Владимир Колычев

На прикладе насечки, на сердце рубцы

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Г лава 1

Над зеленеющими лесами и лугами светит яркое солнце. По небесному пастбищу, едва подгоняемые ленивым ветром, неспешно бредут белые барашки-облачка… Все вроде как дома, но это чужое солнце, чужие леса. И земля эта никогда не станет родной: слишком уж много пролито здесь русской крови…

Но скоро небо станет родным, и родные облака будут заглядывать в иллюминаторы военно-транспортного самолета, и тогда Степан помашет им рукой. До границы всего каких-то десять-пятнадцать километров, а там и Моздок с аэродромом. Эх, поскорей бы послать Чечне прощальный привет с крыла самолета! Скорей бы закончилась военная дорога и началась мирная, домой…

Но пока что Степан хмур, сосредоточен, и намозоленный палец намертво прилип к спусковому крючку. И ушки на макушке, и глядит он в оба… Колонна небольшая – два бронетранспортера с пехотой на броне, грузовик с пустой тарой. Главная ценность – четыре дембеля, среди которых находился и Степан. Форма одежды полевая, экипировка – каска, бронежилет, штатная «СВД», как во время полноценного боевого задания. Все очень серьезно, иначе нельзя.

Полтора месяца назад, в день рождения дедушки Ленина Джохар Дудаев приказал долго жить, но война тем не менее продолжалась. Люди гибнут, и нет смертям ни конца, ни края…

Войну не остановить, но с нее можно просто-напросто уехать. Отслужил два года – и домой, туда, где море, пляж и знойные женщины…

– Степа, мы к тебе с Дашкой в августе прикатим, лады? – толкнув Степана в плечо, спросил Игорь, его друг, которого он знал, кажется, не два года, а целую вечность.

Призвались в конце мая девяносто четвертого, в начале июня попали на карантин в десантно-штурмовую дивизию; там во время курса молодого бойца и съели на двоих первую щепоть соли. Первый год отслужили в расположении части, а второй здесь, в Чечне, в самом пекле. Но ничего, все уже позади. Почти…

– Ты уже сто раз спрашивал, – усмехнулся Степан. – Сто раз и приезжай.

Жил он в курортном поселке, но до моря, если честно, далековато, километра три; под гору хорошо идти и плохо, когда обратно… Так ему казалось раньше. А сейчас он только и думал о том, как легко пройдет эти три километра на обратном пути. Куры соседские кудахчут, гуси размахивают крыльями, цикады на высоких соснах звенят, солнце в чистом небе, легкий ветерок, а он идет в новеньком камуфляже, орден Мужества на правой стороне груди, там же медаль «За отвагу». При таких атрибутах и аксельбанты не нужны, и белый ремень отпадает. А золотую кайму на лацканах и пластиковых погонах пусть носят клоуны, которые зады свои в тылу грели…

Степан тряхнул головой, пытаясь прогнать непрошеную картинку. А впереди, прямо по курсу белеет здание с окнами без рам, с проломленной крышей. Стены блочные, крепкие, такие только пушкой можно разрушить. Дело дрянь, если в темных глубинах здания скрывается пулеметчик. Справа от здания, через дорогу – заброшенная автозаправка с ржавыми колонками без шлангов; сразу за ней холм, поросший кустарником, – неплохая, надо сказать, позиция. Слева, метрах в ста, не доезжая до здания с выбитыми окнами, лесом тянется овраг, прорезающий возвышенность, где также можно поставить пулемет и, что еще хуже, посадить гранатометчика.

– Ты чего напрягся, Степа? – разухабисто спросил Игорь.

Каска у него на затылке, бронежилет по бокам не застегнут, автомат на коленях.

– Предчувствие нехорошее, – покачал головой Степан.

– Бывает. Но я на это уже наплевал. Все нормально будет… Прошел уже наш последний бой. Самый трудный, как в песне, но прошел. А впереди – оливье и сервелат…

– Лучше шашлык, и чтобы много-много луку.

– Все будет, брат, и шашлык, и лук. И много-много…

– Тормози! – перебив Игоря, истошно заорал Степан.

Он заметил вспышку в темном окне здания. Колонна шла быстро, чтобы гранатометчик не смог взять упреждение на скорость. Лишь бы механик-водитель вовремя среагировал и затормозил. Лишь бы услышал сигнал тревоги…

Степан не стал ждать, когда БТР остановится. Резко поднялся, схватив Игоря за бронежилет. Но напрягать мышцы ног, чтобы спрыгнуть с машины, не пришлось; она резко остановилась, и сила инерции сбросила Степана и его друга на пыльный асфальт. Они еще не коснулись земли, когда мимо, едва не задев бронетранспортер, пролетела кумулятивная фаната. Гулко пролетела, оставляя за собой шлейф дыма, наполняя воздух шумом и запахом боя.

Из соседнего оконного проема замелькали частые огоньки, а спустя мгновения донесся звонкий стук пулеметной очереди. Но башня уже жужжит, крупнокалиберный КПВТ наводится на цель…

Матерясь, Игорь подобрал упавший на дорогу автомат. Степан легонько толкнул его в плечо, направляя ствол своей «СВД» на холм, прорезанный оврагом, что находился уже сбоку, чуть позади. Отличная позиция, чтобы шарахнуть из «Мухи» по замыкающему бронетранспортеру.

– Корольков! – сквозь грохот стрельбы донесся до Степана голос командира группы.

Он показывал ему на тот же холм, требуя взять его под контроль. И бойца с ПК в ту же сторону сориентировал, на ходу сообразив тройку – снайпер, пулеметчик, автоматчик. И, как оказалось, вовремя.

Непонятно почему у чеченцев возникла заминка, но на высотке они появились уже после того, как завязался бой. И Степан уже навел на нее оружие, и пулеметчик. Игорь также в укрытии, готовится к стрельбе…

Степан заметил шевеление за кустом орешника, навел прицел на бородатую голову чеченца. Страшно боевику, глаза выпучены, рот раскрыт, как при одышке, руки подрагивают. Но контейнер гранатомета на плече у него зафиксирован прочно, планка прицела поднята… В замыкающий бронетранспортер метит. Но поздно уже. Раньше нужно было в бой вступать.

Прозевал чеченец момент. Но не полевой командир его за это накажет, а Степан. Точным снайперским выстрелом… Бах! Чеченец с пробитой головой упал в кусты.

И тотчас, как мишень №6 на полигоне, поднялась еще одна фигура. И у этого гранатомет, и этот целится в замыкающий БТР. Но не повезло чеченцу в том, что Степан опытный снайпер… Еще один выстрел, еще один труп.

Но на этом полигонная баталия не закончилась. Из орешника в сторону Степана понеслись трассеры. Самое время сменить позицию, а Игорю и пулеметчику прикрыть его. Да и башенная установка сказала свое слово…

Незадачливые боевики стали отступать. Не смогли толком организовать засаду, за что и поплатились жизнями своих людей. Здание из блоков атаковано десантом под прикрытием одного бронетранспортера, высотка слева – под контролем другого. И Степан не зевает, троих оприходовал…

Противник уже исчез из виду, когда вдруг послышался леденящий свист. И это не Соловей-разбой-ник с муромской дорожки, это чеченцы шлют пламенный привет из миномета. Самый что ни на есть пламенный…

Мина еще не упала, а уже послышался отдаленный свист. Похоже, миномет не один…

Степан прекрасно знал, что такое минометный огонь. Грозный, Аргун, Бамут… Но бояться не стоит. Дорога на Моздок расчищена, техника на ходу, броня БТР защитит от осколков, а мощь моторов и вовсе выведет из-под обстрела. Но до бронетранспортера еще нужно добраться.

Холм опустел, но Игорь продолжал стрелять, спрятавшись за электрическим столбом. Укрытие не надежное, а от мин и вовсе бесполезное. Степан толкнул друга в плечо, увлекая за собой.

Мина разорвалась метрах в пятидесяти от них, но Степан все же пригнул голову к земле. Привычка. Вторая рванула уже ближе… Друзья были уже возле бронетранспортера, когда с грохотом брызнула осколками третья. Недолет. Причем значительный…

– Ой! – донеслось из-за спины.

Степан обернулся и увидел, с каким недоумением смотрит на него Игорь. Сначала он выронил из рук автомат, затем у него подкосились ноги.

– Твою мать! – вскрикнул Степан.

Он подхватил Игоря на руки, удержал на весу.

– Мою мать? – бледнея, изможденно прикрыв глаза, пробормотал Игорь.

– Извини!

Подбежавший боец помог Степану затащить раненого друга в десантное отделение бронетранспортера, закрыл обе створки бокового люка.

– Да нет, нормально все… – вымученно улыбнулся Игорь. – Но кажется мне, что мама родит меня обратно…

– Дурак ты, потому и кажется!.. Молчи, тебе нельзя говорить!

Маленький осколок попал Игорю в шею, под нижний срез каски. Небольшая кровоточащая дырочка не могла оказаться смертельной раной. Так считал Степан. Вернее, очень хотел на это надеяться…

Степан вскрыл прорезиненный пакет медицинской помощи, извлек оттуда бумажный сверток, вынув булавку, развернул его. Осторожно размотал бинт, расправив обе марлевые подушечки. Сейчас он перевяжет рану, а потом Игоря отправят в госпиталь. Машина уже в пути. Мины рвутся где-то рядом, осколки чиркают по броне. Похоже на восемьдесят второй калибр. Хороший миномет, далеко бьет, но, к счастью, высокой точностью не отличается…

– Ничего, мы еще на свадьбе твоей плясать будем! – накладывая повязку, попытался приободрить друга Степан.

– Какая свадьба? Дашка – моя жена… Другой не будет, – закрывая глаза, пробормотал Игорь.

– Так я же на вашей свадьбе не гулял. Приедете ко мне, поляну накроем, до утра танцевать будем!

– Кажись, я свое уже отплясал…

– Ты давай нюни не распускай. Какой-то осколочек, тьфу.

– Вот и я говорю, тьфу. Плюнула на меня смерть… Помру я, Степа…

– Прекращай. И молчи. Я прошу тебя, молчи.

Но Игорь не унимался. Глаза закрыты, губы еле шевелятся, а в утробе бронетранспортера шумно, гулко, и Степану приходилось напрягать слух, чтобы слышать своего друга.

– Степа, ты это, к Дашке моей съезди. Скажи, как я умер. Как воевал… И это вот передай…

Игорь сунул руку под бронежилет, долго искал там что-то, но вот наконец нашел и протянул Степану небольшой брезентовый сверток.

– Что это?

– Любопытный ты… Раскроешь, наверное?

– А если обыскивать будут?

– Это вряд ли. Но ты прав, нужно знать… Пачка там, Степан, десять зеленых штук…

– Деньги?!

– Ну да… Дембельский аккорд помнишь?

– Как такое забыть?

Для кого-то дембельский аккорд – это склад побелить, крышу над казармой починить, еще что-нибудь в этом роде. А Степан с Игорем штурмовали Бамут. Авиация, танки, боевые машины, масштабное наступление… Жарко было, по самому лезвию ножа они ходили, но ничего, выжили. И Бамут пал. Чеченцы, правда, смогли выйти из окружения. Но не все. Кого-то туман и сумерки спасли, а кое-кто благодаря им заблудился. Таким вот заплутавшим боевикам не повезло: вышли они прямиком на секрет, в котором находились Степан с Игорем. Короткий бой, три трупа… Чеченцы оказались непростыми – они уносили с собой полевую кассу, что-то около двухсот тысяч долларов.

Степан своими глазами видел эти деньги. Сам лично раскрывал брезентовую сумку, битком набитую стодолларовыми купюрами в банковских упаковках. Глаза разбегались – столько денег, но себе он ничего не взял. Игорь, правда, слабину дал. Давай, говорит, себе все заберем, все равно ведь никто не узнает. Пополам разделим, деньги домой увезем. Но Степан отказался от соблазна и другу соблазниться деньгами не позволил. Валюту сдали в штаб, а через две недели его величество дембель пришел.

– Так ты что, стащил пачку?

– Ну, одну всего… А что? Зря мы, что ли, здесь кровь проливали?

– Да, но на этих деньгах кровь…

– Ты мне сейчас будешь об этом рассказывать?.. Мне жить совсем чуть-чуть осталось. Пусть Дашка хоть какую-то компенсацию получит… Или я не прав?

– Или прав… Все как надо сделаю, брат, – заверил друга Степан.

Действительно, нашел время мораль читать… Возможно, те деньги, что достались им в бою, кто-то из штабных себе присвоил. Может, не государству они достались, а толстозадому какому-нибудь. И той крысе плевать, чьей кровью полита эта зелень… А Даше вообще все равно, откуда они взялись. Она так далеко от войны, что ей ничего не понять. Да и не нужно понимать. Пусть просто живет. И ждет, когда мужа выпишут из госпиталя…

– Только ты не думай, я тебя не хороню, – забрав деньги, сказал Степан. – Просто в госпитале твой трофей может пропасть… Все будет хорошо, брат. Я тебя до самого госпиталя провожу, а потом к Дашке твоей поеду, деньги ей отвезу, скажу, где тебя искать… А потом вы ко мне в Денесино приедете, пиво на пляже пить будем. Солнце жаркое, камни горячие, а пиво холодное…

Он фантазировал, а Игорь слушал его и мечтательно улыбался с закрытыми глазами. И не сразу до Степана дошло, что это улыбка уже неживого человека…

Глава 2

Вместо легкой дымки над гладью моря – тягучий смог над шумными улицами, вместо загорелых, разомлевших на солнце девушек в купальниках – бледные, нервные женщины, измученные подземельями метро… Москва, шумный мегаполис, жара, душный воздух, запах расплавленного асфальта. Не сюда стремился Степан, но, увы, у судьбы-злодейки свои виды на жизнь. Нет больше Игоря, но есть обязанность перед ним.

«Груз двести» уже в пути, телеграмма о гибели рядового Демьянова – в военкомате. И хорошо, если трагическая весть уже дошла до его родных… Хотя что уж тут может быть хорошего? Разве что не своими устами придется сообщать о смерти друга…

Даша жила на окраине Москвы, в блочной пятиэтажке. Степану очень понравился двор – высокие раскидистые липы между домами создавали сплошной тенистый сумрак; прохлада, свежий воздух. И за широкими стволами мелькают бегающие дети, они смеются и дурачатся, а их мамаши важно прохаживаются с колясками. Мужчина в пузырящихся на коленях трениках выгуливает собаку, она хоть и бойцовской породы, но Степану совсем не страшно. Не прячутся в кустах и за деревьями чеченские боевики, а значит, дышать можно свободно, полной грудью… Жаль, что нет рядом с ним Игоря. Жаль, что не дожил он до светлого часа.

Нет Игоря, и не радуют Степана боевые награды, что украшают грудь. Они лишь усугубляют его вину перед парнем. Какой же ты герой, если друга не смог уберечь?.. Молодые симпатичные мамы с колясками заметили его, проводили откровенно заинтересованными взглядами. Понравился им солдатик. Голубой берет, тельняшка, орден, медаль. Хоть и молодой, но внешность мужественная. Может, и не очень высокий, зато плечи широкие, и лицо приятное… Девчонки любят таких военных, красивых, здоровенных. Но Степану сейчас все равно. Он думал о том, как будет объясняться с Дашей, выслушивать ее упреки. Главное, молчать, не оправдываться…

Дверь ему открыла сама Даша. Игорь не раз показывал ему фотографию своей жены, и Степан не мог ее не узнать.

На снимке девушка выглядела эффектно. Прямые гладкие волосы цвета зрелой пшеницы, аккуратно подрезанные у плеч, красивый овал лица, чистая матовая кожа, большие выразительные глаза с поволокой, изящный носик, красиво очерченный рот, сочные губы… А сейчас у Даши волосы были растрепаны, щеки нежные, но почему-то красные, как будто от сильного переживания. И коньячный перегар угадывается без труда… Но все равно, она очень красивая и обаятельная.

Может, она с горя пьет. И лицо пятнами пошло, потому что страдает она, оплакивая погибшего мужа. Только почему глаза смеются? И не от слез они красные, от чего-то другого…

Ноги ее остались по ту сторону порога, а дверь девушка открыла широко. И если бы свободной рукой не схватилась за косяк, вывалилась бы прямо в объятия Степана. Но Даша удержалась. Зато из разреза ее небрежно запахнутого халата вывалилась грудь. Степан поторопился отвести взгляд.

– Тебе чего, солдатик? – весело и даже разнуз-данно спросила девушка.

В квартире громко играла музыка, мажорно-бу-доражащая, очень далекая от траурной… Степан узнал девушку, но все-таки пронеслась мысль, что он ошибся адресом.

– Ты Даша? – раздосадованно, а оттого грубовато спросил Степан.

– Ох, какие мы грозные!.. Ну, Даша!

Из сумрака квартиры к ней подошел атлетического сложения парень в майке-борцовке. Бритая голова, массивный лоб, маленькие, коварно смеющиеся глазки, тонкие, пренебрежительно скривленные губы. Золотая цепь на могучей шее, мощные дельтовидные мышцы, накачанные бицепсы.

– Ну, кому-то Даша, – обняв девушку за талию, хмыкнул атлет. – А тебе, морячок, не Даша…

– Почему морячок? – недовольно поморщилась Даша, пытаясь оттолкнуть парня локтем.

– Грудь его в медалях, ленты в якорях, гы-гы, – оскалился он.

– У тебя муж воевал, а ты! – глядя на Дашу, презрительно скривил губы Степан.

– Муж?! Так ты что, Игоря знаешь?

Она двинула парня локтем в живот, но тому хоть бы хны. Липнет к ней, как банный лист.

– Знаю. От него я.

– Вась, может, уберешься, а? Достал!

Психанув, Даша развернулась к атлету лицом, с натугой уперлась руками ему в грудь. На этот раз ей удалось оттолкнуть парня.

Вася скрылся в комнате, а Даша, поежившись от колючего взгляда Степана, рукой свела на груди лацканы халата. И взгляд потупила, но, как показалось Степану, сделала это больше для виду, чем со стыда.

– Ты это, не так все понял…

– Да мне и не нужно ничего понимать, – покачал головой Степан.

– Ну, вдруг Игорю скажешь, он не так поймет…

– Он и так все видит. Все понимает.

– Что он видит? – вскинулась Даша. – Ну, подумаешь, друзья зашли!.. Пойдем, посмотришь, что нормально все…

Она схватила Степана за руку, чуть ли не силой затащила его в квартиру. Темная тесная прихожая, справа закрытая дверь с пластмассовым писающим мальчиком, прямо проход на кухню, слева – одна-единственная комната, где был накрыт стол. Два крепких парня на диване, на коленях у них две размалеванные девки в коротких юбках.

– Видишь, два на два, а я здесь лишняя, – оправдываясь, сказала Даша.

– Ну, какая же ты лишняя! Для тебя всегда место найдется! – хохотнул Вася, косо посматривая на Степана.

И будто ему в отместку с его колен спорхнула чернобровая девушка с томными светло-карими глазами. Она была пьяна, поэтому покачнулась, приблизившись к Степану.

– Ой, солдатик!

Длинным крашеным ноготком она провела по его берету.

– Голубенький какой!

Компания за столом обидно засмеялась, а сама чернобровая прыснула в кулак.

Степан озлобленно посмотрел на Васю. До жути хотелось набить ему морду. Но за что? Дашу обнимал? Так ему-то какое до этого дело? А голубым Степана назвала его подружка. Но женщин бить нельзя.

– Дура ты! – А вот это можно. Это по заслугам.

– Еще какая дура, – взяв Степана за рукав, подтвердила Даша. – Пошли!

Она увела его на кухню, закрыла за собой дверь. Порывисто взяла с подоконника пачку «Мор», нервно закурила. Ему в глаза старалась не смотреть.

– Я знаю, что ты обо мне думаешь… Но ничего ни с кем не было…

– Было, не было… Это уже не имеет значения.

Степан тоже достал из кармана пачку «Мальборо», вынул одну сигарету и, немного подумав, все-таки сунул ее в рот.

– Мы с Игорем зарок давали. Отслужим и сразу же бросим курить, – глубоко затянувшись, сказал он.

– Ну да, он потом за меня возьмется, – натянуто улыбнулась девушка.

– Не возьмется… Ему теперь все равно…

– Он что, другую нашел? – удивленно повела бровью Даша.

– Где, в Чечне?.. Ну да, нашел.

– Чеченку?

– Нет. Еще черней. Балахон у нее черный-пре-черный, с капюшоном… Ты что, ничего не знаешь?

– А что я должна знать? – в ожидании трагической развязки, затаив дыхание, уставилась на Степана девушка.

– Нет больше Игоря, убили его! Он у меня на руках умер.

Корольков не договорил. Какая ей разница, где и как умер муж. Страшен сам факт.

– Как убили? – ахнула Даша, обморочно закатив глаза.

– Миной. Осколок в шею попал…

Одной рукой девушка коснулась края стола, опираясь на него, обессиленно опустилась на стул. Если она играла трагическую сцену, то вышло у нее очень убедительно. Но зачем играть, если она действительно могла любить Игоря? Он уверял, что Даша от него без ума…

Степан провел рукой по лбу. Не ему судить об отношениях разбитой войной семьи. Может, и каталась Даша на чужих шлюпках, но это ее вина перед Игорем, перед ним пусть и отвечает. А его дело маленькое…

– Он тут просил тебе передать…

Степан вынул из кармана и положил на стол пачку стодолларовых купюр. Новенькие бумажки, хрустящие, завораживающие взгляд…

– Это мне? – недоуменно воскликнула Даша.

– На днях цинк придет, похорони мужа, как полагается…

– Да это само собой! – небрежно отмахнулась девушка.

Сейчас ее интересовали только деньги. Степан брезгливо поморщился, глядя, как она разрывает упаковку, дрожащими от возбуждения пальцами пересчитывает купюры. Ей все равно, откуда деньги. И даже неважно, что муж мог погибнуть именно из-за них…

А ведь Игорь и мог погибнуть из-за этих проклятых тысяч. Как ни крути, а иначе, как мародерством, его заботу о семье не назовешь. Может, потому и наказал его бог войны… Может быть. Но Степан не хотел об этом думать.

Даша уже заканчивала считать деньги, когда на кухню бесцеремонно, по-хозяйски зашел второй парень, имени которого Степан не знал. Среднего роста, кряжистый, на ярого культуриста не похож, но шея и плечи мощные. Прическа «ежик» на сужающейся кверху голове, грубая кожа лица, густые брови, приплюснутый нос. Шел он как будто вразвалку, но бодро, пружинисто. На шее тяжелая золотая цепь с массивным крестом. Но ведь он же явно не поп-батюшка…

Увидев его, Даша дернулась, пытаясь спрятать деньги под полой халата, но было уже поздно.

– Опля! Не понял! Это что такое? – удивленно вскинул брови парень. И в его глазах вспыхнул алчный огонек.

– Валера, это мое! – упрямо мотнула головой Даша, судорожно сжимая пачку денег. – Это Игорь передал!

– Игорь?! Это который твой муж?

– А ты против него что-то имеешь? – резко поднялся со своего места Степан.

Очень ему не нравились эти мордастые типы, и кулаки уже чешутся, сил нет… Но, увы, нельзя давать волю своим рукам. Вдруг не получится с ходу одолеть этого боксера. Тогда к делу подключатся боевые рефлексы, а на кухне много всего, чем можно убить человека. Нож далеко, но под рукой ложка, а это в руках опытного бойца – верная смерть. Черенок втыкается в глаз, и все… Не для того Степан два года отслужил, чтобы в тюрьму за убийство сесть.

– Слышь, герой, ты чего такой борзый? – с опаской покосился на него Валера.

– Он не борзый… – мотнула головой Даша. – Игорь его другом был, а ты наезжаешь…

– Почему был?

– Потому что погиб Игорь. Понимаешь, погиб!

– Так ты что, вдова теперь?

– Ну, ты и урод! – глядя парню в глаза, надвинулся на него Степан.

– Слышь, десантура, ты тут о себе не думай! Я такими, как ты, закусываю, понял?

Говорил кряжистый сурово и брови хмурил грозно, но при этом не выдержал натиска, попятился к двери. И на орден озадаченно глянул. Боевые награды не за маршировку на плацу дают, а за то, что воюет солдат, убивает. Значит, в самом пекле Степан побывал. И выжил, потому что смог пережить своих врагов. А раз так, то и самого Валеру мог отправить на тот свет, и никакой бокс ему не поможет…

– У человека горе, а ты о закусках думаешь? – снова шагнул к нему Степан.

Парень убрался из кухни, но очень скоро вернулся, и не один, с дружком. Бутылку коньяка принес, тарелки с сыром и колбасой, блюдо с квашеной капустой…

– Я Игорька, если честно, не знал, не довелось, – примирительным тоном сказал Валера. – Но слышал о нем… Надо бы помянуть парня. Конституционный долг, гм, дело святое… Давай, десантура, покажи, как у вас там на конях умеют! – разливая коньяк по рюмкам, оглушительно громко сказал он.

Это был самый настоящий балаганный фарс, но Степан сильно сомневался, что выгнать этих двоих взашей – самый разумный вариант. Во-первых, не он в этом доме хозяин. Наверняка Даше не понравится, если он устроит драку. Во-вторых, ребята крепкие, а крайний вариант чреват летальным для них исходом.

– За Игоря, вечная ему память, – ни к кому не обращаясь, сказал он и тут же выпил.

– Ты закусывай, десантура, закусывай!

Валера пододвинул Королькову тарелку с колбасой, но Степан всеми фибрами чувствовал, что забота эта отнюдь не искренняя. Очень это все смахивало на присказку перед недоброй историей.

Вася тоже выпил. Не обращая внимания на Степана, пододвинул стул к Даше, протянул к ней руку, обнял за талию.

– Даша, как же нам теперь быть, а? Муж погиб, траур у тебя. Придется нам с тобой медленно и печально…

– Да пошел ты! – вспылила девушка и, сконфуженно глянув на Степана, сбросила с талии тяжелую мужскую руку.

– Слышишь, ты, медленный и печальный! – Степан приподнялся со своего места, широко разведенными руками оперся на стол.

– Нормально все, десантура! – выпятив губы, движением рук отгородился от него Вася.

Делает вид, что готов считаться с его мнением. Если не нравится солдату, что пристают к жене его покойного друга, не будет этого… Но ведь все это показное, притворное. Интересно, с какой целью они себя так ведут?

– Вася, ты, в натуре, руки не распускай, – с фальшивым упреком глянул на своего дружка Валера.

Перевел взгляд на Степана, приторно улыбнулся. – Значит, Игорек деньги жене передал. Сколько?

– Не считал.

– Тысяч десять, не меньше, зеленью, – вкрадчивым голосом сказал Валера.

– Не мое, не знаю.

– Смотри, какой благородный… Деньги откуда?

– От верблюда.

– Я же серьезно.

– Я тоже… Верблюды ходят в караванах; за первым идет второй, за вторым третий, за третьим четвертый, за четвертым пятый…

– Издеваешься?

– Есть немного. А если серьезно, караван с деньгами взяли, – чтобы отделаться от навязчивого собеседника, сказал Степан.

– И много денег?

– А что, тоже хочешь? Так я место назову. Правда, там сейчас стреляют, но ничего, вдруг повезет…

– А меня стрельбой пугать не надо, – сердито сказал Валера. – Я этим делом давно уже пуганный… И что с чеченами воевал, тоже не зазнавайся. Мы им здесь тоже не кланяемся… Ты мне вот что скажи. Вы вот с Игорьком целый караван бабок взяли, а ты Дашке всего одну котлетку привез. Остальное себе, наверное, забрал?

– Не было ничего остального. Не брал я ничего себе…

– Ну а если брал?.. Как же так, солдат, Даша мужа потеряла, а ты грабишь ее среди бела дня, как это называется, а?

– А так и называется, что ты меня уже достал! – не выдержал Степан.

– Бочку катишь? Нехорошо! – хищно сузил глаза Вася.

– Тебе что-то не нравится? – резко спросил Степан.- Пошли, выйдем, объяснишь, что не так!.. И дружка можешь своего прихватить, я не против!

– Не, ну ты глянь, какой смелый! – нагловато усмехаясь, сказал Валера.

– Пошли, проверишь.

– А если у тебя пушка?.. Может, ты пушку из Чечни привез? Может, потому ты и смелый такой!

– Только мы пушек не боимся, – пренебрежительно скривился Вася. – У нас на каждую пушку своя пушка найдется …

– Понял, солдат? Не надо быковать, а то ведь и домой не вернешься… А нам как обидно будет. Ты кровь свою в Чечне проливал, долг там конституционный, все такое, а мы тебя закопаем. И все потому, что ты ведешь себя неправильно. А мы люди серьезные, с нами цапаться нельзя, потому что попасть можно конкретно. Ты меня понимаешь?

– Плевать я хотел на тебя и на твою серьезность… Шел бы ты отсюда подобру-поздорову, с дружком вместе!

– Не, ну это, в натуре, борзость! – демонстративно потирая пальцами кулак, резко поднялся со своего места Вася.

– Хватит! – вскипела Даша.

Она тоже вскочила, схватила атлета за руку.

– Вы что, совсем с ума все посходили! У меня муж погиб! Люди вы или кто?

– Вася, она права, – кивнул Валера. – Мы не в ту степь заехали… Давай, забирай своих шалав, к Антонычу поедем…

Он вышел из кухни, Вася последовал за ним, но, проходя мимо Степана, рывком шагнул к нему, чтобы зацепить плечом. Но парень легко уклонился, и неприятельское плечо пришлось в пустоту. Вася все же сделал вид, что добился своего, и, снисходительно хмыкнув, убрался вслед за своим дружком.

Но скоро Валера вернулся снова. Сел рядом со Степаном, примирительно положил руку ему на плечо.

– Ты, извини, брат, что все так вышло. Не хотели мы тебя обидеть… Ну, давай, на посошок!

Он разлил коньяк по рюмкам, и Степан выпил, не чокаясь. За упокой души своего друга выпил. А этот проходимец пусть поскорей проваливает…

Глава 3

Даша громыхала посудой у мойки, одну за другой складывая тарелки в шкаф. Она молчала, но плечи ее мелко дрожали, а порой и дергались от всхлипов. Она плакала, но при этом продолжала мыть посуду. Видимо, ей так было легче.

– Я пойду, наверное, – поднимаясь, сказал Степан.

Только тогда она повернулась к нему, переброшенным через плечо полотенцем вытерла зареванные глаза.

– Куда ты пойдешь?

– На вокзал… Мне домой надо.

– Как домой?!

– Ну, я же дембельнулся. Меня родители ждут…

– А как же Игорь? Если фоб придет, его похоронить нужно.

– Почему если? Обязательно придет, на днях. Его ребята сопровождать будут, помогут…

– Ребята?! А ты?

– Ну, если надо, я, конечно, помогу…

– Надо!.. У Игоря отец парализован – ну, почти, да и мать на ладан дышит…

– Он мне об этом не говорил.

– А ему самому кто-нибудь об этом говорил? Нет. Ему и так несладко было. А так бы еще дергался, переживал… А почему отца парализовало, знаешь?

– Почему?

– Да потому… – Даша села на стул, потянулась к бутылке, наполнила рюмки.

Выпила, даже не глянув на Степана, откусила кусочек сыра, закурила.

– Ты думаешь, откуда эти ребятки взялись? – спросила она, кивком показав на дверь, за которой не так давно скрылась шумная компания.

– Мне это совсем не интересно.

– Да ладно, не интересно… Сам сидишь и думаешь: мы вот с Игорем воевали, а ты, такая-сякая, хвостом здесь крутила… Да, крутила! Представь себе!.. Алексей Сергеевич магазин решил открыть, продуктовый. И что? Квартиры заложил, свою, и эту вот… Все нормально было, и регистрацию прошел, и помещение получил, товар закупил. А потом приходят амбалы. Давай, говорят, мужик тридцать процентов от навара. Алексей Сергеевич в позу – типа, не могу я такие деньги платить, мне кредит выплачивать надо. Я думала, они его убьют. Нет, не убили. Но товар весь вывезли. Вскрыли ночью магазин, подогнали машину и все подчистую… Бандиты, они и есть бандиты. И выгоду получили, и терпилу запугали… Алексея Сергеевича то есть… Его тогда удар и хватил. Инсульт, два месяца в больнице, сейчас дома лежит, еле шевелится. Его жена, Тамара Тимофеевна, за ним смотрит… Магазин разорили, а кредит выплачивать надо. Пришлось мне за дело взяться. Если бы не взялась, без квартиры бы сейчас осталась. Это, может, и не центр, но все-таки Москва… Короче, что я могла, слабая девушка?

Даша пристально смотрела на Степана, как будто гипнотизировала, требуя, чтобы он заранее одобрил ее действия.

– Что ты могла?

– Какое у женщины главное оружие?.. Да, пришлось свой главный калибр подключать!.. Я этих ребят, что у меня дома сегодня были, еще раньше знала, случайно познакомились. Неважно, как. Главное, что я их подальше послала. А потом сама их нашла. Так, мол, и так, мне ваша помощь нужна… И знаешь, они помогли. С теми бандитами поговорили, уладили вопрос. Магазин у нас небольшой, прибыль так себе. Но дело не в этом, а в том, что расплачиваться пришлось. Угадай, как?

Даша разволновалась так, что снова потянулась за сигаретами. Закурила, но затянулась слишком глубоко, закашлялась, из глаз брызнули слезы. Ткнув сигарету в пепельницу, сломала ее, и тут же полезла в пачку за новой.

– Вот так и поскакала я по кочкам… Магазин работает, кредит выплачиваем, а Вася с Валерой нет-нет, да заходят… Сегодня со шлюхами пришли. Сегодня меня не трогали. А могли бы и тронуть… Знал бы ты, как они мне все надоели!

– Они тоже бандиты?

– А ты не понял?

– Понял. Поэтому и тебя понимаю… Они хуже чеченцев. Те хоть чужих баб насилуют, а эти своих…

– Да, но Игорь с чеченскими бандитами воевал. А меня защитить некому было…

– Ему бы написала, мы бы что-нибудь придумали.

– Что бы вы придумали? Ракету бы крылатую выслали? А по какому адресу?

– Зачем ракету? Сами бы приехали. Отпуск бы взяли…

– Погром бы устроили, дров бы наломали… А я тихо, спокойно… Хотя, конечно, добрые люди уже нашлись. Обещают Игорю накапать, когда он вернется… И накапают… Накапали бы…

– Да, ситуация.

– Это не ситуация, это – караул!.. Ты вот хоть понимаешь меня. Ну, хотя бы вид делаешь, что понимаешь. А Игорь бы не понял. Он бы и разбираться не стал… Еще бы и с этими сцепился…

– Думаю, он бы их просто пристрелил.

– А оружие где бы взял? – Даша с интересом посмотрела на Степана.

– Нашел бы.

– Валера говорил, что ты пушку с собой привез?

– Бредил твой Валера.

– И про деньги тоже?

– Поверь, себе я ничего не взял.

– Из моих… э-э, из Игоря денег?

– Вообще… Я холостой, мне о семье думать не надо. Это Игорь "позаботился… Мне кажется, не будет тебе счастья от этих денег, – вслух подумал Степан.

– Почему?

– Валера лапу на них наложит. Или нет?

– Я с ним уже расплатилась! – выплеснув свой страх, Даша нервно закусила губу.

– Ты сама в это веришь?

– Если честно, не очень…

– Хочешь, мы поговорим с этим Валерой? И с Васей тоже.

– Кто это мы?

– Я же говорю, ребята наши с гробом приедут… Поверь, боевое братство – это очень серьезно. Ты – жена нашего боевого товарища. Мы за тебя костьми обязаны лечь… Если Валера служил, он это поймет…

– Нет, он не служил. Он от армии откосил. И Вася тоже… У них тут своя пехота, бандитская.

– Чем они занимаются?

– Как чем? Бандитствуют.

– Грабят, убивают, людей похищают?

– А ты думаешь, я у них спрашивала? Меньше знаешь, легче дышишь. Козлы они, в общем… Но я тебе этого не говорила!

– Боишься?

– Еще как!.. Ты бы завтра меня до банка проводил, я эти деньги на счет положу, ну, кредит выплатить… Совсем чуть-чуть останется… Только ты не думай, я не за себя беспокоюсь. Кредит Алексей Сергеевич брал, на нем долг висит. Я ему лишь помогаю… Даже не знаю, как ему сказать, что Игоря больше нет. Может, ты сам, а?

– Из военкомата сообщат. Если уже не сообщили…

– Надо бы их подготовить… А как подготовишь? Если Алексей Сергеевич узнает, то не переживет.. Тамаре Тимофеевне сказать? Но так она и сама слабенькая… Игорь у них единственный сын, как бы что не приключилось… Даже не знаю, что делать… – озадаченно проговорила Даша.

– Ну, я, в принципе, могу к ним сходить, – пожал плечами Степан.

Меньше всего ему хотелось быть черным вестником для родителей погибшего друга, но и Даше хоте лось помочь. Может, она и падшая женщина, но ее можно понять. Не ради себя же собой жертвовала..

– Правда? – обнадеженно посмотрела на Степана девушка.

– Ну, не хотелось бы, но если нужно…

– Только ты осторожней там, ладно? Ну, сначала подготовь, так, мол, и так, Игоря знаю давно, служил он хорошо… Главное, не переборщи, договорились?..

Даша подошла к Королькову, как бы невзначай положила руки на плечи. Легкое прикосновение, мягкое, электризующее. Парень испытал сильное волнение.

Были у Степана женщины. Последнее лето перед армией, после окончания второго курса техникума он подрабатывал спасателем на пляже. Не сказать, что девчонки летели к нему, как бабочки на огонек, но мужчиной он все же стал…

Одна пляжница из тех, с кем Корольков встречался, была настоящей красавицей. Но все же с ней не было того волнения, которое вдруг обуяло его сейчас… Не зря говорят, что запретный плод сладок.

д Даша для него запретный плод. Как бы ни было ему приятно с ней, он никогда не будет иметь на нее никаких прав. Все-таки она жена его боевого друга…

Впрочем, Даша и не пыталась его искушать. И прикосновение скорей было дружеским, нежели соблазняющим.

– Ты со мной поедешь? – спросил парень.

– Нет… Если они увидят меня с тобой, то сразу все поймут. А так ты как будто просто заехал к ним, про сына рассказать…

Девушка мягко провела рукой по плечу Степана, и, качнув бедрами, вышла из кухни. Нет, не игриво качнула, не зазывающее, это вышло у нее само собой, инстинктивно. Все в ней женственно, и фигура, и походка. И еще она слаба, как всякая женщина. Подкупающе слаба…

Степан уже переступал порог дома, когда снова услышал ее голос.

– Ты у них не оставайся, – сказала девушка. – Лишнее это. Им вдвоем нужно свое горе пережить, без посторонних. А ты ко мне возвращайся. Я тебе на кухне постелю…

Степан пожал плечами. И хотелось ему к Даше вернуться, и побаивался он девушку. Ничего срамного она ему не предлагала, но все равно таила в себе искушение. А Игорь очень-очень любил ее…

Глава 4

В ушах звенело так, как будто рядом только что разорвалась граната.

– Это неправда! Этого не может быть!

Женщина билась в истерике, и Степан ничего не мог сделать. Не бывает таких матерей, которые спокойно могут воспринять весть о гибели своего сына.

Уж лучше в гущу боя, под молниеносные трассеры, под свист падающих мин, лишь бы подальше отсюда, от этих слез и стонов… Но не перенестись Степану обратно в Чечню. Вот и стоит он, как в воду опущенный, а мать Игоря машет перед ним тощими своими кулачками. Такими, если ударить в грудь, больно совсем не будет.

Но Тамара Тимофеевна не ударила его. Одной рукой схватившись за сердце, беспомощно махнув другой, она вдруг начала оседать на пол. Степан подхватил женщину на руки, уложил на диван.

– Там, на кухне, валидол, – жадно хватая ртом воздух, пробормотала она.

Корольков сразу нашел лекарство, пузырек с валидолом стоял на обеденном столе. Он вернулся в гостиную, достал таблетку, чтобы женщина сунула ее под язык. А вслед за ним в гостиную вошел мужчина, седой, косматый, с болезненно отекшим лицом. Он шел как киношный зомби, на прямых ногах, еле переставляя их. Пижама в полоску, ноги босые…

– Леша?! – не в силах подняться с дивана, Тама-ра Тимофеевна протянула к нему руку. – Тебе нельзя вставать!

Но мужчина как будто не слышал ее. Он смотрел на Степана.

– Где… Игорь?

Говорил он медленно, по слогам, невнятно, но вопрос все-таки прозвучал.

– Э-э… Он скоро будет…

Степан не знал, что делать. Мать Игоря – сер-дечница, отец после инсульта, едва живой. И дернул его черт идти сюда со страшной новостью.

– Он… погиб? – спросил Алексей Сергеевич и скривился, как это бывает, когда человек собирается заплакать.

– Да нет… – мотнул головой Степан.

Но увы, обмануть не удалось.

– Он… погиб…

Алексей Сергеевич попытался поднять руку, чтобы вытереть хлынувшие из глаз слезы, но, покачнувшись, завалился на бок. Если бы не Степан, он с грохотом растянулся бы на полу.

Степан удержал его от падения, но дела все равно плохи. Алексей Сергеевич был без сознания, пульс едва прощупывался. И Тамара Тимофеевна была не в силах перенести случившееся, она также лишилась чувств.

Степану ничего не оставалось, как вызвать «Скорую помощь».

Прибывший врач зафиксировал смерть Алексея Сергеевича, а его жену, у которой был сердечный приступ, отправили в больницу. Степан поехал вместе с ней.

Ему приходилось терять в бою своих товарищей, но тогда в их гибели виновата была война. А сейчас в смерти Алексея Сергеевича он видел свою вину. Надо было как-то подготовить родителей Игоря… Но как?..

Парень сидел на скамейке у входа в реанимационное отделение, куда поместили Тамару Тимофеевну. Там его и нашла Даша. Тщательно расчесанная, ярко накрашенная, в белой кофточке с декольте и короткой юбке, она выглядела эффектно. И вместе с тем нелепо. Да и она сама это, похоже, осознавала. Сев рядом с парнем, сомкнула ноги, постаралась натянуть юбку до колена. Это ей не удалось, поэтому она закрыла ноги своей сумочкой.

– Как она там? – взволнованно спросила Даша.

– Не знаю, мне не докладывают, – пожал плечами Степан.

– А чего тогда сидишь?

– Но я же виноват, что так случилось.

– Ты виноват в том, что погиб Игорь?

– Ну, может, и в этом… Я первым к бронетранспортеру побежал, а Игорь за мной. Если бы он первым шел, осколок бы мне достался…

– А зачем бежал?

– От мин прятаться. От «чехов» отбились, так они нас из «самоваров», ну, из минометов… Я должен был хлебнуть их чайку, а досталось Игорю…

– Ты струсил?

– Почему струсил? – встрепенулся Степан.

– Ну, сам же говоришь, что бежал.

– Так от мин бежал, не от «чехов».

– А какая разница?

– Большая!

Степан раздосадован но посмотрел на Дашу. Но она не ответила на его вызывающий взгляд. Сидела, опустив глаза, и теребила ремешок своей сумочки…

– Мина, она неживая. Ей не грех поклониться.. Это «чехам» кланяться нельзя, с ними до победного надо. От «чехов» мы отбились, я лично троих завалил…

– Да ты успокойся, – не поднимая головы, сказала Даша. – Никто не говорит, что ты трус…

– Не говоришь, а за живое задела.

– Извини… Троих завалил. Стрелять, значит, умеешь.

– Если бы не умел, снайпером бы не назначили.

– Ты – снайпер?

– Ну да… А это что, имеет значение?

– Нет. Просто ты думаешь, что я тебя осуждаю. А я тобой восхищаюсь… Только не время сейчас восхищаться, да?.. Алексея Сергеевича в морг увезли. Что с Тамарой Тимофеевной будет, не знаю. Сначала сын, потом муж… Как бы сама вслед за ними не отправилась… Такую вот беду ты нам привез.

– Я привез?! – возмутился Степан. – Это война все…

– Ну, война, конечно… Знаешь, в Древней Греции за плохую весть казнили.

Степан удивленно посмотрел на девушку.

– А ты мне нравишься все больше и больше, – уязвленно и с едкой насмешкой сказал он.

– Но я же тебя казнить не собираюсь, – ответила Даша.

– Да, но претензии предъявляешь.

– Поверь, я не со зла… Просто в голове у меня все перемешалось. Игорь погиб, отец его, мать при смерти, все за какой-то день… Игоря хоронить, отца… У меня голова кругом идет… Ты ни в чем не виноват, но ты же мужчина. А для женщины мужчина должен быть опорой. Вот я и хочу опереться на тебя…

– Я для тебя не опора, я для тебя – боксерская груша.

– Ну и побудь немножечко боксерской грушей, – ничуть не смутившись, улыбнулась девушка. – Ты же сильный, от тебя не убудет… Поехали домой, нам здесь делать нечего. Если что, позвонят. А нам сил надо набираться. Впереди столько всего, что держись…

На улице Даша поймала такси. Ехать пришлось долго, не меньше часа, и всю дорогу она бедром касалась ноги Степана. Он думал о том, что нужно отодвинуться, но ощущение легкой близости было столь приятно, что придумать оправдательный мотив не составило труда. Игорь был его другом, значит, Даша – подруга. И ее прикосновения не более чем дружеские. Вот если бы она стала приставать к нему, Степан бы точно не допустил этого…

Но Даша не приставала. Дома она постелила ему на кухне, сама легла в гостиной. Степан вымотался за день, поэтому заснул, едва коснулся головой подушки.

Проснулся он рано и, хоть и чувствовал себя неважно, сто раз отжался от пола, умылся, побрился, собрал постель, сложил раскладушку. Даша приготовила завтрак. Не было на ней соблазнительного халата, из которого могла вывалиться грудь. Мешковатый спортивный костюм скрывал волнующие линии ее фигуры, прелести молодого тела. Да и Степан не давал волю своим мужским фантазиям.

Даша собралась отправиться в банк, чтобы положить деньги на счет, но телефонный звонок остановил ее. Сначала ей сообщили, что Тамара Тимофеевна скончалась в реанимации, а затем пришли офицеры из военкомата с вестью о гибели рядового Демьянова. Трагическая карусель закрутилась с новой силой, затягивая в круговерть ритуальных хлопот и Дашу, и Степана.

Глава 5

Капитана Геннадьева Степан знал давно и хорошо. Он был еще старшим лейтенантом, когда они вместе с Игорем попали в карантин, до седьмого пота гонял их во время курса молодого бойца, изнурял бесчисленными марш-бросками. Было время, когда Степан люто ненавидел Геннадьева за его неуемность. Но уже в Чечне он вспоминал о нем с благодарностью. От тяжелой науки в бою не легче, но шансов выжить больше. Может, потому и выжил Степан, что такие командиры, как Геннадьев, не давали ему пощады в мирное время… Да и не мог Степан не вспоминать его в Чечне: офицер принимал участие во всех операциях, которые выпали на долю их сборного десантно-штурмового батальона. Не зря «капитана» ему присвоили досрочно…

Когда-то Степан обращался к Геннадьеву на «вы» и шепотом. Сейчас же он запросто мог сказать ему «ты». Но не делал этого, потому что с капитаном его подчиненные. Ленька Свищ и Женька Кривцов хоть и «деды», но все же люди служивые, и Степан бы поступил нехорошо, если бы принизил авторитет офицера…

Они вчетвером сидели за столом в кухне у Даши. Ее самой не было: этой ночью она переночует в родительской квартире Игоря. А ее дом в полном распоряжении капитана Геннадьева. Завтра вечером у них поезд, они отправятся обратно в Чечню, а пока можно и выпить, и поговорить.

Последние три дня измотали Степана. И хорошо, что «двухсотый» груз сопровождали свои ребята. Ведь не одного Игоря пришлось хоронить, вместе с ним в землю легли и его родители. А это столько хлопот, что голова кругом… Но страшно не бремя забот, а сама ситуация. Сначала сын погиб, затем отец и мать. Из-за одного осколка чеченской мины умерли три человека…

– Это я во всем виноват, – потянулся к бутылке Степан.

Он наполнил всего две рюмки. Свищ и Кривцов уже подняли свои три поминальные стопки, больше Геннадьев им не позволял. Все правильно, служба есть служба.

– В чем ты виноват? – пристально, исподлобья посмотрел на него капитан.

– Ну, не должен был я в лоб, – мотнул головой Степан. – А я: «Ваш сын погиб…» Надо было как-то мягче…

– Как мягче? Ваш сын еще не совсем погиб?.. Тут уж одно из двух: либо жив, либо нет. Ну, или ранен. А он же не ранен был… В общем, ты себя не вини, солдат. Это все война…

– Даша одна осталась. Ни мужа, ни его родителей…

– Ну, что без мужа – это, конечно, плохо. А то, что без свекра и без свекрови… Может, тоже плохо Зато какая квартира осталась! Три комнаты, почти центр города… Это, конечно, не утешение, но все-таки…

Степан видел квартиру, в которой жили родители Игоря. Близко к центру, большие комнаты. Но достанется ли все это Даше?.. Да и какая разница?..

– У Даши проблемы, – сказал Степан. – Я все хотел сказать, да как-то не получалось. Бизнес у нее, а бандиты наехали…

– Я это дело знаю, – кивнул Свищ. – У меня в Питере друг в этой теме… Не знаю, встретимся ли?

– Чего? – спросил Кривцов.

– Да пристрелят, и все дела.

– Кого, тебя?

– Да нет, его… Они ж как волки друг с другом… Мне такое счастье даром не нужно. Я к дядьке пойду, у него своя фирма…

– Ты будешь работать, а твой друг – деньги у тебя вымогать, – мрачно усмехнулся Геннадьев.

– Ничего, как-нибудь разберемся.

– Ты-то разберешься, – покачал головой Степан. – Ты мужик. А Даша – баба. Слабая, пугливая баба. Как она без нашей помощи с этими козлами разберется?

– Да никак. Платить придется.

– Если бы платить. Они под юбку к ней лезут. Она пока сопротивляется, – приврал Степан. – Но как там дальше будет, не знаю… А она – жена нашего друга. Мы защитить ее обязаны…

– И что ты предлагаешь? – напряженно посмотрел на парня капитан.

– Ну, не знаю… Поговорить бы с этими козлами.

– Так поговорим, в чем проблема! – расправил плечи Ленька. – Где они, давай поговорим!

– Ты погоди, Свищ, не свищи, – урезонил его капитан. – Мне, между прочим, за вас отвечать. А с бандитами шутки плохи…

– Так поэтому мы с ними и воюем. И там, на Кавказе, воюем, и здесь надо своих защищать, – не сдавался парень.

Офицер в раздумье почесал затылок, но сказать ничего не успел. В дверь сначала стукнули, а затем соловьиной трелью пропел входной звонок.

– Кажется, легки на помине, – сказал, поднимаясь, Степан.

– Ага, на поминки, – добавил Кривцов.

Только почему-то никто не засмеялся.

Степан не ошибся: в дом действительно ломились бандиты. Вася и Валера, на этот раз без своих подружек. Может, они рассчитывали на Дашу.

– О, десантура! Ты еще здесь? – изумленно протянул Валера. – А Дашка где?

– Не Дашка, а Дарья… Заходите, поговорить надо.

– Да мы вообще-то спрашивать тебя не собирались…

Валера шагнул через порог, плечом оттеснил Степана. За ним, косолапо ступая, протиснулся в квартиру и Вася. Они, не снимая курток, прошли в гостиную.

Дождливо на улице, прохладно, тем более вечер уже наступил, так что их куртки сами по себе не вызвали у Степана подозрения.

Валера с подчеркнутой небрежностью сел в кресло, деловито забросив ногу на ногу.

– Ну и о чем ты хотел поговорить, пацан?

– О чем? – скривился Вася.

Он остался стоять, и, как оказалось, не зря. Парень отвел в сторону полу куртки, обнажив рукоять засунутого за пояс пистолета.

– Свищ, Кривец! Вы «мухобойку» боитесь? – крикнул Степан.

Он также зашел в комнату, освобождая место для своих товарищей. А места им требовалось много, особенно для Свища с его двухметровым ростом и косой саженью в плечах.

– Опля! Да тут целый полк!

Напрасно Валера пытался скрыть свое замешательство за пренебрежительной ухмылкой. Степан видел его насквозь.

– Ага, вместе с командиром…

В комнату зашел и Геннадьев. Его камуфляжная куртка была расстегнута, а специальный боковой карман был чем-то заполнен, виднелся и фиксирующий шнурок, казалось, там находится пистолет, который в случае чего легко было выдернуть. А капитанские погоны и орденские планки на груди предполагали, что стрелять Геннадьев умеет.

– Я чего-то не въехал, – нахмурился Вася.

Пола его куртки вернулась на место, скрыв рукоять пистолета.

– А надо быть понятливым, парень, – насмешливо скривил губы Степан. – Дарья – вдова нашего боевого товарища. И мы ее в обиду не дадим. Надо будет, целую роту сюда откомандируем.

– Возможно, с тяжелым вооружением, – с самым серьезным видом добавил Геннадьев, неторопливо усаживаясь на диван.

– Не, ну вы, в натуре! – восхищенно протянул Валера. И даже захлопал в ладоши. – Браво! Не ожидал я такого от вояк! Вот загнули, так загнули… А что, Дашка… Э-э, Дарья жаловалась вам?

– Что-то вроде того.

– Так мы ничего особого и не делали… – перемигнувшись с Васей, усмехнулся бандит. – Мы помогли ей, она помогла нам, всего-то делов…

– А вот надоело ей вам помогать, понял! – рассвирепел Степан.

– Да ты чего кричишь, пацан! Контуженый, что ли?.. Все я понял. Надоело так надоело… А может, ты сам на нее глаз положил?

– Не твое дело.

– Ты это, не быкуй, не надо, – насупился Вапе-ра. – Хочешь что-то сказать, говори спокойно, ровно… Надоело Дашке нам нравиться, так и скажи, распрягайте, хлопцы, коней. Только кричать не надо, хорошо?

– Не буду.

– Ну, тогда в чем проблема? – расплылся в улыбке бандит. – Люди вы серьезные, чеченов бьете. У нас в Москве их очень не любят, так что честь вам за это и хвала…

– Значит, договорились?

– Да не вопрос. Если Дашка… Э-э, Дарья… Если Дарья нас не хочет, то нас и не будет…

– Не хочет.

– Тогда нас не будет… Вы что, водку здесь пьянствуете?

– Не твое дело.

– Да расслабься ты, воин, – Валера недовольно выпятил нижнюю губу. – Мы же тебе не враги. Да и ты нам тоже. Нормально же договорились, чего бы-куешь? Или мировую с нами не хочешь выпить?

– Да хочет он, хочет, – поднявшись со своего места, сказал Геннадьев. – Давайте на кухню, ребята… Свищ, Кривец, а вы давайте коней распрягайте Да опочивать лягайте. Вопросы?

Вопросы у Леньки и Женьки были, но озвучить их они не решились. Командир увел гостей на кухню, а они, расстелив матрацы на полу, легли спать. И свет в комнате потушили. Но все же Степан ощущал их поддержку с тыла. Бандиты вооружены, и если вдруг они проявят агрессию, Свищ и Кривец помогут им с командиром выкрутиться из ситуации.

Но Валера и Вася не возникали. Душа нараспашку, настроение отличное. Чечней интересовались, про боевиков спрашивали.

– У нас тут «чехи» тоже воду мутят, – осушив очередную стопку, сказал Вася. – Все, что плохо лежит, все под себя гребут…

– А что у вас здесь плохо лежит? – миролюбиво спросил Геннадьев.

– Ну, рынки, банки, фирмы. Магазины, само собой… Вот у нас тут с вами сыр-бор из-за Дашки вышел. А чего вы наехали, не знаю. У нее, между прочим, с «чехами» были проблемы. Да, с ними… Она не говорила?

– Нет, – покачал головой Степан. – Про бандитов говорила, а то, что «чехи» это были, нет…

– Бандиты – понятие интернациональное, – усмехнулся Геннадьев. – Или нет?

– Не надо нас с ними в одну кучу мешать! – возмущенно выпалил Валера.

– Не надо, – поддакнул Вася.

– А вы что, тоже бандиты? – иронично сощурился капитан.

– Мы?! Мы не бандиты… Мы, между прочим, людей защищаем. От тех же «чехов». Вот на Дашку наехали, а мы к ним; что за дела, спрашиваем? Дашка, говорим, наш человек, и мы за нее рвать на части будем! «Чехи», конечно, народ не трусливый, но и с нами связываться неохота. Магазинчик у Дашки так себе, много с него не возьмешь, воевать за него резону нет. Короче, без войны этот вопрос разрулили… Это я к чему говорю? А к тому, чтобы вы знали, с кем дело иметь, если вдруг «чехи» на Дашку снова наедут. А главный у них Муса… Как его найти, не скажу, не знаю. Но если его Дашка интересует, он сам объявится. Верней, кто-то из его людей… Ну, вы ребята боевые, «чехи» с вами точно связываться не станут. Ну, если вы на разбор с ними выйдете. Это если они наедут. А может, и не наедут. Мы им ничего не скажем. А как они узнают, что у Дашки новая крыша?.. Нет, не узнают… Ну что, братва военная, выпьем за полную победу над «чехами»!

Валера и Вася ушли не раньше, чем закончилась водка. На прощание они оставили номер своего телефона. На всякий случай. Когда парни убрались, Степан скомкал листок блокнота с записанным на нем номером и выбросил в мусорное ведро. Никаких дел с бандитами!

Глава 6

Сегодня один поезд ушел на юг, завтра с того же вокзала, в том же направлении уйдет другой. Только Геннадьев, Свиш и Кривец возвращаются на войну, а Степан – домой. Может, потому и невесело на душе. Для него все уже закончилось, его жизни ничто не угрожает, а кого-то смерть будет отоваривать по полному прейскуранту.

– Ты чего такой невеселый? – спросила Даша.

Она была вся в черном – траурная ленточка на лбу, шелковая рубашка с расстегнутыми наверху пу-говииами, велюровые в облипку брюки, босоножки на шпильке. Красивая девушка, женственная, грациозная. Глядя на нее, Степан не мог поверить, что Валера так запросто от нее отказался. Иметь столь прекрасную наложницу – предел мечтаний. А отказаться от нее – верх идиотизма…

– Да ребят жалко. Как представлю, что их ждет…

– А что их ждет?

– Война. Самая настоящая война.

– Нуда… Игоря жаль, – сказала девушка, сощурившись.

Или солнце ярко светит, или слезы на глазах выступили.

– Его уже не вернешь.

– Ничего, как-нибудь выкручусь.

Они вышли на дорогу, и стоило ей только поднять руку, как из плотного потока на обочину вынырнула красная сверкающая лаком «девятка» с тонированными окнами. Опустилось правое переднее стекло, и Степан увидел смуглую, небритую физиономию с крючковатым носом.

– Э-э, садись, Наташа! – чмокнув себя в подушечки пальцев, с акцентом протянул грузин. – Куда хочешь, подвезем! Хоть на край света!

– Не надо на край света, – брезгливо поморщилась Даша.

Степан открыл заднюю дверь, пропустил девушку в салон. Собрался сесть в машину сам, когда та резко стартовала с места. Одной рукой он удержался за раскрытую дверцу, другой за стойку салона. На бегу сделал несколько шагов и все-таки запрыгнул в автомобиль.

– Эй, солдат, а тебя не звали! – развернувшись к нему, злобно оскалился грузин.

Степан разговаривать с ним не стал. Он ударил без размаха, локтем в голову. Обнаглевший кавказец мгновенно лишился чувств, даже крякнуть не успел.

– Ты меня тоже не звал, чурка носатая? – обращаясь к водителю, насмешливо спросил он.

– Я не звал?.. – испуганно захлопал глазами грузин. – Звал!.. Гиви пошутил, ты не так понял, солдат!

– Дерьмо твой Гиви… Да и ты тоже… Девочку русскую захотел, падла? Я тебя сейчас по асфальту размажу, гнида чернозадая!..

Степан едва сдержал себя… Ясно же, что и водитель пускал слюну на Дашу. Увидели красивую девушку, решили расписать ее на двоих. А то, что парень с ней, так им все равно. Их же двое, они сильней… Ни чести, ни совести…

Насмерть перепуганный грузин молчал всю дорогу. И пришедший в себя Гиви трясся как осиновый лист. Они оба замахали руками, когда Степан протянул им деньги за проезд.

– Не надо, брат!

– Козел горный вам брат!

Степан разжал руки, и мятые купюры посыпались на пол. И дверцу за собой он закрыл с такой си лой, что зазвенели стекла.

– Чего ты такой, как с цепи сорвался? – выговаривая парню, Даша смотрела на него с восхищением.

– А ты никогда не видела женщин, которых «чехи» у себя в плену держали? – зло спросил Степан.

– Нет… Но представляю…

– Представляешь… Мы Бамут брали, нашли одну, ее в подвале держали… Русская, из Грозного, сбежать вовремя не успела. Рассказать, что «чехи» с ней делали?

– Не надо.

– Вот и я думаю, что не надо. Грязи там слишком много… Они грязные, а не она… И для этих козлов все наши женщины – Наташи. Ненавижу!..

– Смотри, как тебя пробрало, – нежно улыбнулась Даша и, взяв Степана под руку, повела его к себе в квартиру.

Дома на ужин она пожарила картофель с мясом, поставила на стол бутылку водки, тарелку с малосольными огурчиками.

– На посошок? – спросил он.

– Почему на посошок? – непонимающе повела девушка бровью.

– Ну, завтра мне в дорогу.

– Может, останешься?

– Зачем?

– Мне с тобой спокойно…

– Но меня дома ждут.

– Море, солнце, девушки?

– И это…

– Гулять будешь?

– Разве я похож на монаха? – весело посмотрел на Дашу Степан.

– Не похож… Знаю, что звучит это нелепо, но я тебя ревную.

Девушка посмотрела в глаза Королькову, робко улыбнулась и отвела в сторону взгляд.

От волнения Степана бросило в жар. Он откупорил бутылку, взглядом показал на ее рюмку. Даша, соглашаясь, кивнула. И первой подняла хрустальный лафитник.

– Игоря вчера поминали. И сейчас надо бы. Но давай сначала за все хорошее выпьем, – предложила она.

– За все хорошее, – подтвердил Степан, чокаясь с ней.

После третьей рюмки парень почувствовал, что пьянеет.

– А к нам вчера Валера приходил, – сказал он. – Вместе с Васей.

– Я знаю. Он мне сегодня утром звонил. Сказал, что ты наехал на него. Сказал, что решил с тобой не связываться. Боевое братство, говорит, дело серьезное… Поэтому я не хочу, чтобы ты уезжал. Мне с тобой спокойно… И не только это… – опустив глаза, добавила Даша. – Игорь же не просто тебя ко мне послал. Деньги – это понятно, но ведь он еще хотел, чтобы ты меня защитил. Он понимал, что сам уже не сможет, поэтому тебя ко мне отправил. Ты теперь вместо него… Или он тебе не друг?

– Ну, друг…

Степан полной грудью втянул в себя воздух, чтобы восполнить недостаток кислорода, образовавшийся от волнения… Слишком уж Даша хороша, чтобы отказаться от столь заманчивой перспективы – стать заместителем ее мужа. Но ведь так нельзя.

– Только ты не подумай, в постель я с тобой не лягу, – протестующе махнула рукой Даша.

– Да я бы тебя и не пустил.

– Что?! – слегка опешила девушка.

– Ну, я все понимаю, – замялся он. – Защищать тебя – это одно, а постель – другое… Игорь был бы против… Да и ты не захочешь…

– А это мне решать, захочу я или нет… Может, и захочу. Но точно не сейчас. Все-таки я Игоря любила __ скороговоркой сказала Даша. – Мы с ним целый год вместе прожили… Он меня всегда защищал…

Даша замолчала, погрузившись в воспоминания.

– От кого защищал?

– Ну, не от чеченцев же… От родителей своих защищал. Ему семнадцать было, когда мы познакомились. Ему семнадцать, а мне уже восемнадцать, я на год старше. И не москвичка. Из Пензы я… Мать, отец на дыбы встали, когда узнали. А он за меня горой – люблю, жить не могу, и, если что, с моста спрыгну… В общем, отстоял… Они потом извинялись, что не сразу приняли меня. Я им с бизнесом здорово помогла… Одна беда, Игоря от армии удержать не смогла… Но это из-за чеченцев. Ты вот сегодня уговорил неруся. А у нас был случай с чеченцами. Тоже вот так шли по улице, привязались трое. Точно так же, как сегодня: Наташа, мы тебя втроем любить хотим… Игорь попробовал заступиться, да какой там! Они его так избили. Хорошо, менты мимо проезжали… Он после этого как взбесился. В Чечню, говорит, поеду, драться с ними буду… И поехал. Я ему говорю, не надо, а он – как я тебе в глаза после всего этого смотреть буду? В общем, не удержала… А зря. Ох и зря…

– Не говорил он мне про этих трех чеченцев.

– А про меня много рассказывал?

– Да нет, ничего… Говорил, что ты красивая. Что любит тебя очень. И что ты любишь его и ждешь…

– А драться научился?

– Научился, – кивнул Степан. – Если бы не научился… В марте боевики Грозный пытались взять, мы как раз там стояли. Жарко было. Мы там с «чехами» в рукопашной сошлись. Игорь саперкой одного зарубил, на моих глазах…

Во время курса молодого бойца Игорю приходилось туго. Высокий парень, физически крепкий, но в рукопашном – полный ноль. Но Степан взял над ним шефство, и уже к исходу первого года службы в учебных спаррингах он держался на равных с дембелями. А потом заявил о себе и в настоящем рукопашном бою, когда «чехи» ворвались в здание, которое оборонял его взвод. Тогда много ребят полегло, но Игорь выжил…

– Ну, значит, он рассчитался за меня, – печально улыбнулась Даша.

– Сполна.

– А тебя как в Чечню-то угораздило?

– Я на войну не рвался, – покачал головой Степан. – Просто в десанте служить хотел. За что боролся, на то и напоролся…

– Не жалеешь?

– А чего жалеть?

– Страшно, наверное, ведь было.

– Ну, было. Но сейчас-то все уже позади…

– Для тебя да. А для Игоря, увы, все закончилось… И для него, и для меня…

– Себя-то чего хоронить?

– Да нет, себя-то я не хороню. Жизнь продолжается, хочешь не хочешь, а жить надо. И буду жить… Только с камнем на душе жить буду. Ведь могла же Игоря удержать, но не удержала…

– Если каждого удерживать, кто ж воевать будет?

– Игорь – не каждый! – мотнула головой Даша.

– Это верно…

Девушка кивнула в знак согласия, Степан разлил водку. Они молча выпили.

– Самое обидное, что он от этих чеченцев так и не отделался, – спустя некоторое время сказала Даша. – Он с другими воевать поехал, а эти в Москве остались… Мы с его родителями магазин открыли, думали, деньги начнем делать, а тут раз, и Фанто-мас… Те самые ребята и подъехали. Или, говорят, плати или на круг запустим…

– Ты же говорила, что бандиты товар весь вывезли, – вспомнил Степан.

– А разве чеченцы – не бандиты? – в напряженном раздумье спросила она.

– Бандиты. Но ты говорила, что они товар из магазина вывезли.

– Это было первое предупреждение… А потом на круг… Я тогда и подумала, что лучше под наших лечь… И легла… Но все это в прошлом. Не будем об этом,ладно?

– Не будем, – кивнул Степан.

– Но Валеру ты от меня отвадил. Спасибо тебе, конечно. А магазин-то остался. И территорию, где он стоит, чеченцы контролируют. Вот я и думаю, как бы из огня да в полымя не угодить. Что мне делать. если снова наедут?

– А я на что?

– Ну да, ты же у нас большой специалист по чеченцам, – Даша достала из пачки сигарету, нервно закурила.

– Ну, не большой…

– Сколько вы уже в Чечне воюете? А так и не договорились с ними… Валера смог договориться, а ты – не знаю… Ну, да ладно, не будем о плохом. Пили за все хорошее, значит, ничего плохого не случится…

– Хотелось бы надеяться, – в раздумье покачал головой Степан.

– Так ты завтра уезжаешь или нет?

– Ты хочешь, чтобы я остался?

– Хочу. Мне так спокойней… Ну, хотя бы на пару недель… Да больше и не нужно…

– Мне бы домой съездить, а потом я бы вернулся. Сколько надо, столько и буду…

– Вот и отлично! – обрадовалась Даша. – Я туг уже все обдумала. Возьму тебя к себе телохранителем… Только понимаешь, много я тебе платить не смогу, долларов сто в месяц, не больше. Но ты же можешь еще грузчиком в магазине. Мясо рубить тоже нужно… Ну и вообще, дел много… Тогда триста долларов я тебе гарантирую. Согласен?

– Есть в тебе деловая хватка, – добродушно усмехнулся Степан.

– Не без этого… Так что, согласен?

– Куда ж от тебя денешься!

– А домой мы к тебе вместе съездим. Должен же быть у меня отпуск. А у тебя море, солнце… Только, чур, никаких девушек. Ну, кроме меня… – обольстительно улыбнулась Даша.

– Договорились.

– Хороший ты парень, Степа. Легко мне с тобой И нравишься ты мне… Смотрю на тебя, красивого, а в голове непотребные мысли… Но нельзя нам, ну, это. Да ты и сам понимаешь, – будто извиняясь, посмотрела на Королькова девушка.

– Понимаю, – кивнул парень.

– Вот и отлично… Знаешь, всегда мечтала о таком Друге, чтобы выпить можно было, поговорить, но так, чтобы он после этого под юбку не лез. Кажется, мечта сбылась. Только, поверь, я этому совсем не рада…

Рада она была Степану или нет, но после ужина, в изрядном подпитии, она постелила себе в гостиной, а ему, как обычно, – на кухне. Тянуло Дашу к парню или нет, но к нему на раскладушку ночью она не пришла. Да и Степан не пытался приставать к девушке. Память о погибшем друге держала его на привязи покрепче всякой цепи…

Глава 7

Магазин впечатлял. Торговая площадь не меньше ста пятидесяти квадратов, в каждом из четырех отделов – свой продавец и касса, очереди небольшие, но все равно людно. Склад, подсобные помещения, задний двор, заваленный ящиками. И, конечно же, кабинет директора – небольшая светлая комнатка, чуть ли не половину которой занимал кожаный диван. Японский телевизор под потолком, видеомагнитофон на сейфе, на столе – монитор компьютера.

– А ты говорила, небольшой магазин, – опустившись на диван, сказал Степан.

– Сравнительно, – самодовольно улыбнулась Даша.

И сегодня ее лоб перетягивала траурная ленточка, но это была единственная черная вещь на ней. Деловой костюм бежевого цвета – приталенный пиджачок, свободного покроя брюки, закрытые туфли на высоком каблуке под стать светло-серой сумочке. Наряд на ней строгий, но выглядела Даша при этом женственно, сексуально. Чувственность в ее движениях приятно будоражила кровь и воображение.

Степан понимал, что эта женщина недоступна для него. По крайней мере, на какое-то время. Но он уже готов был разбиться в кровь, чтобы не допустить в ее жизнь постороннего мужчину. Может, она и не принадлежит ему, но и для других путь к ней заказан. Хотя бы потому, что еще не остыла земля на могиле Игоря.

– И долго еще кредит выплачивать?

– Нет, совсем чуть-чуть осталось. Думаю, меся ца через три рассчитаемся… Только кому это уже нужно? – радужная улыбка сползла с губ девушки, уступив место печали. – Игоря нет, его родителей тоже. Одна я на хозяйстве осталась…

– А тебе это не нужно?

– Честно?.. Сама не знаю. Вроде бы и хорошо, что магазин у меня. Но ведь это всего лишь продукты. Хлеб, конечно, всему голова, но чего-то более возвышенного хочется… Ты думаешь, чего я в Москву приехала? Актрисой хотела стать, в Щукинское поступать ехала. Хотела, но по конкурсу не прошла…

– Еще раз можно попробовать.

– Пробовала. В позапрошлом году пробовала, только мимо все. А в прошлом даже пытаться не стала. Ясно же, что не судьба. Да и бизнес этот… Может, и не мое это, но я столько пережила, что душой к работе прикипела.

– Кабинет мне твой нравится.

– Диванчик особенно, да? – иронично сощурилась Даша.

– Ну, скажем так, удобный…

– Да, только времени почти нет, чтобы отдохнуть. Весь день на ногах. Я здесь и за директора, и за товароведа. Сейчас вот товар привезут, его и принять надо, и разфузить… Тут алкаши рядом крутятся, если их нет, водитель поможет разфузить, но это дороже. А если водитель не захочет, самой приходится рукава закатывать. И теток из-за прилавков выгонять… В общем, не соскучишься.

– Так, теперь я у вас есть.

– Завтра утром мясо привезут, надо будет принять, для прилавка нарубить. Справишься?

– Знаешь, после армии три месяца можно не работать, а стаж все равно идти будет…

– Это на что ты намекаешь? – нахмурилась Даша.

– Да нет, ни на что, просто…

– Не бойся, напрягать я тебя не буду. Если что, алкашей найму. Хотя этот вариант и не надежен…

Даша вздрогнула, увидев, как открылась дверь. В кабинет вошли фое.

Степан пожалел, что уже переоделся в штатское. Надо было бы ему форму надеть, с орденом и медалью, чтобы гость осознал, с кем дело имеет. Если Степан на войне «чехов» убивал, то и здесь, на гражданке, он не остановится перед крайней мерой.

Дело в том, что гость не был типичным чеченцем. Он больше был похож на славянина, чем на классического кавказца. Волосы темные, но не смоляные, кожа чуть смугловатая, обычные светло-карие глаза, нос правильной формы… И все-таки было в нем нечто такое, что выдавало в нем дитя гор. А это нечто Степан улавливал не столько зрением, сколько интуицией.

Двух других, что зашли в кабинет вслед за первым, смело можно было называть лицами кавказской национальности. Один похож на грузина, другой на армянина. Но это уже Закавказье, а не Северный Кавказ, хотя Степану без разницы.

– Даша, ты, говорят, снова одна, – хищно усмехнувшись, с ходу сказал чеченец.

Говорил он чисто, без всякого акцента. И вид у него ухоженный, и одет он по московской моде. Но Степан все равно видел в нем врага.

– А тебя что, Аслан, здороваться не учили? – спросила Даша, глянув на Королькова в поисках защиты.

– Зачем с тобой здороваться? Ты все равно будешь здравствовать, – пренебрежительно скривился Аслан.

Он глянул на Степана, но, кроме глубокого презрения, его взгляд ничего не выражал.

– Будешь платить нам и здравствовать. А если нет, тогда отправишься вслед за своим мужем.

– Ты и про мужа знаешь? – Даша удивленно уставилась на чеченца.

– Я все знаю.

– Слышь, ты, герой! – поднимаясь со своего места, начал Степан.

Он был один против троих. И оружия у него не было. Но кабинет небольшой, и кавказцам тесно.

При всем своем желании они бы не смогли напасть на Степана сразу, всем скопом. И это на руку Королькову. Сначала он сломает нос чеченцу, затем выбьет глаз грузину и, наконец, разорвет кадык армянину. Если, конечно, не сможет удержать себя на тормозах. При более щадящем режиме здоровью «дорогих» гостей ничего не угрожает. Но такой режим, увы, не гарантирован…

– Ты знаешь, с кем ее муж воевал? С такой сволотой, как ты…

– Да, но его убили, – презрительно скривился чеченец.

– Зато я выжил. Убивал и убивать буду. И еще ребята подъедут, если надо будет… Из Чечни, кстати, приедут. Из Чечни, где ты сейчас должен быть. В Москву, где ты от войны прячешься…

– Я прячусь?! – взвился кавказец.

– Я с тобой на эту тему даже разговаривать не хочу… Не буди лиха, герой. А то ведь мы вам устроим здесь кровавую баню.

– Даша, это вообще кто такой? – окончательно вышел из себя чеченец.

– Степан это. Он в Чечне воевал, вместе с мужем… Они всей ротой приезжали, с Валерой говорили. Он потому и отказался от нас… А ты откуда знаешь, что Валера отказался? – в голосе Даши звучали истерические нотки.

– Кто владеет информацией, тот владеет миром…

– Смотри, как бы твой мир не сузился до размеров могилы, – угрожающе сощурился Степан. – Будешь им владеть целую вечность…

– За слова и ответить можно! – взбеленился чеченец.

Он сунул руку под полу джинсовой куртки. Или кинжал у него там, или пистолет, но пусть только попробует обнажить оружие… Степану только рук\ протянуть, чтобы нанести удар, который запросте мог оказаться смертельным.

Но чеченец, видимо, почувствовал его внутрен нюю ожесточенность, которая отрезвила его, и Ас лан вернул руку на место.

– Отвечу, – кивнул Корольков. – И с удовольствием. Скучно мне вдруг стало. Снова на войну хочу. И знаешь, сколько нас таких? Только свистну, завтра же все наши съедутся. И стволы найдем… Пе редай своим, чтобы оставили Дашу в покое. Если, конечно, вам без войны не скучно. А то ведь и пове селиться можно…

– Передать?! Хорошо, я передам…

Чеченец продолжал хорохориться, но вид у него в общем, был обескураженным.

– Но мы так просто не отступимся! – пригрозил он, переступая порог.

– Вот и хорошо, скучать не придется, – бросил ему вслед Степан.

Гости ушли, захлопнув за собой дверь с такой си лой, что с потолка посыпалась штукатурка.

– Фантастика! – сомкнув на груди ладони, вое торженно прошептала Даша. – Ты был такой гроз ный, что мне самой стало страшно… Ты что, правда мог бы его убить?

– Не скажу, что с радостью, – пожал плечами Степан. – Но рука бы не дрогнула.

– Мне кажется, он это понял.

– И хорошо, если понял…

Довольный собой, Степан неторопливо опустился на диван. Даша села рядом; будто так и надо, оперлась рукой о его колено.

– Тебе правда скучно без войны?

– Вот этим я сыт по горло! – мотнул он головой.

– А если Муса войну нам объявит?

– Муса?

Степан уже слышал это имя от Валеры. И не удивился, когда его произнесла Даша. Его коробила мысль, что Аслан мог домогаться ее в прошлом, а может, она даже пыталась расплатиться с ним своим телом.

– Да, он в этой банде главный.

– Ты его видела?

– Нет. Я слишком маленький для него человек…

– Наверное, он очень большой, если ты для него маленькая.

– Большой не большой, но Валера говорит, что с ним лучше не связываться.

– Но ведь он связался.

– Потому что цену себе знает, потому и связался… Я не знаю, сколько у Мусы людей, но если его убить, все развалится. Валера так говорил. А он может убить…Не своими руками, но может… Ты же не станешь убивать Мусу?

– Если он успокоится, то не стану…

– Думаю, что успокоится. Ты такого страху на Аслана нагнал, что у меня самой коленки подрагивают… Хочешь, я приготовлю кофе?

– Хочу.

Даша приготовила кофе, но не сразу. Планы изменила подъехавшая машина с товаром. Алкашей Для разгрузки она нанимать не стала, потому что Степан сам взялся за дело. Грузчик он или нет, но женщине должен помочь. Женщине, которую втайне считал своей…

Глава 8

Тяжелый мясницкий топор с гулким стуком вошел в замороженную свиную тушу. Мясо неважное, со складов долговременного хранения, но за него уплачены деньги, и оно с накруткой должно уйти в розницу. Тык-тык… Тык-тык…

– Пока хватит, – сказала Варя, молодая полнотелая девушка, продавщица из мясного отдела, и лукаво улыбнулась ему.

– Язык не чешется? – снимая фартук, насмеш ливо спросил Степан.

– Какой язык?

– Ну, не свиной же… Спросить что-то хочешь, а боишься.

– Я боюсь! – раздувая щеки, фыркнула Варя. – Рассмеяться и упасть!.. Не боюсь я. И спрошу… А у тебя что, с Дарьей серьезно?

– Очень. Она уже на третьем месяце беременности, а завтра мы едем расписываться в загс.

– А от кого на третьем месяце?

– Если едем в загс, то, конечно же, от меня.

– Где тебя врать учили?.. Как она может быть на третьем месяце, если ты с ней всего неделю, ну, может, две. Наверняка от другого.

– Все очень просто. В Чечне один месяц за три считается. А откуда ты про личные дела Дарьи знаешь?

– Нинка из бакалеи говорила, но я и сама знаю, что Дарью и без тебя могли обрюхатить. И если она на третьем месяце, то не от тебя…

– Кругом!.. Шагом – марш!

Варя вдруг сразу опротивела Степану.

И вообще закругляться пора. С утра работает. То машину разгружает, то холодильник передвигает, то мясо рубит – замотался. Даша махнула на него рукой и сама уехала по делам. Обещала через час быть, а уже полдня где-то пропадает…

У нее не было своей машины: все деньги вложены в дело – свободных средств нет. Но имелся дорогой сотовый телефон. На этот номер Степан и позвонил из ее кабинета.

Девушка долго не брала трубку, наконец он услышал тихое «да».

– Ты где?

– Дома, – сдавленно ответила она. И, всхлипнув, добавила: – У себя дома…

– Ты плачешь?! – похолодел Степан.

– Да… Мне плохо… Мне очень плохо…

Корольков бросил трубку, выбежал из магазина, поймал такси.

Степан долго звонил в дверь прежде, чем она открылась. Даша едва стояла на ногах, одной рукой придерживала половинки разорванной сорочки. Волосы растрепаны, губа разбита в кровь, тушь размазана по лицу… И в квартире полный бардак. Одежда разбросана, ковер на полу смят, стулья перевернуты, под телевизором осколки разбитой вазы. Диван в комнате разобран, покрывало скомкано.

– Кто здесь был? – хватаясь за голову, спросил Степан.

– Я думала, что ты. Открыла дверь, а они… Один меня ударил, другой поволок в комнату…

– Кто они?

– Аслан был… И Муса… Он сказал, что его Муса зовут… Аслан мне нож к горлу приставил, – всхлипывая, Даша показала на тонкую красную полоску в районе шеи. – А Муса сказал, что мне сейчас голову отрежут, если я не отдамся… А что мне оставалось делать? Сначала Муса был, потом все остальные.. Я не хочу об этом рассказывать!..

Обхватив голову руками, она обессиленно прислонилась спиной к стене и сползла на пол. Лицо за крыто волосами, спина сотрясается от безудержных рыданий.

Степан подал Даше холодной воды, но она отбросила стакан, и он разбился о дверной косяк.

– Это ты во всем виноват!

– Ты же сама сказала, чтобы я в магазине остался! – сказал Степан, хоть и осознавал всю тщет ность собственных оправданий.

– Я не про это! Зачем ты Валеру прогнал? Этого бы не произошло, если бы он от меня не открестился! А он отдал меня тебе! Тебе!!! А ты не смог меня защитить! Не смог!!! – забилась в истерике Даша. – Ну зачем ты приехал, а? Кто тебя звал… Убирайся!

Степан сел рядом с девушкой, пальцами сжал виски, чтобы заглушить пульсирующую боль в голове.

– Я уеду… Обязательно уеду… Но сначала я разберусь с Мусой… И Аслана убью… Всю эту свору под корень!..

Он не думал о том, кого можно было бы взять себе в помощники. Были ребята, которых он мог бы позвать в Москву, двое из них точно бы откликнулись на его зов. Но ему никто не нужен. Он все сделает сам…

Степан думал о том, как связаться со своими друзьями, что остались в Чечне. Они обязательно помогут ему с оружием. Надо будет, он сам отправится за ними, неважно, что с риском для жизни… Он все сделает, чтобы отомстить за Дашу!..

Сначала девушка перестала плакать, затем какое-то время немигающе смотрела на него.

– Ты только говоришь, что все можешь!

– Не только, – мотнул головой парень. – Сначала слово, потом дело. Слово я сказал. Теперь – только дело.

– А оружие?

– Что-нибудь придумаю.

– А как ты Мусу найдешь?

– Найду… Аслан к тебе придет. За деньгами. Я буду его ждать. Поговорю с ним по душам… Его зарежу, а Мусу застрелю.

– Ты – псих?

– Нет.

– А Валера говорил, что у него с головой не все в порядке.

– Муса точно псих, – кивнул Степан. – Собака он бешеная. Его застрелить – благое дело сделать…

– Да, наверное… Ты правда его убьешь?

– Да!

– Я тебе верю… Знаешь, мне уже легче. Как по-Думаю, что ты убьешь этого подонка, сразу легче становится… Все-таки месть – это чертовски приятная штука. Как же мне плохо, Степа!.. Сходи за водкой. Я сегодня напьюсь, как проклятая…

Степан обернулся за четверть часа. Дверь в ванную комнату была закрыта, слышно было, как льется из душа вода. Он убрался в квартире, приготовил ужин, но Даша продолжала купаться. Как будто этим можно было отмыться от скверны.

Часа два она провела в ванной, потом долго сидела в своей комнате, непонятно зачем наводила красоту.

К столу она вышла ослепительно прекрасной. Волосы гладко расчесаны, на лице безупречный макияж, вечернее длинное, до пят платье с открытой спиной и глубоким декольте. И еще от нее опьяняюще пахло французскими духами.

– Извини, что я сегодня не девочка, – сказала она, улыбнувшись со слезами на глазах.

– Ты не убивайся, не надо, – уныло ответил Степан. – Лично мне все равно, что с тобой сегодня было.

– Все равно?

– Ну, в смысле, это для меня ничего не меняет, – смущенно сказал парень.

– Что не меняет?

– Ну, я не стал хуже к тебе относиться…

– А как ты ко мне относился? – исподлобья глянула на него Даша.

– Хорошо… Очень хорошо…

– А то, что я с Валерой спала?

– Ну, это же до меня было.

– Так я и Игорю изменяла. Твоему лучшему другу. Как последняя тварь изменяла…

– Хватит. Я не хочу этого слышать.

– Почему?.. Ты же тоже хочешь меня!.. Валера хотел, Муса хотел, ты хочешь… Валера получил, Муса тоже. Теперь твоя очередь? А вот тебе! – скрутив комбинацию из трех пальцев, она сунула ее Степану под нос.

– Рано занюхивать, я еще не выпил, – нашелся он.

– Так в чем дело? – спросила девушка с бесшабашностью, густо замешанной на отчаянии.

Степан ее понимал. Сначала одни бандиты ее по рукам пустили, потом другие. От таких переживаний с ума сойти можно. Вот она и сходит потихонечку.

Степан налил в рюмку девушки водку, но не успел донести бутылку до себя, как она все выпила. И пальцем ткнула в опустевший лафитник. Еще… Похоже, она действительно собралась напиться.

Степан ее не отговаривал. И сам пил с ней на равных. Так продолжалось до тех пор, пока Даша не отключилась прямо за столом. Закрыв глаза, она покачнулась и завалилась на бок. Ему пришлось изловчиться, чтобы поймать ее на лету.

Грешным делом парень решил, что Даша потеряла сознание, но девушка просто уснула. И ему ничего не оставалось делать, как отнести ее в комнату, посадить в кресло.

Он постелил Даше на диване и уложил девушку. В нетрезвой голове возникло искушение раздеть Да-шу, чтобы затем накрыть одеялом, но все-таки он Удержался от соблазна. Ведь под платьем у нее ничего не было…

Глава 9

Разбудил Степана ураган. Сильный, пропитанный перегаром и табачным дымом ветер дул в ноздри…

Он открыл глаза и понял, что это Даша дует на него. Она сидела прямо на полу в запахнутом кое-как халате, волосы растрепаны, вокруг глаз размазана тушь, в руке дымится сигарета. Глаза злые, безумные.

– Зачем ты это сделал? – в ее голосе слышались шипящие нотки.

– Что сделал? – приподнявшись на локте, спросил Степан.

– Я тебе сейчас всю рожу исцарапаю!

– Ты не заболела?

– Это ты заболел! Извращенец!.. Что ты Игорю теперь скажешь?

– Что-то я тебя не понимаю…

– Я проснулась голая. Одежда на полу, простыня смята… Ты раздел меня, ты залез ко мне в постель!..

– Не было ничего! – потрясенно проговорил Степан.

– Было!.. Я чувствую, что было…

– Может, и чувствуешь. Но я здесь ни при чем… Вспомни, что было вчера.

Даша долго смотрела на него застывшим, немигающим взглядом.

– Вспомнила… – отрешенно кивнула девушка. – Точно с тобой ничего не было?

– Точно.

– Это все Муса…

Не вынимая из пальцев сигарету, она ладонями закрыла лицо, разрыдалась.

– Сволочи… Ублюдки… Ненавижу!

– Я же тебе сказал, что разберусь!

Его радовало, что Даша больше не винит его в своем несчастье. А мысль о том, что ради нее придется убить человека, совсем не угнетала. Да и какой Муса человек?..

– Разберись, пожалуйста…

Она отняла руки от лица, впилась в него взглядом.

– Я заклинаю тебя, разберись!

– Сначала мне нужно найти оружие.

– Будет оружие…

– Откуда?

– Я позвоню Валере. Он что-нибудь придумает.

– Валера твой ничем не лучше Мусы, – пренебрежительно скривился Степан. – Такая же бандитская мразь…

– Не знаю. Он мне здорово помог.

– И чего это тебе стоило?

– Сама виновата… Надо было деньгами платить, как все люди это делают… Ты не обижайся, но я к нему вернусь. Нет, ничего такого не будет, – мотнула она головой. – С кредитом я уже почти разобралась, так что просто платить ему буду. Ну, за крышу. Как положено…

– Кем положено? Бандитами?

– Я знаю, он много не возьмет… И оружие продаст…

– Не надо у него ничего просить. Ствол я в Чечне найду. Туда надо будет съездить. Поверь, это совсем не так страшно, как кажется…

– Да, и людей там не убивают. Игорь не там погиб, да?

– Я могу просто зарезать Мусу, – спокойно сказал Степан. – Перережу ему горло, как барану.

– Ты меня пугаешь, – недоуменно посмотрела на него Даша. – Ты так просто об этом говоришь.

– На самом деле все просто. Главное – найти Мусу.

– Давай пока не будем об этом… – покачала головой Даша. – Я приготовлю завтрак.

Даша решила не ходить в этот день на работу, позвонила в магазин, оставила хозяйствовать Нину из бакалейного отдела. Сама же легла спать в своей комнате. Степан был не прочь прогуляться по Москве, но вынужден был охранять сон девушки. Да ему и самому хотелось спать.

Он в одиночестве выпил кофе, выкурил сигарету , через гостиную направился на балкон. Даша лежала на диване, на животе, накрывшись простыней. Лица не видно, волосы разметаны по подушке, руки раскинуты в стороны, изящная ступня согнутой в колене ноги высовывается из-под покрывала. Халат переброшен через спинку кресла…

Степан отвел от девушки взгляд, чтобы не испытывать искушение.

– Ты куда? – спросила Даша, не отрывая головы от подушки.

– На балкон.

– Зачем?

– Делать нечего. Может, там раскладушку разложить. И солнце светит, и воздух свежий.

– Там дети кричат.

– Не кричат, а звенят. Это успокаивает.

– Ну, может быть… Если тебе спать негде, ложись ко мне, – сказала она, выпрямив согнутую в колене ногу, чтобы освободить место для него. – Только, чур, не приставать… И под одеяло не лезть… И не раздеваться…

– Спасибо, я лучше постою.

– Значит, после того, что вчера со мной сделали, брезгуешь, – тяжко вздохнула девушка.

– Нисколько.

– Тогда ложись…

Все так же, не поднимая головы, она пододвинулась поближе к стене, чтобы увеличить свободную площадь подле себя.

Степан лег на диван, согретый теплом ее тела, но даже не прикоснулся к ней.

– Вот так и лежи. Спокойного дня, мужчина!

Степан с замиранием ждал, что Даша продолжит начатое. Сначала уложила его к себе в постель, затем… Но ничего не происходило. Она лежала, не шелохнувшись. А скоро и вовсе засопела, глубоко погрузившись в сон.

Парень мог бы просунуть руку под простыню, подушечками пальцев ощутить нежность ее кожи… Но ведь это хамство. Да и не простит ему этого Даша, если узнает, чем он занимался, пока она спала. А Игорь и вовсе поселится в его снах, будет укорять, проклинать…

Он лежал, терзаемый желаниями, но, в конце концов, уснул.

И в этот раз его разбудила Даша. Она вылезла из-под простыни, голышом перебралась через него, взяла с кресла халат и надела. Степан успел рассмотреть ее с тыла. Талия действительно тонкая, бедра узкие, но попка при этом выпуклая и тугая… Он станет самым счастливым человеком, если Даша станет его девушкой.

В дверь звонили, это ее и всполошило. Поднялся с дивана и Степан. Одеваться ему не пришлось, потому как на постель он ложился в шортах и футболке. Но Валера все-таки заподозрил неладное.

А это ему открыла дверь Даша, впустила его в дом. Он зашел в комнату, глянул на смятую постель, криво усмехнулся.

– А я смотрю, ничего себе вы тут скучаете!

– Не было ничего, – мотнул головой Степан.

– Да ты не оправдывайся, дело молодое, я понимаю…

– Я не оправдываюсь. Потому что не было ничего…

– Не было, – кивнула Даша. – С ним не было. А с Мусой было…

– С Мусой? – нахмурился Валера. – Так ты поэтому меня позвала?

– Она тебя позвала? – нахмурил брови Степан.

– Разве я тебе не говорила? – девушка озадаченно приставила палец ко лбу. – Я позвонила Валере, сказала, чтобы он пришел…

– Как пришел, так и уйдет.

– Вот значит как! – насупилась Даша. – Так сразу и скажи, что струсил! Боишься Мусу, так и скажи!

– Я боюсь?! – вскинулся Степан.

– Тихо вы! – недовольно скривился бандит. – Не шумите, без вас башка трещит!.. Давайте обо всем по порядку.

– Что рассказывать? Сначала Аслан пришел ко мне в магазин, потом сюда, вместе с Мусой… Оторвались со мной по полной!

– А ты где был? – качая головой, Валера осуждающе посмотрел на Степана.

– В магазине он был, – ответила за него Даша. – Он не виноват… Он отомстить Мусе хочет… Вернее, хотел. Сейчас, может, уже и не хочет…

– Я-то хочу, – в усмешке скривил губы Степан. – Только у меня вопрос. Как Аслан узнал, что Валера тебя не охраняет?

– Думаешь, я ему об этом сказал? – возмущенно стрельнул в Королькова взглядом бандит.

– А кто?

– Да в наших кругах, чтоб ты знал, слухи со скоростью света разносятся. И свято место пусто не бывает… Нас Муса уважает, а тебя знать не знает. Для нас ты, может, и герой, а для него – враг. Ты же с чеченами воевал, как он после этого к тебе относиться будет?.. Ты для него враг. Поэтому он с Дашкой так… А потом и за тебя возьмется, на нож посадить может. Да, влип ты, парень, со своей самодеятельностью!

– Влип, влип! – закивала Даша. – Хотел как лучше, а вышло сам знаешь как.

– Да знаю. Через памперс вышло… Памперс такое дело, его выбрасывать надо. Так же и с Мусой. Его тоже на свалку, иначе не успокоится… Я, конечно, могу решить эту проблему, – глядя на девушку, сказал Валера. – Но это дорого будет стоить.

– Сколько?

– Тридцать, зеленью.

– Тридцать штук?!.. – ошеломленно вскрикнула Даша. – Да я за такие деньги сама его задушу!

– Ну, это тебе решать, самой или не самой…

– А винтовка сколько стоит? – успокаиваясь, спросила девушка.

– Какая винтовка?

– Снайперская. Степан снайпером в армии служил, он умеет стрелять…

– Степан твой, он хоть молодой и борзый, но пацан, в принципе, правильный, – рассудил бандит. – Боевое братство для него – дело святое. Ты вдова его друга, он обязан за тебя отомстить…

Валера посмотрел на Степана и, выждав паузу, провокационно спросил:

– Или ты уже так не думаешь, парень?

– Если нет винтовки, так и скажи. Чего языком без толку молоть?

– Ну почему же, винтовка есть. Только стоит дорого. Полторы штуки, зеленью, само собой…

– Может, за штуку продашь? – умоляющим тоном спросила Даша.

– Ну, можно и за штуку. Если на лыжах со мной прокатишься, – хмыкнул бандит.

– И не мечтай! – вздыбилась Даша. – Полторы так полторы!

– И еще пятьсот за информацию.

– Чего пятьсот?

– Чего-чего! Капустных листов!.. За информацию пятьсот баксов. Где живет Муса, не знаю, но где тусуется, скажу. Кафе… Короче, есть тут одно кафе, он там, считай, прописан. Там дом есть напротив, пятиэтажный, кажется. С чердака если лу-пануть, в самый раз будет…

– И как найти это кафе? – спросила Даша.

– Я же говорю, цена вопроса – пятьсот баксов.

– А не многовато?

– Так ты по двору пройдись, поспрашивай, поторгуйся, может, кто дешевле предложит… Жадная ты, Даша. Плохо быть жадной.

– Я не жадная, я экономная.

– Ну, это другое дело! – засмеялся Валера. – Если экономная, то я в эти пятьсот баксов еще и фотографию Мусы включу…

– Да, фотография нужна. Без фотографии Степан его не узнает…

– Тогда по рукам. Завтра я привезу товар, а ты готовь деньги.

Степан ошарашенно смотрел вслед уходящему бандиту. Он, конечно, был не прочь рассчитаться с Мусой. Но все равно появилось ощущение, что все решили без него…

Глава 10

«СВУ» – винтовка снайперская укороченная. Ствольная коробка, совмещенная с плечевым упором, выполняет функцию приклада. Примкнутый к ней магазин расположен за спусковой скобой и рукоятью, а не наоборот. Ствол укорочен, газовая камера смещена назад…

– Круто! – не смог сдержать восхищения Степан. – О такой в Чечне я только мечтал!

Винтовка «СВУ» предназначалась только для спец-подразделений МВД, в десантно-штурмовые подразделения не поступала. Может, потому, что точность на больших расстояниях и кучность хромали, но в ближнем бою такая штука – незаменимая вешь…

Надо же, в боевых частях таких винтовок нет, зато у бандитов они есть.

– Да? – прищурился Валера.

– Ну, она короче, чем «СВД». Балансировка дру гая…

– Даша, ты слышишь? Степа говорит, что знатная вещь. Может, еще пятьсот баксов за товар накинешь? А то вдруг продешевлю.

– Степа! – нахмурилась Даша.

– Что Степа?.. «СВУ» короче, но вес такой же.

И точность ниже, – подыграл ей Степан, с удовольствием осматривая оружие.

– Вот видишь! Не так уж все и хорошо!

Кажется, она показала Валере язык, но Степану все равно. Пальнуть бы разок-другой из этой штуки.

– Проверить хочешь? – спросил бандит.

– Что значит, хочу или не хочу? Надо!.. Как я стрелять буду, если не узнаю, какой у нее бой?..

– Ну, тогда в лес съездим. Я отвезу…

– Делай что хочешь, но больше двух тысяч не получишь, – заявила Даша.

Она в какой раз уже пересчитала приготовленные деньги, Валере их отдала, будто от сердца оторвала.

– А когда поедем? – спросил Степан.

– Да хоть сейчас… У меня сегодня день свобод ный… Кстати, можно потом в Сокольники съездить, ну, где Муса тусуется. На чердак поднимемся, на кафе сверху глянем… Или ты уже остыл?

– Остыл, – кивнул Степан. – На холодную голову проще стрелять.

– Ну и молоток… Дашка у тебя красавица, я бы сам кого угодно за нее порвал, – поощрительно улыбнулся Валера.

– А ты чем сейчас занимаешься? – хмыкнула Даша.

– Ну, в принципе, помогаю Степе рвать чечена…

– Мог бы и бесплатно помочь.

– Бесплатно нельзя. Братва не поймет. Я и так по минимуму взял… А день свой бесплатно подарю- Ну так что, братуха, в лес едем?

Степан снял с винтовки прицел, бережно замотал ее в поролон, уложил сверток в спортивную сумку и вместе с Валерой спустился к его машине.

Это был черный, с тонированными стеклами «БМВ» пятой серии, не новый, с мятым крылом, но все равно смотрелся эффектно. Валера открыл заднюю дверцу, взял у Степана сумку, небрежно бросил ее в салон, на кожаное сиденье. И показал ему, что можно сесть вперед.

– А не боишься, что менты ствол найдут? – спросил Степан, устроившись в кресле.

– Ментов бояться – на стрелку не ходить… А если серьезно, то ты прав, – озадаченно сказал Валера. – Слыхал, на «Тульской» бомба взорвалась, с часовым механизмом?

– Слыхал…

Это случилось на следующий день после того, как умерла Тамара Тимофеевна. Теракт на станции метро, четверо убиты. Но на эту новость Степан отреагировал вяло. У самого на руках, считай, три трупа было.

– Это чечены все!.. Мочить, их, гадов, надо! – сделал вывод Валера.

– Ну не всех же. Среди них есть нормальные люди…

– Это Муса нормальный?

– Не о нем же речь… С ним самим разговор короткий.

– Не знаю, может, и есть среди них нормальные. Но из-за них теперь менты шмонают, в багажник лезут, в салон… Ну да ладно, мы не из трусливых, как-нибудь прорвемся… Главное, не думать, что у тебя ствол в машине. Менты это дело чуют. Дрогнут глазки, все, шмон по всей программе… Ну а если вдруг влетим, то есть волшебная бумажка.

Валера достал из кармана стодолларовую купюру, потер одной ее половинкой о другую.

– Слышишь, как волшебно шуршит! Менты на этот шорох, как те кролики, ведутся. Так что ничего не бойся, и все будет тип-топ… Вот ты ничего не боишься, поэтому Дашка с тобой будет… Она вообще -то девка привередливая, но ты ей по кайфу, она сама мне об этом сказала…

– Да ладно тебе! – стушевался Степан.

– Честно признайся, нравится девка? – подзадорил Валера.

Машина тихонько стронулась с места и зашелестела шинами по асфальту.

– Ну, красивая…

– Красивая!.. Таких красоток еще поискать! А живет как! Магазин, две хаты… Чисто буржуазия. О такое невесте только мечтать…

– Она – жена моего друга.

– Где твой друг? То-то же!.. Ты такую девку нигде больше не найдешь, это я тебе точно скажу!.. И еще могу сказать, – Валера понизил голос. – Ты ее сейчас к себе намертво привяжешь. Завалишь Мусу – и все, вы с ней не разлей вода. Ничто так не связывает людей, как совместно пролитая кровь.

Она же фактически заказала Мусу, ствол купила, информацию о нем. Она твоя соучастница…

– Нет, она ни при чем, – покачал головой Степан. – Это мое решение.

– Слова не юноши, но мужа!.. – восхищенно протянул бандит. – Сто баксов ставлю, что ты в армии стукачом не был!

– Не был! – с гордостью произнес Степан.

– Я это сразу понял. Правильный ты пацан, скажу я тебе. Такие не предают… Вот скажи, если тебя вдруг менты повяжут, что делать будешь?

– Что-что? В тюрьму сяду.

– И меня заодно сдашь, да?

– А что ты такого сделал?

– Как что?! Ствол тебе продал!

– Врешь. Этот ствол я из Чечни привез…

– Вот это правильно, пацан! – обрадовался Валера. – И себя спасешь, и людям не навредишь… Ну, не спасешь себя, но срок скинешь. За групповое преступление срок больший дадут. Если попадешься, скажешь, что Мусе отомстил, ну, за Дашу. Ты в Чечне воевал, чеченов ненавидишь, тебе много не дадут… А если контуженым прикинешься, так и вовсе на принудительное отправят. Пару лет в дурдоме полечишься, а потом на свободу с чистой, само собой, совестью. И Дашка тебя дождется… А если меня в это дело впутаешь, менты знаешь, какую сказку придумают? Скажут, что я тебе Мусу заказал. Я заказчик, ты киллер, тогда тебе, брат, пятнадцать лет строгого режима впаяют… Тебе это надо?

– Не надо. Да и не попадусь я.

– Уверен?

– Ну, не знаю, – пожал плечами Степан. – Это же город, меня в городе трудно взять…

– Ты что, большой специалист по городам?

– Не большой, но Грозный хорошо знаю. От «чехов» там отбивались, зачистки регулярно проводились, разведка. В общем, в городских условиях воевать умею. И как от ментов уйти, придумаю…

– Посмотрим, на что ты способен… Я вот думаю, если нормально все будет, может, ты с нами останешься. Будешь жить не тужить, иномарку, как у меня, со временем возьмешь…

– Нет, бандитом я быть не хочу, – мотнул головой Степан.

– Это кто бандиты? – возмутился Валера. – Да мы, если хочешь знать, всегда против бандитов были, понял! Кто такие бандиты? Подъехали, репу начистили, кассу забрали. И убить могут, и точку взорвать. А мы защищаем этих людей, которых бандиты прессуют. Мы, если хочешь знать, для этих несчастных – ангелы-хранители…

– За отдельную плату, – хмыкнул Степан.

– Не бескорыстно, конечно… Каких-то несчастных десять процентов…

– Вы и с Даши столько брать будете, если она, гм, защиты попросит?

– Ну да, больше точно не возьмем… Поверь, мы не хапуги какие-то. И уж точно не беспредельшики, как Муса. Поэтому и живем хорошо. Люди нас любят, уважают… Если ты с нами будешь, Дашка вообще ничего нам платить не будет. Прикинь, она свой бизнес делает, а у тебя свои дела. И она деньги в дом приносит, и ты… А так ты у нее подкаблучником будешь. Жена – хозяйка, а муж – телохранитель, это, по-твоему, нормально?

– Я не собираюсь на ней жениться.

– Это пока… У нее серьезные на тебя планы, парень. А если сам не хочешь жениться, и не надо, никто тебя не заставляет. Будешь сам, без нее как сыр в масле кататься. Вон, смотри, какие телочки идут!

Валера показал на двух девушек, что шли по тротуару вдоль кованой ограды, за которой тянулся городской парк. Солнце в синем небе, настроение у них такое же светлое, улыбки яркие…

– Смотри, как надо!

В проезд к парковым воротам он въехал задом, так, чтобы девушки вышли к левой стороне машины, которую он занимал.

А девушки симпатичные, в топиках на бретельках, блондинка в короткой юбке, длинноногая шатенка в обтягивающих джинсах.

– Привет, девчонки! – просиял Валера, опустив стекло. – Поехали, по Красной площади покатаю!

Девушки весело засмеялись. И хочется, и колется, и мама не велит.

– Да не бойтесь, насиловать не будем! Только по взаимному согласию. И только после ресторана. Если захотите… Кстати, мы молодые и неженатые бизнесмены!

– Ну, если бизнесмены… – белозубо улыбнулась шатенка.

Она сама взялась за ручку, открыла дверь, собираясь сесть в машину.

– А справка где? – засмеялся Валера.

– Какая справка? – не поняла та.

– Из кождиспансера! Вдруг у тебя сифилис!

Смутив девушку, он заставил ее закрыть дверь и уехал.

– Вот видишь, как с тачкой легко! – упиваясь собой, восторженно проговорил он. – Любая телка – твоя. А без тачки попробуй, сними такую кралю! А если денег нет, то вообще кранты…

– Не знаю, у нас они без машины легко снимаются.

– Это где, у вас?

– Ну, в Денесино, это поселок такой, курортный, на Черноморском побережье…

– Ну, ты загнул! Там пляжницы, они всегда голодные… А лето закончится, кого там снимать, а?

– Одно лето пройдет, другое настанет. Да и неинтересно всю жизнь по бабам бегать…

– Ну, ты точно на Дашку запал! – рассмеялся Валера.

– Не Дашка она, а Дарья, сколько тебе раз говорить!

– Смотри, какие мы грозные!..

Валера плотно сомкнул челюсти и молчал всю дорогу, пока машина не остановилась на разъездном пятачке посреди соснового бора. Там он достал из багажника пару пустых бутылок, протянул их Степану.

– Место здесь глухое, стреляй, сколько хочешь…

– Зачем сколько хочешь? Восьми выстрелов хватит… Если нормально все…

От бутылок он отказался. Нашел кусок потемневшей от времени фанеры, прикрепил ее к дереву, отошел на сто метров… Сначала он стрелял без оптики, с прицелом «три». Все четыре пули легли в круг диаметром пять сантиметров, это значило, что кучность хорошая. Затем он определил среднюю точку, определил ее положение относительно контрольной. Отклонение составляло всего три сантиметра. Значит, и бой винтовки вне всякой критики – мушку можно не регулировать.

Затем он стрелял через оптический прицел. Все те же четыре патрона. Но в этом случае пришлось подкручивать гайки на маховичке углов прицеливания и боковых поправок… Он израсходовал две обоймы, прежде чем добился идеальных показателей. После чего, не снимая прицела, аккуратно уложил винтовку в спортивную сумку. Рядовой Корольков к бою готов!

Глава 11

Люк на чердак был не заперт.

На чердаке было пыльно, душно, под ногами трещали горошины керамзита, где-то в отдалении ворковали голуби.

Валера не обманул: торец шиферной крыши выходил на кафе «Дарго». И парадный вход просматривался отлично, и терраса второго этажа, как на ладони. Июнь месяц, темнело в Москве поздно, не то что на Черноморском побережье, где в девять вечера уже все небо в звездах. А в столице только к полуночи темнеет, если, конечно, погода ясная. Значит, можно будет обойтись обычным дневным прицелом, какой у Степана и был.

Окно чердака открывалось со скрипом, но его можно и вовсе не закрывать. Как только появится Цель, Степан вскинет винтовку, возьмет голову Мусы в перекрестье прицела…. Если с ним будет Аслан то и второй труп гарантирован. Нигде не научишься так быстро стрелять, как на войне…

В Чечне Степан даже не заметил бы такой мелочи, как зерна керамзита. Но сейчас он должен учитывать все, потому что в доме живут люди, они могут позвонить в милицию, если услышат чьи-то шаги на крыше. Значит, от помех надо избавляться.

Он долго и осторожно расчищал путь от окна к I люку. Сейчас ему милиция не страшна, потому что винтовки при нем нет. И все равно он старался не шуметь. И в конце концов проложил себе гладкую дорожку к окошку. Только тогда спустился вниз, вышел в соседний двор, где ждал его в машине Валера.

– Чего так долго? – недовольно спросил тот.

– Да керамзит под ногами шуршит.

– Какой керамзит?

– Его для утепления насыпали. Только какое I утепление, если слой тонкий. Если бы толстый был, я бы еще нескоро вернулся…

– Ну, хоть за это спасибо.

– Еще вернуться надо.

– Зачем? – раздраженно буркнул Валера.

– Замок на люк нужно повесить. А то кто-нибудь другой это сделает. Но тогда у меня ключей не будет… А завтра я петли для замка выдерну, чтобы замок не повесили, пока я на крыше буду…

– Слушай, ты что, киллером до армии был?

– Нет, киллером я в армии стал, – усмехнулся Степан. – Начальство заказывало, я исполнял…

– Ну, нормально. Теперь на себя, браток, поработаешь… Или слабо?

__ Почему слабо? Завтра с утра позицию займу, д сегодня подготовиться надо…

__ Тогда и винтовку сегодня на крышу положи, – посоветовал Валера. – Я хоть и не киллер, но кое-что соображаю. Винтовку разобрать надо, все детали тщательно протереть, чтобы ни одного твоего отпечатка не осталось. И патроны тоже вытри, там твои пальчики остаться могут. Соображаешь?

– Есть немного, – кивнул Степан.

– В общем, чтобы ни одного отпечатка не осталось. А завтра в перчатках будь. Как только отстреляешься, винтовку на крыше брось. Незачем ее с собой тащить. Если повяжут с ней, хана…

– Жаль оставлять, классная машинка.

– Ты еще кого-то убивать собрался?

– Нет, конечно…

– Даже если на Дашу снова наедут?

– Не наедут. Она вам десять процентов платить будет.

– Нуда, десять процентов… – кивнул Валера. – В общем, винтовку оставишь на крыше. И домой… Лучше всего в бомжа переодеться. Пусть Дашка ка-кие-нибудь тряпки поищет. И еще аэрозоль нужен, чтобы от тебя реально как от бомжа воняло. Но это у меня есть, в багажнике там. И борода там, и парик… Э-э, специально для тебя прихватил… В общем, я свои деньги отработал, вам с Дашкой помог, так что сейчас купим замок, после чего забирай ствол, говори мне «спасибо», и я отчаливаю…

Удерживать Валеру Степан не стал. И без того па-Рень здорово помог ему, неважно, что за деньги.

В хозяйственном магазине он купил дешевый и, соответственно, слабенький бинокль, кухонный нож с крепким негнущимся лезвием, амбарный замок, две пары нитяных перчаток, ветошь, плоскогубцы, моток толстой веревки – на всякий случай, если вдруг выход с чердака будет заблокирован. В машине Валеры стер на винтовке отпечатки собственных пальцев, попрощался с ним, занес оружие на крышу, спрятал его. Тихонько покинул чердак, навесил замок на петли, защелкнул дужку. Сняв перчатки, спустился вниз.

Несколько часов Степан изучал окрестности дома, бродил по дворам, запоминал дороги, по которым можно было выйти к шоссе, станции метро, троллейбусным остановкам. Нашел местечко за гаражами, где можно было переодеться. В киоске купил бумагу, маркер, нарисовал план, и еще раз прошелся по дворам, чтобы проверить его на местности. Память его не подвела – схема оказалась точной.

Уже стемнело, когда он вернулся домой. Даша лежала в постели, смотрела телевизор.

– Есть хочешь? – заботливо спросила она, поднимаясь.

На ней была шелковая сорочка, просвечивающая на фоне светящегося экрана. Но Степан едва обратил на это внимание. Вроде бы не устал, но вымотался. Что, впрочем, неудивительно. Тяжелое с похмелья утро, лесная прогулка с прицелом на завтрашний день, разведка местности. А еще бомжацкую одежду нужно найти.

– Хочу.

– А пивка? Холодненького?

Девушка прошла на кухню, зажгла газовую конфорку под кастрюлей с водой.

– Ты что, мысли на расстоянии читаешь? – улыбнулся Степан.

– Нет, я просто тебя понимаю. Мне кажется, что мы родственные души… Может, ну его к черту? – обеспокоенно махнула она рукой.

– Не понял.

– Ну, не связывался бы ты с Мусой. Это же так опасно! – Ее голос, казалось, вибрировал от душевного напряжения.

– Эта тварь над тобой надругалась. У него нет права жить дальше, – покачал головой Степан.

– Да черт с ним! Пусть живет! Лишь бы с тобой ничего не случилось!

– Не случится. Все будет хорошо.

– А если нет?

– Если нет, сяду в тюрьму. Отсижу, как надо, и вернусь. Ждать будешь? – отшутился Степан.

А вдруг это пророческая шутка? Вдруг менты возьмут его завтра на месте преступления?.. Но эти мысли не охладили его решимость довести дело до конца.

– Честно? – грустно посмотрела на собеседника Даша.

– Попробуй.

– Если честно, то не знаю… Нравишься ты мне очень, но ведь мы не муж и жена. Мы даже толком ничего друг о друге не знаем… Ты сядешь, а я тебя забуду… Может, и не сразу, но забуду. Извини, но я привыкла говорить правду.

– Тем ты мне и нравишься… А извиняться не надо. Я сяду, а жизнь будет идти своим чередом. Встретишь мужчину своей мечты, выйдешь за него замуж…

– Я не знаю, – вымученно улыбнулась она. – Может, я не смогу тебя забыть. Может, буду ждать… Но лучше не доводить дело до греха. Откажись от своей затеи. Забудем про Мусу, будем жить, как будто ничего не произошло. Будем привыкать друг к другу… А через год я выйду за тебя замуж. Если захочешь…

– Я захочу… Но Муса не должен стоять между нами. Он должен лежать в могиле. Только тогда мы сможем забыть о нем. Или нет?

– Да, конечно… – соглашаясь, Даша низко склонила голову, так, что ее распущенные волосы закрыли лицо. – Пока он жив, счастья не будет…

– Тогда помоги мне, и будет нам счастье.

– В чем помочь?

– Мне одежца нужна. Старая, грязная…

– Нет у меня ничего грязного… Старое от Игоря осталось, а грязного нет, все постиранное… Есть только очень-очень грязное. Штаны его на балконе, вме сто половой тряпки…

Брюки оказались чуть великоватыми, но именно это и требовалось. Завтра у него не будет времени, чтобы переодеться, поэтому грязную одежду придется надевать на чистую… Еще нашелся старый джемпер, тоже на балконе, в углу за трухлявым столом. Даша затруднилась сказать, кому он принадлежал, Игорю или его покойному деду. Так или иначе, этот свитер превращал Степана в натурального бомжа…

– Не нравится мне все это, – сказала Даша уже после того, как он сел за стол.

Она отварила ему пельмени, щедро приправив их сливочным маслом. Поставила на стол бокалы под пиво, наполнила их.

– Мне тоже. Но делать нечего… М-м, а пельмени у тебя домашние! – восхитился Степан. – Сама лепила?

– Нет, Нинка из бакалейного приходила… Ну конечно же, сама!

– Нинку твою из бакалейного уволить надо, – нахмурился он.

– Почему? – удивленно повела бровью девушка.

– Сплетни насчет тебя распространяет.

– А ты что, их собираешь?

– Нет, и даже не слушал. Но факт есть факт… Я так понимаю, все твои продавщицы в курсе, с кем ты спала.

Он хотел сказать это мягко, но вышло жестко. Даша чуть ли не до крови закусила губу.

– Ну, приезжал Валера… – выровняв дыхание, сказала она. – Так не было же ничего. Фантазируют бабы…

– Я хочу верить, что ничего не было. И если они не будут фантазировать у меня за спиной, то поверю.

Какое-то время Даша смотрела на него с каменным лицом, но вот на губах возникла веселая улыбка.

– А ты совсем не такой простой, каким казался вначале.

– А каким я казался?

– Ну, романтиком, что ли… Пришибленным войной романтиком… А ты, Степа, прагматик. Не скажу, что холодный, но расчетливый… А Нинка пока пусть работает. Баба она хоть и ушлая, но весь магазин на ней держится. Мы же с тобой на юг отдыхать поедем. Да, рассчитаешься с Мусой, и мы сразу же с тобой уедем…

– А если я сделаю его завтра?

– Тогда послезавтра уедем.

– Это ты хорошо придумала.

– Ты познакомишь меня со своими родителями.

– И с родителями, и с сестрой…

– Сколько лет сестре?

– На два года старше тебя. Но такая же красивая…

– А вот этого я чтобы не слышала! – в шутку пригрозила пальчиком Даша. – Я у тебя должна быть самой-самой, понял!

– Ну, это само собой… Сестра в Новороссийске живет, у ее мужа там особняк… Своими глазами не видел, какой, но говорят, большой.

– Особняк не может быть маленьким… А чем ее муж занимается?

– Что-то там с портом связано. Перевалка нефти, танкера… В общем, большие деньги.

– Ты мне об этом не рассказывал.

– Наверное, потому что самому неинтересно. Мать писала, что я мог бы у него работать, там платят хорошо. Но я не хочу ни от кого зависеть…

– Ты не будешь ни от кого зависеть, – покачала головой Даша. – Даже от меня. У меня магазин, но мы вместе добавим к нему второй, третий. Мы будем равноправными партнерами…

– Не будем загадывать.

– А я хочу заглянуть в будущее. Потому что ты мне очень-очень нравишься…

Пододвинув к Степану табурет, она села рядом, взяла его под руку, грудью прижалась к плечу парня.

– Так нравишься, что я больше не могу…

Он чувствовал, как вибрирует ее тело из-за влечения к нему. И ощутил, как жарко воспламенилась его кровь, как его охватило желание.

Но Даша отпрянула от Степана, вернулась на место, устыдившись своих чувств, закрыла руками лицо.

– Извини, не сдержалась. Мне кажется, что Игорь здесь где-то… Знаешь, мы возьмем билеты в СВ, будем ехать в купе вдвоем. Там не будет Игоря… Ты согласен?

Степан промолчал. Желание не проходило, и поэтому он ощущал себя ничтожеством, посмевшим предать память боевого товарища. Он по-прежнему жаждал Дашу, но еще больше хотел наказать себя. И ее тоже. И он накажет. Как бы она того ни желала, в поезде он не прикоснется к ней. Правда, узнает она об этом лишь после того, как вагон тронется…

Скорей бы это произошло. Убить Мусу, забрать Дашу и рвануть с ней в родные края. Сможет он сдержаться в поезде или нет, в любом случае это будет уже другая история, в новой жизни, которая начнется после отмщения…

Глава 12

Степан брезгливо крутил в руках баллончик в тщетной попытке найти на нем хоть одно русское слово. Английского он не знал, испанского и арабского тоже, поэтому состав аэрозоля оставался для него загадкой. Может, синильная кислота в нем или какие-нибудь ртутные пары. Может, и не было в нем ничего опасного, но воняло так, что закладывало нос. Даже настоящего бомжа могло стошнить от исходящего от него амбре. А джемпер, брюки, парик, борода, солнцезащитные очки со сломанной и скрепленной скотчем дужкой, початая чекушка водки в заднем кармане…

Он сделал все как надо. И теперь парился на душном чердаке в ожидании человека, которого должен • был убить. Площадка перед кафе пустая, ни единой машины, двери закрыты, на террасе никого, и окна | зашторены, не видно, что происходит в здании. Но * еще только утро, сказка только начинается…

Степан тщательно протер баллончик носовым I платком, забросил его в темный угол чердака. Сде- I лал несколько полуприседаний, чтобы размять застоявшиеся ноги. Окно высокое, смотреть в него можно было только из положения «стоя».

Но через какое-то время Степану пришлось изменить свое положение. Он услышал гулкий стук со стороны входного люка, увидел, как вырвавшийся снизу сноп света разбавил чердачный сумрак. Он тут же плюхнулся на пятую точку опоры, вместо бинокля в руке оказалась початая бутылка водки. Маскировка ему пригодилась, потому что в его сторону шла женщина. Грузная, обрюзглая, потому шла тяжело, вразвалку. Степан наблюдал за ней перифе- | рийным зрением, не всматриваясь в лицо. Но и без того чувствовалось, что женщина настроена агрессивно.

– Э-э, нашел, куда забраться! – натужно дыша, прокряхтела она. – А ну давай отсюда!

– Ы-ы! – не поднимая головы, мотнул ею Степан. – У-у!

– Фу, как от тебя воняет, гадина!

– Мы-ы!

__ Бомжара проклятая! Чтоб ты сдох, вонючка!.. Я сказала, пошел отсюда!

В ответ Степан снова мотнул головой.

– Я сейчас милицию вызову!

– Гы-ы! – изображая радость, закивал он.

Дескать, он не против того, чтобы оказаться в милиции. И выспится на нарах, и обедом разживется.

– Вот тварь! Ничем его не возьмешь!.. Ты скобы с люка снял?.. Ты. Знаю, что ты. Больше некому. Чтобы не закрыли тебя здесь. Ну ладно, ладно!

Женщина ушла. Степан не знал, что она задумала. Может, и правда за ментами пошла. Может, сантехников приведет. Так или иначе, его с чердака погонят. Значит, нужно менять позицию, искать огневую точку в другом доме.

Он поднялся, на всякий случай осмотрелся, глянул в окно. И остолбенел. На террасе кафе, облокотившись на чугунную балюстраду, стоял мужчина со знакомым по фотографии лицом. Муса. Широкая, суженная кверху голова, короткие кучерявые волосы, глазки маленькие, неживые, будто замороженные изнутри, крючковатый с горбинкой нос, тонкие, плотно сомкнутые губы, трехдневной давности щетина на щеках…

Степан представил, как этот гад наваливался на Дашу, и руки сами потянулась к винтовке. Его совершенно не смущали два джигита, маячившие за спиной чеченца. Стоят, широко расставив ноги, орлиными своими взглядами сканируют пространство вокруг босса. Типа охраняют. Ну, ну…

Он не стал высовывать ствол из окна: обстановка позволяла ему стрелять из глубины чердака. Солнце У него за спиной, а значит, оптический прицел не сверкнет в его лучах, не насторожит охрану чеченского насильника, не вспугнет его самого. И винтовка не подведет, и палец на спусковом крючке не дрогнет…

Степан умел стрелять быстро. Но все-таки он замешкался. Пока привел винтовку к бою, Муса повернулся к нему спиной. Он уходил с террасы. И был уже в дверях, когда Степан поймал его затылок в прицел. К счастью, дверной проем высокий, а в зале, куда он входил, было достаточно светло, чтобы удержать в поле зрения цель. А слабина спускового крючка уже отжата… Нельзя ждать выстрела, иначе может дрогнуть рука. Но еще мгновение-другое, и цель будет закрыта телом охранника…

Выстрел должен произойти как будто сам по себе, но вовремя… Тюх!.. Винтовка дернулась в руках, выплюнув смертельную порцию свинца. Но Степан продолжал смотреть в прицел. Не было у него необходимости переносить огонь на следующую цель, как это бывает на войне. Есть только потребность в том, чтобы поскорей унести ноги. Но должен же он глянуть, что произошло с Мусой.

Он видел, как чеченец вскинул руки в тщетной попытке закрыть ладонью дырку в затылке. Колени его подломились, и тело стало безвольно валиться на пол. Телохранители покойного услышали звук выстрела и уставились на крышу, где прятался Степан. Его самого они не видели, но тыкали в его сторону пальцем… Степан едва сдержался от искушения всадить пулю сначала в одного, затем в другого. И времени на это нет, и доказательств, что эти орлы были с Мусой, когда он насиловал Дашу…

Степан забросил винтовку в темный угол, повер-лулся к окну спиной и быстро направился к люку. Вчера он произвел расчет времени, необходимый для того, чтобы чеченцы, выйдя из кафе, перекрыли ему путь к отступлению. В его распоряжении была почти минута. Если поспешить, он успеет спуститься во двор, уйти по узкой отмостке между стеной дома и зарослями сирени в палисаднике…

Он спешил и успевал. Но под козырьком подъезда нос к носу столкнулся с милицейским лейтенантом в наглаженной форме и с кожаной папкой под мышкой. Это был молодой совсем еще парень с розовым румянцем на нежных, как у женщины, щеках. Высокий, спортивного сложения, но грозного впечатления он, как ни старался, не производил. Лейтенант хмурил брови, глядя на Степана, но взгляд у него беззубый, совсем не страшный. Гораздо внушительней казалась грузная тетка, утиной походкой следующая за офицером.

– Ну вот, легок на помине! – увидев Степана, взвыла она. – Держите его, хватайте!

– Гы-ы! – изображая из себя блаженного, полоумно улыбнулся он.

– Гражданин, ваши документы!

Не думал Степан, что у лейтенанта хватит ума остановить его для проверки документов. Ясно же, что бомж перед ним… А может, офицер слышал звук выстрела? Если так, то это меняло дело…

– Командир, какие документы? – мотнул он головой и свернул в сторону, чтобы перебраться через низкую оградку, пересекающую отмостку фундамента.

– Стоять!

Лейтенант попытался схватить Степана за руку, но вместо этого получил кулаком в солнечное сплетение. От скручивающей боли офицер сначала сложился пополам, а затем рухнул на колени. Мощный удар, аккурат в болевую точку, но, к счастью, не смертельный. Во всяком случае, Степан очень надеялся, что не переборщил.

– Держите его! – заорала женщина, глядя, как Степан перепрыгивает через оградку.

– Стой, собака! – донеслось до него издалека.

Судя по акценту, кричал кавказец. А он, скорее всего, вооружен. Но Степана уже скрывают кусты сирени. И куда бежать, он знает… И бегать он умеет быстро… Главное, парик не потерять, бороду, очки, до крови не ободраться…

Свернув за угол дома, Корольков побежал к линии гаражей.

Не зря он изучал этот район и знал, что крайний гараж примыкает к забору школы. Через одну ограду он перепрыгнет, через другую, и тогда уже никто его не догонит.

Первой на линии стояла «ракушка», гараж с низким тыльным торцом. Степану ничего не стоило забежать на него, перескочить на следующее строение. Над гаражами низко склоняла свои ветви раскидистая липа – не самая лучшая, но хоть какая-то маскировка. Раздвигая ветки, он побежал по крышам, спрыгнул с них на территорию школы. Перекатываться через плечо, чтобы смягчить прыжок, не стал: мало ли, вдруг борода оторвется, потеряется..

Лето, каникулы, школьный двор пустует. Ничто не мешает Степану обогнуть многоэтажное здание, за которым начиналось футбольное поле. Там от одних ворот к другим гоняла мяч детвора. Быстро бегущий бомж привлек внимание, вслед Степану понеслось глумливое «улюлю», но, разумеется, остановить его это не могло. Не снижая скорости, он перемахнул через ограду вокруг школы, ощупал на ходу парик, бороду, продолжил путь.

Он бежал к скоплению гаражей, образующих прямоугольник, в центр которого можно было попасть с нескольких сторон. Вспугнув женщину с коляской, он бегом пересек палисадник, боком втиснулся в узкое пространство между гаражами, вывалился в поросший травой прямоугольник.

Степан стянул с себя свитер, скинул брюки, содрал с головы парик и бороду. Из кармана спортивных штанов достал платок и пузырек с лосьоном, наскоро протер нарочно испачканное лицо, наспех расчесался. Сломанные очки сменил на новые, на голову надел кепку…

В чистой, влажной от пота футболке, в спортивных брюках и кроссовках он производил более благоприятное впечатление. Но только издали. Близко к нему лучше не подходить: запах аэрозоля так и остался при нем.

Но Степан и не собирался идти в людное место. Дворами, пересекая улицы, быстрым, хотя с виду и неторопливым шагом он прошел не меньше десяти километров, прежде чем оказался возле дома, где жил вместе с Дашей. Для тренированного бойца такой марш-бросок не проблема, поэтому, оказавшись в квартире, в полной, как ему казалось, безопасности, он ощутил всего лишь приятную усталость.

Даши дома не было. Степан принял душ, сменил одежду. Спортивные брюки, в которых он был на деле, кроссовки, футболка – все это почти новое, жаль выносить на свалку. Но интуиция подсказывала, что от использованной одежаы нужно избавляться, особенно от кроссовок.

Он собрал все в пакет, вышел на улицу, но в своем дворе одежду и обувь выбрасывать не стал. Не поленился пройти несколько домов, прежде чем выбросил свое добро в мусорный контейнер.

Вернувшись домой, он лег на диван и, забросив руки за голову, уставился немигающим взглядом в потолок. Ну, вот и все, дело сделано. Мусы больше нет, Даша отомщена…

Он убил человека, но раскаяния не было. Чеченцы – они, конечно, люди, и достойных среди них много, и плохих хватает. Но в любом случае они для него – враги. Потому что он воевал в Чечне, потому что он убивал боевиков, от рук которых погибали его товарищи. Муса враг. Какие могут быть сожаления?

Может быть, когда-нибудь, когда сознание отойдет от ужасов войны, он поймет, что совершил сегодня страшный грех. Когда-нибудь, но не сейчас…

Глава 13

Муса поднялся с пола, шатающейся походкой зомби вышел на террасу своего кафе. Во лбу – огромная дыра, в затылке отверстие поменьше, но все равно пулевая скважина просвечивает насквозь. Глядя прямо на Степана, он погрозил ему кулаком и послал проклятие…

Степан стоял на чердаке, наблюдал за восставшим покойником через прицел винтовки. И видел, как Муса шевелил губами, слышал, как заливается он соловьиной трелью… Он что, говорить разучился?

Не сразу, но до Степана все-таки дошло, что это поет-заливается звонок у входной двери. И оживший Муса – всего лишь персонаж из его сна. Надо вставать…

За окном светло, солнце еще только клонится к закату, его лучи заливают комнату. Наверное, Даша вернулась. Может, ключи в магазине забыла, может, еще что…

Открыв дверь, Степан от изумления разинул рот. На него смотрел лейтенант милиции. Рядом с ним стоял молодой мужчина в светло-сером пиджаке.

– Гражданка Демьянова здесь проживает? – с подозрением глядя на Степана, спросил штатский.

Голос четкий, звучит жестко, уверенно. И сам мужчина выглядит внутренне сосредоточенным, решимость у него во взгляде, как у человека, облеченного властью. Тоже, скорее всего, мент… Но ему нужна Даша.

Степан облегченно вздохнул. Кажется, не по его душу пришли.

– Ну, проживает…

– Я могу с ней поговорить?

– Нет ее.

– А вы, извините, кем ей приходитесь?

– Может, сами представитесь? – осмелел Степан.

– Капитан милиции Притопов, Московский уголовный розыск.

Мужчина предъявил удостоверение, Степан торопливо прошелся по нему взглядом.

– А я друг ее мужа, – ответил он.

– Друг семьи? – прыснул старший лейтенант.

– Друг погибшего мужа… – ожесточенно глянул на милиционера Степан. – Игорь в Чечне погиб. Смертью храбрых. Пока вы тут… Не знаю, что здесь смешного?

– Лейтенант, спасибо, вы можете идти, – удалил своего коллегу капитан.

И когда тот исчез, кивком показал Степану за спину.

– Может, в дом пустишь, солдат?

– Да, пожалуйста…

Он провел гостя на кухню, поставил чайник на плиту.

– Документы можно глянуть? – категоричным тоном спросил капитан.

Степан принес военный билет.

– Так, рядовой Корольков Степан Михайлович, семьдесят пятого года рождения… В Чечне, говоришь, воевал?

– Да, вместе с Игорем Демьяновым. Он в последнем бою погиб. Нас уже на дембель везли, в Моздок, а тут «чехи»… Я приехал, чтобы помочь похоронить.

– Кому помочь?

– Ну, матери его, отцу. И Даше… Отец умер, когда узнал, что Игоря больше нет. И мать за ним ушла. Даша бы одна с ног сбилась…

– Что, и друзья не помогли бы? – иронично спросил Притопов.

– Какие друзья?

– Бандиты… Или нет у нее таких друзей?

– Что-то я вас не пойму, товарищ капитан, – насупился Степан.

– Бандиты у нее друзья, Степа. Бандиты.

– Не друзья они. Даша в историю влипла. Валера помог ей от чеченцев отбиться…

– От каких чеченцев?

– Ну, ее свекр магазин открыл, а на него чеченцы наехали. А Валера ей помог…

– Валерий Четов?

– Я не знаю его фамилии, – мотнул головой Степан.

– Ну, а как зовут, откуда знаешь?

– И его самого знаю. Мы с ребятами с ним поговорили, чтобы он Дашу в покое оставил…

– И что?

– Ну, оставил…

– Что, вас испугался?

– Нуда… Наверное…

– Что-то здесь нечисто, парень. Не мог Четон от Даши отказаться. И она не могла от него отказаться… Что-то здесь не то… Ну да ладно. Уволился ты совсем недавно, многого не знаешь…

– Чего я не знаю?

– А я тебе объясню. Может быть… Ты знаешь, как отец Игоря Демьянова умер?

– Знаю, он на моих глазах умер… Я его убил… Ну, не в прямом смысле. Я Тамаре Тимофеевне сказал, что Игорь погиб, а он услышал. В обшем, Игорь за собой родителей потянул. У отца инсульт, у матери инфаркт…

– Не было инфаркта. Просто сердечный приступ. Инфаркт потом случился. После того, как ей ввели повышенную дозу эпинефрина, то есть адреналина. Это ее и убило… Экспертиза это показала; правда, уголовное дело не сразу завели. Ничего, проведем эксгумацию. Медсестра реанимационного отделения показала, что в палату к больной заходила какая-то девушка. Она увидела ее, когда та уже выходила из палаты, окликнула, но та убежала… Тамару Тимофеевну доставили в больницу десятого июня, а одиннадцатого ее уже не было в живых. Вот мне и нужно знать, где Дарья Демьянова находилась в ночь с десятого на одиннадцатое июня?

– Здесь она была, дома. Мы вместе с ней из больницы приехали… Тамару Тимофеевну на «Скорой» увезли, я с ней поехал. Возле отделения реанимации сидел, а Даша меня к себе забрала. Я у нее здесь, на кухне спал…

– Крепко спал?

– Да… День тяжелый выдался, устал очень, в сон сильно клонило. Лег и сразу вырубился…

– Ночью не вставал?

– Нет вроде…

– Может, Даша выходила ночью из квартиры?

– Я бы услышал. Я же чутко сплю, это с Чечни привычка.

– Но ведь она могла снотворным тебя угостить.

– Зачем?

– Чтобы в больницу отправиться.

– Зачем в больницу?

– Затем… Ты, наверное, не знаешь, кто такая эта Даша. И я не знал, пока копать не начал. В ГУБОПе на нее богатый материал…

– В ГУБОПе?

– Да, Главное управление по борьбе с организованной преступностью.

– Даша здесь при чем?

– При том, что, судя по оперативной информации, состоит в преступной группировке некоего Жуковского… Впрочем, это неважно. Валера Четов, которого ты знаешь, состоит в той же банде…

– Валера – понятно. А насчет Даши – это явная ошибка. Она не член, она жертва…

– Если бы… Как бы они тебя, солдат, в дурную историю не втянули. Работают они хитро, с выдумкой… Или уже втянули?

– Куда втянули? – внутренне подобрался Степан.

– Ну, не знаю… Чего ты так напрягся, парень?..

– Да нет, нормально все.

– А когда нас увидел, чего рот открыл?

– Я думал, Даша пришла… Ее ждал, а тут вы…

– Да? Ну, может быть… Это очень опасные люди, Степан. Знаешь, чем они занимаются? Деньги вымогают. Типичный рэкет, но с хитрым винтом. Дарья Демьянова в банде работала в качестве наводчицы. Знакомится с бизнесменами, вступает с ними в связь, выспрашивает, вызнает. А потом ее подельники наносят удар…

– Тогда почему ее до сих пор не арестовали?

– Потому что информация оперативная. Доказательств нет, чтобы ее привлечь. Ну, и от дел она как бы отошла. Почуяла, что на хвост наступить могут… А магазин действительно свекр ее открыл. На себя оформил и на нее…

– Я вам не верю, капитан. И не понимаю, зачем Даше нужно было Тамару Тимофеевну убивать.

– Не убивать, а добивать. Воспользовалась моментом, так сказать. Чтобы смерть естественной признали. И надо сказать, ей это удалось. Ну, почти… Не думаю, что шансов у нас что-либо доказать много. Если, конечно, ты, Степан, не поможешь Может, ты знаешь что-нибудь про это?

– Не знаю. И вам не верю. Зачем ей поступать так, как вы говорите?

– Да просто все очень. Эта квартира на мужа при ватизирована, а другая – на его родителей оформлена, но без приватизации. Дарья Демьянова в той квартире прописана, а не в этой… Теперь у нее две квартиры. И это в Москве, куда так стремилась про винциальная девушка…

– Мне все равно, к чему она стремилась. И если она вдруг причастна к убийству Тамары Тимофеевны, то я ничего не знаю…

– Ты спишь с ней?

– За такой вопрос и в глаз можно схлопотать, – напыжился Степан. – Не посмотрю, что вы капитан… Даша – жена моего погибшего друга! Как я могу?

– Конечно, не можешь… – проглотив пилюлю, кивнул Притопов. И немного подумав, добавил: – Мой тебе совет: беги отсюда, парень. Сожрет тебя твоя Даша. Сожрет и не подавится… Когда она вернется?

– Не знаю, должна уже быть.

– Придет – скажи, чтобы мне завтра позвонила. Скажешь ей – и уезжай от греха подальше.

Капитан оставил ему номер своего телефона и ушел. Степан закрыл за ним дверь, сел за кухонный стол и обхватил голову руками. Возможно, Даша уже сожрала его. Осталось только переварить…

Глава 14

Одним указательным пальцем Даша перекрывала приоткрытый рот, другим – тыкала в потолок. Она призывала Степана к полной тишине и смирению. В глазах у нее тревога… Вот она сунула руку под кухонный стол, и нащупала что-то под ним, затем с печально-торжествуюшей улыбкой выдернула оттуда крохотную черную коробочку с присоской и проводками, открыла окно и выбросила ее на улицу.

– Мент поганый! – злобно и презрительно процедила сквозь зубы девушка. – Ненавижу!

– Что это было? – растерянно спросил Степан.

– Что-что… «Жучок»!.. На прослушку нас поставили… А я думаю, зачем он тебе басни про меня рассказывал! Хотел послушать, что я тебе отвечу. Но я-то не дура… Менты позорные!

Даша вела себя вульгарно и необузданно, как Мурка с малины. Степану приходилось общаться с такими приблатненными девками, знал он, какой образ жизни они проповедовали…

– Скажи, Муса тебя трахал?

Как бы ни хорохорилась Даша, но ее передернуло от резкого, режущего слух слова.

– Что? – изумленно вскинула она брови.

– Я спрашиваю, тебя Муса трахал?

– Ты с кем сейчас разговариваешь?

– С тобой.

– Да, он меня трахал…

– А может, не было ничего?

– Ты что, менту поверил?

– Я смотрю, ты девушка опытная, «жучок» сразу нашла.

– Потому что ментов хорошо знаю.

– Откуда?

– Да оттуда… Я в семнадцать лет в Москву приехала. В восемнадцать с Игорем познакомилась. Чем я целый год занималась? Мы с сестрой на Тверской стояли… Да, именно там. И знаешь, пользовалась спросом. А знаешь, кто нас выставлял? Менты! Из МУРа, между прочим. У них там целая мафия. Сами проституток плодят, сами с ними борются… А знаешь, как я проституткой стала? Менты нас сначала сами отхороводили, а потом в аренду сдали. Паспорта отобрали. Если работать не хотите, говорят, мы вас на десять лет за кражу посадим, будете, твари такие, на зоне париться…

– У тебя есть сестра?

– Забудь. Она давно уже дома, замуж вышла, сына родила… Сын у нее Лешка, хорошенький такой. Знал бы, чем мамка занималась… И муж не знает. Да ему и не надо знать. А так бы не было у меня племянника, если бы Ксюху мою посадили. Нас бы вместе в зону отправили…

– Но ведь не отправили же.

– Да, но до сих пор копают. Я убила Тамару Тимофеевну! Это ж какой гений до такого додумался! Притопов, говоришь… – приставив палец к переносице, напрягла память Даша. – А зовут как?

– Не знаю.

– Увидеть бы. Наверняка из тех, что нас пасли. Успокоиться не могут, что я с их крючка соскочила…

– А Валеру он откуда знает? Четов его фамилия.

– Чё ты? – ухмыльнулась Даша.

– Что я?

– Вот я и говорю, чё ты! И этот Притопов сказал. Потому и придумал фамилию. Чётов – чё ты!.. Я сейчас Валере позвоню, спросишь, какая у него фамилия!

– А отчитаться перед ним не надо? – мрачно усмехнулся Степан.

– Отчитаться?

– Ну, Муса приказал долго жить…

– Да?! Вот с этого бы и начинал. А то про мента шарманку завел… Это не просто мент был, это сутенер. Значит, нет Мусы… Спасибо тебе, Степан. Теперь я точно знаю, что ты в кровь за меня разобьешься!

Даша мило улыбнулась, подошла к парню, ласково обвила руками его шею, дыхнула легким коньячным перегаром.

– Где ты была? – отстранившись, спросил Степан.

Может, Притопов действительно был ее бывшим сутенером, может, мстил ей за то, что она от него ушла к Игорю. Но прежней веры в нее не было…

– Как это где? В магазине!

– С кем?

– Ну не с Валерой же.

– А если я Нине позвоню?

– Ух ты, какой ревнивый!

– Аты мутная… Мутная ты, Даша. Не удивлюсь, если Муса тебя и в глаза не видел.

– Это ты о чем? – напряглась девушка.

– Может, у Валеры твоего проблемы с ним были. Вот вы меня и разыграли… Это называется развести лоха. Или нет?

– Смотри, какой умный! – хмыкнула Даша, ут. кнув палец в нижнюю губу.

– Дурной… Потому и попался. Не надо было мне брать эти деньга.

– Какие деньга? – не поняла девушка.

– Те, которые Игорь тебе передал. Нечестные они. Потому и несчастье принесли. Сначала ему, теперь вот мне… Поеду я, Даша. Домой поеду.

– Мы же вместе собирались.

– Никуда ты со мной не собиралась. Песни ты мне сладкие пела. Ведьма ты. Красивая ведьма… Прощай!

На сборы ушло мало времени. Сумка уже собрана, форма выглажена, осталось только ее надеть. Но Даша не захотела отпускать парня, перегородила ему пугь, спиной навалившись на входную дверь.

– Давай во всем разберемся! Все совсем не так, как ты думаешь!

– Мне все равно. Я сделал все, о чем ты меня просила.

– Куда ты на ночь глядя?

– Ничего, вокзал круглые сутки работает.

– А если тебя менты ищут?

– За что?

– Ну, сам знаешь…

– Не бойся, сработано чисто…

Степан не был в этом уверен, возможно, у ментов и у чеченцев появились какие-то зацепки насчет него. Но Даше об этом знать не нужно, и ее друзьям-бандитам тоже. А то ведь он и сам может умереть, от сердечного приступа, например. Или от передозировки наркотиков… Он же в Чечне служил, а там, если верить слухам, все на игле сидят. Бред, конечно но как версия для следствия пройдет…

– Хотя бы переночуй, утро вечера мудреней… у меня коньяк хороший, посидим немного, а ночью я к тебе приду, – завораживающе улыбнулась Даша.

– Можно, я прямо сейчас тебя обниму? – спросил парень.

Он шагнул к девушке, она прильнула к нему и губами коснулась его щеки. Этого Степан и ждал, чтобы на сто восемьдесят градусов развернуться вместе с ней. Отставил Дашу в сторону, открыл дверь и был таков.

– Идиот! – донеслось ему вслед.

Корольков спустился во двор, поймал такси и отправился на Павелецкий вокзал.

Пока шел с привокзальной площади к перрону, два раза наткнулся на милицейский наряд, но так и не стал объектом пристального внимания. Никто не искал его, не пытался остановить.

Но еще оставалась опасность стать жертвой бандитского нападения. Что, если Валера не захочет выпускать его из Москвы? Возможно, Даша уже поставила его в известность, быть может, он уже мчится на вокзал. Именно поэтому Степан не стал покупать билет, а сразу отправился к поезду на Волгоград. Очаровал молоденьких проводниц одного из вагонов обаятельной улыбкой и блеском ордена, и они с радостью предоставили ему место в своем купе. В Воронеже он сойдет, купит билет на свой поезд…

Когда вагон тронулся, крашеная блондинка Таня, тихонько хихикая, угостила его чаем. И от коньяка не отказалась, которым Степан запасся в привокзальном магазине.

Ближе к полуночи в служебное купе заглянул следующий в поезде милицейский наряд. Степан к этому времени обхаживал сразу двух проводниц, Таню он обнимал за талию, Олю – за плечи. Увидев наградной крест на правой стороне распахнутой настежь куртки, прапорщик заговорщицки улыбнулся ему и закрыл дверь.

Прижимая к себе разомлевшую Таню, Степан закрыл глаза и уперся затылком в переборку купе… Не трогает его милиция, значит, все хорошо. А может, не было никакой Даши? Может, не убивал он никакого Мусу? Ни Валеры не было, ни его дружка Васи… Его доставили военно-транспортным самолетом в Москву, где он сразу же пересел в поезд и теперь едет домой. Нет больше войны, не караулит его смерть за углом, впереди его ждет веселая и беззаботная жизнь. Да и не только впереди, а уже и в настоящем. Таня уже созрела и ждет, когда он отважится на решающий шаг. А он отважится, потому что нет причины, которая могла бы удержать его от соблазна. Есть только женщина, готовая осуществить его солдатскую мечту, которую он лелеял все два года. А Даша всего лишь плод его контуженого воображения…

Глава 15

Главное не двигаться, не шевелиться… Но все равно жарко, мозги, кажется, вот-вот закипят. Сто двадцать градусов по Цельсию, нигде в Африке нет такой температуры. Такое только в России встретишь… Пот градом стекает с лица, заливает живот, ноги. Такое ощущение, что кости начинают плавиться. Но нельзя выходить из парилки. Потому что на кон поставлен авторитет. Кто первым сдастся, тот – фуфло, другого расклада просто не существует. Потому что все серьезно, потому что сам Жук сегодня в сауне. А он умеет поднимать на смех, братва потом до скончания века будет тыкать пальцем в спину.

Ну почему Вася не сдается? Почему сидит, как истукан. Хотя бы на нижнюю полку спустился, чтоб не так жарко было. А ведь он должен дать слабину, потому что у него также булькает в мозгах…

У Валеры кружилась голова, перед глазами все плыло, дыхание почти парализовано – раскаленный воздух едва поступает в легкие. Сейчас еще и сердце откажет… А Вася, как назло, не сдается. Сидит себе, как будто задницей к верхней полке прирос.

А Жук сейчас у бассейна сидит, за столиком, в кресле. В деревянной кружке у него холодное пиво, перед глазами в прохладной воде бассейна голые девочки… Эх, сесть бы сейчас за этот стол, хлебнуть пива… Но не пустит Жук за стол. Вернее, сесть он разрешит, но начнет глумиться. Как же так, Валера, говоришь, что самый крутой в бригаде, а Ваську несчастного переиграть не смог…

– Все, больше не могу!

Валера не мог поверить своим глазам. Будто в замедленной съемке, Вася движется к двери, открывает ее, впуская в парилку холодный и оттого желанный воздух. Покачнувшись, падает, заваливаясь на колено. Петлюра хватает его за руку, помогает встать…

Валера едва не потерял сознание – то ли от восторга, то ли от спазма сосудов в голове. Но все-таки он смог подняться, подойти к двери… Ощущение та кое, будто из газовой камеры Освенцима вырвался Но лучше не торопиться. Надо приукрасить свой триумф лавровыми листьями…

Дыхнув свежего воздуха, Валера деловито взялся за ручку двери, закрылся в парилке. Пусть братва думает, что он снова забрался на верхнюю полку. А он будет дышать через узкую щель между дверью и косяком… Минута, две, три… Все, хватит понтов!..

Валера вышел из парилки неторопливой походкой победителя. С надменной улыбкой хлопнул по заднице пробегающую мимо девицу. Та засмеялась, плюхнулась в холодную воду бассейна. Он сам еле удержался, чтобы не последовать за ней. Слишком резкий перепад температур чреват летальным исходом, к тому же триумфатора ждет цезарь, то есть Жук…

Бывший тренер, а ныне пахан ждал Валеру за своим столиком. Узкий лоб, неестественно крупный нос, мощный раздвоенный подбородок. Глазки маленькие, вечно злые. По другую сторону столика в кресле сидела белокурая красотка, лучшая девчонка из тех шлюх, что притащил в сауну Петлюра.

В сторонке понуро стоял Вася. Но Валера не смотрел в его сторону. Он вперил взгляд в блондинку, которая не могла понять, что от нее требуется. Думает, если пахан положил на нее взгляд, то можно сидеть на булках ровно.

– Брысь! – цыкнул на нее Валера.

Только тогда до нее дошло, что нужно исчезнуть.

– Далеко не уходи… – негромко сказал ей Жук.

И. глянув на Валеру, оскалился. – Ну, с победой тебя, Валерчик!

– Да где ж это победа? – снисходительно хмыкнул он, с видимой небрежностью плюхнувшись в кресло. – Так, пустячок. Всего лишь кости прогрел… У меня прабабушка негритянкой была, – соврал он для красного словца. – У меня кровь африканская, не закипает…

– Да, но волосы у тебя в одном только месте кучерявятся, – засмеялся Жук.

– Волосы – ерунда, главное, чтобы жисть кучерявилась…

К ним подошел Бычок, крепко накачанный детина без извилин в голове. Даша называла его Сила, подразумевая, что ума ему не надо.

Не зря Валера подумал о ней. Бычок сообщил, что Даша приехала, ждет Жука в трапезной.

Пахан поднялся, косо глянул на Валеру.

– Чего сидишь? Базар и тебя касается…

– Уверен?

– Предчувствие.

Даша сама когда-то была проституткой, еще три года назад полоскалась в этой же сауне с такими же шалавами. Но ей повезло: сначала она очаровала Жука, затем влезла к нему в доверие. Начала работать на бригаду, со временем став полноправным ее членом. Что, впрочем, не помешало ей выйти замуж за московского лоха. Спровадила его в армию и зажила, как прежде, время от времени отдаваясь Жуку. Спала и с Валерой. Незабываемые, надо сказать, ощущения. Но увы, Даша знала меру и отдавалась нечасто. Девок, говорила, и без нее хватает. Отчасти она права.

– Почему в одежде? – заходя в трапезную, засмеялся Жук.

Даша сидела на диване, деловито забросив ногу за ногу. Шелковая рубашка на ней, застегнутая почти на все пуговицы, джинсы в обтяжку.

– А тебе что, мочалок банных не хватает? – небрежным тоном вопросом на вопрос ответила она.

– Солдатика уработала? – усаживаясь рядом, спросил Жук.

Обнял ее за плечи, привлек к себе. Девушка и не пыталась сопротивляться. Как ни крути, а сама такая же мочалка.

– Нет.

Жук сам оттолкнул ее от себя.

– Почему?

Она должна была усыпить Степку, а затем влить ему в глотку столько паленой водки, чтобы он загнулся. Дорвался парень до халявы, нажрался вусмерть, сжег печень. На Руси так иногда случается… Прием верный, испытанный.

Это была его, Валеры, идея использовать солдата в своих целях. Его самого напрягала проблема с чеченами, а тут Даша сказала, что скоро вернется ее муж. Но этот несчастный рогоносец погиб, а вместо него появился Степа. Валера ему подыграл, устроил спектакль с участием знакомого чечена; Даша красиво изобразила жертву полового разбоя, и парень заглотил наживку. И сегодня днем ловко исполнил своего «врага».

Теперь его самого нужно было убрать. Чеченский авторитет, которого он сделал по простоте своей душевной, был очень уважаемым в своей среде. Мало ли, вдруг солдата совесть замучает, пойдет сдаваться в милицию. Или менты сами выйдут на него… Малейшая утечка информации о заказчике чревата была катастрофой. Бригада у Жука небольшая, и десятка парней не наберется. И если чеченцы объявят ему войну, никто и цента на него не поставит. Так же как на самого Валеру…

А так у покойного Мусы много врагов. Измайловская братва с ним на ножах. На нее убийство и повесят. А Жук со своей бригадой столь незначительная фигура в криминальном мире столицы, что на него никто даже не подумает. Хотя он тоже был врагом Мусы. Настолько серьезным врагом, что его самого могли убить в любой момент. И его застрелить, и бригаду в расход пустить. Чеченцы умели это делать на зависть многим… Но нет больше Мусы, и никто больше не угрожает Жуку, да и самому Валере…

– Я спрашиваю, почему ты не сделала солдатика?

– Потому что уехал.

– Куда?

– К себе домой, на Черное море…

– И ты его отпустила?

– А что мне, в спину ему стрелять?

– Это не мои проблемы…

– Проблемы у нас у всех, – Даша взяла сигарету, закурила. – Притоп к Степе приходил. Опять, падла, за нас взялся… Втер Степе, что я свекровь свою упокоила.

– Откуда он об этом узнал?

– Да не знаю… Я чисто сработала, комар носа не подточит. Просто нас под колпаком держат. Притоп смекнул, что женщина не просто так умерла, решил Степу загрузить. И еще «жучка» под стол приклеил…

– «Жучка»?!.. Это уже серьезно. Видать, менты плотно за тебя взялись.

– За меня?! – вскинулась Даша. – Да они про нас все знают… Не все конечно, но мы все у них на крючке, это точно…

– Может, Притоп фуфло в воде полощет… – Жук занервничал.

– Не знаю, не знаю… Но Степу пока лучше не трогать, – покачала головой девушка. – Тем более он далеко будет…

– Далеко… – кивнул Валера. – И вообще, пацан он правильный. Понятия, может, и свои, но конкретные. Я говорил с ним, он нас не сдаст. Если что, на себя все возьмет.

– О чем ты говоришь? – недовольно глянула на него Даша. – Он уже в курсе, что не было никакого Мусы. Понял, что мы его, как лоха, развели…

– Я не понял, ты его защищаешь или предъявляешь? – напряженно посмотрел на девушку Жук.

– Кем он мне приходится, чтобы его защищать? Я и сама понимаю, что нужно от него избавляться. А обстоятельства против… Но избавляться надо. Не сейчас, так потом. Не такой уж он и простой, каким кажется…

– Вот и хорошо, что ты так думаешь. Поедешь к нему домой, прямо сейчас, – решил пахан. – Делай что хочешь, но солдатик должен замолчать. Поняла?

– Да съездить можно… Только у него сестра за какого-то крутого замуж вышла. Он говорит, что не хочет у него работать, а вдруг все-таки пойдет к нему в охрану. Он парень боевой, его возьмут. Может, начальником личной охраны станет…

__ Я не понял, ты ехать боишься или все-таки солдатика жалко? – язвительно спросил пахан.

– Он сейчас настороже, подвоха ждет. Не надо торопиться. Момент надо выждать, когда он успокоится…

– Вот и успокой его. Прямо сейчас…

– Легко сказать. Я же говорю, не такой уж он и простой, каким кажется… Лучше сейчас его не трогать…

– А я бы на твоем месте съездил, – скривил губы Валера. – Крутого этого бы охмурила. Степкину сестру за борт, а сама к нему на шею…

– Не хочу я ни к кому на шею. Сама раскрутиться хочу.

– Нуда, ты же у нас бизнесвумен, магазин у тебя!

– Какой-никакой,а мой.

– А может, наш? – хищно сощурился Валера.

– На чужой каравай рот не разевай, понял? – огрызнулась Даша.

Она знала себе цену, поэтому не боялась показывать зубы. Могла и Жука иной раз матом обложить.

– Твой магазин, твой, – кивнул босс. – И хаты обе твои. Живи да радуйся, никто не против. Только про нас не забывай.

– А то я в стороне! – фыркнула Даша.

– Не в стороне, но и с нами уже не хочешь… Знаю, что не хочешь. Ты просто вынуждена быть с нами, потому что без нас ты никто. И деньги ты с нами хорошие делаешь… А деньги ты любишь, да, девочка?

– Кто ж их не любит!

– Деньги любить – одно, а с огоньком работать – другое. Перегорел в тебе огонек, Дашуня. Так ведь и засыпаться можно… Ты не думай, мы тебя силой держать не будем. Не хочешь, не надо. Сделай солдатика и гуляй себе с миром. Ты нас не знаешь, мы тебя не знаем…

Даша думала недолго.

– Вообще-то я не думала выходить из дела. Но если ты не «против», то я «за», – улыбнулась она.

– Вот и договорились, – благодушно подмигнул Жук. – Поезжай на море, дело сделаешь, а заодно и отдохнешь…

– Сегодня вылетаю.

– Может, разденешься? Я тебя в сауне веничком отшлепаю.

– Да что-то неохота.

– Ну, мое дело предложить, твое дело отказаться.

– Да, мое тело отказалось.

Даша была уже в дверях, когда Жук ее остановил.

– А что там за крутой, к которому ты едешь?

– Я не к нему еду, а к Степе. А за крутым его сестра замужем. Он в Новороссийске, у него корабли свои, нефть возит…

– Нехило – свои корабли! Да еще и нефть. И напрягаться не надо, только и делай, что бабки считай.

– Может быть, не знаю…

– Узнай. Так, на всякий случай… Да, и еще – где солдатик наш живет.

– Зачем тебе?

– А вдруг у тебя с ним любовь, – в пренебрежительной ухмылке скривил губы Жук. – Останешься у него жить… Хоть будем знать, куда на свадебку приехать.

– Не останусь я у него. А если так интересно, то Степа в Денесино живет, поселок такой, – глянув на Валеру, сказала Даша.

Возможно, она и хотела бы обмануть босса, да побоялась. Потому что Валера слышал про этот поселок. Только улицу и номер дома не знал.

– Верхняя улица… Далеко, говорил, от моря, на горе, потому и Верхняя. Лучше бы Дальней назвали, сказал…

– Нас его лирика не парит, – покачал головой Жук. – Ты номер дома скажи.

– Не скажу. Потому что не знаю. Но это и не обязательно. Поселок небольшой, улица короткая…

– Зато язык у тебя длинный… Давай, девочка, давай, удачи тебе!

Даша ушла, но Жук не собирался покидать трапезную. Он сидел, зевал и чесал под простыней волосатое пузо. Глядя на него, Валера и сам потянулся, разинув рот. Было уже поздно, но сауна арендована до самого утра, да и за девочек уплачено, так что, хочешь не хочешь, придется отгуливать потраченные деньги.

– Слушай, Валерчик, может, ну его в пень, эту войну, а? Свалим за границу, на Кипр, купим пару танкеров, будем гонять их за нефтью. Виллу купим, чисто под пальмой, чтобы бассейн с баскетбольное поле, а?.. И менты доставать не будут.

– Да я не против, – кивнул Валера.

Они уже давно в деле. Как приехали в Москву из Омска, так до сих пор на плаву. «Крышами» они не занимались, муторное это дело. Жук проповедовал жесткий стиль. Находили богатого клиента, прощупывали его насчет незаконных доходов, а затем круто наезжали. Однажды целых два «зеленых лимона» сорвали, а сто-двести штук за раз, так это чуть ли не привычное дело. Одно плохо, большая часть денег уходила в «обшак», которым распоряжался Жук. Валера уже давно сбился со счета, какие там суммы хранятся. Возможно что-то около десяти миллионов, в долларах, разумеется… Но где находится «об-щак», можно только догадываться. Жук не дурак, он понимает, что бессребреников у него в бригаде нет. поэтому все держит в секрете.

– Не нравится мне обстановка, – невесело сказал пахан. – С Мусой разобрались, но его псы покусать могут…

– Не покусают, – мотнул головой Валера. – Чисто сработано.

– Ну, мало ли… Менты, опять же… Хорошо, что я Дашку из Москвы отослал. Или нет?

– Нечего ей здесь маячить.

– Вот и я о том же…

– Ты что, правда ее из дела выпустишь?

– Если она этого хочет, почему бы и нет. Отпущу. На тот свет… Слишком она много знает. Чует моя селезенка, что когти нам рвать пора. За границу рванем… Ты и я, – понизив голос, сказал Жук. – «Обшак» – пополам, идет?

– А как же пацаны?

– Зачем они нам? Деньги есть у каждого, пусть сами устраивают свою жизнь. А еще лучше – в расход всех. Чтобы нам за кордоном спокойней жилось. Как ты думаешь?

– Как я думаю? В таких делах лучше ты сам думай. Как скажешь, так и будет…

– Так и будет. Я еще не решил, но если что, поможешь мне прибраться.

– Я же говорю, как скажешь…

Не нравилось Валере настроение босса. Сначала Дашу в расход, затем всех остальных. Но ведь потом настанет его очередь умирать ради спокойствия, к которому стремился Жук. Валера уберет Дашу, пацанов, а босс в свою очередь сделает его самого. И на Кипр укатит в одиночку. Виллу себе купит с бассейном и на берегу моря, будет балдеть себе под пальмами. А братва тем временем червей кормить будет…

И все же Жук прав на все сто. Суетиться пока не надо, но путь к отступлению готовить следует. И Даша должна умереть, и пацаны. А вслед за ними – Жук. Валера должен опередить его, первым нажать на спусковой крючок. Однако при этом он должен знать, где находится «общак». Без этих миллионов и смысла нет впрягаться в мокрое дело. Лучше самому, по-тихому, в сторону уйти.

– Так и порешим… – кивнул Жук. И, скривив губы, добавил: – Всех порешим, вдвоем останемся…

– А денег в «общаке» сколько? – с наигранной небрежностью спросил Валера.

– Нам вдвоем на всю жизнь хватит.

– А если конкретно?

– Девять «лимонов», даже чуть больше…

– Много. Для заграницы много. А для нас – еще больше.

– Что-то я не понимаю тебя, Валерчик, – снисходительно, с иронией глянул на собеседника Жук.

– Я тут с умным человеком разговаривал. У нас Доллар очень дорогой. Это нарочно так делается, чтобы Штаты со своим печатным станком всю нефть у нас выкупили и заводы… Короче, за бугром доллар не такой дорогой, как у нас.

– Лучше доллары здесь вкладывать, чем за границей, ты это хочешь сказать?

– Куда вкладывать?

– Ну, не знаю, в недвижимость… Только поздно уже. Менты прижимают. И чечены опять же…

– Но ведь еше не прижали. В алмазы надо деньги вложить. Здесь они дешевле, чем за бугром. И люди есть, которые нам по хорошей цене уступят. Здесь возьмем на девять «лимонов», а там за двадцать продадим. Найдем людей, которые этим занимаются…

Не нужны были Валере алмазы. Ему нужно было, чтобы Жук тряхнул своей мошной. Раз он такой подлый, что готов замочить всех из-за денег, то его и самого щадить не стоит. И жить ему осталось ровно до тех пор, пока Валера не узнает, где хранится «об-щак».

– Люди, говоришь, есть, у которых цена хорошая? – задумался босс.

– Есть. Из Якутии брюлики везут. Без огранки, но нам-то какая разница…

– Ну да, ну да… Здесь за девять возьмем, там за двадцать отдадим… Нехилый навар. Да, надо бы заняться этим делом. Сможешь организовать? – с алчным блеском в глазах спросил Жук.

– Без денег – нет, а с ними – не вопрос.

– Деньги, деньги… Москва-Воронеж, хрен догонишь, – себе под нос пробубнил пахан.

– Чего?

– Да так… В общем, думать надо. Там нас девочки ждут, тебе не кажется?

Жук вышел из трапезной, поманил к себе свою блондинку и вместе с ней заперся в массажной. Ватера нырнул в бассейн и заставил играть в «водяного и русалок» двух проституток. Раз уж народ для разврата собран, чего им разбрасываться?..

Глава 16

Борт бильярдного стола вместо подушки, зеленое сукно вместо простыни, две голые женщины – по бокам… Обе проститутки спали. У одной задница повернута к правой боковой лузе, у другой – к левой. Во рту – пустыня, в голове бьют колокола…

Какое пиво самое лучшее? Баварское? Чешское? Нет. Самое лучшее пиво – это то, которое сохранилось после вчерашней попойки. Если сохранилось…

Растолкав проституток, Валера поднялся со стола, поднял с пола простыню, обмотался ею. Вышел в коридор, заглянул в трапезную. Там все в полном порядке. Вася храпел, уложив голову на плечо Пет-люре, который также сопел в две дырки. Оба сидели на диване, а на ногах у них спала грудастая брюнетка с огромной задницей. Бычок дрыхнул в кресле, в обнимку с костлявой шатенкой, им вдвоем явно не тесно.

Валера подошел к холодильнику, открыл дверцу и едва сдержал стон удовольствия. Пиво! Две банки холодного пива!!!

Он взял обе банки, открыл одну, подошел к окну из кубиков непрозрачного стекла. Только через один стеклянный блок хоть и смутно, но все же просматривались машины, стоявшие во внутреннем дворике сауны. А за окном уже светло, хотя время всего-то шестой час утра. Еще поспать можно.

Валера открыл вторую банку, когда заметил движение за окном. Какие-то люди стремительно приближались к крыльцу. Много людей, и, как ему показалось, в руках у одного был автомат… Может, померещилось. Но, как известно, лучше перебдеть, чем недобдеть…

– Шухер, пацаны! – заорал он.

Валера бросился к двери. Она хоть и деревянная, но изнутри засов, на который можно закрыться. И вешалка там рядом, под рубахой кобура с любимой «береттой». И у пацанов там стволы…

Валера закрыл дверь на засов, выдернул из кобуры свой пистолет. Бросил ошалевшему спросонья Васе «глок». Бычок сам потянулся за своим «чсзе-том»…

А неизвестные уже зашли в сауну, кто-то с силой ударил по двери в трапезную. Валера выстрелил. В ответ грянула автоматная очередь.

Падая на пол, Валера увидел, как пули дырявят дверное полотно – из пробоин в полусумрак трапезной стали вклиниваться из освещенного холла лучи света. Он упал, вытянув руки с пистолетом, и расстрелял всю обойму. Стрелял и Вася. Бычок же стоял в правом, ближнем к двери углу, куда пули достать не могли. И у него пистолет, но стрелять он не мог. Для этого нужно сменить позицию, но тогда ведь и его самого могут убить.

Петлюра не успел вооружиться, он по-пластунски полз по полу к левому от двери углу. Понимает, что так можно укрыться. Глядишь, и выживет…

А проститутки уже все, отжили свое. Замешкались они, не сообразили, какая опасность им угрожает- Думали, что Валера прикалывается, объявляя большой шухер. И пол из гранитной крошки показался им слишком холодным. Шатенка сидит в кресле с дыркой в виске, другая – на диване, вся в крови…

Глядя на брюнетку, Валера вдруг понял, что автоматчик больше не стреляет. А за дверью слышны шаги, голоса. Похоже, налетчики уходят. И если так, то нужно сменить обойму. Потому что автомат может ударить со стороны окна.

Валера бросился к вешалке, там у него запасной магазин.

– В окно стреляй! – закричал он Бычку.

Несколько мгновений тот хлопал глазами, не понимая, что от него требуется. Но вот он выстрелил раз, другой…

Валера сорвал с вешалки сбрую с кобурой, из специального кармашка выдернул магазин, перезарядил пистолет. Быстрей, быстрей… Если у налетчиков есть граната, они легко забросят ее через окно. Но и в холл с разряженным оружием соваться опасно.

Загнав патрон в патронник, Ватера открыл дверь, вышел из комнаты. Спокойно все, тихо, если не считать, что у входа в моечный зал лежал труп Ильяса, а над ним витал пороховой дым.

Валера заглянул в массажную. Мертвый Жук обнимал покойную блондинку. Налетчики не пожалели для них патронов. В каждом трупе не меньше десятка пуль…

Блондинку жаль, а босса нет. Но Ва1ера не сдер-^ся, причесал врага по всей его материнской линии. Нет Жука, как же теперь узнать, где находится «общак»?.. Черт!

Антоху и Фрола Валера нашел в бассейне. Они плавали на животе, протягивая друг другу руки. Их головы и ноги тонули. В красной от крови воде… Такое вот фиговое у них синхронное плаванье.

Герпеса застрелили в парилке, его труп стоял на коленях, обнимая раскаленную каменку. На полке с простреленной головой лежала голая девушка… Валера заткнул нос, так сильно воняло паленой кожей и волосами…

– Чечены это… – безумно глядя на бледного Васю, пробормотал он. – Какая падла их навела?!

– Валить отсюда надо! – Петлюра прыгал на одной ноге, второпях пытаясь натянуть джинсы.

– Валить! – озлобленно передразнил его Валера. – Нас тут самих чуть не завалили…

– А валить надо, – буркнул Вася.

– Ну и какого ты здесь стоишь, яйца развесил! Давай, одевайся!

Валера спешил и сильно нервничал. Поэтому рубашку надел шиворот-навыворот. Заметил это только во дворе, по пути к машине.

Но не суждено было вывернуть рубашку в своем «БМВ». Колеса были прострелены. И с «Мерседесом» Жука та же история. Зато уцелел новенький джип «Чероки», которым гордился Бычок.

– Засада, в натуре! – усаживаясь за руль, проворчал Бычок. – Куда ж нам теперь?

– Если чечены, то конец нам! – скривился Вася.

– Ты это, тоску не нагнетай! – гаркнул на него Валера. – Сиди и помалкивай!

Он занял переднее, командирское место. А как иначе? Он теперь после Жука самый главный. Или кто-то против?

– А я чё? Я ничё! – сконфузился Вася.

– Вот и не чёкай, пока живы. Ангелом с крылышками станешь, тогда и чирикай…

– Ты сам тоску не нагоняй! – расправил плечи Петлюра.

А плечики-то у него узкие. Потому он даже в жару носил кожаную куртку с поролоновыми подплечниками. И сейчас про нее не забыл, хотя раньше всех из сауны дернул.

– Я не понял, ты Петлюра или казак?

– А что, Петлюра казаком не был?

– Ты мне в зубы не дыми! Знаешь, казаки такие были, их еще пластунами называли. Так ты, как тот казак, по-пластунски, весь пол в бане вытер… Васька хоть от чеченов отбивался, а ты мозоли на пузе натирал… Попробуй еще раз скажи мне, чтобы я тоску не нагонял!

Валера заткнул рот Петлюре и, как можно удобней устроившись в кресле, закрыл глаза. Машина плавно катилась по асфальту через двор высотного дома. Баня уже позади, трупы и опасность тоже. Но что впереди? Об этом стоило подумать.

– Что делать будем, братва? – спросил Валера, когда джип выехал на широкое и, несмотря на ранний час, шумное шоссе.

– Валить из города надо, – подал голос Вася.

– Ну вот, хоть одна правильная мысль… Видимо, солдатик нас чеченам сдал. Понял, что мы его, как лоха, развели, назло нам, падла, сделал…

Валера сомневался, что Степан мог отчаяться на такой шаг. Не совсем же он идиот, чтобы сдаваться чеченцам, отомстить кому-то во вред себе… Но других объяснений произошедшего у него не было.

– Откуда он знал, где мы паримся? – тихонько, как полагалось по его статусу, спросил Петлюра.

Звали его Юра, фамилия Петляков, сокращенно – Петлюра. И нет у него никаких полководческих талантов, чтобы заправлять бригадой, вернее, тем, что от нее осталось.

– Мы всегда в одной бане паримся. И чечены могли знать, в какой… – раздраженно парировал Валера.

– Тогда они, может, просто держали нас на прицеле… А может, и Степан сдал, – пожал плечами Вася. – Хотя вряд ли…

– Ничего, мы с ним еще на эту тему потолкуем. Если, конечно, он сумеет домой слинять, – скривил губы Валера.

– Куда – домой?

– Ну, не в Чечню же; на Черное море, бычков ловить…

– Бычки здесь при чем? – буркнул Бычок.

– При том, что в море плавают… И сам он как бычок. Дашка за ним поедет, на кукан его ловить… А может, он все-таки не уехал? Дашка, твою мать!.. А может, Дашка это, а? – хлопнул себя по лбу Валера.

– Что, Дашка?

– А то, что у Жука крыша съехала. Дашка вчера была, сказала, что Степан ноги сделал. Жук ее за ним отправил, типа, сделаешь пацана, можешь магазином своим заниматься… А мне знаешь, что сказал? Дашку, говорит, в расход надо… И еще говорит, надо всем за кордон. А я-то вижу, какой там и кому кордон. Сначала Дашку в расход, потом нас всех…

– Зачем нас? – сглотнув вставший в горле ком, спросил Бычок.

– А затем, что менты нас прижучили. Реально прижучили. «Жучка» Дашке подбросили, в разработку ее взяли. И ее взяли, и нас всех. Дашка нам это сказала. А Жук, он хоть и хитровыжатый, а насквозь его вижу не только я. То есть видел… Я его раскусил. И Дашка раскусила. Умирать она не хочет. А как выжить, когда у Жука пулемет? Танк надо на него пустить. Вот она и пустила. Чеченам звякнула, сказала, кто Мусу заказал, сказала, что мы в сборе, где… Сейчас, блин…

Приговаривая, Валера достал из кармана мобильный телефон, вытянул из него антенну и велел Бычку остановить машину. Он позвонил Даше, она ответила почти сразу, как будто ждала звонка.

– Дашка, это я… – сказал Валера голосом человека, умирающего от истощения.

– Валера, если ты в дрова ужрался, меня зачем будить? – недовольно отозвалась она.

– Я не в дрова, я в хлам… И не нажрался… Умираю я, Дашка. Пуля у меня в позвоночнике…

– И в голове тоже, – хмыкнула она.

– Дура ты… Чечены всех пацанов положили… И Жука тоже… Бычок тут рядом сидит… то есть лежит… Ему полбашки пулей снесло, – ухмыльнулся Валера, глянув на примолкшего водителя. – У Пет-люры все кишки наружу… Нет больше никого, Дашка. И я помираю. Ног уже не чувствую, сейчас телефон из руки вывалится…

– И звонишь ты мне из горящего БТР… Хорощ прикалываться!

– Это не прикол, Дашка. Это меня писец в темечко лижет. Загибаюсь я, Дашка… Тут один чечен, когда в Жука стрелял, сказал, что это его телка нас заложила… Дашка, разве ты не Жука телка?

– Чего?!

– Не ты же нас чеченам сдала?

– Пойди проспись, придурок!

В трубке послышались короткие гудки.

– Ну что? – вытягивая шею, спросил Вася.

– Сказала, что слишком нас уважает, чтобы сдавать… Петлюра, блин, ты кишки уже собрал?

– Э-э…

– Тогда поехали.

– Куда? – спросил Бычок.

– Ну, тебе точно полбашки снесло! – хохотнул Валера. – Вообще не сечешь! К Дашке поехали, не нравится она мне. Сдается, что Степа у нее зависает…

Утро, дороги свободные, менты еще только на службу собираются, поэтому путь не занял много времени. Но Даша на звонки не отвечала. Валера выудил из кармана связку ключей, два из которых были сделаны со слепков с ее ключей от двери.

Но в квартире было пусто. Диван расправлен, не доброшенный до кресла халат валяется на полу. Валера повел носом, как будто мог унюхать мужской дух. Ему интересно было знать, ночевал здесь Степан или нет. Но сапожным кремом вроде бы не пахло и казармой тоже…

Вернувшись в машину, он собрался было позвонить Даше, но та опередила его, сама связалась с ним.

– Валера, ты живой?

– Да, но только на одно полушарие…

– Хорош прикалываться. Я в сауне только что была. Менты здесь, трупы… Жука видела, Ильяса… тебя не видела, Бычка тоже…

– Ничего, скоро увидишь.

– Ты что, думаешь, я вас чеченам сдала?

– А с чего ты взяла, что это были чечены? – злорадно и ликующе спросил Валера.

– Ну ты же пургу нес, что чечены всех положили… И про чью-то телку говорил…

– Почему чью-то?

– А может, эта, воронежская…

– Какая воронежская? – встрепенулся Валера.

– Ты думаешь, почему он ко мне остыл? Влюбился потому что…

– В кого?

– В девку какую-то, из Воронежа… Руки ей целовал…

– Кто, Жук?! Руки целовал?! Ты головой сегодня не стукалась?

– Нет. Он по телефону с ней разговаривал. Я случайно подслушала. Как там сынок наш, как погода в Воронеже, все такое… Пока, говорит, целую ручки, ну, в смысле на прощание… Увидел меня, думала, задушит. Если, говорит, хоть слово братве про сына скажешь, своими руками шею сверну.

– Давно это было?

– Да нет, не очень… А ты что, не знал?

– Ну, ты же не говорила, я и не знал.

– Я же не враг себе такое говорить…

– Думаешь, эта воронежская нас могла слить?

– Да нет, это я к слову. Она овца, ее дело – тихо в тряпочку молчать…

– Степа где?

– Уехал. Я же сказала, что домой подался.

– Ты за ним едешь?

– А кому это надо?

– Может, вы на пару с ним нас вложили?

– Валера, тебе надо успокоиться…

– Смотри, я ведь узнаю, кто иуда. Если ты, из-под земли достану!

– Тебе самому под землю прятаться надо. И мне тоже. Если это правда чечены, бежать нам надо…

Раздались короткие гудки. То ли она сама на кнопку сброса нажала, то ли деньги на счету закончились.

– Москва – Воронеж, хрен догонишь, – убирая в карман мобильник, медленно, в раздумье проговорил Валера.

– Что, в Воронеж едем? – спросил Бычок.

– Я думал, ты совсем тупой, – раздраженно хмыкнул он. – Аты хоть чуть-чуть, да соображаешь.

Теперь Валера знал, почему Жук упомянул Воронеж, когда речь зашла об «общаке».

– Петлюра, ментовская ксива при тебе?

– Да.

Начать нужно было с распечатки разговоров, которые Жук вел со своего телефона. Глядишь, и промелькнет воронежский номерок.

Глава 17

Гаишник с лейтенантскими погонами поигрывал своей палочкой. И на джип смотрел сквозь хищный прищур. Классический соловей-разбойник с большой дороги, со свистком.

– Бычок, давай, как по нотам, не облажайся! – сквозь зубы процедил Ватера.

Менты их не щадили. За пятьсот километров, что прошли они до Воронежа, тормозили три раза. Статья одна – нарушение скоростного режима. Но каждый раз гаишники унюхивали перегар от Бычка. А это деньги, чтобы откупиться… Хорошо, обыскивать не лезли. Стволы-то под куртками незаконные… Совсем оборзели менты. Террористы им везде мерешатся… Хорошо, Ильяса с ними не было, он татарин, считай, нерусский. С ним бы точно пришлось руки на капот ставить. А так штраф по завышенному тарифу заплатили, и все, можно гулять. До следующего поста…

А гнали они по дороге, как сумасшедшие. Слишком много времени в Москве потеряли. Пока распечатку разговоров достали, пока номера по компьютерной базе пробили, кое-какие дела свои утрясли. Но зато адресок воронежский нашли. На самой окраине, в частном секторе, на берегу реки она живет. Видно, Жук домик себе там построил, втайне от всех. Чтобы никто не знал, где он «общак» прячет…

Но вот они уже в городе, до адресата совсем чуть-чуть осталось. И на тебе, мент с палочкой…

Бычок подождал, пока загорится зеленый свет, только тогда тронулся с места, пропустил встречную машину, как положено, свернул налево. И все-таки мент махнул жезлом, приглашая отдохнуть на обочине.

– Ну не урод? – выругался Бычок.

Он не стал выходить из машины, опустил стекло, поджидая мента. Правильно, нельзя суетиться.

– Лейтенант Ошипко! – представился гаишник.

пальцами смахнув пыль с козырька фуражки. – Ваши документы!

– Что-то не так, командир? – буркнул Бычок, стараясь не дышать на мента.

Он слопал уже целую упаковку «Тик-Така», но еще больше выжрал накануне беленькой с пивом.

– При повороте задели сплошную линию, – с показной меланхоличностью сообщил мент.

– Ты что, командир? Как ее не задеть, если она с середины перекрестка начинается?

– Ничего не знаю, штраф – пятьсот тысяч рублей.

– Ну, точно лейтенант Ошибка, – хмыкнул Валера.

– Что? – надул щеки лейтенант.

– Сто баксов, спрашиваю, хватит?

Гаишник промолчал, а Бычок расценил это как согласие. Протянул ему стодолларовую купюру из собственного кармана, но тот даже не шелохнулся.

– Дача взятки должностному лицу?

– А ты что, не помнишь, он у тебя сто долларов занял?

– Не сто, а триста…

– Ну, ты в натуре!

– Капот откройте, багажник…

– Еще труп не выгрузили, – скривился Валера.

Он сам вышел из машины, открыл багажник.

– И в капот глянь, там все нормально. Давай, протокол составляй. Хрен тебе, а не бабки! – разозлился Валера.

В конце концов, они не числятся в розыске, а дача взятки никем не зафиксирована.

– Ты, парень, не кипятись, – иронично улыбнулся лейтенант. – Ты лучше вспомни, как у меня три тысячи долларов занимал.

У тебя с головой все в порядке?

– У меня в порядке, а у тебя провал в памяти. Ты на пистолет деньги занимал.

– На какой пистолет?

– А который у тебя в кобуре, под курткой…

Валера скрипнул зубами. Ведь придерживал же полу куртки рукой, все равно мент заметил ствол.

Ничего не говоря, он достал из куртки бумажник, вытащил оттуда все деньги, что у него были, чуть ли не насильно сунул их менту в лапу.

– Тут всего две штуки, остальное на обратном пути довезу!

Он уже открыл дверь, когда гаишник насмешливо сказал:

– А номер я ваш запомнил.

– Ну, ты и козел, Ошибка!

– За оскорбление – еще тысяча!

Валера едва сдержался, чтобы не вынуть «берет-ту». Одну пулю в живот. А затем в голову, чтобы окончательно закрыть вопрос.

Денег у него не было, пришлось пускать по кругу кепку. Общими усилиями нашлись две тысячи долларов, только тогда лейтенант пожелал им счастливого пути.

– Вотур-род! – рыкнул Валера, захлопнув дверь.

– Надо было его с собой взять, – хмыкнул Петлюра. – Бабки не хуже нашего гребет…

– Это ты байдарку гребешь, через каноэ! Мы честно на свой хлеб зарабатываем! А этот честных людей обдирает!

– Может, к нему домой заглянуть? Там наверняка бабла немерено, – предположил Бычок.

– Ты, я смотрю, на глазах умнеешь, – одобрительно глянул на него Валера. – Но мы его простим. Если, конечно, это хороший знак, если эта убыль к прибыли… Если «общак» найдем, я этого козла прощу. Если нет, пусть вешается…

Машина остановилась возле двухэтажного дома средних размеров. Никаких излишеств в виде эркеров, колоннад и мезонинов. Шиферная крыша, деревянные окна, кирпич с какого-нибудь местного завода. Зато забор высокий, из прочных, плотно пригнанных друг к другу досок. Тяжелые дубовые ворота с коваными накладками, калитка между заборными столбами, кнопка звонка под жестяным козырьком.

Валера сверху вниз ладонью огладил свое лицо, кислую мимику сменил на радушную. С бодрой улыбкой вышел из машины, нажал на кнопку звонка. Ждать пришлось недолго.

– Кто там? – послышался из-за калитки звонкий женский голос.

– Мы от Геннадия Борисовича, – почти ласково ответил он.

– Кто мы?

– Валера я. Он – мой босс, я – его зам.

– Я не знаю никакого Валеру…

– А Геннадия Борисовича знаете?.. Он в машине, весь в крови, две пули в животе. «Скорую» вызывать надо!

Замок тотчас же щелкнул, калитка открылась… Не зря говорят, что на дурака не нужен нож…

Валера знал предпочтения своего покойного пахана, поэтому ожидал увидеть девушку завидной красоты. Но к нему вышла какая-то серая мышка. Лет тридцать женщине, на лице ни грамма косметики, какой-то мешковатый халат грязно-коричневого цвета. Невысокая, сутуловатая, внутренне зажатая. Черты лица мелковатые, сглаженные. Глаза, правда, красивые, а в них тревожный пожар…

– Да нормально все, успокойся, – Валера обнял женщину за плечи, привлек к себе. – Нет Гены в машине, я пошутил…

– Что вы себе позволяете? – совсем не страшно возмутилась женщина.

– Я позволяю?! Нет, это Гена позволяет. Я, говорит, умираю, а ты позаботься о моей тайной жене.

– Умираю?!

Женщина толкнула его в грудь. Его удивила неженская сила в ее руках. Пришлось даже сделать шаг назад.

– Где он умирает?

– В Москве. Только уже не умирает…

Валера снова попытался обнять женщину за талию, но только для того, чтобы самому зайти во двор дома и увлечь ее за собой. И ему это удалось.

– Гена уже умер. Чечены его кончили.

– Я вам не верю!

– Аты попробуй дозвонись ему… Его мобильник сейчас у ментов. Или ты на мобильный телефон ему не звонишь?

– Нет… Только на домашний…

– Я тебе номер его мобильника дам. Пошли в Дом, позвонишь ему…

Он не ждал приглашения. Сам взял женщину за РУку, провел в дом. Холл просторный, с плиткой под мрамор на полу, лестница из красного дерева на второй этаж, каминный зал с роскошной гарнитурной стенкой и кожаной мебелью, ковер персидский на полу, хрустальная люстра, огромный телевизор… Неплохо устроился Жук вдали от большой дороги.

Женщина позвонила Жуку с домашнего телефона. Ждать пришлось недолго.

– А мне Геннадий Борисович нужен… Что?!. Этого не может быть!.. Куда прийти?.. Когда?..

Валера нажал на клавишу сброса.

– Ну что?

Ему и самому было интересно знать, что произошло.

– Там какой-то капитан Мостовой, – отрешенно глядя на непрошеного гостя, севшим, заупокойным каким-то голосом сказала женщина. – Сказал, что Гены нет… Сказал, чтобы я к нему зашла…

– Не надо к нему ходить, – покачал головой Валера. – О тебе никто не знает. И не надо, чтобы знали. А то милиция приедет сюда, найдет деньги…

– Какие деньги? – вздрогнула женщина.

– Зеленые. Которые Гена здесь прячет…

– Не прячет он ничего…

– Слушай, я так и не спросил, как тебя зовут. А то непорядок какой-то. Как одну жену Гены зовут, знаю, а как другую – нет…

– Какую одну? – оторопело посмотрела на Валеру женщина.

– Законную, с которой он в Москве живет…

– Нет у него никакой законной жены! Была, но он давно уже в разводе…

– Да, и на тебе жениться обещал, – усмехнулся Валера.

– Обешал.

– И ты ему поверила?.. Ты его тайная жена. Типа незаконная. Он тебя от всех прячет. Потому что ты за его казной смотришь, вроде сторожа при нем. А в Москве у него Наташа была… Она его законная вдова. И все, что ему принадлежит, должно ей отойти. Но мы же не позволим, чтобы ей достались деньги, которые здесь хранятся! – недобро сощурился Валера.

– Я не знаю ни о каких деньгах… И я не верю, что Гена погиб. Капитан Мостовой просто сказал, что его нет…

– Ну, конечно, просто…

Валера опустился на подлокотник дивана, на котором сидела женщина, нежно обнял ее за плечи, губами коснулся ее волос. И вдруг резко взял в замок ее шею.

– Я спрашиваю, как тебя зовут?

– Катя! – испуганно выдала она.

– Деньги где, Катя!

– Э-э… Не знаю…

Он еще крепче сжал ее шею.

– Но я не знаю…

– А где твой малыш? – спросил он, вспомнив о ребенке.

– В подвале! – в ужасе дернулась она.

– Ты что, сына Гены в подвале держишь?

– Нет! Деньги в подвале!

– Ну, вот и умница! – облегченно вздохнул Валера.

Ларчик просто открылся.

Он перестал сжимать шею женщины.

– Иди давай на кухню, – приказал Валера. – Ужин будешь готовить. Устали мы с дороги.

Валера позволил ей сходить на второй этаж, проведать ребенка, позвал парней в дом. Петлюру отправил на второй этаж – следить за ее сыном, а заодно за подступами к воротам. Мало ли что. Сам же, взяв Катю за руку, позвал за собой Васю и Бычка и вместе с ними спустился в подвал.

Это был не погреб, а полноценный цокольный этаж. Котельная, небольшая сауна, кладовки. Где-то стены обложены диким камнем, где-то обиты деревом, где-то просто побелены без всякой шпаклевки.

– И где деньги? – спросил Валера.

– Не знаю, – покачала головой женщина. – Честное слово, не знаю. Он, когда сюда спускался, дверь закрывал изнутри…

– А ты не искала, когда его не было?

– Нет… Я не так воспитана.

– Мы еще займемся твоим воспитанием…

Под конвоем Бычка Валера отправил женщину на кухню, сам же на пару с Васей принялся обследовать подвал. Для начала он представил себя на месте Жука, задав себе вопрос, куда бы сам спрятал чемодан с деньгами. В сауне под полками?.. Нет там ничего… За печкой? Нотам опасно. В котельной? И там голый номер…

Потом в голову пришла более толковая мысль. Зачем Жук строил этот дом? Чтобы деньги в нем хранить, под присмотром своей наивной подруги. Если он изначально строил этот дом для денег, значит, он сразу должен был позаботиться о тайнике. Может, погреб здесь какой-то тайный есть или секретная комната…

Валера вышел во двор, измерил стороны дома, снова спустился в подвал, провел замеры и здесь. И все-таки нашел небольшое несоответствие. Судя по его расчетам, за кладовкой, где хранились дрова и домашняя консервация, должна была находиться комнатка.

Он нашел небольшой молоточек, принялся простукивать стену, определил, в каком месте раздается иной звук. Здесь и мог быть потайной вход в комнату. Присмотревшись, Валера хоть и с трудом, но обнаружил прямые неровности, общий контур которых выдавал вмонтированную в стену дверь. Как она открывается, неизвестно. Если она сейфовая, то взломать ее непросто. Но ведь ее можно выбить, выдолбив стену по периметру двери.

Подходящего инструмента в доме не было, но в сарайчике нашелся лом и кирка. Бычку досталось первое, Васе – второе. Легче всего взломать стену с помощью перфоратора, но, увы, такового под рукой не оказалось, счастье не улыбнулось. Ломом и киркой орудовать долго и трудно, однако Валера никуда не торопился и чужие силы экономить ему ни к чему…

Он поднялся в дом, зашел на кухню, где с понурой головой хозяйничала Катя. На сковородке уже шипело мясо, аромат от него приятно щекотал ноздри.

Он прошел в каминный зал, включил телевизор в надежде узнать что-нибудь об утреннем нападении на у1р-сауну в Москве, но, как назло, ни один канал не показывал криминальные новости. Зато он отдохнул, лежа на мягком диване.

Потом был ужин под водочку, после чего Валера спустился в подвал.

Бычок и Вася долбили стену с усердием, с каким Шура Балаганов и Паниковский пилили гири гражданина Корейко. Но тем не довелось найти золото, зато эти добрались до штырей, посредством которых дверь в потайную комнату была вмонтирована в стену. Штыри толстые, стальные, спилить их не удастся, но ведь они где-то заканчиваются. Надо всего лишь расширить обрабатываемый контур…

Валера отправил парней на кухню, а на их место поставил Петлюру. Замена отнюдь не равноценная, но лучше что-то, чем ничего… Сам за кирку Валера не взялся. Не царское это дело…

Работа продолжалась до полуночи. Дверь, укрепленная штырями, так и осталась стоять на месте, но удалось продолбить в стене брешь, в которую смог влезть худощавый Петлюра. Он-то и вытащил из тайника два дюралюминиевых чемодана. Вылез и сам. Валера сунул голову в пролом, фонариком осветил каморку. Нет больше ничего, пусто. Значит, ничего не утаил Петлюра. И в карманах у него чисто…

Глава 18

Денег в чемоданах было так много, что Валера устал считать. Не девять с копейками, а почти одиннадцать миллионов долларов. И еще коробка с драгоценностями. Возможно, Жук перемешал «общак» с личными сбережениями. А долю себе с дела он снимал крупную, одному себе брал больше, чем всем, вместе взятым. Козел…

Не вопрос, Жук заслуживал больших бабок. Валера и сам не пальцем деланный, но тот размах, с каким покойный ныне босс организовал дело, заслуживал большого уважения. И еще Жук держал удачу за хвост. Столько лет экспроприировать экспроприаторов и остаться на плаву – одно это дорогого стоят А сколько бабок наколотили, жуть… Но все равно козел. Хотя бы потому, что за все это время Валера заработал всего пол-«лимона». И все это ушло на хату, машину, а на девок сколько спустил… И братва, насколько он знал, запасов не делала. Потому что будущее всем казалось туманным. Копишь, копишь, и бац – или браслеты стальные на руки, или пуля в лоб… Может, и правильно, что запасы не делали. Вот Жук скаредничал, и где он сейчас?..

– Ну что ж, пусть живет мент, – на радостях сказал Валера, вспомнив гаишника, который раскрутил их на четыре тысячи зеленью.

– Э-э, как делить будем? – облизнулся, глядя на деньги, Петлюра.

– Кого, мента? – осклабился Валера.

– Да пошел он к черту! Баксы как делить будем?

– Его баксы?.. Можешь забрать все себе. Мента в расход, а деньги его – себе…

– Слушай, я с тобой серьезно, а ты лыбу скалишь!

– А если серьезно, то на четыре части делить будем, – решил Валера. И тут же плеснул дегтя в бочку с медом. – Две трети в «общаке» оставим, а остальное разделим по-братски…

– Зачем нам «общак»? – нахмурился Вася. – Нам закругляться пора, на дно ложиться. Хватит, набегались…

Валера знал, зачем ему нужен «общак». Чтобы присвоить его себе. Как это в свое время сделал Жук. Правильный ученик не должен отставать от своего учителя.

– На дно ложиться?! – сердито глянул он на Васю. – Ляжем. А потом снова всплывем. Не в Москве, так в Питере… Или ты на покой хочешь?

– Ну, я бы не отказался, – пожал плечами парень.

– Не вопрос. Сам застрелишься, или мне тебе помочь?

– Не понял.

– Для настоящего пацана – покой только в могиле, понял?

– Валерчик, может, ну его в пень все это? – поддержал Васю Петлюра. – Жук накрылся, нам без него ловить нечего.

– А я?

– Не, нуты, конечно, крутой чувак… – замялся Петлюра.

– Но Жук покруче, да? – взвился Валера. – Так вот, я докажу вам, что круче!.. Уже доказал! Кто бабки нашел? Жук не крутой, если бабки от нас не мог спрятать… Ладно, хрен с вами! Четыре «лимона» я забираю себе, а все остальное с цацками отставляю вам…

– Нет! Так не пойдет! Так нечестно! – замычал Бычок.

– Хотите, Катьку забирайте. Вместе с этим домом. А я четыре «лимона» беру и отчаливаю.

– А что, мне Катька нравится, – почесал затылок Петлюра. – И дом конкретный… Я бы здесь остался. Только бабки поровну…

– Нехило ты, пацан, придумал, – хмыкнул Валера. – И деньги поровну, и дом с бабой тебе… Может, она со мной захочет жить? Может, она меня полюбила!..

– Ну, пусть она нам об этом скажет.

– И скажет! Я к ней прямо сейчас и пойду… Я сегодня за казначея, деньги со мной будут.

Валера закрыл чемоданы и понес их на второй этаж, в комнату, где спала Катя. Тяжелая ноша, но и приятная. Одиннадцать «лимонов», бриллианты, жемчуга…

Дверь в спальню была заперта изнутри. Пришлось будить Катю, чтобы она впустила гостя в комнату.

– У меня ребенок спит! – чуть не плача от досады, сказала она.

– Ты что, не видишь, я к тебе с вещами переезжаю! – поставив чемоданы на середине комнаты, сказал он.

Он легонько толкнул женщину в грудь так, что она, споткнувшись о спинку кровати, упала на ложе. После чего подошел к двери, закрыл ее на защелку.

– Не надо! – забившись в дальний угол кровати, всхлипнула Катя.

– Что не надо?

– Я не хочу… Я не могу… Я люблю Геннадия…

– Все сказала?

– Да.

– Тогда заткнись…

Он был бы не прочь потрепыхаться с Катей в постели. Когда-нибудь, но не сейчас. Во-первых, он очень устал после бессонной ночи, похмельного мытарства в Москве, долгой дороги сюда. А во-вторых, что более важно, ему нужно было избавиться от своих дружков. Убить их и забрать себе все деньги. Но ведь их трое. И, возможно, они уже плетут заговор против него. Ведь на «зеленых» миллионах помешался не только он…

Что, если парни только и ждут, когда он выйдет из спальни, чтобы проверить на прочность его кожный покров – или нож в тело всадят, или пулю…

Но ведь можно покинуть комнату через окно. Сбросить чемоданы, спуститься на шиферный козырек над крыльцом, спрыгнуть вниз. Машина стоит во дворе, ворота открыть изнутри нетрудно… Но сможет ли он сделать это без шума? Да и ключи от джипа находятся у Бычка…

И все-таки Валера подошел к окну, глянул вниз. И в свете уличного фонаря увидел, как через забор, стараясь не шуметь, перебирается человек. Чернявый парень в кожаной куртке спрыгнул на газон, сел на колено, в руках у него появился пистолет-пулемет с глушителем. Взгляд его рыскает по сторонам в поисках сторожевой собаки. А рядом с ним опускается еще один хлопчик. И у этого ствол с устройством для бесшумной стрельбы.

А ведь это чечены. Точно, они! Или выследили, или вычислили…

Пока мысли в поисках ответа бились внутри черепной коробки, рука, будто сама по себе, выдернула из кобуры «беретту». Глушителя у Валеры не было, но это и хорошо. Вася, Бычок и Петлюра скорей поймут, что происходит, и всем оркестром присоединятся к его скрипке… Бах! Бах!..

Первый чеченец завалился на бок, руками схватившись за шею. Второй вскинул пистолет-пулемет, выпустив на источник звука длинную очередь. Но Валера не спрятал голову и руку с пистолетом не убрал. Бах!.. Бах!.. Бах!..

И второй налетчик упал, схватившись рукой за простреленный живот. С забора упали еще двое. И с ходу открыли огонь. На этот раз Валере пришлось отскочить от окна. Он бросился к двери, чтобы перебраться в соседнюю комнату, выходившую окнами на ворота. Споткнувшись о чемоданы, он упал, на голову посыпались осколки разбитой люстры.

Но все-таки он открыл дверь, выскочил в малый холл и уже там нос к носу столкнулся с Васей.

– Что такое?

– Чечены!

Он забежал в соседнюю комнату, выглянул из окна и увидел, как один из боевиков открывает ворота. Сейчас их целая рать навалится… Но нет, уцелевшие налетчики решили отступить. И ворота они открыли, чтобы вынести со двора тела своих дружков.

Валера выстрелил, к нему присоединился Вася, затем в дело вступили Бычок и Петлюра. Чеченцы потеряли еще одного, но появились еще трое. Они прикрыли отступление своих, а вскоре скрылись за забором.

– Догнать их надо! – простонал Вася.

– Не надо!

У чеченцев мощное оружие, и не факт, что они удирают. Вася конкретно мог попасть впросак. И Валера мог бы этим воспользоваться, чтобы одним претендентом на деньги стало меньше. Он мог бы отпустить друга на верную смерть, но не стал делать этого. Обстановка не та. Сначала нужно выкарабкаться из ситуации, а потом уже решать вопрос о наследниках богатства Жука.

Ворота оставались открытыми, джип стоял как раз напротив них. И если колеса целы, с мотором все в порядке, можно удрать на нем. А ничего иного как уносить ноги, не оставалось…

Глядя в окно, Валера увидел, как на улице, метрах в пятидесяти от дома, вспыхнули фары, через окно было слышно, как заработали автомобильные двигатели. Похоже, чеченцы сами сматывают удочки. Но ведь, зализав раны, они могут появиться снова.

Валера зашел в спальню, где с ребенком на руках, забившись в темный угол, сидела Катя. Он наставил на нее «беретту». Женщина в ужасе зажмурилась.

– Что, жить охота? – опустив руку с пистолетом, презрительно спросил он. Сам же себе и ответил: – Охота… И будешь жить. Если будешь умницей. Мы сейчас уедем, а ты останешься. Про нас ни слова, как будто нас здесь и не было. Вопросы?

– Да, я все поняла!

– Ну, вот и отлично… Мы будем следить за тобой. И если вдруг что не так, жди новых гостей из Москвы.

Катя верила в то, что говорил Валера. Но сам он прекрасно понимал, что нет у него никакой возможности контролировать женщину. Скоро здесь будут менты, а рано или поздно она расскажет о том, что здесь произошло. И про деньги тоже скажет. И про новых гостей из Москвы…

Про гостей из Москвы он сказал нарочно. Пусть менты думают, что они подались обратно в столицу.

Джип от обстрела не пострадал. На этот раз "чехи" не догадались прострелить колеса. И фары целы и стекла, двигатель работал, как часы. И багажник пуст, есть куда сложить чемоданы.

Со двора Валера выезжал со всей возможной предосторожностью. По грудь вылез в люк на крыше, пистолет на вытянутых руках. И парни готовы были открыть огонь через открытые окна… Но стрелять ни в кого не пришлось. Чеченцев и след простыл.

– Ну и куда едем? – спросил Бычок, когда Валера вернулся на свое место.

– На юг. К морю.

– В Крым?

– Почему в Крым?

– Какая-никакая, а заграница.

– Логично. Только нам нужна реальная заграница. А как нам туда попасть?

– Как?

– Вот то-то и оно. Чечены конкретно за нас взялись. Может, и менты подключатся. Да и загранпаспортов у нас нет…

– У меня есть, – как прилежный школьник, поднял руку Петлюра.

– А виза?

– Просроченная…

– Пока новую откроешь, тебя десять раз возьмут. Или менты, или чечены… И в аэропорт нам соваться нельзя… Можно только контрабандой.

– Это как?

– У Степы, нашего десантника, родственник есть, танкеры за границу гоняет. Вот через него на борт и попадем…

– А можно?

– Можно, если осторожно. А за деньги вообще все можно. В Грецию пойдем, через Дарданеллы мать их… В Греции, говорят, все есть. Было бы 33 что покупать…

– Ну, с баблом у нас без проблем, – подал голос Петлюра.

– Из-за бабла проблемы… Дашка, с-сука!..

– Что Дашка?

– А ты думаешь, откуда чеченцы взялись? Дашка их наслала… Просекла, зачем нам Воронеж нужен. Так же, как и мы, номерок пробила. И чеченцам слила. Вы, мол, себе «общак» возьмете, а ей трупы наши нужны. То есть от нас… Понимает, сука, что не жить ей, пока мы живы…

– Может, в Москву поедем? – спросил Вася. – Башку ей скрутим, и все дела.

– А это идея!.. Давай, Бычок, на Москву заворачивай.

Он не поленился доехать до Ельца, откуда и позвонил Даше из телефона-автомата. Ответила она ему сразу, но голосом, записанным на магнитную пленку. Валера наговорил ей на автоответчик все, что он о ней думает. И напоследок в запале сообщил, что едет к ней, понятно, зачем…

Если она действительно причастна к наездам со стороны чеченцев, то ей придется выяснить, откуда был звонок. Узнает, что Валера, угрожая ей, звонил по дороге в Москву, и вместе с чеченцами будет готовиться к встрече с ним. А он тем временем будет ехать в обратном направлении.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 19

Пепельного цвета туман стекал с гор и сизой дымкой стелился над гладью бухты. Горы, трубы цементных заводов, башенные краны порта, пристани – все это там, по другую сторону залива. По нему белый теплоход держит курс в открытое море. Он недалеко, отчетливо видна капитанская рубка, шлюпки, можно разглядеть черные точки иллюминаторов под линией фальшборта…

Хорошее место выбрал для своего особняка муж Ольги – на скалистом берегу. Море здесь хоть и мелкое, зато сразу за калиткой. А чтобы удобно было в воду входить, построена пристань… Возле нее, говорят, недавно яхта стояла. Далеко не большая, с высоким парусом и кают-компанией. Хотел бы Степан покататься, но, увы…

– Купаться будешь? – спросил Герман.

Ему всего тридцать, но он уже миллионер. Хотя дела у него, честно говоря, плохи. Потому и пухлые Щеки не бриты, синева под выпуклыми глазами, в одной руке бутылка виски, в другой бокал.

– Да нет, накупался уже.

– Когда успел? Вчера только приехал…

– Еще все лето впереди.

– Да ладно… Тоскливо у нас, правда? Думал, при. еду, на яхте прокачусь, да? – с безобидным, в об-щем-то, сарказмом спросил Герман. – А нету яхты!

– Ну, нет и нет! – взяв Степана под руку, Ольга беспечно махнула на мужа рукой.

Она была старше брата на два года. И комсомолкой успела побыть, и красавицей была, и умницей, и спортсменкой. Институт с красным дипломом окончила, в краевом конкурсе красоты первое место взяла, потому Герман и положил на нее глаз. Правда, целый год после этого за ней бегал. Думал, она купится на его миллионы, а нет, пришлось оспаривать право на нее с прежним ее кавалером. Степан знал Семена, с которым когда-то дружила Ольга. Крепкий парень, чемпион юга России по плаванию, девки по нему, что называется, пищали. Мама говорила, что Герман дрался с ним на кулаках, один на один, как мужик с мужиком. А ведь мог и телохранителей подключить… Семен ему, говорят, крепко физиономию начистил, но и сам с подбитым глазом ходил. С фингалом, но уже без Ольги…

– Еще будет, – утешая мужа, сказала она.

– Может и не быть, – покачал головой Герман.

– Не будет – и не надо…

– Так ведь и дом заберут.

Дом впечатлял. Фигурная крыша из черепицы, три этажа, не считая цокольный и мансардный, мраморное крыльцо с золочеными перилами, стеклянный лифт. А мебель царская… Но беда в том, что дом уже заложен под кредит, который, насколько понял Степан, не пошел зятю на пользу.

– Ничего, в Денесино переедем, к родителям.

– Да, сейчас… Лучше шалаш построю.

– Шалаш так шалаш, я не возражаю… Только пить не надо. Мужик ты или кто?

Ольга подошла к мужу, вырвала у него из рук бутылку и бокал. Но выбрасывать не стала. Налила немного себе, выпила, сморщив лоб.

– Тебе легко говорить, – буркнул Герман.

– Что мне легко? – удивленно и с подозрением посмотрела на мужа Ольга.

– Ну, на все готовое… Сама ничего не создала…

– На все готовое?! – возмутилась девушка. – Поэтому легко?! Да, легко! Легче легкого… Так легко, что сейчас взлечу. Взлетаю!

Ольга вернула мужу бутылку, взяла Степана под руку и увела его к своему новенькому спортивному «Ауди».

– Машину продам! – крикнула она Герману. – Деньги верну! Всего хорошего!

– Что, уже не нужен? – презрительно скривился он.

– Да пошел ты!

Она села в машину, в чем была, в белой тенниске и шортах. Открыла перчаточный ящик, достала оттуда водительское портмоне.

– Права на месте, техпаспорт – тоже, а его деньги мне и даром не нужны! – в запале сказала девушка.

Она нажала на кнопку брелока и въездные ворота открылись. Ольга дала «газу» на холостом ходу, лишний раз выразив тем свое возмущение, и, установив рычаг на движение, сорвала машину с места. Уже миновав линию ворот, высунула руку из окошка, из сжатого кулака выставила указательный па-леи.

– М-да, съездил к сестре на выходной, – с доса-дой покачал головой Степан. – Может, не стоило приезжать?

– А что, у него дела бы лучше пошли? – закрыв окно, ехидно спросила девушка.

– Не думаю…

– Если не думаешь, то не говори. Достал он меня. На все готовое! – возмущенно хмыкнула Ольга. – Можно подумать, я напрашивалась!.. И без него бы прожила!

– Может, он как предательство это расценит?

– Что «это»?

Машина мчалась по хорошо накатанной грунтовке, через виноградник, согретый летним солнцем.

– Ну, когда все хорошо было, с ним. Плохо стало – уезжаешь. Он может подумать, что сбежала…

– Да мне все равно, что он думает. Главное, что я о нем думаю. Не надо меня куском хлеба попрекать! Когда-то он купил два убитых танкера, все свои деньги в них вложил. Они пока с грузом ходили, прибыль ему приносили, а потом началось – то один в ремонте, то другой, простои, штрафы, портовые сборы, экипажам платить надо. Одни убытки. Он кредит взял, с долгами расплатился, а тут второе судно на капитальный ремонт встало. Лучше бы танкер утонул, так хотя бы страховку выплатили… В общем, дела не идут, расходы растут, а кредит отдавать нечем… Короче, вляпался мой капиталист. Я ему говорю, ничего страшного, объявишь себя банкротом, пойдешь по миру. И я, говорю, с тобой пойду. Главное, чтобы в тюрьму не посадили за долги, а если посадят, я, говорю, ждать тебя буду, сухари высылать… А он пьет, как зараза. Смотреть противно. И бочку на меня катит… Надоело!

– Да, весело живете.

– Веселей не бывает… Я уже на третьем месяце. Только родителям пока не говори. Мама переживает очень, что у Германа проблемы… Хотя это уже и не проблемы, а летальный исход. Для него. А для меня жизнь, может, только начинается. Я ведь сама хочу в этой жизни чего-то достичь, а так все в тени Германа. У меня, между прочим, экономическое образование…

– Так в чем проблема? Устройся на работу.

– Пока проблемы, а там видно будет… Может, я зря уехала?

Нервы успокоились, раздражение схлынуло, и Ольга уже сожалела о своей выходке. Но машина все дальше удалялась от дома.

– Так вернись.

– Нет, – мотнула сестра головой. – Сначала пусть извинится. А он извинится, я знаю… Да и по маме соскучилась, у вас немного поживу, не возражаешь?

й – Да мне-то что, у меня отдельная вилла, – засмеялся Степан.

Дом, о котором шла речь, достался отцу в наследство от его матери. Не так давно, когда бабушка еще была жива, летом, в курортный сезон они жили там всей семьей, потому что родители сдавали свой домик, стоявший недалеко от моря, отдыхающим. Лет пять назад они построили большой дом, который опять же на сезон становился гостиницей для курортников. Но теперь они жили в своем старом домике, а бабушкина хата на Верхней улице пустовала. Родители бывали здесь часто, потому что там земли восемь соток – огурцы, помидоры, черешня, вишня, груши, в общем, все, что пользуется спросом на курортном рынке.

– Ну да, завтра меня на эту виллу отправят, – улыбнулась Ольга. – Помидоры поливать… Или сам справишься?

– Какая ты хитрая… Справлюсь. Сам все сделаю. А ты отдыхай. Плати мне и отдыхай. Все по совести и по справедливости, – хитро подмигнул сестре Степан.

– И чем же я могу тебе отплатить?

– А машинку мне на вечер одолжи.

– Какой ты хитрый!

– Есть в кого…

– Девчонок будешь катать?

– А что, нельзя?

– Нужно… Кого-нибудь уже нашел?

– Да нет, пока не развернулся… Петька сегодня утром приходил. Он тоже из армии вернулся. Если бы к тебе сегодня не поехал, на пляж бы пошли. Может, сегодня пойдем… Или завтра утром… Я не спешу. Такое чувство, будто впереди сплошное лето. Ни осени не будет, ни зимы.

– После твоей чертовой Чечни даже зима летом покажется.

– Может быть…

– Хорошо тебе, гуляй – не хочу.

– Не хочу… То есть хочу, конечно. Только как-то не очень. Думал, вернусь, такое блудство разведу… Хотя, в принципе, я и сейчас не против…

– Но что-то мешает, да?

Типа того.

– Может, ты влюбился?

– В кого? – вскинулся Степан.

– Не знаю… У кого ты там в Москве гостил?

– Да не гостил, друга хоронил…

– С кем ты его хоронил?

– Ну, его жене помогал… То есть она уже вдова…

– Красивая?

– Э-э… Ничего…

– Значит, красивая. Но тебе она не нужна, – неожиданно выдала Ольга.

Степан отчетливо услышал в ее голосе строгие материнские нотки.

– Не понял.

– Зачем тебе на вдове жениться? Сколько вокруг свободных девушек.

– Во-первых, я не собираюсь на ней жениться. А во-вторых, если она вдова, то уже свободна…

– Она вдова, но замужем. За смертью… Смерть за ней уже ходит. Есть такие женщины, у которых мужья один за другим умирают…

– Игорь не умер. Его убили… И вообще, если я вдруг решу жениться, то у тебя не спрошу.

– Это мы еще посмотрим!.. Что-то мы с тобой в какие-то дебри залезли, – опомнилась Ольга.

– Сказочница ты, потому и занесло…

Как ни странно, но Ольга была права. Может, она, как и мать, заранее настроена против будущей невесты брата. А может, в ней проснулась женская интуиция. Ведь Даша и впрямь ходит под ручку со смертью. Мужа в Чечню отправила, его мать добила в больнице… Страшная она женщина. И красивая…

Степан помнил, как ехал в поезде до Воронежа.

Проводница Таня готова была с ним на все, но его мужской интерес к ней так и не состоялся. И здесь, в Денесино, он даже не пытался снять подружку. Был на днях на пляже, купался, загорал, присматривался к загорелым курортницам. Но при этом он сравнивал их с Дашей, вспоминая, как она голышом тяну, лась к своему халату. Вот у нее фигурка идеальная, а у всех остальных – подобие, не всегда жалкое, но все же не то…

Но в любом случае Даша осталась в прошлом. Рано или поздно ее образ померкнет сам по себе. Или найдется такая девушка, которая своим обаянием вытеснит ее на дальние задворки сознания.

Глава 20

Степану совсем не улыбалось видеть, как мама сокрушенно качает головой, слушая сбежавшую от мужа дочь. Стенаний, может, и не будет, но причитания точно начнутся. Да и огород нужно к вечеру полить. Жара уже спадает, в самый раз браться за шланг. А потом и прогуляться можно будет по набережной. Петька не откажется, а по пути можно к родителям заглянуть, Ольгу на машину раскрутить. Она в принципе согласна…

Мощный «Ауди» легко взобрался на гору, остановился возле небольшого дома с потрескавшейся местами штукатуркой. Раскидистая вишня перед низким штакетником, высокое, разросшееся дерево грецкого ореха, яблоня во дворе, черешня, беседка перед летней кухонькой, увитая виноградом. Тень здесь такая, что в яркий солнечный день сумрачно и прохладно.

– Если что, нас на постой с Германом пустишь? – вроде бы в шутку, но все-таки всерьез спросила Ольга.

– Если он ремонт сделает, то безо всякого… А если серьезно, то без проблем. И без всяких условий… Сам к родителям уйду.

– Да ладно, думаю, до этого не дойдет.

– Это ты маме расскажи, ладно? А я пойду.

– Тебе хорошо, а мне с ней разговаривать. Может, я обратно к Герману поеду?

– Здесь я тебе не советчик.

– Понятно, твоя хата с краю… Не поеду я к нему. Пока прощения не попросит… Ну, чего сидишь? Некогда мне… А поцеловать?

Степан с улыбкой чмокнул сестру в щеку, вышел из машины. Он стоял на дороге, пока ее машина не скрылась за поворотом в конце улицы.

Дом обнесен штакетником, а калитка и ворота железные, и без ключа во двор не попадешь. Но если ключа в кармане вдруг нет, то всегда есть запасной, за почтовым ящиком, что прибит к забору. И от дома есть запасной ключ, под порожком, как обычно. Мебель в хате старая, телевизор древний, черно-белый, воровать нечего…

Однако калитка и дверь в дом были открыты. Степан задумался. Может, впопыхах забыл запереть их?.. Может быть, хотя вряд ли…

На веранде пахло табачным дымом. Странно. Он бросил курить еще по пути домой. Вышел из поезда, бросил окурок в мусорную урну и все, с тех пор за сигареты не брался.

Может, в доме кто-то есть?.. В комнате, справа, в углу стоит швабра с тонкой ручкой, слева, на проигрывателе – хрустальная ваза. Но это на крайни* случай. Если непрошеный гость без оружия, уложить его можно и голыми руками…

А гости были вооружены. Два пистолета лежали на круглом столе, застеленном светлой скатертью между ними стояла бутылка водки. Два ствола и пузырь – оригинальный натюрморт. А Валера и Вася – как бесплатное к нему приложение. Они сидели на диване, скрестив руки на груди. Смотрят на Степана, улыбаются ему, как старому другу.

– Степа?! Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! -поднимаясь со своего места, прогрохотал Валера. – Какими судьбами, друг?

Он протянул ему вытянутую для приветствия ладонь, но Степан убрал правую руку за спину.

– Издеваешься? – настороженно сощурил он взгляд. – Это ты какими судьбами?

– Да нет, братишка, не издеваюсь. Просто шучу. Настроение хорошее. Лето, море, телки… Я смотрю, ты не скучаешь? Девчонок снимаешь? Где такую красотку с «Ауди» откопал? Почему в дом не привел? Мы бы подвинулись, уступили тебе комнатку… Или ты нас не захотел стеснять?

– Высоко здесь. Ты бы к морю спустился. Там красноречие свое тренируй, на девочках, может, они поведутся. А меня грузить не надо… Ты меня один раз уже загрузил. Я еще до сих пор не разгрузился.

– Это ты о чем, брат?

– Не брат я тебе.

– А кто, жертва? Извини, парень, но ты ведешь себя как жертва… Радоваться надо, что мир на одного бандита чище стал, а ты мне предъяву выставляешь! Или не о том базар?

Степан едва сдерживался, чтобы не врезать этому баламуту в нос кулаком. Его вырубить одним ударом в тот же миг шагнуть к столу, смахнуть с него оба ствола. Васю можно будет стукнуть в лоб, пистолетной рукоятью, например, чтобы наверняка… Но кто знает, может, в спальне за гостевой комнатой притаился кто-то из бандитов. Да и узнать хотелось, зачем Валера приехал сюда.

– О том базар, о том… Развели вы меня с Дашей. Обидно. Зато теперь я знаю, что к чему.

– Что к чему? – засмеялся Валера. – Болт к гайке, кобель к сучке, а мужик к бабе… Дашку хочешь? Она здесь рядом, могу позвонить, она приедет.

– Не для того я от нее уехал, чтобы она ко мне приезжала, – мотнул головой Степан.

Но теплая волна все же прошла по крови, чуть согрев душу. Хотел он увидеть Дашу, побыть с ней. Ничего, эту слабость он преодолеет – не нужна ему эта коварная бестия.

– Жаль. А она очень хотела тебя увидеть… Но я тебе честно скажу, парень, любовь здесь ни при чем. Дашка убить тебя хочет, такие вот пирожки с ливерной начинкой. Ты ей – свое сердце, а она это сердце – на фарш…

– Почему она хочет меня убить? – напрягся Степан.

– Потому что ты сдать ее можешь. И меня тоже. И босса нашего… Сам понимаешь, Ахмат – крутой чеченский авторитет, за него спрос особый. У чеченов кровная месть в почете или нет?

– Кто такой Ахмат?

– Как это кто? – озадаченно посмотрел на пя ня Валера. И спохватившись, широко улыбнулся Ахмат – это его имя, а Муса – кличка…

– Значит, вы приехали, чтобы меня убрать?

– Нуда, конечно!.. – выгнувшись дугой, бандит бравурно похлопал себя по животу. – Не для того я босса своего завалил, чтобы тебя убирать. Да, я своего босса грохнул, чтобы тебя спасти. Надо было и Дашку, но на нее рука не поднялась…

Валера фальшиво изобразил грусть.

– Дашка мне как сестра, – продолжал он. – А ты мне как брат. Знаешь, почему? Потому что готов был ради Дашки собой пожертвовать… Ну, не вспахивал Ахмат Дашку. Чего не было, того не было, но для меня главное – твое отношение. Как ты отнесся к ее беде, головой рискнуть не побоялся… Ну, думаю, мне бы в друзья такого пацана, а Жук и говорит, Дашку нужно за тобой послать, чтобы она тебя в расход… Представляешь, какая скотина, ты за Дашку заступился, а он, ее же руками, тебя на тот свет… Ты можешь мне не верить, но я эту гниду своими руками… И Дашке говорю: только попробуй парня тронь… Я тогда не думал, что к тебе поеду, посмотреть, как ты тут. А вот вышло…

– Я не знаю, что там у тебя вышло, но я тебе не верю.

– Жаль, очень жаль, – сказал и цокнул языком Валера. – А Жук действительно тебя заказал. И в живых его нет, это я точно тебе говорю…

– Ты мужик или шакал? Что ты все вокруг ходишь. Зачем приехал?

– Как сказать… Море, солнце, бабы под пальмами…

– Нет у нас пальм. И не звал я тебя.

– Зачем звать? Мы же, считай, друзья. г такими друзьями врагов не надо.

– Я к тебе со всей душой, а ты гонишь меня, как последнего, – разочарованно покачал головой бандит. – Не нравится это мне.

– Нехорошо, – подтвердил Вася.

Он и без того смотрел на Степана хмуро, исподлобья. А сейчас потянулся к своему пистолету, взял его в руку.

– Вась, ты чего? – недовольно глянул на приятеля Валера. – Мы не для этого сюда приехали. Степа – нормальный пацан, он понимает, что мы ему не враги…

– Может, и не враги, – пожал плечами Степан. – Но точно не друзья…

– Не враги, так и это уже хорошо, – расплылся в улыбке Валера. – А за постой мы тебе заплатим. Недельку-другую здесь отдохнем, не возражаешь?

– Возражаю.

– Ну что ты за человек, Степа? – осуждающе посмотрел на Королькова бандит. – Так ведь и врагами можно обрасти. Как ракушками… Кстати, о ракушках. Я люблю нырять за ракушками. Это рапаны, да?

– Здесь гостиница есть, очень приличная. И море в двух шагах. Там и маску можно на прокат взять, и трубку… А здесь – только ласты склеить.

– Вась, он уже и угрожает, – всплеснул руками Ватера.

– Может, морду ему набить? – хмыкнул его дружок. – Сначала в морду, а потом перемирие. Ну, как обычно. Посидим, выпьем… Потом по бабам пойдем…

– А если он сам по морде нам настучит? – продолжал фиглярничать Валера.

– А какая разница? – подыграл ему Вася. – Все равно потом напьемся. И по бабам.

– Так может, без мордобоя обойдемся? Чего вре-мя терять?

Валера взял со стола бутылку, скрутил пробку. И с удивлением посмотрел на Степана.

– И чего стоишь? Огурчики давай из подпола доставай. Я там сало у тебя в холодильнике видел, яйца…

– Яйца у тебя в голове. Не хочу я с вами пить. Шли бы вы отсюда, – не сдавался Корольков.

– Степа, мы же к тебе со всей душой, а ты волну гонишь!.. А это что за телка, которая тебя на тачке подвезла? – сменив тон с возмущенного на заиски-вающе-похотливый, спросил Валера.

– Это не телка, а моя сестра.

– Ах да, забыл. Дашка рассказывала, что у тебя сестра за буржуином замужем. Тачка у нее конкретная…

– И что дальше?

– Да ты не бойся, твоей сестре ничто не угрожает. И родителям тоже. Нас хоть и много, но мы точно никого из твоих не тронем…

Валера великодушно улыбался, но в его словах чувствовалась угроза. А Степан отлично помнил, кто он такой.

– Мы отдыхать сюда приехали. Зачем нам проблему кому-то создавать?

д сколько вас, много? – настороженно спросил Степан.

– Четверо. Двое в машине сейчас… Кондиционер там, девочки мимо ходят, красота. А мы здесь с тобой паримся… Ты если думаешь, как нас переделять, забудь.

Глянув на Степана леденящими душу глазами, Валера взял со стола «беретту», сунул ее за пояс.

– Мы – люди мирные, но лучше с нами не связываться…

Взгляд его резко потеплел, и снова на губах заиграла улыбка. Не человек, а хамелеон какой-то.

– Мой тебе совет, парень, – поднимаясь с дивана, с важным видом сказал Вася. – Ты не хорохорься, не надо. Расслабься и получай удовольствие… Сейчас мы водочки выпьем, потом Бычок телок привезет. Что это за бычок, если у него телочки нет?

– Это не бычок, это просто окурок, – засмеялся Валера и весело хлопнул Степана по плечу. – Ты не переживай, мы тебя не обидим. Еще и заплатим…

Степан понял, что избавиться от этой бандитской липучки можно только двумя способами – или убить на месте, или дождаться, когда он исчезнет сам, по собственной воле… Можно еще назначить неприемлемую цену за постой, но ведь он весь мозг выест, чтобы ее сбить.

– Двести баксов за сутки – и живите, сколько хотите.

– Вот и договорились! – расцвел Валера.

Вопреки ожиданию, торговаться он не стал. Но вместе с тем пришло ощущение, что избавиться от него вообще невозможно.

Валера отправился в спальню, вышел оттуда с двумя тяжелыми металлическими чемоданами.

– Видишь, мы знали, что ты не откажешь, – весело сообщил он. – Поэтому сразу с вещами к тебе… Ты где, на кухне будешь спать?

– Нет, я к родителям пойду, – покачал головой Степан.

Зато исчезнуть он мог сам. Тем более было куда.

– Ну, нет! – мотнул головой Валера. – Ты должен следить за нами. А вдруг мы случайно сожжем твою хату?

И снова прозвучала плохо скрытая угроза. И Степан должен был отнестись к ней всерьез.

Глава 21

Мама бы очень удивилась, если бы Степан сказал ей, что Валера – самый настоящий бандит с большой дороги. Еще бы и пальцем у виска покрутила. Настолько очаровал ее этот пройдоха.

– Огурчики у вас, Раиса Петровна, самый смак! Я таких еще никогда не встречал! – соловьем разливался он, играючи уложив яшик с овощами в багажник отцовской «Нивы».

Уже темнело, когда приехали родители. Валеру они нашли в огороде. Все время, пока Степан поливал огурцы и помидоры, он стоял рядом с ним, рассказывая, как однажды уговорил поделиться с ним деньгами армянина, разбогатевшего на парниковых овощах. А когда возле дома остановилась «Нива», взял у Степана шланг и продолжил его дело. За этим занятием и застала его мама. А поливал он правильно – под листья и под самый корень. И урожай майе помог снять… Ну и какой он после этого бандит?

– Завтра малосольных огурчиков привезу! – зарделась мама.

– Ох, люблю малосольные под водочку… Да. кстати, Раиса Петровна, мы хоть со Степаном и друзья, из одного котелка, так сказать, хлебали, но все-таки нас много, не хотелось бы быть в тягость. Белье, я так понимаю, вы стираете, продукты опять же… В общем, не поймите превратно.

Он достал из кармана пару стодолларовых купюр, сунул матери в руку.

– Ну что вы, как я могу? – ахнула она.

– Можете, можете… Я человек не бедный и не люблю, когда мне кто-то что-то должен.

– Ну, вы отдыхайте! А мы завтра утром вам вареников горячих привезем!

– А мы уже картошечки пожарили! – расплылся в улыбке Валера. – На сале. Сало у вас – ух, сто лет такого не ел!.. Только вы не думайте, что мы собираемся споить вашего сына! Мы аккуратно, по чуть-чуть…

– Приятно знать, что у сына такие друзья, – расчувствовалась мама.

– И еще приятней знать, что сын у вас – герой! – подлил елею Валера.

– Герой, – скупо улыбнулся отец, протянув ему на прощание руку.

Родители уехали. Валера не постеснялся помахать им вслед рукой.

– Все юродствуешь? – неприязненно посмотрел на него Степан.

– А тебе денег жалко? – насмешливо хмыкнул он. – Надо было тебе отдать?

– При чем здесь деньги?

– Вот и я говорю, что ни при чем. Мы же друзья да? Какие между нами могут быть деньги?.. А чего сестра твоя не приехала?

– В зятья набиваешься? Так она с мужем еще не разошлась.

– А почему еще?

– Проехали.

– Нет, я серьезно…

– Серьезно, это когда в загсе, а все остальное – трепотня для девочек… Не тронь мою сестру, понял!

– Какой ты, Степа, суровый, просто жуть!.. Ладно, пошли картошечку жевать, водкой запивать…

Джип «Чероки» уже стоял во дворе. Но, похоже, никто из бандитов не торопился ехать на нем в поселок. Зато стол уже накрыт, сковорода с картошкой, миска с овощным салатом, нарезанные огурцы и помидоры, запотевшая, из холодильника бутылка водки.

Стол накрыли прямо во дворе. Тепло, безветренно, комаров нет. Еше бы компанию сменить, вообще была бы красота… Но, увы, Степану приходилось терпеть навязчивого Валеру и его дружков. А чтобы в душе не так саднило, можно было выпить стопку-другую водки. Ну, максимум три…

Но выпил он больше, чем думал. Валера травил анекдоты, байки про женщин, его друзья заразительно хохотали. Степан и сам не заметил, как увлекся…

– Я не понял, а где бабы? – спохватился вдруг парень по кличке Петлюра.

Ночь уже на дворе, в огороде сверчки заливаются светлячки над ними летают.

– А в рукопашную не пробовал? – засмеялся Вася.

– А если рука отсохла? – поддержал его Бычок.

– Не отсохла. Я, в отличие от вас, руки свои берегу… Степа, тут набережная далеко?

– Десять минут туда, час обратно…

– Так мы на машине…

– Не-а, Бычок уже глаза залил, – покачал головой Валера. – Нам проблемы не нужны… Если пешком, давай. Бери Бычка и вперед!

– А почему Бычка? Чуть что, сразу Бычок! – напыжился атлет.

– Ну, тогда Вася…

– Да нет, я лучше здесь постою…

– Степа, пойдем! – не унимался Бычок.

– Ну, ты в натуре! – хохотнул Валера. – Он же местный, к нему бабы сами ходят, да, Степан? Может, позвонишь одноклассницам?

– Одноклассницы все замужем.

– Ну, а у сестры подруги есть?

– Тоже замужем.

– Ну и что? Мы люди не гордые… А может, сестра к нам подъедет, а?

– Еще рак на горе не свистнул.

– Тебе сказать, кто раком на горе свистнуть может?

– Попробуй, скажи! – сжал кулаки Степан.

– Да я не про твою сестру, нет! Как я мог! Я же люблю ее, как родную!

– Зато она тебя не любит… И никогда не полюбит.

– Может, поспорим?

– Ты без всякого спора любого достанешь… Не трогай мою сестру, не надо. А то ведь я и возмутиться могу.

– Уже боюсь… Но не молчу. Погода такая чудная, солнце в небе…

– Луна.

– Вот я и говорю, что луна как солнце… О любви говорить охота… А что, твоя сестра с мужем разводится?

– И не мечтай.

– А он чем, ее муж, занимается? Дашка говорила, что у него танкерный флот…

– Да, целых два.

– Два флота?

– Нет, два судна… И оба на капремонте.

– А в море что плавает?

– Дерьмо в море плавает. А танкеры ходят. То есть стоят…

– А когда в море выйдут?

– Не скоро.

– Что, хреновые дела у мужика?

– Веселого мало. Он дом свой заложил, чтобы кредит выплатить…

– А выплатит?

– Вряд ли…

– Вась, ты слышишь, танкеры в море не ходят!

– А что ходит?

– Вот и я хочу знать, что… Степа, ты скажи, как отсюда за кордон уйти можно?

– А у вас что, проблемы?

– Так не за нас же разговор. Так, чисто из интереса…

– Самолеты за границу летают, теплоходы ходят…

– Ну, это визы нужны, загранпаспорта. Нам так неинтересно.

Степан усмехнулся. Видно, крепко прижало братков, если они запасные ходы ищут. Потому и городил Валера огород, чтобы его к себе расположить. Хочет на Германа выйти, чтобы тот помог ему нелегально покинуть страну…

– Ага, острые ощущения требуются, – кивнул Вася.

– Ну, тогда через абхазов нужно уходить. Дальше – Грузия, у них тоже кинжалы острые. Очень острые, как раз то, что нужно…

– Э-э, зачем так говоришь! Нехорошо говоришь!

– Твоя плакать будет? – хмыкнул Степан.

– Слышь, ты! – не на шутку разозлился Вася.

Он вскочит с места, схватил Степана за ворот рубахи. Но тут же поплатился за это.

Пока Вася трепал его за ворот, Степан смог подготовить удар. Он врезал бандиту локтем в солнечное сплетение, представляя, что в точке удара ничего нет… Таким концентрированным ударом он легко ломал кирпичи, толстые доски. А тут нервный центр, едва защищенный мышцами грудного пресса…

Вася хрюкнул и, лишившись чувств, затих. Только слышно было, как падает на землю его туша.

– Эй, пацан, ты чего, с дуба рухнул? – заорал на Степана Валера и, выдернув из-за пояса пистолет, приставил его к затылку парня. – Я же тебя сейчас мочкану, мразь!

Можно было бы попробовать увести голову в сторону, блокировать руку, отбить пистолет. Степан умел это делать, но только теоретически. Еше никогда ему в затылок не упирался ствол настоящего пистолета. На тренировке все просто, а в реальности Валера мог уже выбрать свободный ход на спусковом крючке. Доля секунды – и прозвучит выстрел. Нет, лучше не пытать судьбу.

– Все, все, успокойся! – подняв руки, примирительным тоном сказал парень.

– Да я-то успокоюсь; но, учти, если с Васькой что-то случится, ты не жилец… Ты понял?.. Я спрашиваю, ты понял? – продолжал беситься Валера.

– Да понял… Ствол убери…

– Считай, что на первый раз тебе повезло…

Валера спрятал пистолет, склонился над бесчувственным другом.

– Вась, ты живой?

Бандит был жив, но ушло не меньше получаса на то, чтобы привести его в чувство. Васю откачали, посадили за стол, но он продолжал морщиться от боли, с ненавистью глядя на Степана.

– Даже не знаю, как быть, – покачал головой Валера. – Вася теперь твой враг. Однажды можешь и не проснуться… Вот скажи мне, как нам теперь быть? Молчишь? Так я тебе скажу как. Валить нам отсюда нужно… Вась, тебе что, совсем хреново? Пошли в дом, тебе полежать нужно…

Валера помог своему другу подняться, махнул рукой на Бычка, который хотел ему помочь. Дескать, я сам. Он отвел Васю в дом, минут через десять вернулся, подсел к Степану.

– Хреново Ваське, что-то ты ему отбил…

– Может, «Скорую» вызовем? – спросил Петлюра.

– А вдруг его в больницу заберут? Вдруг мы уже в розыске? Ничего с ним не случится, до завтра оклемается… Ну, а если вдруг что, Степа за него нам ответит. Да, Степа?

– Он первый начал.

– А зачем бить нужно было со всей силы?

– Такую массу вполсилы не пробьешь.

– Ты прав, для такого быка удар крепкий нужен… Короче, за границу нам уйти треба. И ты нам в этом поможешь…

– Как я вам в этом помогу?

– С зятем своим поговори. Может, он на корабль нас к себе возьмет.

– Я же говорю, на мели он. Нет у него кораблей. В ремонте они…

– Ну, может, знакомые…

– За границу и нелегально – это очень серьезно, какие тут могут быть знакомства? Он же с мафией не связан…

– А может, связан?

– Ему сейчас только мафии не хватало. И так вилы со всех сторон. И сам на якоре… Не сможет он вам помочь. Это я вам точно говорю…

– А кто сможет?..

– Катер вам нужен. Такой, чтобы от пограничников уйти… И от наших, и от турецких. Если вам в Турцию нужно…

– Да, лучше всего в Турцию, – кивнул Валера. – Но где такой катер взять?

– Можно у людей поспрошать.

– Вот ты этим и займись.

– Бесплатно никто ничего не даст.

– Деньги у нас есть.

– Это дорого. Тысяч сто, не меньше…

Валера задумался.

– Дороговато… А если угнать катер?

– Здесь я вам не помощник.

– Ну да, ну да… Ну, сто штук мы, думаю, найдем… Пойду, посмотрю, как там Васька. Как бы не склеил ласты…

Глядя, как Валера поворачивается к нему спиной, Степан ощутил сосущий холодок под лопаткой. Недоброе предчувствие ледяной рукой сжало сердце…

Глава 22

Рука у Васи была еще теплой, но пульса уже не было.

– Что ты там про ласты говорил? – ревущим голосом спросил Валера.

И Степан снова ощутил, как ему в затылок ткнулся ствол пистолета.

– Ласты у тебя здесь выдают? Сейчас ты сам ласты склеишь, урод!.. Ваську зачем завалил, падла?

– Это не я, – растерянно пробормотал Степан.

Он не хотел верить, что стал причиной чьей-то смерти. Вася, может, и бандит, но за него придется ответить. Если не перед Валерой, то перед законом.

– А кто, я?

– Он сам…

– Сам даже презерватив не натянется, понял?

– Я не хотел…

– А это никого не интересует, – покачал головой Бычок.

Похоже, смерть товарища не очень-то расстроила его. Казалось, он изображает скорбь, радуясь при этом чему-то своему, паскудному.

– На колени! – заорал Валера.

Степан не сразу понял, что это он должен упасть перед кем-то на колени, настолько нелепым казалось это требование.

– Стреляй так.

Жаль, конечно, что смерть нашла его здесь, дома. Войну прошел, и ничего, а тут на тебе…

– Я сказал, на колени! – продолжал звереть бандит.

– Да пошел ты! – закрыв глаза, послал Валеру Степан.

Лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Сейчас ему эта фраза не казалась избитой. Он мог бы умереть на коленях перед любимой женщиной, но только не перед бандитом.

– Я сказал!!!

На этот раз Степан промолчал. Но так и остался стоять.

– Ну, ты в натуре…

Валера убрал пистолет, одобрительно похлопал Степана по плечу.

– А ты молоток, не струсил! к – И что с того?

– Нам такой человек нужен…

– Кому это вам?

– Нам… Да у тебя и пути другого нет, только с нами. За кордон уйдем, жить, как люди, будем…

– Это без меня.

– Тебе здесь оставаться нельзя.

– Почему?

– Ты тупой или притворяешься?.. Ты Ваську замочил. А это статья. Сказать, из какого кодекса?..

– Но ведь труп спрятать можно.

– Нет, мы его здесь оставим. Ты с нами уйдешь, а труп здесь останется. Пусть менты им занимаются. Тебя в розыск объявят, а ты уже с нами, за кордоном… Если катер сможешь достать…

– Не смогу.

– А ты хорошо подумай!

Если хорошо подумать, то был у Степана на примете один человек. Он занимался браконьерством, в путину ходил на Азов, и катер у него как раз такой, что и от рыбинспекции можно уйти, и от пограничников. Иван Данилович на этом катере курортников катал. Во всяком случае, мог сейчас заниматься этим… Надо узнавать, выведывать. Но Степану вовсе не улыбалось лоб расшибать ради бандитов.

– Ну, думаю.

– Хорошо думай, очень хорошо… У тебя теперь одно спасение, за границей. Здесь тебе жизни нет, я отвечаю…

– Ну, со мной понятно. А зачем вы за кордон хотите? Проблемы, да? Чеченцы на пятки наступают?

– Может, и чечены. А может, устали просто… Ты давай, хорошо думай. А я тебе подскажу, чтобы лучше думалось…

Валера зашел в спальню, долго возился там, наконец, вышел с чемоданом, поставил его на стол, открыл. И торжествующе посмотрел на Степана, как будто тот должен был схватиться за сердце, увидев столько денег.

А содержимое чемодана действительно поражало воображение. Двадцати-, пятидесяти-, стодолларо-вые купюры в банковских упаковках и просто в пачках, перетянутых резинками. Много денег, очень много, не один миллион долларов… Только зачем Валера показывает их Степану? Соблазнить хочет? Может быть.

– Мы за эти бабки полмира купим, понял! Как короли за границей жить будем!

– Это ваши деньги, – покачал головой Степан. – Я здесь при чем?

– Так мы и с тобой поделимся, – сказал Валера и посмотрел на Петлюру.

Его лицо повернуто было в профиль, Степан не мог видеть его правый глаз, но, судя по тому, как дернулось веко левого, он подмигнул своему дружку. Дескать, вранье все это, замануха, на самом деле солдатик ничего не получит…

Да и смешно было думать, что бандиты, убивавшие за эти деньги людей, возьмут Степана в долю. Миллионы у Валеры, а он жадничает быстроходный катер за сто тысяч купить. Ему нужно, чтобы Степан украл для него лодку. Для того и затеял этот цирк…

Не актер Валера, а клоун. Может, и талантливый клоун, но глупый. Неужели не понятно, что второй раз Степан на его ужимки не поведется? Хватит с него Мусы-Ахмата…

– Мы там катер купим! – продолжал морочить голову бандит. – Яхту большую, целый корабль. Народ будем катать, деньги зарабатывать…

– А сейчас катер лучше украсть, – кивнул Степан.

– Да, так будет лучше. Мы катер на турецкой стороне бросим, сами слиняем, пусть думают, что это его хозяин сбежал. Логично?

– Ну, не глупо… Ты вообще умный парень. С тобой хоть в огонь, хоть в воду. Но только до Турции. Там ты нас всех в расход пустишь. Как Васю… Я же видел, как ты Васю душил, – соврал для пущей убедительности Степан…

– Ты что, с дуба рухнул? Ты что несешь? – вскипел Валера.

– Хорошо ты все придумал. Васю грохнул, чтобы деньгами с ним не делиться. Следующие на очереди Петлюра и Бычок. Ну, и я, само собой…

– Знаешь, что я тебе скажу… – хищно сощурился Валера.

Степан видел, как его правая рука потянулась за спину, чтобы выдернуть заткнутую за пояс «берет-ту». Сейчас он вскинет пистолет на линию огня, и тогда все… Степан резко шагнул к нему, чтобы предупредить катастрофу, но Валера также стремительно отпрыгнул в сторону.

– Мочи его, Бык! – заорал Петлюра.

Непонятно, кого именно нужно было мочить – Степана или Валеру. Но погиб он сам.

Валера выстрелил сначала в Петлюру, затем в Бычка, который пытался вытащить пистолет. На это ушло время, которым и воспользовался Степан.

Одной рукой он схватил Валеру за правое запястье, а другой локтем ударил его в кадык. Убийца рухнул без чувств…

Степан по праву мог назвать его убийцей. Что Петлюра, что Бычок были мертвы. Одному пуля попала в глаз, другому в грудь… И Вася тоже труп. Полная хата мертвецов.

«Беретту» Степан трогать не стал. Из нее люди убиты, нельзя свои пальчики на ней оставлять. Он связал Валеру по рукам и ногам. Вышел во двор, взял со стола пачку «Мальборо», вытащил оттуда сигарету. Сегодня он курит, понятно, почему…

Парень вышел к воротам, выглянул на улицу. Тихо вокруг, только слышно, как сверчки новопреставленных бандитов отпевают, и еще лягушки в канаве квакочут над их бедой. Два выстрела в доме прозвучало, но не похоже, что соседи встревожены. Значит, и милицию не вызовут.

Ну, а если вдруг вызовут, ничего страшного. Скорее всего, Степан сам это сделает. А что еще ему остается делать?..

Он вернулся в дом, сел на диван, в ногах у покойного Васи. Валера лежал на полу, в глазах панический страх, но он еще надеялся на благополучный исход.

– Степа, ты не так все понял, – прохрипел он.

Видно, с отбитым кадыком сложно быть оперным певцом.

– Что я не так понял?

– Они замочить тебя хотели… Бычок и Петлю-ра… И тебя замочить, и меня…

– Но ты же меня спас, да?

– Ну да.

– И от босса своего спас, и от свистобратии своей… Слушай, а ты мне случайно не родной брат?

– В смысле?

– Ну, брат мне по отцу… Вырос в детдоме, всю жизнь искал своего отца. И вот и его нашел, и брата, и сестру. Потому и спас меня, что я твой родной брат. Ну, как в индийском кино. Мне тебя сейчас развязать, наверное, надо. Мы с тобой песню должны спеть и станцевать. Ача-ача-ача!..

– Издеваешься?

– У тебя научился. И у Даши. Умеете вы мозги полоскать… Только дважды в одну воду не зайдешь. Если вода эта не стоячая. А я не застойный, Валера у меня голова есть. А ты меня снова загрузить хотел…

– Да нет, я правда спасти тебя хотел! – захныкал бандит. – Не веришь, и не надо. Давай бабки пополам поделим, и разойдемся. Никто никому не верит, но деньги все равно по-братски разделим.

– Пополам?

– Если хочешь, тебе шестьдесят процентов, а мне сорок?

– Девяносто на десять.

– Ну, раз уж такое дело, то можно и так…

– Слишком легко ты согласился. Значит, пакость у тебя какая-то в голове. Думаешь, как выкрутиться… В милиции выкручиваться будешь.

– В какой милиции? Ты что, конопли объелся? Менты из меня котлету сделают.

– Плакать не буду.

– Будешь… Я же не Зоя Космодемьянская, долго под пытками не выдержу, сломаюсь. И тогда расскажу, кто Ахмата завалил…

– Угрожаешь?

– Нет… Чечены за нами по пятам ходят. Они пока не знают, кто Ахмата сделал. Поэтому ты должен пылинки с меня сдувать. И за кордон отправить. «Лимон» баксов отдашь, а остальное себе возьмешь… Сам танкер купишь, будешь в загранку гонять, деньги делать…

Не нужны мне твои деньги. Кровь на них.

– Деньги не пахнут.

– Не знаю, не знаю…

Игорь взял у чеченцев проклятые деньги, а Степан их Даше передал. И друга потерял в последнем бою из-за них. и сам в историю вляпался, из которой до сих пор выбраться не может…

– Тогда сестре своей отдай, мужу пусть поможет..

– Не поможет. Не будет им счастья от этих денег, – покачал головой Степан.

– Это не просто деньги! Это миллионы. Милтоны долларов! Это само по себе счастье… Тебе счастье, солдат, привалило, а ты мозги мне компостируешь…

Степан мрачно усмехнулся. Столько счастья привалило, что сразу не разгребешь… Что с трупами делать? Милицию вызвать – беду на себя навлечь, здесь Валера прав на все сто процентов. Нельзя с ментами связываться, никак нельзя. Но трупы девать куда-то надо. В погреб не сбросишь. И в огороде не закопаешь: ночь лунная, светлая, а забор низкий – соседи заглянуть могут, вопросы у них появятся, как бы отвечать потом не пришлось.

– Васю ты убил? – спросил он.

– Я… Честно признаюсь, я это сделал. Подушкой его задушил. Бес попутал… Ты же видишь, я правду тебе сказал, как на духу. Между нами все должно быть по-честному…

– Вот и я так думаю, – кивнул Степан. – Ты здесь грязь развел, тебе и прибираться. Трупы в багажник загрузишь…

– Багажник маленький, все не поместятся.

– Васю в салон посадишь.

– Можно и так… Ты меня развяжи, я все сделаю.

– Сделаешь, – кивнул Степан.

«Беретту» он замотал в тряпку, сунул в старую бабушкину сумку для продуктов. Туда же положил «глок» Васи и «ТТ» Петлюры. Себе взял «чезет» Бычка. На этом пистолете могла быть чья-то кровь но ведь Степан все потом выбросит. Сейчас бы с трупами разобраться.

Он развязал Валеру, взял на прицел.

– Смотри, одно неосторожное движение, и ты станешь четвертым.

– Да нет, нормально все будет…

Валере пришлось попыхтеть, чтобы упаковать увесистого Бычка в багажник. И Петлюра дался ему нелегко. Степан не помогал бандиту, хотя бы потому, что не хотел запачкаться кровью. И Васю Валера затаскивал в салон без его помощи. Сам намусорил, сам пусть и убирается…

– Все! – сказал он, с измученным видом закрывая дверцу машины.

– Нет, еще не все…

Степан заставил его вымыть пол в доме. Измазанные в кровь половики сбросил в погреб, чтобы затем сжечь их в огороде. Туда же он отправил и чемоданы с деньгами. Их он также сожжет.

– Вот теперь все! – кивнул парень, глядя, как Валера выливает в палисадник за домом воду из ведра.

Он ударил его кулаком в шею. Сначала связал, а затем сунул в машину. Теперь можно уезжать, пока еще ночь на дворе.

Глава 23

Солние красило небо в предрассветные, розово-пельные тона. Высокие перистые облака, казалось, обрели кроваво-рубиновый цвет.

Но кровавый дождь прольется на землю не с неба Машина с трупами свалится в ущелье с высокой скалы.

– Да нет, ты не сможешь этого сделать! – мотал головой Валера, глядя на Степана безумными глазами.

Он сидел на водительском сиденье, руки связаны, ноги тоже. Валера понимал, что находится над пропастью. Степану достаточно было толкнуть машину, чтобы она покатилась под уклон и нырнула вниз со скалы.

– Что я не могу? – холодно посмотрел на него Степан.

– Ну, ты не можешь меня убить…

– Еще как могу.

– Э-э… Мы же не на войне… И я не чеченец!

– Достаточно того, что ты враг.

– Я не враг!

– Враг! И ты очень опасен…

– Я никому ничего не скажу!

– Конечно, не скажешь. Там высота метров сто…

– Ну не надо!

– Давай, сильней дергайся. Чтобы машина сама покатилась…

Валера испуганно замер, вытянувшись в струнку.

– Забери себе все деньги. Все до копейки! Только отпусти! – жалобно простонал он.

– Деньги я сожгу.

– Идиот!

– Может быть.

– Подумай хорошо! Не бери грех на душу! убьешь меня, а это смертный грех.

– Это ты Васе расскажешь, на небесах. А насчет греха ты прав, надо перекрестить…

Степан осенил себя крестным знамением и костяшкой кулака ударил Валеру точно в висок. Бандит лишился чувств, и он без суеты освободил тело от пут. Закрыл водительскую дверь, еще раз перекрестился и, двумя руками упершись в бампер машины, столкнул ее вниз…

Джип тихонько покатился под уклон, у самого обрыва остановился, словно раздумывая, не слишком ли высокая скала. Степан пошел за ним, чтобы подтолкнуть, но машина, будто испугавшись его, сама перевесилась через край обрыва и под тяжестью собственного веса рухнула вниз.

Степан осторожно встал на скальный выступ, глянул вниз. Высота сумасшедшая, да еще и ветер поднялся, так и норовит сбросить со скалы. Голова у него не закружилась, и ветер не смог справиться с ним, но взметнувшийся вверх столб из огня и дыма заставил его отступить на шаг.

Пламя не достало до вершины скалы, но раскат взрыва донесся до ушей Степана. Он снова глянул вниз и увидел, как среди валунов полыхает разбитая всмятку машина. Можно не сомневаться, что с Валерой покончено…

Он достал из бабушкиной сумки завернутую в тряпку «беретту», размотал пистолет и, не касаясь пальцами его поверхности, сбросил вниз. Ствол обязательно найдут, сличат уцелевшие отпечатки с папиллярным узором на пальцах покойного Валеры, рели, конечно, кожа на них не выгорит дотла. Ну а если не с чем будет сравнивать, наверняка отпечат-кя Валеры хранятся в милицейской картотеке. Не зря же капитан Притопов так хорошо осведомлен о нем.

От остального оружия Степан избавился по пути к Авдеевке, откуда он затем уехал в свое Денесино на утреннем автобусе.

Дома он был в девять часов утра. Осмотрел пол в комнате, где произошло убийство. Крови там не было, но ею были забрызганы две занавески на окнах и стена между ними. В той же стене он нашел и отверстие, которое оставила пуля, навылет пробившая голову Петлюре.

Пулю он выковырял, кровь со стены соскреб вместе с побелкой. Занавески сорвал, бросил в погреб. Ночью надо будет вынести их в огород вместе с половиками. Он обольет их керосином из старой лампы, запалит костер, в котором и сожжет бандитские деньги.

Он поднял наверх один чемодан, поставил его на стол, открыл… Не нужны ему эти деньги. Прокляты они. Ничего, кроме несчастья, они не принесут. Но почему же тогда руки перебирают пачки со стодолларовыми купюрами, почему хочется их пересчитать?..

Деньги манили и завораживали. Десять тысяч… Это новенькая «Волга». Пятьдесят тысяч… Можно купить «пятый» «БМВ» с нуля. Сто тысяч… Это уже представительский класс. Двести тысяч… Можно построить роскошный дом на берегу моря. Триста тысяч… Во дворе этого дома можно разбить огромный бассейн, где можно купаться даже зимой. Мил лион… А на эти деньги можно купить яхту.

Степан дошел до четырех миллионов, когда ^ спиной раздался возмущенно-восхищенный возглас «Ну ничего себе!».

Он обернулся и увидел Ольгу. Так увлекся, что не заметил, как подъехала и зашла в дом сестра. А ведь это могла быть Даша, например. Уж она бы не стала выяснять, откуда деньги. Она бы сразу нанесла удар в спину…

– Откуда у тебя столько денег? – недоуменно спросила Ольга.

– Родину продал, – закрыв чемодан, отшутился Степан.

– Родина столько не стоит.

– А это смотря как ты ее ценишь.

– Я смотрю, ты ценишь ее очень высоко!

– Потому и разбогател… А если серьезно, это гости мои оставили.

– Эти, которые на джипе были?

– Были, да сплыли.

– Уехали?

– Что-то вроде того…

– А где половики, занавески?

– Продал. Им продал. За эти деньги.

– Я серьезно!

– Я тоже…

– А это что? – Ольга показала на кровавую кляксу, растекшуюся по зеркалу трельяжа.

Все-таки еше оставались в доме следы убийства. Степан закусил губу. Уж очень рано он принялся считать чужие деньги.

– А это что?

Ольга нагнулась и вытащила из-под стула пистолетную гильзу.

– Здесь что, стреляли?

Еше один прокол… А что будет, если менты с обыском нагрянут?

– Стреляли, – признался Степан.

– Ты их убил?

– Я здесь ни при чем. Они сами друг друга перестреляли.

– Мама твоего друга так хвалила…

– Не друг он мне. Бандит он. И деньги эти бандитские. Награбленные… Им в Москве на хвост наступили, они ко мне подались, чтобы я их через границу переправил. Через твоего мужа. Чтобы он их на своем танкере…

– Они что, ненормальные?

– Если мягко сказать, то да…

– А откуда они про Германа узнали?

– Долгая история.

– Ты им рассказал?

– Не им, а Даше, жене Игоря…

Она что, тоже из мафии?

– Нет, она жертва этой мафии, – решил не усложнять Степан. – Так же, как и я. Говорю же, долгая история…

– И где хозяева этих денег?

– Если бы знал, где их искать, все бы им вернул.

– Я не про тех, кого грабили. Я про тех, кто грабил…

– Я же сказал, нет их. И никогда больше не будет.

– А деньги?

– Деньги я сожгу.

– Ты с ума сошел?

– Наоборот, за ум взялся. Это награбленные деньги, а значит, проклятые. Не принесут они мне счастья. Поверь, я знаю, что говорю…

– Сколько здесь?

– Ну, думаю, не меньше пяти миллионов. И в другом чемодане, наверное, столько же…

– Десять миллионов?! Долларов?!! И ты хочешь все сжечь?!!!

– Так надо.

– Э-э, я, конечно, понимаю, справедливость, все такое… Но ведь на эти деньги можно столько добрых дел сделать!

Степан с радостным удивлением посмотрел на сестру. Ну как же он сам до этого не дошел!

– Точно, в детский дом отнесу, – кивнул он.

– Я вижу, ты уже несешь. Ересь несешь! – Ольга красноречиво покрутила пальцем у виска. – Какой детский дом, опомнись! Поверь, эти деньги до детей не дойдут!

– Ну, как же не дойдут, я прослежу.

– Ты Степан Корольков, а не Юрий Деточкин. И ты не в кино живешь… Если начнешь возмущаться, поверь, у тебя быстро спросят, откуда деньги. Что ты ответишь?

– Не знаю, – пожал плечами Степан.

– Думать надо, прежде чем что-то делать.

– Тогда в огонь.

– А как же дети, которым ты хотел бы помочь?

– Ну, я не то, чтобы хотел им помочь… Но, в принципе, неплохо было бы помочь. И детям, и ветеранам чеченской войны… Знаешь, сколько после этой войны инвалидов осталось?

– Много. И ты прав, этим людям надо помочь.

– Как?

– Ты отдашь эти деньги мне. Я передам их Герману- История у них темная, но у нас фирма, возможности, мы обязательно что-нибудь придумаем. И с долгами расплатимся, и танкеры на ход поставим… А процент с оборота будем перечислять, куда ты скажешь. В детский дом так в детский дом. Инвалидам так инвалидам…

Ольга завороженно смотрела на Степана с высоты облаков, куда завели ее мечты о блестящем будущем.

Что ж, ее можно было понять. После того, как она передаст эти деньги Герману, тот больше не сможет ее ни в чем упрекнуть, не посмеет назвать ее бесприданницей.

– Ну, я не знаю, – замялся Степан.

Валера советовал ему отдать деньги сестре. Пусть он пытался умиротворить его баснями, чтобы обхитрить потом и убить. Но все же такая версия прозвучала из его уст… Только из-за этого и не хотелось отдавать деньги Ольге. Но были и другие соображения.

– Я понимаю, эти деньги достались тебе. Неважно, законно или нет, но они – твои. Если ты хочешь оставить их себе, пожалуйста, ни слова тебе не скажу. Но если ты их сожжешь, то я буду считать себя сестрой сумасшедшего! – заявила она.

– Себе я их не оставлю. Я уже говорил, почему. Эти деньги проклятые. И счастья они мне точно не принесут. И вам с Германом тоже…

– Но без них счастья тоже не будет. Герман или сопьется, или в петлю полезет. У моего ребенка не будет отца. Эти деньги спасут Германа, спасут ] семью…

Степан обреченно махнул рукой. Не сможет он переубедить Ольгу. А она уже переигрывает его Действительно, эти деньги очень нужны Герману.

– А он согласится принять эти деньги? – пожал парень плечами. – Все-таки они с историей. А история эта нехорошо пахнет…

– Кто претендует на эти деньги? – деловито спросила Ольга.

На смену алчности пришло благоразумие.

– Не знаю… Валера сбежал с этими деньгами. Сказал, что чеченцы за ними охотятся.

– Чеченцы?

– Но это не из-за денег… Бандиты сами спасались и добро свое спасали. Но их уже нет, значит, и деньги ничьи…

– Их нет, а где они?

– Угадай.

– Ты их убил? – дрогнувшим от страха голосом спросила Даша.

– Только одного. А остальные друг друга перестреляли. Из-за этих денег…

– И куда трупы делись?

– Поверь, я их надежно спрятал. И далеко отсюда…

– Да, история…

– Гиблая история, – кивнул Степан. – И мертвечиной пахнет.

– А если кто-то ищет эти деньги? Если к тебе за ними приедут?

– Кто?

– Ну, не знаю…

– Скажу, что бандиты уехали, а про деньги я вообще ничего не знаю…

– Тогда я их забираю? – чуть не плача, спросила Ольга.

Казалось, она пыталась, но не могла отговорить себя от этих денег. Поэтому и готова была разрыдаться .

– Если не страшно, забирай. Но что ты мужу скажешь?

– Скажу, что нашла.

– Он тебе не поверит.

– Поверит. Потому что другого объяснения и быть не может…

Степан велел Ольге загнать машину во двор; так, чтобы никто не видел с улицы, загрузил чемоданы в багажник.

– Может, все-таки лучше их сжечь? – спросил он, сомневаясь, что поступает правильно.

Он помогал сестре тем, что могло ее погубить.

– Сожжем, – с вымученной улыбкой покачала Ольга головой. – Но только через трубы танкеров… Все будет нормально.

– Может, я с тобой? Все-таки деньги.

– Не бойся, я до самого дома останавливаться не буду. И машину заблокирую… Как приеду, позвоню.

Ольга забрала деньги, уехала, и Степан взялся за тряпку. Тщательно убрался в доме, вынес в огород испачканные половики и занавески, развел костер.

Сестра позвонила к обеду. Сказала, что все нормально. А вечером радостно сообщила, что Герман принял подарок. Надо сказать, эта новость Степана удивила не очень. Он и сам не отказался бы от десяти миллионов. Если бы не знал историю их происхождения… А может, он зря привередничал?

Глава 24

Яхта, с шумом разрезая волны и плавно покачивая носом, шла вперед. В мелких брызгах играла радуга, чайки с криком проносились над передней палубой, где в шезлонге, несмотря на качку, лежала полуобнаженная девушка…

Шторм усиливался, лохмотья срываемой с волн пены падали на шезлонг, разбушевавшийся ветер прогнал чаек. Но девушку непогода не пугала. Напротив, она радовалась ей, как горьковский буревестник.

Яхту сильно тряхнуло, волна захлестнула палубу, только тогда девушка поднялась во весь рост. И весело помахала рукой Степану, который стоял на капитанском мостике, с тревогой всматриваясь в махровую тучу на горизонте. И только Даше совсем не страшно штормовое предупреждение…

– Э-эй, просыпайся! – услышал Степан ее голос.

Разве он спит? Он управляет яхтой, он весь внимание… С чего это Даша взяла, что ему нужно просыпаться?..

Она провела рукой по его волосам… Странно, Даша в нескольких шагах от него, она физически не может дотянуться до него. Но ведь он чувствует ее прикосновение.

– А если это война?

Степан встрепенулся и открыл глаза. Не было никакой яхты, он находился в своей комнате, на железной койке, в объятиях пуховой перины. И моря нет… Но Даша здесь. Правда, не в символическом купальнике, а в белом топике на бретельках. Она сидела на краю высокой кровати, вытянув к полу стройные ножки. На ней джинсовые шортики…

– Как ты сюда попала? – приподнявшись на локте возмушенно спросил парень.

– А я волшебное слово знаю: «Сим-сим, откройся!» – задорно улыбнулась девушка.

Степан точно знал, что закрыл дверь, когда ложился спать. И ключа запасного на улице не было, он убрал его сразу после того, как им воспользовался Валера со своей братвой.

– Я серьезно.

– У тебя окно на веранде не закрыто. Может, ветром открыло… Я девочка не ленивая, быстрая…

– А тебя каким ветром сюда надуло?

– Холодным. Который с севера на юг дует. Я думала, здесь тепло, а ты так холодно на меня смотришь, что я зябнуть начинаю. Ты что, не рад мне?

– Рад. Мне так много о тебе рассказали.

– Кто?

– Валера.

– Он был здесь?

– Да, проездом… За границу ему было нужно.

– И что, ты ему помог?

– А разве он нуждался в моей помощи? – насмешливо глянул на Дашу Степан.

– Ну, может быть… У тебя же родственник с кораблями связан…

– Ты ему посоветовала?

– Ничего я ему не советовала. Просто рассказала. И где ты живешь, тоже сказала…

– Это я в курсе… И еще я знаю, что ты должна меня убить…

– Валера тебе рассказал? – всполошилась Даша.

– Конечно же, он врет, – ехидно усмехнулся Степан.

– Да нет, не врет… Я правда должна была тебя убить. Должна была. Но я не согласилась, вот в чем дело. Да и босс наш приказал долго жить.

– Слышал я про твоего босса. Его Валера убил чтобы меня спасти.

– Валера?

– Он мне сказал, я ему не поверил… И вообще, в своем гадюшнике вы разбирайтесь сами. А меня прошу оставить в покое.

– Твое дело сторона?

– Да.

– А чеченца кто убил?

– Валера меня этим уже стращал. Бесполезно. Можешь в милицию меня сдать, можешь чеченцам. Только на мозоль не дави, не надо… Если тебе за границу надо уйти, в этом я тебе не помощник…

– Не нужна мне заграница. Мне ты нужен. Я к тебе приехала… Не прогонишь?

– Еще что-нибудь спросишь? – ехидно хмыкнул Степан.

– Что я могу спросить? – с наигранным удивлением посмотрела на парня Даша.

– Ну, где Валера, например.

– Ну, если ты хочешь, то спрошу. Где Валера?

– Уехал.

– Куда?

– Не сказал… Ты его ищешь?

– Нет.

– А может, да? Вам чеченцы на хвост наступили, вот вы и бегаете.

Может, и бегаем… А если я отсидеться у тебя хочу, прогонишь?

– Вот с этого бы и начинала. А то – отдыхать приехала…

– А ты никогда не пробовал совмещать приятное с полезным ?

– А ты?

– Вот, пытаюсь совместить. Кислое выражение на твоем лице с блеском солнечного моря…

– Извини, медку для тебя не припас.

– Вредный ты, – обиженно выпятила девушка губки.

– А ты какая?

– Я понимаю, что виновата перед тобой. Но ведь я же не извиняться приехала. Просто отдыхать… Я ведь и заплатить могу.

– Деньгами, натурой?

– А чем возьмешь? – кокетливо повела Даша бровью.

– Натурой…

– Прямо сейчас?

– Да. На рынок можешь сходить, за продуктами. Этой натурой и расплатишься… Аты чем подумала?

– Да ради тебя – чем угодно! Игорь дома остался, мы здесь одни, нам уже ничто не мешает…

– Тогда раздевайся.

– Только для тебя!

Даша скрестила руки на животе, чтобы снять топик.

– Встань! – велел Степан.

Девушка поднялась. С жеманной улыбкой качнув бедрами, обнажила роскошную грудь. Степан наблюдал за нею с величественным безразличием турецкого султана, привыкшего к гаремной жизни.

Даша сняла шортики, без всякого стеснения закрыв ладонью место для фигового листка.

– Кру-гом! – скомандовал Степан.

– Может, еще и нагнуться? – слегка сконфуженно засмеялась девушка, но задом к нему повернулась.

– Нагибаться не надо. Одевайтесь, мисс!

– Ты что, издеваешься?

– Нет. Это был небольшой обыск. Досмотр, так сказать, на предмет скрытного ношения оружия…

– Боишься, что я могу тебя убить? – повернувшись к парню, насмешливо улыбнулась Даша.

– Не боюсь. Я уже ничего не боюсь…

Она и не думала одеваться. И ему приходилось прятать глаза, чтобы не быть ослепленным прелестями ее совершенного тела.

– Так в чем же дело?

Она подошла к нему, села на кровать поверх одеяла. Степан порывисто сместился к стенке, и Даша тут же легла на освободившееся место.

– Это лишнее…

– Ты так не думаешь… Знаешь, я никогда не любила Игоря.

Она лежала, не шелохнувшись, даже не прикасалась к Степану. Но внутри у него уже все клокотало и бурлило.

– Я не хочу это слушать.

– Я изменяла ему, пока он служил. Много раз изменяла…

– Потому что ты проститутка.

– Это тебя заводит?

– Что?

_ Оскорблять меня.

_ Это не оскорбление, это факт…

– Да, я была проституткой. И мне стыдно… Мне очень стыдно за то, что я вела беспутную жизнь. \\ очень стыдно, что я изменяла Игорю. Но ведь я ему изменяла. И с Валерой была, и с его боссом. Потому что я знала их еще до Игоря. Им не нравилось, что я вышла замуж, они нарочно заставляли меня изменять Игорю… Да, они помогали мне в бизнесе. Но что бы тебе ни говорил Притопов, я не работала на них. С ними была, но не работала… А то, что с тобой им подыграла, так у меня выбора не было. Это они Тамару Тимофеевну убили. И сделали это так, что подозрение пало на меня. Этим они меня и купили. Валера потребовал, чтобы я ему помогла. Ну, мне деваться некуда…

– Ай-яй-яй, бедная заблудшая овечка.

– Да, бедная… И заблудшая. Знал бы ты, как мне надоели все эти игры! Я, если честно, и на тебя смотреть на хотела. Валера требовал, чтобы я спала с тобой. Но я не хотела. Так обрыдло все… Поверь, мне очень жаль, что Игорь погиб. Но после того, что случилось, глупо было хранить верность его памяти. Глупо и даже цинично. Но меня радовало, что есть причина удержать тебя на расстоянии. Ты тянулся ко мне, а я к тебе, постой, не спеши… А потом, когда ты уехал, я поняла, какой была дурой. Ведь ты же настоящий мужик, и сильный, и смелый. Ради меня на убийство пошел… Поэтому и приехала к тебе.

– Переждать опасность.

– И совместить приятное с полезным, – напомнила Даша. И немного подумав, добавила: – Тем более что опасность так себе… Чеченцы не знают кто убил их Ахмата.

– Тогда почему они преследуют Валеру?

– Они преследовали Жука, его босса. У них с ним счеты. Они его и убили. И Валеру могли убить. Поэтому он и скрывается… А ты можешь свести со мной счеты?

Даша резко повернулась на бок, сорвала со Степана покрывало, поймала своими зубами его губы и впилась в них жадным поцелуем…

Глава 25

Даша стояла у плиты в фартуке, надетом поверх короткой тельняшки. В босоножках на высоком каблуках она смотрелась очень сексуально. Она как будто почувствовала на себе жадный мужской взгляд и призывно вильнула бедрами…

Стол она накрыла во дворе, под виноградным навесом. Солнце уже в зените, но в тени прохладно. Мух, правда, налетело, однако Степан поставил в вазу ветки грецкого ореха с растертыми листьями. Их запах должен отгонять мух. Должен, но как-то не очень…

Даша приготовила яичницу с томатами и луком… Блюдо получилось очень вкусным.

– Ты гений! – одобрительно кивнул он.

– Томаты у вас вкусные, жуть, – улыбнулась она. И как в яблоко, вгрызлась в спелый помидор. – Солнцем пахнут… В Москве таких не бывает.

– Пользуйся моментом.

– А на пляж когда пойдем?

– Да хоть сейчас…

Степан слушал себя и удиатялся. Еше утром Даша была для него врагом. И вдруг она стала его подружкой… Нет, любимой девушкой. Своей горячей лаской она растопила лед в его душе, рассеяла сомнения и подозрения. Да, она виновата перед ним, но ведь она раскаивается и хочет начать новую жизнь…

Ей несложно было расположить к себе парня. Как ни крути, а Степан был в нее влюблен. И как бы ни обвинял он ее в душе, устоять перед Дашей было невозможно.

– Солнце сейчас жаркое, – покачала головой девушка. – Я еще не обуглилась, могу и сгореть… Знаешь, как я загораю? До черноты! Ты любишь спать с африканками? Говорят, это очень красиво, если на белой-пребелой простыне…

– Поживем, увидим.

– Поживем… Кстати, яичница была отравлена. Ты не заметил?

– Да ладно тебе! – Степан резко отодвинул от себя тарелку с остатками блюда.

– Шучу, конечно! Это я к тому, что если бы хотела тебя убить, давно бы сделала это.

– У тебя есть яд?

– Да, три литра цианистого калия… Надо было бы, нашла. Но это так, к слову. Да, кстати, Валера тебе не угрожал? – как бы невзначай спросила Даша.

– Угрожал. Требовал, чтобы я лодку для него Украл.

– Лодку? Зачем?

– Чтобы за границу уйти.

– На лодке?

– Да, на быстроходной. Чтобы пограничники не догнали… Такой катер больших денег стоит.

– А есть где украсть?

– Где-то, может, и есть.

– Может, у твоего зятя?

– Нет, у него такого катера нет. И танкеров тоже. На ремонте они… Ничем он им помочь не мог. И я тоже…

– И дорого катер стоит?

– Очень.

– А у Валеры что, денег не было?

– Я к нему в карман не заглядывал.

Степан чувствовал, что влюблен в Дашу. Но все же не позволял себе расслабиться. Она должна знать, что ему ничего не известно о миллионах Валеры.

– А он тебе ничего не говорил?

А она, похоже, знала об этих деньгах. Поэтому ей тяжело было сохранять бесстрастность. И глазки блестят, и губки взмокли…

– О чем?

– О деньгах?

– Ну, грозился заплатить мне за постой.

– Сколько?

– Миллион долларов.

– И что?

– Обманул. Не заплатил…

– А у него этот миллион был?

– Да, так же, как у тебя три литра цианистого калия…

– Я же пошутила.

– Я тоже… Сама подумай, откуда у него миллион долларов?

– Там не один миллион, – о чем-то раздумывая, покачала головой Даша.

– А сколько?

– Что сколько? – спохватилась она.

– Ну, миллионов…

– Я откуда знаю? – натянуто улыбнулась девушка.

Степан повесил нос. Он, конечно, был не самого высокого мнения о ее моральном облике, но все равно неприятно осознавать, что деньги для нее важней, чем он сам.

– А куда они уехали, не сказали?

– Нет… На меня рассчитывали, но я ничем не мог им помочь. Не мог да и не хотел.

– Ну хоть что-нибудь сказали?

– Да. Что ты убить меня хочешь, сказали.

– Не хочу. Я просто жить хочу… Ты даже не представляешь, как я рада, что Жука убили.

– А Валера тебе зачем?

– Если бы его убили, я бы плакать не стала. Они мне жизни не давали. Устала я от них…

– Ну, может, чеченцы их все-таки найдут?

– Хотелось бы… Но было бы лучше, если бы их нашли мы. Деньги у них, понимаешь, деньги, – решилась на откровение Даша. – Очень много денег… Они «общак» забрали. Жук его прятал, а они его нашли. Там несколько миллионов долларов…

– А в чем?

– Не знаю. Может, в чемодане…

– Были у них чемоданы. Два металлических чемодана. Валера от них не отходил. Спал, можно, сказать, на них…

– Два чемодана?! – возбудилась Даша. – Больших?

– Не маленьких.

– Может, вспомнишь, куда они уехали, а? – Она нервно забарабанила пальцами по столу.

– На восток. Может, в Абхазию? Доедут до границы, там пешком через горы. Если проводника хорошего найдут, то могут пограничников обойти…

– А если нет?

– Тогда как с Остапом Бендером получится, обдерут до нитки. Несколько миллионов, говоришь? То-то погранцы будут рады…

– Может, за ними поедем? Попробуем нагнать?

– На чем?

– Машину можно взять. Где-нибудь. Можно что-нибудь придумать…

– У сестры можно машину взять. Но это долго: пока в Новороссийск съездишь – туда часа три, обратно, а еще доверенность оформить надо…

– Плохо, очень плохо, – раздосадованно покачала головой Даша.

Мыслями она, похоже, находилась в дороге, гналась за Валерой. И любая задержка на этом пути уже вызывала у нее раздражение.

– А еще у родителей «Нива» есть, и доверенность тоже – старая, до армии еще выписывалась. Да и сама «Нива» старая. Тебе не понравится…

– Мне все понравится, лишь бы ездила… Ну что, пошли к твоим родителям?

– Пошли, – пожал плечами Степан.

Он знал, что гнаться за Валерой бесполезно, но ведь он должен был подыграть Даше. А заодно можно было прокатиться по горному серпантину вдоль берегга. И ощущения, как на «американских горках», и прекрасные пейзажи. Можно будет остановиться в каком-нибудь укромном месте с видом на море, разложить сиденья и показать Даше, что такое настоящая мужская любовь.

Но дальше Верхней улицы они уйти не успели – наткнулись на милицейский «уазик». Машина стояла возле восьмого дома, хозяин которого, дядя Костя о чем-то говорил с усатым мужчиной в штатском и рукой показывал на Степана.

– Да вот он, к нему приезжали! – донесся его голос.

У Степана вдруг засосало в желудке. Заметно напряглась и Даша.

Усатый сухо поблагодарил соседа, подошел к Степану и с интересом глянул на его девушку.

– Капитан милиции Гринчук, – представился он. – Уголовный розыск. Мы разыскиваем джип «Чероки» темно-синего цвета, государственный номер…

– Темно-синего цвета?.. Ну, был такой, – пытаясь сохранить спокойствие, признался Степан. – Только нет его, вчера на нем уехали…

– Кто уехал? – спросил капитан, пристально всматриваясь в парня.

– Друзья ко мне приезжали. То есть не совсем Друзья… – для виду замялся Степан.

– А в чем, собственно, дело? – с легким возмущением спросила Даша.

– Есть дело, есть… Поговорить надо.

Капитан пытался сохранить официальность, но летнее солнце, ветер с моря, красавица в пляжном платье, курортно-романтические флюиды… Как ни пытался он сдерживать себя, масляная улыбка тронула его тонкие губы.

– Может, как-нибудь потом, когда мы вернемся? – спросила девушка.

– Нет, дело очень важное… Молодой человек мне бы хотелось осмотреть ваш дом.

Степан мог бы вспомнить об ордере на обыск без которого капитана можно послать далеко и лесом. Но ведь он как бы ни в чем не виноват. И он даже не догадывается, что могло произойти с Валерой. А раз так, то у него нет надобности что-то скрывать от закона.

– Если недолго… то пожалуйста.

Корольков провел гостя во двор, но дом открывать не торопился. Для приличия стал ждать повторной просьбы. Но и капитан не спешил. И ветерок во дворе, и приятный тенек под виноградной лозой.

– Вы сказали, что это не совсем ваши друзья, – напомнил Гринчук.

Он обращался к Степану, а смотрел на Дашу. Она сидела на стуле, облокотившись о стол. В руке дамская сигара, одна нога эффектно заброшена за другую, а платье у нее короткое.

– Мы в Москве познакомились недавно. На вокзале. Валера меня на машине подвез.

– Куда подвез?

– Неужели это так важно? – удивленно повела бровью Даша. – Ко мне подвез… Он только ко мне мог Степана подвезти. Потому что Степан ко мне ехал.

– Значит, вы тоже из Москвы?

– Что значит, тоже?.. Еще кто из Москвы?

В машине номера московские. Я имею в виду «Чероки»…

Вот вы, капитан… Извините, как вас по имени, – чувствуя, что приворожила Гринчука, спросила у него девушка.

– Сергей, – скользнув взглядом по ее ножкам, назвался капитан.

– Вот вы, Сергей, тень на плетень наводите, а мы со Степаном абсолютно ничего не понимаем. Может, все-таки объясните, что произошло?

– Вчера в Скалистом ущелье был обнаружен сгоревший автомобиль. И в нем четыре обгоревших трупа…

– Какой ужас! – натурально, без притворства испугалась Даша.

Хотела она избавиться от Валеры или нет, но денежный вопрос волновал ее больше всего.

– Что, все сгорело?

– Один труп сохранился. Вылетел из машины, когда она упала со скалы…

Капитан откровенно позировал перед Дашей. Дескать, какой он герой, раз уж ему доверили расследовать столь страшное событие.

– А вещи?

– Вещи? Да, там был полный багажник вещей, – снисходительно усмехнулся Гринчук.

– Полный багажник?! – затаив дыхание, Даша поедала его глазами.

– Да, полный багажник трупов…

– Трупы везли трупы?

– Не совсем… Трупы везли живые люди. Но сами стали трупами, после того как машина упала…

– И куда они их везли?

– Я так полагаю, к обрыву. Чтобы сбросить со скалы. Дело в том, что люди, которые находились в багажнике, были застрелены…

– Вы так интересно рассказываете, Сергей! -льстиво улыбнулась Даша. – Вам бы детективные романы писать… Что, и все деньги сгорели?

– Какие деньги?

– По закону жанра, если есть трупы, то должны быть и деньги. Ну, я так думаю…

– Не было никаких денег… А вы знаете этих людей? – спохватился Гринчук. – Четов Валерий Николаевич…

– Валера Четов?! – театрально всплеснула руками Даша. – Вы ничего не путаете?!

– Нет.

– Вы же говорите, что все сгорело…

– Нет, один человек сохранился…

– Так Валера жив?

– Э-э, сохранился его труп… Так вы его знаете или нет?

– Да, знаю. Я как-то не подумала, что это мог быть он… А ведь он и подвез Степана. Да, я его просила… Он был другом моего покойного мужа. Это какой-то рок: сначала Игорь, теперь Валера…

– Вы с ним сюда приехали? – спросил Гринчук.

– С кем, с Валерой?! Я вообще не знала, что он сюда подался… Я на самолете прилетела. До Анапы, а потом на такси. Билет показать?

– Не сейчас…

– Я сегодня утром приехала. А Валера вчера уехал.

– А вы почему молчите, молодой человек? – строго посмотрел на Степана Гринчук.

Даша нравилась ему, но, похоже, он уже устал от нее.

– Да как-то все неожиданно, – пожал плечами Степан. – Хотя, наверное, так и должно было случиться…

– Что должно было случиться? – встрепенулся капитан.

– Валера говорил, что у него проблемы с какими-то чеченцами. Приехал ко мне, сказал, что на неделю, а вчера утром вдруг собрался и уехал. Рано утром… Сказал, что гонятся за ним.

– Кто гонится?

– Я же говорю, про чеченцев разговор был. Вечером, за бутылочкой… Когда он уезжал, про них не говорил. Но я думаю, из-за них всполошился… Может, они все-таки его догнали?

– Валера – хороший парень, – кивнула Даша. – Только в компанию нехорошую попал…

– Что за компания?

– Они себя Робин Гудами называют, а так – натуральные бандиты…

– Вы бы в Москву позвонили, – посоветовал Степан. – Валера говорил, что у них там конфликт с чеченцами был. Там их главного, говорил, убили…

– Может, вы мне сами об этом расскажете? – нахмурился Гринчук.

– Я что знал, все сказал.

– Может, вы сами в этой банде состояли?

– Против чеченцев?

– Ну и против них тоже…

– В банде?

– В банде.

– Значит, Ельцин – это банда?

– При чем здесь Ельцин? – возмущенно спросил капитан. – С тобой все в порядке, парень?

– Со мной да, все нормально. А вот насчет вас не знаю… Я воевал с чеченцами, но не в банде, а в армии. В армии, которую в Чечню послал Ельцин. Если вы считаете, что Ельцин и наша армия – это банда то я даже не знаю, что мне сказать… Мы, конечно не ангелы. Нас убивали, мы убивали, но, поверьте никакая мы не банда…

– Ты воевал в Чечне?

– Да. И ее муж воевал, – кивком Степан показал на Дашу. – Он был моим другом. Игорь умер у меня на руках… Но мы не были бандой.

– Спокойно, спокойно! – как на контуженого смотрел на парня капитан.

Похоже, он не понял, что Степан всего лишь поймал кураж.

– Никто не говорит, что вы были в банде.

– Как никто? Сами сказали, что я был в банде.

– Я же не про Ельцина. И не про армию… Может, вы с этим Валерой были?

– Я девятого июня с войны вернулся. Еще месяц не прошел, какая банда?.. А Валере я сказал, где живу. Сказал, что меня дома ждут, в Денесино. Море, говорю, девочки на пляже. Он адрес записал… Я же не знал, что у него проблемы. Если бы знал, что он от чеченцев бегает…

– А чеченцы к тебе не заезжали? Те, от которых Валера бегает?

– Если бы они заехали, здесь бы без стрельбы не обошлось. У Валеры пистолет был, «беретта», это я точно знаю… Вы у соседей спрашивали, была здесь стрельба или нет?

– Да нет, не было стрельбы… Но, может, они после приезжали? После того, как Валера уехал.

– Нет, не приезжали. Даша приехала. Но ведь она же не чеченка…

– М-да! – Капитан с шумом выдохнул из легких воздух. – Наговорили вы мне тут… Ладно, разберемся. Просьба из дома никуда не выходить, – сказал он, поднимаясь со своего места.

– Это что, домашний арест? – возмутилась Даша.

– Арестовывать я вас не имею права. Но далеко не уходите.

– Только на пляж и в кафе, – примирительно улыбнулась девушка и на прощанье с легким кокетством помахала капитану рукой.

Глава 26

Степан сунул сигарету в рот и тут же вытащил ее. Курить хотелось невыносимо. Но ведь он завязал с табаком…

Ситуация ни к черту. Не думал он, что менты смогут выйти на него, но, увы… Пока ничего страшного, но если Гринчук начнет копать дальше, могут возникнуть проблемы.

– Запудрил ты мозги капитану, – в раздумье и насмешливо заметила Даша. – Ельцин, банда и вставная челюсть в стакане… Даже в дом к тебе не заглянул… А хотел это сделать.

– Что там смотреть?

– Например, то, что половиков на полу нет. И занавесок на окнах. В стене выбоина, побелка содрана… Как будто пулю из стены вытаскивали и кровь счищали…

– Смешней ничего не придумала?

– Смешить – твоя прерогатива… Только почему-то не смешно. Два трупа в багажнике. А ведь оба парня были застрелены. Где застрелены? – холодно посмотрела на Королькова Даша.

– Догони Гринчука, у него спроси…

– Да нет, я тебя не выдам, – покачала девушка головой. – Мы же с тобой заодно…

– Но ты все равно меня в чем-то обвиняешь?

– Да, обвиняю. В том, что врешь мне. Не хочешь признаваться, что застрелил парней, – не надо. Мне это знать не обязательно. Но про деньги мог бы сказать.

– Деньги уехали вместе с Валерой. И кто там у него в багажнике был, я не знаю. Когда уезжали, все были живы. Может, он сам их застрелил, чтобы не делиться…

– Кого застрелил? Кого конкретно?

– Не знаю. Каких-то двоих. Может, ехали, да с обрыва слетели. Я Скалистое ущелье знаю…

– И далеко оно?

– Не очень, километров двадцать, это на северо-восток, в горы…

– Дорога туда ведет?

– Ведет.

– А дальше?

– Дальше обрыв…

– Зачем же они этой дорогой ехали?

– Понятия не имею. Может, заблудились. Ехали, ехали – и приехали…

– Врешь ты все. Ты их в это ущелье завез. Двоих здесь убил, других живьем с обрыва скинул…

– Я не Рэмбо, а их четверо, и они не мальчики для битья. Насмотрелась боевиков…

– Я тебя знаю, Степан. Ты все можешь. И человека для тебя убить, что плюнуть.

– Может, о тебе поговорим? Если Жук тебя за мной послал, значит, он знал, что ты можешь убить. И насчет Тамары Тимофеевны я не уверен. Может, все-таки твоя работа?

– Хватит! – страдальчески зажмурив глаза, мотнула головой Даша. – Надо остановиться, пока не поздно. Тамару Тимофеевну я не убивала. И прошу тебя, не говори мне больше об этом. Все так хорошо было, я приехала к тебе, ты меня принял… Я настроилась на отдых, я хочу загорать, купаться, я хочу засыпать в твоих объятиях… Мы должны осыпать друг друга ласками, а осыпаем друг друга упреками!

Открыв глаза, девушка нежно улыбнулась Степану. Но, к сожалению, это была лишь игра. Чтобы она сейчас ни говорила, на первом плане у нее стояли деньги. Только о них она сейчас и могла думать.

– Я не должна тебя ни в чем упрекать. Я должна благодарить тебя за то, что ты избавил меня от бандитов… Их всего четверо из банды осталось. И все погибли. Ты даже не представляешь, как я рада…

– Жаль, что деньги погибли вместе с ними.

– Не было там денег.

– Не было. Потому что они сгорели.

– Ты сам говорил, что чемоданы были металлическими.

– Чемоданы могли разбиться при падении, а огонь сожрал деньги…

– Если деньги в пачках, дотла они сгореть не могли. Что-нибудь да осталось бы… Сколько там было денег?

– Несколько миллионов. Если тебе верить…

– А сам сколько насчитал?

– Нисколько.

– Пересчитаем вместе?

– Ты хочешь, чтобы деньги оказались у меня. Хочешь и желаемое выдаешь за действительное. Но у меня нет денег…

– Где они?

– Не знаю… Может, Валера их где-то спрятал?

– Где?

– В Караганде!.. Он меня в свои тайны не посвящал.

– А может, все-таки посвящал? – ехидно усмехнулась Даша. – Скажи, что он собирался закопать деньги. Где-нибудь в горах…

– Зачем я буду тебе это говорить?

– Чтобы прикрыть свою ложь. Ты постоянно ее прикрываешь. Только уши все равно торчат… У тебя деньги,у тебя!

Она так пристально смотрела на Степана, что у него вдруг стало двоиться перед глазами.

– Если у меня, можешь их все забрать.

– Не нужно все… – сменив гнев на милость, тепло улыбнулась Даша. – Мы эти деньги поделим пополам. А потом объединим свои капиталы. Когда я выйду за тебя замуж… Или ты меня не любишь?

– А я признавался тебе в любви?

– После того, что между нами было, ты обязан на мне жениться, – отшутилась девушка.

– А без капитала можно?

– Можно. Но лучше с капиталом…

– Меркантильная ты. Зачем тебе деньги? У тебя же магазин свой, две квартиры в Москве.

– Мы сеть супермаркетов создадим, особняк на Рублевке построим.

– А здесь?

– Здесь у нас будет дача.

– С бассейном?

– Как скажешь.

– И яхту купим?

– Большую. Сделай так, чтобы перспектива стала реальностью, – пушистой кошечкой приласкалась к парню Даша.

– С удовольствием, но… У меня нет денег. Ни цента…

Девушка с недовольным видом отпрянула от Степана, долго, сжав губы, смотрела ему в глаза. Но вот на ее лице снова заиграла милая улыбка.

– Ну нет так нет… И черт с ними!

Даша лукавила. Она решила, что Степан просто вредничает. Поэтому она увлекла его в дом и с ловкостью искушенной проститутки принялась его ублажать в постели.

Ближе к вечеру отправились на пляж. И за все время, что они купались и загорали, девушка ни разу не спросила Степана про деньги. Ужинали они в кафе, потом ходили на дискотеку на берегу. Ночью наслаждались друг другом в темноте пустующего пляжа, прямо на мелкой гальке, под шум волны. И по Дороге домой Даша даже не заикнулась о деньгах.

Спали они до позднего утра, а проснувшись, долго нежились в постели.

Они проверяли железную кровать на прочность, когда возле дома остановился знакомый милицейский «уазик». Капитан Гринчук долго сигналил, но Степан остановился лишь после взрывной финальной ноты. И, разморенный после полуденной встряски, вышел к воротам.

Гринчук в этот раз был категоричен.

– Собирайся, Корольков! – сурово сказат он, завистливо глянув на Дашу, которая вышла на крыльцо в коротком шелковом халатике.

– Куда?

– На кудыкину гору. С которой ты «Чероки» столкнул…

– Я столкнул?!

– В отделе поговорим. Давай, в дом иди, вещи собирай! Девушку свою можешь здесь оставить…

Степан возвращался в дом, не чувствуя под собой ног. Как будто какая-то невидимая рука схватила его за шкирку и, как нашкодившего щенка, затащила в дом. Заторможенно соображая, он стащил с буфета спортивную сумку, полез в шифоньер за бельем.

– Ты чего такой бледный? – встревоженно спросила Даша.

– Меня в милицию забирают. За то, что я «Чероки» со скалы сбросил…

– А это правда?

– Я что, на великана похож?

– Гринчук сказал, в чем тебя обвиняют?

– Сказал.

– И возле машины остался?

– Остался.

– А если ты сбежишь?

– Вот я и думаю… Я в горах не пропаду.

– Значит, есть на тебе вина, – решила Даша.

Нет вины. Но менты докажут.

_ Есть вина, – не согласилась она. – Но у ментов на тебя ничего нет. Это провокация, Степа. Грин-„ук нарочно домой тебя отправил, чтобы ты сбежал. Если сбежал, значит, ногами признал свою вину. Ты через огород побежишь, а там засада…

– Можно через соседей…

– Никак нельзя. Я же говорю, провокация это. Иди в машину и ни в чем не сознавайся. Ни в чем, слышишь! Даже если свидетеля приведут, который все видел, все равно не сознавайся. Ничего не знаю, ничего не делал… Да, кстати, деньги перепрятать надо.

– Какие деньги?

– Ты сам знаешь. Если менты найдут эти деньги, тогда тебе крышка… Где они?

– Нет у меня никаких денег…

– Ну нет так нет.

Даша обреченно махнула рукой. Но в то же время отчаяния в ее глазах не было. Она явно что-то задумала. И Степан догадался, что именно. Сейчас он уйдет, а она устроит обыск в его доме… Ну-ну, пусть ищет. Может, клад какой-нибудь древний найдет.

Степан собирал вещи, Даша помогала ему. Сунула в сумку кусок сала, булку хлеба, несколько головок лука и чеснока. Даже про чай и сахар не забыла. И еще отдала ему почти все свои сигареты. Возражать парень не стал. В тюрьме пригодится.

Глава 27

Жирная муха, как угорелая, носилась по душному кабинету, противно жужжала, пролетая мимо уха. Но если бы только это раздражало Степана.

– Пойми, Корольков, прокололся ты. По-круп. ному прокололся, – покачиваясь на скрипучем стуле, вещал Гринчук. – Есть свидетели, парень. Он видел, как ты садился в автобус в Авдеевке. Да, в то утро, когда джип слетел со скалы… Есть и второй свидетель, который видел, как ты сталкивал машину с обрыва…

– Я, наверное, должен сказать, что не было никого рядом, когда я это делал? – кисло усмехнулся Степан.

– Ты должен молчать и внимательно слушать, что я тебе говорю. А потом сделать выводы и написать чистосердечное признание… А хочешь, я оформлю тебе явку с повинной? Еще не поздно. Следователь еще пока не в курсе, за санкцией мы не обращались, свидетели тебя не опознали. А явка с повинной – это половина срока. К тому же ты воевал… Орден есть? Или медаль?

– И орден есть, и медаль…

– Ну вот, заслуженный человек, орденоносец. А если убитые были бандитами, так и вообще все можно подвести под самооборону… А ведь они были бандитами?

– Мне все равно, кем они были. Не трогал я их…

– А в Авдеевке что делал?

– Ничего.

– Тебя кондуктор опознала. Ты мне веришь?

Степан кивнул. Не мог он не верить капитану.

Кондуктор действительно была в автобусе, и она могла его видеть. А менты могли прошерстить все автобусы в районе Скалистого ущелья. Вот где он, оказывается, дал маху…

– Пойми, твои дела безнадежны. Тебя видели везде, и в Авдеевке, и в Скалистом ущелье…

_ В Авдеевке, может, и видели.

– Ну и что ты там делал?

– Не знаю…

– То есть как это не знаешь?

– Да с ребятами какими-то познакомился. Слово за слово, бутылкой по столу. Помню, ехали куда-то… Просыпаюсь утром – сельпо, коза на поляне, я под каким-то кустом… К остановке пошел, смотрю, автобус…

– Ты хоть сам себе веришь?

– Смутно. Все смутно очень…

– Вот я и говорю, что вилами по воде. Пойми, Корольков, спасти тебя может только чистосердечное признание! Явки с повинной уже не будет. Потому что врешь ты, отпираешься. Не нравится мне твое поведение, так что делай выводы. Останешься без явки с повинной – считай, что пожизненное ты заработал.

– А как это, полсрока от пожизненного? – мрачно пошутил Степан.

– Вот когда в зону попадешь, тогда и узнаешь. Ты, Корольков, еще не враг мне. Поэтому дерьма этого я тебе не желаю… Чистосердечно во всем признаешься, получишь десятку строгача… Сколько тебе лет?

– Двадцать один год.

– А будет тридцать один, когда выйдешь. Мне тридцать четыре, я еще совсем молодой, у меня вся жизнь впереди…

– И майорские погоны, – хмыкнул Степан. – за раскрытие несовершенного преступления.

– Было преступление, Корольков, было. И ты прекрасно это знаешь.

– А чего не знаю, это вы мне простите, да?

– Я смотрю, ты уже для камеры балагурить учишься, ну-ну. Там таких балагуров любят. И на кол сажают…

– Все, молчу, – выставив ладони, подался назад Степан.

– Вот молча и пиши. Чистосердечное признание… Пойми, сейчас сюда приедет следователь из прокуратуры, я сдам ему весь материал на тебя, он подготовит постановление на твой арест, составит обвинительное заключение. Тогда все, тогда никакое признание уже не поможет. И придавят тебя, как муху…

Гринчук вдруг, стремительно взмахнув рукой, резко дернулся. Было слышно, как в сжатой ладони жужжит пойманная муха. Капитан еще крепче сжал ее, и обреченное насекомое смолкло.

– Вот так и с тобой будет! – наслаждаясь произведенным эффектом, пригрозил он.

Возможно, он ожидал, что Степан, испугавшись, сознается в содеянном. Если так, то напрасно надеялся.

– Я бы признался. Да не знаю, в чем… Может, подскажете?

– Подскажу, – с готовностью отозвался Гринчук. – С гостями своими не поладил. Двоих застрелил, двоих избил, а всех четверых с обрыва скинул…

– Так вы что, предлагаете мне сценарий для голливудского боевика написать? А кто на главную роль претендует, Ван Дамм?

– Нет, Сильвестр Сталлоне, из фильма «Тюряга» – разозлился капитан. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому… Руки!

Гринчук вынул из ящика стола наручники, но Степан спрятал руки за спину.

– Мне что, силу применить? – угрожающе насупился мент.

– А получится?

– Посмотрим…

Гринчук вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Степан с тоской посмотрел на прутья решетки за пыльным стеклом. Машина с мигалками за окном, два патрульных мента с автоматами о чем-то разговаривают. Даже если бы он смог покинуть этот кабинет, за ворота его все равно бы не выпустили.

Дверь открылась, и широкая, со стертой краской половица скрипнула под тяжестью многопудового тела. На Степана смотрел красномордый детина с широкими плечами и молотобойными кулаками. Фуражка сбита на затылок, на плечах погоны прапорщика, мокрая от пота, чуть ли не до пупа расстегнутая рубашка… Он смотрел на Степана свирепо и злорадно, предвкушая забаву.

Выбор у Степана был небольшой. Или вырубить этого мордоворота и заслужить срок за сопротивлением сотрудникам, или подчиниться Гринчуку и отправиться в камеру. Тем более что там он будет в любом случае.

– Твоя взяла, начальник.

Парень вытянул руки, и капитан защелкнул на его запястьях стальные браслеты. Но красномордый прапорщик не уходил. Он дождался, когда Степан поднимется, и вдруг резко дернулся, выбросив ему навстречу пудовый кулак.

Степан среагировал мгновенно. Повернувшись к противнику боком, скованными руками поставил блок. На этом нужно было остановиться, но правая нога пошла в атаку помимо воли, и твердый каблук с силой врезался прапорщику в верхнюю часть стул, ни, в там расположенную болевую точку.

– Ой-е! – взвыл красномордый, запрокидывая голову.

Как будто нарочно кадык свой подставляет. Руки у Степана хоть и не свободны, но разящий удар он провести сможет… Но не станет. Хватит и того, что произошло.

Он ожидал, что прапорщик постарается взять реванш, но ничего подобного. Детина в погонах остался в кабинете, а Гринчук отвел Степана в подвал здания, где находилась КПЗ.

Здание поселкового отдела старое, еще дореволюционной постройки, стены толстые, подвал глубокий, душный и сырой. В небольшом сумрачном тамбуре жевал куриную ножку толстощекий сержант, – газета расстелена на столике, куриные яйца, хлеб, зелень. Обедал человек, а Гринчук его от дела оторвал.

– Давай, принимай постояльца.

– Курортник?

– Нет, свой… На этап будем готовить.

– Тогда в четвертую. Там сейчас как раз гопота заседает…

– В самый раз.

Толстощекий сержант поднялся, носком пнул сумку, которую Степан держал в опущенной руке.

– Что там?

– Вещи, продукты…

– Ты не говори, ты показывай…

Сержанту приглянулись сало и сигареты. И когда Гринчук ушел, затворив за собой тяжелую железную дверь, предложил разбить все пополам.

Тогда все с собой возьмешь. А так здесь оставишь, – кивнул он на полку в углу своего предбанника. – Понимаешь?

Степан, соглашаясь, кивнул. Но сумки все-таки лишился. Равно как шнурков на туфлях и поясного ремня. Ручки у сумки длинные, на них, оказывается, повеситься можно. Хорошо, пакет был полиэтиленовый, куда Степан и сложил свои пожитки.

Глава 28

В камере было душно и сумрачно. Вместо окна – маленькая отдушина, непонятно зачем забранная решеткой. Ни руку ведь через нее не просунешь, ни голову. В грязный бетонный пол были вмурованы железные столбики, а к стенам прикреплены дощатые нары. На ночь их снимают с замка, опускают на столбики… Такое издевательство над заключенными практиковалось на гауптвахте, где Степану приходилось бывать в составе гарнизонного караула. Теперь вот он стал заключенным, и дела его плохи.

В одном углу воняла «чаша Генуя» в бетонном постаменте, в другом, под отдушиной резались в карты три крайне подозрительных типа. Один с бритой головой, голый по пояс, весь в татуировках. Морщинистый лоб, деформированные надбровья, продавленный, как у сифилитика, нос, щербатый рот, кривая ухмылка. Худой, резвый, движения быстрые, хлесткие. Второй покрупней, медлительный. Слипшиеся волосы, взрыхленные фурункулезом щеки. На Степана он глянул исподлобья, недобро, но от карг не оторвался.

– Вскрываюсь! – заявил он, показывая свои карты черноволосому смуглому атлету, обращенному к Степану волосатой спиной.

– Давай, дорогой!.. – с характерным для кавказца акцентом ответил тот. – Ай-яй-яй! Три шлюшки, несерьезно! У меня три короля!

– Твою мать! – фурункулезный в сердцах швырнул карты на пол.

– Чью мать? – встрепенулся смуглый.

– Да твою мать! – обращаясь к Степану, взвыл проигравший. – Из-за тебя, козел!

– Козел твою мать бодал.

Степан не собирался сносить оскорбление. Не в его это правилах.

– Че ты сказал? – рванул на себе майку фурункулезный.

Но Степан лишь усмехнулся, глядя на него. Взгляд твердый, уверенный. Именно это и остановило уголовника.

– Чирь, ты чего понты колотишь? – противно дребезжащим голосом спросил татуированный. Он сидел на столбиках, подложив под задницу кусок фанеры. Остальные – просто на корточках. – По матерям ходишь… Нехорошо…

– Да это, сорвалось, – повинился фурункулезный.

– Срывается болт с резьбы…

– Да ладно, Глырь, не забивайся, – махнул рукой кавказец. – Фраер последнюю треху спустил.

Он поднялся, повернулся к Степану лицом. Брови – как распахнутые вороньи крылья, ястребиный взгляд, орлиный нос. Не человек, а птица… И птица высокого полета. Степан не разбирался в тюремных татуировках, но про восьмиугольные звезды на ключицах слышать приходилось. Такими знаками метят крутых лагерных авторитетов или даже воров в законе.

Кавказец окатил Степана оценивающим взглядом, прошел мимо, толкнув его плечом. Похоже, он думал, что новичок посторонится.

Он встал на постамент и стал мочиться. Только тогда и обратился к Степану с вопросом.

– Ты кто такой?

– Да так, мимо шел…

– Гонишь?

– Это ты струю гонишь. Ты с человеком разговариваешь, а не с бараном.

– Ачаб, чувак нарывается! – поднялся с корточек Чирь.

– Может, и нарывается, а, может, и дело говорит, – покачал головой Глырь. – Ачаб, параша – не трибуна.

– Ну, может быть, – заправляясь, кивнул грузин.

Спустившись с постамента, он близко подошел к Степану, нехорошо глянул на него.

– Кто такой?

– Степан я.

– За что сел?

– За убийство.

– Ты не понял. Я спрашиваю, за что сел? За что? "За решетку» надо отвечать, понял?

Молодой еще, лет двадцать пять, может, чуть больше. И уже – крутой авторитет. Поэтому и вел себя соответствующе. Но Степан опускать себя н позволит.

– Смешно.

– Так смейся…

Кавказец снова толкнул его плечом, возвращаясь на свое место.

Степан приладил поверх столбика пакет с вещами, присел. Уголовники нещадно дымили, перемешивая унитазную вонь с запахом табака. Он тоже не удержался, полез за сигаретами.

– Опля! – заметив это, злорадно сказал Чирь. -Да у нас девочка завелась!

Степан и сам понял свою оплошность, но было уже поздно. Уголовники разглядели дамскую сигарету, которую он достал.

– И правда, девочка! – захохотал Глырь.

– А с каких сторон принимаешь? – оскалился фузин, радуясь, что до дерзкого новичка можно докопаться по всем правилам тюремной науки.

Он поднялся, Степан тоже встал.

– Да ты сиди, Степанида, гы-гы! Сидя удобней!

Степан опустил голову. Он, конечно, свалял дурака, но ведь это не причина, чтобы встать на колени перед судьбой. И уже тем более перед этими дегенератами.

Кавказец подошел к нему, с омерзительной улыбкой опустил руку на плечо, с силой надавил на него.

– Пусти. Больно будет, – предупредил Степан.

– Не будет больно. Я ласковый.

– Раз… Два…

– Что?! – взбесился Ачаб. – Ты считать будешь.

Двумя руками схватив Степана за шею, он резко отступил назад, борцовским приемом попытался свалить жертву – руки у него были сильные, тренированные, и в борьбе он знал толк. Но не учел, с кем имеет дело, Степан удержался на ногах, выкрутился из захвата. На какой-то миг противник оказался повернутым к ему боком, голова наклонена. А у Степана приподнята правая рука. В таком положении лучше всего ударить в основание черепа, в место, где затылок сочетается с первым шейным позвонком. Нет времени чтобы сконцентрировать всю силу в ударе, но это и не нужно. Пусть грузин еще поживет…

Пропустив точный удар, кавказец лишился чувств и бревном бухнулся на бетонный пол.

– Порву падлу! – распаляясь, заорал Чирь.

Он кинулся на Степана, широко замахиваясь для удара. Не думает, что лицо закрыть нужно, и голова почему-то назад отклонена… Ну не идиот?.. Степан не мудрствовал и коротким прямым врезал ему по нижней челюсти. Быстрый удар, точный, хотя и не предельно сильный. Уголовник остановился, будто наткнулся на стену. С удивлением глянул на Степана и, закатив глаза, соплей стек на пол.

Дальше атаковал Степан. Глырь вскочил на ноги, пригнувшись, широко раскинув руки, в одной из которых он сжимал нож. Степан ринулся на него, раскрыв корпус. Казалось, не было более удобной мишени, чем он. И Глырь повелся на уловку. Разжатой пружиной, стремительно распрямив руку, метнулся ему навстречу. Но Степан еще резче ушел в сторону, развернувшись к противнику боком. И тут же локтем врезал ему в ухо.

Он мог ударить так, чтобы Глырь вырубился, но он лишь оглушил его. Опустившись на колени, уголовник заскулил от боли. Голова у него кружилась внутренности наизнанку выворачивало, но ведь сам виноват, не надо было на людей с ножом кидаться.

– Молодого нашли, петь хотели заставить? – торжествующе хмыкнул Степан.

Он сел перед блатным на корточки, вынул из кармана пачку «Мор», вынул из нее дамскую сигарету.

– Закуришь, легче станет!

Глырь забито глянул на него и упрямо мотнул головой.

– Я сказал, закуривай!

Одной рукой Степан замахнулся на него, а другой вставил сигарету ему в рот.

– Ну вот, молодец…

Он похлопал уголовника по спине, чиркнул спичкой.

– Нормальные сигареты, да?.. Болт не отвалился, не? Дойки не выросли?..

Глырь затравленно мотнул головой.

Чуть погодя с пола поднялся Чирь. Степан наотмашь, внешней стороной ладони влепил ему пощечину. А затем, щедро улыбнувшись, угостил дамской сигаретой. Уголовник попытался отказаться, но после второй оплеухи все-таки закурил.

Ачаб оказался настырней всех. Одним глазом посматривая за его дружками, Степан бил его кулаками, не позволяя подняться. Тот отползал от него, мотая головой.

– Тебе что, «Мор» не нравится? А зря. Потому они так и называется, что приятные, как море. Ну, чего ты?

Степан еще раз-другой врезал ему от души, но уголовник по-прежнему отказывался от щедрого подношения.

– Я же тебе не грибочки предлагаю. Да и не теща ты мне. Не хочешь – заставим…

Сложенными в лодочки ладошками он ударил кавказца по ушам, и пока тот приходил в сознание, затолкат ему в рот, сигарету за сигаретой, всю пачку.

– Ну вот, а говорил, что не хочешь… Благодарить меня не надо. Я же от чистого сердца… Чурка гребаная! – взъярился Степан. – Я таких, как ты, в Чечне пачками резал!

Ачаб в ужасе смотрел на него, пытаясь выплюнуть раскрошенные сигареты. И Глырь с Чирем смотрели на парня, как на какого-то монстра из потустороннего мира.

– А вообще я хороший, – успокоившись, заключил Степан.

Он подобрал с пола пакет, снова уложил его на столбик и сел, подперев руками подбородок.

Казалось, он глубоко погрузился в свои невеселые думы. Он действительно думал о своих незавидных перспективах, но вместе с тем боковым зрением наблюдал за сокамерниками. Ждал, что они попытаются взять реванш за поражение. Но те сидели, как в воду опущенные, даже не перешептывались между собой. И в карты не играли…

Поздно вечером появился дежурный сержант, он отстегнул нары от стен и объявил отбой. Степан лег с краю, поближе к двери. Не самое лучшее место для Уважаемого человека. Но его больше волновала практическая сторона дела. Между его лежаком и дверью оставалось хоть какое-то пространство для маневра. А окажись он в углу камеры, внезапное нападение сокамерников лишило бы его свободы действий, оц оказался бы в западне…

Но к отражению атаки парень готовился напрасно. Всю ночь спал вполглаза, реагируя на каждые шорох, однако уголовники так и не попытались рискнуть здоровьем. Видно, знали, что в тюремной санчасти напряженка с лекарствами…

Глава 29

Чахлый мужичонка с желтушными глазами неуверенно ткнул пальцем в Степана.

– Да, вот он был, – дрожащим от волнения голосом сообщил он.

– И что он делал? – сухо спросил Гринчук.

– Машину толкнул. Она и покатилась…

Степан действительно толкал джип. Не выпрыгивал из него на ходу, а сталкивал со скалы. Но не верилось ему, что этот чахлик мог забраться в гору, с которой скатился джип. Он больше на законченного алкаша смахивал, чем на любителя горных походов. И перегаром от него неслабо пахло.

– Неправда, – покачал головой Степан. – Я ее сначала поджег, а потом столкнул.

– Да, да, сначала поджег, – не задумываясь, подтвердил мужичонка.

– Все свободны! – ликующе объявил капитан.

Сначала ушел свидетель, за ним потянулись опознаваемые, которых Гринчук взял с улицы. Остался только Степан.

– Вот и отлично, – потирая ладони, капитан вернулся за свой стол. – Сейчас ты расскажешь мне, как все было, и тоже можешь быть свободен… В пределах своей камеры, разумеется. Хотя какая там свобода. Слышал я, с уголовничками ты не поладил. Сильно били?

– Вы перешли со мной на «ты»? Или я что-то не так понял?

– Неужели ты им навалял?

– Что за слово, капитан?

– Я смотрю, ты все умней и умней… Не знаю, может, с уголовниками у тебя номер и прошел. Но прапорщик Зацепин очень-очень на тебя зол. А сегодня ночью он будет дежурить по изолятору. Вот я и думаю, как бы чего не случилось…

– Значит, не буду ни в чем признаваться. А если я ни в чем не виновен, то меня можно… нет, нужно выпускать.

– Э-э, а признаться надо, Корольков. Надо. Это в твоих же интересах. Признаешься – и будешь отдыхать в нормальной одиночной камере. Я даже распоряжусь нары от стен отстегнуть. В виде исключения. И Зацепин будет хорошим. Это я тебе обещаю.

– Я вашему прапорщику не отец, и мне все равно, какое у него будет поведение. А признаваться мне не в чем.

– Подожди, ты же сам сказал, что поджег машину.

– Ничего я не поджигал. Это я так просто сказал. Что взбрело на ум, то и сказал. А ваш алкаш с этой бредятиной согласился… Он что, на мелкой краже у вас попался? Грехи на мне замаливает?..

– Он правду говорит, – заметно занервничал Гринчук.

– Конечно, правду. Вся правда для него в бутыд. ке заключена. За бутылку он мать родную продаст не то что меня. Сколько вы ему бутылок пообещали?

– Ты меня уже начинаешь доставать, Корольков, – сквозь зубы пригрозил капитан. – Я уже начинаю злиться…

– Это плохо.

– Для тебя плохо…

– А что может быть еще хуже? Сижу здесь непонятно за что.

– Тебя кондуктор автобуса опознала!

– И где она?

– Будет. Обязательно будет! Но тогда опознание проведет следователь. Сначала обвинение тебе предъявит, а потом женщину приведет. И поверь, будут соблюдены все тонкости Уголовно-процессуального кодекса. Тогда ты уже ни от чего не отвертишься… У тебя в доме обыск был, Корольков. Там пуля в стене была! И кровь!

– И где пуля? – похолодел Степан.

– Это я у тебя хотел бы узнать.

– Не знаю ничего.

– А кровь?

– Какая кровь?!

– Человеческая!.. Думал, ты все следы уничтожил? Ан нет! Одну каплю крови мы нашли! Эксперт у нас, знаешь ли, чересчур дотошный. Он если копать начнет… А он начал. И раскопал.

– Может, это моя кровь, – не сдавался Степан.

– А вот и не твоя!

– А чья?

– Гражданина Четова!

– Вы что, успели экспертизу провести?

– Представь себе!

– Вы что, за идиота меня держите? Где заключение экспертизы?

– У следователя!

– А где следователь?

– Будет, Корольков. Все будет. И следователь будет, и суд… – Гринчук нервно барабанил костяшками пальцев по столу.

– Самый гуманный и справедливый, – уныло усмехнулся Степан.

– Да, справедливый. Вкатят тебе пожизненное по всей справедливости закона.

– Ну, если суд будет верить всяким алкашам и вашим домыслам, тогда все возможно…

– Смотри, я тебя предупредил! Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

– Не сомневаюсь, – с угрюмым видом вздохнул Степан.

Гринчук отвел его в изолятор, сдал на руки дежурному сержанту.

Темный узкий коридор, выщербленный бетонный пол, стены с потрескавшейся краской на них, запах табака, смешанного с нечистотной вонью, ощущение безнадежности. Сержант открыл дверь, но, прежде чем зайти в камеру, Степан глянул в дальний угол. Там Глырь и Чирь, в карты играют. Или только делают вид. А где Ачаб? Может, выпустили его. А может, он стоит у ближней стены, чтобы ударить Степана в спину, когда он войдет в камеру.

– Ну, чего встал? Пошел!

Сержант грубо толкнул Степана в спину.

Парень легко мог устоять на ногах, но он все-таки упал, и, перекатившись через плечо, тут же поднялся. Сержант удивленно взглянул на него, хмыкнул и закрыл дверь.

Степан оказался в очень выгодной позиции. С одного бока – прижавшийся к стене Ачаб, с другой – Глырь и Чирь. И тот уже пришел в движение, и другие. Эффект внезапности утрачен, но Степана могло погубить количество уголовников. Если они навалятся на него с двух сторон и одновременно, то шансов выкрутиться у него не останется.

Согнутыми в фалангах пальцами он рубанул грузина в кадык. Бил мощно, без всякой пощады, а по-другому в его положении никак нельзя.

Ачаб вырубился мгновенно. Но Степан не позволил ему упасть. Схватив его за плечи, с силой развернул вокруг себя и швырнул на двух других уголовников. Тяжеловесное тело сбило фурункулезного с ног. Но Глырь устоял. Он ловко отскочил в сторону и стремительно выбросил вперед руку. Степан успел повернуться к противнику боком, и брошенный нож лишь чиркнул по животу; вспоров майку, неглубоко, но все же до крови порезал кожу.

Вид крови окончательно сорвал Степана с тормозов. Он стрелой метнулся к блатному, махнул рукой раз, другой, поднявшегося Чиря достал ногой…

Остановился он, когда оба уже бесчувственно лежали на полу. Степан наклонился к одному, к другому. И у первого, и у второго он смог нащупать пульс, но это было слабое, затухающее биение жизни. И Ачаб едва дышал…

Степану ничего не оставалось делать, как барабанить в дверь, требовать надзирателя.

Он сбил в кровь кулаки, пытаясь достучаться до дежурного сержанта, и, в конце концов, добился своего. Появившиеся менты вытащили несчастных из камеры, кто-то сказал, что нужно вызвать «Скорую помощь». А какой-то великовозрастный лейтенант пригрозил Степану скорой расправой.

Но время шло, а его никто не трогал. И обедом вовремя накормили. Пустой борш с запахом прогорклого жира, макароны с перемолотыми салом и костями, мокрый вязкий хлеб…

А в то время, когда должны были подать ужин, прибыл прапорщик Зацепин. Он с грохотом открыл дверь, но в камеру не зашел. Качнувшись на широко расставленных ногах, он угрожающе шлепнул резиновой дубинкой по широко раскрытой ладони. В глазах – снисходительная насмешка, на губах – наглая ухмылка.

– Заходи, гостем будешь, – с кислым видом вздохнул Степан.

Может, он и справится с этим детиной, но последствия тогда будут плачевными.

– Что, гостей ждешь? Тогда тебе повезло.

Он посторонился, пропуская Дашу. Степан лишился дара речи, глядя на девушку. Красивая, нарядная, словно воздушная, она казалась существом из другого измерения.

Зацепин закрыл дверь и провернул ключ в замке.

– Это ты? Или у меня галлюцинации? – ущипнув себя за щеку, спросил Степан.

– Галлюцинации, – усмехнулась девушка. – Знаешь, сколько галлюциногена за эти деньги можно купить! Пятьсот долларов, гад, взял… Ну да ладно, дело не в деньгах. Как у тебя здесь воняет!

Весело улыбаясь, Даша защипнула пальцами носик.

– Ртом здесь лучше не дышать, – покачал головой Степан.

– Да… – согласилась девушка, опустив руку. – Ну и вонь! Глаза режет!

– Я думал, это слезы счастья, – пошутил Степан.

– Ну, я, конечно, рада видеть тебя. Столько препон преодолела, чтобы до тебя добраться… Как ты здесь вообше можешь жить?

– Не могу. Но живу.

– Я тебе покушать принесла, – вспомнила она и протянула узнику холщовую сумку с продуктами. – Только не знаю, как здесь вообще можно есть.

– Ничего, я привык.

– А не надо привыкать, не надо… И от меня не отвыкай.

Даша подошла к парню, обняла, носом зарылась в его волосы. Нежная, упругая, теплая и податливая…

– Ого! Что там у тебя шевелится?

– Хочешь узнать?

– Какой ты! – шаловливо засмеялась она.

– Какой есть.

Степан резко развернул ее к себе спиной, нагнул, заставив руками опереться о стену. А место он выбрал такое, чтобы надзиратель не мог наблюдать за ним через глазок.

– Я знала, что так и будет! – тихонько простонала девушка, качнув бедрами навстречу его движениям.

Зато Степан не знал, что такое вообще может быть в тюремной камере. И с силой прижимая к себе Дашу, нетерпеливо выражал свое изумление и благодарность за невероятный сюрприз.

Глава 30

Одной рукой Даша оправила платье, другой – прическу.

– Ты вел себя, как плохой мальчик, – капризно выпятив губки, сказала она. – Я больше к тебе не приду.

– Плохо.

– Нет, я, конечно, хочу… Но у меня почти не осталось денег. Ладно, я что-нибудь придумаю. Только не завтра…

Степан сел на облюбованный столбик, взяв Дашу за руку, привлек к себе, усадил на колени.

– Да, вчера вечером к нам… то есть к тебе с обыском приходили. Гринчук этот был, эксперт, понятые…

– И что нашли?

– Гринчук решил, что ты пулю из стены выковыривал…

– Он мне что-то про кровь говорил.

– Там капельку одну нашли. Может, это и не кровь совсем… Эксперт сказал, что дело долгое, пока на экспертизу отправят, пока ответ получат. Экспертиза очень сложная…

– И много времени занимает… – кивнул Степан. – Боюсь, что меня долго здесь продержат.

– Не здесь, – покачала головой Даша. – Гринчук сказал, что тебя скоро в СИЗО переведут. Я слышала, ты сегодня с кем-то подрался…

– Да сидели здесь, воздух портили.

– Чуть ли не до смерти забил… Их всех в больницу отправили. Я Гринчука видела, он на крыльце стоял. Капитан сказал, что там авторитет какой-то был, вор в законе…

– Дерьмо подзаборное, а не вор, – скривился Степан.

– Ну, дерьмо не дерьмо, а за вора в СИЗО спросить могут. Мне рассказывали, какие там порядки Ничего хорошего, скажу тебе… Я очень боюсь за тебя.

– Ничего, как-нибудь выкручусь.

– Выкрутишься… Выкупать тебя надо, пока еще не поздно! Гринчук ничего не говорил, но я-то вижу, что можно. Найдет какого-нибудь пьянчугу, навесит на него убийство – и все дела.

– Это он умеет. Пьянчуги у него в арсенале есть, – скривил губы Степан.

– Вот видишь… То, чего нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги.

– И где взять эти очень большие деньги?

– Степа! Только не надо, ладно!

Даша соскочила с колен парня, нервно прошлась до двери и обратно.

– Ты можешь фузить Гринчука. Но я-то знаю, что было!

– Тише, нас могут подслушивать, – шепнул он.

– Да, да, – также перешла на шепот девушка.

Мило и по-заговорщицки улыбнулась ему, снова села Степану на колени, нежно обняла за шею.

– Где деньги? – едва слышно спросила она.

– Не знаю, – также тихо ответил он.

– Издеваешься? – прошептала она.

– Нет. Я правда не знаю, где деньги…

– Ты хорошо подумай. Зачем тебе деньги, если тебе пожизненный срок дадут?

– Не нужны мне деньги. Поэтому их у меня нет.

– Что ты с ними сделал?

– Не было их у меня.

– Ты что, не доверяешь мне? Ну да, не доверяешь. Сама во всем виновата. Но пойми, все, что было во мне плохого, осталось в прошлом…

– Я тебе верю. И доверяю. Но денег у меня нет.

– Пойми, это твой единственный шанс выбраться отсюда! – чуть не плача с досады, проговорила она. – Все слишком серьезно, чтобы надеяться на удачу…

– Да я все понимаю, – оборвал девушку Степан. – Но нет у меня денег. Нет!..

– Идиот… Какой же ты идиот! – взлохмачивая волосы, простонала Даша.

– Все правильно, если нет денег, то идиот, – в горькой насмешке скривил Корольков губы.

– Не об этом разговор. Не об этом! – мотнула головой она. – Ты должен понять…

– Ну нет у меня денег! Сколько можно об этом говорить…

– Может, все-таки одумаешься?

– Ну что мне, себя на органы продать? Так не дадут за меня миллион!..

Даша посмотрела на парня, как врач – на безнадежного пациента.

– Ну, нет так нет… – изможденно и разочарованно сказала она. – Ты извини, у меня время уже закончилось. Да и воняет здесь…

Она устало подошла к двери, опустив голову, постучала, вызывая надзирателя. Она трепетно стояла в ожидании, готовая в любой момент повернуться к Степану, откликнуться на хорошую новость. Но увы, он не мог ее ничем порадовать. Потому что не имел права говорить, куда делись деньги. Даша – человек действия, и она пойдет на все, чтобы вернуть миллионы. Он не хотел, чтобы с Ольгой случилась беда…

Даша ушла, а поздно вечером в камеру зашел Зацепин. Он ключом отстегнул нары от стены. Обычная процедура перед отбоем. Степан расслабленно наблюдал за ним. Поэтому и не успел среагировать на резкое изменение обстановки. Поворачиваясь к нему спиной, прапорщик вдруг вернулся в исходное положение. Его тяжелый кулак устремился Степану в голову.

Степан успел подставить под удар руку, но не сменил стойку на более надежную. Удар оказался настолько мощным, что, несмотря на блок, он не смог удержаться на ногах.

Пока Корольков восстанавливал равновесие, в камеру ворвались еще два мента с дубинками. Они обрушили на него всю свою злость. И били до тех пор, пока Степан не потерял сознание.

В чувство его привела вода, которой его окатили из ведра. Наручниками он был прикован к лежаку, поднятому и закрепленному на стене. Руками парень мог закрыть только грудь и часть живота, пах же мог защитить только ногами. Но у ментов в быстрых руках дубинки, да и его ноги после пропущенных ударов плохо слушаются. Лицо разбито в кровь, внутренности вперемешку, и голова болит, и живот…

Краем заплывшего глаза Степан увидел, как с табуреткой в руке в камеру входит Гринчук.

– Ну и что здесь такое? – с улыбкой спросил он.

– Да вот, команду отбой не выполняет. Мы ему свой отбой устроили.

– Да вижу, какой у вас тут отбой. Все, что можно, ему отбили… Ладно, все свободны. И дверь закройте!

Капитан поставил табурет на безопасном расстоянии от Степана, сел, забросил ногу за ногу.

– Будешь? – спросил он, доставая сигареты.

Курить хотелось невыносимо, но Степан отрицательно мотнул головой.

– Гордый? В этом твоя вина. Гордых нигде не любят… Я тут случайно узнал, что ты своих гостей из-за денег убил.

Степан с удивлением посмотрел на Гринчука. Про деньги он мог узнать только от Даши. Или от Ольги. Но сестра не дура, чтобы рассказывать про миллионы. А Даша могла. Ради денег она способна на все. Может, потому и вступила в сговор с капитаном. А тот и рад стараться.

– Не убивал я никого.

– А деньги где?

– В гнезде…

– Мне что, ребят позвать?

– В гнезде горного орла, – скривил губы Степан. – Четов не зря в горы забрался. Может, гнездо нашел, там деньги спрятал…

– Смотри, как бы в твоем гнезде ничего не спрятали. Ты грузинского вора сильно обидел. Да и Глырь, чтобы ты знал, в авторитете, уважаемый жуль-ман… Так что знай, в СИЗО тебя будут ждать с горячим приветом.

– Мне бы с вами сначала разобраться, – сплюнул кровью Степан.

– Да нет, это мы с тобой разбираться будем. То что было, это ягодки. Вот если мы всерьез тобой займемся, хуже будет…

– К чему эти угрозы?

– А к тому, чтобы ты совесть свою облегчил. Тяготят твою совесть бандитские деньги. О-очень сильно тяготят. Ты бы рассказал мне, где они. И душу бы облегчил, и совесть…

– А мужики знают? – усмехнулся Степан.

– Что знают? – не понял капитан.

– За что прессуют меня… Я им скажу, что ты деньги от меня требуешь. Скажу, сколько. Думаю, это им будет интересно…

Глазки у Гринчука воровато забегали.

– Так я и сам тобой заняться могу, – дрогнувшим голосом неуверенно сказал он.

– Так я все равно кому-нибудь скажу. Скажу, что ты деньги вымогаешь…

– Ну и говори Дашке твоей меньше… – начал было, но запнулся капитан.

– Вот и проговорился, – презрительно скривил щеки Степан. – Да ты не переживай, я знаю, кто тебе в уши надул. Дашка, больше некому. Как была Дашкой, так и осталась… Только зря она старается. Нет у меня денег. И никогда не было. Валера их увез. При мне чемоданы в багажник укладывал…

– Вранье. Не было в багажнике никаких денег. Трупы в багажнике были, а денег не было.

– Да он эти деньги на трупы поменял… Сначала пил.

– Так-так-так. Здесь давай с красной строки. Васю, говоришь, задушил? Василия? Виноградова?

– Я у него фамилию не спрашивал. Вася и Вася…

– Виноградова, больше некого… Где он его задушил?

– У меня дома.

– Ну, вот видишь, ты мне об этом не говорил.

– А зачем?.. Они Васю в машину посадили, будто он спит. Деньги в багажник загрузили и уехали. Я думаю, они в горы подались, чтобы деньги спрятать. Все-таки чеченцы у них на хвосте были…

– Ну, сказки про чеченцев ты себе оставь.

– Да мне все равно, сказки это или нет. Что слышал от Валеры, то и сказал. Я думаю, Петлюра и Бычок деньги закопали, а потом Валера их застрелил…

– И сам вместе с ними со скалы скинулся.

– Не знаю. Может, он хотел только машину с покойниками сбросить. Разогнать джип, выпрыгнуть… Разогнал, а выпрыгнуть не сумел. Может, за руль зацепился…

– Да нет, это ты скорее выпрыгнул… Тебя же в Авдеевке видели. Как раз в то утро…

– Твоя взяла, капитан… Был я в Авдеевке. И в машине тоже был. Вместе с Валерой уехал. Они мне руки связали, в багажник запихнули… Только я ногами багажник выбил. И на ходу выпрыгнул… Они как раз в гору поднимались. Я под гору покатился… И чемоданы тоже вывалились, деньги разлетелись… Я в папоротник зарылся, меня трудно было найти. Да и темно было. А им не до меня было. Они деньги собирали…

– Складно врешь.

– Не вру…

– А деньги все собрали? – с алчным блеском в глазах спросил Гринчук.

– Откуда я знаю… Может, и не все, темно же было…

– И где это случилось?

– Недалеко от Скалистого ущелья. А где точно не знаю. Я на карте не отмечался.

– И давно это было?

Степан усмехнулся. Похоже, от золотолихорадочного возбуждения у Гринчука в голове все перемешалось.

– А когда вы сгоревший джип нашли, тогда это и было.

– Да, да… Ты это, пока никому и ничего не говори… Камера здесь плохая. Давай, я тебя в другую переведу…

Но видно, страсть к большой халяве вытеснила благие намерения из памяти капитана. А может, надзиратель не согласился перевести Степана в другую камеру. Так или иначе, он остался на прежнем месте. Хорошо хоть наручники сняли да лежак от стены отстегнули…

А досталось ему крепко. В туалет он сходил кровью, а боль в спине и животе не отпускала его до утра. Лекарств не было, зато, как бальзам на рану, действовала мысль о том, как Гринчук ночью шарится по горам в поисках несуществующих денег. А ведь именно туда этот кретин и отправился.

Конечно же, он ничего не найдет, а значит, еше сильней разозлится на Степана. Рано или поздно грянут последствия. Но об этом лучше не думать…

Глава 31

Следователь Селюк, худосочный мужчина лет тридцати пяти, плешивый, с вытянутым лицом, в стареньком пиджачке с потертыми локтями неторопливо раскрутил дешевую авторучку, вытащил из нее стержень, посмотрел его на свет. Безучастно глядя на Степана, зубами выдернул пишущий наконечник, затем дунул в тонкую трубку стержня, подгоняя пасту к конечной точке доставки. Снова вставил наконечник, закрутил авторучку… Степан едва не уснул, глядя на него.

– Итак, продолжим, – по-гусиному вытянув шею, сказал Селюк, сделав запись в протоколе. – Вы отказываетесь поставить свою подпись под обвинительным заключением? Или все-таки проявите благоразумие?

– Не сталкивал я машину в пропасть. Чепуха полнейшая!

– Но ведь есть же доказательства…

– Какие?

– Вас видел гражданин Переверзев, гражданка Соколовская…

– Соколовская, может, и видела, а Переверзеву лечиться надо. Галлюцинации у него на почве алкоголизма…

– При обыске в вашем доме обнаружено пулевое отверстие, следы крови…

– А где результаты экспертизы?

– Скоро будут.

В дверь постучали, а спустя секунду она открылась, и в кабинет вошел высокий импозантный мужчина в изящных очках. Модельная прическа – волосок к волоску, до синевы выбритый подбородок новенький двубортный костюм, белоснежный воротник рубахи, темный галстук, в руке «дипломат» из лакированной кожи.

– Э-э, извините, вы к кому? – возмущенно уставился на него следователь.

– Здравствуйте, Ильинский Станислав Сергеевич, адвокат, буду вести дело гражданина Королькова.

Мужчина ободрительно посмотрел на Степана, подмигнул ему, дескать, все будет нормально.

– Э-э, ваш ордер, поручение…

– Все есть. Пожалуйста!

Следователь ознакомился с документами, но на адвоката посмотрел с подозрением. Он не сомневался в его полномочиях, но ему не нравилось, как выглядел Ильинский. Чувствовалось, что это дорогой адвокат, а значит, защищать Степана будет в полной силе, согласно оплаченной по прейскуранту цене. А кто заплатил за его услуги, нетрудно было догадаться. Ольга позаботилась.

– Значит, мешать будете следствию, – уныло заключил Селюк.

– Мешать?! Ну, вы меня удивляете, Дмитрий Павлович. Я не собираюсь вам мешать. Напротив, мы вместе будем устанавливать истину.

– Знаю, как вы ее будете устанавливать… Знаю вашу контору. Волки…

– А я знаю вашу контору, – холодно отреагировал адвокат. – Могу я ознакомиться с обвинительным заключением?

– Да, конечно, – обреченно согласился Селюк.

Ильинский не затруднил себя изучением документа, беглым взглядом ознакомился с его содержанием.

– Вы обвиняете Королькова в четырех убийствах?.. На каком, извините, основании?

– При обыске в доме обнаружены следы крови, пулевое отверстие, – неуверенно аргументировал следователь.

– Есть заключение экспертизы?

– Пока все предварительно…

– Ясно, – язвительно сощурил глаза Ильинский.

– Кроме того, есть показания свидетелей…

– Какие показания?

– Как Корольков сталкивал машину со скалы…

– Слышал я про этого свидетеля. Думаю, ваш Переверзев ничего не видел…

– Это вы так думаете!

– Я думаю, а вы белыми нитками шьете… Где заключение баллистической и дактилоскопической экспертиз?

– Какой экспертизы, я вас не понимаю? – растерялся Селюк.

– На месте происшествия был найден пистолет системы «беретта». Баллистическая экспертиза установила, что из него стреляли в гражданина Стягина и Петлякова. А на пистолете были обнаружены отпечатки пальцев гражданина Четова… Ну и кто после этого убил Стягина и Петлякова? А на кого вы взвалили всю вину? Где заключения этих экспертиз, почему их нет в деле?

– Э-э… Не успели приобщить, – замялся следователь.

– Зато отрапортовать, наверное, успели, что раскрыли громкое убийство. Это вы умеете…

– Да, но кто убил самого гражданина Четова? И этого… – Селюк заглянул в свои записи. – И этого, Виноградова?

– Это вы у меня спрашиваете?.. Если вы не знаете, я вам попробую объяснить. Я делал запрос в Москву, получил информацию. Поделиться? Или вы сами знаете? И Четов, и Виноградов, и Стягин, и Петляков состояли в преступной группировке некоего Жуковского. Группа эта была уничтожена в результате вооруженного налета, главарь погиб, а этот, о котором идет речь, благополучно удрал сюда, на юг. Возможно, преступники, убившие главаря, выследили их, предприняли, так сказать, меры…

– Но это всего лишь предположение!

– А вы на чем строите доказательную базу? Тоже на предположениях!

– У нас есть свидетели! – не сдавался следователь.

– Со свидетелями мы еще разберемся.

– Должен предупредить вас, что давление на свидетеля недопустимо и преследуется по закону.

– Спасибо за предупреждение, обязательно учту, – в скептической полуулыбке изогнул губы адвокат.

– Я смотрю, вы развернули бурную деятельность, – в том же тоне отозвался Селюк.

– Положение обязывает. И советую вам не злоупотреблять служебным положением.

– Вы в чем-то меня обвиняете?

– Нет, конечно.

__ Тогда прошу вас оставить свои комментарии при себе… Вы будете присутствовать при допросе?

– Думаю, допрос придется отложить. К сожалению, я не успел пообщаться со своим клиентом. Хотя, признаться, должен был начать с этого… Мне кажется, Степан Михайлович откажется сегодня отдачи показаний. Так, Степан Михайлович? – адвокат выразительно посмотрел на Степана.

И он кивнул в знак согласия. Ему и самому интересно было послушать, что скажет ему опытный в уголовно-процессуальных баталиях человек.

– Что ж, следующий допрос состоится в следственном изоляторе, – захлопнув папку, не без злорадства заявил Селюк.

– И когда моего клиента переводят в СИЗО?

– Этап ожидается сегодня.

– Отлично. Я буду присутствовать при оформлении этапа, – кивнул адвокат. – И обязательно обращу внимание начальника конвоя вот на это.

Длинными ухоженными пальцами он обвел синяк вокруг правого глаза Степана.

– Телесные повреждения, так сказать, на лице.

– Пожалуйста, можете хоть в генеральную прокуратуру жаловаться, – ничуть не испугался Селюк. – То, что вы видите на лице, – результат драки с сокамерниками… Кстати, двое из них в реанимации, в очень тяжелом состоянии…

– Есть показания свидетелей? – не спасовал Ильинский.

– Нет, но…

– А что скажет гражданин Корольков?

– Правду скажу. Надзиратели дубинами отработали…

– За что?

– Признания требовали, – подыграл адвокату Степан.

– Вот видите, физическое воздействие на подследственного. Ну что, Дмитрий Павлович, будем требовать расследования по этому факту?

– Чего вы хотите?

– Нормального человеческого отношения к моему клиенту. И чтобы никакой предвзятости. А лучше всего отпустить его под подписку о невыезде…

– Нельзя, – покачал головой Селюк. – Есть свидетель, который видел, как обвиняемый сталкивал с обрыва машину. Я, если честно, сам ему не очень верю, подозрительный типчик. Но показания Переверзева запротоколированы, откреститься от них я не могу.

– Разберемся.

– Вот когда разберетесь, тогда никаких вопросов. Можно и под подписку отпустить. Мне так даже удобней, в город ездить не надо…

– Тогда договорились. Могу я с клиентом с глазу на глаз пообщаться?

Селюк, соглашаясь, кивнул и вышел из кабинета. Ильинский занял его место, воодушевляюще бодро посмотрел на Степана.

– Дело твое белыми нитками шито, – сказал он. – Я уже в курсе событий. Кое-что, как ты понимаешь, уже успел сделать…

– Спасибо.

– Ну, благодарить меня рано.

– И про свидетелей справки навел. Соколовская не вызывает никаких сомнений. Но это ерунда. Мало ли, зачем ты в Авдеевку ездил. А Переверзев, скажу тебе, доверия не вызывает. Есть кое-какая информация. Если он ничего не видел, уличить его в этом будет нетрудно. Найдем людей, с которыми он проводил время, в которое видел тебя на месте преступления. Да и на показаниях засыпаться может. Если не видел ничего, такого наплетет… В общем, ничего не знаешь, ничего не делал. А то, что в Авдеевке был… С местными, скажешь, познакомился, выпил с ними, даже не помнишь, как в Авдеевке оказался. Вот на этом и стой. А что за люди, ты не знаешь…

– Хорошо, – кивнул Степан. – Но они точно были. Если по поселку пройтись, может, и увижу кого, узнаю.

– Вот и отлично. На этом и держись. А я к тебе завтра в СИЗО приеду… Кстати, привет тебе от сестры. И продуктовая передача. Она и сама встретиться с тобой хочет, но не знаю, успеет ли. Если этап сейчас будет, то не разрешат… А то, что внешность тебе надзиратели подпортили, не говори. На уголовников все вали, с которыми дрался. Это для тебя как минимум оправдательный мотив. А я прослежу, чтобы начальник конвоя все зафиксировал. Может, и откажется тебя на этап принять. Здесь все-таки получше…

Обратно в изолятор временного содержания Степана доставили в тот момент, когда во внутреннем дворе отдела милиции в прибывший автозак загружали этапируемых заключенных. Ильинский даже вмешаться не успел, как его загрузили в машину вместе с другими арестантами. О жалобах и самочувствии никто спрашивать не стал.

Глава 32

Жаркое солнце превратило фургон автозака в душную парилку, плюс к тому дальний путь по серпантинной дороге – все это вымотало Степана. И он даже рад был оказаться в сборной камере следственного изолятора. Это был классический тюремный каземат из тех, что ему приходилось видеть в кино. Высокий сводчатый потолок, арочное окно, забранное решетками, кирпичные, неоштукатуренные стены. И что самое важное, здесь было прохладно. И воняло не очень.

В камеру Степан прибыл с двумя арестантами из своего этапа. Крепкий армянин с необычайно пышными бровями, худосочный очкарик с опущенной головой.

Камера гудела, как улей. Подследственные сидели на дощатых нарах, переговаривались меж собой. Арестантов продержат здесь один-два, максимум три дня, чтобы затем распределить по другим камерам, где они будут дожидаться суда и последующего приговора.

«Сборка» – это текучка, здесь нет смотрящих, но вполне могут встретиться мелкотравчатые паханы, претендующие на роль тюремных лидеров. Поэтому Степан не удивился, когда с нар, как перезрелые плоды с качающейся груши, посыпались арестанты. К новичкам они подходили с видом признанных авторитетов; важные, вальяжные, на губах кривые ухмылки. Их было двое, и оба нерусские.

Стоявший рядом со Степаном армянин широко улыбнулся своим соотечественникам. Плотный, широкоплечий арестант с волосатой грудью ободрительно похлопал его по плечу, что-то сказал на родом языке, новичок восторженно закивал, радуясь, что его признали своим.

Широкоплечий знаком пригласил армянина присоединиться к своей шумной компании, что разместилась под самым окном. Следующим, на кого он обратил внимание, был Степан.

– За что сел? – спросил он, с ног до головы окинув его пренебрежительным взглядом.

– За решетку.

– Ты чё, прикалываешься? – злобно оскалился армянин.

– За убийство я сел, – легко выдержав его взгляд, ухмыльнулся Степан. – Такого, как ты, баклана убил…

Слегка толкнув армянина плечом, он двинулся к свободным нарам вдоль правой стены камеры.

– Ты чё, борзый? – осатанело взвыл тот, удивленный столь пренебрежительным к себе отношением.

– Мы тебя на куски порвем, понял? – крикнул его дружок, высокий, пухлый, глазастый.

Но Степан и ухом не повел. А его резкое и независимое поведение отбило у армянина желание выяснять отношения. Может, он вел себя так нагло потому, что чувствовал за собой силу.

Свободных мест в камере было немного, и все °ни находились близко к отхожему месту. Но Степан в арестантские верхи не лез, и биться за место под солнцем у него желания не было.

Он забрался на свободное место на нижнем ярусе- Здесь не было ни матрацев, ни одеял, только голые, отшлифованные телами доски. Немного подумав, скинул туфли, сдвинулся к изголовью своего лежака, сел, подобрав под себя ноги.

Рядом с ним, подложив под голову руки, лежал тощий старик с желтизной в седых волосах. Узкое изрытое морщинами лицо, землистый цвет кожи. Глаза закрыты, веки болезненно дрожат, подбородок мелко трясется. Степан глянул на него мельком: его внимание было занято очкариком, чувствовавшим себя беззащитным перед нахрапистыми армянами.

– Тебя?! За изнасилование?! – под хохот своих дружков прыскал со смеху плечистый.

– Может, тебя самого изнасиловали? – держался за живот пухлый и глазастый.

– Да нет, никто никого не насиловал, – чуть не плача от обиды, мотал головой очкарик. – Просто они хотят, чтобы я на ней женился…

– Ну, тогда тебе повезло. После того, что они с тобой сделали, они обязаны на тебе жениться. Какое благородство! – веселил толпу плечистый.

– Я ни в чем не виноват!

– А вот я думаю, что ты врешь. Думаю, что ты ее все же насиловал!.. А знаешь, что за такие дела бывает?.. Пошли, я покажу тебе, что бывает у нас за изнасилование…

– Не надо ничего показывать. И не вру я. Воры уже во всем разобрались! – заявил очкарик.

– Какие воры? – оторопел от неожиданности армянин.

– Архимед им сказал…

– Архимед?!

– Да, он вор в законе… Он дядя мой родной.

– Архимед?! Твоя дядя? – широкоплечему пришлось рукой подправить отвисшую нижнюю челюсть, чтобы вернуть ее на место. – Ты за свои слова отвечаешь?

Степан не знал, кто такой Архимед. Впервые о нем слышал. Но, судя по реакции армянина, в уголовной иерархии тот обладал большим весом. Да и титул законного вора говорил сам за себя.

– Да, отвечаю. Он родной брат моей матери.

– Тогда почему ты здесь? Если не виноват? Что, на девку эту наехать нельзя?

– Архимед сейчас в зоне; пока с ним связались, пока ответ пришел… С ней поговорят. Меня скоро выпустят.

– Ну, смотри, чувак, если ты насчет Архимеда соврал, то жить тебе недолго. До смерти тебя залю-бят, понял!

– Да нет, не вру я, честное слово!

– Ну, пока поверим, а там видно будет…

Армянин решил не пытать судьбу и отстал от очкарика. Более того, нашел ему место поближе к окну. А кучерявого хлопчика с помидорным носом отправил на лежак возле самого сортира.

Шумная армянская компания перебралась за стол. Приближалось время ужина, а у них были собственные припасы. Степан уловил сильный запах суджука, и у него потекли слюнки. К счастью, адвокат успел передать ему посылку от сестры, а там и колбаса сырокопченая, и копченый окорок, и сыр. Свежие булочки, варенье, конфеты…

С помощью нитки он отрезал пару кусков окорока, хлеба, сделал два бутерброда. Старик лежал с закрытыми глазами, но Степан заметил, как зашевелились ноздри его носа, уловившего мясной аромат.

– Эй, отец, давай, присоединяйся! – сказал парень, легонько толкнув старика в плечо.

Тот открыл глаза, с трудом приподнял голову с болезненной слабостью посмотрел на Степана, перевел взгляд на бутерброд.

– Благодарю, – еле слышно проговорил он.

Прошло минут пять, прежде чем он смог сесть, опершись спиной о стену. Движения вялые, немощные. Он с трудом откусил кусок бутерброда, долгодолго пережевывал его, думая о чем-то своем. Степан не беспокоил его расспросами. Упаковав сумку, он обулся и только тогда лег, вытянувшись во весь рост. В такой позе можно лежать и в туфлях.

Он и не заметил, как уснул. Но сон его нельзя было назвать крепким. Он слышал, как арестанты разговаривали, ходили по камере, как пользовались «чашей Генуя», но все это происходило, казалось, где-то вдалеке от него. Но вот жесткая действительность коснулась его самого. Отодвинув ноги старика, к нему подсел плечистый армянин. Степан открыл глаза, почувствовав опасность.

Самопровозглашенный пахан смотрел на него хмуро, исподлобья, на губах коварная ухмылка. Рядом с ним, потирая кулаки, топтались трое.

– Вот что я тебе скажу, чувак! – скривился армянин. – Привет тебе от Ачаба!

Степан не изменил положение своего тела, но внутренне напрягся. Он догадывался, что в тюрьме с него спросят за оскорбленного вора, но не думал, что это случится так скоро.

– А ты ему от меня привет передашь. Если не свалишь…

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, я тебя предупреждаю.

– Ты вора законного обидел. Теперь мы тебя обижать будем.

– Ну, попробуй.

– Не сейчас, потом.

Широкоплечий только сделал вид, что собирается подняться, но вдруг резко выбросил вперед левую руку. И прозевай Степан этот момент, тяжелый кулак врезался бы ему в пах. Но он был начеку, поэтому смог блокировать руку неприятеля. И тут же ответил. Это был удар по левой почке, направленный, сконцентрированный. Армянин даже не успел взвыть от боли. Стиснув зубы, повалился на левый бок, в пустоту, где только что лежал его противник.

Степан вовремя вскочил на ноги. Дружок широкоплечего попытался ударить его пяткой в челюсть. Это был красивый и очень мощный удар, с разворотом, в падении на руки, снизу вверх. Чувствовалось, что парень всерьез занимался карате. Но ведь и Степан знал в этом толк, к тому же он прошел войну… От удара он ушел шагом назад. И когда армянин упал на руки, догнал его пяткой, врезав по копчику. В этот момент Королькова поймал в свои медвежьи объятия тяжеловесный борец. Он взял его под мышки и стал давить с такой силой, что у Степана затрещали ребра. Но при этом у него оставались свободными руки. Но как быть, если невозможно замахнуться для убойного удара? Увы, выбор в этом случае невелик. И очень опасен. Для противника… Степан провел запрещенный удар – пальцами ударил борца по глазам. Несчастный застонал от боли, выпуская его из захвата. В этот момент Степана с силой ударили сзади.

Он упал, головой стукнувшись об угол стола. Пытаясь подняться, пропустил удар ногой. На этот рухнул на стол спиной, также больно ударившись Но при этом под руку попалась кружка. Ею он ударил нападавшего – ручкой точно в кадык. Закон войны – если не ты, то тебя…

К счастью, удар оказался не смертельным. Но парень с пробитым кадыком приходил в себя дольше всех.

Первым же оправился широкоплечий. Не рискнув больше связываться со Степаном, он отвел свою бригаду на исходные позиции. Но вряд ли он признает поражение. Взгляды, которыми он пытался испепелить своего противника, наводили на мысль о возможном реванше.

Степан вернулся на свое место, сел, подобрав под себя ноги, достал из сумки пару карандашей. Ничего более острого у него не было, но человека можно убить и этими предметами. Если вдруг армяне навалятся на него всей своей массой, у него не останется иного выхода, как бить на поражение. Иначе он погибнет сам. Армяне – ребята спортивные, тренированные…

– Там разговор за какого-то вора шел, – тихонько сказал старик.

Он лежал на спине, глядя на рисованного ангела, что распахнул над ним свои крылья. Кто-то из его предшественников использовал нижнюю сторону настила верхнего яруса как полотно для тюремной живописи.

– Шел, – кивнул Степан.

– Что за вор?

– Грузинский вор. Ачаб.

– Не знаю такого.

– Молодой он совсем.

Я всех знаю, и молодых, и старых. И кавказских воров знаю, и славянских. А про такого не слышал.

– Так, может, он с гор только спустился, – пожал плечами Степан.

– Если с гор спустился, значит, не вор. А если я его не знаю, значит, какой-то апельсин.

– Апельсин?

– Да, есть такие выскочки. Ничего не значат, а корону им подавай. У грузин это часто бывает. Там у них в каждом селе по два-три законника. Деньги заплатил, и тебя коронуют. Можно деньгами за корону расплатиться, можно баранами… И если я не знаю, кто такой Ачаб, реального авторитета он в наших краях не имеет.

– А вы сами кто будете?

– Старик я. Семьдесят лет мне. Здоровья совсем уже нет… А в прошлом я сам вором был. Да я и сейчас вор. Но уже не в законе, а в короне. Вор в короне. Это, считай, вор в законе на пенсии, – немощно усмехнулся старик. – Сход меня на покой отправил, с почетом и уважением…

– А сюда за какие заслуги?

– За старые… Девять лет назад я еще в теме был. Ты мне скажи, чем ты этого Ачаба обидел?

– Да в КПЗ с ним сцепились. Я ему раз надавал. Он не понял. Снова полез, пришлось в реанимацию отправить. Его и еще двоих, кто с ним были…

– Верю. Парень ты отчаянный, – кивнул старик. – И постоять за себя умеешь… Откуда столько злости к черным?

– К черным?! Да нет, мне, в общем-то, все равно, кто черный, кто нет. Не люблю, когда наезжают…

– А мне кажется, ты черных не любишь.

– Ну, может, и есть что-то, но чуть-чуть… В Чечне я был, с чеченами воевал. Они нашим пацанам головы отрезали. За что их любить после этого?

– Я тебя понимаю. Но мой тебе совет: не делай различий, кто перед тобой, русский или нерусский. Что среди русских чертей хватает, что среди нерусей. И у тех достойные люди есть, и у других…

– Да я не спорю.

– Вот и хорошо… Просьба у меня к тебе есть, – понизив голос, сказал старик. – Здоровье у меня совсем никакое, нет уже прежней силы. А беспредела вокруг хватает. Наехать по непонятке могут. А я вор, я должен дать ответ. А я хожу еле-еле… Если вдруг что, ты уж позаботься о старике. Ты меня понимаешь?

– Да могли бы и не спрашивать, – улыбнулся Степан. – Старикам у нас почет…

– У тебя с молодыми проблема. Но на то они и молодые, что ничего не понимают… Я поговорю с арой, объясню ему, что к чему. Но, учти, это для тебя испытанием будет. Если он гнать на меня начнет, ты должен будешь дать ему ответ за меня… Ты меня понимаешь?

Степан кивнул, и старик взялся за дело. Он послал к самозваному смотрящему парня, обосновавшегося справа от него. Сначала долго говорил с ним, а затем отправил с приглашением. Потом с трудом сел, спустив ноги на пол. В таком положении встречал.

Первое время армянин презрительно кривил губы слушая старика, но вот его лицо разгладилось, нижняя челюсть медленно потянулась вниз. В конце концов он пожал ему руку, стоя перед ним на полусогнутых.

Старик действительно оказался очень авторитетным вором. И скоро Степан это почувствовал. На следующий день после распределения он оказался с ним в одной камере. И все время, пока старик объяснялся со смотрящим, охранял его ослабшее от старости тело. Но, как выяснилось, вор в короне напрасно опасался беспредела со стороны заключенных. В камере его приняли хорошо и выделили место рядом со смотрящим. Но старик так и продолжал относиться к Степану как к своему телохранителю.

Как вскоре выяснилось, Ачаб действительно оказался «апельсином» – скороспелым вором без реального уважения. И ему очень повезло, что хоть кто-то отозвался на его зов о помощи, на записку, в которой он требовал расправы над своим обидчиком. Но ему бы повезло еще больше, если бы Степан не смог постоять за себя…

Глава 33

Степану приятно было получать посылки от сестры. Сало, колбаса, мягкие сухарики… Но это Степан воспринимал как должное. Сейчас бы он больше обрадовался привету от Даши. Она, конечно, еще та сука. Но как бы то ни было, он по ней скучал. И было бы здорово, если бы сейчас на месте адвоката и кабинете находилась она. Но не было Даши. На него сосредоточенно смотрел адвокат.

– Дела у нас дрянь, Степа, – посетовал Ильинский. – Свидетели твердо стоят на своем. Видели тебя в районе Авдеевки, и все тут. Переверзев точно врет, но я ничего не могу поделать. Хотели с ним еще раз поговорить, но не получается…

– Кто хотел?

– Герман Витальевич, муж твоей сестры, очень заинтересован в успехе нашего предприятия. И дела у него вроде бы наладились… В общем, он людей из своей охраны озадачил, но все напрасно. Уверен, что капитан Гринчук пытается избежать проблем с ним… Да и образцы крови, взятой в твоем доме, говорят против тебя. Заключение экспертов категорично: кровь принадлежит гражданину Стягину.

– Да, но убил-то его Четов.

– В общем-то, так, – кивнул Станислав Сергеевич. – Но мы же отрицали, что убийство произошло в твоем доме. А факты доказывают, что убили Стягина при тебе… Сам по себе этот факт мало что значит. Отпечатки Четова на орудии убийства перекрывают все. Но вот Переверзев… Он утверждает, что видел, как ты сталкиваешь машину с обрыва.

– Но ведь это же неправда.

– Может, и неправда… – Ильинский долго и пристально смотрел на Степана. И вдруг резко спросил: – А может, все-таки правда?

– Нет, неправда, – немного помедлив, отозвался Степан.

– Но ведь в Авдеевке ты точно был.

– Был…

– Пойми, нам нужно выработать четкую линию зашиты. И если я буду настаивать на полной твоей непричастности к произошедшим событиям, то в итоге окажусь в глупом положении, а тебе дадут максимальный срок. И учти, я не следователь. Твое признание мне в том, что было, никаких последствий для тебя иметь не будет. Ну, разумеется, кроме пользы… Да, и еще один момент. Четов и его компания – организованная преступная группа, этот факт доказан. И если ты сознаешься в убийстве, мы легко сможет доказать, что это была самооборона.

– Так это и была самооборона, – решился Степан. – Сначала Четов убил своего друга Васю. Он его задушил. Потом застрелил Петлякова и Стягина…

– Зачем?

– Из-за денег. Не хотел с ними делиться. А меня просто ударил. Вот сюда, в затылок, – Степан с убедительным видом показал место, куда мог, но так и не ударил его Валера. – Я отрубился… Очнулся, смотрю, Вася мертвый рядом. А этот, Четов, машину ведет. Ну, я его и приложил…

– Как?

– Сзади по голове.

– Чем?

– Кулаком, в основание черепа. Не хотел убивать, но… Пришлось машину в Авдеевку гнать, она как раз по пути была, я на нее свернул… Да, машину я со скалы сбросил, но убил только Валеру.

– Отлично. Представим этот факт как самообо-Р°ну, – отстранение улыбнулся адвокат. – Превышение допустимых пределов… Учитывая, что Четов – бандит и убийца, получишь три-четыре года.

Учитывая твои заслуги перед страной, судья ограничиться условным наказанием… А деньги где?

Вопрос этот прозвучал настолько неожиданно, что Степан не сразу сообразил, о чем речь.

– Какие деньги?

– Бандитские. Сколько их там было?

– Да я не знаю. Видел только два чемодана.

– Два чемодана денег?! – глаза Ильинского алчно заблестели.

– Да.

– И куда они делись? – разволновался он.

– Не знаю… Я когда очнулся, их в машине уже не было. Я долго в отрубе был. Очень долго. Часа три-четыре… Я думаю, Валера их где-то в районе Авдеевки зарыл. Я когда очнулся, он мимо нее шел, в сторону трассы…

– А тебя он с собой зачем взял?

– Не знаю. Я сам долго думал; догадка у меня, в общем-то, есть…

– Какая?

– Может, он сам в Авдеевку собирался свернуть, к Скалистому ущелью, чтобы меня с обрыва скинуть, вместе с машиной… Сунул бы мне в руку пистолет, из которого он сам стрелял, дабы отпечатки мои остались…

– А может, ты сам с ним так поступил? – сощурившись, озадаченно спросил Станислав Сергеевич. – Сам Стяги на и Петлякова застрелил, а пистолет потом Четову в руку сунул…

– Я не понял, вы адвокат или следователь?

– Нет, не следователь. Но мне нужна четкая картина…

– Картину я вам нарисовал. Давайте ее лакировать, чтобы шероховатостей не было… Или вы уже «е хотите мной заниматься? – жестко, в упор посмотрел на Ильинского Степан.

Не нравилось ему, что адвоката интересуют деньги. Ведь в материалах дела о них не было сказано ни слова…

* * *

За окном жарило солнце, но в комнате колышет занавеску добротный кондиционер. Прохладный воздух приятно обдувает обнаженное тело, слегка взмокшее после постельных упражнений. Московская красавица Даша – превосходный мастер по этой части, и Стас не прочь был признать ее своим тренером. Хотя и сам был искушен в сексе.

Но прохладный воздух от кондиционера опасен для здоровья не меньше, чем сквозняк. Поэтому лучше не рисковать. Стас накрылся простыней, потянулся к тумбочке за сигаретами.

– А меня? – спросила Даша.

Он протянул сигарету и ей.

– Не мне, а меня, – мотнула она головой. – Меня укрыть не хочешь?

– А эстетическое созерцание?

Стас на все сто процентов был уверен, что новороссийские девушки в общей своей массе куда красивее, чем московские. Но Даша поколебала эту уверенность, настолько она была хороша собой. И лицо у нее на загляденье, и тело потрясающее.

– Это за дополнительную плату, – сказала девушка вроде бы в шутку, но прозвучало всерьез.

– Не будет дополнительной платы, – покачал Ильинский головой.

Стас представил тюремную камеру, где томился его клиент. Вонь, духота, теснота, «петухи» под ш конками. Как чувствует себя Степан? Наверняка хреново. А будет еще хуже… Но ведь он сам по всем виноват. Как и в том, что Стас упражняется с его бывшей подругой. Сказал бы ей, где спрятал деньги, не обратилась бы она за помощью к его адвокату. А девушка она настырная, такая и через труп переступит, и через свою честь.

– Почему? – заметно напряглась Даша.

– Степан не знает, где деньги.

– Не знает или не хочет говорить? – встрепенулась она.

– Не знает. Сказал, что Четов их спрятал.

– Ты пойми, там два чемодана с деньгами. Ты бы мог получить половину.

– Да, два чемодана. Он подтвердил… Но он говорит, что был без сознания, когда Четов прятал эти деньги.

– Сказать можно все, что угодно.

– Да, конечно… Я сделал все, что было в моих силах. Я заставил его рассказать всю правду. Он рассказал. Он сознался, что убил Четова…

– Да мне все равно, кто его убил. Главное, деньги.

– Он сказал, что Четов их спрятал.

– Гринчуку он говорил, что деньги вывалились из машины. Тот, как дурак, всю ночь по горам бегал, деньги искал… Тебе не сказал, где примерно деньги зарыты? – не без сарказма спросила Даша.

– Нет… Два чемодана денег. Сколько же там миллионов?

– Много, очень много.

– а знаешь, сколько мне за Степана заплатили? Ну, живешь ты неплохо. Думаю, много… а откуда у Михайлова деньги?

– Он человек не бедный.

– Да, но у него проблемы. Танкеры его на приколе. Финансов ноль…

– Черт! – Даша сокрушенно хлопнула себя ладонью по лбу. – Ну как же я сама не додумалась. Степан деньги сестре отдал!

– Я этого не говорил.

– Да, но подумал.

– Может быть…

Стас уныло усмехнулся, глядя в потолок. Если Степан действительно такой идиот, что все бандитские деньги отдал сестре, то Даше все равно не видать их. И ему самому, соответственно, тоже. Хорошо хоть шлюху эту московскую на халяву поимел…

– Только нам все равно ничего не светит. Я Михайлова знаю. Хватка у него мертвая. Он эти деньги из рук не выпустит…

– А если шантаж? – вслух подумала Даша.

– А чем шантажировать?

– За этими деньгами чеченцы охотятся.

– Какие чеченцы?

– Московские.

– А в Новороссийске их, по-твоему, нет? Я тебе больше скажу, крыша у Михайлова как раз чеченская. Поверь, ворон ворону глаз не выклюет. А тебе голову отрежут…

– Крыша – это серьезно, – крепко задумалась Даша.

– Вот и я о том же. Можно нарваться.

– Но все равно что-нибудь можно придумать.

– Что?

– Пойми, это мои деньги.

– Точней, ты их считаешь своими, – поправил девушку Стас.

Даша хотела ответить с ходу, но какая-то мысль ее остановила. Она глубоко задумалась, глядя в пустоту перед собой.

– А ты? Ты не считаешь их своими? – наконец спросила она. – Ведь я же предложила тебе половину.

– Да, но эти деньги, возможно, у Михайлова.

– А у него жена, дети?

– Нет. Насколько я знаю, детей у него нет.

– Это хорошо. Это очень хорошо… Скажи, я красивая?

– Очень.

– Я умею совращать мужчин?

– Могла бы и не спрашивать.

– Ты хотел бы спать с женой Михайлова?

– С Ольгой?

– Нет, со мной. Ты поможешь мне соблазнить Михайлова. Ты сведешь меня с ним. А остальное – это уже мои проблемы…

Стас задумался. Если Даша пустит в ход все свое обаяние, замешанное на хитроумном расчете, вряд ли какой мужчина сможет устоять перед ней.

– И что дальше?

– Я выйду замуж, получу доступ к деньгам… Не думаю, что я смогу отдать тебе половину, но точно не обижу.

– Миллион. Миллион долларов… Если, конечно, сможешь стать женой Михайлова. Сегодня обручальное кольцо, а через два года деньги. Тебя такой вариант устраивает?

– Вполне… И еще один вопрос, – хитринка в глазах Даши уступила место выражению жестокости. – Какой срок светит Степану?

– Я же тебе говорил, он признался в убийстве Четова. Думаю, пять-шесть лет парень получит.

– А нельзя сделать, чтобы он признался в убийстве остальных?

– Он же не идиот… А зачем тебе это?

– Затем, что Степан меня обманул. А я очень не люблю, когда меня обманывают. И я бы хотела, чтобы ты подвел его под высшую меру.

– У нас мораторий на смертную казнь.

– А пожизненное заключение?

– Сначала нужно к смертной казни приговорить, а потом президент помилует, заменит на пожизненное…

– А сразу что, нельзя?

– По новому кодексу можно. Президент его уже подписал, но закон в силу еще не вступил.

– А когда вступит?

– Думаю, в начале следующего года.

– А суд когда будет?

– Можно и до следующего года затянуть, если постараться. Только я не думаю, что Степан все на себя возьмет.

– А за Четова пожизненное не дадут?

– Не думаю.

– А сколько по максимуму за него могут дать?

– Десятку, не больше. Все-таки он бандит был… Это, может, и не доказано, но судья и оперативной информации поверит. Тем более у Степана орден боевой и медаль…

– Ладно, пусть будет десятка. Но лучше ты его на всех раскрути, чтобы потом пожизненное дали.

– Злая ты.

– Не злая – справедливая. И умная… Пойми, ты мне очень нравишься. И если я выйду замуж за Михайлова, все равно будут встречаться с тобой. И я не хочу, чтобы Степан все испортил. Если он вернется из тюрьмы, мне мало не покажется. Он поймет, почему я вышла замуж за Михайлова. Он поймет, почему Михайлов бросил его сестру… И еще он может узнать, что у нас роман с тобой, понимаешь?

– Не очень.

– Степан снайпером в Чечне был. Он и тебя убьет, и меня… Теперь ясно?

– Теперь да…

Уж кто-кто, а Стас знал, на что способен Степан. Тот и в денесинском изоляторе с тремя уголовниками расправился, и в СИЗО себя показал. Если он в рукопашной схватке так опасен, что будет, если в руках у него появится оружие?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 34

Машина неслась на бешеной скорости, стрелка спидометра уверенно подкатывалась к отметке двести километров в час. Прерывистая полоса посреди шоссе сливалась в сплошную, свет придорожных фонарей размазывался по боковому стеклу.

– Зачем ты так гонишь? – удивленно спросил Степан.

– Это не я гоню, – покачала головой Даша. – Это время так летит. Восемь лет, как один миг…

– Для тебя, может, и миг, а для меня эти восемь целой вечностью показались.

– И все-таки эти восемь лет позади. А мы несемся вперед, в нашу новую жизнь… Скажи, я сильно изменилась?

Даша нежно смотрела на Степана. Но именно это ему и не нравилось.

– Изменилась. Ты стала еще красивей.

Она была так же молода, как и прежде, разве что выглядела более зрелой. От этого ее женское обаяние только усилилось. И в сексуальной притягательности она прибавила… Но почему она смотрит на Степана? Ей нужно следить за дорогой.

– Мне кажется, мы сейчас убьемся! – ногами упираясь в пол автомобиля, воскликнул Степан.

– Не мы, а ты. У меня подушка безопасности, а у тебя ничего… А вот и «КамАЗ» тебе навстречу! Прощай!

Степан увидел, как навстречу им, лоб в лоб движутся фары автомобиля. Судя по габаритным огонькам кабины, это был грузовик. А Даша и не думала жать на тормоз. Напротив, она собиралась протаранить встречную машину.

До столкновения остались считаные мгновения.

– Нет! – закричал Степан и… проснулся.

До боли знакомая камера, трещина на потолке, тусклая лампочка дежурного освещения над дверью, тишина… Но нервное напряжение не оставило Степана, он вдруг почувствовал, что на него надвигается человек. Вернее, чья-то рука опускалась на него, и что-то нехорошее в него…

Степан дернулся, пытаясь уйти от столкновения, повернулся на бок. Но что-то острое все-таки проскользнуло между ребрами, вспарывая кожу, вгрызаясь в плоть…

Нападавший метил в сердце, однако его заточка, похоже, прошла мимо. Степан был ранен, но его рефлексы не отключились.

Сначала он поймал злодея за руку, выкрутив ее за спину, и только затем узнал, кто это такой. Олег Волгин попал к ним в отряд два года назад, Степан никогда с ним не конфликтовал – и тут на тебе..

– За что? – спросил он, взяв Олега на удушающий прием.

– Не знаю! – прохрипел тот.

– Как это не знаешь?

– Они сказали, что убьют жену и сына…

– Кто они?

– Я не знаю… Они к Ирке приходили, сказали, что мне конец, если я не соглашусь. Ее тоже, сказали, не пощадят… Она, дура, аванс взяла, а это, сам знаешь, согласие. Если бы я тебя не сделал, они бы ее убили…

– Но ты же меня не сделал.

– Значит, убьют…

– Извини, но я вешаться из-за вас не стану. И просто подыхать тоже…

Степан чувствовал, как мутится сознание, слабеют руки. Но у Олега уже нет возможности воспользоваться его беспомощностью: братва уже на ногах, она не позволит…

Очнулся Корольков на больничной койке. Слабость, тошнота, головокружение, но терпимо; главное, жив!

На следующий день появился аппетит, и, как нельзя кстати, подоспела посылка от Ольги. А принес ее майор Пилипенко, заместитель начальника колонии по оперативной работе.

– Ну, как здоровье? – спросил он, многозначительно глянув на соседа по койке.

Этим он как бы давал понять, что предстоящий разговор секретный, а значит, Степан может не переживать за свою репутацию.

– Да ничего, нормально. А что?

– Хоронить мы тебя собираемся…

– Не понял.

– Ну, кто-то же заказал тебя. Я так понимаю, с воли заказ пришел…

Пилипенко еще раз глянул на соседа, и тот, кивнув в знак того, что понимает, вышел из палаты. За ним потянулись и остальные. Разговор, может, и не секретный, а все-таки важный. Как-никак, речь шла о жизни и смерти.

– Так здесь я никому дорогу не перебегал…

Опекаемый им вор в короне умер еще в октябре девяносто шестого года. По причине слабого здоровья преставился. Хотя не известно еще, кто кого опекал. Он и законам неволи Степана обучил, и с уважаемыми людьми на короткую ногу поставил. Потому и нормально жилось парню в СИЗО.

А в ноябре того же года состоялся суд. Адвокат обещал условный срок, но за убийство Четова Степан получил восемь лет строгого режима. И отправили его по этапу в дальние края.

Была одно время у Степана мысль, что легко отделался. Если бы за убийство Мусы-Ахмата пришлось отвечать, мог бы и на пожизненное в совокупности загреметь. Но скоро понял, что восемь лет – это и есть целая вечность…

К счастью, срок его подошел к концу. Совсем чуть-чуть осталось. Но может, именно сейчас и аукнулась ему смерть Ахмата? Может, чеченцы все-таки узнали, кто его убил, – а кровная месть, как известно, срока давности не имеет.

– А на воле?

– Да нет, я человек мирный…

– В Чечне воевал, – напомнил майор.

– Кто знает, может, оттуда ниточка тянется, – не стал отрицать Степан.

Хотя совсем не грешил на чеченцев, с которыми воевал. Там он хоть и с жестоким врагом дело имел, но все по правилам было. Солдатам за войну чеченцы не мстят…

– В общем, Корольков, я пытать тебя не стану, д чтобы впредь инцидентов не было, мы с начальником колонии решили тебя похоронить…

– А яму я сам буду копать или кто-то поможет?

– Нет, в яму тебя класть не будем. И в фоб тоже. Извещение о твоей смерти вышлем.

– Кому, родителям?!

– А кому же еще?

– Не надо никому ничего слать…

Степан вспомнил, что стало с родителями Игоря, когда они узнали о его смерти, р – А если у мамы случится инфаркт? Да и отец у меня не совсем здоров…

– Не бойся, родителям твоим позвоним, предупредим, что ты жив. Но извещение им отправим, чтобы создать видимость. Возможно, твой враг где-то рядом с ними.

– Не знаю, – задумался Степан.

– А ты сам как думаешь? – пристально посмотрел на него майор.

А что, если это Герман воду мутит? Сесфа писала, что муж ее разбогател, вот-вот миллиардером станет. Может, он боится, что Степан выставит ему счет за кредит… Ну так не собирается он искать выгоды. И без того из-за проклятых денег пострадал. Хватит с него приключений.

– Да нет, не думаю, что это…

– Что, это?

– Да так…

– Ну, не хочешь говорить, не надо. А мы свое дело все-таки сделаем. Чтобы у нас тут без приключений… А через два месяца выйдешь на свободу, там уж сам за себя… Хотя заявление можешь прямо сейчас написать. Так, мол, и так, прошу принять меры… Только не думаю, что это тебе поможет.

– Да не будет никаких заявлений. Сам со всем разберусь. Когда на свободу выйду.

– Может, койку твою в камере забронировать?

– Не дождешься, гражданин начальник. Я тихомирно жить буду. Если получится…

– Должно получиться.

Примерным поведением в зоне Степан не страдал. Был «мужиком», в «отрицалах» не числился, но работником считался неважным, потому что план недовыполнял регулярно. Начальника производства мало интересовало, что работал он на совесть, без брака. Ему же главное – количество для плана, а качество, как обычно, на втором месте.

А два года назад Степан вляпался в историю – подрался с одним отморозком. Начальник лагеря даже разбираться не стал, кто прав, кто виноват. Была возможность выйти на свободу по условно-досрочному освобождению, но на ней поставили жирный крест.

Ничего, зато через два месяца Степан точно выйдет на волю. По «звонку». Зато на воле не будет идиотских ограничений, когда за плевок в сторону случайного прохожего можно залететь обратно за решетку.

Глава 35

Море разыгралось не на шутку. Зеленая, пронизанная водорослями волна с грохотом ударилась в нагромождение каменных глыб, залила пеной мокрую прибрежную гальку. Шторм, но небо чистое, солнце яркое, поэтому освежающее облако из мельчайших брызг осветилось радугой…

Степан стоял на высоком камне, о который бились волны; брюки, футболка мокрые насквозь, на глазах – соленая влага. Плакать хотелось от радости, но не слезы у него на ресницах, а капли морской воды…

Восемь лет он мечтал об этом дне. Восемь лет он ждал свободы. И вот наконец он дома. Ему двадцать девять лет, и хочется верить, что жизнь только начинается.

Он хорошо знал это место на западной оконечности полубухты, скрытой от посторонних глаз высокой скалой. Море здесь мелкое, дно неровное, скользкое, прибрежная полоса узкая, малопригодная для пляжа. Когда-то он бегал сюда еще мальчишкой, а сегодня пришел, вернувшись из мест не столь отдаленных. Ехал на автобусе, попросил водителя сделать остановку, спустился вниз на горной тропе, чтобы послушать шум штормового моря. И от Души насладился головокружительными ощущениями. Пора возвращаться на дорогу, ловить попутку…

Поворачиваясь к морю спиной, он увидел девушку, находившуюся в той же позе, что и он, раскинув РУки навстречу волне. Она стояла на большом казенном валуне метрах в пятидесяти от него.

Она была обращена к нему в профиль, и он мог любоваться ее силуэтом. Длинные распущенные волосы, небольшой, совершенной формы бюст; из-за плоского живота изгиб внизу спины казался очень тонким, с чем контрастно гармонировали роскошные задние выпуклости. Худощавая, длинноногая, загорелая, выглядела она великолепно. И настолько эстетично, что ее обнаженная фигура показалась Степану чем-то абсолютно естественным. На ней не было купальника, но застоявшаяся за восемь лет кровь не ударила в голову.

Девушка почувствовала на себе его взгляд и, поджав губы, недовольно глянула в ответ. Незнакомке явно не понравилось, что кто-то мешает ей наслаждаться ощущениями. Всем своим видом она давала понять, что штормовая волна ей интересна гораздо больше, чем какой-то мужчина. Но при этом она и не подумала закрыться руками. Похоже, она воспринимала свою наготу как нечто само собой разумеющееся. Нудистка, наверное…

Если бы ему в зоне сказали, что скоро, здесь, на морском берегу он встретит симпатичную нудистку, его бы одолел смех. Как можно поверить в такое?.. И вот перед ним обнаженная девушка во всей своей красе, но ему почему-то все безразлично. Он поворачивается к ней спиной, из сухой расщелины в скале берет свою сумку, идет вдоль берега к тропинке, по которой можно преодолеть крутой горный подъем.

В зоне Корольков находил время для спорта, так что его физическая форма в прекрасном состоянии. Он легко поднялся по тропке. И остановился только на пятачке перед самым спуском. Сухая трава на краю обрыва сдерживает землю от сползания вниз, но она же может стать ловушкой для любопытного, станешь на нее неправильно – и провалишься в пустоту, с высоты шестьдесят-семьдесят метров до нулевой отметки уровня моря. Это верная смерть…

А Степану вдруг захотелось глянуть вниз. Он понял, что свалял дурака. Надо было хотя бы предпринять попытку завязать знакомство с прекрасной нудисткой. Вот так, она уже кажется ему еще и прекрасной! Значит, он вдвойне дурак. Или даже втройне…

Он осторожно встал на самый край обрыва, но прилепившийся к нему куст ежевики закрыл обзор. Степан сместился чуть влево и снова глянул вниз. Голова вдруг закружилась, и в кутерьме перед глазами он увидел загоревшийся джип. Поднявшийся снизу сноп огня отпугнул его, заставил отскочить назад…

Степан усмехнулся себе под нос. Вроде бы с утра не пил, траву не курил, а галлюцинации не дают покоя. Может, это напоминание о прошлом, как предостережение о будущем. А может, это чувство вины пугает его фантомами с того света…

Нет внизу никакого джипа. И огонь был призрачным. Степан понимал это без всяких доказательств, но все же снова глянул вниз. И облегченно вздохнул, когда на месте горящего фантома увидел одевающуюся девушку.

Он подошел к дороге, по которой, притормаживая перед очередным поворотом, проезжали машины. Корольков не поднимал руку, но синяя «пятерка» остановилась сама. Тучный армянин махнул рукой, приглашая составить ему компанию, не задаром, разумеется. Но Степан отказался.

Он ждал, когда появится девушка. А это должно было случиться, потому что в Денесино нет другого пути, как через этот придорожный пятачок. Можно уехать на машине, можно спуститься к поселку вниз по более пологой тропе, но в любом случае ей не миновать места, где он сейчас находился.

Ждал он недолго. Девушка шла с мокрыми, не расчесанными волосами, на лице ни грамма косметики, наряд – проще простого: прямой сарафан персикового цвета, длиной ниже колена, шлепки-вьетнамки, полотенце через плечо. И все равно выглядела она потрясающе. И во все глаза смотрела на Степана. Не сказать, что она была от него в полном восторге, но интерес к его персоне в ней чувствовался.

Он и сам готов был съесть незнакомку глазами, но лишь мельком глянул на нее. Возможно, девушку зацепило его видимое к ней безразличие.

С одной стороны к нему приближалась волнующая незнакомка, с другой – сверкающий лаком и двойными фарами «Мерседес». Степан понимал, что водитель такого автомобиля не остановится перед ним, простым смертным. Но руку поднял. Цля того, чтобы изобразить деятельность. Дескать, не для того он стоит здесь, чтобы кого-то дожидаться, а потому, что ему нужно уехать. Пытается остановить машину, но пока не получается…

«Мерседес» проехал мимо, и Степан облегченно вздохнул. Пока все шло по его плану.

Девушка подошла к нему и вдруг протянула руку, пальцами коснувшись рукава футболки Степана. От волнения у него перехватило дыхание.

– Ты сумасшедший? – просто, без всякого пафоса спросила девушка.

– Не понял?

Ему не пришлось изображать удивление. Он действительно был шокирован ее поведением.

– Ты же весь мокрый, а собрался ехать на «Мерседесе».

Голос у нее звонкий, сочный и глубокий. Говорила она без всякого чувственного придыхания, волнующего шепотка между словами, но Степану вдруг показалось, что более сексуального голоса он никогда не слышал…

– Я сейчас высохну.

– И что дальше? – Девушка смотрела на него внимательно, с легкой усмешкой, склонив голову чуть набок.

– Остановлю машину и уеду.

– И все?

– А еще что?

– Ты не хочешь со мной познакомиться?

– Э-э…

– Ты голубой?

– А ты нудистка? – ошалев от такого поворота, выпалил он.

– Есть немного… Что естественно, то не безобразно.

– И у меня все естественно.

– В каком плане?

– В цветовом. Я не голубой, я – серый…

– Сергей, что ли?

– Нет, Степан.

– А почему серый?

– Потому что черным не захотел стать. И уж тем более красным…

– Я тебя не понимаю.

– Зачем же тогда со мной на жаргоне разговариваешь?

– На каком жаргоне? – изумленно повела девушка бровью.

– На тюремном.

– Насмешил.

– Это в тюрьме такая радуга. И совсем не смешная. Черные – это блатные, серые – это мужики, красные – активисты, голубые – ну, скажем так, пассивные…

– И активисты с пассивными?

– Нет, активисты стучат.

– Стукачи?

– Ну да.

– Мне это не интересно.

– И не надо. Я не набиваюсь.

Рядом с ними, прошелестев колесами, остановилась белая иномарка. Из нее высунулся молодой мужчина славянской внешности, махнул девушке рукой, приглашая в машину. Этот думает не о деньгах, этого интересовала плата натурой.

Но девушка мотнула головой и отмахнулась, подтверждая свой отказ ехать.

– А может, интересно, – не без кокетства глядя на Степана, пожала плечиками она. – Если ты серый, значит, в тюрьме сидел?

– Да, восемь лет. Сейчас тебе станет страшно.

– Сейчас, подожди… – закрывая глаза, задорно улыбнулась она.

– Чего ждать?

– Пока я себя слушаю… Уже прослушала. Нет, не страшно… Почему-то совсем не страшно… А сидел ты за что, за изнасилование?

– И все-таки ты пытаешься себя напугать.

– Нет. Просто подумала…

– Что ты подумала?

– Я подумала, что ты сам испугался. Меня. Когда я на пляже, без ничего… Мне показалось, что ты не от меня убегал, а от себя… Может, ты себя боишься? Ну, что не сдержишься… А может, я тебе просто не понравилась?

– Тебя задело, что я ушел?

– Да, задело… Знаешь, наш разговор такой глупый, что я от самой себя офигеваю. Но ничего не могу с собой поделать…

– Так офигеваешь, что даже забыла сказать, как тебя зовут?

– Марьяна меня зовут… В честь бабушек…

– Всех твоих бабушек звали Марьяна?

– Нет, одну звали Марией, а другой Яной. Марь плюс Яна равно Марьяна. Мне мое имя нравится…

– И тело тоже.

– Что, тело?

– Тебе нравится собой любоваться.

– А-а, ты про то, что я голой там стояла? Да нет, просто загар хотела ровный. А тут ты… Мокрый, смешной, но интересный. И ты куда едешь?

– Поехали со мной?

– Куда?

– На гастроли. Остап Бендер знал четыреста относительно честных способов отъема денег…

– Сравнительно честных, – поправила его Марьяна.

– Да, но всего четыреста. А я знаю четыреста способа…

– Ты мошенник?

– Лучше быть мошенником, чем половым разбойником, ты не находишь?

– Ну, я не знаю…

– Поверь, я не за изнасилование сидел.

– Верю… А в то, что ты мошенник, не верю.

– Я не просто мошенник, я брачный аферист, – разошелся Степан.

Он вдруг понял, что ему необыкновенно легко с Марьяной. Хотелось шутить, куражиться…

– Да, но с меня нечего взять. Ни квартиры у меня нет, ни денег.

– Ты сама по себе – богатство…

– А может, ты меня в рабство продашь?

Ответить Степан не успел. Помешал серебристый внедорожник «Мерседес», только что проехавший мимо него. Машина вдруг остановилась, едва не врезавшись в придорожный столбик, резко сдала задом, встала как вкопанная перед самым его носом.

Из машины вышла Ольга. Моложавая, эффектная, грациозная и совершенно растерянная. Она остолбенело смотрела на Степана.

– Это кто? Брошенная жена? – недовольно спросила Марьяна.

– Оля, что с тобой? Это я, вернулся…

– Ты живой?!

Только сейчас до него дошло, что родители получили на него извещение. Их-то предупредили, что на самом деле Степан жив; ну а сестра могла этого и не знать… Но тогда зачем родителям вообще говорить. что его похоронили?..

– Подойди, обними! Я теплый, вот увидишь… Ольга так и поступила. Руками обвив шею брата, крепко прижалась к нему.

– Он тебя не любит, – не без злорадства сообщила ей Марьяна. – Он – брачный аферист.

– Кто это? – оторвавшись от Степана, удивленно спросила Ольга.

– Ангел. Марьяна ее зовут. Любит купаться в облаках. Мы с ней на том свете познакомились… А если серьезно, то это липа была. Не умирал я…

– А извещение?!

– Родители тебе ничего не сказали?

– У отца ноги отнялись. Сейчас уже отпустило, но ведь было… И мама белая как снег стала…

– Их что, не предупредили?.. Должны были позвонить, сказать, что это все неправда!

– Если честно, я толком ничего не поняла. Нуда ладно…

– А я вообще ничего не понимаю! – заявила Марьяна.

И снова нарвалась на слегка пренебрежительный вопрос со стороны Ольги.

– Кто это?

– Марьяна. Мы с ней только что познакомились… А это моя сестра Ольга. И сам я никакой не аферист… Я домой возвращаюсь. Оль, ты же к родителям едешь?

– Не совсем… Но, конечно, я к ним обязательно загляну. Гостиница у меня здесь. И не одна…

– Да и машина у тебя – высший класс. Дашь прокатиться?

– Обсудим… Поехали!

– Тебе далеко? – спросил Степан у Марьяны закрывая заднюю дверь.

– Да нет, мы недалеко дом тут снимаем, на Вишневой улице…

– Знаю такую, – кивнула Ольга.

Степан помог Марьяне забраться в автомобиль сел рядом с ней, закрыл за собой дверь. От кресел приятно пахло кожей, а от девушки – морским ветром, солнцем и соленой водой. И этот смешанный аромат дурманил голову.

– А с кем снимаешь, с подругой?

– Нет, с парнем…

– С чьим парнем? – встрепенулся Степан.

– Ну не с твоим же… Со своим парнем. Мы вместе приехали…

– И где он? – холодея, спросил Степан.

Машина уже была в пути. Сейчас будет поворот на серпантин, за ним и начнется Вишневая улица. Это самая дальняя окраина поселка, можно сказать, отшиб. Квартиры здесь снимают самые экономные отдыхающие. И еще молодежь, для которой нипочем трудности с бытом и дорогой к морю. Вот-вот Марьяна присоединится к своему парню – и все, Степан в пролете… А ему не хотелось ее терять.

– Да в доме остался, у него там гамак под яблонями. Море, говорит, ему надоело…

– А ты? – ляпнул он.

– Что я? – непонимающе сощурилась девушка.

– Ты не надоела?

– Я что, похожа на ту, кто может надоесть?

– Нет… Но я подумал… – замялся Степан.

– Он подумал, что твой парень – третий лишний. – сказала за брата Ольга. – Драться за тебя неохота. Поэтому было бы здорово, если бы твой парень отпал сам по себе…

– А почему драться неохота? – в голосе Марьяны проскользнули возмущенные нотки.

– Потому что Степан восемь лет отсидел. За драку. С летальным исходом. Ему неприятности не нужны. И мне тоже! – отрезала Ольга.

– Да какие неприятности? Сейчас отвезете меня и поезжайте дальше. Да я и здесь могу сойти… Остановите!

Ольга почти мгновенно нажала на тормоз, и машина замерла на пыльной обочине. Сидевшая неподалеку старушка немедленно поднялась. Она торговала сливой, и решила, что это покупатели. Но ей не повезло.

Степан удержал Марьяну, а Ольга поехала дальше.

– Мы тебя к дому подвезем. Должен же я знать, где ты живешь?

– Зачем? – нервно спросила девушка.

– Угадай.

– Мы все равно послезавтра уже уезжаем…

Ольга, молча слушая их, свернула на Вишневую улицу.

– Ты учишься?

– Да, в институте… В Москве…

– А каникулы у вас когда заканчиваются?

– Занятия через две недели.

– Останься еще на две недели.

Степан чувствовал себя как человек, сквозь разведенные пальцы которого вываливается алмаз. А внизу высота и море, которое подхватит выскользнувший драгоценный камень и безвозвратно унесет его в свои глубины.

– Зачем?

– Ну, лето, море…

– Хорошего понемногу.

– А я слышал, что чем больше, тем лучше…

– Паша так не считает. Он домой хочет…

– Пусть едет, а ты останься.

– Мне кажется, это ему не понравится.

– Да мне все равно.

– А мне, извини, нет!.. Вот наш дом… Я побежала!

Ольга остановила внедорожник перед небольшим блочным домом с невысоким кирпичным забором. Марьяна небрежно махнула Степану рукой и вышла из машины.

Степан представил, как она поцелует своего Пашу в губы, затем они вместе отправятся в комнату, он снимет с нее сарафан, под которым ничего нет…

Глава 36

– Я тебя понимаю, восемь лет без женщины, – насмешливо сказала Ольга. – Неудивительно, что на первую попавшуюся… э-э, в общем, бросаешься…

– Как ты хотела ее назвать? – возмутился Степан.

– Неважно.

– Ты несправедлива.

– А что она на дороге делала? Может, снималась… Знаешь, здесь сколько таких!

– Ты чего такая злая?

– Я злая?! Я осторожная. Ты из-за чего в историю влип? Не из-за бабы?

Машина плавно катила по главной улице поселка.

– В общем, да…

– Ты, давай, на эту завяжись. Она тоже из Москвы, как и та твоя… Все неприятности из-за этих, московских. Мама говорила, что она к тебе приезжала…

– Кто приезжала, Даша?

– Даша, Даша… Куда ни плюнь, везде Даша. Этому дашь, этому дашь, а кому тогда не дашь?

– Что это с тобой сегодня?

– Ненавижу это имя! Нет, я, конечно, не жалуюсь… – Ольга недовольно махнула рукой, погружаясь в свои, судя по всему, невеселые мысли.

– Когда Даша приезжала? Когда я сидел?

– Да нет. Еще до того. Она же тебя в тюрьму собирала…

– Собирала… Кстати, она меня спасти могла. Говорит мне, ни в чем не сознавайся… А я сознался в том, что Четова убил. Адвокат меня убедил. Я много потом думал. Если бы не сознался, меня оправдать могли…

– Ильинский тебя убедил?

– А кто еще?

– Адвокат он отличный… Один из лучших адвокатов края. У него контора своя в Новороссийске.

– Не знаю, может, он и прав был… Да, как там сын твой поживает, племяш мой?

– Миша? С Мишей все хорошо. В школу собираем…

– В первый класс?

– Проснись! Во второй уже!.. Семен говорит, что его в третий нужно переводить. Или даже в четвертый…

– Семен?! Какой Семен? – удивленно вскинул брови Степан.

– Ну, Семен… Э-э… – стушевалась Ольга. – Мы решили тебе не говорить…

– Что не говорить?

– Мы с Германом уже не живем… Мы еще три года назад развелись… Официально три года назад, а так пять лет не живем…

– Из-за Семена?

– Да нет, Семен здесь ни при чем. Семен потом появился, когда я одна осталась… Герман шлюху себе нашел. Метался между мной и ею, но, в конце концов, к ней ушел. В Москве сейчас живет. У него и в Питере танкеры, и в Новороссийске, и на Дальнем Востоке… Он с твоих денег здорово раскрутился.

– Да, и тебя бросил.

– А я внакладе не осталась. Мишка со мной остался, это главное… И свой бизнес я себе оставила. Гостиницы у меня по всему побережью, в Сочи три отеля… И с Семеном я счастлива. Ну ты помнишь его, мой бывший. Но все равно обидно, меня на какую-то шлюху променял… Все, приехали.

Ольга остановила автомобиль перед высокими железными воротами. Трехэтажный коттедж, утопающий в зелени магнолий, за ним небольшой домик, где, как обычно в летнюю пору, ютятся родители.

– Ты здесь побудь, я сейчас. Маму подготовлю, о4ца…

Ольга ушла, а минут через десять с отцом наперегонки из калитки выбежала мама. Постаревшая, осунувшаяся, волосы белые как снег… И отец сильно сдал. Но руку Степану он сжал с такой силой, что затрещали кости. И мама чуть не задушила его в своих объятиях.

– А ты говорил, нет Бога на свете! Есть Бог! – сказала мама, когда страсти немного улеглись.

И несильно хлопнула отца по затылку. Степан и Ольга засмеялись.

Из калитки вышла молодая пара. Стройный парень в сетчатой майке, симпатичная девушка в полупрозрачной тунике. Отдыхающие. На море спешат. Но Степан не завидует им. Он и сам теперь сможет пожить в свое удовольствие…

Только почему-то на душе похолодело, как будто осенний ветер подул. Марьяна тоже с парнем отдыхает. Сейчас они переспят в тихий час, а потом тоже на море пойдут…

– Сынок, у нас тут курортный сезон, так что не обращай внимания, – будто оправдываясь, сказала мама.

– Все как обычно, – улыбнулась Ольга. – Я им говорю, не надо дом сдавать, деньги есть и без этого. Ни в какую!

– Это твои деньги, дочка. А мы уж как-нибудь сами себя прокормим. Проходи, сынок, проходи…

Большой дом остался без изменений, а маленький исчез, вместо него стояло таких же размеров, но Уже двухэтажное строение.

– Здесь мы сами с отцом живем, – сказала мама. – Не тесно нам. И с тобой места хватит.

Между домами в большом круглом бассейне серебрилась вода. Грузный мужчина тихонько греб ру_ ками, полная женщина стояла у поручней, рядом с ней – мальчишка лет десяти, пухлый, с круглым лицом. И девушка в шезлонге загорала – не очень симпатичная, зато с хорошей фигуркой. К тому же одна. Да только не интересно это Степану. Все мысли о Марьяне …

– Море сегодня штормит, а так бассейн свободный, – сказала мама.

– Ты и сама свободная, как я погляжу, – поддел ее отец. – Давай на кухню, на стол накрывай… Водка у нас есть?

– В магазине водка.

Мама отправилась на кухню, а отец – за покупками, столь необходимыми к праздничному столу.

Степан сел за столик под раскидистой искусственной пальмой. С моря дул приятный освежающий ветер, сверкающая вода в бассейне бодрила, и кресла такие удобные, что совсем не хотелось идти в дом.

– Ну вот, все улеглось… – сказала Ольга, доставая из сумочки сигареты.

Заметив его удивленный взгляд, протянула ему пачку.

– Будешь?

– Нет, я давно уже бросил…

– Здоровый образ жизни?

– А что, не похоже?

– Ну, на уголовника ты точно не похож… На Семена в молодости похож. Плечи, мышцы… Ты его не узнаешь. Располнел, брюшко появилось…

– Молодость уходит, жирок приходит… Ты раньше не курила.

– Да я так, понемногу…

– Переживала, когда Герман ушел?

– Да как бы тебе сказать… – пожала плечами Ольга и вдруг призналась: – Очень переживала!

– Не встречаетесь?

– Он иногда приезжает. С сыном повидаться… Я сейчас ему разрешаю с Мишкой видеться. Потому что с Семеном счастлива… А раньше нет, глаза готова была выцарапать предателю!

– А новую его видела?

– Приходилось… Красивая, ничего сказать не могу. Но, поверь, не лучше меня.

– Да я в этом и не сомневаюсь.

– Под кошечку косит, под белую и пушистую, а усамой взгляд лисий. Тварь… Кстати, ты так и не объяснил мне, почему тебя похоронили? Я ведь недавно с Ильинским встречалась, про тебя разговор зашел. Он мне сказал, что сейчас тело заключенного можно домой забрать, на родном кладбище похоронить. Я даже запрос сделала, людей собралась за телом отправить… Эксгумацию хотели провести.

– Эксгумация на дом пришла, на своих двоих, – усмехнулся Степан. – Верней, экскумация, от слова «кум»… Это кум перемудрил, начальник оперчасти… Покушались на меня, Оль, два месяца назад. Рана только-только затянулась…

Степан начал было поднимать футболку, чтобы показать свежий шрам, но передумал и махнул рукой.

– В общем, Даша меня спасла. То есть не Даша… она мне снилась, той ночью. Едет на машине, меня везетет, мы прямо на «КамАЗ» едем. У меня, говорит, подушка безопасности, а ты, говорит, прощай. Я глаза открываю, а надо мной уже нож занесли… Еле увернулся. В нашей камере мужик сидел, ему меня заказали.

– Кто заказал?

– Он не знает… Его втемную использовали, через жену. Деньги ей заплатили, а ему исполнить пришлось. Да и жена наверняка заказчика не знает.

– А кто мог заказать?

– Не знаю, Оля… Только догадываться могу.

– Если ты вдруг думаешь, что это я, то ты очень сильно заблуждаешься.

Ольга разволновалась так, что побледнела.

– Вот уж на тебя не думаю, – со всей убедительностью, на какую был способен, проговорил Степан.

– И на Германа не думай. Он знает, откуда деньги. Но сразу мне сказал, если ты попросишь их обратно, он тебе все вернет. Все, что ты дал, все вернет…

– Так я мог бы и с процентами попросить.

– Это глупо.

– Да я и не собираюсь ничего просить. Я говорил тебе, что это проклятые деньги. Я в тюрьму из-за них сел, ты с Германом развелась…

– Ты не из-за них в тюрьму сел. И я не из-за них с Германом разбежалась. А если из-за них, тогда это счастливые деньги. Потому что мне с Семеном лучше, чем с ним…

– Счастливые они или нет, но требовать я их обратно не собираюсь. Да и не мои они, чтобы требовать. Я не знаю, кто на меня покушался. Может, меня вообще с кем-то перепутали?

– Может, и перепутали, может, и нет… Что, если тебе по-прежнему угрожает опасность?

– И что ты предлагаешь?

– Может, тебе следует уехать куда-нибудь… Твои это были деньги или не твои, но Германа ты выручил очень здорово. Он очень много на них заработал. И мой бизнес в гору пошел… Я собиралась гостиницу на тебя оформить, в Дагомысе. Она, может, и небольшая, зато моя, без всяких долевых участий. Когда-то она мне в полмиллиона долларов обошлась, а сейчас около трех миллионов стоит. И это еше не предел. Земля так дорожает, что только держись… В общем, раз уж ты живой, то я так и поступлю. Никто о нашей сделке знать не будет, поезжай туда, живи, управляй гостиницей…

– Может, ты просто наймешь меня директором этой гостиницы?

– А если со мной что-то случится? – напряженно посмотрела на брата Ольга.

– Что с тобой может случиться?

– Часть моего бизнеса принадлежит Герману…

– Ты же сказала, он все тебе отдал.

– Все, да не все… Если со мной вдруг что-то случится, то часть моего бизнеса может стать его частью… Он нарочно так сделал, чтобы я замуж не вышла. То есть замуж я могу выйти, но мужу моему ничего принадлежать не будет…

– А сыну?

– Так в том-то и дело, что для Мишки он и старался. Чтобы ему все досталось, ну, в случае чего… Лишь две гостиницы чисто мои. Одну я на тебя оформлю, другую на Семена, по наследству. Если вдруг что…

– Что ты заладила – если вдруг что, если вдруг что! Ничего не случится. Нормально все будет…

– Да предчувствия были. А тут ты про покушение сказал… Мало ли, вдруг у Германа на уме что-то… Ты, может быть, ему до лампочки, а я ему попе-рек горла. Он же в Мишке души не чает. А эта его новая родить ему не может… Что-то у нее там по женской части. Она-то говорит, что рано ей. Ха. она чуть младше меня, тридцати еще нет! Рано ей! Пусть лечится! От бесплодия!

– Да, закручено тут у вас. Без ста граммов не разберешься…

– Ты извини, но мне домой надо. Я сейчас в гостиницу заскочу и к себе отправлюсь… А ты сам к нам приезжай. В субботу, послезавтра… Кстати, Семен рад будет, что ты живой. Ты хоть и не муж мне, но я траур по тебе объявила. Пока, говорю, полгода не пройдет, замуж не выйду… А теперь вот, думаю, мы с Семеном расписаться можем. Он хоть и не торопил меня, но будет этому рад.

– А Герман будет рад?

– Не уверена. Точней, уверена, что не будет… Он меня по-прежнему ревнует. Боюсь я его… Очень боюсь.

– Тебе телохранителя нанять нужно.

– Нельзя, – улыбнулась Ольга. – Семен ревновать будет.

– А ко мне тоже ревновать будет?

– К тебе – нет. Но ты же не телохранитель.

– Могу стать, опыт есть. В тюрьме практиковался…

– Если что, закроешь меня своим телом?

– Само собой.

– И как я после этого буду жить? К тому же у тебя у самого проблемы. Может, за тобой снова охотятся. Свою беду к моей притянешь…

– Логично.

– Где работает твой Семен?

– Да нигде, так, по дому… – замялась Ольга. – Раньше водителем работал, на автобусе…

– А еше раньше он первым парнем на деревне был. И махался по высшему классу. Да и в армии служил. На хрена ему дома сидеть, жир копить. Пусть у тебя водителем работает. И за тобой, как нитка за иголкой…

– Да он и так часто со мной ездит. Просто сегодня не смог…

– Ничего, я с ним поговорю… Прямо сейчас с тобой поеду. Втык ему сделаю за то, что без охраны тебя оставил.

– Не надо со мной. Родители обидятся… У отца иномарка, почти новая. Ты бы с ним поговорил, он тебе на вечер ее одолжит, к этой своей поедешь…

– Она же тебе не нравится.

– Это я для приличия высказалась… – хитро улыбнулась Ольга. – А ты ей нравишься. Я же видела, как она на тебя смотрела… Да и ты на нее запал.

– Есть немного, – улыбнулся Степан.

Глава 37

Мощный «Эксплорер» мягко, с едва уловимым шелестом катил по дороге. Мощный двигатель, кожаный салон, автоматическая трансмиссия, оглушительная стереосистема… Степан уже и забыл, когда в последний раз самостоятельно управлял автомобилем, а за рулем иномарки, тем более джипа, он вообще сидел впервые. И тем не менее гнал как на пожар. И вовсе не потому, что в крови пятьдесят граммов водки, а из-за того, что хотелось наверстать упущенное. Два года войны, восемь лет в зоне, молодость, считай, пущена под откос. Но вот он снова на полотне жизненной дороги. И надо сделать все так, чтобы опять не свалиться в пропасть. Поэтому он время от времени сбрасывал газ. Как бы не сбить кого-нибудь из прохожих, не загреметь обратно на нары…

Но все обошлось, и «Форд» благополучно доехал до блочного домика с кирпичным забором, где и остановился. Одет Степан не очень предусмотрительно – футболка, шорты, шлепки, но с такой машиной, как у него, импозантно можно выглядеть и в семейных трусах.

Солнце уже закатывалось за горизонт, на поселок опускались багровые сумерки. Возможно, Марьяна со своим Пашей собираются куда-нибудь на дискотеку, а может быть, лежат в постели и наслаждаются друг другом. Степан нервно нажал на клаксон…

Вряд ли Марьяна ждала его, тем более на фордов-ском джипе. Но будто на заказ, она вышла из калитки. Распушенные волосы гладко расчесаны, губы сочно накрашены, короткое платье подчеркивает все достоинства фигуры, босоножки на длинном тонком каблуке.

Степан должен был немедленно выйти из машины, взять Марьяну за руку, затащить в салон и увезти далеко-далеко. И плевать на ее парня, на какие-то приличия…

Но он, как ослепленный, смотрел на девушку, не в состоянии пошевелиться. И она смотрела на него, не узнавая. Стекла в машине затемненные, в салоне мгла.

Оцепенение длилось не меньше минуты. В конце концов, Степан решился на поступок. Он вышел из машины и ринулся к Марьяне, как будто собирался взять штурмом неприступный чеченский дзот.

Но в тот момент, когда он взял девушку за руку, появился ее парень.

– Не понял, что за дела!

На него смотрел тяжеловес ростом не меньше двух метров. Борцовская шея, пудовые бицепсы, кулаки, что кувалды. Но парню явно не хватало скорости. Пока он тянул к нему свои руки, Степан успел отскочить в сторону.

Признаться, он был удивлен. Паша почему-то представлялся худощавым и прыщавым переростком, а перед Степаном стоял настоящий, с бронированными мышцами амбал.

Марьяна злорадно щурилась, наблюдая за растерявшимся от неожиданности Степаном. Не то чтобы она желала ему зла, но и слабый он ей был не нужен.

– Ты чего на людей бросаешься? – отступив еще на шаг, спросил Корольков.

– Ты, что ли, человек? – презрительно поинтересовался Паша.

Он шагнул вперед, пытаясь ухватить Степана за шкирку. Силы в руках у него наверняка много, но ума, видно, мало. Нельзя же быть таким безалаберным. И горло у него открыто для удара, и солнечное сплетение, и печень можно пробить одним коротким тычком…

– Самый что ни на есть, – увернувшись, кивнул Степан.

– Пидор ты! Понял, кто?

– Не был пидором и не буду.

– А это мы сейчас посмотрим!

Отступая, Степан уперся спиной в ствол дерева.

И Паша мгновенно воспользовался этим. Он ударил почти без размаха; это был классический хук справа, исполненный практически безукоризненно. Но только Степан успел присесть на расставленных ногах.

И ударил в ответ. В паховую область. В низ живота, не защищенный брюшным прессом.

– Ой-йё! – взвыв от боли, Паша опустился сначала на колени, затем завалился на бок.

– Ну что, посмотрел?

– Ну и кто ты после этого, если не пидор?

– Еще?

Степан оттянул назад ногу, будто собираясь ударить. Паша зажмурил глаза и в тщетной попытке защититься выставил вперед руку.

– Живи.

Степан мог просто обойти поверженного соперника. Но ритуальный танец победителя требовал переступить через его «труп». Поэтому он перешагнул через Пашу, хотя, признаться, сделать это было непросто из-за его габаритов.

Марьяна завороженно смотрела на него. Не думала она, что Степан может справиться с ее другом-А может, она нарочно завлекала его, чтобы стравить с Пашей. Может, хобби у нее такое, смотреть, как ее парень расправляется с ее случайными ухажерами.

– Ну, чего стоишь? – спросил он, недобро глянув на нее. – Давай в машину! Если хочешь…

Последняя фраза прозвучала, как всплеск отчаяния. Если Марьяна нарочно заманивала его в западню, то не поедет она с ним. И будет потеряна для него… Верней, уже потеряна.

Но нет, девушка движением головы дала понять о своем согласии, подошла к джипу, открыла правую переднюю дверцу, уселась в кресло. Степан тоже не медлил. Завел двигатель, поставил рычаг скорости на «старт».

В зеркало заднего вида он увидел, как поднимается Паша. От сердца отлегло. Чрезмерно сильный удар в паховую область чреват смертельным исходом, а в тюрьму возвращаться вовсе не хотелось.

– Не жалко? – спросил он, кивнул через плечо.

– Пашу? Жалко. Немного…

Она высунулась из окна, чтобы посмотреть назад.

– Нормально все, уже поднимается…

– Ручкой ему помаши! – посоветовал Степан.

– И помашу!

Она действительно изобразила прощальный жест.

– А если он тебя обратно не примет?

– А кто тебе сказал, что я хочу обратно? Может, он меня уже до печенок достал… А у тебя ничего машинка!

– Не у меня, у отца…

– Какая разница? Может, в Москву меня отвезешь?

– Прямо сейчас?

– Нет, послезавтра. Или когда-нибудь. Ты, кажется, предлагал мне остаться… р – Предложение остается в силе, – кивнул Степан.

– Только у меня с финансами туго.

– Зато у меня найдутся…

Уезжая, Ольга оставила ему двадцать тысяч в отечественной валюте, на мелкие расходы. Отказываться он не стал. Хоть и проклятыми были бандитские миллионы, но пользу они сестре принесли. И совсем неплохо, что с этой пользы капнуло и ему немного… В то, что Ольга оформит свою гостиницу ка него, верилось не очень. Зачем ей это, если брат не настаивает? Даже, наоборот, противится. Хотя и не очень. А как всякий бизнесмен, она человек прижимистый…

– А жить есть где?

– Номер в гостинице.

– Разве ты не местный?

– У родителей своя гостиница. С бассейном… А рядом домик, где они живут, но я не хочу с ними…

– Почему? Мы же не станем их смущать.

– Чем?

– Вздохами, ахами, стонами, наконец. Ты извини, что я так прямо. Я ведь и наготы своей не боюсь, и о сексе запросто… на словах… А реально со мной очень трудно. Характер такой дурацкий… Потому и говорю, что мы не будем смущать твоих родителей… Если у тебя какие-то планы на меня, то лучше меня обратно отвези… Паша меня любит, он мне все простит. Кстати, мы на дискотеку собирались…

– Намек понял.

Степан вернулся домой, оставил Марьяну в машине, а сам отправился к родителям. Отец чинил протекший кран где-то в гостинице, мама смотрела телевизор.

– Ольга не звонила? – спросил он.

– Нет, – покачала головой мама. – Наверное, еще не доехала. Сам знаешь, какая дорога…

Они договаривались, что Ольга позвонит, когда доберется до своего дома. Не нравились ему ее предчувствия. Неспроста она боится мужа… Может, зря он отпустил сестру одну.

– У нее же сотовый. Надо бы позвонить…

– Не надо. Дорога сложная, ей отвлекаться нельзя.

В логике маме не откажешь.

– Я машину в гараж поставлю. Мы тут в кафе сходим… Ты мне свой телефон дай, как только Ольга позвонит, ты мне звякни.

– Чего ты за нее так переживаешь? – встревожилась мама.

– Да не переживаю… Да, тут одна девушка номер хочет снять.

– Какая девушка? – заинтригованно спросила мать, разом забыв об Ольге.

– Я же сказал, одна… Для меня одна.

– Так быстро?

– А вдруг это судьба, что я за один день восемь лет наверстал…

– Ты с ней жить будешь?

– Она не такая, чтобы с кем-то жить… – В голосе Степана не хватало уверенности.

Сказать Марьяна могла все, что угодно, а вот как будет на самом деле, еще неизвестно. Может, она сдастся ему на милость прямо сегодня. Он-то, конечно, не откажется. Но все-таки ему не хотелось, чтобы она разочаровала его враньем. Хватит с него Даши с ее лисьими повадками…

Степан взял у мамы телефон. В кафе он Марьяну не повел. Она вдруг сказала, что хочет просто пока-таться на машине.

– И лучше всего по горам. Только так, чтобы море было видно.

– Тогда у меня есть неплохой вариант…

Он отвез девушку на улицу Верхнюю, в свой старый дом.

Здесь все было так же, как и прежде. И деревья ухожены, и в огороде порядок.

– Я здесь когда-то жил. Целых несколько дней. После армии… Из армии вернулся – и сразу в тюрьму…

– За что? – спросила Марьяна.

– Подонка одного убил…

Они стояли во дворе дома, в беседке, увитой виноградом. Степан поднял руку, сорвал гроздь «Изабеллы»… Тогда, восемь лет назад, когда он жил здесь с Дашей, виноград был зеленым. Зато сейчас он в самом соку. А вместо Даши с ним Марьяна. Он начинает новую жизнь. И было бы здорово, если вместе с этой девушкой.

– А почему мы в дом не заходим? – спросила Марьяна.

– Призраки там.

– Ты меня пугаешь… – Она взяла Степана под руку.

– А ты не бойся. Я же с тобой.

– Здесь, наверное, дедушка твой умер? – предположила девушка.

– И бабушка тоже, – подтвердил он. – Но их я не боюсь. Они хорошие…

– А кто плохой?

– Бандиты… Здесь трех бандитов убили.

– Кто?

– Их дружок. Из-за денег… И меня убить хотел. Не вышло… Меня трудно убить.

– Я знаю, ты сильный.

Она еше крепче прижалась к Степану. Он даже ошушал, как бьется ее сердце. И непонятно, то ли от страха, то ли от возбуждения…

– И мне с тобой не страшно, – прошептала Марьяна. – Верней, страшно, но больше интересно… А давай в дом зайдем? На призраков хочу посмотреть…

Степан лишь усмехнулся в ответ. Но в тайник за ключом полез; нащупал его, вытащил. В ночной тишине, нарушаемой лишь стрекотом сверчков, скрип, с которым открылась дверь, прозвучал зловеще. Марьяна испуганно ойкнула и обняла Степана двумя руками, грудью плотно прижавшись к его спине.

В комнате под ногами скрипнула половица, но это было единственное, что нарушило мертвую тишину. Буфет, стол, диван, стулья, тихонько тикают часы… Нигде нет привидений. Да и не должно быть.

– А там что? – завороженно прошептала Марьяна, движением руки показав на чернеющий дверной проем.

– Спальня… Я там спал.

– С кем?

– Какая разница?

– Никакой… Зайдем?

– Свет включать?

– Не надо.

В спальне было еще темней, чем в горнице, но Степан все же разглядел очертания кровати, которую они когда-то раскачивали с Дашей.

В доме чисто: мама убирается здесь регулярно Возможно, и белье на кровати чистое. Можно прилечь с Марьяной. Кто знает, может, она потому и потянула его в спальню, чтобы подбить на грех.

– Здесь перина мягкая, – сказал Степан. – Если ее взбить, станет еще пышней…

– А как ее взбить?

– Можно руками, можно телами… Хочешь попробовать?

– Какой ты хитрый!

Марьяна отпрянула от него и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась к выходу. И темнота ей не страшна, и призраки не пугают…

Степан должен был отправиться следом, но медлил. Сел на кровать, закрыл глаза. Даша, Даша… Может, она и предала его из-за денег, но ведь он ко-гда-то был счастлив с ней… Где она сейчас? С кем? Далеко она и с другим… Что ж, пусть так все и остается. У нее свое счастье, у него свое. Не будут они больше расшатывать эту кровать. И не надо. Но память о тех лихих днях пусть остается. И не надо тащить Марьяну в эту постель…

Степан поднялся, оправил покрывало. Из спальни вышел в горницу, но тут же отпрянул назад. Вынырнув откуда-то из темноты, на него неслась Ольга.

Ей было двенадцать лет, и видел ее Степан в то время, когда сестра сильно порезала руку об осколок стеклянной банки. Степан помнил, как она рыдала, размахивая окровавленной рукой…

И сейчас Ольга с косой с бантиком, одетая в платье и гольфы, плакала, размахивая порезанной рукой…

Рыдающая девочка беззвучно врезалась в него и вмиг исчезла, будто растворилась в нем. Степан не почувствовал удара, только сердце екнуло в груди.

Возможно, это была игра воображения, спровоцированная мистической обстановкой. Ну а если это всплыло из потустороннего мира привидение сестры?.. Но ведь Ольга живая.

Марьяна стояла возле машины, глядя на темное море, взятое в полукруг ночных огоньков.

– А поехали на дикий пляж, – предложила она, услышав шаги Степана. – Туда, где мы встретились…

– Да, конечно, – отрешенно сказал молодой человек.

Не до пляжа ему, не до ночных купаний, неважно, что голышом. Он должен срочно позвонить Ольге, а телефон в машине.

Мама показала ему, как пользоваться мобильником, как позвонить ей, не набирая цифровую комбинацию на кнопках. Степан позвонил сестре.

Он должен убедиться, что с ней все в порядке. И если его страхи окажутся напрасными, тогда он поедет с Марьяной хоть на край света.

Ждать пришлось долго. Звонок сорвался из-за продолжительности раз, другой, но вот он услышал мужской голос.

– Семен?

– Нет, не Семен. Старший лейтенант Айранов…

– Какой старший лейтенант? – пальцами левой руки Степан нервно взлохматил волосы у себя на голове.

– Старший лейтенант милиции.

– А Ольга где?

– Увезли. В аварию она попала…

– Куда увезли? – закричал в трубку Степан. – В морг?

– Типун тебе на язык! В больницу отвезли…

Оказалось, что Ольга вылетела с дороги на одном из крутых поворотов на серпантине между Геленджиком и Новороссийском. Машина свалилась в ущелье, и только чудом Ольге удалось выжить. Но Айранов сообщил, что ее состояние не внушает оптимизма, так ему сказали врачи…

Глава 38

Четвертый час утра, время, когда самый сон. Но Степан держался. Он чувствовал свою вину в том, что произошло с Ольгой. И хотя здравый смысл говорил об обратном, он все равно старался загладить эту вину…

Ольга уже вторые сутки находилась в реанимации. Тяжелая черепно-мозговая травма, множественные ушибы внутренних органов, переломы. Она еще вчера пришла в сознание, но поговорить с ней невозможно: она постоянно спит, потому что ей регулярно колют обезболивающие и снотворное.

Поэтому Степан не очень удивился, когда из нейрохирургии в реанимационное отделение зашла медсестра. В одной руке лоток для шприца, другая покачивается в такт движению. Походка у девушки легкая, грациозная, от бедра. Но это естественная ее манера держаться. И даже удивительно, что туфли у нее на низком каблуке… Да и косметика на ее лиие какая-то противоестественная. И хотя сумрачно было в коридоре, Степан все равно заметил толстый слой грима на ее лице. Слишком толстый слой, чтобы лицо казалось натуральным. Таким гримом обычно пользуются, чтобы изменить внешность. Сидел со Степаном один специалист по взлому сейфов, он рассказывал, что без грима на дело никогда не ходил. Парики, усы… Да и сам Степан в свое время пользовался маскировкой для криминальных дел…

И у девушки не свои волосы. Высокий, пышный парик, и лицо у нее какое-то несуразное, как у восковой фигуры из музея мадам Тюссо…

Но больше всего Степана удивили ее глаза. Большие, зеленые и при этом чертовски знакомые… Хотя саму девушку он не узнавал. Не видел он ее прежде. И в больнице она не работала. Во всяком случае, среди медсестер нейрохирургического отделения он ее ни разу не замечал. Может, какая-то новенькая…

Ему стоило сил и денег уговорить врача, чтобы он разрешил ему дежурить возле Ольги. В палату его не впустили, но сидеть в коридоре на стуле позволили. Даже раскладушку предлагали, но он отказался, потому что боялся заснуть. А боялся потому, что должен был охранять Ольгу. Не поехал с ней в Новороссийск, не смог уберечь от беды, так хоть сейчас оградит ее от опасности. А она может быть реальной, а не мнимой.

Ольга рассказала, как она потеряла управление. Подрезали ее на повороте, и не одной, а сразу двумя машинами. Может, на лихачей-недоумков нарвалась, а возможно, это была спланированная акция.

В любом случае Степан должен был держать руку на пульсе событий, чтобы не остановилось вдруг сердце у сестры. Как это в свое время случилось с Тамарой Тимофеевной, матерью его боевого друга. Там тоже, кстати, была медсестра…

А медсестрой той могла быть Даша. И тогда, и сейчас… Степан вспомнил, где он видел эти глаза.

– Даша?! – поднимаясь, оторопело спросил он.

Корольков сидел в темном углу, и девушка заметила его только сейчас, когда он поднялся со стула и шагнул к ней. Она и сама остолбенела, глядя на Степана.

– Ты что здесь делаешь? – спросил он.

В ответ медсестра швырнула в него лоток со шприцем, резко повернулась и выбежала из отделения. Степан устремился за ней, но девушка развила неожиданную прыть. Убегая, она перегородила ему путь, выкатив поперек коридора стоявшие у стены носилки на колесиках. Он оттолкнул их, продолжил путь. Тут беглянка вынула из кармана нечто, похожее на пистолет.

Степан инстинктивно нагнулся, и пуля прошла над головой, разбив горшок с цветами. Это действительно был пистолет, бесшумный и беспламенный. И многозарядный. Если это спецназовский пистолет, то в нем как минимум шесть патронов.

А девушка продолжала стрелять, и Степану пришлось метнуться вправо, плечом открыв дверь в палату. Вторая пуля прошла мимо, а третья выбила кусок штукатурки возле дверного проема, когда Корольков высунул голову. К этому времени мнимая медсестра значительно увеличила отрыв.

Рискуя жизнью, Степан продолжил преследование. Но девушка выбежала из отделения, закрыв за собой дверь. И, к сожалению, подперла ее шваброй…

Когда Степан справился с дверью и выскочил во двор больницы, он увидел только габаритные огонь скрывающейся в темноте машины. Номер, к сожалению, он разглядеть не мог…

Молодой человек вернулся в отделение, заглянул в палату к Ольге. Сестра была жива и крепко спала. Теперь Степан ни за что не оставит ее.

Дежурного милиционера Корольков обнаружил в вестибюле больницы, на первом этаже. Он мирно спал за столом, уложив голову на руки. Дверь нараспашку, но ему не дует… Будить его Степан не стал. Толку от такого служаки никакого.

Сначала на шум из ординаторской вышел врач, за ним, из процедурной, – заспанная сестра. Степан вкратце объяснил, что произошло, и попросил вызвать милицию, сам же связался с Семеном.

– Только заснул… – с легким недовольством сообщил тот. И, взбадривая себя, спросил: – Случилось что?

; – А что ты делал, если заснул? – с таким же легким, но пренебрежением спросил Степан.

Он предлагал Семену дежурить вместе с ним. Но тот уверил его, что бояться нечего. И еще сослался на Мишку, за которым нужно присматривать. А ведь мама в доме у Ольги, отец. И даже Марьяна там. Степан отправил туда девушку, хватит с нее того, что вчера провела с ним в больнице всю ночь.

– Да Герман приехал, – подавленно сообщил Семен. – Вместе со своей новой…

– И где они?

– Спать легли, в гостевом доме…

Степан видел гостевой дом во дворе у Ольги – квадратов двести площади, не меньше, полноценный коттедж.

– Сказали, что утром к Ольге поедут…

– Ее убить хотели.

– Ольгу?! Да ладно!

– В меня стреляли…

– Ничего себе! Я уже собираюсь!

Но первой прибыла милиция. Сначала дежурный с первого этажа, затем появился наряд патрульно-постовой службы, после чего прибыла оперативноследственная бригада.

Первым делом у Степана потребовали документы. Пришлось предъявить справку об освобождении. После чего, как ему показалось, он попал в разряд подозреваемых. Как будто сам стрелял в себя…

Он находился в ординаторской, давал показания, когда появился Семен, наголо бритый, полнолицый, с подбородком, похожим на сахарную кость с раздвоенным на конце утолщением. Но молодой нагловатый следователь махнул на него рукой, выпроваживая за дверь.

– Вот я хотел узнать у тебя, – качая ногой, сказал он. – Почему ты охранял свою сестру? Ей что-то угрожало?

– Аты не видел? – на «ты» ответил ему Степан.

Да, он бывший зэк, но не тварь дрожащая и имеет кое-какие права, хотя бы «ты» на «ты» ответить.

– Она шприц в меня кинула. Надо посмотреть, что там. Может, эпинефрин в нем.

– Что за эпинефрин?

– Ну, адреналин. Им сердце запускают, когда оно останавливается. А можно им и убить…

– Ты откуда знаешь?

– Да случай был, с матерью моего друга. Она с сердцем в реанимации лежала. И ей укол эпинефри-на сделали. Девушка, говорят, была…

– Что за девушка?

Степан уже две ночи не спал – неудивительно, что перед глазами все плыло. Казалось, что все происходило с ним во сне. Этот следователь, что в раздумье постукивал себя по подбородку кончиком авторучки. Эта Даша, что стояла в дверях ординаторской и смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Да вот она…

И голос его прозвучал глухо, как во сне… А ведь он действительно спит. Ясно же, что Даша здесь быть не может… Хотя, если верить ментам, преступник возвращается на место преступления.

Следователь посмотрел на Дашу с удивлением. Похоже, он и не слышал, как она открыла дверь. Да и как можно услышать, как появляется фантом… Но вот в его глазах вспыхнули плотоядные огоньки. Может, Даша и была призраком, но выглядела она как живая. И ее сексуальность будоражила воображение. Глядя на нее, невозможно было спать…

Да и не спал Степан. Он понял, что не спал. А Даша на самом деле здесь. И нет на ней белого халата, и парика под шапочкой медсестры, и ужасный грим не уродует лицо. А глаза у нее вовсе не зеленые…

– Вы хотите сказать, что эта девушка сделала укол? – поднимаясь со своего места, спросил следователь.

– Я хочу сказать, что я ничего не понимаю…

– Я тоже ничего не понимаю, – покачала головой Даша.

Степан понял, что она существует в реальности. Но вот девушка смотрела на него, как на призрак. Даже подошла к нему, коснулась руки.

– Ты же погиб, – сказала она.

– Кто тебе такое сказал?

– Герман. Мой муж.

– Герман – твой муж?!

На Степана снизошло озарение, и он хлопнул себя по лбу. Ну как же он сразу не догадался, кто отбил у Ольги мужа!

– Так вышло…

Даша совсем не изменилась за восемь лет. Вокруг глаз ни единой морщинки, кожа гладкая, наверняка упругая и нежная, как персик. Как зрелый, согретый солнцем персик… И не располнела она, не осунулась. Статная, грациозная…

– Может, вы объясните мне, что здесь происходит? – спросил следователь.

– Лейтенант, я две ночи не спал, – выразительно посмотрел на него Степан. – Это моя старая знакомая, мне показалось, что я увидел ее во сне. Ляпнул, сам не знаю, что…

– Ладно, вы тут пообщайтесь, а мне выйти надо…

Следователь вышел, не закрыв за собой дверь.

Даша сделала это за него. Встала спиной к выходу, будто перегораживая ему дорогу. Одета она с иголочки, наверняка от кутюр, бриллианты на шее, в ушах… А куда делись зеленые изумруды из глаз?

– Я думала, ты погиб.

– Меня чуть не убили. Но я выжйл.

– Ты везунчик.

Даша смотрела на него с интересом женщины, которой приглянулся мужчина. И, похоже, при этом она удивлялась себе. Вычеркнула Степана из своей жизни, втоптала в грязь его память, а вот он объявился, и все вернулось… Хотя что могло вернуться? Ведь она никогда не любила его. Но ведь и не брезговала им… В постель к нему ложилась с удовольствием. Он-то чувствовал, что ей очень нравилось с ним.

– А ты?

– Мне тоже повезло.

– Я мог бы сразу догадаться, кто Германа совратил… Сначала ты совратила меня. Хотела узнать, где деньги. Потом ты забралась в постель к Гринчуку. Но и с ним ничего не вышло… Зато удалось с Германом. Ты вернула деньги, да? Или не совсем?

– Во-первых, с Гринчуком ничего не было, ему хватило и обещаний. Во-вторых, мне нравилось совращать тебя. Ну, а в-третьих, я рада, что ты вернулся…

– Пойди, скажи об этом мужу.

– Какой же ты шутник! – жеманно улыбнулась Ваша.

Она подошла к Степану, обогнула его мягкой кошачьей походкой. Ему даже показалось, что она мурлыкнула, нежно коснувшись пальцами его щеки. Возбуждающий запах ее волос и тела воспламенил кровь.

Обогнув Королькова, она встала у него за спиной, ее рука мягко легла ему на плечо.

– Не надо ничего Герману говорить. Ты меня раньше не знал… Так будет лучше для нас.

– Для нас одинаково или больше для тебя?

– Для нас одинаково… Скажи, ты соскучился по мне?

Она губами коснулась его шеи. Степан будто прирос к полу, и тело его, казалось, онемело. Он и хотел оттолкнуть Дашу, но не мог.

– Я соскучился по ментам, которые отбили мне потроха. По просьбе Гринчука, между прочим…

– Я просила, чтобы он тебя не бил.

– Так я тебе и поверил…

– Пойми, мне очень нужны были эти деньги…

– Ты их получила?

– Да… И готова забыть, что ты обманул меня. А разве ты меня не обманывал? Ты отдал деньги сестре, а это мои деньги. Но я готова все забыть. И мы можем начать все сначала. Мы бы могли встретиться сегодня… или завтра… втайне от мужа.

– Мы сегодня уже встречались. Втайне от твоего мужа…

– Ты имеешь в виду эту встречу?

– Нет, мы виделись чуть раньше. Ты была в халате медсестры…

– Я понимаю, восемь лет в тюрьме, эротические фантазии бьют ключом… по голове… Или в голову?

– Я серьезно… Ты собиралась сделать укол моей сестре. Ты стреляла в меня… Я тебя узнал.

– Ты не болен?

Теплой своей ладошкой она коснулась его лба. Степан потянулся к Даше носом, понюхал ее. Порохом вроде бы не пахнет.

– Да нет, температура нормальная… Когда это было? Я так понимаю, совсем недавно.

– Да, около часа…

– Я думаю, что когда это случилось, ты позвонил Семену. Он позвонил нам в дверь, я ему открыла… Ты можешь спросить у него об этом. Как я могла так быстро обернуться, не знаешь?

Даша отошла от него, встала у двери, будто пред-вствуя скорое появление мужа.

– Я, конечно, могу спросить у Семена, – пожал плечами Степан.

Он думал, что Семен мог быть в сговоре с Дашей. Эта бестия способна на все.

– Может, спросить у твоей матери? – насмешливо добавила она. – Уж она-то видела, как мы садимся в машину. И я видела, как она плюнула нам вслед…

Степан задумался, приложив к подбородку согнутый палец. Уж на маму грешить было смешно.

Даша хотела еше что-то сказать, но вдруг распахнулась дверь, и в ординаторскую вошел Герман.

– Вот ты где? – облегченно вздохнул он, улыбнувшись Даше.

Заметил он и Степана.

– О! Степа! – искренне, как показалось, обрадовался он. Сам первый протянул ему руку, крепко ее пожал.

– А тебя ничего не удивляет? – спросил Степан.

– Удивляет. Что вы здесь с Дашей делаете?

– Разговариваем. Ей со мной должно быть легко. Ведь она не знала, что я якобы погиб. Я-то для нее никто. А ты должен знать…

– Ты погиб?!.. Ничего не понимаю…

– А разве Ольга вам ничего не говорила? – спросил Корольков, глянув на Дашу.

– Как она что-то могла сказать, если она в реанимации? – Даша обращалась к Степану, но смотрела на Германа. Это был взгляд влюбленной, обожающей мужа жены.

– А до этого?

Но Герман, похоже, не услышал Королькова. Казалось, он мог внимать только своей жене.

– Представляешь, Степана чуть не убили! – не сводя с мужа влюбленных глаз, скороговоркой сказала Даша. – В него стреляла медсестра! Он мне все рассказал!..

Она была хоть и злым, но гением. Может, потому сейчас и казалась красивой пустышкой, способной лишь на то, чтобы во всем соглашаться с мужем. Она на цыпочках потянулась к мужу, держа руки так, будто собиралась захлопать от восторга, в глазах наивная радость.

– Да, я знаю, дорогая. Мне уже рассказали… Нам, пожалуй, пора. Тут и без нас разберутся.

– Жаль! – Даша капризно выпятила нижнюю губу. – Степан такой герой! Он от пуль умеет увертываться! И в Чечне храбро воевал!

Герман посмотрел на Степана с удивлением и осуждением. Не знал, что ты такой хвастун, говорил его взгляд. Даже не говорил, а кричал…

Степан и хотел бы объяснить, что это неправда. И о Даше не прочь был поговорить, чтобы открыть на нее глаза. Но та ловко взяла мужа под руку и увела его.

Ничего, у Степана еще будет возможность встретиться с Германом, побеседовать с ним.

Глава 39

На Ольгу больно было смотреть. Плохо ей, взгляд тусклый, болезненный, жизнь, казалось, еле теплилась в ней. Но при этом она пребывала в здравом уме и могла говорить.

– Боюсь, что катастрофу подстроили, – сказал Степан.

– Я тоже этого боюсь, – еле слышно проговорила сестра.

Она уже знала, что на нее было совершено покушение. Эпинефрина в брошенном шприце не обнаружили, но там находилась лошадиная доза инсулина самой высокой концентрации. Такой укол стал бы для Ольги смертельным.

– Степан подозревает всех, – сказал стоявший за спиной Королькова Семен. – Даже про Дашу спрашивал, где она была сегодня ночью.

Степан выразительно посмотрел на Семена, но тот ничего не понял.

– Брат… Я к тебе как к брату обращаюсь… Нам бы с сестрой поговорить, с глазу на глаз…

Семен поджал губы, но просьбу выполнил, вышел из палаты.

Времени у Степана было совсем немного, с минуты на минуту мог появиться врач и прогнать его взашей.

– Даша здесь? – вяло удивилась Ольга.

– Да, с Германом приехала… Я видел глаза медсестры, которая в меня стреляла. Это были ее, Даши глаза…

– Она пришла, чтобы меня убить? Разве такое возможно?

– Она могла… Восемь лет назад она убила мать моего друга – вколола ей эпинефрин, когда та лежала в реанимации. И все из-за какой-то квартиры… А здесь на кону миллионы. Это моя Даша. Та самая, которая со мной жила… Она за деньгами приехала. Думала, что они у меня. А я их тебе отдал. И она об этом узнала… Вот и Германа охмурила, потому что это ее деньги. Во всяком случае, она свято верит в то, что это ее деньги. На все готова, лишь бы добыть их.

– Вот змея! – совсем не вяло возмутилась Ольга.

– Ты мне вот что скажи. Ты говорила Герману, что я погиб – ну, в зоне?

– Нет, не говорила. Но ему мог Ильинский сказать. Он здесь, в Новороссийске, его интересы представляет. Я иногда к нему за консультацией обращаюсь…

– А напрямую Герману не говорила?

– Нет… Точно не говорила… А что такое?

Ответить Степан не успел: в палату вошел врач и выставил Степана за дверь.

Только Степан переступил порог, как его взяла за руку Марьяна и намертво приклеилась к нему. Девушку нервировала ситуация, в которой она оказалась по воле случая. Но Степана она не бросала, напротив, крепко держалась за него. Он, конечно же, не возражал.

В коридоре перед палатой сидели два парня в черной униформе и с оружием. Частная охранная структура. Но Степану этого казалось мало. Поэтому он обратился к Семену:

– Брат, заклинаю тебя, оставайся здесь. Никто ле должен прорваться к Ольге. Все очень серьезно. Гораздо серьезней, чем тебе кажется…

– Хорошо, я еще людей найду, – растерянно кивнул тот. – И сам никуда…

– Тогда я машину твою возьму, ладно?

– Э-э… У-у…

Семену не хотелось отдавать ему свой «Лэнд Кру-зер», но Степан пристально и требовательно смотрел на него. И отвел глаза лишь после того, как получил ключи от машины и документы на нее.

Вместе с Марьяной они спустились во двор больницы, Степан снял с сигнализации «Тойоту», помог девушке сесть в машину.

– Куда едем? – спросила она.

– С бывшим зятем надо поговорить…

Однако напрасно Степан надеялся на встречу с Германом. Он приехал домой к Ольге, но там узнал, что господин Михайлов со своей женой убыл в неизвестном направлении.

Мама была дома, готовила обед.

– Вы как раз кстати! – улыбнулась она Степану и ласково коснулась рукой Марьяны.

Беда, случившаяся с Ольгой, сплотила семью. А Марьяна, похоже, была зачислена в эту семью автоматически. Не до того было маме, чтобы выяснять, кто она такая, устраивать смотрины, наводить тень на плетень… Да и что там выяснять, если ясно, что нормальная она девчонка.

– Глаза у тебя красные, сынок. Сейчас пообедаешь, и спать…

Степан и в самом деле очень хотел спать. Но, к сожалению, нет у него времени на отдых. Взбодриться бы немного, перекусить, и за дело… Только с чего начать?..

Он отправился на море, разделся и с мостков нырнул в зеленоватую прохладную воду.

– А я?! – плаксиво спросила Марьяна.

Она тоже хотела искупаться, но у нее не было купальника. Все ее вещи остались в комнате, которую она снимала вместе с Пашей. Надо ехать в Денеси-но, чтобы забрать их, а это долго, и времени нет.

– Дело дрянь, – выбираясь на сушу, с улыбкой сказал Степан. – Я и сам как бомж одет… Сейчас в магазин поедем, все, что нужно тебе, купим. Ну и себя не обижу, если ты не против…

Вместе с Марьяной он отправился в город.

Они подъезжали к городскому рынку, когда навстречу им попался черный «Мерседес», за рулем которого Степан увидел мужчину, чье лицо показалось ему знакомым.

– Ильинский, твою мать!

Он затормозил так резко, что водитель шедшей сзади машины от возмущения просигналил во всю мощь клаксонов. Степана это не смутило. Больше всего он боялся реакции гаишников, поскольку доверенности на автомобиль у него не было. Но все обошлось. Не остановили его и после того, как он развернулся через сплошную линию.

– Ты за ним гонишься? – догадалась Марьяна.

– Да спасибо ему забыл сказать.

– За что?

– Да за восемь лет, что зону топтал…

Он вспомнил, как Ильинский выпытывал у него, куда делись деньги. Теперь он понимал, что за этим любопытством стояла Даша…

– Сначала все хорошо было, а потом эта дрянь вмешалась, – вслух подумал он.

– Какая дрянь?!

– Красивая… Очень красивая. Да ты ее видела. С Германом Витальевичем…

к – Дарью?! Да, видела… Красивая. Очень. И такая неприступная…

– Да, кстати, когда ты ее видела?

– Сегодня утром. Когда мы все в больницу собирались. Она из гостевого дома вышла, в машину села. Важная вся такая, как царица…

– Важная… Ты спрашивала, с кем я в старом доме спал. С ней спал…

– Ты ее любишь?

– Уже нет.

– А любил?

– Да не в этом дело.

– В этом… Для меня – в этом! Она такая красивая… – хныкающим голосом сказала Марьяна.

– Поверь, ты красивей!

– Правда?

– Я тебя очень хочу.

– Ну, ты же знаешь… – неуверенно покачала девушка головой.

– Знаю, знаю… Дашке деньги нужны, которые у Германа. Она их своими считает… А у Ольги бизнес наполовину с Германом. И сын у них общий. Если Ольга погибнет, Герман себе все хапнет… Угадай, кому все отдаст?

– Не знаю. и – Дашке и отдаст… Она баба хитрая. И коварная… И по трупам легко пройдет. Ходила, ходит и ходить будет. Если ее не остановить… Она очень опасная… Я ее сегодня утром видел, она в меня стреляла. Только не она это была…

– А кто?

– Не знаю… Алиби у Даши, ее в доме у Ольги видели. И Семен видел, и мама, и ты… Кто же тогда в меня стрелял?

– Кто?

Степан промолчал. Во-первых, у него не было ответа на этот вопрос. А во-вторых, он скорее размышлял вслух, чем разговаривал с Марьяной. «Мерседес» Ильинского вдруг заложил крутой вираж, проехав на желтый свет, и Степану пришлось мчаться за ним на красный. Хорошо, что гаишников не было.

Они появились чуть позже, на главной улице города. Степан, преследуя Ильинского, не уступил дорогу пешеходам и вынырнувший откуда-то из-за дерева мент махнул палочкой.

– Твою мать! – выругался Корольков.

– Тебе с моей мамой познакомиться не терпится? – насмешливо спросила Марьяна.

– Извини.

«Мерседес» свернул направо. Степан, набравшись смелости, не остановился по требованию гаишника. А продолжил преследование.

К счастью, машина Ильинского затормозила возле старинного здания с барельефами, напротив которого была разбита уютная, под сенью тенистых деревьев парковка.

Степан остановился чуть поодаль, но в машине он оставался недолго. Взвыв мигалками, к нему подъехал милицейский «Форд», из которого резко, порывисто выбрались гаишники. Один взял «Тойоту» на прицел автомата, другой потребовал, чтобы Степан покинул машину.

Лейтенант грубо схватил Королькова за плечо, развернул к себе спиной, заставил обеими руками опереться о капот, быстро обыскал. И только затем спросил документы.

К Степан предъявил ему права, техпаспорт, но этого было мало.

– А доверенность? – сверив один документ с другим, спросил гаишник.

– Командир, может, договоримся?

Краем глаза Степан видел, как к ним подходит Ильинский. Судя по его внимательному взгляду, адвокат узнал его. А привлек его вой мигалок. Чертовы менты!

Глава 40

Ильинский вел себя как настоящий адвокат. Не здороваясь со Степаном, он сразу обратился к его притеснителям.

– Извините, а я мог бы узнать, что здесь происходит?

К лейтенанту он обратился вежливо, но взгляд жесткий, можно даже сказать, хищный. Видимо, такое отношение к милиционерам у него на инстинктивном уровне.

– А вы, собственно, кто? – раздраженно глянул на Станислава гаишник.

– Адвокат… Адвокат Ильинский. Вот моя визитная карточка.

Лейтенант взял визитку, но даже не глянул на нее.

– Что вам угодно?

– Степан Михайлович – мой клиент. Видимо, он приехал ко мне.

– Да, так спешил к вам, что требование остановиться проигнорировал… И доверенности у него нет.

– А чья машина?

– Так… Журков Семен Борисович…

– Правильно, это жених его родной сестры. Она сейчас в больнице, в критическом состоянии. Поверьте, в этой семье сейчас такая неразбериха, что некогда составлять доверенности.

– Не знаю, не знаю….

– Зато я знаю, что вы не имели права обыскивать моего клиента. Тем более угрожая оружием! Он в розыске? У вас есть постановление на его арест?.. У меня есть свидетели, я обращусь с заявлением в прокуратуру…

Наконец до лейтенанта дошло, что с Ильинским лучше не связываться. Он вернул документы и был таков.

– Надо бы тебе спасибо сказать, Станислав Сергеевич, – сказал Степан, с кривой усмешкой глядя на Ильинского. – Да что-то язык не поворачивается…

– Во-первых, здравствуй, – в легком замешательстве посмотрел на Королькова Ильинский. – А во-вторых, что за настроение?

– Да вот, много интересного узнал… Давно с Дашей разговаривал?

– С Дашей?! – встрепенулся адвокат. – С какой Дашей?

– С Михайловой… Она тебе уже сказала, что я жив?

– Э-э… А почему ты не должен быть жив?

– Ну вот, уже и заговариваешься. Хреновый с тебя адвокат. Ольга тебе говорила, что я в зоне погиб…

– А-а, да, да… Но ты же вот, передо мной.

– Да ты бы и не подошел ко мне, если бы Даша тебе не позвонила… Она тебе сегодня звонила. Сказала, что я жив. Сказала, что со мной что-то делать К нужно…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Все ты понимаешь… Ты же меня, гад, с толку сбил. Это я из-за тебя Валеру Четова на себя взял. И не было условного срока, я реальный получил, все восемь лет… Дашка сначала с Гринчуком спуталась, потом с тобой. И все из-за денег… А потом она замужем за Михайловым оказалась. И ты ей в этом помог.

– Ничего не понимаю… – пряча взгляд, качнул головой Ильинский.

– А я тебе объясню. Дашка киллера ко мне в зону зарядила. Она в криминале по уши, она умеет… Только вот какая незадача, я выжил. А лагерное начальство, скажем так, поспешило с выводами. Извещение выслало. Ольга к тебе за консультацией обратилась, а ты Дашке сказал. Она и успокоилась. За Ольгу взялась. Она Ольгу пытается убить. А ты – соучастник. Потому что заодно с ней…

– Я тебя не понимаю, – продолжал упрямиться адвокат.

– Ничего, поймешь. Когда я это осиное гнездо разворошу. И Дашку к стенке припру, и тебя…

– Так, погоди, нам надо во всем разобраться! – Ильинский в замешательства взбил пальцами пышную свою шевелюру. – Пошли ко мне в офис, там поговорим…

– Некогда мне с тобой разговаривать. Мне Дашка нужна. И чем быстрей, тем лучше.

– Э-э, мне нужно подумать…

– Подумай, подумай. Подумай, что будет, когда Михайлов узнает, какую он змею пригрел у себя на груди… Я уверен, Дашка без него все делает. Аты ей помогаешь… Он и ее раздавит, и тебя.

У Ильинского был потерянный вид, и, казалось, что с ним вот-вот случится истерика.

– Ты не спеши, – зачастил он. – Пошли ко мне в кабинет. Детально во всем разберемся. Возможно, я в чем-то виноват…

– Где Даша? – резко спросил Степан.

– Э-э… Дай подумать…

Разговаривая с Ильинским, Степан задом стоял к переднему бамперу джипа. И мог видеть, что творится за спиной адвоката. Поэтому заметил, как в нескольких метрах от них припарковалась темно-се-рая «десятка» с затемненными окнами. Из машины тотчас вышел человек в шерстяной, раскатанной до подбородка шапочке с прорезями для глаз. В руке пистолет-пулемет с глушителем…

– Твою мать!

Защитить адвоката он мог только ценой своей жизни, но тот, конечно же, не достоин был такой жертвы. Тем более Степану и без того было, кого спасать. Марьяна сидела в машине, в кресле справа от водителя. И какое счастье, что дверца была открыта, Степану не пришлось терять время на возню с девушкой.

В два прыжка подскочив к Марьяне, он схватил ее за руку, выдернул из салона. Они уже были за машиной, когда посыпалось лопнувшее от пули заднее стекло. И слышно было, как свинец прошивает металлическую оболочку кузова.

Степан не стал ждать, когда киллер обойдет машину, чтобы пристрелить его. А он мог это сделать, если ему нужен был не только Ильинский. Нет такого охотника, который не мечтает одним выстрелом убить двух зайцев. Ильинский опасен для Даши, потому что много знает, а Степан и вовсе враг ей…

Толкая перед собой ничего не понимающую Марьяну, Степан побежал вперед, лавируя между припаркованными у обочины машинами. Но киллер его не преследовал, поэтому вскоре он остановился. Глянув назад, увидел, как выезжает на дорогу темно-серая «десятка» с затемненными окнам.

– Оставайся здесь! – крикнул Корольков Марьяне. – А я сейчас!

Она послушно кивнула, а он бросился обратно к джипу. Колеса вроде бы целые. И хорошо, если двигатель не пострадал…

Он думал о том, как догнать преступников. На безжизненно лежащего Ильинского едва глянул. Похоже, одним адвокатом в этом мире стало меньше.

Сначала Степан завел машину, затем закрыл за собой дверь. Одновременно хлопнула правая задняя дверца. Это Марьяна уселась в автомобиль.

– Выходи! – потребовал он.

– Нет!

Уговаривать ее не было времени: «десятка» стремительно удалялась, а он обязан был ее догнать.

Лобовое стекло было разбито пулями. И хотя оно не рассыпалось, обзор за дорогой свелся к нулю. Пришлось его выбивать.

– Ляг на пол! – разгоняя машину, крикнул Степан.

– Я ветра не боюсь!

– Этот ветер пулю может надуть!

Отсутствие лобового стекла не лучшим образом сказывалось на управлении машиной. Хлесткие воздушные струи, бившие в лицо, мешали Степану наблюдать за дорогой, но все же он стремительно нагонял «десятку».

«Лада» на скорости свернула влево. Видно, что водитель был опытным: воспользовавшись заносом вправо, он ловко выровнял машину. Но, похоже, он плохо знал город. Водитель выехал на дорогу, которая резко уходила на подъем. А двигатель у «десятки» не чета японскому.

Степан вырулил на эту дорогу не так лихо, зато «Лэнд Крузер» с легкостью взял разгон и стал стремительно нагонять «Ладу».

По главной дороге «десятка» свернула вправо, но подъем продолжался, и хотя он уже не был таким крутым, за счет мощности мотора Степан догнал ее. Он видел, как у «десятки» разбилось заднее стекло, заметил, как человек в маске наставляет на него автомат. Но мотор у «десятки» уже на последнем издыхании, а «Лэнд Крузер» несется, как бешеный. Самое время, казалось бы, жать на тормоза, чтобы сравнять скорости. Но нет, Степан давит на газ.

– Держись! – крикнул он Марьяне.

И, продолжая разгонять машину, врезался в «Ладу».

Киллер не успел выстрелить в него. От сильного толчка его вжало в спинку сиденья, а головой он ударился о заднюю стойку, оружие при этом вывалилось у него из рук. Спустя секунду-другую «десятка» врезалась в придорожный столб.

Первым из «Лады» выскочил киллер. Он был без оружия, и Степан мог бы его нагнать. Но его внимание привлек водитель, который пытался, но не мог выбраться из машины.

Киллер свернул в проулок, спускающийся вниз под гору, скрылся за углом частного дома. Степан мог бы погнаться за ним, но как быть с водителем? Он был в джинсовом костюме, на голове бейсболка, глаза скрывали солнцезащитные очки. Судя по фигуре и движениям, это была женщина. И она очень похожа на Дашу… Степан не мог оставить эту бестию под опеку Марьяны. Поэтому он постарался забыть об убегающем киллере.

Женщина пыталась разогнуться, но это ей не удавалось. Ее сильно качало: видимо, отбит мозжечок. Но это не смертельно.

Степан бесцеремонно уронил ее на землю, развернул к себе лицом, снял очки… На него смотрели глаза Даши. Но это была другая женщина. Очень похожая на нее, но все-таки не она.

«Мы с сестрой на Тверской стояли», – вспомнился вдруг давний разговор с Дашей. «Сын у нее Лешка, хорошенький такой. Знал бы, чем мамка занималась… И муж не знает. Да ему и не надо…».

– Ну, здравствуй, Оксана! – Степан даже вспомнил, как зовут сестру Даши.

– Ты меня знаешь? – удивленно распахнула женщина глаза.

Она была похожа на Дашу, но при этом не казалась такой красивой. И ухожена не так, как ее сестра.

– Как же так? Дашка в шоколаде, и ты у нее на побегушках?

– Сука она!

– Чего так?

– Все нормально было, пока она в нашу жизнь не влезла… Лешка заболел, деньги нужны были, а она говорит, помочь надо… И помогли… Раз помогли, два… Ни конца, ни краю…

– Я знаю, как тебя зовут? И знаю, что сегодня ты в меня стреляла!

– Да пошел ты!

– Ильинского зачем убили?

– Это все Дашка! Она сказала… Срочно, говорит, надо сделать…

– А Ольгу, сестру мою, кто под откос пустил?

– Э-э, мы подрезали…

– Кто мы?

– Ну, есть люди…

– Спецбригада?

– Не бригада, но спец… Дашка нас иногда собирает…

– Меня кто заказал?

– Тоже мы…

– Михайлов знает о ваших с Дашкой делах?

– Нет. Она перед ним пай-девочку корчит. Ему так нравится… И вообще, чего ты ко мне привязался? – опомнилась вдруг Оксана. – Люди, помогите, насилуют!

Удивительно, но этот ее призыв не остался втуне.

Рядом с ними остановился «уазик» патрульно-по-стовой службы.

| – Насилуют! – продолжала голосить женщина.

Но Степан знал, что никто ей не поверит. Ведь милиция здесь появилась неспроста. Экипаж патрульно-постовой службы получил сообщение о стрельбе в центре города, принял меры. Степан задержал преступника, и подъехавшим постовикам осталось только оформить его задержание.

– Ее обыскать надо, – сказал Корольков, вспомнив, что у нее мог быть малогабаритный пистолет.

Он повернулся к приблизившемуся милиционеру и увидел искаженное яростью лицо, а также занесенную над ним дубинку. Степан успел подставить руку под один удар, но прозевал второй, который обрушился на него сзади. Его атаковали сразу два мента, и это решило исход схватки…

Глава 41

Очнулся Степан от пронзительного визга. Он боком лежал на траве со скованными за спиной руками, а рядом кричала Марьяна.

– Ну, вы и придурки! Какие же вы придурки! Кто кого насиловал? Эта баба – киллер!

– А я Рэмбо-Терминатор! – гоготнул кто-то из ментов.

– Догнать ее надо! Догнать!

– Догоняй! Давай тебе эстафетную палочку дадим, и догоняй!

– Ну вы и уроды! – взревел Степан.

– Что ты сказал?

Стоявший сзади мент больно ударил его ногой по почке.

– Там ствол в «десятке». Глянь, придурок!..

– Иванчук, глянь!

– Точно, ствол!.. На «узи» похоже… С глушителем…

– Здесь человека только что убили. Адвоката Ильинского, -объяснил Степан. – Мы за убийцей гнались… Один ушел, а другого я взял… Вернее, другую…

Он говорил, но его никто не слушал. Два милиционера побежали в проулок, в котором скрылся киллер, а другой поехал за ними на «уазике». Оказалось, они отправились догонять Оксану, которая, воспользовавшись моментом, попыталась улизнуть.

Менты вернулись скоро. И без Оксаны. Но духом они не падали.

– А может, это твой ствол? – спросил у Степана один.

– Давай с больной головы на здоровую…

– Ничего, в отделении разберемся, где больная голова, где здоровая…

Его загрузили в зарешеченный отсек «уазика», отвезли в отделение, закрыли в «обезьяннике». Но сидел там Степан недолго. И все благодаря Марьяне. Она на такси отправилась к месту преступления, куда уже прибыла оперативная группа, обратилась к следователю, которого, разумеется, не мог не заинтересовать Степан и упущенные киллеры.

Степаном занялись оперативники, а экипажем патрульно-постовой службы – начальник РОВД. Даже в кабинете, куда доставили Степана, было слышно, как полковник орет на ментов, упустивших Оксану.

Сначала Степан дал показания оперативникам, затем повторил то же самое следователю. Дашу он не щадил. Может, еще и оставались какие-то к ней чувства, но эта бестия угрожала его сестре, и он не имел права выгораживать ее…

Он рассказал все, что знал и что думал. После чего следователь принял решение отправить его в камеру временного содержания. Оказывается, Степан не заслуживал доверия, потому что совсем недавно вернулся из мест заключения. Если бывший зэк, значит, не человек…

Степан возмущался, требовал бумагу и ручку, чтобы написать заявление прокурору по надзору, но его все равно отправили в камеру.

За решеткой уже сгустилась темнота, когда к нему в камеру вошел Герман. Подавленный и расстроенный. Степан даже решил, что его подсадили к нему как задержанного по делу. Но нет, надзиратель не стал закрывать за ним дверь.

– Досталось тебе? – вяло спросил Михайлов, огладив залысину.

– Да есть немного.

Герман сел на шконку напротив Степана. Костюм на нем, галстук, на котором, если следовать логике надзирателей, можно повеситься. Пояс на брюках, шнурки на туфлях… Степан понимал, что не заключенный он. Но все-таки спросил:

– А тебя сюда за что?

– Да нет, я на воле. Да и ты тоже… Сейчас пойдем, посидим немного…

– Привыкнуть хочешь? – усмехнулся Степан.

– К чему?

– К неволе… Даша твоя нашкодила. Может, и ты с ней?

– Чего она нашкодила? – напрягся Михайлов.

– Сначала проституцией занималась, потом первого своего мужа в Чечню отправила, с бандитами связалась, свекровь свою убила, авторитета одного помогла ликвидировать. Потом чеченцев на своего босса натравила, «общаком» завладеть пыталась… Деньги у меня оказались. Я их сестре отдал. Но Даша этого не знала. Она думала, что деньги у меня. Меня пыталась раскрутить, не вышло. Потом Грин-чук был, опер, который меня посадил. Через него деньги пыталась выбить. Потом через Ильинского пробовала ко мне подкатиться… Ну, а когда поняла, где деньги, за тебя взялась…

– Это ты про кого рассказываешь?

– Про твою жену.

– Но это неправда. Она не такая…

– Ну да, не такая, ждет трамвая… Кстати, где она? Ее арестовали?

– Нет ее, – угрюмо мотнул головой Михайлов.

– А где?

– Никто не знает.

– Значит, дождалась трамвая… Кстати, в девяносто шестом ее друзья-бандиты собирались уйти за границу на твоем танкере. Я по простоте своей душевной похвастался, что у меня зять крутой человек, владелец пароходов. Даше сказал, а она дружкам своим. Они хотели, чтобы ты помог. Но я их разубедил, потому что дела у тебя неважно шли. Да и, по-любому, ты бы им не помог…

– Зачем ты это мне говоришь?

– А затем, что Даше ты бы мог помочь. Посадить на танкер, переправить за кордон. Технически это возможно.

– Технически, может, и возможно, но нет моральных соображений… Что ты там про Ильинского говорил?

– Даша с ним крутила. Еще до тебя. А потом и ты появился… Он тебя с Дашей свел?

– Он.

– Ну вот, их план сработал… Ольга сказала Ильинскому, что меня убили в зоне. А он сказал об этом Даше. Тебе не сказал, а ей сказал. Потому что ей это было интересно. Потому что это она заказала меня. А ее сестра пыталась меня исполнить…

– Оксана?

– Да, она… Они с Дашей в свое время вместе на Тверской выставлялись. Пока их бандиты под свою опеку не взяли. Оксана домой уехала, а Даша в Москве осталась…

– Мне сказали, что ты Оксану сегодня задержал.

– Я задержал, а менты упустили…

– Это неважно. Все равно ее найдут… Что она тебе сказала?

– Что в зоне меня Даша заказала.

– Зачем?

– А хотя бы затем, чтобы ты не узнал, кем она в прошлом была.

– Ты откуда о ее прошлом знаешь?

– Она была женой моего друга. Он в Чечне погиб, в последнем бою… Долгая история. И она, кстати, еще не закончилась… Даша очень опасна. Очень-очень. И для меня, и для Ольги, и для тебя тоже… Мне Оксана сказала, что ты не при делах. Не ты Ольгу заказал, а Даша…

– Зачем ей Ольга?

– А разве тебе не принадлежит часть ее бизнеса?

– Ну, есть немного.

– А кому бы весь бизнес отошел, если бы с ней что-нибудь случилось?

– Сыну моему…

– А сын у тебя еше маленький. Кто бы мог бизнесом без него управлять. Может, Ильинский?.. Это все предположения. Ильинский признался, что Даша ему сегодня звонила. Он мог бы признаться, что Даша была его любовницей. Но чего не было, того не было. Не говорил он мне об этом. И не хотел, и не успел… Да это и неважно…

– Ильинский, Ильинский, – осуждающе покачал головой Михайлов. – Всегда чувствовал, что у него червоточинка была… Может, и было у них что-то с Дашей. Может, и было… И насчет бизнеса ты прав, он мог бы управлять им. Если бы Даша попросила… А она могла попросить… Значит, ты ее прошлое знаешь?

– Гнилое у нее прошлое. И она такая же гнилая изнутри… А снаружи – наливное яблочко.

– Да, удружил ты мне, братец… Дашу в розыск подали.

– Без тебя ее не найдут.

– Я правда не знаю, где она… Все телефоны молчат…

– Почему вы в гостевой дом не вернулись?

– У нас в Кабардинке дом, недалеко от моря. Небольшой, правда, – слегка замялся Герман.

– Но там нет твоего сына.

– Э-э, я мог бы его забрать, ну, на время…

– Скажи лучше, что Даша тебя отговорила.

– Да, отговорила… Сначала мы приехали в Кабардинку, потом она сказала, что ей нужно в город… В общем, исчезла она. Ни слуху, ни духу… Теперь я понимаю, что произошло. Хотя и не хочу в это верить… Не хочу и не могу… Я думал, ты успокоишь меня. Но ты против нее, – сокрушенно покачал головой Герман.

– Любишь ее? – спросил Степан.

– Да, люблю, – подозрительно, исподлобья посмотрел на него Михайлов. – А что?

– Я тоже ее люблю… Но презираю… И поверь, презирать есть за что…

– Ты хочешь ее найти?

– Нет… Я всего лишь хочу сберечь Ольгу. Но я думаю, она вне опасности…

– Да, за ней смотрят… Ты говоришь, что Даша пыталась тебя убить. Ты не хочешь отомстить ей за это?.. А за Ольгу?

– Ни за Ольгу, ни за себя, – прикрыв глаза, сказал Степан.

– Значит, ты сомневаешься, что Даша пыталась вас убить! – с горечью воскликнул Герман.

– Не сомневаюсь… Но я ее люблю. Не скажу, что безумно. Но что-то еще осталось… Я не желаю ей смерти. Но пусть ее осудит закон…

– А вот я бы ее убил… – стиснув кулаки, сквозь зубы процедил Герман. – За то, что опозорила… Но я тебе этого не говорил…

– Ты не говорил, я не слышал… Но мне кажется, что ты ее не любил…

– Да?!.. Знаешь, мне тоже так почему-то кажется! – Герман вдруг резко поднялся и стремительно вышел из камеры.

Степан усмехнулся, глядя ему вслед… Может, и он уже не любит Дашу? Может, потому, что между ними восемь лет зоны? Может, потому, что у него есть Марьяна… Так или иначе, он действительно не желал Даше смерти. Но когда ее посадят лет на двадцать, он вздохнет с облегчением.

Глава 42

Марьяна сидела в шезлонге возле бассейна. Руки скрещены на груди, нога заброшена за ногу, поднятая ступня нервно, как показалось Степану, подрагивает. Утро, но солнце уже высоко, вода серебрится в его лучах, будто приглашая взбодриться после сна.

– Ты уже проснулся? – капризно посмотрела на молодого человека Марьяна.

Она была в своем платье… Вчера они так и не доехали до рынка, где собирались прибарахлиться.

– Извини, разоспался.

– Да нет, ничего, ты две ночи не спал, – совсем невесело сказала девушка.

– Тебя кто-то обидел?

– Все нормально…

– А чего такая кислая?

– А того, что купальника нет…

– И все?

– Много чего нет… Косметики, расчески… Отвези меня в Денесино. Я вещи заберу и буду всем довольна, – чуть повеселела Марьяна.

– Может, на рынок лучше?

– Все равно в Денесино ехать придется. Там документы мои, у хозяйки на сохранении…

– Хорошо, поедем…

Сестра под надежным присмотром, Даша в розыске, бояться нечего. Так что ничего плохого не будет в том, если они с Марьяной покатаются.

Но, как оказалось, ехать в Денесино было не на чем. Пришлось ждать, когда отец и мама вернутся из больницы. Но еще раньше подъехал Семен. На такси. Со станции техобслуживания, куда он поставил ремонтировать свой многострадальный «Лэнд Крузер».

– А почему на такси? – спросил Степан. – У Ольги вроде бы «Фольксваген» в гараже…

– Не мог же я на двух машинах сразу ехать? – подозрительно посмотрел на Королькова Семен. – А зачем тебе «Фольксваген»?

Его тон не предвещал ничего хорошего. Степан понял, что машины ему не видать, как своих ушей.

– В Денесино нужно съездить…

– Ты уже на «Крузере» прокатился!

– Зато теперь все знают, кто Ольгу хотел убить…

– В общем-то, овчинка стоит выделки… Сейчас ключи принесу.

Не хотел Семен давать ему машину. Но, видно, разум в нем оказался сильней меркантильности. Признавал он, что Степан сделал большое дело. Поэтому вручил ему и документы, и ключи…

– Я слышала, он маме твоей говорил, что ты очень рисковал вчера, – сказала Марьяна, когда за их машиной закрылись ворота.

– То было вчера. А сегодня рисковать совсем неохота…

– А если придется рискнуть?

– Не придется. Я живу по расписанию барона Мюнхгаузена. Подвиг у меня утром, с восьми до девяти ноль-ноль. А сейчас, извини, двенадцатый час…

– А ради меня ты бы мог рискнуть жизнью? – полушутливо-полусерьезно спросила Марьяна.

– Даже не сомневайся. Но только в виде исключения…

– Как думаешь, Дашу найдут?

– Надеюсь.

– А о чем ты с ней говорил в больнице?

– Я выводил ее на чистую воду.

– Ты ее любишь?

– Поверь, помидоры уже завяли…

– А меня ты любишь?

– Подожди немного, я сам тебе об этом скажу…

– Жду.

Степан внимательно следил за дорогой – и вперед смотрел, и назад поглядывал. Особенно осторожен он был на серпантине. Даша и ее пособники в розыске, но вдруг они вместо того, чтобы отступить, прибегли к наступательной тактике. Ведь если убить Степана, то как доказать причастность Даши к убийству Ильинского?..

Его могли подрезать на крутом горном повороте, могли расстрелять из автомата. Он думал об этом и жалел о том, что согласился отправиться в Денеси-но. Не за себя переживал, за Марьяну… Ждать недолго, скоро он признается ей в своих чувствах.

Но его опасения оказались напрасными. Они беспрепятственно добрались до поселка, выехали на Вишневую улицу.

– Думаю, Паша уже должен был уехать, – сказала Марьяна, прежде чем выйти из машины.

– Может, уехал, а может, и нет…

Степан не отпустил девушку одну. Закрыв машину, отправился в дом вместе с ней.

Во дворе он встретил бывшего своего одноклассника Юрку Рябкова. Сразу даже не узнал его, настолько взросло тот выглядел. Да и лицо у него чумазое, потому что копался в моторе стареньких «Жигулей». Степан перекинулся с ним парой дежурных фраз и продолжил путь. Сначала надо с Пашей разобраться, а потом и разговоры вести.

В недавнем прошлом Марьяна жила со своим парнем в пристройке к дому. Отдельный вход, две комнаты, беспорядок, вещи валяются как попало, резкий запах табака и перегара.

– Кажется, Паша никуда не уехал, – сказала Марьяна.

Она быстро собрала свои вещи, уложила их в сумку. Она спешила убраться отсюда, пока не появился ее бывший парень. Да и Степану встреча с ним не улыбалась.

Юра стоял возле машины, глядя, как его бывший одноклассник вместе с Марьяной входит в дом. В той же позе он оставался, когда они выходили из пристройки.

– Степа, так это ты Пашку сделал? – спросил он, растягивая рот до ушей. – И Марьяну отбил, и его причесал…

– Ну, я же не виноват, что влюбился.

Степан нарочно сказал это громко, чтобы слышала Марьяна. Она шла к дверям в другую половину дому, чтобы забрать у хозяйки паспорт. Услышав слова Степана, она обернулась и радостно засмеялась.

– Девчонка знатная…

– А ты разве здесь жил?

– Нет, это жены дом… Знаешь, Пашка тут рвал и метал. Друзья тут к нему вчера приехали, всю ночь бухали.

– А сейчас они где?

– Как проснулись, на море отправились. Полдень, жара, а им по барабану, взяли пива и пошли… Я бы тоже от пивка не отказался. Может, тяпнем по чуть-чуть? Молодость вспомним, а?

– С удовольствием. Но не сейчас… Ты извини, нам уже пора…

– Ну, ну, бывай!

Марьяна забрала свой паспорт, так что можно уходить. Некогда было разговаривать с Юркой. Степан подал ему на прощание руку и повел свою девушку к «Фольксвагену».

Он открыл ей дверь, помог сесть в машину. И в это время появился Паша. Он был не один, с друзьями, с двумя такими же здоровяками, как он.

– Стой! – заорал парень, увидев Степана. – Стой, козлина!

Но Степан его не послушался. У него был запас времени, и он им воспользовался. С виду неторопливо, но быстро сел за руль, завел машину и был таков.

Они ехали, выбивая пыль из-под колес, а Паша со своими дружками бежал за ними, размахивая кулаками.

– Не догонишь! Не догонишь! – Марьяна развернулась к бывшему парню лицом, встав коленями на сиденье. И рукой помахала. – Он догоняет, я удираю. Некрасиво как-то.

– Ты не удираешь, ты отступаешь. И правильно делаешь. Ему же лучше будет… Не жалеешь, что бросила его?

– Нисколько. Надоел он мне. Большой и глупый… И вообще… Давай не будем о нем говорить? Как будто его никогда не было.

– Хорошо! Ну что, в Новороссийск поедем? Или здесь переночуем? – спросил Степан.

– Где здесь?

– Ну, родители в Новороссийске, дом свободен…

– Какой дом, возле моря или на горе?

– На горе всегда свободен…

– Если на горе, то я согласна.

– Там удобств нет.

– Есть. Ты – мое удобство… Мне с тобой удобно. И очень-очень хорошо… А потом, это несправедливо.

– Что несправедливо?

– Ну, с Пашей у нас… Да, мы же договорились не вспоминать о нем… Я теперь только о тебе могу думать. И должна… Прямо сегодня… Но только там, наверху… Где ты был с Дашей…

– При чем здесь Даша?

– При том, что я не хочу о ней думать, но не получается… Ты как-то сказал, что был с ней в своем доме… Теперь ты должен перебыть со мной, там… Именно в той постели… Ты меня понимаешь?

Степан не ответил. Он молча направил машину вверх по улице, в противоположную сторону от моря.

Не так давно была у него мысль сохранить память о Даше. Быть с Марьяной, но про нее помнить. И для этого постель в старом доме оставить в неприкосновенности. Но Марьяна как будто почувствовала настрой его души. Она хотела стереть из его памяти приятные воспоминания о Даше и заполнить освобожденное место собой… Что ж, пусть будет так.

Он не стал загонять машину во двор дома. Зачем? Ведь они приехали ненадолго. А если вдруг задержатся до утра, никогда не поздно поставить ее за ворота. К тому же Степан очень спешил, чтобы отвлекаться на такие мелочи. Мысль о том, что его ждет в ближайшем будущем, будоражила воображение.

Дверь в дом была прикрыта, но не заперта на замок. Но это его не насторожило. Видимо, в тот вечер, когда Марьяна оказалась здесь впервые, он был слишком взволнован, поэтому и забыл запереть дверь… Но ничего, зато он запрет ее сейчас. Ведь им нужно уединиться с Марьяной, и он должен позаботиться о том, чтобы их никто не потревожил…

Степан первым зашел на веранду, в спешке развернулся к Марьяне боком, чтобы пропустить ее в дом. Одной рукой потянулся к двери в комнату, хотел ее открыть. И в это время в голове вдруг будто что-то взорвалось…

Глава 43

Даша, заложив руки за спину, стояла на широко расставленных ногах и покачивалась на носках. На ней был джинсовый костюм, но в какой-то момент Степану показалось, что над ним возвышается палач в гестаповской форме. Сам он лежал на полу со связанными руками и глядел на нее снизу вверх.

– Ты мне снишься? – спросил Корольков.

– А я должна тебе сниться? – язвительно усмехнулась Даша.

– Ты мне снилась. В зоне. Ты вела машину, я сидел рядом. Ты гнала, как сумасшедшая, а потом врезалась в «КамАЗ». Ты нарочно это сделала, чтобы убить меня. Сама ты убиться не могла. Потому что перед тобой должна была сработать подушка безопасности…

– И что, убила?

– Нет. Ты немного поспешила. Олег только поднял нож, а ты уже врезалась в «КамАЗ».

– Какой Олег?

– Волгин. Ты его наняла…

– Даша его не нанимала, – послышался вдруг мужской голос.

Говоривший находился где-то в спальне, Степан не мог его видеть.

– Волгина я нанял. Через его жену…

– У тебя все получилось. Почти. Если бы не «КамАЗ», я бы не проснулся. И он бы меня убил. А так только ранил…

– Значит, я в этом виновата, что ты жив?.. Ну что ж, придется исправить свою ошибку, – засмеялась Даша.

Теперь Степан точно знал, что эта бестия не грезится ему.

– Где Марьяна?

– В погребе… Погреб от слова «погребать»? – ехидно спросила Даша. – Считай, что она погребена…

– Ее-то за что?

– Ничего личного, просто ради безопасности. Она видела меня, нас, поэтому и умрет… Хотя ты можешь сохранить ей жизнь.

– Как?

– Ты расскажешь мне всю правду… Дима, помоги мальчику сесть!

– Куда, в тюрьму?

– Он там уже был… А может, еще хочешь? – глядя на Степана, спросила Даша.

– Нет, спасибо. Ты мне уже удружила…

Над Степаном склонился круглолицый мужчина с выпуклыми глазами. От него крепко пахло луком, табаком и нечищеными зубами. Он довольно легко оторвал Степана от пола, затащил на диван, усадил.

– Ты, я так понимаю, муж Оксаны? – спросил Степан.

Увидел он и Оксану. Женщина стояла у окна и следила за улицей. Похоже, они не чувствовали себя в безопасности. Что ж, их можно было понять.

– Тебе не все равно? – ухмыльнулся Дима.

– Значит, муж… Я смотрю, у вас тут семейный кооператив.

– Семья – это крепкие узы, – кивнула Даша. – И мы уверены друг в друге.

– Уверены, а сами все равно боитесь…

– Ты о себе думай… – скривилась она. – Скажешь правду, отпустим Марьяну, нет, сама лично пристрелю ее, как последнюю сучку…

Даша оттянула полу куртки, показав рукоять вложенного в кобуру пистолета.

– Против спецназа ствол тебе не поможет.

– Не надо меня пугать. Скажи, что ты ментам вчера пел?

– Ты прямо как блатная мамка. Браво! Тебе эта роль подходит лучше всего. А то пай-женушку перед Германом разыгрывала, меня чуть не стошнило…

– Меня и саму тошнило. Но я терпела.

– Зачем?

– Я должна была забрать его деньги… Точней, свои деньги. Он на моих деньгах раскрутился…

– Я, может быть, только пел ментам, а твоя песенка уже спета.

– И что ты им напел?

– Что ты дура непроходимая. И жадная до безобразия.

– А вот оскорблять меня не надо.

– Я не оскорбляю, я правду говорю… Жадность фраера сгубила. Это про тебя…

– Может, сгубила, а может, и нет… Ну так что, мне убивать твою сучку или отпустить?

– Отпустить.

– Тогда говори, что ментам про меня напел?

– Что было, то и напел…

– Что ты про Оксану сказал?

– Что он мог сказать? – буркнула стоявшая у окна женщина. – Что он знает?.. А я в перчатках была, пальчиков нигде не оставила…

– И я не наследил, – кивнул Дима.

– Да, но на всех вас подали в розыск…

– На кого на всех? – спросила Даша.

– На тебя и твою сестру…

– Откуда ты про Оксану узнал?

– Ты говорила… Как вы в Москве начинали…

– Что было, то было! Заткнись!.. Значит, сдал Оксану ментам?

– Сдают своих. А она чужая… И ты чужая… Как ты могла?

– Что могла?

– На меня покушаться, на Ольгу…

– Кто тебе такое сказал?

– Оксана…

– Я этого не говорила! – вскинулась женщина. Она подошла к Степану, выдернула из кобуры под курткой пистолет, направила на него. – Я тебя сейчас пристрелю, придурок, если не заткнешься!

– Во-первых, не придурок. А во-вторых, если заткнусь, тебе же хуже будет. Проблема одна есть. Для тебя. И для твоего мужа… История имеет свойство повторяться. Причем на одном и том же месте. А здесь восемь лет назад была история… Их четверо было, все друзья нашей дражайшей Даши. Они за кордон собирались удрать. И деньги у них были. Много денег…

Степан рассказывал, а Оксана нервно водила головой из стороны в сторону. То на него посмотрит, то на Дашу. Застрелить его, спрашивал ее растерянный взгляд, или слушать?.. Даша снисходительно усмехалась. Дескать, слушай; пусть выговорится перед смертью.

– Очень много денег, – повторил Степан. – На всех делить неохота. Поэтому Валера всех своих и убил. Одного задушил, вот здесь, на этом диване. А двоих застрелил… Правда, деньги от него ушли…

– К тебе они ушли, – поморщилась Даша. – Если бы ты мне их отдал, жил бы сейчас спокойно… Но ты меня заставил мучиться и себе приговор подписал…

– Если ты с Германом намучилась, то у тебя все еще впереди. Он не верит, что ты заказала меня, Ольгу, Ильинского, – слукавил Степан. – Да и у ментов нет на тебя доказательной базы. Все доводы против тебя можно уничтожить одним движением пальца… Или двумя… Слышишь, Оксана. На тебе все сходится. Ты пыталась Ольге укол сделать, в меня стреляла. Я тебя видел… Если тебя убить и твоего мужа, Даша сухой из воды выйдет. Еще скажет, что вы ее похитили… Она вас убьет. И все, никаких больше проблем… Ты должна ее опередить…

У Даши пистолет был уложен в кобуру, она не могла достать его быстро. Зато у Оксаны ствол был в руке, и она легко могла застрелить сестру. Но она не решилась на это.

– Оксана, ты ему веришь? – с пренебрежительной ухмылкой спросила Даша.

– Нет, – не очень уверенно покачала головой женщина.

– А ты, Дима?

– Пургу он несет!

– Пора его за это наказать!

Даша неторопливо вытащила из кобуры пистолет, медленно направила его на Степана. Но выстрелила в сестру, попав ей в голову.

Она не умела стрелять так быстро, как это мог делать Валера. Но Дима все равно был обречен. Пока он вытаскивал свой пистолет, Даша успела прицелиться в него и нажать на спусковой крючок.

– Да, история имеет свойство повторяться, – засмеялась она, вынимая из кармана платок. – Это ты правильно сказал. И что я сухой из воды могу выйти, тоже правильно… В одном ты был не прав. Не послушалась тебя Оксана. Потому что дура. Всегда дурой была…

– Ты чудовище!

– Да, и красавица, и чудовище, все в одном флаконе… Скажи, ты гордишься мною?

– Если бы я был дьяволом, я бы тобой гордился.

– Вот я и хочу знать, гордится мною дьявол или нет. Ты у него сам об этом спросишь… Сейчас ты к нему отправишься… Это ты застрелил мою сестру и моего зятя… Это ты руководил ими, а не я… Все очень просто, твоя сестра составила завещание на твое имя, все ее имущество после смерти переходит тебе…

– Но это не так.

– Но ты этого мог и не знать, – снисходительно усмехнулась Даша. – Ее ты пытался убить из-за наследства. Ильинского убил, потому что из-за него ты получил восемь лет… Но ты все свалил на меня. И чтобы я не смогла оправдаться, ты меня похитил… Как тебе моя версия?

Степан уронил голову на грудь. Таким образом он соглашался, что Даша сможет вывернуться из ситуации, в которую он же ее и загнал. И соглашался с тем, что шансов выжить у него нет. Ни у него, ни у Марьяны…

– Да, я забыла про твою сучку, – будто прочитав его мысли, спохватилась Даша. – Сейчас ты ее убьешь. Моей рукой. А потом застрелишься. Опять же моей рукой… Ты когда-нибудь видел руку возмездия?

Она пошевелила пальцами правой руки, как это делают, надевая резиновую перчатку. И вложила в ладонь пистолет.

– Скажи своей девочке «до скорого свидания»!.. Ты не переживай, ты ее сейчас догонишь!

Даша вышла на веранду, где находился Погреб. И в это время вдруг с грохотом и треском вместе с петлями на нее повалилась входная дверь.

– Убью падлу! – взревел Паша.

Неистовства в нем было не меньше силы, с которой он ударил в дверь. И массы в нем было столько, что Дашу он просто-напросто припечатал к стене.

– Ствол у нее, осторожно! – закричал Степан.

Но его предостережение оказалось напрасным.

От сильного удара Даша потеряла сознание и была безопасна.

– Где Марьяна? – ворвавшись в комнату, заорал Паша.

Но пыл его угас, когда он увидел два окровавленных трупа.

– Ты, наверное, хотел меня убить, – засмеялся Степан. – Но ты меня спас. И Марьяну…

– Так я тебя сейчас убью… – вынимая из кармана нож, растерянно пробормотал Паша.

– Не убьешь, – покачал головой Степан.

В том состоянии, в котором находился парень, убить человека невозможно. И действительно, Паша лишь разрезал веревки у него на руках и ногах…

Даша быстро приходила в сознание, но Степан больше не позволил ей творить зло. Он связал ее, а потом спустился в погреб, где нашел Марьяну. Она была жива…

Как ни крути, а спас ее Паша. С помощью Юрки Рябкова, который, обидевшись на Степана из-за пива, дал его адрес. Девушка поблагодарила своего бывшего парня, даже поцеловала, но с ним не осталась. Она уже сделала свой выбор…

Степан провел с ней ночь на берегу моря, под шум волны. А Даша заночевала в изоляторе временного содержания. После того, что случилось, ее ждал долгий срок, а может, и пожизненное заключение. Но Степан об этом не сожалел…

Content

Владимир Колычев
На прикладе насечки, на сердце рубцы

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Г лава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43