Барбара Ханней

Чтобы встретиться вновь…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сгущались сумерки. Марк Уинчестер в который раз отошел от табунщиков, сидящих вокруг костра, и уставился на далекие холмы, опоясывающие бескрайние равнины.

Рабочие не обращали внимания на его странное поведение. Они знали, что он любит держать свои мысли при себе, и к тому же он все-таки их хозяин, владелец скотоводческой фермы «Кулаба Уотерс». А Марк был рад, что его люди не догадываются, что с ним происходит. Он и сам с трудом верил тому, что постоянно думает о девушке, с которой познакомился всего полтора месяца назад в Лондоне. И даже сейчас, во время первого сгона скота на недавно приобретенной ферме, он не мог выбросить из головы мысли о ней.

Вся его жизнь сосредоточена здесь. Это забота о поголовье и создание на аутбэке [1] своей «империи». До сих пор женщины были для него всего лишь приятным развлечением на вечеринках и скачках, которые он изредка посещал. Но как бы он ни старался забыть Софи Фелшем, мысли о ней преследовали его вот уже полтора месяца.

Даже сейчас, после тяжелого дня, он смотрит на темнеющее небо, а видит перед собой Софи. Видит такой, как в тот день в Лондоне. Вот она идет по проходу к алтарю в бледно-розовом платье подружки невесты. В руках — розы, серые глаза сверкают, а прелестные губки сложились в очаровательную улыбку. У нее чистая, белоснежная кожа. Такая нежная на ощупь…

Они провели вместе упоительную ночь. Это была их единственная ночь, после которой они расстались, решив, что больше не увидятся. Марк сам на себя дивился: как он мог не придать этому значения? Словно для него ночь с красивой незнакомкой — дело обычное…

На следующий день он улетел в Австралию. Не было ни теплого прощания, ни обещаний снова встретиться.

— Эй, босс!

Марк обернулся.

— Вам звонят! — Молоденький табунщик махал зажатым в руке мобильным телефоном. — Это женщина! Она, кажется, англичанка! У нее выговор такой забавный!

Марк вздрогнул, словно в него всадил пулю невидимый снайпер. Сидящие у костра работники перестали разговаривать и уставились на него. Ему вдруг стало тяжело дышать. Стоило только услышать слово «англичанка», как кровь сильнее запульсировала в жилах.

Но этот звонок не может быть от Софи. Единственный человек в Англии, кому известен номер его телефона спутниковой связи, это Тим, а Тим знает, что по этому номеру можно звонить только в исключительных случаях. Значит, женщина с английским акцентом, которой понадобилось срочно с ним связаться, — молодая жена Тима, Эмма. Марк летал в Англию на их свадьбу и был шафером. На прошлой неделе он получил от них по электронной почте сообщение, что они вернулись домой после медового месяца и очень счастливы. Что же могло случиться?

Марк придал лицу невозмутимое выражение, хотя не на шутку встревожился. Парнишка с ухмылкой подбежал к нему, держа телефон на вытянутой руке, словно это был олимпийский факел.

— А у нее приятный голосок.

Марк холодно взглянул на него и отвернулся. Поднеся телефон к уху, он приготовился к дурным новостям.

— Алло! Марк Уинчестер слушает.

— Алло!

Голос женщины звучал взволнованно. Связь была отвратительная. Неужели садится батарейка?

— Это Марк Уинчестер?

— Да, я. Эмма, это ты?

— Нет, это не Эмма.

Он нахмурился.

— Марк, это Софи. Софи Фелшем.

Марк едва не уронил телефон и с трудом перевел дух.

— Ты, наверное, не ждал моего звонка, — произнесла она прерывающимся голосом.

Марк через плечо посмотрел на мужчин, сидящих у костра. Те быстро отвели глаза в сторону, но он прекрасно знал, что они ловят каждое его слово. Подавив раздражение, Марк решительным шагом пошел в сторону от лагеря. Под сапогами для верховой езды хрустели песок и мелкие камешки. Прокашлявшись, Марк произнес:

— Софи, какая приятная неожиданность. У тебя все в порядке?

— Не совсем.

— Что-то случилось у Эммы и Тима?

— Нет-нет, у них все хорошо. Дело касается нас с тобой. В общем… я думаю, тебе это не понравится.

Марк занервничал.

— В чем дело? Что случилось?

— У меня будет ребенок.

Марк застыл как вкопанный.

Этого не может быть.

— Марк, прости. — По ее голосу он понял, что она плачет.

Ему стало трудно дышать.

— Обед готов! — раздался за спиной крик повара.

Кругом раскинулись золотистые равнины аутбэка, яркий шар солнца быстро скрывался за горизонтом. От ветра шуршала трава и дребезжала железная крыша навеса над кухней. Пролетела, хлопая тяжелыми крыльями, стая белых какаду. Мир продолжал жить обычной жизнью, а девушка в Англии плакала в телефон, и Марку представилось, что он одновременно находится в двух реальностях.

— Я… я не понимаю. — Он торопливо отошел еще дальше от лагеря и понизил голос. — Мы же предохранялись.

— Я знаю. — Софи всхлипнула. — Но что-то не сработало.

Марк прикрыл глаза. Они с Софи создали новую жизнь? Ладони стали влажными, на лбу выступил холодный пот.

— Ты абсолютна уверена? Ошибки быть не может?

— Абсолютно уверена, Марк. Я вчера ходила к врачу.

Он хотел спросить, почему должен считать себя отцом ребенка, но у него не повернулся язык произнести эти жестокие слова.

— И… Как ты себя чувствуешь?

— Сносно…

Тут на линии снова начались помехи, и слова Софи потонули в треске.

— Прости. Я тебя не слышу.

Марк отошел еще дальше, попытался отрегулировать связь и услышал конец фразы:

— …я подумала, что могла бы прилететь к тебе. И поговорить.

— Да, конечно. — Марк огляделся. Не ослышался ли он? Софи хочет прилететь сюда? Он повысил голос: — Я еще неделю буду сгонять скот, но как только вернусь на ферму, тут же тебе позвоню по обычному телефону. И тогда мы сможем обо всем поговорить.

Снова начались помехи, и он не был уверен, что она его услышала. Затем связь прервалась. Марк выругался. Черт бы побрал эту батарейку! Неужели Софи подумала, что он намеренно отключил телефон?

Стало совсем темно. На деревьях, растущих вдоль ручья, защелкали цикады. Повеяло прохладой, как всегда бывает в аутбэке с приближением ночи. Но Марку сделалось холодно не от этого.

Ребенок.

Он станет отцом.

И снова перед глазами возникла кокетливая Софи в розовом платье. Веселый взгляд, прелестная улыбка, пухлые губки.

Она скоро станет матерью. Марк почему-то был уверен, что она этого не хочет.

Он покачал головой, чувствуя себя беспомощным, поддел носком сапога камень и с силой отшвырнул. Одно дело — вспоминать красивую девушку, живущую на другом конце света, и совсем другое — узнать, что ты наградил ее ребенком. Это какая-то злая шутка.

Неужели она всерьез собирается сюда прилететь?

Софи, утонченная дочь сэра Кеннета и леди Элайзы Фелшем и грубый австралиец-скотовод из «Кулаба Уотерс» станут родителями? Какое-то безумие. Это просто невозможно себе представить.

Софи сжала в руке бокал. Только бы никто из гостей на званом вечере, устроенном мамой, не заметил, что она даже не пригубила шампанское!

Она старалась не думать о том, как отреагируют родители, когда узнают, что у них скоро появится внук. У сэра Кеннета и леди Элайзы не может быть внебрачных внуков! Но самое ужасное заключается в том, что их дочь едва знакома с отцом своего ребенка, который к тому же живет на другом конце света и зарабатывает на жизнь разведением скота.

Софи бросило в дрожь, стоило ей представить лица родителей. Рано или поздно им придется все узнать, но не сегодня. К счастью, папа оживленно беседует с прославленным венским дирижером, а мама сидит на диване в окружении юных поклонников оперы, которые с горящими глазами смотрят ей в рот, стараясь не пропустить ни слова из ее рассказов о закулисной жизни в «Ковент-Гарден» и «Ла Скала».

Вокруг Софи звенели бокалы, хорошо поставленные голоса делали остроумные замечания, раздавался смех. Большая гостиная, заполненная известными музыкантами, не радовала Софи. Лучше бы она сюда не приходила! Но мама настояла.

— Дорогая, это полезно для твоего агентства. Ты же знаешь — после моих приемов у тебя всегда приток клиентов.

Этого Софи отрицать не могла.

Неделя выдалась ужасная. Ей только не хватало материнского недовольства! Она устала и плохо себя чувствовала, а тут еще к ней направился Фредди Халверсон, жуткий зануда. Пора спасаться бегством! Софи выскользнула из гостиной, быстро поднялась по лестнице на второй этаж, прошла в дальний конец коридора и очутилась в маленькой комнате, которая до девятнадцати лет была ее спальней.

Она поставила фужер с шампанским на туалетный столик и уселась на подоконник. Прижавшись разгоряченной щекой к прохладному стеклу, стала смотреть на мокрые от дождя лондонские крыши.

Прошло двенадцать долгих часов после ее звонка Марку, а она до сих пор не могла опомниться. Их разговор ни к чему не привел, хотя было приятно снова услышать его голос. Она почти забыла, какой у него густой, рокочущий баритон. Но на линии начались помехи, когда они заговорили о важных вещах. А потом она разревелась, выключила телефон и проплакала еще минут десять, так что пришлось три раза умываться.

Софи отвернулась от окна и расправила плечи. Хватит плакать. В конце концов, она не первая женщина, попавшая в такую историю.

Ей было жалко не только себя, но и Марка, на которого она обрушила такую неожиданную новость. И ребенка было жалко. Бедный малыш! Он не просил, чтобы его зачали столь безрассудным способом. Разве ребенку нужны родители, которые живут на противоположных концах света и никогда не смогут обеспечить его семейным теплом и уютом?

Все равно об аборте она не помышляет. Она хотела сказать это Марку, и, если бы ей удалось, она чувствовала бы себя хоть немного лучше. А теперь ей было еще тяжелее, чем до звонка. Но не слишком ли много она ждет от Марка Уинчестера? В конце концов, они распрощались полтора месяца назад и разошлись в разные стороны. Все это время она пыталась его забыть и почти забыла.

Врунья.

Софи обхватила колени и тяжело вздохнула. Она до сих пор видит перед собой Марка. Видит его глаза — темно-карие и пронзительные. Она хорошо помнит, какой он высокий и широкоплечий, какая у него бронзовая от загара кожа, блестящие темно-каштановые волосы, нос с небольшой горбинкой и твердая линия подбородка. И пленительная улыбка. Она вспомнила то, как он смотрел на нее, когда они танцевали на свадьбе. И, конечно, она помнила все, что произошло позже. Тепло его рук, магическое прикосновение губ к ее обнаженной коже…

В дверь тихонько постучали.

— Софи, ты здесь?

В проеме двери появился стройный силуэт Эммы, лучшей подруги.

— Ой, Эмма, слава богу, это ты.

Эмма была единственным человеком, кому Софи сказала про ребенка. Соскочив с подоконника, она поцеловала подругу.

— Я не ожидала, что ты сегодня придешь. Неужели у вас с Тимом не нашлось более интересных дел?

— Какие могут быть дела, когда моя лучшая подруга в беде? — Эмма обняла ее и спросила: — Ты позвонила Марку?

— Да, — со вздохом ответила Софи. — Но разговор не получился. Связь была ужасная.

— А как он воспринял новости?

— Даже не знаю… Кажется, он растерялся.

— Еще бы. — Эмма устроилась на краю кровати, скинула вечерние туфли и поджала под себя ноги. — Бедняга, для него, наверное, это было как гром среди ясного неба.

— Да, — печально согласилась Софи и вернулась на подоконник.

Она опять ощутила тот же страх, как и вчера, когда доктор сказал ей, что набухшая грудь и усталость, преследовавшая ее две недели, — следствие беременности. Она знала, что месячные не пришли вовремя, но была уверена, что причина тому другая, и теперь находилась в полном замешательстве. В двадцать первом веке образованная девушка не попадает в подобную ловушку. Софи сморщилась, представив, какую лекцию прочтет ей отец.

— Сокс, не вешай нос.

Услышав свое детское прозвище, Софи вымученно улыбнулась.

— Я, видно, с ума сошла, когда решила поговорить с Марком! Ведь он находится бог знает где. — Софи снова тяжело вздохнула. — Мне придется ждать целую неделю, пока он вернется к себе на ферму. Тогда мы сможем все обсудить. А до тех пор я не знаю… просто не знаю, что делать.

Софи нервно теребила в пальцах медальон, который Эмма подарила ей как подружке невесты.

— Ты надеешься, что он сделает тебе предложение? — мягко подсказала Эмма.

— Господи! Нет.

Она по глупости забеременела, но не такая уж наивная, чтобы верить в волшебные сказки.

— Разве это не самое правильное решение проблемы?

— Выйти за человека, с которым я и дня не была знакома? — Глаза Софи наполнились слезами. — Это не лучший выход из положения. — Она раздраженно повела плечами и почувствовала зависть. Хорошо Эмме рассуждать, ведь она только что вышла замуж, безумно счастлива с Тимом… и не беременна. — Но мне все равно необходимо знать, что Марк думает по этому поводу.

Эмма встала с кровати, уселась рядом с Софи на подоконник и обняла ее за поникшие плечи.

— Все получится. Тебе станет легче, как только ты без помех поговоришь с Марком, когда он вернется с этого… — Эмма сдвинула брови. — Чем он там занимается?

— В Австралии это называется сгоном скота. Он сейчас где-то посреди пустынной равнины… В аутбэке.

Эмма насмешливо улыбнулась.

— Трудно представить Марка Уинчестера в одежде ковбоя, покрытого потом и пылью. Правда? Шафер он был хоть куда. Даже я заметила, как он красив.

— Да. — Софи снова вздохнула. — В этом-то все дело. Он был слишком красивым. Из-за его неотразимости я и попала в беду.

— И если бы Оливер не оказался такой свиньей, — мрачно добавила Эмма.

От неожиданного замечания подруги Софи приоткрыла рот.

— Ты догадалась?

— Конечно. Ты начала отчаянно флиртовать с Марком назло Оливеру Пемблтону, чтобы показать, что он тебе безразличен. Так ведь?

Софи с несчастным видом кивнула.

— В тот вечер ты вела себя очень необычно. Я же знаю — ты не кокетка. Но за флирт я тебя не осуждаю. От Марка у любой девушки закружится голова. А смотреть, как Оливер расхаживает под руку с этой противной девицей, было просто невыносимо.

Софи стало немного легче. Лучшая подруга ее понимает, понимает, какое она испытала унижение, когда Оливер появился на свадьбу с другой девушкой, у которой на пальце красовалось кольцо с огромным бриллиантом. Кольцо, изначально предназначенное ей. Почти все гости на свадьбе знали, что Оливер отверг Софи. Она понимала, что ей сочувствуют, а от этого было еще хуже.

Эмма сердито фыркнула.

— Я поругалась с мамой из-за того, что она позволила Оливеру прийти на свадьбу. Его следовало исключить из списка приглашенных, раз он порвал с тобой, но ему каким-то образом удалось получить приглашение.

— Появление Оливера не является оправданием моей беременности, — сказала Софи. — Как я все объясню родителям?

Но в глубине души она знала, почему все случилось именно так, как случилось. Заглянув в темные глаза Марка Уинчестера, она перестала думать об Оливере. Высокий, поджарый австралиец пленил ее. Она словно очнулась после долгого сна. Когда она танцевала с Марком, ее тело буквально горело от возбуждения. Такого с ней раньше никогда не случалось.

— Значит, ты точно решила сохранить ребенка? — спросила Эмма.

— Да.

— Здорово.

У Софи вырвался тяжелый вздох.

— Я, наверное, шокировала Марка по телефону. Я предложила прилететь к нему, чтобы мы смогли поговорить о ребенке и решить, как быть дальше.

— Замечательная мысль! Я была уверена, что ты именно так поступишь. Вчера вечером я сказала Тиму…

— Ты говорила об этом с Тимом?

— Софи, он мой муж и твой друг, и лучший друг Марка. Вы оба ему не безразличны. Марк живет очень далеко… почти что на другой планете. Тим сказал, что если бы вы вдвоем смогли снова встретиться, то все бы утрясли. Я с ним согласна.

— Ты считаешь, мне надо ехать?

— Без сомнения. Немыслимо обсуждать такие вещи, находясь на разных концах света.

Это так. Но еще более немыслимо отправляться к Марку для разговора, когда можно просто позвонить.

Но есть одно «но». Ей хочется снова увидеть Марка. И еще. Есть крошечный шанс — очень, очень крошечный, — что когда они с Марком вновь встретятся, возможно…

— Софи, на карту поставлено твое будущее, — уверенным тоном продолжала Эмма. — А также будущее ребенка.

— Наверное, ты права. Я подумаю.

Эмма соскочила с подоконника и сунула ноги в туфли. Погладив Софи по макушке, она сказала:

— Слушай тетю Эмму, дорогая. Беременность — это тот случай, когда мужчина и женщина должны говорить, глядя друг другу в глаза.

— Ты права.

— Марион Брадли сейчас без работы. Пару недель она могла бы присмотреть за твоим агентством. Вообще-то Марион с удовольствием перекупит его у тебя.

— Буду иметь это в виду.

— Значит, все устраивается наилучшим образом. — Эмма посмотрела на часы. — Ой, я обещала Тиму, что исчезну всего на пять минут.

— Тогда скорее беги к нему. Спасибо, что зашла.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Луна вынырнула из-за облаков, и ее холодный белый свет разлился по лагерю. Марк какое-то время смотрел на спящих табунщиков, на ковбоя, чинившего седло. Затем уставился на ночное небо, на созвездия, которые знал всю жизнь: похожий на кастрюлю Орион, Южный Крест с двумя яркими звездами, размытая дорожка Млечного Пути…

Марк тяжело вздохнул. Он целые сутки переваривал новость, которую сообщила ему Софи, но в голове у него так ничего и не прояснилось.

Софи забеременела от него. Это невозможно… и поразительно.

Его снедало чувство вины. Что, черт возьми, ему делать? И что собирается делать Софи? Он даже не знает, хочет ли она сохранить ребенка. Конечно, решение за ней, но он надеялся, что она оставит малыша.

Если бы они смогли закончить тот телефонный разговор!

Лежа в спальном мешке на жесткой земле, Марк думал о Софи. Он вспоминал ее сверкающие глаза, мелодичный смех, гладкую белую кожу, соблазнительную стройную фигурку и то, как она прижималась к нему во время танца. А потом в постели…

Но прилететь сюда с ее стороны было бы безрассудно. При других обстоятельствах она могла бы приехать ненадолго в отпуск, и они бы продолжили то, что начали в Лондоне. Но беременность все меняет.

Он ведет суровый образ жизни, и обстановка у него на ферме не подходит для избалованной городской девушки. Ему нужно управлять хозяйством, он вынужден часто отсутствовать, а Софи не понравится оставаться одной в доме. Все плоды цивилизации — врачи, больницы, магазины, рестораны — находятся очень далеко. И кругом нет женского общества, чтобы поболтать.

Намного разумнее и проще договориться обо всем по телефону. Он мог бы ей посылать деньги и время от времени навещать ребенка. А когда ребенок подрастет, она будет приезжать сюда с ним на каникулы. Да, это единственный приемлемый способ все уладить. Он будет всячески ей помогать, но Софи ни в коем случае не должна уезжать из Лондона.

Журнальный столик Софи был завален не только рекламными афишами с ближайшими концертами сестер, но и путеводителями, картами Австралии и брошюрами с информацией об авиакомпаниях.

Софи со вздохом посмотрела на черно-белую фотографию старшей сестры Алисии. Обе ее сестры пошли по стопам родителей и стали успешными музыкантшами.

Софи, младшая дочка в семье, считалась самой хорошенькой, но ей не хватало собранности и усидчивости. Поэтому она так и не смогла добиться таких же впечатляющих успехов, как Алисия и Элспет. Да и блестящая музыкальная карьера, которую сделали родители, ее никогда не увлекала. Эмма как-то высказала предположение, что Софи не стала соперничать с сестрами, потому что боялась потерпеть неудачу. Скорее всего, Эмма права, так как Софи очень часто постигали неудачи. Последняя, и самая болезненная, неудача — это Оливер. И теперь еще неожиданная беременность.

Софи тряхнула головой. Она должна сделать так, чтобы горе обернулось радостью.

Конечно, она боится. Ведь ей никогда не приходилось иметь дело с детьми. Но в то же время она хотела стать по-настоящему хорошей матерью. Ее собственная мама всегда была очень занята, и ей не хватало времени на общение с дочерьми.

Софи для себя решила, что будет любящей и терпеливой. Она вырастит своего ребенка счастливым. Она будет образцовой матерью, и никто из членов семьи не осмелится пренебрежительно отозваться о ней.

Настроение немного поднялось, и она взяла со стола путеводитель по австралийскому аутбэку. Интуиция подсказывала, что ей необходимо поскорее отправиться к Марку. А может, она просто хочет уехать подальше от родителей? Ладно, семья семьей, с ними она разберется потом, а повидаться с Марком необходимо сейчас. Но не окажется ли это путешествие в Австралию безумной затеей? Ведь Марк вполне может отмахнуться от нее. И что тогда? Снова разбитое сердце?

Софи зажмурилась и представила себе Марка таким, каким она запомнила его. Мускулистый, худощавый, загорелый. В уголках глаз морщинки. На губах едва заметная улыбка. Марк совсем не похож на Оливера.

Легонько поглаживая живот, Софи мечтательно улыбнулась. У нее внутри растет маленький мальчик или девочка… Они могут быть похожими на своего отца, могут ходить, как он, улыбаться, как он. Будущее счастье этого крошечного человечка в ее руках. И в руках Марка.

Права ли Эмма? Действительно ли так необходимо лететь в Австралию? А что будет, когда она его найдет? Что, если она в него влюбится, а он не ответит на ее любовь и отошлет обратно в Лондон? Повторится то, что она пережила с Оливером, только в сто раз хуже, да нет — в тысячу раз хуже. У нее не хватит сил перенести еще один удар по самолюбию. Но будет ли ей легче, если она останется в Лондоне, где придется выносить осуждающие взгляды семьи и знакомых? Уж лучше рискнуть и отправиться к Марку.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Софи уставилась на облезлое медное кольцо на двери просторного деревянного дома. Она снова и снова читала на дощечке название: «Кулаба Уотерс». Это, без сомнения, дом Марка Уинчестера.

Но на стук никто не ответил. Где же сам Марк? Она и представить себе не могла, что его не окажется дома. Когда она разговаривала с его сторожем и сообщила о своем намерении прилететь в Австралию, он заверил ее, что Марк появится на днях.

Она снова постучала и позвала:

— Эй! Есть кто-нибудь?

Из дома не доносилось ни звука. Единственное, что можно было услышать, это жужжание насекомых в траве и карканье вороны где-то неподалеку. Софи в отчаянии огляделась.

Почтовый грузовичок, привезший ее из Вандабиллы, уже исчез в клубах пыли. Даже если бы она побежала следом и стала махать руками, водитель все равно не увидел бы ее.

Она совсем одна. В самом сердце австралийского континента. Кругом мили и мили пустынных равнин. И никакой растительности. Как мог Марк здесь поселиться? И вообще, где он?

Во время безумно долгого перелета из Англии она только о нем и думала. Затем последовал другой перелет — уже через Австралию — в Маунт-Айзу [2]. Потом, что было очень страшно, она летела на крошечном, похожем на модель самолетике, в Вандабиллу. А там попросила водителя почтового грузовика подвезти ее в «Кулаба Уотерс».

А что ей делать теперь? От усталости она едва держалась на ногах. Она, наверное, сошла с ума, решив приехать сюда для того, чтобы поговорить с Марком! Она уже совершила безумство, когда пригласила его в свою квартиру в ту ночь после свадьбы. А может, во всем виноват Тим, муж Эммы, который окончательно убедил ее в том, что она должна лететь в Австралию?

— Тебе необходимо поговорить с Марком с глазу на глаз. А Австралия тебе понравится. Другого такого места в мире нет.

Да уж! Софи уныло глядела на бесконечные просторы. Пыльная земля. Сухая трава. Восторгов Тима она разделить не могла. И дом Марка находится в таком безлюдном месте! Она рассчитывала, что поблизости есть хоть какая-нибудь деревня.

Подавив подступившую к горлу тошноту, Софи подошла к окну и, встав на цыпочки, заглянула внутрь. Но стекло закрывала старая тюлевая занавеска, и она разглядела только спинку кресла. Окно было со скользящей, поднимающейся вверх рамой. Чувствуя себя взломщиком, Софи попыталась открыть окно, но рама не поддалась.

Софи села на чемодан. Неужели она опять попала впросак и подтвердила свой «статус» семейной неудачницы?

Где среди этой бескрайней пустыни может находиться Марк? То, что у него сгон скота, она знала, но понятия не имела, какие еще заботы бывают у скотоводов.

Но если Марк на пастбище, то где же его сторож? Когда она говорила с ним по телефону, этот человек показался ей приветливым, у него был приятный шотландский акцент.

Дом, однако, не производил приятного впечатления. Веранда была подметена, но пол не покрашен, а папоротник в больших глиняных горшках завял. И вообще весь фасад нуждался в покраске. А сад был неухожен… Если это можно назвать садом — полоска хилых, заросших сорняками кустиков вокруг дома.

Софи посмотрела на часы и вздохнула. Только десять утра. Марк может отсутствовать целый день. А в Лондоне сейчас полночь. Неудивительно, что она чувствует себя такой измученной.

Оставив вещи у передней двери, Софи спустилась по ступенькам и заковыляла на высоких каблуках по жесткой траве. Собираясь к Марку, она хотела произвести на него хорошее впечатление и решила, что каблуки и костюм необходимы. Теперь же, проведя в пути двадцать шесть часов и преодолев двенадцать тысяч миль, она поняла, как нелепо выглядел ее наряд. Вот почему водитель почтового грузовика смотрел на нее с ухмылкой.

Софи обогнула дом и на заднем дворе под огромным навесом увидела тракторы. В доме была еще и задняя веранда, где в углу стояла стиральная машина. Через застекленную заднюю дверь Софи разглядела длинный коридор, а через одно из окон с незадернутой занавеской — старомодную кухню с антикварным буфетом и широким деревянным столом. Хотя обстановка была спартанской, в доме царила чистота и порядок. К большому коричневому чайнику на буфете был прислонен листок бумаги. Записка?

Она закусила губу. Ее тошнило все сильнее, и если ей не удастся попасть в дом, то она рискует потерять сознание.

Софи подергала ручку, толкнула дверь — все тщетно. В отчаянии она вытащила мобильник. Кому звонить? В Австралии она может позвонить только Марку, но его мобильный не отвечает.

Она одна. Одна во дворе этого огромного старого дома. И ее вот-вот стошнит. Ей необходимо любым способом попасть в дом. А Марку она все объяснит потом, когда он вернется.

Софи подошла к окну около задней двери и осторожно надавила на ставни. К ее величайшему изумлению, створка поддалась, и ей удалось просунуть руку в щель. Она изо всех сил тянула руку к ключу, торчавшему в замке двери с внутренней стороны. Ключ, как ни странно, легко повернулся, и дверь открылась. Софи вошла на кухню. Ей было немножко стыдно, но, по крайней мере, она сможет вскипятить воду и выпить чашку чая. Она надеялась, что Марк ее поймет и не осудит.

Солнце садилось, и его лучи бросали розовые отсветы на пожухлую траву. Марк галопом скакал к своей ферме, а два сторожевых пса вприпрыжку бежали рядом.

Прошедшие две недели выдались трудными. Марку казалось, что это были самые тяжелые дни в его жизни. Его постоянно одолевали заботы, волнения, а тут еще молодой табунщик напугал скот. Это произошло неделю назад темной ночью, когда на небе еще не появилась луна. Стоя около загона, парень зажег сигарету. Он не прикрыл шляпой горящую спичку, и скотина забеспокоилась. В одно мгновение страх охватил стадо, и все шесть сотен животных ринулись в разные стороны. Потребовалась почти неделя, чтобы их поймать. Марк нервничал — его поджимало время, так как банк требовал погашения первых платежей по кредиту, который он взял на покупку фермы. Ему было совершенно необходимо поскорее перегнать скот на место.

И все это время, несмотря на усталость, он не переставал думать о Софи и о своем обещании позвонить ей. Он сильно переживал и вымещал раздражение на табунщиках. Поэтому в конце концов уговорил их вернуться в Вандабиллу, чтобы отдохнуть несколько дней. На перекрестке дорог Марк расстался с ними и поскакал дальше один, поглощенный своими мыслями.

И вот он почти дома. Ему предстоит важный телефонный разговор. Возможно, самый важный в его жизни.

Наконец на горизонте показалась ферма. Хорошо возвращаться домой, особенно после трех недель, проведенных в седле, когда спишь на голой земле, моешься, выливая на себя ведро воды, а одежду стираешь в ручье. Теперь ему не терпелось сделать три вещи: принять ванну, затем надеть чистое белье и лечь под свежие простыни.

Он сбросил сапоги на заднем крыльце и оставил их на ступенях. Свою поклажу он сложил на пол веранды около стиральной машины, стянул пыльную рубашку и бросил ее там же. Посмотрев на джинсы, он увидел засохшую грязь на штанинах. Да, лучше раздеться здесь и сразу пойти в ванную.

Марк предвкушал, как сейчас погрузится в горячую, пенистую воду и расслабится. А потом отыщет своего пожилого сторожа с непочтительным прозвищем Хаггис [3]. Они откроют парочку банок с холодным пивом, и Марк расскажет ему, как проходил сгон скота.

А после обеда он позвонит Софи. При мысли о ней снова кольнуло сердце. Он уже тысячу раз мысленно повторил то, что собирался ей сказать, но от этих бесконечных репетиций легче не становилось. Самое неприятное — вначале он должен позвонить Тиму, чтобы узнать номер телефона Софи. Можно себе представить, как разыграется любопытство у Эммы!

Черт!

Марк подошел к двери ванной и нахмурился — дверь была заперта, а изнутри доносился плеск воды.

— Хаггис, это ты? — крикнул он. — Поторопись, старина.

Он услыхал испуганное «Ой!», громкий всплеск воды и кашель, словно кто-то захлебнулся. За дверью что-то кричали, и, хотя слов было не разобрать, Марк понял, что в его ванной — женщина.

— Кто здесь? — в полном недоумении прокричал в свою очередь Марк.

Софи, задыхаясь, поспешно вылезла из скользкой ванны. Почти весь день она проспала, а когда проснулась, то почувствовала себя намного лучше и не смогла отказаться от удовольствия полежать в теплой ванне с лавандовым маслом, которое обнаружила в стенном шкафчике.

Она сорвала с крючка большое желтое полотенце.

— Марк, это я! Софи Фелшем.

— Софи?! Когда ты приехала?

О господи. Какой у него сердитый голос! Она столько раз представляла себе, как они с Марком встретятся в Австралии, и вот дождалась!

Софи обмоталась полотенцем и трясущимися пальцами завязала концы в узел.

— Марк, прости! В доме никого не было, и я не знала, что мне делать.

Ответа из-за двери не последовало, и Софи пришла в отчаяние.

— Я приехала, чтобы повидаться с тобой. Чтобы мы могли поговорить.

Глупо общаться через запертую дверь, и Софи открыла ее.

О боже! У нее остановилось сердце. Марк был… совершенно голый.

— Я… прости, — запинаясь, проговорила Софи. — Я не знала…

Потрясенный Марк застыл на месте. Затем краска залила ему щеки.

Софи вскрикнула и снова захлопнула дверь. Она прислонилась к стене и сползла вниз — ноги ее не держали. В глазах Марка она не увидела ни капли радости.

И кто в этом виноват? Она была готова провалиться сквозь землю. Зачем только она приехала? Ни разу в жизни она не испытывала подобного позора. Софи съежилась от страха, но тем не менее не могла не думать о том, как сказочно хорош Марк. За те доли секунды, что он стоял перед ней обнаженный, она успела увидеть — хотя и пыталась отвести взгляд — упругие мускулы на груди, немыслимо широкие плечи, твердые мышцы бедер… всю его потрясающе красивую, мужественную фигуру. Но в то же время он выглядел немного по-другому, чем на свадьбе. Небритые щеки, покрытые темным загаром руки… На волосах и лице — толстый слой рыжей пыли. Но новый Марк нравился ей даже больше.

Марк рывком распахнул дверцы шкафа, вытащил чистую одежду и натянул на грязное тело. После того как перед его глазами предстала Софии Фелшем, завернутая в одно лишь полотенце, он никак не мог опомниться.

Марк с трудом перевел дух. Ему и в голову не могло прийти, что Софи прилетит в Австралию. Почему она прилетела? Чего от него ждет?

В незастегнутой и незаправленной рубашке он босиком прошлепал по коридору на кухню, надеясь обнаружить там Хаггиса.

Сейчас он узнает, в чем дело.

Но на кухне никого не было…

Однако пахло очень вкусно. На плите что-то тушилось, кажется, мясо с грибами. Затем он увидел листок бумаги, прислоненный к чайнику. Он схватил записку и прочитал:

«Марк, у меня тяжело заболела сестра Дирдре, и мне пришлось уехать к ней в Аделаиду. Я пытался до тебя дозвониться, но твой спутниковый мобильный не отвечает. Прости, дружище, но я уверен, что ты меня поймешь. Я оставил тебе обед в морозилке, а номер Дирдре около телефона.

Извини — очень спешу.

Ангус.

P.S. Звонила какая-то англичанка. Она собирается к тебе прилететь. Желаю удачи».

Эту записку, судя по числу, Ангус написал четыре дня назад. Марк почесал в затылке. Ну и дела! Он смял листок и бросил на буфет. Какие еще подарки ему преподнесет судьба? Надо же было Хаггису укатить так далеко как раз в то время, когда приехала Софи! Тут он услышал за спиной легкие шаги.

— Ванная свободна.

Он обернулся. Волосы Софи еще не высохли, и темные завитки прилипли ко лбу и бледным щекам. На ней была белая футболка и красная юбка, а на ногах — сандалии с белыми маргаритками.

— Еще раз здравствуй, Марк, — тихо произнесла она.

Она такая хорошенькая! Юная и хрупкая. Даже не верится, что у нее внутри может поместиться ребенок. Его ребенок. У Марка ком застрял в горле, и он с трудом проглотил его.

— Я должна извиниться. — Губы Софи задрожали. — Прости… и за ванную… и вообще за все. — Она беспомощно смотрела на него.

— Забудь, — хриплым голосом произнес Марк.

Что ему делать? Поздороваться с ней за руку? Или обнять? Да, это было бы очень мило, учитывая то, что он потный и грязный. Он сделал шаг вперед и чмокнул ее в мягкую щечку. Софи пахла свежестью. И еще чем-то. Лавандой?

— Так приятно тебя видеть.

Вспомнив, что он так и не вымылся, Марк отступил назад, не зная, как начать разговор.

«Как ты добралась? Как себя чувствуешь? Зачем ты прилетела?»

— Мне ужасно стыдно, что я вот так свалилась тебе на голову, — продолжила она. — Я… была уверена, что ты уже вернулся. — Она помолчала и добавила: — И в дом вошла в твое отсутствие.

— Я должен был вернуться на прошлой неделе, но у нас возникли непредвиденные неприятности.

— Что случилось?

— Скот разбежался, и мы с трудом смогли пригнать его обратно. — Он взял с буфета скомканную записку Хаггиса. — Мне очень жаль, что моего сторожа не оказалось дома. Ему пришлось срочно уехать.

— Да, я видела записку.

Марк кивнул.

— А ты когда приехала?

— Сегодня утром. На почтовом грузовике.

Он не смог удержаться от улыбки, представив, как утонченная жительница Лондона Софи Фелшем является в пыльный австралийский городок Вандабилла и спрашивает, как добраться до «Кулаба Уотерс».

— Надеюсь, ты не сердишься, что я воспользовалась твоей ванной.

— Нет, конечно, нет. — Марк отвел глаза, видя, как она смущена. — Пользуйся на здоровье. — Он провел ладонью по волосам.

Софи нервно теребила свой золотой медальон.

— Обычно я не вламываюсь людям в дом.

Он улыбнулся.

— Разумеется. Ты же не Златовласка [4].

Она тоже улыбнулась, и от улыбки сделалась еще красивее.

— Ничего, что я разогрела еду, оставленную для тебя в морозилке? — Софи указала на плиту.

— Здорово.

Наступила неловкое молчание. Может, ему все же спросить у нее, зачем она приехала? Чего от него хочет? Поддержки в решении сделать аборт? Или ей нужны деньги?

— Послушай, — собравшись слухом, сказал он, — извини, но я должен принять ванну. А потом мы поговорим.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ей не следовало приезжать.

Марк ушел в ванную, а Софи окончательно растерялась.

Еще в Лондоне Софи планировала снять номер в гостинице или мотеле неподалеку от фермы Марка, а уж оттуда позвонить ему и условиться о встрече в каком-нибудь баре, где они смогут спокойно поговорить.

Какая же она дура! Почему не расспросила поподробнее Тима? Тогда бы она знала, чего ждать от австралийского аутбэка. И вот результат: она здесь и уехать отсюда пока не может. Она даже не спросила, как часто в «Кулаба Уотерс» приезжает почтовый грузовик.

Что ж, надо заняться чем-нибудь полезным. Для начала она накроет стол к обеду. Софи подошла к буфету, чтобы достать скатерть и салфетки, и засомневалась: что, если Марк обедает не на кухне, а в столовой?

Столовая находилась напротив кухни. Ее застекленные двери выходят на веранду — значит, во время обеда их будет овевать ветерок. Столовая, как и все другие комнаты в доме, отличалась не только большими размерами, но и очень незатейливым интерьером. Да и весь дом Марка поражал своей аскетичностью. Но если сделать хороший ремонт — заново покрасить стены, сменить диванные подушки и обивку мебели, поставить цветы, повесить красивые картины — здесь будет очень мило. В общем, нужна женская рука.

Софи открыла дверцу серванта и обнаружила стопку скатертей — чистых, но не выглаженных и потертых. Да, сторож явно не утруждает себя глажкой. В выдвижном ящике она нашла красные клетчатые подставки под тарелки и такие же клетчатые салфетки. Вот это подойдет. По крайней мере, они яркие. Как ни странно, столовые приборы были начищены до блеска.

Но все равно накрытый стол выглядел очень скромно, почти убого. Софи поискала глазами какую-нибудь вазу или подсвечник, чтобы заполнить пустое пространство громадного стола, но ничего не увидела.

Приняв душ и побрившись, Марк оделся и разглядывал себя в зеркале. Глупо, но он волнуется.

Чего ждет от него Софи? Неужели предложения руки и сердца?

Он никогда не считал себя человеком, пригодным для семейной жизни. Он закоренелый холостяк. Работает с утра до ночи, и выходных у него почти не бывает. О женитьбе он никогда по-настоящему не задумывался. Ему еще не встретилась женщина, которая смогла бы стать для него подходящей женой, смогла бы разделить с ним все тяготы жизни в аутбэке. Но ирония судьбы заключалась в том, что любая из местных девушек, с которыми он ходил на свидания последние десять лет, на роль жены подошла бы намного больше, чем эта англичанка с молочно-белой кожей и лондонским привычками. Правда, есть один нюанс — ни одна из австралийских девушек не ждет от него ребенка.

Марк смотрел на свое отражение — озабоченное лицо, напряженно сжатые губы. Он резко отвернулся от зеркала и вышел из ванной комнаты.

Марк появился на кухне в свободных легких брюках, свежей рубашке, чисто выбритый. Он выглядел таким красивым, что Софи поспешно сунула руки в рукавички-прихватки и повернулась к плите.

— Пахнет чудесно, — через плечо бросила она и приподняла крышку керамической кастрюли. — Твой сторож отличный повар.

— Да, особенно если сравнивать с тем парнем, который готовил нам в лагере. Его стряпню есть было невозможно. — Марк посмотрел на пустой кухонный стол. — Я поставлю тарелки.

— Не нужно. Я уже накрыла в столовой.

Он удивленно поднял брови.

— Ты предпочитаешь есть на кухне? — спросила она.

— Да нет. — Он улыбнулся. — От дочери сэра Кеннета Фелшема я и не ожидал ничего другого.

Она смущенно пожала плечами.

— Может, я открою бутылку вина в честь такого случая? — предложил Марк и, взяв подогретые тарелки, пошел следом за Софи в столовую.

— Боюсь, что не смогу составить тебе компанию, — ответила Софи. Она поставила блюдо с едой на стол и, заметив удивленный взгляд Марка, показала на свой живот. — Это может навредить ребенку.

— А… да, конечно. Прости. Я вообще-то не очень хочу вина.

Их взгляды встретились. Марк снова улыбнулся. От его улыбки у нее подогнулись ноги, и она поспешила сесть. Господи! Что с ней? Неужели она снова потеряла контроль над собой, как тогда, на свадьбе?

Марк тоже сел и протянул ей свою тарелку. Софи чувствовала, что у нее дрожат руки. Хоть бы Марк ничего не заметил!

— Тебе, наверное, нелегко из-за смены часовых поясов, — сказал Марк.

Софи кивнула, в душе радуясь тому, что Марк сам нашел оправдание ее состоянию. Она начала раскладывать по тарелкам жаркое с грибами.

— Ты наверняка очень голоден. Ешь, пока все не остыло.

Он принялся за еду, но вскоре отложил вилку.

— Я все время себя спрашиваю, почему ты совершила такой дальний путь, — произнес он. — Я ведь обещал позвонить, как только вернусь.

Софи опустила глаза.

— Я знаю, Марк. Я… подумала, что нам лучше поговорить с глазу на глаз. Мне не хотелось обсуждать по телефону проблемы, связанные с ребенком.

Сердце у нее громко стучало. Почему он молчит? Ей стало страшно.

— Значит, ты собираешься оставить ребенка? — наконец произнес он.

О боже! Он что, хотел попросить ее сделать аборт?

Она расправила плечи и ответила:

— Да. Без сомнения.

Ей показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение, но он не улыбнулся. Она скрестила под столом пальцы.

Пока что все хорошо.

Марк прищурился и спросил:

— А ты уверена, что отец — я?

Софи чуть не подавилась куском мяса.

— Конечно. Как ты можешь сомневаться?

Он пожал плечами.

— Я должен быть уверен. Откуда я знаю… Может, ты это делала не раз.

— Что делала?

— Послушай, Софи. Ты же прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

— Нет, не понимаю.

У него напряглись скулы — было видно, что ему неловко.

— Партнер на одну ночь. Случайный секс с незнакомцем.

Она вздрогнула, словно от удара.

Случайный секс с незнакомцем.

Да, их единственную ночь можно расценить и так, хотя для нее она стала гораздо большим. Но, возможно, она слишком романтично настроена.

По лицу Софи Марк понял, как она потрясена его замечанием, и уже ласковее произнес:

— Я просто подумал, что нам следует раскрыть карты.

— Марк, ребенок твой. Я не имею привычку к случайным связям. У меня никого больше не было. Неужели ты думаешь, что я приехала бы сюда, если бы ребенок был не твой?

Он кивнул и опустил голову.

— Если нужно, я готов помогать деньгами, — кашлянув, произнес он.

— Спасибо. Возможно, они мне понадобятся, чтобы купить квартиру побольше. И я не уверена, что у меня хватит средств, чтобы самой полностью содержать ребенка.

— Я не считаю, что ты должна это делать одна. — Он теребил пальцами угол салфетки. — Я так понял, ты собираешься рожать ребенка в Англии? И жить с ним там… Ну, какое-то время…

У Софи вдруг защипало глаза. Господи, только бы не заплакать. Ведь то, о чем говорит Марк, абсолютно логично и разумно. Она приехала в Австралию, чтобы получше узнать его, и вовсе не ждет романтического продолжения их истории. Но подавить — пусть и малюсенькую — надежду на новый виток отношений она была не в силах, хотя и понимала, что это глупо.

Марк прокашлялся.

— Я полагаю, ты приехала не для того, чтобы обсуждать замужество.

— Нет, разумеется! — горячо воскликнула она. — Я вовсе не рассчитываю на то, что ты на мне женишься. Мы едва знакомы.

На мгновение в темных глазах Марка промелькнуло что-то, похожее на нежность. Он помнит ночь, которую они провели вместе! Сердце у нее подскочило, но Марк отвернулся и тихо сказал:

— Тем не менее твое появление стало для меня полной неожиданностью. Ты говоришь, что тебе нужна от меня лишь материальная поддержка. Но ты могла сказать то же самое по телефону. — Он вопросительно посмотрел на нее. — Софи, так в чем дело? Чего ты ждешь?

Да, вопрос прямой. У нее пересохло во рту.

— Я думала… я хочу быть уверенной.

— В чем?

«Господи, помоги!»

Как же трудно объяснить ему, что побудило ее прилететь сюда! Она и себе-то не может толком объяснить.

— Я хотела удостовериться. — Она провела языком по губам. — Что ты не против этого ребенка. Я пребывала в полной растерянности. Все произошло так быстро. Ты и не представляешь, в каком я была состоянии. Забеременеть после всего лишь одной ночи!

Губы у нее предательски задрожали, и она прижала ладонь ко рту.

— Это я виноват, — сказал Марк.

Мы оба, подумала Софи, вспомнив, как кокетничала с ним.

— Я мог остаться, по крайней мере, еще на одну ночь, — он улыбнулся.

Софи не только не удалось улыбнуться в ответ — она разревелась.

И услышала скрип стула — Марк встал из-за стола. В тот же миг у нее над ухом раздался его глубокий рокочущий баритон:

— Успокойся, пожалуйста.

Он поднял ее на ноги и обнял, а ей ничего не оставалось, как прижаться к его груди.

— Тихо, тихо, — прошептал Марк, целуя ее в лоб и мокрые щеки.

— Прости.

— Нечего извиняться. — Он провел рукой по ее дрожащей спине.

— Я не думала, что расплачусь.

— Плачь, сколько хочешь. Мне приятно тебя утешать.

От этих слов она пришла в себя, отстранилась и вытерла глаза. Марк смотрел на нее с нежностью, и у нее внутри все затрепетало.

— Для подобных ситуаций должно существовать какое-нибудь руководство к действию, — заметил он и сунул руки в карманы брюк. — Ты ведь немного поживешь у меня?

Боже! Неужели это начало того, на что она в душе надеялась? Ей хотелось его обнять, но вместо этого Софи произнесла:

— Поживу. Чтобы мы узнали друг друга поближе. Но надолго остаться не могу. Мне нужно посещать врачей и сдавать анализы.

Марк улыбнулся.

— Но если ты останешься хотя бы на пару недель, мы сможем начать все заново.

Она кивнула.

— Конечно.

— Мы кое-что должны этому ребенку.

— Да. Думаю, мне было бы непросто сообщить ему, что я ничего не знаю о его отце, кроме имени и цвета глаз.

— Ты знаешь обо мне не только это, — возразил Марк.

— Я останусь на две недели, — сказала она. — За это время мы сможем продумать план дальнейших действий.

Марк усмехнулся, вынул руки из карманов и потянулся к ней. Софи поняла, что он хочет обнять ее и поцеловать. Это ни к чему! Она отступила на шаг назад.

— В чем дело? — спросил он.

— Я… я считаю, что интимные отношения нам не нужны.

— Почему? — Он широко улыбался. — Что в этом плохого? Ведь у нас уже все произошло.

Большие руки Марка сомкнулись у нее на талии, но Софи уперлась руками в его широкие плечи и попыталась отодвинуться.

— Нам нужно просто получше узнать друг друга, а не становиться любовниками, — сказала она.

— А почему не совместить одно с другим?

Марк смотрел прямо ей в глаза, и у нее перехватило дыхание. А руки у него такие теплые и крепкие!

— Ты действительно так думаешь? Ты хочешь, чтобы мы оставались только друзьями?

Ей хотелось крикнуть «Нет!». Но она призвала на помощь все свое благоразумие.

— Марк, я уеду через две недели. И я не думаю, что нам следует усложнять ситуацию. Трудностей и так хватает.

— Значит, дружба, — тихо произнес он и, прежде чем она успела сообразить, что происходит, взял в ладони ее лицо.

Софи пыталась сопротивляться, но Марк Уинчестер буквально гипнотизировал ее. И все же, когда его губы приблизились к ее губам, ей удалось вымолвить:

— Марк, мы не должны…

— Как скажешь, — ответил он… и поцеловал ее.

Губы у него были теплые, щеки и подбородок пахли лосьоном после бритья. Героическое сопротивление Софи таяло, словно масло на сковородке. Она приникла к нему и погрузилась в невероятные ощущения. Их поцелуй, казалось, продолжался вечность, а когда Марк поднял лицо и улыбнулся, каждая клеточка тела Софи пела от счастья. Тем не менее, переведя дух, она сказала:

— Ты не должен был этого делать.

— И ты тоже.

Да, это правда. Она целовала Марка с не меньшим пылом, чем он ее. Ей бы колко ответить ему, но делать язвительные замечания она никогда не умела. К тому же от поцелуя она разомлела и плохо соображала. Но здравый смысл все-таки не совсем ее покинул, и она стала торопливо убирать со стола тарелки. На кухне Софи загрузила их в посудомоечную машину и, сославшись на слабость после долгого перелета, рано отправилась спать.

Марк стоял у окна спальни и смотрел в темноту.

Дружба. Чудно как-то. Розовые дрожащие губы Софи… Ему не терпелось ощутить их вкус, а когда она поцеловала его в ответ и ее прелестная фигурка прижалась к нему, у него закружилась голова. Да он мог поклясться, что она хотела его не меньше, чем в ту ночь в Лондоне.

Она настаивает на том, чтобы их отношения были исключительно дружескими. Но это лишь слова, ее тело говорит совсем другое.

Марк выругался сквозь зубы. Что делать мужчине в такой ситуации? Почему судьбе было угодно, чтобы они с Софи в ту единственную ночь зачали новую жизнь? Ведь если бы не это обстоятельство, она вышла бы замуж за какого-нибудь англичанина, похожего на Тима. А он продолжал бы заниматься своей фермой. Вместо этого Софи свалилась ему на голову и пробудет под его крышей две недели. И все это время он будет смотреть на нее, вдыхать ее аромат и сгорать от желания уложить ее в постель.

Марк тяжело вздохнул. У Софи действительно и так сложностей хватает. Она хочет вернуться домой без лишнего эмоционального груза, и он может это понять. Конечно, все было бы по-другому, договорись они о постоянных отношениях. Но ведь они оба знают, что это невозможно. Он не сможет найти подходящую работу в Лондоне, а она совершенно не приспособлена к жизни в «Кулаба Уотерс».

Софи права. Придется довольствоваться дружбой.

Марк выругался. Почему, когда делаешь правильный выбор, чувствуешь себя столь отвратительно?

Софи лежала в постели, уставившись на потолочный вентилятор. После дневной жары ночь оказалась на удивление прохладной, и поэтому ей не пришлось его включать. Она не задернула занавески, и серебристый лунный свет падал в окно.

Она не могла уснуть.

Она размышляла о поцелуе Марка и о том, как легко она сдалась. Вспоминала ту ночь, когда они были вместе. И тогда она тоже почти не сопротивлялась! Какой стыд! С тех пор она старалась не думать о произошедшем, но, возможно, зря. Если она собирается пробыть у Марка целые две недели, воспоминания о той ночи послужат ей предупреждением…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Свадебный прием закончился, и Эмма с Тимом отправились в свадебное путешествие.

— Скоро все разъедутся. Давай пройдемся, — уговаривал Марк Софи.

Вот так все началось. С незапамятных времен эти слова заставляли женщин насторожиться.

Софи понимала, что после ее беззастенчивого флирта с Марком в течение всего вечера он хочет сделать следующий шаг.

— Я должна помочь маме Эммы сложить ее подвенечное платье.

Марк взял Софи за руку, и у нее по коже побежали мурашки.

— Да там полно тетушек, готовых помочь. Пойдем. Не будем нарушать традицию, когда шафер и подружка невесты…

— …танцуют вместе свадебный вальс, — твердым голосом закончила Софи.

Марк улыбался, его темные глаза блестели.

— Но потом они ненадолго выходят в сад, — продолжил он.

Софи засмеялась.

— Эта тактика действует на австралийских девушек?

— Конечно.

— Я тебе не верю. Я встречала австралийских девушек. Обычно они очень здравомыслящие.

— А как насчет мужчин из Австралии? Ты со многими знакома?

— Да нет, — призналась Софи.

— Там, где я живу, — в аутбэке — мы почти всегда устраиваем вечеринки на свежем воздухе. Под звездами.

— Ты хочешь сказать, что тебе было непривычно так долго находиться в помещении?

Он усмехнулся. Софи поняла, что играет ему на руку. Но почему-то ей это нравилось. Она уже не одну неделю чувствовала себя несчастной, а сегодня впервые развеселилась. Развеселилась? Да она находилась в состоянии восторженного опьянения, танцуя с Марком. Разочарование на лице Оливера тоже многого стоило. Она поняла, что задела его за живое.

Из особняка родителей Эммы она вышла под руку с Марком.

Они просто прогуливались вдоль Темзы, держась за руки, и Софи сама не понимала, почему она так счастлива и взволнована. Ей нравилось, что прохожие бросают на них восхищенные взгляды. Еще бы! Марк выглядел потрясающе в темном костюме, да и она в своем вечернем платье чувствовала себя кинозвездой.

Они весело болтали. Марк рассказал Софи, как познакомился с Тимом.

— Тим работал на ферме моих родителей около Рокхэмптона, и мы с ним очень сдружились. И дружим до сих пор.

— Это необычно, учитывая, как далеко вы друг от друга живете, — заметила Софи. — Вы, должно быть, постоянно перезваниваетесь и переписываетесь по электронной почте.

— Мы еще и путешествуем вместе.

В свою очередь Софи рассказала Марку про Эмму, с которой сдружилась еще в детском саду.

— Музыкантов на свадьбу приглашала я. Я работаю в музыкальном агентстве и занимаюсь обслуживанием банкетов, вечеринок и тому подобное.

— Один из гостей говорил мне о вашей музыкальной семье. Кажется, его зовут Оливер Пеббл…

— Оливер Пемблтон, — поправила Марка Софи, хотя ей было неприятно упоминать это имя.

— Да-да. Он почему-то счел своим долгом просветить меня насчет твоих родственников.

Софи вздохнула.

— Представляю, что он наговорил.

— Если я правильно запомнил, твой отец — дирижер, мать — оперная певица, а сестры выступают в Европе с сольными концертами. Стыдно признаться, но до сегодняшнего вечера я ничего о них не слышал.

— И слава богу! — засмеялась Софи и подхватила Марка под руку. — Обычно я часами выслушиваю восторги по поводу моей семьи. Ужасно утомительно объяснять, что я обделена музыкальным талантом и поэтому я — музыкальный агент, а не исполнительница.

— Но ведь у тебя тоже есть таланты? — спросил Марк.

— Я готовлю изумительные десерты.

— Да ну? Что ж, это впечатляет. Мой домоправитель понятия не имеет об изысканных десертах. Все, на что я могу рассчитывать, — это консервированные фрукты с мороженым. — Он улыбнулся и вдруг стал похож на маленького мальчика.

— Бедняжка, — шутливо посетовала Софи и неожиданно для себя выпалила: — У меня в холодильнике как раз есть лимонный торт со взбитыми сливками.

Это была ее роковая ошибка.

Марк усмехнулся.

— А как далеко отсюда твой холодильник?

— Нельзя быть таким прожорливым. Ты уже ел сегодня десерт.

— Ел. Но где все-таки твой холодильник?

Она сказала, где. И не успела опомниться, как Марк остановил такси.

Конечно, на первый взгляд она повела себя очень глупо. Пригласить едва знакомого мужчину домой? Разве ей когда-нибудь такое могло прийти в голову? Если быть честной, то она сознавала, что ступает на опасный путь. Но Марк — потрясающий мужчина, и его общество очень ей приятно. Она не могла припомнить ни одного вечера, когда в компании мало знакомого человека чувствовала себя так непринужденно.

Когда они приехали к ней домой, Софи угостила Марка лимонным тортом со взбитыми сливками. Он съел огромный кусок и с улыбкой сказал:

— Замечательно. Такой вкуснятины я никогда не пробовал.

— Я же говорила, у меня талант.

Софи сложила десертные тарелки и ложки в раковину и повернулась к Марку, стоявшему у нее за спиной.

— А какие у тебя таланты, Марк? — спросила она.

— Сейчас покажу.

В следующее мгновение Марк ее поцеловал. Его поцелуй был чувственным и обольстительным. Когда же он обнял ее, Софи окончательно потеряла голову и позволила себе познакомиться со всеми талантами Марка.

И вот сейчас она лежит в спальне на ферме «Кулаба Уотерс» и, прижав ладонь к еще плоскому животу, думает о том, чем для нее обернулась та беззаботная, романтическая ночь. Луна исчезла за облаками, и спальня погрузилась в темноту. Софи не могла вспомнить, где находится выключатель, а тут еще в глубине дома раздался треск, и у нее волосы зашевелились от страха.

«Что это? Чьи-то шаги?»

Неужели Марк решил войти к ней в комнату? Как плохо все-таки она знает отца своего будущего ребенка! Его поцелуй сегодня вечером был многообещающим… Но ведь когда она попросила его больше этого не делать, он не стал возобновлять попытки. Можно ли ему доверять?

Софи снова услышала скрип и чьи-то тихие шаги. Наверное, он идет босиком… Сердце сильнее забилось в груди.

Боже мой! Она повела себя импульсивно, глупо. Но самая большая глупость — это то, что она прилетела сюда, в этот дурацкий аутбэк. И вот она здесь, наедине с мужчиной, которого едва знает. С мужчиной, который не откажется от секса с ней. Зачем ему торчать одному в своей спальне?

И снова скрип. Разум подсказывал, что это скрипит железная крыша или балки в старом доме. Но когда лежишь в темноте, в чужой комнате, то собственный страх не так легко побороть.

Софи спрыгнула с постели и, вытянув перед собой руки, наугад пошла к двери. По пути она задела ногой комод, но до двери все же добралась, и, нащупав в замке ключ, повернула его.

Марк спал плохо и, как назло, на рассвете зазвонил телефон. Он быстро схватил трубку.

Откинувшись на подушки, он пробормотал:

— Доброе утро.

Это был Тим.

— Извини, что так рано, Марк, но Эмма меня просто извела. Говорит, что не успокоится, пока не узнает, благополучно ли долетела Софи.

— Все в порядке. — Марк приподнялся на локте и бросил взгляд на будильник — было пять утра. — Софи приехала вчера. Чувствует себя нормально.

— Слава богу.

Марк услышал, как Тим передает его слова жене, и голос Эммы, которая давала руководящие указания.

— Я не буду ему это говорить, — прошипел Тим. — Разумеется, он будет с ней ласков.

Марк закатил глаза.

— Скажи Эмме, что я обращаюсь с Софи очень ласково. И вообще я очень хороший парень.

Несмотря на то, что обрюхатил несчастную девушку.

— Да я говорил Эм, что она зря волнуется, — сказал Тим. — Но это из-за того, что было в прошлый раз.

— В прошлый раз? — Марк наморщил лоб и почесал затылок. — Ты о чем? Какой прошлый раз? Софи что, уже была беременна?

— Да нет, старина. Ничего такого. А она разве тебе не рассказывала про своего бывшего жениха?

У Марка сжалось сердце.

— Нет. А что с ним?

— Оказался отъявленным негодяем. Бросил ее, когда они уже собирались пожениться.

— В самом деле?

— Софи тогда пришлось нелегко, — вздохнул Тим. — Она такая ранимая. А когда у него вскоре появилась новая невеста, ей просто необходимо было отвлечься. Вот почему мы с Эммой ужасно обрадовались, что вы с ней нашли друг друга. Конечно, беременность все усложняет, но я уверен, вы справитесь.

У Марка сдавило горло.

— По крайней мере, мы знаем, что можем на тебя положиться — ты поведешь себя честно с Софи, — продолжал Тим.

— Да, — еле слышно выдавил Марк. — Конечно.

Попрощавшись с Тимом, Марк мрачно уставился на телефон, потом отбросил в сторону одеяло, вскочил и начал ходить взад-вперед по комнате. Черт! Бедняжка Софи. Один мужчина ее бросил, а другой наградил ребенком. Это называется из огня да в полымя. Марк тяжело вздохнул и запустил ладонь в волосы. Он заверил Тима, что не обидит Софи. Да, он не собирается водить ее за нос, давая ложные обещания. Но достаточно ли этого?

Прошлым вечером они оба сошлись на том, что брак не для них. Но, возможно, Софи в душе надеется, что он сделает ей предложение? Или она опасается связать себя с ним после печального предыдущего опыта?

Пока вопросов больше, чем ответов.

Софи спала очень долго. Когда в половине одиннадцатого она не появилась на кухне, Марк приготовил чай и тосты с апельсиновым конфитюром. Поставив все это на поднос, он постучал в дверь ее комнаты.

Ему никто не ответил. Он решил, что она все еще чувствует недомогание после перелета. Но тем не менее молчание немножко его встревожило, и, опустив поднос на пол, он толкнул дверь.

Она оказалась заперта.

Марк снова постучал.

— Софи? С тобой все в порядке?

Тишина.

Он собрался уже было выбить дверь плечом, когда услышал слабый шорох.

— Софи! — крикнул он. — Что случилось?

Наконец послышались шаги, в замке щелкнул ключ, и дверь со скрипом отворилась. Перед ним стояла Софи в тонкой белой ночной рубашке, сквозь которую просвечивало тело. Марк опешил. Хорошо, что он поставил поднос на пол, а то мог бы его уронить.

Откинув темные локоны с лица, она смущенно улыбнулась.

— Добрый день, спящая красавица, — хрипло произнес Марк.

— Который час? — сонно моргая, спросила она. — Я проспала?

Марк старался смотреть только на ее лицо.

— Половина одиннадцатого.

— Господи! Хорошо, что разбудил.

Марк поднял с пола поднос, и у Софи глаза полезли на лоб.

— Ты приготовил мне завтрак? Как мило.

Но тут она прижалась спиной к косяку и со стоном зажала ладонью рот.

— Что с тобой?

— Мне нужно в ванную, — прошептала она.

Марк отскочил в сторону. Черт! Через секунду из ванной начали доноситься характерные звуки. Софи тошнило. Да, следующие несколько месяцев ее ждет именно такая жизнь: тошнота по утрам, гормональная перестройка и беспокойство о том, чтобы беременность прошла нормально.

А какова его роль? Наблюдать со стороны?

Чертовски неприятная ситуация. Не успела Софи прийти в себя после одной печально закончившейся связи, как попала в следующую переделку. Марк ощущал всю тяжесть своей вины, но как понять, чего она от него ждет? Две недели — не очень большой срок, чтобы они нашли решение.

После приступа тошноты Софи почувствовала себя лучше. Она умылась, почистила зубы и причесалась. Вернувшись в спальню, она удивилась, увидев Марка. Он стоял на прежнем месте и с сочувствием смотрел на нее.

— И так каждое утро?

— Почти.

Он покачал головой и печально улыбнулся.

— Это нечестно.

— Могло быть и хуже. По крайней мере, меня тошнит только по утрам, а некоторых женщин выворачивает весь день.

Софи села на краешек кровати и посмотрела на поднос с чаем и тостами.

— Если аппетит не пропал, я все подогрею, — предложил Марк.

— Не нужно. Я съем и так, спасибо.

— Но все остыло. — Он забрал поднос. — Я приготовлю свежий чай и поджарю тосты, а ты пока полежи. Я быстро.

— Ты меня балуешь, — усмехнулась Софи, но все-таки последовала его совету.

Она припомнила свои ночные страхи относительно Марка, и ей стало стыдно. Любящий муж не мог бы проявить большую заботу, чем он! Что, если в конце двухнедельного пребывания она поймет, что хочет остаться у него, а Марк будет рад от нее отделаться?

— Свежий чай и горячие тосты, — чуть позже шутливо объявил Марк, аккуратно ставя поднос на тумбочку у кровати.

— Марк, ты ангел. Рыцарь в блестящих доспехах, вернее, в потертых джинсах.

Марк явно смутился.

— Я пойду. Завтракай спокойно.

Софи давно не получала такого удовольствия от завтрака. Когда в последний раз она завтракала в постели? Трудно вспомнить. Но завтрак, который готовишь себе сама, не считается. Поев, она оделась и отнесла поднос на кухню.

Марк мыл посуду.

Она застыла, глядя на него. Странно наблюдать, как этот мужественный ковбой занят домашней работой. В голове вдруг возникла картинка: его сильные, мускулистые руки купают младенца, меняют подгузники, и при этом он смеется, целует малыша и нежно воркует. Господи! Если она не обуздает свое разыгравшееся воображение, то беды не миновать.

К счастью, зазвонил телефон. Марк вытер руки и снял со стены трубку.

— Хорошо. Я сейчас же приеду, — нахмурившись, сказал он. — Это мой сосед Эндрю Джексон. У него неприятность — грузовик со скотом перевернулся, когда переезжал через реку.

— Какой ужас. Кто-нибудь пострадал?

— Не думаю. Но я должен туда поехать и помочь. У нас принято помогать соседям.

Софи кивнула.

Дома, в Англии, они вызвали бы полицию, скорую помощь, пожарников, и все они бросились бы к месту происшествия. Но в аутбэке люди зависят друг от друга, и приходится рассчитывать только на соседей.

— Марк, а чем ты можешь помочь?

— Трудно сказать. Помогу поднять грузовик домкратом или лебедкой. — Он пожал плечами. — И неизвестно, в каком состоянии скот.

— Понимаю. — Софи немного растерялась. — А я смогу чем-нибудь помочь?

Марк улыбнулся.

— Тебе лучше остаться здесь и отдыхать.

Софи совсем не хотелось снова оказаться одной. Но, вероятно, такова участь всех женщин в аутбэке. Они сидят дома, пока их мужья совершают геройские поступки.

— Марк, что мне делать?

Он уже стоял на пороге, но вернулся и слегка дотронулся до ее локтя.

— Побудешь немного одна, хорошо?

А она надеялась провести целый день с Марком!

— Со мной все в порядке. Тебе приготовить с собой еду?

У Марка потеплел взгляд, и Софи тут же взбодрилась.

— Чай бы не помешал. Наполнишь фляжку? А я пойду загружу оборудование в фургон.

Софи была рада, что обследовала кухню, так что теперь она знала, где что лежит. Пока закипала вода в чайнике, она приготовила бутерброды с сыром и маринованными огурцами. Когда Марк вернулся, бутерброды и фляжка с чаем уже были сложены в холщовую сумку вместе с овсяным печеньем и апельсинами.

Марк был приятно удивлен.

— Спасибо.

Свободной рукой он притянул Софи к себе и поцеловал в лоб. Это был едва ощутимый поцелуй, но по ее телу разлилось приятное тепло.

Марк схватил с крючка на стене широкополую шляпу и небрежным жестом нахлобучил на голову.

Софи с трудом поспевала за ним, когда он торопливо шел по двору к фургону.

— Сможешь накормить собак? — спросил он.

— Конечно.

Софи надеялась, что ее голос прозвучал уверенно, хотя никакой уверенности она не ощущала. Весь ее опыт общения с собаками ограничивался заботой о материнском карликовом пуделе, когда родители уезжали отдыхать.

— Пожалуй, я возьму с собой Монти. Он мне поможет удержать скот. Но Голубка я отвяжу и оставлю с тобой. Мне так будет спокойнее.

— Почему? Что мне угрожает?

— Ничего, если один из моих псов будет тебя охранять.

Спустя несколько минут Софи стояла рядом с огромным сторожевым псом.

— Только не вздумай его гладить — это не домашняя собачка, — предупредил Марк, садясь в машину.

Софи с опаской посмотрела на клыки Голубка. Она боялась собаки, боялась пустынного аутбэка, боялась оставаться одна.

— Марк, ты уверен, что мне не следует ехать с тобой?

Он не услышал ее слов, так как уже захлопнул дверцу и завел мотор. Высунувшись в окно, он крикнул ей:

— Просмотри мою коллекцию DVD. Возможно, что-нибудь тебя заинтересует.

Махнув рукой и сверкнув белозубой улыбкой, он исчез в клубах пыли.

Голубок сидел у ног Софи, высунув язык и тяжело дыша. А она стояла на солнцепеке и смотрела вслед удаляющемуся фургону. Трудно поверить, что всего полчаса назад Марк подавал ей завтрак в постель.

Софи потеряла счет времени. Она то и дело выходила на веранду и, заслонив ладонью глаза от солнца, вглядывалась вдаль, надеясь увидеть облачко пыли, которое означало бы возвращение Марка.

Весь день она убеждала себя, что бояться нечего. Ведь ее охранял Голубок.

Она старалась не поддаваться чувству жалости к самой себе. В этом аутбэке постоянно что-то случается, и если она собирается провести здесь две недели, то должна привыкать к местным условиям жизни.

Софи нашла на кухне собачий корм и положила его в миску Голубка, а в другую миску налила воды. Пес с жадностью вылакал воду и снова улегся на ступенях. Очень спокойная собака, совсем не похожа на вечно тявкающего пуделя мамы. Жаль, что ей не разрешили его погладить.

Софи включила радио, чтобы отвлечься от мрачных мыслей. Обследовав морозилку холодильника, она обнаружила фарш и приготовила лазанью. А в кладовой нашла все необходимое для традиционного английского бисквита.

Она столько всего наготовила, что им с Марком хватит еды на несколько дней. Потом Софи побродила по дому, представляя себе, какие новшества можно внести в обстановку: по-другому покрасить стены, повесить красивые шторы, сменить мебель на более модную.

Вечернюю чашку чая она выпила на передней веранде, чтобы не пропустить возвращения Марка. Но вместо Марка ее взору предстала стая эму, ковылявших по сухой траве около фермы. Софи боязливо поглядывала в их сторону. Пес же не обратил ни малейшего внимания на эти длинноногие существа с тощими шеями и толстыми туловищами, покрытыми взъерошенными темно-серыми перьями.

Ненавижу это место!

Софи с трудом сдерживала слезы. Ей очень захотелось домой, в Англию, где такие красивые холмы с изумрудной мягкой травой, тихие долины и мелодично журчащие ручейки. Зачем только ей взбрело в голову сюда приехать?

Эму бродили около дома очень долго, но, наконец, ушли. У Софи немного отлегло от сердца, и она собралась было принять душ, как вдруг тишину прорезал оглушительный телефонный звонок.

Пусть это будет Марк.

Софи бросилась к телефону и, задыхаясь, схватила трубку.

— Здравствуйте, Софи, — услышала она приветливый голос. — Я — Джилл Джексон, соседка Марка.

— Здравствуйте.

— Я звоню сказать вам, что Марк уже едет домой.

Софи с облегчением опустилась на стул.

— Спасибо за хорошие новости, Джилл.

— Марк нас просто спас. Без его помощи мужчины ни за что не вытащили бы грузовик.

Глупо, конечно, но Софи было приятно это услышать.

— В таком случае он заслужил вкусный обед, который я для него приготовила.

Джилл засмеялась.

— Несомненно, заслужил.

— Я рада, что вы позвонили.

Судя по всему, Джилл — типичная жительница аутбэка, которая помогает мужу, когда нужно. Софи решила не думать про свою несостоятельность. Она тоже совершила мужественный поступок — осталась одна на ферме.

— Мы с Эндрю надеемся, что вы с Марком приедете к нам на ленч, — сказала Джилл. Я уже пригласила Марка, и он выбрал для визита четверг.

— Да? Это было бы чудесно.

— Мне не терпится познакомиться с вами, Софи.

— Спасибо.

— Марк — потрясающий человек. Самый замечательный из тех, кого я знаю. Не считая Эндрю, разумеется. Так вы приедете в четверг?

— Да. С удовольствием, — ответила Софи.

Интересно, что такого рассказал о ней Марк своим соседям? Почему в голосе Джилл прозвучала явная заинтересованность?

Услыхав шум подъезжающей машины, Софи выбежала на веранду, ища глазами Марка.

Он помахал ей, объехал дом и остановил фургон под развесистым деревом.

Голубок стрелой метнулся вниз по ступенькам и помчался навстречу хозяину. Софи последовала за ним.

Марк легко спрыгнул на землю и, нагнувшись, ласково потрепал пса за ухом.

— Ты был хорошим сторожем?

— Он не двинулся со ступенек, — пояснила Софи.

Марк улыбнулся, глядя на собаку, но когда перевел взгляд на Софи, его лицо сделалось серьезным.

— Как ты? — спросил он.

— Замечательно.

Она ни за что не признается, как ей было страшно и как она скучала по нему.

— Умница, — сказал он точно таким же тоном, каким только что говорил с Голубком. Выпрямившись, Марк снял шляпу и взъерошил пальцами волосы. — Ну и денек выдался.

Марк ел с удовольствием и то и дело нахваливал стряпню Софи. Он рассказал ей, как помогал своим соседям Джексонам. После обеда они отнесли тарелки на кухню, и Софи заметила, что Марк хмурится.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Сегодня утром позвонил Тим. Он позвонил очень рано — ты еще спала, потом тебя тошнило, а я ужасно спешил и не успел с тобой поговорить.

Софи шлепнула себя по лбу.

— Я забыла позвонить Эмме. Я обещала сообщить ей, что благополучно добралась. Наверное, Тим хотел удостовериться, что со мной все в порядке.

— Да, он спрашивал про тебя, и он знает о ребенке.

— Это Эмма ему сказала. Марк, мне пришлось ей признаться. Она моя лучшая подруга.

Он кивнул.

— Тим прочитал мне лекцию о том, какая ты чудесная.

Софи отвернулась к раковине, чтобы сполоснуть тарелки, и застенчиво улыбнулась. И тут Марк тихо, но многозначительно сказал:

— Он упомянул твоего прежнего бойфренда.

— Оливера? — Улыбка исчезла с лица Софи. Она до сих пор не могла выговорить это имя без отвращения. — Он мой бывший жених, — натянуто произнесла она. — Не знаю, зачем Тим его упомянул.

Марк стоял, прислонившись к кухонному буфету и сложив руки на груди. Он смотрел на Софи из-под опущенных ресниц.

Ей стало неловко.

— Тим тебе рассказал, почему мы расстались?

— Он сказал, что вы уже собрались объявить о помолвке, когда Оливер тебя бросил.

Софи молча кивнула.

— Мерзкий тип.

— Не тот ли это парень, которого я видел на свадьбе? Высокий блондин?

— Да.

Марк прищурился.

— Он, кажется, был с невестой? Я помню, их все поздравляли с помолвкой.

У Софи свело живот, она ухватилась за край раковины. Теперь Марк, чего доброго, решит, что она — неудачница.

— Это и есть твой бывший жених?

К горлу подступила тошнота, но Софи все же нашла в себе силы кивнуть. Она повернулась. Выражение лица Марка не предвещало ничего хорошего.

— Выходит, ты любезничала со мной, чтобы досадить Оливеру? — тихо спросил он.

Софи вздрогнула.

— Ты могла бы предупредить меня о том, что решила взять реванш после разочарования в любви.

— Но я…

— Почему бы честно не сказать мне, что я — орудие твоей контратаки? Возможно, тогда я по достоинству оценил бы твой флирт. А спала ты со мной тоже ради того, чтобы досадить Оливеру?

Ей хотелось крикнуть «Нет!». Но какой смысл врать Марку, когда он обо все догадался? Ведь сначала все именно так и было.

Она не осмелилась поднять глаза и уставилась в пол. Сердце гулко билось в груди. С каждой минутой Марк нравился ей все больше и больше. И Софи надеялась, что она ему тоже нравится. В глубине души она лелеяла надежду, что они найдут способ, как продолжить начатые отношения. Но если она не сможет развеять сомнения Марка, то тогда ей придется упаковать вещи и вернуться в Лондон ни с чем.

Она подняла голову и смело посмотрела в жгучие карие глаза.

— Я признаю — я начала с тобой кокетничать, чтобы показать Оливеру, что он мне безразличен.

Марк продолжал стоять с непроницаемым лицом.

— Мне надо проверить собак, — вдруг сказал он и развернулся, чтобы уйти.

— Марк, но я еще не закончила. Ты должен меня понять… В тот вечер я была в полном смятении, но когда я…

— Я все прекрасно понимаю. — С этими словами он распахнул дверь и вышел из кухни.

Софи побежала вслед за ним. На веранде она остановилась. Вокруг — кромешная темнота, и Марка нигде не видно.

«Господи, помоги!»

Наверняка по земле ползают змеи и пауки. Вдалеке какая-то ужасная птица издает леденящий кровь крик, словно несчастная мать плачет над мертвым ребенком.

— Марк, подожди!

Из темноты донесся его сердитый голос:

— Софи, сделай одолжение — не выходи из дома.

Это был приказ, и она поняла, что сейчас не время спорить. Софи вернулась на кухню, загрузила посудомоечную машину, вскипятила чайник и выпила с горя две чашки чая.

А Марк все не появлялся. Он ее избегает — это ясно. Она слышала, как он возится в сарае, чем-то звенит и стучит. Да, сегодня вечером им не удастся поговорить.

С тяжелым сердцем Софи отправилась спать. Может, хоть утром он ее выслушает?

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро не успел Марк появиться на кухне, как раздался телефонный звонок. Он не выспался и был не расположен вести разговоры. Схватив в сердцах трубку, он сердито произнес:

— Здравствуйте.

— Это «Кулаба Уотерс»?

Голос был женский, с английским акцентом, и без сомнения принадлежал светской даме. Эта женщина наверняка хочет поговорить с Софи, но, судя по звукам, доносившимся из ванной, — он их слышал, когда проходил мимо, — у его гостьи снова приступ утренней тошноты.

— Да, — ответил он. — Я — Марк Уинчестер.

— Марк, это Элайза Фелшем. Моя дочь Софи недавно к вам приехала.

У Марка ком застрял в горле. Он был мысленно готов к неизбежному разговору с отцом Софи, но ее мать… это совсем другое дело. Он прокашлялся.

— Софи здесь, леди Элайза. Вы, наверное, хотите поговорить с ней?

— Да, пожалуйста. Но прежде я хотела бы кое о чем вас спросить.

Властные нотки в ее голосе заставили Марка почувствовать себя школьником, которого вызвали в кабинет директрисы.

— Конечно. — Он шумно выдохнул и спросил: — Что именно вы хотите узнать?

Правда, что моя драгоценная дочка от вас забеременела? Разве в Австралии не слышали о безопасном сексе?

— Марк, где именно в Австралии вы живете?

Вопрос застал его врасплох.

— У меня скотоводческая ферма на северо-западе Квинсленда, — хриплым голосом ответил он.

— А как называется ближайший город?

— Вандабилла.

— Ванда… что? Как это произносится?

Марк терпеливо повторил.

— Хм… Здесь такого нет. А какой поблизости большой город?

Марк подавил раздражение. Да, у примадонны настойчивый характер.

— Ближайший большой город — Маунт-Айза.

Он услышал шелест страниц и понял, что мать Софи листает атлас.

— Да, я его нашла. Господи! — Последовала продолжительная пауза. — Вы живете в… пустыне.

Марк улыбнулся.

— «Кулаба Уотерс» находится далеко от центра светской жизни, но не беспокойтесь о своей дочке, леди Элайза. Она… — он запнулся, — она в надежных руках.

— Рада слышать это, Марк, — неожиданно доброжелательно сказала леди Элайза.

— Я позову Софи.

— Спасибо.

Марк торопливо прошел по коридору к ванной и постучал в дверь.

— Софи? — позвал он.

Ответа не последовало.

— Софи! — Что он скажет леди Элайзе, если ее дочь окажется не в состоянии подойти к телефону?

Но, к его огромному облегчению, дверь открылась и на пороге появилась Софи, бледная и измученная.

— Звонит твоя мама.

Софи застонала и прикрыла глаза.

— Она знает о ребенке?

Марк пожал плечами.

— Она мне про это ничего не сказала.

— Я просила Эмму не говорить ей.

— Не думаю, что она знает. Но она ждет. Ты можешь поговорить в моем кабинете, если хочешь. Я повешу трубку на кухне.

Софи чувствовала себя отвратительно. Она так и не акклиматизировалась после смены часовых поясов, а тут еще утренняя тошнота и неприятный разговор с Марком прошлым вечером.

Она робко подняла трубку.

— Привет, мама. Как ты?

— Все замечательно, дорогая. Но я немного удивлена. Я вернулась из Милана и обнаружила телефонное сообщение о том, что ты улетела в отпуск в Австралию. Так неожиданно!

— Ну, да…

— Софи, ты ничего не объяснила, оставила только номер телефона. Дорогая, с тобой все в порядке? У тебя какой-то унылый голос.

— Мама, со мной все хорошо, — Софи постаралась говорить бодро.

— Рада это слышать. А как долго ты пробудешь на ферме Марка Уинчестера?

После состоявшегося накануне разговора она не знала, сколько здесь пробудет, но тем не менее ответила:

— Две недели.

Молчание на другом конце провода было довольно продолжительным. Наконец мать спросила:

— Когда ты познакомилась с этим молодым человеком, дорогая?

— Два месяца назад. На свадьбе Эммы и Тима. Марк был шафером.

— А, понятно. — По материнскому голосу Софи поняла, что та сделала свои и, кажется, далеко идущие выводы. — Очевидно, Марк — близкий друг Тима.

— Да.

В трубке послышался облегченный вздох.

— В таком случае я уверена, что он превосходный молодой человек. Софи, должна сказать, у Марка потрясающий голос. Очень густой баритон. Почти бас.

— Так и есть.

— Он, наверное, очень высокий.

— Довольно высокий.

— И темноволосый?

— Да, мама.

Софи ничего не могла понять — теперь в голосе матери отчетливо прозвучали… мечтательные интонации.

— Как жаль, что мы с твоим отцом должны были лететь в Швецию и не попали на свадьбу. Я позвоню Эмме и попрошу ее показать фотографии.

Софи занервничала. Кажется, мама уже слышит свадебные колокола!

— Мама, мы с Марком… просто друзья.

— Конечно, дорогая. А его ферма в аутбэке… это, должно быть, очень интересное место. Ты постараешься увидеть еще что-нибудь за время своего отпуска? Ну, Сидней, к примеру, Улуру [5] или Большой Барьерный риф?

— Не уверена.

Помолчав, леди Элайза спросила:

— А в «Кулаба Уотерс» живет много народа? Я читала, что в больших хозяйствах много обслуги.

У Софи вдруг вспотела ладонь, и она чуть не выронила телефонную трубку.

— У Марка есть сторож, но… ему пришлось уехать.

— Весьма некстати. — Теперь в голосе леди Элайзы прозвучала озабоченность. — Значит, вы с Марком проведете две недели вдвоем?

— Да… более или менее.

— Софи, дорогая, это разумно?

— Конечно, мама.

— Ты такая мягкая и порывистая девочка. Я не вынесу, если тебя опять ждет разочарование.

— Не волнуйся из-за меня. Я — само благоразумие. И очень скоро вернусь домой.

К удивлению Софи, мать не стала дальше развивать эту тему.

— Хорошо. Не буду тебе надоедать и желаю приятного отдыха, моя дорогая.

— Спасибо за то, что позвонила, мама. Привет папе.

— Да-да, конечно. Всего хорошего, дорогая.

Софи положила трубку и бессильно опустилась в кресло около письменного стола. До сегодняшнего утра она не думала о родителях, а сейчас у нее перед глазами стояло красивое мамино лицо. Она представила, как мама пересказывает отцу их телефонный разговор. Сэра Кеннета не так легко успокоить, и его уж точно не покорит богатый баритон Марка. Но хуже всего то, что когда мама увидит свадебные фотографии, на которых Марк такой неотразимый в костюме шафера, она решит, что ее дочь потеряла голову и влюбилась в него. И начнет терзать расспросами бедняжку Эмму. А Эмма знает о ребенке…

О господи!

Софи вскочила на ноги и устремилась по коридору на кухню.

— Марк?

Он возился у плиты со сковородкой и, обернувшись, спросил:

— Все в порядке?

— На первый взгляд — да.

— Твоя мама знает… о ребенке?

— Пока нет. Но я должна позвонить Эмме и предупредить ее.

— Правильно. Звони.

Марк был вежлив, но сдержан, и Софи словно обдало холодом. Она вернулась в кабинет и набрала номер Эммы. В мозгу вертелся один и тот же вопрос: почему она не нашла подходящих слов и не убедила Марка в том, что Оливер уже давно для нее ничего не значит?

Номер Эммы был занят. Неужели мама успела ей позвонить?

Софи набрала номер мобильного, рассчитывая, что Эмма ответит, даже если говорит в это время по другому телефону.

— Алло? — раздался голос Эммы.

— Эмма, это Софи.

— Софи? А я как раз разговариваю с твоей мамой.

— Ой, она меня опередила. Она что, расспрашивает тебя о Марке?

— Еще как.

— Ты ей не рассказала про ребенка?

— Сокс, можешь быть уверена — я не проболтаюсь. Я всего лишь сказала леди Элайзе, какой лихой парень твой Марк, какой потрясающий человек и к тому же холостой.

— Ты спятила! О браке не может быть и речи!

— Очень жаль, — заметила Эмма.

Софи повесила трубку, но особого облегчения не ощутила. Она представила себе, как бурно Эмма с мамой обсуждают ее, и застонала. Очень скоро о Марке узнают папа и сестры. Они подумают, что Софи безумно влюблена в него. Иначе с чего вдруг она полетела на другой конец света?

Сосиски и помидоры, которые Марк жарил на сковородке, превратились в угольки — так он был погружен в свои невеселые мысли. Пришлось жарить вторую порцию.

С прошлого вечера он пребывал в самом мрачном расположении духа. Он-то считал, что Софи проделала такой длинный путь, потому что он ей понравился и она надеялась продолжить их отношения. Ну и дурак! Вообразил, что тогда на свадьбе они друг другу приглянулись. Вчерашний разговор не выходил у него из головы, и он никак не мог сосредоточиться, даже когда чинил в сарае старый трактор.

Проблема в том, что он почти влюбился в женщину, которая, судя по всему, им не интересуется. А если и интересуется, то лишь потому, что от него забеременела. Но он ее все равно не оставит.

Надо слушать разум, а не сердце, и напрочь забыть про романтику. Никаких ухаживаний в течение двух недель. И не обращать внимания на пухлые губки и прелестную фигурку. Надо помнить — она в любом случае не захочет здесь остаться. А значит, ему нужно позаботиться о ней наилучшим образом — пока она в его доме, — а через две недели отправить домой, в Англию, пообещав постоянно быть на связи.

Софи ждала, пока Марк кончит завтракать, чтобы продолжить прерванный накануне вечером разговор. У нее было достаточно времени обдумать, что она ему скажет, но она не была уверена, что когда откроет рот, то произнесет нужные слова. Она смотрела на Марка: вот он допил кофе и поставил кружку на стол. Внутри у нее все дрожало.

Он взглянул на нее и спросил:

— Хочешь осмотреть ферму? Конечно, если чувствуешь себя нормально.

Софи сделала глубокий вдох и положила руки на стол.

— Прежде я хочу поговорить о более важных вещах.

— О каких? — Марк опустил глаза и стал собирать посуду.

— Марк, пожалуйста, взгляни на меня.

Он очень медленно поднял голову. Какое у него холодное выражение лица! Сердце Софи готово было выпрыгнуть из груди.

— Пожалуйста, поверь мне, — сказала она. — Ты прав — я начала флиртовать с тобой на свадьбе, чтобы уязвить Оливера. Но к себе домой я пригласила тебя не поэтому. Об Оливере к тому моменту я совершенно забыла. Я думала только о тебе, Марк. — Волнуясь, она протянула руку и дотронулась кончиками пальцев до его руки. — Я легла с тобой в постель по одной-единственной причине… Я очень этого хотела.

Он молчал, и тогда она — уже более уверенно — продолжила:

— Марк, ты был просто неотразим в костюме шафера. Ни одна девушка не смогла бы устоять перед тобой.

Он внимательно посмотрел прямо ей в глаза, и ей стало трудно дышать.

«Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы он поверил!»

— Значит, все дело в дорогом костюме, взятом напрокат?

— Марк Уинчестер, клянусь — ты был неотразим.

— Touche [6], — ответил он. — Ты тоже была очаровательна в своем платье подружки невесты.

— Правда?

— О, да!

Он широко улыбнулся, и от этой улыбки у Софи сжалось сердце — теперь от радости. Она облегченно вздохнула.

Марк отнес посуду в раковину и спросил:

— Как насчет экскурсии по моей ферме?

Задай Марк ей этот вопрос в первый день ее приезда, она довольствовалась бы поверхностным осмотром «Кулаба Уотерс», но после звонка Джилл ей захотелось более детально ознакомиться с жизнью на ферме. Чтобы Марк увидел, что ее интерес — неподдельный.

— А у тебя есть на это время? — спросила она. — Ты отсутствовал две недели, и я уверена, здесь накопилась уйма дел.

Его брови удивленно взлетели вверх.

— Надо бы починить ограду, — ответил Марк, — но эта работа займет почти весь день, и тебе снова придется оставаться одной.

— А почему я не могу поехать с тобой?

Теперь на лице Марка было написано такое удивление, как будто она собралась в одиночку пересечь пустыню.

— Софи, на улице очень жарко. Тебе станет плохо.

— Я уже выходила из дома — там не так уж страшно.

— Но ты беременна.

— Это естественное состояние.

— Сегодня утром тебя опять тошнило, — не соглашался он. — И я обещал твоей маме, что позабочусь о тебе.

— Марк, я чувствую себя хорошо и хочу поехать с тобой.

Он вздохнул, а она уперлась руками в бока и спокойно смотрела на него.

— Я не снежинка и не растаю от солнца.

Он бросил взгляд на ее одежду — льняные шорты и топ.

— В таком наряде нельзя выходить на солнцепек — сгоришь через десять минут. У тебя есть джинсы и рубашка с длинными рукавами?

— Джинсы есть, а вот рубашки с длинными рукавами я не привезла.

— Возьмешь мою и подвернешь рукава, а подол можно не заправлять внутрь. Это спасет тебя от солнца.

Софи от радости, что Марк согласился взять ее с собой, была готова надеть на себя что угодно.

Марк посмотрел на ее изящные белые сандалии.

— А что еще у тебя есть из обуви?

— Кроссовки подойдут?

— Подойдут. А шляпа?

— Я привезла шляпу от солнца.

— С широкими полями?

— Ну, не очень. Я взяла ту, что поместилась в чемодан.

Марк засмеялся.

— Возьмешь одну из моих. Конечно, она не такая красивая, но зато лицо не обгорит.

Спустя час Софи поняла, что Марк не зря нарядил ее в хлопчатобумажную рубашку и шляпу с широченными полями. Солнце палило нещадно. Она стояла посередине огромного загона и смотрела, как Марк отмеряет шагами места для металлических столбов.

Частокол показался Софи очень тонким и хлипким. На английских фермах ставят каменные или бревенчатые заборы.

— Почему ты не используешь бревна? — спросила она.

— Белые муравьи мгновенно изъедят деревянные колья, — объяснил он и, натянув кожаные перчатки, начал сгружать тяжелые рулоны колючей проволоки из багажника легкового фургона. — Если не удается достать колья и стяжки из термито-стойкой древесины, берем металлические.

— Ты сам чинишь все изгороди на ферме?

— Для больших работ я нанимаю людей, а мелкий ремонт делаю сам.

Марк сверкнул белозубой улыбкой.

— Итак, что делать мне? — спросила она.

Он вручил ей перчатки.

— Ты очень мне поможешь, если подержишь колья, пока я буду их забивать. Руки должны находиться подальше от верха, примерно на половине длины.

— Поняла.

Софи присела, чтобы удержать тонкий черный кол на месте. Марк приподнял инструмент, похожий на огромный молот, затем с силой опустил. С каждым ударом кол погружался в землю все глубже и глубже.

— Намного легче, чем вбивать кувалдой, — пробормотал он.

Рубашка на широких плечах Марка натянулась и грозила вот-вот лопнуть, а подол вылез из-под ремня брюк. Софи не могла не восхищаться его сильной фигурой с мускулистыми узкими бедрами и выпирающими бицепсами на руках. Да, при такой работе тренажеры ему ни к чему.

Он посмотрел на нее, и она поспешно отвела глаза.

— Продолжим? — спросил он.

— Да.

Они забили все намеченные колья, и Марк приладил по периметру проволоку.

Софи смотрела на него как заворожённая. Все движения Марка были выверенные, плавные и неторопливые, но она не сомневалась, что при необходимости его реакция будет моментальной.

Когда ограда начала принимать очертания, Софи вдруг почувствовала — пусть и неоправданную — гордость. Конечно, ее помощь минимальна, но они работали вместе, и из них вышла отличная команда.

Ленч они устроили в тени эвкалиптов, и с удовольствием ели бутерброды, запивая чаем из фляжки. Марк вытащил из фургона старое одеяло и расстелил на траве.

— Прежде чем поедем домой, тебе надо немного отдохнуть.

Спорить с ним Софи не хотелось, и поэтому она улеглась на одеяло и стала смотреть на небо сквозь ветви дерева. Небо было удивительно голубое и ясное, без единого облачка.

— Дедушкино небо, — задумчиво произнесла она.

— Не понял? — Марк вопросительно взглянул на нее.

Он сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и вытянув длинные ноги.

— Я всегда думаю о дедушке, когда смотрю на чистое, ясное небо. В Англии не часто увидишь голубое небо без облаков. Совсем маленькой я ездила в деревню и любила гулять с дедушкой и смотреть на небо. Мы радовались, когда небо бывало темно-голубое и безоблачное. Он говорил мне, что если я когда-нибудь увижу небо красивее, то должна написать ему об этом.

— И ты напишешь?

— Не могу. Он умер два года назад.

Марк сочувственно посмотрел на нее.

— Он, видно, был хорошим человеком.

— Да. Самым лучшим. — Софи следила за стайкой маленьких птичек с ярким опереньем, которые уселись на ветки дерева справа от нее. — В нашей семье мы с дедом считались… чудаковатыми, — сказала она. — На воскресных приемах мамы — если он там появлялся — ему, как и мне, становилось скучно от всех этих музыкальных сплетен, и мы с ним обычно сбегали. Бродили по саду, искали птичьи гнезда или высматривали ежей, а иногда он тайком от мамы водил меня в кафе, где я объедалась пирожными.

Марк засмеялся, и Софи перевернулась на бок, чтобы лучше его видеть.

— Летом, как раз перед его смертью, я поехала с ним в Шотландию. Пока я сидела на берегу реки и читала, он часами с удовольствием ловил форель.

— Да, не всякому так повезет, — вздохнул Марк. — Мой отец умер пять лет назад во время лесного пожара. Всю свою жизнь он тяжело трудился. Плохо, что я не додумался устроить ему настоящий отдых.

— Но он наверняка был доволен жизнью на собственной ферме.

— Да, наверное. Папа и мама были очень близки. Она умерла через полтора года после него. Врачи говорили — от сердечной недостаточности, но я считаю, что она слишком сильно горевала по нему.

— Как трогательно. — У Софи сдавило горло. Она подумала о том, как счастливо родители Марка жили в аутбэке. И как любили друг друга.

Лежа под деревом, она рассеянно поглаживала живот и… представляла себя следующей миссис Уинчестер.

— Интересно, родится мальчик или девочка? — произнес Марк, глядя на нее.

— Ты думал об этом? — удивилась она.

— Конечно. А ты разве не думала?

— Я боялась, — призналась она.

— И ты не придумывала имена?

— Нет.

— А я считал, что все женщины любят это делать.

Софи посмотрела на него и увидела серьезное, даже суровое, лицо.

Она не решилась сказать ему, что придумывание имен для ребенка означает надежды на будущее, а предательство Оливера отучило ее надеяться на лучшее.

— Я… я просто думаю о нем, как о моей маленькой фасолинке, — сказала она.

— Фасолинке?

— Ну да.

В глазах Марка промелькнула нежность.

— Человеческая фасолинка?

— Да. — Софи едва заметно улыбнулась. — Маленькая человеческая фасолинка. Наша маленькая фасолинка.

Марк тоже улыбнулся. Их взгляды встретились, и у Софи потеплело на душе. После совместной работы сегодня утром она впервые осмелилась подумать: а вдруг у них с Марком все получится?

Софи натянула шляпу Марка на лицо и постаралась успокоиться, прислушиваясь к тишине залитого солнцем аутбэка. Сегодня эта тишина не внушала страха, и она больше не скучала по городскому шуму, наслаждалась покоем и чувствовала, как спадает напряжение и расслабляется тело. Единственными звуками, нарушавшими тишину, было слабое жужжание насекомых в траве да ее собственное легкое дыхание. Лежа вот так, зная, что над ней голубое небо и сине-зеленые конусообразные эвкалипты, она ощущала себя частицей вселенной.

Должно быть, она заснула и очнулась, услыхав, как Марк складывает вещи в фургон.

— Сколько же я проспала? — спросила Софи и села.

Он улыбнулся.

— Около часа.

— Господи!

Он протянул ей фляжку и металлический стаканчик.

— Допьешь чай?

— Спасибо. Может, тогда я окончательно проснусь.

Серые тени от деревьев уже начали ложиться на желтую траву. Когда они ехали домой, тени становились все длиннее, а жара сменилась прохладой. Появились целые семьи кенгуру и начали щипать траву.

— Если хочешь, я покажу тебе, как незаметно подкрасться к кенгуру, — сказал Марк. — Когда они поднимают головы от еды, ты замираешь, а потом снова тихонько приближаешься к ним. Можно даже их погладить.

— Смешно, — улыбнулась Софи.

Австралийский буш [7] не так страшен, если рядом с ней Марк, который уверенно держит руки на руле. Вот он объехал гигантский муравейник и устремился вперед по бездорожью. Он в этой среде свой. Его спокойствие передалось ей, и она чувствует, знает, что может ему доверять.

И тут его неожиданный вопрос нарушил ее мысли.

— Раз уж мы решили получше узнать друг друга, то почему бы тебе не рассказать об Оливере?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Состояние умиротворения мгновенно улетучилось.

— Что ты хочешь узнать? — нервничая, спросила Софи.

Марк с мрачным видом смотрел вперед.

— Ты собиралась выходить за него замуж. Значит, ты его любила.

Софи поморщилась. Но если она расскажет все, как было, то, возможно, ей удастся закрыть эту страницу навсегда.

— Я любила Оливера, — призналась она. — Или думала, что любила. Он — превосходный музыкант, и мне льстило, что он обратил на меня внимание. И к тому же мне казалось, что мои родители будут довольны.

— А они были довольны?

— Не настолько, как я надеялась. А я поздно поняла, какой он подонок. — Она закусила губу и замолкла.

— Слишком поздно? — Марк нахмурился.

Софи нервно теребила концы локонов. Надо собраться с духом!

— Я согласилась выйти за него, но потом узнала, что он ухаживал за мной исключительно из корыстных побуждений… Его привлекала моя семья.

Софи вспомнила — тот факт, что у нее знаменитые родственники, не произвел на Марка особого впечатления. И это еще больше расположило ее к нему.

— Оливер считал себя не только великим исполнителем, но и композитором. Он рассчитывал, что, женившись на мне, сможет уговорить моего отца поспособствовать его карьере. Но стоило ему понять, что его мечтам не суждено осуществиться, как он меня бросил.

Марк с силой сжал руль.

— Жестоко.

Софи махнула рукой, делая вид, что теперь ей это безразлично.

— Да, не очень приятно.

К счастью, Марк не стал требовать каких-либо подробностей, и дальше они ехали молча.

Немного успокоившись, Софи сказала:

— А не следует ли и мне расспросить тебя о твоих подружках? У тебя есть девушка, с которой ты встречаешься?

Он улыбнулся и покачал головой.

— С тех пор, как приобрел ферму, я был слишком занят, и времени на личную жизнь не хватало.

— Но ты ведь не всегда жил здесь?

— Нет. Я вырос в «Уинстеде», это недалеко от побережья. После смерти отца я управлял фермой.

— А почему ты оттуда уехал? — удивилась Софи. — Ведь жить на побережье намного легче, чем в аутбэке!

— Я решил расшириться. В наши дни либо приобретаешь крупное хозяйство, либо сворачиваешь дела. Я не хотел оставлять скотоводство, поэтому нанял управляющего в «Уинстед», а сам подался на запад, в малонаселенные районы. Здесь земли много, она дешевле, и я могу содержать тысячи голов скота.

— Сколько времени ты уже здесь?

— Чуть больше года. Я еще не до конца обосновался.

Софи откинулась на спинку сиденья. Теперь понятно, почему Марк не успел отремонтировать старый дом. А он, оказывается, пионер, первооткрыватель!

— Я рада, что ты взял меня с собой чинить ограду, — сказала она. — Но все равно я пока плохо представляю, в чем заключается твоя работа. Я не видела тебя на лошади. А я… я ни разу в жизни не гладила корову.

У него глаза полезли на лоб.

— Ты хотела бы погладить корову?

— Ну… — Софи представила, как подходит к этому большому животному с тяжелыми копытами. — Может, я начну с кого-нибудь поменьше? Например, с одной из твоих собак?

Он улыбнулся.

— Я же тебе говорил, что мои собаки — сторожевые, рабочие псы. Они могут откусить тебе пальцы.

Опять он ставит меня на место!

— Но если я попрошу, они позволят тебе их погладить.

— Что ж, с их стороны это будет мило. Пальцы мне еще пригодятся.

Они подъехали к железным воротам между двумя загонами. Марк остановил фургон, спрыгнул на землю, открыл ворота и снова сел за руль.

Софи нахмурилась.

— Будь я настоящей девушкой из аутбэка, я бы открывала и закрывала эти ворота. Да?

Марк пожал плечами и переключил скорость.

— Возможно. Но в этом нет необходимости.

— Давай я закрою ворота, — сказала она и открыла дверцу машину.

— Софи, это ни к чему.

— Но я хочу!

Почему Марк упорствует? Она никогда не привыкнет к жизни в аутбэке, если ее будут постоянно от всего отстранять. Спрыгнув с подножки, Софи самодовольно махнула Марку рукой, и он проехал через ворота, после чего она закрыла их и хотела запереть. Она видела, как это делал Марк, и ей показалось, что это совсем просто. Надо лишь просунуть цепь, сделать петлю и накинуть на толстенный болт на деревянном столбе ограды. Болт был очень большой, и у нее ничего не получалось. Софи трижды пыталась это сделать, но безуспешно.

Черт!

Она чуть было не топнула ногой. Обернуться и посмотреть на Марка она не осмеливалась, боясь увидеть на его лице усмешку. Наверное, тут какая-то хитрость. Надо не спешить и поднять цепь повыше…

— Постой. Давай покажу, — раздался рядом голос Марка.

Его большие ладони легли поверх ее рук.

— Тут нужна ловкость, — мягко заметил он. — Немного наклони цепь. Вот так.

Цепь легко скользнула по болту вниз.

— Еще минута — и у меня самой все получилось бы, — не сдавалась Софи.

— Не сомневаюсь. — Марк снова улыбнулся и дотронулся костяшками пальцев до ее щеки.

От его прикосновения у Софи закружилась голова.

— Со следующими воротами я справлюсь без тебя.

— Конечно.

Марк отнял руку от ее лица, и Софи прерывисто выдохнула. Они вернулись в машину и какое-то время ехали в напряженном молчании, пока Марк не произнес:

— Вот уж не думал, что тебя интересует жизнь в аутбэке.

— Но я ведь собираюсь поближе узнать тебя, — ответила Софи. — Разве это не подразумевает знакомство с твоими каждодневными обязанностями? Я даже не представляю, как ты ухаживаешь за скотом.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

— Ты собираешься рассказывать обо мне истории нашему ребенку, когда он подрастет?

— Ну… да. — От этого вопроса Софи почему-то сделалось тяжело на душе.

А вдруг ей удастся превратиться в жительницу аутбэка, и они с Марком смогут ужиться? Но, очевидно, в своих мыслях она зашла слишком далеко. Марк придерживается их первоначального плана, и от нее ждет того же, ждет, что она вернется в Англию в конце следующей недели и одна будет воспитывать ребенка. Она сумасшедшая, если надеется на что-то большее. Какой смысл влюбляться в Марка и грезить о совместной жизни? Он не отказался заботиться о ребенке, но сегодня она поняла, что в первую очередь его интересует собственное хозяйство, которое необходимо обустраивать. Англичанки с младенцем ему здесь только не хватало!

Когда они вернулись на ферму, их приветствовал громкий лай сторожевых псов, которые запрыгали возле своих будок под тенистыми деревьями. Марк вылез из фургона и почесал каждого за ухом. Оглянувшись, он спросил:

— Хочешь с ними поздороваться?

Энтузиазм Софи несколько поубавился, но она сделала вид, что ей не страшно, и помахала собакам рукой.

— Эй, друзья, привет.

Марк усмехнулся.

— Ты подойди и поздоровайся с ними как следует.

Софи инстинктивно спрятала руки за спину, но все же сделала два шага вперед.

— Монти, Голубок, это — Софи, — торжественно объявил Марк. — Поздоровайтесь с ней, как подобает воспитанным собакам.

Обе собаки мгновенно затихли и, навострив уши, посмотрели на Софи.

— Вот теперь можешь их погладить, — сказал Марк. Его явно забавляла эта сценка.

Софи не могла расцепить ладони. Марк рядом, но у собак такие страшные зубы! Да и шерсть у них на вид колючая.

— Я вообще-то больше люблю кошек, — неуверенно произнесла она.

Сделав шаг вперед, Софи протянула руку к Голубку. В конце концов, он так старательно сторожил ее вчера!

Смелость города берет.

Она хотела легонько погладить пса по голове, но тот, к ее изумлению, сел и подал лапу.

— Он хочет, чтобы я пожала ему лапу? — Софи пришла в восторг, и страх мгновенно пропал. — Привет, Голубок.

Ей было приятно ощущать у себя в пальцах теплую, твердую подушечку собачьей лапы. А когда она погладила Голубка между ушами, то оказалось, что шерсть у него мягкая на ощупь и совсем не колючая. Затем ритуал знакомства был повторен с Монти.

Софи бросила на Марка полный восхищения взгляд.

— Как тебе удалось научить их этому?

— При помощи сигналов, — ответил он. — А теперь покажи-ка мне свою руку.

Удивившись, она протянула ему руку. Он взял ее маленькую белую ладошку в свою, большую и загорелую, и у нее громко застучало сердце. Марк неторопливо ощупал каждый пальчик. Он, видно, не догадывается, как действуют на нее его прикосновения!

— Что… что ты делаешь? — запинаясь, спросила она.

Лицо Марка было так близко, что, когда она подняла голову, их глаза встретились.

— Я хочу убедиться, что все пальцы остались при тебе, — сказал он и улыбнулся. — Хочешь пойти со мной к лошадям? — предложил он, отпуская ее руку.

— Я вступаю в царство животных? — пошутила Софи.

Лошади содержались не в конюшнях, а в длинном загоне, который тянулся от скотного двора до полоски деревьев, растущих около устья наполовину высохшего ручья. Они подошли к ограде, и тут Марк сунул мизинцы в рот и пронзительно свистнул. Лошади находились в дальнем конце загона, но сразу же повернулись и грациозно поскакали к хозяину. Стоило только взглянуть на Марка, чтобы понять — он обожает этих животных и гордится ими. Лошадей было четыре и все разных мастей: серая в яблоках, гнедая, пегая и вороная.

Марк приблизился к ограде, но Софи держалась подальше и руки снова спрятала за спину. Одно дело — гладить собак, а вот лошади… У них зубы намного больше!

Марк похлопал по шее одну из лошадей и погладил нос другой.

— Это Тилли. Она очень добрая. Подойди и поздоровайся с ней, — с улыбкой предложил он Софи.

Тилли была гнедая с белой звездочкой на лбу и шелковистой гривой. Но действительно ли она добрая? Софи подозрительно оглядела кобылу.

— Марк, а она не кусается?

Он засмеялся.

— Эта не кусается, а вот некоторые жеребцы могут укусить, и сильно.

— Я поздороваюсь с ней отсюда.

Марк наверняка сочтет ее трусихой!

Софи заставила себя сделать шаг вперед. Господи, какая же огромная эта лошадь! А Марк обнял Тилли за шею и прижался к ней.

Софи вспомнила, как в детстве дед уговаривал ее подержать ежика. Она боялась колючих иголок, но дедушка сказал ей, что надо взять маленький, покрытый иглами шарик под мягкий животик, и Софи тотчас почувствовала нежность к крошечному созданию.

С собаками она уже познакомилась, и это оказалось совсем просто. Может, и с лошадьми обойдется? Софи протянула дрожащую руку, стараясь не смотреть на громадные лошадиные зубы.

— Привет, Тилли, — выдавила она, коснулась волосков на носу Тилли и тотчас отдернула руку.

Пальцы снова уцелели. Ура!

— А на какой лошади ты обычно ездишь?

— На Угольке. — Марк указал на вороного коня.

Ну, разумеется, Марк ездит на самой большой и самой грозной лошади!

— Ты когда-нибудь падал?

Он рассмеялся.

— Да тысячу раз.

Софи поморщилась.

— И сильно разбивался?

— Сломанная нога. Сотрясение мозга. Разрыв связок в плече.

При мысли об этих травмах Софи побледнела.

— Сколько тебе было лет, когда ты научился ездить верхом?

— Не помню. — Марк улыбнулся и покачал головой. — Мне кажется, я большую часть жизни провел в седле. — Тут он стал перелезать через ограду. — Мы с Угольком старые друзья.

Софи не успела и глазом моргнуть, как Марк был уже на верхней планке ограды и в мгновение ока очутился на спине Уголька. Она вскрикнула. Ведь он без седла и без поводьев! Как он сможет удержаться на лошади? Он управлял Угольком, сжимая ему бока коленями. Огромное черное животное с фырканьем вскинуло голову, затем по твердой земле застучали подковы.

— Осторожно! — крикнула Софи.

Но ее волнения оказались напрасны. Очень скоро она поняла, что Марк и конь — это одно целое.

Около ручья Уголек развернулся и на сумасшедшей скорости понесся обратно. Марк нагнулся к гриве коня и, поравнявшись с Софи, выпрямился, улыбнулся ей и вскинул руки над головой, подобно олимпийцу, которой внимает восторженному реву толпы.

— Ненормальный, — пробормотала она, но не могла не признать, что он потрясающе хорош. И немыслимо сексуален. Она ощутила прилив жгучего желания.

Когда они шли к дому, она вдруг поняла, что постепенно перестает бояться аутбэка, а это значит, что, если она приедет сюда еще раз, ей будет легче освоиться.

Но тут возникает новая проблема.

Уж не влюбилась ли она в неотразимого хозяина «Кулаба Уотерс»?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Соседи Марка жили в большом доме, похожем размерами на дом в «Кулаба Уотерс»: одноэтажном, с железной крышей и просторными, тенистыми верандами. Но их дом окружен деревьями и, к удивлению Софи, зелеными лужайками. Стены были выкрашены белой краской, а крыша, ставни и перила лестницы — темно-зеленой.

Эндрю и Джилл Джексон было около сорока. Оба — высокие, худощавые, светловолосые и приветливые. В семье росли трое детей: две длинноногие девочки-подростки и шестилетний мальчик — миниатюрная копия отца.

— Дети обожают гостей, — со смехом сказала Джилл и провела Софи с Марком на веранду, где стояли плетеные кресла. — Это позволяет им увильнуть от уроков.

— А куда вы ходите в школу? — спросила Софи у девочек.

— Мы учимся дома, — ответила старшая, Кэти.

— Заочное обучение, — пояснила Джилл, наливая в стаканы холодное имбирное пиво домашнего приготовления. — Задания им присылают по почте, и каждый день они созваниваются с учителем из Маунт-Айзы. На некоторых фермах есть гувернантки, но я с удовольствием занимаюсь с детьми сама.

Софи попыталась представить — и безуспешно — свою маму в роли учительницы. Нет, невозможно. Леди Элайза всегда слишком занята собой.

Эндрю расспрашивал Марка о том, как прошел сгон скота, потом мужчины стали обсуждать компьютерную программу, позволяющую проверять состояние животных в загонах при помощи фотографий, сделанных со спутника. Софи слушала с интересом, но не вмешивалась в их беседу.

Помогая Джилл накрывать на стол, она не удержалась от вопроса:

— Дети родились здесь?

— Нет, конечно. Я поехала рожать в Маунт-Айзу, в больницу.

— Но ведь это очень далеко, а если начались схватки…

— Нет-нет, схваток у меня тогда еще не было, — ответила Джилл, заправляя овощной салат оливковым маслом. — Беременные женщины из глубинки отправляются в город, когда у них срок тридцать шесть недель. Это необходимо, чтобы избежать риска.

— А во время беременности каким образом вас наблюдал врач?

— Врач приезжает в Вандабиллу из Маунт-Айзы каждую неделю. Он привозит с собой ультразвуковой аппарат, так что все в порядке. — Джилл с любопытством взглянула на Софи, словно ожидала, что та объяснит свой интерес к беременным женщинам в аутбэке.

Джилл очень милая, но Софи все же не захотела откровенничать. Вместо этого она спросила:

— Вы всегда здесь жили?

— Нет, я выросла в городе. В Аделаиде, это на юге. Я училась на медицинских курсах вместе с сестрой Эндрю, и как-то на каникулы поехала к ней домой, увидела ее брата и… — Джилл засмеялась. — И в тот же день я помогла ему делать прививку бычкам. Не могла глаз от него отвести. — Она весело подмигнула Софи. — Но он не возражал.

Софи хотелось спросить у нее, не жалеет ли она о том, что уехала из города, но тут на кухню вбежала Анна с известием, что малыш Джон уже залез в картофельный салат, поэтому вопросы отпали.

Софи получила большое удовольствие от ленча. Мясо с кисло-сладким соусом оказалось очень вкусным. Они ели в просторной столовой, выкрашенной в бледно-лимонный цвет. Окна выходили на тенистый сад. Софи восхитилась садом, и Джилл предложила дать ей черенки. Софи растерялась, но тут вмешался Марк:

— Софи пробудет здесь всего неделю-другую, а за это время сад не посадишь.

Хозяева замолчали, и Джилл обменялась удивленным взглядом с мужем.

Марк сидел с невозмутимым лицом, и неловкое молчание нарушила Джилл:

— Софи, серьезные растения могут подождать до вашего возвращения. А пока я все же дам вам несколько отростков.

Софи смутилась. Она не собирается возвращаться! Что такого Марк наговорил Джексонам про нее? Она бросила на него вопросительный взгляд, но он уставился в тарелку.

Если Джилл и заметила напряжение между ними, то виду не подала.

— Теперь десерт, — объявила она. — Места хватит для лимонного торта со взбитыми сливками?

Софи посмотрела на Марка и увидела, что он еле заметно улыбается.

— Спасибо, я — с огромным удовольствием. Я обожаю торт со сливками. — И подмигнул Софи.

У нее запылало лицо. Она вспомнила, что произошло после того, как они съели такой же десерт.

— Джилл, позвольте вам помочь. — Софи вскочила из-за стола.

Пока все уплетали торт, Джилл сказала Софи:

— Марк говорил, что ваши родственники — известные музыканты.

— У меня дедушка был очень музыкальный, — заявил Эндрю. — И у нас с тех пор остался рояль, но на нем сейчас никто не играет.

— Кроме меня, — пискнула Анна. — Но я смогу как следует научиться играть на рояле, только когда поступлю в школу-интернат.

Софи сочувственно улыбнулась девочке.

— Софи, вы наверняка играете. Может быть, сыграете что-нибудь Анне? — попросила Джилл.

Софи едва не отказалась — она привыкла скрывать свои музыкальные способности. Она слишком хорошо помнила, как в детстве родители заставляли ее играть для гостей и как она страдала от сравнения с более одаренными сестрами.

Но сейчас совсем другой случай.

— Да, я немного играю, — сказала она.

Анна захлопала в ладоши.

— Пожалуйста, поиграйте нам!

— Да, пожалуйста, — присоединилась к дочке Джилл. — На нашем рояле уже вечность никто профессионально не играл, но я все же каждый год его настраиваю.

— Будет приятно послушать настоящую музыку, а не детское бренчанье, — вторил жене Эндрю.

Все выжидательно смотрели на Софи.

— У меня нет нот, — сказала она, но, увидев, как расстроилась Анна, сдалась. — Я смогу сыграть простые пьесы по памяти.

— Чудесно. — Джилл встала. — Рояль в гостиной. Я подам туда кофе.

Было три часа пополудни, когда Софи с Марком расстались с гостеприимными хозяевами.

— Ну, ты имела грандиозный успех, — сказал Марк на обратном пути в «Кулаба Уотерс». — А говорила, что не музыкальна, не талантлива.

— Смотря с кем сравнивать.

— Джексоны в тебя влюбились. Я очень тобой гордился. — Марк вдруг засмущался, словно сказал лишнее.

От его похвалы у Софи по телу пробежала дрожь.

— Анна очень одаренная девочка. У нее исключительный слух для ребенка. Мне было неловко объяснять, что я не смогу ее учить, потому что возвращаюсь в Англию. — Софи сдвинула брови. — Не понимаю, почему они подумали, что я остаюсь.

В ответ Марк лишь прокашлялся. Тогда Софи повернулась к нему, скрестила руки на груди и строго спросила:

— Марк, признавайся, в чем дело?

— Ты о чем? — Он бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.

— Как будто ты не знаешь! Почему твои соседи считают, что я остаюсь?

Он сжал губы и, помолчав, процедил:

— Ну, просто они так подумали.

— Эндрю и Джилл не производят впечатления людей, которым что-то взбредает в голову. Что ты им сказал?

— Я сказал, что ты — та самая девушка, с которой я познакомился в Англии.

— Про мою семью им тоже уже все известно. А что еще ты им наговорил?

Он смущенно пожал плечами.

— Ничего особенного. Видишь ли, в аутбэке все слухи распространяются очень быстро. Когда ты позвонила, я с ребятами перегонял скот, ну и пошли разговоры.

— В самом деле? Но почему?

— Ну… не каждый день человеку, который находится посреди пустыни, звонит девушка из Англии.

Она нахмурилась.

— И что… все кругом это слышали?

— Они специально не подслушивали, но знали, что ты звонишь из Англии, а я летал туда на свадьбу. Теперь здесь появилась ты. Сообразить, что к чему, не трудно. Ясно как дважды два четыре.

Ей стало грустно, она отвернулась и посмотрела на стадо скота, мирно пасущееся на траве. Она вспомнила, в каком была смятении, когда звонила Марку. В какое неловкое положение она его поставила! Ведь ему пришлось отвечать на ее неожиданный звонок перед целой компанией скотоводов. А теперь друзья Марка и соседи вообразили, что у них роман и, видимо, ждут не дождутся, когда он на ней женится. Если свадьбы не будет и она вернется в Англию, они сильно расстроятся. Несомненно, поползут сплетни, а Марку придется оправдываться.

В Англии ей придется отвечать на такие же неприятные вопросы своих родителей. Ну и дела! Софи смотрела в окно на проплывающие мимо пастбища.

Сегодня в гостях у Джексонов ей пришло в голову, что жизнь в аутбэке может быть очень даже хорошей, если женщина и мужчина любят друг друга. Оторванность австралийского буша от суеты и шума городской жизни требует особенных отношений… более трепетных. Она никогда не встречала такую дружную, счастливую семью, как Джексоны.

В какой-то момент Софи показалось, что она, возможно, смогла бы жить в Австралии, смогла бы преуспеть в роли жены. Пример Джилл ее воодушевил. Джилл довольна своей жизнью, тем, что у нее большое хозяйство. Она следит за обучением детей и помогает мужу управлять фермой. Софи представила себя на месте Джилл. Играя на рояле, она заметила, с какой теплотой Марк смотрит на нее. Неужели брак с ним все-таки возможен? Но сейчас, когда они ехали по пыльной, неровной дороге, она поняла, какие они с Джилл разные. Стоило ей приехать в аутбэк, как она сразу начала помогать Эндрю. И, кроме всего прочего, у них брак по любви.

Любовь. В этом все дело. Любит ли ее Марк? Весьма сомнительно. О да, он добр с ней и терпелив, но для жизни в аутбэке ему нужна совершенно другая женщина. Она чуть не упала в обморок от страха, когда гладила нос лошади, а уж о том, чтобы сесть на нее и поехать, не может быть и речи. Она носит легкомысленные сандалии вместо практичных ботинок. Она умеет готовить затейливые десерты, но понятия не имеет, как готовить мясо со специями.

И Марк все прекрасно понимает. Как жена она ему не подходит. И, к сожалению, в ближайшее время вряд ли что-либо изменится.

Вечером за обедом Софи спросила:

— Марк, скажи, а где ты спишь, когда перегоняешь скот?

Марк чуть не поперхнулся. Вопрос Софи о том, где и как он спит, не способствует хорошим манерам за столом. Сегодня вечером она выглядела такой хорошенькой. Немного раскраснелась, глаза сверкают. На ней были узкие белые джинсы и шелковый топ бледно-лилового цвета с кружевной отделкой на груди. И она решила завести разговор о постели?

— Мы спим в свэге [8], — сказал он.

— В чем? — удивилась Софи.

— Свэг. Это подобие спального мешка из водонепроницаемой парусины, а внутри него — легкий матрас.

— Но вы стелите эти ваши свэги в палатке?

Он улыбнулся и покачал головой.

— Мы спим на открытом воздухе, под звездами.

— Да ну?

— Палатки слишком громоздкие. Мы сгоняем скот в сухую погоду, когда почти не бывает дождя. Да и брезент всегда можно натянуть между деревьями.

— Значит, вы просто лежите на земле?

— Да. Нет ничего лучше, чем спать под открытым небом.

Софи отхлебнула воды из стакана.

— А женщины… такие, как Джилл Джексон, спят так же?

— Конечно. — Марк не удержался от насмешливой улыбки. — Тебе бы понравилось. Свернуться клубочком в свэге и прислушиваться к ночным звукам буша. — И вдруг у него вырвалось: — А почему бы нам это не попробовать?

Господи, как ему взбрело в голову сказать такое? Софи ни за что не согласится.

Но, вопреки ожиданиям, она застенчиво улыбнулась и произнесла:

— С удовольствием.

Софи смотрела на звезды сквозь тонкую москитную сетку, натянутую над ее свэгом. Она не могла поверить, что согласилась на такую авантюру. Ей было одновременно и страшно и радостно.

Ей ничего не грозит, убеждала себя она. Марк спал таким образом много раз. И к тому же они лежат на берегу ручья всего в нескольких сотнях метров от дома. Марк сказал, что если ей не понравится, то можно вернуться в дом. Но лежать в свэге оказалось очень уютно. Москитная сетка защищала от назойливых насекомых, поэтому жаловаться было не на что. То, что нет электрического света, стен, крыши и пола, ее больше не волновало. Если бы еще не думать о том, что совсем близко лежит Марк…

Прохладный ночной воздух был напоен ароматом трав, над головой простиралось небо, усеянное сверкающими бриллиантами звезд. Оно похоже на огромный, сказочный купол.

Потрясающе.

Софи вспомнила о младенце, который рос в ней. Последние дни она, как ни странно, о нем не думала. Сунув руку за пояс спортивного костюма, она положила ладонь на живот. Каково ему там?

Когда-нибудь ее ребенок приедет к Марку в «Кулаба Уотерс». Он приведет его ночью сюда и покажет эти восхитительные звезды. И эту луну. Они будут здесь вместе. А где будет она? В Англии, с ревностью ожидая возвращения ребенка? На глаза навернулись слезы. Она повернулась к Марку, лежащему рядом.

И, словно почувствовав ее движение, он тоже повернулся, и из темноты послышался его глубокий, рокочущий баритон:

— Все в порядке?

— Да, спасибо. Все замечательно. — Хорошо, что кругом темно! Она вытерла глаза уголком фланелевой простыни. — Никак не усну, все гляжу на небо. Оно такое красивое. Я, конечно, знала, что звезд очень много, но понятия не имела, что их столько.

Марк тихонько засмеялся.

— В одном Млечном Пути их насчитывается около двух миллиардов. То, что мы видим здесь, — лишь малая часть вселенной.

— У меня дух захватывает. Звезды такие яркие. И такие красивые.

— Все потому, что нет искусственного городского освещения.

Софи вспомнила, как Марк пытался разглядеть звезды на лондонском небе.

— Ты знаешь какие-нибудь названия звезд? — спросила Софи.

— Некоторые знаю.

— Например?

— Ну, наиболее известное созвездие в Южном полушарии — это Южный Крест. Видишь две яркие звезды к югу, вертикально над горизонтом? Если посмотреть вверх от них, то увидишь крест: четыре больших звезды и одна маленькая.

— Да, вижу.

— А видишь очертание кастрюли прямо над ними?

— Да.

— Это Орион. Ручка похожа на эфес шпаги. А букву «V» справа видишь?

— Да, увидела.

— Это рога Тельца.

Софи засмеялась.

— Телец — это мой знак. Посмотри! — воскликнула она и быстро села. — Неужели падающая звезда?

Блестящая стрела упала вниз к горизонту, оставив за собой хвост, как у маленькой кометы.

— Здесь их частенько можно наблюдать, — заметил Марк. — А вон там спутник.

— Где?

— Прямо над высоким эвкалиптом.

Софи увидела крошечный огонек, двигающийся в обширном море звезд. Она и не представляла, что ночное небо может так захватывать. Она снова улеглась и ощутила свою сопричастность — как в тот день, когда они чинили ограду, — с небом над головой и со всеми существами, населяющими австралийский буш. И со всей вселенной.

Как далеко от нее Лондон, работа, друзья и семья! Им можно позвонить и долететь до них на самолете, но они принадлежат к совсем другому миру. Концерты и кафе, городские здания и толпы людей… все это так разительно отличается от окружающей ее сейчас природы.

Здесь она может быть самой собой, а не кем-то, кто пытается соответствовать ожиданиям других. Она тяжело вздохнула. Если она останется здесь, то ей придется приложить усилия, чтобы превратиться в женщину, которая нужна Марку — верную спутницу австралийца-кочевника.

— О чем задумалась?

Голос Марка нарушил ее мысли.

— Я… я спрашивала себя, видел ли кто-нибудь из моих родных такие звезды?

— Ты скучаешь по семье?

— Не очень, — честно призналась Софи. — Они всегда заняты, и я почти их не вижу. Уверена, что и они по мне не скучают. — Помолчав, Софи решилась спросить: — А ты, Марк? О чем ты думал?

Он ответил не сразу.

— Я думал о том, что мой ребенок не увидит этих звезд и не услышит ночных звуков буша.

У Софи заныло в груди.

— Тебя это волнует?

— Честно говоря, я очень переживаю, что он или она вырастет, так и не узнав, как кричат крошнепы или смеются кукабурры [9]. Тебе это покажется странным, но я сросся со звуками дикой природы. У меня они в крови.

— Но ребенок, он или она, будет тебя навещать, — возразила Софи.

Ответа не последовало. Она повернулась к Марку и увидела его застывший профиль, освещенный лунным светом. Сердце у нее подскочило. Она хотела сказать ему, что могла бы остаться, что ей не обязательно возвращаться в Англию. Но ведь он сам должен ее пригласить.

— Марк, обещаю, я сделаю все возможное, чтобы ты смог общаться с ребенком.

Он хмыкнул.

— Легко сказать.

— Я действительно постараюсь.

Почему он на нее не смотрит? Тогда он увидел бы, что она говорит искренне.

— Я тебе верю, — произнес он. — Но ты подумала, что будет, когда ты выйдешь замуж?

— Замуж? — Софи была настолько поражена, что даже повысила голос.

— Ты же знаешь, что рано или поздно это произойдет. Ты очаровательная женщина и не останешься матерью-одиночкой до конца дней. Возможно, пройдут недели, месяцы, несколько лет, но ты встретишь мужчину своей мечты. И каким образом биологический отец твоего ребенка впишется в вашу новую жизнь?

Слова замерли у нее на губах. Софи понятия не имела, что с ней будет дальше. Она не смела задумываться о далеком будущем и ограничилась лишь ближайшим, тем, что придется рассказать семье о ребенке.

Софи представила себе перспективу, обрисованную Марком: брак с англичанином, жизнь в Лондоне. Скорее всего, все сложится удачно. Семьи с детьми от разных мужей встречаются настолько часто, что стали почти нормой.

А Марк будет жить в Австралии один в пустом доме и мечтать о встрече со своим ребенком. По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Ему нравится жить там, где он живет. Он интересный человек, у него есть планы на будущее, и он уверен в успехе. И будущее для него связано с воспитанием собственного ребенка.

И еще он ей по-настоящему нравится. Софи ни разу не испытала ничего даже отдаленно напоминающее то чудо, которое ей довелось испытать в незабываемую ночь, проведенную с ним в Лондоне. И вполне вероятно, что с ней никогда больше этого не случится.

Софи снова попыталась представить себя в Англии — счастливую, независимую, вступающую в новую жизнь… И у нее ничего не получилось. Картинка пропала, не успев оформиться в четкие образы. Ее охватила паника. Если им с Марком не удастся договориться, она вернется в Англию. Родные, конечно, будут переживать за нее, а потом успокоятся и смирятся с ее очередной неудачей.

Если бы Марк любил ее! Если бы он захотел, чтобы она осталась не только потому, что у них общий ребенок!

Она никому не нужна! На нее нахлынуло чувство такого гнетущего одиночества, что она не удержалась и всхлипнула.

— Софи, тебе плохо?

— Нет.

Марк сел.

— Тебе надоело здесь лежать? Хочешь вернуться в дом?

— Нет.

Он смотрел на нее, и в свете звезд его лицо было словно высечено из мрамора искусным скульптором.

— Тебе чего-нибудь хочется? — спросил он.

— Да. — Она села. Неожиданно для себя и невзирая на бешеный стук сердца и трепет во всем теле, сказала: — Марк, я хочу, чтобы ты обнял меня.

Наступила неловкая тишина, в которой слышалось только уханье совы.

— Ты понимаешь, о чем просишь? — наконец произнес он. — Вспомни — ты сама настояла на том, чтобы я держался подальше…

— Знаю. — Софи решительно откинула москитную сетку. — Марк, все в порядке.

Он содрогнулся от прилива желания.

Своим присутствием она искушала и мучила его. Он изнемогал от страсти к этой женщине. Как он мог подумать, что сможет спать рядом с Софи, не смея обнять ее! У него, видно, рассудок помутился.

Но Софи права — если они проводят ночь вместе как любовники, то в дальнейшем их ждут большие неприятности. Ей будет еще тяжелее расстаться с ним и вернуться в Англию. Почему сейчас она хочет отступить от ею же установленных ограничений?

— Но ты сама настаивала на том, что мы не должны этого делать, — простонал он. — Я же обещал тебе.

— Я передумала.

Марк услыхал сдавленный крик и увидел силуэт Софи, когда она метнулась к нему. И вот уже его руки обнимают ее. Сладкую, желанную Софи. Сердце Марка забилось быстрее. Все, чего ему хотелось, это поскорее вкусить ее сладость, зацеловать до бесчувствия с головы до ног и снова утолить ту дикую, неуправляемую страсть, которая охватила его в Лондоне. А потом забыться.

Но почему она передумала? Она ведь так уверенно заявляла, что не хочет интимных отношений с ним. Она однажды совершила ошибку и платит за это очень высокую цену.

Марк осторожно, словно хрупкую статуэтку, которая может разбиться на тысячу кусочков, усадил ее на колени.

— Ты не боишься, что это все усложнит? — прошептал он ей на ухо, стараясь обуздать сильнейшее возбуждение.

Она покачала головой, шелковистые волосы задели его лицо, и у него вырвался стон.

— Больше не боюсь, Марк, — выдохнула она. — Я только что поняла, что это… наоборот все упрощает.

Софи повернула голову, и ее мягкие губы коснулись его щеки. Легкий запах духов окутал Марка, и он почувствовал, как она прижалась к нему грудью.

Дальше сопротивляться Марк не мог. Руки Софи обняли его за шею. Он прильнул к ее губам и коснулся ее языка сначала осторожно, потом смелее.

Дрожь предвкушения пробежала по телу Софи, а когда Марк заключил ее лицо в ладони, ей показалось, что она сейчас растает от удовольствия. Его пальцы запутались в ее волосах, он осыпал поцелуями ее щеки, шею, плечи.

— Ты моя радость, — повторял он прерывистым шепотом. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума?

— А ты — меня, — прошептала она в ответ, целуя пульсирующую жилку у него на шее.

Софи обвела кончиками пальцев его скулы, а он поймал ее ладонь и начал целовать и покусывать каждый пальчик. Ее пронзило невыразимое удовольствие. Он со стоном снова прильнул к ее рту глубоким, долгим поцелуем, затем просунул руки под футболку. Но когда он легонько стиснул обе груди, она поморщилась, и он мгновенно убрал руки.

— Прости. Я сделал тебе больно?

— Немножко.

— Я не хотел.

Тут Софи снова прижала его ладонь к своей груди.

— Марк, не бойся.

— Я буду очень осторожным, — сказал он и положил ее голову себе на плечо.

— Да, — прошептала она. — Я помню. У тебя чудесные руки. Такие нежные, неторопливые.

— И я помню, как все было в ту ночь, Софи. Каждое прикосновение, каждый поцелуй. Все помню.

— Нам вдвоем хватит места в одном свэге?

Он засмеялся.

— Вполне хватит.

Они лежали в темноте, и лишь звезды были свидетелями их поцелуев и ласк, с помощью которых они надеялись донести друг до друга то, что не осмеливались выразить словами.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Софи проснулась на заре, поскольку ни шторы, ни крыша не заслоняли утреннего света. С ней такое случилось впервые в жизни.

Она лежала головой на крепкой как стена груди Марка и, затаив дыхание, смотрела на красноватые лучи солнца, поднимавшиеся над деревьями. Вскоре на облаках появились голубые, красные и золотые полоски. Рассвет был прекрасен, намного прекраснее, чем заход солнца. Казалось, что над тихим, туманным бушем навис кремовый полог. Звезды, так ярко блестевшие ночью, больше не были видны.

Софи закрыла глаза, переполненная воспоминаниями о прошедшей ночи. Ей вдруг пришло в голову: а вдруг та поразительная близость и та нежность, соединившая ее с Марком, исчезнет с появлением солнца? Она запрокинула голову и снизу вверх посмотрела на Марка, на его резко очерченную скулу и небритую щеку. Софи поцеловала его в плечо, чтобы разбудить. Он пошевелился и перевернулся на бок. Открыв глаза, он улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

— Как себя чувствуешь?

— Замечательно.

— Не тошнит?

— Нет. — Софи сама этому удивилась. Да она и не вспомнила про утреннюю тошноту. Вот чудеса!

Она пододвинулась к Марку, обняла его за шею и стала игриво покусывать мочку уха.

— Если бы мы были в лагере, что произошло бы сейчас?

Марк засмеялся.

— Мы бы давно поднялись и позавтракали.

— Тогда я рада, что мы не в перегонном лагере.

— И я тоже, — прошептал он и потерся носом о шею Софи.

— Я бы целый день здесь лежала.

— Ты бы не смогла. — Он поцеловал ее в подбородок.

Да она смогла бы провести здесь, в этом свэге, всю оставшуюся жизнь!

— А вот смогла бы, — решительно заявила она.

Марк водил губами по ее губам.

— Солнце тебя прогонит еще до восьми часов утра.

— Про солнце я забыла, — вздохнула Софи.

Пальцы Марка пробежали по ее позвоночнику.

— О солнце в аутбэке никогда нельзя забывать. — Он смотрел на нее сквозь полуприкрытые веки. — Вот почему у нас здесь есть одно правило. — Он подсунул под нее руки, приподнял и уложил поверх себя. — Правило такое: никогда не терять попусту времени по утрам.

— Звучит заманчиво… — начала было Софи, но губы Марка прервали ее на полуслове.

А она не возражала. Зачем? Это то, чего она хотела.

Солнце стояло уже высоко, когда они подъехали к дому. Марк остановил фургон под манговым деревом и заглушил мотор. Он повернулся к Софи, и она увидела, как радостно светятся его глаза. Сердце у нее подпрыгнуло.

— Почему бы тебе не остаться? — спросил он.

— Остаться?

Это было ее самое заветное желание. Остаться здесь с этим потрясающим, необыкновенным мужчиной. Но она боялась, что не так истолковала его слова.

— Остаться дольше, чем на две недели. — Он улыбнулся, и вокруг глаз у него образовались морщинки. — Мы ведь, кажется, нравимся друг другу?

— Кажется, нравимся.

Он улыбался во весь рот.

— Это значит «да»? Ты остаешься?

У Софи перехватило дыхание.

— На сколько? — спросила она.

— Если ты уладишь дела со своим агентством, то почему бы не родить ребенка здесь?

Теперь сердце Софи взмыло вверх, подобно ракете. Но Марк вдруг посерьезнел.

— Софи, тебе это не подходит?

Она покачала головой.

— Вовсе нет.

— Ты не боишься рожать ребенка здесь?

— Не боюсь. Я говорила с Джилл, она мне рассказала и про врачей, и про больницы. У меня создалось впечатление, что беременным женщинам в аутбэке ничто не грозит.

Марк взял ее за руки.

— Я о тебе позабочусь. Мы сделаем перепланировку и найдем место для детской.

— Марк, ты серьезно мне это предлагаешь?

Он смотрел на их сцепленные руки.

— Нам еще предстоит хорошенько узнать друг друга. Я не прошу тебя остаться со мной навсегда. Если поймешь, что у нас ничего не получается, ты вольна вернуться обратно в Лондон.

Софи с трудом сглотнула. Марк выдвинул разумную идею. Он предлагает ей именно то, на что она надеялась. Позиция Марка безупречна. Но почему тогда она так нервничает? Почему не верит в себя?

— Софи, что с тобой?

Она беспомощно взмахнула руками.

— Да я просто дурочка. Волнуюсь по пустякам.

— Ты боишься позвонить родителям? Хочешь, я с ними поговорю?

— Нет-нет, что ты. Я сегодня же позвоню домой.

Сказав это, она неожиданно успокоилась.

Софи позвонила домой в тот же вечер. К счастью, трубку взяла мама.

— Я хочу тебе сказать, что у меня немного изменились планы, — с нарочитой уверенностью произнесла Софи. — Я решила здесь задержаться.

— Как хорошо, — настороженно ответила мама. — Я правильно тебя поняла — ты остаешься в «Кулаба Уотерс» с Марком?

— Да, — с замирающим сердцем подтвердила Софи. — Нам… нужно время, чтобы лучше узнать друг друга.

— Милая, тебе этот молодой человек действительно нравится?

— Да.

Господи, дай силы сообщить маме главную новость!

Голос мамы звучал так, словно она находилась в той же комнате. Софи хотелось увидеть мамино лицо. И еще хотелось, чтобы мама обняла ее. Тогда ей было бы легче вести этот трудный разговор.

Распорядок жизни леди Элайзы не позволял ей уделять много времени своей младшей и самой непредсказуемой из троих дочерей. Дедушка был намного ближе Софи, но даже он не являлся советчиком в том, что касалось бойфрендов. Эту нишу занимала Эмма.

Софи сделала глубокий вдох.

— Мама, мне нужно сказать тебе еще кое-что.

— Да, дорогая?

Закрыв глаза, Софи на одном дыхании выпалила:

— Ты скоро станешь бабушкой.

— Боже мой!

Наступило молчание.

— Мама, это произошло в Англии. Вот почему я прилетела сюда. Чтобы увидеть Марка. Мы с ним пытаемся обо всем договориться.

— Ты хочешь сказать… договориться о свадьбе?

— Нет. Мы не хотим с этим спешить.

— Но вы собираетесь пожениться?

— Мы пока не решили.

Она услышала озабоченный вздох мамы и закусила губу.

— Мама, не беспокойся обо мне. Со мной все в порядке.

— Дорогая, ты меня не обманываешь? Как ты себя чувствуешь?

— Как нельзя лучше.

— А Марк… как он к тебе относится?

— Он очень внимателен.

— Если бы я не была так занята, то прилетела бы к тебе.

— Мама, в этом нет необходимости. Честное слово. — Софи побледнела от одной лишь мысли. Она представила, как леди Элайза прибывает в Вандабиллу. Да она тут же заставит Софи вернуться в Лондон! — Ты не могла бы осторожно сообщить обо всем папе? Будет лучше, если ему расскажешь ты.

— Конечно, дорогая. Ты же знаешь своего отца — нужно выбрать подходящий момент. Я постараюсь сделать так, чтобы он воспринял новости хорошо.

— Спасибо.

— Софи, ты рада, что у тебя будет ребенок?

— Я в восторге. На самом деле. И Марк тоже. Так что не волнуйся.

Теперь послышался вздох облегчения.

— Это хорошо. Если вы оба счастливы, остальное не важно, не так ли?

— Конечно.

Софи скрестила пальцы, не веря тому, что разговор оказался не таким уж страшным.

У нее начинается новая жизнь.

Она в этом не сомневалась. После ночи любви под звездами и предложения Марка остаться на ферме она чувствовала себя заново родившейся.

Цветы… Откуда они взялись?

Марк уставился на кухонный стол. Вчера они с Софи ели на кухне, решив, что здесь уютнее, чем в столовой.

А сейчас кухня выглядела еще уютнее, хотя букет темно-красных, фиолетовых и желтых цветов стоял в простой банке из-под варенья. В середине букета красовалась яркая роза.

Роза? Но откуда?

Софи с кастрюлей в руках отошла от плиты.

— Это настоящие цветы? — спросил ее Марк.

Она засмеялась и осторожно опустила кастрюлю на плетеную подставку.

— Конечно, настоящие. Понюхай розу. Правда, чудесный запах?

Марк сунул нос в букет и вдохнул тонкий, почти забытый с детства запах.

— Откуда ты ее взяла? — Он еще разок понюхал розу. — Уж не привезла ли из Англии?

Софи засмеялась, а Марк поймал себя на мысли, что ему хочется смотреть на нее вечно.

— Марк, розу я нашла в твоем саду.

Он усмехнулся.

— Вот уж не знал, что у меня есть сад.

— Ни один уважающий себя садовник не допустит, чтобы у него был такой сад. — Она разложила по тарелкам рис и с укоризной улыбнулась ему. — У тебя там всего несколько чахлых кустиков, а остальное — сорняки.

Они сели за стол, и Софи заметила:

— Не представляю, как Джилл Джексон удалось вырастить такой замечательный сад в «Голубых холмах».

— Ты очень удивишься, но на многих фермах хорошие сады. У моей мамы был потрясающий сад в «Уинстеде».

Этот разговор навеял Марку воспоминания детства. Они с сестрой любили носиться по зеленой мягкой лужайке. А игры в прятки под кустами гибискуса! И сколько головастиков они выловили в окруженном папоротниками пруду с лилиями!

У мамы в доме всегда стояли цветы: в прихожей, в гостиной, на журнальных столиках и на обеденном столе. Это радовало глаз и создавало особенный уют. Вот как сейчас цветы, принесенные Софи.

Во время еды Марк критически оглядел свою кухню и попытался взглянуть на нее глазами постороннего. Его дом, несомненно, нуждался в ремонте. Столовая и спальни выглядят еще хуже кухни. А женщины придают этому очень большое значение.

— Моя мама любила украшать дом не только цветами, — сказал Марк. — У нас было много картин и разных безделушек. И мебель была красивая. Она бы пришла в ужас, если бы увидела, как я здесь живу.

— А куда подевались мамины вещи, когда ты уехал из «Уинстеда»?

— Все забрала Таня, моя сестра.

— Твоя сестра? — Софи сделала круглые глаза. — Ты не говорил, что у тебя есть сестра. Где она живет?

— В Мельбурне. Она замужем за адвокатом.

— Вы часто видитесь?

Марк пожал плечами.

— Да нет, не очень. Они предпочитают городскую жизнь. И к тому же очень любят оперу. — Сказав это, Марк испугался, что разговор о городе и об опере может расстроить Софи, и поторопился сменить тему. — Я собирался сделать ремонт в доме, и мне необходим совет. Ты не смогла бы помочь мне купить кое-что? Мы закажем все через интернет.

Софи кокетливо улыбнулась.

— Любая женщина заинтересуется, если мужчина собирается делать ремонт и говорит о покупках. На самом деле у меня руки чешутся все здесь переделать. В душе я дизайнер.

— Так что же тебя остановило? — удивился Марк.

— Как обычно — отсутствие уверенности в своих силах. Комплекс неудачника.

Марку было трудно в это поверить. Но, вероятно, семья выдающихся музыкантов отрицательно повлияла на самооценку Софи. Да и этот тип Оливер тоже постарался.

Чтобы отвлечь Софи, Марк сказал:

— Посоветуй мне, как все здесь поменять. С чего начать?

Софи засияла и, подбежав к буфету, схватила блокнот и ручку.

— Ты пожалеешь, что попросил меня о помощи. — Отодвинув в сторону тарелку, она уселась, скрестила ноги и приготовилась записывать.

Софи смотрела на Марка с такой непосредственностью и нетерпением, что он едва удержался, чтобы не поцеловать ее. Разве можно думать об интерьере дома, когда у него перед глазами такое чудо?

— Хорошо, — сказала Софи. — Для начала скажи: какой у тебя любимый цвет?

— Серый.

— Серый? — изумилась Софи, но тем не менее послушно отметила это в блокноте. — А какие комнаты для тебя самые важные? Ну, где ты проводишь больше всего времени?

— В спальне.

Софи покраснела.

— Ты уверен?

— Спальня — самая важная комната у меня в доме, — твердо заявил Марк. — Я треть жизни провожу в постели.

Софи взглянула на него с иронией и снова записала.

— Ладно. Спальня — прежде всего. Что еще?

— Пойдем, я тебе покажу. — Он протянул руку.

— Ты просто скажи, а я запишу.

— Пойдем, Софи.

Она с притворным возмущением встала.

— Хорошо, пойдем.

Софи подозревала, куда он ее поведет. А когда он направился в дальний конец коридора, то поняла, что не ошиблась — в спальню.

Засмущавшись, хотя причин для этого не было, она вступила в личные владения Марка.

В день своего приезда она мельком видела эту комнату, когда искала, куда бы прилечь. И вот она снова стоит на пороге его спальни.

Да, здесь есть где разгуляться фантазии дизайнера: просторная, с высоким потолком, в арочных проемах — окна с красивыми витражными стеклами: золотыми, розовыми, фиолетовыми и зелеными.

Но краска на стенах тусклая и облупившаяся. Собственно, как и во всем доме. На дощатом полу — ужасный серо-бордовый линолеум в цветочек. Рамы облупились, кровать представляла собой простой двуспальный матрас на деревянном каркасе. Даже покрывала нет — только простыня и старое зеленое одеяло. Совершенно не романтично.

Марк стоял, засунув большие пальцы за ремень джинсов, и… улыбался. Улыбкой он мог околдовать кого угодно. Софи стало жарко.

— Серый цвет не подходит для этой комнаты, — твердо сказала она.

Он напоминает мне дождливый день в Лондоне, про себя добавила она.

— Комнату затеняет большое манговое дерево, поэтому нужны светлые тона.

Он кивнул, но ничего не сказал. Слушает ли он меня? — подумала Софи.

— Что, если стены сделать бледно-желтыми, с кремовым бордюром? А обивку мебели сменить на розовую?

— Розовую? — Марк задумался. — Ты уверена?

Софи кивнула.

— Я понимаю твои сомнения, но, поверь, эффект будет поразительный.

Марк указал на распахнутую двустворчатую стеклянную дверь и пригласил Софи войти в примыкающую комнату поменьше.

— А здесь что можно сделать? — спросил он.

Там ничего не было, кроме большого кожаного седла, лежащего на полу, стопки потрепанных учебников в углу да пары весел у стены. Но окно… Необычное полукруглое окно выходило в сад.

— Здесь, наверное, была гардеробная, — предположила Софи и представила, как Марк натягивает на себя джинсы, рабочую рубашку, надевает сапоги для верховой езды.

И вдруг ее осенило.

— Эта комната идеально подходит для детской, — прошептала она.

Софи уже видела, как все будет: мягкий ковер, белая кроватка, пеленальный столик с баночками детского крема и масла, на потолке — подвеска с игрушками, вдоль стен — полки, где стоят смешные зверюшки, подаренные друзьями и родными. Она подняла на Марка глаза и встретилась с его пристальным взглядом.

— Я тоже так считаю, — сказал он.

Он протянул руку и коснулся костяшками пальцев ее щеки. Софи покраснела, а Марк наклонил голову и тихо сказал ей на ухо:

— Я уже вижу нашу детскую. Комнату с тонкими занавесками и заново выкрашенными стенами. Пушистый ковер на полу.

От его низкого, вибрирующего голоса по телу Софи разлилось знакомое тепло.

— И наш ребенок крепко спит в кроватке, — добавил он.

Руки Марка обхватили ее за талию, губы скользнули по щеке. Он поцеловал ее в висок, в уголок глаза, теплые губы провели жаркую дорожку к шее. Большая мозолистая рука ласково гладила ее живот.

— Ты будешь удивительной матерью.

— А ты — замечательным отцом.

— Нашему ребенку — мальчику или девочке — повезет с родителями. Сколько еще ждать, прежде чем мы узнаем, кто он?

— Не знаю точно. Наверное, несколько недель.

Марк крепко прижал Софи к себе и с нежностью потерся подбородком о ее щеку. Затем с легкостью подхватил ее на руки и понес к кровати.

Можно ли быть еще счастливее, чем она сейчас? — спрашивала себя Софи.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Стоило Джилл Джексон услышать, что Софи остается, как она тут же позвонила Марку и сказала:

— Послушай, я понимаю, что, возможно, мы немного торопим события, но тебе лучше предупредить Софи о нашем вторжении.

— Надеюсь, это будет дружеское вторжение?

— Конечно, — засмеялась Джилл. — Сью Маттьюз, Кэрри Роупер и я хотим устроить девичник. Мы приедем на ленч и привезем еду с собой, так что Софи не придется готовить. Мы считаем, что ей пора познакомиться с соседями.

Марк передал слова Джилл Софи.

— Вот это да! Какие они милые, — с восторгом ответила она.

Марк прикрыл трубку ладонью и тихо спросил:

— А ты не устанешь? Можно перенести встречу.

Сегодня утром Софи выглядела очень бледной, под глазами — темные круги, и он забеспокоился.

— Я хорошо себя чувствую.

Марк сказал Джилл, что Софи не возражает против визита.

— Замечательно, — последовал ответ. — Марк, а не мог бы ты исчезнуть на это время? Ну, займись чем-нибудь пока мы, девочки, поболтаем.

— Женские секреты?

— Угадал.

— Вот уж не думала, что они приедут посплетничать, — удивилась Софи, когда Марк положил трубку. — Ведь им придется проделать долгий путь.

— Здесь дружба в большой цене. — Марк взял в ладонь ее подбородок и заглянул в глаза. Он вдруг ощутил страх, словно взмахнувшая крылом черная птица бросила на них зловещую тень. — Надеюсь, девичник тебя не слишком утомит.

— Если еду привезут, мне остается лишь накрыть на стол. — Софи поставила на плиту чайник и улыбнулась. — Теперь ты понимаешь, почему необходима новая столовая.

— Понимаю. А ты скажешь Джилл и остальным о ребенке?

— Я бы хотела, если ты не возражаешь.

— Не возражаю. Женщины обожают поговорить о детях, а если они узнают, что ты беременна, то тема для общения обеспечена.

— Надеюсь, они расскажут мне все, что нужно знать о здешних врачах и больницах.

Марк ощущал непонятную тревогу, когда прощался с Софи. Она выглядела усталой, и ему не хотелось покидать ее. Он уговаривал себя, что уезжает недалеко, и, взяв приготовленный пакет с ленчем, сказал, что будет отсутствовать до середины дня, а затем вернется.

Было два часа, и Марк почти закончил чинить протечку в артезианской скважине, когда услыхал гул приближающегося самолета. Посмотрев наверх, он увидел, что самолет снижается. Марка охватил страх. Это санитарный самолет, и летит он так низко неспроста. Случилось несчастье!

Софи!

У него свело живот.

Он бросил инструменты и понесся к легковому фургону. Почему, черт возьми, он оставил мобильник там, в машине, до которой нужно бежать метров двести? Перед глазами одна за другой вставали картины приключившегося несчастья. Софи порезала руку кухонным ножом. Ее укусила змея. Или ядовитый красный паук. Или она отравилась едой, привезенная гостями?

Только бы ничего не случилось с ребенком.

Трясущимися руками он схватил телефон и набрал номер «Кулаба Уотерс». Ответила Джилл.

— Что случилось? — заорал Марк. — Что-то с Софи?

— Марк, ее забрал самолет воздушной медицинской службы в Маунт-Айзу. У нее начались схватки. Мы не могли до тебя дозвониться, и поэтому мне самой пришлось вызывать бригаду медиков.

Джилл говорила тихо и спокойно, но Марка было не обмануть. Джилл — медсестра, и у нее профессиональная выдержка.

— Схватки? Что это значит? Выкидыш?

— Необязательно, но у Софи к тому же появилось кровотечение.

Марк в ужасе вскрикнул, сел в машину и понесся на дикой скорости по пустыне, проклиная все на свете: ворота, которые приходилось то и дело открывать и закрывать; мобильник, оставленный в фургоне; и то, что уехал от Софи. Он же чувствовал — сегодня утром должно произойти что-то плохое. Он даже прикрикнул на Монти, который сидел рядом на сиденье. Бедный пес пригнул голову и заскулил.

Казалось, что он никогда не доберется до дома. С бешеной скоростью Марк преодолел последнюю сотню метров и подъехал к заднему крыльцу, где его ждала Джилл Джексон. По выражению ее лица Марк понял — дела плохи. Он выскочил из фургона, и она поспешила ему навстречу.

— Марк, не паникуй.

Как, черт возьми, он может не паниковать? У него темнело в глазах, к горлу подступила тошнота.

— Сядь, — приказала Джилл. — Ты сейчас в обморок упадешь.

Марк хотел возразить, но Джилл потащила его к ступеням. Положив руки ему на плечи, она с силой усадила его.

— Со мной все в порядке. Я никогда не падал в обморок.

Не обращая внимания на его слова, Джилл низко нагнула ему голову.

— Знаю я вас, мужчин. Эндрю точно такой же. Когда вы имеете дело с рабочими или скотом, то вы — герои. Посмотрел бы ты на Эндрю, когда у меня начались схватки.

— Я должен ехать к ней. — Марк посмотрел наверх и увидел, как перед глазами кружится изгородь.

Твердой рукой Джилл снова с силой нагнула ему голову, и он уткнулся носом в колени.

— Пока что ты не можешь никуда ехать. Подожди немного — сейчас станет лучше. Тебе нужно выпить чаю и прийти в себя.

Но Марк, невзирая на головокружение, вскочил на ноги.

— Обойдусь без чайной церемонии! — закричал он.

Софи в опасности, а он будет пить чай! Обернувшись, Марк увидел, что из-за двери на него смотрят испуганные гостьи — Сью Маттьюз и Кэрри Роупер.

— Какой ужас, — тихо произнесла Кэрри. — Бедняжка Софи! Мы сидели и болтали о больницах о родах… И вдруг Софи со смехом сказала, что у нее, наверное, уже начинаются схватки. Мы и подумать не могли…

Джилл бросила на Кэрри выразительный взгляд, и та замолкла на полуслове.

— Спасибо, что позаботились о Софи, — холодно поблагодарил Марк. — А сейчас я должен уехать.

— Может, сначала примешь душ? — спросила Сью.

— И переоденешься? — вторила ей Кэрри.

Он отмахнулся от них и побежал к сараю, где стоял «рейнджровер». На автостраде внедорожник может развить большую скорость, и в нем Софи будет удобнее, когда он повезет ее обратно.

— Марк, будь осторожен, — крикнула Джилл. — Не гони на дороге. Софи ты нужен целым и невредимым.

* * *

До Маунт-Айзы было более двухсот километров. Марк преодолевал это расстояние на огромной скорости. Он старался не думать о том, что могло произойти с Софи, не мог даже представить себе, что она потеряет ребенка или — что еще страшнее — ее собственная жизнь в опасности.

Все обойдется!

Софи молодая, сильная, здоровая.

Марк не мог отделаться от чувства вины.

Я не должен был заниматься с ней любовью. Как я мог забыть о ее беременности?

Но она сама этого хотела. Мог ли он возражать? Марк ощущал свою полную беспомощность. Он в автомобиле как в клетке, его терзают страшные мысли, он злится на километры асфальта, отделяющие его от Софи. Напряженно вглядываясь в дорогу, он твердил: «Только бы выдержать». Он не имеет права терять голову. Но как сохранить хладнокровие в такой ситуации? Легче удержать лошадь одной рукой в стемпиде [10], чем увидеть Софи на больничной койке.

В больнице ему объяснили, как пройти в палату Софи.

Он вышел из лифта и оказался в длинном коридоре, где пахло антисептиком и чисто вымытым линолеумом. В стеклянной двери он увидел свое отражение. Ну и вид! Сью и Кэрри правы — нужно было принять душ и переодеться, прежде чем нестись сюда после грязной работы. Если бы не несчастье с Софи, он ни за что не позволил бы себе заявиться в город в таком виде.

Остановившись у сестринского поста, он снова спросил, как пройти к Софи Фелшем. Медсестра внимательно посмотрела на него. Впервые в жизни Марк почувствовал полную растерянность.

— Софи Фелшем, — повторила сестра и пробежала глазами список больных. Затем подняла голову и прищурилась. — Вы ее родственник?

— Я… отец ее ребенка.

Медсестра поджала губы и опять уставилась в список.

— Ее семья живет в Англии. — Марк повысил голос.

Почему нельзя просто сказать, в какой палате Софи?

Обычно Марка трудно было вывести из равновесия, но чем дольше медсестра размышляла о том, пускать его к Софи или нет, тем больше он распалялся.

— Скажите наконец, где мне ее найти! — сердито потребовал он и с силой треснул кулаком по краю стойки.

Медсестра и Марк испепеляли друг друга взглядом.

— Палата двадцать два, — сдалась она.

— Спасибо, — уже вежливо сказал Марк и повернулся, чтобы уйти, но задержался и спросил: — Как… она?

Сестра, видно, заметила страх в его глазах и смягчилась.

— Вам все расскажет сестра Харт.

— А где я могу ее найти?

— Сейчас она занята с другой больной.

Марк выругался себе под нос и пошел искать нужную палату.

Он увидел Софи еще с порога. Она была единственной больной в палате.

Она лежала совершенно неподвижно с закрытыми глазами. На одной руке белел квадратик пластыря. Наверное, в том месте, куда прикрепляли капельницу.

У Марка заныло сердце.

Возьми себя в руки.

Она не пошевелилась, когда он на цыпочках прошел к кровати и придвинул стул. Марк просто сидел и ждал. Он не был готов к тому, что она спит, и не знал, что ему делать. Что это значит? Она тяжело больна?

Во рту пересохло, он с трудом дышал. Он смотрел, как еле заметно поднимается и опускается белая простыня у нее на груди, как резко выделяются под ярким верхним светом темные волосы, длинные ресницы, бросающие тень на бледные щеки, нежно очерченные губы. Она красивая, очень красивая.

И такая одинокая. И далекая.

Он опустил глаза и увидел, какие у него грязные джинсы и сапоги. На кисти — черное масляное пятно. Он потер руку о коленку.

Софи открыла глаза.

— Марк!

Он хотел улыбнуться, но улыбка не получилась.

— Привет.

— Ты давно здесь?

— Минут пять. — Он наклонился к ней. — Как ты?

Софи покачала головой. Зажав пальцами дрожащий рот, она хотела справиться со слезами, но ей это не удалось — слезы наполнили глаза и потекли по щекам.

— Любимая.

Марк не знал, что говорить, о чем спрашивать, как осмелиться прикоснуться к ней. Он легонько похлопал Софи по руке, погладил ее локоны, рассыпавшиеся по подушке.

— Ты знаешь, как испугать мужчину. — На сей раз ему удалось выдавить улыбку.

Но Софи это не помогло — она продолжала плакать, и из-под ладони, которой она закрывала рот, вырывались рыдания.

Марк был смертельно перепуган и не знал, что ему делать. И еще эта грязная одежда! Он, чего доброго, испачкает Софи. Но все же склонился пониже и хотел поцеловать ее в щеку.

Она обхватила руками его шею, прильнула к нему, а ее хрупкое тело сотрясалось от рыданий.

— Бедная моя девочка. Не переживай так.

— Я потеряла ребенка!

Марку показалось, что он падает в пропасть.

Ребенка нет.

Он беззвучно застонал, но тут же одернул себя. Он приехал, чтобы поддержать Софи, а не добавлять ей страданий.

Она продолжала плакать. А он целовал ее мокрое лицо и пытался найти нужные слова, чтобы утешить. Обняв Софи, он баюкал ее, как баюкают маленького ребенка.

Наконец рыдания стихли, и она шмыгнула носом.

— Марк, прости.

— Тихо, тихо. — Господи, она еще просит прощения! Он взял с тумбочки пачку бумажных салфеток и протянул ей.

Софи взяла несколько штук, вытерла покрасневшие от слез глаза и нос и высморкалась.

— Тебе сообщили, что произошло?

— Да ничего не сообщили. Я знаю только то, что Джилл вызвала бригаду медиков.

У Софи вырвался прерывистый вздох, и она без сил опустилась на подушку.

— Здесь мне сразу же сделали УЗИ. И выяснилось, что ребенок… плод… перестал развиваться. — Она снова едва не разрыдалась. — Я все время думала о моей маленькой фасолинке… нашем ребенке. — Софи замолчала, закрыла глаза, и у нее по телу пробежала дрожь. Когда она открыла глаза, то произнесла безжизненным, уставшим голосом: — А он не рос и не мог вырасти. Врачи говорят, выкидыш был неизбежен.

Неизбежен.

У них не было ни малейшего шанса родить этого ребенка.

— Доктор говорит, такое случается, — добавила Софи. — Якобы это необъяснимое явление, но очень распространенное.

Марк с трудом сглотнул.

— Понятно.

— Все кончено, Марк. — Софи лежала с закрытыми глазами, а Марк смотрел на ее дрожащие веки и искал слова поддержки, но в голову лезли одни лишь избитые банальности.

Софи, не двигаясь и не открывая глаз, прошептала:

— Теперь все возвращается на круги своя.

Марк понял, куда она клонит, и крикнул:

— Нет!

Софи открыла глаза и посмотрела прямо на него.

— Я доставила тебе столько хлопот. Мне вообще не следовало прилетать сюда и вторгаться в твою жизнь.

— Разве я жаловался?

— Нет. — Она дотронулась до его руки. — Ты хороший человек, Марк.

— Хороший?

Да такие слова говорят на похоронах! Когда прощаются навсегда.

В глазах Софи появился решительный блеск, и она твердо произнесла:

— Ты можешь вернуться в «Кулаба Уотерс» и жить спокойно.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Страшные слова, произнесенные Софи, вонзились в сердце Марка и причинили не меньшую боль, чем мысль о потерянном ребенке.

Софи было не легче. Она поняла, что теряет ребенка, как только внизу живота началась спазматическая боль. И еще она поняла, что теряет Марка. У нее было достаточно времени для обдумывания — сначала в самолете, и потом, когда в больнице ей сообщили, что у нее выкидыш.

После того, как все кончилось, ей хотелось только одного — свернуться в комочек и отдаться своему горю. Но любовь… это такая странная вещь, которая не позволяет быть эгоистичной. Несмотря на свое несчастье, она понимала, что нужно подумать и о Марке. Бедняга Марк. Она примчалась к нему с другого конца света, нарушила распорядок его жизни, отвлекла от каждодневной работы. Она повела себя бездумно по отношению к нему.

Господи, сможет ли она забыть его?

Она увязла в собственных проблемах, думала исключительно о себе, боясь опять потерпеть неудачу. Вот и пришло время расплаты.

Надо быть честной. С самого начала их знакомства она поняла, что Марк — джентльмен. Что он хорошо воспитан и не отправит ее обратно. И Тим, и Эмма, и мама дали ему понять, чего от него ждут: ждут, что он поступит благородно и спасет Софи от очередной жизненной неудачи.

Но неудача все-таки ее постигла. Жизнь преподнесла ей тяжелый урок, последствия которого ей еще предстоит ощутить. Она потеряла ребенка, который связывал их с Марком. Она взвалила на Марка свои проблемы, и теперь пора освободить его от них. Ей придется это сделать — другого пути у нее нет. Ради его спокойствия она найдет убедительные аргументы.

Только бы он не выглядел таким несчастным! Несмотря на загар, он был очень бледен, в темно-карих глазах светилась печаль.

Он отвернулся и уставился в окно.

— Ты прощаешься со мной? Хочешь уехать?

— Да.

Откуда только у нее взялись силы, чтобы произнести это ужасное слово с достоинством?

— Но вначале ты вернешься в «Кулаба Уотерс»?

— Нет, Марк. Это ни к чему.

— Значит… значит, когда тебя выпишут, ты полетишь прямо в Англию?

— Конечно, — твердо ответила Софи и более мягко добавила: — Как только смогу заказать билет.

У Марка напряглись скулы, взгляд переместился на спинку кровати. Он по-прежнему не смотрел на нее.

— Мне очень неловко, Марк, но могу я тебя попросить упаковать мои вещи и прислать сюда? Тебя это не очень затруднит?

— Я вернусь домой и сегодня же все привезу, — тихо ответил он.

— Но от больницы до фермы так далеко…

У него на скулах заходили желваки, и он произнес сквозь зубы:

— Я привык к дальним путешествиям.

Софи стало страшно при мысли о том, что Марк поедет обратно в темноте. Горло жгло от подступивших слез, но она сдержалась и не расплакалась. Если она заплачет, он ни за что не поверит, что она хочет вернуться в Англию.

— Ты считаешь, что мы сможем так же просто расстаться, как расстались в Лондоне после свадьбы? — спросил Марк.

Его голос звучал холодно и отрывисто.

Она молча кивнула.

Марк наклонился и с горечью произнес:

— Я не верю тебе. Вот так просто распрощаемся, словно между нами не произошло ничего важного?

Важного?

Марк легонько сжал ее плечо.

— Скажи, что это не так. — Он говорил громко и почти сердито.

— Софи, как вы себя чувствуете?

Софи вздрогнула, услышав строгий женский голос. Сквозь пелену слез она увидела медсестру, стоящую около Марка.

— Спасибо, у меня все нормально.

Но дрожащий голос ее выдал. Софи вытащила из-под подушки смятую бумажную салфетку и приложила к глазам.

Медсестра бросила на Марка недобрый взгляд.

— Она расстроилась. Я вынуждена попросить вас уйти.

— Не он меня расстроил.

— Все равно. Сэр, прошу вас выйти. Я должна осмотреть Софи. Это займет одну минуту.

Стоя в коридоре, Марк не знал, как ему быть. Уйти? Большинство холостяков в его положении почувствовали бы облегчение. Он свободен и снова может распоряжаться своей жизнью, как ему заблагорассудится. Софи Фелшем не собирается жить в «Кулаба Уотерс». У него больше нет обязательств ни перед кем, и он может жениться на любой понравившейся ему девушке. Ему бы быть довольным — ведь все закончилось без последствий. Да в Австралии найдется сколько угодно женщин, которых устроит его жизненный уклад. Но если все обстоит именно так, почему, черт подери, он не чувствует облегчения?

Засунув руки в карманы, он прошел в дальний конец коридора и уставился в окно на парковку. Ветровые стекла машин позолотили лучи заходящего солнца.

Не нужна ему австралийская девушка. Никто ему не нужен, кроме Софи.

Он хотел Софи. Веселую, красивую, мужественную Софи.

Судьба перевела стрелки назад. Они снова просто мужчина и женщина. Беременности нет. Нет возможного сына и наследника. И нет розовой спальни. И не будет детской… Все, что у них есть, это чувства друг к другу.

Марк отвернулся от окна и уставился на длинный белый коридор.

Почему она хочет поскорее вернуться в Англию? Ему казалось, что ей начинает нравиться «Кулаба Уотерс» и она полна решимости приспособиться к жизни в аутбэке. И еще. Он не раз замечал на себе взгляд Софи, и по ее глазам видел, что он ей не безразличен. А их любовь… Она отдавалась ему с желанием и страстностью, которые не оставляли места фальши.

Черт! Все указывало на то, что они могут быть счастливы вместе.

Ты обманываешь себя, приятель. Если бы Софи хотела остаться, она бы, не колеблясь, это сказала.

Он сжал кулаки. Ему хотелось что-нибудь разбить. Если Софи действительно хочет уехать в Англию, он не имеет права насильно удерживать ее. Он сам заявил ей, что она вольна уехать, если у них ничего не получится. Что ж, у них ничего не получилось. Конец истории. Она — дочь сэра Кеннета и леди Элайзы. Ее родина — Лондон, где живут родители, Эмма и Тим. Но как, черт возьми, он с ней расстанется? Он не сможет. После всего того, что их соединило, это немыслимо. Он должен снова с ней поговорить. Он должен знать наверняка.

Марк быстро пошел по коридору к палате, откуда как раз выходила медсестра.

— Я дала Софи снотворное. — Медсестра подозрительно посмотрела на Марка. — Лучше сейчас ее не беспокоить. Ей необходимо отдохнуть.

— Я просто попрощаюсь.

Но когда он переступил порог, то увидел, что Софи лежит, свернувшись на боку спиной к нему, а когда он наклонился к ней, она не пошевелилась. Глаза ее были закрыты, веки покраснели и распухли. В руке зажат комок мокрых бумажных салфеток. Она словно молилась во сне.

Он позвонил Джилл с автостоянки.

— Марк, какой кошмар. Как же вам с Софи не повезло.

— Такое, оказывается, случается.

— Да, и часто. Но я уверена, что у Софи еще будут дети.

Марк прокашлялся.

— Я… надеюсь.

— Все равно для вас это большой удар. А для Софи тяжелое, страшное испытание.

— Хорошо, что ты была рядом.

— У Софи достаточно вещей? Я собрала ей на скорую руку только самое необходимое.

— Я возвращаюсь обратно, чтобы взять все, что ей нужно. В Маунт-Айзе на ночь я не останусь. Где-нибудь перекушу и буду дома к десяти часам.

— Ты собираешься сегодня вернуться? — поразилась Джилл.

Марк поспешил закончить разговор, так как был не в состоянии сказать Джилл о намерении Софи как можно скорее вернуться в Лондон. Он сам до сих пор этому не верил.

Вернувшись домой, Марк сразу отправился в комнату Софи. Сказать, что ему было трудно это делать, значит не сказать ничего. Он чудовищно устал, но спать не мог. Марк вытащил из-под кровати ее чемодан. Обувь и джинсы положил вниз, затем открыл ящик комода — там лежало белье. У него дрожали руки, когда он складывал шелковые трусики, кружевные лифчики и тонкую ночную рубашку. Каждая вещь была связана с воспоминаниями, от которых сердце разрывалось на части.

На столике в углу комнаты он нашел вырванные странички из блокнота с рисунками его спальни и записями о мебели, цвете стен, обивке и коврах. Здесь же был набросок детской: старомодная деревянная кроватка, лоскутное одеяльце, коврик на полу, кресло-качалка, шкаф, полки для мягких игрушек. Марк смотрел на этот незамысловатый рисунок и боролся с желанием упасть на пол и зарыдать. Он теряет ее. Теряет Софи.

Со стоном он бросил страницы с рисунками поверх сложенной одежды и выбежал из ее комнаты.

Но и в собственной спальне утешения он не нашел, потому что здесь его тоже подстерегали воспоминания о счастливом времени, проведенном с Софи. Он распахнул дверь в бельевую, взял одеяло и подушку — сегодня он поспит, если удастся, на диване.

Он уже стянул сапоги, когда раздался звонок. Марк вскочил и, спотыкаясь, кинулся к телефону.

Пожалуйста, пусть это будет Софи!

— Здравствуйте, Марк.

Марк подавил стон. Английский акцент, но это не Софи. Это ее мать.

Ему придется все ей рассказать.

— Здравствуйте, леди Элайза.

— Марк, простите, что звоню так поздно. Я пыталась дозвониться раньше, но вас не было дома.

— Ничего. Я не сплю. — У него перехватило дыхание. — Но Софи нет. Она… — Марк сжал пальцами переносицу, собираясь с силами. — Софи в больнице. У нее случился выкидыш.

— Боже мой…

— Сейчас с ней все в порядке.

— Моя бедная девочка. Весь день у меня было ужасное предчувствие. — Леди Элайза замолчала. — Марк, мне очень жаль. Когда Софи рассказала мне о своей беременности, она была такой счастливой. Такой уверенной в себе. Я порадовалась за нее. Она говорила, вы тоже хотели ребенка.

— Да. — Марк тяжело вздохнул и привалился плечом к стене. — Но врачи сказали, что это было неизбежно. Плод прекратил развиваться.

— Понимаю. Да, такое случается. Как жалко. Бедная Софи. Ей необходимы забота и ласка, когда она вернется к вам после больницы.

— Она не вернется сюда, — выдавил Марк.

— Что вы сказали?

— Она хочет уехать в Лондон.

В нависшей тишине Марк стиснул зубы и закрыл глаза.

— Марк, — раздался голос леди Элайзы, — я понимаю, что это не мое дело, но вы довольны решением моей дочери?

Борясь с подступившими к горлу рыданиями, Марк молчал.

— Я знаю Софи. Она излишне импульсивна и очень остро на все реагирует. Думаю, это решение она приняла сгоряча.

— Не знаю.

— Вы очень расстроены?

— Это был самый ужасный день в моей жизни.

— Вам будет легче, если мы поговорим?

— Сомневаюсь.

Но в голосе матери Софи было столько доброты и сочувствия, что Марк с тяжелым вздохом согласился.

— Хорошо. — Он опустился на пол и прижался спиной к стене. — Что нам делать, как вы считаете?

На следующее утро во время обхода доктор был настроен очень оптимистично.

— Помните, — сказал он Софи, — детей вы сможете иметь, так что забудьте о том, что произошло. Я уверен — следующего ребенка вы благополучно доносите. И еще одна хорошая новость — вы можете ехать домой.

Домой.

Первое, что пришло на ум, — «Кулаба Уотерс». Но эту мысль надо отбросить. Дом — это, разумеется, Лондон. Софи ждала прилива ностальгии, представляя себе лондонскую квартиру, но ничего подобного она не ощутила. Может быть, когда она увидит маму и Эмму, окажется среди своих вещей, то все вернется на круги своя?

И тогда она сможет вычеркнуть из памяти высокого темноволосого ковбоя, сможет забыть бескрайний аутбэк и низкий дом с железной крышей. Со временем этот эпизод ее жизни исчезнет из памяти как дурной сон.

Хотя кого она пытается обмануть? Марк — само совершенство. Она никогда его не забудет, не перестанет скучать по нему, потому что влюбилась в этого мужчину. И его таинственный аутбэк она уже почти полюбила. Ведь аутбэк — это часть Марка.

Софи побросала одежду в сумку и положила руку на живот — плоский живот, пустое чрево, где ее ребенку не удалось выжить. А она так хотела, чтобы он рос, так ждала, когда ее маленькая фасолинка превратится в пухленького, здорового младенца.

У нее подогнулись колени, и она опустилась на край кровати. Как же трудно свыкнуться с тем, что теперь у нее нет… да и не было никакой возможности выносить ребенка. И еще труднее смириться с тем, что конец ее беременности означает потерю Марка. Зачем она ему нужна без ребенка?

Она так надеялась, что он ее любит. Ведь ночью он шептал ей такие ласковые, нежные слова. Но днем он их ни разу не повторил… Да, от правды никуда не деться. Без ребенка Марку она не нужна. Она приняла решение уехать, но как же тяжело ей это далось! В глубине души она знала, что поступает правильно, что это — единственно верный путь. Она должна как можно скорее вернуться в Англию.

Марк был уже на полпути к Маунт-Айзе, когда зазвонил мобильник.

— Марк, это Софи. Хорошо, что я до тебя дозвонилась.

У него по рукам и спине побежали мурашки.

— Где ты? Я позвонил в больницу, но мне сказали, что тебя уже выписали.

— Да. Лечащий врач счел мое состояние удовлетворительным. Сейчас я в кафе в центре города. Где ты?

— В часе езды. Я везу твои вещи.

— Спасибо.

И это все, что она может ему сказать?

— Я созвонилась с авиакомпанией и заказала билет.

Марк покрылся холодным потом.

— Когда ты улетаешь?

— Около двенадцати. Я улетаю на побережье.

Он с такой силой вцепился в руль, что побелели костяшки пальцев.

— Почему такая спешка?

— Я пробуду два дня в Сиднее, — уклонилась она от прямого ответа. — И улечу домой в пятницу.

— Но разве это не слишком скоро? Разве тебе не нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя?

— Со мной ничего не случится. Так будет лучше.

Лучше? Для кого?

— Мне не следовало так долго говорить, когда ты за рулем. Я поеду в аэропорт и встречу тебя там. Примерно через час.

— Пожалуйста, дождись меня, — закричал он. — Софи, нам надо поговорить. Это важно.

Но она уже отключила мобильник.

Софи стояла перед зеркалом в дамской комнате аэропорта. На ней была та одежда, которую ей положила в сумку Джилл: фиолетовая футболка с круглым вырезом и короткая джинсовая юбка. В резком освещении ламп дневного света она была похожа на умирающую героиню в финальном акте одной из маминых опер. При мысли о маме на глаза набежали слезы. Вчера вечером она хотела ей позвонить, но смелости не хватило признаться в том, что она опять потерпела неудачу.

Софи запудрила круги под глазами, нанесла на лицо тональный крем, затем — немного румян и помады на губы. Она взбила волосы, чтобы прическа выглядела попышнее, и вымученно улыбнулась своему отражению в зеркале.

Софи представила Марка, идущего по терминалу: высокий, сильный, в синих джинсах и ковбойских сапогах. Предмет ее обожания. Но когда она представила, как они будут прощаться, отражение в зеркале расплылось из-за слез.

Нет!

Сегодня она не станет плакать. Она должна стойко выдержать это испытание. Она будет храбро улыбаться Марку, прощаясь с ним, и не прольет ни единой слезинки.

Софи подошла к киоску. Она была слишком взволнована, чтобы пить кофе, поэтому купила бутылку воды и журнал, нашла удобное кресло, села и попыталась читать, но отвлечься от грустных мыслей ей не удалось. В журнале было полно историй о знаменитостях с их любовными проблемами. Какое ей дело до чужой сердечной боли, когда ее собственная боль невыносима? Она переключилась на кроссворд. Первые несколько ответов она сразу угадала и вписала в клеточки.

Надо сосредоточиться на кроссворде и тогда, возможно, она забудет о…

Софи уронила ручку, когда ее взгляд упал на длинные ноги, обтянутые джинсами, и коричневые сапоги. Она вскинула голову — перед ней стоял Марк в белоснежной рубашке, отчего казался еще более загорелым. Он выглядел в миллион раз неотразимее любого киногероя, и сердце у нее готово было выпрыгнуть из груди.

— Ты успел, — произнесла она, пытаясь улыбнуться.

Марк поставил на пол ее чемодан, а она вцепилась в свою дамскую сумочку.

— Мне нужен паспорт, — пролепетала она и стала лихорадочно рыться в вещах. — Чтобы зарегистрироваться на рейс.

Софи хотела было встать, но ноги не слушались. Марк мгновенно подхватил ее под локоть.

— Софи, это сумасшествие. Ты не выдержишь такого долгого перелета.

Она выпрямилась, изобразила улыбку и ощутила, как ее пронзило током от прикосновения его руки.

— Марк, со мной все в порядке. А в Сиднее у меня будет еще два на то, чтобы восстановить силы.

Он схватил ее за другой локоть и развернул лицом к себе. Его глаза сверкали, и ей сделалось страшно.

Почти не разжимая губ, он произнес:

— Скажи честно — это то, чего ты хочешь?

— Конечно, я этого хочу! — воскликнула она.

Она не может позволить себе сомневаться в собственных словах. Ни на долю секунды.

— Если у тебя есть хоть капля сомнения, то скажи сейчас, Софи!

Она помахала у него перед носом паспортом.

— У меня нет причин оставаться. И ты это знаешь. Ты можешь теперь жить так, как захочешь.

— Глупости. — Он не отпускал ее.

Она не могла ни говорить, ни дышать, перед глазами стоял туман.

— Софи, ты можешь, глядя мне в лицо сказать, что уезжаешь без всяких сожалений?

Она часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться.

Марк застыл с окаменевшим лицом, глядя на нее сверху вниз.

— Неужели ты могла хоть на секунду вообразить, что я вот так просто откажусь от тебя? — тихо спросил он.

— Но… ведь ребенка больше нет.

— Я знаю, и мне очень больно. — Руки Марка скользнули вниз по ее рукам и задержались на запястьях. — Софи, ты даже не представляешь, как мне больно, что мы потеряли ребенка.

Софи больше не могла сдерживаться, и слезинки задрожали у нее на кончиках ресниц.

Марк легонько потряс ее за руки.

— Ты разве не понимаешь, что теперь, после потери ребенка, мы остались с тобой вдвоем? Теперь важно лишь то, как мы относимся друг к другу. И я говорю тебе, что не могу позволить, чтобы ты села на этот проклятый самолет. Потому что тогда я больше тебя не увижу. А я… я не вынесу этого.

Она стояла и смотрела на Марка. И видела, как он волнуется, видела по его глазам, что он говорит правду.

— Софи, я готов на все. Скажи, что еще я должен сделать, чтобы удержать тебя? — Он отпустил ее руки и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. — Для меня нет ничего невозможного.

Она с трудом могла поверить собственным ушам. Каждое слово Марка было подобно целебному бальзаму для ее изболевшегося сердца.

— Я люблю тебя, — произнес он. — Что еще мне сказать, чтобы убедить тебя остаться?

— О, Марк. — Она улыбнулась сквозь слезы, сделала шаг к нему и коснулась его руки. — Больше ничего не нужно.

— Софи, я сказал то, что чувствую. Я люблю тебя. Знаю — эти слова уже говорил один человек, а затем предал тебя и оскорбил. Но я клянусь тебе, дорогая, что действительно люблю тебя. И всегда буду любить. Ты мне веришь?

— Да, Марк. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я верю.

— Софи, я очень сильно тебя люблю. И не могу тебя отпустить.

Софи прижала ладонь Марка к своей щеке. Как замечательно ощущать его крепкую руку! Руку защитника.

— Я знаю, что прошу слишком многого, приглашая тебя жить в «Кулаба Уотерс», — продолжил он.

— К аутбэку надо привыкнуть, но я уже начала привыкать. И я не очень уверена, что хочу жить в Лондоне. Когда я думаю о возвращении туда, то почему-то чувствую себя несчастной.

Не обращая внимания на толпы пассажиров, Марк обнял ее и с нежностью поцеловал.

— С тех пор, как ты приехала, я все сильнее в тебя влюблялся, — прошептал он. — Каждое утро, каждую ночь и каждый день. Я раньше не верил, что возможно так мучительно, безнадежно влюбиться всего за две недели.

— А я верю. — Софи коснулась пальцами его губ. — Со мной произошло то же самое.

Лицо Марка озарилось радостным светом.

— Софи, если ты останешься, я обещаю сделать тебя счастливой. — Он заключил в ладони ее лицо.

Как сладок этот медленный и крепкий поцелуй!

— Я тоже тебя люблю, — прошептала Софи. — Поедем домой. — И подхватила Марка под руку.

Они были уже в машине, когда вспомнили про чемодан Софи, который так и остался стоять в зале ожидания. Смеясь, они побежали обратно.

— Забыл сказать, — произнес Марк, ставя чемодан на заднее сиденье «рейнджровера». — Вчера вечером звонила твоя мама.

— Да? Что она сказала?

— Она беспокоится о своей маленькой дочурке. Чувствует, что произошло что-то плохое.

— Господи. — Так непривычно, что мама о ней беспокоится! Софи стало тепло на душе.

— Я рассказал ей, что случилось. Она ужасно расстроилась. Потом мы долго разговаривали, и я пригласил ее приехать к нам погостить.

Софи от неожиданности приоткрыла рот.

— Мама не сможет прилететь. Она всегда очень занята.

Марк покачал головой.

— Она прилетит. Твоя мама сказала, что певица второго состава с радостью воспользуется возможностью спеть ее партии.

Это просто невероятно. Мама захотела совершить такой долгий путь, только чтобы повидаться с ней? И еще одна вещь ее удивила.

— Но как ты мог ее пригласить, когда ты даже не знал, останусь я или нет?

— Видишь ли… — Марк смущенно улыбнулся. — Я почему-то был уверен, что ты останешься.

— Ой, Марк!

— Она будет здесь через два дня, и я подумал, что было бы здорово, если бы она помогла устроить нашу свадьбу.

Софи радостно вскрикнула и обхватила Марка за шею. По щекам у нее заструились слезы радости.

— Я никогда не получала такого чудесного подарка.

Ответом был крепкий поцелуй.

Когда они сели в «рейнджровер» и Софи прикрепила ремень безопасности, она вспомнила еще одну важную деталь.

— Доктор сказал, что через месяц или два мы можем снова попробовать зачать ребенка.

Марк улыбнулся.

— А почему нет? У нас будет целый выводок ребятишек.

— Я бы хотела назвать нашего первенца Джеком.

— Джек Уинчестер? — Он засмеялся. — Звучит красиво, а как насчет Джейн?

— Я согласна, — улыбнулась Софи. — Согласна на любой вариант.

— У нас будут и Джек, и Джейн, — пообещал Марк, выезжая с парковки.

У Софи не осталось причин сомневаться в словах Марка.

Они ехали домой.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Аутбэк — внутренние малонаселенные районы Австралии. — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Маунт-Айза — промышленный центр внутренних районов штата Квинсленд.

3

Хаггис — национальное шотландское блюдо: ливер в бараньем рубце.

4

Златовласка — персонаж английской сказки «Златовласка и три медведя», сюжет которой аналогичен сюжету русской сказки «Маша и три медведя».

5

Улуру — национальный парк.

6

Touche (фр.) — туше — эффектная реплика, ответ не в бровь, а в глаз.

7

Буш — то же самое, что и аутбэк.

8

Свэг (австрал.) — пожитки, поклажа.

9

Кукабурра (австрал.) — птица из породы гигантских зимородков.

10

Стемпид — состязания ковбоев.

Content

Барбара Ханней
Чтобы встретиться вновь…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Примечания