Посвящается Джоан

Тот, кто считает коллекцию древних доспехов не более чем собранием «любопытных редкостей», совершенно не представляет себе, каково было их значение и сколько пользы они принесли.

Дж. Гевит. Каталог коллекции доспехов Оружейной палаты (Арсенала) Тауэра. 1859 г.

Блэр Клод

Рыцарские доспехи Европы

ПРЕДИСЛОВИЕ

Написать краткий общий обзор обширнейшей темы — это все равно что попытаться влить два литра жидкости в сосуд, вмещающий всего литр, и данная работа не исключение. Я попытался, по крайней мере, затронуть все аспекты истории развития доспехов в Средневековье и в более поздний период, но, по недостатку места, одним их типам я уделил больше внимания, чем другим. Поскольку эта книга предназначена для удовлетворения давно ощущаемой потребности читателей в современной книге по истории развития защитного вооружения, то мне казалось, что основной упор нужно делать на базовую информацию, поэтому на две трети книга состоит из описания формы и конструкции доспехов. Особую трудность у авторов всех книг по истории развития защитного вооружения вызывал тот факт, что, хотя доспехи [1] и являлись единым защитным облачением воина, их компоненты развивались независимо друг от друга. Я, соответственно, рассматривал их по отдельности в надежде на то, что, изучая развитие элементов защитного вооружения, читатель все-таки сумеет получить адекватное представление о развитии полного защитного доспеха. В идеале, однако, мне бы следовало написать вводную главу по этому вопросу. Ограниченное пространство не дало мне возможности описать различные школы гравировки доспехов, а также стили, существовавшие в разных странах, хотя этот аспект тоже очень важен. Я также ничего не говорю о современных репродукциях старинных доспехов и почти не упоминаю доспехи с элементами восточного стиля, которые тоже носили в Западной Европе. Я старался строго придерживаться фактов и избегал, насколько мог, спорных вопросов и по этой причине не пытался судить о доспехах и их элементах, которые, несмотря на их явно итальянскую форму, некоторые исследователи считают французскими или фламандскими. В настоящее время мы не располагаем достаточно полной информацией об этих латах, поэтому я в своей книге отношу их к итальянским.

И наконец, несколько слов о терминологии. Современная практика, которой я следую, состоит в использовании английских терминов, относящихся к тем временам, когда носили те или иные доспехи, а в тех случаях, когда невозможно было найти старое слово, я использовал современный описательный термин. Применение старых терминов порождает, однако, свои трудности, поскольку в разные периоды для обозначения одних и тех же предметов использовали разные слова, и, наоборот, одно и то же слово могло означать разные предметы, тогда как современному писателю необходимо быть последовательным. Это привело к тому, что одним и тем же терминам приходилось придавать более ограниченное значение, чем то, которое они имели в период их широкого использования, а другие термины использовать для описания предметов, созданных в то время, когда сам термин уже устарел или, наоборот, еще не появился. Тем не менее в этой книге сделана попытка приблизить терминологию к ее современному использованию, поскольку работы авторов, писавших о доспехах в XIX и в начале XX в., изобиловали ошибками или жаргонными словечками коллекционеров. Там, где это необходимо, я стараюсь привлекать внимание читателя к наиболее вопиющим и повторяющимся ошибкам. Большинство этих ошибок исходит от сэра Сэмюэля Раша Мейрика, который, однако, создал первую значительную работу по истории оружия и доспехов. Ее нельзя недооценивать из-за этих ошибок.

Я сократил до минимума количество ссылок с целью экономии места, но попытался дать источники всех цитат из документов. Я также попытался, где возможно, приводить номера в каталогах доспехов и их частей, упоминаемых мной, но это было не всегда возможно.

Глава 1

ЭПОХА КОЛЬЧУГИ

Около 1066—1250 гг.

По конструкции доспехи можно разделить на три группы: 1) мягкая броня в виде стеганой или подбитой ватой ткани или кожи, которая ничем на укреплялась; 2) кольчуга из переплетающихся металлических колец (рис. 233); 3) металлические пластины, пропитанная горячим воском кожа, китовый ус или рог животных. Последнюю группу можно разделить по составу на: а) крупные пластины, соединенные только в тех местах, где это необходимо для обеспечения подвижности тела и конечностей; б) более мелкие пластины, приклепанные или пришитые к материи, обеспечивающие гибкую защиту (так называемая конструкция «пластинчатой куртки»); в) маленькие пластины, соединенные между собой сложной системой шнуровки (так называемая «ламеллярная конструкция») (рис. 234).

Все эти виды доспехов были известны еще в Древнем мире и широко использовались в римской армии времен империи. Однако с ее упадком пластинчатые латы практически полностью вышли из употребления — по крайней мере, в Западной Европе, — за исключением шлема. Этот процесс был, видимо, очень медленным, особенно у народов, живших под влиянием Рима, но сведения об этом весьма скудны, и сейчас невозможно создать четкую картину. Похоже, какая-то форма пластин была известна всегда, ибо кузнец, способный изготовить шлемы, находившиеся в широком употреблении, был, конечно, способен изготовить и пластинчатые доспехи для тела. Нет сомнений, что тот или иной тип ламеллярных лат носили скандинавы, франки и др. при Карле Великом.

Существует много свидетельств того, что эта конструкция широко применялась в Восточной Европе (Восточнорим-ская (Византийская) империя, славянские государства). Вариант пластинчатой куртки из коротких, перекрывающих друг друга чешуек, похоже, никогда не выходил из использования (рис. 188—190). Несмотря на это, можно утверждать, что за период с 600 по 1250 г. в 99 случаях из 100 воины надевали кольчугу, если не отдавали предпочтение мягкой броне.

В этой книге мы не касаемся происхождения кольчуги. Достаточно сказать, что, хотя она имеет восточное происхождение, ее, как это часто утверждают, вовсе не привезли в Европу (Западную. — Ред.) крестоносцы, поскольку она использовалась здесь по крайней мере со II в. до н. э. (Кольчуга известна с конца первой половины первого тысячелетия до н. э. в южной части Восточной Европы, Иране, на Ближнем Востоке и др., по крайней мере с III в. до н. э. ее использовали кельты в Западной Европе. — Ред. ) Этот тип брони труднее датировать, поскольку ее конструкция мало отличалась в разных странах и в разные века. Правда, недавние исследования г-на Э. Мартина Бергеса указывают на то, что отсутствие различий — скорее кажущееся, чем реально существующее явление, но из-за недостатка данных сделать какое-либо определенное заключение по этому вопросу невозможно.

Европейская кольчуга, по-видимому, всегда состояла из круглых колец, каждое из которых переплеталось с четырьмя другими (рис. 233).

Сами кольца были двух типов: склепанные (каждое изготавливалось из короткого куска проволоки, концы которой расплющивались, накладывались друг на друга и соединялись заклепкой) и сплошные (такие кольца соединялись кузнечной сваркой). Любая кольчуга, имеющая соединения концами встык, является либо восточным вариантом, либо современного изготовления [2] .

Сплошные (сварные) соединения идут попеременно с рядами клепаных, но, поскольку эта конструкция вышла из употребления около 1400 г., ее встретишь не часто. Вторая конструкция, в которой все соединения проклепаны, применялась до тех пор, пока существовала сама кольчуга; большинство найденных экземпляров изготовлены именно таким способом.

В XIX в. существовало множество заблуждений относительно кольчуги, и источником большинства из них была статья сэра Сэмюэля Раша Мейрика «Древнее военное облачение в Англии». Эти заблуждения время от времени появляются во вполне достоверных трудах, посвященных социальной истории, медным мемориальным доскам и в тому подобных книгах, поэтому необходимо предупредить об этом читателя. Я могу только процитировать замечания Ф.М. Келли по этому вопросу: «Вначале позвольте самыми простыми словами объяснить, что я имею в виду под словом «кольчуга». Я придерживаюсь того мнения, что в Средние века, когда доспехи являлись предметом, так сказать, первой необходимости, этим термином обозначали исключительно защитную одежду, сделанную из... переплетающихся колец. Лишь потом из поэтических соображений этим словом стали называть доспехи вообще. «Цепочная кольчуга» — это не более чем современный плеоназм; а «чешуйчатая кольчуга» и уж тем более «пластинчатая кольчуга» — совершеннейший нонсенс. Что касается предложенной Мейриком классификации кольчуг — «кольцевая», «единичная», «двухцепочная», «решетчатая», «ромбовидная», «диагональная, обрамленная кожей решетка, нашитая на гибкую основу» и т. д. — то ее можно отбросить безо всяких сомнений. Разновидности кольчуг, предложенные Мей-риком, если не были плодом его воображения, то основывались на недостатке фактического материала. В абзацах, которые он цитирует в защиту своей теории о «петельных», «диагональных», «решетчатых» и других кольчугах, говорится о том типе кольчуги, который он называет «цепочной» кольчугой, или, иначе говоря, о самой обыкновенной простой КОЛЬЧУГЕ».

Но из этого вовсе не следует, что существовал один-единственный тип кольчуги. Описи и отчеты позднего Средневековья часто содержат ссылки на кольчугу de haute clouere, кольчугу a la grain d'orge и, реже, на «двойную» кольчугу. Все эти названия четко указывают на размер и сечение колец и заклепок. Однако гораздо труднее объяснить другой термин, использованный в связи с кольчугой, который часто упоминается в литературных текстах, описях и отчетах с XI по XVI в. Это слово — «джазерант» (jazerant) [3] . В разных европейских языках его пишут по-разному, а иногда употребляют в такой, например, конструкции «рубаха, сделанная из джазеранта». Мейрик, основываясь на неверной интерпретации этимологии этого слова, предполагал, что оно означало защитную одежду, изготовленную из пластин, расположенных горизонтально и накладывающихся друг на друга, но это весьма сомнительно.

Дж. Хьюит еще в 1862 г. писал, что письменные свидетельства ясно указывают на то, что джазерант был одной из разновидностей кольчуги. Однако его точной конструкции никто не знает.

Наиболее важным источником информации о доспехах, которые носили во второй половине XI в., является гобелен из Байё, созданный, вероятно, в 1066—1082 гг. (фото 1).

Во многих отношениях это очень печально, не только потому что гобелен из Байё подвергался многочисленным сомнительным реставрациям, но и потому, что изображение на нем носит грубый и весьма обобщенный характер. Способы изображения текстуры различных одежд и доспехов крайне условны, поэтому интерпретировать их с уверенностью невозможно. Большинство изображенных на гобелене воинов одето в рубахи до колен с разрезом спереди для верховой езды и широкими, чуть ниже локтей, рукавами. У одной из фигур имеется прорезь на левом бедре для меча. Из источников того времени, таких как «Песнь о Роланде», мы знаем, что главным средством для защиты тела в тот период была кольчужная рубаха (hauberk или byrnie), и вряд ли можно сомневаться в том, что именно она в основном здесь и изображена. Возможно, что в некоторых местах показаны стеганые или кожаные куртки, усеянные металлическими накладками, хотя в одной из более ранних сцен граф Гюи из Понтье облачен в кольчужную рубаху с нашитыми металлическими пластинками. Горловины, рукава и кромки большинства кольчужных рубах обшиты простыми широкими лентами. У других воинов такие же ленты образуют на груди прямоугольники. Назначение их неизвестно, но возможно, они были не чем иным, как украшением кромок или частью подкладки кольчужной рубахи [4] .

Если это так, то рамка на груди вполне могла быть дополнительной частью кольчуги, укрепленной в этом месте для защиты прорези в кольчуге, открывающей шею.

У большинства воинов на голове плотно прилегающие капюшоны (coifs), оставляющие открытыми только нос и глаза. Некоторые из них, изготовленные, по-видимому, из ткани, являются частью одежды, скрытой под доспехами. Большинство же капюшонов составляют одно целое с кольчужной рубахой, но в некоторых случаях они, очевидно, надевались отдельно. На ногах у большинства воинов чулки или обмотки, бинтовавшиеся крест-накрест, однако у некоторых из военачальников ноги защищены кольчужными штанами — шосса-ми (chausses). Предплечья закрыты рукавами, выглядывающими из-под кольчуги. Обувь на ногах, конечно, была, но определить, закрывала ли она низ штанов или же штаны доходили только до лодыжек, невозможно.

Хотя до нас дошло много кольчуг раннего и более позднего периода, среди них нет образцов XI—XIII вв. Кольчужная рубаха, найденная на месте битвы при Лене (1208 г.), хранится в Национальном историческом музее в Стокгольме, но, к сожалению, ее до сих пор не удалось развернуть. Считается, что ближе всего (по возрасту) к кольчугам, изображенным на гобелене из Байё, стоит кольчужная рубаха, принадлежавшая святому Венчеславу (Вацлаву I), которая хранится в Кафедральной сокровищнице в Праге. Предполагается, что она датируется не ранее чем XIII в., но если судить по фотографии, то ее вполне можно отнести к последним годам жизни святого, т. е. к периоду до 935 (или 936) г.

Кольчужная рубаха святого Венчеслава полностью изготовлена из клепаных колец и по своей форме очень схожа с кольчугами на гобелене из Байё, за исключением того, что разрез на этой рубахе расположен сзади. Впрочем, вполне может быть, что этот разрез является результатом повреждения — точно мы сказать не можем. Ворот ее порван так сильно, что определить, какой была его первоначальная форма и прикреплялся ли к ней капюшон, невозможно. Как и у большинства кольчужных рубах, разрез, который зашнуровывался, идет от шеи до середины груди. Вместе с этой рубахой хранится отдельный кольчужный воротник XV в.

У большинства воинов на гобелене из Байё поверх капюшонов надеты шлемы. Все они конической формы. Спереди имеется наносник, а некоторые шлемы имеют пластину сзади. Ее считают защитой для шеи, и, по-видимому, других свидетельств применения этой детали в тот период нет. С другой стороны, существует множество изображений конических шлемов с одной или двумя широкими лентами, свисающими на спину.

Эти ленты, по-видимому, изображены и на гобелене. Назначение их неизвестно, но, по всей видимости, это всего лишь украшение.

Большинство шлемов на гобелене, по-видимому, относится к тому типу, который современные ученые обозначают немецким словом шпангенхельм (Spangen-helm), т. е. шлем, состоящий из сегментов и полос. Это очень древняя конструкция, которая в усовершенствованном виде просуществовала до XIV в. Шлемы этого типа, относящиеся ко времени позднего Рима и периоду Великого переселения народов, были найдены при раскопках. Большинство из них имели форму, сходную со шлемами на гобелене из Байё, за исключением того, что почти все они имеют (или имели раньше) нащеч-ники. Все подобные шлемы (железные или бронзовые) состоят из головного обруча, к которому прикреплены вертикальные полосы, сходящиеся на верхушке. К нижней кромке рамки приклепана носовая накладка (наносник). Такие шлемы имели дополнительную «подкладку» из железа, бронзы или рога. На раскрашенных рукописях, гравюрах и печатях видно, что такой тип конического шлема оставался, вероятно, неизменным — за исключением нащечников, от которых впоследствии во многих случаях отказались, — до второй половины XIII в. Другие шлемы на гобелене из Байё, видимо, тоже были изготовлены из сегментов, но не имели рамки из обручей. Конический шлем такой конструкции был обнаружен в Северной Франции и теперь хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Он мог быть приблизительно современником гобелена, хотя, к сожалению, внешних примет, по которым его можно было бы датировать, нет. В его современном сильно разрушенном состоянии он представляет собой лишь коническую конструкцию, состоящую из четырех склепанных сегментов. Но первоначально у этого шлема, несомненно, на переднем сегменте имелся нанос-ник, который, видимо, был укреплен на отдельном обруче (не сохранился), приклепанном к нижней кромке шлема.

Несколько шлемов, изображенных на гобелене, по-видимому, были сделаны не из сегментов, а из одного куска металла, и здесь у нас больше уверенности, поскольку до нас дошли два конических шлема, изготовленные таким способом. Первый хранится в Пражском соборе, и считается, что он, как и вышеуказанная кольчужная рубаха, принадлежал святому Венчеславу (Вацлаву I). Этот шлем конической формы невысок, выкован из единого куска железа и снабжен укрепляющим обручем и наносником — оба эти элемента, также изготовленные из железа, прикреплены к нижней кромке. Носовая накладка и усиливающий обруч были украшены, соответственно, традиционным распятием и переплетением ремешков с серебряным покрытием. Характер такого украшения не оставляет сомнений, что этот шлем относится к IX или началу X в. и поэтому вполне мог принадлежать святому Венчеславу. Следует отметить, что уже в этот ранний период имелись оружейники, способные сделать шлем из единого куска железа, прокованного в лист.

Второй шлем такой же конструкции нашли в Моравии; он сейчас находится в Музее оружия в Вене (рис. 15). Он очень похож на шлем св. Венчеслава, за исключением того, что носовая накладка выкована вместе с остальным шлемом как единое целое, а украшений и усиливающего обруча нет. Обычно этот моравский шлем относят к XI или XII в., но вполне может быть, что его изготовили веком раньше или веком позже.

Скульптуры, раскрашенные рукописи и печати показывают, что доспехи, подобные изображенным на гобелене из Байё, были распространены по всей Европе того времени (рис. 1, а). К XI в. распространился и другой тип кольчуги, с длинными, до самых запястий рукавами (рис. 1, а и в). Но все подобные доспехи так и не вытеснили старую форму (рис. 1, б). Приблизительно с 1100 г., до всеобщего введения сюркота в начале XIII в., из-под кольчужных рубах выглядывали края нижней одежды, часто с развевающимися длинными полами (рис. 1, б и в). Во всем остальном, за исключением некоторых мелких деталей, воинская экипировка оставалась практически неизменной от времени создания гобелена из Байё (после 1066 г.) до второй половины XII в.

Рис. 1. Фрагменты раскрашенных миниатюр:

а — Апокалипсис Святого Севера. Франция, создано между 1028 и 1072 гг. Национальная библиотека, Париж; б — Уинчестерская Библия. Англия, около 1170 г. Собор в Уинчестере; в — Псалтырь Святого Луи. Англия, около 1200 г. Университетская библиотека г. Лейдена (Нидерланды)

Как было сказано выше, существует некоторое сходство, выделяющее капюшоны на гобелене Байё в особую группу. Даже если это так, то тенденция эта, похоже, долго не продержалась, поскольку до третьей четверти XIII в. не найдено других изображений кольчужных капюшонов. Нет также изображений кольчужной рубахи с прикрепленным капюшоном, но многие иллюстрации XIII в. показывают капюшоны с откидным клапаном (ventail), которым можно было прикрыть нижнюю часть лица и который закреплялся ремешком с пряжкой или шнурком на другой стороне головы.

Рис. 2. Кольчужные капюшоны и головные обручи на двух английских изображениях:

а — сэр Жерарде Лайсл, около 1280 г. Стоув-Найн-Черчез, Нортгемптоншир; б — Уильям Марешал младший (?), около 1240—1250 гг. Раньше хранилось в церкви Темпл, Лондон. Обратите внимание, как пристегивался кольчужный клапан

Можно с уверенностью утверждать, что такая конструкция использовалась, самое позднее, с конца XI в., поскольку клапан на капюшоне упоминался еще в «Песне о Роланде». Если боевые действия не предполагались, клапан обычно отстегивался, а капюшон откидывался на спину.

Начиная приблизительно с 1150 г. в широкий обиход входят кольчужные набедренники-шоссы. Существовали две разновидности, которые достигали пояса штанов, надевавшихся под доспехи: кольчужная полоса, которая шла вдоль ноги спереди и зашнуровывалась сзади и под ступней (рис. 1, в). Чехол из кольчуги,имевший форму обычного чулка, плотно прилегавший к ноге; для дополнительной поддержки использовалось нечто вроде подвязки, продетой через этот кольчужный чулок ниже колена.

В середине XII в. поверх доспехов стали носить длинное матерчатое одеяние (фото 2-5). Его иногда именовали сюркот — этот термин обычно используется современными учеными, но более правильное название — боевая куртка (cote a arme). В наше время выдвигались разные соображения по поводу введения сюркота, но ни одно не имеет достаточных оснований. Одни ученые полагают, что он служил непромокаемым плащом, основывая свое мнение на популярном рыцарском стихотворении «Признание короля Артура»:

Одежды зеленого цвета, Чтоб были доспехи чисты, Капризы дождей не страшны.

Однако сомнительно, что свободное длинное платье могло эффективно выполнять эту функцию. Другая интересная теория гласит, что это удобный способ демонстрировать геральдические знаки обладателя сюркота. К сожалению, хотя развитая система геральдики и сюркот появились приблизительно в одно и то же время, до начала XIV в. изображений этого элемента одеяния воина почти не встречается. Однако есть доля истины в когда-то популярном мнении, что сюркот впервые ввели крестоносцы для защиты от палестинского солнца. Мы знаем, что сарацины носили длинную просторную верхнюю одежду, и вполне возможно, что крестоносцы из Иерусалимского королевства и других возникших здесь государственных образований переняли эту и другие элементы одежды сарацин и привезли их в Европу.

Самое раннее изображение сюркота, обнаруженное автором, относится к фигуре Валерана де Белломонте, графа Меллана и графа Вустера. Оно сделано на его печати, прикрепленной к грамоте графа, датируемой ранее 1150 г. Это не только самое раннее изображение сюркота, но и само одеяние также весьма необычно — рукава достигают запястий. Подобный покрой появится вновь лишь во второй половине XIII в. и до второй половины XIV в. вообще встречался довольно редко. До бедер сюркот прилегает к телу довольно плотно, затем расходится в виде широкой юбки до лодыжек, с разрезом для верховой езды. Рукава прилегали плотно вплоть до запястий, затем неожиданно расширялись, образуя что-то вроде длинных вымпелообразных лент. Очень похожие сюркоты, но без рукавов, показаны на раскрашенной заставке в Винчестерской Библии (книге Джошуа), созданной около 1170 г., и на Большой печати короля Джона, которая приблизительно датируется 1199 г. До 1210 г. изображения сюркота встречаются редко, но потом сюркот был, похоже, принят повсеместно. С тех пор до (приблизительно) 1320 г. он обычно имеет вид свободного халата без рукавов с большими проймами и юбкой с разрезом, которая доходит до середины икр, хотя в тот период вполне обычной была длина и до лодыжек и до колен. Начиная приблизительно с 1220 г. иногда встречались сюркоты с рукавами по локоть, хотя до второй половины XIII в. изображений таких сюркотов мало.

В последнюю четверть XII в. для кольчужной рубахи стали характерными длинные рукава, которые заканчивались рукавицами (так называемыми маффлерами). Уникальный рисунок начальной стадии подобной конструкции можно увидеть в упомянутой выше Винчестерской Библии. Однако обычно маффлер изображался как мешкообразное продолжение рукава с отдельным чехлом для большого пальца. Такая форма оставалась неизменной почти до 1320 г., порой встречалась и позднее. По очевидным причинам кольчуга не доставала до кистей, их прикрывали материей или кожей обычно с прорезью, чтобы рукавицу можно было легко снять, когда боя не предвиделось (рис. 7, 103). На многих рисунках через кольца рукавицы проходил шнур или веревка для того, чтобы обеспечить прочный охват, который не давал рукавам кольчужной рубахи спадать на кисть. После приблизительно 1250 г. появились маффлеры с отдельными пальцами, но ранняя версия оставалась более популярной.

Конический шлем с наносником оставался на вооружении до второй половины XIII в. Однако после 1150 г. появились шлемы с округлым верхом, часто не имевшие наносника, которые становились все более популярными (рис. 1, в). Приблизительно в 1180 г. появились шлемы новой формы — обычно цилиндрической, но иногда они слегка расширялись книзу. Верх у них был плоский или выпуклый. Обе формы широко использовались до 1250 г., но после 1220 г. самой популярной защитой головы стал небольшой полукруглый шлем, повторявший форму головы воина (сервельер или бацинет), который носили до конца века и приблизительно с 1250 г. часто надевали под капюшон кольчуги (фото 4). На самом деле эта практика началась, возможно, сразу после 1200 г., поскольку на многих миниатюрах и изображениях, датируемых первой половиной XIII в., капюшоны, судя по их очертаниям, надеты на сервельеры.

Начиная приблизительно с 1180 г. все три типа шлемов: конический, плоский и куполообразный иногда снабжались защищавшим лицо забралом, похожим на современную защитную маску сварщика, с отверстиями для дыхания и двумя прорезями для глаз. Этот элемент стал использоваться с первого десятилетия XIII в. и скоро развился в полный средневековый шлем (так называемый «большой» шлем). Первой стадией его эволюции стало добавление короткого фиксированного защитного элемента для шеи; приблизительно к 1220 г. он был продолжен по краям и, слившись с забралом, превратился в цилиндрический шлем; до приблизительно 1300 г. он почти всегда имел плоский верх, который полностью закрывал голову. Иногда забрало изображалось с усиливающими полосками в виде креста, горизонтальная перекладина которого имела прорези для глаз, в остальном же форма шлема не менялась до последней четверти века (рис. 3, 27).

Такой шлем всегда надевался поверх кольчужного капюшона и набивной шапочки, хотя, судя по сохранившимся образцам более позднего времени, шлем имел свою собственную подбитую подкладку. По-видимому, на шлеме всегда имелись ремешки, которыми он привязывался на подбородке.

Введение (очередное, т. к. забрала известны с глубокой древности, в античный период были широко распространены) забрала совпало — если вообще совпало, а не было началом — с возобновлением практики ношения на шлеме гребня, венца или диадемы — вероятно, для того, чтобы облегчить узнавание его владельца. Гребни были особенно популярны в период Великого переселения народов, но затем, похоже, вышли из моды, и мне не удалось найти ни одного свидетельства, что их носили до последнего десятилетия XII в. Даже после этого они редко изображались на произведениях искусства того времени, вплоть до самого начала XIV в. Самое раннее изображение гребня имеется на Большой печати короля Ричарда I, которая, вероятно, датируется 1194 г. Король показан здесь в шлеме с плоским верхом и забралом. Шлем увенчан гребнем в виде веера с изображением леопарда. Немецкий манускрипт «Энеиды», датированный приблизительно 1210—1220 гг. и хранящийся в Берлинской государственной библиотеке, содержит множество изображений шлемов с гребнем, причем гребни эти — трех основных видов на одном и том же типе шлема. Обычно гребни представляли собой птиц, или животных, или их части, один или два вымпела с изображением какого-то предмета, укрепленные на миниатюрных флагштоках, или предмет, изображенный сверху либо с разных сторон шлема. Иногда шлемы изображались с шарфами с развевающимися сзади концами, напоминающими появившиеся позже мантии.

Рис. 3. Шлем. Фрагмент статуи на западном фасаде собора в г. Уэлс, около 1230—1240 гг.

Мы очень мало знаем, из чего изготавливались эти первые гребни. В «Филиппиде» Гийома ле Бретона (около 1225 г.) описывается, как Рено, граф Булонский, произвел сенсацию, появившись в битве при Бувине 27 июля в 1214 г. в шлеме с гребнем из китовой кости, напоминавшем бычьи рога. Едва ли китовую кость можно считать подходящим материалом для гребней, показанных в «Энеиде», и, кажется, мы с уверенностью можем предполагать, что их делали из пергамента или пропитанной воском кожи — двух материалов, несомненно, применявшихся для этих целей начиная со второй половины XIII в.

Вдобавок к гребню, или вместо него, поверх шлема или капюшона воины достаточно высокого звания надевали венец или диадему. Простой обруч из серебряной или золотой ленты носили рыцари всех рангов (рис. 2).

Есть еще один тип шлема, о котором пока не упоминалось, — кабассет (в XV—XVI вв. по-английски он назывался shapewe). Это была простая железная шапка с полями разной ширины. Похожий шлем использовался в разных армиях Древнего мира, а его поздне-римский вариант появлялся на рисунках и гравюрах до второй половины XI в., обычно в сочетании с искаженными римскими доспехами. Нет сомнений, что эти поздние иллюстрации изображали не доспехи, которые на самом деле носили в то время, а всего лишь продолжали классическую традицию в искусстве. Средневековый кабассет, похоже, появился не раньше конца XII в. С этого времени вплоть до XIV в. обычными были шлемы, напоминающие британскую каску времен Первой и Второй мировых войн, но сконструированную как шлем с застежкой, который часто заканчивался острием на верхушке. Несколько железных кабассетов XIII в. археологи обнаружили в Скандинавии. Большинство из них были похожи на кабассет (рис. 39), хотя и с небольшими отличиями. Во всех случаях тулья этой «железной шляпы» состояла из четырех пластин, расположенных крестообразно и сходящихся кверху, образуя купол. Промежутки между этими опорными пластинами были заполнены мелкими пластинками, а поля были сделаны из отдельной железной полосы, проклепанной вдоль нижнего края. Нижний край тульи испещрен маленькими отверстиями, к которым пришивалась подкладка; с обеих сторон под полями располагались плоские крючки для прикрепления ремешков (обычно двух), которые завязывались на подбородке (рис. 4, а).

Рис. 4. Рисунки из Мачейовской Библии. Франция, около 1250 г. Библиотека Пирпонта Моргана, Нью-Йорк. Обратите внимание на: а) кабассет с ремешками; б) боевую шапку; в) стеганые штаны; г) наголенники

Кроме того, кабассет являлся головным убором рядовых воинов, вероятно, потому что был прост и дешев и легко мог быть изготовлен в больших количествах. Но он также широко использовался и среди рыцарей. Например, Жуанвиль в своей книге «Жизнь святого Людовика» описывает, как однажды в Иерусалиме, убедив короля Людовика снять свой шлем, он отдал ему свой кабассет, чтобы король смог «отдышаться».

Весьма вероятно, что в период, описанный в этой главе, использовались различные типы «мягкой брони», хотя свидетельств более ранних, чем вторая половина XII в., я найти не смог. Удивительно, однако, что ни один из источников не указывает на использование стеганой одежды под кольчужной рубахой до этого же периода, хотя можно было бы предположить что-то в этом роде, учитывая почти полное отсутствие жесткости кольчуги. И все-таки можно реально показать, что до конца XIII в. кольчужная рубаха носилась без подбитой ватой одежды под ней. Единственным стеганым элементом была шапочка. Великолепный французский манускрипт 1250 г. — Мачейовская Библия (Библиотека Пирпойнта Моргана, Нью-Йорк) — содержит, например, множество иллюстраций с изображением кольчужных рубах, надетых и снятых; и в каждом случае единственной одеждой под ними была цветная рубашка по колено с узкими рукавами до запястья (фото 5). Можно только предположить, что сама кольчужная рубаха, особенно ее передняя часть, имела какую-нибудь подкладку.

С уверенностью можно сказать, что ко второй половине XII в. повсюду стала использоваться стеганая защитная одежда, на которую ссылаются многие источники того времени. Ее называли тремя терминами: камзол, акетон и гамбезон, но чем они отличались друг от друга, определить трудно. В целом, видимо, камзол являлся общим термином для любой стеганой защитной одежды, а акетон был простой стеганой рубахой, обычно надеваемой под броню. Гамбезон же, наоборот, в ранних вариантах описывался как куртка из шелка или другой дорогой материи, украшенная вышивкой и гербом, из чего можно сделать вывод, что ее носили (по крайней мере, иногда) как независимую защитную одежду или как сюркот. Это мнение подтверждается многими источниками, в которых указывается, что гамбезон носили поверх акетона, кольчужной рубахи или — с конца XIII в. — поверх пластинчатой брони. К сожалению, существует также множество свидетельств того, что гамбезон носили и под броней, а аке-тон надевали вообще без лат, в основном рядовые воины; существует даже несколько ссылок на акетоны с украшениями. Ответ на этот довольно запутанный вопрос состоит, вероятно, в том, что все эти три термина использовались весьма произвольно и были в большой степени взаимозаменяемы. Для удобства я буду называть акетоном стеганую куртку, надеваемую под броню или используемую в качестве независимой защитной одежды.

Существует множество изображений акетонов на картинах XIII столетия, и особенно интересны они в Мачейовской Библии (фото 5). Носили их в основном пехотинцы в качестве главной защиты тела. Все аке-тоны доходили до колен и надевались через голову как рубашки, были простеганы вертикально, имели ровный или зубчатый нижний край. У некоторых акетонов были узкие рукава, достигавшие запястья, иногда рукава были еще длиннее и образовывали рукавицы. Другие акетоны имели довольно широкие рукава с ровными или зубчатыми краями, которые доходили только до локтей. Большинство из них имели высокие жесткие воротники, застегивавшиеся с обеих сторон. Одни воротники были стегаными, а другие выглядели так, как будто были сделаны из простого сукна, но имели, по-видимому, твердую подкладку. Многие из воротников выглядят так, как будто они никак не связаны с акетоном, но детали недостаточно ясны, чтобы сформировать определенное мнение. Иногда надевали друг на друга два акетона сразу, причем верхний, которого следовало бы в этом случае называть гамбезо-ном, был без рукавов.

Акетон, надеваемый под доспехи, относился к типу акетонов с длинными рукавами, который был описан выше, хотя на иллюстрациях того времени его редко изображали целиком (рис. 7, [8], 11 и 103). С кольчужной рубахой также носили небольшой стеганый капюшон, который позже стали называть набивной шапкой.

Рис. 5. Боевые шапки. Рис. 6. Боевая шапочка, очевидно

Фрагменты статуй на предназначенная для поддержания

западном фасаде собора шлема. Деталь статуи с западного фа-

в г. Уэлс, около 1230— сада Велльского собора, около 1230— 1240 гг. 1240 гг.

В обычном виде это просто стеганый вариант традиционного гражданского капюшона того времени, т. е. плотно прилегавшего головного убора с двумя ушками, которые завязывались на подбородке (рис. 4, б; 54). Однако на двух статуях на западном фасаде Уэлского собора (около 1230—1240 гг.) надеты круглые набивные шапки со слегка выступающими краями (рис. 5). На одной из этих фигур шапка надета поверх кольчужного капюшона (рис. 6), т. е. в этом случае она предназначалась для поддержки шлема, но очертания капюшонов некоторых фигур того же времени позволяют предположить, что подобные шапки надевались под шлем.

Начиная приблизительно со второй четверти XIII в. под шоссы стали надевать защитные стеганые штаны (gamboised cuisses). С течением времени их все чаще стали носить поверх шоссов (рис. 4). Великолепное изображение человека, надевающего стеганые штаны, в Мачей-овской Библии показывает, что они скорее напоминали пару вертикально простеганных болотных сапог, обрезанных ниже колен. Снизу их закрепляли ремнем, завязанным вокруг ноги ниже колена или ремешком с пряжкой. Некоторые изображения показывают стеганые штаны, украшенные вышивкой.

Прежде чем закончить эту главу, необходимо сказать несколько слов о весьма сомнительной проблеме «полосчатой» кольчуги. В средневековых художественных источниках очень трудно найти натуралистическое изображение кольчуги. Для экономии времени и усилий художники обычно использовали тот или иной условный способ, позволявший создать впечатление связанных друг с другом колец. Наиболее распространенный метод состоял в изображении нескольких коротких вертикальных извилистых отрезков, собранных в параллельные ряды, местами разделенные прямой линией; в одном ряду все отрезки изгибаются в одном направлении, а в другом — в противоположном (рис. 4, 11). Существует, однако, множество изображений кольчуг, датируемых временем между второй четвертью XIII и третьей четвертью XIV в., в которых ряды отрезков разделялись двумя параллельными линиями (рис. 8), а у небольшого числа английских фигур — узкими ребрами. Изнанка кольчуги всегда изображалась точно так же. Создавался эффект серии узких горизонтальных полосок, проходивших через кольчугу с равными промежутками, отсюда и появилось название «полосчатые» кольчуги.

Сделано много попыток реконструировать «полосчатую» кольчугу, но обсуждать их все не представляется возможным. Большинство из таких умозрительно реконструированных кольчуг были бы крайне неудобны в носке. Наиболее реальное предположение сделано покойным Дж.Дж. Уоллером и состоит в том, что «полосчатая» кольчуга — это самая обыкновенная кольчуга, усиленная ремешками, продетыми сквозь ряды колец через один ряд. Свою теорию Уоллер подтверждает тем, что вороты некоторых относительно недавних по времени создания восточных кольчуг выполнены в той же манере. Но цель этого ясна: сделать ворот достаточно жестким, чтобы он стоял вокруг шеи, но нет никаких причин, чтобы такое требование предъявлялось ко всей кольчуге. Ремешки не сделают кольчугу более прочной, а их свойство растягиваться и сжиматься на разную величину вряд ли способствует хорошей подгонке.

Ни в одном из документов того времени нет никаких ссылок на что-либо, что можно было бы назвать «полосчатой» кольчугой; не дошло до нас и ее образцов. Поэтому наиболее вероятным кажется такое объяснение — и это общепринятое мнение, — что это был один из условных способов изображения обычной кольчуги. В подтверждение стоит заметить, что если растянуть обычную кольчугу так, как будто она надета на тело, то создастся впечатление горизонтальных рядов, отделенных друг от друга узкими полосками (фото 15).

Глава 2

ПОЯВЛЕНИЕ ПЛАСТИНЧАТЫХ ДОСПЕХОВ

Около 1250—1330 гг.

В этой книге уже шла речь о ламеллярной и чешуйчатой броне, применявшейся в Европе с римских времен. Ламеллярная конструкция, которая пришла с Востока, видимо, использовалась исключительно в странах Восточной Европы и в некоторой степени — в Скандинавии со времен викингов до второй половины XIV в., что было, несомненно, результатом торговли с Россией. С другой стороны, чешуйчатая броня, которая широко использовалась в Восточной Европе вплоть до XVII в. (рис. 235—236), применялась почти повсеместно, хотя и в меньшей степени. Изображения этой конструкции встречаются сравнительно редко, но для периода с VIII по начало XVII в. можно найти несколько образцов, хотя бы на гобелене из Байё и фигуре конца XIII в. на внутренней стене западного фасада собора в г. Реймс.

Помимо всего вышесказанного, нет никаких других свидетельств того, что броня из крупных, сравнительно жестких пластин использовалась в средневековой Европе ранее последней четверти XII в., хотя были мастера, способные изготовить такую броню, и в более раннее время. Получается, что пластинчатая броня не имела широкого применения до приблизительно 1250 г., когда стали появляться изображения твердой защиты для ног, локтей и колен, а повсеместно ее начали применять только с третьего десятилетия XIV в. Изображения рыцарей до 1300 г. показывают, что их доспехи мало чем отличались от доспехов, описанных в предыдущей главе, за исключением того, что начиная приблизительно с 1270 г. капюшон носили отдельно от кольчужной рубахи.

Рис. 7. Медная мемориальная доска сэра Роберта де Сетванса, 1306 г. Чартхэм, Кент. Обратите внимание на стеганые штаны, к которым прикреплены наколенники, и вырез акетона. См. также рис. 103

Самую раннюю ссылку на применение пластинчатой брони мне удалось обнаружить в отчете Гиральдуса Камб-рензиса о набеге датчан на Дублин 16 мая 1171 г. Согласно его описанию, датчане были одеты либо в длинные кольчуги, либо в одежды из железных пластин. Эта броня из железных пластин вполне могла быть пластинчатой курткой, описанной ниже, но могла быть и ламеллярной и чешуйчатой броней. Более определенное свидетельство представлено в отчете Гийома ле Бретона о поединке между Ричардом, графом Пуату (впоследствии королем Англии Ричардом I (Львиное Сердце), и Уильямом де Барром. По описанию, на противниках под кольчужной рубахой и акетоном была надета броня из пластин. Даже если предположить, что Бретон, который умер приблизительно в 1225 г., приписал появление этой брони более раннему времени, из его описания определенно явствует, что ее стали использовать не позже начала XIII в. Насколько часто ее применяли — неизвестно, но само отсутствие упоминаний о пластинчатой броне говорит о том, что она была редкостью. Еще один вид доспехов для защиты тела, который следует включить в список пластинчатой брони, — это кирье (cuirie). Этот термин впервые появился в текстах третьей четверти XII в. и часто встречался вплоть до середины XIV в. Точная форма этого доспеха (в указанный период) неизвестна, но по разным источникам можно установить несколько его характерных черт: это защита для тела, носилась под сюркотом, но поверх кольчужной рубахи; ее изготавливали из кожи; она обладала достаточной жесткостью как для прикрепления шлема, так и для того, чтобы подвесить меч, что позволяет предположить, что кирье изготавливалась не из обычной кожи, а из кожи, вымоченной в горячем воске, иногда ее укрепляли металлическими пластинами; иногда она имела матерчатую подкладку и снабжалась защитным элементом для рук, который делался из кожи или (стеганой?) материи.

Несомненно, что кирье — синоним слову «кираса». Этот термин впервые появился в словосочетании «кирас-ная пара» в описи имущества Эудеса, графа Неверско-го, которая была составлена после его смерти в 1266 г., и использовался до тех пор, пока существовали сами доспехи.

Мы знаем, что к XV в. термины «кираса» и «кирас-ная пара» стали означать металлический панцирь для груди и для спины, соединенный в единое целое. Поэтому возможно, что первоначальный термин «кирье» применялся к аналогичной конструкции из вымоченной в горячем воске кожи. Нечто похожее изображено на двух английских фигурах третьей четверти XIII в.: одна находится в Першорском аббатстве в Вустершире (фото 6), а другая — в бывшей храмовой церкви в Лондоне. У обеих фигур проймы сюркота достаточно широки, чтобы можно было увидеть нагрудную и спинную части кирасы, соединенные ремнями сбоку. Нет свидетельств, подтверждающих существование металлических конструкций такого типа до XIV в., поэтому представляется вероятным, что броня на этих фигурах выполнена из вымоченной в горячем воске кожи. Если это так, то она вполне могла быть тем, что обозначалось словом «кирье», хотя в этом нет полной уверенности.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что в истории средневековой пластинчатой брони много белых пятен. К счастью, картина проясняется после 1250 г.,когда началось развитие доспехов из пластин. Первое тому подтверждение — участившееся появление изображений наколенников, укрепленных на шоссах, а чаще на стеганых штанах. Сначала они были довольно небольшими, но после 1250 г. приобрели полукруглую форму и полностью закрывали колено спереди и с боков (рис. 8). Дискообразные пластины (налокотники — couters), укрепленные на локтях кольчужной рубахи, появляются в 1260 г. на фигуре Уильяма Лонгеспее-младшего (собор Солсбери), но мне не удалось найти примеров более ранних, чем первое десятилетие XIV в. Наголенники (поножи) в форме желобов, пристегнутых поверх шоссов, появились тоже в середине XIII в. (рис. 4), но их изображения редко датируются временем раньше второго десятилетия XIV в. — настолько редко, что можно предположить, что эти поножи носили под шоссами. Любопытный тип шоссов, усыпанных маленькими металлическими дисками, показан на рисунке 1250 г., который выставлен в Британском музее. Такие шоссы приписываются школе Мэтью в Париже.

Развитие пластинчатой брони для защиты конечностей, без сомнения, сопровождалось развитием брони для тела, хотя ее обычно скрывал сюркот. Однако нам известно, что и сам сюркот иногда усиливали спереди рядами длинных прямоугольных пластин, установленных вертикально и приклепанных с изнанки. Единственной известной иллюстрацией этой конструкции

XIII в. является вырезанная из камня фигура спящего стража на немецкой группе, изображающей воскресение Христа, и датируемая третьей четвертью XIII в. Она хранится в Провинциальном музее Ганновера (фото 7), но образцы, датируемые тремя первыми десятилетиями

XIV в., встречаются в Италии и Скандинавии. Вариант усиленного сюркота, а может быть, развитие

только что описанного, показан на статуе святого Мориса в Магдебургском соборе. Его обычно относят к 1250 г., но он вполне может быть датирован пятьюдесятью годами позже. Святой одет в кольчугу и сюркот из длинного продолговатого куска сукна с разрезом для головы, как у южноамериканского пончо, свисающего спереди и сзади почти до колен. Спереди два конца (достаточно широкие, чтобы закрыть тело от бедер до подмышек) обвивают тело вокруг талии, словно пояс, и скрепляются сзади завязками или пряжками. По верхней и нижней кромке пояса и далее вверх по груди идут два ряда заклепок, что говорит о том, что изнутри к ткани прикреплены большие прямоугольные пластины. Такой же ряд заклепок на уровне плеч указывает на то, что на груди они доходят до основания шеи. Кольчужный капюшон, хотя и изготовлен отдельно от кольчужной рубахи, намертво прикреплен к сюркоту.

Суконная или кожаная одежда с пришитыми к ней металлическими пластинами была популярной защитой тела воина в XIV в. Современные ученые обычно называют ее пластинчатой курткой, но в те времена, когда она находилась в широком применении, она именовалась: кольчужная рубаха с пластинами, куртка с пластинами, панцирь и др.

Начиная с последнего десятилетия XIII в. ссылки на этот доспех стали появляться все чаще и чаще, а с 1320 г. почти во всех описях, отчетах или завещаниях он упоминался неоднократно. Его носили обычно под сюркотом, но поверх кольчужной рубахи, и поэтому его очень трудно увидеть на иллюстрациях вплоть до третьего десятилетия XIV в., когда сюркот стали укорачивать спереди. Но даже на рисунках этого времени можно увидеть лишь нижний передний его край, усыпанный головками заклепок, так что получить полное представление о конструкции этого элемента доспехов невозможно. Однако по причинам, представленным в следующей главе, основная линия развития куртки с пластинами была заложена в конструкции, изображенной на магдебургской статуе святого Мориса. К 1330 г. такая куртка была принята повсюду, а после этой даты изображения рыцарей, полностью или почти полностью облаченных в кольчугу, встречаются все реже и реже.

В последние годы XIII столетия все чаще стали появляться ссылки на все типы пластинчатой брони, хотя материалом, из которого она изготавливалась, не всегда был металл.

Рис. 8. Медная мемориальная доска сэра Джона де Креке, около 1325—1230 гг. Уэстли-Уотерлес, Кембриджшир. Обратите внимание на четыре слоя одежд и защитных средств: боевая куртка, пластинчатая куртка, кольчуга и акетон

Понятно, что оружейники экспериментировали с различными материалами, и в дополнение к железу, стали и латуни упоминаются бо-лейн (китовая кость), рог и, чаще всего, вымоченная в горячем воске кожа. Уже в 1285 г. во французском манускрипте упоминаются латные рукавицы на основе китового уса. Подобные ссылки часто встречаются вплоть до второй половины XIV в. Точная конструкция этих рукавиц неизвестна, хотя, вероятно, они представляли собой обычные рукавицы, подбитые или покрытые чешуйками из китовой кости.

Латные рукавицы с металлическими пластинами впервые упоминаются в последнем десятилетии этого века.

Понятно, что упомянутые в этой главе латные рукавицы изготовлялись тем же способом, что и пластинчатая куртка, т. е. железные пластины прикреплялись к материи или располагались между двумя слоями ткани. Пластины покрывали оловом или медью во избежание ржавчины, поскольку снять их для чистки было невозможно. По форме эти рукавицы, вероятно, напоминали те, что изображены на многих рисунках и фигурах первой четверти XIV в. и очень похожи на старомодные краги мотоциклистов с широкими раструбами. Примеры таких латных рукавиц с маленькими продолговатыми пластинами или с крепящими их заклепками мы видим на фигуре уимборнского священника в Дорсете и на рисунке в манускрипте «Легенда о святом Денисе», подаренном королю Франции Филиппу V Длинному в 1317 г. (рис. 104). На фигуре, датируемой приблизительно 1310—1320 гг., в аббатстве Фернесс, графство Ланкашир, тыльная сторона каждой манжеты усилена же-лобообразной пластиной, укрепленной снаружи; а на фигуре сэра Ричарда Уоттона (около 1330 г.) в церкви Уоттона, Ноттингемшир, тыльная сторона рукавиц и короткие плотные манжеты покрыты внахлест горизонтальными металлическими пластинами. Именно от этой формы произошла форма латных рукавиц — так называемые «песочные часы» — во второй половине XIV в.

Последнее десятилетие XIII в. явилось свидетелем введения пластинчатой брони для защиты подбородка и шеи — воротника-горжет [5] и бевора (gorget и bevor). Во французском документе 1294 г. упоминается более 60 видов gorgieres de plate вместе с другими типами пластинчатой брони, в то время как французская опись де Несль 1302 г. включает в себя только два gorgerets de plate. Самым ранним изображением этого доспеха, которое мне удалось найти, является испанская фигура дона Альваро де Кабрера (Метрополитен-музей), казненного до 1314 г. (рис. 97). Доспех дона Альваро состоит из твердого цилиндрического ворота, начинающегося от подбородка, и короткой накидки, доходящей до плеч. Эта накидка покрыта розеткообразными шляпками, предположительно шляпками заклепок, которые крепят пластины изнутри. Похожий воротник-бевор с четко выделенными пластинами на накидке виден на фигуре, датируемой приблизительно 1330 г., в Куломь-ере, Франция, в то время как ковшеобразный бевор, сходящийся углом на груди и, возможно, изготовленный из единого куска железа, изображен в английском манускрипте 1326 г. Бевор подобной формы обычно носился в сочетании с кабассетом и часто присутствует в испанских рисунках в течение всего XIV в., но редко обнаруживается где-либо еще. Несмотря на то что эти беворы не дошли до нашего времени, ссылки на пластинчатые воротники встречаются довольно часто по всей Европе XIV в.

Хотя пластинчатые наколенники и поножи (наголенники) использовались приблизительно с 1250 г., мне не удалось найти упоминаний о них в документах раньше конца XIII в. Начиная с 1300 г. эти элементы защитного вооружения упоминаются чаще, но до 1310 г. изображения поножей встречаются редко. Обычным английским термином для защиты нижней части ноги был jamber, но французское название greave встречается приблизительно с 1370 г. и после 1400 г. полностью заменяет английское. Не приходится сомневаться в том, что оба термина часто использовались для обозначения и простого наголенника, и защитного средства для всей ноги. Однако уже в 1302 г. наголенники в описи де Несль называются demigreaves, а после приблизительно 1330 г. в английских текстах их зачастую именуют schynbalds. Для удобства я предлагаю принять термин greave для обозначения полной защиты ноги, а schyn-bald — для обозначения просто наголенника. Подобным же образом я буду следовать традиции Средневековья и Ренессанса и называть латы для всей ноги, включая бедра и иногда ступню, словом legharness.

Сначала наголенники привязывались к шоссам. Они применялись в течение всего XIV в. и иногда упоминались в документах XV в. Опись де Несль включает в себя ii harnass de gaumbes de coi les greves sont clos (доспехи, которые защищают ноги), большое количество французских и испанских фигур второго десятилетия века (например, фигура вышеупомянутого Альваро де Кабрера) также демонстрирует подобные наголенники. Обычная конструкция, которая оставалась на вооружении до XVII в., заключалась в том, что передняя и задняя пластины поножей скреплялись шарнирами с одной стороны — обычно снаружи, — и связывались ремешками с пряжками — с другой (рис. 104—121). Похожие ножные латы показаны на английских и немецких статуях и раскрашенных манускриптах третьего десятилетия века, но они прочно утвердились только после 1330 г.

Поножи обычно надевались на стеганые штаны или пластинчатые набедренники, к которым крепились шаровидные наколенники (рис. 7, 9). Однако твердые пластинчатые набедренники изображены на многих неаполитанских фигурах начиная с около 1320 г., хотя тот факт, что и они, и надевавшиеся на них наголенники имели орнамент с завитками, говорит о том, что оригиналы были изготовлены из формованной кожи. Фигура на своде над могилой Эймера де Валенса (около 1324 г.) в Вестминстерском аббатстве также, по-видимому, облачена в пластинчатые набедренники, но детали настолько малы, что о них невозможно судить с уверенностью. Подобная форма набедренников стала распространенной начиная с 1350 г. Кроме того, стоит отметить, что вестминстерская фигура имеет еще одну деталь, необычную для периода, предшествовавшего 1340 г., а именно маленькие веерообразные боковые крылья с внешней стороны наколенников.

Пластинчатая защита ступней — железные башмаки-сабатоны (sabatons) [6] появились во втором десятилетии XIV в., хотя до 1320 г. их изображения встречаются очень редко.

Сабатоны встречаются, например, на фигуре де Кабрера 1314 г. — в виде остроконечных башмаков, усыпанных розеткообразными головками заклепок, предположительно указывая на пластинчатую конструкцию. Большое количество пластин с сабатонов того же типа обнаружено археологами на месте битвы при Висби (1361 г.) на о. Готланд (Национальный исторический музей, Стокгольм). Однако наиболее распространенная форма сабатонов имела несколько тонких горизонтальных пластин, перекрывавших друг друга и зауженных в остроконечный башмак по моде того времени, который закрывал только верх ступни. Одно из самых ранних изображений этой формы (рис. 15) встречается на медной мемориальной доске сэра Уильяма Фицральфа в Пебмарше, Эссекс (около 1323 г.), но после этого она встречается часто, за исключением Германии, где пластинчатые железные башмаки были редкостью до 1340 г. Пластины, по-видимому, приклепывались к кожаной подкладке и закреплялись на башмаке шнурками с железными наконечниками, которые продевались сквозь парные отверстия сверху, или ремешками, проходившими под ступней.

Развитие пластинчатых средств для защиты рук немного отставало от защитных средств для ног, но проходило по той же модели. Прежде чем обсуждать эту тему, необходимо договориться о терминологии. В XIV в. в Англии пластинчатая броня для рук, включая плечи, обозначалась словом bracer [7] . После 1330 г. появились термины для отдельных частей доспехов для защиты рук, а именно: vambrace, rerebrace, couter, spaul-der и, в самом конце века, pauldron. Первые два слова означают верхнюю и нижнюю часть брони для руки соответственно, но их точное применение определить трудно. Единственный вывод, который можно сделать из противоречивых данных, заключается в том, что когда брасер состоял из двух частей, то нижняя часть его называлась vambrace (наручник), а верхняя часть, включая защиту плеча, rerebrace (наплечник) независимо от того, в каком месте проходила между ними граница. Практически это означало, что с последней четверти XIV в. слово rerebrace означало защиту плеча, а vam-brace — защиту руки, включая couter (налокотник). После 1450 г. термин rerebrace постепенно исчезает из употребления и заменяется словом pauldron (наплечник) для обозначения защиты плеча. Слово spaudler (оплечье) тоже означало защиту плеча, но в более ограниченном смысле, чем pauldron, и не включало верхнюю часть руки [8] . Ради сохранения последовательности я буду использовать слово «наручник» (vambrace) в его позднем смысле для обозначения защиты руки, включая плечо. При необходимости я буду также применять для обозначения частей доспе-ха выше и ниже налокотника слова «верхняя и нижняя часть наручников». Словом «оплечье» (spaudler) я буду называть маленький чашеобразный элемент, закрывавший только плечо (рис. 129, 132), а словом «pauldron» (наплечник) — элемент, прикрывавший не только плечо, но и верхнюю часть груди и спины (рис. 137—155).

Налокотники, как на фигуре Лонгеспее в Солсбери, начиная с 1300 г. все чаще появляются в художественных произведениях. В английском манускрипте «Псалтырь королевы Марии», датируемом 1300 г., изображены аналогичные пластины, прикрепленные к плечам кольчуги.

В некоторых текстах конца XIII — начала XIV в. упоминаются наручники из кожи, но, насколько мне известно, не существует изображений, по которым можно было бы судить об их форме. Точно так же нельзя ничего сделать, кроме как гадать о том, какой формы был bra de fer et i coutes (железный наручник), включенный в опись де Несль 1302 г., хотя если это не были кольчужные рукава с прикрепленными к ним налокотниками, то, возможно, это напоминало ранние наручники, описанные ниже.

Рис. 9. Медная мемориальная доска сэра Уильяма Фицральфа, около 1323 г. Пебмарш, Эссекс

За самой ранней иллюстрацией пластинчатой защиты рук мы вновь должны обратиться к фигуре дона Альваро де Кабрера. На ней узкие рукава сюркота усеяны заклепками в той же манере, что и на воротнике, груди и сабатонах, а это, по-видимому, говорит о том, что изнутри к ним прикреплены пластины. Самый ранний настоящий наручник, появившийся во втором десятилетии века (рис. 9), состоит из двух желобообразных пластин и чашеобразных налокотников, привязанных к рукавам кольчужной рубахи. Каждый наручник имел две дискообразные пластины (besagews), привязанные спереди шнурками к плечу и локтю соответственно. Такая форма наручников видна на медной мемориальной доске Гастингса, изготовленной в 1347 г. в Элсин-ге, Норфолк, но после 1335 г. она встречалась редко. На самом деле мемориальная доска Джона де Креке в Уэст-ли-Уотерлес, Кембриджшир (рис. 8.), показывает, что нижняя часть наручников — наручи, состоявшие из двух пластин, — были известны уже в 1325—1330 гг. Вместе с ними использовались верхняя часть наручников и налокотник вышеописанного типа, но надевались они под широкие рукава кольчужной рубахи.

Прежде чем завершить тему брони для рук, необходимо упомянуть один любопытный элемент под названием эполеты (ailettes). Их изображения встречаются в большинстве европейских стран в период с 1275 по 1350 г., за исключением Германии, где их почти не было. Эполеты обычно изображались в виде прямоугольных пластин — хотя встречаются и другие формы (рис. 10), — которые привязывались к плечам и выступали вверх по обе стороны от головы [9] .

Когда-то считали, что эполеты предназначались для защиты головы и шеи от ударов сбоку, но теперь эту точку зрения отвергли. Многочисленные ссылки на эполеты, обнаруженные в текстах начала XIV в., ясно показывают, что они изготавливались из непрочного материала и не могли служить защитой. Теперь считают, что эполеты играли, главным образом, геральдическую роль, но иногда кажется, что они были просто украшением. Это мнение поддерживается, например, записью в описи имущества Пьера Гавестона от 1313 г.: «item, autres divers garnementz des armes le dit Pierres, ovek les ailettes garniz et frettez de perles» (а также разные другие доспехи, по словам Пьера, с эполетами, отделанными и украшенными жемчугом). Что касается остальной экипировки для защиты тела, то шоссы, акетон и гамбезон остались без изменений за время, описанное в этой главе, а кольчуга и сюркот претерпели лишь незначительные изменения. После 1250 г. немецкие изображения доспехов часто демонстрируют капюшон, выполненный отдельно от кольчужной рубахи, причем его нижний край образовывал два продолговатых лацкана, которые закреплялись на груди и спине, иногда поверх сюркота. В течение последней четверти XIII в. раздельный капюшон вошел в обиход повсеместно [10] , но теперь нижняя часть его свободно развевалась, образуя короткую накидку, доходившую до плеч (рис. 9).

Этому новому типу капюшона не требовался разрез для головы, как нам известно из, вероятно, уникального образца капюшона конца XIII в., хранящегося в Королевском Шотландском музее Эдинбурга, который имеет сзади вертикальный разрез со шнуровкой.

С введением в конце XIII в. пластинчатых латных рукавиц кольчужные рукавицы (маффлеры) начали исчезать, хотя до 1361 г. они довольно часто появлялись на иллюстрациях и применялись еще в 1361 г. в битве при Висби (о. Готланд). Несколько иллюстраций первой четверти XIV в. демонстрируют раздельные кольчужные рукавицы с раструбами, но таких свидетельств мало. При отсутствии маффлеров кольчужные рубахи имели достаточно узкие, до запястий, рукава или же, после 1325 г., достаточно широкие рукава, доходившие до середины предплечий (рис. 8). С 1320 г. выявилась тенденция укорачивать кольчугу с боков и удлинять ее спереди до уровня чуть выше колен. Более короткая форма такой кольчуги приобрела уменьшительное название «кольчужка».

С начала века воротник кольчуги изображался стоящим вокруг шеи, и мы знаем из более поздних образцов, что это достигалось за счет утолщения колец, в результате чего конструкция становилась полужесткой. В течение XIV в. в описях можно найти ссылки на кольчужные воротники, именуемые «пизен» (pizaines) и, хотя их точная форма неизвестна, они вполне могли представлять собой полужесткую защиту для шеи (по только что описанному типу), но отдельную от кольчуги.

Сюркот оставался почти неизменным до 1325 г., за исключением того, что изображения рукавов, доходивших до запястий, появлялись лишь иногда, например на картинах в бывшей Картинной палате Вестминстера. После 1310 г. подобные рукава стали появляться чаще, но в повседневный обиход вошли лишь во второй половине века, главным образом во Франции и в областях французского влияния. В Англии с 1325 г. сюркот стали укорачивать спереди до уровня бедер, но сзади он опускался до уровня колен. В то же время верхняя часть выше пояса делалась более прилегающей и стягивалась шнуровкой или пуговицами по бокам (рис. 8). Иногда на нем имелись маленькие рукавчики, которые закрывали лишь верхнюю часть плеча.

Такая форма сюркота, которую Мейрик ошибочно называл cyclas, была обычной для Англии до 1340 г., но менее популярной по ту сторону Ла-Манша.

В течение всего описываемого периода главным головным убором рыцаря оставался большой шлем, надевавшийся поверх сервельера или бацинета и кольчужного капюшона. После 1250 г. верхняя часть шлема часто стала суживаться. В последней четверти века ко-нусообразность стала более выраженной, пока шлем не стал полностью коническим, обычно с усеченной верхушкой (рис. 28—29), но иногда заканчивался тупым концом (рис. 30). В течение того же периода шлем удлинялся вниз, пока не стал доходить до плеч, а спереди образовывал выступ. Есть несколько изображений шлемов с круглым верхом конца XIII и начала XIV в., но они были менее популярными, чем конические. Заклепки, скреплявшие верхнюю и нижнюю части шлема, также держали и подкладку. Мы знаем об этом элементе по фигурам начиная с 1330 г. и из дошедших до нас фрагментов шлема Черного Принца (Эдуарда III), которые хранятся в Кентерберийском соборе. Подкладка этого шлема состояла из широкой кожаной ленты, разрезанной на треугольные клинья, стянутые сверху тесьмой.

Уже в 1298 г. в завещании Одо де Руссалена есть ссылка на heaume a vissere. Покойный Шарль Бютэн предполагал, что в то время термин vissere мог означать не что иное, как фиксированное забрало, которое составляло единое целое с обычным шлемом того времени. Но фактически этот элемент вполне мог быть и подвижным забралом, поскольку в период 1300—1340 гг. изображения шлемов с таким элементом не были редкостью (рис. 10, а). По форме такие шлемы напоминали обычный конический или круглый шлем, за исключением того, что вся передняя часть шлема прикреплялась к верхней его части заклепками по бокам и могла подниматься вверх. С поднятым забралом эти шлемы были очень похожи на бацинеты, так что неясно, какой термин к ним больше подходит. Кроме того, в период 1300—1340 гг. обычный шлем иногда оснащался приклепанным бевором, закрывавшим забрало ниже прорезей для глаз.

Гребень оставался элементом доспехов на протяжении всего периода (10, б), обсуждаемого в этой главе, особенно в Германии, где он обрел форму двух изогнутых рогов (фото 13).

И хотя не существует дошедших до нас образцов, принадлежавших столь раннему времени, не может быть сомнений, что эти гребни изготавливались из формованной и крашеной кожи и устанавливались на шапочке, крепившейся к шлему шнурками. Шлем из Больцано (рис. 29) имеет парные отверстия, расположенные на некотором расстоянии друг от друга по окружности шлема, куда продевались эти шнурки. В течение первой четверти XIV в. гребень был распространен повсюду в Европе, но его носили обычно только на шлеме. Он оставался элементом доспехов вплоть до XVI в. Гребни имели самую различную форму и при большом скоплении рыцарей производили потрясающий эффект. Снизу к гребню прикреплялась мантия.

Начиная с конца XIII в. шлем, меч и кинжал имели предохранительные цепи. Сначала они крепились к поясу сюркота, но после 1300 г. их стали все чаще прикреплять заклепками или скобами к нагруднику кирасы или пластинчатой куртке (рис. 11). Шлем из замка Ма-дельн в Швейцарии (музей Листал), датируемый 1300 г. имеет крестообразно выполненное отверстие справа от центрального ребра, в которое вставлялась пуговица на конце предохранительной цепи. Эта конструкция была обычной для большей части XIV в., подобное отверстие имеется и на шлеме Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери (рис. 32), причем остался даже фрагмент цепи. Когда в шлеме не было необходимости, он обычно висел на плече рыцаря на цепи.

Рис. 10. Рисунки из рукописного трактата Уолтера де Мильмета, 1326—1327 гг. Церковь Христа, Оксфорд:

а — шлем с забралом; б — шлем с гребнем и эполеты; в — кабассет и воротник-бевор

Прежде чем обсуждать развитие сервельера, стоит заметить, что этот термин был синонимом слову «ба-цинет». Он также иногда использовался для обозначения боевой шапочки или подкладки самого шлема: например, французский документ 1309 г. предписывает, чтобы бацинет был оснащен соответствующим сервельером. Однако современные ученые обозначают этим термином небольшую полукруглую шапочку, повторявшую форму головы, описанную в предыдущей главе, и, чтобы избежать путаницы, я сделаю то же самое. По той же причине я буду применять термин «ба-цинет» исключительно для обозначения характерного конического шлема XIV в., описанного ниже, а также его непосредственных предшественников и последователей.

Сервельер, надевавшийся либо под капюшон, либо на него, оставался на вооружении в течение всего описанного в этой главе периода, хотя после 1300 г. его постепенно начали вытеснять ранние варианты бацинета.

С 1310 по 1330 г. сервельер иногда изображался с рельефно выступающим низким килеобразным гребнем, но в остальном он мало отличался от изображенного в Мачейовской Библии (фото 4). Его часто прочно прикрепляли к капюшону шнурком или ремешком, продетым через кольчугу около висков (рис. 9).

Термин «бацинет» в текстах до 1300 г. встречается довольно редко, но впоследствии он появляется все чаще вплоть до 1450 г. и затем опять редко до 1550 г. Самые ранние варианты этого шлема, к которым данный термин применялся большую часть этого периода, впервые появились на изображениях первого десятилетия XIV в. (например, в вышеупомянутых книгах «Псалтырь королевы Марии» и «Легенда о святом Денисе»). встречались три формы бацинета:

1. Небольшой округлый шлем, изогнутый по бокам для защиты ушей (рис. 16). Часто его изображали с подвижным забралом, которое имело такую же форму, как и на большом шлеме; его край опускался ниже подбородка, но иногда закрывал только ту часть лица, которая не была защищена капюшоном.

2. Длинный конический шлем, дугообразно охватывающий лицо и продолжающийся почти до плеч по бокам и сзади; иногда он оснащался наносником и подвижным забралом. Когда забрало закрыто, такой шлем часто невозможно отличить от большого шлема (10, а), от которого он наверняка и произошел.

3. Высокий конический шлем с ровной нижней кромкой на уровне чуть выше ушей. Это самый высокий вариант конического шлема, применявшийся с X по XIII в., хотя нам неизвестно, от какого шлема он произошел. Старый конический шлем постепенно исчезает (судя по изображениям в течение второй половины XIII в.), и мне не удалось найти изображений новой формы до второго десятилетия XIV в. (например, на фигуре, приписываемой сэру Роберту дю Буа в Ферзефилде, Норфолк). И все-таки эти два вида шлема настолько похожи, что трудно поверить, что они никоим образом не связаны.

Все три типа бацинета, видимо, применялись вплоть до 1340—1350 гг. Однако в 1325 г. появилась новая форма бацинета первого типа с заостренной тульей и с нижними краями, спускавшимися ниже уровня ушей с обеих сторон. Одно из самых ранних изображений подобного шлема, украшенного бороздками и декоративным накладным верхом, можно увидеть на уже упоминавшейся медной мемориальной доске де Креке (рис. 8). Его более поздние варианты рассматриваются в следующей главе.

Кабассет тоже оставался популярным на протяжении всего рассматриваемого периода, сохраняя примерно ту же форму, которая была описана в главе 1. После 1320 г. его часто изображают с высокой верхней частью, почти такой же формы, как и у бацинета (рис. 10, в). Старый шпангенхельм (шлем, собираемый из нескольких треугольных элементов, внизу приклепываемых к обручу-основе) после этой даты стал постепенно выходить из употребления, а кабассет с тех пор начали изготавливать из одного куска металла или из нескольких склепанных друг с другом больших пластин.

После 1300 г. шлем все чаще носят поверх капюшона, хотя сервельер до 30-х гг. XIV в. продолжали надевать под капюшон. Низкий бацинет, а иногда и высокий шлем с ровной нижней кромкой тоже изредка надевали под капюшон (примером этого может служить вырезанная из камня фигура 1330 г. на западной башне Фрайбургского собора). Уже в 1260 г. в практику вошла замена сплошного капюшона подобным же капюшоном, но без верха, который крепился к внутренней части шлема. Например, опись де Невера 1266 г. включает в себя i bacinnet а gorgiere de fer (бацинет с железным воротником), который в тот ранний период не мог быть не чем иным, как сер-вельером с кольчужным капюшоном без верха, прикрепленным к сервельеру и свисающим вниз для защиты шеи. Но это очень раннее упоминание, на самом же деле кольчужный капюшон без верха до 1300 г. встречался крайне редко. Можно даже утверждать, что до 1320 г. его практически не носили, хотя из-за того, что на иллюстрациях того времени он в точности повторяет полный капюшон, надетый под бацинет, трудно понять, какой тип капюшона изображен. В Англии в течение XIV и в начале XV в. кольчужный капюшон без верха обычно называли пред-личником (aventail), а во Франции camail, хотя оба слова иногда использовались в обеих странах.

В завершение необходимо упомянуть об уникальном изображении кольчужного капюшона с забралом. Оно встретилось мне на английской миниатюре приблизительно 1300 г., хранящейся в Британском музее; на ней изображен одетый в кольчугу рыцарь с металлической маской, по форме похожей на лицевую часть шлема, которая укреплена поверх отверстия для лица. Способ крепления неясен, но предположительно это шнуровка.

Глава 3

РАННИЕ ПЛАСТИНЧАТЫЕ ДОСПЕХИ

Около 1330—1410 гг.

Примерно к 1330 г. были созданы средства защиты всех основных частей тела, находившиеся в широком, если не повсеместном использовании. За оставшиеся годы XIV в. были добавлены лишь немногие детали, и в этой главе мы поговорим главным образом о развитии уже описанных средств защиты, которые к XV в. превратились в полные «белые» доспехи. Но перед тем как приступить к описанию дальнейшей эволюции дос-пеха, следует, я думаю, дать описание полного ратного одеяния рыцаря образца 1330 г. Это надо сделать потому, что, хотя к этому времени панцирь и вошел во всеобщее употребление, рисунки доспехов, состоящих практически только из одной кольчуги, встречаются до самого 1350 г., а в Италии, Германии и Испании руки, а порой и ноги рыцаря до самого конца XIV в. защищались исключительно рукавами и полами кольчужной рубахи.

Рыцарь, надев плотно облегающую рубаху, короткие штаны и чулки, переходил к защитным средствам для ног. Он надевал кольчужные штаны-шоссы, затем стеганые штаны до колен с прикрепленными к ним наколенниками, поножи и железные башмаки-сабатоны. После этого воин облачался в стеганый камзол-акетон, кольчугу с наручниками и двумя круглыми пластинами-бесагью (besagews), прикрепленными к ним на плечах и локтях, а поверх всего этого надевал пластинчатую куртку-безрукавку. Иногда куртка и наручи надевались не поверх кольчуги, а под нее, но это бывало довольно редко. Поверх всего этого надевался сюркот или гамбе-зон, после чего рыцарь подпоясывался узким ремнем и надевал пояс с мечом, который обычно свободно свисал с бедер. Наряд завершали латные рукавицы и баци-нет с забралом, если рыцарю предстояло идти в бой. В случае, если у бацинета не было забрала, поверх баци-нета надевался шлем с гребнем. Наш рыцарь мог также прикрепить эполеты, панцирный или кольчужный во-ротник-пизен, хотя, за исключением последнего, в то время эти части доспехов встречались довольно редко.

Наши знания о развитии доспехов за период с 1330 по 1410 г. все еще очень отрывочны. Например, до сих пор не были подробно изучены итальянские доспехи

XIV в. А это очень печально в особенности потому, что центры производства доспехов в Ломбардии уже в конце XIII в. прославились на всю Европу и экспортировали свою продукцию в больших количествах. Вероятно, именно здесь зародились многие модные направления, которые распространились потом по всей Европе. Чуть больше известно о развитии доспехов в XIV в. в Англии и Франции, но, к сожалению, здесь наши знания основываются, главным образом, на иллюстративном и документальном материалах, а всем известно, какие проблемы возникают при их интерпретации. В обеих этих странах и в Италии вплоть до второй половины

XV в. господствовала усовершенствованная форма сюркота — юпон (жупон), который на рисунках того времени почти полностью закрывал латы. Более или менее полная картина развития доспехов имеется только для германских и, в меньшей степени, скандинавских стран. Открытие подлинных образцов доспехов XIV в., которые были сделаны в этих странах за последние 50 лет, в особенности в братских могилах в Висби, позволило опубликовать целый ряд очень интересных работ, посвященных этим и аналогичным им доспехам. Более того, благодаря тому что в Германии сюркот после 1350 г. утратил свою популярность, на большей части немецких иллюстраций второй половины этого века хорошо видны внешний вид и конструкция доспехов.

Во всех европейских странах большая часть XIV в. была периодом экспериментов в создании лат. До конца века повсеместно использовались различные материалы, описанные в предыдущей главе, но приблизительно после 1350 г. железо и сталь начали вытеснять все остальное. В Италии и, особенно, в Германии в течение этого периода приспособления для защиты тела и конечностей имели самые разнообразные формы, зато в Англии и Франции, судя по рисункам второй половины XIV в., все доспехи имели почти совершенно одинаковый вид. Впрочем, вполне возможно, что это художественная условность, поскольку различные описи и другие тексты указывают на то, что в использовании находилось большое разнообразие форм.

В свете всего этого весьма опасно делать какие-либо обобщения, но, судя по нашим современным знаниям, тесные военные и торговые связи ведущих европейских стран привели к довольно быстрому распространению новых стилей, так что основные тенденции развития доспехов были, вероятно, одинаковы по всей Европе. В последние три четверти XIV в. во всех странах главным средством защиты тела была пластинчатая куртка, а для защиты головы использовались бацинеты, шлемы или кабассеты (kettle-hat). Повсюду эти части лат, за исключением, наверное, забрала, покрывались тканью, даже в тех случаях, когда в этом не было конструктивной необходимости; везде в течение второй половины XIV в. латные рукавицы (см. ниже) имели форму песочных часов, и везде тело в доспехах имело выпуклую грудь и выраженную талию. Были, конечно, местные вариации и местные предпочтения того или иного типа конструкций, но до начала XV в. ни о каких национальных стилях говорить не приходится.

Пластинчатая куртка в форме сюркота, усиленная вертикальными металлическими пластинами, использовалась вплоть до третьей четверти XIV в., главным образом в Италии и Скандинавских странах. Самые популярные варианты этой куртки в начале описываемого периода в конструктивном отношении весьма мало отличались от той, что изображена на статуе святого Мориса в Магдебурге, за исключением того, что теперь к ней стали прикреплять не только вертикальные полосы, но и горизонтальные железные кольца (фото 9). Более того, их иногда прикрепляли не поверх куртки, а к ее подкладке.

Наиболее важным источником сведений о форме и конструкции пластинчатой куртки этого периода являются двадцать четыре относительно неплохо сохранившихся образца, найденные на месте битвы при Висби [11] , о которой я уже упоминал. Наиболее интересные из многочисленных находок находятся сейчас в Национальном историческом музее г. Стокгольма, другие хранятся в Национальном музее г. Копенгагена и Готланд-ском музее в Висби). Все они состоят из перекрывающих друг друга железных пластин, приклепанных к подкладке куртки. От верхней, тканевой ее части на проржавевшей поверхности пластин сохранились только отдельные фрагменты, однако это не помешало во всех случаях точно восстановить первоначальный вид доспехов. Восемнадцать курток имеют одну и ту же базовую конструкцию, различается только размещение пластин. Все эти куртки, как и на статуе святого Мориса в Магдебурге, представляют собой прямоугольную накидку типа пончо, которая надевалась через голову. Передняя часть укреплена пластинами, слегка закругленными в районе горловины и пройм. На бедрах куртка укорачивалась, а в районе паха имела округлый выступ для его защиты. От бедер вокруг спины протягивался пояс, также укрепленный пластинами, который проходил поверх задней части пончо и застегивался ремешком с пряжкой в середине спины. В добавление к этому верхний край пояса имел кольца, в которые продевалась одна или две завязки в середине заднего полотнища. На всех куртках пояс и участок, защищавший верхнюю часть груди, имели вертикальные пластины, причем здесь обычно помещали три пластины, но иногда две или больше трех. Защита нижней части груди и живота имела разную конструкцию — она состояла либо из горизонтальных колец, либо из одного или более рядов вертикальных пластин. На одной куртке к оплечьям были прикреплены щитообразные пластинки (фото 10).

Однако использовались не только конструкции типа пончо. У двух летних курток, обнаруженных во время раскопок на месте замка Кусснах в Швейцарии (замок был разрушен в 1352 г.) и хранящихся сейчас в Швейцарском национальном музее, передняя и задняя части были изготовлены отдельно и крепились друг к другу, очевидно, через плечо, как позже кирасы, и, вероятно, соединялись шнуровкой по бокам. Три латные куртки подобного типа были найдены и в Висби, причем две — в более или менее полном виде. Они состоят из нескольких слоев относительно небольших вертикальных пластин, защищавших всю спину и грудь и протягивавшихся по бокам; небольшие пластины защищали плечи, а края пройм были отделаны слоями выступающих тонких металлических чешуек. У одной из курток обе части соединялись в районе правого бока и правого плеча, у другой — в районе левого бока и на обоих плечах. И в том и в другом случае части куртки пристегивались друг к другу с помощью ремешков и пряжек. Еще одна куртка, найденная у Вис-би, состояла из безрукавки, которая застегивалась спереди и была укреплена небольшими прямоугольными пластинами, расположенными вертикально. Проймы ее также защищены тонкими выступающими чешуйками. Вариант такого доспеха, имевшего застежку сзади и цельную броневую пластину спереди, можно увидеть на знаменитой статуе святого Георгия в Градчанах, Прага, созданной в 1373 г.

Начиная примерно с 1340 г. пластины, закрывавшие верхнюю часть груди, начали уступать место зачаточному панцирю, такому, например, как изображен на фигурах в Химмелькроне, Бавария (около 1340 г.) и Боп-фингене, Баден-Вюртемберг (около 1359 г.). До 60-х гг. XIV в. такой панцирь, очевидно, закрывал грудь только до диафрагмы, а остальная часть тела защищалась, как обычно, горизонтальными пластинами. Однако на изображении Иоганна фон Фалькенштейна (около 1365 г.) в Арнсберге, Гессен, мы видим уже более совершенную форму панциря.

Грудь и диафрагма закрыты куполообразным панцирем с закругленным нижним краем. Этот панцирь — все еще часть куртки, сшитой из ткани. Поверх ткани на груди можно разглядеть несколько узких горизонтальных пластин, а ряды заклепок, расположенных ниже, говорят о том, что здесь были пластины, защищавшие тело ниже бедер. К 1370 г. нагрудные пластины исчезают, а панцирь, имеющий теперь прямой нижний край, протягивается до верхней части ноги, ниже его идет юбка из железных колец (фолд) [12] , которая по-прежнему прикрепляется к тканевой основе. Такая юбка хорошо видна на медной мемориальной доске Ральфа де Кневинтона (около 1370 г.) в Эйвли, Эссекс (рис. 11). Здесь нагрудный панцирь почти ничем не отличается от панциря, хранящегося в Национальном музее Баварии (рис. 180), на котором имеется марка, по-видимому, итальянского оружейника. Он состоит из округлой металлической пластины, выкованной из единого куска железа и покрытой красным бархатом на подкладке из грубого холста. Бархат опускается ниже груди, где образует юбку, к внутренней стороне которой прикреплены шесть горизонтальных железных колец, накладывающихся друг на друга сверху вниз. На левом плече имеются три маленькие металлические пластинки и оправа, украшенная орнаментом, со шпилькой для крепления утраченного спинного панциря (который, очевидно, состоял из железных полос, прикрепленных к ткани).

Рис. 11. Медная мемориальная доска Ральфа де Кневинтона, 1370 г. Эйвли, Эссекс

С созданием большого округлого нагрудного панциря фигура одетого в него воина обрела выпуклую грудь и выраженную талию, о которых мы уже говорили (рис. 11, 12). Однако не следует думать, что такая форма всегда свидетельствует о том, что под юпоном (жупоном) находится нагрудник, ибо начиная примерно с 1350 г. обычная пластинчатая куртка начинает приобретать такую же форму. Куполообразный панцирь сохранялся до середины XV в., но начиная с 70-х гг. XIV в. на иллюстрациях появляется уже другая форма — менее округлая, с хорошо выраженным срединным гребнем. Мы видим ее, к примеру, на изображениях Берингера фон Берлихингена (около 1377 г.) в Шёнтале-ан-дер-Ягст, Баден-Вюр-темберг (здесь по-прежнему присутствует тканевое покрытие и юбка из колец), и Джона, третьего графа Солсбери (предположительно 1400 г.) в соборе Солсбери. На последнем панцирь образует нижнюю часть юпона, протягивающегося почти до середины бедер, где первоначально были изображены руки графа. На груди виден ряд узких металлических пластин, с помощью которых, вероятно, юбка из колец крепилась к нагрудному панцирю, хотя она здесь и не показана. Но на то, что она существовала, указывает тот факт, что по правой части юпона на всю его длину протягивается ряд петель, а разрез на другой стороне зашнурован. Отсюда можно сделать вывод, что там, где это позволяли формы тела, задний и передний панцири были более или менее симметричными. Короче говоря, мы, очевидно, впервые встречаемся с полными доспехами того типа, который распространился позже, в XV в., и состоял из единого панциря для груди и спины и юбки из колец внизу. Для того чтобы эти латы стали настоящими белыми доспехами [13] , необходимо было избавиться от тканевого покрытия. Тканевое покрытие использовалось в Англии еще до второй половины XIV в., но в Италии один из «Гигантов» 1403 г. в Миланском соборе уже одет в белые доспехи описываемого типа.

Все вышеупомянутое представляет собой значительное упрощение общих тенденций развития, поскольку имелось много вариантов и ответвлений. В Италии имеются изображения, датируемые примерно 1400 г., на которых куртки имеют привычную «осиную» талию, но нагрудные и спинные панцири представляют собой полукруглые вертикальные железные пластины, края которых соприкасаются (например, на фресках Спинелло Аретино, изображающих сцены из жизни папы Александра II в Сиене, которые были созданы в 1407 г.). Точная конструкция подобных лат неизвестна.

Из пластинчатой куртки развилась такая форма брони, как бригандина (называвшаяся во Франции «кира-сина»), которая использовалась повсеместно вплоть до XII в. Это слово впервые появилось в Италии во второй половине XIV в. Например, архивы Датини в Пра-то содержат опись 1367 г., в которой упоминается ко-разин бригантин. Бригандина описывается здесь по-разному — в одних случаях как покрытая слоем олова, в других — лака (см. выше, гл. 2). В Англии это слово впервые встречается в описи доспехов, принадлежавших Томасу, герцогу Глостеру, сделанной в 1397 г.

После этого года слово «бригандина» все чаще и чаще встречается в текстах большинства европейских стран.

В чем заключалась разница между бригандиной и пластинчатой курткой, неизвестно, но на то, что эта разница была, указывает опись Глостера, в которую включены многочисленные куртки (peirs de plates). Мы знаем, однако, что в XV в. и позже бригандиной называли безрукавку с нашитыми на ней маленькими пластинами, которые перекрывали друг друга, создавая очень гибкую форму брони (рис. 239—240). Вполне возможно, что именно такие доспехи и назывались бригандинами. В этом случае куртки из Висби, описанные нами самыми последними, а также доспехи святого Георгия в Праге можно, вероятно, назвать начальной стадией бригандины. Бригандина с не покрытыми тканью нагрудным и спинным панцирем, dont le pys & le dos blanc, упоминаемая в Глостерской описи, была, возможно, сходна с доспехами, датируемыми первой половиной XV в., многочисленные остатки которых были обнаружены в 1840 г. на острове Халкис, вместе с другими видами лат [14] . Это доспехи двух типов, у которых маленькие пластинки приклепаны к тканевой подкладке. Броня первого типа (сохранился почти полностью один-единственный образец) имеет застежку спереди и не очень сильно отличается от лат, найденных в Висби. Доспехи второго типа имеют небольшой куполообразный нагрудный панцирь, состоящий из двух половинок, которые пристегивались на груди с помощью ремешков и пряжек, и иногда зачаточный спинной панцирь прямоугольной формы с усеченным треугольным выступом внизу. Хотя все нагрудные и спинные пластины, найденные на о. Халкис, похоже, были покрыты тканью, конструкция их позволяла вполне обойтись и без нее.

До сих пор мы обсуждали развитие панцирей для защиты груди как неотъемлемой части пластинчатых курток, но в самом начале XIV в., похоже, появились уже отдельные нагрудные панцири [15] . Самое раннее упоминание о таком панцире, которое мне удалось найти, встречается в описи доспехов английского короля Эдуарда III, составленной Жераром де Турнэ между 1337 и 1341 гг. В ней упоминаются многочисленные Poitrines pour les joustes (нагрудники для поединков). В Оружейной палате Дуврского замка в 1361 г. хранилась j brustplate pur Justes (нагрудная пластина для поединков), а на следующий год в списки доспехов, предназначенных для обороны острова Холи, был включен a pectorale (нагрудник). Изображение в Абергавенни, Монмутшир (Гуэнт), созданное около 1340 г., позволяет предположить, что под сюркотом рыцаря надет отдельный нагрудный панцирь, небольшой, плоский, с еле заметным срединным выступом, но, к сожалению, точно утверждать это невозможно. Зато на изображении Альберта фон Лимбурга (предположительно 1374 г.) в Бург-Комбурге, Баден-Вюртемберг, хорошо видна плоская пластина с округлыми краями, закрывающая грудь от основания шеи и немного не доходящая до талии; пластина надета поверх пластинчатой куртки и пристегнута ремешками с пряжками. Два года спустя в той же церкви была установлена статуя Конрада фон Лимбурга (предположительно 1376 г.), на которой пластина уже превратилась в самый настоящий панцирь с проймами для рук, закрывавший грудь и бока до самой талии. Этот панцирь, очевидно, носили поверх обычной одежды или кожаного юпона. Примерно к 1380 г. отдельный нагрудный панцирь, надеваемый уже без пластинчатой куртки, приобрел округлую форму со срединным гребнем или без него. Эту форму он сохранит вплоть до XV в. Примером может служить изображение на резной плите в Авансе, Бельгия (1379 г.), где нагрудный панцирь прикреплен к юпону на плечах завязанными узлом шнурками, а также изображение одного из спящих стражей на могиле епископа Диспенсера в соборе г. Норидж (Норуич) (около 1380— 1400 гг.) и гигантская фигура святого Георгия в соборе Базеля (около 1390 г.). На последних двух статуях к панцирю прикреплена похожая на фартук юбка с полукруглым выступом для защиты живота. Особенно интересна фигура в Базеле, поскольку ее нагрудный панцирь прикреплен на спине ремешками и не имеет наспинника — такая форма доспехов изредка встречалась до середины XVIII в. Короткий, куполообразный нагрудный панцирь, иногда вытянутый вертикально и/ или имевший резкий перегиб внизу, дополнявшийся похожей на фартук юбкой из железных колец или чешуек, был, по-видимому, самым популярным средством зашиты тела в Германии примерно с 1380 г. по 20-е гг. XV в. Совершенно необычен для тех времен панцирь, представленный на рельефном изображении Букхарда фон Штайнберга (предположительно 1379 г.) в Хильдесхайме (фото 13) и изображающий мускулатуру груди, как это делалось на некоторых классических кирасах. Однако вероятнее всего, это был просто каприз мастера.

Два белых панциря конца XIV в. с марками изготовителей, возможно итальянцев, хранятся в удивительной по полноте коллекции семейства Трапп в Чербурге, Южный Тироль. Один из них (фото 15) датируется приблизительно 1380—1390 гг. и изготовлен в паре с бацинетом, о котором мы поговорим ниже. Этот панцирь, несомненно, произошел от пластинчатой куртки и состоит из девяти пластин светлой стали с приклепанными по краям бордюрами, которые украшены гравированными рисунками и надписями. В центре расположены большая куполообразная пластина и по четыре дополнительных — по обе стороны от нее, причем дополнительные пластины уменьшаются по мере удаления от центра. Все вместе эти пластины образуют нечто вроде пояса, который, однако, охватывает не все тело. Пластины приклепаны к оригинальной подкладке из буйволовой кожи. Все это соединено пряжками и ремешками, проходящими по плечам и через спину. Нижний край панциря ровный и проходит на уровне талии. На этом панцире имеются две детали, которые нам еще не встречались: кронштейн на петлях (упор для копья), приклепанный к правой части панциря, в котором укрепляли взятое наперевес копье, и V-образ-ная планка, прикованная ниже шеи. Самое раннее известное нам изображение упора для копья встречается на фигуре Вальтера фон Хогенклингена (предположительно 1386 г.), хранящейся в Швейцарском государственном музее в Цюрихе, но эти упоры вошли во всеобщее употребление около 1420 г. V-образная планка называлась lisiere d'arret (современные авторы называют ее просто предохранительным ребром) и предназначалась для того, чтобы копье противника, соскользнув с панциря, не вонзилось в горло. Планка дополнена здесь выступом, который тянется вдоль верхнего края основной пластины. В течение последующих 70 лет эти предохранительные ребра были очень популярны, причем их укрепляли не только на нагрудниках, но и на ручных и ножных латах (см. ниже).

Второй нагрудный панцирь из Чербурга (рис. 181), датируемый около 1400 г., как и предыдущий, протягивается только до талии. Он сделан из единого куска железа и имеет куполообразную форму. Никаких дополнительных деталей на нем нет, за исключением предохранительного ребра на шее. Справа расположены два отверстия для прикрепления утерянного упора для копья. По обеим сторонам панциря имеются другие отверстия для ремешков, прикреплявших панцирь к телу. Следует отметить, что в районе шеи, рук и нижней кромки края панциря заворачивались, вероятно, вокруг толстой проволоки. Такие завернутые края встречаются почти на всех последующих панцирях.

Время появления отдельного нагрудного панциря установить очень трудно, но этот вид лат развивался, очевидно, по тому же самому направлению, что и нагрудная пластина, прикреплявшаяся к пластинчатой куртке. Расположение петель на статуе Джона, третьего графа Солсбери, созданной около 1400 г. (см. выше), позволяет предположить, что под одеждой у него надета монолитная пластина, точно так же, как об этом свидетельствует форма нагрудника и юбки у миланского «Гиганта». В завещании Уильяма де Нортона из Танфилда, Йоркшир, упоминается нагрудный панцирь с «реродосом», очевидно, своего рода наспинной пластиной. Самое раннее изображение монолитного панциря для спины, которое мне удалось отыскать, находится на медной мемориальной доске Джона Раггевена (предположительно 1412 г.) в Стандоне, Хартфордшир. Этот панцирь прикреплялся к нагруднику пряжками и ремешками по бокам и, вероятно, на плечах и имел такую же пластинчатую юбку, что и спереди. После приблизительно 1420 г. такая форма доспехов становится самой распространенной.

Перед тем как закончить разговор о средствах защиты тела, следует сказать несколько слов о чешуйчатых и ламеллярных доспехах. Некоторое количество лат этих типов сохранилось и после XIV в., хотя с начала XV в. они стали очень редкими и широко применялись только в странах Восточной Европы (рис. 234—235). Чешуйчатые латы вместо пластинчатой куртки изображены на фигурах в Уоркуэрте, Дарем, и Сануидже (Сандуиче), Кент (обе датируются 1330—1340 гг.), а на рельефе члена семейства Хаберкорн (предположительно 1421 г.), жившего ранее в Вюрцбурге, изображена чешуйчатая юбка, соединенная с нагрудным панцирем. Чешуйчатые наручники изображены и на медной мемориальной доске, датируемой приблизительно 1330 г., в Минстере, остров Шеппи, Кент, а на мемориальной доске в Дрейтон-Бошам, Бакингемшир, чешуйчатыми доспехами защищены ноги рыцаря.

Хотя ламеллярные доспехи, как уже говорилось, в Западной Европе позднего Средневековья, в отличие от Востока, никогда особой популярностью не пользовались, много их фрагментов и даже полные комплекты были найдены на месте битвы при Висби на Готланде (1361 г.). Комплект таких доспехов состоял из латунной рубашки без рукавов с разрезами по бокам, закрывавшей бедра. Она имела более шестисот маленьких прямоугольных железных пластинок, скрепленных друг с другом шнурками (рис. 234). Позже ее переделали в пластинчатую куртку — чешуйки были отделены друг от друга и прикреплены к ткани, а это говорит о том, что к моменту битвы она была уже далеко не новой. Есть и другие свидетельства того, что ламеллярные доспехи использовались в Скандинавии XIV в. во всяком случае в первой половине столетия. Однако ни в Северной, ни в Западной Европе, насколько мне удалось установить, их уже не было. Да и скандинавские образцы, по всей вероятности, были приобретены в Восточной Европе и к теме нашей книги не относятся.

Развитие средств защиты конечностей с 1330 по 1410 г. происходило без особых зигзагов. В первые десять лет ножные латы мало чем отличались от описанных в предыдущей главе, за исключением того, что железные башмаки с самого начала закрывали всю ступню без подошвы, совпадая по форме с узкими туфлями того периода. Они сохранили эту форму с небольшими изменениями в течение последующих ста двадцати лет, хотя еще до 1390 г. появлялись изображения, на которых железные башмаки имеют либо чешуйчатую конструкцию, либо были изготовлены по типу бригандины (например, на фигуре Иоганна фон Фалькенштайна, предположительно 1365 г., Арнсберг, Северный Рейн—Вестфалия). После приблизительно 1340 г. набедренники, хотя и сохранили прежнюю форму, обычно стали снабжаться заклепками, а это говорит о том, что они имели такую же конструкцию, что и более поздние бригандины. Иногда набедренники, а также поножи усиливались продольными полосами, сделанными, очевидно, из металла, которые были расположены через определенные промежутки (фото 13). Эта конструкция, по-видимому, была популярна до, примерно, 1380 г. Шарообразные наколенники, полностью закрывавшие колено, часто встречаются на рисунках до 1350 г., а в Германии сохранились до конца XIV в. Однако приблизительно с 1340 г. все более популярными становятся наколенники меньшего размера, закрывавшие колено только спереди и сбоку. С внешней стороны они обычно имели зачаточное боковое крыло, круглое или веерообразное. Иногда такое же крыло помещали и с внутренней стороны колена. Оно приковывалось к нижней части набедренников, а нижний край наколенников образовывал декоративный выступ поверх поножей.

Такой тип ножных лат сохранялся до около 1370 г. После этого на иллюстрациях стали появляться набедренники, сделанные из единого листа железа (фото 12, 13). С тех пор эта форма защиты бедер стала очень популярной. В музее Шартра (рис. 156) представлены полные ножные (изготовленные для маленького мальчика) доспехи для правой ноги с железным сабатоном и с набедренниками подобного типа. Считают, что они были подарены Шартрскому собору французским королем Карлом VI в 1383 г. и хранились здесь до 1792 г., после чего были разломаны восставшими и лишены серебряных украшений. Набедренник состоит из единой пластины, выкованной по форме бедра, справа он длиннее, чем слева, прямой верхний край отогнут под прямым углом, образуя узкий бортик — возможно, зачаточное предохранительное ребро. Внизу набедренник подогнан по форме верхней части коленного сочленения. Такая форма набедренников была характерна для конца XIV — начала XV в., но она встречалась еще и в начале XVI в. (фото 24). Наколенник состоит из трех пластин: 1) главной, которая закрывала коленную чашечку и повторяла ее форму. Эта пластина перекрывала нижний край набедренника, к которому она прикреплялась одной заклепкой по обеим сторонам ноги. Справа она расширялась, образуя овальное боковое крыло; 2) узкой полоски, соединявшей (1) с (3) пластиной с прямым нижним краем, который перекрывал верхнюю кромку поножей. Эта пластина прикреплялась к наголеннику заклепкой или, что более вероятно, поворотной шпилькой (рис. 228) справа. Поножи были выкованы по форме ноги и сделаны из двух пластин, первоначально соединявшихся справа с помощью петель. Слева поножи имели ремешки, которые пристегивались к прорезям на задней пластине. Низ поножей повторял форму лодыжки и опускался с обеих сторон ноги почти до самой земли, образуя арку над пяткой и подъемом ноги. Спереди он имел округлый выступ, защищавший подъем ноги и накладывавшийся на задний край сабатона, к которому он крепился шнурками, проходившими через два отверстия в башмаке и наголеннике. Весь доспех прикреплялся к ноге ремешками с пряжками, которые проходили по задней части бедра и колена и присоединялись к кожаному ушку в верхней части набедренника. С его помощью ножные латы привязывались к поясу. Железный башмак имел острый носок и закрывал верхнюю и боковые части ступни, но не пятку. Он изготавливался из широкой пластины, выкованной по форме подъема ноги и передней части лодыжки, откуда спускались четыре перекрывающие друг друга пластины (обычно их было пять или шесть), которые соединялись спереди с узкой пластиной носка. В ней проделаны несколько пар отверстий, через которые железные башмаки шнурками привязывались к туфлям.

Такая конструкция ножных лат сохранялась примерно до 1500 г., хотя конечно же форма их могла быть разной (рис. 156—160). За оставшиеся до конца периода года единственным важным изменением было добавление в последней четверти XIV в. пластины, присоединявшейся с помощью петель к внешнему краю набедренника (рис. 157), а также предохранительного ребра, которое приклепывалось ниже его верхнего края, часто под углом (фото 13). На уникальной паре набедренников, изготовленной около в 1400 г. и хранящейся в Чер-бурге (№ 53), нижняя пластина каждого наколенника доходит до середины голени, образуя нечто вроде укороченных поножей.

Средства защиты рук развивались примерно по таким же направлениям, что и ножные доспехи, за исключением того, что первые были более совершенными, чем вторые. В течение описываемого периода использовались различные варианты наручников, особенно в Германии. Здесь они обычно состояли из ручных лат в форме трубы или желоба с отдельными налокотниками или без них. Иногда наручники усиливались продольными полосами (фото 13). Все это присоединялось к рукавам кольчужной рубахи или акетона ремешками с пряжками или шнурками с металлическими наконечниками (рис. 132). Иногда, как показано на образце конца XIV в., найденном в Борингхольме, Дания (Национальный музей, Копенгаген) (рис. 126), наручи имели зачаточное боковое крыло для защиты внешнего края локтя. Наручники, состоявшие из трех отдельных частей, были характерной чертой немецких доспехов до конца XV в., но их применяли и в других странах. В течение описываемого периода их обычно дополняло оплечье, составлявшее часть пластинчатой куртки. Подобное оплечье можно видеть на доспехах, найденных у Висби на Готланде (фото 10, 11).

В Англии трубчатые наручники, соединенные пластинчатыми налокотниками, встречаются начиная примерно с 1335 г. Их можно видеть на фигуре рыцаря из аббатства Лесне, которая хранится теперь в Музее Виктории и Альберта. Наручи имеют форму трубы без какого-либо заметного соединения, а доспехи для верхней части руки тоже трубчатые, но имеют узкий просвет с внутренней стороны, где располагаются ремешки и пряжки. Налокотники снабжены круглыми боковыми крыльями. На современном этой фигуре изображении в Айфилде, Суссекс, аналогичные наручники дополнены пластинчатым оплечьем, которое закрывает плечевой сустав и усилено круглыми пластинами в форме львиных морд. Боковые крылья налокотников имеют такое же изображение. Приблизительно в 1340 г. появилась конструкция, которая с различными вариантами стала потом использоваться повсеместно. Она изображена на фигуре, созданной приблизительно в 1340 г. и хранящейся сейчас в Клехонгере, Херефордшир. В этой конструкции наручник состоит из пластинчатого оплечья, закрывающего плечевой сустав и самую верхнюю часть руки и прикрепленного, очевидно, намертво к закрытой верхней части наручника. Эта часть состоит из двух половинок, соединявшихся петлями с орнаментом на внешней стороне руки и ремешками с пряжками — на внутренней. С наручем она соединена пластинчатым налокотником, имеющим круглое боковое перо. В районе подмышек прикреплены железные дис-ки-бесагью. После 1350 г. они лет на шестьдесят почти полностью исчезли из употребления, а число пластинок на налокотниках уменьшилось, и к 1360 г. налокотник состоял уже из одной крупной пластины, повторяющей форму локтя и присоединенной одним или двумя узкими шнурками к верхней и нижней частям наручников. К 1360 г. круглое боковое крыло превратилось в сердцеобразную накладку на главной пластине (фото 12). Такая конструкция называлась итальянской (в противоположность немецкой, которая состояла из трех частей и была описана выше). Впрочем, нет никаких причин думать, что она возникла в Италии. А если и возникла, то приобрела популярность в этой стране не ранее последней четверти XIV в.

Многие детали наручников конца XIV в. и начала XV в. итальянской конструкции найдены в захоронении на Халкисе (Греция), а часть еще одной пары представлена на доспехах мальчика в Шартре (рис. 127). Еще две полные пары и детали по крайней мере одной хранятся в Чербурге (Южный Тироль). Все они имеют или имели короткие верхние части в виде желоба, которые можно было надевать со съемным оплечьем или без него, как принято было в Италии. Наручи имеют форму «тюльпана» (то есть сужаются на запястье и расширяются кверху), столь характерную для этого периода. Некоторые наручи имеют горизонтальные прорези для заклепок, с помощью которых крепились налокотники, что было в ту пору нововведением и позволяло предплечьюсовершать боковые движения. Несколько наручников, найденных на Халкисе, снабжены предохранительными ребрами, прикрепленными сразу же под локтем на внешней и внутренней сторонах наручей. На нескольких образцах верхний край наручей имеет загнутый бортик, а не предохранительное ребро. На прекрасно сохранившейся паре наручников, хранящихся в Чербурге (фото 15), остались кожаные петельки, приклепанные к верхнему краю, в которые продевались шнурки с железными наконечниками, соединявшие наручники с рукавами акетона.

В самом конце XIV в. на английских памятниках начинает появляться более развитая форма оплечья — оно становится крупнее и закрывает уже часть груди и спины. Современные ученые называют эту форму «наплечниками» (pauldron), хотя в те времена слова spaudler, pauldron и гегеЬгасе были, очевидно, синонимами [16] .

Латные рукавицы, изготовленные таким же образом, что и пластинчатые куртки, широко использовались до конца третьей четверти XIV в., хотя приблизительно с 1340 г. пластины становятся крупнее, а число их уменьшается. Полная латная рукавица для правой руки, найденная в Висби (о. Готланд), но, вероятно, датируемая 1340 г., состоит из большой пястной пластины, повторявшей форму пясти, и узких горизонтальных пластинок на запястье и у основания большого пальца. Пальцы, в том числе и большой, закрывали маленькие, накладывающиеся друг на друга пластинки, а длинная, плотно прилегавшая манжета состояла из продольных полос. Все эти пластины первоначально крепились к кожаной или тканевой рукавице, от которой ничего не осталось, и привязывались ремешками с пряжками на внутренней стороне манжеты. Однако около 1350 г. латные рукавицы приобрели так называемую форму песочных часов. Такая рукавица состояла из одной пластины, закрывавшей тыльную часть ладони и ее край, повторяя форму костяшек пальцев и основания большого пальца. У запястья она суживалась, а выше расширялась, образуя короткую манжету в виде колокола. Пальцы защищались маленькими, накладывающимися друг на друга пластинами, приклепанными к кусочкам кожи, которые, в свою очередь, были соединены с основной пластиной. Внутри была пришита обычная кожаная рукавица, которая держала железную на руке. Снаружи железная рукавица, как и раньше, иногда покрывалась тканью.

После 1370 г. латные рукавицы в форме песочных часов, по-видимому, вытеснили все остальные, и до нас дошли многочисленные их образцы. Среди них — две прекрасные пары, хранящиеся в Чербурге (фото 15), сделанные из стали, и латные рукавицы, принадлежавшие Черному Принцу (Эдуарду III), которые находятся в Кентербери и сделаны из позолоченного металла (рис. 106). Обе они сохранили свои внутренние рукавицы, изготовленные, соответственно, из холста и кожи, а на кентер-берийской паре сохранилась и большая часть пластин, закрывавших пальцы. На этих рукавицах видна еще одна модная деталь того периода — небольшие зубцы поверх суставов пальцев. Такие зубцы располагались обычно над костяшками пальцев, но на перчатках Черного Принца они выполнены в виде маленьких литых леопардов (герб принца), один их которых сохранился.

Бацинет оставался самой популярной формой шлема в течение всего описываемого периода. Примерно с 1330 г. нижний край высокого бацинета стал опускаться вниз, закрывая уши и заднюю часть шеи (фото 8). Примерно к 1350 г. оба бацинета — высокий и средний — стали достигать основания шеи и частично закрывать щеки (рис. 12).

Рис. 12. Бацинеты на английских изображениях:

а — сэр Хью Диспенсер, 1349. Тьюксбери, Глостершир; б — сэр Джон Мармион, 1386. Уест-Тонфилд, Йоркшир; в — неизвестный рыцарь, около 1410 г. Мач-Маркл, Херефордшир (совр. графство Херефорд и Вустер)

Таким бацинет оставался до 1420 г. (рис. 17—22). о течение последней четверти XIV в. верхушка шлема отодвигалась все дальше назад, пока в начале XV в. задняя его стенка не стала почти вертикальной. Некоторая часть бацинетов последней четверти XIV в. имела верхнюю часть стрельчатой формы (рис. 19) — однако мода на такие шлемы, по-видимому, существовала только Германии.

Приблизительно с 1330 г. бацинет почти всегда имел предличник, иногда усиленный воротником-бевором (рис. 12), который изготовлялся из одной пластины. Предличник первоначально крепился к внутренней части бацинета, предположительно заклепками, но потом, вероятно в 20-х гг. XIV в., был изобретен новый способ крепления. Ряд крючков (vervelles) располагался по нижнему краю шлема и по бокам лицевого отверстия. Предличник своим верхним краем прикреплялся маленькими колечками к кожаной полосе с отверстиями, которые надевались на крючки. После этого через крючки протягивались веревка, проволока или ремешок, которые привязывались на обоих концах шлема (рис. 12, 17, 20). Благодаря этому предличник крепко держался на своем месте и легко снимался. Такой способ крепления применялся повсюду примерно с 1350 г., хотя с 1370 г. на рисунках крючки часто закрыты специальной лентой (12, б, в). Предличник закрывал все лицо, за исключением носа, глаз и рта, протягиваясь внизу до самых плеч (фото 15). Нижний край его иногда привязывали к юпону с помощью шнурков. Некоторые бацинеты второй половины XIV в. имели несколько клинообразных выступов, расположенных с определенными интервалами позади линии крючков. Они предназначались для отражения удара, нанесенного сверху по системе крепления предличника.

В течение описываемого периода бацинет, не спрятанный под шлем, часто имел забрало. Сначала оно было круглой формы и крепилось по бокам. Иногда его делали съемным, как будет описано ниже. В Германии и Италии приблизительно с 1340 по 1370 г. забрало часто заменяли треугольным наносником, прикрепленным к кольчужному клапану на предличнике. Его привешивали на два штыря на надбровной части бацине-та. Наносник, по-видимому, был подбит снизу толстым слоем ваты, тем не менее отсутствие жесткости делало его очень неудачным средством защиты лица.

В Германии, возможно с 1360 по 1370 г., был изобретен новый способ крепления забрала. Теперь оно навешивалось на петлях в центре своей верхней части к вертикальной перекладине, в которой были просверлены отверстия для штырьков, расположенных в надбровной части шлема. Забрало крепилось к ним точно так же, как и наносник, от которого оно, несомненно, и произошло (рис. 18—19). Такой тип забрала, называемый современным немецким термином клапвизор (Klappvisier), был популярен только в Германии, хотя мы встречаем его на итальянских картинах (например, на фресках Спинелло Аретино 1407—1410 гг. в Сиене). Кроме того, сохранились два уникальных английских рисунка клапвизора на стекле, которые были сделаны в конце XIV в. в Бертсмор-тоне, Вустершир.

Примером самой ранней формы клапвизора может служить забрало бацинета, изготовленного приблизительно в 1360—1370 гг. и хранящегося в музее Зиттен, Швейцария (рис. 18). Он имеет выпуклый профиль, а если смотреть спереди, то его форма напоминает сердце. Снизу он сужается, а наверху расширяется, закрывая тот небольшой участок лица, который не защищен предличником. Два горизонтальных смотровых отверстия снабжены выступающими фланцами для дополнительной защиты глаз. Небольшие отверстия для дыхания, расположенные ниже прорезей для глаз, имеются только справа, что говорит о том, что у рыцарей уже вошло в практику держать копье слева от лошадиной шеи, чтобы нанести удар слева.

В произведениях искусства того времени можно найти изображения забрала, аналогичного зиттенскому, но прикреплявшегося с боков. После 1380 г. забрала обоих типов полностью закрывали лицевое отверстие бацинета и в то же самое время начали выпячиваться вперед в форме купола, или, что встречалось гораздо чаще, конусообразного рыла. Прорези для глаз с фланцами сохранились, но к ним часто добавляли прорези аналогичной формы для рта. Как и прежде, левая сторона рыла, а порой и все рыло имели многочисленные маленькие отверстия для дыхания (фото 15). Введение рыла сопровождалось также широким распространением съемного забрала, крепившегося по бокам, а не в центре. Конец каждого кронштейна для крепления изготовлялся в виде обычной навески. Вытащив шпильку, можно было снять забрало. Концы кронштейнов оставались присоединенными к шлему заклепками. Кстати, шпильки обычно снабжали небольшими цепочками, чтобы они не терялись.

Высокая форма бацинета с элегантно отодвинутой назад верхушкой тульи и забралом описанного типа была самой распространенной формой шлема в Европе с 1380 по 1420 г. Она была настолько популярной, что некоторые авторы называли ее «международной». До нас дошло несколько таких образцов, но самыми примечательными, вне всякого сомнения, остаются два или три бацинета в Чербурге и еще один, когда-то тоже хранившийся в Чербурге, но теперь находящийся в Оружейной палате (Арсенале) Тауэра (IV. 470). Все они, похоже, итальянского производства и отличаются не только высоким качеством, но и прекрасной сохранностью. У всех сохранился предличник, а у двух бацине-тов из Чербурга — еще и первоначальная подкладка, сделанная из белой шерсти и коричневого холста, набитого коровьим волосом, соответственно. Края подкладок наверху имеют фестоны и подгонялись по форме головы с помощью продетой в них тесемки.

Бацинет с забралом в форме «рыла» (рис. 19—22) у коллекционеров XIX в. получил название «собачий шлем». В средневековой Англии его, похоже, называли просто «бацинет с забралом» (или его итальянским или французским эквивалентом), хотя полагают, что прозвище «собачий шлем» здесь тоже употреблялось. И хотя доказательств этому довольно мало [17] , термин этот очень удобен, и я буду следовать современной практике и использовать его в своей книге.

Воротник-бевор, выкованный из одной пластины, о котором говорилось выше, надевали поверх предлични-ка в течение всего описываемого периода, хотя малое число рисунков с его изображением позволяет предположить, что он был довольно редким. В конце XIV в. появилась более совершенная форма бевора, край которого накладывался на бацинет и более или менее совпадал с очертаниями предличника, который он стал постепенно вытеснять. Сначала это была отдельная деталь доспеха, но на прекрасном образце, созданном около 1400 г. и хранящемся в Музее армии в Париже, бевор уже плотно приклепан к бацинету. Такой шлем обычно называют большим бацинетом. Другой образец, еще лучше предыдущего и того же года выпуска, хранится во Дворце дожей в Венеции — весь бацинет вместе с бевором выкован из одного куска железа, за исключением забрала.

Перед тем как закончить разговор о бацинетах, следует упомянуть о довольно странной форме этого шлема (без предличника), часто встречающейся на итальянских картинах второй половины XIV и начала XV в. Верхняя часть этого бацинета имеет обычную форму, но края его лицевого отверстия более круто уходят назад и имеют зачаточный загнутый вверх «хвост». Вместо забрала у этого шлема был заостренный клинышек, иногда выковывавшийся вместе с бацинетом, но чаще приклепывавшийся по бокам. Вероятно, именно такая форма шлема впервые была названа итальянским словом «челата» (celata) [18] , поскольку она, несомненно, явилась предшественником шлема, который носил такое название в XV в. (см. главу 4).

Кабассеты (шлемы с полями) (kettle-hat) по-прежнему были весьма популярны. Существовало много вариантов, но основной формой оставалась железная широкополая шапка, и говорить о ней особо нечего. Существовало только одно исключение — оно изображено на одной из боковых фигур на медной мемориальной доске семейства Гастингс (1347 г.) в Элсинге. Здесь кабассет имеет форму обычного бацинета, но только с широкими полями. Точная конструкция его неизвестна, а других примеров я найти не смог.

Шлемы в течение XIV в. изменялись очень мало. Шлем Черного Принца (Эдуарда III) (предположительно 1376 г.) в Кентербери и шлем сэра Ричарда Пембриджа (предположительно 1375 г.), хранившийся ранее в соборе Херефорда (теперь — в Королевском Шотландском музее, Эдинбург) имеют примерно такой же вид, что и шлем Больцано (рис. 29), о котором говорилось в предыдущей главе, только эти шлемы более высокого качества и более рельефной формы. Приблизительно после 1350 г. появилась тенденция надевать шлемы только во время турниров, хотя до самого начала XV в. встречаются иллюстрации, где рыцари носили шлемы и в бою, особенно в Германии и Италии. В конце XIV в. (вероятно, около 1390 г.) появилась более совершенная форма шлема. Его верхняя часть стала гораздо выше, а нижняя, которая теперь уже не делится на две половинки, выпячивается вперед и образует «губу», которая сильно выступает под верхним краем шлема. Впервые в середине передней и задней частей появляются железные петли для ремешков, которыми шлем привязывали к груди и спине. Шлемы подобного типа показаны на фресках Спинелло Аретино 1407— 1410 гг. в Сиене, а три подлинных образца сохранились в Англии. Два из них, находящиеся в церкви в Кобеме, Кент, традиционно связывают с медными мемориальными досками сэра Реджинальда Брейбрука (предположительно 1405 г.) и сэра Николаса Хоуберка (предположительно 1407 г.), а третий висит над могилой короля Генриха V в Вестминстерском аббатстве. Все они очень похожи друг на друга, поэтому можно предположить, что шлем короля к моменту его смерти в 1422 г. был уже довольно старым. Следует, однако, отметить, что, хотя все эти три шлема относились по своей конструкции к боевым, их, вероятно, использовали в те годы, главным образом, во время поединков.

Приблизительно в 1400 г. появился первый настоящий турнирный шлем, так называемого типа «лягушачий рот» [19] . Полностью он изображен на золотой пластине, украшенной эмалью (Goldene Rossl), в Алтёттин-ге, Бавария, которая была изготовлена во Франции в 1403 г. Ко второму десятилетию XV в. эта форма, по-видимому, вытеснила все остальные, а о ее дальнейшем развитии будет рассказано в главе, посвященной турнирным доспехам.

Следует отметить еще один тип шлема — барбют (иг. — barbuta, фр. — barbute). Этот термин впервые появился в Италии в середине XIV в. и, по-видимому, в те годы означал особую форму бацинета [20] , хотя в описи 1364 г. в архиве Датини в Прато этим словом называют нечто вроде кольчужного капюшона. Виоллет-ле-Дюк в своем знаменитом «Словаре французской движимости» («Dictionnaire du Mobilier Francais») высказывает предположение, что барбютом назывался ба-цинет, сходный с № 15 из коллекции Уоллеса в Лондоне. Нижний край у этого бацинета расширялся, а лицевое отверстие, наоборот, сужалось книзу. Однако нет никаких доказательств того, что барбют напоминал бацинет, и пока никто не может сказать, как выглядел барбют XIV в. Примерно с 1430 г. этот термин стали применять к каске, о которой мы поговорим в следующей главе, и именно в этом смысле он и используется современными исследователями.

Следует особо остановиться на форме гребня, существовавшего в описываемый период (1330—1410 гг.). Впрочем, необходимо отметить, что до нас дошли всего лишь несколько образцов гребней второй половины XIV в. Самым примечательным, конечно, является гребень в форме леопарда на шлеме Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери. Он был изготовлен из прессованной кожи, покрытой раскрашенным и позолоченным гипсом, теперь почти полностью сошедшим. Гребни в виде рогов, типичные для немецких шлемов, хранятся в Вене (на шлеме одного из членов семейства Пранкх (рис. 31) и в Чербурге (№ 17). Они тоже были изготовлены из прессованной и раскрашенной кожи. Известно несколько изображений бацинетов с гребнями, однако их носили в основном на шлемах. Другие средства защиты головы тоже украшались различными способами, например, небольшими плюмажами из перьев, которые укреплялись в отверстии на вершине или, как это делали раньше, узорчатым поясом (рис. 12; фото 12) или короной вокруг головы. Начиная с последней четверти XIV в. и кончая серединой XV в. узорчатый пояс часто принимал форму толстого обруча из ткани или кожи. Иногда он украшался вышивкой или драгоценными камнями. Современные авторы часто называют его orle. Обычным явлением до конца XV в. была похожая на ремешок и украшенная орнаментом полоса, свисавшая с назатыльника шлема.

Кольчугу продолжали надевать под доспехи в течение всего описываемого периода. Примерно после 1350 г. она закрывала бедра, не опускаясь ниже, а на рукавах протягивалась только до локтя. Нижний край кольчуги и края манжет часто имели бордюр из латунных колец, иногда украшенных зубцами. Продолжали использоваться стоячие латные воротники-пизены, как прикрепленные к шлему, так и съемные, а также надеваемые отдельно кольчужные капюшоны, хотя их, по-видимому, носили только простые солдаты. Кольчужные рукавицы тоже иногда встречаются на немецких памятниках до третьей четверти XIV в., и, как уже упоминалось, несколько таких рукавиц было найдено у Висби. Шоссы в целом исчезли уже к 1350 г., хотя их иногда надевали в Германии и Испании почти до самого конца XIV в. На ряде изображений промежутки между пластинами, защищавшими лодыжку и колени, заполнены кольчугой. Вероятно, это были вставки, пришитые к чулкам.

Акетон использовался в течение всего периода. Насколько можно судить по тем немногочисленным изображениям, которые дошли до нас, он очень мало отличался от описанного в предыдущей главе, за исключением того, что в середине XIV в. имел, по-видимому, сильно подчеркнутую талию. Его длина менялась вместе с длиной кольчуги.

Боевая куртка (coat-armour) с 1330 по 1410 г. была также весьма распространена, хотя в различных странах популярность ее была разной. В Германии и Фландрии она к 1340 г. доходила только до колен и часто зашнуровывалась по бокам. Но в Германии приблизительно в 1360 г. она на целых сорок лет почти полностью исчезла из употребления, хотя на некоторых изображениях конца XIV в. можно видеть плотно облегающие тело юпоны описанного ниже типа. Повсеместно, особенно в Англии, плотно прилегавший к телу сюркот с укороченным передом после 1340 г. стал уступать место сюр-коту с юбкой одинаковой длины по всему подолу, который немного не доходил до колен. Такая одежда называлась юпоном с юбкой. Но приблизительно к 1350 г. юбка исчезла, и сюркот превратился в плотно прилегающий жакет, едва прикрывавший бедра. Такой сюркот изображен на многочисленных английских фигурах и мемориальных досках второй половины XIV в. и первых двадцати лет XV в. (фото 12). Его называли еще по старинке боевой курткой, хотя есть свидетельства, что иногда он именовался юпоном, или жипоном, как и аналогичный гражданский костюм того времени. Современные ученые используют термин «юпон», и я в дальнейшем тоже буду придерживаться этого названия.

Самая популярная форма юпона представляла собой короткий жакет без рукавов, возможно подбитый ватой. Он шился точно по фигуре и застегивался сзади с помощью пуговиц или завязок. Однако есть много изображений юпона, имеющего застежки по бокам или спереди, а также снабженного длинными рукавами и юбкой, доходящей до колен. До нас дошли только два юпона, но поскольку они оба стеганые, то неясно, не следует ли, строго говоря, отнести их к гамбезонам. Самый известный из них, принадлежавший Эдуарду III (Черному Принцу) и хранящийся в Кентербери, к сожалению, дошел до нас в очень плохом состоянии, хотя в 1954 г. его удалось с достаточной степенью точности реконструировать, когда вместо оригинала юпона над могилой принца решили поместить его копию. Он сшит из красного и голубого бархата — по цветам английского королевского герба — с подкладкой из полотна, набитой шерстью. Все это прострочено вертикальными линиями и обшито атласными полосами. Застежка расположена спереди, где проделаны отверстия в виде глаз, в которые продевались завязки. Юпон плотно облегал фигуру и первоначально, по-видимому, достигал середины верхней части ноги, хотя его нижняя часть оказалась утерянной. На отдельных кусках ткани золотой нитью вышиты лилии и леопарды королевского герба. Эти куски ткани потом были пришиты к юпону. В отличие от одежды на рельефе принца этот юпон имел короткие рукава, каждый из которых был украшен вышивкой, доходящей почти до локтя, а это говорит о том, что рукава, вероятно, заканчивались у запястья.

Другая дошедшая до нас боевая куртка, сохранившаяся в прекрасном состоянии, является частью детских доспехов Карла VI, которые хранятся в Шартре (фото 14). Она сделана из белого полотна, подбитого толстым слоем шерсти, и простроченного вертикально. Верх куртки выполнен из красной шелковой парчи. Куртка имеет длинные, довольно свободные рукава, которые сужаются к запястью, и слегка расширяющиеся полы, которые, вероятно, доходили до колен. Куртка застегивается спереди на двадцать пять обтянутых парчой пуговиц, а подол украшен неглубокими фестонами. Необычной для того времени (приблизительно 1380 г.) является прорезь для меча, свисавшего с левого бедра. Первоначально к левой стороне груди была прикреплена морда льва, вышитая золотом. Лев держал в зубах кольцо с цепью, на которой висел меч, но ее оторвали во время революции.

Юпоны описанного типа использовались до третьего десятилетия XV в. В Германии в начале XV в. были особенно популярны долгополые юпоны с длинными рукавами и часто с поясами, украшенными зубцами и колокольчиками. За пределами Германии после 1410 г. появилась тенденция надевать доспехи без верхней одежды, то есть носить белые доспехи. Приблизительно к 1420—1430 гг. этот процесс завершился, и с тех пор доспехи редко покрывали тканью — разве что только накидкой или геральдическим плащом, который не сшивался по бокам.

Глава 4

ВЕЛИКИЙ ПЕРИОД

Около 1410—1500 гг.

Столетие, последовавшее за появлением во втором десятилетии XV в. белых доспехов, стало свидетелем расцвета мастерства оружейников. Конечно, доспехи высокого качества производились и позже, но никогда больше их изготовители не сочетали в себе такого высокого мастерства с таким тонким пониманием всех достоинств и — что, возможно, гораздо важнее — недостатков материалов, с которыми им приходилось иметь дело. Украшения играли подчиненную роль; главное же внимание уделялось совершенству линий и форм, и, вероятно, не будет преувеличением сказать, что лучшие образцы доспехов того периода вряд ли уступят по красоте лучшим произведениям скульптуры того времени. И вправду, немецкие готические [21] доспехи, хранящиеся в Вене, называют «скульптурой из стали».

С введением во всеобщее употребление белых доспехов пришел конец «международному периоду» в развитии латного дела, и в Европе возникли две великие школы — североитальянская и немецкая, которые начали создавать свой собственный, неповторимый стиль. Обе этих страны экспортировали большое количество доспехов, и их влияние стало так велико, что все другие страны Северной и Западной Европы восприняли эти стили, добавив к ним лишь небольшие изменения по своему вкусу. По этой причине в настоящее время можно идентифицировать лишь несколько образцов, изготовленных за пределами Германии и Италии, хотя трудно поверить, что очень многие доспехи просто не дошли до нас.

В свете всего вышесказанного удобнее рассматривать немецкий и итальянский стили, а также стили других стран по отдельности. Но перед этим следует сделать несколько общих замечаний по поводу кольчуг и одежды.

Во всех странах кольчуги использовали в течение всего описанного в этой главе периода — и как дополнение к доспехам, и как самостоятельное средство защиты. Однако во второй четверти XV в. кольчужная рубаха, надеваемая под доспехи, уже встречается гораздо реже. Вместо нее к боевому дублету (как теперь назывался акетон) для защиты участков тела, не закрытых пластинами лат, стали прикреплять отдельные куски кольчуги. Обычно это были: 1) стоячий воротник (стандарт); 2) кольчужные подмышники для защиты подмышек и локтевого сустава или кольчужные рукава с проймами для защиты подмышек; 3) юбка, обычно прикрывавшая только бедра, но иногда, особенно в Италии, опускавшаяся почти до колен. В Германии она часто имела форму коротких, плотно прилегавших кольчужных штанов, имевших специальную выпуклость для защиты гениталий. У кольчуги для этого сзади имелся специальный выступ, который протягивался между ног и привязывался шнурками спереди.

Кольчужный капюшон, надевавшийся под шлем и бевор, тоже продолжали носить, хотя и в меньшей степени, чем раньше. Иногда, как видно на доспехах из Чербурга (№ 60), стандарт был настолько длинен, что образовывал дополнительный воротник, надевавшийся под бевор, выкованный из пластины.

Из одежды, надевавшейся вместе с доспехами, следует отметить боевой дублет, о котором мы уже говорили.

На уникальном экземпляре, вероятно XV в., хранящемся в коллекции С.О. фон Кинбуша в Нью-Йорке, видно, что это был стеганый жакет с длинными рукавами, застегивавшийся спереди и снабженный шнурками с металлическими наконечниками для прикрепления частей доспеха. В хорошо известной книге середины XV в. «О том, как надо одеть мужчину, если он собирается воевать в пешем бою» дублет описывается как жакет с «фланелевым верхом, атласными вставками и 9 отверстиями», куда продевались наконечники «шнурков, столь же прочных, как и тетива у самострела. И еще они должны быть вощеными, и тогда их никто не разрежет, и они не порвутся». Кстати, в том же самом документе говорится, что вокруг коленного сустава поверх чулков надо намотать несколько слоев «тонкого полотна», чтобы ножные латы не натирали ноги.

В дополнение к боевому дублету под шлем по-прежнему надевали стеганую боевую шапочку. Иногда к ней прикрепляли подбитый ватой ремешок для подбородка или надевали подбитый ватой воротник, чтобы не натирать щеки и подбородок. Шлем тоже имел подкладку, обычно из холста (хотя использовали и более дорогие ткани), набитую шерстью, волосом или даже травой. Подкладка приклеивалась к шлему или пришивалась к ремешку, приклепанному к внутренней стороне шлема. Другие части доспехов тоже обычно частично прокладывались подбитой тканью или кожей, которая прикреплялась к металлу точно так же, как и подкладка шлема.

Как уже упоминалось, в третьем десятилетии XV в. юпон вышел из употребления, но в течение оставшегося периода XV в. поверх доспехов часто надевали свободные рубашки, накидки и геральдические плащи (фото 19—21). В Италии модно было прикреплять к плечам короткий плащ, свисавший на спину.

Бригандина в течение XV и XVI в. была популярна среди всех слоев общества. Самые выдающиеся образцы, вроде тех, что были изготовлены для императора Максимилиана I Бернардино Кантони из Милана (Королевский музей вооружения в Мадриде. С. 11), имели покрытие из дорогих тканей, а головки заклепок были позолочены.

С начала XV в. гребни начали выходить из моды. Шлем с гребнями надевали на турниры, но в английской рукописи XV в. «Повесть о рождении, жизни и смерти Ричарда Бошама, графа Уорвика» есть несколько рисунков рыцарей в шлемах с гребнями, готовившихся к бою. Вместо гребней на шлемах стали носить плюмаж из перьев или большой шар. Последний, который во Франции, по-видимому, назывался яблоком, часто окутывался плюмажем. В Германии в течение второй половины века вокруг нижней части шлема часто повязывали шарф.

ИТАЛЬЯНСКИЕ ДОСПЕХИ Около 1410—1500 гг.

Согласно «Chronicon Extravagans» Гальвано Фиамма (1298—1344), Милан стал крупным центром производства и экспорта доспехов уже в конце XIII в. Не могу утверждать насчет XIII в., но в середине XIV в. в этом уже не было сомнений, ибо английские и французские тексты начиная с этого времени постоянно говорят о латах из Ломбардии и Милана. Из архивов Датини нам также известно, что в 60-х гг. XIV в. вся Северная Италия экспортировала большое количество доспехов во все страны Европы, в особенности во Францию и Испанию. Это продолжалось весь XIV в., а также в XV и XVI вв. Итальянские мастера были настолько искусны, что могли изготовлять доспехи в стиле тех стран, куда они экспортировались, и даже немцы, имея в XV в. свои собственные крупные центры производства лат, импортировали доспехи в немецком стиле из Милана.

По-видимому, самые знаменитые итальянские мастера XV в. происходили из миланского семейства Мисса-лья, или, если полностью, де Негрони да Элло детто Миссалья. В свое время Венделин Боэхайм идентифицировал торговую марку этого семейства на резных украшениях и картинах в их доме на виа Спадари, Милан, и это сначала привело к тому, что все дошедшие до нас итальянские доспехи XV в. стали приписывать мастерской семейства Миссалья. К счастью, в последнее время эта ошибка была исправлена, и теперь ученые понимают, что значительная часть этих доспехов могла быть изготовлена другими итальянскими мастерами того периода, чьи имена неизвестны, а торговые марки пока еще не идентифицированы. Скорее всего, семейство Миссалья было знаменито не только своим мастерством, которое, вне всякого сомнения, было велико, но и тем, что оно скупало доспехи у многих оружейников, работавших на них (через агентов) во многих странах Европы.

Во второй половине XV в. итальянские доспехи для защиты тела достигли конечной стадии своего развития; с тех пор все усилия были направлены на совершенствование основной формы, которая сама по себе почти не изменялась. Это совершенствование во всех деталях можно проследить на реальных доспехах, образцы которых сохранились начиная приблизительно с 1420 г. Самые ранние из этих лат, которые можно с полным правом назвать первыми гомогенными (т. е. однородными) доспехами, датируются приблизительно 1420 г. и хранятся в Чербурге. Тело защищено (рис. 182—183) округлым нагрудным панцирем, который на линии талии имеет прямой край; нижняя часть его перекрыта поверхностной пластиной для нижней части груди, или плакартом [22] , который сверху слегка закругляется и в середине груди прикрепляется к панцирю тремя вертикальными ремешками с пряжками. Плакарт слегка изгибается на талии и несет на себе юбку из трех пластин, накладывающихся друг на друга снизу вверх, которые соединены заклепками и подкладкой из кожи. Наспинник, прикрепленный к нагрудному панцирю кожаными оплечьями и ремнем на талии, имеет ту же структуру, т. е. состоит из верхней и нижней пластин и юбки (кулета [23] ), которая у этого образца состоит из одной пластины, а обычно — из трех. Края всех основных пластин загнуты вверх, а шейная часть нагрудника защищена не только кромкой, но и V-об-разным предохранительным ребром. На правой части груди расположены четыре скобы, к которым съемной шпилькой прикреплялся упор для пики.

Симметричные наручники (рис. 128) мало отличаются от наручников XIV в., описанных в предыдущей главе, но латные рукавицы (рис. 107), хотя и сохраняют еще форму песочных часов, имеют два усовершенствования. Пястная пластина наполовину закрывает пальцы и отделена от манжеты, которую она перекрывает и к которой прикреплена одной-единственной заклепкой. Пальцы по-прежнему защищаются маленькими чешуйками, приклепанными к кожаным пластинкам, которые, в свою очередь, пристрочены к полотняным нижним перчаткам и покрыты сверху холстом.

У доспехов, хранящихся в Чербурге, наплечники, к сожалению, утеряны, но, по всей вероятности, они мало чем отличались от наплечников на фигуре Джованни Козе (предположительно 1418 г.), хранящейся сейчас в Лувре. Доспехи, изображенные на ней, почти полностью повторяют чербургские доспехи. На левом плече Джован-ни Козе надет большой ламинарный наплечник квадратной формы; на правом плече он гораздо меньше по размеру. Оба наплечника имеют узкие предохранительные ребра, прикрепленные недалеко от верхнего края. По итальянской моде, господствовавшей почти весь XV в., из-под наплечников выглядывают короткие рукава кольчужной рубахи, которые закрывают наручники.

Ножные латы чербургских доспехов (рис. 157) мало отличаются от ножных лат XIV в. Набедренники имеют выступы, прикрепленные на петлях к их внешнему краю, а верхние края набедренников снабжены сильно выступающими наружу отворотами. Железные башма-ки-сабатоны до нас не дошли, да их, вероятно, и не было. Скорее всего, рыцарь, которому принадлежали эти доспехи, носил кольчужные туфли, которые с этого времени стали самыми популярным итальянским средством защиты ступни. Мы видим их на фигуре Козе вместе с другой деталью, очень модной в Италии, а именно, кольчужной бахромой, прикрепленной к нижней пластине наколенников.

О шлеме чербургских доспехов мы поговорим ниже.

Основные направления развития итальянской кирасы за оставшиеся годы XV в. можно описать очень кратко. Приблизительно около 1423 г. рисунок итальянских доспехов в хорошо известном «Бедфордском молитвеннике» демонстрирует, что нижняя пластина юбки имеет в районе паха небольшой вырез в форме арки. Приблизительно к 1430 г. эта арка уже разделяет юбку на две половины в виде прямоугольных пластин, которые прикреплялись к низу юбки ремешками с пряжками и свисали, закрывая верхнюю часть ноги. Их обычно дополняла одна длинная прямоугольная пластина, закрывавшая нижний край ку-лета. В английской описи 1439 г. эти пластины спереди и сзади названы foretasses и hindtasse, но современные авторы обычно называют их тассетами (tassets) и крестцовым прикрытием (rump-guard). В 30-х гг. XV в. тассеты стали длиннее и приблизительно до 1450 г. часто имели полукруглый вырез в центре нижнего края. Со временем эти вырезы стали мельче, а тассеты — длиннее. К тому же они приобрели конусообразную форму. Приблизительно к 1450 г. тассеты по форме стали напоминать треугольник и оставались такими до начала XVI в. После (приблизительно) 1440 г. с боков стали часто привешивать маленькие дополнительные тассеты; иногда их укрепляли сзади вместо больших задних тассет.

Примерно с 1425 г. нагрудный панцирь, верхняя задняя пластина, плакарт, и нижняя задняя пластина, а также юбка и кулет обычно скреплялись петлями по левому боку и ремешками и пряжками — по правому (рис. 184). В то же самое время центральные точки пла-карта и нижней задней пластины стали располагаться выше, и три вертикальных ремешка, которые мы видим на чербургских доспехах, сменились одним центральным ремешком спереди и сзади. С тех пор применялся один ремешок (рис. 184), хотя и позже встречаются доспехи с несколькими ремешками (рис. 186).

После около 1440 г. нижнюю половину верхней задней пластины стали делать из трех или более горизонтальных полос, склепанных друг с другом (рис. 183, 188). Полосы обычно перекрывали друг друга снизу вверх, а верхний край каждой из них имел в центре закругленный выступ вверх. В течение следующих пятнадцати лет этот выступ все более вытягивался, пока после приблизительно 1455 г. не достиг шеи. Средняя часть плакарта в тот же период проделала ту же самую эволюцию, пока приблизительно к 1455 г. не стала располагаться почти у самого шейного выреза нагрудного панциря; одновременно с этим исчезло из употребления предохранительное ребро. Плакарт становился все шире и шире, и приблизительно к 1490 г. на некоторых доспехах стал почти полностью закрывать верхнюю нагрудную пластину, за исключением выреза справа, где располагался упор для пики (рис. 187). Но в последнюю треть XV в. снова вернулся округлый нагрудный панцирь, выкованный из единого куска с юбкой, прикрепленной непосредственно к нему (фото 19). Иногда его дополнял съемный плакарт или укрепляющий нагрудник, заканчивающийся на талии.

В течение всего XV в. использовались асимметричные наплечники того же типа, что и на фигуре Козе, о которой мы говорили выше. Правда, со временем их углы округлились, а на спине они стали такими широкими, что накладывались друг на друга, словно крылья. После приблизительно 1490 г. их края начали срезать вертикально [24] ,и, хотя наплечники не уменьшились в размерах, они перестали перекрывать друг друга; в то же самое время исчезло предохранительное ребро у их верхнего края. Спереди наплечники в течение века почти не изменялись, разве что только после 1440 г. они приобрели более округлую форму, однако уже с около 1420 г. левый наплечник часто усиливался спереди большой пластиной круглой формы (рис. 131). Иногда ее делали прямоугольной с острыми выступами и покрывали краской, на которой писали девиз. Приблизительно в это же время, с 1425 г., верхние края наплечников стали загибаться вверх, образуя фланцы (haute-pieces), причем левый был выше правого. Это делалось для защиты шеи. На произведениях искусства XV в. еще до 1445 г. изображали круглую усиливающую пластину, но уже примерно к 1435 г. ее сменила защитная пластина (gardbrace), закрывавшая передний левый наплечник на три четверти снизу. Эта пластина почти полностью повторяла форму наплечника. Точно такая же пластина, только меньшего размера, прикреплялась к правому переднему наплечнику, причем креплением обычно служила скоба со шпилькой. Обе защитные пластины часто имели предохранительное ребро, пересекавшее их по диагонали, и с самого начала — высокие фланцы (рис. 134—135). В течение последнего десятилетия XV в. они быстро увеличивались в размерах, пока левый фланец на отдельных образцах не стал достигать уха (рис. 140).

Конструкция наручников в течение XV в. изменилась очень мало. Приблизительно к 1430 г. их короткие открытые верхние участки сделались длиннее, а их половинки стали почти полностью охватывать руку. В то же самое время боковое крыло правого налокотника увеличилось и приняло форму V-выступа, который закрывал внутреннюю часть локтя и сухожилие. Над верхней частью этого выступа приклепывали небольшую усиливающую пластину, которая заменила боковое крыло. Левое крыло увеличилось совсем ненамного, но вся передняя часть налокотника теперь обычно закрывалась усиливающей пластиной в виде раковины, напоминающей по форме правый налокотник и боковое крыло, но более крупных размеров. Эта пластина прикреплялась с помощью скобы и шпильки. Очень редко аналогичная усиливающая пластина изображается и на правой руке, как, например, на картине 1460—1462 гг. в Нёрд-лингене, но на правую руку такое сооружение надевалось крайне редко.

О последующем развитии наручников в XV в. мало что можно добавить. После приблизительно 1450 г. наручи стали постепенно утрачивать форму тюльпана; одновременно начали исчезать предохранительные ребра, прикрепленные к ним ниже налокотников. В самом конце века от усиливающих пластин на налокотниках отказались в пользу симметричных налокотников с большими пластинами в форме раковины для защиты суставов. Часто на этих пластинах делали ребра жесткости, протягивавшиеся от выступа локтя к внутренней части сустава (рис. 138—139).

И наконец, следует отметить довольно редкую форму наручников, использовавшихся во второй четверти XV в. На них боковое крыло заменено закругляющимся выступом, доходившим до верхнего края внутренней пластины той части наручника, которая закрывала руку от плеча до локтя. Многие правые наручники подобного типа, но с левыми наручниками обычной формы, изображены на рисунках из альбома падуанского художника в Камера делле Стампе, в Риме (рис. 130—131), а одна пара сохранилась на сборных доспехах в коллекции Дино (Метрополитен-музей).

В течение 30-х гг. XV в. латные рукавицы того типа, который мы видели на чербургских доспехах (с отдельными пальцами), превратились в самые настоящие варежки (рис. 108). Пястные пластины были продолжены до кончиков пальцев. Правая рукавица обычно имела одно сочленение на запястье и два — над пальцами, а левая, не нуждавшаяся в большой подвижности, имела сочленение только в одном месте над серединой пальцев. В то же самое время задние края манжет стали закрывать предплечья; эти выступы были сначала закругленными, но в течение 40-х гг. стали удлиняться и заостряться, пока приблизительно к 1450 г. не приобрели форму листа и не стали доходить чуть ли не до самых налокотников. Такая форма сохранялась до конца XV в.

Переходим теперь к развитию ножных лат (фото 18; рис. 157—159). После приблизительно 1450 г. в моду вошла заостренная нижняя полоса наколенника, за исключением тех случаев, когда к ней прикреплялась кольчужная бахрома. После 1450 г. эта полоса стала гораздо короче. Примерно к 1430 г. боковое крыло каждого наколенника сильно увеличилось и приобрело слегка выпуклую форму и широкую неглубокую V-образную «складку» в центре; края их, так же как и края боковых крыльев налокотников, часто расширялись или отодвигались назад. Наколенники подобного типа использовались до конца XV в. с небольшими изменениями, хотя на некоторых иллюстрациях боковые крылья полностью окружают заднюю часть коленного сустава, например на картине Пизанелло «Мадонна со святыми Антонием и Георгием» (Национальная галерея, Лондон).

Другим усовершенствованием было добавление примерно с 1430 г. подвижной пластины поверх набедренника. Она закрывала просвет между выпуклым краем основной пластины, которая, тем не менее, сохранила свой изгиб, и пахом. Сама эта пластина, в свою очередь, имела выпуклый верхний край с загнутым краем (рис. 158). После приблизительно 1450 г. она обычно прикреплялась к основной пластине набедренника одной узкой полоской с зазубренным краем. Затем, после 1470 г., появилась тенденция слегка поднимать верхний край основной пластины в середине, пока, наконец, к 1490 г. он не стал напоминать плоскую букву S; к 1500 г. он приобрел вогнутую форму и располагался теперь параллельно верхнему краю верхней пластины (рис. 159). Набедренники в течение всего века сохранили шарнирные выступы с внешней стороны бедер; примерно с 1440 г. их обычно делили на две или более вертикальные «планки», соединенные друг с другом (рис. 158).

Как и везде, в течение всего века в Италии носили набедренники с широкой нижней пластиной, которые были сконструированы таким образом, что не надо было надевать наголенники (рис. 164).

Наголенники (поножи) в течение XV в. практически не изменялись, разве только в самом низу они лишились закругленных выступов над костями лодыжки, и нижний край у них стал прямым — их иногда надевали с более или менее остроносыми железными башмаками (рис. 178), но чаще всего с туфлями, покрытыми кольчугой (рис. 158). Эта кольчуга предназначалась для защиты верхней части ступни и прикреплялась намертво к нижнему краю наголенника, а к туфлям привязывалась шнурками с железными наконечниками (фото 19; рис. 158).

Наконец мы подошли к описанию шлемов. В Италии в течение XV в. использовали три основных типа шлемов: салад (селата), армэ, кабассет; большой бацинет надевали очень редко [25] .

Как мы уже говорили, термин «челата» впервые упоминается в описи Гонзага 1407 г., где его очень четко отличают от «барбюта». Возможно, в этой описи под челатой подразумевался открытый бацинет, описанный в третьей главе. История его развития в Италии в течение последующих тридцати лет почти не исследовалась. Мы можем сказать с уверенностью только одно: приблизительно к 1430—1440 гг. использовались два типа шлема, которые обозначались обоими этими словами. Оба типа имели одинаковую форму и иногда снабжались забралом; оба они изготовлялись из единого куска металла и сзади и с боков протягивались почти до самых плеч; верхняя часть шлема была круглой формы с килеобразным выступом, имевшим отверстие в виде замочной скважины для прикрепления гребня. Этот выступ изгибался, повторяя форму назатыльника, и затем загибался вверх, образуя небольшой хвост. Различие между челатой и барбютом заключалось в форме отверстия для лица. У одного — это просто арка, возможно слегка сужавшаяся к низу, а у другого — это отверстие T-образной формы, часто имевшее по краю прикрепленную полоску стали, нечто вроде предохранительного ребра; иногда верхнюю перекладину буквы Т образовывали два овала, имевшие в месте соединения выступающий угол (рис. 52). Такая форма в точности воспроизводит классический греческий «коринфский» шлем. Было высказано предположение, что это — точная копия скульптурного изображения коринфского шлема или какого-то сохранившегося его образца. Таким образом, нет никаких причин считать, что этот шлем произошел от бацинета.

Никто пока еще не изучил хронологию развития бар-бюта (как его называли в Англии), поэтому очень трудно датировать сохранившиеся образцы. Насколько мне известно, Т-образная и «коринфская» формы лицевых отверстий вышли из употребления к 1470 г., в то время как открытая форма сохранялась до конца XV в.

Приблизительно к 1480 г. появилась новая форма итальянского салада, возможно имевшая своим прототипом барбют (рис. 57). Верх у этого шлема такой же круглый, как и у барбюта, только более плоский; края лицевого отверстия круто уходят назад, а хвост длиннее и сделан из одной или более пластин; к надбровной части обычно прикреплялась усиливающая пластина, часто с зазубренными краями. Такая форма сохранялась до конца второй половины XVI в. Другой вариант (рис. 54), появившийся приблизительно к 1490 г., имел приклепанное забрало, которое защищало все лицо и слегка закруглялось под подбородком. Часто забрало имело так называемую форму «мехов» — т. е. было украшено горизонтальными складками. Отверстием для глаз служил промежуток между верхней частью забрала и краем лицевого отверстия. И на открытом саладе, и на саладе с забралом держатель для гребня часто заменяли отдельным держателем для плюмажа, приклепанным к задней части тульи или, что было гораздо реже, спереди или сбоку. Это приспособление стало общераспространенным приблизительно в 1520 г.

К тому времени, когда армэ или, иначе, армет вошел во всеобщее употребление, этим словом, вероятно, называли любой шлем, тулья которого повторяла форму головы бойца и имевший забрало, т. е., отличавшийся от большого бацинета или салада. Современные ученые, однако, обозначают термином «армэ» закрытый шлем с длинными, подвешенными на петлях нащечными элементами (подбородниками), которые соединялись друг с другом на подбородке [26] . В своей наиболее характерной для Италии форме он имел основную часть, выкованную из одного куска; ее прямой с боков край проходил на уровне чуть выше ушей. Сзади узкий назатыльник, повторявший форму головы, опускался до основания шеи; половинки подбородка, прикрепленные к нижнему краю основной части шлема, перекрывали назатыльник сзади, а также накладывались друг на друга на подбородке, где они соединялись штрифтом. Отверстие для лица, имевшее форму перевернутой арки и оставлявшее открытым только глаза, нос и часть щек, закрывалось тупорылым забралом на заклепках.

Армэ (армет), вне всякого сомнения, произошел от бацинета, и вначале его верхняя часть имела такую же заостренную форму, как и у поздних образцов бацине-та. По общему мнению, армэ появился в Италии, хотя самый ранний его экземпляр, поддающийся точной датировке, изображен на немецком надгробии [27] Дитриха Хофера (предположительно 1416 г.) в Зюнхинге, Бавария. Шлем на фигуре этого рыцаря имеет заостренную форму и длинные подбородники, которые повторяют форму подбородка и шеи, а также отверстие для лица. Под подбородком видна застежка. Имеется скоба, вероятно для прикрепления клапвизора. Очень похожий шлем, приблизительно 1420 г., имеется в коллекции Чербурга (№ 57). У этого шлема вдоль нижнего края располагались крючки для прикрепления короткого предличника (который утерян). Этот шлем необычен тем, что забрало (также утерянное) не приклепывалось, а было полностью съемным и прикреплялось отдельной шпилькой к скобе, расположенной ниже лицевого отверстия. Петли подбородников, расположенные, как и у всех армэ, на внутренней стороне шлема, защищены небольшими планками, проходящими по нижнему краю основной части шлема.

Еще один ранний армэ, сделанный лет на десять позже, чем предыдущий, также хранится в Чербурге (№ 18). Верхняя часть его все еще заострена, но подбородники не так близко прилегают к подбородку и шее, а для съемного забрала (утерянного) имеются петли-заклепки. Этот шлем отличается исключительным своеобразием — его подбородники достигают уровня глаз и здесь образуют ряд зубчиков, совсем как у парковой ограды. Другой шлем того же периода, обнаруженный в XIX в. на острове Родос в груде доспехов (на о. Родос происходили тяжелые бои между рыцарями-госпитальерами, занявшими остров с начала XIV в., и турками, которые в конце концов в XVI в. (1522 г.) остров завоевали. — Ред.) (Оружейная палата Тауэра, Лондон, IV. 430), очень похож на чербургский, за исключением того, что верхние края щечек не имеют зубцов, а нижний край «хвоста» сделан из отдельной полосы, прикрепленной зажимами.

Следующую стадию эволюции армэ можно проследить на экземпляре приблизительно 1440 г. в Нью-Йоркском Метрополитен-музее (рис. 65). По форме он аналогичен шлему с острова Родос, за исключением того, что его верхняя часть, с еле заметным срединным гребнем, имеет круглую, а не заостренную форму. Этот шлем имеет два конструктивных новшества — усиливающую пластину с острым выступом, приклепанную над бровями, и рондель (частично реставрированный), на коротком стебле, который выступает, словно гриб, сзади на шее. Съемное забрало не очень большое и имеет тупорылую форму; разрез для глаз находится между его загнутым верхним краем и краем отверстия для лица. Справа выступает короткий штырек, который служит рукояткой для подъема забрала.

Назначение ронделя неизвестно. Высказывалось предположение, что он защищал заднюю часть шеи там, где перекрываются подбородники. Однако это опровергается тем фактом, что шлем XV в. из церкви Мелбери-Самп-форд в Дорсете (музей г. Дорчестер) (рис. 35) тоже имел рондель, хотя и был лишен подбородников. Более правдоподобное объяснение заключается в том, что рондель служил для прикрепления другой части лат, которая появилась примерно в то же самое время (1440 г.). Это был усиливающий воротник, или, как его обычно называют современные авторы, чехол (рис. 66, 67). Он состоял из пластины, повторявшей форму нижней части забрала и подбородка и обычно снабженной двумя пластинчатыми воротниками, причем нижний был заострен и спускался на грудь. Этот чехол прикреплялся к армэ с помощью ремешка, охватывавшего шею и застегивавшегося на спине. Стебель ронделя, вероятно, предназначался для того, чтобы ремешок не соскальзывал вверх или вниз, а сам рондель защищал ремешок от ударов оружия, если, конечно, не был чисто декоративной деталью. Верхний край чехла обычно пристегивался к штырьку забрала, но на некоторых экземплярах над этим штырьком имелась защелка, которая мешала забралу самопроизвольно от-крываться [28] .

Хотя самым распространенным типом забрала был, по-видимому, описанный выше, тем не менее существовали еще два варианта. На некоторых медалях и рисунках Пизанелло, датируемых 40-ми гг. XV в., показаны армэ с забралами, которые хотя и имели обычную форму, но закрывали брови, а для обзора имелась щель, а не промежуток между краями забрала и лицевого отверстия. Мне удалось отыскать аналогичные изображения забрал, но только более поздние — после приблизительно 1450 г., хотя они, по-видимому, были в моде до 1480 г., поскольку шлем, раньше хранившийся в коллекции де Коссона, а теперь принадлежащий кавалеру Л. Марцоли из Бре-шии, изготовленный в это время, имеет забрало именно такой формы. Второй вариант изображен на серии из трех картин Учелло «Битва при Сан-Романо», выполненной около 1455 г., где забрала имеют форму двух полукруглых пластин со срезанными верхними краями, образующими отверстия для глаз.

После приблизительно 1450 г. появилась тенденция увеличивать отверстия для лица за счет уменьшения размеров подбородников спереди. Сначала просто вырезали большую треугольную выемку в центре нижнего края лицевого отверстия, в результате чего оно приобретало Т-образную форму. Приблизительно к 1460 г. это отверстие имело форму опрокинутой арки, иногда с выемкой в районе рта, и эта форма сохранилась до конца века. Приблизительно к 1460 г. сверху к шлему стали приделывать килеобразный гребешок, а крючки для предличника исчезли. Поэтому когда его надевали, то обычно прикрепляли к кожаному ремешку, располагавшемуся, словно колбаса в бутерброде, между нижним краем шлема и металлической полоской (рис. 68). В течение второй половины XV в. подбородники стали все ближе и ближе прилегать к подбородку и челюстям, этот процесс завершился в первом десятилетии XVI в. С увеличением лицевого отверстия забрало стало тоже увеличиваться, а начиная с 1470 г. его выступы уже закрывали заклепки (рис. 69). На шлемах с таким забралом заклепки прикреплены петлями, чьи передние секции приклепаны к внутренней стороне краев забрала, которое снималось, когда из петель вытаскивались шпильки.

Кабассеты в Италии XV в., по-видимому, не пользовались особой популярностью, и большинство рисунков тех лет изображают пехотинцев в открытых барбютах, саладах или просто полукруглых небольших железных шлемах. Тем не менее несколько кабассетов изображено, например, на фресках на тему «животворящего древа Креста» кисти Пьеро делла Франческо в Ареццо (1452—1466) и на работах Синьорелли (около 1500 г.); более того, несколько кабассетов явно итальянского происхождения дошли до нашего времени (один из них хранится в Швейцарском Государственном музее, № 3700). Они имеют форму шапки с широкими полями, сделанной из единого куска стали, но поля их обычно опущены вниз. Тулья сначала была круглой, но во второй половине XV в. у нее появился килеобразный гребешок, протягивавшийся до полей в виде срединного гребня (рис. 42). В отличие от других европейцев итальянцы редко, а может быть, и никогда не носили кабассеты с бевором.

Перед тем как перейти к описанию немецких доспехов, расскажем вкратце об итальянских «экспортных моделях». Как уже говорилось, итальянские оружейники изготавливали доспехи в стиле тех стран, куда их потом продавали, и несколько экземпляров можно идентифицировать. Большая часть этих доспехов, за исключением шлемов, повторяют итальянские доспехи по форме, но имеют отдельные неитальянские детали конструкции и украшений. Латы в немецком стиле, такие как в Хайлигенкройцкирхе в Швебиш-Гмюн-де (Баден-Вюртемберг), приблизительно 1470 г. — украшены бороздками в виде раковин, а края пластин имеют выпуклую форму в немецкой манере. Более того, нагрудный панцирь и плакарт часто приклепаны друг к другу, а не соединены ремешками. В самом конце века немецкая мода приобрела определенную популярность в Италии, если верить некоторым изображениям. Например, фигура Либералия в «Мадонне со святым Франциском и Либералием» кисти Джорджоне в соборе Кастельфранко облачена в итальянские доспехи, но наручники имеют типичную немецкую конструкцию и форму.

Доспехи, экспортировавшиеся в Испанию, например латы приблизительно 1470 г., хранящиеся в Толедском соборе, имеют большой плакарт, похожий на рыбий хвост, который был очень популярен на Пиренейском полуострове. Итальянские черты прослеживаются на некоторых кабассетах испанского типа и на западноевропейских саладах, которые будут описаны ниже. Следует отметить, что такие салады обычно дополняли доспехи, экспортируемые в Германию (рис. 53).

ГЕРМАНСКИЕ ДОСПЕХИ Около 1410—1500 гг.

С XIII в. в английских и французских источниках постоянно говорится о немецких мечах, особенно тех, что были изготовлены в Кельне. Однако немецкие доспехи за пределами Германии до XV в. упоминаются крайне редко. В 1397 г., согласно Фруассару, Томас Маубрей послал в Германию за доспехами для своей знаменитой, но не состоявшейся дуэли с Генри Болингброком, который закупил свои латы в Италии. С тех пор оружейники Южной Германии быстро совершенствовали свое мастерство и после приблизительно 1450 г. начали составлять конкуренцию мастерам из Северной Италии. Самыми крупными немецкими центрами производства брони были Ландс-хут, Инсбрук [29] , Нюрнберг и конечно же Аугсбург. Имена и работы крупнейших мастеров из этих городов хорошо известны, но здесь, по недостатку места, мы упоминаем только семейство Хельмшмид из Аугсбурга, которые были для Германии тем же, что Миссалья для Италии. Большим мастером был Лоренц Хельмшмид (1445— 1516 гг.), который имеет все права называться самым выдающимся из всех оружейников, хотя недавние исследования показали, что его брат Йорг (предположительно около 1505 г.) по мастерству почти не уступал ему.

Изучение немецких доспехов XV в. затрудняется тем, что от периода, предшествовавшего 1450 г., сохранилось очень мало образцов. Поэтому нам снова приходится полагаться почти полностью на иллюстрации того времени; в связи с чем мы не можем дать такого подробного описания немецких доспехов, как итальянские для Италии того же периода. Однако нет никаких сомнений, что в XV в. немцы находились под очень большим влиянием мастеров, живших по другую сторону Альп — например, такие детали, как длинная юбка и тассеты, появились в Германии почти сразу же после появления их в Италии, а развитие перчаток и ножных лат в первой половине XV в. шло в обеих странах почти одинаково. В конце концов, в последние годы века произошло смешение обоих стилей, но об этом мы поговорим ниже.

За период с 1410 по 1420 г. форма немецких доспехов почти не изменилась. В 20-х гг., однако, небольшой изгиб в нижней части некоторых нагрудных пластин, появившийся в конце XIV в., стал более выраженным, так что верхние две трети нагрудного панциря располагались под небольшим углом, а нижняя треть резко перегибалась и шла к талии (фото 20). Этот так называемый кастенбруст, часто украшенный вертикальными или расходящимися веером бороздками, оставался характерным немецким панцирем до приблизительно 1450 г. Его обычно дополняли упором для пики — в основном приклепанным, а не прикрепленным к скобе, как в Италии, — и предохранительным ребром у основания шеи. Края панциря на шее и на проймах усиливались металлическими полосами или загибались вверх.

Приблизительно к 1430 г., а может быть, немного раньше к нагрудному панцирю добавились спинная пластинка, длинная юбка из железных полос и кулет. С самого начала наспинник, похоже, выковывался из одного куска и украшался такими же бороздками, как и нагрудный панцирь, к которому он сначала, как и в Италии, прикреплялся петлями и ремешками с пряжками по бокам, в дополнение к ремешкам на плечах.

После приблизительно 1450 г. боковые петли и застежки были, по-видимому, заменены на ремень на талии. Нижняя пластина юбки образовывала арку над областью паха или иногда заменялась прямоугольными тас-сетами, прикрепленными ремешками. Иногда к бокам юбки приклепывались две металлические или кожаные петли для меча или кинжала; в других случаях они просто вставлялись в отверстие в юбке.

На алтаре Альбрехта II в Клостернёйбурге 1438 г. есть изображение кастенбруста, дополненного узкими сочлененными пластинами в области диафрагмы. Такая конструкция, по-видимому, не была широко распространена, но стала, вероятно, предшественницей конструкции, которая широко распространилась после приблизительно 1450 г. В ней оба панциря — и грудной, и спинной — заканчивались, немного не доходя до талии, где они накладывались на широкую поясную пластину, к которой они прикреплялись заклепками с зажимами; юбка и кулет соединялись аналогичным образом, но перекрывали друг друга снизу вверх. В течение 40-х гг. они становились все короче, и в то же самое время все шире использовалась более плоская нагрудная пластина, без ярко выраженного перегиба внизу, но с большим срединным гребнем. Два южногерманских нагрудных панциря подобной формы, датируемые приблизительно 1450—1455 гг., дошли до нашего времени, оба снабженные поясной пластиной описанного типа. Один из них, найденный на Халки-се (Метрополитен-музей), почти полностью совпадает с панцирем на статуе императора Фридриха III, датируемой 1453 г., в Винер-Нойштадте. Он украшен близко расположенными узкими бороздками, расходящимися из центра нижнего края к проймам и горловине; юбка отсутствует, но предохранительные ребра вдоль пройм и горловины сохранились; отверстие над серединой панциря показывает, куда прикреплялся воротник салада или большого бацинета. Другая нагрудная пластина (Музей города Вены) (рис. 189) имеет аналогичную форму, но без бороздок. Она никогда не прикреплялась к воротнику и сохранила юбку из трех накладывающихся друг на друга снизу вверх полос с зубчатыми верхними краями; нижняя полоса имеет загнутый край, образует арку в районе паха и раньше имела кольца для меча и кинжала. Оба панциря лишились своих упоров для рыцарского копья.

У венского панциря была такая же наспинная пластина и кулет, как и у другого комплекта доспехов того же времени (рис. 190). Наспинник, выкованный из одного куска стали, украшен ребрами, расходящимися из центра нижнего края к горловине и проймам; в середине верхней половины поясной пластины имеется небольшой узор в виде обращенного вниз веера. Кулет из четырех полос аналогичен прикрепленному к нагрудному панцирю; предохранительные ребра и железные полосы вдоль пройм и горловины отсутствуют.

В течение 50-х гг. XV в. новый тип нагрудного панциря постепенно сменил описанный. Он изготовлялся по итальянскому образцу с небольшим плакартом, соединенным с поясной пластиной, но этот плакарт, в отличие от итальянских кирас, прикреплялся к панцирю заклепками с зажимами. Известны несколько изображений кастен-бруста такого типа, например, на «Распятии» Конрада Лейба 1457 г. (Иоаннеум, Грац), но после приблизительно 1460 г. более плоская форма панциря со срединным гребнем стала, по-видимому, самой популярной.

В начале 60-х гг. появился стиль истинной немецкой «высокой готики», и с тех пор доспехи стали приобретать вытянутую форму, подчеркнутую струящимися бороздками на всех их частях. В течение этого периода кираса стала узкой в талии, а юбка и кулет укоротились и теперь только прикрывали бедра (рис. 191—192). Ку-лет обычно свисал с боков, сходясь в центральной точке, а юбка часто (хотя и не всегда) дополнялась заостренными тассетами, сделанными из одного куска железа, вроде тех, что носили в Италии.

Готический стиль был моде в Германии до приблизительно 1500 г., достигнув своего апогея в 1480-х гг. Классическими примерами того периода являются два комплекта доспехов в Музее оружия в Вене, изготовленные для эрцгерцога Максимилиана (позже ставшего императором), вероятно, в 1480 г. и эрцгерцога Зигмунда Тирольского примерно в то же самое время. Оба комплекта были сделаны Лоренцем Хельмшмидом. Они украшены «рябью» в форме раковины, края всех главных частей снабжены латунными бордюрами, а края второстепенных деталей отделаны выступающими зубчиками. Нагрудный панцирь у обоих доспехов имеет короткую юбку, предназначенную для того, чтобы ее носили без тассетов, и плакарт, состоящих из двух частей, перекрывающих друг друга снизу вверх. Края горловины и пройм загнуты, а на вершине плакарта имеется скоба, к которой крепится пружинная защелка воротника салада, который надевали вместе с этими доспехами. Справа шурупами прикручена маленькая овальная пластинка, к которой на шарнирах прикреплен упор для копья в форме крючка. Он крепился таким образом, чтобы его можно было загнуть вверх, если в нем не было нужды. Оба наспинника имели очень широкую поясную пластину, к которой приковывался кулет из трех перекрывающих друг друга снизу вверх пластин и верхней пластины из двух полос (накладывающихся друг на друга сверху вниз), у которых нижние края имели форму шеврона. Самая верхняя полоса на доспехах Зигмунда имеет глубокий V-образный вырез, а на доспехах Максимилиана вырез выполнен в виде вогнутой кривой. Основание шеи закрывается пластиной, прикованной к внутренней стороне этой полосы. Доспехи Зигмунда необычны тем, что проймы нагрудного и наспинного панцирей снабжены узкими неподвижными клиньями. Позже мы увидим, что после приблизительно 1490 г. клинья в этих местах станут подвижными.

Описанный тип кирасы, с разной степенью отделки, был самым популярным в Германии до приблизительно 1490 г., и широко использовался до начала XVI в.

В Инсбруке, где, как и следовало ожидать, оружейники находились под особо сильным влиянием итальянских мастеров, предпочтение отдавалось более округлым и не так тщательно украшенным формам. Тем не менее пара латных рукавиц, изготовленных Каспером Ридером Инсбрукским приблизительно в 1480—1485 гг. (Чербург, № 49), столь же «готична», как и все изготовленное в Аугсбурге (рис. 115). Излюбленным типом доспехов инсбрукских мастеров были латы, имевшие наспинники с поясными пластинами, аналогичные тем, что хранятся в Музее города Вены (описаны выше). Кираса, изготовленная Христианом Трейтцем приблизительно в 1485—1490 гг. (Музей оружия, Вена, А. 109 в), относится именно к этому типу, хотя очень короткая юбка без тассет в этот период применялась в Германии повсюду. Такая конструкция с поясной пластиной, перекрывавшей нагрудник или перекрываемой им, вновь обрела популярность в последнее десятилетие XV в. и сохранялась до тех пор, пока доспехи не вышли из употребления.

Незадолго до 1490 г. в Инсбруке изготовлялись нагрудные и наспинные панцири, выкованные из одного куска стали и снабженные планками, которые проходили по их нижнему краю, предназначаясь для прикрепления юбки и кулета. Одним из самых ранних образцов таких кирас является кираса, изготовленная Гансом Пруннером, вероятно в 1488—1489 гг. (Музей оружия, Вена, А. 9), которая снабжена самым ранним документированным образцом подвижных клиньев на пройме грудного панциря и прямоугольными тассетами, изготовленными из многочисленных пластин, перекрывающихся снизу вверх и прикрепленных намертво к юбке. В последнем десятилетии XV в. все эти особенности широко распространились по всей Германии и использовались до тех пор, пока существовали сами доспехи. Наспинный панцирь, использовавшийся с 1490 по 1510 г., характерный, очевидно, для Инсбрука, состоял из трех частей: большой центральной пластины, нижняя часть которой имела форму усеченного треугольника, и двух боковых пластин на петлях, протягивавшихся под руками (рис. 193, 195). Такой тип наспинника обычно доходил только до талии, но на образце 1490— 1495 гг., созданном Каспером Ридером (лондонский Тауэр, III. 1293—1294 гг.), к нему прикреплена поясная пластина (первоначально съемная) с кулетом обычной готической формы (рис. 195). В течение последнего десятилетия XV в. все формы нагрудной пластины постепенно заменила одна форма — куполообразная, без срединного выреза, очевидно пришедшая в Германию из Италии через Инсбрук.

Перед тем как перейти к обсуждению средств защиты конечностей, следует рассказать о новом, очень важном элементе доспехов, появившемся в 30-х гг. XV в., — воротнике, горжете. Обычно он состоял из двух пластин, задней и передней, охватывавших основание шеи и верхнюю часть груди и спины. К верхним краям его прикреплялись две или три узкие пластинки, защищавшие саму шею. Обе половинки прикреплялись с одной стороны петлями, а с другой имели защелку — обычно шпильку, которая вставлялась в прорезь в виде замочной скважины. Верхний край воротника был загнут, ближе к концу века он часто вставлялся в неглубокий ободок, шедший по нижнему краю шлема, что позволяло поворачивать голову. Такие воротники изображены на алтаре Вюрцакер 1437 г., изготовленном Гансом Мульшером (Немецкий музей, Берлин) и на «Распятии» Конрада Лейба 1449 г. (Исторический музей, Вена) и на многих памятниках и картинах второй половины XV в.

Самый ранний экземпляр, дошедший до нас, является частью доспехов, изготовленных для императора Максимилиана I приблизительно в 1490 г. Лоренцем Хельмшмидом (Венский музей оружия, А. 79); его предполагалось носить поверх кирасы — так делали до середины XVI в. Такой тип воротника наиболее часто встречается среди изделий немецкой Оружейной мастерской Генриха VIII в Гринвиче. Но чаще воротник надевали под кирасу, благодаря чему она лучше держалась, а вес распределялся более равномерно. И вправду, у тех доспехов, у которых шлем застегивался поверх края воротника и у которых, как стали делать с 1500 г., наплечники прикреплялись к воротнику ремешками с пряжками, он держал на себе почти весь вес доспеха. Следует отметить, что в Италии воротник почти не носили до 1510 г., но после 1520 г. уже редкие доспехи не имели его.

За первые десять лет описанного в этой главе периода форма наручников, используемых в Германии, изменялась мало (рис. 132), но в 1420 г. вошли в употребление небольшие пластинчатые оплечья, которые надевали поверх рукавов боевой куртки или кольчужной рубахи. Вначале они состояли из круглой пластины, закрывавшей плечевой сустав и имевшей несколько пластинок, протягивавшихся до середины верхней части руки, уменьшаясь в размерах сверху вниз. На некоторых рисунках эти пластинки достают до локтя, но такие формы встречались редко. Такая простая форма оплечья, часто усиленная в районе подмышек круглым или веерообразным диском, использовалась с небольшими изменениями приблизительно до 1460 г. Пара оплечий, хранящихся в Чербурге (№ 18), со знаками итальянских мастеров, но выполненная в западноевропейском стиле в 1430 г., имеет небольшие бесагью, соединенные с главными пластинами (рис. 129): гораздо чаще эти бесагью изготовлялись отдельно и прикреплялись кожаными ремешками изнутри. В течение 50-х гг. XV в. оплечья стали все чаще прикреплять намертво к наручникам, защищавшим верхнюю часть руки и имевшим форму желоба. Иногда они делались из пластинок; такая конструкция стала привычной после 1460 г., и сохранила популярность вплоть до XVI в.

В 50-х гг. XV в. главная пластина оплечья увеличилась в размерах и стала закрывать часть груди и спины (рис. 137—138), особенно спины, превратившись, таким образом, в настоящий наплечник. Редкий экземпляр оплечья этого времени, хранящийся в лондонском Тауэре (III. 1305), присоединен тремя пластинками к верхней жело-бообразной части наручников. Однако изготавливались и съемные наплечники подобной формы, которые прикреплялись к наручникам одним шнурком с металлическим наконечником или ремешком вокруг руки, который застегивался с помощью пряжки. Тауэрский наплечник сохранил свою застежку, с помощью которой прикреплялся бесагью. Задняя его часть часто была украшена близко расположенными бороздками, аналогичными тем, что мы видели на статуе в Винер-Нойштадте и на нагруднике того же периода, хранящемся в Нью-Йорке, о котором мы уже говорили. Наплечник такого типа широко использовался до 1500 г.; после 1470 г. он приобрел вырез спереди над подмышками, а заднее «крыло» стало еще больше (рис. 138). В то же самое время, с развитием стиля «высокой готики», крыло стало похоже на раковину с зазубренными краями и поверхностью, покрытой рябью (рис. 137—138). На доспехах эрцгерцога Зигмунда в Вене видна другая деталь, ставшая популярной в последнее десятилетие XV в., — защитная пластина в итальянском стиле, закрывавшая перед и бока наплечников [30] .

Их верхние края были загнуты, образуя невысокий бортик. К сожалению, левая усиливающая пластина на венских доспехах утеряна. Иногда бортики изготавливались отдельно и приклепывались прямо к наплечнику. В последние пятнадцать лет XV в. инсбрукские оружейники делали наплечники почти исключительно итальянского стиля. Наплечники у доспехов № 24 в Чербурге, например, без сомнения, были бы признаны итальянскими, если бы на них не было знака Кристиана Трейтца из Инсбрука.

Особый вид наплечников, появившихся в 80-х гг. и напоминавших по форме баранью ногу, изготавливался из узких, соединенных между собой пластин, которые полностью закрывали плечо и верхнюю часть руки. Примером могут служить наплечники приблизительно 1485 г., выполненные в манере Лоренца Хельмшмида в

Вене (А. 79).

Подобные наплечники, очевидно, были придуманы для колбентурнира (см. главу 7), но большинство дошедших до нас образцов встречаются на доспехах второго десятилетия XVI в., которые создавались для пешего боя на турнирах.

В течение XV в. наручники в итальянском стиле широко использовались в Германии наряду с немецкими, состоявшими из трех частей. Они были обычно симметричными и имели боковые крылья веерообразной или сердцевидной формы. После 1460 г. края боковых крыльев стали зазубренными, а сами крылья украшались рябью. Еще в 1485 г. наручники, снабженные тем типом наплечников, о котором говорилось в предыдущем параграфе (Венский музей оружия), имели промежутки над внутренней поверхностью локтя, полностью заполненные многочисленными небольшими пластинками [31] . Мода на такие наручники сохранялась до второго десятилетия XVI в.; вновь они появились только в начале XII в. В последнее десятилетие XV в., с исчезновением готического стиля, в моду вошла более простая форма бокового крыла. Иногда его делали овальным с загнутым вниз краем и V-образной «складкой» посередине. В связи с этим закрытый наплечник обычно снабжался наверху поворотником, т. е. наручник изготовлялся отдельно и снабжался фланцем по нижнему краю, который скользил по желобку в верхней части наручника. Иногда (а после 1520 г. такое устройство стало общераспространенным) желобок делался на наплечнике, а верхняя часть наручника имела фланец (рис. 150—151).

В начале обсуждаемого периода типичный немецкий наручник состоял, как и прежде, из желобообразной верхней части, закрепленных наручей и довольно маленького налокотника в форме ракушки, который защищал только локтевой сустав и прилегающие к нему участки. Все эти части пришнуровывались отдельно к рукавам боевого дублета или кольчуги (рис. 132). Иногда налокотники имели форму диска, который, приблизительно около 1440 г. и чуть позже, был довольно большим, но такая форма вышла из употребления сразу же после 1450 г. В течение второй половины XV в. верхняя часть наручников прикреплялась к наплечнику или оплечью заклепками с зажимами, а налокотники — к обеим частям наручников с помощью кожаных ремешков с внутренней стороны (рис. 136). У такого типа наручников наручи тоже часто имели форму желоба, а весь наручник прикреплялся к руке ремешками, охватывающими ее и застегивавшимися с помощью пряжек, а к плечу — шнурком с металлическим наконечником. Такой простой тип наручников, защищавший руку только с внешней стороны, назывался в Англии, по-видимому, сплинтом (splint), и часто использовался в дешевых доспехах для простых воинов (военное снаряжение). Другой тип конструкции, применявшийся на доспехах высокого качества, отражен на латах Максимилиана и Зигмунда в Вене (рис. 137). Здесь обе части наручника и налокотник, хотя и делавшиеся отдельно, соединялись друг с другом шнурками с металлическим наконечником, которые прикрепляли их к боевому дублету на локте. Во второй половине XV в., как видно на этих доспехах, стала популярной закрытая верхняя часть наручников. Она крепилась либо на петлях, либо на ремешках, как и наручи. Однако чаще она имела форму трубы и надевалась как браслет; на наручниках такого типа обе части в месте соприкосновения с внутренней частью локтевого сустава снабжались одной или несколькими пластинками. После 1540 г. налокотник стал крупнее, и у него появился V-образный выступ над сгибом локтя, а его ракушкообразная форма подчеркивалась бороздками.

Впрочем, бороздками украшали и весь наручник. В наиболее выраженной форме, в течение двух десятилетий, с 1470 по 1490 г., налокотник образовывал длинный острый выступ на сгибе локтя, но в последние десять лет XV в. появилась более округлая форма налокотника, без бороздок (фото 23), которая использовалась вплоть до XVI в.

Как уже отмечалось, латные рукавицы в Германии и Италии поначалу следовали более или менее общей линии развития, за исключением того, что в Германии они всегда были симметричными, а манжеты не имели заостренных выступов. Форма «песочных часов» латных рукавиц сохранялась до 1430 г., но уже к 1425 г. появилась новая их форма, у которой пястная пластина доходила до кончиков пальцев, а задняя часть манжеты протягивалась до середины предплечья. Такая латная рукавица защищала тыльную и боковые стороны ладони и имела узкий ремешок с внутренней стороны запястья (рис. 113). Основная пластина часто изготовлялась из одного куска железа, слегка изгибалась в районе костяшек, а у основания большого пальца повторяла его форму. Сам большой палец защищался небольшими пластинами, приклепанными к кожаной основе. Иногда аналогичные пластинки (или кусочки кольчуги) защищали и другие пальцы. У латных рукавиц этого времени, хранящихся в Чербурге (№ 19) (рис. 112—113), имеется соединение, позволявшее слегка сгибать руку в районе запястья. На правой латной рукавице 1440 г. в Музее немецкой истории, Берлин, пластинки на пальцах имеют два сочленения, а рукавицы 1450—1460 гг. Конрада Трейтца-старшего из Инсбрука (Чербург, 24с) — только одно, вдоль костяшек пальцев. Все эти латные рукавицы имеют внутренние тканевые рукавицы, частично пришитые, а частично завязывающиеся ремешками вокруг пальцев.

Латные рукавицы, описанные выше, использовались повсеместно приблизительно до 1460 г., хотя уже в 50-х гг. их начал сменять новый тип. Латные рукавицы этого типа были вытянуты в длину и сужались у запястья, повторяя форму локтевой кости. Они имели отдельный чехол для большого пальца, прикрепленный на петлях, узкие сочленения и пластины для пястья и пальцев соединялись пластиной над костяшками, которая повторяла их форму.

С 1460 по 1500 г. манжета обычно была очень сильно заострена, а тыльная сторона рукавицы украшена расходящимися ребрами. Линии раздела между пальцами были обозначены выемками V-образной формы (рис. 114). В течение того же периода на короткое время вошли в моду латные рукавицы с отдельными пальцами, хотя им так и не удалось вытеснить рукавицы типа вережки. Такие латные рукавицы по-прежнему защищали только тыльную сторону ладони и запястье, к которым крепились кожаной подкладкой, ремешками, пересекавшими ладонь, а также ремешками с пряжками с внутренней стороны манжеты. Однако манжету часто дополняли внутренней пластиной, крепившейся на петле с одной стороны и ремешком с пряжкой с другой. В последнее десятилетие века вошла в моду манжета с прямым краем и внутренней пластиной, прикрепленной защелкой со шпилькой, — такая конструкция к 1500 г. вытеснила прежнюю форму.

Следует отметить особый тип латных рукавиц, использовавшихся в последнюю четверть XV в. У них были манжеты, достигавшие локтя и крепившиеся к налокотнику шнурком с металлическим наконечником. Для таких латных рукавиц были не нужны наручники.

Примерно до 1460 г. развитие средств защиты ног в Германии шло по тем же направлениям, что и в Италии. Основное различие заключалось в том, что немцы предпочитали более мелкое боковое крыло, иногда имевшее веерообразную форму, и не носили кольчужную бахрому ниже колен или кольчужные башмаки. Немецкие сабато-ны делались из горизонтальных железных пластин и имели очень острый носок (рис. 169—170), и были похожи на современные кожаные туфли. Однако на алтаре Конрада Витца (приблизительно 1440 г.) в музее Кунстхалле, Базель, показана очень редкая форма башмака с широким, почти прямым носком. Самые ранние немецкие ножные латы, дошедшие до нас, датируются 1450—1460 гг. (Музей города Вены; 61) и по форме своей напоминают итальянские, хотя боковые крылья украшены более искусной рябью, чем это обычно делали в Италии, а края пластин отделаны штриховкой. Набедренники имели одну удлиняющуюся пластину, крепившуюся к внешнему краю петлями, и дополнительную пластину сверху, соединявшуюся с основной пластиной узкой полоской.

Основная пластина имела вогнутый верхний край с резко выраженным изгибом. Поножи делались из двух пластин, как обычно, но крепились изнутри с помощью защелок со шпильками-крючками, а не ремешками с пряжками. Внизу поножи изгибались, защищая обе стороны ступни, и имели два отверстия, куда вставлялись шпильки, к которым крепились башмаки. Верхние края башмаков заходили под поножи. Эти сабатоны имели очень острые носки в форме расплющенной сосновой шишки с пятью зазубренными пластинками, которые закрывали только верх ступни, накладываясь друг на друга в сторону лодыжки. Нижние края железных башмаков имели длинный выступ под подъемом ноги, позже, впрочем, он исчез.

Набедренники венских доспехов этого периода были исключительно простыми. Это хорошо видно на фигуре Зигмунда Лентерсхайма (предположительно 1460 г.) в Ансбахе (Бавария). Они украшены бороздками, расположенными по диагонали, такое украшение или подобное ему было обычным до последнего десятилетия XV в. (рис. 161). Сабатоны тоже часто украшались бороздками, но поножи — никогда. В течение 60-х гг. набедренники удлинились за счет увеличения числа пластин наверху и, соответственно, на боковых удлиняющих пластинах. На доспехах Зигмунда и Максимилиана (около 1480 г.), хранящихся в Вене (которые, отметим, не имеют тассет), набедренники почти достигают бедер, в районе паха образуют арку и имеют не менее пяти пластин вверху. На этих доспехах видна еще одна деталь: съемные, заостренные носы большой длины для башмаков.

В течение последних десяти лет XV в. набедренники приобрели свою обычную длину. В их верхней части остались одна-две пластины. В то же самое время са-батоны с длинными носками сменились довольно широкими башмаками с закругленными носками (так называемые «медвежьи лапы»). Пара ножных доспехов с башмаками подобного типа, датируемая самыми последними годами XV в. и, вероятно, изготовленная в Инсбруке, хранится в Чербурге [32] (№ 23) (рис. 161), а похожие башмаки изображены на фигуре Ганса фон Беш-витца (предположительно 1496 г.) в Штрела-на-Эльбе.

Следует также отметить, что в Германии XV в., как и повсюду, набедренники часто надевали без поножей.

Самыми популярными средствами защиты головы в Германии до 1450 г. оставались бацинет и кабассет. Старый тип бацинета с кольчужным предличником и без укрепляющих пластин изображен на алтаре в Кло-стернойбурге (близ Вены, Австрия) 1439 г., однако нет никаких сомнений в том, что большой бацинет начали носить в Германии еще в 20-х гг. XV в., а с 1430 г. он стал повсеместно распространенным. Насколько можно судить по рисункам, немецкий большой баци-нет был меньше и точнее повторял форму головы и шеи, чем шлем, носившийся в Западной Европе, хотя конструкция у них была одинаковой. Основная, верхняя часть немецкого бацинета была аналогична той, что была у старого бацинета, которая протягивалась сзади, образуя длинную воротниковую пластину. Иногда воротниковую пластину вместе с основной частью бацинета делали из одного куска стали, но чаще — отдельно, а потом присоединяли с помощью заклепок. Спереди имелась такая же пластина, обычно приклепанная с обеих сторон, чтобы ее можно было открыть, когда шлем надевали на голову. Под ней располагался большой воротник — бевор, закрывавший лицо ниже носа. Иногда его делали из одного куска с передней пластиной. Съемное забрало крепилось на обычных скобах с обеих сторон основной части шлема; их иногда закрывали ронделями. Большой бацинет обычно привязывался ремешками к нагрудному и спинному панцирям и не поворачивался вместе с головой.

Бацинет 1420 г., хранящийся в коллекции Дино (Метрополитен-музей), почти наверняка немецкого происхождения, иллюстрирует раннюю форму вышеописанного большого бацинета. Воротниковые пластины не очень длинные, бевор довольно плоский, тулья не повторяет форму шеи, а забрало является округлым вариантом остроконечного забрала старого «собачьего» шлема. В той же самой коллекции хранится еще один немецкий бацинет, который, как утверждают, был найден среди других в Афинах и, по-видимому, был изготовлен в 1435—1440 гг. (рис. 24). Его тулья не так сильно заострена и повторяет форму шеи, а воротниковые пластины длиннее. Бевор не только длиннее, но и сильнее выступает вперед; он повторяет форму полукруглого забрала, которое закрывает его почти точно так же, как веко — глаз. И забрало, и бевор имеют множество маленьких круглых отверстий для зрения и дыхания. Аналогичный шлем с горизонтальными прорезями для зрения, с бевором и передней воротниковой пластиной, сделанными из одного куска железа и приклепанными в том же месте, где и забрало, изображен на алтаре Конрада Витца 1440 г. в Базеле (фото 20).

Второй из двух шлемов в коллекции Дино является прямым предшественником одного из последних больших боевых бацинетов, изготовленных в Германии. Он похож на итальянский шлем в Историческом музее в Берне (№ 80), который датируется приблизительно 1450—1460 гг. и имеет клеймо Конрада Трейтца-стар-шего из Инсбрука. Этот шлем очень похож на бацинет, хранящийся в Нью-Йорке, только тулья у него округлая и имеет килеобразный гребешок, а забрало и бевор сильнее выступают вперед.

Армэ (армет), похоже, не был популярен в Германии до начала XVI в., хотя, как мы уже говорили, самое раннее изображение шлема этого типа встречается на фигуре Дитриха Хофера (предположительно 1416 г.) в Зюнхинге (Бавария). Следует отметить также прекрасный шлем приблизительно 1440 г. из Фюрстенвальде, который до Второй мировой войны хранился в музее Цейхгауз в Берлине. Этот шлем формой основной части и забрала не похож на второй бацинет из коллекции Дино, но по конструкции шлем из Фюрстенваль-де — настоящий армэ с большими подбородниками, прикрепленными на петлях и очень точно повторяющими форму подбородка и шеи. Сзади нет ронделя, но петли подбородников защищены фланцами, как и у современных ему итальянских армэ.

Немецкие кабассеты XV в. в целом сохранили ту же форму, что и в XIV в. Их делали из одного куска железа, а их широкие поля были часто опущены вниз по всему периметру. В течение первой половины XV в. их основная часть была либо цилиндрической с уплощенной конической вершиной, либо почти куполообразной с небольшим выступом наверху. В 40-х гг. появился невысокий килеобразный (рис. 40—41), а два экземпляра приблизительно 1470—1490 гг. (Метрополитен-музей и бывший музей Цейхгауз в Берлине) имеют округлые тульи, украшенные мелкими спиральными бороздками. Поля этих кабассетов тоже опущены, причем по краям сильнее, чем спереди или сзади (рис. 44). Те кабассе-ты, у которых поля равномерно опускались вниз по всему периметру, имели арки над глазами или единую горизонтальную щель для зрения. Такой тип кабассета часто носился с отдельным бевором в виде ковша, который закрывал лицо ниже глаз и прикреплялся ремешком с пряжкой на шее (рис. 40). К нему всегда добавляли подбитую войлоком подкладку. Такой бевор обычно имел заостренную воротниковую пластину, закрывавшую верхнюю часть груди.

Ранняя история немецкого салада (по-немецки Schaller) еще не изучена. Самые ранние упоминания о нем встретились мне в двух описях, хранящихся в архивах Инсбрука. В одной из них, датируемой 1425 г., говорится о drei tschelern, а в другой, 1426 г. — о drei tscheleden. Форма этих шлемов неизвестна, но «tsche-lede», очевидно, является искаженным итальянским словом «celata», и поэтому можно предположить, что ранние салады, как и повсюду, ввозились в Германию из Италии. Они могли иметь форму, описанную в главе 3, хотя мне не удалось найти немецких изображений подобного шлема. И хотя на немецких картинах шлемы типа салада начали появляться уже в 40-х гг., до 1460 г. они были очень редкими.

Приблизительно до 1460 г. немцы предпочитали салад, открытый или с забралом, с хвостом средней длины, который, очевидно, появился во Франции или Бургундии и который к середине века изготовлялся также в Северной Италии и вывозился в Германию и Западную Европу (см. конец этой главы). Наряду с ним использовали и изготовлявшийся в Германии кабассет, с прорезью для глаз на полях, с которым надевали бевор. Вероятно, в течение 50-х гг. у этого типа кабассета появился небольшой хвост, как у салада, а к 1470 г. он приобрел некоторые черты западноевропейской формы — так появилась форма сала-да «су-вестер», которая была исключительно немецкой. Немецкий салад был больше и выше западноевропейского, и хвост у него был гораздо длиннее и часто загибался вниз. Две наиболее популярные разновидности, использовавшиеся до конца XV в., имели либо полузабрало, у которого отверстие для глаз находилось между его верхним краем и нижним краем лицевого отверстия, либо такой салад изготавливался из одного куска стали, а отверстие для глаз прорезалось в переднем крае основной части шлема. Только очень немногие немецкие салады имели полное забрало, т. е. сделанное вместе с зазубренным и заостренным щитком над отверстиями для глаз. В целом такие шлемы были в Германии довольно редки. После 1480 г. хвост иногда делали из пластин и очень сильно загибали вниз (рис. 58). Многие немецкие сала-ды с забралом имели деталь, о которой мы еще не говорили, а именно защелку с пружиной, которая удерживала забрало в закрытом положении. На одном саладе, приблизительно 1485 г., изготовленном Йоргом Вагнером в Инсбруке (сейчас в Метрополитен-музее в Нью-Йорке), имелась также приклепанная вилка, с помощью которой забрало открывалось. Эта деталь стала распространенной в XVI в.

В последнее десятилетие XV в. в употребление вошли две новые формы салада, правда на короткое время. Первый из них, так называемый «черный салад» [33] , предназначался, главным образом, для рядовых воинов, и дошедшие до нас образцы отличаются довольно грубой работой (рис. 61). Полное забрало у такого шлема — плоское, с двойным зрением; тулья наверху уплощена и имеет большой гребень, который протягивается до конца хвоста, нижний край имеет вогнутую форму и почти никогда не загнут. Поверхность дошедших до нас образцов не полирована — оставлена в таком виде, в каком она вышла из-под молота, отсюда и название — «черный салад». Иногда, впрочем, салад красили или покрывали тканью, которая прошивалась через парные отверстия по всему периметру полей.

Второй тип салада, появившийся в конце XV в., являлся, похоже, слегка измененным вариантом итальянского салада с забралом конца XV в. (см. выше). Основная его часть повторяет форму черепа и имеет очень короткий пластинчатый хвост; забрало надевалось без бевора и потому полностью закрывает лицо; нижний край часто закругляется под подбородком. Салад обычно снабжался двумя горизонтальными прорезями для глаз и аналогичными вентиляционными прорезями для рта.

Очень редкий вариант салада, использовавшийся с 1480 по 1510 г., имел бевор, прикованный в тех же самых местах, что и забрало (рис. 62). Этот бевор имел вентиляционные прорези для рта и верхнюю часть, сделанную из отдельной приклепанной пластины, которую можно было слегка опустить, освободив пружинную защелку. Как мы увидим в следующей главе, такая форма салада была, вероятно, предшественницей закрытого шлема, наиболее характерного средства защиты головы в XVI в.

И наконец, следует упомянуть об, очевидно, уникальном шлеме работы Лоренца Хельмшмида, изготовленном для Максимилиана I приблизительно в 1490 г. (Музей оружия, Вена, А. 79). С первого взгляда этот шлем напоминает обычный немецкий салад с длинным, пластинчатым хвостом и полным забралом, которое носили без бевора. На самом деле основная часть этого шлема протягивалась до середины шеи, а хвост прикреплялся к ней на уровне ушей. Шлем снабжен бевором, который прикреплялся на петлях слева. Его нижний край имеет по всей длине фланцы, обращенные внутрь, благодаря чему бевор мог поворачиваться вдоль загнутого края воротника.

ДОСПЕХИ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ИТАЛИИ И ГЕРМАНИИ Около 1410—1500 гг.

Следует еще раз подчеркнуть, что мы знаем очень мало о доспехах, изготавливавшихся в позднее Средневековье за пределами Италии и Германии, главным образом потому, что нам удалось идентифицировать всего лишь несколько дошедших до нас образцов. Тем не менее трудно поверить, что не сохранилось других примеров таких доспехов, и я не сомневаюсь, что для многих доспехов, считающихся сейчас итальянскими или немецкими, со временем будет установлено их истинное происхождение. Проблема идентификации усложняется тем, что из Италии и Германии вывозилось очень много доспехов, но если латы находятся в той или иной стране с эпохи Средневековья, это еще не значит, что они привозные. Более того, есть все причины полагать, что иностранные оружейники копировали итальянские и немецкие образцы — подобно тому, как сейчас изготовители одежды по всему миру копируют парижские модели, — а это, без сомнения, не способствовало развитию национальных стилей. Тем не менее мы можем, главным образом по рисункам и картинам, представить себе в общих чертах доспехи, изготавливавшиеся за пределами Италии и Германии. Но перед этим следует рассказать о самых крупных центрах производства защитного вооружения в других странах Европы.

В Англии главным центром производства доспехов был Лондон, а имена оружейников, работавших в нем, известны с конца XIII в. Лондонская компания оружейников, основанная в XIV в., существует до сих пор. Во Франции издавна важным центром производства защитного вооружения был Париж. Шамбли, Бове и Шартр, по-видимому, славились своими кольчугами. Другими французскими центрами были Валансьен, Бордо и конечно же Тур и Лион, где с начала XV в. работало много итальянских мастеров, часто выполняя заказы короля. В 1494 г. Габриэль и Франческо Мерате из Милана на три года были посланы в Арбуа, в Бургундии (историческая область Франш-Конте, департамент Юра, Франция), чтобы изготовить для императора доспехи в бургундском стиле. Мы ничего не знаем об их мастерской, а также о том, работали ли в Арбуа другие мастера, но два образца их работы дошли до нас. Они помечены словом «ARBAS», над которым изображена корона, и выполнены скорее в итальянском стиле (Музей оружия в Вене, В. 71; Швейцарский Государственный музей в Цюрихе, LM 4955). В Испании славились своими доспехами Бургос, Севилья, Калатаюд и Кастий-он-де-лас-Армас. Было высказано предположение, что знак, напоминающий отпечаток вороньей лапы, обнаруженный на доспехах XV в. испанского производства, принадлежал мастерам одного из двух последних городов. Во Фландрии, где оружейники не уступали итальянским и немецким в мастерстве, центрами производства защитного вооружения были Брюгге, Антверпен, Турне, Гент и конечно же Брюссель. В Скандинавии, по-видимому, не было крупных центров, и, насколько известно, все доспехи, за исключением самых простых и бедных, импортировались из Германии.

В течение всего XV в. во всех странах Западной Европы предпочитали доспехи, которые можно назвать итальянскими с вариациями. В этих странах существует много рисунков доспехов, чисто итальянских по форме, например, на серии английских медных мемориальных досок, из которых самым характерным примером является доска Ричарда Фокса (предположительно 1439 г.) в Аркесдене, Эссекс. Но при этом англичане отдавали предпочтение некоторым вовсе не итальянским деталям. В течение большей части описываемого периода в Англии были популярны диски-бесагью, а также повсеместно использовались (после 1450 г.) симметричные налокотники, часто изготовленные и крепившиеся по немецкому образцу, приклепанные, а не привязанные ремешками к верхней нагрудной пластине плакар-ты, латные рукавицы с пластинками на запястьях, а также слегка измененные украшения — бороздки и зазубренные края. Приблизительно с 1470 г. в Англии появилась мода прикреплять тассеты к середине юбки. На доспехах, изготовлявшихся в Испании, к примеру на итальянских латах в Толедском соборе, конец плакарта имеет форму широкого рыбьего хвоста (рис. 146), хотя следует отметить, что эта деталь встречается и на доспехах, не имеющих никакого отношения к Испании. Во Фландрии, где было сильно влияние Германии [34] , немецкие доспехи иногда появляются на иллюстрациях (например, на алтаре в Генте работы братьев Ван-Эйк, а в Тонгресе в 1954 г. была обнаружена усовершенствованная форма кастенбруста, приблизительно 1460—1470 гг., на котором стояло, возможно, клеймо города Льежа (теперь он хранится музее Порте-де-Хал в Брюсселе).

Как и в Германии, в Западной Европе приблизительно до 1430 г. носили бацинет с кольчужным предлич-ником, но забрало у него было округлое. Однако после 1420 г. более популярным стал и оставался таким приблизительно до 1450 г. большой бацинет, после чего он постепенно перешел в разряд турнирных шлемов. В конструктивном отношении этот бацинет был похож на немецкий, но, как уже говорилось, был гораздо больше и не так точно повторял форму головы. Задняя воротниковая пластина обычно делалась из одного куска с основной частью шлема, а передняя воротничковая пластина была приклепана по бокам и иногда выковывалась из одного куска с бевором, хотя последний часто изготовлялся отдельно. Самая распространенная форма забрала представляла собой выдающийся вперед округлый выступ с двумя горизонтальными прорезями для глаз и множеством маленьких круглых вентиляционных отверстий. Два дошедших до нас боевых бацинета (Метрополитен-музей; Чербург, № 19) имеют забрала в форме так называемой «лягушачьей губы», т. е. образованы двумя вогнутыми кривыми, сходящимися в самой высшей точке, вдоль линии единой горизонтальной прорези для глаз. Другой интересный пример из Буржа (теперь хранящийся в коллекции Паульяк в Париже) имел забрало ортодоксального типа с большими пластинами на месте бровей, которые были украшены бороздками. Как и следовало ожидать, большие бацинеты делались в Италии на экспорт, и на образце из Вены, который входил в комплект Фридриха дер Зиграйше (А. 2), стоит клеймо миланских мастеров.

Рис. 13. Медная мемориальная доска сэра Джона Левенторпа, 1433 г. Соу-бриджуэрт, Хартфордшир

Салад, очевидно, попал в Западную Европу из Италии во втором десятилетии XV в. Опись доспехов, поставленных герцогу Орлеанскому в 1419 г., включает в себя une salade а visiere et baviere (салад с забралом и бевором). Рукопись приблизительно 1420 г., хранящаяся в Королевской библиотеке в Брюсселе (№ 9005), содержит изображения открытых барбютов, которые носили со съемными беворами. После приблизительно 1430 г. аналогичные шлемы с полным забралом, похожие на те, которые были описаны в разделе, посвященном немецким саладам, часто встречаются на французских и бургундских миниатюрах, а приблизительно к 1440 г. они, по-видимому, широко использовались по всей Западной Европе. На самых ранних образцах (рис. 51) нижний край забрала находится на одном уровне с серединой лицевого отверстия, нижняя часть которого, естественно, закрыта бевором. Приблизительно к 1450 г. высота основной части шлема уменьшилась, и ее нижний край совпал с нижним краем забрала, в то же самое время хвост слегка удлинился и стал более заостренным. Такая форма, иногда с полузабралом или зазубренными пластинами для бровей, иногда с высокой заостренной основной частью, широко использовалась до начала XVI в. Как уже говорилось, салады такого типа делались в Италии и вывозились в Германию и Западную Европу, и многие прекрасные образцы этих шлемов имеют итальянские клейма.

Наряду с другими формами использовался и открытый салад. Рядовые воины часто носили салады, представлявшие собой простую шапочку, повторявшую форму головы, с зачаточным хвостом (рис. 56). В Испании салад имел отверстия для лица с двумя арками над глазами и вертикальной прорезью в районе ушей (рис. 55).

Кабассеты, использовавшиеся в Западной Европе в XV в., были такими же, как и везде. Следует остановиться только на одной из форм кабассета, которую очень любили представители всех сословий Испании и от которой, собственно, и произошло название «кабассет». Такие шлемы часто изображены на картинах художников во Франции, Фландрии и даже в Южной Германии. Этот кабассет имел основную часть в форме половинки скорлупы миндального ореха, обычно с маленьким закругленным стебельком наверху и опущенными вниз полями, которые сходились под прямым углом спереди и сзади. С кабассетом носили большой бевор (барбот), который часто почти полностью закрывал лицо и имел две горизонтальные прорези для глаз. Верхняя часть барбота обычно состояла из отдельной, приклепанной пластины, которую можно было слегка опустить, нажав на защелку с пружинкой. Когда барбот предназначался для того, чтобы его надевали поверх бригандины (что часто делали в Испании), то воротниковая пластина его удлинялась, образуя удлиненный V-образный выступ, опускавшийся на грудь, где его за кончик привязывали шнурком.

Помимо кабассетов и небольших саладов, описанных выше, простые воины во все времена носили простые защитные шапочки-шлемы, повторявшие форму головы, сделанные из металла или кожи. Особая форма, встречающаяся на немецких и, особенно, фламандских картинах конца XV — начала XVI в., делалась из ткани, полностью покрытой перекрывающими друг друга чешуйками. До нас дошли несколько экземпляров таких шапочек — они хранятся сейчас в коллекции Паульяк и Музее армии в Париже.

Глава 5

ШЕСТНАДЦАТЫЙ ВЕК

Около 1500—1600 гг.

Причины, которые привели искусство изготавливавших доспехи оружейников к закату, появились еще в начале XIV в. В 1302 г. большое французское войско (10—12 тыс., в т. ч. 2,5 тыс. конных рыцарей) было наголову разбито в битве при Куртрэ ополчением фламандских городов (13—20 тыс.). Французские рыцари, ведя бой в болотистой местности, падали в заготовленные волчьи ямы, уничтожались фламандской пехотой, вооруженной длинными копьями. Всего погибло 4 тыс. французских воинов, фламандцы сняли с убитых рыцарей 700 золоченых шпор. Позже швейцарская пехота, используя алебарды, не раз громила рыцарские армии Габсбургов и Бургундии (XIV и XV в.). В начале Столетней войны английские лучники сыграли решающую роль в тяжелых поражениях французских рыцарей при Креси (1346 г.) и Пуатье (1356 г.). Затем в Европе стало распространяться огнестрельное оружие. И все же ни новое оружие, ни успехи английских лучников и швейцарских пехотинцев, а также железные стрелы арбалетчиков не могли еще вытеснить с полей сражений рыцаря, облаченного в тяжелые доспехи, и он оставался главной фигурой на поле боя до конца XV в., а иногда и немного дольше.

Через несколько лет после начала Итальянских войн (1494—1559 гг.) случилось вот что: «На бранных полях появилась швейцарская пехота и их соперники, немецкие ландскнехты, а также испанская легкая кавалерия и страдиоты (легкая иррегулярная конница, набиравшаяся в Албании). Открытия во всех областях науки быстро усовершенствовали неуклюжее огнестрельное оружие Средних веков, и войска превратились в организованные, хорошо обученные армии современного типа» (Джеймс Мэн. Заметки о доспехах максимилиановского периода и итальянских войн / Журнал «Археология», LXXIX, 218).

Но даже после этого рыцарское войско в доспехах долго не уступало своих позиций, и с ним приходилось считаться до второй половины XVI в. Для оружейников же Итальянские войны явились настоящим золотым дном, поскольку потребность в доспехах высшего качества резко возросла, а потребность в доспехах для солдат была еще больше. Впервые, как мы еще увидим, мастера стали производить легкие доспехи, специально предназначенные для пехоты, легкой и средней кавалерии. И если первая половина XVI в. стала последним периодом, когда в бой надевали полные доспехи, это вовсе не означает, что их стали производить меньше. Поэтому для изучения лат того периода мы имеем так много образцов.

Уже говорилось о том, что в конце XV в. началось смешение итальянского и немецкого стилей. Итальянские войны ускорили этот процесс, и на рубеже XV и XVI вв. произошло их полное слияние, после чего доспехи по всей Европе стали развиваться примерно в одних и тех же направлениях. По этой причине мы не будем делить эту и последующие главы на подразделы, однако не следует думать, что все национальные и локальные особенности исчезли. Лучше сказать, что обе основные школы обменялись рядом своих характерных черт. К сожалению, из-за недостатка места мы сможем только вскользь упомянуть о некоторых вариантах базовой формы защитного вооружения, что несколько упростит картину развития доспехов в XVI в.

Большинство центров производства доспехов, упомянутых в предыдущей главе, продолжали работать и в XVI в. В Милане семейство Миссалья уступило первенство семейству Негроли, которые, хотя их обычно ассоциируют с особым способом украшения брони, были еще и купцами, вывозившими во многие страны Европы доспехи всех типов. Во второй половине XVI в. качество итальянских доспехов в целом несколько снизилось, и Милан уступил свои позиции южнонемецким центрам, хотя в самой Италии его соперником стал город Брешиа. В то же самое время Помпео делла Кьеза отодвинул на второй план Негроли. Он также поставлял на экспорт большие партии доспехов. В Германии в XVI в. работали многие великие мастера: Лоренца Хельмшмида, умершего в 1516 г., сменил его не менее знаменитый сын Коломан (1471—1532), а его, в свою очередь, сменил сын Дезидериус (1513 — приблизительно 1578). Среди других знаменитых оружейников следует отметить Маттеуса Фрауенпрайсса-стар-шего (около 1549) и Антона Пеффенхаузера (1525—1603) из Аугсбурга, Кунца Лохнера-младшего (приблизительно 1510—1567) из Нюрнберга, Вольфганга (предположительно 1536) и Франца (предположительно 1580) Гроссше-делей из Ландсхута, Зейзенхофера (предположительно 1517), которого сменили сначала его брат Ганс (предположительно 1555), затем сын Ганса Йорг (предположительно 1580) и Якоб Топф (предположительно 1597). Известны имена многих других оружейников, работавших как в Мюлау, так и в придворной мастерской в Инсбруке, и многие их работы были идентифицированы, однако размер книги не позволяет подробно рассказать о них.

Второй королевской мастерской была Немецкая мастерская, основанная Генрихом VIII в Англии в 1515 г. Она работала приблизительно до 1637 г. Помимо этого, мы знаем столь же мало о производстве доспехов в Англии XVI в., сколько и о производстве их в предыдущие века. Компания лондонских оружейников продолжала работать и дальше — вероятно, там и была создана группа турнирных шлемов и большое число закрытых шлемов в итальянском стиле, о которых мы расскажем ниже. Такие шлемы во множестве сохранились в английских церквах, хотя у нас до сих пор нет доказательств, что они являются продукцией этой компании. Ясно одно: английские оружейники не могли создать доспехи того качества, которые требовал от них Генрих VIII для себя лично, а также обеспечить его армию необходимым количеством вооружений. Английские документы XVI в. и первой половины XVII в. полны ссылок на ввоз доспехов для армии из-за границы, а уже к 1511 г. король приглашал мастеров из Италии и Брюсселя, чтобы они выполнили доспехи лично для него. В 1515 г. он пригласил одиннадцать «алемандов» (т. е. немцев и голландцев) и устроил для них мастерскую — сначала в Гринвиче, потом в Саутворке, а потом снова в Гринвиче — под руководством мастера Мартина ван Роне. Насколько удалось выяснить, немецкие мастера занимались исключительно производством доспехов высокого качества для самого короля и для тех представителей знати, которые получали королевское разрешение воспользоваться услугами заграничных мастеров. Впрочем, за изготовленные ими доспехи приходилось выкладывать кругленькую сумму. В результате этого мастерская выпускала латы исключительно высокого качества в течение почти всего времени своего существования. Изучать историю Немецкой мастерской стало возможно после того, как в 1891 г. был найден альбом цветных рисунков тридцати доспехов и съемных деталей к ним, которые были выкованы в Гринвиче во второй половине XVI в. (Сейчас он хранится в Музее Виктории и Альберта, Лондон.) На всех латах стоят имена людей, для которых они были изготовлены. С помощью этого были определены номера изображенных в альбоме доспехов, а это, в свою очередь, помогло идентифицировать и другие, не попавшие в альбом. Цель его создания неизвестна, но на двух рисунках стоит имя Якоб, а это, вне всякого сомнения, имя немецкого мастера Якоба Хальдера [35] . Его фамилия впервые появляется в списке гринвичских мастеров в 1553—1554 гг.; он был руководителем мастерской с 1576 г. до самой своей смерти в 1607 г. Все рисунки в альбоме выполнены в стиле последней четверти XVI в., хотя на самых ранних стоят даты начиная с 50-х гг. XVI в. Поэтому вполне вероятно, что этот альбом носил, хотя бы частично, ретроспективный характер. В нем изображены, неизвестно для какой цели, все доспехи, которые были изготовлены в Гринвиче под руководством Хальдера. Следует отметить, что, хотя многие документы, касающиеся работы Немецкой мастерской, утеряны, нам известны имена всех ее руководителей. Особо следует отметить Эразма Киркенара (возглавил мастерскую перед 1540 г. — умер в 1567 г.), Джона Кел-те (1567—1576), Уильяма Пикеринга (1607 — умер в

1618 г.).

О третьей королевской мастерской мало что можно сказать. Основанная в 1551 г. в Арбуге, Швеция, королем Густавом I Вазой, который, как и Генрих VIII, приглашал к себе немецких мастеров, эта мастерская делала в основном оружие и доспехи всех типов для королевской армии. Здесь также ковались и латы для самого короля, но они не отличались высоким качеством.

Стиль доспехов, которые носили в XVI в., в частности тех, которые были украшены вертикальными бороз-дками [36] , современные ученые называют обычно макси-милиановским, хотя нет никаких свидетельств того, что этот стиль был создан императором [37] . Вне всякого сомнения, этот стиль возник в результате слияния немецкого и итальянского стилей, описанных выше. Главным последствием этого слияния было принятие немцами довольно «толстых», округлых итальянских форм и частичное принятие итальянцами украшений в виде бороздок. Тем не менее в течение всего максимилианов-ского периода широко использовались не только латы, украшенные бороздками, но и доспехи с гладкой поверхностью, причем последние за пределами Германии преобладали.

Украшение бороздками, вероятно, произошло от «ряби» на немецких готических доспехах. К 1510 г. ими покрывали почти всю поверхность лат (за исключением поножей), иногда бороздки были рассыпаны целыми группами по их поверхности (рис. 198, 200). В целом подобное украшение было популярно до 1520 г., причем чем позже были изготовлены доспехи, тем уже были бороздки и тем ближе они располагались друг к другу. На поздних максимилиановских доспехах полосы бороздок иногда чередуются с рядами вырезанных на металле чешуек. В Италии к 1520 г. увлечение бороздками прошло, но в Германии оно сохранилось до 30-х гг. XVI в., а иногда встречалось и в более позднее время. В Южной Германии в первом десятилетии XV в. была популярна особая форма орнамента — так называемые «волчьи зубы», образованные удлиненными зигзагами, — впрочем, до нас дошло очень мало образцов

(рис. 193—194).

Еще в 1470 г. на некоторых немецких доспехах края накладных латунных бордюров украшали декоративным плетением — его можно видеть, например, на доспехах эрцгерцога Зигмунда, изготовленных около 1480 г. После 1510 г. загнутые края пластин, включая и большой загиб в верхней части нагрудного панциря, часто выполнялись в виде такого плетения, а после 1520 г. такая практика распространилась повсеместно. Только в Гринвиче до 1570 г. делали простые загибы под прямым углом. После 1510 г. стало модно отделывать края основных пластин узкими полосками, а загибы стали теперь делать внутрь, а не наружу [38] . Причина этого неизвестна.

Другим нововведением, характерным для того времени, стали гротескные формы доспехов, появившиеся приблизительно с 1510 г. Забрала стали делать в виде человеческих, птичьих или звериных масок, а сами латы стали напоминать набитые ватой костюмы того времени, украшенные разрезами. И это стало одним из симптомов заката боевых доспехов — ведь они теперь начали создаваться в основном для парадов, а не для защиты тела в бою. Ранний образец таких лат Конрад Зейзенхофер изготовил для эрцгерцога Карла, позже ставшего императором Карлом V. Эти доспехи подарил ему в 1514 г. император Максимилиан (Венский музей оружия, А. 109) (фото 26). Они пока еще только частично украшены имитацией разрезов и буфов, но имеют длинную юбку с фалдами, которая воспроизводит гражданский и военный костюм того времени. Доспехи покрыты орнаментом из серебра, совсем не подходящим для доспехов воина. Увлечение буфами и разрезами достигло своего пика в 20-х гг. XVI в., но сразу же после конца 1530-х гг. исчезло. Тем не менее мода на парадные латы осталась. Теперь их стали украшать тщательно вырезанным растительным орнаментом, гротескными и классическими сценами, выполненными золотой или серебряной сечкой. Отдельные доспехи имитировали классические образцы, и самым замечательным дошедшим до нас экземпляром являются, конечно, «римские доспехи» императора Карла V, изготовленные в 1546 г. — в течение двух месяцев, как гласит надпись на них, — Бартоломео Кампи из Пезаро. Но как бы прекрасны ни были эти доспехи, это всего лишь маскарадный костюм.

Очень важным нововведением в последние годы XV в. и в начале XVI в. стали «усиленные доспехи», которые в Англии XVI в. назывались либо «съемными элементами», либо «элементами преимущества». Они состояли из дополнительных деталей, служивших для усиления доспехов и из деталей другой формы, благодаря которым латы можно было изменять и приспосабливать для других целей. Самые ранние съемные элементы были изготовлены Коломаном Хельмшмидом приблизительно в 1506—1510 гг. для Андреаса фон Занненберга (Венский музей оружия, А. 310). Это обычные боевые доспехи, снабженные дополнительным шлемом — более тяжелым, чем тот, что использовался на поле брани, — и усиливающими пластинами для тассет, нагрудного панциря, бевора, левого плеча, левого локтя и левой руки, с помощью которых боевые латы превращались в турнирные доспехи. Система съемных элементов сохранилась в Европе до начала XVII в. В наиболее разработанной форме она существовала в Германии в середине XVI в., когда для тех, кто имел деньги, изготавливались целые гарнитуры. Один из них, к примеру знаменитый гарнитур «Орел» (Adlergarnitur), названный так по своим украшениям, был сделан в 1547 г. Йоргом Зейзенхофером для Фердинанда, эрцгерцога Тирольского (Венский музей оружия, А. 638). Изначально он состоял из более чем 60 отдельных деталей, украшенных в едином стиле. В состав гарнитура входили три главные пластины турнирных доспехов и пять боевых главных пластин, которые имели разные варианты. В добавление к съемным элементам для турниров были еще элементы для очень тяжелых боевых лат: пластина для верхней части шлема (фото 44), пластины для боковых крыльев налокотников, пуленепробиваемая усиливающая нагрудная пластина и правая латная рукавица особого типа — закрытая рукавица (ее еще называли запирающейся рукавицей). У подобной латной рукавицы, найденной среди гринвичских доспехов 1527 г. [39] Галио де Жануайака (Метрополитен-музей), пластина для пальцев продолжена таким образом, что, когда рука охватывает меч, ее можно пристегнуть к манжете поворотной шпилькой или какой-нибудь другой защелкой (рис. 121). Цель такого устройства конечно же состояла в том, чтобы обеспечить прочный захват рукой оружия.

Рис. 14. Капитан германских ландскнехтов в полудоспехе и с короткой кольчужной «епископской мантией», около 1530 г. Гравюра на дереве Давида де Некера. Такие доспехи, по-видимому, назывались в Англии «немецкими латами». Обратите внимание на налокотники с пластинами, закрывающими заднюю часть руки

Следует отметить, что одним из последствий развития новой тактики во время Итальянских войн стало появление специальных доспехов для простых воинов. До этого они носили либо более дешевые варианты доспехов своего хозяина, либо стеганые или кожаные средства защиты с кабассетами, железными шапками, повторявшими форму головы, или, как в XV в., открытый салад. В XV в., а может, и раньше, пехотинцы надевали бригандины или стеганые куртки, называвшиеся в Англии джек (jack) [40] , которые состояли из маленьких железных пластинок, укрепленных между слоями ткани решетчатой системой стежков (фото 36; рис. 238). Иногда эти защитные средства усиливались полосами или цепями, заменялись легкой кирасой или нагрудной пластиной без наспинника. После около 1500 г. тяжелый пехотинец, хотя и надевал время от времени стеганую куртку и бригандину (см. окончание главы 5), обычно носил легкий полудоспех, называвшийся латами пехотинца, которые состояли из воротника, нагрудной и наспинной пластины, тассет, наручников, перчаток и открытого шлема (рис. 33). Особой и, очевидно, более дешевой формой лат была немецкая броня. В 1512 г., например, Гвидо Портинари, флорентийский купец, поставил Генриху VIII следующее вооружение: «2000 полных доспехов, именуемых немецкой броней, в состав которой входит салад, воротник, нагрудник, наспинник и пара наручников для каждого комплекта доспехов по цене 16 шиллингов за доспех».

Очевидно, эта броня была схожа с латами немецкого ландскнехта, изображенного на гравюре XVI в. (рис. 14). В нескольких немецких коллекциях доспехов и по крайней мере в двух английских, а именно в церкви Мендель-шам, Суффолк, и Уинчестерском колледже (теперь музей Вест-Гейта, Уинчестер) хранятся фрагменты этих лат, дошедшие до нас в очень плохом состоянии. Они все имеют (или когда-то имели) наручники одной и той же странной формы, которая защищала только внешнюю часть руки. Наручники были изготовлены из одного куска с наплечниками. В районе налокотников отдельные части наручников соединялись внутренними ремешками и имели пластинчатые выступы над задней частью предплечья, латных же рукавиц не было. Похоже, что такиенаручники являлись отличительной чертой немецкой брони. На многих образцах защита для левой руки крепилась к наручнику только поворотной шпилькой, которая вставлялась в продольную прорезь в наручах. На нескольких гравюрах ландскнехты имеют наручники только на левой руке.

Вместе со специальными доспехами для пехоты появились аналогичные латы для средней и легкой кавалерии. Последнюю в Англии называли «уланами» или «полууланами», поскольку они использовали легкий тип пики, для которой не нужно было никакого упора. Уланы носили то, что современные коллекционеры называют «доспехами три четверти» (эти латы доходили только до колен), дополненные закрытым шлемом и лишенные упора для пики. По-английски это называлось «уланскими доспехами», а по-немецки Harnasch (рис. 29). Легкую кавалерию называли либо «легкими конями», либо «легкими палками», либо «легкими пиками». После приблизительно 1550 г. самым распространенным стал первый термин. Легкие кавалеристы носили кирасы без упора для пики, короткие тассеты, воротники, наплечники, перчатки, открытые шлемы и иногда кольчужные рукава. Бывали случаи, когда они надевали только кольчужную рубаху, перчатки и открытый шлем.

В течение большей части максимилиановского периода нагрудный панцирь обычно имел выпуклую форму с подвижными подмышниками и узкой поясной пластиной — иногда она перекрывала панцирь, иногда он ее. К поясной пластине прикреплялась пластинчатая юбка с пластинчатыми же тассетами (рис. 198). Тассеты часто делались из одного куска с юбкой, но было много и таких, которые крепились ремешками с пряжками или на петлях. В Италии в течение первых 20 лет XVI в. была особенно популярна очень выпуклая форма груди, называвшаяся bombe, которую иногда украшали (на немецкий лад) бороздками, а иногда оставляли гладкой (рис. 197). Итальянские бороздки часто отличались от немецких, которые обычно делались более плоскими. У итальянцев они имели V-образную форму. Помимо выпуклого панциря итальянцы носили и плоский, без поясной пластины и с небольшим металлическим гребнем. В первом десятилетии XVI в. в Италии и Испании такие панцири иногда украшались двумя узорами в виде расходящихся веток. В 20-х гг. этот тип панциря сменил предыдущий. В 40-х гг. он стал длиннее, а поясная пластина приобрела в центре вырез (рис. 202). После 1560 г. этот вырез стал очень острым, как и на гражданской одежде того времени, в 1570-х гг. стал напоминать стручок гороха, что было характерно и для костюма последней четверти XVI в. Панцирь имел нависавший спереди бугор, который в 80-х гг. иногда протягивался почти до самого паха (фото 34).

В Германии куполообразная форма грудного панциря была повсеместно распространена до 1530 г. и имела одну деталь, о которой стоит упомянуть, — глубокие вырезы по обеим сторонам нагрудной пластины, которые были в моде в первом десятилетии века (рис. 193). После 1530 г. у нагрудного панциря появился невысокий срединный гребень и зачаточный выступ в центре. После 1540 г. начали развиваться две новые формы. На одной из них выступ в центре стал располагаться немного ниже и постепенно выдвигался вперед, пока в 50-х и 60-х гг. не приобрел огромные размеры (фото 29; рис. 205) [41] . Другая линия развития была схожа с итальянской. Нагрудник становился все длиннее и уп-лощенней и в профиль образовывал невысокую кривую от шеи до талии, иногда с небольшим угловым выступом внизу (фото 28; рис. 203). Такая форма сохранилась в Германии до конца XVI в., хотя после 1580 г. большой популярностью пользовался панцирь в виде стручка гороха, который, очевидно, пришел из Италии. Во второй половине века поясная пластина исчезла, она сохранилась только на длинном панцире, который часто имел поясную пластину с прикрепленной над ней еще одной узкой пластинкой. Особая группа доспехов с бороздками, созданная в Нюрнберге во второй половине XVI в., очевидно, для каких-то особых целей, имела заостренный плакарт той же конструкции, что и на немецких готических латах (пример — Коллекция Уоллеса, Лондон, Nos 353 и 779).

До 1530 г. использовались тассеты, выкованные из одного куска железа, часто с пластинами. Подобные тассеты применялись в итальянских турнирных доспехах до третьей четверти XVI в. (пример — Музей армии, Париж, Nos G. 176—177). В Германии в первом десятилетии века были популярны также тассеты квадратной формы, выкованные из одного куска. Однако с 1510 г. в широкое употребление вошли пластинчатые тассеты того типа, который впервые появился на доспехах, изготовленных в Инсбруке в 1490 г. (см. главу 4), и почти вытеснили все другие типы (фото 24; рис. 198). Они обычно были прямоугольной формы с закругленными углами, ковались по форме бедра и имели слегка вогнутые или тупоугольные нижние края. В 60-х гг. они стали шире, с заметными выпуклостями на талии, чтобы можно было вместить короткие, подбитые ватой штаны, которые носили в то время (рис. 206). У доспехов рядовых воинов, которые появились в первом десятилетии XVI в., тассеты заканчивались чуть выше колена и прикреплялись к бедрам ремешками с пряжками или ремнями, пропущенными сквозь кожаные петли (рис. 197). После 1530 г. тассе-ты такого типа стали снабжаться наколенниками, которые носили с поножами или без них (фото 29; рис. 205). У многих доспехов тассеты состояли из двух и даже трех частей, соединявшихся поворотными шпильками, чтобы их можно было удлинять, укорачивать или делать средней длины. В Италии после 1550 г. короткие тассеты внизу стали гораздо шире, чем раньше, и имели в области паха округлую арку (фото 32). Несколько итальянских доспехов второго сорта, того типа, который по ошибке называют «пизанским» (см. главу 8), датируемых второй половиной XVI в., также снабжены тассетами — с резьбой, имитирующей пластины. Такое украшение стало популярным после 1600 г.

Во втором десятилетии XVI в. появилось новое средство защиты и до приблизительно 1570 г. широко использовалось повсюду, особенно в Германии, — гульфик. Он защищал гениталии и представлял собой чашеобразную накладку, подбитую изнутри толстым слоем ваты, крепившуюся к центру нижнего края юбки шпилькой (фото 28, 43).

Форма спинного панциря в течение XVI в. изменилась мало. Обычно его изготавливали из единой пластины, повторяя форму лопаток и снабжая внизу фланцем для крепления кулета. Если нагрудный панцирь имел поясную пластину, то спинной иногда тоже, особенно во время максимилиановского периода (рис. 199—200), хотя на некоторых экземплярах под руками имеются выступы из отдельных приклепанных пластин. Очень популярным в максимилиановский период был длинный пластинчатый кулет. Сначала он был заострен, на манер готического, а после 1510 г. приобрел прямой или слегка вогнутый нижний край (рис. 200). После 1540 г. кулет стал уменьшаться, и к 1560 г. превратился в одну-единственную пластину (рис. 204) или просто в большой фланец, изготовленный из одного куска со спинным панцирем. В легких доспехах такая форма кулета использовалась с начала века, хотя на многих образцах 1500—1510 гг. наспинник просто оканчивался прямым краем на талии (рис. 194) или фланцем в форме рыбьего хвоста. В течение этого периода в Германии и Италии продолжали изготавливать спинные панцири из трех частей (рис. 194). Очень редкий вариант имеет всего одну пластину, которая на самом деле тоже состояла из трех частей, только без двух боковых пластин. Следует также отметить, что простые воины часто вообще не имели наспинника, а грудной панцирь крепился перекрестными ремешками.

Особой формой кирасы, изобретенной, очевидно, в Италии в 1530 г., была анимэ (рис. 201). Она так же, как и старая пластинчатая куртка, состояла из перекрывающихся горизонтальных пластин, только теперь они крепились друг к другу с помощью внутренних ремешков и заклепок с зажимами. Другим типом кирасы, которую использовали в последнюю четверть XVI в., была так называемая кираса-жилет, изготовленная в форме гражданского дублета и напоминавшая гороховый стручок, часто с имитацией стальных пуговиц спереди (рис. 208). Она обычно состояла из двух половинок, крепившихся к полоске, проходившей посередине груди, и застегивалась спереди, как жилет, обычно с помощью запонок, вставлявшихся в приклепанные крючки.

Кирасы, изготавливавшиеся в Гринвиче, следовали примерно тем же линиям развития, что и итальянские. Они имели такую же плоскую форму, только нагрудник к 1585 г. почти всегда перекрывал одну или более поясных пластин (фото 31, 43). В Гринвиче до 1560 г. изготовляли также и анимэ. Превосходный экземпляр гринвичских доспехов 1527 г. имел уникальную форму кирасы — ее нагрудный и спинной панцири состояли из трех вертикальных пластин. Предполагается, что она принадлежала французскому придворному Галио де Жануайаку (Метрополитен-музей в Нью-Йорке) (фото 30). У нее была еще одна уникальная деталь, до сих пор найденная только на гринвичских доспехах Генриха VIII, которые хранятся в настоящее время в Тауэре, Лондон (II. 8). Это небольшая внутренняя пластина, прикрепленная ремешками с пряжками к наспинному панцирю и центральным болтом с гайкой — к нагрудному. Такую внутреннюю пластину сначала плотно укрепляли на теле, а затем уже к ней присоединяли внешний панцирь. Такая кираса плотнее прилегала к телу и была более удобной в носке, чем обычная.

Обычно части кирасы крепились друг к другу с помощью ремешков с пряжками на плечах и кожаного пояса на талии, приклепанного к наспиннику и имевшего пряжку спереди (рис. 199). Но на некоторых кирасах начала XVI в. обе половинки сначала соединяли петлями со съемными шпильками по бокам или одной петлей со шпильками на защелке. На всех гринвичских доспехах, за исключением только самых последних, и на ряде немецких (рис. 199) плечевые ремешки сделаны из металлических полосок, крепившихся запонками на груди и аналогичными застежками в виде петель по бокам.

В течение всего XVI в. по всей Европе использовались итальянские и усовершенствованные немецкие наручники. На немецких наручниках три части соединялись теперь накрепко внутренними кожаными ремешками в районе локтя (рис. 141, 142) и были также намертво прикреплены к наплечнику. На некоторых немецких максимилиановских доспехах защитные элементы для верхней и нижней частей руки соединялись внутренними ремешками. На одном из них имелся крючок, к которому с помощью чеки крепился налокотник. После 1560 г. немецкая конструкция стала постепенно выходить из употребления — ее теперь использовали только в доспехах «второго сорта» (рис. 152). Небольшое число наручников второй четверти XVI в. выполнено в виде решетки (например, на доспехах в Музее вооружения в Мадриде, А. 191) или сделано частично из чешуек, расположенных продольными полосами.

Большая часть немецких доспехов с 1510 по 1540 г., за исключением тех, которые были снабжены наручниками итальянской конструкции, имела большие налокотники (couters) [42] в форме раковины, иногда украшенной перекрещивающимися ребрами в виде плетенки. После 1515 г. налокотники стали изготавливать в виде браслета (то есть они теперь полностью окружали сустав). С тех пор большинство наручников немецкой конструкции имело налокотник в виде браслета, а боковые крылья на наручниках итальянской работы постепенно удлинялись, пока не соединились в районе внутренней части локтя (рис. 147). После 1510 г. налокотники делали обычно средних размеров, если не считать немецких, о которых говорилось выше. После 1560 г. они стали совсем маленькими, особенно в Италии, и часто имели простую форму (рис. 150, 152). Некоторые южногерманские доспехи начала XVI в. и все гринвичские, за исключением самых первых и самых последних, имели съемные боковые крылья, хотя для чего это делалось, неизвестно. На немецких доспехах боковые крылья были обычной формы и крепились поворотными шпильками. На гринвичских они протягивались до внутренней части локтя, защищая его, и крепились шпильками и заклепками с крючками (рис. 143, 145). После 1590 г. боковые крылья, хотя и делались отдельно, приклепывались намертво на свое место. Большая часть итальянских и, возможно, французских и фламандских налокотников первых шестидесяти лет XVI в. имели ребро, которое после 1520 г. изготавливалось часто в виде плетенки и которое шло от локтевого выступа к внутренней части локтя (рис. 149—151). Как уже говорилось в предыдущей главе, совсем немногие наручники первой половины XVI в. имели свободное пространство над внутренней частью локтя, заполненное пластинками (фото 26, 30). И наконец, следует отметить, что небольшое число наручников первых шестидесяти лет века имело чашеобразные выступы, приклепанные к наручам ниже выступа локтя (рис. 144—148).

Наплечники и оплечья использовались повсеместно в течение всего века, хотя последние после 1560 г. стали выходить из моды. Исключение составляло только оплечье особой формы, которое крепилось к воротнику и которое будет описано ниже. Наплечники обычно состояли из узких пластин, перекрывавших друг друга вниз и вверх от широкой центральной пластины. Все они соединялись изнутри заклепками с зажимами и продольными внутренними кожаными ремешками (рис. 141—143, 150— 151). Гринвичские наплечники отличаются от других тем, что делались из перекрывающих друг друга снизу вверх одинаковой ширины пластин, которые держались на пяти, иногда шести внутренних ремешках (фото 30—31; рис. 144—145). Все наплечники были теперь умеренных размеров. Немецкие и итальянские почти не различались, разве только итальянские имели в целом более округлые формы. Гринвичские наплечники, однако, отличаются от других по конструкции — они придают плечам круглый, почти горбатый вид (фото 43; рис. 144). Правый наплечник, как и раньше (рис. 143—151), имел вырез над подмышечной впадиной для копья, такого выреза не имели только доспехи для пешего боя (фото 43) или для всадников, сражавшихся без копья (фото 34). Усиливающие пластины, причем левая обычно больше правой, использовались в Германии до 1560 г., а в Италии — почти до самого конца века начиная с 1530 г. На гринвичских наплечниках усиливающие пластины одинаковы по величине и всегда съемные (фото 30; рис. 144—145). Их можно видеть еще на доспехах сэра Кристофера Хэттона, изготовленных в 1585 г. и хранящихся в Виндзорском замке (фото 31). Небольшие круглые диски-бесагью, обычно крепившиеся в центре наплечников, также использовались на немецких и гринвичских доспехах до 70-х гг. XVI в. (фото 24). Как отмечалось в предыдущей главе, наплечники в форме бараньей ноги, появившиеся ближе к концу XV в., применялись во втором и третьем десятилетиях XVI в. в латах для пешего боя и в парадных доспехах. Эти наплечники обычно крепились несколькими поворотными шпильками, располагавшимися вдоль пройм кирасы (фото 26). И наконец, к концу XVI в. появилась еще одна форма наплечников, как считалось, швейцарского происхождения. Ее пластины располагались веерообразно и соединялись в верхней части большой заклепкой (рис. 154).

Воротник, который стал широко использоваться после 1520 г., в течение XVI в. почти не изменился (рис. 98, 100), за исключением того, что наплечники стали теперь крепиться к нему ремешками с пряжками. И оплечья, и наплечники присоединялись к наручникам либо намертво, либо крепились к их верхней части одним ремешком с пряжкой вокруг поворотника, обычно с помощью металлической или кожаной петли. В этом случае наручники, как и раньше, привязывались наверху к боевому дублету шнурками с металлическими наконечниками. На некоторых немецких доспехах и на большей части гринвичских наплечные ремешки кирасы или воротник снабжались вертикальными штырьками, имевшими либо фиксатор с пружинкой (рис. 230), либо отверстия, куда вставлялись поперечные чеки, которые навешивались в отверстия в верхней части наплечников (фото 28; рис. 199).

В 1530 г. в Германии появился особый тип воротника с накрепко прикрепленными к нему оплечьями (фото 29; рис. 101). Он был очень дешев в изготовлении и потому, наверное, широко применялся в доспехах рядовых воинов. В Англии его называли «немецким воротником». Иногда он имел оплечья, предназначенные для того, чтобы их носили с кольчужными рукавами, которые были не больше чашки, закрывавшей только плечевой сустав (рис. 98). На других образцах наплечники заменяли собой верхнюю часть наручника и крепились непосредственно к налокотникам. Чтобы воротник мог открываться, наплечник в этом месте (обычно справа) крепился только к задней пластине воротника, а передний ремешок у него делался более длинным и снабжался запонкой, которая вставлялась в отверстие в форме замочной скважины на передней пластине воротника, благодаря чему наплечник прочно держался на своем месте (рис. 101).

В первые тридцать лет XVI в. латные рукавицы с отдельными пальцами почти полностью сменились рукавицами типа варежек. Их пальцевые пластинки иногда имели V-образные выемки над теми местами, где расходятся пальцы (фото 24, 110), как на немецких готических перчатках. После 1510 г. более популярными стали ровные поверхности или украшения бороздками в максимилиановском стиле (рис. 106). После примерно 1550 г., особенно в Германии, пальцевые пластинки обычно снабжались узкими металлическими полосками поверх суставов и костяшек пальцев. Каждая полоска часто имела поперечное ребро, украшенное плетенкой.

В Италии в течение всего века сохранялись заостренные манжеты умеренной длины колоколообразной формы (рис. 110), хотя после 1550 г. их края стали расходиться сильнее, а форма колокола почти совершенно исчезла (рис. 111). В Германии с 1500 по 1530 г. манжеты были короткими, почти трубчатыми и обычно изготавливались из двух половинок, крепившихся петлями с одной стороны и защелкой — с другой (фото 24; рис. 116). После 1530 г. быстро вошли в моду длинные, заостренные манжеты, слегка расходящиеся по краям и часто напоминавшие по форме колокол. С тех пор они стали использоваться повсеместно (фото 25; рис. 117). В то же самое время две половинки манжеты все чаще приклепывались друг к другу, хотя до 70-х гг. XVI в. широко использовались и петельные сочленения. После 1530 г. быстро вернулись в моду латные рукавицы с отдельными пальцами, хотя боевые доспехи до 1560 г. (рис. 118) по-прежнему снабжались латными рукавицами типа варежек. Некоторые турнирные доспехи почти до самого конца века тоже имели подобные рукавицы. На латных рукавицах типа перчаток отдельные пальцы, как и прежде, защищались полосками кожи с прикованными к ним железными чешуйками. Все это пришивалось к нижней перчатке из кожи.

Гринвичские латные рукавицы (фото 31; рис. 119) развивались примерно в том же направлении, что и немецкие, только они никогда не украшались бороздками, а к концу века манжета всегда крепилась на петлях. Основание большого пальца защищал изнутри выступ внутренней пластины манжеты, а сверху и по бокам — удлиненные пястные пластины (рис. 120). Эти две детали были характерны только для доспехов, изготовленных в Гринвиче, хотя они иногда встречались и в Германии.

Из латных рукавиц особой формы одну мы уже описывали — это запирающаяся латная рукавица. Опишем еще три. 1) Латная рукавица до локтя, у которой была такая длинная манжета, что нужда в наручах отпадала (рис. 118). Особенно популярная в Германии, она использовалась здесь, главным образом в доспехах рядовых воинов, в течение всего века. 2) Итальянская латная рукавица необычной формы конца XVI — начала XVII в., имевшая очень узкую трубчатую манжету, иногда доходившую почти до локтя. Чешуйки, защищавшие пальцы, перекрывали друг друга в сторону запястья, а ладонь была закрыта кольчугой. Эта последняя деталь, при условии, что до нас дошли в основном латные рукавицы на левую руку, позволила идентифицировать эту рукавицу с guanti di presa, которая упоминается во многих итальянских текстах того времени. Их надевали на дуэль — такие латные рукавицы позволяли парировать выпад противника или даже схватить рукой лезвие шпаги и вывернуть ее. 3) Редкая форма латных рукавиц, которые могли запираться и вращаться на фланце, проходившем по краю наручников. Иногда она сама имела фланец, который запирался поверх наручника (фото 26, 43).

В течение первых сорока лет XVI в. средства защиты ног почти не изменили свою форму, которую они приобрели к 1500 г. Только нижняя пластина наколенника [43] к этому времени стала гораздо уже, а нижний край ее стал прямым (рис. 162—163, 166). После 1510 г. на итальянских доспехах исчезла кольчужная бахрома под коленом, хотя на более поздних немецких доспехах нижние пластины наколенника украшались имитацией кольчужных колец.

Настоящая кольчужная бахрома встречалась еще в 1530 г. Ее можно видеть на набедренниках, входящих в состав так называемых «К. Д.» — доспехов императора Карла V, хранящихся в Мадридском музее (А. 26), но в те годы она была скорее исключением, чем правилом. После 1510 г. боковые пластины на набедренниках, крепившиеся с помощью петель, Ьыли заменены выступами, которые изготавливались из одного куска с набедренником (рис. 165), но во второй половине XVI в. они уменьшились в размерах, а потом и вовсе исчезли. В 1510 г. была изготовлена партия доспехов в итальянском стиле с почти плоскими в верхней части набедренниками из одной пластины умеренной длины (рис. 162), но они не пользовались особой популярностью. Такие набедренники делались только в Гринвиче в третьей четверти XVI в. В 1530-х гг. набедренники стали короче, а в верхней своей части более плоскими. Отворот на верхней кромке основной пластины уменьшился, а потом и вовсе исчез. В 30-х гг. появились набедренники из горизонтальных пластин, которые были особенно популярны в Италии, а начиная с 1570 г. их стали изготовлять и в Гринвиче (рис. 168). В Германии после 1530 г. набедренники часто делались из двух половинок, соединенных горизонтально. Иногда они накладывались друг на друга по диагонали, и такая форма использовалась повсеместно до XVII в. На многих доспехах верхняя часть набедренников снималась, если вытаскивались две поворотные шпильки. Оставшаяся нижняя пластина образовывала короткий набедренник, который крепился к боевым чулкам шнурками с железными наконечниками (рис. 167, 172). Боковые крылья, которые в первую половину века обычно были очень рельефными и имели V-образный клин в середине (рис. 167), после 1550 г. начали уменьшаться и уплощаться, пока приблизительно в 1570 г. не превратились в небольшие отростки сердцевидной формы (рис. 172).

Поножи в течение XVI в. изменились мало, только после 1545 г. на немецких доспехах, а после 1570 г. — на большинстве гринвичских они стали пластинчатыми на лодыжках (фото 31, 45; рис. 169). Начиная с 1510 г. время от времени появлялись наголенники, закрывавшие только три четверти окружности ноги (фото 46). Их обычно прикрепляли ремешками с пряжками вместо защелок, применявшихся для этой цели с 1500 г. На нескольких немецких образцах второй половины века поножи зашнурованы, причем шнурки вставлялись в отверстия на кожаных полосках, приклепанных вдоль края поножей. Следует отметить, что наголенники, которые носили с кольчужными башмаками, обычно заканчивались у лодыжек, а не простирались сзади и по бокам до самой земли (рис. 159, 168). Обычные поножи имели на пятке вертикальную прорезь для шпоры (рис. 166), хотя иногда шпоры приклепывали к верхней части наголенника. И наконец, следует упомянуть о редкой форме ножных лат. На германских доспехах второй половины XVI в. колено было защищено вертикальными чешуйками (например, Королевский музей вооружения в Мадриде, А. 101).

В течение всего максимилиановского периода сабато-ны имели форму «медвежьей лапы» с широкими носками, часто чрезмерно раздавшимися в ширину (фото 25; рис. 165). После 1530 г. башмаки становились все уже, пока в 1550 г. не приобрели прямоугольную форму со слегка закругленным носком (фото 28; рис. 167). Такая форма сабатонов сохранялась до конца века, хотя с 1570 г. встречались и узконосые железные башмаки. На гринвичских и некоторых немецких доспехах второй половины века носки имеют небольшие углубления по бокам, как будто их слегка прищемили (фото 31, 169). На некоторых немецких доспехах второй четверти века встречаются кольчужные сабатоны, которые крепились либо к поножам, либо изготовлялись как отдельные ботинки (рис. 177) с пластинчатыми носками. В Италии кольчужные сабатоны не выходили из моды в течение всего XVI в., хотя известно несколько итальянских экземпляров конца века, которые были сделаны из пластин. В Гринвиче до 1570 г. изготавливались в основном кольчужные сабатоны. Только несколько доспехов более раннего периода имели пластинчатые сабатоны в виде ботинок (фото 30; рис. 179).

В XVI в. использовали четыре типа шлемов: армэ (ар-мет), закрытый шлем, бургиньот и морион, но они имели столько разновидностей, что описать их все невозможно. В этой книге мы дадим характеристику только основных тенденций развития шлема. Но прежде чем перейти к этому, следует сделать несколько замечаний. До 1520 г. наряду с новыми формами шлема использовались салады и армэ конца XV в., особенно в Италии, Англии, Франции, Фландрии и Испании. В последних двух странах в течение этого периода и армэ, и салад имели заостренное забрало с горизонтальными бороздками поперек нижней части. В Германии в первом десятилетии века верхняя часть шлема часто имела плоский широкий гребешок или вообще его не имела (фото 24; рис. 68, 70). Такая форма после 1510 г. исчезла, и ее сменил низкий, килеобразный гребешок — реже два или даже три гребешка, которые после 1520 г. стали украшаться плетением (рис. 71—73, 75). Такие гребешки красовались на всех типах шлемов во всех европейских странах до 1530 г. На некоторых шлемах наверху вместо гребешка имелся квадратный верх, иногда завершавшийся украшением в виде желудя. Старая форма надбровной пластины после 1505 г. стала в Германии редкой, а после 1520 г. вообще вышла из употребления не только в этой стране, но и повсюду. В то же время способ крепления съемного забрала с помощью петель и шпилек сменился другим, в котором заклепки снабжались резьбой и гайками или чеками, которые вставлялись в отверстия, проделанные с внутренней стороны. После 1520 г. исчез и рондель, хотя на отдельных шлемах он встречался еще до 1550 г. Отверстия для держателя гребня обычно заменяли прикованной к тулье трубкой, в которую вставлялся плюмаж (рис. 74); на некоторых шлемах ее дополняли одним или несколькими поперечными отверстиями в гребешке, к которым веревкой привязывали основание плюмажа (рис. 76). После 1530 г. гребешок стал более заметным (фото 28; рис. 76), а после 1540 г. появились высокие, сдвинутые назад гребни, которые не выходили из моды с 1560 по 1590 г. (фото 32). В Италии в течение 80-х гг. XVI в. снова вернулся низкий гребешок, а во время последнего десятилетия века мода на него постепенно распространилась на всю Европу (рис. 76, 79—80). Все виды шлемов с забралом с начала XVI в. стали снабжать либо защелками с крючками и скобами, либо винтовыми запорами — чтобы фиксировать подвижные части в закрытом положении. Кроме того, для того чтобы поднятое забрало не падало вниз, у его основания прикрепляли штырек (рис. 229). На некоторых шлемах вместо него имелась специальная пружинная лапка, которая фиксировала край поднятого забрала. И наконец, следует отметить, что в течение первых тридцати или сорока лет XVI в. латы рядовых воинов дополнялись простой железной шапкой, повторявшей форму головы и имевшей небольшой хвост (рис. 14).

С 1500 по 1505 г. в Германии стали снова изготавливать армэ. Этот шлем, вероятно, пришел сюда из Италии через Инсбрук. Самые ранние образцы выполнялись в итальянском стиле с подбородниками, прикрепленными на петлях своими верхними краями (рис. 68, 71). Однако в 1505 г. появилась немецкая разновидность армэ, у которого подбородники крепились своими задними краями к очень широкому назатыльнику (рис. 73, 75). Такой шлем широко использовался в Германии до 1560 г., а в Гринвиче, где он впервые появился во второй четверти века, — до 1615 г. (рис. 76). Очень редкий вариант армэ, изготавливавшийся, видимо, только с 1505 по 1510 г., имел бевор, выкованный из одного куска стали, который крепился к хвосту шлема с одной стороны на петлях, а с другой — защелкой, похожей на дверную (например, Музей армии, Париж, G. 5). Почти все немецкие армэ XVI в., за исключением некоторых (самых первых), имели у основания узкий бортик, который запирался. Благодаря ему шлем мог поворачиваться вдоль бортика воротника точно так же, как это уже было описано выше (фото 26, рис. 78, 85). Забрало сначала имело форму тупого угла (так называемый воробьиный клюв) с заметным уступом ниже прорезей для глаз (рис. 68) или повторяло форму кузнечных мехов (фото 25; рис. 75). После 1510 г. развитие армэ было связано с развитием шлема другого типа — закрытого шлема, и перед тем, как перейти к другим темам, следует об этом сказать несколько слов.

Вспомним, что салад с бевором, накрепко прикрепленным к основной части шлема, с конца XV в. по 1510 г. в Германии использовался очень редко. Однако сразу же после 1500 г. эта форма защиты головы стала превращаться в самый популярный шлем XVI в., который современные ученые, чтобы отличать его от армэ, называют закрытым шлемом. Вначале его основная часть была похожа на имевшуюся у салада с коротким хвостом, но более точно повторяла форму головы. Закрытый шлем вместо забрала, полностью закрывавшего лицо и подбородок, имел бевор, повторявший форму нижней части головы. Он перекрывал основную часть шлема по бокам, а забрало защищало только лицевое отверстие. Забрало и бевор приклепывались в одной и той же точке по обеим сторонам лица. Забрало обычно имело тупоугольную или плоскую форму с двумя прорезями для глаз и отверстием или отверстиями для рта. Бевор же имел внизу простой фланец вместо воротниковых пластин. После 1510 г. закрытый шлем приобрел ту же форму, что и армэ, с тех пор внешне они не отличались друг от друга. Различие заключалось в том, что один имел приклепанный бевор, а другой — подбородники на петлях, открывавшиеся на подбородке (рис. 72—80).

После 1510 г. забрало в форме воробьиного клюва стало в Германии редкостью, хотя отдельные его экземпляры встречались еще до 30-х гг. С тех пор и до 1530 г. популярностью пользовались форма кузнечных мехов и так называемая «обезьянья морда». Эта форма забрала, появившаяся в 1515 г., сходна с воробьиным клювом, только вместо заостренного выступа у нее было тупое рыло — овальное или круглое, обычно украшавшееся вертикальными бороздками и имевшее многочисленные отверстия для дыхания (рис. 73). Как уже говорилось, в этот период были популярны забрала в виде человеческих, животных или птичьих масок, и только немногие шлемы имели плоские решетчатые забрала.

За пределами Германии воробьиный клюв использовался до 1530 г. В конце 20-х гг. появился новый тип забрала (фото 29—31; рис. 74, 76—79), сначала, вероятно, в Италии, а после 1540 г. он стал самым популярным в Европе [44] . Новый тип забрала состоял из двух горизонтальных половинок — из собственно забрала и верхней части бевора, как называют ее современные авторы.

Первая часть была плотно подогнана ко второй, и обе приклепывались к тому же самому месту, что и бевор. Забрало и верхняя часть бевора были заострены и сильно выдавались вперед. Верхняя часть бевора спереди была довольно широкой и на уровне подбородка имела прямой или слегка выпуклый край. У забрала было два горизонтальных отверстия для обзора, которые располагались на одном уровне с верхушкой бевора или образовывали над ним выступ. Бевор имел вентиляционные отверстия, а в правом верхнем углу — выемку, куда вставлялся штырек, поднимавший забрало (рис. 74). На нескольких немецких шлемах середины века на забрале под отверстиями для обзора имелись крупные отверстия для дыхания, которые часто закрывались дополнительным забралом. Это дополнительное забрало можно было поднять, когда воину требовалось больше воздуха (фото 44). Еще одно новшество 20-х гг. — добавление воротниковых пластин, которые крепились к закрытому шлему спереди и сзади (фото 293; рис. 72, 74, [76]). Их не имел только вращающийся тип шлема. С 1570 г. забрало стало меньше выдаваться вперед, в результате чего передняя стенка верхней части бевора стала почти вертикальной (рис. 79). Такая довольно слабая форма была характерна для закрытых шлемов XVII в. (рис. 82).

В Англии, в Гринвиче, создавались армэ и закрытые шлемы очень характерного вида. Но перед тем, как приступить к их описанию, расскажем о двух группах шлемов итальянского типа XVI в., часто довольно грубой работы, которые, судя по тому, что их во множестве находят на памятниках в английских церквах, вполне могли быть изготовлены в Англии [45] . Группа шлемов более раннего производства, датируемая, по-видимому, первыми сорока годами XVI в., состоит из армэ и закрытых шлемов с забралом в виде воробьиного клюва, ступенчатой прорезью для обзора и надбровными пластинами, а на более поздних образцах — воротниковыми пластинами. Некоторые шлемы имеют небольшую усиливающую пластину, приклепанную к бевору спереди или слева, чтобы перекрыть низ закрытого забрала (рис. 72). Вторая группа шлемов (рис. 78), которая, по-видимому, происходила от первой, состоит из закрытых шлемов с забралом, имеющих ступенчатые прорези для обзора, верхнюю и нижнюю части бевора и длинные воротниковые пластины. Забрало подогнано к верхней части бевора, который обычно изгибается спереди вверх, образуя выступ, а по верхнему краю украшено плетенкой. Большая часть движущихся деталей запирается крючками и скобами на заклепках. Этот тип шлемов создавался по современным ему итальянским образцам, из которых многие дошли до нашего времени и хранятся в разных музеях, например в Чербурге.

Самый ранний из известных боевых шлемов, изготовленных в Гринвиче, относится к доспехам 1520—1525 гг., которые хранятся теперь в Музее армии в Париже (G. 46 и H. 57). Это армэ в итальянском стиле с забралом в форме воробьиного клюва, который уже имеет ярко выраженный выпуклый профиль ниже самой острой точки клюва, которая была столь характерна для более поздних гринвичских забрал. Доспехи Жануайака 1427 г. (фото 30) включают в себя закрытый шлем, который вращается на воротнике, а забрало и верхняя часть бевора напоминают забрало на парижских доспехах. Несколько гринвичских шлемов периода с 1530 по 1540 г. имеют довольно плоское круглое забрало, но та форма, которую имеет забрало на шлеме Жануайака, по-видимому, всегда была очень популярной и с 1550 по 1620 г. преобладала над всеми остальными (фото 31; рис. 76—77). В добавление к выпуклому профилю, о котором мы уже говорили, его характерными чертами были два ряда горизонтальных прорезей для глаз, которые располагались один над другим, и вентиляционные отверстия в форме вертикальных прорезей, каждая из которых имела круглое отверстие в середине (фото 31; рис. 77). Но, хотя закрытые шлемы с воротниковыми пластинами изготавливались в Гринвиче до самого конца существования мастерской, самым популярным средством защиты головы с 1560 по 1615 г. были армэ в немецком стиле (рис. 76). Наконец, следует отметить, что многие гринвичские шлемы имели взаимозаменяемые забрала и верхние части беворов для боевых действий и для турниров соответственно (рис. 76—77). Турнирные забрала и верхние части бевора сходны с боевыми, но турнирные имеют две прорези для глаз на уровне верхнего края бевора, а отверстий для дыхания в левой его части нет. Все вентиляционные отверстия расположены справа. Гринвичские турнирные забрала имеют одну черту, которая не встречается больше нигде, — длинный на заклепке крючок в форме угла на правой стороне бевора, который удерживал забрало в закрытом положении.

Пехота и легкая кавалерия носила в XVI в. бургиньот [46] . В своей наиболее характерной форме (рис. 88) — это открытый шлем, повторяющий форму головы. Он закрывает щеки и отставляет открытым лицо, но иногда имеет заостренный выступ, приклепывавшийся к бокам шлема. Щечки обычно изготовлялись из отдельных пластин, которые крепились на петлях сзади и связывались ремешками на подбородке или, что встречалось гораздо реже, перекрывали друг друга и закреплялись защелкой, как подбородники у армэ.

Происхождение бургиньота до сих пор неясно, но можно не сомневаться, что он произошел от салада.

И действительно, его сначала, по-видимому, называли a salade к la bourgogne во Франции и a celada borgonona в Испании. В Англии слово «салад», употреблявшееся в 60-х гг. XVI в. в связи с доспехами для простых воинов, почти наверняка обозначало бургиньот. Исходная форма «бургундского салада» неизвестна, но она, скорее всего, совпадала с редкой разновидностью са-лада конца XV — начала XVI в., который имел форму открытого барбюта с приклепанным выступом. Примеры таких шлемов хранятся в Мадриде (D. 20) и в Вене (А. 352). Как бы то ни было, известно, что настоящий бургиньот появился в Италии и Германии в первом десятилетии XVI в. Самая ранняя его форма (рис. 83) имела несколько пластин на задней части шеи, которые с обеих сторон протягивались только до ушей. Выступающее острие приклепано, большая часть образцов имеет (или когда-то имело) небольшие науши-щечки из пластин, прикрепленные к кожаной подкладке и завязывавшиеся на подбородке. Другая ранняя форма бургиньота, очевидно одного возраста с только что описанной, имела короткий пластинчатый хвост, такой же, как и на позднем саладе (рис. 85). Во втором десятилетии XVI в. появились большие, крепившиеся на петлях подбородники того типа, что был описан в начале этого раздела. Они широко использовались, пока существовали сами доспехи. На некоторых немецких и фламандских бургиньотах последней четверти XVI в. такие подбородники полностью закрывают лицо, оставляя только прорези для глаз (рис. 89) и, иногда, для носа и рта. Основная часть бургиньота изменялась почти по тем же самым направлениям, что и у закрытого шлема, разве что некоторые экземпляры второй половины века имели очень высокие гребни, схожие с гребнями на современных им гребневых морионах (см. ниже).

Со второго десятилетия XVI в. к бургиньотам часто добавляли бевор, называвшийся в Англии XVI и XVII вв. буффе (buffe), с воротниковыми пластинами спереди (рис. 87). Он обычно полностью закрывал лицо, оставляя только прорези для глаз, и крепился к шлему либо ремешком вокруг шеи с застежками по бокам, либо двумя крючками, которые вставлялись в прорези на буффе (рис. 87—88). Ряд немецких доспехов имел буффе, которые крепились к верхней части нагрудного панциря с помощью защелок или скоб и шпилек, как это делалось на старых беворах. Многие буффе состояли из сочлененных пластин, каждая из которых крепилась с помощью пружинной лапки-крючка, выступавшей из нижней пластины. Пластины можно было слегка опустить (нажав на лапку), чтобы поступало больше воздуха. Видимо, по этой причине буффе такой формы называли падающим.

В добавление к буффе или взамен него некоторые бур-гиньоты имели защитную решетку для лица, часто съемную. Начиная с 1550 г. ее заменил наносник, наверняка пришедший в Западную Европу с Востока через Восточную Европу. Наносник представлял собой узкую вертикальную стальную полоску, проходившую через прорезь в выступе шлема и крепившуюся к скобе над бровями гайкой-барашком (рис. 90—93). С того же 1550 г. немецкие оружейники стали изготавливать точные копии турецкого аналога бургиньота. Подобный тип шлема уже в конце XIV—XV в. широко распространился в Восточной Европе, в частности в России, под названием «шишака». Он обычно имел высокую, заостренную верхушку, козырек со скользящим, фиксируемым наносником и щечками (наушами) среднего размера, которые крепились к основной части шлема своими верхними краями и никак не соединялись с назатыльником (рис. 90). Этот назатыльник часто был пластинчатым и достаточно длинным (иногда кольчужным — т. н. бармица). И наконец, следует отметить, что бургиньот (возможно, потому, что он напоминал некоторые классические шлемы и был относительно легким) чаще всего надевался с богато украшенными парадными доспехами того времени (фото 27).

Еще одно средство защиты головы, широко использовавшееся после 1520 г., обычно называют закрытым шлемом, хотя это, скорее всего, помесь закрытого шлема с бургиньотом. По конструкции это был закрытый шлем, но вместо забрала и верхней части бевора он имел острый выступ и падающее буффе, которое составляло часть бевора (фото 86). В Германии такая форма буффе на закрытом шлеме называлась, по-видимому, «венгерским забралом». Многие такие шлемы, подобно бургиньоту, имели под буффе, которое часто было съемным, дополнительную решетчатую защиту (фото 28). Другие образцы могли быть превращены в закрытый шлем путем замены буффе и острого выступа на забрало и верхнюю часть бевора.

Кабассет, который в XVI в. называли морионом, использовался очень широко. Как и раньше, его предпочитали носить пехотинцы, в первую очередь лучники и мушкетеры, которым удобнее было целиться с открытым лицом. В течение первой половины века (за исключением Испании, где сохранилась заостренная форма кабассета) морион имел округлую основную часть, обычно с низким гребешком и узкими плоскими или слегка опущенными вниз полями (рис. 46). На некоторых экземплярах видно целых три гребня. Вскоре после 1550 г. появилась та форма мориона, с которой большинство людей, наверное, и связывает это название. Она возникла, вероятно, в Италии. Морион имеет опущенные вниз поля, изгибающиеся по бокам и сходящиеся в острые выступы спереди и сзади, а также очень высокий, разделенный на доли гребень, от которого и произошло английское название подобной разновидности — гребневой морион. В течение последней четверти XVI в. этот гребень часто был преувеличенных размеров, особенно в Италии (рис. 45). Немецкий морион был более низкий (рис. 47), и гребень на нем был меньше, чем у итальянского.

Другим видом мориона, использовавшегося не менее широко, чем гребневой морион, был испанский кабас-сет. Во Франции его так и называли — кабассет, а в Англии — испанский морион. Отличительной чертой его была заостренная, напоминавшая по форме миндальный орех основная часть, заканчивавшаяся небольшим стебельком. Поля иногда напоминали поля гребневого мориона, но обычно были более узкими и плоскими по всей ширине (рис. 49).

Все типы мориона имели щечки (науши), состоявшие из широких кожаных ремней, которые были покрыты приклепанными пластинами и завязывались на подбородке шнурком. До нас дошло также несколько морионов из прессованной кожи, с вырезанными на ней украшениями (например, образцы в Музее армии в Париже, H. 183).

Кольчуга в обсуждаемый нами период тоже использовалась, главным образом в виде подмышников и юбки, крепившейся к боевому дублету. Кольчужные рубахи изготавливались вплоть до XVII в., их часто надевали как личную защиту под обычную одежду те люди, которые опасались покушения, или, если позволяли правила, перед дуэлью. Особым средством защиты тела, которое носили немецкие ландскнехты в первую половину XVI в., были так называемые епископские мантии (рис. 14). Это была длинная кольчужная накидка, часто со стоячим воротником, которую надевали поверх основных доспехов. Сабатоны из кольчуги описывались выше.

Бригандины и кожаные куртки джек (jack) (фото 35—36) также использовались повсеместно, хотя последние были особенно популярны в Англии среди пехотинцев и моряков. Подобно гражданскому дублету и нагрудному панцирю, бригандина и джек в последнюю четверть века имели форму горохового стручка. Во второй половине века в Англии солдаты носили шапки гражданского типа, изготовленные по тому же принципу, что и джек. Очень редкий, если не уникальный экземпляр такой шапки, найденный в приорстве Дэвингтон, графство Кент, хранится сейчас в Британском музее. Разновидностью джека была чешуйчатая куртка («pennyplate coot»), о которой говорится в некоторых описях XVI в. Хьюиту удалось идентифицировать ее с фрагментами куртки, которые хранятся в лондонском Тауэре (III. 699) и замке Уоруик. Эта куртка состояла из маленьких, не больше монетки достоинством в пенни, железных кружочков, которые перекрывали друг друга, как чешуя рыбы. В центре каждого кружочка располагалась заклепка, которой они соединялись с холщовой подкладкой.

Джон Смит в своих «Военных инструкциях, наблюдениях и приказах», написанных в 1591 г. и опубликованных в 1595 г., утверждал, что: «...лучники должны носить либо илетский дырчатый дублет, который защитит их от удара мечом или кинжалом, покрытый какой-нибудь красивой и нарядной цветной тканью по вкусу их капитанов, с рукавами, прошитыми с изнанки узкими полосками плотной ткани, или кольчуги для защиты от ударов мечом, либо джек из кольчуги, простеганной поверх фланели... »

Нет сомнений, что «илетские дырчатые дублеты» аналогичны образцам, хранящимся в Париже (Музей армии, G. 210) и в Музее Порте-де-Хал в Брюсселе (II. 81). Это короткие холщовые жакеты, покрытые маленькими круглыми отверстиями, каждое из которых обшито по краям так, как обшивают петли для пуговиц.

Из одежды, которую носили с доспехами, боевой дублет сохранил ту же форму, что и в конце XV в., хотя его теперь не так сильно набивали ватой (см. для примера портрет неизвестного дворянина кисти Морони, хранящийся в Национальной галерее Лондона). Там, где нужна была особая защита, надевали отдельные стеганые детали. С начала XVI в. в документах появляются упоминания о защитных валиках и защитных вставках. Первые представляли собой толстые, набитые ватой пояса, которые надевали поверх бедер, чтобы принять на них вес кирасы, а вторые — стеганые воротники. Как и раньше, различные детали доспехов имели свою собственную подбитую подкладку, а с середины XVI в. доспехи стали украшать выступавшими из-за их краев кожаными или ткаными фестонами, которые получили название «пикадили» (фото 34). Они сделались особенно популярными после 1570 г. Боевые доспехи носили теперь без покрытия из ткани, хотя талию на кирасе иногда обвязывали длинными матерчатыми юбками (базами) (фото 51). Во время турниров и парадов поверх доспехов часто надевали богатые костюмы различного вида, но это были гражданские костюмы. Более того, тканью часто покрывали морионы, бургиньоты и железные шапки. Ее сначала привязывали шнурками, но с конца века стали приклеивать (фото 34).

После 1500 г. шлемы обычно украшали только плюмажем из перьев, а гребни до второй четверти века оставались только на турнирных доспехах, особенно в Германии. Следует, однако, отметить, что до конца XVI в. изготавливались парадные шлемы с относительно невысокими гребнями, имевшими форму фантастических животных (фото 46).

Глава 6

ПЕРИОД УПАДКА

Около 1600—1700 гг.

В течение второй половины XVI в. оружейники, делавшие огнестрельное оружие, стали брать верх над оружейниками, изготавливавшими защитное вооружение, — в основном благодаря резкому улучшению качества пороха. Высококачественные доспехи после изготовления всегда проходили «испытания»; это делалось с помощью самого мощного стрелкового оружия того времени; стрельбу вели обычно по грудной пластине, спинной пластине и шлему. С увеличением мощности стрелкового оружия испытания приобретали все большее значение для всех типов доспехов, и мы находили все больше ссылок в текстах того времени на испытания нагрудных, спинных и других элементов доспехов на прочность против пистолетной, ружейной и мушкетной пули [47] .

Выше мы упоминали, что уже в 1547 г. гарнитур «Орел» эрцгерцога Фердинанда Тирольского включал в себя дополнительную пуленепробиваемую нагрудную пластину. Начиная с этой даты подобные пластины стали встречаться все чаще (рис. 207), а сама броня становилась все тяжелее, что вынуждало рыцарей отказываться от менее важных элементов. Эту ситуацию великолепно охарактеризовал Джон Смайз — вовсе не одобряя ее, — в своем сочинении «Некоторые рассуждения... по поводу формы и содержания различных типов оружия», изданном в 1590 г.: «И что еще более странно, так это то, что новомодные фантазеры военного дела презирают и насмехаются над нашими старыми средствами защиты как для конных, так и для пеших воинов, утверждая, что в былые времена мы надевали на себя слишком много доспехов или кусков железа, как они их называют. И потому их пешие пионеры считают себя хорошо защищенными, надев на себя только бургиньоты, воротники, кирасы и наспинники, безо всяких там наплечников, наручников, перчаток и набедренников. А их кавалеристы, да и они сами, сев на коней и вооружившись копьем или другим каким оружием, думают, что хорошо защищены, надев на голову какую-нибудь железку, воротник и деформированные на испытаниях высокие нагрудники с длинным животом и наспинники; что же касается наплечников, наручников, рукавиц, набедренников, тас-сет и наголенников, то все это они считают излишним. Подражая этой манере, облачившись в слабую, не для воина, броню, благородный и достойный джентльмен Филипп Сидни распростился с жизнью, не надев набедренников. По утверждению других джентльменов, видевших, как его поразила мушкетная пуля, если бы он в тот день надел набедренники, пуля не перебила бы ему бедро, потому что ее ударная сила была бы погашена».

Ричард Хокинс (1532—1595, английский пират и работорговец, в 1567—1568 гг. совершавший набеги на испанские города в Центральной Америке, под его руководством тогда начинал Дрейк; был разбит испанцами, захватившими 4 из 5 кораблей флотилии Хокинса. Позже был участником разгрома Непобедимой армады (1588) и стал адмиралом. Умер в ходе набега (с Дрейком) на Центральную Америку, чуть позже там от лихорадки умрет и Дрейк. — Ред.) в отчете о своем «путешествии в Южное море» в той же манере сетовал, что «взял с собой большие запасы доспехов, как пуленепробиваемых, так и легких, но ни один из его людей не воспользовался ими, считая чарку вина лучшей защитой, чем все эти пуленепробиваемые латы...».

Однако нет никаких сомнений, что подобные Джону Смайзу джентльмены вели совершенно безнадежную борьбу, и доспехи доживали свой век. Можно с полной уверенностью сказать, что с последней четверти XVI в. только самые консервативные воины надевали на поле боя полный комплект лат. Трудно судить, какую экипировку носили воины разных рангов, поскольку авторы сочинений о войне расходятся во мнении по этому вопросу, но следующие положения можно считать вполне надежными в отношении каждого рода войск:

I. Тяжелая кавалерия. Доспехи «три четверти» с набедренниками до колен и закрытый шлем. Вместо наголенников — сапоги.

II. Средняя кавалерия. Все то же самое, что и у предыдущего рода войск, но более легкое по весу в сочетании с бургиньотом.

III. Легкая кавалерия. Она включала в себя всех тех, кто «стрелял с коня» (т. е. был вооружен огнестрельным оружием). Аркебузная броня, включавшая в себя кирасу, воротник и наплечники (возможно, оплечья), перчатка по локоть на левой руке (так называемая «перчатка для поводьев», или «длинная перчатка») и бургиньот. Иногда только кольчужная рубаха, перчатки и бургиньот.

IV. Аркебузиры и мушкетеры. Кожаная куртка джек, которая после 1600 г. была заменена на куртку из буйволовой кожи (т. е. на толстую куртку из буйволовой кожи, способную выдержать рубящий удар — саблей, палашом и др.) и морион. После 1600 г. мушкетеры зачастую не носили брони, а вместо шлема надевали широкополую шляпу.

V. Так называемые «вооруженные копья», т. е. тяжелая пехота, занимавшая первые шеренги в боевом строю. Латы включали в себя кирасу, воротник, наплечники, иногда наручники, тассеты и морион.

VI. Так называемые «сухие копья», т. е. легкая пехота. Бригандина или кожаная куртка джек с кольчужными рукавами и морион.

В течение первого десятилетия XVII в. экипировка всех копейщиков (пикинеров) была приведена к стандарту и состояла из ворота, кирасы и либо тассетов, либо длинного переднего фланца и мориона особой формы (горшка), описанного ниже, хотя в некоторых случаях до 20-х гг. продолжали надевать наплечники. Тассеты были довольно большими — в Англии очень большими — и изготавливались из единого куска металла с имитацией металлических пластин. Они прикреплялись к краю нагрудной пластины внахлест и удерживались зацепами так, чтобы их можно было отсоединить (фото 38). В третьей четверти века тассеты стали гораздо меньше. Во все времена на спинной пластине был крюк, на который вешался шлем, когда в нем не было нужды.

Тяжелая кавалерия до начала 40-х гг. XII в. продолжала экипироваться, как было описано выше. В 1600 г. тяжелое копье стало выходить из моды и применялось только на турнирах, да и само копье, как таковое, с 20-х гг. использовалось только в Испании и на шотландской границе. Начиная с 1620 г. тяжелую кавалерию стали называть кирасирами. По определению капитана Крузо в сочинении «Военное руководство для кавалерии», опубликованном в 1632 г., «кирасир должен быть защищен броней со всех сторон [48] . Куртка из буйволовой кожи под латами должна быть для него таким же неотъемлемым атрибутом, как и копье. Его конь такой же стройный и сильный, как и у улана, но не такой быстрый. Кирасир должен иметь две сумки с хорошими кремневыми пистолетами, прикрепленными к седлу... хороший меч (палаш. — Ред. ), твердый и острый, как копье. Этот тип кавалерии появился совсем недавно и был создан немцами: поскольку уланы стали редкостью, во-первых, из-за лошадей, которые должны быть обладать исключительной выучкой; во-вторых, по причине снижения жалованья из-за отсутствия денег; и в-третьих, и это самое главное, из-за недостатка воинов, способных владеть копьем, что требует длительной тренировки и большого упорства; словом, кирасир появился, чтобы подхватить копье улана, выпавшее из его рук».

Кирасиры сыграли важнейшую роль в Тридцатилетней войне 1618—1648 гг. и даже приняли участие в боях на начальном этапе гражданских войн в Англии в 1642— 1649 гг. Однако представляется вполне понятным, почему люди, имевшие возможность выбирать свою собственную экипировку, с 1620 г. стремились сократить ее до аркебузной брони, включавшей в себя открытый шлем, кирасу, надетую поверх куртки из буйволовой кожи, и левую рукавицу (фото 40). Например, в 1639 г. король Карл I призвал Эдмунда Вернея (Верни) для усмирения восставших шотландцев и велел ему прибыть вооруженным «как кирасир в светло-коричневой броне с позолоченными заклепками». Верней явился к королю, но сказал: «...в доспехах воевать невозможно. Я надену только нагрудную и наспинную броню и рукавицу (т. е. рукавицу по локоть). Если мне дадут горшок (т. е. открытый шлем), испытанный на пистолетную пулю, то я надену его, коли он будет легок; но мой большой шлем будет мне совершенно ни к чему». Причина такого отношения Вер-нея к доспехам объясняется в отрывке из отчета Эдмунда Людлова о своем опыте службы кирасиром под командой графа Эссекса в сражении при Эдж-Хилле (23 октября 1642 г.): «Будучи выбит из седла, — писал он, — я с трудом вновь забрался на коня, ибо на мне были тяжелые кирасирские доспехи, как и у всех других гвардейцев». С начала гражданской войны экипировка, описанная Вернеем, стала стандартной для английской кавалерии и оставалась таковой до конца описываемого нами периода. Уже с 1620 г. многие офицеры, как в Англии, так и в странах континентальной Европы, отказались даже от кирас и надевали в бой только кожаную куртку и длинный стальной воротник (рис. 102); другие же, как Верней, обходились без шлема, а носили только металлическую шапку (secrete), вставленную в тулью обычной шляпы (рис. 94—95). Доспехи пикинера, как и сама пика, вышли из употребления (в пехоте, у уланов, а в России и у казаков, в коннице осталась) в последнем десятилетии XVII в., но в континентальных странах Европы, особенно в Германии, кирасирские латы продолжали изготавливать еще долгое время после описанного периода. Однако даже из этих доспехов во второй половине века (кирасиры Фридриха II сыграли заметную роль в Семилетней войне 1756—1763 г.; лихими атаками кирасиров отмечены и Наполеоновские войны — например, в Бородинском сражении 26 августа (7 сентября) 1812 г.) постепенно исчезли длинные тассеты, наручники и закрытые шлемы (в большинстве стран; но, например, в Польше и в начале XVIII в. кирасиры, помимо кирасы, имели защиту плеч и рук, а также бармицу на шлеме).

Чтобы получить представление о последнем этапе истории доспехов как об «уходящей проблеме», нам лучше всего обратиться к «Трактату о древних доспехах и вооружении» Фрэнсиса Гроуза 1786 г. издания, первой английской книге, полностью посвященной изучению истории этого предмета. Заключительные замечания Гроуза состоят в следующем:

«В начале царствования короля Вильгельма III (Оранского, пришедшего к власти после государственного переворота 1688 г. — Ред.), вопреки 13-му закону короля Карла II, защитной броней стали так пренебрегать, что из журнала палаты общин за 1690 г. мы узнаем о петиции, поданной лондонскими оружейниками, в которой сообщается, что, согласно 13-му закону Карла II, на все смотры или маневры народного ополчения все всадники должны иметь при себе защитные доспехи, а именно: нагрудную пластину, открытый шлем, не пробиваемый пистолетной пулей; наспинник, выдерживающий рубящий удар; каждый пикинер должен иметь защиту для груди, спины и головы; а каждый мушкетер — защиту для головы; из-за несоблюдения данного закона ремесло подавших эту петицию оружейников будет забыто; они молятся о том, чтобы палата (общин) поспособствовала возрождению и сохранению искусства мастеров-оружейников. В ответ на это вышел указ, что вышеупомянутая петиция оружейников города Лондона будет передана на рассмотрение комитету, коему будет вменено в обязанность подготовить законопроект для урегулирования этого вопроса и повышения боеспособности народного ополчения.

Приблизительно в то же время представители различных родов войск вернули в Тауэр большую часть доспехов, и с тех пор их больше никто не спрашивал, за исключением кирас и простых железных шапок, таких как basons, которыми иногда пользовалась тяжелая кавалерия; до последнего времени такие шапки носили драгуны. Из кирасы часто надевали только нагрудную пластину, а наспинную считали бесполезной и обременительной, особенно потому, что британские солдаты редко показывают противнику спину (чисто британский гонор — английские воины были неплохими, но и не лучшими. — Ред. ). Кирасиры все еще присутствуют в большинстве европейских армий; в будущем они могут использовать старые запасы доспехов, и, таким образом, профессия оружейника, делавшего защитное вооружение, полностью исчезла. Отец господина Купера, сотрудника Оружейной палаты (Арсенала) Тауэра, был последним человеком, которого обучали этому искусству».

Обратимся теперь к реальному развитию доспехов в

XVII в.

Вторая половина XVI в. была свидетелем упадка технических навыков изготовителей защитного вооружения; к примеру, мы уже видели, что многие низкосортные итальянские доспехи, по ошибке называемые пизанскими, имели короткие тассеты из одного куска, изготовленные так, чтобы можно было подумать, что они пластинчатые. После 1600 г. такое положение становится обычным. С тех пор основную часть шлема стали делать из двух половинок [49] , которые перекрывали друг друга в районе гребня; отвороты на краях различных деталей выполнялись небрежно, а витой орнамент лишь намечали небрежными линиями, что предрекло его исчезновение.

На более качественных доспехах отвороты украшались так называемым «плетением» — тонкими, близко расположенными диагональными линиями. Однако самым главным признаком упадка стало исчезновение той утонченности линий и форм, что делало более ранние доспехи такими привлекательными. С тех пор доспехи стали в основном грубыми и неуклюжими по форме, с плоской угловатой поверхностью и почти без индивидуальной подгонки (фото 39).

В 1600 г. исчезла нагрудная пластина в виде стручка гороха. Ее заменила нагрудная пластина с плоской поверхностью и острым ребром посередине, которое опускалось чуть ли не до самого паха, образуя там острый выступ. Талия была заужена, как на женском корсете, а на бедрах пластина выгибалась с обеих сторон (рис. 209). Наспинная пластина осталась почти такой же, как и раньше, только сделалась более короткой и вместо кулета (юбки из тонких пластин) приобрела узкий фланец, хотя очень большой пластинчатый кулет, обычно съемный во втором десятилетии века, вернулся в комплект доспехов кирасира (фото 39; рис. 173). С тех пор нагрудная и наспинная части кирасы соединялись на плечах обшитыми пластинами ремнями с отверстиями для запонок с большими шляпками, к которым они пристегивались подвижными на оси крюками; ремни укреплялись на спинной пластине, запонки — на нагрудной пластине (фото 38). В то же самое время исчезли подвижные подмышники. Юбка тоже постепенно исчезала, а тассеты стали крепиться непосредственно к кромке нагрудной пластины (рис. 174—175) — хотя подобные образцы встречались лишь иногда до третьей четверти века. С 1580 г. появилась тенденция делать нагрудную пластину выше, чтобы она доходила до основания шеи, где на ней делали узкий фланцевый изгиб. С другой стороны, воротник стал ниже и после 1620 г. изготавливался без шейных пластин; их заменили узкие отвороты на двух главных пластинах (рис. 99, 102). Вместе с отказом от наплечников и наручников из употребления стал выходить и сам воротник, и многие кирасы начиная с 1630 г. не предусматривали ношения воротника (рис. 211—212). Но старая высокая форма воротника сохранилась на некоторых итальянских и гринвичских доспехах до 1620 г. (рис. 100). Необычная конструкция обнаружена на доспехах, возможно французских, изготовленных для Генриха, принца Уэльского, в 1610 г. (Виндзорский замок), на которых кираса была продолжена вверх и заканчивалась высоким воротником без пластин. После 1610 г. нагрудная пластина стала короче, а острие внизу почти полностью исчезло (фото 35; рис 210); такая форма сохранялась до конца XVII в., хотя в Англии в 1650-х (фото 40) в обиход вернулась несколько более длинная версия. Стоит заметить, что тяжелые пуленепробиваемые нагрудные пластины, которые называли старым термином «плакарт», продолжали использоваться в течение всего века.

Тассеты кавалеристов в XVII в. обычно доходили до колен; они имели множество пластин и заканчивались наколенниками с маленькими боковыми крыльями (фото 39; рис. 173). Короткие прямоугольные тассеты, обычно пластинчатые или из одного куска, продолжали изготавливаться до конца века, тогда как тассеты, которые доходили до колен и которые можно было укоротить, оставались на вооружении до третьей четверти века. Как уже было сказано, тассеты теперь прикреплялись к краю нагрудной пластины; старый тип крепления вертикальными ремешками и пряжками тоже остался, но появились и три новых способа: I. Тассеты теперь прикручивались барашковыми гайками к фиксированным болтам на кромке нагрудной пластины (рис. 175). II. Верхний край каждого тассета имел горизонтальную прорезь напротив соответствующей запонки на краю нагрудной пластины. Затем оба тассета соединялись в районе паха горизонтальным ремнем и застежкой (рис. 174). III. Тассеты и наколенники соединялись по бокам навеской со съемным стержнем; все надевалось вместе почти как пояс и стягивалось пряжкой спереди, удерживаясь на кромке кирасы (рис. 173).

Вдобавок к вышесказанному старый способ крепления при помощи навесок, появившийся в начале XVI в., стал вновь применяться для более коротких тассет, но теперь они зачастую крепились гайками и болтами или зацепами, а не фиксировались накрепко (фото 38).

Хотя, как уже было сказано, поножи и сабатоны в

последней четверти XVI в. и вышли из боевого употребления, их продолжали надевать с более сложными доспехами до третьей четверти века (рис. 183). Мы встречаем их, например, на доспехах, подаренных королю Людовику XIV городом Брешиа в 1668 г. (Музей армии, Париж, G. 125). Со второго десятилетия века сабатоны стали узкими и приобрели квадратный носок, в соответствии с модой того периода. После 1620 г. поножи стали бесформенными и напоминали трубы; такое ухудшение их формы было вызвано не только общим упадком мастерства оружейников, но в основном тем, что теперь они предназначались для ношения поверх сапог и должны были быть более просторными (рис. 173). Небольшое число доспехов оснащалось короткими передними набедренниками, иногда пластинчатыми, но обычно изготовленными из одного куска; в основном же поножи и сабатоны носились с тассетами по колено длиной.

С начала века наплечники и наручники почти неизменно прочно прикреплялись друг к другу, а с исчезновением упора для копья они стали симметричными (фото 39). Повсеместно использовался как итальянский, так и немецкий тип наручников; немецкие в основном применялись на доспехах более низкого качества и имели небольшие налокотники, напоминавшие браслеты. Итальянские налокотники имели маленькие боковые крылья и иногда пластины, защищавшие внутреннюю поверхность локтевого сгиба (фото 37; рис. 153). В Германии в 20-х гг. XVII в. возродились наручи в форме тюльпана, но они не получили большого распространения. С начала века наплечники зачастую были большими, угловатыми по форме спереди и сзади, и эта форма стала обычной с 1620 г. (фото 39; рис. 155).

В XVII в. обычно носили рукавицы типа перчаток с пластинчатой защитой пястья и довольно длинными манжетами, почти всегда заостренными (фото 39; рис. 125). Пластина, закрывавшая большой палец, обычно присоединялась снаружи навеской к пястной пластине, но на небольшой группе доспехов, в основном итальянских первых 20 лет XVII в., большой палец перчатки соединялся с краем манжеты скользящей заклепкой (фото 37; рис. 122). Латная рукавица по локоть обычно была схожа с обыкновенной, за исключением того, что манжета была, конечно, длиннее и начиная с 1620-х гг. повторяла форму предплечья и продолжалась за острие локтя (фото 40; рис. 123). Как уже было отмечено, латная рукавица по локоть почти всегда носилась на левой руке. На большинстве образцов есть (или когда-то были) кожаные петлицы сверху, которыми рукавица за пуговицу крепилась к рукаву кожаной куртки. И наконец, следует упомянуть, что кирасирские латы, вероятно французские, изготовленные для короля Людовика XIII в 1620 г. (Музей Армии, Париж, G. 123), включали в себя латную рукавицу с короткой манжетой, которая запиралась под наручами точно таким же образом, как и рукавица начала XVI в., описанная в предыдущей главе.

Закрытый шлем использовался до середины века, но, как уже было сказано, те люди, которые могли выбирать себе доспехи, предпочитали открытый шлем. С 1620 г. в Англии старый вариант закрытого шлема назывался боевым шлемом, чтобы не путать его с кирасирским шлемом (см. ниже). Забрало у нормального закрытого шлема имело форму тупого угла, а верхняя часть бевора была спереди либо вертикальной, либо имела небольшой выпуклый изгиб (рис. 82). После 1600 г. выступ ниже прорези для глаз исчез, сохранившись только на гринвичских доспехах, на которых старые формы забрала и верхней части бевора оставались до 1620 г. (рис. 77). Основная часть шлема была почти круглой с узким низким гребнем (хотя у некоторых шлемов яйцевидной или заостренной, иногда украшенной вертикальной ребристостью). С начала века в обиход вошли очень длинные пластинчатые воротники спереди и сзади (рис. 81), которые носили до 1620 г. (за исключением нескольких турнирных шлемов).

Специальная форма закрытого шлема, известного как кирасирский, впервые появилась в 1600 г. и была, несомненно, развитием «закрытого бургиньота», который имел решетчатый лицевой щиток, описанный в предыдущей главе. Вместо забрала и верхней части бевора у него имелся приклепанный заостренный выступ и плоское забрало, выкованное из единого куска железа. На верхней кромке забрала была выемка, где располагалась прорезь для глаз, а нижняя часть разрезана на несколько вертикальных полос. Со второго десятилетия века все забрало было зарешечено вертикальными прутьями — от горизонтальной прорези для глаз отказались — или заменено на решетчатый лицевой щиток, прикрепленный к заостренному выступу. Существовала особая итальянская форма кирасирского шлема — так называемый Todenkopf («мертвая голова», череп) или «савойяр» [50] , — в забрале которого вырезаны отверстия для глаз, носа и рта в форме черепа.

Отверстия (или отверстие) в районе рта были зачастую окаймлены гравировкой в виде улыбающегося рта, а на некоторых забралах мастера чеканкой имитировали нос. На шлем типа «тоденкопф» был похож бургиньот, имевший подбородники, укрепленные на петлях, которые полностью закрывали лицо и имели отверстия, выполненные вышеописанным способом. Заостренный выступ у шлемов обоих типов зачастую имел V-образную форму в сечении спереди и выгибался в районе глаз.

Бургиньот использовался до третьей четверти века — обычно с наносником вместо буффе, — но с 1620 г. он стал менее популярным. Начиная с этой даты самым популярным шлемом среди конных воинов стал шишак, только тяжелая кавалерия приняла его на вооружение не раньше 40-х гг. Типичная форма шишака имела полукруглую основную часть, ровно срезанную на уровне ушей, широкую пластинчатую защиту шеи, небольшие треугольные щечки (науши), приклепанный или фиксированный козырек и скользящий наносник. Шишак часто имел низкий гребень (особенно у англичан) и иногда был украшен бороздками и витым украшением (рис. 91). Пластина для шеи была иногда очень длинной и по восточноевропейскому образцу заканчивалась между лопаток.

Современные коллекционеры обычно называют шишак «горшком с хвостом омара» или даже «бургиньотом с хвостом омара», но в Англии XVII в. его называли просто «горшком». В начале XVII в. все типы шлемов было принято называть «горшками». Однако во многих отчетах и описях проводилось различие между «голландскими горшками» и «английскими тройными решетчатыми горшками». Первый термин подразумевал дешевый «горшок» из континентальной Европы (в Германии сохранилось много таких шлемов). Во время гражданских войн (1642—1649) он в больших количествах ввозился в Англию. У этого шлема была ребристая основная часть, увенчанная украшением, и обычный наносник (рис. 92). Второй термин, несомненно, означает типично английскую форму шлема, который, по всей видимости, был введен в обращение в 1630-х гг. Лицо воина здесь защищалось тремя вертикальными прутьями, на шлеме располагался невысокий гребешок, а более дешевые экземпляры имели монолитную шейную защиту с имитацией пластин (фото 96). С середины века шлем стал выше и утратил гребень (фото 40). Любопытным и редким вариантом является так называемый «паучий шлем», основная часть которого покрыта железной рамкой, а прутья, укрепленные на навесках, свисают до плеч по кругу, как ноги паука. Когда они были не нужны, их поднимали и прикрепляли к шлему.

Еще один тип кавалерийского шлема в Англии времен гражданских войн 1642—1649 гг. напоминал обычную широкополую шляпу того периода типа «кавалер». Он делался из железа и снабжался скользящим нанос-ником (рис. 93).

Старые формы мориона продолжали использоваться до 1620 г., но уже в 1600 г. появился новый тип головного убора, именуемый шапкой с гребнем, или просто «горшком». Один вариант такого шлема, который современные специалисты считают настоящей шапкой с гребнем (хотя доказательств этому нет), похож по форме на испанский морион, но с гребнем средней высоты и с уступом позади верхушки шлема. Наиболее популярный вариант шлема имел основную часть с довольно низким гребнем и загнутыми вниз полями; этот вариант чаще всего использовался в доспехах копейщиков (пикинеров), и по этой причине современные ученые обычно называют его «горшком копейщика». В Англии со второго десятилетия века использовался вариант такого горшка с очень широкими полями, которые, изгибаясь сзади и спереди, образовывали острие (фото 38; рис. 48). С 1650 г. такой шлем стали заменять уменьшенной разновидностью из континентальной Европы. На всех типах «горшков» имелись небольшие пластинчатые щечки (науши), которые связывались ремешками под подбородком; вдобавок сзади имелась петля, прикрепленная под полями, за которую шлем подвешивался на крюк на наспинной пластине.

С конца XVI до XVIII в. было создано специальное «осадное» защитное вооружение, которое использовалось преимущественно саперами. Оно состояло из лат с бургиньотом, «омарохвостым горшком» или железной шапкой с гребнем и характеризовалось большой толщиной и изрядным весом. К этим же осадным латам относились пуленепробиваемые шлемы для военачальников, предположительно для осуществления наблюдения или руководства осадными операциями. Типичным примером является огромная шапка с гребнем, обладавшая непомерной толщиной, которая была изготовлена для Густава II Адольфа (р. 1594, шведский король и полководец, отнявший у России побережье Финского залива (договор 1617 г.), у Польши Лифляндию и др. (1621—1629 гг.), блестяще воевал в Тридцатилетней войне, погиб в 1632 г. в битве при Лютцене, выигранной его войсками) (Ливрусткаммарен, Стокгольм).

Что касается защитных средств из ткани и кожи, то до 20-х гг. XVII в. использовались бригандина, джек и петельная куртка, которые повсюду сменила куртка из буйволовой кожи (фото 40). Новая форма защиты, появившаяся, по всей видимости, в конце XVII в., называлась шелковая броня, которая, как говорили, могла уберечь владельца от пистолетной пули. Об этой броне Роджер Норт сказал, что любой, носящий ее, «может чувствовать себя в безопасности, словно он находится в парламенте, куда никто не сможет прийти и убить его просто так». Некоторые образцы «шелковой брони» выставлены в музее Питт Риверз, Оксфорд, а рисунок полного комплекта этих доспехов представлен в «Трактате» Гроуза. По форме они похожи на обычные аркебузные латы того времени (т. е. кираса, «горшок» и левая перчатка) и состоят из набивки, прикрепленной к твердой основе, вероятно к коже, и покрытой шелком розового цвета. Это должно было обеспечить легкую (по весу) защиту, в какой-то мере пуленепробиваемую. То, что «шелковая броня» не пользовалась особой популярностью, говорит о ее малой эффективности.

Во втором десятилетии века наблюдалось некоторое возрождение чешуйчатых лат. Некоторые итальянские доспехи, например, имели чешуйчатый кулет (рис. 237), а в Англии во время гражданских войн делались кожаные рукавицы-перчатки обычной формы с манжетами, усиленными толстыми пластинками из буйволовой кожи (например, защитные рукавицы в Тауэре. Известно также несколько примеров покрытых подобной чешуей рукавиц по локоть (рис. 124).

Что касается тканей и кожи, носимых вместе с доспехами, то боевой дублет, по всей видимости, после 1620 г. сменила куртка из буйволовой кожи, хотя, как и раньше, разные части доспехов продолжали оснащаться своей собственной подкладкой. Плюмаж возвышался над шлемом в течение всего века. К 1620 г. исчезли все виды одеяний поверх брони, и с тех пор воины надевали на доспехи разукрашенный кушак — зачастую только для того, чтобы показать свой ранг.

Глава 7

ТУРНИРНЫЕ ДОСПЕХИ

Искусство владения оружием требовало длительной выучки, и нет сомнений в том, что даже в очень отдаленные времена мужчины готовили себя к войне во время учебных боев. В этом смысле можно сказать, что турнир не менее древний, чем сама война, хотя сражения по особым правилам и с использованием специальных лат приобрели особый размах в средневековой Европе. Начальные этапы средневековых турниров известны нам плохо (проводились с середины IX в.), но представляется вероятным, что турнир произошел от римской игры, называвшейся троянской (Ludus Trojae), имитирующей битву группы воинов. Следует отметить, что, хотя словом турнир часто обозначают все виды имитации конных сражений, строго говоря, этот термин относится к групповому бою, а схватку двух противников называют поединком. На самые ранние поединки и турниры надевали обычные латы и использовали обычное оружие того времени. Таким образом, турниры мало чем отличались от настоящих сражений. Из-за частой гибели рыцарей многие правители пытались запретить или хотя бы ограничить проведение подобных состязаний. В 1130 г. церкви удалось добиться запрета на проведение турниров. Но этот запрет не выполнялся, что подтверждается тем, что в последующие 100 лет (в 1139, 1148, 1179, 1193, 1228 гг.) его несколько раз повторяли. Турниры не были уважаемым времяпровождением до тех пор, пока папа Иоанн XXII в. 1316 г. не снял этот запрет. Однако где-то до 1200 г. ради повышения безопасности было введено притушенное копье [51] (позже названное «копьем милосердия»), а начиная с середины XIII в. авторы источников различают поединки для развлечения (jousts a plaisance), которые позже назвали «мирными поединками», и боевые поединки (jousts a outrance). Первые проводились тупым оружием с целью сломать копье противника или сбить его с коня, вторые велись боевым оружием до тех пор, пока один из противников не получал тяжелой раны или не был убит. Второй вид был связан со средневековой традицией защиты чести путем поединка.

Самое раннее упоминание о специальных доспехах для турниров мне удалось найти в отчете о королевском турнире, проведенном 9 июля 1278 г. в Виндзорском замке. Все доспехи, перечисленные в этом отчете, включая и шлемы, были сделаны из кожи, этого было вполне достаточно против мечей из китового уса, тоже упомянутых в отчете. Опись Рауля де Несля от 1302 г. уже несколько раз упоминает турнирное оплечье из китового уса и турнирную кольчугу. Начиная с этой даты в описях и отчетах стали часто появляться ссылки на элементы турнирных доспехов, особенно на шлемы. В описи лат Роджера де Мортимера из Вигмора от 1322 г. различаются шлемы для поединков и шлемы для турниров. Сейчас невозможно объяснить, чем эти доспехи отличались от боевых. Можно принять за общее правило, что с середины XV в. турнирные латы, в отличие от боевых, снабжались усиливающими элементами по той очевидной причине, что на ограниченном пространстве ристалища безопасность рыцаря была важнее его подвижности. Поэтому не исключено, что такое положение существовало уже с конца XIII в. Конечно, шлемы с усиленными беворами, изображенные на рисунках в манускриптах, надевались для поединков [52] , а массивная нагрудная пластина, о которой говорилось выше, после ее повторного введения в начале XIV в. сначала, видимо, тоже использовалась для этих же целей. Общее впечатление при изучении описей XIV в. «Armour pour les justes» («Доспехи для поединков») и описи лат, составленной Саймоном Берли 9 ноября 1387 г., состоит в том, что турнирные доспехи мало чем отличались от боевых доспехов, за исключением того, что они были более искусно украшены. Следует отметить, что опись Берли не включает в себя один специальный элемент — защиту для рук (mayndefer). Эта защита упоминается уже в 1337—1341 гг. в отчете Турни, но мы не знаем, какую форму она имела в XIV в. Maundefer, несомненно, являлась предшественницей жесткой защиты для левой руки и предплечья, которые были найдены среди доспехов для поединков XV в.

Самый ранний поддающийся идентификации элемент доспехов, изготовленный специально для поединков, — это так называемый шлем с лягушачьим ртом, о котором мы уже говорили. Он появился в конце XIV в. Этот шлем крепко пристегивался к кирасе застежками спереди и сзади, имел низкую основную, верхнюю часть и спереди изгибался вверх, образуя плоское острие на уровне прорези для глаз. Этот последний элемент, который был образован промежутком между бе-вором и верхней частью шлема, был выполнен так, что когда владелец сидел прямо, то шлем почти полностью закрывался собственным нижним краем. Хороший обзор можно было получить, только наклонившись вперед и заняв правильную позицию для удержания копья наперевес. Когда же рыцарь при столкновении с противником выпрямлялся, его глаза оказывались полностью защищенными. Этот тип шлема использовался по всей Европе вплоть до 1530-х гг. с небольшими отличиями от основной формы и с разными деталями (фото 41; рис. 35, 37). История его развития до 1450 г. нам неизвестна, но так называемая подвешенная форма забрала (т. е. с ярко выраженным изгибом вперед) (рис. 37) была, вероятно, распространена повсюду. В Германии она использовалась до 30-х гг. XVI в. В Италии появилась кургузая форма «коробочки», а во Фландрии, Франции, Англии и Испании применялось нечто среднее между этими двумя формами (рис. 35).Однако следует отметить, что небольшое число шлемов, датируемых приблизительно 1500 г., вероятно английского производства, тоже имели форму «коробочки» (Коллекция Уоллеса, Лондон, № 78). Начиная со второго десятилетия XVI в., у шлема этого типа стал появляться зачаточный подбородок (рис. 36), а на некоторых образцах, обнаруженных в Англии, фронтальная часть либо крепится к тулье навесками со съемными шпильками, либо сконструирована как закрытый шлем со съемным забралом (рис. 36). Таким образом, обе формы путем замены элементов могли легко превращаться в большой бацинет для конных турниров или пеших боев [53] .

Большинство из дошедших до нас шлемов с лягушачьим ртом имело прорези и отверстия для ремешков и шпилек, к которым крепилась съемная, похожая на капот подкладка (рис. 226). Кроме того, на них было множество вентиляционных отверстий или даже больших проемов, иногда с лючками с правой стороны, а некоторые образцы из Германии конца XV — начала XVI в. снабжены продольным болтом на задней застежке для изменения угла наклона шлема. И наконец, стоит отметить, что на поединках в Западной Европе с конца XV в. иногда использовались армэ с забралом типа «лягушачий рот».

С первых лет XV в. турниры и поединки стали утрачивать свою первоначальную роль подготовки рыцарей к войне и начали превращаться в спортивные состязания. Были введены более строгие правила, а в 20-х гг. XV в., скорее всего в Италии, был придуман новый способ обеспечения безопасности участников поединков. Рыцари должны были теперь драться через барьер с навесом, который сначала изготавливался из сукна и устанавливался в центре ристалища, чтобы помешать противникам столкнуться [54] . Это приспособление быстро распространилось по всей Европе, за исключением Германии, где его приняли только в начале XVI в. За пределами Германии поединки через барьер, как их называли, проводились, по-видимому, тупыми копьями, а цель их заключалась в том, чтобы сбить противника с коня или сломать его копье. Очки начислялись по количеству сломанных копий или по месту нанесения удара — например, попадание в голову оценивалось выше, чем удар в корпус; были удары, которые считались запрещенными, и баллов за них не давали. Насколько можно судить по отрывочным сведениям, до приблизительно 1440 г. на поединках с барьером использовались обычные боевые латы, включавшие в себя шлем и некоторые усиливающие элементы. Фактически они продолжали использоваться до XVII в., когда этот вид спорта уже утратил свою популярность. И тем не менее анонимный манускрипт 1446 г., упомянутый выше (глава 4, сноска), содержит описание доспехов, предназначенных исключительно для поединков. Они включали в себя либо кирасу, либо бригандину, оснащенные упором для копья и несколькими застежками для крепления шлема и других элементов. Последние состояли из: 1) ма-нифера (по-английски — manifer, рукавица для защиты левой руки, которой всадник одерживал лошадь). Она изготовлялась из единого куска металла и защищала руку на три-четыре пальца выше локтя; 2) небольшого монолитного наплечника на левое плечо; 3) небольшой рукавицы на правую руку, которая, вероятно, изготовлялась из кожи; 4) выше этой рукавицы на правую руку надевали элемент, который в Англии назывался polder-mitten или moton (предплечник). Как известно из других источников, он состоял из наручей с большой ракушко- образной пластиной, закрывавшей локоть снаружи и загибавшейся поверх внутреннего сгиба локтя, заходя на нижнюю половину верхней части руки; 5) небольшого пластинчатого наплечника с большим круглым бесагью спереди; 6) грушевидного деревянного или кожаного буфера для щита на левой стороне груди; 7) небольшого прямоугольного щита, отделанного роговыми пластинками и оснащенного веревкой для подвески на груди. Далее автор говорит, что во Франции на поединках использовались ножные доспехи, из чего можно сделать вывод, что их надевали не везде, поскольку барьер и крупные элементы брони, часто крепившиеся к седлу, делали ножные латы излишними.

Вышеописанные доспехи для поединков, по-видимому, применялись в Европе до 1530 г. В Германии такой комплект надевался только на так называемый гештех (Gestech), который будет описан ниже, но в других странах его носили во время всех видов боя с копьями, если они проводились не в боевых доспехах. Однако мы так мало знаем о поединках за пределами Германии, что не можем утверждать ничего определенного. И тем не менее следует отметить, что немногие экземпляры лат для поединков негерманского происхождения, которые дошли до наших дней, имеют такую же комплектность, что и у немцев. Примером этого могут служить доспехи французского производства из коллекции г-на Жоржа Паульяка в Париже, испанские образцы из той же коллекции и из Мадрида (Королевский музей вооружения, А. 16—17), фламандский комплект из Музея оружия в Вене (В. 141) и, наконец, итальянский комплект из того же музея (В. 2) (рис. 38).

В Германии в конце XV в. практиковалось много различных видов поединков, но все они были вариантами двух основных типов — гештеха и реннена или шарфреннена. В первом сражались тупым копьем, а во втором — заостренным. Оба этих типа появились еще в XIII в., но наиболее четкую форму они обрели только к 1400 г. Поэтому рассмотрим их по отдельности.

Гештех. Этот термин впервые появился в описании обычного поединка с тупыми копьями. В конце XIV в. возникла особая форма гештеха, именуемая «хоэнцойггештех», целью которого было сломать копье противника. Для этого поединка надевали седло особой формы, сиденье которого возвышалось над телом лошади сантиметров на 25. Таким образом, рыцарь сражался почти стоя. Спереди седло было устроено так, что на нем распоркой крепился щит, закрывавший всадника от ступней до уровня чуть выше пояса. От этого щита тянулись два деревянных бруса, охватывавшие бедра всадника и не дававшие ему при ударе противника выпасть из седла [55] . Поначалу на этот поединок выходили в обычных боевых доспехах без ножных лат, но в шлеме типа «лягушачий рот» (Stechhelm) и с небольшим щитом, висевшим слева. Однако уже в 1436 г. опись доспехов Фридриха Тирольского (впоследствии императора Фридриха III) включает специальные доспехи для гештеха [56] , хотя их точная форма нам неизвестна.

Не исключено, что они были похожи на описанные во французском манускрипте 1446 г., цитированном выше, поскольку мы знаем, что начиная с 1470 г. они стали применяться исключительно для этого вида боя. После 1450 г. хоэнцойггештех, похоже, вышел из моды, хотя позже был на некоторое время возрожден императором Максимилианом I. Вместо него стали устраивать собственно гештех. Целью его было выбить противника из седла и сломать его копье. Седло приобрело нормальный вид, а деревянные брусья вокруг бедер были убраны. Начиная с 1480 г. щиты для ног заменило новое средство защиты — штехзак, которое представляло собой плотно набитый «бампер» для лошадиной груди, который продолжался по бокам и защищал ноги всадника (например, как на экспонате, выставленном в Венском музее оружия, В. 14).

До нас дошло сравнительно большое количество доспехов для гештеха конца XV— начала XVI в. Они выставлены в Венском музее и Германском музее в Нюрнберге (фото 41). Ниже мы приводим описание характерных черт большинства образцов, причем следует отметить, что они мало чем отличаются от тех, что упоминаются во французском манускрипте 1446 г. Шлем (штехшлем) типа «лягушачий рот» привинчивался к кирасе. Нагрудная пластина, которая заканчивалась на уровне талии, имела большой вес и была сплюснута справа для крепления упора для копья и так называемого кью (gueue). Кью представлял собой горизонтальную планку, которая протягивалась назад под рукой всадника и заканчивалась крюком для удержания задней части тяжелого копья (рис. 209). Под нижнюю кромку нагрудной пластины крепилась широкая центральная пластина. Она имела выемку в районе паха, а ее края доходили до верхней части бедер, обеспечивая таким образом дополнительную опору для лат. По кромке этой пластины были приклепаны широкие кожаные полоски, которые связывались с соответствующими шнурками на пластинчатой юбке (кулете). Кроме того, имелись ремешки с пряжками и с внутренней стороны бедер. Эта пластина была покрыта невысоким заостренным плакартом и обычно соединялась центральным болтом с нижней частью нагрудной пластины. Были также юбка и тассеты нормальной формы. Задняя пластина соединена с нагрудной застежкой на навесках на плечах и по бокам. Она обычно была небольшой и легкой, иногда не больше Х-образной рамки с небольшим кулетом в форме рыбьего хвоста. Как уже отмечалось, кулет имел по краям ремешки, которые связывались с соответствующими ремешками на внутренней части пластинчатой юбки. Небольшие пластинчатые наплечники имели большие вырезы в районе пройм. К обоим наплечникам, а иногда только к правому крепились большие круглые бесагью. Каждый наплечник продолжался несколькими пластинами с наружной стороны руки почти до уровня локтя и иногда оснащался коротким вертикальным штырьком на плече. Он, наверное, предназначался для того, чтобы копье не скатывалось вниз, когда его несли на плече. Короткие верхние части наручника в форме же- лоба соединялись небольшими налокотниками на правой руке с предплечником (литтеном или мотоном), а на левой — с рукавицей-манифером. Предплечник, описанный выше, часто устанавливался так, чтобы его верхний край мог при помощи болта соединяться с верхним элементом наручника, фиксируя, таким образом, руку для правильного удержания копья. Манифер, или латная рукавица для левой руки, как и наручи, изготавливался из единого куска железа и охватывал заднюю и боковые части кисти (фото 41). Иногда на уровне средних суставов пальцев в рукавицу вставлялась пластина. Правая кисть либо оставалась обнаженной, либо прикрывалась большой набитой ватой перчаткой, которую защищал большой стальной эфес копья. И наконец, грушевидный буфер и небольшой прямоугольный деревянный щит, схожий по форме с тем, что описывался во французском манускрипте 1446 г., свешивались на веревках, проходящих через отверстия на левой стороне нагрудной пластины (фото 41).

Описанный тип доспехов для гештеха только в 30-х гг. XVI в. был заменен на тот, который будет описан ниже. Однако первый имел несколько новшеств для специальных видов боя, введенных императором Максимилианом, но описывать их не представляется возможным из-за отсутствия места. Стоит только заметить, что во втором десятилетии XVI в. из Италии в Германию пришел «барьер». Поединок с применением барьера именовался «вел-шгештехом убер ди планке», или «планкенгештехом». Для такого поединка применялись обычные доспехи с добавлением ножных лат и более высокого щита, но без опоры для задней части копья.

Шарфреннен. Вид поединка, целью которого было выбить противника из седла, но очки начислялись и за сломанное копье. Самые ранние упоминания о нем встречаются в 1436 г. в описи доспехов вышеупомянутого эрцгерцога Фридриха, где говорится о нескольких деталях для «боевой скачки». Форма этих деталей неизвестна, но те немногие изображения этого вида боя, датируемые последней четвертью XV в., позволяют предположить, что поединки проводились в легких полудоспехах или в бригандинах с саладом и бевором и прямоугольным щитом, висевшим с левой стороны тела, как описано, например, в настольной книге «Вальд-бург-Вольфегшес Хаусбух» 1475—1480 гг. К 1480 г., если не раньше, стали делать специальные латы для «боевой скачки», и до наших дней дошло довольно много образцов, например, те, что выставлены в Вене (фото 42). Обычно, хотя и не всегда, на этот вид поединка не надевали ножных лат, наручников, наплечников или перчаток, поскольку большая надседелъная броня (Renntartsche) (см. ниже) всадника и эфес копья считались достаточной защитой для рук и кистей. Кираса обычно походила на ту, что надевали для геште-ха, за исключением того, что плакарт, юбка и тассеты были тяжелее, хотя последние, достигавшие раньше бедер, теперь доходили почти до колен. На голову надевали длинный салад, выкованный из одного куска железа, который дополнял большой бевор, прикрепленный гайками к нагруднику. Над прорезью для обзора шпильками и поворотным стержнем крепились две пластины в форме крыла. Предполагалось, что они будут опускаться при нанесении удара [57] . Весь бевор и всю переднюю часть тела закрывали надседельные латы (Renntartshe), которые делались из дерева и кожи, усиленной металлом, и крепились центральным винтом к нагрудной пластине и болтом с барашковой гайкой — к бевору (фото 42, рис. 221). Надседельные латы по форме были подогнаны к бевору и плотно прилегали к нагрудной пластине, немного не доходя до пояса, где эти латы выгибались вперед над лукой седла, прикрывая левую руку всадника. На ноги надевались специальные тяжелые ботинки, а бедра и колени получали дополнительную защиту за счет больших металлических пластин, которые свешивались по обе стороны от седла (так называемые боевые муфты — Dilgen) (рис. 224).

Вышеописанные латы для «боевой скачки» изготавливались почти до самых 50-х гг. XVI в., хотя после 1530 г. их стали постепенно заменять на новые. Доспехи для «шарфреннен» имели гораздо больше вариантов, чем латы для гештеха, поскольку император Максимилиан придумал много разновидностей этого поединка. Мы имеем возможность упомянуть здесь только один вариант — так называемую «механическую скачку», которая имела несколько подвидов. Для нее нагрудная пластина снабжалась пружинным механизмом, закрытым металлическим щитком, состоявшим из нескольких сегментов — когда удар приходился на щиток, механизм выбрасывал сегмент в воздух. Две такие нагрудные пластины без щитков выставлены в Вене (В. 21; В. 25). Существовал еще один вид поединка — «велшреннен». Для него к обычным боевым доспехам добавляли большой усиливающий элемент поверх левого наплечника, а на голову надевали либо армэ с чехлом, либо закрытый шлем в виде армэ, но продолженный вниз, чтобы его можно было привинтить к кирасе (например, образец в Тауэре, IV. 502). Сейчас мы очень мало знаем об этом виде поединка, но, по всей видимости, он пришел в Германию в начале XVI в., предположительно из Италии.

Для турниров (немцы называли его фрайтурнир, или свободный турнир) повсюду использовались обычные боевые доспехи, усиленные несколькими добавочными элементами. На особые турниры XV в., называвшиеся колбентурнирами, где противники сражались дубинками-палицами или затупленными мечами, надевали большой бацинет (рис. 25), который часто делали из кожи с металлической решеткой для защиты лица (рис. 26).

Вдобавок к различным поединкам и конным турнирам рыцари сражались в пешем бою копьями, мечами, кинжалами, секирами и палицами. Начиная с конца XV в. эти бои часто проводились через барьер.

Приблизительно до 1500 г. обычным снаряжением для

пешего боя были боевые доспехи с большим бацинетом, который сначала пристегивался, а потом привинчивался к кирасе. До конца века бацинет сохранил круглую форму «собачьего» забрала, но потом ее сменили две новые формы: полукруглая с множеством небольших отверстий и в форме кузнечного меха. Последняя использовалась до

1550—1560 гг.

Приблизительно в 1500 г. был введен новый тип доспехов для пешего боя, сначала предположительно в Германии, где и находится большинство сохранившихся образцов (фото 44). Такие доспехи включали в себя большой бацинет, симметричные наплечники и набедренники, обычно полностью закрывавшие бедра. Самой характерной их чертой была широкая пластинчатая юбка тонлет [58] , которая доходила до колен. Эти доспехи использовались в Германии до 1550—1560 гг., пока их не сменила специальная форма обычной боевой брони (см. ниже).

Редкую форму доспехов для пешего боя, изготавливавшуюся, видимо, только с 1515 по 1530 г., мы видим на самом раннем дошедшем до нас образце гринвичских лат, которые были изготовлены для короля Генриха VIII в 1515—1520 гг. (фото 43). Вместо тонлета или юбки и тассет эти доспехи имеют пару пластинчатых «бриджей», повторяющих форму ягодиц, с отдельным элементом, который пристегивается поверх набедренников. Последние полностью закрывали бедра, а наплечники закрывали плечи и подмышки. Пространства с внутренней стороны локтевого и коленного суставов закрыты пластинами. Манжеты рукавиц застегивались под наручами, а закрытый шлем типа ба-цинет пристегивался к краю воротника. Короче говоря, боец был полностью закрыт стальными пластинами, не имевшими нигде зазоров.

По доспехам (сделанным в Аугсбурге) Андреаса фон Зонненбурга (Венский музей оружия, А. 310) нам известно, что уже с 1510 г. боевые доспехи стали оснащаться запасным шлемом с усиливающими пластинами для бевора, нагрудной кирасы, левого налокотника и левой рукавицы, что превращало их в турнирные доспехи. Начиная с 1520 г. за пределами Германии появилась тенденция изготавливать дополнительные элементы для лат, чтобы рыцарь мог участвовать во всех видах поединков и турниров. Например, гринвичские доспехи для боя с барьером представляли собой обычную боевую броню, но с добавлением следующих элементов: 1) шлема для поединка через барьер с тяжелым забралом, одной сплошной прорезью для глаз и отверстиями для дыхания только с правой стороны (рис. 76). Иногда вместо отдельного шлема изготовляли два сменных забрала — одно для боя через барьер, другое — для настоящего боя. Сам боевой шлем зачастую оснащался чехлом и усиливающей пластиной для верхней части бевора, возможно, для того, чтобы его можно было использовать в турнирах; 2) грандгарда (рис. 223), или усиливающей пластины, которая закрывала всю левую и часть правой стороны нагрудника и крепилась центральной скобой со штырьком. Ее часто делали из одного куска с усиливающим бевором, хотя иногда такой бевор бывал съемным и дополнялся усиливающей тассетой слева; 3) пасгарда (рис. 222), который произошел от старой усиливающей пластины налокотника. Он имел форму большого крыла для левого локтя и прикреплялся скобой и крючком-заклепкой. Некоторые писатели XIX в. ошибочно применяли этот термин для обозначения усиливающей пластины наплечника; 4) манифера (рис. 225). Это была большая рукавица-варежка для левой руки. Ее либо привязывали ремешками поверх обычной рукавицы, либо крепили к ней с помощью скобы и крючка на заклепке. Такое крепление иногда защищалось рон-делем на коротком стебле.

Аналогичные усиливающие элементы использовали по всей Европе, хотя, конечно, детали могли быть другими (фото 43, 45, 51). Грандгард и бевор обычно изготовлялись отдельно, зато пасгард и манифер до 1580 г. порой делались из одного куска. Все части соединялись гайками, болтами или привинчивались. Новый щит (который никогда не изготавливался в Гринвиче, назывался тарч для поединка через баръер (фото 45). Это был стальной щит, иногда покрытый накладной решеткой, который привинчивался спереди к левому плечу. Он протягивался до середины левой части груди и у основания был слегка выпуклым. Такой щит использовали во время итальянского поединка через барьер.

В Германии с появлением в 30-х гг. XVI в. латных гарнитуров в употребление вошла аналогичная, но более сложная система элементов. В дополнение к различным типам боевых доспехов, кратко упомянутых в главе 5, из одного гарнитура можно было составить латы для гештеха, велштеха (фото 45), свободного турнира (фото 51) и пешего боя (фото 44). Усиливающие детали были аналогичны тем, что перечислены выше, но доспехи для пешего боя включали в себя также закрытые набедренники и юбку-тонлет, а для гештеха часто использовался особый шлем. Этот шлем, изготавливавшийся в Аугсбурге в 1580—1590-х гг., был похож на обычный закрытый шлем для поединка через барьтер, мог поворачиваться на воротнике, но имел бевор, протягивавшийся вниз и привинчивавшийся к нагрудной кирасе. В Саксонии в течение последней четверти XVI в. использовали очень большой салад, вероятно, для рен-нена, который крепился к грандгарду центральным болтом и гайкой-барашком на забрале. Его часто снабжали угловой скобой для соединения гребешка с наспинником. Это, очевидно, делалось для того, чтобы шлем не наползал на заклепки забрала (шлем такого типа хранится в Тауэре, Лондон, II. 170).

Хотя новые виды турнирных доспехов создавались для гарнитуров, их скоро стали изготавливать отдельно, и они очень быстро вытеснили старые. В течение последней четверти XVI в. появилась тенденция к упрощению форм, которая сначала проявилась в отношении лат для пешего боя. С 1570-х гг. они мало чем отличались от обычных боевых лат «три четверти» того времени, за исключением того, что наплечники у них были симметричными, а рукавицы иногда имели фланцы по внутреннему краю. Эти фланцы, вероятно, предназначались для того, чтобы оружие противника не соскользнуло с копья владельца доспехов и не поразило незащищенный участок руки. После около 1610 г. усиливающие элементы для поединков, очевидно, повсюду стали сводиться к грандгарду или тарчу для боя через барьер, маниферу и пасгарду.

В Англии турниры, по-видимому, прекратили свое существование после гражданских войн 1642—1649 гг., но еще за двадцать лет до этого их популярность стала падать. Повсюду же турниры проводили вплоть до начала XVIII в.: например, в Дрездене еще в 1719 г. проводились пешие поединки. С середины XVII в. турниры во многих местах сменились каруселью, которая обычно включала состязания, на которых участники демонстрировали умение управлять конем. В нее обычно входили следующие состязания или часть из них:

1) сдергивание колец. Этот вид спорта, зародившийся, вероятно, еще в Средние века, заключался в том, что нужно было на всем скаку снять копьем подвешенное кольцо;

2) срубание сарацинских голов, изготовленных из дерева или папье-маше, различными видами оружия;

3) удар копьем в центр фигуры. Еще один вид средневекового состязания. К столбу приклепывалась половина фигуры — обычно мавра — со щитом в одной руке и мечом (или кистенем) — в другой. Всадник должен был на всем скаку попасть копьем в центр этой фигуры. Если он промахивался и попадал в другое место, то фигура поворачивалась и била его сзади;

4) сама карусель. Это была бледная копия турнира, в которой противники сражались обитыми войлоком дубинками и тупыми мечами, стараясь сбить друг у друга гребни со шлемов.

Карусели устраивались в Дании в конце XVII в. и в Швеции — еще в 1800 г. Многочисленные доспехи для этих состязаний можно видеть в Тёйхусмуссете в Копенгагене и в Ливрусткаммарен (Королевской оружейной палате) в Стокгольме. Некоторые из них представляют собой добротные латы начала XVII в., раскрашенные и золоченые. Зато снаряжение, которое изготавливалось специально для каруселей, отличается низким качеством и неприглядным внешним видом. Эти доспехи большей частью делали из золоченой меди или очень тонких железных пластин, иногда с имитацией камней. Карусели представляют определенный интерес как переходный этап между средневековым турниром и возрождением «готических» состязаний в XIX в., среди которых самым известным, пожалуй, был Эглинтонский турнир 1839 г.

Глава 8

УКРАШЕНИЕ ДОСПЕХОВ

Рыцари всегда стремились украсить свои доспехи и оружие, и мы уже говорили об этом, когда речь шла о гребнях и эполетах. Эта глава посвящена украшениям, составляющим часть самих доспехов. Однако подробное обсуждение этого вопроса следует предварить некоторыми замечаниями.

Поверхность доспехов, не покрытых тканью, обычно полировалась до блеска, воронилась или, начиная с XVI в., красилась в коричневый цвет — все это, за исключением первого, делалось для того, чтобы уберечь их от ржавчины. Кроме того, с конца XV в., если не раньше, поверхность лат часто оставляли такой, какой она выходила из-под молота мастера, иными словами, следы молота и черно-синий цвет, который доспехи приобретали от термической обработки, не убирались в результате полировки. Во все времена пряжки, оправа ремешков и заклепки лат богатых рыцарей часто золотились или серебрились, а иногда делались из золота и серебра или покрывались этими металлами. Головки заклепок располагали так, чтобы они образовывали простой линейный узор или более сложный — например, розетки. Там, где в состав доспехов входила ткань, например на пластинчатых куртках, она была очень дорогой и иногда украшалась вышивкой. Из дорогой ткани порой шили подкладку и боевой дублет. И наконец, следует отметить, что не позже начала XIV в. различные кольчужные детали украшались бордюрами из бронзы, серебра и даже золотыми кольцами.

Различные методы украшения доспехов лучше всего описывать по отдельности. Следует, однако, помнить, что на одних и тех же латах часто встречалось сочетание двух или более способов украшения.

1. Накладные украшения. В период Великого переселения народов (III—VII вв.) украшение защитного вооружения сводилось в основном к пластинам из драгоценных металлов или золоченой меди, которые прикреплялись к шлему (иногда он был полностью позолоченным) и, вероятно, к кольчуге. Кроме того, шлем вдоль края был украшен драгоценными и полудрагоценными камнями, хотя до нас дошел только один такой шлем, который хранится в Национальном музее в Будапеште. Такой тип украшений просуществовал до конца XII в. («Песнь о Роланде», например, содержит несколько упоминаний о шлемах, украшенных по краю драгоценными камнями), если не дольше. С конца XII в. по 1320 г. шлемы или кольчужные капюшоны обычно украшали простыми золотыми или серебряными кольцами, иногда с вкраплением драгоценных камней. Рыцари высокого ранга носили корону или венец [59] . Свидетельств того, что большой шлем обильно украшался, у нас нет, возможно, потому, что большая его часть была скрыта под гребнем или покровом, но бацинеты начиная с 1300 г. часто декорировались золотом, серебром, золоченой медью или бронзой. И хотя до нас не дошло ни одного такого бацинета, в текстах того времени указывается, что эти украшения часто покрывались эмалью и драгоценными камнями. Подобным образом украшались в XV в. салады и армэ. В 1513 г. Роберт Амадас, золотых дел мастер короля Генриха VIII, получил 462 фунта 4 шиллинга и 2 пенни за «украшение шлема золотой короной, украшение салада и починку кабассета».

Со второй половины XIV в., с введением пластинчатых лат, основные края всех частей доспеха, включая шлем, часто имели узкие накладные бордюры из бронзы, меди или более ценных металлов. Кроме того, к пластинчатой куртке или предличнику часто прикрепляли декоративные диски. До нас дошло много образцов подобных доспехов, а также бацинетов с украшениями. Диски иногда декорировались эмалью, реже драгоценными камнями, но на некоторых были только гербы, условные растительные узоры или надписи, которые гравировались или составлялись из маленьких штампованных точек или отверстий (фото 9, 15; рис. 20). До нас дошел только один бордюр или, скорее, часть его, выполненная из драгоценного металла. Это — маленький фрагмент посеребренно-позолоченной пластинки, которая была укреплена на носке детского сабатона, хранящегося в Шартре (рис. 156). Этот сабатон имел зазубренный верхний край, где каждый зубец заканчивался лилией, а к кончику носка прикреплялась прекрасно сделанная голова какого-то чудовища. До нас дошло несколько латунных бордюров, но самым лучшим является, несомненно, бордюр на составных доспехах 1390 г., хранящихся в Чербурге (№ 13) (фото 28). На нем выгравирован текст, служивший талисманом, — «Jesus autem transiens per medium illorum ibat» (Но Он, прошед посреди них, удалился) (Евангелие от Луки, IV, 30), который повторяется несколько раз. Эта и другие надписи, которые, по мнению владельцев доспехов, должны были защитить их от гибели, появлялись на латах до середины XVI в. В Италии накладные бордюры после первой четверти XV в. вышли из моды, но повсюду, особенно в Германии, их носили до 1500 г. После этого г. накладные украшения в целом стали встречаться гораздо реже, но на нескольких немецких доспехах первой половины XVI в. в центре нагрудного панциря были прикреплены гравированные диски из золоченой латуни. Латы, изготовленные для юного Карла V и хранящиеся в Вене, как уже упоминалось, были украшены посеребренно-позолоченными полосами с отверстиями (фото 26). Даже в 1550 г. доспехи императора Максимилиана II, изготовленные в Южной Германии, были украшены накладными полосами золоченой бронзы с литым рельефом в ренессансном стиле (Музей оружия в Вене, А. 578).

С начала XV в. в декоре доспехов перестали использоваться драгоценные и полудрагоценные камни, за исключением пластин на шлемах. Драгоценными камнями стали украшать только парадные латы. Впрочем, сохранилось несколько восточноевропейских доспехов с подобными украшениями — они изготавливались здесь еще в XVII в. В архиве Дю Нор в Лилле сохранился список «certaine pieces de harnois de guerre, garnies de pierres precieuses» («некоторых военных доспехов, украшенных драгоценными камнями»), которые в 1480 г. были заложены герцогом Бургундским, ставшим позже императором Максимилианом I. К сожалению, в списке не указано, в каком году были изготовлены эти доспехи, так что они вполне могли быть «старьем», хранившимся в арсенале герцогства.

2. Раскрашенные доспехи. С начала XIII до начала XVI в. шлемы обычно раскрашивали или декорировали цветными лентами или квадратами. Иногда они имели более сложные украшения (см. главу 1). Мы не знаем, как сильно раскрашивали пластинчатые латы в первой половине XIV в., но к концу века этот обычай распространился повсеместно, особенно в отношении турнирных доспехов. С этого времени более дешевые доспехи стали красить, обычно в черный цвет, чтобы уберечь их от ржавчины, и делали это до тех пор, пока существовали сами доспехи. Латы подобного рода почти ничем не украшались, на них просто оставлялись яркие незакрашенные полосы. Эти так называемые черно-белые доспехи, датируемые XVI и началом XVII в., по-видимому, производились в основном в Германии и часто были отличного качества (фото 34). Несколько образцов, изготовленных, очевидно, в Инсбруке, украшены довольно грубо вырезанным растительным орнаментом, белым на черном фоне, некоторые его детали выделены красным цветом. В XVII в. некоторые кирасирские латы украшали полосами и бордюрами желтого цвета, по которым вился довольно грубый растительный орнамент черного цвета, имитирующий, очевидно, золочение и гравировку.

Несколько дошедших до нас лат более высокого качества XV и начала XVI в. имели нарисованные гербы или фигуры святых. Впрочем, таких доспехов сохранилось очень мало (например, в Коллекции Уоллеса, Лондон, № 17). Но на широких поверхностях конских доспехов этот тип украшений был очень распространен, и есть много свидетельств тому, что эти доспехи раскрашивали выдающиеся художники.

3. Гравировка, травление и золочение. Как отмечалось выше, накладные бордюры на доспехах XIV и XV вв. иногда украшались гравированным орнаментом. С начала XV в. аналогичные украшения стали наносить на сами пластины. Например, оба диска-бесагью на итальянских оплечьях 1430 г., хранящихся в Чербурге, украшены гравированными фигурами припавших к земле медведей, а на одном написано слово «URS» (медведь) (рис. 129). Доспехи из Чербурга, находящиеся в коллекции Скотта в Глазго, украшены священной монограммой «YHS» и повторяющимся девизом «AVANT» («вперед»). На двух других итальянских доспехах XV в. из Чербурга (№ 19 и № 21) выгравированы имена владельцев, а на № 19 к ним добавлены выдержки из религиозных текстов. Все эти украшения очень простые и располагаются в основном на бордюрах. С изобретением менее трудоемких методов травления в конце XV в. в моду вошли более сложные рисунки, покрывавшие поверхность панциря и других пластин. С тех пор и до начала XVII в. почти все украшения стали выполняться в технике травления, а настоящая гравировка встречалась исключительно редко. Самым ярким примером могут, пожалуй, служить посеребренные доспехи Генриха VIII для него самого и его лошади (Тауэр, Лондон, II. 5, VI. 1—5), поверхность которых полностью покрыта гравированными рисунками, выполненными Паулем Вреландом из Брюсселя в период между 1514 и 1519 гг. С последней четверти XVI в. доспехи часто украшались рисунками из штампованных отверстий.

Перед тем как перейти к описанию других способов украшения лат, следует, наверное, объяснить разницу между травлением и гравировкой. В процессе гравировки линии рисунка наносятся острым предметом (резцом), а при травлении для этого применяют кислоту. Предварительно на поверхность металла наносится защитный слой воска или краски. Гравировальщики использовали два способа нанесения узора, готовя пластину к погружению в кислоту. При первом, более дешевом, всю поверхность пластины покрывали защитным слоем, который потом снимался гравировальной иглой по линиям узора. При втором рисунок наносился прямо на защитный слой.

До нас дошло по крайней мере четыре описания процесса травления, составленные в конце XIV — начале XV в. Два из них почти наверняка являются копиями утерянных оригиналов XIII в. Хотя процесс травления был известен уже тогда, свидетельств того, что его использовали для украшения доспехов и оружия ранее середины XV в., нет. Самыми ранними латами, украшенными травлением, которые можно уверенно датировать, являются конские доспехи, изготовленные для императора Фридриха III Лоренцем Хельмшмидом в 1477 г. (Венский музей оружия, А. 69). Они имеют подсиненную поверхность, на которую слабой кислотой (предположительно подогретой уксусной) был нанесен узор. Кислота удалила защитный слой, но не тронула металл. Самый ранний известный нам экземпляр истинного травления на элементе доспехов — это итальянская кираса конца XV в., принадлежавшая, по мнению ученых, которые, возможно, ошибаются, знаменитому кондотьеру Бартоломео Коллеони (1399— 1475) (Венский музей оружия, А. 183). Эта кираса протравлена первым способом — рисунок был нанесен путем процарапывания защитного слоя, который полностью покрывал поверхность кирасы. Изображение жертвоприношения Авраама, расположенное у шеи, было нанесено с помощью трафарета, а на покрытых косой штриховкой бордюрах вдоль пройм мастер нарисовал вьющиеся растения. После 1500 г. аналогичное травление все чаще встречалось на немецких и итальянских доспехах (фото 47), хотя немецкие рисунки были в целом гораздо отчетливее. Во втором десятилетии XVI в. немцы освоили технику письма основных элементов украшения поверх защитного слоя, используя иглу только для прорисовки отдельных деталей. Благодаря такому методу на большей части немецких доспехов основные элементы рисунка выступают над фоновой поверхностью, которую обычно заполняли маленькими выпуклыми точками (фото 28, 48). Аналогичная техника в 20-х гг. была принята и в Италии, хотя здесь фон оставался ничем не заполненным (фото 32, 49). Наличие точек является главной отличительной чертой немецкого способа травления; однако следует отметить, что во второй половине века итальянские мастера часто использовали немецкие трафареты. В Гринвиче более ранние образцы подвергались травлению по итальянскому методу, но после 1570 г. эта мастерская полностью перешла на немецкий способ. Однако большинство доспехов, изготовленных в Гринвиче, украшены весьма характерными изображениями, которые были созданы художниками, работавшими в Англии.

Протравленные изображения обычно золотились, иногда целиком, иногда только фон. Зато в Германии линии рисунка и фона чернились. Иногда на очень дорогих доспехах встречаются комбинации этих двух методов. На некоторых образцах протравленный рисунок золотился, а потом заполнялся разновидностью цветной эмали (kaltemal). До нас дошло только два примера такой техники, а именно — на прекрасных доспехах, изготовленных в 1555 г. Кунцем Лохнером из Нюрнберга для короля Сигизмунда II Августа Польского (Ливрусткаммарен (Королевская оружейная палата), Стокгольм) и для литовского магната князя Николая IV Радзивилла (Римский музей оружия, А. 1412). Первые украшены золотом и черной с белым эмалью, а вторые — золотом, черной, красной и белой эмалью.

Протравленные украшения обычно наносились на бордюры и полосы (часто окрашенные в светло-коричневый цвет), которые шли по поверхности пластин. На некоторых доспехах, особенно итальянских, вся поверхность покрыта рисунком (фото 30). Однако такие украшения отличались низким качеством, особенно на образцах так называемого «пизанского» травления, которым в ту пору украшались доспехи второго сорта. Большинство из них, по-видимому, делалось в Милане. Это были плохо нарисованные растительные орнаменты, гротескные изображения, фигуры людей и военные трофеи, которые шли вперемешку по бордюрам и полосам, пересекавшим поверхность пластин (фото 32, 49).

У меня нет возможности рассказать здесь о различных школах травления, но следует упомянуть о художниках, создававших для них рисунки. Вполне возможно, что украшение доспехов травлением привело к появлению тех методов, под которыми, собственно, и подразумевают сейчас травление — то есть получение на бумаге чернильного оттиска с помощью протравленной металлической пластины. Многие немецкие «малые мастера» создавали рисунки, которые копировались и использовались для украшения доспехов. Даже великие художники вроде Дюрера, Гольбейна (Хольбейна) и Бургкмейера не гнушались такой работой. Некоторые художники, больше известные сейчас по своим гравюрам и оттискам, самолично украшали доспехи. Самым знаменитым из них был, вероятно, Даниэль Хопфер из Аугсбурга, хорошо известный историкам искусства по своим гравюрам. Он написал свое имя на доспехах, изготовленных в 1536 г. для Карла V (Королевский музей вооружения в Мадриде, А. 57), и на лезвии меча, который хранится сейчас в Германском музее в Нюрнберге. Другим гравировальщиком доспехов, тоже из Аугсбур-га, которого следует отметить особо, был Йорг Зорг (работал с 1517 по приблизительно 1564 г.). Зорг женился на девушке из семейства Хельмшмид. Зорг создал альбом карандашных и акварельных рисунков около сорока пяти доспехов — некоторые дошли до нашего времени, — которые он самолично украсил для многих высокопоставленных заказчиков в Германии и за ее пределами в период между 1546 и 1563 гг. (Государственная библиотека, Штутгарт). На каждом рисунке написана фамилия человека, для которого были изготовлены доспехи, и фамилия мастера, сделавшего их (фото 44). Из этого видно, что Зорга приглашали многие выдающиеся оружейники того времени.

Некоторые немецкие доспехи с конца XV в. по 1530 г., а также оружие с XV по XVIII в. украшались особым способом травления, который назывался Goldschmelz. На пластине вытравливали нужный рисунок, затем фон покрывали медью и заполняли амальгамой из золота и ртути — т. е. все делалось точно так же, как при обычном процессе золочения, только амальгамы брали больше. Затем пластина нагревалась до тех пор, пока ртуть не испарялась, после чего поверхность полировалась. Потом пластину снова нагревали, чтобы она приобрела синеватый оттенок.

4. Чеканка и насечка золотом и серебром. Бороздки, которыми украшали доспехи с начала XV в., конечно же чеканились на металле с помощью молотка. Однако украшение лат чеканными фигурами и другими рельефными изображениями широко распространилось только после второго десятилетия XVI в. На некоторых картинах и статуях XIV и XV в. показаны доспехи полуклассической формы с чеканкой, но пока не найдено никаких доказательств тому, что такие доспехи действительно существовали. Самые ранние латы, украшенные чеканкой, которые дошли до нас, — это конские латы императора Фридриха III 1477 г., о которых говорилось выше. На их передней пластине вычеканена полуфигура ангела с распростертыми крыльями, а на задней с обеих сторон изображен большой императорский орел. Потом наступает пробел в более чем тридцать лет, после чего появляются другие сохранившиеся образцы, хотя, конечно, нет сомнений, что в течение этого временного отрезка чеканные доспехи тоже создавались, только, очевидно, в очень ограниченном количестве. Со второго десятилетия XVI в. чеканных украшений становится больше, и до нас дошло несколько образцов этого периода (например, хранящиеся в Тауэре, Лондон, VI. 6—12), а также множество доспехов, созданных после 1530 г.

Рисунки многих сохранившихся образцов чеканных украшений выполнены в господствовавшем тогда стиле итальянского Высокого Возрождения. По этой причине одно время существовала тенденция считать все чеканные доспехи итальянскими, и до сих пор еще сохранилось стремление приписывать все украшения тому или иному мастеру из очень небольшого числа чеканщиков, чьи имена упоминаются в документах. Теперь мы знаем, что чеканные доспехи высокого качества изготавливались не только в Италии, но и в Германии и Фландрии, хотя мы еще не всегда можем точно сказать, в какой из этих трех стран было создано то или иное украшение. С еще меньшей уверенностью мы можем идентифицировать неподписанные работы отдельных мастеров. Единственный приемлемый путь в настоящее время — не признавать никаких утверждений в отношении национальности или авторства той или иной чеканки, если оно не подтверждено подписью автора, документом или четко выраженными стилистическими особенностями.

Широко распространено мнение, что самыми лучшими чеканщиками по доспехам были представители семейства Негроли из Милана. Как уже говорилось (глава 5), Негроли изготовляли все виды доспехов, но, вероятно, только двое или трое из них создавали те чеканные работы, которые связывают с этим семейством. На самом деле на всех, кроме одной из известных нам подписанных работ Негроли (Королевский музей вооружения в Мадриде, Венский музей оружия, Метрополитен-музей, Тауэр) стоит подпись Джакомо Филиппо (упоминаемого в документах с 1531 по 1561 г.), которого П. Мориджиа в своей книге «Дворянство Милана» (1595 г.) описывает как мастера, «заслужившего бессмертную славу выдающегося чеканщика по стали, как высокого, так и низкого рельефа, в чем он превзошел своих знаменитых братьев. Его поистине чудесные украшения доспехов, шлемов и удивительных щитов вызвали восхищение у короля Франции и императора Карла V». Кто были эти знаменитые братья, до сих пор неизвестно, хотя после подписи Филиппо часто идет фраза et fratres Negroli («и братья Негроли»). Одного из них, по-видимому, звали Паоло (встречается в документах в 1531(?)—1565 гг., чья подпись имеется на нагрудном панцире с чеканкой 1550 г., хранящемся в Метрополитен-музее, Нью-Йорк.

Работы Филиппо Негроли выделяются не только великолепным владением материалом, но и сдержанностью в использовании украшений и исключительным вкусом. Ни один чеканщик по доспехам, чьи работы удалось идентифицировать, не мог не только превзойти его мастерством, но и сравниться с ним, за исключением его современника Бартоломео Кампи (фото 27) (см. главу 5). Работы других мастеров, которые хотя и отличаются порой высоким качеством чеканки, портит чрезмерная страсть к украшательству, что производит впечатление перегруженности и мешанины. Таковы, например, работы Джорджо Гизи из Мантуи, который подписал и датировал парадный щит, хранящийся в Британском музее, и Лучио Пиччинино из Милана (около 1535 — после 1595 г.). Согласно Мориджиа, которого мы цитировали выше, Пиччинино изготовил украшенные чеканкой доспехи для Алессандро Фар-незе, герцога Пармского. Эти доспехи были идентифицированы, хотя и с некоторой натяжкой, с доспехами 1570 г., которые хранятся в Вене и о которых было известно, что они принадлежали этому герцогу (фото 46). Доспехи, выполненные в том же стиле, тоже приписывают Пиччинино (например, в Коллекции Уоллеса, 482—483). Из немецких чеканщиков следует отметить золотых дел мастера Йорга Зигмана из Аугсбурга, который с 1548 по 1550 г. украсил доспехи, изготовленные Дезидериусом Хельмшмидом для молодого принца Филиппа, будущего короля Испании Филиппа II (Королевский музей вооружения в Мадриде, А. 239).

Однако рассказ о чеканных доспехах будет неполным без краткого упоминания о так называемой Луврской школе. В нескольких коллекциях (Музей армии, Париж; Музей оружия в Вене; Лувр, Париж; Ливруст-каммарен (Королевская оружейная палата), Стокгольм; замок Скоклостер, Швеция) хранятся щиты и доспехи третьей четверти XVI в., украшенные прекрасной чеканкой в едином стиле. Многие из этих доспехов связаны с Францией, и по этой причине барон де Коссон высказал предположение о том, что все они были изготовлены в королевской мастерской Лувра, хотя ни он, ни какой-либо другой исследователь не представили доказательства существования такой мастерской. Французское производство этих доспехов подтверждается тем фактом, что дошедшие до нас рукописные рисунки для чеканки орнаментов, которыми украшены некоторые из этих лат (Графический музей, Мюнхен), были связаны с французским королевским двором и школой Фонтенбло. Более того, некоторые из этих орнаментов до сих пор используются в Фонтенбло. Однако известно, что один комплект из этой группы доспехов, хранящийся в Стокгольме, был украшен для шведского короля Эрика XIV в 1562 г. золотых дел мастером Элизеусом Либертсом из Антверпена. Поэтому в настоящее время ученые предпочитают относить все доспехи, украшенные в этом стиле, к «антверпенской школе». Однако история этих доспехов еще не изучена, и в конце концов может оказаться, что они были украшены не в одной и той же мастерской, а просто иллюстрируют стиль, существовавший во Франции и Фландрии.

Большинство доспехов с чеканкой было обильно инкрустировано золотом и серебром, часто на синем фоне. Такая техника иногда применялась мастерами.

5. Серебрение. Несколько доспехов XV и XVI вв. и, возможно, некоторые латы XIV в. были полностью покрыты тонким листовым серебром, нанесенным на штрихованную поверхность, которую потом полировали. До нас дошло всего несколько экземпляров таких лат, поэтому очень трудно судить о том, насколько популярным было такое украшение. Самыми замечательными из дошедших до нас образцов являются гравированные доспехи Генриха VIII для него самого и для его коня, украшенные Паулем ван Вреландом (см. выше), которые сначала были посеребрены и позолочены.

Глава 9 Щиты

С начала Средневековья до XVI в. щиты, по-видимому, делались из дерева, обитого кожей, которую иногда усиливали ремнями, полосками металла или кусками рога. Основным источником сведений о щитах более раннего периода служит все тот же гобелен из Байё. На нем показаны два типа щитов:

1. Большой овальный или круглый щит, вогнутый внутрь, которым пользовались саксы.

2. Большой щит в форме воздушного змея, вогнутый внутрь (фото 1; рис. 1), которым были вооружены норманны Вильгельма Завоевателя. На некоторых сценах на гобелене из Байё можно заметить, что с внутренней стороны этот щит имел два ремешка, куда продевалась левая рука, и прямоугольную набивную подушечку, на которую эта рука опиралась. Кроме того, щит имел еще наверху петлю из ремня, с помощью которой он вешался на шею.

Щит в виде змея просуществовал до 1200 г. С 1150 г. его верхний край становился все менее округлым и в начале XIII в. превратился в прямую линию (фото 2, 3). Большой треугольный щит использовался повсеместно примерно до 1250 г., после чего он начал уменьшаться в размерах, а края его становились все более вогнутыми. К 1270 г. щит стал среднего размера с плоской, как у утюга, поверхностью (так называемая форма жаровни), с еле заметной выпуклостью. Рыцари до начала XV в. предпочитали щит такой формы всем другим (фото 5, 13; рис. 218), за исключением Италии, где по-прежнему был популярен треугольный щит. С конца XIV в. в верхнем правом углу щита стали делать вырез, куда вставлялось взятое наперевес копье. Такой вырез имелся почти на всех щитах XV в. (рис. 213). Начиная с 1400 г. форма жаровни постепенно сменилась разнообразием форм. Большинство щитов того времени были прямоугольной формы, иногда закругленные или слегка заостренные внизу. Их края сверху и снизу были часто отклонены вперед (рис. 213). Использовались также щиты неправильной формы. Среди них следует особо отметить «венгерский» щит, который, несмотря на свое название, широко применялся в Германии. Снизу он был прямоугольным, но его верхний край отклонялся влево в виде кривой линии, образуя с вертикальным левым краем вытянутый угол (рис. 215).

Круглый щит в течение описываемого периода использовался, главным образом, пехотинцами, но, как и все другие щиты, в первой половине XV в. стал менее популярным. Известны две его основные формы:

1) щит в форме мишени (target или targe) — довольно большой, с приспособлениями для крепления на руке;

2) баклер — маленький щит, снабженный внутри поперечной планкой, за которую его держали. Он часто был выпуклым и имел небольшую заостренную шишечку посередине. С самого начала его, по-видимому, создавали как дополнение к мечу, а не для поля боя. Баклер носили с собой штатские люди для защиты от разбойников, а также телохранители. Самые ранние приемы фехтования были, по-видимому, разработаны для меча и баклера, которые оставались на вооружении дуэлянтов до тех пор, пока во второй половине XVI в. это оружие не сменили рапира и кинжал.

В течение первой половины XV в. щиты начали выходить из использования в конном бою, а после 1450 г. от них почти полностью отказались — щиты сохранились только для турниров (фото 41). С тех пор, за исключением парадных щитов, которые будут описаны ниже, эту форму защиты использовали, по-видимому, только пехотинцы, да и те только в редких случаях.

Тарджет до XVII в. время от времени применялся на поле боя [60] . В конце XVI в. был создан специальный пуленепробиваемый щит полностью из стали. Однако после 1450 г. он, по-видимому, играл ту же роль, что и баклер, для которого он, вероятно, считался альтернативным вариантом. Некоторые из баклеров и тарджетов XVI в. имели либо длинный плоский крючок, либо ряд приклепанных концентрических стальных колец, которые слегка выступали над поверхностью щита. Предполагается, что эти приспособления были сделаны для того, чтобы лезвие меча или сабли противника застревало или цеплялось за них, и тогда его можно было сломать или вывернуть из рук. Несколько щитов снабжены небольшим фонарем, установленным наверху (рис. 217). Высказывалось предположение, что этот фонарь был нужен для ослепления противника, но более приемлемым представляется более прозаическое объяснение — его зажигали, чтобы владелец мог найти в темноте дорогу.

Следует отметить необычный тип баклера — так называемый пистольный (пистолетный) щит Генриха VIII. Такие щиты были сделаны, по-видимому, в 1544—1547 гг., предположительно для королевских телохранителей Джо-ванбатистой из Равенны и его подмастерьями. Эти щиты упоминаются в описи доспехов, хранившихся в Вестминстере в 1547 г., как Targetts steilde wt gonnes (тарджеты с пистолями). Все дошедшие до нас экземпляры, хранящиеся теперь в Тауэре, Лондон (V. 34—43), были изготовлены из дерева, обитого стальными полосами; все они круглые, вогнутые внутрь, и у каждого в центре торчит дуло пистоля (пистолета), заряжавшегося с казенной части и имевшего фитильный замок, часто с маленькой решеткой для обзора над ним (рис. 216).

Особая форма щита, павуа, использовалась в основном пехотинцами и лучниками с конца XIV по начало XVI в. Это был очень большой щит прямоугольной формы, иногда слегка наклоненный вперед в своей верхней части и имевший подпорку, которая позволяла ему стоять самостоятельно (рис. 214). Такой щит давал временное укрытие для арбалетчика, пока он перезаряжал свой арбалет. У некоторых экземпляров наверху имелась решетка для обзора.

И наконец, следует отметить щит особой формы, адагру (адаргу). Это был сердцевидный щит мавританского происхождения, который использовали почти исключительно в Испании с XIII по XVIII в. (рис. 219).

Щит, конечно, был одним из главных средств для демонстрации геральдических знаков своего владельца. По гобелену из Байё мы знаем, что еще в XI в. на щитах рисовались различные фигуры, а с конца XII в. на них стали изображать гербы (фото 8, 13). Гербы наносились краской, но на некоторых дошедших до нас образцах XIII в. и более поздних времен, например на щите Черного Принца (Эдуарда III) в Кентербери, геральдические фигуры были сделаны из гипса или прессованной кожи. После 1450 г., когда рыцарские щиты перестали появляться на поле боя, обильно украшенные щиты надевали на парад, особенно после 1520 г. Эти парадные щиты делались в основном из стали, хотя до нас дошло несколько образцов и из прессованной кожи. Они обычно были круглыми, но иногда им придавали псевдоклассическую форму. Как и парадные доспехи, с которыми они носились, щиты украшались чеканкой и травлением, инкрустировались золотом и серебром. Кроме того, они часто имели шелковую бахрому и подкладку из дорогих тканей. На одном щите, который принадлежал Филиппу II и был изготовлен Дезидериусом Хельмшмидом и Йоргом Зигманом (см. ранее), нет ни подкладки, ни приспособлений для просовывания руки. Этот щит изначально предназначался для того, чтобы его носил паж, и на нем нет даже намеков на то, что его можно было бы использовать по назначению.

Глава 10

КОНСКИЕ ЛАТЫ

Конские латы, состоявшие из кольчужной накидки,

которая почти целиком закрывала лошадь, использовались тяжелой кавалерией в позднеримские времена (тяжелая конница с защищенными чешуйчатой броней конями появилась еще в начале первого тысячелетия до н. э. среди иранских и других народов на Ближнем и Среднем Востоке и в Центральной Азии; конские латы широко применялись, например, парфянами против римлян в I в. до н. э., сарматами и др. — Ред.), но вместе с падением Западной Римской империи (476 г.) они почти исчезли из употребления (в Западной Европе. — Ред.). Насколько можно судить по очень редким документам, с VI до середины XII в. конские латы не использовались и даже после XII в. для боевых действий их, по-видимому, почти не применяли. На коня надевали только боевое наголовье. За исключением одного такого наголовья, изготовленного из железа в XIV в., которое хранится в замке Уорвик, до нас не дошло ни единого конского доспеха ранее 1450 г. Большинство сохранившихся образцов датируется началом XVI в. и более поздним временем. Конские доспехи более раннего времени мы можем изучать только по иллюстрациям сражений и турниров, а на них лошади изображены в своей обычной сбруе или покрыты широкой накидкой из ткани, которая использовалась с начала XIII по начало XV в. Поэтому наши знания о латах того времени весьма отрывочны.

На гобелене из Байё нет лошадей, одетых в латы, хотя нормандский поэт при дворе английского короля Генриха II Робер Вас (1100 — после 1174) в часто цитируемом отрывке из его стихотворного романа «Роман о Ру» (Деяния нормандцев) указывает, что в битве при Гастингсе конь Уильяма Фиц Осберта был tot covert de fer (покрыт железом). Робер Вас, однако, создавая свой роман между 1160 и 1174 гг., без сомнения, описывал доспехи уже своего времени. Одно из самых ранних известных нам изображений коня, закованного в броню, располагалось раньше на стене Красочной палаты в Вестминстерском дворце. Оно датировалось серединой XIII в. Когда его в 1819 г. скопировал С.А. Стотхард для Общества древностей, оно уже частично обсыпалось, но все равно было видно, что латы состояли из простого кольчужного покрова, достигавшего колен коня и закрывавшего его голову. С того времени до середины XV в. в описях часто встречаются упоминания о кольчужных и стеганых покровах для лошадей, но, как мы уже говорили, изображения их крайне редки.

Начиная с XIV в., по крайней мере, наряду с кольчужными и матерчатыми покровами для защиты боевых коней стали широко использовать накидки, изготовленные по типу пластинчатых курток. В описи доспехов Гильома де Геннегау, составленной в 1358 г., встречаем ii paires de couvertures de chevaus, de fier de maille et une paire de couvertures de fier de plattes (две пары конских покровов, кольчужный покров и покров из железных пластин). В 1445 г. герцог Бургундский заплатил Регно Деспьо, изготовителю бригандин, за пошив и доставку конских лат бригандинной конструкции. Эти латы, возможно, были аналогичны конским доспехам, сделанным из прямоугольных пластин, которые изображены в немецком манускрипте 1437 г., хранящемся в Национальной библиотеке Вены (№ 3062).

С третьей четверти XIII в. конские латы стали делать из крупных пластин, как металлических, так и сделанных из вымоченной в горячем воске кожи [61] . Из самых ранних упоминаний таких доспехов, например в описи де Невер 1266 г., видно, что они сначала состояли только из боевого наголовья и защиты для груди (пейтрала). Однако уже в 1302 г. в опись де Несль (см. глава 2) были включены средства защиты для крупа (крапер) и боков (флан-чард). Мы не знаем, какую форму они имели в то время, но, вероятно, были похожи на те, что изображены на нескольких произведениях искусства, созданных начиная с 1340 г. и далее. Примерами их могут служить статуя Кан Гранди делла Скала в Вероне (около 1340—1350 гг.) и рисунок в итальянской рукописи 1360 г., хранящейся в Британском музее. На этих и других иллюстрациях видно, что в тот период использовалось два типа боевого на-головья. Оба они, как и в более позднее время, имели на лбу острый шип или выдающийся вперед срединный гребень. Наголовье первого типа закрывало голову коня почти полностью, а наголовье второго типа — только лоб, переднюю часть носа и часть щек (фото 8). У обоих типов были отверстия для глаз, причем в первом случае глаза защищали большие чашеобразные фланцы или наглазники с просверленными в них отверстиями. К середине XIV в. появились трубчатые футляры для ушей. Шею лошади обычно закрывала кольчуга или пластинчатые латы (кринет), прикрепленные к верхнему краю наголовья. Кринет обычно закрывал только верхнюю часть шеи, но с конца XIV в. на иллюстрациях стали появляться изображения кринета, полностью закрывавшего шею. Пейт-рал состоял из широкой полосы, изогнутой по форме тела коня, которая крепилась на шее ремешками. Крапер состоял из трех прямоугольных пластин, две из которых располагались по бокам, а одна — сверху. Фланчарды делались из прямоугольных пластин, которые свешивались по обе стороны от седла и крепились к его нижнему краю.

Такие латы, которые часто надевали без крапера, использовались с небольшими изменениями, вероятно, до середины XV в. Но по рисунку в немецком манускрипте 1437 г., который хранится в Вене и о котором говорилось выше, видно, как сильно изменились за это время конские латы. Пейтрал и крапер стали гораздо длиннее, они закрывали теперь весь круп лошади и стали похожи на большой сундук. В нем, очевидно, имелось отверстие для хвоста, как это делалось на более поздних доспехах. Самый ранний дошедший до нас полный комплект конских лат (Музей города Вены) (фото 50), на котором стоит марка итальянского (из Милана) мастера и который был изготовлен приблизительно в 1450—1460 гг., имеет аналогичную форму, только пластины у него крупные, а не мелкие, как на бригандине. На этих латах пейтрал и крапер, нижний край которых расположен на одной линии, протягивались по бокам и в районе седла соединялись с большими боковыми пластинами фланчардов. Наголовье и пластинчатый кринет почти ничем не отличаются от более ранних образцов.

С последней четверти XV в. сохранилось несколько полных комплектов конских лат немецкого производства (например, в Коллекции Уоллеса, Лондон, 620) и несколько большее число наголовий итальянской и немецкой работы. Они были относительно небольшими и закрывали только переднюю часть головы и нос, с колпачками для ушей и фланцами средних размеров над глазами. Однако некоторые наголовья имели приклепанные или укрепленные на петлях пластины на щеках и наглазники с отверстиями. С этого времени большинство наго-ловий имело на лбу трубку для укрепления плюмажа, часто замаскированную ронделем или щитком. Кринет обычно закрывал только верхнюю часть шеи, хотя более крупные кринеты, закрывавшие всю шею, тоже, очевидно, применялись. Пейтрал и крапер аналогичны тем, что мы видели на вышеупомянутых венских доспехах, но немецкие образцы, единственно доступные для изучения, были меньше и имели более короткие фланчарды. Края немецких конских лат были зазубрены, а сами пластины украшены бороздками в готическом стиле. О конских доспехах императора Фридриха III, украшенных чеканкой, мы уже говорили в главе 8.

Сразу после 1500 г. в моду повсеместно вошли крупные конские латы, которые широко использовались, наряду с более мелкими, до середины XVI в. (фото 51). Многие наголовья того периода почти полностью закрывали голову, имели наглазники с отверстиями и кринет, закрывавший всю шею. На некоторых немецких латах пейтрал и крапер имели отверстия, которые образовывали решетку. На других решетчатая основа делалась из переплетенных ремешков, покрытых металлическими чешуйками.

После приблизительно 1550 г. конские латы стали выходить из употребления. Осталось только небольшое на-головье и кринет, хотя нам известно несколько полных комплектов конской брони конца XVI в. Начиная также с 1550 г. наголовье стало постепенно укорачиваться — его нижний край проходил теперь чуть ниже глаз (так называемое полунаголовье), но еще до 1630 г. изготавливались наголовья полной длины. После этой даты конские латы, по-видимому, вообще вышли из употребления.

В разные времени делались попытки создать конские доспехи, которые закрывали бы боевого коня полностью, до самых копыт. По очевидным причинам такие латы не могли войти во всеобщее употребление, однако следует упомянуть о самом знаменитом образце, сделанном для герцога Бургундского Максимилиана (позже императора) Лоренцем Хельмшмидом. До нас не дошло ни единой детали этих доспехов, но мы знаем о них по картине в Историческом музее Вены. На ней все тело коня покрыто пластинами, причем самой замечательной частью является пластинчатая броня для ног, оставлявшая незакрытыми только копыта.

Во время поединков и турниров на коней надевали, по-видимому, обычные боевые латы. В Германии в конце XV и начале XVI в. для поединков использовались два специальных приспособления. Одно из них — штех-зак, о котором мы уже говорили в главе 7. Второе — так называемое слепое наголовье, которое не имело отверстий для глаз. Это делалось, очевидно, для того, чтобы лошади противников не пугались друг друга.

История седел и других частей конской сбруи не входит в предмет нашего исследования. Следует, однако, отметить, что со второй половины XIV в. до середины XVII в. задняя и седельная луки боевого седла обычно покрывались стальными пластинками. Необходимо также отметить, что во второй половине XVI в., особенно в Италии, где пластинчатые сабатоны почти не носили, стремена часто имели длинные стальные чашеобразные носки.

Украшения конских лат следовали тем же тенденциям, что и украшения доспехов. Поэтому я не буду здесь ничего об этом говорить.

Наверное, в этом месте необходимо кратко рассказать о полувоенной детали снаряжения всадника, о которой мы еще не говорили, — о шпорах. С начала описываемого нами периода (т. е. с 1066 г.) по конец первой четверти XIV в. повсеместно использовались шпоры в виде колючки, с одним острым выступом (фото 1, 3; рис. 9). Наконечник шпоры имел коническую форму, а за ним располагался бугорок или шарик, которые не давали шпоре глубоко вонзаться в тело лошади. Такие шпоры время от времени использовали до XVII в., но после 1330 г. их сменили шпоры с колесиками, которые появились в XIII в., если не раньше [62] . На некоторых образцах шпор колесико расположено горизонтально, но во все времена самым распространенным было вертикальное колесико, применяемое и в наши дни.

Глава 11

ИЗГОТОВЛЕНИЕ ДОСПЕХОВ

Сведения, которыми мы располагаем о процессе изготовления доспехов, получены почти исключительно из весьма немногочисленных изображений оружейников во время работы, нескольких списков инструментов и конечно же в ходе изучения самих доспехов. Мы почти ничего не знаем о том, как была организована работа мастерской, производящей латы, но, по-видимому, с самых ранних времен в этом деле существовала четкая специализация. Гальвано Фиамма в своем «Chronicon Extra-vagans», который мы уже цитировали в главе 4, пишет, что в Милане XIV в. «одних изготовителей кольчуг была целая сотня, не говоря уже о многочисленных рабочих, которые с изумительным мастерством делают для них кольца». Список немецких мастеров, работавших в Гринвиче в XVI в., также демонстрирует, что в мастерской были молотобойцы, которые выковывали пластины, шлифовальщики, которые полировали доспехи, и слесари, которые делали петли и крепления и устанавливали их на латах. В миланских мастерских XV в. специализация была еще более узкой — один мастер делал только одну какую-то деталь (или несколько деталей), из которых потом собирались готовые доспехи. Кроме того, многие мастерские имели своих мастеров по травлению, золочению и инкрустации.

Процесс изготовления кольчуги известен нам в самых общих деталях, и мы до сих пор не все знаем о том, каким образом кольца собирались в готовую кольчугу. Впрочем, нет сомнений, что процесс сборки напоминал некоторые современные способы вязания. «Закрытые» кольца, вероятно, штамповались из тонкого листа металла. «Открытые» изготовлялись из проволоки, которую наматывали на стержень нужного диаметра и обрезали. Полученные кольца прокаливали, после чего края их расплющивали и проделывали отверстия для заклепок. И наконец, их передавали кольчужному мастеру, который собирал кольчугу и вставлял в кольца заклепки. Процесс сбора напоминал процесс вязания, в котором кольца и ряды добавлялись или убирались там, где требовалось удлинить или, наоборот, укоротить кольчугу.

До XVII в. большая часть пластин для доспехов изготовлялась из металлических брусков, которые расплющивались ударами молота вручную или, что встречалось гораздо чаще, с помощью молота, приводимого в движение водой. В районе Льежа и в Германии уже около 1500 г. для изготовления железных полос использовали металлические катки, и нет сомнений, что не позже середины XVI в. этот метод распространился повсюду. Тем не менее до второй четверти XVII в. пластин, полученных прокатным способом, выпускалось еще очень мало, поэтому если кто-нибудь начнет утверждать, что им найдены доспехи, датируемые XV или XVI в. и изготовленные из прокатной стали, то к подобным утверждениям следует относиться с большой осторожностью.

Различные части доспехов делались методом штамповки на специальных металлических шаблонах, вроде тех, что использует современный обойщик панелей. Это были маленькие наковальни различной формы, насаженные на вертикальные стержни, которые вставлялись в отверстия на верстаке или в большие деревянные блоки, изготавливавшиеся специально для этой цели. Чтобы придать пластине нужную форму, ее ковали холодной, но, без сомнения, часто нагревали. Такие детали, как загибы по краям пластин, делались тогда, когда пластина была раскалена. После того как различные элементы доспехов под ударами молота принимали нужную форму, их подгоняли друг к другу (вероятно, это был самый сложный этап из всего процесса изготовления лат), после чего временно скрепляли, чистили и, если требовалось, работали напильником. Потом доспехи отдавали шлифовальщику, который обрабатывал их точильным кругом, приводимым в движение водой, и специалисту по травлению и золочению для украшения. Слесарь в это время изготовлял петли, застежки, крючки, пряжки и др., после чего доспехи окончательно скреплялись и снабжались подкладкой.

При производстве лат высокого качества много внимания уделялось толщине их элементов. Обычно, и это вполне понятно, детали, располагавшиеся спереди, делались более толстыми, чем те, которые носили сзади, а на шлеме наиболее толстыми были участки, закрывавшие самые уязвимые места головы. Современные исследования показали также, что пластины на латах XV и XVI вв. снаружи часто более тверды, чем внутри, а это говорит о том, что мастера использовали определенные методы закалки металла. Вряд ли стоит говорить о том, что все доспехи высокого качества тщательно подгонялись по фигуре конкретного человека, для которого они делались.

Многие доспехи проштампованы маркой оружейни-ка [63] , изготовившего их, но только очень незначительное число этих марок удалось идентифицировать. Кроме того, на латах находят два других типа марок:

1. Стандартная марка города, где были сделаны эти латы. Это означает, по крайней мере теоретически, что доспехи соответствуют стандартам, установленным законами гильдии оружейников этого города. Марка часто состоит из всего герба города (или его части), например Аугсбурга, Нюрнберга и Ландсхута. Некоторые аугсбургские и нюрнбергские доспехи помечены также маркой с буквами «А» и «N» соответственно. Каждая буква окружена кольцом из шариков.

В Англии обычной стандартной маркой Компании лондонских оружейников была буква «А», увенчанная короной, но после английской революции корону заменили на шлем. Это событие отмечено в Книге протоколов компании за 1649—1650 гг. Запись сделана 19 февраля: «Поскольку три тысячи аркебузных доспехов, изготовленных мастерами и подмастерьями этой компании по заказу государства, должны быть помечены маркой этой компании, согласно указу, изданному по этому поводу, и офицеры Тауэра, которые назначены государством проверить эти доспехи, хотели поставить на них старую марку компании, а именно букву А с короной, то двор решил установить новую марку для обозначения доспехов, изготовленных этой компанией, и до нового указа двор постановил, что ею будет А под шлемом».

Корона, тем не менее, была восстановлена, видимо, в 1660 г., хотя на этот раз в книгу протоколов не было внесено никакой записи.

2. Марки арсеналов и правительств. Это клейма тех арсеналов, где хранились доспехи, и клейма правительственных чиновников. В первой группе следует отметить крест Святого Георгия венского Цейхгауза и австрийского Бинденшильда, которые стоят на доспехах, хранившихся в Императорской Оружейной палате и Государственном арсенале. В Англии в XVII в. государственное клеймо состояло, по-видимому, из королевской монограммы, увенчанной короной, или, в течение междуцарствия (1649—1660 гг.), из креста Святого Георгия, изображенного на гербе Содружества. Его не следует путать с Венской маркой, упомянутой выше.

ВЕС ДОСПЕХОВ

В прошлом было написано много чепухи и существовало множество заблуждений по поводу веса доспехов. На самом деле, за исключением некоторых турнирных лат, доспехи до XVII в. были обычно не тяжелее, а часто даже легче полного обмундирования солдат многих соединений современной армии времен Первой мировой войны. Более того, большая часть веса современного военного снаряжения ложится на плечи, в то время как вес хорошо подогнанных лат распределялся по всему телу. Распространенное убеждение, что рыцаря в полном вооружении приходилось поднимать специальным подъемным сооружением, чтобы посадить в седло, и что, упав с коня, он не мог подняться без посторонней помощи, не имеет под собой никаких оснований. В литературе и изобразительном искусстве существует много доказательств того, что хорошо тренированный человек чувствовал себя в латах вполне комфортно, пока в XVII в. они не стали чересчур тяжелыми. Даже современный нетренированный мужчина, надевший на себя хорошо подогнанные настоящие доспехи XV или XVI вв., мог сам садиться на коня и слезать с него, ложиться на землю и вставать, наклоняться, сгибать спину и совершенно свободно двигать конечностями. Главное неудобство создавал не вес доспехов, а недостаток воздуха, о чем писал еще Шекспир в «Генрихе IV», часть 2, где он приводит такое сравнение:

Ниже приводятся данные о весе различных доспехов и их элементов, взятые наугад из различных источников.

Подобно латам, что в палящий зной Своей защитой обжигают тело.

Полные комплекты доспехов

Боевые латы, Италия, около 1450 г. (Коллекция Скотта, музей г. Глазго (31) 25,85 кг (без тассет и одной рукавицы)

Боевые доспехи, Германия, около 1525 г. (Коллекция Уоллеса, Лондон, 763) 18,94 кг

Боевые доспехи, Италия, около 1550—1560 гг. (Коллекция Уоллеса, Лондон, 737) 20,8 кг

Боевые доспехи, Гринвич, около 1590 г. (Коллекция Уоллеса, Лондон, 434—439) 32,6 кг

Доспехи кирасира, Аугсбург, около 31,44 кг 1620—1630 гг. (Чербург, 130)

Доспехи для поединка (гештеха), 40,87 кг Аугсбург, около 1500 г. (Коллекция Уоллеса, Лондон, 327)

Шлемы

Бацинет и предличник, Италия, 5,7 кг около 1390 г. (Чербург, 13)

Барбют, Италия, около 1440 г. 2,66 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 39)

Салад, Инсбрук, около 1485 г. (Чербург, 62) 3,33 кг

Армэ, Италия, около 1450 г. 3,6 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 85)

Закрытый шлем, Германия, около 1530 г. 3,13 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 245)

Чеканный бургиньот, Италия, около 1550 г. 2,4 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 105)

Гребневой морион, Нюрнберг, около 1580 г. 1,786 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 778)

Шишак, Аугсбург, около 1620—1630 гг. 2,86 кг (Чербург, 130)

Штехшлем, Аугсбург, около 1500 г. 8,93 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 327)

Кольчуги и бригандины

Кольчуга, вероятно, Италия, XIV в. 14,06 кг (Королевский Шотландский музей, Эдинбург)

Кольчуга, Германия, XV в. (Чербург, 2) 9,8 кг

Бригандина, вероятно, Германия, 8,62 кг начало XVI в. (Чербург, 12)

Конские латы

Ландсхут, около 1480 г. 30,1 кг (Коллекция Уоллеса, Лондон, 620)

Вероятно, Фландрия, около 1514—1519 гг. 31,38 кг (Оружейная палата Тауэра, Лондон, VI. 1—5)

ШЛЕМЫ И БАЦИНЕТЫ

Рис. 15—26. Шлемы и бацинеты

Верхний ряд

15. «Норманнский» шлем, найденный в Моравии. Германия (?), X—XIII вв. Венский музей оружия (А. 41).

Бацинеты

16. Бацинет. Вероятно, Германия, около 1330 г. Метрополитен-музей. NB. Крючки приделаны в наше время.

17. Бацинет с наносником, изображенный на немецкой фигуре, около 1350 г. Собор г. Фрайбурга.

Второй ряд

18. Бацинет с клапвизором, Германия, около 1370 г. Музей Валерия, Зиттен, кантон Вале, Швейцария.

19. Бацинет (собачий шлем) с клапвизором, Германия, около 1380 г. Крепость в г. Весте-Кобург (Бавария).

20. Бацинет (собачий шлем), ранее хранился в Чербурге. Милан, около 1390 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 470). Этот шлем один из немногих, сохранивший свой собственный предличник.

Третий ряд

21. Бацинет (собачий шлем). Милан, около 1390—1400 гг. Чербург (16).

22. Бацинет (собачий шлем) с пластинчатым воротником. Северная Италия (?), около 1400 г. Музей армии (Н. 24).

23. Большой бацинет, хранившийся раньше в соборе Памплоны. Бургундия (?), около 1430 г. Музей Наварры, Памплона. NB. Ручка забрала была починена.

Нижний ряд

24. Большой бацинет, который, как утверждают, был найден в Афинах. Южная Германия, около 1435—1440 гг. Метрополитен-музей.

25. Большой бацинет для турниров или для пешего боя на арене. Англия (?), около 1490—1500 гг. Уимборн-Минстер, Дорсет.

26. Большой бацинет из крашеной кожи, усиленной металлом, для турнирных боев дубинками. Германия, середина XV в. Метрополитен-музей.

ШЛЕМЫ

Рис. 27—38. Шлемы

Верхний ряд

27. Шлем со статуи на западном фасаде собора г. Уэлс, около 1230—1240 гг.

28. Шлем из Шлосберга-на-Даргене, Померания. Вторая половина XIII в. Бывший Цейхгауз, Берлин.

29. Шлем из Больцано. Вероятно, Германия, около 1300 г. Замок Св. Ангела (быв. Мавзолей Адриана), Рим.

Второй ряд

30. Шлем, вырезанный из камня, на памятнике Вильгельму де Стонтону (очевидно, 1326 г.). Церковь Стонтона, Ноттингемшир.

31. Шлем члена семейства Пранкх. Германия, середина XIV в. Венский музей оружия (В. 74). Обратите внимание на край усиливающей пластины, закрывающей левую сторону передней пластины.

32. Шлем Черного Принца (Эдуарда III) (видимо, 1376 г.). Англия, 1370 г. Кентерберийский собор.

Третий ряд

33. Шлем, который использовался во время похорон Генриха V (1422 г.). Вероятно, Англия, около 1400 г. Вестминстерское аббатство. Обратите внимание на усиливающую пластину, аналогичную той, что изображена на рис. 83, и накладной нижний бордюр снизу. Крючок сзади был прикреплен во время похорон.

34. Турнирный шлем с забралом «лягушачий рот» и гребень Карла VI, короля Франции, из обители Голден-Рёссл. Франция, 1403 г. Алтёттинг, Бавария.

35. Турнирный шлем члена семейства Браунинг из церкви Мел-бери, Сампфорд, Дорсет. Англия(?), около 1470 г. Музей Дорчестера. NB. Задний край был поврежден.

Нижний ряд

36. Турнирный шлем, Англия или Фландрия, около 1520 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 1). Этот шлем, который в Англии, по-видимому, называли бацинетом, мог быть превращен в большой бацинет для турниров или для пешего боя. Обратите внимание на отверстие в районе брови для прикрепления утерянного подвижного элемента.

37. Штехшлем работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, около 1490 г. Музей Филадельфии. Обратите внимание на шнурки с узлами, крепящие современную подкладку, аналогичные тем, что изображены на рис. 225.

38. Турнирный шлем Гаспаро Фракаччо. Милан (мастерская Миссалья), около 1490 г. Венский музей оружия (В. 2).

КАБАССЕТЫ И МОРИОНЫ

Рис. 39—50. Кабассеты и морионы

Верхний ряд

39. Кабассет из Хоф-Ярлсберга, Норвегия. Норвежская работа, XIII в., Национальный исторический музей Стокгольма.

40. Кабассет и бевор, первый работы Ганса Фетерляйна, второй — Конрада Трейтца-старшего, оба из Мюхлау (Инсбрук), около 1460 г. Чербург (22, 27).

41. Кабассет, который по традиции считают принадлежавшим реформатору Ульриху Цвингли, Южная Германия, начало XVI в. Швейцарский национальный музей (KZ. 5633).

Второй ряд

42. Кабассет с о. Родос. Италия (?), приблизительно 1475—1500 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV 425).

43. Кабассет и барбют. Испания, конец XV в. Коллекция М.Г. Па-ульяка, Париж.

44. Кабассет. Южная Германия, конец XV в. Метрополитен-музей.

Третий ряд

45. Гребневой морион. Северная Италия, конец XVI в. Коллекция Уоллеса, Лондон (705).

46. Гребневой морион с выгравированным гербом г. Болоньи. Вероятно, такие морионы носили городские стражники. Северная Италия, около 1540 г. Раньше хранился в коллекции барона де Кос-сона.

47. Гребневой морион того типа, который носили телохранители курфюрста Саксонии. Нюрнберг, около 1580 г. Коллекция Уоллеса,

Лондон (768).

Нижний ряд

48. Железная шапка с гребнем («горшок копейщика»). Англия, около 1620 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 112).

49. Испанский морион. Северная Италия, конец XVI в. Коллекция Уоллеса, Лондон (433).

50. «Горшок», входивший в доспехи, подаренные Филиппу II, королю Испании, вероятно, в 1626 г. Фландрия. Королевский музей вооружения, Мадрид (А. 417). NB. Здесь не изображены выгравированные украшения.

САЛАДЫ

Рис. 51—63. Салады

Верхний ряд

51. Салад и бевор, изображенные во французском манускрипте, около 1430 г. Национальная библиотека, Париж (рукопись фр. 235, 144 том).

52. Барбют, Милан (мастерская Миссалья), около 1450 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (75).

53. Салад и бевор. Милан, около 1450 г. (Такие салады и беворы изготавливались на экспорт в Германию и Западную Европу.) Первый раньше хранился в Чербурге, теперь в Оружейной палате Тауэра, Лондон (II. 168), второй — в Чербурге (23).

Второй ряд

54. Салад. Северная Италия (вероятно, Милан), около 1490 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (80).

55 (сверху). Салад. Испания, конец XV в. Коллекция М.Г. Паулья-ка, Париж.

56 (внизу). Салад, найденный в Золотом переулке, Лондон. Вероятно, Англия, XV в. Раньше хранился в коллекции Х.Г. Кисби.

57. Салад. Северная Италия (вероятно, Милан), около 1500 г. Коллекция Р.Т. Твина, Эпсом.

Третий ряд

58. Салад, вероятно, работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, около 1480 г. Коллекция Р.Т. Твина, Эпсом. Этот салад почти наверняка входил в комплект доспехов, хранящихся в Вене (А. 60), изготовленных Лоренцем Хельмшмидом для эрцгерцога Максимилиана в 1480 г. Медные бордюры, аналогичные тем, что украшают доспехи, когда-то имелись и на саладе.

59. Салад с о. Родос. Южная Германия, около 1450—1460 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 429).

60. Салад. Ландсхут, около 1470—1480 гг. Венский музей оружия (А. 105).

Нижний ряд

61. «Черный салад». Южная Германия, около 1490 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 12). NB. Раскрашенные украшения оригинала здесь не показаны.

62. Салад с прикрепленным к нему бевором, вероятно, работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, около 1490 г. Метрополитен-музей. NB. На беворе не хватает по крайней мере одной пластины.

63. Салад для турнира реннен (реннхут). Южная Германия, около 1490 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 167).

АРМЭ И ЗАКРЫТЫЕ ШЛЕМЫ

Рис. 64—75.

Армэ и закрытые шлемы

Верхний ряд

64. Армэ. Милан, около 1420 г.Чербург (57). Обратите внимание на выступающий штырек спереди, к которому шпилькой крепилось съемное забрало.

65. Армэ работы Лионардо. Милан, около 1440 г. Метрополитен-музей.

66. Армэ с усиливающим бевором или чехлом, принадлежавшее Федериго да Монтефельтро, герцогу Урбинскому. Милан, около 1475 г. Изображен на стене в кабинете герцога. Замок Урбино.

Второй ряд

67. Армэ из Фюрстенвальде. Южная Германия, около 1440 г. Бывший Цейхгауз, Берлин.

68. Армэ работы Ганса Рабейлера из Инсбрука, около 1505 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV, 568).

69. Армэ. Фландрия или Испания, около 1515 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (81).

Третий ряд

70. Закрытый шлем работы Ганса Мейстеттера из Инсбрука, около 1505—1510 гг. Метрополитен-музей. NB. Шейные пластины заменены в наше время.

71. Армэ и чехол для фрайтурнира работы Ганса Мюльнера из Инсбрука, около 1505 г. Чербург (66). Обратите внимание на металлические пластины, свешивающиеся с нижнего края шлема.

72. Закрытый шлем. Вероятно, Англия, около 1520—1530 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 24).

Нижний ряд

73. «Максимилиановский» армэ. Нюрнберг, около 1520 г. Оружейная палата Тауэра (II. 2).

74. Закрытый шлем с усиливающей пластиной поверх основной части шлема. Инсбрук(?), около 1550 г. Оружейная палата Тауэра,

Лондон (IV. 505).

75. «Максимилиановский» армэ. Вероятно, Инсбрук, около 1510 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 412).

АРМЭ И ЗАКРЫТЫЕ ШЛЕМЫ

Рис. 76—82. Армэ и закрытые шлемы Рис. 83—89. Бургиньоты

Верхний ряд

76. Армэ для турнира через барьер. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 46).

77. Боевое забрало для армэ. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II, 79).

78. Закрытый шлем. Вероятно, Англия, около 1570 г. Оружейная палата Тауэра. Лондон (без номера).

79. Закрытый шлем. Северная Италия (вероятно Милан), конец XVI в. Коллекция Уоллеса, Лондон (684).

Второй ряд

80. Закрытый шлем так называемого типа «мертвая голова» или «савойяр». Северная Италия, около 1600 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 47).

81. Шлем кирасира. Южная Германия, около 1620 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II, 140).

82. Закрытый шлем из комплекта доспехов, изготовленных для Карла II, когда он еще был принцем. Франция(?), около 1640. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 90).

БУРГИНЬОТЫ

Третий ряд

83. Бургиньот (так называемый «каскетель»). Северная Италия (вероятно, Милан), около 1510 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (234).

84. Бургиньот и буффе. Фландрия(?), около 1500 г. (буффе было изготовлено, вероятно, позже). Копия рисунка из книги «Inventario Illuminado» доспехов императора Карла V. Королевский музей вооружения, Мадрид. Шлем, вероятно, хранится в Мадриде под номером D. 20.

85. Бургиньот. Милан, около 1510 г. Музей армии, Париж (Н. 38). Нижний ряд

86. Закрытый шлем в форме бургиньота Уильяма Херберта, первого графа Пемброкского. Гринвич, около 1550. Музей Тлазго (коллекция Скотта).

87—88. 140 Бургиньот и буффе сэра Генри Ли. Гринвич, около 1585 г. Ливрусткаммарен, Стокгольм.

89. Бургиньот, Фландрия(?), конец XVI в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 448).

ШИШАКИ, ЛАТНЫЕ ВОРОТНИКИ И ЛАТНЫЕ РУКАВИЦЫ

Рис. 90—96. Шишаки, латные воротники и латные рукавицы

Верхний ряд

90. Шишак в турецком стиле. Южная Германия, около 1550 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (587).

91. Шишак. Германия (?), около 1620—1630 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 165).

92. «Голландский» горшок (так называемый «горшок с хвостом омара»). Германия, около 1640—1650. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 495).

Второй ряд

93. Стальная шляпа. Англия, около 1640—1650 гг. Метрополитен-музей.

94 (сверху). Стальная шапочка (секрет), которую надевали под шляпу. Англия, конец XVII или начало XVIII в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 279).

95 (внизу). Стальная шапочка, которую надевали под шляпу. Англия, конец XVII или начало XVIII в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 292).

96. «Английский» «горшок» (так называемый «горшок с хвостом омара»). Англия, около 1640—1650 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 355).

ЛАТНЫЕ ВОРОТНИКИ (ГОРЖЕТЫ)

Рис. 97—102. Латные воротники (горжеты) Рис. 103—106. Латные рукавицы

Первый ряд

97. Воротник, изображенный на фигуре дона Альваро де Кабре-ра, около 1314 г. Метрополитен-музей.

98. Немецкий воротник. Южная Германия, около 1550 г. Оружейная палата Тауэра. Лондон (II. 1).

99. Воротник с доспехов копейщика (пикинера). Англия, XVII в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 118).

Второй ряд

100. Воротник. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III, 55).

101. Немецкий воротник. Саксония(?), около 1560 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 29).

102. Воротник, который носили только с курткой из буйволовой кожи. Англия(?). Вторая четверть XVII в. Оружейная палата Тауэра,

Лондон (III. 57).

ЛАТНЫЕ РУКАВИЦЫ

Нижний ряд

103. Кольчужная рукавица, изображенная на медной мемориальной доске сэра Роберта де Септванса (предположительно 1306 г.). Церковь в Чартхэме, Кент. Обратите внимание на манжет акетона, выглядывающий из-под кольчуги.

104. Латная рукавица, изображенная во французском манускрипте «Легенда о святом Денисе», подаренном Филиппу V, королю Франции, в 1317 г. Национальная библиотека Парижа (MSS. Фр.

2090—2092).

105. Латная рукавица, изображенная на фигуре члена семейства Леверик, около 1340 г. Церковь в Аше, Кент.

106. Позолоченная латная рукавица (одна из двух) Черного Принца (Эдуарда III). Англия, около 1376 г. Кентерберийский собор. В отверстия на костяшках пальцев вставлялись маленькие фигурки леопардов, одна из которых дошла до наших дней и хранится отдельно.

ЛАТНЫЕ РУКАВИЦЫ

Рис. 107—125. Латные рукавицы

Верхний ряд

107. Латная рукавица типа перчатки (одна из двух). Милан, около 1420 г. Чербург (18). См. также фото 17.

108—109. Пара латных рукавиц типа варежек. Милан, третья четверть XV в. Храм Мадонна делле Трацие, близ Мантуи (2).

110. Латная рукавица типа варежки. Северная Италия(?), около 1500—1510 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III, 1206).

111. Латная рукавица из пизанских доспехов. Северная Италия (вероятно, Милан), датируется 1572 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III, 795).

Второй ряд

112 и 113. Латная рукавица типа варежки (одна из пары), Южная Германия (Инсбрук ?), около 1440 г. Чербург (19).

114. «Готическая» латная рукавица типа варежки (одна из пары). Ландсхут, около 1480 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 783).

115. «Готическая» латная рукавица (одна из пары) работы Кас-пера Ридера из Мюхлау (Инсбрук), около 1480—1485 гг. Чербург (49).

116. «Максимилиановская» латная рукавица типа варежки (одна из пары). Южная Германия, около 1520 г. Коллекция Е. К. В. герцога Брауншвейгского.

Третий ряд

117. Латная рукавица (одна из пары). Южная Германия, около 1540 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (61).

118. Латная рукавица до локтя (одна из пары). Германия, около 1560 г. Коллекция Т.Дж. Грегори, Сидкап.

119—120. Латная рукавица. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II, 73). Обратите внимание на характерный выступ у основания большого пальца.

121. «Запирающаяся» латная рукавица Генриха VIII. Гринвич, около 1530 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 8).

Нижний ряд

122. Латная рукавица (одна из пары) из комплекта доспехов, хранящихся в Королевской оружейной палате Мадрида, изготовленная для одного из трех сыновей Филиппа III, короля Испании, когда тот был еще мальчиком. Вероятно, Милан, около 1614 г. Музей Виктории и Альберта, Лондон (1386—1888).

123 (вверху). Латная рукавица до локтя из комплекта аркебузных лат Якова II, работы Ричарда Ходена из Лондона, 1686 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 123). Эта латная рукавица, вероятно, была изготовлена лет на сорок раньше, чем доспехи, к которым она принадлежит.

124 (внизу). Латная рукавица, покрытая перекрывающими друг друга чешуйками из буйволовой кожи. Англия, около 1640—1650 гг. Музей Ашмолеан, Оксфорд.

125. Латная рукавица (одна из пары) из кирасирских доспехов эрцгерцога Леопольда V Австрийского, работы Ганса Якоба Топфа из Инсбрука, 1619 г. Венский музей оружия (А. 1534).

НАРУЧНИКИ, ОПЛЕЧЬЯ И НАПЛЕЧНИКИ

Рис. 126—140. Наручники, оплечья и наплечники

Верхний ряд

126 (вверху). Наручи от наручников для правой руки из Боринг-хольма, Копенгаген. Германия, конец XIV в. (?). Национальный музей, Дания.

127 (внизу). Наручи и налокотник от наручника для правой руки из комплекта доспехов, изготовленных для Карла VI Французского, когда он был еще дофином. Вероятно, Франция, около 1380 г. Музей Шартра (раньше хранились в соборе).

128. Правый наручник. Милан, около 1420 г. Чербург (22).

129. Левое оплечье того типа, который использовался в Германии и Западной Европе. Милан, около 1430 г. Чербург (18). NB. Выгравированная фигура на бесагью не изображена.

130—131. Пара миланских наплечников и наручников, изображенных на портрете Карла Анжуйского в альбоме для этюдов паду-анского художника, около 1440 г. Камера делле Стампе, Рим. Обратите внимание на рукава кольчуги поверх наручника, но под наплечником. Ниже правого наплечника изображена часть упора для копья, прикрепленного к нагрудной пластине.

Второй ряд

132. Левый наручник и оплечье, изображенные на фигуре Кунца Хаберкорна (предположительно 1421 г.). Национальный музей Баварии, Мюнхен.

133—134. Пара наплечников и наручников из комплекта доспехов Фогта Ульриха IX фон Матша. Милан (мастерская Миссалья), около 1445 г. Чербург (19). Обратите внимание на усиливающие пластины на наплечнике и на левом локте.

135 (внизу). Вид наплечника 133 сзади.

136. Оплечье и наручник. Южная Германия, около 1500 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 1).

Нижний ряд

137—138. Левый наплечник и наручник из комплекта доспехов эрцгерцога Максимилиана (позже императора) работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, 1480 г. Венский музей оружия (А. 60). NB. Шнурки с железными наконечниками, прикреплявшие детали наручника к боевому дублету, не изображены.

139—140. Пара наплечников и наручников. Милан (мастерская Миссалья), около 1500 г. Храм Мадонны делле Грацие близ Мантуи (5). Обратите внимание на большую усиливающую пластину на левом наплечнике с загнутым вверх краем.

НАПЛЕЧНИКИ И НАРУЧНИКИ

Рис. 141—155. Наплечники и наручники

Верхний ряд

141—142. Пара «максимилиановских» наплечников и наручников из комплекта доспехов Филиппа Воинственного, пфальцграфа и курфюрста княжества Пфальц на Рейне. Южная Германия, около 1525 г. Венский музей оружия (А. 238).

143 (внизу). Задняя часть наплечника.

144—146. Пара наплечников и наручников из комплекта доспехов Генриха VIII, Гринвич, около 1530 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 8). Обратите внимание на то, что крыло правого налокотника показано отдельно. Съемная усиливающая пластина с правого наплечника утеряна.

Второй ряд

147—148. Пара наплечников и наручников, вероятно, работы Франца Гросшеделя из Ландсхута, около 1560 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 172).

149 (внизу). Задняя часть наплечника 148.

150—151 (внизу). Пара «пизанских» наручников и наплечников. Северная Италия (вероятно, Милан), около 1560 г. Коллекция Уоллеса, Лондон (1104).

152 (внизу). Деталь левого налокотника «пизанского» наручника, выполненная в немецком стиле. Северная Италия (вероятно, Милан), около 1570 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 38).

Нижний ряд

153. Левый наручник и наплечник с кирасирских доспехов. Вероятно, Милан, около 1610—1620 гг. Коллекция Уоллеса, Лондон

(1122).

154. Левый наплечник и наручник с кирасирских доспехов. Вероятно, Швейцария, около 1620—1630 гг. Оружейная палата Тауэра,

Лондон (II. 162).

155. Левый наплечник и наручник с кирасирских доспехов. Вероятно, Германия, около 1620—1630 гг. Оружейная палата Тауэра,

Лондон (II. 140).

НОЖНЫЕ ЛАТЫ

Рис. 156—166. Ножные латы

Верхний ряд

156. Латы и сабатон для правой ноги из комплекта доспехов, изготовленных для Карла VI Французского, когда он был еще дофином. Вероятно, Франция, около 1380 г. Музей города Шартр (раньше хранились в соборе). NB. Пунктиром показана утраченная пластина сабатона. Накладной посеребренно-позолоченный бордюр, фрагмент которого сохранился на носке, раньше украшал края всех главных пластин этих доспехов.

157. Латы для правой ноги. Милан, около 1420 г. Чербург (18).

158. Латы для правой ноги с кольчужным сабатоном, из комплекта доспехов члена семейства Матш. Милан (мастерская Мисса-лья). Около 1450 г. Коллекция Скотта, музей Глазго (раньше хранились в Чербурге). См. фото 18.

159. Латы для правой ноги. Северная Италия (вероятно, Милан), около 1500 г. Храм Мадонны делле Грацие близ Мантуи (6). NB. Пунктиром показана утерянная задняя часть пластины поножей.

160. Латы для левой ноги и сабатон. Южная Германия (Инсбрук), около 1460 г. Музей города Вены.

Нижний ряд

161. Латы на правую ногу и сабатон из комплекта доспехов эрцгерцога Зигмунда Тирольского работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, около 1480 г. Венский музей оружия (А. 62; А. 58). Поножи и сабатоны, один из которых изображен здесь, теперь заменены теми, что показаны на фото 22.

162. Латы на правую ногу и сабатон, Южная Германия (Инсбрук?), около 1490 г. Чербург (23).

163. Латы на правую ногу из комплекта доспехов Генриха VIII. Изготовлены, вероятно, итальянскими или фламандскими мастерами, работавшими в Англии, около 1512 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (принадлежат комплекту II. 7).

164 (вверху). Правый наколенник с о. Родос, который надевали без поножей, Северная Италия (?), около 1500 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 1133).

165 (внизу). Правый набедренник и наколенник, которые надевали без поножей, Испания (?), около 1500 г. Музей Фицуильяма, Кембридж.

166. Латы для левой ноги и сабатон в «максимилиановском» стиле. Южная Германия, около 1520 г. По рисунку Ганса Балдунга Гри-ена, сделанному, вероятно, в 1524 г. Крепость Весте в г. Кобург (Бавария).

НОЖНЫЕ ЛАТЫ

Рис. 167—176. Ножные латы Рис. 177—179. Сабатоны

Верхний ряд

167. Латы на правую ногу и сабатон из комплекта доспехов, выполненных в манере Йорга Зайзенхофера из Инсбрука, датируемые 1549 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 169).

168. Латы на правую ногу из комплекта доспехов Паоло Джордано Орсини, герцога Браччиано, Северная Италия (Милан?), около 1560 г. Венский музей оружия (А. 690).

169. Латы на левую ногу и сабатон. Гринвич, около 1585 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 40).

170 (сверху). Левый тассет из доспехов для мальчика. Гринвич, около 1545—1550 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 178). См. также 201.

171 (внизу). Элемент для удлиненного тассета 170.

172. Латы на левую ногу и сабатон из комплекта доспехов для поединка с барьером. Южная Германия (вероятно, Аугсбург), около 1580 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 74).

Нижний ряд

173. Кулет, длинный тассет, поножи и сабатон из комплекта доспехов, изготовленных для Карла II (р. 1630, английский король в 1660—1685 гг.), когда он был еще принцем, Франция (?), около 1640 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 90). Оба тассета прикреплены по бокам к кулету петлями и соединены вместе ремешком с пряжкой в центре. См. также рис. 82.

174 (вверху в центре). Деталь составного кирасирского доспеха, на которой изображен второй способ крепления тассет к нагрудному панцирю. Англия, около 1630 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 1308).

175 (внизу под 174). Деталь доспехов улана, на которой изображен третий способ крепления тассет к нагрудному панцирю. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 94).

176. Латы на левую ногу и сабатон из комплекта доспехов Генриха VIII для пешего боя. Гринвич, около 1515—1520 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 6). См. также фото 43.

САБАТОНЫ

177 (слева). Кольчужный сабатон с пластинчатым носком из комплекта доспехов императора Карла V работы Дезидериуса Хельмш-мида из Аугсбурга, около 1540 г. По рисунку в «Inventario Illuminacto доспехов императора Карла V. Королевский музей вооружения, Мадрид. Оригиналы сабатонов хранятся в Королевской оружейной палате

(А. 129).

178 (центр). Правый сабатон (один из пары). Милан, около 1460 г. Коллекция Эдварда Барри, Оквулс Манор, Беркшир.

179. Левый сабатон из доспехов Галио Жануайака. Гринвич, датируется 1527 г. Метрополитен-музей. См. также фото 30.

НАГРУДНЫЕ И НАСПИННЫЕ ПАНЦИРИ

Рис. 180—190. Нагрудные и наспинные панцири

Верхний ряд

180. Нагрудный панцирь и юбка, покрыты холстом, а сверху — красным бархатом. Северная Италия (?), конец XIV в. Национальный музей Баварии, Мюнхен.

181 (внизу). Нагрудный панцирь, который носили без наспинника. Милан конец XIV в. Чербург (14).

182—183. Кираса, Милан, около 1420. Чербург (18). Пунктиром показаны утерянные пластины кулета. См. также фото 17.

Второй ряд

184—185. Кираса из комплекта доспехов князя Фридриха Зиграй-хе, пфальцграфа и курфюрста княжества Пфальц на Рейне. Милан (мастерская Миссалья), около 1450 г. Венский музей оружия, (А. 2).

186. Нагрудный панцирь из комплекта доспехов короля Фердинанда II Арагонского (Фердинанда V католика). Испания (?), около 1500 г. Венский музей оружия. (А. 5).

Нижний ряд

187 и 188 (внизу). Кираса. Северная Италия (Милан?), около 1490—1500 гг. Храм Мадонна делле Трацие, близ с Мантуи (1). NB. Кулет утерян.

189. Нагрудный панцирь (кастенбруст). Южная Германия (Инсбрук?), около 1450—1460 гг. Музей города Вены (278).

190. Наспинник. Южная Германия (Инсбрук?), около 1450— 1460 гг. Музей города Вены (280).

НАГРУДНЫЕ И НАСПИННЫЕ ПАНЦИРИ

Рис. 191—202. Нагрудные и наспинные панцири

Верхний ряд

191—192. Кираса из комплекта доспехов эрцгерцога Зигмунда Тирольского работы Лоренца Хельмшмида из Аугсбурга, около 1480 г. Венский музей оружия (А. 62). См. также фото 22.

193 и 194 (внизу). Кираса, украшенная «волчьими зубами», с надписями «HILF MIR MARIA» («Спаси меня, Дева Мария») и «HILF RITTER SANT JORG» («Спаси рыцаря, святой Георгий»). Инсбрук, около 1510 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 1246). NB. Юбка и тассеты утеряны.

Второй ряд

195—196. Кираса работы Каспера Ридера из Мюхлау (Инсбрук), около 1490 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 1293—1294). NB. Кулет первоначально отстегивался.

197. Нагрудная пластина полудоспеха. Северная Италия (Милан?), около 1505 г. Чербург (70).

Третий ряд

198 и 200 (внизу). Кираса из комплекта «максимилиановских» доспехов Маттеуса Ланда, архиепископа Зальцбургского. Инсбрук (вероятно, работы Конрада Зайзенхофера), 1511 г. Венский музей оружия (А. 244). NB. Украшения, выполненные в технике травления, не показаны.

199. Кираса из комплекта доспехов короля Швеции Густава I Вазы. Южная Германия (вероятно, Нюрнберг), датируется 1540 г. Ливрусткаммарен, Стокгольм.

Нижний ряд

200. См. 198 вверху.

201. Кираса типа анимэ из комплекта детских доспехов. Гринвич, около 1545—1550 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 178). NB. Верхняя пластина воротника заменена в наше время. См. также 170—171.

202. Нагрудная пластина из комплекта доспехов Козимо Медичи (1519 г., герцог с 1537—1574 гг.), великого герцога Тосканского (с 1569 г.). Северная Италия, около 1540 г. Венский музей оружия

(А. 406).

НАГРУДНЫЕ И НАСПИННЫЕ ПАНЦИРИ И ДРУГИЕ ДЕТАЛИ

Рис. 203—212. Нагрудные и наспинные панцири и другие детали

Верхний ряд

203—204. Кираса из комплекта доспехов Филиппа II Испанского, работы Дезидериуса Хельмшмида из Аугсбурга, около 1545—1550 гг. Венский музей оружия (А. 547).

205. Нагрудная пластина полудоспеха (так называемого «доспеха ландскнехта»). Южная Германия, около 1560 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 31).

Второй ряд

206. Нагрудный панцирь из комплекта доспехов Генриха Хербер-та, второго графа Пемброка. Гринвич, около 1580 г. Музей Глазго (коллекция Скотта). См. также 207.

207. Усиливающая нагрудная пластина (плакарт), принадлежавшая кирасе 206.

208. Кираса-жилет. Северная Италия, конец XVI в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 104).

Нижний ряд

209. Кираса из комплекта доспехов для боевых действий, а также турнира через барьер. Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 73). Обратите внимание на скобу в центре для прикрепления грандгарда. См. также 17, 119—120, 225.

210. Кираса из комплекта доспехов для шарфреннена (ренцойг). Южная Германия, (Инсбрук?), около 1490 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 167). Обратите внимание на кожаную подкладку и шнуровку сбоку, кью для поддержки задней части копья и винт с конической головкой для прикрепления реннтарше, аналогичного тому, что показан на рис. 221. См. также 63, 224.

211 и 212 (внизу). Кираса для кавалериста. На нагрудной пластине стоит марка «А под шлемом», которой Компания лондонских оружейников метила свои изделия с 1649 по 1660 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 1191; III. 144). NB. Обе половинки, хотя и были изготовлены в одно и то же время, могли принадлежать разным кирасам.

ЩИТЫ

Рис. 213-220. Щиты

Верхний ряд

213. Щит, вероятно, для поединка, Германия, около 1450 г. Венский музей оружия (324).

214. Павуа лучника, из группы аналогичных щитов, хранящихся в арсенале Клаузена в Тироле. Нижний герб — это марка Австрийского Бинденшилъда, другие пока еще не идентифицированы. Южная Германия, XV в. Вартбург, Эйзенах (258).

215. «Венгерский» щит эрцгерцога Фердинанда Тирольского. Германия (?), около 1550 г. Венский музей оружия (В. 185).

Второй ряд

216. Тарджет, с пистолем (пистолетом), имеющим фитильный замок (так называемый «пистольный щит»), вероятно, сделанный в Англии для телохранителей Генриха VIII Джованбатистой из Равенны, около 1544—1447 гг. Оружейная палата Тауэра, Лондон (V. 43).

217. Баклер с фонарем. Германия, конец XVI в. Коллекция Е. К. В. герцога Брауншвейгского. Отверстие перед лампой закрывалось дверцей, которая здесь показана открытой.

Третий ряд

218. Фрагмент изображения сэра Роберта де Шурланда, на котором видны приспособления для рук и крючок (на латах), на который вешался щит. Около 1325 г. Церковъ в Минстере, остров Шеппи, Кент (по Стотхарду).

Четвертый ряд

219. Адагра. Испания, XVI в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (V. 3).

220. Тарджет. Шотландия, Хайленд, около 1700 г. Ирландский на-ционалъный музей, Дублин.

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ДЕТАЛИ ЛАТ ДЛЯ ТУРНИРОВ

Рис. 221-226. Дополнительные детали лат для турниров Рис. 227-232. Застежки

Верхний ряд

221. Реннтарше, принадлежавший доспехам, изображенным на рис. 57. Инсбрук, около 1490 г. Венский музей оружия (В. 178).

222. Усиливающая пластина (пасгард) для левого локтя из комплекта доспехов Генриха VIII. Гринвич, около 1530 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 8 D). См. также 223.

223. Усиливающая пластина (грандгард) для верхней части доспехов Генриха VIII. Гринвич, около 1530 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 8 А). См. также 222.

Второй ряд

224. Усиливающий набедренник (так называемый «карман для поединка через барьер», по-немецки — Dilge) из комплекта доспехов для шарфреннена, изображенных на рис. 210, Южная Германия (Инсбрук?), около 1490 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 167). Такие «карманы» свешивались по обе стороны от седла. См. также

63.

225. Латная рукавица для левой руки (манифер, или так называемая «рукавица для поводьев»). Гринвич, около 1610 г. Оружейная палата Тауэра, Лондон (II. 73). См. также 119—120, 209.

226. Подкладка для штехшлема. Германия, около 1500 г. Венский музей оружия. Ср. 56, 89.

ЗАСТЕЖКИ

Третий ряд

227 (вверху). Запонка и отверстия в форме замочной скважины.

228 (внизу). Поворотная шпилька.

229. Подпорка для забрала и пружинные защелки для удержания различных частей шлема в закрытом положении. Оружейная палата Тауэра, Лондон (IV. 505).

230 (вверху). Стержень-запонка с пружинным фиксатором для прикрепления наплечника.

231 (внизу). Запонка с отверстием и крючок на заклепке.

Нижний ряд

232. Защелка со шпилькой. Шпилька держится в отверстии с помощью пружины на нижней пластине.

ЭЛЕМЕНТЫ КОНСТРУКЦИЙ

Рис. 233—239. Элементы конструкций

Верхний ряд

233. Одна из двух основных конструкций кольчуги. В другой конструкции проклепаны все кольца.

234. Конструкция ламеллярной брони. На основе доспехов № 25, найденных на месте битвы при Висби на о. Готланд (1361 г.) Нацио-налъный исторический музей Стокголъма.

235—236 (внизу). Чешуйчатая броня. Польша, XVII в. Британский музей (завещание Бургеса).

Второй ряд

237. Деталь чешуйчатого кулета. Северная Италия, начало XVII в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 698).

238. Конструкция куртки джек. Англия, конец XVI в. Британский музей (завещание Бургеса).

Нижний ряд

239. Конструкция бригандины. Германия (?), середина XVI в. Оружейная палата Тауэра, Лондон (III. 48).

Сноски

1

«Полный защитный доспех» — более позднее определение. Примерно до 1600 г. обычными терминами были просто «доспехи» или «броня».

2

Фрагменты кольчуги, найденные на корабельном кладбище в Саттон-Ху и выставленные в Британском музее, похоже, являются редким исключением.

3

Оксфордский словарь утверждает, что оно произошло от испанского слова jazarino (арабского «аль-джазира»), что означает «алжирский». Более вероятно, что оно происходит от арабского слова azaghand, которое у сарацин XII в. означало кольчужную рубаху или рубаху, проложенную двумя слоями подбитой ткани. (П.К. Гитти. Узамахские мемуары. Принстон, 1930). Похожая конструкция применялась в XV и начале XVI в. для защиты тела и называлась gestron, что вполне могло быть искаженным вариантом одной из многочисленных форм слова jazetrant.

4

Они были раскрашены по-разному, словно скатерти, но, поскольку вся цветовая гамма гобелена из Байё более чем эксцентрична, не следует придавать этому слишком большого значения. Вряд ли эти полосы представляют собой выбившуюся часть нижнего белья, поскольку они видны и на некоторых кольчужных рубахах в сцене, где демонстрируется погрузка снаряжения на корабли Вильгельма Завоевателя.

5

Не путать с более поздним горжетом или воротником, чьим предшественником он не был.

6

Слово soleret, видимо, редко использовалось и Англии, если использовалось вообще, до Мейрика, и, по его мнению, сабатон не сводился к понятию широконосого башмака для защиты ступни, введенного в обиход в конце XV в. Он использовался постоянно с XIV по XVII в.

7

Bracer означало также защиту запястья лучника.

8

Понятно, что это англизированный вариант слова espalier, термин, часто встречающийся в английских документах в конце XIII — начале XIV в. Сначала это, похоже, означало некую набивку для защиты плеча, поскольку опись доспехов, принадлежавших Фальку де Броте, составленная в 1224 г., включает в себя, помимо мягкой брони, «espaulier de nigro Cend[all».

9

Эполеты на фигурах и медных мемориальных досках (рис. 7) зачастую изображают укрепленными позади плеч, потому что только в этом положении они видны при фронтальном обзоре.

10

Старая форма капюшона, постоянно прикрепленного к кольчуге, сохранялась, однако, до XIV в.

11

Эта битва произошла 27 июля 1361 г. между датчанами под командованием Вольдемара IV Аттердага, напавшими на богатый о. Готланд, перевалочный пункт ганзейской торговли, номинально подчинявшийся Швеции, и его жителями, вставшими на защиту своей родины. Датчане, сломив их сопротивление, разграбили и опустошили остров.

12

Эту юбку в XV в. называли еще тонлет. Сейчас это слово используется немного в другом значении, которое оно приобрело в XVI в. См. главу 7.

13

Броня из простой полированной стали, без прикрепленной к ней одежды, называлась белыми доспехами.

14

Некоторые их них были проданы и теперь рассеяны по многим коллекциям, но большинство долгие годы хранилось в Этнологическом музее Афин, пока их не купил доктор Банифорд Дин, который передал их Нью-Йоркскому Метрополитен-музею).

15

Пока еще не удалось установить их связь с нагрудными пластинами, которые были описаны в начале 2-й главы.

16

Слово pauldron до 1450 г. встречается редко. Однако следует отметить, что самое раннее упоминание этого слова обнаружено в описи доспехов, конфискованных графом Арунделом, которая была сделана в 1397 г., т. е. примерно в то время, когда слово pauldron вошло в употребление в современном смысле.

Хотя некоторые утверждают, что наплечники были созданы в Италии, я не смог найти более ранних их изображений, чем рисунок в итальянской рукописи (около 1410 г.) «Flos Duellatoram» в библиотеке Бергамо. К этому времени наплечники, по-видимому, вошли уже во всеобщее употребление, за исключением регионов немецкого влияния, и с тех пор стали самой популярной формой защиты плеча.

17

Это название встречается в сатирической поэме, посвященной разгрому фламандцев у стен Кале в 1436 г., и в отчете государственного казначея Шотландии за 1537 г. Но это ни в коей мере нельзя считать доказательством того, что этот термин широко использовался в Англии в конце XIV и начале XV в.

18

Впервые это слово упоминается в описи Гонзага 1407 г.

19

Шлем такого типа изображен на второй печати зальцбургского оружейника Грегора Крича, которую он использовал с 1388 г.

20

Этот термин также использовался для обозначения вооруженного человека, в том же смысле, в каком в Англии применяли термин «копье».

21

Термином «готические» немецкие доспехи конца XV в., образец которых представлен на фото 22, назвали в XIX в., вероятно, потому, что они напоминали стрельчатые, украшенные резьбой и башенками готические здания. В последние годы появилась тенденция применять этот термин по отношению ко всем белым доспехам XV в.

22

Иногда, по-видимому, эту нижнюю пластину называли словом paunce, которая первоначально обозначала нижнюю часть кольчужной рубахи. Аналогичным образом плакарт с середины XVI в. стал означать укрепляющую нагрудную пластину (см. гл. 5 и 6).

23

Ее еще называли cutases или guardreine. Все это названия XII в., в XV в. они, вероятно, обозначали части латной юбки.

24

Наплечники на доспехах Фридриха дер Зиграйше (около 1450 г.), хранящиеся в Вене (А. 2), сзади имеют закругленные концы, но такова была немецкая мода, так же как и железные диски, прикреплявшиеся поверх наплечников.

25

Тем не менее большие бацинеты изготавливались в Италии на экспорт, например экспонат в Чербурге, № 19.

26

Слово «бикокет», встречающееся в некоторых текстах XV в., тоже могло означать этот тип шлема.

27

Рисунки армэ, вероятно, имеются и в итальянской книге «Flos Duellatorum», созданной приблизительно в 1410 г.

28

Очень странно, что приспособления, удерживавшие забрало в открытом или закрытом положении, похоже, были совсем неизвестны до середины XV в. и очень редки до его последней четверти. Это можно объяснить, по-видимому, только тем, что до этого заклепки забрала прилегали так плотно, что оно могло, за счет трения, держаться в любом положении без каких-либо специальных приспособлений.

29

До 1504 г., когда Максимилиан основал свою придворную мастерскую доспехов в Инсбруке, главным центром их производства был Мюхлау, на другом берегу реки Инн.

30

Усиливающие плечевые пластины и итальянские наплечники использовались в Германии уже с 1440 г. См., к примеру, Петрусал-тарь Конрада Вица в музее Женевы.

31

Сравни наручник и наплечник для Колбентурнира, изображенный в рукописи, датируемой приблизительно 1470 г., Рене Анжуйского «Книга о турнирах» в Национальной библиотеке Парижа.

32

Эти ножные латы были приобретены В.Р. Хирстом, откуда они поступили в арсенал Тауэра в 1952 г. В 1957 г. их вернули в Чербург в обмен на итальянские ножные латы XV в. (№ 18). На чербургских доспехах видна деталь, ставшая популярной после 1500 г.: задняя часть поножей не изгибается, как прежде, в виде арки, а протягивается до земли и имеет вертикальную щель, куда вставлялась шпора.

33

По непонятным причинам этот тип салада писатели XIX в. часто называли саладом лучника.

34

Конечно, немецкие доспехи никоим образом не имели своими предшественниками фламандские, скорее наоборот.

35

Якобом сначала неправильно считали Якоба Топфа из Инсбрука.

36

Некоторые ученые называют украшения доспехов вертикальными бороздками термином XVI—XVII вв. — «гребенчатыми украшениями». Я не употребляю его здесь частично потому, что он кажется мне слишком педантичным, но главным образом для того, чтобы не путать с гребнями, которые носили на шлемах.

37

Император живо интересовался процессом изготовления доспехов, и на гравюре Бургмейера он руководит работой своего оружейника.

38

Обычное правило датирования доспехов таково: загиб наружу свидетельствует о том, что латы изготовлены до 1510 г., а внутрь — после него. Однако, как и везде, для этого правила есть исключения.

39

Следует, однако, отметить, что в правилах для турниров, написанных Джоном Типтофте, указывается, что «тот, кто наденет закрытую рукавицу или какое другое приспособление, чтобы пристегнуть меч к руке, будет лишен приза».

40

Такие куртки носили еще в XIV в., хотя мы не знаем, какова была в ту пору их форма. Следует отметить, что во время крестьянского восстания 1381 г. (под руководством Уота Тайлера и Дж. Балла) восставшие повесили куртку Джона Гонта на шесте на Странде и использовали ее в качестве мишени для своих стрел.

41

Мейрик называл этот выступ «тапулом». Это слово он нашел в «Хронике» Холла, хотя истинное значение его неизвестно. Английские ученые не употребляют этого термина, зато немецкие писатели, вслед за Мейриком, называют панцирь подобной формы тапул-брустом.

42

Слово «couter», употреблявшееся вообще очень редко, в XVI в., похоже, вовсе вышло из употребления. Некоторые современные ученые употребляют вместо него термин «оболочка для локтя» (elbow-cop), по аналогии с термином XVII в. «оболочка для колена» (knee-cop).

43

Термин poleyn, обозначавший наколенник, стал после 1470 г. использоваться очень редко главным образом потому, что его теперь считали частью набедренника. Современными авторами вместо него иногда используется «оболочка для колена» (knee-cop), которое встречается в описи доспехов, хранившихся в лондонском Тауэре в 1660 г.

44

Тем не менее забрало в виде кузнечных мехов иногда еще появлялось в Германии до 1560 г.

45

Большинство погребальных шлемов украшено или было когда-то украшено красочными рисунками и имело железный штырь для прикрепления деревянного погребального гребня.

46

Мейрик совершенно ошибочно называет этим термином армэ, или закрытый шлем, который поворачивается на воротнике. В этом значении его до сих пор используют некоторые немецкие специалисты.

47

Пулевые отметины, обнаруженные в конце XVI и XVII в. на нагрудных панцирях, являются обычно результатом испытаний, а не свидетельством участия их владельца в боях.

48

В то время это, вероятно, означало доспехи до колен.

49

Основная часть шлема из двух половинок является четким указанием на то, что шлем изготовлен после 1600 г. Однако несколько качественных шлемов, вероятно французских, датируемых 1550 г., тоже имели основную часть из двух половинок.

50

Мы не знаем, имели ли эти шлемы какое-нибудь отношение к Савойе, хотя многие экземпляры были захвачены у савойцев во время их нападения на Женеву в 1601 г. Сейчас они выставлены в Музее искусства и истории в Женеве.

51

Оно имело коронообразный наконечник вместо острия.

52

Шлем Пранкха середины XIV в., хранящийся в Вене (рис. 31), и очень похожий на него шлем Лебуса в Тёйхусмуссете (Арсенал), Копенгаген, имели слева усиленные лицевые пластины, как и на шлеме Генриха V, который хранится в Вестминстере (рис. 33). Поэтому все три шлема следует рассматривать как шлемы для поединков.

53

Шлемы такой формы в начале XVI в. как раз и назывались в Англии бацинетами.

54

Первое упоминание о барьере появилось в отчетах Монстреля о поединках, проведенных в Аррасе в 1429 г. Но тот факт, что поединок через барьер стал позже в Германии называться итальянским, позволяет предположить, что он пришел сюда из Италии.

55

Такое устройство приводило к поломке бедренных костей, да и спин тоже. Настенная живопись 1400 г. в замке Рункелынтайн в Тироле сохранила изображение этого поединка. На нем выгнувшегося назад рыцаря, чтобы он не выпал из седла, поддерживает слуга.

56

С начала XVI в. этот вид боя стал называться «дойчесгештех», чтобы отличать его от итальянского поединка через барьер, который назывался «велшгештех» или «планкенгештех».

57

Некоторые исследователи полагали, что именно эти пластины обозначались в Англии словом volant-pieces, на самом же деле этот термин обозначал усиливающую пластину на шлеме.

58

Словом «тонлет», по-видимому, первоначально обозначали тот элемент доспеха, который мы называем юбкой. В этом смысле оно употребляется в манускрипте «Как следует одевать мужчину-воина...», который мы цитировали выше.

59

Короны, венцы и круги продолжали надевать на шлемы до конца XV в. Уникальный экземпляр бацинета с короной, найденный в Сандомире, хранится теперь в Краковском соборе.

60

Деревянный, обитый кожей тарджет использовался шотландцами до второй половины XVIII в.

61

Использовались для конских лат до XVI в., Оружейная палата лондонского Тауэра, VI. 87.

62

Шпора с колесиком хорошо видна на Большой печати короля Генриха III (1207, король в 1216—1272 гг., а несколько лет назад в Бург-Вартенбах-бай-Ангерсберге, земля Гессен, была найдена такая же шпора, которую, судя по археологическим данным, можно датировать периодом до 1265 г.).

63

На кольчугах подпись мастера иногда штамповалась на специальном медном кольце.

Фото 1

Detail from the Bayeux Tapestry

Фото 2

The Victory of Humility over Pride

Detad from the Trier Jungfrauenspiegel. German, c. 1200.

Kestner Museum, Hanover

Фото 3

Effigy of William Longespee the Elder, English, c. 1240.

Salisbury Cathedral

Фото 4

Details from the Maciejowski Bible. French, c. 1250.

Pierpont Morgan Library, New York

Фото 5

Details from the Maciejowski Bible. French, c. 1250.

Pierpont Morgan Library, New York

Фото 6

Detail of the effigy of an unknown knight. English, second half of 13th century.

Pepshore Abbey, Worcestershire

Фото 7

Sleeping Guard on a reliquary from the Wienhausen Monastery. German, second half of 13th century.

Provinzial Museum, Hanover

Фото 8

Detail from 'The Romance of Alexander'. Flemish, dated 1338-44.

Bodleian Library, Oxford

Фото 9

Coat of plates from the site of the Battle of Wisby, 1361.

National Historical Museum, Stockholm

Фото 10

Modern reconstruction of a coat of plates from Wisby.

National Historical Museum, Stockholm

Фото 11

Modern reconstruction of a coat of plates from Wisby.

National Historical Museum, Stockholm

Фото 12

Effigy of Edward, the Black Prince (oh. 1376).

Canterbury Cathedral

Фото 13

Effigy of Ritter Burkhard von Steinberg (oh. 1379).

St. Martin's Church, Hildesheim

Фото 14

Coat-armour of King Charles VI of France as Dauphin. French, c. 1380.

Chartres Museum

Фото 15

Armour (composite) of a Vogt of Matsch. North Italian, c. 1390.

Churburg

Фото 16

Arming doublet. Probably German, 15th century.

Collection of Mr. C. O. von Kienbusch

Фото 17

Armour of a member of the Matsch famdy. Milanese, c. 1420.

Churburg

Фото 18

Armour of a member of the Matsch family. Milanese (Missaglia workshop), c. 1450.

Scott Collection, Glasgow Museum

Фото 19

St. Wflliam. Detail of picture by Gian Francesco de' Maineri and Lorenzo Costa, c. 1498.

National Gallery, London

Фото 20

Sabothai bringing water to King David. Detail of the Heilsspiegelaltar by Konrad Witz. South German, c. 1440.

Kunsthalle, Basle

Фото 21

The Emperor Friedrich III by Jakob Kaschauer, 1453.

Imperial Castle, Wiener Neustadt

Фото 22

Armour of the Archduke Sigmund of Tyrol by Lorenz Helmschmied, c. 1480.

W.S.V.

Фото 23

Part of an armour, by Hans Prunner, c. 1490-1500.

Churburg

Фото 24

Armour believed to be that of Kunz Schott von Hellingen. Nuremberg, c. 1500.

Collection of Mr. R. T. Gwynn, Epsom

Фото 25

Armour of Johann Friedrich, Elector of Saxony. Saxon (?), 1530

W.S.V.

Фото 26

Parade armour made for the Emperor Charles V when Archduke by Konrad Seusenhofer, 1512-14.

W.S.V.

Фото 27

Parade armour of the Emperor Charles V, by Bartolommeo Campi, 1546.

R.A.M.

Фото 28

Armour, probably of Albrecht V, Duke of Bavaria. Nuremberg, 1549.

M.M.

Фото 29

Light field armour (Harnasch) of Heinrich von Rantzau. Saxon (?), c. 1550-60.

W.S.V.

Фото 30

Armour, probably of Galiot de Genouilhac. Greenwich, 1527.

MM.

Фото 31

Armour of Sir Christopher Hatton. Greenwich, 1585.

Windsor Castle

Фото 32

Half-armour of so-called Pisan type. North Italian (probably Milan), c. 1560-70.

W.C.L.

Фото 34

Three-quarter, 'black and white' armour of Karl III, Herzog von Lothringen. German, c. 1590-1600.

W.S.V.

Фото 35

Brigandine. Probably Italian, c. 1580.

Collection of Mr. C. O. von Kienbusch

Фото 36

Jack. English, late 16th century.

T.L.A.

Фото 37

Armour for a boy. Milanese, c. 1610.

M.M.

Фото 38

Pikeman's corslet. English, c. 1620.

T.L.A.

Фото 39

Cuirassier armour of Archduke Charles of Tyrol when a boy. South German, 1641.

W.S.V.

Фото 40

Harquebus armour of James II of England by Richard Hoden, 1686.

T.L.A.

Фото 41

Armour (Stechzeug) for the German Gestech, by Valentin Siebenburger, c. 1530.

Germanisches National-Museum, Nuremberg

Фото 42

Armour (Rennzeug) for the German Scharfrennen, by Christian Treytz, c. 1490.

W.S.V.

Фото 43

Foot-combat armour of Henry VIII. Greenwich, c. 1515-20. The right hand-piece is missing

T.L.A.

Фото 44

Drawing of tonlet armour with pieces of exchange of the Archduke Maxirmlian, from the pattern-book of the etcher Jerg Sorg.

The inscription at the top is to the effect that the armour was made for the Archduke by Matthaus Frauenpreiss (of Augsburg) and etched by Sorg in 1549. The original armour at Vienna is dated 1550.

State Library, Stuttgart

Фото 45

Armour for the Welschesgestech, traditionally of Philip II of Spain, by Wolfgang Grosschedel, c. 1560.

Porte de Hal Museum, Brussels

Фото 46

Parade armour of Alessandro Farnese, Duke of Parma, probably by Lucio Piccinino, c. 1570.

W.S.V.

Фото 47

Examples of etched decorations

Фото 48

Examples of etched decorations

Фото 49

Examples of etched decorations

Фото 50

Horse-armour with the mark of the armourer Inosens. Milanese, c. 1450-60.

City Museum, Vienna

Фото 51

Armour for the Freiturnier of Philip II of Spain by Wolfgang Grosschedel, 1554. Horse-armour, probably of the Emperor Charles V, by Kunz Loclmer, c. 1540.

R.A.M.

Content

Блэр Клод Рыцарские доспехи Европы

ПРЕДИСЛОВИЕ

Глава 1 ЭПОХА КОЛЬЧУГИ Около 1066—1250 гг.

Глава 2 ПОЯВЛЕНИЕ ПЛАСТИНЧАТЫХ ДОСПЕХОВ Около 1250—1330 гг.

Глава 3 РАННИЕ ПЛАСТИНЧАТЫЕ ДОСПЕХИ Около 1330—1410 гг.

Глава 4 ВЕЛИКИЙ ПЕРИОД Около 1410—1500 гг.

Глава 5 ШЕСТНАДЦАТЫЙ ВЕК Около 1500—1600 гг.

Глава 6 ПЕРИОД УПАДКА Около 1600—1700 гг.

Глава 7 ТУРНИРНЫЕ ДОСПЕХИ

Глава 8 УКРАШЕНИЕ ДОСПЕХОВ

Глава 9 Щиты

Глава 10 КОНСКИЕ ЛАТЫ

Глава 11 ИЗГОТОВЛЕНИЕ ДОСПЕХОВ

ШЛЕМЫ И БАЦИНЕТЫ

Сноски

Фото 1 Detail from the Bayeux Tapestry