Дорис Смит

Только ты…

Глава 1

Залы дублинского аэропорта были переполнены, как всегда в августовские субботы. Но сейчас все службы выбивались из сил — был задержан рейс на Лондон, и было похоже, что отложат и рейс 224 на Эдинбург.

— Не жди, Фил, — сказала Мэгги. — У тебя ведь полно дел.

— Ну, если ты уверена… — На бронзовом от загара лице Филлиды отражалась борьба желания и долга. Победил долг. — Дерек — счастливчик. Так ему и передай, — сердечно прогудела она. — Надеюсь, мы его скоро увидим.

Филлида была сущий ангел, но в иные моменты столь явное ее родство с архангелом Гавриилом бывало сомнительным удовольствием для окружающих. Когда ее голос, словно труба Судного дня, прогремел в битком набитом зале ожидания, Мэгги почувствовала, что все глаза обратились на нее. Пытаясь скрыть смущение, она нагнулась к Келли. Девочка крепко обхватила ее за шею.

— Будь умницей, солнышко. Помогай тете Фил!

Келли не было и семи лет, но она уже была отличным конюхом. Она была тихая как мышка, и лошади ей доверяли… Провожая глазами маленькую фигурку, Мэгги почувствовала, что племянница опасливо высчитывает в уме, сколько раз ей придется ночевать без нее.

В зале было не видно свободных мест. Пассажиры лондонского рейса, которым следовало бы уже пролетать над Англией, все еще ждали своего самолета, когда раздался звонкий радостный голос:

— Салли! Салли Гибсон! — Совершенно незнакомая девушка оживленно махала ей со своего места. — Сюда, сюда! Ты ведь помнишь меня, я Пэт Мартин!

Когда-то две маленькие девочки-близнецы с удовольствием пользовались своим сходством и наслаждались путаницей. Но уже давно никто не принимал ее за сестру. Тем более невероятным это казалось здесь, в Ирландии.

— Я не Салли. Я Мэгги, Мэгги Кэмпбелл. Мы с Салли были близнецы.

— Были?.. — Лицо девушки дрогнуло. — Извините, что я так закричала, — смущенно добавила она, когда Мэгги села рядом.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Откуда вам было знать… — Еще двадцать месяцев назад этот случай вызвал бы у нее физическую реакцию — головокружение, дурноту, сухость в горле.

Они не были абсолютно похожи. Салли была красавицей, Мэгги — умницей, но, как и все близнецы, они были очень дружны. Тем более, что в пять лет остались без матери. Впервые они расстались, когда Салли вышла замуж за Тома Гибсона и они переехали на юг Англии. Мэгги осталась с отцом в Дамфрисшире, где он управлял конюшнями. Разлука с сестрой была тяжела, но Мэгги справилась. Конечно, они навещали друг друга. Огромной радостью для Мэгги были приезды Келли, дочки Салли и Тома, чудесного ребенка. Через несколько лет умер отец Мэгги. Не сразу решилась она покинуть родные края и перебраться в Лондон, поближе к сестре.

Пэт Мартин, ожидающая вылета в Лондон, жила на одной площадке с четой Гибсонов впервые месяцы их женитьбы. Она никак не связывала их имена с известием об авиационной катастрофе в горах Испании, в которой никто не уцелел. Теперь Пэт потрясенно слушала о том, как Том, после месяцев сверхурочной работы, затеял это путешествие, чтобы как следует отдохнуть.

— А Келли? Она была с ними?

— Слава Богу, нет. Они ее оставили на меня.

— Где она сейчас?

— Здесь, в Ирландии. Лондон — не для нее.

Объявили отложенный рейс на Лондон. Через пять минут начиналась посадка.

— Подумать только, что я вас встретила… — сказала Пэт. — Так странно глядеть на вас, вы — вылитая Салли. Такие чудные волосы! Золотые, как первоцвет, и такие послушные!

— Что вы, Салли была гораздо красивее, — грустно сказала Мэгги. — Только волосы у нас одинаковые.

— Приглашаются на посадку пассажиры, вылетающие в Лондон.

Пэт Мартин простилась и поспешила к стойке контроля. Спустя десять минут объявили рейс в Шотландию.

Вряд ли Пэт Мартин можно было назвать нелюбопытной, но у нее было слишком мало времени. Иначе бы она непременно попыталась выяснить, зачем это Мэгги, которой явно хорошо живется в Ирландии, направляется сейчас в Эдинбург, оставив Келли. И тогда, сопоставив некоторые факты, Пэт обязательно докопалась бы до имени Дерека Гранта.

Мэгги познакомилась с ним на вечеринке, куда пошла с Томом и Салли. Салли с колыбели была очень общительной и еще дома, в Дамфрисшире, пыталась втянуть сестру в светскую жизнь.

После переезда Мэгги в Лондон, Салли удвоила свои старания. В конце концов, Мэгги слишком долго оставалась в тиши родного гнезда. Салли хотелось это изменить. Но против Дерека у нее были возражения, свойственные только ей.

— Представь; ты хочешь уютно посидеть с ним у костра, а он вместо этого отправляется рубить дрова.

— Ну, с его стороны это было бы очень мило, — пожимала плечами Мэгги.

Дерек вырос в Уэст-Лотиане и, следовательно, тоже был шотландцем. Позже и это было принято. Дерек провел с ними Рождество, а через три недели они ехали в его машине в аэропорт Хитроу, чтобы проводить Тома и Салли в Малагу.

«Сент-Маккартан» летел вдоль береговой линии. Позади остались зеленые и золотые заплатки полей. Синь залива Белфаст-Лох терялась в молочном тумане. В отдалении таяли лиловатые берега.

Мэгги чувствовала себя как человек, выходящий из больницы после долгой болезни. Прошло восемнадцать месяцев с тех пор, как Чарльз и Филлида Фокс распахнули двери Фэйрли-Холла перед ней и Келли, для которых, казалось, наступил конец света. Болезнь, унесшая в могилу ее отца Дункана Кэмпбелла, была недолгой. Воспаление легких после гриппа. Гибель Салли и Тома совсем оглушила ее, а через несколько недель она потеряла и Дерека. Правда, не так бесповоротно, как своих родных. Просто его перевели в Эдинбург. «Я буду поддерживать связь». Звучало, как классическое «как-нибудь позвоню», особенно после добавления: «Знаешь, я самый плохой корреспондент на свете». Это было мягко сказано. В течение полугода несколько коротких невразумительных записок, затем и этот ручеек иссяк.

Мэгги старательно пыталась забыть прошлое и вместе с тем почувствовать, как ей повезло в настоящем… Прошлое почти стерлось из памяти Мэгги. У нее больше не замирало сердце, когда в разговоре всплывало имя Салли или когда она замечала чью-то пепельную гриву, возвышающуюся в уличной толпе.

Один из пассажиров, довольно симпатичный, едва они поднялись в воздух, даже прислал стюардессу спросить, что хотела бы выпить дама.

На прошлой неделе такого просто не могло случиться, но со вторника Мэгги стала другим человеком. В этот день пришло письмо от Дерека.

Сердце ее забилось, когда она увидела знакомый почерк на конверте. Секунду спустя перед глазами замелькали обрывки фраз. «Когда ты вернешься в Шотландию…», «пора связать нити…», «удалось заказать номер, хотя из-за приближающегося фестиваля отели переполнены»…

«Сент-Маккартан» летел над Кэмпбеллтауном и массивным зеленым выступом Кинтайра.

Теперь уже скоро. Самолет пробился сквозь тучи и летел в солнечном просторе.

«Сент-Маккартан» был загружен полностью, поэтому получение багажа и прохождение таможни тянулось утомительно долго… Все восемнадцать месяцев Мэгги придумывала слова, которые она скажет Дереку, и пыталась представить их встречу. А она получилась сумбурной и несколько небрежной.

— Давно ждешь?

— Изрядно. Хорошо, что это был не трансконтинентальный лайнер.

— Да уж… — Она позволила ему забрать чемодан и взять себя под руку.

— Ничего, у нас полно времени.

Они миновали вереницу туристских автобусов и остановились около сверкающего красного седана. Дерек открыл багажник.

— Специально купил? — пошутила Мэгги.

— Да нет. Просто он только что из мойки в честь леди, которую мы встречаем. — Он опустил крышку и выпрямился. — Хорошо выглядишь.

— Я в порядке, — признательно откликнулась она. — И счастлива, что я здесь.

У Дерека была манера слегка кривить уголок рта, разговаривая. Странно, что она забыла об этом. Именно это он сейчас и сделал.

— Вот и умница. Поехали. Как Келли? — спросил Дерек. — Все такая же тихая?

— Прекрасно. Гленкаллен просто очаровал ее.

— Ну и хорошо. — Он остановился на красный свет у Хэймаркета. — У тебя с ней много хлопот. В конце концов, твоя собственная жизнь…

— Келли — важная часть моей собственной жизни, — мягко поправила его Мэгги. — А эта новая работа — ты еще ничего не сказал мне о ней. Нужны рекомендации?

— Нет. Не беспокойся об этом. Я все расскажу тебе за ленчем. Слава Богу, доехали, — сказал Дерек, входя в номер отеля.

Она чувствовала то же самое и была рада любому пристанищу. Здесь же было чудесно: светлая встроенная мебель, веселенькое красное покрывало на кровати, черный фаянс и изящные обои в ванной…

— Тут замечательно. Как тебе удалось все устроить? — Мэгги была тронута.

— Ну, у меня было время попрактиковаться, — сказал он. — Не так ли? — Красивые голубые глаза испытующе смотрели на нее из-под темных бровей.

— Тогда получай отличную оценку, — с улыбкой ответила она. — Как мне тебя благодарить?

— Отблагодаришь как-нибудь.

Комната вдруг словно стала меньше. «Слишком скоро, — смятенно подумала она. — Нити еще не связаны». Казалось, он почувствовал ее мысли.

— Разве мы когда-нибудь делаем что-то просто так? Я внакладе не останусь, не беспокойся. Что ты будешь есть? Пойду закажу столик.

Времени переодеваться или распаковывать вещи не было. Мэгги повесила жакет в светлый дубовый шкаф, сполоснула лицо и причесалась. Она была довольна своим видом. Белый свитер с высоким воротом оттенял загорелую шею, а хорошо скроенные брюки выгодно подчеркивали узкие бедра и длинные ноги. Оглядев себя еще раз, она спустилась в ресторан.

— А свитер, случайно, не от Макаллана? — спросил Дерек, ведя ее к столику.

— Ну, нет. Я еще не настолько богата.

«Макаллан, Абердин» — это было имя всемирно известной фирмы, выпускающей трикотажную одежду. Текстура и стиль этих вещей были столь безупречны, а цвета так красивы, что даже при нынешнем разнообразии моды вы безошибочно узнавали изделия Макаллана. Кое-что попалось ей на глаза во время недавней прогулки по магазинам в Дублине. Свитер цвета морской волны с еле заметными серыми крапинками, мягкий, словно замшевый, красно-коричневый жилет и еще комплект, состоящий из пурпурного кардигана и джемпера, в котором пурпурный и сиреневый удивительно сочетались с цветом мха. Все вещи отличались безупречным качеством и соответствующей ценой.

— Если понравишься своему новому боссу, сможешь получить свитер по дешевке, — загадочно сказал Дерек.

— Моему новому боссу?

— Трой Макаллан. — Он наслаждался произведенным эффектом. — Именно с ней ты и должна встретиться.

— Ты хочешь сказать, что конюшни принадлежат ей?

— Да. Они достались ей по завещанию ее двоюродного дедушки Роберта три месяца назад, а парень, который там за всем следил, предупредил ее, что собирается уходить. Вот почему ты мне понадобилась так быстро. Трой здесь, и мы должны с ней скоро встретиться.

— Она твоя приятельница? — Мэгги постаралась, чтобы это прозвучало небрежно, что ей не совсем удалось.

— Юная приятельница, — с легким нажимом произнес он. — Она студентка. Я больше знаком с ее родителями. У меня дела с ее отцом. У него небольшой сборочный завод в Батгите, и мы сотрудничаем с ними по линии безопасности. Трой мне нравится, и мне ее жаль.

Мэгги не считала, что девушка, у которой были родители, дом и конюшни, заслуживает особой жалости.

— В чем дело? — Дерек наблюдал за ее лицом.

— Ни в чем. Просто я подумала, что ты немного рассказал мне такого, за что ее следует пожалеть.

— Я тебе ничего не рассказал, — спокойно уточнил он. — Но существуют вещи похуже, чем невозможность покупать свитера от Макаллана.

— Например?

— Невозможность избавиться от них. — Он словно не обратил внимания на ее насмешливый тон. — С тех пор, как Трой получила наследство, вся семья просто помешалась на одной мысли — выдать ее замуж.

— Из деловых соображений?

— Совершенно верно. За генерального директора фирмы, держателя контрольного пакета акций и ее кузена Ангуса Макаллана.

— А она этого не хочет? — Пожалуй, она начинала сочувствовать неизвестной Трой.

— Конечно, нет. Она хочет сдать экзамены и работать там, где она чувствует себя нужной, — в какой-нибудь развивающейся стране вроде Замбии или Пакистана. Раньше, до наследства, у нее было мало общего с Макалланом. Старый Роберт никогда не ладил с ее семьей — я имею в виду отца Трой, Дэвида Макаллана, моего клиента, и его отца, покойного Аласдейра. — Он замолчал, огорченно заметив ее нахмуренные брови. — Сердишься?

Она не сердилась. Просто генеалогия всегда ускользала от ее понимания.

— Это несложно. Смотри, — сказал он терпеливо. — Вот три брата. Роберт, Аласдейр и Малькольм — и небольшая трикотажная фабрика в Абердине. После Первой мировой войны Аласдейр вышел из дела, поселился в Батгите с женой и сыном Дэвидом и основал собственное предприятие. А Роберт и Малькольм расширили фабрику, позднее к ним присоединился сын Малькольма, Ангус. Последние несколько лет он фактически безраздельно управляет всем. Малькольм отошел от дел по здоровью, а старый Роберт, хотя и считался управляющим директором, все меньше времени уделял фирме и все больше таким вещам, как конюшни. За год до своей смерти он вздумал приблизить к себе Трой. Наверное, он рассчитывал, что она будет ему угождать, но не тут-то было. Она в это время упоенно организовывала протесты по поводу увольнения какого-то преподавателя и только об этом и думала, да еще о своей работе за границей. Кончилось это тем, что старик все равно к ней привязался и завещал ей свои конюшни и свою долю акций компании. С тех пор и начались ее беды. Она говорит, что Ангус ее никогда не оставит в покое, и родители тоже просто одолевают требованиями выйти за него.

— Ведь они разных поколений? — Мэгги пыталась сосредоточиться.

— Фактически он ее двоюродный дядя. Вдовец, тридцать девять лет.

— Ты с ним знаком?

— Видел однажды. Не очень общительный тип. Трой говорит, что это Джон Нокс, Кальвин и королева Виктория в одном лице.

— Так она не выйдет за него замуж?

— Нет, она не выйдет за него замуж. — Дерек начинал раздражаться. — Но неужели ты не понимаешь, как все это отравляет ей жизнь?

— И поэтому она не хочет чересчур часто бывать там?

— Совершенно верно. И именно поэтому ей нужен человек, на которого она могла бы положиться.

— Мне бы хотелось там работать, — призналась Мэгги.

— Ну, это-то можно очень просто уладить, независимо от того, где ты будешь, — заметил Дерек. — Школа-интернат для Келли. Я долго думал над этим, Мэгги, и, по-моему, это удачный вариант.

— Сомневаюсь. — Она постаралась, чтобы это не прозвучало слишком резко. — Она будет чувствовать себя несчастной. Ты же знаешь, она очень замкнута.

— Тем более, — твердо сказал он. — Хорошая школа может изменить ее чудесным образом. И освободить тебя для себя самой.

— Не хочешь ли ты сказать, что я не могу взять Келли с собой в Абердин?

— Господи, конечно, не хочу. Разумеется, ты можешь ее взять в Абердин. Я говорю о «потом».

— Существует и «потом»? — Вот теперь ее поймали врасплох.

Взгляд голубых глаз смягчился.

— Надеюсь, что да, впрочем, это зависит от тебя.

Весь цвет общества собрался сегодня в Эдинбурге. Так же как Мэгги с Дереком, они сидели за ленчем, прогуливались по Принсез-стрит и паркам.

Дерек не собирался присутствовать при встрече Мэгги и Трой, мудро решив, что без него они поладят лучше.

— Ее может не быть дома. На этот случай она оставила мне ключи.

Вскоре они стояли в устланном зеленым ковром холле.

— Трой! — позвал Дерек. — Трой! Вы дома? — Ответа не было, и он обреченно пожал плечами: — Боюсь, мне придется тебя покинуть. Ты не против? К сожалению, неизвестно, когда она появится, а у меня есть дела в офисе.

— Все в порядке. Не беспокойся обо мне, — быстро ответила Мэгги.

— Она просто изумительно непунктуальна, но на этот раз она хоть продумала все. — Он вынул письмо из своего бумажника. — Она опять улаживает дела своих «несчастненьких» — не одного, так другого. Вот она что тебе пишет: «Будьте как дома. Занимайтесь чем угодно, пейте чай, ешьте что хотите, смотрите телевизор, поспите, примите душ». — Он сложил письмо, улыбаясь.

Улыбалась и Мэгги.

— Примите душ! Она что, правда думает, что я пойду принимать душ?

— Она была бы счастлива, если бы ты это сделала. Толпы ее подопечных, приходя сюда, так и делают, а кое-кому это бывает просто необходимо. — Он шагнул за дверь, глаза его смеялись. — Ужинаем вместе. Около восьми я вернусь.

Трой Макаллан была не столь беспорядочна, как представил ее Дерек. На одном из кухонных столов были приготовлены все чайные принадлежности, а также бутылка молока, хлеб и целый пакет шоколадных кексов. В письме было сказано: «Ешьте что хотите». Мэгги не была голодна, но было бы невежливо не ответить на такую предупредительность. Управившись с едой, она поискала глазами дверь в ванную, собираясь помыть руки. Оставалась единственная дверь, в которую она еще не заглядывала… Вот это была ванная!.. Ее поразило сверкающее великолепие бирюзово-синих тонов. Она восхищенно огляделась — расписанные цветами стены, нежно- голубая мебель с позолоченными ручками. Скрытые в нише и поэтому невидимые от двери, ванна и душ также представляли праздник для глаз — тот же нежно-голубой цвет и позолота на всем. Стойка душа была выполнена в виде скульптуры, тоже позолоченной. Это было царство сибаритства.

Лучше бы она этого не видела. После утомительного перелета и жары искушение было слишком велико. «Примите душ», — прочел Дерек. Многие так и делали, сказал он, и многие еще будут, добавила про себя Мэгги. «Ну, давай, — внезапно подумала она. — Наслаждайся жизнью!» Сколько радостей мы упускаем из-за своих комплексов. Как часто Салли советовала ей расслабиться.

Она решилась и рывком стянула белый свитер через голову. Не задернув ситцевых занавесок с оборками, она ступила в бледно-голубое углубление под душем, открыла кран, и по плечам ударили струи воды. Она наслаждалась всем своим существом, ощущая, как уходит ее растерянность, раздражение и напряженность, исчезая вместе с водой в решетке на кафельном полу.

Напрасно она беспокоится из-за слов Дерека о Келли. Можно расценить это как намек. «Просто подумай об этом, — сказал он. — Подумай, как здорово хоть недолго побыть свободной, поездить по всему миру…» В струях душа было что-то опьяняющее. Они наводили на мысль о фонтанах Парижа, Рима, Барселоны и о путешествии вдвоем с Дереком.

Если бы она не знала, что в доме одна, она бы решила, что по коридору ходят. Но у старых домов свои голоса, скрипы, шорохи, а этот дом был старый. «Сейчас, сейчас», — подумала она. Это было великолепно, но не могло продолжаться вечно. Она протянула руку за полотенцем и услышала: «Тут что-то не так! Еды нет!»

Это был явно не вздох старого дома. Голос человека. Недоуменный, юный и совсем рядом. Она соображала. Кто-то был в квартире, в кухне. И не Трой. Это…

— Ну, не могла же она сама уйти, сын. — Голос на этот раз мужской. — Посмотри как следует.

Судя по шагам, он был довольно близко.

— Я и смотрю! — с негодованием откликнулся мальчик. — Глаза-то у меня на месте!

— Ты уверен? — Мужской голос звучал отстраненно, а затем — о, ужас! — она услышала звук воды, льющейся в раковину.

Мальчик был в кухне, а мужчина здесь, в ванной, всего в нескольких ярдах от нее, за углом. Надо же быть такой идиоткой — она не заперла дверь.

— Я приготовил все для чая на столе, — настаивало чадо. — Говорю тебе, пап, нас обокрали. — И он вошел в ванную.

Мэгги оцепенела. «Если я буду тихо…» Но мужчина сказал:

— Ладно, я посмотрю.

Нервы у нее сдали.

— Не двигайтесь! — закричала она. — Я не одета! Стойте там, где стоите!

Судорожно дергая занавески, она пыталась затянуть их и еле успела.

— Это еще что такое? — Голос раздавался в футе от нее. — Вы кто? Как вы сюда попали?

— Мне назначили здесь встречу. — Это было первое, что пришло ей в голову.

— В ванной?

«Что же он так кричит! Ну и тип! У него что, вообще никакой интуиции?» — в отчаянии подумала она. В разговор вклинился детский голос, звеневший любопытством:

— По-моему, это ее вещи.

— Не трогай! — быстро приказал отец.

Мэгги почувствовала себя не просто задетой, но и оскорбленной. Пора было прекратить это.

— Видите ли, я не взломщик. Мое имя Кэмпбелл. Владельцу квартиры обо мне известно.

— В таком случае, мисс Кэмпбелл, у вас есть преимущество, — невозмутимо возразил мужчина. Он был явно не из тех людей, которые могут найти во всем смешную сторону.

Любопытство взяло верх, и она осторожно высунула голову между занавесок:

— Не будем говорить загадками. Свидание мне назначила мисс Макаллан.

На нее обезоруживающе уставились четыре глаза. Словно отлитые в одной форме лица: симпатичные крупные черты, вздернутые носы, круглые щеки. Гладкие волосы мальчика были цвета жженого сахара, такими же были бакенбарды отца. На мальчике был килт — шотландская клетчатая юбка. Он не отрывал взгляда от лица Мэгги, словно загипнотизированный. Это не ускользнуло от внимания его отца.

— Ну ладно, Грэм, нечего тебе здесь болтаться, — сказал он резко.

Обидный тон. Что-то в нем было от сторожевого пса. Чувство симпатии улетучилось, и Мэгги почувствовала, что кипит от злости.

— И вам здесь тоже нечего болтаться, — едко заметила она. — Я хочу одеться.

Это было грубо и неумно. Она тут же пожалела о своих словах. Лицо его побелело от гнева и напряглось. Он с трудом сдерживался:

— Советую вам выбирать выражения. Я здесь у себя. Я нахожу вас в моем собственном доме, вы принимаете душ и утверждаете, что я вас знаю, хотя я вас никогда в глаза не видел. Ваше положение нелепо, и не пытайтесь острить!

— И не думала, — холодно ответила Мэгги. — У меня деловая встреча с мисс Макаллан. Она оставила ключ моему приятелю, чтобы он мог впустить меня в случае, если ее не будет дома. В записке она предложила принять душ, если я захочу. Это такое преступление?

— Я не сказал, что это преступление. Я не обращаюсь со словами столь вольно, в отличие от вас. — Здесь можно было бы и улыбнуться, но его взгляд оставался неподвижным. — А теперь избавьте нас от вашего присутствия. Мне известно, что моя кузина и ее друзья придерживаются иного мнения, но это моя квартира, и сейчас она нужна мне и моему сыну. — Аудиенция была окончена, он повернулся на каблуках и вышел.

«Моя кузина…» Как ни была она потрясена, она уловила главное. «Моя кузина» была Трой, следовательно, он… как она его называла? «Джон Нокс, Кальвин и королева Виктория в одном лице». «Вполне подходит», — думала она с бешенством, вытираясь, но это еще мягко сказано.

Ангус Макаллан полностью соответствовал образу прижимистого шотландца. Жители Абердина с их скупостью были привычной мишенью для шуток, но этот абердинский кремень всех заткнул за пояс. Воды, что ли, ему жалко? А какая сложная дилемма встала перед ним! Бежать — а вдруг занавеска раскроется, или не бежать — а вдруг незнакомка вздумает утащить мыло.

Она быстро оделась, ожидая очередной неприятельской вылазки. Но, по всей видимости, у противника кончился порох, ибо Ангуса Макаллана нигде не было видно. Лишь мальчик в своем шотландском килте красно-зеленых цветов одиноко подпирал стену.

— Я ухожу, — неловко сказала Мэгги. Она никогда не умела разговаривать с мальчиками. Восемнадцать месяцев назад она столкнулась с необходимостью общаться с детьми обоих полов в качестве инструктора верховой езды. Она надеялась, что это не очень бросается в глаза, но ученицы были для нее радостью, тогда как ученики — скорее бременем. Сейчас при виде юного Макаллана, такого прилизанного, чистенького и щеголеватого, она вновь почувствовала неуверенность. Кроме того, на ее совести было два шоколадных кекса.

— Кажется, я съела твои кексы. Они были на подносе в кухне. Извини.

— Ничего, — сдержанно произнес маленький божок в килте. — Тут уж ничего не поделаешь.

Интересно, что он тут делает? Было подозрительно похоже, что он оставлен для того, чтобы помешать ей что-нибудь прихватить с собой, уходя.

— И спасибо за душ. — Она пыталась хотя бы отчасти исправить положение, но ее слова звучали принужденно. — Я обычно так не поступаю, но там было так великолепно, что я не устояла.

На нежном матовом лице проступил румянец.

— Это действительно восхитительная ванная. Она новая.

Он, похоже, не находил ничего странного в этом замечании. Вероятно, чувство юмора он унаследовал от своего отца.

Он распахнул дверь и вышел вслед за ней в подъезд.

— Трой — самый беспорядочный человек на свете. Просто беда с ней из-за этой квартиры. Она ничего не помнит. На этот раз ей действительно нет оправданий.

«Не хотела бы я оказаться у него в обвиняемых», — подумала Мэгги. А он молчал.

— Почему на этот раз? — спросила она.

— Мы идем на церемонию военной зори.

В эту минуту он был почти похож на ребенка.

Она тепло улыбнулась:

— Тебе понравится.

— Ну, не знаю, понравится или нет. Дело в том, что я никогда еще этого не видел.

Это было просто невозможно. Зеленые глаза смотрели на нее с холодным выражением старшего Макаллана. «Я не столь вольно обращаюсь со словами», — прозвучало у нее в ушах. Воистину, Грэм был сыном своего отца.

Мэгги поспешила прочь от дома на Шарлотт-сквер. В голове была лишь одна мысль: она надеялась, что ей больше никогда не придется столкнуться с этой парочкой Макалланов.

Глава 2

После неудачи на Шарлотт-сквер мир поблек. Мэгги в подавленном настроении обошла Замок, прогулялась по Эспланаде и вернулась в отель. Вскоре портье сказал, что пришла мисс Макаллан и ждет ее внизу.

У стойки портье стояла лишь одна фигура, следовательно, это и есть Трой. Она была вполне верна себе, судя по описанию. Мальчишеская стрижка была так коротка, что Трой казалась обритой наголо. Высокая, очень стройная. На ней была плотная рубашка, облегающие бриджи и гольфы выше колена — все темно-синего цвета. Поверх всего — крупной вязки жилет из квадратов желтого, оранжевого и синего цвета. Мэгги шагнула вперед.

— Мисс Макаллан. Я — Мэгги Кэмпбелл.

— Вы? — Трой изумленно раскрыла глаза. Под этим взглядом Мэгги стало как-то неуютно. Похоже, она не произвела нужного впечатления.

— Боюсь, что да, — неуверенно ответила она. — Что-нибудь не так?

Секундная пауза, на лице Трой появилось лукавое выражение. «Да все не так». Эта мысль показалась ей очень забавной. Возможный работодатель Мэгги затрясся от смеха. Ее рот был чересчур велик для такого лица, но зубы были очень красивы. Брови, нелепые, но очаровательные, начинались от переносицы и взлетали в стороны к вискам. Глядя на нее, Мэгги вспомнила этого пуританского педанта, решившего жениться на ее деньгах.

Трой справилась со своим весельем и объяснила Мэгги всю дурацкую историю. Всю вину она приняла на себя. Оказалось, что квартира на Шарлотт-сквер принадлежит компании, но пользовался ею как городской резиденцией практически только ее покойный двоюродный дедушка. После его смерти она выпросила у Ангуса ключи и разрешение бывать там, когда его нет.

— Конечно, мы вечно сталкиваемся. Как в этот раз. И, разумеется, всегда по моей вине. Он действительно говорил, что они приезжают в Эдинбург на уик-энд, но я совершенно забыла об этом.

— Да ладно. Небольшая стычка не в счет, — утешила ее Мэгги. — И потом, чаю я все же попила.

— Ну и правильно.

— Ужасно глупо с моей стороны, — сказала она. — Больше этого не повторится.

— Еще бы. В следующий раз он просто вызовет полицию.

— Да нет, я серьезно. Не хотелось бы, чтобы вы судили обо мне по этому случаю. Как правило, я не столь безответственна.

— Действовать на нервы Ангусу вовсе не означает безответственность. Можете заниматься этим сколько душе угодно.

Как бы дико это ни звучало, протеста у Мэгги это не вызвало. «Думает ли Трой так на самом деле?» — спросила себя Мэгги и тут же отбросила эту мысль как маловероятную.

— Трой — безумное создание, — объявила Трой, очень похоже изобразив Грэма. — Правда, правда, — продолжала она, перейдя на более серьезный тон. — Я сама слышала, как он это сказал. Автор высказывания, конечно, Ангус. Один-единственный считает меня погибшей личностью.

— Почему вы называете его так?

— Один-единственный? Его имя — Ангус — означает именно это. Разве не подходит?

Вспомнив каменное выражение лица Ангуса, Мэгги нашла, что возразить нечего. Однако время шло, а о работе еще не было сказано ни слова.

— Надеюсь, вы решили, что я вам подойду? — внезапно спросила она. — Сегодня я поняла по-настоящему, что хочу вернуться сюда.

— Вы все еще хотите? Странно. — Ее необычная серьезность лишила Мэгги присутствия духа и напомнила об этом недоверчивом взгляде, которым Трой окинула ее в холле гостиницы. — В конце концов, вы ведь не безработная? — Ее прямота обескураживала.

— Нет, — честно ответила Мэгги. — У меня есть работа, и мне она нравится. Но не в Шотландии, а мне бы очень хотелось, чтобы Келли росла на родине.

Молчание тянулось долго. Мэгги гадала, чем оно вызвано и почему так задумчиво лицо Трой. Наконец она заговорила.

— Да, Дерек объяснил мне, — произнесла она мягко. — Мне нравятся предприимчивые люди. Ну что ж, вы приняты. Не благодарите меня, мне самой это выгодно. Просто я боялась, что мой почтительный кузен вас отпугнул. Вы понимаете, что… — Трой улыбнулась девчушке в красных брюках и с большим красным яблоком, который она прижимала к белому свитеру, — что он будет вашим ближайшим соседом?

Это был неожиданный удар. Мэгги уставилась на нее.

— Вы знаете, как мне достались конюшни, — продолжала Трой, — от двоюродного дедушки в наследство. Он был забавный старикан, абсолютно непредсказуемый. Несколько лет назад у него был коронарный тромбоз, и врач посоветовал ему отойти от дел. Но, будучи моим дедушкой, а следовательно, упрямее всех на свете, он и слышать об этом не хотел. Они пошли на компромисс — он должен был работать меньше и найти себе хобби. Дядя Роберт решил, что конюшни — как раз то, что нужно, и купил себе лошадей и управляющего. И действительно купил. Кажется, даже собственная душа этому бедняге не принадлежала. В общем, он подал заявление об уходе. — Она замолчала, на этот раз чтобы потрепать уэст-хайлендского терьера, который деловито трусил мимо них. — Да вы все это, наверное, знаете. Дело в том, что дядя Роберт построил конюшни у себя в Стрэтайре, а после его смерти дом и почти все остальное отошли Ангусу. Если повезет, вы, конечно, не будете видеться с ним каждый день, но не сбрасывайте его со счетов, он будет там!

Сбросить со счетов его? С таким же успехом можно не заметить Замка на Принсез-стрит. Женщины, которая могла бы не разглядеть у себя на пороге воплощенного Кальвина весом семьдесят пять килограммов, просто не существует. А если такая и найдется, то это, во всяком случае, не Мэгги Кэмпбелл. Вот это неожиданность, и ее следовало обдумать!

Предоставленная самой себе до ленча, Мэгги наслаждалась прогулкой.

Звонили колокола, когда она возвращалась к Замку. Верующие стекались к церкви Сент-Джилз. Однако две фигуры у витрины книжного магазина остались глухи к колокольному зову. Мужчина в черной спортивной куртке и мальчик в красно-зеленом килте.

Она с удовольствием прошла бы мимо них, но вежливость обязывала поздороваться. Внешне это было воспринято вполне корректно.

— Заходила Трой. Мы ей сказали о вас, — лаконично сообщил Ангус Макаллан. — Надеюсь, ей удалось найти вас.

— Трой бы и собственную голову потеряла, если бы она отвинчивалась, — заметил Грэм. — Она…

— Довольно! — Ангус метнул предостерегающий взгляд в его сторону.

Грэм мгновенно замолчал, словно его выключили, и Мэгги удивленно заметила, что сочувствует ему. Келли тоже так делала, у нее это было признаком сильной обиды. Хотя юный Макаллан, со своей меховой сумочкой-спорраном и клетчатыми гольфами, и казался образцом самообладания, неизвестно, что творилось у него на душе.

— Тебе понравился концерт? — спросила его Мэгги и почувствовала, что покраснела. Во взгляде Ангусa Макаллана проскользнуло явное дружелюбие. Чудеса не кончались. Она поступила правильно.

— Было здорово! Больше двухсот человек и шесть разных расцветок кланов. И фейерверк был! И в полночь еще не закончилось! Многим пришлось добираться пешком до Мэйфилд-Гарден.

— Знает она все это, — пробормотал отец, и снова они словно стали настроены на одну волну. Волну взаимной поддержки.

— Мисс Макаллан, наверное, рассказала вам о цели нашей встречи, — сказала Мэгги, повинуясь какому-то импульсу. — Она предложила мне место управляющего конюшнями.

— В Стрэтайре? — Ангус Макаллан разговаривал спокойно, но голос его звучал, как всегда, властно.

Она кивнула. Лицо его вновь окаменело.

— Вы согласились?

— Пока нет.

Днем она должна была еще раз встретиться с Трой.

— У вас будет много работы. Сейчас там шесть лошадей.

— Это меня не пугает. Я люблю работу! — Черта с два она покажет ему свое замешательство.

— Я бы дважды подумал, — произнес он ровно. — Не стоит взваливать на себя слишком много. — Он посмотрел на нее в упор. — Это не женская работа.

— Старомодное мнение, если мне будет позволено заметить.

— Возможно, но именно старомодные мнения оказываются самыми верными. — Мягкость тона плохо сочеталась с непреклонно-жестким взглядом.

«Что теперь? Интересно», — подумала Мэгги. Определенно, в мозгу Макаллана что-то происходило. Однако обладатель его, видимо, сказал все, что хотел.

— Пойдем. — Он взял Грэма за рукав. — Мы не хотели бы опоздать в церковь.

Они переходили дорогу совершенно одинаковым шагом и, похоже, не обменялись ни словом.

«Молчание — золото, — размышляла Мэгги, — а эти двое, по крайней мере отец, не очень щедры». Одно ясно: в Стрэтайре ее встретят не с распростертыми объятиями.

Родители Трой, Мэгги это уже знала, жили в Батгите, и Трой, после изгнания с Шарлотт-сквер, оставалось только вернуться туда. Она старалась делать это как можно реже, нынче вечером она вполне определенно высказалась на этот счет.

— Ну, не знаю. Наверное, вечная проблема отцов и детей. Мы почти не общаемся. Это просто ужас, — продолжала она серьезнее. — Отец хочет, чтобы я вышла замуж за Макаллана, а мать — тем более. Она уже все решила!

— Я могу там с ним столкнуться? — поинтересовалась Мэгги.

— Еще бы, — откликнулась Трой, впадая в мятежное веселье. — Шутка века, да? И как они могут быть так глупы? — У ее матери на уме были только матримониальные планы, а отец отказывался быть вежливым с мужчинами, носившими длинные волосы. А поскольку это относилось почти ко всем друзьям Трой, привезти их в Батгит она не могла.

— Ты думаешь, она их пускает в дом на Шарлотт-сквер? — позже спросила Мэгги у Дерека. До нее стал доходить смысл раздраженного замечания Ангуса по поводу «моей кузины и ее друзей».

— Несомненно, — откликнулся Дерек. — Так что ты, Златовласка, там не первая. Ну, а что ты ответишь? Да или нет? Не мучь меня.

Разговор происходил в воскресенье днем. Дерек заехал за ней перед ленчем, и теперь машина катила к Батгиту, где Мэгги должна была встретиться с Трой. Боже, он действительно волновался!

— Да, — ответила она и заставила себя взглянуть в его лицо.

Обычно на нем была ироничная улыбка, а в глазах озорной блеск. Сейчас Дерек не улыбался, его лицо горело лихорадочным румянцем.

— Слава Богу! Я так беспокоился.

Через полчаса они были на месте. Перед домом стоял длинный серебристый двухместный автомобиль. Совсем не та машина, которую можно было бы ожидать у отца Трой. Он должен был быть старым и занудным, а машина производила впечатление элегантного зверя.

— Интересно, сколько она может выжать? — спросила Мэгги с благоговением.

— Сколько угодно, — ответил Дерек, нажимая кнопку звонка. — Да хоть восемьдесят миль в час, а ты и не почувствуешь.

Мэгги решила, что мать Трой должна быть старше, чем обычно бывает у двадцатилетних, и она действительно выглядела под шестьдесят. У нее были капризные очертания губ.

— Мисс Кэмпбелл, не так ли? Трой ждала вас. Она сейчас занята, но не будете ли вы так любезны присесть и подождать?

Сказано сердечно, но взгляд, сопровождающий эти слова, был довольно странным.

— Это насчет работы в Стрэтайре? Ах, вот оно что. Я так и думала.

Ну и?.. Занятно. Не очень-то приветливый взгляд. «Никому-то, кроме Дерека, мой вид не нравится», — подумала она легкомысленно. А жаль, потому что она надела практически новый маково-красный костюм из брюк и блузы с пейслейским орнаментом на рукавах, этот цвет очень шел к ее волосам. Их она распустила, чтобы никто не подумал, что любить лошадей и походить на них — одно и то же.

Под проницательным взглядом хозяйки Мэгги чувствовала себя как блоха под микроскопом. Дерека приветствовали куда теплее. Миссис Макаллан просто расцвела улыбкой. Их проводили в гостиную.

— Не думаю, что вы встречались с этим молодым человеком, мистер Грант. Мой племянник Грэм.

— Кузен, — поправил знакомый голос. Его не услышали, и он, кашлянув, повторил погромче: — Кузен.

— Ну, хорошо, мистер компьютер, кузен, — игриво откликнулась хозяйка. «Не очень-то ей приятно, хотя она и улыбается», — подумала Мэгги.

По дороге Дерек упомянул, что ему надо поговорить с отцом Трой, являющимся его клиентом. Теперь, улучив момент, он попросил проводить его к мистеру Макаллану.

— Мы все время встречаемся, да? — Оставленная на произвол судьбы, Мэгги попыталась завязать разговор с Грэмом.

Собеседник он, однако, был никудышный. Он произнес: «Да» — и уставился в окно с чрезвычайно заинтересованным видом.

— Теперь поедете домой? — сделала она вторую попытку.

Он снова сказал: «Да», но с большей готовностью, поэтому она продолжила:

— Есть ли у вас какие-нибудь животные дома? Собака или кошка?

Он отрицательно качнул головой.

— Держать животных было бы довольно затруднительно. Мы часто в отъезде.

Она почувствовала себя глупо. Такая удачная тема для разговора, и — полный провал.

— А лошади? Верховая езда? Здорово, что они у вас есть.

Даже Келли, при всей ее робости, не устояла бы перед этим соблазном. Да и кто бы из ребят мог устоять? Грэм мог.

— У меня правда нет времени.

Она мгновенно почувствовала себя той восьмилетней девочкой, которая смотрела на мальчишек, мучивших бездомную кошку.

— Видишь, какие они — мальчишки? Держись от них подальше, — предупреждала ее тетушка.

Мэгги боялась мальчишек. И теперь она боялась этого Грэма Макаллана одиннадцати лет.

Когда миссис Макаллан вернулась, в комнате царило гробовое молчание. Она обратилась к Мэгги:

— К сожалению, Трой пока занята. Заехал Ангус Макаллан, ее кузен. Собственно, не кузен, а… — Она бросила опасливый взгляд на Грэма, ожидая поправки. Он не отозвался. Он сидел на полу, поглощенный чтением газетного приложения, голые коленки торчали из-под килта. — Надеюсь, вы не торопитесь. Им нужно поговорить. — Молчаливый собеседник — это плохо, но куда хуже чересчур разговорчивый. — Я думаю, вы понимаете, что вполне можете отказаться, если у вас есть сомнения по поводу этой работы. — Выжидательная пауза. Заполнять ее Мэгги не собиралась. — Ну хорошо… — Однако было ясно, что ничего хорошего она в этом не находит. — Ну, если вы уверены… — Она глубоко вздохнула. — Думаю, бедный Ангус уговорит Трой отделаться от этих конюшен. Он не имеет с ними ничего общего и совершенно не заинтересован в их сохранении. Вам следует это знать, прежде чем вы примете предложение. — Она улыбнулась. — Я достаточно ясно выражаюсь?

— Вполне. — Даже если бы она выставила плакат, где шестифутовыми буквами написано: «Руки прочь от Ангуса», и то яснее бы не стало. Мэгги попробовала сменить предмет разговора.

— Какой у вас чудесный сад, миссис Макаллан. Вы сами им занимаетесь? — Тема была выбрана удачно. Хозяйка просияла.

— Только сама. Не хотите ли пройтись? — Она взглянула на Грэма, который читал, не поднимая головы. — Вы только поглядите на нашего книжного червячка. В следующую среду я спрячу все книги, и тогда посмотрим, умеет ли он разговаривать. Он погостит у нас несколько дней — Ангус уезжает на конференцию. — Она потянулась открыть шпингалет стеклянной двери. — Это целая проблема для него с тех пор, как умерла Джин. На этот раз он попросил нас помочь с Грэмом, и, конечно, я сразу же согласилась. Могу себе представить, каким это было для него облегчением. Это первый, но, думаю, не последний длительный визит Грэма к нам. — Стеклянная дверь в сад наконец-то распахнулась. — Ну вот, мисс Кэмпбелл, можете подышать свежим воздухом. Кстати, там в пруду есть прелестные малюсенькие рыбки.

Мэгги была чрезвычайно благодарна ей за эти слова.

Она спустилась с веранды и оглянулась через плечо. За ней наблюдали. Она улыбнулась, и круглые глаза под шелковистой челкой немедленно исчезли. «Сомневаюсь, чтобы он с нетерпением ждал среды», — сочувственно подумала она и двинулась дальше.

Мэгги шла мимо беседки в деревенском стиле, когда услышала впереди голоса. Идя по дорожке, она должна была неминуемо столкнуться лицом к лицу с Трой и Ангусом Макалланом.

Раздумывать было некогда, и Мэгги укрылась в беседке. Через минуту они были рядом. Трой прекрасно выглядела в белых брюках и желтой рубашке, на ее спутнике была та же черная спортивная куртка, в которой Мэгги видела его перед церковью, теперь под ней виднелся красный свитер с застежкой-поло.

— Вы не прогадаете, обещаю, — говорил он. — Назовите свою цену. Это будет справедливо.

— Это вызов, Ангус, — возразила Трой. — Я могу нарочно сделать по-своему.

— Как? Вы же не будете там жить.

— Еще как буду! Не брошу же я Мэгги Кэмпбелл на произвол судьбы, — мстительно добавила она.

…Мэгги Кэмпбелл? Сердце Мэгги испуганно скакнуло. Говорили о ней, о ней и о ее работе в Стрэтайре.

— Тогда не берите ее, — посоветовал Ангус. — Зачем предпринимать рискованные шаги? Оставьте Мака. Он знает дело.

— Он не согласится остаться.

— Возможно, согласится. Я с ним переговорил.

— Когда?

Молчание.

— Это имеет значение?

— Ну, вы и тип, Ангус! Это было сегодня, так? Чтобы отплатить бедной девушке за ваш душ? — издевательски рассмеялась Трой.

Мэгги в беседке сгорала от стыда. Снова раздался спокойный голос Ангуса:

— Выбирайте выражения, Трой. Я объяснил вам свои мотивы. Это для вашей же пользы.

— Или вашей? — Трой вспыхнула. — Знаете, мой друг, я начинаю думать, что вся ваша ненависть к Мэгги Кэмпбелл может оказаться, — голос стал бархатным, — совершенно противоположным чувством.

— Маловероятно, — сухо произнес Ангус. — Впрочем, пожалуйста, продолжайте.

Трой злорадно продолжала:

— Мне кажется, дорогой кузен, что вы не вполне можете поручиться за свою стойкость в отношении Мэгги. Кстати, даже забора между вами не будет.

Как Трой могла?

Как ни странно, но Ангус еще не закипел.

— Не беспокойтесь, если я и потеряю контроль над собой, то не из-за ваших ветреных подружек.

— Ах, дорогой! — кокетливый смешок. — Больше вы ничего не разглядели? А ведь она очень хорошенькая!

— Возможно. Обстоятельства нашей встречи были таковы, что я просто не мог ее разглядеть, если бы и хотел.

— А вы не хотели?

Остроумие Ангуса приводило ее в восторг.

— Верно, — отрезал Ангус.

— Похоже, вы ее здорово невзлюбили. Бедная Мэгги! — Голос при этом зазвучал печально.

Нет, Трой была просто чемпионом по неуживчивости. Мэгги ненавидела себя за трусость. Подслушивание, по ее понятиям, было ничуть не лучше воровства.

— Отвлечемся от личностей, — вновь заговорил Ангус. — Я просто хочу спокойствия. Я не жажду общества. Знаю, есть вещи, которые вам трудно понять, но это так. Я много работаю, и вполне естественно, что дома мне хочется тишины и уединения. В конце концов, я купил Стрэтайр в первую очередь из-за этого.

— Купили Стрэтайр? Мне казалось, что он принадлежит дяде Роберту. Я думала, он оставил его вам, а конюшни мне.

— Нет. — Он покачал головой. — Стрэтайр мой. Я купил его пять или шесть лет тому назад. Можете проверить.

— Все страннее и страннее, — вздохнула Трой. — Как же туда попали конюшни?

— Они попали туда после того, как врач посоветовал дяде Роберту чем-нибудь заняться. Он вбил себе в голову, что это будут лошади, и не придумал ничего лучше, чем построить конюшни здесь. Он арендовал эту землю у меня, а я согласился, думая, что это ненадолго.

— Ненадолго? Аренда рассчитана на 25 лет!

— Да, но у нас было джентльменское соглашение. Земля должна была… — он запнулся, — все равно отойти мне.

Наступило молчание. Мэгги боялась пошевелиться. Лицо Трой казалось смущенным.

— О, черт, Ангус, я и не подозревала об этом.

— Нет, нет, все в порядке, — быстро произнес Ангус. — Вы нравились ему, и он хотел, чтобы вам что-нибудь осталось от него. В сущности, ничего не изменилось. Я не в худшем положении, чем пока он был жив.

— Тогда нечего злиться на нас, что он умер, — огрызнулась Трой. — И перестаньте быть букой. Подружитесь с Мэгги. Она так просто жаждет этого.

«Чемпион по неуживчивости слегка переигрывает», — с тревогой подумала Мэгги.

— Очень трогательно, но у меня не сложилось такого впечатления.

Мэгги осторожно выглянула из своего укрытия и мельком заметила неумолимое выражение лица Ангуса. Он смотрел в одну точку как раз на стене беседки.

— А какое сложилось? — поддразнивала его Трой.

— Она была агрессивна, — произнес он, не отрывая взгляда от беседки. — И слишком уж она энергично защищалась.

Они наконец отошли.

Миссис Макаллан приветствовала ее появление. Почтенная дама сидела на террасе между Ангусом и Трой. Дерек, очевидно, закончил свою деловую беседу и тоже был там.

— О, вот и мисс Кэмпбелл. Пойдемте все в дом, будем пить чай.

— Я не буду, спасибо. — Это был Ангус Макаллан. — И Грэм тоже. Где он? — Он вопросительно огляделся. — Нам уже пора.

— Нет, Ангус, ты выпьешь малюсенькую чашечку чаю, — не терпящим возражений голосом произнесла миссис Макаллан. — Я же знаю, как ты гоняешь на этой своей машине. Это тебя нисколько не задержит.

Машина? Так это серебристое воплощение мощи и скорости не принадлежало отцу Трой! Оно было собственностью Ангуса Макаллана! Можно было бы догадаться. Ведь машина тоже была одна-единственная в своем роде.

— Сколько она может выжать? — внезапно спросила она.

В зеленых глазах промелькнуло совсем новое выражение.

— Сказать?

— Кстати, Мэгги, насчет «сказать», — беззаботно вмешался Дерек. — Давно бы пора! Так какое твое решение? Трой ждет его.

— О да! Пожалуйста! — Да, Трой была актрисой. Трудно было поверить, что это она недавно раздраженно бросила фразу насчет ненависти к Мэгги Кэмпбелл. — Теперь вы наверняка все решили. Каков ваш приговор? Да или нет?

Это был ее последний шанс. Все глаза были обращены к ней. Она видела живой взгляд Трой, безмятежное лицо Дерека и каменно-безразличное — Ангуса Макаллана. Она вздохнула, как перед прыжком в воду:

— Извините, нет.

— Ты понимаешь, от чего ты отказалась? — язвительно-спокойным тоном спросил Дерек.

Никогда не теряющаяся Трой лишь произнесла:

— Мне очень жаль. Может быть, вы еще передумаете? — и тут же принялась говорить о чем-то другом.

Ангус почти сразу же откланялся. Его рукопожатие было небрежным. Заметил ли он вообще великую сцену отречения? Зато Дерек заметил. Уголки рта опустились, и резче стали морщинки между бровей. Он был мрачен, как грозовая туча.

Для Мэгги самое худшее только начиналось. Она ответила просто:

— Да. Я ничего не могла с этим поделать. — Он промолчал, и Мэгги продолжала: — Дерек, я правда хочу вернуться. Я хочу жить в Шотландии. Я хочу привезти Келли на родину. Но не так. Это было бы неправильно.

Он жестко взглянул на нее:

— Неправильно?

— Да. Сначала я не понимала. Я думала, что у Трой безвыходное положение. Но это не так. Она может уговорить Мака — так его зовут? — остаться. Он согласится, ведь теперь Роберта Макаллана нет в живых. Она почти так и сказала. И этого хочет Ангус Макаллан. Пусть все остается как было.

— Ангус Макаллан? — Дерек взглянул на нее. — Он уже с тобой побеседовал?

— Я уже говорила. Утром, когда я встретила его, он сказал, что это мужская работа.

— И ты отступилась?

— Не тогда. Тогда я решила согласиться назло ему. Но потом я поняла, насколько это было бы неверным. Он бы возмущался, мне пришлось бы обороняться, и ситуация была бы невыносимой.

— В жизни не слышал такой ерунды собачьей, — сухо сказал Дерек. — Да пусть возмущается сколько угодно. Права-то ты.

— Я так не думаю. Если бы я была единственным вариантом, тогда — да. Но это не так. Можно все уладить, не причиняя никому неприятностей. В жизни их и так много. Так что не следует создавать дополнительных, какими бы незначительными они нам ни казались.

— И ты смиренно сходишь со сцены, так?

— Ты не понимаешь… — безнадежно сказала она.

— Мне действительно сложно это понять.

— Ах, Дерек, — в ее голосе появилось раскаяние, — мне самой это так неприятно. Ты столько для меня сделал.

— Пустяки. — Он сказал это нарочито-безразличным тоном, но было понятно, что он глубоко задет. — В конце концов, это твое дело.

— Просто я чувствую себя… — она подбирала слово, — подставленной. Я окажусь там, где мне не следует быть, где меня не хотят видеть. Я буду под его наблюдением и все время настороже. Все равно, что жить бок о бок со шпиком.

— Ты несешь такую чушь, — ровно произнес он. — И сама это знаешь.

Остаток пути прошел в молчании. Она думала, что он не выйдет из машины проводить ее. Но он вышел, взял ключи у портье и поднялся с ней. Однако о примирении не было и речи.

— Мне, наверное, лучше уехать завтра домой, — неловко произнесла она.

— Пожалуй, — небрежно откликнулся Дерек. — Нет смысла договариваться о встрече, все равно я весь день завтра занят.

— Дура я?

— Угадала, — откликнулся Дерек. — Все было устроено специально для тебя. Мак готов был забрать заявление об уходе, я это знал, и Трои — тоже. Фактически она собиралась просить его об этом, когда я подкинул ей идею взять тебя. Мне очень жаль. Не часто я говорю себе: «Черт с ней, с этикой», и это как раз такой случай. Ты восемнадцать месяцев торчишь в этой забытой Богом дыре. Я устал от всего этого. Еще не поздно. Позволь мне позвонить Трой. — Сейчас его тон был так же нежен, как и успокаивающее объятие.

Это была суть Дерека — доброта, мягкость и полная неспособность к принуждению.

— Ну, пожалуйста, дорогая, попробуй. Это ненадолго.

Он покраснел. Почти совершенные черты лица, пепельно-седая прядь на высоком лбу и мальчишеский взгляд голубых глаз. Почему же она так испугалась? Действительно ли он имел в виду то, что ей показалось? И если да — в чем тогда дело?

— Почему ты так сказал? — с вызовом спросила она.

— Я думал, это очевидно. Если мы собираемся быть партнерами, мы должны быть рядом.

Существовал какой-то изъян, не позволявший ему выразиться более романтично. Он делает ей предложение таким образом? Она по-прежнему ощущала себя подставленной. Зачем она должна ехать в Абердин? Почему не пожениться сейчас и не остаться в Эдинбурге? «А ты бы вышла за него сейчас? — спросила она себя. — Ты бы согласилась выйти за него замуж завтра?» Но об этом он ее не просил.

— В этом есть смысл, — сказала она беспечно. — Я подумаю.

— И еще подумай о Келли. Подумай серьезно. — Ей было так уютно чувствовать его руку у себя на плече. — Лучше всего — не значит легче всего. Но мы должны устроить ее будущее. В Абердине ей будет проще начать новую жизнь.

Эти слова подействовали на нее как холодный душ. И все же, наверное, он прав. Нельзя чрезмерно опекать Келли. Это было бы нечестно по отношению ко всем.

— Я действительно понимаю это, Дерек, и я бы, пожалуй, попробовала, но не в Абердине. Не при нынешних обстоятельствах. Ангус Макаллан держится так враждебно. У меня просто духу не хватит. — Она боялась его молчания, боялась, что он уберет руку с ее плеча. — Наверное, это не единственное место в Шотландии. Может быть, можно устроиться даже в Эдинбурге. Почему бы мне не попробовать завтра?

Его рука чуть заметно напряглась.

— Я не хочу, чтобы ты хваталась за первое подвернувшееся место. Я знаю Трой, я ручаюсь за нее, я видел конюшни и все остальное. Я бы хотел, чтобы ты была там.

Она молчала. Казалось, решения нет, и обсуждать это дальше не имеет смысла.

— Мы опять пришли к тому, с чего начали, — вздохнула она.

Рука крепче сжала ее плечо.

— Не совсем. Ведь мы помирились, так? Помнишь, как говаривал мистер Микобер? «Что-нибудь подвернется», — почти весело добавил Дерек.

Глава 3

Мэгги любила Гленкаллен. Дерек был несправедлив, называя его забытой Богом дырой. Вечером следующего дня она ехала в тряском сэндифордском автобусе. Она возвращалась домой. В Эдинбурге ее постигла неудача, Гленкаллен же был по-прежнему желанным приютом. Она дважды подумает, прежде чем снова покинуть его.

Келли сидела на ограде выгона, не видя Мэгги. Мэгги и раньше подозревала, что она неважно видит. По крайней мере, она не сразу узнавала людей.

Да, задача… Если вы похожи на Нану Мускури, очки вам будут очень к лицу. Келли не была похожа на Нану Мускури. Она была похожа на мышку. Самую чудную мышку на свете, по мнению Мэгги. Но Мэгги не была объективна. Непредвзятый человек увидел бы бледную, худенькую, как тростинка, девочку с заостренными чертами лица и прямыми светло-каштановыми волосами. Увы! Глупая красивая Салли жалела тех, кому приходится носить очки. Она их очень жалела, и очень часто — в присутствии Келли. Теперь Мэгги потребуется вся мудрость Соломона, чтобы убедить ее в том, что и в очках можно выглядеть хорошо.

Наконец Келли заметила ее и соскочила с перекладины. Благодаря темным джинсам и свитеру, которые она носила почти всегда, руки и ноги ее были как у человечка на детском рисунке. Она чуть не сбила Мэгги с ног, налетев на нее смерчем.

— Ты говорила — во вторник! Еще только понедельник! — завопила она. Схватив чемодан, она потащила его во двор.

Филлида приветственно взмахнула вилами.

— Так все уладилось? Умница. — Она явно поспешила с выводами. — Чарльзу пришлось уехать, а временный помощник сегодня не показывался. Тебе, наверное, было слышно, как я ругаюсь, — пыхтела она, не прекращая работы. — Я не ждала тебя раньше завтра. Ничего не успеваю, — шумно пожаловалась она. Поддев охапку соломы, она развернулась, представляя для обозрения свою самую обширную часть. — Позволь спросить, раз уж ты нас покидаешь…

— Я никуда не еду.

Мэгги с таким энтузиазмом расписывала Келли Шотландию, что сейчас ожидала взрыва разочарования. Вместо этого Келли стиснула ее руку и издала торжествующий вопль. Мэгги рассчитывала, что Филлида тоже будет довольна, но в этом она ошиблась. Лицо Филлиды помрачнело.

— Не едешь? — растерянно переспросила она. — Совсем?

Это было так похоже на Филлиду — не думать о себе! «Она беспокоится обо мне, — признательно подумала Мэгги. — Обо мне и Дереке».

— В чем дело? Рассказывай, — потребовала Филлида настойчиво.

Не бросать же все из-за разговоров, когда столько еще не сделано. За три дня отсутствия Мэгги в Фэйрли-Холле накопилась уйма дел.

— Сначала — самое важное, — твердо сказала она. — Расскажу, когда закончим. Это долгая история.

Когда подстилка в стойлах была сменена, а все шесть лошадей вычищены и накормлены, оставалось еще уложить Келли.

— Отправляйся-ка в постель, моя хорошая. — Мэгги сделала вид, что не заметила ее разочарования. — Можешь почитать, пока я не приду. Нам с тетей Фил надо поговорить.

— Какой послушный она ребенок! — заметила Фил. — Но уж очень скучала по тебе. Это было просто мучительно. Мы и двух слов из нее не могли вытянуть. Закрылась в своей раковине и молча страдала.

Радости это не прибавляло.

— Ох, ну что ты преувеличиваешь, — почти простонала Мэгги.

— У тебя-то как? — продолжала Фил. — Мы со стариком уже рассчитывали на шампанское.

Она усадила Мэгги в комнате, которая когда-то была элегантной гостиной, сунула ей под спину диванную подушку, а в руки — изрядный бокал шерри. Затем она накинула твидовый жакет на плечи и энергично скомандовала:

— Выкладывай! — Судя по лицу Фил, трудно было понять, что она обо всем этом думает. — Итак, ты отказалась? — Голос ее был лишен всякого выражения. Внезапно в нем появились живые нотки. — Ты отказалась от чудной работы и от Дерека из-за этого мизантропа? Да ты в своем уме, Мэгги Кэмпбелл?

— Я не отказывалась от Дерека…

— Рада это слышать. Остается надеяться, что он не отказался от тебя. — Ее карие глаза сверкнули. — Зачем, Бога ради, объясни, зачем ты это сделала?

— Я уже объяснила. Конюшни находятся на земле Ангуса Макаллана. Мне пришлось бы жить буквально у него на пороге, а он этого не хочет. Он дал это понять совершенно ясно.

— Милый парень, — кратко откликнулась Фил.

Мэгги сделала еще одну попытку.

— Дом англичанина — его крепость, — сказала она, не зная, что еще прибавить. — Хотя он шотландец. Мое присутствие постоянно бы его раздражало. Я чувствовала бы себя шпионом.

— Мэгги! Я слышу патетические нотки! Да ты не влюбилась ли в него?

— В кого? В Ангуса Макаллана? — Смешок. — Нет, Фил. Он медведь. Есть другая причина. Я просто не могу привезти туда Келли. Она и так робкая. А заставить ее чувствовать себя незваной гостьей — значит все только усугубить.

— Дерек очень расстроился?

— Очень. Но Дерек с этим справится. У него открытый характер, не мелочный, и к рефлексии он не склонен. Можно сказать, его окружает спокойный пасторальный ореол. А Ангус Макаллан походит скорее на суровые скалы Сатерленда. Дереку я все объяснила. Было чудесно снова увидеться с ним. Правда. — По лицу Филлиды скользнула какая-то тень. Она принимала это слишком близко к сердцу. — Не беспокойся обо мне, Фил, все утрясется. Может, через год или два Келли будет другой. Я обещала, что…

— Год или два? — изумленно выдохнула Филлида. Затем более спокойно продолжала: — Возможно, милая, это не мое дело, но понимаешь ли ты, что ты делаешь? Вся твоя жизнь — сплошная благотворительность. Пора и о себе подумать.

— Именно это я и делаю, — рассмеялась Мэгги. — Разве что вы с Чарльзом решили от меня избавиться…

— Можешь не волноваться. — Фил опрокинула в себя шерри. — Когда это случится, вас известят.

Будучи скорее другом, чем подчиненной, Мэгги обычно знала, зачем и на какое время уезжает Чарльз. Этот раз был исключением.

— Э… он в Лондоне. — Фил была чем-то обеспокоена.

— Ты могла бы тоже поехать, — небрежно заметила Мэгги. — Фил, я вернулась, почему бы тебе… Когда он возвращается?

Она порадовалась, что эта мысль пришла ей в голову, когда Филлида недоверчиво спросила:

— А ты справишься? Не очень-то это честно, но, пожалуй, это проще, чем звонить.

— Звонить? — Мэгги лихорадочно припомнила его кашель заядлого курильщика, его неважный желудок, боли в спине… А если… Консультация у онкологов? Хэрли-стрит? — С Чарльзом все в порядке? Он не болен?

Смех Филлиды развеял все опасения.

— Нет, Чарльз поехал навестить друзей и в субботу вернется. — Если Мэгги и вправду не против, Фил бы с удовольствием съездила денька на три к нему.

Возможен был лишь один ответ, тот, что она сама дала Мэгги неделю назад. Мэгги прищурилась.

— Думаешь, без тебя нельзя обойтись?

— Да — ну что же, только не надрывайся, — смущенно посоветовала Фил. — Можешь не принимать предварительных заявок.

В среду перед отъездом она повторила наставления, которые Мэгги тут же решила пропустить мимо ушей. Конюшни везде и так не очень-то окупались, и Фэйрли-Холл не был исключением.

Утро четверга было кошмарным. Фил договорилась, что ее приятель-окулист посмотрит Келли. Прием был назначен как раз на этот день. К счастью, Фил об этом и не вспомнила.

Мэгги встала в пять, вычистила и проветрила конюшни, разложила солому сушиться и подняла Келли, чтобы та задала лошадям сена на завтрак. После собственного завтрака и почти до самого отправления автобуса она занималась лошадьми.

Приемная доктора Уилса находилась в старой части Дублина. Расписные потолки лет двести назад были свидетелями пышных приемов. Теперь же они видели доктора с темными проницательными глазами и куколку ирландского домового, служившую для проверки зрения у детей. Келли были нужны очки. Доктору Уилсу удалось убедить ее в этом с помощью своего обаяния и крошечной лошадки.

— Когда у тебя будут очки, Келли, ты сама себя не узнаешь, — сказал он. — К тому же ты будешь видеть вещи, о которых ты раньше и не подозревала.

— И фей тоже? — живо спросила Келли.

— Ничуть не удивлюсь этому. — Мистер Уилс взял лошадку с шарнирными ногами и вложил ее в руку Келли.

— Разве она не общая? — в счастливом изумлении выдохнула Келли. На каминной полке доктора Уилса размещалась целая коллекция крохотных игрушечных животных, которые честно отрабатывали свое существование.

— Теперь она твоя. По-моему, ей очень понравились эти твои дружки. — Он приятельски ткнул пальцем в осликов, вывязанных на спинке и переде красного свитера Келли. Выражения благодарности Мэгги были отметены движением руки. — Не смущайте меня, мисс Кэмпбелл. Зверюшки часто уходят отсюда таким образом. Возьмите на счастье, — добавил он. — Миссис Фокс сказала, что вы уезжаете.

Фил чересчур поторопилась, как всегда.

— Не сейчас. Обстоятельства изменились.

К ее удивлению, лицо врача нахмурилось.

— Жаль это слышать. Все равно — удачи вам, куда бы вы ни отправлялись.

— А куда мы отправляемся, Мэгги? — спросила Келли, когда они ступили на мостовую Фий-Вильям-сквер.

— Выбрать тебе оправу.

— По-моему, он что-то другое имел в виду.

«Я тоже не это имела в виду», — подумала Мэгги, но, видно, доктор не слишком внимательно слушал Филлиду.

— Пойдем, любовь моя, — скомандовала Мэгги.

Келли не пропускала ничего, и никто не пропускал ее. Мэгги только и платила: два пенса за флаг от овчарки, на благотворительность, два пенса, суеверно поданные нищенке, и два пенса, которые Келли положила в шляпу зазывалы. Кажется, она исполнила свой долг, так нет! Ее потащили к очередной собаке — продавцу флагов, огромной, как гора.

Неплохое сравнение. Как выяснилось из ответов мальчика, хозяина собаки, это была как раз горная пиренейская овчарка, и звали ее Софи.

— Пойдем, дорогая, — потянула ее Мэгги и в этот момент услышала, что ее окликают.

— Доброе утро, мисс Кэмпбелл. А я слышала, вы в Шотландии. — Это была миссис Грэй, подруга Филлиды.

— Я вернулась в понедельник, — ответила Мэгги. — А Фил с Чарльзом в отъезде. В Лондоне.

Если Мэгги думала, что это новость, то она ошибалась.

— Ах да, — откликнулась миссис Грэй. — Улаживают то дело. Чудесно все вышло, правда? Если бы вы не нашли работу в Шотландии, Фил пришлось бы отказаться. Шесть месяцев назад так и было. Она взяла с меня слово молчать, ну да теперь уже можно и сказать.

Как ни была ошеломлена Мэгги, способности соображать она не потеряла.

— У нас почти не было времени поговорить. Кажется, это хорошее предложение?

— Замечательное! Конечно, все держится пока в тайне. Хотя без трений с местными властями, наверное, не обойдется. — Миссис Грэй рассказала кое-какие детали предстоящей сделки. — Фил и Чарльзу здорово повезло, но жаль, что они уедут. Кажется, они собираются на целый год отдыхать. Она вам говорила?

Мэгги ответила: «Нет» — и взглянула на часики. Она надеялась, что лицо у нее не такое омертвелое, как ей казалось.

— Извините, миссис Грэй, нам пора. Мне не следовало уезжать в отсутствие Фил и Чарльза, но надо было сводить Келли к окулисту. До свидания.

Фил и Чарльз продают конюшни. То есть она лишается работы, а через месяц или около того окажется и без крыши над головой. Времени почти не оставалось. Фил уже отказалась ради нее от одного предложения, и один Бог знает, от какого отказывается сейчас в Лондоне.

Ничего нельзя было сделать, придется уезжать.

Возвращение домой было кошмаром, автобус медленно пробирался по улицам, забитым транспортом.

Машина с иностранными номерами застряла в потоке транспорта на улице с односторонним движением.

— Их можно пожалеть. Это приезжие, какая-то конференция, — заметил пассажир автобуса.

— Загадай желание, — предложила Келли, подняв Зебеди. — Она может все, что хочешь. Она паровая волшебница.

— А что это значит?

— Она появляется в большом облаке пара.

А ей скоро семь лет!.. Давно пора бы выбросить все это из головы, вместе с Дедом Морозом, и быть как все другие дети. Мэгги решила, что пора опускать ее на землю.

— Ты уже большая девочка, милая. Мне хочется, чтобы ты и вела себя как большая.

Когда они вернулись, на конюшне было еще полно дел. Временный помощник уже ушел, но еда для дневной кормежки была оставлена.

По сравнению с сумасшедшим утренним конвейером темп работы немного замедлился. Лишь маленькая фигурка Келли сновала без устали. Мэгги видела ее то с ведром, а то пыхтящей под тяжестью седла, которое она тащила в конюшню. Не каждый семилетний ребенок мог обращаться со сбруей или на глаз определять, достаточно ли влажен корм. Мэгги очень гордилась ее способностями. Она часто думала, как бы оценил успехи своей внучки старый лошадник Дункан Кэмпбелл. Но достаточно ли этого? Сегодня она почему-то все видела в мрачном свете. Если не брать в расчет умение работать в конюшне, Келли была еще совсем дитя. Чересчур мечтательна и робка. Где она будет чувствовать себя такой же вольной? Кто отнесется к ней так же тепло, как Фил и Чарльз?

Уже через несколько минут ее опасения получили наглядное подтверждение. Солнце светило в глаза Мэгги.

Из-за солнца она не заметила, что Келли уже не одна, пока не услышала напористый голос. Он принадлежал восьмилетнему Пату Рошу — юному наследнику фермы Рош, соседствовавшей с Фэйрли-Хол.

— Что ты делаешь? Не так. Да не так надо. — Пат и Мэгги закончили курс тягостных для обоих уроков к обоюдному облегчению. Он плевал на все ее объяснения. Мэгги уже не выбирала выражений, особенно после того, как он попробовал сорвать свою злость на пони.

Кроме того, он вечно лез не в свои дела и был пакостником. Первая мысль Мэгги была — немедленно выпроводить его. Вторая — ах, если бы это сделала Келли.

— Да не так, коза. Дай мне.

Чего и следовало ожидать. Мэгги смотрела, как Пат отпихнул Келли от седла, которое она снимала, и мысленно молила хоть о единой искорке сопротивления. Но, увы, Келли молчала. Сама как мышка, и душа мышиная. А этот мир не для мышек.

Мэгги подождала, пока седло было положено на землю — как раз так, как этого делать было нельзя, — и в бешенстве кинулась к ним. Из них двоих с Патом было разобраться проще.

— Беда мне с тобой! — сказала она Келли, когда они остались одни. — Ты знаешь, как это делается, он — нет, и все же ты позволила ему настоять на своем. В следующий раз ты дашь ему отпор, слышишь?

— Ты сердишься на меня? — пролепетала Келли. Глаза ее были полны слез.

— Конечно нет, — вздохнула Мэгги. — Но ты должна уметь постоять за себя. А сейчас приведи Крима Крекера, хорошо? Вот-вот придет на занятия Джейн.

Пони Фэйрли-Холла содержались в открытом загоне, следовательно, их надо было ловить. Келли отлично справлялась с этим. Она убежала, а через десять минут уже въезжала на пони во двор. Она могла ездить без седла и без стремян, и даже без уздечки. Она выглядела совершенно беззаботной.

Джейн Коллинз, для которой седлали сейчас Крима Крекера, была полной противоположностью Пату Рошу. Она была очень способной ученицей, и уроков с ней Мэгги ждала всю неделю. Сегодня все шло, как обычно, хорошо. Джейн успешно проходила полосу препятствий, которые Крим Крекер брал с легкостью.

— Отлично, — одобрила Мэгги. — В следующий раз можно устроить соревнования. Хочешь? — У девочки есть задатки будущей чемпионки. Ей будет полезно продемонстрировать свои успехи.

— О да! — просияла Джейн. — Можно еще разок?

Мэгги взглянула на часы. Джейн жила далеко и должна была успеть на автобус.

— Да, пожалуй. И следи за ногами. Когда прыгаешь, старайся почувствовать, что вы с ним — одно целое.

Джейн взяла первый барьер, не забыв о ногах. Крим Крекер великодушно позволил ей думать, что она — главная. Это был коннемарский пони, серовато-коричневый, ладный, с короткими ногами и, как и все его соплеменники, отличный прыгун. Его приятели на выгоне, серый Блу Бой и Блэк Бьюти, были так же хороши своими статями — Чарльз умел выбирать лошадей, — но не норовом. А Крим Крекер любил людей, особенно детей, а больше всех он любил Келли.

— Мэгги, — Келли ужом проскользнула под жердями забора, — там мужчина во дворе.

— Ты спросила, чего он хочет? — спросила Мэгги без особой надежды.

Как ни странно, спросила. «Тебя», — ответила она, словно это все объясняло. Наверное, насчет заказа. Кто-то уже второй день звонил по поводу аренды Рэд-Сил на весь сезон.

— Хорошо. Пойди и скажи, что я заканчиваю урок. Вежливо скажи, — крикнула она вдогонку.

Половина пятого. Когда Джейн закончит, надо будет перемыть груду посуды, поужинать, закончить с лошадьми, уложить Келли и, если она будет еще в состоянии двигаться, прибрать дома. Ну ничего. Лучше износиться, чем заржаветь… Джейн брала последнее препятствие, с прямой спинкой, слегка наклонившись вперед; как влитая она сидела на Криме Крекере.

— Великолепно, Джейн, просто великолепно! — похвалила Мэгги, когда она спешилась. — А теперь беги. Автобус может прийти чуть раньше.

Она повернулась проводить Джейн — и застыла. Мужчина, облокотившийся на ограду… Мэгги Кэмпбелл, ты спятила?..

Не верю, думала она, идя вперед как во сне. Если это не Ангус Макаллан, значит, это его двойник. Когда она подошла ближе, он развеял ее сомнения.

— Да, это я, — произнес он. — Мне нужно поговорить с вами.

— Может, вы зайдете? — Ее сердце оглушительно стучало.

— Спасибо.

— Я должна… — Видимо, от потрясения голос ее был еле слышен. Меньше всего ей хотелось, чтобы он это заметил. — Келли, забери Крима Крекера, — позвала она погромче.

Его внимательные глаза задержались на Келли. Она вспрыгнула на спину пони.

— Оботри его, — сказала Мэгги, зная, что это излишне. Келли никогда не забывала сделать все, что полагается. Ее посадка была безупречна. В седле Келли еще больше походила на тростинку.

— Сколько ей лет? — спросил Ангус Макаллан.

— Недавно исполнилось семь.

— И можно положиться, что она все сделает как надо?

— Конечно. Она напоит его, положит сена, расседлает и приведет в порядок сбрую.

— Сама?

— Разумеется, сама. Мы работаем вместе.

— Понятно. Я наблюдал за вашим уроком. Он произвел на меня впечатление.

— Я тут ни при чем. — Мэгги почувствовала, что вспыхнула от удовольствия. — Девочка изумительная, и пони — тоже. Они отлично справляются без меня. Вы часто бываете в Ирландии?

— Нет. — Тон у него был отсутствующий, он не отрывал взгляда от Келли, заводившей Крима Крекера в загон. — Я приезжал на конференцию производителей шерсти.

Ах да, желтые плакаты в городе, и миссис Макаллан говорила о Грэме, которого оставляют на ее попечение.

— Ах да, помню. Ваш сын сейчас в Батгите.

— Э… нет, вышло иначе. — Лицо его было бесстрастно. — Неожиданно его пригласил школьный приятель остаться в Абердине, и, конечно, я согласился. Мне бы не хотелось, чтобы он пропустил школу. — Мэгги зачарованно смотрела, как по губам скользнула улыбка. Их глаза встретились, и он отвел взгляд. — Где вы живете?

— У нас квартира. — Это только так называлось, а на самом деле было частью конюшен. Спальня была на чердаке, и, просыпаясь ночью, Мэгги слышала, как внизу в стойлах всхрапывают Рэд Сил и Галеон. Теперь, когда она привыкла, она находила это даже уютным. Кухня тоже была в духе Ноева ковчега. Утварь явно уцелела с тех самых времен.

— Тесновато, но уютно, — оправдываясь, произнесла она, распахивая дверь.

Да уж, уют просто бросался в глаза. Уютная раковина с уютной кучей грязной посуды, уютная лужица кофе на столе, уютно скомканное посудное полотенце.

— Не обращайте внимания на беспорядок. Весь день не было ни минуты свободной. Могу я предложить вам выпить? Боюсь, кроме шерри, ничего нет.

— Меня вполне устроит шерри, спасибо, — вежливо отозвался Макаллан.

Где-то были бокалы, она это точно знала, последний раз ими пользовались на Рождество или на Новый год. Отчаянно роясь, она наконец отыскала их в самом дальнем углу, за фарфоровыми чашками, которыми редко пользовалась. Два дешевых стеклянных бокальчика, и — черт! — у одного слегка отбит край. Она сунула его обратно.

— Вы не возражаете, если я не составлю вам компанию? Я… э-э… не пью.

— Разумеется, нет, — любезно ответил он, но она была уверена, что он заметил. — Спасибо, — добавил он и поднял свой бокал: — За ваше здоровье.

— Садитесь, — пригласила она.

Она по возможности небрежно уселась на стул поверх пачки журналов. Ангус Макаллан с достоинством опустился в кресло.

Брови его удивленно приподнялись. Он переложил бокал с шерри, из которого, к счастью, не пролилось ни капли, в другую руку и, пошарив под собой, выудил лошадку Келли.

— Извините. — Мэгги злилась на Келли, на себя, на все вокруг.

— Ничего. — Он рассматривал Зебеди с теплой улыбкой. — У нас была такая же. Мы купили ее в Австрии — в Инсбруке. Знаете Инсбрук?

— Только по фотографиям.

— Это была прекрасная поездка. — Тон его был таким же теплым. — Моя жена так хотела побывать там еще раз… Что ж, — произнес он деловито, — перейдем к делу. Мисс Кэмпбелл, я к вам с дипломатическим поручением. Конюшни в Стрэтайре. Подумайте еще раз.

— Я уже сказала — нет.

Зеленые глаза слегка прищурились.

— Поговорим откровенно. Прав ли я буду, если предположу, что главная причина отказа — в подслушанном вами разговоре? Признайтесь, — настойчиво повторил он, — тогда мы быстро покончим с этим.

— Все равно не думаю, что я соглашусь.

— Это не очень сложно. Если я оскорбил вас, примите мои извинения. Я приехал, чтобы убедить вас согласиться.

— Почему?

— Потому, что Трой оказалась в безвыходном положении. На этот раз по-настоящему. В понедельник она говорила с Маком. Он не останется. Ему предложили более выгодное место, и он уезжает во вторник.

Мэгги упрямо покачала головой:

— Боюсь, вы не понимаете…

— Не понимаю? — Он удивился. — Я извинился. Чего же еще вы хотите?

— Факты есть факты, мистер Макаллан. Возможно, извинения и облегчили вам душу, но отношение ваше не изменилось. Вы не хотите, чтобы я была в Стрэтайре, а я не смогу жить там, тем более с Келли, где нас терпеть не могут.

Он даже открыл рот от удивления:

— Сказано чересчур сильно…

— Вы не особенно выбирали выражения, — спокойно ответила Мэгги. — И я вас понимаю.

— Вы хотите сказать, что я имею право так к вам относиться? — Его изумление было забавным.

— Я хочу сказать, что вы имеете право на спокойствие. Вы считаете, что я нарушу его. Так что…

— Да. — Он вздохнул, поднялся и прошелся по комнате. Воцарилось тягостное молчание. — Может быть, мы как-то договоримся? Трой действительно нуждается в вас.

Наверное, это и было разгадкой. Он делал это ради Трой — девушки, на которой собирается жениться. Мэгги знала, что Трой интересует его не сама по себе, хотя сейчас готова была в этом усомниться. Этот разговор не доставлял ему удовольствия, а ее объяснения он считал просто уверткой.

— Но вы-то не нуждаетесь?

Почему бы не поставить на этом точку? Вряд ли у нее хватило бы смелости на эту фразу, если бы он смотрел на нее, а не в окно.

— Сегодня я уже не стал бы утверждать это столь уверенно. — Он повернулся. — Не буду притворяться, мне действительно никто там не нужен. И вы понимаете, что я уже пытался уговорить Трой продать конюшни. Но ее любил мой, дядя. Так что тут есть сентиментальные мотивы.

— С вами дурно обошлись, — брякнула Мэгги.

Его лицо изменилось.

— Вы имеете в виду ту часть подслушанного разговора?

— Конечно нет. Мне очень жаль, что я его вообще слышала.

— Отлично. Мне нравятся нелюбопытные женщины. — Неожиданно он улыбнулся. — Мисс Кэмпбелл, давайте забудем все, что вы слышали тогда. Грант хотел, чтобы вы согласились. Кажется, он считает, что вам пора вернуться в Шотландию?

Это звучало полувопросом-полуутверждением. Он мог опасаться излишнего внимания со стороны одинокой женщины, но Мэгги в его глазах была почти помолвлена, следовательно, не представляла такой угрозы.

— Мы — старые друзья, — произнесла она ровным голосом.

— Видимо, мы поняли друг друга, — подытожил он. — Я приношу свои извинения за все, чем, возможно, обидел вас. Так как?

— Я думаю… — Внезапно она поняла всю нелепость дальнейшего сопротивления. — Хорошо. Я согласна.

— Отлично. Вы сможете приехать на следующей неделе?

— Наверное, смогу. Мне нужно позвонить миссис Фокс в Лондон.

— Затем вы свяжетесь с моей кузиной или Грантом?

Она кивнула, и Макаллан шагнул к двери. Она судорожно прикидывала в уме: у нее есть помидоры, бекон, яйца. Следует ли ей?.. Согласится ли он?

— Мы как раз собирались поесть. Могу ли я?..

— Спасибо, вы очень любезны. Меня ждет ужин в отеле. Вот только можно я от вас позвоню?

— Конечно.

— Спасибо. Разумеется, я заплачу.

Ее протестующего жеста он словно и не заметил.

— Это междугородный звонок, в пригород Хоуика. Я хотел бы уточнить номер. Как это сделать?

Мэгги дала ему телефон справочной и вышла.

— «Бонни Твидз Лимитед», — отчетливо прозвучал его голос, когда она закрывала дверь.

— Не сюда, — предупредила она Келли, уже закончившую свои дела. — Мистер Макаллан разговаривает по телефону.

Тут произошло невероятное. Келли, робкая как мышка Келли, упрямо потянула на себя дверь. Ангус Макаллан не разговаривал. Одной рукой он просто держал трубку, другая лежала на коленях.

— Привет, как тебя звать? — спросил он Келли.

— Келли! — угрожающе зашипела на нее Мэгги.

И тут же получила выговор.

— Почему бы не дать ей ответить? — Он ободряюще улыбнулся Келли: — Все в порядке. Я жду, когда они меня соединят. Так как тебя звать?

В девяносто девяти случаях из ста Келли бы онемела от застенчивости. Этот, видимо, как раз был сотый.

— Келли Гибсон, — произнесла она отчетливо.

— Келли? Редкое имя. Мое имя тоже занятное. Ангус. Это шотландское имя. Ты была в Шотландии?

Мэгги принципиально избегала такой болтовни, но Келли, похоже, нравилось. Она назвала свой возраст, перечислила все свои обязанности по конюшне, а отвечая, что никогда не была в Шотландии, по собственной инициативе добавила еще, что «на прошлой неделе мы туда собирались, а теперь, слава Богу, не поедем».

Макаллан изумленно вскинул красивые брови.

— Я рада из-за Крима Крекера. Я просто не могу его здесь бросить.

— Это же глупо, дорогая, — вставила Мэгги. — Ты же знаешь, тетя Фил о нем позаботится.

— Почему бы не взять Крима Крекера в Шотландию? — отозвался Ангус Макаллан. — Да, да, спасибо. Я жду, — произнес он в трубку.

— Я никогда об этом не думала, — заявила Келли.

— И не надо, милая, — бодро сказала Мэгги. — Мы все равно не можем.

— Зебеди! — Келли заметила свою игрушку и бросилась к ней.

— Знаешь что, Келли? — спросил Ангус Макаллан.

— Что? — замерла Келли.

— Пора спать. — Он бросил ей Зебеди в подставленные руки. Обычно это предложение не вызывало в ней восторга, но сейчас, польщенная его вниманием к своей Зебеди, она позволила увести себя из комнаты. Наконец-то его соединили. Минут пять спустя он заглянул в кухню.

— Большое спасибо. Мне не хотелось звонить из отеля. Это по поводу фирмы, которая, надеюсь, сольется с моей. Слишком многие хотели бы получить об этом информацию. В промышленности действуют законы джунглей. — Взятая напрокат машина стояла на главной подъездной аллее. — Кстати, тот пони… — Он достал ключи. — Почему бы вам не взять его в Стрэтайр?

— Причина только одна, — раздраженно ответила Мэгги. — Он не наш.

Зеленые глаза сузились.

— Он действительно хорош?

— Высший класс. Чистокровный коннемар, почти четырехлетка. За триста пятьдесят фунтов его оторвут с руками. — Девятимесячные пони стоили до трехсот, цены диктовали продавцы, и они росли со сказочной быстротой. Три года назад Чарльз купил Крима Крекера на конской ярмарке в Клифдене всего за пятьдесят фунтов.

Но Ангус Макаллан словно потерял интерес к теме разговора.

— Это большие деньги, — заметил он, распахнув дверцу машины. — Не буду вас больше задерживать. Надеюсь, скоро увидимся.

Она помахала ему рукой и вернулась в дом. Небольшая кучка монет лежала за телефоном. Было уже намного больше шести, уже можно звонить по льготному тарифу. Она заглянула к Келли.

— Ты голодная, Келли? Мне надо позвонить. — Она открыла дверцу одного из буфетов тетушки Ной. — Есть грейпфрут и апельсин. Получишь, как только найдешь мне нож.

Эдинбургская линия была свободна. Дерек взял трубку.

— Дерек, угадай, что произошло? — Она почти кричала от радости. — Я должна была немедленно тебе позвонить. Мистер Микобер был прав! Кое-что подвернулось.

— Новая работа? — Голос звучал суховато. — Мне это не нравится. Надеюсь, ты еще не согласилась?

— Уже согласилась.

— Мэгги! Мы же договорились, что ты никуда не бросишься очертя голову, не поговорив со мной…

Она веселилась, но дразнить его дальше было бы нечестно. Она рассказала все, как есть. Реакция была совершенно неожиданной. Молчание. Ни звука. Он, должно быть, задержал дыхание.

— Ты где? — спросила она озадаченно. — Линия в порядке?

— Конечно.

— Я думала, нас разъединили. Ты ведь доволен, правда?

— Доволен? Ты знаешь, что очень доволен. — Теплота в его голосе развеяла ее сомнения. — В конце концов, это была моя мысль. Я это придумал.

— Конечно ты. Спасибо. — Настроение у нее было очень приподнятое. — Ах, Дерек, я знаю, я замучила тебя в воскресенье. Спасибо, что ты все еще хочешь, чтобы я была рядом. Мне уж показалось, что нет.

— Ты сердилась, что я не позвонил? Извини. — Мягкий упрек в его голосе показал, что она действительно несправедлива. — Я был ужасно занят. Я тут помогал мистеру Микоберу.

— Что-о?

— Да нет, ничего. Если я скажу, ты опять откажешься. — О чем бы он ни думал, делиться он явно не собирался.

Мэгги поспешила его разубедить:

— В этот раз — нет. Я нужна Трой. Ее нынешний управляющий не согласился остаться. Он получил лучшее предложение. — На другом конце провода раздалось хмыканье. — Ты что-то сказал?

— Ни слова. — Голос его звучал преувеличенно почтительно. Что-то за этим крылось. Похоже, он веселился вовсю.

— Тогда что там насчет мистера Микобера? Говори, а то я все равно выясню.

— Вряд ли, — протянул он. — У тебя не те связи.

Мэгги настаивала, он весело фыркнул:

— Кто платит за этот звонок? Ты? Ну ладно, это одна из моих линий. Безопасность в наше время — это не только замки и запоры. Еще мы торгуем, работой и людьми. Ты на моей стороне?

— Ты хочешь сказать, эта новая работа Мака — это ты устроил?

— Я не я, и эта лошадь не моя.

— Так, значит… — Теперь все встало на свои места. Он раскрутил маховик, а затем дожидался результатов. В начале разговора он просто не был уверен, что услышит то, что хочет. Вот почему ей казалось, что он выжидает, предоставляя первое слово ей, вот чем вызвана та странная пауза. — Почему ты не сказал? Ты и не собирался?

— Не сказал бы, если бы ты сама не догадалась, — согласился он. — Видишь ли, мне не особенно нужна репутация двурушника.

— Дерек! — Раскаяние переполняло ее. — Прости меня. Какая я глупая! Мне и в голову не могло прийти.

Добропорядочный до мозга костей, Дерек даже внешне походил на святого Михаила со стены собора в Ковентри. Как бы невинен ни был этот маленький заговор, она знала, что ему пришлось пойти против своих принципов.

— Тебе, наверное, было очень неприятно. И вряд ли тебе доставило удовольствие огорчать Трой.

— Ты права. Но это — вопрос приоритетов.

— Ты меня слишком вознес, я этого не заслуживаю. — Она была растрогана и немного испугана.

— Я не мог иначе, — просто ответил он. — Ты сказала, что нужна Трой. Мне ты нужна гораздо больше. Дай мне знать, и я тебя встречу. Обязательно. — Снова раздались гудки, отмеривающие время разговора. — Позвони или телеграфируй. Я встречу.

Глава 4

Филлида была совершенно не против поспешного отъезда своей помощницы. Она лишь боялась, как бы та не передумала.

— Ждешь не дождешься, когда от меня избавишься, — шутливо обвинила ее Мэгги, когда они выезжали в аэропорт.

— Еще бы. И еще я не дождусь, когда ты, наконец наденешь обручальное кольцо. Не обмани мои ожидания.

Слова Фил имели несколько неожиданное действие. Мэгги подумала, что для того, чтобы стать счастливой, нужно не только брать, но и давать. А она оказывалась обязанной Дереку на каждом шагу. Неравное положение. Взгляд ее упал на Келли. Она сидела нахохлившись, как несчастное маленькое привидение. Застывшее лицо, опухшие от слез глаза и — как насмешка — веселенькое синенькое пальтишко с белым воротником и белой отделкой карманов. Она не успела как следует попрощаться с Кримом Крекером. И слава Богу. Этого Мэгги уже не пережила бы.

За стойкой таможни пестрело море голов. Там должен был стоять и Дерек. Но его не было. Зато по залу разнеслось карканье громкоговорителя: «Мисс Кэмпбелл, прилетевшую из Дублина, просят пройти к справочному бюро. Мисс Кэмпбелл, пожалуйста, пройдите к справочному бюро».

Ее ждала внушительная фигура в твидовом пиджаке. Еще на два шага ближе — она различила детали: пиджак в елочку, крупные клетки кремовой рубашки, красный галстук, подстриженные каштановые бакенбарды и холодные зеленые глаза. Они увидели ее.

— Здравствуйте, — произнес низкий голос. — Ваш самолет опоздал.

— Мистер Макаллан! Нас должен был встречать Дерек.

— Знаю. Ему пришлось уехать из города. Я как раз был в Эдинбурге, вот он и попросил меня встретить вас и отвезти на место.

— Извините. Не стоило ему этого делать. Мы бы доехали на поезде.

Он отрицательно покачал головой и безапелляционно заявил:

— Не доехали бы.

— Конечно, мы могли бы приехать сами. Я знаю Шотландию. Я жила здесь двадцать три года.

— Могли бы и все сорок жить, — мрачно заметил он. — И все же на моей машине мы попадем в Абердин быстрее. — Он взял ее чемодан.

«Неужели oн думает, что мне больше сорока? — с беспокойством подумала она. — Я…»

— Пожалуйста, не спорьте, мисс Кэмпбелл. — Резкость сменилась нетерпением. — Ваш предшественник сегодня последний день в Стрэтайре. У вас и так немного времени, чтобы принять дела. И останется еще меньше, если вы будете меня задерживать. В наши планы не входит, чтобы вы еще ждали поезд. — Он отступил на шаг и окинул ее взглядом. — Сходите-ка в дамскую комнату. Это вон там. Только недолго.

Когда они вновь присоединились к Макаллану, казалось, он слегка оттаял. Точнее, какой-то опасный огонек появился у него в глазах. «Ну вот», — произнес он приветливо и замедлил шаг у черного длинного автомобиля. На его капоте красовалась та же эмблема, что на серебристом седане. «Их две», — подумала Мэгги, слабея. Видимо, свитера от Макаллана пользовались большим спросом.

— Я должна извиниться за то, что вам нас навязали, — произнесла она неуверенно. — Это неудобно.

— Нисколько. Машина все равно пустая, — безразлично отозвался он. — А поскольку вся эта суматоха произошла в основном из-за того, что вы подслушали то, что говорил я, отказаться я не мог.

Мэгги метнула на него злой взгляд.

— А разве не так? Не спрячься вы в беседке, вы не услышали бы совершенно личный разговор и, надо полагать, согласились и неделю назад приехали бы в Стрэтайр.

— У меня не было выбора, — холодно заметила Мэгги.

— Не было выбора?

— Я не могла заставить себя еще раз стать невинной жертвой ваших недоразумений с мисс Макаллан.

— Уж не хотите ли вы сказать, что боитесь меня?

— В тот момент — боялась.

Если она ожидала извинений, то напрасно.

— Легко же вас напугать, — произнес он. — Надеюсь, с лошадьми вы посмелее.

Небольшая пауза — он свернул у светофора.

— Я думал, наш последний разговор расставил точки над «i». Объясню еще раз. Я снял свои возражения. Тогда я не совсем понимал положение дел. Теперь оно мне ясно.

— Вас не затруднит разъяснить его и мне?

— Ни в коей мере. Я знаю Дерека Гранта по работе несколько лет, я пользовался услугами его людей в сложных ситуациях. Он надежный человек. В качестве его неве… друга вы желанный гость в моем доме. И в ванной тоже. — Осторожно скосив глаза, она заметила скользнувшую по губам улыбку. — Я не думал, что вы имеете отношение к нему. В сущности, я считаю, что ваше назначение — идеальный вариант.

— Вот как?

Снова короткая пауза.

— Надеюсь, я не слишком забегаю вперед, но, когда мы встретились вчера с Дереком, — столкнулись в отеле, — у меня сложилось впечатление, что долго вы в Стрэтайре не задержитесь.

— Я… э… — Она замолчала.

— Ничего, ничего. Меня это не касается, — уверил ее Ангус Макаллан. — Но знать не мешает. Я намерен уговорить Трой, продать конюшни, и ваш отъезд будет удобным поводом.

— А где Тр… мисс Макаллан сейчас? Я увижу ее?

Она была рада сменить тему. Почему-то у нее упало настроение.

— Не сегодня. Она была в Стрэтайре на той неделе. Когда меня там не было, разумеется. — Он немного покраснел. — Она все уладила с Маком. Он вас введет в курс дела. Трой разбирается в этом не больше покойного дяди. Поэтому мне так не нравится эта затея. Конюшни все это время были убыточны.

— Мэгги, — раздался тихий голосок с заднего сиденья, — кажется, я оставила Зебеди там, где мы мыли руки.

Это было уж слишком.

— Нет, Келли, этого быть не может! Посмотри в карманах, — приказала она.

— Я смотрела. Там нет. — Голосок жалобно задрожал.

— Ну, ничего, дорогая. Мы купим другую. — И Мэгги мысленно добавила: «Один Бог знает, где такую теперь купишь».

— Я не хочу другую! Я хочу Зебеди!

— Ох, Келли! — Мэгги вдруг почувствовала, что машина разворачивается. Они ехали назад.

— Она совершенно права, — сурово заметил водитель. — Странно думать, что друга можно купить в магазине.

К счастью, Зебеди еще никому не приглянулась. Она так и лежала на краю раковины. Келли радостно прижала ее к груди. Она даже попробовала уладить некоторые противоречия веры и реальности.

— Я знаю, что она не волшебная, но я очень надеюсь, что она мне поможет, — заявила она, когда Мэгги запихивала ее в машину.

Зеленые глаза Ангуca Макаллана смотрели внимательно.

— В чем, Келли? — спросил он. — Садись-ка сюда и расскажи мне. Мэгги не прочь перейти на заднее сиденье.

Против этого Мэгги и вправду не возражала. От изумления она потеряла дар речи: Келли не заставила просить себя дважды! Она моментально перебралась на переднее сиденье и доверчиво ждала, пока Ангус регулировал ремень безопасности и пристегивал ее.

— Так что бы ты хотела, чтобы Зебеди сделала для тебя? — мягко спросил он, когда машина тронулась.

К огорчению Мэгги, Келли бросила в ее сторону боязливый взгляд.

— Я хочу, чтобы она вернула мне Крима Крекера, но я не знаю, может ли она это сделать.

— Ох, Господи, — горестно простонала Мэгги. — Я же говорила тебе, это невозможно. — Она повторяла это много раз, а у самой чуть сердце не разрывалось от жалости. — Простите ее, мистер Макаллан. Она очень привязана к этому пони. Она потом успокоится.

— Наверняка. — Он ласково кивнул. — Я хочу кое-что сказать тебе, Келли. То, что ты просишь у Зебеди, — это ведь не просто. Думаю, ты и сама понимаешь. — Маленькая головка с криво висящим красным бантом согласно кивнула. — Пони такой большой. А Зебеди — такая крошечная. Может, она и не может это сделать. Понимаешь?

Мэгги была обезоружена его простым и ласковым тоном. Он приберегал его только для детей. Их не надо было держать на дистанции.

Меньше чем через час после Арброта они подъезжали к Абердину. Подушки вереска — Мэгги видела такие впервые — сплошным ковром покрывали берега. Сверкала река, и за ней, вдали слева, угадывались смутные серые громады зданий.

— Абердин, — произнес Ангус. — Известен миру как Гранитный Город. Славится гранитом, рыбой и замком Абердин-Ангус. Его девиз: Воп Accord — доброе согласие. Есть в этом какой-то глубокий смысл, которого я не могу уловить.

Удивленный взгляд Мэгги отметил его чуть ироничную усмешку.

— Спасибо, так любезно с вашей стороны все это рассказывать, — импульсивно сказала она. — Келли впервые в Шотландии, а вы столько ей показали. Надеюсь, вам не придется пожалеть, что мы ваши соседи.

— Какая пышная речь, — заметил Ангус Макаллан. — А вы не допускаете, что мне просто приятно общество Келли?

Путешествие подходило к концу. Они переехали Ди и проезжали рыбный рынок. Впереди виднелись городские часы и белые башни новых университетских зданий.

— Я думаю, надо где-нибудь поесть, — неожиданно сказал Ангус. — Можно было бы отвезти вас прямо в Стрэтайр, но если мы немного задержимся, я смогу по дороге забрать Грэма.

Мэгги предпочла бы поскорее добраться до стрэтайрских конюшен, но, в конце концов, чувство доброго согласия здесь было в почете. Машина припарковалась, и они направились по Гилд-стрит к ресторанчику, который выбрал Ангус.

— Это не самое шикарное место, но если вы хотите простой и вкусной еды, это то, что нужно.

В самом деле, Мэгги никогда не ела такого нежного и душистого мяса. После ленча Ангус Макаллан предложил им показать город. Он был абердинцем и гордился своим городом. И Мэгги пришлось согласиться.

— Я хотел бы заглянуть на фабрику, — сказал Ангус. — Это нам по дороге.

Внимание Мэгги привлек придорожный плакат, на голубом фоне было написано: «Макаллан, Абердин». В одном углу изображена голова шевиотского барана. Через несколько ярдов они въехали в открытые ворота. Подъездная аллея, размеченная белым, вела к старинному зданию, облицованному гранитом, с двумя новыми крыльями в современном функциональном стиле. Когда Ангус остановил машину, швейцар в униформе открыл дверцу машины.

— Вы тут разомнитесь, если хотите. Я только на минутку. — Быстрой походкой он вошел в стеклянные двери.

Мэгги вышла из машины и взяла с собой Келли, чтобы рассмотреть витрину с чучелом барана в натуральную величину. Приемная с огромным коричнево-оранжевым ковром, обоями с пейслийским орнаментом и висящей металлической абстрактной скульптурой — мобилем — несла явный отпечаток стиля известного дизайнера по интерьеру, остальные помещения были чисто функциональны.

В одном месте мыльная вода вытекала в проход. В окна были видны паровые прессы и бешено крутящиеся сушильные центрифуги. Дверь в бойлерную была открыта настежь. В пристроенном здании склада высились стопки готовых изделий. В разгрузочном люке громоздились большие коробки с пряжей. Мэгги, снова играя в детектива, выяснила из наклеек с названием фирмы, что Макалланы не занимаются прядением. Они получают готовую шерсть для ручного или машинного вязания.

— Вам интересно? — В голосе Ангуса Макаллана слышались удивление и удовольствие. Видимо, он уже искал их.

— Вязаные вещи от Макаллана? Покажите мне женщину, которой это не было бы интересно. Готова доказать свой интерес на деле. Когда разбогатею.

— Ну не такие уж они дорогие. Хорошие вещи стоят своей цены. — Он почувствовал, что ей стало смешно, и покраснел. — По-моему, так.

— Не буду спорить.

— Если хотите, я покажу вам все, но не сегодня. Мне было бы приятно.

— Хорошо. Я с большим удовольствием.

— Отлично. — Он выглядел польщенным. — Значит, договорились. Напомните мне, если вам покажется, что я забыл. А это мой дружок Джейкоб. — Он показал Келли барана в витрине. — Его так зовут в честь библейского Иакова, и он сделан из разноцветной шерсти. Когда мне было столько же, сколько тебе сейчас, я часто приходил сюда. Нет, мне было даже меньше. Я был очень маленький для своего возраста. Мой отец подшучивал надо мной, он говорил, что Джейкоб живой. И я верил. — Его брови сдвинулись. — в самом деле верил. Грэм умнее, его на такую удочку не поймаешь.

«Для того, кто видел Грэма, это очевидно», — подумала Мэгги. То, что Келли неплохо поладила с отцом Грэма, еще не означало, что ее беды кончились.

Садясь в машину, она позвала Келли:

— Иди сюда, Келли. Оставь переднее место Грэму.

— Спасибо. — Голос Ангуса звучал небрежно, даже отсутствующе, и произвел на Мэгги впечатление отрезвляющего душа. Ей стало грустно. Снова между ними пролегло отчуждение.

…Школу они услышали гораздо раньше, чем увидели. Малыши в темно-синей форме бегали по школьному двору и оглушительно галдели.

Грэм и еще один мальчик стояли на углу, у витрины спортивного магазина. В серых брюках и синем блейзере он выглядел не так величественно, как в кланранальдовском килте. Зато он словно подрос. Теперь Мэгги почувствовала, что это уже не малыш. Он проскользнул на свое сиденье, с ранцем на одном плече и чемоданчиком в руке. Он не произнес ни слова, но взглянул на Мэгги как на старую знакомую и улыбнулся.

— Привет, сын, — неторопливо произнес Ангус. — Все взял? — Грэм кивнул, машина тронулась. — С мисс Кэмпбелл вы знакомы, — продолжал Ангус, — а это Келли. Келли Гибсон.

— Привет, — механически вежливо отозвался Грэм.

Мэгги вдруг пожалела, что повязала Келли эту красную ленту. На ее мягких, как у младенца, волосах она выглядела нелепо и постоянно сползала. У Грэма волосы лежали на зависть аккуратно.

— Так ты ездил в Хоуик? — спросил он, чуть понизив голос.

— Да. В воскресенье, после звонка тебе. Я думаю, там все получится. Я был там весь день вчера. Кое-что еще надо уладить, но в общем мы договорились.

— Дедушка знает?

— Нет пока. Скажу после того, как договоримся окончательно.

Грэм кивнул.

— А Трой?

— Нет. Еще рано. У нее сейчас и так много дел.

Снова этот взрослый кивок.

— Если получится, мы переедем?

— Отсюда? Конечно нет. Может быть, часть фабрики, впрочем, я не уверен. Основная часть остается на месте, и мы тоже.

Ангус Макаллан не отрывал глаз от дороги — движение стало более оживленным, — но он, казалось, увидел сомнение на лице Грэма.

— А что? Ты беспокоился?

— Пожалуй, — рассудительно ответил мальчик. — Понимаешь, я могу попасть в нашу команду, если буду тренироваться.

Это больше походило на разговор двух партнеров, чем на разговор мужчины со школьником. Еще недавно Мэгги жалела Ангуса, думая о его ноше — ответственности за Грэма. Сейчас она поняла, что он ее несет не один. Совершенно очевидно было, что Грэм знает, о чем говорилось в Хоуике и что со своей частью ноши он справляется сам.

— Простите нас, мисс Кэмпбелл. Мы заболтались о делах. Теперь уже недалеко, вы, наверное, очень устали.

Вскоре они подъехали к дому в георгианском стиле, с высокой крышей, стройными дымовыми трубами, белоснежной дверью с пилястрами. Она была в своем роде украшением всего дома. Самым странным было то, что Мэгги казалось, что все это ей уже знакомо. Сердце ее радостно забилось, словно при встрече со старым другом.

— Ах! — выдохнула Мэгги. — Это Стрэтайр?

— Это Стрэтайр. Я знал, что вам понравится.

— Больше того… Я… — Она замолчала. — Нет, это нелепо.

— Что?

— Все кажется знакомым.

— Ну, вас ведь зовут Мэгги. — Голос был совершенно невозмутим.

— И что?

— Это имя связано со Стрэтайром. С милым Стрэтайром. Знаете эту песню?

— Да. — Она покраснела. — Но я не знала, что там упоминается какая-то Мэгги.

— Зато Стрэтайр, наверное, знает, — с улыбкой произнес Ангус. — Будем считать это хорошим знаком. Вы здесь приживетесь. Мы с женой несколько лет хотели купить этот дом, но он не продавался. А потом за него запросили невероятную цену. — Он оборвал себя. — Пойдемте, я покажу вам ваше жилье. Боюсь, там тесновато, но Джин в свое время постаралась сделать все уютным. Мы хотели, чтобы сюда переехала ее мать, но этого так и не произошло. — Высветился еще один кусочек его прошлого. Наверное, это была очень дружная семья. — Сюда, мисс Кэмпбелл. Грэм, чемоданы мисс Кэмпбелл в багажнике.

Крыша домика была видна прямо от белой стрэтайрской двери. А через несколько ярдов их глазам предстал и он сам.

Он был несколько кукольный, как высокая коробочка, коричневый, с коричневой же, но более темной, черепицей и простой белой дверью. Три окошка с белыми рамами, два вверху и одно с резными ставнями и табличка над входом — «Крошечный домик» — довершали картину.

В небольших комнатах с центральным отоплением была лишь самая необходимая мебель. Спаленки были похожи, как близнецы: в обеих на окнах одинаковые белые тюлевые драпировки и набивные шторы, имитирующие вышивку крестиком в серых и глубоких синих тонах, одинаковые кресла с обивкой сине-павлиньих тонов и ночники из полированного алюминия над кроватями. Ковер в гостиной был смелой желто-зеленой тропической расцветки, а в кухне преобладала золотисто-коричневая гамма.

Комнаты выглядели скромными, но новенькими и светлыми. А в ванной неожиданно захватывало дух от стен в черно-золотых пейслейских обоях, дорогого черного с золотом фаянса и желтовато-белого ковра, в котором нога утопала по щиколотку.

— Мак переехал в гостиницу, — объяснил Ангус Макаллан, — и миссис Керр — она помогает по дому — привела все в порядок к вашему приезду. Она наверняка купила и кое-что из провизии. Если чего-нибудь не хватает — дайте мне знать. Сегодня вы, разумеется, ужинаете у нас.

«Разумеется»… Неделю назад ей было бы дико услышать это слово из его уст. А сейчас, похоже, все чудесным образом переменилось.

— Не так близко к приятелям, как в Ирландии, — заметил Ангус. Мэгги не сразу сообразила, что это он о лошадях. — Конюшни вон там, — он махнул рукой. — В вашем распоряжении будет транспорт.

Это была шутка. Ржавый велосипед стоял, привалившись рулем к задней стене дома.

— Понятия не имею, чей он, — сказал Грэм, и вдруг его глаза расширились. — Смотри! — воскликнул он с негодованием. — Только посмотри… на… эту… машину! — Бледно-синий мини несся прямо на островок газона. — Да стой же ты! — воскликнул он, и тут дверца открылась и появилась стройная фигура Трой. — Она-то здесь зачем?!

Было ясно, что особых родственных чувств к кузине он не испытывает. Также было ясно, что родительский контроль действует.

— Но-но! — угрожающе произнес Ангус, нахмурившись. Он шагнул вперед, приветственно взмахнув рукой. — Привет, Трой! В программе этого, кажется, не было.

Любезность главы Макалланов наводила на мысль о приеме посла иностранной державы, лимузинах и поклонах с открыванием дверей. Трой, напротив, была сама непринужденность в сочетании с почти балетной грацией. Она была в одном из своих слегка экстравагантных нарядов, на этот раз он состоял из темно-коричневых брюк, такой же рубашки со стойкой и жилета в крупную елочку. Очень короткая стрижка была бы рискованной для кого угодно, но совершенно не портила лица Трой с забавными бровями и вздернутым носиком.

— Никак не могла разыскать вас, Ангус, — заметила она беззаботно. — Я не знала, что вы здесь. — Она посмотрела на Мэгги: — Я так рада вас видеть, Мэгги. Здорово, что вы согласились приехать. — Она очаровательно улыбнулась: — Привет, Келли.

Келли смотрела на нее во все глаза.

Глава 5

Приезд Трой для Ангуса послужил сигналом к отступлению. Он быстро ушел за Грэмом.

— Пожалуй, нам следует повидаться с Маком, — решила Трой. — Ну, как тест на выносливость? Держу пари, он всю дорогу морил вас лекциями.

— Мистер Макаллан был очень любезен, — твердо произнесла Мэгги. — Он угостил нас ленчем в Абердине и много рассказывал Келли о Шотландии.

— Могу себе представить. Я тоже через это прошла, — простонала Трой. — Послушайте, он что-то говорил об обеде или ужине сегодня вечером. Это не обязательно. Я вас спасу.

Мэгги рассмеялась.

— Не так уж это страшно. Я переживу.

То, что она ждет этого ужина с нетерпением, походило на предательство по отношению к Трой. Словно она была уже готова переметнуться во вражеский лагерь. А она действительно его ждала. Она уже решила, что это будет поводом для того, чтобы надеть платье, что предполагало также новые колготки, туфли на каблуках и ванну, если хватит времени. Келли тоже принарядится. У нее есть сарафанчик розово-лилового цвета и новый белый свитер. Мэгги давно не приходилось надевать платье, чтобы пойти в гости, а кроме того, ей очень хотелось увидеть Стрэтайр внутри.

— Откровенно говоря, не думаю, что я пойду, — саркастически заметила Трой, подчеркнув слово «я». — У вас же тут есть какая-нибудь еда? Давайте поужинаем здесь. Вы да я. У нас есть о чем поговорить.

Ужасно, когда чувствуешь такое разочарование. Мэгги решительно посмотрела на Трой.

— Вы не думаете, что мистер Макаллан может огорчиться?

— Огорчиться? Ангус? — Она расхохоталась. — Скорее он почувствует, что, потеряв пять пенсов, нашел десять. Вы же не думаете, что он на самом деле хочет нас видеть?

Смысл этих слов отдался холодом в душе. «Наверное, нет».

Глаза Трой оглядывали комнату. Красивые глаза. Такие глаза трудно забыть, в них есть что-то притягательное. Еще они были проницательными.

— Я вполне допускаю, что он неплохо притворяется. Если ему что-то нужно, он может устроить целое представление. Через это я тоже прошла. Но поверьте мнению эксперта — он терпеть не может компанию. Так что не беспокойтесь о сегодняшнем вечере, мы делаем ему одолжение. Конюшни вон там — видите? Надеюсь, они вам понравятся.

В этом не было ни малейшего сомнения. Если конюшни Стрэтайра были стариковской игрушкой, то уж, наверное, ее купили в магазине для миллионеров.

Они были обращены фасадом на юг и представляли собой Г-образное каменное строение. Зеленые двери и черепичная крыша, которую венчала башенка с часами, были так нарядны. Каждая дверь имела решетку для вентиляции и крюк для закрепления в том состоянии. Стойла были просторные, светлые и без сквозняков. Вода в денники подавалась самым современным способом — Мэгги только читала о таком: вода включалась автоматически, как только лошадь опускала морду в ведро.

Мак, а точнее, Маккензи оказался мужчиной кельтского типа, лет сорока и вовсе не таким лощеным, как она себе его представляла. Бесспорно, он и его помощник Макинтайр работали на совесть. Безупречные денники, чистые бетонные полы, идеальный порядок в кладовке для сбруи, в кормовой, в конторе — все свидетельствовало об этом. Однако комплименты Мэгги воспринимались как оскорбления.

— Почему бы им не быть чистыми? Это моя работа.

Бухгалтерские книги он показывал молча. Уроки верховой езды, аренда и небольшие конные походы — все это делалось, но доходы были лишь немногим выше, чем в Фэйрли-Холле, а Мэгги знала, что в Ирландии верховая езда была куда менее дорогим удовольствием. Попытки Мэгги перевести разговор на эту тему успехом не увенчались.

— Меня не касается происходящее за пределами конюшни, — безапелляционно заявил он. — Никогда об этом не задумывался, — ответил он так же сухо на ee замечание о том, что в конюшне маловато животных — пять лошадей и один уэльский пони. — Мне платят за ту работу, которую я делаю. Не в свои дела я не вмешиваюсь.

Так же холодно-безразлично он показывал ей будущих подопечных. Одна из лошадей, серая, похоже, отлично брала препятствия — об этом говорил ее мощный круп. Остальные были хороши для верховой езды. В последнем стойле находился гнедой мерин. Он стоял спокойно, не проявляя к пришедшим особого интереса.

— Присмотрите за этим. — Первый раз в голосе Маккензи послышалось нечто человеческое. — Может, ничего и нет, а может, он заболевает.

Мэгги взглянула на его шкуру. Шерстка чуть ерошилась.

— У него температура?

— Нет. Но все равно, поласковее с ним.

— Хорошо, — пообещала она.

Он дал ей карточку ветеринара и его телефон.

— Я сегодня же позвоню, — сказала она.

То человеческое, что было проглянуло в нем, сменилось холодом. Он предостерегающе поднял руку:

— Не торопитесь. Он очень занятой человек и не любит, чтобы его дергали по пустякам. Подождите, утром придет Роб и все вам скажет, что делать.

— Сами видите теперь, почему Ангус так держится за Мака, — заметила Трой, когда они шли обратно. — Оба одинаково невысокого мнения о женщинах!

От Мэгги не ускользнул намек Мака, что отныне ей придется всегда просить совета у Роба Макинтайра. Хорошенькое будущее!.. Угнетала и мысль, что уже заболела одна из лошадей. Она не паниковала, но гнедой действительно плохо выглядел.

— А что, той лошади плохо? — неуверенно спросила Трой.

Первый долг управляющего — всегда успокоить. Мэгги так и сделала:

— Не думаю. Я еще раз посмотрю его и все-таки позвоню ветеринару, если будет нужно. — Ее все не оставляло оскорбительное чувство, что ее не принимают всерьез. — А этот Роб — он каков?

— Ворчун, — ответила Трой. — Так что стойте на своем, как и начали. Я тоже так делаю.

Слова прозвучали легко, но в глазах не было веселости. Вдруг сразу они стали совсем светлыми и холодными, как кварц. Странные глаза, такие красивые, но в это мгновение совершенно холодные. Мэгги и не заметила, что дрожит, пока Трой не спросила ее:

— Замерзли?

— Да нет, просто солнце заходит. И я ужасно устала.

Трой шла, засунув руки в карманы брюк, широкий жилет развевался.

— Дерека отставили? — спросила она небрежно.

Это было неожиданно и бесцеремонно. У Мэгги были очень старомодные взгляды относительного личного, но времена изменились, и теперь это скорее было комплиментом. Значит, Трой чувствовала, что с ней можно легко разговаривать.

— Не думала об этом. — Она так же легко ответила. — А почему вы спрашиваете?

— Мы не чужие, — в том же тоне ответила Трой. — Старина Дерек знает, как я отношусь к нему. Теперь ему все немило.

— Отчего? — Мэгги даже остановилась.

— Оттого, что вам по душе Ангус.

— Мне… по душе? — Она не знала, что сказать. И холодно, да еще полная тишина… Черный силуэт птицы промелькнул по огнистому небу. — Вы шутите?

— Ну, рассказывайте!.. Мне-то ничего не известно. Я звонила вчера Дереку и предложила подвезти вас, вот и все. А оказалось, кузен Ангус сам вас повезет, и желательно никому больше не соваться. Видно, на прошлой неделе там, в Ирландии, вы с ним выкурили трубку мира и произвели на него потрясающее впечатление. Вот мне и хочется узнать: чем вы его взяли? У вас, может, хитрая ловушка для медведей или громадная банка меду?

У Мэгги голова пошла кругом. Трой, конечно, шутит! Она никак не могла припомнить, что же такого она вчера говорила Дереку об Ангусе Макаллане, но все равно, ведь это совершенно нелепо, если он думает… Стоп! На секунду у нее похолодело внутри. Плохо, если Дерек что-то думает, но если Трой со своим язычком начнет болтать и перед другими… перед Ангусом, а он подумает… О-о!

— Вряд ли Дерек так думает! Это нелепо! — уверенно ответила она.

— А, ну хорошо! — В странных глазах больше не было коварства. — Да из этого ничего бы и не вышло. Вы бы с ним не ужились. — Они дошли до «Крошечного домика» и остановились. — Да, насчет вечера. Мы так ведь и не решили? Вы боитесь, что Ангус обидится. — Она, казалось, ждала ответа.

Да, Мэгги именно так думала тогда, но теперь над ней нависла такая опасность…

— Да нет, вы правы, конечно. Он не обидится, если вы ему объясните.

— Трой придет к нам поужинать, Келли. Давай-ка посмотрим, что у нас есть к столу. — Мэгги видела, что малышка совсем выбилась из сил, и ей хотелось подбодрить ее. — Я знаю, солнышко, ты очень устала. Ну ничего, скоро ляжешь спать.

С раннего утра на ребенка обрушилось столько впечатлений: полет в Эдинбург, поездка в машине, оживленный разговор с Ангусом Макалланом, а сейчас она совсем сникла.

Когда Мэгги попыталась пробудить ее восторг по поводу пони и «Крошечного домика», она поняла, что девочка совсем валится с ног.

В кулинарном искусстве Мэгги была мэтром (по теоретическому отделению). Это было невинное увлечение — особенно после расчистки копыт, расчесывания хвостов и шерсти и уборки стойл. Она начинала чувствовать себя такой женщиной, читая об омлетах-суфле на рубленых орехах и бананах, о каннелони с фаршем из курятины, маринованных грушах, жареной утке под ананасным соусом и персиках в бренди.

А потом приходилось выскакивать из кресла и бежать на выездку или урок верховой езды. Она открыла, что умения работать руками было еще мало, чтобы изготавливать бумажное гофре, без которого, очевидно, было совершенно невозможно подавать жаркое из барашка. Когда она распахнула холодильник, воображение ее скорчилось в агонии. На обеде будет сама хозяйка. Если она одевается в коллекционные модели, значит, привыкла и к соответствующей еде. К сожалению, незнание, что можно сделать с перцами (зеленым, черным или красным), мускатным орехом, пряностями или лавровым листом, старым пармезаном и прочим, свело все угощения к супу, яичнице-болтушке, тостам и сосискам с помидорами.

Как приятно помечтать — опуститься в ту черно-золотую ванну наверху, надеть расклешенную юбку, может быть, уложить волосы в стиле Кейт Гриневей, потом пройти через эти великолепные белые двери и сесть за еду, которую кто-то приготовил для нее. Но теперь она пробудилась, и ледяное осознание правды заставило ее чувствовать себя как под холодным дождем.

Она перестала замечать факты. И понятно почему — потому, что Ангус Макаллан был так сердечен с ней. Но даже Трой, отнюдь не его поклонница, и то признала, что он бывает очень приятным, когда в размягченном настроении. Тот отрывок разговора в машине между ним и Грэмом показал, что его план по слиянию хорошо идет. Нет, ей нужно трезво смотреть на вещи. У него хорошее настроение, только и всего. Отсюда и этот ленч, и показ колледжей.

А она как на это ответила? Она чувствовала себя такой счастливой. Наверное, это было видно. Если, например, это проанализировать…

Вот тот пурпурный берег по дороге в Абердин — и сухое выражение его лица: да, точно такой же вереск и в Ирландии, ну, может быть, чуть похуже. Тогда она засмеялась и не могла остановиться, а он вначале удивился, а потом и сам прямо захохотал. Но не думал ли он, что она переигрывает? И то же самое на фабрике. Он так мимоходом предложил ей все показать, а она чуть ли не вцепилась в это предложение. И что он тогда подумал?

Она поняла, какое впечатление, совершенно не намеренно, она оставила у Дерека. «А вдруг сегодня — о, не дай Бог! — такая же мысль мелькнула и у Ангуса Макаллана? Богат, вдовец — наверное, уже не раз на него покушались». Но только не с ее стороны — нет, нет! Она последит за собой, чтобы никогда больше нечаянно нельзя было подумать о ней в таком свете. Трой оказала ей огромную услугу. Как хорошо, что люди бывают искренни и называют вещи своими именами.

Она выуживала последнюю сосиску, когда позвонил телефон.

— Мэгги, я вне себя! — театрально сказала Трой. — Я не могу прийти. Меня интернировали! — По-видимому, Ангус «считает, что им нужно поговорить». — В общем, он прав. — Она понизила голос. — Я потом у вас укроюсь. Мне теперь надолго хватит общества дорогого кузена. Извините, — продолжала Трой. — Мне правда очень жаль. Как-нибудь в другой раз, верно? — Телефон весело звякнул, когда опустилась трубка.

Тут только Мэгги сообразила, что о ней самой не было сказано ни звука. Ну, впрочем, и его приглашение было таким неопределенным, и времени он не сказал, и самое главное, это было сказано до приезда Трой. Раз она приехала, зачем Ангусу Макаллану еще чужой человек за столом? И, разумеется, самой Мэгги щелчок по носу был ни к чему. А ведь не прошло и десяти минут, как она твердым холодным разумом наметила «Как, Не Создавать Ложного Впечатления».

— Ну, котик, нам придется сейчас съесть жуткое количество сосисок, — бодро сказала она Келли.

В раннем детстве Келли плохо спала ночью. Том и Салли очень нервничали из-за этого, а когда в пять лет ей пришлось пережить утрату родителей, детские нервы совсем сдали. Потребовались месяцы терпеливых стараний, чтобы у девочки восстановилось чувство защищенности, но время, перемена места и горный воздух в конце концов сделали свое дело. Келли стала спокойно засыпать в своей необычной чердачной спаленке в Фэйрли-Холл. Если ей и случалось проснуться и увидеть, что кровать Мэгги пуста, она спокойно принимала, что ее тетя сошла по деревянной лесенке к лошадям, размещавшимся под ними.

Мэгги понимала, что она хочет слишком многого от маленькой девочки, первый раз попавшей в новый дом, но она все-таки сделала попытку: ей хотелось навестить гнедого.

— Детка, ты не будешь против, если я сбегаю в конюшню, посмотреть, как он там? Это только полчасика.

Как она и опасалась, личико Келли стало тревожным.

— Сейчас? Я пойду с тобой.

— Душенька, сейчас ты пойдешь спать. Немедленно. Ты ведь так устала.

Келли сказала «нет», теребя руками юбку. Надо было решать между возможно заболевшей лошадью и измученным ребенком, но, оказывается, ужин волшебно подействовал на Келли. Глаза у нее больше не закрывались и даже щечки порозовели. Может быть, и правда, чем видеть ее огорчение, лучше пойти вместе, прямо сразу. Только вот надо где-то раскопать джинсы и куртку. Не работать же с лошадью в новом брючном костюме, да и Келли нельзя быть в стойле в своем новом пальто.

Несколько минут, пусть и ураганных, но она собрала все, что им могло потребоваться, и оживленное личико Келли уже было само по себе наградой за быстроту.

Лошади в Гленкаллене всегда настораживались, когда кто-нибудь входил в конюшню. Здесь они не отреагировали на приход людей. Мэгги подумалось, что Келли все это вскоре изменит. У каждой лошади было имя по названию местности в Шотландии. Серую, с мощным крупом, звали Кинкардин, гнедого мерина — Бреймар. Романтичное имя, но владелец его, увы, был далек от всей романтики. Если у него и не было температуры раньше, когда Мак в последний раз смотрел его, то теперь он температурил, если она хоть что-то понимает в лошадях. Она умело приложила руку к низу челюсти. Да, пульс частил, и дышал он тоже тяжело.

— Бедняга, — ласково заговорила Мэгги, — бедняга ты мой. Тебе и правда нужна помощь, я так и знала.

К счастью, шкафчик с лекарствами Мака в кладовке для упряжи был в полном порядке, со всеми нужными лекарствами. Она нашла термометр и измерила Бреймару температуру. Было больше 101 градуса по Фаренгейту. Не очень высокая, но следить за ним нужно. Она записала температуру, стряхнула термометр и отдала его Келли вымыть. Плоха та беда, которая хоть немного добра не приносит; а Келли оживилась, почувствовав, что она нужна.

— Вызовешь доктора? — спросила она.

— Не сразу. Может быть, завтра, — ответила Мэгги. — Сегодня мы с тобой его закутаем потеплее и посмотрим, как он дальше будет. Я не думаю, что с ним что-то очень серьезное. Поговори-ка с ним, пока я достану попону.

— Будешь давать ему лекарство? — спросила Келли.

Мэгги очень бы хотелось сделать это, но тут требовался помощник. Она пока еще мало знала Бреймара, чтобы рискнуть делать это в одиночку.

— Давай я подержу его, — предложила Келли. — Я держала Крима Крекера.

— Верно, родная, но тут большая разница. — Бреймар был высок, примерно шестнадцать ладоней.

— А я на что-нибудь встану.

— Нет, детка. Лучше разговаривай с ним.

Укутать попоной, привязав ее как следует, было не долгим делом. Бреймар стоял как изваяние. Это было красивое животное, хороших кровей — в левой ноздре была выстрижена метка. Должно быть, была и капля арабской крови, об этом говорил выразительный профиль сухой головы.

— Бедный ты мой, — ласково говорила Мэгги. — Ну, сейчас хоть ты согреешься. А завтра еще тебя полечим.

Пусть этот Роб Макинтайр был хоть какой ворчун, но как он ей был нужен в этот момент. Дать лошади слабительное надо сейчас, а не с опозданием в двенадцать часов, тогда бы он быстро выздоровел.

Вернувшись домой, она уложила Келли в постель. Они пробыли в конюшне дольше, чем она рассчитывала, и немытая посуда глядела на нее с молчаливым укором. Скорее навести порядок! Мэгги и раньше бывала окружена непринужденным хаосом, но тут ей было как-то неловко. Как будто Ангус Макаллан смотрит через ее плечо. Она бросилась убирать вещи.

Было почти десять часов, когда она повесила последние вещи во встроенный шкаф Келли. Та ничего не слышала и не просыпалась. Даже грохот башмаков, вывалившихся из сумки на колесиках, не разбудил ее. Обессилевшая от усталости, в полной гармонии с новым домом, она, наверное, проспит чуть не сутки. В таком случае… Мэгги отвела занавеску и взглянула в темноту.

Да нет, конечно, ничего не сделаешь. Это не то, что спуститься по лесенке в Гленкаялене. Сколько времени они сейчас шли до конюшни… И потом, если она и придет туда, что она сделает одна? Разве только успокоится, если Бреймару не стало хуже. Если бы было на чем поехать. Трой! — внезапно подумала она. В конце концов, Бреймар принадлежит ей, и заботиться о нем ей тоже нужно. У нее была и машина, а к этому моменту Ангус Макаллан, наверное, вдоволь наговорился с ней, так что можно будет и нарушить их уединение. Теперь — Келли. Бросить ее ночью одну нельзя, Мэгги так ни разу не делала. Так… Надо написать записку крупными буквами, чтобы девочка смогла прочитать, и положить ее на видное место перед кроватью. Сделав это, она тихо cпустилась, сняла куртку с крючка и бесшумно отворила входную дверь.

Первая неудача — на дорожке уже не стоял бледно-синий мини-автомобиль. Вторая — весь Стрэтайр тонул в полной тьме. Нигде ни огонька. Очертания дома сливались с природой, как папоротники и буки, и ничем не напоминали обиталище человека. Едва ли тут можно получить помощь, в которой она так нуждалась.

Она могла бы постучать или позвонить, но не стала — Ангус Макаллан или поехал куда-нибудь с Трой и Грэмом, или же он и Трой уехали, а Грэм давно в постели. Есть разные мнения о том, в каком возрасте уже можно оставлять детей одних дома; она сама, конечно, была чересчур беспокойная, но Грэм был и старше Келли, и куда взрослее. Из-за того, что, может быть, он и в самом деле остался дома один, она не рискнула постучать.

Она повернула назад, как вдруг разглядела старый велосипед. Выглядит дряхлым, но если он все-таки едет, она доберется на нем до конюшен куда быстрее, чем донесут ее усталые ноги. Осмотр, однако, показал, что пригодность его сомнительна. Он ехал, и шины были накачаны, но седло болталось, и тормоза были только для виду. Мэгги не думала, что это важно, так как на полевой дороге ей не встретится препятствий и, значит, не нужно будет внезапно тормозить. Ударив по седлу, она установила его горизонтально, встала на камень и перекинула ногу через раму. «Не должно быть дома без краеугольного камня», — подумала она и завиляла в темноту.

Это нельзя было назвать приятной поездкой. На каждом камушке велосипед содрогался, седло ерзало и перекашивалось. Стукнуть по нему как следует, и все будет в порядке, но тогда сама свалишься.

Так почти и случилось два раза. После этого она решила ехать по принципу «больше газа, меньше ям» и помчалась, неудобно устроившись на задней части седла.

Все произошло внезапно. То она неслась в одиночестве по тропинке, а то перед ней что-то выросло в темноте, она нажала на тормоза, но они не работали. Велосипед летел, как камень из катапульты. Ей надо было бы закричать, но страх сковал ее. Ярды, футы, дюймы — что-то стремительно приближалось. Она увидела силуэт темной головы, тяжелые плечи и за мгновение, прежде чем налететь на него, твидовый пиджак. Она отчаянно рванула руль вбок, машина не устояла и рухнула. В следующее мгновение она очутилась спиной на дорожке: руль на ногах, голова — на чем-то мягком.

— Ох, простите! — выдохнула она. — Я не могла остановиться.

— Не стоит объяснять очевидное, — донесся голос снизу. — Вы ушиблись?

Резко саднили колени, локти, лодыжка, но об этом говорить не стоило.

— Нет. — Чтобы доказать это, она с трудом поднялась на ноги. — Просто не могу простить себе…

— Тогда не прощайте. — Он уже стоял на ногах и отряхивался. — Вы всегда так носитесь в кромешной тьме, без фонарей и тормозов?

Это было уже чересчур.

— Всегда, — отрезала Мэгги. — Когда у меня в одном месте ребенок спит, а в полумиле от него стоит больная лошадь.

— Больная лошадь? С каких это пор? Трой ничего не говорила.

— Я не хотела ее тревожить. У Бреймара температура. Не очень высокая, но хочу опять посмотреть, как он. — Она потирала локоть.

Это не осталось незамеченным.

— Все-таки ушиблись.

— Да ерунда. — Она подняла велосипед. — Еще раз простите. Я поеду дальше.

— Только не на этой штуке. — Твердая рука легла на руль. — К тому же мы почти пришли.

— Мы? — Она изумленно взглянула на него.

— Со мной безопаснее, я думаю. — Он повел велосипед. Они прошли несколько шагов в молчании.

— Да не нужно вам ходить со мной, не по пути, — выпалила Мэгги.

— Мне по пути. И другого нет, — последовал суровый ответ.

Правда, она сказала глупо. Но надо ли было ему это подчеркивать?

— У вас есть ключи? — удивилась она, когда они дошли до конюшен и он подошел впереди нее к главному входу.

Опять ее необдуманный вопрос и опять резкий ответ:

— А как по-вашему?

Мэгги было безразлично его богатство и его положение в обществе. Перед ней был просто упрямый недружелюбный человек, и к тому же грубый.

— Жалею, что спросила, — отрезала она.

— Я понял, что так будет, как только увидел вас, — безразлично заметил Ангус Макаллан. — Вы явно относитесь к тому типу, кто прежде говорит, а потом думает. Однако, — загадочно добавил он, — бывают недостатки и похуже. Ну, давайте посмотрим на лошадь.

Бреймар спокойно стоял в своем стойле, укрытый попоной.

— На мой взгляд, он не кажется больным, — заметил Макаллан.

— Я вам говорила, пока — не кажется.

— Ну, наверное, и не заболеет.

— Вот тут уж позвольте мне судить. — Она пощупала пульс Бреймара. Он, безусловно, не был хуже. — Я знаю, что это может пройти само собой. И очень на это надеюсь. Но может и ухудшиться, — нахмурившись, сказала она.

— Да он укутан! — воскликнул ее спутник.

— Для тепла. — Она-то кротко ответит на его глупые вопросы, в отличие от него.

— Но я и не полагал, что для Королевских скачек. — Голос звучал мягко. — У вас явно страсть объяснять очевидное. Я задавал вопрос. Вы его перевязали?

— Разумеется. Я бы ему дала и слабительное, если бы кто-нибудь его подержал. Хорошо, хорошо, мальчик! — Она потрепала темную шею Бреймара. — Тебе ведь не хуже!

Трудно было ожидать, что лошадь сразу признает ее, но вдруг Бреймар опустил голову и трогательно потерся о ворот ее куртки. Мэгги ласково погладила его по морде. Глаза Ангуса Макаллана, стоявшего по ту сторону стойла, ничего не выражали.

— Ну, так как же с этим лекарством? — неожиданно спросил он. — Наверное, эпсомская соль? У Мака где-то была в шкафчике. И давайте поскорее. У меня тоже дома ребенок один.

— То есть вы хотите сказать, что попытаетесь его подержать? — Мэгги растерялась, не зная, то ли рискнуть, то ли отказаться от его помощи.

— Я хочу сказать, что подержу его, — невозмутимо поправил ее Ангус Макаллан. — Но всю ночь ждать я не смогу.

У нее было подспудное чувство, что ему хочется ее проучить. Если и так, то желание было обоюдным.

— Только сзади не подходите, — решилась она сказать, возвращаясь с бутылкой в руках. — Если он испугается, он может лягнуть вас.

— Не лягнет. Давайте делайте, — отрезал самозваный конюх.

Кавалеристом он, может быть, и не был, но не был и дураком. К тому времени, как Мэгги нашла ящик, на который можно было встать, умелый поворот хомута вместе с головой заставил Бреймара поднять верхнюю челюсть.

— Вот спасибо! — воскликнула она изумленно.

— Хорошо, начинайте!

Это была медленная процедура. Лекарство надо было давать небольшими порциями, чтобы лошадь успевала проглатывать. Мэгги все время следила за глоткой Бреймара, чтобы убедиться, что все идет хорошо, постоянно остро ощущая присутствие человека рядом с головой лошади. Пятна высохшей грязи виднелись на его светлых брюках, а на ухоженной руке, придерживающей нахрапник, виднелись царапины. Не страшные, но, как и пятна грязи, какие- то неуместные.

Яркий свет в конюшне заставил ее волосы светиться бледным золотом. Его волосы тоже отсвечивали, но оттенок был более красноватым, чем ей казалось раньше. Кожа у него была свежей и гладкой, а линия подбородка казалась жесткой только издали. Вблизи это было как будто другое лицо. То или другое, но сейчас оно глядело прямо на нее, чуть улыбаясь. «С чего бы?» — сердито думала она. Наверное, он почувствовал, что она рассматривает его. К счастью, в бутылке уже ничего не оставалось.

— Спасибо. Я вам очень благодарна, — сказала она, когда они запирали конюшню. — Я думаю, теперь у него будет все в порядке.

— Говоря другими словами, вы считаете, что напрасно беспокоились?

— Нет, не считаю. — От возмущения она порозовела. — Вы забываете о моей ответственности.

— Я не забываю ни об этом, ни о том, что вы женщина. Большинство женщин всегда чрезмерно тревожатся. Вот почему, с самого начала, я сказал, что эта работа — для мужчины.

— Поэтому и по другим причинам! — С момента их первой встречи он невзлюбил ее, и ничего с тех пор не изменилось!

— Ну, если вы так говорите. — Снова этот кроткий тон. Молниеносный взгляд Мэгги, и его губы перестали улыбаться. Дразнит он ее, что ли? Или насмехается? Или соглашается с ней?

— Еще раз спасибо за помощь. Я побегу, как бы Келли не проснулась. — Она ожидала, что он возьмет велосипед, как раньше.

— Я понял так, что вы посчитали неудобным для себя прийти ко мне обедать?

— Обедать? — Мэгги не могла поверить своим ушам.

— Но не могли же вы забыть, что вас и Келли ждали сегодня к обеду?

— А… разве мисс Макаллан ничего вам не сказала? — забормотала она. — Она собиралась прийти обедать к нам. Надо было кое-что обсудить. — Это выглядело так, как будто она перекладывала вину на Трой, но иначе она сама выглядела ужасно. — Только она потом позвонила и отменила наш ужин.

— И сказала, что вас мы не ждем?

— Нет, нет. Она вообще ничего об этом не сказала, но я так поняла, что она передаст вам мои извинения.

— Лучший способ передавать извинения — конечно, лично. Вы-то как раз должны знать, что на Трой нельзя особенно положиться.

Мэгги прекрасно поняла намек: он считает виноватой ее, а не Трой.

— Должно быть, она забыла, — неловко промямлила она.

— Очень может быть. Никто и не ожидает от Трой, чтобы она все помнила, — сказал он снисходительно. — У нее голова забита всякими важными вопросами, где уж тут думать о делах прочих людей. Да она и уехала к тому времени, что я пошел к вам.

— Уехала? Она не осталась у вас?

Его глаза сузились.

— А вы думали, что она останется? Вы ведь знаете, что моя экономка в доме не живет.

— Я не знала. — Щеки Мэгги горели от досады. — Мне очень жаль, что вам пришлось зря стучаться и уйти ни с чем. Я, наверное, в это время была с Бреймаром.

— Ничего, ничего. У меня был ключ, — небрежно заметил он. — От Мака. Я его положил там на столе. Вы его, наверное, нашли?

— В «домике»? — Глупый вопрос. Да, она взяла ключ, уходя. И сейчас он лежал у нее в кармане. Но она, оказывается, не подумала, откуда он взялся. Ну, это просто ужасно. Он и в Гленкаллене застал беспорядок. Теперь здесь. Как не повезло ей с ним оба раза. Теперь подумает, что она неряха. — Извините за беспорядок. Я так торопилась, — начала она защищаться. — Мне нужно было бежать к Бреймару, а Келли никак не хотела оставаться одна.

Он усмехнулся.

— Как раз это я вам и говорю. Вы набрасываетесь на дела как собака на кость. Так нельзя. Если хотите долго жить — и превратить конюшню в образцовую, — не надо так торопиться. Смотри, куда прыгаешь, — мой девиз. Это всегда оправдывается.

— Да? — Мэгги не преминула загнать его в угол. — А как насчет «дорога ложка к обеду»?.. К завтрашнему утру Бреймар вообще мог бы свалиться.

— Вы правы, — спокойно ответил он. — Но я ведь о вас забочусь. Знаете, всегда лучше быть как та сова. Как там? Слышит все, знает все… а дальше?

— Не имею ни малейшего понятия, — ледяным тоном ответила Мэгги. — И хотя я уверена, мистер Макаллан, что вы желаете мне добра, все же работаю я у вашей кузины, и приказы мне отдает она. Прошу простить, но мне пора.

— Ну, конечно, — непринужденно сказал он. — В таком случае полный вперед! Не буду вас задерживать.

Глава 6

На следующее утро прозрачное северное небо было бледно-синего цвета снятого молока, с красными полосами на востоке. Мэгги высунулась из окна, пытаясь разглядеть вдали ленту реки Ди, когда увидела Грэма, свернувшего с дорожки. Однако он шел не с визитом. Он поднял старый велосипед, лежавший у стены «домика», и с важным видом покатил его обратно.

Через несколько минут Ангус Макаллан в темном костюме с кожаным портфелем в руке показался в белых дверях дома и вскоре лихо выехал в черном автомобиле из большого двухместного гаража. Он резко просигналил и распахнул переднюю дверцу. Грэм вальяжно сошел со ступенек, засунув руки в карманы, однако был послан обратно проверить, заперта ли дверь, после чего сел рядом с отцом, и машина умчалась. У Мэгги сразу поднялось настроение.

Она поставила тарелки на ярко-желтый стол в кухне и с удовольствием смотрела, как Келли скребет ложкой по дну своей красной мисочки. Потом они помыли посуду и застелили постели.

— Может быть, пока все оставим так? — спросила Келли.

— Нет, — кратко ответила Мэгги. — Сегодня начинаем новую жизнь.

За коричневыми дымовыми трубами Стрэтайра небо было цвета лаванды, но впереди было солнце.

У Келли в кармане лежала Зебеди.

— Я ее взяла, чтобы и она поздоровалась с лошадьми, — сказала она таинственно и побежала впереди. Давно уже она не казалась такой счастливой, давно не съедала все начисто.

Аллея, ведущая к конюшне, имела ворота. Небо над ней было глубокого синего цвета, и белая деревянная обшивка башенки сверкала на солнце. Келли не могла дождаться, пока Мэгги отопрет ворота.

Она перелезла через ограду и понеслась дальше. Мэгги вошла во двор как раз вовремя, чтобы услышать невероятное. Дверь в стойло, где стоял Гленши — один из двух гнедых меринов Трой, — была раскрыта, и Келли на цыпочках тянулась погладить лошадь. В этом не было ничего особенного. Не было бы ничего странного и в том, что она говорила с лошадью. Но говорила-то она не с ней, а с коренастым мужчиной в бриджах для верховой езды. Мэгги вспомнила, что, когда они приехали в Фэйрли-Холл, потребовалось несколько недель, чтобы заставить ее заговорить с Чарльзом.

— У меня волшебная лошадка, — объявила она мужчине. — Она может быть какого хочешь размера. Сейчас у нее карманный размер.

Мужчина сказал:

— Да неужели это правда? — и в этот момент заметил Мэгги. В лице у него сохранилась какая-то мальчишеская живость, хотя он был немолод, песчаного цвета волосы слегка редели на висках. Чуть сутулясь, он двинулся ей навстречу. — Вы и есть мисс Кэмпбелл, — заявил он утвердительно. — А я Роб Макинтайр. Я бы приехал вчера, да пришлось больно долго ждать фургона.

Никто ничего не говорил ей о фургоне, а вот он стоял перед ней — для восхищенных глаз Мэгги как игрушечка и даже лучше — аккуратный фургончик, с нарисованной эмблемой конюшни — башенкой с часами.

— Грязь набралась в двигатель, — объяснил Роб. — Вот и пришлось приводить его в порядок. Послушается он вас, как думаете? — неожиданно закончил он. — Его погонять не надо.

Мэгги вскоре увидела, что о Робе Макинтайрс можно писать целые книжки, и еще скорее она поняла, что его дружба стоит многого. А насчет велосипеда ему сказала маленькая птичка, продолжал он. И насчет Бреймара тоже. «Проверяет меня», — возмущенно подумала Мэгги. Однако здесь она была отмщена. Роб сказал, что мерин в полном порядке.

— Вы тут вдвоем славно его полечили, — добавил он. — У вас не только личико пригожее. Я вас похвалить должен. — На него нельзя было обидеться, такой у него был ясный и открытый взгляд. К нему не надо было подлаживаться — у него было спокойное достоинство.

— Я рада, что вы не собираетесь уходить вместе с мистером Маккензи. — Она несколько минут обдумывала свою следующую фразу. — И я надеюсь, мы с вами хорошо сработаемся.

— Поживем — увидим, — скупо ответил ее помощник. — Меня не обидят, и я не обижу. Так ведь?

Роб с лихвой отрабатывал свое жалованье. Мэгги знала, когда он уходит, но никогда не знала, во сколько же он приходит. Как бы рано она ни пришла, он уже работал в конюшне.

В пятницу их первой недели в Стрэтайре позвонил Дерек.

— Ты со мной еще разговариваешь? Я тебя нечаянно обманул. — Дело, по которому он уезжал из Эдинбуpra, было закончено, и он вернулся к себе. — Позавтракаем завтра вместе? — предложил он, и Мэгги глупо спросила: «Где?» Не собирается же он проехать сто восемнадцать миль, чтобы поесть с ней. Она это и сказала, а оказалось, что как раз собирается. Ужасно, что приходится отказываться.

— Мне страшно жаль, но у меня все утро уроки и еще в три часа занятия. У нас сегодня самый напряженный день.

— Тогда в воскресенье?

Расписание было у нее внизу, но Мэгги и так знала, что днем у нее есть время. Ей было неловко, что он поедет из-за нее в такую даль.

— Ты меня не хочешь видеть? — поддразнил он ее.

— Ты знаешь, что хочу. Я столько тебе расскажу!

— Прекрасно, — довольно сказал он. Лучшим качеством Дерека была его искренность. Он действительно был рад и готов ее выслушать.

— И еще мне так интересно, что ты скажешь о Келли. Знаешь, она…

— А, Келли. — Голос переменился. — Да, вот о Келли я и забыл. А у нее нет школьной подружки, с кем бы ее можно было оставить?

Вот это был холодный душ.

— Какие школьные подружки, — резко ответила Мэгги, — если Келли только вчера в первый раз пошла в школу! — Ну что ж, бери ее с собой, — уступил Дерек и начал договариваться о месте встречи в Абердине. Она останавливалась хоть раз там в отеле? Она знает такой — «Тритопс», на Спрингфилд-роуд? — Да, и кстати, как отношения с Макалланом? — мимоходом спросил он, прежде чем закончить разговор. — Он хоть немного разговаривает с тобой?

— Достаточно. — Господи, ведь Дерек, похоже решил, будто она неравнодушна к Макаллану. Она ни в коем случае не должна давать повод ему так думать.

Резкий тон Дерека говорил, что это скользкая тема.

— По делу или так? Какие разговоры?

— Всякие. Растительные и минеральные, — нарочито легкомысленно ответила она. — И даже завиральные. Ты когда-нибудь напишешь мне руководство. — «Это должно ему понравиться», — с облегчением подумала она. Но, кажется, не понравилось.

— Так. Ясно, — решительно сказал Дерек. — Значит, тебе пока везет. Я думал, что он начнет говорить о своей фирме. Но, насколько я понимаю, это для него трудно. Так?

— Нет, нет. — Конечно, было мельком упоминание о «Бонни Твидз», но ведь не в разговоре с ней. Тот разговор был совершенно частный, между отцом и сыном. Собственно говоря, она тогда старалась не вслушиваться.

— Ну, хорошо, — одобрительно сказал Дерек. — Я так, на всякий случай спросил. — В его голосе чувствовалась еще какая-то нерешительность. «Я, наверное, недостаточно ясно говорила, — обеспокоенно думала Мэгги, — я не то говорю, что нужно». Может быть, Дереку как раз хотелось услышать, что все их разговоры были только о делах? Вряд ли это было бы правдоподобно. Ей хотелось сказать ему что-то еще, но в этот момент он произнес:

— Ну, до свидания, до воскресенья, — и повесил трубку.

Суббота была вся загружена, как она и ожидала. Осложняло дело еще и то, что, хотя Бреймар практически выздоровел, с ним еще нельзя было работать. Если Трой твердо решила держать конюшню, ей нужно или купить еще несколько лошадей, или хотя бы брать их на передержку. А так, как сейчас обстояли дела, конюшня вообще не приносила никакого дохода — и это при таких-то затратах.

— Плохо у нас с выручкой, — заметила она Робу. — А ведь это главное теперь — что у нас, что в фирме «Макаллан, Абердин», что в лавочке на углу.

Роб, который расчищал копыто Кинкардину, в ответ только хмыкнул.

— Не хочется мне это от кого-нибудь услышать, — продолжала Мэгги. — Эдак я работу потеряю.

— Ничего подобного не будет, — ответил конюх убежденно. — Никогда она конюшни не продаст.

— Мистер Макаллан надеется, что убедит ее.

— Надеяться-то он надеется, — малопочтительно ответил Роб, — да только попусту. — Он повернулся и увидел, что Келли держит свою Зебеди над яслями с сеном. — Давай-ка убирай своего ослика отсюда, покуда я на него не наступил!

— Не ослика, — поправила его Келли, — а лошадку.

— И сама выходи отсюдова! — велел он ей.

Мэгги не обижалась на Роба, она знала, что он ворчит для вида. Он так ласково смотрел на Келли, когда думал, что рядом больше никого нет. Она осмелела:

— Один мой приятель из Эдинбурга приедет завтра, мы собираемся вместе пообедать. Вы никого не знаете, кто бы мог побыть с Келли часа два?

К сожалению, у Роба таких не было на примете. Мэгги понимала Дерека. Он приедет так издалека, им нужно многое обсудить, и присутствие ребенка, конечно, немного мешает. Однако ничего нельзя было поделать.

Она пораньше искупала Келли, вымыла ей голову и устроила ее сушиться перед камином, уютно укутав. И самой нужно было вымыть голову. Волосы такие светлые, что их приходится мыть чуть ли не через день, а уже четыре дня она так уставала, что ей было не до мытья. Она вымыла голову, расчесала волосы и накрутила их на крупные бигуди. Келли попросила позволения включить проигрыватель. Утром его доставили вместе с более тяжелым багажом из Дублина. «Дедушкину пластинку», — сказала она. Хитрюшка! Она знала, сколько дорогих воспоминаний было связано у Мэгги с этой музыкой. Но Келли настолько изменилась в лучшую сторону, что давно пора было ее побаловать.

Дункан Кэмпбелл любил шотландский оркестр. Комнату заполнили звуки волынки и барабанный бой. Келли не могла усидеть на месте, она замаршировала по комнате, отбивая такт на воображаемом барабане. А Мэгги, надув щеки, пристроилась за ней. Совсем как шотландские волынщики под окнами королевского дворца в Балморале.

В комнате было уютно от задернутых занавесок, гордонские горцы с удалью маршировали под звуки «Сто волынщиков и все…», Келли подпевала, Мэгги делала поворот кругом на месте, и — зазвонили у двери. Решительный звонок — вежливый, но решительный. Сердце у нее оборвалось при мысли, что это Ангус. Она охнула и пошла открывать.

За дверью стоял Грэм в непривычном темно-зеленом тренировочном костюме. Не Ангус, но и не намного лучше.

— Добрый вечер, мисс Кэмпбелл. Извините, что так поздно. — Его тон был настолько сдержанный, что Мэгги сразу словно отрезвела.

— Ничего, ничего, Грэм, входи. Ты?.. — Она запнулась.

— Тренировался, — докончил он. — Хочу попасть в нашу команду. — Понятно теперь, почему он так раскраснелся.

— Не обращай внимания на беспорядок, от него никуда не денешься, — сказала она и выключила проигрыватель.

— О, что вы, наоборот, очень уютно, — вежливо запротестовал Грэм. — Я только на минуту. Насчет вашей племянницы. Я уже давно нанимаюсь почасовой нянькой, может, вам нужно….

Мэгги с трудом удержалась от смеха.

— Цена обычная, — продолжал кандидат в няньки. — Я думаю, вы сможете быть вполне спокойны. Если хотите, я принесу отзывы обо мне.

Покрасневшая до корней волос Келли отчаянно мотала головой, спрятавшись в уголок.

— Сколько тебе лет, Грэм? — мягко спросила Мэгги.

— Одиннадцать, но я ложусь спать поздно. Ко мне очень многие обращаются. Если хотите, проверьте. А я хочу набрать денег, чтобы поехать в Норвегию. У нас в школе собираются ехать туда на Рождество.

— Я подумаю об этом. — Мэгги не могла решить сразу. — А если я надумаю, то тебя устроит завтра?

Келли неистово мотала головой.

— Если завтра, то вполне устраивает, — сказал Грэм. — И она будет в полном порядке. Ты не беспокойся, — добавил он, глядя на Келли, — если не хочешь разговаривать, то и не надо. Я тебе принесу всяких книг с картинками, будешь их смотреть.

Казалось, он все решил. Сама Мэгги была далеко от этого, но на следующее утро совершенно неожиданно Келли объявила, что хочет остаться с Грэмом. Мэгги пошла в Большой дом сказать об этом Грэму, но попала не на своего делового партнера, а на его отца. Она долго стучала у входной двери, когда он появился из-за угла дома на садовом тракторе, загруженном мешками цемента.

— Привет! Я вас не узнал сразу.

Он в первый раз увидел ее не в брюках.

— Представьте, и я вас не узнала.

Не удивительно. Он был в сине-черной водолазке и комбинезоне на лямках. В зубах торчала трубка. Вид совсем простой, но милый.

— Я пытаюсь кое-что перепланировать. Нужно сделать террасу со ступенями. Чем могу вам помочь? А, понятно, — серьезно сказал он. — Вы по поводу Грэма. Вам не нужно будет беспокоиться. У него большой опыт. Да и я тут недалеко.

— Он сказал, что копит на поездку в Норвегию. — Это, в самом деле было ей интересно.

— Это правда. Он хочет поехать на собственные деньги. — Тон был беззаботным, но в нем слышалась гордость. — Я передам ему вашу просьбу. Он обязательно придет. Счастливо. Все будет в порядке, не беспокойтесь.

— И знаешь, я ему доверяю, — сказала она Дереку, идя к столику. — Ему и двенадцати нет, но он совсем взрослый. Тебе, наверное, кажется это странным…

— Странным? Напротив, по-моему, это великолепно. Я и надеяться не смел.

Мэгги удивленно вскинула золотистую бровь.

— Просто сегодня мне была нужна ты. В конце концов, если помнишь, мы расстались на довольно драматической ноте.

Нет, так не годится. Она невнимательна к нему.

— Я так тебе благодарна. Все чудесно устроилось.

Кажется, она напрасно волновалась. Дерек сидел, удобно откинувшись, скрестив руки на груди, вид у него был довольный и заинтересованный. Делать предложение он, похоже, не собирался.

— Я очень рад за тебя, — сказал он тепло. — А теперь расскажи все по порядку.

Джин с тоником, который она выпила, не слишком развязал ей язык, хотя она рассказала, что последние дни она обрела желанную свободу. Ангуса Макаллана до сегодняшнего дня она видела лишь мельком, а что до Трой, так она и вовсе пропала.

— Не то чтобы я это приветствовала… — добавила Мэгги. Дерек был высокого мнения о Трой.

— Но ты не против. Я знаю, это вполне объяснимо, — улыбнулся он. — Ты ее еще неделю не увидишь. До начала лекций ей нужно пересдать пару экзаменов.

— Она может не беспокоиться о конюшнях. Мы справимся. Честно говоря, Роб вполне мог бы справиться сам. Иногда я спрашиваю себя, а нужна ли я там вообще.

По губам Дерека скользнула затаенная улыбка. Ничто не шло ему так, как голубое. Он был особенно привлекателен сегодня — в костюме, рубашке и свободно повязанном галстуке голубых тонов веджвудского фарфора.

— Надеюсь, я тебя скоро уверю в этом. А пока, — он раскрыл меню, — я бы посоветовал дыню и, пожалуй, утку. Иногда они готовят ее с оливками, это недурно.

Они глядели друг другу в глаза. Казалось, никогда они не понимали друг друга лучше, чем в этот момент. Он заговорил:

— Мэгги, я не собираюсь ходить вокруг да около. Давай объединим силы.

Не иначе как романтическое влияние Стрэтайра навеяло ей на память слова, сказанные Эдвардом Рочестером своей невесте: «Наш медовый месяц будет длиться всю жизнь, и его сияние угаснет лишь со смертью одного из нас».

«Что бы ты делала, если бы Дерек заговорил так? — спросила она себя. — Не знаю. Рассмеялась бы, наверное. Вот именно».

— Ну? — мягко напомнил он.

— Ты не разозлишься на меня?..

— Ты хочешь спросить — могу ли я сделать невозможное? — Он покачал головой. — Нет, дорогая, не могу.

— Тогда нельзя ли это немного отложить?

Его лицо омрачилось.

— Мы и так откладывали слишком долго.

Она дотронулась до его руки.

— Я знаю, это эгоистично. Но если бы мы подождали, допустим, три месяца… Рождество — прекрасное время подумать о кольцах.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Взгляд был серьезен.

— Что ты хочешь сказать, Мэгги? Что ты не уверена?

— Не то. Просто я не хочу надевать обручальное кольцо, не проработав и недели. Что тут смешного? — Она могла поклясться, что он в душе смеется. Но он не прерывал, и она продолжала: — Я надеюсь, за эти три месяца все войдет в свою колею. Конюшни не приносят дохода, а должны бы. Я хочу высказать Трой кое-какие соображения, если только она не сочтет, что овчинка не стоит выделки. До Рождества она может и решить их продать. Я не хочу, чтобы она подумала, что я струсила, а именно это она и подумает, если я соберусь уезжать сейчас.

Пауза, последовавшая за этим, была очень долгой.

— Пожалуйста, милый, — взмолилась она.

— Что ж, ладно, — произнес Дерек.

Они вернулись к стоянке. Машина Дерека была грязной. Она прошла длинный путь, и его предстояло повторить.

— Не беспокойся, — сказал он легко, — это шоссе безопасное.

Она беспокоилась. Кажется, она его не убедила.

— Ты очень против? — спросила она.

— Да. Я не умею проигрывать, — сказал он просто. — Не обращай на меня внимания. Я всегда злился, возвращаясь в школу. Особенно после лета. В сентябре казалось, что семестр никогда не кончится.

— Но Рождество всегда приходит, — мягко напомнила Мэгги. — Время идет быстро. И это пролетит — не заметишь. Вот увидишь. У тебя ведь полно дел.

— Да уж. — Он взглянул на часы: — Есть тут одно дело. Ты не представляешь, как тебе повезло.

— Почему?

— Потому что, если бы я настоял на своем, я должен бы закончить, плача тебе в жилетку. Нет, — добавил он твердо, почувствовав, что она сжала его локоть. — Не сейчас. В конце концов, у тебя и свои дела есть.

Его пришлось долго уговаривать, даже почти угрожать. Он ей не доверяет? С кольцом или без кольца — человек-то она один и тот же. И она очень хочет ему помочь, он даже представить себе не может, как хочет. Тут он сдался.

— Да, две головы всегда лучше, чем одна. Ты можешь задержаться? С Келли все будет в порядке?

— Не беспокойся насчет Келли, — уверила его Мэгги. — Рассказывай.

Место, куда привел ее Дерек, называлось Аллея влюбленных. Они сели на одну из скамей под свисающими ветвями деревьев, мягко грело полуденное солнце, перед ними открывался чудный вид на реку.

— Ты знаешь, что моя работа — безопасность, — начал Дерек. — Я получил забавное задание. Это касается Ангуса Макаллана.

Она растерялась.

— Чушь собачья. Безопасность — это замки, сейфы и бронированные комнаты.

— И люди, — спокойно добавил он. — Разве ты не знала? Наблюдение, разведка, контрразведка и обеспечение безопасности.

— Я понятия не имела. — Это было все, что она могла сказать. В голове крутились обрывки шпионских фильмов — Джеймс Бонд, Пол Темпл, подслушивающие устройства, скрытые камеры.

— Ты шокирована? — В его глазах было понимание.

— Скорее напугана. Это опасно?

Рассмеявшись, он помотал головой.

— Нисколько. Это законно и хорошо оплачивается. Это необходимо. Ни одна уважающая себя фирма не купит кота в мешке. Обычное дело в наши дни. Репутация сторон имеет существенное значение при слиянии фирм.

Она слегка наклонила голову, и Дерек это заметил.

— Ага, ты реагируешь. Ну и как? Ты об этом знала?

— О чем?

— О слиянии фирмы «Макаллан» с другой? Меня наняла другая сторона.

— Зачем?

— Для сбора данных о самом исполнительном директоре.

— Каких?

— Обычных. Семья, привычки, слабости, банковские счета. В чем дело? — Он пристально смотрел в ее лицо.

— Это ужасно, — произнесла она, передернувшись. — Ты же знаешь его. Ты должен отказаться.

— В этом вся загвоздка. Если я откажусь, это может быть неправильно понято.

— Хочешь сказать, они решат, что ты что-то скрываешь?

— В общем, да.

— Ты уже много сделал?

— Так мало, как только возможно. Это не мой конек.

— Представляю. Это отвратительно!

— Мне так жаль. — Рука Дерека нашла ее руку. — Но не следует быть слишком доверчивым. В наше время это себя не оправдывает. Я выполняю заказ. Цель в этом случае оправдывает средства.

— Да, пожалуй. — Это был урок. Или комментарий по поводу общества изобилия. Как должны измениться ценности, если совать нос в чужие дела считается добродетелью. — А потом ты доложишь все, что узнаешь об Ангусе Макаллане?

— Из двух зол выбирают меньшее. — Его взгляд был пронзительным. — Тебе жарко? Что с тобой?

— Ничего особенного.

В памяти всплыло предупреждение Трой.

— Мне он даже не нравится. Но это грязно. Что тебе придется делать?

— Это зависит от многого. Я не уверен, что должен был говорить тебе об этом. Может быть, мне и самому это не очень нравится, но мне приходится быть очень осторожным. Если я буду иметь своего человека в фирме Макаллана, я не могу допустить, что это просочится и станет известным…

— Своего человека? Какого? — Ужас заставил ее забыть о его намеке на возможную болтливость.

— Самого подходящего. Кто, может, уже работает в фирме, или какого-нибудь временного сотрудника, если им нужен. Всякие есть способы. Тебе они могут не понравиться.

У нее было мерзко на душе, но она молчала. Он принял ее молчание за приглашение говорить дальше.

— Любую фирму, получающую большие доходы, рано или поздно стремятся прибрать к рукам. Это называется слияние, — продолжал он, заметив, что Мэгги качнула головой. — Эти фирмы известны, за ними следят. «Макаллан» тоже не исключение.

Это правда. Именно это и сказал Ангус Макаллан, когда звонил из конюшни Гленкаллена.

— Наш приятель Ангус общался со множеством людей на этом сборище в Дублине. Мои клиенты следили за ним с помощью агента. Им понравилось то, что они узнали. Если и моя проверка даст благоприятный ответ, он будет как сыр в масле кататься.

Хорошо. Удачно для «Ботш Твидз». Мэгги была не из тех, кто запоминает все. Она забывала очень многое, но, как ни странно, название фирмы, сказанное Ангусом Макалланом во время телефонного звонка в справочную, запомнилось.

Дерек ни разу не упомянул кто его клиенты, и Мэгги забавляло, что ей это известно, хоть он об этом и не догадывается.

— Тогда и беспокоиться не о чем, — с облегчением сказала она. — Ведь он — Джон Нокс, Кальвин и королева Виктория в одном лице. Кроме того, он надежен, как Английский банк.

— К чему ты это? — Глаза его сузились.

— Кристофер Рен, подходящее слово: слонопотам! А ты бывал в Стрэтайре?

Он покачал головой.

— Он чарует. Сначала кажется, что это просто шикарный пригород, а въезжаешь — и оказываешься в другом мире. Столько места, хоть ковбойские фильмы снимай.

Несколько секунд назад Дерек произнес «Мэгги». Она боялась, что была слишком резка, и поэтому продолжала болтать, стараясь сгладить это впечатление. Теперь он снова окликнул ее, видимо не слушая.

— Мэгги. Это мысль. А почему бы не ты?

Она ослышалась?! Мэгги уставилась на него, чувствуя, как резко бьется у нее сердце.

— Нет. Нет, Дерек, я не могу!

К ее удивлению, он фыркнул.

— Ты решила, что я… Извини. Нет, я лишь подумал, если бы у меня был человек как ты… Конечно, таких, как ты, нет на свете. Не все люди умеют держать язык за зубами. Риск, конечно, есть, но я его учитываю. Где-то я читал, что любая самая незначительная информация может заставить выстрелить пистолет, приставленный к чьему-то виску.

Она вздрогнула, и он привлек ее к себе.

— Мы не должны ломать себе голову над этим и наживать бессонницу. Даже если ничего не выйдет, Макаллан — орешек крепкий, не расколется.

— Но ведь, наверное, все получится? — Нескольких осторожных слов Ангуса Макаллана было достаточно, чтобы понять, как он сам надеется на это слияние.

— Он должен быть сначала проверен. Тщательнейшим образом. Я несу обязанности перед своими клиентами.

— У тебя в голосе все-таки сомнения…

— Сомнения есть.

— Дерек!

— Мэгги… — Он снова взял ее за руку. — У нас осталось ровно десять минут. К черту мою грязную работу. Давай лучше посчитаем дни до Рождества.

Его ладонь лежала у нее на плече. Было тихо. Внизу плескала о берег Ди. Романтическая река.

— Знаешь, мать-королева любит ловить рыбу здесь. Когда-нибудь я свожу тебя в Бреймар и Гленши. Если повезет, там можно увидеть оленя.

Ему не хотелось, чтобы она думала, что он винит ее. А Мэгги не могла не думать, скольким она ему обязана. Конюшни, «Крошечный домик», чудесные перемены в Келли. Первый раз у нее появилась возможность помочь ему, а она в страхе отпрянула, как глупый жеребенок.

— Не много от меня тебе помощи, да? — с раскаянием прошептала она.

— Почему ты мне должна помогать? Ты не за мои дела замуж выходишь. Жаль, что я не занимаюсь чем-то более достойным.

Вновь на нее нахлынула волна раскаяния. Ее суждения были поверхностны. Почему она решила, что это называется «совать нос в чужие дела»? Существуют еще понятия «благоразумие» и «предусмотрительность». Зачем умалять его заслуги? Он занимается нужным делом. Помогая ему, она поможет Ангусу Макаллану.

— Я не думаю, что ты должен стыдиться этой работы; это мне должно быть стыдно за свою невыдержанность, — медленно произнесла она. — Мне кажется, я могла бы тебе помочь. Что я должна делать?

Он резко повернул ее к себе. Руки его дрожали, и это напугало ее.

— Ты поможешь? Ты правда поможешь мне?! О Господи!

От его обычного спокойствия не осталось и следа. После объяснений Дерека все стало понятным и логичным. Совершая сделки от имени компании, вы пользуетесь миллионами, миллионами, доверенными вам пайщиками. И вы должны оправдать их доверие. А значит, необходимо учитывать, кто стоит во главе компании — ведь именно он оказывает на нее определяющее влияние. В сущности, все сводится к выбору — купить ли Ангуса Макаллана с его компанией или Джона Смита — с его.

— Купить? — переспросила Мэгги. Дерек выглядел раздосадованным.

— Я сказал «купить»? Конечно, я имел в виду «объединяться». — Он продолжил, перечисляя те вопросы, на которые она должна была ответить как можно точнее. Толку от этого было немного. Она рассеянно раздумывала над строчками донесения. Дерек ласково улыбнулся.

— Не бойся, дорогая. Мы не в игрушки играем. Я же сказал — счет идет на миллионы. Мои клиенты платят за данные. Объект играет в азартные игры: а) страстно, б) умеренно, в) не играет вовсе. Объект интересуется женщинами…

— Конечно нет. Он хочет жениться на Трой.

Смешок Дерека дал ей понять ее наивность.

— Это еще ни о чем не говорит.

— Надеюсь, ты не потребуешь ходить за ним тенью!

— Если ты займешься этим, мне придется ходить тенью за тобой, — пообещал он. Затем серьезно добавил: — Это не трудно выяснить, дорогая. Можешь об этом пункте не беспокоиться. Я сам узнаю.

— Дерек! — Ей было плевать на прохожих. — Ты же знаешь, он меня не интересует. — Она протянула руку и погладила его по щеке. — Я люблю тебя, — шепнула она. — Я тебя очень люблю.

Глава 7

— Пойди да спроси его сама. Может, он и поговорит с такой важной леди. — Ухищрения Роба добиться «немного тишины и покоя» были многочисленны и разнообразны. Сегодня это был «крошечный водяной», который якобы жил в пруду и вылезал по ночам поскакать при лунном свете. — Ну, что встала? — добавил он, так как Келли все еще раздумывала. — Иди и посмотри. Только постучи хорошенько в дверь, он сейчас спит.

— Там нет двери, — возразила Келли. Она обожала Роба. Его ворчание нисколько не пугало ее.

— Это глаз у тебя нет. Двери, что ли, не видишь. Спроси-ка своего ослика, он покажет. Он ведь тоже немного нечисть?

— А вы — выдумщик, Роб, — сказала Мэгги. — Но она не должна докучать вам.

Уличенный в поощрении Келли, он немедленно перешел в оборону.

— Кто сказал, что она докучает? Мне ее болтовня по душе. Да и не одному мне. Молодой Макаллан давеча прямо танцевал вокруг нее, что твой пес с двумя хвостами.

Мэгги уставилась на него. Ни Келли, ни Грэм не распространялись о том, чем они занимались в воскресенье.

— Они весь день носились вокруг конюшни, и командовала отнюдь не нянька. Заводилой была Келли, а он подчинялся. Похоже, она крепко его зацепила.

— Глупости, Роб. Они совсем дети.

— Все мы порой дети. — Возразить на это было нечего.

Романтическое отступление было закончено. Роб спросил, говорила ли она с Трой о расширении конюшен. Можно было бы завести второго пони. А что случилось с ее пони, который был в Ирландии?

— Мне придется развеять ваши иллюзии, — рассмеялась Мэгги. — Это был не ее пони. Он из конюшен, где я работала. Бог знает, у кого он теперь. Ведь конюшни распродавались. Кстати, Келли об этом ничего не знает. И счастливо уверена, что он у себя дома.

— Счастливо? — откликнулся Роб. — Это достоверно известно? Почему же тогда она плакала в уголке после нашего разговора о нем? Чертовски жаль, что нельзя заполучить эту зверушку сюда. Он бы мигом себя окупил.

Остаток дня эта фраза Роба и вид плачущей в уголке Келли не шли у нее из головы. Ангус Макаллан советовал хорошенько подумать (смотреть, куда прыгаешь), но Мэгги это не подходило. Что толку обдумывать, если от этого теряется вся решимость. Вернувшись вечером в «Крошечный домик», она первым делом позвонила в Фэрли-Холл. Да, ответил ей теплый голос Фил, Крим Крекер все еще у них. Но покупатели есть. Вот сегодня как раз один заходил.

— Ты не продашь его, Фил? — взмолилась Мэгги. — Пожалуйста. Я дам больше.

— Ну, уж нет, — заявила Фил. — Только решай поскорее. На следующей неделе мы должны продать всех.

— Как только поговорю с Трой, — уверила ее Мэгги. — Это формальность, но я должна спросить ее.

Она положила трубку и задумалась. Интересно, где сейчас находится Трой? По крайней мере, один человек должен это знать, если только у нее хватит мужества ему позвонить.

Но если она хочет заполучить Крима Крекера, надо действовать. Ее палец двигался по столбику «Мак» в справочнике, когда зазвонил телефон.

— Добрый день. Это Макаллан из Абердина. Могу я поговорить с мисс Кэмпбелл?

— Слушаю. — Наверное, это были волшебные штучки Зебеди.

— Пожалуйста, не кладите трубку.

Голос, зазвучавший следом, невозможно было не узнать. Низкий, глубокий и без намека на фривольность.

— Мэгги, это Ангус Макаллан. У меня есть к вам предложение. — Мэгги? Он сказал Мэгги? Кажется, ей послышалось. Он продолжал, уже нетерпеливо. — Это вы, Мэгги? Вы меня слышите?

— Да.

— Хорошо. Скажите, как вы по части приемов?

— Вряд ли у меня была достаточная практика, пока я жила в двухместной конюшне.

— Этого я и боялся, — произнес он задумчиво. — Надеюсь, вы хотя бы знаете…

— Что на суп не дуют, — колко заметила она. — Да, мистер Макаллан. Это я знаю.

— Простите, я заслужил вашу шпильку. Вы нужны мне на роль хозяйки званого ужина. Сможете?

— Когда?

— Часа через два.

Она оцепенела.

— Не знаю… Даже не знаю, что сказать…

— Просто «да» или «нет». И побыстрее. Или вы соглашаетесь, или я начинаю обзванивать агентства.

— Мое призвание — лошади, понимаете?

— Боюсь, в списке приглашенных их нет, — ответил он сухо. — И я прекрасно понимаю, что придется довольствоваться тем, что есть.

Вряд ли это было любезно. «Велико дело», — подумала она в бешенстве. Это был вызов, и она его приняла. Затем последовали факты. Будет восемь гостей: четыре супружеские пары разных национальностей. Они приехали на промышленную ярмарку, а Ангус и другие бизнесмены вызвались принять их у себя. Практически все улажено, поставщики провизии, должно быть, все уже приготовили в Стрэтайре, но миссис Бертон, его секретарь, которая обещала быть хозяйкой, слегла с приступом мигрени.

— Если что-нибудь неясно, спросите у Грэма, — заключил он. — Он уже должен быть дома. Он будет сидеть за столом с нами, проследите, чтобы он умылся.

— А Келли? — опомнилась Мэгги. — Что я буду делать с Келли? — Видимо, это было последней каплей.

— Что угодно, я не возражаю, — нетерпеливо бросил он. — Там будет полно народу, найдется кому за ней присмотреть. Я уверен, вы что-нибудь придумаете.

Похоже, времени выяснять телефон Трой уже не было. Пять часов. Ангус сказал: семь-семь тридцать. Часть гостей он привезет из Абердина сам, остальные приедут на двух машинах компании. Две пары — немцы, одна — норвежцы и двое — итальянцы. Причин для беспокойства нет, все говорят по-английски.

В Стрэтайре, кажется, тоже все было в порядке. У дома стоял фургон. Работа кипела. Мэгги подходила к дому, когда зажглось полукруглое окно над дверью и окна одной из комнат первого этажа. Незадернутые занавески являли взору светлые панели, создающие обманчивую перспективу, и великолепную черную полированную мебель. Пробудилась, словно спящая красавица, еще одна комната, с другой стороны холла. Мэгги пыталась найти слово, которое выразило бы эту комнату. Водяная лилия. Прохладный зеленый цвет везде и прозрачный, легкий тюль с желто-зелеными полосами. Дверь открылась.

— Мисс Кэмпбелл, только что звонил отец. — Грэм был воплощение сдержанности. — Он просил вам все показать.

Она боялась разочароваться в этом доме. Это было бы невыносимо. Высокие окна и потолки давали ощущение простора. Здесь действовала уверенная рука, иногда очень смело, но всегда с превосходным результатом. Оранжевые и желтые сполохи на портьерах от пола до потолка. Высокая стеклянная дверь в столовой, с полукруглым, украшенным желобками окном над ней, виднелась сквозь легкие белые занавеси. Нежные зеленые и желтые тона на обоях потолка и карнизах. Какая-то мерцающая белизна стен, удивительно напоминавшая белизну лилии. Желто-зеленые полосы дивана повторяли полосы на тюле.

Гостиная была в стиле ретро. Грэм почему-то назвал ее берлогой, что не совсем соответствовало ее облику. Зеленые портьеры в мелкую складку, белый тюль и оливково-коричневая обивка кресел и дивана. Спальня на втором этаже была превращена в туалетную комнату для дам. Потолок здесь пестрел розовыми и ярко-синими маргаритками. Грэм открывал не все двери.

— Я не буду показывать вам свою комнату, там беспорядок, — дипломатично сказал он. — Это ванная.

Он толкнул дверь, и Мэгги замерла. Самым подходящим выражением было «острова Карибского моря». Изумрудно-зеленая мебель и толстый ковер, ванна цвета тропического неба, струящийся сквозь стеклянный потолок свет, гравюры на черных стенах, серебряное зеркало ручной работы и, как ни странно, белая птичья клетка… Аквамариновая ванная комната в Эдинбурге, черно-золотая — в «Крошечном домике», и теперь еще один шедевр коллекции.

— Похоже, кому-то здесь очень нравятся ванные, — заметила Мэгги.

— Да. Маме, — просто ответил Грэм. — Она была дизайнером. Отец говорит, она сама все это придумывала.

Это объясняло тщательную, почти театральную продуманность обстановки, но, увы, нисколько не добавило Мэгги уверенности в себе.

Она взглянула на отражение в серебряном зеркале. Неплохо, но едва ли изысканно. Большие глаза, крупный рот, круглые щеки, грива соломенных волос… Молочница! Ужасно… Лошади — вот это ее. И свитер, и джинсы, в которых она только что не спала. У Ангуса Макаллана душа уйдет в пятки, когда он ее увидит.

— Вы, наверное, часто устраиваете званые вечера? — уныло поинтересовалась она.

Грэм отрицательно покачал головой:

— Нет. Нас это не интересует. Мы вообще-то отшельники. Но сегодня — особый случай. Отец должен был их пригласить, ведь они съехались в Шотландию из разных стран.

Они спустились вниз. В столовой красивый овальный стол сверкал хрусталем и серебром. Накрахмаленные салфетки были уже разложены. Середину стола украшала низкая хрустальная ваза с красными гладиолусами, виноградом и яблоками. В холле аранжировщики цветов устанавливали византийскую пирамиду из хризантем. Нужно было быть вовсе бесчувственной, чтобы не уловить атмосферы.

Вернувшись к себе, Мэгги успела принять ванну и даже немного полежала в воде. Вечернего туалета у нее не было, но фраза Грэма насчет гостей страны подсказала ей решение. Она должна быть одета по-шотландски.

Строгая белая блузка, украшенная кружевами длинная клетчатая юбка выглядели очень колоритно. Она никак не могла ничего придумать с волосами, но после нескольких попыток заколоть их просто откинула назад. Надев на лоб черную бархатную ленту, она вдела скромные жемчужные сережки, решив на этот раз обойтись без синих теней. Было довольно холодно. Она набросила на плечи накидку и вышла.

Само собой разумелось, что роскошный седан Ангуса Макаллана приедет первым. Как ни странно, он не был ни первым, ни вторым.

— Ну вот! И что же нам теперь делать? — озабоченно произнес Грэм, когда к дому подкатили две машины. — Наверное, что-нибудь сломалось. Так уже бывало.

Мэгги постаралась, чтобы ответ звучал убедительно:

— Как что? Встречать гостей. Мы здесь именно для этого.

Один из шоферов подтвердил предположение Грэма. Ангус выехал из офиса вовремя, но мотор барахлил, так что скорее всего они задержались где-то в дороге. «Только этого не хватало», — мрачно подумала она и пошла объясняться с норвежской и немецкими парами. К счастью, они превосходно говорили по-английски. Мэгги проводила дам наверх, а Грэм, покраснев, показывал туалетную комнату мужчинам.

Гости оказались покладистыми, нанятый персонал тоже проявил понимание. Мэгги велела задержать обед; принесли напитки, обстановка была вполне непринужденной. Грэм помогал робко, но компетентно. Лишь через полчаса она услышала долгожданный шорох колес по гравию, затем хлопанье дверок и голоса. Дверь гостиной распахнулась, она увидела мужчину с девушкой и пропавшего хозяина.

Вид у Ангуса был странный. Грязь на костюме, съехавший набок галстук, встрепанные волосы. И веселая широчайшая ухмылка. Мэгги сморгнула. Тот Ангус Макаллан, которого знала она, даже в лучшие моменты был серьезен. А в этом сейчас была какая-то задиристость, которая удивительным образом сочеталась с его сиреневой рубашкой. Выражение «незнакомец в переполненной комнате» было как нельзя более кстати.

Неужели на нее так подействовали несколько глотков шерри? Показалось ли ей, что взгляд его стал каким-то особенным, когда она шла к нему? Только что он смотрел на своего сына, разносящего гостям стаканы на подносе, но теперь Грэм был забыт, и он видел лишь шотландку, обвивающую ее щиколотки. Кто предстал перед его мысленным взором? Может быть, жена? Наверное, Джин так же встречала его.

После всех разговоров о шотландских водяных и волшебниках колдовство уже не казалось невозможным.

— Привет, — произнес он как во сне.

— Привет. — Это было как наваждение.

Они зачарованно смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Затем словно что-то щелкнуло. Комната с гостями была где-то далеко, где-то далеко мелькал на фоне желто-зеленого ковра килт Грэма… Ангус озорным движением вскинул черные перепачканные ладони к самому ее лицу.

— Ангус! — вскрикнула Мэгги и отшатнулась.

Он фыркнул, в его глазах плясали зеленые чертики. Казалось, он схватил ее промасленными руками за плечи.

— Ангус, вы не можете быть таким жестоким! — раздался мелодичный голос итальянки. Мэгги взглянула на нее. Ее улыбка излучала тепло Италии, а темные глаза были прекрасны.

— Все в порядке, Доменика, — откликнулся Ангус. — Мэгги меня знает, хотя она сегодня замаскировалась так, что я ее едва узнал.

Комплимент был двусмысленный.

— И маскарадный костюм очарователен, — тут же откликнулась Доменика. — О, у вас, статных шотландцев, такое преимущество — эти романтические юбки цветов вашего клана. Вы должны обязательно сказать мне, как называется ваш.

Мэгги не успела ответить.

— Я вам отвечу, — спокойно произнес Ангус. — В этом доме эти цвета называются цвета предателя.

Во рту у Мэгги пересохло. Нервы были напряжены до предела. Он действительно сказал это или ее воображение сыграло с ней злую шутку? Ужас сковал ее.

— Ах, как интересно! — восторженно вскрикнула Доменика. — Я поняла, о чем вы. Гвидо, — повернулась она к своему молчаливому супругу, — помнишь, та дама в Гленкоу, в автобусе. Она сказала: «Никогда не доверяй Кэмпбеллам». Конечно, это была шутка. Конечно, никто…

— Та дама имела в виду именно то, что сказала, — заверил ее Ангус. — Я что, я молчу. Сегодня День перемирия.

Мэгги перевела дыхание. В ее имени заключалась некая ирония, но, слава Богу, лично к ней замечание Ангуса отношения не имело. Он лишь вспомнил о позорном предательстве Кэмпбеллов при Гленкоу.

— Может быть, мы отложим исторические экскурсы? — улыбаясь, предложила она. — Разрешите, я провожу вас наверх. Сюда.

То, как гостья осматривала лестницу и коридор, говорило о чем-то большем, чем простой интерес. Доменика объяснила это, пока подкрашивала ресницы. Она слышала об этом доме и страшно хотела посмотреть, как Джин все тут устроила. Поймав вопросительный взгляд Мэгги в зеркале, она продолжила:

— Да, это было не совсем — как это по-английски? — знакомство вслепую. До замужества я изучала колористику и несколько лет назад, на конференции в Париже, познакомилась с Джин Макаллан. Тогда же я познакомилась и с Ангусом. Он заехал в Париж за Джин… и мы провели вместе уик-энд. Естественно, обменялись адресами. Я ничего не знала, когда писала сюда. Я была так потрясена, когда из его ответного письма узнала о смерти Джин. И страшно пожалела, что невольно лишний раз напомнила ему об этом. Но, кажется, у него все хорошо. Вы согласны?

— Не буду утверждать обратного, — осторожно сказала Мэгги. — Мы знакомы лишь пару недель.

— Да, он сказал мне. Скоро вы выйдете замуж и уедете отсюда. — Она обезоруживающе взглянула на Мэгги. — Надеюсь, вы будете счастливы.

Мэгги была несколько обескуражена. Ошибиться с выводом было трудно. Ангус Макаллан не оставлял ни малейшего шанса предположить, что их что-то связывает.

— Спасибо. Мои планы весьма расплывчаты.

На языке у Мэгги вертелся вопрос: какая она была — Джин Макаллан? Ведь Доменика знала ее. Итальянка разглаживала свою пурпурную юбку. Словно в ответ на невысказанный вопрос Мэгги она вдруг сказала:

— Вы ведь не знали Джин? Они были изумительной парой и очень походили друг на друга. Она рассказывала, что они познакомились здесь, в университете.

Вернувшись в гостиную, они застали Ангуса за беседой с немкой. Она говорила по-английски хуже остальных, и было заметно, что она не всегда все понимает. Поэтому Ангус перешел на немецкий, которым владел в совершенстве. Через некоторое время она поняла, что с Гвидо и Доменикой он говорит по-итальянски. Ее первые впечатления об Ангусе подтверждались: то, что она знала о нем, словно части головоломки, никак не складывалось в единое целое. Она поймала его взгляд. Он ободряюще кивнул. Хоть сегодня они были в одной команде. На душе у нее было удивительно легко.

Шеф-повар уже изложил ей подробные инструкции Ангуса относительно обеда. Сначала должны были подать компот из свежих грейпфрутов, орехов и имбиря, но все последующие блюда несли на себе местный отпечаток. Подавали копченого лосося, пойманного в реке Ди; седло оленя напоминало, что эти животные водятся недалеко от Стрэтайра; можжевеловые ягоды, которыми оно было приправлено, собирали в горах Шотландии. Десерт был приготовлен из последней в этом году малины. Теперь он сообщил ей о небольшом изменении в порядке блюд: перед десертом должны были по континентальному обычаю подать сыр. Считалось, что он особенно подчеркивает вкус десерта.

— Это тоже идея мистера Макаллана?

— Конечно, — ответил повар.

Она улыбнулась и окинула столовую последним взглядом. Теперь и тарелки с бордюром из листьев расставлены, и даже сервировочный столик украшен цветами. Красивый, изысканный дом. Столовая была великолепна. Как бы ей хотелось вот так же устроить свой собственный званый вечер, самой, без нанятых помощников. Наверное, Джин Макаллан так и делала, и какую радость, должно быть, ей это доставляло. И Ангусу тоже. Ведь Доменика сказала, что они были похожи друг на друга.

Она наклонилась, чтобы подобрать несколько упавших лепестков хризантем в холле, когда раздался звонок. «Кто бы то ни был, надеюсь, гостей из-за него пересаживать не придется». Она открыла дверь.

На пороге стояла Трой. Она уставилась на Мэгги во все глаза; смешные, похожие на тычинки лилий, брови подчеркивали ее изумление.

— Чудесно, что вы приехали! Вы догадались, что я хочу вас видеть? — пошутила Мэгги.

Трой вошла. На ней были неизбежные брюки, полосатая кофточка-поло и такой же полосатый жилет. Лихо заломленная жокейская кепочка довершала ее наряд.

Она метнула взгляд на цветы, на проходящую мимо официантку и, наконец, на Мэгги. Кажется, взгляд стал острее, когда черед дошел до нее.

— Что происходит?

— Мистер Макаллан принимает своих друзей.

Под этим взглядом было неуютно. Трой рассматривала ее всю, от черных изящных туфелек до простой прически.

— Неужели? — поинтересовалась она. — Ах да. Друзья и соседи.

Слово «соседи» прозвучало ехидно.

Мэгги чувствовала себя перебежчиком, хотя знала, что это глупо.

— Это связано с бизнесом, — быстро пояснила она. — Я замещаю хозяйку. У настоящей — мигрень.

— Мои соболезнования. Вас, наверное, уже тошнит от них. — В словах Трой прозвучало столько чувства, что теперь настал черед Мэгги уставиться на нее во все глаза.

«Если Трой не любит его до такой степени, конюшни обходятся ей чересчур дорого», — подумала Мэгги.

— Может быть, вы позовете мне мистера Макаллана? — предложила Трой.

Как раз в этот момент открылась дверь гостиной. Придерживая ее рукой, Ангус что-то оживленно ответил гостям и повернулся к ним.

— Мэгги… — начал он и осекся. — Трой! Черт подери! Каким ветром тебя принесло на этот раз?

Приветствие было бестактным, и даже не верилось, что тут замешаны матримониальные планы. Рядом с ним Трой выглядела какой-то осунувшейся и очень юной.

— Так, проезжала мимо, — отрывисто бросила она. — По дороге на свадьбу приятельницы. Я хотела повидать Мэгги. Впрочем, в другой раз. Я поехала.

— Ну, уж нет, — властно произнес Ангус. — Ты приведешь себя в порядок и сядешь с нами за стол.

— Я сказала — нет.

— А я сказал — да. И, пожалуйста, побыстрее. Умой лицо, ты запачкалась.

Противостояние длилось недолго. Хотя у Ангуса было довольно свирепое выражение лица, до Мэгги внезапно дошло, что он наслаждается моментом.

— Ну, давай! — приказал он помягче. — Я объясню, почему ты так одета. Извините, что бросил вас. Только что прибыла моя юная кузина. Иногда я думаю, что она прилетает на метле, — обратился он к гостям.

Из кухни принесли еще одну желтую салфетку под блюдо и еще одну — оранжевую, свернутую и накрахмаленную. Появилась еще одна чаша с грейпфрутами и имбирем. Гости расселись; бокалы, которые наполнил Ангус, сверкали, словно рубиновые шары на рождественской елке.

— Понятия не имею, что делает Трой, но ждать ее мы не будем.

Трой была наверху, наверное, переодевалась в другие брюки. В ответ на ультиматум Ангуса она лишь пожала плечами и вышла к машине, вернувшись вскоре с небольшим чемоданчиком.

— Я ненадолго. Меня ждут в Гленгловере. Это в восемнадцати милях от Стрэтайра.

— Позвони им, — приказал Ангус.

У Мэгги сжалось сердце, когда она увидела по-прежнему бледную Трой, поднимающуюся по лестнице. Двух мнений быть не могло. Она была напугана. Она боялась Ангуса. В Эдинбурге это было незаметно, но здесь, в Стрэтайре, ей приходилось давать бой на вражеской территории. Мэгги задумчиво разделывала ложечкой грейпфрут.

Теперь ей был понятен неожиданный отъезд Трой в первый вечер. Она сбежала. Ее единственной, но ненадежной защитой были ее колкости. Наедине же с Ангусом она чувствовала его непреодолимый магнетизм. Час назад его почувствовала и Мэгги. Трой поняла, что не может сопротивляться, и сделала единственную возможную вещь — сбежала. Мудро. Раньше Мэгги не понимала. Теперь она знала, что не родилась еще женщина, способная устоять перед Ангусом Макалланом. Твое счастье, малышка Мэгги, что он невзлюбил тебя с первого взгляда.

И тем не менее это не помешало ему использовать ее в критической ситуации. Она видела его насквозь. Она очень отчетливо его видела. Холодное красивое лицо прямо напротив нее, на другом конце стола. Их глаза встретились. Он улыбнулся ей. Улыбка была довольной и уверенной. «Он действительно неотразим, черт его подери», — подумала она.

Вечер так удался, что расходиться никому не хотелось. Но все хорошее рано или поздно кончается. Все обменивались адресами и телефонами, а Доменика даже обняла Мэгги на прощанье. Машины по очереди сделали круг почета по гравию перед домом и отъехали. Осталась лишь машина Трой.

Ангус помахал им вслед рукой и направился к дому.

— Ну, вот и все. По-моему, было неплохо. Приятные люди.

Мэгги согласилась, что да, все было очень мило. Она говорила, просто чтобы говорить, она страшилась молчания. Ангус добродушно, но без особого интереса вставлял междометия, а Трой, она могла поклясться, даже не слышала ее болтовни. Взгляд у нее был совершенно отсутствующий.

— Кому предложить ночную сорочку? — гостеприимно поинтересовался Ангус.

Это было явным намеком на то, что третий лишний.

— Мне нет, спасибо, — откликнулась Мэгги. Ей очень хотелось поскорее вернуться в «Крошечный домик». Но была еще Трой. Может ли Мэгги бросить ее с Ангусом? Сегодня он мог зажечь самую холодную женщину. Если бы он придержал язык, он был бы дьяволом-искусителем. Силы были на его стороне. Не станет ли ее уход сигналом к атаке?

— Спокойной ночи, — попрощался Ангус. — И большое вам спасибо. Вы столько сделали.

— Не стоит благодарности. Я получила большое удовольствие. — В голове у нее была путаница ощущений. Вечер был изумительный и одновременно давяще тревожный. Ей действительно очень понравилось — и вместе с тем ее слегка мутило.

Молчание было напряженным, казалось, оно гудит набатным колоколом.

Трой прервала его.

— Я тоже поеду.

Мэгги слышала в ее голосе обреченные нотки, словно Трой знала, что он все равно остановит ее. Но, видимо, момент еще не наступил, Ангус молчал. И он никогда не наступит, внезапно решила Мэгги, она этого не допустит, она защитит Трой.

— Вы не поедете, — быстро произнесла Мэгги. — Уже очень поздно. Переночуйте у меня.

— Где? — Это было похоже на разговор в холле Стрэтайра. — У вас нет лишней комнаты.

— Мы что-нибудь придумаем. Я лягу с Келли. Пожалуйста. Я настаиваю.

— Я сказала — нет.

«В таком состоянии ей нельзя вести машину, она разобьется», — с тревогой подумала Мэгги. Помощь пришла неожиданно.

— Кажется, решающий голос — мой, — ровно произнес Ангус. — И я говорю, что вы останетесь. Я за руль не сяду и вам не позволю. Не хотелось бы, чтобы ваша смерть была на моей совести, да еще после такого чудного вечера.

Сказано было хорошо, но это никого не обмануло. Такой сильный противник сумеет скрыть свои чувства. Сопротивляться было бесполезно, и Трой сдалась.

В «Крошечном домике» все устроилось очень быстро. Через пять минут кровать для гостьи была застелена чистыми простынями, а еще через некоторое время Мэгги примостилась около Келли, которая ужасно ворочалась во сне. Ей не спалось. Через тонкую стену она слышала сдавленные рыдания Трой. И в ее красоте, и в ее веселье этим вечером было что-то болезненное. Такой иногда бывала Салли, а потом так же плакала ночами. Похоже, Трой жила на одних нервах. Неудивительно, что она вышла к завтраку с опухшими глазами. Сейчас она казалась почти дурнушкой.

Ни чашка горячего кофе, ни завтрак не помогли. Дождавшись, пока все поели и Келли поднялась наверх собраться в школу, Мэгги спросила:

— Вы сказали, что хотели видеть меня?

— Я? — оцепенело спросила Трой. — Когда?

— Вечером, когда вы приехали.

— Ах, это. Просто оборот речи. Хотела посмотреть, как вы тут.

— Очень хорошо, — улыбнулась Мэгги. — Я счастлива. Вот только… — Была тесная связь между Кримом Крекером и предложением Мэгги расширить конюшню. Аргументы были неоспоримые, и она уверенно изложила их Трой. — Если хотите, можно проверить все это на Криме Крекере, месяц или два, но нам нужно больше верховых животных, особенно для детей. Имея такие условия, просто неразумно не использовать их в полной мере.

— Вы хотите, чтобы я арендовала у вас пони? — медленно спросила Трой.

— Конечно нет. Он будет работать только на вас.

— Значит, вы будете платить за его содержание?

— Нет. Это делается по-другому.

— Разве? — Холодный тон Трой обескураживал. — Тогда, простите, я не понимаю…

— Он окупит свое содержание, — терпеливо объяснила Мэгги. — Даже с лихвой. Конные экскурсии-треки приносят фунт и двадцать пять пенсов за полтора часа. Подготовленная лошадь или пони способны делать трек и утром, и вечером. Только вчера пришлось отказать пятерым — потому что в конюшне только Данди, уэльский пони, который годится для детей. Трекинг приносит большие деньги, и чем больше лошадей, тем он выгоднее. В конюшне рядом с Гленнкаленом было тридцать животных — и пони, и гунтеры — верховые лошади. Дети были бы лучшими нашими клиентами, — заключила она. — Допустим, у нас будет пять или шесть пони. Крим Крекер не будет вам стоить и пенса.

— Кроме содержания, — охладила ее пыл Трой.

— Да, но и все! Если вы не можете себе позволить купить еще троих и не хотите поднимать плату, я бы посоветовала продать Кинкардина. — Это решение далось ей нелегко, она любила серого, но знала его недостатки. — Он прекрасный скакун, но плохо подходит для верховой езды. У него все сзади! — Руками она обрисовала чересчур мощный высокий круп.

— Я не собираюсь продавать ни Кинкардина, ни кого другого, — быстро ответила Трой. — Делать на этих лошадях деньги я тоже не буду; я лишь хочу, чтобы все шло по-старому, как при моем двоюродном дедушке. Мак это понимал. Он был вполне в состоянии решать все сам. Дерек Грант уверял меня, что вы не менее компетентны.

Это прозвучало предупреждением.

— Я компетентна, — сказала Мэгги, покраснев. — Но мой долг — еще и следить, чтобы конюшни не были вам в убыток. Пожалуйста, подумайте над моими словами, а пока давайте купим Крима Крекера.

— Кажется, вам очень бы этого хотелось?

— Да, и я объяснила почему, — горячо ответила Мэгги. Она расстроилась. И не только из-за Крима Крекера. Похоже, отношение Трой к ней изменилось, и это было несправедливо, особенно сегодня, когда она так переживала за Трой, что не могла спать.

— Ладно, — произнесла Трой, гибко поднявшись со стула. — Я подумаю об этом — на днях.

Глава 8

К удивлению Мэгги, Келли явилась из школы с приглашением на следующий день «к Мойре в гости», сразу после школы. Звонок по телефону матери Мойры подтвердил это.

— Если вы не возражаете, она побудет у нас часов до восьми. Мой муж поедет вечером по делам и завезет Келли в Стрэтайр.

Следующий день был пятницей, в субботу Келли не училась и не нужно было рано вставать. Мэгги согласилась с удовольствием, добавив, что затем будет черед Мойры нанести им визит. Даже не верится, что Келли смогла так быстро с кем-то подружиться.

В пятницу днем, как обычно, работы было немного — наплыв ожидался в субботу, — и Роб предложил Мэгги съездить в Абердин, походить по магазинам. Можно взять фургон, а можно и на автобусе. Почему бы и нет? Она сменила рабочую одежду на городскую: нежно-зеленый свитер с кремовыми, бежевыми и розоватыми разводами, брюки и длинный жилет цвета корицы; накинула на плечо сумку и отправилась на автобусную остановку. Ей показалось, что Робу был нужен фургон. Он, конечно, мог и попросить прямо, но просить он не любил.

Засигналила машина. Мэгги не обратила внимания. Кто бы тут мог сигналить ей? Следующий гудок, долгий и звучный, заставил ее поднять голову. В нескольких ярдах от остановки стоял длинный серебристый автомобиль. Еще два нетерпеливых гудка, распахнулась ближайшая дверца.

— Вы мне? — выдохнула она, подбежав.

— Да, кажется, больше некому, — ответил Ангус со свойственной ему любезностью.

Действительно, на остановке, кроме нее, не было ни души.

— В город? — спросил он.

— Все равно. Я хотела прогуляться. Делать в конюшне пока нечего, Келли — в гостях, а Роб хочет побыть один. Он улыбнулся:

— Вас это не раздражает?

— Нисколько. Я сама люблю бывать одна.

— Вы? — Зеленые глаза широко раскрылись.

— Я. Почему вас это удивляет?

— Почему? Да ведь вы только что сказали… Потому что это странно. Вы… — Он замолчал.

— Пожалуйста, продолжайте. — Не будучи никак связанной с Ангусом, она наслаждалась этой ни к чему не обязывающей болтовней. Он действовал на нее возбуждающе, даже если сводил с ума. Сейчас с ней было все в порядке. Голова была яснее некуда.

— Вы экстраверт в большей степени, чем кто-либо другой. Вы летите к людям, как бабочка на свет. Большинство из нас поступает наоборот. — Зеленые глаза не отрывались от дороги. Она видела лишь левый. «Какие нежные у него веки». Мысль была глупой, Мэгги вспыхнула.

— Моя жена была очень открытой, но до вас ей далеко. Вы общаетесь так же естественно, как дышите.

— А такая общительность расценивается как нападение, и люди бегут. Вы это хотели сказать? — В ее голосе был вызов. Между ними не было ничего, чем следовало бы дорожить. Следовательно, не было необходимости притворяться.

— Именно. Все-то вы знаете. Вообще-то тогда вечером никто не убегал, я свидетель.

Он помолчал.

— Так что у вас по программе?

— Я собиралась погулять в гавани.

Он тоже все знал: это не самое удачное время для прогулок в гавани. Рыбацкие суда выходят в море ночью или рано утром. Кроме воскресенья. В воскресенье это происходит обычно после полудня. К тому же сегодня холодно.

— У меня есть предложение получше. Пойдемте со мной в кино. — Он усмехнулся. — У меня сегодня тоже свободный день. Я вернулся в Стрэтайр около трех утра. Ездил в Хоуик. Эти дискуссии по поводу слияния чертовски утомительны, мне просто необходимо проветрить мозги… Вы не поверите, я страстный поклонник кино.

Ему она поверила бы в чем угодно. Раз он так говорит, значит, так и есть. И еще она была уверена, что ей фильм не понравится. Наверное, война или шпионские страсти. Но права выбора у нее, видимо, не было. Так и есть.

— Я собираюсь сходить на «Южный Тихоокеанский». Ретроспективный показ. Вы видели этот фильм?

— Да. — Много лет назад она смотрела его с упоением. Как странно, что он назвал именно этот фильм, и тогда, когда у нее из головы никак не шел мотив оттуда — «Один волшебный вечер…». — А вы нет?

— Три раза. В этом-то все дело, — объяснил он серьезно. — Теперь это вроде эксперимента. Я знаю, что за чем следует, и могу целиком сосредоточиться на игре. Как в концерте. Вы любите музыку?

— Наверное, любила бы, если бы было время.

Кажется, он был изумлен.

— Да. Так что я говорил? Исправить это можно только одним способом. Мэгги Кэмпбелл, придется мне вами заняться. — Как по мановению волшебного жезла машина остановилась.

Она неуверенно глядела, как он вышел из машины, открыл багажник и извлек оттуда видавший виды пылесос.

— Что это? — осмелившись, спросила она, открывая свою дверцу.

— Это еще одна штука, на которую у вас, вероятно, тоже не хватает времени, — с усмешкой просветил ее Ангус. — Этим чистят в доме. — Он собирался сдать его в ремонт. — Я его купил давно, — признался он. Это было очевидно, но удивительно, так как почти все в Стрэтайре было новое и дорогое. — Хороший мотор. Не хочется с ним расставаться.

Последовавший за этим разговор в ремонтной мастерской по поводу остающихся ниток на ковре заставил ее задаться довольно странными вопросами: кто в Стрэтайре шьет нитками? Кто пришивает пуговицы? Кто пылесосит толстые мягкие ковры? Миссис Керр или он сам, человек, столь дотошно объясняющий суть неисправности.

«Южный Тихоокеанский» за многие годы не потерял ни капли своего обаяния. Наоборот, фильм казался еще красочнее, а песни — еще заразительнее. Ангус мурлыкал их себе под нос и отбивал такт каблуком.

Они вышли на улицу, он насвистывал «Моложе весны». Это было удивительное ощущение. Когда она была девчонкой, были песни, которые пели все, были традиционные места свиданий в сумерках… Потом это воспринималось как добрый, но нереальный сон. А сейчас все вернулось… Только дневной сеанс мог сотворить это. Все нехитрое волшебство детства было снова с ней, она не видела улицы, залитой солнцем, она была на острове Тихого океана, и в ее ушах звучала музыка.

— Ох, разбудите меня, — встряхнула она головой. — Я чувствую себя такой молодой! Чуть не девочкой!

— А я еще моложе, — серьезно откликнулся ее спутник. — Совсем ребенком.

Музыка словно лилась с небес.

— Мы еще успеем поесть, — заявил Ангус, когда они подъехали к дому. Это было скорее утверждение, нежели приглашение. — Поможете мне что-нибудь приготовить, — добавил он, бросая ей фартук.

Искушение было непреодолимым.

— С удовольствием, только боюсь, я не угожу вам.

— Конечно. — Казалось, что в его воображении возникли ржаной хлеб и вареные бобы с сосисками, которые она считает ужином. — Я вам покажу. — Пиджак быстро снят, клетчатая рубашка скрылась под красным мясницким фартуком.

Был приготовлен кисло-сладкий салат из яблок, апельсинов и тертого сыра, за которым последовали бараньи котлетки, тосты и душистый чай. Все было аккуратно поделено на две равные части, и Мэгги было велено доедать все дочиста: «Чтобы ничего не осталось на тарелках. Нечего еде пропадать».

Она быстро встала от стола и предложила вымыть посуду, но ей снова пришлось подчиниться.

— У вас отдых, пока не вернется Келли. По-моему, мы так решили. Так что садитесь. Мы услышим, как подойдет машина; она остановится внизу.

— Но мне кажется, вам пора отдохнуть от меня, — начала Мэгги.

— Ничего, я человек крепкий. — Его тон изменился. — Я рад, что вы здесь. Иногда надоедает быть одному.

— Я знаю.

Он взглянул на нее и продолжил:

— Я не жалуюсь. Грэму обязательно надо иметь друзей. Он и так уж слишком долго был один со мной.

— Вы им гордитесь. И это так заслуженно.

Он покраснел, как мальчик:

— Надеюсь, это не очень заметно.

— Это понятно. Вы его замечательно воспитали.

— Ну, нет, это не так. Мне просто повезло с ним. — Руки его легли на клавиши, и внезапно из-под пальцев полилась музыка.

Мэгги не знала, что именно он играет.

— Что это? — спросила она.

— Начало вашего музыкального образования. Третья тема Итальянского концерта. — Он был хороший пианист, и музыка все более и более увлекала его. Она смотрела на колыхание его плеч, быстрые движения кистей рук и выражение лица — отрешенное, молодое и счастливое.

На следующее утро она растирала ноги Кинкардину, когда услышала шаги в проходе между стойлами.

— Есть кто-нибудь? — Голос Ангуса.

— Только я, — откликнулась Мэгги. Утро субботы, когда Келли могла ездить под указаниями Роба, было для нее лучшим днем недели. — Я здесь, — сказала Мэгги, помахав рукой.

Лицо, показавшееся за загородкой, не радовало своим выражением. Без улыбки, скорее даже озабоченное, оно ничем не напоминало то лицо, за которым она так пристально следила во время музыки.

— Мне надо поговорить с вами, — отрывисто сказал он. — Можете меня слушать?

— Конечно. — Она закончила с одной ногой и взялась за вторую. Услышав молчание, она повернула голову и взглянула искоса.

— Так-то лучше, — сухо заметил Ангус. — Есть вещи поважнее лошадиных ног.

Нет, с леопарда пятен не смоешь. Наверное, глупо было надеяться на это. Одна ласточка еще не делает весны.

— Я ведь сказала, что слушаю. Я и слушаю, — резко ответила она. — Как раз сейчас мне нельзя бросить дело. Мне приходится все время торопиться. Чтобы привести в порядок лошадь, нужно ровно час, а сегодня самый напряженный день.

— Так зачем тогда советовать Трои купить еще лошадей?

— Я не советовала. Я просто ей… — Она замолчала. — Откуда вы знаете?

— Вчера вечером она позвонила мне. — Он оперся о дверь. — Послушайте, Мэгги, пусть вам не кажется, что я говорю нe подумав, но поверьте, у меня столько своих дел и без этих лошадиных проблем.

— Я тоже не говорю, сперва не подумав, но кто, вас-то просит об этом?

— Я уже сказал — Трой. — Он вздохнул. — Ну, так в чем дело? Опять этот ирландский пони?

Малообещающее начало разговора. Но, по крайней мере Ангус видел Крима Крекера в работе, и как он ни сердится, но он может хотя бы выслушать ее доводы толково.

— Вы все продумали, — прокомментировал он.

— Это моя работа.

— Вам нужно еще помощника. Значит, расходы еще увеличатся.

— Не сразу. Скоро начнется спокойное время. Я думаю, что мы могли бы купить еще несколько лошадей, не нанимая никого. Роб — просто чудо. Знаете, он работает с утра до вечера. Он это любит. Да и я тоже. — Она ожидала в ответ какую-нибудь шпильку, но он промолчал. Потом спросил, что же будет тогда следующим летом. Она рассказала, какие у нее планы: однодневные или шестичасовые прогулки на лошадях, катание детей на пони, реклама, профессиональная консультация.

— Нет, я не об этом спрашиваю. Я о вас. Разве вы уже не выйдете замуж и не уедете?

— Ах да… то есть наверное. Но я бы подготовила себе заместителя.

— Надеюсь, что не придется. Я хочу прикрыть все это дело. Я вам уже сказал об этом.

— Так зачем тогда начинать эти разговоры? — вспыхнула Мэгги. — Да, в общем, все это пока еще замки в воздухе. Единственное, о чем я просила, — это разрешение взять в аренду Крима Крекера.

— Потому что Келли все плачет о нем?

— Да, это разве преступление? — Как он смеет быть таким жестоким! Ведь его Грэм ни в чем не нуждается. Почему же Келли везде должна натыкаться на грозное «Нельзя!». Не успев подумать, она выложила ему это или, во всяком случае, сказала что-то в этом духе.

— Да вы успокойтесь! — сказал он.

Она не обращала внимания на него:

— Келли так не повезло, как Грэму. Она потеряла обоих родителей, и на ней лежит эта печать. Тот пони был единственным, что у нее есть, — вернее, она так думала. Мои друзья…

— Да, да, я знаю насчет Келли. — Он нетерпеливо повысил голос. — Согласен, что ей не повезло. У Грэма есть отец, который скорее себе руку отрежет, чем лишит его возможности счастливо расти. Вы говорите, Роб часто видит, как Келли плачет. А вы сами видели это?

Мэгги отрицательно покачала головой, и он безжалостно продолжал:

— Когда умерла мать Грэма, я знал, что он тоже плачет, но когда он делился со мной, чаще всего оказывалось, что это какое-то дело, с которым он должен справиться сам. Как и я справлялся. И вы хотите отнять у нее это?

— Вы кончили? — ледяным тоном спросила Мэгги.

— Нет. Скажите, сколько же они хотят?

— За Крима Крекера? — Это был неожиданный вопрос. — Точно не знаю. Думаю, около двухсот пятидесяти.

— У вас они есть?

— Почти. — Это равнялось всем ее сбережениям, но ничто не имело значения, кроме слез Келли. — Хранятся в чулке, — добавила она, пытаясь обратить все в шутку.

— В чулке, — обвиняющим тоном повторил он.

— У меня у самого есть… чулок. — «Я думаю, — мелькнуло в голове у Мэгги. — Наверное, полон комод…» — Ведь это у вас на черный день, а не для того, чтобы выбрасывать на прихоти. Вы сами видите, до чего безрассудно…

— Нет, — прервала она его с излишней горячностью, потому что это была неправда. — Но не надо мне ваших лекций. Я только и просила у Трой сказать одно слово. Я вижу, что это слово «нет». Я не могу держать Крима Крекера у себя под кроватью, следовательно, я должна отказаться от него. Но я скажу вам, что, как деловой человек, вы приняли неверное решение. Мне Крим Крекер нужен и для работы, а не только для Келли.

— Вот как? — Его глаза задумчиво сузились. — Тогда, может быть, вы позволите сказать мне то, из-за чего я пришел? У Грэма в следующем месяце день рождения. Я готов купить пони для него.

— Грэму? — Как ни поразительно это было, но все укладывалось в ту же схему: все лучшее только для Грэма, и для Грэма только самое лучшее. — Да ведь Грэм не умеет ездить.

— Научится. Я оплачу вам его уроки. Я удовлетворен вашей работой, и я хочу, чтобы Грэм был больше на воздухе, хотя бы в выходные. Он слишком склонен зарываться в книги. — Он взглянул прямо в ее глаза. Они глядели с вызовом; — Боже ты мой, вы опять недовольны? У вас будет этот пони бесплатно. Я уверен, что Грэм не будет против того, что на нем будут ездить и другие.

— Я совсем другого хотела. Вы знаете. Я хотела, чтобы у Келли было хоть что-то свое собственное… — К ее ужасу, голос у нее дрогнул. Она отвела глаза в сторону. Он не упустил этого движения. Она услышала, как он нерешительно пробормотал: «Ну, ну…» — но она не оглянулась. Голос зазвучал жестко:

— Вы думаете, Дерек Грант будет рад, что ему на голову посадят и пони?

— Это вас не касается.

— Кто-то должен спасать вас от самой себя.

Она не ответила. Она устала от гнева и неприятной уверенности, что Дерек думает как и он.

— Ну, как же решили? — спросил он. — Хотите этого пони или нет?

— Что значит мое хотение? Я проиграла. — Она с трудом сохранила спокойствие в голосе. — Если он будет здесь, я ему обеспечу весь уход. Это, наверное, разобьет сердечко Келли, но я не могу говорить за нее. — Она усердно занялась уздечкой Кинкардина, чтобы не видеть его взгляда.

— Да, не можете, — кратко сказал он. — Хорошо, что вы это наконец поняли. Но я не хочу заставлять вас. Вы уж очень эмоциональны. Прошу вас об одном: пришлите ко мне Келли, если хотите, чтобы это дело было решено. Я буду у себя до трех. Иначе поставим на этом крест. Я ничего не буду делать.

Келли верхом на Данди приблизилась галопом впереди Роба на Бреймаре и умело подтянула поводья, останавливаясь.

— Не слезай, — сказала ей Мэгги. — Кое-что нужно сделать.

— Хорошо, а что нужно? — отозвалась она.

— Нужно тебе съездить в Большой дом, — ровно сказала Мэгги. — Мистер Макаллан хочет тебе что-то сказать… Езжай осторожно, — крикнула она вслед девочке. — Смотри, чтобы Данди шел не по газонам.

— Что-то затевается? — проницательно спросил Роб.

— Нет. Просто думаю, может быть, и мне надо было пойти с ней. — Все это, конечно, в теории прекрасно, что ребенок должен учиться самостоятельности, а вдруг Келли забудет привязать пони? Или тут же на пороге потеряет дар речи?

— Ничего подобного. Девочка сама справится, — успокаивающе сказал ей Роб и повел Бреймара в конюшню.

Глава 9

Следующие десять дней прошли без встреч с Ангусом. Вопрос о покупке и доставке Крима Крекера решался непосредственно между ним и Чарльзом Фоксом в Ирландии, и было решено перевезти пони самолетом. День за днем таял, уходя в зеленые поля, и маленькие события мелькали друг за другом, как крупные кадры в памяти.

Вот Келли, въезжающая во двор и совершенно спокойно сообщающая:

— Ангус меня спросил, не знаю ли я, где можно купить хорошего пони Грэму на день рождения.

— О, да откуда же тебе знать?.. — осторожно ответила Мэгги.

— Вот я-то как раз и знаю! Конечно Крима Крекера. — На лице Келли сияло только удовольствие и чувство собственной важности. — Я сказала, что мы его будем держать тут, в конюшне.

А вот подъезжает огромный конный фургон транспортной компании, опускается аппарель, и показывается знакомый силуэт коротконогого крепенького Крима Крекера, пятящегося задом по сходням. И потом — Крим Крекер и на нем Келли — носятся как угорелые по загону, хвост по ветру, гриву заносит на глаза. У Мэгги в памяти сразу зазвучала та заразительно-веселая музыка, что Ангус играл тогда вечером после концерта Баха. Он ей сказал, что это из шубертовской «Розамунды». Он был прав насчет Келли, и ей хотелось сказать ему об этом, но не было случая. Он приходил в конюшню посмотреть свою покупку то ли случайно, то ли намеренно в то время, когда она приводила Келли из школы, и он оставил ей через Роба записку насчет уроков Грэма. Они должны были начаться в этот день — в среду, когда он был занят в школе только утром.

Он появился минута в минуту, ведя по дорожке сверкающий гоночный велосипед. Новые сапожки для верховой езды сияли, черный теплый свитер оттенялся шарфом золотистого цвета, виднеющимся из-под высокого воротника в резинку. Его вопросы заставили Мэгги задуматься — кто же кого будет учить.

— Я недавно читал, что арабская лошадь лучше всех умеет сохранять равновесие. Вы с этим согласны, мисс Кэмпбелл?

— Да, Грэм, обычно это признается всеми.

— А как у моего пони с равновесием?

— Отлично. Он ведь чистокровный, а почти в каждом чистокровном животном есть доля арабской крови. Мы сегодня займемся вот чем — посмотрим, как у тебя с равновесием. Вот почему сегодня будем ездить без седла. Ты и Крим Крекер, как и все друзья, должны почувствовать друг друга.

Она начинала урок с некоторым трепетом. Он был такой серьезный и такой взрослый.

— Я говорю вполне серьезно, Грэм. Покажи ему, что ты его любишь, и он покажет, что и он тебя любит. Это я тебе точно говорю.

К ее удовольствию, вежливая улыбка расплылась шире.

— Видите ли, у меня никогда не было никакого домашнего животного, — задумчиво сказал Грэм. — Так что мне многому придется учиться.

Он был высок для своего возраста, но, видно, руки отставали у него в росте. Рука, гладящая Крима Крекера, казалась слишком маленькой и нежной, а лицо под густой челкой имело такие чистые очертания, которые Мэгги раньше не замечала.

— Не беспокойся, — откликнулась она. — Еще всему научишься.

Зеленые глаза, так напоминающие отцовские, простодушно обратились на нее.

— Я совсем не хочу, чтобы вы мне облегчали дело только потому, что мы друзья, — сказал Грэм.

Время урока прошло быстро, и хотя она не хотела делать поспешных утверждений, самообладание Грэма восхитило ее. Хладнокровие и спокойствие, как Мэгги хорошо знала, сослужат ему хорошую службу.

— Хочешь чашечку чаю или апельсинового сока? — спросила она неожиданно для себя самой, глядя, как он, прощаясь с пони, похлопывает его по шее.

— О! — У него даже лицо засияло, удивив ее. — Ох, спасибо, ужасно хочется. — У двери в комнату-кладовку он отступил, пропуская ее вперед с вежливым «сначала вы». Она сразу подумала, что хорошо бы и Келли перенять это от него. Зато дома у нее он начал уплетать печенье с апельсиновым соком с таким удовольствием, как это бывает только у детей.

Следующий урок был по расписанию в субботу, но он с такой видимой неохотой уходил, что она прямо пригласила его приходить когда вздумается:

— Чем чаще, тем лучше. Крим Крекер обожает быть на виду. И вообще очень любит общество.

— А я вам не помешаю? — тревожно спросил наследник Макаллана.

— Ничуть. Мы только с лошадьми церемонимся, — сказала ему Мэгги. После этого урока у нее было приподнятое настроение.

На следующий день произошло тоже приятное событие, хотя вначале щегольская белая машина, мчащаяся по аллее к конюшням, вызвала возмущение Мэгги. Какому ненормальному автомобилисту могло прийти в голову мчаться туда, где в этот момент могли вываживать лошадей и пони?! Она помчалась навстречу как карающий ангел:

— Роб, я сама!

Машина замерла, и человек в темно-синем костюме выпрямился в свой полный рост 6 футов 2 дюйма. Низкое солнце осветило пепельные волосы и весело махающую руку.

— Дерек! Какими судьбами?!

— Ты не видела, что это я? Это к лучшему. — Длинные глаза и большой рот подкупающе улыбнулись ей. — Я думал, что ты меня сейчас прямо разорвешь! Прости уж меня. В следующий раз я подойду пешком и буду вести машину под уздцы, обещаю!

Когда они перешли через двор, он ласково обнял ее за талию.

— Новенькая! — заметила Мэгги о машине.

— Да. Только начал обкатку. Ну и как?

Мэгги была в восхищении.

Он оказался в Абердине по делу, пытаясь найти подходящее помещение для своего второго офиса. Но ничего подходящего не было, и он теперь возвращался домой. Из-за того, что во время обкатки надо было щадить машину, у него не было времени остановиться где-нибудь поесть.

— Не беда, — сказал он. — На следующей неделе опять приеду со своими поисками. И тогда мы вместе пообедаем.

— Но теперь моя очередь угощать. Приезжай в «Крощечный домик». — Она надеялась, что ей только показалось, что у него слегка вытянулось лицо. — Ну, я и сама знаю, что мне не сравниться с каким-нибудь шеф-поваром, — с вызовом сказала она. — Но уж консервы-то я сумею открыть.

Дерек засмеялся:

— Да разве я сомневаюсь, дорогая, но почему не отель «Тритоне»?

— Да нет, просто… — Она чувствовала, что противоречит самой себе. С одной стороны, она восхищалась машиной Ангуса и завидовала ему, так почему бы теперь не порадоваться за Дерека, своего жениха? Лекции Ангуса по поводу откладывания на черный день вывели ее из себя… С другой стороны, ей подумалось, что Дерек, собирающийся жениться на Рождество, мог бы быть поэкономней. — Совершенно незачем каждый раз ходить в рестораны.

— Как хочешь! — весело откликнулся Дерек. — Кстати, как наш объект?

Это казалось игрой. Совесть нисколько не терзала ее. Так или иначе, задание было выполнено.

— Буду рада покончить с этим, — беззаботно ответила она. — Но все в свое время. Сначала поздоровайся с Келли. — Как назло, найти Келли не удалось. — Я знаю, она где-то поблизости. Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул, как она изменилась. — Она постаралась не обратить внимания на то, что «конечно, конечно» Дерека прозвучало довольно безразлично. Рассказ о Криме Крекере его тоже, казалось, не заинтересовал, но она зато с удовольствием пересказывала все перипетии этой истории. — Ангус Макаллан говорит, что я балую ее. А правда — иногда жестокая вещь.

— Дорогая, ты ломишься в открытую дверь. — Дерек тряхнул головой. — Уж я-то никогда не был чересчур жесток. Так что насчет Макаллана? Какие новости?

Его интересовал только Макаллан, и это можно было понять. Это его работа и его долг перед «Бонни Твидз», которые не станут заключать сделку, не получив ответа Дерека.

— Все готово. Это здесь. — Его брови взлетали вверх, когда она пошла к сейфу. — Здесь надежнее, — успокоила она его. — Оба ключа у меня, а в «Крошечном домике» ничего не запирается. Вот. — Она вручила ему конверт. — Я написала то, что есть. Полагаю, именно это было нужно для их досье.

— Их? — резко спросил Дерек.

— Ну да, тех, на кого ты работаешь, кто бы они ни были. — Ее не покидало ощущение нелепости этих недомолвок. Оба они знали, что именно «Бонни Твидз» была фирмой, намеренной слиться с «Макаллан», и оба ходили вокруг да около. Она не могла назвать это имя потому, что Ангус приехал тогда специально позвонить оттуда, где его не могли подслушать. Ни разу, упоминая о своих делах, он не просил ее хранить это в тайне.

Забавно. Она не могла назвать «Бонни Твидз» не потому, что он просил ее молчать, а как раз наоборот, потому что он не просил ее об этом. Потому что проницательный и предусмотрительный директор Макаллан из Абердина позволил себе быть несколько раз наивным, как мальчишка.

— Чашку чаю? — Она должна выбросить из головы эти образы доверчивого, простого Ангуса. Ангуса со стареньким облупленным пылесосом; Ангуса, обсасывающего пластиковую ложечку для мороженого; Ангуса в кухонном фартуке…

— Спасибо, нет. — Глаза Дерека не отрывались от листка бумаги.

Она мысленно читала вместе с ним. Эти строчки она помнила наизусть.

Образование. Частная школа и университет. Хорошо владеет немецким и итальянским.

Окружение. Вдовец. Живет с одиннадцатилетним сыном. Большую часть свободного времени проводит дома. Дом обставлен в соответствии со вкусом его покойной жены, профессионального консультанта по дизайну. Поддерживает дом в безупречном порядке. Любит готовить, увлекается ландшафтным садоводством, музыкой, спортивными машинами.

Характер. Педантичный, уверен в себе, приверженец правил хорошего тона, человек твердых убеждений, человек слова.

Слабости. Явные слабости отсутствуют. Бережлив. Неэмоционален. Пьет умеренно. Отношения с сыном хорошие. Собирается жениться на совладелице акций своей фирмы, женщинами, по-видимому, не интересуется.

Она следила за его взглядом. Он прочел это трижды.

— Все в порядке?

— В порядке? Да это хвалебная песнь.

— Вовсе нет. — Она должна объяснить Дереку. — Все так и есть. Я бы доверила ему мои деньги. Кажется, вопрос именно в этом? По-моему, они должны ухватиться за него обеими руками.

— По-твоему? — Он повторил это словно нелепость.

— Тебе ведь мое мнение было нужно, — отрезала она.

— Нет, Мэгги. Не мнение, а факты. Разве это факты? — Он ткнул пальцем в бумагу.

— Конечно.

— Докажи их. Откуда ты знаешь, что он говорит по-немецки и по-итальянски?

— Я слышала сама. — Она сказала о званом обеде. Его реакция удивила ее.

— Кто были эти люди? Откуда? Их имена?

— Я могу посмотреть в ежедневнике. — Она записывала их, посмеиваясь над нелепостью предположения, что она может оказаться в Риме, Берлине или Франкфурте. — Дерек, но ведь это не важно!

— Могло бы быть важным, знай мы, о чем они говорили по-немецки и по-итальянски.

Она нетерпеливо махнула рукой. Ему это не понравилось.

— Жаль, что я ничего не знал. Я бы предупредил, на что следует обратить внимание. Ах, черт! — Он стукнул кулаком по колену. — Такой был шанс, и мы его упустили.

— Я сделала все, что ты просил, — горячо сказала она. — Дерек, Ангус Макаллан может мне и не нравиться, но в деловых отношениях с ним риск равен нулю!

Вот! Она уже начинает говорить языком Ангуса. А она не хотела этого. Она чувствовала, что по отношению к нему все это подло.

— А как человек? — Голубые глаза испытующе впились в ее лицо.

— Человек слова.

— Высоких принципов?

— Это не совсем одно и то же.

— Идеалист? Как по-твоему?

— Дерек! Это допрос?

— Мэгги, я должен это знать, пойми. Это нереальный человек. Человека, которого ты описала, не может быть в природе. У него нет недостатков. Ну, это ты так считаешь. А я не верю. Не могу поверить. У всех есть слабости, у всех есть цена.

— Не думаю, что у него есть.

— Тогда он идеалист, мечтатель, не от мира сего.

— Нет, это не про него. — Она остановилась. — Дерек, ты передергиваешь. Я сказала, что Ангус Макаллан честный. Он не может проиграть, я это имела в виду. Он говорит, что ему нужно, и добивается этого. Люди уступают.

— Что делает его опасным противником. — Голос Дерека был задумчив и мягок.

— И бесценным союзником. Именно об этом и речь, — горячо ответила она.

— Именно это я и понял. Громко и ясно. — Взгляд смягчился, губы изогнулись, Дерек засмеялся. — Спасибо, дорогая, и извини меня. Меня надо было убедить, и ты меня убедила. Знаешь, это неплохо. — Он показал на листок. — Достаточно подробно. Поздравляю.

Мэгги тоже рассмеялась.

— Наверное, надо ответить: «Рада стараться». Но ты ведь понимаешь, почему я так не скажу. Ах, Дерек, я очень глупая? Я чувствую себя такой грязной.

— Ты очень глупая, — ответил он. — И очень хорошая, и очень любимая. Спасибо, что сделала это для меня. — Он обнял ее за плечи и потерся подбородком о ее волосы. Затем чуть отклонил стул, на котором она сидела, и коснулся губами ее лица. — Как было бы хорошо, если бы ты сделала еще одну вещь. — Он почувствовал, как она замерла, и ласково погладил ее по руке. — Ничего страшного. Расслабься. Он когда-ни- будь говорил с тобой о своей фирме?

— Если не считать тех обрывочных замечаний насчет «Бонни Твидз» — никогда, — ответила она с облегчением.

— Нельзя ли тебе устроить так, чтобы он показал тебе фабрику?

— Я не буду просить его об этом. Дерек, это глупо. — Она выскользнула из его объятий. — Уж не хочешь ли ты мне сказать, что твои клиенты совершают сделки заочно? Они наверняка все видели сами. Если они почти готовы договориться окончательно, они должны были все видеть!

— Конечно, конечно, они видели. Но насколько верным было их впечатление? Сама ведь знаешь, чужим людям товар показывают лицом.

Мэгги выпрямилась.

— Мне не нравится, что ты думаешь, будто я что-то недосказала!

— Ну, все, умолкаю, — произнес Дерек. — Я вовсе не имел этого в виду, и ты это прекрасно знаешь. Но если бы ты смогла все это увидеть, так сказать, в неофициальной обстановке…

Мэгги молчала.

Беда была в том, что, хотя ей не нравились эти методы, она любила человека, который вынужден был их применять. Ей не хотелось понапрасну задевать его чувства.

— Нет смысла обсуждать это, — сказала она. — Это абсолютно невозможно. Нет никакого шанса устроить так, чтобы мне показали фабрику Макалланов.

Дверь распахнулась, и в комнату возбужденно влетела Келли.

— Мэгги, Грэм пришел! Я показывала ему, как надевать уздечку. — При виде Дерека она остановилась как вкопанная и покраснела. За ее спиной маячил Грэм.

— Ничего, что я зашел, мисс Кэмпбелл? — вежливо спросил Грэм.

— Конечно, Грэм. Всегда рада тебя видеть. Кажется, вы с мистером Грантом знакомы?

Дерек и Грэм обменялись рукопожатиями. Келли молчала, широко раскрыв глаза. Очки сидят криво, «молния» куртки наполовину расстегнута.

— Поздоровайся с дядей Дереком, — сказала ей Мэгги.

— Ты ведь уже большая, правда? Какого ты сейчас роста? Тринадцать ладоней?

— Нет, — поправила его Келли, — в ладонях измеряют только лошадей.

— Идите-ка вымойте руки перед чаем, — скомандовала Мэгги, раздражаясь. Дети! Сладу с ними никакого нет.

Дерек добродушно рассмеялся и еще раз извинился, что не может остаться. Он наклонился к уху Мэгги:

— Значит, на следующей неделе. Я позвоню. Спасибо тебе.

Когда Мэгги вернулась, проводив его до машины, Грэм сидел красный как рак.

— Мисс Кэмпбелл, я слышал, что вы говорили про фабрику. Боюсь, что отец сейчас очень занят, но, если вы не против, я мог бы показать вам все сам.

— Это очень мило с твоей стороны, но пока я тоже занята. Отложим это на потом, хорошо? — Она сделала вид, что не заметила набежавшего на лицо Грэма облачка.

— Завтра мы не заняты, — заметила Келли, вперив в нее обвиняющий взор. — Завтра пятница.

— Завтра было бы здорово, нет тренировок, и я мог бы уйти пораньше, — поддержал ее Грэм. — Но если вы не хотите, я попрошу отца показать вам фабрику в другой раз.

— Дело не в этом, — произнесла Мэгги в отчаянии, но, увидев просиявшие зеленые глаза, отбросила осторожность к чертям. — Ладно, если Роб отпустит нас завтра, так и сделаем.

Роб, изобразив раздумье почесыванием затылка, согласился. Весь остаток вечера в глазах у Мэгги стояло сияющее лицо Грэма.

Они договорились встретиться около фабричных ворот. Грэм ждал их, сидя на каменном кольце, в середине которого рос канадский клен — вокруг лужайки перед фабрикой были посажены несколько деревьев, очень ее украшавших.

Он сразу узнал грузовичок, взял ранец, поднялся и пошел им навстречу. Нет, он не побежал — и эта деталь о чем-то говорила. О его застенчивости или, может быть, о его чувстве ответственности. «В этом одиннадцатилетнем пареньке множество достоинств, — думала Мэгги, — только вот ребенком он не был». Особенно ясно это стало во время их экскурсии.

— Мы всегда начинаем отсюда, — произнес он около фигуры барана в витрине. — Как вы видите, он изготовлен в натуральную величину, специально для нас. Это баран породы шевиот. Шевиоты едят больше травы, чем черномордые горные овцы, и шерсть у них отличного качества. Она используется для твидовых и кашемировых тканей и прочих шерстяных изделий.

Мэгги была уверена, что дальше последует: «Есть какие-нибудь вопросы?» Она с трудом сохраняла серьезность.

— Его зовут Джейкоб, — небрежно заметила Келли. — Твой папа раньше думал, что он живой.

Лицо их гида порозовело.

— Кто тебе сказал?

— Он.

— Не важно, Келли, — быстро вмешалась Мэгги. — Пожалуйста, не обращай на нее внимания, Грэм. Твой отец показывал нам барана.

Странный контраст составлял Грэм со своим отцом. В этот раз Ангус показался ей каким-то юным. Он вспоминал паром, годы учебы в колледже и печально сказал тогда, что Грэм совсем другой. На нее нахлынула волна нежности.

— Ох, не стоит обращать внимания на то, что говорит отец, — снисходительно сказал Грэм. — Я всегда над ним подшучиваю.

Его щеки все еще пылали, когда швейцар распахнул перед ним дверь.

— Здравствуйте, мистер Ган, — застенчиво произнес Грэм. — Это мои друзья, отец разрешил показать им фабрику.

Справа табличка на стене около лестницы гласила: «Генеральный директор и правление». Грэм повернул налево.

— Мы идем в моечный зал. Там моют шерсть. Мы покупаем ее в виде пряжи и красим на фабрике. Недавно поступило несколько новых цветов красителей, их профсоюз еще не видел. Я узнаю, сможет ли мистер Маккэй показать их. Вообще-то это коммерческая тайна, но для вас, я уверен, сделают исключение.

— Не надо, — резко произнесла Мэгги.

Но он, не заметив, продолжал:

— Я хочу, чтобы вы увидели все; это правда очень интересно. — В голосе его была подкупающая искренность. — Следующим летом я буду работать здесь. Мне просто не терпится скорее начать.

«Что он будет делать, — подумала Мэгги, — и не слишком ли он молод для этого?»

— Мне будет почти тринадцать. — Ничуть не смутившись, он накинул себе года два. — Я готов делать что угодно. Отец начал работать здесь, когда ему было двенадцать, в каникулы, разумеется.

Следить за путешествием выстиранных мотков пряжи через огромные чаны в красильном отделении к сушильным центрифугам и горячим воздушным камерам, а затем к самим вязальным машинам было интересно даже без подробных пояснений Грэма. Их представили Биллу Маккэю, управляющему фабрики, но, к облегчению Мэгги, о новых красителях не было сказано ни слова.

— Похоже, я вам больше не нужен, — пошутил Маккэй, глядя на серьезное лицо своего будущего босса. — Увидимся, когда пойдете обратно.

В упаковочном отделении готовые изделия складывались и помещались в полиэтиленовые сумки со знакомой надписью золотыми буквами. Ее пьянила радуга цветов: традиционные кашемировые — тепло-золотистые и красные всех ягодных оттенков; цвета шотландских известняков от аквамаринового до серо-бежевого, дымчато-синий, вересковый и аметистовый на благородном суровом фоне натуральной шерсти. А фасоны! Каких только тут не было! Привычные классические: круглый ворот «под горло», высокий воротник «гольф», воротник «поло» — соседствовали с новыми фасонами: шалевый воротник с галстуком, воротник-стойка с пуговицей, аккуратный рубашечный отложной воротничок и спортивный V-образный ворот с контрастной отделкой.

Разноцветные стопки изделий на упаковочном столе были как калейдоскоп, но подошедший Билл Маккэй указал на разные гаммы цветов.

«Акварельные» тона были ясные, чистые и юные, гамма «драгоценность» была более интенсивных оттенков, названия «приглушенные», «темные» и «пастельные» говорили сами за себя.

— Вы, наверное, думаете, что все мыслимые тона уже есть? Ничего подобного. У нас есть целый комплект новых красителей, на прилавках такие цвета появятся только в будущем году. Мы называем их «новые густые», и они действительно великолепны. К сожалению, — добавил он, приняв движение Мэгги за выражение интереса, — я не могу показать их вам, пока это коммерческая тайна. Вот эти модели тоже новые, в магазинах их пока нет. — Он взял комплект, состоящий из полосатого свитера и жилета. — Как, на ваш вкус?

Свитер был с длинными рукавами, в белых, сиреневых и темно-синих полосах, жилет простого фасона — белый. Были и другие сочетания — кремовый, ярко-оранжевый и шоколадный или ореховый, белый и цвет айвы. Последний был как раз из «новых густых», как объяснил Билл Маккэй.

— Так что считайте, что вы побывали на закрытом просмотре.

Мэгги старалась не чувствовать себя виноватой. Почти наверняка представителям «Бонни Твидз» показывали эту новую гамму цветов, и незачем ей чувствовать себя хранителем тайны. Ну, разве что маленького ее кусочка. Так или иначе, она попала под перекрестный огонь, когда лояльность к одному человеку оборачивалась нелояльностью к другому, и чувствовать это было тяжело.

— Большое спасибо, мистер Маккэй, — тепло сказала она. — Нам пора, мы и так отняли у вас слишком много времени.

— Да, — неожиданно поддержал ее Грэм. — Отец решит, что мы потерялись. Сейчас они поднимутся к отцу в кабинет, попить чаю.

— О нет, Грэм, пожалуй, не стоит, — начала Мэгги. — Ты говорил, что он очень занят.

— Нет, правда, он ждет, — уверил ее Грэм. — Он сам это сказал. А вот и он сам.

Ангус Макаллан действительно шел им навстречу. Последний раз она видела его две недели назад, когда он предъявил ей ультиматум по поводу Крима Крекера.

— Чай как раз подан, — объявил он по-домашнему. — Я решил, что пора за вами сходить. Ну как?

— Все в порядке, спасибо. — Грэм с робкой улыбкой глянул на Мэгги.

— Это было великолепно, — отозвалась она, заметив, что Макаллан-старший с нетерпением ждет ее ответа. Замечательная экскурсия, к тому же у них был очень толковый гид. А что касается продукции, она просто умирает от зависти. Но, к сожалению, им с Келли уже пора, большое спасибо за все.

— Ерунда. Экскурсия еще не закончена, — произнес твердо Ангус. — Вы еще не знаете, но всех посетителей обыскивают перед выходом, и делают это на моих глазах, в кабинете. — Он положил руку на ее плечо и повел по красивой каменной лестнице наверх. — Надеюсь, вам понравилось здесь. Я мог бы показать все сам, но Грэму так хотелось. Мы чуть не передрались из-за вас.

— Верится с трудом, — возразила Мэгги.

— Но это факт. Он немногим так раскрывается. В восьмидесяти пяти процентах случаев он робеет и замыкается в себе так же, как я.

«Так я и поверила», — подумала Мэгги. Он навел такого страху на Трой, что она при виде его чуть в обморок не хлопается, поднял на недосягаемый уровень свою фирму, его званый обед пользовался бешеным успехом, да мало ли еще… В любой игре Ангус Макаллан выходил победителем.

Его кабинет в старинном центральном здании был светел и уютен. Негромко шумел кондиционер. Рисунок ковра напоминал цветной витраж, а гигантский диван был явно очень удобен для отдыха.

— Чтобы было где передохнуть? — поинтересовалась Мэгги, указывая на диван.

— Наверное. — Он пожал плечами. — У меня не бывает передышек, так что я его еще не опробовал. Его поставили недавно, и по правде говоря, больше для представительства. Ну да, может, и мне пригодится. Так, что же у нас тут есть? — Его глаза по-мальчишески живо оглядели поднос со всякими вкусными вещами к чаю. — А, хорошо. Она не забыла шоколадное печенье. Я просил принести.

Мэгги была готова к тому, что в любое время может появиться посетитель или зазвонить телефон. Однако, когда она попыталась поторопить Келли, ее немедленно одернули. Что за спешка на этот раз? Вы, наверное, и во сне куда-нибудь торопитесь. Если вы вообще спите.

— Если хотите знать, я думаю как раз о вашей занятости.

— Напрасно. Я-то об этом не думаю. — Как раз в этот момент Грэм попросил разрешения спуститься с Келли в столовую, купить конфет. Ангус кивнул.

— У меня нет денег. — Келли выжидательно посмотрела на Мэгги.

— Тебе и не нужно, — возразил Грэм. — Я заплачу.

— Не смейтесь. Она очень подходит ему, — сказал Ангус, когда дети вышли. — Она достаточно маленькая, чтобы он мог чувствовать себя ее защитником. А ему это нравится. Он любит защищать. Иногда он ухитряется защищать меня. К тому же она экстраверт, а он — нет.

— Келли? — воскликнула Мэгги. — Экстраверт? Ничего подобного!

— Со стороны виднее.

— Ну, тогда лишь с тех пор, как мы приехали в Стрэтайр.

— Может быть, и так.

Эти слова и его теплая интонация все еще звучали в ее мозгу, и чем больше она думала, тем больше готова была согласиться с Ангусом.

— Взгляните, это может заинтересовать вас. — Он поднялся и подошел к застекленному стенду на стене. — Боюсь, вам тоже придется встать. Этой штуке четыреста лет или около того, и ее нельзя трогать руками.

«Штука» оказалась куском полотна, вязанного вручную в фэрайлской манере, довольно блеклых коричневых и кремовых тонов. Рядом — прекрасный современный образец богатых розово-лиловых цветов.

Считается, что этот кусок — часть одежды моряка с испанской Армады, чей корабль потерпел крушение около острова Фэр-Айл. Рисунки, использованные впоследствии островитянами, происходят из Испании, и это подтверждают символы, в которых явно чувствуется католическое влияние. Он показал ей Корону Славы, Священное Сердце и Звезду Вифлеема.

Мэгги узнала кое-что новое. До сих пор она считала фэрайлское вязанье таким же исконно шотландским, как и клетчатую ткань шотландку.

Не менее интересным было то, что цвета реликвии с Армады были натуральными цветами шерсти, так как растительными красками и синтетическими стали пользоваться позднее.

— Но когда-нибудь я еще вернусь к некрашеной шерсти, — пообещал Ангус. — Пожалуй, вот это вам тоже должно понравиться. — Мэгги замерла в дурном предчувствии.

Возможно, он вовсе не думал о новой гамме «новые густые», но ее интерес в подобной ситуации был бы нежелателен. Ей нельзя было видеть новые цвета.

Невозможно одновременно быть любимой Дерека и доверенным лицом Ангуса. Скрыв то, что ей известно о Дереке, она предаст его; рассказав ему — предаст Ангуса.

Однако Ангус собирался показать ей нечто другое — еще два вязаных полотна на стенде, на этот раз выполненных в стиле вязания с острова Аран — своего рода ответ Ирландии нашему острову Фэр-Айл.

— Ирландская вязка? А она что здесь делает? — воскликнула в удивлении Мэгги.

— Приносит мне неплохую прибыль, — усмехнувшись, объяснил Ангус. — Кое-кто из наших надомных вязальщиц знает узоры с острова Аран. А почему бы и нет? Ирландцы переняли от нас не только курительные трубки, но и килты — ну, что тут скажешь! — Его брови угрожающе нахмурились. — Не станут же они возражать, если мы вернем им комплимент!

Шерсть, лишь слегка отмытая, сохраняла достаточное количество натуральных жиров, которые делали ее более теплой, следовательно, свитера из такой пряжи лучше защищали ирландских рыбаков от холодных атлантических ветров. В вязке использовались узоры с романтическим значением. Двойной зигзаг «горные тропы» символизировал нелегкий жизненный путь супружеской четы, жгуты изображали корабельные канаты, «ромбы» означали богатство, а «древо жизни» с остроконечными ветвями выражало мечту иметь много сыновей, которые будут подмогой отцу в тяжелом рыбацком деле.

— Для вас это уже не мечта, а реальность, — осторожно произнесла Мэгги.

Брови Ангуса вопросительно поднялись.

— Грэм говорил, что он будет работать здесь будущим летом.

— Это он так считает, — буркнул Ангус. Внезапно на его лице появилось лукавое выражение. — Но он у меня всего один. Пожалуй, я бы не отказался завести еще нескольких таких.

К величайшей досаде Мэгги, она почувствовала, что краснеет. Меньше всего ей хотелось обнаружить перед ним свое смущение. Но, увы, она заметила и его усмешку, и прищур зеленых глаз.

— «В другой раз, в другом месте», — промурлыкал Ангус строчку из известной песни. Он отпер один из ящиков своего стола. — А пока взгляните-ка на это и скажите, что вы по этому поводу думаете.

Лучше бы ей закрыть глаза, но ни одна из женщин на ее месте не смогла бы так поступить. Снаружи, на дважды сложенном куске картона было написано: «новые густые». Онемев, она смотрела на надпись.

— Возьмите, загляните внутрь, — пригласил Ангус. — По-моему, ученые действительно предлагают нечто замечательное.

Она раскрыла картонку, и ей бросился в глаза синий цвет, такой, что она вскрикнула. В нем было что-то от синего цвета китайского фарфора и одновременно от сапфира. Она тонула в этом цвете, эта синева ласкала глаз.

— Этот синий, — еле смогла вымолвить она, — этот синий просто божествен.

Рядом были и другие цвета, аккуратные полоски семи других тонов, пожалуй, не менее чарующих. Здесь был фиолетовый, глубокий, но очень нежный; зеленый, переливающийся, как перо павлина, был тут и нежно-зеленый цвет айвы, который она уже видела, и бархатистый темно-зеленый, и бездонный, как ночное небо, темно-синий; и розовато-лиловый, напоминавший о плотных куртинках вереска по берегам Ди, — неудивительно, что его другое название было «Сердце вереска». Но синий стоял особняком, притягивая ее взгляд, наводя на мысль о букете полевых цветов — васильки и дельфиниум — в вазе дельфтского фарфора. Про себя она назвала его «героический синий». Наверное, любая женщина почувствует себя другим человеком, надев вещь такого цвета.

— Они великолепны, все до одного! — наконец сказала она. — Название «густые» — очень точное.

— Отлично. Это первое мнение со стороны, которое я слышу. Никто еще не видел этих цветов, кроме вас, я имею в виду, за пределами фабрики.

— А «Бонни Твидз»? — Во рту у нее пересохло.

— Нет. — Он потряс головой. — Даже они. Скоро мы встретимся опять, и я не хочу полностью раскрывать свои карты до окончательного решения. Ну, так какой вам понравился больше всех? Вы уже выбрали?

— Конечно синий. Это фантастика!

— Отлично. На это я и рассчитывал. — Он открыл нижний, самый глубокий ящик стола. — Это вам. С наилучшими пожеланиями от руководства фирмы.

Полиэтиленовая сумка с золотым завитком и бирюзовыми буквами «Макаллан, Абердин». Сквозь все это проглядывал еще один цвет, синий, глубокий и густой, цвет полевых колокольчиков. Она отклеила липкий язычок — да, это был свитер от Макаллана, 36-й размер, пушистый и плотный, с узором из сложно переплетающихся жгутов. И этот цвет. В нем можно утонуть. Несколько секунд она это и делала, совершенно лишившись дара речи.

Когда она оторвала наконец взгляд от свитера и подняла глаза, то увидела, что он наблюдает за ней.

— Размер ваш? — спросил Ангус.

— Да, но… но я не могу принять это. Нет повода.

— Есть. Я хочу подарить вам это, — просто сказал он. — И еще я бы хотел, чтобы вы встретились с моим заместителем по связям с общественностью. У него есть очень любопытные варианты названий этого цвета.

— Ну его. Разрешите мне поблагодарить вас. Пожалуйста, Ангус. Это так красиво! — Она приложила свитер к груди.

— Да, — согласился он, — вы правы. Чудесно.

Она увидела, что он покраснел, и почувствовала, что предательский румянец проступил и на ее щеках.

Глава 10

На 10 часов следующего утра был назначен ypoк Грэма, но Мэгги, выглядывавшая из окна конторы, к своему удивлению, увидела вовсе не его, а Ангуса, беседовавшего с Робом. Он был в джинсах и толстом свитере-поло в темную и светло-серую полоску.

— Привет, — сказал он как нечто само собой разумеющееся. — Сегодня заниматься буду я. Грэм был записан на прием к зубному врачу так давно, что и сам забыл об этом. И вспомнил лишь тогда, когда секретарь врача позвонил, чтобы изменить время встречи. Он уехал в город, очень расстроенный, а я решил воспользоваться его уроком.

Он серьезно? Мэгги не была уверена. Но он действительно не шутил.

— Я подумываю купить лошадь. У Грэма уже есть, мы могли бы кататься вместе с ним. Говорят, с седла все выглядит совсем иначе.

Его самоуверенность была великолепна.

— Пожалуй, я возьму Кинкардина, — заявил он, пройдясь мимо денников, засунув руки в карманы.

Не самый удачный выбор. У серого было несколько дурных привычек, например срываться с места, едва почувствовав ногу седока в стремени. Они пытались отучить его от этого, но толку пока было мало. Любая лошадь из четырех остальных вполне годилась, сама Мэгги предпочитала Гленши.

К сожалению, он остался при своем мнении.

— Я не новичок, — твердо сказал он. — Я и раньше ездил верхом. Если я упаду, это будет только моя вина. Я что-то слегка заржавел, — небрежно заявил он в следующую секунду. — Напомните-ка мне, как на него влезают.

Взбирался в седло он отнюдь не изящно, и Кинкардину это не понравилось. Как и следовало ожидать, он сорвался, да так, что несколько секунд было похоже, что Ангус просто перевалится через холку. Но ему удалось выпрямиться и в конце концов добраться до вожделенного седла. От усилий кровь бросилась ему в лицо, но самоуверенности он не потерял.

— Кажется, получилось. Так вы едете?

Мэгги, в оцепенении наблюдавшая за этим зрелищем, сообразила, что стоит поторопиться. Ее чувства, как в зеркале, отражались на лице Роба, ведущего Гленши в поводу. Лицо Келли тоже выражало изумление вместе с нелестным мнением, что Ангус сидит на лошади как мешок с картошкой… Мэгги пришлось признать, что решительность и выдержка творят чудеса, а ее спутнику этих качеств было не занимать. Возможно, элегантной его посадку назвать было трудно, но он не мотался в седле и, пожалуй, выглядел даже спокойно. Это напомнило ей ночь, когда он великолепно справился с Брэймаром. Но на этот раз удача ему изменила.

Кинкардин испугался брошенного кем-то на поле старого зонта, всхрапнул и бросился в сторону. Это было уже слишком. Ангуса выбросило из седла. Удар о землю был сильным, тело чуть перекатилось по инерции и замерло в неподвижности. Глаза Ангуса были закрыты. Мэгги мгновенно спрыгнула со спины Гленши и упала на колени перед Ангусом. Ее душил ужас. Сердце бешено колотилось. Она ездила верхом и, конечно, падала тоже, с пяти лет, и никогда не паниковала из-за пустяков, даже когда такое случалось с ее учениками. Впрочем, такого не случалось. Она тряхнула его за плечо, руки дрожали.

— Ангус, вы в порядке?

Он был неподвижен. Он словно спал, такой у него был умиротворенный вид. А вдруг? Все внутри у нее перевернулось, земля качнулась под коленями. Она торопливо приложила ухо к его груди.

«Господи, нет! — мысленно закричала она. — Нет, только не это!»

— Сердце с другой стороны, — произнес невозмутимый голос.

Она отпрянула. Глаза были по-прежнему закрыты, но губы дрогнули в улыбке.

— Я думаю, вы должны пощупать мой пульс. — Он вытянул правую руку. Она беспрепятственно позволила ему завладеть своей рукой. Теперь он смотрел на нее. Как ни странно, этот взгляд возвращал ей уверенность в себе. Ни слова не было произнесено, ни одного движения не сделано… — Вы всегда так кидаетесь к своим ученикам?

— Обычно они делают то, что им сказано, — парировала Мэгги. — Простите за, возможно, бестактный вопрос: вы давно сидели на лошади последний раз?

— Пожалуй, минут пять назад, — рассмеялся он. — Ну, а если вы о предпоследнем разе, тогда лет тридцать пять назад. Мы ездили на каникулы в Англию, кажется в Борнмут, и я ездил без седла. На ослике. Он был очень старенький, и отец меня подсаживал.

Возможно ли? В четыре года он ездил верхом на осле, а теперь, тридцать пять лет спустя, оседлал Кинкардина? Она взглянула на мощный круп серого. Куда более умелые наездники побаивались этого коня. Да кем он себя воображал, этот Ангус Макаллан? Даниилом, укрощающим львов? Или просто Ангусом, «одним-единственным»?

Поощрять безрассудство было абсолютно не в ее правилах, и тем не менее, его бравада тронула ее. Она гордилась им, особенно когда он настоял на том, чтобы вернуться в конюшни верхом на Кинкардине.

— Кстати, — вскользь сказал он, когда Роб заводил лошадей в стойла. — Мы собираемся завтра в Гленкоу навестить мою тещу. Вы с Келли тоже можете поехать, если хотите.

Устоять было невозможно. Мэгги никогда не была в Гленкоу, одном из самых зловещих мест Шотландии, послужившем ареной для вероломства Кэмпбеллов.

— Если, конечно, у вас хватит духу, — поддразнил ее Ангус. — Там полно людей, ждущих возможности отомстить за это Кэмпбеллам.

Она весело ответила, что попробует. Вряд ли история повторяется. В любом случае призраки прошлого не беспокоили ее.

Они выехали рано, так как дорога предстояла долгая. Первая остановка была в Брэймаре, где Ангус должен был передать саженцы каких-то деревьев своему приятелю. Следующая планировалась в Краэнларихе, чтобы перекусить.

— Я думала, вы собираетесь поесть у вашей тещи, — заметила Мэгги. Она взяла немного еды для себя и Келли.

Ангус и Грэм взглянули друг на друга и рассмеялись.

— Я рискую только с лошадьми, — фыркнул Ангус, поворачивая ключ зажигания. — Если нам повезет, нас угостят чаем. Памела — писательница, и мы не уверены, ест ли она вообще. Мы выяснили, что ее еда не интересует, когда она гостила у нас.

— Отцу пришлось самому готовить, — подал голос Грэм с заднего сиденья.

— Не поймите это неправильно. Она из тех чудаков, которые украшают мир. Она и мухи не обидит, — добавил его отец. — Но когда на нее нападает вдохновение, а это бывает почти всегда, она может питаться одним воздухом. Да запахом вереска. Обычно перед наступлением зимы мы запасаем для нее продукты, потому что она наверняка забудет это сделать. — Он говорил нежно и снисходительно, называя свою тещу именем, под которым она писала свои книги. Мэгги читала их, и они ей нравились. Он рассказал кое-что и о своей семье. Мать Ангуса умерла, и через несколько лет его отец, уйдя от дел из-за здоровья, поехал отдыхать на Бермуды. Там он встретил свою старинную приятельницу, и они поженились. Они приезжали в прошлом году. «А я подумываю навестить их в следующем».

— Счастливчик! — вырвалось у Мэгги.

На его лице промелькнуло удовлетворение.

— Вы одобряете? Скажем, провести там часть медового месяца? Это повысит мои акции, как вы считаете?

Машина въехала в тень одной из скирд, стояших около дороги. Солнце померкло… Раньше мысль о его женитьбе на Трой вызывала в ней негодование, теперь она лишь почувствовала, что будушее затянуто какой-то серой дымкой.

— Не знаю, — кратко ответила она. — Любой девушке понравились бы Бермуды, но вряд ли найдется много таких, которые клюнут на них как на приманку. — Она запнулась на последнем слове. В чем, в чем, а в поддержке своих идей Ангус Макаллан не нуждался. Она смотрела на мелькающие пейзажи. Во время конных экскурсий вдоль реки она добиралась до Калдера, но и Калдер, и Бэнкори остались далеко позади. По бокам дороги мелькали холмы, лиловые от вереска, уходя вдаль к лесистым горизонтам. Ландшафт, о котором мог бы мечтать любой отшельник.

Не удивительно, что королева Виктория так любила свои шотландские поместья. Разные папоротники и молодые елочки, поднимающиеся из вересков, изысканностью своих силуэтов напоминали о викторианской эпохе.

Далеко внизу серебряной змеей извивалась река, и дорога повторяла ее изгибы. Проволочная изгородь отделяла дорогу от леса.

— Это из-за оленей, — пояснил Ангус. — Зимой они выходят кормиться к самой дороге. — Не так давно он видел двух прекрасных оленей недалеко отсюда, у Брови Дьявола. Это известие вызвало у Келли дикий восторг, но он остудил его. Их довольно трудно увидеть, так как цвет делает их почти неразличимыми на фоне ландшафта.

Он рассказал о шабашах ведьм и даже показал место, где проходил последний из них, в субботу, четыре недели назад. Дыму, замеченному Грэмом над лесом, тоже нашлось объяснение.

— Наверное, они рубят деревья для своего костра, а пока сжигают мелкие веточки. Взамен каждого срубленного дерева они должны посадить новое. Обычно ель Дугласа или Риджента.

Келли увидела пучки березовых ветвей, аккуратно составленные через равные промежутки вдоль края дороги.

— А, это… Это метлы, — серьезно сказал Ангус. — Когда ведьма устает, она просто берет одну из них и летит на ней дальше.

— Правда? — Глаза Келли распахнулись широко-широко.

— Не веришь? Лучше не бери такие метлы. Ведьм мы сжигаем, и если тебя увидят с такой метлой…

Он многозначительно замолчал. Было ясно, что Ангус Макаллан любил детей. Мэгги ощутила внезапную боль, вспомнив, как он шутливо сказал, что не против бы завести еще.

Остановка в Брэймаре была недолгой. После того как Ангус передал саженцы своему приятелю, он объяснил, что тот занялся развитием туризма вместе с другими овцеводами, живущими по берегам Ди. У него несколько домиков в швейцарском стиле, которые сдаются приезжающим. К их услугам были и развлечения: сауна, катание на пони, рыбалка и небольшие походы в горы.

— Было бы здорово приехать сюда на выходные, правда, пап? Давай на мой день рождения?

— Твой день рождения? Только не говори, что у тебя скоро день рождения! Уже следующий?

— В будущую субботу! — радостно объявил Грэм. — Так мы приедем? Я поведу Келли смотреть оленей.

— Возможно, — уклончиво ответил Ангус.

Мэгги почувствовала, что это сказано для нее, ее ставят на место. Не хватало еще, чтобы он подумал, что она набивается на очередную прогулку. То, что Роб предпочитал остаться один, успокоило ее совесть по поводу сегодняшней поездки, но за последние две недели они и так много бездельничали. А жизнь — это не сплошные развлечения.

— Это не у Келли день рождения, — решительно сказала она. — Вычеркните ее.

Машина ехала по Корнуэлльскому перевалу, соединяюшему Брэймар и Гленши, впереди была знаменитая Бровь Дьявола. Ангус не отрывал глаз от шоссе.

— Умеете же вы испортить удовольствие, — пробормотал он. — Боитесь, дети набедокурят?

Миля пролетала за милей в сонном оцепенении.

— Здесь, — наконец произнес Ангус, и Мэгги почувствовала, как машина замедлила ход. На заросшем склоне видны были валуны с крестом на верхушке.

— Память о той бойне, — задумчиво произнес Ангус. — С тех пор ни один Макдональд не доверяет Кэмпбеллу. — Он испытуюше взглянул на Мэгги.

— Не буду отрицать, что я — Кэмпбелл. Хорошо, что вы — не Макдональд.

Его глаза хитро блеснули.

— Конечно, я — Макдональд. Даже дважды. Макалланы входят в Кланранальд, который имеет непосредственное отношение к Макдональдам, а моя мать, — он выдержал паузу, — урожденная Макдональд из Гленкоу. Она — прямой потомок Ангуса Мора. Думаю, меня назвали в его честь. Так что мы с Грэмом — Макдональды и гордимся этим. Особенно когда бываем здесь.

Мэгги зябко поежилась. Солнце спряталось за тучу.

— Я и не знала, — с трудом проговорила она.

— Разве? — Ангус Макаллан рассмеялся. — Ну, теперь будьте осторожны. Не многие Кэмпбеллы захотели бы поменяться с вами местами.

Домик Памелы Паттерсон стоял на берегу озера Лох-Левен. Он был небольшой, белый, одну из его стен украшали оленьи рога. Из всех окон открывался вид на озеро. Хозяйка объяснила, что зимой заносит все дороги и к деревне можно подъехать лишь по льду.

— Вас это не пугает? — спросила Мэгги.

— Нисколько. Я не смогла бы жить в другом месте.

Мэгги нашла ее обворожительной. Лицом она походила на породистого пуделя, сходство усиливалось буклями и пучком заколотых на макушке волос. Одета она была просто, в черные брюки и черный же свитер. Длинное ожерелье с медальоном было ручной работы. Некоторые детали обстановки соответствовали ожиданиям Мэгги, некоторые — нет. В доме было неприбрано, но уютно. Чашки и блюдца на столе были разрозненные, но все красивые. Нехитрое угощение — омлет, зато яйца были деревенские, с ярким желтком. Ангус действительно привез ей провизию, большую коробку с консервами водрузили на кухонный стол, как и фирменный пакет, в котором был густо-фиолетовый жакет для Памелы. Туда же отправились и какие-то бумаги.

— Я бы хотел посоветоваться с вами до отъезда по поводу этого, — кивнул Ангус на пачку листов. Келли и Грэм за руки ташили его на озеро.

Памела рассеянно вытерла руки о скатерть и повела Мэгги осматривать достопримечательности. Она показала белый домик гостиницы, над дверью которого висела оленья голова с ветвистыми рогами; местный музей; горную хижину и миниатюрный «новый город» — на фоне темных стен домов вьщелялись желтые двери. У подножия серых гор деревня выглядела ифушечной.

Ангус и дети развлекались у края воды, кидая камушки «блинчиками». Глаза Памелы с нежностью остановились на этой картине.

— Я бы хотела, чтобы он снова женился. Джин тоже рассчитывала на это, она лучше, чем кто-либо, знала, как много значит для него жена и семья. Но уже прошло три года с ее смерти, и я боюсь, всех хорошеньких девушек расхватают, пока он собирается.

— Наверное, это случится скоро, — осторожно сказала Мэгги. Из разговоров о медовом месяце на Бермудах напрашивался именно такой вывод.

Лицо ее спутницы просияло.

— Ах, дорогая, я так рада. Конечно, я прощупывала почву. Это было ужасно заметно?

— Не на мне. Я не имела в виду себя, — не сразу ответила она.

— На ком же?

— Господи! — Кажется, она допустила бестактность. — Миссис Паттерсон, мне, наверное, не следовало говорить, — извиняющимся тоном произнесла она. — Но я уверена, это произойдет совсем скоро. Она молода и очень хороша собой, по-моему, он очень хочет жениться на ней.

— Очень жаль это слышать, — воинственно отозвалась Памела. — А я-то вас уже поженила за чаем. Профессиональная привычка. Я все время занимаюсь подобными вещами. — Можно я вас кое о чем спрошу? — сказала Памела, когда они вернулись в дом. — У вас кто-нибудь есть?

— Да. — Вдруг Мэгги почувствовала, что ей не хочется говорить о Дереке. Она молча смотрела на фотографию на письменном столе.

— Это Джин, — сказала Памела. — Говорят, Грэм похож на нее. Я этого никогда не находила.

Мэгги тоже. У Джин Макаллан было тонкое породистое лицо. Она выглядела привлекательной, дружелюбной. Какой трагедией, должно быть, была ее смерть. Памела проследила за ее взглядом.

— Они были счастливой парой. Дружили несколько лет до того, как поженились. Ангус говорил, что к ней всегда приятно приходить. В первое время он много ездил, но, где бы он ни был, он всегда приезжал домой на конец недели. Он ведь очень простой. Огни города его не манят, он предпочитает быть дома с семьей. Это его слабость, если это вообще слабость. И есть еще одна. — Памела сгребла со стола бумаги, которые привез ее зять. — Он верит в то, что все люди хорошие. Он не допускает мысли, что его могут предать.

— А могут?

— Некоторые — конечно. Его банковские счета делают его заметным человеком. А он просто поверить не может, что телефоны прослушиваются не только в моих книгах. — Она рассмеялась. — Нет, он, конечно, осторожен, но с тех пор, как Джин умерла, ему не с кем поговорить, и он ведет себя порой как мальчишка. Ему нужен слушатель. Я всегда боюсь за него — ведь никогда не известно заранее, вокруг столько недобрых людей, людей, которые вынуждены… — Она остановилась. — Совсем я заболталась. У вас глаза квадратные!

— Нет, что вы, — слабо возразила Мэгги.

— Нет, да! Вы бледненькая. — Глаза Памелы сузились. — Вам нехорошо?

— Все в порядке, спасибо. — Она заставила себя разжать стиснутые пальцы. — Мне было очень интересно. — К ее несказанному облегчению, вся компания возвращалась в дом.

Ангус был вполне серьезен, когда просил совета Памелы. Речь шла о двусторонних связях с итальянской фирмой, с тем, чтобы выйти на Общий рынок. Разумеется, ему понадобится и совет своих компаньонов, но пока он набросал кое-какие мысли по этому поводу и надеялся, что она сможет что-то ему подсказать. Она была достаточно проницательна в таких делах, и последующее обсуждение затронуло и перспективы выхода фирмы Макаллана на европейский рынок, и расширение рынка внутри страны, и возможный выход на американский рынок.

— Мы вам надоели? — спросил Ангус у Мэгги.

Он спрашивал об этом ее! Она чуть не расхохоталась. Просто ирония судьбы, что именно в ее присутствии он так свободно говорит о своих планах. Внезапно она почувствовала, что больше этого не вынесет. Надо было прекратить это любой ценой.

— Во сколько мы выезжаем? — спросила она, вставая. — Я бы хотела еще прогуляться.

Келли и Грэм снова были на берегу. Она пошла в противоположную от них сторону. Ей хотелось подумать. Ей хотелось побыть одной… Ноги сами собой остановились. Она смотрела на высокую скалу, отличающуюся от остальных глубокой трещиной.

— Да, Мэгги Кэмпбелл, взгляните хорошенько. Вот здесь это и случилось, — раздался голос Ангуса.

Она вздрогнула. Он стоял почти за ее спиной, с трубкой в одной руке и кисетом в другой.

— Пора ехать? — спросила она.

— Нет еще. Пусть дети побегаются. Тогда в машине будет поспокойнее. — Он указал черенком трубки туда, куда только что смотрела Мэгги. — Это Сигнальная Скала. С ее вершины двести восемьдесят лет назад, тринадцатого февраля, был подан знак, по которому началась резня.

Она смотрела на отвесную серую скалу, отполированную временем. Все это случилось давно и было, следовательно, почти нереальным. Но ей казалось, что в сумерках оживает поле битвы и везде мелькают черно-зелено-синие цвета клана Кэмпбеллов. Двести восемьдесят лет были мгновением для величественных темнеющих гор.

Как будто недавно Вильям Оранский прислал сюда своих людей под командой Дункана Кэмпбелла, чтобы примерно наказать клан, который не подписал клятву верности королю или — как сказал Ангус — подписал, но с опозданием на пять дней, после того, как вождь клана зимой пешком прошел из Гленкоу в Форт-Уильям и оттуда обратно в Инверари, чтобы найти шерифа. «Надо отдать должное королю — он не знал этого, зато мннистр ловко это использовал. Решил на нас отыграться, чтобы сломить все другие кланы».

И Кэмпбеллы явились сюда как будто по-дружески, показали бумагу от короля с просьбой оказывать им гостеприимство, и вождь гленкоуских Макдональдов поборол свою неприязнь и хорошо их принял. А через неделю, когда был дан сигнал, люди короля набросились на хозяев. Тридцать человек из клана Макдональдов погибли в резне, включая вождя с женой, и еще в пять раз больше погибли после бегства в горы.

И вот теперь, двести восемьдесят лет спустя, дочь другого Дункана Кэмпбелла должна встретить лицом к лицу свой момент истины.

Макдональды не хотели принимать Кэмпбеллов, но они подчинились закону. Кэмпбеллы выполняли приказ, а министр ждал, словно паук в центре паутины. Если бы только Макдональды были подозрительны, а не доверчивы! Если бы Кэмпбеллы послушались голоса своей совести! Она не могла поверить, что их потом не мучила совесть.

— Что бы вы делали, будь вы Кэмпбеллом в феврале 1692-го? — внезапно спросила она.

— Если бы Макдональдом были вы? А вы бы готовили мне ужин?

Он не собирался становиться серьезным. Он не мог знать, какие мысли мучают ее. Он действовал по правилам своих давних предков — гостеприимство и доброта… Но она присягнула на верность человеку, пославшему ее. Никакой резни на этот раз. Никто не пострадает, напротив, многие выиграют. Только что бы ни чувствовал Дункан Кэмпбелл в 1692 году, его тезка в шестидесятых годах нынешнего столетия знал: его дочь понимает, что такое доверие.

Что бы ни говорил Ангус Макаллан, он доверял ей. И она не могла обмануть его доверия. Он так и не зажег трубку, а кисет засунул в карман.

— Хотите, я кое-что вам скажу? Меня не интересует, что бы я делал в 1692 году. Меня интересует то, что я собираюсь сделать сейчас.

Его руки легли ей на плечи. Зеленые глаза приблизились к ее лицу.

— Что? — слабея, спросила она.

— Угадайте с трех раз, — ответил он и поцеловал ее.

Это был настоящий поцелуй. Да, он умел целовать. Она старалась запомнить его губы. Хороший рот, крупный, но твердый. Было необходимо отвлечься таким описательством, чтобы не потерять головы окончательно.

— Зачем это? — холодно поинтересовалась она, пытаясь не выдать своих чувств.

— Чтобы проверить, не разучился ли я целоваться, — просто ответил он. Второй поцелуй показал, что он не разучился. Мэгги не смогла дать ему точное определение — «биологический» или «физиотерапевтический», но она это почувствовала.

— Это вы сказали Памеле, что я собираюсь жениться? — небрежно спросил он чуть позже.

— Да, но какое это имеет значение — ведь вы же действительно собираетесь, так?

— Верно. Но я не думал, что это так заметно.

— Мне заметно. Но больше я миссис Паттерсон ничего не сказала. Никаких имен, никаких намеков.

— Вы находите это забавным? — спросил он очень спокойно.

— Конечно нет.

Наступило молчание.

— И это все, что вы можете сказать? Вы не думаете, что мне можно сказать хотя бы то, что сказали миссис Паттерсон?

— Это довольно болезненная тема, — мягко сказала Мэгги.

В его взгляде промелькнула ирония, заставившая Мэгги поежиться.

— Смелее! Пока вам удавалось сохранять свое хладнокровие.

— Ну, хорошо, я скажу. Я думаю, что ваши шансы очень высоки, но… — Невыносимый человек! Ей и так достаточно трудно говорить, а он еще глядит на нее как завороженный. — Вы намного старше…

— Благодарю, — обиделся он. — Но я еще не стою одной ногой в могиле.

— Но вы действительно намного старше. И опытнее. И… И вы просто наступаете на пятки. — Она все еще помнила Трой в день званого ужина, натянутую как струна.

— Еще раз благодарю, — пробормотал он.

— Вы хотели искренности. — Он даже представить не мог, каких трудов ей стоила эта речь. Желание просто обнять его было почти непреодолимым. — И еще одно, последнее…

— Только одно? — саркастически вставил он, но она не обратила внимания.

— Придется от многого отказаться, чтобы выйти за вас замуж.

— Ну, — оживился он. — Возможно, и не придется. Я думаю об этом. Можно устроить так, что все будет по-старому.

— Даже планы поехать за границу? — Этого Трой хотела больше всего.

— За границу? Вот это для меня новость. — Он нахмурился. — Куда именно?

— В какую-нибудь развивающуюся страну. В Центральную Африку, например, или в Пакистан.

— Да, пожалуй, это все осложняет. — Он выглядел настолько озадаченным, что она засомневалась. В конце концов, Трой могла и передумать.

— Пожалуйста, забудьте об этом. Я не знаю. Я не уверена. Я правда ни в чем не уверена…

Глаза, неотрывно следившие за ней, смягчились, в них промелькнуло понимание.

— Не извиняйтесь. Правда еще никому не повредила. Но мне стоит попытаться. Как по-вашему, у меня еще есть шанс?

— О да! — Это вырвалось у нее так страстно, что она испугалась, не выдала ли она невольно себя. — Побольше времени и поменьше давления, и вы обязательно победите, я уверена.

— Я рад, что хотя бы один из нас в этом уверен.

Она решила, что ободрение не дошло до него, таким он выглядел сникшим. Затем он рассмеялся и, покачивая головой, произнес:

— Хорошо, доктор. Побольше времени и поменьше давления, я учту.

Они вернулись в дом и созвали детей — пора было возвращаться. Ангус снова был спокоен. Было по-прежнему ясно, когда они ехали через лощину; на проволочной ограде мотались клочки овечьей шерсти.

— Видите шерсть? — спросил Грэм.

— Это значит, что погода будет хорошей. Овцы ушли наверх совсем недавно. Они чувствуют приближение ненастья и ни за что не стали бы подниматься, будь это не так, — пояснил Ангус.

— Ох, пап, я как раз собирался все объяснить, — обиженно воскликнул Грэм. — Ты мне слова не даешь сказать!

День угасал. Цвета менялись. Горы стали зеленоватыми, вересковую равнину оживляли золотые отблески заходившего солнца. Ангус молчал, и Мэгги осмелилась спросить почему.

— Мне не велено. Разве вы не слышали, что сказал Грэм? — улыбнулся он.

Ему, похоже, и не хотелось говорить. Машина мчалась сквозь тьму, дети дремали, ее голова тоже клонилась, на короткие мгновения засыпала и она.

Стоя у Сигнальной Скалы, дочь Дункана Кэмпбелла поняла, что не предаст Ангуса. Это был момент истины. Сейчас она понимала еще одну вещь. Она знала, что Ангус Макаллан относится к ней почти небрежно. Она знала, что пути у них совсем разные. Но скрывать от себя самой правду и дальше было невозможно.

Она любила этого человека. Наперекор логике, отчаянно и совершенно безнадежно.

Глава 11

За завтраком на следующее утро Келли объявила, что собирается на концерт в школе Грэма. Когда Мэгги сказала, что не пустит ее, Келли возмутилась. Грэм будет солировать, и он пригласил ее. Она пойдет с Ангусом.

— Это мы еще посмотрим, — скептически заметила Мэгги. — И не с «Ангусом», Келли. Ты прекрасно знаешь, что должна называть его мистер Макаллан.

Но решение приняли они, а не она — к величайшему удовлетворению Келли. Грэм, придя на урок верховой езды, передал записку от отца, которая подтверждала договоренность. Ангус выражал надежду, что Мэгги согласится, и просил Келли быть готовой к половине седьмого.

— Боюсь, завтра урок пропадет, — добавил Грэм. — У нас костюмированная репетиция. Так что я должен уже сегодня сказать отцу, придет ли Келли.

В его голосе, как ни странно, слышалась почти мольба. Эта неравная дружба процветала, несмотря ни на что. Мэгги была тронута, и — она завидовала.

Дав согласие, она завидовала еще сорок восемь часов. И презирала себя за это. Мэгги стыдилась своих чувств, но скрыть их ей не удалось. Несколько раз она ловила на себе взгляд Роба, а как-то он даже спросил, что с ней творится. Чем-то его лукавое лицо напоминало ей отца, но Дункан Кэмпбелл был красивее.

— Думы о будущем, — неопределенно ответила она. — Иногда они просто давят.

— Да ну? — поинтересовался Роб без тени сочувствия. — А я думал, вы помирать собрались. — Он по-прежнему полагал, что надо быть сумасшедшей, чтобы уехать из Стрэтайра.

«Не такой уж и сумасшедшей», — думала Мэгги. С первого момента встречи с Дереком в аэропорту она почувствовала, что он изменился, но до последнего времени верила, что все пойдет по-старому, когда они поженятся. Теперь же ею овладело глубокое безразличие. Хоть это было глупо и чересчур романтично, но она знала, что никогда не забудет «незнакомца» в той людной гостиной. По крайней мере, не забудет совсем.

Остаться здесь после того, как Ангус и Трой поженятся, — тоже не выход. Сможет ли она это вынести — даже ради Келли?

В шесть часов она привела Келли в «Крошечный домик» переодеться.

— Мне так жаль, что тебя там не будет, — внезапно сказала девочка. Она стояла одной ногой на табуретке, так как Мэгги протирала ей туфельки. — Я запомню все-все и потом расскажу тебе.

— Обязательно. — Мэгги услышала, как открылась дверь, которую она не заперла, и чьи-то шаги. — Кто там?

— Человек, который зашел поужинать, — раздался голос Дерека. — Докладываю: к Торжественному Открыванию Консервов готов.

Мэгги боялась этой встречи, поэтому неудивительно, что она почти разозлилась.

— Тебе следовало бы позвонить, — сухо заметила она.

— Не беспокойся насчет ужина. Можно поехать и в город. — Его взгляд остановился на синем пальтишке Келли с белым воротником. — Похоже, у леди сегодня выход? Да? Нет?

Дерек невероятно переменился за последнее время. Раньше он никогда не шутил так, никогда не говорил быстро. Это ему не шло. Или она опять несправедлива к нему?

У двери она проверила, есть ли у Келли чистые носовые платки, и напомнила, чтобы она не забыла поблагодарить хозяев.

— И не беги, а то явишься туда вся растрепанная. — Она проводила глазами Келли, мелькавшую белыми носочками.

Так. Теперь придется вернуться к Дереку.

— Что нового? — поинтересовался он легким тоном.

— Много чего, но вряд ли это тебя интересует. — Она мельком упомянула о событиях в конюшне, об успехах Грэма с Кримом Крекером, о том, что Роб пытается отучить Кинкардина от его мерзких привычек…

— Ты права. Это меня не интересует, — прервал ее Дерек. — Меня интересует фирма «Макаллан».

— Ничего нового, — тем же легким тоном ответила она. — Что будешь есть? Я могу приготовить салат.

— Секундочку, — нетерпеливо оборвал он ее. — После того, как поговорим. — Его взгляд стал жестким. — Мы сэкономим время, если я скажу, что ты не единственный мой агент. Я знаю, что ты была на фабрике.

Мэгги видела множество шпионских фильмов, и во всех фигурировали «агенты». Это выглядело шуткой. По крайней мере, чем-то несерьезным. Она рассмеялась.

— Это не смешно, — сказал он. — Нет смысла отрицать, что ты там была.

— Я и не думала. — Она была изумлена. — Мы действительно там были. С Келли. Нас водил Грэм.

— Я знаю. — Он сел. — Лучше и быть не могло. Поздравляю. Не будем тратить время попусту. Что ты узнала?

Сердце Мэгги тяжело забилось.

— Мне кажется, ты не понимаешь. Или я чего-то не понимаю. Что я должна была узнать?

— То, что я просил. Планы на будущий год. С кем они собираются работать в Европе?

— Едва ли это можно узнать во время краткой экскурсии. — Она попыталась произнести это холодно, но нервно сглотнула. Заметил ли он?

— Едва ли, — согласился он. — Исторические сведения, краткий обзор. Я и не думал, что будет по-другому. Но я не думаю, что с вами обращались так же, как с обычными посетителями.

— В исследовательскую лабораторию нас не водили, если ты это имеещь в виду. — Это было глупо, но слова выскочили сами собой. — И под столом во время совещаний я не сидела. Нас водил Грэм. Грэм! Если ты думаешь, что он мог выдать нам какие-то секреты, ты ненормальный. Кто твой «агент»?

— Нет, это ты ненормальная, если ты думаешь, что я это тебе скажу, — медленно произнес Дерек. — Достаточно сказать, что мы держим это место под наблюдением. Мой человек следит за всеми входящими и выходящими. Он тебя видел.

— Как? — Внезапно она страшно испугалась.

— Действительно, как? — улыбаясь, подхватил Дерек. И эта улыбка отнюдь не уменьшила ее страха. — Время истекает, — отрывисто сказал он. — Ты должна сделать все на этой неделе. Не позже. Цвета, модели, размеры, рынок сбыта — все. Но быстро. Почва уже подготовлена, дальше будет легче. — Он нетерпеливо барабанил пальцами по колену.

Это был кошмар. Этот человек, сплошной комок нервов, не был Дереком. Казалось, он сошел со страниц шпионского романчика.

— Ты хочешь сказать… — запинаясь, проговорила она, — ты поэтому нашел работу для Мака — чтобы убрать его с дороги…

Лицо Дерека побагровело.

— Я предупреждал тебя — ты должна была забыть. Не просто молчать, а забыть.

— Но ты сам сказал мне… — возразила Мэгги.

— И напрасно, — раздраженно бросил он. — Если это выплывет, я окажусь в дурацком положении. Но — ладно, я верю тебе. И рассчитываю на твою помощь. Пожалуйста, дорогая, отнесись к этому так же, как я.

Ей было трудно взглянуть в уже не улыбающиеся глаза, помня, скольким она ему обязана. Мэгги и старалась не глядеть.

— Я не могу. То, о чем ты просил раньше, казалось мне вмешательством в личную жизнь, и это беспокоило меня. Но не было аморальным. Я знала, что это не причинит никому вреда, и я хотела помочь тебе. Но сейчас — это совсем другое. Это неправильно, этого нельзя делать.

— Мэгги, так делается. Так делается везде.

— Дерек, я знаю. Но я не могу. А теперь давай поедим. Кажется, ты просил салат?

Ужины, которые она мысленно готовила, бывали и хуже, и лучше. Для сегодняшнего гостя это не имело никакого значения. Немного поев, он отложил вилку.

— Я знаю, в чем дело. Ты влюбилась в него.

Она покачала головой. Она не «влюбилась» в Ангуса Макаллана. Она любила его, со всеми его недостатками и слабостями. Пожалуй, даже ocобенно слабости — мороженое, старые фильмы, то, что ему надо с кем-то поговорить…

— Да он и не замечает меня, — сказала она, переводя дыхание. — Но есть одна вещь, которая меня беспокоит. Я знаю, ты считаешь, что я тебя подвела. Мне интересно…

— Мне тоже. — Это было произнесено таким тоном, что сердце у нее замерло. — Фирма «Макаллан» затевает что-то очень важное. Я это знаю. И знаю, что это произойдет скоро.

— Я не о фирме «Макаллан» говорю. С ней все будет в порядке. Все знают, что это отличная фирма. Я говорю о нас.

— О нас? — Его лицо дрогнуло. — Мэгги, ты не…

Она ощутила боль. Она снова видела перед собой человека, которого, как ей казалось, она любила. С серьезными глазами, нежными губами, напоминавшего лицом ангела. На стене того собора. И опасного. Человека, использовавшего ее так, как она и представить не могла.

— Нет. Я оставляю тебе право выбора, — сказала она мягко. — Тебе, наверное, было бы тяжело жить с таким олицетворением совести.

Дерек раздраженно вздохнул.

— Давай отложим это, ты не против, дорогая? Я не в том настроении. Все продолжается, ты знаешь это, пусть все будет, как будет.

Ночью Мэгги почти не спала. Ее бросало то в жар, то в холод. Она разрывалась между прошлым и будущим. Где были ее глаза в тот первый уик-энд в Эдинбурге? Он определенно пытался «внедрить» ее в Стрэтайр. Вполне можно понять его досаду, когда она расстроила его планы. Она не любила его. Вчера утром она фактически решила покончить с этим. Но она виделась с ним, и ее преследовало видение его напряженного лица. Теперь ей казалось, что сказать Дереку о своем решении — все равно, что ударить лежачего.

За завтраком ее теребила Келли. Вчера вечером ей не позволили поговорить и отправили в постель под предлогом позднего времени. Сейчас ей не терпелось начать.

— Песня Грэма называлась «Милый Стрэтайр». Она написана про этот Стрэтайр? — спросила Келли, выскребая ложечкой мармелад. Она уже спрашивала Ангуса, и он сказал: «Конечно».

— Наверное, он подшутил над тобой, — кратко ответила Мэгги. Хотя выбор песни казался ей слегка наивным, ей бы очень хотелось услышать ее.

— У него было красное лицо, — доверительно сообщила Келли. — И у Ангуса тоже. Он все время смотрел в сторону. А мы с Трой — нет. Мы хлопали.

— Трой? — резко отозвалась Мэгги. — Там была она?

— Да, она приехала с нами, — ответила Келли беззаботно. — А один мальчик там украл. Вытащил шарф из чьего-то пальто.

Она тянула время.

— Келли, поторопись, — бодро произнесла Мэгги. — Ты опоздаешь.

Не было никаких причин принимать это так близко к сердцу. Она не могла думать ни о чем другом, кроме как о Трой, сопровождавшей Ангуса на концерт. Как ему, наверное, было приятно. Да любому, кто его любит, можно было бы только радоваться за него.

Трой, зашедшая в конюшни чуть позднее, действительно выглядела жизнерадостно, даже когда сообщала, что завалила экзамен. Мэгги попыталась посочувствовать ей, но это оказалось излишним.

— Я и не переживаю, — весело отозвалась Трой. — Невозможно ведь сдать их все.

— Будете пересдавать?

— Да, перед Рождеством. Если не передумаю. — Голос был беззаботный, но не глаза. — Вы знаете, что я переехала? — Оказалось, она сняла квартиру в Абердине. — Всего на три месяца. Я решила, что мне стоит быть поближе. Понимаете, — она заколебалась, — я говорила с Ангусом. Может быть, я в конце концов продам конюшни. Я уверена, для вас не будет никакой разницы, разве что «Крошечный домик»… Но так хочет Ангус. — Она слегка порозовела. В длинной юбке в складку она казалась совсем другой. И явно удовлетворенной.

— Понимаю. — Мэгги не сомневалась, что понимает.

— Надеюсь, — неловко произнесла Трой. — Вы хорошая, и я бы хотела, чтобы мы были друзьями, несмотря на то, что я так обращалась с вами. — Глаза Мэгги расширились, когда она продолжала с подкупающей искренностью: — Вы меня просто сразили при первой встрече. Когда Дерек говорил о вас, я как-то не представляла, какая вы, а когда увидела… Вы были великолепны и должны были жить здесь, под самым боком у Ангуса… Я вела себя как последняя стерва, но ничего не могла с собой поделать. Надо ли объяснять дальше?

Она была так откровенна, что Мэгги и в голову не пришло обидеться. Ангус выбрал Трой давно, и Трой фактически призналась, что благодаря Мэгги у нее раскрылись глаза. Теперь стали понятны многие, тогда необъяснимые, выходки Трой.

— Жаль, я не знала. — Как бы ни были необоснованны страхи Трой, она могла понять их. — Для вас не было ни малейшей опасности, но я-то всегда думала, что вы не выносите его.

— Отлично. Значит, со стороны не было заметно! — Она рассмеялась. Смех был заразителен. — Мэгги, мне пора бежать. Я повидала вас и все сказала. Не выдавайте меня.

Новости не были неожиданными, и тем не менее остаток дня она проходила в каком-то шоке. Не прошло и двух месяцев, как продали конюшни в Фэйрли-Холле, теперь продадут эти, и на этот раз она потеряет куда больше, чем просто работу. Это место она будет помнить всегда — белую ограду, часы на башенке и возвращение домой «в час, когда вечер мягко окутывает милый Стрэтайр», как пел Грэм. Будет невыносимо тяжело уезжать отсюда.

По утрам в воздухе чувствовался морозец. В воскресенье они увидели, что вершины Кэрнгормских гор покрыл снег.

— Хорошо бы, он не растаял до субботы, — заметила Келли. — Тогда мы могли бы покататься на лыжах.

— На лыжах? — переспросила Мэгги.

— Когда мы поедем в Брэймар, на день рождения Грэма.

— Когда мы поедем?.. Подожди-ка. Может быть, мистер Макаллан и поедет, а мы — нет.

Красный помпон, весело подпрыгивавший на шапочке Келли, испуганно замер. Келли уставилась на тетку. Сейчас — в последнее время это случалось все чаше — лицо было словно распахнуто, а глаза, брови и нежные губы так напоминали ее мать Салли.

— Ты, конечно, шутишь? — Она в совершенстве овладела взрослыми интонациями Грэма.

Мэгги пришлось приложить все силы, чтобы голос ее не дрогнул.

— Мне очень жаль, милая. Но мы уже развлекались в прошлое воскресенье. Не расстраивайся.

Она поставила печься противень с кексами и занялась уборкой дома. В обязанности Келли входило вытереть пыль в гостиной. Молниеносно справившись с этим, она набросила школьную курточку на клетчатое платье и упорхнула играть в мяч с Грэмом.

Вскоре раздался стук в дверь. На пороге, с молотком в руке и мотком проволоки на плече, стоял Ангус. Мешковатые штаны, темная рубашка и мятая куртка придавали ему домашний вид.

— Вот наказание за чересчур близкое соседство, — произнес он, усмехаясь. — Из окна в нашей ванной видно вашу веревку для белья. Она упала.

— Да. — Она помнила об этой веревке, та упала еще вчера, и хотела попросить Роба натянуть ее, но забыла. — Я еще не успела… — Обычная оправдательная формула. В его глазах что-то мелькнуло.

— Как это случилось?

— Я постирала покрывало.

— И повесили его стекать?

Она кивнула.

— Ничего удивительного. — Он прищелкнул языком. — Занимайтесь уж лучше своими лошадьми.

— Вы хотите сказать, что ваша жена никогда бы так не сделала? — У нее это выскочило, и она покраснела.

— Разве? — мирно спросил он, сматывая оборванный конец. — И в мыслях не было. Слава Богу, Джин не была совершенством.

Руки у него были такие же хорошие, как и голова. Веревка натянулась. Неожиданно он начал напевать. Наверное, неудивительно после недавнего концерта, мелодия была «Милого Стрэтайра», но слова он пел другие.

И многие принцы за честь бы сочли

За Мэгги сражаться, гордость Стрэтайра.

Конечно, он смеется над ней. Просто издевается. Исправляя то, что она по своей глупости устроила, называет ее «гордостью Стрэтайра». Но это была чудесная старинная песня, и пел он верно и чисто. Глупо было надеяться, что он допоет до конца. Увы! Ее интерес был замечен, и он замолчал.

— Кстати, у нас есть стиральная машина с центрифугой, — сказал он, закрепляя провод. — Пользуйтесь, если хотите. Почему бы нет? Мой сын почти не вылезает от вас, и я должен это как-то компенсировать.

Мэгги постаралась не заметить, что зеленые глаза задержались на ее лице чуть дольше.

— Спасибо, я так и сделаю. И спасибо за веревку. Хорошо иметь добрых соседей, — серьезно произнесла она.

— Я далеко не всегда поступаю как добрый сосед, — коротко ответил он.

— Нет. Вы… — Она оборвала себя. — Кофе?

Ангус согласился и даже съел три кекса.

— Классные, — сказал он как мальчишка. Мэгги не помнила, когда она так радовалась похвале. — Кстати, у меня тоже кое-что испеклось, — добавил он. — Вчера мы оформили слияние с «Бонни Твидз», завтра об этом будет в газетах. Есть предложение назваться «Бонни Макаллан» — понимайте как угодно.

Он и не догадывался, с каким чувством облегчения она выслушала эту новость. Дереку больше не нужно продолжать расследование. Его доклад, неполный, по его мнению, принят клиентами. Он получит деньги и, надо полагать, моральное удовлетворение. А для нее это станет поворотным моментом. Ангус сиял, когда она поздравила его.

— Вы первая должны были узнать. В общем-то это потребовало немало ловкости. И стены имеют уши, все могло легко сорваться.

«Слава Богу, не сорвалось, — подумала Мэгги. — Слава Богу, что все закончилось благополучно для Ангуса — и для Дерека».

— Я подумал… — нерешительно начал Ангус. — Мне нужно ехать в Хоуик в среду. Меня не будет сутки или двое. Можно Грэм будет ночевать у вас? Его можно положить где угодно, у него есть спальник.

— Конечно. Мы будем рады ему.

— Спасибо. Хорошо иметь добрых соседей, — пошутил он. — Я в любом случае вернусь к пятнице. Нам надо будет выехать после ленча. — Какая ерунда, конечно, они поедут, возразил он на объяснения Мэгги. Он снял два домика, да и Грэм только о поездке и говорит. — Скажите, ради Бога, почему нет?

«Действительно, почему? Потому что я этого не вынесу», — подумала Мэгги.

— Потому что я не могу бросать конюшни в выходные. И в то воскресенье нельзя было. Тем более по субботам у меня уроки.

— Перенесите их. Поговорите с Робом.

— Не могу.

— Тогда поговорю я. Мне нужно немного расслабиться. Я всю неделю слушался вашего совета. — Зеленые глаза смотрели лукаво.

У Мэгги перехватило дыхание. Ах, вот как! Он ослабил давление на Трой, и теперь ему была нужна замена. Одна женщина — всерьез, а другая — так… Кто, кроме Ангуса, мог дать это понять столь бесцеремонно? Только почему так предательски забилось сердце? Куда девалось ее благоразумие? Ей отчаянно захотелось уцепиться за эту соломинку, хотя она знала, что Ангус затеял эту поездку ради Грэма и Келли.

— Я… я подумаю. Я поговорю с Робом.

На субботу было назначено три урока, один из них — Грэма. Другой попросили отменить, пока она сидела над записной книжкой, прикидывая, что делать с остальными. Она положила трубку и подумала, что это — перст судьбы.

Роб тоже согласился ее отпустить.

— Последний раз. Потом начнем готовиться к зиме. Моя сестра живет в Баки, так у них там был снег на прошлой неделе. Почему не поехать? Может, больше и не получится, — закончил он. Он был не прочь поболтать. Вчера он видел «самого хозяина». Так он саркастически называл Трой. — В городе она шла с парнем, которого вполне можно принять за девку. Волосья вот досюдова. — Роб провел рукой на уровне пояса. — Они держались за руки и, похоже, были счастливы. Можете сказать это Ангусу Макаллану, если хотите облегчить ему душу.

Мэгги уставилась на него. В свете последних событий возвращение Трой к кругу студенческих приятелей было довольно странным, но то, что Роб счел это приятной новостью для Ангуса, было вовсе непостижимым. Однако, как бы симпатичен ей ни был Роб, сплетничать с ним она не собиралась.

А он продолжал:

— Так вот. Небось и сами видели — она ему проходу не давала.

— Это нас не касается, — отозвалась Мэгги. — Мы здесь всего лишь работаем.

Роб открыл рот и опять закрыл его.

— Ну да, конечно, — произнес он беззаботно. Но у двери он обернулся и устрашающе подмигнул. Последними его словами были: — Надо быть вовсе сумасшедшей, чтобы отказаться от поездки.

Мэгги признавала, что поколению Роба трудно понять нынешние взаимоотношения молодежи. По возрасту она была куда ближе к Трой и знала, что прогулки за руку совсем не обязательно ведут к алтарю. А Трой с ее общительной натурой могла быстро сходиться с людьми.

Днем позвонил Дерек, приехавший в Абердин по делам, и напросился на ужин. Казалось, опять Провидение давало ей шанс. Сегодня она покончит с этим. Представить себе его реакцию она не могла. Ей вспомнился чудесный день, Аллея влюбленных и вспомнилась последняя их встреча. Тогда, в среду, она поняла, насколько они чужие друг другу.

В телевизионных новостях передавали короткое интервью с генеральным директором «Бонни Твидз», в вечерних газетах была фотография Ангуса и хвалебная статья о расширении фирмы «Макаллан» и об увеличении на сотню числа рабочих мест. Мэгги поставила на стол бутылку вина. В слиянии «Макаллан» сыграли роль и усилия Дерека. Возможно, в какой-то степени это сгладит горечь от того, что он теряет ее. Вряд ли это разобьет его сердце. Теперь она видела их отношения более ясно. Ведь он так долго был холостяком.

Благодаря присутствию Келли ужин был мирным.

— Спокойной ночи, болтушка, — сказал Дерек, когда ей настало время ложиться. По отношению к Келли это было несправедливо.

Мэгги по-прежнему огорчало, когда Келли не была веселенькой; она быстро чмокнула ее и отправила в постель.

— Можно я почитаю? — спросила Келли.

— Десять минут. И закрой дверь.

Откладывать больше было нельзя. Она повернулась к Дереку и наткнулась на его взгляд.

— Ну, вот мы и одни, — твердо начала она. — Я должна кое-что сказать тебе.

— Даже предположить не могу о чем. — Вид у него был напряженный.

— Думаю, что можешь. — Это было трусливо, но она отвела взгляд. Она смотрела на гравийную дорожку, по которой она шла в тот вечер к залитому светом и украшенному цветами Стрэтайру. — Я не смогу, Дерек. Я много думала, и, хотя ты мне очень нравишься, я считаю, сейчас наша свадьба была бы ошибкой. — Молчание испугало ее. Она чувствовала, что он смотрит на нее. Обернувшись, она мягко спросила: — Разве ты сам этого не чувствуешь?

— Какая разница? Ты уже все решила.

Да, это была ее привилегия. Но он был задет, и его можно было понять.

— Извини, это не просто каприз. Откладывать этот разговор дальше было бы нечестно. Думаю, ты не будешь отрицать, что порой считаешь меня обузой.

— А ты меня кем считаешь? Уж конечно, не таким шикарным, как Ангус Макаллан.

Она должна была держать себя в руках.

— Это подтверждает мою точку зрения. Ты меня совсем не знаешь.

— Пожалуй. — Он нетерпеливо мотнул головой. — Извини, что я был груб в среду. Глупо было требовать от тебя невозможного.

— Ты видел газеты?

— Да. — В его голосе была скорее покорность, чем радость. — Они сказали свое слово. — Он улыбнулся. — Я прощен?

— Конечно. Но это не меняет того, что я сказала. — Казалось, его удивили извиняюшиеся нотки в голосе Мэгги. — Ты мне будешь нравиться всегда, но, пожалуйста, не проси меня выйти за тебя замуж.

— Я не пытаюсь обмануть тебя, дорогая, — небрежно произнес Дерек. — Женитьба не входила в мои планы. Я рад, что мы поняли друг друга.

Она не верила своим ушам.

— Но ведь ты сделал мне предложение. — Как наивно это звучало!

— Я? — Он улыбнулся. — Припомни-ка. Я сказал: «Давай объединим силы». Это ты заговорила об обручальных кольцах.

Дерек был прав. Это было смешно и унизительно, но она с облегчением поняла, что он прав. До чего же она его не понимала! Ей хотелось смеяться.

— Теперь мы понимаем друг друга. Это шаг вперед. У нас нет претензий друг к другу и никаких препятствий. Только ты и я — вместе.

Казалось, он не заметил ее отчужденного молчания.

— Неудобно получается с Келли. Вряд ли ее удастся пристроить куда-нибудь в середине четверти. Ничего, когда наступит время, мы что-нибудь придумаем. Когда ты можешь уехать отсюда? — Его рука обвила ее талию, и она словно проснулась.

— Дерек, ты с ума сошел! Я не имела этого в виду. Как ты мог подумать?..

— Останься со мной, Мэгги. — Взгляд его загорелся. — В следующий раз мы обязательно выиграем!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Макаллан. Я недооценил его. Он не открывает своих карт и играет неплохо. Он пожалел тебя, более того, он влюбил тебя в себя. Не думал, что он на это способен!

— Пожалел меня? — Голос Мэгги дрогнул. — Погоди, Дерек. Что ты хочешь этим сказать?

— Я должен был устроить тебя на это место. — Голос его был беззаботен. — Но ты отказалась. Это подняло наши акции. Мне пришлось поработать с Макалланом. Да, кстати, о Келли и ее устройстве в интернат: не будь ее здесь, ничего бы не вышло.

Мэгги не сводила с него глаз.

— Дочь холостяка, небогатая, воспитывающая племянницу-сироту и рвущаяся в родную Шотландию. Это было несложно. Он был полон сочувствия, и понимал, что усложняет отношения с Трой… Вот он и предложил заехать как-нибудь к тебе и все уладить. Насколько я понимаю, все это время он пытался успокоить свою совесть.

— Я не понимаю. — Голос ее дрожал. — Раньше ты говорил другое. А работа, которую ты нашел для Мака?

Он фыркнул.

— За три дня? Не будь ребенком, дорогая. Я же не фокусник.

— Но ты сказал мне…

— Да, сказал. — Он покаянно вздохнул. — И просил забыть об этом. Это была идея Макаллана — сделать вид, что ты оказываешь любезность Трой и мне…

— Я поняла, Дерек. А твоя идея была заставить меня думать, что я обязана этим тебе. — Еще одно звено в цепи ее послушания, соображала она, еще один повод для благодарности. Дерек хорошо ее знал и хотел быть уверен вдвойне. Без сомнения, его не надо было учить быстро схватывать суть и ловить момент.

Это не очень задело ее. Пожалуй, даже совсем не задело. Но мысль, что она была для Ангуса лишь возможностью искупить грехи, глубоко ранила ее. «Южный Тихоокеанский», голубой свитер, Гленкоу и приглашение в Брэймар — лишь потому, что он жалел ее. Ничто не могло быть унизительнее. Она словно погружалась в болотную жижу. Жалость — что может быть унизительнее для женщины, чем жалость человека, которого она любит?

— Прости, что говорю это тебе. — В его глазах мелькнуло злорадство. — Так уж обстоят дела. Что ты намерена теперь делать?

— Делать? — Это должно было звучать убедительно. — Оставить все, как есть, разумеется. Что же еще? Мне нужна эта работа, а не он.

— Другими словами, ты выигрываешь голову, а я проигрываю хвосты, — кисло прокомментировал Дерек.

Мэгги устала от словесной игры.

— Тебе не на что жаловаться, ты ничего не проигрываешь. Или мы вычитали в газетах разное? Слияние с «Бонни Твидз» состоялось. Ведь я говорила, что так и будет.

Он вскинул голову:

— Повтори.

— Я знала, что все будет хорошо. Я знала, что «Бонни Твидз» не потребуется вся та информация, которую ты хотел получить.

Внезапно наступило молчание. Лицо Дерека побледнело, рука стиснула ее запястье.

— Так ты знала, что происходит? Ты знала про «Бонни Твидз»?

— Да. Но ведь и ты тоже?

— Ты с ума сошла? Зачем, по-твоему, ты была нужна мне здесь?

— Чтобы дать тебе ту информацию, о которой ты просил. Подтверждение того, что Ангус Макаллан подходит им, чтобы они не покупали кота в мешке.

— Я никогда не говорил о «Бонни Твидз».

— Я понимала, что ты не можешь, — уверила она его. — Об этом нельзя было говорить, и я не говорила.

— Когда ты узнала?

— Два месяца назад. Когда Ангус приезжал в Гленкаллен. Он попросил разрешения позвонить и объяснил почему.

— И ты ничего не сказала мне! Ведь ты знала, как это важно! — В голосе его была боль.

— Конечно нет. Это скрывалось. Хотя я предполагала, что ты знаешь, — терпеливо объяснила она.

— На основании чего? — Этот допрос выводил ее из себя. Каждый вопрос был словно пощечина.

— Ты работал на фирму, которая собиралась слиться с ним.

— И это доказывало, что этой фирмой является «Бонин Твидз»?

— Наверное, нет. Разве это не она?

— Это была не она, — с горечью сказал он, подчеркнув «была». — Они выбыли из игры, я потерял деньги. Благодаря твоей идиотской щепетильности.

Мэгги забеспокоилась.

— Дерек, что это было? Слияние с твоей фирмой было бы лучше? Ангус что-нибудь потерял на этом?

Ее изумил злобный, почти волчий оскал Дерека.

— Ангус Макаллан даже не понял бы, что произошло. Мои люди не планировали никакого слияния. Его бы просто вышвырнули на помойку.

Благоразумнее было бы тут и остановиться, но он злобно продолжал: его клиентом была американская корпорация, собирающаяся купить трикотажную компанию в Шотландии.

— Да, купить. — Он повысил голос. И они не хотели переплачивать. Для этого его и наняли — следить за Ангусом. Тут пригодилась бы ее помощь. Многие клевали на такую наживку. Многие надежные предприятия неожиданно для себя терпели крах.

Она была потрясена.

— И ты занимаешься подобными делами?

— Еще бы, — отозвался Дерек. — И если мне не изменяет память, ты тоже. Подумай-ка об этом, прежде чем обвинять меня.

Он вышел, в бешенстве хлопнув дверью. Вскоре она услышала, как отъехала его машина.

Мэгги все еще стояла в оцепенении, когда ее окликнул Ангус.

— Привет. Я хотел вас проинструктировать.

— Проинструктировать? — Она пыталась сосредоточиться.

— Насчет Грэма. — Он посмотрел на нее как на слабоумную. — Я не могу отложить это до завтра, у меня совет директоров, который, возможно, продлится всю ночь…

Это звучало как шутка. Мэгги послушно улыбнулась. Почему она не поняла раньше? Он действительно говорил с ней, как если бы она была частью обстановки. Или объектом благотворительности? Или он считал себя ответственным за нее?

— В четверг и в пятницу утром его надо разбудить, — продолжал Ангус. — Он спит как убитый, будильника не слышит, а ему надо успеть на автобус. — Она обещала разбудить Грэма, но голос ее был таким бесцветным, что Ангус внимательно посмотрел на нее. — Вы в порядке?

— В полном порядке.

— Кажется, я видел машину Гранта, когда шел к вам.

И снова этот острый, почти подозрительный взгляд. «Может быть, он предполагает, что я порвала с Дереком, и боится, что объект благотворительности зарыдает у него на плече».

— Да. И что из этого?

— Ничего. — Он пожал плечами. — Я слышал занятную вешь, впрочем, я полагаю, вы сами знаете, что делаете.

— Надеюсь.

— Так насчет выходных, — продолжил он неловко.

— А, я как раз собиралась вам сказать. — Она перевела дыхание. — Вычеркните нас из списка.

Его лицо помрачнело.

— Да почему? Вам это пошло бы на пользу.

— Работы много.

— Но я уже заплатил за ваш домик. Допустим, мне не вернут деньги?

Она знала, что он шутит, но это уже было излишне. С этого момента все жесты «доброй воли» были излишни.

— Пригласите Трой.

Вряд ли он собирался позволить ей ускользнуть от него.

— Трой? Не думаю, что это будет честно. Не в этот раз. В конце концов, это пикник Грэма. И гостей выбирал он. — Ответить на это было нечего. И если он использует Грэма, чтобы заручиться ее согласием, ей тоже будет нечего ответить. Она не сможет сопротивляться. Но Ангус, похоже, не хотел использовать запрещенные приемы. — Какой смысл хандрить здесь, вместо того чтобы дышать свежим горным воздухом? Вид у вас такой, что вам он сию секунду был бы кстати.

— Кто сказал, что хандрить? — рассмеялась она. — Спасибо, Ангус, это очень любезно с вашей стороны, но я уже не ребенок и справлюсь сама. А сейчас, простите, у меня есть дела.

— Понятно. — Без сомнения, до него дошло. — В таком случае забудьте об этом. Грэм может поехать к своему школьному приятелю. Нет, пожалуйста. — Он отвечал на протестующий жест Мэгги. — Я и не подумаю никуда ехать.

— Вы не понимаете, — нерешительно проговорила Мэгги.

— Я не понимал. Теперь понимаю. — Никогда еще его лицо не было столь суровым. — Покончим с этим. Не о чем больше и говорить.

Он не хлопнул дверью, как несколько минут назад Дерек. Он ничего не драматизировал, он даже помахал прощально рукой, но не обернулся.

Глава 12

Последующие несколько дней она чувствовала себя несчастной.

В пятницу утром передали, что погода будет хорошей, хотя ожидается похолодание.

— Крим Крекер маловато тренировался на этой неделе, — забросила Мэгги удочку. — Завтра мы можем попробовать тот новый маршрут, о котором говорил Роб. Хочешь?

— Хочу, но я лучше подожду, когда приедет Грэм, — честно сказала Келли, хотя вид у нее был несчастный. Обычно она вприпрыжку бежала к школе, попрошавшись с Мэгги. Сегодня она еле тащилась.

Ведя машину к Стрэтайру, Мэгги раздумывала, имеет ли она право быть такой твердокаменной. Может быть, следовало подумать о детях, прежде чем ставить крест на выходных? Паркуя машину, она услышала телефонный звонок и кинулась отвечать:

— Стрэтайрские конюшни.

— Мэгги? — осведомился знакомый голос. — Я задерживаюсь. Не могу уехать. Вернусь не раньше завтрашнего дня. Не могли бы вы перехватить Грэма и объяснить ему?

— О Господи, мне так жаль. — Она представила себе круглое милое лицо Грэма. Он будет очень огорчен. Поездка была его затеей, и он так этого ждал.

Ангус, казалось, не понимал этого.

— Раз уж он едет домой, может, мы заберем его к себе? Завтра мы могли бы втроем съездить покататься на лошадях. Возможно, это несколько утешило бы его.

— Нет, нет, что вы, — торопливо проговорил Ангус. — Пусть возвращается на Вестерн-роуд. Я позвоню ему позже.

Это было бессердечно, но что ж, тут есть и ее вина. Если бы поездка не была отменена, она могла бы поехать с детьми вперед, а Ангус приехал бы позднее… Собственно, и сейчас они еще могли все переиграть! Только бы успеть!..

— Подождите, не вешайте трубку. Я могу помочь?

Ангус выслушал ее абсолютно бесстрастно.

— Я полагал, вы заняты.

— Да, но это особый случай.

— Да? Вы уверены, что это был не побег?

— Я не пойму, о чем вы.

— Моя дорогая, вы не настолько глупы. И я тоже. Ну ладно, хоть с детьми у нас все образуется. Постарайтесь свозить их.

Внезапно она поняла. Он думал, что она из-за него отказалась от поездки. А теперь — передумала, потому что он не едет.

— Мне кажется, вы неправильно меня поняли.

— Потом, пожалуйста. Меня ждут. Так вы все устроите? Дорогу вы знаете, вы там были.

Если какие-то сомнения у нее и были, высказывать их она не стала.

— Хорошо, спасибо, — кратко ответил Ангус. — Я постараюсь не приехать туда слишком скоро. — Раздался щелчок, и Мэгги поняла, что он положил трубку.

Дети были в восторге и весело кинулись собираться. Грэм извлек откуда-то альпеншток и старые лыжи Ангуса.

— Может быть, они нам пригодятся, хотя, я думаю, это маловероятно, — рассудительно произнес он.

Келли вела себя шумнее. Последнее время она вообще стала очень шумной.

— Никаких платьев, никаких платьев! — вопила она жизнерадостно.

В машине она во все горло запела.

— У меня перепонки лопнут, — взмолился Грэм.

— Да, Келли, давай потише, — приказала Мэгги. — Тогда Грэм мог бы подпеть тебе.

— Вы сказали, подпеть? — осведомился он светским тоном. Как он был похож на отца! Особенно когда в ответ на приставания Келли серьезно сказал: — Э, я, конечно, мог бы, но я берегу голос для концерта. Если ты немного помолчишь, я расскажу тебе, для чего здесь эти кучки камней, как пирамиды, — добавил он. — Когда кланы собирались на войну, — объяснил Грэм, — посылали гонца, он нес две палки, вымазанные козьей кровью. Это называлось «Огненный Крест». Увидев его, воины собирались на битву. Встречаясь, они клали по камню в кучу, а если им удавалось вернуться, забирали камень. Если же погибали, камень оставался в пирамиде. Вот и красивая каменная гостиница, а за ней домики, в которых они будут жить.

Обедали они в столовой комнате гостиницы. К концу великолепной трапезы Грэм уже клевал носом. Оба домика, в каждом по две спальни, были уже приготовлены для них. Похоже, Грэму не очень хотелось спать одному, и они решили, что устроятся все вместе. «Ты слишком уж привязалась к Грэму», — осуждающе сказала себе Мэгги. И не удивительно. У него было хорошее чувство юмора, он был так терпелив с Келли и очень чуток для своего возраста. Его сегодняшний восторг был трогателен. Он невероятно походил на Ангуса, и этим было все сказано.

Келли же с каждым днем все больше походила на девочку, какой была когда-то сама Мэгги, — жизнерадостную, веселую и отважную. Они чудесно ладили с Грэмом, словно не замечая разницы в возрасте.

Однако на следующий день пришлось об этом вспомнить. Для похода в горы Келли была слишком мала. Грэм был готов уже отказаться от этой затеи, но Мэгги решила, что все будет так, как он задумал. Она отвела Келли в сторонку и сказала:

— Это день рождения Грэма. Мы его гости. Ты свое удовольствие уже получила.

Дочь хозяев Пегги устроила для них прогулку на пони, позднее Келли затеяла игру в «верю-не верю», и Грэм добродушно присоединился к девочкам.

— Пусть теперь он получит свое.

Хозяева вызвались присмотреть за Келли, и проблема была таким образом решена.

— Ты очень изменилась, милая, — мягко сказала Мэгги, ей нравилось, что племянница пытается постоять за себя. — Раньше ты и гусю «кыш» боялась сказать.

— Ты же не гусь, — усмехнулась Келли.

— А жаль! — отрезала Мэгги. — А теперь делай, как я сказала.

За завтраком Грэм важно заметил, что им нужно послушать прогноз погоды. У него вытянулось лицо, когда передали, что до вечера ожидается дождь.

— Что-то не похоже, — заметил он. Небо было ясное, а воздух чист и прохладен. — Но вы, наверное, не хотите промокнуть.

Работая на воздухе, Мэгги привыкла попадать под дождь, но гулять до вечера она все равно не намеревалась. До подножия гор было почти четыре мили по торфянику, и она была уверена: Грэм выдохнется много раньше.

— Я думаю, мне надо честно предупредить вас, что я — хороший ходок, и я тренировался, — сказал он однако.

Келли проводила их с четверть мили по дороге, и там, где им надо было расставаться, Грэм положил друг на друга три камня.

— Теперь можешь снять свой, — великодушно разрешил он Келли. — А мы с Мэгги нет, пока не вернемся.

— Сейчас прямо домой, — напутствовала ее менее романтически настроенная Мэгги. — Слушайся Пегги и не иди по середине дороги. Ты столько сделал для нее, — сказала она Грэму. — Благодаря тебе она уже не такая робкая, как раньше.

— Она мне нравится, — серьезно ответил Грэм. — Маленькая добрая душа. И она ужасно храбрая с лошадьми.

Он не преувеличил, назвав себя хорошим ходоком. Он шел упругим размеренным шагом, сначала по траве, потом — по каменистой осыпи, поросшей вереском.

— Вон там впереди — Лохнагар, отец туда забирался, — рассказывал он. — Когда отец учился в университете, он был членом горноспасательной команды, а в школе возглавлял альпинистский клуб.

— Ты собираешься в интернат? — спросила вдруг Мэгги.

— Ну, — он покачал головой, — это от многого зависит. Вообще-то я как раз собирался посоветоваться с кем-нибудь.

— Хочешь начать с меня? — небрежно поинтересовалась Мэгги.

Это был верный ход. Он просиял и пустился в обсуждение своей проблемы. Он подумал об этом год назад, но затем отложил эту мысль, так как еще не очень разобрался.

— А теперь, ты считаешь, тебе понравится?

— Я думаю, да, — медленно произнес он. — В какой-то мере это может устроить и отца. Понимаете, у него будет место в совете компании, и ему придется бывать в Хоуике. Еще он что-то говорил о частых заседаниях в Эдинбурге. Так что меня придется все время куда-нибудь пристраивать. С другой стороны, — он нахмурился, — дом слишком велик для одного человека.

— Ты боишься, что ему будет одиноко?

— Угу. — Он кивнул. — А что вы думаете? — На нее доверчиво глядели глаза Ангуса. Разве что эти были моложе.

— Я думаю, — мягко сказала она, — что отец хотел бы, чтобы ты думал только о себе. Если ты будешь счастлив, будет счастлив и он.

Грэм обошел валун, пропуская ее.

— Конечно, ни одно решение не будет идеальным. В нашем возрасте обычно приходится чем-то поступаться.

Мэгги поперхнулась.

— Ты сказал, в «нашем» возрасте?

— Ну, плюс-минус год, — любезно сказал он.

— Благодарю вас, великодушный сэр. А что бы сделало тебя совершенно счастливым?

Он покраснел.

— Ну, я… нет, это глупость.

Она готова была себя прибить за этот вопрос. И за то, что забыла о здешней переменчивой погоде. Небо затягивало зловещими тучами.

— Пожалуй, пора возврашаться, Грэм. Я не думала, что мы зайдем так далеко. — Она, улыбаясь, глядела на склоненую фигурку Грэма — он воздвигал еще одну пирамидку.

— Мы могли бы прийти сюда еще раз утром, с отцом.

Мэгги так не думала, но спорить не стала. Утром скорее всего будет дождь. Воздух был уже сырой. Грэм поднялся. Желтые джинсы на коленях промокли.

— Надень капюшон, — велела она. — Надеюсь, нас не накроет.

Да, погода изменилась. Когда она глядела на небо последний раз, кое-где оно еще голубело. Теперь везде громоздились черные тучи. Холодный ветер дул в лицо.

— Я думаю, нам сюда, — уверенно произнес Грэм.

— Да. Давай пойдем побыстрее. — Под черным небом валуны казались надгробиями. «Дурацкая мысль», — мелькнуло у нее, когда она вышагивала по камням, исчирканным штрихами дождя. Мэгги не узнавала мест. Кажется, валуны раньше не попадались так часто. — Мы правильно идем? — Идти дальше наугад было слишком рискованно. Многие погибали здесь — не сорвавшись со скалы, а просто заблудившись. Обычно это происходило как раз при возвращении — усталость и холод давали себя знать, внимание притуплялось. Грэм был совершенно спокоен.

— Мне и самому кажется, что мы сбились. Может, стоит вернуться к моей пирамиде и попробовать снова?

— Да. Хорошая мысль, — согласилась Мэгги.

Каким облегчением было повернуться спиной к ветру. Он все усиливался, свирепствуя. Его шум походил на шум ливня. Но дождь их пока не догнал. Не успела она подумать, как что-то задело ее по щеке, затем по носу. Вокруг потемнело.

— Знаете, что? — закричал Грэм. — Это снег!

— Просто снежный заряд. Это ненадолго, — крикнула она в ответ.

— Не уверен. В Кэрнгормах бывают и настоящие снегопады. Хорошо, что мы не наверху. — Внезапно он оступился и вскрикнул.

Словно ледяная рука стиснула сердце Мэгги.

— Что случилось?

— Я подвернул щиколотку. — К ее ужасу, Грэм опирался лишь на одну ногу, лицо его исказилось от боли. — Камень выскользнул. Ничего, все в порядке, я только постою минуту.

Эта минута казалась очень долгой.

— Похоже, минута ничего не даст. Лучше не ждите меня, я догоню потом.

— Об этом не может быть и речи, — отозвалась она твердо, кажется, он вздохнул с облегчением. Мэгги знала, что сидеть без укрытия в снежную бурю опасно, но что им оставалось делать? Пока было не поздно; если повезет, погода разъяснится или Грэму станет лучше.

Через полчаса пришлось признать, что ее надежды необоснованны. Грэм не мог опереться на больную ногу.

— Как пальцы? — спросила она. — Онемели?

— Немного. Но ничего. Нас пойдут искать. Нам нужно только ждать.

— Не только. — Онемение пальцев было первым сигналом. Теперь у них в запасе всего двадцать пять минут, чтобы найти укрытие. Хижину, навес, пещеру в снегу — что угодно, но ничего этого не было. Ее охватывала паника. Но, слава Богу, ее спутник был совершенно хладнокровен.

— Наверное, скоро стемнеет, — осторожно сказала она. — Нам надо найти место, где можно укрыться, пока хоть что-то видно.

Найдя какую-то нору — углубление под одним из валунов, она заставила его заползти туда. Она не переоценивала Грэма. Ему было больно, но он все же влез и весело крикнул:

— Все в порядке.

Сама она устроилась поблизости в нише между камнями.

— Может, они пошлют за нами снегоход.

— Не пошлют. Мы всего милях в трех от дороги. — Она старалась не думать, что во время метели люди замерзали гораздо ближе к дому.

— Сегодня мой день рождения, — заметил он. — Ну, этот, по крайней мере, запомнится.

— А ты не думаешь, что в нашем возрасте уже пора их забывать?

— Что мне нравится в вас, Мэгги, — откликнулся из темноты его голосок, — так это ваше чувство юмора. Это очень важно, когда оказываешься в сложной ситуации. Не знаю, как вы, — неторопливо продолжал он, — а я точно попал в переплет.

Он не был бы столь высокого мнения о ее чувстве юмора, если бы мог видеть ее, виновато подумала она. Сейчас нужно ответить шуткой. Единственное, что пришло ей на ум, — это та фраза, которую он сказал Ангусу, когда они возврашались из Гленкоу чудесным воскресным вечером.

— Я как раз собиралась это сказать. А ты мне слова не даешь вставить!

Это было относительно давно, но он вспомнил и одобрительно фыркнул:

— Еще важно, чтобы была хорошая команда.

Она не совсем поняла, о чем он, но на всякий случай ответила:

— Бесспорно.

— Извините, я не очень ясно выразился. Я хотел сказать, что мы отличный пример команды — отец, Келли, вы и я. Мы ладим друг с другом, но мы все разные, и поэтому нам интересно вместе. Понимаете?

— Мне приятно, что ты так думаешь, — нерешительно сказала Мэгги.

— Конечно, это не мое дело, — продолжал он, — но вы спрашивали. Я думаю, если бы вы могли — я был бы совершенно счастлив, будь мы все вместе.

Она чуть не расплакалась… Смеркалось, скоро станет совсем темно.

— Послушай, Грэм, мы уже слишком взрослые, чтобы поддаться панике. А пока мы спокойны, никакой опасности нет. Я кое-что придумала. Попробую все же сориентироваться. Ты останешься здесь и будешь петь.

— Петь?

— Да. Изо всех сил, как можно громче.

— Хорошо. Только не торопитесь.

Звонкий голосок Грэма помогал ей каждый раз подниматься и идти вперед.

Нет счастья желанней, и сердце мечтает

Пасти дивный скот в чудесном Стрэтайре.

Перед ее глазами вставали пирамиды камней на вершинах гор, построенные давным-давно. Грэм, построивший свою пирамиду, был совсем юн.

— Мы с Мэгги не можем забрать свои камни, пока не сходим в горы, — сказал он.

Скоро валуны должны кончиться. Она шла вперед, оступаясь, но заставляя себя подпевать.

Когда солнце заходит и молкнут все птицы.

Она старалась, чтобы голос ее звучал так же бесстрашно, как голос Грэма. Но бесстрашия не было и в помине. Собственно, чувств уже вообще не было.

Единственное, что она ощущала, — это желание сесть и не вставать. Падал бы снег, слышалась бы издалека песня Грэма и эхо его голоса.

Луна поднимается выше и выше,

И вереск нам шепчет: «Счастье в Стрэтайре».

Эхо? Какое эхо? Бред. Грэм все еще пел, но так далеко, что она еле различала слова. «Эхо» впереди нее было громким и звучным. В следующую секунду она поняла. Она кинулась вперед, спотыкаясь, не помня себя от радости. Внезапно все кончилось. Из снежной пелены вынырнула фигура. Звуки «Милого Стрэтайра» замерли в воздухе.

— Мэгги! Я здесь! — Ангус стиснул ее в объятиях. — Все хорошо. Все хорошо, успокойтесь.

Она не могла успокоиться, она рыдала, уткнувшись в его плечо.

— Грэм там, — проговорила она. — Идите на голос. Ох, Ангус, он был таким храбрым!

Порывы ветра все еще доносили до них голос Грэма. Он не знал, что уже справился со своей задачей, и явно не собирался умолкать. Надежный, смелый мальчик.

Овец я пасу на родимых холмах

И Мэгги люблю, мою милую Мэгги.

— К тебе гости! — окликнул его отец. — Принимаешь?

На следующее утро никакие уговоры не смогли удержать Грэма в постели. Он гордо хромал вокруг, опираясь на альпеншток.

— Хорошо, что я взял его, — самодовольно говорил он.

— Ну, ты бы его не взял туда, где он был бы не нужен, — заметил Ангус.

Весь прошлый вечер они, дружески пикируясь, обсуждали спасение.

— Спасать нужно по правилам, — заявил Грэм. — А они даже собак не выслали вперед.

— Да, собак не выслали. Зато выслали одного вьючного осла. — Ангус пронес Грэма на плечах две мили. Хотя сильная метель уже кончилась, это было непросто. — Хотя, говорят, каждый из нас кого-нибудь да несет на себе, — добавил он философски.

— Вы искали нас? — спросила Мэгги.

— Нет, я просто пошел встретить. Келли запомнила, где вы построили пирамиду, и привела меня к ней. Так что с вас причитается.

Стремясь уменьшить впечатление от вчерашней драматической встречи, Мэгги старалась не оставаться с Ангусом наедине.

Несмотря на его бесцеремонность, самонадеянность и снисходительность, он был «ее» мужчиной, единственным для нее. Господи, как же верно его назвали — Ангус, «один-единственный».

Келли была просто влюблена в него, и в это утро, как обычно, крутилась поблизости, словно не слышала намеков Ангуса, мол, хорошо бы помочь хозяевам с пони.

— Иди, Келли. Ты же слышала, что сказал мистер Макаллан, — резко бросила Мэгги. Она помертвела, перехватив взгляд, которым обменялись Ангус с Грэмом. Подозрения подтвердились, когда Грэм с преувеличенным трудом поднялся со стула.

— Если бы ты подала мне мою палку, Келли, я показал бы тебе лису и двух диких котов.

— Где? — подозрительно спросила Келли. Но соблазн был слишком велик.

— А-а, это мой секрет.

— Куда ты, со своей щиколоткой? — встревоженно спросила Мэгги. Если бы можно было возвращать взглядом, они бы вернулись. Она смотрела им в спины.

Ангус же смотрел на нее.

— Он не со своей щиколоткой, а с моим альпенштоком. И что еще важнее, он не вернется, пока мы не поговорим. Кстати, почему так официально? С каких это пор я превратился в мистера Макаллана?

— Я хочу, чтобы Келли понимала, что такое уважение.

— Вздор! Вы уже понаделали с ней ошибок, не надо их усугублять.

— Вы имеете что-нибудь против? — язвительно поинтересовалась она.

— Разумеется. Мы подружились с малышкой с самого начала. Несмотря на ваше противодействие! — Она открыла рот, но он не дал ей говорить. — Не трудитесь отрицать очевидное. Вы не жаждете моего общества, но кое-что вы выслушаете. Сядьте же, вас это ни к чему не обязывает.

— Простите, нам не о чем говорить. Я уеду, как только вернется Келли.

— И что из этого следует? — Его глаза сузились.

— Факты. — Невозможный человек. Неужели он не понимает, что она развязывает ему руки? — Я очень занята. Мне пришлось кое-что отложить, чтобы не портить праздник Грэму. Теперь вы здесь. Думаю, теперь я свободна.

Он побледнел.

— Извините меня за глупость. Я понятия не имел, что вы торопитесь.

— Нет. То есть, нет, я просто хотела… — Вид у нее был несчастный.

— Сказать «нет». Примерно в двадцати словах. И одного бы хватило, девушка. Я бы сообразил.

Неужели он рассчитывал на демонстрацию благодарности? На то, что она, словно щенок, кинется лизать ему руки? Тогда она говорит «нет». Она не могла больше играть в этот «пикник».

— Пойду подгоню машину. Пришлите Келли ко мне, когда она появится.

— Прямо сейчас? — Его лицо вытянулось. — А завтрак?

Это было последней каплей. Ее нервы на пределе, а он думает о каком-то завтраке. Глупо предполагать, что кто-нибудь, хоть бы и Трой, может достучаться до него.

— Существуют вещи поважнее еды! — вскипела она, рванула дверь и выскочила.

Вчерашний день был тяжелым, сегодняшний не лучше. Она присела на краешек кровати и, к своему стыду, расплакалась.

Нет, так не пойдет. Она решительно встала и вытерла лицо, все равно она чувствовала себя разбитой. Надо принять душ и переодеться.

…Она все еще стояла под душем, когда услышала, как стукнула входная дверь.

— Келли! — позвала она. — Хорошая моя! Я здесь.

Наверное, у Келли было неважное настроение из-за того, что праздник закончился так быстро. Надо будет придумать что-нибудь приятное для нее на обратную дорогу.

— Там на крючке полотенце, радость моя. Передай, пожалуйста.

Короткое молчание, затем занавески душа зашуршали, и появилось полотенце. И мужская рука, держащая его.

— С удовольствием, радость моя.

…Время пошло вспять. Мэгги перенеслась на восемь недель назад. Она была на Шарлотт-сквер… Затем чувства вернулись к ней. Она стукнула по руке и высунула голову из-за занавесок.

Перед ней было лицо Ангуса, сияющее от удовольствия.

— Что-нибудь не так? — вежливо осведомился он.

От негодования она начала заикаться:

— В-вы-вы — убирайтесь!

— Ну-ну, давайте! Вы же знаете, как я люблю смотреть старые фильмы.

Его губы заразительно дрогнули. Через секунду рассмеялась и она.

— Вы всегда вламываетесь в ванные? — сквозь смех спросила она.

— Всегда, когда меня так мило об этом просят. — Он шутил, но было в его взгляде что-то, от чего перехватывало дыхание, и она чувствовала себя совсем юной. Моложе весны.

— Хотел бы я, чтобы вы действительно обращались ко мне, — просто сказал он. — Что может быть лучше.

— Я и имела вас в виду, — так же просто ответила она. — Никто не заслуживает этого так, как вы.

Он поймет, что она благодарит его. Для него было важно расстаться друзьями. Она тоже хотела этого. Всем сердцем… Затем все смешалось. Нежный поцелуй не удивил бы ее, но губы Ангуса были настойчивыми и ликующими. Ее губы отвечали. Она чувствовала сквозь занавеску, какой он сильный. Грусть, радость, восторг переполняли ее, она трепетала.

— Не простудитесь, — заметил он практично. — Надо назначить день.

Она замерла, но быстро взяла себя в руки. Она ждала этого. Трой предупреждала ее, что «Крошечный домик» не продадут. Но независимо оттого, останется она работать в конюшнях или нет, ей придется подыскивать жилье. Сейчас для нее не имело значения ничего, кроме этих последних часов. Они останутся с ней навсегда.

— Можно я передумаю насчет завтрака? — спросила она, все еще выглядывая через занавески. — Мы хотели бы остаться. — Ей показалось, что он был несколько удивлен.

— Да. Я… я думал, это само собой разумеется.

Она быстро оделась. Собираясь дома, она положила в сумку платье — все-таки это был день рождения. К завтраку вполне можно было выйти в брюках и свитере, Ангус был в будничной рубашке и галстуке, но ей очень хотелось одеться празднично.

Платье было изумрудное, с закрытым воротом, оно придавало ее коже чистоту фарфора и оттеняло шелковый каскад волос. Она подкрасила глаза лиловыми тенями. «Не хочу, чтобы он запомнил меня в брюках», — по-детски подумала она и открыла дверь.

— Очень мило, — сказал Ангус одобрительно. — Я часто думал, что зеленый должен быть вам к лицу! На днях мы съездим в «Бонни Твидз» и посмотрим, что у них там есть. Однако дела прежде всего. На какой срок я могу рассчитывать? Три недели?

Это был удар.

— Чтобы я освободила «Крошечный домик»? — сухо спросила Мэгги.

— Ну, не сердитесь. Это вполне возможно, если только приложить усилия. Садитесь, я вам докажу.

Домики были обставлены экономно. В гостиной каждого стоял диван, который при необходимости можно было разложить.

— Сегодня День доверия, Ангус, — сказала Мэгги, садясь. — Не будем ссориться. Я выеду на следующей неделе.

— Выедете, может быть. Но въедете ли? — уточнил Ангус. — Сомневаюсь, хотя постараюсь сделать все, что можно.

— Куда?

— В мою постель.

Теперь она точно знала, что все это ей снится. Весь мир сузился до его лица, мальчишеского лба, рыжеватых бакенбардов, насмешливых зеленых глаз.

— Вы забыли одну маленькую вещь. Разрешение на брак.

Щеки Мэгги пылали, каждый удар сердца отдавался болью.

— Вы говорите обо мне? — запинаясь, спросила она.

— Господи, о ком же еще? Мы довольно часто обсуждали этот вопрос.

— Обсуждали этот вопрос? Нет, кто-то из нас спятил.

Его лицо побледнело.

— Скажи мне только, ты согласна? Остальное потом.

— Я согласна, Ангус, — торжественно сказала она. — Когда угодно. Но лучше бы поскорее, пока ты не передумал.

…Прошло немало времени, прежде чем они смогли продолжать.

— Я думал, мы достигли взаимопонимания. В то воскресенье в Гленкоу ты попросила не торопить тебя.

— Я говорила о Трой. Ты спрашивал меня про твои шансы с Трой, а я посоветовала ослабить давление.

— О Трой? Теперь я понимаю, что ты не только красивая, ты еще и глупая. Женщина, ты же видела, как я шарахаюсь от нее.

— Но все говорили, что ты хочешь на ней жениться.

— Все?

— Ну… Дерек, и миссис Макаллан, и сама Трой. А она не хочет. Она хотела работать в Африке.

Его лицо больше не смеялось.

— Это старый трюк, моя дорогая. Она сбивала тебя со следа. И в то же время играла на твоем сочувствии.

Это было похоже на правду. В сущности, Трой об этом и говорила во время последнего краткого приезда. Теперь становились понятными многие странные события, начиная с путаницы первого вечера в Стрэтайре. Неясным оставался лишь эпизод со званым ужином.

— Насколько я понимаю, ты заставил ее остаться.

— Казанова Макаллан, — подмигнул он.

— И она испугалась. Я видела. Трой не могла бы так сыграть.

— Верно, испугалась, — быстро согласился Ангус. — Хотя и не того, что ты думала. Она просто увидела. Увидела, что творится со мной. Ты бы тоже увидела, если бы посмотрела на меня. Но ты, кажется, смотрела на кого угодно, только не на меня.

— Забавно, — задумчиво сказала Мэгги. — А помню я только тебя.

Он снова привлек ее к себе.

Он рассказал, что Трой встречается с каким-то студентом в Абердине. Наверное, с ним-то ее и видел Роб. На этот раз она, похоже, серьезна. Они собираются за границу.

— Странно, почему она этого тебе не сказала?

— Я поняла, что речь идет о тебе.

— Что-то у тебя концы с концами не сходятся, — сочувственно заметил Ангус. — Мне еще придется краснеть за тебя. Да, я тебе не говорил? У тебя новый босс. Трой согласилась продать мне конюшни. Я уговорил ее во время концерта. Раз уж она прошла по твоему билету, она была просто обязана выплатить компенсацию.

— О, Ангус! — Счастье переполняло ее. Но почему ее билет? Почему он тогда отдал его Трой?

— Действовал согласно инструкции. Твой, твой, девочка. Ты же просила ослабить давление. Что я и сделал.

— Если мы ничего не сделаем с твоими неправильными выводами, будет беда. — Она мечтательно играла его волосами.

— Да, парочка недостатков у меня есть. Будет чем заняться на досуге.

Она почти не слушала. Какие чудные у него волосы: густые, гладкие, только эта прядь не лежит как следует.

— Мои слабости, — отчетливо произнес Ангус. — Явных нет. Бережлив. Неэмоционален. Пьет умеренно.

Он не повысил голоса, но каждое слово отдавалось в ее голове пистолетным выстрелом.

— Что ты сказал? — Она не могла заставить себя взглянуть ему в лицо.

— Тебе это наверняка известно. — Он ласково улыбался. — «Педантичный, уверен в себе, приверженец правил хорошего тона, человек слова». Кажется, теперь надо спросить: «Готовы ли подписаться под своими словами? Хотите что-нибудь добавить?» Я бы не возражал, чтобы ты вписала сюда еще несколько моих достоинств.

— Ангус, не мучь меня. Это не смешно.

— И не думаю, дорогая. — Он обхватил ее лицо ладонями. — Дерек Грант хотел, чтобы ты помогла ему, так? Мне шепнула это одна маленькая птичка. До этого я никогда не подозревал его. О, я знаю, это вполне обычное дело — и неопасное. Нет закона, запрещающего подобные вещи. Я знал, что моими действиями интересуются. Я знал, что за мной следят, даже в Дублине. Поэтому я и воспользовался твоим телефоном. Ты была для меня отдушиной. У меня действительно есть слабости, дорогая. Мне нужно иногда выговариваться. И это поставило тебя в трудную ситуацию. Извини.

Все было очень просто. Они оба думали одинаково. Для нее было невозможно обмануть доверие. Ангусу и в голову не приходило, что она может это сделать. Дерек не разбирался в людях. Он переслал «донесение», написанное рукой Мэгги, Ангусу, с обычной анонимной припиской: «Возможно, вас это заинтересует». Это было на следующий день после того, как Дерек сказал, что Ангус жалеет ее.

— А это правда? — подозрительно спросила она.

Ангус фыркнул.

— Глупо жалеть солнечный свет, девочка. Можно лишь тянуться к нему и желать его. Я допускаю, что это походило на доброе дело, но это не так. Я приехал в Гленкаллен сам по себе, что бы там Дерек ни говорил. Я поехал, потому что хотел тебя, и плевать мне было на всех. Тебе приходилось когда-нибудь бегать от желаемого, а потом поспешно возвращаться в страхе, что оно исчезнет?

Именно так представлялась ей сейчас ее жизнь в последние два месяца.

— Пожалуй, — согласилась она с улыбкой. — А тебе?

Вернулись Грэм и Келли. Охотничий след привел их к деревне, в фойе гостиницы, а точнее, к двери бара.

— Это были чучела! — сердито сказала Келли.

— Никто и не утверждал обратного, — заметил Грэм. Он выжидательно взглянул на отца: — Ты хочешь, чтобы я с ней еще погулял?

— Еще одно слово, — предупредил Ангус, — и твоя новоиспеченная мачеха решит, что мы это нарочно подстроили.

Круглое лицо Грэма просияло.

— Так, значит, все в порядке? У меня прямо камень с души свалился. А я все собирался спросить вас вчера, нравится ли он вам?

— Видишь ли, сын, — высокопарно начал Ангус, не дав Мэгги ответить. — Если ты находишься в лодке посреди бушующего моря и тебя спрашивают, что делать, если у тебя начнется морская болезнь, можешь вообще не отвечать. В нужный момент ты прекрасно справишься с этим сам.

Content

Дорис Смит
Только ты…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12