Олег Бондарев

ОДНАЖДЫ В ХОРС-ТАУНЕ

Поднят ворот, пуст карман.

Он немолод и вечно пьян.

Он на взводе — не подходы.

Он уходит — всегда один,

Но зато мой друг лучше всех играет блюз.

Круче всех вокруг он один играет блюз

Машина Времени «Мой друг лучше всех играет блюз»

Вы не смотрите в зеркало, потому что боитесь увидеть там кого-то другого.

Я не смотрю в зеркало, потому что боюсь увидеть себя.

Это звучит глупо, напыщенно. Вы думаете: «Он слишком много на себя берет…» — и все в таком духе. Но я не хочу брать больше, чем есть. Того, что у меня имеется, хватает с лихвой.

У меня есть я сам. Если вдуматься, худшего подарка судьба преподнести не могла.

Вы не понимаете. Вы удивлены. Вы качаете головой, думая, что я мешаю себя с дерьмом ради дружеского подбадривания, ради слов: «Ну что ты, не так уж ты и плох…»

Но это не так. Я просто констатирую факты. А ваши подбадривания приберегите для беременной девочки, которая залетела благодаря толпе пьяных уродов, оттрахавших ее в темном переулке. Девочки, мать которой умерла при родах, а отец спился и подох, не оставив после себя ничего, кроме пустой стеклотары.

Девочка стоит на крыше дома и смотрит вниз, готовясь сделать самый главный шаг в своей жизни.

Но вы ей не поможете — вы в силах лишь приблизить неминуемое.

Слова — единственное, что у вас осталось. Вы только говорите, потому что это так легко — говорить, но никогда ничего не сделаете. Ваши слова улетят с порывом ветра, который в считанные секунды перемешает их с пылью.

И ваши слова — такая же пыль…

Но вы гордитесь ими. Вы думаете, сказать что-то — уже помочь. Вы говорите, когда нужно действовать. Но вы боитесь действовать, потому что в случае неудачи на вас ополчатся остальные — еще более робкие и осторожные.

Вот почему девочка сделает шаг. Вы не протянете ей руки — вы бросите слова, за которые нельзя ухватиться. Вы не поможете ей — вы толкнете ее в спину.

Вот почему я ненавижу вас и ваш мир, и самого себя ненавижу.

Глава 1

Триллер в каждый дом

Это телешоу (игра, разводка, способ подзаработать — нужное подчеркнуть) собирало у экранов всех от мала до велика. Старики со сморщенными лицами щурились, пытаясь уследить за шустрым ведущим. Маленькие дети, услышав заветные слова «следующая цифра…», смешно шлепали губами. Влюбленные парочки, обнявшись, полулежали на диванах, слишком увлеченные, чтобы обращать внимание Друг на друга.

Сидевший у стойки мужчина в сером плаще и шляпе курил и потягивал виски. Он был высок — около шести с половиной футов — плечист, коротко стрижен и небрит. Маленькие черные глазки, похожие на крысиные, бегали туда-сюда, будто в поисках чего-то. Стакан перед посетителем был наполовину пуст.

— Включай, включай! Сейчас начнется!

Незнакомец утер крючковатый нос грязным платком — последнюю неделю его мучил насморк.

— Чертова осень… — пробормотал мужчина. — Чертов ноябрь…

Его звали Винсент Новал, и он, как и большинство обитателей Хорс-тауна, был всего лишь еще одним неудачником, которого судьба отправила в этот богом забытый городок.

В баре толпилась целая куча народа, но выпивка, похоже, никого не интересовала.

«Я приветствую вас на шоу „Немного счастья“…»

При желании Винсент мог бы обчистить карманы всех собравшихся здесь людей и преспокойно убраться — никто бы и слова ему не сказал. Но это было чертовски скучно. Все равно, что читать телефонный справочник.

Винсент был единственным живым в этом царстве мертвых, единственным человеком среди зомби, которые, разинув рты, смотрели на экран маленького закрепленного под потолком телевизора.

Это был настоящий, массовый и притом разрешенный правительством гипноз.

Словно незримый иллюзионист раскачивает маятник перед всем миром, который, разинув множество ртов, водит миллиардами глаз влево-вправо, влево-вправо…

«Итак, напоминаем: третья цифра — восемь… Очень скоро мы узнаем четвертую… Вы волнуетесь, Нил?»

Нил «мать-его-так» Джефферсон ни черта не волновался. Нил вот уже в шестьсот тридцатый раз тупо улыбался в камеру и медленно вжимал в стол кнопку, запуская лототрон.

В проклятом барабане крутились бумажки с цифрами. Бумажек было много, цифры могли повторяться бессчетное количество раз.

За шестьсот тридцать выпусков главный — и единственный — приз разыгрывался тридцать пять раз. Еще два вечера, и станет известна тридцать шестая выигрышная комбинация.

Пока что ни один номер не соответствовал реально живущему на свете человеку.

Хотя чему удивляться? Ведь совпасть должны были не две-три цифры — восемнадцать.

Первые восемь цифр должны были составить дату рождения: две обозначали день, две — месяц и четыре — год. Следом шел уникальный номер гражданина, состоящий из десяти знаков. У каждого человека на свете наличествовал такой — будь то аккурат появившийся на свет малыш в роддоме на окраине Москвы или девяностолетний старик-отшельник, живущий в лесах Амазонки.

Итого — восемнадцать цифр.

Примитивный развод… Но люди не могут не играть.

В конце концов, платить за просмотр шоу не заставляют, так чего же опасаться? Это всего-навсего чудновеселая игра, победитель которой, если таковой найдется, получит — о Боже, это просто невероятно! — счастье.

Занавес.

Новал толкнул сидевшего рядом с ним мужчину в плечо.

Никакой реакции.

Тогда Винс нагнулся и плюнул мужчине в стакан.

— Сюрприз! — с улыбкой сообщил он.

Хозяин стакана и бровью не повел.

— А в ответ тишина… — пропел Винсент и, щелкнув пальцами, обратился к бармену:

— Ты не поверишь, дружище, но по нечетным, когда у тебя смена, я сплю с твоей женушкой!

Бармен не повернул головы. Он вообще не шевельнулся. Его глаза следили за ведущим на экране.

— Черт, шутка не вкатила, — вздохнул Винс. — Хотя удивляться нечему. Женись я на такой корове, тоже не поверил бы.

Посидев немного, он резко повернулся влево и, ткнув пальцем в грудь чернокожего паренька в бейсболке, воскликнул:

— Твоя мама такая тощая, что может пролезть под дверью и спрятаться под ковром!

Никаких возражений.

— Согласен, до парней из стенд-апа мне далеко. Но, честное слово, я старался! — Винс скорчил жалобную физиономию и просящим тоном протянул:

— Может, угостишь меня выпивкой, черномазый? О, нет! Нет, я этого не говорил! У вас нет свидетелей! У вас нет доказательств!..

Новал вскочил с табурета и стал павлином расхаживать между посетителей. Проходя мимо очередного истукана, он высказывал первое, что приходило на ум:

— Боже, только идиот мог напялить широкополую шляпу к спортивному костюму… А эта и вовсе оделась, как шлюха, хотя днем торгует хот-догами на углу Баттерфляй и Хелпми… Хотя, это одно и то же… А это что за рожа? Вылитый осел!.. Ну а вон тот, с лисьей мордой…

Таким странным образом он добрался до выхода и уже собирался толкнуть дверь, когда его что-то остановило.

Это «что-то» стоило тридцать баксов и было чертовски крепким.

— Единственный нормальный человек среди этих уродов… — проворчал Винс, погладив седого мужчину в опрятном костюме по загривку. — Дарить — это ведь так здорово!

С этими словами Винс подхватил со стола бутылку «Мидлтона» и, отсалютовав Опрятному, покинул бар.

Улица встретила оглушительной тишиной. Ветер лениво подбрасывал смятые бумажные стаканчики, пыльные пакеты цеплялись за фонарные столбы и медленно сползали вниз — до следующего порыва.

Винс посмотрел на часы.

Семь ноль десять.

Через пятьдесят минут улица снова оживет. Люди выйдут из баров, магазинов, вспомнят о чертовски важных делах, посетуют на проклятые сутки, в которых всего двадцать четыре часа.

Винс огляделся по сторонам, сунул бутылку под мышку и полез за сигаретами. Выбил одну из пачки, вставил в рот, щелкнул зажигалкой. На боку ее были выгравированы буквы «V» и «N».

«Винсент Новал». Подарок отца… Точнее, Винс сам сделал себе этот подарок — на спертые у предка деньги.

Винс ухмыльнулся, вспоминая лицо родителя. Вечно пьяный, с дурно пахнущей папиросой в углу рта и полупустым стаканом в руке, Хью Новал остался гнить в трущобах Детройта.

Хорошо, что Лиза не видела его, иначе точно ушла бы. Собрала бы вещи и покинула вонючую коморку возле сервиса «Дженерал Моторе», где Хью почти тридцать лет проработал механиком.

Лиза не терпела табачного дыма. При ней отец курил только на улице.

Лиза не любила спиртное. При ней отец выпивал редко и никогда не приходил домой пьяным.

Когда Лизы не стало, Хью стал курить на кухне и глушить дешевый портвейн, сидя на унитазе.

Видимо, чтобы далеко не бегать в случае чего.

Может, он уже подох? Может, сердце не выдержало, и он лежит теперь в пустой квартире, на голом полу, разлагается, а предприимчивые менеджеры уже подыскали на его место другого неудачника?

К черту. Плевать, что с ним. Пусть горит в аду.

Винс поправил ворот плаща, надвинул шляпу на глаза и пошел прочь от бара.

Фонари горели через один, витрины магазинов погасли еще час назад. Новал с удовольствием вдыхал прохладный осенний воздух и привычно вглядывался в полумрак, надеясь увидеть что-то интересное.

Боже, да хоть что-то.

Шорох.

Едва слышный, но все же.

— Снова ты, — тихо сказал Винс и резко обернулся.

Ничего.

— Ты снова преследуешь меня, но, видно, не для того, чтобы поболтать о погоде. А чтобы прятаться и палить из-за угла. Тебе нравится мой вид сзади?

— Ты нужен мне, Винс.

Голос этот, неожиданно звонкий, детский, был Новалу незнаком.

— Зачем? Может, чтобы свести тебя с какой-нибудь грудастой девкой? Или чтобы стать твоим другом? Ты, наверное, одинок, если так неохотно идешь на контакт?

— Ты не боишься меня? — спросил незнакомец.

— Тебя? Конечно, нет. Я тебя и не видел ни разу. Может, ты сопливый мальчишка четырех футов роста, который сбежал от мамочки, пока она думала, что лучше — прокладки или тампоны? Учти — я таких не боюсь с тех пор, как окончил школу.

— Я ожидал чего-то подобного, — ответил незнакомец, не обращая внимания на шуточки Новала. — Когда человек не видит собеседника, он начинает тревожиться…

— Черт, парень, да ты явно пересмотрел голливудской дряни! — хохотнул Винс. — Все эти чертовы тупые триллеры, где главный негодяй преследует главного героя, весь фильм прячась в тени, а зрители гадают, кто же он на самом деле, этот скрытный малый!

Новал откашлялся и тонким голоском, словно пародируя собеседника, воскликнул:

— Бог мой, да кто он такой? Садовник? Таксист? Или его отец, навечно прикованный к инвалидному креслу, который на самом деле ни к чему не прикован и вполне может ходить, бегать и даже играть в баскетбол?

— Все это бред, парень, — добавил Винс уже нормальным голосом. — Выдуманная реальность, в которой охотник общается с дичью из тени, нарочно изменяя голос и старательно пряча лицо под капюшоном. В жизни такое вызывает не ужас, а смех или даже сочувствие — потому как человек, который ведет себя подобным образом, наверняка шизофреник.

Неизвестный молчал долго. Винс уже решил, что он ушел куда-то по своим чрезвычайно секретным делам, когда преследователь робко поинтересовался:

— Ты выслушаешь меня, если я покажусь?

— Ну разумеется, — хмыкнул Новал. — Только если хочешь выпросить у меня пару баксов или всучить плойку для волос, лучше и не начинай. Во-первых, я на мели, а, во-вторых, мои волосы мне нравятся такими, какие они есть.

— Я выхожу, — предупредил незнакомец.

— Я весь внимание, — снова ухмыльнулся Винс.

Он вырос словно из-под земли, иначе не скажешь.

Через секунду обычная черная тень на асфальте, как по мановению волшебной палочки, стала бомжом.

Ну или кем-то, очень похожим на бомжа.

Пяти футов от земли, с грязной бородой, длинными немытыми патлами до плеч, незнакомец стоял перед Винсом, сунув руки в карманы изношенного плаща. От банального бомжа его отличала только одна, достаточно интересная особенность — собеседник Новала был черен, черен, как пакля.

— Ну ты и ушлепок, — только и сказал Винс.

— Ушлепок? — пробормотало бородатое существо.

— Ну это, знаешь ли, кто-то, точь-в-точь похожий на тебя, — объяснил Новал. — По крайней мере, я, когда говорю или слышу это слово, сразу же представляю подобного типа. Мелкого, черного, бородатого и грязного. Удивительно только, что ты не вонючий. Хороший дезодорант?

— А почему я должен вонять?

— Потому что все ушлепки так делают, — пожав плечами, ответил Винс. — Дурно пахнуть — это они умеют лучше всего.

— Может, дело в том, что я не ушлепок?

— Ну а кто ж ты тогда? Министр обороны? Хотя… Министра обороны нашей славной страны я именно так себе и представлял. Можно автограф, господин министр?

— Я — всего лишь темный.

— Я тебе больше скажу: ты не темный, приятель. Ты — черный. Так, наверное, выглядит чернокожий шахтер, если его хорошенько измазать дегтем и кинуть в дерьмо.

— Нет, ты не понял, — замотал головой коротышка. — Я не человек.

— В этом я и не сомневался, — кивнул Винс. — Хотя странно, что ты сам мне об этом говоришь. Как я успел понять за свою недолгую жизнь, у вашего брата самооценка просто зашкаливает.

— Ты все еще не понимаешь, — покачал головой карлик. — Мы — даркеры, ночной народ. Не люди в обычном понимании. Мы низкие, черные, и, в большинстве своем, бородатые. А еще мы можем становиться невидимыми.

— Слушай, я же сказал тебе — я на мели. Нет, ты, конечно, можешь обижаться, но у меня действительно нет денег, как нет и знакомого психиатра, который принял бы тебя бесплатно. Так что я пойду, а ты поищи какого-нибудь специалиста, чтобы он помог разобраться с твоей проблемой… Только не затягивай, я слышал, чем дольше откладываешь, тем сложней это вылечить. Так что…

— Не считай меня идиотом. Я говорю правду. Понимаю, поверить сложно… Но как ты объяснишь это?

Даркер исчез, а спустя десять секунд появился вновь.

— Вряд ли обычный сумасшедший способен на такое, — заметил он.

— Откуда мне знать, что ты не чертов фокусник с ящиком спецэффектов в кармане?

— Ящик туда бы не влез.

— Я фигурально выражаюсь, если ты не понял.

— Это не фокус, — покачал головой карлик. — Я действительно могу исчезать.

— Хорошо, хорошо. Допустим, ты не врешь. Тогда что еще ты можешь? Летать? Хватать баб за задницы, не подходя к ним ближе, чем на пять футов? Удиви меня, парень!

— Это все, что я могу, — развел руками даркер. — Исчезать.

— Негусто что-то для крутого парня из ночного народа. Вам, к слову, обязательно быть такими грязными, или ты не моешься из-за каких-то личных убеждений?

— Даркеры живут на улице. Несведущий может подумать, что мы обычные бомжи, но это не так.

— И в чем же разница между вами?

— Мы не страдаем подобными вещами, — сказал карлик и указал вправо.

Повернув голову, Винс увидел бородатого мужика в старой куртке, который, открыв рот, смотрел на витрину. Проследив его взгляд, Новал понял, что бомж смотрит через стекло на экран телевизора.

Ну да, конечно.

«Немного счастья».

— Ну, радуйтесь, значит. Каждый день на час превращаться в статую — приятного мало, — сказал Винс, вновь поворачиваясь к карлику. — Но я до сих пор не понимаю, чего ты хочешь от меня?

— Почему все люди в городе смотрят это шоу, а ты — нет?

— Признаться, я и сам хотел бы это знать.

Даркер неуверенно переминался с ноги на ногу, ожидая, что Винс скажет что-то еще.

— Ладно, черт с тобой, парень, — махнул рукой Новал. — Пойдем ко мне, пропустим по маленькой. А там разберемся, что тебе нужно и чем я могу помочь.

Карлик уже нравился Винсу. Пусть лишь оттого, что не смотрел треклятое шоу, но ведь дружба должна с чего-то начинаться?

* * *

Люди любят ныть о том, как скучна, их жизнь, как им обрыдла рутина, как им надоело возвращаться из душного офиса в мрачный и не менее душный дом…

Бред, скажу на это я.

Если вам так скучно, вступайте в армию и отправляйтесь на войну. Там, сидя в полуразрушенной снарядами халупе, содрогаясь от грохочущих снаружи взрывов, обняв автомат всеми конечностями, вы не раз вспомните уютную квартирку на Карстон-бич, где было так спокойно и тихо.

И если вы не сдохнете на войне и вернетесь, вы будете радоваться каждому мигу, проведенному в офисе или дома, с дрожью вспоминая рокот автоматов и крики умирающих людей.

Мне острые ощущения без надобности. Я люблю свою проклятую конуру с линялым диваном, старым письменным столом, упертым с ближайшей свалки, и скрипучим креслом, одна из пружин которого скоро вопьется мне в задницу.

И лучшего жилья мне не надо.

По крайне мере, тут я знаю, где что лежит.

* * *

— Заходи, располагайся. Желательно на полу, потому что этот диван я купил.

— А остальное? — спросил даркер, оглядывая берлогу Винса.

— Что-то купил, что-то спер, что-то принес с помойки и починил. Телевизор я практически стащил, но тут шоу закончилось, и меня засекли. Пришлось объясниться и заплатить.

— Ты вор?

— Время от времени, — хмыкнул Новал, плюхнувшись на кресло, которое тут же жалобно скрипнуло.

— Это твое основное занятие?

— Вот еще, — Винс достал сигарету и закурил. — Мое основное занятие — частный сыск.

— Частный сыщик и вор? Никогда не думал, что такое сочетание возможно.

— В этом чокнутом мире существуют и не такие комбинации. Некоторые девочки днем учатся, а ночью зарабатывают на учебу. И, поверь, они вовсе не разгрузкой вагонов заняты.

— Мне всегда казалось, частные сыщики должны преследовать воров, а не сами ими быть.

— Слишком много фильмов про правильных копов и всяких там пуаро, — усмехнулся Винс. — Но в реальности они не протянули бы и недели. Наверное, считаешь меня жутко аморальным типом? Но это элементарная логика. Рассуди сам: мой заработок напрямую зависит от клиентов, приходящих ко мне в контору. Если клиенты есть — я живу хорошо, покупаю дорогое вино и сигары, смотрю матч «Лос-Анджелес Лейкерс» по спутниковому каналу, нежась в джакузи. Если клиентов нет — я курю дешевые «Филип Моррис», пью дрянное пиво и смотрю канал «Дискавери», лежа на старом диване, из которого уже пружины торчат. В этом — прямая зависимость сыщика от клиентуры, парень. А теперь подумай — кому охота курить «Филипп Моррис», если можно стащить из магазина коробку «Ла Корона» и наслаждаться? К черту «Натурал» по тридцать центов за банку — я стырю бутылку «Мидлтона» и с довольной миной выпью ее до капли. И, знаешь, этот виски будет еще вкусней, потому что он достался мне даром. Улавливаешь?

— Улавливаю, — кивнул даркер. — Но мне это кажется неправильным.

— Кажется ему… — проворчал Винс.

Он затушил сигарету об угол стола и, открыв верхний ящик, достал два стакана. Потом прошел к дивану и со вздохом плюхнулся на подушки.

— Составишь мне компанию? — спросил он.

Карлик неуверенно пожал плечами.

— Садись! — подбодрил его Винс. — Даже такому крутому парню, как ты, порой надо расслабиться.

— Я вовсе не крутой парень, — возразил бородач, усаживаясь рядом с детективом. — Даркеры не герои, совсем нет.

— Люди тоже, хотя подчас и пытаются доказать обратное.

Он налил на два пальца, протянул стакан карлику. Прыснул себе.

— За знакомство? — предложил Винс.

Даркер кивнул.

Они чокнулись и пригубили.

— Не сказал бы, что стоит своих денег, но неплохо, — причмокнув, похвалил Новал. — По крайне мере, не та крысиная моча по двадцать центов за стопку.

— Я впервые пью виски, — признался карлик.

— Да? — удивился Винс. — С почином, значит. И как оно?

— Ничего.

— Если хочешь пить такой постоянно, становись детективом и начинай воровать. Проверенный способ.

Они помолчали.

— Слушай, парень, а ты ведь так и не представился! — спохватился Винс. — Как тебя звать-то, а?

— Мое имя сложно выговорить.

— Неважно. Сначала скажи его, а я уж решу, сложно или нет.

— Ну ладно, — пожал плечами даркер и начал. — Нубалорон Хасамакш Вас Дерст Ма…

— Стой-стой-стой! — поморщившись, воскликнул Винс. — Я, конечно, ожидал чего-то необычного, но не настолько же! Как там ты говорил в начале? «Нуба-кто-то-там»? Отлично. Значит, буду звать тебя Нубом. Чтобы язык не сломать ненароком. Пойдет?

— Да, конечно. Меня так зовет мама, — кивнул даркер.

— Вот и отлично. А ты можешь звать меня Винсом. Хотя я предпочитаю «О Великий».

— Винс покороче, — заметил Нуб с улыбкой.

— Я тоже так думаю, — усмехнулся детектив. — А ты, я смотрю, не лишен чувства юмора? Это хорошо, а то я решил, что беседа будет скучной. Так и о чем ты хотел поговорить?

— Я давно следил за тобой, Винс. Днем ты такой же, как остальные. Предпочитаешь серые тона в одежде, широкополая шляпа и поднятый ворот плаща скрывают лицо… Подобных типов на свете — хоть отбавляй. Однако в семь начинается твой бенефис. Ты бродишь среди замерших у экрана людей, отпускаешь колкости в их сторону… А они стоят в тех же позах, будто не замечают тебя.

— Да, а еще я чищу их карманы. И что дальше?

— Я долго не решался подойти, но сегодня наконец не выдержал. Любопытство с такой силой влекло меня, что в конечном итоге я сдался и заговорил с тобой.

— Молодцом. Подошел, заговорил и получил стакан виски. Если повезет, можешь рассчитывать еще и на яичницу… Хотя вряд ли. По-моему, последние три яйца я разбил вчера — швырялся, знаешь ли, в одного толстого господина, который стоял под моим окном и пялился в экран своего КПК. Вот смеху было, когда шоу закончилось, а он обнаружил, что его костюм за триста баксов порядочно изгажен. Он почему-то искал пакостника в небе — наверное, предположил, что курицы научились поднимать свой зад выше пятнадцати дюймов и нестись прямо в воздухе.

Он рассмеялся. Неожиданно искренне.

Через пару секунд Нуб тоже не выдержал — захихикал, закрыв рот ладонью.

— Ладно, хватит, — сказал детектив, успокаиваясь. — Посмеяться мы сможем и потом. А пока — объясни, почему тебя не устраивает, что, пока все изображают музей восковых фигур, я хохочу в сторонке?

— Ну… Мне не то чтобы не нравится… — неожиданно смутился даркер. — Просто… это… непонятно. А я хочу понять!

— Постой, постой! — воскликнул Винс. — Ты сказал: «Мне не то чтобы не нравится». Что это значит? Тебе это все же нравится? Почему?

— Даркеры… они как ты. Мы не превращаемся в статуи. Даже наоборот… мы как ты…

— Воруете, — заключил Винс. — Дьявол, какой же ты лицемер, Нуб! Только что упрекал меня, а сам, как я погляжу, ничем не лучше? Здорово же получается!

— Такова наша природа, — покачал головой Нуб. — Мы созданы питаться с помойки и при случае тянуть все, что плохо лежит.

— А как же стремление к лучшей жизни? — фыркнул детектив. — Почему работать не пойти, как все? Даже я вон работаю как-то. А ворую всего час в день. И ничего, контору обставил, пью, жру, пусть и нечасто. Хожу, правда, в тряпье… Но это дело поправимое — завтра же стащу какой-нибудь плащ.

— Мы не можем работать.

— Это почему же? — удивился Новал. — Две руки, две ноги есть? Голова? Чем не рабочий класс?

— Люди не знают про нас, Винс. Мы скрываемся от них под видом обычных попрошаек. Что будет, если мы захотим большего? Люди не обращают внимания на бедняков, спящих в куче помоев, но стоит им расправить плечи и поднять голову, как все их тут же замечают и пытаются затолкать обратно в мусорный бак!

— Какие-то вы хитрые, даркеры, — прищурился Новал. — Почти как люди. Тем тоже, только дай повод что-то не делать — лапы кверху и все, можно крест ставить. Хоть бы кто на лапы эти корявые встал и сказал: «Я, блин, всех переплюну!» Нет же таких…

Язык у детектива уже заплетался — дармовой виски давал о себе знать. Он с трудом поднялся на ноги — весь дом ходил ходуном, как корабль во время шторма.

«До чего банальное сравнение, — отметил про себя Винс, — но до чего же верное…»

Пошатываясь и цепляясь за все, что попадалось под руку, он добрался до стола и с облегчением рухнул в кресло.

— А вали-ка ты, парень, ко всем чертям, — неожиданно промямлил детектив, тыча в сторону двери. — Ты, я думал, нормальный… А ты как они… Как я… Вали давай. И чтоб духу твоего тут не было.

— Но мы ведь так и не разобрались…

— И не разберемся. Не станем даже. Ты, видно, тугой, да? Либо на ухо, либо на мозги, сразу и не разберешь… Уже сто пять раз сказал — не знаю я, почему со мной такого дерьма не происходит… Больше даже на детекторе лжи не сказал бы… Проклятый виски…

Отвернувшись от стола, Новал блеванул прямо в корзину для бумаг.

— Вот блин… — пробормотал он, не разгибаясь. — Леще «Мидлтон»…

Когда желудок его окончательно опустел, Винс поднял голову.

Нуба уже не было.

* * *

Состав престарелой гусеницей полз по рельсам, сотрясаясь, будто страдающий болезнью Паркинсона. Это был поезд, которому недолго оставалось бороздить просторы страны — по прошествии пары-тройки лет его всенепременно спишут.

Тринадцатый вагон в этот раз пустовал. Скучающая проводница прошла из одного конца в другой и вернулась обратно.

Семейство «муж-жена-сын», расположившись на койках, полушепотом о чем-то беседовало, а в соседнем купе невысокий мужчина интеллигентного вида читал книгу, часто переворачивая страницы.

— Лихо, — заметила проводница, остановившись в дверях.

Мужчина взглянул на нее поверх очков с прямоугольными стеклами, снова опустил взгляд в книгу и сказал с усмешкой:

— Я всегда читал очень быстро — чтобы успеть прочитать как можно больше.

— Успеть до чего?

— До последней станции.

Проводница понимающе улыбнулась. Постояв с минуту в дверях, она пошла дальше, кажется, немного разочарованная — судя по всему, не ожидала, что диалог закончится так быстро.

Мужчина не обратил на ее уход внимания. Казалось, он был настолько увлечен книгой, что даже сделай проводница двойное сальто назад, это осталось бы для него незамеченным.

Книги интересней жизни. Потому что в них подчас ее больше.

Поезд престарелой гусеницей полз к Новому Орлеану.

* * *

Человечество не придумало большей кары за жадность, чем утренний бодун.

Если этого не сказал ни один из классиков, значит, вся наша философия — не более чем набор пустых слов.

* * *

Пакостный будильник зазвонил в самое неподходящее время — в восемь.

Утро было мерзким продолжением отвратной ночи — серое небо разрезали бесцветные струи дождя, размывая дерьмо и грязь по асфальту, соплями стекая по грязным оконным стеклам и поливая бродяг, спавших под дырявыми карнизами.

Винс стоял у окна с остатками злосчастного «Мидлтона» в стакане, дрожью в коленях и мерзким гулом в висках. Его взгляд не пытался вырвать из общей картины какую-то деталь. Детектив просто смотрел на дождь — с тем же равнодушием, с каким смотрят прогноз погоды или соревнования по керлингу.

Тучи. Льет, как из ведра. Прохладно. Ветер…

Новал пригубил виски, поморщился.

— И за такое пойло кто-то готов платить тридцать баксов? — спросил он у отражения в стекле.

Отражение пожало плечами.

— Идиоты, — без тени эмоций на лице произнес Винс и поплелся к креслу.

Усевшись за стол, он стал рыться в ящиках.

— Куда же я сунул эту проклятую пачку?.. — бормотал детектив.

По просшествии пяти минут бестолковых поисков возникла идея посмотреть в кармане плаща.

— Я, пожалуй, тоже идиот, — заключил сыщик, закурил и бросил пачку на стол.

Некоторое время он просто сидел, тупо уставившись в противоположную стену. С аляповатых плакатов на него смотрели старые и очень старые рок-звезды. Когда-то он знал наизусть их песни, даже сам наигрывал некоторые, самые известные, на гитаре и дурным голосом распевал их, мешая соседям спать.

То было время экстази, пива и бухих кобыл, готовых наброситься на любого типа, смахивающего на Курта Кобейна или Уэса Борланда. Время беспробудного пьянства, плясок до утра и гитарных запилов.

Славное время.

Винс улыбнулся. Память услужливо подбросила несколько видеофайлов — вечеринка у Джисс, концерт Limp Bizkit в Оберн-хилл…

В дверь постучали.

— Кого там несет с утра пораньше… — поднявшись, пробурчал Винс. — Если новый клиент — выгоню к чертям собачим…

Это был не клиент.

— Мистер Пропник! — воскликнул Винс и радостно улыбнулся.

По крайне мере, натягивая улыбку, детектив хотел, чтобы она выглядела радостной.

Впрочем, старого прохвоста было не так легко провести. Он не в первый раз имел дело с Винсом и прекрасно знал цену его актерскому таланту.

— Не верю, — проскрипел старик и, не дожидаясь приглашения, разъяренным воробьем влетел внутрь. Дорогой он беззастенчиво толкнул Новала в плечо.

— Хороший удар, мистер Пропник! — похвалил детектив. — Думаю, в юности вы не раз бивали этого проклятого выскочку, Кассиуса Клея!

— Заткнись.

Старик вышел на середину комнаты и, уперев руки в бока, принялся вертеть головой. Зорким взглядом он выискивал скрытые изъяны, полагая, что множество явных — лишь капля в море.

К счастью для Винса, Пропник не обнаружил ничего, кроме того, что и так было на виду — кучи грязной одежды, разбросанных по полу бутылок и окурков, торчащих из ковра.

— Это все? — спросил старик, поворачиваясь к Новалу.

— О чем вы?

— О дерьме. То, что я вижу — это все дерьмо, которым ты завалил мою квартиру?

— О да, больше дерьма из меня бы просто не вышло, — охотно закивал Винс.

— Ну да уж конечно! — саркастически воскликнул Пропник. — Да в тебе больше дерьма, чем во всех жителях этого города, вместе взятых! И ты рассчитываешь, что клиенты станут общаться с детективом, живущим в таком гадюшнике? Нужно быть идиотом, чтобы войти сюда!

— Нужно быть достаточно небедным, чтобы оплачивать мои услуги, сэр. Я беру довольно много.

— Ага. Именно поэтому ты уже третий месяц подряд не платишь мне за квартиру.

— Небедных мало, — парировал Винс. — Вот если бы я работал за ломаный цент, уверен, от клиентов отбоя бы не было. Но тогда, чтобы оплатить аренду, мне пришлось бы в месяц раскрывать по пятьдесят тысяч дел — и то, это если не пить и не есть.

— Все шутишь, — фыркнул Пропник. — Ты не сыщик, ты клоун, Новал!

— У меня много талантов.

— А по мне — ни одного.

— Вы говорили, что есть — клоунский.

— Думай, что хочешь, делай, что хочешь. Мне глубоко фиолетово, кем ты будешь работать — сыщиком, пожарником или сутенером. Но если сегодня вечером я не получу аренду за все три месяца, твой офис переедет на ближайшую помойку.

— О’кей, — неожиданно легко согласился Винс. — Зайду после восьми.

— Чего так поздно?

— Ну, до семи я буду занят. А потом начинается «Немного счастья» — не могу же я пропустить шоу?

— А, ну да, ну да, — спохватился Пропник. — Шоу пропускать нельзя, тут ты прав… И как я позабыл? Ну ладно… Значит, жду тебя не позже девяти, иначе к половине десятого ты уже будешь искать новое место для своей… конторы. Усекаешь?

— А то.

— Все, жду, — с этими словами Пропник вышел прочь, громко хлопнув дверью напоследок.

Винс зевнул, с наслаждением потянулся.

Старик, посетивший его контору, был владельцем дома и, по совместительству, старым скупым ублюдком. Однако, как бы ни пыжился Пропник, детектив давно уже завладел ключиком, открывающим перед ним, казалось бы, недосягаемые возможности.

Этим ключиком была непреклонность, с которой отлично сочеталась определенная харизма Винса. В ответ на вопрос о квартплате Новал предлагал долгую и скучную игру под названием «хоть-вы-и-главный-но-последнее-слово-будет-за-мной». Он не успокаивался до тех пор, пока Пропник не сдавался. Это было непросто, да, но приз того стоил. Пока что Винс не проигрывал ни разу.

До этого дня.

Впрочем, у детектива имелась веская на то причина — ужасный бодун.

— Здорово бы было, если б пил я, а от мигрени мучился старый ишак, — пробормотал Новал, потирая лоб.

Проглотив таблетку, детектив решил отправиться на прогулку. Клиенты — коль таковые найдутся — пусть дежурят у таблички: «Вышел на 15 минут по строго секретным сыскным делам», а ему не помешает приобрести банку легкого пива, чтобы убить горечь во рту… А, может, и пару-тройку банок. Это как первая пойдет…

Отец частенько говорил маленькому Винсу: «Не откладывай на вечер то, что можно выпить утром».

А поскольку у родителя был большой опыт в подобных делах, тут Новал ему вполне доверял.

Затворив дверь и повесив прекрасную табличку на ручку, Новал отправился вниз. Дорогой он насвистывал под нос незатейливый мотив. Детективу было плохо, очень плохо, но он не хотел, чтобы окружающие об этом знали.

Пусть думают, что Винс Новал чертовски рад наступлению нового дня и просто обожает прогулки под дождем.

Улица встречала его непробиваемой стеной ливня. Похоже, небо решило разом избавиться от всех запасов, накопленных за неполную неделю тишины.

Винс открыл зонт и вышел из-под карниза. Тут же проезжавший мимо «Опель Вектра» окатил его из лужи и скрылся за поворотом.

— Проклятые кретины, — бормотал Новал, хлюпая туфлями по тротуару. — Попробивать бы вам все колеса…

Забыв про свою «маскировку», с грустным лицом и столь же печальными мыслями, он толкнул дверь мини-маркета и вошел внутрь.

В магазине было пусто и тихо. Продавец, худющий метис, скучал за кассой; камеры, установленные по углам, лениво перемещались справа-налево, слева-направо…

Покупателей не было.

Впрочем, большинство идиотов, что толпятся здесь по выходным, в это время маялись в душных офисах, а остальные еще не проснулись.

Детектив сложил зонт и подошел к метису.

— Пива, холодного, четыре, — хриплым голосом сказал Новал.

— И тебе привет, Винс, — хмыкнул продавец, изображая добрую улыбку.

— Привет-привет. Четыре банки, похолодней.

— Ты, видно, с похмелья?

— Сильно видно?

— Да.

— Ну и хрен с ним. Давай пиво, Ахмед.

— Уже бегу, — кивнул метис и, нажав кнопку на пульте, открыл холодильник. — Всегдашнее?

— Да. Давай скорей.

Ахмед вытащил из холодильника четыре банки «Натурала», поставил на прилавок. Винс тут же схватил одну и, сорвав ключ, стал жадно и шумно пить. Ополовинив банку, он вернул ее на место.

— Учти, что в этой было меньше, чем в остальных! — предупредил он, вытирая рот рукавом плаща.

— Ну да, конечно. Будем считать, что часть ты выпил вчера, пообещав сегодня расплатиться за целую.

— Жадная сволочь.

— От такого же слышу, — фыркнул Ахмед. — Давай доллар и двадцать центов, скряга.

— Чтоб тебя черти жарили, — буркнул Винс, бросая на прилавок три монеты.

— Еще посмотрим, кого поджарят первым.

— Сыщиков не берут в ад.

— А продавцов мини-маркетов, думаешь, берут? — усмехнулся метис.

— Будь моя воля, только вас бы туда и совали. Давай мне бесплатный пакет!

— С каких это пор он стал бесплатным? — удивился Ахмед.

— Сегодня по телевизору слышал.

— Ничего не знаю, — замахал руками продавец. — Давай еще пять центов или понесешь все это в руках.

— Грабеж средь бела дня, — пробурчал Винс, добавляя к монетам еще пятак.

— Открытую тоже упаковать?

— Отчего бы и нет? Пиво из открытой банки ведь так классно булькает в ваших дерьмовых пакетах!

— Ты сегодня колючей обычного, хмурый еж, — осклабился Ахмед. — Вот, держи свой пакет. И не забудь открытую, иначе сам выпью.

— Могу уступить за тридцать центов.

— Проваливай, — усмехнулся метис.

— Ни на секунду не задержусь в твоем вонючем гадюшнике, — пообещал Винс, уже топая к выходу.

Оказавшись на улице, он снова раскрыл зонт, повесил пакет на запястье и, хлебнув из початой банки, поплелся обратно в контору.

Под балконами соседней трехэтажки собралась целая шайка голубей. Кто-то швырял им сверху хлебные крошки.

Новал задрал голову, чтобы взглянуть на неизвестного добряка.

На балконе третьего этажа стоял карапуз лет восьми с булкой в руках. Рядом дежурил отец с пневматической винтовкой.

Винс ухмыльнулся и, залпом допив остатки пива, швырнул в голубей пустой банкой. Птицы, шумно хлопая крыльями, воспарили в небо и спешно ретировались.

— Эй! — негодующе воскликнул карапуз. — Что творишь, гад?

Детектив усмехнулся, но ничего не ответил. Продолжил идти.

— Ты глухой, нет? К тебе ребенок обращается! — окликнул его отец.

— Могу посоветовать засунуть ему в задницу дуло вашего дерьмового ружья и нажать на курок, — бросил Винс.

— Ах ты ублюдок! Я тебе сейчас покажу «в задницу»…

Винс вытащил из кармана верный кольт и, продемонстрировав его «добрякам», убрал обратно. Сынок открыл рот, папаша громко выругался и скрылся в комнате.

Детектив усмехнулся вновь и пошел дальше.

Даже в более погожий день машин здесь было мало, но сейчас они отсутствовали вовсе. Проклятый «Опель» оказался, похоже, единственным нарушителем спокойствия.

Винс нырнул в подъезд. Поднимаясь по лестнице, детектив размахивал пакетом из стороны в сторону, отчего банки жутко гремели.

Новал был совершенно уверен, что по такой погоде ни одна собака не сунется к нему в контору.

Он ошибался.

У двери в его квартирку уже стояли две собаки. Сучка и кобель. Она держит его под лапку, и мордочки у обоих печальные, прямо до слез.

— Принесла нелегкая… — пробурчал Новал.

Сделав вид, что он не имеет к двери с табличкой никакого отношения, Винс прошел мимо парочки дальше по коридору. Миновав нежданных посетителей, он стал лихорадочно соображать, к кому бы приткнуться — на то время, пока «собачки» не уберутся куда-нибудь, по своим чертовски важным собачьим делам.

«Было бы здорово засесть в квартире прямо напротив моей, — размышлял Винс, — чтобы следить за ними через глазок. Но напротив живет мистер Пропник… А заходить к нему с полным пакетом пива — идея не из лучших. Есть еще Тревор, но у него тоже скорее всего бодун, и мои баночки он опустошит в момент. А остальные, надо думать, на работе… Ну и дурацкая же ситуация получается!»

С такими мыслями Винс дошел до конца коридора и остановился у окна. Постояв так минуту или две, он развернулся и потопал в обратном направлении.

«Черт с ними, подойду. У них наверняка какая-нибудь мелочь — вроде сбежавшей кошки или потерянной потенции, которую совершенно невозможно отыскать без помощи частного сыщика».

— Простите, не могли бы вы немного отойти? Я хотел бы открыть дверь… — сказал детектив и в качестве доказательства потряс перед лицами посетителей брелком с ключами.

Они переглянулись.

— Вы мистер Новал? — спросила женщина.

— Нет, вы обознались. Я — Шерлок Холмс. Не желаете ли чашечку чая? Миссис Хадсон сделает в момент. А потом придет доктор Ватсон, и мы будем играть в твист до поздней ночи.

Такой атаки «собачки» явно не ждали. Растерянные, они отошли на пару шагов назад.

Сыщик возвел очи горе и пробормотал:

— Боже… И почему так много людей никогда не слышали о штуке под названием «сарказм»?

Он повернулся к испуганным собеседникам и воскликнул:

— Конечно же, я мистер Новал! Хотел бы я посмотреть на другого идиота, который согласился бы жить в этом свинарнике!

Он повернул ключ в замке и толкнул дверь, предоставляя гостям возможность самолично оценить хаос, царящий внутри.

Те изумленно раскрыли рты.

— Ваша реакция меня вполне устраивает, — сказал детектив. — Хотя эта комната знавала и худшие времена. Зайдете?

— Да, — кивнула женщина.

— Прошу.

Винс пропустил гостей вперед и вошел следом. Хлопнул дверью и щелкнул замком.

— Присаживайтесь… куда сможете, — предложил он, проходя к креслу. Мимоходом Новал задвинул корзину для бумаг под стол, дабы окончательно не шокировать посетителей, а пакет с пивом бросил в открытый ящик.

— Ну-с? — усевшись в кресло, сыщик потер руки. — Что у вас за проблема?

Женщина опустила голову и заплакала. Мужчина похлопал ее по коленке, прошептал что-то — видно, подбадривал.

— Простите ее, мистер Новал, — сказал он сыщику. — Она так огорчена случившимся…

— Охотно прощаю, — кивнул Винс. — Но не могли бы вы, раз уж она огорчена, в двух словах описать, что же все-таки случилось?

— Покажи ему, Мэй, — тихо сказал мужчина.

Женщина, не переставая рыдать, вытащила из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянула его сыщику.

— Что это? — спросил Винс у мужчины.

— Посмотрите сами.

Детектив принял лист из рук женщины, развернул.

— Мать честная! — подскочив на кресле, воскликнул Винс.

На фотографии был запечатлен младенец. Вряд ли бы вид обычного малыша напугал детектива, но этот относился как раз к необычным.

Малыш на фотографии был зеленым. Его огромные глаза с вертикальными зрачками смотрели, казалось, в самую душу, а длинные коготки на пальцах рук и ног больше напоминали кошачьи.

— Зачем вы пугаете меня этим снимком? — спросил сыщик, отбросив лист в сторону. — Выглядит устрашающе, не спорю, но какое это имеет отношение ко мне? Я не редактор журнала «Очевидное-невероятное» и в фотомонтаже ничего не смыслю.

— Это не фотомонтаж, мистер Новал, — покачал головой мужчина. — Это снимок существа, которое мы обнаружили сегодня утром в колыбели.

— Да вы никак шутите! — отмахнулся детектив. — Это же явно из «Чужого», что-нибудь вроде «Кадров, не вошедших в фильм».

Мужчина неожиданно вскочил на ноги и кинулся к столу. Винс на всякий случай сунул руку в карман, поближе к кольту, однако револьвер не понадобился.

— Эта тварь, — мужчина ткнул пальцем в снимок, — лежала в колыбели, а наш сын, Джонни, мертв!

— То есть, вы хотите сказать, они убили вашего малыша, а вместо него подбросили эту уродскую куклу?

— Не куклу, мистер Новал. Эта тварь — живая.

Винс еще раз посмотрел на снимок. Потом — в лицо собеседника.

— Живая? — переспросил он.

— Вы не видели Мэй с утра, — покачал головой мужчина. — Обнаружив это чудовище, она так закричала! Я думал, стекла в окнах полопаются. Я и сам, признаться, еле сдержался, чтобы не завопить — настолько неожиданно и ужасно это все было.

— Уж наверное… — пробормотал сыщик. — Черт, второй день подряд мне кажется, что я герой какого-то дерьмового триллера. Вчера — Нуб, сегодня — зеленый младенец…

— О чем вы?

— Да так, мысли вслух, — отмахнулся Винс. — Расскажите мне, что же случилось?

— Да, конечно… Я хотел бы представиться. Простите, что так поздно, но вы же понимаете…

— Понимаю, понимаю. Продолжайте.

— Мое имя — Генри, Генри Кребол. Это моя жена Мэй. Мы живем в девятиэтажном доме на углу Дрим и Лонг-стрит, на пятом этаже. Полтора месяца назад в нашей семье случилось прибавление — Мэй подарила мне чудесного малыша, малютку Джонни. Настоящий красавец…

Мэй, которая, казалось бы, успокоилась, снова зарыдала навзрыд.

— Я понимаю ваше горе, — кивнул Винс. — Но, прошу вас, мистер Кребол: не рассказывайте мне, как вы возились с малышом, как меняли ему пеленки, как и чем кормили. Сразу переходите к сегодняшним событиям.

— Хорошо, — сказал Генри, протягивая сыщику небольшую фотокарточку. — Сегодняшним утром моя жена зашла в детскую и обнаружила эту тварь.

— Я с самого рождения Джонни спала на диванчике в его комнате! — подала голос женщина. — Боялась, как бы чего не случилось. Но вы видите…

— Ясно, — кивнул детектив, пряча фото Джонни в карман. — Но ваш муж сказал, что вы зашли в комнату. Значит, вы все же куда-то выходили?

— В туалет, — смущенно призналась Мэй. — Буквально на минутку.

— А до этого все время были в комнате?

— Да, мистер Новал. Всю ночь.

— Всю ночь… Во сколько примерно вы отлучились в туалет?

— В половине седьмого, мистер Новал.

— То есть, мальчик спал в колыбели, когда вы покинули комнату в шесть тридцать, а потом, когда вернулись, примерно в шесть тридцать… пять… Он был уже мертв?

— Да, именно так, — всхлипнула миссис Кребол.

— Ну и дела… — протянул Новал. — Знаете, за пять минут забраться в квартиру на пятом этаже, подбросить в колыбель одного младенца и, убив другого, скрыться — это довольно сложно… Если вообще выполнимо. Окно было закрыто?

— Когда я вернулась, окна не было вовсе.

— Что?!

— Когда я вошла, по всему ковру были разбросаны осколки и куски рамы. Такое ощущение, что в окно выстрелили из пушки.

— Чем дальше в лес, тем тяжелее джинсы. В смысле, страшнее, — сыщик потер лоб ладонью. — Значит, рама раскурочена, по всему ковру осколки, а в колыбели — странный зеленый ребенок?

— Да, — кивнул Генри.

— А где же вы обнаружили… Джонни?..

— В кроватке, рядом с уродцем.

— Боже… И он уже был мертв?

— Ему вырезали сердце.

Детектив вскинул брови, нашарил в кармане пачку, закурил. Бросил взгляд на фотографию зеленого уродца. Уставился в потолок.

Креболы молчали, боясь сбить Винса с мысли.

— Мне нужно осмотреть детскую, — сказал детектив, не поворачиваясь. — Мелкий гаденыш ведь еще у вас? Как и… Джонни?..

— Да, — кивнул Генри. — Мы даже тронуть его боялись.

— Полицию вызывали?

— Нет…

— А почему? — удивился сыщик.

— Это… Долгая история, мистер Новал, — неожиданно замямлил собеседник. — Это очень личное, и, если вы не против, я не хотел бы вам рассказывать.

— Желание клиента — закон, — поднял руки Винс. — Не могу вас заставлять, если это не имеет никакого отношения к делу.

— Не имеет, — уверенно заявил Генри.

— Вот и хорошо.

«Что же ты скрываешь, парень? Имел проблемы с полицией раньше? Да ты должен был первым делом позвонить в участок!» — подумал Винс.

— Мы вспомнили, как вас нахваливала наша соседка, и решили отправиться к вам, — подала голос Мэй.

— Соседка?

— Миссис Линнер. Она рекомендовала вас как настоящего мастера своего дела. Мы сразу же сорвались и поехали к вам.

— Ах да, припоминаю эту добрейшую старушку…

Детектив выругался про себя. Проклятая старуха, стоило отыскать ее идиотского кота, и она уже всем рассказала о Винсе…

— Давайте определимся сразу — вы хотите, чтобы я отыскал убийцу вашего сына, так я понимаю?

— Да! Да! Найдите его, умоляю вас! — воскликнула Мэй.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал Винс. — Однако, прежде чем мы отправимся к вам домой, я хотел бы сразу решить вопрос насчет моего гонорара.

— Да, да, разумеется, — закивал Генри. — Сколько вы хотите?

— Тысячу долларов. Плюс расходы.

Креболы переглянулись.

— Хорошо, — согласился Генри.

— Вот так просто? — удивился сыщик. — Обычно мне приходится биться за каждый цент.

«Обычно меня просят искать всякую ерунду» — мысленно добавил он.

— Убит наш сын, мистер Новал, — с чувством сказал Генри. — И мы во что бы то ни стало хотим, чтобы его убийца получил по заслугам.

— Я понял вашу позицию, — кивнул Винс и, поднявшись с кресла, поправил съехавшую набок шляпу.

— Тогда в путь! — сказал он и швырнул окурок в угол.

* * *

У Креболов оказался уютный «Форд Эскейп» кремового цвета.

— Неплохое авто, — прокомментировал детектив, возлежа на заднем сидении и выпуская дым в открытое окно.

— Спасибо, — рассеяно ответил Генри.

— Не хватает только мини-бара.

— Когда мы покупали эту машину, мы рассчитывали, что сзади будет ехать наш сын.

«Сын тоже когда-нибудь вырастет, и тогда без минибара точно не обойтись», — хотел сострить сыщик, но вовремя прикусил язык: ситуация была явно неподходящая.

Мэй ехала рядом с Генри, но в беседе участия не принимала. Она уже не плакала, но все еще находилась в некой прострации.

Сыщик задумчиво поскреб подбородок. Он невольно вздрогнул, вспомнив снимок зеленого уродца.

И откуда только такой взялся? Зачем понадобилось убивать маленького Джонни?

Мэй отходила всего на минуту… Ну, пускай на две-три или даже пять. Кем надо быть, чтобы успеть за это время попасть в квартиру, расправиться с младенцем, подложить в колыбель еще одного, живого и невероятно омерзительного, и убраться восвояси? Флэшем Гордоном? Или, может, Человеком-пауком?

А может… Даркером?

Винс выпучил глаза.

А почему бы и нет? Нуб сказал, что они умеют становиться невидимыми для людей. И тянут все, что плохо лежит. Может, этот уродец — маленький даркер? Черт его знает, как выглядят их детишки. Может, они рождаются зелеными, а потом чернеют?

«Не спеши с выводами, — осадил его внутренний голос. — Прежде всего осмотри комнату, строить догадки будешь после».

И верно.

Ко всему прочему, Нубу и ему подобным вряд ли под силу выломать оконную раму.

Так что не будем торопиться, не будем…

— Приехали, — сказал Генри.

* * *

Лифт полз медленно, словно нехотя. Винс уже вдоволь налюбовался чистым полом, стенами, блестящими кнопками, а проклятая кабина только-только миновала третий этаж.

— Хорошо, что не на девятом живете, — сказал он, изучая сказочно чистый потолок.

Креболы не нашли, что ответить.

Мучительное ожидание наконец-то подошло к концу: кнопка с цифрой «5» вспыхнула оранжевым, и челюсти дверей открылись.

— Я бы лучше поднялся пешком, — честно признался Винс, выходя из кабины.

— Мы привыкли пользоваться лифтом, — ответил Генри.

Он подошел к двери с номером «23» и, вынув ключ, повернул его в замке.

— Прошу вас, мистер Новал, — сказал он, отходя в сторону.

— Благодарю, — бросил сыщик, переступая порог.

Квартира Креболов, в отличие от комнаты сыщика, являла собой образец чистоты и порядка.

— Разуваться? — спросил детектив.

— Да, — кивнул Генри. — Плащ и шляпу можете оставить на вешалке.

— Я предпочту оставить их на себе, — покачал головой сыщик.

Стянув туфли, он прошел в уютную комнату, обставленную просто и со вкусом: диван, возле него — журнальный столик, у противоположной стены — большой плазменный телевизор. На столике красовалась ваза с огромным букетом алых роз. Несколько лепестков в хаотичном порядке разлеглись на раскрытой газете.

— Это гостиная, мистер Новал, — сказал Генри.

— Я догадался.

— Детская — вторая дверь слева.

— Что ж, пойдемте…

Детская комната была один в один списана с той, что показывают в рекламе: кроватка, куча мягких игрушек, разбросанных по полу, красный диван у стены, большой шкаф в углу. Интерьер портили только останки рамы вперемешку со стеклом.

— Уютное местечко, — прокомментировал Винс.

— Нам помогал дизай…

Их беседу прервал крик.

— О Боже, это опять он… — простонала Мэй и выбежала из комнаты.

— Дьявол, вот так сирена, — поморщился Винс.

Детектив подошел к кроватке и заглянул внутрь.

— Чтоб меня черти жарили… — только и сказал он.

На снимке маленький уродец выглядел лучше. Его взгляд, полный злобы, сначала пригвоздил сыщика к полу, а после начал вытаскивать из него душу, дюйм за дюймом, намереваясь разорвать ее на куски.

— Будь ты проклят, — промямлил Винс, пятясь назад.

Каждый шаг давался с трудом, однако чем дальше детектив отходил, тем легче ему становилось.

— Что с вами? — обеспокоенно спросил Генри. — Вам плохо?

— Этот дьяволенок… С его проклятыми глазами… Он ужасен!

— Мне самому стало не по себе, когда он посмотрел на меня утром, — понимающе кивнул мистер Кребол. — Будто сотня мелких иголок разом впились в меня. Я чуть было не упал, благо, Мэй поддержала.

— Вы не говорили об этом у меня в офисе, — заметил детектив, все еще тяжело дыша. — Черт… До чего же отвратное чувство… Но я не заметил в колыбели тела Джонни. Куда оно исчезло?

— Исчезло… Что? — выпучил глаза Генри.

Он подбежал к колыбели, заглянул внутрь и отшатнулся.

— Боже… Он пропал.

Винс пересилил себя и еще раз подошел к кроватке.

Уродец был весь перемазан кровью. Как и простыня, на которой он лежал. Вдобавок, гаденыш что-то пережевывал, громко чавкая.

От внезапной догадки Винсу стало не по себе. Он с трудом сдержал рвотные позывы и, отступив на шаг, дабы больше не встречаться с уродцем взглядом, сказал:

— Либо убийца возвращался сюда снова и забрал тело вашего малыша… Либо этот ублюдок попросту сожрал его.

— Боже… — побледнев, пролепетал Генри. — Боже!

— Простыня в крови. Он — тоже в крови и при этом что-то жует…

Он отошел к стене, уткнулся в нее лбом и зажмурился.

— Думаю, лучше перейти к осмотру окна… Точнее, того, что от него осталось, — немного растерянно пробормотал Винс.

Он прошел мимо кроватки, стараясь не встречаться взглядом с зеленым людоедом; остановился у самого подоконника и присел на корточки.

Ковер пестрел мелкими и крупными осколками. То тут, то там валялись щепки и сломанные рейки.

Сыщик встал на ноги, выглянул наружу.

— Мистер Кребол, — позвал он, не оборачиваясь. — Давно тут появилась эта вмятина в асфальте?

— Вмятина?

— И трещины. Мне плохо видно отсюда, но, кажется, они довольно глубокие.

— Трещины? — снова переспросил Генри.

Он подошел к сыщику и прищурился.

— И вправду! Нет, раньше я этого не замечал.

— А сегодня утром?

— Мне было не до того… Утром я и вовсе в окно не смотрел.

Сыщик покивал, а потом неожиданно перегнулся через подоконник и замер в таком положении.

— Вам плохо? — забеспокоился Генри.

— Нет, все в порядке, — ответил сыщик, не разгибаясь. — Я просто хотел убедиться, что на стене нет никаких следов.

— Убедились?

— He-а. Следы все-таки есть — нехилые борозды, между прочим. Как будто следы когтей…

— Надеюсь, вы шутите? — невпопад рассмеялся Генри. Судя по всему, он был на грани нервного срыва.

— Признаться, после того, как я увидел этого зеленого карапуза, мне расхотелось шутить, — сказал сыщик, выпрямляясь и отходя от окна. — Поглядите сами, если не верите.

Генри выглянул в окно и громко присвистнул.

— Такие вот дела, мистер Кребол, — сказал сыщик. — Что-то оттолкнулось от асфальта, взлетело до пятого этажа, сломало раму и таким образом оказалось внутри. Потом это самое «что-то» убило Джонни и подбросило в колыбель еще «что-то», оттолкнулось от подоконника, выпрыгнуло наружу и, оставив на память вмятину в асфальте, преспокойно скрылось. Причем случилось это все не глубокой ночью — утром, в полшестого, когда все трудяги этого города уже проснулись и собираются на работу! Никогда не думал, что в центре Хорс-тауна может произойти что-то подобное.

— То есть, у вас нет никаких версий?

— Одну я вам только что изложил… Есть, правда, еще одна…

«Не спеши с выводами!» — снова предостерег внутренний голос.

— …Но она еще туманней и сумасбродней, чем первая.

— Значит, вы не сможете нам помочь? — горестно вздохнул Генри.

— Я этого не говорил, — покачал головой детектив. — К тому же, сдаваться так просто — не в моих правилах. Не спешите искать другого — я не отказываюсь от этого дела и приложу все силы, чтобы найти убийцу Джонни.

«Потому что мне позарез нужна штука зеленых», — едко заметил внутренний голос.

— Но что вы собираетесь делать?

— Прежде всего, постараюсь найти и допросить свидетелей. Мало ли, вдруг кто-то видел нашего «неизвестно кого»? Кроме того, у меня есть некие догадки, которые стоит проверить. Так что не торопите события, мистер Кребол. Спешка, как говорится, нужна лишь при ловле блох. Я все проверю и постараюсь помочь вам.

— Спасибо.

— Не стоит благодарить раньше времени. Пока что я не помог ничем.

— А не стоит ли нам вдобавок обратиться в полицию? — неожиданно сказал Генри. — Хоть я и не хочу, но что, если они смогут нам помочь?

— В полицию? — ухмыльнулся Винс и покачал головой. — Это бессмысленно. Там сплошь бездари и неумехи, которые сидят на государственной зарплате и ленятся лишний раз поднять задницу с кресла. Нет, разумеется, ничего страшного не случится, если вы все же обратитесь, но толку от этого не ждите. Они полгода будут пудрить вам мозги, время от времени вызывать в участок для «выяснения нюансов», а потом покажут фотографию какого-нибудь головореза, скажут, что это убийца, и закроют дело.

— Неужели они на такое способны? — изумился Генри.

Изумление это показалось Винсу немного неискренним, однако он продолжил:

— Не будьте так наивны, они способны и на большее. Это я еще о честных копах говорю, продажные выделывают номера похлеще. Если, скажем, убийца заплатит полицейским приличную сумму, они могут обернуть дело против вас или вашей жены.

— Даже так? — Генри заметно побледнел.

— Признаться, я таких подонков видел только в фильмах, — задумчиво произнес детектив. — Но, думаю, реальность не сильно расходится с вымыслом. И потом, копы наверняка тоже смотрели эти фильмы. Так что…

— В полицию я не поеду, — поспешно выпалил мистер Кребол.

— Дело ваше, — пожал плечами Винс и направился к выходу. Кроватку с зеленым уродцем он обошел по широкой дуге, старательно пряча взгляд и вжимая голову в плечи.

— Куда вы?

— Попробую узнать что-то у ваших соседей, — Винс посмотрел на часы. — Хотя большинство из них, наверное, еще на работе. Опрошу пока тех, кто есть, а завтра — остальных.

— Но почему не вечером?

— Гм… Ну, может, и вечером, — Новал пожал плечами и вышел из детской. — Посмотрим.

— Уже уходите? — спросила Мэй, когда детектив натягивал туфли.

— Да.

— Вы еще зайдете?

— Если что-то найду — непременно, — пообещал сыщик. Он как раз покончил со вторым шнурком.

— Постойте! — окликнул его Генри.

— В чем дело? — нехотя повернулся Винс.

— Возьмите мою визитку. — Мистер Кребол протянул ему небольшую ламинированную карточку. — Там мой мобильный и домашний. Звоните, если узнаете хоть что-то.

— Непременно, — повторил детектив и, перешагнув порог, закрыл за собой дверь.

* * *

Винс тянул пиво и смотрел в окно.

Опрос жильцов ничего не дал. Практически все обитатели и девятиэтажки Креболов, и соседней были немногословны; в ответ на вопрос: «Вы видели что-нибудь необычное?» они отрицательно качали головами. После этого двери их квартир, как правило, закрывались.

Лишь миссис Линнер, хозяйка блудной кошки, обняла Винса, пригласила в кухню и угостила чаем с пончиками.

— Допустим, кто-то из них все-таки видел что-то необычное, — медленно произнес Винс, задумчиво глядя в потолок. — Просто боится говорить об этом.

В голове детектива происходила нешуточная борьба.

«Нужно было пригрозить этим ублюдкам пушкой, — ухмыльнулась темная половина Винса. — А самым несговорчивым — продырявить головы!».

«Если люди боятся говорить, — возразила светлая половина. — Значит, то, что их напугало, было слишком страшным. Револьвер не испугает их больше!».

«Что может быть страшнее холодного дула, упирающегося в висок?».

Я видел зеленого малыша в колыбели. Он был ужасней дула. Можно предположить, что существо, которое его принесло, в сто раз страшнее.

«Существо было за окном, вне досягаемости, а револьвер будет находиться ближе, гораздо ближе…».

«Существо с легкостью влезло в окно пятого этажа. Оно в момент может оказаться очень и очень близко и расправиться с кем угодно, как расправилось с Джонни!».

— Пустая трата времени, — произнес Винс.

«Мне нужен Нуб!» — в один голос заявили обе половины.

— Только где его искать? — пробормотал детектив.

Он вскочил на ноги и принялся расхаживать по комнате, лавируя между мебелью и особо крупными завалами.

— Какого черта это все происходит именно со мной? — спросил он у телевизора.

— Неужели я — супергерой, который должен бороться с самыми невероятными злодеями? — обратился он к книжному шкафу — Да ни хрена я никому не должен! — воскликнул он, пиная несчастное кресло. — Ни хрена! Никому! Я обычный чертов детектив, который ворует еду, виски, пиво и мебель. Я — плохой детектив, худший на свете, потому и живу в крохотной квартирке в Хорс-тауне, а не в Лос-Анджелесе или Майами. Ко мне не приходят с серьезными делами — их вообще не бывает в Хорс-тауне! Это нонсенс!

Обессиленный, он плюхнулся на диван, запрокинул голову и уставился в потолок.

В таком положении он просидел не меньше десяти минут.

— Из какого зоопарка могла сбежать подобная тварь? — пробормотал он уже гораздо более спокойным голосом. — Может, это какой-то особый подвид кенгуру?

«Все это бред».

«Все это дело — бред».

Сыщик выпрямился, уперся руками в колени.

— Так, спокойней, тупой ублюдок, — сказал он себе. — Сначала найди, чем расплатиться с Пропником, а потом уже отправляйся на поиски Нуба.

«Но дорога каждая минута!» — возмутилась светлая половина.

— Заткнись. Малыша уже не вернуть. А еще, до того, как я отправлюсь на поиски денег для старого ишака, мне нужно выпить, — решил Винс, поднимаясь с дивана.

Он подхватил со стола ключи и покинул комнату.

* * *

— Помогите! Ради Бога, помогите кто-нибудь!

Мужчина поднял взгляд от книги и прислушался.

— Помогите же ему!

Кричала женщина. В ее голосе ужас смешался с отчаянием.

Мужчина бросил книгу и выбежал в коридор. Определив, откуда идет крик, он устремился в нужную сторону.

В одном из купе он обнаружил проводницу и женщину, суетящихся вокруг лежащего мужчины, который часто содрогался всем телом и шлепал губами.

— Позовите кого-нибудь на помощь! — воскликнула женщина, увидев в дверях книголюба.

— Не стоит. Я могу помочь.

— Вы врач?

— В некоторой степени.

— Какая еще степень?! — заорала женщина. — Мой муж не может вздохнуть, а вы говорите загадками!

— Я сказал, что помогу — это все, что вам следует знать.

— Ну так помогайте!

— Хорошо. Но для начала вам нужно оставить меня наедине с больным.

— Я его жена!

— Покиньте купе, — сверкнув глазами, нетерпеливо процедил Доктор.

Это подействовало.

— Пойдемте, — проводница взяла ладонь женщины в свои. — Я думаю, вам стоит довериться ему.

Несчастная посмотрела на книголюба. Тот пожал плечами:

— Иначе я не смогу работать.

— Пойдемте, — повторила проводница, увлекая женщину за собой.

Когда они покинули купе, книголюб плотно закрыл дверь и повернул защелку. После он подошел к мужчине и накрыл ладонью его лицо.

Бедолага вскрикнул и выгнулся дугой. Книголюб сморщился, но руку не отпустил, покуда больной со вздохом не рухнул на откидную кровать и не затих. Дыхание восстанавливалось, мертвенная бледность спала с лица.

— Ты спас папу, — тихо сказал тоненький голосок за спиной.

Книголюб медленно обернулся.

В углу купе, держась маленькими ручонками за край нижней полки, сидел светловолосый мальчишка лет пяти-шести. Он с любопытством оглядел книголюба и сказал:

— Спасибо тебе.

— Не за что. Только никому-никому — даже маме — не говори, что я делал с твоим папой, — мужчина подмигнул малышу. — Договорились?

— Договорились!

— Отлично, — улыбнулся книголюб. — А теперь я пойду. Мне еще нужно успеть дочитать одну книгу…

— Какую? — поинтересовался мальчик.

— Скучную, — поморщился мужчина. — Даже без картинок.

Малыш понимающе кивнул. Ему ли было не знать, как скучны книжки без картинок. Собственно, он считал скучными абсолютно все книги, но если там вдобавок только буквы — это совсем ужасно.

— Тогда пока, незнакомый мальчик, — улыбнулся «в некоторой степени врач», отпирая дверь.

— Пока, Доктор, — отозвался ребенок.

Книголюб не услышал этого. Проводница с женой спасенного им мужчины накинулись на него, едва он вышел.

* * *

Мужья придумали бар для того, чтобы не видеть жен. Чтобы отвлечь мужей от баров, жены придумали кружевное белье, духи с феромонами и пластическую хирургию.

Лучше бы они прикатили домой пару бочонков ирландского эля…

P. S. Не факт, что все было именно так, но, по мне, выходит очень логично.

* * *

Бар «Полная фляжка» пользовался завидной популярностью среди местных выпивох, которым дома запрещали пить жены. Также в нем частенько бывали алкоголики-одиночки с дефицитом общения. Они, напротив, мечтали жениться, завести детей, но по тем или иным причинам никак не могли найти свое счастье. Именно поэтому они приходили сюда и с умным видом кивали, когда более удачливые рассказывали им о тяготах семейной жизни.

Под первую категорию Винс не подходил, ко второй относился лишь частично: он по натуре был интровертом и сторонился людей. Именно поэтому детектив каждый вечер приходил в бар и с нетерпением ждал, когда же настанет его звездный час.

С семи до восьми.

Театр одного актера, театр, которому не нужны зрители. Нужны лишь восковые статуи, не могущие возразить его словам, не способные уйти от его язвительных уколов.

Халиф на час.

В его распоряжении — лучшие вина, лучшие сигары, лучшие яства и автомобили. Он может прокатиться на «Хаммере» с открытым верхом, обливаясь Шато Латур столетней выдержки и швыряясь омарами в голубей.

Он может делать все, что придет ему в голову.

Но только час в день.

Хорошего понемногу, как говорится.

«Фляжка» находилась в десяти минутах от его дома, на Баллевар-стрит. Бар не мог похвастаться яркой вывеской, но дополнительная реклама и не требовалась. «Фляжка» привлекала людей низкими ценами и добродушным персоналом.

В углу зала стоял старый музыкальный автомат, под завязку напичканный джазом. Винс не знал, осознанный ли это шаг, или хозяин просто купил что подешевле — но многим нравилось подпевать Билли Эвансу и Квинси Джонсу.

Кроме того, в баре имелся телевизор и, что самое главное, бильярд. Проводились даже особые турниры по «восьмерке» среди завсегдатаев «Фляжки» — победителю доставался бочонок пива и кружка с названием бара на боку.

В общем, для уставших от повседневной суеты и любящих скоротать вечер за кружкой пива в теплой компании лучшего заведения было не найти.

Винс толкнул дверь и вошел внутрь.

— Черта с два ты загонишь «четверку», — авторитетно заявил мужчина лет пятидесяти пяти.

— Не гавкай под руку, тогда я все забью! — проворчал его соперник, мужчина за сорок в клетчатой рубахе. На голове у него была кепка с рисунком черепа, из глазницы которого выглядывала полосатая змея.

— Да тут хоть гавкай, хоть нет — все одно промажешь!

— Заткнись, Джим.

— Да ну тебя, — фыркнул пожилой и отвернулся в сторону.

Его не по годам живой взгляд бульдогом вцепился в Новала.

— Ба! Какие люди! — протянул Джим. — Гляди, Мердок, да это же Винс! Эй, Винс! Здорово!

— Здорово, — сказал сыщик, подходя к игрокам и пожимая протянутые руки. — Как всегда, пул?

— Ну а то что же, — довольно ощерился Джим. Последние полгода он ходил без парочки передних зубов — сцепился с кем-то во время очередной игры. Хотя Джим и был заядлым бильярдистом, играть он толком не умел. Впрочем, его самого это ничуть не расстраивало — он играл, чтобы играть, а не чтобы выиграть, и просто убивал время.

Мердок был не из таких. Ему был свойственен большой азарт, и если уж он участвовал в игре, то любыми способами стремился победить.

Джим и Мердок были давними знакомыми Винса. Их первая встреча случилась года три тому назад, когда детектив отправился на поиски нового бара — взамен сгоревшего при странных обстоятельствах «Пузатого бочонка» — и решил заглянуть во «Фляжку». Пару раз за эти три года они с Мердоком таскали Джима домой, где его поджидала толстушка-жена, внешне напоминающая скорее боксера-тяжеловеса, чем женщину. После таких вечеров Джим возвращался в бар через пару дней, изрядно помятый и с синяками на лице, но, тем не менее, в приподнятом настроении.

— Мать его так! Мердок! Да ты ударишь, наконец, или мне до Дня Независимости стоять?

— Стой, — огрызнулся соперник, склонившись над столом и прищурившись. — Мне-то что? Только вот Летисии это вряд ли понравится.

— Кто б ее спрашивал, что ей нравится, а что нет, — с улыбкой отмахнулся Джим. — Главное — игра, а женщины подождут. Для того они и созданы — стирать, стряпать да пьяных мужей из бара дожидаться.

— Ох, слышала бы тебя сейчас жена… — покачал головой Мердок.

— Ты бей давай, а с женой своей я сам как-нибудь разберусь, — поторопил его Джим. — Слава Богу, тридцать лет вместе уже, в этом году юбилей такой, своеобразный.

— Да? И когда?

— А тебе зачем? Это, знаешь ли, наше, внутрисемейное. Не лезь, куды не просят, Мердок. Лучше шар в лузу толкай, а не хочешь если, так давай сюда кий, я тебе покажу, чего умею.

— Ой, да на, держи уже! — фыркнул Мердок, протягивая ему биток. — А то языком ты, я смотрю, горазд, а ну как делом подтвердить?

— И подтвержу, — заверил Джим, наклоняясь к столу. — Бинокль у кого попроси, чтоб лучше видеть, как я «четверочку»-то!..

Детектив наблюдал за ними, опершись спиной на стойку.

— Здорово, Винс, — поприветствовал его бармен, толстяк Брюс.

Огромный, кучерявый, с большими серыми глазами и добродушной улыбкой на лице, он являлся неотъемлемой частью «Фляжки».

«Будь на его месте тощий хмырь с бегающими глазками… Да нет, о таком и думать не хочется. Здесь нужен такой парень, как Брюс — он ведь почти один в один с большинством клиентов: толстенький, щекастый, улыбчивый…» — подумал Винс.

— Здорово, — ответил детектив, поворачиваясь к стойке.

Джим все-таки не забил свою «четверку» и теперь сокрушался по этому поводу, а Мердок смеялся и хлопал себя по пузу.

— Пивка? — предложил Брюс.

— А давай.

Бармен вытер руки о фартук и сунул кружку под кран. Винс лениво наблюдал, как струйка пива течет вниз, ударяется о стенку и пеной разлетается по дну.

— Вот, держи.

— Спасибо, Брюс, — Винс нашарил в кармане доллар и положил на стойку. — Что слышно?

— Немного того, немного сего, — уклончиво ответил бармен. — Смотря что интересует.

— Любые сплетни. Чисто для души.

— Ясно, что не для дела, — ухмыльнулся Брюс, наливая еще одну кружку — себе. — И чего ты не подыщешь нормальную работу? Полиция прекрасно справляется с тем, что происходит в нашем захолустье, клиенты к тебе не идут. Такими темпами и по миру пойти не долго.

— Не бойся, не пойду, — с улыбкой сказал детектив. — Я этим и не из-за денег занимаюсь вовсе — так, развлечения ради.

— Ага. А живешь ты на наследство покойного дядюшки? — сощурился Брюс.

— Не угадал. Покойной тетушки.

— Ах вот оно что! Тогда все ясно, — хмыкнул бармен.

— Так что насчет сплетен?

— Говорят, кто-то пару дней назад обчистил ломбард в двух кварталах к северу. Теперь по всему городу ищут этих наглецов. Вроде как удалось найти золотую цепочку — она была среди украденного. Скупщика, наверное, прессуют по полной, а может, он уже и раскололся.

— Люди совсем перестали уважать закон, — криво улыбнулся Винс.

— Думаю, там все скоро благополучно разрешиться. Работали явно любители.

— Ясно… Что-нибудь еще?

— В стриптиз-баре новая девка появилась пару недель назад. Дивная, говорят, цыпочка. Ноги от ушей, сиськи что надо, задница… В общем, полный набор. Дезмонд, говорят, нехило за нее боссам из кэмберсонского «Цветочного носорога» отвалил, очень уж хотел заполучить такой занятный экземпляр для своего «Жасмина».

— Дезмонд? Эта старая калоша еще на плаву? Я думал, он уже коньки двинул — так нет, получается, живехонек?

— А то! — фыркнул Брюс. — Дезмонда так просто не зацепишь. Да и честных копов из голливудских боевиков у нас в Хорс-тауне отродясь не было, а тех, что были, он давно уже из полиции выжил.

— Эх, Брюс… Если бы мне удалось посадить этого засранца, я бы со спокойной совестью вышел на пенсию и целыми днями глушил пиво…

— Ты и так целыми днями пьешь, — усмехнулся бармен. — Позавчера тебя на улице встретил, так думал, ты упадешь в придорожную лужу, уснешь и захлебнешься.

— Зря переживал. Я отлично плаваю.

Брюс довольно хохотнул.

— За что я тебя люблю, Винс, так это за твои шутки!

— Спасибо. А я тебя люблю за то, что ты мне сейчас нальешь кружку бесплатно.

— Налью, налью… Заслужил, что уж там…

Внезапно входная дверь резко открылась. В бар вошли двое мужчин. Внешне они напоминали героев фильма «Люди в черном» — пиджаки, галстуки, брюки, солнцезащитные очки с большими стеклами. Новал не удивился бы, если б один из них вынул из кармана тонкую серебристую трубочку, щелкнул кнопкой, и все посетители бара моментально забыли сегодняшний день.

Однако фильм есть фильм. Существуй такие штуки на самом деле, Винс давно бы решил так называемую «проблему Пропника, или как избавиться от докучающего вам старика».

— Это еще кто? — спросил он у Брюса.

Тот лишь пожал плечами:

— Самому любопытно.

— Бармен, два «Трипл блока», — бросил один из незнакомцев, высокий губастый брюнет, подходя к бильярдному столу.

— Уно моменто, — заверил Брюс и через плечо крикнул:

— Миранда! У нас есть «Трипл блок»?

— Есть, — после небольшой заминки отозвалась Миранда.

— Две банки почтенным джентльменам!

— Дай сюда, — второй незнакомец, с длинными черными волосами и острым треугольным подбородком, бесцеремонно вырвал кий из рук Джима.

— Эй! — воскликнул Мердок. — Ты че делаешь?

— Собираюсь поиграть на бильярде, — ощерился незнакомец. — Имеешь что-то возразить?

Винс быстро допил пиво, взвесил кружку в руке и с довольной ухмылкой погладил толстое донышко. На одного точно хватит, а второго они втроем и голыми руками, если что, замесят.

— Иди к черту, — с равнодушным видом бросил губастый. — Бухай свое пиво и помалкивай, чтобы не огрести.

— Ох, что сейчас будет… — услышал Винс голос бармена.

Мердок двинул длинноволосого локтем в треугольный подбородок. Не ожидавший такого поворота событий, черный отшатнулся назад. Джим, заорав нечто неразборчивое, ударил ублюдка ногой в живот.

Точнее, хотел ударить.

Но не вышло.

Черный ухватил его ногу и дернул вверх. Джим, потеряв равновесие, рухнул на грязный пол. Падая, он кричал и размахивал руками, будто хотел взлететь.

Но не вышло.

— Моя спина… — прохрипел Джим, выгнувшись дугой на полу.

Мердок и черный сцепились вновь. Приятель Винса уже не мог воспользоваться фактором неожиданности; он отступал под градом ударов, отступал вглубь, корчась от боли, но не падая.

Новал встал и быстро направился к драчунам.

— А ты куда собрался? — перед ним, словно из-под земли, вырос губастый.

Винс не долго думая размахнулся кружкой, намереваясь садануть наглеца по лбу, однако уродец оказался слишком проворным: шагнув назад, он левой рукой обхватил запястье сыщика, а правой вцепился в кадык.

К счастью, детектив не в первый раз участвовал в подобных драках. Его правая нога ушла назад, и губастому не удалось подсечь и повалить детектива. На мгновение негодяй утратил равновесие, ослабил хватку, и Винс не преминул этим воспользоваться: резко, без замаха, треснул левой в печень.

Уддр вышел на славу. Губастый выпучил глаза и схватился за бок. Новал не дал ему прийти в себя.

Мощный прямой в переносицу, противник падает на спину, очки слетают с носа…

Винс и не думал оставлять губастого без добавки. Чуток отдышавшись, он оседлал ублюдка и начал молотить его кулаками по лицу.

— Так его, Винс, — пробормотал Джим из-под ближайшего столика. — Так его, гада… Ох, спина…

Детектив остановился на секунду, чтобы перевести дух. Правое запястье немного побаливало — до того сильно стиснул его губастый. Дыхание уже практически восстановилось.

Сыщик хотел вернуться к воспитательным процедурам, когда неожиданно увидел глаза противника.

С вертикальными зрачками. Точь-в-точь, как у того зеленого поганца.

Ошарашенный этим открытием, Винс не увидел быстро приближавшегося к ним черного и потому пропустил сокрушительный удар ногой.

Дико завопив, он схватился за лицо и завалился набок.

«Сейчас они будут меня трамбовать, — пронеслось в голове, — вдвоем, ногами. Долго, жестоко…».

Но ему повезло.

Прогремел выстрел.

Сыщик повернулся на звук и через растопыренные пальцы увидел Брюса. Бармен сжимал в руках ружье и больше походил на героя какого-нибудь боевичка.

— Пошли вон, говнюки, — сквозь зубы процедил он и для пущего устрашения передернул затвор.

Этот приемчик он уж точно подсмотрел в каком-нибудь блокбастере и давно хотел опробовать в жизни, однако та не спешила подкидывать ему подходящую ситуацию.

До сегодняшнего дня.

Винс не видел, как уходили «люди в черном». Он слышал только удаляющиеся шаги, скрип петель и уличный шум — совсем недолго, буквально три-четыре секунды.

Потом были другие шаги. Кто-то приближался к нему.

— Ты в порядке? — обеспокоено спросил Брюс, склонившись над сыщиком.

— Ага… В полном… — пробурчал Винс и раздраженно воскликнул. — Этот засранец, похоже, сломал мне нос и, похоже, в нескольких местах!

— Да уж, удар был на славу, — согласился Брюс. — Тебе помочь подняться?

— Сам как-нибудь справлюсь. Дай отлежаться.

— Ну ладно.

Брюс исчез из поля зрения.

Удаляющиеся шаги…

— Боже… — это снова бармен.

Он некоторое время шумно сопел, после чего закричал:

— Миранда!

— Что? — поинтересовалась девушка.

— Звони 911. У нас труп.

— Мердок?! — ужаснулся Джим.

* * *

Винс курил, равнодушно наблюдая за царящей вокруг суетой. Добрые доктора смазали его нос специальными мазями и заклеили пластырем.

Детектив смотрел, как на носилках вывозят тело Мердока. Добрые доктора, понимая, что кругом соберется толпа зевак, среди которых непременно окажутся дети и женщины, предусмотрительно накрыли труп простыней.

Добрые доктора поделились специальными мазями и с Джимом, который сейчас плелся за носилками, шмыгая носом и поливая свою рубаху слезами. Спина его, судя по всему, уже не мучила.

— Что вы здесь делаете? — спросил у Винса подошедший полицейский, паренек лет двадцати.

— Я — потерпевший, — ухмыльнулся Новал и в качестве доказательства продемонстрировал копу пластырь на носу.

Наградив детектива подозрительным взглядом, паренек ушел к своим.

— А я надеялся завязать беседу, — в никуда бросил Винс.

К нему подошел бармен. Скорчив сочувственную физиономию, положил сыщику руку на плечо.

— Не надо, Брюс, — покачал головой детектив, не поворачивая головы. — Джиму сейчас поддержка нужнее.

— Хороший он был парень, Винс.

— Хороший, — согласился Новал.

— Жаль, что так и не успел женой обзавестись, детишек наделать… Много что не успел. Всего сорок три… Еще бы жить и жить.

— Хорошо, что женой и детишками не обзавелся, — сказал Винс. — Они бы расстроились, узнав, что случилось.

— Черт, Винс, сейчас не самый подходящий момент для твоих шуточек, — поморщился Брюс.

— А я и не шутил.

Бармен посмотрел на него странным взглядом, после чего счел за лучшее убраться прочь.

— И снова неудача, — пробормотал сыщик и, разглядев в толпе сержанта Кроссбери, крикнул:

— Эй, Уилл! Иди сюда!

— В чем дело, Винс? — спросил сержант, подходя.

— Долго ты еще собираешься меня тут держать? Мне вообще-то надо идти — уже почти семь, без пятнадцати.

— Потерпи минутку, Винс. Мы сами хотим управиться до семи, но без твоих показаний никак нельзя, так что… — Кроссбери развел руками.

— Я жду минут десять, не больше. Иначе точно не успею.

— Я сейчас же кого-нибудь к тебе пришлю, — пообещал сержант и снова растворился в толпе.

Пережевав его, толпа выплюнула небольшую «компенсацию» в виде того самого паренька, что так недоверчиво изучал сыщика пару минут назад.

— Констебль Перкинс, патрульный, — с чувством представился он.

— Потерпевший, — в тон ему ответил сыщик.

Глаза юнца сверкнули. Если бы вдруг оказалось, что детектив сам является нарушителем правопорядка, Перкинс за удовольствие счел бы въехать ему в пятак.

Однако Винс нарушителем не был, и молодому констеблю приходилось терпеть остроты сыщика.

— Как вас зовут, потерпевший?

— Кто-то ангелом, кто-то — чертом. Зависит от того, в каком я расположении духа.

— Слушайте, вы, я все-таки полицейский, — сквозь стиснутые зубы процедил паренек. — Вы не можете разговаривать со мной в подобной манере.

— Вполне могу, — ответил сыщик и, ткнув пальцем в грудь констеблю, добавил. — А вот ты, сопляк, не имеешь права грубить свидетелю преступления. Это называется «превышением служебных полномочий», знаешь ли.

— Уберите руки! — взвизгнул паренек. — Я прикажу отвезти вас в участок!

— Кому ты прикажешь? Может, сержанту Кроссбери? — ухмыльнулся Винс. — Не зарывайся, малец. Ты всего лишь констебль. Задавай свои вопросы и проваливай ко всем чертям. Или, если тебя это не устраивает, просто проваливай. У меня нет особого желания с тобой общаться. Я не ухожу лишь потому, что не хочу подставлять Уилла.

Перкинс побагровел, но сдержался. В его крохотном мозгу промелькнула мысль, что если хамоватый свидетель называет сержанта по имени, то они, скорее всего, неплохо знают друг друга.

Поэтому он только сильнее сжал ручку и спросил дрожащим от негодования голосом:

— Что произошло в баре?

— Драка.

— Кто в ней участвовал?

— Я, Джим, Мердок — это тот тип, которого вывезли на носилках — и еще пара уродов в костюмах и солнцезащитных очках.

— Кто начал драку?

— Уроды и начали. Джим и Мердок играли на бильярде, а те решили, что можно просто забрать у них кии. Разумеется, парни такой наглости не стерпели, и началась потасовка.

— Зачем в ней участвовали вы?

— Потому что я не терплю уродов.

— Это не ответ.

— Какой вопрос — такой ответ.

— Нормальный вопрос, — возразил Перкинс.

— Если два незнакомых ублюдка плохо поступают с твоими приятелями, ты будешь просто стоять в стороне и смотреть? Или, может, мне нужно было убежать? Или вызвать полицию?

— Это был бы лучший вариант.

— Ни черта подобного. Пока бы вы приехали, нам бы уже отбили все мозги.

— Вы сомневаетесь в возможностях полиции?

— Вовсе нет. Я сомневаюсь в том, что полиции интересна самая заурядная кабацкая драка. Если бы они не убили Мердока, вы бы о ней и вовсе не узнали.

— Это всё.

— Наконец-то. А то я уже порядком устал от нашей беседы.

— До свидания.

— А «спасибо» мама не учила говорить?

— Спасибо, — через силу выплюнул Перкинс.

— И тебе не хворать, констебль.

Паренек поспешно ретировался. Сыщик вновь остался в одиночестве.

«Пора искать денежку для мистера Пропника», — решил Винс и, выплюнув окурок, пошел вверх по Баллевар-стрит.

«Где-нибудь по дороге обязательно найдется магазинчик или супермаркет, из кассы которого можно позаимствовать нужную сумму», — усмехнулась темная половина, когда Винс, миновав машину скорой помощи, продирался через толпу зевак.

«Сыщик должен искать грабителей, а не сам им быть» — осуждающе покачала головой светлая.

Извечная война противоположностей продолжалась.

«Эти люди сами выбрали свою судьбу. Сами выбрали шоу».

«Это — гипноз. Человек под гипнозом не способен даже носки выбрать, что уж говорить о судьбе!»

«Глупости. Я же могу не смотреть это шоу!»

«Да, но в чем причина того, что я могу его не смотреть — до сих пор не знаю. Либо я один сумасшедший среди нормальных…»

«Либо кругом все такие дебилы, что я выгляжу самым умным человеком на свете… Да, надо выпивки взять!»

Отдалившись от «Фляжки» на пару сот футов, Винс остановился. Его цепкий взгляд изучал витрины ближайших магазинов, выбирая наиболее подходящий вариант.

Чтобы поиметь и денег, и пойла.

Вывески как на подбор попались блеклые, выцветшие, в тусклом свете фонарей почти неразборчивые. Как сыщик ни щурился, пытаясь прочесть хоть одну, ничего у него не вышло. Пришлось сойти на тротуар и уже с расстояния в пару футов узнавать, что за магазин занимает то или иное здание.

Цветочная лавка — не то. Магазин оружия — не пойдет. К тому же, оба закрыты, а разбивать витрины ради прихоти старого ишака Пропника Винсу не хотелось. К тому же, в магазине могла быть установлена сигнализация, и мало ли кто сбежится на шум? И речь шла не о людях даже. Встречаться с оголтелой толпой даркеров или еще каких-нибудь чудо-юд, побольше да позлее, сыщику совсем не улыбалось.

А еще в магазине могла быть спрятана маленькая камера, которую продавец включает перед уходом из магазина, а утром, не обнаружив в кассе кругленькой суммы, перематывает пленку и смотрит, что происходило ночью.

«Я, конечно, всегда мечтал стать звездой какой-нибудь ленты, — размышлял Винс, проходя мимо очередного магазинчика, — но уж точно не этой».

Наконец ему улыбнулась удача: магазинчик из разряда «все для всех», этакий мини-маркет, хоть и погасил уже витрины, но еще не закрылся. Отворив дверь, Винс заглянул внутрь. За кассой, сложив руки на пивном брюшке и закинув ногу на ногу, сидел продавец. На скрип двери он не отреагировал; впрочем, шоу уже началось, так что ничего удивительного.

— Эй! — на всякий случай окликнул его Винс.

Ноль внимания.

Сыщик довольно улыбнулся.

Насвистывая под нос незатейливый мотивчик, он подошел к кассе и, повернув торчащий в замке ключ, выдвинул полочку с деньгами. Отсчитав девять Франклинов, Винс сунул их в карман и, прихватив баночку «Натурала» из холодильника, покинул магазин.

— Триста баксов за месяц, — покачал он головой и, открыв трофейную банку, сделал пару глотков. — Старый пройдоха хочет меня по миру пустить!

Теперь ему надо во вчерашний бар… Как он там назывался? «Полночный бродяга», кажется… Или что-то вроде того. Впрочем, неважно. Главное, что он помнит, где этот бар находится.

И там уже надо постараться найти Нуба.

Проклятый «Мидлтон» накануне подействовал на Винса одурманивающе, поэтому дельной беседы с даркером не вышло — слишком уж груб был с гостем пьяный Новал. И в числе многих интересных вещей, которые сыщику не довелось узнать прошлым вечером, были координаты Нуба. Теперь, когда увидеться с коротышкой просто необходимо, Винс не знал, где его искать, и мог лишь надеяться, что даркер крутится возле «Бродяги» постоянно и сегодня тоже найдется там.

Свернув на Флейм-стрит, сыщик вышел на Хелпми и устремился к видневшейся вывеске бара. В подобные моменты он радовался, что живет не в огромном Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, а в крохотном провинциальном Хорс-тауне, который при желании можно обойти часа за четыре.

%.ицы, как и всегда в это время, пустовали. Только одинокий полубезумный пес лаял на пожарный гидрант на углу. Винс притопнул на шалопая, и тот, обиженно подвывая, умчался прочь.

Воцарилась тишина, которую нарушали только неспешные шаги детектива.

Оказавшись у дверей бара, Новал огляделся по сторонам. Потом неуверенно позвал:

— Нуб!..

Тишина.

Сыщик подошел к тому углу, где вчера встретился с коротышкой. Позвал снова.

С прежним результатом.

— Вот же невезуха… — пробормотал Винс, уперев руки в бока. — Где же ты, малыш, когда ты мне так нужен?

Простояв в таком положении минут пять, сыщик решительным шагом устремился в подворотню. По счастью, там он тут же обнаружил то, что искал.

Ну, не совсем то, но все же.

В мусорном баке увлеченно рылась парочка низкорослых бомжей. Черные лица и бороды выдавали в них даркер ов.

— Эй! — воскликнул Винс.

Бомжи замерли. Удивленно посмотрели на детектива.

— Мне нужен Нуб! — проорал сыщик. — Срочно!

Один из бродяг посмотрел на другого.

— Я не понимаю, Стенли, — пробормотал он, косясь на Винса. — Почему этот верзила не смотрит шоу, как все остальные?

Второй пожал плечами, и оба они как по команде растворились в воздухе.

— А ну бросьте ваши штучки! — потребовал детектив. — Мне нужен Нуб! Скажите, где он, и не тратьте зря силы на ваши фокусы — я знаю, что вы еще здесь, просто невидимы!

Бомжи появились так же резко, как и пропали. Один из них, тот самый Стенли, недоверчиво поинтересовался:

— Откуда вы это знаете?

— Ну так Нуб мне и рассказал!

— Кто есть Нуб? — важно задрав подбородок, спросил Стенли.

— Один из вас, даркер. Его вообще не Нуб зовут, полное имя у него такое длинное… Что-то там Нубладарон…

— Нубалорон Хасамакш Вас Дерст Мафин, — медленно, с расстановкой проговорил коротышка.

— Во-во, оно, — закивал Винс. — Я же говорю — язык сломаешь!

Даркеры переглянулись.

— Весьма странно, что вы проявляете к нам интерес, уважаемый, — сказал Стенли. — Еще более странно, что наш досточтимый брат Нубалорон Хасамакш Вас Дерст Мафин решил доверить вам тайну нашего народа… Если вы, конечно, не пытаетесь нас обмануть?

— Зачем бы мне это понадобилось? — хмыкнул сыщик.

— Не знаю. Кто вас, верзил, разберет?

— Кончайте ломать комедию, — поморщился сыщик. — Я действительно ищу Нуба. Вчера он мне все рассказал про ваш народец…

— Прямо все? — недоверчиво нахмурился второй даркер, имя которого было детективу неизвестно.

— Не знаю. Но мне хватило.

— Это довольно неожиданно, — заметил Стенли. — Мы, даркеры, обычно не ищем контактов с людьми. Однако сейчас я вижу как минимум одну причину, по которой Нуб мог искать контакт с вами.

— Вы это про шоу? — догадался Винс.

— Именно, — кивнул даркер. — Как получается, что вы, пока все остальные жители Хорс-тауна сидят у телевизоров, спокойно разгуливаете по улице? Почему вы не смотрите шоу вместе с ними?

— Оно мне попросту неинтересно.

— Но вы хоть раз пробовали его смотреть?

— Я видел пару-тройку выпусков, когда посещал бар. Ничего особенного. Очередная жвачка для мозгов, очередная идиотская лотерея с дурацким главным призом.

— Дурацким призом? — выгнул бровь Стенли. — Счастье — дурацкий приз?

— Черт, парень, ты тоже веришь в эту ерунду? — усмехнулся детектив. — Как можно дать счастье одному человеку? Судьба постоянно дробит счастье на мелкие крохи, кому-то дает пару-тройку этих крошек, кому-то десять, кому-то — ни одной. Как могут обычные кретины из телевизора собрать все крупицы воедино и вручить их одному-единственному счастливцу?

— Интересно вы думаете, уважаемый, — похвалил Стенли.

— Если бы каждый раз, как я это слышу, мне давали по доллару, — хмыкнул Новал, — я бы уже давно стал миллиардером.

— Вы были бы счастливы в таком случае?

— Думаю, да.

— Вот видите. Счастье — это не обязательно успех во всем. Счастье для каждого — свое. Кто-то мечтает об одном, кто-то — о другом. Вы хотите, чтобы вам давали по доллару за каждую умную фразу, и говорите, что в таком случае будете счастливы? Значит, вот оно — ваше счастье. И именно его, как мне кажется, должны вам дать организаторы шоу в случае выигрыша.

— Ты, я погляжу, философ? — покачал головой Винс. — Не много ли вас таких на один крохотный Хорс-таун? Я сегодня общался еще как минимум с двумя. Может, вам открыть кружок?

— Что вас так раздражает?

— То, что я спросил тебя, где искать Нуба, а ты вместо этого стоишь и рассуждаешь о счастье, бытии и прочих высоких материях. Ответ на мой вопрос, парень, вот что мне сейчас нужно!

— Забавно слышать, Винс, — сказал знакомый голос. — Вчера ты недвусмысленно дал понять, что не хочешь меня больше видеть.

Из-за мусорного бака вышел еще один даркер — судя по всему, Нуб. Руки в карманах, борода всклокочена — в родной стихии, полностью уверенный в себе.

— Ситуация изменилась, — сказал Новал. — Мне нужен твой совет.

— Но вчера…

— Вчера было вчера, — оборвал его детектив. — Прощения просить не в моих правилах, но сейчас я, пожалуй, готов в качестве исключения извиниться.

Потому что хватил лишку и сказал слишком много ненужных слов.

Нуб некоторое время молча смотрел на сыщика. После чего сказал:

— Принято.

— Вот и хорошо, вот и здорово. Теперь, когда мы решили эту проблему, давай пройдемся и обсудим другую, гораздо более важную.

— Говори. У меня нет секретов от братьев.

— Зато у меня есть, — довольно бесцеремонно заявил сыщик и тут же поспешно добавил:

— Нет, они наверняка очень достойные… м-м-м… даркеры, но мне нужно поговорить с тобой наедине, парень. Дело слишком деликатное.

Темные переглянулись. Стенли пожал плечами, его напарник усмехнулся чему-то и отвернулся к мусорному баку. Нуб снова посмотрел на детектива.

— Прости, но на очередную сценку нет времени, парень, — покачал головой Винс. — Нужно идти.

— О’кей, — кивнул коротышка. — Идем.

Они покинули подворотню и пошли по Хелпми-стрит.

Нуб молчал, ожидая вопросов сыщика, но Винс почему-то не спешил начинать. Они прошли пол-улицы, прежде чем Новал откашлялся и спросил:

— А почему того парня зовут Стенли?

— Это его имя, — пожал плечами Нуб.

— Да? Забавно. Я думал, у вас всех длинные имена.

— Так и есть.

— Стенли, как мне кажется, не очень-то длинное.

— Это сокращение от…

— Боже, только не надо называть его полностью, — поспешно перебил даркера Винс. — Я все равно не запомню. Главное, что оно есть… Ладно, к делу. Если коротко, случилось вот что: кто-то забрался в одну квартирку в девятиэтажном доме на углу Дрим-стрит и Лонг-стрит и убил ребенка, лежавшего в колыбели. А потом подкинул туда же зеленого людоеда, зубастого и с очень, просто на редкость, пронзительным взглядом — он, к слову, сегодняшним утром сожрал труп несчастного малыша. Мерзавец, как я понял, неплохой атлет, потому что он попросту запрыгнул в окно пятого этажа, сделал свое грязное дело и, выпрыгнув, убрался восвояси. Есть какие-нибудь мысли по этому поводу? И, да, Питера Паркера я уже проверил, это — не он.

Нуб еще в самом начале рассказа замер на месте и застыл с открытым ртом. Не изменил позы он и с наступлением тишины.

— Эй, эй, малыш! — детектив пощелкал пальцами перед лицом даркера, дабы привести его в чувство. — Ты еще со мной?

— Я… Здесь… — хриплым от волнения голосом пробормотал Нуб.

— Что на тебя вдруг нашло? Ты что-то понял из моего рассказа?

— Да… Наверное… Я сомневаюсь, Винс!

— Судя по твоей реакции, все довольно дерьмово, да?

— Если моя догадка верна, то — да, все очень плохо. Я бы даже сказал…

— Эй, эй, эй! — воскликнул сыщик. — Спокойно, парень! Самое страшное уже случилось — ребенок мертв. Так что хватит драматизировать. Мне нужно знать, кто его прикончил, найти мерзавца и отвести в полицию. Или это должно остаться тайной?

— Я не хочу ничего говорить, пока не буду на сто процентов уверен, — покачал головой Нуб. — У меня есть догадки…

— Ну так дай мне их! А я уж попробую увязать эти догадки с реальными фактами!

— Все не так просто. Если я прав, речь идет о существе, которого по определению не может существовать последние лет сто!

— Я, конечно, предполагал, что тут замешана какая-то нереальная шняга, но и помыслить не мог, что эта шняга неожиданно объявилась после столетнего отпуска, — честно признался Винс. — Это что же, динозавр какой-то?

— Динозавры вымерли за много раньше, — покачал головой Нуб.

Он замолчал. По его лицу Новал понял, что даркер действительно взволнован. Сыщик хотел выдать очередную остроту по поводу «слишком серьезных бомжей», но сдержался. Судя по всему, сейчас было не самое подходящее время для шуток.

— Мне надо проконсультироваться с одним человеком, — наконец произнес Нуб. — Только он сможет точно сказать, кто убил ребенка.

— Погоди, погоди… Я не хочу, чтобы об этом знал весь город! Так что лучше держи рот на замке и никому ничего не говори, понял? Слух, что я веду это дело, может дойти до полиции или, что еще хуже, до убийцы — и тогда он попросту свалит из города.

— Это ты не понимаешь, Винс. Мы должны рассказать все этому человеку. Только он может нам помочь.

— Черта с два.

— Эта тварь может вернуться! Ты думаешь, ей хватит того малыша? Вот увидишь — через какое-то время она убьет еще одного…

— И тоже подбросит уродца?

— Если я правильно все понимаю, то — да, непременно, — кивнул Нуб.

— Прямо как кукушка… — пробормотал Винс задумчиво.

— Что?

— Как кукушка, говорю. Ну, знаешь, она ведь подбрасывает свои яйца в чужие гнезда, а чужие яйца разбивает. Очень похоже.

— Похоже, — согласился даркер.

— Так, может, мы имеем дело с огромной уродливой зеленой кукушкой?

— Таких не бывает, — возразил Нуб.

— До вчерашнего дня я не знал, что даркеры бывают, — хмыкнул Новал. — Может, и ты о кукушках-великанах попросту не слышал.

— Не знаю, Винс, не знаю, — покачал головой коротышка. — Я просто уверен, что без моего знакомого тебе не обойтись.

— Черт с тобой, — махнул рукой детектив. — Веди меня к своему знакомому. Он тоже из ваших?

— Не совсем. В общем, он человек. Но не совсем такой, как другие…

— Я боялся это услышать, — с кислой миной заявил Винс. — Надеюсь, это не какой-нибудь сумасброд, сбежавший из дурки?

— О нет, не волнуйся, он не псих, — улыбнулся Нуб.

— Тогда идем.

— Не получится, — виновато развел руками темный.

— Что значит «не получится»? — опешил Винс. — Ты только что уговаривал меня проконсультироваться с этим таинственным «абсолютно нормальным человеком», а теперь говоришь — «не получится»? В чем подвох?

— В том, что он приедет только через неделю.

— Как здорово. Неделя — это как раз столько, сколько у меня нет. Вряд ли мои клиенты будут спокойно сидеть и ждать приезда твоего дружбана. Дней через пять они, думаю, откажутся от моих услуг. С твоим знакомым можно связаться по телефону? Или через, прости Господи, Интернет ему написать?

— Ничем не могу помочь. Я не знаю ни его телефона, ни его Интернета, — только адрес. А, так как раньше Доктор не приедет, сейчас он нам бесполезен.

— Доктор? Он что, кого-то лечит? Я бы сто раз подумал, прежде чем идти на прием к человеку, который якшается со всякими типами вроде тебя, или еще кого похуже.

— Никого он не лечит. Доктор изучает монстров, для него это — труд всей жизни. Он монстролог.

— Знаешь, друг мой, мне кажется, на этом пока стоит остановиться, иначе мой мозг взорвется еще раньше, чем твой проклятый Доктор вернется в Хорс-таун. Куда он, кстати, уехал?

— Как я слышал, в Луизиане нашли какое-то древнее захоронение, и Доктор незамедлительно отправился туда, чтобы поискать среди руин останки гулей.

— Ваши друзья?

— Не совсем. Гули — это стервятники с весьма своеобразным чувством юмора. После того, как гуль сжирает плоть мертвеца, он кладет его череп в изголовье могилы, как бы предупреждая, что в этой могиле уже нечем поживиться.

— Действительно своеобразно, — пробормотал Винс. — Но, как я уже сказал, хватит на сегодня. У меня в голове и так творится черт знает что… И это значит, что мне снова нужно выпить.

— Мне пойти с тобой?

— Извини, малыш, туда, куда я собрался, детей не пускают даже в сопровождении взрослых, — развел руками Новал.

— Все шутишь, — укоризненно произнес даркер.

— А что мне остается? Пока твой Дуллитл не вернется, я ничего не могу поделать с таинственной тварью. Чем же мне заниматься, как не убивать печень, смотреть, как другие занимаются тем же, и высмеивать их?

— Я думал, ты меня угостишь.

— Угощу, конечно. Но не сейчас… Сейчас мне надо чуточку побыть в одиночестве. Без обид. Бывай, Нуб.

— Бывай, Винс.

Даркер отправился обратно, а сыщик снова пошел по улице вверх, намереваясь засесть в первом попавшемся баре — главное, чтобы там было, что пить.

* * *

«Техасский ковбой» знавал лучшие времена. Может, он и не процветал, но ни разу еще в нем людей не было так мало, как в этот вечер. Кроме Винса, заглянуть в гости к обитателям прерий изъявили желание двое. Впрочем, сыщик искал не компанию, а дешевое пойло, способное вернуть в прежнее русло ход его мыслей. Нубу удалось перемешать их в невероятный коктейль, и Винс мог лишь догадываться, какие ингредиенты реальны, а какие — нет.

«Черт, я живу в этом проклятом городе семь лет и ни разу не сталкивался с чем-то подобным, — размышлял Винс, разглядывая свой стакан на свет. — Все это похоже на дурной сон, но, сколько я себя не щипаю, проснуться не могу. Может, завтрашнее утро подарит мне прежнюю рутину, к которой я так привык? Может, в этом завтра не будет проклятых даркеров и чудовищ с замашками кукушек? Ко мне придет очередная старушка с банкой клубничного джема и парой долларов в кармане и попросит достать из канализационного люка ее непоседливую кошку… Дьявол, я всего день занимаюсь этим делом, а уже мозги набекрень…»

Он рывком опрокинул в себя содержимое стакана и щелчком пальцев подозвал веснушчатую дурнушку в ковбойской шляпе.

«Да еще эти уроды из „Фляжки“… Надо было спросить у Нуба, кто они. Хотя… Он наверняка сослался бы на этого своего Доктора. Еще один шут гороховый… И откуда все они взялись в нашем захолустье?»

— Принеси еще виски, — бросил он девчонке и пальцем толкнул пустой стакан в ее сторону.

Веснушчатая удалилась, не забыв демонстративно фыркнуть — видимо, выразив тем самым отношение ко «всяким недалеким пьянчугам» в ее баре.

«Нос болит… Вот гадство. Может, купить защитную маску, как у Рипа из „Пистонс“, и ходить в ней? Представляю, как на меня будут смотреть все эти уроды. Даже долбаные панки, с ног до головы обвешанные железяками»

Дурнушка вернулась с порцией виски, поставила ее перед Винсом и поспешно ретировалась. Общаться с детективом она явно не хотела.

Новал поднял стакан, задумчиво покрутил в руках.

— За тебя, приятель, — тихо сказал он.

Их с Мердоком нельзя было назвать друзьями. Но они провели во «Фляжке» не один вечер, играя в бильярд, беседуя на всевозможные темы, и как-то притерлись друг к Другу. Пожалуй, теперь в заведении Брюса станет слишком пусто.

Вздохнув, сыщик залпом влил в себя пойло.

Виски был дрянной. Выжимка из тараканов, иначе не скажешь. Но за годы, проведенные в Хорс-тауне, желудок Винса успел повидать и не такую дрянь, так что он особо не жаловался.

— Эй, коровка, тащи счет, — не упустил возможности подтрунить над веснушчатой Новал.

Дурнушка с выражением крайнего презрения на лице принесла листок и бросила на стол перед Винсом:

— На, держи. Надеюсь, у тебя не хватит денег, чтобы расплатиться, и Гай наваляет тебе по первое число.

— Не бойся, коровка, — ухмыльнулся детектив, отсчитывая нужную сумму. — Я никогда не хожу по барам пустой. Я даже дам тебе пару купюр на чай — коровы ведь любят пощипать зелень?

Веснушчатая хотела вспылить, но сдержалась. Винс мысленно усмехнулся.

— Забирай, — сказал он, поднимаясь и надевая шляпу. — Мир твоему стаду.

Когда он выходил из бара, взгляд «коровки» буквально жег ему спину.

Винс направлялся домой. Ему уже надоело слоняться по городу, и он мечтал поскорее свидеться с подушкой, прижаться к ней небритой щекой и заснуть.

Внимание его привлекла яркая неоновая вывеска «Жасмина». Сыщик вспомнил рассказ Брюса о новой девочке, которую Дезмонд переманил из «Цветного носорога».

Руки сами собой сжались в кулаки, а зубы издали неприятный скрип.

— Дезмонд… — процедил Винс.

Дезмонд был ублюдком из тех, кто в юные годы обнюхивался кокаином, трахал глупых сучек в туалетах элитных клубов и, накачанный наркотой, гонял по улицам на подаренной отцом «Ламборджини». Кто после бесшабашной юности надел пиджак, брюки, блестящие туфли от Гуччи и стал руководить всеми крупными и не очень махинациями в провинциальном городке. Отец его заправлял делами в Джерси, а «малышу Деззи» достался Хорс-таун — «чтобы руку набивал».

Ведь к Дезмонду, единственному наследнику старика, после смерти родителя отойдет все состояние, включая стриптиз-бары и подпольные заводы, где трудились «братья из Поднебесной».

Винс ненавидел Дезмонда всем сердцем, ненавидел люто, бескомпромиссно. Какой-нибудь сценарист, реши он экранизировать жизнь Новала, непременно объяснил бы эту ненависть тем, что «Дезмонд был скотом, которых Винсу надлежало ловить».

В реальности все обстояло, разумеется, не так просто. Дело было в социальных ступенях, разделявших Винса и Дезмонда. Первый с рождения находился в самом низу, второй же без особых помех стартовал с середины лестницы и постоянно поднимался выше.

Бедные всегда ненавидят богатых. Особенно тех, которые нажили это богатство не собственным горбом, а получили от родственников. А все лозунги типа «детективы и бандиты — враги навек» являлись лишь небольшим довеском.

«Может, зайти? Поглядеть, что там за новая девочка…»

Винс порылся в карманах и с грустью обнаружил лишь мятый доллар и мелочь.

«Коровка беспокоилась не зря, — отметил сыщик мимолетом. — Еще пара стаканчиков, и Гай заимел бы на вечер нового спарринг-партнера».

Поход в стриптиз-бар подошел к концу, так и не успев начаться. За эти деньги перед Винсом не разделась бы и самая древняя старушка, что уж говорить о фигуристых девушках.

«Но у меня ведь есть девятсот баксов! — осенило Новала. — Может, потратить немного, а Пропнику сказать… Хотя нет, старый ишак меня с потрохами сожрет.»

Бросив прощальный взгляд на вывеску «Жасмина», он вздохнул, сунул руки в карманы и побрел дальше. Ветер пригнал на тротуар пустую банку из-под «Пепси», и сыщик пинал ее до самой конторы. Только у двери, уже ковыряя ключом в замке, детектив вспомнил о квартплате. Посмотрев на часы — десять вечера — Винс проклял себя за забывчивость и пошел к Пропнику.

— Кого там несет?! — проскрипел старик из-за двери в ответ на настойчивый стук.

— Мистер Пропник, это Винс Новал.

— Ах ты, дьявол! — возбужденно воскликнул тот.

Зашевелились замки, соскочила цепочка, и дверь распахнулась. Старый прохвост в бирюзовом халате и колпачке с кисточкой, уперев руки в бока, грозно смотрел на детектива. Впрочем, к подобным проявлениям «крутого нрава» Винс давно привык. В другой день он бы не преминул бы зевнуть и сказать что-нибудь этакое, емкое и колкое, но это продлило бы тираду Пропника минут на десять… Винс решил, что на сегодня ему и без того хватило.

— Где ж тебя, так-перетак, носило, а? — прищурив правый глаз, вопросил старик.

— То тут, то там, — уклончиво ответил Винс. — Не успел, с кем не бывает?

— С тобой не бывает! — рявкнул Пропник. — Не бывает, чтобы ты успевал! Сейчас хоть принес?

— Сейчас — принес. Иначе б и не стучал.

— Я б тебе потом… Настучал… Давай, в общем, денежку.

Винс послушно вручил Пропнику необходимую сумму. Старик из вредности пересчитал купюры два раза, подивился точности сыщика и, ничего больше не говоря, захлопнул дверь.

— И вам доброй ночи, — пробормотал сыщик и отправился восвояси.

Оказавшись внутри, он сгреб с дивана на пол весь хлам, после чего швырнул на стул плащ и шляпу. Подметил, что на столе все еще стоит пакет с утренним пивом.

«Завтра подлечимся с утра!» — пообещал себе детектив, стягивая джинсы.

В трусах и майке он улегся на диван, накрылся старым дырявым пледом и закрыл глаза. Сон свалил его моментально, словно пуля в висок.

* * *

Престарелая гусеница поезда с облегчением фыркнула в последний раз и замерла. Кто-то решил, что она сдохла, но нет — это был всего лишь небольшой тайм-аут.

Двери вагонов открылись, проводницы заняли свои места у входа. Пассажиры один за другим покидали поезд, падали, промахнувшись мимо ступеньки, подворачивали ноги, чертыхались и собирали рассыпавшийся по перрону багаж.

Книголюб в последний раз выглянул в окно, подхватил с полки саквояж и покинул купе. В коридоре он столкнулся с давешней семьей. Женщина вновь стала благодарить его за чудесное спасение мужа, тот смущенно бурчал что-то вроде: «Будете в наших краях, заходите» — и хлопал книголюба по плечу, а светлый мальчишка стеснялся и прятался за спины родителей.

Проводница, увидев книголюба, заулыбалась. Тоже поблагодарила — сказала, что давно не видела таких мужественных людей и что клятва Гиппократа, как выяснилось, вовсе не пустой звук.

Распрощавшись со всеми, мужчина спрыгнул со ступенек на землю и, поправив съехавшие на кончик носа очки, двинулся к джентльмену с газетой, сидевшему на лавке посередине платформы.

— Добрый день.

— Что? Ах, простите! — мужчина поспешно отложил газету, вскочил и протянул книголюбу руку:

— Добрый день, доктор Харвис.

— Ради Бога, Майкл, зовите меня просто Курт, — поморщился тот, пожимая руку. — Терпеть не могу, когда друзья зовут меня по фамилии!

— Учту, — пообещал Майкл. — Позвольте помочь вам с саквояжем.

— Да вы что, с ума сошли, мой добрый друг? Вы что же, устроились носильщиком на вокзале? Мне вполне по силам нести мой багаж, и бросьте эти ваши штучки! — доктор погрозил товарищу пальцем.

— Извините, до… Курт. Я просто стараюсь быть любезным. Нечасто вы посещаете наши края.

— Доселе не было необходимости.

— Да уж… Впрочем, о работе пока рано. Скажите лучше, как вы доехали? Без эксцессов?

— Почти, — ответил Харвис. — Вчерашним вечером мне довелось разобраться с одним наглым диббуком,[1] выбравшим жертвой мужчину из соседнего купе. Пришлось усмирить его именем Соломона.

— Что вы говорите? Диббук? — изумился Майкл. — Не может быть! И что же, имя Соломона все еще на них действует?

— Не совсем. Мне пришлось добавить кое-что от себя, чтобы дух отпустил несчастного. Ах, ну до чего же они настойчивые! Впрочем, при этом — чересчур прямолинейные. Так что никаких сложностей не возникло.

— Однако, судя по всему, твари эволюционируют. Одного имени им уже мало.

— Ну а что вы хотите? Всяк развивается, чтобы выжить. Дарвинская теория естественного отбора в действии, вне зависимости, о ком мы говорим — о ящерице, человеке или духе.

— Вы как всегда правы.

— Хватит тешить мое самолюбие, Майкл. Вы и сами это прекрасно знали.

— Всегда приятно услышать мудрые слова от того, кого считаешь своим учителем.

— Вы вгоняете меня в краску. Право, ваши похвалы излишни. Лучше расскажите, что интересного с вами произошло со времен нашей последней встречи…

Двое мужчин, тихо беседуя, покинули перрон.

Проводницы закрыли двери и отправились обедать.

Глава 2

Прекрасный цветок «Жасмина»

Еще один день по старой традиции начался мигренью. Сыщик с трудом открыл глаза и несколько секунд внимательно изучал комнату, в которой ему довелось заснуть. Убедившись, что это его дом, а не мусорный контейнер, он перевернулся на другой бок и снова зажмурился.

Только через пару минут пришло осознание нового дня. Осознание того, что пора подняться с кровати, открыть банку пива и закурить, глядя в окно на сонный город.

Хорс-таун невероятно скучен в любое время суток, но утро чем-то нравилось Винсу. Он любил смотреть на заспанных людей, неуверенными движениями поворачивавших ключи в замках, полуобнаженных молодых девиц, которые, разместив бюсты на подоконнике, дымили тонкими дамскими сигаретами. Кто-то в сердцах бил по капоту, обнаружив, что за ночь его машина лишилась магнитолы или колес, кто-то спотыкался и ронял дипломат с бумагами в лужу. Частенько застежка не выдерживала, дипломат раскрывался, и бумаги устремлялись прочь с порывом холодного осеннего ветра, провожаемые проклятьями и криками.

Утром можно было увидеть настоящие лица людей. Не те маски, которые они наденут чуть позже, оправившись ото сна, а их всамделишные физиономии, отмеченные печатью усталости и раздражения. Не замазанные дешевым гримом и не стянутые нелепым официозом.

Наверное, за это Винс и любил утро.

Потому что иных причин его любить попросту не было.

Он в очередной раз — в который уже? — открыл банку довольно мерзкого «Натурала», сделал несколько больших глотков, поставил на подоконник и взял открытую пачку сигарет со стола. Прикурив от именной зажигалки, затянулся, зашелся кашлем и, после нескольких ударов кулаком в грудь, снова затянулся.

И смотрел, смотрел, стараясь не упустить ни одного движения за окном.

Сегодня был самый разгар рабочей недели — среда. Своеобразный пик. У кого-то — самый долгий день недели, у кого-то — такой же, как и все остальные, но «черт, до выходных еще двое суток!»

Только Винсу было глубоко наплевать, какой сегодня день — суббота, вторник или День Благодарения. Если работа имелась, он работал и в праздники. Если нет — целыми днями сидел у телека и пересматривал старые матчи «Лейкерс». Он уже наизусть знал стенограммы знаменитых сражений восьмидесятых между его любимыми «озерниками» и ненавистными «кельтами», мог без запинки рассказать статистику Мэджика в победных для лос-анджелесцев финалах.

Винс с детства любил баскетбол. В юности ему доводилось несколько раз бывать на матчах местных «Пистоне» — отец был большим их фанатом, — но юный Новал так и не разделил любви родителя к «поршням». А вот в «золотистых» из Города Ангелов он уже тогда втюрился по уши: в те годы их матчи частенько показывали по кабельному.

С тех пор Винс стал их преданным фанатом и, хотя так ни разу и не побывал на играх, старался не пропускать те, которые транслировало телевидение.

«Может, запастись пивом, заказать пиццу и завалиться на диван пересматривать финал-2001? — подумал Винс, щелчком отправляя бычок в окно. — Мне бы не помешало полдня отдыха… После вчерашних похождений».

Нос все еще болел, хоть и не так сильно, как вчера.

Зазвонил телефон.

Этот звук довольно редко раздавался в конторе Новала. Поэтому сыщик не сразу понял, что происходит. Когда же до него наконец дошло, он выругался, и, подняв трубку, обреченным тоном сказал:

— Алло.

— Доброе утро, — сказала трубка голосом Генри Кребола.

— Утро, — кратко ответствовал сыщик.

— Я говорю с мистером Новалом?

— Именно так. А вы, как я понимаю, Генри Кребол?

— Да. Вы узнали меня?

— Сюда мало кто звонит. Можно сказать, вы — второй после полиции.

— Шутите, — рассмеялся Генри, но чересчур уж наигранно.

— Отнюдь. Хотя последние два месяца они тоже молчали. Видимо, поверили, что я и в самом деле выращивал марихуану исключительно в декоративных целях.

— Ясно… Послушайте, мистер Новал, я звоню сказать, что мы с Мэй переехали.

— Переехали?

— Да, именно. К родителям жены.

— Зачем? Соскучились по теще?

— Вы понимаете, этот зеленый малыш… Как бы вам сказать… Он немного…

— Раздражает.

— Да, да. Мы оставили его там, а сами уехали. Мэй никак не может смириться с тем, что Джонни мертв… Как вы думаете, мы поступили глупо?

— Оставлять зеленого людоеда в квартире — может и глупо. В остальном я вас прекрасно понимаю.

— Но что может натворить этот зеленый? Он же еще младенец.

— Младенец младенцу рознь. Вы помните его взгляд?

— О да. Хотя предпочел бы забыть.

— Людоед с подобным взглядом способен на все, как мне кажется.

— О Боже… Может, нам стоит вернуться?

— И что же вы сделаете, мистер Кребол? Вы не сможете ему помешать. На вашем месте я бы поступил точно так же. Невозможно находиться с подобной тварью под одной крышей, тем более, если вы хотите прийти в себя после смерти сына. Однако ему нет дела до ваших потрясений, так что он вполне может превратить ваше гнездышко в настоящую свалку.

Некоторое время в трубке было слышно только прерывистое дыхание мистера Кребола.

«Боится!» — удовлетворенно отметила темная часть Винса.

— Это как же? — хрипло поинтересовался Генри.

— Сложно сказать точно, но… Вы когда-нибудь видели картину «Последний день Помпеи»?

Снова хриплое дыхание, буквально несколько мгновений, и — короткие гудки.

— Ну вот и поговорили, — с чувством выполненного долга заявил Новал и положил трубку на рычаг.

Интересно, они ринутся домой прямо сейчас или чуть попозже? А может, страх перед зеленым ублюдком окажется сильней страха перед затратами на ремонт, и Креболы останутся у родителей?

Чего люди боятся больше? Лишний доллар потерять? Или столкнуться с неизвестным?

Винс задумчиво смотрел в окно.

Черта с два. Деньги решают все.

Подхватив со стола плащ и шляпу, Новал влез в туфли и выскочил наружу. Одеваясь на ходу, он сбежал вниз по лестнице и выскочил из подъезда.

— На угол Дрим-стрит и Лонг-стрит, да поживее, — сказал он, забираясь в ближайшее такси.

Чернокожий таксист, дремавший на переднем сидении, приподнял голову и удивленно посмотрел на Винса.

— Куда-куда?.. — переспросил он хриплым спросонок голосом.

— Лонг-стрит и Дрим-стрит, — терпеливо повторил Винс. — Если перестанешь тупить и быстренько доставишь меня, куда следует, получишь пару баксов на конфеты.

— Какого черта ты так раскричался, мужик? — возмутился таксист. — Сейчас поедем, нечего истерику устраивать! Если ты встал не с той ноги или поругался с подружкой, это не повод орать на черного за рулем старого «бьюика»!

— Знаешь, друг, у меня вчера был чертовски тяжелый день. И у меня абсолютно нет настроения спорить с тобой, правильно я поступаю или нет. Поэтому, будь добр, молча довези меня до центра, ладно?

Таксист пробурчал что-то под нос, однако больше возмущаться не стал.

Когда Винс уже вылез из машины и протянул ему пару скомканных банкнот, водитель осторожно поинтересовался:

— Я надеюсь, ты трахаешься только в презервативе?

Новал все-таки не удержался и со смешком сказал:

— Надеваю по три за раз.

Черный довольно хохотнул.

— А ты ничего тип… Для белого, — бросил он на прощанье и укатил.

Винс многозначительно хмыкнул.

Первым делом он отправился на стоянку. С удовлетворением отметил, что кремовый «Форд Эскейп» еще не прибыл. Точность — вежливость королей?

Скорее, детективов.

Пока Креболы еще не приехали, у него было время подумать. Устроившись на трубе ограждения, Винс закурил и уставился в небо.

Дальнейший план действий?

Прежде всего, одолжить… Нет, просто взять немного денег — на расходы и тому подобную ерунду.

Казалось бы, что проще — выйди из дома в районе половины восьмого вечера и набери в кассе ближайшего магазина столько, сколько тебе нужно. Но отец не зря учил Винса — не бери чужого, а если уж берешь, то знай меру и старайся оставаться незамеченным.

К чести детектива, он никогда не зарывался. Если старый диван уже начинал плеваться пружинами, то Новал шел в ближайший мебельный и тащил оттуда новый. Сыщик вовсе не стремился обставить свою комнату по высшему разряду — во-первых, он не любил излишней роскоши, во-вторых, не хотел, чтобы его подозревали в кражах.

Мистер Пропник, наверное, весьма удивился бы, случись ему обнаружить в конторе Новала огромную двуспальную кровать с балдахином и плазменный телевизор на всю стену. А, зная финансовое положение Винса, он мигом бы заподозрил неладное и — отчего бы и нет? — пошел в полицейский участок.

Узнав о пропаже в мебельном, любой сержантик догадался бы, в чем тут дело. И — допросы, слежка, неусыпный контроль… Прямых улик нет, но есть косвенные — а это уже повод для подозрений! И тогда о новых вещах можно забыть. Как и о личной жизни.

Зная, что за тобой наблюдают, ты начинаешь нервничать, психовать по поводу и без. Ты не можешь уединиться с молоденькой проституткой, потому что постоянно ощущаешь взгляд полицейских шпиков. Ты не можешь вмазать обхамившему тебя бармену, потому что после первого же удара тебя скрутят по рукам и ногам и отвезут в участок, где проведут пару допросов, а потом оставят в камере на двадцать четыре часа — и это в лучшем случае.

Даже проснувшись утром и склонившись над умывальником с полным зубной пасты ртом, ты будешь время от времени поглядывать в зеркало — а не прячется ли кто-то за твоей спиной?

А если ты не вычислишь, что за тобой следят, все еще хуже. Вот так дернешь в магазине бутылочку пива и чипсы — ив восемь ноль одну в твою контору бесцеремонно ворвутся копы.

Сыщик поежился. Тотальный контроль… Сумасшествие в чистом виде.

Отправляясь за тряпками в ближайший секонд-хенд, Винс старался выбрать наряд, похожий на нынешний. Он предпочитал серый — цвет асфальта, цвет толпы, где все похожи друг на друга. Серому легче слиться с окружающим миром зданий, дорог и одинаковых людей.

На стоянку бесшумно въехал черный «Ламборджини». Винс подивился, что в этом городе кто-то разъежает на подобной красотке, но особого внимания не обратил.

Поначалу.

До того, как с пассажирского места не выбрался наружу вчерашний длинноволосый в черном костюме.

Он потянулся, сладко зевнул, повернулся…

И увидел Винса.

В пьесах это зовут «немой сценой» — когда все действующие лица замирают на своих местах. Новал смотрел на длинноволосого, длинноволосый — на Новала.

В этот момент кто-то, наверное, очень медленно выдавливал пасту времени из тюбика бесконечности.

А потом резко его сжал.

Винс сорвался с места и бросился прочь со стоянки. Черный, не задумываясь, сорвался следом.

«Надо бросать курить!» — вертелось в голове у детектива.

Бежать было действительно тяжело. Мучила одышка, и, если бы не страх, Новал не пробежал бы и пятисот ярдов. Но отчаянное нежелание снова встречаться с обладателем вертикальных зрачков придавало энергии, вбрасывая адреналин в мышцы.

Судя по приближавшимся шагам, этого все-таки было слишком мало. Сукин сын в отличной форме…

«Пальнуть в эту тварь? Или не стоит?» — пронеслось в мозгу.

Шаги все ближе…

«Хотя бы припугнуть?»

Их разделяет футов пятнадцать, не больше.

Рука сама тянется к карману.

«Сейчас или никогда».

Выхватив пистолет, Винс резко развернулся и заорал:

— Полиция Хорс-тауна! Ни с места!

Черный застыл в пяти футах от детектива. Взгляд его был полон холодного презрения.

— Покажите значок, офицер, — сказал он с усмешкой.

— Не считай меня дурачком, сынок, — мотнул головой Новал. — Стоит мне на секунду отвлечься, и ты либо скроешься, либо выбьешь пистолет и пойдешь в рукопашную.

— Покажите значок, — не унимался длинноволосый.

— В участке налюбуешься вдоволь. Я принесу его тебе в камеру вместе с обедом, — пообещал Винс.

— Покажите значок.

— Покажи мне свои гребаные зрачки, урод! — рявкнул детектив, краснея от гнева.

— Как вам будет угодно, — криво ухмыльнулся черный и потянулся к очкам.

В следующее мгновение он сорвал их и бросил в Винса. От неожиданности сыщик нажал на курок, но в спешке промахнулся — пуля даже не задела негодяя.

Черный в момент оказался рядом. Он двинул сыщику ногой в живот и добавил хук справа.

Окружающая действительность вспыхнула самыми дикими цветами, пистолет выпал, однако Новал удержался на ногах.

Впрочем, лучше бы он этого не делал. Еще один мощный удар левой — прямо в скулу!

«Похоже, это конец», — мысленно заключил Винс.

— Эй, парень, ты что делаешь? — раздался за спиной детектива мужской голос.

Черный резко согнулся, подхватил оброненные очки и, снова надев их, выпрямился.

— Я тебя спрашиваю — что здесь происходит? — повторил неизвестный, и тон вселял надежду, что длинноволосому не поздоровится.

— Полиция Хорс-тауна, особый отдел, — неожиданно сказал обидчик Новала. — Нападение на полицейского. Судя по всему, какой-то бродяга. Заберите его, мне некогда с ним возиться.

— Особый отдел? — недоверчиво переспросил незнакомец. — А удостоверение не покажете, милейший?

Зашуршала одежда.

— Вот.

— Лейтенант Кёртис Маклахон, — пробормотал неизвестный, изучая документ черного. — Особый отдел… Странно. Все печати на месте, фотография в наличии… Но я никогда не слышал ни о каком особом отделе!

— Это как раз неудивительно, — холодно произнес черный. — О его существовании знает лишь определенный круг людей, потому что слово «особый» подразумевает секретность.

— Особый, секретный… — Судя по голосу, незнакомец не слишком-то доверял странному лейтенанту. — Напридумывают, потом голову ломай… Ладно. Значит, вы говорите, что этот парень на вас напал?

— Да. И угрожал мне оружием. Вон его револьвер. — Кёртис посмотрел на часы и заторопился:

— Разберитесь с ним, сержант. Мне пора бежать. Дела не ждут.

— Ладно уж, разберусь, — прокряхтел сержант. Он вынул платок и, обернув им руку, поднял с земли оружие Винса.

Черный к тому времени уже скрылся из виду.

— «Кольт Питон», — отметил полицейский, разглядывая револьвер. — Отменная штука. Надежный, точный… Где ты его взял? — обратился он к детективу.

— Купил, — пробурчал Винс, уткнувшись носом в асфальт.

— Кто ж тебе его продал? — нахмурился сержант. — Небось, у ниггеров каких приобрел?

— Джеффри, это я, — устало произнес детектив, поднимаясь с земли.

Голова все еще гудела.

«Неплохо меня отделал этот Кёртис…»

— Бог ты мой! Винс! — удивленно воскликнул полицейский. — Это ты?

Он помог сыщику подняться на ноги.

— Что все это значит, Винс? — спросил сержант, покуда Новал отряхивался. — Как тебя угораздило сцепиться с парнем из этого… Особого отдела?

— Неважно.

— А вот как раз очень важно, — покачал головой Джефри, гневно сдвинув брови. — Потому как он заявил, что ты на него напал, и я теперь должен отвезти тебя в участок, иначе шеф мне такую взбучку устроит…

— Послушай, Джеффри, я знаю тебя не первый день, — сказал Винс, глядя в выцветшие глаза сержанта. — И, думаю, ты прекрасно знаешь, что врать тебе я не стану. Я не нападал на этого ублюдка из особого.

Это он на меня напал. И даже вмазал пару раз… Чертов урод!

— Не знаю, Винс, не знаю… — покачал головой сержант. — Работал ты у нас всего ничего, общались мы редко, а после того, как шеф тебя выдворил, так и вовсе не виделись больше… Так что и не знаю я тебя, получается. Практически…

— Практически… — протянул Винс, отвернувшись. Усмехнулся: — Вот, значит, как получается, Джефри, да? Не общались мы, значит… И пиво не пили вместе, после работы. И баскет у меня дома я с кем-то другим смотрел. Сука, похожий ведь на тебя мужичок был, прямо одно лицо! Если б ты не сказал, я бы так и думал до сих пор, что он — это ты! Хорошо, что ты мне все объяснил, Джеффри. Здорово даже. Я теперь все понимаю. И задницу я прикрывал не тебе, верно? Ты же у нас честный коп, так? А тот мерзавец, не поверишь, взятки брал со всех подряд. Да, да. Со всех, я тебе говорю! Дорогу на красный перебежал, а он тебя на той стороне уже ждет и ручку протягивает — давай, мол, кидай пятачок в ладошку. Хотя вру — пятачком дело редко заканчивалось…

— Дьявол, Винс, — прошептал сержант, оглядываясь по сторонам, — тебе обязательно орать об этом на все улицу? Какого черта ты завелся?

— Да такого, — прошипел Винс в ответ, — что ты, старый ублюдок, мне по гроб жизни должен. Я тебя, суку этакую, два раза спасал, когда тебя парни из другого особого отдела хотели за задницу схватить. И теперь ты меня хочешь в участок вести, потому что какой-то урод из особого отдела, тебе приказал? Баш на баш, Джеффри. Иначе шеф узнает о тебе мно-о-ого нового. Для нас с тобой оно, конечно, уже давно не новое, а старое, но для него будет сюрпризом…

— Пугаешь меня… — фыркнул сержант. — Да плевать я хотел на твои угрозы!

— Да? Что ж, тогда веди, — Новал картинно выставил руки перед собой запястьями вверх. — Надевай браслеты и веди в участок. Только потом не жди, что я приду к тебе на свиданку и передам теплый свитер или шоколадный кекс с напильником внутри.

— Я не сяду, Винс.

— Почему же? Крыс никто не любит. Даже добрейший капитан Синглшот.

— На что ты намекаешь?

— На то, что делиться нужно, Джеффри. С близкими и — особенно — старшими. Особенно — по званию.

Сержант нехорошо сощурился.

— Черт с тобой, Винс, — прошептал он злобно. — Вали. Но если еще раз мне попадешься, пеняй на себя. Баш на баш, как ты сказал. Я тебе должок вернул.

— Черт с тобой, Джеффри. Считай, что вернул, — криво ухмыльнулся Новал и, развернувшись, направился ко входу в здание.

Это было глупо, это было необдуманно, это было нагло. Но это следовало сделать, потому что Креболам грозила опасность. В свете появления на арене двух клоунов из особого отдела — возможно, даже двойная.

Входя в подъезд, Винс бросил взгляд в сторону сержанта — стоит еще или нет? Поразительно, но кретину хватило ума свалить подобру-поздорову, дабы не встречаться снова с тем мрачным юношей… Как там его… Кёртис Маклахон? Кажется, так… Надо запомнить.

Оказавшись внутри, Новал первым делом прислушался. Шагов слышно не было, кабина лифта стояла на месте. Медленно, стараясь ступать бесшумно, Винс пошел наверх. По пути он вынул из кармана револьвер — так, на всякий случай.

К счастью, он поднялся до нужного этажа без особых приключений. Только на третьем едва не наступил на кошку, но все обошлось — животное его даже не заметило и продолжало мирно сопеть на ступеньке.

Дверь в квартиру Креболов была закрыта.

«Позвонить?»

Рука потянулась к кнопке и остановилась в паре дюймов.

«А если там эти?..»

Винс наклонился к двери, надеясь услышать голоса.

Говорил мужчина. Голос вроде бы походил на голос Генри, но Винс не был на сто процентов уверен.

«Черт с ним, не стоять же тут целую вечность!» — решил Новал и надавил кнопку звонка.

Протяжная трель возвестила хозяев о прибытии гостей.

Или же ублюдки из особого вздрогнули и выронили…

Пистолеты.

«Те ударились рукоятями об пол, выстрелили, и сейчас в квартире, на роскошном ковре, лежит парочка свежих трупов из особого!» — мысленно ухмыльнулся детектив.

— Кто там? — полюбопытствовал голос за дверью.

— Винс Новал, частный сыщик, — охотно сообщил детектив. — Рад слышать вас, мистер Кребол.

Защелкали замки, цепочка упала.

— Что вы здесь делаете, мистер Новал? — спросил Генри, пропустив сыщика внутрь.

— Да так, проходил мимо, решил зайти, — усмехнулся детектив, оглядываясь по сторонам. — Справиться, все ли у вас в порядке?

— Не совсем, к сожалению, — вздохнул Генри. — Впрочем, взгляните сами, если хотите.

Он провел детектива внутрь, к двери в детскую.

— Где ваша жена? — поинтересовался Новал.

— На кухне. Ей нехорошо.

— Что ж, бывает…

Винс открыл дверь и замер на пороге, не решаясь войти.

Маленький ублюдок, уцепившись когтистыми пальцами за решетку, выглядывал из кроватки. Его проклятый взгляд обжег Винса; казалось, за шиворот вылили полное ведро кипятка.

Казалось бы, никаких изменений комната не претерпела. Однако зоркий взгляд Новала зацепился маленькую деталь…

За кипятком последовало ведро льда.

На стене, над самой кроваткой, было выведено: «Где мама?». Винс, увлеченный находкой, подошел чуть ближе и прищурился, чтобы лучше разглядеть надпись.

Она была сделана кровью. Словно прочитав мысли сыщика, зеленый поганец показал Винсу указательный палец на правой руке. Точнее, половину пальца.

— Посмотрите только на этого членовредителя, — усмехнулся Новал, хотя небольшая дрожь в голосе выказывала его волнение. — Чем он оттяпал себе палец?

— Не знаю, — ответствовал, пожимая плечами, мистер Кребол. — Мы ведь тут не ночевали.

И снова этот взгляд иглами вцепился в сыщика. Винс отступил на пару шагов и с облегчением прислонился спиной к стене.

— Давайте пройдем в гостиную, — предложил он севшим голосом.

Генри кивнул. Они покинули детскую, оставив маленького монстра в одиночестве.

— Что вы скажете? — спросил мистер Кребол, усаживаясь на диван.

Винс разместился в кресле и запрокинул голову назад.

— Что я могу сказать? Все это очень странно. Этот зеленый уродец… Он не умеет говорить, но умеет писать. Его взгляд пронзает вас сотнями лезвий, буквально режет на части, но он не может даже выбраться из колыбели. Какая-то чудовищная смесь: беспомощный, но внушающий ужас. В любом случае, гаденыш, судя по всему, умнеет прямо на глазах. Боюсь представить, чем он порадует нас завтра.

— Может, следует от него как-то избавиться? — неуверенно предложил Генри.

— Как именно?

— Не знаю… — мистер Кребол нервно заерзал. — Может, отвезти его в приют?

— В приюте это не примут. И потом, как вы собираетесь затолкать его в машину? Если знаете как — вперед.

— Тогда может за город, в лес?

— Говорю вам — везите.

— Я?

— А кто же еще?

— Я думал, вы мне поможете…

— Мистер Кребол, — Винс серьезно посмотрел на Генри. — Вам не кажется, что вы просите меня превысить полномочия? Если я вам, как вы выразились, «помогу» и об этом кто-то узнает, меня посадят — за жестокое обращение с детьми, или же вовсе — за попытку убийства. Ведь я, по сути, обреку гаденыша на смерть, бросив в лесу! А вы вряд ли захотите лезть в петлю вместо меня, правда? Вы прикинетесь шлангом и скажете: «Боже, я об этом ничего не знал, я ему так доверял…» и все такое прочее. Я прав?

— Я… Не знаю, мистер Новал, — прошептал мужчина. Он выглядел растерянным. Глаза его бегали, пальцы царапали обивку дивана.

— Да и потом — как к нему подойти? Его взгляд пугает вас так же, как пугает меня. И даже если мы сможем преодолеть этот страх, где гарантия, что гаденыш не вцепится в руку или в глотку своими клыками? Мы не знаем, что он собой представляет и откуда взялся, так что я бы не рискнул приближаться к нему ближе, чем на три фута.

— Но должен же, черт побери, быть способ избавиться от этого ублюдка! — воскликнул Генри.

Он вскочил с дивана и стал мерить комнату шагами, сцепив пальцы за спиной. Потом неожиданно присел, уцепился руками за подлокотник кресла и, глядя Винсу в лицо, хрипло сказал:

— Убейте его.

— Что-о-о?

— Убейте его, мистер Новал. Прошу вас. Я дам вам еще тысячу… Полторы… Да все две! Только избавьте нас от этого чудовища!

— Вы совсем сбрендили?! — воскликнул сыщик, резко вскочив с кресла. — Что же, я должен вынуть свой револьвер, войти в детскую и всадить пулю в голову этого уродца?

— Да, — закивал Генри. — Да, да. Да!

— Ищите другого дурака. Или сами беритесь за нож. Я не стану этим заниматься.

— Но вы ведь уже убивали раньше, мистер Новал? Я-то нет, но вы… Вы детектив. Вам наверняка доводилось стрелять в человека.

— Что за бред вы несете? Какое это имеет отношение к нашему монстру?

— Вам легче будет нажать на курок! Я не смогу ударить его ножом, у меня нет пистолета, а у вас есть оружие и опыт!

— Вы хотите сказать, что я прирожденный убийца?

— Нет, но…

— К вашему сведенью, мистер Кребол, — холодно произнес детектив, — я за всю свою жизнь убил всего двух человек. Один был изрядным ублюдком — наркодилером и педофилом, и все равно я долго приходил в себя, после того, как всадил в него три пули.

— А второй? Кем он был?

— Это… Слишком личное. Я бы не хотел об этом говорить с вами, уж извините.

— Конечно, конечно… — пролепетал Генри.

Он уже понемногу приходил в себя после припадка отчаяния.

— Советую вам все же убраться из этой квартиры, — сказал Винс. — С гаденышем вы все равно ничего не поделаете. Отправляйтесь к родителям Мэй, глядишь, уродец сам подохнет — с голоду там, или сам себя сожрет… Или выпадет из окна. Пожертвуйте ремонтом, если не хотите остаток жизни провести в местной психушке. Вы сами сейчас на грани нервного срыва, а представьте, каково вашей жене.

— Вы правы, мистер Новал, — кивнул Генри. — Правы…

— А пока вы будете в отъезде, я приложу все силы, чтобы найти убийцу вашего малыша Джонни, — пообещал детектив. — У меня уже есть пара зацепок — достаточно интересных, чтобы их проверить, но недостаточно надежных, чтобы говорить о них вам.

— Я понимаю.

— Единственное, что я хотел бы сделать перед тем, как уйти — попросить у вас триста долларов на расходы и номер родителей вашей жены. Мне нужно как можно больше информации, а информация, как вам известно, в наш век стоит весьма недешево. Номером же я воспользуюсь, как только узнаю что-то действительно важное и решу сообщить об этом вам.

— Да, разумеется, я все понимаю, — кивнул мистер Кребол и полез за бумажником.

Уже находясь в дверях, Винс повернулся к сидевшему на корточках Генри и сказал:

— Что ж, ждите звонка, мистер Кребол. Я постараюсь держать вас в курсе.

— До свидания, мистер Новал.

— До встречи.

* * *

Теперь, когда у него было триста баксов, поход в «Жасмин» был делом решенным.

Спускаясь вниз на лифте, Винс размышлял о парочке из особого отдела.

Вряд ли они приезжали сюда из-за него. Но тогда зачем? К Креболам? Да ну, глупость. Дом большой, людей в нем живет много — мало ли кем из них занимается особый отдел? Не стоит уж, в самом деле, всех странных типов относить к одному делу.

С другой стороны, в бешеной карусели необычного, которая кружилась вокруг Винса последние три дня, очень сложно было выделить необходимых персонажей, рассортировать их по разным делам, выделить приоритетное и заниматься именно им.

Что делать до приезда в город Доктора, о котором говорил Нуб?

Гулять, бухать, наблюдать стриптизерш в баре, спать и смотреть телевизор. План, безусловно, нелегкий, но вполне выполнимый.

Выйдя из подъезда, Винс задумчиво посмотрел налево, потом направо.

«Заглянуть на стоянку?» — спросил он у себя.

«Да».

Сыщик пошел налево.

Черный «Ламборджини» на стоянке отсутствовал. Мимоходом отметив наличие «Форда» Креболов, Винс решил еще раз осмотреть вчерашнюю вмятину в асфальте.

И не нашел ее.

Стал оглядываться по сторонам — туда ли он пришел? — но это было верное место. Вот только уже без вмятины.

«Это невозможно, — думал Новал, глядя на абсолютно ровную поверхность. — За одну ночь нельзя убрать все трещины, нельзя убрать выбоину. Надо поинтересоваться у Нуба, бывают ли дикие асфальтоукладчики, которые с помощью магии делают наши дороги ровнее».

Он присел на корточки, провел рукой по земле. Идеально ровно, никаких изъянов. Может, даже ровнее, чем было до убийства.

Детектив резко поднялся и пошел прочь со стоянки. Дорогой он дрожащими пальцами вытянул сигарету из пачки, вставил ее в рот и закурил.

«Проклятый город, проклятые улицы, — думал сыщик, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь слежки. — Он сводит меня с ума, если еще не свел. Семь лет спокойной жизни, а потом — три дня безумства, которое, похоже, решило осесть в моей жизни всерьез и надолго».

Каждый переулок, казалось, таил в себе опасность. Каждый пес следил за ним. В каждом автомобиле сидел волшебный ублюдок с вертикальными зрачками и, смеясь, поглаживал спрятанный в кармане «Пустынный орел».[2]

«Нужно развеяться, отвлечься от этих мыслей. Обязательно, обязательно сходить в „Жасмин“! Плевать, что там может быть Дезмонд. Этого ублюдка я хотя бы знаю… И он уж точно не станет палить в меня при всем честном народе».

Слишком углубившись в раздумья, Винс едва не попал под колеса проезжавшего мимо «бьюика». Водитель высунул голову в окно и крикнул:

— Эй, снежок, поосторожней!

Это был тот самый негр, что подвозил детектива утром. Узнав давешнего пассажира, он расплылся в улыбке:

— О, мужик, да это опять ты.

— Ага, — коротко ответил Винс и собирался было идти дальше, когда негр неожиданно предложил:

— Подбросить?

— Куда? — не понял Новал.

— Вот ты чудной, — хмыкнул водитель. — Домой, куда же еще.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — подозрительно нахмурился Винс.

«Может, он тоже из этих… Из особого отдела?»

— Нет, ты чего, перепил или обнюхался? — хохотнул таксист. — Я же тебя час назад подвозил. Ты из домика на углу Кэролайн-стрит, верно?

«Пустынный орел» — вид полуавтоматического пистолета.

— Да, да, — кивнул сыщик и, подумав секунду, согласился: — Поехали.

Забравшись в машину, он снял шляпу и положил ее на колени. Негр протянул ему руку:

— Гилмор Рисби. Можно просто Гил.

— Винсент Новал, — кивнул сыщик, пожимая протянутую ладонь. — Или просто Винс.

— Винсент… — повторил таксист с чувством. — Красивое имя. Как у художника. Ты не художник часом?

— Боже упаси, — фыркнул детектив. Он понемногу приходил в себя, дурные мысли потихоньку покидали его голову. — Художниками в наше время становятся либо ненормальные, либо истинные таланты, а истинные таланты — все подчистую ненормальные.

— Ха! — усмехнулся водитель. — Ты, часом, никогда не пробовал выступать в долбаном стенд-апе? Думаю, зал бы лег, едва ты сказал бы что-то подобное со сцены.

— Да ну, хватит заливать, — поморщился Винс.

— Не, серьезно.

— Брось.

— Да говорю тебе, — поморщился водитель. — Ты бы видел моего кузена, мужик. Малыш насмотрелся старых кассет с Эдди Мерфи и решил, что стенд-ап — его призвание. Написал пару шуток на карточке, взял напрокат костюм и днями торчал у зеркала — мимику тренировал, типа, движения придумывал. Меня с женой позвал, подружку свою. Вышел — и обделался. Голос дрожит, постоянные заикания, забыл, чем одна из шуток заканчивается… В общем, мы его закидали чипсами.

— Мы?

— Мы. Ну все, кто сидели в зале.

— Но ведь это был твой кузен?

— Ну да.

— И ты швырял в него чипсами?

— Конечно. А что в этом такого?

— И девушка его — тоже швыряла?

— Ну разумеется. И не только чипсами… Она так смачно залепила ему в рожу сэндвичем! Я думал, со смеху помру, когда увидел его физиономию.

— Забавные у вас развлечения, — усмехнулся Винс и отвернулся к окну.

Ему почему-то вспомнилось лицо обкиданного яйцами господина — того, о котором он рассказывал Нубу.

«Ну он хотя бы не мой брат…» — мысленно оправдался Новал.

— Да, развлеклись, что надо, — хохотнул Рисби. — Понимаешь ведь, в чем дело, Винс, он нас за неделю предупредил, что будет выступать, названивал по пять раз на день — мне и моей женушке. На костюм я ему дал взаймы, а одну шутку он у меня попросту спер — и как раз ее окончание и забыл. После всего этого ты удивляешься, что я бросался в него хавкой?

— С тобой ясно, — улыбнулся Винс. — А его девушка?

— А что его девушка? Я, как увидел, говорю ей: «Эй, детка, это все-таки твой парень, поддержи его в трудную минуту!». А она мне знаешь, что заявляет?

— Что?

— «Я бы поддержала, если бы он умел в постели хотя бы половину того, что умеешь ты!».

— Так и заявила? — иронично сощурился детектив.

— Именно так, — подтвердил Гилмор.

— То есть получается, что ты спал с подругой своего кузена?

— Черт, и впрямь, — мигом посерьезнел водитель. — Вот же сучки, совершенно не умеют держать язык за зубами!

Он с уважением посмотрел на Новала:

— А ты внимателен, парень. Прямо сыщик.

— Я и есть сыщик, Гил, — ухмыльнулся Винс. — Частный.

— Чего, в натуре, что ли? — удивленно вскинул брови таксист и, когда Винс кивнул, уважительно сказал:

— Круть. Мой новый кореш — сыщик.

— Твой новый кореш? — переспросил детектив.

— Ну, ты. Ты — мой новый кореш, сыщик.

Винс кисло улыбнулся. Ему вовсе не хотелось обретать друга в лице черного таксиста, любящего прелюбодействовать с подругами кузенов. Хотя нельзя было не отметить, что Гилмор нравился Новалу. Да и, если вдуматься, они были даже чем-то похожи.

— Черт, действительно круть, — не унимался таксист. — Всякие там погони, приключения, полицейские сирены у пирса, а ты выходишь из склада с разбитым лицом и пулей в плече и говоришь: «Вы немного припозднились, ребята. Клиенты уже ждут, забирайте». Они благодарят тебя за помощь, ты усаживаешься на ступеньку «Скорой», грудастая блондинка-медсестра поит тебя кофе, а ты смотришь в небо и думаешь, какой ты крутой… Бывало у тебя такое?

— Ну… — Винсу почему-то вспомнились вовсе не погони и перестрелки, а миссис Линнер с ее толстым ободранным котом. — Вроде того.

— Круть, — повторил Гилмор восторженно.

Некоторое время они ехали в тишине. Винс смотрел в окно, а Рисби время от времени бросал в стороны сыщика уважительные взгляды.

— А тебе часом не нужен помощник в новом деле? — не выдержал таксист. — Я, знаешь ли, еще ребенком мечтал, что, когда вырасту, стану настоящим детективом… Или копом… Хотя больше детективом! И, в общем, буду ловить всяких ублюдков, которые продают наркоту детям и насилуют маленьких девочек.

— Трудное у тебя детство было, судя по всему, — хмыкнул Винс, — если ты знал о существовании таких ублюдков.

— Не простое и не сложное, — пожал плечами Гилмор. — Обычное. Я, знаешь ли, привык не жаловаться на жизнь. Прошлое уже прошло, чего о нем всем рассказывать? Надо жить настоящим и верить, что завтрашний день будет лучше.

— Ты местный? Тут родился и вырос?

— He-а. Я из Бруклина. До того как мне исполнилось тринадцать, мы жили там, а потом уж всей оравой переехали сюда. Мать с отцом недавно вернулись обратно, а мы с кузеном решили остаться.

— Почему?

— Город спокойный, тихий, за съем квартиры меньше платить, чем в Нью-Йорке. Да и работа, как видишь, есть. Пусть не такая, чтобы прям ах, но и не хуже, чем у многих.

— Тогда зачем тебе становиться помощником сыщика? Уверяю тебя, в нашем спокойном и тихом городке не так-то много людей, которые нуждаются в услугах детектива.

И снова перед глазами миссис Линнер и ее замечательный котик…

— Я понимаю, — усмехнулся Гилмор. — Просто шучу от скуки. Ясно, что всякие перестрелки в доках и взрывы скорее увидишь в боевиках, чем в жизни. Но что правда, то правда — это мечта детства, мужик. Ее хочется исполнить всегда, вне зависимости от того, устраивает тебя нынешняя жизнь или нет. Посмотри, что у меня лежит в бардачке!

— Презервативы.

— Черт, я не их имел ввиду! Книжка, под ними, достань ее!

Винс достал. Обложка гласила: «Лифт на эшафот».[3]

— Что это?

— Бог мой, ты не читал эту книгу? — изумился таксист.

— По-моему, в списке литературы, обязательной к прочтению летом, этой вещицы не было, — фыркнул Новал.

— Ирония, ирония, — хохотнул Гилмор. — Значит, действительно не читал?

— Нет.

— И очень зря. Я почти закончил, скоро самый финал. Сюжет — просто сказка. Из разряда «и такое бывает».

— Я не большой любитель чтения, — признался сыщик.

— И, опять же, очень зря. Иногда в книжках можно найти ответы на некоторые вопросы, иногда — просто получить удовольствие от чтения, отдохнуть немного от окружающей действительности, знаешь ли, окунуться в мир книжных страниц…

— Я предпочитаю окунаться в мир НБА. Развалившись на диване, наблюдать за очередным проходом Коби Брайанта и мудрой физиономией Фила Джексона.

— Ты что же, из Лос-Анджелеса?

— Нет, из Детройта.

— Черт, ты невероятно странный парень! Родом с Востока, живешь на востоке США, а болеешь за западный клуб!

— Это мне говорит человек, который обожает трахать чужих жен и при этом увлекается чтением, — с ухмылкой парировал Винс.

— Один-ноль в твою пользу, — хмыкнул Рисби. — А я вот за «Финикс» болею.

— За этих уродов?

— Эй, тише! Зато у них Амаре и Нэш…

Всю оставшуюся дорогу они спорили, чей клуб лучше.

— Вот и приехали, — сообщил Гилмор, паркуя машину у тротуара.

— Сколько с меня? — Винс полез за деньгами.

— Эй, эй, эй! — таксист схватил его за руку. — Нисколько, дружище. Я ведь сам предложил тебя довезти.

— Обычно это делают как раз для того, чтобы срубить денег.

— А я не хочу, — покачал головой Гилмор. — Я все равно ехал в этот район.

— Ну, в таком случае, спасибо, — кивнул Новал и, открыв дверь, вылез из машины.

Рисби тоже вылез наружу. Он сел на капот и закурил. Детектив махнул ему рукой на прощание и скрылся в подъезде.

Оказавшись дома, Винс бросил шляпу на стол и, усевшись в кресло, достал сигарету.

— Когда-нибудь я точно загнусь от рака легких! — пробормотал сыщик, выпуская облако дыма.

До вечера была уйма времени, но чем занять себя, кроме пресловутого пива и очередного просмотра очередного финала НБА, Винс попросту не знал.

Он сунул руку за пазуху и извлек сложенный вчетверо лист. Развернул его и уставился на фотографию зеленого людоеда. Кто же ты? И кто тебя подбросил? И почему именно в квартиру на пятом этаже, почему именно к Креболам?

Вполне возможно, это просто случайность. Однако почему бы, раз тебе так уж все равно, не забраться на первый этаж и не оставить младенца там? Нет, случайности редко происходят случайно, как бы глупо это ни звучало. По крайне мере, Винс в подобное не верил.

Всегда имеет место мотив. Исключая, разве что, случаи, когда преступник — законченный психопат. Но это — исключение, и его следует рассматривать в самую последнюю очередь.

Значит, следует предположить, что мотив имелся.

Парочка Креболов на первый взгляд была типичной американской семьей. Муж работал в солидной конторе, жена занималась домашним хозяйством, они мечтали о ребенке, и тот появился. Его ждала чудесная детская комната из рекламы, заваленная игрушками и прочей ерундой.

Но через полтора месяца после рождения малыша не стало.

И если реакция Мэй на случившееся вполне адекватна, то Генри выглядит чересчур спокойным. Сначала Винс не придал этому значения, посчитав, что у отца семейства с нервами все более чем в порядке. Но после истерики, которую закатил мистер Кребол, эта версия отпала.

Почему же ты не убит горем, Генри? Дело не в твоем самообладании, иначе ты не позволил бы эмоциям взять верх сегодня. Дело в чем-то ином… Вот только в чем?

Ладно, ладно. Покуда следует оставить Генри в покое и вспомнить о зеленом ублюдке. Винс снова уставился на фотографию.

Черт, если бы такое случилось раньше, об этом наверняка бы написали во всех газетах. С другой стороны… Что, если подобное действительно случалось, но так давно, что никто уже об этом не помнит? Нуб ведь говорил, что тварь пропала черте когда.

Винс усмехнулся и, подхватив со стола шляпу, устремился к выходу из конторы. Единственный способ проверить эту догадку — зарыться с головой в архивы, начиная с самых ранних. А это значило — его ждала библиотека.

Библиотека Хорс-тауна давно уже не пользовалась популярностью среди горожан. Впрочем, подобное можно было сказать про любую библиотеку в любом другом городе мира. Люди перестали читать, люди стали смотреть — но не на окружающий мир, а на экран телевизора.

И действительно — зачем бегать взглядом по строчкам, если в волшебном ящике кадры сами пробегают перед глазами? Да и картинки всегда приятней однообразных букв, повторяющихся из страницы в страницу.

Винс и сам не был большим любителем чтения. Во времена службы в полиции Новал частенько захаживал в библиотеку и допоздна сидел над различными справочниками по криминалистике и сыскному делу. Но позже, начав карьеру частного сыщика, Винс забросил это занятие за ненужностью и с тех пор появлялся в библиотеке лишь по большим праздникам.

Читальный зал, как и следовало ожидать, пустовал. Старушка в сиреневом свитере лениво разглядывала книжные полки через стекла огромных очков. Увидев Винса, она недовольно поджала губу.

— Добрый день, — поздоровался сыщик, подходя к библиотекарше.

— Добрый, — процедила старушка.

Она, судя по всему, была из разряда тех людей, которые считают себя истинными властителями мира и непревзойденными вершителями судеб. Винс готов был поспорить, что старушка чертовски гордится своей работой и с презрением относится к посетителям, которые, по ее мнению, ведут себя неподобающим образом в этом «храме».

— Меня интересует архив газеты «Хорс-таун ньюз», — с ходу заявил Винс. — Если это возможно, я хотел бы ознакомиться со всеми выпусками, что имеются в наличии.

Старушка скривилась.

— «Хорс-таун ньюз»? Боже, да неужто вы вправду хотите изучать подшивки дешевых газетенок, зная, что на этих полках собраны величайшие образы классической и античной литературы?

Винс лишь виновато развел руками.

— Бог мой, как же оскудел этот мир на интеллигентных людей… — покачала головой библиотекарша.

Она надолго замолчала. Винс неуверенно мялся с ноги на ногу, ожидая, пока старушка выйдет из ступора, однако сделать это самостоятельно ей было явно не под силу.

— Мадам! — неуверенно позвал старуху детектив. — Так вы дадите мне газеты?

— А, что? — вздрогнув, спросила библиотекарша. — Ах да! Что ж, если вы не хотите просвещаться, это ваше плебейское право!

«Даже обхамить нормально не может!» — подумал Винс про себя.

— Только прежде мне нужен какой-нибудь ваш документ. Я уж не говорю про читательский билет…

— Вот мой паспорт.

— Ладно, ладно… А теперь следуйте за мной!

Библиотекарша прошествовала к огромному стеллажу, множество полок которого было завалено стопками газет.

— Ваш «Хорс-таун ньюз», — она прямо-таки выплюнула это название, — располагается на второй полке снизу. Слева — самые ранние номера, справа — самые поздние.

— Значит, я начну справа, — кивнул сыщик.

— Ничего не выносить! — неожиданно воскликнула библиотекарша. — Все это собственность библиотеки! Относиться бережно!

Закончив эту тираду, она разом обмякла и медленно, чуть пошатываясь, направилась к своему месту. Новал тихо хмыкнул и, подхватив для начала стопку газет за девяносто девятый год, отправился к столу. Двухтысячные сыщик не стал трогать намеренно — ведь он жил в Хорс-тауне как раз с конца девяносто девятого, и новость о зеленокожем людоеде вряд ли прошла бы мимо его ушей.

* * *

Изучение старой прессы утомляло.

Поначалу Винс взялся за дело с энтузиазмом, надеясь, что поиски не займут много времени. По истечению четвертого часа от былого запала не осталось и следа.

Лениво зевая, сыщик перелистывал очередной лист и пробегал глазами заголовки. Заметив слово «убийство», он прочитывал первый абзац, иногда — второй, если по первому нельзя было понять, кто, кого и где убил. Ничего необычного, как правило — либо пьяный муж избил жену до смерти, либо кого-то порезали ножом во время кабацкой драки…

Правда, в одной газетке за девяносто второй год нашлась довольно любопытная статья — некий шутник закрепил алмазную нить на входе в квартиру, в результате чего хозяин с женой остались без голов. Убийцей оказался бывший бойфренд несчастной женщины, который после разрыва тронулся крышей и решил непременно отомстить новобрачным.

Впрочем, к делу Креболов это не имело ровным счетом никакого отношения.

Библиотекарша, первое время пристально наблюдавшая за Новалом, сейчас громко храпела на своем стульчике. Очки ее, огромные и тяжелые, не падали на пол лишь по нелепой случайности.

«Черт, да ее работа еще проще, чем моя! — с завистью подумал Винс. — Обхамить редкого клиента, а все остальное время — спать. Что может быть лучше?»

Он уже отчаялся найти хотя бы небольшую заметку, посвященную зеленым людоедам и убийцам младенцев, когда в стопке газет за восемьдесят шестой год вдруг увидел то, что искал.

Новал вцепился в ноябрьский выпуск «Хорс-таун ньюз» обеими руками. Фотография зеленого ублюдка — ни дать, ни взять людоед из квартиры Креболов — была напечатана на первой полосе под заголовком: «Гость из космоса». В отличие от изображения монстра, занимавшего пол-листа, сама статья была совсем крохотной. Однако выбирать не приходилось.

В статье рассказывалось о трагедии семьи Гиббенс, что проживала в пятом доме по Хелпми-стрит. Двадцать первого ноября в их квартиру на втором этаже, сокрушив оконную раму, ворвался неизвестный. Мерзавец похитил их сына, пятимесячного Джефри, а вместо него оставил в колыбели «странное существо, зеленое и уродливое», после чего ушел через пролом в стене. Существо первой обнаружила жена, на ее крик прибежал муж, Джон Гиббенс. Шокированные случившимся, Гиббенсы вызвали полицию.

Прибыв наместо, копы поначалу растерялись — доселе они не имели дел с подобными тварями, однако быстро пришли в себя и предприняли попытку вытащить его из колыбели. Это оказалось сложнее, чем они предполагали: зеленый уродец вцепился клыками в глотку одному из полицейских, после чего второй попросту пристрелил ублюдка. Его напарника, однако, это не спасло — он истек кровью еще до того, как прибыла «скорая».

В итоге, дело так и закончилось ничем. Виновного не нашли, Джефри тоже, а несчастные Гиббенсы в скором времени навсегда покинули Хорс-таун.

Что касается оставшегося в живых полицейского, Винс был знаком с ним лично — пять лет назад старик ушел на пенсию, а еще через два года скончался от инфаркта.

Новал отложил газету и задумчиво поскреб подбородок. Свидетелей не осталось. Оба полицейских мертвы, а Гиббенсы уехали в неизвестном направлении еще в восемьдесят шестом году Вполне возможно, что их уже нет в живых.

Он покачал головой. Надо же! История, случившаяся двадцать лет тому назад, повторилась вновь. Правда, в этот раз тварь почему-то не стала забирать ребенка, а попросту убила его.

Новал взглянул на указанное в статье число. Двадцать первое ноября. А с Джонни расправились пятнадцатого. Детектив наморщил лоб. Оба преступления были совершены примерно в середине ноября с разницей в двадцать лет. Закономерность? Или случайное совпадение?

Винс отыскал выпуск шестьдесят шестого года и полчаса листал страницы, надеясь отыскать что-нибудь подобное.

Пусто. Либо никакой системы не было, либо неизвестный убийца появился в городе уже после осени шестьдесят шестого. Винс в сердцах стукнул кулаком по столу.

Дьявол! Если бы речь шла о человеке, все было бы намного проще! Но ему же повезло столкнуться с тварью, о которой он ровным счетом ничего не знал…

Детектив не хотел дожидаться возвращения странного друга Нуба, однако без него, судя по всему, в этом деле не обойтись. А значит, придется теряться в догадках еще несколько дней, прежде чем Доктор вернется из своего путешествия в Новый Орлеан.

С такими невеселыми мыслями Винс укладывал стопки газет обратно на полки.

— Эй, мадам! — позвал он библиотекаршу, покончив с этим.

Старушка подскочила на стуле и удивленно захлопала глазами. Надо отдать ей должное — в себя она пришла довольно быстро. Поправив очки, библиотекарша поднялась на ноги и подошла к стеллажу с газетами. Внимательно осмотрев полку с «Хорс-таун ньюз», она презрительно хмыкнула и протянула Новалу его паспорт, не забыв пригрозить:

— Я переписала ваши данные, так что, если во время ревизии обнаружится пропажа, вы будете возмещать ущерб в пятикратном размере!

— Договорились, — кивнул Винс, убирая паспорт за пазуху.

— Тогда свободны, — бросила старушка и зашагала к своего любимому стулу.

Новал хмыкнул и устремился к выходу. Дорогой он вновь размышлял о том, что неправильно выбрал профессию. Следовало вместо университета сразу устраиваться библиотекарем. И, заимев огромные очки, ставить на место безграмотных плебеев, по нелепой случайности забредших в читальный зал.

* * *

Вечерний Хорс-таун был неприветлив, как ободранная дворняга с костью в зубах. Попробуйте отобрать — тогда узнаете, сколько злобы в этом блошином коврике.

На Ипподроме — так жители города шутливо называли площадь у мэрии — было чуток повеселей. Тинейджеры на роликах и скейтах кружили вокруг памятника основателю города — Арни Хорсу по кличке Старая Кляча. Памятник изображал Хорса восседающим на массивном жеребце и указывающим в небо зажатой в правой руке саблей.

Ходили слухи, что с наступлением темноты «клячи» меняются местами, и с часу ночи до шести утра уже конь восседает на спине скрючившегося Арни. Естественно, это была не более чем шутка, но в свете последних событий она казалась Винсу не такой уж и забавной. Его венигрету из странностей не хватало только «щепотки» оживших статуй, чтобы окончательно свести бедного детектива с ума.

Как обычно, у памятника расположилась пара попрошаек в ветхом тряпье и с жестяными кружками для подаяний. Как обычно, жители Хорс-тауна проходили мимо, не делясь с ними даже ломаным грошом.

Винс пошел на восток по Баттерфляй-стрит. Вывеска «Жасмина» была, без преувеличения, самой яркой в городе. Про такие говорят: «Ее бы увидел и слепой». А уж когда девочки внутри начинали шоу, там и мертвому не грех было подняться из могилы и погреметь костями на столе.

Винс невольно поежился. Никаких оживающих памятников и никаких оживающих мертвецов! Не буди лихо, пока оно тихо, как говорят русские.

В тамбуре он нос к носу столкнулся с огромной гориллой, заботливо выбритой до похожести на человека и облаченной в дорогой костюм.

— Добрый вечер, сэр, — сказала горилла. Губы ее при этом почти не двигались.

— Добрый, — кивнул Винс, поправляя ворот плаща и шляпу. — Новенькая будет?

— Аманда? О, да! Вы, я так понимаю, наслышаны, но не видели?

— Именно.

— Тогда давайте двадцать долларов и входите.

Цена была относительно небольшой — Винс почему-то рассчитывал на пятьдесят. До этого он в «Жасмине» был очень давно, но стоимость, выходит, совсем не изменилась.

— Держи, — сказал он, протягивая горилле двух скомканных «гамильтонов».

Тот поморщился, словно ему предлагали слизняка, но деньги все же взял.

— Проходите, — он открыл дверь и отошел в сторону, приглашая Винса внутрь.

Сыщик, не долго думая, приглашением воспользовался и шагнул в общий зал.

«Жасмин» нельзя было назвать шикарным стриптиз-баром. Он явно проигрывал многим другим подобным заведениям, расположенным в городах покрупней. Впрочем, там и кошельки у публики были потолще. С местных трудяг глупо требовать больше двадцатки за вход. Пусть там хоть Кармен Электра внутри — не пойдут.

Так что Дезмонд — или его менеджеры? — рассчитали все абсолютно верно. Скромно обставленный зал, никаких лишних спецэффектов. Главные вложения — огромная вывеска и девочки. Как правило, это были потертые профессиональные стриптизерши или молоденькие девчонки из Огайо, которые собирались поступать в бальную школу в Нью-Йорке, остановились на недельку в Хорс-тауне, да так тут и остались.

Как раз сейчас одна из таких девочек старательно обхаживала шест, установленный посередине сцены. Винс мельком отметил, что стриптизерша переигрывает, и пошел к свободному столику.

Человек в зале было немногим больше тридцати — не так, чтобы битком, но это ведь только самое начало, скоро еще люди подойдут.

Девочка, видимо, устав соблазнять холодный железный шест, спустилась в зал и приземлилась на колени к лысому толстяку, который словно невзначай обмахивался веером из зеленых бумажек. Донельзя обрадованный тем фактом, что его «изобретение» понравилось кому-то еще, жиртрест смешно затряс обвислыми, как у бассета, щеками и зашлепал пухлыми губами.

— Смотри не проглоти мою Эми, толстячок, — предостерег его до боли знакомый голос.

Винс повернул голову и увидел Дезмонда. Хозяин стриптиз-бара дымил сигарой за столиком справа от сцены.

В считанные мгновения счастье с лица лысого сползло под стол и решило не выглядывать наружу даже в случае крайней необходимости.

А местный «король» лениво осматривал свое королевство. Подбородок его, острый и гладко выбритый, был гордо поднят, а тонкие губы застыли в гримасе самодовольного презрения.

Винс поспешно отвернулся и постарался еще выше задрать воротник плаща. Ему совсем не хотелось, чтобы Дезмонд его узнал. Ведь этим вечером Новал играл на территории своего заклятого врага — врага, окруженного стаей вышколенных псов, готовых разорвать любого, кто посмеет перечить их хозяину.

Винс прекрасно понимал, что рискует, приходя в «Жасмин», но ничего не мог с собой поделать. Ему ужасно хотелось взглянуть на новую пташку в платиновой клетке Новарро, которую так нахваливал Брюс.

Он не относил себя к большим любителям стриптиза, но иногда не прочь был понаблюдать за девушками, кружащими вокруг шеста в полумраке зала. Присутствовало в этих танцах что-то магическое, какая-то искра. Не похотливое желание — совсем иное, такое же сильное, но гораздо более чистое.

Нечто схожее с эстетическим удовольствием.

Разумеется, его не могли доставить молоденькие девчушки, которые впервые выступали перед публикой. Волнение, скованность, стеснительность — все накладывало свой отпечаток, превращая отрепетированный танец в ассорти из проходных трюков.

Не радовали глаз и потертые «ветеранши». Эти уже давно ни за что не переживали, исполняли номера без единой помарки и вроде бы отрабатывали каждый вложенный цент, но… В их выступлениях не было чувства. Они просто делали свою работу — как делает ее почтальон или мойщик окон. «Для галочки», что называется.

Впрочем, большинство мужчин приходили сюда совсем не за эстетическим удовольствием. Добрая половина просто хотела посмотреть на сиськи и задницы, потому что сломался видик или отключили Интернет.

Наплевать, как она двигается, как подает себя. Главное, сиськи побольше. Чтобы представить, как зарываешься в них и издаешь звуки раненой трапперами куницы.

Остальные хотели на время подзабыть о располневших к сорока годам женах, ждущих дома, и посмотреть на более стройных и молодых, которые, находясь так близко, были настолько недосягаемы.

А Дезмонд в окружении свиты горделиво возвышался над посетителями. Он присутствовал здесь только затем, чтобы ежеминутно ловить завистливые взгляды — ему была доступна любая из девушек, в то время как другие не могли до них даже дотронуться.

Излюбленным его развлечением были колкие реплики в адрес чересчур воодушевившихся клиентов, вроде толстячка с веером зелени. Этими фразами он снова и снова напоминал посетителям: «Бог здесь я, вы же — простые смертные, которым я из щедрости позволяю любоваться моими сокровищами».

«Интересно, он каждый день тут бывает? — размышлял Винс. — Если нет, то я точно самый большой неудачник из всех, которые населяют этот проклятый городишко!»

— Эми, хватит играть с пухленьким дядей, — язвил Дезмонд, — а то у него еще, не дай Бог, холестерин подскочит!

Публика отозвалась на шутку сдержанным смехом. Толстяк залился краской и потупился.

Винс скрипнул зубами. Подонки вроде Новарро не просто спускают вас с небес на землю. Они сталкивают вас с облака, и вы в считанные секунды оказываетесь внизу, разбитый и сломленный, и лежите на холодном, мокром после дождя асфальте, не в силах сказать и слово. Они глядят на вас сверху, презрительно сплевывают и стряхивают пепел на ваши останки, а потом завершают свое развлечение контрольным выстрелом в висок.

— Советую приберечь деньги для пластического хирурга, толстячок. Липосакция сейчас творит чудеса.

Последняя капля… Та щепотка, которая превращает заурядное блюдо в венец кулинарного искусства. Маститые повара зовут ее «секретным ингредиентом».

Дезмонд называет это — «приструнить выскочку».

Гости бара смеялись. Кто-то громче, хлопая в ладоши; кто-то — сдержано, просто чтобы не выделяться на общем фоне и тем самым не вызывать гнев хозяина.

Винс еще сильнее втянул голову в плечи.

«Втяну еще чуть-чуть — шляпа и вовсе свалится!» — отметил детектив про себя.

Он искоса, чтобы не вертеться лишний раз, посмотрел на толстяка. Если бы рядом с его физиономией разместили спелый помидор и спросили у сыщика, что краснее, Винс, не задумываясь, указал бы нажирдяя.

Тем временем Эми, виляя бедрами, ушла за сцену. Публика потихоньку успокоилась и вновь обратилась во внимание.

Винс хотел побыстрее взглянуть на новенькую, оценить ее прелести и покинуть «Жасмин». Он не любил находиться в подобных местах так близко к Дезмонду. Это было практически то же самое, что в школе, когда позади тебя сидит отпетый хулиган, и ты постоянно ожидаешь удара стопкой учебников по голове.

Здесь разница была лишь в том, что этот хулиган может приставить к твоему затылку пистолет и нажать на курок.

— Все! Все! Все! — воскликнул голос за сценой. — Встречаем новую жемчужину нашего бара — несравненную Аманду!

Зрители захлопали.

Ее выход заставил Винса вытянуть шею, забыв обо всякой осторожности. Ее наряд заставил его расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки, а взгляд карих глаз, которым девушка вскользь прошлась по нему, вынудил шумно сглотнуть и почувствовать нездоровую сухость во рту.

Черноволосый ураган развязной походкой прошел к шесту. В Аманде чувствовалась уверенность, девушка явно была из бывалых, но ее искра горела ярче, чем у молодых дурнушек из провинции.

Она являла собой шик, заставляя каждую из трех букв этого слова вспыхивать миллиардами красок.

Винсу вспомнился момент из забавного мультика про волка, пришедшего в ночной клуб. Когда на сцене появляется обворожительная красотка в алом платье, волк начинает выть, стучать по столу, сердце его едва не вырывается из груди, а в глазах — розовый туман.

Сейчас Винс прекрасно понимал этого волка.

Зрители ни на миг не могли отвести взгляд от происходящего на сцене. Это было настоящее искусство — не безвкусное скидывание шмоток под унылую музыку, а бешеное танго в исполнении одного танцора.

«Готов поспорить, каждый второй в зале хочет оказаться на месте этого шеста!» — заявила темная половина. Светлая половина слишком увлеклась зрелищем, чтобы ответить на выпад.

Аманда, высокая брюнетка с идеальной фигурой, пластичная, гибкая и грациозная, очаровала всех. Когда она закончила, зал вознаградил перфоманс пятиминутной овацией. Кто-то даже пробовал вызвать девушку на бис, но она не собиралась возвращаться…

…до следующего вечера.

Пора было уходить, но Винс все смотрел на сцену. Место Аманды уже заняла другая девушка, гораздо менее талантливая, без искорки и с весьма ограниченным набором движений, но Новал не обращал на нее внимания. Его мозг раз за разом прокручивал перед внутренним взором великолепный семиминутный ролик с участием новенькой. Винс всегда опасался девушек. Хотя, «опасался» — не совсем верное слово. Скорее, сторонился. Избегал длительных контактов, потому что не знал, о чем говорить, и оттого боялся показаться дураком.

Но сейчас желание еще раз увидеть Аманду, перекинуться с ней парой фраз, да хотя бы просто постоять, рядом было чертовски сильным. Сильнее стеснительности и здравого смысла. Он поднялся с места и быстро направился за сцену.

Пройти спокойно Винсу, конечно же, не дали. Когда он поравнялся со столиком Дезмонда, один из телохранителей поднялся со стула и встал на пути. Не раздумывая, детектив замахнулся и попытался ударить верзилу.

Когда-то он серьезно занимался боксом, мечтал стать профессионалом. Когда-то у него был неплохой хук правой и резвый нырок…

Ох, как давно это было!

Впрочем, и в те славные студенческие годы он вряд ли смог бы расправиться с таким монстром.

Телохранитель Новарро легко поймал кулак сыщика, обхватил его своей клешней и, резко вывернув Винсу руку, ткнул бедолагу лицом в стол.

— Кого я вижу! — деланно удивился Дезмонд. — Да это никак сам Винс Новал, специалист по ловле сбежавших морских свинок!

— Лучше уж… свинок ловить… всю жизнь… чем… как ты, — сдавленным голосом пробормотал Новал: верзила — видимо, для надежности — прижал голову детектива к столу.

— Куда его, босс? — спросил великан, обращаясь к Новарро.

— Пока никуда, — пожал плечами Дезмонд и, отхлебнув вина из бокала, одарил Винса заинтересованным взглядом.

— Как поживаешь, старина? — спросил он, как ни в чем не бывало.

— Лучше некуда… Поживал. До того момента, как твой песик решил ткнуть меня носом в стол.

— Бен, Бен… — укоризненно покачал головой Дезмонд. — И как тебе не стыдно обходиться так с нашим гостем?

— Но вы же велели… — растерялся телохранитель. Новарро незаметно — так подумал, наверное, только он сам — подмигнул Бену, сигнализируя: «все нормально, это шутка». Телохранитель въехал не сразу. Добрые полминуты он морщил лоб, силясь понять намек босса, и лишь потом морщины разгладились, здоровяк довольно ухмыльнулся и немного ослабил хватку — как бы в насмешку.

— Ты как всегда гостеприимен, — фыркнул Винс. — Может быть, твой паренек все же меня отпустит, или мне придется сломать ему руку?

— Ох, и как это я забыл, что ты мастер рукопашного боя, — всплеснул руками Дезмонд. — И как ты еще сдерживаешься? Почему бы сразу ему шею не свернуть, а, Винс?

— По количеству плоских шуток ты обходишь даже меня.

— Стараюсь. Благо, стоит мне только чуть-чуть расслабиться, как появляешься ты и даришь целый букет новых!

— Букеты, уверен, тебе дарят твои дамы. Да такие пышные, что на пару с венерологом не разгребешь.

— Остряк, — хохотнул Новарро. — Ладно, отпусти его, Бен. Заслужил.

Телохранитель медленно убрал руки и отошел за спину Дезмонда, где и замер. Детектив неспешно выпрямился, покрутил головой, разминая шею, и сказал:

— Слабоват твой парнишка что-то. Помнится, тот, который до него был, все-таки сломал мне руку.

— А, Билли Крюк…

— Не помню имени, наверное, он. Что с ним стало, кстати?

— Пристрелили три месяца назад. Случайные грабители в супермаркете.

— Не повезло.

— Да уж… Вышел купить пакет молока.

— О!

— Алкоголь вообще не употреблял.

— Завидую.

— Впрочем, Бен тоже хорош, ты зря его недооцениваешь.

— Возможно. Но все же, не Билли Крюк, что ни говори.

Скрип зубов Бена походил на звук, который, наверное, издал «Титаник» при встрече с погубившим его айсбергом.

— И куда же это мы собрались? — Дезмонд положил руки на стол, соединил пальцы в замок и посмотрел на сыщика исподлобья.

— Навестить Аманду, — невозмутимо ответил Винс.

— О! Тебе она тоже понравилась? — усмехнулся Дезмонд. >Лыбочка вышла гаденькая — впрочем, иных в арсенале он и не держал.

— Ага.

— Занятный экземпляр, весьма занятный. Я, признаться, не думал, что владелец «Цветочного носорога» мне ее уступит.

— Ты всегда говоришь о своих девочках как о товаре? — хмыкнул Винс.

— А что же они еще есть, как не товар? Это тот же рынок, мой любопытный друг, а я — владелец фирмы. Мне понравилось что-то, предлагаемое другой фирмой, и я это купил, потому что уверен — приобретение значительно повысит мой рейтинг.

— Ты знатный торгаш. Ахмед бы оценил твою стратегию.

— Тот метис из занюханного мини-маркета? — презрительно фыркнул Дезмонд. — Ты что, все еще посещаешь его убогую лавчонку?

— Мне просто лень каждое утро бегать в центр, чтобы купить пару пива, — пожал плечами сыщик. — Да я и не уверен, что там оно намного вкусней.

— Старый пропитой Винс, — покачал головой Дезмонд. — На все готов за стакан дешевого пойла.

— За стакан — не на все. Но мы можем обсудить варианты…

— Хватит! — неожиданно воскликнул Новарро и хлопнул ладонью по столу. — Мне надоели твои идиотские шуточки. Говори зачем пришел. И не начинай опять лепетать про Аманду! Ты здесь не за этим.

— А зачем же еще? — иронично сощурившись, поинтересовался сыщик.

— Разнюхиваешь. Ищешь какие-то улики… Кто-то решил рыть под меня?

— Не-а.

— Значит, ты все никак не уймешься? Винс, твои попытки засадить меня в тюрьму смехотворны, но в один прекрасный день мне и смеяться надоест. Если шутку повторяют в миллионный раз, она уже не забавляет, а раздражает.

— Я. Ничего. Не. Рою, — раздельно проговорил Новал. — А ты, похоже, страдаешь дефицитом внимания… Или паранойей, что весьма близко. Я пришел сюда посмотреть на девочек, а сейчас хочу поболтать с одной из них. Вот и все. Или она знает что-то такое, чего мне знать не следует, или ты чересчур подозрителен — третьего не дано.

Новарро долго смотрел на сыщика. Потом медленно произнес:

— Иди. Но если я узнаю, что ты меня обманул…

— То меня застрелят твои песики. Вроде вон того той-терьера, что прячется за твоей спиной, — сыщик с кривой улыбкой на лице кивнул в сторону Бена.

— Лучше не шути с ним, — покачал головой Дезмонд. — Вы ведь можете однажды встретиться где-то, и меня не будет рядом, чтобы вас разнять.

— Не думаю, что такой мудрый хозяин отпускает собачку гулять без поводка.

— Проваливай, — махнул рукой Новарро, откидываясь на спинку дивана. — Сам найдешь Аманду, или попросить Бена тебя проводить?

— Пожалуй, лучше сам. Вдруг у нее аллергия на шерсть?

Винс неспешно поднялся и нарочито медленно прошествовал мимо багрового от гнева Бена. В голове верзилы шел закрытый показ фильма «Что бы я сделал с Винсом Новалом». К сожалению гиганта, этой картине не суждено было попасть на большие экраны.

За дверью у сцены оказался узенький коридорчик. Смесь ароматов в воздухе заставила сыщика сморщиться. Сложно представить, что, по отдельности изумительные, они в совокупности создавали такую вонь. Впрочем, если перемешать кучу вкусностей в одной кастрюле, вы получите не кулинарный шедевр, а отвратную жижу.

Винс искал дверь с табличкой «Аманда». Он вполне резонно полагал, что такая девушка просто обязана иметь отдельную гримерную.

И не ошибся.

За дверью царила тишина. Новал тактично постучал. Некоторое время тишина продолжалась. Потом ее беззвучное течение прервали шаги. На миг тишина решила вернуться, но в последний момент, видимо, передумала.

Хотя, вполне возможно, она всего лишь на время отошла в сторону, уступая место мягкому женскому голосу:

— Дезмонд?

— Упаси Боже, — усмехнулся сыщик, но чересчур неуверенно. Дабы скрыть собственную растерянность, он поспешно добавил:

— Меня зовут Винс. Я… Ваш большой поклонник.

Последнее слово он едва ли не прошептал, однако Аманда, похоже, услышала все. Щелкнул замок, и дверь приоткрылась — но ровно настолько, чтобы наружу высунулась симпатичная мордашка.

— Винс? Мы знакомы? — спросила она, слегка нахмурив брови, и сама же ответила: — Вряд ли. Я вас не помню.

— Разумеется, — кивнул сыщик.

Он смотрел в ее карие глаза и чувствовал, как хрустят, ломаются доски пола под ногами. Он должен был непременно провалиться в подвал, коль таковой имелся, однако ее взгляд не давал упасть. Детектив цеплялся за него своим — с трудом, но цеплялся, — и потому все еще стоял на том же месте.

— Разумеется? — переспросила Аманда. — Вам кажется разумеющимся то, что я вас не помню? На память я никогда не жаловалась — а значит, мы действительно не встречались раньше.

— Разумеется… — снова повторил Новал.

— Что вас, заклинило? Повторяете одно и то же…

— Разумеется, мы не встречались, — наконец совладал с собой Винс. — Я вас в первый раз сегодня увидел на сцене. Здорово плясали.

— Спасибо, — черты ее лица несколько смягчились.

— Вот и решил навестить вас после выступления. Ну, чтобы сказать вам это.

— Отлично. Сказали. Что дальше? — она снова нахмурилась.

— Не знаю, — пожал плечами сыщик.

Кто-то из знакомых, случись им оказаться сейчас в том коридоре, не поверил бы глазам — настолько непривычно было видеть самоуверенного, наглого, язвительного Винса абсолютно растерянным, с трудом выдавливающим из себя слова.

Никто не знал, что с самых юных лет Новал страдал из-за робости в общении с прекрасным полом. До университета у него не было девушки, а ту, что появилась на втором курсе, вряд ли отнес бы к полу прекрасному даже слепой. Впрочем, Винс и сам не питал иллюзий по поводу внешности своей подружки. Он и встречаться с ней стал больше из безысходности, потому что с более симпатичными разговориться не мог совершенно. А эта сама к нему подошла и предложила сходить куда-нибудь. Отказать он не смог, и в итоге…

Расстались они на четвертом курсе. Робость Винса никуда не делась, и она предпочла ему менее привлекательного, но более раскованного паренька из сборной университета по пинг-понгу.

С тех пор у Новала никогда не было серьезных отношений. Да он, честно говоря, и не стремился к ним. Чем дальше, тем чаще бакалавр криминалистики прикладывался к бутылке, а коль возникала потребность, снимал шлюху на ночь. С ними было проще — что им не скажи, каким занудой не будь, они все перетерпят, потому что это их работа.

Возможно, проблема была связана с тем, что он рос без матери. С юных лет кривляться перед отцом и его собутыльниками было много интересней, чем целоваться с девчонкой у порога ее дома.

Была бы миссис Новал жива, она бы, возможно, избавила его от выступлений в кругу детройтских пьянчуг и поведала, чем так прекрасен противоположный пол… Но мама умерла слишком рано, оставив в памяти Винса лишь чудесный портрет.

Однако сегодня в голове сыщика произошел настоящий бунт. Темное начало, угрожая светлому внушительных размеров трезубцем, велело ему заговорить с Амандой.

«Это не любовь, эй! Я просто хочу ее трахнуть!»

И, к удивлению Винса, светлая половина смолчала.

— Эй, эй! — отвлекла его от мыслей танцовщица.

— Что? Ах да, — спохватился он. — Так, задумался о своем…

— Будешь много думать — скоро состаришься, — заметила девушка. — Так говорил мой дедушка.

— Мудрый он, судя по всему.

— Да уж. Если б не его советы, не знаю даже, где бы я сейчас оказалась.

Винс хотел усмехнуться и сказать что-то вроде: «Занюханный клоповник в маленьком провинциальном городке — предел мечтаний?» — но не стал.

— Что-то еще? — спросила девушка нетерпеливо.

— Да нет, пожалуй, — пожал плечами сыщик.

— В таком случае, до свидания. Рада была пообщаться.

Дверь гримерки захлопнулась. Винс постоял, глядя на табличку с надписью «Аманда», потом, тихо чертыхнувшись, сунул руки в карманы и поплелся обратно — в общий зал. Задерживаться там сыщик не собирался — других дел в «Жасмине» у него не имелось. Однако после не слишком удачного разговора с Амандой ему требовалась разрядка, и детектив не придумал ничего лучше, чем, выйдя в зал, громко объявить Дезмонду:

— Я установил жучки во всех гримерных. Где еще можно поставить?

— На ступеньках у входа, — не поворачиваясь, ответил Новарро. — Именно там я обычно обсуждаю все мои темные делишки с партнерами.

— Приму к сведению. Может, твой мопсик не откажется проводить меня туда?

— Я тебе больше скажу — он очень охотно это сделает, — усмехнулся Дезмонд и взглядом указал Бену на сыщика.

— Чертовски приятно, — криво улыбнулся Винс.

Телохранитель Новарро грубо схватил его за руку и потащил к выходу.

— Ты не боишься, что люди подумают, будто мы пара? — хмыкнул детектив.

Бен усилил хватку, однако Новал лишь победно улыбнулся верзиле — мол, не на того напал, меня не проймешь.

Они пересекли зал и оказались в тамбуре. Бен ногой распахнул ведущую на улицу дверь и, ухватив сыщика обеими руками за плечи, отправил его в полет.

Приземление нельзя было назвать приятным. Впрочем, от каменных ступенек меньше всего стоит ждать мягкости.

— Еще раз увижу — прибью, как таракана, — процедил сквозь зубы Бен и скрылся в баре.

— Готов поспорить, ты весь вечер хотел сказать мне эту фразу! — проорал ему вслед детектив, однако громила этих слов, конечно, уже не услышал.

Кряхтя, Винс поднялся и, одарив светящуюся вывеску «Жасмина» прощальным взглядом, поплелся прочь.

Настроения идти в другой бар и напиваться там до полусмерти почему-то не было. Да и вообще настроения не было — ни плохого, ни хорошего. Новал просто брел по Баттерфляй-стрит, пиная подвернувшуюся банку из-под содовой, и старался ни о чем не думать.

Но проклятые мысли так и роились в голове, рискуя разорвать череп.

Он думал об Аманде.

Часть мыслей восхваляла красотку — подмечала ее изумительную фигуру, очаровательную мордашку, невероятно длинные ресницы, выразительные глаза.

Часть мыслей проклинала Винса — какого черта он поперся к девушке в гримерную, даже не зная, чего хочет? «Любовь с первого взгляда» — всего лишь отговорка, ее не бывает.

Некоторые мысли проклинали Бена и Дезмонда, но их было совсем мало, поэтому он просто не обращал на них внимания.

Основная же масса мыслей — поди пойми, от темного или светлого начала они исходили! — требовала, чтобы Винс непременно посетил «Жасмин» снова и уж на этот раз без всяких дурацких заминок рассказал ей о своих чувствах.

Чувствах?

Винс усмехнулся.

Ну да, любовь-морковь и все дела, семья, дом, дети, работа в офисе и прочие прелести жизни…

К черту, к черту все это.

Чтобы отвлечься, сыщик начал размышлять о деле Креболов.

Судя по всему, к ним забралась та же фэнтезийная тварь, что в свое время посетила Гиббенсов. Тварь, обладающая мощным прыжком, жаждой убийства и зачатками разума. Неясно, правда, почему в первом случае она унесла малыша, а во втором убила его и оставила в колыбели «на радость» родителям… Но это уже, скорее всего, небольшой нюанс, не влияющий на общую картину.

Главное, что ни одно известное науке существо не смогло бы провернуть подобное дельце. А вот неизвестное — почему бы и нет?

Плохо искать непонятно что непонятно где…

Но неожиданно Винса осенило. Что толку маяться в ожидании Доктора, если можно сфотографировать зеленого детеныша твари и показать снимок Нубу? У него ведь есть какие-то догадки? Так пусть взглянет на фото!

Новал посмотрел на часы. Поздновато для визита. Он решил позвонить Генри, едва придет домой, и упросить того еще раз наведаться в квартиру.

С такими мыслями Винс перешел с медленного шага на быстрый. Ему не терпелось начать действовать.

Поиск сбежавших кошек — не лучшее развлечение. Ты просто ходишь по городу и сравниваешь каждую увиденную тварь с фотографией. Логика проста, как обух топора, никакой нагрузки на мозг.

А вот такие дела — будоражат соображалку, заставляют ее работать на всю катушку. Винс мечтал о них еще во времена учебы. Он хотел распутывать клубки, подобные тем, с которыми расправлялись мисс Марпл и Пуаро. Хотел использовать дедуктивный и индуктивный методы с той же легкостью, с какой ими жонглировал Холмс. Хотел погонь, перестрелок, бессонных ночей за рабочим столом, с карандашом в зубах и кучей порванных в клочки листов с догадками.

Хотел быть сыщиком «как в телеке».

Однако до вчерашнего дня серьезные дела до него не доходили. Хорс-таун не был самым преступным городом на планете. Серьезные люди, вроде Дезмонда, подкармливали полицию, а мелких сошек фараоны легко ловили и сами. Люди не хотели платить сыщику за работу, сыщик не хотел работать бесплатно — замкнутый круг. Со всеми жалобами люди спешили в полицейский участок, где кучка ленивых толстячков, зарплата которым выделялась из государственного бюджета, терпеливо выслушивали горожан и действовали по ситуации. Они не проявляли большого рвения, да оно и не особо требовалось. Крупных дел не трогали, с мелкими проблем не возникало.

Но вот в этом деле — Винс был просто уверен — полицейские разобраться попросту не могли. Хотя бы потому, что у них не было знакомого даркера, способного помочь решить этот ребус.

Он вышел на Ипподром да так и замер, открыв рот. Нет, этот чертов город действительно решил доконать сыщика! «Пророчество» сбылось. Клячи поменялись местами.

Конь, воздев над головой копыто, восседал на спине скрючившегося Арни Хорса. Выражения лица основателя города с этой точки видно не было, но Новал почему-то решил, что оно обязано быть невозмутимым — как у любого уважающего себя жеребца.

Детектив лихорадочным движением закатал рукав и посмотрел на часы. Десять ноль-ноль. Почему так рано?

Новое потрясение ждало Винса, когда он оторвал взгляд от часов и снова посмотрел на памятник. От неожиданности детектив едва не подпрыгнул. Арни вновь был на коне. Дабы убедиться, что это не сон, Новал хорошенько ущипнул себя и болезненно вскрикнул — перестарался.

Однако Арни напрочь отказывался вновь становиться на четвереньки. Сыщик тер глаза, щипал себя снова и снова, зажмуривался, но странная метаморфоза более не повторилась.

Пожалуй, лучше поскорее добраться до дома и завалиться на кровать, иначе каменному исполину, чего доброго, придет в голову погнаться за детективом через весь город.

Погрозив скульптуре кулаком, Винс, однако, душевного спокойствия ради, обошел ее по широкой дуге и, выйдя на Кэролайн-стрит, перешел на бег. Хватит приключений на сегодня.

* * *

— Алло, контора Винса Новала, — сонно прохрипел детектив.

Он был разбужен телефонной трелью и теперь, как есть, в одних трусах, прижав трубку к уху плечом, стоял у стола. Пол был чертовски холодный, и сыщик невольно приплясывал, чтобы ноги не околели.

В трубке молчали. Не было слышно даже дыхания. Винса стали одолевать нехорошие предчувствия.

— Мать… Что за чертовы шутки? — поинтересовался детектив.

«Наверняка, какой-нибудь вампир или волшебник, — подумал он. — Хочет купить у меня немного крови или использовать бедного и никому не нужного сыщика для испытания новых заклятий. Плавали — знаем! Сколько фильмов о подобной ерунде… А последнее время вся жизнь как фильм».

— Если вы не заговорите, я соберу команду даркеров, нагряну в вашу магическую башню и засуну вашу чертовски магическую башку в вашу чертовски магическую задницу, — пообещал детектив трубке.

— Мистер Новал? — отозвалась та голосом Генри. — О чем вы говорите? Какие башни?

— Боже, мистер Кребол, это вы, — с облегчением вздохнул детектив. — А я как раз собирался вам звонить.

«Еще вчера вечером… Проклятый Арни Хоре!»

— Что-то случилось? Вы упоминали какие-то магические штуки — связь была отвратная, что-то с телефонным кабелем, видимо… Или на линии. Это важно?

— Да нет. Просто когда меня будят ранним телефонным звонком, а потом молчат в трубку, я начинаю нервничать и нести всякий бред про пытки, которым подвергну злобного шутника.

— Ах вот оно что! Извините, я не знал, что вы спите до десяти утра…

— Десяти чего… Будильник не сработал, видимо. Проклятые ходики… Обычно я встаю в семь, — соврал Винс.

— Похвально. Кто рано встает, тому Бог подает, как говорится. Так и что же вы хотели мне сказать?

— Я хотел попросить вас вместе со мной наведаться в вашу квартиру. Мне нужно сфотографировать зеленого малыша.

— Зачем?

— Некий мой друг вроде бы может чем-то помочь, но он слишком замкнутый человек, чтобы самолично наведаться и посмотреть на уродца. Как я его не уговаривал… В общем, он сказал, что можно ограничиться обычным фото.

— А, я понял. Что ж, я, разумеется, подъеду. Когда вам будет удобно?

— Через час вполне подойдет, — подумав секунду, ответил Новал.

— Отлично, в одиннадцать жду вас дома.

— Договорились.

Генри повесил трубку, а та, естественно, отреагировала монотонными гудками прямо в ухо детектива. Сыщик потер ладонями лицо, а потом, уперев руки в бока, оглядел комнату.

В конторе царило определенное подобие порядка. Времени было предостаточно, поэтому Новал решил опустошить баночку пива и досмотреть игру, на концовке которой он задремал вчера вечером. Определенно, десять минут сейчас ничего не решают.

Концовка вышла нервная. Винс едва успевал прихлебывать пиво, когда очередной сумасшедший бросок достигал корзины и будоражил сетку И вроде бы смотрел уже в тысячный раз, а все равно переживал — продавит ли Шак соперника, забьет ли Коби, сыграет ли палочка-выручалочка Орри решающую роль?

Орри не сыграл, а вот парочка Брайант — О’Нил накидала через другую парочку — Колман-Айверсон — добрых очков десять только за последние четыре минуты.

— ЛАЛ — чемпион, — сказал Винс без особых эмоций и, подняв бутылку «Натурала», добавил. — Ура. Ура. Ура.

После этого он допил остатки пива, выключил видик и пошел к двери. Уже переступая порог, он оглянулся через плечо. Все же, любой Пятачок обрадовался бы подобному хлеву. Здесь можно было найти все, что нужно настоящей свинье — грязь, чтобы валяться, отбросы, чтобы есть, и лужи, чтобы пить.

— Когда разбогатею, непременно найму горничную, — пробормотал Винс. Подумав, добавил. — Или свинью.

На улице он очень кстати встретился с Гилмором. Таксист восседал на капоте своего «Бьюик Электра» и от нечего делать щелкал «дворником» по лобовому стеклу.

— Гил! — позвал его сыщик.

— А, Винс, — обернувшись, водитель широко улыбнулся и спрыгнул на землю. — Здорово, мужик!

— Здорово, — Новал пожал протянутую руку. — Слушай, я тут вспомнил сегодня утром наш вчерашний разговор… Помнится, ты хотел стать моим помощником?

— Ага, точно.

— Так вот, я придумал, чем ты мне можешь помочь.

— И чем же?

— Будешь возить меня по городу забесплатно, покуда я не разберусь с этим делом. Надеюсь, тебя это вполне устроит?

— А то! — радостно воскликнул Рисби. — А теперь, когда я — твой напарник, ты дашь мне пушку?

— Эй-эй-эй! — поспешно остановил разошедшегося таксиста Винс. — Полегче на поворотах, Гил! Ты просто будешь возить меня, куда следует, я буду делать свои дела, и ты будешь отвозить меня обратно… Примерно по такой схеме мы и будем работать. Забудь о всяких перестрелках, драках и прочей дребедени — я больше общаюсь с людьми, чем бью их.

— Ну хотя бы нож дашь? — не унимался Гилмор.

— Все, парень, поехали, — устало вздохнул Винс и, дабы пресечь новые вопросы — хотя бы на некоторое время! — пошел к двери «бьюика».

— Ты какой-то скучный сегодня, — заметил Рисби, усевшись в водительское кресло. — Перепил вчера? Или что-то другое?

— Перепил вчера что-то другое, — буркнул сыщик. — Я открою окно?

— Конечно, — кивнул таксист, заводя двигатель.

Это удалось не сразу. Впрочем, оно и понятно:

«Электре» Гилмора, скорее всего, недавно исполнилось семнадцать, и таксист должен был благодарить колымагу уже за то, что она вообще ездит. На деле же он клял ее последними словами.

— Будь поласковей, — с усмешкой произнес детектив, выслушав очередное витиеватое ругательство.

— Лаской эту сволочь не проймешь, — скрежеща зубами, произнес таксист и, в подтверждение своих слов, стукнул по рулю ладонью.

В конце концов, машина все же тронулась.

— Куда?

— Угол Лонг и Дрим, как и вчера.

— У тебя там клиенты живут?

— Ну а то кто же…

Всю дорогу к центру они трепались о том о сем. Много шутили, смеялись. Рисби рассказал сыщику анекдот про черного крупье, который проучил белого кутилу в казино. Со слов таксиста, это была не самая свежая шутка, но Винс ее раньше не слышал, а потому хохотал от души.

Остановив машину у входа в здание, Гил сказал:

— Мне побыть здесь?

— Да, побудь. Я буквально на десять минут.

— Я засек.

— Сволочь, — беззлобно бросил Винс.

Лифт, как и прежде, был опрятен, чист, ухожен, но в скорости подъема с недавних пор не прибавил. Винс уже подумывал чуток подпортить обстановку, выкурив и затушив сигарету об одну из кнопок, но, едва он потянулся за пачкой, проклятый подъемник остановился и раскрыл створки дверей, приглашая наружу.

В этот раз звонок запел соловьем. Видимо, это была не обычная пищалка, а этакая миниатюрная музыкальная шкатулка со множеством различных мелодий.

— Кто там? — поинтересовался Генри из-за двери.

— Ваш домашний доктор, — отозвался Винс с ухмылкой.

Признаться, чересчур вежливый и правильный мистер Кребол его раздражал. Так, как в известном мультсериале Гомера Симпсона раздражал святоша Нэд Фландерс. С другой стороны, бывали случаи, когда Гомеру нужно было получить что-то от Нэдди, и тогда он сдерживал гнев и старался казаться милым.

Винсу нужны были деньги Генри. Поэтому он старался не переступать через ту тонкую грань, за которой о мертвых президентах нельзя обмолвиться даже шепотом.

— Мистер Новал, это вы?

Бог мой…

— Ну а кто же еще, мистер Кребол? Конечно же, это я.

Дверь открылась.

— Добрый день, — сказал Генри. — Входите, мистер Новал.

Сыщик переступил порог, одновременно сняв с головы шляпу. Протянул ее Креболу и, пройдя к дивану, плюхнулся на подушки.

— Одиннадцать тридцать, — сказал сыщик, взглянув на часы. — Я чуток припозднился, но, думаю, это не такая уж проблема.

— Я не знаю, проблема ли это, мистер Новал. С одной стороны, вам видней, так как вы профессионал… Но с другой, поймите меня — мой сын мертв, и, как мне кажется, чем дольше вы его ищете, тем меньше шансов найти убийцу.

— А мне кажется, что убийца никуда из города не денется… Да и дело, знаете ли, отнюдь не рядовое. С зелеными поганцами в колыбелях я доселе не работал. А вы?

— Нет, — растерянно ответствовал Генри.

— Вот видите. Понимаете, этот маленький людоед — главный разрушитель всех моих теорий. Можно предположить, что убийца мстил вам за что-то…

— Что вы говорите!

— Или что он — сумасшедший ублюдок, до которого еще не добрались санитары. Однако я не понимаю, зачем негодяю, кем бы он ни был, подбрасывать в колыбель зеленое чудовище? И где он его взял, я, разумеется, тоже не понимаю.

— Может, это на самом деле — робот? Ну, знаете, японцы творят чудеса в области кибернетики и…

— Не несите ерунду, — поморщился Винс. — Он такой же живой, как и мы с вами. Вспомните хотя бы его взгляд… Любая, даже самая навороченная машинка не сможет посмотреть на вас так.

— Ох… И не напоминайте! — Кребол провел ладонью по лицу. — Хорошо, что я не взял с собой Мэй: она бы точно разревелась, если бы присутствовала при нашей беседе.

— Хорошо будет, если у вас есть фотоаппарат.

— Да, разумеется, он здесь.

— Отлично. Тогда дайте его мне — сделаю снимок вашего чудовища.

У Генри оказался неплохой «Кэнон» с восьмикратным увеличением и большим разрешением. Полюбовавшись немного таким чудом техники, Новал отправился в детскую.

— Улыбочку! — крикнул он с порога.

Зеленый монстр высунул голову из колыбели, чтобы посмотреть на нежданного гостя своим фирменным взглядом. Едва он показался наружу, Винс щелкнул кнопкой.

Вспышка!..

И чудовищный вопль…

От неожиданности Новал выронил фотоаппарат и грохнулся на спину, словно сбитый с ног мощнейшей звуковой волной. Впрочем, если вдуматься, так оно и было…

Подхватив «Кэнон», детектив выполз из комнаты, после чего громко хлопнул дверью. Только тогда он позволил себе облегченно вздохнуть и, закрыв глаза, растянуться на паркете.

— Вы в порядке? — обеспокоено поинтересовался Генри, склоняясь над сыщиком.

— В относительном… — пробормотал детектив.

Каким чудом его барабанные перепонки выдержали такой звук, понять было невозможно. Впрочем, главное, что он жив, и мозг хоть как-то, да работает.

— Крикливая тварь, — заметил сыщик, не вставая.

— Да уж. Я думал, все стекла полопаются. Вам помочь добраться до дивана?

— Не стоит. Мне не привыкать лежать на полу.

Генри кивнул. Хотя это был скорее жест вежливости — на деле он вряд ли понял, что имеет в виду сыщик.

— Вы успели сделать снимок? — спросил Кребол.

— Да. Вы можете, пока я тут отдыхаю, распечатать его?

— Конечно. У меня в кабинете есть принтер.

— Тогда держите.

Генри принял «Кэнон» из рук детектива и отправился в одну из комнат — видимо, отведенную под офис. Когда он скрылся за дверью, Винс позволил себе непродолжительный стон.

«Возможно, святоша был прав, и мне следует пристрелить гаденыша?» — предположила темная половина.

«Нет, что ты… Стрелять в беззащитного младенца? Какая низость!» — привычно возразила светлая.

«Не такой уж он беззащитный. Эти взгляды, а теперь еще крик… Таких надо давить, покуда они крохотные, иначе вырастут в огромных ублюдков, с которыми так просто расправиться не получится!»

«Но он ведь пока еще никому вреда не причинил!»

«А надо ждать, когда причинит? Завалить гаденыша, и все дела! Когда вырастет — будет сложней…»

«Но зато будет повод. Пока же повода нет. Ну покричал, ну посмотрел исподлобья недобро — это ведь не те проступки, которые караются смертью?»

Обе половины замолчали. Винс перевернулся на спину и уставился в потолок.

Когда Генри закончит возиться с принтером, у сыщика окажется фотография маленького монстра… И целый вагон свободного времени. Искать даркера до наступление ночи — все равно что требовать дисконтную карту у чистильщика обуви на углу: ничего не добьешься, а вот нервишки себе потреплешь.

Чем бы наполнить этот вагон? Позвать Гилмора смотреть НБА? Скука… Сходить куда-нибудь выпить? Нет желания. А может…

— Готово, мистер Новал!

Как раз вовремя…

— Как фотография? Взяли бы меня корреспондентом в «Хорс-таун ньюз»? — сказал сыщик, поднимаясь. Мимоходом он подхватил с пола шляпу и нахлобучил ее на голову.

— Не знаю насчет «Хорс-таун ньюз», но снимок неплохой, — пожал плечами Генри. — Уж лучше того, что я показывал вам позавчера.

— Поза… Что? — изумился сыщик.

Некоторое время они с Креболом смотрели друг на друга, глупо хлопая глазами.

— Я идиот, — наконец произнес Новал.

— Да нет, с каждым может случиться… — возразил Генри, хотя его тон явно не соответствовал сказанному.

— Не утешайте меня. Ладно, покажу своему информатору оба, так, может, даже лучше.

Покинув квартиру Креболов, сыщик проигнорировал лифт и пошел вниз по лестнице. До самого нижнего этажа он проклинал свою забывчивость. Ну как, как можно было запамятовать про ту фотографию, которую Генри вручил ему еще во время первого визита? Нет, это либо старость, либо дурное влияние алкоголя.

Сыщик остановился и помассировал виски указательными пальцами. Это не то, что ловить сбежавших щенков и кошечек. Это — настоящее дело, серьезное дело, которое требует сосредоточенности и внимательности.

Досадно, но Винс потерял целый день. Вчерашним вечером, покинув «Жасмин», он мог преспокойно навестить Нуба, показать ему давешнюю фотографию зеленомордой твари и узнать много нового и нужного. А теперь до самого вечера заниматься… ничем. Абсолютно ничем.

Нет, таких ошибок допускать больше нельзя. Разозленный, Винс стукнул кулаком в ближайшую стену. Проклятый святоша Генри! Ведь он мог еще вчера напомнить сыщику о снимке! Но нет, предпочел молчать… Проклятый Генри!

Стало немного легче. Так всегда бывает, когда сваливаешь ответственность на другого, выгораживаешь себя — хотя ты и только ты виноват в случившемся.

Впрочем, об этом лучше не думать. Иначе чувство вины попросту задушит. Лучше все-таки обвинить кого-то другого…

— Ну что, узнал, что хотел? — поинтересовался Гилмор, когда Винс забрался в машину.

— Да. То, что я забывчивый кретин.

— Тоже информация.

— Иди ты…

Когда они проезжали мимо стоянки, Винс вытянул шею, чтобы убедиться, что там отсутствует черный «Ламборджини». Его действительно не оказалось, и сыщик вздохнул с неким разочарованием.

Было бы намного интересней, если бы ублюдки из особого прибыли сюда вновь. Тогда Винс с Гилом смогли бы отследить их… Ну, или хотя бы попытались это сделать.

Новалу не давала покоя странная парочка «полицейских». Они мало походили на других местных копов — жирных, с заплывшими глазами и тремя подбородками. Козлы из «особого» более походили на полицейских из голливудского блокбастера — поджарые, крепкие, уверенные в собственной правоте, быстрые и цепкие.

Ко всему, именно после их вчерашнего визита трещины и вмятины в асфальте чудесным образом испарились. Это могло быть всего лишь совпадением, но Винс не особо верил в совпадения. Доверяй, но проверяй, как говорится.

Таксист хотел остановить у дома, но сыщик опередил его:

— Отвези меня в «Жасмин», Гил. Знаешь, где это?

— Старого сыщика потянуло на молодых курочек? — сощурился Рисби.

— А то, — криво улыбнулся Винс.

Таксист осклабился и подбавил газу. Новал попросил остановить прямо напротив входа в стриптиз-бар.

— Думаю, это займет не более пяти-семи минут, — пообещал он и, захлопнув дверь, забежал вверх по ступенькам.

Дернул ручку — заперто. Не везет… Впрочем, детектив не собирался так просто сдаваться.

— Откройте! — он заколотил в дверь кулаком. — Срочно!

Прошло достаточно времени, чтобы Винс убедился в тщетности своих попыток и убрался восвояси. Но тут за дверью послышались шаги, и кто-то чрезвычайно недовольным голосом полюбопытствовал:

— Кого там несет?

Судя по всему, это была вчерашняя горилла из тамбура.

— Эй, парень! — воскликнул сыщик. — Открой, есть разговор!

— По поводу? — охранник явно не торопился.

— По поводу небольших премиальных за маленькую консультацию.

Замок щелкнул, и давешний обезьян, высунув голову наружу, в упор посмотрел на Винса.

— Это не тебя вчера Бен выбросил из бара? — прищурившись, спросил он.

— Я бы сказал «любезно проводил».

— Невелика любезность — рожей в ступеньки, — хмыкнул обезьян. — Чего от меня хочешь?

— Информацию.

Лицо охранника мигом посуровело, глаза забегали.

— Тебя интересует Новарро? — наклонившись чуть вперед, спросил он полушепотом.

Винс заметил капельки пота, проступившие на лбу верзилы. Дезмонда обезьян боялся и очень сильно. Сыщик готов был день-деньской наслаждаться зрелищем растерянного вышибалы, однако не стоило нервировать его понапрасну.

Поэтому пришлось удовлетвориться полуминутным представлением, после чего коротко бросить:

— Нет.

Обезьян облегченно вздохнул.

— А кто же тогда? — полюбопытствовал он.

— Новая девушка. Аманда.

— А-а-а… Можно было догадаться… Хочешь прикупить пару фоток?

— Это зачем еще? — не сразу понял Новал.

— Как зачем? Она ведь телка что надо, и все такое прочее… Верно?

Охранник подмигнул сыщику и довольно хохотнул.

— Я предпочитаю иметь дело с живым человеком, — покачал головой Винс.

Проклятый урод принял его за обычного извращенца! Сыщику очень хотелось как следует врезать ублюдку, но еще больше он жаждал получить информацию об Аманде. Поэтому, загнав злость поглубже, Новал сказал:

— Мне нужен ее адрес и номер телефона.

— Ото, да ты серьезно настроен! Сколько дашь?

— Одного Улисса Гранта.[4]

— Маловато…

— Тогда я, пожалуй, обращусь к Бену. Мы вчера с ним весьма неплохо поладили, как ты помнишь…

— Эй-эй, парень, не гони коней! — остановил его громила. — Черт с тобой, хватит и одного Гранта.

— Отлично. Я знал, что мы договоримся. Так что с ее адресом и телефоном?

— С адресом облом, дружочек, — развел руками верзила. — Даже босс его вроде бы не знает.

— Как же так получилось? Я думал, Дезмонд знает все о своих пташках?

— Ас этой вот у него что-то не срослось. Босс привык получать все, что захочет, но эта девка, между нами говоря, его конкретно обломала. Стерва она, надо сказать, еще та, с характером… Не дай Бог такую в женах иметь — плешь проест… Ну так вот… Он ее хотел поиметь, как водится, но девка ему — ни хрена подобного. Он спрашивает, где она живет — снова хрен. Через кого он адрес ее ни пробивал, все только руками разводят — то ли она у подруги какой за городом живет, то ли с бомжами на свалке… В общем, с этим пунктом я тебе помочь не смогу.

— Давай по второму, — сказал Винс.

Внешне оставаясь спокойным, он очень злился. Пятьдесят баксов за никчемный номер телефона!.. И ублюдок еще требовал больше… С каждой минутой этот обезьян бесил Винса все сильней.

— По второму прямо сейчас тоже ничего не скажу. Но у босса и пары ребят из ближайшего окружения должен быть номерок. Попробую выяснить. Забегай вечерком.

— Хорошо, забегу, — кивнул сыщик и повернулся, чтобы уйти, когда охранник схватил его за руку:

— Эй! А деньги?

— Какие?

— Которые ты обещал мне за информацию? Одного Улисса Гранта, а?

— И как ты это себе представляешь? Мне разорвать банкноту напополам и вручить тебе одну часть сейчас, а вторую — вечером?

— Давай полтинник, парень, а вечером подкинешь еще двадцатку.

— Мы так не договаривались!

— Слушай, ты, — охранник притянул детектива к себе и крепко сжал его руку. — Я и так сказал тебе много лишнего. Думаю, все вместе вполне потянет на семьдесят баксов, разве нет?

Сыщик некоторое время просто смотрел в злобное лицо верзилы, а потом въехал ему головой в нос. От неожиданности гигант выпустил руку Винса и отступил на шаг. Не раздумывая, детектив отвесил ему мощный хук справа. От падения верзилу спасла только стенка за спиной.

— Деньги — вечером, когда получу номер, — сказал сыщик спокойно. — Решишь снова распускать руки, останешься без пальцев. Понял?

Не дожидаясь ответа, Новал сбежал вниз по ступенькам и забрался в машину Гилмора.

— Поехали, — сказал он таксисту.

В этот раз старушка завелась с первого раза.

* * *

Доктор, сложив руки за спиной, задумчиво прогуливался по древнему склепу. Он рассеяно глядел на разложенные в изголовьях могил черепа, на развороченную в некоторых местах землю и изредка позевывал в кулак.

Он размышлял о странном поведении своего друга, профессора Майкла Дрейка. Встретив Харвиса на вокзале, Майкл сначала отвез его на место раскопок, после — к себе в дом, где показал Курту его комнату.

Оставив Доктора отдыхать, профессор, извинившись, сообщил, что ему срочно нужно лететь в Бостон.

— Но зачем вы, мой любезный друг, просили меня приехать, — удивился Харвис, — если сами собирались в Бостон?

— Не переживайте понапрасну, Курт, — успокоил его Дрейк. — В Бостон я до сегодняшнего дня не собирался. Однако мой человек позвонил и сказал, что я должен незамедлительно прибыть.

— Что случилось?

— Я не хочу бить в набат раньше времени, — покачал головой Дрейк. — Однако скоро все прояснится, и мы с вами побеседуем в любом случае. А теперь, извините, мне пора.

— Что ж, езжайте, коль дело неотложно, — кивнул Доктор, пожимая Майклу руку.

И Дрейк улетел. Уже второй день Курт от нечего делать бродил по найденному Майклом склепу. Харвис понял, что попал на странный спектакль: черепа в изголовьях могил были явно бутафорские, да и характерного запаха гулей Доктор так и не уловил.

Он не понимал — зачем старый друг соврал ему? И не уезжал лишь потому, что хотел задать Дрейку этот вопрос, когда тот вернется.

Зевнув, Доктор поддел один из черепов носком туфли и бросил его в стену.

* * *

— Неслабо ты его, — заметил Гилмор.

Они стояли возле дома Винса.

— Да, наверное, — пожал плечами сыщик.

— А за что?

— За наглость.

— Какую наглость?

— Сколько можно вопросов, Гил? Это личное, и тебе знать без надобности. Просто вози меня, не вмешиваясь в мои дела, ладно? Что смогу, я тебе расскажу.

— Я бы мог быть полезным, если бы ты доверился мне, — после непродолжительной паузы сказал Рисби.

— Мне не нужна помощь, — отрезал сыщик, однако, видя, как погрустнел таксист, поспешно добавил. — Но если понадобится, ты первый об этом узнаешь.

«Что я говорю? Зачем мне его помощь? Да и чем он может помочь? Единственное, что у него есть, — это машина, и та заводится через раз… Ну да черт с ним, лишь бы не ныл!»

— Заметано, мужик, — тут же расплылся в улыбке Гилмор.

— А сейчас извини, но я хочу вздремнуть чуток до вечера.

— Да о чем ты, какие извинения? Иди, конечно. Кстати, насчет вечера — какие планы?

— Нужно посетить одного знакомого, он может помочь мне в этом деле…

— Заехать за тобой?

— Не стоит. Мой знакомый — довольно странный тип с явными склонностями шизофреника. Если он увидит, что я не один, может попросту сбежать. А мне жизненно необходимо увидеть его сегодня. Так что я пойду один, чтобы не раздражать парня.

— Ладно, без проблем. Но если понадоблюсь — звони. Вот, кстати, на всякий пожарный, мои номера.

Рисби протянул сыщику клочок бумаги. Детектив тут же спрятал листок в карман.

— Обязательно перепишу в органайзер.

«Если когда-нибудь обзаведусь им!» — добавил Новал про себя.

— Давай, Гил.

— До завтра.

Оказавшись в своей комнате, Винс сбросил плащ, шляпу, туфли и со стоном рухнул на диван. Все тело болело. Вроде бы ничего сверхъестественного, типа марафона на сорок миль или бега с препятствиями сыщик не проделывал, но даже мелкая суета вокруг зеленого ублюдка казалось Винсу мукой. Конечности, отвыкшие от долгой ходьбы, гудели, поясница ныла, словно после приседаний со штангой.

Вот что значит — всю сознательную жизнь ловить домашних животных, а потом браться за настоящее дело! Плата за азарт? Наверное, можно сказать и так.

Сыщик и сам не заметил, как провалился в сон. Будильник он, конечно же, не догадался завести.

* * *

Проснулся Винс ближе к десяти. Сонно взглянул на часы, чертыхнулся и стал поспешно собираться. Нужно было успеть забежать в «Жасмин» до закрытия… Но прежде всего — встретиться с Нубом и показать ему фотографии.

Тело все еще болело, но Винс не обращал на это внимания. Он не желал признаваться даже себе, но ему нравилось спешить — гораздо больше, чем днями просиживать штаны перед телеком.

Нахлобучив шляпу, сыщик выпорхнул наружу — с грацией, которой славятся бегемоты. Сбежав вниз по лестнице, Винс заставил себя снизить темп, и, выйдя из подъезда, устремился по Дрим-стрит к пересечению с Хелпми.

По улицам слонялись влюбленные парочки, которым не досталось лавки в парке Святого Августа, и они решили прогуляться, чтобы в тысяча пятьсот тридцать восьмой раз взглянуть на памятник Арни Хорсу, прежде чем опрокинуть пару кружек пива в ближайшей рыгаловке. Их ждали непременные смешки, тычки друг друга в бок локтем, любовные ласки и пара пачек арахиса — чтобы забить дурной вкус пойла перед следующим поцелуем.

Сыщик втайне завидовал этим безмятежным тинэйджерам. Они еще не обременены поисками квартиры, работы, машины, новой коляски или пульта для телевизора, потому что на старом не работает кнопка «Вперед». Они просто радуются жизни, не маясь головной болью по утрам, смотрят в «Сиянии» новые фильмы и потом оживленно обсуждают их в ближайшем кафе.

И, черт их дери, смотрят проклятое «Немного счастья» с семи до восьми, каждый день ровно на час превращаясь в статуи из воска.

Винс скрипнул зубами. С одной стороны, какое ему дело до остальных? Он-то проводит этот час с пользой — запасаясь продуктами, или подбирая новый плащ, или выгребая мелочь из кассы очередного магазинчика.

Но с другой — так ли приятно ежедневно на час оказываться в городе-призраке, где, кроме тебя, нет живых? Веселая беседа в баре берет тайм-аут в семь и продолжается только в восемь, когда ты уже потерял весь задор. А если ты без двух минут семь резвишься с девочкой? Вот уж конфуз так конфуз…

Конечно, Винс за полгода наловчился не попадать в подобные ситуации. Но все происходящее в городе на фоне шоу было противоестественным, и это бесило сыщика. Он каждый день размышлял, как избавиться от проклятого теледейства, как вернуть все на круги своя — и каждый день понимал, что ему это не под силу.

Этой игрой руководило правительство (ну, или кто-то, кому правительство дало зеленый свет), а связываться с высшими инстанциями было чревато. Если он не может разобраться с никчемным Дезмондом, который в городах-великанах, вроде Нью-Йорка или Лос-Анджелеса, был бы в лучшем случае на побегушках у мафии, то что он может противопоставить сенатору, губернаторам, президенту?..

Впрочем, не о том сейчас следовало думать. Имелись вопросы на местном уровне, которые надо было решить в самое ближайшее время. Свернув на Хелпми-стрит, Винс отправился в давешнюю подворотню, где надеялся отыскать Нуба.

То, что он увидел там, его поразило и даже испугало. Обычный проулок, заставленный мусорными баками, коих сотни или даже тысячи по всему городу, в этот момент больше напоминал Ватерлоо — только вместо людей на нем сражались даркеры.

Оружием служило все, что попадалось под руку — стеклянные бутылки, крышки от баков, доски с гвоздями, ржавые ведра.

Винс с раскрытым ртом наблюдал, как пара десятков даркеров громят друг друга, и лишь дивился, с какой злостью и даже остервенением они это проделывают. О пощаде никто не просил; только крики боли изредка разрывали развитие сражения.

Рука сама потянулась к кольту.

«А стоит ли? Это их дела, зачем мне в них лезть?»

«Разве я могу просто стоять и смотреть на эту потасовку? А если они убьют Нуба, что мне делать тогда?»

«Гори оно все огнем…»

Даркеры замерли, донельзя удивленные неожиданным звуком выстрела. Медленно, с опаской, они повернули головы и посмотрели на Винса. Детектив держал «Питона» в вытянутой руке; ствол револьвера был направлен в небо.

— На сегодня хватит, — сказал Новал, стараясь не выдать волнения. Ему не по себе было от взглядов этих странных существ. — Все свободны; спасибо, что пришли…

Он не успел договорить, а даркеры уже растворились в воздухе. Все, кроме одного. Нуб стоял, зажимая ладонью рану на правом предплечье.

— Что у вас тут происходит? — спросил сыщик, опуская руку.

— Небольшая разборка между семьями. Такое частенько бывает, когда одна семья решает захватить территорию другой.

— Вы деретесь за помойки?

— А что тебя удивляет? Это ведь наша естественная среда обитания. Чем это хуже, чем драться, скажем, за нефть или золото?

— Золото и нефть стоят денег, а на помойках можно найти лишь объедки да всякое никому не нужное барахло.

— Каждый дорожит тем, что имеет, — пожал плечами Нуб. — У тебя ведь есть своя квартира, Винс?

— Конечно. Ты же заходил ко мне недавно, забыл?

— Помню. Но я не об этом. Ты живешь в квартире, Винс, а я живу в этом проулке. Там — твой дом, здесь — мой. Как бы ты поступил, если бы к тебе домой пришли и сказали, чтобы ты убирался?

— Я понял, куда ты клонишь, — кивнул Новал. — Но разве нельзя решить вопрос по-иному? Неужели обязательно дубасить друг друга до полусмерти?

— По-иному? — рассмеялся Нуб. — И как же? Обратиться в суд, нанять адвоката и отсудить пару проулков? Это невозможно, Винс.

Новал задумчиво кивнул, соглашаясь с даркером.

— Вот поэтому мы и дубасим друг друга до полусмерти.

— Черт, ну если вам так нужна помойка, у моего дома как раз есть подходящая!

— Не все так просто, Винс. Помойка возле твоего дома принадлежит другой семье.

— Значит, жесткое разделение территорий? Прямо как у мафии…

— Мы решаем гораздо более простые вопросы. Вроде «что есть?» и «где спать?»

Тут Винс обратил внимание, что Нуб едва заметно пошатывается. Отыскав взглядом ящики, лежащие у стены, он предложил:

— Присядем?

Даркер кивнул. Они разместились на соседних ящиках. Нуб все не отнимал руку от раны. Винс закурил, посмотрел на даркера, на ладонь, сжимающую предплечье.

— Тебе бы к доктору, — заметил он, отворачиваясь.

— У меня нет медицинской страховки. Он даже не станет со мной разговаривать.

— Всегда можно воспользоваться кнутом или пряником, — пожал плечами детектив. — Или, в данном случае, револьвером или деньгами.

— У меня нет ни того, ни другого, а тебя я впутывать не хочу.

— Это почему же?

— Потому что это наше личное, наша маленькая война. Ты — единственный человек в Хорс-тауне, который знает о нашем существовании, но лучше будет, если ты не станешь вмешиваться в наши дела.

— Ты всегда так словоохотлив после ножевого? — хмыкнул Новал, не поворачивая головы.

Даркер не ответил. Он задумчиво смотрел, как уцепившийся за карниз пакет шуршит под порывом ветра, не в силах продолжать свой бессмысленный полет.

— Ладно тебе, не грусти! — подбодрил карлика Винс. — Хочешь, я смотаюсь в аптеку и принесу тебе бинт и какой-нибудь одеколон, чтобы ты обработал рану?

— Да не надо, — поморщился Нуб. — Я потом что-нибудь найду. Кстати, что привело тебя сюда сегодня? Новое дело?

— Да нет, старое… Но обо всем по порядку. Памятуя, что твой добрый доктор Дуллитл прибудет в Хорс-таун только через неделю, я было действительно собрался его ждать. Однако после двух суток относительного безделья меня осенило. Зачем нам тупо сидеть, если у меня есть фотографии зеленого малыша? Ты ведь можешь взглянуть на них и определить, с какой тварью мы имеем дело?

— Не уверен… — покачал головой Нуб. — Но попробовать можно.

— Отлично, — кивнул сыщик и запустил руку за пазуху.

Он протянул даркеру две фотографии.

— Эта была сделана еще тем злополучным утром, а эта — сегодня в обед, — пояснил Винс, ткнув пальцем сначала в один снимок, а потом — во второй.

В течение следующих пяти минут Нуб, прищурившись, изучал фотографии.

— Я могу ошибаться… — начал он.

— Давай, говори, не томи!

— Мне кажется, это детеныш мегпи.

— Мегпи?

— Ну, сорока. Детеныш сороки.[5] Эти мегпи воруют чужих детенышей, а вместо них подкладывают в колыбельки своих.

— А тебя не смущает, что в этот раз малыш не похищен, а убит?

— В этот раз?

Винс поведал Нубу о найденной в библиотеке статье.

— Все это действительно странно, — выслушав, согласился Нуб, — но монстр на этих фото действительно очень похож на детеныша мегпи.

— И на кой черт она оставила его в квартире? Ей наплевать, что случится с ребенком?

— Видимо, да, — пожал плечами даркер. — Хотя я не знаю этих деталей. А вот Доктор бы тебе наверняка ответил… Но он в отъезде.

— Мог бы не повторять это в сотый раз, — поморщился Винс. — Что еще ты можешь сказать по поводу этой… мегпи?

— Она из числа тех монстров, которые на самом деле не такие уж кровожадные. Но если ты забрался к ней в логово — она захочет тебя проучить. Хотя все зависит от настроения…

— Настроения? То есть дамочка, в зависимости от того, с какой ноги она поднялась, может убить меня или отпустить на все четыре стороны?

— Вроде того, — кивнул даркер.

— Я думал, подобные твари убивают всех подряд, без разбору.

— Да нет. Это же не фильм. Как говорит Доктор, в современном мире выживают сильнейшие, те, кто лучше приспособился. Как думаешь, смогла бы мегпи выжить, будь она безумным кровожадным монстром?

Да ее изрешетили бы пулями и не успокоились бы до тех пор, пока не обратили бы труп убитой твари в прах. Чтобы выжить, мегпи приходится быть осторожной, прятаться в потаенных глубоких норах, куда редкий человек отважится войти, и стараться быть… гуманной.

— Гуманной? Я не ослышался? Ты называешь чудище, которое похищает и убивает детей, гуманным? Черт, да тогда половина заключенных в Гуантанамо зазря расходуют государственный бюджет, а Алькатрас следует давно разобрать по камешкам!

— Гуманной, насколько это возможно в ее положении, — поспешно оговорился Нуб.

— О каком положении ты говоришь, парень? — поморщился Винс. — Гуманность, как ни крути, это тебе не возможность выбирать «убить — не убить». Гуманность — только лишь «не убить». Иначе это слово можно выкинуть за ненадобностью.

— Думай как знаешь. Очень сложно рассуждать, не представляя, о чем идет речь. Если бы ты побывал в шкуре мегпи, то вряд ли стал бы спорить. А так… Мне не переубедить тебя, тебе не переубедить меня… Так что к черту этот спор.

— Ладно, к черту. Но, сказав одно, скажи и другое — как мне найти эту самую мегпи и чем ее следует травить, если она окажется не такой уж гуманной?

— Мегпи любят забираться поглубже. Попробуй поискать в канализации. А насчет того, чем травить… Просто всади в нее несколько пуль, и она сдохнет, как и любая другая тварь, получившая несколько граммов свинца.

— Невеселая перспектива — лазить по городской канализации, — хмыкнул Новал. — Вонь, темень и черт его знает, что поджидает за следующим поворотом. М-да. Надеюсь, я встречу четверку черепах и крысу, которые угостят преданного фаната пиццей и научат его паре приемчиков из своего арсенала.[6]

— Ты сам этого хотел, Винс, — пожал плечами Нуб. — Поскорей найти ответ. Я советовал и советую подождать Доктора, потому что даже сейчас не уверен на все сто, что это — детеныш мегпи. Но ты рвешься в бой, торопишь события…

— Чем раньше я найду убийцу, тем лучше. Хороший детектив должен действовать быстро.

— Малыша все равно уже не вернуть. Так стоит ли рисковать ради призрачной надежды?

— Черт, Нуб, ты будто книжку читаешь, — поморщился Винс. — Ты можешь говорить попроще, без пафоса и драматизма?

— Могу, — несколько смущенно ответил даркер.

— Ну так давай. А то у меня ощущение, что я на лекции.

— Это все общение с Доктором…

— Ага… Ладно. Опиши, как выглядит взрослая тварь? А то ведь я могу спутать ее с невинным аллигатором, совершенно некстати заплывшим в мутные канализационные воды.

— Прежде всего, она зеленая. В целом похожа на человека, но обладает более мощными ногами. Вместо ногтей у нее длинные острые когти. Клыки ее в два раза длинней, чем у человека. Ну и глаза — взгляд просто убийственный. Волосы длинные, болотного цвета.

— В общем, такая неприятная мускулистая дамочка с тяжелым взглядом, которой не помешает навестить стоматолога, — заключил Винс.

— В общем, да, — подумав, согласился даркер.

— Похожа на Халка из фильма,[7] — не унимался сыщик.

— Я не смотрю фильмы, Винс.

— Ничего страшного, он все равно дерьмовый.

Нуб неожиданно содрогнулся всем телом.

— Черт! — воскликнул Винс. — Ты чего это, помирать собрался, что ли?

— Нет, что ты… — промямлил даркер. — Все будет хорошо, не волнуйся…

Несмотря на вялые протесты Нуба, детектив, пыхтя, закинул его на плечо и вынес из проулка.

— Куда ты меня тащишь?

— Есть один знакомый доктор… Или, точнее, медбрат. Молись, чтобы он был дома.

Фонари светили через один. Ветер со свистом кружил желтые и красные листья, то опуская их на асфальт, то подбрасывая выше крыш, то швыряя сыщику в лицо и тихо хихикая — едкий смех был едва различим. Нуб затих на руках сыщика и даже как-то обмяк.

— Ну же, парень, — сказал Винс, — держись, мы уже почти пришли…

Он нес Нуба в дом на угол Гудвин и Кэролайн, где жил его старый знакомец — Линси Харпер, медбрат Хорс-таунского госпиталя.

Впервые Винс увидел Линси на одном из концертов в «Больших дольках», где будущий детектив выступал со своей группой «Бешеные перцы». У Харпера тоже была своя группа — Новал, правда, не помнил, как она называлась, — и они тоже выступали в тот вечер. И тех, и других публика освистала, потому что к музыке данные коллективы имели весьма отдаленное отношение. И вот, надираясь в «Полной фляжке», Винс столкнулся с Харпером, который тоже решил утопить горе в кружке пива. Слово за слово, разговорились, поклялись друг Другу в вечной дружбе и, обнявшись, покинули бар. На улице они расстались, пообещав непременно совместно надраться вновь при первой же возможности.

С тех пор они виделись с Харпером довольно редко, но всегда приятно проводили время. Иногда один заходил к другому в гости, они пили виски и вспоминали те деньки, когда «Натурал» стоил двадцать центов, а на концертах было полно безумных панкушек…

— Ничего, парень, мы уже близко, — прошептал Винс.

Нуб был довольно тяжелой ношей, а Новал уже давно выкинул слова «тренировка» и «нагрузка» из своего словаря. Отвыкшие от физической работы суставы и мышцы ныли, но детектив не мог остановиться.

«Почему я должен тащить его к Линси? Мне, что же, больше всех надо?»

«Но он ведь мой друг… Или вроде того».

«Вот именно — вроде того. Я вижу его третий раз в жизни. Он бы меня так не потащил».

«Откуда я знаю это?»

Терзаемый такими сомнениями, Винс не заметил, как оказался у двухэтажного дома на углу Гудвин и Кэролайн.

— Вот и пришли… — пробормотал он.

Поднявшись по ступенькам, сыщик извернулся и плечом нажал кнопку звонка.

Линси жил в этом доме один. Его папаша владел парой небольших магазинов на Пьюзо-стрит и за недолгую, но бурную жизнь успел сколотить неплохое состояние. Однако, как ни странно, весь свой капитал и оба магазина Харпер-старший завещал вовсе не сыну, а племяннице из Балтимора, которую за сорок лет видел от силы раза три. Линси же достался лишь дом в Хорс-тауне, которому не помешал бы капитальный ремонт.

Кузина Харпера-младшего, не долго думая, продала оба магазина и открыла свое дело в том же самом Балтиморе, не поделившись с двоюродным братом ни центом.

Впрочем, Линси не держал на родственницу зла. Он знал ее не лучше, чем отец, а от незнакомых людей меньше всего ждешь каких-либо подарков.

Первое время ходили слухи, что дальновидная сестрица Харпера-старшего каким-то образом повлияла на решение брата, однако никаких доказательств не было, и вскоре все попросту забыли про эту историю. Кузина счастливо жила в Балтиморе, а Линси латал дыры в ветхой крыше и частенько жаловался Брюсу на жутко дорогие услуги сантехников.

— Кто там? — полюбопытствовали из-за двери.

— Линси, это Винс. Открывай скорей!

Щелчок замка, скрип петель и — немая сцена. Лишь спустя минуту Харпер нашел в себе силы воскликнуть:

— О Боже!

— Эмоции — потом, — пропыхтел сыщик. — А сейчас скажи лучше, куда его можно положить?

Линси отошел чуть в сторону и сделал неопределенный жест рукой, который можно было растолковать как «клади уже куда-нибудь, потому что я сейчас настолько шокирован происходящим, что не могу соображать».

Винс протиснулся в дом и, оглядевшись по сторонам, решительно направился к дивану, стоящему в центре гостиной. Линси спохватился слишком поздно:

— Подо…

Он не успел договорить, а Винс уже сгрузил Нуба на диван и, обессиленный, рухнул в кресло. Линси медленно, едва ли не на цыпочках, подошел к даркеру.

— Это кто? — спросил он полушепотом.

— Мой друг, — сказал Винс и, вставив в рот сигарету, поинтересовался. — Я закурю?

— Похож на бомжа…

— Он и есть бомж. Так я закурю?

— Винс, ты притащил ко мне в дом бомжа?

— Боже, ты так удивляешься, будто мы говорим о слоне или об Оззи Озборне. Интересно, кстати, кому бы ты удивился больше?

Медбрат снова посмотрел на даркера, прерывисто сопящего на его диване.

— Так мне можно закурить проклятую сигарету? — не унимался Винс. — Я тащил этого парня два квартала и зверски хочу перекурить после такой нагрузки, а ты не можешь мне сказать: «Кури, конечно, Винс, я ничего не имею против»?

— Да, конечно, кури, — покорно кивнул Харпер.

Задымив сигаретой, Винс прищурился и сказал:

— Я не думаю, что твой диван лучше справится с его раной, чем ты.

— А?

— Я говорю — осмотри его, Линси! Парень может загнуться прямо у тебя в гостиной! Тебе это надо?

— Черт тебя дери, Винс! — рявкнул медбрат. — Тебя и твое проклятое чувства юмора! Ты не заходил ко мне уже полгода, и тут вдруг появляешься, да притом не один — притаскиваешь с собой какого-то раненого бомжа и требуешь, чтобы я его лечил! Тебе не кажется это верхом наглости?

— Не кричи. Спокойней. Больному нужен покой…

— Да плевать я хотел на его покой! С какой стати я должен его лечить?

— Потому что ты — мой друг, и он — мой друг. Будь другом, вылечи моего друга!

— Ты невыносим… — простонал Линси. — Но, похоже, пока я не разберусь с этим бродягой, ты от меня не отстанешь.

— Ты очень догадлив, — хмыкнул детектив.

— И зачем я с тобой вообще связался… — пробормотал, качая головой, Харпер.

— Брось, Линси. Я ценю нашу дружбу. И я бы никогда в жизни не приволок к тебе бездомного бродягу, не будь на то острой необходимости. Но она, поверь, есть. Мне важно, чтобы он не загнулся.

— Отвез бы его в больницу.

— Во-первых, у него нет страховки. Во-вторых, в больнице обязательно стали бы дознаваться, каким образом получены ранения. Может, они были бы так обеспокоены судьбой бедолаги, что вызвали бы копов для приватной беседы со мной. А с копами я общаться не люблю, ты же знаешь.

— Когда-то ты тоже был копом.

— Это было давно и так недолго, что я предпочитаю не считать себя бывшим полицейским.

— Но ты все же им был.

— Но я не носил форму. Никогда.

— Это, конечно, меняет дело.

Их спор прервал стон Нуба.

— Черт, — выругался Винс, поднимаясь с кресла. — Давай потом поболтаем, ладно? Сейчас нужно во что бы то ни стало вытащить этого парня.

Линси кивнул и склонился над даркером.

— Помоги мне, — сказал он сыщику.

— Что нужно делать?

— Помоги снять плащ. Я стащу рукава, а потом ты немного приподнимаешь его…

Они взялись за дело. Пока Харпер расстегивал пуговицы, Винс спешно докуривал сигарету.

— Матерь божья… — пробормотал медбрат.

Под плащом обнаружилась еще одна рана — тоже ножевая, в районе живота.

— Ах, гаденыш! — воскликнул Винс. — Запахнул плащ, едва меня увидел. Теперь ясно, чего он в обморок упал!

Линси подкатил свитер, чтобы открыть живот даркера.

— Вроде бы неглубокая, — прокомментировал увиденное он. — Надо продезинфицировать… Черт, он чернее негра!..

Он рывком встал и устремился к платяному шкафу у стенки. Вытащив из верхнего ящика аптечку, Харпер поспешил обратно.

— Сейчас, сейчас… — он опустился на колени и раскрыл чемоданчик. — Будет немного больно…

С этими словами медбрат щедро плеснул на рану из какой-то склянки. Даркер заорал. По-видимому, боль была адской.

— Придержи его, — велел Харпер, закатывая на Нубе рукав свитера.

Еще немного бесцветной жидкости на вторую рану — еще один вопль бродяги.

— Чем ты его поливаешь? — поинтересовался детектив, пытаясь удержать брыкающегося Нуба. — Кипятком?

— Это для дезинфекции.

Понемногу даркер поутих и снова отключился. Линси промочил ватные тампоны жидкостью из бутылки и обложил ими раны.

— Пойду за ниткой с иголкой, — сказал он, закончив с этим ритуалом. — Нужно наложить швы.

— Без наркоза? — изумился сыщик.

— С ним, куда ж без него? — ухмыльнулся Линси. — Но необычным. Во время первой мировой полевые врачи давали пациенту сто грамм нашатыря. Отключало так, что хоть ногу пили — ничего не почувствует. Попробуем, пройдет ли такой трюк с твоим другом.

— Это безопасно?

— Определенный риск присутствует, но иначе нельзя. Я ведь не мясник, чтобы на живую его латать!

— Ну давай, пробуй, — кивнул Винс. — Что ж делать?

— Сейчас…

Линси ушел наверх, а сыщик остался наедине с Нубом. Присев рядом с даркером на корточки, он тихо спросил:

— Эх, парень, и чего же ты сразу не сказал про вторую дырку?

Коротышка засопел и даже приоткрыл левый глаз, после чего снова отключился. Лишь прерывистое дыхание выдавало в нем живого.

Интересно, каково это — просыпаться на мгновение лишь для того, чтобы снова провалиться в сон? Переноситься из реальности в забытье… Испытание не для слабонервных.

Сыщик, сам не понимая зачем, взял ладонь даркера и крепко сжал. Нуб в ответ промычал что-то нечленораздельное.

— Буду считать, что это «спасибо», — с улыбкой пробормотал Новал.

Вернулся Линси с рюмкой в руках.

— Слушай, может, не стоит вливать в него эту дрянь? — сказал сыщик, поднимаясь и отступая на шаг. — Он и так почти все время без сознания.

— Стоит мне проткнуть его иголкой, как сознание тут же вернется, — покачал головой Харпер. — Ты ведь не хочешь, чтобы бедолага мучался еще больше? Я полностью выключу его на пару часов, залатаю все бреши, и будет как новенький!

— Хочется верить… Хотя мне старенький тоже вполне нравился.

— В смысле? — не понял медбрат.

— Забудь, — махнул рукой Винс. — Чересчур своеобразный юмор.

— Ясно. Ладно, а теперь оставь свой юмор ненадолго и подними его голову.

Детектив повиновался. Совместными усилиями им удалось влить содержимое рюмки в рот даркера. Выждав несколько минут и убедившись, что Нуб не спешит возвращаться в сознание, Харпер взялся за иглу.

Винс отошел к окну и закурил. Ему совершенно не хотелось рассматривать миниатюру «Линси за работой». Впрочем, будь на месте Харпера даже прославленный Грегори Хаус, Новал все равно бы не купил билет на это представление.

— Как закончишь — свистни, — бросил сыщик через плечо.

— Угу, — промычал Линси, полностью поглощенный работой.

За окном царил ноябрь во всей его красе — неприглядный, холодный и темный. Лил дождь; порыв ветра сорвал с головы прохожего шляпу, и тот отчаянно гнался за ней, хлюпая ботинками по лужам. Шумел листвой вяз на углу. Ему было одиноко, и он расслабил ветви, позволяя негоднику-ветру срывать пожелтевшие листья и бросать их на тротуар. Одноногие фонари скупились на свет, отчего ночь казалась еще темней, чем обычно.

В общем, ноябрь этот ничем не отличался от других, виденных Новалом.

Еще один никчемный месяц еще одной серой осени.

* * *

Этому году недолго осталось. Туда-сюда — и уже Рождество. А там и новый год не за горами.

Скорее всего, он ничем не будет отличаться от других виденных мной. Люди будут также вяло ползать по улицам, уткнувшись взглядом в землю, чтобы — не дай Бог! — не посмотреть в глаза проходящего мимо.

Из дома — скорее на работу. Там — до вечера, и обратно домой. Два микромира, расстояние между которыми каждый стремится преодолеть как можно скорее, чтобы не пересечься с себе подобным. Человек забивает себе голову всякой ерундой, которую зовет «делами», чтобы за суетными мыслями спрятаться от этой бесполезной необходимости встречаться взглядом с другим прохожим. Он боится, что в чужих глазах отыщет что-то свое, и не сможет пройти мимо.

Когда я иду по улице, я тоже не поднимаю глаз. Но не потому, что я боюсь увидеть нечто свое, нет. Я боюсь, что кто-то увидит это нечто во мне, а я не смогу им поделиться, и стану защищаться привычными шутками и подколками.

Это своеобразный микромир, внутрь которого вам лучше не влезать. «Осторожно, высокое напряжение» — такую табличку я бы повесил у входа.

* * *

Они сидели наверху, в кабинете Линси. В початой бутылке, стоявшей на журнальном столике, еще было немного виски.

— Неплохая штука, — заметил Новал, сделав очередной глоток.

— Ну еще бы — двадцать баксов бутыль. Хотя, конечно, не «Мидлтон».

— Пил я твой «Мидлтон» пару дней назад. Дрянь, надо сказать, и денег своих не стоит.

— Да ну, заливаешь, — фыркнул Харпер.

— Насчет того, что пил, или насчет того, что дрянь?

— Что дрянь. Прекрасный виски.

— Ни черта. Обычное пойло, только для богатеев. Стоит тридцать баксов, а на вкус хуже этого.

— Ну не знаю… В мае у главного онколога был юбилей — шестьдесят лет, тридцать из них в качестве врача. Сам понимаешь, был фуршет, много еды и выпивки. И вот там я попробовал «Мидлтон». Кстати, знаешь шотландские правила?

— Какие еще правила?

— Их пять: полюбоваться, вдохнуть, посмаковать, проглотить, разбавить. Именно в такой последовательности. Сначала смотришь, какой виски на цвет, потом вдыхаешь его аромат. После следует пригубить, почувствовать вкус и лишь потом проглотить. И уже после этого небольшого ритуала разбавить водой — для полного раскрытия вкуса и аромата. Вот так пьют виски в Шотландии.

— А ирландцы, я слышал, виски не разбавляют.

— У них он более мягкий на вкус.

— Если следовать правилам твоих шотландцев, надо сливать половину бутылки в раковину и наполнять ее водой из-под крана. Потому что виски местного разлива в последнее время совсем дрянной.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулся Линси. — Просто ты пьешь его каждый день и уже не различаешь вкуса.

— Возможно. Но все равно «Мидлтон» — дерьмо.

Так они болтали допоздна. Вспомнили студенческие годы, обсудили пару прикольных девчонок, пожурили звукорежиссера, который совершенно не умел работать со звуком и все время выкручивал средние на максимум, а низкие и высокие попросту срезал. Когда в два часа ночи приятели, чуть пошатываясь от выпитого, спустились вниз, Нуба уже не было на диване. Из открытого окна веяло прохладой.

— Чертов каскадер! — выругался Линси и, перегнувшись через подоконник, воскликнул. — Тут же добрых восемь футов! Признайся честно, Винс, этот парень раньше был в составе сборной по легкой атлетике?

— Ага, — кивнул детектив. Алкоголь приятно туманил мозги; хотелось говорить — неважно что, лишь бы не молчать.

— Что, вправду был?

— Да говорю тебе! Его оттуда выгнали… За неспортивное поведение.

— За неспортивное… что?

— На одном чемпионате… Он прыгал с шестом… И когда уже опускался на маты, показал в камеру средний палец. Вот так, гляди…

— Че ты мне его тычешь? Думаешь, я не знаю этого жеста?

— Не-а.

— Да вот, смотри!

Если бы кто-то, очень прыгучий и любопытный, решил в тот момент заглянуть в открытое окно, увиденная картина непременно удивила бы его — два пьяных мужика, шатаясь, демонстрировали различные жесты и ржали, словно кони.

Пятиминутка смеха закончилась теплыми дружескими объятьями, после чего Винс покинул дом Харпера и синусоидой побрел по дороге, тихонько напевая песенку «Оффспринг»:

— «Я не буду платить, я не буду платить, отвали… Да, и не пора ли тебе найти работу?..»[8]

Он плохо помнил текст, зато отлично — мотив. Поэтому получалось весело и задорно, хоть и с большим количеством отсебятины.

Где-то в районе городской свалки завыли собаки. Винс поднял голову и, закрыв один глаз, подозрительно посмотрел на полную луну.

— Время чертовщины, — икнув, пробормотал он. — Время вурдалаков, зомби, оборотней… Твое время, старая кляча, седлай уже проклятого Арни, основавшего эту помойку!

Собаки выли не переставая. Краем глаза Винс заметил движение слева от себя. Испуг подействовал отрезвляюще. Нет, разумеется, такое количество виски не улетучивается бесследно за одну секунду, но, по крайне мере, сейчас Винс мог более-менее адекватно воспринимать окружающую реальность.

Из ближайшего переулка вышли трое даркеров, вооруженных досками и трубами. Выражениям их лиц лучше всего подошло бы определение «свирепые».

Шаг за шагом они подходили все ближе и ближе. Сыщик понял, что бродяги хотят устроить ему неслабую взбучку. Но почему?

— Я ведь спас вашего… братца? — спросил он удивленно.

Даркеры хранили молчание. Их разделяли пять шагов, когда Новал выхватил из кармана револьвер и без лишних слов пристрелил идущего впереди процессии бродягу.

Все словно замерло. Только капли дождя падали на лицо и стекали вниз тонкими ручьями. Даркеры стояли, с ужасом глядя на своего предводителя, который без движения лежал лицом вниз.

Винс, не опуская револьвер, хмуро смотрел на бродяг. Если бы кто-то из них сделал малейший шажок в его сторону, он бы без зазрения совести снова нажал на курок.

Немая сцена длилась не меньше пяти минут. Удивительно, но звук выстрела в тишине ночи не заставил людей выбежать из домов или хотя бы открыть окна.

Они стояли под ливнем — три силуэта во тьме холодной ночи. Все вооружены, но по-настоящему опасен только один — тот, у кого пушка. И только ему дозволено диктовать свои условия.

— Значит так, ребятки, — медленно произнес Новал. Язык заплетался, отчего его речь казалась не такой уверенной. Впрочем, пистолет с лихвой покрывал все огрехи. — Значит так… — повторил сыщик. — Сейчас вы станете медленно, без резких движений, отступать назад, пока не скроетесь в той же подворотне, из которой появились. После этого вы растворитесь в воздухе, как умеете, и я вас больше никогда-никогда не увижу.

— Простите, — глухо сказал один из даркеров.

— Чего еще? — недовольно буркнул Новал.

— Позвольте забрать тело отца. Мы должны похоронить его, согласно традициям нашей семьи.

— Валяйте, забирайте, — разрешил Винс. — Но только ме-е-едленно… Не вздумайте играть со мной, ребята. Я продырявлю любого из вас безо всякого сожаления, только дайте повод.

Даркер кивнул, повернулся к брату, указал на труп. Вдвоем они подняли бездыханное тело отца и понесли его в переулок.

Винс не опускал револьвер, пока даркеры не скрылись из поля зрения. Он убрал его обратно в карман, только когда вошел в свой подъезд и плотно закрыл дверь: памятуя о способности коротышек исчезать и появляться где-то в опасной близости, сыщик решил перестраховаться.

Уже лежа на диване, он долго ворочался, вспоминая удивленное лицо убитого им даркера и слова его спутника: «Позвольте нам забрать тело отца».

«Не зря ли я влез в дела этого странного народца?» — промелькнуло в его голове. «Зачем я остановил ту потасовку в проулке, зачем полез спасать Нуба и зачем убил того карлика с трубой? Они ведь жили так раньше, уже много-много лет жили. Зачем же я пытаюсь теперь изменить их жизнь?»

Новал промучился еще часа два, прежде чем Морфей сжалился над несчастным и открыл двери в царство сновидений.

* * *

Кто-то скажет мне, что я атеист — потому что не хожу в церковь каждое воскресенье, потому что у меня дома нет Библии. Никто словно не понимает, что Богу абсолютно все равно, как вы проводите выходные, что за книги у вас на полке и какой рукой вы креститесь. Если его что и интересует, так это поступки, дурные и добрые, которые мы совершаем каждый день. Люди приходят в церковь; поглядывая на часы, они выслушивают проповедь и, покинув храм, напрочь забывают все, что услышали. Кому нужна такая вера? Уж точно не Богу…

Думайте, что хотите, но я лучше хорошенько высплюсь после субботней пьянки, чем приду в ваше логово и буду смотреть в дежурно-одухотворенные лица., которые буквально через час вновь обратятся в звериные морды. Меня не проймешь дешевыми спектаклями, которые вы разыгрываете изо дня в день, чтобы казаться милыми, добрыми и жуть какими духовными!..

Я своими глазами видел, как преподобный плюнул в банку, что держал безногий калека. И после этого я должен верить, будто в мире осталось что-то святое?..

Глава 3

Ниже плинтуса

— «Отвали, не пора ли тебе найти работу…» — напевал Винс, бреясь.

Станок был старый, поэтому детектив часто резался. Чертыхаясь, он отрывал клочок газеты и прикладывал к порезу. Всего таких оказалось девять.

«Надо забежать в магазин, прикупить пару станков, — решил Винс, разглядывая свое отражение в зеркале. — Иначе я дождусь, что прохожие станут швырять мне мелочь!»

Вчерашним вечером за суетой вокруг раненого даркера Новал совершенно забыл зайти в «Жасмин» за номером Аманды, который ему пообещал охранник. Первым делом следовало забежать туда, а уж потом отправляться — сыщик невольно поежился — в городскую канализацию.

Он плохо представлял себе, где находится вход и выход, и чем они отличаются друг от друга. Разумеется, всегда можно воспользоваться люком, который имеется едва ли не на каждой улочке, но должны же быть и «официальные места проникновения», как сказал бы капитан Синглшот.

Канализация виделась сыщику унылой мутной рекой меж двух бетонных берегов. И где среди всего этого «великолепия» искать берлогу мегпи, Винс совершенно не представлял. Ему нужен был проводник, но кто мог им стать? Какие-нибудь полоумные диггеры? Их самих попробуй найди… А Гилмор и Линси вряд ли забирались в подобные места. От Нуба тоже помощи ждать не приходилось. Да и после вчерашнего побега Винс не знал, найдет ли он даркера на прежнем месте.

Кстати, о даркерах…

Вчерашняя стычка на Кэролайн-стрит вряд ли так просто забудется. Все же сыщик пристрелил отца семейства. Нет, Винс, разумеется, не знал традиций даркеров, но, как подсказывала интуиция, любящие сыновья обязательно захотят отомстить за смерть родителя.

Новал не сильно боялся ночного народца, но и враждовать с ним детективу тоже не хотелось — это могло сказаться на отношениях с Нубом, а Винс не собирался терять ценного помощника.

Может, не стоило стрелять в того даркера? Черт, да вся троица поспешила бы убраться, если бы он просто отправил пулю в небо! Возможно, решительности детектива способствовал алкоголь. Все-таки трезвый человек триста раз подумал бы, прежде чем стрелять в грудь безобидного коротышки, пусть и вооруженного гнилой трубой.

С другой стороны, трезвому человеку не доводилось встречаться с даркерами, мегпи и прочей ерундой из особого отдела. Пожалуй, после приключений, выпавших на долю Винса за последние несколько дней, и непьющий бы спился. Или застрелился — смотря какая психика.

В любом случае, смотреть на всю эту фэнтезийную свистопляску трезвыми глазами было невыносимо. Пусть и заливать их Винс начал задолго до нынешнего дела.

Присев на диван, сыщик закинул ногу на ногу и уставился в потолок. До чего же, в самом деле, смехотворно все происходящее! Ну что, что он скажет Креболам, если даже проклятая тварь обнаружится? «Извините, вашего сына убил монстр»? Если так, то ему желательно иметь при себе все полученные ранее деньги и справку от психиатра, чтобы Генри с Мэй не поволокли его в суд.

— Глупее не придумаешь, — сказал Винс потолку.

И почему известным сыщикам постоянно доставались обычные дела? Почему, если они расследовали убийства, преступниками всегда оказывались люди? Пусть ублюдки, последние негодяи, коварные и отвратительные… Но хотя бы не зеленые и не клыкастые!

Их убийцы не подбрасывали в колыбели маленьких людоедов. Да, иногда они убивали все семейство, похищали что-то или писали на стенах кровью какую-нибудь белиберду вроде «Месть» или «Здесь был Квинси Джон и его острый ножик». Но, черт возьми, их логику можно было проследить… А вот у зеленого монстра с явными замашками сороки ее нет!

Хватит плакать, сказал себе Винс. Будь мужчиной. Ты не для того четыре года парился в университете, не для того открывал собственную контору, чтобы при первом серьезном деле поднять лапки вверх и пропищать: «Сдаюсь, мне страшно!». Ты должен распутать это дело, чтобы убедить самого себя, что Винс Новал может не только кошек да собак ловить, ему по плечу задачки посложней. У тебя осталась еще хоть капля самолюбия? Соберись и продолжай расследование.

Через пять минут из подъезда двухэтажного дома на Кэролайн-стрит решительно вышел человек в сером плаще и шляпе. Он взялся за это дело, получил аванс, а значит, должен непременно получить результат. Но прежде…

«Бьюика» Гилмора видно не было, однако Винса это абсолютно не расстроило. До «Жасмина» не так уж далеко, можно и пешком пройтись. Заодно развеяться после вчерашних посиделок у Харпера.

Интересно, охранник сильно обиделся, что Винс не пришел вчера? Особенно после полуденной взбучки, которую ему устроил сыщик? На всякий случай Винс проверил, заряжен ли револьвер. В барабане осталось пять патронов. Куда делся шестой, детектив помнил прекрасно. Впрочем, хватит уже об этом.

Он миновал уличный лоток с фруктами и овощами, выслушав доклад о полезности витаминов, и свернул на Дрим-стрит. Через площадь идти Винс не решился: в такое время там целые толпы спешащих на работу трудяг, пронырливых карманников, жалостливых калек и студентов, опаздывающих на семинар. Толкаться с этими торопыгами никаких локтей не хватит.

Не спеша по Дрим-стрит. Потом по Баллевар-стрит до пересечения с Баттерфляй… А вот и знакомая вывеска, правда, не такая яркая, как в ночное время.

Уже поднимаясь по ступенькам, Винс подумал, что у него будет мало шансов на победу, если охранник ударит первым. Впрочем, есть вариант, что верзила не станет бить его вовсе — но это был, пожалуй, один шанс из сотни.

Вряд ли прихвостень Дезмонда забудет о вчерашнем инциденте. Скорее всего, он приставит ствол к подбородку сыщика и зловеще прошепчет нечто вроде: «Молись, если ты верующий, потому что я собираюсь вышибить тебе мозги!». Свои «гениальные» реплики подобные типы беззастенчиво воруют у любимых киногероев, вроде Джона МакКлейна или Мартина Риггза — думая, что эти фразы делают их невероятно крутыми.

Как бы то ни было, убегать Винс не собирался. Раз уж он вознамерился получить номер Аманды, он его получит.

«Какой-то я чересчур решительный сегодня!» — отметил сыщик про себя. Словно в подтверждение своих мыслей, он пнул дверь правой ногой, да так сильно, что чуть ее не сломал. Кривясь от боли и проклиная все на свете, Винс запрыгал на левой, поджав ушибленную.

За дверью послышались шаги. Знакомый голос поинтересовался:

— Кто?

— Я, — улыбнувшись, бросил Винс.

— Кто? — упрямо повторил охранник.

— Твой старый друг.

— Какой-такой друг?

— Мы жили в соседних комнатах в университетской общаге.

— Какая еще общага? Какой сосед? Я не учился в университете!

— Мы сидели за соседними партами в школе! — продолжал Винс. Издеваться над глуповатым верзилой — что может быть веселей?

— Какого черта ты несешь?!.

Дверь открылась, и в образовавшуюся щель высунулась голова охранника.

Несколько мгновений верзила просто смотрел на ухмыляющегося Новала, после чего резко толкнул дверь вперед и пошел на сыщика, приговаривая:

— Ах ты мерзкий ублюдок…

— Полегче, дружище, — ухмыльнулся Винс, отступая назад. — Я тут принес тебе пару…

Верзила неуловимым движением ухватил детектива за шею и притянул к себе. Свободной рукой он вытащил из кобуры черный «Спрингфилд XD» и, приставив его к подбородку сыщика, процедил сквозь зубы:

— Молись, если веруешь, потому что я собираюсь отстрелить тебе башку!

— Точь-в-точь как я думал, — пробормотал Новал. Говорить было тяжело: ствол гориллы практически обездвижил нижнюю челюсть.

— Что ты там бормочешь? — рявкнул громила.

— Пушка, говорю, отличная. Хорватская, как я понимаю?

— Да, — нехотя признался верзила, однако тут же опомнился:

— Не заговаривай мне зубы! Или эта «отличная пушка» мигом отстрелит твою тупую башку!

— Вот здорово, — промямлил Винс. — А я ведь просто зашел узнать номерок Аманды и отдать тебе полсотни баксов.

— Сотню баксов, приятель, — усмехнулся великан. — Сотню.

— С чего бы это вдруг?

— Вчера ты не согласился на семьдесят. Поэтому сегодня мне хочется уже сто.

— Мало ли, что кому хочется…

— Не забывай, что это я держу пистолет у твоего подбородка, а не наоборот.

— Забудешь тут… — проворчал Винс.

— Так остановимся на сотне? Или ты хочешь дать сто двадцать? Или, может, сто пятьдесят?

— Да, да, остановимся на сотне!

— Отлично. Я знал, что мы поладим, — охранник отцепился от Винса и опустил пистолет. — А ты сегодня не такой решительный, да? — улыбаясь во все тридцать два фарфоровых зуба, спросил верзила.

Сейчас он находился на вершине блаженства. Еще бы — тип, который вчера хорошенько его поколотил, теперь как по струнке ходит. Возможно, будь у охранника фантазия побогаче, он бы заставил Винса отплясывать джигу или петь фальцетом гимн Канады. Однако, на счастье Новала, с воображением у громилы явно были проблемы.

— Вчера прыгал тут… Герой… — продолжал охранник. Он упер руки в бока, отчего стал напоминать строгую мамашу, застукавшую двенадцатилетнего сынка с сигаретой в туалете. — Видел бы ты свою рожу сейчас!..

Винс стоял, низко опустив в голову и спрятав руки в карманы. Он выглядел удрученным, разбитым. Даже жалким.

— Ах, даже представить сложно — скольких таких вот храбрецов я ставил на место за то время, что работаю на мистера Новарро!.. — не унимался верзила. — Все, черт их дери, крутые, прыгают на тебя, угрожают… А стоит разок стукнуть или пушку показать — тут-то все понты и улетучиваются. Смотришь — а у этого «крутого» уже штаны сзади обвисли…

— Не шевелись, — тихо сказал Новал.

— Че-е-его? — не понял верзила.

— Посмотри на мою правую руку.

Охранник посмотрел — и побледнел. В правой руке сыщика был верный «Питон». Дуло пистолета смотрело верзиле в грудь, указательный палец лежал на курке.

— Эй… Ты чего?.. — неуверенно пролепетал он.

— Брось пушку! — крикнул Винс.

Громила колебался.

— Брось, кому сказал!

Охранник повиновался. На мгновение Новалу показалось, что ублюдок попытается возразить… Но так казалось всего мгновение. Пистолет упал на камни.

— Номер.

— Но…

— Я сказал — номер, — перебил его Винс.

Охранник некоторое время сомневался, но страх победил.

— Вот, — верзила протянул сыщику клочок бумаги. — Это ее мобильный.

— Отлично. Я знал, что мы поладим, — сказал Винс с издевкой.

Он резким движением вырвал клочок из рук охранника и спрятал в карман. После этого детектив стал медленно — и осторожно, чтобы не брякнуться с лестницы — отступать назад. Спустившись вниз, Винс добавил:

— Все крутые, прыгают, угрожают… А стоит пушку показать — тут-то все понты и улетучиваются. Твои слова, приятель?

— Мои, — неуверенно подтвердил охранник.

— А вот — твой добрый друг Улисс, — детектив вынул из кармана купюру и, смяв ее, бросил охраннику, — чтобы ты не думал, будто я слова на ветер бросаю. Хотя, признаться, после твоих трюков была мысль отказаться от нашей сделки… Ну да ладно. Вспоминай мою щедрость, приятель! Адью!

С этими словами он стал отступать все дальше и дальше, покуда не скрылся за углом. Лишь там Винс спрятал револьвер обратно в карман и, поправив съехавшую набок шляпу, бросился наутек.

А вот теперь можно и по Ипподрому прогуляться. Тут уж охранник, если решит погнаться за ним, вряд ли отважится светить своим «Спрингфилдом». Впрочем, он не сможет отыскать Винса в толпе одинаково одетых горожан, так что пистолет ему ни при каких раскладах не пригодится.

«В следующий раз, когда соберусь идти через Ипподром в час-пик, хорошенько наточу локти!» — пообещал себе Новал, когда ему едва не сломала руку чертовски решительная и огромная дама. Ее движение сквозь толпу наводило на мысль о беспощадных ледоколах и несчастных крохотных айсбергах, случайно оказавшихся на пути.

Такие дамы — едва ли не главная изюминка любой толпы. Они словно специально ищут подобные места и бродят туда-сюда, безостановочно ворча и наступая всем на ноги.

— Поострожнее, мэм! — раздраженно воскликнул мужчина слева от Винса.

Новал закатил глаза.

Либо неопытный, либо дурак.

«Мэм» остановилась. Медленно, словно планета, она повернулась вокруг своей оси и посмотрела незнакомцу в глаза. Бедолага шумно сглотнул. Он уже понял, что зря возмущался. Теперь ему предстояло узнать, насколько зря.

Винс не видел, что произошло дальше: людской поток продолжал нести его к Дрим-стрит. В одном сыщик был уверен — настроение себе парень подпортил изрядно.

Дотащив Винса до переулка, ведущего на Дрим-стрит, толпа выплюнула его. Новал оправил плащ, проверил, как сидит шляпа и, сунув руки в карманы, двинулся прочь.

Гилмора все не было. Либо сегодня таксисты нарасхват, либо Рисби решил устроить себе выходной. Винс открыл дверь подъезда, но входить не спешил. Вытащив из кармана клочок бумаги, он с победной улыбкой посмотрел на номер.

«Рано радуюсь, — хмыкнуло темное начало. — Может, ублюдок написал левый номер?»

«Зачем ему это?» — удивилось светлое.

«Чтобы подгадить. Подобные типы любят преподносить неприятные сюрпризы. Особенно тем, кто их хорошенько отдубасил».

«Договор священен…»

«Что за бред? В договор верю, похоже, один я — поэтому и отдаю всяким проходимцам пятьдесят баксов!»

«Не отдавать было бы неправильно!»

«Надо проверить номер».

Винс заспешил вверх по лестнице. Он влетел в комнату, бросил шляпу на диван и, схватив трубку, застучал указательным пальцем по кнопкам. Бумажку с номером положил на стол у телефона, чтобы цифры были перед глазами. Уже слушая длинные гудки, подумал: «Какого черта я делаю?»

Звонить едва знакомой девушке… Кто-то пожмет плечами и скажет: «Ничего особенного», но детектив в таких вопросах был нерешителен. Ему казалось, что звонить малознакомой даме — поступок столь же безумный, как выпрыгнуть из самолета без парашюта, или, обняв мистера Пропника за плечи, пару раз стукнуть его кулаком в пузо и сказать: «Нуты и засранец!»

Винс бросил трубку на рычаг. Хорошо, что его никто не видит и — тем более — не слышит его мысли.

Ни один человек в Хорс-тауне не знал о фобии Новала. Да что там не знал — никто и помыслить не мог, что у этого прожженного циника есть какие-то внутренние страхи. Казалось, Винс без всяких колебаний может броситься под пули, если на то будет необходимость, или подойти к двухметровому боксеру-тяжеловесу в баре и спокойно рассказать тому, кто он есть по жизни, после чего драться до тех пор, пока держится на ногах.

Но никто не задумывался — а может ли этот парень «без страха и упрека» подсесть к девушке, скучающей за столиком, и предложить ей свою компанию? А ведь такого никогда не случалось. И не только потому, что Винс словно специально посещал места, куда приличные девушки без кавалеров не ходят. Бывало, что и во «Фляжку» забредала симпатичная девчушка и коротала время в одиночестве.

Заметив подобное, Винс весь вечер стрелял в сторону прелестницы глазами, но так и не решался преодолеть барьер своих страхов. Либо сыщик уходил прочь из бара, либо девушке надоедало общество самой себя. В любом случае, они не обменивались даже банальным «привет, как дела?». Максимум — их взгляды встречались на короткий миг; а Винс в таких случаях поспешно отворачивался и остаток вечера сидел, рассматривая пиво в своей кружке.

«Какого черта я добывал номер, если не собираюсь звонить?!» — возмущалась темная половина.

Я позвоню… Позже… — оправдывалась светлая.

Винс криво улыбнулся.

«Конечно, позвоню. Но потом… Не сейчас. Сейчас есть дела поважней, например… канализация! Вот только лезть туда желания не больше, чем Аманде звонить… Даже меньше, честно говоря. Но — надо. Причем лучше — прямо сейчас. А то ночью там будет совсем жутко».

В животе заурчало. Интересно, когда Винс последний раз нормально обедал? Хот-доги и гамбургеры на ходу не в счет. Речь о настоящем серьезном обеде из трех, минимум — двух блюд.

Перед походом в канализацию совсем не лишним будет заглянуть в кафе «За чашечкой кофе» и заказать себе куриного бульона, жареной картошки с грибами и чай с парой тостов. В кои-то веки сыщик мог нормально поесть — благо, деньги имелись.

Винс оглядел комнату. Его мучили сомнения — собрать все необходимое сразу и уже тогда идти в «Чашечку», или же вначале отобедать и лишь потом готовиться к визиту в логово мегпи? В итоге детектив решил идти налегке: посетителей кафешки наверняка смутит огромный фонарь, моток веревки и прочая дребедень — что именно брать с собой, Винс пока знал только приблизительно. Что ж, на голодный желудок действительно тяжело думать о чем-то, кроме свежего горячего тоста или запеченой курочки.

Сыщик подхватил с дивана шляпу и выскользнул за дверь. Повернув ключ в замке, он сбежал по лестнице и вышел из подъезда.

«Черт, Гила опять нет. Жаль».

«Чашечка» находилась довольно далеко — на углу Сайлент и Дрим-стрит — если идти пешком, то не меньше двадцати-тридцати минут.

«Ну да ладно».

Прогулка — это время, когда можно полностью погрузиться в мысли и, при должном везении, даже решить какую-нибудь загадку из разряда тех, что мучили уже давно.

С другой стороны, у Винса таковых не имелось. Судя по всему, дело Креболов близилось к завершению — осталось отыскать логово мегпи и пристрелить чертову тварь. Единственное «но» — Винс не знал, что станет говорить Креболам. А, впрочем, он это еще успеет придумать во время путешествия по канализационным «улочкам».

Таким образом Новал — при незначительной помощи даркера — распутает первое действительно серьезное дело в своей жизни. Сыщик невольно улыбнулся. Приятно было осознавать, что он не зря предпочел карьеру частного детектива рутинной работе в полицейском участке в роли эксперта-криминалиста.

«Рано радуешься, — тут же осадила темная половина. — Прежде следует найти мегпи и получить гонорар. Вот тогда можно будет почивать на лаврах и нахваливать самого себя, сколько влезет! Веду себя, как мальчишка, который уверен, что его сочинение оценят на пять! Я же все-таки профессионал…»

Детектив добрался до «Чашечки» и, толкнув дверь, вошел внутрь. Звон колокольчика возвестил посетителей о приходе нового клиента. Сыщик нечасто захаживал в кафе, но, как ему показалось, сегодня народу было немного больше, чем обычно. Пустые столики, однако, все же имелись, и Новал занял первый попавшийся, недалеко от выхода. Положив шляпу перед собой, он щелчком пальцев подозвал официантку в нарядном переднике. Девушка оказалось довольно милой. Улыбнувшись, она поприветствовала Винса и протянула ему меню. Детектив кивком головы поблагодарил и, подумав с минуту, заказал грибной суп, картошку фри с беконом, чашку кофе и пару тостов с маслом и клубничным джемом. Официантка записала все в маленький блокнотик, пообещала через пять минут вернуться с заказом и ушла на кухню, чтобы вручить листок повару.

Новал, откинувшись на спинку стула, ждал. От нечего делать он принялся глазеть по сторонам. Парочка голубков ворковала за столиком у окна. Благообразный старичок в круглых очочках читал газету, то и дело запивая очередную новость кофе. Семейство «папа-мама-сын» поглощало фруктовое мороженое за стойкой.

А в самом углу сидел старый знакомец Винса — Кёртис Маклахон. Завидев врага, Новал невольно вздрогнул. Кёртис наблюдал за сыщиком с тех пор, как тот вошел, и, судя по всему, никак не мог им налюбоваться. Даже когда они встретились взглядами, Маклахон не отвернулся, а продолжал смотреть на детектива — нагло и злобно.

«Вот эту загадку я так и не решил, — промелькнуло у Винса. — Что ж, будет, о чем подумать на обратном пути!»

Сыщик бросил в сторону Кёртиса еще один взгляд — смотрит, гад! — и отвернулся к окну. Там ничего интересного не происходило — лишь машины сновали туда-сюда, да одинокие прохожие, серые, как и все остальное в Хорс-тауне, порой проходили мимо.

Когда же этот ублюдок наглядится? Винс не слишком любил находиться в центре внимания, особенно если публика окружала дурная. Но он не мог просто встать и уйти — из-за одного-единственного идиота, который не нашел лучшего занятия, чем сверлить детектива злобным взглядом. Это был бы трусливый и глупый поступок. Уход значил поражение в этой дуэли, а Винс ну никак не хотел отдавать Маклахону очередной раунд. Пусть там, возле дома Креболов, коп из особого и переиграл его вчистую, но сейчас мерзавцу победы не видать.

«Интересно, что он предпримет теперь? — подумал сыщик, меланхолично осмотрев зал. — Через пару минут он поймет, что уходить я не собираюсь. Что же придет ему в голову тогда? Отпинает меня до полусмерти?»

Надо вести себя непринужденно и делать вид, что Кёртиса в «Чашечке» нет. Это должно вывести его из равновесия, что определенно на руку Винсу: взбешенный человек не способен мыслить рационально. Маклахон станет совершать ошибки, которые ясный, незамутненный гневом разум Новала обязан использовать с максимальной для себя выгодой.

Кёртис чересчур уверен в своих силах. Помноженная на злобу, эта уверенность непременно подведет его. По крайне мере, Винс на это очень надеялся.

Официантка вернулась с подносом, заставленным посудой. Винс поблагодарил девушку и, взявшись за ложку, приступил к первому блюду. Выражению его лица в тот момент более всего подошел бы эпитет «одухотворенное» — чуть приподнятые брови, полуопущенные веки. Проглатывая очередную ложку, сыщик на секунду зажмуривался, после чего открывал глаза, громко причмокивал и снова зачерпывал суп из тарелки.

Возможно, он вел себя излишне показушно, потому как семейство «мороженщиков» стало коситься в его сторону. Винс на их взгляды лишь пожал плечами — ну ем я так, что уж поделаешь — и продолжил в том же духе.

Когда он доедал картошку фри, Кёртис не выдержал. Вскочив, он быстрым шагом подошел к столу Новала и замер над ним, будто строгий преподаватель, заставший студента в кровати с собственной женой.

Однако Винс спокойно продолжал трапезу. Кёртиса он даже взглядом не удостоил, словно того и не было. Отставив пустую тарелку, Новал пододвинул к себе кофе и тосты.

— Как картошка? — неожиданно спокойно поинтересовался коп.

— Нормально, — пожав плечами, ответил сыщик. — Не хуже и не лучше, чем обычно. Хрустящая, и на вкус ничего так. Не шедевр, конечно, но что еще ждать от небольшого кафе?

— Да уж, — вздохнул Кёртис, без приглашения усаживаясь на свободное место. — Почему же не пойти в хороший ресторан и не заказать нечто экзотическое? Скажем, омара?

— Я не люблю морепродукты. Была одна история в детстве… Ну да не хочу ее рассказывать.

— Отчего же?

— Слишком уж она мне неприятна. Конфуз произошел, если в двух словах, связанный не именно с омаром, но с морепродуктами в целом…

— Мне было бы интересно послушать!

— Я понимаю. Но не хочу ворошить прошлое. Просто — никаких омаров, кальмаров и прочих осьминогов. Хотя от чего-нибудь другого, не менее экзотического, я бы, признаться, не отказался.

— Так почему же ты пришел в эту кафешку? Тут сроду все было просто и для простых. Предел мечтаний — запеченная с яблоками индюшка. И то, я не уверен, что ее подают чаще, чем раз в год — накануне Дня Благодарения.

— Отчего же? Есть ведь еще Рождество. Наверняка они подают индюшку и на Рождество. Она ведь тоже в какой-то мере символ праздника, как чулки над камином, елка и веточка омелы.

— Терпеть не могу эту дурацкую веточку.

— Что так?

— Да был случай в детстве… Небольшой конфуз, я бы так сказал.

— Что же случилось?

— Не хочу рассказывать. Слишком личное, да и потом… Ты верно заметил — не стоит ворошить прошлое.

— Ну, дело твое. Хотя иной раз лучше выговориться, может, полегчает на душе.

Со стороны можно было подумать, что общаются два старых друга. Но только «старые друзья» знали правду. Винс во время всей этой пустой беседы лихорадочно размышлял: где же он просчитался? Когда Кёртис подошел к столу, сыщик решил, что коп хочет завязать драку, как тогда, во «Фляжке». Но когда коп сел на стул против него и завел совершенно непринужденный разговор о деликатесах, детектив немного растерялся, хотя и не подал виду.

Судя по всему, кроме невероятного самомнения, Маклахон обладал также завидным самообладанием. Однако Винс до сих пор не понимал, зачем это понадобилось Кёртису. Может, теперь уже он ждет, когда противник не выдержит — сорвется и совершит фатальную ошибку?

Будь что будет, решил детектив. Он не позволит вывести себя из равновесия. Останется спокойным и будет продолжать игру до тех пор, пока Кёртис не даст слабину.

Беседа шла уже час. Говорили обо всем — о женщинах, о спорте, о рыбалке, об охоте… Рассуждали о преимуществах дедуктивного метода над индуктивным, взвешивали все за и против, вспоминали юность, детство…

Их игру бестактно прервала официантка.

— Господа, — сказала она, подходя, — не хочу показаться невежливой, но я вынуждена попросить вас уйти.

— Что так? — удивленно поднял брови Винс.

— Вы ничего не заказываете, — развела руками девушка и виновато улыбнулась.

— Пойдем? — спросил Новал, посмотрев на Кёртиса.

— Пожалуй, — вздохнул тот, вставая. — Продолжим разговор за пределами этого милого местечка.

— Разумеется, продолжим, — хмыкнул сыщик. Он последовал примеру Маклахона и тоже поднялся.

— Еще раз извините, — сказала официантка. — Это прихоть нашего директора, а не моя.

— Ни о чем не переживайте! — успокоил ее Кёртис. — Мы уже и сами собирались уходить.

Девушка подарила им еще одну милую улыбку и упорхнула. «Друзья» же, переглянувшись, направились к выходу. На улице не было ни души. Даже машины перестали ездить.

«Как будто в дешевом боевике, — подумал Винс. — Протагонист и его противник выходят на улицу. Тишина. И только они да пара нерешенных вопросов между ними». Он обернулся. К удивлению сыщика, Кёртис был занят тем, что рылся в бумажнике.

— Вот сотня. — Маклахон протянул вконец растерявшемуся сыщику мятую купюру. — Неплохо сработано.

— Ты о чем? — с трудом выдавил Новал.

— Не скромничай, — подмигнул ему Кёртис. — Бери деньги. Удачно я тебя встретил. Ну, бывай.

И он, сунув руки в карманы, побрел прочь. Винс некоторое время оторопело смотрел ему вслед, потом перевел взгляд на банконту в ладони. Чуть придя в себя, он спрятал деньги в карман и крикнул:

— Эй!

Однако Кёртис уже скрылся за поворотом. Похоже, загадок на обратную дорогу у него теперь более чем достаточно. И чуть ли не самая интересная из них — за какие заслуги коп из особого заплатил ему сотню баксов? Кёртис сказал: «Неплохо сработано». Потом добавил: «Не скромничай». Что он имел в виду?

Мысли в голове вращались подобно торнадо. Все, как одна, были абсолютно глупыми — ни единой правдоподобной версии даже не промелькнуло.

Стоять у входа в кафе было глупо, поэтому Винс побрел вверх по Дрим-стрит. На этот раз ему повезло: Гилмор в привычной позе восседал на капоте своего «бьюика» и играл на губной гармошке.

— Не знал, что ты музыкант, — хмыкнул Новал, подходя к таксисту.

— О, мужик, здорово, — расплылся в широченной улыбке Рисби. — А я как раз тебя вспоминал! Думал, где ты бродишь?

— Да так, обедал в «Чашечке», знаешь такую?

— Кто ж не знает! Угол с Сайлент-стрит?

— Да, — кивнул Винс.

— И как прошел обед?

— Веселей, чем я думал.

— Веселей? Клоуны, фанфары, может, карнавал?

— Да нет. Просто встретил там кое-кого, — ушел от прямого ответа сыщик и тут же поспешно сменил тему. — Так ты музицируешь, как я погляжу?

— Да ну, так, балуюсь чуть, — хмыкнул таксист и, в подтверждение своих слов, сыграл пару пассажей из главной темы «Крестного отца». — Кроме этой ерунды, могу еще пару-тройку мелодий забацать… Да и все, пожалуй.

— Уже неплохо. А я вот могу играть только на бильярде, — ухмыльнулся Новал. — Музыка мне не подвластна.

— Почему ты так решил? Хоть раз пробовал играть?

— Нет, но как-то не очень представляю себя с подобной штуковиной.

— Стоит попробовать. Мало ли, может, у тебя талант, а ты им не пользуешься.

— Что мне толку от такого таланта в моей работе? — неуверенно усмехнулся детектив.

— Как знать… Шерлок Холмс вот играл на скрипке. Это помогало ему расслабиться, отвлечься от дел, на время прогнать все мысли из головы. А когда голова пуста, в нее приходят новые свежие идеи, ведь так?

— Возможно, ты в чем-то прав, — нехотя согласился детектив. — Насчет Шерлока, разумеется. Потому что я играть не умею и учиться не собираюсь.

— И очень зря, — покачал головой Рисби. — Хотя, конечно, твое дело. Ладно, куда теперь, после сытного обеда?

— Да так… Собираюсь наведаться в канализацию, знаешь ли.

— Вот даже как?

— По моим данным, там может находиться логово преступника, которого я ищу.

Говорить таксисту, что он разыскивает странную тварь мегпи, о которой ему рассказал не менее странный даркер, Винс не решился. Зачем? Пока Рисби всего не увидит сам — все равно не поверит, а рассказы могут лишь убедить его в мысли, что Новал не совсем здоров.

— Никогда не понимал бандитов, которые обитают в подобных местах. Сыро, мокро, грязно… Разве приятно жить в таких условиях? Да и найти их легче легкого — в скольких фильмах уже показывали подобные «логова»?

— Пути преступные неисповедимы, — развел руками Новал. — Стукнуло в голову «Спрячусь в канализации» и — вуаля! — он уже там.

«Хотя вряд ли зеленокожая тварь, обожающая лакомиться младенцами, могла бы рассчитывать на двухкомнатную в центре», — подумал он про себя.

— В любом случае, я хочу отыскать их логово, — сказал Винс вслух, — А оно, если верить моим источникам, находится как раз в канализации.

— По ходу, у тебя впереди неслабое приключение, — заключил Рисби.

— Возможно. Хотя я не сказал бы, что сильно этому рад. Совершенно не представляю, как перемещаться по канализации. А ведь мне не просто местность изучить надо — еще и преступника отыскать. Ты, кстати, часом не знаешь какого-нибудь ассенизатора или диггера? Их помощь могла бы пригодиться.

— He-а, не знаю. Хотя…

— Что?

— Я и сам мог бы помочь.

— Даже так?

— Ага. Когда я был сопливым тинейджером, то лазил с пацанами в люки и бродил по тоннелям, воображая себя настоящим Индианой Джонсом. Мы все хотели отыскать жутко древнюю вазу или там скелет динозавра, но ничего подобного, конечно, не нашли. Приходили домой все грязные, вонючие, мамы наши были в шоке. Зато, видишь, теперь мои детские проделки тебе могут пригодиться.

— Вот и отлично, — хмыкнул сыщик. — Расскажи, что нам может понадобиться в канализации? Фонарь, я так думаю, обязательно необходим. А еще что?

— Монтировка, — задумчиво произнес Гилмор. — Да, и если мы ищем логово преступников, оружие будет нелишним.

— Мой револьвер всегда со мной.

— Это-то понятно. А вот у меня пушки нет… — протянул Рисби, закатив глаза.

— Ты что же, хочешь, чтобы я и тебе дал пистолет?

Таксист кивнул:

— Ну да. Мало ли, что может случиться? Вдруг их будет слишком много, и у тебя закончатся патроны, а я уже тут как тут. Шмяк одного, шмяк другого. И все здорово.

— Если копы поймают тебя с моим стволом, они поимеют нас обоих.

— А они за тобой что, охотятся? Потому что за мной точно нет. Да и откуда им взяться в канализации? Или они теперь ее патрулируют?

— Нет, но…

— Ну, так и чего ты тогда переживаешь? Я не могу идти в логово преступников безоружным. Это все равно, что прыгать в бассейн с пираньями и надеяться, что они тебя не тронут. Все равно, что…

— Черт, Гил, хорошо, я дам тебе проклятый пистолет! — воскликнул детектив. — Только хватит этих дурацких сравнений!

— Договорились, — мигом успокоился таксист. На лице его застыла блаженная улыбка.

— Только не вздумай стрелять без крайней необходимости, — предупредил сыщик. — И не высаживай в темноту всю обойму, если тебе вдруг послышится какой-нибудь шорох!

— Заметано, капитан! — шутливо отсалютовал ему Рисби.

— Заметано… — задумчиво покачал головой Винс. — Ладно, пошли собираться… рядовой.

Рисби хмыкнул и спрыгнул с капота.

* * *

— Вот это? Ты даешь мне это? Да им не напугаешь даже старушку!

— Извини, я не вояка, а обычный детектив, — развел руками Новал. — Ты ждал, что у меня тут «калаши» и «обоканы» под кроватью спрятаны?

— Нет… Но это же несерьезно, Винс!

— Почему же? Нормальный такой «колибри».

— Что же здесь за калибр?

— Три миллиметра.

— Три?!

— А что ты хотел от такой крохи?

— То же, чего Смит хотел от своей — в «Людях в черном».

— Это не кино, Гил, — усмехнулся детектив. — Тут маленький слабее большого, а не наоборот. Меньше — значит меньше, больше — больше. Все просто. Мой револьвер лучше твоего пистолетика, Шакил сильнее того белого парня из «Гризлиз», а Рой Джонс — это исключение, которое лишь подтверждает правило.

— И что я могу сделать спомощью подобной крохи? Пробить стопку бумаги, если под рукой не окажется степлера?

— Скорее, пробить кому-нибудь горло с расстояния пять-десять метров, если под рукой не окажется десятиметровой иглы.

— Че, правда? — удивленно раскрыл рот Гил. Когда он снова посмотрел на оружие в своей руке, взгляд его был уже более уважительный.

— Неправда, — признался сыщик. — Это даже не пистолет, а так, муляж. Держи вот этот.

Он протянул таксисту девяносто вторую «беретту».

— Так, значит, ты меня разыгрывал? — спросил Рисби, принимая пистолет из рук сыщика и откладывая в сторону «колибри».

— Вроде того, — усмехнулся Винс. — Видел бы ты свое лицо в тот момент, когда я вручил тебе этот муляжик! Пожалуй, даже Колумб не был так удивлен, когда вместо индийских трущоб обнаружил бы сеть фаст-фудов и кучу адвокатских контор.

— Иди ты, — буркнул Гилмор, изучая «беретту».

— Не бурчи. А то пойдешь с муляжом.

— Домой разве что я с ним пойду… Все бандиты Хорс-тауна передохли бы, заявись я в их логово с подобной штуковиной.

— Какая разница, из-за чего бы передохли бандиты? Главное, чтобы передохли. Эта цель оправдывает любые средства.

— Ты прямо весь из себя герой комиксов, — фыркнул Рисби и, подбавив в голос баса, продекламировал. — Я не успокоюсь, пока последний ублюдок этого города не будет лежать под тремя футами чернозема.

— Неплохой девиз, — похвалил Винс. — Из какого мультика спер?

— Только что сам придумал.

— Готов поклясться, я слышал его раньше, и вовсе не от тебя.

— Возможно. Некоторые идеи у меня крадут еще раньше, чем они возникают в моей голове.

Винс лишь усмехнулся. Он рылся в ящиках стола, надеясь отыскать батарейки для фонарика. Память утверждала, что батарейки в конторе наличествуют, а вот где они лежат — не подсказывала.

Наконец, на дне самого нижнего ящика Винс нашел то, что искал. Вставив батарейки в отсек, он передвинул бегунок в положение «Оп». Фонарик светил исправно. Новал выключил его и бросил в левый карман плаща. Затем он вытащил из другого ящика монтировку и положил ее на стол.

Ну вот, вроде бы, и все. Новал откинулся на спинку кресла и закурил.

— Сборы, я так понимаю, закончены? — спросил Рисби, мимоходом считая выпущенные сыщиком колечки.

— Да, — ответил Винс. — Сейчас покурю и пойдем.

Они замолчали. Детектив дымил сигаретой, а таксист вертел в руках «беретту». Когда это развлечение ему наскучило, он отложил пистолет в сторону и спросил:

— Как думаешь, я смогу попасть в человека с… пяти-шести футов, если до этого никогда не стрелял?

— Ты никогда не стрелял? — удивленно выгнул бровь сыщик.

— He-а. Таксистов, знаешь ли, этому не учат.

— Но я думал, раз ты жил в Нью-Йорке…

— Я жил там до тринадцати лет. Думаешь, любой маленький негритенок из Бруклина умеет стрелять из пушки и сворачивать косяк?

— Нет. Но мало ли?

— Отец и мать не зря переехали сюда. Они не хотели, чтобы нам пришлось научиться подобному дерьму.

— Кончай мне тут с этими долбаными слезливыми историями, — поморщился Винс. — Лучше скажи, какого дьявола ты выпрашивал у меня пушку, если не умеешь с ней обращаться?

— Ну, я думал, ничего особо сложного в этом нет. Да и ты мне покажешь, что и как.

— Черт, да ты охренительно много думал, Гил! — воскликнул сыщик. — Чтобы научиться стрелять, нужно не две минуты — гораздо больше. Черт… Ладно, ладно. Ты просил пушку — я тебе ее дал. А умеешь ты ею пользоваться или нет — это уже твои проблемы.

— Как это мои? — разочарованно протянул таксист. — Мы же вместе!

— Да не дрожи ты, как Буш перед выборами, — поморщился сыщик. — Припечет — выстрелишь не хуже, чем техасский шериф.

— Если честно, я бы предпочел, чтобы не припекало, — буркнул Рисби.

Судя по всему, идея с походом в канализацию уже не казалась ему такой удачной. Похоже, он начинал жалеть, что согласился на подобную авантюру, но отступать было поздно.

— Может, и не припечет, — пожал плечами Винс и, швырнув окурок в пепельницу, встал. — Что ж, вперед. Сточные воды, ждите, мы идем!

— Ага… Идем… — вяло подтвердил Гилмор.

Новал хмыкнул и, нахлобучив шляпу, первым устремился к выходу. Рисби не оставалось ничего иного, кроме как последовать за приятелем.

* * *

— Вообще, меня интересует канализация в районе центра, — объяснил Винс. — На заправке возле того дома, где живут мои клиенты, есть люк, но я не хочу им пользоваться — может статься, логово находится прямо под ним или в чересчур опасной близости. Поэтому мы спустимся раньше и пройдем путь до угла Дрим и Лонг-стрит уже по канализации.

— Резонно, — согласился Гилмор.

— Смотри, не забудь, о чем я тебя просил, — велел сыщик. — Во-первых, не трать патроны попусту. Не стоит сразу жать на курок, если рядом с твоей ногой пискнет какая-нибудь крыса или мышь. А во-вторых, не стреляй мне в спину! Она у меня очень нежная, ухоженная, и дырка ее точно не украсит.

— Постараюсь, — буркнул таксист.

После новостей о том, что обучение стрельбе, оказывается, весьма длительная процедура, Рисби порядком подрастерял былой энтузиазм.

— Думаю, в какой-нибудь подворотне мы отыщем подходящий люк и воспользуемся им, — продолжал вещать детектив, не обращая внимания на кислую физиономию компаньона.

Они шли по правой стороне Дрим-стрит в сторону центра. Чем ближе был район небоскребов, тем тщательней Винс изучал встречающиеся проулки. Люки имелись практически в каждом, и Новал удовлетворенно хмыкал каждый раз, когда находил новый. Однако он не спешил останавливаться; детектив надеялся подойти как можно ближе к логову, чтобы не пришлось зазря топать по грязному бетону канализации.

Наконец, когда до Лонг-стрит оставалось не более тридцати футов, Винс решился.

— Воспользуемся тем люком, — он указал на чугунную крышку в паре шагов от мусорного бака в очередном проулке. — Думаю, это лучший вариант.

Гилмор кивнул.

— Помочь? — предложил он, когда сыщик вытащил припрятанную монтировку.

— Думаю, справлюсь, — покачал головой Винс.

Новал поддел крышку и нажал на лом. Она поддалась на удивление легко, словно полгорода ежедневно посещали канализацию именно через этот люк.

— Что-то чересчур просто, — пробормотал детектив.

— А по-твоему, крышка должна быть приварена?

— Ну мало ли. Это ты у нас спец по канализациям, я туда лезу в первый раз.

— Но я же говорил тебе, что еще ребенком там был. Мог бы догадаться, что если ребенку по силам открыть люк, то взрослому человеку это еще проще.

— Ну, мало ли, — повторил Винс, пожимая плечами. — Ладно, лезь первый, а я сразу за тобой.

Таксист вздохнул, но спорить не стал. Когда он скрылся в люке, Винс наклонился и крикнул:

— Ну что там?

— Темно, — ответил Рисби. — Воняет. Давай спускайся, я без фонаря ничего не вижу!

— Иду, — кивнул Винс, нашаривая ногой ступеньку.

Неспешно, осторожно, боясь оступиться, сыщик спустился вниз.

— Ай! — воскликнул Гилмор. — Прямо на ногу наступил!

— Извини. Тут действительно темно.

— А я что говорил! Доставай фонарь.

— Уже, — сказал Винс.

Луч света выхватил из тьмы вязко ползущую реку меж двух бетонных берегов, усыпанных всяческим сором, вроде пустых банок из-под «Колы» и газетных обрывков.

— Нам туда, верно? — спросил Винс, указывая фонарем вперед.

— Похоже на то.

Они двинулись в выбранном направлении, громко хрустя валяющимися всюду пакетами из-под чипсов и неустанно оглядываясь по сторонам: в подобных местах, мрачных и грязных, всегда ожидаешь встретиться с какой-нибудь напастью. Забавно, что зачастую опасность поджидает в совершенно других, гораздо более ухоженных местах.

Впрочем, одна напасть преследовала их неустанно от самой лестницы — жуткий запах, который вызывал слезы из глаз и мешал нормально дышать. У того, кто назвал бы этот смрад «ароматом», должен был бы отсохнуть язык.

— И какую романтику ты нашел в этом гнилом местечке? — покачал головой Винс, закрывая нос и рот рукавом плаща. — Вонь, грязь…

— Иногда в дерьме можно отыскать розу. Правда, мы ее так и не нашли. Зато измазались на пару лет вперед.

Сыщик только вздохнул — и тут же зашелся в приступе дикого кашля.

— Во… горло… дерет… — с трудом выговорил он, давя приступ блевоты. — Надо… поскорее… логово найти… и валить отсюда…

— Надо, — согласился Рисби. — Но мы этим и занимаемся, забыл?

— Тут забудешь… — немного успокоившись, слабо улыбнулся сыщик. — С таким-то запахом…

Через пару футов желудок не выдержал: сыщика вырвало. Он успел перегнуться через перила и зажмуриться, после чего на пару минут стал совершенно беззащитным. Руки его сжимали перила ветхой оградки, и сам он весь был напряжен.

Когда фонтан наконец иссяк, детектив выпрямился и отпустил перила. Его шатнуло назад, но предусмотрительный Гилмор вовремя оказался рядом и успел поддержать друга.

— Спасибо… — промямлил детектив. Взгляд у него был, как у пьяного.

— Что-то тебя неслабо мутит, — заметил Гилмор. — Надо тебе на воздух…

— Не надо… — возразил Новал. — Это с непривычки… Сейчас все придет в норму… уверен.

— Дай Бог, — вздохнул таксист.

Они постояли минут пять.

— Нормально, — сказал Винс, шмыгая носом.

— Нормально?

— Да, нормально.

— Ну, пошли тогда?

— Пошли, — кивнул детектив и первым двинулся дальше. Правой рукой Винс опирался о перила, чтобы не упасть. Он уже немного приходил в себя, однако легкая слабость не покидала тело.

Друзья прошли еще несколько футов и наткнулись на лестницу — точь-в-точь как та, по которой они спускались десятью минутами ранее. Как по команде незримого генерала, компаньоны задрали головы и увидели люк.

— Я так понимаю, мы сейчас под той самой заправкой на углу Дрим и Лонг-стрит? — предположил Гилмор.

— Похоже на то, — согласился Винс. — Значит, логово преступников должно быть где-то поблизости.

— А с чего ты вообще решил это?

— Я ведь уже говорил — такую информацию подбросил мне один из моих людей.

— Но где гарантия, что он прав?

— Он еще никогда меня не подводил, — ответил Новал.

«Потому что еще никогда мне не помогал», — добавил он про себя.

Они продолжили путь. Гилмор наступил какой-то ободранной крысе на хвост, вздрогнул и схватился за пистолет, заслышав ее дикий визг. К счастью, до стрельбы дело не дошло: поняв, в чем дело, Рисби лишь чертыхнулся и пнул тварь. Проехав несколько футов по грязному полу, грызун свалился в вонючую реку. Винс поморщился, представив, каково это — бултыхаться в столь мерзкой жиже. Крыса успела жалобно пискнуть, прежде чем пучина поглотила ее и уже не выпустила обратно.

— Никому не пожелаешь утонуть в дерьме, — в никуда бросил Новал.

Гилмор не обратил на его слова никакого внимания. Они прошли еще футов пятьдесят, однако унылый пейзаж не менялся.

— Как должен выглядеть вход в это логово, Винс? — спросил таксист. Уперев руки в бока, он огляделся по сторонам, после чего вопросительно посмотрел на сыщика.

— Да я откуда знаю? Я никогда до этого не видел бандитских притонов в канализации. Может, надо нажать какой-нибудь камень, и стена отъедет в сторону, открыв нам потайную комнату? А может, никакой стены не будет вовсе, или будет обычная дверь. Думаю, стоит лишь внимательно осмотреть тоннели на пятьдесят футов окрест, и мы найдем убежище этого ублюдка… Или ублюдков.

— Что ж, тебе видней. Давай поищем.

Они вернулись к лестнице под люком, ведущим на стоянку у дома Креболов.

— Оттуда мы пришли… Там уже были… Значит, сейчас осмотрим вот этот коридор. — Винс указал вправо и первым двинулся по выбранному тоннелю.

Все время, что они бродили по мрачному царству труб и отбросов, сыщик не вынимал правую руку из кармана. Пальцы сжимали рукоять верного «Питона». Детектив готов был в любой момент выхватить револьвер из кармана либо просто нажать на курок — черт с ним, с плащом, зато противник вряд ли будет ожидать выстрела «через карман».

Сейчас, обследуя правый коридор, Винс подумал, что зря отказался от мысли взять ружье у пожилого алкоголика Гарри, живущего по соседству. За бутылку шнапса старик отдал бы не только ружье, но и сотню патронов в придачу, да еще расцеловал бы Винса в обе щеки. А с ружьем идти на охоту за головой столь необычного монстра, как мегпи, было бы намного разумней.

Но сделанного, как говорится, не воротишь. Как и несделанного, впрочем, тоже. Поэтому стоит рассчитывать лишь на собственную реакцию и меткость, а еще молиться, чтобы кольт не подвел. «Питон» Винс приобрел, когда уволился из полиции, и с тех пор не слишком часто им пользовался, хотя периодически разбирал и смазывал.

Никто не застрахован от осечки. Но осечка во время встречи с мегпи может стоить жизни… Точнее, двух.

Винс искоса глянул на Гилмора. Особых признаков волнения на его лице не наблюдалось, но сыщик руку готов был дать на отсечение, что Рисби переживает, да еще как. Впрочем, Новал и не думал требовать от него какой-то невероятной собранности — если уж детектив, для которого подобная вылазка должна быть в порядке вещей, то и дело облизывает пересохшие губы, чего ждать от обычного таксиста, ни разу до этого дня пистолета в руках не державшего?

Правый коридор не спешил преподносить друзьям приятный сюрприз в виде двери в логово монстра. Впрочем, Винс сомневался, что такая вообще существовует. Если верить рассказам Нуба, мегпи жила не мозгом, а скорее инстинктами — в частности, самосохранения — и чувствами — в частности, голода. Подобным тварям двери ни к чему. «Зачем постоянно открывать и закрывать, если можно просто выбить?» — по мнению Винса, это вполне могло бы сойти за девиз любой мегпи.

Как бы то ни было, пока ни дверей, ни дверных проемов, ни проломов они не встретили. Только стены, стены из рыжего, серого и красного кирпича, и узкие трубы, которые шли вдоль упомянутых стен на высоте четырех с половиной футов от пола.

Монотонность канализации давила на сознание, нервировала. Пейзаж был настолько однообразен, что, свернув не туда, человек мог заблудиться и вылезти на поверхность в трех милях от места, где спускался.

Ну и, разумеется, пресловутая вонь никуда не делась; правда, Винс уже успел к ней немного привыкнуть.

Они прошли больше пятидесяти футов, однако так ничего и не нашли.

— Пойдем обратно и обследуем левый коридор? — спросил Гилмор.

— Погоди… — ответил сыщик. — Давай пройдем еще немного… Чутье подсказывает мне, что это где-то здесь…

Таксист пожал плечами и вновь потопал за Винсом.

Новал врал насчет чутья. Ничего оно не подсказывало. Но, видно, удача имеет свойство улыбаться упорным. За следующим поворотом оказался долгожданный пролом в стене. Друзья замерли, словно зачарованные, глядя в темноту.

— Оно? — спросил Рисби шепотом.

— Наверное, — также тихо ответствовал Новал.

Он медленно, боясь спугнуть тварь, которая, возможно, все это время таилась во тьме, направил луч света в пролом.

То было странное подобие карцера, разве что площадью чуток побольше. Абсолютно голые стены. Бетонный пол, заваленный всевозможным мусором: битые стекла, обрывки фотографий, размокшие листы журналов и справочников… Кости. А в глубине…

— Боже, Винс, — дрожащим голосом произнес Гилмор. — Что это?

Возле дальней стены, раскинув уродливые руки, лежала мегпи. Она выглядела точь-в-точь так, как ее описывал Нуб — огромная, зеленая, с острыми когтями и длиннющими клыками в раскрытой пасти.

Вот только тварь была мертва и, судя по всему, довольно давно — уж точно больше недели.

— Не знаю, Гил. Не знаю…

«Хорошо, что в канализации темно, и он не видит, как я побледнел», — подумал Винс и шумно сглотнул.

Нуб не соврал: в канализации под Хорс-таун ом действительно обитал монстр-людоед. Однако кто-то вспорол ему брюхо задолго до того, как им с Рисби пришла в голову мысль навестить зловещую берлогу.

Так, сказал себе детектив. Мегпи мертва, переживать не о чем. Но… Он еще раз посмотрел на труп мегпи. Кто мог совладать с такой тварью?

— Пойдем отсюда, Винс, — неожиданно заскулил Гил.

Его испуганный голос заставил сыщика вздрогнуть и еще крепче стиснуть рукоять «Питона». Вроде бы опасности нет… Но отчего-то все равно не по себе.

— Погоди минуту, Гил, — сказал детектив, стараясь, чтобы его собственный голос не дрожал. Винс хотел подбодрить приятеля, которого так неосторожно втянул в фантастическую передрягу. — Мне нужно все тут осмотреть…

— Пойдем, Винс, — не унимался Рисби.

Винс повернулся к таксисту, намереваясь сказать еще пару слов, но вместо этого выкрикнул:

— Гил, ложись!

Тело сработало быстрей, чем мозги. Едва Рисби растянулся по полу, Новал стал жать на курок, покуда все шесть пуль не покинули барабан.

Уродливое зеленокожее существо, отдаленно напоминающее женщину, перемахнуло через перила и нырнуло в реку отбросов. Поток мигом поглотил тварь и понес куда-то, в одном ему ведомом направлении.

Прошла минута, затем другая, а Винс все не решался пошевелиться. Правая рука сжимала револьвер, левая — фонарик. В кармане плаща стало шестью дырками больше.

Таксист тихо бормотал и дрожал, укрыв голову руками.

— Гил, — тихо позвал его Винс.

Рисби ответил не сразу. Прошло не меньше минуты, прежде чем он глухо спросил:

— Что?

— Все позади. Вставай, — успокаивающим тоном сказал детектив.

— Точно? — недоверчиво поинтересовался Рисби.

— Э… Да. Этот… Негодяй… — Винс не решился сказать, кто был за спиной Гилмора на самом деле, — уже кормит… Рыб. Или кто там живет в этой проклятой речке?

— Ты пристрелил его?

— Да. Всадил все шесть пуль. Точно в грудь. Все до одной.

«Интересно, я попал в нее хоть раз?» — подумал он про себя.

— Ты уверен, что на звуки выстрелов не нагрянут его дружки?

— У него нет дружков. Это маньяк-одиночка. Таким не нужны сообщники — нужна только кровь.

— Судя по всему, это был не просто маньяк, — проворчал Гилмор, поднимаясь.

«Неужели догадался?» — мелькнуло в голове у детектива. Он уже прокручивал в голове текст объяснения, когда таксист добавил:

— Походу, он еще и каннибал в придачу. Не зря ведь столько костей на полу, верно?

— Верно, — кивнул Новал.

— А та тварь? Что это за чудовище?

— Может быть, аллигатор?

— Что-то не больно похоже.

— Ну, мало ли, может, какой-то особый подвид?

Такое объяснение, видимо, вполне устроило таксиста, потому что вопросов по поводу мегпи он больше не задавал.

«Черт, интересно, откуда взялась вторая тварь? Она тоже мегпи? Черт, все случилось так быстро, я совсем не успел ее разглядеть!».

— Скольких людей успел прикончить этот негодяй? — спросил Гилмор.

— Человек десять, возможно, — пожав плечами, ответил Винс. — Хотя не знаю… Меня наняли родители младенца, которого он зарезал несколько дней назад.

— Ты сумел отыскать его за несколько дней? — спросил Рисби.

— Я так не думаю. Негодяй, которого я пристрелил, мало похож на то существо, что я ищу.

— Что это значит?

— Это значит, что мой информатор навел меня не на того маньяка, — скрипнув зубами, ответил Новал.

Мегпи не имела отношения к убийству Джонни. А это значит, рисковали они зря. Винс вспомнил лицо второго монстра и невольно поежился: до того ужасным оно было. Интересно, почему чудовище, вместо того, чтобы прикончить их с Гилом, поспешило убраться?

— Отлично. Просто здорово! — воскликнул Гилмор, смешно всплеснув руками. — Мы лазим по занюханным тоннелям, нас едва не убивает маньяк со склонностями каннибала, а потом выясняется, что твой информатор навел нас не на того ублюдка!

— Я не предполагал, что в городе не один, а целых два маньяка-людоеда, — заметил Винс. — Этот урод спутал мне все карты!

— Боже, мужик, да он мог прикончить нас! И сожрать. Сожрать, как и других до этого. Ты понимаешь?!

Похоже, еще немного, и у Гилмора случится истерика. Нужно поскорее выбираться наружу, пока его окончательно не накрыло…

— Уходим, — быстро сказал Новал и первым двинулся к лестнице.

Уже поднимаясь по ступенькам, он бросил последний взгляд на мутную реку помоев. Куда направился второй монстр? И причастен ли он к смерти мегпи?

В любом случае, им лучше поскорее убираться из канализации. Мало ли, какие еще чудища здесь обитают?

Снаружи шел дождь. Мелкий, противный, он тоненькими иголочками покалывал лицо, заставляя щуриться и опускать голову. Небо напоминало запыленный асфальт — серый, с мелкими рыжими крапинками. Словно экран телевизора, который не протирали пару недель. Но небо, в отличие от телека, не протрешь — слишком высоко тянуться, и оттого — лень.

Выбравшись, Новал стал отряхивать плащ. Справившись с плащом, он закурил. Таксист вернул крышку на место и ногой проверил, плотно ли она села. Некоторое время они стояли молча, размышляя каждый о своем.

— Что будешь делать теперь? — спросил Гилмор. Он уже немного успокоился.

Новал пожал плечами:

— Не знаю. Вечерком наведаюсь к своему информатору, скажу ему, что он ошибся, что это не тот, кого мы искали. Возможно, он нароет что-нибудь еще, и в следующий раз я найду убийцу мальчишки…

— Никаких гарантий, естественно?

— Да о каких гарантиях может идти речь, Гил? Какой-то мерзавец убил младенца. Родители наняли меня, чтобы я нашел убийцу. Я обратился к своему информатору и рассказал ему все, что знал, а он подкинул мне наводку. Какие уж тут гарантии? Другое дело, что родителям это все не объяснишь. Им нужен результат. А чем дольше я ищу маньяка, тем меньше у меня шансов на успех. Поэтому я цепляюсь за любую ниточку, которую только могу нащупать, поэтому прорабатываю любую версию.

— Я понял, — кивнул таксист.

— Ладно, меньше слов — больше дела. Пойдем отсюда?

Рисби не возражал. Они покинули проулок и двинулись по Дрим-стрит к пересечению с Кэролайн. Дорогой почти не разговаривали — так, обменялись мыслями по поводу дурацкой погоды.

— Знаешь, что я думаю, Гил? — ехидно сощурившись, спросил Винс, когда они остановились у «бьюика» таксиста.

— Не-а.

— Я думаю, ты заслужил пару банок пива.

— Да ну? Это за что же?

— За то, что не побоялся отправиться со мной, не бросил в одиночестве.

— Да ну, брось! — поморщился Рисби. — Ты бы поступил точно также, окажись я на твоем месте, а ты на моем.

— Возможно. Но мы оба на своих местах. И поэтому сегодня угощаю я. Пошли.

Дойдя до угла, они свернули в проулок, намереваясь выйти к мини-маркету Ахмеда. Однако их ждал небольшой сюрприз. Коротко стриженый светловолосый парень лет двадцати двух затоптал сигарету и решительно двинулся к Винсу и Гилмору.

«Может, прострелить ему ногу?» — подумал сыщик, равнодушно следя за незнакомцем. Однако быстро вспомнил, что барабан пуст; все патроны он израсходовал на проклятую тварь в канализации. Что ж, так даже интересней.

Парнишка начал замахиваться слишком рано — за три шага до Винса. Сыщик хотел резким прямым сломать юнцу нос, однако Гилмор опередил его.

Черный кулак ударил незнакомца в скулу. Хук вышел до того сильным, что парень свалился с ног и растянулся на асфальте. Правда, он тут же вознамерился вскочить на ноги, но детектив без тени сомнений врезал ему в челюсть носком туфли.

— Может, пристрелим его? — нарочито громко вопросил сыщик.

Гил бросил на Новала удивленный взгляд, однако, когда Винс подмигнул ему, мигом успокоился и покачал головой:

— Это было бы чересчур жестоко. Он — всего лишь сопливый юнец, который не знает правил улицы. Всего лишь маленькая заблудшая овца, которой надо указать направление.

— Черт, да какие правила улицы?! Этот сопляк наверняка хотел прикончить нас обоих! Пристрелим его, и дело с концом!

— Нет, Винс, так нельзя. Я вырос на улице, Винс, и, как мне кажется, знаю об этой жизни все. Я знаю, когда надо бить, драться до конца, а когда лучше поднять руки и попросить: «Пожалуйста, мужик, не нажимай на курок! У меня чудесная жена и две маленьких дочурки, старшенькая только-только в школу пошла…». Я знаю, когда есть шансы, а когда их нет, и веду себя в нужный момент нужным образом. Я знаю, но не он. Нет школы лучше, чем улица, Винс. Если ты долго крутишься на ней, она начинает отрабатывать потраченное на нее время. Ты знаешь, где что можно купить, где свинтить, кому загнать. Знаешь, из кого можно выбить десятку-другую, и знаешь, к кому обратиться, если деньги хотят выбить из тебя. Улица — это сложный механизм. Кто ведет себя глупо, лишается не должности, отпуска или зарплаты. Он лишается жизни. Но мы должны быть снисходительны к этому парню, сделать скидку на его молодость. Уверен, наше милосердие станет ему хорошим уроком.

— Отличный монолог, Гил! — захлопал в ладоши Винс. — Я даже не могу угадать, из какого это фильма! «Белая ворона»? Слишком глупый. «Дневник баскетболиста»? Слишком белый. «Короли улиц»? Возможно. Но фильм еще не вышел, так что не проверишь.

— Ты готов смеяться по любому поводу, верно?

Винс с виноватым видом развел руками.

— Чертов снежок.

— Чертов ниггер.

— Эй, эй, эй! — Рисби погрозил сыщику пальцем. — Не зарывайся, мужик!

— Да иди ты.

Тут паренек на земле застонал и перевернулся с бока на спину.

— Ты посмотри, малышу, похоже, мало! — восторженно, словно предвкушая еще один раунд, воскликнул Винс.

— Парни! Парни! — поспешно забормотал незнакомец. — Не надо! Хватит! Я и так еле дышу!

— В самом деле? — спросил сыщик, присаживаясь рядом с блондином на корточки. — А мы было решили, что за этим ты и приходил. Разве нет?

Он нарочито медленно вытащил из кармана револьвер и стал вертеть его в руках.

— Парни, не делайте этого! — выпучив глаза, возопил блондин. — Не хочу вас пугать, но боссу не понравится, если кто-то прикончит его человека! Ох, как он будет зол! Он пришлет парней еще покруче меня…

— Сильно покруче? — с безучастным видом спросил Рисби.

— Да! Да! О том и речь! — парень сделал попытку приподняться на локтях, но сыщик среагировал мгновенно. Он без всяких угрызений совести въехал рукоятью пистолета в скулу пакостника, отправив того обратно на землю.

— Посмотри на себя, малец — пиджак порвался, брюки тоже, все грязное, сорочка кровью заляпана… — тихо сказал детектив. — А ведь пришел сюда красавчиком, хоть Крэйга из Бондов увольняй. Лежать, я сказал!

Еще одно усилие паренька завершилось воплем, ладонями, прижатыми к ушибленной скуле и тихим всхлипыванием.

— Кто тебя прислал? — спокойно поинтересовался сыщик, направив дуло пистолета блондинчику в лицо.

— Я… Не скажу! Ничего вам не скажу!

— Не корчи из себя героя, сопляк! — рявкнул Винс. — Я и без того догадываюсь, кто твой босс, но хотелось бы услышать это от тебя!

Взгляд парня, подобно знаменитой кошке, гулял сам по себе, совершенно не повинуясь командам из мозга.

— Что ты привязался к малышу? — подал голос Гилмор. — Ты что же, не видишь, насколько он молод?!

— Вижу, ну и что дальше? Неправильно воспитание, дурная пища… Лекарство — ремешок.

— Ремешок — не метод. Это издевательство, примитивная попытка воздействовать на мозг.

— Тебя никогда не бил отец?

— Только когда посылал за выпивкой в магазин, а я возвращался без товара и говорил, что мне не продают.

— Довольно жестоко.

— Да все нормально. Денег ведь я ему не возвращал.

— Довольно нагло.

— Но что мне было делать, мужик? Он не давал мне ни цента на карманные расходы, а есть похлебку, которую он готовил, это, должен сказать, испытание похлеще божьего суда!

— Божьего суда?

— Так проверяют грешников: к рукам и ногам испытуемого цепляют пудовые гири и бросают его в воду. Не утонет — значит, святой, утонет — значит, грешник.

— О чем вы треплетесь?! — взвыл блондинчик и снова попробовал встать.

Детектив, однако, не дремал.

— Нет, ему определенно не хватает воспитания, — покачал головой Винс, когда паренек в очередной раз спрятал лицо в ладони.

— Не будь так суров с ним. Может, у него дефицит внимания?

— А, может, и то, и то…

— Парни, вы ведь меня убьете, верно? — неожиданно спокойно спросил блондинчик.

Голос его не дрожал так, как раньше. Друзья переглянулись.

— Все будет зависеть от того, что ты нам скажешь, — произнес Винс. — Тебя послал Дезмонд, верно? Дезмонд Новарро?

— С наркотой? — ткнул пальцем в небо сыщик.

— Он сказал, вы поймете, о чем идет речь.

— И он совершенно не предполагал, что я могу быть не один?

— Да…

— В этом и состоит главный недостаток Дезмонда, — вздохнул сыщик. — Он ничего не видит дальше кончика носа. А я, следует думать, прыщик на этом самом кончике?

— Я не знаю… — голос малыша снова задрожал. — Отпустите меня, парни…

— Вряд ли Новарро обрадуется, если ты придешь в таком виде и расскажешь ему, что произошло. Мне кажется, он даже может разозлиться на тебя. Я не уверен, но, скорее всего, так оно и будет. Тебе наденут на голову мешок из-под муки, опустят ноги в тазик с бетоном, а потом бросят в море. Не лучше ли быстрая смерть от пули? — он вновь направил дуло блондинчику в лицо.

— Нет, нет, не хочу пулю! — паренек зажмурился, заслонил лицо руками. — Пуля — это все, каюк. А так у меня есть шанс, пусть и небольшой, свалить из города куда-нибудь на юг.

— Значит, хочешь свалить?

— Да.

— Вот что, малыш, — сказал сыщик, поднимаясь. — Не знаю, сам ты пойдешь к Дезмонду или он тебя изловит где-нибудь в Мексике, но ты запомни вот что — ни при каких обстоятельствах не говори, что красный порш лучше черного, понял?

— Хорошо, — кивнул паренек.

— В таком случае, нам пора. Счастливого пути, малыш.

— Счастливого пути, — эхом отозвался Рисби.

— Спа… сибо… — со всхлипом отозвался блондинчик.

Друзья медленным шагом двинулись прочь, оставляя побитого и грязного посыльного Дезмонда в полном одиночестве.

— Что это за бред с красным и черным поршем? — спросил Гилмор полушепотом.

— Не знаю. Но он пусть думает, что это нечто очень-очень важное.

Рисби и Винс переглянулись. Первым захохотал сыщик. Таксист поддержал его, и вот так, дико смеясь и утирая бегущие по щекам слезы, они вошли в мини-маркет Ахмеда.

* * *

— Монолог ты, конечно, выдал просто шикарный! — нахваливал Гилмора сыщик.

Они сидели в комнате на диване у Винса, пили пиво и уплетали пиццу с анчоусами.

— Мне тоже понравилось, — признался Гилмор. — Я подумал — этому парню наверняка хочется видеть меня этаким королем улицы, настоящим ниггером. Ведь получить в табло от обычного таксиста — это так скучно… А вот от короля улицы если — этим можно и перед друзьями похвастаться, особенно если приукрасить чуток. Типа, я даже успел ему в бок кулаком заехать, ну, когда падал уже… И все такое.

— Да уж, подсластил сопляку пилюлю, нечего сказать, — рассмеялся детектив.

— А вообще, Винс, — неожиданно посерьезнел Рисби, — смех, это, конечно, хорошо, но давай и о грустном. Почему он хотел напасть на тебя? Кто такой этот… Новарро? И причем тут наркота?

— Про наркоту я его спросил так, для вида, — ответил Новал, откинувшись на спинку дивана. — Чтобы ему казалось, будто я действительно знаю что-то о махинациях Новарро. На деле же я абсолютно не собирался лезть в дела этого ублюдка.

— Кто он такой?

— Местный мафиози. Ну, по крайне мере, он так думает. Владеет стриптиз-баром «Жасмин», к которому ты подвозил меня вчера. Полиция пляшет под дудку Новарро, потому что он кормит их всех. Сам себя этот парень считает королем преступного мира Хорс-тауна.

На деле же он — обычный параноик, у которого чертовски влиятельный отец. Если бы не папочка, Новарро сейчас стучал бы в нашу дверь и кричал нечто вроде: «Пиццу заказывали?». Кем был паренек, которого мы довели до слез в том проулке? Имени я, разумеется, не знаю. А так… Это посыльный Новарро. Он, как я тебе уже сказал, мнит, что он главный среди всех негодяев города и пытается вести себя, как король. Если какой-то особо дерзкий полицейский или сыщик пытается рыть под него, Новарро отправляет одного из своих ребят разобраться с наглецом. Если взбучка не помогает, он отправляет уже нескольких людей. — Винс подмигнул таксисту и, хлебнув из банки, взял с картонки треугольник пиццы.

— Но почему Новарро думает, что ты под него копаешь? — спросил Гилмор, как следует переварив все услышанное.

— Потому что знает, как я его не люблю, — стал загибать пальцы Новал. — Потому что параноик и паникер. Потому что я пытался под него копать лет шесть назад, но мне велели остановиться — мои же сотрудники, представляешь? Как сейчас помню тот день… Капитан вызвал меня к себе в кабинет, усадил в кресло и сказал, глядя в окно: «Если ты не прекратишь доставать господина Новарро, окажешься в государственной тюрьме штата Массачусетс. А заключенные очень любят, когда к ним попадает бывший коп. Ты ведь знаешь об этом, Винс?». После того разговора я оставил дело Новарро — просто струсил. Я только-только закончил университет, поступил на работу в полицию, собирался сажать негодяев… А тут мне заявляют такое. Видно, поэтому долго я в участке не задержался; буквально через пару месяцев сдал значок и оружие, сделал капитану ручкой и ушел. Куда податься, я не знал. Следующие три года более напоминали луна-парк — один аттракцион под названием «работа» сменялся другим, я нигде не мог закрепиться надолго, потому что чувствовал — это не мое. А потом, весной, два с половиной года назад, я плюнул на все и открыл собственное дело. Мне казалось, я могу взять новизной: в Хорс-тауне не было и нет других частных сыщиков. Но ничего толкового из этой задумки не вышло. Люди смеялись надо мной — мол, зачем платить деньги какому-то оборванцу, возомнившему себя Эркюлем Пуаро, если полиция завсегда сделает то же самое абсолютно бесплатно. Нет, конечно, изредка меня все же навещали клиенты… Но дела, которые я «раскрыл» за эти пару лет, и делами-то назвать нельзя. С другой стороны, на жизнь мне вроде бы хватало, так что я не жаловался. А о Новарро и не вспоминал. Покуда он сам не нагрянул ко мне в офис. Ублюдок, оказывается, все это время помнил обо мне и опасался, не продолжаю ли я расследование! Верх идиотизма… Мы поговорили, я успокоил его, сказав, что ни он, ни его проклятый бизнес меня больше совершенно не интересуют. Тогда Новарро убыл довольный. И вот недавно я оказался в его «Жасмине», и мой вид пробудил в нем застарелые опасения. Проклятый параноик решил, что я собрался вновь докучать ему, и потому, видимо, выслал блондинчика со мной потолковать. Такая вот история. Ты не уснул там, часом?

— Нет… Нет, — мотнул головой Рисби. — Очень увлекательно, на самом деле. Интересно у тебя жизнь сложилась.

— И продолжает складываться, — горько усмехнувшись, сказал Новал. — К сожалению. Мы вот тут сидим, пьем пиво, едим пиццу, а Дезмонд думает, что я разрабатываю план по свержению Его Величества с престола.

— Дезмонд — это, я так понимаю, тот самый Новарро?

— Ага.

— Похоже, он действительно больной на голову.

— Ну так а я о чем? — усмехнулся Винс.

Он потянулся за пультом, спрятавшимся между подушкой и спинкой дивана, и щелкнул наугад кнопкой.

— По телеку — одна дрянь, — пожаловался Винс Гилмору. — Когда ни включи, вялые новости, скучные мультики и прочее унылое дерьмо до кучи.

— Не скажи, — возразил таксист. — Я иногда попадаю на «LOST», так вроде ничего сериал, интересный.

— Терпеть не могу эти сериалы, — скривился Новал. — Сорок пятый сезон этого, сто двадцать восьмой того… Если что-то идет по телевизору, то это бредятина, которую совершенно противопоказано смотреть нормальным людям.

— А как же «Немного счастья»? — ахнул Гилмор.

Сыщик хотел высказать все, что думал о проклятой передаче, но его остановил взгляд Рисби. Детективу показалось, что один выпад в сторону «любимого шоу всего мира» может разрушить весь внутренний мир Гилмора.

— Ах да, точно. И как я про него забыл? — пробормотал Винс, отворачиваясь.

Как тяжело подчас — быть не таким, как все. Новалу почему-то и в голову не могло прийти, что Рисби тоже смотрит чертово шоу. Сыщик хотел верить, что таксист не подвластен чарам дьявольской телепрограммы. Гилмор казался особенным, отличным от других людей, которых Винс встречал ежедневно на улицах, в магазинах и барах.

Однако детектив, видно, пожелал слишком многого. Как бы ни был хорош Рисби, но ежедневно, с семи до восьми, он превращался в овощ и, глупо раскрыв рот, пялился в сине-голубой экран. Пусть его дом будет гореть, пусть где-то будет тикать бомба — Гилмор не сможет пошевелить и пальцем.

Инстинкт самосохранения — да вообще любой инстинкт, желание или потребность! — ничто в сравнении с возможностью узнать новую цифру из комбинации.

Винс украдкой посмотрел на таксиста. Рисби жевал пиццу, запивал ее пивом и смотрел на экран. Двадцать три часа в сутки, даже ночью — он наверняка возьмет трубку, поговорит с Винсом, спросит, чем может помочь ему в той или иной ситуации. Но в те злополучные шестьдесят минут чернокожий таксист не подойдет ни к телефону, если ему позвонить, ни к двери. И как быть, если именно в эти шестьдесят минут случится что-то важное?..

* * *

Время бесконечно движется вокруг нас. Порой мы выпадаем из него, но это не значит, что секундная стрелка ждет, пока мы вернемся. Она продолжает нарезать круги по циферблату, и к нашему пробуждению время будет совсем иным. Существование одно деление минутной стрелки назад — уходят в небытие. А за один оборот часовой весь мир может обратиться в руины.

Я часто думаю о времени, когда остаюсь один. Глядя в лица «скульптур на час», я пытаюсь угадать, что бы они успели сделать за эти шестьдесят минут, если бы не треклятое шоу? Большинство продолжало бы заниматься незначительными повседневными делами, кто-то пил бы пиво в баре, кто-то ломал бы голову над кроссвордом…

Но один из миллиона, возможно, смог бы за этот час найти лекарство от рака или способ накормить всех голодных. Смог бы спасти сотни миллионов от гибели…

Но этот один из миллиона, раскрыв рот, уставился в экран телевизора, и в его голове звучат слова ведущего: «Добрый вечер, мир! Мы рады приветствовать вас на шоу „Немного счастья“!»

А один из семи миллиардов смотрит на происходящее со стороны и не знает, как остановить безумство.

Я— суточная стрелка на часах мира.

Интересно, сколько еще оборотов мне предстоит?..

Глава 4

Немного романтики для одиноких сердец

Сыщик проснулся от звона стекла.

— Что за нахрен?.. — пробормотал Винс.

Он резко сел и сонно захлопал глазами. Тупо уставился на осколки стекла, разбросанные по полу. Средь мелких стеклышек серым исполином возвышался увесистый камень. Винс поднял глаза и едва сдержал проклятья: неизвестный разбил окно.

— Что это за шутники еще? — злобно прошипел детектив.

Он посмотрел на настенные часы и замер, не в силах отвести взгляд. Уже семь вечера. Даже десять минут восьмого. Значит, это не обычные уличные хулиганы. Даркеры? Или та тварь из канализации? Еще один камень влетел в окно и, проскакав по полу несколько футов, замер у ног Винса. Детектив схватил его и вышвырнул обратно на улицу. Попасть он не надеялся, но кто-то вскрикнул.

— Получайте, уроды, — процедил Новал сквозь зубы.

Он вытащил из кармана револьвер и осмотрел барабан. Пусто. Вскочив с дивана, Винс бросился к столу. Новал взял горсть патронов из нижнего ящика и стал заряжать их в барабан один за другим, когда в окно влетела горящая бутылка.

— Мать моя женщина… — ахнул сыщик.

Он рухнул на пол как раз вовремя. Бутылка разлетелась вдребезги; пламя в момент охватило шторы.

Сыщик, лежа на боку, загонял оставшиеся патроны в барабан. Когда все шесть встали на место, он взвел курок и, вскочив на ноги, бросился к двери. Выбежав наружу, Винс схватил висящий на стене огнетушитель и кинулся обратно в комнату. Шторы пылали вовсю. Залив их пеной, детектив швырнул огнетушитель на пол и, высунувшись в окно, крикнул:

— Молитесь, сукины дети!

Даркеров был четверо. Первым сыщик пальнул в того, что сжимал в руке еще один коктейль Молотова. Остальные, с камнями, едва заслышав звук выстрела, испуганно заверещали и бросились наутек.

Чертыхаясь, Винс выскочил из комнаты и, сбежав по лестнице, выскользнул на улицу. Перейдя на быстрый шаг, он подошел к раненому даркеру, мелко подрагивающему на мокром асфальте. Присел рядом с ним на корточки.

— Это ты… — пробормотал коротышка хриплым голосом.

— Я, — кивнул Винс.

— Убийца… Я умру, но за мной придут другие.

— С чего ты решил, что умрешь? — фыркнул Новал. — Я прострелил тебе плечо, пуля прошла насквозь. Да, это больно, но ни черта не смертельно!

— Может, ты и прав… — не стал спорить даркер. — Но, как бы то ни было, мы не оставим тебя в покое, пока не отомстим за отца.

— Это была самооборона. Я защищался.

— Тебе не следовало впутываться в наши дела, убийца. Мы знаем, ты особенный, но ты — один, а нас — много. Мы достанем тебя в тот час, когда ты будешь одинок. Раз не вышло сегодня, мы придем завтра. Или послезавтра. Или через три дня.

— Не стоит меня пугать. Вы скорые на подъем, но жутко трусливые. Стоило мне достать револьвер, и вас уже след простыл.

— Мы возьмем количеством. Возьмем упорством.

— Это бессмысленно, парень. Вас меньше, чем патронов в ящике моего стола. Я могу положить вас всех, но не хочу. Мне не нужны ваши смерти.

— Зачем же ты убил отца?

— Я уже говорил — это была самооборона. Ваш отец с двумя сыновьями вышел из подворотни с явным намерением избить меня до полусмерти. Я был пьян, и иного оружия у меня не было, поэтому я выстрелил в него.

— Они искали тебя, потому что ты помешал нам взять ту свалку на Хелпми-стрит! — глаза даркера злобно сверкнули. — Она нужна была нам, мы уже почти победили, когда появился ты и все испортил!

— А как бы ты поступил на моем месте? Просто стоял бы и смотрел, кто возьмет верх?

— Да! Я бы стоял и смотрел. Потому что меня это не касается!

— Что говорит лишь о твоей трусости.

— Мне все равно, убийца. Мы поклялись расквитаться с тобой, и мы это сделаем. С каждым убитым даркером наша ненависть будет только расти, запомни это.

Прежде чем сыщик успел ответить на угрозы даркера, коротышка просто растворился в воздухе.

— Будь они смелее, уже давно проткнули бы меня какой-нибудь арматурой, — пробормотал Винс, качая головой.

Он поднялся и огляделся вокруг. Мертвый город… Каждый день кто-то выметает жизнь огромной метлой, а через час снова возвращает ее на прежнее место. Город умирает и воскрешается ежедневно. Люди живут двадцать три часа вместо двадцати четырех, но совершенно не горюют по этому поводу.

Винс закурил. До восьми часов он мог бегать по городу голышом и поливать грязью любого, но это было бы слишком просто и слишком глупо. «Мертвый час» уже стал для него обыденной штукой — это лишь поначалу, когда шоу только запустили в эфир, он любил куражиться над окружающими.

Сейчас же время с семи до восьми скорее напоминало назойливую муху, которая мешает вам спокойно пить пиво или есть суп. Вы пытаетесь прихлопнуть ее, но насекомое слишком проворно. Она улетает, и вы надеетесь, что навсегда, но она возвращается, и вы снова чувствуете раздражение.

«Назойливое шоу мешает есть суп жизни… Метафоры мне никогда не удавались.»

Он выбросил сигарету и, сунув руки в карманы плаща, пошел по Дрим-стрит к Хелпми.

Временами сыщику казалось, что даркеры наблюдают за ним из тени проулков, жгут спину взглядами. Он не знал, действительно ли они следят, или это лишь игра воображения, но все же это его нервировало. Винс постоянно озирался по сторонам, словно неопытный наркокурьер, а правая рука не отпускала рукоять револьвера ни на миг.

Так он вышел к знакомой свалке, где вчерашним вечером беседовал с Нубом.

— Здравствуй, Винс, — тихо поздоровался с ним коротышка, восседавший на ветхом деревянном ящике из-под фруктов.

— И тебе привет, приятель, — кивнул ему сыщик.

Нуб ухмыльнулся, но улыбка не задержалась на его лице — сползла так же быстро, как и появилась. Даркер поежился, зажмурив глаза.

— Почему ты убежал вчера?

— Почему? Просто испугался. Не понял, куда попал. Я отключился еще здесь, а когда очнулся, вокруг меня были все эти роскошные вещи, я лежал на роскошном диване, который стоял на роскошном ковре. Но больше всего пугало, что я не помнил, как туда попал. Поэтому я предпочел убраться, пока не влип в историю.

— Ясно…

— Так как я туда попал, Винс? Это ты меня принес, верно?

— Да, я. Ты был в доме моего старого приятеля. Он работает медбратом в нашем госпитале.

— Ах да, ты говорил вчера… Я просто смутно помню нашу беседу.

— Еще бы! Ты то приходил в сознание, то отключался. Впрочем, как я вижу, с тобой все в порядке? Не зря Линси колдовал над тобой вчера.

— Да, я чувствую себя неплохо. Спасибо тебе и твоему Другу, — кивнул Нуб. — Надеюсь, мой уход не обидел его?

— Да нет, что ты, — поморщился сыщик. — Немного удивил — да. Но это все ерунда. Ко всему, парень был уже пьян. Впрочем, как и я.

— Понятно…

— Нуб…

— Что, Винс?

— Я нашел мегпи.

— Нашел? — нахмурился даркер.

— Да.

— Настоящую мегпи?

— Не знаю, может, это, конечно, был тип в костюме зеленокожей телки, но я что-то сомневаюсь. Хотя, даже если и так, ему уже все равно.

— Почему?

— Ее кто-то убил задолго до моего визита. Просто вспорол брюхо чем-то острым — ножом, может, бритвой… Не знаю. Так что выходит, к убийству Джонни мегпи никакого отношения не имеет.

— Не повезло тебе…

— Да уж… Однако там была еще одна тварь. Я всадил в нее шесть пуль, а ей хоть бы что — перемахнула через перила и нырнула в реку отбросов.

— Как она выглядела?

— Я видел ее лишь пару мгновений, да и освещение оставляло желать лучшего. И потом, я больше стрелял, чем смотрел.

— Ясно. Жаль, что мегпи оказалась мертва, — покачал головой Нуб. — Доктор бы не отказался взглянуть на нее.

— Ну извини, — язвительно произнес Винс. — Я как-то не подумал захватить с собой карманный набор «Оживляющий элексир для тварей, которые интересны Доктору».

— У тебя есть такой набор? — удивился было коротышка, но тут же спохватился: — Извини. Я совершенно не умею распознавать сарказм.

— Ничего страшного. Полмира не умеют делать гораздо более простых вещей, чем эта. Кстати, раз уж мы заговорили о Докторе… Он вернулся в Хорс-таун?

— Должен приехать завтра или послезавтра.

— Что ж, придется потерпеть… Черт, Нуб… — покачал головой сыщик. — Я думал, дело близится к концу, а вышло, что я вернулся к самому началу.

— Странно, что мегпи оказалась непричастна к убийству Джонни. Хотя, с другой стороны, она бы не убила младенца сразу. Скорее, утащила бы в свое логово и уже там сожрала.

— Я не придал этой детали значения. Если бы мне удалось получше разглядеть ту, вторую тварь… Может, это была еще одна мегпи?

— Может, и так, — не стал спорить даркер. — Зеленый младенец на снимке очень похож на детеныша мегпи. Но, знаешь, двум мегпи не ужиться в одном городе. Если одна уже жила здесь, вторая бы сюда просто не сунулась. Так что это, судя по всему, детеныш другого монстра…

— Какого?

— Я не знаю, Винс. Тебе лучше поговорить об этом с Доктором.

— Скорей бы он уже возвращался, — вздохнул сыщик. — Это дело порядком меня утомило. Все эти монстры…

— Я понимаю, Винс. Но поделать ничего не могу, — развел руками Нуб. — Профессор в Новом Орлеане, и поторопить его — никакой возможности.

— Плохо… Ну, да ладно, делать нечего, будем ждать. Да, кстати, чуть не забыл сказать: я вчера пристрелил даркера.

Нуб открыл рот. Закрыл. Сглотнул. Снова открыл.

— Ты… пристрелил… даркера? — спросил он, разделяя слова шумными вздохами.

— Да. Трое ваших напали на меня, и я застрелил одного. Как я понял, это были парни из другого клана. Им не понравилось, что я не вовремя прервал вашу схватку за мусорку вчерашним вечером, и они решили меня проучить.

— Значит, ты убил одного из Вторых. Интересно, кого именно?

— Они сказали, это их отец.

— Отец?! — воскликнул Нуб. — Ты убил их отца?!

— Да, похоже.

Даркер согнулся и спрятал лицо в ладонях. В такой позе он просидел не меньше минуты. Потом Нуб разогнулся и с улыбкой сказал:

— Неожиданно, но хорошо.

— Хорошо? — не поверил ушам Винс. — Это еще почему? Твои родичи начали за мной охоту. Сегодня, к примеру, закидали мою квартиру камнями и коктейлями Молотова.

— Ничего, скоро это закончится.

— Они сказали, не уймутся, пока не убьют меня.

— Забудь. Завтра же наш отец вступит в законные права наследования, и все Третьи станут Вторыми, а прежние Вторые подчинятся новому предводителю. После этого они забудут о мести.

— Как так — забудут?

— Винс, в Хорс-тауне до сегодняшнего дня насчитывалось пять кланов даркеров. Теперь их останется четыре. Третьи смешаются со Вторыми и сами станут Вторыми, а нижестоящие поднимутся на ступень выше. Каждым кланом управляет отец. Если он умирает, отец следующего по счету клана занимает его место. Прежняя семья смешивается с новой, образуя самую новую.

— Запутанная какая-то схема. Вы были Третьими, а теперь станете Вторыми?

— Да.

— И те, кто сейчас охотятся за мной, подчинятся вашему отцу?

— Да, именно.

— Что же это за семейные узы получаются? Был один отец, стал другой, и это считается нормальным и правильным?

— Да, Винс. Мы считаем это нормальным и правильным. Так повелось с давних времен, и кто мы, чтобы нарушать традиции наших предков?

— Вы — новое поколение. Черт, я, конечно, буду рад, если твои собратья от меня отвяжутся. Но причины, по которым они так поступят, кажутся мне какими-то… несуразными, что ли? Как можно так вот запросто… поменять отца?!

— Я об этом не задумываюсь. Отец для нас — скорее вождь, чем родитель. Мы подчиняемся ему, пока он не умрет. А потом подчиняемся другому отцу, пришедшему прежнему на смену. Так было, есть и будет всегда.

— Я понимаю, не мне решать, как вам поступать в той или иной ситуации. Но вам самим не кажется, что это больше смахивает не на традицию, а на обычное предательство?

— Остынь, Винс, — покачал головой Нуб. — Ты не можешь этого изменить, поэтому не надо ругаться попусту.

— Ты прав, парень, — кивнул Винс. Кивнул спокойно, хотя внутри клокотал гнев. — Я, пожалуй, пойду. Вернусь завтра. Доктор же может вернуться завтра?

— По крайне мере, он собирался приехать завтра. Или послезавтра. В любом случае приходи, а там разберемся.

— Ладно, до встречи тогда. — Винс махнул даркеру на прощание и отправился в обратный путь.

Общение с Нубом заняло меньше времени, чем планировал сыщик. Он думал покинуть проулок уже после восьми, чтобы не пришлось сидеть за стойкой и дожидаться, пока бармен оторвется от экрана и все-таки наполнит рюмку виски, однако визит на помойку занял не так много времени.

Криво ухмыльнувшись, Винс зашел в первый попавшийся магазинчик, где придирчиво оглядел предлагаемые напитки. Выбрав из множества пузатую бутылку «Русской водки», он перемахнул через прилавок, сунул ее в карман и преспокойно вышел из мини-маркета.

«Давненько я водки не пил, — размышлял он, шагая вверх по Дрим-стрит. — Полгода где-то. Тогда довелось с одним русским познакомиться в баре, распили пару бутылок на двоих…».

К водке требовалась хорошая закуска — так учил его русский, но Винс посчитал, что четырех кусков холодной пиццы будет вполне достаточно, и продолжил свой путь.

Проходя мимо почтовых ящиков на первом этаже, Новал обратил внимание, что в его жестяную коробку бросили что-то белое. Удивившись — почту он получал редко, — детектив вынул из кармана ключи и открыл ящик.

Чем-то белым оказался конверт. Странно, но на нем значился только адрес получателя — то есть Винса. Хмыкнув, сыщик вспорол белоснежный бок перочинным ножом. Внутри оказались мятый полтинник и сложенный вдвое листок. Развернув его, Винс прочитал:

«Прими это в качестве аванса, но в следующий раз доводи дело до конца».

А внизу стояла сегодняшняя дата и подпись с расшифровкой — Кёртис Маклахон.

Прочитав все это, Винс посмотрел на Гранта. За что, интересно, проклятый коп из особого подкармливает его деньгами? Какого черта вообще происходит?

Он поднялся к себе, отправил шляпу и плащ на вешалку и плюхнулся на диван. Еще раз прочитал письмо.

«Черт меня побери, если я понимаю, что происходит!» — подумал Винс, швырнул конверт на стол и стал массировать виски.

Уже второй раз за сегодняшний день Кёртис платит ему деньги. В первый раз — сотню баксов, во второй — пятьдесят. За что? И почему в этот раз сумма вдвое меньше? Что значит «в качестве аванса»? Дьявольщина какая-то…

Винс посмотрел на испорченные даркерами шторы, на осколки стекла, разбросанные по полу. Через пустую раму в комнату задувал промозглый ноябрьский ветер.

Винс поднялся, взял из плаща бутылку и уселся за стол. Выплеснув из стакана остатки чего-то вчерашнего на пол — один черт изгажен дальше некуда! — он налил в стакан водки на палец. Опрокинул, заел куском пиццы. Откинулся на спинку кресла и задумчиво почесал нос.

— Хорошо быть сыщиком в Штатах! — воскликнул Винс. — Мне нужно искать убийцу, который расправился с младенцем почти четыре дня назад. Однако я не могу его искать, потому что только всезнайка Доктор знает, кто мог пристукнуть мальца! Сегодня меня хотят убить даркеры, но уже завтра они станут ко мне совершенно равнодушны, потому что у них будет новый отец! И, в довершение ко всему, ублюдок, который прихлопнул старину Мердока, улыбается, ведет со мной непринужденные беседы за обедом, после чего вручает сначала сотню, а потом еще половину с непонятным напутствием в придачу! И я сижу и думаю: это мир сошел с ума, или я чокнулся?

И тут на глаза сыщику попался клочок бумаги — тот самый, с номером Аманды. А он ведь совсем позабыл о нем в этой фэнтезийной суете!

Минуту сыщик смотрел на бумажку, словно на буль-мастифа — вроде хочешь погладить, но в то же время боишься, что укусит. После чего пробормотал:

— Что я теряю? — и снял трубку с рычага.

В этот раз он уже не так отчаянно стучал по клавишам. Неспешно, с прилежностью школяра, он набирал цифры одну за другой. Первый гудок заставил сыщика вздрогнуть, второй — шумно сглотнуть. Третий подарил надежду: «Похоже, ее нет дома!» — четвертый огорчил: «Неужели действительно нет?». Пятый заставил призадуматься: «А все-таки ее это номер или нет?». Шестой же не успел сделать ничего — просто прервался посредине будничным:

— Алло.

Это ее голос. Точно ее.

— Алло, — отозвался сыщик.

— Кто это? — поинтересовалась Аманда.

— Это Винс.

— Винс? — переспросила девушка.

«Не помнит?»

— Да, — сказал он.

— Винс? Тот самый чудак, что заходил ко мне вчера?

«Вспомнила!»

— Да, я… тот самый.

— Где вы раздобыли мой номер?

— Нашел вас. По справочнику.

— Что вы врете, по какому еще справочнику?

— Толстому, в желтой обложке, примерно пятьсот страниц, ужасно потасканному.

«Боже, что я несу?»

В трубке послышался смех.

— А вы забавный, Винс, — сказала Аманда уже гораздо теплее. — Я сейчас не могу говорить — спешу в «Жасмин». Но, может, мы встретимся завтра вечером — у меня выходной. Что скажете?

— Это… было бы здорово, — признался сыщик.

— Вот и договорились. Позвоните мне завтра в это же время. Хорошо?

— Да, отлично.

— Тогда до завтра… Винс.

Она произнесла его имя так, что у детектива мурашки по коже поползли. Дрожащими руками он положил трубку на рычаг, на несгибающихся ногах проковылял к дивану и неуклюже плюхнулся на подушки.

Только тогда он смог вздохнуть полной грудью.

А затем пришло осознание.

Винс удивленно вскинул брови и открыл рот, но не смог сказать и слова — лишь смешно пискнул.

Боже… Он ведь только что договорился с ней встретиться! Хотелось высунуться в окно и заорать что-нибудь идиотское, вроде: «Йо-хо-хо, ну и крутой же я мужик!» — или «Она согласилась!». Хотелось бить стеклянные бутылки об голову или бежать, лая, за проезжающими по улице машинами, забираться на фонарные столбы и пересказывать горящим лампам этот телефонный разговор.

Но Винс сдержался. Рационализм победил сумасбродство в очередной раз. Правда, сейчас Новал об этом жалел. Он схватил со стола пачку сигарет, закурил, шумно затянулся.

У него не было полноценных свиданий с университетских времен. Вступив во взрослую жизнь, сыщик стал встречаться время от времени только со шлюхами — и постоянно с разными. Потому что шлюхам неважно, кто их клиент — супергерой, который только что спас мир от нашествия инопланетян, или террорист, который прикончил и супергероя, и половину населения планеты в придачу. Клиент не должен быть великим оратором, даже просто интересным собеседником; он может быть бревном в постели или, напротив, героем-любовником, способным на рекордные десять раз за ночь.

Шлюхам нужны деньги. Это их работа. Проститутки, которые отказываются спать с уродливыми клиентами — такой же бред, как разборчивый почтальон, который не приносит газету, потому что у подписчика корявый почерк.

Винс не разговаривал со шлюхами ни до, ни во время, ни после секса. Исключением были фразы вроде «Сколько?», «Входи, располагайся» и «Убирайся, деньги на столе, не забудь захлопнуть дверь».

Даже если бы Винс плотно общался с девушками, будучи студентом, спустя семь лет эти навыки были бы утрачены. И вот сейчас он совершенно не представлял, о чем станет говорить с Амандой.

Впрочем, это снова проклятые логические рассуждения, которые в данной ситуации только мешают. Пока что он с головой погрузится в пьянящую радость предвкушения, а там будь, что будет. Это ведь всего лишь свидание, а не бандитская стрелка на заброшенном складе и не полет на Луну.

Свидание. Он и она. Встреча. Общение. Это может ничего за собой не повлечь, а может — очень многое. Если не получится — что ж, значит, не получится, они разойдутся, и он больше никогда не станет звонить ей. Но если получится…

Винс опасался думать об этом. Ему казалось, что лишние мысли могут, подобно ветру, перевернуть бумажную лодочку его мечтаний. И тогда она просто утонет в бескрайнем океане рутины.

Сыщик снова переместился за стол. Налил полстакана, выпил, откусил пиццы. Взглянул на часы — восемь ноль три. Пакостный денек — сколько их уже было на этой неделе? — заканчивался весьма неплохо. Если еще никто не помешает ему допить бутылку водки и отправиться ко сну — можно считать вечер почти шикарным.

Хотя завтрашний, бесспорно, должен стать еще лучше.

Небеса позволили ему спокойно расправиться с водкой и остатками пиццы и даже не помешали лечь спать. А еще того лучше — не стали будить среди ночи градом о крышу, камнями неистовых даркеров или поздним звонком обеспокоенных Креболов.

Небеса давали Винсу передышку. Наверное, он ее действительно заслужил.

* * *

Сон — это то место, где мы наги.

Кто лучше, чем мы сами, знает нас? До мельчайших деталей, крохотных штрихов на полотне души?..

Однако, когда мы бодрствуем, мы не до конца честны. Мы придумываем оправдания своим порокам, а свои достоинства превращаем едва ли не в таланты.

Но сон расставляет все точки над «I». Все маски, все наряды он снимает и отбрасывает прочь, оставляя нас такими, какие мы есть на самом деле. Сон показывает нам нас.

Именно поэтому я иногда боюсь не проснуться, ведь то, что я вижу во сне, не хочется выпускать обратно в реальный мир.

* * *

Харвис подошел к двери, ведущей в кабинет Майкла, и осторожно постучал.

— Кто там? — спросил профессор.

— Курт Харвис. Позволите войти?

— О да, разумеется!

Щелкнул замок, и дверь открылась.

— Входите, — сказал Майкл.

Доктор неспешно переступил порог, подошел к дивану у стены, сел и вытянул ноги. Профессор быстро затворил дверь и поспешил занять кресло за столом. Он облегченно вздохнул и спросил с улыбкой: «Что привело вас сюда в столь поздний час, Курт?»

— Любопытство, — разглядывая висящие на стенах картины, равнодушно ответил Харвис.

— Любопытство?

Доктор пристально посмотрел в лицо старого друга.

— Именно оно. Вы ведь с самого начала знали, что тут нет и не было никаких гулей, так, мой дорогой Майкл?

Собеседник некоторое время молчал, прежде чем со вздохом признаться:

— Да, знал.

— И зачем вы устроили все это представление, с бутафорскими черепами и прочей мишурой?

— Иначе я никогда не смог бы показать вам нечто очень важное.

— О чем вы?

— Вот, прочтите, — Майкл указал на стопку бумаг, лежащих на столе перед ним. — Это тот редкий случай, когда стены действительно могут быть не обделены ушами.

Харвис, кряхтя, поднялся и подошел к столу. Некоторое время в кабинете царила тишина: Доктор читал, а его собеседник терпеливо ждал.

— Это же… невероятно! — наконец воскликнул Харвис.

— Да, Курт. Невероятно. Но это — есть.

— Если все, написанное здесь, правда, мы должны принять меры…

— Какие? — Майкл перешел на шепот. — Тот, кто смог добиться таких результатов в концентрации магической энергии, легко справится с любым из нас… даже… с вами… Простите, Курт, но это, судя по всему, жестокая правда.

— Не за что извиняться, — покачал головой Харвис. — Но вы правы — спешить нельзя, ведь соперник действительно силен. Времени у нас пока что предостаточно… Хотя мне и не по нраву эта мысль, но я не могу вмешаться.

— Что вы предлагаете?

— Вы можете поручиться за эту информацию? За то, что она на сто процентов верна? Это не может быть дурацким совпадением?

— Боюсь, что нет. Хотя… Я был бы рад, если бы вы сами проверили эти данные.

— Интересно, как? Набрать подобытных крыс и провести эксперимент?

— Уверяю, это происходит повсеместно. И в вашем Хорс-тауне — тоже.

— Что ж, похоже, вы правы, — вздохнул Харвис. — К сожалению. Ладно, ладно… В таком случае, я незамедлительно отправлюсь обратно и при первой же возможности проверю ваши данные и свяжусь с вами.

— Будьте осторожны, Курт.

— Думаю, мне ничего не грозит.

— И все же.

— Спасибо за заботу, Майкл. Буду.

Он крепко пожал руку собеседника и покинул кабинет, прихватив бумаги профессора с собой.

* * *

Половину следующего дня Винс потратил на приведение себя в порядок. Он выгладил брюки, почистил плащ, придирчиво оглядел шляпу. Кроме того, сыщик забрался в ванну и просидел в ней не меньше часа. После он побрился и три раза почистил зубы, чтобы хоть как-то заглушить перегар.

Выкупанный, с порозовевшим лицом, он вышел из ванной комнаты, насвистывая себе под нос. Предстояло самое сложное — уборка. Винс не был фанатом «чистых углов» и лидером движения «Нет пыли под диваном». Однако битое стекло и горелые занавески чересчур выделялись даже на фоне остального свинарника.

Уборка заняла часа два, не меньше. Мусора набралось на добрых шесть мешков. Винс умаялся относить их на свалку. Мистер Пропник, разумеется, не мог пропустить такое эпохальное событие, как уборка в двенадцатой комнате. Походкой техасского шерифа он прошел по коридору от своей берлоги до конторы Винса и замер, прислонившись к стене. Взгляд его, нарочито равнодушный, скользил по мусорным мешкам. Так сытый удав смотрит на припасенные тушки кроликов.

— День добрый, мистер Пропник, — сказал Винс со вздохом, когда возвращался из очередного рейда на помойку.

— Привет-привет, — ответил старый пройдоха, специально отводя глаза в сторону. — Прибраться решил, как я вижу?

— Типа того.

— Это правильно. Сколько ж можно жить, как хряк на свиноферме? Надо ж и меру знать, верно? Надоело тебе среди мусора-то, среди хлама, признайся?

— Да нет, — пожал плечами Винс. — Просто его накопилось столько, что я вчера еле протиснулся. Мне показалось даже, пол просел. С первого этажа не жаловались?

— Нет… — все еще равнодушным голосом ответил Пропник.

И лишь потом до него дошло.

— Как просел?! Где?! — мигом разволновался старик.

Он попытался бочком протиснуться в комнату Винса, но сыщик вовремя захлопнул дверь. Пропник поджал губы.

— Я же говорю, может, мне показалось, — с невозмутимым видом повторил сыщик.

— А, может, нет. Мне ж видней. Дай поглядеть, слышишь?

— Там прибрано, мистер Пропник.

— И что же, я теперь не могу войти в квартиру? В мою квартиру в моем доме?!

— Мне бы не хотелось, чтобы вы заходили туда сегодня. Завтра — милости прошу, но сегодня — обождите. Пусть хоть день пол поблестит!

— У меня такое ощущение, что ты прячешь от меня чего-то, — подозрительно сощурился Пропник.

— Что вы, что вы? Как можно? Зачем мне прятать что-то от вас? — изобразил невинность сыщик.

— Что-то мне кажется, брешешь ты, — хмуро произнес старик. — А ну-ка признавайся — чего припрятал?

— Ничего.

— Тогда пускай внутрь!

— Но пол…

— Черт тебя побери, да я сам его вымою! — рявкнул Пропник.

Винс сдался. Старик с дьявольской ухмылкой на лице вошел в комнату и хлопнул дверью. Его не было пять минут. Вернулся он разочарованным.

— Ничего не нашли? — с ангельской улыбкой спросил Винс.

Пропник покачал головой.

— Тогда вот швабра.

— Что-о-о?..

— Вы сами сказали, что вымоете пол, — пожал плечами сыщик. — Так что вот швабра, вот ведро. Тряпка — в ведре.

Пропник заиграл желваками; он был очень зол. Однако уговор, как говорится, дороже денег, поэтому бомба так и не взорвалась. Взяв швабру и ведро, старик вновь скрылся в комнате Винса. Сыщик довольно улыбнулся.

Побеждать склочного домовладельца было так же приятно, как и в первый раз. Пусть эти триумфы и неспособны что-то кардинально изменить, но до чего же славно порой отвесить пинка этому самоуверенному сатрапу!

Однако, несмотря на очередную победу, ближайшие полдня лучше не попадаться Пропнику на глаза: хитрый старикашка непременно пожелает взять реванш. Поэтому сыщик подхватил последние мешки, отволок их на помойку и отправился в ближайший «Биг-бургер», чтобы усмирить беспокойный желудок горячей сосиской с горчицей. Пропник, когда закончит с уборкой, загорится желанием поболтать с Винсом, но, подождав с час, плюнет и отправится восвояси.

Как всегда, Новала обслуживал рыжий прыщавый подросток. И уж конечно, он работал в этой забегаловке, чтобы оплачивать личную страничку в Интернете и общаться там с такими же ущербами. Спрятавшись за фотографиями голливудских звезд и парижских моделей, идиоты и идиотки обливаются слюнями, уверенные, что их рассуждения по поводу новой серии «Отчаянных домохозяек» впечатляют реальных Брэда Питта и Орели Клодель.

— Как насчет салата? — спросил рыжий, вручая Винсу хот-дог.

— Тебе он будет полезней, — усмехнулся сыщик и, оставив подростка наедине с недоумением, покинул «Биг-бургер».

Есть в общем зале Новал не захотел — докучливый рыжий ведь не оставит в покое, и его полубезумный взгляд красных от монитора глаз будет надоедать сыщику до конца трапезы.

Детектив предпочел занять одну из лавок в ближайшем дворе. Голуби, крутившиеся поблизости в поисках драгоценных крошек, с курлыканьем разлетелись.

Усевшись на лавку, Винс приступил к еде. Птицы, увидев у него в руках аппетитную булку, решили вернуться. Правда, осторожничали при этом сверх меры — стоило Новалу притопнуть ногой или резко дернуть рукой, как голуби тут же отбегали на почтительное расстояние. Там они выжидали некоторое время и только потом, чуть успокоившись, снова подкрадывались к лавке.

Уплетя полсосиски, Винс наконец обратил на них внимание. Его взгляд сразу привлек к себе белый, в серую крапинку. Сыщик безошибочно признал в нем вожака — он, пожалуй, меньше других боялся незнакомца в серой шляпе. По крайне мере, держался к нему заметно ближе остальных.

Взгляды птицы и человека встретились.

— Попрошайки, — хмыкнул Винс и, оторвав кусок булки, швырнул ее вожаку.

Голуби бросились врассыпную, словно им бросили не сдобу, а противотанковую гранату. Вожак, отпрыгнув, чтобы не попасть под «снаряд», подозрительно посмотрел сначала на булку, а потом на Винса.

— Ешьте, пока я добрый, — подмигнул ему сыщик. — Дарю.

Вожак медленно подошел к «подарку» и неуверенно ткнул его клювом. Потом еще раз. Потом он стал клевать его часто-часто, стремясь сожрать побольше, пока остальные не подошли.

Винс наблюдал эту картину с блаженной улыбкой на лице.

«Если задуматься, сегодня отличный день!» — воскликнула светлая половина.

«Чем же он так хорош?» — проворчала темная.

«Со мной пока что не случилось ничего плохого».

«Еще не вечер!»

«Но уже и не утро…»

Голуби взялись за сдобу всей бандой. Сыщика они больше не боялись — теперь они его просто не замечали.

Доев хот-дог, Винс еще какое-то время сидел на лавке, оглядываясь по сторонам. На душе было непривычно легко. Все переживания неожиданно отошли на второй план, оставив лишь предвкушение грядущей встречи с Амандой.

Последнее свидание у него случилось еще во время учебы в университете, и вот, наконец, спустя семь с лишним лет, сегодня состоится еще одно.

«Возможно, я все же немного романтик».

Сыщик поднялся и медленно двинулся прочь из «голубиного» двора, обратно к своему дому. Гилмора с «бьюиком» возле подъезда не было, лишь чей-то черный «Форд» одиноко темнел у гидранта.

Детектив побрел наверх, насвистывая себе под нос. Небольшой вишенкой на торте его чудесного настроения стало бы отсутствие Пропника в радиусе двадцати футов. Остановившись на верхней ступеньке лестницы, Винс выглянул в коридор. Надоедливого старикашки видно не было. Возможно, он где-то прятался, а, возможно, все-таки ушел, бурча под нос нечто, посвященное проклятому Винсу Новалу и его хитроумным планам.

Впрочем, сыщик не собирался беспокоиться по поводу подобной нелюбви домовладельца. Винс давно привык к ворчанию Пропника. Его настрой вообще тяжело было перебить, а уж с помощью таких пустяков, как брюзжание скучающего пенсионера, не следовало и пробовать это сделать.

Дверь оказалось не заперта. Сыщик удивленно вскинул бровь: он не думал, что старик оставит комнату открытой. Впрочем, от Пропника можно ожидать чего угодно — поступит он все равно так, как считает нужным в определенной ситуации в определенный момент, и все это — в прямой зависимости от настроения.

Так что Винс не особенно переживал, когда толкал дверь и переступал порог. Волноваться он начал чуть позже — после того, как увидел Дезмонда, устроившегося в его кресле.

Какими бы смехотворными не выглядели штучки Новарро, сам он их таковыми не считал. А потому, если уж Дезмонд нагрянул к Новалу в офис, и при этом дверной замок не стал для него помехой — жди неприятностей.

— Какая встреча, — сказал детектив, прищурившись. — Чем обязан таким важным гостям?

— О, а вот и мистер Новал пожаловал! — театрально всплеснул руками Дезмонд. — Здравствуйте, здравствуйте! А мы вас так рано и не ждали…

— А я вас вообще не ждал, — заметил сыщик, вешая шляпу на крючок возле двери. — Так чем обязан, Дезмонд?

Из кухни вышел один из парней Новарро — подтянутый хлыщ в бордовом плаще. Дезмонд любил экстравагантность и постоянно наряжал своих «подданных» в цветастые наряды.

Хлыщ смерил детектива презрительным взглядом и уселся на диван.

Кто-то смыл воду в туалете. Значит, «король» притащил с собой еще одного вышибалу.

— Видишь ли, Винни… — начал Дезмонд.

— Не зарывайся, — предупредил сыщик.

Он был не в том положении, чтобы качать права, и сознательно шел на риск, однако Новарро счел наглость Винса забавной и потому изобразил смех. Здоровяк на диване, покосившись на босса, неуверенно улыбнулся. Новал наблюдал эту сцену с каменным выражением лица. Убедившись, что спектакль окончен, он сказал:

— Продолжай.

— Слушай, как я уже говорил тебе, если повторить шутку дважды, она будет уже не такой смешной, как раньше, — поморщился Дезмонд.

— Слушай, не помню, говорил я тебе или нет, но если я вижу в своей квартире постороннего, который проник внутрь без разрешения, то сначала стреляю, а потом уже беседую — если остается с кем, разумеется, — огрызнулся Новал.

— Винс, Винс! — широко улыбнулся Дезмонд. — Неужели ты не учил арифметику в школе? Нас тут трое, а ты один.

Сыщик посмотрел на мерзко улыбающегося Новарро. Винса тянуло плюнуть в его надменную физиономию, плюнуть прямо в раскрытый рот, чтобы лицо гангстера перекосилось… А потом прострелить ублюдку башку и, подойдя вплотную, всадить еще пару пуль в уже бездыханное тело.

Покончить с этим раз и навсегда… Не об этом ли он мечтал с тех пор, как ушел из полиции?

Винс покосился на дверь сортира. У одного из прихвостней Дезмонда, судя по всему, возникли немалые проблемы с желудком. Значит, реальная угроза исходит только от двоих — любителя порыться в чужих кухнях и богатенького ублюдка, возомнившего себя королем мафии.

А у Винса — «Питон» с шестью патронами в барабане. Хватит ли?..

— Я пришел к тебе в гости и даже привел с собой парочку друзей, — продолжал острить Дезмонд. — Но ты не только не обрадовался нашему визиту, но и, судя по всему, хочешь поскорее от нас избавиться. Опомнись, Винс, где же твое гостеприимство?

— Забыл в другом плаще.

— Снова дерзишь, — печально вздохнул Новарро. — Что ж, придется, видимо, тебя проучить…

Пуля вошла точно в висок. Верзила, сидевший на диване, не успел даже потянуться к пистолету. Еще две пробили дверь туалета. Изнутри раздался возглас удивления, который, однако, быстро сменился тишиной.

— Твою мать! — вскрикнул Дезмонд.

Винс, не выпуская рукоять револьвера, свободной рукой нашарил в кармане ключ и закрыл дверь изнутри. В коридоре послышались шаги.

— Что там у тебя происходит, мать твою?! — негодующе возопил домовладелец из коридора и пнул дверь ногой.

— Ничего, мистер Пропник, — отозвался сыщик. — Просто готовлю поп-корн!

— Еще один такой звук, и я тебе этот поп-корн в задницу запихаю по зернышку! — пообещал старик.

После чего он, похоже, убрался восвояси — не забыв, однако, громко хлопнуть дверью в свою комнату. Воцарилась тишина. Если бы ее, словно морепродукты или дешевые китайские зарядки для мобильных, решили выставить на продажу, она удостоилась бы ярлыка «Гнетущая всеобъемлющая (заполняет всю комнату)».

Винс смотрел на бисеринки пота, выступившие на лбу у Дезмонда. Смотрел в глаза испуганного ишака, который повстречался с матерым волком. Смотрел на губы, едва заметно подрагивающие — они будто хотели о чем-то спросить, но смущались.

— По арифметике у меня была пятерка, — сказал Винс, не выпуская револьвер. — И мне прекрасно известно, что три минус два будет один, а шесть минус три — три. Я плюс три патрона — это уже четыре. Не много ли для тебя одного?

— Ты ведь знаешь, мой отец этого так не оставит… — хрипло прошипел Дезмонд.

— Да мне плевать, кто там что не оставит! — рявкнул Новал. — Какого черта тебе надо? Ты добился, чтобы меня выгнали из полиции, чтобы я не лез в твои дела. Что тебе еще нужно? Зачем ты вламываешься ко мне в контору?

— Ты полез в них снова.

— Когда?

— Не изображай из себя идиота, Винс. Ты хочешь достать меня…

Неожиданно дверь туалета распахнулась. Винс повернул голову, чтобы увидеть шатающегося верзилу с пистолетом в руке. Одна из пуль, судя по всему, его не задела, а вторая пришлась в бок. Сыщик повернулся и выстрелил.

Однако еще раньше курок нажал раненый телохранитель Дезмонда. Пуля Винса вошла ублюдку точно в лоб. Пошатнувшись, он завалился назад и плюхнулся обратно на унитаз. Но его последний выстрел также оказался точным. Пуля угодила прямо в руку, отчего Новал вскрикнул, выпустил пистолет и отступил на шаг. Дезмонд не дал ему сориентироваться — подбежав к сыщику, глава преступного мира Хорс-тауна врезал пустой бутылкой Новалу по голове.

Что случилось дальше, Винс не видел.

Экран сознания погас.

* * *

Его куда-то везли.

Винс хотел приподняться, чтобы осмотреться по сторонам, но рука Харпера остановила его:

— Не стоит, Винс. Тебе нужно полежать, хотя бы немного.

— Что за хрень творится, Линси? — спросил сыщик, едва ворочая языком.

— Ты в больнице. Пуля прошла насквозь, не задев мышцы. Мы чуток подлатали тебя, так что все о’кей. Отдохнешь пару-тройку часов, и мы тебя отпустим. Должен заметить, ты чертовски везуч.

— Я хочу пива, приятель.

— Пока что нельзя, Винс… Потерпи еще немного.

Его привезли в просторную чистую палату.

— Оставь нас, Джерри, — попросил Линси.

Его напарник, высокий плотный бородач, кивнул и вышел.

— Сейчас должна прибыть полиция, — сообщил Харпер. — У тебя в квартире творится черте что. Два трупа, битые стекла, подгоревшие шторы…

— Да, свинарник хоть куда, — криво улыбнулся Винс.

— Что у тебя там случилось? Кем были те двое?

— Какие-то ублюдки, видно, шпана, — соврал детектив. — Они, наверное, хотели поживиться драгоценностями или техникой… Которых у меня сроду не водилось, но они же об этом не знали…

— Одного из них застали сидящим на унитазе со спущенными штанами!

— Ну, может, он крепко обиделся на меня за мою бедность и потому решил нагадить в туалете. Отомстить, типа того.

— Ты убил двух человек, Винс, поймал пулю и так спокойно об этом говоришь? — поразился медбрат.

— Черт, Линси, а как мне об этом говорить? — фыркнул Новал. — Два урода забрались ко мне в дом, я застал их там и пристрелил. Один из уродов попал мне в руку — что ж, не повезло, с кем не бывает. Я должен испытывать угрызения совести? Или ликовать? Или что?

— Я не знаю, — покачал головой Харпер. — Просто тяжело представить, что приятель, с которым я позавчера пил виски, через пару дней прикончил двух человек. Как-то дико…

— Это жизнь, Линси. Привыкай. У меня есть револьвер, и я не стесняюсь им пользоваться, если мне угрожает опасность. Думаю, ты бы поступил также на моем месте.

— Не знаю, Винс. Я принимаю участие в спасении жизней, и не знаю, смог ли бы их отнимать.

— Ты спасаешь жизни обычным добропорядочным людям, а не бандитам.

— Не уверен. Возможно, среди больных бандитов тоже хватает. Я же их биографии не изучаю.

Винс хотел что-то ответить, но его остановил стук в дверь палаты. За стеклом стоял сержант Уилл Кроссбери. Новал довольно улыбнулся.

Еще в бытность Винса экспертом-криминалистом в полиции Хорс-тауна они с Уиллом неплохо ладили. Это был, пожалуй, единственный человек среди бывших коллег, о котором Новал не мог сказать ничего плохого. Время от времени они с Уиллом общались в барах за кружкой пива, а когда сержант поймал пулю в стычке, Винс даже навещал Кроссбери у него дома.

Сейчас они не поддерживали контакт, но если виделись, то общались так же, как в старые добрые времена — тепло и весело.

Здорово, что на беседу к нему прислали именно Кроссбери, а не ублюдка вроде Джеффри. По идее, Синглшот должен был отправить одну из своих ищеек — так и норовящих везде сунуть не только нос, но и всю голову по шею — однако по какой-то причине не сделал этого.

Линси жестом разрешил Кроссбери войти.

— Привет, Винс! — поздоровался сержант, едва переступив порог, и спросил, на сей раз обращаясь к Харперу. — Не могли бы вы оставить нас наедине, уважаемый?

Линси вопросительно посмотрел на Винса, тот едва заметно кивнул.

— Разумеется, — сказал медбрат и покинул палату.

— Привет, Уилл, — сказал сыщик, улыбнувшись.

— Парень, ты опять начудил, — со вздохом сообщил сержант, усаживаясь на стул подле кровати.

— Я в курсе.

— Ни черта ты не в курсе, — усмехнулся Кроссбери. — Кэп в ярости. Грозился придушить тебя собственными руками.

— Пускай бы попробовал. У меня еще два патрона в барабане, ему бы их вполне хватило.

— Не глупи, — поморщился Уилл. — Тоже мне, супергерой… Тебе, на самом деле, очень повезло, что он прислал меня, а не, скажем, Фурдока. Тот бы тебя с дерьмом съел.

— Не сомневаюсь. Я как раз недавно утер ему нос.

— Вот, тем более.

— Уже выяснили, кем были те парни?

— Разумеется.

— И, конечно же, определили, что они из свиты Новарро?

— Да, но не вздумай нигде упоминать, что ты знал об этом, — предупредил сержант.

— Это понятно. Я просто пришел домой и обнаружил этих двоих. Времени разбираться, кто есть кто, не было, так как они без лишних разговоров открыли стрельбу, и мне пришлось защищаться.

— Хорошо, — одобрил Уилл. — В официальном отчете так и напишем. Но мне-то хоть расскажи, по секрету, как все было на самом деле?

— Они явились не одни. Дезмонд там тоже был.

— Вот даже как? — приподнял брови сержант.

— Именно так. Его Величество явился в сопровождении двух перекачанных идиотов и стал очень весело шутить. Я терпел, терпел, а потом, воспользовавшись подходящим моментом, всадил пулю в голову одного и еще две отправил на свидание с «сортирным героем». Дезмонд после этого, естественно, перетрусил, стал лепетать что-то про папу, связи и прочую дребедень… И тут «сортирный герой», которого, к сожалению, пули мои не убили, открыл дверь и выстрелил в меня. Я, разумеется, в долгу не остался, однако ему удалось продырявить мне руку, отчего я выронил пушку. Новарро выдался отличный шанс улизнуть, и он не преминул им воспользоваться; ударив меня бутылкой по голове, ублюдок, похоже, успешно слинял. Я, разумеется, его бегства не видел — отключился и очнулся уже в больничке, после того, как мне залатали дырку в предплечье.

— M-да, весело, нечего сказать, — покачал головой Кроссбери. — И чем ты ему снова не угодил, не понимаю?

— Если б я знал!.. Вчера он уже подсылал ко мне молоденького паренька, но тот оказался слишком хлипким. Я ему рассказал знатную историю про наркоту Дезмонда, о которой мне все-все известно, потом напугал мальца, что Новарро обязательно захочет его прихлопнуть, и посоветовал поскорее валить. Он собирался последовать моему совету, но, судя по всему, наш мафиози выловил его еще до того, как сопляк покинул город. Допросив неверного мальчика с пристрастием, Дезмонд наверняка узнал и о моем трепе про наркотики, и о том, что я якобы все знаю о его делишках. Бедного параноика эти известия, видимо, так напугали, что он решил не просто парней отправить на беседу, но и самолично на ней присутствовать. Что и говорить, тщеславия у него в избытке, а вот с мозгами явно не повезло…

— Об этих двух достоинствах Новарро знает каждая собака в участке, — усмехнулся Кроссбери, — Так что можешь не рассказывать. Дело тут в другом…

Сержант резко посерьезнел и перешел на полушепот:

— Синглшот, как я уже говорил, рвал и метал. Изначально он вообще хотел самолично нагрянуть к тебе в палату и придушить, потому как сейчас ты не просто докучал Дезмонду сбором улик или едкими шуточками — ты пристрелил двух его парней!

— Я…

Сержант поднес указательный палец к губам, призывая сыщика дослушать.

— Однако потом к нему в кабинет зашел незнакомый мне человек, — продолжал Уилл. — Он пробыл там не более двух-трех минут, но этого хватило — после его визита шеф резко подобрел и напрочь забыл про круги ада, через которые он намеревался тебя провести. Вместо этого он вызвал меня и велел отправляться в госпиталь. Когда я спросил, что именно следует узнать, капитан поморщился и махнул рукой: «Пусть расскажет, что случилось, а там действуй по ситуации». Похоже, таинственный незнакомец избавил тебя от показательной порки, Винс.

— Возможно, и так… — согласился Новал, задумчиво глядя в стену перед собой. — Знать бы еще, кто это был? Ты можешь его описать?

— Вряд ли это чем-то поможет — лица я не запомнил, а костюм… Обычная тройка, в таких половина города ходит на работу.

— Ясно… Что ж, ты мне подбросил пищу для размышлений, Уилл.

— Да я сам голову ломаю — с того самого момента, как вышел от шефа! — признался Кроссбери. — Думал, ты мне расскажешь, кто твой ангел-хранитель, а оказывается, ты и сам не в курсе!

— Совершенно не в курсе, — подтвердил сыщик. — Удивительное рядом. Никому не нужного сыщика Винса Новала спасает от злобного шефа полиции неизвестно кто. Черт, Уилл, я, похоже, снова попал в какую-то пренеприятную историю!

— У тебя это вместо хобби, как я понимаю, — улыбнулся сержант. — Если не угодил в очередной переплет — день прожит зря, верно?

— Не совсем, — усмехнулся Винс. — Скорее, как раз наоборот. Так всегда и бывает — люди, которые мечтают о покое, получают лишь новое приключение, а всякие супергерои со скучающим видом порхают над крышами домов, надеясь отыскать хоть самого мелкого негодяя.

— Лукавишь, — покачал головой Кроссбери. — Если бы ты хотел покоя, стал бы пекарем или продавцом в магазине. Кем угодно, только не частным сыщиком.

— Я думал, у меня совсем не будет клиентов, и я спокойно подохну в моей конторке, лишенный средств к существованию.

— Что ж, видно, один клиент к тебе все же пришел? — подмигнул Кроссбери.

— С чего ты взял? — сухо поинтересовался Винс.

Он вовсе не собирался рассказывать о деле Креболов никому из участка, даже Уиллу. Если матерые волкодавы много лет не позволяли маленькой таксе добраться до кости, то она не отдаст им даже крохотный хрящик, окажись таковой у нее в зубах.

Интересно только, откуда Кроссбери прознал, что у него появился клиент?

— Не юли, старик. Я не собираюсь включать это в официальный отчет, но мне-то ты можешь признаться — кто-то же велел тебе собирать информацию против Дезмонда, правда?

Ах, вот о чем подумал Уилл!

— Неправда, — ответил Винс, морщась. — Я не рою под Дезмонда, Уилл, можешь ничего себе не придумывать. А если бы я действительно занимался сбором информации, то не стал бы от тебя этого скрывать. Мы ведь давно знакомы, и я тебе вполне доверяю…

— Не хочешь признаваться? — поджал губы Кроссбери. — Ладно. Хотя я бы не отказался послушать, что ты успел накопать… Но если ты не хочешь, то, разумеется, заставлять тебя я не стану…

— Черт, Уилл, ты что, обиделся, что ли? — удивился детектив. — Дьявол, это правда. Прав-да. Как мне еще сказать, чтобы ты наконец понял, что я не вру?

— Никак. Забудь.

— Нет, ты мне все еще не веришь, — покачал головой Винс. — Но я не вру. Никто не нанимал меня следить за Дезмондом и совать нос в его темные делишки. Да что там — я вообще его не трогал, не трогаю и трогать не собираюсь. Это он ко мне прицепился, как репей к собаке на хвост!

— Ладно, не кипятись. Я верю… Потому что проверить все равно не могу.

— Да тут и проверять нечего, Уилл, потому что я правду тебе говорю!

— Ладно, ладно. Допустим, ты не врешь. Допустим, ты не следишь за Дезмондом. Допустим, никто не давал тебе такого поручения. Так?

— Допустим, — проворчал Винс.

— Старина, он действительно съехавший с катушек параноик, — сказал Кроссбери. — Слишком подозрительный, чтобы быть рациональным. Но ведь я не первый день тебя знаю, и я помню, почему тебя «ушли» из полиции. Ты терпеть этого типа не можешь.

— То есть, дыма без огня не бывает, и все такое прочее? — иронично сощурился Новал.

— Как-то так, — неопределенно повел плечами Кроссбери. — Пока, ты уж извини, я буду сомневаться, что Новарро накинулся на тебя без всякого повода.

— Ты знаешь, Уилл, меня это, ты уж извини, не особо трогает, — ухмыльнулся Винс. — Мне известна правда, и этого вполне достаточно. Я верю себе.

— Ну что ж, это главное, — кивнул сержант, поднимаясь со стула. — Ведь, если подумать, кому еще стоит верить, кроме себя самого?

— Можно верить друзьям… — намекнул сыщик.

— Извини, старик, но все настолько туманно, что я не стану спешить с выводами. В общем, пока я, пожалуй, пойду. Об отчете не переживай, сделаю все в лучшем виде. Ты не знал, что это парни Дезмонда, их было трое, один на прощанье огрел тебя по голове бутылкой и сбежал. Все.

— Уилл, — позвал полицейского Новал, когда тот уже одной ногой был в коридоре.

— Да, Винс? — обернулся сержант.

— Не подскажешь, который час?

— Подскажу, конечно.

Кроссбери поглядел на наручные часы и объявил:

— Половина четвертого.

— Ага, спасибо.

— К слову, вон часы на стене. Это я так, на всякий случай.

— Да? О, и вправду. И как я их не заметил?

— Бывает. До встречи, Винс.

— До встречи, Уилл.

— Поправляйся.

— Спасибо, постараюсь, — улыбнулся сыщик.

Кроссбери ушел, и Винс остался в палате один.

Линси куда-то запропастился: видно, принимал очередную партию больных, а, может, подписывал всякие бумажки — для получения рецептов или скидок в общественном транспорте. Как бы то ни было, обратно к сыщику он не спешил.

А тем временем было уже полчетвертого… Около восьми он должен позвонить Аманде, а до этого навестить Нуба в его любимом переулке. Интересно, его семейство уже смешалось со Вторым? Бедной квартирке Винса не перенести еще одной «вечеринки Молотова»…

«Черт, ведь теперь и диван заляпан!» — с грустью подумал сыщик.

Хотелось курить. Ужасно. А еще — выпить. Чего-нибудь, хотя бы того же пива — просто глотку промочить, а то там все пересохло. Но он покорно лежал на кровати, памятуя о словах Харпера.

Что ж, раз уж выдалась свободная минутка, можно поломать голову над новой задачкой. Кто же нагрянул к Синглшоту и убедил капитана оставить Винса в покое? Детектив склонялся к тому, что это был Маклахон — парень из особого последнее время вел себя слишком странно. Обед в «Чашечке», потом конверт с деньгами и непонятным письмом — визит к шефу полиции с просьбой не откручивать Новалу голову вполне вписывался в эту сумасшедшую цепочку.

Другой кандидатуры, подходящей на роль спасителя, вроде бы и не было. Рисби в полицейский участок не сунется, Кребол тоже. Впрочем, даже если бы они и сунулись, шеф пропустил бы их просьбы мимо ушей. Значит, таинственный незнакомец обладал неким влиянием на Синглшота. А у кого из знакомцев Винса было больше влияния, чем у Кёртиса из таинственного особого отдела?

Связать воедино несколько событий — дело нехитрое. Но нужно еще понять, какую цель преследует Маклахон, и для чего он преподносит Винсу денежные подарки и спасает его от гнева шефа полиции.

Апофеозом всего мог стать визит Кёртиса в палату Винса — с цветами, коньяком и пожеланиями скорейшего выздоровления. Случись это, сыщик бы окончательно убедился, что мир сошел с ума.

Впрочем, сейчас бы он обрадовался любому посетителю. Слишком уж тоскливо было просто лежать на больничной койке и смотреть, как медлительная минутная стрелка силится догнать шуструю товарку, отвечающую за секунды.

Прошло еще пятнадцать минут, прежде чем Харпер вернулся в палату.

— Ну? Как прошла беседа с легавым? — поинтересовался он, подмигивая Винсу.

— Спокойно. Уилл — мой старый знакомый, так что не стал зазря раздражать меня тупыми вопросами. Удивительно хороший человек — для копа, разумеется.

— Понятно… — кивнул медбрат. — Ну что, будем тебя выписывать? Жалоб нет?

— Нету, нету, — пробурчал Новал, заворочавшись. — Давай уже скорей. У меня важная встреча, некогда тут валяться, простыни пачкать.

— Их один черт стирать, — ухмыльнулся Линси.

— Кончай рассуждать, дружище. Лучше поскорее отцепляй все эти штуковины, и я отправлюсь на свидание с бутылочкой холодного пива и горячим хот-догом.

— Ты неисправим, Винс.

— Этим и жив, Линси. Этим и жив.

* * *

Парень в «Биг-бургере» вряд ли обрадовался возвращению Винса. Впрочем, озлобленным он тоже не выглядел. Ему было просто все равно. Пока он разогревал хот-дог в микроволновке, мысли его гуляли по облакам в обнимку с Меган Фокс или, чем черт не шутит, с Джорджем Клуни.

Винс небрежным жестом швырнул парню мелочь и покинул закусочную. Возвращаться в сквер к голубям не хотелось. Следовало как можно скорее попасть домой и оценить, как сильно взбешен мистер Пропник, и не подумывает ли он выгнать Новала ко всем чертям.

Уплетать горячий хот-дог, щедро политый майонезом и кетчупом, на ходу — занятие малоприятное. Запросто можно испачкаться, обжечься или попросту выронить сосиску.

Однако судьба сжалилась над Винсом, решив, видно, что на его долю и так выпало немало разочарований и бед: хот-дог не прыгнул в первую попавшуюся лужу, а кетчуп с горчицей не брызнули из булки на плащ.

Поднимаясь по лестнице, детектив мысленно готовил себя к самому худшему — чему-то вроде Пропника с двустволкой в руках и безумным огнем в глазах. Или Дезмонда в сопровождении сотни громил с автоматами. Или Синглшота, ослепительно улыбающегося, с револьвером в мозолистой ладони.

Однако в коридоре оказалось пусто. Винс даже почувствовал легкое разочарование… Он неспешно подошел к двери в свою комнату и толкнул ее. Заперто. Как будто кто-то отмотал кинопленку на четыре часа назад, подвергнув часть фильма изрядной правке.

Винс запустил руку в карман, медленно вытащил брелок и вставил ключ в замочную скважину. Дрожащими от волнения пальцами он повернул его, постоял, ожидая, что сейчас рванет прилаженная к механизму взрывчатка, и одним этажом в доме станет меньше.

Однако реальность невозмутимо чавкала жвачкой тишины, отказываясь что-либо предпринимать.

Спрятав ключ обратно в карман, Винс осторожно повернул ручку и медленно стал открывать дверь. На мгновение замер, бросил взгляд в узкую щель. Никого. Ни Дезмонда, ни его прихвостней, ни Пропника, ни даркеров.

И все-таки сыщику было немного не по себе. Не верилось, что сейчас он просто войдет в комнату, и никто даже не попытается его прикончить.

«Какого черта я ною? — презрительно усмехнулась темная половина. — Я тысячи раз спокойно входил в эту дверь, и лишь один раз из этих тысяч мне довелось столкнуться с горсткой ублюдков! Что за дурацкая фобия?»

«Меня можно понять, — вступилась светлая половина. — Негодяи напали на меня в моем же собственном доме!»

«Становиться из-за этого слабовольным скотом — наихудший выход из ситуации!»

«Могу ли я предложить что-то получше?»

«Открываю чертову дверь пинком ноги, вхожу, запираю ее изнутри, а потом с пивом усаживаюсь на диван и смотрю финал 2005 года».

«Почему именно 2005?»

«Потому что „озерникам“ тогда везло не больше, чем мне».

Дверь от удара ноги резко распахнулась. Винс решительно прошествовал к холодильнику, дорогой швырнув шляпу на стол, после чего, уже с двумя бутылками «Натурала», завалился на диван. Проклятые копы накрыли его полиэтиленом, отчего любое движение сопровождалось неприятным звучком из разряда тех, от которых болезненно морщатся.

Впрочем, это была наименьшая из бед за последние дни. Здесь все еще должны были сновать криминалисты, изучая, что-где-куда-почему, однако по счастливому стечению обстоятельств они уже убыли, и Винс мог спокойно насладиться одиночеством.

И баскетболом. «Лейкерсы» сливали серию, но вторая игра в Лос-Анджелесе заканчивалась отличным броском Коби. Винс вспомнил, как этот бросок вселил в него надежду на удачный исход финала. И как потом родной ненавистный «Детройт» с усмешкой растоптал эти мечты и вырвал из-под самого носа у престарелых Мэлоуна и Пэйтона вожделенные чемпионские перстни. Правда, последний все-таки урвал себе один через пару лет, когда «Майами», ведомые Шаком и Вспышкой, разобрали на винтики оборону «Далласа».

Впрочем, тот финал Новал смотрел без особого удовольствия — просто чтобы быть в курсе происходящего. Серии плей-офф, в которых не принимала участия команда из Города Ангелов, он вообще не считал достойными внимания.

Когда баскетбол закончился, а в бутылках не осталось ни капли пива, Винс повернул голову, чтобы взглянуть на часы. Двадцать минут восьмого.

— Вот черт… — пробормотал сыщик, вновь отворачиваясь к экрану.

Ближайшие сорок минут город снова будет мертв. Зато Нуб, судя по всему, оказался прав насчет даркеров — такие агрессивные вчера, сегодня они даже не орали похабные песенки у него под окнами.

Впрочем, лучше бы орали. Было бы, по крайне мере, не так скучно.

Главное — не засни, предупредил себя Винс. Проспать первое свидание — что может быть хуже?

* * *

В одну минуту девятого Винс уже прижимал трубку к уху и, считая гудки, поспешно откашливался. Наконец послышался треск, и знакомый голос сказал:

— Алло.

— Здравствуйте, Аманда, — поздоровался сыщик.

— Это вы, Винс?

— Да, это я.

— Здравствуйте. Я, если честно, не очень-то верила, что вы мне позвоните.

— Почему? — удивился сыщик.

— Просто так. Знаете, клюнет мысль в голову ни с того ни с сего, а ты потом сидишь и мучаешься…

— Бывает, — неуверенно усмехнулся детектив.

— Да уж! Не подумайте только, что я вас обижаю. Просто мысли вслух.

— Да ну, о чем вы! Не так-то просто меня обидеть, на самом деле.

— Правда? Ну, проверять не стану, а то вдруг окажется, что вы мне врете? — она рассмеялась.

— Как вам будет угодно, — ответил сыщик.

— Ну, так и что, какие будут предложения? — спросила девушка.

— В смысле?

— Ну, куда мы отправимся?

— О… А я как-то и не думал об этом… — признался Винс.

— Даже так? — немного разочарованно спросила Аманда.

— То есть, у меня были какие-то идеи, — нашелся Новал, — вроде погулять по парку или посидеть в «За чашечкой кофе»… Но мне показалось это не слишком интересным, поэтому я не стал вам даже предлагать.

— Вы знаете, Винс, стриптизерш, как правило, водят за ближайший угол с вполне конкретной целью, — усмехнулась девушка. — Так что ваши предложения по сравнению с другими просто чудесные.

— И?..

— Решайте сами — парк или кафе?

— Можно сначала кафе, а потом парк? — предложил детектив, запинаясь. Слова, вроде бы простые, выговаривались с невероятным трудом, словно язык стал свинцовым.

— Отлично. Встретимся у входа в «Чашечку» через полчаса.

— Договорились, — сказал Винс.

Аманда повесила трубку.

Новал медленно положил телефон на рычаг и посмотрел на часы. Значит, в половину девятого возле кафе. Успеет ли? Должен. Если поторопится.

Сыщик замер на полпути к двери. Развернувшись, он неуверенно проковылял к столу и открыл нижний ящик. Взяв в руки одну из лежащих там бутылочек, Винс побрызгал из нее на шею и под плащ.

Детектив с некоторой опаской относился ко всяким одеколонам-дезодорантам и пользовался ими крайне редко, но сейчас был особый случай. Пусть он живет в свинарнике, но самому быть боровом при этом необязательно. Аманда вряд ли оценит его схожесть с любителями поваляться в грязи.

— Ну, теперь вроде все… — пробормотал Винс.

Он еще некоторое время смотрел в ящик с парфюмом, потом мотнул головой, чертыхнулся и выбежал из комнаты. Оказавшись в коридоре, Новал тихонько повернул ключ в замке и на цыпочках прокрался к лестнице. Слава Богу, мистер Пропник ничего не услышал, иначе его очередная лекция из цикла «Кто в доме хозяин, или чего не следует делать квартиранту» могла бы сорвать Винсу свидание.

На улице было людно. Продираясь сквозь толпу, Винс подумал, что это — часть большого сговора.

— А вы знаете Новала? — спросил кто-то за обедом в «Чашечке» или пиццерии Барези.

— Кого? — недоуменно переспросили все.

— Новала, частного сыщика с Кэролайн-стрит?

— Ах, этого Новала… — разочарованно протянули женщины. — Ну да, знаем, и что?

— А давайте сегодня ровно в восемь выйдем на улицы и будем бродить по ним, специально задевать его локтями, толкать, чтобы он не успел на свидание с Амандой?

— С кем? — недоуменно переспросили все.

— С Амандой, стриптизершей из «Жасмина».

— Ах, с этой Амандой… — вожделенно протянули мужчины.

Наверняка так все и было. Договорились, обзвонили всех в городе, и вышли на улицы. И теперь толкаются, и задевают локтями, и тыкают ими в бок. Винс успел перебрать весь запас нецензурных выражений еще до Лонг-стрит.

До «Чашечки» всего два квартала… А у входа в «Тайм», как назло, невероятное количество театралов! Винс раньше и подумать не мог, что в захолустном Хорс-тауне проживает так много любителей сцены. Однако, продираясь через толпу, он заметил немало пышнотелых дам в вечерних платьях и с веерами, а также худющих господ с моноклями и куцыми бородками.

«Интересно, сколько из них пришли сюда не просто лицом поторговать, а действительно насладиться спектаклем?» — подумал Винс, протискиваясь между двумя «светскими львицами». Обе, разумеется, не преминули обозвать его «нахалом» и «вандалом». Впрочем, Новалу было на это наплевать. Огрызнувшись «жирными коровами», он продолжил свой путь к заветной «Чашечке».

Между Вестом и Сайлент народу оказалось поменьше. Это немало обрадовало Винса, которому уже порядком наскучило продираться сквозь толпу. Сыщик взглянул на часы: двадцать пять минут девятого. Вроде бы должен успеть.

Обогнув кучку тинейджеров, развлекающихся фри-стайлами под вялый бит-бокс, Винс увидел Аманду. Она уже поджидала его. На девушке было легкое осеннее пальтишко и туфли на длинных шпильках. В руках Аманда держала небольшую сумочку, черную, в тон обуви.

Чем ближе была девушка, тем медленней шел Винс. Когда до нее оставалось три-четыре шага, он и вовсе остановился. Она посмотрела на него и прищурилась, пытаясь, видимо, разглядеть лицо в тусклом фонарном свете.

— Винс? — спросила девушка.

— Здравствуйте, Аманда, — ответил детектив, шумно сопя.

— И вам здравствуйте, — подмигнула ему девушка. — Вы от кого-то прячетесь?

— В смысле? — растерялся сыщик.

— Ну, этот поднятый воротник и шляпа, надвинутая на брови… Вас ищет Интерпол?

— О нет, что вы! — слабо улыбнулся Винс. — Какой там Интерпол! Я всегда так хожу.

— Почему?

— Ну, я вообще-то частный детектив. Нечто вроде униформы… Да.

— Никогда не понимала, почему сыщики так одеваются, — поджав нижнюю губу, заявила девушка. — По мне, так столь мужественные люди должны ходить по улицам, широко выпятив грудь и задрав подбородок кверху!

— Если сыщики станут ходить так, как вы говорите, их очень скоро не останется, — хмыкнул Винс.

— Это почему же?

— Их перестреляют друзья пойманных сыщиками негодяев.

— О!

Возникла небольшая пауза.

— Давайте же войдем? — поспешно предложил Винс.

Детектив не знал, что еще сказать, но, может, за ужином Аманда разговорится и сама подкинет тему для беседы?

Они заняли столик ближе к центру. Сыщик хотел расположиться у окна, но Аманда уверенно двинулась к середине, и Новалу не оставалось иного выбора, кроме как проследовать за ней.

— Меню, будьте добры, — попросила девушка ближайшего официанта, который развлекался упражнением «перекат с пятки на носок» и со скучающим видом жевал верхнюю губу.

— Что, простите? — от неожиданности парень едва не подавился.

— Меню. Будьте. Добры, — раздельно повторила Аманда.

— Ах да, да, конечно, мэм, — кивнул официант и протянул ей бордовую папку.

— Благодарю вас, — процедила девушка сквозь зубы.

В тот момент ее взгляд, казалось, мог заморозить огонь. Что уж говорить о несчастном парне, который вжал голову в плечи и виновато пробормотал: «Извините, мэм…».

Аманда удовлетворенно кивнула и стала изучать меню.

— Что будем есть? — спросил Винс, сняв шляпу и положив ее на стол. — И что пить?

— Как насчет вина? — предложила Аманда.

— Почему нет?

— Белого?

— Как угодно, — развел руками сыщик.

— А есть… Я даже не знаю.

— Я за глазунью с беконом.

— Солидарна. Эй, парень!

— Да, мэм? — отозвался официант.

— Две глазуньи с беконом и бутылку «Шардонне».

— Пять минут, мэм, — кивнул паренек и поспешил убраться на кухню — подальше от пронизывающего взгляда суровой посетительницы.

— Довольно любопытное сочетание, — заметила Аманда, когда он ушел.

— Да? И почему?

— Яичница с беконом — и «Шардонне». Ужин холостяка — и напиток французских королей.

Винс усмехнулся:

— Тонко подмечено. Признаться, я об этом и не задумывался как-то.

— Я люблю подмечать мелкие детали, — обворожительно улыбнулась Аманда.

Пожалуй, она являлась счастливой обладательницей той самой «мордашки на миллион долларов». При желании, ее лицом можно было любоваться, как картиной в галерее, уходить, возвращаться — и снова чувствовать восторг. Подобные портреты не способны наскучить.

Спохватившись, Винс отвел взгляд в сторону. Не стоит так уж откровенно глазеть на собеседницу.

— А вы?

— Что — я?

— Вы, как мне кажется, специализируетесь на поиске мелких деталей, разве нет?

— Ну да, в некоторой мере. Следы помады на оброненном окурке, пепел, брелок — из подобных штрихов вполне можно составить целую картину. Нужно только последовательно раскручивать весь клубок.

— Увлекательно…

— На словах — наверное. На деле — подчас муторно, скучно… Или, наоборот, чересчур весело, как на карусели — голова кружится, а сойти нельзя, пока не остановится.

— А как у вас чаще — скучно или весело?

— Чаще — скучно. Хотя в последнее время — веселее некуда.

— Да? Почему?

— Новое дельце недавно образовалось. Вожусь вот.

— Неплохо вы возитесь — за вином с яичницей! — подмигнула ему Аманда.

— Сыщик тоже имеют право на небольшую передышку, — парировал Винс.

Каждая новая фраза давалась Новалу легче, чем предыдущая. Аманда разговаривала с ним так беззаботно, будто это было вовсе не первое, а какое-нибудь пятидесятое свидание.

На самом деле, все намного проще, чем кажется на первый взгляд. Под кроватью живут не монстры, а тараканы, и девушки на первом свидании совсем не обязательно скованны и застенчивы.

Хотя стоило ли ждать застенчивости от стриптизерши? Она едва ли не каждый вечер раздевается перед сотнями жадных глаз — так отчего же ей бояться всего лишь двух?

— Я думала, об отдыхе не может быть и речи, пока задачка не решена.

— Решение некоторых «задачек» порой затягивается на годы. Если детектив будет неустанно трудиться над головоломкой, без тайм-аутов на выпивку или общение с прекрасным полом, он, скорее всего, сойдет с ума.

— Может, вы и правы. Да что там говорить — наверняка! Я ведь совершенно не смыслю в сыске, а вы этим зарабатываете на жизнь. Разумеется, вы понимаете больше меня!

— Может, вы и правы, — с улыбкой ответил Винс.

— Зачем вы повторяете за мной? — надула губки Аманда. Она хотела сымитировать гнев, но озорные искорки в глазах выдавали ее с головой.

— Да так, для поддержания беседы, — пожал плечами Новал, мигом раскусив девушку. — А вам что, не нравится?

— Еще как!

— Учту-учту…

Она рассмеялась. Смех у нее был звонкий и мелодичный.

Вернулся официант. В руках у него был поднос с тарелками.

— Ваша яичница, мэм, — сказал парень, переставляя посуду на стол. — И ваша, сэр.

— А вино? — осведомилась Аманда, подозрительно сощурившись.

— Будет сию минуту, мэм! — воскликнул официант.

С этими словами он едва ли не бегом устремился обратно в кухню.

— Вы можете быть суровой, — заметил Винс.

— Порой это лучшее лекарство против лени, — улыбнулась Аманда.

Он улыбнулся в ответ.

Пока что это был его лучший вечер за чертову кучу лет.

* * *

Они провели в «Чашечке» не меньше двух часов. Все это время они разговаривали, а прерывались лишь изредка — чтобы насладиться яичницей или вином.

Бедный официант до самого их ухода слонялся вокруг столика, чтобы «суровая мэм» в любой момент могла озвучить ему новую прихоть.

— Держу пари, этот парень сейчас облегченно вздохнул, — сказал Винс, закрывая дверь.

Аманда, смеясь, сошла вниз по ступенькам.

— Что же теперь, в парк? — спросил Новал. — Или поздновато?

— Пойдемте, если хотите, — пожала плечами девушка. — Я только за.

Они неспешно двинулись вверх по Дрим-стрит. Горожане, похоже, решили наконец разбрестись по домам и оставить город Винсу и Аманде.

Когда они поравнялись с домом сыщика, небо расчертила хвостатая молния и вниз полетели первые капли.

— Вот же невезение! — воскликнул Новал.

— Давайте спрячемся где-нибудь, переждем? — предложила Аманда. — Вон там, у подъезда?

— Я в нем живу, — улыбнулся Винс. — Если вы не против, можем зайти ко мне.

«Идиот!» — возопили обе половины разом. — «Приглашать девушку к себе на первом же свидании — это…»

— Разумеется, с удовольствием! — кивнула девушка.

Половины поспешно заткнулись.

Они шмыгнули в подъезд и поднялись на второй этаж. Винс выглянул в коридор — не маячит ли на горизонте вездесущий Пропник? Домовладельца там не оказалось.

— Вот, значит, где живут частные детективы… — пробормотала Аманда, оглядываясь по сторонам.

— Только один. Остальные сюда просто не поместились, — ухмыльнулся Винс.

Он повернул ключ в замке и, открыв дверь, жестом пригласил девушку войти:

— Прошу. Пусть вас не пугает небольшой беспорядок — не успел прибраться, дел было много, знаете ли…

Аманда вошла внутрь и стала с любопытством разглядывать комнату.

— Моя контора сейчас переживает не лучшие времена… — пробормотал сыщик, подходя к ней. — Но, думаю, в самые ближайшие дни я тут немного…

Он совершенно забыл, что собирался навестить Нуба и справиться, не приехал ли Доктор. Забыл даже, что хотел сказать. Он забыл все, потому что Аманда резко повернулась и поцеловала его — так, как никто никогда не целовал.

А спустя мгновение все стало неважно — были только он и она. Аманда скинула пальто и обвила руками его шею. Следующие полчаса они были слишком заняты, чтобы воспринимать окружающий мир. Он и она. Только они были настоящими. Все остальное являлось ненужным антуражем, который их совсем не волновал.

Глава 5

По уши

Винс потянулся и сладко зевнул. Он сказал с улыбкой:

— Доброе утро.

Ответа не последовало.

Он повернул голову.

— Черт!

Аманды не было. Однако Винс не помнил, когда она ушла. Может, это случилось ранним утром… А, может, и среди ночи, когда он отключился.

Редкие девушки восторженно отзовутся о звуках храпа, которые мужчины издают во сне. Так что нечего удивляться, если именно храп вынудил Аманду уйти.

Однако, в любом случае, то, что случилось между ними, было великолепно. У девушки имелись не только внешние данные, но и богатый опыт, сноровка, пластика и гибкость. Вдобавок Аманда обладала безграничной фантазией, что делало ее абсолютным фаворитом среди женщин, с которыми Винсу доводилось заниматься любовью. Поэтому Новал жутко хотел повторить эту ночь.

Однако прежде ему следовало утихомирить неожиданно рано проснувшийся телефон. Сыщик прошлепал босыми ногами по полу — с учетом всяческих стеклышек номер этот сделал бы честь любому факиру — и, сорвав трубку с рычага, хрипло сказал:

— Алло.

— Винс?

— Да, — сказал Новал, морщась. Это звонил Генри.

— Как идут дела? — привычно поинтересовался Кребол.

— Неплохо. Буквально со дня на день я встречаюсь с одним человеком, который поможет мне определить, где находится ваш убийца. И тогда…

— Со дня на день?! — взвизгнула трубка голосом Генри.

Ну вот, похоже, опять началось. Очередной припадок, который возвещает о начале десятиминутной лекции на тему «Как надо и как не надо вести расследование».

— Вы, видимо, так и не поняли, Новал! — продолжал кричать Кребол. — Это был мой сын! Сын! Не телевизор, шкаф или мотороллер! Сын! Живой человек, человечек, который совсем недавно появился на свет! Я хочу знать, кто его убил, хочу, чтобы этот негодяй предстал перед судом и был наказан… А вы говорите «со дня на день»… Винс, черт вас дери, вы меня слушаете?

— К сожалению, да.

— Почему «к сожалению»?

— Потому что я слышу это уже в сотый раз. Потому что это чертовы эмоции, приправленные утренней «Маргаритой» или тремя бутылками крепкого темного пива. Вы пьяны, как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И до того… Может, хватит уже этих ваших телефонных угроз? Когда мне будет известно что-то конкретное, я непременно позвоню. Пока же не пытайтесь ускорить расследование вашими пламенными речами.

Не дожидаясь ответа, Винс бросил трубку на рычаг.

Пару раз Кребол грозился обратиться в полицию, на что сыщик говорил: «Да пожалуйста!», и Генри, протрезвев, отказывался от этой идеи. Еще пару раз отец семейства обещался проломить сыщику голову, но после лаконичного «Попробуйте!» оставлял эту затею.

Новал понимал, что Генри в отчаянии, но ничем не мог ему помочь. По крайне мере, пока.

Со дня на день в город должен прибыть друг Нуба — Доктор. Винс надеялся, что хотя бы этот странный тип прольет свет на происходящее. Если же нет… Что ж, тогда придется вернуть Креболу деньги и мысленно пожелать монстру, убившему малыша Джонни, поскорее проломить себе череп.

Без помощи человека, который разбирается во всех этих даркерах и прочих мегпи, Новал ни за что его не отыщет.

Было бы здорово отправиться к Нубу и упросить его сходить к Доктору прямо сейчас, но сыщик не очень верил в успех подобной миссии. Во-первых, даркеры все же не зря зовутся ночным народом: отыскать их днем практически нереально. А во-вторых, таинственный Доктор мог еще не прибыть — он наверняка поехал в ночь, чтобы, выспавшись, скоротать дорогу из Нового Орлеана.

Так что до наступления темноты можно заниматься всякой ерундой — как вариант, съесть что-нибудь, чтобы желудок не так сильно урчал. Или же, уйдя от баскетбольной тематики, посмотреть для разнообразия какое-нибудь кино. А можно и вовсе эти две вещи совместить.

Заглянув в холодильник, Винс понял, что съестного в нем пусть и немного, но чтобы состряпать завтрак — вполне хватит. Обшаривая контейнер с зеленью, он обнаружил скрытую под связками лука банку «Натурала». Находка его порядком удивила: сыщик абсолютно не помнил, когда и зачем делал подобную заначку. Впрочем, какая разница?

Сорвав ключ, Винс приложился к банке. Живительная влага для пересохшего горла была подобна прекрасной симфонии для слуха настоящего меломана. Новал осушил половину и лишь невероятным усилием воли оторвался от банки.

Спешить не стоило — не хочет ведь он есть всухомятку? А потому Винс убрал банку в холодильник и взялся за готовку.

Он собирался приготовить изысканное блюдо, которое сделало бы честь любому повару — «яичницу-из-двух-яиц». Сначала детектив и вовсе хотел замахнуться на шедевр кулинарного искусства и вбить четыре, однако нашел только два.

Порой Винсу казалось, что его холодильник самолично пожирает все, что в него положишь, только из странной вежливости оставляя хозяину несчастные крохи.

Заплутавший среди лука помидор отправился на пожелтевший поднос. Винс зажег огонь под сковородкой и бросил на нее кусок маргарина, который соскреб со дна банки. Разбивая яйца, Винс напевал под нос:

— «А потом приходит Мэри… Мэри, Мэри! Неужто хочет дать пинка мне… Мэри, Мэри!»[9]

Когда яйца как следует поджарились, Новал обмотал ручку полотенцем и переставил сковородку на поднос. Достав из ящика вилку, он швырнул ее туда же.

Продолжая распевать куплеты «блудхаундов», он отнес поднос в комнату и, поставив его на стол, стал рыться в видеокассетах.

«Терминатор-2»… «Люди в черном»… О! «Мэверик»! Винс обожал этот фильм, а Мэла Гибсона вообще считал одним из лучших актеров.

Следующие два часа окружающая реальность была Новалу безразлична. Он скакал по прерии на пегой кобыле, дрался в салунах с дерзкими ковбоями, стрелял из револьвера по бандитам и уединялся с Джоди Фостер в ее каюте. Временами сыщик смеялся, временами кусал губы, переживая за героев, но чаще всего на его лице можно было видеть широкую улыбку.

Фильм действительно был здоровский и отлично поднимал настроение. Все проблемы как-то разом отошли на задний план. Жаль, что это продолжалось лишь до финальных титров.

Не зная, чем себя занять, Винс улегся на диван. Времени было хоть отбавляй, но смотреть еще один фильм, равно как идти в бар или кафе, он не желал. Спать, как назло, тоже не хотелось. Может, почитать что-нибудь? Неплохая мысль.

Пройдя к столу, Винс открыл один из многочисленных ящичков. Внутри лежал пухлый бордовый томик с витым текстом на обложке — «Метод Холмса» Брукса Гиллиана. Книга была не самой скучной на свете, но сыщик ничуть не расстроился бы, если бы сон в очередной раз помешал ему дочитать ее до конца.

Завалившись на диван, Новал открыл книгу на нужной странице и углубился в чтение. Спустя полчаса он уже громко храпел, а «Метод Холмса» уютно разместился на полу. До вечера было еще далеко: солнце едва вошло в зенит.

* * *

— Я надеюсь, хотя бы сегодня ты порадуешь меня новостями, Нуб? — спросил Винс, свернув в знакомую подворотню и обнаружив даркера на прежнем месте — восседающим на пустом ящике из-под фруктов.

Коротышка посмотрел на детектива сверху вниз.

— До чего же вы, люди, высокие, — со вздохом заметил он.

— Не уходи от темы, приятель, — поморщился Новал. — Мне нужно увидеться с твоим другом Доктором, причем срочно. Если он приехал, отведи меня к нему. Если нет — то когда же, черт побери, он наконец вернется?!

— Не кипятись, Винс! — поднял руки Нуб. — Он вернулся, вернулся. Ты хочешь пойти к нему прямо сейчас?

— Нет, что ты? Я собираюсь еще недельку подождать, пока мои клиенты окончательно допекут меня своими звонками! Конечно, я хочу пойти к твоему Доктору прямо сейчас!

— Что ж, тогда следуй за мной.

Они вышли на Хелми и миновали пересечение с Флейм-стрит.

— Куда мы направляемся?

— На Гудвин. К Музею всемирной истории.

— Твой приятель живет в нашем Муви? — удивился сыщик.

— Не в нем самом. Скорее, под ним.

— В подвале, что ли?

— В библиотеке.

— Какой еще библиотеке?

— Под музеем находится библиотека, Винс. Уже давно.

— Как так получилось, что никто в городе не знает о ней?

— Почему же никто? Доктор и его близкие друзья, к примеру, знают.

— Неужели ни директор музея, ни многочисленные охранники ни разу не спускались туда?

— Войти в библиотеку из здания музея невозможно.

— А откуда возможно?

— В парке Святого Августа есть одна дверь… Да сейчас сам все увидишь!

Они подошли к парку с юга и потому уткнулись в шестифутовую стену.

— Тут надо перелезать? — хмыкнул Винс. — Подсадить тебя? А ничего, что музей футах в ста правее и ниже?

— Не нужно никуда перелазить, — покачал головой Нуб. — Вот дверь.

Он нажал на один из кирпичиков. Кусок стены, словно по волшебству, исчез, открыв ведущую вниз и вправо узкую лестницу. Винс потер глаза, дабы убедиться, что это не сон.

— Как все это, — он указал на лестницу, — можно разместить в стене толщиной в фут?

— С помощью искажения реальности, — улыбнулся даркер. — Доктор Харвис — известный любитель подобных штучек.

— Искажения реальности? Это что еще за ерунда?

— Магия, Винс. Это магия.

— Так твой Доктор что же, колдун?

— Можно и так сказать, — пожал плечами Нуб. — Хотя в первую очередь он все же специалист по монстрам, и именно поэтому я советовал тебе встретиться с ним.

— Час от часу не легче, — устало вздохнул Новал. — Сначала ты, потом та тварь, что убивает малышей, мертвая мегпи в канализации и еще одна непонятная пуленепробиваемая тварь… А теперь еще и колдун. Не слишком ли много всякой фэнтезийной дребедени для меня одного?

Нуб лишь пожал плечами.

— Спускаемся? — спросил он.

— Если бы лестница вела вверх, я бы возразил, — язвительно заметил Винс. — А так, думаю, выбор очевиден.

Путь вниз не занял много времени — лестница оказалась до разочарования короткой. Винс сначала подумал, что, раз Доктор любит «искривлять реальность», он вполне может сделать спуск долгим и утомительным — для создания атмосферы или еще для чего. Но библиотеку от поверхности отделяли всего двадцать ступенек.

Они оказались перед массивной дубовой дверью с забавным молоточком, прикрепленным в центре.

— Прямо не библиотека, а особняк какого-нибудь графа, — фыркнул сыщик. — Кажется, стоит постучать в эту дверь, и откроет престарелый дворецкий, который сообщит, что хозяин ждет нас в кабинете и что наша карета будет припаркована, если мы дадим ему ключи от лошадей. Верно?

— Нет, — покачал головой Нуб.

— А что же будет?

— Постучи — узнаешь.

Винс взялся за молоточек и три раза стукнул в медный диск под ним.

— Гораздо удобней звонка, — буркнул детектив, отступая на два шага.

Некоторое время ничего не происходило. А потом дверь резко открылась и замерла, приглашая гостей войти.

— А где же дворецкий? — полюбопытствовал Новал, заглядывая внутрь.

— Мне он не нужен, — ответил голос из глубины зала. — Я предпочитаю делать все сам.

— Вот даже как, — хмыкнул сыщик. — Здорово, что уж, говорить.

Обернувшись через плечо, он спросил у Нуба:

— Ты со мной, парень?

— Не хочу вам мешать, — неожиданно смутился даркер.

— Да с чего бы ты нам помешал?

— Я уже навещал доктора Харвиса сегодня… Сказал ему о тебе… Так что он в курсе… А я пойду, Винс.

С этими словами Нуб растворился в воздухе.

— Все даркеры страдают клаустрофобией, — сообщил голос. — В замкнутых пространствах, да еще под землей, они чувствуют себя очень неуютно. Оттого и мысли в их головах начинают путаться, возникает нерешительность, скованность… Такие интересные собеседники на улице — и такие скучные, едва переступают порог помещения.

«Так вот почему Нуб сбежал… И неохотно соглашался зайти ко мне!» — подумал сыщик.

— Вы, я так понимаю, тот самый доктор Харвис? — полюбопытствовал он вслух.

— Да, это я.

В дальнем конце зала возвышались два кресла. Огромные, они более походили на трон какого-нибудь европейского монарха.

— Проходите, проходите, — сказал мужчина, ставший у дальнего стеллажа с книгами. — Я всегда рад гостям.

На вид ему было лет пятьдесят. Близость к преклонным годам выдавали коротко стриженые седые волосы. Подойдя к Доктору поближе, Винс смог разглядеть еще морщинки на лбу и в уголках глаз. Тонкую линию губ окаймляла бородка а-ля Майкл Олдфилд, длинный нос нагло высовывался вперед.

— Итак, вы — Винс Новал? — уточнил Харвис.

— Да, это я.

— Приятно лицезреть вас в моей скромной обители.

Доктор поднялся на ноги, подошел к стеллажам, уставленным всевозможными книгами. Провел рукой по корешкам. Вновь повернулся к Винсу.

— Наш общий друг даркер рассказывал о вас много хорошего. Я невольно проникся симпатией к вам, пусть до этого момента судьбе и неугодно было свести нас. Отрадно видеть вас в качестве своего гостя.

— Теперь ясно, у кого Нуб научился так разговаривать, — хмыкнул Винс. — Вам не хватает трибуны, профессор, а мне — парты и лавки, чтобы почувствовать себя на лекции в университете.

— О, нет, я Доктор, а не профессор, — ухмыльнулся старик.

Он медленно прохаживался вдоль книжных стеллажей, уходивших высоко вверх.

— Доктор Курт Харвис, если быть точным, — сказал он, обернувшись через плечо. — Можно просто — Доктор Харвис.

— Да, так гораздо короче и проще, — фыркнул Винс.

— Я просто не люблю всех этих «сэров» и «мистеров», — объяснил Курт, снова обращая свое внимание к стеллажам и покоящимся на них томам. — Весь этот излишний пафос, препятствующий нормальному общению.

— Возможно, — не стал спорить детектив.

— Так зачем вы искали встречи со мной, мистер Новал?

— Можно просто Винс. Вы ведь не любите «мистеров».

— Хорошо, Винс так Винс. Так зачем я вам нужен, Винс?

— Нуб рекомендовал вас как специалиста по части монстров.

— Неужто он прямо так и сказал обо мне? — поморщившись, спросил Харвис.

— Нет, не прямо так. Но что-то в этом духе.

— Специалист по монстрам… — презрительно выплюнул Доктор. — Монстрам… Терпеть не могу это слово.

— Отчего же?

— Те, кого я изучаю, вовсе не монстры. Я зову их Другими. Иногда — Непохожими. Монстры — слишком грубо. Они ведь совсем не монстры, знаете ли. Просто к каждому нужен подход. Если, к примеру, вы месяц не будете кормить собаку, а потом решите ее погладить, она отгрызет вам руку. Так и с ними — если вы хотите, чтобы они были добрыми и не пытались полакомиться вами или убить вас, найдите к ним подход!

— Это все жуть как интересно, доктор Харвис… Но меня сейчас интересует не лекция о жизни Других. Убит младенец, и мне нужно найти… Непохожего, который это сделал.

— Вы схватываете все лету, Винс. Впрочем, не стану вас томить, говорите, что там за история с убийством?

Новал кивнул и поведал Курту историю о зеленом ребенке. Доктор внимательно выслушал детектива, после чего надолго задумался.

— Что скажете, Доктор Харвис? — нетерпеливо спросил Винс.

— Скажу, что хотел бы посмотреть на те снимки, что вам дал господин Кребол. Причем меня интересуют оба — не только тот, что сделали вы, но и тот, что сделал он сам — перед тем, как идти в вашу контору.

— Почему оба?

— Хочу оценить развитие за трое суток.

— Развитие? За трое суток? Это что еще за акселерация?

— А чему вы удивляетесь, дорогой мой Винс? У Других могут быть совершенно иные биоритмы, совершенно иная продолжительность жизни и, как следствие, гораздо более интенсивный рост. Вам известно, сколько живет бабочка, после того как кокон лопается?

— Сутки?

— Не совсем, но довольно близко. В естественных условиях срок очень короток. При правильном уходе в неволе — гораздо дольше… Но речь не об этом. Главное, что все живые существа живут и развиваются по-разному. Так что — да, я хочу оценить развитие нашего зеленого малыша за трое суток.

— Смотрите. Вам видней, нужно это или нет, — детектив протянул Курту оба снимка.

Доктор вынул из кармана очки, нацепил их на кончик носа и несколько минут занимался изучением фотографий. Взгляд его плавно перемещался от одной распечатки к другой. Наконец Харвис спрятал очки в карман и вернул снимки сыщику. После чего, сложив руки за спиной, специалист по Другим продолжил неспешную прогулку вдоль книжных полок.

— И что вы скажете? — снова нетерпеливо спросил Винс.

— Скажу, что вам не хватает выдержки.

— То есть?

— Вы торопите пожилого человека, который занимается не ерундой, а раздумьями на тему «Чем я могу помочь мистеру Новалу в этой ситуации».

— Вы должны понять — младенец был убит во вторник, и родители жаждут, чтобы я поскорее нашел виновного.

— В любом случае торопить меня не стоит, — заметил Доктор, а Винс подумал, что Курт, как и он сам, обожает оставлять последнее слово за собой — пусть даже в такой безобидной ситуации, как эта.

— Я понял, — не удержался от соблазна сыщик.

Доктор остановился, повернулся и наградил его долгим пронзительным взглядом. Винсу стало немного не по себе, но он не поддался — напротив, гордо задрал подбородок. Курт усмехнулся и снова зашагал вглубь библиотеки.

— Вы любопытный человек, Винс, — заметил он.

— Почему вы так решили?

— Вы думаете, что весь мир против вас, а, значит, вы должны быть против мира. Вы привыкли противопоставлять себя всему, с чем сталкиваетесь. В этом ваша уникальность — и горе.

— Горе? Разве я говорил, что о чем-то горюю?

— Нет, потому что вы и сами не знаете этого. Но чувствуете — что-то не так; что-то гложет вас. Но вы не понимаете, что. Вы интроверт, каких поискать. А если учесть, что при этом еще и преисполнены скрытой ненависти к миру, то, выходит, вы глубоко несчастны. Интересно, откуда столько злобы?

— У меня такое ощущение, что я пришел на прием к психотерапевту, — покачал головой Новал.

— Вы зря иронизируете, мой дорогой Винс. За свою долгую жизнь я научился разбираться в людях, читать их. Мои рассуждения по поводу вашей персоны основаны на многолетнем опыте, так что я вряд ли ошибаюсь. Однако не подумайте, ради Бога, что я хочу обидеть вас, унизить или чему-то научить. Вовсе нет. Я просто говорю, что вижу, а вы уж сами решайте, стоит ли к моим словам прислушиваться или нет.

— Спасибо за заботу, конечно, — криво улыбнулся Винс, — но мне сейчас совершенно не хочется что-то менять. Мне хочется найти младенца, вернуть его родителям, получить свой треклятый гонорар и нажраться в ближайшем баре — чтобы хоть как-то отвлечься от всяких там Непохожих и прочих. Отвлечься от магии, от невероятного.

— Чем вам не нравится магия? — поднял бровь Курт. — Многие люди мечтают жить в мире волшебства, а вы так просто от него отказываетесь?

— Послушайте, доктор Харвис, я — обычный человек. Такой же, как и семь миллиардов, живущих на этой долбаной планете. Я вырос в Детройте, закончил Мичиганский университет, два года проработал в полиции, ушел оттуда, после чего открыл собственную контору частного сыска. Единственное, о чем я мечтаю — это раскрывать обычные дела, вроде «найти человека, который убил человека» или «найти человека, который ограбил человека». Понимаете? Мне нужны обычные дела, чтобы я мог использовать старый добрый дедуктивный метод. Потому что это чертовски утомляет — путаться в глупых догадках. Я совершенно не смыслю в этих ваших Других!

— Воспользуйтесь иной методой, — хмыкнул Доктор.

— Это какой же?

— Подумайте.

— Послушайте, доктор Харвис. Мне плевать на Других, честно. Мне нужно найти убийцу младенца. Все. Если его нельзя судить обычными законами, то я просто откручу башку этому чудищу, и, поверьте, никаких угрызений совести при этом не почувствую.

— Даже если существо, или «чудище», как вы изволили выразиться, будет последним представителем своего рода?

— Я не ученый, доктор Харвис. Я сыщик. Если я найду убийцу, я его пристрелю. Зачем мне размышлять «А не последний ли это паренек из рода пареньков?». Хотя, если задуматься, можно тут же вспомнить о «запасном представителе». — Винс помахал мятыми фотографиями зеленокожего ублюдка.

— Вы очень наблюдательны, — улыбнулся Курт. — Однако вопрос свой я не относил конкретно к этой ситуации. Он более общий.

— Как я и сказал раньше: не задумываясь, застрелил бы тварь.

— Радикально.

— А как иначе? Для людей придумали тюрьмы. Людей можно ловить, а потом сажать. А что делать с вашими Другими? Ловить их? Во-первых, это слишком сложно. Во-вторых, что с ним делать дальше? Сдать в ближайший зоопарк? Или продать бродячему цирку? Пуля в висок выглядит милосердием в сравнении с этим.

— Можно оставить существу жизнь.

— Чтобы оно снова убивало младенцев? Нет, доктор Харвис, так уж повелось — лис, которые таскают куриц, убивают. На миг представьте себя отцом ребенка. Что бы вы сделали с тем, кто отнял его у вас?

— Мне сложно ответить на этот вопрос, — вздохнул Курт. — Я ведь специализируюсь на изучении Других, а работа, знаете ли, накладывает отпечаток. Но, скорее всего, вы правы — на месте отца я бы желал негодяю смерти.

— Это я и ожидал услышать, — кивнул Винс. — Но давайте вернемся к тому, зачем я пришел к вам, доктор Харвис. Что за существо могло сотворить подобное? Мне кажется, снимки детеныша помогли вам определиться?

— У меня есть одна мысль… — признался Курт. — Вся проблема в том, мой дорогой Винс, что существо это считалось вымершим еще сто семьдесят лет тому назад.

— И что же теперь? — не понял Винс.

— Да ничего, — пожал плечами Доктор. — Просто любопытно.

— Не томите, — попросил сыщик. — Я и так уже измучился за последнюю неделю. Для нормального человека я видел слишком много ненормального.

— Понимаю, — хмыкнул Курт. — Все свалилось на вас слишком неожиданно, как снег посреди плавящего песок июля, и только завидное самообладание помогло не съехать с катушек?

— Может, и так, — кивнул детектив. — Хотя, я думаю, несколько литров разных по крепости напитков тоже сыграли свою роль.

— Как бы то ни было, вы выдержали. Однако, уверяю вас, то, что вы видели, — это лишь малая толика. Так что привыкайте к необычному, дорогой мой Винс, привыкайте. Ненавистный вам мир, вероятно, действительно пакостен и мерзок, но в нем также можно найти массу интересного.

— Как я уже говорил, предпочту интересному обыденное. Так спокойней.

Курт, взяв с полки толстый томик в рыжеватой обложке, стал перелистывать страницы.

— Что это? — спросил Винс, подходя ближе.

— «О тварях божьих, привычных и всяческих» Федерико Плацкарди. Правда, это, к сожалению, не оригинал, но очень хороший перевод. Таковых в мире больше не осталось.

— Забавное название, — хмыкнул Винс.

— Особенности перевода, да и надо сделать скидку на возраст данного издания. Федерико был настоящим революционером в области исследования Других. Он рисковал жизнью ради науки, участвовал подчас в таких авантюрах, какие вам и не снились. Однажды, вооруженный лишь шпагой, он отправился в дремучие леса Англии, чтобы изучить тварей, там живущих — начиная от безобидных божьих коровок и заканчивая беспощадными перевертышами. И это была не единственная подобная выходка… Федерико не знал слова «страх». Но он знал другое слово — «прогресс» — и потому снова и снова пускался на поиски еще не изученных существ… Благо, ему долгое время сопутствовала удача, иначе мы бы сейчас не обсуждали его книгу.

— Мы и не обсуждаем, — пожал плечами Винс. — Я просто слушаю вас.

— Не суть, — поморщился Харвис. — Хотите знать, как закончил Федерико?

— Пожалуй.

— Его загрыз собственный пес. Такая вот ирония судьбы — побывав в опаснейших передрягах и выйдя из них целым и невредимым, великий ученый погиб от клыков домашнего любимца.

— Как я успел заметить за свою жизнь, порой близкие кусаются больнее.

— Весьма неглупое замечание, — задумавшись на мгновение, согласился доктор Харвис. — С двойным дном даже.

— Захвалите, — хмыкнул Винс.

Но Курт уже не слышал его.

— На какой же странице это было… — бормотал он. — Ах, старина Федерико, как жаль, что вы не догадались сделать алфавитный указатель к вашему бестиарию…

— У вас тут можно курить? — спросил Новал, оглядываясь по сторонам в поисках вентиляционных решеток.

— Нежелательно, ну да курите, — бросил Харвис, лишь на миг отвлекшись от фолианта. — Только подальше от меня — не терплю сигаретного дыма, знаете ли.

— А где же? — не понял Винс.

— Видите стол? Там, на столе — пепельница.

— Понял, — кивнул сыщик и неспешно двинулся к креслам.

Он успел выкурить две сигареты, прежде чем Доктор воскликнул:

— Ну конечно, черт меня побери!

— Что-то нашли? — поинтересовался Новал.

— Да, мой дорогой Винс! — Курт, довольно улыбаясь, подошел к столу и положил книгу на стол. — Смотрите сами!

Винс затушил сигарету и, склонившись к томику Плацкарди, прочел заголовок:

— «О твари божьей стилфи, мошеннице и убийце».

— Читайте, читайте дальше! — подбодрил сыщика Курт.

Винс пожал плечами и продолжил:

— «Таковое чудо водилось ранее везде, где не очутись — в степи, в лесу, но всего чаще — либо близ городов, либо в оных, потому как излюбленный промысел сей шельмы есть subpono…»

— Это латынь, — подсказал Доктор. — Можно перевести как «подмена».

— «Жертвами сей твари премерзкой становятся младенцы, коих она с превеликим удовольствием умерщвляет прямо в доме родительском, оставляя рядом с телом собственное liberi»… Ребенок?

— Дитя, — кивнул Доктор.

— Такой отвратный… Черт! Читайте уж лучше сами, доктор Харвис! Тут эта латынь сплошь и рядом!

— Хорошо, — кивнул Курт и, взяв в руки книгу Плацкарди, принялся за дело:

— «Таковой отвратный modus vivendi — „образ жизни“ — проповедует она, и за него должно обычным людям с ней бороться per fas et nefas — „всеми правдами и неправдами“ — ибо никто быть уверен не может, что следующим ужином твари его ребенок не станет. В борьбе со стилфи поганой и ferrum — „железо“ — подходящим орудием послужит, pariter ut argentum — „равно как серебро“ — и даже более argentum, нежели ferrum, ибо последнее завсегда наилучшим средством против нечистой силы служило, каковой стилфи и является. Распознать тварь сию, однако, непросто, ибо товарка ее — мегпи — весьма на стилфи ту смахивает. Отличием главным то является, что не наделил мегпи confuto Deus — вероятно, „всевышний Господь“ — уменьем по заходу солнца обращаться сеньоритой прекрасной да головы дурманить juvenis vacuus moustache — „юнцам безусым“, — ночью с ними ложе делить, после чего с восходом обратно в тварь злобную превращаться. С наступлением дня мегпи отличить от стилфи возможности мало, ибо обе они зеленые, страхолюдные и быстрые, отчего разглядеть их как след непросто и зоркому самому. Людей, однако, сии твари обе боятся отчего-то знатно и не нападают потому без особой на то потребности. Покорному слуге вашему увидать довелось и ту, и ту, однако ж быстры они, как выше и говорилось, да притом чрезмерно, отчего вам не смогу описать их сверх сказанного уже. Советов давать не стану также, ибо сказать бы хотелось — казните нещадно всяких сеньорит роскошных, что вас к любви зазывают — однако ж может то быть просто puella frivolous — „дева фривольная“, — коя не стыдится ложе с встречным первым разделить, и будет тогда discomfiture incommodo — „конфуз пренеприятный“ — коли заколете вы таковую. А посему просто ухо держите востро, а руку на эфесе, дабы при опасности малейшей рапиру вашу пустить в ход.

P.S. Отметить стоит, что твари сии, стифли именуемые, зачать могут лишь по осени, к середине ближе, и то не в каждый год, а как сложится, и liberi своих вынашивают не более четырех недель. А потому плотнее затворяйте ставни и закрывайте засовы, дабы причуда сия осенним вечером одним вас навестить не вздумала».

На этих словах Доктор закрыл книгу и сказал важно:

— Вот и нашли мы вашу шельму, дорогой мой Винс.

— Нашли? — выгнул бровь сыщик.

— По крайне мере, определили, что уже немаловажно.

— И что же мне делать теперь? Ваш Федерико призывал не колоть всех красавиц подряд и затворять ставни.

— И?

— Почему же он не рассказал, как вычислить стилфи? Мне что теперь, перебирать всех шикарных дам в округе? Это нереально.

— Я не могу вам советовать, Винс, потому как не знаю ваших методов. Однако если перебор не подходит, попробуйте банальную слежку.

— Отслеживать по одной девушке за ночь? Это займет годы. Мне нужны какие-нибудь детали. Федерико ведь, как я думаю, не единственный исследовал этих… стифли?

— Стилфи.

— Да какая разница? Вы ведь и так поняли! Так кто-нибудь еще занимался изучением этой твари?

— Разумеется, много кто, — кивнул Доктор. — Но я не слишком уверен, что мы найдем нужную вам информацию в трудах других ученых. Стилфи встречались довольно редко, их истребляли быстро и планомерно, покуда весь вид не вымер. Или, как выясняется теперь, почти весь.

— Интересно, как их вычисляли?

— О том мне неведомо, — развел руками Курт. — В связи с тем, что данный вид, по официальным данным, прекратил свое существование почти два века назад, все исследования были прекращены.

— Отлично. Прямо-таки здорово. Черт, лучше бы они уж точно истребили весь род, а не оставили одну тварь на забаву потомкам!

— Да бросьте! — отмахнулся Курт. — Вы не представляете, какое это великое открытие! Если все подтвердится и мы сможем изловить хитрую бестию, это будет настоящий прорыв! Я не отойду от нее и малыша, покуда не узнаю все об их чудесном виде!

— И как вы собираетесь ее изловить? Во-первых, мы не знаем, где искать эту… стилфи. Во-вторых, как говорит ваш достославный Плацкарди, твари это быстрые и хитрые, как сам Дьявол.

— Во времена Плацкарди не было даже огнестрельного оружия. Что уж говорить о прочих чудесах науки? А из современных капканов стилфи вряд ли выберется.

— Черт, но ведь это — единственная особь! — Винс с важным видом поднял вверх указательный палец. — Она же не жила в вакууме все это время, правда? Значит, она развивалась, приспосабливалась…

— М-да… — разочарованно протянул Доктор, задумчиво кусая губы. — Тут вы, конечно же, правы. Видно, радость от нашей чудесной находки несколько затуманила мне разум… Разумеется, стилфи развивалась. Чтобы выживать в меняющемся мире, надо непременно меняться самому. Черт, и как же я так сплоховал? Ведь теория Дарвина о естественном отборе — это какраз то, на что я опираюсь в своих исследованиях!

— Да не переживайте вы так, доктор Харвис, — подбодрил его сыщик. — С каждым может случиться. Увлеклись и…

— В том-то и дело, мой дорогой Винс, — покачал головой Курт. — Ученые, которые слишком увлекались, подозрительно быстро клали свои жизни на алтарь науки, успев намного меньше, чем могли бы. Думаете, прожил бы я без малого полтора века, позволяя себе увлекаться?

— Столько не живут, — неуверенно заметил детектив.

— Отчего же? Я — яркий тому пример.

— Вам не больше пятидесяти.

— О-о-о… — протянул Курт. — Мой дорогой Винс, вы все еще удивляетесь? Как я верно заметил в самом начале нашей беседы, вы видели пока лишь малую толику той странности, которой преисполнен мир. Так что учитесь хладнокровию. Не все есть правда, и отличить вам, простому человеку, где ее искусно подменяют ложью, а где лукавить не пытаются, будет сложно. Но мне вы можете верить. Хотя бы потому, что обычные люди стремятся умолчать о паре-тройке лет, в то время как я свои полторы сотни совершенно не скрываю. Мне столько, сколько есть. Пусть оболочка и не выдает, но, с другой стороны, много ли вы видели столь глубоких старцев, которые могли вдобавок связно разговаривать и передвигаться на своих двоих?

— Признаться, я вообще не видел таких динозавров, — честно ответил Винс.

— Динозавров… — медленно повторил Курт. — Вот вам и наглядная демонстрация отношения молодежи к людям преклонных лет…

— Преклонных лет? — хмыкнул Винс. — Или все же «глубоким старцам»? По мне, так это совсем разные люди — «человек преклонных лет» и «глубокий старец»! И сто пятьдесят на «преклонные года» никак не тянет.

— Человеку столько, на сколько он себя ощущает. Я ощущаю себя на тридцать семь, на деле же мне сто пятьдесят — такие вот дела.

— Удивительное рядом, — покачал головой Новал. — Знаете, у меня такое чувство, что предыдущие семь лет я жил в другом городе — слишком уж быстро все вокруг поменялось. Обычные с виду бомжи оказываются даркерами, и они могут не только рыться в мусорных баках, но и становиться невидимыми. Ребенка убивает не обычный маньяк, а монстр из древних легенд, который по ночам в облике супермодели норовит прыгнуть в койку к первому встречному. Один из даркеров знакомит меня с доктором Харвисом, который занимается изучением Других и недавно отметил сто пятидесятый день рождения.

— Не паникуйте, мой дорогой Винс, я ведь уже просил вас! — воскликнул Курт. — Вы мните, что все в мире должно подчиняться логике, и вас раздражает, когда это не так. Жизнь алогична по сути, запомните это. Впрочем, определенная логика присутствует даже в мире Других — просто о ней не рассказывают в школе. Зачем? Большинство людей ведь никогда и не узнает, что среди нас живут особенные существа со своими законами, правилами и моралью.

— Постойте, доктор Харвис. О какой морали можно говорить, если существо убивает ребенка и оставляет рядом с его трупиком своего мерзкого детеныша?

— А как же самая обычная сойка? Стилфи, мегпи и пернатая воровка суть плоды одного дерева, просто развивались они по-разному. У каждого своя мораль, дорогой мой Винс. Что приемлемо для вас, вызовет ужас у другого — также, как вас поражает рядовое для стилфи действие.

— Боже, доктор Харвис! — простонал детектив. — Мой мозг и так скоро взорвется, хватит! Просто скажите, четко и ясно: как я могу отыскать эту вашу стилфи?

— Возвращаясь к теории Дарвина, о которой мы говорили, прежде чем стали спорить о моем возрасте, я хотел бы сообщить: стилфи ныне опасней, чем когда-либо. Вы верно заметили — если не будешь развиваться, тебя сожрут более хитрые и сноровистые. Если наша стилфи выжила — значит, более хитрой и сноровистой оказалась она. Интересно мне во всей этой истории вот что — почему мы не слышали о подобном ранее? Стилфи, какой бы умной она не стала, все равно подчиняется в первую очередь инстинктам.

— Спешу вас огорчить, но это — не единственный случай.

Винс рассказал о трагедии, случившейся двадцать лет назад.

— Очень похоже на мегпи, — заметил Доктор.

— Однако фотография зеленого младенца — один в один с моей.

— Странно…

— Но возможно… — медленно сказал Винс, в то время как шестеренки в его голове закрутились с невиданной доселе прытью…

— Объясните!

— А если допустить, что мегпи успела подменить младенца, а уже следом за ней явилась стилфи и оставила своего?!

— Но тогда бы Гиббенсы обнаружили двух детенышей…

— Зеленый уродец сожрал труп Джонни прямо на глазах Креболов.

— Вы хотите сказать…

— Да, доктор Харвис. Похоже, детеныш стилфи успел съесть детеныша мегпи, прежде чем родители обнаружили пропажу.

Курт откинулся на спинку кресла и надолго замолчал. Взгляд его буравил потолок.

— Вы уверены, что на снимке в газете изображен детеныш стилфи? — спросил он наконец.

— Абсолютно.

— Это невероятно, просто невероятно… — пробормотал Харвис, качая головой. — С таким мне еще не доводилось сталкиваться!

— Мне тоже, — усмехнулся Новал.

— Но почему обе эти твари выбрали одну и ту же квартиру? Одну и туже семью?

— Я не знаю. Но, если, как вы говорите, в мире Других тоже есть своя логика, то попробуем порассуждать. Вероятность того, что обе твари выбрали квартиру Гиббенсов случайно, есть — но она ничтожно мала. Допустим, что стилфи оказалась там случайно, а мегпи действовала осознанно…

— Это абсолютно исключено, — покачал головой Курт. — Мегпи никак не связана с человеческим миром. Она покидает логово лишь для того, чтобы похитить чужого ребенка и избавиться от своего, после чего неизменно возвращается обратно и находится там до новой вылазки.

— А что, если она забеременела от мистера Гиббенса? — неожиданно спросил детектив.

Мегпи — она. Мать с ребенком на руках. Захочет ли женщина отомстить мужчине, который бросил ее с младенцем? Еще бы! Конечно, тяжело представить союз обычного мужчины и подобной твари, но не стоит так запросто отказываться от этой версии…

— Мегпи — гермафродиты, — покачал головой Курт.

— О!..

Ниточка оборвалась быстрей, чем ожидалось. Зато тут же появилась другая — гораздо более крепкая.

— А вот теперь я, похоже, могу рассказать вам, что произошло двадцать первого ноября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, — заявил сыщик с победной улыбкой.

— И что же?

— Утром двадцать первого ноября восемьдесят шестого года, — начал сыщик, — в квартиру Гиббенсов залезла мегпи, и вот она выбрала эту квартиру случайно. Оставив вместо малыша Джеффри своего ублюдка, тварь преспокойно убралась восвояси. Таким образом, в колыбели остался лишь детеныш мегпи. Следом за ней — причем практически сразу, речь ведь идет о минутах! — в квартиру заявилась стилфи и обнаружила в колыбели зеленокожего уродца. Думаю, она сильно удивилась, однако решила довести дело до конца. Стилфи без всякого зазрения совести пристукнула детеныша мегпи и положила рядом с ним своего малыша. Гиббенгсы пришли слишком поздно. Поэтому они и не увидели, как маленький пожиратель расправляется с отпрыском мегпи. Вы слушаете, доктор Харвис?

Курт кивнул.

— Теперь о мотиве, который подвиг стилфи совершить это ужасное преступление… — продолжал детектив. — Судя по всему, за несколько месяцев до случившейся трагедии мистер Гиббенс переспал с одной знойной красоткой. Он-то думал, это будет лишь небольшое приключение… Однако тварь забеременела и затаила злобу на Гиббенса, который после той ночи больше о ней не вспоминал. Стилфи собиралась в качестве мести убить Джефри и оставить Гиббенсу своего сына. Месть удалась, хотя мегпи едва не спутала стилфи все карты. У меня все.

— Впечатляет, — кивнул Доктор.

— Значит, вы согласны с моей теорией?

— Очень похоже на правду. Но что тогда с Креболами?

— То же самое. Только в этот раз мегпи не помешала стилфи, потому что уже была мертва. Ну, и Креболы успели зайти до того, как зеленый гаденыш добрался до трупа Джонни.

— То есть Генри Кребол, как и мистер Гиббенс, гульнул на стороне со стилфи?

— Я думаю, да.

— Знаете, а ведь это похоже на систему, — заметил Курт. — Получается, стилфи всегда мстит тем, от кого забеременела? Поразительно…

— Рад, что подбросил вам пищу для размышлений, доктор Харвис, но мне, пожалуй, пора. Пришло время действовать!

— И что вы теперь намерены делать?

— Собираюсь как следует нажать на Генри. Хочу узнать номера всех девушек, с которыми он переспал за последние два месяца.

— Хорошая идея.

— Значит, этим и займусь прямо сейчас, — сказал Винс, поднимаясь. — Спасибо за помощь, доктор Харвис. Без вас я никогда бы не понял, что делать дальше.

— Да бросьте! — отмахнулся Курт. — Я лишь поделился имеющимися у меня материалами, а остальное вы додумали сами.

— Как вам будет угодно, — хмыкнул Новал.

Он покинул обиталище Доктора и быстрым шагом отправился вниз по Хелпми-стрит, к ближайшей телефонной будке. Теперь, когда известно, в каком направлении двигаться, нужно действовать незамедлительно.

— Алло, — сказала трубка голосом Мэй.

— Здравствуйте, миссис Кребол.

— Мистер Новал, это вы? Здравствуйте! Что с нашим делом? Вы нашли убийцу Джонни?

— Еще нет, но я на верном пути. Не могли бы вы дать трубку Генри?

— Его нет дома.

— А когда он будет?

— Завтра вечером. Видите ли, его дядя умер, а похороны — завтра, и потому он сегодня днем уехал в Чикаго.

— Черт… — пробормотал Винс.

— Что, мистер Новал?

— Ничего, ничего… Когда Генри вернется, скажите ему, чтобы он позвонил. Договорились?

— Разумеется, — ответила Мэй и неожиданно заплакала:

— Боже, мистер Новал, это что-то ужасное, какая-то черная полоса! Сначала Джонни, теперь Оливер… Это ужас, ужас!

— Спокойно, миссис Кребол, — утешил ее детектив. — Я думаю, очень скоро все закончится.

Она хотела сказать что-то еще, но сыщик уже повесил трубку. Чертово невезение! И почему дяде Генри приспичило сыграть в ящик именно в это воскресенье?

А впрочем, плевать. Один день ничего не решит. К тому же можно — развлечения ради — поспрашивать о Генри в местных барах. Должен же он был где-то встретиться со стилфи! Кребол вряд ли искал бы себе подружку на свалке или в канализации.

Первейшее место, где можно снять девушку на ночь, напиться в компании друзей, подраться или узнать все обо всех — это бары. Вовсе необязательно быть экстравертом, красавчиком с обложки журнала или душой компании — достаточно иметь на кармане несколько баксов, и в баре обязательно найдется занятие для тебя. Только плати, а остальное — не твоя забота.

В ту ночь Винс побывал, наверное, во всех более-менее популярных барах Хорс-тауна. Из последнего сыщика, уже в стельку пьяного, вышвырнули на улицу — после того, как он стал рассказывать всем присутствующим про интрижку бармена и «вон того рыжего паренька, что корчит зверскую рожу у двери в кухню».

С трудом поднявшись на ноги, Винс побрел домой. В целом прогулка удалась на славу — в довесок к выпитому он заимел номера трех девушек, с которыми якобы видели Генри. Детектив не очень-то верил, что люди, давшие ему эти номера, видели именно Кребола, однако чем черт не шутит? А вдруг одна из этих девушек действительно окажется стилфи?

— Я достану тебя, сука… — бормотал Новал, криво улыбаясь и шатаясь из стороны в сторону. — Достану…

Он остановился и заорал во весь голос:

— Достану тебя, сука!

После чего хождение по кривой продолжилось. Стоило Винсу зайти в собственный подъезд, как память отключилась. Наутро Новал не помнил, как добрался до своей двери, как с горем пополам провернул ключ в замке и завалился внутрь. Выпало из памяти и то, как он, попытавшись снять туфлю, не удержался на ногах и рухнул на пол, где благополучно и заснул, не имея достаточно сил, чтобы доползти до дивана.

Ему снились дети, много детей. Они весело смеялись, бегали по зеленому газону, катались на качелях и вечно дразнили кучерявого веснушчатого толстячка, который при каждом упоминании своего имени начинал ныть и растирать слезы по щекам маленькими пухлыми кулачками.

* * *

Утром в голове шумело так, будто США и КША[10] решили перенести туда знаменитое сражение при Файв-Фокс. При каждом залпе орудий в его несчастный мозг Винс морщился и проклинал на чем свет стоит все напитки, которые хоть немного превосходили воду по крепости.

Впрочем, сделанного не воротишь.

Но чертовы бары!..

Слово «бары» для сил КША, видимо, заменяло команду «Пли!», потому как они тут же дали решительный залп из всех пушек, отчего Винс тихо взвыл и схватился за голову.

Хотелось курить, но Винс боялся, что после первой же затяжки его просто вывернет наизнанку.

Чертов Генри с его чертовым дядей… И чертова стилфи, которая решила обосноваться именно в Хорс-тауне, а не в Кливленде или Нью-Джерси!

Ползком добравшись до стола, сыщик снял трубку и плечом прижал ее к уху. Порывшись в карманах, он отыскал три клочка бумаги и разложил их перед собой на полу.

Значит, Дженнифер, Джессика и Клара.

Начнем… с Дженнифер.

— Але? — девушка ответила после третьего гудка.

— Это Дженнифер? — хрипло поинтересовался Винс.

— Ага, — подтвердила собеседница. — Че надо-то?

Собственно, после этого можно было заканчивать с проверкой Дженнифер и переходить к двум другим. Если девушка отвечает на звонки днем, значит, она точно не превратилась в монстра.

Но Винсу не давал покоя один вчерашний спор, и поэтому он спросил:

— Ты что, правда переспала с Кривым Тони?

— Че-е-его? — опешила Дженнифер. — Да ты кто, нахрен, такой, а? Какого хрена тебя интересует с кем я спала, а с кем нет? Да я тебе…

Винс сбросил и стал набирать второй номер. Он с трудом сдерживал смех. Эх, Дженнифер, Дженнифер…

Джессике сыщик дозвонился только со второго раза. Он уже заподозрил неладное, когда в трубке послышалось сонное:

— Ну кто там еще?..

После разговора с Дженнифер настроение у Винса сделалось игривое, к тому же сыщик еще окончательно не протрезвел после вчерашних «допросов». Знай это Джессика, она ничуть не удивилась бы, когда трубка хрипло заявила:

— Это Малютка Джеки, детка.

— Джеки?! — не поверила ушам девушка.

— Именно, детка. Твой Малютка Джеки.

— Я не верю ушам…

— Поверь, детка. Это я, Джеки.

Сыщик с трудом сдерживал смех. Розыгрыш казался ему удачным ровно до того момента, как Джессика заорала в трубку:

— Ах ты тупоголовый придурок! Какого черта ты стащил мои сережки, пока я была с твоим приятелем Кирком?!

— Но…

— Я хотела пойти в полицию, и знаешь что, Джеки? Теперь я точно пойду в участок, потому что ты не просто стащил мои сережки — ты звонишь мне в восемь утра, будишь и ласковым голоском говоришь: «Это я, твой Малютка Джеки»! Какого черта ты вообще мне звонишь, урод? В тот вечер мы перекинулись лишь парой слов, а теперь — «это я, твой Джеки»! Катись на свою свиноферму, иначе так и помрешь холостяком, тупая твоя башка!

Винс шумно сглотнул и потянулся к рычагу.

— Надеюсь, копы хорошенько проучат тебя, жирная скоти… — успела сказать Джессика, прежде чем ее прервали короткие гудки.

Винс некоторое время лежал молча, а потом, закрыв лицо руками, захохотал. Трубка болталась в воздухе туда-сюда, а он, катаясь по полу, безостановочно смеялся — громко и дико.

Сыщик вспомнил вчерашний вечер и толстяка с зализанными волосами и тремя подбородками. Он, в белом плаще и шляпе, сидел за стойкой и, облокотившись на нее, изредка прикладывался к стакану бренди. Более всего жирный напоминал гангстера на покое, этакого раздобревшего Майкла Корлеоне местного разлива.

— Ищешь, с кем провести ночку, малыш? — спросил он хриплым прокуренным голосом.

К счастью, Винс в тот момент был еще не слишком пьян, иначе за «малыша» боров бы поплатился парой зубов.

— Да, — кивнул Новал, усаживаясь рядом.

— Меня зовут Малютка Джеки, — представился толстяк.

— Гарри Пидокку, — ляпнул Винс, не особенно задумываясь.

Называть первому встречному дурачку настоящее имя сыщик поостерегся.

— Сколько дашь за номерок жгучей брюнетки с охренительно длинными ногами и шикарной грудью? — поинтересовался толстяк.

— Пару десяток.

— Всего-то? — немного удивился собеседник.

— Я ведь ее еще не видел.

— Тебе мало моего слова? Малыш, это стопроцентный вариант. Она уже давно этим занимается и, поверь, свою работу знает на отлично. Черт, малыш, весь прошлый уик-энд мы провели с ней в кровати, прерываясь лишь изредка — чтобы перекусить или выпить пива. Она — нечто, круче телки я не имел. А имел я немало телок, сечешь?

Винс кивнул. Если девушка провела целый уик-энд, занимаясь сексом с этим свинтусом, она действительно самая настоящая нимфоманка.

— Хорошо. Я дам пятьдесят. Но на этом торг окончен.

— По рукам, — кивнул толстяк и, выудив из кармана блокнот с ручкой, положил их перед собой. Написав на листке имя и номер, боров сорвал его с пружины и протянул Винсу. — Деньги.

— Вот, — сыщик вложил Гранта в пухлую руку собеседника, а номер девушки спрятал в карман плаща.

— С тобой приятно иметь дело, малыш, — ухмыльнулся толстяк. — Если любишь с двумя, могу за одного мятого Франклина подкинуть номерок двух премилых близняшек.

— Да ладно, мне бы хоть с одной справиться, — разыграл смущение Винс.

Боров презрительно хмыкнул.

— В твои годы, малыш, я мог справиться с пятью такими за раз, — поучительно изрек он. — Молодость, бурная молодость…

Он допил свой бренди и попросил у бармена добавки. Винс понял, что разговор окончен, и оставил толстяка наедине с пустым стаканом.

И вот теперь выясняется, что раздобревший Майкл Корлеоне на деле оказался самым обычным мелким воришкой, который крадет драгоценности у пассий своего братца Курта.

Черт, и почему люди так любят врать?

Малютка Джеки будет и дальше рассказывать, как в юные годы удовлетворял по сто пятьдесят девушек за ночь, и собеседники будут смотреть на него с уважением и даже подобострастием. А потом в один прекрасный погожий день к нему домой нагрянет полиция и, ткнув жирной мордой в ковер, расскажет другую, не менее увлекательную историю про грядущий суд, тюрьму и замечательных сокамерников, которые только и ждут приезда такого клевого парня, как Джеки. Услышав об этом, Малютка Джеки, разумеется, громко зарыдает и сам поведает обо всех своих грехах, после чего его точно упекут надолго. В тюрьме боров забудет и про бары, и про задушевные истории за порцией бренди… Едва освободившись, он приедет домой, запрется на все замки и будет долго и нудно благодарить Бога за то, что тот спас его от расправы зэков. Белый плащ и шляпа отправятся на вешалку, как и не выдержавший проверки временем образ стареющего гангстера. На смену им придут безразмерный серый свитер и старые синие джинсы, «в которых выросла вся Америка».

Винс утер выступившие на глазах слезы и мотнул головой. Смех смехом, но у него остался еще один непроверенный номер. Поймав болтающуюся трубку, Винс снова прижал ее к уху и набрал номер Клары.

Долгое ожидание так ничем и не завершилось. Он набрал еще раз — тишина. Еще один — тот же эффект. Винс бросил трубку на рычаг и задумчиво хмыкнул.

Одна подозреваемая у него есть. Но что толку? Винсу не удалось разжиться ее адресом, иначе он нагрянул бы к ней прямо сейчас. Если Клара действительно стилфи, то до вечера она к телефону не подойдет, а там уже приедет Генри…

Короче, надо ждать Кребола и не калечить попусту мозги. Фривольных дамочек в Хорс-тауне — хоть отбавляй. Так что искать среди них стилфи «методом научного тыка» — полнейшее безумство. А та же Клара могла просто уйти на работу, а не скакать по городу в облике зеленокожего чудища.

— На всякий случай готовься, родная, — ласково сказал Винс, обращаясь к бумажке с именем.

Встав с пола, сыщик добрел до холодильника и, взяв с полки бутылку водки, выпил пару глотков.

«Бедная моя печень…» — подумал Винс, вытирая губы рукавом плаща.

Если бы у нее была возможность покинуть организм сыщика, она непременно переехала бы к более спокойному и рассудительному хозяину. Ей же приходилось, болезненно морщась, прогонять через себя невероятное количество алкоголя и даже не мечтать о смене обстановки.

* * *

Протяжная трель телефона заставила Винса подскочить и удивленно захлопать глазами. Выжидая время до вечера, он улегся на диван, где его предательски подстерег сон. Отключился детектив практически мгновенно — тех пяти-шести часов, которыми он побаловал себя после вчерашнего «пьяного тура», оказалось слишком мало.

Воспользовавшись слабостью противника, Морфей живо прибрал его к рукам, и, если бы не звонок, сыщик, вероятно, спал бы еще очень и очень долго.

— О, черт… — пробормотал Винс, взглянув на часы.

Без пяти восемь.

— Твою мать! — выругался Новал.

Телефон продолжал разрываться. Сыщик с трудом поднялся с дивана и, подойдя к столу, поднял трубку.

— Алло, Генри? — спросил он.

— Винс! — радостно воскликнула Аманда.

— Оу… Привет, — немного растерянно пробормотал сыщик.

— Чего не звонишь?

— Были некие… дела. Запарился вчера жутко.

— Ясно… А я уже думала… Что тебе не понравилось.

— Что ты, что ты! Понравилось, еще как. Только…

— Что?

— Я так и не понял, когда ты ушла?

— Под утро. Точно не помню.

— Но почему?

— Были срочные дела, которые лучше решать утром. Знаешь, я ведь недавно в городе, нужно кое-что оформить, кое-какие бумажки…

— А, понятно. Да никаких вопросов, просто немного удивился, когда не обнаружил тебя.

— Так как насчет сходить куда-нибудь сегодня вечером? — поинтересовалась Аманда.

— Можно. Через пару часов.

— Меня это вполне устраивает. Где?

— Давай возле парка? Позавчера мы ведь туда так и не попали.

— Ты расстроен, что мы не попали в парк? — с усмешкой спросила Аманда.

— Нет, нет! Но… Мы ведь собирались… Хотя, если ты не хочешь, можем…

— Я хочу, Винс. Очень.

— Тогда… Давай через два часа у западного входа в парк? Или за тобой зайти?

— Не стоит. Давай у западного входа.

— Отлично. Только… — он запнулся.

— Что?

— Ты позволишь тебя потом проводить?..

— Гм… Ну, если тебе так хочется меня проводить, то пожалуйста, — хмыкнула девушка.

— Отлично.

— Ну все, тогда через два часа у западного входа.

— Ага.

— До встречи.

— До встречи…

Она повесила трубку.

Винс тяжело выдохнул.

Черт. Она сама позвонила ему.

Черт.

И разрешила проводить ее до дома.

Черт.

Он медленно опустил трубку на рычаг и присел на спинку дивана, задумчиво глядя перед собой.

Возможно, это глупо — выделять подобные мелочи после бурной ночи, которую Аманда подарила ему после первого же свидания. Однако речь шла о другом, ведь на недостаток секса Винс не жаловался. А вот острая нехватка серьезных отношений с противоположным полом была его давней проблемой. Для секса можно снять проститутку, но не станешь же гулять с ней по парку или провожать ее домой! Шлюха сочтет тебя полным кретином, если ты предложишь ей отужинать в ресторане или сходить в кино. Возможно, за твое «джентльменство» тебе даже переломает ноги сутенер.

Сыщик был еще молод и до сих пор не потерял интереса к пьяным посиделкам в барах, однако на горизонте уже маячил очередной перевалочный пункт под названием «тридцатник». Многие ровесники Винса давно обженились, настрогали детишек; они вставали рано утром и шли в офис — возиться с бумагами, а по выходным ездили за город на пикник, или на рыбалку, или в луна-парк.

Но у такой жизни, как и у монеты, была и обратная, теневая сторона, и она пугала Винса. Он привык вставать, когда ему вздумается, и работать от случая к случаю. Если клиентов не было, выручал «волшебный час» — с семи до восьми Новал мог преспокойно отовариться в любом магазине, даже не притрагиваясь к бумажнику.

Кроме того, детектив был неопрятным, грубоватым, эгоистичным… Список можно продолжить. А женщин, готовых выйти замуж за подобное «чудо», в мире жило преступно мало. Только очень любвеобильная страхолюдина или полная идиотка позарилась бы на столь неприглядный кусок.

Стук в дверь отвлек Винса от размышлений о жизни и его роли в ней.

— Кто там еще?.. — проворчал сыщик, поднимаясь с дивана.

Повернув ключ в замке, он отворил дверь.

— Гилмор? — немного удивился детектив.

— А то кто? — фыркнул таксист и, продемонстрировав упаковку пива, подмигнул Винсу. — Да притом не один, а с шестью пузатыми подружками!

— Предусмотрительно, — хмыкнул Винс и жестом предложил Рисби входить.

— Что-то я не вижу особой радости на твоем лице, — заметил таксист, плюхнувшись на диван и вытянув ноги. Упаковку пива он поставил на стол, не забыв извлечь одну из банок.

— Да я в порядке. Просто размышлял кое о чем… — отмахнулся Винс. — Так все вроде бы неплохо…

— Нашел своего каннибала? — полюбопытствовал Рисби, хлебнув из банки.

— Каннибала… А, нет, пока нет. Знаешь ли, не до того было.

— А чем же ты занимался?

Винс коротко рассказал о налете «Дезмонд сотоварищи», не упоминая, правда, о Кёртисе Маклахоне и его предполагаемой роли спасителя.

— Плохо дело, мужик, — покачал головой Гилмор, когда сыщик закончил. — Если то, что ты говорил про него, правда, он вряд ли забрался бы в твою берлогу без особых причин.

— Причина тут лишь одна — его непроходимая тупость, — усмехнулся Винс, тоже взяв себе пиво. — Просто мы накрутили этого уродца своим трепом. Малыш, которого мы до смерти напугали пару дней назад, наверняка пересказал все в деталях и, вполне возможно, даже немного добавил от себя — в попытке сберечь шкуру.

— Правда, неправда… Сейчас, сам понимаешь, это неважно. Главное, что думает Новарро, а он, судя по всему, решил, что ты нарыл что-то серьезное.

— Даже самые серьезные улики против Новарро не позволят мне упрятать его за решетку. Однако ты прав: Дезмонд — параноик, бандит и зажравшийся папенькин сынок. Поэтому он не брезгует никакими способами в устранении свидетелей своих махинаций… Или сыщиков, решивших взяться за его скромную персону всерьез.

— Ладно, пустой треп, — отмахнулся Рисби. — Лучше скажи, что ты с этим собираешься делать?

— Перво-наперво мне следует покончить с моим последним заказом, а уж потом соображу, как отделаться от Дезмонда. В ближайшее время мне вряд ли что-то грозит — он, конечно, весь из себя неприкосновенный, но каждый проступок сынка-оболтуса обходится Новарро-старшему весьма недешево. Так что Дезмонд не станет частить, иначе папаша не вытерпит и попросту открутит его тупую голову.

— Что ж, тебе видней, — пожал плечами Гилмор. — Я не очень-то разбираюсь в мафиозных кланах и их делах с полицией.

— Давай отвлечемся от ерунды и просто посмотрим что-нибудь по телеку или видаку? — предложил Винс.

— Я только за, мужик.

Они прощелкали каналы и, в очередной раз убедившись, что кабельное — дрянь, переключились на видеокассеты. Фильмы отбросили сразу — все, имеющиеся у Винса, Рисби уже видел — поэтому выбирали среди записей НБА. Выбор пал на последний финал «великолепного Майкла» против «Юты Джаз».

Следующие полтора часа они неспешно поглощали пиво, наблюдая за полетами Джордана, сейвами Родмана и великолепными бросками Карла Мэлоуна.

— Да, потрясный был матч, — заметил Рисби, когда закончилась церемония награждения.

— Вся серия в целом отличная. Хотя, конечно, этот бросок Джордана против Рассела — главный шедевр.

— Который час? — спросил Гилмор.

— Без двадцати десять. А что?

— Да пора мне уже, наверное, до дома. А то жена решит, что я от нее сбежал.

— Ясно… — протянул Винс.

И тут он вспомнил.

— Твою мать! — воскликнул сыщик, вскакивая с дивана.

— В чем дело? — удивился Рисби.

— Мне через двадцать минут надо быть в парке!

— Нет проблем, давай подброшу, — предложил таксист.

— Это было бы просто здорово, — признался сыщик.

Они спешно покинули дом и забрались в машину.

— К какому входу? — спросил Гилмор, заводя мотор.

— Входу?

— Ну, к какому входу в парк?

— А, вот ты о чем! К западному надо.

На сей раз «бьюик» решил не испытывать терпение хозяина и его пассажира: завелся сразу.

— Черт, а моя колымага все еще на что-то способна, — гордо заявил таксист, трогаясь.

— Ну, конечно. В ней вполне можно жить. Если домовладелец вышвырнет меня на улицу, продашь своего монстра?

— Размечтался, — усмехнулся Гилмор. — Мы с семьей думаем сами в него переехать.

Черный «Бьюик», фыркая и скрипя, повернул на Лонг-стрит.

* * *

Аманда уже ждала его. Поблагодарив Гилмора, сыщик выскочил из машины и быстрым шагом направился к девушке.

— Задерживаешься, — хмыкнула она.

Винс хотел сказать что-то в свою защиту, но не успел — руки Аманды обвили его шею, а поцелуй, который она ему подарила, был поистине сногсшибательным. У детектива на мгновение помутнело в глазах.

— Пойдем? — спросила девушка, как ни в чем не бывало.

— Э-э-э… Да, — ответил сыщик немного заторможено.

Он все никак не мог спуститься с небес на землю. Аманда хихикнула и, взяв Винса за локоть, потянула в парк.

Они пошли по темным аллеям, вдоль которых изредка встречались одноногие пеликаны-фонари. На лавках отсутствовали обязательные парочки, навстречу не спешили дамы с колясками и угрюмыми кавалерами, которые отчего-то совсем не любят пешие прогулки в компании семьи. В парке Святого Августа было чересчур пусто, гнетущая тишина немного раздражала Винса.

С другой стороны, его за локоть держала чудесная девушка. Разве можно говорить, что вечер не удался?

— Мы, похоже, одни такие романтики, — сказала Аманда.

— Пожалуй.

— Странно. Мне казалось, тут будет не протолкнуться.

— Сейчас немодно гулять по паркам. Нужно обязательно сорить деньгами в центре — к примеру, наблюдать чертовски скучный спектакль, только чтобы потом выйти из театра и с апломбом заявить спутнице: «Это было божественно!».

Аманда усмехнулась:

— А ты, похоже, циник.

— Наверное. Хотя мне кажется, скорее мизантроп.

— Вот как? И почему?

— Потому что люди всегда стараются показаться лучше, чем они есть на самом деле.

— Разве это так плохо — стремиться стать лучше?

— Я не сказал «стать лучше». Показать, что ты лучше, — поправил сыщик. — Это разные вещи.

— А что если правда настолько ужасна, что ее не стоит показывать?

— Правда всегда лучше лжи, какой бы отвратной она не была. К тому же, все тайное рано или поздно становится явным. Лучше никаких надежд сразу, чем огромное разочарование потом.

— Ты так считаешь?

— Считаю. А ты?

— Сложно сказать, — после непродолжительной паузы ответила Аманда. — Я не могу судить всех. Иногда люди делают глупости, даже серьезные. Им приходится уезжать куда-то далеко, в другой город, где у них нет ни родных, ни друзей, ни даже знакомых. Они хотят начать все с чистого листа, стараются забыть прошлое и жить сегодняшним днем и завтрашним, но не вчерашним.

— И все же прятать скелеты по шкафам — не лучший выход из ситуации.

— Иные скелеты лучше держать взаперти.

Некоторое время они шли молча. Поднялся ветер.

Он разворошил листву, подняв красно-желтый вихрь. Винс закурил. Аманда прижалась к нему. Оба они наблюдали за безумной пляской листьев, покуда ветер не отправился на поиски другой, более многочисленной публики.

Новал думал о том, что он наконец-то преодолел ту робость, что испытывал раньше. Сыщик впервые говорил с Амандой спокойно, уверенно, он уже не раздумывал над каждой фразой, прежде чем ее произнести. Это было здорово. Никогда еще общение с противоположным полом не давалось ему так легко. Страх оттолкнуть девушку неосторожным словом улетучился, не оставив и следа.

— Как думаешь, зима в этом году будет холодной? — неожиданно спросила Аманда.

— Не знаю, — пожал плечами Винс. — Думаю, как обычно.

— А как — обычно? — усмехнулась девушка. — Я еще ни разу не зимовала в Хорс-тауне.

— Снежно, прохладно, но терпимо. Ближе к Рождеству, по старой традиции, на Арни и его клячу напялят огромные красные шапки. Все будет пестрить гирляндами и прочей мишурой, а продавцы повесят над дверями омелу и будут пускать слюни, наблюдая, как очередная парочка целуется под ней.

— Как это мило.

— Скорее глупо. Но и мило, конечно, тоже…

Они снова помолчали.

— Знаешь, Винс, мне кажется, ты тоже не показываешь себя, настоящего, — заметила Аманда.

— Да? — выгнул бровь детектив. — Почему ты так думаешь?

— Мне кажется, в то время, когда другие хотят выглядеть лучше, ты стремишься показаться хуже, чем есть на самом деле.

— Зачем это мне? — усмехнулся сыщик.

— Возможно, это твоя защита — от окружающего мира. Типа, презрительная усмешка в лицо всем.

— Раз ты так думаешь, наверное, так оно и есть, — хмыкнул Новал.

— Ты ведь на самом деле лучше, много лучше, Винс.

— Как пожелаешь.

— Почему же ты не хочешь это показывать?

— Потому что я не хочу быть как все. Если я действительно хорош, люди сами разглядят это, без всякой показухи с моей стороны.

— А ты не думал, что твое поведение отталкивает людей, и они уже не хотят видеть больше того, что ты даешь им увидеть?

Эти слова заставили сыщика призадуматься. Нет, он не решил следующим же утром стать добрым и приветливым горожанином, который, проснувшись, кричит в раскрытое окно: «О, какой сегодня прекрасный день!». Он не собирался завязывать с выпивкой, с барами и заменять привычные колкости в разговоре на дешевые комплименты.

Винс просто подумал, что он на самом деле не такой уж отвратительный персонаж. По крайне мере, если в этом уверена симпатичная девушка, почему бы этому не быть правдой?

Они гуляли до поздней ночи, смеялись, шутили, обсуждали всякую ерунду вроде погоды или нового фильма в «Сиянии», а потом он проводил ее до дома. Аманда часто клала ему голову на плечо, и это было чертовски приятно.

Впервые за несколько лет Винс чувствовал себя счастливым.

* * *

Трудно заметить маленькую тень, притаившуюся за углом ближайшего дома. Особенно, если в этот момент вы не на грешной земле, а на небе, среди облаков, где чудесные нимфы играют на арфах, а ангелы хором поют «Ай лав ю, бейби» Фрэнка Синатры.

Стоит заметить, даркеры от природы своей весьма любопытные существа. Увидев приятеля-сыщика целующимся с неизвестной девушкой, Нуб остановился, дабы понаблюдать за влюбленной парочкой. Потом, когда Винс, подмигнув на прощание, отправился в сторону Кэролайн-стрит, а девушка — к дверям ближайшего дома, даркер разочарованно зевнул: интересное продлилось слишком недолго…

Однако, как оказалось, интересное в тот момент только начиналось: входить подружка Винса не спешила, а стоило детективу скрыться из виду, как она отошла от двери и устремилась вниз по Баллевар-стрит.

Увиденное озадачило Нуба. Судя по всему, девушка жила в другом месте, но зачем тогда вся эта показуха? Всеми своими действиями она хотела показать Винсу, что живет именно в этом доме, однако, стоило детективу уйти — и она уже бежит прочь.

Происходящее донельзя заинтересовало Нуба, и теперь ему жутко хотелось узнать, куда же так спешит таинственная подруга Винса. Именно поэтому даркер решил проследить за ней. Девушка взяла неплохой темп. Нуб едва поспевал следом.

Дорогой незнакомка часто оглядывалась, словно опасаясь слежки, однако так и не заметила даркера, а если и заметила, вряд ли обратила на него внимание — по городу бродит достаточное количество бродяг, чтобы не заострять внимание на еще одном представителе этого никчемного сословия.

Подруга Винса так и шла по Баллевар-стрит, никуда не сворачивая, пока на горизонте не замаячила вывеска «Жасмина». Там она свернула и по Баттерфляй вышла на Хелпми.

Куда теперь? Снова — вниз. К городской свалке.

Даркер недоуменно поднял бровь. Что такая симпатичная, опрятная девушка забыла в царстве хлама и рухляди? Задачка была не из легких, но девушка уверенно вела его к разгадке.

Ворота городской свалки — естественно, по нелепому стечению обстоятельств — были открыты. Сторож вряд ли обременял себя ежевечерними прогулками и поворотами ключей в замках. Он прекрасно знал, что ночью на свалке ошиваются либо лишенные крова, либо лишенные мозгов — ловить там абсолютно нечего, кроме, разве что, чудесных ароматов всяческих отбросов цивилизации.

Тот, кто придумал миф, что, мол, в куче навоза можно отыскать нечто действительно стоящее, явно не был на хорс-таунской свалке. По личному опыту Нуб знал, что в кучах мусора нет ни золотых «Оскаров», ни шикарных диадем — в них есть только мусор, разный по форме и запаху, но весь одинаково бесполезный.

Тем более странным было то, что пассия Винса пришла именно сюда. Можно, конечно, предположить, что из-за бедности девушке приходится спать на дырявом матраце, укрывшись выцветшим пледом, однако бездомные не носят вечерних платьев, золотых сережек и дорогих ожерелий, а это значит, что причина тут не в скромных финансах.

Девушка уверенно лавировала между горами дерьма, из чего следовало, что это далеко не первый ее визит на свалку. Нуб старался держаться на почтительном расстоянии, однако шевелить ногами приходилось изрядно — уж слишком велик был риск потерять незнакомку из вида и попросту заплутать.

Наконец она вывела его ко входу в пещеру в чреве одной из гор. Нуб нахмурился: неужели его догадка с ночлегом была верной?

Внутри пещеры обнаружился и матрац, и плед, и даже старая масляная лампа, которая стояла в голове импровизированной койки. Девушка подошла к старой покосившейся вешалке, стоящей в углу. Стянув платье и повесив его на крючок, она принялась за белье.

Нуб удивленно хмыкнул. Значит, она действительно живет здесь? Но почему?

Даркер не знал всех законов человеческой жизни, но он всегда думал, что девушке, обладающей отличной фигурой и красивым лицом, найти себе достойное жилище легче легкого. Какой бы дурной характер у нее ни был, всегда найдется мужчина, способный дать ей все, что она захочет. И пусть чаще всего в роли таких мужчин выступают жирные толстосумы, единственным достоинством которых является набитый банкнотами кошелек, девушки согласны и на эту «малость».

Тем временем подруга Винса уже разделась догола и, нырнув под плед, закрыла глаза. Нуб поскреб затылок. Сомнений не осталось. Пещера в мусорной горе действительно была домом девушки. И, в принципе, не было ничего удивительного в том, что она скрывала от Винса этот факт — гордиться тут особо нечем, да и любимого разочаровывать не хочется. Любой бы на месте детектива поостерегся бы иметь близость с дамочкой, живущей на свалке — как минимум из страха подхватить какую-нибудь чертовски неприятную болячку. Но это уже дело Новала — с кем гулять и общаться. Тут ему даркер не советчик.

Казалось бы, загадка разгадана, и можно преспокойно идти домой. Однако Нуб почему-то не спешил уходить.

Любопытство сгубило многих достойных и не очень людей, но это была пустяковая цифра в сравнении с тем, сколько даркеров пало его жертвой. Проклятое «Хочу все знать» косило их ряды не хуже синтетического наркотика, и с той же холодной невозмутимостью. У ночного народца пользовалась популярностью байка про одного даркера, который, увидев, как его собрат провалился в яму, немедленно прыгнул следом, чтобы узнать, почему товарищ не спешит выскакивать обратно.

И Нуб прекрасно знал, что риск — дело вовсе не благородное, а донельзя глупое, однако противиться любопытству он не мог. Все призывы разума убраться подобру-поздорову разбивались о высеченные из камня слова. Я хочу знать!

Именно поэтому даркер плюхнулся на землю и стал наблюдать за пещерой через небольшое «окошко» в одной из мусорных куч. Он не знал, чего ждет, но проклятое любопытство шептало: «А что, если ты увидел не все?»

И Нуб верил ему и продолжал смотреть на спящую Аманду.

* * *

Винс только переступал порог квартиры, а телефон уже вовсю разрывался нетерпеливыми трелями.

— Черт побери, кому там не спится… — пробормотал Винс.

Сняв трубку, он нехотя бросил:

— Алло.

— Мистер Новал?

— Генри? Это вы? — удивившись, спросил детектив.

Мысленно Винс проклял свою дырявую память: стоило Аманде позвонить, и он совершенно забыл про Кребола.

— Да, я, — подтвердил голос в трубке. — Мэй сказала, вы звонили вчера вечером? Я был в Чикаго и не мог…

— Мэй говорила. Нам с вами надо встретиться, мистер Кребол. И чем скорее, тем лучше.

— Что-то случилось?

— Все, что могло случиться, уже случилось. Мне нужно поговорить с вами. Это очень важно.

— Говорите, я вас слушаю.

— Не по телефону. Давайте встретимся завтра.

— Если хотите, я подъеду к вам… Часов в одиннадцать?

— В одиннадцать?

— Ну, давайте раньше.

— Давайте.

— Значит, договорились?

— Да. До завтра, мистер Кребол.

— До завтра, мистер Новал.

Генри повесил трубку. Винс прошел к дивану и улегся. Что ж, судя по всему, завтра все тайное станет явным. Как следует нажав на Генри, он получит имя девушки-стилфи и нанесет ей визит. Правда, прежде нужно будет заглянуть к Харвису, чтобы обсудить с ним, как лучше поступить с монстром. Но это уже детали…

Главное — он узнает имя.

Глава 6

Тайное всегда становится явным

Люди, которые достаточно глупы, чтобы верить в искренность и честность, смешнее любой комедии с Эдди Мерфи или Стивом Мартином. Кто-то считает, что они достойны жалости, но на самом деле следует просто рассмеяться им в лицо — это отрезвит их, заставит смотреть на мир глазами реалиста. Жалость же не даст ничего, кроме дурацкой надежды, что их вера в человечество не так уж беспочвенна.

Все люди врут. Врут, чтобы выигрывать. Неважно, о чем они врут — о том, что переспали с первой красавицей в офисе, или о том, что как-то раз спасли ребенка из горящего дома. Неважно, кому и где — сослуживцам на работе или симпатичной девушке в кафе.

Любой человек стремится показать, что он лучше других. Говорить ведь намного проще, чем делать, и потому он говорит, говорит… А слушатели верят и думают: «Да, этот парень действительно крут!»

Кого волнует, что «этот парень» на самом деле видел голых девиц только на обложках порножурналов, а ребенка спас Санни Крокетт в сорок седьмой серии «Полиции Майами»?

Главное, чтобы те наивные, которые вам верят, никогда не узнали правды, потому как разоблачение подчас хуже смерти.

И уж совсем гадко, когда вас, в конце концов, все-таки убивают.

* * *

Солнце нехотя выползало из-за горизонта. Улицы города пустовали, как и всегда в этот час. Только одинокий коротышка, бородатый и черный, ковылял по Хелпми-стрит, часто спотыкаясь. Его шатало из стороны в сторону: солнечные лучи действуют на даркеров подобно лошадиной дозе алкоголя. Земля так и норовила прыгнуть Нубу в лицо, но он продолжал идти.

Его гнал ужас, который, как показывает практика, сильнее любого известного науке катализатора.

* * *

Сыщик проснулся оттого, что какой-то ненормальный, не переставая, колотил в его дверь кулаком.

— Какого черта?.. — хрипло пробормотал Новал, поднимаясь с дивана.

Он поплелся к двери, мотая головой, чтобы сбросить с себя остатки сна.

— Мистер Кребол? — удивленно воскликнул сыщик.

— Доброе утро, мистер Новал. Вы просили пораньше, вот я и решил заскочить к вам перед работой.

— Пораньше — это не в семь утра, — проворчал Винс. — Ну, если уж пришли, так заходите.

Генри кивнул и, переступив порог, прошел к столу. Сыщик закрыл дверь на ключ и спрятал его в карман. После он повернулся к Креболу и сказал:

— Вы изменяли своей жене.

— Нет, с чего вы взяли?! — воскликнул ошарашенный мужчина.

— Это был не вопрос, — покачал головой Винс. — Я знаю, что вы изменяли Мэй.

— Но… Откуда?

— Это еще не все, что я узнал за последние дни, мистер Новал. Думаю, вас немало удивит тот факт, что зеленый монстр с замашками людоеда, фотографию которого вы мне приносили, — ваш сын.

— Мой… Кто?! — выпучил глаза Генри.

— Ваш сын, — спокойно повторил Винс. — И принесла его мать — та, с которой вы переспали около месяца назад.

На Кребола было жалко смотреть. Он весь ссутулился, а лицо его представляло собой смесь ужаса и растерянности. А потом он и вовсе заплакал.

— Но… Как? Прошел ведь всего месяц! Это невозможно! — всхлипывая, вопросил он. — Я не думал…

— Это-то и плохо, — покачал головой Винс, — Что вы не думали. Иначе подобного бы не случилось.

— Значит, это Аманда, да? Это все она, да?

— Кто?! — не поверил ушам детектив. — Какая еще Аманда?!

— Девушка из стриптиз-бара, новенькая… Больше ни с кем, клянусь! Только с ней… О, Боже, неужели все это правда?..

Винс стоял, будто громом пораженный.

— Вы уверены, что ее звали Аманда? Не Ада или, скажем… Клара? — медленно переспросил сыщик.

— Ее звали Аманда… — прошептал Генри. — Я… я был пьян… и я заплатил… и зашел к ней в гримерную… Она… она не сопротивлялась ни секунды… даже наоборот… Чертова стерва! Но… я не могу понять, как?..

«Спокоен. Я спокоен. Я не должен показывать свои эмоции, ведь я — профессионал», — мысленно подбадривал себя Винс.

— Некоторые вещи лежат за гранью нашего понимания, мистер Кребол, — сухо бросил Новал. — Пока что идите.

— Просто — идти? Я хочу понять! Как она так быстро родила, как забралась в нашу квартиру…

— Я все вам объясню, когда закончу с этим делом. Пока же у меня больше вопросов, чем ответов, так что я не стану понапрасну вводить вас в заблуждении. И вы сами не пытайтесь разобраться, что к чему — езжайте на работу, занимайтесь привычными делами… Я позвоню вам, как только узнаю все до конца.

Он повернул ключ в замке и открыл дверь, приглашая Генри выйти. Кребол несколько мгновений тупо смотрел на детектива, а потом сорвался с места и выбежал из конторы.

Винс закрыл за ним дверь и, подойдя к окну, достал сигарету и закурил. Черт. И как быть теперь? Он увидел Кребола. Генри забрался в кремовый «Форд Эскейп» и, круто развернувшись, помчался в центр. Черт.

Детектив некоторое время продолжал смотреть в окно, вслед удаляющемуся автомобилю, а потом спешно затушил сигарету и бросился к двери. Выскочив из подъезда, он побежал по Лонг-стрит.

Когда он пробегал мимо стоянки у дома Креболов, кремовый «Форд» уже стоял там. Чертыхнувшись, Новал забежал в подъезд и, перепрыгивая через три ступеньки, понесся вверх.

Бежать было тяжело. Все же Винс слишком долго игнорировал необходимость физических упражнений. Однако он не мог остановиться. Он должен был успеть…

Дверь в квартиру Креболов оказалась не заперта. Толкнув ее, Винс сразу бросился в детскую… И замер на пороге.

Он опоздал. Генри без движения лежал на полу, а мерзкая зеленая тварь, восседая у него на груди, громко чавкала.

Винс выхватил револьвер и, прежде чем людоед успел повернуть голову, всадил в ублюдка четыре патрона.

Детеныш стилфи пискнул в последний раз и, завалившись на бок, распластался по полу. Винс еще несколько минут стоял, ожидая, что проклятый монстр поднимется за добавкой, однако все было кончено.

Нужно было уходить… И как можно скорее. Соседи наверняка слышали выстрелы и уже звонят в полицию.

Винс буквально видел, как миссис Линнер проворачивает диск на старом черном телефоне.

Только в лифте Новал позволил себе немного расслабиться. Он уселся на корточки, шумно дыша. Ноги сводила судорога. И что теперь делать? Проклятый тупица Генри! Судя по всему, Кребол хотел задушить младенца или попросту вышвырнуть его в окно… Однако история двадцатилетней давности повторилась вновь.

Одного человека монстр загрыз, а второй начинил тело ублюдка свинцом. В этом деле было чересчур много крови. Мертвая мегпи в канализации, Джонни, даркер, Генри…

Кто на очереди? Аманда?

Винс тяжело вздохнул. Интересно, если заказчик мертв, сыщик обязан довести дело до конца?..

* * *

Обратно в контору Новал еле доковылял.

— Привет, Винс, — сказал Нуб.

Даркер ждал сыщика у двери. Сил изумляться, однако, у Новала уже не осталось, и он просто махнул коротышке.

— Меня прислал Доктор…

— И почему я не удивлен?.. — хмыкнул Винс, отпирая замок.

Оказавшись в комнате, даркер первым делом подбежал к окну и сдвинул занавески.

— Что за дела, Нуб? — спросил сыщик, хлопнув дверью. — Какого черта ты лезешь к моим шторам?

— Солнце дурно на меня влияет, — объяснил коротышка.

— Это еще не повод, чтобы хозяйничать в моем доме.

— Оно хуже клаустрофобии. Оно усыпляет. Все мысли словно высыхают, и ты два слова связываешь с большим трудом.

— Черт, Нуб, у тебя больше фобий, чем у Джорджа Буша, — поморщился сыщик. — Есть еще какие-нибудь, о которых мне следует знать? Может, ты терпеть не можешь полиэтилен или у тебя аллергия на кошек?

— Нет, больше ничего, — покачал головой даркер.

— Слава Богу… — проворчал Винс. Он сел на диван, откинулся на спинку, вытянул ноги и спросил, глядя на Нуба:

— Итак?..

— Что?

— Что случилось?

— Тебя хочет видеть Доктор. Это очень важно.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Винс мог отпустить пару колкостей по этому поводу, но смолчал. На душе было гадко.

Генри сказал, что переспал с Амандой. Значит, она — стилфи. Интересно, откуда об этом узнал Харвис? Втайне Винс надеялся, что Доктор опровергнет эту теорию, и выяснится, что Аманда не имеет к смерти Джонни никакого отношения… Но этот мир настолько мерзок, что рассчитывать на подобные подарки судьбы глупо.

— Идем, — сказал детектив, поднимаясь с дивана.

Когда они выходили из подъезда, солнце поднялось уже довольно высоко.

— Черт… — пробормотал Нуб, пошатнувшись.

— Эй, эй, приятель! — Винс успел схватить его за плечо. — Мне совсем не хочется тащить тебя до самого парка. Одной поездки у меня на плече с тебя вполне достаточно!

— Я… не могу… идти… — промямлил даркер и отключился.

Винс подхватил его и бережно усадил на тротуар, прислонив спиной к стене. Попытки вернуть карлика в сознание не увенчались успехом — на похлопывания по щекам он не реагировал и на свое имя не отзывался.

Отставив всякую надежду растрясти Нуба, детектив огляделся по сторонам, видно, надеясь, что где-то поблизости валяется бесхозная волшебная палочка.

Палочка появилась из-за угла, хрипя мотором и скрепя тормозами. Она была абсолютно черная, очень старая и на самом деле даже отдаленно не напоминала магический артефакт.

Винс улыбнулся и бросился на середину дороги, размахивая руками и крича:

— Гил! Гил! Тормози!

«Бьюик» едва не сбил его; бампер замер в футе от сыщика.

— Черт тебя дери, Винс! — проорал Рисби, высунув голову в окно. — Я ведь мог тебя переехать!

— Неважно, — отмахнулся детектив. — Куда ты?

— Изначально я направлялся сюда. Но теперь, судя по твоему обеспокоенному виду и горящим глазам, мне придется ехать куда-то еще.

— Ты очень догадлив. Но прежде помоги мне затащить в машину вон того паренька.

— Паренька? — переспросил таксист, выбравшись из машины и приглядевшись. — Судя по виду, ему больше лет, чем нам с тобой вместе взятым!

— Неважно, — бросил Винс, взваливая даркера на плечо.

— Для меня — очень важно, — возразил Рисби. — Я согласился помогать тебе, но это не значит, что я стану развозить твоих пережравших друзей после ночных посиделок!

— Он вовсе не пережрал, — покачал головой детектив.

— Тогда почему он в отключке?

— Долго объяснять. Поехали.

Сыщик уложил Нуба на заднее сидение, а сам устроился спереди. Таксист проворчал что-то себе под нос и уселся за руль.

— Где ты его нашел? Выкрал из бродячего цирка? — спросил он, оглянувшись назад.

— Купил у цыган.

— Я так и думал.

«Бьюик» тронулся с места.

— Куда на этот раз? — поинтересовался Гилмор.

— К Муви.

— Решил культурно обогатиться? Или твой дружок работает там сторожем?

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Винс.

— Темнишь, — покачал головой Рисби.

— Поверь, Гил, лучше я расскажу тебе обо всем этом потом, когда не буду никуда спешить. Иначе ты все равно ничего не поймешь.

— Ладно. Хорошо, — согласился таксист. — Раз так, расскажешь потом. А сейчас просто пообещай мне, что твой дружок-карлик не обслюнявит мне заднее сиденье.

— Не переживай, — хмыкнул сыщик, закуривая сигарету. — Уверен, он сейчас вовсе не думает о том, как тебе подгадить.

Возле входа в музей отнюдь не толпились горожане. Винс давно уразумел, что люди с большей охотой съедят гамбургер в «МакДональдсе», чем отправятся на свидание с собственной историей. Это удручало, однако, что уж скрывать — он и сам предпочел бы фаст-фуд старым костям какого-то «хомо рудольфенсиса».

— Останови здесь, — попросил сыщик, когда до входа в музей оставалось футов пятьдесят.

Рисби кивнул. «Бьюик» замер, забравшись левым колесом на тротуар.

— Прошу вас, господа, — сказал таксист, указывая на дверь.

— Спасибо, Гил, — поблагодарил Винс, выбираясь наружу.

— Всегда пожалуйста. И не забывай — ты обещал все объяснить.

— Не забуду, — пообещал сыщик, вытащив Нуба наружу.

«Бьюик» укатил, а Винс, взвалив даркера на плечи, поплелся к южной стене парка.

— Еще б вспомнить, где этот проклятый кирпич… — пробормотал он, подходя.

На вид они все были абсолютно одинаковые. Поиски могли отнять немало времени и увенчаться ничем, поэтому Винс решил зайти с другого конца. Он постарался вспомнить тот вечер, когда Нуб впервые привел его сюда. Тогда даркер подошел к стене и, вытянув руку перед собой, нажал на нужный кирпич. Следовательно, искомый камень находится на уровне груди Нуба.

Оглянувшись назад, Винс увидел фонарь. В прошлый раз они стояли немного левее… Шаг, еще один. Должно быть тут. Винс нажал на кирпич, расположенный на уровне его пояса. Бинго! Кусок стены исчез, и Новал уверенно зашагал вниз по лестнице.

— Мой дорогой Винс! — радостно воскликнул Курт, всплеснув руками. — Как здорово, что вы пришли так скоро!

— Нуб сказал, вы срочно хотели меня видеть, — объяснил детектив. — Поэтому я сразу отправился к вам.

— Что сталось с нашим общим другом? — Доктор только сейчас обратил внимание, что у Новала на плече мирно посапывает даркер.

— Он отключился, едва мы вышли из моего дома. Видно, дело в солнце — по крайне мере, Нуб говорил, что оно как-то странно на него действует.

— Да, солнце для них — верный спутник Морфея, — кивнул Харвис. — Чем ярче оно светит, тем скорее они засыпают. Противиться этому им не по силам. Знаете, это почти как у ящериц, только эффект в разы сильнее.

— Куда я могу его… положить? — спросил Новал.

— На кушетку, пожалуйста.

— На какую?

— Справа от вас, в паре шагов.

Винс повернул голову и с удивлением обнаружил на указанном месте древнюю раскладушку. Он готов был поклясться, что минуту назад ее там не было.

— Не удивляйтесь, мой дорогой Винс, — подмигнул ему Доктор. — Необходимое не всегда находится далеко. Подчас оно даже ближе, чем хотелось бы… Собственно, эти слова могут служить своеобразным эпиграфом к небольшой истории, которую я хочу рассказать вам.

— Истории? — горько усмехнулся Винс. Он уложил спящего даркера на кровать и, пройдя в конец зала, плюхнулся в кресло. — Мне кажется, я уже знаю, о чем вы станете говорить.

— Вина? Или чего покрепче? — спросил Курт, пропустив слова сыщика мимо ушей. Опустившись в соседнее кресло, он заметил. — Я бы рекомендовал покрепче.

— Почему? Вино кислое, что ли?

— Нет, вино изумительное, но… Я думаю, вы будете шокированы. Чтобы облегчить шок, я предлагаю вам выпить. Можно, конечно, и вина, но вряд ли оно подойдет для этой цели. Так как насчет виски?

Винс ошарашено захлопал глазами, когда на столе словно из ниоткуда возникла бутылка «Мидлтона».

— К слову, дерьмовый виски, — только и сказал он.

— Иного, к сожалению, нет, — развел руками Курт.

— А вы разве не можете его… наколдовать? Ну, как вот это? Чтобы появилось из ниоткуда!

— Мой дорогой Винс, оно не появилась «из ниоткуда». До сего момента оно стояло на верхней полке вон в том шкафу. Я не перенес его сюда в мгновение ока — я лишь ускорил полет, чтобы не терять времени и, что уж греха таить, немного удивить и развлечь вас.

— Развлечение удалось, — кивнул Винс. — Но мне обязательно пить из горла?

Возле бутылки моментально возник стакан.

— Ловко, — хмыкнул сыщик.

Он налил на два пальца, выпил. Курт пригубил вина из бокала.

— Что ж, давайте вашу историю, — сказал Винс, откидываясь на спинку. — Прежде, чем я поведаю вам свою.

— Хорошо… Только пообещайте мне…

— Что?

— Что бы я ни сказал, обещайте держать себя в руках.

— Думаю, вы не сообщите мне чего-то, чего я не знаю. Однако пообещаю, если вам от этого легче.

Доктор благодарно кивнул и начал.

* * *

Винс сдержал обещание. Ни разу он не прервал Доктора, ни разу не дал волю эмоциям. Когда история подошла к концу, сыщик некоторое время сидел молча, тупо глядя на бутылку «Мидлтона», скучающую на столе. Молчание длилось минут пять, не меньше. Потом Винс посмотрел Доктору прямо в глаза.

— Все подтвердилось. Вы описали в точности ту тварь, которую я видел в канализации на той неделе, — сказал он хрипло. — И ею… Ею оказалась Аманда.

— К сожалению… — вздохнул Курт. — Но откуда об этом узнали вы?

Сыщик рассказал про встречу с Генри, про то, как бежал, сломя голову, в центр, как обнаружил труп Кребола и пристрелил маленького людоеда.

— Жаль, конечно, что мы потеряли такой ценный экземпляр, — вздохнул Доктор. — Но вы поступили правильно. Изловить его вы не могли, а оставлять прожорливого мальца наедине с трупом было нельзя. Что ж… Пусть будет так. Что касается Аманды… Метаморфоза случилась, как и ожидалось, с первыми лучами солнца. А с наступлением темноты, следовательно, произойдет обратное превращение — из чудовища в прекрасную даму… Все как и в книге Плацкарди.

— Да, наверное… Черт, Доктор! И почему именно мне повезло так сблизиться со стилфи? Не могу поверить, что девушка, с которой у меня только-только начинался роман, оказалась тем самым проклятым чудовищем!

— Вряд ли девушка с подобной внешностью жила бы на городской свалке и куталась в выброшенное неизвестно кем одеяло, если бы у нее не было на то весомых причин. Да и Генри с ней спал… Все сходится… К сожалению.

Винс вскочил с кресла и стал мерить зал шагами. Он бродил от стенки к стенке, бормоча что-то под нос. Беспокойство наконец достало его. Когда Винс спускался в библиотеку, у него еще была надежда. Но теперь, когда его худшие опасения подтвердились, детектив полностью осознал, как ему «повезло».

Курт наблюдал за сыщиком с выражением крайнего беспокойства на лице.

— Скажите, Доктор, есть хоть малейшая вероятность, что мы ошибаемся? — сказал Винс, остановившись рядом с Харвисом и глядя ему прямо в глаза.

— Вероятность есть всегда, — не стал спорить Курт. — Однако в данном случае она настолько мала, что и говорить о ней не следует. Нуб все видел, Генри сознался, что был с Амандой… Вряд ли мы сможем опровергнуть данные факты.

— Вы умеете обнадежить, Доктор.

— Идти против фактов глупо. К сожалению, ваша Аманда в дневное время — огромный монстр, который убивает чужих младенцев.

— Черт… Черт, черт, черт! — от избытка эмоций Винс даже топнул ногой. — И какого дьявола все это свалилось на меня?!

После взрыва наступило бессилие. Сыщик плюхнулся в кресло и обхватил голову руками. Никогда еще он не чувствовал себя таким обманутым и раздавленным. Подобные эмоции испытываешь, когда школьный хулиган отбирает у тебя вкусную конфету, которую ты давно мечтал съесть, и растаптывает ее огромным уродливым башмаком, плотоядно улыбаясь при этом.

Хотя сейчас Винсу было хуже, намного хуже. Чего ради судьба подарила ему два свидания и ту чудесную ночь любви? Чего ради — все эти взгляды, вздохи, слова, долгие гудки и короткие мгновения счастья рядом с прекрасной девушкой? Почему именно та, с которой Винс не чувствовал себя бесполезным, ни на что не годным алкоголиком — оказалась чудовищным монстром?

Внезапно он вспомнил про время. Как же ему сразу в голову не пришло? Оба раза он разговаривал с Амандой по телефону до восьми часов — в то время, когда вся остальная планета, замерев, пялилась в экраны телевизоров.

Непростительная оплошность для сыщика. Мелкие детали — их всегда следует искать в первую очередь. А он потерял голову и искал в другом месте, не подозревая, какой «сюрприз» был под самым носом.

— Что мне теперь делать? — спросил он у Курта.

— Прежде всего — успокоиться. Вам понадобится все ваше хладнокровие.

— Для чего?

— Вы должны убить Аманду.

— Что?! — выпучил глаза детектив.

— Но мы же не можем позволить ей и дальше промышлять воровством младенцев?

— Убить… Аманду. Как можно вообще просить меня о подобном? У вас совсем нет сердца, доктор Харвис?

— Винс. Винс. Успокойтесь. Повторяю, вам понадобится все ваше хладнокровие…

— Да идите вы к дьяволу вместе со своим хладнокровием! — разозлился сыщик. — Только сегодня утром я узнал, что моя девушка — монстр из древних сказаний, а вы уже просите меня убить ее? Не кажется ли вам, что это слишком? Да и потом… Вы ведь хотели изловить стилфи, чтобы изучать в вашей лаборатории, разве нет?

— Да, хотел, — кивнул Харвис. — Однако вы оказались правы — она изменилась, причем разительно. Иначе ей бы попросту не удалось выжить. Теперь она хитрей, проворней и осторожней. Ни одно известное мне средство не поможет поймать ее.

— Если стилфи так тяжело поймать, как же я должен ее убить?

— Вы убьете ее в человеческом облике. Днем с ней не справится никто. Ночью же она — обычная девушка, так что вам не составит труда… Гм… Ну, вы поняли, о чем я?

— Понял, — горестно вздохнул Новал. — Мне это не нравится. Совсем.

— Иного выхода нет, дорогой мой Винс, — развел руками Харвис. — Если мы не можем поймать и изучить стилфи, нам следует ее уничтожить, чтобы она не натворила новых бед. Малыш Джонни уже мертв, но скольких младенцев поджидает схожая участь, если вы откажетесь расправиться с Амандой? Да разве вы сами сможете быть с ней рядом, зная, кем она становится с рассветом?

И действительно — о каком будущем с Амандой можно говорить теперь, когда он знает всю правду? Винс на секунду представил, что они живут вместе. Он каждое утро уходит в контору, возвращается домой часам к пяти. Она заявляется в зверином обличьи, с кровью на длиннющих клыках. На глазах у Винса перевоплощается обратно в прекрасную девушку, они трахаются всю ночь, а наутро он снова не обнаруживает ее рядом — потому что она бродит по городу в другой ипостаси. Или, еще хуже: Винс обнаруживает Аманду, уже обращенную. Зубастая зеленая морда смотрит на него, и очень трудно поверить, что буквально час тому назад это была самая чудесная девушка на свете.

Новал поморщился. Что за бредятина лезет в голову?

— Так вы сделаете это, Винс? — спросил Доктор.

Сыщик долго молчал, уставившись в стенку напротив. Потом сказал хриплым от волнения голосом:

— У меня есть выбор?

Харвис, поджав губы, виновато покачал головой.

* * *

Жизнь — чертовски несправедливая штука. Мы находим золотые копи, строим планы, а на деле оказывается, что нашли известняк.

Мы мечтатели по своей природе — все мы. Даже прожженные циники подчас теряют голову, бросаются в мир грез, возводят огромные замки из песка, уверенные, что прочней этих стен нет.

Однако волна реальности беспардонно слизывает построенное, оставляя взамен лишь мерзкую липкую массу.

Люди бессильно опускают плечи и бредут в гребаные квартирки «три шага в длину и два в ширину», включают телевизор и ничего не замечают вокруг. Кто-то из них однажды вновь будет строить замки. Но волны реальности приходят на берега жизни с отвратительным постоянством, и воспрянувшие было мечтатели с очередным прибоем вновь никнут.

Я не уверен, что в этом мире можно построить что-то прочнее холодных кирпичных стен. Но, как и любой другой человек, брошусь возводить песочные цитадели при первой же возможности.

* * *

Он просидел у Доктора до позднего вечера. Харвис цедил вино и рассказывал истории давно минувших дней. Винс улыбался, шутил, однако в голове у него звучало только одно проклятое имя — Аманда. Словно какой-то остряк записал его на кассету и, включив магнитофон на воспроизведение по кругу, засунул его сыщику в череп.

Новал позвонил ей, едва пришел домой. Старался быть милым, старался, чтобы она ничего не заподозрила. Назначил встречу на завтрашний вечер.

А потом позвонила Мэй.

— Он… мертв, — сказала она, и голос ее при этом дрожал, как бродяга под ветром.

— Кто мертв? — изобразил удивление сыщик.

Он не хотел говорить правду. Если Мэй узнает, что Генри погиб из-за его допроса, она в лучшем случае просто возненавидит его. В худшем же миссис Кребол может подумать: «А не стараниями ли нашего доброго друга Винса Новала мой муж отправился на тот свет?» И, позвонив в полицию, рассказать о своих подозрениях копам. И тогда пиши пропало: его упрячут в камеру «до выяснения обстоятельств», и он не сможет выполнить задуманное.

— Он… Генри…

— О Боже! Как это случилось?

— Не знаю… я… пришла домой… а он… — Мэй снова разрыдалась.

— Успокойтесь, прошу вас. Я уже совсем близко, миссис Кребол, еще немного, и я поймаю убийцу…

— Прощайте, мистер Новал, — неожиданно спокойно сказала Мэй. — Знайте лишь, что я ни в чем вас не виню.

С этими словами она повесила трубку. Винс хотел сказать что-то еще… Но снова не успел.

Швырнув трубку на рычаг, он уселся в кресло и облокотился на стол. Что имела в виду Мэй, говоря ему «Прощайте»? Она решила уехать из города? Или свести счеты с жизнью?

К черту. К черту этих проклятых Креболов. Лучше бы он никогда с ними не встречался. Лучше бы отказался от дела. К черту. Проблем и так хватает.

Некоторое время сыщик озирался по сторонам в поисках чего-то, могущего отвлечь от дурных мыслей, однако его конура меньше всего походила на луна-парк.

Больше — как раз на конуру. Закрытое одеялом разбитое окно, пленка на диване, кровь на сливном бачке… Он честно прибирал этот беспорядок три дня назад, но пивные бутылки снова появлялись, бились и оставались на полу мелкими осколками. Самые крохотные противно хрустели, когда на них наступали. А те, что покрупнее, лишь чудом не впивались в ступни через подошвы.

«Осталось только завести собаку, — подумал Винс. — Чтобы добавила еще немного ароматов в этот чудесный букет».

Он откинулся на спинку и закурил. Мысли напоминали семейство змей, которым посчастливилось добраться до ненавистного дрессировщика — перепутанным клубком они давили на сознание, стремясь прикончить его.

Дым немного испугал их. Удавы-мысли бросились врассыпную, дав возможность рассмотреть их по отдельности.

Вернуть Креболам деньги? Но где теперь искать Мэй?..

Рассказать все Аманде, чтобы она покинула Хорс-таун и никогда здесь больше не появлялась? Но где гарантия, что стилфи попросту не прикончит его, как единственного хранителя своего секрета? Может, она и специализируется на детях, но в такой ситуации наверняка сделает для Винса исключение — если действительно умна, как утверждает Доктор. Да и отпускать ее нельзя… Скольких младенцев она уже убила? Скольких еще убьет? Нет, этот вариант не подходит.

Убить Аманду? Винс закусил губу, но сдержался. Это один из выходов. Но, может, найдется что-то более гуманное?

Винс обратил взгляд к остальным мыслям.

Убить Доктора?

Сделать Аманде предложение?

Заморозить ее в специальной камере до лучших времен, когда ученые научатся это лечить?

Одна идея бредовей другой. А что там еще, в самом углу?..

Послать всех к черту и уехать к бабушке Кларите в Техас?

Пожалуй, так бы и поступил, если бы не остатки совести, которые он все же не смог утратить. Они просыпались нечасто, но сейчас, к сожалению, был как раз один из этих редких случаев.

«Прежде закончишь дело! — выставила ультиматум совесть. — А потом можешь проваливать на все четыре стороны…»

Винс затушил сигарету и бросил бычок на пол. Как бы то ни было, план дальнейших действий обретал более-менее четкие очертания. Вдобавок к совести проснулось воображение, которое моментально выстроило небольшое слайд-шоу под названием «Что же будет дальше?»

Убив Аманду, Винс тем самым разгневает Дезмонда. «Мафиози» и так зол на сыщика после прошлой их встречи, а тут Новал еще добавит масла в огонь. Нуб и Доктор быстро забудут о Винсе и будут заниматься тем же, чем занимались до их встречи. Линси продолжит работать медбратом, ничуть не удивившись отъезду Новала. Гилмор… Гилмор, возможно, скучать будет, но недолго — через пару недель он, наверное, и не вспомнит о сыщике.

Остается еще Мэй… Но с ней вообще ничего не понятно. Либо она повесилась, либо уехала куда-то… В любом случае, от нее вестей ждать не стоит.

Таким образом, особых преград к отъезду в Техас вроде и нет. Скорее, есть даже некие предпосылки — вроде Дезмонда.

Ах да! Есть ведь еще старик Пропник! Ну, этот-то уж точно порадуется, если Винс наконец освободит квартиру: придурковатый домовладелец почему-то уверен, что постояльца хуже, чем Новал, не существует в природе, а значит у него наконец-то появится возможность обзавестись достойным соседом.

Проблема состояла лишь в том, что бабушку Клариту Новал последний раз видел пятнадцать лет назад на ее шестидесятом дне рождения. Вспомнит ли она его теперь? Узнает? Да и жива ли старушка вообще? Винс не знал ответа ни на один из этих вопросов. Впрочем, в скором времени у него будет отличная возможность это проверить.

«Завтрашним же утром пойду на вокзал за билетом» — решил Новал про себя.

При слове «Техас» воображение сыщика рисовало довольно стереотипную картину — огромное ранчо, плещущиеся в грязи свиньи и отважные ковбои в широкополых шляпах, которые пьют виски, громко ругаются и шлепают по задницам смазливых официанток.

В реальности все, разумеется, не так. У бабушки Клариты, насколько он помнил, был небольшой домик, корова и ни одного ковбоя на пару миль окрест. И жила бабушка в округе Шерман, в городе Стратфорд, на самом севере штата, а не на «Диком Западе».

Так что Техас — не всегда «ковбойщина» и, порой, тихое местечко, где одинокая старушка может спокойно доживать последние годы. Точнее, могла бы. Если бы к ней неожиданно не нагрянул любящий внук, который совершенно случайно влип в крупные неприятности и теперь ищет, где бы пересидеть бурю.

Встав с кресла, Винс улегся на диван и сложил руки на животе. Потолок, бесспорно, не самая очаровательная часть интерьера, особенно если речь идет о потолке в комнате Винса Новала… Однако за этим скучным зрелищем детектива стало клонить в сон, чему он весьма обрадовался.

Его сморило минут через десять. Какими бы мыслями не была занята голова, усталость все равно взяла свое. Винс Новал мирно посапывал в своей комнате в доме на Кэролайн-стрит, и, по счастью, снились ему не злобные монстры, даркеры и Аманда, а тихое ранчо и довольные свиньи, вальяжно прохаживающиеся по двору.

* * *

Встал сыщик, как обычно, ближе к девяти. Прежде всего, оторвав голову от подушки, он недоверчиво огляделся.

«Да нет, вроде бы дома, — отметил он про себя. — Но что-то не так…»

Мебель стояла на прежних местах, одеяло закрывало выбитое даркерами окно, по всему полу валялись мелкие и не очень осколки. Вроде бы все как всегда…

Стоп!

Винс обхватил голову руками.

Не болит.

Черт, голова не болит!

Сыщик резко сел. По идее, его должно было свалить обратно мощным ударом в темя или висок, однако этого не случилось. Недоумевая, Винс поскреб щетинистый подбородок, провел по волосам пятерней. И тут его осенило.

Вчера он впервые за чертову кучу времени умудрился не налакаться в стельку. Вот почему голова не гудит, как обычно с утра. А Винс уже и успел подзабыть, что значит «вставать без бодуна»!

До чего приятное состояние, ей-богу… Но в то же время непривычное, отчего и некий дискомфорт. Чувствуешь себя не в своей тарелке, будто бы смотришь на мир глазами другого человека.

Зато память работает отлично.

Перекусив яичницей с беконом и запив все это горячее великолепие бутылкой пива, Винс покинул квартиру и отправился вниз. По счастью, Гилмор как раз подъехал к дому после очередного заказа. Он протирал лобовое стекло, когда из подъезда вышел Новал.

— Здорово! — окликнул его таксист.

— Привет, Гил, — кивнул сыщик, подходя. — Не свозишь меня на вокзал?

— Зачем? — удивился Рисби.

— Собираюсь уехать.

— Да ну! Шутишь? Встречаешь кого-то?

— Нет. Действительно уезжаю. Если повезет, сегодня же вечером.

— Вот те раз… — разочарованно протянул Гилмор. — А куда и на сколько?

— К родственникам, — туманно ответил Винс. — На сколько — не знаю.

— А почему уезжаешь? Дезмонд?

— Не только он, — хмыкнул детектив. — Но по большей части — из-за него, да.

— А кто же будет охранять покой маленького Хорс-тауна? — сощурился таксист.

— Бэтмен.

— Я слышал, он уже занимается другим городом. Вряд ли у нашего мэра хватит денег, чтобы его перекупить.

— Ну, тогда не знаю. Найдется какой-нибудь Капитан Америка, не пропадете.

— Да я-то что? Я при любом раскладе не пропаду. Как возил людей, так и буду. Я ведь не супергерой, в личное дело пассажиров не заглядываю — вожу и убийц, и святош.

— Тебе немного проще, — неуверенно хмыкнул Винс.

— В чем-то да, — согласился Рисби. — Хотя рутина, рутина это все. Сидишь за баранкой, радио слушаешь… К вечеру задница и ноги так болят, будто на лошади ездил, а не на машине. А спина… Ох, и говорить о ней не хочу!

— Ясно, — усмехнулся детектив.

— Ну да ладно, решать тебе. Если надо, то поезжай, конечно, к родственникам. Поехали?

— Поехали.

За окном проносились мертвые неоновые рекламы и разноцветные витрины магазинов, кафешек и баров. Винс наблюдал картину, дымя сигаретой и периодически прихлебывая из припасенной бутылки.

— Что вы там опять с Дезмонд ом не поделили? — спросил таксист, стремясь нарушить повисшую в воздухе тишину.

— Да связался с одной… Девочкой из его стриптиз-бара, а он, оказывается, давно на нее глаз положил.

— Ясно. Пальба из-за юбки. Как это по-гангстерски.

Они снова замолчали.

— Ты обещал мне рассказать о том коротышке, с которым вы ехали в Муви, — напомнил Рисби.

— Знаю, — кивнул сыщик. — Но сейчас мне не до рассказов, Гил. Как-нибудь потом, ладно?

— Хорошо.

Они подъехали к зданию вокзала.

— Подожди, я быстро, — пообещал Винс, вылезая из машины.

Он вошел в здание. Людей внутри не наблюдалось. Лишь одинокий бомж спал, накрыв живот газетой, на одном из кресел в зале ожидания.

«Похоже, я единственный, кому хочется уехать из этого треклятого города!» — хмыкнула темная половина.

Детектив взял билет на десятичасовой экспресс, идущий в Даллас. Кассирша попалась на удивление милая и любезная, поэтому Винс обошелся без привычных язвительных замечаний и шуток. Просто отдал деньги, взял билеты и покинул здание вокзала.

Всю дорогу обратно он курил в открытое окно, ни разу не повернувшись к Гилмору. Думал о всяком — об Аманде, о Нубе с Доктором, о Дезмонде. И все мысли были мрачные и абсолютно безрадостные.

* * *

Они сидели на капоте «бьюика» и пили пиво. Точнее, пил только Винс: Рисби отказался — хотел еще поработать.

— Кто согласится нанять таксиста, от которого за милю разит перегаром? — хмыкнул он, когда детектив в очередной раз предложил ему хлебнуть «Натурала».

— Я, — ответил Новал, пряча банку обратно в пакет.

— Ты, наверное, один такой безумный на весь Хорс-таун, — усмехнулся Рисби.

Они помолчали.

— Знаешь, — сказал Гилмор, — когда я впервые приехал сюда, мне казалось, что здесь еще хуже, чем в Нью-Йорке. Первое время действительно было непросто — ну, ты понимаешь, новая школа, новые соседи, новые друзья, враги и просто левые люди… А потом, когда притерся, мне даже стало нравиться.

— Вот как? — удивился Винс.

— Да, — кивнул Рисби. — Со временем я привык. Тут спокойней, чем в Бруклине, да и людей поменьше. В старших классах познакомился с потрясной девушкой, на которой потом и женился, затем стал таксовать на отцовском «бьюике», у меня родились детишки… Знаешь, мы иногда ездим куда-то на уик-энд — ну там в луна-парки всякие или на пикники. И вот в такие моменты я думаю — черт, а кем бы я был, если бы мои родители не переехали тогда в Хорс-таун? Барыгой? Сутенером? Шестеркой какого-нибудь местного наркобарона?

— Я ставлю на сутенера, — усмехнулся сыщик.

— Нет, правда. Мне кажется, у этого города есть какая-то своя особая магия. Засыпая рядом с женой или играя во дворе с детьми, я чувствую, что счастлив… И, кажется, больше мне ничего не надо. А потом я еще и тебя встретил. А ты… Ну, блин, ты реально крутой, настоящий сыщик. Я никогда не думал, что смогу поучаствовать в настоящей облаве — со стрельбой, когда пули свистят над головой… Ты здоровский парень, Винс. Жаль, что ты уезжаешь, но, я надеюсь, ты еще вернешься сюда.

Новал лишь усмехнулся в ответ.

Сыщик мог бы сказать, что на самом деле Хорс-таун — настоящая дыра, откуда он мечтал свалить с того самого момента, как впервые познакомился с мистером Пропником. Что в этом городе люди сливаются с асфальтом, потому что серый — их основной цвет. Что здесь невообразимо скучно, несмотря на наличие кинотеатра, стриптиз-бара и множества питейных заведений и кафе.

Просто потому что ровно в семь все умирает, останавливается, и ты чувствуешь себя героем книги Мэтесона «Я — легенда». Вместо людей — манекены, замершие в различных позах. Только хорс-таунские муляжи, все до одного, смотрят в ящик, где показывают «Немного счастья». Что происходит в их головах, можно только гадать. Винс оставил попытки через месяц.

Он не сказал всего этого Гилмору потому, что тот его бы не понял. Рисби, как и миллионы, миллиарды людей по всему миру, смотрел чертово шоу изо дня в день. Гилмор ежедневно работал, у него была семья, и он раз в месяц ездил с ними куда-то — как и миллионы людей по всему миру. Он был одним из всех остальных — тех, кто довольствуется малым, мечтает о большем, но ничего не делает, чтобы это большее получить.

У Винса не было ничего, он ни о чем не мечтал, но по непонятным причинам что-то делал. Так что, как они не похожи с Рисби, таксист всегда будет ближе к тем, остальным.

Лишь в одном сыщик был с Гилом согласен: у Хорс-тауна была своя магия. Только вот была она, на самом деле, чертовски неприглядной.

— До центра за десятку подбросите? — спросила темноволосая девушка, подходя к друзьям.

Рисби вопросительно посмотрел на сыщика.

— Езжай, — махнул рукой Винс.

— Да, подброшу, — кивнул таксист, повернувшись к девушке. — Садитесь в машину, я сейчас.

Пока она забиралась внутрь, Гилмор спрыгнул с капота и сказал:

— Обязательно позвони вечером, когда соберешься на вокзал. Хочу самолично отвезти тебя туда и посадить на поезд.

— Хорошо, — кивнул Винс.

— Значит, договорились. Что ж, тогда до вечера.

Он уехал, а сыщик, с пакетом в одной руке и с открытой банкой в другой, поплелся к себе.

* * *

Семь тридцать. «Немного счастья» в самом разгаре.

Винс, не отрываясь, смотрел в ящик. Кажется, он даже не дышал. Его распирал гнев. Он хотел разбить проклятый телек и вышвырнуть его обломки в окно. Однако, с большим трудом, Винс все же сдержался.

Он встал с дивана и подошел к окну. Отбросил грязное одеяло в сторону и высунулся наружу. Там, разумеется, ни души.

Сыщик закурил и посмотрел вверх, на небо. То тут, то там торчали одинокие крохотные звездочки; от луны остался лишь тонкий огрызок, похожий на улыбку приевшегося Нила Джефферсона, который в черт знает какой раз приперся на шоу и опять скалил зубы в объектив камеры.

Винс крепко затянулся. В восемь пятнадцать она будет ждать его у задней двери в «Жасмин». И, по всему выходит, это их последняя встреча.

Что можно сказать девушке, которую ты любишь, перед тем, как… нажать на курок?

Извиниться? Или просто сказать банальное «Прощай» и выстрелить? Или ничего не говорить? И так, и так — все выходит глупо.

Нет, наверное, он ничего ей не скажет. Слишком тяжело. Слишком важными должны быть слова, чтобы говорить их в такой момент, а ему, как всегда, придет в голову бессмысленный бред.

Поэтому — молча. Три серебряных патрона… Один — в сердце. Два — в голову.

Винс закрыл глаза. По щеке скатилась маленькая капелька…

В сердце.

* * *

Он стоял возле задней двери «Жасмина».

Дико болела голова. Винс помассировал виски, шумно выдохнул. Посмотрел на часы. Было пятнадцать минут девятого.

Спустя три минуты дверь распахнулась, и на пороге появилась она. Винс невольно вздрогнул: ему на миг показалось, что стилфи вышла к нему в своем зверином обличии.

Однако это было всего лишь секундное наваждение. Аманда в тот момент не была уродливым монстром, о нет! Многие женщины продали бы душу Люциферу за десятую долю ее красоты. На девушке было шикарное черное платье с глубоким вырезом, изумительно короткое.

«Надеюсь, Доктор прав, и она не сожрет меня раньше, чем…»

«Чем я нажму на курок».

«Смогу ли я?»

«Смогу… Должен».

«Кому?»

«Себе».

«Да какая мне разница, кто она днем? Нам хватает и ночи… Хватало… Хватит. Почему все должно закончиться именно так?».

«Потому что я, как бы глубоко не заталкивал эту суку-совесть, не смогу быть с ней… Скольких младенцев она прикончила за последние триста, четыреста лет? Ответ знает только она… Боже… Дети, которые ничего не понимают, которые даже не умеют говорить и уж точно не сделали ничего дурного… И их кровь — на ее руках…»

«Да мне какое дело до этих младенцев?!»

«Но я ведь тоже когда-то был ребенком».

«Убью ее!» — пронзительно взвизгнула совесть.

«Не могу…»

«Убей!»

«Я…»

«Убей!»

Аманда увидела его. Ууыбнулась, поманила к себе. Детектив на ватных ногах заковылял к девушке.

Три серебряных патрона… Один — в сердце. Два — в голову. Новал нащупал в кармане револьвер и сомкнул пальцы на рукоятке.

— Привет, мой храбрый сыщик, — она прильнула к нему и закрыла глаза, ожидая поцелуя.

Новал отвернулся. Три серебряных патрона… После ее уродца их осталось три…

— Что-то случилось? — Аманда отпрянула, пытаясь поймать его взгляд.

Сыщик старательно прятал глаза. Три серебряных патрона…

— Что с тобой, Винс?

Ее голос казался взволнованным. Она действительно переживала и хотела знать, что стряслось. Хотела помочь…

Один — в сердце…

Может, она просто не может контролировать свою ипостась?

Ему вспомнились слова Доктора: «Стилфи всегда были хитры, умны, смекалисты. Страшно представить, до чего их довел прогресс за последние триста лет».

Два — в голову…

— Почему ты молчишь? — огромные зеленые глаза совсем рядом.

— Гори все огнем, — пробормотал сыщик и нажал на курок.

Раз. В сердце. Затем, вытащив «Питон» из кармана, он выстрелил в голову. Два. И три — последняя пуля. Прямо между глаз.

— Винс?.. — пролепетала стилфи.

Их взгляды встретились на один короткий миг, но сыщик предпочел бы, чтобы этого мига не было. Аманда поняла, что он знал. А потом ее глаза на мгновение стали глазами истинной стилфи, и сыщик вздрогнул и отшатнулся назад, будто опасаясь, что этот демон вырвется на свободу.

Все было кончено. Ноги ее подкосились, и она рухнула на грязный асфальт, на мятые сигаретные пачки и тлеющие окурки, рухнула, пачкая черное платье с глубоким вырезом, изумительно короткое…

Гром. Нити дождя сначала осторожно, редко, но с каждой секундой все сильней и сильней бьют по земле.

Никто не выбежал из домов, никто не высунулся из окон, чтобы удовлетворить свое любопытство. Не взвыли сирены полицейских машин, дежурящих неподалеку. Здесь, наверное, часто стреляют.

Винс стоял и смотрел на нее. Какая-то крохотная часть его надеялась, что Аманда встанет на ноги, обовьет тонкими ручками его шею и не даст сказать и слова долгим поцелуем…

Он стоял до тех пор, покуда тело не превратилось в горстку пепла, которую тут же размыл струями дождь. Потоки грязной воды доползли до канализационной решетки и устремились вниз.

Винс по старой привычке поправил воротник, надвинул шляпу на брови и, сунув руки в карманы плаща, пошел прочь. Всего лишь одинокий прохожий. Вряд ли его можно в чем-то подозревать. Он просто промок и спешит домой, в тепло. Там его наверняка ждет любящая жена, детишки, сытный ужин и кресло у камина…

Ливень все усиливался. Две капли в уголках глаз никак не хотели стекать по щекам.

* * *

— Вы не могли поступить иначе.

— Да? И что же мне мешало? — спросил сыщик, не оборачиваясь.

Он возился с дверным замком — ключ упрямо отказывался идти в привычное гнездышко.

— Вы видели ее младенца… Видели, что он сделал с Генри…

— Прошу вас, заткнитесь! — прошипел детектив. — Или я, клянусь Богом, вынесу вам мозги!

Проклятый замок не поддавался.

— Дерьмо! — сыщик в сердцах двинул кулаком в стену.

— Помочь? — вызвался Доктор.

— Валяйте, — Винс бросил ему ключи.

Брелок замер в воздухе.

— В чем дело? — нахмурился детектив.

Харвис вскинул брови. Раздался щелчок замка, и дверь открылась. Новал презрительно фыркнул и, спрятав ключи в карман, вошел внутрь. Доктор прошествовал следом и закрыл дверь изнутри.

Винс, не обращая на него никакого внимания, поплелся на кухню. Там он достал пакет с пивом из холодильника и, сунув его под мышку, вернулся в комнату.

Харвис играл с торшером. При этом он не притрагивался к выключателю — просто смотрел на лампу.

Горит… Не горит… Горит… Не горит…

— Ну хватит уже! — рявкнул Винс и без сил опустился на диван.

Доктор повернулся. Новал некоторое время хмуро смотрел на Курта, не говоря при этом ни слова. Харвис старательно не отводил глаз. Игра в гляделки продолжалась не меньше двух, а то и трех минут. А потом лоб сыщика разгладился. Он откинулся на спинку и уже вполне спокойно спросил:

— Пива?

Доктор кивнул:

— Пожалуй, не откажусь.

— Падайте.

Доктор уселся на диван, Винс протянул ему банку. Открыл себе.

— За справедливость, чтоб ее черти жарили! — возвестил он и стал жадно пить.

Доктор не спешил. Он вертел банку в руках, взгляд его был задумчив.

— Чего ждете? — спросил Винс, утирая рот рукавом плаща. — Думаете, оно само к вам в рот прыгнет? Хотя было бы здорово, если б оно так умело…

— Вы с ней говорили?

— Дьявол, Доктор!

— Мне нужно знать.

— Зачем?

— Просто ответьте.

— Нет, я не говорил с ней. Узнали?

— Как все прошло? — не унимался Курт.

— Вы нарочно меня достаете, Доктор? Хотите вывести из себя, чтобы я полез к вам с кулаками, а вы скрутили меня своими магическими штучками и весело посмеялись?

— Я не собираюсь смеяться над вашим горем, — покачал головой Харвис. — Я просто хочу знать, что с ней стало. Окончательно ли она мертва, или вы просто ранили ее? Поймите, если стилфи выживет, она станет еще осторожней, и нам будет еще сложнее ее поймать…

— Нам? Нам?! Черт, пока я убивал девушку своей мечты, вы наверняка пили вино в своей библиотеке! И теперь вы говорите мне — нам?!

— Не стоит цепляться за слова, мой дорогой друг, — покачал головой Курт. — Я мог бы расправиться с ней, но вы бы мне этого никогда не простили. Вы должны были сделать это сами. К тому же стилфи вряд ли ожидала, что именно вы нанесете удар. Мага она бы почувствовала и уж точно не позволила бы мне подойти.

Винс отвернулся. Харвис отхлебнул из банки.

— Знаете, мой дорогой друг, а я ведь никогда не любил, — вздохнул он. — Так уж сложилось, что все полтора века моей жизни я был один. Нет, разумеется, не обошлось без различных интрижек, но с настоящей любовью я никогда не сталкивался. Я хочу понять вас, но не могу.

— А мне сложно объяснить, что значит любовь для меня, — после долгой паузы сказал Винс. — Ее нельзя описать словами. Ты просто знаешь: без этого человека тебе будет очень и очень плохо. И вот сейчас мне плохо, потому что я уже никогда не увижу Аманду. Ее останки смыло в канализацию дождем. Редкий вид стилфи оборвался, и дети Хорс-тауна теперь могут спать спокойно… Черт, да какое мне дело до детей Хорс-тауна? У меня у самого нет детей… Я так и подумал, когда увидел ее сегодня. А потом — черт, да я ведь сам когда-то был ребенком, и она могла также поступить со мной… И выстрелил. И уже потом, когда я смотрел на горстку пепла, что осталась от Аманды, я подумал — лучше бы она убила меня тогда, чтобы сегодня мне не пришлось стрелять.

— Признаться, я иногда просто поражаюсь вам, — усмехнулся Доктор.

— Почему?

— Потому что только вы из всех известных мне людей так изысканно ненавидите не только окружающих, но и самого себя. Хотя, если вдуматься, вы скорее просто делаете вид.

— Правда? — выгнул бровь сыщик.

— Истинная. Если бы вы действительно настолько себя терпеть не могли, вы бы застрелились, едва в вашей руке оказался пистолет. Может, это такая сладкая пытка? Может, вы играете с огнем нарочно и, избежав пламени, радуетесь, что ваша жизнь, ваша мука, продлится еще на какой-то срок? Нет. Вы не рискуете понапрасну — вы продумываете свои действия, что опять же доказывает лицемерность ваших слов. Так зачем же вы делаете это, мой дорогой друг? Зачем вы врете окружающим и самому себе?

Винс долго молчал. Пустым взглядом он смотрел в стену перед собой, совершенно не двигаясь.

— Вы знаете, Доктор, я уже и сам запутался, — признался детектив наконец. — Порой мне кажется, что я себя ненавижу, а порой мне так не хочется умирать… Я не в восторге от себя, но жизнь — это все, что у меня есть. Поэтому я, наверное, и живу.

— Только поэтому? — сощурился Курт. — Неужели ничто в окружающем мире совсем не радует вас?

— Есть что-то или кто-то, — вяло ответил Новал, — но мне кажется, это не совсем то.

— Цените, что имеете. Тогда, возможно, у вас появится больше поводов быть счастливым.

— Может, вы и правы… — пожал плечами Винс. — Что ж, в любом случае, сейчас это неважно. Мне нужно ехать на вокзал.

— Уезжаете? — удивился Доктор.

— Да. Мне нужна смена декораций, иначе я совсем свихнусь.

— Ну отправляйтесь, если так, — усмехнулся Курт. — Надеюсь, вам это поможет.

— Передавайте привет Нубу…

— Непременно.

Они поднялись с дивана и пошли к двери.

— Вы ничего не берете с собой? — спросил Доктор, уже переступив порог. — Значит, уезжаете ненадолго?

— Надеюсь, что все же надолго. А насчет вещей — мне просто нечего брать… Хотя…

Винс подхватил стоящий в углу чемодан и, подойдя к полке с видеокассетами, сгреб в охапку записи матчей НБА.

— Думаю, этот кусочек прошлого я оставить еще не готов, — сказал он Доктору.

Харвис на это лишь загадочно улыбнулся.

* * *

Они с Гилмором стояли на перроне. Винс курил, а таксист с интересом наблюдал за симпатичной девушкой, которая читала дамский роман, сидя на ближайшей лавке.

— А как же жена? — поинтересовался Винс.

— А что жена? Дома, с детьми. Сейчас провожу тебя и к ним поеду.

— Они вообще знают, где ты сейчас?

— Я сказал, что подброшу приятеля на вокзал.

— Ясно…

Они помолчали.

— Надеюсь, ты скоро вернешься, — сказал Рисби.

— Я тоже надеюсь, — соврал Винс. — Все будет зависеть от того, насколько быстро все уляжется.

— Ты хоть звони иногда, не забывай.

— Хорошо.

— Знаешь, я буду скучать.

— Гил…

— Что — Гил? Я говорю, как есть, мужик. Я буду скучать по тебе. Ты — отличный человек.

— Не могу с тобой согласиться.

— В чем?

— В том, что я отличный человек.

— А какой же?

— По мне, так дрянной.

— Это ты так ошибочно считаешь, а мне со стороны видней.

— Да ну?

— Если ты напрашиваешься на еще один комплимент, мужик, ты его не получишь.

— Почему?

— Потому что ты не телка. Что вообще за пессимизм? Улыбнись, черт тебя дери! А ну давай, живо!

— Так лучше?

— Намного! О, а вот и твой поезд.

Они недолго искали нужный вагон. Их всего-то было штук десять.

— И охота гонять такую коротышку… — хмыкнул сыщик.

У раскрытых дверей друзья остановились.

— Я не умею прощаться, — сказал Винс, — но попробую. Спасибо тебе, Гил. Ты немало помог мне в моем последнем деле. Без тебя, возможно, я бы не справился.

— Не справился бы так быстро, — хохотнул таксист. — Я ведь просто возил тебя.

— Да нет, — возразил Винс. — На самом деле ты умудрился сделать больше, Гил… Черт, я же говорил — не умею! Ну да ладно, поехал я.

Он крепко пожал Рисби руку и нырнул в вагон.

Поезд тронулся буквально через минуту — Новал едва успел занять свое место и загнать чемодан под полку. Кассеты негодующе загрохотали, требуя бережного обращения.

Сыщик выглянул в окно — Гил, улыбаясь, махал ему рукой. Детектив улыбнулся в ответ и тоже помахал таксисту.

* * *

На сей раз ленивая гусеница поезда отползала от юго-западного вокзала Хорс-тауна. Добрые машинисты обработали колеса маслом, чтобы они меньше скрипели, и потому насекомое перемещалось с большей охотой.

Конечной точкой пути должен был стать небольшой городок Стратфорд, что в штате Техас. Пассажиров, решивших этой ночью отправиться в край ковбоев и индейцев, было мало.

Одним из них был высокий мужчина в сером плаще и серой же шляпе. Он сидел, закинув ногу на ногу, пил пиво и смотрел в окно на огни вечернего города.

Прощай, Хорс-таун. Последние две недели дали понять, что в тихом омуте водятся не только черти; здесь хватает и другого сброда, могущего любыми способами испортить чужую жизнь.

Прощайте, Нуб, Доктор, Гил, Линси. Прощай, великий король гангстеров Дезмонд. Прощай, Кёртис. Играйте в свои игры сами. Прощайте.

Казалось бы, Винс ставил точку. Он действительно хотел расстаться с Хорс-тауном навсегда… Однако смутное чувство подсказывало, что это далеко не последняя их встреча.

«Сдается мне, я непременно сюда вернусь!» — ехидно проскрипела темная половина и зашлась противным хихиканьем.

«Зачем?» — удивилась светлая.

«Время покажет. Но точку ставить явно рано».

«Может быть, запятую?..»

«Пожалуй…»

Ленивая гусеница тащилась по рельсам, размеренно стуча колесами.

— Вы — Винс Новал? — заглянув в его купе, спросила проводница.

— Да, это я, — немного удивившись, ответил сыщик.

«Откуда она меня знает?»

— Вам просили передать, — девушка протянула конверт.

— Кто просил?

— Он не представился.

— М-да? Ну что ж, спасибо, — детектив с неохотой принял конверт из рук проводницы.

«Кажется, я знаю, чьи это проделки».

Она ушла, и Винс вскрыл конверт. Внутри оказалась штука баксов и сложенный вдвое лист. Спрятав деньги в карман, сыщик развернул письмо и прочитал:

— «Ты настоящий профи. Жаль, что ты уезжаешь, ну да не беда: я уже передал своим людям в Стратфорде твое описание, так что теперь с тобой будут расплачиваться они. Всяческих удач! И не сходи с выбранного пути, так как помощь твоя — неоценима.

P.S. Еще раз удачи!»

Внизу, как и в прошлый раз, — знакомая подпись с расшифровкой.

Винс швырнул письмо на стол. Техас уже не казался самым безопасным местом на свете. И, похоже, он слишком рано сказал Кёртису «Прощай!».

* * *

Курт Харвис сидел за столиком в «Полной фляжке», потягивал пиво и задумчиво смотрел в телевизор. Происходящее на экране мало занимало его — он просто ждал.

Когда пошли финальные титры, Доктор посмотрел на часы и поморщился, словно от зубной боли.

— Плохо, очень плохо, — пробормотал Курт и, бросив на стол мятый доллар, покинул бар.

Он неспешно дошел до южной стены парка Святого Августа, нажал на нужный камень и спустился в библиотеку.

— Телефон, — сухо бросил маг, усаживаясь в кресло.

Трубка услужливо ткнулась в руку. Курт набрал номер Майкла. После серии длинных гудков в трубке послышалось:

— Алло?

— Вы были правы, Майкл, — без лишних предисловий сказал Доктор.

— Харвис, это вы?

— Да.

— Уже так поздно… Я спал…

— Вы были правы, — повторил Курт. — Теперь оно на пять минут длиннее.

Собеседник охнул.

— Надеюсь, все еще можно исправить… — пролепетал он.

— Я тоже надеюсь, Майкл… — сказал Доктор. — Я тоже…

Он положил трубку обратно на рычаг и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза. Расчеты Майкла оказались верны. И это было очень… Очень плохо.

* * *

Утверждают, что стыд, как и прыщи, с годами проходит.

Но я не разделяю этого мнения.

Порой мне кажется, что моя жизнь — ретроспектива полотен, за которые мне стыдно, и картин, которые за меня написал кто-то другой, потому что они слишком хороши, чтобы быть моими. Мои ужасны, одна хуже другой… А в чужих почти нет изъянов, как не ищи. Мне не плевать, что обо мне думают окружающие, далеко не плевать. Но я раз за разом пишу одними и теми же красками все то же самое, что и раньше, а потом гордо вскидываю подбородок, чтобы каждый мог узнать в герое моих картин меня самого.

В чем же причина?

Наверное, в этом мире слишком мало ублюдков, и я считаю себя обязанным заполнить свободное пространство.

А, может, я просто никчемный кретин, решивший, что он может хоть что-то заполнить.

В любом случае, моя ретроспектива обязательно улучшит вам настроение — ведь наблюдение чужого стыда в ста случаях из ста поднимает самооценку.

сентябрь 2009 — март 2010

Примечания

1

Диббук — в еврейском фольклоре — злой дух или обреченная душа. Овладевает телесной оболочкой человека и начинает вещать его устами, причиняя боль.

2

«Пустынный орел» — вид полуавтоматического пистолета.

3

«Лифт на эшафот» — роман французского писателя Ноэля Калефа.

4

Улисс Симпсон Грант — 18-й президент США. Его портрет изображён на банкноте в 50 долларов.

5

Magpie (англ.) — сорока.

6

Винс имеет в виду популярный мультсериал «Черепашки-ниндзя». Главные герои — четыре черепахи и крыса — живут в канализации и практикуют карате.

7

Винс говорит о фильме «Невероятный Халк», главный герой которого — зеленый монстр.

8

Песня The Offspring «Why don’t you get a job?»

9

Песня Bloodhound Gang «Along Comes Магу»

10

КША — Конфедеративные Штаты Америки, де-факто независимое государство (хотя и не признанное ни одной страной), существовавшее в период с 1861 по 1865 годы в Северной Америке.

Content

Олег Бондарев
ОДНАЖДЫ В ХОРС-ТАУНЕ

Глава 1 Триллер в каждый дом

Глава 2 Прекрасный цветок «Жасмина»

Глава 3 Ниже плинтуса

Глава 4 Немного романтики для одиноких сердец

Глава 5 По уши

Глава 6 Тайное всегда становится явным

Примечания