Нора Робертс

Суженый Меган

Глава 1

Она не любила рисковать. И была абсолютно уверена, что прежде чем подняться на новую ступень, надо полностью освоить предыдущую. Такая осмотрительность составляла часть ее индивидуальности, по крайней мере, последние десять лет. Она научила себя быть здравомыслящей и осторожной. Меган О'Рили из тех женщин, что ночью перепроверяют замки.

Готовясь к перелету из Оклахомы в Мэн, Меган придирчиво упаковала сумки, свою и сына, и остальную часть имущества, предназначенного к отправке транспортной компанией. Очень глупо, решила она, впустую тратить время на ожидание получения багажа.

Переезд на восток не импульсивный порыв. Что многократно повторено за последние полгода. Шаг и практичный и выгодный, причем не только для самой себя, но и для Кевина. Привыкнуть к новой жизни, наверное, будет не слишком трудно, размышляла Меган, глядя на сына, дремлющего на сиденье у окна.

В Бар-Харборе живут родственники, и Кевин вне себя от волнения с того дня, как мама сообщила, что они переедут поближе к его дяде и единокровным брату и сестре. И кузенам, подумала Мег. Четверо младенцев родилось с тех пор, как они с Кевином впервые побывали в штате Мэн, прилетев тогда на свадьбу своего брата Слоана с Амандой Калхоун.

Меган наблюдала, как спит ее маленький мальчик. Хотя не такой уж и маленький. Ему уже почти девять. И для единственного ребенка будет чудесно стать частью большого семейства. Господь свидетель, Калхоуны щедро одаривали их любовью.

Никогда не забыть, как годом раньше тепло приветствовала ее Сюзанна Калхоун Дюмонт, теперь Брэдфорд, как дружелюбно и искренне держала себя с ней. Хотя к моменту их встречи уже знала, что накануне свадьбы Сюзанны и Бакстера Дюмонта Меган состояла в интимной связи с женихом Сюзанны и позже родила от него ребенка.

Конечно, Меган являла собой неудачный образец классической любовницы. Она и не подозревала о существовании невесты у Бакстера, когда поверила подлецу. Ведь Меган было только семнадцать — наивная девочка, готовая внимать всем обещаниям и клятвам в бессмертной любви. Нет, она и не догадывалась, что Бакс уже помолвлен с Сюзанной Калхоун.

Когда Мег родила малыша, Дюмонт наслаждался медовым месяцем с новоиспеченной женой. Обманщик никогда не видел мальчика и не признавал, что ребенок Меган О'Рили рожден от него. Годы спустя, когда планида свела вместе брата Меган, Слоана, с сестрой Сюзанны, Амандой, история вышла наружу.

Теперь, через завихрения и повороты судьбы, Меган с сыном будут обитать в особняке, где выросла Сюзанна и ее сестры. Кевин получит семью — наполовину родных брата и сестру, кузенов и полный дом тетей и дядей. И то, что называется семейным очагом.

Башни, размышляла Меган. Величественное старинное каменное сооружение, которое Кевин до сих пор называет замком. Она попыталась представить, каково это — жить там и работать. Реконструкция «Пристанища в Башнях» закончена, и большая часть особняка превратилась в необыкновенную гостиницу корпорации «Отели Cент-Джеймсов» — блестящая идея Трентона Cент-Джеймса III, женившегося на самой молодой из Калхоунов, Кэтрин.

«Отели Cент-Джеймсов» были знамениты на весь мир роскошью и высоким качеством обслуживания. После тщательного анализа и оценки предложения занять пост главного бухгалтера «Пристанища» Меган сочла такой шанс слишком заманчивым, чтобы устоять.

И просто умирала от желания увидеть Слоана, да и остальную часть семейства, не говоря уж о самих Башнях.

«И очень глупо так нервничать». Решение представлялось весьма практичным и логичным шагом. Новая должность умиротворяла несостоявшиеся честолюбивые замыслы, и, хотя деньги никогда не были проблемой, хороший заработок также льстил самолюбию.

А самое главное — появится возможность больше времени проводить с Кевином.

Как только объявили о посадке, Меган потянулась и потрепала сына по голове. Мальчик открыл темные сонные глаза и заморгал:

— Прилетели?

— Почти. Подними спинку сиденья. Взгляни, уже видно залив.

— Мы ведь покатаемся по морю, правда?

Если бы паренек полностью проснулся, то наверняка вспомнил бы, что уже слишком взрослый, чтобы подпрыгивать на месте, но поскольку еще не совсем пришел в себя, беспечно подпрыгнул и с энтузиазмом прижался лицом к иллюминатору.

— И увидим китов. Поплывем на катере нового папы Алекса.

Идея насчет морской прогулки заставила сжаться живот, но Меган храбро улыбнулась:

— Даже не сомневайся.

— А мы и правда будем жить в том замке?

И повернулся, ее красивый мальчик с золотистой кожей и взъерошенными черными волосами.

— Ты займешь старую комнату Алекса.

— Там водятся призраки, — усмехнулся сынишка, зияя пробелами на месте выпавших молочных зубов. — Как говорят. Но исключительно дружелюбные. Хотя, может, и не все.

По крайней мере, Кевин очень на это надеялся.

— Алекс рассказывал, что многие привидения иногда стонут и кричат. А в прошлом году мужчина выпал прямо из окна башни и переломал все кости на скалах.

Меган вздрогнула, зная, что это истинная правда. Калхоуновские изумруды, обнаруженные год назад, манили не только легендарностью и романтичностью. Драгоценности привлекли вора и убийцу.

— Все кончено, Кевин. Башни совершенно безопасны.

— Угу.

Но он был мальчишкой, в конце концов, и надеялся столкнуться хотя бы с небольшой опасностью.

Еще один фантазер тоже жаждал приключений. Казалось, что он целую вечность ждет прибытия брата в зале аэропорта. Алекс одной рукой держал маму, другой — Дженни… но только потому, что мама сказала: раз он старший, то должен приглядывать за сестрой.

Сама мама несла спящего младшего братика, и Алексу не терпелось похвастаться прибавлением в семействе.

— Почему их до сих пор нет?

— Потому что требуется много времени, чтобы все люди покинули самолет и добрались до ворот.

— Почему двери в аэропорту называются воротами? — заинтересовалась Дженни. — Совсем не похоже.

— Полагаю, их использовали, как ворота, поэтому название и осталось.

Это лучшее, что смогла придумать Сюзанна после изматывающих тридцати минут, проведенных в аэропорту с тремя детьми на буксире.

Тут заворковал малыш и заставил ее улыбнуться.

— Мам, смотри! Вот они!

Родительница не успела отреагировать, а Алекс уже отстранился и помчался к Кевину, Дженни — следом. Сюзанна вздрогнула, увидев, что они едва не врезались в других пассажиров, затем подняла свободную руку и махнула Меган:

— Привет!

Алекс, проинструктированный мамой, мужественно потянулся за ручной кладью Кевина:

— По правилам я должен забрать у тебя багаж, раз уж мы приехали встречать вас.

Алекс слегка беспокоился, не перегнал ли Кевин его по росту, хотя мама утверждала, что он вытягивается, как сорняк.

— Форт еще цел?

— Один стоит возле большого дома, — сообщил Алекс. — И еще один возле коттеджа, в котором мы теперь живем.

— С нашим папой, — уточнила Дженни. — У нас теперь другая фамилия и все остальное. Папа может построить все что захочешь, и соорудил для меня новую спальню.

— Там розовые занавески, — ухмыльнулся Алекс.

Понимая, что назревает ссора, Сюзанна осторожно вклинилась между двумя детьми:

— Как прошел полет?

Наклонилась, чмокнула Кевина, затем выпрямилась, чтобы поцеловать Меган.

— Все прекрасно, спасибо.

Меган по-прежнему не знала, как отвечать на непринужденное дружелюбие Сюзанны. В памяти еще были живы те времена, когда ей хотелось кричать: «Я спала с твоим мужем! Как же ты не понимаешь? Правда, тогда он являлся твоим женихом, о чем я и не подозревала, но факт есть факт».

— Немного опоздали, — тихо сказала Меган. — Надеюсь, вы не слишком долго ждали.

— Целый час, — упрекнул Алекс.

— Тридцать минут, — со смехом поправила Сюзанна. — Где остальные вещи?

— Я отправила их транспортной компанией. С нами больше ничего нет.

Меган показала на складной саквояж. Не в силах устоять, посмотрела на ясноглазого младенца в руках Сюзанны, такого розового и сияющего, с темно-синими глазами и копной блестящих черных волос. Сразу почувствовала, что на лице расплывается глупая улыбка, как и у окруживших детей постарше, когда грудничок махнул махоньким кулачком у нее перед носом.

— Ох, какой прелестный. Такой крошечный.

— Ему три недели, — важно сообщил Алекс. — Его зовут Кристиан.

— Братика назвали в честь нашего прадеда, — уточнила Дженни. — А еще у нас появились новые кузены. Бьянка и Корделия… но мы зовем ее Делия. И еще Этан.

Алекс закатил глаза:

— Все обзавелись младенцами.

— Здорово, — решил Кевин после долгого разглядывания. — Он тоже мой брат?

— Безусловно, — подтвердила Сюзанна, не дожидаясь ответа Меган. — Боюсь, что теперь у тебя ужасно большое семейство.

Кевин бросил на нее застенчивый взгляд и осторожно коснулся пальцем кулачка Кристиана.

— Я не возражаю.

Сюзанна улыбнулась Меган:

— Поменяемся?

Меган мгновение колебалась, затем сдалась:

— С удовольствием.

Она убаюкивала ребенка, Сюзанна везла складной саквояж.

— О Боже, — не сумев справиться с собой, Меган ткнулась в малыша носом. — Легко забыть, какими крохами они бывают. Как замечательно пахнут. А ты…

Мег внимательно оглядела Сюзанну, пока они пробирались по терминалу.

— Как тебе удается так потрясающе выглядеть всего через три недели после родов?

— О, ты меня осчастливила. Я-то ощущаю себя настоящим чучелом. Алекс, никакой беготни.

— То же самое, Кевин. Как Слоан воспринял отцовство? — полюбопытствовала Меган. — Я очень расстроилась, что не смогла приехать, когда Мэнди родила, но просто закопалась в продаже дома и отправке имущества, поэтому не успела.

— Мы так и подумали. А Слоан — превосходный папа. Позволь ему Аманда, так он двадцать четыре часа в сутки возился бы с Делией. Придумал невероятную детскую для наших младенцев. Диваны у окна, разные закутки, замечательные встроенные полочки для игрушек. Там обитают Делия с Бьянкой, а когда Кики с Трентом находятся в городе — после открытия «Пристанища» так происходит довольно часто, — то и Этан заодно.

— Замечательно, что они будут расти все вместе.

Меган посмотрела на Кевина, Алекса и Дженни, причисляя их к этим всем.

Сюзанна все прекрасно поняла.

— Конечно. Очень рада твоему приезду, Меган. Словно получила еще одну сестру.

Сквозь ресницы взглянула на Меган и почувствовала, что та совсем не готова к таким словам, поэтому сменила предмет разговора:

— И для всех нас огромное облегчение передать тебе отчеты и декларации. Не только «Пристанища», но и бизнеса Холта тоже.

— Жду с нетерпением.

Сюзанна остановилась перед новым микроавтобусом и открыла двери.

— Располагайтесь, — предложила она детям, затем забрала ребенка из рук Меган. — Надеюсь, не изменишь своего мнения, когда заглянешь в документы.

Со знанием дела Сюзанна пристегнула младенца в специальном автомобильном сидении.

— Боюсь, Холт — довольно жалкий счетовод. Да и Натаниэль…

— О, точно. У Холта появился партнер. Что там говорил Слоан? Старый друг?

— Они вместе выросли на острове. Натаниэль вернулся несколько месяцев назад. Служил в торговом флоте. Опять ты за свое, конфетка.

Сюзанна поцеловала свободолюбивого малыша, затем окинула орлиным взором остальных детей, удостоверяясь, что ремни безопасности надежно скреплены пряжкой. Потом щелкнула скользящей дверью и обошла вокруг, пока Меган занимала пассажирское место.

— Необыкновенная личность, — мягко сообщила Сюзанна. — Наверняка сразит тебя наповал.

Вышеупомянутая личность в это время приканчивала огромный обед, состоящий из жареного цыпленка, картофельного салата и лимонного пирога с безе. Удовлетворенно вздохнув, мужчина отодвинулся от стола и лукаво взглянул на хозяйку:

— Что мне сделать, дорогая, чтобы убедить вас выйти за меня замуж?

Коко захихикала, покраснела и махнула рукой:

— Ты такой шутник, Найт.

— А кто здесь шутит?

Он поднялся, обхватил трепещущую ладонь и от души поцеловал. Коко — нежная, роскошная, великолепная — всегда являла собой образец женственности. Найт подмигнул ей и скользнул губами по запястью.

— Вы же знаете, я с ума схожу по вас, Коко.

Корделия Калхоун Макпайк издала еще одно польщенное хихиканье, затем погладила гостя по щеке.

— По моей готовке.

— И по ней тоже.

Найт усмехнулся, когда радушная хозяйка поспешила налить ему кофе. Невероятная женщина, подумал он. Высокая, величавая, необыкновенная. Его всегда поражало, что вдову Макпайк до сих пор не умыкнул какой-нибудь шикарный мужик.

— Кого мне придется убить на этой неделе?

— Сейчас, когда «Пристанище» открыто, у меня нет времени на романы.

Коко могла бы погрустить по этому поводу, если бы так не наслаждалась своей жизнью. Все ее дорогие девочки замужем и счастливы, обзавелись собственными младенцами. Теперь у нее есть внучатые племянники и племянницы, чтобы с полным удовольствием нянчиться с ними и баловать сверх меры, и, самое удивительное, — успешная карьера шеф-повара «Пристанища в Башнях» корпорации Cент-Джеймсов.

Коко предложила Натаниэлю кофе и, поймав его жадный взгляд на торт, поставила перед ним еще одну тарелку.

— Читаете мои мысли.

Что ж, можно позволить себе легко вздохнуть. Ничто на свете так не радовало Коко, как наблюдение за мужчиной, наслаждающимся ее угощением. И не просто каким-то мужчиной. Когда Натаниэль Фери вернулся в город, все сразу заметили это событие. Да и кто пропустил бы такого высокого смуглого красавчика? Только не Коко Макпайк. Особенно в комбинации с дымчато-серыми глазами, ямочкой на подбородке и чудесной золотистой кожей на острых скулах… уж не говоря о невероятном обаянии. Черная футболка и джинсы подчеркивали широкие плечи серфингиста, накачанные руки, узкие бедра.

Еще больше манила окутывающая его таинственная аура, так привлекающая женщин, хотя темных глаз и взъерошенной гривы густых волос цвета красного дерева и так более чем достаточно. Производимый Найтом эффект, предположила Коко, является результатом того, чем он занимался и что пережил за годы странствий по иностранным портам.

Если бы ей было годков на двадцать поменьше… Ладно, мечтала Коко, приглаживая роскошные каштановые пряди, хотя бы на десять.

Но чего нет, того нет, так что миссис Макпайк отдала Натаниэлю в своем сердце место сына, которого никогда не имела. Коко решительно вознамерилась найти холостяку идеальную спутницу и увидеть счастливо налаженную жизнь. Как у ее красивых девочек.

Лично устроив судьбы и свадьбы всех четырех племянниц, она не сомневалась, что сумеет так же осчастливить и Натаниэля.

— Вчера вечером составила твой гороскоп, — как бы между прочим сообщила Коко, проверяя тушеную рыбу, томящуюся для ужина.

— Серьезно?

Найт подхватил очередной кусок торта. Боже, как же эта женщина готовит!

— Ты переходишь в новую стадию жизни, Найт.

Он слишком долго болтался по свету, чтобы с ходу отвергать астрологию… да и вообще любые чудеса. Так что благожелательно улыбнулся:

— Могу заметить, что вы попали в точку, Коко. Затеял собственный бизнес, купил дом на суше, уволился со службы на флоте.

— Нет, речь о личной жизни, — пошевелила тонкими бровями Коко. — Это имеет отношение к Венере.

Найт усмехнулся:

— Стало быть, все-таки согласитесь выйти за меня замуж?

Коко погрозила пальцем:

— Предложишь руку и сердце, причем всерьез, еще до окончания лета. Фактически я увидела, что ты влюбишься в двоих. Правда, не совсем понятно, что это означает.

Коко наморщила лоб, задумавшись:

— Не похоже, что тебе придется выбирать, хотя возникнет незначительное препятствие. Возможно, даже опасность.

— Если парень держит курс сразу на двух красоток, то прямо-таки напрашивается на неприятности.

Натаниэль был доволен, что, по крайней мере, в данный момент в его жизни нет никаких женщин, ведь они просто не в состоянии обойтись без планов на будущее, а он готов подчиняться только собственным желаниям.

— И так как мое сердце уже отдано вам…

Встал, подошел к плите и поцеловал Коко в щеку.

Торнадо ворвался внезапно и без предупреждения. Дверь кухни с грохотом распахнулась и три вопящих вихря влетели внутрь.

— Тетя Коко! Они здесь!

— О Боже, — прижала руку к заколотившемуся сердцу Коко. — Алекс, ты забрал год моей жизни.

И тут же улыбнулась, изучая темноглазого мальчика рядом с ним.

— Ты, наверное, Кевин? Вырос на целый фут! Разве не хочешь поцеловать тетю Коко?

— Да, мэм.

Кевин покорно прошел вперед, неуверенно ощущая пол под ногами, и утонул в мягкой груди и вкусном аромате. Что несколько расслабило напрягшийся живот.

— Мы так рады, что ты приехал.

Глаза Коко заполнились сентиментальными слезами.

— Теперь вся семья в сборе. Кевин, это мистер Фери. Найт, это мой внучатый племянник.

Натаниэль слышал о мерзавце Бакстере Дюмонте, обманувшем наивную девочку, которая забеременела незадолго до женитьбы Бакса на Сюзанне. Теперь же плод той связи таращился на него, взволнованный, но сдержанный. Натаниэль понял, что и Кевин знает эту историю… или какую-то ее часть.

— Добро пожаловать в Бар-Харбор.

И протянул руку, которую Кевин вежливо пожал.

— Найт вместе с моим папой владеет мастерской по ремонту судов и магазином запчастей. Новизна выражения «мой папа» еще не исчезла для Алекса.

— Кевин хочет увидеть китов, — сообщил он Натаниэлю. — Они приехали из Оклахомы, там ничего такого нет. Вообще никакой воды.

— Кое-что имеется, — автоматически встал на защиту малой родины Кевин. — У нас есть ковбои, — добавил он, пытаясь перещеголять Алекса. — А у вас ни одного.

— Угу, — процедила Дженни. — Зато у меня есть полный ковбойский костюм.

— Девчачий, — скривился Алекс. — Костюм скотницы, потому что ты девочка.

— Нет, ковбоя.

— Не придумывай.

Дженни угрожающе прищурилась:

— Ковбоя.

— Так, вижу здесь все хорошо, — вошла Сюзанна и предупреждающе посмотрела на своих детей. — Привет, Найт. Не ожидала увидеть тебя здесь.

— Сегодня у меня счастливый день, — гость обнял Коко за плечи. — Целый час провел с любимой женщиной.

— Снова флиртуешь с тетей Коко?

Но Сюзанна отметила, что пристальный взгляд Найта уже переместился. Этот взгляд запомнился с момента их знакомства — как внимательно и оценивающе уставились тогда на нее эти серые глаза. И машинально взяла Меган за руку.

— Это Меган O'Рили, а это — Натаниэль Фери, партнер Холта… и последнее завоевание тети Коко.

— Рада познакомиться.

Меган поняла, что устала. Должно быть, этот ясный спокойный пристальный взгляд вывел из себя. Она отвернулась, может, слишком резко и невежливо, и улыбнулась Коко:

— Прекрасно выглядите.

— О, я в фартуке и даже не успела привести себя в порядок.

Коко крепко и радушно обняла Меган.

— Располагайтесь, наверняка вы утомились с дороги.

— Немного.

— Мы отнесли их вещи наверх, и я уложила Кристиана в детской.

Пока Сюзанна, весело болтая, усаживала детей за столом, Натаниэль произвел оценивающий обзор Меган О'Рили.

Прохладная, как атлантический бриз. Чуть усталая и немного взволнованная, но старается скрыть нервозность. Персиковая кожа и длинные вьющиеся белокурые волосы с рыжеватым оттенком — привлекательная комбинация. Синие глаза цвета спокойного моря на рассвете. Упрямый рот, который выглядит соблазнительно мягким, когда она улыбается сыну.

Натаниэль, как правило, предпочитал знойных брюнеток, но что-то такое было в этой женщине, что в целом навевало ассоциации с розами и золотом.

Слишком худенькая, решил он, допивая кофе. Ну ничего, превосходная еда Коко поможет формам округлиться. Хотя, возможно, только выглядит тощей — и чопорной, — потому что надела такие строгого стиля жакет и слаксы.

Прекрасно ощущая пытливый взор, Меган заставила себя поддерживать беседу с Коко и остальными. Она привыкла к любопытным взглядам еще в те времена, когда была молодой и беременной от чужого мужа. Помнила, как некоторые мужчины реагировали на статус матери-одиночки — тут же предполагали, что она станет легкой добычей. И умела развеивать ложные надежды.

Меган ровно и холодно взглянула на Натаниэля. Он не отвел глаза, как большинство горе-ухажеров, а продолжил наблюдать за ней не моргая, чем заставил сжать зубы.

Неплохая попытка, оценил Найт. Может, девушка и тощая, но выдержки не занимать. Усмехнулся, поднял кружку кофе в безмолвном приветствии, затем повернулся к Коко:

— Мне пора, сегодня я провожу экскурсию. Спасибо за обед, Коко.

— Не забудь про ужин. Соберется все семейство. В восемь.

Найт оглянулся на Меган:

— Ни за что не пропущу.

— Надеюсь, что нет.

Коко посмотрела на часы и закатила глаза:

— Где этот человек? Снова опаздывает.

— Голландец?

— Кто же еще? Два часа назад послала его к мяснику.

Натаниэль пожал плечами. Его старый товарищ по морским странствиям и новый помощник шеф-повара Башен жил по собственному расписанию.

— Если увижу его в доках, пришлю сюда.

— Поцелуй меня на прощанье, — потребовала Дженни и взвизгнула от счастья, когда Натаниэль подбросил ее вверх.

— Ты самый красивый ковбой на всем острове, — прошептал он малышке в ухо.

Дженни стрельнула в брата самодовольным взглядом, когда ноги снова коснулись пола.

— Дай знать, когда будешь готов отправиться в плавание, — обратился Натаниэль к Кевину. — Рад был познакомиться, мисс О'Рили.

— Найт моряк, — важно сообщила Дженни, когда Натаниэль ушел. — Везде побывал и все повидал.

Насчет этого Меган не сомневалась ни минуты.

В Башнях очень многое изменилось, хотя семейные помещения на первых двух этажах и в восточном крыле остались такими же. Трент Сент-Джеймс с братом Меган, архитектором Слоаном, сосредоточили все внимание и потратили много месяцев на обустройство десяти апартаментов в противоположном крыле, новой столовой для гостей и всей западной башни. И территории, относящейся к отелю.

За время короткой прогулки Меган смогла оценить, что ни часы, ни усилия, потраченные на строительство и реконструкцию, не пропали даром.

Слоан разработал проект с уважением к первоначальной замковой структуре, оставил высокие потолки в комнатах и винтовые лестницы, восстановил камины, сохранил сводчатые окна и французские двери, выходящие на балконы и парапеты.

Роскошный, уставленный антиквариатом вестибюль изобиловал множеством уютных уголков, манивших отдыхающих побездельничать в дождливый или зимний день. Захватывающей красоты виды на залив, утесы, море и невероятные сады Сюзанны доставляли наслаждение или соблазняли гостей прогуляться по террасам.

Аманда, как управляющая гостиницей проводя экскурсию для Меган, сообщила, что каждый номер уникален. Кладовые Башен были битком набиты старинной мебелью, диковинками и произведениями искусства. Все, что не продали до Трента, вложившего деньги Cент-Джеймсов в реконструкцию, в данный момент украшало помещения для постояльцев.

Некоторые номера сделали двухуровневыми, с лестницей в стиле арт-деко, некоторые обшили деревянными панелями или оклеили шелковыми обоями. Обюссонский ковер здесь, старинный гобелен там. Атмосфера в целом была пропитана легендой о калхоуновских изумрудах и владевшей ими женщине.

Сами изумруды, обнаруженные после трудных и опасных поисков — поговаривали, что не обошлось без помощи призраков Бьянки Калхоун и ее возлюбленного, художника Кристиана Брэдфорда, — хранились теперь в стеклянной витрине в вестибюле. Прямо под портретом Бьянки, выполненным Кристианом более восьмидесяти лет назад.

— Ожерелье великолепно, — прошептала Меган. — Изумительно.

Ряды зеленых, как трава, изумрудов и белых бриллиантов, казалось, пульсировали жизнью.

— Иногда я просто останавливаюсь и любуюсь сокровищем, — призналась Аманда, — и вспоминаю, через что мы прошли, чтобы найти его. И как Бьянка пыталась использовать драгоценность, чтобы убежать с детьми к Кристиану. Эта история всегда навевает на меня грусть, но уверена, что самое правильное решение — расположить камни именно здесь, под ее портретом.

— Так и есть.

Меган явно ощущала исходящую от самоцветов власть, даже сквозь стекло.

— Но не опасно ли это?

— Холт принял все меры безопасности. Наличие в семье бывшего полицейского не оставляет шанса ворам. Покрытие пуленепробиваемое.

Аманда ткнула в витрину пальцем:

— Да еще и подсоединено к какому-то высокотехнологичному датчику.

Аманда взглянула на часы и решила, что имеет еще пятнадцать минут до того, как должна будет снова окунуться в служебные обязанности.

— Надеюсь, ваши комнаты в порядке. Мы только слегка подлатали стены в наших жилых помещениях.

— Все прекрасно.

И это было на самом деле так: треснувшая штукатурка и слегка обшарпанные деревянные панели немного расслабили Меган — особняк стал менее запугивающим.

— Кевин здесь, как в раю. Они с Алексом и Дженни играют снаружи с очередным щенком.

— Наш Фред и Сади Холта весьма плодовитые родители, — засмеявшись, Аманда отбросила назад пряди соболиных волос. — Восемь щенков.

— Как и сказал Алекс, все обзавелись младенцами. Твоя Делия просто прелесть.

— Красавица, правда?

Материнская гордость загорелась в глазах Аманды:

— Не могу поверить, что дочка уже так выросла. Тебе стоило приехать полгода назад и поглазеть на всех четырех мамочек.

Она снова засмеялась, обводя рукой пространство.

— Повсюду ковыляли беременные дамочки. Мужчин распирало от важности. Представляешь, нахалы делали ставки на то, кто родит первым — я или Лила? Сестренка опередила меня на два дня.

И поскольку Аманда поставила двадцатку на саму себя, воспоминание все еще слегка раздражало.

— Впервые в жизни она сумела сделать что-то быстро.

— Ее Бьянка тоже красавица. Когда я зашла в детскую, кроха бодрствовала и вопила изо всех сил, требуя внимания. У вашей няни хлопот полон рот.

— Миссис Биллоу справится с чем угодно.

— Вообще-то, я не о младенцах. О Максе.

Меган усмехнулась, вспомнив, как примчался папа Бьянки, бросив в пишущей машинке свой новый роман, чтобы выхватить дочь из люльки.

— Он такой милый.

— Кто милый?

Слоан шагнул к сестре и закружил ее в объятьях, приподняв над полом.

— Да уж не ты, O'Рили, — проворчала Аманда, наблюдая, как, словно масло, смягчилось лицо мужа, когда он прижался к Меган щекой.

— Приехала.

Слоан снова покружил сестру.

— Я так рад, что ты здесь, Мег.

— Я тоже.

Меган почувствовала подступающие слезы и зажмурила глаза:

— Папочка.

Смеясь, Слоан опустил сестру и обнял свободной рукой жену.

— Ты уже видела ее?

Меган изобразила полное непонимание:

— Кого?

— Мою девочку. Мою Делию.

— Ах, ее.

Меган пожала плечами, хихикнула, потом чмокнула Слоана в изогнувшиеся губы.

— Не только видела, но и баюкала, вдыхала прекрасный младенческий аромат и твердо решила баловать при каждой возможности. Малышка просто замечательная, Слоан. И очень похожа на Аманду.

— Так и есть.

Слоан поцеловал жену.

— Но подбородок мой.

— У нее калхоуновский подбородок, — отрезала Аманда.

— Нет, совершенно точно O'Рили. И, кстати, об O'Рили, — продолжил Слоан, пока жена не начала спорить, — где Кевин?

— На улице. Наверное, надо пойти и забрать его, мы ведь еще не распаковали вещи.

— Мы с тобой, — сказал Слоан.

— Вы идите, а у меня еще дела.

Прерывая Аманду, на столе из красного дерева зазвонил телефон.

— Как всегда. Увидимся за ужином, Меган.

Аманда потянулась за очередным поцелуем мужа.

— А тебя, O'Рили, надеюсь увидеть пораньше.

— Хм… — удовлетворенно вздохнул Слоан, любуясь широкими стремительными шагами жены.

— Мне по-настоящему нравится, как эта женщина носится по этажам.

— Ты смотришь на нее точно так же, как и год назад на вашей свадьбе.

Меган взяла брата под руку, они вышли из вестибюля на каменную лестницу террасы.

— И это здорово.

— Она…

Слоан поискал слово, затем высказал истинную правду:

— Аманда для меня всё. Как бы мне хотелось, чтобы и ты, Мег, стала такой же счастливой, как я.

— Я вполне счастлива.

Бриз взъерошил волосы и донес детский смех.

— Вот этот звук и делает меня счастливой. Как и пребывание здесь.

Они спустились на уровень ниже и направились к западному крылу.

— Должна признаться, что немного нервничаю. Переезд сюда такой серьезный шаг.

Меган посмотрела на сына, сражающегося на вершине форта во дворе под ними. Кевин вскинул руки в победоносном жесте.

— Ему тут будет хорошо.

— А тебе?

— И мне.

Меган прислонилась к брату.

— Конечно, буду скучать по маме с папой, но они уже заявили, что наш переезд сюда дает им вдвое больше поводов чаще навещать нас.

Меган откинула волосы, задуваемые на лицо, наблюдая, как Кевин изображает снайпера, отбивая нападение Алекса и Дженни на форт.

— Сын должен знать остальную часть семьи. И мне… захотелось перемен. Кстати, насчет… — она оглянулась на Слоана, — я уже пыталась заставить Аманду рассказать о моих обязанностях.

— И она ответила, чтобы в ближайшие несколько дней ты даже не мечтала наточить свои карандаши.

— Что-то вроде того.

— На последнем семейном совете решили, что тебе нужна неделя на обустройство, прежде чем начнешь стучать по счетной машинке.

— Не нужна мне неделя. Просто…

— Знаю, знаю. Тебе бы с Амандой соревноваться за корону самой деловой женщины. Но приказ есть приказ — недельный отдых.

Меган выгнула бровь:

— И кто же здесь отдает приказы?

— Да все, — усмехнулся Слоан. — Что и делает происходящее вокруг крайне забавным.

Меган задумчиво посмотрела на море. Небо было ясным, как дутое стекло, а бриз потеплел с началом лета. С высокой стены виднелись маленькие пятна островов далеко в сверкающей, как бриллиант, воде.

Все совсем другое, подумала она, по сравнению с оставленными дома равнинами и прериями. Совсем иная жизнь для них с сыном.

Неделя. Расслабиться, изучить окрестности, погулять с Кевином. Заманчиво, да. Но как-то безответственно.

— Хочу приступить к своим обязанностям.

— Успеешь, поверь мне.

Слоан обернулся, услышав протяжный пароходный гудок.

— Это судно — одно из принадлежащих Холту с Найтом.

Слоан указал на длинный с открытыми палубами теплоход, скользивший по воде.

— «Мореход». Возит туристов наблюдать за китами.

Все дети тут же взлетели на крышу форта, крича и размахивая руками, и, когда гудок снова заревел, радостно запрыгали в знак приветствия.

— За ужином познакомишься с Найтом, — начал Слоан.

— Уже познакомилась.

— Отпускал комплименты кулинарному мастерству Коко?

— Что-то вроде того.

Слоан покачал головой:

— Этот человек умеет наслаждаться едой, сказал бы я. И как он тебе?

— Не очень, — пробормотала сестра. — По мне, так немного грубоват.

— Привыкнешь. Теперь он тоже член семьи.

Глава 2

По мнению Коко, Нилс ван Хорн являлся на редкость неприятным типом — не воспринимал ни конструктивной критики, ни деликатных предложений по улучшению работы, да вообще ничего. Господь свидетель, она пыталась быть учтивой, раз уж этот человек не только сотрудник «Пристанища», но и давний близкий друг Натаниэля.

Однако этот наглец просто шило в заднице, заноза под ногтем, гвоздь в пятке удобного домашнего тапка.

Прежде всего, он чересчур большой. Гостиничная кухня была великолепно оснащена и обустроена. Над ее проектом Слоан работал в тандеме с Коко, чтобы готовое помещение удовлетворяло всем запросам и требованиям шеф-повара. Она обожала свою огромную плиту, конвекционную печь и обычные духовки, любовалась бликами безупречно отполированной стали и сверкающих белоснежных столешниц, наслаждалась ароматами своих блюд, урчанием бесшумной посудомоечной машины, гулом вытяжной вентиляции и сияющим чистотой плиточным полом.

А этот ван Хорн — или Голландец, как все его называли, — со своими широченными плечами и железобетонными руками, испещренными татуировками, этакий слон в посудной лавке! Категорически отказался носить заказанные Коко опрятные белые фартуки с изящной синей надписью на нагруднике, предпочтя рубашки с закатанными рукавами и оборванные джинсы, поддерживаемые широким ремнем.

Волосы цвета перца с солью обычно завязывал в короткий, как у пони, хвостик. Вечно хмурое лицо, такое же большое, как и все остальное, рельефные черты оттеняли светло-зеленые глаза. Нос, переломанный в нескольких местах в драках, которыми он, кажется, бравировал, стал слегка приплюснутым и искривленным. Очень смуглая кожа, жесткая, словно старое седло.

А уж лексикон… Ладно, Коко не считала себя скромницей, но она, в конце концов, все-таки леди.

Хотя этот человек умел готовить. Единственное хорошее качество, искупающее все недостатки.

Пока Голландец хлопотал у плиты, Коко контролировала двух поваров. Специальное блюдо сегодняшнего ужина — тушеная фаршированная форель по рецепту Новой Англии под французским соусом. Казалось бы, все в порядке.

— Мистер ван Хорн, — начала Коко непреклонным, нетерпящим возражений тоном. — Я спущусь вниз, а здесь возлагаю всю ответственность на вас. Никаких проблем возникнуть не должно, но если что-то пойдет не так, найдете меня в семейной столовой.

Голландец бросил ехидный взгляд через плечо. «Сегодня вечером эта женщина при полном параде, словно собралась в оперу или что-то подобное. Вся в алом шелке и жемчугах». Он бы фыркнул, но понимал, что ее чертовы духи испортят восприятие запаха риса с карри.

— Уж если умудрялся накормить одновременно триста мужиков, — пробурчал он скрипучим, как наждачная бумага, голосом, — то как-нибудь справлюсь с парой дюжин туристов с надутыми физиономиями.

— Наши гости, — процедила Коко сквозь зубы, — немного отличаются от моряков, вынужденных есть что дают на каком-то ржавом корыте.

Один из помощников официанта покачнулся с посудой в руках. Голландец сурово зыркнул на недотепу, помешивая наполовину готовое жаркое. На его судне едоки не оставляли на тарелке ни кусочка.

— Черт, не слишком-то они голодны, а?

— Мистер ван Хорн…

Коко втянула воздух через нос.

— Оставайтесь на кухне. Не желаю еще раз увидеть вас входящим в столовую и высмеивающим вкусовые пристрастия наших гостей. Чуть больше зелени на тот салат, пожалуйста, — велела она одному из поваров и выскользнула из двери.

— Невыносимая баба с фантастической внешностью, — проворчал Голландец.

«Если бы не Найт, — скривился ван Хорн, — никогда бы не стал подчиняться дамским приказам».

Натаниэль не разделял презрения к женщинам своего старого товарища по плаваниям. Найт любил их всех, всех до единой. Наслаждался внешностью, запахом, голосом и был более чем счастлив находиться в семейной гостиной с шестью красотками, встреча с которыми неизменно доставляла удовольствие.

Калхоуны вызывали восхищение — нежные глаза Сюзанны, ленивая сексуальность Лилы, бойкая практичность Аманды, дерзкая усмешка Кики, не говоря уже о женственной элегантности Коко.

Эти прелестные дамы, по мнению Натаниэля, превратили Башни в маленький райский уголок.

И еще незнакомка… Потягивая виски с содовой, он наблюдал за Меган О'Рили. Такая чопорная, размышлял Найт, и наверняка полна сюрпризов. На его взгляд, она ничуть не уступала невероятным Калхоунам. И манера уроженки Оклахомы растягивать слова только добавляла индивидуальной привлекательности. Но не хватает, рассудил он, спокойной сердечности, исходящей от других обитательниц этого дома. И Фери пока не разобрался, результат ли это сдержанного характера или обыкновенной застенчивости. Как бы там ни было, Меган твердо держала себя в узде, хотя очень трудно сохранить холодность или робость в комнате, заполненной смеющимися взрослыми, воркующими младенцами и кувыркающимися детьми.

В данный момент Найт обнимал одну из самых любимых красавиц. Дженни подпрыгивала на его коленях и бомбардировала вопросами:

— А ты собираешься жениться на тете Коко?

— Она не пойдет за меня.

— Я пойду, — просияла юная разбивательница сердец с отсутствующим передним зубом. — Можем пожениться в саду, как мама и папа. И тогда ты будешь жить с нами.

— Самое замечательное предложение за всю мою жизнь.

Найт погладил мозолистым пальцем нежную щечку.

— Но тебе придется подождать, пока я вырасту.

— Очень мудрое решение — заставить мужчину подождать, — вставила Лила, расположившись на диване с ребенком на руках и опираясь головой на плечо мужа.

— Никому не позволяй торопить себя, Дженни. Всегда лучше помедлить.

— Ей ли не знать, — прокомментировала Аманда. — Лила потратила жизнь, совершенствуясь в медлительности.

— Не готов отдать мою девочку, — выхватил Дженни у приятеля Холт. — Особенно бывшему моряку.

— Да я с завязанными глазами уведу у тебя дочку, Брэдфорд.

— Ха! — выскочил Алекс на защиту семейной чести. — Папа дерется лучше всех и догонит любого. Даже если плохие парни стреляют в него.

Потом собственнически обхватил ногу Холта:

— У папы даже есть шрам от пули.

Холт усмехнулся другу:

— Что, освистали тебя с галерки, Найт?

— А в тебя когда-нибудь стреляли? — поинтересовался Алекс.

— Врать не стану, не стреляли, — покрутил бокал с виски Натаниэль. — Зато на Корфу один грек едва не перерезал мне горло.

Глаза Алекса расширились, как блюдца. Кевин со своего места на ковре придвинулся ближе.

— Правда?

Алекс поискал след от ножевой раны. Он знал, что на плече у Натаниэля есть татуировка с огнедышащим драконом, но шрам гораздо привлекательней.

— А ты пырнул его в ответ и убил до смерти?

— Нет.

Найт поймал неодобрительный настороженный взгляд Меган.

— Он промахнулся и попал мне в плечо, а Голландец вырубил его бутылкой узо.[1]

Сраженный наповал, Кевин скользнул еще ближе:

— А шрам остался?

— Конечно.

Аманда хлопнула Натаниэля по руке, пока герой не начал стаскивать рубашку.

— Прекрати, иначе каждый мужчина в этой комнате начнет раздеваться, чтобы похвастаться боевыми ранениями. Слоан, например, всерьез гордится отметиной от колючей проволоки.

— Есть такое дело, — подтвердил Слоан. — Но у Мег гораздо интересней.

— Замолчи, Слоан.

— Эй, мужчина имеет полное право гордиться единственной сестрой.

Слоан с удовольствием обнял Мег за плечи.

— Меган была тогда двенадцатилетним… изворотливым маленьким чертенком. У нас пасся жеребенок мустанга, такой же взбалмошный, как она. Однажды Мег тайком пробралась в загон, решив, что сможет обуздать упрямца. Ну, и где-то через полмили малыш избавился от наездницы.

— Он не избавлялся от меня, — надменно возразила Меган. — Просто уздечка порвалась.

— Это ее версия.

Слоан быстро стиснул сестру.

— А факт состоит в том, что лошадь — вполне закономерно — сбросила неумеху на забор из колючей проволоки, и Мег приземлилась на пятую точку. Помнится, месяца полтора ты не могла сидеть.

— Две недели, — уточнила Меган, но губы дрогнули.

— И получила чертовски большой шрам.

Слоан по-братски хлопнул сестру по попе.

— С удовольствием взглянул бы, — выдохнул Натаниэль и заработал удивленный взгляд от вздернувшей брови Сюзанны.

— Пожалуй, уложу Кристиана до ужина.

— Хорошая идея.

Кики забрала у Трента Этана, потому что сынишка начал суетиться.

— Кое-кто голоден.

— Да уж, — тоже встала Лила.

Меган, любуясь мамочками и вздернутыми вверх младенческими головками, поразилась мимолетному толчку зависти. Забавно, размышляла она, никогда не думала обзавестись еще одним ребенком, пока не приехала сюда и не оказалась в окружении малышей.

— Жаль, что я припозднилась, — вплыла в комнату Коко, приглаживая волосы. — Кое-какие проблемы на кухне.

Натаниэль заметил расстроенный взгляд и подавил усмешку.

— Голландец доставляет неприятности, милая?

— Ну…

Коко не любила жаловаться.

— У нас просто совершенно разное понимание того, как все должно быть сделано. О, благослови тебя Господь, Трент, — воскликнула она, когда тот предложил ей бокал. — О, дорогой, где моя голова? Совсем забыла про канапе.

— Я принесу.

Макс поднялся с дивана и направился в семейную кухню.

— Спасибо, ты так любезен. А теперь…

Коко сжала руку Меган:

— У нас не было времени поговорить. Как тебе «Пристанище»?

— Прекрасно, все великолепно, как и обещал Слоан. Аманда сообщила, что все десять номеров заказаны.

— Первый сезон сложился превосходно.

Коко просияла Тренту:

— Чуть больше года назад я была в отчаянии от страха, что мои девочки потеряют свой дом. Хотя карты обещали совсем другое. Я рассказывала когда-нибудь, что они предсказали появление Трента? Пришлось всерьез вглядеться в руны, мои дорогие, чтобы увидеть ваше будущее.

— Ну…

— Меган, могу я взглянуть на твою ладонь?

Новая родственница вздохнула с облегчением, когда вернулся Макс с подносом и отвлек Коко.

— Не интересуетесь будущим? — прошептал Натаниэль.

Меган посмотрела на него, удивившись, что он незаметно подобрался так близко.

— Меня больше интересует настоящее, поспешишь — людей насмешишь.

— Цинично.

Найт взял Мег за руку и, невзирая на то что та окаменела, перевернул ладонью вверх.

— Когда-то на западном побережье Ирландии я познакомился со старухой по имени Молли Даджин. Она сказала, что я очень наблюдательный.

Долгие мгновения дымчатые глаза всматривались в женское лицо, потом Найт перевел взгляд на плененную ладонь. У Меган что-то пронеслось по позвоночнику.

— Упрямая. Самостоятельная при всей изящности.

Найт провел по линиям пальцем. Теперь не просто поток омывал ее спинной хребет. Мег ощутила толчок.

— Не верю в гадания.

— И не надо. Застенчивость, — спокойно продолжил новоявленный хиромант. — Так и думал. Страсть, но подавленная.

Мужской палец мягко обвел холм Венеры.

— Или направленная в другое русло. Скорее всего, вы предпочли бы сказать именно так. Целеустремленность, практичность. Любите принимать решения головой, игнорируя голос сердца.

Найт снова взглянул Мег в лицо:

— Насколько близко к правде?

«Слишком близко», — расстроилась Меган, но отняла руку с видимым безразличием.

— Забавная салонная игра, мистер Фери.

Найт засунул большие пальцы в карманы, глаза смеялись.

— Вот как?

К полудню следующего дня Меган совершенно извелась. У нее не хватило решимости отказать Кевину в просьбе провести день у Брэдфордов, хотя отъезд сына совершенно нарушил собственные планы.

Она просто не предназначена бездельничать.

Поход в вестибюль гостиницы заставил отказаться от идеи убедить Аманду позволить приступить к изучению бухгалтерских книг и документов. Невестка разговаривала с суетящимся портье, излагавшим ей небольшую проблему в западной башне.

Коко тоже отпала. Меган приостановилась возле двери на кухню, услышав звон разбившейся посуды и повышенные голоса внутри.

Лила вернулась на работу в парке, Кики находилась в городке в своей автомастерской, поэтому Меган оказалась предоставлена сама себе.

В таком огромном особняке, как Башни, создавалось впечатление, что она оказалась единственной выжившей на необитаемом острове.

Конечно, можно почитать или посидеть на солнышке на одной из террас и полюбоваться пейзажем. Или спуститься на первый этаж семейной части дома и поглазеть на результаты ремонта. Заодно и побеспокоить Слоана с Трентом, вздохнула Меган, в то время как у них дел по горло.

И уж тем более невозможно потревожить Макса в его кабинете, зная, что он трудится над своей книгой.

Проведя около часа в детской за игрой с малышами, Меган поняла, что делать больше нечего.

Побродила по своей комнате, выровняла и без того гладкое покрывало на изумительной кровати с пологом. Все их вещи доставили сегодня утром, Меган сноровисто распаковала чемоданы. Одежда была аккуратно развешана в большом шкафу из красного дерева или уложена в чиппендейловский комод. Привезенные семейные фотографии улыбались со столика с откидной крышкой у окна. Обувь выстроена в ряд, драгоценности убраны, книги расставлены на полке.

Если не удастся найти себе занятие, она просто сойдет с ума.

Утвердившись в этой мысли, Меган собрала портфель, в последний раз проверила его содержимое, вышла наружу и направилась к автомобилю Слоана, который тот предоставил в ее распоряжение.

Седан летел, как ласточка, благодаря авторемонтным талантам Кики, пока Меган катила по извилистой дороге по направлению к городку.

Она радовалась яркой синей воде залива и пестрым толпам туристов, прогуливающихся вверх и вниз по кривым улочкам. Но сверкающие витрины не соблазняли остановиться и предпринять собственную вылазку. Посещение магазинов являлось практичной потребностью, а не развлечением.

Когда-то, давным-давно, ей нравилось праздно разглядывать выставленные вещицы и покупать ради забавы. Меган наслаждалась беспечными нескончаемыми летними днями, не обременяя себя заботами, часами глазела на облака или слушала ветер.

Но так было до того, как она потеряла невинность и обрела обязанности.

Меган заметила на пирсе надпись «Лучшие туры». Несколько маленьких катеров размещались в сухих доках, но «Морехода» и его сестры «Королевы острова» нигде не наблюдалось.

Меган раздраженно нахмурилась. Она надеялась поймать Холта до того, как он поведет экскурсию. Однако почему бы не зайти в небольшой домик с оловянной черепицей, в котором размещались офисы. В конце концов «Туры» теперь один из ее клиентов.

Меган припарковала седан позади длинного обтекаемого «форда» с откидным верхом, восхитилась строгими линиями автомобиля и глянцевой черной окраской, контрастирующей с белизной обивки салона. На минутку остановилась и, прищурив глаза, полюбовалась скользящей по воде двухмачтовой шхуной под надутыми ветром рыжеватыми парусами с заполненными людьми палубами.

Невозможно отрицать красоту этого места, хотя запахи и вид разительно отличались от того, что она знала большую часть жизни. Свежий полуденный бриз нес дыхание моря и аромат пищи из близлежащих ресторанов.

«Может быть, здесь я буду счастлива. Нет, обязательно буду счастлива». Меган решительно повернулась к зданию и постучала в дверь.

— Да. Открыто.

Внутри с трубкой возле уха восседал Натаниэль, положив ноги на захламленный обшарпанный металлический стол. Джинсы порваны на коленях и заляпаны чем-то, похожим на моторное масло. Грива темно-рыжих волос взъерошена ветром или руками. Найт поднял ладонь в приветственном жесте и оценивающе оглядел гостью, не переставая говорить по телефону:

— Лучше всего выбрать тиковое дерево. У меня имеется достаточное количество в запасе, так что смогу закончить палубу через два дня. Нет, двигателю необходим только тщательный осмотр. Он еще долго послужит. Никаких проблем.

Найт извлек из пепельницы тлеющую сигару.

— Позвоню, когда закончим.

Положил трубку и зажал сигару между зубами. «Забавно, вспоминал Меган О'Рили сегодня утром, представляя именно такой, как в данный момент — вся из себя безупречная, длинные золотистые волосы подобраны вверх, лицо спокойно и невозмутимо».

— Случайно оказались рядом? — спросил Найт.

— Искала Холта.

— Он ушел на «Королеве».

Натаниэль мельком взглянул на водолазные часы на запястье:

— Вернется часа через полтора.

Дерзкий рот скривился.

— Похоже, придется иметь дело со мной.

Меган подавила порыв переложить портфель из одной руки в другую и двинуться в обратном направлении.

— Хотелось бы ознакомиться с бухгалтерскими книгами.

Натаниэль лениво затянулся сигарой:

— По идее, у вас отпуск.

Меган обратилась к своей лучшей защите: надменности.

— Какие-то проблемы с документами? — холодно осведомилась она.

— Понятия не имею.

Найт гибким движением нагнулся, открыл ящик стола и вытащил гроссбух в черном переплете.

— Это вы специалист, — протянул ей том. — Присаживайтесь, Мег.

— Спасибо.

Она придвинула складной стул с другой стороны стола, вытащила из портфеля очки для чтения в темной оправе, нацепила на нос и раскрыла толстую тетрадь. Бухгалтерское сердце подпрыгнуло от ужаса при виде нагромождения чисел, убористых примечаний на полях и каракулей на стикерах.

— Вот это — ваш финансовый учет?

— Угу.

«Такая чопорная и деловитая в этих практичных очках и с собранными на макушке волосами».

Меган облизнула губы.

— Мы с Холтом по очереди сортируем бумаги… с тех пор как Сюзанна развела руками и назвала нас идиотами, — очаровательно улыбнулся Найт. — Понимаете, мы решили, что раз она беременна, то не нуждается в лишнем стрессе.

— Хм…

Меган уже листала страницы. Для нее подобное состояние дел было не столько устрашающим, сколько бросающим вызов.

— А документы?

— Все здесь.

Натаниэль ткнул большим пальцем в щербатый металлический ящик, втиснутый в угол. На нем красовался небольшой замасленный лодочный мотор.

— Там точно что-то есть? — любезно спросила Мег.

— В последний раз, когда заглядывал туда, все было на месте.

Найт никак не мог справиться с собой — чем официальнее и деловитее она говорила, тем больше ему хотелось смеяться.

— Счета?

— Наверняка.

— Квитанции по расходам?

— Безусловно.

Фери открыл еще один ящик стола и вынул большую коробку из-под сигар.

— Получили чертову тучу счетов и квитанций.

Мег взяла коробку, отбросила крышку и вздохнула:

— Именно таким образом вы занимаетесь бизнесом?

— Нет. Мы занимаемся бизнесом, катая туристов по морю и ремонтируя суда. Даже строим катера иногда.

Найт навис над столом, главным образом для того, чтобы глубже вдохнуть нежный неуловимый аромат, исходящий от женской кожи.

— Что касается меня, никогда не был силен в делопроизводстве, а Холт хоть что-то заполнял, когда служил в полиции.

Найт улыбнулся еще шире. Он и не предполагал, что чопорные очки, уложенные в строгий пучок волосы и застегнутая на все пуговицы блузка могут вызвать в мужчине нестерпимое желание снять очки, распустить волосы и расстегнуть все пуговицы. Однако результат был именно таким.

— Пришлось нанять бухгалтера, чтобы заплатить налоги за этот год, но бедняга заработал у нас нервный тик.

Найт прижал палец к левому глазу.

— Слышал, он двинул на Ямайку торговать соломенными корзинами.

Меган не смогла удержаться от смеха:

— Поверьте, у меня нервы покрепче.

— Ничуть не сомневаюсь.

Найт снова откинулся назад, стул под ним жалобно заскрипел.

— У вас очень приятная улыбка, Меган. Когда позволяете себе улыбаться.

Много раз она слышала такой тон: слегка игривый, очень мужской. Оборонительные щиты опустились, обеспечив надежное изолирование, как в банковском хранилище.

— Вы мне платите не за улыбки.

— Предпочел бы, чтобы вы дарили улыбки по собственной воле. Почему вы решили стать бухгалтером?

— Умею обращаться с цифрами.

Мег разложила книгу на столе, перед тем как открыть портфель и вытащить калькулятор.

— Могли бы стать букмекером. Я имею в виду, почему выбрали такую профессию?

— Потому что это — солидная надежная профессия.

Меган начала вникать в записи, надеясь игнорировать Найта.

— И потому что числа складываются единственно правильным путем?

Никак не получалось не обращать на насмешника внимания… вернее, на легкий намек флирта в бархатном голосе. Мег отвела взгляд и поправила очки.

— Бухгалтерский учет логичен, мистер Фери, но логика не исключает неожиданностей.

— Верю вам на слово. Послушайте, мы оба проникли, так сказать, через боковую дверь в разросшееся семейство Калхоунов, так что теперь мы — члены одной семьи. Не считаете нелепым называть меня мистером Фери?

Меган улыбнулась с теплотой атлантического шторма.

— Нет, не считаю.

— Только меня или всех мужчин стараетесь превратить в сосульки?

Терпение, которое — как Мег убедила себя — имелось у нее в неограниченном количестве, быстро таяло.

— Я должна приступить к своим обязанностями. И пришла сюда исключительно с этой целью.

— Никогда не дружили с клиентами?

Найт сделал последнюю затяжку и загасил сигару:

— А знаете, я обладаю кое-какими занятными чертами.

— Уверена, вы не преминете поведать мне о них.

— Точно. Могу, например, с наслаждением разговаривать с женщиной и не поддаться искушению сорвать с нее одежду и швырнуть собеседницу на пол. Так вот, я получаю настоящее удовольствие, глядя на вас, Мег, но сумею справиться с первобытными инстинктами, тем более когда поступают такие недвусмысленные сигналы остановиться.

Теперь Меган действительно почувствовала нелепость происходящего. Вела себя грубо — или почти грубо — с того момента, как познакомилась с этим человеком. И, признавшись самой себе в такой реакции на него, смутилась. Однако, черт побери, он тоже не должен так таращиться, словно хочет съесть.

— Простите.

Извинение прозвучало искренне, но немного суховато.

— Прямо сейчас мне многое приходится пересматривать в своей жизни, так что я не в самом благодушном настроении. И то, как вы смотрите на меня, вынуждает нервничать.

— Понял. Но должен заметить, что уверен в праве мужчины любоваться такой красавицей. Это ни в коем случае не приглашение… во всех смыслах.

— Значит, следует разрядить обстановку и начать заново. Заверяю вас, что не жду красной ковровой дорожки. Итак, Натаниэль… — улыбнулась Меган собственному миролюбию, — как считаете, смогли бы вы раскопать ваши налоговые декларации?

— Пожалуй, я где-то их видел.

Найт стремглав вскочил со стула, колесики вместо писка издали пронзительный визг, который заставил Меган вздрогнуть и рассыпать бумаги.

— Проклятье… совсем забыл про тебя.

Найт поднял извивающегося скулящего черного щенка.

— Этот бездельник постоянно дрыхнет, и все заканчивается тем, что я наступаю на него или прищемляю стулом его чертов хвост, — поведал Фери, пока псина неистово облизывала его лицо. — Всякий раз, когда пытаюсь оставить его дома, он воет до тех пор, пока я не сдаюсь и не беру его с собой.

— Такой милый.

У Меган зудели пальцы от желания погладить меховой шарик.

— Очень похож на одного из любимчиков Коко.

— Он из того же выводка.

Безошибочно уловив настроение Меган, Натаниэль передал ей через стол щенка.

— Ох, ну разве ты не конфетка? Разве не красавчик?

Натаниэль заметил, что все колючки пропали, когда гостья заворковала над пострадавшим. Меган забыла, что надо быть деловитой и хладнокровной, вместо этого засияла всем своим женским теплом, с наслаждением гладя мохнатый комочек, губы смягчила улыбка, глаза заблестели от удовольствия.

Пришлось напомнить самому себе, что нежность предназначена щенку, а вовсе не ему.

— Как его зовут?

— Пес.

Мег оторвала обожающий взгляд от забавного животного.

— Пес? Просто Пес?

— Ему нравится. Эй, Пес.

Услышав голос хозяина, щенок тут же повернул голову к Натаниэлю и залаял.

— Видите?

— Угу.

Меган засмеялась и ткнулась носом в питомца.

— Кажется, вам просто не хватило воображения.

— Напротив. Сколько собак вы знаете по кличке Пес?

— Признаю свою ошибку. Но вернемся к делу. Не желаете все-таки разыскать документы?

Натаниэль бросил мячик, Пес радостно помчался за игрушкой.

— Это на какое-то время займет лежебоку, — фыркнул Найт и обошел вокруг стола, чтобы помочь бухгалтерше собрать раскиданные бумаги.

— Никак не ожидала от вас такой заботливости.

— Всегда мечтал о собаке.

Найт присел возле Меган и начал собирать листки, укладывая их назад в коробку из-под сигар.

— Частенько играл у Брэдфорда с одним из предков Пса, когда был ребенком. Но на борту трудно держать щенка. Хотя птичку все-таки завел.

— Птичку?

— Попугая. Лет пять назад прихватил где-то в Карибском море. Еще одна причина, по которой приношу Пса сюда. Пернатый разбойник запросто может сожрать малыша.

— Сожрать?

Меган посмотрела на Найта, однако смех замер в горле. Почему он всегда неожиданно оказывается настолько близко? И почему долгие пронизывающие взгляды касаются нервных окончаний, словно он поглаживает ее пальцами?

Найт пристально воззрился на ее губы. Дрожащая улыбка все еще не пропала, отметил он. Было что-то манящее в этих вспышках застенчивости, в непроницаемом коконе скрытности. Теперь ее взор из надменного превратился в настороженный. Не в зовущий, напомнил он себе, но уже ближе. Что чертовски привлекало.

Потворствуя собственным желаниям, Найт потянулся и завернул за ушко выбившуюся прядку. Меган вскочила на ноги, будто в нее выстрелили из пушки.

— Вас очень легко напугать, Меган.

Закрыв крышку коробки, Найт тоже встал.

— Не стану отрицать: весьма приятно осознавать, что я вас так нервирую.

— Нисколько.

Но говоря это, Мег не смотрела на него. Она никогда не умела убедительно лгать.

— Если не возражаете, заберу бумаги с собой. Как только приведу все в порядок, сообщу вам или Холту.

— Прекрасно.

Зазвонил телефон, однако Найт проигнорировал помеху.

— Вы знаете, где нас найти.

— После сортировки документов нам придется установить надлежащую систему регистрации.

Усмехнувшись, Найт оперся бедром на угол стола. «Господи, эта женщина — просто нечто».

— Вы босс, милая.

Меган схватила закрытый портфель.

— Нет, босс — это вы. И не зовите меня «милая».

Меган вышла наружу, уселась в автомобиль, отъехала подальше от здания и влилась в уличный поток, со знанием дела миновала городок и направилась к Башням. Как только добралась до начала длинной извилистой дороги к особняку, выключила двигатель и остановилась.

«Надо передохнуть минутку, до того как предстану перед домочадцами». Закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Все внутри еще дрожало и порхало, словно бабочки, и, казалось, одной только силы воли было недостаточно, чтобы успокоиться.

Слабость всегда приводила Мег в бешенство. Натаниэль Фери приводил в бешенство. После всех этих лет, размышляла Меган, не потребовалось много усилий, всего лишь несколько оценивающих мужских взглядов, чтобы напомнить — и слишком наглядно, — что она все еще женщина.

Хуже того, намного хуже — она не сомневалась в этом, — Фери точно знал, что делает и как волнует ее.

Раньше она была слишком падкой на смазливые личики и романтичные декларации. В отличие от любящих домашних, Меган отказалась оправдывать свои безрассудные поступки молодостью и неопытностью. Когда-то она слушала только сердце и безоговорочно верила в «и жили они долго и счастливо». Но не теперь. Теперь-то она точно знала, что никаких принцев не существует и тыквы не превращаются в карету, поэтому и не строила воздушных замков. Есть только суровая реальность, в которой одинокая женщина должна заботиться о себе сама… а иногда и о своем ребенке тоже.

Абсолютно неуместен учащенный пульс и пожар в теле. Не нужен пылающий маленький вихрь в животе и жаждущий утоления истомный голод. Не сейчас. Вообще никогда больше.

Все, к чему она стремилась — быть хорошей матерью Кевину и создать ему счастливый уютный домашний очаг. Самой содержать себя, зарабатывая собственным трудом. Невероятно хотелось стать сильной, решительной и самостоятельной.

Длинно, протяжно выдохнув, Меган улыбнулась сама себе. И неуязвимой.

Что ж, может, и не удастся полностью стать такой женщиной, но она постарается. Никогда снова ни одному мужчине она не даст власти изменить свою жизнь… даже если из-за него все тело вытягивается по струнке.

Успокоившись и обретя уверенность, Меган завела двигатель. Ее ждет работа.

Глава 3

— Имей сострадание, Мэнди.

Меган разыскала невестку, едва вернувшись в Башни.

— Хочу, наконец, обосноваться в кабинете и приступить к своим обязанностям.

Вздернув голову, Аманда отвлеклась от груды документов:

— Ужасно, когда все вокруг чем-то заняты, а ты вынуждена бездельничать, правда?

Меган искренне глубоко вздохнула. Родственная душа.

— Отвратительно.

— Слоан хочет, чтобы ты отдохнула, — начала Аманда и засмеялась, когда Меган закатила глаза. — Но что он понимает? Пошли, — с готовностью отодвинулась от стола и обогнула его. — Твой кабинет прямо по соседству.

Аманда последовала по коридору к внушительной двери с витиеватой резьбой.

— Думаю, здесь найдется все, что тебе может понадобиться, но если мы чего-то не учли, сообщи мне.

Некоторых женщин охватывает трепет возбуждения и предвкушения при входе в магазин. У других вспышку эмоций вызывает запах непросохшей краски, мерцание свечей или шипение только что открытого шампанского.

А Меган вздрогнула от удовольствия при виде прекрасно обустроенного офиса.

Здесь было все, о чем только можно мечтать. Великолепный лакированный стол времен королевы Анны с новехонькими розоватыми блокнотами для записей и канцелярским набором черного дерева, многоканальный телефон и современный компьютер — каждая вещь на своем месте и ждет хозяйку.

Меган едва не замурлыкала.

А еще деревянные шкафы для документов, все еще пахнущие лимонной натиркой, — медные ручки сияют в льющемся через огромные окна солнечном свете. Восточные коврики, вобравшие оттенки от розового до серо-голубого, покрывают кресло с мягкой обивкой и диванчик на двоих. Полки для справочников и бухгалтерских книг, на небольшом столике с откидной крышкой — кофеварка, факс и компактное копировальное устройство.

Очарование старины и современные технологии слились, придав обстановке изящную деловитость.

— Мэнди, просто идеально.

— Очень надеялась, что тебе понравится.

Аманда суетливо поправила блокноты и передвинула степлер.

— Не могу сказать, что с сожалением передаю тебе документы, там дел на полную рабочую неделю. Я зарегистрировала все счета, расходы, квитанции по кредитным карточкам, выделила кредиторскую задолженность и так далее и тому подобное.

Открыла ящик с файлами и продемонстрировала содержимое.

Бухгалтерское сердце Меган затрепетало при виде аккуратно отмеченных разноцветными стикерами папок, разложенных по алфавиту и по категориям, и снабженных перекрестными ссылками.

Великолепно.

— Замечательно. Уж точно не коробка из-под сигар.

Аманда помялась, затем откинула голову назад и расхохоталась:

— Так, значит, ты заглянула в систему учета Холта и Найта.

Удивленная тем, насколько ей уютно с Амандой, Меган погладила портфель.

— Угу.

Не удержавшись, уселась в кресло с высокой спинкой и крутанулась вокруг.

— Конечно, здесь гораздо уютнее.

Меган подняла остро заточенный карандаш и снова положила на стол.

— Не знаю, как и благодарить вас за то, что позволили присоединиться к команде.

— Не глупи. Ты тоже член семьи. Кроме того, возможно, твоя благодарность поутихнет после пары недель копания в этом хаосе. Описать тебе не могу, сколько всяческих помех…

Аманда прервалась, услышав, как проревели ее имя, и вскинула брови:

— Понимаешь, что я имею в виду?

Потом шагнула к двери, чтобы ответить на вопль мужа:

— Я здесь, O'Рили.

И покачала головой, когда Слоан с Трентом, оба покрытые пылью, гурьбой ввалились в помещение.

— Вы стену, что ли, сломали?

— Ага. Надо было отбуксировать кое-какую старую мебель. И посмотри, что мы нашли.

Аманда внимательно взглянула на предмет в руках Слоана.

— Заплесневелая старая тетрадь. Чудесно, милый. А теперь, почему бы вам с Трентом не заняться строительством?

— Не просто тетрадь, — заявил Трент. — Приходно-расходная книга Фергуса. За 1913 год.

— О.

Сердце Аманды ухнуло, когда она схватила записи.

Охваченная любопытством, Меган поднялась и присоединилась к группе в дверном проеме.

— Это на самом деле так важно?

— В тот год погибла Бьянка.

Слоан успокаивающе обнял Аманду за плечи:

— Ты же знаешь эту историю, Мег. Как Бьянка попалась в ловушку тиранического брака без любви, потом встретила Кристиана Брэдфорда и настолько влюбилась в него, что решила забрать детей и оставить Фергуса, но он обо всем узнал. В башне разразился ужасный скандал. Муж выбросил ее из окна.

— И уничтожил все, что ей принадлежало, — добавила Аманда напряженным дрожащим голосом. — Всю одежду, милые безделушки, фотографии. Все, кроме изумрудов. Потому что Бьянка спрятала украшения. Мы нашли ожерелье и портрет Бьянки работы Кристиана. Это единственное, что нам осталось от прабабушки, — протяжно вздохнула Аманда. — Пожалуй, вполне закономерно, что мы наткнулись на подсчеты доходов и расходов Фергуса.

— Похоже, тут какие-то заметки на полях, — ткнул в открытую страницу Трент. — Наподобие краткого дневника.

Аманда нахмурилась и громко зачитала отрывок, нацарапанный убористым почерком:

«Слишком большие траты на кухне. Уволил повара. Б. чересчур снисходительна к прислуге. Купил новые запонки. Бриллиантовые. Прекрасный выбор для сегодняшнего похода в оперу. Эффектнее, чем у Ж. П. Гетти».[2]

Аманда гневно выдохнула:

— Ясно показывает, каким человеком он был, правда?

— Любимая, ни за что не принес бы эту тетрадь, если бы знал, как ты расстроишься.

Аманда покачала головой:

— Нет, семья должна увидеть записи.

Но опустила находку, почувствовав, что пальцы покрыты пылью и плесенью.

— Я только что показала Меган ее новый кабинет.

— Так… понятно, — прищурился Слоан. — А что насчет отдыха?

— Именно подобным образом и я отдыхаю, — парировала Меган. — А теперь, почему бы вам не удалиться и не позволить мне и дальше наслаждаться?

— Превосходная идея, — поцеловала Слоана жена и отпихнула от себя. — Выметайся.

Пока Аманда выталкивала мужчин, зазвонил телефон.

— Сообщи, если что-нибудь понадобится, — попросила она невестку и умчалась.

Чувствуя себя воодушевленной студенткой, Меган закрыла дверь кабинета и в предвкушении потерла руки, направляясь к своему портфелю. Пора показать Натаниэлю Фери истинное значение слова «лучший».

Три часа спустя работу прервал топот маленьких ног. Очевидно, успела подумать Мег, пока дверь с грохотом не распахнулась, кто-то направил Кевина к ее офису.

— Привет, мам!

Мальчик нырнул в любящие объятья для поцелуя, и все мысли о балансах и счетах улетучились из головы.

— Мы здорово провели время. Сначала играли с Сади и Фредом, потом затеяли войну в новом форте. А еще добрались до цветочного магазина Сюзанны и полили миллионы саженцев.

Меган взглянула на мокрые кроссовки Кевина:

— И себя заодно, как я погляжу.

Сын усмехнулся:

— Был морской бой, и я победил.

— Мой герой.

— На обед заказали пиццу, и Кэролайн — она работает на Сюзанну — сказала, что я настоящий чертенок. А завтра Сюзанна займется ландшафтом, так что нельзя пойти в ее магазин, но, если захочешь, можем прокатиться на катере, чтобы увидеть китов. Ты ведь захочешь, правда? Я уже сказал Алексу и Дженни, что ты поедешь.

Меган посмотрела в темные возбужденные глаза. Никогда раньше она не видела своего ребенка таким счастливым. Если бы в этот момент Кевин спросил, не желает ли она немедленно отправиться в Найроби охотиться на львов, она бы тут же согласилась.

— Даже не сомневайся.

И засмеялась, когда сын обхватил ее за шею и крепко стиснул.

— Когда отплываем?

Следующим утром ровно в десять Меган с тремя подопечными прибыла на пристань. Хотя день обещал быть по-июньски теплым и погожим, вняла совету Сюзанны и захватила с собой теплые куртки и шапочки для путешествия по Атлантике, а также бинокль, фотокамеру и запасные пленки.

Невзирая на то, что уже проглотила пару пилюль от укачивания, непривычный к морской качке желудок тошнотворно сжался при одном только взгляде на катер.

«Судно выглядит достаточно крепким и надежным», — успокаивала себя Меган.

Белая краска мерцала на солнце, поручни сияли. Ступив на борт, она заметила большую каюту с круглыми окнами, выходящими на нижнюю палубу. Для не самых храбрых мореходов, предположила Мег. Имелись также стенды с рекламными листовками, автоматы с безалкогольными напитками и множество шезлонгов и скамеек.

Меган кинула на сиденья последний тоскливый взгляд, дети утянули ее вперед. Им-то совсем не требуется спокойное удобное убежище.

— Поднимемся на мостик.

Алекс, важно шествовавший впереди, помахал одному из помощников.

— Теперь мы владеем «Мореходом». Вместе с Найтом.

— А папа сказал, что «Мореходом» владеет банк.

Дженни карабкалась по железной лестнице, красная ленточка подпрыгивала в волосах.

— Но это шутка. Голландец говорит, что таскать по окрестностям вислобрюхих туристов — чудовищный позор для настоящего моряка. А Найт только смеется над ним.

Меган подняла бровь. Ей еще предстояло знакомство с печально известным своим дурным нравом Голландцем, но Дженни, памятливая, как попугай, очевидно, частенько цитировала его слово в слово. И слишком часто эти слова выходили за рамки приличествующих детям.

— Мы приехали, — влетел на мостик Алекс, затаив дыхание от волнения. — И Кевин тоже.

— Добро пожаловать на борт.

Натаниэль оторвался от изучения морской карты и безошибочно отыскал глазами Меган.

— Я думала, здесь Холт.

— Он на «Королеве».

Найт взял сигару, зажал ее между зубами и усмехнулся:

— Не волнуйтесь, Мег, я не посажу нас на мель.

Уж об этом-то она не волновалась. Совершенно. В черном свитере, джинсах, фуражке греческого рыбака на голове и с блеском во взоре Фери выглядел в высшей степени компетентным. Как пират во время абордажа торгового судна.

— Начала разбирать ваши бумаги.

По крайней мере, в этом деле, подумала Меган, земля под ногами вполне устойчива.

— Уверен, что вы справитесь.

— Невероятная безалаберная путаница.

— Согласен. Кевин, пойдем, осмотришься на месте. Покажу, куда мы направимся.

Кевин заколебался, на мгновение вцепившись в мамину руку. Но красочные морские карты манили невыносимо, и мальчик направился прочь, бомбардируя Найта вопросами:

— Сколько китов мы увидим? Что случится, если они столкнутся с катером? Они станут стрелять водой из того отверстия в спине? Вы будете стоять за штурвалом при отплытии?

Меган собралась остановить сына и ненавязчиво попросить его не надоедать мистеру Фери, но Натаниэль уже отвечал на вопросы, усадив Дженни на бедро и водя пальцем Алекса по контурным линиям.

Пират или нет, хмуро решила Мег, но с детьми ладить умеет.

— Готовы отчалить, капитан.

Натаниэль кивнул помощнику:

— Скорость четверть мили, задний ход.

Все еще держа Дженни, подошел к штурвалу.

— Будешь лоцманом, морячка, и выведешь нас из гавани, — сообщил он девочке и направил ее нетерпеливые руки.

Любопытство невольно одолело Меган. Она придвинулась ближе, чтобы изучить приборы: эхолоты — измерители глубины, — гидролокаторы, корабельную радиостанцию для связи с берегом. Все это и другое оборудование было столь же чуждым, как кабина космического корабля. Она ведь уроженка равнин.

Пока судно, мягко пыхтя, отходило все дальше от пристани, живот трепыхнулся, напомнив о себе. Меган раздраженно проглотила тошноту. «Это просто воображение. Глупая придуманная слабость, которую можно преодолеть силой воли». Кроме того, она приняла таблетки, так что, по идее, не должна страдать морской болезнью.

Дети одобрительно закричали, когда катер совершил длинный неторопливый поворот к заливу. Желудок Меган тоже перевернулся.

Алекс проявил неслыханную щедрость и позволил Кевину потянуть гудок. Меган смотрела с мостика прямо перед собой, глаза сосредоточились на спокойной синей глади Французского залива.

«Все прекрасно, не так ли? — спросила она себя. — Вряд ли вообще начнется качка».

— С правого борта можно будет увидеть Башни, — сообщил Натаниэль.

— Правильно, — заявила Дженни. — Право руля — и покинем гавань.

— Корма сзади, нос впереди, — не дал превзойти себя Алекс. — Мы знаем все о кораблях.

Меган переместила взгляд на утесы, изо всех сил пытаясь игнорировать очередное завихрение в животе.

— Посмотри, Кевин.

И для сохранения равновесия уцепилась за медный поручень под иллюминатором.

— Кажется, что особняк вырастает прямо из камней.

Сооружение и правда напоминает замок, заметила Меган, разглядывая дом вместе со стоящим рядом сыном. Башенки пронзали голубое летнее небо, мрачная серая скала сверкала вкраплениями слюды. Даже строительные леса и похожие на муравьев фигуры рабочих не умаляли сказочной ауры. Сказка с мрачными нотами.

Трагическое предание еще больше зачаровывало. Так что нечего удивляться, что Слоан, с его любовью к зданиям, обожал это место.

— Что-то подобное скорее ожидаешь увидеть на каком-нибудь пустынном ирландском побережье, — произнес Натаниэль у нее за спиной. — Или на туманном шотландском холме.

— Наверное. С моря зрелище еще более внушительное.

Меган перевела взгляд на башню Бьянки и вздрогнула.

— Наденьте куртку, — предложил Натаниэль. — Когда выйдем в море, станет еще холоднее.

— Нет, я не замерзла. Просто задумалась. Зная историю Бьянки, легко вообразить, как развивались события.

— Она сидела там и с утесов наблюдала за ним. За Кристианом. И мечтала о нем… как мне представляется, с чувством вины, поскольку была порядочной леди. Но благопристойность не устояла против любви, как снежок против пламени.

Меган снова дернулась, умозрительное предположение неожиданно ударило в цель. Когда-то она была влюблена и тоже отбросила приличия вместе с невинностью.

— Бьянка сполна заплатила за роман с Кристианом, — отрезала Меган и отвернулась.

Чтобы отвлечься, побрела к картам, хотя не смогла бы сориентироваться по ним.

— Направляемся на север и северо-восток.

Как и с Алексом, Натаниэль взял руку Меган и повел ее палец по бумаге.

— День сегодня ясный, видимость хорошая, но ветер сильный. Немного болтает.

«Потрясающе», — подумала она и тяжело сглотнула.

— Если мы не доберемся до китов, вы получите толпу очень разочарованных детей.

— О, уверен, что нескольких увидим наверняка.

Меган повалилась на спутника, когда залив перешел в океан. Найт схватил ее за плечи, чтобы не дать упасть, и не убрал рук. Судно, может, и шаталось, но капитан стоял твердо, как скала.

— Расставьте ноги шире. Распределите вес. Обязательно научитесь ходить по палубе во время качки, Мег.

Она так не думала. На коже уже проступала легкая испарина холодного пота, тошнота ответной волной поднималась в животе. Но Меган поклялась себе, что не испортит Кевину такой прекрасный день и не унизит себя немощью.

— Потребуется около часа, чтобы выбраться отсюда, не так ли?

Ее голос звучал не настолько ровно и незыблемо, как она надеялась.

— Правильно.

Меган попробовала отодвинуться от Найта, однако в итоге, почувствовав головокружение, тяжело оперлась на надежную грудь.

— Спокойно, — пробормотал он и повернул путешественницу к себе.

Один взгляд на ее лицо заставил его нахмурить брови. Побелела, как полотно, кожа приобрела забавный зеленоватый оттенок. Типичная морская болезнь, определил Найт, дернув головой. А ведь они даже не набрали полный ход.

— Вы принимали что-нибудь?

Притворяться бесполезно. И нет сил храбриться.

— Да, но не думаю, что будет толк. Меня и в каноэ тошнит.

— Тем не менее собрались на трехчасовую прогулку по Атлантике.

— Кевин всем сердцем стремился…

Она прервалась, когда Натаниэль утешающе обвил тонкую талию и повел к скамье.

— Сядьте, — приказал он.

Меган повиновалась и, увидев, что дети облепили широко раскрытые иллюминаторы, сдалась и опустила голову на колени.

«Три часа», — ужаснулась бедолага. Через три часа ее можно будет упаковать в черный пластиковый мешок. И похоронить в море. Господи, с чего она решила, что пара пилюль придаст хоть какую-то устойчивость? Вдруг почувствовала, как ее дернули за руку.

— Что? Скорая уже здесь?

— Пока она едет, вернем вам равновесие, милая.

Присев перед ней на корточки, Натаниэль наложил на хрупкие запястья узкие махровые полоски.

— Что это?

— Массаж биологически активных точек.

Найт закручивал ленточки, пока маленькие металлические гвоздики не прижались к коже.

Меган засмеялась бы, если бы не хотелось стонать.

— Прекрасно. Мне нужны носилки, а вы предлагаете шаманство.

— Вполне действенная штука. Да и колдовство тоже не стал бы отвергать. Приходилось видеть кое-какие довольно убедительные результаты. Теперь дышите медленно и ровно. Просто посидите тут.

Найт открыл иллюминатор за спиной и впустил волну воздуха.

— Мне надо вернуться к штурвалу.

Страдалица привалилась к стене и позволила свежему бризу бить в лицо. С другой стороны мостика толпились дети, лелея надежду, что под каждым белоснежным гребешком скрывается Моби Дик.[3] Потом уставилась на утесы, однако поскольку те шатались туда-сюда, закрыла веки с целью самозащиты. Затем глубоко вздохнула и мысленно начала формулировать сложную тригонометрическую задачку. Достаточно странно, но к тому времени, когда нашла решение, желудок немного утихомирился.

«Вероятно потому, что зажмурилась», — решила Меган. Хотя вряд ли удастся просидеть здесь все три часа, нет, когда на попечении трио энергичных ребятишек.

В порядке эксперимента приоткрыла один глаз. Судно продолжало качаться, но организм вел себя спокойно. Потом открыла второй. И на мгновение впала в панику, не увидев детей. Содрогаясь, села вертикально, забыв о болезни, и заметила юных путешественников, облепивших Натаниэля у штурвала.

«Прекрасная работа, — с отвращением скривилась Меган, — сижу тут, рассыпаясь от головокружения, в то время как Натаниэль ведет судно и развлекает троих сорванцов».

Поднявшись и сделав шаг, приготовилась к очередному приступу тошноты.

Ничего не произошло.

Нахмурившись, шагнула еще разок, потом еще. Слабость, конечно, ощущалась, это правда, но спотыкание и липкий пот исчезли. Осмелившись провести последнюю проверку, посмотрела на бурлящее море.

Головокружение вернулось, однако вполне умеренное. Собственно говоря, осознала Меган, похоже на приятное ощущение от скачки на хорошо выученной лошади. Незадачливая морячка изумленно воззрилась на махровые ленточки на запястьях.

Натаниэль посмотрел через плечо. Цвет на щеки вернулся, отметил он. Бледно-персиковый намного привлекательнее изжелта-зеленого.

— Лучше?

— Да.

Меган улыбнулась, пытаясь развеять замешательство от признания факта, что шаманские полоски действительно прогнали морскую болезнь.

— Спасибо.

Найт подождал, пока Мег надела куртки на себя и детей. Атлантика уже прощалась с летом.

— В самое первое плавание я попал в небольшую качку. И провел худшие два часа своей жизни, перегнувшись через поручень. Идите сюда. Возьмите штурвал.

— Штурвал? Я не смогу.

— Наверняка сможете.

— Давай, мам. Это же весело. Настоящее приключение.

Подталкиваемая вперед тремя детьми, Меган оказалась у руля, спина слегка вжалась в грудь Натаниэля, теплые ладони накрыли пальцы.

Каждый нерв запульсировал. Торс моряка был твердым, как железо, руки уверенными и крепкими. Запах океана доносился через открытые окна и исходил от капитана. Как она ни старалась сосредоточиться на бесконечном круговороте воды вокруг них, но наслаждалась прикосновением этого мужчины, только им одним — подбородком, касающимся макушки, биением сердца, легким трепетом и надежностью мужского тела.

— Требуется всего лишь взять себя в руки, чтобы утихомирить организм, — прокомментировал Найт, Мег что-то пискнула в знак согласия.

Хотя и близко не подошла к самоконтролю.

Потому что размечталась о том, каково это: почувствовать эти ловкие нетерпеливые пальцы в каких-нибудь других местах. Если обернуться, они окажутся лицом к лицу, и, стоит только склонить голову под правильным углом…

Разозлившись на собственные фантазии, Меган старательно сконцентрировалась на алгебраической задачке.

— Скорость четверть мили, — скомандовал Натаниэль, сдвинув штурвал на несколько градусов влево.

Изменившийся темп снова лишил Меган равновесия, заставив покачнуться. Найт повернул пассажирку к себе. Она посмотрела вверх. Легкая усмешка на губах капитана заставила гадать, не понял ли Фери, где блуждали ее мысли.

— Видишь вспышки на экране, Кевин?

Но не перестал изучать ее, совершенно заворожив немигающими синевато-серыми глазами. Колдовскими глазами, отрешенно отметила Меган.

— Знаешь, что они означают?

Решительные губы опасно приблизились.

— Там есть киты.

— Где? Где они, Найт?

Кевин помчался к окну, изумленно вытаращившись на океан.

— Смотри внимательно. Мы сделаем остановку. Взгляните слева по борту, — предложил Меган капитан. — Уверен, будете вознаграждены.

Все еще ошеломленная, Меган отпрянула. Волны сильнее замотали катер, когда он остановился… или это собственный организм вконец разболтался? Пока Натаниэль говорил по громкой связи, принимая сообщение помощника насчет китов, она вытащила фотоаппарат и бинокли из сумки.

— Посмотри! — заверещал Кевин, подпрыгнув, как мячик, и возбужденно тыча пальцем. — Мама, погляди!

От изумления все мысли выскочили из головы при виде колоссального животного, показавшегося над лохматыми гребнями. Вздымающееся, величественное, лоснящееся, грандиозное и невероятное. Мег слышала крики, аплодисменты с нижней палубы и собственное прерывистое дыхание.

Настоящее волшебство, восхитилась Меган, это непомерно огромное, безупречное, великолепное создание, которое может скрывать только необъятное пространство океана. В невольном испуге прижала пальцы к губам, когда кит издал звук, громоподобно разнесшийся по воде. Из отверстия на спине взметнулся фонтан, сверкая, словно бриллиантовый дождь. Меган опустила бесполезный фотоаппарат. Сил хватало только ошеломленно пялиться на невиданное зрелище, горло сдавило, на глаза нахлынули слезы.

— Еще один.

Голос Натаниэля прорвал цепенящее потрясение, Меган торопливо подняла камеру и быстро защелкала, пока пучина расступалась для китов.

Морские гиганты выбрасывали струи, будто гейзеры, заставляя ребятишек бешено аплодировать. Меган засмеялась и подняла Дженни для лучшего обзора. Все трое детей возбужденно крутились с биноклями. Мег с таким же азартом, как и малыши, прижалась к иллюминатору, в то время как катер кружил между глянцевых овальных спин, пока исполины копьем врезались в мрачную бездну. Затем киты с пушечным грохотом стали глубоко нырять, демонстрируя разветвленные гигантские хвосты. Туристы внизу закричали и засмеялись, с головы до ног облитые водой.

Еще дважды «Мореход» находил стада титанов, показывая своим пассажирам богатство морской жизни. И даже когда они повернули назад и направились домой, Меган оставалась у окна, надеясь еще разок полюбоваться невероятным шоу.

— Восхитительно, правда?

Меган с пылающими глазами оглянулась на Натаниэля:

— Неправдоподобно. Такого я и представить себе не могла. Фотографии и видео не в состоянии передать это чудо.

— Ничто не в состоянии, пока не увидишь сам.

Найт вздернул бровь:

— Все еще твердо стоите на ногах?

Засмеявшись, Меган взглянула на свои запястья:

— Еще одно маленькое чудо. Никогда не верила во что-то подобное.

— Есть многое на свете, друг Горацио…

«Смуглый пират, цитирующий Гамлета».

— Что-то в этом духе, — пробормотала Мег. — А там Башни, — улыбнулась она. — По левому борту.

— Так и есть, милая.

Найт, энергично отдавая приказы, направил «Мореход» в спокойные воды залива.

— Как долго вы плавали?

— Всю жизнь. Попал на торговое судно, сбежав из дома, когда мне едва исполнилось восемнадцать.

— Сбежав?

Меган снова улыбнулась:

— В поисках приключений?

— В поисках свободы.

Тут Найт отвернулся, непринужденно замедлил ход, останавливая судно, да так плавно, словно нога скользнула в старую удобную обувь.

Меган задумалась, почему восемнадцатилетний парень жаждал свободы. Вспомнила о себе в том же возрасте — ребенке с ребенком. Тогда она потеряла свою независимость. И теперь, более девяти лет спустя, совсем не сожалела об этом. Ничуточки, раз наградой стал сын.

— Можно спуститься и взять чего-нибудь попить? — Кевин возбужденно потряс маму за руку. — Жажда совсем замучила.

— Конечно. Сейчас принесу.

— Мы сами, — серьезно сказал Алекс, уверенный, что они достаточно взрослые и не нуждаются в надзирателе. — У меня есть деньги, целая куча. Пока посидим внизу и понаблюдаем, как выходят пассажиры.

— Ладно, но оставайтесь внутри.

Меган проследила взглядом за умчавшимися детьми.

— Они так быстро расправляют крылья.

— И все равно ваш мальчик еще долгое время будет прилетать к вам обратно.

— Надеюсь, что так.

Меган прервала себя, пока не высказала сокровенное: «Он все, что у меня есть».

— Для сына сегодняшний день был просто потрясающим. И для меня тоже. Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Теперь они стояли на мостике только вдвоем, вдали от вносящих плату и высаживающихся туристов.

— Приходите еще раз.

— Сомневаюсь, что смогу удержать Кевина. Мне надо спуститься к ребятам.

— С ними все прекрасно.

Найт подошел ближе, пока она не сумела уклониться.

— А знаете, Мег, вы перестаете нервничать, когда рядом дети.

— Я не нервничаю.

— Дергаетесь, как рыба на крючке. Истинное наслаждение — наблюдать за вашим лицом, пока вы смотрите на китов. Любоваться вами — настоящее удовольствие в любое время, но когда вы смеетесь и ветер ерошит волосы, у мужчины готово остановиться сердце.

Найт сделал еще шаг и прижал Мег к штурвалу. Возможно, это и неправильно, но об этом он подумает позже. Понадобятся долгие и серьезные усилия, чтобы забыть притягательность женского тела у груди и трепещущих рук под ладонями.

— Конечно, можно многое сказать о том, как вы смотрите на меня прямо сейчас. Во все глаза. У вас самые красивые синие глаза, которые я когда-либо видел. А уж все остальное — просто персик и сливки.

Найт притронулся пальцем к гладкой щеке и нежно прочертил линию к губам. Ощущение было таким, словно она ступила на оголенный провод.

— И нестерпимо хочется долго и основательно изучать это чудо на вкус.

— Я невосприимчива к лести.

Очень хотелось произносить слова бесстрастно и непринужденно, а не затаив дыхание.

— Просто констатация факта.

Найт склонялся все ниже, пока его рот не оказался в шепоте от ее.

— Если не желаете, чтобы я поцеловал вас, просто скажите «нет».

Она сказала бы. Наверняка. Если бы сохранила способность говорить. Однако настойчивые губы уже приникли к ней, горячие и жадные, и двигались так же умело, как руки. Позже она убедит себя, что раскрыла рот от шока и для того, чтобы запротестовать. Ложь, конечно же.

Меган нетерпеливо прильнула к соблазнителю, накрытая волной глубинного голода, эхом отозвавшегося в стоне, который могла бы издать женщина, впервые вкусившая густые сливки после долгих лет употребления дистиллированной воды.

Тело отказалось безучастно окаменеть, вместо этого затрепетало, словно слегка тронутые струны арфы. Беспокойные пальцы сами собой нырнули в его волосы, подталкивая углубить поцелуй.

Найт ожидал прохладного отклика или хотя бы колебаний. Конечно, он заметил вспышку страсти в манящих глазах, где-то глубоко внутри — так жар и грохот кроются в центре кажущегося бездействующим вулкана. Но ничто не подготовило к такому пламенному взрыву.

Рассудок опустел, затем заполнился женщиной. Ее ароматом, эмоциями и вкусом, вскриком, который он запечатал в хрупком горле, когда прикусил полную нижнюю губу. Найт притянул Мег ближе, жаждая большего, и получил головокружительное ощущение каждой изящной линии и каждого изгиба прильнувшей Меган.

Запах океана навеял соблазнительную картину — как он овладевает ею на каком-нибудь пустынном берегу под шум прибоя и крики чаек…

Меган почувствовала, что падает, и невольно ухватилась за Найта. Слишком многое, чересчур многое сотрясало бунтующий организм. И теперь нужно нечто гораздо большее, чем узкие полоски вокруг запястий, чтобы обрести равновесие.

Требовались самообладание, сила воли и… воспоминания.

Она отшатнулась бы и оттолкнула Найта, если бы он не обнимал так крепко.

— Нет.

Фери не мог перевести дыхания. И пообещал себе, что позже попробует разобраться, почему единственный поцелуй сразил наповал, словно удар кулаком.

— Придется уточнить. Что «нет»?

— «Нет» этому. «Нет» всему подобному.

Вспыхнула паника, но Меган, хоть и с трудом, прогнала страх.

— Я просто не подумала…

— Так же, как и я. Раз перестаешь думать, когда целуешься со мной, это явный признак правильности произошедшего.

— Не хочу целоваться с тобой.

Найт засунул руки в карманы. Так безопасней, решил он, если леди начала размышлять.

— Милая, но ты ведь тоже не осталась безучастной.

Мало пользы в горячем отрицании очевидной истины. Поэтому она обратилась к хладнокровной логике.

— Ты привлекательный мужчина, естественно, я ответила.

Найт хмыкнул:

— Любимая, если такие страстные поцелуи свойственны твоей натуре, я умру счастливым.

— Больше этого не случится.

— Ты ведь знаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями, правда?

Меган снова насторожилась. Найт заметил напряженность в линии хрупких плеч. И понял, что опыт с Дюмонтом оставил множество шрамов.

— Расслабься, Мег, — более доброжелательно пророкотал он. — Не собираюсь набрасываться на тебя. Хочешь двигаться медленно — нет проблем, пойдем медленно.

Это прозвучало настолько разумно, что заставило ее встопорщить перья:

— Мы вообще никуда не пойдем, ни медленно, ни быстро.

Уже лучше, решил Найт. Он не возражал разозлить ее. Честно говоря, нетерпеливо жаждал вывести Мег из себя. Много раз.

— Вынужден заметить, что ты неправа. Если мужчина и женщина пылают огнем, то непременно захотят разжечь пламя до небес.

Меган очень боялась, что это верно. Даже сейчас какая-то частичка души мечтала раздуть тот костер.

— Не интересуюсь ни пожарами, ни огнем. И уж конечно, не стремлюсь заниматься подобными вещами с едва знакомым мужчиной.

— Значит, надо узнать друг друга лучше, прежде чем останемся наедине, — ответил Найт, раздраженный рассудительным тоном.

Меган стиснула зубы:

— Не хочу сейчас и не собираюсь в будущем. Понимаю, какой удар нанесла по твоему самолюбию, но придется смириться. А теперь извини, мне пора забрать детей.

Найт вежливо посторонился и подождал, пока пассажирка не достигла стеклянной двери, ведущей на верхнюю палубу.

— Мег?

Только частично именно самолюбие заставило его заговорить. По большей части — непреклонное намерение.

— В первый же раз, когда займусь с тобой любовью, ты напрочь забудешь о нем. Даже не вспомнишь его имени.

Меган впилась в Найта взглядом, подобным ледяному мечу. И, забыв о достоинстве, гулко хлопнула дверью.

Глава 4

— Эта баба смерти моей добивается, — ворчал Голландец, вытаскивая бутылку ямайского рома из тайника в глубине кладовки. — Попомни мои слова, парень.

Натаниэль откинулся на спинку стула, пресыщенный и расслабленный после приема великолепной пищи в калхоуновской столовой. Кухня отеля была выше всех похвал. Суматоха с ужином закончилась, и Коко оживленно беседовала с домашними, иначе Голландец не рискнул бы достать спиртное.

— Подумываешь дезертировать с корабля, приятель?

Голландец фыркнул. Он вовсе не собирался сбегать не попрощавшись только потому, что не смог справиться с привередливой задравшей нос дамочкой.

— Пока поболтаюсь тут.

Кинув опасливый взгляд на дверь, налил обоим изрядную порцию рома.

— Но предупреждаю, парень, рано или поздно эта фемина получит по заслугам. И получит от твоего покорного слуги.

И ткнул в широкую грудь толстым пальцем.

Натаниэль сделал большой глоток и зашипел сквозь зубы от крепости напитка. Уж точно не мягкий, как шелк.

— А где та бутылка «Крузана», которую я тебе принес?

— Мегера извела амброзию на торт. Ничего, это пойло тоже булькает — вполне можно пить.

— Если хочешь продырявить желудок, — выдохнул Натаниэль. — Итак, что за проблема с Коко на этот раз?

— Ну, не одна, а целых две.

Голландец нахмурился, услышав телефонный звонок. «Обслуживание номеров», — насмешливо скривился он. Никакого чертового обслуживания никогда не было на борту судов, на которых он плавал.

— Ну, что надо?

Натаниэль хмыкнул в стакан. Такт и дипломатия не являлись сильными сторонами старого товарища. Найт не сомневался — если бы Коко услышала, как Нилс рычит на гостей, то упала бы в обморок. Или треснула грубияна сковородкой по голове.

— Вы что себе вообразили? Что нам нечем заняться, кроме как бегать туда-сюда? — рявкнул Нилс в трубку. — Принесут, когда все будет готово.

Прервал разговор и отшвырнул тарелку.

— Заказали шампанское и пирожные, да еще среди ночи. Молодожёны. Ха! Всю неделю сидят безвылазно вдвоем в третьем номере и носа не кажут.

— Где твой романтизм, приятель?

— Оставляю его тебе, красавчик.

Кулаками размером с окорок Голландец аккуратно разрезал шоколадный торт.

— Заметил, как ты глазеешь на ту рыженькую.

— Рыжеватая блондинка, — поправил Натаниэль. — Больше золота, чем красноты.

И лихо заглотнул еще порцию рома.

— Красотка, правда?

— Ни разу не видел, чтобы ты увлекся какой-нибудь страхолюдиной.

С талантом художника Голландец украсил края тарелки и куски торта орнаментом из ванильного крема и утыкал малиной.

— И с ребенком, не так ли?

— Угу.

Натаниэль изучил лакомство и решил, что, скорее всего, сможет проглотить только маленький кусочек.

— Кевин. Темноволосый, высокий для своего возраста.

Улыбка изогнула губы Найта. Разрази его гром, если мальчишка не пришелся ему по душе.

— Большие любопытные глаза.

— Видел его.

Голландец всегда любил детей, но скрывал это за показным ворчанием.

— Симпатичный парнишка. Приходил с теми двумя шумными сорванцами поглазеть на готовку.

И Натаниэль знал, что Нилс с большим удовольствием пообщался с этой троицей, хотя наверняка и нацепил угрюмую маску.

— По молодости вляпалась в беду.

Фери, нахмурившись, взглянул на приятеля. По мнению Найта, эта фраза несправедливо перекладывала всю ответственность за беременность исключительно на женщину.

— Требуется двое, Нилс. И ублюдок обманул ее.

— Знаю, знаю. Слышал об этом. Мимо меня ничего не проскочит.

Совсем нетрудно ненавязчиво вытянуть информацию из Коко… если нажать на нужные кнопки. Хотя ван Хорн никогда не признался бы в этом, но каждый день с нетерпением ждал возможности поболтать с миссис Макпайк.

Нилс вызвал официанта, с удовольствием давя на звонок большим пальцем до тех пор, пока дверь кухни не распахнулась.

— Собери поднос для номера три, — распорядился Голландец. — Два куска торта, бутылка фирменного шампанского, два фужера, и не забудь эти чертовы салфетки.

Отдав приказ, глотнул рома:

— По всей видимости, и ты нацелился на кусочек.

— Не отказался бы.

— Никогда не видел, чтобы ты отказывался от еды… или от женщины.

Голландец отрезал кусок — гораздо больший, чем молодожёнам — и шваркнул тарелку перед Натаниэлем.

— А малина?

— Ешь, что дают. И как это ты еще не приударил за той тощей девчонкой?

— Работаю над этим, — сообщил Натаниэль с набитым ртом. — Они сейчас в столовой, все вместе. Семейная встреча.

Найт поднялся и налил себе кофе, выплеснув в чашку оставшийся ром.

— Нашли какую-то старую книгу. И она не тощая.

В чем убедился лично, когда обнимал Меган.

— Просто хрупкая.

— Согласен.

Голландец подумал о Коко, о плавных крепких очертаниях, таких же прекрасных, как у добротного корабля. И снова фыркнул:

— Ага, все они неженки… пока не проденут кольцо тебе в нос.

Никто не назвал бы женщин в столовой неженками… только не в разгар типичного для Калхоунов спора.

— А я говорю — сжечь, — кипятилась Кики, сложив руки на груди. — После того, что мы все узнали о Фергусе из дневника Бьянки, не понимаю, зачем вообще сохранять его паршивую бухгалтерскую книгу.

— Нельзя уничтожать исторический документ, — выстрелила в ответ Аманда. — Это часть нашей семейной летописи.

— Плохие флюиды, — прищурилась Лила на лежащую в центре стола тетрадь. — По-настоящему плохие.

— Может быть, — покачал головой Макс. — Но не могу согласиться на сжигание книги. Любой книги.

— Это не литература, — проворчала Кики.

Трент погладил напряженное плечо жены:

— Всегда можно засунуть записи туда, где их нашли… или принять предложение Слоана и изучить заметки.

— Пожалуй, можно кое-что и добавить в помещение, предназначенное для экспонатов, сувениров… — Слоан взглянул на Аманду, — предметов, касающихся истории Башен. Не только для отеля, но и для Калхоунов.

— Не знаю, — сжала губы Сюзанна, стараясь сохранять объективность. — Как-то странно: выставить вещи Фергуса вместе с вещами Бьянки, тети Коллин, дяди Шона и Этана.

— Может, он и гад ползучий, но, как ни крути, остается нашим предком.

Холт повертел в руках чашку с остатками кофе:

— Согласен со Слоаном.

Что сразу же вызвало маленький шквал одобрений, опровержений и дополнительных предложений. Меган сидела молча и с изумлением наблюдала за происходящим.

Ей вообще здесь не место. Только не на семейной встрече. Но ее возражения бесцеремонно отвергли. В данном вопросе Калхоуны были едины.

Пока вокруг кипел спор, она разглядывала объект обсуждения. После того как Аманда оставила бумаги в ее кабинете, Меган в конечном счете поддалась искушению, почистила кожаную обложку, просмотрела страницы, праздно пересчитала колонки, щелкая языком при виде арифметических ошибок. И, конечно, прочитала несколько заметок на полях, найдя Фергуса Калхоуна холодным, честолюбивым и ушедшим в себя человеком.

Но тогда обычная бухгалтерская книга не показалась заслуживающей таких бурных дебатов. Особенно, если последние несколько листков заполнены хаотичными рядами цифр без какой-либо логики и закономерности.

Мег напомнила себе, что никто не ждет ее комментариев, когда услышала обращение лично к себе:

— А что ты думаешь по этому поводу, Меган, дорогая?

Неожиданный вопрос Коко заставил заморгать:

— Простите?

— Что ты думаешь? Сидишь, помалкиваешь, а ведь ты самая квалифицированная из нас, в конце концов.

— Квалифицированная?

— Это бухгалтерская книга, — указала Коко. — А ты бухгалтер.

Так или иначе, резонное утверждение убедило Меган.

— Вообще-то, это совсем не мое дело, — начала она и была заглушена хором убедительных доводов, почему это дело ее непосредственно касается. — Ладно, я…

Мег оглядела стол — все глаза были устремлены на нее.

— Мне кажется, это необычный памятный предмет… что-то вроде типичного образца старой счетоводческой книги. Расходы, заработная плата персонала, поступления. Интересно взглянуть, как все сводилось тогда, какие доходные и расходные статьи учитывало ваше семейство в 1913 году.

— Конечно! — хлопнула в ладоши Коко. — Само собой разумеется. Вчера вечером, раскладывая карты, я думала о тебе, Мег, и постоянно выходило, что тебе придется сосредоточиться на каком-то проекте… что-то с числами.

— Тетя Коко, — терпеливо заметила Кики, — Меган наш бухгалтер.

— Дорогая, я помню об этом.

Коко пригладила волосы с лучезарной улыбкой:

— Поначалу я ничего не поняла, хотя чувствовала, что руны намекают на что-то важное. А теперь совершенно уверена, что твои старания каким-то образом приведут нас к чему-то замечательному. К чему-то такому, что сделает всех нас очень счастливыми. Я так довольна, что ты займешься бумагами Фергуса.

— Займусь бумагами?

Меган беспомощно посмотрела на брата, но в ответ получила насмешливую ухмылку.

— Изучи тетрадь Фергуса. Ты ведь сможешь даже занести ее в компьютер, правда? Слоан рассказывал, какая ты умница.

— Конечно, я могла бы, но…

И была прервана детским криком из радионяни на буфете.

— Бьянка? — вскинулся Макс.

— Этан, — в унисон ответили Кики с Лилой.

Дискуссию пришлось отложить.

Позже Меган задавалась вопросом, что конкретно она согласилась сделать? Как-то так получилось, что стоило ей сказать слово, как ее назначили ответственной за записи Фергуса. А ведь это чисто семейное дело.

Мег вздохнула, толкнула дверь на террасу и вышла наружу. Если она снова озвучит этот очевидный факт, даже в самых доходчивых и логичных выражениях, ее погладят по голове, потреплют по щеке и еще раз заявят, что она член семьи, — вот и все, чего она добьется.

И как с ними бороться?

Мег глубоко вдохнула ночной воздух, благоухающий фрезиями и розами Сюзанны. Вдалеке шумел океан, привнося небольшую влажность и привкус соли. Над головой сияли звезды, на первом плане луна в третьей четверти пылала, как маяк.

Сын видел сны в своей постели, довольный и в безопасности, окруженный любящими людьми.

Изучение книги Фергуса могло стать маленькой платой за все щедрые дары Калхоунов.

Душевное спокойствие. «Да, — решила она, — Калхоуны открыли ворота в этот особенный сад».

Слишком очарованная ночью, чтобы лечь спать, Меган побрела вниз по винтовой каменной лестнице, прогулялась мимо поцелованных луной роз и обрызганных звездами пионов до дерева, которое торжествующе обвила глициния, усеяв дорожку дождем крошечных лепестков.

«Созданьем зыбкой красоты

Казались мне ее черты,

Когда, ниспослана судьбой,

Она возникла предо мной».

Меган вздрогнула, прижав руку к сердцу, когда из сумрака выступила массивная тень.

— Напугал?

Натаниэль шагнул ближе, в темноте пылал кончик сигары.

— Обычно Вордсворт[4] производит обратный эффект.

— Не знала, что ты здесь. «И не вышла бы, если бы знала».

— Думала, ты давно уехал домой.

— Немного посидел с Голландцем и бутылкой рома.

Найт полностью вышел на лунный свет:

— Он обожает жаловаться на Коко и нуждается в аудитории.

Фери медленно выдохнул дым. На мгновение его лицо заволокло клубами, придавая мужчине отрешенный таинственный вид. Падший ангел.

— Хорошая ночь.

— Да, живописная…

— Не нужно убегать. Ты ведь направлялась в сад.

Найт улыбнулся, нагнулся и сорвал бледно-розовый пион.

— И поскольку уже почти полночь, нет лучшего времени для прогулки.

Мег приняла бутон, внушая себе не поддаваться очарованию романтики.

— Всегда обожала цветы, но никогда не везло с их выращиванием.

— В них надо вложить сердце… наряду с водой и удобрением.

Волосы падают на плечи, нежно лаская кожу, одета в те же аккуратно скроенные синий жакет и слаксы, что и на ужине. Какая жалость, подумал Найт. Этой ночи и его настроению больше подошло бы, если бы она шествовала в чем-то ниспадающем. Но, увы, Меган О'Рили не из тех женщин, которые в полночь блуждают среди клумб в развевающихся одеяниях.

Такой вольности эта чопорная особа себе ни за что не позволит.

Единственным способом противостоять очарованию этих проницательных серых глаз, кроме как убежать, словно идиотка, была беседа.

— Итак, тоже решил прогуляться, под настроение цитируя классиков? — спросила Мег.

— Питаю слабость к цветам, помимо прочего.

Натаниэль коснулся пиона в тонких пальцах и поднес ближе, чтобы насладиться ароматом цветка и замешательством держащей его красавицы, улыбаясь ей над перистыми лепестками.

Мег оказалась в ловушке между Найтом и лунным светом, будто в иллюзорной замедленной съемке. Почему-то благоухание сада усилилось и завертелось, как бриз, ненавязчиво вторгаясь в ощущения. Тени скользили по мужественному лицу, высвечивая сказочно пленительные черты и контуры, соблазняя вглядеться в лукавые манящие губы.

Казалось, они совершенно одни на всем свете и полностью отрезаны от реальности и ежедневных обязанностей. Мужчина и женщина среди звезд и цветов, серебристого полумрака и музыки моря.

Меган опустила ресницы, чтобы разрушить чары:

— Удивительно, что при всех твоих путешествиях у тебя находилось время на поэзию и цветы.

— Всегда найдется минутка на то, что нравится.

Магия этой ночи не ускользнула и от Найта. Но он-то всегда был открыт для подобных откровений. Бывали дни, когда он видел, как море вздымалось само по себе, словно сжатый кулак, и моменты, когда слышал сладкоречивые песни сирен сквозь густой туман… в общем, он верил в волшебство. А иначе зачем еще ждал в саду, зная — неизвестно откуда, — что она придет?

Найт выпустил пион, взял Меган за руку и переплел их пальцы, пока она не успела придумать причину, почему не следует этого делать.

— Погуляй со мной, Мег. Такую ночь жалко тратить впустую.

— Пора домой.

Меган обернулась на особняк. В этот момент в воздухе прошелестел ветерок, и лепестки глицинии дождем посыпались на землю.

— Ладно, только недолго.

Так что она покорно побрела с Найтом по залитому сказочным светом саду, с цветком в руке и благоухающими лепестками в волосах.

— Я… мне и правда надо проведать Кевина.

— У мальчика проблемы со сном?

— Нет, но…

— Ночные кошмары?

— Нет.

— Отлично, — принял ответ Меган за согласие Найт и продолжил прогулку вниз по узкой дорожке. — Если мужчина начинает ухаживать за тобой, это всегда заставляет тебя бросаться наутек и бежать прочь сломя голову?

— Никуда я не бежала. Просто не интересуюсь интрижками.

— Забавно. Когда несколько минут назад ты вышла на террасу, то очень походила на женщину, готовую к легкому флирту.

Меган остановилась как вкопанная.

— Ты следил за мной.

— Хм.

Натаниэль воткнул сигару в песок ближайшей садовой пепельницы.

— Почему-то подумал, что это серьезный просчет: не захватить с собой лютню.

Раздражение в ней сражалось с любопытством:

— Лютню?

— Красавица, стоящая на балконе в лунном свете… достойна серенады.

Меган невольно рассмеялась:

— Догадываюсь, что ты умеешь играть на лютне.

— Нет. И очень пожалел об этом, когда увидел тебя.

Найт снова пошел вперед к утесам, обрывающимся вниз к дамбе.

— В детстве я часто приплывал сюда, чтобы поглазеть на Башни. Мне нравилось представлять, что особняк охраняет дракон, а я вскарабкаюсь на скалы и убью монстра.

— Кевин все еще называет Башни замком, — пробормотала Меган, оглядываясь назад.

— Повзрослев, обратил внимание на сестер Калхоун и стал воображать, что, когда прикончу дракона, получу от них награду. В общем, гормоны шестнадцатилетнего подростка заставляли фонтанировать мечтами.

Меган снова засмеялась:

— По которой из них?

— О, да по каждой.

Усмехнувшись, Найт уселся на низкую стену и притянул Мег к себе.

— Они всегда были… особенными. Холт грезил о Сюзанне, хотя никогда не признается в этом. А раз уж он был моим другом, то я самоотверженно вычеркнул ее из своего списка. Но оставались еще три, ради которых стоило победить любое страшилище.

— Но так никогда и не сразился с чудовищем?

Тень пробежала по мужественному лицу.

— У меня имелось собственное, с которым приходилось справляться. Пожалуй, ты могла бы сказать, что мы с извергом сыграли вничью, и я отправился в море.

Найт отмахнулся и от мрачного настроения, и от тягостного прошлого.

— Хотя у нас произошла короткая, но незабываемая прелюдия с красоткой Лилой.

У Меган распахнулись глаза:

— С Лилой?

— Прямо перед тем, как покинул остров. Она едва не свела меня с ума. Думаю, практиковалась на мне в искусстве флирта.

Найт вздохнул, вспоминая:

— И дьявольски преуспела.

«Но они так непринужденно общаются друг с другом, — подумала Меган. — Так нежно и дружественно».

— Твои мысли очень легко прочитать, Мег, — хмыкнул Найт и приобнял ее за плечи. — Нас уж точно нельзя было назвать Ромео и Джульеттой. Я несколько раз поцеловал ее и чертовски убедительно соблазнял покататься на машине. Лила не согласилась. Чем вовсе не разбила мне сердце. Ладно, возможно, слегка царапнула, — задумчиво добавил он.

— И Макс не обеспокоен?

— С какой стати? Ведь это он взял ее в жены. Даже если бы у нас завязался страстный роман — чего и в помине не было, — это просто тлеющая спичка по сравнению с полыхающим между ними огнем.

Он прав. Каждая из женщин Калхоун нашла себе подходящую пару.

— Однако интересно, — отрешенно произнесла Меган. — Все эти цепочки связей.

— А что ты думаешь обо мне или самой себе?

Мег напряглась, внезапно осознав, что сидит с мужчиной бедро к бедру и сильная рука покоится у нее на плечах.

— Не хочу обсуждать личное.

— Все еще саднит?

Найт утешающе сжал ладонь.

— Судя по тому, что я слышал о Дюмонте, не думаю, что ублюдок того стоит. Успокойся, — сказал он, когда Мег отдернулась подальше. — Не будем про это. Слишком прекрасная ночь, чтобы вскрывать старые раны. Не хочешь рассказать, что Калхоуны поручили тебе сделать со старой бухгалтерской книгой?

— Откуда ты знаешь?

— Холт с Сюзанной проболтались.

«Все еще напряжена, — отметил Найт. — Но не сбежала».

— Видел их до отъезда.

Меган немного расслабилась. Успокаивало обсуждение беспокоящего вопроса с кем-то еще, кто на маленький шаг отстоял вне семейства.

— Не понимаю, как они уговорили меня. Я только успела открыть рот.

— Первая ошибка.

Меган раздраженно выдохнула:

— Пришлось закричать, чтобы быть услышанной. Не знаю, почему Калхоуны называют это встречей, когда только тем и занимаются, что напористо спорят.

Мег наморщила лоб:

— А когда прекращают ругаться, вдруг понимаешь, что уже втянута в дело. И если пытаешься отстраниться, тут же обнаруживаешь, что они сплотились в твердую непробиваемую стену.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. До сих пор сомневаюсь, моя ли это идея: войти в бизнес с Холтом. Калхоуны собрались, все обсудили, проголосовали и одобрили. Следующее, что я осознал — что подписываю необходимые бумаги.

«Забавно», — подумала Меган, изучая суровый профиль.

— Ты не похож на человека, которого можно легко уговорить на что-то.

— То же самое я мог бы сказать о тебе.

Мег мгновение взвешивала его слова.

— Ты прав. Занимательная книга. С нетерпением жду возможности заняться ею.

— Надеюсь, не планируешь потратить на записи все свободное время.

Найт поиграл кончиками разлетающихся волос. «Нет, не рыжий, — решил он. — Золото с огненными сполохами».

— Потому что намерен сам занять каждую минутку.

Меган осторожно отодвинулась:

— Я уже объяснила, что не заинтересована.

— Раз так волнуешься, значит, интерес все же присутствует.

Найт обхватил ее подбородок и повернул лицом к себе.

— Полагаю, ты пережила тяжелые времена, и теперь все мужчины представляются тебе толпой ублюдков, наподобие того, кто ранил тебя. Именно поэтому я буду очень терпеливым.

Ярость вспыхнула в ее глазах:

— Не говори мне, что я пережила и какие выводы сделала. Не нуждаюсь ни в твоем понимании, ни в твоем терпении.

— Отлично.

Найт напал на ее рот, терпения не было и в помине. Мужские губы — требовательные, настойчивые, неотразимые — завоевали ее прежде, чем Меган сумела вдохнуть и возмутиться.

Едва пламенеющие угольки, тлеющие в душе с первого поцелуя, полыхнули безрассудным огнем. Она хотела — просто жаждала — снова окунуться в кипящий жар, в шаровую молнию страсти. Ненавидя собственную слабость, позволила себе загореться.

«Я доказал свою правоту», — подумал Натаниэль, отрываясь от восхитительного рта и припадая к колотящемуся пульсу на шее. Доказал и попал в сети неодолимой потребности в этой женщине. Потребности, которой придется подождать удовлетворения, потому что она совсем не готова. И потому что все стало важным — Меган стала важной — в большей степени, чем он ожидал.

— А теперь повтори, что не заинтересована, — глухо пробормотал Найт в манящие губы, разъяренный, что не в состоянии взять то, что очевидно предназначено ему. — Скажи, что не жаждешь моих прикосновений.

— Не могу.

От отчаяния у Меган прервался голос. Невыносимо хотелось, чтобы он и дальше касался ее, поднял на руки, бросил на землю и занялся необузданным сексом. И принял на себя и решение, и ответственность за него. Постыдное желание. Она превращается в трусиху.

— Но вожделения недостаточно.

Меган, дрожа, отодвинулась и, покачнувшись на неверных ногах, встала.

— И никогда не будет достаточно для меня. Я уже проходила через все это.

Она стояла, трепеща в ледяном лунном свете, волосы свободно развевал ветер, в глазах застыли упрямство и страх.

Натаниэль от души выругал себя, а потом и ее.

— Я не Дюмонт. А ты не семнадцатилетняя девочка.

— Я знаю себя. А вот тебя — нет.

— Лукавишь, Меган. Мы признали друг друга с первого взгляда.

Она отпрянула, осознав, что он прав. И ужаснулась.

— Это примитивное влечение.

— А может, судьба, — мягко возразил Найт, поднимаясь.

Напугал ее и презирал себя за это. Расстроить женщину — это одно, перепугать — совсем другое.

— Тебе нужно время, чтобы все обдумать. Так же как и мне. Пойдем, провожу до дома.

Меган выставила руку, останавливая его.

— Я в состоянии сама найти дорогу.

Крутанулась и помчалась по залитой лунным светом дорожке.

Натаниэль выдохнул проклятье. Снова сел, вытащил и раскурил очередную сигару. Нет никакого смысла спешить в постель. Совершенно ясно, что сегодняшней ночью заснуть не удастся.

На следующий день Меган оторвалась от документов, услышав стук в дверь своего кабинета.

— Войдите.

— Прости, что отвлекаю.

Коко сунула голову в проем… лицо, с удивлением отметила Меган, теперь обрамляли блестящие локоны цвета черного дерева… очевидно, тетя сестер Калхоун меняла оттенок волос под свое настроение.

— Ты не делала перерыва на обед, — заметила Коко, входя в помещение с большим и загруженным серебряным подносом в руках.

— Не стоило беспокоиться.

Меган взглянула на часы и поразилась, увидев, что уже четвертый час.

— У вас достаточно хлопот и без меня.

— Просто часть обслуживания.

Поставив ношу на стол, Коко внимательно оглядела оборудованное рабочее место.

— Не могу допустить, чтобы ты пропускала прием пищи.

Тетушка оглядела монитор, открытые бухгалтерские книги, калькулятор и аккуратно сложенные документы.

— Боже мой, сплошные числа! Цифры всегда подавляли меня. Они такие… неподдающиеся.

— Просто не стоит позволять им запутывать себя, — смеясь, подсказала Меган. — Как только вы поймете, что один плюс один всегда равняется двум, то сможете делать с ними все что угодно.

Коко с сомнением изучала экран.

— Конечно, я тебе верю, дорогая.

— Только что обработала первый квартал в «Турах». Это был… вызов.

— Восхитительно, что ты воспринимаешь ситуацию именно так.

Коко отвернулась от компьютера, пока не заболела голова.

— Но никто из нас не хочет, чтобы ты перетрудилась. Так что вот немного ледяного чая и питательный фирменный сэндвич.

Угощение действительно выглядело соблазнительно, особенно после того как за завтраком совсем не было аппетита. Следствие, она знала, столкновения с Натаниэлем.

— Спасибо, Коко. Простите, что отвлекла вас от дел.

— Ерунда.

Коко легко отмахнулась освободившейся рукой, когда Меган поднялась и забрала поднос.

— Не бери в голову. Если честно, дорогая, мне просто захотелось убраться подальше от этого субъекта.

— Голландца?

Меган улыбнулась перед тем, как откусить немного сэндвича:

— Встретила его сегодня утром, спускаясь по лестнице. Повернула не туда и оказалась в гостиничном крыле.

Коко беспокойно начала играть с массивными золотыми цепочками на шее.

— Надеюсь, он не сказал ничего оскорбительного. Ван Хорн слегка… грубоват.

— Нет.

Меган налила две чашки чая и предложила одну Коко.

— Голландец хмуро оглядел меня и заметил, что стоит нарастить немного мяса на костях. Мне показалось, он вознамерился начать принудительно откармливать меня греческим омлетом, который в тот момент стряпал, но тут один из помощников официанта уронил тарелку. Я убежала, пока он ругал бедного парня.

— Его лексикон…

Коко расположилась на стуле, разгладив шелковые брюки.

— Отвратителен. И еще смеет оспаривать мои рецепты!

Коко закрыла глаза и вздрогнула.

— Всегда считала себя терпеливой женщиной… и — если уж на мгновение проявить нескромность — умной. Мне пригодилось и то и другое, чтобы поднять четырех непоседливых девочек.

Вздохнув, всплеснула руками в беспомощном жесте.

— Но все, связанное с этим неприятным человеком, выводит меня из себя.

— Полагаю, вы могли бы просто уволить его, — предложила Меган.

— Невозможно. Этот мужчина для Натаниэля почти отец, и дети — по совершенно непонятным причинам — ужасно любят его.

Коко открыла глаза и храбро улыбнулась.

— Я справлюсь, дорогая, и, должна признаться, этот грубиян и впрямь способен приготовить несколько элементарных блюд.

Тетушка пригладила новую прическу:

— Я легко нахожу способы развеяться.

Но внимание Меган привлекло первое утверждение Коко.

— Мистер ван Хорн давно знает Натаниэля?

— О, полагаю, больше пятнадцати лет. Они плавали вместе или ходили — неважно, как это называется. Полагаю, мистер ван Хорн взял Найта под крыло, чем и заслужил привязанность мальчика. Господь свидетель, парень нуждался в таком человеке после своего несчастного детства.

— Да?

Не в характере Меган что-то вынюхивать, но Коко хватило легкого подталкивания.

— Его мать умерла, когда он был совсем маленьким, бедный ребенок. А отец…

Восхитительные губы Коко мрачно скривились.

— Ну, этот тип на самом деле был настоящим зверем. Я едва знала Джона Фери, но в городке о нем постоянно болтали. И время от времени Натаниэль приходил с Холтом, когда тот приносил нам омаров. Собственными глазами видела его синяки.

— Синяки, — испуганно повторила Меган. — Отец бил его?

У мягкосердечной Коко выступили слезы на глазах:

— Боюсь, что да.

— Но… разве никто не мог ничего сделать?

— Всякий раз, когда этому чудовищу задавали вопросы, он утверждал, что мальчик упал или подрался с другим ребенком. Натаниэль никогда не противоречил папаше. И, к сожалению, в те времена такие поступки люди часто оставляли без внимания. Боюсь, и сейчас так происходит.

Слезы угрожали размазать тушь, Коко приложила к векам салфетку Меган.

— Натаниэль убежал в море в тот же день, как достиг нужного возраста. Его отец умер несколько лет назад. Найт прислал деньги на похороны, но сам не приехал. Трудно обвинять его.

Тетушка вздохнула и встряхнулась:

— Не хотела вспоминать такую печальную историю. Все ведь закончилось хорошо. Найт превратился в прекрасного человека.

Влажные глаза Коко смотрели обманчиво бесхитростно.

— Все, что ему нужно — правильная женщина. Он невероятно красив, как считаешь?

— Да, — осторожно согласилась Меган, все еще пытаясь соотнести избитого ребенка с самоуверенным мачо.

— И надежен. И романтичен. Все эти рассказы о морских странствиях окружают его таинственной аурой. Любой девушке повезет, если он остановит на ней взгляд.

Меган моргнула на совсем не тонкий и чересчур прозрачный намек.

— Ничего не могу сказать. Я плохо его знаю и никогда не оцениваю противоположный пол с точки зрения ауры.

— Ерунда.

Уверенная в своих навыках свахи, Коко погладила колено Меган.

— Ты молодая, красивая, умная. Наличие мужчины в жизни ничуть не уменьшит твоих достоинств, дорогая… или твоей независимости. Правильный спутник только усилит все эти прекрасные качества. Предчувствую, что скоро ты убедишься в этом, очень скоро. А теперь… — тетушка нагнулась и поцеловала Меган в щеку, — мне пора вернуться на кухню, пока тот невыносимый грубиян не погубил мои пироги с лососем.

Она направилась к двери, потом затормозила… в точно рассчитанный момент, решила Коко, просто превосходно рассчитанный.

— О, дорогая, я такая легкомысленная, ведь собиралась рассказать тебе о Кевине.

— Кевине?

Пристальный взгляд Меган машинально метнулся к окну.

— Разве он не на улице с Алексом и Дженни?

— Ну конечно, только не здесь.

Коко встревожено улыбнулась — гримаса, выработанная годами тренировок.

— Сегодня у Найта свободный день, и он приходил к нам на обед. У него такой замечательный аппетит и ни единой лишней унции жира. Конечно, ведь он ведет активный образ жизни. Именно поэтому имеет такие изумительные мускулы. Восхитительные, правда?

— Коко, где Кевин?

— О, мне пора бежать. Кевин с Найтом. Он взял с собой всех троих ребятишек.

Меган уже вскочила на ноги.

— С собой? Куда? На катер?

В воображении возникли отчаянные вопли утопающих и огромные смертоносные волны, несмотря на безмятежное безоблачное синее небо за окном.

— Нет, нет, к себе домой. Он строит веранду или что-то в этом роде, и дети умирали от желания помочь ему. Ты оказала бы мне большую услугу, если бы поехала и забрала малышей.

И, конечно, по-житейски мудро решила Коко, Меган непременно увидит чудесный небольшой коттедж Найта и как доброжелательно он обращается с маленькими проказниками.

— Понимаешь, Сюзанна уверена, что дети здесь, но у меня не хватило сердца отказать им. Она не вернется до пяти, так что нет никакой спешки.

— Но я…

— Ты же знаешь, где дом Холта и Сюзанны, правда, дорогая? А Натаниэль живет всего на полмили дальше. Очаровательное местечко. Ты его не пропустишь.

Прежде чем Меган сумела сказать хоть слово, дверь мягко захлопнулась у нее перед носом. «Прекрасная работа», — похвалила себя Коко, шествуя по коридору.

Глава 5

Кевин ломал голову и никак не мог решить, что круче — небольшой огнедышащий дракон на спине Натаниэля или сморщенный бледный рубец спереди. След от удара ножом пугал настолько, что хотелось умчаться подальше. И все-таки татуировку, именно такую татуировку с драконом, невозможно превзойти.

Виден был и еще один шрам, на боку чуть выше талии. На нетерпеливый вопрос Алекса Натаниэль сообщил, что на него напала мурена где-то на юге Tихого океана.

Кевин легко вообразил, как Натаниэль, вооруженный только зажатым в зубах кинжалом, вступил в смертельный бой с морским монстром размером с Лох-Несское чудовище.

И еще у Натаниэля жил попугай, большая яркая птица, которая сидела на деревянной жердочке и умела разговаривать. В настоящий момент любимой фразой Кевина стало птичье изречение «Отруби ей голову».

Кевин не сомневался, что Натаниэль Фери — самый крутой мужчина, которого он когда-либо встречал… который, как Синдбад, прошел семь морей, заполучил кучу шрамов и мог поведать миллион историй о своих приключениях. А еще герой любил щенков и болтающих птиц.

Найт, казалось, не возражал, что Кевин путается у него под ногами, в то время как Алекс и Дженни гоняются по двору за собачонкой, попутно убивая друг друга из воображаемых лазерных пистолетов. Но Кевину было гораздо интересней наблюдать, как Натаниэль орудует молотком.

Где-то после шестой прибитой доски Кевин решился приступить к вопросам.

— Для чего вы мастерите здесь веранду?

— Чтобы было где отдохнуть.

Натаниэль установил следующую доску.

— Но у вас есть одна на заднем дворе.

— Нужна еще.

Три удара молотком — и гвозди пронзили половицу и брус.

Натаниэль с банданой на голове и в рваных обрезанных джинсах присел на корточки. Кожа забронзовела от солнца и блестела от пота.

— Взгляни-ка, как там помост?

Кевин посмотрел в указанном направлении и изучил настил, окаймляющий одну стену дома.

— Хорошо.

— Ладно, продолжим двигаться дальше, пока не встретимся с другим концом.

Глаза Кевина прояснились:

— А, так сооружение обогнет коттедж по кругу?

— Точно.

Натаниэль вогнал следующий гвоздь, потом еще один, затем сменил положение.

— И как тебе остров?

Он задал вопрос так естественно и по-взрослому, что Кевин сначала поглядел вокруг, чтобы понять, с ним ли разговаривает Натаниэль.

— Мне здесь нравится. Очень нравится. Живем в настоящем замке, и я в любое время могу играть с Алексом и Дженни.

— В Оклахоме у тебя ведь остались друзья?

— Конечно. Мой лучший друг — Джон Куртис Силверхорн. Он отчасти команчи. Мама сказала, что Джон в любой момент может приехать к нам в гости, и разрешила писать ему, сколько захочется. Я уже похвастался встречей с китами, — застенчиво признался Кевин. — Они понравились мне больше всего.

— Значит, пойдем еще раз поглазеть на морских гигантов.

— Правда? Когда?

Натаниэль перестал стучать и взглянул на мальчика. Следует учитывать опыт общения с Алексом и Дженни и тот факт, что когда ребятишки растут в любви и доверии, то верят каждому слову взрослых.

— Можешь плавать со мной всякий раз, когда захочешь. Столько, сколько позволит мама.

Наградой за щедрое предложение послужила сияющая детская улыбка.

— А дадите еще разок порулить?

— Ага, — усмехнулся Найт и повернул бейсболку мальчонки козырьком назад. — Дам. Хочешь вбить гвоздь в доску?

Глаза Кевина распахнулись и загорелись.

— Класс!

— Смотри.

Натаниэль быстро отступил, чтобы ученик смог встать на колени.

— Гвоздь приставляешь вот так.

Обхватил Кевина руками, показывая, как держать молоток и наносить удар.

— Эй! — внезапно Алекс воскрес из мертвых на планете Зеро и примчался к ним. — А мне можно попробовать?

— И мне, — запрыгнула Натаниэлю на спину Дженни, зная, что всегда встретит радушный прием.

— Похоже, я получил целую бригаду плотников.

Найт вздохнул, понимая, что с такой помощью процесс удлинится вдвое.

Час спустя Меган припарковалась возле классических линий длинного форда «Ти-берд» и огляделась. Сам дом ее удивил. Очаровательный двухэтажный коттедж с аккуратно выкрашенными синими ставнями и приоконными навесными ящиками с яркими анютиными глазками совершенно не соответствовал сложившемуся образу Натаниэля Фери. Как и аккуратная зеленая лужайка, подстриженные изгороди и толстый лающий щенок.

Но больше всего удивил сам Натаниэль. Мег была немного смущена и обнаженной золотистой кожей, и гибким мускулистым телом. В конце концов, она просто женщина. Но полностью захватило внимание то, чем занимался Найт.

Вместе с ее сыном он сидел на частично сколоченной веранде, голова к голове, сильная мужская рука обнимает ее маленького Кевина. Дженни с обожанием глазела на хозяина дома, Алекс забавлялся на натянутом между балками проводе.

— Привет, Меган! Смотри: я — Алекс, бросивший вызов смерти.

От волнения хвастунишка едва не потерял равновесие и чуть не рухнул с «ужасающей» восьмидюймовой высоты на землю. Но раскинул руки и катастрофы удалось избежать.

— Опасный трюк, — заметила Мег и усмехнулась канатоходцу.

— Под самым куполом и без страховки.

— Мам, мы строим веранду.

Кевин прикусил нижнюю губу и ударил молотком.

— Видишь?

— Вижу.

С портфелем подмышкой Меган остановилась возле домашнего любимца — энергичного щенка, от избытка чувств повалившегося на спину.

— А потом моя очередь, — стрельнула глазенками в Натаниэля Дженни. — Правда?

— Конечно, моя красавица. Ладно, капитан. Давай-ка поставим эту детку на место.

Кряхтя от напряжения, Кевин вогнал гвоздь в древесину.

— Получилось! Сам прибил целую доску, — гордо оглянулся на маму Кевин. — Мы все попробуем. Это моя.

— Похоже, ты неплохо потрудился.

Отдавая должное дьяволу-искусителю, Мег улыбнулась Натаниэлю:

— Не каждый смог бы справиться с этой троицей.

— Достаточно просто не выпускать их из виду и руководить твердой рукой. Эй, помощники, где пиломатериалы?

— Сейчас принесем.

Алекс и Кевин ухватились вместе, чтобы поднять следующую деревяшку.

Стоя позади, Меган наблюдала, как слаженно они трудились. Натаниэль взял половицу, взглянул вниз и установил ее на место, потом постучал и подвинул, используя маленький деревянный брусок. Как только он удовлетворился результатом, Дженни, подпрыгивая, встала перед ним. Девочка вцепилась в молоток обеими ручками, а Натаниэль — более храбрая душа, чем воображала Меган — приставил и удерживал гвоздь.

— Не своди глаз с цели, — поучал Найт и терпеливо ждал, пока малышка постепенно вгоняла гвоздь по самую шляпку.

Потом, обхватив Дженни, оттащил подальше.

— Всех мучает жажда, — небрежно заметил Найт. — Разве не так, помощники?

— Да, да.

Алекс взялся за шею и изобразил страдальческий вид.

Натаниэль принялся забивать следующий гвоздь.

— На кухне есть лимонад и, если кто-то возьмет на себя труд принести кувшин и несколько стаканов…

Четыре пары возбужденных глаз требовательно пригвоздили Меган к месту. Раз уж не собирается быть плотником, придется стать девочкой на побегушках.

— Ладно.

Мег отставила портфель и направилась по законченной части веранды к передней двери. Натаниэль молча ждал.

Через несколько секунд изнутри донесся пронзительный восхищенный свист, сопровождаемый приглушенным вскриком. Найт хмыкнул, когда Птица призывно заорала: «Эй, милая, угостить тебя выпивкой? Вот смотрю я на тебя, детка».[5]

Когда попугай завопил «Нет ничего лучше женщин»,[6] дети от хохота рухнули на настил.

Меган вышла пару минут спустя, неся поднос с напитками. Следом несся птичий крик:

«Начнем-ка поцелуям нашим счет:

Где двадцать, там дойдем и до двухсот».[7]

Мег выгнула бровь, устанавливая ношу на доски:

— Милая пташка, прямо-таки вылитый Богарт[8] — музыкальное шоу и стихи.

— У него верный глаз на красивых женщин.

Натаниэль поднял стакан, ополовинил содержимое, потом оглядел Меган и одобрил аккуратный французский пучок, свежие блузку и слаксы.

— И в этот раз знаток не промахнулся.

— Тетя Коко говорит, что Найту нужна женщина, — чмокнул губами над терпким лимонадом Алекс. — Не понимаю зачем.

— Чтобы спать с ней, — пояснила Дженни, заставив и Натаниэля, и Меган разинуть рты от изумления. — Взрослым очень одиноко ночью, поэтому они любят спать вместе с кем-то. Как мама с папой. А у меня есть мой медвежонок, — продолжила девочка, нежно обращаясь к любимой мягкой игрушке. — Так что мне совсем не одиноко.

— Пора передохнуть, — героически проглотил смешок Найт. — Почему бы вам, ребята, не взять Пса и не прогуляться с ним к воде?

Идея была единодушно одобрена. С боевым кличем и бодрым топаньем, троица помчалась прочь.

— Малышка попала в точку.

Натаниэль провел холодным стаканом по вспотевшему лбу.

— Ночи могут быть очень одинокими.

— Уверена, Дженни с радостью отдаст тебе своего медведя.

Меган отступила, якобы изучая дом.

— Очень милое место, Натаниэль.

Щелкнула пальцем по нахальным лепесткам анютиных глазок.

— Так по-домашнему.

— А ты ожидала увидеть воронье гнездо с замызганным линолеумом?

Мег невольно улыбнулась:

— Что-то вроде того. Хочу поблагодарить тебя за то, что позволил Кевину проводить здесь время.

— Я бы сказал, что троица сплотилась в единую команду.

Улыбка Мег смягчилась, потому что из-за дома послышался веселый детский гогот.

— Да, ты прав.

— Мне нравится, когда они болтаются рядом. Прекрасная компания.

Найт устроился на настиле в позе лотоса.

— У мальчика твои глаза.

Улыбка Мег исчезла.

— Нет, Кевин кареглазый.

«Как отец».

— Не цвет. Взгляд. Очень серьезный и глубокий. Как много ты ему рассказала?

— Я…

Мег оборвала себя и вздернула подбородок:

— Пришла сюда не для того, чтобы обсуждать с тобой свою личную жизнь.

— А что ты пришла обсудить?

— Забрать детей и пробежаться по вашим документам.

Натаниэль кивнул на ее портфель.

— Принесла с собой?

— Да.

Мег взяла кейс и, увидев, что другого места нет, уселась на доски перед хозяином дома.

— Обработала данные за первый квартал, то есть: за январь, февраль и март. За этот период расходы превысили доходы, хотя на самом деле вы могли бы получить немного наличных за ремонт судна. Имеются неоплаченные счета за февраль.

Мег вытащила бумаги и пролистала аккуратно распечатанные листы.

— Мистера Жака Ларю на сумму одна тысяча двести тридцать два доллара тридцать шесть центов.

— У Ларю выдался неудачный год.

Натаниэль плеснул себе еще лимонада.

— Мы с Холтом согласились предоставить ему некоторое время.

— Что ж, это ведь ваш бизнес. Обычно через тридцать дней после неуплаты долга начинают начислять ежедневные пени за просрочку платежа.

— Обычно здесь, на острове, мы более дружелюбны.

— Ваше право.

Мег поправила очки.

— А теперь, как можешь видеть, я разложила документы по содержанию. Затраты: арендная плата, коммунальные услуги, расходные материалы, реклама и так далее. Кроме того, заработная плата и налоги.

— Новые духи.

Она посмотрела вокруг.

— Что?

— У тебя новые духи. С жасминовым оттенком.

Мег растерянно взглянула на Найта:

— Подарок Коко.

— Мне нравится.

Найт наклонился ближе:

— Очень.

— Ладно, — Мег откашлялась и перевернула страницу. — А здесь доходы. Добавила еженедельную выручку от продажи билетов на туры, чтобы предоставить вам данные за каждый месяц и итог с начала года. Вижу, вы заключили сделку с «Пристанищем», предоставляя скидки на экскурсии постояльцам гостиницы.

— Мы решили, что это вполне по-дружески… и неплохой бизнес к тому же.

— Согласна, идея вполне разумная. В среднем восемьдесят процентов гостей отеля пользуются этим предложением. Я… Обязательно сидеть так близко?

— Ага. Поужинаем вечером, Мег?

— Нет.

— Боишься остаться со мной наедине?

— Да. А теперь взгляни, в марте ваш доход начал расти…

— Приходи с мальчиком.

— Что?

— У меня заплетается язык? — хмыкнул Найт и стащил очки с ее переносицы. — Я сказал: возьми с собой Кевина. Прокатимся в одно неплохое местечко. Шикарные рулеты с омаром.

Натаниэль широко развел руки, демонстрируя размеры омаров величиной с Новую Англию, чем заставил Меган улыбнуться.

— Не стану утверждать, что блюда дотягивают до стандартов Коко, зато прекрасно отражают местный колорит.

— Посмотрим.

— Ха-ха. Родительская отговорка.

Мег вздохнула и пожала плечами.

— Хорошо. Кевин будет счастлив.

— Отлично.

Найт водрузил очки на место и встал, чтобы поднять очередную доску.

— Тогда вечером едем.

— Сегодня вечером?

— А чего ждать? Можешь позвонить Сюзанне и предупредить, что по дороге высадим ее отпрысков у дома.

— Ладно.

Теперь, когда Найт повернулся спиной, у нее не осталось иного выбора, кроме как глазеть на игру мускулов, пока он устанавливал брус. Мег проигнорировала мимолетный толчок в животе и напомнила себе, что на ужине сын будет компаньоном.

— Никогда не пробовала рулет из омаров.

— Значит, получишь большое удовольствие.

И оказался абсолютно прав. Поездка по длинной извилистой дороге в импозантном «форде» сама по себе доставила немалую радость. Маленькие деревушки, через которые они проезжали, казались игрушечными, как картинки. Солнце тонуло в горизонте, бриз, проникавший в автомобиль с открытым верхом, приносил запахи то рыбы, то цветов, то моря.

Квадратное сооружение — размером чуть больше вагона-ресторана — из поблекшего сероватого дерева покоилось на сваях в воде, к нему вел расшатанный трап. Внутреннее художественное оформление составляли порванные рыболовные сети и разбитые панцири омаров. Сучковатые столы стояли на таком же сучковатом полу, соответствующие обстановке кабинки словно обрызгали дьявольским брандспойтом. В безнадежном усилии придать атмосфере романтизма в центре каждого стола выставили раскрашенных тунцов, возможно, изображавших земной шар во время урагана. Свечи, воткнутые в жестяные баночки, не горели. Вечернее меню, небрежно написанное на классной доске, висело возле открытой кухни.

— Сегодня у нас рулет из омара, салат с омаром и просто омары, — объясняла официантка явно измотанному семейству из четырех человек. — Есть пиво, молоко, ледяной чай и безалкогольные напитки. Картофель-фри, салат из шинкованной капусты, но никакого мороженого, машина не работает. Что будете заказывать?

Узнав Натаниэля, оставила клиентов, подошла и твердо ударила его в грудь.

— Где пропадал, капитан?

— Ох, Джули, где меня только не носило. Жажду отведать рулет из омара.

— Ты попал в нужное место.

Официантка — тощее чучело с пучком седых с голубым отливом волос — хитро прищурилась на Меган:

— Так… это кто такая?

— Меган О'Рили, а рядом ее сын Кевин. А это Джули Петерсон. Готовит лучших омаров на острове Маунт Десерт.

— Новый бухгалтер Башен, — весело кивнула Джули. — Ладно, присаживайтесь, располагайтесь. Вернусь, когда улучу минутку.

Потом вернулась к другим клиентам:

— Ну, будем заказывать или просто сидеть и дышать воздухом?

— Еда здесь гораздо лучше обслуживания, — подмигнул мальчику Натаниэль, ведя их к кабинке. — Ты только что познакомился с одной из достопримечательностей острова, Кевин. Семейство миссис Петерсон более ста лет занимается ловлей и приготовлением омаров.

— Ничего себе!

Кевин воззрился на хозяйку, которая — на его почти девятилетний взгляд — казалась достаточно старой, чтобы лично справляться с фамильной работой как минимум целый век.

— В детстве я недолго трудился здесь. Драил палубу шваброй.

«И Джули была добра ко мне. Прикладывала лед или смазывала бальзамом синяки, не задавая вопросов».

— Я думала, ты работал с семейством Холта… — начала Меган и выругала себя, когда он поднял бровь. — Коко упоминала об этом.

— Какое-то время болтался у Брэдфордов.

— Вы знали дедушку Холта? — поинтересовался Кевин. — Он ведь один из призраков.

— Конечно. Мистер Брэдфорд частенько посиживал на крыльце дома, где сейчас живут Алекс и Дженни. Иногда прогуливался к утесам под Башнями. Искал Бьянку.

— Лила говорит, что теперь Бьянка с Кристианом гуляют там вместе. Но я их не видел.

Что стало сокрушительным разочарованием.

— А вы когда-нибудь встречались с привидениями?

— И не раз.

Натаниэль проигнорировал жесткий пинок, который Меган дала ему под столом.

— В Корнуолле, где на убийственные скалы падают туманы, похожие на что-то живое, я видел женщину, стоявшую на краю и вглядывавшуюся в море. На ней был плащ с капюшоном, в глазах блестели слезы.

Кевин перегнулся над столом, возбужденный и восхищенный.

— Я направился к ней сквозь мглу, и тут она обернулась. Очень красивая и очень печальная. «Пропал, — промолвила она. — Он пропал. И я тоже». И вдруг растаяла в воздухе. Словно дым.

— Честно? — испуганным шепотом спросил Кевин.

«Честность тут не главное. Главное — таинственность истории».

— Местные жители называли ее «Капитанская леди». По легенде, ее муж и его судно попали в шторм в Ирландском море. Всю жизнь и после смерти она ночь за ночью появлялась на скалах, оплакивая своего морехода.

— Может, тебе стоит начать писать романы, как Макс, — проворчала Меган, удивленная и раздраженная дрожью, пробежавшей по позвоночнику.

— О, Найт еще и не такое наплетет, — шлепнула на стол два пива и безалкогольный напиток Джули. — Специально, чтобы побаловать меня баснями обо всех местах, где побывал. Хотя догадываюсь, ты действительно многое повидал, а, капитан?

— Ага.

Натаниэль поднес бутылку к губам.

— Но тебя, дорогая, не забывал никогда.

Джули смешливо закудахтала и ударила Найта кулаком по плечу.

— Льстец, — ухмыльнулась она и заковыляла прочь.

Меган воззрилась на пиво:

— Она не приняла у нас заказ.

— И не будет. Просто принесет все, что посчитает нужным.

Найт сделал еще глоток.

— Потому что любит меня. Если не нравится пиво, я сумею очаровать ее, и она все поменяет.

— Нет, все прекрасно. Наверное, ты знаешь многих на острове, ведь ты вырос здесь.

— Немногих. Я долго отсутствовал.

— Найт обогнул весь земной шар. Дважды, — сообщил Кевин, потягивая содовую через соломинку. — Сквозь ураганы, тайфуны и все такое.

— Должно быть, это увлекательно.

— Иногда.

— Почему решил уйти?

— Больше пятнадцати лет ходил на чужих судах. Теперь вожу собственное. Совсем другая жизнь.

Натаниэль положил руку на перегородку кабинки.

— Так же как у тебя после прибытия сюда.

— Нам здесь нравится, — мальчик начал долбить соломинкой лед в стакане. — Босс мамы в Оклахоме был скрягой.

— Кевин.

— Дедушка так говорил. И еще начальник совсем не ценил тебя. Ты зарывала в землю свои таланты.

Кевин не понимал, что это означает, но бабушка утверждала, что это так.

— Дедушка пристрастен, — улыбнулась Мег и взъерошила сыну волосы. — Но нам действительно здесь нравится.

— Наедайтесь от души, — приказала Джули и поставила на стол три огромные тарелки.

Длинные багеты хрустящего хлеба были заполнены кусками омаров, выглядывающих из насыпей шинкованной капусты и небольших горок картофеля-фри.

— Девочке нужно прибавить в весе, — заявила хозяйка. — Да и мальчонке тоже. Не подозревала, что тебе нравятся худышки, капитан.

— Нравятся, особенно с тех пор, как научился правильно их готовить, — заявил Натаниэль, вызвав у Джули бурный приступ хохота.

— Невозможно съесть все это, — обескуражено уставилась на тарелку Меган.

Натаниэль уже углубился в еду.

— Конечно, возможно. Итак, успела просмотреть книгу Фергуса?

— Не совсем.

Меган немного откусила. Вопреки непрезентабельной обстановке, еда тянула не меньше, чем на четыре звезды.

— Сначала намерена разобраться в накопившихся задолженностях. Поскольку документы «Туров» в плохом состоянии, первым делом решила начать с них. Кроме того, надо обработать второй квартал и у вас, и в «Пристанище».

— Твоя мама — очень практичная женщина, Кев.

— Ага.

Кевин сумел проглотить гигантский кусок омара.

— Дедушка говорит, что она должна почаще выходить куда-то.

— Кевин.

Но предупреждение запоздало, Натаниэль уже усмехался:

— Вот как? Что еще говорит дедушка?

— Что мама должна пожить немного для себя.

Кевин зарылся в картофель-фри с целеустремленностью голодного ребенка.

— И что мама слишком молодая, чтобы скрываться, как отшельник.

— Твой дедушка очень мудрый человек.

— О да. Он все знает. У него в крови нефть, а в голове лошади.

— Цитирует мою мать, — сухо пояснила Меган, — которая тоже все знает. Вернемся к книге Фергуса.

— Просто гадал, возбудит ли тетрадь твое любопытство.

— Немного. Пожалуй, часок-другой или вечер смогу уделить записям.

— Уверен, что твой отец под словами «пожить немного для себя» имел в виду совсем иное, Мег.

— Неважно.

Меган предпочла обратиться к более безопасной теме:

— Некоторые страницы безнадежно выцвели, но в других содержится крайне мало незначительных ошибок, подсчеты очень точные. Не считая последних нескольких листов, где совершенно бессистемно записаны какие-то числа.

— Ужас какой. Неужели никакой закономерности?

— Пока никакой, придется лучше присмотреться.

— Иногда можно проглядеть что-то большое, внимательно вглядываясь в мелочи.

Натаниэль подмигнул Джули, пока та устанавливала очередной поднос с напитками. На сей раз для него принесли кофе. Хозяйка знала, что за рулем Найт не позволяет себе больше одной бутылки пива.

— С удовольствием взглянул бы на тетрадь.

Меган нахмурилась:

— Зачем?

— Люблю загадки.

— Не думаю, что это такая уж интересная загадка, но если семейство согласится, то и я не стану препятствовать.

Меган откинулась назад и вздохнула:

— Прошу прощения, но больше в меня не влезет.

— Отлично, — поменялся с ней тарелками Натаниэль. — Я доем.

К изумлению Меган, действительно доел. Кевин тоже сумел одолеть свою порцию. Сын так стремительно рос, что, когда садился за стол, часто казалось, будто он готов проглотить и фарфор вместе с пищей. Но Натаниэль, не моргнув глазом, опустошил свою тарелку и половину ее порции.

— Ты всегда так много ешь? — спросила Меган, когда они отъезжали от ресторана.

— Нет. Но всегда хотел. Ребенком никак не мог набить живот.

«Возможно, потому, что съестное не часто подворачивалось».

— А в море быстро привыкаешь есть что дают.

— С таким аппетитом ты должен весить триста фунтов.

— У некоторых людей пища сгорает быстро, — взглянул на Мег Найт. — Как у тебя, например. Вся твоя нервная энергия просто сжирает калории.

— Я не худышка, — проворчала Меган.

— Нет. Хотя и сам так считал, пока не дотронулся до тебя. Скорее, гибкая… когда мужчина прижимает тебя к себе, то ощущает настоящую мягкость.

Мег зашикала, оглядываясь через плечо.

— Парень вырубился, как только я завел двигатель, — сообщил Натаниэль.

И она увидела, что Кевин в самом деле крепко спит, растянувшись на заднем сидении и закрыв голову руками.

— Однако не представляю, что за беда, если мальчик заметит, что мужчина интересуется его матерью.

— Он еще маленький.

Меган повернулась, нежность в глазах пропала:

— Не хочу, чтобы он подумал, будто я…

— Живой человек?

— Это тебя не касается. Он мой сын.

— Так и есть, — легко согласился Натаниэль. — И ты чертовски хорошо о нем заботишься.

Мег осторожно взглянула на собеседника:

— Спасибо.

— Не за что. Просто констатация факта. Нелегкая доля — в одиночку растить ребенка. Но ты прекрасно справилась.

Невозможно долго злиться на Найта, особенно помня рассказ Коко.

— Ты еще малышом потерял мать. Ах… Коко упоминала про это.

— Коко много чего помнит.

— Она не имела в виду ничего дурного. Ты знаешь ее лучше меня. Коко так заботится о людях и хочет видеть их…

— Выстроенными в пары? Да, я знаю ее. Для меня Коко выбрала тебя.

— О… — растерялась Меган. — Это смешно.

— Не для Коко.

Найт легко крутил руль.

— Конечно, она и не подозревает, что я в курсе ее планов о том, перед кем должен встать на колено.

— Какое счастье, правда, что ты предупрежден?

Возмущенный тон заставил мужские губы дернуться в улыбке.

— Угу. Много месяцев Коко пела тебе похвалы. И ты почти соответствуешь предварительной рекламе.

Меган зашипела, как змея, и повернулась к нахалу. Но его усмешка и нелепость ситуации превратили негодование в потеху.

— Ну, спасибо.

Мег вытянула ноги, отклонилась на спинку и решила наслаждаться поездкой.

— Не хотелось бы разочаровать тебя.

— Милая, даже не сомневайся.

— А мне рассказывали, что ты таинственный, романтичный и обаятельный.

— И?

— И ты почти соответствуешь предварительной рекламе.

— Солнышко…

Найт взял мягкую руку и от души поцеловал.

— Я могу быть намного лучше.

— Уверена, что можешь.

Меган отняла ладонь, отказываясь признать неуместные ощущения в слегка задрожавших пальцах.

— Я бы рассердилась, если бы уже не полюбила Коко. Но миссис Макпайк так добра.

— У нее самое великодушное сердце из всех, кого я когда-либо встречал. Всегда сокрушался, что Коко не моя мать.

— Сочувствую тебе.

Не удержавшись, Меган погладила Найта по предплечью.

— Должно быть, очень тяжело потерять маму в таком юном возрасте.

— Все в порядке. Это случилось давным-давно.

«Слишком давно, чтобы до сих пор печалиться».

— До сих пор помню, какое впечатление производила на меня Коко при встречах в городке или в Башнях, куда таскался вместе с Холтом доставить омаров. В замке царила эта величественная фигура, похожая на королеву. Было невозможно угадать, в какой цвет она выкрасит волосы на следующей неделе.

— Сегодня она брюнетка, — сообщила Меган и заставила Найта рассмеяться.

— Первая женщина, сразившая меня наповал. Миссис Макпайк несколько раз врывалась в наш дом, чтобы строго отчитать моего папашу за непозволительное пьянство. Наверное, предполагала, что если бы он хранил трезвость, то не избивал бы меня так часто.

Найт оторвал глаза от дороги и взглянул на спутницу:

— Полагаю, об этом Коко тоже упоминала?

— Да, — сконфузившись, Меган посмотрела вдаль. — Прости, Натаниэль. Ненавижу, когда люди обсуждают меня, независимо от того, насколько благие у них намерения. Это ужасно напрягает.

— Я не настолько чувствителен, Мег. Все знают, каким был мой старик.

Найт помнил — и слишком хорошо — жалостливые взгляды и неловко отводимые в сторону глаза.

— Когда-то меня это действительно напрягало, но не теперь.

Мег изо всех сил пыталась подобрать правильные слова:

— Коко… принесла тебе какую-нибудь пользу своими визитами?

Найт затих на мгновение, пристально глядя на заходящее солнце и отражающийся в море алый, как кровь, закат.

— Отец боялся миссис Макпайк, поэтому после ее отъезда лупил меня, как бешеный.

— О Боже.

— Буду признателен, если Коко никогда не узнает об этом.

— Не узнает.

Меган пришлось проглотить жгучие слезы, закипевшие в горле.

— Ни за что не расскажу ей. Именно поэтому ты сбежал? Чтобы избавиться от отца?

— Это одна из причин.

Найт потянулся и погладил нежную щеку кончиком пальца.

— Знаешь, если бы я раньше догадался, что для того, чтобы подобраться к тебе, надо всего-то рассказать, как получил несколько ударов ремнем, то давно поведал бы о своем детстве.

— Это не тема для шуток.

Голос Меган звучал низко и разъяренно.

— Нет никаких оправданий для истязания ребенка.

— Эй, я все уже пережил.

— Правда?

Мег повернулась и впилась в собеседника глазами:

— И перестал ненавидеть отца?

— Нет, — спокойно ответил Фери. — Нет, не перестал. Но запретил себе придавать прошлому слишком большое значение и, возможно, поэтому исцелился от воспоминаний.

Найт остановил автомобиль перед Башнями и подался к Меган:

— Невозможно забыть человека, который травмировал тебя на всю жизнь. Но самая лучшая месть — осознать, что случившееся больше не властно над тобой.

— Намекаешь на отца Кевина, а это совсем не то же самое. Я не была беспомощным ребенком.

— Зависит от того, где провести границу между беспомощностью и невинностью.

Затем открыл автомобильную дверцу:

— Я донесу Кевина.

— Не надо, я сама, — потянулась Мег, но Натаниэль уже держал парнишку на руках.

Они мгновение стояли рядом в уходящей летней жаре, мальчик между ними, голова отдыхает на надежном мужском плече, темные волосы к темным волосам, накаченные мускулы и детские мышцы.

Что-то сжалось глубоко внутри Мег, набухло, пытаясь вырваться на свободу. Она судорожно вздохнула, погладила сына по спине, ощутив ровный ритм его дыхания.

— У него выдался долгий день.

— Как и у тебя, Мег. У тебя тени под глазами. Но если они свидетельствуют, что прошлой ночью ты спала не лучше меня, в таком случае, не возражаю наблюдать эту синеву.

Очень трудно, решила она, невероятно трудно держаться подальше от потока, тянущего к этому человеку.

— Я не готова к такому, Натаниэль.

— Иногда налетевший ветер сбивает с намеченного рассчитанного курса, но, если повезет, можно оказаться в более интересном месте, чем планировал.

— Не люблю зависеть от удачи.

— Не страшно — зато я люблю.

Найт устроил мальчика поудобнее и понес к дому.

— Не понимаю, из-за чего весь этот дьявольский переполох, — ворчал Голландец, взбивая яйца в воздушную пену для выпечки своего нежнейшего светлого бисквита.

— Трентон Cент-Джеймс II — член семейства.

Коко, вся на нервах, проверила температуру запекаемой говяжьей вырезки. Предстояло переделать дюжину вещей, начиная с огуречной маски для лица, которой она изредка баловала себя, и заканчивая большим количеством блюд, которые требовалось приготовить.

— И президент корпорации «Отели Cент-Джеймсов».

Удостоверившись, что с говядиной все прекрасно, полила жиром жареную утку.

— Поскольку это его первое посещение «Пристанища», очень важно, чтобы все прошло безупречно.

— Подумаешь, событие: завалится какой-то богатый ублюдок выпить и закусить на дармовщинку.

— Мистер ван Хорн!

У Коко екнуло сердце. Казалось, после шести месяцев общения с этим субъектом ее уже ничто не должно шокировать. Но на самом деле…

— Я знакома с мистером Сент-Джеймсом… э-э-э… много лет. И могу заверить, что он успешный бизнесмен, владелец большой компании. Уж точно не халявщик.

Голландец фыркнул, кинув на Коко внимательный взгляд. Разоделась в пух и прах, отметил он. Супер-пупер платье сверкало и стекало вниз, достаточно короткое, чтобы можно было похвастаться стройными ногами. И лицо порозовело. Явно не от кухонного жара. Его губы скривились в ухмылке:

— Он ваш дружок?

Румянец на ее щеках приобрел багровый цвет:

— Конечно, нет. Женщина моего… опыта не имеет дружков.

Коко незаметно проверила макияж, глянув на отражение в блестящей вытяжке из нержавеющей стали.

— Пожалуй, он настоящий денди.

— Денди. Ха! Говорят, он был женат четырежды и теперь отстегивает громадные алименты, сравнимые с национальным долгом. Задумали стать номером пять?

Не в силах вымолвить ни слова, Коко прижала руку к груди.

— Вы… — запнулась она, подбирая слова. — Невероятно грубы. Абсолютно невоспитанны.

— Эй, не берите в голову! Раз уж невтерпеж, то вперед — подцепите на удочку богатенькую рыбку.

Коко сдавленно пискнула, взыгравший темперамент вызвал перед глазами пляшущие красные точки, ужаснув ее… она же в конце концов цивилизованная женщина… поэтому подалась вперед и протаранила массивный торс коралловым ногтем.

— Больше я не намерена терпеть ваши оскорбления.

— Правда? — рявкнул грубиян в ответ. — А что сделаете-то?

Коко еще немного приблизилась так, что они оказались нос к носу:

— Уволю.

— Ой, ну прям плюнули мне в душу! Вперед, красотка, увольняйте. Посмотрим, как без меня управитесь с вечерним банкетом.

— Уверяю вас, прекрасно без вас обойдусь.

Сердце бешено колотилось, и Коко испугалась, не вырвется ли оно из груди.

— Черта с два!

Нилс ненавидел ее духи. Ненавидел! От них дергались ноздри и увлажнялся рот.

— Вы еще пешком под стол ходили, а я уже вовсю кашеварил.

Коко не могла перевести дыхания, просто не могла.

— Эта кухня больше не нуждается в вас, мистер ван Хорн. Так же как и я.

— Очень даже нуждаетесь.

Как его руки оказались у нее на плечах? Почему он прижал ее к себе? Плевать, как и почему, отмахнулся Нилс. Он ей покажет, что почем.

Коко широко распахнула глаза, когда жесткие глумящиеся губы впились в нее долгим решительным поцелуем. Однако она ничего не видела. Весь ее мир, так красиво обустроенный, накренился. Вот почему — естественно, только поэтому — она уцепилась за наглого варвара.

Надо бы отвесить нахалу пощечину. Конечно, надо бы… Но попозже…

«Черт бы побрал женщин, — бушевал Голландец. — Черт бы побрал их всех. Особенно высоких, соблазнительных, благоухающих, у которых губы со вкусом… спелых вишен. Всегда питал слабость к терпкости…»

Нилс отстранил Коко, но продолжил крепко стискивать ее плечи огромными ручищами.

— Выясним-ка кое-что прямо сейчас… — начал Голландец.

— А теперь послушайте… — одновременно произнесла Коко.

И отпрянули друг от друга, словно напроказившие дети, когда дверь кухни распахнулась.

Меган окаменела в дверном проеме с отвисшей челюстью. Наверняка увиденное просто померещилось, решила она. Коко проверяет духовку, Голландец отмеряет муку в тесто. Конечно же, они… не обнимались. И все же оба пылали румянцем.

— Извините меня, — справилась Меган. — Извините, ох…

— О, Меган, дорогая.

Взволнованная, Коко пригладила волосы, ощущая звон в ушах. От смущения… и раздражения, уверила она себя.

— Чем могу помочь?

— Хотела уточнить расходы по кухне.

Меган все еще таращила на них глаза, переводя взгляд с миссис Макпайк на Голландца и обратно. Напряженность в помещении была гораздо гуще горохового супа-пюре Коко.

— Но, если вы заняты, можно сделать это позже.

— Ерунда, — вытерла вспотевшие ладони о фартук Коко. — Просто слишком волнительно готовиться к прибытию Cент-Джеймса II.

— Трентона? О, я и забыла. Ждем визита отца Трента, — осторожно попятилась к выходу Меган. — Конечно, сейчас не до бухгалтерии.

— Нет, нет.

«О Господи, — взмолилась Коко, — не оставляй меня».

— Сейчас… вполне удачный момент. Здесь все под контролем. Пойдем в твой кабинет?

Коко твердо взяла Меган за руку.

— Мистер ван Хорн за несколько минут ничего не успеет испортить.

И не ожидая его реакции, поспешила прочь.

— Все эти мелочи, — весело щебетала тетушка, цепляясь за Меган, словно та была спасательным кругом в бушующем море. — Кажется, чем быстрее справляешься с ними, тем больше их появляется.

— Коко, с вами все в порядке?

— О, естественно.

Но прижала ладонь к сердцу.

— Всего лишь небольшие проблемы с мистером ван Хорном. Ничего такого, с чем бы я ни справилась.

Во всяком случае, Коко на это надеялась.

— Как продвигаются твои дела, дорогая? Должна признаться, я ожидала, что ты найдешь минутку, чтобы заглянуть в книгу Фергуса.

— Собственно, я…

— Не то чтобы мы хотели слишком загрузить тебя.

Сквозь гул в голове Коко не услышала ответа Меган.

— Самое главное, чувствуй себя здесь как дома и получай удовольствие. Отдохни. После всех тревог и неприятностей прошлого года нам всем необходимо отдохнуть. Не думаю, что кто-то из нас в состоянии еще раз пережить подобные потрясения.

— Ну, у меня-то все было спокойно, так что мне не требуется какая-то рекреационная зона.

Шум и сердитый голос заставили Коко застыть на месте. Румянец сполз с ее щек, она побелела, как покойник.

— Господь Всемогущий. Этого не может быть.

— Коко?

Меган твердо схватила спутницу за руку. Она почувствовала ее ужас и задавалась вопросом, сможет ли удержать тетушку, если та упадет в обморок.

— Молодой человек, — раздался раздраженный голос, отдаваясь эхом от стен, — вы знаете, кто я?

— Тетя Коллин, — выдохнула Коко дрожащим шепотом.

Издав еще один последний судорожный стон, глубоко вдохнула и смело зашагала в вестибюль.

— Тетя Коллин, — произнесла Коко совершенно другим тоном. — Какая приятная неожиданность!

— Имеешь в виду — неожиданный удар.

Коллин снисходительно приняла поцелуй племянницы, затем стукнула тростью по полу. Старуха, в шелковом костюме и жемчугах, таких же белоснежных, как волосы, была высокой, тонкой, как рельс, и устрашающей, как кандалы.

— Вижу, заполонила дом незнакомцами. Лучше бы сожгла до основания. Прикажи этому наглому мальчишке поднять мой багаж.

— Конечно.

Коко махнула посыльному.

— В семейное крыло, второй этаж, первая комната справа, — проинструктировала она.

— И не разбрасывай мои вещи, парень.

Коллин оперлась на отделанный золотом набалдашник и изучила Меган:

— А это еще кто?

— Помните Меган, тетя Коллин? Сестру Слоана? Вы встречались на свадьбе Аманды.

— Помню, помню, — оценивающе прищурилась гостья. — У тебя ведь имеется сын, не так ли?

О Кевине Коллин знала все, что нужно. Потому что считала информацию ценнейшей вещью на свете.

— Так и есть. Очень рада новой встрече с вами, мисс Калхоун.

— Ха! Думаю, ты единственная в этом доме, кто рад встрече со мной.

Игнорируя обеих, старуха подошла к портрету Бьянки, внимательно вгляделась в него и в сверкающие в витрине изумруды. Потом вздохнула, но так тихонько, что никто не услышал.

— Принеси бренди, Корделия, потом рассмотрю, что вы тут сотворили.

— Конечно. Пойдемте в семейное крыло. Меган, пожалуйста, присоединяйся к нам.

Было невозможно отвергнуть мольбу в глазах Коко.

Несколько минут спустя они обосновались в гостиной. Здесь все осталось, как было: такие же выцветшие, местами заляпанные обои, те же рубцы в полу перед камином, куда отстреливали тлеющие угольки, догорая и прижигая дерево.

— Ничего не изменилось, как я погляжу.

Коллин, словно королева, восседала в кресле с высокой спинкой.

— Мы начали с гостиничных помещений, — нервно бормотала Коко, разливая бренди. — И теперь, когда реконструкция завершена, приступили к ремонту семейных покоев. Две спальни уже закончены. И прекрасная детская.

— Хм.

Коллин в первую очередь прибыла для того, чтобы увидеть детей, и только во вторую — чтобы сводить с ума Коко.

— А где все? Приезжаю, чтобы повидаться с семейством, и нахожу только незнакомцев.

— Они скоро будут. Сегодня вечером у нас званый ужин, тетя Коллин.

Коко старательно удерживала сияющую улыбку, словно приклеенную к лицу.

— Отец Трента погостит у нас несколько дней.

— Стареющий плейбой, — буркнула Коллин в бренди. — А ты, — ткнула старуха в Меган, — ведь бухгалтер, не так ли?

— Да, мэм.

— Меган мастерски управляется с числами, — отчаянно защебетала Коко. — Мы так рады, что она здесь. И Кевин тоже, конечно. Очень милый мальчик.

— Я разговариваю с девочкой, Корделия. Иди, суетись на кухне.

— Но…

— Иди, иди.

Бросив на Меган извиняющийся взгляд, Коко с облегчением сбежала.

— Мальчику скоро девять?

— Да, через несколько месяцев.

Мег ощетинилась и приготовилась к уничижительному комментарию насчет происхождения сына.

Растопырив пальцы на подлокотнике, Коллин кивнула:

— Поладил с выводком Сюзанны, не так ли?

— Совершенно верно. С тех пор как мы приехали, они редко проводят время порознь.

Меган старалась не ерзать.

— Ему здесь очень нравится. И мне тоже.

— Дюмонт не беспокоит?

Меган моргнула:

— Простите?

— Не прикидывайся дурой, детка, я спросила, не беспокоит ли тебя это жалкое подобие мужчины.

Меган выпрямилась, словно проглотила стальной прут.

— Нет. Я не видела и не получала известий от Бакстера после рождения Кевина.

— Еще получишь.

Коллин нахмурилась и наклонилась вперед — очень хотелось разобраться, кто такая эта Меган О'Рили.

— Он наводил справки.

Меган стиснула бокал с бренди.

— Не понимаю.

— Совал свой нос, задавал вопросы.

Коллин властно ударила тростью.

— Откуда вы знаете?

— Держу ушки на макушке, когда речь идет о моем семействе.

С загоревшимися глазами старуха ждала реакции Меган, но ничего не заметила.

— Значит, решила перебраться сюда, так? Твоего сына приняли как брата Алекса и Дженни… и Кристиана.

Внутри Меган намерзала ледяная глыба, охватывая живот ломкими обручами.

— К Бакстеру это не имеет никакого отношения.

— Не глупи. Такой человек, как Дюмонт, уверен, что весь мир вращается вокруг него. Он положил глаз на политику, девочка, а этот забавный цирк устроен таким образом, что несколько удачно сляпанных фраз из твоих уст для пронырливого репортера…

Мысль была настолько приятной, что заставила Коллин улыбнуться.

— Короче, его дорога в Вашингтон стала бы гораздо ухабистей.

— Не намерена обращаться к прессе и выставлять Кевина на всеобщее обозрение.

— Мудро.

Коллин неторопливо потягивала бренди.

— Жаль, конечно, но мудро. Просто скажи мне, если ублюдок предпримет что-нибудь. Жажду еще разок поскандалить с ним.

— Я сама справлюсь.

Коллин вздернула белоснежную бровь.

— Может, и справишься.

— С какой стати я должен надевать этот дурацкий галстук? — извивался Кевин, в то время как Меган возилась с узлом.

Ее пальцы оставались одеревеневшими и ледяными после разговора с Коллин.

— Мы идем на званый ужин, и ты должен выглядеть наилучшим образом.

— Идиотские галстуки. Держу пари, что Алекс такое не наденет.

— Понятия не имею, что наденет Алекс, — у Меган иссякало терпение. — Но ты сделаешь так, как я скажу.

Редко слышанный нетерпимый тон заставил мальчика прикусить нижнюю губу.

— Предпочитаю пиццу.

— Что ж, пиццы не будет. Черт побери, Кевин, стой спокойно!

— Он меня душит.

— Через минуту я сама тебя задушу.

Меган откинула волосы с глаз и затянула узел.

— Замечательно. Прекрасно выглядишь.

— Как дурак.

— Отлично, выглядишь как дурак. Теперь обувай ботинки.

При взгляде на блестящие черные мокасины Кевин нахмурился.

— Ненавижу их. Хочу свои кроссовки.

Окончательно разозлившись, Меган наклонилась, их лица оказались на одном уровне.

— Молодой человек, ты немедленно наденешь эти ботинки и последишь за своим тоном. Или влипнешь в большие неприятности.

Меган вышла из комнаты сына и пересекла коридор к своей собственной. Выхватив щетку, начала расчесывать волосы. Ей тоже не хотелось идти на этот чертов званый ужин. Аспирин, принятый час назад, ничуть не повлиял на раскалывающую череп сверлящую головную боль. Но придется нацепить улыбку, спуститься, стоять там и притворяться, что нисколько не встревожена, не сердита и не больна от страха из-за Бакстера Дюмонта.

Коллин могла и ошибиться, размышляла Мег. В конце концов прошло почти десять лет. С чего бы теперь Бакстеру заинтересоваться ею и Кевином?

Потому что он вознамерился стать сенатором Соединенных Штатов. Меган закрыла глаза.

Она ведь читала газеты, не так ли? Бакстер уже начал предвыборную кампанию. И незаконный сын, никогда им не признаваемый, едва ли поспособствует старательно создаваемому имиджу добропорядочного семьянина.

— Мам.

Мег увидела отражение Кевина в зеркале. В ботинках… подбородок опущен на грудь. Вина липкими пальцами сжала сердце.

— Да, Кевин.

— Почему ты так бесишься из-за всего этого?

— Прости.

Мег устало опустилась на край кровати.

— Просто немного болит голова. Извини, что набросилась на тебя.

Она протянула руки и вздохнула от облегчения, когда сын нырнул в объятья.

— Ты очень симпатичный дурачок, Кев.

Мальчик засмеялся, Мег чмокнула его в макушку.

— Пошли вниз. Скорее всего, Алекс и Дженни уже приехали.

Действительно, брат с сестрой уже были там, и Алекс чувствовал такое же отвращение к своему галстуку, что и Кевин. Но вокруг было слишком много всего, чтобы два мальчика долго дулись: вкусные канапе, малыши для игр и ожидаемые приключения.

Все, естественно, говорили разом.

Гул в комнате пронзал несчастную голову Меган, словно ржавая пила. Она приняла предложенный Трентоном Сент-Джеймсом II бокал шампанского и постаралась изобразить интерес к его заигрываниям. Аккуратный, высокий, загорелый, гламурно красивый и обаятельный. Мег с облегчением вздохнула, когда ухажер переключил внимание на Коко.

— Прекрасная пара, правда? — прошептал Натаниэль ей в ухо.

— Сногсшибательная.

Взяла кубик сыра и положила в рот.

— Не похоже, что вечеринка тебя радует, Мег.

— Все хорошо.

Чтобы отвлечься, сменила предмет беседы:

— Возможно, тебе покажется любопытным, что я увидела сегодня днем.

— О?

Взяв ее за руку, Найт направился к открытым дверям террасы.

— Коко и Голландец.

— Очередной скандал? Метание кастрюль с двадцати шагов?

— Не совсем.

Мег глубоко вздохнула, надеясь, что свежий воздух прочистит мозги.

— Они… по крайней мере, мне показалось, что они…

Натаниэль вздернул брови. Пробелы он смог заполнить самостоятельно.

— Шутишь.

— Нет. Они стояли нос к носу и обнимались.

Мег сумела даже улыбнуться, потирая пульсирующий висок.

— При моем неожиданном и несвоевременном появлении отпрыгнули в разные стороны, как будто планировали убийство. И покраснели. Оба.

— Голландец? Покраснел? — захохотал Натаниэль, но смех замер на губах. — Господь Всемогущий!

— А я считаю, что это очень мило.

— Мило…

Найт оглянулся и посмотрел туда, где Коко, по-королевски элегантная, смеялась чему-то, что Трентон нашептывал ей на ухо.

— Она из другой лиги. И может разбить ему сердце.

— Как нелепо ты рассуждаешь.

«Господи, почему бы голове не перестать так давить на плечи и не дать хоть какое-то облегчение?»

— Это в спорте есть лиги, не в отношениях.

— Голландец и Коко.

Известие крайне взволновало, потому что эти двое относились к очень немногим людям в мире, которых Найт искренне любил.

— Ты же бухгалтер, милая, и собираешься убедить меня, что из этого что-то может получиться?

— Вовсе не собираюсь, — выпалила Мег в ответ. — Просто мне показалось, что их влечет друг к другу. И прекрати называть меня «милой».

— Ладно, не кипятись.

Найт обернулся и внимательно взглянул на собеседницу:

— В чем дело?

Мег виновато опустила руку. Потом снова потерла виски.

— Ни в чем.

Найт раздраженно выругался, повернул ее к себе лицом и пристально посмотрел в глаза:

— Голова болит, да? Совсем плохо?

— Нет… да, — призналась Мег. — Ужасно.

— Ты вся комок нервов.

Найт принялся массировать окаменевшие плечи.

— Натянута, как струна.

— Не надо.

— Просто терапия.

Найт чуткими кругами обвел большими пальцами ее ключицы.

— Иногда развлечения производят на некоторых людей неожиданный эффект. Имеешь склонность к головным болям?

Мужские пальцы были сильными и творили волшебство. Невозможно не растаять от наслаждения.

— Нет у меня склонности к головным болям.

— Слишком сильно напряжена.

Его ладони легко сжали виски Меган. Она со вздохом закрыла глаза.

— Чересчур сильно нагружаешь себя, Мег. И организм заставляет платить за перегрузку. Повернись и позволь размять плечи.

— Не надо…

Но протест замер, когда крепкие руки начали месить скрученные узлы.

— Расслабься. Прекрасная ночь, правда? Полная луна, небосвод усеян звездами. Когда-нибудь гуляла среди скал при лунном свете, Меган?

— Нет.

— Дикие цветы растут прямо из камней, грохочут волны. Можно легко вообразить призраков Кевина, обожающих бродить там, взявшись за руки. Некоторые считают утесы безлюдными, но это не так.

Его голос и движения завораживали. Мег почти поверила, что нет никаких причин для беспокойства.

— У Сюзанны наверняка есть картина с утесами в лунном свете, — предположила Меган, пытаясь сосредоточиться на беседе.

— Кисти Кристиана Брэдфорда, я видел полотно. К этому месту дед Холта питал особенные чувства. Но действительность впечатляет больше живописи. После ужина можем прогуляться туда. Я все тебе покажу.

— Не время морочить голову девочке.

Голос Коллин пронзил вечерний воздух, трость стукнула по дверному проему.

Хотя Меган снова напряглась, Натаниэль руки не убрал и усмехнулся:

— А по мне, так самое время, мисс Калхоун.

— Ха! Негодяй.

Губы Коллин дернулись. Никого на свете она не любила больше красивых негодяев.

— И всегда им был. Помню, как болтался по деревне. Похоже, море сделало из тебя мужчину, это хорошо. Перестань волноваться, детка. Он не выпустит тебя из когтей. Если повезет.

Натаниэль чмокнул Меган в макушку:

— Она очень застенчивая.

— Что ж, значит, придется преодолеть себя, не так ли? Корделия наконец-то собирается накормить нас. Желаю, чтобы ты сел рядом со мной и рассказал о своих путешествиях.

— С большим удовольствием.

— Ладно, пошли и захвати эту скромницу с собой. Полжизни, если не всю, провела в круизах, — начала Коллин. — Бьюсь об заклад, что повидала морей больше, чем ты, парень.

— Ничуть не сомневаюсь, мэм.

Натаниэль, держа Меган за одну руку, вторую предложил Коллин.

— И наверняка оставили позади шлейф разбитых сердец.

— Чертовски верно, — фыркнула старуха.

Столовую заполняли запахи яств, свечей и цветов. Едва все расселись, Трентон II встал с бокалом в руке:

— Предлагаю тост.

Фраза прозвучала так же изящно, как выглядел вечерний костюм.

— За Корделию — женщину необыкновенных талантов и красоты.

Зазвенел хрусталь. Глядя, как в глазок, сквозь щель в дверном проеме, Голландец фыркнул, нахмурился и потопал назад в собственную кухню.

— Трент, — низким голосом прошептала Кики, склонившись к мужу. — Ты же знаешь, как я люблю тебя.

— Знаю.

«И легко предвижу, что последует дальше».

— И обожаю твоего отца.

— Хм…

— Но если он начнет подбивать клинья к тете Коко, мне придется его убить.

— Понял.

Трент слабо улыбнулся и сосредоточился на горячем.

На другом конце стола, не подозревая о нависшей угрозе, безукоризненный Сент-Джеймс просиял Коллин:

— Как вам «Прибежище», мисс Калхоун?

— Терпеть не могу гостиницы. И никогда не останавливаюсь в них.

— Тетя Коллин, — всплеснула руками Коко. — Отели Cент-Джеймсов знамениты на весь мир роскошью и отменным вкусом.

— Терпеть не могу отели, — с удовольствием повторила мегера, наливая суп. — И что это такое?

— Суп-пюре из омара, тетя Коллин.

— Соли не хватает, — из вредности заметила старуха. — А ты, мальчик, — ткнула она пальцем в Кевина, — не сутулься. Ты же не хочешь, чтобы твои кости стали кривыми?

— Нет, мэм.

— Каковы планы на будущее?

Кевин беспомощно поглядел на гранд-даму и с облегчением почувствовал мамину руку, сжавшую его пальцы.

— Мечтаю стать моряком, — выпалил паренек. — Я уже управлял «Мореходом».

— Ха! — довольная Коллин пригубила вино. — Неплохо. В своей семье не допущу ни одного бездельника. Но ты слишком тощий. Ешь побольше.

Еле слышно застонав, Коко попросила принести следующее блюдо.

— Она никогда не изменится, — лениво констатировала Лила, покачивая Бьянку, с жадностью прильнувшую к груди.

В детской царила тишина, огни были притушены. Меган забрела сюда, решив, что найдет здесь идеальное безопасное убежище.

— Она…

Меган поискала дипломатичное определение.

— Настоящая леди.

— Любопытная старая карга, — усмехнулась Лила. — Но мы ее любим.

В соседнем кресле-качалке вздохнула Аманда:

— Стоит Коллин пронюхать про книгу Фергуса, и милая старушка изведет тебя.

— Буквально запилит, — вставила Кики, качая люльку Этана.

— В общем, затравит, — подытожила Сюзанна, сменив подгузник Кристиану.

— Звучит многообещающе.

— Не волнуйся, — засмеялась Сюзанна, укладывая сына в переноску. — Мы все прямо у тебя за спиной.

— Заметь, — лукаво добавила Лила, — за спиной.

— Кстати, о книге.

Меган щелкнула пальцем по танцующему жирафу на мобильном телефоне.

— Я сделала копии нескольких страниц, решив, что они вас заинтересуют. Фергус набросал много разных заметок — о бизнесе, личных делах, закупках. Однажды написал о материальной ценности ювелирных изделий — полагаю Бьянкиных — для оформления страховки.

— Изумруды?

Аманда вздернула бровь, увидев кивок Меган.

— Подумать только, сколько часов мы провели, изучая бумаги, пытаясь обнаружить доказательства существования сокровища.

— Не считая всего прочего… это сотни тысяч долларов в ценах 1913 года.

— Фергус продал почти все, — пробормотала Кики. — Мы нашли документы. Избавился от всего, что напоминало о жене.

— Что ранит еще сильнее, — призналась Лила. — Не потеря денег, хотя, Господь свидетель, мы нашли бы им применение. А утрата принадлежавших Бьянке вещей, которые уже не удастся передать по наследству.

— Я сожалею.

— Не стоит.

Аманда поднялась, чтобы уложить спящую Делию в кроватку.

— Мы все слишком сентиментальны. Полагаю, потому, что чувствуем такую тесную связь с Бьянкой.

— Понимаю, что ты имеешь в виду.

Меган было странно признаваться в этом, но пришлось.

— Я тоже ощущаю эту связь. Наверное, после прочтения дневника вашей прабабушки и разглядывания ее портрета в вестибюле.

Мег хмыкнула, немного смутившись.

— Иногда, спускаясь ночью в холл, почти ощущаешь ее присутствие.

— Конечно, — легко согласилась Лила. — Бьянка здесь.

— Извините, леди.

Натаниэль ступил внутрь, явно чувствуя себя совершенно непринужденно в заполненной младенцами и кормящими мамочками детской.

Лила медленно улыбнулась:

— Ну, привет, красавчик. Что привело тебя в материнское крыло?

— Просто пришел напомнить кое-кому о свидании.

Меган отпрянула, когда Найт взял ее за руку.

— Мы не назначали свидания.

— Прогулка, помнишь?

— Никогда не соглашалась…

— Прекрасная ночь для прогулки.

Сюзанна подняла Кристиана на руки и заворковала над крохой.

— Мне надо уложить Кевина спать.

Мег застыла как вкопанная, что, казалось, не произвело на Найта никакого впечатления.

— Уже уложил.

Натаниэль потащил строптивицу к дверям.

— Уложил Кевина?

— Поскольку он заснул у меня на коленях, мне показалось это разумным. Да, Сюзанна, Холт сказал, что дети готовы и ждут тебя.

— Уже иду.

Сюзанна подождала, пока Меган и Найт оказались вне пределов слышимости, потом повернулась к сестрам:

— И что вы думаете по этому поводу?

Аманда самодовольно улыбнулась:

— Думаю, все движется идеально.

— Согласна.

Кики удобно устроила Этана в люльке.

— А ведь я сочла, что Лила сошла с ума, когда измыслила идею свести эту парочку.

Лила зевнула и вздохнула:

— Никогда не ошибаюсь в таких делах.

Потом у нее загорелись глаза:

— Держу пари, мы сможем увидеть их из окна.

— Шпионить? — возмущенно выгнула брови Аманда. — Отличная мысль, — одобрила она и бросилась к окну.

Парочка четко выделялась в лунном свете, заливающем лужайку.

— Ты все усложняешь, Натаниэль.

— Упрощаю, — поправил он. — Нет ничего проще прогулки под луной.

— Но она не закончится тем, чего ты ждешь.

— Знаю. Мы по-прежнему двигаемся в твоем темпе, Мег.

Найт поднес нежную ладонь к губам и рассеянно поцеловал, когда они начали подъем.

— Мне нравится общаться с тобой. Чертовски нравится. Неодолимо. Вот я и подумал — почему не попытаться? Почему не предоставить событиям идти своим чередом?

— Я давно уже не такая наивная.

И было очень жаль, что нельзя стать доверчивой, хотя бы на сегодняшний вечер, хотя бы на часок под этим невероятным звездным небом.

— У меня за плечами нелегкий багаж: и обиды, и предательство, глубину которых я толком не осознавала до встречи с тобой. Никому больше не позволю снова ранить себя.

— Не намерен травмировать тебя.

Легким защитным жестом Найт обнял женщину за плечи и взглянул наверх.

— Посмотри, какая сегодня огромная луна. Прямо над нами. Можно также разглядеть Венеру и небольшое скопление звезд рядом. Это Орион.

Найт поднял руку Меган, водя по небу, как когда-то по карте.

— И созвездие Близнецов. Видишь?

— Да.

Меган наблюдала, как их переплетенные пальцы соединяют созвездия. С залива ласково веял бриз и шевелил дикие цветы, пробивающиеся из камней.

«Романтичный, таинственный», — говорила Коко. Да, он такой, и Меган поняла, что гораздо более восприимчива и к тому и к другому, чем могла себе представить.

Казалось, это совсем не она стоит на утесе с мореплавателем, чья мозолистая ладонь сжимает ее пальцы, чей голос помогает разглядеть образуемые звездами картины, чье теплое и твердое тело так согревает. Кровь в венах заструилась быстро и свободно. И вся она просто ожила. Ветер, море и этот мужчина обострили все чувства.

А может, было тут и кое-что еще… например, калхоуновские призраки. Почудилось, что утесы так и манят направиться на прогулку, воздух пропитан истомой. И страстью любви, пережившей время.

— Мне не следует привязываться к этому месту.

Но не отпрянула, нет, даже когда ласковые губы прошлись по ее волосам.

— Послушай, — прошептал Найт. — Закрой глаза и послушай, и сможешь уловить дыхание звезд.

Мег повиновалась и поймала шепот и биение бриза. И собственного сердца.

— Почему ты вызываешь во мне такие ощущения?

— Нет ответа. Не все можно просчитать, Мег.

Нестерпимо захотелось увидеть ее лицо, и Найт мягко повернул спутницу к себе.

— Не все.

Затем поцеловал. Его губы скользнули по ее рту, пропутешествовали до висков, по лбу и вниз.

— Как головная боль?

— Прошла. Почти.

— Нет. Не открывай глаз.

Найт нежно, словно лепесток, коснулся ее век, медленно прочертил линии по щеке.

— Поцелуешь меня, м-м?

Как можно отказать, когда его рот так манит? С легким капитулирующим вздохом Меган уступила сердечному порыву. Только на сегодняшний вечер, пообещала она себе. Только на мгновение.

Эта медленная тающая перемена едва не уничтожила Найта. Мег размякла в его объятьях, дрожащие теплые губы приглашающе приоткрылись. Потребовалась вся сила воли, чтобы не рвануть ее к себе и не уволочь куда подальше. Она не стала бы сопротивляться. Вероятно, подозревал Найт, магии этих утесов хватило бы для того, чтобы околдовать их обоих, соблазнить ее сдаться… и это напомнило ему, что он должен о ней заботиться.

— Я хочу тебя, Меган.

Найт прикусил ее подбородок, поласкал шею.

— Хочу так, что скручивает в узел.

— Знаю. И тоже…

Мег уткнулась в надежное плечо.

— Я не играю в такие игры, Натаниэль.

— Знаю.

Найт пригладил пушистые волосы.

— Было бы легче, если бы играла, потому что я давно постиг все правила.

Обхватил ладонями прелестное лицо и поднял к себе.

— И как нарушать их.

Вздохнул и снова легко поцеловал:

— Но твои глаза делают все чертовски трудным для меня.

Потом отстранился:

— Лучше бы я взял тебя.

— Натаниэль…

Мег уперлась руками ему в грудь.

— Ты первый мужчина, который сотворил со мной… то, чего я жаждала после рождения Кевина.

Что-то сверкнуло во взгляде Натаниэля, что-то дикое и опасное, прежде чем он справился с собой.

— Думаешь, мне стало легче после таких слов?

Найт бы расхохотался, если бы не осознавал, что находится в шаге от взрыва.

— Меган, ты меня убиваешь.

Но обнял за плечи и повел вниз по дорожке среди камней.

— Даже не знаю, что делать, — выдохнула Мег. — Никогда подобного не испытывала.

— Продолжай в таком же духе, — предложил Найт, — и я перекину тебя через плечо и как наложницу утащу в постель. Свою.

Представленная картина мгновенно вызвала острые ощущения и столь же острую вину.

— Просто стараюсь быть честной.

— Попробуй соврать, — скривился Натаниэль. — Облегчи мне жизнь.

— Лгунья из меня никакая.

Мег склонила голову и взглянула на спутника. Разве не забавно, размышляла она, что на этот раз в замешательстве именно он?

— Как-то нелогично, что тебя беспокоят мои чувства, Найт.

— Гораздо больше меня напрягают свои собственные, — глубоко вдохнул Натаниэль. — А уж ни о какой логике и речи нет.

«Как и о том, — посетовал он, — чтобы заснуть сегодня ночью».

— У желаний нет выходных.

— Что?

— Ничего. Роберт Бертон.[9]

Они шли на огни Башен. Крик достиг ушей, прежде чем успели пересечь лужайку.

— Коко, — предположила Мег.

— Голландец.

Крепко схватив Меган за руку, Натаниэль ускорил темп.

— Ведете себя оскорбительно и недостойно, — пилила Голландца Коко, вздернув подбородок и уперев руки в бока.

Нилс сложил огромные ручищи поперек бочкообразной груди.

— Я видел то, что видел, потому и сказал то, что сказал.

— Я не прилипала к Трентону как… как…

— Банный лист, — охотно подсказал Голландец. — Или моллюск к корпусу яхты.

— Мы всего лишь — так иногда случается — танцевали.

— Ха! Вы это так называете? А мы совсем по-другому. Там, откуда я прибыл, это называется…

— Голландец!

Натаниэль не дал вырваться наверняка грубому словцу.

— Вы… — одернула платье уязвленная Коко, — устроили сцену.

— Нет, это вы устроили сцену с тем прилизанным богатым придурком. Щеголяли собой.

— Щ-щ-щеголяла.

Рассвирепев, Коко выпрямилась во весь свой величественный рост.

— Никогда в жизни не щеголяла. Вы, сэр, просто нелепы.

— Я покажу вам, леди, что такое нелепый.

— Прекратите.

Приготовившись к разящим ударам, Натаниэль встал между спорщиками.

— Голландец, какого черта ты вытворяешь? Напился, что ли?

— Глоток-другой рома никогда не размягчит мне мозги.

Нилс зыркнул на Коко поверх плеча Натаниэля.

— Это она спятила. Уйди с дороги, парень, надо сказать ей пару ласковых.

— Уже сказал, — поправил Натаниэль.

— С дороги!

Все взгляды обратились к Коко. Царственная, как герцогиня, щеки пылают, глаза горят.

— Я сама с ним справлюсь.

Меган мягко потянула тетушку за запястье.

— Коко, вам не кажется, что пора вернуться в дом?

— Нет, — отрезала та, но спохватилась и дружески потрепала Меган по руке. — А теперь, дорогая, уходите вместе с Найтом. Мы с мистером ван Хорном разберемся без свидетелей.

— Но…

— Натаниэль, — прервала ее Коко, — уведи Меган.

— Как скажете, мэм.

— Уверен, что следует оставлять их наедине?

Натаниэль продолжал тянуть Меган к двери на террасу.

— Хочешь встать между молотом и наковальней?

Меган оглянулась через плечо.

— Не-а, — прыснула она и покачала головой. — Точно нет.

— Что ж, мистер ван Хорн, — начала Коко, убедившись, что они снова остались вдвоем. — Есть что добавить?

— Чертову тучу всего.

Приготовившись к сражению, Нилс выступил вперед:

— Значит, сладкоречивый богатенький болван держал руки при себе?

Откинув голову, Коко встретилась с грубияном глазами, наслаждаясь безумным трепыханием сердца.

— А если нет?

Голландец зарычал, как волк… как волк, решила Коко, бросающий вызов сопернику.

— Переломаю его хлипкие ручонки, словно спички.

«О Боже, — восхитилась она. — О Боже мой».

— Правда?

— Хотите убедиться?

Нилс прижал кокетку к широкой груди, и Коко позволила себе упасть в крепкие объятья.

На сей раз она была готова к поцелую и встретила атаку во всеоружии. Когда они отпрянули друг от друга, оба казались потрясенным и у обоих прерывалось дыхание.

«Иногда, — осознала Коко, — все зависит от женщины». Облизнула губы и с трудом сглотнула:

— Моя спальня на втором этаже.

— Я знаю, где она.

Призрак улыбки мелькнул на суровом лице:

— Моя ближе.

Голландец подхватил ее на руки… очень решительно, мечтательно подумала Коко, словно пират, похищающий наложницу.

— Ты прекрасная отважная женщина, Коко.

Она прижала ладонь к грохочущему сердцу.

— О, Нилс…

Мечтательность была совсем несвойственна Меган. Годы дисциплины приучили, что грезы должны присутствовать только во сне, а не наяву реальным дождливым утром, когда туман окутывает дом и, словно слезами, омывает окна. И все-таки жужжал оставленный без присмотра компьютер, подбородок покоился на кулаке, мысли — который раз за прошедшие дни — дрейфовали по волнам памяти: к лунному свету, диким цветам и отдаленному грохоту прибоя.

Время от времени Мег ловила себя и возвращала в действительность. Не стоит забывать, как дорого она заплатила за единственный роман в своей жизни, оказавшийся иллюзией и ложью, предавшей ее невинность, чувства и будущее. Себя она считала совершенно невосприимчивой к флирту, чем была абсолютно довольна. До Натаниэля.

И что теперь делать, теперь, когда жизнь внезапно сделала такой крутой поворот? В конце концов она уже не ребенок, который верит или нуждается в обещаниях и сладкоречивых уговорах. Внутри бушевали неведомые желания, и как можно утолить их, снова не испытав боль?

О, как жаль, что вовлечено сердце! Как жаль, что она совсем не такая сильная, здравомыслящая и искушенная, чтобы просто побаловать себя физическим наслаждением, будучи не обремененной так тяжело давящими эмоциями.

Почему бы не удовлетвориться влечением, основанным на симпатии и уважении? Такое простое уравнение: взаимное согласие двух взрослых людей, плюс желание, подходящее время, понимание и страсть равняются обоюдному удовольствию.

Как бы хотелось, чтобы не было гложущих сомнений и подводных камней, способных отбросить простое решение.

— Меган?

— Хм?

Она рассеянно обернулась на звук голоса. Мысленные картинки разрушились, стоило увидеть улыбающуюся Сюзанну.

— О, я и не слышала, как ты вошла.

— Ты пребывала за миллион миль отсюда.

Пойманная с поличным, Меган пыталась не выказать смущения и деловито перетасовала бумаги.

— Наверное, да. Скорее всего, дождь виноват.

— Это прекрасно… мои мысли при такой погоде всегда бродят где-то далеко.

Сюзанна подумала, что совершенно точно знает, в каком именно направлении блуждали мысли Меган.

— Хотя сомневаюсь, что туристы и дети думают так же.

— Кевин восхищался туманом… пока я не запретила ему гулять на утесах при плохой видимости.

— И планы Алекса и Дженни насчет захвата форта O'Рили тоже отложены. Все трое в комнате Кевина воюют с напавшими на Землю инопланетянами. Просто замечательно наблюдать их вместе.

— Знаю. Они так и липнут друг к другу.

— Словно комья земли, — хмыкнула Сюзанна, примостившись обтянутым джинсами бедром на край стола Меган. — Как продвигается работа?

— Нормально. Аманда так четко все упорядочила, что осталось только перенести данные в мою собственную автоматизированную систему учета.

— Для нее существенная помощь, что ты приняла дела. Зачастую Мэнди разбиралась с документами с телефоном в ухе и Делией у груди.

Меган легко представила картинку и усмехнулась:

— Понимаю. Она прирожденный организатор.

— Опытный жонглер. Ничто не нервирует Аманду больше, чем вероятность совершить промах. Ты наверняка разделяешь ее чувства.

— Да, именно так.

Меган взяла карандаш и покрутила между пальцами.

— Я очень переживала насчет своего приезда сюда, Сюзанна, и особенно за Кевина. Боялась, что буду допускать не просто промашки, а совершу массу ошибок, поэтому так стремилась не сказать чего-нибудь лишнего, даже не подумать о чем-то таком, что поставило бы тебя в неловкое положение.

— Разве мы уже не миновали этот период, Меган?

— Ты — да.

Вздохнув, Меган стиснула карандаш.

— Возможно, если бы в подобной ситуации оказалась другая женщина, все было бы намного труднее.

— Имеешь в виду себя? — тихо спросила Сюзанна. — Или меня?

Меган смогла только покачать головой.

— Не стану утверждать, что жалею о невозможности вернуться в прошлое и все изменить, потому что в таком случае у меня не появился бы Кевин.

Мег глубоко судорожно вздохнула и спокойно встретилась глазами с Сюзанной.

— Знаю, ты считаешь Кевина братом своим детям и любишь его.

— Так и есть.

— Хочу, чтобы и ты знала — я считаю твоих детей членами своей семьи и тоже очень люблю их.

Сюзанна потянулась и погладила Меган по плечу:

— Мне это известно. Одна из причин, по которой я спустилась к тебе, — хотела спросить, не будешь ли ты возражать, если Кевин уедет с нами. Сегодня у меня намечены кое-какие дела в оранжерее. Алекс и Дженни обожают приходить туда… особенно учитывая, что на обед получают пиццу.

— Не собираюсь лишать его такого удовольствия. К тому же поездка скрасит необходимость снова надеть галстук на очередной ужин.

В глазах Сюзанны зажегся лукавый огонек:

— Мне пришлось серьезно надавить на Алекса, чтобы заставить нацепить свой. Надеюсь, тетя Коко в ближайшее время не планирует официальных званых приемов.

Сюзанна склонила голову:

— Кстати, о Коко, ты не видела ее сегодня?

— Только мельком, прямо после завтрака. А что?

— Она напевала?

— Вообще-то, да, — щелкнула языком Мег. — Собственно говоря, она напевает по утрам уже несколько дней.

— И до сих пор. И пользуется лучшими духами.

Сюзанна беспокойно прикусила губу:

— Я все гадаю… уж не отец ли Трента… конечно, он уже вернулся в Бостон, так что я сочла, что волноваться не о чем. Он… прекрасный человек, и мы все очень любим его, но… ну, в общем… он был женат четыре раза… и, кажется, не в состоянии удержаться от беготни за юбками.

— Понимаю.

Мгновение поразмыслив, стоит ли раскрывать чужие секреты, Меган откашлялась:

— Честно говоря, сомневаюсь, что Коко смотрит в том направлении.

— Нет?

— Голландец, — произнесла Мег, и глаза Сюзанны изумленно распахнулись.

— Что?!

— Думаю, они с Голландцем… влюблены до безумия.

— Голландец? Наш Голландец? Но тетя постоянно жалуется на него, а он рычит на нее при любой возможности. Они вечно спорят и…

Сюзанна затихла и прижала пальцы к губам.

— Ох… — вымолвила она, в глазах заплясали чертики. — О-хо-хо…

Собеседницы уставились на друг друга, секунды три усиленно сдерживались, потом рухнули от хохота. Меган легко втянулась в удовольствие по-сестрински обсуждать члена семейства. После рассказа о том, как она вломилась на кухню к Коко и Голландцу, последовало описание сцены на террасе.

— Сюзанна, между ними просто искры летали. Сначала я испугалась, что они подерутся, затем поняла, что там кроется что-то большее… ну… брачный ритуал.

— Брачный ритуал, — повторила Сюзанна прерывистым шепотом. — Ты и правда думаешь, что они?..

— Ну… — вздернула брови Меган. — В последнее время Коко действительно постоянно напевает.

— Так и есть.

Сюзанна какое-то время переваривала информацию и обнаружила, что рада такому повороту событий.

— Пожалуй, спущусь на кухню до отъезда. Разведаю обстановку.

— Надеюсь, что могу рассчитывать на исчерпывающий отчет.

— Абсолютно.

Все еще хихикая, Сюзанна встала и направилась к выходу.

— Предполагаю, что луна в ту ночь была необыкновенной.

— Да, — пробормотала Меган. — Волшебной.

Сюзанна остановилась, коснувшись дверной ручки.

— И необыкновенный мужчина к тому же… Натаниэль.

— Мне казалось, мы говорили о Голландце.

— Мы говорили о романе, — поправила Сюзанна. — Увидимся.

Меган хмуро взглянула на закрытую дверь. «О Господи, — мысленно ахнула она, — неужели все так очевидно?»

Потратив остальную часть утра и несколько дневных часов на счета «Прибежища», Меган позволила себе маленькую награду в виде изучения записей Фергуса. С удовольствием вникла в затраты на лошадей, конюшню и обслуживание коляски. Маленькой сенсацией стало обнаружение размера средств, потраченных на организацию бала в Башнях в 1913 году. Но прочитав примечания Фергуса на полях, она поняла причины такой расточительности.

«Все приглашения приняты. Никто не посмел отказаться. Б. заказала цветы… доказывая мне, что это показная роскошь. Объяснил ей, что шикарный прием демонстрирует успех, а жена никогда не должна спорить с мужем. Велел надеть не предложенный ею жемчужный воротник, а изумруды, чтобы показать обществу мой безупречный вкус и богатство. Поставил Б. на место».

«Ее место, — с жалостью к Бьянке подумала Меган, — рядом с Кристианом. Как печально, что только смерть соединила влюбленных».

Желая развеять мрачные мысли, зашуршала последними страницами. Числа просто не имели смысла. Не расходы, размышляла она. Не даты. Возможно, номера счетов. Цены на фондовой бирже, перечень лотов?

Наверное, стоит навестить библиотеку и посмотреть, какая информация о 1913 годе может объяснить непонятные цифры. И по пути зайти в «Туры», чтобы занести расчетную ведомость за апрель и забрать накопившиеся счета.

И если — по чистой случайности, разумеется, — столкнется с Натаниэлем, то это простое совпадение.

Брести под дождем было очень приятно. Ровная морось загнала большинство туристов в помещения, только несколько пешеходов потерянно блуждали по тротуарам, заглядывая из-под зонтиков в витрины магазинов. Вода во Французском заливе клубилась серой дымкой, мачты и паруса судов пронзали густой воздух, слышался звон бакенных колокольчиков и гудки сирен. Словно весь остров укутан одеялом — уютным, безопасным и уединенным. Мелькнула соблазнительная мысль пройтись по извилистой дороге к национальному парку Акадия или в одиночестве побродить по берегу.

«Возможно, так и поступлю», — решила Меган. После того, как закончит дневные дела, предпримет прогулку, чтобы обследовать свое новое место жительства. И может, даже предложит Натаниэлю присоединиться.

Но его автомобиля возле «Туров» не обнаружилось. Нелепо утверждать, что не имеет значения, там Найт или нет, призналась себе Мег. Потому что имеет — и большое. Очень хотелось повидаться с ним, увидеть, как темнеет его взгляд, встречаясь с ее глазами. Как изгибаются манящие губы.

Возможно, он припарковался за углом, вне поля зрения. Схватив портфель, Мег помчалась из машины в офис.

Никого.

Первый удар разочарования был ошеломляющим. До этого она и не осознавала, насколько рассчитывала на присутствие Найта, пока не убедилась, что его действительно нет. И тут услышала, очень слабо, через стену, ухающие басы из радиоприемника. Кто-то находился в магазине, примыкающем к задней части здания, заключила Мег. Скорее всего, там ремонтируют судно, поскольку море слишком штормит для проведения экскурсий.

«Не стану любопытствовать, кто там возится», — твердо пообещала себе Меган. У нее тут неотложные дела, поэтому она вытащила последнюю расчетную ведомость и разложила на загроможденном столе. По чисто практическим соображениям стоило бы проанализировать финансовый результат первого и второго квартала и спланировать остальную часть года. Но вдруг решила, что это подождет.

Тщательный круговой обзор выявил полный кавардак, недоступный ее разумению. Как можно работать или надеяться сосредоточиться в таком хаосе?

Подавив соблазнительный порыв все разобрать, отвернулась от беспорядка и направилась к шкафу. Возьмет все необходимое и оставит то, что принесла. Потом, якобы случайно, обойдет строение и заглянет в магазин.

Услышав, что открывается дверь, Меган обернулась с приготовленной улыбкой, которая слегка потускнела, когда она увидела в дверном проеме незнакомца.

— Чем могу помочь?

Мужчина полностью вошел и закрыл за собой дверь. И только когда он улыбнулся, что-то всколыхнулось в голове Мег.

— Привет, Меган.

На мгновение время замерло, затем снова закрутилось, ускоряясь поплыло назад, на пять лет, шесть, потом десять, к тем годам, когда она была молодой, беспечной и готовой поверить в любовь с первого взгляда.

— Бакстер, — прошептала Меган.

Как странно, тупо подумала Мег, что она сразу не узнала Дюмонта. Ведь он почти не изменился после стольких лет. Такой же красивый, такой же холеный и щеголеватый, как и в момент их знакомства. Аккуратный, прямо с Савил-Роу[10] рыцарь на белом коне с ложью на губах.

Бакстер широко улыбался. Много дней он пытался застать эту дурочку в одиночестве. Грозящее крушение всех планов вынудило приблизиться к Меган здесь и сейчас. И поскольку очень беспокоился о своем имидже, то полностью оглядел кабинет, прежде чем зайти. Сразу стало понятно, что она одна в маленьком помещении. Кое-что надо уладить раз и навсегда. И, конечно, без шума, размышлял он, пока Мег таращилась на пришельца. Разумно. Конфиденциально.

— Прелестна, как всегда, а?

Дюмонту понравилось, каким ошеломленным стал ее взгляд. Преимущество за ним, как и намечено. В конце концов он планировал эту встречу несколько недель.

— Годы улучшили твою внешность, Меган. Пропала щенячья пухлость, и ты стала почти изящной. Мои поздравления.

Бакс ступил вперед, она не шелохнулась, ноги окаменели, рассудок отключился. Совсем. Даже когда он поднял палец и обвел щеку, подбородок и коснулся кончика носа по старой привычке, которую она заставила себя забыть.

— Ты всегда была красоткой, Меган, с этими широко распахнутыми наивными глазами, которые так и провоцируют мужчину развратить тебя.

Ее затрясло. Дюмонт просиял.

— Что ты здесь делаешь?

Кевин — вот все, о чем она могла думать. Слава Богу, Кевин не с ней.

— Забавно, я собирался спросить тебя о том же. Итак, что ты тут делаешь, Меган?

— Живу здесь.

Она возненавидела, как задрожал голос, словно задергался старый шрам.

— И работаю.

— Надоел штат Оклахома, что ли? Захотелось перемен?

Бакс склонился ближе, она отступила. Он знал, что подкуп не сработает. Не с деньгами O'Рили за ее спиной. Значит, логично запугать.

— Не держи меня за дурака, Меган. Подобное заблуждение может стать твоей самой кошмарной дорогостоящей ошибкой.

Только ударившись спиной о шкаф, Мег осознала, что вся съежилась, и тут замешательство растаяло и позвоночник выпрямился. Она напомнила себе, что теперь уже не ребенок, а женщина. Знающая, ответственная.

— Тебя не касается, почему я переехала сюда.

— Вот оно что.

Мужской голос стал вкрадчивым, спокойным, увещевающим.

— Предпочитаю, чтобы ты и дальше пребывала в Оклахоме, Меган. Трудилась на хорошей стабильной должности, обреталась среди любящего семейства. Серьезно тебе говорю: настойчиво рекомендую последовать моему совету.

У него ведь ледяные глаза, заторможено удивилась Мег. Странно, что она никогда этого не замечала и не запомнила такой черты.

— Плевать мне на твои предпочтения, Бакстер.

— Вообразила, что не пронюхаю о том, что ты спелась с моей бывшей женой и ее семейкой? — продолжил Дюмонт тем же размеренным тоном. — Что не следил за тобой все эти годы?

Меган напряженным усилием восстановила дыхание, но, когда попыталась отпрянуть, Бакс поймал ее в ловушку. Она не испытывала страха, однако вспыльчивость, которую изо всех сил старалась сдерживать, пузырьками всплывала на поверхность.

— Мне не интересно, что ты там вынюхиваешь. И нет, я не знала, что ты следишь за мной. С какой стати? Ни Кевин, ни я никогда для тебя ничего не значили.

— А ты долго выжидала, прежде чем сделать этот ход.

Бакстер умолк, с большим трудом пытаясь справиться с перехватывающим горло бешенством. Он работал слишком тяжело, преодолел слишком много препятствий, чтобы какие-то старые, напрочь забытые и оставленные в далеком прошлом ошибки могли сбить его с пути.

— Очень умно с твоей стороны, Меган. Ты, оказывается, гораздо хитрее, чем я предполагал.

— Не понимаю, о чем ты.

— Всерьез надеешься уверить меня, что ничего не слышала о моей предвыборной кампании? Даже не мечтай о жалкой попытке мести.

Теперь голос Меган звучал вполне спокойно, несмотря на то что ее по-прежнему трясло от наплыва сильных разнообразных эмоций.

— Рискну повторить: не понимаю, о чем ты. Моя жизнь не имеет никакого отношения к твоей, Бакстер, так же как и твоя к моей. Давным-давно ты ясно дал понять, что никогда не признаешь ни меня, ни Кевина.

— Так вот какой байки ты намерена придерживаться?

Дюмонт старался держать себя в руках, но злоба не позволяла. Простого запугивания, понял он, явно недостаточно.

— Юная невинная девушка, которую совратили, предали и бросили? Беременную и убитую горем? Будь любезна, избавь меня от этой чуши.

— Это не байка, а чистая правда.

— Да, ты была молодой, Меган, но такой ли уж невинной? — сверкнул Дюмонт белоснежной ухмылкой. — Вот в чем вопрос. Ты пошла бы на все, чтобы заполучить меня, ты просто стелилась под меня.

— Я верила тебе! — закричала Мег… и тут же осознала ошибку, потому что собственный вопль разорвал самообладание на куски. — Верила, что ты любишь меня и собираешься жениться на мне. А ты умело играл на этом. Хотя никогда не собирался связывать со мной свое будущее. Потому что уже был обручен. А я просто стала легкой добычей.

— Очень легкой.

Бакс прижал ее к шкафу, до боли стиснув плечи.

— И очень, очень соблазнительной. Сладкой, Меган. Очень сладкой.

— Убери от меня руки.

— Пока нет. Придется выслушать меня и очень внимательно. Догадываюсь, зачем ты притащилась сюда и связалась с Калхоунами. Сначала шепоток и слухи, затем печальный слезливый рассказ сочувствующему репортеру. Старая карга и так давит на меня по поводу Сюзанны, — с ненавистью шипел Дюмонт. — Но я пошел на слишком многое. В интересах детей, — процедил он. — Позволил Брэдфорду забрать своих отпрысков, самоотверженно отказался от родительских прав, чтобы Алекс и Дженни росли в безопасности в традиционной семье.

— Тебе ведь всегда было наплевать и на них тоже, правда? — хрипло спросила Меган. — Они не имели для тебя никакого значения, так же как и Кевин.

— Главное, — продолжил Бакс, — чтобы у старухи не осталось никаких причин беспокоиться о тебе. В общем, Меган, для твоей же пользы напряги мозги и послушай меня. Здесь тебе ничего не светит, поэтому уматывай назад, в Оклахому.

— И не подумаю, — начала Мег и задохнулась, когда Дюмонт пальцами впился ей в шею.

— Как миленькая вернешься к прежней тихой жизни подальше отсюда. Не будет никаких слухов, никаких душещипательных интервью. Только попробуй подорвать мою репутацию или опозорить любым способом, и я тебя уничтожу. И когда покончу с тобой — уж поверь мне на слово, с деньгами Дюмонтов я легко найму толпу мужиков, которые охотно поклянутся, что частенько резвились с тобой, — так вот, когда покончу с тобой, — повторил Бакс, — ты будешь выглядеть всего лишь грязной дешевой потаскушкой с неизвестно от кого прижитым ублюдком.

Глаза Меган заволокло красным. Не потому что напугала угроза, не потому что нахлынула ярость — не такая уж и сильная, — а из-за слова «ублюдок» по отношению к ее маленькому мальчику. Еще не осознав до конца своих намерений, отвела руку и от души врезала по мерзкой физиономии.

— Не смей так говорить о моем сыне.

Когда Дюмонт ответил пощечиной, она ощутила не боль, даже не потрясение, а гнев.

— Не вынуждай меня, Меган, — тяжело пыхтел Бакс. — Не вынуждай, потому что именно ты покатишься в пропасть. Вместе с мальчишкой.

Рассвирепев, как любая мать, защищающая детёныша, Мег ринулась в атаку с таким напором, что обоих швырнуло о стену, и успела дважды со всей силы ударить подлеца, прежде чем Дюмонт отбросил ее в сторону.

— Вижу, у тебя все тот же буйный нрав.

Бакстер, приведенный в бешенство и одновременно возбужденный, притянул женщину к себе.

— И прекрасно помню, куда следует направить такую страстность.

Мег снова впечатала в гада кулак, прежде чем он поймал ее руки и прижал к бокам. Так что пришлось использовать зубы. Бакстер взвыл от боли, но тут дверь с грохотом распахнулась.

Натаниэль рванул с места, как озверевший от блох мощный пес. Сквозь туман Меган заметила во взгляде Найта пылающую жажду убийства. Кровавого. Беспощадного.

— Натаниэль…

Но он не смотрел на нее. Потому что методично вколачивал Бакстера в стену.

— Дюмонт, не так ли?

Голос Найта звучал зловеще спокойно и ужасающе любезно:

— Слышал, любишь издеваться над женщинами.

Бакстер пытался сохранить достоинство, хотя ноги болтались в дюйме от пола:

— Кто ты такой, черт возьми?

— Что ж, справедливый вопрос, имеешь право узнать имя человека, который вырвет твое поганое сердце голыми руками.

И с удовольствием увидел, как Дюмонт позеленел.

— Фери, Натаниэль Фери. Ты меня никогда не забудешь… — впечатал кулак ему в живот, — не правда ли?

Когда Бакстер смог вдохнуть и пролепетать хоть слово, то еле слышно прохрипел:

— Еще до конца дня ты окажешься в тюрьме.

— Сомневаюсь.

Найт резко обернулся, когда Меган качнулась вперед.

— Отойди, — прошипел он сквозь зубы.

Пылающая вспышка огня в мрачных глазах заставила ее замереть на месте.

— Натаниэль, — тяжело сглотнула она. — Не убивай его.

— Есть хоть одна причина оставить подонка в живых?

Мег открыла рот, потом снова закрыла. Ответ казался отчаянно важным, так что она предпочла правду:

— Нет.

Дюмонт втянул воздух, чтобы заорать. Натаниэль вырубил его ловким ударом по трахее.

— Повезло тебе, козел. Леди не хочет, чтобы я тебя убивал, а я не хочу ее разочаровывать. Предоставим это судьбе.

Найт поволок Бакстера наружу, буксируя за собой, словно тяжело набитый брезентовый мешок.

Меган рванула к двери.

— Холт!

Дрожь облегчения промчалась по ее позвоночнику, когда она увидела мужа Сюзанны возле доков.

— Сделай что-нибудь!

Холт только пожал плечами:

— Фери мне все зубы пересчитает. Вернись внутрь, промокнешь.

— Но… Найт же не станет на самом деле убивать Бакса, правда?

Холт поразмыслил, прищурившись от дождя и глядя, как Натаниэль тащит Бакстера по пирсу.

— Может, и нет.

— Надеюсь, Господь милостив, и ты не умеешь плавать, — процедил Натаниэль и спихнул Дюмонта с мостков.

Потом отвернулся и подошел к Меган, не обращая внимания на заполошные вопли и отчаянные всплески.

— Пошли.

— Но…

Найт легко подхватил Мег на руки.

— Холт, отваливаю до конца дня.

— Отлично.

Брэдфорд засунул большие пальцы в карманы, взгляд сверкал дьявольским весельем:

— Увидимся завтра.

— Натаниэль, ты не можешь…

— Заткнись, Мег.

И запихнул ее в автомобиль. Она вытянула шею и засомневалась, почувствовала облегчение или разочарование, увидев, что Бакстер карабкается на пирс.

Найт нуждался в тишине, чтобы удержаться от расправы. Он терпеть не мог подавляемые стороны своей натуры, которые вызывали желание сжать кулаки и избить противника. Если вынуждали обстоятельства, применял силу, но потом просто заболевал от осознания того, что способен на насилие.

В глубине души Фери нисколько не сомневался, что очень близко подошел к убийству, и если бы Меган не остановила его…

Он приучил себя вести борьбу словами и разумом. И обычно все получалось. А если не получалось… ну, в общем, не получалось. Но все эти годы продолжал помнить о мордобое и последнем ударе собственного папаши, поэтому всегда раскаивался в собственной жестокости.

Меган трясло к тому времени, как Найт припарковал автомобиль на подъездной дорожке. Ни разу не случалось такого, чтобы он забыл про Пса. Холт позаботится о щенке, решил Натаниэль, и вытащил Меган с ее места.

— Я не…

— Просто помолчи.

Найт пронес ее мимо орущей поздравления Птицы вверх по лестнице. Меган уже приготовилась залепетать какие-то увещевания, когда Фери свалил ее в кресло в спальне. Молча отвернулся и начал копаться в ящиках.

— Снимай мокрую одежду, — приказал Найт, швыряя ей трикотажную рубашку и тренировочные штаны. — А я спущусь и приготовлю тебе чай.

— Натаниэль…

— Просто переоденься! — рявкнул Найт, заскрежетав зубами. — Просто переоденься, — уже спокойно повторил он и закрыл дверь.

Не хлопнул, а именно закрыл и, даже спустившись на кухню, не стал молотить стену кулаками. Хотя мечтал об этом. Вместо этого поставил чайник и достал бренди. Поразмыслив немного, прямо из бутылки глотнул крепкую обжигающую жидкость. Не то чтобы алкоголь так уж утихомирил, но удержал на краю полного отвращения к самому себе.

Найт поставил поднос с чаем на стол и услышал, как заверещала Птица, приглашая Меган прибыть в старый африканский город.

Бледная, отметил он, и глаза слишком большие. Блестит испариной. Найт почти улыбнулся картинке, которую собой представляла невольная гостья: нерешительно топчется в дверном проеме, рубашка свисает с плеч, мешковатые штаны спадают на лодыжки.

— Присядь, я приготовил тебе кое-что выпить. Сразу почувствуешь себя лучше.

— Я в порядке, правда.

Но присела и обхватила кружку обеими руками, потому что пальцы дрожали. Первый же глоток сбил дыхание.

— Ты же обещал чай.

— Так и есть. С небольшой добавкой.

Найт сидел напротив и ждал, когда Мег сделает еще глоток.

— Он причинил тебе боль?

Меган опустила взгляд на стол. Деревянная поверхность была так отполирована, что она могла видеть собственное отражение.

— Да.

Мег произнесла это спокойно. Так ей казалось, пока Натаниэль не положил руку поверх ее ладони. Мег втянула в себя воздух, потом еще раз, затем уронила голову и заплакала.

Слезы лились обильным потоком… смывая прежние надежды и мечты, предательство и разочарование, страх и горечь.

Найт не пытался остановить наводнение, просто пережидал.

— Прости.

Меган еще мгновение позволила щеке расслабленно лежать на столе, успокаиваясь от гладкого прохладного ощущения дерева на коже и руки Натаниэля в волосах.

— Все произошло так внезапно, я была совсем не готова.

Выпрямилась, начала вытирать слезы, когда новый страх заставил остекленеть взгляд.

— Кевин. О Боже, если Бакс…

— Холт позаботится о Кевине. Дюмонт не сумеет добраться до него.

— Ты прав, — судорожно вздохнула Меган. — Разумеется, прав. Холт, конечно же, позаботится о Сюзанне и всех детях. Все, что хотел сделать Бакстер — любым способом запугать меня.

— И ему это удалось?

Ее глаза были все еще влажными, но решительными.

— Нет. Причинил боль, привел в бешенство, вызвал тошнотворное отвращение от того, что я вообще позволила ему когда-то коснуться себя. Но не запугал. И не сможет.

— Молодец.

Мег засопела, Найт слабо улыбнулся.

— Зато я напугала его. Именно поэтому он примчался сюда сегодня после всех этих лет. Потому что в штаны наложил.

— Чем?

— Возможными последствиями прошлых прегрешений для его репутации.

Мег сделала еще один более глубокий вдох и ощутила запах табака и соленых брызг. Как ни странно, аромат подействовал успокаивающе.

— Дюмонт вообразил, что наш переезд сюда является каким-то заговором против него. Все это время он следил за мной. А я даже не догадывалась об этом.

— Никогда не контактировала с ним до сегодняшнего дня?

— Нет, никогда. Наверное, Дюмонт чувствовал себя в безопасности, пока я жила в Оклахоме и не имела никакой связи с Сюзанной. А теперь, мало того что такая связь образовалась, так я еще и поселилась здесь. И Кевин, и Алекс, и Дженни… Что ж, по-моему, Бакс не понимает, что все это не имеет к нему никакого отношения.

Меган снова подняла чашку. Натаниэль ничего не спрашивал, просто сидел и держал ее за руку. Возможно, поэтому она решилась рассказать всю историю.

— Мы с Дюмонтом познакомились в Нью-Йорке. Мне едва исполнилось семнадцать, и это было мое первое настоящее путешествие. Наступили зимние каникулы, и мы с несколькими друзьями решили направиться именно туда, потому что у одного из моих знакомых там проживали родственники. Полагаю, ты бывал в Нью-Йорке.

— Пару раз.

— Никогда не испытывала ничего подобного. Люди, здания. Город настолько завораживающий и так отличается от Запада. Кругом толпы людей и необыкновенно красиво. Мне все нравилось… мчаться по Пятой Авеню, лакомиться деликатесами в маленькой кафешке в Гринвич-Виллидж. Просто таращить глаза. Глупо звучит.

— Нормально звучит.

— Может быть, — вздохнула Мег. — Все было хорошо и просто, пока… Встреча произошла на вечеринке, Бакс выглядел настолько красивым и романтичным… Мечта юной девушки — внешность кинозвезды, блеск искушенности. И он был взрослым… достаточно взрослым, чтобы очаровать. Вернулся из Европы.

Меган остановила себя и зажмурилась:

— О Боже, как банально.

— Мег, ты не обязана мне все это рассказывать.

— Нет, но думаю, что стоит продолжить.

Успокоившись, снова открыла глаза:

— Если сумеешь выдержать.

— Я никуда не спешу.

Найт утешающе сжал тонкие пальчики:

— Вперед, избавься от этого дерьма.

— Дюмонт говорил нужные вещи, делал нужные шаги. На следующий день прислал дюжину роз и приглашение на ужин.

Мег умолкла, подбирая слова, и рассеянно вытащила шпильку, распустив волосы. И вдруг поняла, что не так уж и ужасно оглянуться назад. Словно разыграть перед аудиторией пьесу с самой собой в главной роли. С беззаботной отстраненностью живописать безрадостные жизненные перипетии.

— В общем, я пошла с ним ужинать. Горели свечи, мы танцевали. Я чувствовала себя совсем взрослой. Думаю, так остро можно ощущать только когда тебе семнадцать. Мы бродили по музеям, глазели на витрины магазинов, посещали выставки. Он сказал, что любит меня, и купил кольцо — два маленьких перевитых бриллиантовых сердечка. Очень романтично. Кольцо скользнуло мне на палец, а я — в его постель.

Меган замолчала в ожидании комментариев Натаниэля, но он промолчал, и она набралась смелости продолжить:

— Мы строили планы на будущее, он обещал приехать в Оклахому. Но, конечно, не приехал. На первых порах сообщал по телефону, что задерживается. Потом вообще перестал отвечать на мои звонки. Узнав, что забеременела, я звонила и писала. Мне начали говорить, что он занят, постоянно твердили, что он занят. Я не верила, затем запаниковала. Потребовалось время, прежде чем я заставила себя осознать его предательство, все понять и как-то справиться с ситуацией. Моя семья проявила себя с наилучшей стороны. Без домочадцев никогда не прошла бы через все это. Когда родился Кевин, решила, что не могу только чувствовать себя взрослой. Должна стать взрослой. Позже попыталась связаться с Баксом, один-единственный раз. Подумала, что он должен знать о Кевине, а Кевину необходимо иметь хоть какие-то отношения с отцом. Но…

Меган затихла.

— Не увидев абсолютно никакого интереса, одни лишь возмущение и враждебность, я стала понимать, что, наверное, так даже лучше. А сегодня, возможно впервые, абсолютно в этом уверилась.

— Мерзавец не заслужил ни одного из вас.

— Нет, не заслужил.

Меган застенчиво улыбнулась. Сейчас… первый раз за долгие годы выплеснув всю боль, она почувствовала себя опустошенной. Не слабой. Просто свободной.

— Хочу поблагодарить тебя за то, что примчался на подмогу.

— Получил удовольствие. Он больше и пальцем тебя не тронет, Мег.

Найт взял мягкую ладошку и поднес к губам.

— Ни тебя, ни Кевина. Поверь мне.

— Верю.

Мег повернула ладонь и сжала сильные пальцы.

— Я на самом деле верю тебе.

У нее запрыгал пульс, но она не сводила с Найта глаз.

— Пока ты нес меня наверх… думала… ну… уж точно не о том, что будешь поить меня чаем.

— Да, и я тоже. Но ты тряслась, не переставая, и я знал, что если дотронусь до тебя до того, как приду в себя, то буду грубым. А это совсем неправильно, для любого из нас.

Ее сердце замерло, потом снова забилось.

— А теперь ты пришел в себя?

У Найта потемнели глаза.

— Почти.

Он медленно поднялся и потянул ее за собой.

— Это приглашение, Меган?

— Я…

«Ждет моего согласия или отказа», — поняла Мег. Никакого соблазнения, никаких сладких многообещающих слов. Никаких иллюзий.

— Да, — выдохнула она и встретилась с ним губами.

Когда на сей раз Найт подхватил ее на руки, Мег издала быстрый возбужденный смешок, который тут же замер в горле под решительным темным взглядом.

— Ты забудешь о нем, — веско заявил Натаниэль. — Забудешь обо всем, кроме нас.

Глава 8

Меган ощущала неистовые толчки собственного сердца, бьющегося в унисон с обстреливающим окна дождем, и спрашивала себя, слышит ли этот грохот Натаниэль и понимает ли, как ей страшно. Мужские руки были невероятно сильными, а рот неимоверно решительным каждый раз, когда нападал на ее губы, снова и снова предъявляя на нее свои права.

Найт нес ее вверх по лестнице так легко, словно Мег весила не больше клочка тумана, окутывающего дом.

«Наверняка все испорчу, наверняка выставлю себя идиоткой, наверняка разочарую и его, и себя». Сомнения стискивали Меган ледяными пальцами, когда Фери доставил драгоценную ношу в полумрак спальни, где воздух благоухал сладким запахом глицинии.

Мег заметила пучок фиолетовых соцветий в старой бутылке на поцарапанном деревянном сундуке возле незадрапированных окон, распахнутых для притока влажного ветерка. И кровать с крепкой железной спинкой и туго натянутым хлопковым покрывалом.

Найт поставил ее на ноги рядом с собой, словно осознавая, до чего она слаба в коленях. Меган не сводила с мужчины взгляда и ждала, больная от испуга, что он сделает первый шаг.

— Тебя снова трясет, — тихо произнес Натаниэль, успокаивающе проводя пальцем по нежной щеке.

«Разве ты не видишь страха в моих глазах?»

Откуда ей знать, что и бывалый моряк сейчас чувствует себя не слишком уверенно?

— Не знаю, что надо делать.

В тот же миг, как слова слетели с губ, Мег зажмурилась, поняв, что уже совершила это. Первую ошибку. Набравшись храбрости, притянула вихрастую голову для дерзкого поцелуя.

Огонь загорелся у Натаниэля внутри и заполыхал, облизывая готовое топливо страсти. Мускулы напряглись в ответ, Найт с трудом сдерживался, чтобы не опрокинуть Меган спиной на кровать, а затем брать, брать, брать, быстро и неистово. Но старательно выказывал нежность, поглаживая лицо, плечи, бока, пока Мег не успокоилась.

— Натаниэль.

— Ты же понимаешь, что я хочу тебя?

— Да… Нет.

Снова потянулась к нему, но он перехватил изящные ладошки и стал целовать пальчик за пальчиком.

— Хочу увидеть, как ты расслабишься. Хочу увидеть, что наслаждаешься.

Не сводя с Меган глаз, отпустил слабеющие руки:

— Хочу увидеть, как заполняешься мной.

Найт неспешно принялся вытаскивать шпильки из прически и складывать на столик возле кровати.

— Хочу услышать, как произносишь мое имя, когда буду в тебе.

Просеял сквозь пальцы пушистые волосы, наслаждаясь шелковистой структурой.

— Хочу, чтобы позволила проделать с собой все то, о чем мечтал с самой первой встречи. Разреши показать тебе.

Для начала поцеловал — легко, просяще, чарующе. С бесконечной кротостью раздвинул мягкие губы, подразнивая, прищемляя и прикусывая, терзая настойчивым ублажающим языком, мучительно медленно, шаг за шагом углубляя поцелуй, пока трепетные руки нерешительно не обвили крепкую талию и дрожь не сменилась податливостью.

Мег жадно впитывала вкус бренди, слабый и очень мужской, легкое покалывание дневной щетины, шум дождя и окутывающий аромат цветов. Все кружилось в голове, дурманя, как наркотик, властно и затягивающе.

Найт оторвался от покорного рта, губами прошелся по лицу, поласкал линию подбородка и обвел ушко, ожидая, терпеливо ожидая, пока не ощутил ее готовность перейти к следующей стадии обольщения.

Отстранился — только на дюйм, — через голову снял с Мег рубашку и бросил на пол. Мускулы напряглись, как у питона, и ей почудилось, что в мрачных глазах, будто молния, полыхнула вспышка желания, до черноты затемнившая взгляд. Однако Найт только скользнул вниз по шее к ноющим соскам.

У Мег остановилось дыхание, голова бессильно откинулась назад.

— Такая красивая. Такая мягкая.

Прижался поцелуем к гладкому плечу, в то время как нетерпеливые руки нежно тискали, баловали, возбуждали.

— Такая сладкая.

Натаниэль боялся, что его ладони слишком большие, слишком грубые, поэтому, спуская брюки с точеных бедер, касался невероятно чутко, паря по согревающейся коже, лаская бока, вызывая трепет вслед за прикосновениями.

Потом кончики пальцев двинулись по стройному телу, обводя изгибы фигуры, заставляя прерываться дыхание, вынуждая слабо постанывать.

Найт раздевался, наблюдая за трепетанием полузакрытых век и затуманенными расширяющимися зрачками.

Ее сердце, как сумасшедшее, билось в горле. Он должен взять ее немедленно и облегчить эту восхитительную боль, которую сам же и вызвал к жизни. Мег приблизила нетерпеливые жаждущие губы, Найт приподнял ее и уложил на кровать так мягко, словно в усыпанный лепестками роз бассейн. Она выгнулась, готовая отдаться стремительному потоку. Искуситель ласкал одним ртом, мягким, как дождь, смакуя божественный вкус, наслаждаясь изысканными ароматами; большие мозолистые ладони скользили по женскому телу, задерживаясь и познавая.

Ничто в прошлом не подготовило Меган к такому потрясению. Имей она хоть сотню любовников, ни один не смог бы одарить щедрее или взять больше. Она утопала в тихонько качающемся океане невиданных ощущений, иссякающего терпения, тающего сознания. Дыхание замедлилось и углубилось, сердце порхало, щетина щекотала груди, опережая алчный рот. Найт втянул сосок, облизывая и дразня языком, и она издала тихий довольный стон удовольствия, погружаясь все глубже и глубже в теплые ясные волны. Непонятно, когда волны превратились в бушующую стихию, в шторм, подобравшийся так незаметно, так исподволь. Казалось, еще мгновение назад она парила в облаках, а в следующее — уже камнем падала в бездну, не в состоянии перевести дух, хотя нестерпимо хотелось глотнуть воздуха. Тело напряглось и выгнулось дугой, рассудок внезапно помутился, с трудом цепляясь за реальность.

— Натаниэль…

Мег отчаянно вцепилась в широкие плечи.

— Не могу…

Найт накрыл восхитительный рот губами, впитывая прерывистые вздохи, смакуя стоны, в то время как первый головокружительный экстаз уносил Меган в небеса.

Она судорожно стиснула любовника, инстинктивно подгоняя, пока обжигающие багровые всплески наслаждения раскачивали вселенную. Аккуратные закругленные ногти царапали загорелую кожу до тех пор, пока руки, тело, даже мысли не обессилели.

— Меган… Боже…

Какая жаркая, какая влажная…

Найт прижался лицом к беззащитной шее, изо всех сил стараясь выровнять дыхание. Удовлетворенная женщина всегда ублажала плоть. Но не превращала в дикаря. Никогда. Однако сейчас он чувствовал себя одновременно королем и нищим.

Оглушающий до потери сознания отклик невыносимо возбудил Найта. Все, что он мог делать — тонуть в возлюбленной, поглощая ее и собственную ударную взрывную волну, ощущая, как летят искры и пылает каждый нерв.

Натаниэль хотел дать ей больше. Нуждался в этом. Поддавшись мучительной жажде, скользнул в женственный жар, позволив себе содрогнуться от наслаждения, уловив ответный трепет и прерывистый вздох.

Какая хрупкая…

Пришлось снова и снова напоминать себе, что она слишком хрупкая с ломкими косточками и тонкой кожей. Совсем невинная и нетронутая, почти как девственница. Кровь ревела в голове, в сердце, в пояснице, но он брал Мег очень нежно, опираясь руками на покрывало, опасаясь, что жадные прикосновения могут оставить синяки.

Потом почувствовал, как задрожало и взорвалось соблазнительное тело под ним. Меган выпалила его имя, Найт припал к божественному рту и последовал за возлюбленной в рай…

Дождь все так же барабанил по стеклам. Медленно возвращаясь в действительность, Мег расслышала устойчивый грохот по крыше. Она лежала неподвижно, рука запуталась в волосах Натаниэля, вся кожа пылала. Осознала, что улыбается. И замурлыкала.

Найт пошевелился, неспешно повернулся и оперся на локоть:

— Что это ты делаешь?

— Пою. Вроде как.

Фери усмехнулся, изучая Мег.

— Мне нравится твой вид, милая.

— А я привыкаю к твоему.

Провела кончиком пальца по ямочке на твердом подбородке и прикрыла веки:

— Все прошло хорошо, правда?

— Что?

Мег снова взглянула на него, Найт мудро сдержал усмешку:

— Ах, это. Несомненно, совсем неплохо для начала.

Меган открыла рот, потом закрыла, издав легкий ворчливый звук, явно не совсем музыкальный.

— Мог бы… и польстить слегка.

— Могла бы и не задавать дурацких вопросов, — чмокнул Найт распухшие губы. — Занятие любовью — не экзамен, Мег. Оценок не ставят.

— Я имела в виду, была ли я… Не имеет значения.

— То, что ты имела в виду…

Найт подтащил глупышку и уложил поверх себя.

— Умножь на десять…

— Перестань, Натаниэль.

Мег устроилась щекой на твердой груди.

— Ненавижу, что ты заставляешь меня чувствовать себя смешной.

— И зря.

Найт собственнически провел по гладкой спине:

— Обожаю заставлять тебя чувствовать себя смешной. Обожаю заставлять тебя чувствовать.

И едва не продолжил напрашивающимся «Я люблю тебя». Но Мег пока не воспримет эти слова. Он и сам-то с трудом воспринимал.

— Ты добился этого.

Мег опустила голову на ровно бьющееся сердце.

— Заставил ощущать никогда раньше неизведанные чувства. Я испугалась.

Тревога омрачила его глаза.

— Не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Испугалась сама себя, — уточнила Мег. — Нас. Того, что позволила этому случиться. Но очень рада, что все произошло именно так.

Оказалась, что не так уж трудно, как она себе воображала, улыбаться, прижиматься губами, заниматься любовью. На мгновение почудилось, что Натаниэль напрягся, но Мег сочла это глупостью и снова поцеловала его.

Мужское естество тут же восстало в полной боевой готовности. «Как можно захотеть снова, да так отчаянно, так быстро? — гадал Найт. — Как можно сопротивляться этим сладким искушающим губам?»

— Не останавливайся, — прохрипел он, — и все произойдет еще раз.

Восхитительная дрожь возбуждения пробежала по Меган.

— Уговорил.

Мег продолжила провоцирующий поцелуй, терзая манящий рот, дразня язык. Пораженная пылкой отзывчивостью любовника, издала низкий звук восторга, когда Найт перекатился, подмял ее под себя и обрушился на жаждущие губы. На какой-то безумный момент позволил восторжествовать нестерпимому голоду, заманил в ловушку своих объятий, жадно вкушая вкус и аромат кожи, тянул за растрепанные волосы, пока хрупкое горло не оказалось подставленным жадным зубам и языку.

Мег стонала и извивалась. Всхлипывала.

Откатившись в сторону, Натаниэль улегся на спину, проклиная себя за ненасытность, сердце обстреливало вены кровью.

Растерянная, дрожа от страсти, пробужденной, но неутоленной, Меган погладила сильную руку. Найт отдернулся:

— Не надо.

Приказ прозвучал резко.

— Дай передохнуть.

У Мег помертвели глаза:

— Прости. Не хотела обидеть тебя.

— А ты и не обидела.

Найт провел ладонями по лицу и сел.

— Просто я не готов. Послушай, почему бы мне не спуститься и не найти нам что-нибудь поесть?

Фери находился всего лишь в дюйме от нее. А, может, и за сотни миль, и Мег почувствовала острое жало отвержения.

— Нет, не стоит.

Голос снова стал прохладным и спокойным.

— Мне пора. Надо забрать Кевина.

— С Кевином все в порядке.

— Неважно.

Меган попробовала пригладить спутанные пряди, невыносимо желая хоть чем-то прикрыть наготу.

— Даже не пытайся снова уползти в свою раковину.

Найт отчаянно сражался с бешенством и гораздо более опасной страстью.

— Никуда я не уползаю. Я решила… то есть предположила, что ты захочешь, чтобы я осталась. Но раз не хочешь, то я…

— Конечно, я хочу, чтобы ты осталась. Проклятье, Меган.

Натаниэль резко качнулся к любимой и совсем не удивился, когда та отпрянула.

— Дай мне одну-единственную чертову минуту. Я так жажду тебя, что живьем бы съел.

Мег оборонительным жестом сложила руки на груди:

— Не понимаю.

— Чертовски верно, не понимаешь. Унеслась бы отсюда, как ведьма на помеле, если бы поняла.

Фери изо всех сил старался обрести привычное самообладание, выиграть время, удержаться на ниточке.

— С нами все будет хорошо, Мег, просто дай мне время придти в себя.

— О чем ты говоришь?

Охваченный расстройством, Найт схватил мягкую ладошку и прижал к себе, переплетя пальцы.

— У меня сильные руки, Меган. Унаследовал от отца. Научился правильно использовать их… и неправильно.

В мрачных глазах что-то полыхнуло, словно сверкнуло заточенное стальное лезвие. Вспышка должна была бы напугать, но только еще больше возбудила.

— Ты меня боишься, — спокойно констатировала Мег. — Боишься причинить мне боль.

— Никогда не обижу тебя, — яростно ударил кулаком по кровати Найт.

— Знаю.

Мег погладила по колючей щеке, окаменевший подбородок манил приласкать и утешить. «А ведь я получила власть, — поняла она, — власть неосознанного обладания». И задумалась, что произойдет, если она даст волю неожиданно обретенной мощи.

— Ты меня хочешь.

Чувствуя себя совершенно безрассудной, Меган придвинулась ближе и припала к твердым губам.

— Хочешь трогать меня.

Приподнялась, коснулась сосками стиснутого кулака, сердце забарабанило, когда напряженные пальцы разжались и обхватили ее грудь.

— И я хочу, чтобы ты меня трогал.

Погладила мускулистый торс, потом спустилась ниже и почувствовала дрожь мышц живота. Такая огромная сила, подумала Мег, и так безжалостно скована. Что случится, если разбить эти оковы?

Очень захотелось узнать.

— Займись со мной любовью, Натаниэль, прямо сейчас.

Прикрыв веки, обвила мощную шею и прильнула всем нетерпеливым телом.

— Покажи, как сильно хочешь меня.

Найт держал себя в руках, сосредоточившись на вкусе манящих губ. Поцелуя достаточно, убеждал он себя, чтобы снова заставить Меган воспарить.

Но робкая любовница быстро училась. Он стремился успокоить — она соблазняла, он выказывал нежность — она распаляла.

Выругавшись, притянул возлюбленную к себе, оба встали на колени, кожа к коже. И его рот обезумел.

Мег страстно отвечала на каждый порыв, каждый отчаянный стон. Уверенные руки оказывались повсюду, твердые и собственнические, творя неповторимое волшебство, пока она не закричала. Никакой прохладной воды для утоления жажды, а невиданный шторм, распластавший обоих на кровати в путанице возбужденных тел и бушующих желаний.

Найт не мог остановиться и больше не проклинал потерянное самообладание. Эта женщина принадлежит ему, и, видит Бог, он испробует ее всю целиком. Извернувшись, зажал хрупкие запястья над головой и набросился на пылающую плоть.

Мег извивалась и выгибалась дугой, Натаниэль продолжал атаку, вторгаясь в горячее влажное лоно настойчивым языком, все глубже и глубже, прижимая к кровати тонкие руки, такие же бесстыдные, как его, терзая рот, такой же смелый и алчный, как его, пока Меган не застонала и не выкрикнула его имя.

Найт ворвался внутрь — тяжелый, огромный, ненасытный — и триумфально зашипел, глаза застыли и потемнели. Они переплели пальцы, Мег приподнялась, приветствуя страстное вторжение.

Ей никогда не забыть ни скорость, ни безудержную свободу этого безумного соития. Никогда не забыть пьянящий мощный запах невероятного парения вдвоем на краю…

Должно быть, она заснула. Когда пробудилась, обнаружила себя растянувшейся на животе поперек кровати. Дождь прекратился, ночь вступила в свои права. Прояснив мысли, Меган ощутила множество маленьких болевых точек и дурманящую истому. Захотелось перевернуться, но, похоже, сил не осталось. Вместо этого протянула руку и обшарила постель, уже понимая, что одна. Услышала пронзительный крик хитрой птицы:

— Свистеть умеешь, Стив?[11]

Мег все еще хихикала, когда Натаниэль вошел в спальню.

— Чем ты его развлекаешь? Ставишь старые фильмы на целый день?

— Он фанат Богарта. Что тут добавить?

Найт с изумлением почувствовал себя неуклюжим, держа поднос с ужином, в то время как в его кровати нежилась прекрасная обнаженная женщина.

— Милая, а у тебя на попе неплохой шрам.

Мег была слишком довольной, чтобы застесняться, когда взглянула на то место, где сосредоточились лукавые глаза.

— Я его заслужила. А у тебя очень славный дракон.

— Тогда мне было восемнадцать, совсем глупый, да и пива выпили немало. Но уверен, что я тоже его заслужил.

— Тебе идет. А что ты принес?

— Решил, что захочешь поесть.

— Умираю с голода.

Меган оперлась на оба локтя и улыбнулась Найту.

— Пахнет потрясающе. Не знала, что ты умеешь готовить.

— Это не я. Голландец. Выклянчил у него кое-что на кухне, пригрозив взорвать атомную бомбу.

— Атомную бомбу?

— Или зажарить в микроволновке.

Найт поставил поднос на сундучок в изножье кровати.

— Здесь вино и цыпленок по-каджунски.

— М-м-м…

Мег достаточно проснулась, чтобы наклониться и изучить еду.

— Выглядит замечательно. Но мне действительно надо забрать Кевина.

— Я разговаривал с Сюзанной.

Найт задумался, сможет ли уговорить Мег поужинать в таком великолепном голом виде.

— Если не позвонишь, она оставит Кевина у себя.

— О. Хорошо.

— Сюзи сообщила, что он по уши увяз в видеоиграх с Алексом и Дженни.

— И если я позвоню, то испорчу ему всю вечеринку.

— В значительной степени.

Найт присел на край кровати и провел кончиком пальца по гибкому позвоночнику.

— Так как? Останешься на всю ночь?

— У меня даже зубной щетки нет.

— Найдем что-нибудь.

Найт оторвал часть цыпленка и скормил гостье.

— Ох.

Мег проглотила кусок и зашипела.

— Острый.

— Ага.

Найт нагнулся, попробовал соблазнительные губы, затем поднес к ним стакан вина.

— Так лучше?

— Превосходно.

Найт слегка наклонил бокал и несколько капель упали на гладкое плечо.

— Упс. Надо срочно очистить.

Затем тщательно облизал нежную кожу.

— Какой подвиг мне совершить, чтобы убедить тебя остаться?

Мег забыла про еду и нырнула в мужские объятья.

— Ты только что его совершил.

К утру туман рассеялся. Натаниэль наблюдал за блеском шпильки в пушистых волосах под солнечным светом. Казалось абсолютно естественным подойти к Меган сзади и прижаться губами к шее.

И помечтать, что такой простой и приятный, такой сладкий и интимный жест мог бы стать привычным.

— Мне нравится смотреть, как ты прихорашиваешься, милая.

— Прихорашиваюсь?

Любопытные женские глаза встретились в зеркале с лукавыми мужскими. На Меган был все тот же строгий костюм, что и вчера… разве что слегка помятый, макияж сохранился местами, мягко говоря, да и то благодаря маленькой косметичке для чрезвычайных случаев, которую Мег всегда таскала в сумочке, волосы в полном беспорядке, потому что половина шпилек пропала.

— Вот как сейчас. Выглядишь, как соблазнительный маленький пончик в витрине булочной.

— Пончик, — чуть не поперхнулась Меган. — Я уж точно не пончик.

— По-настоящему обожаю сладкое.

В доказательство прикусил нежное ушко.

— Успела заметить.

Мег повернулась и уперлась руками в твердую грудь, пытаясь сдержать нахала.

— Мне пора.

— Мне тоже. Полагаю, не сумею уговорить тебя пойти со мной на яхте?

— Посмотреть на китов?

Мег покачала головой:

— Не больше, чем я смогу уговорить тебя просидеть со мной в кабинете весь трудовой день, разбираясь с числами.

Найт вздрогнул:

— Точно нет. Как насчет сегодняшнего вечера?

В Меган снова вспыхнули томление, жажда, страсть.

— У меня есть Кевин. Не могу проводить с тобой все ночи здесь, в то время как сын где-то еще.

— Что-нибудь придумаем. Я тут поразмыслил… может, оставишь открытыми двери своей террасы…

— И ты прокрадешься в мою спальню? — лукаво спросила Мег.

— Ну, как-то так…

— Хорошая идея.

Меган засмеялась и отстранилась от Найта.

— Ну, а теперь собираешься отвезти меня назад к моему автомобилю?

— Похоже, придется.

Натаниэль взял ее за руку и поддерживал под локоть, пока они спускались по лестнице.

— Меган…

Очень не хотелось поднимать этот вопрос, когда так ярко светит солнце и ему под стать царит сияющее настроение.

— Если получишь известия от Дюмонта, или он попытается встретиться с тобой или Кевином, если позвонит, да хоть пошлет чертов дымовой сигнал или что-то подобное, обещай, что сообщишь мне.

Меган успокаивающе стиснула сильные пальцы.

— Сомневаюсь, что это произойдет, учитывая водную процедуру, которую ты ему устроил. Не волнуйся, Натаниэль, с Бакстером я сама справлюсь.

— Отрубить ему голову, — предложила Птица, но Найт не улыбнулся.

— Вопрос не в том, с чем ты сама можешь справиться.

Толкнул дверь и вышел наружу.

— Возможно, ты и не считаешь, что прошедшая ночь дает мне право присматривать за тобой и твоим парнишкой, но я-то в этом уверен. И займусь этим. Тут и спорить не о чем.

Открыл автомобильную дверцу.

— Или пообещай, что тут же сообщишь мне, или я немедленно отправлюсь за Дюмонтом.

Меган собралась возразить, но образ — абсолютно четкий — пылающего убийственного взгляда Натаниэля, когда он молотил Бакстера о стену, остановил готовые вырваться слова.

— Ты бы смог.

— Даже не сомневайся.

Мег пыталась отделить раздражение от простого удовольствия быть оберегаемой. И не смогла.

— Хочу заметить, что ценю твое беспокойство, но не уверена, что последую приказу. Я много лет сама заботилась и о себе, и о Кевине.

— Теперь все изменилось.

— Да, — осторожно согласилась она, гадая, что скрывается за этими спокойными немигающими серыми глазами. — Но чувствую себя комфортней, когда перемены наступают медленно.

— Стараюсь держаться в твоем темпе, Мег.

Не обращая внимания на разочарование, сказал себе, что справится.

— Просто скажи «да» или «нет», исходя из этого я и буду действовать.

Вопрос не только во мне, подумала Меган. Есть еще Кевин. И Натаниэль предлагает им обоим свою защиту. Гордость ничего не значит по сравнению с благополучием сына.

Мег повернулась, как только Найт обосновался на водительском месте, не совсем понимая, почему так развеселилась.

— А ты с невероятной ловкостью добиваешься своего. И, когда это происходит, просто принимаешь в качестве неизбежного.

— Как правило.

Найт включил двигатель, и они направилась к «Турам», где их ждала маленькая встречающая команда: Холт и, к удивлению Меган, Слоан.

— Я отвез детей в Башни, — сообщил Холт, прежде чем она спросила. — Твою собаку, Найт, они забрали с собой.

— Спасибо.

Меган только вышла из автомобиля, как Слоан схватил ее за плечи и напряженно вгляделся в глаза.

— Ты в порядке? Какого черта ты мне не позвонила? Дюмонт коснулся тебя хоть пальцем?

— Все хорошо. Слоан, все хорошо.

Обхватила лицо брата и поцеловала.

— Не позвонила, потому что рядом уже гарцевали два рыцаря на белых конях, тут же вступивших в бой. Может, Бакс и коснулся меня пальцем, зато я двинула ему кулаком. Думаю, расквасила губу.

Слоан произнес что-то крайне непристойное о Дюмонте и крепко обнял сестру.

— Следовало убить этого урода, как только ты рассказала о нем.

— Перестань, — прижалась к брату щекой Мег. — Все кончено. Хочу выкинуть Бакса из головы. Не говори Кевину. А теперь пошли, отвезу тебя домой.

— Надо кое-что решить.

Слоан над плечом сестры одарил Натаниэля стальным взглядом.

— Иди, Мег. Я приеду чуть позже.

— Ладно.

Мег еще раз чмокнула брата.

— Холт, спасибо, что позаботился о Кевине.

— Никаких проблем.

Брэдфорд прикусил щеку, когда Натаниэль привлек Меган для долгого неспешного поцелуя, но, взглянув на прищуренные глаза Слоана, едва не проглотил язык, пытаясь удержаться от усмешки.

— Увидимся, милая.

Меган вспыхнула и откашлялась:

— Да, хорошо. Пока.

Найт запихнул большие пальцы в карманы, подождал, пока Мег не скрылась из виду, потом обратился к Слоану:

— Наверняка не терпится поболтать со мной.

— Чертовски верно, не терпится.

— Придется пройти на капитанский мостик. Скоро начнется экскурсия.

— Рефери нужен? — предложил Холт и заработал два смертоносных взгляда. — Очень жаль. Обожаю такие зрелища.

Постепенно накаляясь, Слоан поднялся следом за Натаниэлем по трапу. Затем нетерпеливо подождал, пока тот отдаст приказы. Как только они оказались на мостике, Найт взглянул на карту и отпустил помощника.

— Если разговор продлится дольше пятнадцати минут, тебе придется отплыть с нами.

— Времени у меня навалом.

Слоан подступил ближе и расставил ноги, как вооруженный бандит в салуне.

— Чем, черт возьми, ты занимался с моей сестрой?

— Уверен, ты все прекрасно понял, — холодно отрезал Натаниэль.

Слоан злобно оскалился:

— Если вообразил, что постою в сторонке, пока ты пудришь ей мозги, то рискуешь головой. Меня не было рядом, когда Мег впуталась в историю с Дюмонтом, но теперь-то я здесь.

— Я не Дюмонт.

Норов Фери угрожал вырваться из стальных пут самообладания.

— Хочешь вытряхнуть из меня душу за то, что этот подонок сотворил с ней, — вперед. С тех пор, как я схватил напавшее на Меган ничтожество, просто руки чешутся надрать кому-нибудь задницу. Так что — приступим? — поманил Найт. — Давай, сделай одолжение.

Хотя приглашение взбаламутило примитивные мужские инстинкты, Слоан сдержался:

— Что ты имеешь в виду — напавшего?

— Только то, что сказал. Этот козел прижал Мег к стене.

Ярость снова вернулась, едва не захватив целиком.

— Убил бы тварь, но засомневался, сумеет ли Меган пережить такое побоище.

Слоан глубоко вздохнул, чтобы придти в себя:

— Поэтому просто сбросил ублюдка с пирса.

— Ну, для начала вмазал несколько раз, потом понадеялся на то, что урод не умеет плавать.

Более спокойный и благодарный Найту, Слоан кивнул:

— Холт перекинулся с мерзавцем парой слов, скрепя сердце вытащив утопающего. Когда-то Брэдфорд уже набил морду Дюмонту.

«А вот я-то упустил свой шанс и подходящий момент», — с полным отвращением к себе посетовал Слоан.

— Не думаю, что Дюмонт рискнет вернуться и столкнуться с кем-нибудь из нас.

Слоан понимал, что придется довольствоваться этим, но сожалел — и невыносимо, — о невозможности лично добраться до такой мрази.

— Очень признателен тебе за то, что защитил сестру, — натянуто произнес Слоан. — Но и только. Что касается всего остального… Мег наверняка была очень расстроена и уязвима, а мне уж точно не нравится мужик, тут же воспользовавшийся ситуацией.

— Я принес чай и сухую одежду, — сквозь зубы процедил Натаниэль. — И тем бы ограничился, если бы она так захотела. Остаться со мной — это ее выбор.

— Не собираюсь снова увидеть Меган разбитой. Может, тебе она кажется доступной женщиной, но она моя сестра.

— Я люблю твою сестру.

Натаниэль резко обернулся, когда открылась дверь на мостик.

— Готовы к отплытию, капитан.

— Отдать швартовы.

Выдохнул ругательство и вернулся к штурвалу.

Слоан неподвижно стоял позади, пока Фери раздавал команды и выводил судно в залив.

— Не хочешь объяснить?

— У тебя проблемы с простым английским языком? — рявкнул Натаниэль в ответ. — Я люблю Меган. Черт бы все побрал.

— Ну, э-э-э…

Совершенно ошарашенный, Слоан уселся на ближайшую скамью.

Требовалось хорошенько обдумать ситуацию. В конце концов, Меган едва знакома с этим человеком. С другой стороны, Слоан прекрасно помнил, как быстро запал на Аманду, как мало времени понадобилось, чтобы соблазнить ее и окончательно потерять голову. И если бы ему пришлось выбирать мужчину для своей сестры, то, скорее всего, избранник был бы очень похож на Натаниэля Фери.

— А ей сказал? — спросил Слоан гораздо менее воинственным тоном.

— Иди к черту.

— Значит, не сказал, — решил Слоан, положив ногу на ногу. — А Меган чувствует к тебе то же самое?

— Еще почувствует, — процедил Натаниэль сквозь зубы. — Ей нужно время, вот и все.

— Это она так говорит?

— Это я говорю.

Найт расстроено провел рукой по волосам.

— Слушай, O'Рили, или перестань лезть не в свое собачье дело, или дай мне в морду. С меня хватит.

На лице Слоана медленно расплылась дразнящая улыбка.

— Да ведь ты с ума по ней сходишь, а?

Натаниэль только фыркнул и отвернулся к морю.

— А что насчет Кевина?

Слоан оценивающе изучал профиль Найта.

— Для некоторых весьма трудно принять ребенка другого мужчины.

— Кевин — сын Меган.

Глаза Фери вспыхнули и испепелили Слоана.

— И станет моим сыном.

Слоан подождал мгновение, убеждаясь в искренности собеседника:

— Значит, собираешься заполучить полный комплект.

— Правильно.

Натаниэль достал сигару и закурил.

— Для тебя это проблема?

— Да не сказал бы, — усмехнулся Слоан и принял сигару, которую запоздало предложил Натаниэль. — Хотя… все может быть. Сестренка — чертовски упрямая особа. Но раз уж ты почти член семейства, буду рад предложить посильную помощь.

Улыбка наконец заиграла на губах Найта.

— Благодарю, но справлюсь сам.

— Ну, как знаешь.

Слоан откинулся на спинку сиденья и начал наслаждаться морской прогулкой.

— С тобой правда все в порядке?

Едва Меган шагнула в Башни, как оказалась окружена толпой обеспокоенных домочадцев.

— Все хорошо, правда.

Робкие протесты не помешали Калхоунам сопроводить Мег на семейную кухню и снабдить чаем и сочувствием.

— Вы слишком волнуетесь.

— Когда с одним из нас что-то случается, — заявила Кики, — это касается всех.

Меган выглянула на улицу, где увлеченно играли дети.

— Очень ценю ваше участие. Честно. Но не думаю, что остался повод для переживаний.

— Уже нет, — ступила в кухню Коллин и пристально вгляделась в каждого из присутствующих. — Чем это вы тут занимаетесь? Лезете девочке в душу? Уходите.

— Тетя Коллин… — начала Коко.

— Я сказала — все вон. Ты возвращайся к готовке и флирту с этим здоровенным Голландцем, который по ночам тайком пробирается в твою спальню.

— Ну… я…

— Иди. И ты тоже, — тяжелой тростью Коллин угрожающе ткнула в сторону Аманды. — У тебя полно дел в гостинице, разве не так? Тебе же пора к своим сорнякам и цветочкам, — это уже приказ Сюзанне. — А ты займись переборкой двигателей.

Старуха перевела пристальный взгляд с Кики на Лилу.

— Трудно вам со мной, не так ли, тетушка? — протянула Лила.

— Иди поспи, — рявкнула Коллин.

— Вот и получила, — вздохнула Лила. — Пошли, леди, нас вышвырнули вон.

Когда за домочадцами захлопнулась дверь, довольная собой Коллин тяжело присела за стол.

— Налей мне чая, — бросила старуха Меган. — Да проверь, чтобы был горячим.

Мег повиновалась, хотя никакого испуга не чувствовала.

— Вы всегда прибегаете к грубости, чтобы добиться своего, мисс Калхоун?

— Ну… еще использую почтенный возраст и огромный капитал.

Коллин подняла поставленную перед ней чашку, отпила и неохотно кивнула, сочтя чай достаточно горячим и крепким.

— А теперь сядь и выслушай то, что я должна сказать. И не демонстрируйте мне чопорный вид, юная леди.

— Я очень люблю Коко, — заявила Меган. — А вы ее смутили.

— Смутила? Ха! Она и этот татуированный громила, как лунатики, кружат друг возле друга уже много дней. Просто слегка кольнула Коко, вот и все.

Но лукаво взглянула на Меган.

— Преданность надо заслужить, как считаешь?

— Согласна.

— И я тоже. Сегодня утром сделала несколько звонков своим друзьям в Бостоне. Влиятельным друзьям. Тихо, — остановила Коллин, когда Мег начала говорить. — Терпеть не могу закулисные игры, но иногда приходится танцевать с дьяволом. Дюмонт должен знать, что в тот момент, как только он попытается любым способом связаться с тобой или твоим сыном, подвергнет смертельной опасности свои политические амбиции. Больше он тебя не побеспокоит.

Меган сжала губы. Очень хотелось, чтобы голос звучал ровно. Независимо от того, что она говорила и как искусно притворялась, леденящий ужас от возможных действий Бакстера, словно дамоклов меч, висел над головой. Коллин одним ударом уничтожила все тревоги.

— Почему вы это сделали?

— Ненавижу слизняков. И особенно ненавижу слизняков, которые посягают на благополучие моей семьи.

— Но я не ваша семья, — тихо возразила Меган.

— Ха! Подумай хорошенько. Ты одной ногой в калхоуновских водах, девочка. Мы засасываем, как болото. Теперь ты Калхоун, хочешь того или нет.

Слезы затопили глаза, ослепляя Мег.

— Мисс Калхоун…

Коллин нетерпеливым взмахом трости прервала жалкий лепет. Посопев, Мег снова заговорила.

— Тетя Коллин, — мудро исправилась она. — Я вам очень благодарна.

— Так и должно быть.

Старуха откашлялась, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло. Потом неожиданно громко рявкнула:

— Так уж и быть, входите! Хватит подслушивать!

Дверь распахнулась, впереди шествовала Коко. Она подошла к Коллин, нагнулась и поцеловала пергаментную щеку.

— Прекрати всю эту ерунду, — потребовала тетушка, потом отмахнулась и от двоюродных племянниц. — Желаю, чтобы девочка рассказала, как ее ухажер сбросил мерзавца в воду.

Меган засмеялась и вытерла глаза.

— Сначала Найт его избил.

— Отлично! — одобрительно стукнула тростью Коллин. — Не скупись на подробности, детка.

Глава 9

«Б. ведет себя очень странно. После возвращения на остров на летний сезон постоянно витает в облаках. Опаздывает к чаю, забывает распорядиться насчет обеда. Невыносимо. Волнения в чертовой Мексике. Уволил камердинера. Перекрахмалил рубашки».

Невероятно, возмущалась Меган, разбирая раздраженные заметки Фергуса рядом с курсом акций. Ворчал на жену, потенциальную войну и камердинера в одинаково брюзгливом тоне. Какую несчастливую жизнь, должно быть, вела Бьянка. Как ужасно попасть в ловушку управляемого деспотом брака и не иметь никакой власти распоряжаться собственной судьбой.

Но было бы намного хуже, решила Мег, если бы Бьянка любила мужа.

Частенько в тихие часы перед сном Меган просматривала страницы с колонками чисел, иногда жалея, что ни разу не поработала в библиотеке. Впрочем, Аманда могла оказаться лучшим источником информации, возможно, ей известно, имел ли Фергус счета за границей и не арендовал ли банковские ячейки. Изучая данные, Мег задавалась вопросом, не в этом ли разгадка. Мистер Калхоун владел особняками в штате Мэн и в Нью-Йорке. Может, это действительно номера разных банковских боксов. Даже комбинации к сейфам он хранил дома. Идея пришлась по душе — прямой ответ на маленькую, но неотвязную головоломку. Такой одержимый богатством и добыванием денег человек, как Фергус Калхоун, наверняка устроил несколько тайных хранилищ.

Ну, разве не приключение, мечтала Меган, обнаружить какой-нибудь пыльный депозитный бокс в старом банковском подвале? Ни разу не открытый за все эти годы. Ключ от которого потеряли или выбросили. А что внутри? О… бесценные рубины или высокодоходные облигации. Единственная пожелтевшая фотография. Прядь волос, переплетенная золотой ленточкой.

Фантазерка закатила глаза и усмехнулась над собой.

— Включила воображение, Меган, — пробормотала она. — Слишком притянуто за уши.

— Что именно?

Мег подскочила, как перепуганный кролик, очки слетели с носа.

— Проклятье! Натаниэль.

Он усмехнулся, потом закрыл за собой и запер двери террасы.

— А я-то надеялся, что будешь счастлива меня видеть.

— Так и есть. Но больше так не подкрадывайся.

— Когда мужчина ночью карабкается к женщине через окно, он и должен красться.

Мег водрузила очки на место.

— Вообще-то, это дверь.

— Ты слишком буквально все воспринимаешь.

Найт отклонил спинку стула, на котором она сидела, и жадно поцеловал любимую, словно смертельно изголодался.

— Забавно, что ты разговариваешь сама с собой.

— Ничего подобного.

— Именно этим ты сейчас и занималась. Поэтому перестал любоваться тобой и вошел.

Натаниэль прогулялся к входной двери и запер и ее тоже.

— Выглядишь невероятно сексуально, восседая за маленьким аккуратным столом, волосы подняты вверх, очки спадают с носа. В таком симпатичном простом халатике.

Мег от всей души пожалела, что практичная махровая ткань не может преобразиться в шелк и кружева. Но в ее гардеробе не было ничего соблазнительного, чтобы украсить себя, поэтому она облачилась в одежду Коко и побрызгалась ее же духами.

— А я ведь перестала тебя ждать. Уже поздно.

— Решил, что после вчерашнего здесь все еще царит суматоха и тебе надо уложить Кевина спать. Он ведь ничего не разведал, правда?

— Нет.

Меган очень тронуло, что Натаниэль спросил про сына, как будто для него это имело значение.

— Никто из детей ничего не знает. Все остальные вели себя просто замечательно.

Мег чувствовала себя так, словно приготовилась сражаться в одиночку и вдруг обнаружила целый отряд защитников.

Улыбнулась и склонила голову:

— Прячешь что-то за спиной?

Найт, будто изумившись необыкновенной проницательности, вздернул брови.

— Угадала.

И вытащил пион, близнец подаренного раньше.

— Роза без шипов.[12]

С этими словами Натаниэль направился к Меган, и на какое-то пугающее мгновение у нее в голове забилась единственная мысль: «Он хочет меня, этот невероятный мужчина хочет меня». Фери потянулся к увядшему цветку в вазе, чтобы заменить его новым.

— Не надо.

Меган почувствовала себя ужасно глупо, но остановила решительную руку.

— Не выбрасывай.

— А ты, оказывается, сентиментальна, Мег?

Взволнованный тем, что возлюбленная так дорожит его подарком, Найт поместил свежий бутон рядом со старым.

— Сидишь здесь, работая допоздна, смотришь на цветок и думаешь обо мне?

— Может быть.

Невозможно бороться с улыбкой в насмешливых глазах.

— Да, думала о тебе. И не всегда доброжелательно.

— Размышлений достаточно.

Натаниэль поднял тонкую руку и поцеловал ладошку.

— Почти.

К удивлению Меган, сорвал ее со стула, плюхнулся на него сам и усадил ее себе на колени.

— Так намного лучше.

Глупо спорить, так что Мег положила голову на надежное плечо.

— Все готовятся к грандиозному празднованию Четвертого июля, — лениво сообщила она. — Миссис Макпайк и мистер ван Хорн спорят о рецептах соуса для барбекю, а дети горько разочарованы, что им не позволят взорвать маленькие красочные бомбочки.

— Коко с Голландцем закончат тем, что приготовят два вида соуса и начнут выспрашивать, чей лучше.

Как здорово, решил Натаниэль, сидеть здесь вдвоем в тишине уходящего дня.

— А ребятишки воспрянут духом, когда увидят, какой фейерверк организовал для них Трент.

Кевин за весь вечер ни о чем другом и не говорил, вспомнила Мег.

— Судя по всему, зрелище будет необыкновенным.

— Даже не сомневайся. Эта компания ничего не делает спустя рукава. Любишь фейерверки, милая?

— Почти так же, как дети.

Мег засмеялась и прильнула к Найту.

— Трудно поверить, что уже июль. Все, что осталось сделать — разобраться с парочкой дюжин бухгалтерских форм, поучаствовать в откровенном обмене мнениями на барбекю, не дать детям поджечь себя и насладиться шоу.

— Как всегда, дела на первом месте, — пробормотал Натаниэль. — Копаешься в заметках Фергуса?

— Хм… Я и не подозревала, какие богатства он накопил и как невысоко ценил людей. Посмотри сюда, — она ткнула пальцем в страницу. — Всякий раз, когда он пишет о Бьянке, можно подумать, что она прислуга или того хуже: его собственность. Ежедневно проверял домашние счета с точностью до пенни. Есть примечание о том, как он выявил у повара тридцать три цента несоответствия расходов по кухне.

— Многие пекутся о деньгах гораздо больше, чем о душе.

Найт небрежно пролистал тетрадь.

— Уверен, ты сидишь у меня на коленях не из-за размера моего банковского счета… поскольку теперь контролируешь его до последнего цента.

— Вы ведете дело с прибылью.

— Еле-еле.

— Поток наличных обычно невелик первые несколько лет в любом бизнесе… да еще расходы на приобретение оборудования, аренду помещения, страховки, получение лицензий…

— Боже, обожаю, когда ты рассуждаешь о прибылях и убытках.

Отодвинув книгу, Фери игриво прикусил лакомое ушко.

— Поговори со мной о чеках, балансах или ежеквартальных декларациях. Вот они-то по-настоящему заводят меня.

— Тогда ты будешь счастлив узнать, что вы с Холтом занизили федеральные платежи.

— М-м…

Фери замер и прищурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Вы задолжали правительству двести тридцать долларов, которые можно добавить к следующему кварталу как погашение задолженности, или — что более мудро — я могу подать исправленную декларацию.

Найт нехотя выругался.

— То есть, по-любому мы должны заплатить им дополнительно, так?

Меган утешающе чмокнула ворчуна.

— Иначе, Натаниэль, налоговое управление превратит вашу жизнь в настоящий ад. Моя обязанность — спасти вас от демонов. Более того, если твой организм выдержит такую встряску, я собираюсь предложить вам открыть пенсионные счета… для работающих не по найму.

— Пенсионный счет? Черт, Мег, мне тридцать три.

— И с каждым днем ты не становишься моложе. А знаете ли вы, мистер Фери, что обеспечивать себе приличную старость следует в золотые годы?

— Я передумал. Не люблю, когда ты толкуешь о бухгалтерии.

— Кроме того, подобные платежи уменьшают налоги, — упорствовала зануда. — Помещенные на подобные счета деньги не облагаются налогами, пока не достигнешь пенсионного возраста. Но и тогда, как правило, ставка ниже. Планировать будущее, может, и не так романтично, зато полезно.

Найт засунул ладонь под махровую ткань.

— Предпочитаю получать дивиденды немедленно.

У Меган зачастил пульс.

— У меня уже готовы все необходимые формы.

— Да уж, наверняка готовы.

— Для пенсионного… все, что требуется… о…

Халатик, словно море, разошелся под умелыми руками. Мег задыхалась, трепетала, таяла.

— Как ты это делаешь?

— Пойдем в постель, — подхватил разомлевшую бухгалтершу Найт. — Там и покажу.

Уже на рассвете Натаниэль неспешно спускался по витой лестнице на террасе, насвистывая и засунув руки в карманы. Голландец в точно такой же позе брел с противоположной стороны, оба замерли, встретившись в центре.

Взглянули друг на друга и выругались.

— Что ты здесь делаешь в такой час? — сурово спросил ван Хорн.

— Могу задать тебе тот же вопрос.

— Я живу здесь, помнишь?

Натаниэль склонил голову:

— Ты живешь там, — и махнул рукой в сторону кухни.

— Вышел подышать воздухом, — чуть помедлил Голландец, подыскивая отговорку.

— Ага, прям, как я.

Нилс стрельнул взглядом по террасе Меган, Натаниэль изучающе глянул на окна Коко. Каждый про себя решил оставить щекотливую тему.

— Что ж… полагаю, ты не прочь позавтракать.

Натаниэль провел языком по зубам:

— Совсем не прочь.

— Пошли, у меня нет возможности бездельничать все утро.

Расслабившись, спустились вместе в полном согласии.

Меган проспала. Происшествие настолько выбило из колеи, что она вылетела из комнаты, на ходу застегивая блузку. Потом остановилась, заглянула в спальню Кевина, увидела кое-как заправленную кровать и вздохнула.

Казалось, все уже на ногах, кроме нее.

Стремительно направилась к своему кабинету, мысленно вычеркивая завтрак с сыном из списка маленьких удовольствий дня.

— О, дорогая, — всплеснула руками Коко, когда Меган едва не промчалась мимо нее в вестибюль. — Что-то не так?

— Все в порядке, извините. Просто опаздываю.

— Деловая встреча?

— Нет, — отдышалась Меган. — Имею в виду — опаздываю на работу.

— О Боже, а я-то решила, что возникла какая-то проблема. Только что оставила записку на твоем столе. Беги, милая, не хочу тебя задерживать.

— Но…

Меган поняла, что обращается к удаляющейся спине Коко, поэтому направилась в свой офис, чтобы прочитать сообщение.

Идея Коко положить записку в кабинете выглядела странной.

«Меган, дорогая, надеюсь, ты хорошо спала. В кофеварке свежий кофе, и я оставила для тебя симпатичную корзиночку со сдобой. Не дело пропускать завтрак. Кевин поел, словно молодой волк. Так приятно видеть, что мальчик наслаждается едой. Они с Найтом вернутся через несколько часов. Не перегружай себя работой.

С любовью, Коко.

P.S. Карты говорят, что тебе предстоит ответить на два очень важных вопроса. На один сердцем, на второй — разумом. Ну, разве не любопытно?»

Меган выдохнула и еще раз перечитала послание. Тут без стука зашла Аманда:

— Есть минутка?

— Конечно.

Мег протянула невестке бумагу:

— Как считаешь, сумеешь растолковать, что это значит?

— Ах, одно из замысловатых посланий тети Коко, — впилась в строки Аманда, поджав губы. — Ну, кофе и булочки — это легко.

— В этой части я и сама разобралась.

Собственно говоря, Меган уже поняла и все остальное.

— Хочешь перекусить?

— Нет, спасибо, Коко тоже принесла мне поесть. Кевин плотно позавтракал. Могу ручаться. Когда видела его, он приканчивал поджаренные в яйце с молоком гренки, сражаясь с Натаниэлем за последнюю порцию.

Мег поперхнулась кофе:

— Натаниэль завтракал здесь?

— Ага, попутно очаровывая тетю Коко и развлекая Кевина байками о гигантском кальмаре. Они вернутся через несколько часов, — продолжила Аманда, изучая записку. — Кевин уговорил Найта снова взять его с собой на экскурсию. Долго просить не пришлось, — добавила она с улыбкой. — И мы решили, что ты не будешь возражать.

— Нет, конечно, нет.

— А вот постскриптум насчет карт бросает вызов интерпретациям. В этом вся тетя Коко.

Аманда снова уставилась в бумагу:

— Ее способности иногда внушают ужас, и тем не менее тетушка часто попадает в точку. В последнее время она задавала тебе какие-нибудь вопросы?

— Нет, ничего особенного.

Аманда вспомнила, что Слоан поведал о чувствах Натаниэля.

— Уверена?

— Хм? Да. Я разбирала записи Фергуса. Наверное, эту тетрадь легко можно счесть одним из вопросов. По крайней мере, именно об этом и я хотела расспросить тебя.

Аманда заставила себя расслабиться:

— Выкладывай.

— Числа на последних страницах. Я уже упоминала о них.

Меган открыла папку и вручила Аманде копию листа.

— Прикидывала и так и эдак, что это может быть: номера вкладов, банковских ячеек или шифры к сейфам. А может, сделок с недвижимостью?

Потом пожала плечами:

— Наверное, глупо так зацикливаться на этих цифрах.

— Совсем не глупо, — отмахнулась Аманда. — Прекрасно тебя понимаю. Я тоже ненавижу, когда что-то не встает на свои места. С начала года мы прошерстили большинство старых бумаг в поисках ключа к местонахождению ожерелья. Не припоминаю ничего такого, с чем можно соотнести эти числа, но могу еще раз все просмотреть.

— Позволь мне самой заняться этим, — быстро предложила Меган. — У меня такое ощущение, словно это мое детище.

— Отлично. У меня и так забот полон рот — и с грандиозным завтрашним праздником, и с последующей уборкой. Все, что тебе нужно, находится в кладовке под комнатой Бьянки в ее башне. Мы рассортировали документы по годам и содержанию, но тебе все равно предстоит противная кропотливая работа.

— Я живу для противной кропотливой работы.

— Значит, просто воспаришь в небеса. Мег, очень неловко просить, но у няни сегодня выходной, а Слоан по уши увяз в своей древесине или чем-то таком. Утром мы уже гуляли с малышами, но у меня дела в городке. Хотя можно и перенести.

— Хочешь, чтобы я понянчилась с Делией?

— Знаю, ты занята, но…

— Мэнди, я уж и не мечтала, что ты когда-нибудь попросишь об этом.

У Меган загорелись глаза.

— Когда можно забрать кроху?

Кевин решил, что это лучшее лето в его жизни. Он немного тосковал без бабушки и дедушки, и без лошадей, и без лучшего друга Джона Силверхорна, но был настолько увлечен происходящим вокруг, что не хватало времени по-настоящему скучать по дому. Каждый день он играл с Алексом и Дженни, владел собственным фортом и жил в замке. А еще катание на теплоходе и прогулки по скалам… и Коко или мистер Голландец всегда ждали на кухне, чтобы накормить до отвала. Макс рассказывал необыкновенные истории, Слоан с Трентом иногда позволяли помогать с ремонтом, а Холт допускал к рулю небольшой моторной лодки. Все новые тети играли с ним в разные игры и иногда, если он действовал крайне осторожно, разрешали подержать одного из младенцев. В общем, по мнению Кевина, переезд сюда был крайне удачной идеей.

И еще Натаниэль. Мальчик покосился на сидящего рядом мужчину, уверенно управляющего большим автомобилем с откидным верхом на извилистой дороге к Башням. Кевин не сомневался, что Натаниэль знает все и обо всем. У него накачанные мускулы и татуировка, и он почти всегда пахнет морем.

Когда Фери стоял у штурвала большого экскурсионного судна, сузив глаза против солнца и положив разлапистые руки на руль, то любому маленькому мальчику показался бы идеалом настоящего героя.

— А можно…

Кевин затих, и Найт взглянул на спутника:

— Можно что, помощник?

— А можно еще раз когда-нибудь отправиться с вами, — выпалил Кевин. — Обещаю не путаться под ногами и не задавать слишком много вопросов.

Паркуясь на семейной стоянке, Найт задумался, существует ли такой человек, способный устоять перед детской непосредственностью?

— На моем корабле ты в любое время желанный гость.

И щелкнул пальцем по козырьку капитанской фуражки, которую небрежно нахлобучил на голову Кевина.

— И можешь задавать столько вопросов, сколько захочешь.

— Правда?

Кевин сдвинул головной убор назад, чтобы посмотреть на Найта.

— Зуб даю.

— Спасибо!

Кевин так порывисто и искренне обнял Натаниэля, что у того замерло сердце от прилива любви к мальчику.

— Надо рассказать маме. Зайдете в дом?

— Да.

Найт позволил себе еще мгновение задержать ребенка, прежде чем отпустить.

— Пошли.

Разрываясь от новостей, Кевин выбрался из автомобиля, взлетел по лестнице и рывком распахнул двери.

— Мама! Я вернулся!

— Какой тихий воспитанный ребенок, — прокомментировала Меган, выходя в коридор из гостиной. — Должно быть, это мой Кевин.

Захихикав, Кевин бросился к маме и встал на цыпочки, чтобы разглядеть младенца у нее на руках.

— Это Бьянка?

— Делия.

Кевин прищурился:

— Как ты их различаешь? Они совершенно одинаковые.

— Материнское чутье, — пробормотала Меган и нагнулась поцеловать сына. — Чем занимался, морячок?

— Мы ходили в океан, два раза. Видели девять китов. Один похож на детеныша. Когда животные все вместе, их называют стаей. Они находились так близко друг к другу, словно горошины в стручке.

— Вот как?

— И Найт разрешил мне вести судно и дергать гудок, и еще я помогал прокладывать курс. А одного мужчину на второй палубе все время тошнило, а меня нет, потому что я приспособился к качке. И Найт сказал, что я могу снова пойти с ним, ты ведь разрешишь?

Почти девятилетний материнский стаж позволил Меган легко разобраться в потоке информации.

— Ну, пожалуй, разрешу.

— А ты знаешь, что киты заводят семью на всю жизнь и что они на самом деле вообще не рыбы, хотя живут в воде? Они млекопитающие, точно такие же, как мы, или слоны и собаки, и они должны дышать. Вот потому они ныряют, выпрыгивают и выбрасывают струю из отверстия на спине.

Посреди лекции вошел Натаниэль. И замер, очарованный увиденным: Меган, с ребенком на бедре, улыбалась сыну, держа мальчика за руку.

«Хочу». Желание заструилось в Натаниэле, словно солнечный свет, теплый и яркий. И не только эту женщину. Полный комплект, как сказал Слоан. Женщину, мальчика, семью.

Меган подняла глаза и улыбнулась уже лично Найту. У него едва не остановилось сердце.

Она начала что-то говорить, но взгляд Натаниэля перехватил ей горло. Меган невольно отступила, однако Найт мгновенно оказался рядом, погладил по щеке и поцеловал с такой нежностью, что она растаяла.

Малышка засмеялась от восторга и схватила прядь волос Натаниэля.

— Вот значит как.

Найт подхватил Делию и высоко подбросил, девчушка заверещала, болтая ножками в воздухе. Шутник усадил кроху себе на бедро, в то время как Меган и Кевин продолжали таращиться на него. Покачивая малютку, Фери повернул голову к мальчику:

— Напрягает, когда я целую твою маму?

Мег издала сдавленный звук. Кевин неохотно опустил глаза.

— Не знаю, — прошептал он.

— Она очень красивая, согласен?

Паренек пожал плечами и вспыхнул:

— Наверное.

Кевин не понимал, что должен чувствовать. Многие мужчины целовали маму — дедушка и Слоан…и Холт, и Трент, и Макс. Но это совсем другое дело. Даже ему ясно. В конце концов он уже не ребенок. Кевин выстрелил взглядом, потом снова уставился в пол.

— Вы собираетесь стать ее другом?

— Ну…

Натаниэль посмотрел на Меган, растерянный взгляд женщины явно объявлял, что ему придется разбираться самостоятельно.

— Достаточно близким. Это беспокоит тебя?

Внезапно ощутив, как в панике свело живот, Кевин снова пожал узенькими плечами:

— Не знаю.

Раз мальчик не собирался смотреть ему в глаза, Натаниэль решил, что лучше двинуться ему навстречу, и присел, все еще держа малышку.

— У тебя есть куча времени, чтобы поразмыслить об этом и сообщить мне. Я никуда не собираюсь уезжать.

— Хорошо.

Кевин вскользь глянул на Меган, потом на Натаниэля, затем украдкой нагнулся и зашептал тому на ухо:

— А мама не против?

Найт задушил усмешку и на серьезный вопрос ответил очень серьезно:

— Нет, не против.

Глубоко вздохнув, Кевин кивнул:

— Хорошо, пожалуй, можете целовать ее, если хотите.

— Очень тебе благодарен.

Найт протянул Кевину руку, как мужчина мужчине, и рукопожатие равных заставило раздуться грудь мальчика, словно воздушный шар.

— Спасибо за то, что взяли меня с собой сегодня.

Кевин снял капитанский головной убор.

— И за то, что разрешили поносить.

Натаниэль нахлобучил фуражку на голову Кевина, надвинув козырек.

— Забирай.

Детские глаза потрясенно распахнулись от удовольствия.

— Правда?!

— Угу.

— Ничего себе. Спасибо. Большое спасибо. Посмотри, мама, я могу оставить фуражку себе. Надо показать тете Коко.

И помчался наверх, топая ногами. Когда Найт выпрямился, Меган, прищурившись, воззрилась на хитреца:

— Что он у тебя спрашивал?

— Мужской разговор. Женщинам не понять.

— Неужели?

Пока Меган не успела съязвить, Натаниэль ухватил ее за пояс и дернул к себе.

— Теперь у меня есть разрешение делать это.

И крепко поцеловал Мег, Делия прекрасно чувствовала себя между ними.

— Разрешение, — выдохнула Меган, когда снова обрела способность дышать. — От кого?

— От твоих мужчин.

Найт не спеша прогулялся в комнату и положил Делию на коврик для игр, где дитя счастливо взвизгнуло, схватив любимого мягкого медвежонка.

— Кроме отца, но он далеко.

— Мои мужчины? Имеешь в виду Кевина и Слоана.

Понимание расцветало в Меган, заставив ухватиться за стул.

— Ты говорил со Слоаном о… о нас?

— Поначалу мы едва не подрались, но до мордобоя дело не дошло.

Словно у себя дома, Натаниэль подошел к приставному столику и налил немного виски из графина.

— Мы достигли взаимопонимания.

— Вот как. Ты и мой брат. Догадываюсь, что ни одному из вас не пришло в голову спросить мое мнение по данному вопросу.

— Не пришло. Слоану очень не понравилось, что ты провела со мной ночь.

— Это вообще не его дело, — угрюмо отрезала Меган.

— Может, да, а может, и нет. Все уже в прошлом. Незачем злиться.

— А я и не злюсь. Меня раздражает, что ты взял на себя труд раскрыть наши отношения моим домашним, не обсудив предварительно со мной.

И еще ее пугал — и очень — боготворящий взгляд, который Мег видела в глазах Кевина.

«Женщины», — усмехнулся Натаниэль и отставил виски.

— У меня был выбор: или объяснить все Слоану, или получить кулаком в лицо.

— Смешно.

— Тебя там не было, милая.

— Точно.

Мег вздернула подбородок.

— Не люблю, когда меня обсуждают. Сыта по горло перемыванием моих костей все эти годы.

Очень осторожно Натаниэль отодвинул стакан.

— Меган, если ты будешь постоянно вспоминать Дюмонта, то просто взбесишь меня.

— Никого я не вспоминаю. Просто констатирую факт.

— А я констатирую собственный факт. Сообщил твоему брату, что люблю тебя, на том и поладили.

— У тебя, должно быть…

Меган затихла, захотелось глубоко вдохнуть, словно кислород внезапно улетучился из легких.

— Сообщил Слоану, что любишь меня?

— Правильно. А теперь скажи то, что я признал первым.

— Я… Не знаю, что сказать.

Но радость уже нахлынула, немыслимая радость сбила с ног, вынудив опуститься на стул.

— Самое лучшее: «Я тоже тебя люблю».

Найт подождал, игнорируя болезненную паузу.

— Язык не поворачивается?

— Натаниэль.

«Надо быть спокойной, — предупредила себя Меган. — Разумной. Логичной».

— Все происходит слишком быстро. Несколько недель назад мы даже не были знакомы. Я никак не ожидала того, что случилось между нами. И произошедшее все еще сбивает с толку. У меня к тебе очень сильные, очень настоящие чувства, иначе ни за что не осталась бы у тебя той ночью.

Эта женщина убивала его, бескровно.

— Но?

— Любовь — это совсем не то, к чему я когда-нибудь еще раз отнесусь как к легкомысленному пустячку. Не хочу травмировать тебя, снова страдать самой, рискуя допустить ошибку, которая ранит Кевина.

— А ведь все это время ты размышляла о том, что сказать, да? Неважно, что происходит в душе, ты будешь ждать благоприятного момента, изучишь данные и сбалансируешь все цифры, чтобы нашелся правильный ответ.

У Меган свело плечи.

— Если имеешь в виду, что мне нужно время, то — да, так и есть.

— Прекрасно, не торопись, но добавь в свои уравнения вот это.

В два прыжка Найт подскочил к Мег, рванул к себе и напал на соблазнительный рот.

— Ты чувствуешь то же, что и я.

Так и было… и собственные эмоции ужасали.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, — впился в нее глазами Найт. — Я тоже не искал тебя, Меган. Меня прекрасно устраивал мой образ жизни. Но ты все изменила. Так что придется как-то потеснить свои чудненькие аккуратненькие колонки и столбики и выделить место для меня. Потому что я люблю тебя и твердо намерен заполучить. И ты, и Кевин станете моими.

Потом внезапно отпустил жертву:

— Подумай об этом.

И вышел.

Идиот. Натаниэль продолжал проклинать себя, крутя баранку по дороге вверх к «Турам». Очевидно, он нашел новый метод ухаживания за женщиной: орать и выдвигать ультиматумы. Вот уж действительно идеальный способ завоевать сердце.

Вытащил Пса с заднего сиденья и не избежал сочувственного облизывания лица.

— Хочешь напиться? — спросил Натаниэль у извивающегося мехового шара. — Нет, ты прав, плохой выбор.

Вошел в здание, отпустил собаку и задался вопросом, чем заняться в качестве альтернативы.

Работа, решил он, более мудрый выбор, чем бутылка.

Найт возился с двигателем, когда услышал знакомый звук гудка. Это Холт возвращался из последнего дневного тура.

Все еще в отвратительном настроении, Натаниэль вышел наружу и спустился к пирсу, чтобы помочь Брэдфорду пришвартоваться.

— На праздники всегда наплыв туристов, — прокомментировал Холт, когда тросы были надежно закреплены. — Сегодня удачные рейсы.

— Угу.

Натаниэль нахмурился на группу людей, все еще болтающихся возле пристани.

— Ненавижу толпу.

Холт вздернул бровь:

— Именно ты придумал экскурсии специально для Четвертого июля, чтобы привлечь клиентов.

— Мы нуждаемся в деньгах.

Натаниэль потопал назад в магазин.

— Что не означает, что мне нравятся скопища людей.

— И кто же это тебя так достал?

— Никто.

Натаниэль вытащил сигару и демонстративно раскурил.

— Не привык болтаться на суше, вот и все.

Холт очень сомневался, что дело в этом, но по-мужски солидарно кивнул и поднял гаечный ключ.

— Копаешься с двигателем.

— Могу собрать мотор и в любое время смотаться отсюда.

Найт злобно зажал сигару зубами.

— Здесь меня ничего не держит. Все, что надо сделать — упаковать вещи и запрыгнуть на любое грузовое судно.

Холт вздохнул, смирившись с участью звукоотражателя.

— Меган, да?

— Я не просил ее падать на колени, ведь так?

— Ну…

— Потому что упал первым.

Даже понимая, как нелепо это звучит, Натаниэль не мог остановиться:

— У этой женщины в голове компьютерный чип. Она даже не мой тип, с этими своими деловыми костюмами и глянцевым портфелем. Кто решил, что я должен обосноваться здесь до конца жизни? С тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, я ни разу не задерживался в одном месте дольше, чем на месяц.

Холт усиленно изображал разборку двигателя:

— Но ведь ты начал бизнес, взял кредит. И насколько я помню, живешь на острове уже полгода и прекрасно себя чувствуешь.

— Это ничего не значит.

— Меган пропускает намеки на свадебные колокола?

— Нет.

Натаниэль нахмурился, глядя на сигару, и рявкнул:

— Улепетывает со всех ног.

Холт отложил ключ:

— Постой-ка. Странная неувязочка: подумываешь о женитьбе и тут же, притопывая ногой, бормочешь о прыжке на любое грузовое судно, потому что тебя здесь ничего не держит?

— Никого не просил меня держать, просто так случилось.

Найт нарочито неторопливо затянулся, затем выругался.

— Черт побери, Холт, я выставил себя дураком.

— Забавно, как часто мы становимся идиотами рядом с женщинами, правда? Вы поссорились?

— Признался, что люблю ее. Она взвилась.

Найт зашагал по мастерской и почти поддался порыву пнуть скамью с инструментами.

— Куда исчезли те времена, когда женщины мечтали выйти замуж, когда свадьба являлась для них священной чашей Грааля, когда они прибегали ко всяческим уловкам, чтобы склонить мужчин к браку?

— В какое ужасное столетье мы попали.

То, что Натаниэль сумел засмеяться, обнадеживало.

— Меган считает, что я двигаюсь слишком быстро.

— Я бы посоветовал притормозить, но слишком хорошо тебя знаю.

Немного успокоившись, Найт поднял рычаг, рассмотрел его, потом снова отложил.

— Сюзанне тоже досталось от Дюмонта. Как ты покончил с этим?

— Много орал, — вспомнил Холт.

— Уже пробовал.

— Дарил цветы. Она питает слабость к цветам.

Что заставило подумать: неплохо бы остановиться по пути домой и нарвать Сюзанне букетик.

— Приносил.

— А не пробовал умолять?

Натаниэль вздрогнул:

— Никогда не пробовал.

И с интересом прищурился:

— А ты?

Холта одолел внезапный интерес к двигателю.

— Мы говорим о тебе. Дьявол, Найт, процитируй какую-нибудь строчку из этой чертовой так любимой тобой поэзии. Не знаю. Не знаток всех этих романтических штучек.

— Но Сюзанну-то заполучил.

— Угу, — расплылся Холт в широкой улыбке. — Так что — вперед, завоюй собственную женщину.

Натаниэль кивнул и отбросил сигару:

— Не сомневайся.

Глава 10

Солнце уже садилось к тому моменту, когда Натаниэль вернулся домой. Перебрал двигатель и прикрутил чехол, но так и не избавился от мерзкого настроения.

В голову пришло изречение, кажется, Горация:[13] «Гнев — кратковременное безумие». И если не научиться справляться с этим самым кратковременным безумием, то можно угодить в комнату со стенами, обитыми чем-то мягким. Невеселая перспектива.

Насколько Найт представлял себе, единственный способ решить проблему — встать к ней лицом к лицу. И к Меган. Что и вознамерился сделать после принятия душа.

— И ей придется иметь со мной дело, так ведь? — спросил Найт Пса, пока щенок выбирался из машины. — Сделай себе одолжение, держись подальше от сильных женщин, у которых ума больше, чем чувств.

Понятливый друг согласно вильнул хвостом в знак сочувствия и побрел к воде.

Натаниэль хлопнул автомобильной дверцей и зашагал через двор.

— Фери?

Найт остановился и прищурился в сгущающиеся сумерки.

— Да?

— Натаниэль Фери?

К нему приближался приземистый мужчина в потрепанных джинсах, здоровый, как танк. Помятая физиономия, самодовольная походка, засаленная шапчонка надвинута до бровей.

Натаниэль сразу признал этот типаж: в кабаках и портах всего мира он видел подобных мужиков, несущих на себе печать неприятностей, как медаль, поэтому инстинктивно подобрался.

— Правильно. Чем могу помочь?

— Ничем, — улыбнулся человек. — А вот я тебя кое-чем порадую.

Запоздалый предупредительный сигнал вспыхнул в голове Натаниэля, но на него уже навалились сзади, грубо заломили руки и обмотали их веревкой. Он получил первый тяжелый удар в живот и согнулся пополам. Боль была невероятной, в глазах задвоилось, все вокруг заколыхалось, затем второй удар сокрушил челюсть.

Найт крякнул и покачнулся.

— Сложился, как баба. А ведь говорили, что он крутой.

Голос за спиной глумился, позволив вернуть равновесие и собраться. Молниеносным гибким движением Фери дернулся назад и сокрушил затылком нос злодея, затем, используя тылового противника как опору, вскинул обе ноги и впечатал в бочкообразную грудную клетку стоящего перед ним бандита.

Человек позади Найта выругался и ослабил захват. Натаниэлю хватило этого, чтобы вырваться. В распоряжении оказалась всего пара секунд, чтобы оценить противников и свои шансы.

Найт разглядел двух здоровяков — у одного обильно кровоточил сломанный нос, другой рычал и хрипел, пытаясь восстановить дыхание после двойного удара в грудь. Найт резко отвел локоть назад и получил мимолетное удовольствие от звука хрустнувшей кости.

Оба набросились на него, словно бешеные псы.

Фери дрался всю свою жизнь, умел мысленно блокировать боль и страх. Сейчас обонял запах собственной крови, чувствовал рвущуюся наружу мощь в плечах и опутанных веревками кулаках. Голова зазвенела, как церковный колокол, когда получил толчок в висок. Дыхание в ребрах сперло от другого удара. Но устоял на ногах, пока ублюдки кружили вокруг и нападали, истекая потом и кровью. Стремительно крутанувшись, Найт увернулся от выпада в горло, сумев рывком размотать веревку. Кожа на костяшках пальцев лопнула, но боль только подстегнула.

Уголком глаза поймал быстрое движение и успел отпрянуть. Кулак скользнул по плечу, Найт ответил двумя жалящими ударами по трахее, в результате один бандит свалился бездыханным кулем.

— Теперь один на один.

Натаниэль вытер кровь со рта и оценил врага:

— Ну, пошевеливайся.

Потеря преимущества заставила лиходея отступить на шаг. Сейчас Найт походил на волка с острыми оскаленными клыками. Лишившись поддержки напарника, второй преступник озирался в поисках лучшего маршрута спасения.

И тут у громилы загорелись глаза.

Отпрыгнув, головорез схватил одну из досок, предназначенных для сооружения веранды, и самодовольно ухмыльнулся, наступая и размахивая деревяшкой, как битой. Натаниэль ощутил свист ветра возле уха, обманным движением отклонился влево, но тут на плечо обрушился удар, отбросив назад. Найт взревел и накинулся на бандита с такой силой, что оба покатились по настилу и вломились в дом через переднюю дверь.

— Ложись, граната! — заорал попугай. — Свистать всех наверх!

И отчаянно замолотил крыльями, пока двое мужчин швыряли друг друга по комнате. Маленький стол разломился, как зубочистка, под их общим весом. Схватка была некрасивой: в резких бросках тел и выдавливании глаз не существовало никаких правил. Коттедж звенел от треска разваливающейся мебели и сиплого дыхания. Кое-что новое вползло в смешанный запах пота и крови. Натаниэль распознал страх нападавшего, и адреналин пустил его пульс вскачь. Фери применил неотразимое оружие — собственные кулаки. Обхватил мощную шею отморозка и смял трахею большим пальцем. Боевой задор покинул врага, теперь он извивался, хватая ртом воздух.

— Кто вас послал?

Найт, оскалив зубы, методично молотил налетчика головой об пол, ухватив за волосы.

— Никто.

Со свистом выдыхая, Фери рывком приподнял мерзавца, заломил ему руку и безжалостно закрутил за спину.

— Сломаю, как прутик. Потом вторую, затем по очереди сломаю ноги. Кто вас послал?

— Никто, — повторил побежденный и тонко завизжал, когда Натаниэль увеличил давление. — Не знаю, как его зовут. Не знаю!

И снова заверещал, теперь почти плача.

— Какой-то пижон из Бостона. Заплатил по пять сотен каждому, чтобы мы преподали тебе урок.

Найт уперся коленом в поясницу поверженного врага, продолжая выворачивать ему руку:

— Внешность?

— Высокий, темные волосы, костюм дорогущий.

Коренастый бандит пищал проклятия, не в состоянии двинуться, не усугубив собственных мучений.

— Ради Бога, ты искалечишь мне руку.

— Продолжай говорить, и я сломаю тебе только руку.

— Холеная морда… как у кинозвезды. Велел придти сюда и подкараулить тебя. Двойная оплата, если в результате ты загремишь в больницу.

— Судя по всему, премия вам не светит.

Выпустив руку, Натаниэль схватил подонка за загривок:

— А теперь слушай сюда. Уматывай в Бостон и передай своему смазливому дружку, что я знаю, кто он, и знаю, где его найти.

Без особой злобы Найт бил бугая о стену по пути к выходу.

— Скажи ему, чтобы не трудился поглядывать через плечо, потому что, когда я решу придти за ним, ему не спастись. Усек?

— Да, да, понял.

— Забирай подельника.

Второй бандит пытался опереться на руки и встать на колени.

— Пошли вон.

Повторять не пришлось. Прижимая руку к ребрам, Натаниэль наблюдал, как неудачники, хромая, исчезают из поля зрения. Только тогда позволил себе застонать и, мучительно спотыкаясь, заковылял через сломанную дверь в дом.

— Я еще и не начинал драться, — заверещала Птица.

— Ты мне здорово помог, — пробормотал Найт.

Нужен лед, аспирин и глоток виски.

Фери сделал еще один шаг, остановился и выругался, когда в глазах поплыло, а ноги затряслись, словно желе.

Собака показалась из угла, куда забилась от страха, заскулила и завыла в ногах Найта.

— Просто дайте мне минуту, — попросил хозяин непонятно кого, и тут комната предательски накренилась.

— О черт, — процедил он и провалился в темноту.

Пес облизал Найта, тычась носом, затем сел, выжидающе виляя хвостом. Но запах крови очень нервировал, поэтому через несколько мгновений щенок потрусил к двери.

Только Натаниэль умудрился принять сидячее положение, как услышал приближающиеся шаги. Изо всех сил постарался подняться, морщась при каждом движении от боли, которую совсем не ощущал в пылу драки. Фери понимал, что, вернись за ним бандиты, они легко смогут сплясать чечетку на лице без малейшего сопротивления с его стороны.

— Человек за бортом, — объявила Птица и заработала шипящее рычание от Натаниэля.

Холт замер в дверном проеме и злобно выругался:

— Что, черт возьми, здесь произошло?

Потом подошел к Найту, помог встать.

— Пара парней нанесла визит.

Слишком ослабев, чтобы стыдиться, Натаниэль тяжело привалился к Холту, постепенно осознавая, что, возможно, нуждается в чем-то большем, чем аспирин.

— Грабители?

— Нет. Их наняли избить меня до полусмерти.

— Похоже, они неплохо потрудились.

Холт подождал, пока приятель отдышится и обретет равновесие.

— Сказали почему?

— Да.

Найт пошевелил ноющей челюстью, в глазах заплясали искры.

— Им заплатили. Наш разлюбезный Дюмонт.

Холт снова выругался. На друга напали, избили, пустили кровь и покалечили. И, кажется, слишком поздно что-то предпринимать, разве что прочесать окрестности.

— Сумел разглядеть?

— Да, и достаточно хорошо. Пнул их в задницу, приказал мотать в Бостон и доставить Дюмонту небольшое послание.

Почти неся Натаниэля к двери, Холт остановился и снова оглядел комнату:

— Кажется, ты победил?

Найт только хрюкнул:

— Глупый вопрос.

Новость немного утешила Холта.

— Ладно, поехали в больницу.

— Нет.

«Разрази меня гром, если доставлю Дюмонту такое удовольствие».

— Сукин сын пообещал премию, если меня упекут в больницу.

— Значит, вариант отпадает, — проявил полное единодушие Холт. — Тогда к врачу.

— Не так уж мне и плохо. Ничего не сломано, — проверил Найт чувствительные ребра.

— Не стоит. Мне просто нужен лед.

— Ладно, согласен.

Как любой мужчина, Холт прекрасно понимал нежелание обращаться к врачу.

— Хорошо, поедем в самое лучшее место, — уступил Брэдфорд, усаживая Натаниэля в автомобиль. — Не спеши, гроза хулиганов.

— По-другому и не смогу.

Щелкнув пальцами, Холт махнул Псу на машину, затем обратился к Найту:

— Подожди минутку, звякну Сюзанне, сообщу о случившемся.

— Птицу накормишь?

До возвращения приятеля Фери дрейфовал между болью и онемением.

— Как ты здесь оказался?

— Твоя псина позвала.

Холт повернул зажигание и начал двигаться настолько мягко, насколько позволяла дорога.

— Ну, вылитая Лесси.[14]

— Без дураков? — впечатленный, Натаниэль с усилием повернулся назад и потрепал Пса по голове. — Вот это собака, а?

— Все дело в породе.

Найт достаточно взбодрился, чтобы обследовать лицо осторожными пальцами.

— Куда едем?

— Угадай.

И Холт направился к Башням.

Коко пронзительно вскрикнула при виде Найта, прижав обе руки к щекам, когда пострадавший проковылял в семейную кухню, одной рукой повиснув на плече Холта для поддержки.

— О, мой дорогой! О, бедняжка! Что произошло? Несчастный случай?

— Угу, кое с чем столкнулся.

Натаниэль тяжело осел на стул.

— Коко, отдам вам все, что имею, плюс свою бессмертную душу за пакет со льдом.

— Боже мой!

Отодвинув Холта в сторону, тетушка обхватила ладонями разбитое лицо Найта. В дополнение к синякам и ссадинам под одним глазом зиял рваный порез, второй глаз налился кровью и совсем заплыл. Не потребовалось много времени, чтобы понять — Фери столкнулся не кое с чем, а с чьими-то кулаками.

— Не волнуйся, сердце мое, мы о тебе позаботимся. Холт, иди в мою комнату и найди в домашней аптечке пузырек с болеутоляющим, оставшимся после той ужасной пломбировки канала.

— Благослови вас Господь, — поблагодарил Натаниэль.

И прикрыл веки, слушая суматоху на кухне. Мгновение спустя зашипел и дернулся, когда влажная ткань коснулась пореза под глазом.

— Тише, тише, дорогой, — ворковала Коко. — Знаю, тебе больно, но надо как следует прочистить, чтобы не попала инфекция. Придется промыть перекисью, так что наберись терпения.

Найт хотел улыбнуться, но обнаружил, что это невозможно с треснутой губой.

— Коко, я вас люблю.

— Я тоже тебя люблю, красавчик.

— Давайте тайно сбежим. Сегодня вечером.

Ответом послужил нежный поцелуй в лоб.

— Не стоило устраивать драку, Натаниэль. Кулаками ничего не решишь.

— Знаю.

Запыхавшаяся от бега Меган влетела на кухню.

— Холт сказал… О Боже.

Подлетела к Натаниэлю и так сильно схватила за травмированную руку, что ему пришлось прикусить щеку, чтобы не взвыть. На лице засыхала кровь и расцветали синяки.

— Очень больно? Надо в больницу.

— Бывало и хуже.

— Холт сказал, что на тебя напали двое громил.

— Двое? — замерла Коко. — На тебя напали два бандита?

Вся мягкость исчезла из сочувствующих глаз, взгляд засверкал синей сталью.

— Какие мерзавцы! Кто-то должен научить их сражаться честно.

Несмотря на боль, Найт хмыкнул:

— Спасибо, любимая, но я уже кое-что предпринял в этом направлении.

— Надеюсь, ты треснул негодяев головами друг о друга.

Раздраженно выдохнув, Коко снова занялась обработкой ран.

— Меган, дорогая, грелку со льдом приложи под глаз. Он уже раздувается.

Мег повиновалась, разрываясь на части от созерцания повреждений на лице и того факта, что Найт даже не смотрел на нее.

— Вот.

Меган удерживала ледяной пузырь, в то время как Коко промывала ободранные суставы.

— Я сам подержу. Спасибо, — забрал Найт спасительное средство, надеясь холодом заморозить боль.

— Там, на второй полке в левом буфете, есть антисептик, — сообщила Коко.

Мег, чувствуя, как наворачиваются слезы, повернулась, чтобы достать лекарство.

Дверь снова открылась, на сей раз впуская целую толпу. Первоначальное смущение Натаниэля превратилось в вынужденную общительность, поскольку Калхоуны засыпали его вопросами и громко выражали негодование. Предлагались и отвергались планы мести, пока пациент терпеливо сносил укусы йода.

— Дайте мальчику глотнуть свежего воздуха! — скомандовала Коллин, двигаясь между возмущенными родственниками, словно королева через придворных, и зорко вгляделась в Натаниэля. — Полагаю, в драке ты силен, не так ли?

— Да, мэм.

Старуха проницательно прищурилась.

— Дюмонт, — пробормотала она так тихо, что расслышал только Найт.

— Угадали с первого раза.

Коллин поглядела на Коко.

— Здесь ты в надежных руках. Надо кое-кому позвонить, — и язвительно усмехнулась.

Выплывая из помещения, постукивая тростью, рассвирепевшая гранд-дама решила, что пора задействовать нужные связи и через них порадовать Бакстера Дюмонта известием о том, что он сунул шею в собственноручно завязанную петлю, и еще один неверный шаг оборвет блестящую политическую карьеру самым неожиданным и неприятным образом.

Никто не смеет трогать семейство Коллин Калхоун.

Натаниэль наблюдал за уходом старухи, затем взял пилюлю, протянутую Коко, и проглотил. Движение послало волну боли, пронзившую бок.

— Давай-ка снимем рубашку.

Пытаясь говорить бодро, Коко, сердито ворча, разрезала футболку кухонными ножницами и замерла, обнажив избитое тело.

— Ах.

Слезы закипели в тетушкиных глазах.

— О, малыш.

— Перестаньте кудахтать над парнем, — вошел Голландец, держа пузырек с настойкой из ведьмина ореха и бутылку виски.

Один взгляд на приятеля заставил Нилса так сильно сжать зубы, что те заныли, но голос остался небрежным.

— Он давно не малыш. Глотни-ка, капитан.

— Найт только что принял лекарство, — заступилась Коко.

— Глотни, — повторил Голландец.

Натаниэль вздрогнул, когда виски ужалило губу. Но спиртное поможет утихомирить боль от других ран.

— Спасибо.

— Глянь-ка, — фыркнул Голландец и намочил ткань настойкой. — Позволил им отделать себя, словно городской пижон, который смахивает пылинки вместо того, чтобы вмазать кулаком.

— Их было двое, — проворчал Натаниэль.

— Вот как?

Голландец легонько промокнул кровь.

— Настолько потерял форму, что не в состоянии управиться с парочкой олухов?

— Я надрал им задницы.

Натаниэль осторожно провел языком по зубам. Очень больно, но хорошо хоть не выбили.

— Уже лучше, — повернулся Нилс, вспыхнув от гордости. — Грабители?

Найт стрельнул в Меган пристальным взглядом.

— Нет.

— Ребра повреждены.

Игнорируя проклятья страдальца, Голландец ощупывал и тыкал, пока не определился с диагнозом.

— Но не сломаны.

Нилс присел и взглянул в глаза пациента:

— Сознание терял?

— Возможно.

Обморок был хуже еще одного пропущенного удара, однако нет смысла запираться.

— На минуту.

— В глазах двоится?

— Нет, доктор. Сейчас нет.

— Не выпендривайся. Сколько? — показал Голландец два толстых пальца.

— Восемьдесят семь.

Натаниэль снова потянулся за виски, но Коко отставила бутылку в сторонку.

— Не позволю запивать лекарство спиртным.

— Женщины чертовски уверены, что знают все на свете, — проворчал Нилс, посылая Коко заверяющий взгляд, что предписания будут соблюдены.

— Ну, а теперь в постель. На холодных простынях поостынешь. Хочешь, принесу «утку»?

— Черт, нет.

Без еще одного унижения он вполне способен обойтись. Найт взял руку Коко и поцеловал.

— Спасибо, дорогая. Снова прошел бы через эту мясорубку, если бы знал, что вы будете моей медсестрой.

Потом оглянулся на Холта:

— Готов ехать домой.

— Ерунда, — немедленно отмахнулась Коко от дурацкой идеи. — Останешься здесь, где мы сможем заботиться о тебе. А вдруг у тебя сотрясение мозга, так что по очереди будем будить всю ночь, чтобы не дать тебе уплыть в кому.

— Женские штучки, — фыркнул Голландец, но одобрительно кивнул Коко за спиной Натаниэля.

— Расстелю постель в верхней гостевой комнате, — заявила Аманда. — Кики, почему бы тебе не устроить нашему герою хорошую горячую ванну? Лила, принеси еще льда.

У Найта не было сил бороться с таким напором, так что он смирился и остался сидеть. Вскоре к нему подошла Лила и нежно прикоснулась губами к пораненному рту.

— Пошли, крутой парень.

Слоан передвинулся, помогая пострадавшему встать на ноги:

— Ха! Значит, двое, говоришь? Коротышки, небось?

— Повыше тебя, приятель.

Найта слегка шатало, пока он ковылял вверх по лестнице между Слоаном и Максом.

— Снимай штаны, — распорядилась Лила, когда помощники осторожно опустили несчастного на кровать.

У Найта хватило сил изумленно выгнуть бровь.

— Никогда не говорила, что мечтаешь об этом. Без обид, — добавил остряк Максу.

— Конечно, — усмехнулся Макс и нагнулся, чтобы стащить с Натаниэля ботинки.

Квартермейн уже прошел курс лечения у женщин Калхоун и был уверен, что как только Найт избавится от невыносимой боли, то поймет, что попал на небеса.

— Помочь забраться в ванну?

— Сам справлюсь, спасибо.

— Дай знать, если что-то понадобится.

Слоан распахнул дверь, выпроваживая всех из комнаты.

— А когда оклемаешься, я хотел бы выслушать всю историю.

Оставшись в одиночестве, Натаниэль сумел погрузиться в горячую воду. Первая вспышка боли миновала, ослабла и почти успокоилась. К тому времени, когда он выполз из ванной, решил, что худшее позади.

Пока не посмотрел в зеркало.

Один пластырь под левым глазом, другой на виске. Правый глаз смахивал на гниющий помидор. А еще синяки, раздутая губа, отвратительная рана на подбородке. В целом, решил Найт, похоже на выходца из преисподней.

Обернув вокруг талии полотенце, захромал в спальню, в этот момент в комнату вошла Меган.

— Мне очень жаль.

Гостья сжала зубы, чтобы не наболтать глупостей.

— Аманда подумала, что тебе могут потребоваться еще одна подушка или полотенца.

— Спасибо.

Найт доковылял до постели и с облегченным вздохом улегся на спину.

Радуясь возможности сделать хоть что-то полезное, Меган поспешила к кровати, взбила подушки и разгладила простыни.

— Принести что-нибудь? Еще льда? Суп?

— Не надо, все прекрасно.

— Пожалуйста, я хочу помочь. Должна помочь.

Не в силах больше сдерживаться, погладила Найта по щеке.

— На тебя напали. Я так сожалею, что тебя избили.

— Это всего лишь синяки.

— Черт побери, не притворяйся… только не сейчас, когда я смотрю на тебя и прекрасно вижу, что они сотворили.

Меган подавила взрыв ярости и беспомощно взглянула в мрачные глаза.

— Знаю, ты сердишься на меня, но разве так трудно позволить поухаживать за тобой?

— Для начала присядь.

Когда Мег опустилась на кровать, Найт взял ее за руку. Каждой своей частицей он жаждал этого прикосновения так же сильно, как и она.

— Ты плакала.

— Немного.

Меган уставилась на ободранные суставы.

— Чувствовала себя совершенно беспомощной и никчемной, глядя на всю эту суматоху. Разрешил Коко суетиться, но даже не смотрел на меня.

Заполненный эмоциями взгляд встретился с глазами Найта.

— Не хочу потерять тебя, Натаниэль. Я только что обрела тебя, но боюсь совершить еще одну ошибку.

— Все и всегда возвращается к нему, так?

— Нет, нет. Возвращается ко мне.

— К тому, что он сделал с тобой, — мрачно поправил Фери.

— Ладно, согласна.

Меган прижала исцарапанную ладонь к щеке.

— Пожалуйста, не отталкивай. У меня еще нет ответов на все вопросы, но одно я знаю точно: когда Холт сообщил, что на тебя напали, у меня остановилось сердце. Ни разу в жизни не была так напугана. Ты очень много значишь для меня, Натаниэль. Позволь ухаживать за тобой, пока тебе не полегчает.

— Ладно, — смягчился Найт и потянулся погладить пушистые волосы. — Возможно, на этот раз Дюмонт принес мне пользу.

— В смысле?

Фери покачал головой. Вероятно, мозги затуманены лекарствами и болью. Не хотелось огорошить ее новостями, по крайней мере, сейчас. Но потом решил, что Мег имеет право знать.

— Те два парня, напавшие на меня сегодня вечером… Их нанял Дюмонт.

Все краски смыло с ее лица.

— О чем ты? Бакстер заплатил бандитам? Зачем…

— Попросту говоря, отомстил за все. Думаю, обозлился, что я швырнул его в воду, и захотел компенсировать унижение.

Найт пошевелился и вздрогнул.

— Будь он поумнее, нанял бы профи. А эта парочка — жалкие любители.

— Бакстер нанял бандитов…

У Меган затуманились глаза, она прикрыла веки, пока не удостоверилась, что обрела четкость зрения.

— Это моя вина.

— Черта с два. С самого начала здесь нет твоей вины. Ни в том, что он сотворил с тобой, ни в том, что сделал с Сюзанной и собственными детьми. Трусливый ублюдок не смог даже побороться за себя. Эй, — Найт погладил Мег по волосам, — я победил, помнишь? Мерзавец выбросил деньги на ветер.

— Считаешь, это главное?

— По мне, так — да. Если хочешь что-то сделать для меня, Меган, на самом деле хочешь — выкинь его из головы.

— Он отец Кевина, — прошептала она. — Меня тошнит от этой мысли.

— Он никто, и звать его никак. Приляжешь со мной?

Понимая, что лекарства начинают действовать, Мег повиновалась и осторожно положила вихрастую голову себе на грудь.

— Поспи немножко, — прошептала она. — Сейчас не время думать об этом. Мы вообще не будем ни о чем думать.

Найт вздохнул, дрейфуя в забытье.

— Я люблю тебя, Меган.

— Знаю.

Мег гладила густые волосы и охраняла покой, пока возлюбленный спал.

Ни один из них не заметил маленького мальчика с опустошенным взглядом и бледными щеками в открытом дверном проеме.

Натаниэль проснулся от пульсирующей боли. В голове грохотал турецкий барабан, молотя по всему черепу, но с особенным энтузиазмом — по левому виску. Ребра словно попали в капкан, все тело колотило, требуя покоя и неподвижности. Плечо подпевало жужжащим гулом.

Найт с опаской сел. Окостеневший, как недельный труп, с отвращением подумал он. Неуверенно и неуклюже выбрался из кровати. Не считая чечетки в затылке, мыслил он ясно. Возможно, слишком ясно, засомневался Фери и, шатаясь, заковылял в душ. Утешало только осознание того, что двум нежданным визитерам еще хуже, чем ему.

Даже слабые струи воды заставили невыносимо заныть самые сильные травмы. Сжав зубы, переждал боль, пока та не смягчилась.

Ничего, жить будет.

Голый, капли стекают с тела, вышел из душа, затем налил в чашу ледяную воду. Глубоко вздохнув, погрузил туда лицо и держал до тех пор, пока обжигающий холод не принес благословенное онемение. Немного взбодрившись, вернулся в спальню, где на стуле лежала свежая одежда. Грязно ругаясь, сумел одеться. Только возмечтал о кофе, аспирине и полной тарелке еды, как дверь со скрипом открылась.

— Ну, и зачем встал? — закудахтала Коко, удерживая в обеих руках тяжелый поднос. — Немедленно раздевайся — и обратно в постель.

— Любимая, да я всю жизнь ждал от вас этих слов.

— Должно быть, тебе гораздо лучше, — засмеялась Коко, затем установила ношу на ночном столике и взбила прическу.

Натаниэль, проследив за знакомым жестом, вдруг сообразил, что миссис Макпайк не меняла цвет волос уже пару недель, а может, и дольше. Должно быть, оттенок соответствует настроению, решил он.

— Угу.

— Бедняжка.

Коко нежно прикоснулась к ссадинам на лице. Сейчас Найт выглядел еще хуже, чем вчера, но у нее не хватило духу сообщить об этом.

— В любом случае, присядь и поешь.

— Читаете мои мысли.

Фери опустился в кресло, более чем готовый приступить к трапезе.

— Превосходное тут у вас обслуживание.

— Это самое меньшее, чем мы можем тебе помочь.

Коко подтащила столик к креслу и развернула салфетку. Натаниэль испугался, как бы она не заправила слюнявчик ему за воротник, поэтому выхватил лоскуток из рук Коко.

— Меган сказала, что Бакстер нанял этих… этих головорезов. Пожалуй, съезжу-ка я в Бостон и лично разберусь с этим ничтожеством.

Свирепый пылающий взгляд согрел сердце Натаниэля. Миссис Макпайк походила на разгневанную кельтскую богиню.

— Милая, против вас у недоумка нет ни единого шанса.

Попробовал омлет и закрыл глаза от простого наслаждения горячей восхитительной едой.

— Дорогая, да пусть он катится ко всем чертям.

— Катится? Ну уж нет! Надо сообщить в полицию. Конечно, лично мне было бы гораздо приятнее, если бы собрались вы все, мальчики, и как следует отделали этого…

Коко прижала руку к груди, поскольку представленная картинка вызвала учащенное сердцебиение, и с сожалением продолжила:

— Хотя более правильно — сообщить в полицию, и пусть они разбираются с негодяем.

— Никакой полиции.

Найт вытащил тоненький золотистого цвета ломтик картофеля из блюда с мелко нарезанными мясом и овощами.

— Дюмонт гораздо сильнее будет мучиться, ломая голову, когда и как я его достану.

— Ну…

Воодушевленная перспективой, Коко заулыбалась.

— Уверена, он с перепугу в штаны наложит. В ожидании хорошего пинка.

— Ага. А привлекать копов — значит осложнить ситуацию для Меган и мальчика.

— Конечно, ты прав.

Коко нежно погладила Найта по голове.

— Я так рада, что ты у них есть.

— Жаль, что она этого не понимает.

— Все она понимает. Просто боится. Слишком со многими жизненными невзгодами ей пришлось столкнуться. А ты… в общем, Натаниэль, ты из тех мужчин, которые любую женщину могут свести с ума.

— Ха! Вы действительно так считаете?

— Я это точно знаю. Очень болит, дорогой? Не хочешь принять еще одну таблетку?

— Соглашусь на аспирин.

— Уже принесла.

Коко вытащила пузырек из кармана передника.

— Запей соком.

— Слушаюсь, мэм, — повиновался Найт, затем вернулся к омлету. — Вы видели Меган сегодня утром?

— Почти рассвело, когда я сумела убедить ее оставить тебя и пойти поспать.

Услышанное доставило еще большее наслаждение, чем еда.

— Правда?

— А как она на тебя смотрела…

Коко мягко похлопала Найта по руке.

— Поверь, женщина прекрасно чувствует такие вещи. Особенно когда сама влюблена. Румянец расцвел на щеках Коко.

— Полагаю, ты в курсе, что Нилс и я… что мы… встречаемся…

Найт издал невнятный звук, решительно отказываясь представлять их вместе и в темноте. Коко и Голландца он воспринимал единственными родителями, которых когда-либо имел, и никакой ребенок, даже если ему тридцать три, не хочет думать о той стороне родительских отношений.

— Последние несколько недель были замечательными. Мой брак получился прекрасным, и есть воспоминания, которые я лелеяла и буду лелеять всю жизнь. Да и за годы вдовства случилось немало хороших приятных отношений. Но с Нилсом…

Взгляд тетушки стал мечтательным.

— Он заставляет меня чувствовать себя молодой и полной жизни, и почти хрупкой. У нас не просто секс, — разоткровенничалась Коко, заставив Натаниэля вздрогнуть.

— Рад за вас, Коко.

Найт глотнул кофе, быстро теряя аппетит.

— Ничего не желаю слышать об этом.

Коко обожающе хихикнула.

— Я знаю, вы очень дружны с Нилсом.

— Ну… да.

Фери начал ощущать себя, как в западне, с прижатым к груди подносом.

— Мы долгое время плавали вместе, и он…

— Он тебе как отец, — мягко договорила Коко. — Я в курсе. Просто хотела сообщить, что тоже его люблю. Мы собираемся пожениться.

— Что?!

Вилка загремела по фарфору.

— Жениться?! Вы и Голландец?!

— Да.

Заволновавшись, потому что не могла понять, напуган Найт или просто потрясен, Коко перебирала гагатовые бусины на шее.

— Надеюсь, ты не против.

— Не против?

Голова страдальца внезапно опустела. Потом снова начала заполняться — беспокойные движения женских рук, тон нежного голоса, неуверенный взгляд. Натаниэль отодвинул столик от кресла и поднялся.

— Не представляю, как такая потрясающая женщина могла довериться старому морскому волку. Вы уверены, что он не подлил чего-нибудь вам в суп?

Коко облегченно усмехнулась.

— Даже если и так, я очень довольна. Так ты нас благословляешь?

Найт взял Коко за руки и посмотрел вниз на соединенные пальцы.

— А вы знаете, что, сколько себя помню, всегда мечтал, чтобы вы были моей матерью?

— О.

На ресницах Коко от наплыва чувств заблестели слезы.

— Натаниэль…

— Теперь, по моему разумению, вы ею и станете.

Найт встретился с Коко глазами, поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую и чмокнул в губы.

— Ради своего же блага Голландец должен сделать вас счастливой, иначе ответит лично передо мной.

— Я уже счастлива.

Коко, заплакав, обмякла в сильных руках.

— Так счастлива, Найт. А ведь карты ни о чем таком не предупреждали.

Коко втянула воздух, прижавшись влажным лицом к шее Натаниэля.

— Ни заварка, ни хрустальный шар. Это случилось внезапно.

— Самое лучшее обычно так и происходит.

— Хорошо бы и ты нашел свое счастье.

Отодвинувшись, пошарила в кармане в поисках одного из отделанных кружевом носовых платков.

— Хочу, чтобы поверил в отношения с Меган и не упустил своего шанса. Она нуждается в тебе, Найт. Так же как и Кевин.

— Именно это я ей и сказал.

Найт слегка улыбнулся, взял платок и аккуратно осушил слезы Корделии.

— Но Мег, мне кажется, оказалась не готова услышать такие заявления.

— А ты продолжай говорить.

Голос Коко стал решительным.

— Тверди и тверди, пока она не сдастся.

«И если Меган нужен дополнительный толчок, буду счастлива лично поучаствовать».

— Итак, — пригладила волосы интриганка и отряхнула слаксы. — У меня миллион дел. Отдохни, чтобы смог придти на пикник и фейерверк.

— Да все нормально.

— А выглядишь так, будто тебя переехал грузовик.

Коко подошла к кровати, разгладила простыни и взбила подушки.

— Подремли часок-другой или посиди на террасе под солнышком. Сегодня прекрасный день, могу установить для тебя удобный шезлонг. Когда Меган проснется, пришлю ее сюда поухаживать за тобой.

— Звучит многообещающе. Посижу на солнце.

Найт заковылял к дверям террасы, но тут услышал бегущие по коридору шаги, и в дверь ворвалась Меган.

— Не могу найти Кевина, — выпалила она. — Никто не видел его все утро.

Глава 11

Меган была бледной, как полотно, но изо всех сил пыталась сохранять спокойствие. Мысль о том, что ее маленький мальчик мог сбежать, казалась абсурдной, и она продолжала твердить себе, что это либо ошибка, либо шутка. Возможно, кошмарный сон.

— Никто не видел Кевина, — повторила Мег, цепляясь за дверную ручку, чтобы не упасть. — Исчезли кое-какие его вещи и рюкзачок.

— Позвони Сюзанне, — быстро скомандовал Натаниэль. — Скорее всего, он с Алексом и Дженни.

— Незачем звонить.

Меган медленно покачала головой. Тело словно остекленело и при резком движении могло легко разлететься на осколки.

— Они здесь. Все здесь. Но никто не видел Кевина. Я спала.

Мег старательно выговаривала каждое слово, будто не доверяя собственному голосу.

— Спала допоздна, потом, как обычно, заглянула в его комнату. Сына там не оказалось, и я решила, что он либо внизу, либо снаружи. Когда я спустилась, Алекс тоже искал Кевина.

Страх вползал в сердце, острыми кошачьими когтями царапая вверх и вниз по позвоночнику.

— Мы обыскали все вокруг, потом я вернулась и снова поднялась наверх. И тут заметила, что некоторых вещей… некоторых его вещей…

— Все в порядке, дорогая, не надо так волноваться.

Коко поспешила утешающе обнять Меган за талию.

— Уверена, малыш просто заигрался. И в доме, и в окрестностях есть множество укромных уголков, где легко спрятаться.

— Он был так возбужден предстоящим сегодня праздником, что не мог говорить ни о чем другом, только о намеченной игре в Войну за независимость с Алексом и Дженни. Он…собирался изображать Дэниела Буна.

— Мы найдем его, — твердо пообещал Натаниэль.

— Конечно, найдем.

Коко начала ненавязчиво подталкивать Меган вперед.

— Организуем поисковую партию. Вот озорник удивится, когда мы его разыщем.

Час спустя домочадцы разбрелись по всему особняку, заглядывая в каждый угол и каждую нишу, снова и снова обыскивая закутки. Мег отчаянно держала себя в руках, цепляясь за остатки самообладания, обшарила все, начиная с башни и кончая подвалом.

Кевин должен быть здесь, твердила себе Меган. Наверняка появится с минуты на минуту. Никаких вариантов.

Истерика пузырилась в горле, Меган изо всех сил отгоняла панику.

Сын просто затеял какую-то игру. Увлекся расследованием. Он так полюбил этот дом. Нарисовал целую кучу картинок, намереваясь послать их в Оклахому, чтобы все увидели, что счастливчик живет в настоящем замке.

За следующей дверью она его точно обнаружит.

Мег повторяла эти слова как заклинание, обходя комнату за комнатой.

В одном из извилистых коридоров столкнулась с Сюзанной. Мег чувствовала себя замерзшей, просто оледеневшей, хотя солнце било в окна.

— Он не отвечает, — слабо пролепетала Мег. — Зову его, зову, а он не отвечает.

— Дом такой огромный.

Сюзанна крепко сжала руки Меган.

— Однажды в детстве мы играли в прятки и три часа не могли найти Лилу. Оказалось, она спряталась в кабинете на третьем этаже и просто заснула.

— Сюзанна…

Мег стиснула зубы. Придется взглянуть правде в глаза и немедленно.

— Отсутствуют две любимые рубашки и две пары кроссовок. Бейсболка. Деньги из копилки. Кевина нет в доме. Он сбежал.

— Присядь.

— Нет, я… надо что-то делать. Позвонить в полицию. О Боже…

Сломавшись, Меган прижала ладони к лицу.

— Возможно, с ним что-то случилось. Он всего лишь маленький мальчик. Я даже не знаю, как давно он ушел. Даже этого не знаю.

Охваченные паническим страхом глаза устремились на Сюзанну.

— Ты спрашивала Алекса? А Дженни? Может, он что-то сказал им. Может…

— Конечно, спрашивала, Меган, — тихо подтвердила Сюзанна. — Кевин даже не упоминал об отъезде.

— Куда он мог поехать? Зачем? Назад в Оклахому, — осенила дикая, но обнадеживающая мысль. — Вероятно, направился в Оклахому. Возможно, он был несчастен и только притворялся, что ему здесь нравится.

— Он был счастлив. Но мы проверим и этот вариант. Пошли вниз.

— Прошерстили каждый чертов дюйм в этом крыле, — доложил Голландец Натаниэлю. — Кладовые, складские помещения, даже ледник для мяса. Трент со Слоаном прочесывают ремонтируемые помещения, а Макс с Холтом обыскивают каждый куст в окрестностях.

В мрачном взгляде горело беспокойство, но Нилс твердой рукой налил свежий кофе.

— Мне кажется, если бы постреленок просто заигрался, то, услышав все эти вопли и призывы, высунулся бы взглянуть, из-за чего такой переполох.

— Мы дважды обошли здание.

Найт угрюмо смотрел в окно.

— Аманда с Лилой облазили все помещения в «Пристанище». Его здесь нет.

— Не морочь мне голову. Мальчишка был счастлив как дельфин. Каждый божий день путался у меня под ногами, канюча морские байки.

— Но ведь что-то заставило его сбежать.

Фери рассеянно потер покалывающий затылок и взглянул на утесы.

— Почему ребенок убегает из дома? Потому что напуган, или его бьют, или он несчастен.

— Однако к этому пацану ничего из списка не подходит, — резонно заметил Голландец.

— Не уверен.

Натаниэль в таком же возрасте перенес все три испытания и полагал, что распознал бы признаки. Временами он тоже мечтал сбежать. Но ему было некуда идти.

Покалывание в затылке усилилось. Найт снова пристально вгляделся в утесы.

— У меня предчувствие, — пробормотал он себе под нос.

— Какое?

— Просто предчувствие.

Теперь покалывало везде.

— Пойду проверю.

Казалось, утесы так и манили. Натаниэль не сопротивлялся порыву, хотя каменистая дорога болью отдавалась в каждом ребре, а крутой подъем подсекал дыхание. Прижав одну руку к ноющему боку, продолжал карабкаться вверх, внимательно осматривая камни и высокую дикую траву.

Фери понимал, что это место вполне могло привлечь ребенка. В детстве Найта неодолимо влекло сюда. Да и в бытность мужчиной тоже.

Солнце пылало, море сапфирового цвета то пенилось барашками волн, то хлестало и бурлило между скал. Красивых и смертельно опасных. Найт представил, как маленький парнишка бредет по тропинке, спотыкается, соскальзывает… Тошнотворное чувство накрыло так яростно, что пришлось остановиться и задушить неприятную воображаемую картину.

С Кевином ничего не стряслось, заверил себя Натаниэль. Он ничему не позволит с ним случиться.

Фери повернулся, начал подниматься выше, выкрикивая имя ребенка, не прекращая поисков.

На глаза попалась птица — белоснежная чайка, грациозная, как балерина, парила над скалами и травой, кружила над головой, издавая мелодичные крики почти человеческим голосом, до жути похожим на женский. Найт замер, уставившись на птицу. На какой-то ослепляющий солнцем миг Натаниэль мог бы поклясться, что глаза чайки отливали зеленым… зеленым, как изумруды. Птаха скользнула вниз, взгромоздилась на выступ чуть ниже и замерла, словно ожидая человека.

Натаниэль спускался, игнорируя толчки, болью отдававшиеся во всем теле. Казалось, в висках бьет прибой. Почудился аромат женщины — сладкий, нежный, умиротворяющий, но он решил, что это просто запах моря.

Птица сорвалась с места и взвилась ввысь, чтобы встретить пару… еще одну чайку, тоже ослепительно белую. Мгновение пернатые парили рядом, будто делясь радостью друг с другом. Потом улетели к морю.

Дыхание со свистом вырывалось из груди, когда Натаниэль ухватился за тот самый выступ и увидел в скале небольшую расщелину, в которой прятался мальчик.

Первым порывом было вытащить ребенка и обнять. Однако Найт сдержался. Потому что не до конца уверился, что не он сам послужил причиной бегства Кевина.

Вместо этого Фери присел на камни и спокойно произнес:

— Отсюда прекрасный вид.

Кевин не поднимал головы с колен:

— Возвращаюсь в Оклахому.

Хотелось произнести это вызывающе, а получилось уныло.

— Можно добраться на автобусе.

— Наверняка. По дороге увидишь полстраны. Но мне казалось, что тебе здесь понравилось.

Кевин неопределенно пожал плечами:

— Здесь хорошо.

— Кто-то обидел тебя, помощник?

— Нет.

— Поссорился с Алексом?

— Нет, ничего такого. Просто решил вернуться в Оклахому. Вчера опоздал на автобус, поэтому забрел сюда, чтобы подождать следующего. А потом, видно, заснул.

Кевин сгорбился, сохраняя упрямый вид:

— Вы не можете заставить меня вернуться.

— Ну, раз я гораздо сильнее тебя, то наверняка смог бы, — мягко возразил Найт и прикоснулся к волосам ребенка.

Мальчик отдернулся.

— Не намерен принуждать тебя, пока не разберусь, что ты себе напридумывал.

Какое-то время Найт ждал, наблюдая за волнами, слушая ветер. Затем почувствовал, что Кевин немного расслабился.

— Мама очень волнуется о тебе. Да и все остальные тоже. Может, стоит вернуться и попрощаться со всеми, прежде чем уезжать?

— Она не позволит мне уехать.

— Потому что очень сильно любит тебя.

— Я вообще не должен был у нее родиться, — скорбь звучала в словах, слишком горьких для маленького мальчика.

— Не говори ерунду. Полагаю, имеешь право обижаться, раз уж так хочется, но нет никакого смысла молоть чушь.

Кевин резко вздернул голову. Несчастное личико было залито слезами и запачкано пылью, у Натаниэля дрогнуло сердце.

— Если бы меня не было, у мамы совсем по-другому сложилась бы жизнь. Она всегда притворяется, что мое рождение ей в радость. Но я-то знаю.

— Что знаешь?

— Я уже не ребенок. И понимаю, что он натворил. Сделал маму беременной, потом ушел. Ушел и никогда не вспоминал. Ушел и женился на Сюзанне, а затем и ее бросил. И Алекса, и Дженни. Вот почему я их брат.

В таких бурных морях, решил Натаниэль, надо продвигаться с особой осторожностью. Мальчик вперил в собеседника раненый и сердитый взгляд.

— Ты должен обсудить все это с мамой, Кевин.

— Она говорила, что иногда люди не могут жениться и жить вместе, даже когда имеют детей. Но он не хотел меня. Никогда не хотел, и я его ненавижу.

— Не собираюсь спорить с тобой, — спокойно произнес Натаниэль. — Однако мама очень любит тебя и надеется, что и ты тоже любишь ее. Но если сбежишь, то причинишь ей боль, и сильную.

У беглеца затряслись губы:

— Но если я уеду, она получит вас. Вы останетесь с ней, если меня здесь не будет.

— Боюсь, не успеваю за твоими мыслями, Кевин.

— Он… он подстроил нападение на вас.

Голос Кевина напрягся, он старательно подбирал слова:

— Я все слышал вчера вечером. Слышал ваш разговор с мамой, она сказала, что это ее ошибка, но ведь во всем виноват я. Потому что он мой отец, и он послал тех бандитов, и теперь вы ненавидите и меня тоже и поэтому бросите маму.

— Маленький дурачок.

Переполненный эмоциями, Натаниэль дернул мальчика себе на колени и легонько встряхнул.

— Устроил весь этот цирк только из-за того, что мне досталось несколько синяков? Я похож на человека, который не может постоять за себя? Та жалкая парочка слабаков еле уползла.

— Правда? — фыркнул Кевин и потер глаза. — Но все же…

— Никаких «все же», черт возьми. Ты не имеешь к происшествию никакого отношения, и мне хочется трясти тебя до тех пор, пока не вывалятся все зубы, за то, что так напугал всех нас.

— Он мой отец, — вздернул подбородок Кевин. — А это значит…

— Ничего это не значит. Мой отец постоянно пил и ради удовольствия пинал меня, как мячик, шесть дней в неделю. И что, я похож на него?

— Нет, не похожи.

Слезы теперь лились рекой.

— Но я подумал, что больше вы не станете со мной общаться, бросите нас с мамой и никогда не захотите стать моим отцом, как Холт Алексу и Дженни.

Осторожными руками Натаниэль притянул рыдающего фантазера к себе.

— Ну ты и напридумывал.

Затем провел губами по макушке Кевина, ощущая толчок любви.

— Придется вздернуть тебя на нок-рею, морячок.

— А что это?

— Потом покажу.

Найт крепче сжал бедолагу.

— А не пришло в голову, что я мечтал о таком сыне? Что очень хочу, чтобы и ты, и мама стали моими?

— Честно? — глухо прогудел Кевин в грудь Натаниэля.

— Думаешь, я учил тебя держать штурвал специально для того, чтобы ты сбежал?

— Не знаю. Наверное, нет.

— Я искал тебя не только сегодня.

Вздохнув, Кевин позволил себе уткнуться головой в шею Натаниэля.

— Я до смерти перепугался. Но потом прилетела птица.

— Птица?

Напрягшись, Найт оглядел все вокруг. Скалы были пусты.

— И мне стало не так страшно. Чайка оставалась рядом всю ночь. Когда бы я ни просыпался, она сидела на камнях. А потом, когда вы пришли, улетела с другой птицей. А мама правда с ума сходит из-за меня?

— Истинная правда.

Кевин снова вздохнул… долгим страдальческим вздохом, заставив Натаниэля улыбнуться.

— Думаю, у меня неприятности.

— Ладно, давай соберем твои вещички, вернемся и будем держать ответ.

Кевин поднял рюкзачок и доверчиво вложил ладошку в мужскую руку.

— Вам больно? — спросил он, изучая лицо Натаниэля.

— Да уж.

— А потом можно разглядеть все ваши раны?

— Запросто. Имеются просто замечательные образцы.

Найт ощущал каждый шаг, пока они поднимались по неровной каменистой тропинке между валунами и спускались по ней к дому. Но мучения оправдали себя: все болезненные толчки и вздрагивания стоили того, чтобы увидеть подобный взгляд на лице Меган.

— Кевин!

Она летела через лужайку, волосы трепал ветер, щеки залиты слезами.

— Вперед, — тихо скомандовал Натаниэль. — Первым делом она захочет тебя обнять.

Кивнув, Кевин бросил рюкзачок и помчался в мамины объятья.

— О, Кевин…

Мег не могла стиснуть сына достаточно сильно, даже встав на колени в траву, крепко прижимая к себе, раскачиваясь и рыдая от невероятного облегчения.

— Где ты его нашел? — спокойно спросил Трент.

— На утесах, прятался в расщелине в камнях.

— Господи ты Боже мой.

Кики затрясло.

— Малыш провел там ночь?

— Похоже на то. Сам не понимаю, что-то необъяснимое влекло меня туда. Там и нашел.

— Необъяснимое? — обменялся с женой взглядом Трент. — Напомни как-нибудь рассказать, как я наткнулся на Фреда, когда тот был щенком.

Макс покровительственно похлопал Натаниэля по плечу:

— Пойду позвоню в полицию и сообщу, что ребенок вернулся.

— Бедняжка наверняка умирает с голоду.

Коко проглотила очередной поток слез и прижалась к Голландцу:

— Давай приготовим ему поесть.

— Приведешь, когда мать закончит облизывать сорванца… — закашлялся Голландец, чтобы замаскировать дрожь в голосе. — Женщины… Вечно устраивают суматоху на пустом месте.

— Пошли в дом.

Сюзанна потащила за руки Дженни и Алекса.

— Но мне надо узнать, не видел ли он призраков, — заныл Алекс.

— Позже.

Холт решил проблему, посадив Алекса на плечи.

Судорожно глубоко вздохнув, Меган отодвинулась и провела пальцами по лицу Кевина:

— Ты в порядке? Не ранен?

— Хм…

Кевина очень смущало, что он плакал… и прямо перед братом с сестрой. В конце концов ведь ему почти девять.

— Я в порядке.

— Никогда больше так не делай.

Резкий переход от рыдающей матери к жесткому родителю заставил Натаниэля вздернуть брови.

— Ты перепугал всех до смерти, молодой человек. Мы все много часов искали тебя, даже тетя Коллин. Пришлось звонить в полицию.

— Прости.

Но острое удовольствие от того, что привлекли полицию, пересилило вину.

— Извинений недостаточно, Кевин Майкл О'Рили.

Кевин понуро уткнулся взглядом в землю. Раз уж мама назвала его полным именем, грядут неприятности прямо-таки экстра-класса.

— Больше не буду. Клянусь.

— Ты не имел никакого права так поступать. Раньше я могла доверять тебе, но теперь… О…

Снова зарыдав, Меган прижала сына к груди.

— Я так испугалась, малыш. Я очень люблю тебя. Куда ты направлялся?

— Не знаю. Может, к бабушке.

— К бабушке…

Мег присела на корточки и вздохнула.

— Разве тебе здесь не нравится?

— Здесь лучше всего на свете.

— Тогда почему ты убежал, Кевин? Хотел свести меня с ума?

Мальчик понуро покачал головой:

— Я подумал, что ты и Найт ненавидите меня из-за того, что его избили. Но Найт сказал, что тут нет моей вины и ты не ненавидишь меня. Он говорит, не имеет значения, кто мой отец. Ты ведь правда не ненавидишь меня?

Меган стрельнула испуганным взглядом в стоящего рядом Натаниэля, потом вновь прижала к себе сына.

— О нет, милый, конечно, нет. Никто не ненавидит тебя.

Посмотрела на Кевина и обхватила маленькое личико ладонями.

— Помнишь, я рассказывала тебе, что иногда люди не могут быть вместе? Следовало так же объяснить, что иногда они не должны быть вместе. Именно так произошло со мной и…

Язык не поворачивался назвать этого мерзавца отцом Кевина.

— Со мной и Бакстером.

— Но я был несчастным случаем.

— О нет.

Мег улыбнулась и расцеловала сына в обе щеки.

— Несчастный случай — это то, чего не хочешь. А ты — настоящий подарок судьбы. Самый лучший в моей жизни. И если еще когда-нибудь позволишь себе такие глупые мысли, придется запихнуть тебя в сундук и пиликать над тобой на скрипке, пока не поумнеешь.

Кевин захихикал:

— Мне очень жаль.

— Мне тоже. А теперь пошли, надо привести тебя в порядок.

Меган поднялась, взяла мальчика за руку и посмотрела на Натаниэля:

— Спасибо.

По пути домой в компании детей Кевин оправился от проведенной среди утесов ночи и с головой окунулся в наслаждение мимолетной славой настоящего героя, впечатляя брата и сестру историей о мраке, море и белоснежной птице с зелеными глазами.

На семейном сборе присутствовали и собаки. Сади и Фред гонялись по лужайке за своими щенками и ребятишками постарше. Малыши дремали в детских манежах, покачивались в колясках или блаженствовали в любящих руках. Здесь же прогуливались несколько постояльцев гостиницы, оставившие организованный «Пристанищем» праздничный банкет, привлеченные смехом и радостными голосами.

Натаниэль неохотно пришел на импровизированный софтбол, полагая, что как-нибудь ради приличия высидит один гейм из трех. Вместо этого назначил себя судьей и с удовольствием оспаривал каждый бросок за линией.

— У тебя плохое зрение или ты нарочно тупишь?

Кики с отвращением отбросила биту.

— Такой удар зачтет только слепой на оба глаза. Мяч на полмили вылетел за пределы площадки.

Найт невозмутимо зажал сигару в зубах:

— Не с того места, где я стою, дорогуша.

Кики уперлась руками в бока:

— Значит, стоишь в неправильном месте.

Дженни воспользовалась возможностью и попыталась забросить монетку в один доллар в основную базу, заработав аплодисменты зрителей на лужайке.

— Кики, никогда не видел в зоне удара такой сногсшибательной красотки. Но ты нарушила правила, поэтому я удаляю тебя с поля.

— Если бы тебя уже не избили…

Кики проглотила смешок и глумливо усмехнулась:

— Вперед, Лила!

— Уже?

Лениво откинув волосы с лица, Лила вышла на площадку.

С ближайшей позиции Меган поглядела на своего второго защитника:

— Навряд ли она побежит, даже если ее подтолкнуть.

Сюзанна вздохнула и покачала головой.

— Ей и не придется. Вот увидишь.

Лила опустила руку на бедро, послала Натаниэлю знойный взгляд, затем встала перед подающим. Слоан совершил крученый бросок, заслужив восторженные крики детей. Лила отбила первую подачу и спокойно положила биту на плечо. Зевнула.

— Скучаешь? — спросил ее Найт.

— Просто жду своей подачи.

Очевидно, второй удар стал неожиданностью, ветерком промчавшись мимо, и Лила заработала свист от команды соперников. Вышла из коробки, потянулась и безмятежно улыбнулась Слоану.

— Ладно, большой парень, — процедила она, снова заняла позицию и внезапным резким движением послала мяч точно в цель.

Наслаждаясь раздавшимися приветствиями, повернулась и вручила биту Найту.

— Всегда признаю правильную подачу, — сообщила она и не спеша прогулялась вокруг лунок.

Когда игра закончилась из-за предстоящего банкета, Натаниэль с облегчением присоединился к Меган:

— А ты неплохо играешь, милая.

— Тренировала младшую лигу Кевина в Оклахоме.

Мег пристально взглянула на сына, как делала множество раз за этот день.

— Он ведь не выглядит травмированным, правда?

— Нет. Как у тебя дела?

— Летучие мыши в животе превратились в бабочек.

Меган прижала руку к груди и прошептала:

— Даже не подозревала, что он думает о Бакстере. Да и вообще… об этой истории. А следовало догадаться.

— Мальчик вырос и заимел собственные тайны, даже от своей матери.

— Похоже на то.

Сегодня слишком восхитительный день, решила Мег, слишком драгоценный, чтобы впустую тратить его на беспокойство.

— Неважно, что ты сказал Кевину на утесах и какими именно словами, но ты был совершенно прав. Для меня это многое значит.

Меган посмотрела на спутника:

— Ты много значишь для меня.

Натаниэль потягивал пиво, изучая милое лицо.

— Ты пришла к каким-то выводам, Мег. Почему бы просто не сказать, к каким?

— Ладно. После того, как ты вчера уехал, я долго размышляла. О том, как чувствовала бы себя, если бы ты больше не вернулся. Какой пустой стала бы моя жизнь. Наверное, смогла бы как-то скрасить свое существование, хотя бы частично, но всегда чего-нибудь не хватало бы. Когда задавалась вопросом, чего именно, в голову приходил только один ответ. Неважно, сколько путей я рассматривала, неважно, что придумывала, ответ не менялся никогда.

— Что за ответ, Мег?

— Тебя, Натаниэль.

Меган наклонилась и поцеловала Найта.

— Только тебя.

Позже, когда небо потемнело и лунный свет поплыл над водой, Меган любовалась вспышками фейерверка. Один цвет сменял другой. Водопады пылающих искр дождем струились вниз в честь праздника свободы, новой жизни и, как казалось Мег, новых надежд.

Это было великолепное зрелище, дети таращились вверх с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами. Отзывающийся эхом грохот сотрясал воздух нарастающей пулеметной очередью, в финале множество разноцветных огней взмыли ввысь. Сердце замерло, когда небо окрасилось золотыми и алыми, синими и ослепительно белыми кругами и спиралями, каскадами и стрелами, потом все рухнуло в море мириадами звезд.

Только после того, как зрелище было закончено, мусор собран, дети уложены в кровати, Меган ощутила будоражащее кровь праздничное воодушевление. Предвкушение вибрировало в теле. В своей комнате долго расчесывала волосы, пока пряди не потекли по плечам, подпоясала заимствованный халатик на стройной талии, уверенно вышла в дверь террасы и направилась в спальню Натаниэля.

«Не потребовалось много усилий, чтобы убедить меня остаться в Башнях еще на одну ночь. И устал, и разбит, и явно не получу удовольствия даже от короткого пути домой». Но, вопреки надеждам, долгое отмокание в ванной ничуть не ослабило внутреннего напряжения. Найта по-прежнему обуревали беспокойные мысли и неотвязный образ Меган, освещенной вспышками салюта.

Он ступил в спальню и увидел предмет своих мечтаний.

Мег надела шелковый халатик глубокого синего цвета, обтекающий тело и обрисовывающий все изгибы. Волосы вспыхивали золотым огнем, а глаза были столь же темны и таинственны, как сапфиры.

— Могу поухаживать за тобой, — робко улыбнулась Меган. — У меня большой опыт расслабляющего массажа напряженных мышц. Правда, с лошадьми.

Найт почти боялся дышать.

— Откуда у тебя это?

— О…

Мег застенчиво одернула халатик.

— Позаимствовала у Лилы. Решила, что шелк тебе понравится больше махровой ткани.

Фери промолчал, Меган занервничала.

— Если хочешь, чтобы я ушла, я все пойму. Вряд ли ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы… Мы не обязаны заниматься любовью, Натаниэль. Просто пришла помочь.

— Не желаю, чтобы ты уходила.

Неуверенная улыбка снова расцвела на ее лице.

— Тогда почему бы тебе не прилечь? Начну со спины. Я на самом деле неплохо справлялась с массажем, — легко усмехнулась Мег. — Лошадям нравилось.

Найт пересек комнату, подошел к кровати, коснулся пушистых волос и нежной щеки.

— А шелковый халатик надевала, когда работала с животными?

— Всегда.

Мег легко толкнула насмешника вниз.

— Ложись на живот, — энергично распорядилась она.

Воодушевленная своей задачей, выдавила душистую мазь на руки, затем растерла между ладонями, чтобы согреть. Осторожно, стараясь не побеспокоить пациента, стала над ним на колени.

— Скажи, если будет больно.

Меган начала с плеч, нежно прошлась по синякам, более решительно по узлам мышц. У Найта тело воина, решила она, жесткое и тренированное, с боевыми шрамами.

— Сегодня ты переусердствовал.

Найт только хмыкнул, закрыл глаза и позволил организму отдаться удовольствию от поглаживания женских ладоней. Наслаждался скольжением шелка по коже. Сквозь терпкий запах мази пробивался тонкий аромат духов — еще один бальзам для души.

Ломота постепенно исчезала, затем превратилась в гораздо более глубокую первобытную боль, плавно мчащуюся по венам. Меган коснулась губами сильного плеча.

— Лучше? — пробормотала она.

— Нет. Ты меня просто убиваешь. Не останавливайся.

Смех стал низким и мягким, когда она сняла полотенце с его бедер и прижала умелые пальцы к пояснице.

— Непременно добьюсь, чтобы тебе стало лучше, Натаниэль. Ты должен расслабиться.

— У тебя прекрасно получается.

Фери застонал, когда теплые ладони переместились ниже, закружили, стали мять и пощипывать. Следом за ними невесомыми касаниями скользили губы.

— У тебя очень красивое тело, Найт.

Дыхание прерывалось, пока Мег поглаживала и исследовала.

— Мне нравится смотреть на него и трогать.

Медленно провела ртом по позвоночнику, потом снова по плечу, затем ткнулась в ухо.

— Перевернись, — прошептала она. — Надо кое-что проверить.

Найт повиновался, их губы встретились, задерживаясь и согреваясь. Но когда он, застонав, потянулся к восхитительной груди, Мег отстранилась.

— Подожди.

Дрожащими руками выдавила новую порцию мази. Не отводя от возлюбленного взгляда, растопырила пальцы на могучем торсе.

— Понаставили тебе отметин эти уроды, — пробормотала она.

— От меня налетчики получили гораздо больше памятных знаков.

— Натаниэль — убийца драконов. Не шевелись, — прошептала Меган и склонилась ниже, чтобы пройтись поцелуями по ссадинам и синякам на лице. — Все пройдет.

Сердце Найта бешено билось, Меган ощущала резкие толчки под своей ладонью. В свете ламп суровые глаза обрели дымчато-серый цвет. Халатик обвился вокруг коленей, когда она оседлала пациента. Мег массировала плечи, руки, кисти, целуя ободранные суставы, зализывая раны языком.

Воздух словно превратился в сироп, густой и сладкий. Фери ловил его ртом, все тяжелее с каждым вздохом. Ни одна женщина никогда не заставляла Найта чувствовать себя беспомощным, бессильным и пресыщенным одновременно.

— Меган, я должен коснуться тебя.

Не переставая смотреть на него, искусительница распустила пояс и одним гибким движением скинула шелк с плеч. Под халатом обнаружилась коротенькая сорочка из того же материала и того же цвета. Найт потянулся и сдвинул с плеча тонкую бретельку.

Мег закрыла глаза и откинула голову назад, когда он погладил сначала ткань, потом тело под ней. Засиял солнечный спектр, вернулись вспыхивающие невероятные огни, ранее сверкавшие в небе. В голове закружились звездочки, ослепительные и пылающие. Желая большего, Меган поднялась и приняла в себя жаждущую плоть с восхитительной медлительностью, которая заставила обоих задохнуться.

Затрепетала, когда Натаниэль выгнулся, обхватив руками точеные бедра. Теперь разноцветные искры, казалось, стреляли в раскаленной добела крови, кожа покрылась глянцевой испариной. Внезапно ощутив нестерпимый голод, Меган спикировала вниз, покусывая твердые губы, пальцы стискивали раны и ушибы, которые она так стремилась успокоить.

— Позволь мне, — застонала Мег и прижала мужские руки к своей груди. — Позволь мне.

С безрассудством, сразившим Найта наповал, Мег принялась энергично раскачиваться, все быстрее и быстрее. Он выдохнул ее имя, зрение затуманилось, яростное желание сотрясло, как приступ боли. Освобождение походило на удар плетью через бархат. Внутренние мышцы стиснули, словно кулаком, и вдребезги разнесли реальность.

Податливая, как вода, Меган растеклась на мощном теле и положила голову на надежную грудь.

— Тебе не больно?

Найт не смог найти в себе сил обнять возлюбленную, и они, размякшие, блаженствовали на кровати.

— Ничего не чувствую, кроме тебя.

— Натаниэль.

Мег прижалась поцелуем к грохочущему сердцу.

— Вчера я кое-что забыла сказать.

— М-м… Что?

— Я тоже тебя люблю.

Всматриваясь в широко раскрытые глаза, увидела, как водоворот эмоций затемняет взгляд.

— Хорошо.

Мужские руки, все еще слабые, обхватили Мег, баюкая.

— Не знаю, достаточно ли этого, но…

Найт прижался к ней губами, не дав договорить.

— Ничего не испорти, Меган. «Если любишь, люби ни за что».[15] Для сегодняшнего вечера вполне достаточно.

Потом снова поцеловал.

— Останься со мной.

— Да.

Глава 12

Десяток петард — это одно, но когда Калхоуны сообща планируют вечеринку в честь помолвки Коко — жди настоящего фейерверка.

Были рассмотрены все варианты: от бала-маскарада до морской поездки под лунным светом, в конце концов остановились на званом ужине и танцах под звездами. На оставшуюся до приема неделю все получили задания, чтобы достойно подготовиться к торжеству.

Меган каждый день выкраивала время, чтобы полировать серебро, перемывать хрусталь и инвентаризировать кухонный текстиль.

— Вся эта суета.

Коллин, постукивая тростью, вошла в чулан, где Мег пересчитывала салфетки и скатерти.

— Если женщина в таком возрасте добровольно привязывает себя к особи противоположного пола, у нее по крайней мере должно хватить ума сделать это без мышиной возни.

Меган сбилась со счета и терпеливо начала сызнова.

— Не любите праздники, тетя Коллин?

— Только если имеется серьезная причина. Никогда не считала кабальную сдачу под мужскую пяту поводом для празднования.

— К Коко это не относится. Голландец обожает ее.

— Ха! Время покажет. Как только хитрец надевает невесте кольцо на палец, тут же перестает быть милым и любезным.

Старуха лукаво взглянула на собеседницу.

— Не потому ли отталкиваешь того широкоплечего моряка? Боишься, что может произойти после «И только смерть разлучит нас»?

— Конечно, нет.

Меган отложила в сторону стопку полотен, пока снова не сбилась со счета.

— И мы говорим о Коко и Голландце, не обо мне. Она заслуживает счастья.

— Не каждый получает то, что заслуживает, — выстрелила в ответ Коллин. — Тебе ли не знать?

Рассердившись, Мег резко развернулась:

— Не понимаю, зачем вы пытаетесь все испортить. Коко счастлива, я тоже. И постараюсь сделать счастливым Натаниэля.

— Что-то не видно, чтобы ты рвалась купить флердоранж для себя лично, девочка.

— Брак — путь не для всех. Например, не для вас.

— Уж точно не для меня, я слишком умна, чтобы оказаться в такой западне. Может, и ты похожа на меня. Мужчины приходят и уходят. Возможно, дурам туда и дорога, но мы-то обойдемся и без свадеб, не так ли? Потому что обе знаем, каковы эти красавцы на самом деле.

Коллин подалась вперед, впившись в Меган темными глазами.

— Потому что познали их худшие качества. Эгоизм, жестокость, отсутствие чести и морали. Конечно, можно ненароком и рискнуть связаться с тем, кто представляется другим. Но мы слишком мудры, слишком осторожны, чтобы решиться на такой сомнительный шаг. Если и проводим свою жизнь в одиночестве, то, по крайней мере, уверены, что никакой мужчина никогда не будет обладать властью причинить нам боль.

— Я не одна, — неуверенно возразила Мег.

— Да, у тебя есть сын. Когда-нибудь он вырастет и, если ты правильно его воспитала, оставит ваше с ним гнездышко и улетит, чтобы свить собственное.

Коллин покачала головой и на какой-то миг выглядела такой невыносимо печальной, что Меган потянулась к собеседнице. Но гранд-дама уже взяла себя в руки, горделиво выпрямилась и вскинула подбородок.

— Зато согреешься мыслью, что избежала брачных оков, так же как и я. Думаешь, никто ни разу не просил моей руки? Был один, — продолжила Коллин, прежде чем Мег смогла ответить. — Почти сумел заморочить мне голову и уговорить, но я успела опомниться и, осознав риск, отказать ему, чтобы не попасть в ад, как мама.

Старушечий рот утончился при воспоминаниях.

— Он пытался сломить ее любым способом: своими правилами, деньгами, жаждой абсолютной власти. И в конце концов убил, а потом медленно, очень медленно сходил с ума. Но не от чувства вины. Что-то грызло его, думаю, потеря чего-то, чем он так никогда и не сумел полностью завладеть. Именно поэтому он уничтожил любое напоминание о маме и заперся в своем персональном чистилище.

— Мне жаль, — пробормотала Меган. — Действительно жаль.

— Меня? Я уже старая, и прошло слишком много времени, чтобы печалиться. И все вынесла из собственного опыта, как и ты из своего. Никому не доверять, никогда не рисковать. Пусть Коко развлекается своим флердоранжем, а мы сохраним свободу.

И чопорно выплыла из помещения, оставив Меган качаться в море эмоций.

«Коллин неправа, — сказала себе Мег и снова начала возиться с салфетками. — Я не холодная, не равнодушная и не презираю любовь. Всего несколько дней назад призналась в любви. Никогда больше не позволю тени Бакстера испоганить отношения с Натаниэлем».

О, но ведь именно так и получалось. Мег устало прислонилась к дверному косяку. Именно так она и ведет себя. Душу грызли сомнения: удастся ли когда-нибудь избавиться от прошлого. Сердечные порывы и любовные ласки не влекут за собой никаких обязательств. Никто не знал это лучше Меган. Она любила Бакстера всей душой, безоглядно. И все оказалось миражом. Даже понимание того, что чувства к Натаниэлю полнее и глубже, и гораздо, гораздо откровеннее, не могло рассеять сомнений.

Надо все обдумать, спокойно поразмыслить, как только выпадет минутка. Ответ всегда найдется, если искать достаточно долго и тщательно. Все, что надо сделать — обработать данные.

Мег с отвращением бросила взгляд на аккуратно подсчитанные салфетки. «Что я за женщина? — горько вопросила она саму себя. — Пытаюсь превратить эмоции в уравнения, словно чувства — это некий код, который надо расшифровать, чтобы познать собственное сердце».

Пора все это прекратить. И прекратит. Если до сих пор не разгадала собственное сердце, то пришло время…

Меган внезапно затихла, потом в голове бешено закружились мысли, цепляя то одну невероятную идею, то другую, словно ястребы кроликов.

О Боже, шифр. Бросив разбирать скатерти, полетела вниз по коридору к своей спальне.

Книга Фергуса лежала там, где ее оставили, — на углу стола. Мег раскрыла тетрадь и неистово зашелестела страницами.

Это не котировки акций и не номера счетов, осенило Меган. И ничего такого же практичного. Числа нацарапаны в самом конце после множества чистых листов… после последних записей Фергуса за день до смерти Бьянки.

Почему она раньше не сообразила? После злосчастной даты не внесено ни единой строчки, никаких тщательных подсчетов и сведения баланса. Только одна страничка следом за нетронутыми листами. Только эти цифры, накарябанные дрожащей рукой.

Это послание, гадала Меган, он не смог не записать, но не хотел, чтобы его увидели любопытные слуги? Признание вины? Или просьба о понимании?

Она присела и несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Это все лишь цифры, напомнила себе Мег. А уж с цифрами-то она наверняка справится.

Прошел час, потом второй. По мере работы стол все больше замусоривался бумажками с отвергнутыми вариантами. Каждый раз, когда Меган останавливалась, чтобы дать отдохнуть глазам или утомленному рассудку, она невольно задавалась вопросом, не впала ли в невменяемость, допустив авантюрную мысль, что обнаружила какой-то таинственный шифр в конце старой книги.

Но идея захватила, приковав к месту цепями.

Удлинились дневные тени, послышался гудок проходящего мимо экскурсионного теплохода…

С каждой безуспешной попыткой разгадать написанное решимость только росла. Она найдет ключ. Сколько бы времени ни потребовалось, обязательно найдет.

Что-то щелкнуло в голове, заставив Меган замереть, потом она снова углубилась в изучение записей. Словно элементы встали на место, и наконец-то дело пошло. Медленно, кропотливо Мег расшифровывала числа, и головоломка постепенно обретала смысл.

Первым сформировавшимся словом было «Бьянка».

— О Господи, — прижала пальцы к губам Меган. — Получилось.

Двигаясь шаг за шагом, Мег вычеркивала, заменяла, разбирала букву за буквой, слово за словом. Когда волнение уже грозило затопить ее, безжалостно подавила помеху. Работа требовала ясности ума. Эмоции слишком торопят и могут привести к ошибкам. Так что она вынудила себя думать только о логике шифра.

Цифровые комбинации начали расплываться перед глазами. Меган заставила себя прикрыть веки, посидеть и успокоиться, пока мысли не прояснились. Потом снова открыла глаза и прочла:

«Бьянка часто посещает меня. Никакого покоя. Все, что принадлежало ей, должно быть убрано, продано, уничтожено. Мне является ее призрак? Все это чушь и обман. Но я до сих пор ясно вижу ненависть в ее взгляде перед падением. В зеленых, как ее изумруды, глазах. Сохраню некоторые памятные вещички, чтобы задобрить Бьянку. И на том все закончится. Сегодня вечером наконец засну».

Затаив дыхание, Мег продолжила читать. Указания были простыми и четкими. Для человека, сходящего с ума от собственноручно совершенного чудовищного преступления, Фергус Калхоун сохранил потрясающую ясность ума.

Засунув бумагу в карман, Меган поспешила прочь, но не для того, чтобы оповестить Калхоунов. Что-то внутри требовало закончить это дело самостоятельно. Нужные инструменты нашлись в ремонтируемой части семейного крыла. Захватив лом, долото и рулетку, Мег поднялась по винтовой железной лестнице в башню Бьянки.

Меган уже бывала здесь и знала, что Бьянка часто стояла у окна и высматривала Кристиана на утесах. Плакала здесь, мечтала здесь и погибла здесь.

Калхоуны снова сделали эту комнату очаровательной — пухлые разноцветные подушки на креслах у окна, изящные столики и фарфоровые вазы. Обитая вельветом кушетка, хрустальная лампа.

Бьянка была бы довольна.

Мег закрыла тяжелую дверь за спиной. Используя рулетку, последовала за указаниями Фергуса: шесть футов от двери, восемь от северной стены. Стараясь ничего не испортить, осторожно закатала выцветший цветной ковер, затем впихнула долото между деревянными планками.

Задача оказалась тяжелой, почти непосильной. Паркетины были древними, но толстыми и очень крепкими. Кто-то отполировал их до блеска. Мег подцепляла и тянула, останавливаясь только для того, чтобы разогнуть сведенные конечности. Когда дневной свет померк, включила лампы.

С протестующим скрипом немного поддалась первая доска. Обладай Меган богатым воображением, могла бы подумать, что простонала женщина. Пот стекал по вискам, кладоискательница проклинала себя за то, чтобы забыла фонарик. Отказываясь думать о пауках или страшилищах похуже, запихнула руку в образовавшуюся щель. Почудилось, что пальцы нащупали край чего-то, но как она ни старалась ухватить добычу, ничего не получалось. Мрачно сдавшись, принялась отдирать следующую половицу.

Ругая обломки и собственные слабые мышцы, Мег с усилием выдернула доску. Ворча, отбросила в сторону и, задыхаясь, легла на живот, чтобы пошарить в дыре.

Кончик пальца ткнулся во что-то металлическое. Меган едва не заплакала. Железная ручка почти выскользнула из потной ладони, но Мег сумела уцепиться и вытянула ящичек, затем поставила находку на колени.

Сундучок был не больше фута в длину и ширину и несколько фунтов весом. Весь покрыт грязью, накопившейся за годы заточения в темноте. Почти нежно Меган смахнула паутину. Пальцы парили над замочком, зудя от желания отомкнуть, но потом нетерпение исчезло. Не она должна открыть заветную шкатулку.

— Не представляю, где она может быть, — всплеснула руками Аманда, ворвавшись в комнату. — Ее нет ни в кабинете, ни в спальне.

— В последний раз, когда я видела Меган, она суетилась в чулане.

Коллин глянула в свой стакан.

— Она взрослая женщина. Может, пошла прогуляться.

— Да, но…

Сюзанна затихла под взглядом Кевина. Нет никакого смысла тревожить мальчика, напомнила она себе. Только потому что Мег никогда не опаздывала, нет причин паниковать и предполагать, будто что-то стряслось.

— А может, она в саду.

Сюзанна улыбнулась и вручила младшего сына Холту.

— Пойду посмотрю.

— Я сам, — поднялся Натаниэль.

Он сомневался, что Меган забыла про ужин и ушла гулять в сад, но лучше проверить, чем беспокоиться.

— Если она придет, пока меня не будет…

Тут услышал легкие шаги и оглянулся на дверной проем.

Волосы взъерошены, глаза широко распахнуты. Лицо и одежда вымазаны грязью. Однако Меган улыбалась, просто сияла.

— Простите, что опоздала.

— Меган, что это с тобой? — воззрился на сестру ошеломленный Слоан. — Похоже, ты ползала в канаве.

— Не совсем.

Мег засмеялась и провела рукой по растрепанным волосам.

— Немного увлеклась, вот и потеряла счет времени. Слоан, я позаимствовала у тебя кое-какие инструменты. Они в башне.

— В…

Но она уже пересекала комнату, глядя на Коллин. Присела на корточки возле ног старухи и устроила находку на ее коленях.

— Я обнаружила кое-что, принадлежащее вам.

Коллин нахмурилась на шкатулку, сердце загрохотало в ушах.

— С чего ты решила, что это принадлежит мне?

Меган мягко взяла руку Коллин и накрыла пыльный металл.

— Фергус спрятал это под полом в башне, в башне Бьянки, после ее смерти.

Тихий голос, словно взрыв бомбы, заставил замолчать всех в комнате.

— Он написал, что жена часто являлась ему.

Мег вытащила из кармана расшифрованное послание и положила на крышку.

— Ничего не вижу, — раздраженно проскрипела Коллин.

— Я прочту.

Меган снова взяла листок, но старуха схватила ее за запястье.

— Подожди. Кто-нибудь, позовите Коко, она должна быть здесь.

Пока все ждали Коко, Меган встала и подошла к Натаниэлю.

— Это был шифр, — сообщила она и оглядела присутствующих. — Числа на последних страницах. Не понимаю, почему раньше не догадалась…

Потом застенчиво улыбнулась.

— Слишком старательно копалась и упускала очевидное. А сегодня поняла. Вдруг поняла, и все.

Меган замолчала и всплеснула руками.

— Извините. Мне следовало сразу рассказать всем вам, как только решила эту загадку. Просто не подумала.

— Ты сделала то, что предназначалось именно тебе, — поправила Лила. — Если бы кому-то из нас было суждено найти тайник, то так бы и произошло.

— Похоже на настоящий поиск сокровищ? — заинтересовался Кевин.

— Да.

Мег притянула сына ближе и взъерошила густые волосы.

— Дорогая, у меня действительно совсем нет времени прямо сейчас, — доказывала Коко, пока Аманда тащила ее в комнату. — Самый разгар приготовления ужина.

— Сядь и замолчи, — скомандовала Коллин. — У девочки есть что сообщить. Налей своей тете выпить, — приказала она Кики. — Возможно, ей понадобится. Да и мой бокал заодно наполни.

Старуха подняла на Меган блестящие, как у птицы, глаза.

— Хорошо, продолжай. Слушаем.

Прочитав расшифрованную записку, Мег скользнула пальцами в ладонь Натаниэля. Услышала быстрый всхлип Коко и всеобщий вздох. Собственное горло кипело непролитыми слезами, когда она опустила листок.

— В общем… Я отправилась в башню и подняла несколько половиц. И нашла вот это.

Даже дети затихли, когда Коллин положила тонкие руки на шкатулку. Пальцы слегка вздрогнули, потом успокоились, пока она возилась с замочком и открывала крышку. Теперь затряслись губы и на ресницах появилась влага. Дочь Бьянки извлекла маленькую овальную рамку, почерневшую от старости.

— Фотография, — напряженно произнесла старуха. — Мамы со мной, Шоном и Этаном. Сделана за год до ее смерти. Мы специально позировали в саду в Нью-Йорке.

Погладила снимок, потом протянула Коко.

— О, тетя Коллин. Это единственное сохранившееся фото со всеми вами.

— Мама держала эту карточку на туалетном столике, чтобы любоваться каждый день. Томик стихов.

Коллин вытащила тоненькую книжицу и нежно погладила.

— Мама любила поэзию. Это Йейтс.[16] Иногда она читала мне его стихи и говорила, что они напоминают ей об Ирландии. Брошка.

Коллин вынула маленькую простую эмалевую заколку, расписанную фиалками.

— Мы с Шоном подарили ей на Рождество. Конечно, няня помогла нам купить. Мы были слишком малы. Мама часто носила ее.

Старуха поласкала часы из капельного серебра, булавку в форме лука и вырезанную из нефрита собачку размером едва ли толще большого пальца.

Нашлись и другие маленькие сокровища: отполированный белый камешек, пара оловянных солдатиков, запыленный сухой цветок. И еще жемчуг — элегантное колье из четырех изящных нитей, которое десятилетия проспало в черном бархатном мешочке.

— Бабушка с дедушкой подарили эти жемчуга маме на свадьбу.

Коллин провела подушечкой пальца по гладким бусинам.

— Мама обещала передать колье мне на мое бракосочетание. Фергус не любил, когда она надевала это украшение. Считал, что слишком простенькое. Слишком обычное. Она держала ожерелье в мешочке, в шкатулке для драгоценностей. Часто вынимала и показывала мне. Говорила, что подаренный с любовью жемчуг драгоценнее бриллиантов, преподнесенных ради похвальбы богатством. Мама велела мне так же дорожить им, как она, и часто надевать, потому что…

Голос пресекся, Коллин потянулась за бокалом и сделала глоток, чтобы прочистить горло.

— Потому что жемчуг нуждается в человеческом тепле.

Старуха закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

— Я-то была уверена, что он продал колье, избавился от него наряду со всем остальным.

— Вы устали, тетя Коллин, — спокойно подошла Сюзанна. — Хотите, провожу вас наверх? А потом принесу поднос с ужином.

— Я не инвалид, — рявкнула суровая леди, но схватила племянницу за руку и сжала пальцы. — Старая, но не слабая. У меня хватит ума, чтобы распорядиться наследством. Это тебе.

И вложила брошку в ладонь Сюзанны.

— Хочу увидеть, как ты ее наденешь.

— Тетя Коллин…

— Надень сейчас. Надень.

Старуха отодвинула Сюзанну в сторону и взяла томик стихов.

— Ты полжизни провела в мечтах, — усмехнулась она Лиле. — Мечтай вместе с Йейтсом.

— Спасибо, — поклонилась Лила и поцеловала родственницу.

— Часы тебе, — сказала Коллин Аманде. — Ты вечно волнуешься, сколько времени. А тебе, — отмахнувшись от благодарности Аманды, продолжила она, глядя на Кики, — нефрит. Любишь возиться с разным старьем.

Потом вздернула брови на Дженни:

— Ждешь своей очереди, а?

Малышка бесхитростно улыбнулась:

— Нет, мэм.

— Получаешь это, — и протянула Дженни камешек. — Я была младше тебя, когда подарила его маме. Мне казалось, он волшебный. Может, так и есть.

— Красивый.

Восхищенная новым сокровищем, Дженни провела подарком по щеке.

— Положу его на подоконник.

— Мама была бы довольна, — тихо произнесла Коллин. — Она тоже держала камень на своем подоконнике.

Резко откашлявшись, бодро продолжила:

— Это вам, мальчики, берите и не потеряйте. Солдатики принадлежали моему брату.

— Здорово, — прошептал Алекс, почтительно приняв точную копию настоящего воина. — Спасибо.

— Спасибо, — эхом отозвался Кевин. — Настоящий сундук с сокровищами, — улыбнулся он Коллин. — А разве вы ничего не подарите тете Коко?

— Она получила фотографию.

— Тетя Коллин, — справившись с собой, Коко достала носовой платок. — Вы не должны этого делать, правда.

— Забирай как свадебный подарок и радуйся.

— Я радуюсь. Просто не знаю, что сказать.

— Позаботься очистить рамку от налета.

Навалившись всем весом на трость, Коллин поднялась и обратилась к Меган:

— Выглядишь очень довольной собой.

Сердце Мег было слишком полно, чтобы спорить.

— Так и есть.

На миг влажные старушечьи глаза снова сверкнули.

— Молодец. Ты смышленая девочка, Меган. И находчивая. Похожа на меня в юности.

Коллин осторожно собрала жемчуг, позволяя сверкающим нитям стечь по скрюченным пальцам.

— Подождите, — подступила к ней Мег. — Позвольте помочь вам надеть.

Коллин покачала головой:

— Жемчуг нуждается в молодости. Он для тебя.

Ошеломленная, Меган опустила руки.

— Нет, вы не можете отдать колье постороннему человеку. Бьянка берегла его для вас.

— Мама хотела передать ожерелье по наследству.

— В пределах семьи. Оно… оно должно перейти к Коко или…

— Перейдет тому, кому я решу, — властно отрезала гранд-дама.

— Но это неправильно.

Мег оглядела комнату в поисках поддержки, но нашла только довольные улыбки.

— А по мне, так все совершенно правильно, — пробормотала Сюзанна. — Аманда?

Аманда коснулась часов, которые прикрепила к лацкану пиджака:

— Абсолютно.

— Прекрасно, — рыдала в платок Коко. — Просто прекрасно.

— Подходит, как перчатка, — согласилась Кики и взглянула на Лилу.

— Как раз для тебя.

Лила повернулась лицом к Максу:

— Только глупец идет наперекор судьбе.

— Значит, все согласны?

Сюзанна быстро оглядела присутствующих и получила одобрительные кивки от мужчин.

— Решено.

— Ха! — нахмурилась Коллин, хотя была чрезвычайно довольна. — Можно подумать, мне нужно чье-то одобрение, чтобы распорядиться собственным имуществом. Забирай.

И сунула жемчуга в руки Меган.

— Поднимись наверх и приведи себя в порядок. Похожа на трубочиста. Когда вернешься, хочу увидеть колье на тебе.

— Тетя Коллин…

— Никаких причитаний. Просто делай, как велено.

— Пошли.

Сюзанна подхватила Меган под руку и увлекла из комнаты.

— Я помогу.

Удовлетворенная, Коллин снова уселась на место и ударила тростью.

— Ну-с, и где мой бренди?

Позже, когда убывающая луна опрокинулась за край моря, Мег пошла с Натаниэлем к утесам. Бриз нашептывал траве секреты и дразнил дикие цветы.

Она надела простое синее летнее платье с широкой юбкой, колыхающейся на ветру. Жемчуг, сверкающий, словно крохотные идеальные лунные полумесяцы, обвивал шею.

— Сегодня у тебя выдался напряженный день, Мег.

— Все еще не пришла в себя. Коллин все раздала, Натаниэль. Не могу понять, как она смогла отдать все эти памятные вещи, которые так важны для нее.

— Да старуха просто черт в юбке. Нужен особый дар, чтобы распознать волшебство.

— Волшебство?

— Моя деловая приземленная Меган.

Найт тащил возлюбленную за собой, пока они не уселись вместе на одном валуне, глядя на бурлящую воду.

— Разве ты не задумалась, хотя бы на миг, почему подарки идеально подошли всем? Почему восемьдесят лет назад Фергус Калхоун выбрал именно эти вещи, чтобы спрятать? Брошка с цветами для Сюзанны, часы для Аманды, Йетс для Лилы и нефрит для Кики? Фотография для Коко?

— Совпадение, — пробормотала Меган, но в голосе звучало сомнение.

Найт рассмеялся и поцеловал упрямицу.

— Судьба расцветает на совпадениях.

— А жемчуг?

— И жемчуг.

Фери пальцем провел по колье.

— Символ семьи, стойкости, чистоты. Эти камни очень тебе подходят.

— Они… понимаю, что должна была найти способ вежливо отказаться, но, когда Сюзанна надела на меня колье, почувствовала, словно оно всегда было моим.

— Так и есть. Спроси себя, почему именно ты нашла жемчуг, почему Калхоуны, месяцами разыскивая изумруды, ни разу не наткнулись даже на намек на тайник. Книга Фергуса всплыла после того, как ты появилась в Башнях. К тому же с цифровым кодом. А кто лучше нашего практичного дипломированного бухгалтера разбирается в числах?

Меган покачала головой и проглотила веселый смешок.

— Не могу объяснить.

— Тогда просто прими как данность.

— Волшебный камень для Дженни, солдатики для мальчишек.

Мег оперлась на плечо Натаниэля.

— Полагаю, глупо оспаривать такие совпадения. Или судьбу.

Довольная, закрыла глаза и позволила ветерку ласкать щеки.

— Трудно представить, что всего несколько дней назад я с ума сходила от беспокойства. Ты ведь нашел Кевина где-то рядом, да?

— Да.

Найт решил, что для ее душевного спокойствия лучше не упоминать рискованный подъем и спуск по выступу.

— Следовал за птицей.

— Птицей? — озадаченно отодвинулась Меган. — Как странно. Кевин тоже рассказывал о птице. Белой, с зелеными глазами, которая оставалась с ним той ночью. У него богатое воображение.

— Птица была, — подтвердил Натаниэль. — Белая чайка с изумрудными глазами. Глазами Бьянки.

— Но…

— Прими магию там, где найдешь.

Найт обнял любимую за плечи, оба наслаждались звуками прибоя.

— У меня кое-что есть для тебя, Меган.

— M-м?

Было так уютно, почти усыпляюще, сидеть в таком положении вместе, что она протестующее застонала, когда он отодвинулся.

Натаниэль залез в карман пиджака и вытащил пачку бумаг.

— При таком свете тебе будет трудно прочитать.

— И что это? — усмехнулась Меган. — Еще одна куча счетов?

— Нет. Это полис страхования жизни.

— О… ради Бога, не стоит таскать с собой подобные документы. Надо поместить в банковскую ячейку или сейф. Несгораемый.

— Замолчи.

Найт так занервничал, что вскочил на ноги и шагнул к краю утеса, потом назад.

— Здесь также медицинская страховка, моя закладная, несколько облигаций. И чертов пенсионный счет.

— Пенсионный…

Меган держала бумаги, словно они были бриллиантами.

— Ты заполнил форму.

— Если надо, я тоже могу быть очень практичным. Хочешь надежности — получи. Там целая куча цифр, чтобы привести в соответствие.

Мег сжала губы.

— Ты сделал это для меня.

— Для тебя я сделаю все что угодно. Предпочитаешь, чтобы я вкладывал капитал в муниципальные облигации, вместо того чтобы убивать драконов? Отлично.

Меган таращилась на Фери, Найт стоял с морем и небом за спиной, расставив ноги, будто на качающейся палубе, глаза горели силой, побеждающей мрак. На лице бледнели синяки.

— Своих драконов ты победил давным-давно, Натаниэль.

Чтобы чем-то занять руки, разгладила документы.

— Это у меня проблемы с моими персональными чудовищами.

Встав, подошла к Найту и засунула бумаги назад в его карман.

— Сегодня тетя Коллин загнала меня в угол. Много чего сказала, например, что я слишком умная, чтобы рисковать. Что никогда не совершу ошибку, разрешив мужчине стать главным в жизни. Что мне более чем хватило одного раза, чтобы больше не доверить кому-то себя и свое сердце. Ее слова и расстроили, и напугали. Мне потребовалось время, чтобы понять: именно этого Коллин и добивалась. Она осмелилась поставить меня лицом к самой себе.

— И что?

— Это оказалось нелегко для меня. Мне не понравилось увиденное, Натаниэль. Все эти годы я убеждала себя, что сильная и самостоятельная. Но позволила какому-то ничтожеству омрачить жизнь и себе, и Кевину. Потому что была уверена, что защищаю и сына, и себя.

— Ну, с того места, где я стою, видно, что ты проделала чертовски хорошую работу.

— В какой-то степени чересчур хорошую. Замкнулась, потому что так безопасней. Потом появился ты.

Меган потянулась и погладила колючую щеку.

— Я так испугалась своих чувств к тебе. Но все позади. Я люблю тебя, Натаниэль. Неважно, что это — волшебство или судьба, совпадение или невиданная удача. Я просто счастлива, что встретила тебя.

Мег подняла к нему лицо, наслаждаясь откровенным поцелуем, запахом моря и обещанием надежных рук.

— Не нужны мне пенсионные счета и страховые полисы, Натаниэль, — прошептала она. — Хотя хорошо, что ты все оформил. Очень важно, что ты… Прекрати хохотать.

— Мег, ты меня с ума сведешь.

Все еще смеясь, Натаниэль подхватил ее на руки и завертел до головокружения.

— Сумасшедший миг.

Меган изо всех сил пыталась отдышаться, цепляясь за Найта.

— Мы рухнем с утеса.

— Только не сегодня вечером. Сегодня вечером ничего плохого с нами не случится. Разве ты не чувствуешь? Сейчас мы сами творим волшебство.

Найт поставил ее на ноги и прижал к себе так крепко, что и ветерок не проскользнул бы между ними.

— Я люблю тебя, Мег, но черт меня побери, если преклоню колено.

Она замерла.

— Натаниэль, не думаю…

— Правильно. И не думай. Просто слушай. Я не раз обогнул весь мир, за десять лет видел больше, чем большинство за всю жизнь. Но должен был вернуться домой, чтобы найти тебя. Ничего не говори, — пробормотал он. — Сядь.

Повел ее обратно к валуну и устроился рядом.

— Кроме документов, у меня есть еще кое-что для тебя. Бумажки должны были только облегчить задачу. Посмотри, — предложил он, вытаскивая коробочку из кармана. — И попробуй сказать, что это не было предначертано.

Дрожащими пальцами Меган открыла футляр. Удивленно вскрикнув, подняла на возлюбленного глаза.

— Жемчуг, — прошептала она.

— Я хотел купить традиционный бриллиант. Казалось, так единственно правильно. Но, увидев жемчуг, понял: это то, что надо.

Найт достал кольцо.

— Совпадение?

— Не знаю. Когда ты купил его?

— На прошлой неделе. После нашей первой прогулки под луной и звездами.

Фери изучал кольцо с единственной пылающей жемчужиной, окруженной маленькими сверкающими бриллиантами.

— Луна и звезды, — повторил он, беря любимую за руки. — Именно это хочу подарить тебе, Меган.

— Натаниэль.

Мег пыталась внушить себе, что все слишком поспешно, слишком необдуманно, но здравые мысли тут же исчезли.

— Это прекрасно.

— Так было суждено.

Найт коснулся манящих губ.

— Так же как нам предначертано быть вместе. Выходи за меня, Меган. Начни со мной новую жизнь. Позволь стать отцом Кевину и завести еще детей. Позволь стареть, любя тебя.

Мег, призвав на помощь логику, не смогла изобрести вескую причину, почему они должны подождать. Так что ответила от всего сердца:

— Да. Да — всему.

Смеясь, обвила его за шею.

— О, Натаниэль. Да, да, да…

Фери зажмурился и расслабился, испытывая облегчение и радость.

— Уверена, что не хочешь все досконально просчитать?

— Уверена. Абсолютно уверена.

Отодвинувшись, Меган протянула ему левую руку.

— Пожалуйста. Хочу луну и звезды. Хочу тебя.

Найт надел кольцо на тонкий пальчик.

— Меня ты уже получила, милая.

Когда снова притянул невесту к себе, мог бы поклясться, что услышал облегченный женский вздох.

Эпилог

— Мам! Мы пришли!

Меган оглянулась со своего места у стола, когда Кевин влетел в кабинет, и подняла бровь при взгляде на надетый им костюм и галстук.

— Боже, никогда еще ты не выглядел таким красивым!

— Так ведь ты же велела принарядиться к ужину по поводу дня рождения тети Коллин. Вот я и решил, что так будет в самый раз.

Сын вытянул шею.

— Папа показал, как самому завязывать галстук.

— И у тебя очень хорошо получилось.

Мег удержала себя от сглаживания и выправления узла.

— Как сегодняшняя экскурсия?

— Все прошло замечательно. Спокойное море и свежий бриз. Первого кита мы увидели по левому борту.

— О, как я люблю эти морские рассказы.

Меган чмокнула сынишку в нос.

— Если бы не надо было ходить в школу, я мог бы работать с папой и Холтом каждый день, а не только в субботу.

— А если бы ты не ходил в школу, то никогда бы не узнал столько нового. Так что субботы вполне достаточно.

Мег дернула мальчишеские вихры.

— Помощник.

Кевин так много хотел. Но, если честно, не возражал против школы. В конце концов он на целый год впереди Алекса. Поэтому усмехнулся маме:

— Все уже здесь. Когда появятся новые младенцы?

— Хм…

Учитывая разные сроки беременности сестер Калхоун, вопрос был интересным.

— Я бы сказала, будут появляться, начиная со следующего месяца и до Нового года.

Кевин провел кончиком пальца по краю стола.

— Как считаешь, кто раньше? Кики или Сюзанна?

— А почему ты спрашиваешь?

Меган оторвалась от бухгалтерской книги и сузила глаза.

— Кевин, не смей заключать пари, у кого первого родится следующий ребенок.

— Но, мам…

— Никаких пари, — повторила она, задушив смешок. — Дай мне только минуту, чтобы закончить здесь, и я приду.

— Поторопись, — нетерпеливо подпрыгнул Кевин. — Праздник уже начался.

— Конечно, только…

Ничего, решила она, и с треском захлопнула гроссбух.

— Рабочий день закончен. Пошли на ужин.

— Здорово!

Схватив маму за руку, Кевин потащил Мег из кабинета.

— Алекс сказал, что Голландец испек по-настоящему большой торт и собирается поставить на него приблизительно сто свечей.

— Так уж и сто, — засмеялась Меган.

Когда они приблизились к семейному крылу, она поглядела на лестницу.

— Милый, сначала мне надо проверить кое-что наверху.

— Ищешь кого-то?

Натаниэль спускался по ступеням. Глаза сверкали, в руках — крошечный розовый сверток.

— Так и знала, что разбудишь ее.

— Она уже проснулась. Правда, солнышко?

Найт нагнул голову, чтобы поцеловать дочь в щечку.

— Она сама мне сказала.

— Да уж, конечно.

— Она же не умеет говорить, — сообщил Кевин отцу. — Ей всего шесть недель.

— Крошка очень продвинутая для своего возраста. Такая же умная, как мама.

— Достаточно умная, чтобы обвести вокруг пальца любого, кто попадется на глаза.

Они вместе создали эту картину — большой мужчина с мальчиком рядом и младенцем на руках. «Самая лучшая картина», — подумала Меган и улыбнулась.

— Иди ко мне, Луна (1).

— Она тоже хочет попасть на праздник, — объявил Кевин, коснувшись сестренки кончиком пальца.

— Наверняка хочет. Именно это она мне и сообщила.

— О, папа.

Усмехаясь, Натаниэль взъерошил Кевину волосы.

— Я мог бы съесть стаю китов, помощник. Как насчет тебя?

— Ага, я тоже.

Кевин бросился в гостиную.

— Пошли, пошли, все уже ждут.

— Сначала надо кое-что сделать.

Натаниэль отклонил дочь, чтобы поцеловать Меган.

— О Господи.

Кевин закатил глаза и направился на звуки шума и настоящих развлечений.

— Ты выглядишь невероятно довольным собой, — прошептала Меган.

— Почему нет? У меня красивая жена, потрясающий сын, невероятная дочь.

Найт провел костяшками пальцев по жемчужному колье Меган.

— О чем еще просить Бога? А как твои дела?

Мег подняла руки и потянулась к твердым губам.

— А у меня есть луна и звезды.

1 — В оригинале Luna — богиня лунного света в древнеримской мифологии, именем которой назвали сателлит Земли. Аналог древнегреческой Селены.

Примечания

1

Узо (англ. оuzo) — алкогольный напиток крепостью 45 градусов, производимый и повсеместно распространенный в Греции.

2

Жан Пол Гетти (англ. Jean Paul Getty), 1892–1976, американский промышленник, один из первых в истории долларовых миллиардеров.

3

«Моби Дик» или «Белый кит»(Moby Dick, or The Whale, 1851) — главное произведение американского писателя Германа Мелвилла. В нем автор рисует фантастически мрачную действительность, где господствует таинственный белый кит по имени Моби Дик, которого никто не видел, но который обнаруживает себя результатами своих действий. Моби Дик властвует над всем, и — согласно слухам — вездесущ (возможно, символизирует Бога или дьявола).

4

Уильям Вордсворт (англ. William Wordsworth,) 1770–1850 — английский поэт-романтик. В тексте цитируется первая строка из сонета в переводе И.Меламеда.

Созданьем зыбкой красоты

Казались мне ее черты,

Когда, ниспослана судьбой,

Она возникла предо мной:

От звезд полночных — блеск очей,

От ночи летней — смоль кудрей,

А май беспечный и рассвет

Дополнили ее портрет

Весельем чувственных проказ,

Таких губительных для нас.

Сия духовность — я узнал —

Не лишена земных начал:

Уверенность хозяйских рук

И девичьи движенья вдруг;

Лицо, в котором чистота

Со страстью пылкою слита;

А как выдерживать подчас

Потоки немудреных фраз,

Печаль, и смех, и ливень слез,

Признаний, клятвенных угроз?!

Теперь мой взор невозмутим,

И ясно предстает пред ним

Ее размеренность во всем,

Единство опыта с умом,

Уменье все перенести

На трудном жизненном пути;

Венец земных начал, она

Для дома Богом создана,

И все ж духовное нет-нет

5

Песня американского композитора и певца Эрика Хоуарда Кармен (англ. Carmen Eric Howard), родился в 1949 году.

6

Песня из мюзикла «Юг Тихого океана» (англ. South Pacific), созданного Ричардом Роджерсом и Оскаром Хаммерстайном по мотивам романа Джеймса Микенера «Тихоокеанская история», премьера которого состоялась на Бродвее в 1949 году.

Версия «Юга» 2008 года была объявлена лучшей новой постановкой классического мюзикла и удостоена наград за лучшую режиссуру, исполнение главной мужской роли, работу художника по костюмам, свет и звук.

7

Строка из стихотворения Роберта Геррика (1591–1674) «К Антее» (перевод А. Лукьянова)

Антея! Мне ль по-прежнему страдать?

(Любовь велит писать, а стыд — молчать)

Начнем-ка поцелуям нашим счет:

Где двадцать, там дойдем и до двухсот,

Из сотен сделать тысячи — резон,

Целуй, и превратим их в миллион.

А миллион утроим, и потом

Мы целоваться сызнова начнем.

Хотя уже огонь у нас в груди,

Вершина наслажденья впереди:

Лобзанья, взгляды, ласки — то игра,

К утехам тайным двигаться пора.

Стыжусь, а то назвал бы нашу цель,

Все прочее — когда пойдем в постель.

8

Хамфри де Форест Богарт (англ. Humphrey De Forest Bogart, в русском языке встречается также написание Хемфри Богарт; 1899–1957) — американский киноактер, которого Американский институт киноискусства назвал лучшим актером в истории американского кино.

9

Роберт Бертон (англ. Robert Burton,) 1577–1640, английский священнослужитель, писатель и ученый. Вел жизнь ученого затворника, посвятив себя занятиям медициной, математикой, астрологией и географией. Самый известный его труд — «Анатомия меланхолии», цитаты из которой получили широкую известность.

10

Савил-Роу (англ. Savile Row) — торговая улица в центре Лондона, известная дорогими ателье и магазинами эксклюзивной мужской одежды.

11

Цитата из фильма режиссера Говарда Хоукса «Иметь и не иметь» (англ. To Have and Have Not). Это единственный фильм, снятый по произведению лауреата Нобелевской премии (Хэмингуэй), сценарий к которому написал другой Нобелевский лауреат (Уилльям Фолкнер). В главных ролях снялись будущие супруги — Хамфри Богарт и Лорин Бэколл.

Диалог полон двусмысленных выражений наподобие непристойного каламбура «Свистеть умеешь, Стив? Просто сожми губы и… дуй!» В английском языке whistle означает не только свистеть, но и пенис, половой член, а blow — не только дуть, но и фелляцию.

Эта игра слов на тему орального секса вошла в список «100 известных цитат из американских фильмов за 100 лет по версии Aмериканского института киноискусства».

12

Роза без шипов (англ. A rose without a thorn) — так называл свою самую любимую пятую жену английский король Генрих VIII. Екатерина Говард была невероятно беззаботна, простодушна, искренне любила подарки и радовалась им, как ребёнок. А еще она обожала флиртовать и не умела вовремя сказать «нет». В результате взошла на плаху, как и ее двоюродная сестра Анна Болейн. Интересно, что царственный супруг ее казнь не визировал.

А еще роза без шипов — символ любви с первого взгляда; согласно христианским легендам эта «королева цветов» росла в раю без шипов, олицетворяя собой чистоту и святость, но было это до грехопадения человека. После изгнания Адама и Евы из рая на розе появились шипы, как напоминание о смертном грехе.

Василий Жуковский

О дивной розе без шипов

Давно твердят в стихах и прозе;

Издревле молим мы богов

Открыть нам путь к чудесной розе:

Ее в далекой стороне

Цветущею воображаем;

На грозной мыслим вышине,

К которой доступ охраняем

Толпой драконов и духов,

Средь ужасов уединенья —

Таится роза без шипов;

Не то обман воображенья —

Очаровательный цветок

К нам близко! В райский уголок,

Где он в тиши благоухает,

Дракон путей не заграждает

Его святилище хранит:

Богиня-благость с ясным взором,

Приветливость сестра Харит —

С приятным сладким разговором,

С обворожающим лицом —

И скромное Благотворенье

С тем очарованным жезлом,

Которого прикосновенье

Велит сквозь слез сиять очам

И сжатым горестью усам

Улыбку счастья возвращает.

Там невидимкой расцветает

Созданье лучшее богов —

13

Квинт Гораций Флакк (лат. Quintus Horatius Flaccus; 65 — 8 год до н. э.) — поэт «золотого века» древнеримской литературы. А полностью процитированный афоризм звучит так: IRA FUROR BREVIS EST: ANIMAM REGE! (Гнев — кратковременное безумие: владей собой!)

14

15

Строка из «Сонетов с португальского» Элизабет Баррет Браунинг (англ. Elizabeth Barret Browning), 1806–1861, самой известной английской поэтессы викторианской эпохи.

Если любишь, люби ни за что. Не за умные речи.

Не за взгляд и улыбку — за это легко разлюбить.

А люби за любовь. За удачу негаданной встречи.

И за то, что на свете ничего нет прекрасней любви.

Не люби меня с целью. Не стоит любить для того,

Чтобы высушить слезы и сделать румяными щеки.

Но люби для любви. Потому что любовь — это все.

16

Уильям Батлер Йейтс (William Butler Yeats), 1865–1939, ирландский англоязычный поэт и драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе 1923 года.

Content

Нора Робертс
Суженый Меган

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания