Бандитские шашни

Владимир Колычев

Часть первая

Глава 1

Легкий щелчок, тихий шелест. И громкий властный голос.

– Василий, сейчас к тебе Оксана подойдет, в банк с ней съездишь, деньги получите. И не зевай там.

Информация получена, наставление тоже, осталось дождаться бухгалтера Оксану.

Вайс взбудораженно постучал пальцами по корпусу «Моторолы». Отличная радиостанция, компактная, не то, что многокилограммовый «Протон», с которыми ему приходилось иметь дело в армии. «Моторола» полкило весит, а та бандура – за десятку выходит. Правда, эта всего на десять километров берет, а «Р-353» до трех тысяч в благоприятных условиях дотягивается. Но не до тактико-технических характеристик Вайсу сейчас. Сама информация его заинтриговала. Оксана не просто бухгалтер, она первая красавица в строительном управлении.

Вайс на фирме человек новый, многого еще не знает, и Оксану видеть приходилось только издали. А сейчас она сядет к нему в машину, и он всю дорогу будет с ней.

А вот и она. Красивое лицо, сноп пшеничных волос, брови вразлет, светло-серые глаза с поволокой, изящный носик, немаленький рот, губки полные и четко очерченные. Красный плащ нараспашку, под ним шерстяное платье – не короткое, но не длинное, самое то для ее восхитительных ног в изящных сапожках на высоком тонком каблуке. Походка не от бедра, без всяких там боковых заносов и выкрутов, но легкая, летящая. Именно так должна ходить красивая и независимая женщина.

Оксана – красивая женщина. И молодая. Но насчет независимости Вайс только собирался у нее выяснить.

Он мог бы выйти к ней из машины, открыть дверцу, но такой вариант хорошо, когда это твой личный «Мерседес», и в него садится женщина, за которой ты ухаживаешь. А Вайс – всего лишь личный водитель директора фирмы, и если он поможет Оксане сесть в машину, она будет воспринимать его как слугу. Понятно, что у некоторых дам – муж для престижа, а кучер для тела. Но вряд ли Оксана из них. Да и не то все это.

В машину она села сама. На переднее сиденье. Оправила платье, чтобы он не заглядывался на ее ноги. Пока она это делала, он успел разглядеть ее руки. Красивые у нее пальцы, изящные, нежные, но, главное, нет обручального кольца. По перстеньку на каждой руке, и больше ничего. Значит, не замужем, и никогда не была.

– Привет, меня Василий зовут! – без тени смущения представился он.

Не сказать, что у него невероятно богатый опыт общения с женщинами, но перед красавицами он уже давно не робеет.

Водитель протянул ей руку внешней стороной ладони вверх. Оксана с легким удивлением глянула на него, едва заметно улыбнулась, но руку подала. Он мягко сжал ее изящную ладонь своей крупной сильной пятерней и неожиданно для нее поднес ее к губам. Поцелуй он всего лишь обозначил, чтобы не казаться излишне навязчивым.

– Да, я знаю, что тебя Василий зовут, – кивнула она. – Юрий Александрович сказал, что у него новый водитель.

Голос у нее чистый, глубокий и нежный. Одно удовольствие для слуха.

– А ты Оксана, я знаю, – сказал он, нарочно давая понять, что интерес к ней появился еще раньше. – А меня можешь Вайсом звать.

– Почему Вайс?

– Ну, Василий – это еще куда ни шло, – сказал он, плавно скатывая машину с места. – Сначала Василий, потом Вася. А Вася – это уже не то. Лучше Вайс. Или нет?

– Наверное, Вайс, – с участливой иронией улыбнулась она. – Только ты меня Ксюшей не зови.

– Почему? Ты еще молодая, тебя еще можно Ксюшей звать… Или тебе уже двадцать?

– Ты что, клинья ко мне подбиваешь? – раскусила его Оксана.

Ее вопрос прозвучал как щелчок хлыста дрессировщика для вышедшего из-под контроля хищника. И выбил Вайса из колеи. Именно этого и добивалась Оксана. Огонь-баба.

– С чего ты взяла?

– Комплиментами грузишь… Мне двадцать семь уже. И не надо ля-ля, – с колючей иронией улыбнулась она.

– Тогда буду просто фа-фа! – Он сделал движение, будто жмет на звуковой сигнал.

– Вот-вот. Твое дело маленькое – крутить баранку и не умничать.

Оксана ясно дала понять, что директорский водитель ей ничуть не интересен. Вот если бы он был самим Юрием Александровичем, тогда бы она приняла его заигрывания. Но Вайс для нее никто, и она не постеснялась поставить его на место. Точно, непростая она баба.

Вайс мог бы упрекнуть Оксану в несправедливом к себе отношении. Дескать, если он всего лишь водитель, то что, не человек? Она вынуждена будет оправдываться, и это еще больше отобьет охоту общаться с ним. Тогда он в ее глазах будет неудачником да еще и занудой впридачу. А нытиком он никогда не был.

Всю дорогу он молчал, не глядя в ее сторону. В банк пошел вместе с Оксаной, оказывал знаки внимания – двери для нее открывал, вперед пропускал, но делал все молча. И в операционном зале все время, пока она получала деньги, слова не проронил.

Да и не досуг ему было разговаривать. Время нынче суровое, криминал цветет махровым цветом, вооруженные ограбления, как с добрым утром. И глазом не успеешь моргнуть, как без денег останешься. Ситуацию Вайс отслеживал спокойно, без суеты. Всматривался в окружающих его людей, вглядывался в машины, стоящие у банка. Оружие у него есть, но несерьезное. Газовый пистолет в оперативной кобуре. Личное оружие, сам его за свои деньги покупал, в очередях за разрешением выстаивал. Только слабенькая она, эта пукалка. Но, как говорится, лучше что-то, чем ничего. Хоть отпугнуть можно будет налетчиков, и то хорошо. Да и не оружие применять нужно, а в таких случаях думать головой. Глаза на лбу, ушки на макушки, смотреть, слушать, анализировать.

Впрочем, напрягался он зря. Никто не пытался нападать на них, и они с деньгами спокойно сели в машину. Правда, какое-то время Вайс посматривал в зеркало заднего вида – нет ли сзади хвоста.

Сколько денег они получили, он не знал, но догадывался, что много. Оксана уложила их в инкассаторский мешок, который затем сунула в полиэтиленовый пакет. Ноша совсем не тяжелая, но, похоже, солидная. Впрочем, его это не касалось. Вайсу, главное, охрану груза обеспечить, а там пусть бухгалтерия разбирается, что там, сколько, куда и кому.

– Ты что, обиделся? – спросила вдруг Оксана.

Или своим невниманием он ее задел, или у нее проклюнулся к нему интерес, так или иначе, в ее глазах было больше тепла, чем прежде.

– На обиженных воду возят.

– И деньги, – похлопала она по сумке, что лежала у нее на коленях.

– Да, но я не обиделся.

– Говорят, Белояров тебя не просто водителем взял. Водитель плюс телохранитель, да?

– Кто говорит?

Уж не сам ли Белояров ей это сказал? Мужик он видный, ничто человеческое ему не чуждо. Семья у него, но вряд ли это препятствие для приключений на стороне. Может, Оксана иногда и заходит к нему в кабинет после рабочего дня. Там у него и комната отдыха, и диван кожаный, можно в комфорте и коньячку попить, и с женщиной сплясать.

– Слышала, – ничуть не смутившись, пожала Оксана плечами.

С Белояровым Вайс познакомился случайно. Таксовал на старенькой отцовской «тройке», подобрал подвыпившего пассажира; разговорились, оказалось, что Юрий Александрович директор акционерного общества. Вайс тоже о себе рассказал. В армии отслужил, университет окончил, исторический факультет, но учителем в школу идти резона нет: зарплата – кот наплакал. Потому и приходится заниматься частным извозом. А служил Вайс в воздушно-десантных войсках. Белояров решил, что приемы рукопашного боя ему известны, и предложил работу.

Знал бы директор, что рукопашный бой в той части, где он служил, преподавался постольку-поскольку… В разведроте – да, там бойцов до седьмого пота гоняли, а в обычных подразделениях с этим было проще. Впрочем, с выбором Белояров не ошибся. Вайс еще в школе начал заниматься джиу-джитсу. Тогда карате под запретом было, но потом его легализовали, и после армии он продолжал заниматься любимым делом без всяких опасений. Тренировки, соревнования – это и раньше было, и сейчас есть.

– До тебя Леня был, – сказала Оксана. – Вороватый малый. То колеса стащит, то аккумулятор…

– Каждый выживает, как может, – пожал плечами Вайс.

Время нынче жестокое, разгул дикого капитализма, с деньгами туго, вот каждый и крутится. Он и сам не без греха. Всего три дня работает, а уже успел потаксовать на «Мерседесе». Деньги, разумеется, себе в карман положил. Была возможность, так чего же не воспользоваться?

– Это верно, – кивнула Оксана. – Хочешь жить – умей вертеться…

Вайс вертелся. Железнодорожный вокзал облюбовал, оттуда пассажиров по адресам развозил. С другими таксистами в кооперацию вошел, чтобы работать не мешали, бандитам отстегивал – все как положено. Он бы и дальше продолжал так работать, если бы отцовская машина не дышала на ладан. Старая она, то одно полетит, то другое. А у Белоярова «Мерседес». Может, и не новая машина, но отлично, ездить на такой – сплошное удовольствие. К слову говоря, на «Мерс» Вайс и польстился. Человек он, в общем-то, свободолюбивый, но ради такой машины пошел в услужение. Хотя уже начал о том жалеть. Подай, принеси – это не для него. Он и в армии с «дедами» жестоко дрался, потому что не мог смириться с их властью. Да и отцам-командирам дерзил. Натура у него такая, непоседливая и бунтарская. Шеф о том пока не догадывается, но все еще впереди.

Машина у Белоярова крутая. Видно, что человек любит комфорт. И офис у него выше всяких похвал. Здание бывшего «Строительного управления 46» отремонтировано как изнутри, как и снаружи. Но с этим понятно. Белояров занимается коммерческим строительством, и его контора – это лицо фирмы. Чтобы никаких изъянов, трещин, и песок не должен сыпаться.

Здание акционерной компании «Супер-Строй» находилось на Промзаводской улице, за добротным бетонным забором. На проходной охранник в черной униформе; заметив «Мерседес», тут же нажал на кнопку электропривода, и тяжелые откатные ворота медленно и с гулом стали отходить в сторону.

Вроде бы, и пропускной режим организован, и с улицы так просто к офису не подъехать. Но на заднем дворе у рабочего входа стоял черного цвета «БМВ». Старая машина, с просевшими рессорами, но смотрится солидно. И крепкие бритоголовые ребята возле нее. Все бы ничего, но разговаривали они с Белояровым. С ним два охранника, но вид у них такой подавленный, что они не смотрелись на фоне грозных ребят.

Разговор шел на повышенных тонах. Бритоголовый что-то объяснял Белоярову, выбрасывая пальцы веером, а тот стоял и растерянно смотрел на него.

Вайс знал своего босса, как человека сильного, волевого, по-мужицки мудрого. Рослый он, голова крупная, черты лица грубые, рабоче-крестьянская простота в них, в глазах – ирония. Не злой, но строгий, хватка у него железная, и кулаки здоровенные, как раз такие, чтобы строительные каски на прочность проверять – на головах у бестолковых прорабов. Мужицкая в нем стать, но смекалка купеческая, потому его фирма и процветает. И сам он растет в глазах окружающих, потому держится важно, а порой и высокомерно. Зато сейчас вид у него бледный. Не нравится ему, когда на него наезжают. Понимает, что не воин он в этом поле, и про кулаки свои пудовые забыл.

Вайс остановил машину возле «пиратского» «БМВ».

– Ты здесь пока побудь, – сказал он Оксане. И показал на кнопку блокировки дверей. – И закройся изнутри.

Он шел на помощь своему боссу, а бритоголовые направились к нему. Верней, они шли к «Мерседесу», а Вайс находился у них на пути. Амбал с уродливым шрамом на щеке не стал ему ничего говорить. Он просто оттолкнул Вайса, подошел к машине, открыл дверь с той стороны, где сидела Оксана, и вырвал у нее сумку с деньгами. А здоровяк с жабьим лицом и желтушными глазами заявил, обращаясь к Белоярову:

– Это бабло за месяц, понял?

Вайс понимал, что происходит. Бандиты наехали на строительную фирму, сами назначили дань, сами ее же и получили. Фактически, это грабеж среди бела дня. Но у бандитов свои понятия, им даже невдомек, что они кого-то грабят. Они свято верят в то, что берут свое. Да и к безнаказанности они наверняка привыкли.

И еще Вайс понимал, что каждый в этой жизни живет, как может. У него свой источник доходов, у братвы – свой. Есть менты, и если эти ребята не правы, то пусть их ловят и сажают. А его дело – баранку крутить и не лезть в чужие дела.

Да, из этих денег он должен получить аванс за первый месяц работы, но это его, честно говоря, не должно волновать. Если не с этих денег заплатит ему Белояров, так с других. Это его проблемы, пусть он их решает.

Но вся беда в том, что эти деньги Вайс должен был охранять. Он за них в ответе, а они ушли к бандитам. Его оттолкнули в сторону, деньги забрали, и он теперь должен утереться и уйти. Но разве так можно?

– Эй ты! Деньги отдай!

Мордоворот со шрамом даже опомниться не успел, как пакет с деньгами оказался в руках у Вайса. Он забросил его под машину, а сам приготовился к бою.

– Ах ты, сука!

Бандюган поступил опрометчиво. Не надо ему было бить Вайса ногой, глупо это и опасно. Нога легко берется в захват, энергия удара не просто гасится, она оборачивается против самого нападающего. И неважно, что у амбала за центнер веса. Его ударная нога резко поднимается вверх, опорная – выбивается подсечкой. На болевой прием времени нет, поэтому Вайс просто уронил противника на голову. Шея у мордоворота мощная, позвонки должны выдержать столь жесткую нагрузку. А жаль.

Джиу-джитсу придумана была для борьбы с воинами в доспехах. Кулаком железную броню не пробьешь, поэтому в ход шла в основном бросковая техника. Хотя без убойных ударов никак.

Мае-гери – один из самых простых ударов, но при этом самый эффективный. Если, конечно, его применять и уметь. Вайс в этом деле мастер, и он должен был убедить в том лопоухого крепыша, который уже размахивался. Последовал мощный, молниеносный удар, противник на него даже не успел среагировать. Пресс у парня крепкий, накачанный, но это ему не помогло.

На Вайса набросились сразу двое. Но одного, мордоворота с жабьим лицом остановил сам Белояров. Бандит потерял его из виду, за что и поплатился. Юрий Александрович ударил его кулаком сбоку, наотмашь, да так, что браток без чувств рухнул на землю. А Вайс запрещенным ударом в кадык осадил его дружка. И тут же добавил мордовороту со шрамом, который уже поднялся с земли.

На этот раз парень ударил его рукой, но Вайс уронил его на землю, взяв на излом кисть. Вдобавок пяткой массаж «солнышка» провел.

И еще он сунул руку под куртку, обыскал братка. Пистолета не было. Безоружным оказался и другой бандит, который с трудом приходил в себя после удара в «адамово яблоко». И лопоухий пуст, и тот, который с жабьим лицом. Зато у Вайса был пистолет. Неважно, что газовый. Тут главное – в лицо стволом не тыкать, чтобы перемычка в глубине жерла в глаза не бросалась, тогда ясно станет что «вальтер» скорее потешный, чем боевой.

Вайс заставил бандитов подняться и велел им убираться.

– Мы с тобой еще встретимся, козел! – пригрозил ему напоследок браток с жабьим лицом.

Говорил он с трудом, потому что Белояров своим ударом выбил ему челюсть, но угроза в его словах звучала явственно. Бандиты действительно могли вернуться. И наказать.

– Это Техасца человек, – сказал вдруг Юрий Александрович, кивком показав на Вайса. Он стоял и, скривив губы, поглаживал пальцами отбитую в драке кисть. – С Техасцем разбираться будешь.

– Со всеми разберемся. И с тобой тоже, – закрывая за собой дверцу, буркнул бандит.

«БМВ» покатил к воротам. Оксана вышла из машины. От сильного волнения она, похоже, плохо соображала, поэтому встала на колени, чтобы сунуть руку под машину. Достала деньги, поднялась. Волосы растрепанные, лицо бледное, колготки на коленях порваны. Но даже в таком виде она казалась очень сексуальной.

– Ничего не понимаю, откуда взялись эти люди? – спросила она, обращаясь к Белоярову.

И на Вайса она тоже посмотрела. С уважением и одобрением. Еще бы немного преклонения, и тогда можно сказать, что день сегодня удался. Если, конечно, не считать сцены с бандитами. Сцены, за которую, в общем-то, можно было ответить головой.

– Это не люди, – покачал головой Юрий Александрович. – Это бандиты.

– Вы что-то про Техасца говорили…

Таксисты – народ информированный, потому Вайс знал криминальные расклады в городе. И кто такой Техасец, в курсе. Это очень крутой бандитский авторитет, бригада у него мощная. Больше чем половина города под ним. Это его людям Вайсу приходилось платить дань за право работать на железнодорожном вокзале. И в аэропорту его «быки», и речной вокзал он контролирует. В общем, куда ни сунься, везде Техасец со своими «ковбоями». Или он, или Дачник, такой же крутой авторитет, но по другую сторону баррикад…

– Я Техасцу плачу. А это какие-то левые… Ты, Василий, молодец, не ожидал я от тебя такого, – благодарно и с теплой иронией проговорил Белояров. Но вот его взгляд затуманился. – Только зря ты с этими отморозками связался. Они ведь и отомстить могут… Я сказал, что ты на Техасца работаешь, но не знаю, поверят они или нет… Да, дела. Чуть без зарплаты не остались… Пошли!

Юрий Александрович повернулся к Вайсу спиной и движением руки поманил за собой Оксану.

Вайс пошел за ними. Он должен был остаться в приемной. И должен был, и хотел этого. В приемной секретарша Рита, она хоть и не так хороша, как Оксана, зато моложе, и ему симпатизирует. А еще кофе всегда угостит. Но Белояров позвал его за собой в кабинет. Оксана села по одну сторону приставного стола, Вайс – подругую. Юрий Александрович погрузился в директорское кресло, взял в руку карандаш, нервно постучал кончиком по столешнице.

– Все понимаю. И отморозки эти появились, и ты, Василий, их умыл. Это все еще можно понять. А вот откуда они узнали, что деньги в машине? Этот вопрос мне очень интересен.

– Это я у вас хотел спросить, – пожал плечами Вайс.

– Ты?! У меня?! – изумленно повел бровью Белояров.

– Да, у вас. А что здесь такого? Я эти деньги охранял, я за них подписался, и мне самому интересно знать, откуда бандиты про них узнали. Я думал, вы им сказали, что деньги ждете…

– Я что, на идиота похож, чтобы такое сказать?

– Может, кто-то им сообщил, что мы за деньгами поехали? – предположила Оксана.

– Кто? – пристально посмотрел на нее Белояров.

– Мало ли кто… В бухгалтерии знали…

– Кто там в бухгалтерии знать мог? Раиса Геннадьевна да ты, больше некому…

– Значит, я им сказала, – съязвила Оксана. – Позвонила им и говорю: давайте, подъезжайте, меня застрелите, а деньги заберете. Главное, говорю, не промажьте…

– Не было у них оружия, чтобы стрелять, – покачал головой Белояров.

И Вайсу было, что сообщить. Он же говорил Оксане, чтобы она заблокировала двери, но та этого не сделала. Почему? Может, нарочно оставила машину открытой. Или просто не успела нажать на кнопку. В любом случае, предъявлять он ей ничего не стал. Ни его это дело виновных искать. Он свою работу сделал – деньги дошли до адресата, а там хоть не расцветай. Да и нравилась ему Оксана, и он не хотел портить с ней отношения.

К тому же, глядя на нее, трудно было поверить, что она могла путаться с бандитами. Она, конечно, не ангел, и уж точно не бессребреница, но с отморозками ей наверняка не по пути…

– Да? А я не знала, когда им звонила… – колко усмехнулась Оксана. – Если вы меня в чем-то обвиняете, так и скажите…

Она вдруг поджала губы, как это делают девочки перед тем, как расплакаться от обиды. И Белояров поспешил ее успокоить.

– Никто тебя ни в чем не обвиняет… Так, давай деньги посчитаем, все там у нас на месте или как?

Юрий Александрович взглядом показал Вайсу на дверь. Все, его время закончилось, и теперь он должен ждать босса на коврике в приемной.

Вайс вышел из кабинета, сел на диван, облокотившись на краешек секретарского стола. Только тогда и заметил, с каким восхищением смотрит на него Рита.

– Говорят, ты бандитов раскидал!

Голос у нее мягкий, тихий, но звучный.

– Кто говорит? – Вайс демонстративно огляделся.

Нет никого в приемной, и вроде бы никого и не было. Хотя, может, кто-то из охраны заходил. На пару слов. Рита девушка симпатичная, и кое-кто заигрывает с нею более серьезно, чем Вайс. Хотя, ходят слухи, она к Белоярову не ровно дышит. Ему за сорок уже, но выглядит он бодро, и женщинам нравится. Даже таким юным, как Рита.

– Ну, говорят… Жаль, что я не видела… А ты что, борьбой, занимался?

– Почему занимался? Я и сейчас занимаюсь. Только не скажу какой.

– Почему?

– Нельзя. Я подписку о неразглашении тайны давал. Очень-очень секретная борьба. Но, если ты меня поцелуешь, я, так уж и быть, скажу…

– Да ну тебя! – развеселилась девушка.

Вайс с важным видом скрестил на груди руки, вскинул голову, всем видом давая понять, что ждет поцелуя. Это была шутка с его стороны, но заинтригованная Рита повелась на нее.

– Хорошо! Но только в щеку!

– Соблаговоляю, – сказал он, стараясь сдержать улыбку.

– И только один раз!

Рита неосторожно приблизилась к нему и оказалась у него на коленях. И в это время открылась директорская дверь.

Первой из кабинета вышла Оксана. К тому моменту, когда появился Белояров, Рита успела избавиться от объятий Вайса. Но Оксана все видела. И на Вайса она посмотрела с удивлением, недовольством и даже ревностью. Такая вот смесь читалась в ее взгляде.

– Рита, мы в бухгалтерию! – едва глянув на покрасневшую секретаршу, сказал Белояров.

В одной руке у него были деньги, а другой он взял Оксану за талию. Он не собирался ее обнимать, просто легонько подталкивал к выходу. Но беспардонность, с которой он это сделал, наводили на определенные мысли. Впрочем, Вайс не возводил Оксану на пьедестал из моральных и нравственных устоев, потому не боялся разочароваться. Глупо ждать целомудрия и непорочности от незамужней двадцатисемилетней женщины, к тому же красивой и себе на уме.

Вайс хотел присоединиться к ним, но Белояров остановил его движением руки. Дескать, оставайся здесь, без тебя разберемся.

– Зачем ты это сделал? – с укоризной спросила Рита, глядя вслед удаляющемуся боссу.

– Я показал тебе прием. Из секретной борьбы. Хочешь узнать, как она называется? – задорно улыбнулся Вайс.

– Да ну тебя!

– Слышала про борьбу нанайских мальчиков?

– Ну, может, и слышала, – в ожидании безобидного подвоха улыбнулась девушка.

– Так вот, в секретных спортзалах КГБ был разработан уникальный и беспрецедентный по своим боевым характеристикам стиль борьбы. И назвали ее борьбой нанайских мальчиков с якутскими девочками. Один прием я тебе уже показал. Готов продолжить обучение…

У Вайса не было никакого желания крутить роман с Ритой, но, если вдруг фишка ляжет, почему не сыграть с девушкой в любовь? Как говорится, танцуй, пока молодой и неженатый, потом будет поздно…

– Надо только с местом для тренировки определиться, – иронично-серьезным тоном сказал он.

– Обойдешься! – зарделась Рита.

– Ну, не хочешь, не надо. Я настаивать не буду. А то еще узнаешь тайны, попадешься на этом, а мне потом отвечай…

– И много там тайн?

– Даже больше, чем… Вайс не договорил. Приемная вдруг заполнилась крепкими ребятами с ударопрочными физиономиями. Колючие взгляды, кожаные куртки, просторные джинсы, в которых так удобно махать ногами. Разной они внешности, у одного лицо вытянуто вперед, у другого широкое, много других различий, но фактура одна – мощная, плотная, и энергетика угнетающая. Их было двое, и держались они с подчеркнутой важностью. За ними появился и Белояров, он тоже пытался вести себя с достоинством, но это не очень хорошо у него получалось. Он обогнал их в приемной, распахнул перед ними дверь в свой кабинет, пропустил вперед, и зашел к себе только вслед за ними.

– Крыша? – догадался Вайс.

Он слышал про Техасца, но видеть его никогда не приходилось. Впрочем, вряд ли он к Белоярову нагрянул именно этот бандит. Может, авторитетов рангом пониже к нему послал. А может, и вовсе рядовых бойцов.

– Она самая, – кивнула Рита. – Вентиль и Туляк.

– У них на лбу это написано?

– Нет. Просто я слышала, как они друг к другу обращались. Они в прошлый раз за деньгами приезжали, а Юрия Александровича не было, так они его здесь ждали… Мне так страшно было. Все-таки бандиты. Но ничего, обошлось. Даже приставать не пытались. Так, глупости всякие говорили, но рук не распускали. Кофе пили. Я им коньяк предложила, нельзя, говорят. У них с этим строго… Меня они не тронули. А на Юрия Александровича наорали, ну, за то, что он задержался…

– Это у них называется «на бас взять». Наорать, настучать, задавить. Остап Бендер утверждал, что знает четыреста способов относительно честного отъема денег. А у этих один способ, зато безотказный…

– Никакой морали.

– Мораль создана рабами и необходима только им. Сильным личностям мораль ни к чему.

– Ты это серьезно? – оторопело спросила Рита.

– Не знаю. Это не мои слова. Это Ницше.

– Но это не правильно. Без морали никому нельзя, ни слабым, ни сильным.

– Не хочу спорить, – кивнул Вайс.

Ницше – это синоним цинизма. Сильные у него творят историю, а слабые плывут по течению. В принципе, так оно и есть. Слабый человек ничтожен во всех своих проявлениях, даже когда делает добро. Сильный человек, напротив, привлекателен, даже когда творит зло. С этим и можно и нужно спорить. Хотя, как сам Ницше и говорил, утверждение о спорности всего тоже спорно… Но это уже глубины философии, а Вайсу сейчас не до того. Ему бы с поверхностью разобраться. То одни бандиты там, то другие, и о тех можно голову сломать, и об этих.

Дверь в кабинет открылась, и Вайс увидел своего босса. Торопливым движением руки Белояров звал его к себе.

– Давай, тут с тобой поговорить хотят.

Братки сидели на диване. Один из них, с вытянутым вперед лицом и крупным ширококрылым носом, смотрел на него внимательно, оценивающе. На губах усмешка, в маленьких глазках одобрительная ирония.

– Ты, что ли, отморозков умыл? – спросил он, даже не делая попытки подняться со своего места.

– Не всех. Юрий Александрович, вон, одного ушатал.

– Это Кирзач был со своими пацанами. Я его знаю, отморозок еще тот, – продолжал браток. – И если ты один, он с тебя спросит… За тобой кто-нибудь есть?

– В смысле?

– Ну, человек авторитетный. Или бригада своя…

– Нет за мной такого человека. И бригады нет. Я сам по себе…

Друзья у Вайса были, среди них два черных пояса, но все это не то. Никто из этих ребят в здравом уме с бандитами связываться не станет.

– Плохо, когда силы за тобой нет, – покачал головой браток. – Мы-то с Кирзачом разберемся, ну а вдруг он выживет? К нам он за ответом не придет, а с тебя может спросить, чтобы перед своими пацанами порисоваться…

– Я понимаю.

– Юра сказал, что ты, типа, наш человек. Это правильно. Если ты с нами, то Кирзач от балды тебя трогать не станет. Разве что по делу… Но ты не с нами. У нас из таких, как ты, целая очередь. Все к нам хотят, только мы не всех берем…

– Так я к вам вроде бы и не напрашиваюсь.

– Так мы и не предлагаем… А хочешь с нами быть?

Вайс неопределенно пожал плечами. Не прельщала его бандитская шкура. Но в то же время он человек заводной, неугомонный, ему нравится лихая жизнь. Не сказать, что риск и опасности – его стихия, но есть в них своя притягательность.

– Не знаешь? И я не знаю… Завтра давай в «Железнодорожник» подходи. В четыре. Думаю, Юра тебя отпустит…

Браток был примерно одного с Вайсом возраста, но это нисколько не мешало ему обращаться к Белоярову на «ты» и по имени. И если Юрия Александровича такое обращение коробило, то он тщательно это скрывал. Все правильно – бандиты представляют силу, для которой не существует морали. Нет у них морали, есть только понятия, по которым они живут. И это скорее плохо, чем хорошо. Но, как бы то ни было, Вайс не стал отказываться от приглашения во Дворец культуры и спорта «Железнодорожник».

Глава 2

Вайс не жаловал удары ногой в голову. Слишком длинные они, потому и неэффективные. А в схватке с серьезным врагом такие удары еще и безнадежны. Можно и под блок попасть, и, что еще хуже, на прием нарваться. Поэтому ногой выше солнечного сплетения лучше не бить. В голову руками надо…

Но, как это ни странно, именно таким «безнадежным» ударом он и сбил с ног своего противника. Крепкий парень, с отличной техникой; Вайс быстро смекнул, что на «ура» его не взять, и осторожничал. Может, потому тот и подставил голову, что Вайс не пускал в ход ноги. Рукой до нее не достать, но момент позволял крутануться вокруг оси. Растяжка у Вайса отличная, резкое движение тазом разогнало ногу, и пятка эффектно врезалась противнику в ухо, сдвигая голову с линии удара. На этом все и закончилось. Вот такое у Вайса вышло «ура». А если точнее, ура-маваши…

– Не хило! – хлопнул в ладоши Вентиль.

Это он вчера пригласил его в спортзал, а сегодня организовал бой в ринге. Вайс больше привык к татами, но и в таких рамках сумел себя показать.

Поверженный противник поднимался долго и тяжело. О продолжении поединка не могло быть и речи. Вайс перелез под канатом и спустился к Вентилю.

– Хорошо, Вася. Очень хорошо.

– Я не Вася. Я Вайс.

– Э-э… – на мгновение озадаченно протянул Вентиль. – Ну, пусть будет Вайс… Значит, черный пояс у тебя?

– Второй дан.

– Да фигня все это – второй дан, – скривился Вентиль.

– Ну, для кого-то фигня, а кому-то больно, – сказал Вайс, красноречиво глянув на своего бывшего противника, который нервно разматывал бинты с рук.

– Вот ВДВ – это дело!

Вайс не брал с собой кимоно. Он отработал в спортивных штанах и с голым торсом. А на правом плече у него красовалась выколотая тушью эмблема «ВДВ». Именно на нее и смотрел сейчас Вентиль.

– Когда служил?

– ДМБ – восемьдесят восемь.

– А я в восемьдесят седьмом дембельнулся. Прямиком из Афгана. А ты за речкой был?

– Нет, – развел руками Вайс. – Не повезло.

– Да? Ну, значит, салага, – пренебрежительно махнул рукой Вентиль. – А я в десантно-штурмовой бригаде служил. Особая бригада, потому что горная. Чисто горный спецназ. Все горы вокруг Кандагара облазил… У тебя вот второй дан, а у меня две рукопашные с духами. Я вот этими руками духов резал!

Вентиль так растопырил пальцы, как будто собирался вцепиться Вайсу в горло. И сам так напрягся, что нижняя челюсть задрожала.

– Вот и скажи, что круче – война или твое «кия?»

– Сказать можно все, что угодно. А как оно на самом деле, жизнь покажет…

– Мне человека зарезать, раз плюнуть! – разошелся Вентиль. И глаза его налились тупой звериной злобой. – А ты можешь человека зарезать?

– Не пробовал. И пробовать не хочу.

– А если надо будет?

– Кому надо?

– Мне!

– Когда надо будет, тогда и поговорим…

– Если Кирзач наедет, завалить его сможешь?

– Если наедет, завалю, – ответил Вайс, пристально глядя Вентилю в глаза.

Ему еще не приходилось убивать, но, если вдруг возникнет необходимость, он сделает это. Кирзач и ему подобные осознанно вышли на тропу войны, по которой гуляет смерть. И они должны быть готовы к встрече с ней. Они сами сделали свой выбор, и, если вдруг что, Вайсу не в чем будет себя винить. Да он и сам на этой тропе. И он тоже должен быть готовым к тому, что в него полетит топор войны.

– А стрелять умеешь?

– Стрелял. Заставляли.

– Это из автомата. А из волыны?

– Из газовика трудно промазать, – усмехнулся Вайс. – Если только против ветра стрелять…

– Да уж, лучше поссать против ветра, чем такое, – хмыкнул Вентиль. – Но я тебя про натуральную волыну спрашиваю.

– Я последние полгода в тире числился. Полигон у нас был, там из автоматов, пушек и тому подобного палили. А в самой части тир был. Офицерский. Так я этим тиром, считай, заведовал. Мишени ставил, патроны выдавал, убирался. Ну, и сам стрелял, по ходу… В общем, по мишеням, вроде, ничего стреляю. А на живых людях не тренировался…

– Ничего, у тебя все впереди… Если с нами захочешь…

– А ты мне что, предлагаешь?

– В общем, да… Понимаешь, твой Белояров хорошие деньги зарабатывает, – Вентиль вдруг пнул в бок, зацепив пяткой боксерскую грушу. – Мы с него нехило имеем. А людей наших с ним нет. Как-то не трогали его раньше, ну, мы и не напрягались. А тут Кирзач, сам вчера все видел… А людей у нас свободных нет, некого к нему приставить. Но твой шеф сам нашу проблему решил. Типа, ты наш человек. А почему бы тебе нашим человеком не стать? Кто такой Техасец, ты знаешь?

– Кто ж его не знает.

– Бригада у нас конкретная, весь город, считай, держим…

– А Дачник? – блеснул своими познаниями Вайс.

– Дачник тоже величина, – поморщился Вентиль. – Мы с ним на ножах… Но Дачник тебя к себе не возьмет. Дачник – это черная масть, если срок не мотал, ты для него не человек…

– Так я к нему и не собираюсь.

– И не надо. С нами оставайся. Короче, будешь нашим человеком у Белоярова. Он сам этого захотел, – ехидно усмехнулся Вентиль.

Дескать, нарвался – получи.

– Да и тебе это нужно, если не хочешь один на один с Кирзачом. Числиться будешь в моей бригаде, если вдруг что, звони, подъедем, утрясем проблемы. И с Кирзачом проблемы, и вообще. Мы тут все друг за друга горой. Твоя проблема – наша проблема, так и живем. А иначе нельзя. Не будем друг за друга подписываться, сожрут. Ну, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – кивнул Вайс.

В принципе, ничего экстраординарного Вентиль ему не предлагал. По большому счету, все остается, как было. Только статус у него теперь будет другой. Вайс хорошо помнил, как Белояров заискивал перед тем же Вентилем. Возможно, теперь он станет вилять хвостом и перед ним самим.

– Зарплату будешь получать у Белоярова. Останешься при нем водителем; та же работа, те же деньги. Только теперь ты головой за него отвечаешь. И деньгами, как раньше, и головой. Передо мной отвечаешь. Ты меня понимаешь?

– В общем, да.

– Не надо «в общем», надо конкретно. Или ты с нами и за нас, или мы тебя знать не знаем. Ты с нами?

– Да, – решился Вайс.

– Наши проблемы – твои проблемы?

– Да.

– Белояров – курица, которая несет золотые яйца. И если с ним что случится, мы останемся без этих яиц. А ты останешься без своих. Ясно?

– Ясно.

– Тогда все. Поезжай к Белоярову и работай… Да, и еще ты должен следить за ним. Если он вдруг платить не захочет, к ментам надумает обратиться, а может, к Дачнику под крыло захочет… Понятно?

– Понятно.

Но и это еще оказалось не все.

– Там у вас в бухгалтерии телочка не хилая работает, – скабрезно усмехнулся Вентиль. – Я бы с ней сам замутил, но у меня баб и без нее хватает. Ты ею займись. Не знаю, как ты будешь ее уговаривать, но она должна тебе информацию сливать, сколько там ваш «Супер-Строй» заработал. Хочешь, на паяльник ее сажай, хочешь, на кукан, но информация должна быть. Вопросы?

Вопросов у Вайса не было. Но и желание работать на Вентиля вдруг отпало. Одно дело – за Белояровым присматривать, и совсем другое – раскручивать Оксану на информацию. Паяльник, ясно дело, отпадает, остается постель. Но Вайс не секс-агент, и для него такая роль унизительна. И в данном случае совсем неважно, что ему очень хочется переспать с Оксаной.

* * *

Рита пребывала в позе «ничего не вижу, ничего не слышу». Глаза закрыты, локти на столе, ладошки закрывают уши.

– Медитируешь? – игриво спросил Вайс.

Глаза она открывала с таким видом, как будто веки были чем-то склеены.

– Явился – не запылился, – совсем не весело сказала она.

– У себя? – кивком показал он на директорскую дверь.

– У себя. И не один… – Голос у Риты дрогнул.

– А с кем?

– С Оксаной, – с язвительной горечью сказала она.

– Деньги пересчитывают?

– Нет! Борются.

– Не понял.

– Борьба нанайского мальчика с якутской девочкой.

– Теперь понял.

Вайс решительно подошел к двери, взялся за ручку, дернул ее на себя. Но кабинет был закрыт.

– На ключ закрылись?

– На ключ.

– А запасной где?

Рита упрямилась не долго. Она ревновала Белоярова и не хотела, чтобы он «боролся» с Оксаной.

Вайс постучал в дверь, выждал момент и только тогда вставил ключ в замочную скважину.

Оксана сидела на диване. Волосы растрепаны, пуговицы на блузке застегнуты вкривь и вкось, и юбку оправить никак не получалось, потому что задрана она была под местом, на котором сидела. Белояров стоял у своего стола, такой же помятый и разгоряченный. Пиджак на спинке стула, верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. На рабочем столе бутылка коньяка, нарезанный лимон, разломанная шоколадка. И два бокала.

– Василий, я не понял! – возмущенно протянул он.

Вайс понимал, что на фирме он без году неделя, и Белояров просто не мог знать о его чувствах к Оксане. Но разозлился он так, как будто Юрий Александрович посягнул на его личную святыню. Правда, предъявлять ему ничего не стал. Чтобы не выглядеть посмешищем.

– Вот, вернулся…

С хорошей миной при плохой игре Вайс подошел к Оксане, взял ее за руку, чуть ли не силой оторвал от дивана, без всякого стеснения провел рукой по задним формам, оправляя юбку. Затем также бесцеремонно вернул на место, сел рядом.

– Откуда вернулся? – раздраженно смотрел на него Белояров.

– С Вентилем разговор был.

– Я в курсе… Время уже седьмой час, можешь домой ехать.

– А как же вы?

– У меня права есть.

– Да, но вы под этим делом, – Вайс красноречиво щелкнул пальцами по горлу.

– Ничего, такси вызову.

– А что, под этим делом слабо? Страшно, да? Тогда вам бандит нужен. Чтобы за ним спрятаться. Теперь я ваш личный бандит. Теперь за меня прятаться будете.

– Значит, Вентиль тебя бандитом назначил, – с колкой иронией резюмировал Белояров.

– Какой Вентиль? – изобразил удивление Вайс.

– Как это какой? Наш общий знакомый.

– Это для меня он Вентиль. А для вас он Борис Андреевич. В крайнем случае, просто Борис. Впрочем, уж там сами разбирайтесь…

– Ты, случайно, не перегрелся? – нахмурился Белояров.

– А вы что, охладиться мне предлагаете? Можно!

Вайс бестактно обнял Оксану за плечи, привлек к себе. Отстраняться она не стала. И это не показалось ему странным. Эта женщина явно из тех, кому нравятся мужчины в седле. А Вайс гарцевал сейчас на белом коне. Шпоры у него, может, и не золотые, и ножны не усыпаны бриллиантами, но все равно она заинтригована. И даже покорена.

Правда, Оксана могла опомниться, вспомнить о приличиях, поэтому он не стал удерживать руку, чтобы не было объятий, из которых она могла вырваться.

– И от коньячка бы не отказался. Но, увы, я за рулем. За себя-то я не боюсь, а вдруг с вами, Юрий Александрович что-нибудь случится. Мне тогда Вентиль может голову оторвать. Вас беречь надо, холить и лелеять.

– Хорошо, я согласен, чтобы ты холил меня и лелеял. Но только не здесь. И не сейчас. В приемной меня подожди… Хотя нет, Риту домой отвези…

– Я теперь от вас ни на шаг, – мотнул головой Вайс. – Я теперь ваша тень. Хотите остаться с Оксаной, пожалуйста, спрашивайте у меня разрешения. Только я не разрешу.

– Это еще почему?

– А нравится она мне. И я ее ревную.

– Тебе не кажется, что ты много на себя берешь? – оторопел от такой наглости Белояров.

– Кажется. Но ничего не могу с собой поделать.

– А может, ты все-таки возьмешь себя в руки, и выйдешь?

– Да, но только с Оксаной. Она еще работу не закончила. Ей еще перерасчет делать.

– Какой перерасчет?

– Мне зарплату в три раза поднять надо. Я теперь в три раза больше работать буду.

– И наглеть, я так понимаю, тоже, – изменился в лице Белояров.

– Наглость – второе счастье таксиста. А я в душе как был, так и остался таксистом. Наглым, но воспитанным. Если вы заметили, то я обращаюсь к вам на «вы». И желаю вам всяческих благ. Ну, за некоторыми исключениями…

– И что мне теперь, спасибо тебе за это говорить?

– Нет. Просто воспринимайте это как данность. На голову я вам садиться не собираюсь, но Оксану, извините, заберу.

Поднимаясь с дивана, Вайс одной рукой толкнул женщину под локоток, а другой поманил за собой. И еще глянул на нее нетерпящим возражений взглядом. Она с удивлением повела бровью, но все-таки поднялась и вместе с ним вышла из кабинета. Белояров открыл рот, глядя им вслед.

– У тебя есть капли? – уже в приемной спросил у Риты Вайс.

– Какие? – спросила она, неприязненно глянув на Оксану.

– Сердечные. Для разбитого сердца.

– Кому?

– Юрию Александровичу. Ты сходи к нему, он тебе скажет.

Рита кивнула и поспешила в кабинет. Оксана закрыла за ней дверь и посмотрела на него с насмешкой строптивой, но покоренной женщины.

– Ты идиот?

– Нет, – с ироничной улыбкой победителя ответил он.

– Зачем ты устроил этот цирк? – Она пыталась, но не могла скрыть удовольствие от сцены, которую он устроил ради нее.

– Это не цирк, это балаган.

– А что, есть разница?

– Да. В цирке говорят правду, а в балагане врут. Может, это не совсем так, но я соврал. Я тебя совсем не ревную. А Рита ревнует. Тебя. К Белоярову. И ей не нравится, что ты с ним зажигаешь…

– Так это из-за нее? – растерянно и вместе с тем возмущенно хлопнула ресницами Оксана.

– Мы же с Ритой друзья, если ты не знала.

– И она у тебя вчера по-дружески на коленях сидела?

– Рита клялась мне в вечной дружбе. Сначала она у меня на коленях посидела, потом я. Это ритуал такой…

За дверью вдруг послышался шум. Похоже, разбилась бутылка. Или случайно со стола на пол упала, или Рита ее в стену запустила.

– Милые бранятся, только тешатся, – хмыкнул Вайс.

– Не нравится ему Рита. Раньше нравилась, а сейчас нет, – покачала головой Оксана.

– Что ж, придется вызвать Юру на дуэль, – с невозмутимо серьезным видом сказал Вайс.

– Ну и шутки у тебя! – озадаченно посмотрела на него молодая женщина.

– В каждой шутке есть свой мишутка…

– Это правда, что Вентиль тебя в бригаду к себе взял?

– Да. И теперь я бандит. А бандит – это звучит гордо, да? – с мрачной иронией спросил он.

– Я бы не сказала.

– Да, но быть им почетно.

– Ты в этом уверен?

– Нет, – недовольно, но без капли раскаяния или хотя бы сожаления ответил Вайс.

– Тогда не надо называть себя бандитом.

– Тебя забыл спросить, как мне себя называть.

Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей. Пушкин был знатным ловеласом, и верить ему можно. А неприязнь к Оксане вызвать нетрудно. Достаточно было представить ее в объятиях похотливого Белоярова.

– А повежливей нельзя? – возмутилась молодая женщина.

– Можно. Но как-нибудь в другой раз…

Дверь вдруг резко распахнулась, и в приемной появился Белояров, в пиджаке и при галстуке. Темный, как туча.

– Домой поехали, – не глядя на Вайса, буркнул он.

– Не вопрос.

– И меня возьмите! – напросилась Оксана.

Всю дорогу она тихонько сидела на заднем сиденье, не привлекая к себе внимания. Белояров, как бывший совковый начальник, занимал переднее место. И он тоже молчал, надуто посматривая на Вайса. Озадачен шеф, не знает, как вести себя с подчиненным, у которого вдруг выросли отнюдь не ангельские крылья. И выходя из машины, он ничего не сказал. Впрочем, Вайс и без того знал, что завтра в половине восьмого ему нужно пригнать машину к большому двухэтажному дому на улице Мира.

– И с тобой не попрощался, – заметил Вайс, обращаясь к Оксане. – Заморочила ему Рита голову.

– А может, ты его заморочил? Ты у нас теперь крутой, кум Техасцу, сват Вентилю, – усмехнулась она.

Вайс ничего не сказал. Он вышел из машины, распахнул заднюю дверь.

– Эй, ты чего? – напряглась Оксана.

Похоже, она решила, что он высаживает ее из машины.

– Вперед давай.

– Мне и тут хорошо.

– Как знаешь.

Вайс не стал ее уговаривать, и это сыграло ему на руку. Он был уже в пути, когда Оксана тронула его за плечо и полезла в зазор между спинками передних кресел. Худенькая она, изящная, но в какой-то момент Вайсу показалось, что через него слон в посудную лавку втискивается.

– Осторожно там, на рычаг не сядь, – усмехнулся он.

– Я не сяду. Я осторожно…

Она перебралась на переднее пассажирское место и со вздохом облегчения оправила юбку на коленях. И еще плащ застегнула, чтобы он не мог любоваться ее ножками. Вайс снисходительно усмехнулся, наблюдая за манипуляциями молодой женщины. Назло ему закрывается. Что ж, это ее право. А может, просто дразнит.

– Ты сейчас куда? – спросила Оксана.

– Тебя отвожу.

– А потом?

– Домой.

– А может, в контору?

– Зачем? Я машину дома ставлю.

Так же как и Белояров он жил в частном секторе. Домик у родителей небольшой, одноэтажный, но во дворе гараж. Раньше там стояла отцовская «Лада», а сейчас туда на ночь загонялся «Мерседес» Белоярова. В общем, есть, куда ставить служебное авто. Но неплохо бы перед этим сделать круг по вечернему городу. «Мерседес» – машина крутая, не каждый осмелится поднять руку, чтобы ее остановить. Но глаз у Вайса наметан, он сам определит потенциального клиента, предложит услугу, заработает на извозе денежку. А может, и девчонку какую-нибудь снимет. Оксана, конечно, хороша собой, но свет на ней клином не сошелся.

– Рита в конторе. Ей тоже домой надо.

– Это ее проблемы.

– И ты не хочешь в них поучаствовать?

– Я много чего в этой жизни хочу.

– Она тебе нравится?

– Да. Но ты нравишься больше, – будничным тоном сказал Вайс.

– И что? – со сдержанным кокетством глянула на него Оксана.

– Ничего.

– Совсем ничего?

– Абсолютно.

– И даже приставать не будешь?

– Как-нибудь перебьюсь.

– Как-нибудь – это как?

– Ну, уж точно не так, как ты подумала, – хмыкнул он. – Я сейчас на Победу выеду, там столько девчонок, только успевай побеждать…

– Не красавец ты, чтобы побеждать, – осадила его Оксана.

Она могла сказать это из вредности, скорее всего, так оно и было. Но при этом молодая женщина в чем-то права. Не самое красивое у него лицо. Ассиметрия в нем какая-то, если хорошо присмотреться, правый глаз чуточку выше другого, и нос искривленный – тут и природа напортачила, да и пропущенные удары сказались. Зато волосы у него густые, жесткие, не какие-то там шелковистые. И зубы крепкие, белые, все в целости и сохранности, хотя их не раз проверяли на прочность…

– Главное, что красивей обезьяны.

– Ты в этом уверен?

– Да.

– Мне нравятся уверенные в себе мужчины.

– А мне все равно, что тебе нравится. Я к тебе в женихи не набиваюсь.

– А зря. Ты теперь знатный жених, – в ее голосе слышались сарказм и раздражение. Не нравится Оксане, что Вайс дает ей от борта. – Тройной оклад, как-никак…

– Юра еще не утвердил.

– А куда он денется? Ты же теперь у нас бандит. Он теперь тебя бояться должен.

– И ты бойся.

– А вот не страшно почему-то!

– Да? И я тебя почему-то не боюсь… Кажется, мы приехали. Какой подъезд?

Машина катилась вдоль длинного высотного дома стоящего на Коммунистической улице.

– Шестой.

Оксана показала подъезд, возле которого Вайс и остановил машину. Но выходить она не торопилась.

– Мне кажется, что я тебя обидела. – Она озадаченно смотрела на него.

– Да? Ну, если так, то мы квиты. Я тебе вечер испортил, ты мне – настроение.

– Я бы не сказала, что ты испортил мне вечер, – замялась Оксана. – Не очень-то я и хотела с Юрой…

– Если не очень, значит, хотела. Может, и чуть-чуть, но тем не менее… Только не думай, я тебя не осуждаю. Ты женщина молодая, незамужняя…

– И к тому же совершенно свободная.

– Вот-вот.

– И живу одна.

– Мне все равно.

– Ты не мышь, а я тебе не крупа. И не надо на меня дуться. Тебе это не идет. Ты так лихо подъехал к Юре, а сейчас киснешь, как вчерашнее молоко… Пошли, я тебя кофе угощу.

Вайс пожал плечами. Вообще-то, он не киснет, и настроение у него не плохое. Но все-таки она права, выше надо держать знамя советского спорта.

Он молча сдал назад, втиснув «Мерседес» в свободное пространство между припаркованными к бордюру автомобилями. Вышел из машины сам, снаружи открыл дверцу для Оксаны. И руку ей подал, чтобы она могла на нее опереться. Она приняла его заботу, благодарно улыбнулась. И ладонь в его руке задержалась ровно настолько, чтобы он понял ее настроение.

Молодая женщина давала понять, что готова на все. А он должен был проверить, так это или его обманывают. И еще он поймал кураж, поэтому на Оксану он набросился, едва за ними закрылась дверь. Прижал ее стене, накрыл ее губы жадным поцелуем. Сопротивлялась она вяло, для проформы. Несколько раз стукнула его кулачком по спине и затихла. А потом и куртку с него стащила, и ногу подняла, обняв ею его бедро.

А когда он стал расстегивать пряжку брючного ремня, Оксана потащила его в комнату, по пути избавляясь от юбки. Плюхнулась на диван, сама стянула с него джинсы и подняла руки, чтобы он снял с нее блузку…

Оксана отправилась в душ, а Вайс растянулся на кровати. Ему вспомнился Белояров и молодой мужчина невольно сжал кулаки, представив Оксану в его похотливых объятиях. Если он еще раз прикоснется к Оксане, он не задумываясь оторвет ему голову. И пусть Вентиль его за это казнит, все равно…

Вернулась она довольно скоро, но не голышом, как уходила, а в короткой шелковой комбинации. Обессиленно легла рядом с ним, уложив голову ему на грудь.

– Ты меня уморил, – закрывая глаза, прошептала Оксана.

– Это плохо?

– Нет, это очень хорошо… Мне никогда ни с кем так хорошо не было…

Будь Вайс неискушенным девственником, он бы зашелся в восторге от такого признания. Но он-то знал, вернее, догадывался, что женщина может и соврать, чтобы польстить мужчине. Чтобы удержать его возле себя. И все-таки ему приятны были эти слова. К тому же он и сам знал, что был на высоте.

– Ты обещала угостить меня чашечкой кофе.

– Да, конечно. И кофе будет, и ужин. Подожди чуть-чуть, не гони…

«Чуть-чуть» это растянулось минимум на час, а потом Оксана и вовсе заснула. И не проснулась, когда он уходил. Хорошо у нее дома, но пора и честь знать.

Глава 3

Шампанское, цветы и улыбка – стандартный джентльменский набор. Но улыбка могла и погаснуть, если бы в квартире гостил посторонний мужчина. И бутылка шампанского могла превратиться в оружие. Но не было у нее никого. И Вайсу Оксана обрадовалась.

– Ой, спасибо! – просияла она, принимая цветы. – И за то, что зашел, спасибо. А то я думала, что ты потерялся…

Весь день он возил Белоярова по городу, то в администрацию ему нужно, то к заказчику, то на объект. В офисе они почти не были, и с Оксаной ни разу не виделись.

– Это Юра терялся. От своей Риты, – шутливым тоном отозвался Вайс. – То одно, то другое, и так весь день на колесах…

Квартирка у Оксаны небольшая, однокомнатная, но хорошо здесь, уютно. И еще из кухни доносились аппетитные запахи.

– Меня ждала или кого-то другого? – не постеснялся спросить он.

– И тебя тоже. Сом сначала пришел, потом ты.

– Сом?

– Да, усатый.

– Кто он такой?

– Ни кто, а что. Сом – это рыба, если ты не знаешь… Его я пожарила, а что с тобой делать, не знаю, – кокетливо улыбнулась она.

– Что-нибудь придумаем, – ответил гость.

Блюдо Вайсу понравилось. Молодой сом попался, жирный, и от него совсем не пахло тиной. И Оксана готовила вкусно. Шампанское, право, подвело: оказалось кислятиной, но это уже его вина.

– Я сейчас начну приставать, – весело пригрозил Вайс.

– У меня проблемы, – с грустью глядя куда-то в сторону, сказала хозяйка квартиры.

Он знал, какие у женщины бывают проблемы. Это нормально и неизбежно, так что огорчаться особо не стоит.

– Э-э… Ну, ничего, как-нибудь в другой раз…

– Да нет, с этим как раз-то все в порядке, – усмехнулась она. – У меня в жизни проблемы. И мне кажется, что ты можешь мне помочь…

– Все, что в моих силах, – нахмурился Вайс.

Его не пугала перспектива вляпаться в дурную историю из-за ее проблем. Но его насторожила мысль, что Оксана переспала с ним из умысла. Она ложится к нему в постель, а он помогает ей выкрутиться из сложной ситуации – баш на баш.

– Я чувствую себя виноватой и перед тобой, и перед Белояровым…

– Он-то здесь при чем?

– При том… Это были его деньги.

– Какие деньги?

– Которые ты у бандитов отбил… Юра хотел знать, откуда они узнали про деньги. И тебе это интересно. Так вот, это я им сказала…

– Ты?! – ошеломленно протянул Вайс. И даже оглянулся по сторонам, как будто где-то рядом мог находиться Кирзач или кто-то из его отморозков.

– Да, я. Но это не специально. Я познакомилась с Женей. Думала, приличный парень, а он оказался бандитом…

– Не везет тебе на приличных парней. То Женя какой-то, то я, – не без сарказма произнес Вайс. – Сплошь бандиты.

– Да какой ты бандит? Сам же знаешь, что это не так. Ты как был водителем, так им и остался. Ну, водителем-телохранителем. Ты не бандит, ты просто телохранитель. И ничего в тебе бандитского нет… А Женя бандит. Я это позавчера только узнала. Когда он к нам приехал. Смотрю, и глазам своим не верю – он и эти бандиты…

– Как он про деньги узнал?

– Очень просто. Позвонил мне; давай, говорит, встретимся. На машине хотел за мной приехать. А я ему сказала, что за деньгами в банк еду. Я же не знала, что он своим дружкам скажет. Мы с тобой в банк поехали, а они к нам. На Юру наехали, долю требуют, гони, он им про Техасца говорит, а им все равно. Потому что деньги они ждали. Когда мы с деньгами подъедем, ждали…

– Это уже не рэкет, это уже чисто грабеж, – рассудил Вайс.

– Юра правильно их отморозками назвал…

– Большая у них банда?

– Я откуда знаю? Я вообще не знала, что Женя бандит. И про его банду ничего не слышала, пока он у нас не объявился…

– За деньгами он приезжал. А уехал без них. Но в этом я виноват. Тебе-то чего бояться?

– Он звонил сегодня, спрашивал, что там да как, ну, после наезда. Спрашивал, правда, что крышует нас Техасец? Я ответила, что правда. Спрашивал, кто из его людей у нас. Я про тебя сказала. Нарочно сказала, чтобы они тебя не трогали…

– И что, он успокоился?

– Не знаю. Он заявил, что у них большие планы. Сказал, что мы теперь входим в сферу их влияния…

– Ух, ты!.. А когда ты за деньгами снова поедешь, не спрашивал?

– Нет. Он сказал, что мы их сами отдавать будем. Ну, как Вентилю отдаем…

– Мечтать не вредно.

– Мечты не мечты, а мне страшно. Он знает, где я живу. Он может прийти ко мне… Я ему нужна, если он собирается на Белоярова наехать. И вообще…

– Что, вообще?

– Нравлюсь я ему. Как женщина.

«У вас что-то было?» Этот вопрос Вайс едва не произнес вслух, но вовремя одумался. Если у Оксаны и было что-то с бандитом Женей, то легче ему от этого точно не станет. Лучше ничего не знать. Да и догадками себя мучить совсем не обязательно.

– Теперь ты моя женщина. Или нет?

– Я бы хотела…

– А куда ты теперь денешься? – покровительственно усмехнулся Вайс. – Теперь ты или со мной, или с Женей. А с Женей ты можешь быть только через мой труп. Что вполне возможно…

– Страшно?

– Не боятся только идиоты. А боятся трусы. Я похож на трусливого идиота?

– Вроде нет, – натянуто улыбнулась Оксана.

– Я не идиот, – кивнул он. – Потому возникают вопросы. Зачем ты нужна Жене, если он собирается наехать на Белоярова?

– Я же в бухгалтерии работаю, я знаю, какие деньги зарабатывает его фирма. Я думаю, ему нужна будет информация о доходах.

– Ты сама так думаешь, или Женя тебе об этом сказал?

– Еще не сказал. Но обязательно скажет, если появится. Или еще раз позвонит…

– Если звякнет, меня позови. Мне бы с ним поговорить.

– Ну да, тогда он поймет, что я тебе все рассказала. А я его боюсь, если ты этого не понял.

– Понял, – кивнул Вайс. – И еще я понял, что ты смелая женщина. Не побоялась признаться. Что ж, теперь моя очередь… Ты нужна не только Жене. Ты нужна и Вентилю. Он тоже хочет владеть информацией о доходах. А узнавать эту информацию должен я. Через тебя…

– Так в чем же дело? – настороженно посмотрела на него Оксана. – Спрашивай.

– Не могу.

– Почему?

– Я тебе не Мата Хари.

– Кто такая Мата Хари?

– Самая известная шпионка Первой мировой войны. Добывала информацию через постель.

– И ты побывал в моей постели.

– В том то и дело.

– Ты чересчур благороден для бандита.

– Какое благородство, о чем ты? Просто еще остались кое-какие представления о порядочности…

– Мне понравилось, как ты меня вчера гладил. Но ты мог погладить меня и горячим утюгом, – усмехнулась она.

– Лучше рукой.

– Спасибо, но тебе и так все скажу.

– Как-нибудь в другой раз.

– Другого раза может и не быть. Вдруг Женя тебя убьет. Из ревности, например…

– Все может быть.

– Не будем о плохом. Давай о хорошем… Тебя интересует информация о доходах? Хорошо, я все скажу. Но только под пытками горячей рукой… Можешь начинать…

Оксана расстегнула верхние пуговицы своего халатика, взяла Вайса за руку и накрыла его ладонью свою грудь…

* * *

Черное небо, черный рынок, черные планы… Кирзач любил черный цвет. И ночь – его стихия. Это армейских прапорщиков колотит от страха, а ему хоть бы хны. Впрочем, вояк всего двое, а с ним вся его банда. Тут и Джек, который может выпотрошить их обоих, и Шрам, и Укроп. Это костяк его команды. И еще с ним три новичка, которые поклялись ему в верности. Это была клятва на крови, все очень серьезно. Этим пацанам он мог теперь доверять, как самому себе.

Семь бойцов у него под рукой. Может, это и немного, но зато у его пацанов будет оружие. А со стволами они кого угодно уделают. А когда слава о могущественном Кирзаче пойдет гулять по городу, от желающих влиться в бригаду не будет отбоя. Ведь Кирзач не с бухты-барахты в Краснополе взялся, район у него своей, там его все знают. И пацанов там хватает, чтобы число бойцов до полусотни довести. Сейчас главное – лихой славой себя покрыть. Для этого ему и нужны волыны. А этого добра у прапоров полный багажник. Пистолеты «ТТ» и «макаровы», автоматы – «АКСУ-74» и «АКМ», еще бы пару пулеметов, но чего нет, того нет. Зато гранаты есть, десятка два, не меньше. Цинки с патронами, банки с запалами – все как положено.

Джек держал фонарь, Кирзач осматривал оружие – мало ли, вдруг там бойки спилены или стволы оловом залиты. А прапорщики нервно курили в сторонке под пристальными взглядами его бойцов.

– Все нормально. Шрам, Укроп, давайте перегружайте, – кивком Кирзач показал на старенький, но ходкий «БМВ».

Джека это машина, у отца взял.

– Как это перегружайте? – всколыхнулся прапорщик с заплывшими жиром глазками. – А деньги?!

– Ты же получил деньги, – изобразил удивление Кирзач.

– Так то аванс был! Давайте окончательный расчет!

Чтобы собрать деньги на аванс, Кирзачу и его пацанам пришлось тряхнуть торговый ряд на районе. Наезжали на коммерсантов жестко и по-черному, не давая опомниться. Ларьки были под крышей у Техасца, но пока его братва чухалась, Кирзач уже барыши подсчитывал. Однако не все коту масленица. Теперь Техасец зуб на него имеет, поэтому ему и нужны эти стволы.

А со второй половиной случай помог. Джек снял какую-то лахудру, а она бухгалтершей оказалась. Не богатая баба, но с квартирой. Так Джек ее сначала там полюбил, а потом ему вдруг среди дня приспичило. К ней на машине собрался, но сначала позвонил, дескать, жди, скоро буду. А она за деньгами поехала. Фирма у нее частная и солидная. В общем, Кирзач теряться не стал, с ходу организовал наезд. И такого крутого авторитета из себя нарисовал, что директор «Супер-Строя» чуть в штаны не навалил со страху. Правда, он потом самому Кирзачу ввалил, кулаком в челюсть, но это уже детали. Там хоть один на один дело было, а Джек, Шрам и Укроп втроем против одного «влетели»… Ничего, месть будет жестокой. Кирзач ничего не забывает. Да и «Супер-Строй» сам по себе лакомый кусок. С него и надо начать завоевание города…

– Знаешь, что такой окончательный расчет? – шагнув на жирного прапорщика, спросил Кирзач. – Это когда счеты с жизнью сводят. Хочешь, чтобы я тебя рассчитал? Не вопрос. Джек!

Джек понял, что от него требуется, и вынул из-под куртки килограммовый тесак.

– Э-э… Так нельзя!

Прапорщик испуганно попятился, но на ходу достал из-под плаща пистолет, передернул затвор. И его компаньон тоже обнажил ствол.

– Нету денег, нету и оружия!

– Да будут вам деньги! – поднимая руки, сказал Кирзач. – Завтра подвезем.

– Когда подвезете, тогда и поговорим, – сказал жирный, закрывая багажник своей «Волги».

Вояки знали, что у Кирзача не было стволов, потому и борзели. Но у него имелось холодное оружие. И два бойца на подхвате уже выходили к прапорщикам со спины. В темноте лунной ночи можно было заметить их очертания. Лишь бы только они звуком не выдали себя.

Переживал Кирзач не напрасно. Что-то треснуло под ногой у тяжеловесного Апанаса, и один из прапорщиков повернулся к нему. Но прежде чем вояка нажал на спусковой крючок, пацан опустил ему на голову топор-колун. Тут и Фома подоспел и обрушился на его компаньона. У этого мясницкий топор, и рубило на всю глубину вошло в спину. Вот и скажи теперь, что не жадность прапоров сгубила.

– Ну чего стоишь, как в штаны наделал? – толкнув Шрама в плечо, пренебрежительно хмыкнул Кирзач. – Что, жмуров никогда не видел? Давай, стволы в «бэху» загружай.

– Зачем в «бэху»? – покачал головой Джек. – С «Волгой» можно взять. Машина хорошая, может, когда понадобится. Гараж снимем, поставим, пусть стоит. И стволы там будут, как в тайнике…

– Можно и так, – не стал спорить Кирзач. – Лишний хрен в грядке не помеха…

– А со жмурами что делать?

– Да пусть валяются, менты подберут. Им заняться нечем, пусть с тухляком возятся…

– Тогда они «Волгу» в розыск подадут.

– Что ты предлагаешь?

– Думаю, без лопаты тут не обойтись. У меня в «бэхе» саперка. Могу начать…

Джек выбрал место для могилы, аккуратно срезал с земли дерн, отложил его в сторону и начал углублять обозначенный прямоугольник. Его сменил Укроп.

– Земля сухая, мягкая, быстро управимся, – отряхивая руки, сказал Джек.

– Будет земля пухом. Хотя «погоны» этого не заслужили…

Кирзач глубоко затянулся, втягивая в легкие конопляный дым, протянул косяк Джеку. Анаша уже так не вставляет, как раньше, на хи-хи не пробивает, немцы на танках уже не мерещятся, но в тонусе держит. Без травки в такой ситуации никак.

– Да ладно, нам что, жалко? – хмыкнул Джек.

– Два деревянных лимона требовали. Где я им два лимона возьму?

– Там больше было, чем два лимона.

– Где там?

– У Ксюхи.

– Ну да, мошна тугая…

– Там пять лимонов было. С листочками.

– Она же тебе не говорила сколько.

– Сразу не сказала, потом призналась. Я звонил ей.

– И что?

– Да ничего. Вентиль подъезжал, все такое.

– Да плевать на него.

– Так и я о том же… «Супер-Строй» под себя брать надо. Там серьезные бабки. И от нас близко…

– Надо – возьмем… У меня к Белояру особый счет.

– А я с этим ублюдком разберусь, которого Вентиль при нем держит…

– Твое пацанское право, – с важным видом изрек Кирзач.

Сейчас, когда у него появился полный багажник оружия, ему любые горы казались по плечу.

* * *

Вайс знал, что Кирзач собирается наехать на Белоярова, но его появление все-таки стало для него неожиданностью. Одно дело пугать и совсем другое – привести угрозу в действие. Но Кирзач со своими отморозками все-таки решился на конфликт с самим Техасцем.

Кирзач уже здесь, желтушными своими глазами буравит Вайса. И громила со шрамом рядом с ним. Третий бандит такой же уродливый, как и эти двое. Вряд ли красавица Оксана смогла бы закрутить с кем-либо из них роман. Но у четвертого братка внешность вполне располагающая. Лицо симпатичное, даже признаки породистости угадываются, чувствуется интеллект. А взгляд жесткий, ледяной, и в глазах злость за недавнее поражение, жажда взять реванш. Это его Вайс вырубил запрещенным ударом в кадык. Если это и есть Женя, то нужно было бить по яйцам. Похоже, сегодня у Вайса появилась возможность исправить ошибку. Только сможет ли он это сделать, вот, в чем вопрос.

– Тебе нужны неприятности, Кирзач? – стараясь сохранять невозмутимость, спросил Вайс.

Он сейчас не просто водитель-телохранитель, он – представитель самого Техасца. Поэтому и ведет разговор с этим отморозками. И нигде-нибудь, а в кабинете у Белоярова: так далеко зашли бандиты. Надо будет охрану менять. Или усиливать. Чтобы проходной двор здесь не устраивали. Но это будет потом. Если будет. Возможно, в этот раз бандиты взяли с собой оружие. А у Вайса только газовик, и в закрытом помещении о нем лучше забыть.

– Ты же знаешь, кто здесь крышует. Зачем нарываешься?

– Кто здесь крышует?

– Техасец. И ты это знаешь.

– Ну, и где он?

– Я за него.

– Тогда мы тебя сейчас замочим, и «Супер-Строй» наш.

– А может, лучше с филиала «Супер-Строя» начнешь? «Супер-Болт» называется. Заодно и гайку свою разработаешь. Чтобы не больно было, когда Техасец вкручивать будет…

– Это мы еще посмотрим, кто кому вкрутит. Короче, готовьте бабки, – Кирзач свирепо глянул на Белоярова. – Завтра подъедем, чтобы сто штук зеленью здесь было. Не будет, начнем мочить.

– И ты будешь первый, – ткнув в Вайса пальцем, сказал Джек.

– А я пристрелю тебя! – Кирзач резко надвинулся на Белоярова, но тут же сдал назад.

На этом все и закончилось. Бандиты подняли волну и схлынули за ворота.

– Как же они меня все достали! – обхватив голову руками, Белояров стал раскачиваться в кресле. – Техасцы, Вентили, Кирзачи… Когда все это закончится? Когда же у нас, наконец, будет цивилизованный рынок?

– Какая цивилизованность при диком капитализме? Социализм нас не устраивал, загнивающего нам захотелось – вот и загниваем…

– Демагогия все это. Не до нее. Готовьте денежки, мистер капиталист.

– Какие деньги? Я с Техасцем уже расплатился. Пусть он с этими отморозками разбирается…

– А вдруг не разберется? Если эти отморозки завтра подъедут?

– Ты и расплатишься. Ты же у нас представитель Техасца, – язвительно проговорил Белояров.

– Расплатиться я могу только головой.

– Кому нужна твоя голова? Им всем нужны мои деньги! Сто тысяч долларов! Как будто это так просто… Как будто у меня здесь печатный станок…

Вайс пренебрежительно посмотрел на шефа. Достала его эта вельможная истерика. Пусть Белояров пускает пузыри, если ему нечем заняться, а он должен на проходную сходить.

Рита сидела за столом, нервно постукивая пальцами по печатной машинке.

– Ты Вентилю звонила?

– Да.

– Умница.

В армии боевой расчет создавался для защиты караульного помещения от внешнего врага. Один боец занимает место в комнате начальника караула, другой держит оборону в коридоре, третий в столовой, и так далее. А здесь, в мирной конторе, боевой расчет нужен, чтобы защищаться от бандитов. Охранники на проходной должны закрыть ворота, секретарша в случае опасности вызвать бандитское усиление. Таковы реалии дикого капитализма, с которыми должен смириться Белояров.

Рита справилась со своей задачей. А вот охранник на проходной снова подвел. Разговор с ним Вайс начал с очень резкой ноты. Он ударил его кулаком в живот, а когда тот загнулся, врезал коленкой в грудь.

– Ты какого черта пропустил этих уродов?

– Они сказали, что стрелять будут, – пролепетал белобрысый парень с глупым от природы выражением лица.

– Может, они и ствол тебе показали?

– Да.

– Почему в приемную не сообщил?

– Сообщил. Но они уже в кабинете были…

– Еще раз такое повторится, пеняй на себя. Голову откручу и плясать заставлю, ты меня понял?

– Понял, – потрясенно закивал охранник.

На обратном пути, в холле на первом этаже он встретил Оксану. Она стояла у кадки с пальмой и нервно теребила верхнюю пуговицу на кофте. Увидев Вайса, молодая женщина стремительно подалась к нему.

– Меня ждешь?

– Да, видела, как ты на проходную шел.

– Да фитиля надо было одному вставить… Еще что видела?

– Этих видела…

– Женя с ними был?

– Был.

– Сдержал он свое обещание. Деньги требует. Тебя охранять хочет. Вместо меня…

– Этого я и боюсь, – не очень убедительно взгрустнула она.

Хорошо Вайсу с Оксаной, да и она не жалуется. Но нет ощущения счастья – ни с его, ни с ее стороны. Он как бы взял ее под свою защиту, этим они и живут. А еще их связывает секс. Вот, собственно, и все, что их держит друг возле друга. Но ведь свою защиту может предложить ей и Женя. Ну и секс, разумеется, тоже. Так что ее не очень пугает перспектива остаться без Вайса. Замена ему есть, значит, все не так уж и страшно.

* * *

Обычно затворная рама «ТТ» передергивалась легко, но сейчас ее, казалось, заклинило. Или это рука ослабела. Так или иначе, но в какой-то момент Кирзачу показалось, что ему не по силам сжать возвратную пружину. Хорошо, что всего лишь показалось. Все, затвор передернут, патрон в патроннике. Можно стрелять. Тем более что цель уже появилась на горизонте.

Он уже знал, что Вентиль ездит на черном «БМВ» «пятьсот двадцатой серии». Их «бэха» рядом с этим красавцем и рядом не стояла. Впрочем, эта машина сейчас на приколе, а под задницей «двадцать четвертая» «Волга». На ней Джек и подрезал Вентиля.

Контора «Супер-Строя» находилась в промышленной зоне. Жилых домов здесь нет, случайных прохожих не наблюдается, только машины по дороге гоняют, и то не часто. На это и был расчет. Не хотелось устраивать разборку с Вентилем в офисе «Супер-Строя», поэтому его подкараулили по дороге туда. Наехали на Белояра и тем самым вытянули Вентиля из его берлоги. Осталось только решить вопрос. Да и поздно уже что-либо менять: машина подрезана, ситуация взорвана, пора выходить разбираться.

Из машины Кирзач вышел с пистолетом в опущенной руке. И «ТТ» оттягивал ее так, как будто в гирю пудовую превратился. Это предстартовое волнение, сейчас это пройдет. Должно пройти.

Вентиль тоже выскочил из своего «БМВ». И его «быки» вываливаются. Три здоровенных и злобных рыла, и все при стволах. Но у них туго с мозгами, они не сразу поняли, на кого нарвались. Поэтому они только тянутся за оружием. Зато Кирзач уже наставил ствол на Вентиля. И Джек взял на прицел свою жертву, и Укроп не должен облажаться. А Шрам, тот и вовсе с автоматом, он сразу всех может укатать, одной очередью. Потому и таращит глаза Вентиль. Понял, в какой переплет угодил…

– Ну, чо, падла, на разбор с нами ехал? – брызгая слюной, заорал на него Кирзач. – Будет тебе сейчас разбор! По запчастям!

– Слышь, Кирзач, ты чо, уху ел, да? – в приступе бессильной злобы скривился Вентиль.

Руки он развел, как ковбой на изготовке. Но ствол у него под курткой, его так просто не выхватить, как револьвер из набедренной кобуры. Так что шансов у него нет, и он это, к ужасу своему, понимает.

– «Супер-Строй» теперь мой, понял?

– Да понял, понял…

Вентиль врал: ничего он не понял. Просто он сейчас отбрехивался, чтобы выправить ситуацию. Потому он, конечно, скажет, что на самом деле «Супер-Строй» принадлежит Техасцу. Верней, он думает, что скажет.

– Пацаны, вы слышали, что сказал этот козел? «Супер-Строй» наш! Вы это слышали! И Техасец это услышит!

Кирзач первый нажал на спусковой крючок. Выстрелы били до звона в ушах, пистолет дергался в руке, пули рвали вражескую плоть. Смерть Вентилю! Смерть! Смерть!!!..

Остановился он, когда затворную раму заклинило в крайнем заднем положении. И Вентиль уже лежал на земле, и его «быки». Оказывается, стрелял не только Кирзач.

– Волки позорные!

Он пнул истерзанного пулями врага и рванул к машине. Он доказал всем свое право на «Супер-Строй», и если Техасец решит его оспорить, его ждет такая же смерть. Кирзач слов на ветер не бросает!

Глава 4

Если Техасец и был похож на кого-то, то уж точно не на лихого ковбоя. Раскабаневший штангист с лицом объевшегося Карлсона. Но взгляд у него такой, что не до смеха – тяжелый, студеный, пробирающий до костей. Вайсу стало не по себе, когда он глянул на него.

– Кто такой?

И голос у него тяжелый, басовитый, неприятный для слуха. И говорил он медленно, с одышкой.

– Вайс я.

– Да, Вентиль что-то про тебя говорил. Он тебя за фирмой поставил смотреть.

– Поставил, – кивнул Вайс. – И к себе взял.

– И ты ему поверил? – хмыкнул Техасец.

– В смысле?

– Ну, что он тебя к себе взял, поверил?

– Не к себе взял, а сюда. За фирмой присматривать.

– Тебя обманули, пацан. Не наш ты.

– Вам видней, – пожал плечами Вайс. – Я не напрашивался…

Не рвался он в бандиты. Но все равно было обидно, что его так просто кинули через плечо. Вентиля расстреляли, его бойцов тоже, взятки с него, что называется, гладки, поэтому Вайса можно пустить побоку.

А он сам тоже хорош. Хвост перед Белояровым распушил, тройной оклад себе назначил, начальником охраны сам себя поставил. Теперь он никто и звать его никак – Белояров его теперь затюкает, и это как минимум. А может и уволить…

Хотя нет, увольнения не будет, потому что Вайс уйдет сам. И это к лучшему. Хватит с него приключений. Пусть они тут сами со своими отморозками разбираются. А он обратно таксовать пойдет.

– Я так понял, у тебя, Вайс, рамсы с Кирзачом были? – спросил Техасец.

– Это уже в прошлом.

– Почему в прошлом?

– Ему сейчас не до меня. Ему сейчас выше прицел брать надо. После Вентиля вы должны быть…

Техасец аж глаза прищурил, – настолько он разозлился. Не на него вспенился, а на правду. Он и сам понимал, что Кирзач мог охотиться и на него. Мог, но рискнет ли он поднимать руку на такую величину, как Техасец? Это уже вопрос, который не Вайсу решать.

– Пошел вон! – произнес авторитет так, будто выплюнул жвачку.

Вайс пожал плечами, достал из кармана ключи от машины, бросил их на директорский стол и, сунув руку в карман, вышел из кабинета. В таксисты! Обратно в таксисты! И без всяких сожалений.

Он был уже во дворе, когда его окликнула Оксана.

– Ты куда?

– Домой. Отстрелялся – и домой. Уволился я.

– Почему?

– А Вентиля убили, и я теперь никому не нужен.

– Странно. Такая жуть творится, и ты никому не нужен… Ты мне нужен. Пешком домой пойдешь?

– Зачем пешком? Тачку поймаю.

– Я с тобой. Им сейчас не до меня. – Оксана глянула на часы. – Да и рабочий день заканчивается…

– Долго собираться будешь?

– Минут десять.

– Хорошо. Я пока машину поймаю.

На проходной охранник вытянулся перед ним в струнку. Вайс грустно усмехнулся. Все, кончилось его время. Если оно вообще начиналось.

Офис фирмы находился в западной части города, в промышленной зоне, зажатой тремя жилыми микрорайонами. Завод железобетонных изделий, металлобаза, автоколонна. Жилые высотки в стороне, но люди здесь работают, им нужно как-то добираться домой, поэтому ходят по маршруту автобусы, легковушка нет-нет да проедет. Но, в общем-то, загруженность на дорогах слабая. И частника не так-то просто будет остановить. Да и автобусы явление здесь довольно-таки редкое. Легче пешком до пятого микрорайона дойти, там остановка троллейбусов, оттуда уехать гораздо легче.

Но не идти же с Оксаной по дороге, где совсем недавно был дерзко расстрелян Вентиль со своими бойцами. Поэтому надо ловить частника.

Вайс стоял на пятачке перед въездными воротами. Он представлял собой прекрасную мишень для бандитов Кирзача. Им ничего не стоит, остановив рядом свой «БМВ», разрядить в него пистолетную обойму. Впрочем, переживать не следует. Сейчас им точно не до Вайса. Они только что убили Вентиля, им сейчас на дно нужно ложиться, а не думать о продолжении кровавого пира. К тому же тут недалеко менты оцепление выставили вокруг покойников. Не полезет Кирзач на рожон. Если он, конечно, не псих.

Из-за поворота вырулила белая «семерка». Желтые противотуманные фары на бампере, двурогая телевизионная антенна, тонированные стекла. Видно, что хозяин дорожит своей машиной, холит ее, лелеет, наверняка в салоне дорогие чехлы, возможно, даже меховые накидки на передних сиденьях, как у Гены Желудя.

Почему как? Ведь это и есть Гена Желудь. Он остановил машину, с улыбкой до ушей вышел к Вайсу, протянул руку.

– Здорово, братан! Что-то тебя давно не было видно!

С Геной Вайс бомбил на вокзале, часто за чашкой кофе коротали время в ожидании клиентов, даже девчонок снимали, было дело.

– Да отпуск брал. Завтра буду.

– А здесь что делаешь?

– Да так… Домой подбросишь?

– Не вопрос, поехали…

– Только подождать немного надо.

– Женщину? – заговорщицки улыбнулся Желудь.

– Причем красивую.

– Ну, если красивую, тогда подождем.

Гена оперся тылом на капот своей машины, достал пачку «Мальборо», предложил угоститься. Вайс никотиновой зависимостью не страдал, но иногда мог и покурить, под рюмку водки, например, или чтобы компанию кому-то составить. Это у него с армии пошло, там к сигаретам приобщился, хотя за два года так и не втянулся. Может, потому что не хотел дыхалку сбивать, бегать ведь много приходилось; да и когда в университете учился, нагрузок хватало. И в секции занимался, и в спартакиадах по легкой атлетике участвовал. Даже на соревнованиях по спортивной стрельбе отметился – так для разнообразия. Тогда ему армейский опыт очень пригодился, четвертое место в общем зачете занял.

– Там трупы лежат, – сделав большие глаза, Желудь кивнул в сторону пятого микрорайона. – Я на базу пассажира вез, проезжаем, смотрим, лежат. Разборка бандитская. Что там произошло, не знаешь?

– Техасских, говорят, завалили. Отморозки какие-то.

– Да, дела… Жить страшно, такой бардак.

– Лихие времена, не вопрос.

Откатные ворота со стуком вдруг дернулись, и с территории «Супер-Строя» выехал большой черный «Мерседес».

– Ух, ты! «Шестисотка»! – восторженно протянул Желудь.

Оторвал задницу от капота, чтобы в полный рост приветствовать обладателя столь крутой машины, за которой катился черный «Ауди».

– Такой «мерин» у нас в городе только у Техасца! – продолжал он.

Окна в машинах затонированы наглухо, и не видно, кто проехал мимо. Но Вайс-то знал, кто скрывается за ними.

– Красиво жить не запретишь!

Иномарки только стали набирать ход, когда мимо «девятки» на скорости вдруг пронеслась серая «Волга», стремительно обошла «шестисотку» и резко затормозила, преграждая ему путь.

«Мерседес» Техасца остановился, но сам он из салона не вышел. Из машины выбрались двое, в кожанках, на ходу вытаскивая оружие. Из «Ауди» тоже стали выходить люди. Но еще раньше из «Волги» выскочили двое с автоматами. Вайс узнал Кирзача и Джека. Отморозки с ходу открыли огонь. К ним тут же присоединился и третий, но Вайс не стал ждать, когда и этот также нажмет на спуск свой крючок. Схватив Желудя за ворот, он вместе с ним спрыгнул в придорожную канаву. Прыгая, сквозь грохот автоматных очередей услышал, как пули разбили стекло и застучали по обшивке кузова.

Сам Вайс упал в траву, схватившись рукой за куст, который удержал его, а насмерть перепуганный Желудь свалился на самое дно канавы, в грязную воду. Но выбираться из нее не спешил. Все правильно, лучше измазаться и намокнуть, чем схлопотать пулю. А тут еще и бензобак «Мерседеса» взорвался…

Но если бы Геной руководил только трезвый расчет. Стрельба уже стихла, а он продолжал стоять на четвереньках и конвульсивно трястись.

Вайс осторожно выглянул из укрытия. «Раскуроченный взрывом «шестисотый» лежал на боку, машина сопровождения стояла с открытыми дверями. Тела, тела…

«Волга» уходила в сторону пятого микрорайона, но свернула, не доезжая до милицейского оцепления. Кирзач точно псих. Но с головой. Знает, кого объезжать нужно.

Вайс чувствовал холодок по спине, но панического страха не было. Он вдруг представил себя на месте братков, которые пытались, но так и не смогли дать бой отморозкам. Пожалуй, он бы не показал врагу спину.

Три автомата – страшная сила. В этом он убедился по количеству расстрелянных людей. Двое возле «Ауди», двое в изрешеченном салоне этой же машины. Из тех, что лежали на земле, один шевелился. Другой, в салоне, стонал, ворочаясь на заднем сиденье – пуля его ранила в голову; может, последние секунды доживал. А в «Мерседесе» и возле него ни одного выжившего. Два трупа на дороге, водитель и Техасец в машине догорают. Вайс увидел валяющийся под ногами пистолет. Похоже, на чешский «CZ-83». Оружие некогда дружественной армии. Ему даже приходилось стрелять из него. Отличная пушка – кучность у него хорошая, удобная рукоятка, комфортный спуск. И в обойме двенадцать патронов. Кстати, если это армейский вариант, то патроны здесь «пээмовские».

Очнулся Вайс, когда пистолет был у него уже в руке. Не должен он был подбирать с земли оружие, это уже само по себе преступление. А тут вдалеке взвыла милицейская сирена, и Вайс повернул назад. Нет бы пистолет выбросить, так он сунул его под куртку.

Как ни был напуган Желудь, он, в конце концов, сообразил, что его могут привлечь, как свидетеля. Весь мокрый, грязный он выбрался из канавы, сел в машину, трясущейся рукой провернул ключ в замке зажигания. Одна пуля разбила ветровое стекло, другая оставила «семерку» без правой передней фары, но двигатель не пострадал и завелся с полоборота.

– Ты со мной? – крикнул он из окна.

– Нет, мне дождаться надо. – Вайс кивком показал на проходную.

– Как знаешь…

Разбросав колесами щебенку на обочине, Гена сорвал машину с места, лихо развернулся и помчался в обратную сторону. Через восьмой микрорайон выедет. А Вайс должен дождаться Оксану. Но ждать ее на пятачке нежелательно: менты уже близко. Поэтому лучше скрыться за воротами.

На проходной никого не было. Как обычно – как только запахло жареным, так охранника днем с огнем не сыскать. Впрочем, пропускной режим Вайса больше не волновал. Ему даже на руку его отсутствие. Он вынул из-под куртки трофейный пистолет, сунул его за батарею за вертушкой. Вроде незаметно.

Белоярова он увидел с крыльца проходной. Директор стремильным шагом шел к воротам. А за ним семенила Оксана.

– Что там такое? – издалека и встревоженно крикнул Юрий Александрович.

Но Вайс подождал, когда он подойдет поближе, только тогда ответил.

– Нет больше Техасца.

– Как это нет! – вытянулось лицо Белоярова.

– Из автоматов посекли. Там раненые, на «03» надо звонить.

Белояров развернулся к Оксане, но та и сама все поняла, побежала к офису. Лишь бы только не задерживалась, а то уходить надо.

– Милиция уже подъехала, у них рация, – не очень уверенно сказал Вайс.

Менты действительно были уже на месте, в этом он убедился, когда вновь вышел на пятачок вслед за Белояровым. Но насчет радиостанции мог и ошибаться. Мало ли, вдруг не работает.

– Что здесь было? – глядя на полыхающий «Мерседес», в смятении спросил директор.

Он нервными порывистыми движениями достал сигарету, сунул в рот, сломал, потянул из пачки другую.

– Да на «Волге» подъехали, дорогу перекрыли; братва вышла, а эти давай из автоматов. Ну, как с Вентилем…

– Кто, Кирзач?

– А бес его знает. В масках они были. Ну, чулки на головах, – соврал Вайс.

– Чулки, говоришь? А одеты как? Ты же видел, как Кирзач одет…

– В кожанках были… – Вайс понизил голос. – Быстро все произошло, я разглядеть не успел. Но на Кирзача похоже. Только ментам я ничего не скажу…

– Почему?

– Говорю же, отморозки в масках были. Кирзач – это мои догадки. Догадки к делу не пришьешь, а меня затаскают. Это мне нужно?

– Скажи, что Кирзача видел.

– Зачем?

– Его арестуют.

– Вы в этом уверены?

– Ну а вдруг?.. Пойми, Василий, Техасца нет, Вентиля тоже, а завтра Кирзач к нам за деньгами придет. Что делать будем?

– Вообще-то, я уволился.

– Я тебя не увольнял.

В отчаянии перед объявшим его ужасом Белояров крепко взял Вайса под локоть. Он хотел удержать его возле себя: ему нужна была помощь.

– И тройной оклад оставлю.

– Дело не в деньгах.

– Боишься?

– Есть немного, – не стал бравировать Вайс.

К чадящему «Мерседесу» подъехала красная «девятка», из которой вышли люди в штатском. Видно, вслед за патрульно-постовой службой подтянулись оперативники. Один, усатый с раскосыми глазами, издали посмотрел на Вайса. Цепкий взгляд, запоминающий. Вот его уже и на прицел взяли. И почему он с Геной не смотался?

– Я же не заставляю тебя в пекло лезть. Просто скажешь, что Кирзач в Техасца стрелял.

– Да нет, лучше уж в пекло, чем с ментами связываться. Мне эта проблема ни к чему.

– Значит, боишься.

– Говорю же, лучше в пекло… Остаюсь я. С вами буду. Завтра Кирзач подъедет, разберемся, – Вайс подумал о пистолете, который лежал за батареей. Это действительно чешский «Чезет». Боевой, убойный. Не то, что газовая пукалка.

– Милиция с ним разбираться будет. Завтра сюда наряд приедет. Если сунется, арестуют.

– А если не сунется? Если его менты вспугнут?.. Вдруг он к вам в дом ночью вломится? Собака у вас хорошая, ружье заряжено?

– Собака хорошая… – признался Белояров. – А что ружье, если у них автоматы?.. Скажешь ментам, что видел Кирзача. Пусть они его ловят.

– Может, лучше вы скажете?

– Но я ничего не видел. Я в кабинете был, и оттуда выстрелы услышал…

– Ничего, скажете, что здесь находились. Техасца провожать вышли, а к нему Кирзач подъехал…

– Но я не могу врать! – возмутился Белояров.

– Да? Зачем же тогда соврали? – усмехнулся Вайс. – Нет людей, которые не могут врать. Особенно в наше время…

– Но я не видел Кирзача.

– Я же вам говорю, что это Кирзач был. А вы знаете, как он выглядит…

– Ты видел, ты и должен сказать.

– Я не видел…

Вайс замолчал. К ним приближался тот самый усатый с раскосыми глазами, что сфотографировал его взглядом. Короткая армейская стрижка, жесткий с хищной иронией взгляд, мощные скулы, сломанный боксерский нос, затертая чуть ли не до дыр кожанка на широких плечах. Походка вразвалку, как у моряка, но твердая, уверенная.

– Капитан милиции Павлов, Управление по борьбе с организованной преступностью, – представился он, показывая красную корочку. – Вы давно здесь стоите?

– Нет, я только что вышел. А вот он все видел, – сдал Вайса Белояров.

– Что ты видел? – заинтригованно сощурился Павлов.

– Вас, товарищ капитан, вижу. «Мерседес», вижу, горит…

– А кто стрелял по «Мерседесу» видел?

– Кто стрелял? Нет, не видел…

Вайс мог бы сказать, что не было его на месте преступления. Но есть охранник из проходной, до того, как смыться, он видел, как Вайс болтал с Желудем. Тогда его обвинят в лжесвидетельстве и привлекут к ответу.

– Они в масках были. Выскочили из «Волги», в руках автоматы. Я в кювет нырнул… вот, брюки грязные, руку содрал, когда за куст цеплялся…

– Ты же сказал, что Кирзача узнал, – снова подгадил Белояров.

– Кто такой Кирзач? – вскинулся Павлов.

– Я не знаю, как его зовут. Он Кирзачом назвался, – скороговоркой проговорил директор. – Наехал на меня, деньги, говорит, гони…

– А вы, простите, кто будете?

– Белояров я. Генеральный директор этого предприятия, – кивнул он на вывеску перед проходной.

– Закрытое акционерное общество «Супер-Строй», – прочитал Павлов. – Очень закрытое?

– В каком смысле?

– В кабинет к вам пройти можно? Там и поговорим. Разговор, я так понимаю, серьезный…

– Да, конечно.

Белояров протянул руки в сторону двери, приглашая Павлова пройти вперед. И сам потянулся за ним. А Вайс остался на месте. Но капитан поманил его за собой.

– Молодой человек, вы с нами.

– Зачем? Я здесь не работаю. Я уволился. И пропуск сдал.

– Не ерничай, Василий! – одернул его Юрий Александрович.

Но Вайс даже ухом не повел в его сторону. После того что случилось, этот человек перестал для него существовать.

– Я не знаю, Кирзач там был или кто. Говорю же, налетчиков в масках видел…

– Но самого Кирзача ты, я так понимаю, знаешь?

– Да, Василий мой водитель-телохранитель. Кирзач у нас деньги хотел забрать, на бухгалтера набросился, так Василий отпор ему дал. Я с одним тогда справился, а он сразу с тремя… Я тогда Кирзача этого ударил. Теперь он мне мстит…

– Ты еще заплачь, – Вайс зрительно глянул на Белоярова.

Юрий Александрович ошеломленно посмотрел на него. Не думал он, что Вайс может обратиться к нему на «ты». А он обратился потому что их больше ничто не связывает. Для него Белояров ничем не лучше, чем шестидесятилетний таксист дядя Костя, которому Вайс «тыкал» без всякого зазрения совести.

– Я так понимаю, у вас тут целая история? – От охотничьего возбуждения у Павлова светились глаза.

– Он расскажет, – кивнул на бывшего своего шефа Вайс. – А мне сказать нечего. Не видел я, кто стрелял. Могу только сообщить, где «Волга» остановилась, как из нее с автоматами выскочили. А потом я в кювет прыгнул. А кто стрелял, не знаю. В масках они были. Все. Точка. И никаких многоточий… Некогда мне. Домой пора. А если какие-то вопросы, то вызывайте повесткой, товарищ капитан. Адрес у секретарши, она скажет.

Сунув руки в брюки, Вайс направился к дороге. И плевать, какими глазами смотрит ему вслед Белояров.

Белояров с Павловым ушли, а вскоре появилась Оксана. В плаще, с сумочкой на плече.

– Домой?

– Домой, – глядя большими глазами на дымящийся «Мерседес», потрясенно проговорила она.

– Движение заблокировано, пешком пойдем. Тут километра полтора, не больше.

– Боюсь пешком.

Честно говоря, Вайсу и самому было не по себе. Здесь менты выставили оцепление, впереди работали следователи, но, похоже, Кирзачу все до лампочки. Вдруг он еще и его самого собирается застрелить. Может, поджидает где на своем «Летучем голландце».

– Подожди.

Вайс вернулся на проходную, подошел к батарее, вынул оттуда пистолет, быстро сунул его за пояс под куртку.

– Ты что там делаешь? – послышался за спиной голос охранника.

– А смотрю, где ты от страха обмочился! – одернув полу куртки, резко развернулся к нему Вайс. – Где ты был, змей очковый?

– Э-э, в туалет ходил, – растерянно пробормотал парень.

– Вот и я смотрю, по пути ничего не обронили, – ухмыльнулся он и, оттолкнув охранника плечом, вышел на воздух.

С такими героями Белоярову даже от черепашек-ниндзя не отбиться. Но это его проблемы.

Оксана стояла, обняв себя руками. Похоже, от сильных впечатлений ее пробрала нервная дрожь. Да и на улице прохладно, сентябрь месяц на дворе, плащ греет плохо. Ее бы в машину посадить, да печку на полную мощность включить, но чего нет, то будет нескоро. И не здесь.

– Пошли!

Вайс обнял молодую женщину за талию и повел по тропинке вдоль ограждения, в обход выставленного оцепления. Так они вышли к подъезду на завод железобетонных изделий, с него свернули на главную дорогу, по которой к месту происшествия мчалась «Скорая помощь».

– Я ее вызвала… – под стук собственных зубов, сказала Оксана. – Ты даже не сказал, сколько там раненых…

– Вроде два. Всего два… Шесть убитых и два раненых. Обычно бывает наоборот. Но это если в честном бою. А тут в упор расстреливали. Из трех автоматов и в упор. Может, еще и добили – ну, тех, которые из «Мерседеса»…

– Это так страшно…

– Кирзач это был. И твой Женя.

– Во-первых, не мой… А во-вторых, что мне теперь делать?

– Бояться.

– Спасибо, утешил.

– Вместе будем бояться. До завтра.

– А завтра что?

– Ты на работу, я домой, за машиной. Таксовать буду.

– А я? Мне без тебя страшно.

– Хочешь, увольняйся. Будешь со мной таксовать. Я водитель, ты кондуктор, чисто как в автобусе. Опять же, с финансами работа.

– Я серьезно, а ты шутишь!..

– Может, это и шутка. Но я бы на твоем месте сменил работу. Дорога сюда опасная. Карма здесь очень плохая. Спасибо Кирзачу.

Спорить Оксана не стала. Дорога пошла на изгиб, и они увидели стоящий на обочине «БМВ» Вентиля. Милицейский «уазик» рядом, но людей не видно. Трупы уже увезли, остались только меловые силуэты на дороге. И оцепление сняли. Темнеет уже, холодает, тучи на небо наползают, на душе муторно и в голове мрачные мысли.

Человек – слабое существо. Он может быть чемпионом мира по тяжелой атлетике, славиться отвагой, но достаточно одного выстрела из маленького пистолета, чтобы обратить его в прах. А у Кирзача не только пистолеты, у него и автоматы. И голова у него отмороженная. Ему ничего не стоило сегодня перестрелять кучу людей. А завтра он может свести счеты с Вайсом. И к этому нужно быть готовым…

Глава 5

Родной микрорайон «семерка», знакомые торговые ряды на Тухачевского. С этой точки Кирзач снял бабки за стволы, которые принесли ему удачу. Нет больше Техасца, некому больше спрашивать с него за эти ряды. Так что гуляй, рванина!

Кирзач сидел в машине, наблюдая за двумя «быками», что приехали за данью. По ларькам ходят, капусту срубают за дешево живешь. Никто из торгашей не протестует, страх их от этого удерживает.

Великая это сила – страх. Кирзач навел вчера шороху, сначала Вентиля уложил, потом Техасец под раздачу попал. Все сделано в лучшем виде, аж самому себе завидно.

Вентиля они валили в безлюдном месте, а Техасца решено было грохнуть у проходной «Супер-Строя». Кирзач вошел в раж, он ничего не боялся, и рука у него не дрогнула – весь магазин в «Мерс» разрядил, да так, что бензобак взорвался. Понятное дело, что в таком пекле Техасец выжить не мог.

Сегодня они должны были наехать на «Супер-Строй», как обещали. Но Джек развел бодягу. Нельзя, говорит, вдруг там менты. Ведь из-за «Супер-Строя» разгорелся весь этот сыр-бор, туда Вентиль ехал, оттуда Техасец возвращался, когда их завалили. Тот же Белояр мог смекнуть, откуда дует ветер больших перемен, а менты наверняка у него побывали. Пришлось согласиться с Джеком. А чтобы не терять зря время, Кирзач направил братву на знакомые ряды в родном районе. И бабло им нужно, и прощупать надо, какая тема в стане врага. Кирзачу хотелось знать, как реагируют «ковбои» на его имя. Знают, кто их Техасца завалил или нет?.. Он очень хотел, чтобы его имя гремело на весь город, чтобы его боялись до слабости в коленках.

«Быки» шли к своей «девятке», когда Кирзач перегородил им путь. Джек с ним, Шрам, Укроп, Апанас – в общем, все, кто в машине уместился.

– Я не понял, что за дела? – возмущенно взвыл детина с узким лбом и широченной челюстью.

Неплохая на нем куртка, кожа отличная, не то, что у Кирзача. Но ведь не прикид красит человека.

– Ты меня искал? – Кирзач нарочно развел полы куртки, чтобы показалась торчащая из-за пояса рукоять пистолета.

– Я?! Тебя?! – скривил губы «бык». – Кто ты такой?

Похоже, ствол ничуть не смутил его. Он даже за своей волыной не полез. А пистолет угадывался у него под курткой. Второй, похоже, пустой, а этот подкован. Впрочем, шансов выжить у него все равно нет.

– Я Кирзач!

Надо было видеть, как вытянулся в лице громила. Отшатнулся. И рука под куртку полезла. Но Кирзач оказался быстрей, и его ствол уперся громиле в живот.

– Даже не рыпайся!

После вчерашних подвигов сегодня ему не мешали никакие слабости. И рука не тяжелела, и движения не смазывались от волнения. И пистолет он достал с такой легкостью, как будто игрушечный он, и в «быка» выстрелит, как если это не живой человек, а манекен. Никаких угрызений совести, никаких переживаний. Все легко и просто.

– Э-э… Ты чего, не надо! – жалко пролепетал браток.

– Лавье собрал?

– На, возьми, если надо…

Люди проходили мимо них, шарахаясь как лошади от волков, но Кирзача нисколько это не смущало. Он уже понял, насколько сильная власть страха. И оружие тоже многое значит. Если вдруг появятся менты, от них можно запросто отбиться. И стволы есть, и стая. И главное – лихая удаль.

– Надо.

Он забрал у «быка» сумку, передал Джеку.

– И ствол сюда! Быстро!

Громила покорно вынул из кобуры пистолет, передал ему.

– Что там братва говорит? Кто Вентиля сделал? Я?

– Э-э, ну да…

– А Техасца? Тоже я?

– Ну, говорят…

– Правильно говорят. Я ваше сучье племя под корень выведу. Так и передай своим: кто у меня на пути встанет, тому кранты… Кто там сейчас за Техасца?

– Да пока никто…

– Я тебя прямо здесь пристрелю. Люди будут ходить, через твою дырявую башку перешагивать. Мухи будут летать, потом черви жрать… Тебе это надо?

– Лунь братву собирает, – сломался «бык». – Он после Техасца самый крутой…

– Где?

– В «Ночном рандеву».

– Это что за беда?

– Ресторан. На Героев Революции. Там раньше столовая была, теперь кабак.

– Когда Лунь братву собирает?

– Я не знаю. Меня туда не звали.

– Ты что скажешь, козел?

Кирзач перевел ствол на второго «быка», растерянно переминающегося с ноги на ногу.

– Э-э… Я не знаю, когда Лунь собирает… Часа в четыре… – проблеял тот.

– Что ж вы братву продаете, уроды? – презрительно скривился Кирзач.

– Э-э… Не продаем…

– Ну, как же не продаете? – спросил Джек и пренебрежительно сплюнул «быку» под ноги.

– Может, замочим их? – спросил у него Кирзач.

– Руки марать? К Луню сейчас поедем, надо с ним о мире договариваться. И про этих скажем, как они его продали. Пусть он сам с этими уродами разбирается… Ключи от машины, давай!

Он забрал у «быков» ключи от их «девятки» и отпустил их. Бедолаги уходили быстро, и на полусогнутых. Но Кирзач даже не улыбнулся. Он озадаченно посмотрел на Джека.

– А что, надо с Лунем договариваться?

– Надо. Как вчера с Техасцем договорились, так и с ним договоримся.

– Это дело. А этим чего прогнал?

– А то и прогнал им, чтобы они к Луню не ломанулись. Чтобы не ждал нас Лунь.

– Ну, ты голова, в натуре, – кивнул Кирзач.

Что ни говори, а башка у Джека варила. Кирзач и сам не дурак, но две головы лучше, чем одна.

Они уже собирались уходить, когда из-за ларьков на них вырулила толпа. Дима Самсон – пацан по уличным раскладам крутой, первый задира на районе и кобель. Одно время Кирзач даже завидовал ему. И махался Самсон конкретно, и девки к нему липли, хотя он вроде бы и не красавец. Но и не урод, как тот же Шрам и Укроп. Четыре пацана с ним, такие же крепкие на вид, жилистые. Троих Кирзач знал, а четвертого видел впервые. У Самсона куртка из кожаных кусочков, остальные – кто в чем. Их бы всех в хорошую кожу запаковать, тогда бы они еще круче смотрелись.

– Кирзач? – обрадовался Самсон. – Какие люди!

Обычно Дима здоровался с ним со снисходительной полуулыбкой. Дескать, ты пацан ничего себе, но рядом со мной не стоишь. Но сейчас все было по-другому. Видно, дошел до него слух о расправе над Техасцем. Оказывается, все знают, кто это сделал. Само собой, Кирзачу это на руку. Это же кайф, когда местная крутизна боится тебя и уважает.

– Здорово, Самсон!

Кирзач снова отвел в сторону полу куртки, чтобы Дима увидел рукоять волыны.

– Тут «быки» мимо нас пронеслись, чуть не затоптали…

– Да какие «быки»? – презрительно хмыкнул Кирзач. – Бараны это. Под хвостом им зажгли, вот и ломанулись…

– Вы зажгли?

– А то!

– Я слышал, Техасца вчера завалили, – осторожно, чтобы не задеть Кирзача, сказал Самсон.

– Отвалил Техасец. Теперь мое время, понял?

– Ну, круто, не вопрос… Говорят, твоя работа, – Дима взволнованно сглотнул слюну.

– Моя. А тебе слабо?

– Так нет больше Техасца, кого слабо?

– А че Техасец? Есть и другие… Еще есть козлы, которых сработать надо. Хочешь подписаться?

– Так, стволы нужны…

– Стволов на всех хватит.

– А ты что, нас к себе возьмешь?

– Если очко не скачет, могу взять. Мне люди нужны.

– А ствол дашь?

– Сказал же, на всех хватит.

Самсон кивнул, соглашаясь примкнуть к банде Кирзача. И пацаны его не стали отказываться. Только один из них свалил в сторону. Пусть уходит, сейчас еще можно, потом поздно будет…

* * *

Кирзач помнил столовку. Когда домой по этой улице возвращался, и если деньги были, сюда заглядывал. Неплохо здесь кормили, и недорого, хотя место приличное. Считай, центр города, здание выходило на площадь, посреди которой стоял памятник Героям Октябрьской Революции. Место людное, поэтому в столовой всегда было много народу. А сейчас там ресторан и наверняка он пользовался спросом.

Здание еще довоенной постройки, смотрелось солидно. Столовая занимала первый этаж, но, возможно, владелец ресторана выкупил и второй. А может, и третий. Если есть деньги, то возможно все… И у Кирзача скоро будут деньги. Много денег. Осталось только разогнать «ковбоев», и тогда он заживет.

На входе в ресторан стоял бугай в кожанке. Еще смотрел за стоянкой перед кабаком, держал места для своих. Две «бэхи» здесь припаркованы, три «девятки». «Мерс» черный только что на прикол встал, низкорослый мужик из него выходит. Коренастый, широкоплечий, с толстой шеей, и бритой налысо головой. Два бойца с ним, один вперед выбежал, чтобы дверь в ресторан ему открыть. Хотя вышибала на входе делает это и без него. На губах угодливая улыбка, как у швейцара. Видно, большая величина пожаловала.

– Может, это и есть Лунь? – спросил Кирзач.

– Да без разницы, главное шорох навести, – пожал плечами Джек. – Лунь это или нет, его в первую очередь мочить надо…

Еще у них на примете были авторитеты, что подъехали к кабаку на «бэхах». Непонятно пока, какого они ранга, но ясно, что это опорные столбы, на которых все еще держится структура покойного Техасца. И Джек так говорит, и сам Кирзач это понимает.

– Четыре часа уже, – глянув на часы, сказал Джек. – Банкет начался; как думаешь, брат, может, горячее подавать пора?

Кирзач готов был прямо сейчас рвануть на штурм. Джек с ним, Шрам, Фома. Укроп за рулем, водитель он отличный, не подведет. Четыре автомата, восемь магазинов, гранаты – с такой силой ничего не страшно. Сначала охранников на входе очередью срезать, затем в зал ворваться, там тела свинцом нашпиговать. Бояться нечего, если есть оружие и надежные бойцы. Без суеты сделать дело, спокойно вернуться в машину и уехать.

Но все-таки он воспользовался планом, который предложил Джек. Так надежней и безопасней.

– Поехали!

Куда ехать, Укропу объяснять не пришлось. Он уже исследовал маршрут и безошибочно свернул в нужном месте. Они обогнули здание, подъехали к нему с тыльной стороны. Задний двор здесь только обустраивался – кирпичная стены уже поставлены, но ворот еще нет. Строительный мусор не убран, асфальт забрызган бетонным раствором, но Кирзачу этот бардак только на руку. Грязь – яркое свидетельство тому, что за черным входом в ресторан особого присмотра нет. Нет здесь людей, только двое работяг кирпич с места на место перекладывают. Охраны никакой, дверь открыта, правда, решетка за ней, и она на замке. Но Джек уже побывал здесь, и в хозмаге они уже отметились, взяли там арматурные кусачки с метровыми ручками. Дужку замка они перекусили на раз-два. Путь свободен…

Кирзач шел впереди. Азарт и жажда крови толкали его вперед. Он такой же всемогущий, как бог. Он может подарить жизнь, а может и отнять. И это ощущение собственного величия опьяняло. Правда, это не помешало бандиту среагировать на появление повара. Он мог бы его пристрелить, но рано еще поднимать шум. Поэтому Кирзач ударил его лбом в нос. Ловко у него это вышло, он даже ход не сбавил после столкновения.

Схватившись за сломанный нос, мужик с воем сполз по стене на пол. И тут же отличился Джек. Он также ударил его ногой в голову. А носок у него мощный, ботинок тяжелый, таким и убить можно….

Следующим на пути Кирзача попался охранник. Он стоял у барной стойки в ресторане. Стоял спиной к Кирзачу, наблюдая за публикой, собравшейся в зале. А там сплошь братва – одни в кожаных куртках, на других пиджаки, но все смотрятся одинакого круто. А в центре низкорослый здоровяк с лысой головой, что подъехал к ресторану на «Мерседесе». Наверняка это и есть Лунь. Впрочем, ему по-любому огребать. Шансов у него уже нет. Сам виноват, что не позаботился о надежной охране.

Почуяв движение за спиной, «бык» развернулся к Кирзачу, и тут же получил пулю в живот. Грохот выстрела вспугнул братву, но было уже поздно защищаться. Кирзач выпустил очередь в лысого, рядом загрохотал автомат Джека. Шрам и Фома тоже не терялись, мочили всех, кого ни попадя.

Одни братки падали замертво, другие валились на пол в поисках спасения. Последние переворачивали столы, чтобы спрятаться за ними, но пули с легкостью прошивали эти щиты.

Кирзач стрелял без передыха, и очень скоро у него закончился магазин. Но не было времени, чтобы перезарядить автомат, и он достал из кармана гранату. Усики на «эфке» уже сведены, чека поэтому выдернулась легко. И Джек повторял его маневр. Две гранаты полетели в зал почти одновременно.

– Уходим!

Он отступил первым, за ним в дверной проем нырнул также отстрелявшийся Джек. Замешкавшийся Шрам тоже полез за гранатой, но Фома дернул его за ворот и свалил на пол. И вовремя. Рванула граната Кирзача, за ней Джека, и, если бы Шрам остался на ногах, его могло бы зацепить осколками. Всколыхнулся воздух, дрогнули стены, потянуло едким дымком, но все это происходило уже где-то за спиной Кирзача.

– Быстрей, быстрей!

От звона в ушах он не слышал своего голоса, чего уже тогда говорить о других. Но пацаны и без окриков знали, что нужно уносить ноги.

Кирзач торопился, но не суетился. На ходу перезарядил автомат, очередью в потолок загнал в пищеблок поварскую обслугу, что вывалила в коридор на шум. Никто им не помешал выйти из ресторана, сесть в машину, никто не стрелял вслед. Все правильно – если прешь напролом как танк и без всякого страха, то никакая сила не способна тебя остановить.

* * *

Здоровенный тип – морда бульдожья, шея бычья, плечи как у Геракла. Но Кирзачу совсем не страшно. Он видит страх в глазах этого качка. Он сам вызвал этот страх – одним своим видом, своим именем. Поэтому он ударил ногой в пах, зная, что «бык» не посмеет ответить. Точно – парень скривился от боли, схватившись руками за отбитое хозяйство, шагнул назад. И никто из трех его дружков не посмел дать в ответ. Все правильно, они уже знают, кто такой Кирзач, и еще видят, сколько за ним людей. Всю толпу он за собой привел, всю свою чертову дюжину.

– Кто рынок держит? – спросил он, взглядом нагоняя страх на врага.

– Смит, – сквозь зубы ответил бульдомордый «бык».

Больно ему, потому и говорит с трудом. А злобы в глазах нет, страх ее выдул.

– Где он?

– Завалили его позавчера. В «Ночном рандеву».

– Не те песни он слушал, потому его и завалили, – скривился Кирзач. – А вы какие песни слушаете?

– Э-э… Наше дело маленькое… Нас на барахло поставили, мы смотрим…

– Кто поставил?

– Смит.

– А за Смитом Техасец был, да? Ну, и где сейчас Техасец?.. Осиротели вы, козлятушки, хреновы ребятушки. Не принесет мамка молока. Но ничего со мной работать будете. Или нет?

– Можно! – кивнул качок.

– Апанас! Ты здесь за пастуха будешь. Принимай быков!

Тяжеловесный Апанас ничуть не уступал габаритами бульдомордому, но ему явно не хватало мышечной массы. Ничего, Кирзач обязует братву тягать железо. Не сейчас, потом, когда волна уляжется на захваченном им берегу. В наследство от Техасца ему перешли тучные пастбища, осталось их только прибрать к рукам. Инвентаризация тоже не помешает. Во всем нужен порядок. И рядовых «ковбоев» неплохо было бы под свое крыло поставить, пока он более надежных пацанов не наберет…

– Самсон, Кусок, и ты давай с ними. По рядам надо пройтись, бабло собрать. И не тяните…

Когда-то барахолка у стадиона «Труд» казалась ему верхом мечтаний. Дощатые столы под шиферными крышами рядами тянулись метров на сто вдоль тыльной стороны трибун, ларьки вдоль забора, толпы продавцов и покупателей. Помещения, в которых когда-то размещались спортивные секции, отданы под склады, а в одном работало кафе с летней площадкой. Именно туда и направился Кирзач.

Сел за столик, рядом, поставив на бетонный пол тяжелую спортивную сумку умостился Джек, Фома откинулся в кресле – вроде бы и беззаботный у него вид, но глазки бегают по сторонам. Все правильно, за обстановкой надо следить. Мало ли, вдруг опасность к ним подкрадывается. Впрочем, Кирзач ничего не боялся. Может, он и псих, но не страшно ему.

За мангалом стоял армянин в грязной от копоти поварской куртке, голова опущена, смуглая лысина блестит на солнце. На шампурах мясо под нежной румяной корочкой, запах такой, что слюнки только успевай сглатывать.

– Эй! – крикнул ему Кирзач.

Но тот быстро глянул на него и отмахнулся небрежным движением руки. Дескать, не мешай.

– Ты что, не понял?

Кирзач выдернул из-под куртки пистолет, высоко задрав ствол, передернул затвор и выстрелил в пластиковую бутылку с водой, что стояла на столике у мангала. Выстрел оказался точным, и бутылка упала шашлычнику под ноги, заливая водой обувь.

– Видал? – ощерился Кирзач, торжествующе глядя на Джека.

На рынке шумно, к тому же за трибунами стадион, беговые дорожки вокруг футбольного поля; мало ли, может, из стартового пистолета пальнули. Впрочем, ему все равно, кто что подумает. И на ментов плевать.

– Да вижу, – мхыкнул Джек, взглядом показывая на краснолицего мужика, что торопливо поднимался из-за соседнего столика, чтобы поскорей убраться из кафе.

И этот мужик был не одинок в своих желаниях. Что ж, меньше народу, больше кислороду. И шашлычник тоже сообразил, кто пожаловал к нему на огонек, торопливо, вприпрыжку подошел к столику, заискивающе склонил перед Кирзачом голову.

– Что желаете?

– Шашлыка желаем. И пива. Да побольше, побольше! Жрать, мужик, так охота, что пристрелить тебя хочется… Ты еще здесь?

– Один момент! Один момент!

Насколько аппетитно выглядел шашлык, настолько же он оказался вкусным. А может, Кирзачу так хотелось есть, что даже кусок сырого мяса мог показаться ему верхом кулинарного изыска…

Наелся он от пуза. И пивком всласть себя побаловал. И еще косячок раскурил на сытый желудок. Надо же себя в тонусе держать.

А потом появился Апанас. Резким движением руки Джек смел со стола посуду, освободив место для сумки, набитой деньгами.

– Тут за неделю слам, – самодовольно оскалился Апанас, глянув на стоящих в отдалении «ковбоев». – Я считать пытался, когда собирали, а потом сбился. Но бабла здесь много…

– Вижу, что много… – Кирзач вытащил из сумки несколько десятитысячных купюр.

Его батя на заводе горбатится, в месяц как раз столько получает. А тут, в этой сумке не одна сотня его зарплат. И все это даром!.. Хотя нет, это награда за кровь, которую он пролил. Теперь он самый крутой в городе бандит, и один только страх перед его именем заставляет людей расставаться с деньгами.

– Надо бы нам еще и прибарахлиться, – сказал бандит, снимая с себя потрепанную куртку.

– Тут на всех хватит, – кивнул Джек на сумку с деньгами.

– Как же, еще бабло на это дело тратить…

Хлопнув приятеля по плечу, Кирзач деловито направился к рядам, где торговали кожей. И куртку себе выбрал, и джинсы с кроссовками. Продавцы ожидали получить за товар деньги, но он расплатился с ними зуботычинами. И пусть радуются, что живы остались. По той же схеме приоделись и его пацаны. В конце концов, они это заслужили…

Проблемы навалились на них, когда они шли к своей машине, что стояла у главных ворот стадиона. К ним вдруг устремился милицейский «уазик». Взвыла сирена, закрутилась мигалка. Но Кирзач и не думал убегать. И Джек спокойно поставил на землю сумку, с которой не расставался все это время. Автоматы… Один он бросил Кирзачу, второй оставил себе. Лязгнули затворы, загрохотали выстрелы. Пули с визгом бились об асфальт, рикошетом стукаясь о днище «уазика».

Менты даже не стали выходить из машины. Водитель резко затормозил, с разворотом сдал назад и погнал машину в обратном направлении.

Кирзач не стал стрелять на поражение, но для полного кайфа хватило и того, что он взял ментов на испуг. Они удрали от него, как последние трусы. Теперь все менты будут знать, что с ним лучше не связываться. Сегодня он лишь припугнул их, а завтра начнет отстреливать как бешеных псов…

* * *

Знакомая улица, знакомые ворота. Схема заезда простая. Шрам выходит из машины, идет на проходную, хватает за шкирку охранника, тычет ему под нос волыну. И это прокруче всяких волшебных слов. Ворота открываются, Шрам возвращается в машину.

– Этот упырь в штаны от страха навалил, – ухмыльнулся он, закрывая дверцу.

– Менты есть? – спросил Джек.

– Директор есть, а ментов нету.

– Кто бы сомневался? – презрительно скривился Кирзач.

Менты зашуганы не меньше, чем «ковбои». Техасская братва уже сдала свои позиции, чуть ли не половина бойцов переметнулась на сторону Кирзача. И менты даже не пытаются его остановить. Кишка потому что тонка против него.

И еще менты не стали бы держать засаду на «Супер-Строе» восемь дней – а именно столько прошло с тех пор, как в этих местах упокоился Техасец. Кирзач собирался начать свой победный марш с этой фирмы, но, похоже, он ею заканчивает.

На территорию Дачника он пока не суется, но пастбища Техасца освоил – и «быков» его под себя взял, и лохов-баранов. Даже тачку сменить успел. Теперь под ним «БМВ» «пятой» серии, почти новый, недавно из Германии. Кирзач его у одного банкира конфисковал, в счет уплаты налога. И еще «шестисотый» «Мерс» чисто для себя заказал, как у Техасца, но доставят его не раньше, чем через пару недель.

У Кирзача почему-то не было никаких сомнений в том, что он доживет до этих счастливых времен. Никто в городе не решает вопросы так круто, как он. Да и врагов у него почти не осталось. Если не считать Шварца. Этот урод сумел сколотить бригаду из «ковбоев», закрепился на главном городском рынке, за ним несколько доходных объектов в самом центре Краснополя. И еще Дачник засуетился – его бригада захватила железнодорожный вокзал, который раньше принадлежал Техасцу. Но ничего, Кирзач с ними со всеми разберется. Что-что, а такие проблемы он решать умеет.

Сзади за «бэхой» шла новенькая «девятка», охрана там. Солидному человеку без нее нельзя. Только эту машину Кирзач оставил у ворот. Если вдруг менты появятся, бойцы отгонят их огнем, чтобы можно было потом спокойно уехать. Есть страх или нет, но безопасность, по-любому, на первом месте. Джек о ней всегда думает, и Кирзача подстрекает, потому все у них по этой теме пучком.

Директорский «Мерс» стоял у конторы.

– Клевая тачка. Нам бы такую для охраны, – сказал Кирзач, выходя из машины.

– Ага, вместе с водилой, – зловеще усмехнулся Джек, сунув руку под куртку, чтобы нащупать рукоять своего пистолета.

Долго ждал он этого момента, чтобы свести счеты со своим обидчиком. Да и Шрам с Укропом не прочь были собственноручно пристрелить белояровского водилу. Главные дела сделаны, теперь можно и мелочевкой заняться, в свое удовольствие.

Но водителя они не нашли. Во всяком случае, на пути он не попался. Зато Белояров был в своем кабинете. Он уже узнал, кто к нему пожаловал, потому Кирзача встречал стоя, на полусогнутых. И вид у него бледный.

Первым делом Кирзач от всей души врезал ему в челюсть.

– Ты понял, за что?

С наигранной брезгливостью главарь бандитов протер носовым платком костяшки пальцев, которыми бил жертву. И сел в директорское кресло, положив ноги на стол.

– Да, понял, – с жалким видом кивнул Белояров, потирая рукой отбитую челюсть.

– А где водила твой?

– Какой водила?

– Ты знаешь какой.

– Василий?

– Ага, Вася где?

– Уволился он.

– Адрес? – зло спросил Джек.

– Я не знаю…

– Адрес!

– Где-то на Матросова он живет. Надо посмотреть…

Трясущейся рукой Белояров открыл свою записную книжку, нашел нужный адрес, назвал Джеку. Тот кивнул, давая понять, что запомнил.

– Деньги приготовил? – будничным тоном спросил Кирзач.

– Деньги?!

– А ты думал, мы за твоим гребаным водилой пришли? Деньги, спрашиваю, приготовил?

– Да, конечно… Только сто тысяч – это много. Техасец брал всего двадцать…

– Двадцать тысяч или двадцать процентов? – деловито спросил Джек.

– И двадцать тысяч, и двадцать процентов…

– Ну, мы тоже процент поднимать не будем.

– Да, да, – обрадовался Белояров.

Но Джек не оправдал его надежд.

– А сто штук ты все равно нам отдашь. Это штраф с тебя. За то, что борзел не в тему…

– А борзел ты конкретно, – кивнул Кирзач. – Деньги где?

– Нет у меня ста тысяч.

– Тебе сутки давали, чтобы деньги собрать, а прошло больше недели. Или ты думал, что мы не придем? Может, ты за лохов нас держал, а?

– Нет, нет, что вы!

– Менты у тебя были?

– Менты? – разнервничался Белояр. – Приходили… Вы же Техасца возле моей конторы застрелили…

– Мы?

– Не вы, конечно… Просто мне сказали, что вы…

– Кто сказал?

– Милиция была. Они сказали, что вы стреляли… Спрашивали, наезжали вы на меня или нет? Я сказал, что нет…

– Это правильно. Мы на тебя не наезжали. Мы с тобой по-доброму, считай, по-братски. А ты ничего не понял. Деньги не собрал… Джек, братан, скажи, если этого козла застрелить, его фирму можно под себя взять? Своего директора поставим, лавэ будем иметь…

– Можно. Если договор составить. Общество акционерное, он нам свои акции отпишет, и мы здесь тузами станем. А его закопать можно… – глядя на Белоярова, хищно усмехнулся Джек. – Не люблю хитрозадых.

– Я тоже. А договор он подпишет?

– Запросто. Ты же знаешь, есть такая волшебная палочка, паяльник называется. Он благодаря этой палочке все подпишет. И отпишет. А договор составить не проблема…

– Ну, хорошо, хорошо! – не выдержал директор. – Будут вам сто тысяч!

– Когда?

– Завтра.

– Нет, завтра будет уже сто двадцать…

– Но так нельзя!

– Нам все можно… Ну так что, сегодня сто или послезавтра сто пятьдесят?

– Сегодня! – раненым медведем взревел Белояров.

Он откинул дверцу секретера, вскрыл сейф, который за ней находился. Достал целлофановый пакет с деньгами. Пять пачек стодолларовых купюр. Совсем недавно Кирзач и мечтать не мог о таких деньгах, а сейчас ему этого было мало.

– Где остальное?

– В бухгалтерию надо идти, – уронил голову Белояров.

Пришлось спускаться на первый этаж, идти в дальний конец коридора. А там две женщины за столом. Одна старая и с бородавчатым носом, а другая молодая и красивая. Даже очень красивая… А ведь это и есть та самая Оксана, с которой замутил Джек. Не думал Кирзач, что она так хороша. Он даже невольно залюбовался ею. А она смотрит на него с ужасом, и на Джека посматривает. И даже глазки ему строит. А с Кирзачом заигрывать и не собирается. Не нравится он ей. Да и боится она его жуть как.

– Иди сюда!

Кирзач поманил Оксану к себе пальцем, и она пошла к нему, как кролик на взгляд удава. Хоть сейчас в пасть.

– Как тебя зовут? – обняв молодую женщину за талию, спросил главарь бандитов. И коснулся ее уха губами. Пахнет от нее обалденно.

– Оксана, – дрогнувшим от страха голосом ответила она.

– Ты что, боишься меня?

– Нет.

– А чего тогда дрожишь, как цуцик? Или это от возбуждения?

– От возбуждения, – усмехнулся Джек.

Кирзач пристально посмотрел на него. Джек понял значение этого взгляда и в знак согласия кивнул. Оксаной он не дорожит и готов уступить ее своему боссу… Парень он симпатичный, и с женщинами у него всегда без проблем. Одной красоткой больше, другой меньше… А у Кирзача таких красавиц, как эта, никогда не было. Ну, если не считать путаны, которую он снял позавчера у «Интуриста». Но так то проститутка, а это – честная давалка. Джек говорил, что с первой встречи к ней заехал. А чем Кирзач хуже?

– Я тебя возбуждаю? – шепнул он Оксане на ушко.

– Только не сейчас.

– А что так?

– Ты, наверное, за деньгами пришел? – осмелела молодая женщина.

– Да. За деньгами. Для тебя. Хочешь, тачку тебе на эти деньги куплю? – поддался порыву Кирзач.

– Тачку?

– Ну да. Такую, как у твоего босса. Такой же «Мерс», только новенький.

Оксана думала недолго.

– Хочу!

Сарказма в ее голосе было больше, чем восторга, но вне всякого, она бы не отказалась от крутой иномарки.

– А ты девица не промах, – усмехнулся Кирзач. И беспардонно хлопнул ее по заднице.

– Ты сначала машину купи, а потом за бампер хватайся! – сострила Оксана и резким движением отстранилась от него.

– Раиса Геннадьевна, деньги давайте! – страдальческим тоном распорядился Белояров.

Рыхлотелая женщина с бородавчатым носом издала вздох, полезла в сейф и вытащила оттуда десять пачек по пять тысяч долларов в каждой. Джек взял деньги и бросил в сумку с автоматами.

– Мы в расчете? – жалобно спросил директор.

– Штраф ты заплатил, можешь ехать дальше, – хмыкнул Джек. – Только мы должны знать, сколько у тебя бензина в баке…

– Не понял.

– Сколько ты денег за последний месяц заработал?

– Девяносто миллионов. В рублях, само собой.

– А если мы проверим? – хищно сощурился Кирзач и снова подошел к Оксане, рукой сграбастал ее за талию. – Тебя изнасиловать или сама скажешь?

– Доход или прибыль?

– А что, есть разница?

– Доход – это то, что мы вообще заработали. А прибыль – это разница между доходами и расходами. С этой разницы насчитывается налог на прибыль…

– Короче.

– Чистая прибыль за август месяц у нас составила сто восемьдесят четыре миллиона…

– А кто-то говорил, что девяносто? – Кирзач свирепо глянул на Белоярова.

– Это уже после уплаты всех налогов…

Тем же взглядом Кирзач посмотрел и на Оксану. Она, бедная, сжалась от страха. И опустила глаза, давая понять, что начальник соврал.

С математикой у Кирзача всегда было туго, и он не мог посчитать точно, сколько это будет – двадцать процентов от ста восемьдесяти четырех миллионов. Но что-то ему подсказывало, что эта цифра меньше пятидесяти миллионов. Зато рубли в доллары он перевел без проблем. Потому что курс в обменниках ровный, считай, тысяч рваных за один бакс.

– Короче, мужик, пятьдесят штук с тебя. Зеленью. Через месяц подъедем, чтобы деньги были. Нет – заказывай себе похоронную музыку. У меня все… Пошли!

Кирзач бесцеремонно взял Оксану под руку и повел за собой.

– Эй, ты куда меня тащишь? – возмутилась она.

– Тачку выбирать. Для тебя.

– Я не хочу.

Оксана ему не поверила. А зря. «Мерс» он ей, конечно, не купит, но подержанную «восьмерку» – запросто.

– А я сказал, поехали!

Он остановился, развернул женщину к себе лицом и удавом посмотрел на нее. И снова она стушевалась. И как миленькая пошла за ним.

Глава 6

Дождь на улице, слякоть, из машины выходить неохота, но делать нечего: правый «дворник» вдруг отказал. Штанга привода крутится, но рычаг проворачивается в замке крепления. Ну, это ерунда. Гайки подтянуть, и все дела.

Вайс возвращал гаечный ключ на место, когда сзади послышался знакомый голос:

– Командир, до Карамзина подбросишь?

Он обернулся и увидел капитана милиции Павлова. Ироничный взгляд, радушно-снисходительная улыбка, куртка нараспашку, спортивная сумка на плече. Похоже, дождь его ничуть не смущал.

– Если не сломаюсь, – пожал плечами Вайс.

«Тройка» на ладан дышит – то генератор откажет, то стартер навернется. В общем, час едешь, два в ремонте.

– Что, проблемы?

– Да так, есть немного…

Не хотел Вайс везти Павлова. И неприязнь к ментам здесь ни при чем. Ствол у него в сиденье спрятан, вдруг капитан догадается. У ментов на это дело особый нюх.

– Ничего, если сломаешься, пересяду.

Вайс с надеждой посмотрел на пузатого Акопа, который подходил к ним.

– У нас тут очередь, Акоп сейчас первый.

Но Павлов махнул ему рукой.

– Иди, ара, иди. Я из милиции, мне с Василием по делу поговорить надо.

Акопа уговаривать не пришлось. С сожалением глянув на Вайса, он повернул к своей «Волге».

– Ну, если по делу, тогда садитесь… Что там у нас на Карамзина? – уже в машине спросил Вайс.

– Управление по борьбе с организованной преступностью. Я тебя к себе повесткой хотел вызвать. Да закрутились мы…

– Чего так?

– А ты не знаешь? Два убийства на Промзаводской улице, резня в «Ночном рандеву». Или скажешь, что про ресторан ничего не слышал?

– Слышал. Весь город гудит.

– Ага, как улей гудит перед пасечником. Не хотят пчелы, чтобы у них мед отбирали, но ничего поделать не могут. Потому что пчелы. Потому что ведут себя как насекомые. И ты себя также ведешь. Знаешь, что Техасца Кирзач застрелил, а молчишь. Потому что боишься. И все боятся. А Кирзач и с Техасцем расправился, и восемь человек в «Ночном рандеву» застрелил. И еще гранатами забросал. Четыре трупа. Девять раненых, двое из них под вопросом, выживут или нет…

– Кирзача потому и боятся, что он на всю голову отмороженный. Псих.

– Да, но этого психа нужно остановить.

– Вы же с организованной преступностью боретесь, вы его и останавливайте.

– Как? Нам доказательства нужны, что это Кирзач в Техасца стрелял.

– Возьмите его за жабры, тряхните, как следует. Только не говорите, что у вас пытки запрещены, не поверю.

– Мы не пытаем, мы допрашиваем.

– Может, просто взять Кирзача не можете? Я слышал, он ментовскую… э-э, милицейскую машину обстрелял… Может, потому и страшно?

– Кому-то, может, и страшно. У людей семьи, дети, умирать никто не хочет… Но есть и те, кто не боится. Я, например, не боюсь. Но мне доказательства нужны, что Кирзач в Техасца стрелял. И мне нужен свидетель.

– Я же говорю, в масках они были. Чулки на головах. Непонятно, Кирзач это был или кто другой.

– А одеты они были во что?

– Не заметил.

– Да, я понимаю, ты извозом занимается, с клиентами общаешься, что в городе творится знаешь. Наверное, знаешь, что Кирзач на уровень Техасца поднялся. Полгорода, считай, за ним. Так у вас говорят?

– А у вас?

– У нас говорят, что Кирзач – особо опасный преступник. И не дурак. Еще неделю назад его можно было взять голыми руками, а сейчас вряд ли. Банда у него большая, денег много; его люди и прокурора могут подкупить и даже судью. Пока все это теоретическое предположение, но кто его знает, может, уже и на практике так будет…

– Возьмите Кирзача за горло, и узнаете, как оно будет.

– Думаешь, это так просто? Фигаро здесь, Фигаро там… Причем Фигаро этот с автоматическим оружием. И ни перед чем не останавливается.

– Я вас понимаю. Но помочь не могу. Кирзач в маске был.

– Вот видишь, Кирзач в маске был.

– Может, и Кирзач. Я точно не знаю.

– Зато я знаю, – пристально глянул на Вайса капитан. – Знаю, что у тебя личные проблемы с Кирзачом. И он может тебе отомстить.

– С Кирзачом проблемы у Белоярова, он Кирзача ударил. А я его не трогал.

– Но деньги ты отбил. Без денег его оставил.

– У него сейчас этих денег вагон и маленькая тележка.

– Да, но тогда они очень ему были нужны. Мы установили, на какой машине ездил Кирзач. «Волга» принадлежала прапорщику воинской части… В общем, не буду утомлять тебя подробностями; скажу только, что этот прапорщик, возможно, собирался продать оружие Кирзачу. А денег у Кирзача не было, поэтому он убил прапорщика и забрал оружие. И «Волгу»…

– А так он бы расплатился за оружие, и прапор остался жив, вы это хотите сказать? Выходит, я виноват, что прапора убили?

– Никто этого не говорит. Просто ты должен понимать, как сильно насолил Кирзачу.

– Понимаю.

– Я предлагаю тебе защиту, Василий.

– Даже так?

– Ты выступаешь свидетелем против Кирзача, и мы берем тебя под свою защиту.

– В камере меня закроете? Спасибо, не надо.

– Почему же в камере?

– А потому что это первое, что приходит на ум. И не надо меня защищать. Я уж как-нибудь сам.

– Упрямый ты человек.

– Возможно.

– Кирзача надо остановить. У него еще есть враги, и кровь будет литься дальше.

– Чья кровь? Кто у него враги? Такие же бандиты, как и он сам? Они сами выбрали свою судьбу, они знают, что их могут убить, но от своего не отступают. Так что вина за их смерть лежит на них самих.

– Да, ты прав, бандиты знают, на что идут. Но под пули могут попасть невинные. В том же «Ночном рандеву» жестоко избит повар. Тяжелая травма головы. А ведь убить могли. В тебя вот стреляли.

– Когда?

– Ты с Геннадием Желудевым стоял, разговаривал, когда все это случилось? – с колючей иронией глянул на Вайса Павлов.

– Кто вам такое сказал?

– Охранник номер его машины запомнил.

– Да?

Вайс не на шутку разволновался. Что, если охранник из проходной видел, как он пистолет с земли поднимал.

– И вы его нашли? Ну, Желудя.

– Нашли. И поговорили. Только он ничего не видел. Вообще, говорит, ничего не видел. Ты его в канаву столкнул. А если он и видел Кирзача, то не скажет. Не той он породы. Слабак по жизни. А ты парень боевой. По тебе видно, что боевой.

– Я же говорю, налетчики в масках были. А что охранник говорит?

– Сказал далеко было, не разглядел – ни масок, ни лиц… И вообще, говорит, в туалет ему очень захотелось, – засмеялся Павлов.

И Вайс улыбнулся. Ситуация не только забавная, но еще и безопасная для него. Охранник смылся по нужде, поэтому не мог видеть, куда делся бандитский пистолет.

– А в «Ночном рандеву» его видели?

Павлов нахмурил брови.

– Там он без маски был. Но все утверждают, что ничего не видели. Избитый повар клянется, что ничего не помнит. Но я-то вижу, что врет. И поварята ничего не видели. Хотя бандиты в потолок стреляли. Им страшно, потому и не хотят давать показания.

– Я вам сочувствую. Но ничем помочь не могу.

– Значит, ты ничем не лучше других, – с сожалением и осуждением сказал Павлов.

– А почему я должен быть лучше других? – удивленно повел бровью Вайс.

– Не знаю. Но мне кажется, что ты должен быть лучше других.

– Вам только кажется.

Напрасно мент пытается взять его на чувстве гордости за себя: безвыигрышный это вариант. Он давно уже вышел из детского возраста, чтобы покупаться на транспарантные лозунги.

– Жаль. Очень жаль.

Вайс подвез капитана, тот попытался всучить ему деньги за проезд, но он отказался. И примета плохая – брать с ментов плату за проезд. Да и Павлов ему нравился. Видно, что не шкурник какой-то, и за дело болеет.

На обратном пути к вокзалу забарахлил карбюратор, машина стала дергаться, а потом и вовсе заглохла. Вайсу пришлось повозиться, чтобы завести «Ладу», но это уже не езда, когда проблемы с машиной. Пришлось ехать домой.

Автомобиль заглох на подъездной дороге к дому, едва не доехав до гаражных ворот. Фактически, Вайс находился на своей территории, дождь закончился, и карбюратор можно было снимать прямо на месте. Он сходил в гараж, переоделся в техническую куртку, открыл капот. Сейчас он снимет карбюратор, а там и обед. Мама уже борщ варит, запах такой, что во дворе слышно. Он поест сало с чесноком. Ну и пусть от него пахнуть будет. Все равно к Оксане он сегодня не поедет. Что-то не тянет к ней. Да и она его к себе уже не зовет. Такой вот с белых яблонь дым…

Вайс уже заканчивал снимать карбюратор, когда вдруг послышались шаги со стороны улицы. Вайс поднял голову и оторопел. К нему подходил Женя, а с ним два знакомых отморозка из банды Кирзача. Один со шрамом, а другой лопоухий. Их предводителя не было, но и без него ситуация крайне напряженная. Хотя бы, потому что в руке у Жени пистолет. И взгляд у него ледяной, как у закоренелого убийцы. Что вовсе не удивительно. Ведь он убивал вместе с Кирзачом. Такая же нелюдь…

– Ну, здорово, Вася.

Женя наставил на него пистолет, а его дружки обошли Вайса сзади. Он попытался занять более-менее удобную позицию, но ему не позволили сделать это.

– Дернешься, пристрелю, как падлу! – сквозь зубы процедил Женя.

И тут же на голову сзади обрушилось что-то тяжелое. А еще чей-то тяжелый кулак смял шейные позвонки. Удары страшные по своей силе, но сознания Вайс потерял не сразу и успел почувствовать, как оказался на земле. Ноги уже отказались ему повиноваться, и о том, чтобы подняться, не могло идти и речи. Одной рукой он закрыл лицо, другой живот, но это не спасло его от удара по почкам. Еще удар, еще… Вайс уже лишился чувств, а они продолжали сыпаться на него…

* * *

Миловидная женщина с морщинистым лицом превратилась вдруг в полнолицего мужчину, а он в свою очередь перевоплотился в симпатичную девушку в белой шапочке. Смена кадров чередовалось временными промежутками, но Вайс их не замечал: сознание включалось только в момент, когда перед глазами всплывало новое лицо, а в паузах уходило в спящий режим. Вата в голове, качающийся туман перед глазами, тело какое-то одеревенелое, ни рук не чувствовал он ни ног. Хотя и понимал, что происходит. Сначала один врач к нему пожаловал, затем другой, потом появилась смазливая медсестра, которая сделала ему обезболивающий укол.

А потом вдруг появился Павлов.

– Досталось тебе, – сочувствующе покачал он головой.

– Досталось.

Отвечал Вайс, но ему самому казалось, что говорит кто-то другой. Такое ощущение, будто душа отделена от тела.

Язык слушался плохо, но говорить он мог. У него тяжелая травма головы, шея в гипсе, ребра переломаны, внутренности отбиты. Но и в этот раз Вайсу повезло с зубами, ни один кусочек не откололся. И без перелома челюсти обошлось, хотя на лице живого места нет.

– Кто?

– Не знаю.

– Кирзач?

– Не было его там.

– А кто был?

– Не знаю.

– Значит, все-таки Кирзач.

– Не видел.

– Думаешь, на этом все закончилось?

– Может быть.

Бандиты не стали стрелять в Вайса, хотя и могли. Избили жестоко, но оставили в живых. Никто их не прогонял, сами ушли. Значит, решили, что счеты с ним свели. Значит, больше они его не тронут.

– Пойми, они убить тебя хотели.

– Не знаю.

– Но ты выжил.

– Хорошо.

– Никто не говорит, что плохо. Но что, если они захотят тебя добить? Они психи, у них оружие…

Кирзач действительно распоясался, всякий страх потерял. Но Вайс почему-то был уверен, что добивать его не станут. Хотели бы – добили. Оклемается он; и мозги на место встанут, и шейные позвонки. Ребра тоже срастутся. В общем, выйдет он из больницы. И тогда возникнет вопрос, что делать? Можно постараться забыть все, как дурной сон. Просто убедить себя в том, что ничего не было. Убедить и жить дальше. Как лох. Как слабый лох.

Женя – подонок, тут без вопросов. Но личность он сильная. В древности будущие князья, выражаясь современным языком, тоже были отморозками. Они реками лили кровь, утверждаясь на выбранной территории, ломали старые устои, на костях устанавливали свои порядки. Тогда они были просто разбойниками, но у них уже имелись свои понятия о чести. Поэтому они никогда не прощали личных обид, мстили за них жестоко и беспощадно. Потому и выбивались в люди, а их потомки становились князьями, но также никому не давали спуску за личное оскорбление. Их дуэли окрашивались в романтические цвета, воспевались в поэмах. И мало кто задавался вопросом, насколько отмороженными были их прародители.

Возможно, и Женя станет когда-нибудь сильным мира сего, разбогатеет, а его дети станут депутатами, министрами. А может, он и сам выбьется во власть. Все-таки дикий капитализм на дворе, сейчас все возможно. Его кровавое прошлое забудется, он вдруг превратится в добропорядочного отца семейства. Все может быть, потому что он сильная личность. А Вайс останется никем. Потому что слабак.

Он вовсе не стремился войти в историю, но большим человеком мог стать Женя так же как и Кирзач. Потому что они идут по трупам, потому что не прощают обид. А Вайс может их остановить. Если он сильная личность…

Вайс посмотрел на Павлова, хотел что-то сказать, но сознание вновь ускользнуло от него. А когда Вайс очнулся, то увидел медсестру Вику. Бредовое у него состояние, и мысли под стать. Зачем ему нужно кому-то что-то доказывать, если можно просто жить? Ему двадцать пять лет, о женитьбе нужно думать, о детях, а не о войне. Зачем трогать бандитов, если они отстали от него?..

* * *

Кирзач весело крутил на пальце связку ключей от машины. «Шестисотый» «Мерин» еще в пути, зато без всяких ожиданий он смог взять «восьмидесятый» «Ауди». Машине всего год, пробег только тридцать тысяч, и то по немецким автобанам.

– На, держи!

Ключи ловко перекочевали Оксане в руки. Эти сто тридцать лошадей предназначены для нее. Хотя, если честно, она не очень этого заслужила.

В постель к нему она легла в первый же день, но сделала это в невменяемом состоянии. До икоты налакалась виски, и Кирзач понимал зачем. Не нравится он ей, мягко говоря. А говоря грубо, терпеть она его не может. Потому и нажирается перед тем, как лечь к нему в постель.

Но ничего, он заставил ее любить себя без отвращения. Сегодня подарил ей машину, завтра у нее будет своя квартира. И пусть только Джек попробует что-нибудь сказать.

Оксана с восторгом села за руль, а Джек с недовольным видом, глядя на нее, качнул головой.

– Ты чего задницу морщишь? – раздраженно глянул на него Кирзач.

– Да нет, ничего, – пожал тот плечами.

– А я говорю, чего…

Они стояли возле небольшого кафе, в сотне метров от МРЭО ГАИ, откуда Кусок только что привез номера и техпаспорт на машину. Кафе это контролировал Кирзач, но он и так чувствовал бы себя здесь хозяином. Он уже знает, как подобраться к Шварцу. Да и Дачника он уберет со временем. Скоро весь город будет принадлежать ему одному. Он же не виноват в том, что здесь просто нет никого круче, чем он.

– Не нравится, что деньгами кидаюсь? Так скажи, что не нравится. А кривиться здесь не надо, я этого не люблю.

– Ну, не нравится, – признался Джек.

– Я тебя понимаю, – по-приятельски хлопнул его по плечу Кирзач. – Деньги учет любят. Но это шальные деньги, брат. Сколько мы их наколотили, мрак!

– И направо-налево?

– И налево-направо!.. Слышь, а может, ты Ксюху ко мне ревнуешь?

– Да нет, мне по барабану, – ничуть не сфальшивил Джек.

– Может, хочешь своей подруге тачку взять? Так ты скажи.

– Без тачки обойдется.

– А ты жлоб!

– Деньги в дело надо вкладывать.

– В какое дело?

Кирзач знал, что Джек хочет открыть свой клуб, чтобы и казино там было, и ресторан, и стриптиз-бар. Он даже здание нашел, где все это можно устроить. Быстрый он. И врагов лихо мочит, и далеко вперед смотрит. Еще стволы автоматные не остыли, а он уже бизнес делать хочет. И Кирзач не может его ругать. Что ни говори, а без Джека он как без рук. И даже без головы.

– Кабак хочешь? Будет тебе кабак… И главный бухгалтер будет, чтобы деньги считать…

– Ну, если Ксюха наш главный бухгалтер, тогда не вопрос, – улыбнулся Джек.

– А насчет бабок не переживай, я тачку на себя оформил… Так, давай на рынок сгоняй, глянь, что там да как. И стволы подготовь. Ночью выезд.

– Понял.

Шварц приговорен, и сегодняшняя ночь станет последней в его жизни. Кирзач верен себе, и на дело он поедет сам. И Джек с ним будет. Он тоже понимает, что, кроме них, некому решать такие вопросы. Верней, желающих найти можно, но вдруг облажаются? А в себе Кирзач на сто процентов уверен.

Джек все подготовит к ночному выезду, за это можно не переживать. А сейчас надо бы немного развеяться. И нервное напряжение снять, и сексуальное. Сейчас они с Оксаной прокатятся на новой машине, заедут в лесок и он оформит ей право собственности по самое некуда.

Кирзач открыл водительскую дверцу, хозяйским взглядом окинул сидящую за рулем Оксану. Хороша. Платье на ней не очень короткое, но подол задрался высоко. А ножки у нее супер.

– Сама поедешь, или как?

– Сама. Я умею.

– Ну, давай.

– Прямо сейчас? – игриво улыбнулась молодая женщина.

Кирзач самодовольно хмыкнул. Ну вот, она уже сама заигрывает с ним. Потому что не хочет остаться без машины, без ничего. Знает, сука, в ком ее счастье.

– Немного подождем…

Он сел на пассажирское сиденье, одной рукой закрыл дверцу, а другую – положил ей на бедро, задрав подол еще выше.

– И не стыдно? – хихикнула Оксана.

– Ни капли.

– Тогда ладно.

Она не стала оправлять платье, хотя Кирзач и убрал руку, чтобы не отвлекать ее.

Для новичка она достаточно уверенно стронула машину с места, выехала на дорогу, влилась в автомобильный поток. Хорошо у нее получается, только напряжена излишне, слишком внимательно смотрит на дорогу. И даже язычок высунула от нервного возбуждения.

– Да, мы тут с Джеком работу для тебя нашли.

– Интересно, – не отрывая глаз от дороги, улыбнулась молодая женщина.

– ЗАО у нас будет, «Кирзач и Ко».

– Кирзач и козлы?

– Кирзач и коза, дура, – засмеялся он. – Ты в нашей компании работать будешь. Главным бухгалтером.

– Что, и оклад у меня будет?

– Если хочешь…

– А почему я не должна хотеть?

– Потому что ты со мной жить будешь. И все у тебя будет. Квартиру тебе куплю. Завтра начну этим делом заниматься.

– Так же, как и машину? На себя оформишь? – саркастически усмехнулась Оксана.

– Тачка твоя. А то, что на себя оформил, так это подстраховка. Вдруг ты от меня уйдешь.

– И ты меня отпустишь?

– Нет. Но ты сбежать можешь… Или я просто тебя убью.

– За что? – дрогнула она.

– Мало ли за что. Вдруг с Джеком снюхаешься. Ты же от него нос не воротила, как от меня. Может, чувства остались… Нет, мне все равно, какие там у вас чувства. Просто убью обоих, если вдруг что.

– Знаю… Не хотела бы я быть Дездемоной.

– Так не изменяй, и все будет пучком.

– Но так ведь Дездемона не изменяла. А ее задушили…

– С тобой этого не случится. Я тебя просто застрелю.

– Спасибо, ты так благороден.

– Что, заметно? – осклабился Кирзач.

– Отелло отдыхает.

– Кстати, и тебе пора отдохнуть… Там сейчас поворот направо будет…

Машина уже шла по загородному шоссе, а дорога, на которую указывал Кирзач, вела к перелеску между полями. И привела в укромное место между пышными вербами. Впрочем, ему все равно, укромное это место или не очень. Любого, кто подойдет к машине, он убьет, не задумываясь.

Кирзач откинул спинку сиденья, лег.

– Иди ко мне!

– Боюсь.

– Чего?

– Ты же сказал, что застрелишь…

– Ну, хочешь, ты меня застрели.

Бандит вытащил из оперативной кобуры свой «ТТ», передернул затвор, протянул ствол Оксане. Курок, правда, взводить не стал. Мало ли, вдруг слишком резко пальцем поведет.

Но Оксана даже касаться не стала спускового крючка. Открыла вдруг дверь, взяла пистолет и зашвырнула его в кусты.

– Что, так спокойней? – засмеялся Кирзач.

– Да.

– Сама потом за железом полезешь, – сказал он, расстегивая брючный пояс.

Оксана с невеселым видом кивнула. Ей придется шарить по кустам в поисках пистолета, но не это ее удручало. Это для нее пустяк по сравнению с тем, что ей сейчас предстояло сделать, Кирзач не хотел, чтобы она делала это под принуждением, но, увы, пока по-другому никак не получается. Ничего, когда-нибудь она сама будет напрашиваться на секс. Он обязательно добьется этого.

Бандит вошел в раж, а она уже стала получать удовольствие, когда вдруг со звоном разлетелось заднее боковое стекло, и осколки полетели Кирзачу в лицо. Тут же открылась дверь, и чьи-то сильные руки схватили бандита за голову, а потом и вовсе взяли на удушающий прием.

Его вытащили из машины, бросили на землю, животом вниз, на руках за спиной защелкнулись браслеты. Только тогда прозвучал суровый голос милиционера:

– Гражданин Кирзачев, вы арестованы!

– Менты, падлы, кровью умоетесь! – взревел он.

Но, увы, кровью пришлось умыться ему. Он уперся, когда его затаскивали в машину и кто-то локтем ударил бандита по носу, откуда хлынули красные сопли…

Глава 7

Усатый мент с раскосыми глазами разозлился не на шутку. Есть в его лице что-то азиатское, но дух русский, угарный. Потому и врезал он Кирзачу от всей души, кулаком, в солнечное сплетение. А руки скованы за спиной – не защитишься. И еще, он поймал удар на вдохе. Кирзача чуть не стошнило от боли и унижения.

– Ты что творишь, мент? – прохрипел он. – Совсем с катушек съехал?

– Это ты, Кирзач, с катушек съехал! Пятнадцать трупов на тебе! Пятнадцать!!!

– Гонишь ты, начальник! Какие трупы?

– А это ты Шварцу объяснишь.

– Кому?!

– Шварцу!

– Не знаю такого.

– Знаешь! Он сейчас за Техасца. И у него к тебе очень много вопросов.

– А кто такой Техасец?

– Издеваешься?

– Это ты издеваешься, начальник. Устроил здесь тридцать седьмой год… Я прокурору на тебя накатаю, он тебя самого за одно место возьмет…

– За одно место тебя Шварц возьмет! Мы тебя сейчас к нему отвезем. Он очень хочет тебя видеть…

– Ты, мусор, совсем рамсы попутал! Куда ты меня повезешь? Там братва. – Кирзач кивком показал на окно. Он точно знал, что Джек уже где-то рядом, и пацаны с ним. И автоматы у них, и гранаты. А с ментами по-другому нельзя. И Джек это лучше всех понимает. – Они вас очередями посекут. И Шварца на форшмак пустят!.. Ты чего, начальник, не вкурил, с кем связался?

– Ну вот, и нутро твое поганое проклюнулось, – презрительно скривился мент.

Злился он, оттого, что Кирзач в тупик его загнал. Может, он и в самом деле собирался отдать его Шварцу на растерзание, но сейчас понял, что ему не позволят этого сделать. Здесь, в здании РУОП он чувствовал себя в безопасности, а на улице Кирзач хозяйничает, и его пацаны запросто могут устроить ментам Чикаго. Тем более что «АКМ» будет покруче автомата Томпсона…

– Да пошел ты, мусор!

На этот раз мент ударил его в челюсть. Справа, с размаху, и опять же от всей души. На пол Кирзач упал вместе со стулом. Но никто не думал его поднимать.

– Давай, мусор, давай, зарабатывай себе на гроб! Гадом буду, гроб тебе из красного дерева закажу! А сдохнешь ты скоро. Как собаку пристрелят!

Кирзач уже заметил, что два опера из трех курят в сторонке, не лезут в дело, просто наблюдают за происходящим. Все правильно – они знают, кто такой Кирзач, и не хотят с ним связываться. А этот зверствует, сука. Хотя и боится Кирзача. А как объяснить, что он не называет своей фамилии?..

– Сдохнешь ты! На параше! Я тебя в СИЗО отправлю! Там из тебя петушка на палочке сделают, это я тебе гарантирую. А потом удавят на параше…

Мент схватил Кирзача за грудки, оторвал от пола вместе со стулом, придал вертикальное положение.

– Ты меня слышишь, урод? Сдохнешь на параше!

– Какое СИЗО, начальник? Нет на мне никакой вины! Так что гонишь ты. И никто меня не тронет. Потому что я Кирзач! Потому что я любого урою!

– Правильно! Вентиля ты урыл. Техасца урыл. И еще много кого урыл…

– Да, я их всех урыл! Но ты ничего не докажешь, мусор.

– Докажу!

– Ну давай, начинай! Где свидетели, а? Кто видел, кого я убивал?

Кирзач на все сто пудов был уверен, что никто не посмеет дать показания против него. Все знают, насколько он крут и как жестоко умеет наказывать.

– Будет. Все будет, – совсем неубедительно отозвался мент.

И как-то беспомощно глянул на своих коллег, что молчали в сторонке.

– Нет у тебя ничего, мусор! – захохотал Кирзач.

При нем даже ствола не было, когда его брали. Спасибо Оксане за то, что избавила его от палева. А ствол у него, кстати сказать, из той партии, которую он засветил, расстреливая Вентиля… Когда все уляжется, надо будет стволами заняться. «Глок» взять, или «беретту», чтобы перед коза нострой не краснеть…

– Есть. Всё есть!

Возможно, менты рассчитывали взять его с волыной на кармане, но вышел облом, поэтому оперу так не хватало сейчас уверенности.

– Если есть, предъявляй! Нет – отпускай!

– Отпускай… Ты обвиняешься в убийстве пятнадцати человек, Кирзачев. Тебе вышка светит. Вышка! Знаешь, зачем лоб зеленкой перед расстрелом мажут? Чтобы пуля инфекцию не занесла…

– Ты себе башку зеленкой облей, мент! На всякий случай. Случаи ведь всякие бывают…

– Давай, давай, гавкай. Гавкай и думай, как выкручиваться будешь. Есть у тебя один вариант – можешь вообще сухим из воды выйти…

– А у тебя, мусор, только один вариант: застрелиться!

И снова после сильного удара в челюсть Кирзач оказался на полу.

– Слушай сюда, гниль! Сейчас ты валишь все на своих дружков, списываешь на них все свои трупы и получаешь срок за организацию преступного сообщества. Через пять лет выйдешь на свободу. Это единственная возможность уйти от наказания…

– Какие трупы?! Какие дружки?! Ты меня, мусор, не смеши. Я человек воспитанный, над больными смеяться не приучен. Тебе лечиться надо, придурок… Ни в чем я признаваться не буду. И сдавать никого не стану. Я жалобу прокурору накатаю. И адвокаты здесь будут, они тебя, мусор, на части порвут. Сам на параше сдохнешь!

– Ну, это мы еще посмотрим, кто сдохнет! Завтра тебя в следственный изолятор переведут, хлебнешь дерьма полной ложкой…

– Какой изолятор? За что? У тебя, мусор, ничего против меня нет!

– Да? А на кого автомобиль «Ауди» оформлен? На тебя он оформлен! А откуда деньги на такую дорогую машину?

– С детства копил, начальник. Копилку разбил и купил…

– Где ты копилку разбил? В «Ростбанке»? А может, рынок обнес на стадионе?

– Свою копилку разбил. Свинья такая глиняная. На тебя, мусор, похожа… Может, и в тебе бабки есть? Надо кишки тебе выпустить, может, мильон вылезет…

Мент не смог сдержать эмоций и врезал Кирзачу ногой в живот.

– Я все запоминаю, легаш! Я с тебя еще спрошу…

Он не сомневался в том, что Джек сможет организовать адвокатов, подкупить следствие, судью. А это значило, что быть ему скоро на свободе. Красными слезами мент умоется…

Опер схватил Кирзача за шкирку и в бешенстве выволок его в коридор. К нему присоединился другой мент, и они вдвоем спустили его в подвал, где находились камеры предварительного заключения.

Дежурный старшина открыл облезлую дверь, опера затолкали Кирзача в камеру и швырнули на унитазную чашу, вмурованную в скользкий и грязный постамент. Там с него и сняли наручники.

– Мусора, падлы, убивать буду! – в припадке бешенства взревел Кирзач.

Но в ответ он услышал гнусный кряхтящий смех. И не менты над ним смеялись – они уже ушли, – а два уголовника, что сидели на нарах в глубине камеры. Не амбалы, один худой, другой, можно сказать, костлявый, с впалой грудной клеткой. И этот отощалый закашлялся вдруг, как чахоточник.

– Че такое? – вскочил на ноги Кирзач и руки раскинул так, как будто в одной из них держал нож.

Но не было у него никакого оружия. Только кулаки, только клыки.

– Ты, парашник, чего быкуешь? – спросил чахоточный.

– Как ты сказал? Да ты знаешь, кто я?!

– Парашник ты зашкваренный! – ухмыльнулся второй, помоложе который и поздоровей, с узким покатым лбом и огромными надбровьями, под которым гнездились красные рачьи глаза.

– Кирзач я! Я таких, как вы, на завтрак хаваю!

– Кирзач?! – изумленно повел бровью чахоточник. – Так это ты в городе беспределишь?

– Кто беспределит? Я порядок ставлю! Свой порядок!.. И вы, козлы, за свой базар ответите! На воле вас на куски…

– Ты сам ответишь! – вскинулся ракоглазый.

Он вытянул свои «клешни», и в одной из них Кирзач увидел шило.

– За козлов у нас гасят!

– Особенно парашников! – оскалил гнилые зубы чахоточник.

– Я не понял, вы чо, за ментов подписываетесь?

Кирзачу стало страшно, но контроль над обстановкой он не терял. Он не знает приемов, чтобы обезоружить ракоглазого. Но он умеет бить, и кулаком, если не промажет, сможет сломать ему нос. Тут главное на шило не напороться…

– Почему за ментов?

Чахоточный тоже настроен был по-боевому, но заточки у него не было. Похоже, он надеялся на своего дружка.

– Да потому что менты меня на признанку крутят! Вы чо, мусорам подыгрываете?

– А нас твои мусора не парят. Нас ты напрягаешь, – злобно скривился ракоглазый. – Ты беспредел творишь. Дачник сказал, что тебя на нож надо ставить…

– Дачник?!

Кирзач знал, что Дачник не просто бандитский, он еще и уголовный авторитет. «Синие» под ним, расписные и всякие прочие меченые. Шпана, одним словом, босота. Именно к ним и закинули его менты. Может, случайно, но, скорее всего, с умыслом.

– Не повезло тебе, фуфел, что ты к нам заехал. Мы тебя сейчас опускать будем. И никто нам ничего не предъявит. Потому что ты зашкваренный и за тебя ни один приличный человек не подпишется…

– Какой зашкваренный? – взвыл Кирзач. – Это менты в парашу ткнули! Мусора это!

– А это без разницы кто. Ты зашкварился и теперь не отмоешься. Теперь тебе один путь – в петушиный куток… Давай загибайся, падла!

Ракоглазый поднес к его лицу шило. Одно резкое движение, и Кирзач мог остаться без глаза. Страшно. И все-таки не на того нарвались урки.

Левой рукой Кирзач отбил шило, а правой влепил уголовнику в нос кулаком. Удар вышел, что надо, но левый бок вдруг что-то обожгло. Ракоглазый удержал шило в руке и даже сумел вонзить его в Кирзача. Из колеи, правда, это его не выбило, напротив, только придало злости. Чахоточного он избивал, пока тот не перестал подавать признаки жизни…

А рана оказалась несерьезной. Так, царапина, но крови вытекло много.

Что ж, эта кровь на совести ментов. И они еще заплатят за нее.

* * *

Оксана в изнеможении лежала на животе, лицо зарыто в подушке, волосы раскиданы по спине. Не очень тепло в комнате, но под одеяло она лезть не торопится, а Джек не настаивает. Ему нравится смотреть на ее обнаженное тело. Фигурка у нее супер, да и лицо точно на заказ вытачано. Все хорошо в ней, одно плохо: стара она для него. Джеку всего двадцать три, и если он вдруг женится когда-нибудь, то на девушке лет на семь-восемь себя моложе. Впрочем, пока его невеста подрастает, он мог потешить себя красавицей Оксаной. И пока Кирзач на киче отмокает…

Кирзач – крутой мэн, и Джек даже гордился дружбой с ним. Но с его подружкой переспал без всякого зазрения совести. В конце концов, Оксана принадлежала ему, пока под Кирзача не легла. Он, в общем-то, был не против, чтобы она перешла к нему. Хотя и восторга по этому поводу не испытывал.

Хороша Оксана. Даже лучше, чем юные восемнадцатилетние создания, с которыми привык мутить Джек. Те хоть посвежей и понежней, но не такие сладкие. И опыта у них нет. А Оксана такую свистопляску в постели устроила, что нет никаких сил для продолжения. Лежать бы и лежать…

Джек потянулся за сигаретами, которые лежали на краю тумбочки. Оксана вдруг встрепенулась, руками вцепилась ему в шею.

– Не пущу!

В глазах страх и мольба. Она явно боялась его потерять.

– Эй, ты чего? – снисходительно усмехнулся Джек.

– Не уходи, мне страшно!

– Дура. Я за сигаретами.

Он и сам закурил и ее угостил.

– Почему ты отдал меня Виталику? – с упреком, но без злости спросила она. – Ты бы мог сказать, что я твоя женщина.

– Честно?.. Если честно, мне тогда не до тебя было. Дела вроде бы утрясли, а бардак в голове остался…

Как-то спонтанно все произошло. Кирзач собирался отбить деньги, чтобы закупить стволы. Он хотел всего лишь взять торговые ряды в своем районе, но ему вдруг так поперло, что до сих пор голова от успехов кружится. Сначала Вентиль, за ним Техасец… Казалось бы, на этом надо было и остановиться, но тут появилась информация о бандитской сходке в «Ночном рандеву». Грех было ею не воспользоваться. А тут и автоматы, и гранаты…

Карусель эта до сих пор крутится, но Джек уже зацепился за нее, нет больше страха вывалиться из седла. И планы он строит, несмотря на всю эту круговерть. А почему нет? Бригаду они с Кирзачом хоть и впопыхах сколачивали, но, вроде, нормально все вышло. Много у них людей – и уже отхваченную территорию можно удержать, и новыми пастбищами разжиться. Но Шварца трогать не хотелось, и с Дачником связываться тоже. Передышка нужна. Порядок надо во владениях навести, проверку бойцам на вшивость устроить. Может, и хорошо, что Кирзач на нары загремел, и в Шварца не пришлось стрелять. Пока его нет, Джек все внутренние проблемы выровняет. Да и с ментами заодно разберется. Прикармливать их надо, чтобы не зарывались. И к городской администрации неплохо было бы мосты навести. А еще со Шварцем надо бы перемирие заключить. И с Дачником все уладить. Крови Джек не боялся, но в омуте с чертями должно быть тихо. Такая у него точка зрения.

Он и со своими планами разобрался, и обстановку вокруг себя более-менее разрядил. Может, потому и потянуло его на Оксану. И поиметь ее захотелось, и заодно деловой вопрос решить. Вот и забил он ей стрелку на съемной квартире.

Таких квартир у него уже много. Только за последние три дня с десяток снял. Человек у него для этого есть, он эти вопросы решает. Жизнь у Джека лихая, и менты его не меньше, чем Кирзача ищут. И к другим пацанам также много вопросов. Шварц с пистолетом в руке в затылок дышит, и Дачник тоже на боевом взводе. Нельзя братве долго на одном месте оставаться, потому и кочуют бойцы с одной стоянки на другую, само собой, под чутким руководством Джека. Он единственный знает, кто и где сейчас находится. Все веревочки у него в руках, и он знает, как за них дергать, чтобы управлять всей структурой.

Бандитская у него структура. И сам он бандит. Хотя когда-то был маменькиным сынком, учился в музыкальной школе по классу скрипки, дворовые пацаны его презирали и унижали. К счастью, он вовремя бросил скрипку, записался в секцию бокса. А потом и с Кирзачом связался. Сейчас он большая величина; те пацаны, которые когда-то чморили его, теперь перед ним заискивают. А как с девчонками у него лихо выходит! Сказал бы ему кто в седьмом классе, что он первым парнем на деревне будет…

– А сейчас у тебя что в голове?

– Ты.

– Я знаю, ты после Виталика первый человек.

– И что с того?

– Он тебя уважает. И во всем слушает.

– С чего ты взяла? – Джек внимательно посмотрел на Оксану.

Здорово с ней в постели, головокружительно. Но еще она нужна ему, как шпион. Она живет с Кирзачом, и Джек через нее может за ним следить, знать, какие мысли бродят у него в голове. И это хорошо, если Виталик откровенничает с Оксаной.

– Он сам говорил. Говорил, что без тебя как без рук. Ты и в деле, говорил, первый, и голова у тебя варит… Ты же сейчас за него. А кто еще может быть, как не ты?

– А к чему этот разговор?

– К тому, что Кирзач тебя очень ценит. И не станет ругаться с тобой из-за меня. Ты скажешь ему, что хочешь быть со мной, и он меня тебе отдаст…

Джек едва сдержал насмешку. Кирзач не из тех, кто бросается женщинами, тем более такими красивыми, как Оксана. А если вдруг такое случится – ну мало ли – Кирзач обяжет его быть с ней всегда. И еще жениться заставит. Хотя бы из вредности. А зачем Джеку такая обуза, если Оксану можно просто потряхивать время от времени, не обременяя себя заботой о ней?

– Отдаст. Твою голову. Отдельно от тела. Ты этого хочешь?

– Нет! – Поежилась от страха молодая женщина.

– Раньше надо было думать, когда он спрашивал. Сейчас уже поздно… Извини, виноват…

– Извини, – робко передразнила Оксана Джека. – Знал бы ты, как меня от него тошнит… А если его посадят?

– Если посадят, будет сидеть, – пожал плечами он.

– А посадят?

– Нет. Не за что. Нет свидетелей – нет доказательств. И улик даже нет… Кстати, он тебе большое спасибо передает, – вспомнил Джек.

– Мне? Спасибо?

– Да, ты ствол в кусты закинула. Ему бы за ствол три года могли дать.

– Бес меня дернул…

– Не понял.

– Он сказал, что застрелит меня.

– За что?

– Ну, если мы вдруг с тобой…

– Это уже интересно, – усмехнулся Джек.

Он знал, на что идет, когда соблазнял Оксану. Но ведь они вместе, и поздно уже бояться. Да и не было страха – только азарт героя, рыщущего в заповеднике великана-людоеда. Сказали бы ему в детстве, что он будет ловить кайф от чувства смертельного риска, он бы расплакался.

– И тебя сказал убьет, и меня… А мне страшно стало. Я ведь тебя представляла, когда с ним… ну, тогда… А у него пистолет, я и подумала, что убьет. Поэтому выбросила его… Не надо было этого делать.

– Почему?

– Тогда бы его посадили. Тогда бы я могла быть только с тобой…

– А так и с ним будешь, и со мной. Не страшно?

– И страшно. И мерзко… Может, его все-таки посадят? – с надеждой спросила молодая женщина.

– Нет. Адвокаты «заряжены», прокурору на лапу дали; менты выламываются, но и с ними все решим…

– А может, не надо ничего решать?

– Хочешь, чтобы я от него избавился? – хищно усмехнулся Джек.

– Да, хочу… Терпеть его не могу! С тобой хочу… Лучше с тобой, чем с ним…

– Зря ты это мне сказала, – нахмурился Джек.

– Почему?

– Потому что мы с Кирзачом друзья.

Джек выполнил норму КМС по боксу, на ринге у него были одни победы, а дворовые пацаны по-прежнему не жаловали его. Но все изменилось, когда Кирзач взял его под свое крыло. Джек тогда доказал свое право на дружбу с ним. И дальше будет доказывать… Хотя, если честно, где-то в глубине души хотелось избавиться от Виталика. Но разум при этом подсказывал, что без него Джек не сможет удержать власть. Кирзач хоть и отморожен на всю голову, но, может, поэтому люди к нему и тянутся. И Джек для них большая величина, но только потому, что Кирзач за ним. Ну, может, и не только потому, но все равно, без Виталика он может загнуться.

– Друзья, – хмыкнула Оксана. – Братья по оружию… И по бабе. Одна баба на двоих, да?

– И много у меня таких братьев? – нехорошо посмотрел на нее Джек.

– В каком смысле?

– С кем ты еще после меня была?

– Ни с кем! – слишком поспешно ответила Оксана. И глаза подозрительно отвела.

– А чего к себе домой отказалась ехать?

Она жила с Кирзачом в съемном доме, а Джек предложил встретиться на ее квартире. Но Оксана сослалась на беспорядок, тогда он предложил ей приехать сюда.

– Я же сказала, там не убрано.

– Так и здесь не очень чисто.

– А если бы тебя соседи увидели? Вдруг бы они Виталику сказали?

– Логично. Но ты это сейчас только придумала… Давай, колись, с кем еще была. Может, с Белояровым, а? А может, с Васей?

– С каким Васей?

– Водителем Белоярова. Ты же знаешь, я могу в «Супер-Строй» съездить и все узнать.

– Зачем тебе это?

– Мне, в общем-то, все равно. Просто не хочу, чтобы ты меня обманывала. И если ты меня обманываешь, мое отношение к тебе изменится… Кстати, я завтра в «Супер-Строе» буду…

– С Вайсом была, – не выдержала напряжения Оксана.

– С кем?

– С Васей. Он себя Вайсом зовет.

– Он к тебе домой мог сегодня прийти?

– Мог… Он же не знает, где я. Может, домой ко мне ходит…

– Ходит. Маленькими шагами. По больнице, – засмеялся Джек.

– Это ты о чем?

– О ком. О твоем Вайсе… Ты же знаешь, я обид не прощаю.

– Что ты с ним сделал? – возмутилась вдруг молодая женщина.

– А ты что, переживаешь? Может, у вас любовь?

– Любовь?.. Да нет, какая любовь? – спохватилась Оксана. – Просто… Он сказал, что защитит меня…

– От кого?

– От вас… То есть от таких как вы… От бандитов.

– Он?! Тебя?! Защитит?! Ты меня насмешила… В больнице, если не склеился. Он, вроде, живой был, когда мы уходили, но все могло быть…

– Что вы с ним сделали?

– Да ничего. Подходим к нему и говорим: давай, Оксану от нас защищай. Он в стойку встал. Но защитить не смог. Слабак. Не на того ты поставила… Хотя нет, на того. Правильно сделала, что на Кирзача поставила. Ты с ним человеком станешь… Не красавец он, девки от него всегда шарахались, но ничего, я тебя время от времени потрахивать буду, чтобы слаще было… Или ты к своему Вайсу бегать будешь? Ну, если он вдруг выживет?

– А если выживет?

– Пусть живет. Я с него спросил, мне хватит… Так что, к нему бегать будешь?

– А если буду?.. Шучу, конечно. Зачем он мне? – натянуто улыбнулась Оксана.

– Мой тебе совет, забудь о нем. Эх, шлюха ты. Натуральная шлюха…

Джек поднялся, оделся. Взял со стула «ТТ», тщательно протер его, чтобы не осталось отпечатков пальцев, аккуратно сунул его за пояс брюк таким образом, чтобы в случае опасности он смог вывалиться на землю, проскользнув между ногой и штаниной. Случай с Кирзачом заставил Джека заботиться о собственной безопасности. Потому и фишка такая родилась. Если вдруг менты хватают за руку, нужно сильно вильнуть бедром и топнуть ногой, чтобы избавиться от пистолета. Отпечатков пальцев на нем не будет, а что под ногами валяется, за это Джек не в ответе…

Впрочем, сейчас не он должен был бояться ментов, а наоборот.

– За шлюху тебе спасибо, – расстроенно проговорила Оксана.

– Ты еще и предательница. За это можешь не благодарить, – пренебрежительно усмехнулся он.

– Я?! Предательница? И кого же я предала?

– Виталика предала. Предлагаешь мне, чтобы я от него избавился… Молись, чтобы я ему этого не рассказал.

– А ты молись… – начала Оксана, но спохватилась и поджала губы.

Но Джек ее все равно понял.

– Я могу ему сказать, что ты его предала. А ты можешь ему сказать, что я с тобой спал. Но я советую тебе держать рот на замке. Мне Кирзач поверит, а тебе нет. Без меня он как без рук, а без тебя он обойдется. Меня он не тронет, а тебя убьет. Ты этого хочешь?

– Нет.

– Тогда помалкивай и жди, когда я приду. Посмотрю, с кем ты время в одиночестве проводишь. Должен же кто-то смотреть за тобой, пока муж в командировке…

Джек вышел из дома, спустился к своей машине, включил радиостанцию, связался со Шрамом.

– Джек, ты куда пропал? Мы тут ищем тебя!

Судя по звучанию голоса, ничего серьезного не случилось.

– Понятно, что ищете. Если пропал, то искали. Что там такое?

– Самсон тебя ждет, на седьмом километре. Они только что подъехали.

– Пусть ждут.

На седьмой километр Северного шоссе Джек прибыл в гордом одиночестве. Все-таки с Оксаной встречался, ни с кем-то там. Тут без секретности никак.

Самсон ждал его в разрушенном доме без пола и крыши. Справа химзавод ядовитым дымом чадит, слева – ветер в широком поле свистит, тучи по небу рвет. И сумерки сгущаются, скоро совсем стемнеет. В углу продуваемой комнаты сидел боец из команды Вентиля. Руки у него связаны за спиной, так он сопли плечом размазывает. Страшно ему, трясется как пират перед виселицей. Знает, что судить его будут и казнить.

– Ну что с ним делать? – спросил Самсон.

– А сам как думаешь?

– Мочить.

Коля Балкон сам согласился служить Кирзачу, никто его особо не заставлял. Но Джек взял его на заметку, а Самсон – в разработку. Схема простая. К Балкону подъехали крепкие ребята, сказали, что работают на Шварца, предложили присоединиться. Коля согласился, тогда последовала просьба исполнить Кирзача. Небезвозмездно, конечно. Балкон и здесь прокололся. Потому и привезли его в это безлюдное место.

– Дуст, что скажешь?

– Мочить.

И два бойца, которые развели Балкона, вынесли тот же приговор. Больше никого здесь не было. А жаль. Надо, чтобы все бойцы видели, что ждет предателей. Но нельзя было казнить Балкона прилюдно. Тогда пришлось бы объяснять, как и на чем его поймали. А через проверку в бригаде должны были пройти все, даже те, кто никогда не служил Техасцу. Джек должен был иметь полную уверенность в своих бойцах.

В своих бойцах… Может, правда, нужно избавиться от Кирзача? Нет его, и братве даже не приходится объяснять, что Джек за старшего, все и так это понимают. Да, наверное, когда-нибудь он решит этот вопрос. Когда-нибудь, но не сейчас. А если вдруг сам Кирзач задумает избавиться от него, Джек узнает об этом через Оксану. И примет меры. А если Оксана и знать ничего не будет?

– Джек! – Самсон легонько хлопнул его по плечу.

Этим и вернул к действительности.

– Да! Что?

– Валить?

– Дуст, твой выход!

– Я? – растерялся парень. – Ну, если надо…

Дуст не хотел исполнять обязанности палача, но понимал, что рано или поздно ему придется это сделать. Каждый боец в бригаде должен быть замазан кровью – это непременное условие успешного сосуществования.

Дуст вынул из-за пояса «ТТ», передернул затвор.

– В голову стреляй, – сказал Джек. – Так, чтобы навылет.

– Не надо! – жалко простонал Балкон.

Но Джек даже не глянул на него. Сейчас главное – уже проверенного бойца через кровь провести. И ствол при этом не замарать.

– Если пуля в башке застрянет, выковыривать будешь…

– З-зачем? – побледнел Дуст.

– А чтобы менты твой ствол не срисовали. Или ты думаешь, я тебе новую железку дам? Это в Африке стволы на пальмах растут, а у нас такого счастья нет…

– А что, правда, в Африке стволы на пальмах?

– Ага. Только Африка – это в другом измерении. Этот сейчас туда отправится…

Балкон продолжал умолять о пощаде, но Джек старался не обращать на него внимания.

– Не хочу выковыривать… Может, ремнем?

Дуст снял с Коли поясной ремень и петлей затянул его на шее. Душить он не умел. К тому же Балкон обладал недюжинной силой, и Дуст долго не мог с ним справиться. Джек вышел из дома, чтобы не смотреть на эти жалкие потуги. Но, в конце концов, Дуст завершил начатое, и предатель получил свое.

Хорошо, Оксаны здесь не было. Глядя, как умирает Балкон, она бы зареклась думать о том, чтобы изменить Кирзачу. И вряд ли бы она впустила Джека к себе на огонек. А он обязательно ее сегодня посетит.

Но сначала дело. Сначала надо урыть мента, который закрыл Кирзача. Капитан Павлов жил на улице Матроса Железняка, в старом пятиэтажном доме. Рабочий день у него ненормированный, но Джек готов был ждать до утра, лишь бы только добраться до него. Люди в зондер-команду назначены, главное, чтобы не облажались. И еще важно, чтобы опер пушку свою не достал. Тогда его придется мочить…

Глава 8

Красный кленовый лист прилип к стеклу так, что даже крупные капли дождя не смогли его отлепить. Осень за окном, холодно. Зато в палате тепло. Уютно и рядом милая симпатичная девушка медсестра Вика. Хотя на улице осень, с ней лето на душе. Взгляд у нее теплый, а у нее в глазах солнце. И улыбка такая же яркая.

– Я сегодня один-одинешенек. Думаю, как бы с тоски не загнуться.

Вайс обнял девушку за талию, привлек к себе.

– Да ну тебя!

Она зарумянилась, нахмурилась, но из объятий не вырывалась. Хоть сейчас укладывай ее на койку, где он сам полусидел.

Палата трехместная, но сегодня у Вайса нет соседей. Вчера одного выписали, сегодня – другого. А завтра и его домой отправят. А у Вики нынче дежурство, и она бы могла заглянуть к нему. А что, дело молодое.

– Ты мне одежду принеси, я за шампанским схожу.

Ответить Вика не успела: в палату вдруг зашла Оксана. Вайс удивленно посмотрел на нее. А она с досадой поджала губы, глядя, как он обнимает медсестру.

– Я вам не помешала? – не без сарказма спросила молодая женщина.

– Да нет. Вика мне подняться помогает.

Вайс наморщил лоб, изображая немощность. Вика ему этого не простила. Дернулась, вырвалась и, косо глянув на гостью, выскочила из палаты.

– За «уткой» сходить не надо? – язвительно поинтересовалась Оксана.

Похоже, она не поверила Вайсу. Но при этом хоть чуть-чуть, но все-таки была рада тому, что он стал выкручиваться из ситуации. Мог ведь и прямым текстом заявить, что кончен бал, погасли свечи.

– Нет, лучше курочку. И хорошо прожаренную… Какими судьбами?

– Мог бы позвонить, сказать, – с упреком посмотрела на него Оксана.

Вайс глянул влево-вправо:

– Телефона нет.

– Хотел бы, нашел… Вот я хотела тебя увидеть, нашла.

Оксана выглядела, как всегда, на пять с плюсом. Прическа, косметика, одежда – все безупречно. Свежая, благоухающая. Но при этом тоска в глазах. Что-то неладное с ней произошло за последнее время… Уж не бандиты ли взяли ее в оборот? Ясно же, что «Супер-Строй» они в покое не оставят.

– Спасибо, что пришла. Я очень рад.

– Почему не спрашиваешь, где я была?

Оксана села на краешек соседней кровати.

– Ты приходил ко мне домой, а меня не было…

– Как я мог к тебе приходить, если я здесь?

– До того, как ты сюда попал… Или не приходил?

– После чего?

– После того, как меня увезли…

– Куда тебя увезли? Кто?

– Кирзач меня увез, – хлюпнув носом, Оксана отвела в сторону взгляд.

Стыдно ей – и перед ним, и перед собой. Но при этом она упрекала Вайса, как будто он должен был защитить ее от бандитов. А ведь он обещал. Да, обещал, но пустил дело на самотек. Авось ничего не случится. Случилось. И с ней случилось, и с ним. И он сам во всем виноват. Ведь был же у него пистолет…

– Куда? – дрогнувшим от смятения голосом спросил Вайс.

– К себе… Я теперь с ним живу…

– И как тебе с ним?

– Хуже не бывает. Он такой мерзкий.

Если говорить мягко, то Кирзач не красавец, а если грубо, то урод. Жабье лицо с темными пигментными пятнами на коже, отвратительные желтушные глаза… И Оксане приходится спать с этим омерзительным выродком… Спать?!..

– И ты с ним живешь?

– А куда деваться? Он же не спрашивает, хочу я или нет. Если нет, то он просто меня убьет… Мне противно. Меня от него тошнит. Но я не могу от него уйти. Не могу. Он найдет меня и убьет…

– Ты хочешь, чтобы я тебе помог?

– Ты?! Мне?!.. – В ее глазах мелькнула пренебрежительная усмешка. – Чем ты мне поможешь?

– Ну, не знаю…

– Вот и я не знаю, – разочарованно вздохнула молодая женщина.

Похоже, она ожидала услышать другой ответ. Она хотела, чтобы он разубедил в своей недееспособности. Но Вайс действительно не знал, как ей помочь. Взять пистолет и пойти убивать Кирзача? Не вопрос, бандит этого заслужил. Но Вайс не представлял себе, как он будет убивать Кирзача. Вот если защищаться, тогда понятно. А напасть самому, это для него дико. Хотя и предосудительного в этом ничего нет.

– Зачем тогда пришла?

– Просто пришла. Соскучилась.

Оксана не смотрела Вайсу в глаза, но, судя по звучанию голоса, говорила искренне. Она действительно могла по нему соскучиться. Может, и не считала его красавцем, но ведь для мужчины это не самое главное. Взял же он ее чем-то, значит, есть в Вайсе какая-то изюминка. Тем более что в постели с ним ей было очень хорошо. И молодая женщина не отказывала ему в гостеприимстве. Вайс мог жить с нею сколько угодно, если бы сам вдруг не расхотел ходить к ней. Он ушел от нее, а не наоборот.

– Это ты от меня нос воротишь, – с упреком сказала Оксана. – А мне с тобой интересно было…

– Не ворочу я от тебя нос.

Действительно, Оксана очень хороша собой. Та же Вика и рядом с ней не стоит. Но Вика моложе Оксаны. А Оксана отпугивающе искушенная в любви, легкодоступная, если вспомнить, как он застал ее в кабинете у Белоярова.

Не уходил от нее Вайс, просто надо было прийти в себя после столько бурного развития с ней отношений.

– Не оправдывайся, – грустно улыбнулась молодая женщина. – Это уже неважно… Мы все равно не можем быть вместе. Сейчас я с Кирзачом, а когда ему надоем, он меня просто застрелит. Лучше пусть застрелит, чем с ним…

Оксана не делала страдальческое лицо, но в голосе у нее столько было отчаяния, что Вайс сжал кулаки… Определенно, с Кирзачом нужно кончать. Но как это сделать? Как набраться решимости?

– Может, лучше убежать?

– Куда?.. Он же не человек, а демон. От него не спрятаться. Виталик меня найдет и шкуру живьем снимет. Он может… Да и с кем бежать? Я слабая женщина. Я одна не смогу.

– Но, со мной можно, – решился вдруг Вайс.

– Тогда он и тебя убьет.

– Уже пытался. И ничего, живу.

– Это не Кирзач. Это Джек тебе отомстил. Он сказал, что ты в больнице. Сказал, что претензий к тебе не имеет.

– Спасибо ему большое! – протянул Вайс голосом, полным сарказма.

– Извини, передать ему твое «спасибо» не могу. Я с ним не вижусь… А с тобой вижусь. И если Кирзач узнает, он тебя убьет, – спохватилась вдруг Оксана. И собралась уходить. Но Вайс поймал ее за руку, привлек к себе. И даже усадил на кровать, щекой прижавшись к ее плечу.

– Я обязательно что-нибудь придумаю.

В этот момент вдруг резко распахнулась дверь, и он вздрогнул. Уж не Кирзач ли пожаловал, на пару с Джеком? Если так, то жить Вайсу осталось совсем немного. Страшно вдруг стало.

Но в палату вошел крепкого сложения мужчина с массивной стриженой головой. Тяжелый взгляд, грубые черты лица, саженые плечи. Чем-то он был похож на крутого криминального авторитета, но вскоре выяснилось, что это мент.

– А почему здесь посторонние? – громовым голосом спросил он.

Вайс мог бы подумать, что посторонние – это Оксана. Но мужчина смотрел на него, значит, и он здесь лишний.

В палату вкатили носилки, за ними следовал зав отделением. К нему и обращался мужчина.

– Это не посторонний, товарищ полковник. Это больной.

– Вы же обещали, что в палате никого не будет.

– Хорошо, мы переведем больного в другую палату.

– Отлично. И сделайте это немедленно.

– Не надо, Валерий Михайлович, – услышал Вайс знакомый голос.

На соседнюю койку положили капитана Павлова. Голова у него плотно перебинтована, на носу пластырь, под глазами синяки. И если бы не голос, Вайс просто не узнал бы его.

– Это Аникеев. Мы с ним одного посола, – вымученно улыбнулся капитан.

Сильно ему досталось. В тяжелом он состоянии, но глаза живые, бодрые и даже веселые.

– Аникеев? – полковник внимательно посмотрел на Вайса. – Ты, что ли, свидетель по делу Кирзача?

– Не свидетель я. И не знаю ничего.

– Тьфу ты! Ну что вы за люди такие! Эта мразота зверствует, а вы как животные по норам забились…

Он махнул рукой на Вайса и занялся своим подчиненным. Поправил под ним подушку, легонько похлопал по плечу.

– Охрана круглосуточная, так что не переживай, все будет в порядке. А с Кирзачом мы справимся, слово даю!

Полковник глянул на Вайса, как Сталин на Троцкого, и быстрым размашистым шагом вышел из палаты.

Оксана только что была рядом, и вдруг исчезла. Неудивительно. Полковник такого шороху навел, что в какой-то момент ему и самому захотелось вдруг провалиться сквозь землю.

– Ну, здорово, Василий! – улыбнулся Павлов.

– Да уж поздоровей видали, – безобидно усмехнулся Вайс. – Что-то со здоровьем у вас не очень. Кирзач постарался?

– Кирзач у нас в изоляторе. Но его люди на свободе… Тебе повезло больше. Тебе голову не проломили. А я после операции два дня в реанимации лежал.

– Повезло, что не убили.

– А могли бы… На это и расчет был. А это кто к тебе приходил?

– Оксана. Вы должны были ее видеть, – вспомнил Вайс. – В «Супер-Строе».

– Видел. И не только там. Она с Кирзачом в машине была, когда его задерживали. Может, тебе и не нужно это знать.

– Не нужно, – оборвал он капитана. – Но я знаю. Она с Кирзачем живет. Жаловаться на него приходила. Мерзкий он. И убить грозится… Только вы ему об этом не говорите. Убьет он ее.

– Кирзач на всю голову отмороженный, может и убить. Будь спокоен, никто ничего не узнает. Говорил я ей, что не с тем связалась… Значит, ты знаешь, что Оксана его любовница?

– Я знаю, что вы ее вспугнули.

– Да, наверное. Как бы она теперь Кирзачу не сказала, где я… – в раздумье проговорил Павлов. – Хотя, пусть говорит. Даже хорошо, если скажет…

– Вы же упомянули, что Кирзач в изоляторе.

– Не сегодня-завтра выйдет. Тут прокуратура подключилась, адвокаты зверствуют… Да и наши… Боятся Кирзача люди. Да и деньги у него… Кто ж думал, что этот мелкий отморозок так далеко пойдет. А пошел. И его уже так просто не остановить. Вот если бы ты показания дал против него. Если бы мы их протоколом оформили…

– Не дам я показаний, – покачал головой Вайс. – Сказал, что не дам, значит, не дам…

Далеко зашел Кирзач, если даже менты с ним справиться не могут и боятся его. Более того, менты не в состоянии удержать Кирзача за решеткой. Значит, они же сдадут и Вайса, если он вдруг вызовется свидетельствовать против бандита.

– Хочешь, чтобы он и дальше убивал? – завел Павлов заезженную пластинку.

– Не хочу.

– Значит, просто боишься. Но с этим понятно. И тебе досталось, и мне… Но дело в том, что Кирзач не остановится.

– Мне от Джека досталось. И он претензий ко мне не имеет. Я к нему претензии имею. И к Кирзачу тоже. Но показаний против него не дам, и не ждите…

– Жаль.

– Поверьте, я и сам себе сочувствую. Но ничего поделать не могу.

Действительно, Вайс не знал, как он может справиться с Кирзачом, для которого убить человека – раз плюнуть. Но знал, что Оксану в беде не оставит…

* * *

Джек сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Баня, анаша, девочки… Но как ни странно, Кирзач удержался от искушения. Вернее, отложил удовольствие на потом. Засиделся он в камере предварительного заключения, застоялась кровь, и ее требовалось срочно разогнать внушительной порцией адреналина. Поэтому сразу из изолятора отправился к Дачнику. С ним Джек и пять бойцов при волынах. В багажнике три автомата – с таким арсеналом не страшно наехать на уголовного авторитета.

– Как там наш Павлов поживает? – презрительно хмыкнул Кирзач, пыхнув косячком.

Этот мент не сказал ему своей фамилии, думал, умнее всех. Но Джек вычислил его, нанес удар, и менты дрогнули. Извинений, правда, не принесли, но из своих застенков выпустили. Ничего, за извинениями он сам к ним придет. Когда-нибудь. Возможно, в ближайшее время. События развиваются столь стремительно, и очень скоро весь город будет под ним.

– В больнице, с травмой черепа, – самодовольно улыбнулся Джек. – Сам лично башку ему проломил.

– Жаль, не убил.

– А смысл? Его не будет, другой придет. А так он урок получил, впредь умней станет и больше не полезет на рожон.

– Логично.

– Как там на киче?

Кирзач заметил, как брезгливо шевельнулись ноздри Джека. Но это его лишь развеселило.

– Что, не нравится, как параша воняет? – гоготнул он. – А ты нюхай! Это тебе чтобы знал, как живется на киче!

– Хреново живется.

– Не то слово. И уродов там всяких полно. Кирзач им поперек дороги, они и клеят предъявы.

– Что за уроды?

– Да урла там всякая. На нож хотели поставить. Зацепили немного, – Кирзач с гордостью похлопал себя по правому боку.

Шило всего лишь оцарапало его, рана уже затянулась. Но ведь это рана! Боевая! Причем это цена победы… Впрочем, он уже давно привык побеждать. И впереди его ждут только победы.

– Эта урла у меня парашу до блеска вылизала! Нашли на кого лапу поднять, на самого Кирзача!

– И что теперь?

– А теперь я к Дачнику еду. Это его ублюдки были. Предъявить ему хочу.

– Мочить будешь?

– Не знаю, – пожал плечами Кирзач.

Он знал, что круче него в городе никого нет. И Дачник тоже должен был это понимать. И если уголовник согласится уйти со сцены, то зачем его убивать? А он должен согласиться, ведь ему деваться некуда.

– Договариваться с ним надо. Кровью тут ничего не решить, – покачал головой Джек.

– Почему?

– За Дачником воры стоят. Если Дачника убрать, они другого поставят. А воров пулей не возьмешь…

– Фуфло все это… Но ты прав, с Дачником лучше договориться. Пусть убирается из города, и все дела.

– Зачем? Оставим ему небольшой надел, пусть пользуется. Вокзал, например. Таксистов пускай стрижет, чемоданы у пассажиров дергает, наперстки и тому подобное. Это его воровские дела, пусть ими и занимается. А жирные точки мы у него заберем. Он тебя боится и пойдет на это…

– А куда он денется с подводной лодки! – с пренебрежением к врагу хмыкнул Кирзач.

– Можно даже на воровской общак отстегивать. Ну, копейки. Чисто для понта.

– Зачем?

– А чтобы статус твой поднять. Ничего себе, Кирзач зоны греет, значит, он реальный авторитет…

– Статус, говоришь? – невесело вздохнул Виталий.

А статус у него позорный. Статус парашника. Менты его зачморили, и новость об этом уже пошла гулять по тюремным камерам. Джек не гопник, и уголовной романтикой не бредит, но ему об этом лучше не знать.

– Плевать я хотел на эти босяцкие статусы! Эта урла вся с ментами повязана, под их дудку пляшет. Понты на понтах, а копнешь, так одна гниль… Ненавижу!

Машина подъехала к ресторану «Юбилейный». Штаб-квартира Дачника. Следующая станция – «Баня с девочками». Но сначала дело.

Плана как такового у Кирзача не было. Но бывают случаи, когда лучший план – это отсутствие такового. Главное, лихо идти напролом, и тогда удача будет подсвечивать путь.

Он забрал с собой всех, даже водителей. И автоматы из багажника захватили. Сам Кирзач шел впереди, быстро, уверенно, ничуть не сомневаясь в своем могуществе.

Из дверей ресторана ему навстречу выскочил мордастый детина в спортивном костюме. Бугай этот казался таким огромным, что Кирзач дрогнул бы перед ним, окажись он вдруг в недавнем прошлом. Но сейчас Виталий на белом коне, за ним крутая кавалерия. И шашка в руке. И еще он ничего не боится. Поэтому и не дрогнула рука, в которой он держал пистолет. Правда, стрелять не пришлось. Он с ходу и молниеносно ударил детину рукоятью «ТТ» в лоб. Здоровяк рухнул на задницу как подкошенный, а Джек добил его ногой.

Дачник сидел за столом в глубине пустующего зала. Четыре уголовные рожи вокруг него. Сам он как уркаганский пахан на толковище – рот искривлен в презрительной усмешке, пальцы веером, понты фонтаном. Но вот он увидел Кирзача, его свиту, и куда только делась его крутая мина? Губы продолжали кривиться, но уже от страха. И глаза вдруг квадратными стали. А Кирзач ураганом прошел через зал и остановился, вызывая вокруг себя завихрения разрушительной энергии.

– Ну и рожа у тебя, Дачник! – хохотнул он, глядя на уголовного авторитета. – Ты чо, в штаны навалил?

– Ты кто такой? – в бессильной злобе спросил Дачник, покосившись на ствол направленного на него автомата.

Шрам держал его на прицеле, а он легко выстрелит, если вдруг что.

– Кирзач я. Мог бы догадаться. Или еще кто-то круче меня есть?

– Круче тебя только яйца на морозе, – с рисованным пренебрежением хмыкнул Дачник. – Главное – не разморозиться, а то яйца лопнут.

– Ты чего там лопочешь, клоун?

– Ты с кем разговариваешь, фуфел обиженный? – набычился уголовник.

Неспроста Дачник назвал Кирзача обиженным. Значит, он знает, что произошло на киче. Значит, он разнесет эти заразные сплетни… Определенно, с ним нужно кончать.

– Я с тобой поговорить пришел, – изменился в лице Кирзач. – За двух твоих клоунов хотел спросить.

– За каких клоунов?

– Ты знаешь каких. Да это уже неважно… Хотел миром с тобой вопрос решить. Теперь не хочу…

Кирзач поднял руку с пистолетом и тут же нажал на спусковой крючок. Он вывел восклицательный знак и поставил под ним точку. Все, вопрос с Дачником решен. Осталось только вывести многоточие. Кирзач многозначительно глянул на Шрама, и тот пустил в ход свой АКМ.

* * *

Домой Кирзач приполз на бровях. Давно он так не отрывался. Баня – супер, девочки лучших сортов, виски под косячок – в общем, есть что вспомнить. Ноги еле держат, пол качается, стены плывут, и внутри полная пустота – девочки постарались, все высосали. А тут еще Оксана. Прическа стильная, сама вся такая свежая, красивая, короткое черное платье в облипку, изящные сапожки на шпильке. А какие ножки…

– Твою мать! – качая головой, Кирзач опустился на пол в прихожей.

Ну, он мог бы, конечно, устоять на ногах, но вдруг захотелось заглянуть Оксане под юбку.

– Тебе плохо? – спросила она.

Он был порядком под градусом, но даже в таком состоянии замечал отвращение в ее глазах. И спросила она, радуясь тому, что ему плохо.

– Мне плохо?! Да мне хреново!!! Куда ты собралась?

– Домой решила съездить. Давно не была. Хочу посмотреть, как там…

– На ночь глядя?

– Не поняла.

Кирзач еле ворочал языком, и, видно, Оксана с трудом разбирала его слова. Пришлось повторить.

– Ночью?

– Какая ночь? Утро уже давно. Обед скоро…

– Обед? Давай на стол!

– Что на стол?

– Танцуй!..

А что, проститутки на столах у него танцевали. А чем Оксана хуже?

– Пусть твои шлюхи танцуют! – возмутилась молодая женщина.

– А-а, ревнуешь!.. Танцуй, сказал!

Ох, и хороша Оксана. Невероятно хороша! О других бабах и думать не хочется, настолько вымотали его девочки. А на Оксану поднимается даже сейчас. И праздника хочется.

Но Оксана и не думала танцевать. А бандит очень хотел, чтобы она исполнила стриптиз.

– Я сказал!

Кирзач полез под куртку за пистолетом, с трудом, но достал его. Затвор, правда, не хотел передергиваться, но все-таки он смог загнать патрон в патронник. Но когда Кирзач поднял голову, выяснилось вдруг, что Оксаны рядом нет. Он через силу поднялся, не чувствуя под собой ног, обошел дом, но так ее и не нашел.

Во дворе он увидел двух своих бойцов – телохранителей. Сидят под навесом за столиком, в карты перекидываются. Кирзач с минуту, не меньше целился из пистолета, но они его даже не замечали. В чувство они пришли только тогда, когда пуля выбила щепку из стола под носом у одного из них.

Виталий приказал им найти Оксану, а сам отправился в спальню, плашмя рухнул на кровать. Сил больше не было держать себя в вертикальном положении. Засыпая, он услышал, что говорил ему телохранитель. Оказывается, Оксана удрала через окно. В ответ он только махнул рукой. Искать, искать…

Махнул рукой и отрубился.

Глава 9

В словах отца был резон, но Вайс не хотел слушать. Он предлагал сыну уехать к бабушке, но для Вайса это слишком.

– Пойми, эти ублюдки не успокоятся, – внушал отец.

Через больничный двор они шли к машине, и отец нервно осматривался. Видимо, думал, что за ними следят бандиты.

– Успокоились они. Разведка донесла, что успокоились.

– Какая разведка?

– Ты же видел, палата у нас охраняется. Потому что милиционер со мной. Он из РУОП. Это структура такая, борьба с бандитизмом. Он все знает, и сказал, что никому я больше не нужен…

– Может, он сказал, чтобы тебя успокоить.

– Нет, это железно… Как машина?

– Да ничего, бегает…

– Я попробую?

Вайс сел за руль, завел мотор, прислушался к работе двигателя. Карбюратор в порядке, зажигание выставлено, клапаны отрегулированы. Но все равно, мотор уже дохлый, компрессии не хватает. Да и ходовая часть еле живая. Менять машину надо.

И еще Вайс сунул руку в зазор между нижними направляющими сиденья и поролоном, нащупал пистолет. Все в порядке, отец до него не добрался. Значит, и ментам ничего не светит, ну, если вдруг…

– Вести машину можешь? – спросил отец.

– Ты же видишь, я в полном порядке.

– На работу меня отвезешь, и домой. Только никуда не заезжай, ладно?

Отец работал на заводе оптического стекла, инженером, зарплата по нынешним временам никакая – о новой машине приходилось только мечтать. Частным извозом Вайс зарабатывал раза в три больше, чем он, но и ему новая машина только снилась. Впрочем, если работать ударными темпами, то года через три-четыре он мог взять новую «шестерку». Но доживет ли он до этой счастливой поры? Что-то уж много вихрей враждебных кружится над ним. И Женя-Джек злой на него, и Кирзач может из-за Оксаны пристрелить… Страшно так жить. Но именно страх перед Кирзачом и заставил его ехать к Оксане. Застыдился собственного страха, потому и поехал. Не хотелось чувствовать себя трусом.

Чем ближе подъезжал он к ее дому, тем тяжелей становились ноги. Были у него планы расправиться с Кирзачом. И перед Оксаной бахвалился, и даже перед Белояровым. Тогда он почти всерьез считал, что справиться с этим бандитским выродком легче легкого. Думал тогда, что главное в этом деле – решимость. Но сейчас ему так не казалось. Слишком уж страшным чудился ему Кирзач после той бойни, которую он устроил в городе. А сегодня утром к Павлову приходили его коллеги, сказали, что вчера Кирзач убил Дачника и вырезал его подручных. Не успели его освободить, как он снова взялся за старое. Потому что не боится ничего. Сам дьявол покровительствует ему, и как с таким справиться?

И все же Вайс доехал до дома, где жила Оксана. Впрочем, опасаться нечего. Ведь она живет с Кирзачом в его доме, и не должна она находиться в своей квартире. Он просто постучится к ней, чтобы проверить себя на прочность. Стыдно. Как же стыдно бояться этого ублюдка!

И еще, прежде чем выйти из машины, он вытащил из сиденья пистолет, осмотрел его, сунул за свитер под пояс. Сейчас он безрезультатно сходит к Оксане, вернется в машину и снова спрячет ствол.

Но надежды его не оправдались. Оксана была дома, более того, открыла ему дверь.

– Ты? – очень удивилась молодая женщина.

– Я, – чувствуя себя идиотом, кивнул Вайс. – Ты одна?

– Да.

Она впустила гостя в дом и зачем-то выглянула на лестничную площадку. Как будто он мог привести за собой банду головорезов.

– А Кирзач где?

– Дома. Там дома, – куда-то в сторону махнула Оксана.

– А ты чего здесь?

– Ушла я от него. Не могу больше.

Красивая она. Грустная. И трагичная. Чувствуется, что в безвыходном положении женщина.

Механическим движением она поставила на огонь турку, также автоматически достала из шкафчика банку с молотым кофе.

– Нажрался как свинья, пришел домой. Танцуй, говорит. Как будто я ему проститутка какая-то, – голос ее дрожал от обиды и возмущения. – А потом за пистолетом полез… Он такой пьяный был, что застрелить мог…

– Мог. Вчера он Дачника убил.

– Он же только вчера освободился.

– Кирзач как вампир, который не может без крови.

– Вот и я о том же. Вчера Дачника, сегодня меня…

– Где он сейчас?

– Не знаю. Спит, наверное. Гулял где-то…

На кухне вдруг запахло горелым кофе. Ну вот, турку Оксана прогрела, кофе засыпала, а про воду забыла.

– А-а, черт!

Она в сердцах зашвырнула турку в мойку, подошла к окну и закрыла лицо руками. Взрослая женщина, но такая же хрупкая и беззащитная, каким был сам Вайс в свои семнадцать лет. Он просто не мог не пожалеть ее. Подошел к ней сзади, грудью прижался к ее дрожащей спине.

– Я его ненавижу. Знал бы ты, как я его ненавижу! – разрыдалась молодая женщина.

– Успокойся. Тебе надо успокоиться.

– Зачем ты пришел?

– Почувствовал, что ты здесь. Что проблемы у тебя, почувствовал.

– Правда?

– Правда.

– Увези меня отсюда.

– Куда?

– Я не знаю. Куда угодно.

– Есть вариант. Только там все удобства на улице, и печка дровами топится.

Бабушка жила в пригороде Волгограда, в большом бревенчатом доме. Дед был первым плотником в поселке, и зарабатывал хорошо, и дом знатный отгрохал. Туалет у него утепленный, с унитазом и даже смывным бачком, но находился он на улице. Четыре печки в доме, и все отапливались дровами. Огород большой. Дед умер три года назад, бабушка одна осталась, почему бы не навестить ее? Тем более отец настаивает.

– Все равно.

– У бабушки большой дом, шесть комнат. Знаешь, как там здорово!

– Далеко?

– Не близко…

Вайс мог поехать к бабушке на машине. Отец ею почти не пользуется, а ему заработок. В Волгограде таксовать можно будет. А что, вариант…

– Если машина не развалится, завтра будем.

– Да хоть послезавтра. Лишь бы без Кирзача…

– Тогда поехали.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть?

– Поехали!

Оксана собиралась недолго. Два чемодана, спортивная сумка. Все это Вайс загрузил в машину и вместе с молодой женщиной отправился к себе.

Отпрашиваться у мамы не пришлось: она и сама хотела, чтобы он убрался из города от греха подальше. И Оксана ее не смутила. Вайс представил ее, как свою невесту и сказал, что она согласна жить с ним хоть у черта на куличках. Мама так растрогалась, что даже прослезилась.

Отцу Вайс позвонил на работу, и он разрешил взять машину. На ней они с благословения его родителей и отправились на ночь глядя в дальний путь. Но Оксане нужно было попрощаться со своими, поэтому ему пришлось сделать крюк.

У родителей она не задержалась, вернулась в машину взволнованная и встревоженная.

– Что-то не так?

– Меня уже здесь искали.

– Кирзач?

– Да. Он звонил. Спрашивал, где я.

– Ты его уже с родителями познакомила?

– Шутишь? Я его показывать им боялась. Мама бы в обморок упала. Мама у меня женщина тонкой душевной организации, она бы такого ужаса не перенесла… А ты что, ревнуешь?

– Представь себе! – разгоняя машину, признался он.

– Я, правда, твоя невеста? – как бы в шутку, но в ожидании серьезного ответа спросила молодая женщина.

– А это плохо?

– Я так не говорила. Просто ты не можешь жениться на мне.

– Почему?

– Потому что я старше тебя.

– Всего на два года.

– Но для мужчины это критично.

Увы, но именно так он и сам думал. Раньше. Но не сейчас. Хотя эти мысли могут вернуться. Как все утрясется, так и начнется…

– Я не богат. Для красивой женщины это также критично.

– Мне уже все равно.

– Уже?

– Честно сказать, я ждала принца. А дождалась чудовища.

– Надеюсь, это не про меня?

– Нет. Ты мне нравишься…

– Хотя и не красавец.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты.

– Я тебе соврала. Чтобы тебя позлить… Да и неважно, красивый ты или не очень. Тут не вывеска главное, а содержание. Бабы любят крутых мужиков. А ты крутой. Если Кирзача не боишься.

– Может, и не боюсь. Но точно побаиваюсь. Удираю от него как последний…

– Тебе ничто не угрожает. Ты мог бы просто отказаться от меня.

– Как я могу от тебя отказаться, если ты моя невеста?

– Это неправда.

– Хочешь ты этого или нет… Хочу я этого или нет… В общем, мы начинаем новую жизнь. И в этой жизни только ты и я. Нам друг от друга никуда не деться…

– Все это так неожиданно, – благодарно улыбнулась Оксана и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

Неизвестно, как долго бы они молчали, если бы Вайс вдруг не заметил черный «БМВ». Машина шла сзади, не привлекая к себе внимания. Но слишком уж она приметна сама по себе. Не так уж много в городе иномарок, тем более таких крутых.

– Кажется, за нами хвост.

Оксана встрепенулась, обернулась, но Вайс вернул ее в исходное положение. Стекла в машине обычные, нетонированные, и если в «БМВ» преследователи, они могли заметить суматоху. Они могут форсировать события, если поймут, что их обнаружили. А так они просто висели на хвосте, дожидаясь, видимо, когда Вайс и Оксана выедут за город.

Он повернул салонное зеркало заднего вида так, чтобы она могла разглядеть «БМВ».

– Это Кирзач! – Оксана с ужасом шлепнула себя ладонями по щекам.

Иного Вайс и не ожидал.

– Сначала он твоим родителям позвонил. А потом и сам приехал. И тебя заметил… Чуть-чуть не успели…

– Ты злишься на меня?

– Потом.

– Что «потом»?

– И позлюсь на тебя. И отшлепаю. Ласково и с чувством. А сейчас я не злюсь, не до того. На этой машине я от них не уйду…

– Кирзач не стал бы никуда уходить. Он хоть и мерзкий, но смелый. И дерзкий.

– Безбашенный.

– Да. Зато с ним справиться никто не может. Потому что он буром прет. Это его тактика, он мне сам об этом говорил. Напролом надо идти, быстро идти, ни о чем не думая. И стрелять, стрелять…

– Ни о чем не думая?.. Может быть…

Действительно, чем Вайс хуже Кирзача? Да и ствол у него есть… В конце концов, давно пора уже показать себя мужчиной не на словах, а в деле.

* * *

В голове трещало, как в эфире. Бойцы между собой переговариваются, и такое ощущение, будто голоса радиолюбителей в этом эфире звучат. И на нервы действуют.

– На Евдокимовку пошли, – сообщил один.

– Что им там надо? – спросил другой.

– Не знаю, может, бабка там у нее живет. Или дедка.

– Щас по репе настучу, – предупредил Кирзач, открывая глаза.

В состоянии похмельной полудремы он плохо понимал, что происходит. Знал, что им удалось сесть на хвост Оксане. В машине тепло, уютно, мягкий ход убаюкивал, и хотелось просто ехать, ехать. А сейчас они идут по какой-то тряской дороге, и ощущение уже не из приятных.

– Я не понял, где мы?

– За Оксаной идем, – отозвался Гаврила.

– А зачем за ней идти? Ее за руку надо брать и домой.

– Ты же сам сказал, что за ней надо ехать. Посмотреть, куда они намылились…

– Придурки, – хмыкнул Кирзач.

Недалекие у него телохранители. И чересчур умные. Засыпая, он махнул им рукой, чтобы они шли за Оксаной. Но они не так поняли его, и даже не искали ее. Пришлось самому ехать за ней. В квартире на Коммунистической ее действительно не было. Но Кирзач знал адрес ее родителей, направил машину туда. Оксана выходила из дома, садилась в какую-то колымагу, когда они подъехали. Он сказал, что за ней проследить надо. Может, к любовнику она поехала, мало ли. Сказал, а сам заснул. И эти придурки довели Оксану до какой-то Евдокимовки. Она хоть и не дружит с головой, но любовника себе в такой дыре заводить не станет. А может, все-таки?..

– Ладно, поезжай за ней. Глянем, что там да как.

Он уже засыпал, когда услышал голос Бахмета.

– Они останавливаются.

– Значит, засекли нас, – предположил Гаврила.

– Ну и хрен с ними, – зевнул Кирзач. – Оксану забираем, и домой.

Там он устроит ей веселую жизнь. На коленях она перед ним будет ползать, умолять о прощении. Он ее, конечно, простит, но сначала так вылюбит, что у нее коленки сотрутся… Ох, и баба! Как же она его возбуждает!

– С таксистом что делать? – спросил Бахмет.

Кирзач снова зевнул.

– Мочить.

Он ничего не имел против мужика, который вез Оксану. Но его телохранители еще не замазались кровью, так почему бы не устроить им боевое крещения прямо сейчас? Ну а что здесь такого?..

* * *

Все правильно, надо идти напролом, широко, размашисто.

И чтобы руки не дрожали, сбивая с прицела. Страх нужно спрятать глубоко-глубоко, чтобы он не тащил прочь от лютого и вооруженного до зубов врага. Убивать – это грех. Но думать об этом Вайс будет потом. И думать потом будет и бояться. А сейчас вперед, вперед. Пистолет на выставленных вперед руках, патрон в патроннике, курок взведен. Он уже вышел из машины и стремительно приближался к остановившемуся «БМВ».

Он видит, как открывается правая передняя дверь, как дюжий парень выхватывает пистолет. Секундное промедление – это верная смерть. Стрелять надо сразу. Бах! Бах! Бах!..

Один готов. Теперь водитель! Бах! Бах! Бах!.. Пули прошивают стекло, впиваются в тело сидящего за рулем человека. А Вайс идет дальше. Одной рукой он открывает заднюю дверцу, другой наставляет пистолет на Кирзача, который лихорадочно, но безуспешно пытается достать ствол. Он растерян, подавлен; куда только делась та решимость, с которой он сокрушал своих врагов?..

– Эй, пацан, ты чего?

Виталий понял, что ствол достать он не успеет, вытянул вперед руки, в бесполезной попытке закрыться от пули.

– Если тебе бабки нужны, я заплачу!

– Стреляй, Вайс, стреляй! – Оксана уже рядом. От нервного напряжения она вытянулась в полный рост, истерично машет руками. Лицо искажено от страха и ненависти к Кирзачу.

– Вайс?.. Что-то знакомое. Ну да, ну да, помню, помню, – в лихорадочной суматохе закивал Кирзач. – Я тебя не трогал, это все Джек. Его мочить надо. Поехали, я покажу, где он… А хочешь, денег дам? У меня много. Хочешь, лимон зеленью? На всю жизнь хватит! И Оксанку забирай…

– Стреляй, Вайс! – истерила Оксана.

Вайс и сам понимал, что нужно жать на спусковой крючок. Но Кирзач безоружен, и рука не поднимается на него…

– Он тебя убьет! И меня!

– Не слушай ее!

Чуть ли не с любовью глядя на Вайса, Кирзач медленно выбрался из машины. И вдруг ударил его по руке, выбив пистолет. Овечья шкура вмиг слетела с него, и он превратился в дикого зверя. И рукой вцепился Вайсу в горло, пытаясь раздавить кадык. И столько силы было в его движениях, злобы, что на какой-то миг Вайс опешил.

Этот миг мог стать для него смертельным, если бы не рефлексы. Вайс автоматически взял Кирзача на прием, выкрутил руку, сбивая противника с ног. А когда тот упал, он поднял с земли пистолет и выстрелил. Раз, другой, третий. Чтобы наверняка.

– Уф! – перевела дух Оксана.

Она уже было решила, что Кирзач берет над ним верх. А ведь это могло случиться, если бы не имевшиеся у Вайса навыки рукопашного боя.

Нельзя в такой ситуации малодушничать. Никак нельзя. И после победы не стоит терять голову. Вайс посмотрел вправо-влево. Дорога пустынная, с одной стороны лес, куда можно загнать «БМВ». Придется повозиться, но делать нечего. Неохота Вайсу отвечать за убийство Кирзача. А спросить с него и братва может, и менты.

Только он затащил в машину тело Кирзача, как из-за поворота вырулил трактор. Вайс подозвал к себе Оксану, встал с ней так, чтобы из кабины тракториста не виден был мертвый и окровавленный водитель, привлек ее к себе и поцеловал в губы.

Она поняла, что делает он это для маскировки, поэтому губы ее остались холодными и бестрепетными. А дрожала она не от возбуждения, а от нервного перенапряжения. Но вдруг она стала входить во вкус, порозовела, разгорячилась; язык расшалился, скользнул по его нёбу. И дыхание стало жарким. Вайсу даже пришлось отрывать от себя молодую женщину, когда трактор прогрохотал мимо. И еще ей пришлось приходить в себя, пока он перетаскивал труп водителя на заднее сиденье.

Сам он сел за руль «БМВ», а Оксана на «Ладе» поехала за ним. Они углубились в лес, насколько это было возможно. Вайс полез в багажник своей машины, достал оттуда саперную лопатку, которую держал на случай, если вдруг машина забуксует. А еще держал, как холодное оружие. Но как-то не думал, что лопатка понадобится ему для братской могилы.

Холодно на улице, промозгло, но земля сухая, а быстрые мощные движения согрели. Часа через два могила была готовой. Вайс уложил тела на дно, засыпал их первым слоем земли, утрамбовал ее, накрыл вторым. Оксана сидела в машине и грелась, и ей все равно, зачем он это делал. Но, если бы спросила, Вайс сказал бы, зачем это нужно. Он должен был сделать так, чтобы земля не проваливалась, выдавая захоронение. Он бы объяснил, но потом пришлось бы оправдываться. Дескать, никогда раньше криминальные трупы не закапывал.

Но оправдываться не пришлось. Он предал тела земле, замаскировал могилу ворохом валежника и листьями. Но это было еще не все. Отогнал «БМВ» подальше от захоронения, облил бензином и поджег. Сердце кровью обливалось, когда он бросал зажженную спичку в салон. Машина супер, недостижимая мечта, а он ее уничтожал своими руками…

Автомобиль сначала запылал, разгоняя темноту наступившей ночи, потом взорвался. Можно не сомневаться, он выгорит дотла. И следов крови в нем не останется, и отпечатки пальцев будут уничтожены.

А еще Вайс бросил в огонь испачканные кровью свитер и джинсы. Кожаную куртку пожалел – тщательно осмотрел ее, протер платком, смоченным в спирте из аптечки. Сначала переоделся в спортивный костюм, затем избавился от следов, по которым его можно было уличить в убийстве.

– Теперь можно ехать, – сказал Вайс, усаживаясь за руль «Лады».

– Куда? – устало спросила Оксана.

Она давно уже успокоилась, и нервный озноб не беспокоил ее. Да и он уже в норме.

– Куда ехали.

– Зачем?

– Как зачем?

– Кирзача уже нет. Меня он больше не тронет.

– А Джек?

– Его я не боюсь. И ты его не бойся.

– Плевать я на него хотел.

– И он на тебя уже плюнул. Не тронет он тебя.

– Но мы же собрались… И я настроился…

– Я тоже. Но ситуация изменилась.

– А если с нас за Кирзача спросят?

– Откуда кто знает, что он за нами поехал? Ты рацию у него видел?

– Нет, не было рации, – Вайс удивленно посмотрел на Оксану. Вроде бы до смерти была напугана событиями, но даже тогда голова у нее соображала.

– Он мог искать меня, а нарваться… Ну, я не знаю, кто там у него враги… Шварц вроде бы. Может, он и расправился с Кирзачом. На тебя точно не подумают. Если я не скажу… А я точно никому не скажу. Я же не идиотка. Да и ты мне дорог. Хотела бы тебе спасибо сказать, за Кирзача. Но я не думаю, что ты хочешь это услышать…

– Действительно, за такое не благодарят, – согласился Вайс.

– И все равно спасибо.

– А дальше что?

– Домой поедем. Ко мне. Там будем, как будто ничего не было. Как будто я и не знала, что Кирзач меня ищет…

– А если его отморозки к тебе нагрянут? Тот же Джек, например…

– Джеку может не понравиться, что я с тобой.

– А что ты с Кирзачом была, ему нравилось?

– Ему все равно, – дрогнувшим, как Вайсу показалось, от обиды голосом сказала молодая женщина.

– А если нет?

– Да пошел он!

– М-да…

Уж не к Джеку ли стремится Оксана? Ведь у них был роман, от нее он узнал, что в «Супер-Строй» едет зарплата за месяц, и она даже отдала ему эти деньги.

Может, она и сейчас к нему не ровно дышит. Может, она и к нему обращалась за помощью, чтобы он избавил ее от Кирзача. Джек мог послать ее подальше, и тогда она спряталась за Вайса. Возможно, без особой на то охоты.

– Что-то не так? – забеспокоилась Оксана.

– Да нет, нормально все… Значит, мы едем к тебе, и я у тебя остаюсь, так?

– Э-э… Джек не должен тебя видеть рядом со мной. Он может разозлиться.

– Я тоже могу разозлиться. И пристрелить его.

Вайс не захотел мародерствовать, не стал забирать у Кирзача бумажник, хотя там наверняка были деньги. И «ТТ» его не тронул, зато взял у его бойца патроны от «макарова» – они подходили под его «Чезет». Так что ему было чем пополнить боезапас. И на Джека хватит, и на его свиту.

– Пристрелишь. Когда-нибудь. А сейчас не надо. Вдруг на этот раз не повезет.

– А я на везение не надеюсь.

И все-таки Оксана права: не надо пытать судьбу. Вайс мог убить Джека, но сможет ли он сработать его так чисто, как вышло с Кирзачом? Если Оксана будет держать рот на замке, никто не станет привлекать его за убийство. А в случае с Джеком и привлечь могут. Если прежде не убьют в перестрелке…

– И все равно, не буди лихо… Отвезешь меня домой. Если там спокойно, я дам тебе знать. Потом к себе поедешь. Я прикинусь невинной овечкой, и когда все уляжется, позвоню тебе. Я почему-то уверена, что все будет хорошо. Ты звонка жди. Я обязательно позвоню.

Они вернулись в город, Вайс довез Оксану до ее дома. Уверена она была в том, что все будет в порядке, или нет, но из машины она выходила с бледным видом. Зато обратно вернулась с обнадеживающей улыбкой на губах. И попросила занести вещи.

Действительно, в квартире никого. Вайс занес вещи в комнату.

– Тебе надо уйти, – сказала молодая женщина.

– И ждать твоего звонка, – язвительно усмехнулся он.

– Я обязательно позвоню, – с отсутствующим видом заверила Оксана.

– Когда-нибудь?

– Нет, скоро…

– Хорошо, буду ждать.

Он шагнул к двери, и она, как ему показалось, пришла в себя. Потянулась к нему, обвила руками шею, жадно впилась ему в губы. А потом, срывая друг с друга одежды, они оказались в постели. Оксана отдавалась ему с бешеным желанием, но когда все закончилось, Вайсу показалось, что это было платой за его помощь, но не более того. И когда Оксана выставила его за дверь, он еще больше укрепился в этой мысли.

Часть вторая

Глава 10

Джек ничего не понимал. Был Кирзач и вдруг куда-то пропал. Ни слуху о нем, ни духу, ни даже шороха над могилкой. Где он? Куда он делся вместе с телохранителями?

И, главное, где Оксана?

Но Оксану он нашел довольно скоро. В своей квартире на Коммунистической улице. Однако Кирзача с ней не было.

– Джек?! – Молодая женщина смотрела на него с ужасом, как жертва сна на Фредди Крюгера.

И вид у нее был, как будто она только что проснулась, вынырнула из ночного кошмара.

– Эй, что с тобой? Как от покойника шарахаешься, – заметил Джек, переступая порог.

– Не от тебя, – сказала Оксана, заглянув за спину пришедшему. – Думала, что и Виталик с тобой.

– А он разве не с тобой?

Джек велел своим бойцам ждать его на улице и закрыл за собой дверь.

– Нет. Ему здесь не нравится…

– Почему?

– Потому что ты здесь был. Когда-то. Когда я еще про него не знала… Где он?

– Не знаю.

– Как это не знаешь?

– Второй день его ищем. Как в воду канул. А ты чего здесь?

– Прячусь от него.

– Чего?

– Приполз позавчера никакой, пистолет достал, убью, говорит. Пьяный, дурной…

– Ну, было, – кивнул Джек.

Он и сам перебрал в сауне, и с девочками переборщил. Но ничего, жив-здоров.

– Я не знаю, что там у вас было. Но меня он убить мог. Я испугалась, поехала к себе.

– И он тебя не искал?

– Чего не знаю, того не знаю. Может, опохмелился, и по новой? Может, в запой на радостях ушел…

– На каких радостях?

– Здрасьте! А из тюрьмы кого выпустили?

– А-а, ну да…

– А что, правда, пропал?

Оксана и не пыталась скрыть радости. И это Джеку вовсе не казалось подозрительным. Терпеть она не могла Кирзача, потому и улыбка на лице.

– Вчера куда-то уехал, и всё.

– Может, убили?

– Кто?

– Тебе видней…

– А труп где?

– Ты меня ни с кем не путаешь? Я с тобой спорить не собираюсь. Что скажешь, в то и поверю…

В медной турке уже закипала вода, вкусно пахло кофе, но Оксана предложила еще и коньяку. Отказываться Джек не стал.

Кирзача действительно могли убить. Подкараулить где-нибудь и убить. А может, сначала скрутили, вывезли в лес, там и устроили суд. Возможно, Шварц это сделал или воры за Дачника отомстили… А если руоповцы за своего опера спросили?

Если менты за своего отомстили, тогда понятно, почему они сделали это по-тихому. Шум им ни к чему. Дело сделано, возмутитель спокойствия уничтожен. Но тогда опасность грозит и Джеку. Но страх не взял его за горло. Жив Кирзач или нет, смерть по-любому занесла над ним свою косу. По краю лезвия он ходит. И врагов у него много. Какой может быть страх, если он воспринимает эту ситуацию, как должную? И смерть принять, в общем-то, готов. Хотя умирать вовсе не хочется. Жить хорошо, а еще лучше – хорошо жить.

Свита Джека большая. Два бойца в подъезде, еще трое во дворе дома, радиостанция на поясе, если что, сигнал об опасности он получит вовремя. Но пока все спокойно. И на кухне у Оксаны хорошо. А сама она такая сексуальная в своем белом «сафари». Осень уже полным ходом, а кожа у нее такая же загорелая, как летом…

– А может, это ты Виталика грохнула? – спросил Джек, обняв хозяйку дома за талию.

Тонкий у нее стан, и переход на бедро такой крутой, что дух захватывает.

– Да, и под ванной похоронила… Или в унитаз спустила, точно не помню…

Он всего лишь обнял Оксану за талию, а она вдруг оказалась у него на коленях. И ее руки нежно обвили его шею. Запах от нее обалденный, внутренняя часть бедра такая нежная, гладкая. И еще чувствуется жаркая внутренняя пульсация.

– А ты бы могла его убить?

– Если честно, то хотела. Рано или поздно, я бы это сделала… Но кто-то меня опередил.

– Кто?

– Может быть, ты?

Джек возмущенно столкнул с себя Оксану. Но не разозлился, хотя и должен был.

– С ума сошла?

– А что, теперь ты будешь главный, – улыбнулась она, – Кирзач – тупой железный танк, а ты умный танкист. Ты симпатичный, у тебя интеллигентный вид, ты не какой-то там отморозок, которым будут пугать людей. И кровь ты не станешь лить, как Кирзач. Ты крутой, жесткий, но ты не людоед. Ты умеешь договариваться. И все у тебя будет хорошо…

– Что «хорошо»? – с интересом спросил Джек.

Определенно, Оксана – умная женщина, и точно знает, чего хочет. И ей нужен Джек. Во-первых, у него власть и деньги, а во-вторых, ее, как минимум, не тошнит от него, как от Кирзача. Она хочет быть с ним и понимает, что это возможно… Только вряд ли она могла избавиться от Кирзача. Она хитрая женщина, но не всесильный монстр, чтобы с ним справиться. Просто ей повезло, если он действительно погиб. И ему, честно говоря, тоже…

– Ты возьмешь власть в городе, сменишь эту куртку на деловой костюм…

Молодая женщина подошла к Джеку и стала снимать куртку. И он не стал сопротивляться.

– У тебя будет бригада, ты будешь держать в руках коммерсантов, потом у тебя появится свой личный бизнес, ты станешь депутатом, а может, и мэром города…

– Мэром?

– А почему бы и нет? Если тебя приодеть, то выглядеть ты будешь очень импозантно. И деньги на избирательную кампанию у тебя будут. А то, что ты людей убивал… Так ты никого и не убивал. Это все Кирзач. А ты просто рядом был. Или тебя вообще там не было. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Мы?..

– Да ты не бойся, я в жены к тебе не набиваюсь. И в любовницы тоже. Но если вдруг с Виталиком что-то случилось, то ты должен выполнить его завещание.

– Какое?

– Он сказал, что я буду главным бухгалтером компании «Кирзач и Ко». Или ты не из его компании?

– Ну, компания у нас одна.

– И я могу стать финансовым директором. У меня, если ты не знаешь, высшее образование. Правда, не экономическое, но с финансами я работать могу. И твоим личным менеджером, если хочешь…

– Ты меня грузишь.

– Извини.

– Но, в общем, все неплохо…

Действительно, почему бы ему не стать официальным главой города. Должность эта выборная, а заморочить людям голову совсем нетрудно. Тут главное – правильный подход и красивая обертка.

Однако еще рано заглядывать в столь далекое будущее. Сейчас нужно закрепиться на достигнутом. Но и здесь Оксана говорит верно. Непонятно, с чего она взяла, что он умеет договариваться да и он пока не пробовал себя в роли парламентера. Но как ни крути, пора останавливаться. Хватит нестись галопом к обрыву, как это делает Кирзач. С ворами нужно договариваться, со Шварцом. Собраться надо, поделить город на зоны влияния, снять напряженность, а затем уже тихой сапой устранять неугодных. И Шварца можно убрать, и всех остальных.

– Значит, в жены не набиваешься? – усмехнулся Джек.

– Я же не дура, – хмыкнула Оксана.

– А чем тебе не нравится быть моей женой?

– А тем, что ты будешь мне изменять. Натура у тебя кобелиная. А так я буду твоим… Хочешь, менеджером, хочешь, секретарем, хочешь, бухгалтером.

– Это что еще за позы такие?

– И кобель ты, и пошляк, – усмехнулась она. – Но мне все равно. Я тебе не жена, и краснеть за тебя не собираюсь…

– Значит, финансовым директором хочешь быть?

– Отказываться не стану.

Знаешь, из тебя вышел бы неплохой финансовый директор. Только нужно пройти проверку.

– Какую проверку?

Судя по ее блудливому взгляду, она не ждала от него чего-то сурового и злого.

– На лояльность к руководству.

– Где и когда?

– Да прямо сейчас.

Джек взял Оксану за руку, притянул к себе и расстегнул похожее на халат платье. Как он и ожидал, под ним ничего не было, кроме красивого и уже готового к испытаниям тела.

И надо сказать, что эту проверку Оксана выдержала на пять баллов.

* * *

Дождь моросит, а правый «дворник» опять не работает. Но лень выходить из машины, что-то делать. Настроение никакое. Вчера Вайсу звонила Оксана, сказала, что ему ничто не угрожает. Вайса больше волновал вопрос, когда они увидятся снова, и ответ, увы, разочаровал его. Джек вдруг вспомнил о своих правах на нее, и она снова оказалась в бандитском плену. Только просьбы о помощи не последовало. Судя по всему, ей вовсе не хотелось избавляться от Джека. Это у Кирзача была внешность урода, а этот из тех, что нравятся женщинам. К тому же он крутой и при деньгах… В общем, говоря образно, Вайс получил пощечину.

Не сказать, что он жизни не представлял себе без Оксаны. В принципе, мог обойтись и без нее. Но все равно, до боли обидно. Кинула она его как лоха. Использовала и кинула. Оттого и тоска на душе. И работа не в радость.

От хандры Вайса отвлек сильный удар по боковому окну, от которого едва не посыпалось стекло. Возле машины стоял здоровяк в долгополой кожанке, а за ним, чуть в стороне – еще двое, помельче, но все равно внушительной внешности. Важно стоят, Вайс для них не более чем овца, с которой можно и нужно стричь шерсть. Но Вайс разозлился так, что превратился во льва.

– Что ты делаешь, козел? – выскакивая из машины, заорал он.

– Кто козел? – оторопел от такой наглости «бык».

Его дружки разом шагнули к Вайсу, а он сам протянул к нему руки, собираясь взять за грудки. Как же так, они такие крутые, а тут какой-то лох козлит их без всякого зазрения совести!

Надо было видеть глаза «быка», когда он вдруг оказался на земле кверху пузом и с вывихнутой рукой. Добивать Вайс не стал: некогда. Второго братка он встретил ударом по бедру и, когда тот просел в колене, костяшками пальцев прощупал болевую точку в районе сонной артерии. Третьего вырубил тем же примерно ударом, но под нос. И тут же добил первого.

Крепкие ребята, но бойцы неважные. Или просто понять ничего не успели. Зато стволы у них под куртками. Вернее, у одного. Этот подкован, остальные – пустые. Тут как в ополчении, одна винтовка на троих. Вайс собирался отбросить ствол куда-нибудь в сторону, когда увидел крепких ребят, что шли к нему от здания вокзала. И этих трое. Он встретил их пистолетом в вытянутой руке.

– Эй, пацан, не дури! – издалека крикнул ему здоровяк с квадратным лицом и приплюснутым носом с короткими, будто подрезанными ноздрями. – Это не наши. А мы свои!

– Свои, свои, – подтвердил дядя Слава, чья машина находилась к Вайсу ближе всего.

И сам дядя Слава, и другие таксисты толпились в сторонке, со страхом и восхищением наблюдая за расправой, которую устроил Вайс. И все молчали, чтобы вдруг не оказаться к ней причастными. Такое вот молчание ягнят, отданных на заклание бандитским волкам. Впрочем, до поры до времени Вайс и сам был таким, и не мог он сейчас кого-то осуждать. Тем более не до того.

– Чьи «свои»?

Он первый день на вокзале после больницы, и еще не знал, кто здесь правит бал.

– Это Шварца бригада, – подсказал Самвел. – Они здесь рулят. А эти залетные…

– Какие залетные? – хмыкнул Иван Васильевич. – Это Кирзача люди. Кирзач всем заправляет…

Говорил он тихо, чтобы приближающиеся «быки» Шварца его не услышали. Вдруг учуют крамолу в его словах, еще и по громкоговорителю настучат.

– Пушку опусти, – махнул на Вайса бугай с квадратным лицом.

Он двигался к нему, но прошел мимо. Схватил за шкирку пришедшего в себя братка, с силой тряхнул.

– Кто такие?

– Кирзачи мы! – с перекошенными от боли глазами, но с гордостью ответил «бык».

– Здесь что делаете?

– Наш вокзал, понял?

– Да нет, это ты не понял! – Парень ударил его головой в нос, и тот снова вырубился. – Теперь должен понять…

Он отпустил братка, вытянулся в полный рост, с интересом глянул на Вайса.

– А ты кто такой?

– Таксую здесь, не видишь?

– Хорошо таксуешь… Этих удачно подвез, – усмехнулся рыжеволосый громила с большими ушами. Голова у него массивная, и шея мощная, как у продвинутого борца.

– Нехило подвез… – улыбнулся бугай с квадратным лицом. – А чего они от тебя хотели?

– Не знаю, – пожал плечами Вайс. – Может, денег снять хотели. Первое дело при наезде…

– Ну да, наверное… Занимался чем?

– Карате.

– Лихо ты их укатал… Твоя машина? – спросил браток, показав на «Ладу».

– Моя.

– На такой далеко не уедешь.

– Других вариантов нет.

– Да уж… А меня Цимбал зовут.

– Вайс.

– Вайс?.. Что-то знакомое… Слушай, это не ты в «Супер-Строе» Кирзача отмудохал?

– Было дело, – не стал вдаваться в подробности Вайс.

– Круто! – уважительно кивнул громила с большими ушами. И протянул руку. – Чебурах!

– Еще круче, – подмигнул Вайсу курносый парень с веселым взглядом. – Чижик я.

Он тоже потянул к нему руку, но вдруг резко увел ее в сторону и вниз. Заметил, что кто-то из «кирзачей» поднимается и ребром ладони ударил его по шейным позвонкам. И еще ногой добавил.

– Еще раз здесь появитесь, уроем! – рыкнул на «кирзачей» Цимбал.

И повел своих бойцов к зданию вокзала. Прошел метров пять, обернулся, с удивлением посмотрел на Вайса.

– А ты чего стоишь? Бросай свою колымагу, с нами пошли.

Вайс пожал плечами и последовал за ним. Не хотелось ему оставаться наедине с «кирзачами».

Шварцевские братки не стали заходить в здание вокзала, прошли мимо, остановились возле новенькой «девятки», что стояла у камеры хранения. Машины здесь ставить нельзя, но бандитам все можно. С этого места отлично просматривалась привокзальная площадь, на которой остались «кирзачи».

– Ну как машина? – с гордостью спросил Цимбал.

Вайс мог сказать, что видал и покруче, но промолчал. Какая разница, что есть у других, куда важней, как обстоят дела у тебя? А с делами у него не очень.

– Нормально.

– Нормально, – передразнил Цимбал. – Можно подумать, в «Супер-Строе» на «Мерсе» ездил.

– На «Мерсе».

– Старье небось?

– Да нет, новый. Ну, почти. Сто двадцать четвертый. Сто девяносто три лошади. Кожаный салон, все дела…

– Нехило твой начальник живет, – цокнул языком Чебурах.

– Бывший, – поправил Вайс.

– Кто его сейчас стрижет? Кирзач?

– Вроде бы.

– Эта падла всех здесь уже достала, – зло сплюнул себе под ноги Чижик.

– Говорят, он пропал куда-то, – сам от себя того не ожидая, заявил Вайс.

– Кто говорит? – удивленно посмотрел на него Цимбал.

– Ходят слухи…

– Я не знаю, а ты знаешь… Как это так?

– Может, из «кирзачей» кого-то подвозил? – спросил Чебурах.

– Ну да.

– Гасить нужно было ту падлу, что ты подвозил…

– В следующий раз обязательно.

– В следующий раз они тебя самого загасят…

– Я в курсе, – невесело вздохнул Вайс.

– Что, за тот случай досталось? – догадался Чижик.

– Из больницы только что. Толпой навалились, чуть не убили…

– Ну, ты пацан крепкий, такого убить не просто… Они с тебя спросят… Слушай, может, эти с тебя за случай хотели спросить? – Цимбал показал в сторону «кирзачей». – Чисто добавить, чтобы жизнь медом не казалась.

– Не знаю. Вряд ли. Они точно не знали, кто я. В смысле, просто подошли; думали, что я от страха обделаюсь. Не ждали отпора. Если бы чисто месить меня пришли, то ждали бы, а так – нет…

– Я тоже думаю, что это пробивка была. Кирзач, падла, к вокзалу пристреливается. Ты, Вайс, как дальше жить собираешься?

– Не знаю.

Если бы случай снова свел его с Джеком, он просто выследил бы его и убил. Не так уж это и трудно. Но сейчас он не знал, с кем конкретно связался. Теперь против него вся банда. Кирзач хоть и покойник, но дело его живет. И побеждает.

– С нами тебе надо. Так спокойней, когда за тобой сила, – рассудил Цимбал.

Вайс промолчал. Он хорошо помнил, чем закончилось однажды такая вот вербовка. Сам Техасец дал ему от ворот поворот. Но сейчас у него нет иного выхода, как примкнуть к братве. Или к ним или бегом из города, третьего, увы, не дано. А дезертировать без Оксаны вовсе не хотелось. Если бы с ней, он бы еще подумал. Может, она и не нужна ему, но тоска без нее берет.

– Ехать надо, – обращаясь к своим бойцам, сказал Цимбал. – Сейчас «кирзачи» подтянутся, нам без подмоги никак…

Возражать никто не стал, и «девятка» слегка просела под тяжестью могучих тел. Вайс остался стоять, но Цимбал позвал его в машину.

Ехали они недолго, минут пять, не больше, остановились у гостиницы «Краснополь», первый этаж которой занимал ресторан с тем же названием.

– Наша точка, – сказал Цимбал с пафосом экскурсовода. – У Дачника отбили.

– А тот ее у Техасца отбил, – с видом бывалого человека пояснил Чебурах. – Чисто под шумок взял. И мы под шумок взяли. На днях. Слышал, Дачника завалили?

– Ну, ходят слухи, – уклончиво ответил Вайс.

– Кирзач с цепи сорвался, без всяких понятий. Дачник – крутой авторитет, не вопрос, только без него все развалилось. Ну, и пацанов его основных побили. В общем, у нас тут суета сейчас, жирные куски у синих отбиваем…

– Зачем отбиваем? – хмыкнул Чижик. – Пахана нет, блатота в непонятках, само все в руки идет…

– Не все так просто, – покачал головой Цимбал. – Кирзач не зря Дачника завалил, он уже колхозный рынок отбил, а это самый жирный кусок. И торговые ряды на Советской взял. Тут не все так просто.

Штаб-квартира бригады находилась в кафе-баре, что примыкал к ресторану. Стены из бардового бархата, мягкий полумрак, тихая спокойная музыка. У входа два бойца, внутри – целая толпа из таких же крутых парней. И во главе угла знакомый Вайсу Туляк. Не так давно он был всего лишь подручным у Вентиля, а сейчас основной в команде Шварца. Бригада у него своя, причем не из мелких.

– Цимбал, чо за дела? – недовольно спросил новоявленный авторитет. – Ты чего толпу нагнал?

– Так это, «кирзачи» наехали.

Под мрачным и тяжелым взглядом Туляка Цимбал утратил всю свою браваду. Хотя и потерянным не казался.

– И что, тебя погнали?.. Вайс здесь что делает?

– Так он, это, «кирзачей» отоварил. Он таксовал, они на него наехали. Он их раскидал…

– Вайс может. Он крутой, – одобрительно кивнул Туляк. И тут же нахмурился. – Только непонятно, куда подевался. Куда ты подевался, Вайс?

– Никуда я не девался.

– Ну как же не девался? Вентиль тебя к Белоярову приставил, а ты исчез… «Кирзачей» испугался?

– Нет. Просто Техасец отбой мне дал. Пошутил, говорит, Вентиль, не ваш я человек…

– Лично Техасец так сказал?

– Лично. Он приезжал, когда Вентиля завалили.

– Не было меня тогда, – вроде бы с сожалением сказал Туляк.

Но Вайс-то знал, о чем он думает на самом деле. Не жить ему, если бы в тот злополучный день он оказался с Вентилем. И если бы с Техасцем в «Супер-Строй» приехал, тоже не факт, что выжил бы.

– Не знаю, что там было, – важно, с расстановкой проговорил Туляк. – И что Техасец говорил… но Вентиль не шутил. Он тебя реально к Белоярову приставил. А сейчас Белояров под Кирзачом…. Я тебе, конечно, за это не предъявляю, но факт остается фактом.

– Вайс из больнички только что, – сказал Цимбал. – Под раздачу попал. Кирзач, говорит, постарался…

– Что такое? – заинтригованно повел бровью Туляк.

– За тот случай, когда я деньги у Кирзача забрал…

– Значит, он с тебя все-таки спросил?

– Да. Но я, выходит, снова нарвался.

– Все бы так нарывались, – хмыкнул Цимбал. – Троих под корень срубил. На раз-два.

Вайс усмехнулся в ус. Интересно, что сказал бы он, если бы узнал, что случилось с Кирзачом и кто его застрелил… Но не узнает он этого. Вайс не самоубийца, да и хвастуном прослыть неохота.

– И дальше что? – спросил Туляк.

– Я думаю, к себе Вайса взять. Он и машется конкретно, и еще таксист. Вот, у тебя хотел спросить.

– А он этого хочет?

Выразительным взглядом Цимбал переадресовал этот вопрос Вайсу.

– Хочу.

Некуда ему деваться, кроме как идти в солдаты.

– Тогда считай, что тебе повезло, пацан! С нами как за каменной стеной.

– А что делать надо?

– Стену эту каменную укреплять. С Цимбалом работать будешь. Он тебя взял, он за тебя и ответит…

– На вокзал ехать надо, – сказал Цимбал. – Нутром чую, сейчас «кирзачей» туда навалит.

– Вокзал – дело нужное, – вслух подумал Туляк. – Только Кирзачу сейчас наш «Краснополь» больше нужен. Они на него мылились, а тут мы подсуетились… Может, выманивают они нас, а?

– В смысле, выманивают?

– А может, и не выманивают, – не обращая внимания на Цимбала, продолжал рассуждать Туляк. – Может, я ошибаюсь… Ладно, поехали на вокзал!

Он собрал всех своих людей, что были у него под рукой. Девять бойцов, он сам и Вайс впридачу.

Вайс сел в машину к Цимбалу. Чижик стал заводить двигатель, но стартер с трудом проворачивал маховик, и с искрой проблемы. Аккумулятор дохлый, зажигание не выставлено. И это на новой машине… Иномарка Цимбала уже вырулила со стоянки, за ней потянулось второе авто, а Чижик только завел мотор. Руль он крутил нервно, резко, и едва не зацепил стоящий справа автомобиль.

– Ты что делаешь? – заорал на него Цимбал. – Ты что, подставить меня хочешь?

– Да ладно тебе! – насупился Чижик. – Нормально все!

– Что ладно? Что нормально? Одни бабы у тебя на уме… У Вайса вон какая колымага, а лучше нашей ездит!

– Так он бомбит, тачка – его хлеб.

– А у тебя тачка – баб возить… Короче, Вайсу ключи отдашь, понял?

Чижик расстроился, а Вайс не обрадовался. Не очень-то вдохновляла перспектива стать бандитским водителем. Впрочем, он им уже стал, равно как и бандитом. И на этот раз, похоже, влип по-настоящему. И надо было ему согласиться… Впрочем, уже поздно поворачивать назад.

Назад повернул Туляк. Его машина сделала крюк и подъехала к гостинице с другой стороны. И Чижик повторил этот маневр. Три машины втянулись в широкий тупик между гостиницей и кинотеатром, остановились на разворотной площадке. Но только Туляк со своими бойцами вышел из машин, как в тупик вырулили две «девятки» с тонированными стеклами. Туляк увидев их, широким шагом направился к автомобилям, увлекая за собой своих бойцов.

«Девятки» остановились, из них высыпались бритоголовые «быки» в кожанках. У одного помповое ружье, у двоих пистолеты, остальные с обрезками железных труб в руках. В каждом машине по пять-шесть человек, и эти две толпы вмиг слились в одну ревущую волну и хлынули на Туляка. Впрочем, и его бойцы сбились в кучу. Оружие не у всех, но все-таки есть. И биты были, и стальные прутья.

Вайс почему-то оказался в стороне. Видно, он еще не свыкся с мыслью, что бригада – это его родная семья, вот и вынесло его в суматохе на обочину. Но именно поэтому он вдруг оказался в выгодном положении. Отсюда Вайс мог держать под обстрелом как минимум половину вражеских бойцов. А они уже ощетинились оружием, в то время как люди Туляка еще пребывали в некоторой растерянности, не зная, надо стрелять или нет. Все-таки центр города, и случайных людей здесь много. Зато Вайс уже передернул затвор.

Только загнав патрон в патронник, он вдруг осознал, что у него в руках пистолет. Это был «макаров», который он взял сегодня в качестве трофея. Автоматически сунул его за пояс и пошел за Цимбалом. Также механически он и взял его сейчас в руку. И уже жмет на спусковой крючок.

Стрелял он по ногам, но выстрелы оказались очень точным. Один вражеский «бык» волчком закружился на здоровой ноге, второй схватился за коленку.

В Вайса тоже выстрелили. Крупная картечь звонко стукнулась о железную стенку мусорного бака, что находился за ним. Именно за этот бак Вайс и перекатился, вспомнив свое десантное прошлое. Больше в него не стреляли, потому что две толпы схлестнулись в жестокой схватке. Слышались пистолетные выстрелы, звон железа, предсмертные стоны, крики…

Схватка длилась какие-то секунды, этого хватило, чтобы вражеская толпа дрогнула и отхлынула назад. А ведь, казалось бы, она должна была поглотить Туляка с его бойцами.

Туляк не стал преследовать врага. Для этого не было возможности. «Кирзачи», если это были они, отступали, отстреливаясь. Одни вели огонь, другие тащили за собой раненых и убитых. Бойцам Туляка даже пришлось отступить, чтобы спрятаться за своими машинами. Бой перешел в перестрелку, в которой продолжали умирать люди. Вайс тоже сделал пару выстрелов, на этом для него все и закончилось. Всего восемь патронов у него в обойме, а боезапаса нет.

Одни «кирзачи» удрали на машинах со спущенными колесами, другие просто убежали. И как ни пытались они утащить своих покойников, один остался лежать на земле. И у Туляка двое убитых, трое тяжелораненых.

Туляк распорядился грузить тела в машины, раненых нужно было везти в больницы, трупы – куда-нибудь с глаз долой. Суматошно все делалось, с криками, матом. Братва, вроде бы, и довольна победой, но вид у всех бледный, озадаченный. Цимбал мечется, Чебурах Чижику руку перевязывает. Движения суетливые, лихорадочные. И только Вайсу как будто дела ни до чего нет.

– Чего стоишь, как в штаны наделал? – подскочил к нему Туляк.

– Да я уже и не нужен…

Действительно, хоть и сумбур вокруг полнейший, но тела уже в машинах.

– Водилу моего завалили, давай за руль, – движением головы Туляк показал на свой «сотый» «Ауди».

Вайс кивнул и направился к машине. Занял водительское место, рядом умостился Туляк. Два раненых бойца сзади, один бинты к простреленному животу прикладывает, другой за окровавленную голову держится. Первый рыдает, другой стонет сквозь зубы. Картина страшная. Но Вайс держался спокойно, хотя нервы, казалось, на пределе. И машину сорвал с места, едва только за Туляком захлопнулась дверь.

– Ничего, пацаны, сейчас в больничку вас отвезем! – пообещал раненым Туляк.

Вайс знал Краснополь как свои пять пальцев и не стал спрашивать, куда ехать. Он взял курс на железнодорожную больницу, до которой рукой подать. И на красный свет светофора проехал без зазрения совести. Правда, едва увернулся от мчащегося наперерез грузовика. Мотор у машины мощный, разгон такой же стремительный, как и у «Мерседеса».

– Лихо! – похвалил Туляк. – Так и надо!.. Ты, вообще, молоток, Вайс. Я думал все, хана нам… Это же «кирзачи», у них тактика такая, нахрапом всех брать. И ведь вышло у них. Как танки перли! Хорошо, твоя артиллерия не подвела! Так бы нас всех с грязью смешали… Пушка откуда?

– У «кирзачей» забрал, на вокзале.

– Трофейная, значит… Слушай, может, тебе кликуху Партизан дать, а?

– Нет, лучше Вайс. Мне так больше нравится.

– Пусть будет так. Заслужил.

Больничные ворота были открыты, но дорогу преграждал охранник. Идет вразвалку, ключи на пальце крутит. И свободную руку важно так вытянул, дескать, тормози. Но Вайс лишь прибавил «газу», и этому павлину пришлось отскочить в сторону.

– Борзота, не видит, что мы едем! Распустились, в натуре! – выразил свое возмущение Туляк.

Он был примерного одного возраста с Вайсом, но вел себя как солдат второго года службы с новобранцем. Еще бы, он же бригадир. И Вайс как бы должен его уважать, не говоря уже о том, чтобы слушаться, как отца-командира.

Вайс остановил «Ауди» на эстакаде для машин «Скорой помощи»; не дожидаясь Туляка, рванул в приемное отделение, где в маленьком кабинете за столиком сидела пожилая грузная медсестра.

– Давай, подруга, санитаров, быстро! – громовым голосом потребовал он.

– Какая я тебе подруга? – возмутилась женщина.

– Боевая… Давай, раненые там! Быстрей!

– Так погоди, какие раненые?

– Быстро!!! – заорал Вайс.

Медсестра приложила руку к груди, но сердечного приступа так и не дождалась. Зато на крик прибежал врач. Вайс схватил его за руку, потянул к машине, по пути зацепил рукой каталку со съемными носилками.

Санитары появились, когда один раненый уже лежал на носилках. Они взялись за второго. А Туляк с врачом покатили к дверям первого. Вайсу пришлось остаться у машины. Он же водитель.

Впрочем, Туляк не заставил себя долго ждать. Опрометью выбежал из больницы, сел в машину, глянул за залитые кровью задние сиденья.

– Да, натворили дел «кирзачи»…

– Я думаю, они в гостиницу больше не сунутся.

– Почем знаешь?

– Да не знаю, просто предчувствие…

Кирзача нет, и беспредел творить больше некому. Хотя остался еще Джек. Еще та сволочь. Но хватит ли ему духу гнать волну с такой мощью, которую смог развить Кирзач?..

Глава 11

Шварц не зря получил свою кличку. Фактура у него такая же мощная, как у Шварценеггера. И взгляд тоже тяжелый, мощный, но все-таки не такой злой и бездушный как у знаменитого актера. При всей своей внушительности ему не хватало внутренней силы, которая могла вогнать Джека в прострацию. Поэтому он чувствовал себя уверенно на стрелке с ним.

Северное шоссе, летний навес придорожного кафе, где-то в стороне проносятся машины, а здесь тихо, хотя и вовсе не спокойно. Один только стол под навесом. Стол переговоров. Но и Джек на ногах, и Шварц. За одним толпа, и за другим. И у всех стволы под куртками. Обстановка наэлектризована, и достаточно одной искры, чтобы все взорвалось к чертовой матери. Но Джек спокоен. Чего не скажешь о Шварце. Нервничает он, и внутреннее напряжение чувствуется. Здоровый мужик, одним ударом «быка» уложит, но насколько знал Джек, крутых авторитетов ему валить не приходилось. Зато у него самого богатый опыт. И Вентиля мочил, и Техасца, и всех, кто стоял на их с Кирзачом пути. Только сейчас Джек стрелять не собирается. Пора определиться с завоеванными территориями и остепениться. Все-таки Шварц не лыком шит, позавчера его люди задали бойцам Джека хорошую трепку. И с этим нужно считаться.

– Кирзач предлагает мир, – с небрежностью и снисходительностью могущественного министра сказал он. – У нас сила, у тебя сила; если война, то воевать будем долго. А это сплошные убытки. Хотя и не факт.

– Где Кирзач?

– Я за него.

– Я тебя не знаю.

– Джек я. Мы с Кирзачом с самого начала. Я своими глазами видел, как умер Вентиль. Как умер Техасец. Как умер Лунь… Продолжать?

Шварц, похоже, собирался плюнуть ему под ноги, но Джек смотрел на него так, что тот не решился.

– Я слышал, Кирзач куда-то пропал, – сказал он.

Джек ответил не сразу. Какое-то время он смотрел Шварцу в глаза, пытаясь угадать его мысли. Он хотел понять, что знает Шварц про Кирзача. Но, похоже, тот и сам был в неведении. Значит, не он похитил его и убил. Тогда кто, воры? Но они без боя сдают свои позиции. Впрочем, виной всему плохая их организация. А отомстить они за смерть Дачника вполне могли. И еще неизвестно, что можно ждать от них в будущем. Может, потому и следует помириться со Шварцем, хотя сделать это будет очень непросто. Ведь своих позиций Джек сдавать не собирался.

– Да нет, не пропал Кирзач. Просто взял передышку. Я сейчас за него.

– И предлагаешь мне мир?

– Нет. Я ничего тебе не предлагаю. Лично я хочу идти до конца, – соврал Джек. Эти слова он адресовал больше своим людям, нежели Шварцу. – Это Кирзач готов остановиться.

– И что он предлагает?

– Я предлагаю от его имени, но сам. И решать будем. Я и ты. Как мы договоримся, так и будет.

– А если не договоримся?

– Тогда война.

Джек всем видом давал понять, что будет несказанно рад ее продолжению. Правильную он тактику выбрал или нет, покажет время. А сейчас ему казалось, что эта хитрость вывела его на верный путь. Чувствовалось, что Шварц и сам рад прекратить войну, хотя бы ради передышки.

– Будем бороться за мир, пока от вас камня на камне не останется.

– Мы готовы.

– Что ж, тогда я скажу Кирзачу, что война продолжается.

– Мы готовы воевать. Но война мешает нормально жить.

– Логично.

– Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю оставить все, как есть. Все что ваше, остается за вами, остальное все наше. Хотя есть нюансы…

– А конкретно?

– За нами Западный район и Центральный. За вами – весь Восток…

– Это кто так решил? – встрепенулся Шварц.

– Спокойно, не дергайся, – взглядом осадил его Джек. – Часть центра за вами, но там сумбур – там ваши, здесь наши. Короче, Центр поделить надо: часть нам, часть вам.

– Делим по Героям, и все дела! – Шварц ожесточенно разрубил воздух ладонью.

– Не пойдет, – невозмутимо глянул на него Джек. – Это пополам, а у вас там и трети не наберется. Все рынки наши, все два банка за нами. Ну, много чего… По Советской рубанем; все что на запад – наше, а весь восток за вами…

– Тогда мы вокзал теряем и «Краснополь», – покачал головой Шварц.

– Зато колхозный рынок к вам отходит. А это конкретный навар. Думаешь, нам охота его терять?

– За «Краснополь» пацаны кровь лили. Ваших, как псов бешеных, отогнали, – в злорадной ухмылке скривил губы Шварц.

Джеку понадобилось усилие воли, чтобы сдержать досаду. И даже злость. Так вдруг захотелось достать волыну и всадить Шварцу пулю в живот.

Он сам лично разработал эту операцию по захвату «Краснополя». Самсона подбил на это дело, его людей. И все так хорошо начиналось. Казалось бы, «шварцы» заглотили наживку, поехали на вокзал, но вдруг вернулись и перекрыли путь «кирзачам». А потом еще и стрелять первыми начали. Как итог, три трупа и пятеро ранены.

А все так вышло, потому что Джек перемудрил. Надо было по старинке, как завещал Кирзач, – без особой разведки, без маневров, напролом, и сразу стрелять… Что ж, в следующий раз он так и поступит.

– Пусть по Советской будет. Только гостиница за нами останется. Торговые ряды пусть к вам отходят, а гостиница наша.

– Нет, «Краснополь» наш, – непреклонно мотнул головой Джек. – И торговые ряды тоже.

– Меня такой расклад не устраивает, – набычился Шварц.

– Тогда война!

Слова эти прозвучали так жестко, что Шварц заколебался.

– Надо подумать.

– А чего тут думать? У нас и на востоке интересы есть. Химзавод там, кооперативы при нем, пенопластом торгуют, а это реальные деньги. С кирпичным заводом та же ситуация… Продолжать?

– Мы свою выгоду и без тебя знаем…

– Рыбку хорошо ловить в мутной воде. Но вода эта спокойной должна быть. Поэтому Кирзач и хочет мира. Но если ты против, так я тебя больше разубеждать не буду. Я сделал все, что мог…

Джек сделал паузу, и Шварц повелся на нее. Правда, какое-то время он тоже молчал, чтобы согласие о мире не выглядело как позорная капитуляция. Но «да» все-таки прозвучало. Линия раздела прошла по улице Советской, и гостиница «Краснополь» отошла «кирзачам». И это была огромная победа для Джека. Пусть Самсон позавчера проиграл, зато сегодня он, одним своим словом, взял реванш за поражение. И кто после этого попытается его сдвинуть с постамента, который возвел для себя Кирзач?

Казалось, они поделили город напополам. На самом деле это было не совсем так. Западный район почти в два раза больше Восточного, и от Центрального Джек отхватил две трети. И кто скажет, что это не победа?

* * *

Как сказал бы товарищ Ленин, мафия и торговля – это близнецы-братья. И в советское время так было, и сейчас, когда проблемы с дефицитом тают как апрельский снег. Но у Джека своя мафия, и торгаши теперь кланяются ему. И дань платят в полный рост. И еще он может пользоваться благами, которые взрастила для него советская торговля. А если точней, он взял под себя торговую базу, которую приватизировали под частные склады. А здесь такая сауна, что слов нет. Видно, для высочайшего начальства строили, огромные деньги в нее вбухали.

Сама баня бревенчатая, а полы на первом этаже мраморные, причем с подогревом, и бассейн такой, что нормы ГТО можно сдавать. Парилка просторная, жаркая, и банщица выше всяких похвал. Грудастая, стан у нее тонкий, ноги длинные, руки сильные, и веником хлещет мощно. А Джек только рад такой взбучке. Чем сильней, тем лучше. Хотя всему есть предел.

– Хорош!

Он скатился с лежака, сгреб красивую банщицу в охапку.

– Теперь моя очередь!

«Веник» у него распарен так, что дым идет.

Из парилки красотка выползала, с жадностью хватая прохладный воздух, что хлынул через открытую дверь. Джек засмеялся, наблюдая за ней, дождался, когда она исчезнет, и только тогда вышел в зал, где в бассейне плескались две обнаженные нимфы. Он прыгнул на них «бомбочкой», с восторгом слушая их визг, ушел на дно и затих, ожидая, когда вода сама вытолкнет его на поверхность. Хорошо!

Самсона он нашел в трапезной на втором этаже. Диван здесь угловой, застеленный чистыми простынями, большой стол – водка, пиво, горы закуски. Самсон сидел, закинув ногу на ногу.

– Ну как тебе такая житуха? – спросил Джек, шлепнув пробегающую шлюшку по заднице.

– Балдеж! – расплылся в улыбке Самсон.

Когда-то этот фрукт и в грош не ставил Джека – в школе, в лучшем случае, проходил, не замечая, а мог и пинка дать, так, от нечего делать. Но сейчас он Джеку в рот заглядывает, заискивает перед ним.

Джек выше школьных обид, поэтому и отправил Самсона в «Краснополь» во главе целой бригады. Но пацан облажался. Тогда Джек показал класс в переговорах со Шварцем, и гостиница отошла к нему без боя. Самсон не мог этого не оценить. Джек стал для него чуть ли не божеством. Он и Кирзача готов уже забыть… Но любовь эта не постоянная. Джек понимал, что ему всегда придется доказывать свое право на большую власть. Иначе его попытаются задвинуть в сторону.

– Круто здесь, телки супер. Кирзача только не хватает.

– Я не знаю, где Кирзач… – Джек полез в холодильник, достал банку холодного «Туборга». – Исчез он. Неделя будет, как его нет. Где он, я не знаю. Но думаю, что это воры…

– Тогда где труп?

– Закопали.

– Да нет, им шум нужен! Глядите, типа, как мы за Дачника спросили…

– Логично.

– А может, это менты?

– Думаешь, за своего опера отомстили?

– Эти точно по-тихому сработают. Хотя мусора нынче дохлые, ничего не могут…

– Это не просто мусора, это РУОП. Раньше их не было, а сейчас появились. По нашу душу… Может, и менты Кирзача сделали. Одно я знаю точно, не моя это работа.

– А тебе зачем Кирзача валить? – с притворным недоумением спросил Самсон.

– В том то и дело, что незачем. Без Кирзача я никто.

– Ну ладно, никто! Вон как Шварца накрутил. Я бы точно так не смог…

– А потому, что Кирзачом прикрылся, потому и накрутил. Кирзач – величина. Мне без него трудно. Впрочем, я в авторитеты не лезу.

– Не понял… – От удивления Самсон вытянулся в лице.

– Ты теперь авторитет. В своей бригаде. Твою территорию я тебе обозначил. Все точки, что есть – твои. Что появится – тоже твое. Сам решай, сколько тебе бойцов нужно. Сам их кормить будешь, воспитывать. И капусту сам рубить станешь. Половина твоя, остальное мне на «общак». Я тобой командовать не буду, я за тобой смотреть буду. Если что не так, заменю. Только без обратной замены. Сам лично подъеду и застрелю, – невозмутимо пригрозил Джек.

И даже улыбнулся ласково, хотя взгляд остался ледяным. Неудивительно, что после этого разговора Самсон отправился в парилку. А сам Джек поехал домой. Постанову он дал, бригадир все понял, а детали они обсудят позже, на трезвую голову.

Джек уже разрезал свой пирог на шесть частей, на каждую поставил бригадира из самых надежных пацанов. Можно было поделить две-три зоны, но это глупо. Чем больше возможностей у бригадира, чем больше у него касса, тем сильней его будет мучить соблазн уйти в автономное плаванье. Впрочем, и при более мелком раскладе такой вариант не исключен, поэтому Джек уже отобрал к себе в бригаду людей, которые запросто могут убить человека. Пока эти ребята еще сырые, но он тонко и остро заточит их под себя так, что они бездумно будут выполнять его волю. Быстро, точно и без всяких вопросов. Эти же ребята со временем ликвидируют Шварца и его бригадиров, и тогда весь город будет принадлежать ему.

Джек приехал в свою роскошную квартиру, которую снимал в центре города. Там его ждала очередную подружка, новоявленная «Мисс Краснополь-93». Красивая девчонка. Особенно, когда накрасится, наведет прическу и наденет короткое сексуальное платье. Но сейчас волосы у нее растрепаны, макияж смыт, прыщики на лице видны, на руках почему-то гусиная кожа. Халат надет на ночную рубашку… Вроде бы для двух часов ночи это нормально. Но Джек вдруг вспомнил Оксану. Она бы не позволила себе выйти к нему в неряшливом виде. Да и без косметики ее кожа гладкая, чистая и без всякого жирного блеска…

– Ты где был? – с упреком спросила Ира.

– В сауне. С девочками парился, – назло ей ответил Джек.

– Как ты мог? – с трагическим видом воскликнула девица.

– Да так и мог… Если тебе что-то не нравится, я тебя не держу.

Но Ира и не думала уходить. Зато ушел он. Один, без охраны. Вышел на ночную улицу, поймал такси и через десять минут был у Оксаны.

Нет, против Иры он ничего не имеет. Пусть пока живет с ним, если хочет. Просто хотелось проверить, так ли хороша Оксана в два часа ночи, как он ее представлял. И одна ли она сейчас?

Дверь Оксана открыла не сразу, зато предстала во всей красе. Волосы уложены, легкий макияж, длинный халат надет без всяких перекосов и на голое, как он догадывался, тело. Вряд ли за то время, что ему пришлось ее ждать, она прятала своего любовника. Наверняка приводила себя в порядок, чтобы не опростоволоситься. Может, и поколдовала над собой чуток, но все-таки встретила Джека во всеоружии. И удивленные глаза она не делала. Как будто ждала его.

– А где охрана? – спросила молодая женщина, доставая из серванта бутылку коньяка. Как будто знала, что именно это ему сейчас и нужно.

– Какая охрана? Я не могу ходить к тебе в открытую, – сказал гость, усаживаясь в кресло.

– Почему?

– Братва решит, что это я убил Кирзача.

– А ты его убил? – безмятежно спросила Оксана, подав Джеку наполненный на два пальца бокал.

– Ну и шутки у тебя!

– Конечно, шутки… Ты не хочешь принять душ?

– Зачем? Я только что после бани.

– Я так и поняла. Девками от тебя тянет, как псиной от мокрой дворняги.

– Ну, так я и не обещал хранить тебе верность.

– А разве я это от тебя требую? Я всего лишь хочу, чтобы ты принял душ…

– Может, еще и справку от венеролога показать?

– Не мешало бы. Я на работу устраиваюсь, мне медкомиссию проходить надо. Что, если потом у меня какую-нибудь гадость обнаружат?

– Какая работа? – недоуменно повел бровью Джек.

– В «Супер-Строй» меня не возьмут. Я там уже чужая. Но есть варианты.

– Мы же договорились, что ты работаешь на меня.

– Договор был, а работы нет. А мне жить на что-то надо, – без упрека, как Джеку показалось, сказала молодая женщина.

– Да, косяк, в натуре, случился.

Джек вышел в коридор, достал из кармана куртки пухлый бумажник, вынул оттуда все деньги, положил их на журнальный столик. Сколько там, он не считал, но что-то около двух тысяч долларов.

Но Оксана даже не глянула на деньги. Казалось, она думает совсем о другом.

– Что это за косяк?

– Это не косяк, это бабло.

– Вот и я о том же – косяк, в натуре, бабло… Что за жаргон? Ты же интеллигентный человек. Мэром города когда-нибудь станешь. Начнешь первое свое совещание со слов: «Ну, чо, ботва, в натуре, о чем базлать будем? Обстанову по всем раскладам перетрем?»

– Правильно я сделал…

– Что сделал?

– От Ирки ушел. И к тебе пришел. Это правильно. С тобой не соскучишься. А Ирка кислая, с ней не интересно…

– Что за Ирка?

– Да «миска» одна, с конкурса красоты. Уже надоела. Завтра выгоню… А насчет мэра мне твои расклады нравятся, хотелось бы их перетереть, – передразнивая Оксану, весело сказал Джек. – Для выборов имидж нужен. Вот я и подумал, чего мне светиться? Пусть Самсон светится, Шрам, Укроп, Фома. А я в сторонке постою. Они мне деньги на «общак» сгружать будут, а я эти деньги в дело пущу. Ночной клуб для начала открою, чтобы казино было, стриптиз, все дела. Ну, чтобы не хуже, чем в Москве. Торговлей можно заняться, легально. И чтобы меня как честного бизнесмена знали. Короче, планов громадье. Только деньги для этого нужны.

– У тебя что, денег нет?

– Есть. Почти два лимона баксов…

– Ничего себе! – разволновалась Оксана. Похоже, она пыталась, но не смогла остаться в состоянии равновесия.

– Это в чистом остатке. Могло быть больше, но расходов много. Как на войне – окопаться надо, укрепрайоны поставить… А это деньги. На Кирзача много ушло, когда прокурорских прикармливали… А знаешь, что ему предъявили? Мокрым его придавить не смогли, так на твоем «Ауди» выехали. Типа, откуда деньги на такую машину? Улавливаешь момент?

– Не надо было на себя оформлять.

– Это твоя, женская логика, – усмехнулся Джек. – А ты с высокой колокольни посмотри… Короче, чтобы таких предъяв больше не было, нужны чистые деньги. А кто черный нал отмывать будет?

– Кто?

– Ты этим и займешься… Ты у нас по финансовой части, или как?

– Ну, если ты мне доверяешь… – улыбнувшись, взбудораженно проговорила Оксана.

– Тебе доверяю. Баба ты умная…

– Я не баба.

– Да ладно тебе! Как говорит мой отец, в каждой женщине живет баба.

– Может быть.

– Так вот, баба ты умная, хитрая и себе на уме…

– Я бы не сказала… – возмутилась Оксана.

– Закройся, – жестко осадил ее Джек. – И слушай сюда. Свою выгоду ты знаешь. И еще ты понимаешь, что эта выгода у тебя будет только со мной. Потому ты меня не кинешь. Ну, а если кинешь, то долго не протянешь. Ты меня понимаешь?

– Э-э, понимаю, – стушевавшись, кивнула Оксана.

– Вот и умница… Как деньги думаешь отмывать?

– Есть способы.

– Какие?

– Фирму на себя зарегистрируешь, торговлей займешься, кредиты в банке начнешь брать, воздух за копейки покупать, и этот же воздух за копейки продавать. Рентабельность – тысяча процентов…

– Какой воздух?

– Это образно. Хотя и натурально. Воздух этот через документы проходить будет, а в остатке – очень большой процент прибыли. А это и есть чистые деньги.

– С этих чистых денег налоги придется платить.

– Налоги минимизировать можно. Например, пропустить этот воздух через… ну, например, фонд ветеранов афганской войны. Там очень большие льготы. Еще церковь такими же льготами пользуется. В общем, вариантов много…

– Чтобы я без тебя делал?

– Тут без своего банка не обойтись, – вошла в раж Оксана. – Не обязательно большой, главное, чтобы свой. Тогда и с липовыми кредитами без проблем, и схемы перевода денег запутать можно. Еще бы с городской администрацией договориться, тогда вообще красота. Если городской бюджет через этот банк обслуживать, это знаешь какие деньги! Причем чистые…

– Обязательно договорюсь, – вдохновленно улыбнулся Джек. – Но позже и банк будет, и все остальное. А сейчас…

Он схватил Оксану на руки и потащил в постель.

* * *

«Краснополь-банк». Может, и не совсем коротко, но ясно. Структура эта местного значения, на всероссийскую и тем более международную славу не претендует. Зато по городским меркам этот банк более чем хорош. Центр города, двухэтажный старинный особнячок за красивой кованой оградой, уютный дворик с маленьким фонтаном. Контрольно-пропускной пункт у ворот, охранник в униформе, мраморное крыльцо, гранитный пол в большом светлом холле, все помещения после капитального ремонта, в просторной приемной симпатичная секретарша за компьютером, кожаный диван для посетителей, на дорогой двери – отливающая золотом табличка: «Васильев Олег Иванович». Дверь из приемной единственная, и без разъяснений понятно, что за ней скрывается владелец этого банка. И неважно, как его называют – генеральный директор, председатель правления или просто управляющий. Дело не в названии, а в суммах, который здесь крутятся. А судя по информации, которую раздобыл Джек, банк этот был завязан на городскую администрацию, и через него прокручивались бюджетные деньги. Так что ему не нужно строить Вавилон, если можно просто прийти и забрать этот банк.

– Иваныч у себя? – громыхнул басом Самсон.

И не дожидаясь ответа секретарши, взялся за ручку двери. Девушка даже не пыталась ему помешать: знала, с кем имеет дело. Самсон держал этот банк, и он здесь даже больший хозяин, чем Васильев. Во всяком случае, он искренне так считал, и некому было его переубедить.

Да и Васильев не возражал против такого положения вещей. С широкой фальшивой улыбкой он поднялся из-за стола, с угодливым видом подошел к Самсону в ожидании, когда тот подаст ему руку. Банкир ненавидел бандитского бригадира, но лицемерие у него, видимо, в крови, поэтому он сейчас – сама угодливость и покорность.

Самсон протянул ему руку, банкир с легким поклоном ее пожал и выразительно посмотрел на Джека, который сейчас держался в тени своего бригадира.

– Знакомься, Иваныч, это господин Рощин, у него своя фирма. По торговой части.

Джек сухо кивнул, но руки не подал.

– Чем могу помочь? – подозрительно посмотрел на Джека Васильев.

Не похож был гость на обычного фирмача, если он держался даже с большим достоинством, чем Самсон. Но и на крутого бандитского авторитета он тоже не смахивал. И прическа у него модельная, и внешность ухоженная, костюм строгий под кожаным плащом. Водолазка черная вместо рубашки светлых тонов и галстука, но тем не менее вид у Джека вполне цивильный. Это Самсон типичный бандит, причем из тех, кто гордится своим статусом.

– Кредит нужен, – разглядывая банкира, тихо и спокойно сказал Джек.

Васильеву еще не было тридцати, совсем еще молодой он для банкира. И внешность у него комсомольского работника. Но именно им он и был в недавнем своем прошлом. И банк открыл по заданию партии. Сама партия канула в лету, но деньги-то остались. Может, в сейфах этого банка хранится пресловутое золото партии.

Впрочем, все это догадки. Джека сейчас интересовали только факты. И он точно знал, что «Краснополь-банк» в состоянии выдать кредит в размере миллиона долларов.

Именно такую сумму он и озвучил.

– Миллион долларов?! – ужаснулся банкир. – Откуда такие деньги?

– Короче, ты выдаешь нам кредит, мы его прокручиваем и возвращаем вовремя и с процентами.

– Но миллион долларов…

– Ты что, не въезжаешь? Нам деньги чистые нужны! – влез в разговор Самсон.

– Э-э… Вам нужно отмыть деньги? – испуганно спросил банкир.

– А чего ты боишься? – с искренним на вид удивлением посмотрел на него Джек. – Ты будешь прокручивать наши деньги, а это, поверь, не один миллион. К тому же ты освобождаешься от налога. От нашего налога.

Банкир с недоверием посмотрел на Самсона. Похоже, он думал, что Джек всего лишь финансовый представитель акционерного общества «Кирзач и Ко», а Самсон казался ему гораздо большей величиной. Что ж, пусть так и думает. Пока еще есть чем.

– Освобождаешься, – подтвердил Самсон. – Нашей стиральной машинкой будешь. Расклад ясен?

Джек усмехнулся. На деловом языке он мог бы объяснять долго, что требуется от банкира, а Самсон растолковал ему все в двух словах.

– Но это не так просто, – задумался банкир.

– Что, ментов боишься? А эти менты тебе помогли от нас отбиться? Нет. И не помогут. Потому что все менты у нас куплены. А кто не покупается, того в расход… И тебя в расход отправим, если будешь быковать.

– Я не быкую, – пугливо покосился на Самсона банкир. – Просто выражаю сомнения.

– Какие сомнения? – как на недоумка посмотрел на Васильева Джек. – Ты платить нам не будешь. И наши бабки прокручивать – это доход. Ты в наваре останешься. Зажиреешь, закабанеешь…

Именно этого и хотел Джек, чтобы банкир обогатился. А еще он должен запутаться в хитрых схемах отмыва денег. Ему помогут попасть на бабки, а потом предъявят по полной программе. Сначала Джек отберет у него банк, а потом отправит к отцам-основателям партийной системы, с которой он когда-то кормился. Что-то подсказывало ему, что забить кабанчика будет не сложно…

Глава 12

«Бумер» слегка занесло на повороте, но Вайс без напряжения справился с напряжением. Стиль езды у него такой – в поворот на скорости входить. Дорога скользкая, но резина зимняя, так что проблем с маневром не возникло.

Второй год он уже в бригаде Туляка. Не в том смысле, что больше года у него, а то, что в девяносто третьем к нему попал, а сейчас уже февраль девяносто четвертого. И ничего страшного не происходит. Спокойно в городе, никто ни с кем не воюет, о ворах ничего не слышно, прикормленные менты даже не думают лютовать.

– Слушай, ты Цимбалу говорил, что Кирзач пропал? Ну, типа, пацана кирзачевского подвозил, он тебе сказал, – вспомнил вдруг Туляк.

Джек попал в экипаж к Цимбалу, но даже не успел поработать у него: Туляк сразу взял его к себе водителем. С тех пор он и возит его, и охраняет. А Туляк и на бизнесменов сам лично наезжает, и стрелки с залетной братвой за ним. Так что бандитской романтики Вайсу пришлось хлебнуть. Хорошо, без стрельбы пока обходилось. И без трупов. Джек оказался гораздо умней Кирзача, он поделил город со Шварцем и закрепился на отвоеванных территориях. Потому и нет в городе большой войны. И даже в бандитской шкуре жить можно.

– Ну, подвозил. И что?

– А то, что стрелка была потом. Шварц у кирзачевских спросил, где Кирзач. Нормально все, говорят, отдыхает Кирзач. На Канары укатил, или еще куда. Дело-то житейское…

– А я здесь при чем?

– Никто не знал, что Кирзач пропал, а ты знал.

– Так, может, для того пацана он и пропал, потому что на Канары уехал.

– Так дело в том, что он реально пропал.

– Не знаю.

– Да ты не напрягайся, никто тебе не предъявляет. Просто интересно все это. Кирзачевские долго думали, что Кирзач ими рулит. А сейчас уже так не думают. Нет Кирзача. Уже почти полгода.

– Нам какое до этого дело?

– А кто кирзачевскими рулит, если Кирзача нет? Самсон там есть, Шрам, Фома. Выходит, они как бы сами по себе…

– Может, Шрам и рулит. Он с Кирзачом с самого начала был.

– Да нет. Шрам сам по себе…

– А Джек?

– Джек реальный пацан, не вопрос. Он со Шварцем город поделил. Но Джек сейчас больше бизнесом занимается. Клуб открыл, электроникой торгует…

– А на какие шиши?

– Братва зарабатывает, он в дело вкладывает…

– А кто с братвы снимает? Он и снимает… Я так понимаю, Джек сейчас у руля.

Вайс не только понимал, он точно знал это. Еще в октябре он встречался с Оксаной, разговаривал с ней. Джек не знал, куда подевался Кирзач. А может, и не хотел знать. Так или иначе, на Вайса он не грешил, на Оксану тоже. Но этот плюс терялся в большом минусе. Оказывается, Оксана плотно сошлась с Джеком. Теперь он ее и любовник, и пытать судьбу с Вайсом она боялась. Или не хотела. «Извини, так вышло, я такая-сякая и ничего с собой поделать не могу. Ты еще молодой, еще встретишь свою «мисс лучшая из лучших»… В общем, Оксана осталась в прошлом. Может, Вайс и не сильно жалел об этом, но что-то не очень тянет его по бабам. Раньше жить без них не мог, а сейчас тоска какая-то; может, потому и напрягаться не хочется. Хотя, если подворачивался случай, своего он не упускал. И с проститутками спать приходилось, и обычных девок на любовь раскручивал. Но все это как-то без души, без огонька…

– Да я тоже так понимаю. Но Джек не светится. Шварц наш всегда на коне, всегда на виду, а этот непонятно где. И не выследишь.

– Если взяться, то и черную кошку в темной комнате можно выследить. Если она там есть.

– Насчет кошки я не знаю, а Джек точно где-то здесь, в городе. Видели его. Но я не думаю, что он такой крутой, как Кирзач. Я вот думаю, если на Самсона наехать, может, никто за него не встанет?

– Попробуй.

– А если встанут?

– Тогда ты ляжешь.

– Шварц за меня подпишется. Всю братву поднимет. – Казалось, Туляк не с Вайсом говорил, а с самим собой; рассуждал вслух, стоит ему ввязываться в авантюру или нет. Если так, то ему сейчас особенно нужны были контраргументы.

– А Шварцу это нужно? – все-таки спросил Вайс.

– В том-то и проблема, что не нужно. Не хочет он войну начинать. А я бы пободался за «Краснополь»… Помнишь, сколько пацанов за него легло? Мы тогда «кирзачей» сделали, а все равно на шишах остались… Шварц нас сдал… Нет, я ничего не говорю, – спохватился Туляк. – Обидно просто…

Он доверял Вайсу и двум своим отбойщикам, что сидели сзади, но, видимо, не до конца. И это не удивительно: в стае волков никому веры нет. Мало ли, может, кто-то из этой троицы стучит Шварцу.

– Ты у нас бригадир, тебе и решать, – без эмоций сказал Вайс.

– Что решать?

– Наезжать на Самсона или нет.

– А ты как думаешь?

– Я не думаю, я исполняю. Как скажешь, так и будет. Война так война. Только зачем тебе это? У тебя же все в масле, чего тебе не хватает?

– Днег много не бывает.

Разговор этот тяготил Вайса. Он всего лишь водитель у Туляка, и не ему решать, как быть. Вот если бы от него что-то зависело, а так – пустая трата слов. Поэтому он и вздохнул с облегчением, когда машина остановилась перед стрелковым тиром, куда держал путь бригадир.

– Что, и Шварц здесь? – глядя на «шестисотый» «Мерседес» своего босса, спросил Туляк.

– Вроде бы, наше время.

– Ничего, нас всего четверо, развернемся…

Тир принадлежал детско-юношеской школе, однако пользовались им не только спортсмены, но менты и бандиты. И те и другие стреляли из боевого оружия, хотя в сейфе у начальника тира хранились лишь спортивные стволы. Впрочем, и менты, и бандиты приезжали сюда со своими стволами. И плевать, что у братвы они незаконные, претензий пока никто не предъявлял. Даже руоповцы. Но это до поры до времени. Как бы ни влететь с этим делом… Впрочем, у Вайса заявление в кармане – так мол и так, нашел ствол, и везу его сдавать в милицию. Каждое утро начиналось с такого заявления.

Шварц уже закончил стрелять. В дымных сумерках гулкого зала Вайс увидел, как он отдает ствол своему телохранителю. Все правильно: сам он, если вдруг что, под статью не попадает, а его людям сама судьба велит страдать за него. Та же ситуация и с Туляком. Если вдруг что, Вайс пойдет на плаху вместо него. Или Грин и Плат, что также сопровождали его.

– Какие люди! – Шварц с театральным пафосом пожал Туляку руку, по-братски обнялся с ним.

Вайса и двух других его телохранителей он поприветствовал скупым рукопожатием. Ну да, для него они люди первого сорта, тогда как Туляк и другие бригадиры – высшего. Впрочем, никаких обид.

– Вайс, ты, говорят, стреляешь, как профи, – сказал вдруг Шварц.

– Не то слово, – ответил за Вайса Туляк. – Чисто в яблочко попадает. Моя школа.

– В яблочко? А яблочко на голову себе поставишь? – ухмыльнулся Шварц.

Он спрашивал с Туляка за слова, и тот не мог не принять вызов.

– Поставлю. – Далось ему это нелегко. – Только Вайс пусть разогреется.

– Добро.

Вайс не стал заморачивать себе голову терзаниями и сомнениями. Спокойно взял в руки пистолет, подошел к барьеру и без суеты разрядил обойму по использованной уже мишени. Все восемь пуль попали в головную часть контура. Он точно знал это, и ему даже не нужно было смотреть результат. Вот если бы рука дрогнула, тогда бы он взял в руки бинокль. Да и неважно, сколько очков он выбил. Главное – уверенность в себе.

Яблоко Туляк не нашел. Поставил себе на голову картонный прямоугольник, а на него – шарообразный плафон из белого стекла. В этот плафон можно было затолкать три-четыре яблока, но все равно бригадиру было не по себе.

– Вайс, если жив буду, пятьсот баксов, – с фальшивой бравадой сказал он.

– И с меня столько же, – добавил Шварц.

Но Вайс как будто и не слышал этого. Тысяча долларов ему не помешает, но не время сейчас подсчитывать прибыль. Главное – сосредоточиться, тогда все будет хоккей.

Стрелял он всего с десяти метров – совсем не расстояние для точного попадания. И все равно, где-то в глубине души шевельнулся холодный комок сомнения.

Впрочем, с предстартовым волнением он справился, прицелился, плавно и быстро нажал на спусковой крючок. Пуля попала в центр плафона, разбитое стекло посыпалось на плечи Туляку, но тот этого как будто и не заметил.

– Я же говорил, чисто Робин Гуд! – в бравурной улыбке растянул бандит губы.

И тут же полез в бумажник, достал оттуда пять стодолларовых купюр, протянул Вайсу. Шварцу не очень хотелось расставаться с деньгами, но слово сказано, и он должен был его сдержать. Иначе грош ему цена.

От денег Вайс отказываться не стал. С чего бы это? Шварц, говорят, целый этаж жилого дома скупил себе под квартиру, Туляк тоже хоромами обзавелся. А Вайс только на машину и скопил за все это время. Не баловали его деньгами боссы, хотя он готов был за них голову под пули подставить.

Шварц попрощался со всеми, вышел из тира. Вайс заметил, с какой ненавистью глянул на него Туляк. Понятно, Шварц заставил его рисковать жизнью. Но, скорее всего, причина столь глубокой неприязни крылась в другом. Похоже, Туляк совсем не прочь был занять место Шварца. Тесно ему стало в прежних рамках, хотелось большего.

Он взял у Вайса пистолет, загнал в рукоять полную обойму, передернул затворную рамку. Но выстрелы послышались еще до того, как он вытянул руку. Стреляли откуда-то с улицы. Причем автоматными очередями.

– Ни фига себе!

Туляк первым выбежал на мороз, Вайс за ним.

– Твою мать!

Шварц лежал у своей машины с простреленной головой, слева бился в конвульсиях один телохранитель, справа истекал кровью труп другого. Один «бык» с колена стрелял по белой «девятке», что сворачивала в поворот. Шварц тоже успел пару раз нажать на спусковой крючок, прежде чем машина скрылась из виду.

Вайс же в это время уже заводил «БМВ». Еще есть шанс догнать киллеров. Очень призрачный шанс, но все-таки.

Туляк все понял, запрыгнул в машину.

– Гони!

Расправа над Шварцем взбесила его, он готов был рвать и метать. И не скажешь, что каких-то пару минут назад он, возможно, желал смерти своему боссу.

Вайс вошел в поворот на заносе, не снижая скорости, но белой «девятки» в поле зрения не оказалось. Впереди перекресток, и не понять, куда свернули киллеры. На остановке стояла пожилая женщина с красным от мороза лицом, Вайс резко затормозил возле нее, Туляк наорал на тетку, требуя показать, в какой стороне скрылась белая «девятка». Одной рукой та покрутила у виска, другой показала вправо.

– Ну, смотри, если наврала!

Вайс повернул направо и вышел на дорогу, которая вела в глубь Восточного района.

– Может, наши стреляли? – спросил он.

– Да нет, Шептун на такое не способен, и Сотник тоже. Кирзачевские это. Давай, Вайс, гони!

– Если это кирзачевские, значит, им из города надо. Через гаишников они не пойдут. Остается Петрозаводская улица. Я бы по ней ушел.

– Давай туда, Вайс! А где Грин? Где Плат?

Только сейчас Туляк заметил, что в машине они вдвоем.

– Не успели, – сказал Вайс.

Туляк оказался более красноречивым.

– Козлы! И ствол у нас только один… А у них «калаши»…

– А не быстро ли мы едем? – невесело улыбнулся Вайс.

– Давай, давай, гони!

Они выскочили из города, жилые здания остались позади, когда впереди показалась белая «девятка». Машина шла быстро, но в гонках с «БМВ» она не соперник. Спасти положение мог только ас вождения, но водитель «девятки» ни в чем не превосходил Вайса. Скорее наоборот.

Занервничал этот водитель, заметив погоню, и на одном из поворотов не смог справиться с заносом – вылетел на снежную целину. Машина завалилась набок, но это не помешало киллерам выбраться из нее. Их было двое, и оба с автоматами.

– Сейчас они нас уроют! – запаниковал Туляк.

И действительно, киллеры не собирались убегать от них. Они спрятались за машину, чтобы дать отпор. Вайс никогда не считал себя самоубийцей, поэтому ударил по тормозам, разворачивая «бумер» поперек дороги. Только машина остановилась, как из-за укрытия ударил автомат, тут же к нему присоединился второй. Вайс едва успел вывалиться из машины, как пуля пробила подголовник.

Туляку пришлось выбираться через водительское сиденье, потому что правая сторона машины была под обстрелом. С задачей он справился, но все-таки одна пуля ранила его в ногу.

– Уй-ёё! – взвыл он от боли.

Вайс освободил для него место за передним колесом, сам шмыгнул за заднее. Движок дизельный, и машина не взорвется, если пуля попадет в бак. Но это слабое утешение. Автоматные пули с легкостью прошивают кузов, и любой миг может стать для Вайса смертельным. О Туляке он сейчас не думал.

Зато Туляк думал о нем. И бросил ему пистолет. Ну да, стрелок из него неважный, а тут еще и нога раненая… Но что такое «ПМ» против двух автоматов?

Впрочем, стрельба прекратилась. Вайс выглянул из-за машины и увидел, как стрелки выходят из-за машины. Один уже взял автомат на изготовку, другой только вставлял снаряженный магазин.

Он выстрелил в самого опасного на данный момент киллера. Но сделал это хоть и с мизерным, но все же опозданием. Рой пуль устремился в него, и ему нужно было успеть сделать прицельный выстрел. Потом будет поздно. Вайс выстрелил. Спасло его только то, что автоматчик промазал. Пули прошли от него так близко, что он почувствовал завихрения воздуха у своих щек. Его могла срезать следующая очередь, если он не сменит положение. Падая, Вайс заметил, как дернулся стрелок. Похоже, отстрелялся.

Но за это время второй киллер успел перезарядить автомат. Он видел, за какое колесо закатился Вайс и шел к нему, стреляя на ходу. Но Вайс выскочил с другой стороны машины, из положения лежа открыл огонь. Правда, при этом ему пришлось перекатиться через Туляка, но оно того стоило. На этот раз он увидел, как автоматчик сложился в поясе, выпуская из рук оружие… Один распластался на снегу, другой слег.

– Кажется все, – поднимаясь, сказал Вайс.

– Глянь, может, живой кто. Спросить надо, чьих они, – сквозь зубы проговорил Туляк.

Он уже снял с себя брючной пояс и перетягивал голень, чтобы остановить кровь из раны в ступне. Может, зря он так. Возможно, следовало бы просто перевязать рану. Вайс мог бы этим заняться, но Туляк его не поймет. Ведь он же сказал, что нужно делать.

Один стрелок лежал безжизненно с дыркой в груди. Вайс приложил пальцы к шее, но пульс не нащупал. И у второго рана в животе, кровь хлещет фонтаном, нога конвульсивно дергается, взгляд стекленеет. Жалости Вайс не испытывал. И раскаяния тоже. Ведь он же защищался, а не нападал. И сам он запросто мог погибнуть.

На этот раз он приставил к шее не пальцы, а ствол пистолета.

– Кто Шварца заказал?

Киллер перестал дергать ногой, глаза широко раскрылись, губы перекосила презрительная улыбка.

– Да пошел ты!..

– Считаю до трех…

Вайс услышал за спиной шум, обернулся и увидел Туляка. Он скакал к нему на одной ноге. «Бык» он здоровый, мышцы сильные, но все равно надолго его не хватит.

– Я же тебя сейчас пристрелю, урод!

– Не так надо, – усаживаясь на снег, мотнул головой Туляк. И спросил, обращаясь к киллеру: – Жить хочешь?

Но тот в ответ лишь ухмыльнулся.

– Хочешь жить. Хочешь. Мы тебя с собой заберем. В больницу отвезем. Жить будешь, дурень!..

– Сотник, – пробормотал парень.

– Туляк я, а не Сотник…

– Сотник, – еле слышно повторил киллера и навсегда закрыл глаза.

Вайс приложил пальцы к шее. Пульса не было.

– Сотник заказал Шварца, – сказал он.

– Сотник?! Да не может быть! – мотнул головой Туляк.

– Это не я сказал. Это он сказал, – Вайс взглядом показал на новопреставленного.

– Ну да, он сказал… Ты в это веришь?

– Мое дело маленькое – баранку крутить и отстреливаться. А вы там сами разбирайтесь…

Вайс повернулся к Туляку спиной и направился к машине. Оба правых колеса пробиты, кузов как решето, от стекол жалкие ошметки. Зато двигатель продолжал работать, и трансмиссия не отказала. Вайс развернулся на спущенных колесах, задом подъехал к Туляку, помог сесть в машину. И медленно покатил в сторону города.

По пути им встретился «пятьдесят второй» «ГАЗ». Не долго думая, Вайс записал номер машины. Туляк это заметил.

– Зачем?

– Водилу вычислить надо, поговорить, чтобы лишнего не болтал.

– Точняк… Ты, случайно, в ментовке не работал?

– Я не блатной, я не обижусь, хотя зря ты так, – покачал головой Вайс.

– Извини… Просто голова у тебя варит. И стреляешь ты ништяк… Слышь, нас же завалить могли!

– Зато мы за Шварца спросили. Братва это оценит. Теперь ты его место можешь занять.

– Я же говорю, варит у тебя башка! – ликующе улыбнулся Туляк. И тут же нахмурился. – Только не спросил я за Шварца. Не с этих надо спрашивать, а с Сотника… Ты слышал, что киллер сказал, ты подтвердишь!

– Мне что? За что купил, за то и продам, – пожал плечами Вайс.

– Знаешь, я бы тебя на свое место поставил. Мою бригаду держать. Но не поставлю. Ты со мной останешься. Мы теперь с тобой как нитка с иголкой – куда я, туда и ты. Но сначала место надо взять… Уй-ёё, как больно!

Больно Туляку, надо бы рану ему перевязать, но нельзя отвлекаться. Машина ползет как черепаха, а до ближайшего сервиса еще километр, даже чуть больше. Вайс знал одного частника, который слесарил во дворе своего дома. Скорей бы до него добраться, спрятать машину, и тогда уже можно будет везти Туляка в больницу. Только бы менты по пути не встретились.

Но волновался Вайс зря. Не попались по дороге менты, и машину он в ремонт отправил, и доморощенный мастер отдал ему свой «Жигуль», чтобы он смог отвезти Туляка в больницу.

* * *

Стриптиз, стринги, сексуальность – все на «с». И эта самка, что срывала с себя одежды под музыку, на ту же букву. В танце этой красотки была дикая, первобытная страсть. Прелестная шатенка с роскошной фигурой из кожи вон лезла, чтобы пробудить в Джеке самца. Она была превосходной артисткой и танцовщицей, умом это Джек понимал, но в своих ощущениях он видел в ней возбужденную первобытными инстинктами самку. Она осталась перед ним в одних стрингах, продолжая ласкать себя.

Джек уже сбился со счета, сколько красоток побывало в его постели за последнее время. Пресытился он, разбаловался и, вызывая Альбину в приватную комнату, меньше всего думал о сексе. Стриптизерша – профессия редкая. Верней, желающих много, но не все могут работать – у кого-то техника хромает, у кого-то внешность, а тут нужно все. Клуб у Джека элитный, здесь все на высшем уровне, и танцовщицы должны быть не хуже, чем в той же Москве. Джек просто хотел посмотреть, так ли Альбина хороша, как про нее говорили. Да и от мыслей дурных отвлечься надо было, от смутных сомнений. Киллеры вышли на охоту, и это его напрягало так, что не до секса. Но Альбина смогла завести его, и он забылся, почувствовал себя самцом, за которого боролась самка.

Альбина, оказывается, еще и фокусница. Всего лишь коснулась пальцами пряжки его ремня, и он вдруг оказался у нее в руках. Пояс тут же обвился вокруг его шеи, девушка мягко потянула его на себя, и Джек языком коснулся сочного соска…

Бездна ощущений, взрыв эмоций…. Альбина исчезла, а он еще долго приходил в себя, не в силах выбраться из глубин кожаного кресла. Но все-таки совладал с собой, заправился, поднялся в свой кабинет, где ждал его верный Корсак. Вид у него мрачный, даже трагичный, но точно не сокрушенный.

Джек сел в директорское кресло, нажал на кнопку интеркома, велел секретарше никого к ним не впускать и включил радиоглушитель. Вероятность того, что в кабинете установлен «жучок», ничтожно мала, но лучше, как говорится, перебдеть.

– Что-то не так? – хмуро, исподлобья глянул он на Корсака.

Этого парня он подобрал, можно сказать, на улице. Корсак не был похож на типичного бандита, не хватало ему для этого матерости. Даже какая-то женственность в чертах лица присутствовала, мягкость, что делало его похожим на типичную жертву. Но у этого парня склонность к преступному образу жизни. И сила характера в нем на зависть многим. Он смог сколотить банду из четырех человек, которую и вывел на большую дорогу.

Разбойнички эти озоровали до тех пор, пока не попытались ограбить фуру с водкой, которую ждал Джек. Одного бандита уложили в перестрелке, двое ушли, а Корсака ранили. Его собирались добить, но Джек не позволил. Ему нужен был человек со стороны, никак не связанный с пацанами из его бригад, причем рисковый, толковый и с заурядной внешностью. Он решил попробовать Корсака на роль своего подручного и вскоре убедился, что сделал правильный выбор.

– Терминатора завалили.

– Наглухо?

– Без вариантов.

Ну, вот и все, Шварца больше нет, и город снова оказался на пороге большой войны. А Джек готов к этой войне.

– А чего такой угрюмый? Радоваться надо.

– Пацаны не смогли уйти. Терминатора завалили, а уйти не смогли. Догнали их. И самих в расход… Пистоль только что звонил. Оба наглухо…

– Кто?

– Туляк там был и водила его. Вайсом кличут…

– Опять Вайс? – поморщился Джек.

Он уже знал, кто смешал Самсону карты в игре за «Краснополь». Вайс тогда стрельбу первым открыл, он двух бойцов ранил, тем самым внеся смятение в ряды атаки. А до этого в тот же день троих на вокзале раскидал. Не зря Туляк взял его к себе в бригаду.

– Ты только скажи, и я с ним решу.

– Скажу. Но не сейчас.

Туляк уже приговорен, а заодно с ним будет расстрелян и Вайс. Так что вопрос, считай, уже решен.

Подготовкой киллеров Джек занимался сам лично. Рулил ими Корсак, а воспитывал их он. Так запудрил им мозги, что каждый маму родную готов был исполнить по его заказу. Одна беда: их было не так уж и много, всего четыре человека. Если не считать телохранителей Захарчика и Юрая. Этих Джек тоже натаскал на мокрое дело. Один из них выстрелил в банкира Васильева, а другой его добил. Такое вот крещение кровью они прошли совсем недавно.

Шесть человек у него в обойме, но двое из них уже попали в список безвозвратных потерь. Хорошо, хоть с задачей успели справиться. Ну, ничего, Джек еще найдет подходящих ребят, выдрессирует их и натаскает на мокруху. Главное – самому остаться на плаву, а все остальное приложится.

Глава 13

С костылем под мышкой Туляк чем-то напоминал капитана Флинта. Такой же злой и коварный, та же разрушительная энергия в нем. У Флинта был один глаз, но так и Туляк мог стать сейчас инвалидом по зрению. Сотник хоть и не амбал по своей фактуре, но боксер знатный, в прошлом серебряный призер союзного чемпионата. А Туляк наезжал на него, как танк на амбразуру дота.

– А я говорю, киллер на тебя показал! – орал он.

Предъява предельно серьезная, поэтому братва напряженно молчала в ожидании кровавой развязки. Да и некому было осадить Туляка. Лобзик хмурил брови, пытаясь казаться крутым, но ему не хватало уверенности в себе. Не лидер он по своей натуре; может, потому Шварц и держал его в своих замах, чтобы Лобзик ненароком не сковырнул его с насиженного места.

Но Шварца вычеркнул из жизни другой человек; именно на него Туляк и тыкал сейчас пальцем.

– Вайс, на кого киллер показал?

– Сказал, что Сотник.

Увы, но Вайсу некуда было деваться. Или с Туляком или против всех. К тому же он не врал. Что было, то и говорил.

– Да гоните вы все! Не мог он такого сказать! – вскипал от возмущения Сотник.

– Гоним?! Да мы за киллером гнались! – работал на публику Туляк. – У нас один ствол на двоих, а у них автоматы! Мы шкурой своей рисковали, чтобы на тебя прогнать, да?

– Я не знаю, чем там вы рисковали, но киллеров наглухо завалили. Как они вам что-то могли сказать? – стоял на своем Сотник.

– Не они, а он! Сначала сказал, а потом склеился… Что, скажешь, так не бывает?

– Не бывает!

Страсти накалились до предела, но все-таки для Вайса стало неожиданностью то, что Туляк вдруг выхватил пистолет. И сразу же выстрелил Сотнику в живот. Толпа вздрогнула, но никто не попытался остановить Туляка. И тот, опираясь на костыль, навис над раненой жертвой.

– Ну, кто заказал Шварца? – орал он, глядя, как умирает Сотник.

– Сука… Ты еще ответишь… – от бессилия и боли простонал поверженный бригадир.

– Ну вот, подыхаешь, а говоришь… Ты Шварца заказал! Ты на его место метил!

Туляк выстрелил снова, на этот раз наверняка. Сотник дернулся и затих на веки вечные.

Только тогда Лобзик заговорил.

– Туляк, ты что творишь?

Голос у него ревущий, но вид растерянный и подавленный. Видно, что столь жесткая и быстрая расправа над Сотником произвела на него сильное впечатление.

– Я творю? Эта падла Шварца заказала, а я творю?! – набросился на него Туляк. – И это ты мне говоришь! Ты, который за Шварца должен был спросить?.. Ты должен был за него спросить! А почему я это делаю! А я тебе скажу почему! Потому что Шварц был для меня все! А для тебя он – ничто!.. А может, ты с Сотником сговорился? Может, вы заодно, а?.. Я же знаю, ты давно на место Шварца метил!

– Туляк, ты чо, в натуре, грибов объелся? Ты чо несешь? – оторопело посмотрел на него Лобзик.

Туляк шагнул к нему, а тот испуганно отшатнулся. А братва это видела и делала выводы. Еще один такой шаг, и Туляк сможет объединить под собой все три бригады Шварца. А больше и некому возглавить движением. Лобзик сдулся, Сотника больше нет, Шептун подавленно молчит.

– Пацаны! Так дела не делаются, – воззвал к братве Туляк. – Один захотел всех под себя взять, другой захочет, грызть друг друга начнем… Уже начали! Шварца завалили. Я с Сотника спросил. Лобзик мне тут что-то предъявляет… Да, не должен я был Сотника валить! Нельзя этого делать. Но я сделал! Потому что беспредел только так остановить можно! Только так… Вот что, по-твоему, я должен был сделать? – Туляк ткнул пальцем в первого попавшегося «быка».

– Ну, беспредел тормозить надо, – промычал тот.

– А ты что скажешь?

Туляк обошел человек пять, и все были согласны с ним. И только Шептун не хотел плясать под его дудку.

– Ты кто такой, чтобы что-то делать? Кто тебя на место Шварца ставил? Ты чего здесь пузыри пускаешь? – насел он на Туляка.

– Ты беспредел сам разводишь! – поддержал его Самопал, правая рука покойного Сотника и его приемник. – Надо по понятиям разбираться, а ты сразу мочить!

Самопал выглядел внушительно. Такой же боксер, как и сам Сотник, причем тяжеловес. Только не очень он в себе уверен, потому и говорит без нахрапа. Так, вступился за своего друга, выразил протест. И все-таки это какой-никакой, но бунт.

– Какие понятия? Мы с Вайсом слышали, кто Шварца заказал!

– А может, вы врете?

Вайс не хотел вмешиваться в конфликт. Отойти бы куда-нибудь в сторонку и оттуда наблюдать за развитием событий. Но, увы, у него свой кодекс чести. Пусть и бандитской, но чести. Он живет среди волков, и в этой жестокой среде обитания каждое слово имеет свой вес. И за слова здесь принято спрашивать. А его обвинили во лжи. И, увы, нельзя ему оставаться в стороне. Иначе он сам себя перестанет уважать, и другие будут держать его за дешевку…

Вайс неторопливо подошел к Самопалу, пристально посмотрел на него.

– Можем, врем?

Самопал стушевался, но не сдался.

– Врете!

Это уже чистой воды предъява. И спрашивать нужно немедленно, пока момент предельно острый.

Вайс ударил Самопала в солнечное сплетение. Пресс у Самопала мощный и прочный как бетон, и Вайс ощутил то чувство восторга, которое он испытывал всегда, когда под рукой в ударе ломался кирпич. Он пробил защиту, смял болевую точку, сбил дыхание, и Самопал слегка согнулся в поясе.

Правда, в себя он пришел очень скоро. Все-таки боксер, все-таки опыт у него и сила духа. Но Вайс остановил его, эффектным движением руки направив на него ствол пистолета.

– Эй, ты чего? – растерялся Самопал.

– А ты чего?

– Так нельзя!

– Запомни, мурло, я за свои слова отвечаю. А за чужие спрашиваю… Ты меня понял?

Пацаны с открытыми ртами смотрели на Вайса. Круто он смотрелся сейчас, и фурор смог произвести. Но все-таки он дал слабину. Надо было стрелять в Самопала, но он не стал этого делать. Нужно было идти до конца, но не смог он нажать на спусковой крючок.

– Да, понял, – подавленно кивнул Самопал.

Он признал свое поражение, и Вайс мог праздновать победу. Но все-таки он понимал, что этого недостаточно.

– Не вру я, – сунув пистолет за пояс, заключил он. – И что слышал, то и сказал.

– А если киллер соврал? – спросил Самопал.

– За него я поручиться не могу, – покачал головой Вайс.

– Вот и я о том же!

– Слышь, а ты чего Сотника отмазываешь? – надвинулся на Самопала Туляк. – Может, ты на пару с ним Шварца заказывал?

– За базар ответишь? – вскинулся браток.

Он сунул руку под куртку, но даже с костылем Туляк оказался быстрее, и первый наставил на него ствол.

– Хватит! – как резаный заорал Лобзик.

Более спокойным голосом повторил он:

– Хватит.

Он подошел к Туляку, опустил его руку.

– Так дела не делаются.

– Делаются, – покачал головой Туляк. – Я за Шварца спросил. Я спросил, а ты промолчал.

Он обращался к Лобзику, но смотрел на Самопала. Как бы тот снова не схватился за волыну. Но ствол мог достать и Шептун. Да и Лобзик мог психануть. Ситуация обострилась до предела.

– Ты, Лобзик, пацан конкретный, ровный. Но ты не можешь заменить Шварца. Ты не сможешь, а я смогу. И я рулить буду… Кто против?

Радостного оживления своими словами Туляк не вызвал. Но и возразить никто не решался. Даже Шептун промолчал. И за это был вознагражден.

– Ты, Шептун, остаешься на своем месте. А на бригаду Сотника я ставлю Кавуна, – распорядился Туляк.

Похоже, этот выбор он сделал еще раньше, а сейчас лишь озвучил его.

– Ты, Кавун, будешь рулить бригадой Сотника.

Туляк поманил к себе бритоголового парня с большим кривым носом и крупными мокрыми губами.

– Ты меня понял?

– Понял.

Кавун ничем не выделялся из толпы, не было в нем той внутренней мощи, как у Сотника. Да и тому же Самопалу он явно уступал. Но Туляку прежде всего нужен был послушный бригадир.

– На свое место я поставлю человека. Не сейчас, потом, – движением руки отсылая Ревуна, с величественным видом сказал Туляк. – Но это уже мои проблемы… Короче, ты, Шептун, и ты, Кавун, завтра утром подъедете ко мне в «Балладу», будем решать, как жить дальше… Это будет завтра. А сейчас у кого есть вопросы?

– С Сотником что делать? – угрюмо спросил Кавун.

Не очень нравилось ему, что Туляк назначил его бригадиром. Сам понимал, что не потянет он этот гуж. Но и отказываться он не пытался.

– С этим я сам разберусь.

– Похоронить его надо, – подавленно сказал Самопал. – Как человека.

– Похороним, – кивнул Туляк. – Как иуду…

– Не иуда он.

– Да? А кто тогда иуда?

Иудой Самопал становиться не хотел, поэтому возникать больше не стал.

Сначала убрался Шептун со своими, затем укатили сотниковские. И развенчанный Лобзик задерживаться не стал. Глянул на Туляка исподлобья, со злобой, и вышел из зала.

Туляк распорядился вынуть наполнитель из гимнастического мата и запаковать в чехол тело Сотника. Грин и Плат сунули труп в багажник его «БМВ», сами сели в машину.

– Куда? – спросил Вайс, вставляя ключ в замок зажигания.

– За город, – задал направление Туляк.

Он отодвинул заднее сиденье до предела назад, вытянул раненую ногу, облегченно и со смаком выдохнул воздух.

– Да, ситуация… Надо было еще Самопала до кучи уложить, – сказал он, глянув на Вайса.

– Он же Сотника не заказывал.

– Не факт.

– Да, но и фактов не было. А как без них?

– За слова надо было зацепиться… Что, духу не хватило?

Вайс ничего не сказал в ответ. Классическая ситуация, когда молчание – знак согласия.

– Но все равно, красиво ты его обломал, – ухмыльнулся Туляк. – И мне здорово помог… Я бы тебя на свое место поставил, но не могу – ты мне, Вайс, здесь нужен. Спокойно с тобой…

– Какой спокойно? Труп в багажнике, – сказал Вайс, глянув в зеркало заднего вида.

– Ничего, прорвемся.

– А если Лобзик ментам наводку дал? Или Самопал?

– Вот и я о том же, – помрачнел Туляк. – Надо было их обоих валить… Никого там на хвосте?

– Да пока чисто, – сворачивая вправо, качнул головой Вайс.

Из города он выехал окольным путем, так, чтобы на пути не попался пост ГАИ. И пока ехал полями-лесами, оглядывался назад. Мало ли, вдруг Самопал их выслеживает. На Лобзика он почему-то думал меньше всего, а насчет Самопала было у него нехорошее предчувствие.

Труп они похоронили далеко в лесу. В город вернулись поздно ночью. А утром узнали недобрую новость. Сотниковская братва отказалась подчиняться Кавуну. Самопал стал бригадиром и тут же объявил о своей независимости. А вскоре выяснилось, что и Шептун тоже пустился в автономное плаванье. Некогда единая команда Шварца перестала существовать. Выходило, что Туляк зря устроил расправу над Сотником, только грех на душу взял. А вот если бы Вайс завалил Самопала, все могло быть по-другому. Но не смог он этого сделать. Как бы не пришлось о том пожалеть…

* * *

Проезд на красный свет закрыт даже для бандитского водителя. Хотя, конечно, случались исключения, но Вайс не любил о них вспоминать. Ему хоть и нравится быстрая езда, но лозунг «тормоза придумали трусы» не для него.

Он и сейчас плавно затормозил перед светофором. Неважно, что Туляк спешит. Вайс смотрел вперед, наблюдая, как перед носом проносятся машины. Но и о тылах не забывал. И не понравилось ему, как на встречку, на скорости вышла грязная, с нечитаемыми номерами «девятка». Вроде бы ничего такого, он и сам таким же манером нарушал правила, чтобы стартовать со стоп-линии первым. Но его настораживала сама ситуация. Они только что выехали за ворота больницы. И Самопал знает, что Туляку время от времени нужно делать перевязку, и Шептун. Их могли подкараулить на выезде. И сразу отработать.

Потому и встревожила Вайса «девятка» с грязными номерами. Потому и вжал он в пол педаль «газа», когда стало опускаться боковое стекло. В зеркало заднего вида он даже успел увидеть высунувшийся ствол автомата. Но киллеры уже не могли стрелять сбоку, потому что «БМВ» опередил их машину. А лобовое стекло так просто не вынесешь.

Но Вайс мог оказаться под колесами «КамАЗа», что надвигался справа. Водитель грузовика жал на тормоза, чтобы избежать столкновения, а он, напротив, давил на педаль акселератора. И его тактика оказалась верной – «БМВ» проскочил под носом у «КамАЗа», оставив «девятку» позади.

– Эй, ты чего? – вытаращился на Вайса Туляк.

– Стволы там, – через левое плечо кивнул он назад.

– Какие стволы?

– Автоматные.

Подтверждением слов стала короткая автоматная очередь. «Девятка» не осталась на месте, тоже проскочила перекресток, стрелок в маске высунулся из окна, в руках у него автомат. Только неудобно ему стрелять, потому первая очередь прошла стороной. Зато после второй «БМВ» лишился бокового зеркала.

А третьей очереди не было вовсе. Вайс вышел на встречку, чтобы стрелок не мог его достать, нырнул под попутный грузовик, стремительно обогнал следующую машину, свернул вправо. Еще поворот, еще…

– Что это было? – с бледным видом спросил Туляк.

– Братки с автоматами. Я их еще перед светофором заметил. Если бы не заметил, сейчас бы на город сверху смотрели…

– Как это сверху? – не понял бригадир.

– А душа когда от тебя отделяется, она вверх поднимается. Я так думаю…

– Не хочу я от тела отделяться… Какая сволочь?

– Вопрос, конечно, интересный.

– А почему мы удираем? Надо как в прошлый раз, самим…

– Не тот случай. Да и ты хромой…

– Да, нога… Это что, меня хотели убить? – заколотился Туляк.

Похоже, для него стало открытием, что его могут убить.

– Меня, между прочим, тоже, – мрачно усмехнулся Вайс.

– Да, тебя за компанию…

– Если это Шептун. А если Самопал? Ему есть, за что с меня спросить…

– Самопал?.. Может, и Самопал… А если Шептун?..

– Обстановкой надо владеть. А мы не владеем. И своего человека у тебя нет – ни у Самопала, ни у Шептуна. Я уже не говорю про Джека…

– А если Джек это? Ну, мало ли…

– Все может быть.

– Да, дела… Сегодня ушли. А что завтра будет?

– Почему завтра? Еще и сегодня все может случиться. Еще не вечер…

– Давай в «Балладу»!

– Не вопрос.

Кафе «Баллада» находилось в центральной части города, между двумя пятиэтажками сталинской эпохи. Двухэтажное здание, с банкетными залами для свадеб и прочих пышных торжеств. По уровню комфорта и сервиса это заведение могло смело называться рестораном, но, видно, «кафе» звучит проще, да и цены здесь, по мнению обывателя, не должны кусаться. Может, потому с посетителями проблем не было. Да и после того, как «Баллада» стала штаб-квартирой Туляка, сюда продолжали ходить люди.

В кафе было два выхода – парадный, для всех, и рабочий, для избранных. Туляк пользовался вторым входом, откуда можно было сразу попасть в банкетный зал, который он застолбил для своих нужд. И подъезд удобный, и парковочная площадка есть. Фактически, это задний двор, но забором не огороженный, и потому открытый для посторонних глаз. И доступ сюда свободный. Дорога от одной пятиэтажки к другой; можно подъехать на той же «девятке» и открыть стрельбу по удобной мишени, которую представлял собой Туляк. Из машины он выбирался медленно, на Грина опирался. Один телохранитель уже выбыл, считай, из игры. Плата сегодня с ними нет, загрипповал пацан, и Туляк погнал его домой, чтобы заразу не разносил.

В роли свободного телохранителя остался только Вайс. А он и встревожен, и насторожен. И пистолет он взял в две руки, держит его стволом вверх. Ушки на макушке, глаза влево-вправо. Потому и не стала для него неожиданностью появившаяся синяя «Нива» с затемненными окнами. Она остановилась метрах в десяти от «БМВ», но еще не опустилось стекло, как Вайс наставил на нее пистолет. И как только показался ствол автомата, он нажал на спусковой крючок.

Голова в маске исчезла из виду, ствол автомата задрался вверх, «Нива», взбивая колесами дорожную наледь, с места рванула в карьер. Вне всякого сомнения, Вайс накрыл стрелка – ранил или убил. Еще бы «Ниву» догнать.

Туляк смотрел на него квадратными от страха глазами. Шутка ли, два покушения за каких-то полчаса. Там «девятка», здесь «Нива»; это значило, что его хотели убить разные люди.

– Ты куда? – с паническим надрывом в голосе спросил он.

– Этих догоню! – кивком Вайс показал в сторону «Нивы», что уже скрылась за домом.

– Грин, давай с ним!

Но погоня не задалась. На выезде дорогу перекрыл бортовой «КамАЗ». Пока незадачливый водитель пытался развернуться, «Нива» окончательно исчезла из вида. И уже не определить, в какую сторону она ушла.

Водитель «КамАЗа» получил по зубам. Грин оторвался на нем, но легче от этого не стало ни ему, ни Вайсу. В «Балладу» пришлось возвращаться с пустыми руками. Впрочем, Туляк их за это ругать не стал. Да и как он мог в чем-то упрекнуть Вайса, если он два раза спас ему жизнь?

Двух бойцов Туляк выставил у главного входа, троих – на заднем дворе, еще четверо взяли кафе под охрану изнутри. Но бандита это не успокоило.

– Вайс, что за беспредел? Со всех сторон! Разом! Как будто сговорились.

– Это вряд ли. В таких делах не договариваются, – покачал головой Вайс. – А если договариваются, то на один заход…

– Зато гадать не надо. Тут и Шептун, и Самопал… А если Джек?

– Я думаю, мы скоро обо всем узнаем, – сочувствующе посмотрел на Туляка Вайс.

Он как в воду глядел. В тот же день бойцы Шептуна отбили у Туляка автосервис на Луначарского, а Самопал наехал на колхозный рынок.

* * *

Зимой темнеет сразу после пяти вечера, рынок закрывается еще раньше. И торговцы разошлись, и покупатели рассосались, а уборщиков разогнала толпа, которую привел за собой Вайс. Туляк остался в машине, он понимал, что без драки не обойтись, а куда ему с раненой ногой? Потому Вайс и попал на острие событий. Туляк его выдвинул, и братва пошла за ним, как будто так и надо.

Да и у самопальских во главе второстепенная фигура, Леня Стык. Физиономия у него корявая, а фигура ладная, культуристам на зависть. Но Вайса эта груда накачанных мышц нисколько не смущала.

– Что, не смогли Туляка завалить? – презрительно спросил он, глядя на врага. – Не смогли. А на тропу войны все равно вышли.

– Рвать вас вышли! – сквозь зубы процедил Стык.

С ним всего девять бойцов, в то время как Вайс привел за собой полтора десятка. Но Стык вел себя так, как будто превосходство в силе за ним.

– Тогда о чем базар? Кто кого свалит, за тем и рынок… Одно условие: давай без волын.

– Тогда и по числу давай сравняем!

– А зачем? У нас волыны, у вас волыны, если все шмалять начнут, вам не выжить. Да и менты слетятся…

– Плевать я хотел на ментов! И на тебя тоже!

Вайс не стал ждать, когда Стык плюнет в него, и показал ему, что собирается заехать ему кулаком в зубы. Но ударил ногой в живот – мощно и молниеносно. Стык не смог среагировать на удар и просел в коленях, схватившись за живот. Со стороны могло показаться, что грыжа у него вдруг вылезла. Но Вайс в сторонку не отходил и любоваться им не собирался. Он ударил снова – на этот раз по ногам, лишив Стыка опоры. Добить его, правда, не успел – кто-то ударил его ногой, и ему пришлось ловить ее и выкручивать…

Самопальских было немного, но все «быки» здоровые и к ударам привычные. Стык снова оказался на ногах и насел на Вайса. Ему пришлось отступать, защищаясь от мощных ударов. Но хорошо, никто не добавлял сбоку. Некому было помочь Стыку, все «быки» его уже под обстрелом, всех прессуют. Крики, стоны, там хлюпнет, там хрустнет…

Удары у Стыка сильные, боксерские, и увертывается он здорово, но все-таки Вайс поймал его на прием – выкрутил руку, подсечкой сбил с ног. А руку так и оставил в захват и выкручивал до тех пор, пока Стык не взвыл, умоляя о пощаде.

А к этому времени его бойцы обратили самопальских в бегство. Вайс отпустил Стыка и тот, проклиная всех и вся, побежал за ними. На этом бы все и закончилось, если бы кто-то из самопальских не достал пистолет. Грянул один выстрел, за ним другой. И Вайс тоже выхватил ствол, и остальные потянулась за волынами. Хорошо, к тому моменту враждующие стороны разошлись далеко, к тому же сумерки уже сгустились, и о точной стрельбе не могло быть и речи. Но шуму было много. А еще ранило одного бойца. Да и противник кое-кого потерял.

Стрельба мало-помалу стихла, самопальские убрались, раненого бойца увезли и на рынке воцарилась тишина. Но ощущение большой беды осталось. И чутье не обмануло Вайса. Пока они разбирались с рынком, самопальские захватили еще две точки – торговый ряд на Кутузовской и салон электроники на Советской. И люди Шептуна от них не отставали.

Сдаваться Туляк не хотел, и утром следующего дня Вайсу пришлось ехать на разборку. Сначала он отбил автосервис у Шептуна, затем – торговый ряд у Самопала, но при этом едва увернулся от пули. И самому пришлось стрелять.

Лично ему не нужно было ни то ни другое. Но весь ужас ситуации состоял в том, что ему нельзя было все бросить и уйти. Если впрягся, то нужно везти до конца. Или хотя бы до победы, чтобы затем с достоинством выйти из дела. Но Шептун и Самопал разошлись не на шутку. Они усилили натиск, и скоро вся оборона Туляка затрещала по швам.

Глава 14

Не трудно приготовить стейк с хрустящей корочкой, но куда сложней оставить этот кусок мяса сочным. Однако в «Ночной фее» повара что надо, и готовят здесь – закачаешься. И корочка у стейка хрустящая, и вкусно так, что Самсон ест и за ушами у него трещит. А еще рядом, на сцене крутится красавица Альбина. Это всего лишь прогонка номера, но старается она так, как будто зал набит до отказа. Впрочем, понять ее можно. Зал можно назвать пустым, если не считать Джека и Самсона. Но как их не считать, если они здесь основные?

– Клевая телка! – таращился на Альбину Самсон.

– Не то слово, – снисходительно усмехнулся Джек. – Хочешь убежать, а не получится. Догонит и… Хочешь быть изнасилованным?

– Я бы ей отдался, – расплылся в улыбке Самсон.

– Так в чем же дело?

– А, может, это твоя телка.

– С чего ты взял?

– Ну, она так на тебя смотрит…

– Как телка, она, может, и моя. Но как женщина – нет. Хочешь – бери, я не против… Хочешь, иди в приват, она тебя по полной обслужит. Только потом не жалуйся.

– Не буду… Клевые у тебя телки, – вдруг нахмурился Самсон. – И клуб конкретный ты себе отгрохал.

– Себе? Вообще-то, не себе отгрохал, а нам. Этот клуб на общаковых деньгах стоит…

– А на кого оформлен?

– Есть человечек… А что?

– Хотелось бы знать, что за человек.

– Может, ты и сам клуб хочешь поиметь? – напрягся Джек.

С безобидной темы Самсон вдруг съехал на скользкую дорожку. Как бы до беды не дошло.

– Ну, нет. Хотя…

– Что, хотя?

– Он же на моей территории, – выдал Самсон.

Хотя бы улыбнулся для приличия. Нет, серьезен как никогда.

– И что?

– А то, что я право на него имею.

– Ты имеешь на него право. Ты здесь почетный гость. Все девочки к твоим услугам…

– Девочки – это хорошо. Только тебя девочки почему-то не волнуют.

– Это ты о чем? – хищно сощурился Джек.

Захарчик и Юрай где-то неподалеку, только знак им подай, и они тут же снесут башку Самсону. Не хотелось бы здесь сырость разводить, но, если этот придурок не угомониться, придется радикально решать вопрос.

– Зачем тебе девочки, если ты к Оксане ездишь?

– И что с того?

– Она же с Кирзачом живет.

– Ну, и?..

– А Кирзач где?

– В Караганде.

– На том свете Кирзач. А ты на его месте. И Оксану его, гм, не забываешь. Дом ей построил…

– Хочешь сказать, что это я Кирзача сделал? Чтобы Оксану иметь?

– Ну, не только для того…

– Ты этого не говорил, а я не слышал, – благодушным тоном предложил Джек.

Самсон ответил не сразу. Похоже, он представлял, как предъявит ему в присутствии бригадиров. Вырос пацан из своих штанишек, в отцовские трусы влезть хочет. Как бы ни запутался в них, не удавился резинкой ненароком.

– Ну, хорошо.

Самсон сделал паузу. Но Джека на такую хитрость не возьмешь. Он и сам по этой части не дурак.

– А с Оксаной у меня ничего нет. И дом я ей не строил, – чуть ли не заискивающе улыбнулся Джек. – Я ей дом купил.

– А какая разница?

– Большая разница. Одно дело дом для бабы покупать, и другое дело – для братвы. А я для братвы дом купил. Там общак у меня, и она за этим общаком смотрит…

– Баба?! На общаке?!

– Во-первых, баба умная. Во-вторых, преданная. А в-третьих, на бабу никто не подумает.

– Действительно, я бы не подумал, если бы ты не сказал…

– Мне кажется, ты мне не веришь. Хорошо, сейчас мы поедем к ней, и я тебе все покажу. Прямо сейчас и поедем. Пусть Альбина немного подождет. Я ей скажу, что сегодня она спит с тобой. Или не хочешь?

– Там видно будет, – поднимаясь, пожал плечами Самсон.

Не до стриптизерши ему сейчас. Так Джек и думал о ней меньше всего. И говорить ей ничего не собирался.

Он действительно купил для Оксаны дом – хороший, двухэтажный. От центра, правда, далековато, зато там подвал глубокий, как раз то, что было нужно.

За два месяца в доме перестелили крышу, переставили окна, внутри сделали капитальный ремонт, и на мебель Джек денег не пожалел. Только Оксана не очень была довольна. Она хотела, чтобы он сделал ее директором «Краснополь-банка», но Джек заставлял женщину сидеть дома, смотреть за деньгами и ухаживать за двумя ротвейлерами, которых он взял для ее охраны. И для своей тоже. Фактически, это и его дом, ведь он бывал здесь очень часто, практически каждую ночь проводил с Оксаной. Неудивительно, что Самсон смог его выследить.

Не нравилось Оксане сидеть целыми днями дома, потому и Джека она встретила не очень приветливо. Хотя и предстала перед ним, как обычно, ухоженной, стильной. Не удивительно, что Самсон на нее загляделся.

Джек легонько обнял Оксану, чмокнул ее в губы.

– Вот видишь, у нас чисто деловые отношения. И никакого секса.

Вряд ли Самсон ему поверил. Но в подвал спустился без возражений. И его телохранитель пошел за ним. Джек не возражал. Все равно обратно ему не выйти.

Казалось бы, какой мог быть погреб в подвале? На то и расчет. Обыскивая подвал, менты или грабители будут искать секретную комнату или что-то в этом роде, но не догадаются посмотреть себе под ноги.

Впрочем, люк под ногами обнаружить не просто, а открыть еще сложней. Оксана даже не знала, где он находится, и уже тем более, как справиться с ним. Так было задумано. Для ее же безопасности. В подвал спускаться мог только Джек, а ей сюда заходить не дозволялось. Да и ключа у нее нет. Фактически, она смотрела не за общаком, а за дверью в подвал. И если вдруг что, она должна была просто вызвать Джека. Или наряд вневедомственной охраны.

Только Джек знал, на какой рычажок нажать, и люк легко поддался его усилию. В погреб вела деревянная лестница с поручнями, стены здесь выложены диким камнем, неоновая лампа под потолком. Сейф, правда, простой. Большой, тяжелый, но замок, честно говоря, слабоватый. Ничего, со временем Джек поставит сюда настоящий банковский сейф с кодовым замком.

Зато уже сейчас у него есть все, чтобы переждать здесь лихую годину. Кушетка, шкаф, стол, холодильник, плитка, вода, консервы, крупы. Мало ли, вдруг менты наедут, когда Джек будет в доме. Тогда он просто спустится в погреб, закроется здесь, и попробуй тогда его найти. Менты могу отставить в доме засаду, но Джек и тогда их здесь пересидит. Вентиляция здесь неплохая, кислородное голодание не грозит.

– Круто здесь у тебя, – глядя на сейф, сказал Самсон.

– Надо же как-то заботиться о нажитом непосильным трудом, – улыбнулся Джек, вставляя в замочную скважину ключ.

Он открыл сейф и предъявил Самсону его содержимое. Увы, но денег было не очень много, что-то около двухсот тысяч долларов. Зато на пустой полке лежал готовый к бою пистолет.

– Не густо.

– А ты думал, здесь несметные сокровища? – усмехнулся Джек. – Нет, здесь только черный нал. Мы на днях крупную партию через банк пропустили. Думаю, сеть кафе открыть. А что, дело не хлопотное, но прибыльное.

– И вкусное.

– Жаль, не смогу пригласить тебя на ужин.

– Почему?

Джек спокойно достал из сейфа пистолет, хладнокровно, без эмоций направил его на Самсона. Тот даже испугаться не успел, как грохот выстрела ударил по ушам. И тут же сверху донесся звук выстрела. Это Захарчик с Юраем «исполнили» своего коллегу телохранителя.

Самсон лежал на полу с дыркой в голове. К патологоанатому не ходи, ясно, что труп.

– Вот потому и не смогу пригласить тебя на ужин.

Джек готовил киллеров, чтобы расправляться с оборзевшими бригадирами, но вышло так, что ему самому пришлось взять в руки оружие. Впрочем, это ничуть не расстраивало. Без разницы, кто завалил Самсона, главное, что дело сделано. И никто ему не предъявит. Пусть только попробуют…

Трупы он оставил телохранителям. Они знают, что делать – за них можно не переживать. Сам со спокойной душой вышел из подвала, направился к Оксане.

Она сидела в кресле-качалке перед камином. В доме тепло и без открытого огня, но приятно послушать, как трещат дрова, смотреть, как пульсирует пламя.

– Скучаешь?

Он обнял ее со спины, а она понюхала его правую руку.

– С тобой не соскучишься… Почему рука порохом пахнет?

– Тебе показалось.

– Я выстрел слышала.

– Что, из погреба? Быть такого не может, – не поверил Джек.

– А почему именно из погреба?.. Ты что, убил этих? – без особых переживаний спросила молодая женщина.

– Кого, этих?

– Которые с тобой пришли.

– У них имена были.

– Были?

– Ладно, замнем для ясности. Тебе не надо знать, как их звали. Меньше знаешь, крепче спишь… Эти люди хотели знать состояние наших финансовых дел. Отчет я предъявил, печать поставил…

– Свинцовую?

– Ты же знаешь, другой в нашем банке нет.

– Ты страшный человек.

– И этим горжусь… Мне сегодня предъявили счет. Как будто я убил Кирзача, чтобы жить с тобой.

– А разве это не так?

– Я его не убивал.

– Но живешь со мной.

– Тебе это не нравится?

– Нравится. Но я не хочу жить, как монахиня.

– Если ты на кого-то и похожа, то уж точно не на монахиню.

– Это все отговорки…

– Сделай мне массаж.

Джек взял Оксану за руку, вытащил из кресла, сам занял ее место. Он хотел, чтобы она размяла ему шею и плечи. Пока только это.

– Ну вот, началось…

– Я сказал, сделай мне массаж!

Требовательный тон отрезвил молодую женщину, и она принялась за дело.

– У меня сегодня тяжелый день. Бунт на корабле, карательная акция – это так утомляет…

– Что за бунт?

– Борьба за независимость отдельно взятой бригады. Дурной пример заразителен.

– И кто кому подал пример?

– Шварц приказал долго жить.

– Я в курсе.

– Команда его развалилась на три части. И кое-кому из наших захотелось независимости… А может, он хотел все под себя взять… Ну да ладно, это мне неинтересно. Зато интересно наблюдать, как два паука из одной банки третьего паука пожирают…

– В смысле?

– Говорю же, команда Шварца на три бригады развалилась. Туляк всех под себя взять хотел, а вышел облом. Теперь его гнобят…

– Кто?

– Свои же. Он пока отбивается, но надолго его не хватит.

– Так помоги ему.

– Кому? – не понял Джек.

– Туляку этому помоги.

– Зачем? – еще больше возмутился он.

– Ты говорил про Туляка. Его бригада центр города держит. Или я что-то не так поняла?

– Не весь центр, а часть. Потому его сейчас и дербанят.

– Если дербанят, значит, раздербанят.

– И хорошо. Сначала Туляка сожрут, потом друг за друга возьмутся. А когда друг друга сожрут, я голыми руками все возьму. На то и расчет.

– А если не сожрут друг друга? Если кто-то уцелеет? И станет еще сильней?

– А я на что? Я добью этого сильного. И весь город станет моим. Или ты сомневаешься?

– Когда это будет? А тут такая возможность расширить свою территорию. Поговори с этим Туляком, заключи с ним договор, пусть он на тебя работает. А ты ему поможешь с его врагами справиться. И сам с ними справишься. Его руками…

Джек резко поднялся со своего места, повернулся к Оксане, взял в ладони ее лицо, пристально посмотрел в глаза.

– Тебе что-то не нравится? – встревоженно спросила она, с трудом двигая губами.

– Нравится. Хорошая идея. Очень хорошая идея. И Туляк будет жив. И Вайс.

– При чем здесь Вайс? – встрепенулась Оксана.

– А ты не знаешь, при чем?

– Не морочь мне голову!

– Вайс у Туляка в бригаде. Ты знала это?

– Нет. А что?

Похоже, Оксана действительно не в курсе. Да и как она могла это знать, если все криминальные новости она узнает только от него?.. Впрочем, иногда она бывает в городе, а раньше у нее и вовсе была свобода перемещений. Она даже могла встречаться с Вайсом.

– А то, что у тебя с ним роман был.

– Все это уже давно быльем поросло.

– Зачем Вайса выгораживаешь?

– Я выгораживаю?! Да я знать про него не знала… И не надо меня ревновать. Это глупо. И смешно.

– Я тебя не ревную. Просто если узнаю, что ты знаешься с Вайсом, я тебя убью.

– Нет ничего. И быть не может.

– Надеюсь.

Джек вернулся в кресло, Оксана стала у него за спиной, но массировать ему шею не торопилась.

– Я жду.

Молодая женщина коснулась его, но тут же одернула руки, как будто электрическим током ее ударило.

– Успокойся. Это проверка на вшивость. Хотел посмотреть, как ты реагируешь…

– И как я реагирую?

– Правильно реагируешь… Если я Туляка к себе возьму, то и Вайс под меня встанет. Не думаю, что мне это понравится.

– А ему?

– А кто его спрашивать будет? Камень на шею, и на дно…

Джек прислушался к внешним ощущениям. Если у Оксаны осталось что-то к Вайсу, руки ее должны были задрожать. Но даже частота, с которой двигались ее пальцы, не изменилась.

– Зачем? – И голос ее не дрогнул.

– А так, на всякий случай… Ну так что, берем Туляка под свое крыло?

– Мне все равно. Просто, что подумала, то и сказала…

– Все равно. Если все равно, то давай ужин готовь. А я скоро буду.

Он и сейчас не прочь был выпить хорошего вина и расслабиться в объятиях Оксаны. Но у него дела. Перво-наперво, надо вопросы с трупами решить. И еще неплохо было бы забить стрелку Туляку. С умыслом сказала про него Оксана или нет, но идея Джеку понравилось. А ведь он сам должен был до нее дойти…

* * *

Рука болела – сил нет. Вчера в драке кто-то железным прутом по плечу рубанул. И еще губа разбита, фингал под глазом. Но это все мелочи по сравнению с тем, что могло быть, если бы шептуновские начали стрелять. Хорошо, решили проблему на кулаках. Они решили, а Вайс в тот раз, увы, остался с носом. Ушла от него оптово-торговая фирма с большим складом. Еще на шаг они с Туляком отступили.

Скоро и отступать будет некуда. Потому и согласился Туляк встретиться с Джеком, который намекнул о взаимовыгодном сотрудничестве. И Вайсу пришлось ехать с ним на стрелку.

Джек холеный, гладкий, пресыщенный. Дубленка на нем дорогая, шапка норковая – и не скажешь, что бандит. Гораздо больше он был похож на солидного бизнесмена. Но Вайс хорошо знал, кто перед ним. Да и Туляк заметно нервничал. Не нравился ему сильный волевой взгляд Джека.

– Это кто такой? – посмотрев на Вайса, холодно спросил Джек.

– Телохранитель мой. А что?

– Досталось твоему телохранителю… Что, Шептун дожимает? Или Самопал? А может, со всех сторон давят?

– Это мои проблемы. И я их сам решаю.

– Есть вариант: ты отходишь под меня, и твои проблемы становятся моими, – прямо, без обиняков предложил Джек.

Говорил он негромко, но при всей своей ухоженности выглядел очень внушительно, и Туляк волей-неволей напрягал слух, чтобы не пропустить ни единого слова.

– Зачем это мне нужно?

– Ты со своей бригадой отходишь под меня, Шептун и Самопал узнают об этом, и все их наезды на тебя прекращаются…

– Ты в этом уверен?

– Я всегда в себе уверен, – отчеканил Джек. – И если я сказал, значит, так и будет. Если Шептун не угомонится, я решу с ним вопрос. И с Самопалом тоже… Учти, второй раз предлагать не стану. Сожру и тебя, и всех этих выродков… Ну, так что?

– Можно, конечно, к тебе отойти, – вымученно улыбнулся Туляк. – Но на каких условиях?

– Условия будут только с моей стороны. С твоей – я условия не принимаю. Ты отходишь под меня по схеме «пятьдесят на пятьдесят». Половину от всех своих наваров отдаешь мне в «общак»…

– Половину? А немного?

– Может, много, а может, и мало. Но как я сказал, так и будет. Или так, или никак.

– Я подумаю.

– Думай. Через неделю дашь ответ…

– Завтра скажу.

– Нет, через неделю.

– Но это слишком долго.

– Знаю. Через неделю тебя дожмут… Да и не факт, что до завтра доживешь.

Выхода у Туляка не было, и он сдался. Он сказал «да», и это было для него спасением. А для Вайса – предательством. Отходить под Джека он не собирался.

Так он и сказал Туляку, когда они вернулись в машину.

– Почему?

– Личные счеты.

– Когда это было?

Наверняка Туляк подумал о том случае, когда Джек со своими отморозками отгрузил Вайсу возле ворот его же дома. Но то было всего лишь сведение счетов – зато Вайс немногим раньше сам отоварил их. Можно было бы и забыть об этом случае, если бы ни Оксана. Вроде бы и нет к ней любви, но досада до сих пор осталось. Не сможет он простить Джеку Оксану, потому и служить ему не будет.

– Но ведь было… Я лучше из дела выйду, чем с Джеком.

– Думаешь, я хочу под него? Но у нас выхода нет. Если еще Джек на нас навалится, тогда совсем кранты. А он навалится, если я откажу!

– Ты же не отказал. Нормально все будет. Ну, я надеюсь.

– А если не будет?

Вайс пожал плечами, закурил. Все чаще тянется он за сигаретой, скоро жить без этого уже не сможет. Вот что значит, бандитская жизнь. И о каком нормальном существовании здесь может идти речь? То слева зайдут, то справа, то сверху навалятся, а если ситуация спокойная, то значит, кто-то втихую снизу поджимает. Не жизнь, а сплошной аттракцион, только успевай увертываться. Вайс любил, когда адреналин бурлит в крови, и готов был дальше воевать, но проливать кровь за Джека – это уже слишком.

– Не надо из дела выходить, – просительно посмотрел на подручного Туляк. – С тобой надежно, а без тебя как без рук.

– Ничего не знаю.

– Ты не можешь уйти. От нас только вперед ногами можно уйти, – разозлился бригадир.

– Я под Шварца подписывался. И под тебя. А под Джека не подписывался. Так что все по понятиям… Грин, я что-то не так говорю? – спросил Вайс у телохранителя, сидящего сзади.

– Ну, в принципе, все правильно, – отозвался тот.

– Плат, а ты что скажешь?

– Ты под Джека не подписывался, – поддержал его второй боец. – И под Кирзача тоже…

– Видишь, Туляк, все по понятиям. Так что извини…

– Хорошо, давай так. Будешь со мной, пока все не утрясется. Как устаканится, я тебе расчет выдам. Ты мне круто помог, на разборы выезжал, ситуации разруливал. Если бы не ты, нас бы уже сожрали… Короче, тридцать штук зеленью получишь. Типа, премия. Хочешь, тачку себе крутую купи, хочешь, бизнес открой. Можешь автосервис открыть, дело прибыльное. Если на моей земле откроешься, даже платить мне ничего не будешь…

– Автосервис? – задумался Вайс. – Звучит заманчиво.

– Ну, так что, договорились?

– Заметано.

В конце концов, жизнью он рисковал очень часто. А что с этого имел? Штук десять зеленью?.. Это, конечно, неплохие деньги, но тот же Туляк имел на порядок больше… В общем, тридцать штук никак не помешают.

* * *

Первое время Туляк держался молодцом. Лишнего не говорил, на баб поглядывал со снисходительностью привыкшего к их обществу господина. И поговорить с ним было интересно. Но все-таки коньяк сделал свое дело, и Туляка, что называется, понесло.

Он прыгнул в бассейн к проституткам, забыв о своей простреленной ноге. Гонялся за ними, хватал их за интимные места, хохотал, как ненормальный, а, когда это ему недоело, вернулся к Джеку, который, в отличие от него, со спиртным осторожничал. Туляк уже не чужой, но еще и не свой, и расслабляться с ним не стоило. Да и вообще, со всеми нужно быть настороже, даже с теми, кто, казалось был, в доску свой.

– Весело у тебя здесь, – расплылся в улыбке Туляк.

– А у тебя?

– Я же звал тебя к себе в сауну. Там у меня тоже клево! Ну, может, и не так, как у тебя, но девочки – супер!

– Еще успеется.

– А давай завтра! Самопал угомонился, Шептун тоже, спокойно все.

– Я же говорил, если ты со мной, тебя никто не тронет…

Такая ситуация не могла не радовать. Достаточно было сообщить шварцевским бригадирам, что Туляк отошел под Джека, и все наезды прекратились. Более того, Туляк даже свои точки смог отбить практически без боя.

Возникал вопрос: а что, если поставить под себя и Самопала с Шептуном? Если они так боятся Джека с его командой, может, они встанут под него и ему нужно только сделать предложение?.. В любом случае, Джек не собирался обсуждать этот вопрос с Туляком. Сам как-нибудь обмозгует, решит, что делать. Возможно, придется стравить Самопала с Шептуном, чтобы взять под себя одного и разгромить другого…

– А может, нам наехать на Шептуна? Ну, или на Самопала! – с пьяной радости предложил вдруг Туляк.

– А смысл? – насмешливо посмотрел на него Джек.

– Отобьем у них земли…

– Я на эти земли своих бригадиров поставлю. Тебе ничего не обломится. У тебя есть свой надел, на большее рыпаться не смей. Ты меня понял?

– Постанова правильная, не вопрос. Ты бригадиров своих в рамках держишь, чтобы не зарывались, – приуныл Туляк. – Все правильно…

– А кто говорит, что неправильно?.. Смысла тебе нет наезжать на Самопала с Шептуном. А наехать придется. С выгодой для меня…

– Э-э… А когда? – напрягся Туляк.

– Позже. Как скажу, так и наедешь, понял?

– А Кирзач что говорит? – спросил вдруг бригадир.

– Кирзач?! – на какое-то мгновение растерялся Джек.

– Я слышал, Кирзач не при делах. Типа, живет где-то на Канарах, делами через тебя рулит…

– Может, и на Канарах… Менты его ищут. За Вентиля, за Техасца спросить хотят. Еще много кого там завалили…

– То отдыхает Кирзач, то от ментов прячется…

– Я не понял, это что наезд? – угрожающе нахмурился Джек.

– Да нет, просто, – смутился Туляк.

– Просто даже шлюхи не дают. Куда ты клонишь? Может, за Вентиля спросить хочешь? Ты же с ним в кентах ходил, да? «Супер-Строй» вашей точкой был, да?

– Это здесь ни при чем… Просто тут разговор один случился. С Вайсом. Еще в сентябре. Ну, и потом было…

– А если короче?

– Если короче, то никто еще тогда не знал, что Кирзач пропал. А Вайс знал. Типа кого-то из твоих подвозил, он ему и сказал, что Кирзач пропал… Только никого он не подвозил. И никто ему не говорил…

– Когда это было?

– Говорю же, в сентябре, как раз в тот день, когда ваши на «Краснополь» наехали. А потом у тебя стрелка со Шварцем была, ты сказал ему, что с Кирзачом все нормально. А Вайс заявил, что Кирзач пропал… Может, он его грохнул?

– Вайс?!

– А что? У него же рамсы с Кирзачом были. Чуть не убили его, он потом в больнице валялся…

– Кирзач здесь не при делах. Это я замутил… Хотя он, конечно, и на Кирзача мог подумать. Он же основной, Кирзач, – начал размышлять вслух Джек.

– Ну вот, и счеты у него с Кирзачом были. И еще ему телка нравилась, с который Кирзач жил…

– Телка?

– Я не помню уже, как ее зовут. Она в «Супер-Строе» работала, бухгалтершей. Вайс, говорят, с ней крутил…

– Кто говорил?

– Секретарша Белоярова… Оксана ее зовут. Нет, не секретаршу, а бухгалтершу… Может, он Кирзача к Оксане приревновал…

– Ну, повод у Вайса был. Но как он Кирзача мог сделать?

– Да запросто. Он двух киллеров завалил. Они на него с «калашами» перли, а он их из волыны шмальнул. Потому что стреляет, как бог…

– А что за киллеры? – свалял ваньку Джек.

– Те, что Шварца завалили. Сотник их натравил…

– Почему Сотник?

– Они сами так сказали… Одного Вайс наглухо завалил, а другой сказал, перед тем, как склеиться…

Джек усмехнулся. Не зря он натаскивал своих спецов на такие вот ситуации. Может, они не самые лучшие в мире стрелки, зато хозяину преданы, как собаки. Сказал им Джек, на кого вину в случае провала сваливать, и они на Сотника показали. Потому и фишка так ровно легла… Как тут себя за предусмотрительность не похвалить?

– Думаешь, Вайс Кирзача завалил? – в приятном раздумье спросил Джек.

– Я точно не знаю.

– А куда трупы дел?

– У него надо спросить.

– А где он сейчас?

– В машине… Деньги ждет.

– Какие деньги?

– Расчет. Не хочет он больше со мной. Потому что я с тобой. Не жалует он тебя… Я ему тридцать штук должен. Получит их и уйдет.

Судя по виду, с которым Туляк это говорил, ему очень не хотелось расставаться с деньгами. Уж не для того ли он Вайса сдает?.. Но в любом случае, с Вайсом надо решать. Время позднее, вокруг только свои. На базе стройка началась. Чисто совковый вариант – лето красное пропоют, а пришла зима, и закипела работа. Но это проблемы тех, кто затеял стройку. Для Джека главное, что цемент можно найти, песок, бетономешалку. Может, и арматурные прутья найдутся. Сначала Вайса этими железками до смерти забить, а потом обложить ими, когда бетоном заливать начнут. Будет ему железобетонный саркофаг… А почему бы и нет? Скучно с Туляком, и проститутки не вдохновляют, а тут шоу, причем бесплатное…

Глава 15

Ночь, зима, мороз. А небо чистое, звездное. Открываешь люк в машине и смотришь на небесные маячки. А они зовут, манят к себе. Улететь бы на какую-нибудь планету, подальше от земного бардака. Улететь бы, да грехи не дают…

Вайс услышал скрип снега, повернул голову и увидел Плата. Оглядываясь, он крадущимся шагом шел к машине.

– Тебе чего? – опустив стекло, спросил Вайс.

Плат приложил палец к губам и знаком показал, что хочет сесть в машину. Вайс разблокировал дверь, и тот плюхнулся на место Туляка.

– Тут такая ситуация, – голосом запыхавшегося человека сказал Плат.

А ведь он спортсмен, и дыхалка у него отличная. Отчего же у него тогда одышка? Может, от волнения это?

– Короче, у Туляка крыша съехала. Он рассказал Джеку, что ты Кирзача убил…

– Зачем?

– Говорю же, крыша съехала. Джек ему поверил, бойцам своим сказал, чтобы готовились. И сам одеваться пошел… Бежать тебе надо.

– Бежать?

Вайс достал из оперативки свой АПС. Он хоть и не киллер, но на всякий случай приспособил ствол под глушитель. И нарезы есть, и сам прибор бесшумной стрельбы, который он и стал накручивать на пистолет.

– Никуда я не побегу. Я не заяц, чтобы бегать…

Куда ему бежать? К бабушке под Волгоград? Он по норам будет прятаться, а всякие твари вроде Джека жизнью здесь наслаждаться? Да и не сможет он спрятаться у бабушки. Раньше глупый был, а сейчас он понимает, что Джек и до его родителей добраться может, и до нее самой. Если Вайс убежит, он развяжет Джеку руки. А если останется, если за ним будет сила, Джек не рискнет связываться с его родителями. Ведь он тоже не сирота, у него и мать есть, и отец. Он хоть и зверь, но за своих предков должен переживать. А если Вайс останется в городе, он сможет отомстить ему той же монетой. Чисто теоретически…

Да и с иудой Туляком надо разобраться. Давно Туляк заподозрил неладное. Выпытывал, выспрашивал, ничего не выяснил, но все-таки Джеку свои домыслы слил. Что ж, если у него съехала крыша, то пусть пораскинет мозгами. По стенке…

– А ты что, правда, Кирзача завалил? – с тихим восторгом спросил Плат.

– Правда.

Ситуация действительно накалилась, и сейчас ему без поддержки со стороны не обойтись. Плат и без того его уважает, раз решился предупредить об опасности. А расправа над Кирзачом должна была еще добавить Вайсу веса.

– Круто!

– Ты бы спрятался где-нибудь… Или огоньком поддержишь? – с надеждой спросил Вайс.

– А ты, что, Туляка замочить хочешь?

– Мне, вообще-то, Джек нужен. Личные счеты…

– Я бы с тобой пошел. Но я Туляка охранять должен. Он скурвился, на своих руку поднял, но не могу я против него. Но глаза я закрою…

– Грин где?

– Там, – показал в сторону бани Плат. – Он, если что, даст знать… А вот и он!

Действительно, на порог сауны вышел Грин. Возможно, одним только этим он давал знать, что охота за Вайсом началась. Скорее всего, так оно и было, потому что Грин отошел в сторонку, освобождая место для горилл Джека.

Их было трое, и они широким шагом направились к машине. Стволы они не доставали, чтобы не вспугнуть жертву. Хитрят, думают, что умные, только невдомек им, что жертвы они сами.

Вайс рывком вынес тело из машины, стремительно пошел на сближение с противником. Рука с пистолетом опущена, но бойцы Джека все равно учуяли неладное, и все дружно схватились за оружие. Однако Вайс оказался быстрей. Выстрел, второй, третий…

«Стечкин» – мощное оружие, и в обойме двадцать патронов. И стрелять можно, как одиночными, так и очередями. А стрелять Вайс умеет. И Грина убедил в этом.

Грин стоял у крыльца и огромными глазами смотрел на Вайса, за спиной которого лежали три трупа. Он знал, что Вайс хорошо стреляет, но чтобы настолько…

– Со спины меня прикроешь! – едва глянув на Грина, коротко распорядился он. И решительно вошел в баню. Надо тут кое-кого напарить.

Туляка он нашел в трапезной. Иуда сидел за столом и, чавкая, ел куриный окорочок. Опасное это дело, косточкой можно подавиться.

– Джек сказал, что ты меня продал, – отчеканил Вайс.

– Я не хотел!.. Так вышло…

От волнения кусок мяса застрял у Туляка в горле, он поперхнулся, закашлялся. Но Вайс избавил его от этих мучений. Одним выстрелом.

С опаской, но стремительным шагом Вайс обошел сауну, однако, кроме трех проституток, больше там никого не нашел. Одна из них показала ему дверь, в которую вышел Джек.

Оказывается, баня имела запасной выход, через него и скрылся Джек. Видимо, он видел, как Вайс расстреливает его бойцов, и решил не пытать судьбу… Но ничего, мир тесен – их пути еще пересекутся.

* * *

Цимбал смотрел на Вайса сурово, но без осуждения.

– В принципе, правильно, за такие дела спрашивают конкретно. Ссучился Туляк, не вопрос.

– Он и меня сдал, и бригаду. Лучше бы он под Шептуна встал. Все-таки свои пацаны. А он под «кирзачей» лег. Сколько они наших пацанов положили? – работал на публику Вайс.

Выбор у него невелик – или убраться из города, или взять под себя бригаду Туляка. Грин и Плат уверяли, что братва его очень уважает и пойдет за ним, если он бросит клич. Без малого три десятка бойцов – это какая-никакая, но все-таки сила. И можно питать иллюзию безопасности, что хотя бы успокаивает. А бегство от Джека – это путь в никуда. К тому же он мог смыться еще вчера. И если он сделает это сейчас, то получится, что вчера он убивал зря…

– Да, но с Джеком войны нет, – пожал плечами Цимбал.

– Была война, но мы ее проиграли. Потому и нет войны. Какая может быть война, если мы без боя легли под «кирзачей»? Как проститутки легли… Тебе нравится быть проституткой?

– Ну, да, легли… Так Самопал с Шептуном напирали…

– Самопал беспредельщик, – тоном, каким судья выносит приговор, сказал Вайс. – И Шептун беспредельщик. Нет, чтобы с Туляком по-мирному все решить, завалить его хотели. И его могли завалить, и меня. И тебя, Плат. И тебя, Грин. Лежали бы мы сейчас рядком на одном кладбище…

– Еще те отморозки, – кивнул Грин.

– Это ты о чем? – Цимбал наморщил лоб.

– О том, что не будет нам покоя, пока они воду мутят. Не защищаться надо, а нападать… Я сейчас к Шептуну еду. Кто со мной?

Вайс пристально посмотрел на Цимбала. Парень явно метил на место Туляка, но хватит ли ему смелости? Для того чтобы набрать очки, нужно сунуть голову в полымя.

– Э-э… Сначала стрелку надо забить, – замялся тот.

– И стрелку забьем, и перетрем заодно… Со мной поедешь, и пацанов своих возьмешь. Грин, Плат тоже со мной…

Адреналин в крови бушевал с такой силой, что голова шла кругом. И мысли путались. Одно Вайс знал точно – нельзя ему останавливаться. Не время сейчас оглядываться, сомневаться и, уж тем более, окапываться. Вперед, только вперед…

Он оглядывался, когда выходил из «Баллады». Но это всего лишь мера предосторожности. Мало ли, вдруг машина с киллерами где-то неподалеку. Или Джек прислал сюрприз по его душу, или тот же Шептун позаботился. А может, и Самопал. Куда ни плюнь, всюду враги, и все готовы лить чужую кровь. Что ж, пусть не обижаются, если брошенный бумеранг вернется обратно.

Своей штаб-квартирой Шептун выбрал кемпинг на восточной окраине города. Гостевые вагончики были выстроены по кругу, образуя собой стену. Так в свое время ставились гуляй-города из повозок с бойницами для стрел и копий. В центре этого сооружения возвышалось административное здание с пристроенным к нему кафе. Домики летние, а на улице зима, поэтому ни о каких постояльцах сейчас не могло быть и речи. Но все равно въезд в кемпинг должен был охраняться. И действительно, на воротах стоял крепкого телосложения парень в теплой куртке.

Так просто ворота он не откроет. Но есть калитка, через которую можно пройти. Она открыта, и Вайс, увлекая за собой бойцов, устремился к ней.

– Эй, вы куда? – возмутился детина.

Он сунул руку под полу дубленки, но Плат наставил на него пистолет.

– Пушку сюда давай!

Бить охранника не стали, просто обезоружили. И отдали под присмотр Чебураха. Не будь охранника, его все равно бы пришлось здесь оставлять. Тылы должны быть прикрыты.

Пустынно на территории кемпинга, ледяной ветер свистит в проводах. Кажется, что в самом кафе никого нет. Но вот открывается дверь, на крыльцо вываливается Шептун, с ним три «быка». Все встревожены, все при оружии.

– Хреново ты себя бережешь, – с усмешкой сказал Вайс и остановился. И у него ствол, но в опущенной руке. Так же как у Шептуна. – Или страх потерял?

– Я не понял, это что, наезд? – сурово спросил бригадир.

– На фиг мне твой притон сдался, – презрительно скривился Вайс. – Мне с тобой насчет общих дел перетереть надо.

– Какие у нас общие дела? – тем же тоном ответил ему Шептун.

Он чувствовал себя не в своей тарелке. Вроде бы и на своей территории находится, а людей при нем не так уж и много. Одного под прицелом держат, а три «быка» против полудюжины бойцов – слабое утешение. Против него самого Вайс, лучший стрелок в команде покойного Шварца.

– Общие дела. Когда-то они были общими, когда под Шварцем ходили. А сейчас каждый за себя. И еще глотки друг другу грызем. Туляк потому и лег под «кирзачей», что не потянул против тебя. И против Самопала…

– Он сам нарвался.

– Нет больше Туляка.

– Я в курсе.

– Я его завалил. Потому что Джек нам чужой.

– И дальше что? – недовольно, но с интересом спросил Шептун.

– А дальше нам в мире надо жить. Чтобы никаких наездов.

– Кому это нам? Кто за Туляка? Ты?

– Я.

– И бригада за тобой?

– Да.

– И воевать со мной не хочешь?

– Нет.

– Значит, ты слабак, – презрительно фыркнул Шептун. – Такой же слабак, как и Туляк.

– Значит, война продолжается?

– Конечно.

– И твой «быки» будут рвать наши земли?

– Пока не порвут.

– А мне, значит, киллера ждать?

– Война есть война.

– Смелый ты парень.

– Ну, в отличие от некоторых.

– Жаль, что не договорились. Прости…

Вайс не закончил фразу, и Шептун не узнал, за что перед ним извиняются. Но все понял, когда пуля оказалась у него в паху. Он только рукой дернул, реагируя на происходящее, а Вайс уже выстрелил в него.

И еще он успел взять в оборот одного «быка», который уже наставил ствол на Чижика. Два выстрела прозвучали одновременно, но, увы, пистолет его бойца в этом хоре не участвовал. Зато Цимбал не облажался, он уложил второго «быка», третьего ранил Плат, а добил Грин. И у ворот громыхнул выстрел, это вступил в бой Чебурах… Все правильно сказал Шептун: война есть война. И за эту истину он заплатил не только своей жизнью…

Чижик поймал пулю в живот. Два бойца схватили его под руки, потащили его к машине. Но война на этом не закончилось. Только они вышли за ворота, как с шоссе к ним свернул черный «Мерседес». Точно на такой машине разъезжал когда-то Сотник, а сейчас – Самопал. Похоже, один шакал ехал к другому, чтобы обсудить, с каких боков рвать ослабевшую жертву.

– Самопал, падла! – заорал Цимбал.

Чижик был его другом, и его взбесило то, что с ним случилось. А еще он хотел отличиться. Поэтому открыл огонь по машине.

«Мерседес» остановился, сдал задом, но колесом зарылся в снегу и забуксовал. А Цимбал стремительно приближался к машине. И Плат к нему присоединился, и Грин. Вайс также не остался в стороне. Еще бы, сам всю эту кашу заварил.

Из «Мерса» выскочил Самопал, за ним еще двое. Машина стояла поперек дороги, и они воспользовались ею, как укрытием. Цимбал закатился за сугроб, Плат присоединился к нему, Вайс просто присел, пытаясь сковать противника прицельным огнем.

Надо отдать должное водителю, он не бросил машину и продолжил попытку вызволить ее из снежного плена. И сумел это сделать. «Мерседес» рванул с места, вывернул в сторону шоссе. Но при этом в зоне прямой видимости оказался Самопал и два его бойца. Один, правда, безжизненно лежал на дороге, другой прыгнул к машине на раненой ноге. И только Самопал был цел и невредим. Но Вайс выстрелил ему вдогонку, и тот схватился за бок. Но дверь уже открыта, и он ввалился в салон машины. Остались торчать только его ноги. Машина уже разогналась, когда они исчезли. Видно, подстреленный телохранитель втащил его в глубь салона.

– Уходим! – распорядился Вайс.

После такой передряги нужно было уносить ноги, и некогда догонять и добивать Самопала.

К сожалению, к машине пришлось тащить не только Чижика. Пулю в грудь схлопотал боец, который нес его на себе. Его тоже запихнули в машину и повезли в больницу. Вайс догадывался, где Туляк хранил деньги, но еще не добрался до них, поэтому пришлось наскребать по сусекам, чтобы дать на лапу врачам. Нельзя было, чтобы менты узнали о раненых. РУОП не подает признаков жизни, но все-таки лучше подстраховаться…

* * *

Рынок на Восточной улице небольшой, неказистый. Огородили пустырь сетчатым забором, бросили вразнобой с десяток ларьков, заставили пространство дощатыми столами, и, пожалуйста, готовая барахолка. Но как бы то ни было, торговля здесь шла, приносила прибыль, часть которой оседала в карманах Шептуна. Это его вотчина, и здесь у него постоянный контингент из пяти-шести бойцов.

Эти ребята и вышли навстречу Вайсу. Они уже в курсе, кто уложил их босса, но что-то не видно в их глазах огня, желания отомстить за бригадира. Подавленные они какие-то.

– Ну что, братва, объяснять вам надо, что да как?

Зато Вайс на белом коне. Хотя радости никакой. И себя в эту авантюру втянул, и других. А дров сколько наломал, страшно вспомнить. Но нельзя сворачивать с выбранного пути, нельзя оглядываться. Чтобы на равных тягаться с Джеком, ему нужно было зачистить тылы, а еще лучше, объединить их в единое целое. Для этого он здесь, на чужих землях.

– Мы согласны, – выдавил из себя крепыш с ястребиным носом и хомячьими щеками.

– Что вы согласны? – не совсем понял Вайс. – Подвинуться?

– Под тебя отойти…

– Под меня?

– Ты же Вайс, и здесь всех под себя подгребаешь…

– А как же Шептун?

– Так нет его, – буркнул носатый.

– Ну и что, если нет. Все равно марку держать надо.

– Так мы держим. Мы же со Шварцем были, а ты за него. Значит, мы с тобой…

Логика Вайсу понравилась. Только он себя на место Шварца не заявлял. И вместо Туляка, по большому счету, не выставлялся. Разве что в разговоре с Шептуном. Как-то само все собой пошло-поехало. Разборка с Туляком, затем с Шептуном и Самопалом, теперь вот рынок… Как пошло, так и остановиться не может. А силы уже на пределе, передышка требуется. Но нельзя тормозить, иначе потом завестись не дадут. И менты могут песню испортить, и Джек наехать. Да еще Самопал подстреленный где-то прячется. Может, братву под ружье ставит?

– Красиво рисуешь, – сквозь зубы улыбнулся Вайс. – Но смотри, если ляжешь под кого-то, лично тебе башку снесу. Ты меня понял?

Браток, понурившись, кивнул. И остался на своем месте. Только не за старшего. На рынок Вайс поставил двух своих бойцов, а шептуновских дал им на усиление.

Следующим на очереди был химзавод, вернее, кооператив при нем. Директору объявили, что крыша у него сменилась. Через час-другой подъехала братва, но разборок не случилось. И эти бойцы готовы были сдаться на милость Вайсу, и ему ничего не оставалось, как принять у них капитуляцию.

* * *

У Цимбала от возбуждения тряслись руки. Шутка ли, куча денег и арсенал в одном флаконе! И все это в каком-то невзрачном домике, в котором жил двоюродный дядя Туляка.

Вайс не стал выяснять, сколько перепало ему с охраняемой им казны. Может, и наварился мужик на неправедно заработанных деньгах, но пусть это остается на его совести. Тем более кончилась для него лафа. Приз переходит в другие руки.

– Ничего себе, лимон и двести тонн!

Вайс мог бы его поправить, что не двести тысяч долларов прилагались к милионну, а сто восемьдесят семь. Но ни к чему это. По-любому, очень много. Впрочем, ничего удивительного. Туляк держал самые жирные земли, считай, в центре города, Шварцу отдавал меньше половины, в бизнес не вкладывал, на технику не особо тратился, бойцам перепадали крохи. В принципе, мог бы и побольше скопить. И арсенал у него солидный. Десятка два «стечкиных», с дюжину АКСУ. Он эти стволы пару месяцев назад взял, Вайс на сделке присутствовал, да и товар в этом доме сгружал. Туляк не говорил, что, помимо оружия, здесь хранятся и деньги, но Вайс и сам догадался. Он же не дурак. А мысли дернуть «общак» и свалить куда-нибудь за бугор не возникало. Хотя мог это сделать. Третьего дня, например, когда Туляк его сдал…

Впрочем, он мог и ошибаться. Деньги могли оказаться и в другом месте. Тогда бы он попал впросак. Но ведь не попал. Потому что не сволочь он.

– Пятьдесят штук себе возьми, – сказал Вайс.

– А можно? – встрепенулся Цимбал.

– Можно. Это, типа, премия… И тебе можно, Плат. И тебе, Грин. Всем по пятьдесят штук…

Цимбал сам взял пять пачек со стодолларовыми купюрами, а Плату и Грину отсчитал Вайс.

– А себе? – спохватился Цимбал.

– Зачем? – с жесткой иронией посмотрел на него Вайс.

Он хоть и не стремился на место центрового, но и Цимбала вперед не хотел пропускать. А тот рвался на эту роль, хотя и никому в том не сознавался.

– Теперь я распоряжаюсь этим деньгами. И я решаю, кому и сколько отстегнуть…

– Э-э, а кто тебя ставил на место Туляка? – беспомощно возмутился Цимбал.

– Братва так решила, – удивленно посмотрел на него Плат.

– И наша братва решила, и шептуновкие, – кивнул Грин. – И самопальские под нас отходят…

– Сход собирать надо, – не хотел сдаваться Цимбал.

– Зачем?

– Решать, кто вместо Шептуна будет… Ну, и на место Туляка, если ты всех под себя берешь…

Он понял, что с Вайсом тягаться смысла нет. Себе дороже такая тяжба. А вот вакансию бригадира занять можно. Должен же Вайс учесть его заслуги. А он о них и не забывал. Цимбал здорово помог Вайсу, и ему за это причитается не только премия.

– Не надо на место Шептуна, – покачал головой Вайс. – И на место Туляка… Одна бригада получится. Я в центре, ты, Цимбал, ну, и Плат с Грином. Вместе держаться будем. И решение принимать тоже вместе. Глядишь, Джек себе зубы обломает…

Возможно, Вайс ошибался. И Грин с Платом ему очень помогли, но как можно им доверять, если они, по сути, предали Туляка? И его предать могут. Да и Цимбал хочет основным стать, а это уже само по себе бомба замедленного действия. Но не было у него других людей, на кого бы он мог опереться. А без надежной опоры, как показала действительность, далеко не уйдешь…

– Я не против, – пожал плечами Цимбал.

И Грин с Платом возражать не стали.

– Пацанам по тридцать штук отстегнем. Заработали, – решил Вайс.

– Нет, лучше по двадцать пять, – покачал головой Плат.

– Не понял, тебя что, уже жаба душит? – хмыкнул Цимбал.

– Да нет, тридцать – сумма нехорошая. Как тридцать серебреников…

– Это ты о чем?

– Может, я не так понял, но Туляк Вайса за эти тридцать серебреников продал. Он Вайсу тридцать штук должен был, а отдавать не хотел.

– А ты не заморачивайся, легче дышать будет… Ну, что погнали, братва!

Вайс уже устал так, что едва держался на ногах. Но ему нужно было развить успех, и он не жалел ни себя, ни других. Надо было ехать искать Самопала, узнавать, что с ним, где он. И еще не вся его братва под знамя покойного Шварца отошла. Еще не весь Восточный район под Вайсом. А это не порядок…

Глава 16

Джек ласково улыбнулся Корсаку, нежно провел пальцами по его щеке. И вдруг врезал ему кулаком в живот, а когда тот согнулся, ударил коленкой в грудь.

– За что? – прохрипел тот.

– Скажи спасибо, что не убил… Мне плевать, могут твои уроды найти Вайса или нет. Мне все равно, как он и где крутится. Мне нужна голова этого выродка. И ты мне эту голову принесешь на блюде! Или на этом блюде окажется твоя голова! Ты меня понял?

– Да.

– Тогда пошел вон!

Джек едва сдержался, чтобы не отвесить Корсаку пинка под зад. Надо бы ему пендаля отгрузить, но как-то не солидно. Он же не шпана какая-то, а уважаемый человек, будущий мэр Краснополя.

Правда, не так давно будущему мэру пришлось убегать от Вайса, как зайцу от волка. Джек отправил к Вайсу своих бойцов, сам чуть замешкался, а, когда собрался выходить из бани, увидел, как он добивает последнего из троицы. А ствола под рукой, как назло, не оказалось, поэтому пришлось уносить ноги. До сих пор стыдно перед собой.

Кто бы мог подумать, что Вайс окажется таким же дерзким и фартовым, каким был когда-то Кирзач? Он и с Туляком расправился, и Шептуном, Самопал удрал от него из города, как последний трус…

Вайс как угорелый мотался по землям покойного Шварца, устанавливал свои порядки, выследить его было очень сложно, и не удивительно, что люди Корсака не смогли с ним справиться. Но ничего, Вайс уже подмял под себя все, что принадлежало когда-то Шварцу. Теперь ему нужно закрепиться на этих землях, пустить корни. И штаб-квартира у него своя появится. И с жильем он определится. В общем, будет, где подкараулить этого выскочку…

Возможно, Вайса придушит своя же братия, когда поймет, что ничего выдающегося он собой не представляет. Но Джек не хотел, чтобы так случилось. Он должен сам покончить с Вайсом. Только тогда он сможет вздохнуть полной грудью. После чего навалиться всей массой на восточную часть города. Эта часть должна принадлежать ему, а он умеет добиваться своего.

* * *

Рация сначала зашипела, потом с треском захрипела.

– Грин, красная «шестерка» за вами пошла. Левая тачка, в натуре…

– Понял.

Грин мягко коснулся плеча Вайса.

– Красная «шестерка».

– Я слышал.

Эта красная «шестерка» с грязными номерами уже попала в поле зрения. Хотя он и не видел, как она тронулась вслед за его «Мерсом». Но он догадывался, что Джек охотится за ним, понимал, что его могут выследить, поэтому подстраховался – выставил наблюдателя в районе гостиницы, которую выбрал под свою резиденцию.

Гостиница небольшая, не чета «Краснополю», и кафе там вместо ресторана, зато место спокойное. Поэтому отъехавшая от соседнего магазина «шестерка» казалась подозрительной. Хотя, конечно, не факт, что в ней находятся люди Джека. Может, случайная машина. Но ведь можно проверить…

Техасец ездил в своей машине на заднем сиденье, как большой заграничный босс. Туляк ездил впереди, справа от водителя. А Вайс рулил сам. Нравилось ему водить машину да и в себе он больше уверен, в чем других. Может, и не самый лучший он водитель в городе, но от погони уйти может.

Впрочем, сейчас он от погони уходить не собирался. Сначала надо выяснить, что это за красная «шестерка». Выяснил. Машина близко не подъезжала, пряталась за следующими позади машинами, но на хвосте сидела крепко. Точно, хвост. И каковы намерения преследователей? Просто слежка или в машине прячутся автоматчики?

– Что делать будем? – спросил Вайс.

Грин с важным видом задумался, и Плат подпер пальцем щеку. Новоявленные авторитеты всегда находились при нем; фактически, это его телохранители, хотя они, пожалуй, так не думают. Да и сам Вайс не считал себя простым водителем, хотя и крутил баранку.

– Уходить надо, – родил Плат.

– Все тебе уходить… За жабры этих клоунов брать надо, потроха вытряхивать…

Он свернул во двор высотного дома, остановил «Мерседес» так, чтобы за ним было свободное место, неторопливо вышел из машины, Грин и Плат последовали за ним. Через открытую дверь они зашли в подъезд, из сумрака которого хорошо была «шестерка», что встала рядом с «Мерседесом». Стекла затемненные, не видно, кто в салоне. Из машины никто не выходит. И непонятно, то ли слежка это, то ли сама смерть ждет, когда Вайс пойдет к своей машине.

– Нас пасут.

– Выходить надо, – сказал Плат. – И бегом. Чтобы очухаться не успели.

– А если у них автоматы на изготовку? – покачал головой Вайс.

Метров семь-восемь придется бежать по открытой местности, а потом еще стекло бить, дверь изнутри открывать. За это время их раз десять завалить можно.

Не долго думая, Вайс позвонил в дверь на первом этаже. Его интересовала квартира с выходом на другую сторону дома. Ждать пришлось недолго. Щелкнул замок, открылась дверь, и на пороге возникло юное чудо женского рода. Прическа – «взрыв на макаронной фабрике», глаза чересчур накрашены, лицо напудрено, несколько цепочек на шее, футболка размера на три больше, чем нужно, куртка-косуха с заклепками. И во рту жвачка. Губы кривит наигранно-пренебрежительная улыбка.

– Че надо?

– Скучаешь? – весело подмигнул Вайс девчонке.

– Ну…

– Можем развеселить.

– А кто вы такие?

– Бандиты.

– Да? Тогда заходите.

Чудо спиной прислонилось к стене, пропуская незваных и, в общем-то, опасных гостей.

– Что куришь? – спросил Плат.

– Нет у меня ничего. Закончилось… А у вас есть?

Вайс достал стодолларовую купюру, сунул девчонке в карман.

– Это за беспокойство… И никому не говори, что мы приходили…

Он открыл дверь на балкон, спрыгнул в снег, отряхнулся, дождался, когда десантируются Плат и Грин. Они уже уходили, когда сзади послышался шум. Вайс обернулся и увидел, как из сугроба выбирается чудо в косухе.

– Эй, а ты куда? – засмеялся он.

– С вами!

– Тебе в дурдом надо, а не с нами, – хмыкнул Плат.

– Да пусть идет… – Грин махнул на нее рукой и посмотрел на Вайса. – К машине подойдет, разговор заведет, пусть отвлекает. А мы тихонько сзади зайдем…

– Сзади к тебе на киче зайдут, – ухмыльнулся Вайс. – Это же ребенок! А если ее убьют?.. Пошли!

К «шестерке» они смогли подобраться и без помощи девчонки. Обошли дом, напали на машину сзади. Их появление стало для сидящих в машине людей полной неожиданностью.

Рукоятью пистолета Вайс высадил стекло правой передней двери, но, как оказалось, сделал это зря. Дверь не была заблокирована изнутри, и он, заметив это, открыл ее снаружи. И тут же схватил за шиворот пассажира.

Он вытащил его из машины, повалил на спину, приставил ствол к шее. Только тогда и узнал, с кем имеет дело. На него квадратными глазами смотрел капитан Павлов. А Грин распластал по земле такого же мента.

– Ошибочка вышла, начальник… Думали, что киллеры на хвосте.

– Ствол убери!

– Да не вопрос.

Вайс заломил Павлову руку, перевернул на живот, обыскал, забрал ствол и наручники. Стальные браслеты ему пригодились, ими он сковал капитана.

– Ты что делаешь? Это же статья! – озлобленно прохрипел Павлов.

– Какая статья? Откуда я знаю, кто ты? Ну, похож на одного мента…

Вайс оторвал капитана от земли, впихнул на заднее сиденье «Мерседеса», Плату велел сесть за руль. Грин поехал за ними на «шестерке», в которую загрузил второго мента.

– Ты, Василий, совсем страх потерял! – возмущенно протянул Павлов.

– Да ты не бойся, капитан, убивать я тебя не стану. Я же не идиот…

– Идиот. Туляка убил, телохранителей Джека… Не думал я, что ты такой отморозок. Я был о тебе лучшего мнения…

– А ничего, что меня самого замочить хотели?

– Это не оправдание.

– А чего я должен оправдываться? Никого я не убивал. Все это выдумки.

– Есть свидетели, – не очень уверенно сказал Павлов.

– Хороший ты мужик, Игорь. Потому хороший, что врать не умеешь… Были бы свидетели, вы бы меня уже закрыли. Нет у тебя свидетелей, вот и следишь за мной. Надо сказать, плохо это у тебя получается. Не на того ты нарвался, Игорь. За мной киллеры по пятам ходят, я без оглядки по улицам не хожу. И тебя враз вычислили.

– В зверя ты превратился. И ведешь себя как зверь.

– А что мне, кроликом в этих джунглях быть? Кроликов быстро пожирают. А мне такая радость не улыбается. Лучше я волком стану.

– Да, лихо ты развернулся. Туляк, Шептун, Самопал… Такую же бойню в свое время Кирзач устроил.

– Потому и город взял. Ну, почти…

– И ты город взять хочешь?

– А разве я кого-то убивал? Нет, я здесь не при делах.

– Не ломай комедию, я в курсе всех твоих дел.

– И что ты можешь мне предъявить?

– Многое могу предъявить. Разочаровал ты меня, Василий. Вроде бы, интеллигентный парень, а ведешь себя, как последний отморозок.

– Я веду себя, как сильная личность.

– И этим гордишься, – продолжил за Вайса Павлов.

– Я этого не сказал… Просто у меня не было иного выхода. На ментов надежды нет, толку от них никакого. Пришлось самому выкручиваться…

– Есть такой веревочный узел: чем сильный ты выкручиваешься, тем туже этот узел затягивается. С тобой та же ситуация. У тебя руки в крови…

– На моих руках нет невинной крови. Это я тебе точно могу сказать.

– Для суда это не оправдание.

– Ну, ну… Я слышал, Кирзача менты убили. И труп спрятали, чтобы дело не заводить. А кто его убить мог? Ты мог. Отомстить Кирзачу мог.

– Зачем ты это мне говоришь? – недоуменно спросил Павлов.

– А за тем, что и тебя в убийстве обвинить можно.

– Но я его не убивал.

– Да, но обвинить-то можно. И даже доказательства можно организовать.

– Какие доказательства?

– А вдруг я знаю, где спрятан труп Кирзача? А вдруг я из твоего пистолета сейчас выстрелю, да гильзу подберу, а гильзу эту в могилку подброшу…

– Ты точно идиот!

– Нет. И делать этого не стану. Потому что я по-честному играю. Если есть у тебя доказательства моей вины, предъявляй – вдруг я возьму да сдамся. Если нет, так и скажи, что нет ничего.

– Ага, прямо сейчас и скажу, только зубы почищу…

– Значит, нет у тебя ничего против меня. И, это неудивительно. Время нынче такое: люди собственной тени боятся, и показаний никто не дает. Опять же, страшно потому что…

– Зверья потому что расплодилось, вот и страшно.

– А менты с этим зверьем ничего поделать не могут. Им тоже страшно.

– Кому-то страшно, а кому-то нет… Значит, знаешь, где труп Кирзача лежит?

– Дался тебе этот Кирзач! Нет его, и никогда не будет. А Джек остался. Теперь и я на одной с ним доске. Думаешь, я не понимаю, как далеко зашел? Понимаю. Но уже поздно поворачивать назад…

– Не поздно. Поздно будет, когда наручники на руках защелкнутся.

– Это хорошо, что ты напомнил… Где ключ?

– В кармане.

Вайс нашел ключ от наручников, освободил Павлова.

– Извиняться не буду. Ты сам по всем виноват. Хотя это твоя работа.

– Да, с тобой работаю. Раньше мы с одной стороны баррикад были, а сейчас ты с одной, я – с другой…

– Прошлое – это лирика. А настоящее – суровые будни. Что для тебя, что для меня. Я бандит, ты мент, и ты должен меня остановить. Я тебя понимаю. Но хотелось бы с тобой договориться…

– О чем?

– Я уже объяснял, о чем. Хочу, чтобы все по-честному было…

– Если по-честному, то ты сам должен мне сейчас сдаться. У тебя ствол незаконный, ты оказал сопротивление сотруднику милиции… Но ты не сдашься.

– А ты, попробуй, возьми. Вдруг я сопротивляться не стану. Но у тебя здесь понятых нет, и протокол ты не составишь. Зато для меня и адвокаты найдутся, и прокурорские, говорят, неплохо покупаются. Где оптом, где в розницу… Зачем следил за мной?

– В разработке ты.

– Понятно. Факты есть, а с доказательствами пшик.

– И факты есть, и оперативная информация. Со свидетелями, правда, туго, но и с этим вопрос можно решить… Только, боюсь, что не успею тебя закрыть. Есть информация, что Джек тебя заказал.

– Думаешь, удивил? Нисколько.

– Знаешь, с вами даже воевать не надо. Надо просто в сторонке встать – и ждать, когда вы друга перестреляете.

– Лучше бы ты в сторонке стоял.

– И не надейся.

– Ну, тогда нам не о чем с тобой говорить.

Вайс велел остановить машину, вернул Павлову пистолет.

– Видишь, я с тобой по-честному. Только ты мне в спину не стреляй.

Это был жест доброй воли с его стороны. Опасный жест. Ведь Павлов мог задержать, как минимум, Грина, когда тот возвращал ему «шестерку». Но нет, этого не случилось. Хотя, конечно, это совсем не повод списывать Павлова со счетов. Вайс понимал, что когда-нибудь им придется встретиться на узкой дорожке. И, возможно, очень скоро…

* * *

Эскорт Джека пронесся с такой скоростью, что «девятку» качнуло воздушным потоком. А ведь это городская улица, а не загородная трасса. Чтобы настигнуть машины, Вайсу нужно было трогаться немедленно. Впрочем, он не очень опасался, что его заметят. Слишком уж быстро ехал Джек и его сопровождение.

Третий день он выслеживал этого типа. Сначала довел его от «Ночной феи» до Прокофьевской, на следующий день подкараулил на этой улице, вслед за ним выехал на Пожарскую, и уже отсюда сегодня продолжил путь. Может, он выбрал слишком сложную схему, но Джек понимает, что за ним могут следить, его телохранители смотрят назад, пытаясь выявить хвост. А впросак Вайсу попадать вовсе не хотелось.

Дела он оставил на Цимбала. Пацан толковый, амбициозный; он и порядок на отбитых землях наведет, и особо борзых в стойло поставит. А Вайс взялся за Джека. На войне существует золотое правило: кто первый стреляет, тот и побеждает. Джек устроил охоту на него – что ж, теперь он и сам оказался в роли жертвы. На Джека работают киллеры, а Вайс лично расправится с ним. Так надежней и безопасней.

А безопасностью Вайс озаботился всерьез. Ему проблемы с ментами не нужны. И Цимбалу тоже. Потому их люди уже работают с ментами, выявляют в их системе слабые звенья, подкупают, прикармливают, собирают информацию. Вайс должен владеть ситуацией, ему нужно знать, откуда и какой силы ждать удар. И еще ему нужно решить проблему с Джеком. Тогда уже можно будет договариваться с его бригадирами, делить город так, чтобы никаких больше войн за сферы влияния.

Можно было ворваться в «Ночную фею», устроить там большой шухер, под шумок зачистить Джека. Но хватит уже беспредела. И без того Вайс показал себя, как настоящий отморозок. Тихо все надо делать, без пыли. Поэтому он сам лично взялся за дело. Никто не знает, где он сейчас – ни менты, ни свои, ни, что главное, джековские киллеры.

Автомобиль сопровождения свернул на Красноармейскую улицу, а машина Джека продолжила путь по прямой. Что это, интересно, за маневр? Что, если Вайса заметили и собираются взять в клещи?

Но все-таки он продолжил путь и вскоре увидел, как «Мерседес» сворачивает к воротам двухэтажного дома, что высился за железным забором. Проезжая мимо, Вайс заметил, как из машины вышел дюжий парень в теплой куртке и двинулся к воротам.

Вайс проехал метров двести, развернулся и направился в обратную сторону. «Мерседес» уже стоял во дворе, а водитель закрывал ворота. Машины сопровождения не было, и никто не пытался брать Вайса в клещи.

Он выехал на параллельную улицу, не без труда вычислил дом, через двор которого можно было забраться в огород нужного ему дома. Дом жилой, во дворе ходят люди, гремит цепью собака. И соседский дом справа тоже обитаемый. Зато изба слева, похоже, заброшена. Она перекосилась от времени, сгнивший забор лежал на земле. Но прежде чем войти во двор этой избы, Вайс дождался темноты.

Снег скрипел под ногами, луна предательски светила в спину, но Вайс без проблем вышел к забору, через который нужно было перелезть, чтобы оказаться на запретной территории. Верней, преодолеть ему нужно было два забора. Сначала он оказался в одном огороде, затем сиганул в другой. И затаился, спрятавшись за безлистным кустом смородины.

Он собрался продолжить путь, когда вдруг из темноты на него с устрашающим рычанием выскочил крупный пес. Вайса могла бы спасти быстрота реакции, но еще на него работала заснеженная целина огорода. Пес увязал в снегу, теряя в скорости, и у Вайса было достаточно времени, чтобы прицелиться. Пистолет у него с глушителем, выстрелов не слышно, но собака, издыхая, громко заскулила. К счастью, на эти предсмертные звуки никто не отозвался. Вайс выждал время и медленно, украдкой двинулся к дому.

В окнах горел свет, но фундамент у дома высокий, и так просто в них не заглянешь. И в дом через них не залезешь, потому что на окнах решетки.

Вайс осторожно обошел дом, заглянул на передний двор, но не увидел там знакомого «Мерседеса». Впрочем, к дому был пристроен гараж, машина могла находиться там. Размеры, правда, у гаража не очень, и ворота узкие для «шестисотки». Хотя, конечно, если постараться, то «Мерс» в него втиснуть можно. Хотя Вайс не стал бы этого делать…

Вполне могло оказаться, что Джека здесь уже не было. Скорее всего, он куда-то уехал. Он рано или поздно вернется. Возможно, даже сегодня ночью. Но если так, то лучше дождаться его в доме. Там внутри кто-то есть, но ничего, он осторожно…

Вайс уже собрался подняться на крыльцо, когда дверь сама открылась. Вот когда Вайсу понадобилась быстрота реакции. Через открытую дверь на него кинулась еще одна собака, и он рефлекторно вскинул руку с пистолетом. Правда, расстояние сыграло против него. Пес получил смертельную дозу свинца, но, умирая, успел вцепиться Вайсу в руку.

Пистолет он удержал, но руку опустил. И если бы вслед за собакой появился вооруженный человек, Вайс мог бы для него стать легкой добычей. А человек действительно появился, но не выстрелил. Потому что не мог. Да и не из чего. Из оружия у Оксаны была только ее красота.

Вайс отцепил собаку, оставив кусок своего мяса в ее зубах, шагнул к двери, но Оксана уже очнулась и попыталась ее закрыть. Но Вайс вовремя подставил ногу, а затем здоровой рукой потянул дверь на себя, ворвался в дом.

– Помогите! – взвизгнула Оксана.

Только сейчас до Вайса дошло, что она не узнала его. Ну да, парик на нем – и для маскировки, и вместо шапки. И еще выражение лица у него свирепое.

– Тише, Машка!

– Ты?!!

– Я Дубровский! – продолжил он. – Где Джек?

– Уехал.

– Кто в доме?

– Я одна.

– Гостей ждешь?

Одной рукой Вайс обнял молодую женщину за талию, потащил за собой. Дом надо обследовать, пока прокушенная рука не отнялась; и Оксану отпускать нельзя – мало ли, вдруг за ружьем бросится или сбежит.

– У тебя кровь!

– Ничего, лишняя кровь стечет. Это даже полезно.

– На ковер капает…

– Тебе о своей шкуре надо думать, а не о ковре.

– Ты меня убьешь?

– Нет, изнасилую…

– Ты это серьезно! – возмутилась Оксана и остановилась как вкопанная.

– Я тебя уже насилую. Морально… А как Джек тебя насилует? Или сама с радостью?

– Не твое дело!

Вайс обошел дом и убедился, что Оксана ему не соврала. Только после этого он позволил ей снять с себя куртку, свитер и все остальное, что мешало перевязать рану на руке.

– Как же тебя Лорд цапнул… – покачала она головой, осматривая рану.

– Как, сильно?

– Слабо. Надо, чтобы руку откусил… Ты за Джеком пришел?

– Как ты догадалась? – усмехнулся Вайс.

Она обработала рану перекисью, наложила повязку.

– Твой Лорд бешенством не страдал?

– Нет. В отличие от некоторых.

– В отличие от Джека?

– И Джек бешеный, и ты… Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься?

– Чем?

– Бандитствуешь. Большим человеком, говорят, стал…

– Кто говорит? Джек?.. Еще что он говорит? Как со мной кончать собирается?

– Не знаю как. Но собирается. Ненавидит он тебя.

– Взаимно.

Вайс оделся, подошел к окну, из которого просматривался двор. Велел Оксане выключить свет, чтобы его не видно было с улицы.

– А кто убил Кирзача не говорил?

– Нет. А что? – Оксана стояла рядом с нежданным гостем, и даже в свете уличного фонаря было видно, как она побледнела.

– Странно, что не сказал. Весь сыр-бор из-за этого. Джек узнал, что я Кирзача грохнул.

– Как узнал? От кого?

– Догадался, – не стал вдаваться в подробности Вайс. – Убегать я не захотел, сам на Джека пошел. Убить его хотел, а он сбежал. А тут такое навалилось, пришлось разгребать. Когда разгреб, весь восток за мной остался… Он тебе про это говорил?

– Да, говорил, что ты восточную часть города под себя взял.

– А то, что я Кирзача убил, не сказал. Почему? Может, догадывается, что ты к этому причастна? Или, не хочет тебя пугать до поры до времени… А возможно, меня рассчитывает взять, с тобой свести, и в глаза нам посмотреть…

– Э-э, ну и что, если я причастна? – дрожащим голосом беспомощно спросила Оксана. – Ему Кирзач поперек горла стоял. Он мне спасибо сказать должен.

– Да нет, ему сейчас бонусы нужны. Для своей братвы. Может, он повязать меня хочет, а может, просто убить. Завалят меня, тогда он за тебя возьмется. Так, мол, и так, вот убийцу Кирзача нашел. Дескать, Вайс на тебя перед смертью показал. И казнят тебя на глазах у всех толпы. А может, и через толпу пропустят, да так, что не встанешь.

– Это бред! Ты все врешь! – запаниковала Оксана. – Он не станет меня убивать! Я ему нужна! Через меня деньги проходят!

– Какие деньги?

– Общаковые. Он мне доверяет. Если бы он во мне разуверился, он бы меня отсюда поганой метлой…

– Откуда отсюда? Хочешь сказать, что здесь у тебя хранятся деньги?

– Нет, нет у меня никаких денег, – опомнилась Оксана.

– Да ладно, не колотись. Меня ваши общаковые деньги не волнуют. У вас своя свадьба, у нас своя…

Деньги Вайсу нужны, на бригаду, но покушаться на святое «кирзачей» он не хотел. Верней, сомневался в том, что это принесет ему пользу. «Кирзачи» простят ему Джека; более того, если Вайс убьет его, он только поднимется в их глазах. Это закон волчьей стаи: завалил вожака – сам становись в центр, правь балом и жди, когда тебе бросят вызов. Все просто и сердито. Убьет Вайс Джека в честном противостоянии, и «кирзачи» потянутся к нему, может, и под его знамя встанут. Но, если он отберет у них деньги, он покажет себя как вожак крысиной стаи, который заслуживает лишь презрения. От него тогда могут отвернуться даже свои. Деньги нужны всем, но финансовый вопрос – дело тонкое.

Оксана внимательно посмотрела на него – уж не лукавит ли Вайс. Но нет, похоже, не нашла подвоха. И стала успокаиваться.

– Да я еще и не знаю, где деньги… – сказала молодая женщина. – Где-то в подвале, там у Джека целая система. Он там, как Кощей, над златом чахнет. Меня в подвал даже не пускает. Дверь там бронированная, и еще тайник в подвале…

– Так он там сейчас чахнет?

– Нет. Это я так, образно. Сегодня приезжал, деньги привез… Или увез… Я не знаю. Он мне ничего не объясняет… Обещал финансовым директором сделать, – ушла вдруг в свои мысли Оксана. – Ну, что-то в этом роде… Я схему придумала, по которой деньги можно было отмывать, сказала ему, что нам свой банк нужен. Он согласился, нашел банк, сначала через него деньги отмывал, а потом банкира в своих схемах запутал. Так запутал, что тот в должниках у него оказался. Да так сильно задолжал, что банком своим расплатился. Казалось бы все, хватит – так нет, Джек его убил… Он очень страшный человек!

– Но тебя ни это смущает, – усмехнулся Вайс. – Я так понял, финансовым директором ты не стала.

– Не стала… Хотела, чтобы Джек меня на банк поставил, а он меня здесь закрыл. Деньги, говорит, в банке хранить надо. Вот он банку эту в подвале и зарыл. А я просто живу здесь, и деньги охраняю. А какая из меня охрана, сам видишь. Вон, ты Лорда убил… А Байрона?..

– И Лорда убил, – кивнул Вайс. – И Байрона.

Оксана подошла к нему, руками обвила шею, губами коснулась щеки, языком скользнула к губам. Сочная она, ароматная, в язычке мятная свежесть, а губы со вкусом спелой малины. Вайс ощутил, как у него кругом пошла голова. Вроде бы и не страдал он без нее, головой о стенку от безысходности не бился, да и не хотелось. И сейчас он мог только удивляться тому, что мог все это время без нее обходиться. Ведь ни с одной женщиной ему не было так хорошо, как с ней.

И все-таки он нашел в себе силы отстраниться от Оксаны.

– Не надо.

– Понимаю. Тебе сейчас не до меня, – удрученно вздохнула она.

– Да, ситуация под напряжением.

– Не влезай – убьет? – вымученно улыбнулась молодая женщина.

– Что-то вроде того.

– А может, у тебя кто-то есть?

– Может, и есть. А что, нельзя?

– Можно, конечно. Даже нужно. Просто спросила… Так есть кто-то?

– Так, по мелочи. Ничего серьезного.

– А помнишь, ты назвал меня своей невестой?

– Тпрр, лошадка! Не гони на поворотах.

– Я не лошадка, – горько усмехнулась Оксана. – Я телка. Кирзач меня за телку держал. Для Джека я тоже телка. Нет, ему со мной хорошо, он даже гулять меньше стал. Но я для него старовата.

– И не женится он на тебе, – подсказал Вайс.

– Не женится, – не уловив каверзы, кивнула она.

– А ты ждала, надеялась… От Кирзача избавилась, и к нему… Меня бросила, и к нему… А кто я такой? Таксист? Не велика птица. А он тебя финансовым директором обещал сделать. Только как-то не так сделал. На сундук тебя посадил, жениться на тебе обещает, но ни печати у тебя своей личной, ни кольца обручального на пальце. Обидно. Лучшие годы свои проживаешь, а все без толку!

– Сволочь ты, – обиженно всхлипнула молодая женщина.

– Может, и сволочь. Только не надо ко мне клеиться… Предала ты меня, Оксана. Предала.

– Я не предавала. Так вышло… Просто нужно было знать, что Джек про нас думает…

– Эти сказки ты мне уже рассказывала.

– Но это правда! Я его очень боялась. И сейчас боюсь.

– Это уже твои проблемы.

– Я слабая женщина. А ты сильный мужчина. Тебя Джек хочет убить, так ты сам взял пистолет и пришел за ним. А что я могла с ним сделать? Он пришел ко мне и говорит, что теперь я его вещь. Или с ним в шелках, или без него в саване. А что я могла сказать? Что тебя люблю? Я могла бы это сказать, если бы не Кирзач. Я бы сказала Джеку, что люблю тебя, и он был понял, к кому я от Кирзача ушла. Он не дурак, он бы понял, почему Кирзач пропал. И меня бы убил, и тебя…

– Оказывается, ты меня спасала в его постели? – саркастически проговорил Вайс.

– Не говори так! – Она снова прильнула к Вайсу, губами закрывая ему рот.

Вайс понимал, зачем он ей нужен. Джек не оправдал ее надежд, а он сейчас на коне, у него своя бригада, сфера влияния и, что главное, – финансы, которыми она могла бы управлять. А еще он мог бы на ней жениться. Ведь когда-то он очень близко подошел к этому решению.

Все это Вайс понимал. Но Оксана распахнула халат, сама его рукой приласкала свою грудь. Он чувствовал, как твердеют ее соски, как распаляется ее плоть. А еще у него давно не было женщины. По-настоящему желанной женщины. Он будто в водоворот попал, его льдину закружило и понесло в бездну ее желаний…

Глава 17

Исчез Вайс, и никто ничего про него не знает. Может, свои грохнули – тот же Цимбал, например. А может, слинял куда, чтобы менты не достали. Дел он, что называется, натворил, а руоповцы сейчас в силу входят, и спецназ у них свой – могут и кости переломать, и ливер на суп пустить. Менты могли даже повязать Вайса, но Джек бы тогда знал. У него свой человек в РУОП; может, не самой большой величины, но деньги не зря получает.

– Ничего, когда-нибудь всплывет этот Вайс, – предположил Корсак.

– Всплывают трупы в реке, – невесело заметил Джек.

Хотелось бы самому стать главным виновником его смерти, но, если сама судьба сделает это за него, что ж, биться головой о стену от отчаяния не станет.

Да и не только Вайс его сейчас интересовал. Надо было выдавливать нарыв на востоке, пока он не затвердел под кожей. Тогда с ним трудней будет справиться.

Вайса ищут, но уже другие люди, из обычной бригады. А киллеры вплотную занялись Цимбалом. Он сейчас главный паук в паутине; кончить его, и вся система просядет. Грин еще есть, и Плат, но эти только в рукопашном бою мастера, а организаторы из них – не фонтан. Не смогут они устоять под ударами, которые собирается нанести Джек. Но все-таки им тоже придется всем умереть.

Команда эта уже в деле, Цимбал взят на прицел, и вот-вот будет результат. А завтра бригады Джека начнут осваивать новые для них территории на востоке. Уже определено, кому и что достанется.

* * *

Весна уже не за горами, но мороз лютый. Но ничего, сейчас Ятаган пойдет в баню. Традиция у него такая, в последнюю ночь февраля ходить в баню и свинцовым веничком парить заседающих там братков. Правда, такая банька у него впервые, но надо же когда-то начинать.

– На, держи.

Шельма протянул Ятагану вязаную шапочку.

– Зачем?

Хоть и мороз на улице, но Ятаган шапку надевать не станет. Имидж у него такой – в любое время дня и ночи голова должны быть открыта всем ветрам. Он даже подстригся под ноль, чтобы круче смотреться. А вот от бронежилета он отказываться не стал. Его же под курткой не видно. Да и уютней с ним.

– Маска это.

Шельма надел шапочку, раскатал ее до подбородка, посмотрел на Ятагана через прорези для глаз.

– Зачем? Всех замочим, делов-то, – презрительно хмыкнул Ятаган. И кулаком стукнул по ствольной коробке своего автомата.

– Что, девчонок тоже? – нахмурился Шельма.

– Какие девчонки? Шлюхи это. Проститутки. Им за счастье сдохнуть.

– Совсем башку отморозил?

– Кто отморозил?!

– Ты отморозил!

– Ша! – поднял руку Виконт.

Он старший в группе, и Ятаган должен ему подчиняться, и Шельма. Хотя непонятно, почему его Корсак выделил. Ятаган здесь круче всех, он должен быть в центре.

– А чего Шельма за шлюх подписывается?

– А ты угадай! – хмыкнул Виконт.

– Гы-гы! – загоготал Ятаган.

Все они у Джека на особом счету. И деньги хорошие получают, и сами в саунах частые гости. Джек их балует, девочек из-под «Интуриста» подвозит. На одну такую шлюху и запал Шельма, из дела ее вывел, у себя поселил. Жениться на ней собирается. Потому и засмеялся Ятаган. Шельма все понял, вспылил.

– Да пошли вы, уроды!

– Слышь, ты за базаром следи! – вскинулся Ятаган.

– Заткнись! – шикнул на него Виконт. – Оба заткнитесь! Дело делать надо, а не цапаться… Слышишь, Шельма, четвертной отхватишь; Катьке своей тачку возьмешь и шубу песцовую…

– Как бы самим шубой песцовой не накрыться, – буркнул Шельма.

– Слышь, я не понял, у тебя, что, очко жим-жим? – подозрительно покосился на него Виконт.

– Нет, просто подумал…

– Да нет, так просто не бывает. В машине останешься, я за тебя пойду.

– Э-э, я так не играю!

– Боишься ты. Не готов ты еще…

– Готов! – не очень уверенно сказал Шельма.

– Когда тебя завалят, тогда будешь готов, – пренебрежительно хмыкнул Ятаган.

Он и сам видел, что Шельма не в кондиции. Нельзя ему на дело идти. А то, что в машине он оставаться не хочет, так это понятно. Если он стрелять будет, то двадцать пять зеленых тонн получит, а так всего десятку заработает. Да и Джек его неудачником назовет. А Джека все здесь очень сильно уважают, даже Ятаган. Он за Джека и в огонь, и в воду, без проблем.

Виконт забрал у Шельмы автомат, пересадил подручного на водительское место, глянул на часы.

– Ну, погнали!

Сауна, в которой парились «восточные» авторитеты, находилась на территории банно-прачечного комбината, Виконт и Ятаган еще днем провели разведку, и сейчас нужно было очень постараться, чтобы заблудиться.

На территорию комбината они проникли через брешь в заборе, и тут же к ним бросились две дворняжки. Это не церберы, готовые мертвой хваткой вцепиться в глотку, а больше гавкающий балаган, нежели реальная опасность. Но Ятаган все-таки пустил в ход пистолет с глушителем, да и Виконт показал, как метко он стреляет. Лай перешел в истошный визг, который тут же оборвался. До сауны, что стояла особняком за главным зданием комбината, еще далеко, сейчас главное, чтобы сторож не появился. Не хотелось тратить на него патроны.

Сторожа не было, из-за угла большого двухэтажного здания показалось небольшое приземистое строение, две иномарки возле него, свет в забеленных окнах, смутные тени за стеклом, слышно, как играет музыка. Веселится братва, баб наяривает. Недолго осталось…

У входа прогуливался охранник. Холодно ему, ноги мерзнут. Почему бы в машину ему не сесть?.. И точно, парень как будто услышал мысленный вопрос Ятагана. Подошел к машине, открыл дверцу, забрался в салон. Двигатель заводить не стал: видно, ключей нет. И в другой машине мотор не работает, значит, там никого нет. Иначе бы охранник сел в эту иномарку, чтобы не скучать в одиночестве. Даже в холоде вдвоем веселей.

Но если в обеих машинах были люди, переживать не стоит. Джек учил, как поступать в таких случаях. Нужно идти напролом, как делал это легендарный Кирзач. Таранный натиск, безжалостный огонь – и никаких сомнений…

Автомат свисал с плеча. В ход его можно было пустить прямо сейчас, но еще рано поднимать шум. Охранника нужно снять выстрелом из пистолета, а потом уже браться за «калаш».

Ятаган подошел к «Мерседесу», Виконт – к «Ауди», в котором сидел охранник. Одному стрелять вовсе не пришлось, а другой спокойно справился с задачей. Путь свободен, дверь в сауну не должна быть заперта на замок; если так, то можно смело продолжать свое триумфальное шествие. А если с дверью выйдет облом, то нужно сесть в машину и ждать, когда она откроется. Все варианты отработаны, главное – не теряться.

Дверь открылась сама по себе, как по заказу. Кто-то из гуляющих мог выйти подышать свежим воздухом, или что-то из машины забрать. Надо валить этого счастливчика, и через его труп прорываться к цели. Но только Ятаган вскинул пистолет, как из темноты внутреннего пространства полыхнул выстрел. Как будто кулак из чугуна ударил его в грудь и швырнул на капот «Мерседеса». Это пуля, энергия у нее бешеная, но бронежилет она пробить не смогла. Зато удар был такой силы, что затрещали кости грудной клетки и сердце чуть не остановилось.

Только Ятаган скатился с капота, как в него полетела вторая пуля, пробив стекло в том месте, которое только что закрывала его голова. Виконту повезло больше. Он выстрелил в дверной проем из пистолета, послышался предсмертный вскрик. Но только Виконт вскинул «калаш», как раздался звон стекла. Из окна высунулся ствол автомата и полоснул очередью. Виконт схватился за бок и зайцем бросился за машину.

– Уходим! – заорал он и побежал дальше.

Ятагану делать было нечего, как его прикрывать. Гораздо больше он заботился о себе, потому и дал очередью по окну откуда стреляли. И когда вражеский автомат смолк, швырнул в окно еще и гранату. Вторую «лимонку» он бросил в дверной проем, но промазал; она отскочила назад от стены и нырнула в сугроб. Один за другим громыхнули гранатные разрывы, и Ятаган бросился вслед за Виконтом.

Не смог он подавить огневые точки, и выстрелы, что звонко защелкали у него за спиной, были наглядным тому подтверждением. Задание не выполнено, но все равно нужно бежать. И чем быстрей, тем лучше.

Точно также рассуждал и Виконт. Он бежал, истекая кровью, но Ятаган все равно не мог догнать, столько в нем было прыти. И к машине он прибежал с большим опережением. Но именно это и сыграло с ним злую шутку. Ятаган отстал, поэтому мог издали наблюдать, как на Виконта набрасываются какие-то люди в масках, сбивают его с ног, лицом вдавливают в снег. Судя по тактике, это менты. А раз так, то их может быть много. И на самого Ятагана должно хватить. И точно – откуда-то справа послышался легкий шум; но прежде, чем глянуть в сторону, он послал туда короткую очередь. И увидел, как валится в снег человек в каске. Точно, мент. И он, похоже, не один.

– Стоять!

«Стрелять буду!» не последовало. Сразу же послышались выстрелы, но Ятаган успел шмыгнуть в пролом, через него преодолел забор. Обратно к бане не побежал; рванул в сторону, куда глаза глядят, пока снова не уперся в забор. Но ему повезло: возле ограды штабелем стояли железобетонные блоки; по ним как по лестнице он и взобрался наверх, а потом камнем вниз. Забор остался позади, а впереди – спасительная темнота…

* * *

Чем дольше Корсак прижимал к уху телефонную трубку, тем сильней отвисала его челюсть. И лицо побледнело.

– Да, давай к условной точке, там жди. Скоро буду.

Корсак положил трубку и оторопело посмотрел на Джека. Ясно, что никого хорошего он не скажет.

– Ятаган звонил. Облом у них вышел. Из бани по ним из автоматов…

– Хреново! – заорал на него Джек.

– Это еще не все… Виконта у машины менты повязали. Ятаган еле ушел.

– Твою мать!

– Ятаган говорит, что Шельма слабину дал. Что-то не то с ним. За Виконта он, говорит, уверен, а за Шельму нет. Шельма сдать может. Ятаган сказал, что надо Катьку его взять. Ну, Шельмы Катьку…

– Зачем?

– Шельма должен знать, что Катька у нас. Тогда он рот на замке будет держать.

Джек вызвал своих телохранителей и отправил их за подругой Шельмы.

– И ты поезжай. Со стороны за ними посмотришь. Вдруг менты их примут…

Чутье на опасность не подвело Джека. К дому Шельмы его телохранители прибыли одновременно с ментами, завязалась перестрелка. Что стало с Юраем и Захарчиком, Корсак выяснять не стал. Не дожидаясь развязки, он вернулся в «Ночную фею».

– А позвонить не мог? – заорал на него Джек.

Его злило, то что об очередном провале он мог узнать еще четверть часа назад. Если менты поехали за Катькой, значит, Шельма раскололся. И адрес он свой назвал и девку свою попросил защитить. Если так, то и Джека он сдал.

А ведь когда-то Джек гордился тем, что сам воспитывал своих киллеров, сам ими занимался, думал, что иначе и нельзя. На том и погорел.

– Так телефона не было!

– А рация на что?

– А если менты эфир прослушивают?

– Если бы, если бы… Давай к Ятагану, и сидите оба как мыши, пока я не дам вам знать. А меня долго может не быть. Все равно ждите.

Надо было завалить Корсака, как опасного свидетеля, но толку от этого не будет, если есть Ятаган. Да и не так страшны они оба, как Шельма и Виконт. Один уже раскололся, значит, и другой сломается. Бежать надо, бежать.

Джек позвонил Шраму, сказал, что на время уезжает и оставляет его вместо себя. Надо было сообщить об этом и остальным бригадирам, но Джек решил обзвонить их из дома, куда так стремился.

Черный нал ему нужно из «общака» забрать, там без малого восемьсот зеленых тонн. Да и паспорта там – один фальшивый на гражданина Украины Иванчука Николая Васильевича, другой заграничный на то же имя. Если надо будет скрыться за границей, он улетит туда международным рейсом из аэропорта Украины, как гражданин этой страны. И никто его там не остановит. А границу с Украиной пересечь легче простого, надо только добраться до нее. А дальше, как два пальца об асфальт.

Но сначала надо добраться до своего дома. Может, и менты сейчас туда едут; если так, то Джек спрячется в своем погребе. Не зря же он вложил в него столько души и денег.

* * *

Вайс хорошо помнил, как служил в армии. Один дневальный ночью сидит у окна, высматривая дежурного, другой спит рядом на кровати. Бодрствовать должна вся смена, но что делать, если хочется спать? А так хоть кому-то счастье улыбается. Но не все так просто. Однажды он сидел у окна и заснул. Дежурный прошел в казарму, а там сплошь – мертвое царство. Такой разгоняй потом был, что до сих пор страшно вспомнить.

Ему и сейчас очень хотелось спать. Второй час ночи, а нужно сидеть у окна и караулить Джека. Он может появиться в любое время. И если Вайс проспит его, то проснется он уже на том свете.

А вроде бы, и не должно его тянуть в сон. И с Оксаной они отожгли так, что искры от них дымом все заволокли, потом в себя долго приходили. Затем вспомнили про собачий труп у крыльца, про кровь, которая капала на пол с прокушенной руки. И с этим со всем пришлось повозиться. А теперь вот наступила тишина, но состояние до сих пор взбудораженное. И все-таки хочется спать. Может, это нервное?..

Оксана рядом, приставила стул к его табуретке, обняла его, уложила голову на плечо. Глаза закрыты, но она не спит. И ресницы тревожно подрагивают. Казалось, она со страхом ждет, что Вайс ее прогонит.

А он должен ее прогнать. Ведь она предала его. И как бы она там ни оправдывалась, он ясно осознает это. Как ни крути, а она сука, причем хитрая, расчетливая. Умом Вайс это понимает, но душа тянется к ней. Может, потому, что душа у него такая же темная, как у нее. Ведь его жизнь тоже далека от праведной. Она торгует своей красотой, а он выезжает на своей силе. Она тянется к своим высотам, он – к своим; но цель у них общая – деньги. Из-за них она осталась с Джеком, а он из-за них убивал людей. И дальше собирается убивать. Ему нужно избавиться от Джека, чтобы потом спокойно жить без него и в свое удовольствие. Хотя покой в такой жизни может только сниться. В джунглях всегда найдутся желающие убить вожака, чтобы прибрать к рукам его стаю. Или пустить ее в распыл.

– А давай уедем! – вдруг предложила Оксана.

– Куда?

– Не знаю. В Москву, например…

– Что, бросить все и уехать?

– Да, бросить Джека и уехать. Это я о себе. Но с тобой.

– Мне тогда братву придется бросить.

– Поверь, они обойдутся без тебя. Раньше же как-то обходились.

– И сейчас обойдутся, – кивнул Вайс.

– Заберем все деньги и уедем…

– Ну, денег у меня немного.

– Сколько?

– Думаю, штук сто из общака могу взять. Я их заработал.

– А остальное?

– Остальное только крыса может взять. А у меня понятия.

– И у меня понятия. Но так и я тысяч сто заработала… Или двести… А может, и триста… Все не возьму, только триста тысяч… Там гораздо больше…

Вайс чувствовал, как дрожит ее тело. Золотая лихорадка у Оксаны началась.

– Где там?

– В подвале.

– Ты же говоришь, что Джек тебя туда не пускает.

– А кто его спрашивает? Я в этом доме, как в заточении. У меня времени – «КамАЗ» и еще багажник сверху. Я там в подвале все обследовала, и люк нашла, и как открывать его узнала…

– А в подвал как попала?

– Джек по ночам спит, а ключи в кармане. Я слепки с ключей сделала. Один к двери подошел, другой к сейфу. Все просто. Хочешь, к твоей бабушке уедем? Ну, как тогда…

– Нет. Нас там найдут. Джек узнает… И моим предкам достаться может. Он их сейчас не трогает, потому что за своих боится. Тут, как говорится, око за око. А если я уеду, он такой беспредел здесь устроит…

– Но ты же собираешься его убить.

– И убью.

– Тогда мы сможем уехать?

Вайс внимательно посмотрел на Оксану, и ему показалось, что та кривит душой. Не хочет она уезжать.

– И тебе не жалко Джека?

– Нет.

Действительно, она совсем не боялась остаться без него. Но ведь она с такой же легкостью откажется от Вайса, если он не оправдает ее надежд. Прецедент уже был.

– Если я убью Джека, зачем нам уезжать? – усмехнулся он. – Ведь тогда я смогу взять под себя весь центр города.

– Ты даже можешь стать мэром города.

– Под твоим чутким руководством? – саркастически спросил Вайс.

– Я этого не говорила, – замялась Оксана.

– Зачем говорить, если я и так все вижу? Не надо ничего говорить. Просто молчи. Поверь, это у тебя получается лучше всего.

Оксана была разочарована, но волю своим чувствам не дала. Взяла себя в руки и снова изобразила покорность. Обняла Вайса, уложила голову ему на плечо.

Отталкивать он ее от себя не хотел, но все-таки пришлось это сделать. Виной всему была машина, которая свернула к дому и осветила его фарами. А вскоре открылась калитка, и во двор вошел Джек. В свете уличного фонаря Вайс видел, как он открывает ворота изнутри.

Но только он распахнул одну створку, как двор вдруг наполнился крепкими парнями в милицейском камуфляже. Джека сбили с ног, скрутили.

Оксана все это видела, и она первая сообразила, что надо делать.

– Давай в подвал!

Во дворе уже появился Павлов и его глыбообразный начальник. Глянув на поверженного Джека, они направились к дому. А на окнах решетки. Да и дом возможно окружен. Оставался только подвал.

Оксана нервничала, но дверь в подвал открыла быстро, зажгла свет, и они по бетонной лестнице спустились вниз. Там, в домашней котельной молодая женщина с помощью хитрого механизма открыла в полу не заметный с виду люк.

– Давай быстрей!

Вайс не заставил себя уговаривать и спустился в этот погреб, тут же за ним задвинулся люк. Какое-то время он слышал легкий шорох над головой. Уж не веником ли Оксана заметала следы? Потом все стихло.

Вайс нащупал на стене выключатель, щелкнул тумблером. В свете неоновой лампы высветились выложенные диким камнем стены, кушетка с матрасом, шкаф, холодильник. Видимо, Джек собирался здесь пережидать опасность в случае чего. Продукты у него в холодильнике – масло, копченая колбаса, в шкафу тушенка, крупы. В другой секции шкафа белье и одеяло.

Но все-таки самым ценным предметом интерьера здесь был сейф. Большой, тяжелый. Замок, может, и не очень сложный, но без ключа его не открыть. А там деньги. Много денег. И можно не сомневаться, что Оксана сдаст Вайса, если вдруг захочет это сделать. Да и Джек не дурак рассказывать ментам про свой общак. Пока деньги здесь, Вайс в безопасности…

* * *

Тяжелый том уголовно-процессуального кодекса с силой опустился на голову.

– Статья триста восемнадцатая! Применение насилия в отношении представителя власти!

И снова удар.

– Статья триста восемнадцатая! Применение насилия в отношении представителя власти! – объявил все тот же противный голос.

Джек внутренне сжался в ожидании следующего удара, но стоящий за спиной мент положил талмуд на шкаф.

– Это тебе за капитана Павлова! – не скрывая своего злорадства заявил начальник РУОП.

Он сидел за своим столом, испепеляя Джека взглядом.

И еще два опера находились за спиной; Джека один держал, а другой бил.

– Не знаю такого, начальник.

– Знаешь. Ты его избивал. И твои подонки.

– Не было такого.

– А Шельма сказал, что ты бил.

– Гонит Шельма! Не мог он этого знать!

– Почему?

Только сейчас до Джека дошло, какую глупость он сморозил. Видно, не зря менты ему мозги отшибали. Да еще ночь глубокая. Совсем он чумной стал, нельзя в таком состоянии разговаривать. Но о своих правах сейчас лучше не заикаться. Менты такие злые, что и убить могут.

– Какая шельма, начальник? О чем разговор?

– Шельма – это Шельмакин Юрий Давыдович.

– Не знаю такого. Я думал, что просто какая-то шельма…

– Не выкручивайся, Рощин. Шельма все про тебя рассказал… Конечно, про то, как ты Павлова избивал, он сказать не мог, потому что действительно тогда в твоей банде не состоял. Но ты его избивал, это я точно знаю…

– Доказательств у вас нет.

– Нет. Но мы без доказательств будем тебя мариновать. В меру, так сказать, сил и возможностей. А сил у нас, ты должен понимать, много. Я бы даже сказал, беспредельно много…

– Вот и я говорю, что это беспредел, начальник, – пришибленно буркнул Джек.

– Ну, а как еще с главным беспредельщиком в городе поступать?.. Или Кирзач главней?.. Где Кирзач? Что-то давно его видно не было.

– А если скажу, бить не будешь?

– Ты сначала скажи, а там посмотрим. Может, какую-нибудь туфту впаришь.

Начальник РУОП внешне смахивал на матерого бандитского авторитета, и выражаться мог соответствующе. Ну да, с волками жить, и не так завоешь…

– А я тебе скажу, начальник.

Теперь Джек знал, куда подевался Вайс. Он выслеживал киллеров, которые за ним охотились. Виконт переключился на Цимбала, но Вайс продолжал держать его в поле зрения. Поэтому в сауне киллеры попали впросак. А потом и менты на них навалились. Это все Вайс подстроил. И он должен за это ответить.

– Это Вайс Кирзача завалил!

– Кто такой Вайс?

– Ты чо, гонишь, начальник? Вайс весь восток под себя взял, а ты не знаешь. Ты курицу из холодильника достань, ей мозги долби!

Но по мозгам долбанули самого Джека. Все тем же тяжеленным талмудом.

– Успокоился? – насмешливо спросил полковник.

– Знаешь ты, кто такой Вайс, – подавленно сказал Джек.

– Знаю.

– Он Кирзача завалил. И трупы где-то спрятал… А с ним два бойца были…

– С Вайсом?

– Нет, с Кирзачом. А с Вайсом никого не было. Он тогда сам по себе… Сам по себе… Или нет?

Джек с такой ожесточенностью почесал затылок, что разодрал кожу до крови.

– Эй, тебя что, заклинило?

– Оксана тогда от Кирзача ушла… – не обращая внимания на полковника, продолжал рассуждать Джек. – Я к ней прихожу, а она дома. Кирзача нет, а она дома… Она должна была понимать, что Кирзача там достанет. И понимала. Но не боялась. Вид делала, что боялась. Вид она умеет делать… У них с Вайсом шашни были… Может, она от Кирзача к Вайсу сдернула? Может, Кирзач их нашел, а Вайс его завалил?..

– Хочешь сказать, что твоя Оксана с Вайсом была, когда он Кирзача убивал?

– А-а, что? – встрепенулся Джек.

Хорошо менты голову ему проштамповали, но все-таки сквозь туман бреда прорезалась свежая мысль. Оксана действительно могла знать, куда делся Кирзач. Но все-таки сумбур в голове сказался на умственных способностях Джека. Не должен он был рассуждать об этом вслух. Теперь менты вцепятся в Оксану, начнут раскручивать на признание, она разболтает им про схрон в подвале.

– Да нет, это у меня в голове бардак. Вы мне мозги отбили, начальник. И поздно уже. Ничего не соображаю.

– Ну, хорошо, подпишешь протокол, и мы тебя отправим в камеру. В самую лучшую камеру. Матрас тебе выдадим, постель, спать будешь как человек…

– Какой протокол?

– Признательные показания свои подтвердишь. Ты же гражданина Цимбала заказал?

– Гонишь, начальник, не было такого!

– Точно, совсем не соображаешь… Я бы на твоем месте чистосердечное написал. Чтобы вину смягчить. Твои киллеры трех человек убили. В том числе девчонку…

– Шлюху? – презрительно скривился Джек.

Только проститутки могли быть в бане, где парился Цимбал.

– Ну, вот, все ты знаешь…

– Не знаю ничего!

– Заткись. И слушай сюда… Твои люди во всем признались, под протокол, все как положено. Не хочешь писать чистосердечное признание, не надо. Не хочешь вообще сознаваться, хрен с тобой. Нам и без того есть, чем тебя прижать. Но суд влепит тебе вышку. Выстрелят тебе в затылок, занесут инфекцию, и сдохнешь от воспаления мозга…

Джек болезненно усмехнулся. Похоже, у него уже инфекция в мозгу; еще немного, и он разлетится на мелкие брызги. Как бы не заляпаться… А ведь его действительно могут убить.

– А если чистосердечно признаюсь?

– Тогда лет пять получишь. Может, даже условно.

– Да ладно, условно? – недоверчиво скривился бандит.

– Ну, ты сам подумай! Ты заказал Цимбала, так? Он выжил. Значит, тебе светит статья за покушение на убийство. Покушение – это не убийство. А то, что троих убили, так это уже не твоя вина. Это уже твои люди начудили. Вся вина за это на них ляжет… Или ты этих троих тоже заказывал?

Вообще-то Джек заказывал еще и Плата с Грином. Может, кто-то из них и погиб, но Шельма ничего про них не сказал. Да и менты ему за них не предъявляют. Разговор только за Цимбала идет. А он жив. Значит, статья за убийство ему не светит. А деньги у него есть – будет, чем судью подкупить. И прокурора, чтобы большой срок не требовал.

– Может, еще и под подписку отпустите? – спросил Джек.

Сознание у него вдруг прояснилось, и он понял, на чем можно поймать полковника. Подписка о невыезде ему не светит, стопудово, не выпустят его на свободу до суда. Это уже слишком. И если мент пообещает ему такой вариант, значит, он нагло врет.

Но полковник отрицательно покачал головой. Нет, под подписку его не выпустят. Значит, все правда, и есть возможность получить условный срок.

Джек взял лист бумаги и без особых подробностей написал, как заказал Цимбала. Полковник прочитал признание, удовлетворенно кивнул и велел отправить его в камеру.

Там действительно Джеку дали матрас и белье, и он смог, наконец, завалиться спать. Но засыпая, он вдруг понял, что менты нагло развели его. Не может он отделаться условным сроком, так как вину за гибель трех человек суд обязательно возложит на него. Он же заказывал музыку, и ему отвечать за то, что произошло на танцах.

* * *

Вайс уже засыпал, когда над головой послышался легкий шорох, и сверху потянуло свежим воздухом. Это открылся люк. Но кто привел в действие механизм? Что, если менты? Но в погреб спустилась Оксана.

– Все, в доме никого, – сказала она.

Свитер на ней с высоким воротом, джинсы, сапоги. Сумочка женская на изгибе локтя. Уж не в дорогу ли она собралась?

– Обыскивали?

– Да. В комнатах рылись, в подвал заходили.

– Слышал, топтался кто-то наверху. Что про Джека говорили?

– В убийстве его обвиняют. Заказал он кого-то… В подробности меня не посвящали.

Молодая женщина вставила ключ в замочную скважину сейфа, провернула его. Дверца открылась со скрипом, представив взору Вайса и Оксаны деньги. Много денег, в пачках, перетянутых резинками, в сто– и пятидесятидолларовых купюрах. Оксана чуть не задохнулась от восторга.

– Тут больше, чем триста тысяч!.. Мы можем забрать все!

– Ты можешь забрать все, – покачал головой Вайс. – Но без меня.

– А ты?

– У меня дела. Мне нужно добраться до Джека.

– Но ты можешь спрятать меня?

– Могу. Только без денег. Деньги должны остаться здесь.

– Ты сумасшедший! Тут столько денег, что на всю жизнь хватит…

– Не хочу жить зайцем. Не хочу прятаться… Выбирай, или ты со мной, но без этих денег. Или с ними, но без меня…

Вайс вышел из погреба, поднялся в дом. Ждал он Оксану недолго. Вернулась она без денег. Разве что в свою сумочку что-то положила, но в ней много не унесешь. Да и не обязан Вайс заботиться о полной сохранности чужих денег.

– Поедем? – спросила она.

– Куда?

– Не знаю. Главное, что с тобой…

– И без денег?

Оксана громко и тяжко вздохнула. Это больше было похоже на стон отчаяния.

– Пошли, откроешь погреб, – сказал Вайс и направился к подвальной лестнице.

В приступе восторга Оксана захлопала в ладоши. Но ее снова ждало разочарование. Вайс всего лишь навел в схроне порядок. Мало ли, вдруг Джек вернется сюда и подумает, что Оксана хозяйничала в его святая святых. Не надо, чтобы он так думал.

Но, как оказалось, он зря спускался в подвал. На этом потерял драгоценное время, которого ему и не хватило, чтобы уйти. Они с Оксаной уже вышли во дворе, когда вдруг открылась калитка, и Вайс увидел капитана Павлова. За ним во двор втянулся и другой опер. Похоже, руоповцы не ожидали встретить здесь Вайса, поэтому и прозевали момент, когда он выхватил пистолет.

– Василий, не дури! – в расстеряности воззвал к разуму Вайса Павлов.

– Мы сейчас спокойно уйдем, а вы оставайтесь здесь!

– Ну, нет! Вы нам оба нужны.

Пристально и со страхом глядя ему в глаза, Павлов достал из-под куртки пистолет, передернул затвор. За это время Вайс мог раз десять его застрелить, и Павлов это понимал. Но ему надоело проигрывать в противостоянии с Вайсом, поэтому он и решился на отчаянный шаг.

– Брось пушку, Василий! – на пронзительной ноте потребовал капитан. – Или я буду стрелять!

– Какую пушку, начальник?

Вайс тоже показал свой характер. Он не побоялся достать из кармана платок, на глазах у оперов протереть пистолет и отбросить его в сторону.

Опера тут же бросились на него. Одного Вайс швырнул через бедро, другого сбил с ног подсечкой. После чего протянул руки под наручники. Он готов сдаться, только прессовать его не надо. Он сам все сделает…

Глава 18

Полковник Дукатов смотрел на Вайса, как Александр Матросов – на амбразуру дзота. Гранат у него не было, поэтому он пер грудью.

– Пойми, Василий, мы всерьез взялись за бандитов. Мы долго разрабатывали вашу банду, и теперь знаем про вас многое. И есть люди, которые видели, как ты убивал Тулякова, Шептунова и прочая…

– Не знаю ничего.

Вайс не требовал свидетелей. Он просто все отрицал. Может, и не очень хорошая тактика, но другая еще опасней. Во всяком случае, так считал он.

– Пожалей хоть Оксану, – вразумляюще посмотрел на Вайса полковник.

– При чем здесь Оксана?

– Не заставляй ее брать грех на душу.

– Какой грех? Ничего не понимаю.

– Женщина она слабая, а у нас работают жестко. Может и не выдержать, сломаться. Тогда она скажет, где ты спрятал труп Кирзача. И с ним еще двух его людей.

Дукатов внимательно смотрел на Вайса. Он хотел видеть, как он отреагирует на его слова. Может, что-то и дрогнуло у него в глазах, но Вайсу все равно. Дело было ночью, в суматохе; он и сам вряд ли сможет вспомнить, где зарыты трупы. Оксана и подавно не сможет найти захоронение.

– Что-то не пойму, я в милиции или в цирке? Мне кажется, что вы все время рассмешить меня хотите…

– Смешить тебя в СИЗО будут, в пресс-камере. Знаешь, что это такое?

– Догадываюсь.

– Поверь, если задаться целью, то возможно все. Будет тебе веселая жизнь в СИЗО… Если, конечно, не одумаешься.

– Одумался.

– Да? – Полковник с недоверием посмотрел на Вайса.

Что ж, реакция верная. Правильно делает, что не верит ему. Не собирается Вайс ни в чем сознаваться.

– Хотите, чтобы я признался в убийстве Кирзача? Нет проблем. Я сознаюсь. Но я его не убивал. Даже не знаю, с чего вы это взяли.

– Оксана нам в этом признается.

– Но не призналась же.

– У нее все еще впереди. И у нас тоже. Не осложняй себе жизнь, Василий. И Оксане тоже. Я так понимаю, отношения у вас нежные. Она и с Кирзачевым тебе изменяла, и с Рощиным…

– А это уже не ваше дело!

– Да нет, наше… Вчера ты с ней уходить куда-то собирался. И от Кирзачева вы вместе ушли. Он за вами, вы от него, но не разминулись. И нет Кирзачева… Поверь, Оксана во всем признается. У нее просто выхода не будет. Мы предъявим ей соучастие в преступном сообществе, это ее сломает… Вот я и прошу тебя: будь мужчиной, не заставляй нас выбивать из нее признания. Ты покажешь нам, где труп Кирзачева, и мы тут же отправим ее домой. А то в камере сейчас холодно и сыро.

– Ты, начальник, меня за лоха держишь? Не знаю я ничего.

Вайс понимал, что участие в преступном сообществе Оксане пришить нереально. Не сегодня-завтра ее отпустят. А если она признается в соучастии в убийстве Кирзача, то это уже ее проблемы. Нравилась ему эта женщина, многим он мог пожертвовать ради нее. Многим, но не всем. Потому что нет любви, как таковой. И еще Оксана предала его…

После истории с Кирзачом она предала Вайса, ушла к Джеку. Что ж, в этой же истории у нее появился шанс доказать обратное. Если она не сломается на допросе, то можно простить ей измену. Только все равно полного доверия к ней уже никогда не будет.

– Да пойми ты, Василий, плевать мне на Кирзачева! – наседал Дукатов. – Нет его, и на земле чище стало. Ты даже можешь не говорить, где труп закопан. Просто скажи, что ты его убил, и я успокоюсь. Даже дело заводить не станем.

– Хорошо, я его убил, – усмехнулся Вайс.

– Ну вот, уже хорошо… А может, все-таки покажешь, где труп?

– Забыл.

– А ты вспомни.

– Не получается. Что-то с памятью моей стало.

– Так хорошо, сейчас я составлю протокол допроса, ты его подпишешь.

– Ничего я подписывать не буду. Нет у тебя на меня ничего, начальник. И не надо меня грузить. Плевать ему на Кирзача, земля чище стала, – передразнил полковника Вайс. – Тебе и на меня плевать. Тебе и от меня землю очистить надо, да?

– Ух, ты как заговорил!..

– Ничего не знаю, начальник. И ничего не говорил. Забудь.

– Да нет, не забуду. Память у меня хорошая. И кто ты такой, я прекрасно знаю. Бандит ты, Василий. Причем авторитетный. На крови твой авторитет замешан. На большой крови.

– Не знаю ничего.

– Не думал я, что ты таким дерьмом станешь.

– Я этого не слышал, начальник.

– Думаешь, умный? Поверь, мы и не таких обламывали.

Вайс низко опустил голову, давая понять, что не желает больше говорить.

– Но вот вопрос, нужно нам это или нет? – каверзно посмотрел на задержанного Дукатов. – В бане на Коммунаров ты хотел убить Джека. Потому что он твой враг. И наш враг тоже. Ну, с Туляковым его перепутал. Потом ты убил Шептунова, но это обычная бандитская разборка. И с Самопаевым тоже самое было… Я тебе больше скажу, мне даже нравится, когда вы друг друга убиваете. С одной стороны нравится. А с другой, мне шум не нужен. Меня за стрельбу на ковер вызывают, ругают, требуют… И как объяснить начальству, что на дворе дикий капитализм со всеми его законами? Ты же на историческом факультете учился, ты знаешь, что такой дикий капитализм на Диком Западе…

– Короче.

– Не похож ты на классического бандита. Ну, не похож. Нормальный ты парень. Со странностями, правда, а так ничего, с виду интеллигентный. И договориться с тобой можно. Вчера в Павлова стрелять не стал, хотя мог. Значит, есть голова на плечах, понимаешь, что можно делать, а чего нельзя… В общем, мы бы могли с тобой договориться. У нас есть желание работать, у нас есть силы, спецназ, наконец. Рощина мы уже арестовали, ему грозит большой тюремный срок за организацию убийства, мы можем задержать всех мало-мальски авторитетных людей из его кодлы. Твою команду трогать не будем, твои люди возьмут под контроль весь город, ты станешь главным авторитетом. Но взамен ты обязуешься сотрудничать с нами, вести себя тихо, чтобы никакой стрельбы в городе, никаких убийств. Ну, а если какие-то проблемы возникнут, мы поможем их тебе решать. В общем, я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество.

– Но сначала я должен показать вам, где спрятан труп Кирзача? – усмехнулся Вайс.

– Я этого не говорил. Но раз ты напомнил… Да, было бы неплохо. Это признание станет залогом нашего сотрудничества.

– А что, неплохо было бы взять под себя весь город. И первый парень на деревне, и денег много… Честолюбие, жадность. На этом хотите меня поймать? Только я не понимаю, о каких людях вы говорите. И как я могу взять под контроль весь город, я тоже не понимаю…

– И ничего не знаешь? – разочарованно спросил Дукатов.

– Не знаю.

– Ладно, у тебя появится возможность, и узнать все, и понять. В СИЗО тебя отправим, там тебе и цирк будет, и всякие другие увеселения. Петушки на палочках, шарики на ниточках. Все будет…

– На каком основании?

– Оснований хватает. При задержании у тебя был изъят боевой пистолет.

– Это не мой. На нем нет моих пальчиков.

– Да? Ты думаешь, что протер свой пистолет платком, и всё? Нет, не всё. Ты забыл про обойму, ты забыл про патроны, ты забыл про внутреннюю часть затворной рамы. А там были твои «пальчики», и эксперт уже составляет заключение… Считаешь, что умный, и мы не сможем тебя сломать. Но ты и здесь ошибаешься. И я это тебе докажу.

– Это подстава, начальник. Этот пистолет ты разобрал в кабинете, я помог его тебе собрать. Отсюда и «пальчики»… Где понятые, начальник? Где протокол изъятия?

– Думаешь, выкрутишься? И не надейся… Мы тебе все припомним, Вайс, – пренебрежительно скривил губы Дукатов. – И как ты Павлова в наручниках держал, и как пистолетом ему грозил…

– Кто это докажет? Твои менты? Так в суде ментам не верят. Им нигде не верят, начальник.

– Ну почему же, нам можно верить. И я постараюсь тебе это доказать. Говорю, что в СИЗО тебя ждет веселая жизнь, и ты ее получишь…

Полковник вызвал конвой, и Вайса увели в камеру. Пока это предварительное заключение. Но впереди его ждал следственный изолятор. И очень плохо, что Вайс настроил Дукатова против себя.

* * *

Позади, за спиной с глухим стуком закрылась дверь, а впереди – ад в земном его воплощении. Сколько раз Джек представлял, как войдет в камеру, как окажется с глазу на глаз с прожженными уголовниками. Кирзач рассказывал, как приходилось ему кулаками отстаивать свои права. Он-то справился, а сможет ли выстоять Джек? Что, если опустят его здесь, сделают изгоем? Если он сломается, то братва на воле тут же узнает об этом. И тогда от него отвернутся даже самые преданные. Таковы законы уголовного мира. Невероятно жестокие законы.

Справа от двери смердела загаженная дырка в полу. К той же стене изголовьями жались койки в три яруса. Один ряд, второй, третий… Возможно, был и четвертый, но в камере много людей, и далеко не видно. Слева – деревянный стол, скамейки, уголовные рожи.

Джек осторожно подошел к столу, во главе которого сидел плюгавый тип с темным, изрытым оспой и морщинами лицом. Холодно в камере, спортивная кофта на нем, не видно, что выколото на чахлой груди, но на пальцах татуированные перстни – яркое свидетельство богатой уголовной биографии. Джек мог бы уложить его одним ударом, но делать этого нельзя. Плюгавый здесь явно центровой, и два бритоголовых здоровяка подпишутся за него, не раздумывая. Охраняют они его, потому и сидят рядом. И еще три уголовника с ним, из тех, для кого тюрьма – дом родной.

Давно Джек не испытывал такого страха, как сейчас. Одно неловкое движение, одно неосторожное слово, и на него насядут со всех сторон, и вряд ли он сможет отбиться. Тогда все. Но все-таки он взял себя в руки, с холодком под коленками подошел к столу.

– Здорово, кого не видел.

Плюгавый с интересом смотрел на него, на губах у него глумливая ухмылка. Дескать, что это за лох крутого из себя строить пытается?

Одной рукой Джек удерживал скатанный матрас, в другой у него битком набитая сумка. И колбаса там копченая, и сало с нежной мясной прослойкой. Это Шрам подсуетился. Он и адвокатов нанял, и снабжение организовал. На ментов со всех сторон давить будут, пока они обвинения не снимут. В ход идут деньги, угрозы, наезды. И на Шельму надавят, и на его бабу, пусть они не думают, что менты смогут уберечь их от возмездия. Работа идет, дело движется.

А у блатных в тюрьме, похоже, полный застой, и с харчами, не густо. Большая кружка чая на столе, печенье в миске, карамельки.

– Вот, на общак вам, – Джек поставил сумку на свободный край скамейки. – Сколько надо, столько и возьмите. Братва еще подгонит…

– Братва? – пакостно ухмыльнулся патлатый тип с утиным носом и с какими-то мерзкими наростами на лице. – У тебя и братва такая же сладкая, как ты, пряничек?

– Откуда ты такой взялся, петушок? – засмеялся пучеглазый верзила с вытянутым как у лошади лицом.

Джек глянул направо, налево, пожал плечами.

– Нет со мной никаких петушков… Джек меня зовут. И братва моя весь город держит.

Плюгавый презрительно скривился, глядя на него. Но чувствовалось, что под впечатление он все-таки попал. Не могли уголовники не знать, кто такой Джек. Иначе они вовсе и не уголовники…

– Слышал о я таком беспредельщике. Лютый, говорят, отморозок…

– Хочешь жить, умей вертеться.

– Я бы тебе сказал, на чем ты будешь вертеться, – ухмыльнулся плюгавый. – Но ты и сам об этом знаешь.

Уголовники засмеялись, глядя на Джека, как на последнего чмошника.

– Ну, и какой тебе от этого толк?

– А говорят, ты Дачника замочил. А Дачник вор знатный…

– Вор. Но не в законе. И не мочил я его. Кирзач это все. Я ему говорил: с блатными договариваться надо…

– Гонишь ты все. О чем нам с тобой договариваться?

– Смотрящий от вас должен быть, по городу. А нет никакого смотрящего. Сопли ваши воры жуют. Нет смотрящего, потому и бардак в городе. Всякие Вайсы, беспределят, людей почем зря мочат. А был бы вор сильный, он бы его в стойло поставил…

– Будет вор. И вас всех в стойло поставит. Очень скоро будет, – с угрозой в голосе сказал плюгавый.

Так Мальчиш-Кибальчиш пугал Главного Буржуина – дескать, придут наши. Кто-нибудь придет, когда-нибудь. Все как-то несерьезно. И не верил Джек плюгавому. Но вид сделал, что к его словам отнесся предельно серьезно.

Впрочем, может и маячит на горизонте сильная воровская личность. Кто знает.

– А ты меня не пугай. Мне не страшно. Мы уже с пацанами обсуждали такой вариант. Если человек серьезный, то будем на общак башлять. Да и сейчас прогон на тюрьму серьезный сделаем, – пообещал Джек. – Кто у вас на крытке смотрящий, с кем я могу поговорить на эту тему?

Плюгавый задумался. На роль большого смотрящего он не тянул, но и отличиться перед воровской братией очень хотелось. Джек сам вызывался отстегивать в общак, но плюгавый может разрисовать это дело так, как будто он уломал Джека. Пусть как хочет, так и малюет, лишь бы чертом не назвал…

– Маляву мы зашлем, – в раздумье кивнул плюгавый. – Есть человек, он с тобой эту тему оботрет… А ты значит, Джек. Слыхали мы про тебя, слыхали. Ну, присаживайся за дубок, рассказывай, как ты дошел до такой жизни.

– Нормальная жизнь, – улыбнулся Джек. – Кучерявая.

– Вот и расскажи, как ты кучеряво живешь, а мы послушаем. Да, братва?

Уголовники закивали. На Джека они смотрели с показной неприязнью, но не зло, без агрессии. И еще им очень хотелось знать, как живет братва из новых, из тех, кто параши не нюхал, но смог нагнать на город столько страху.

– Да мне бы упасть бы где-нибудь сначала.

– Не вопрос, – кивнул плюгавый.

Он определил Джеку место во втором от двери ряду. Может, и не самая престижная шконка, но все-таки не у самой параши.

Не принимали блатные Джека за своего, но и черта из него не делали. Что ж, хоть на этом спасибо.

* * *

Цимбал не бросил Вайса в беде. Узнал, что его закрыли менты, нанял адвокатов, те атаковали следствие. Действительно, предъявить Вайсу, по большому счету, нечего. Свидетелей, как таковых нет, пистолет в деле держится с трудом, вытряхнуть его не сложно. С показаниями ментов та же история – их свидетельство можно классифицировать, как попытку давления на подследственного. И главное, Оксана оказалась крепким орешком. Не сломалась она на допросах, ничего не сказала про Кирзача.

И все равно, Вайс попал в следственный изолятор. Но страшней всего было то, что полковник Дукатов сдержал свое обещание. Вайс закрыли в пресс-хату.

Это стало ясно, как только за ним закрылась дверь. Камера просторная, но всего пять шконок здесь, и все в один ярус. Телевизор, холодильник, обогреватели, ковер на полу. И арестанты цветут и пахнут. Махровым цветом цветут, и тюрьмой пахнут, как дрянной коньяк – клопами. Четверо их, не сказать, что все атлеты как на подбор, но и задохликов здесь точно нет. Крепкие ребята, и агрессивные. На Вайса смотрят как ястребы на цыпленка. Вот-вот ринутся на него, порвут в клочья.

Вайс окинул арестантов быстрым взглядом, бросил матрас на шконку, рядом поставил сумку.

– Эй, а ты чего такой борзый? – метнулся к нему крутолобый крепыш с короткими, сильными руками.

Вайс не стал втягиваться в разговор и ударил его пальцами по глазам. От дикой боли арестант взвыл и опустился на корточки.

– Твою мать! – ошалел от такой наглости яйцеголовый тип с маленькими, глубоко посаженными глазами.

Вайс не стал ждать, когда он обогнет стол, запрыгнул на «дубок» и ударил арестанта ногой в висок. На третьего он напал сам и вырубил его точечным ударом в кадык. Четвертый в испуге бросился к двери, с истошным криком застучал по ней кулаками.

Надзиратели не заставили себя долго ждать, кинулись к Вайсу, скрутили его и вытащили в продол. Сопротивляться он не стал. Зачем, если ему вовсе не улыбается оставаться в этом гадюшнике?

Его запихнули в крохотную камеру, где можно было только стоять, закрыли за ним дверь. Потом появился дежурный помощник начальника тюрьмы и отправил Вайса в карцер. Но ведь это не петушиный куток, где он мог оказаться, дай слабину в пресс-камере…

* * *

Смотрящий по тюрьме – фактурный мужик: голова крупная, глаза сурово сверкают под выступами надбровных дуг, взгляд острый, лицо плотное, дубленое. Но страха перед ним Джек почему-то не испытывал. На воле он бы без всяких сомнений послал этого вора лесом, если бы тот вдруг вздумал обратиться к нему за отчислениям в общак. Не той Каштан величины личность, чтобы Джек мог воспринимать его всерьез. Но здесь, в тюрьме, он должен был повиноваться воровской воле, иначе, потом больно будет по-большому ходить. Все это Джек прекрасно понимал, поэтому внимал Каштану с самым серьезным видом. Хотя и не заискивал перед ним.

– Хорошо, я передам на волю, чтобы двадцать процентов от наваров шли на тюрьму, – выслушав смотрящего, сказал Джек.

Откуда Каштану знать, сколько это – двадцать процентов? Джек скажет Шраму, чтобы отстегивал три-четыре сотых от общей части.

– И еще сто штук зеленью сразу зашлю, – добавил он.

Вор самодовольно улыбнулся. Ну да, как ни крути, а он одержал победу над самим Джеком. И сто штук для него действительно очень большие деньги. Как бы от восторга не запищал.

– Я слышал, у тебя рамсы с восточной братвой, – выдержав паузу, сказал Каштан.

– Есть такое.

– Вайс там какой-то под себя всех взял…

– Вот именно, какой-то. С бухты-барахты.

– Ну, ты тоже не из Мадридского двора взялся, – усмехнулся Каштан. – С того же бугра занесло… Короче, Вайс у нас, на крытке. За какие грехи не знаю, но менты его через пресс-хату прогнали.

– И что? – заинтригованно, спросил Джек.

– Да ничего. Лохмачей, как слон моську, растоптал…

– Он может. Каратист, – презрительно скривился Джек.

– А чего морщишься?

– Дурака свалял. Мы его в темному углу зажали, в замес пустили. Наглухо надо было… Ну ничего, еще не поздно.

– Что ты ему можешь сделать?

– Здесь – ничего. Но если ты подпишешься…

– Хочешь, чтобы его здесь заглушили?

– Хочу.

– А оно нам нужно?

– Даже не сомневайся. Если Вайса заглушить, вся его система на воле посыплется. Мои пацаны «восточных» голыми руками возьмут. А это большой навар, с которого твой общак долю получит…

– Резонно. Только тут бабка дедкам надвое дала. Может, возьмут «восточных», может, нет. Да и Вайс не простой фрукт, если лохмачей отымел. Братва его здесь зауважала после такого дела. Не каждый против него теперь подпишется…

Каштан смотрел на Джека с насмешкой. Не трудно было понять, куда клонит смотрящий.

– Сколько?

– Пятьсот штук сверху.

– Сколько?! – не поверил своим ушам Вайс.

– Я сказал сколько.

– Но это чересчур!

– Вайс тоже при делах, и братва о нем не забывает. И он с тобой на рамсах. Я думаю, он двести штук найдет…

– Для чего?

– Для кого. Для тебя.

– А почему всего двести?

– Я же тебе сказал, братва его в тюрьме зауважала. Не каждый подпишется. А ты для братвы индюк надутый. И корова дойная. Я знаю, статья у тебя серьезная, ты здесь надолго. И мы будем тебя иметь. А не будешь доиться, мы из тебя петуха сделаем, а потом в суп… А ты, наверное, думал, что умней всех?.. Ну, так что, когда пол-лимона ждать?

Джек понял, что его развели как последнего лоха. Но деваться некуда – или платить, или самому становиться под раздачу. Можно бросить клич по бригадам, братва соберет деньги, но это долго. К банковскому счету без Джека доступа нет. Из бизнеса деньги без него тоже не вывести. Но вариант все-таки есть – забрать деньги из черной кассы. Он объяснит Шраму, как вскрыть схрон, и тот все сделает, как надо. От сейфа, правда, ключа нет, и от двери в подвал, но ведь все это можно просто-напросто взломать.

– Мне с моим бригадиром надо встретиться. И чем быстрей, тем лучше.

– Называй, кто тебе нужен. С ним свяжутся. И свиданку организуем. Все сделаем, лишь бы деньги были…

– Будут деньги.

– Отвечаешь?

– Да.

– Срок у тебя – три дня. Время пошло.

Джек уронил голову на грудь. Плохое предчувствие у него. Как бы не облажаться…

Глава 19

Шрам не скрывал своего возмущения.

– Ни фига себе, по сотке в месяц отстегивать! И еще шестьсот штук сразу! Где такие бабки взять?

– Тебе же сказали, где, – косо глянул на него Фома.

– Это общаковые деньги.

– Так на то и общак, чтобы своих с кичи вытаскивать.

– А на какие шиши я адвокатов нанимал? А с ментами вопросы решал?.. А-а! – Шрам беспомощно махнул рукой.

Увы, но Джек – это святое. Шрам хоть и основной сейчас, но бригадиры не позволят ему занять его место. Сход будет, и если Шрам потянет против Джека, ему предъявят, как предателю. Со всем отсюда вылетающим… Не зря Фома уже сейчас на него косится. И поехал он со Шрамом к общаку не просто так – смотрит он за ним, чтобы бабло налево не ушло.

– Слушай, Фома, а чего ты со мной едешь? Джек со мной этот вопрос обтирал, мне сказал, за лавьем ехать.

– Ну, ты же мне сказал, что за общаком едешь. И я с тобой. А тебе что-то не нравится?

Машина подъехала к воротам двухэтажного дома, и неловкий разговор оборвался сам по себе. Водитель посигналил, но из дома никто не выходил.

– Ксюха должна быть, – сказал Шрам. – Она у Джека на общаке сидит, как курица на золотых яйцах… Вопрос, кто эту курочку топчет?

– Ну, он и топчет, а что здесь такого?

– Так это Кирзача курочка… Хотя не вопрос, он Ксюху еще до Кирзача барал… Так сразу и не скажешь, кто у кого ее увел… Или отбил… Может, это Джек Кирзача из-за Ксюхи сделал?

– Ты это у Джека спроси, хорошо? – язвительно сказал Фома.

С Джеком Шрам связываться не хотел. Говорят, Самсон права качать начал – и где он сейчас? Говорят, в лес вывезли, закопали… Может, и с Кирзачом так было. Может и со Шрамом так быть… Хотя Джек сейчас не в той силе, что прежде. И зондер-команда его тазом накрылась. Сейчас он только на Шрама может надеяться.

Джеку солидный срок светит, на этап он уйдет, а Шрам один на хозяйстве останется. Но Джек постановы будет слать, через них рулить. А Шраму это не нужно… Ему бы совсем без Джека… Ну, хотелось бы…

Оксана из дома не вышла, но ворота открыли без нее. Кузя перемахнул через забор, отодвинул засов. Дверь в дом взломали. И в подвал вошли тем же макаром. Шрам нашел потайной рычажок, открыл люк, вместе с Фомой спустился в святая святых.

– И сейф взламывать надо.

– Как?

– Не знаю. Может, к Юксу отвезем, у него автоген…

Сейф оказался тяжеленным, но все-таки всем скопом удалось дотащить его до машины, сунуть в багажник. И до автосервиса довезли. У Юкса дрожали руки, когда он резал дверь, – боялся сжечь содержимое сейфа. Но как оказалось, переживал он зря. В сейфе ничего не было.

– Фома, ты видел! – взвыл Шрам. – Ты видел, что я не при делах… Ну, Джек, ну сука!

– Эй, ты чего?

– Ты чо, не въезжаешь? Джек подставить меня хотел! Я еду за деньгами, их нет, вы мне предъявляете…

– Зачем ему тебя подставлять?

– Ты что, хромой на голову? Тут же как два пальца! Там восемь сотен должно быть. А их нет. Но деньги я должен подвезти. Если не подвезу, значит, я крыса. А кто крысой хочет быть? Я – нет! Я тогда свои деньги должен буду подвезти. А где я восемь сотен возьму?

– Не прибедняйся.

– Ну, есть у меня восемь сотен. Так на то и расчет. Джек меня поиметь хотел… И как мне с ним после этого разговаривать?

– Да ладно, может, это Ксюха деньги смыла.

– Она не знала, где деньги. Он схрон от нее прятал, даже в подвал не пускал. И ключей у нее от подвала нет. Он сказал, подвал взламывать надо…

– Ну, может, он думал, что Ксюха не знала. А бабы народ шустрый, у них на деньги особый нюх…

Шрам и сам не исключал такой вариант, но все дело в том, что ему нужно было выставить крайним Джека. Он уже сделал опасный ход и должен был довести партию до конца. Иначе Джек сам поставит ему мат.

– Ксюха, говоришь?.. Так, давай Ксюху искать! – предложил Шрам. Но на этом останавливаться не стал. – А пока мы ее искать будем, ты завтра триста кусков подвезешь.

– Не понял! – возмущенно посмотрел на него Фома. – Почему я?

– Все бригадиры по триста кусков подвезут.

– А почему именно триста?

– А это на общак. На воровской. Джек ворам обязался платить. Шестьсот штук – это первый взнос. Потом по три сотни в месяц, – приврал Шрам.

– С какого пера такая радость?

– А это чтобы Джеку в тюрьме хорошо жилось, – сказал Шрам и про себя усмехнулся. Джека все уважают, пресмыкаются перед ним, но его проблемы за свой счет решать никто не хочет. Дружба одна, а карманов много. И если каждый на свой карман тянет, дружба разрывается, как дешевая ветошь…

* * *

Капитан Павлов нервно барабанил пальцами по столу. Помещение для допросов разгорожено решеткой, Джек по одну сторону от нее, он – по другую. Все как в жизни.

– Перегнул палку Валерий Михайлович. Не должен он был так делать. Но и ты его должен понять. Ты авторитетный бандит, у тебя деньги, Цимбал уже бурную деятельность развил, чтобы тебя отсюда выдернуть…

– А если бы меня опустили? – исподлобья глянул на Павлова Вайс.

– Да нет, не было такой задачи. Эти, в пресс-хате, закошмарить тебя должны были, а потом вожжи ослабить, чтобы ты оттаял и все им рассказал…

– Я тебе не верю.

– Да, никто не собирался тебя опускать. – Это правда.

– Ты еще мне сотрудничество предложи, – презрительно фыркнул Вайс.

– Зачем нам с тобой сотрудничать?

– Чтобы за городом через меня смотреть.

– Я не знаю, что там у Дукатова на уме… – замялся Павлов.

– Плевать мне на Дукатова. Я его не знаю и знать не хочу.

– Ты должен его понять. У вас свои методы, у нас свои.

– А с какой это стати я должен ментов понимать?

– Ты же не какой-то там закоренелый уголовник. Ты интеллигентный человек, у тебя высшее образование. Ну, есть в тебе авантюрная струнка, она и вывела тебя на скользкую дорожку. А ты по этой скользкой дрожке на горку поднялся. Как бы не скатиться теперь. Желающих столкнуть тебя много, ты сам это должен понимать. А мы бы могли тебя поддержать. Но я тебе ничего не предлагаю. Мы сами еще не совсем созрели до того, чтобы такое предлагать. Хотя жизнь нас к этому толкает. Порядок в городе нужен, чтобы люди спокойно по улицам ходить могли.

– Игорь, ты нормальный мужик, – перебил капитана Вайс. – Я это тебе уже говорил. Но извини, этот разговор ни о чем. Видел я, как Кирзач Техасца мочил. И Джек с ним был. Но я тебе этого не сказал. Воспитание не то. Никогда стукачом не был и не буду. И сексотом тоже… А с Кирзачом я сам справился. И с Джеком справлюсь. Я для этого большой путь проделал. И никто меня не остановит…

– Да, я понимаю, Джек для тебя как кость в горле.

– Он здесь, в тюрьме.

Вайс знал, в чем обвиняется Джек. Он заказал Цимбала, из-за него погибли его люди. И Вайс просто обязан с него за это спросить, иначе просто перестанет себя уважать.

– Ты Джека не достанешь, – забеспокоился вдруг Павлов. – Мой тебе совет: не тронь его.

– Не понимаю, о чем разговор, начальник.

– Эх, Василий, Василий, – разочарованно покачал головой Павлов. – Человеком ты был, а кем стал…

– Человеком был, и человеком и остался. Просто я сильный человек. И не хочу быть слабым. А то, что меня в бандитские дебри занесло, так это, видно, судьба… Мог бы ментом стать. Таким, как ты. Но не стал. И уже не стану. Потому что я не шлюха какая-то, метаться из стороны в сторону. Ну, а если не соскользну с горки, если останусь при делах, то беспредела не будет. Я не Кирзач, у меня понятия есть. О жизни понятия, и вообще… Но козлить я не стану. Вызывай, конвой, капитан. Не о чем нам с тобой больше говорить…

Вайс и сам понимал, что во многом не прав. Но не мог он уже свернуть с избранного пути. Он сильный, и он не может жить, не уважая себя…

* * *

Громила Бугай держал Джека за горло, а плюгавый Тетеря хищно скалился, дышал на него злобой и вонью от гнилых зубов.

– Лавье где?

– Будет… Завтра будет, – прохрипел Джек.

Ни слуху от братвы, ни духу. И денег нет. Похоже, Шрам кинул его на бабки, как последнего лоха. Если так, то вся система, которую Джек так долго и тщательно создавал, оказалась карточным дворцом, который рухнул при первом же порыве по-настоящему сильного ветра.

– Ты это еще вчера говорил, – напомнил Тетеря.

– Завтра… Точно завтра будут…

– Завтра ты уже девочкой Женей станешь. Сегодня мы тебе пол сменим, а завтра все уже знать об этом будут. За деньги тебя мочалить будут, пока долг не отработаешь. А ты его никогда не отработаешь…

– Может, прямо счас начнем? – спросил второй «бык» из свиты Тетери.

– Нет, еще не вечер. Сейчас его до кондиции нужно довести…

Бугай отпустил Джека и тут же ударил его кулаком в живот. По спине пришелся второй удар. И третий не заставил себя долго ждать…

Джек уже терял сознание, когда открылась дверь, и надзиратель объявил ему на выход.

И коридорный, и корпусной видели, что у него разбиты губа и подсвечен глаз, но выяснять никто ничего не стал, как будто так и надо. Похоже, блатные получили карт-бланш на истязания неугодного арестанта. Не зря Джека одолевало дурное предчувствие. Своя братва предала его, а чужая наступала по всем фронтам. И конец, похоже, уже близок.

Следователь с интересом смотрел на него.

– Что, нездоровится? – с язвительной насмешкой спросил он.

– Да что-то вроде того, – уронив голову на грудь, буркнул Джек.

– Признаваться будем?

Джек тяжко вздохнул. Он уже отказался от чистосердечного признания, но, похоже, это была не самая правильная тактика.

– А что мне за это полагается?

– А чего ты хочешь?

– Отдельную камеру.

– Будет тебе отдельная камера.

– Тогда записывайте…

Сейчас он готов был на все, чтобы избежать встречи с блатными. А если вдруг ситуация изменится, он заберет свое признание обратно. Но, похоже, ничего хорошего впереди его не ждет. И, возможно, одиночная камера его не спасет. Если так, то жизнь, считай, закончилась.

* * *

Не зря говорят, что человек может привыкнуть даже к аду. Если очень этого захочет. К тюрьме Вайс привыкать не хотел, но все-таки уже обжился здесь. И с братвой в камере у него все неплохо, и по ночам он спит спокойно. Крепко спит. А его вдруг взяли да разбудили. Надзиратель перед ним.

– Давай, вставай! – Голос у него тихий, тон заговорщицкий.

Что-то здесь не так.

– Никуда я не пойду.

– Каштан тебя зовет.

И сразу все стало на свои места. Каштан смотрел за тюрьмой. Вор он, хоть и не в законе, но власть у него большая, если даже надзиратели работают на него.

Вайс неторопливо поднялся, подошел к раковине, включил воду, промыл глаза, смочил волосы.

– Давай быстрей! – поторопил его надзиратель.

Но Вайс даже ухом не повел.

Камера смотрящего находилась в другом крыле тюремного здания, и нужно было преодолеть целую систему решетчатых шлюзов, чтобы добраться до него. Ничего, прошли, и никто не попытался остановить Вайса и его конвоира.

Каштан сидел за столом с таким видом, как будто и спать не ложился. И выглядел он совсем не угрожающе, а как-то по-домашнему. На глазах очки с диоптриями, в руках газета, кофта на нем с высоким воротником. Бессонница мужика мучает, газету взял, чтобы дрему нагнать. Так можно было подумать, глядя на него. Но вряд ли Каштан прочел хоть строчку.

– Ты, что ли, Вайсом зовешься? – вроде бы миролюбиво, но со стальными нотками в голосе спросил вор. Он отложил газету, снял очки. Взгляд у него въедливый, пытливый.

– Я Вайс.

– Я так понимаю, ты сейчас за Шварца.

– Я сейчас сам за себя. За Шварца буду, когда на волю выйду, – отчеканил Вайс. И, не дождавшись приглашения, сел на скамью по другую сторону стола.

– А сможешь сам за себя постоять? – пристально посмотрел на него Каштан.

– Пока получается. А там видно будет.

– Джек тоже так думал. Сейчас он в отдельной камере. Думал, что я его там не достану, а я достал. Очень сильно обидели пацана.

– Это что, намек? – сурово нахмурил брови Вайс.

– Джек меня кинул. Обещал на общак отстегивать, а слово не сдержал. А у нас здесь за слова жестоко спрашивают.

– За слова спрашивают везде… Ты что, предлагаешь мне на общак отстегивать?

– Нет. Ты сам должен мне это предложить.

– Хорошо, я тебе предлагаю. Десять процентов от наших наваров.

– Двадцать, – покачал головой Каштан.

Но Вайс выдержал его гнетущий взгляд.

– Десять. И это железно. Без всяких кидков. А двадцать – это много. Братва на такое не подпишется, проблемы могут начаться. И у тебя, и у меня. А десять процентов – это стопудово. Можно даже насчет человека договориться, который за нашей бухгалтерий смотреть будет – ну, чтобы без обмана…

– Мне нравится такой подход, – без удовольствия, но хоть с каким-то одобрением сказал Каштан.

– Тогда договоримся.

– Уже договорились.

– Не совсем. Мне с братвой перетереть надо. Сам я такие вопросы не решаю. Как братва скажет, так и будет. Но десять процентов – это реально, так что проблем, думаю, не будет…

– Братва твоя на воле.

– Так и я там скоро буду. Не сегодня, так завтра. Сдаются менты, братва их дожимает…

– Ну, до завтра еще дожить надо.

– Не надо меня пугать! – звонко и хлестко отрезал Вайс. – Пуганый!..

Каштан понимал, что это не просто слова. Он знал, как Вайс разобрался с лохмачами из пресс-хаты. И с его «торпедами» он как-нибудь справится.

– Сход будет, решим вопрос. Десять процентов обещаю. И прогон сразу сделаем. И еще прогон за Джека…

– Сколько?

– Пятьдесят штук.

– Двести!

– Двести штук за петуха? – засмеялся Вайс. – Ты себя слышишь?

Каштан сделал вид, что прислушивается к себе. И засмеялся. Только смех его не очень искренний. Вроде и смешно, но деньги очень нужны.

– Сто штук, и по рукам. Сегодня деньги, завтра жмур.

– Пятьдесят. И я его сам сделаю.

– Зачем тебе руки марать?

– Так надо.

– Хорошо, сто штук, и делай с ним, что хочешь…

Вайс согласился. Жаль было отдавать деньги за такое ничтожество, как Джек, но ему нужно поквитаться с ним. И за себя, и за пацанов, которых он загубил…

* * *

Не зря смеялся Вайс над запросами Каштана. Но тогда, называя Джека петухом, он всего лишь торговался за цену. А сейчас он видел, в какое ничтожество превратился его лютый враг.

– Вайс, умоляю, не убивай!

Джек в испуге забился в угол, его трясло как в лихорадке. Он даже не пытался сопротивляться. Сдулся павлин, мокрая курица от него осталась.

– На колени!

Джек покорно закивал и опустился перед ним на колени. У-у точно, опущенный. Сломала его тюрьма, растоптала. Если раньше ничтожеством он был только внутренне, то сейчас он стал им и внешне. Жалкое зрелище, смотреть противно.

А ведь у Вайса много было вопросов к нему. Поговорить с ним хотел. Сначала на словах собирался спросить с него за все прегрешения, а потом уже на деле. Но сейчас и слов нет, и убивать его нет желания. Он шел сводить счеты с достойным врагом, а встретился с какой-то размазней с человеческими глазами.

Глядя на Джека, Вайсу ничего не оставалось, как плюнуть на него и выйти из камеры.

* * *

Холодное пиво после жаркой парилки – об этом Вайс мечтал на нарах. И теперь он может пить то, о чем мечтал, большими ковшами. Всё, закончились унылые арестантские будни, он на свободе, а Цимбал приготовил для него баню, чтобы смыть тюремную грязь. И девочки будут, но не сейчас…

Пиво вкусное, хмельное.

– Кайф! – блаженно протянул Вайс, поставив пустой ковш на стол.

– Еще бы, – весело подмигнул ему Цимбал. – Здесь тебе не там.

– Пулеметы расставил?

– Пулеметы?.. А, ну да… Джек, сука, голыми руками мог взять. Ничего, сейчас на мази, можешь не переживать. Да и нет больше этой суки…

Вайс не стал убивать Джека, но на следующий день тот удавился сам. Хотя, может, блатные постарались. Как бы то ни было, Вайс не стал говорить Цимбалу, что произошло. Тот считал, это он зажмурил Джека, и Вайс его в этом не разубеждал.

– Не зря деньги за него прогнали…

– Еще на воровской общак надо отстегивать, – сказал Вайс.

– Да надо, не вопрос, – ничуть не возмутился Цимбал. – Тебе хорошо, ты лохмачей на киче раскидал. А как со мной будет, не знаю. Ну, если что… Вон блатные как Джека опустили!

– Сначала его свои опустили.

– Сам виноват. Шраму пустой общак подсунул. Сам бабло куда-то увел, а Шрама крайним сделать хотел. Это беспредел…

– Пустой общак? – усмехнулся Вайс.

– Ну, Шрам говорит, что Джек общак сдернул. А другие говорят, что баба его увела…

Вайс понял, о ком разговор. Только Оксана могла увести деньги Джека. Она это и сделала. Вернулась домой из ментовки, вскрыла схрон и…

– Ищут ее?

– Да вряд ли. Шрам сейчас основной, а Джек у него крайний. Если за бабой бегать, значит, Джек ни в чем не виноват…

– Логично, – кивнул Вайс.

И он не станет искать Оксанку. Хорошо с ней так, что дух захватывает. Но с гнильцой она, и он бы не стал связывать с ней судьбу.

Вайс будет скучать без нее, но бегать за ней не станет. Пусть живет в свое удовольствием с награбленными деньгами. А у него свои удовольствия. Вот и девочки в трапезную заглянули, туники свои снимают, и к Вайсу на колени садится очаровательная блондинка. И он не станет отказываться от нее. Жизнь продолжается, и он радуется ей от души.

Content

Бандитские шашни
Владимир Колычев

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19