Вэлли Хелин

Мой единственный

Хелин Вэлли

Мой единственный

Пролог

Стоял теплый апрельский день. На небе не было ни облачка, поэтому свадебный стол накрыли во дворе поместья. Мари Девуалье сидела в некотором отдалении от отца. Но это не мешало ей с горечью рассматривать его радостное, как и полагается жениху, лицо.

С горечью? Да-да, дела обстояли именно так. Старшая дочь Анри Девуалье с трудом сдерживалась, чтобы не расплакаться при виде счастливой пары. Ее мама умерла от тяжелой болезни всего два года назад, за день до того, как Мари исполнилось шестнадцать. Для всех это стало страшным ударом. Но прошло совсем немного времени, и вот отец, как ни в чем не бывало, уже улыбается другой женщине, которая с сегодняшнего дня будет жить в их доме.

Мари сжала пальцы в кулак. Нет, она не заплачет, не устроит истерику. Она сдержится. Ради папы. Ей действительно хочется видеть его счастливым.

Но женщина, сидящая рядом с ним… Мари уже ненавидела ее и ничего не могла поделать с собой. Говорили, что они влюбились друг в друга с первого взгляда. Люсия действительно была необыкновенно хороша. Как сказала Баби, экономка семьи Девуалье, невеста отца происходила из очень хорошей семьи, имела превосходное образование и тонкий вкус. Но что значили эти слова для несчастной девушки, которая чувствовала, что чужая женщина навсегда забирает у нее отца?

На свадьбе присутствовала куча родственников Люсии. Все они имели надменный вид и свысока посматривали на отца Мари, ее саму, двух младших братьев и сестру. Эти люди ясно давали понять, что владелец небольшого виноградника в долине Луары, что рядом с древним городом Туром, не ровня им, потомкам известного, правда, обнищавшего, французского рода д'Убервилей.

Один из них, молодой человек лет двадцати пяти, сидел рядом с Мари и бросал на нее любопытные взгляды, видимо, намереваясь завязать непринужденный разговор. От этого ей делалось еще хуже. Когда же ее оставят в покое?

Сейчас Мари хотела только одного: выскользнуть из-за стола и сломя голову кинуться в свою комнату, чтобы наконец дать волю слезам.

Она крепче сжала кулаки, так, что ногти вонзились в нежную кожу. И в этот момент незнакомец спросил:

— Вы, верно, дочь Анри, Мари?

— Угу, — буркнула она.

— А я кузен Люсии. Меня зовут Фернан. Они красивая пара, не так ли?

— По-моему, вся ваша родня думает наоборот, — дерзко ответила Мари.

Молодой человек повернулся к ней. Проницательный взгляд удивительно глубоких серых глаз почему-то заставил Мари вздрогнуть.

— Значит, вы не одобряете выбор отца? — В голосе Фернана слышалось удивление.

Пытаясь успокоиться, девушка инстинктивно нашла глазами младших братьев и сестренку. Они вовсю уплетали жареную курицу под виноградным соусом и выглядели вполне довольными жизнью.

— Когда папа решил жениться, он не спрашивал моего мнения, — собравшись с духом, ответила Мари. — Тем более глупо им интересоваться сейчас, когда их уже обвенчали.

Фернан не ответил на выпад, продолжая пристально смотреть на девушку. И что странно, ей не хотелось отводить глаз от его лица, чего раньше никогда с ней не случалось.

— Значит, вы так любите отца, что не хотели бы делить его с другой женщиной? То есть, будь ваша воля, намеренно лишили бы его возможности быть счастливым?

Мари сначала не поняла вопроса. Она вроде бы слышала слова собеседника, но ее разум жил взглядом. А он был прикован к правильным чертам лица молодого человека, его волевому подбородку, коротко стриженным темно-русым волосам над высоким лбом…

Потом Мари очнулась от минутного забытья.

— Вас ни в коей мере не касается, как именно я отношусь к отцу и в чем вижу его счастье! — с внезапной злостью сказала она.

— Возможно. Просто я не хочу, чтобы такая красивая девушка печалилась из-за события, которое принесет всем только радость… Ну же, перестаньте, — увещевающе добавил Фернан. — Лучше давайте потанцуем. Я вас приглашаю.

Мари обернулась в сторону площадки для танцев. Там уже рассаживались приглашенные музыканты, а чуть подвыпившие гости торопили их. Девушка опять посмотрела на нового знакомого. Неожиданно для себя она поняла, что хочет закружиться под звуки веселой музыки и забыть обо всех проблемах в объятиях этого потрясающего мужчины.

Но его фамилия — д'Убервиль! Как можно общаться с кузеном женщины, которая разрушит жизнь отца, — а Мари не сомневалась, что так оно и будет!

Девушка порывисто встала.

— Оставьте меня в покое! — Резкие слова вырвались против ее воли.

Мари стало стыдно, и это еще больше усилило чувство обиды и боли. Она мучительно, до слез покраснела и кинулась к дому.

Спрятавшись в кухне, девушка постаралась успокоиться. Ей было непонятно, почему мимолетное знакомство и пара неприятных фраз так сильно взволновали ее. На свадьбе Мари познакомилась с огромным количеством родственников Люсии. Но в голове звучал сейчас только голос Фернана, перед мысленным взором стояли именно его выразительные глаза. Объяснить это Мари не могла…

1

Накрапывал мелкий летний дождик. Фернан д'Убервиль стоял, как того требовали обычаи, с непокрытой головой и взирал на то, как тела его двоюродной сестры и ее мужа предавали земле.

Нельзя сказать, чтобы он был очень опечален. За время, что прошло со дня свадьбы Анри и Люсии, ему практически не доводилось общаться с ними. Только рождественские открытки и поздравления с днем рождения…

Конечно, Фернан надеялся, что мрачная атмосфера провинциального кладбища настроит его на приличествующий случаю лад. Смерть супругов Девуалье была ужасной, нелепой случайностью. Как еще можно назвать автокатастрофу, которая произошла из-за того, что водитель встречной машины заснул за рулем?

Но Фернан так и не смог вызвать даже чувство легкой грусти. Он стоял рядом со священником и с удивлением понимал, что не может отвести глаз от женщины, которая невидящим взглядом смотрит перед собой.

Вернее, не от женщины, а от девушки, подумал он. Сколько же сейчас лет Мари Девуалье? Примерно двадцать один. С тех пор как они виделись в первый и последний раз, минуло три года. Еще тогда, на свадьбе, Фернан обратил на нее внимание. Но, получив неожиданно резкий отпор, быстро забыл необычную девушку с льняными волосами и прозрачными голубыми глазами. Напряженная работа, жизнь, полная новых впечатлений — и новых женщин, — не располагала к романтическим воспоминаниям о мимолетной встрече.

И вот теперь Фернан не мог насмотреться на повзрослевшую Мари. Кто мог предположить, что она превратится в такую красавицу?

Девушка неподвижно стояла рядом с могилами, одетая во все черное. Ее великолепные светлые волосы были распущены, и на них поблескивали капли дождя. Глаза покраснели и были полны слез. Но, тем не менее, Мари не плакала, хотя бледное лицо исказило глубокое горе. Ее плечи не были опущены, стройная фигура четко вырисовывалась на фоне серого неба.

Конечно, женщины волновали Фернана и раньше. Но почему это случилось сейчас, в самый неподходящий момент? Его чувствам не было объяснения. И оправдания тоже. Он прекрасно знал, что Мари так и не смогла полюбить мачеху. Более того, упрямая девушка возненавидела всю родню Люсии.

Кузина действительно не смогла принести счастья этому дому. Она была слишком капризной и расточительной. Оставалось только надеяться, что любовь Люсии к роскошной жизни не нанесла существенного урона финансовому положению семьи Девуалье.

Мари слишком юна, чтобы самостоятельно разобраться в делах поместья… и стать объектом страсти почти тридцатилетнего мужчины. С какой стороны ни посмотреть, а я не должен увлекаться Мари, думал Фернан. Мне уже не восемнадцать лет, и я способен справиться с эмоциями.

Вдруг девушка повернулась. Их взгляды встретились. Кроткие светло-голубые глаза Мари узнали Фернана. Затем ее губы плотно сжались. Она еле заметно кивнула ему и резко отвернулась, а затем подошла к братьям и сестре. Так как церемония похорон закончилась, Мари взяла младших за руки и, не оглядываясь, пошла к машине.

А Фернан понял, что не в состоянии следовать совету, который сам же дал себе…

* * *

Три недели спустя Мари, погруженная в невеселые мысли, медленно шла к дому. Она думала об урожае нынешнего года, сломанном тракторе, сборщиках винограда, которых надо нанимать… Взрослые проблемы навалились на нее с такой силой, что у девушки совсем не осталось времени, чтобы грустить или впадать в депрессию. Ей надо было спасать семью.

Не дойдя нескольких метров до дома, Мари заметила у входа красивую серебристо-белую машину. Кто бы это мог быть? — в недоумении спросила себя девушка и сделала несколько шагов к автомобилю.

Ответ пришел неожиданно быстро. Магнолии, заслонявшие часть двора, остались позади, и Мари увидела Фернана д'Убервиля, стоящего у двери небольшого, но весьма красивого дома из серого камня.

Она прерывисто вздохнула. Прятаться было поздно. Их взгляды уже встретились, Фернан приветливо кивнул и направился к ней.

После погребения Мари видела его еще раз, во время оглашения завещания. Оказалось, что он является самым близким родственником ее умершей мачехи. Так что теперь член ненавистной Мари семьи д'Убервиль знал о том, в каком бедственном положении оказались она и ее братья с сестрой. И все из-за Люсии!

Конечно, Фернан начал настойчиво предлагать ей помощь. Говорил, что ему было крайне неприятно услышать о чудовищной расточительности кузины и его обязанность — помочь Мари. Любому стороннему наблюдателю было бы ясно, что молодой человек поступает благородно.

Но Мари не могла переступить через себя. Она не выносила этого человека уже за то, что он — двоюродный брат ненавистной Люсии, которая окрутила ее отца и высосала из поместья все деньги.

Когда Фернан подошел к ней и поздоровался, Мари как можно холоднее ответила:

— Добрый день. Что привело вас сюда?

Его светлые глаза внимательно прошлись по ее более чем скромному наряду — простым голубым джинсам, клетчатой рубашке, запачканной виноградным соком, — и поднялись вверх, к золотым волосам, заплетенным в косу. От стройной девичьей фигурки и открытого взгляда веяло молодостью, свежестью, чистотой…

— Просто заехал узнать, как у вас дела. Хороший урожай в этом году? — Фернан кивнул на корзину с виноградом, которую Мари держала в руках.

— Неплохой, хотя мог быть и лучше. Качество отменное, но вот количество не очень-то радует. — Она вынула тяжелую гроздь темного, с матовым налетом, винограда и протянула ему. — Возьмите домой. Это наш самый вкусный сорт.

— Спасибо, — ответил Фернан, подошел к машине, стоящей поблизости, и положил подарок на заднее сиденье. Затем, вернувшись к Мари, спросил, как идут дела на небольшом винодельческом заводе при поместье.

— Неплохо. — Девушка наморщила нос. — Хотя я немного волнуюсь из-за новой бригады рабочих, которых мы собираемся нанять на сбор урожая. Да и ситуация на рынке сегодня непростая. Конкурентов все больше и больше. Ладно, время покажет.

Фернан усмехнулся.

— Знаете, что говорят про фермеров? — Мари вопросительно взглянула на него. — Они всегда чем-то недовольны.

Темные вьющиеся волосы Фернана обрамляли загорелое лицо, оттеняя яркие серые глаза. Каждая черточка говорила о сильном характере, умении быть одновременно очень внимательным и сдержанным.

Он похож сейчас на охотника, преследующего неведомую дичь, почему-то подумала Мари и тряхнула головой. Ей не стоит забывать и о другом — о его упрямстве, желании поступать только так, как ему хочется. Она знала, что сама такая же, а это явно не поможет им наладить между собой более-менее терпимые отношения.

— Вы бы сначала сами попробовали работать на винограднике, а потом говорили, — после долгой паузы ответила девушка.

— Прости. Я пошутил, — ответил Фернан, с легкостью переходя на «ты».

Она сразу почувствовала себя глупой девочкой без чувства юмора. Чтобы как-то исправить ситуацию и снова ощутить себя хозяйкой положения, Мари предложила ему осмотреть поместье.

— С радостью, — ответил Фернан. — На моей машине?

Девушка взглянула на сверкающий «ситроен», затем на свою поношенную, в каплях виноградного сока одежду и сказала:

— Лучше мы прогуляемся. Я могу запачкать сиденье вашего автомобиля.

— Ну что ты! В крайнем случае, я постелю плед…

— Мои владения не такие большие, как вы думаете. Так что пойдем пешком.

И Мари, оставив корзину на ступенях дома, повела его по платановой аллее в сторону виноградника. Вскоре деревья расступились, и Фернан обнаружил, что стоит на возвышении, с которого открывается великолепный вид на залитую солнцем долину. Здесь предки Мари с незапамятных времен выращивали сладкую ягоду.

— Сколько здесь гектаров? Около тридцати, да?

Когда Мари подтвердила, Фернан помолчал, а потом назвал количество собираемого в поместье винограда.

Девушка в изумлении уставилась на своего спутника.

— Цифра верная. Но откуда вам это известно? Проводили предварительные расследования?

Фернан кивнул. Мари хотела услышать объяснение, но молодой человек молчал все то время, пока она вела его сквозь аккуратные ряды посадок винограда. Он не заговорил на эту тему и тогда, когда осматривал небольшой заводик по производству сухих вин.

Короткая экскурсия завершилась у конюшни. Любимец Мари жеребец по имени Рыжик бурно приветствовал свою хозяйку и был награжден кусочком сахара, который девушка всегда носила в кармане рубашки. Фернан внимательно осмотрел просторное помещение и был изумлен сравнительно большим количеством разных — и породистых, и беспородных — лошадей.

— Мы иногда продаем жеребят, — поспешила объяснить Мари. Но это не покрывает расходов на содержание конюшни. И, наверное, никогда не покроет. Я очень люблю животных, в особенности лошадей. Мне невыносимо видеть какую-нибудь заморенную клячу, и я сразу же покупаю ее у хозяина, чтобы создать ей нормальные условия жизни. Так появился Рыжик — мой первый конь. Впрочем, это не совсем лошадиное имя дала ему я. А бывший владелец иначе как мерзкой скотиной его не называл.

Фернан сначала застыл в изумлении, а потом, не скрывая своего недоверия, внимательно посмотрел в голубые глаза девушки.

— Это правда?

— Терпеть не могу, когда с животными обращаются жестоко! — с горячностью в голосе ответила Мари. — Я обязательно устрою приют для бездомных кошек и собак. И вступлю в «Гринпис»!

Фернан смотрел на девушку, не зная, как реагировать на ее слова. Мари же, облокотившись на низкую дверцу денника, с нежностью наблюдала за Рыжиком. В этот момент она выглядела так мило и естественно, что изумление Фернана сменилось восхищением.

Внезапно в голову ему пришла новая мысль. Он нахмурился и спросил:

— Выходит, сейчас ты заправляешь всеми делами в поместье. Откуда такой опыт?

— С тех пор как я окончила колледж, у меня была одна мечта: трудиться на родной земле, — ответила Мари. — Отец не возражал. А потом он стал все больше времени уделять Люсии и вскоре совсем забыл о ферме. В общем… — Девушка замолчала.

— Продолжай, — попросил Фернан.

— Зачем? Вы и так знаете, в каком бедственном состоянии сейчас дела в поместье. Отец давно уже не покупал новой техники, не омолаживал посадки винограда. Всю прибыль он тратил на другие цели.

— И в этом ты винишь меня?

Мари усилием воли сдержала готовые сорваться с губ несправедливые слова и пробормотала:

— Да нет…

— Тогда почему у меня создается впечатление, будто я вызываю у тебя такое же омерзение, как жабы или крысы? — Мари покраснела и закусила губу. — Мне известно, что ты не ладила с Люсией. Но какое отношение к этому имею я?

— Я не хотела бы говорить с вами о…

— С тобой, Мари, — поправил ее Фернан. — Перестань обращаться ко мне на «вы».

— Хорошо. Я не хотела бы сейчас говорить с тобой о Люсии, так как со дня ее смерти прошло не так уж много времени… Но раз уж эта тема всплыла, то ты должен знать: «Солнечная долина» начала катиться вниз с того момента, как мой папа привел в дом твою кузину.

— Он был счастлив с ней, — возразил Фернан. — Я признаю, что Люсия любила сорить деньгами направо и налево. Но дела в поместье также могли пойти плохо и из-за не очень продуманных действий твоего отца.

Мари покачала головой и, ласково потрепав Рыжика по холке, направилась к выходу. Со стороны конюшни ее дом на холме в обрамлении огромных платанов выглядел довольно внушительно. Люсия настояла на том, чтобы отец поменял на нем старую черепицу, подновил фасад и отреставрировал парадный вход.

Действительно, благодаря утонченному вкусу мачехи скромное строение превратилось в истинное жилище аристократа-землевладельца, причем не только снаружи. Люсия наполнила интерьеры изящными антикварными безделушками, поменяла почти всю мебель и затеяла дорогостоящий ремонт.

Тут и ребенку понятно, куда ушли деньги с продажи винограда и вина, желчно подумала Мари и пошла вперед.

Фернан догнал ее и принялся развлекать последними новостями из города. Девушка рассеянно слушала его, задавая себе одни и те же вопросы: правильно ли она поступает, распространяя ненависть к Люсии на всю ее семью? И почему, несмотря на попытки оставаться холодной и сдержанной по отношению к Фернану, ее охватывает странное волнение при одном лишь взгляде в блестящие серые глаза?

Особенно мучил ответ на второй вопрос. Ее опыт общения с противоположным полом ограничивался лишь детскими играми в индейцев и робкой подростковой влюбленностью в соседского сына, с которым она не виделась с двенадцати лет. Душа девушки была похожа на чистое озеро, не замутненное серьезными чувствами.

Мари было совершенно непонятно, почему ее сердце начинает биться быстрее, когда этот почти незнакомый ей взрослый мужчина обращается к ней с вопросом, а потом внимательно смотрит на нее, слушая ответ.

Подойдя к дому, Мари спросила, хочет ли он забрать что-нибудь из вещей кузины на память.

— Да, — после недолгого размышления ответил Фернан. — Портрет Люсии, написанный маслом, если можно. Его рисовал наш знакомый художник.

— Он висит в спальне, — вспомнила Мари. — Ладно. Давай зайдем внутрь.

В доме было тихо, ее братья и сестра находились в школе. Девушка провела Фернана в спальню и помогла снять со стены довольно внушительное полотно в золоченой резной раме. Затем, спустившись в холл, собралась было попрощаться, как вдруг в дверях появилась Баби, экономка, няня и практически член семьи Девуалье.

— Вы пришли как раз к обеду! — воскликнула она, широко улыбаясь Фернану.

— Но… — Мари растерянно посмотрела на Баби, — боюсь, у нашего гостя нет времени…

— Конечно, есть! — На круглом румяном лице женщины не читалось и тени сомнения в своей правоте. Баби всегда принимала большое участие в жизни Мари, а теперь, после смерти родителей, и вовсе заменила ей и отца, и мать. — Столовая вон за той дверью, месье д'Убервиль. Налейте пока себе бокал вина, а Мари скоро к вам присоединится. Ей нужно принять душ.

Нынешнее «самоуправство» Баби застало Мари врасплох. Ей оставалось только, открыв изумленно рот, слушать, как Фернан благодарит за приглашение, и смотреть вслед его высокой подтянутой фигуре, когда он направился в столовую.

Оставшись наедине с экономкой, Мари с удивлением произнесла:

— Что на тебя нашло, Баби? Ты же чуть ли не впервые видишь этого человека! Прежде чем раздавать приглашения к обеду направо и налево, в следующий раз посоветуйся со мной.

— Я не сделала ничего ужасного, — ответила экономка и, взяв ее за локоть, повела на второй этаж. — К нам приехал гость. Его машину видно из окна кухни. Я подумала и решила приготовить еду на двоих. Давай иди быстрее. У тебя всего десять минут на то, чтобы привести себя в порядок.

— Но зачем нам нужен посторонний человек за столом? Тем более кузен Люсии!

Баби уперлась руками в бока.

— Только ты можешь быть такой толстокожей, Мари. Делай, что тебе говорят умные люди, и постарайся вести себя прилично с месье д'Убервилем.

С этими словами экономка удалилась, сопровождаемая гневным взглядом девушки.

Спустя минут двадцать Мари появилась в столовой, одетая назло Баби в свое лучшее платье из синего шелка с квадратным вырезом и кожаным ремешком на талии. Что ж, раз несносная женщина просит меня вести себя любезно с Фернаном, я постараюсь, думала Мари, примеряя его перед зеркалом. Постараюсь так, что Баби станет тошно от моих преувеличенно вежливых манер и жеманных гримас.

— Извините за опоздание, — сказала она с порога и с чопорным видом села напротив Фернана, — но мадам Жубер всегда обращает особое внимание на правила приличия. Переодеваться к обеду — ее наипервейшая заповедь.

Д'Убервиль посмотрел сначала на Баби, а потом перевел взгляд на девушку. Свежая и чистая, пахнущая ванильным гелем для душа, Мари неуловимо преобразилась. Волосы засияли еще ярче, щеки покрылись нежным румянцем, любой намек на усталость исчез с лица. А этот вырез, открывающий нежную изящную шею… Фернан нервно сглотнул.

— Ничего страшного, — ответил он, пытаясь обрести обычное хладнокровие, и взял бокал вина.

В этот момент их взгляды встретились. И по телу Мари вдруг пробежала легкая чувственная дрожь. Девушка поняла, что не в силах отвести от него глаз, что попала в странную, желанную и одновременно тягостную зависимость от мужчины, сидящего напротив…

Она тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение. Но оно не проходило. И не исчезло полностью даже тогда, когда Фернан отвел взгляд. Такого с ней раньше никогда не бывало.

Но память тут же подсказала обратное. Мари вспомнила день свадьбы отца с Люсией и взгляд незнакомого молодого человека, который проник ей в душу.

Фернан будил в ней странные, неподвластные контролю разума чувства. И сейчас, сидя с ним за одним столом, девушка сознавала, что не в состоянии притворяться, разыгрывать роль любезной хозяйки. Она просто-напросто терялась в его присутствии. И когда Фернан задал вполне невинный вопрос, как поживают ее братья и маленькая сестра, вздрогнула и не сразу ответила.

— С ними все более-менее в порядке, — собравшись с силами, сказала Мари. — Только Жанну еще мучают кошмары. Я разрешила ей занести котенка, чтобы она не засыпала одна.

Младшей сестренке Мари недавно исполнилось восемь лет. Девочка очень тяжело переживала смерть отца. Стала замкнутой, начала бояться спать одна. Именно поэтому ей подарили забавного белого котенка, который озорным правом мог сравниться лишь с его хозяйкой. Жанна влюбилась в него с первого взгляда, и сама дала ему имя, назвав Пушистиком.

— Кстати, где сейчас эта маленькая бестия? — обратилась Мари к экономке, которая как раз начала подавать блюда на стол.

Несмотря на тяжелое финансовое положение семьи, Баби умудрялась делать из одного франка два и готовить так же вкусно, как раньше. Вот и сейчас перед изумленным взором Фернана, как по волшебству, появились классические деликатесы долины Луары — мелко рубленая свинина, жаренная в сале, паштет из гусиной печени, лучшие сорта козьего сыра. А на десерт горячий яблочный пирог с карамелью.

— Спит, слава Богу, — недовольным тоном произнесла Баби.

— Что еще наделал этот поганец?

— Не стоит говорить об этом за едой. Ну, вот и все, — сказала она, поставив на стол корзиночку с хлебом. — Приятного аппетита.

Фернан поблагодарил экономку ослепительной улыбкой. Баби вдруг смущенно заулыбалась в ответ и каким-то особенным, почти девичьим шагом выплыла из столовой. Мари же удрученно подумала, что гость магнетическим образом влияет на всех женщин и, судя по уверенным манерам, прекрасно об этом знает.

Ты просто еще одна жертва его обаяния, шепнул ей внутренний голос. И Мари всю передернуло.

— У тебя сегодня выходной? — обратилась она к Фернану, стараясь отвлечься от странных ощущений, пронизывающих ее тело.

— Нет, я работаю. Просто выкроил пару часов, чтобы узнать, как ты тут одна справляешься.

— Пока ничего. Но «Солнечную долину», несомненно, ждут мрачные времена, — медленно ответила Мари.

— Не то слово, — согласно кивнул Фернан. — Тебе предстоит очень тяжелая битва за поместье. Все вырученные деньги за урожай придется потратить на погашение долгов.

Девушка обеспокоенно посмотрела на него и возразила:

— Нет, этого не может быть. Насколько мне известно, отец не делал крупных займов.

— Не мне говорить тебе, Мари, что в последнее время цены на вино на рынке сильно упали. «Солнечная долина» — далеко не единственное предприятие, которое пострадало. Чтобы сохранить его, твой отец залез в долги. Изучи внимательно документы по поместью. Я, например, как ближайший родственник Люсии, с ними ознакомился.

Мари ничего не ответила, только опустила взгляд и судорожно сцепила руки на коленях. Фернан положил вилку с ножом на стол. Он должен был продолжить этот тяжелый разговор, но откуда взять силы, чтобы сообщить горькую правду юной беззащитной девушке? Его сердце переполнилось жалостью к ней.

— Положение действительно серьезное, Мари. Вполне вероятно, что ты не сможешь сохранить «Солнечную долину», — наконец сказал Фернан.

— Не хочу об этом даже думать, — хрипловатым голосом произнесла она. — Я люблю этот дом. И ребята тоже. Мы все ради него сделаем.

— Но твои братья и сестра еще слишком малы.

— Да, верно. — Мари с раздражением отодвинула тарелку. — Однако ни они, ни я никогда не сдадимся! Виноградник и дом достались нам от наших предков. Мы что-нибудь придумаем.

— Например? — по-деловому коротко спросил Фернан.

— Можно будет разделить «Солнечную долину» на несколько частей и сдавать их в аренду, — подумав, ответила Мари.

— Неплохой выход. Но чужие люди — это всегда риск. Они же не будут любить эту землю так, как любишь ее ты.

— А как насчет туристов? Я слышала, что многие готовы платить приличные деньги за отдых на свежем воздухе. К тому же окрестности Тура и сам город славятся историческими и архитектурными памятниками. — При этих словах взгляд Фернана потеплел, и Мари, уловив это, спросила: — Я сказала какую-то глупость?

— Нет. Просто ты еще слишком молода и не понимаешь, насколько труден туристический бизнес. Например, тебе потребуется первоначальный капитал для переоборудования дома.

— Значит, продам какую-нибудь из дорогих безделушек Люсии, — раздраженно ответила Мари, чувствуя себя загнанной в угол.

— Не сердись, — спокойно, почти ласково произнес Фернан. — Я понимаю твои чувства. Но, насколько мне известно, впереди тебя ждет еще одно испытание, не связанное напрямую с «Солнечной долиной». Скажи, ты уже подала документы на опекунство над своими несовершеннолетними братьями и сестрой? Насколько я понимаю, шансов на то, что они останутся с тобой и не будут отданы в другую семью, маловато.

Он задел самое чувствительное место в ее сердце. Мари совсем не хотелось говорить на эту тему. Да и что толку? В департаменте по делам семьи девушке ясно дали понять: она еще слишком молода, чтобы воспитывать и содержать троих детей. Однако, как и в случае с поместьем, Мари не собиралась сдаваться…

Тем временем в приоткрытую дверь проник небольшой, но очень пушистый котенок. Он невозмутимо прошествовал по столовой и, не долго думая, вспрыгнул Фернану на колени. Это забавное происшествие дало девушке возможность не отвечать на вопросы собеседника.

— Не знаю почему, но кошки меня любят, — заметил Фернан, гладя довольного Пушистика. — У меня в детстве они не переводились.

— Не могу представить, — нахмурившись, произнесла Мари.

— Что я когда-то был ребенком?

— Нет. Просто, судя по твоей кузине, ваши детские годы прошли в утонченной атмосфере аристократического семейства. И мне сложно представить тебя простым мальчишкой, играющим с котятами.

— Мы никогда не были близки с Люсией и воспитывались по-разному. И дело не только в большой разнице в возрасте. Мои родители всегда отличались простотой нрава, в то время как ее постоянно давали понять всем и каждому, что они аристократы. Порой даже казалось странным, что наши отцы — родные братья.

— Да, действительно, — задумчиво произнесла Мари, — ты так и не навестил Люсию за все те годы, что она здесь жила.

— В этом отчасти виновата моя работа. Бизнес растет, и мне уже не хватает двадцати четырех часов, чтобы присматривать за своей конторой.

— Ты называешь «д'Убервиль вин продуксьон» конторой? Огромное предприятие, занимающееся продажей французского вина по всей Европе? Люсия, помнится, в красках расписывала нам твой офис, расположенный в самом престижном районе Парижа.

Фернан пожал плечами.

— Тот, что в Туре, тоже ничего. Спроси у Люсьена, он не даст соврать.

Мари в ужасе раскрыла глаза.

— Как он туда попал? Я ничего об этом не знаю.

— Понимаешь, Люсьен… ммм… никогда не разделял твоего предубеждения против Люсии. И не питал злости к остальным представителям семьи д'Убервиль.

Мари покраснела. Его слова были истинной правдой. Братья почему-то с самого начала подружились с новой женой отца.

С другой стороны, напомнила она себе, никто из них не понимал, что Люсия своими капризами практически довела поместье до разорения.

— Так что делал в твоем офисе Люсьен?

— Мальчик подошел ко мне после церемонии оглашения завещания. Мы разговорились, и он спросил, могу ли я дать ему какую-нибудь работу в своей фирме на время осенних каникул. Я сказал «да», но только с согласия старшей сестры.

— Большое спасибо, — благодарно отозвалась Мари.

— Кстати, возвращаясь к теме усыновления, — начал Фернан. — Мне…

Девушка резко встала.

— Еще раз спасибо за заботу. Но я как-нибудь сама разберусь со своими проблемами.

Фернан окинул ее внимательным взглядом. Выразительные глаза Мари сверкали, гордой посадке головы позавидовала бы особа королевской крови.

Но он вдруг понял, что эта девушка на самом деле не такая уж храбрая и самостоятельная. Просто она изо всех сил старается не пасть духом. И в действительности перед ним сейчас стоит испуганная, маленькая девочка… которую хочется защитить, обнять, прижать к своей груди и сказать, что все будет хорошо, так как теперь о ней есть кому позаботиться.

— Хорошо, — наконец сказал Фернан. — На этот раз я не стану продолжать наш разговор. Но знай, если тебе потребуется помощь, я весь в твоем расположении. А теперь мне надо идти. Спасибо за гостеприимство.

— Не за что, — как можно вежливее ответила Мари.

Фернан снял Пушистика с колен и встал.

— Только прошу тебя, не совершай необдуманных поступков. Сначала посоветуйся со мной.

Он подошел к ней ближе. Мари глубоко вздохнула и отвела взгляд. Но ощущение мужской силы, заполонившей, казалось, все пространство столовой, лишь усилилось. Фернан был на голову выше ее, а ведь она считалась самой высокой девушкой в округе.

Может быть, из-за этого ее сердце вдруг начинает учащенно биться? Или магическая смесь волнения и жара, заполнившая все ее существо, вызвана легким запахом дезодоранта, который дразняще коснулся ее ноздрей?..

— Мари, с тобой все в порядке? — словно издалека донесся до нее голос Фернана. Девушка вздрогнула и посмотрела ему в глаза. — Ты побледнела.

— Ничего, просто легкое головокружение, — пробормотала она, с ужасом понимая, что опять не в силах отвести взгляда от его глубоких, выразительных глаз. Казалось, внутри них притаилась нежность. И стоит ей подойти ближе, прикоснуться к его щеке, как она прольется на нее, затопив…

— Ты обещаешь мне, что не будешь поступать необдуманно, Мари? — повторил Фернан.

— Постараюсь, — сквозь зубы процедила она. Господи, что с ней творится? Почему ей так тяжело отпустить этого мужчину? — Прощай, Фернан. Спасибо за заботу.

— До свидания, — с особой интонацией ответил тот. — Мы еще обязательно увидимся.

Мари проводила его до выхода и, закрыв дверь, с тяжело бьющимся сердцем привалилась спиной к стене. Она не понимала, что с ней происходит.

Только знала, что ко всем ее проблемам добавилась еще одна. Как ей избавиться от навязчивого образа Фернана д'Убервиля?

2

— Ладно, Баби, я больше не сержусь на тебя за то, что ты пригласила Фернана пообедать у нас. Лучше скажи, знала ли ты о том, что Люсьен ходил к нему устраиваться на работу?

— Конечно, — с хитрой улыбкой ответила экономка.

Мари, поджав ноги, сидела в уютном плетеном кресле в кухне, царстве Баби и практически единственном помещении, которое избежало влияния Люсии. Здесь не надо было бояться разбить антикварную вазу или испортить обивку дорогого дивана. Именно сюда Мари сбегала, когда уже не могла больше видеть новую жену отца. За долгими неторопливыми беседами с Баби ее душа отогревалась, и она начинала по-новому, более спокойно смотреть на мир.

— Почему же он ничего мне не сказал? — В голосе Мари звучало возмущение. — Люсьену только исполнилось шестнадцать, откуда такое своеволие?

— Но Люсьен всегда рос очень самостоятельным… под стать тебе, — усмехнулась Баби. — К тому же он знал, что ты не разрешишь ему обратиться к Фернану.

— Это точно, — удрученно произнесла девушка.

Получается, что ее слепая ненависть к д'Убервилям привела к проблемам в собственной семье. Родной брат побоялся спросить у нее совета!

— Когда вскрыли завещание, Люсьен понял, что дела в поместье идут очень плохо. Поэтому, как старший мужчина в семье, решил хоть чем-то помочь тебе.

— Очень приятно это слышать. Но почему именно Фернан?

— Неужели не догадываешься? Кузен Люсии очень богат. Он умело использовал свои связи с владельцами винодельческих заводов Франции и теперь торгует вином чуть ли не по всей Европе. У него офисы не только в Париже и Туре, но и за рубежом. Для Фернана нет ничего невозможного, уж поверь мне.

— Понятно, — медленно произнесла Мари.

Она вспомнила его простые манеры, открытую улыбку, потертые джинсы… И себя в тот момент — запыленное лицо, невзрачную одежду. Оказывается, рядом с ней шел миллионер! Миллионер, который с благодарностью принял от нее гроздь винограда, гулял под сенью лоз, заходил в конюшню, вспоминал детство… Богатство, простота и отзывчивость — такое бывает только в сказках о принцах.

Поздно вечером, уложив младших детей спать, Мари заглянула в комнату Люсьена, чтобы серьезно поговорить. Сказав, что ей известно о его разговоре с Фернаном, она опять задала все тот же вопрос: почему именно д'Убервиль?

— Ты знаешь еще каких-нибудь богачей? — с иронией в голосе спросил тот. — Да еще таких, которые приходятся нам отдаленными, но все же родственниками?

Мари ничего не могла возразить. Присев на край кровати, она лишь вздохнула и покачала головой.

— Как обстоят дела? — спросил брат.

— Не… очень хорошо, — осторожно ответила она.

— Баби сказала мне, что Фернан сегодня обедал здесь.

— Это она его пригласила.

— Никогда не мог понять, что ты имеешь против него. Я читал в какой-то местной газете, — с лукавой улыбкой заметил Люсьен, — что многие девушки находят его невероятно привлекательным. По-моему, он и на тебя произвел впечатление, когда ты увидела его на свадьбе нашего папы.

— Ничего подобного! — воскликнула Мари слишком уж поспешно. — Откуда такие мысли? И с какой стати ты вдруг начал читать желтую прессу?

Но Люсьен ее не слушал.

— Знаешь, Фернан как-то упомянул о вилле на Лазурном берегу, — мечтательно продолжал брат. — Он купил ее специально, чтобы было, где отдохнуть от работы. Представляю, какие там бывают красивые, утонченные женщины… И как они рады провести время с таким классным парнем.

— Люсьен, перестань немедленно! Ты еще слишком мал для подобных рассуждений!

Он рассмеялся и порывисто обнял сестру.

— Ладно, больше не буду. Так ты поэтому его ненавидишь? Из-за успеха у женщин?

— Конечно нет! — Мари почему-то совсем не хотелось обсуждать любовные похождения Фернана, и она быстро сменила тему. — Он не сказал прямо, но дал понять, что иного выхода, как продать «Солнечную долину», у меня просто нет.

— О, черт! — Люсьен отодвинулся от сестры и устремил взгляд в темноту за окном. — Неужели все настолько плохо? Я не представляю, что мы можем потерять наш дом.

Не только его, с горечью подумала Мари. Если дела пойдут наихудшим образом, мы можем потерять друг друга.

— Я не собираюсь сдаваться без борьбы, — сказала она. — Бухгалтер скоро предоставит мне детальный отчет…

— Я уйду из школы. — Люсьен повернулся к сестре.

— Нет, ни в коем случае. Я себе этого не прощу! И прошу тебя, — добавила Мари, — не говори ничего младшим, ни Шарлю, ни тем более Жанне. Они еще слишком малы, чтобы посвящать их во взрослые проблемы.

— Конечно, — пообещал Люсьен.

Они пожелали друг другу спокойной ночи, и Мари пошла к себе в спальню. Она легла в постель, но сон не шел. Ворочаясь с одного бока на другой, девушка вспоминала слова брата о Фернане.

В одном Люсьен оказался прав. Этот мужчина действительно запал ей в душу еще на свадьбе отца. Мари никогда не признавалась себе в этом. Но как еще объяснить странную реакцию на его взгляд, слова — и тогда, и сейчас? Как объяснить то, что после свадьбы ей много раз снился сероглазый мужчина, и она с особым вниманием слушала рассказы Люсии о двоюродном брате?

Мари была уверена, что ее полудетская влюбленность давно прошла. Но, оказывается, нет. Ведь стоило ей увидеть Фернана в день похорон отца и мачехи, и сердце сразу забилось чаще. Потом эта встреча во время оглашения завещания. И сегодняшний обед вместе…

Нет, так дальше продолжаться не должно, сказала себе Мари, в который раз взбивая подушку. Я обыкновенная провинциальная девушка и не имею ничего общего с богатым, опытным в амурных делах мужчиной. Тем более если учесть, что Фернан носит ненавистную мне фамилию д'Убервиль. Поэтому следует выбросить его из головы. Сделать это легко. Я просто больше не буду его видеть.

И с этой успокаивающей мыслью Мари наконец заснула. Она и в самых смелых мечтах не могла предположить, что уже через три дня встретится с Фернаном вновь.

* * *

Воскресное утро не предвещало ничего из ряда вон выходящего. Как и обычно, в это время года, светило солнце, воздух был сухим и теплым. Но к обеду погода резко испортилась, небо заволокло тяжелыми тучами. Вскоре налетел шквальный ветер и разразился сильнейший ливень, столь редкий в долине Луары в начале осени.

Мари приказала свернуть все работы по сбору винограда, загнать технику под укрытие и сама осталась дома. Но чувство тревоги не оставляло ее, и она не отходила от окна, глядя на темное небо в сполохах молний.

К сожалению, оказалось, что интуиция не обманула ее. Одна из светящихся стрел разрезана полнеба, послышался оглушительный раскат грома. И вслед за этим Мари увидела вдалеке отблески огня. Судя по всему, молния попала в огромный старый платан, который, как с ужасом вспомнила девушка, рос рядом с конюшней.

Вне себя от волнения, она, как была в тонкой хлопчатобумажной рубашке и джинсах, бросилась к двери. На пути ей попалась Баби, которой девушка в двух словах сообщила о происшедшем и сказала, что собирается посмотреть, все ли в порядке с лошадьми.

Вскочив в старый грузовичок, всегда стоящий позади дома, Мари завела его и уже минут через пять была на месте. Перед ее взором предстала ужасная картина. Наполовину высохшее старое дерево упало прямо на крышу конюшни, рассыпая снопы искр. Деревянное сооружение тут же занялось, лошади испуганно заржали и заметались в своих денниках, а она была здесь совсем одна и не знала, что делать.

Усилием воли девушка вывела себя из ступора и кинулась открывать ворота, чтобы выпустить животных. Не обращая внимания на грозящие обвалиться стропила и густой дым, она методично выводила одну лошадь за другой. Обезумевшие от страха животные вставали на дыбы, упирались и храпели. Тут, на ее счастье, подбежали несколько работников, которые увидели пожар. Они-то и помогли ей. Иначе в одиночку Мари ни за что не справилась бы.

Пламя, которое не мог загасить ливень, уже охватило почти все здание, когда последняя лошадь была выведена из конюшни. Испуганных животных перегнали в загон, где они сгрудились, нервно потряхивая гривами и подергиваясь всем телом.

Мари была с ними рядом, успокаивая голосом сразу всех и ласково гладя по взмыленной шее своего любимца Рыжика.

Вдруг кто-то, подойдя сзади, властно положил руку на ее плечо.

— Что такое? — воскликнула Мари, резко поворачиваясь. — Отпустите меня!

— Замолчи, — произнес знакомый голос Фернана. — Ты и так уже достаточно сделала.

— Нет!

Но сильные мужские руки развернули ее и прижали к груди. Так она стояла до тех пор, пока не успокоилась и не прекратила попытки вырваться.

— Как ты узнал о пожаре? — спросила Мари.

— Мне позвонила Баби. Она сказала, что ты собираешься натворить кучу глупостей.

— Неправда.

— Как это неправда? Сначала, вместо того чтобы вызвать пожарных, сама бросаешься в горящее здание, а потом торчишь под проливным дождем, одетая совсем не по погоде, — произнес Фернан, чуть отстраняя девушку от себя и окидывая ее критическим взглядом. — Так и воспаление легких заполучить недолго.

— Мне некогда было думать о пожарных. Я испугалась, что… — Но прежде чем Мари смогла закончить фразу, из ее глаз брызнули слезы. Страх, отчаяние, напряжение, подавляемые во время пожара, овладели девушкой, потребовали выхода. И вылились в потоках слез, которые Мари никак не могла остановить.

Фернан снова прижал ее к груди и заговорил спокойным, ласковым голосом:

— Ты очень храбрая и решительная, Мари. Не бойся, все будет хорошо. Поплачь, и тебе станет легче.

Она так и поступила. И через несколько минут вдруг поняла, что больше не чувствует ни страха, ни отчаяния, ни злости. Ее сердце заполнило чудесное ощущение надежности и защищенности, которые ей давали теплые объятия Фернана.

Перед внутренним взором Мари вдруг предстала ослепительно яркая картина: горящий камин, пушисты ковер перед ним. А она, закутавшись в теплый плед, с бокалом вина сидит на диване и смотрит на пламя…

Что ж, совершенно естественное видение, если учесть, что она насквозь промокла, перенервничала и устала.

Но как там оказался Фернан? Почему он сидит рядом, обняв ее за плечи?

Мари быстро моргнула и прокашлялась, пытаясь избавиться от навязчивой картины. Затем, смущенно посмотрев на Фернана, высвободилась из его объятий и сказала:

— Спасибо за помощь.

Он посмотрел на ее порозовевшие щеки, затем перевел взгляд на дымящиеся развалины конюшни.

— Будем считать, что все обошлось. Могло быть гораздо хуже. Твои работники присмотрят за лошадьми. Поехали домой. Тебе надо переодеться и выпить горячего чая.

Мягко, но настойчиво он направил ее к стоящему рядом с грузовичком «ситроену». Усаживая ее на переднее сиденье своей машины, он спросил, как работает грузовичок.

— Отвратительно, — устало ответила Мари.

— Почему же ты его не подремонтируешь? — удивился Фернан.

— Потому что легче купить новый, — с горечью ответила девушка.

— Кстати, что случилось с теми автомобилями, на которых ездили твой отец и Люсия?

— Я продала их совсем недавно, чтобы оплатить некоторые счета. Оставила лишь «пежо», который настолько старый и битый, что его никто не купит.

— Почему не посоветовалась со мной?

— Не пришло в голову. — Мари пожала плечами. — Да и что толку? Управляющий банком отказался дать мне денег. У моего отца там был кредит, но он задолжал с выплатой процентов.

— Понятно, — медленно произнес Фернан.

— Но не беспокойся, я…

— Сама разберусь со своими проблемами, — иронически закончил за нее он. — Не кажется ли тебе, что ты слишком часто повторяешь эту фразу?

Машина подъехала к усадьбе. Фернан помог Мари выйти из «ситроена». На мгновение она задержала на нем взгляд. Ах, если бы рядом с ней был такой сильный и надежный мужчина, как Фернан, насколько лучше и спокойнее стала бы ее жизнь!

Девушка вздохнула и пошла к дому, который, как она верила, защитит от всех волнений — и от странных фантазий, которые начали ее посещать, тоже.

— Я найду Баби и распоряжусь насчет чая, — сказал Фернан, входя за ней следом. — А ты пока переоденься в сухое.

— Не думала, что так скоро увижу тебя, — произнесла Мари, садясь на диван рядом с Фернаном. Гостиная была залита лучами заходящего солнца, которое, словно по волшебству, сменило грозовые тучи. — Как всегда, постаралась Баби.

— Я, честно говоря, сам собирался на днях навестить тебя, так и не дождавшись никаких вестей из «Солнечной долины», — ответил Фернан. Мари улыбнулась и, плотнее закутавшись в плед, отхлебнула горячего чая с коньяком. — Скажи мне лучше: у тебя еще много неоплаченных счетов?

— Хватает, — печально ответила девушка.

— Мне хотелось бы просмотреть их. — Мари расправила плечи, открыла рот, но Фернан ее опередил. — Нет, не говори этого, — предостерег он.

— Чего?

— Что сама разберешься со своими проблемами.

— Хорошо, — усмехнувшись, сказала девушка.

Фернан вздохнул и посмотрел вокруг, задерживая взгляд на изящных статуэтках и картинах, вазах и коврах — всем том, что привнесла сюда вторая жена Девуалье.

— Люсия была моей самой близкой родственницей из ныне здравствующих, — веско произнес он. — И я несу ответственность за все, что она натворила.

— Возможно. Но мне не нужна благотворительность.

— Какая ты… — Фернан выдохнул и постарался успокоиться.

Но как можно оставаться невозмутимым рядом с такой невероятной девушкой? Обычное хладнокровие изменяло ему, как только он видел это гордое, чистое, доброе, ни на кого не похожее существо.

Мари очаровывала еще и тем, что, судя по всему, совершенно не осознавала, как щедро природа наделила ее красотой. Фернан видел много красивых женщин, но ни одна из них не относилась к своей внешности так безразлично, как Мари. Она не пользовалась косметикой, чтобы подчеркнуть огромные голубые глаза, небрежно закалывала длинные светлые волосы и не надевала элегантной одежды, которая бы выгодно подчеркнула всю прелесть ее женственного тела…

Мотнув головой, Фернан постарался отогнать от себя эротические видения. Для них сейчас явно был неподходящий момент.

Никто не говорит о благотворительности. Я не первый день в винодельческом бизнесе, Мари. Просто дай мне возможность ознакомиться с бухгалтерскими документами, и, может быть, я смогу придумать, как помочь тебе справиться с кризисной ситуацией. Ладно?

Девушка ничего не ответила. Невидящими глазами она смотрела прямо перед собой. На ее лице все отчетливее проступали следы усталости и печали.

Сердце Фернана переполнилось сочувствием.

— Послушай, Мари, что ты делаешь сегодня вечером? — неожиданно спросил он.

— А что? — Девушка сразу очнулась от сна наяву.

— Я думаю, тебе надо отдохнуть от «Солнечной долины», постоянных проблем, связанных с ней. Почему бы нам не съездить сегодня в Тур, посидеть в ресторане, а?

— Вдвоем?

— Конечно. А что в этом плохого?

— Ммм… сегодня не получится. Я слишком устала и, боюсь, засну прямо за столиком.

— Тогда, может, дня через два? — продолжал уговаривать ее Фернан.

— Хорошо, — немного подумав, согласилась девушка.

— Я заеду за тобой вечером. А сейчас ты дашь мне документы по «Солнечной долине». Возможно, к нашей следующей встрече я придумаю план спасения.

— Но… — возмущенно начала она.

— Не пререкайся, Мари.

— А ты не будь таким властным. Это невыносимо!

— Зато помогает получить от людей то, что нужно. Ну же, малышка, неси документы.

Она вполголоса выругалась.

— Не называй меня малышкой! Я ненавижу, когда со мной обращаются, как с ребенком.

— Ладно. — В его глазах зажегся странный свет. — Есть другой путь борьбы с упрямыми женщинами. Наверное, тебе он понравится больше.

С этими словами Фернан придвинулся к Мари ближе, положил руку ей на талию, другой уверенно поднял голову девушки… и начал целовать — медленно, нежно.

Когда он отстранился, Мари чуть не задохнулась от новых и удивительно приятных ощущений. Потрясенная сладостью его поцелуя, девушка откинулась на спинку дивана и тихо вздохнула.

На ее чуть припухших губах осталось ощущение прикосновения твердых, умелых губ Фернана, от которых все тело напрягалось странным образом, а грудь словно налилась желанием…

Мари открыла глаза и увидела, что Фернан сидит рядом и улыбается ей.

— Оказывается, я был не прав, — сказал он. — Ты уже совсем не ребенок. А теперь, — Фернан нежно провел пальцем по чувствительной коже у основания шеи, — ты принесешь мне документы?

Девушка сразу вернулась в реальный мир. Ей стало невыносимо стыдно, что она так легко сдалась. Этот потрясающий поцелуй, оказывается, был для Фернана всего лишь игрой, средством получить от нее то, что ему нужно.

Сдавленно вскрикнув, Мари вскочила с дивана и кинулась прочь из гостиной. В коридоре она столкнулась с Баби.

— Принеси Фернану бухгалтерские отчеты по «Солнечной долине». И попрощайся с ним за меня! — отрывисто бросила она.

Экономка испытующе посмотрела на девушку.

— Ты выглядишь немного не в себе. Все-таки не надо было тебе нестись сломя голову спасать лошадей.

— Может быть, может быть, — пробормотала Мари. — С головой мне точно надо что-то делать. — И, не обращая внимания на удивленный взгляд Баби, поспешила дальше.

3

На землю спускались тихие осенние сумерки. Мари сидела в кухне с чашкой кофе. Комнату наполнял ароматом булочек с яблоками, на кресле, свернувшись клубочком, мирно спал Пушистик. В общем, все дышало покоем и уютом.

Но на лицах девушки и Баби отражались совершенно противоположные чувства — растерянность, тоска, тревога.

— Все так ужасно, что и жить не хочется, — прервала тягостное молчание Мари. — Департамент семьи и попечительства категорически отказался назначить меня опекуном Жанны, Люсьена и Шарля.

— И это только из-за твоего возраста? — участливо спросила Баби.

— Не совсем. Они, конечно, догадываются, что моя жизнь еще не устроена. Неизвестно, что может произойти со мной в ближайшем будущем, и будет ли у меня возможность уделять внимание детям. Но главное — это то, что до них дошли слухи о разорении «Солнечной долины». Департамент не хочет доверять воспитание хотя бы и родных братьев и сестры молодой, неопытной, да к тому же еще и нищей особе.

— Боже мой! — патетически воскликнула Баби. — Что же нам делать?

— Не знаю, — угрюмо произнесла Мари. — Впервые у меня руки опустились.

— А что думает по этому поводу Фернан?

— Понятия не имею. Я ему ничего не сообщала.

Баби нетерпеливо вскочила со стула и начала расхаживать по кухне. Затем, подойдя к Мари, села рядом и взяла девушку за руку.

— Послушай, девочка моя, — после недолгого молчания сказала Баби, — Фернан — единственный человек, который может и хочет нам помочь. Почему ты отталкиваешь его? Твоя ненависть к каждому д'Убервилю по меньшей мере нелепа.

— Я не хочу от него зависеть.

— Глупышка. Большинство женщин спят и видят, чтобы сильный, умный и красивый мужчина взял на себя груз их забот. Неужели ты не видишь, как Фернан к тебе относится? — Мари отрицательно покачала головой, и тогда Баби продолжила: — Он явно тобой заинтересован.

— Что за чушь ты несешь! — негодующе воскликнула Мари. — Мы же едва знаем друг друга?

— Думай, как хочешь. Только обещай мне одно, девочка. Если в ответ на мои молитвы Фернан предложит тебе выйти за него замуж, не отвергай его сразу, сначала подумай, посоветуйся со мной. Ты сделаешь это ради детей и «Солнечной долины».

От изумления Мари не сразу обрела дар речи. Поначалу она даже решила, что плохие новости лишили Баби способности здраво мыслить.

— О чем ты говоришь, Баби? Фернан предложит мне выйти за него замуж? Да с какой стати! Множество женщин добиваются его расположения, а он вдруг, ни с того ни с сего, воспылает ко мне великой любовью!

— Любовь! — иронично воскликнула Баби. — Я вышла замуж за Марселя Жубера по великой любви, и через шесть лет он бросил меня с ребенком на руках. Ничего хорошего из этого не вышло. Под конец жизни я вынуждена жить в чужом доме и заботиться о чужих детях.

Мари порывисто обняла экономку.

— Ты не должна так думать, Баби. Мы обе знаем, что без тебя «Солнечная долина» пропадет. Ты никогда не была для нас посторонним человеком. А мои братья с сестрой и вовсе относятся к тебе, как к родной маме.

Лицо экономки просветлело.

— Спасибо, Мари. Я никогда не забуду то, что ты сейчас сказала. Но мне хочется закончить разговор. Фернан д'Убервиль — действительно надежный человек. Для женщины это много значит. Он отличный бизнесмен и всего добился сам. С ним ты будешь чувствовать себя, как за каменной стеной.

— Хорошо, — вздохнув, ответила Мари. — Обещаю тебе, что, если невозможное произойдет и Фернану вдруг, вопреки всем законам логики, взбредет в голову жениться на мне, я не стану ему сразу отказывать. Сначала поговорю с тобой.

— Вот и умница. А сейчас, — Баби поднялась с места, — мы будем есть мои булочки.

* * *

Через два дня Фернан, предварительно предупредив Мари по телефону, приехал в «Солнечную долину», чтобы отвезти ее в город и поужинать вдвоем в самом фешенебельном ресторане под названием «Сердце Луары». Из его окон открывался фантастический вид на знаменитый готический собор Сен-Гатьен, описанный самим Бальзаком в «Турском священнике».

Девушка не могла припомнить, когда в последний раз ходила на свидание. В любом случае с таким ослепительно красивым мужчиной ей никогда не приходилось еще ужинать в ресторане.

Мари начала нервничать задолго до назначенного времени. Тщательная подготовка к выходу в свет еще больше усилила чувство тревоги. Ей пришлось надеть то единственное вечернее платье, которое у нее было, — простое черное, до колен, с длинными рукавами и глубоким овальным вырезом. Оно было не особо модным и совсем не броским. В общем, вряд ли подходило для ужина с миллионером.

Простоту наряда Мари в меру своего умения попыталась компенсировать макияжем. Практически в первый раз она решилась накрасить губы и ресницы, наложить тени. Светлые волосы с помощью Баби она уложила в некое подобие высокой прически.

Но появившееся было удовлетворение от собственной внешности сразу померкло, едва на пороге появился Фернан. Просто удивительно, как строгий светло-серый костюм, безупречно белая сорочка и шелковый галстук шли ему! Рядом с этим уверенным мужчиной, пахнущим дорогим одеколоном, Мари сразу почувствовала себя неуклюжей маленькой девочкой.

Фернан поздоровался с ней, заявил, что она выглядит просто сногсшибательно, и повел к машине. И все! Ни слова, ни намека на тот поцелуй, о котором Мари вспоминала день и ночь. Но девушка не подала виду, что чем-то расстроена, села в лимузин рядом с Фернаном и с замиранием сердца приготовилась к самому романтическому вечеру в своей жизни.

— Ты успел просмотреть документы по «Солнечной долине»? — спросила Мари, когда ужин подходил к концу.

Она была совершенно очарована уютной обстановкой ресторана — свечами, фарфоровой посудой, ненавязчивой музыкой, деликатесами, которые ей помог заказать Фернан. Но больше всего ее потрясли заботливость и внимательность спутника, непринужденный разговор, который не прерывался ни на минуту. Оказалось, что их вкусы и взгляды на жизнь во многом схожи, отчего за этот вечер Фернан стал Мари удивительно близок.

— Да. — Он изящно поднес крошечную чашечку кофе ко рту и сделал глоток.

— И составил план действий?

— Кое-какие соображения у меня есть, — туманно ответил Фернан. — Но я сообщу их несколько позже. А сейчас я хотел бы пригласить тебя на танец. Надеюсь, сейчас ты не сбежишь от меня, как в день свадьбы Люсии.

Мари мило улыбнулась и кивнула. Фернан помог ей подняться и повел к небольшой сцене, на которой музыканты играли мелодичный джаз. Перед ней находилась танцплощадка.

Девушка не помнила, как оказалась в его объятиях, какая музыка зазвучала… Близость мускулистого тела Фернана так взволновала Мари, что она не могла думать ни о чем другом. Запах одеколона, широкий разворот плеч, крепость мышц, ощутимая сквозь ткань костюма, свежесть его дыхания на своей щеке — все это заставляло девушку дрожать от странного возбуждения, желать и бояться взглянуть в серые глаза своего партнера…

А еще мечтать о его поцелуях. Или даже о чем-то большем.

Не сознавая, что делает, Мари положила голову ему на плечо и теснее прижалась к Фернану. И уловила легкую дрожь, вдруг пронзившую его тело. Потом длинные уверенные пальцы приподняли ее подбородок, и Мари ощутила на губах его сухие горячие губы.

Поцелуй был легок, нежен и очень сладок. От него по спине девушки побежали мурашки, а сердце забилось как испуганная птица в клетке. Мари уже было не важно, что ее целуют в ресторане, на глазах у других людей. Она не понимала, где находится, и, только когда Фернан с легким вздохом сожаления оставил ее губы, открыла глаза, словно очнувшись от забытья.

Он посмотрел на ее зарумянившееся лицо и еле заметно улыбнулся.

— Мне… мне стыдно, — как-то по детски прошептала Мари. — Кругом люди.

— Понимаю. — Фернан сразу прервал медленные движения танца и повел ее к их столику. — Прости меня, пожалуйста. Просто не смог сдержаться. Может, ты хочешь поехать домой?

— Да. — Мари энергично закивала. Просто удивительно, как он угадал ее желание!

Взяв сумочку, девушка направилась к выходу. Дорога обратно, вившаяся среди долин и холмов Луары, прошла в полном молчании. Откровенному разговору мешало присутствие шофера, а перебрасываться репликами о хорошем ужине и отличном вине ни у кого из них двоих настроения не было.

Через полчаса лимузин остановился у входа ее дома. Все окна за исключением спальни Баби были уже темны. Девушка вздохнула. Как быстро пробежало время! Ей ужасно не хотелось расставаться с Фернаном, и она не могла найти объяснения своему чувству.

— Сейчас только десять, — произнес ее спутник, бросив взгляд на часы. — Может, пригласишь меня на чашку кофе? Я ведь еще не рассказал тебе о своих соображениях относительно будущего «Солнечной долины».

— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась Мари.

Действительно, к чему отказываться? В доме не спала Баби, повод для разговора был достаточно важным… Так что уже через пятнадцать минут они сидели в кухне и пили ароматный кофе.

— Итак, я тебя слушаю, — прервала затянувшееся молчание Мари.

Фернан явно занервничал. Он встал и несколько раз прошелся по кухне. Затем сел напротив Мари и забарабанил пальцами по столу. Девушка недоуменно смотрела на него, не зная, что и думать. Фернан был не из тех мужчин, которых легко смутить.

Наконец он откашлялся и произнес:

— Я думаю, нам надо пожениться.

Мари решила, что ослышалась, и ничего не ответила, чтобы не попасть в глупое положение. Фернан почувствовал ее состояние и еще раз повторил те же самые безумные слова, на этот раз более уверенным и спокойным голосом.

— Это что, какая-то шутка? — Мари нервно рассмеялась. — Или тебе выпитое вино в голову ударило?

— Нет. — Фернан отвернулся от нее и, глядя в окно, сказал: — Выслушай меня, Мари. Ты не справишься одна с теми проблемами, которые на тебя навалились. «Солнечной долине» нужен опытный управляющий, твоим братьям и сестре — внимание и, главное, наличие взрослого родственника. Только при таких условиях департамент семьи не отнимет их у тебя.

— Я это и без тебя знаю, — звенящим от напряжения голосом ответила девушка.

— Просмотрев документы, я пришел к единственному выводу, — продолжал Фернан. — Тебе требуются деньги. Много денег. И человек, на которого можно положиться. Иначе ты будешь вынуждена продать «Солнечную долину» и попрощаться с братьями и сестрой.

— Нет! — Мари отказывалась верить жестоким словам Фернана. — Это невозможно!

— И тем не менее, это так. У тебя нет иного выхода. Я же предлагаю одним махом решить все твои проблемы. У меня есть средства, с помощью которых можно погасить долги «Солнечной долины». К тому же я, как ты знаешь, прекрасно разбираюсь в винном бизнесе. Вместе мы поднимем и виноградник, и твой завод.

Мари усмехнулась.

— Так вот где собака зарыта! — со злорадством протянула она. — Неужели ты собираешься взять в жены почти незнакомую тебе провинциальную девчонку только для того, чтобы самому стать виноделом? Надоело продавать чужое вино?

Фернан вздрогнул, как от удара. Он быстро встал, наклонился к девушке и бросил на нее тяжелый предостерегающий взгляд.

— Никогда больше не говори так со мной, Мари. Этими словами ты унижаешь не только меня, но и себя тоже. Неужели ты полагаешь, что мужчина может заинтересоваться тобой только как владелицей поместья?

Девушка смущенно потупилась.

— П-прости… Но твое предложение настолько для меня неожиданное и, на мой взгляд, лишенное всякого смысла, что я отказываюсь что-либо понимать, — честно призналась Мари. — Мы ведь даже не знаем толком друг друга. Почему ты вдруг решил жениться на мне? Уверена, тебе попадались куда более подходящие кандидатуры.

— А вот тут ты ошибаешься, Мари. Я никогда не встречал более милого, непосредственного и необыкновенно привлекательного существа, нежели ты. И поэтому… — Фернан вдруг резко замолчал, отвел взгляд от ее лица и опять сел напротив девушки. Затем, переведя дух, продолжил речь, но тема и, главное, тон разговора совершенно изменились: — Я лишь хочу сказать, что единственная альтернатива продаже «Солнечной долины» и печальной участи Люсьена, Шарля и Жанны — наша с тобой свадьба.

Мари передернуло от его холодных, рассудочных слов. И, как противовес этому, в памяти всплыл их первый, такой неожиданный и такой сладкий поцелуй. Как они были близки тогда! А весь чудесный вечер… их танец, объятия, разговоры… Да, ее неудержимо, без всякой видимой причины тянуло к этому мужчине. Но вот так взять и очертя голову решиться на брак?

— Мне всего двадцать один год, — медленно произнесла Мари, — И я боюсь выходить замуж без любви.

— Уверен, это чувство скоро придет.

— Почему?

— Потому что для него есть все основания. Например, между нами существует определенное сексуальное влечение. Разве ты его не чувствуешь?

От столь откровенных слов Фернана девушка покраснела. В воображении снова, как в калейдоскопе, завертелись картины их поцелуев, ее мечты наяву и нескромные сны ночью, в которых с недавних пор неизменно присутствовал он…

— Я… я не знаю, о чем ты говоришь, — выдавила Мари.

— Зато твое тело знает.

Фернан встал и подошел к ней сзади. Она испуганно вскочила, но, почувствовав на шее его теплое дыхание, остановилась и замерла в ожидании. Руки д'Убервиля опустились ей на плечи, губы осторожно начали ласкать чувствительную кожу на затылке.

Ноги еле держали Мари, грудь вдруг налилась, по телу забегали какие-то электрические импульсы, готовые вот-вот разрядиться волной желания. Не понимая, что делает, Мари с легким вздохом повернулась и подставила губы. С этой минуты реальность перестала для нее существовать. Все мироздание сосредоточилось в горячих, неистовых, почти животных ласках, которые они дарили друг другу.

Фернан гладил ее шею, плечи, затем мягкими движениями стал очерчивать линию талии, упругих бедер. Мари вздрагивала от его прикосновений и совсем не думала о том, что это неправильно, что ей следует остановить его…

Она не помнила, когда и каким образом оказалась сидящей на его коленях. Зато каждой клеточкой ощущала неистовый танец губ, гибкий язык Фернана, вторгшийся в глубины ее рта. Когда он наконец поднял голову, в душе девушки возникло острое чувство потерянности.

— Вот видишь, Мари, — тихо произнес Фернан, гладя ее чуть спутанные льняные волосы, глядя в ее затуманенные глаза, — у нас есть все шансы стать счастливыми. Подумай о моем предложении. Взвесь его плюсы и минусы. И прислушайся к своему сердцу. Оно уж точно тебя не обманет. — Он нежно поцеловал ее в обе щеки и, взяв на руки, поставил на пол.

— К-когда ты придешь? — Голос не повиновался Мари.

— Думаю, трех дней на размышления тебе хватит. — В глазах Фернана вдруг зажегся странный свет. Он порывисто обнял ее и горячо шепнул на ухо: — Пожалуйста, стань моей женой! Я уверен, что смогу сделать тебя счастливой! — Затем резко повернулся и вышел — нет, почти выбежал из кухни.

Мари без сил опустилась на стул. В голове было пусто, тело горело, губы чуть вспухли от поцелуя. Что же ей теперь делать?

* * *

Три дня, отпущенные Фернаном, показались Мари самыми томительно-длинными днями в ее жизни. Она не замечала, что творится вокруг, пребывая в каком-то странном полусне. Внезапное предложение замужества совершенно сбило ее с толку.

Конечно, брак с Фернаном сулил разрешение всех проблем. Можно будет рассчитаться с долгами, и тогда никто не отнимет у нее «Солнечную долину». И конечно, младшие останутся с ней. У братьев появится… нет, не отец, но человек, на которого они всегда смогут положиться, с кем будут говорить на сугубо мужские темы.

Мари знала, что у Люсьена есть девушка, и не раз пыталась завести с ним разговор на тему взаимоотношений полов. Но брат, краснея от волнения или, может, стыда, решительно пресекал подобные темы.

Шарль тоже в последнее время начал сильно тревожить Мари. Он всегда был независимым и скрытным мальчиком. Совсем недавно старшая сестра узнала от его классного руководителя, что Шарль связался с неподходящей компанией сверстников. Брата якобы даже видели с сигаретой в руках. И это в четырнадцать-то лет!

Мари понимала, что сама на него повлиять не сможет. Фернан — другое дело. Строгий, уверенный в себе мужчина быстро поставит Шарля на место…

Ворочаясь ночью без сна, Мари вспоминала слова Баби о том, что с приходом Фернана с ее плеч свалится огромная гора забот… Об этом мечтает каждая нормальная женщина, говорила экономка. Так что же мешает ей согласиться выйти замуж за Фернана?

Ответ пришел уже на рассвете, когда Мари в сотый раз прокручивала в голове сложившуюся ситуацию. Дело было в том, что ей предлагали брак по расчету, без любви, нежности, уважения. Вот почему она никак не могла на него согласиться. Да, Фернан целовал ее так, что сердце было готово выпрыгнуть из груди, танцевал с ней, прижимал к себе. Но это не говорило о том, что он влюблен. Его ласки вполне могли быть ласками опытного в обольщении женщин мужчины.

Мари достаточно знала о его репутации покорителя женских сердец. И понимала, что любовь с первого взгляда не для таких, как Фернан д'Убервиль.

В голове девушки тут же всплыли слова старшего брата о вилле на Лазурном берегу. Там, несомненно, перебывало немало шикарных, уверенных в себе красоток с лицами фотомоделей и фигурами из «Плейбоя». Наверное, они получили множество незабываемых впечатлений. Было и купание в бассейне, и ужин при свечах. И разумеется, головокружительный секс ночь напролет…

Мари вздрогнула от странной боли, пронзившей сердце. Неужели она ревнует? Девушка горько усмехнулась и утвердительно кивнула своему отражению в зеркале, висящему напротив кровати, но тут же одернула себя. Не хватало еще влюбиться в человека, который не разделяет ее чувств!

Но что же тогда нужно от нее Фернану? Неужели взыграло благородство, порожденное голубой кровью, текущей в его жилах, и он готов жениться на ней только из чувства ответственности перед осиротевшими родственниками кузины? Маловероятно. Тогда, может, в нем заговорил расчетливый дух бизнесмена, и, взвесив все за и против, Фернан увидел выгоду в будущем союзе? Еще более нелепое предположение, усмехнулась Мари.

Она ничего не могла принести будущему мужу в качестве приданого, кроме кучи долгов и двух братьев с сестрой, которых никак нельзя назвать тихими и послушными.

Конечно, «Солнечная долина» даже в нынешнем своем состоянии — завидное приобретение и вскоре с лихвой вернет затраченные на нее деньги. Но не стоит забывать, что Фернан настолько богат, что может купить несколько таких «Долин».

Значит, в его предложении нет смысла. С этой мыслью Мари заснула, с ней же и проснулась. У нее оставался всего день на размышления, а она так и не знала, как поступить.

Девушка вспоминала их поцелуи и чувствовала, что хочет вновь и вновь ощущать его вкус на своих губах. Может быть, он хочет жениться на ней по той же причине? Ведь Фернан недвусмысленно дал понять, что хочет ее.

И тут же Мари одергивала себя, мысленно обзывая глупой. Уж кто-кто, а Фернан точно знает, что в наше время можно легко переспать с женщиной, не приведя ее перед этим к алтарю…

В конце концов, Мари, как и обещала, обратилась за советом к Баби. Экономка, выслушав бессвязный рассказ девушки, усадила ее на диван в кухне и напоила успокаивающим чаем.

Оказалось, что ее давно тревожило полное невежество Мари в некоторых вопросах.

— Ты никогда не интересовалась мальчиками, и меня это очень настораживало, — призналась Баби. — Конечно, у тебя было полно друзей мальчишек, но они всегда относились к тебе как к товарищу по играм, не более.

— Да, это правда, — печально согласилась Мари. — Поэтому меня так удивило предложение Фернана.

— Ты просто поздно развилась. Зато быстро. Кто мог подумать, что из тощего, угловатого подростка ты за пару лет превратишься в цветущую девушку? Я, если честно, этот момент прозевала. Зато его заметил Фернан еще тогда, на свадьбе отца, да покоится его душа с миром. — И религиозная Баби перекрестилась.

Мари вздохнула.

— Но у Фернана, конечно, были женщины гораздо красивее меня. В любом случае внешняя привлекательность еще не повод, чтобы в спешном порядке жениться на девушке.

— Разумеется, — подтвердила Баби. — Ты хочешь знать, почему он выбрал именно тебя?

— Очень. Без этого я не могу решить, принимать ли его предложение или нет.

Баби перестала суетиться в кухне, вытирая пыль с мебели, и села рядом со своей любимицей.

— Дело в том, что ты не похожа на остальных красивых женщин. Фернан, видимо, заметил это и понял, что из тебя со временем может получиться идеальная спутница жизни.

— Из меня? — непритворно удивилась Мари. — Но почему? И как он смог это понять за те несколько коротких встреч, которые у нас были?

— Интуиция, наверное. — Баби пожала плечами. — Или любовь с первого взгляда. — Девушка возмущенно подняла руки, но экономка не обратила на ее жест никакого внимания и продолжила: — Каждый нормальный мужчина чувствует, что перед ним стоит не пустоголовая раскрашенная кукла, а необычная, тонко чувствующая девушка, к тому же искренняя и невинная. Это действует на них ослепляющее. Кроме того, Фернан наверняка принимает в расчет, что тебе чуть больше двадцати, ты ничего не видела в жизни, поэтому из тебя можно легко воспитать ту самую идеальную жену, которая ему нужна.

— Значит, вот на что он рассчитывает, — задумчиво протянула Мари. — Да, романтики маловато. Так как же мне поступить, Баби?

— Как поступали все женщины во все времена, — загадочно ответила Баби. — Подумай, какие преимущества тебе даст брак с Фернаном. А главное — прислушайся к голосу сердца. Уж оно-то не обманет, — убежденно сказала та.

Экономка встала и вышла распорядиться насчет обеда. Мари осталась в одиночестве. Воспоминания о прикосновениях и поцелуях Фернана вновь возникли в ее сознании. Но на этот раз девушка не пыталась остановить их поток.

Ее дыхание участилось, когда она представила сильные руки, обнимающие ее, нежность и страсть во взгляде, горячие требовательные губы. Она ощутила, как по телу разливается будоражащая волна желания.

Но в то же время в голове Мари неотступно крутилась мысль о том, что она играет с огнем и ни к чему хорошему «прислушивание» к голосу сердца не приведет…

4

Мари сидела в гостиной дома и молча смотрела перед собой. Она просто боялась поднять взгляд на Фернана, который невозмутимо, в полной тишине пил поданный Баби кофе. Наконец он отставил чашку и произнес:

— В этой комнате я чувствую себя неуютно. Наверное, из-за тяжелых полосатых гардин и вычурной мебели. Может, погуляем в саду?

— Хорошо. — Мари встала, но не смогла удержаться и тут же ехидно добавила: — Кстати, гостиную обставляла твоя кузина.

— Очень на нее похоже. — Фернан улыбнулся и тоже поднялся. — Люсия всегда обожала бессмысленную роскошь.

Они вышли из дому навстречу хрустально чистому и теплому осеннему дню. Мари все так же не находила сил поднять глаза на спутника, не говоря уже о том, чтобы начать серьезный разговор. За три дня девушка так и не пришла к твердому решению. Но точно знала, что сердцем хотела бы быть с Фернаном.

И сейчас, идя рядом с ним, ощущая аромат, исходящий от его волос, Мари чувствовала, как маленький комочек в груди вдруг сладко забился, посылая импульсы счастья в каждую клеточку тела.

Фернан опустился на скамейку под одним из платанов и жестом пригласил девушку сесть рядом.

— Что ты мне скажешь, Мари? — нарушил он затянувшееся молчание. — Что ты решила?

— Я… — Всего несколько минут назад девушка собиралась попросить его дать еще пару дней на размышление. Но близость Фернана лишила ее способности рассуждать здраво. Она с ужасом поняла, что произносит совсем другие слова и ничего не может с этим поделать. — Я… думаю, что… мне лучше принять твое предложение.

Фернан ничего не ответил, не сделал ни одного движения. Мари вдруг ощутила, как ее охватывает ужас. Неужели он передумал, и она попала в глупейшее положение, в первой же фразе ответив согласием на предложение, сделанное несколько дней назад.

Наконец Фернан заговорил:

— Судя по твоему измученному лицу и напряженному голосу, ты не замуж собираешься выходить, а принимать мученическую смерть. — В его глазах застыла странная печаль. — Счастливые невесты так не выглядят.

— Но мне очень тяжело! — воскликнула Мари, позволяя сомнениям и растерянности, накопившимся за три дня, выплеснуться наружу.

— Почему?

— Неужели не понятно? Возможно, на моем месте другие женщины прыгали бы от счастья. Но мне страшно выходить замуж лишь для того, чтобы спасти дом и семью. Я чувствую себя действительно прескверно.

— Когда я тебя целовал, ты ощущала себя гораздо лучше. Может, стоит думать только об этом?

Мари бросила на него негодующий взгляд.

— Как просто ты смотришь на мир! Моя младшая сестра и то больше понимает в жизни.

Фернан рассмеялся.

— Может, ты права, и кто-то здесь до сих пор ребенок. И я почти уверен, кто именно.

Но Мари не собиралась поддаваться его шутливому настрою.

— Наверное, для тебя я все еще ребенок. Но я не настолько глупа и наивна, чтобы не выяснить сначала, что меня ждет после свадьбы.

— То есть ты хочешь узнать, какую жену я хочу получить?

Мари вздохнула и подняла глаза к ясному голубому небу, видимому сквозь тронутые желтизной листья платана. Она никак не могла сформулировать вопрос, ответ на который положил бы конец ее волнению.

— В общем, да, — наконец произнесла девушка. — А также я хотела бы узнать, каким мужем ты намереваешься стать.

Фернан усмехнулся.

— О, самым обычным. Предпочитающим сидеть в кафе с друзьями за рюмкой перно и чашкой кофе. Обожающим футбол, диван и газету по вечерам…

Мари изумленно уставилась на него, не зная, как реагировать. Фернан же увлеченно продолжал:

— Что же касается моей жены, то она, конечно, должна хорошо готовить, любить детей, быть скромной, терпеливой, снисходительной к моим недостаткам, а также…

— Перестань! — прервала его Мари. — Я серьезно спрашиваю! — Но не выдержала и рассмеялась, вспоминая, с каким преувеличенно серьезным видом Фернан нес всю эту чепуху.

— Я рад, что у тебя есть чувство юмора.

— А ты сомневался?

— Просто в последнее время у тебя было мало поводов для смеха. — Фернан подвинулся ближе и, взяв Мари за руку, заглянул ей в глаза и сказал: — Оставайся такой, какая ты есть, Мари. Меня в тебе устраивает все.

— Даже то, что я тебя не люблю? Так, как должна любить своего жениха невеста?

— Чувства могут прийти позже.

— А если нет?

— Время покажет.

По спине Мари пробежали мурашки. Что было тому причиной — близость Фернана, тепло его руки или же надежда, с которой он произнес последние слова, — девушка не знала. Но понимала, что уже приняла решение: она станет женой Фернана.

— Но почему именно я? — все-таки спросила девушка.

— Знаешь, Мари, — после паузы, как бы нехотя ответил он, — я захотел тебя с той самой минуты, как увидел. Конечно, — с легкой иронией добавил Фернан, — меня и раньше посещали подобные желания, но с тобой все было по-другому. Ты оказалась самой чистой, доброй и светлой девушкой, которую я когда-либо встречал. В общем, твоя невинность меня сразила.

Мари, широко открыв глаза, смотрела на Фернана. Может, она неправильно расслышала?

— Откуда ты знаешь, что… что у меня еще не было… ммм… близких отношений с мужчиной? — запинаясь и краснея, спросила она.

— Милая моя, это видно сразу. — Фернан улыбнулся и еще крепче сжал руку Мари. — Не надо смущаться. Я буду с тобой осторожен и ничего не сделаю против твоей воли.

— Значит…

— Значит, у нас с тобой есть все шансы построить счастливую семью, — закончил за нее Фернан. Он придвинулся еще ближе и, откинув волосы девушки, очертил пальцем овал ее лица. — Скажи «да». Пожалуйста.

Мари выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Ее ответ был давно готов.

— Да. Я выйду за тебя замуж.

— Мари… — Фернан наклонился и легко коснулся губами ее губ.

Но девушка внезапно вырвалась и вскочила.

— У меня просто нет выбора, — произнесла она, повернувшись к нему спиной. — Поэтому, зачем сомневаться и не спать по ночам, обдумывая, что мне делать дальше? Разумнее принять то, что посылает судьба.

— Твои слова ранят меня, — произнес Фернан и поднялся вслед за девушкой. Шагнув к ней, он обвил талию Мари руками, повернул к себе и шепнул на ухо: — Но я все же должен поцеловать мою избранницу после того, как она ответила согласием на предложение руки и сердца.

Мари замерла, не в состоянии противостоять магнетической силе, исходящей от Фернана. Он склонил голову, ее губы приоткрылись — и на долгое сладкое мгновение мир вокруг перестал существовать. Их языки сплелись, лаская друг друга, дыхание смешалось. Мари почувствовала, как блаженство заполняет каждую клеточку ее тела, как ноги стали ватными, а сердце бешено забилось…

Фернан оторвался от ее губ, но не разжал объятий. Внимательно и нежно посмотрел в затуманенные глаза девушки и тихо сказал:

— Я чувствую, что ты хочешь меня так же сильно, как я тебя.

— И все же не надо торопить события, — понемногу приходя в себя, ответила Мари. — Помолвка, будущая свадьба… все произошло слишком быстро и неожиданно. Так что давай, не будем притворяться, будто мы обычная влюбленная пара.

— То есть никаких нежностей и голубиного воркования перед свадьбой?

— Да, — ответила Мари. — И запомни: ты обещал, что ничего не будешь делать против моей воли.

— Ладно. — Фернан разжал объятия и взял девушку за руки. — Только дело в том, что ты пока еще не знаешь, чего сама хочешь. Поверь, уж я-то могу определить, когда женщина меня хочет, а когда — нет.

Мари вырвала руки и расправила плечи. Зачем он напоминает ей о своих прошлых похождениях? И так понятно, что у будущего мужа опыта в любовных делах несравнимо больше, чем у нее.

Девушка направилась у дому, Фернан пошел следом.

— В любом случае ты дал обещание, — упрямо повторила Мари, когда он поравнялся с ней.

— Пусть будет так, — немного угрюмо ответил Фернан.

— Когда ты планируешь свадьбу?

— Я не вижу причин откладывать ее, — ответил он. — А ты как думаешь?

— Согласна. Только давай обойдемся без пышной церемонии и огромной толпы гостей.

— Хорошо. — Фернан кивнул и посмотрел на девушку. — Наша свадьба должна быть необычной. Как и все, что предшествовало ей.

Мари улыбнулась.

— Попал в точку!

Фернан засмеялся, видя, как девушка обрадовалась его нехитрым словам. Он взял ее под руку. А Мари вдруг захотелось сделать что-нибудь необычное, например… О нет, неужели очередная фантазия? Но, несмотря на попытки запретить себе грезить наяву, перед внутренним взором уже возникла очередная картина.

Она уже больше не шла рядом с Фернаном. В своих мечтах она повернулась к нему, обвила одной рукой его шею, а другой… Другой начала расстегивать рубашку, а затем провела ладонью по мускулистой груди… Потом наклонила голову Фернана и принялась целовать, чувствуя, как этот сильный мужчина вздрагивает от ее прикосновений, слыша, как он просит не останавливаться…

— Мари, ты слышишь меня?

Девушка вздрогнула и залилась краской стыда. Откуда только в голове возникают такие бесстыдные образы? Неужели подсознательно она хочет быть именно такой — уверенной в себе, соблазнительной?

— Мари, с тобой все в порядке? — снова спросил Фернан. — У тебя какой-то странный остановившийся взгляд. Давай присядем, передохнем.

— Нет, все в порядке, — ответила она. — Ты останешься пообедать? Надо еще объявить о наших намерениях Баби.

Фернан кивнул и ускорил шаг. Мари перевела дух. Слава Богу, он не догадывается о ее фантазиях!

* * *

Спустя две недели ранним утром Мари сидела в своей комнате и пила кофе. День свадьбы настал, и случилось это гораздо раньше, чем она предполагала.

Мари смотрела на яркое солнце, поднимающееся над холмами. На ум ей пришли слова Фернана о том, что их свадьба должна быть необычной, не такой, как у всех. В общем, так оно и произошло, если не считать венчания в церкви. На нем настояла Баби. Она сказала, что мать Мари, которая сейчас смотрит на все происходящее с небес, всегда этого хотела.

— Ради ее памяти ты должна обвенчаться в церкви, где тебя когда-то крестили, — уговаривала девушку экономка. И Фернан был с ней полностью согласен.

За две недели девушка узнала своего будущего мужа гораздо лучше. Временами она сожалела, что взяла с Фернана обещание держаться от нее на расстоянии.

Он его твердо исполнял: ни разу не поцеловал ее и вообще вел себя очень сдержанно и безукоризненно вежливо. А Мари перестала ощущать враждебность и скованность, когда он появлялся в доме. Ей все чаще хотелось сесть с ним рядом, обнять, сказать ласковые слова.

Фернан легко сошелся с ее братьями, которым по душе пришелся выбор старшей сестры. А маленькая Жанна души не чаяла в «дяде Фернане» — при любом удобном случае забиралась к нему на колени и делилась своими секретами.

Мари одобрила все его планы насчет «Солнечной долины», не переставая удивляться уму и сообразительности будущего мужа. Наконец она могла вздохнуть свободно. Ни кредиторы, ни чиновники из департамента больше ее не тревожили.

Так что с того, что она собирается замуж за человека, который ее совсем не любит? Зачем переживать, что она решилась на этот шаг ради спасения семьи и поместья? Браки по расчету совершались до нее и будут совершаться после.

В любом случае, Мари совершенно не чувствовала неприязни по отношению к Фернану. А с эротическими фантазиями, что стали все чаще посещать ее, девушка уже перестала даже бороться. Она лишь боялась перепутать сон с явью, измышляя подробности первой брачной ночи…

Мари сладко потянулась и помотала головой, отгоняя навязчивые картины. Скоро, совсем скоро им суждено сбыться. Фернан не из тех мужчин, которые будут ждать вечность. Он, конечно, наплюет на все обязательства и соблазнит ее в первую же ночь — то есть сегодня.

От этой мысли Мари бросило в жар. Она вскочила и направилась в кухню, где уже заманчиво пахло поджаренным беконом. Мальчики еще не вставали, только из комнаты Жанны доносился ее голос. Девочка что-то выговаривала своему пушистому любимцу…

Внезапно девушка вспомнила про одно место в «Солнечной долине», где не была уже довольно долго. Она не стала тратить время на переодевание и, как была в домашнем платье, побежала по еще мокрой от росы траве в сторону виноградника.

Платановая роща расступилась, и Мари очутилась на пологом холме, с которого открывался чудесный вид на долину Луары. На его вершине рос кряжистый дуб, на котором висели веревочные качели. Их смастерил в далеком детстве ее отец. Мари с трудом уместилась на узкой дощечке и чуть оттолкнулась от земли. Воспоминания о папе заполнили душу. Но на этот раз девушка не испытывала ни отчаяния, ни боли, лишь светлую печаль.

Чуть раскачиваясь на качелях, она чувствовала, что отец где-то рядом. И горячо надеялась, что он одобряет ее решение выйти замуж за Фернана. Ведь кто-то должен заботиться о «Солнечной долине» после его смерти!

Мари закрыла глаза и несколько раз вздохнула, мысленным взором окидывая поместье, ради которого решилась на столь рискованный шаг. И тут ей на ум пришло проведать Рыжика. После церемонии бракосочетания Фернан увезет ее куда-то, и она не увидит своего любимца еще как минимум неделю. Время на прощание пока есть…

Рыжик встретил появление хозяйки радостным ржанием, поддержанным другими лошадьми в отстроенной заново после пожара конюшне. Мари вошла в пахнущий свежей древесиной денник и, когда жеребец доверчиво опустил голову, прижалась к ней щекой. Но так продолжалось недолго, вскоре лошадь, всхрапнув, мотнула головой и стала перебирать тонкими ногами. Это был верный знак того, что Рыжик хочет есть.

— Хорошо, — улыбнувшись, произнесла Мари. — Для тебя, я вижу, не важно, что сегодня у меня свадьба. Главное, чтобы было вдоволь зерна и воды.

Не дожидаясь конюха, она сама засыпала ему овса в кормушку и встала рядом, гладя жеребца по шее.

— Сегодня я уезжаю далеко-далеко, — сказала ему Мари. — И вернусь не раньше, чем через неделю. Но Люсьен обещал, что присмотрит за тобой. Пожалуйста, не скучай без меня и не обижай моего брата. Я знаю, ты недолюбливаешь мужчин, но…

— Мари!

Девушка вздрогнула и обернулась. В воротах конюшни стояла Баби.

— Уже иду, — виноватым голосом произнесла девушка.

— Сегодня же твоя свадьба, девочка! А ты в такой день торчишь в конюшне. К тому же в одном платье, хотя на дворе уже осень! Ну что мне с тобой делать?

Мари поцелована Рыжика в бархатный нос и направилась к воротам.

* * *

Спустя три часа Мари уже стояла перед зеркалом полностью одетая. Из нее действительно получилась необычная невеста. Ее одеяние было не традиционно-белым, а светло-зеленым, что очень шло к светлым волосам и нежной коже Мари. К тому же она отказалась от платья с привычной пышной юбкой. Верх ее свадебного наряда был облегающим, с короткими рукавами и на косточках, талия — завышенной, а чуть расклешенная юбка из мягкого шелка изящно ниспадала до полу, не стесняя движений.

Она не стала надевать фату. Баби зачесала часть ее белокурых волос наверх, оставив несколько локонов спадать вдоль щек. И настояла на том, чтобы Мари держала в руках цветы.

— Послушайся меня хотя бы в этом, — сказала она, протягивая ей букетик мелких бледно-розовых астр. — Невеста может быть без фаты. Но без цветов — никогда!

Мари согласилась. В конце концов, почему бы и нет? Она уже и так отказалась практически от всех традиций. Никто не поведет ее к алтарю, не будет и подружек невесты, не говоря уже о роскошном свадебном наряде…

До церемонии оставалось не более часа, когда Мари спустилась вниз, где ее ждали братья в костюмах и маленькая Жанна в милом кружевном платье. Увидев сестру, они одновременно воскликнули:

— Вот это да!

— Что это значит? — решила уточнить Мари.

— На правах старшего, — Люсьен обвел взглядом брата и сестру, — я хочу сказать, что ты выглядишь обалденно!

— Мари, — вступил Шарль, — ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видел.

Жанна же подбежала к старшей сестре и взяла ее за руку. Подняв лицо, она улыбнулась, а потом спросила:

— Можно мне взять с собой Пушистика? Он никому не помешает, правда-правда! Я с ним утром об этом говорила, и он обещал.

— Нет! — разом закричали братья и Мари.

Жанна редко принимала отказ без яростных возражений, но сейчас, понимая ответственность момента, молча смирилась.

Во дворе подал сигнал лимузин, специально заказанный Фернаном. Мари с братьями и сестрой вышли на улицу. Там их уже поджидала Баби. Она выглядела очень торжественно в платье темно-красного цвета и такой же шляпке со сверкающей на тулье брошью.

Все сели в машину. И Мари, вздохнув, окинула взглядом знакомый с детства фасад дома. В следующий раз, когда увидит свой дом, она уже будет замужней женщиной, носящей другую фамилию.

Теплый осенний день, казалось, был создан для свадьбы. Солнце ярко светило, небольшой дождь накануне прибил на дорогах пыль. Аккуратные ряды виноградных лоз вдоль шоссе радовали глаз. Мари смотрела по сторонам, на землю, принадлежащую ее семье, и в сердце зарождалось какое-то новое, светлое чувство.

— Мари, — позвал ее Люсьен.

Старший брат сидел рядом с ней, Жанна и Шарль — напротив. Экономка решила, что не уронит своего достоинства, если займет место рядом с шофером, за стеклянной перегородкой.

— Что?

— Нам осталось ехать какие-то пять минут. Ты волнуешься?

— Конечно.

— А почему? — спросила Жанна.

— Ты еще маленькая и многого не понимаешь, — заявил Люсьен с чувством превосходства.

— Свадьба — очень серьезный шаг, — с видом эксперта объяснил младший брат.

— А я думала, что будет весело, как на Рождество, — сказала Жанна.

Для невесты это очень трудный день, я думаю, — ответил ей Шарль и, воодушевленный вниманием, с которым сестренка его слушала, добавил: — Ей приходится волноваться, как она выглядит, красивое ли на ней платье. Но наша Мари все же счастливее многих. Ей не надо будет менять один дом на другой.

Прямо в точку, грустно подумала Мари. Как раз в этом и кроется смысл моего замужества.

— Мари… — опять тихо позвал ее Люсьен, когда лимузин уже объезжал расположенный напротив церкви богато декорированный фонтан, созданный местными каменотесами еще в начале шестнадцатого века.

— Да? — Девушка отвела взгляд от мраморной пирамиды, из которой тонкая струя воды лилась в восьмиугольную мраморную чашу, и посмотрела в глаза брагу — такие же голубые и яркие, как ее собственные.

— Он отличный человек, сестренка. И у тебя есть мы. Всегда. Не правда ли, ребята? — обратился он к Шарлю и Жанне.

— Конечно! — отозвались те.

Мари благодарно улыбнулась им.

— Спасибо, — ответила девушка и протянула руки.

Как в былые годы, они скрестили пальцы, чтобы еще раз подтвердить свою дружбу и готовность поддержать друг друга в трудную минуту.

Лимузин мягко затормозил перед готической церковью, оставшейся от некогда существовавшего здесь аббатства. Мари глубоко вздохнула и с бьющимся сердцем шагнула в распахнутую перед ней дверцу лимузина — навстречу новой жизни.

5

Для скромного венчания в церкви собралось слишком много народу. Баби, как было оговорено заранее, прошла внутрь, чтобы встать у алтаря. Мари замерла в дверях, не зная, что делать дальше. Она нашла взглядом человека, которого Фернан нанял для организации свадьбы. Мадам Лакомб, эффектная женщина лет сорока, уже шла ей навстречу.

— Кто все эти люди? — тихо спросила у нее Мари.

Она начинала жалеть, что полностью положилась на мадам Лакомб.

— Ну, месье Фернан дал мне список гостей, — ответила женщина и сменила тему: — Мари, ваш наряд просто великолепен! Я знала, что вы собираетесь удивить всех, но не представляла, насколько красиво это получится.

— Спасибо, — с отсутствующим видом произнесла Мари, думая о том, где сейчас Фернан, и куда ей деться от любопытных взоров, устремленных на нее.

Мадам Лакомб тем временем уже командовала ее братьями и сестрой:

— Вам нужно пройти вперед и остановиться слева от алтаря, на одной линии с мадам Жубер. А когда церемония закончится, не забудьте осыпать новобрачных лепестками роз. Вот вам корзинки.

Мари почти не слышала, что говорит эта женщина. Ее взгляд был направлен на высокого мужчину, стоящего на другом конце церкви, у алтаря. Вслед за взглядом туда же устремились все ее мечты и помыслы. Фернан в великолепно сшитом темном костюме тоже увидел ее, и на его губах появилась улыбка.

— Все, вам пора, милая, — произнесла мадам Лакомб и отошла в сторону.

Словно по ее команде, раздались звуки органа. Мари вздрогнула и, нетвердо ступая, пошла вперед по проходу между скамьями.

Она старалась не смотреть по сторонам, но чувствовала на себе пристальные взгляды гостей, слышала их шепот. От волнения в глазах потемнело, обнаженные руки покрылись гусиной кожей. Путь до алтаря показался ей бесконечным.

Встав рядом с будущим мужем, Мари с трудом заставила себя поднять голову и посмотреть на него. Взгляд Фернана одарил ее теплом и нежностью, придав сил и уверенности. Так на меня смотрел только отец, промелькнуло в голове Мари.

Фернан подал ей руку и произнес:

— Ты самая красивая невеста, которую я когда-либо видел.

Волнение внезапно отпустило девушку. Она доверчиво сжала ладонь Фернана и повернула голову к священнику, который уже приготовился начать церемонию…

Венчание прошло, как во сне, и Мари опомнилась, только когда священник сказал, что жених может поцеловать невесту… Она посмотрела на кольцо, сияющее на левой руке, и повернулась к Фернану.

Он наклонился, и ее щеку обдало его горячим дыханием. Но вместо поцелуя девушка услышала торопливый шепот:

— Мари, пожалуйста, улыбнись. А то ты выглядишь так, будто тебя сейчас сожгут на костре.

Она вздрогнула. Неужели о ней можно подумать такое? Это просто ужасно! Нет, жалость окружающих — последнее, что ей нужно.

— Хорошо, я постараюсь, — шепнула Мари в ответ.

Их губы сомкнулись. Руки Фернана легко легли на ее талию. На мгновение реальность — церковь со старинными витражами, празднично одетые люди — исчезла. Исчезли и проблемы, недоразумения, связанные со столь странной свадьбой. Мари чувствовала лишь блаженство, которое ей дарил поцелуй Фернана. А гости видели перед алтарем влюбленных, которые наконец обрели друг друга.

— Здравствуйте, мадам д'Убервиль, — сказал Фернан, разжимая объятия.

Мари лишь молча улыбнулась ему, не зная, что ответить и стоит ли.

Потом были поздравления, слезы счастья Баби и объятия братьев и сестры. При выходе из церкви на Мари и Фернана высыпался дождь из лепестков роз и конфетти. Фотограф запечатлел их улыбающиеся лица, а затем все расселись по машинам.

— Все прошло не так уж плохо, — заметил Фернан, помогая Мари удобнее устроиться на мягких подушках.

— А кто были эти люди там, в церкви? — спросила она.

— Друзья, знакомые по бизнесу. Ты им всем очень понравилась.

Мари устало откинулась на кожаное сиденье. Лимузин медленно развернулся и направился к ресторану, где уже был накрыт свадебный стол.

— Знаешь, мне даже понравилось выходить замуж. — Мари повернулась к Фернану. Она была смущена его близостью и не знала, что делать, как себя вести с мужчиной, который только что стал ее мужем.

— Надеюсь, это не войдет у тебя в привычку, — пошутил тот.

— Конечно нет. Но теперь я думаю, что смогу с удовольствием повеселиться в ресторане… И знаешь, — Мари чуть помедлила, — твои друзья искренне за тебя радовались и показались мне довольно приятными людьми.

— Естественно. Что же в этом странного?

— Ничего… — Мари старательно подбирала слова. — Просто…

— Просто ты считала, что я сделан из того же теста, что и Люсия, — закончил за нее Фернан.

Она посмотрела ему в глаза.

— Д-да, мне это казалось вполне логичным. Но дело не в этом…

— А в чем? Что тебя волнует? Кому признаться, как не собственному мужу?

— Видишь ли, — начала Мари, поняв, что следует быть откровенной, — несколько поцелуев — это одно, а… — Она запнулась, и Фернан опять пришел ей на помощь:

— А лечь со мной в постель — совсем другое. Ты это хотела сказать?

Она покраснела и смущенно кашлянула, но потом все-таки нашла в себе силы признаться:

— Я хочу знать… ожидаешь ли ты от меня, что я соглашусь заняться с тобой любовью сегодня ночью? Вернее, мне понятно, что это должно случиться рано или поздно, но… — Мари снова замолчала.

Фернан улыбнулся и, обняв ее за плечи, крепко прижал к себе.

— Милая, я совершенно не ожидаю, что ты прыгнешь ко мне в кровать в первый же вечер. К тому же у тебя нет опыта любовных отношений с мужчиной. Так что не волнуйся, я готов ждать… Только не очень долго, — добавил он с улыбкой.

— Спасибо, — произнесла Мари и почувствовала, как с ее плеч свалилась тяжесть.

Все сомнения и тревоги последних дней вдруг куда-то исчезли. Успокоенная новобрачная улыбнулась и положила голову на плечо Фернана. Тот погладил ее по волосам и тихо сказал:

— Все хорошо, милая. Тебе больше не о чем волноваться. Я позабочусь о тебе и сделаю все возможное, чтобы ты была со мной счастлива.

* * *

Спустя три часа Мари стояла в дверях стилизованного под старину здания, красиво подсвеченного огнями. На ней был новый льняной костюм нежно-фиалкового цвета. Баби настояла, чтобы девушка купила именно его, а также пару новых платьев и туфли на высоких каблуках. Она же помогла Мари сменить подвенечный наряд на костюм для свадебного путешествия в специальной комнате ресторана.

Все гости вышли на улицу перед зданием, чтобы проводить молодоженов. Девушка, как того требовала традиция, повернулась к ним спиной и бросила букет. К немалому удивлению присутствующих, сорванные своими же руками астры поймала Баби. Пожилая женщина сразу же зарделась от смущения.

Фернан предложил жене руку и подвел к стоящей перед входом спортивной машине ярко-красного цвета. Такое дорогое творение автомобильной промышленности могло принадлежать только Фернану, хотя раньше Мари видела у него только «ситроен».

Она не совсем точно представляла, куда именно они направляются. Знала лишь, что Фернан не повезет ее на свою виллу на Лазурном берегу.

— Слишком много ассоциаций с другими женщинами, — без обиняков заявила ему Мари в тот день, когда они обсуждали свадебное путешествие.

Фернан с нежностью посмотрел на нее.

— Неужели ты думаешь, что я способен на такое, глупышка? — ласково пожурил он ее. — Я уже продал виллу, так как знал, что слухи рано или поздно достигнут твоих ушей.

— Разве это только слухи? Дыма без огня не бывает.

— Меня, конечно, трудно назвать монахом, — с улыбкой ответил Фернан, — но и в записные донжуаны я не гожусь.

Мари больше не стала возвращаться к этой теме. Поэтому сейчас стояла возле новой машины и не знала, куда на ней ее собирается везти Фернан.

Из состояния растерянности ее вывел Люсьен, возникший рядом и потрясенно воскликнувший:

— Вот это да! Ты разрешишь мне на ней прокатиться, сестренка?

Мари недоуменно уставилась на него.

— О чем ты говоришь?

— О машине, конечно! О чем же еще? Фернан говорил, что собирается подарить тебе автомобиль, но чтобы такой!..

— Что… что это значит? — Девушка повернулась к Фернану.

— Только то, что говорит Люсьен: машина принадлежит тебе, — невозмутимо ответил тот.

— Не может быть! Она, должно быть, стоит тысячи…

— Скорее сотни тысяч, — поправил ее Люсьен.

— Что?! — Мари пыталась изобразить возмущение, но от потрясения лишь сдавленно пискнула.

— Замолчи, Люсьен! — приказал Фернан, затем достал из кармана ключ с серебряным брелоком в форме буквы М и вложил его в руку Мари. — Если ты не против, я поведу машину, пока ты не научишься обращаться с ней, как надо. — Он открыл дверцу. — Прошу вас, мадам д'Убервиль.

— Но…

— Не думаю, что нашу первую семейную ссору следует устраивать на глазах у всех гостей, — мягко сказал Фернан.

В этот момент на шею новобрачной кинулась Баби и крепко обняла ее.

— Я так за тебя рада! Ты будешь самой счастливой женой на свете!

Тем временем Шарль и Жанна, как мыши, пробрались в машину. Из открытой дверцы доносились их восторженные возгласы.

— Ты будешь возить меня на ней в школу? — В окне показалась взлохмаченная голова Шарля.

Жанна меж тем, визжа от удовольствия, прыгала на мягком сиденье.

— Замолчите! — В голосе Мари слышалось неприкрытое раздражение.

— Увези ее скорей, Фернан, — подал голос старший брат, — пока она окончательно не испортила нам настроение.

— Как раз это я и собираюсь сделать. Садись быстрее, дорогая.

Ей ничего, не оставалось, как послушаться мужа. Вокруг машины собралось так много народу, и все так громко восторгались подарком, что дольше сопротивляться было бы нелепо.

Девушка поцеловала Баби, которая наконец со слезами разжала объятия, и попрощалась с братьями. Жанна долго не хотела вылезать из машины, а поняв, что старшая сестра уезжает, горько разрыдалась. Мари передала ее Баби и с тяжелым сердцем села в автомобиль.

Когда провожающие скрылись в прозрачных осенних сумерках, она вздохнула и откинулась на спинку мягкого кожаного сиденья.

— Надеюсь, с ними все будет хорошо, — после недолгого молчания произнесла Мари. — Еще никогда они не оставались без меня так надолго.

— Не волнуйся, я позаботился об этом.

— Каким образом? — Девушка недоуменно посмотрела на Фернана, но его взгляд был прикован к дороге. Он сменил строгий костюм на вельветовый пиджак и брюки, поэтому выглядел более домашним и родным.

— Я нанял помощницу мадам Жубер. Она будет следить за домом, и Баби сможет больше времени проводить с детьми.

— Ты просчитываешь каждый шаг, не так ли?

— Стараюсь. Хотя когда рядом ты, это не всегда получается.

— Разве?

— Я и предположить не мог, что ты расстроишься из-за машины.

Некоторое время Мари молчала, собираясь с мыслями. Затем спросила, осторожно подбирая слова:

— Тебе не приходило в голову, что я могу почувствовать себя… ммм… купленной?

— Мари, что за несусветная чушь! — Фернан нажат на газ, и машина лихо преодолела крутой подъем. — Неужели ты думаешь, что груда железа — достойная цена за тебя, твой ум, твою красоту? Твое ангельское лицо и женственную фигуру, которые отныне принадлежат мне?.. Конечно, — с некоторой горечью добавил Фернан, — я помню, что еще не скоро смогу воспользоваться своим правом мужа. Но ведь тебе нравится, когда я тебя целую, не так ли?

— Фернан! — воскликнула Мари. — Наш брак — это, прежде всего, сделка! Ты не любишь меня, а я не люблю тебя. Так что давай не будем торопить события. Рано или поздно между нами может произойти все, что угодно…

— А пока, — прервал ее Фернан, — я подарил тебе машину. В качестве компенсации за брак по расчету.

— Ты действительно рассуждал именно так?

— Да. — Фернан пожал плечами. — Суть браков по расчету в этом и заключаются. Давай и бери.

— В этом суть любого брака, — с иронией ответила Мари. — Но в нашем случае даешь только ты.

— Пока — да. — Фернан бросил на нее быстрый взгляд и опять устремил его на дорогу. Но этого мгновения хватило, чтобы по спине Мари поползли мурашки. Его глаза, полные огня, красноречиво говорили, каким именно образом Фернан собирался восстановить справедливость. — К тому же, — добавил ее муж, — у меня есть гордость.

— Не понимаю.

— Я не хочу, чтобы моя жена ездила на ржавой колымаге.

Мари улыбнулась.

— Интересно, сколько новых грузовиков можно было купить на деньги, которые стоит эта машина? — спросила она.

— Значит, ты не будешь возражать, если я куплю для фермы грузовик?

— Я этого не говорила. Но понимаю, что «Солнечная долина» — это важная часть твоей сделки со мной, которую ты именуешь браком. — Фернан издал негодующий возглас, но Мари не обратила на него внимания. — Тебе важно, чтобы поместье приносило доход.

Фернан затормозил, вылез из машины и, обойдя ее, открыл дверцу со стороны Мари.

— Давай ты поведешь автомобиль, — предложил он. — Это доставит тебе удовольствие и поможет отвлечься от неприятных мыслей. И может быть, ты поверишь моим словам.

— Каким?

— Единственное, что мне нужно от тебя на данном этапе наших отношений, — это понимание, терпение и немного хорошего настроения. Тогда у нас с тобой все будет хорошо.

Мари посмотрела на руль, блестящую панель, рукоять переключения скоростей… и поняла, что ужасно хочет оказаться на месте водителя. Она обожала машины с детства и получила права очень рано, еще до женитьбы отца.

Но ей никогда не доводилось управлять такой красавицей! И тут до Мари наконец дошло, что этот автомобиль отныне принадлежит ей.

— Хорошо. — Девушка вышла и села за руль.

Фернан отрегулировал кресло и скомандовал:

— А теперь жми на газ!

Мари так и сделала, и машина плавно, но мощно тронулась с места. Она привыкла к своему старому «пежо» и даже представить не могла, что управление автомобилем может быть сплошным удовольствием.

Впереди показался перекресток. В уголках рта Мари задрожала улыбка.

— Мне сворачивать или ехать прямо? — спросила она. — Я ведь до сих пор не знаю, куда мы направляемся.

— Я хотел, чтобы это стало для тебя сюрпризом, — объяснил Фернан, — поэтому не раскрывал своих планов. Мы направляемся в окрестности Анже. Там, в замке Плесси-Марсе, мы и проведем с тобой медовой месяц.

— Боже мой! — У Мари даже дух захватило. — Настоящий замок и только мы вдвоем! Неужели такое возможно?

— А никто не говорил тебе, что для меня нет ничего невозможного? — самодовольно спросил ее муж.

— Говорил. Но все равно это похоже на сказку. — Девушка счастливо вздохнула.

— Баби сообщила мне, что ты с детства обожаешь замки. Могла часами рассматривать их фотографии в альбомах, читать про них, ездить на экскурсии, — сказал Фернан.

— Но я и не мечтала провести хотя бы ночь в одном из них, — ответила Мари.

— Твоя мечта скоро исполнится. Мы будем на месте через час, — заверил ее он.

— Огромное тебе спасибо. — Мари не знала, что сказать, поэтому ограничилась самыми простыми словами. — Извини, я ничего тебе не подарила — ни машины, ни свадебного путешествия. Ни даже обыкновенных запонок.

— Ничего страшного… Кстати, — добавил Фернан, — чтобы не возвращаться больше к теме подарков: я купил тебе кое-что из одежды.

Мари на мгновение оторвала руки от руля и вскинула их вверх.

— Сдаюсь! Неужели у меня такой ужасный гардероб, что ты решил его поменять?

— Нет. Просто я подумал, что тебе захочется чуть подновить его, вот и все.

— У тебя в запасе больше не осталось никаких сюрпризов?

Фернан засмеялся и сказал:

— Нет.

— Уже хорошо. Еще одного я просто не выдержу. Скорей бы мы доехали до места! — воскликнула Мари. — Впервые в жизни я так волнуюсь, что мне хочется выпить капельку спиртного.

— Я бы тоже сейчас не отказался от бокала вина. Мне сегодня тоже пришлось впервые стоять у алтаря.

Мари быстро взглянула на него.

— Что ж, у нас много схожего. Это радует.

* * *

Она стояла посреди внушительного по размерам каминного зала. Дубовый стол на массивных резных ножках был накрыт на двоих, откуда-то доносилась легкая классическая музыка. Восковые свечи в тяжелых канделябрах распространяли уютный свет, поленья в камине весело трещали.

— Добро пожаловать в замок, принцесса, — сказал Фернан, подходя к ней сзади.

— С трудом верю своим глазам. Кажется, что все это мне только снится.

Фернан обнял ее за талию и нежно притянул к себе.

— Наконец-то мы на месте. И совсем одни. — Он прикоснулся губами к чувствительному месту у основания ее шеи. Мари вздрогнула, ей вдруг стало страшно. — Глоток шампанского?

— Да, если можно.

Она одновременно хотела продлить момент близости с Фернаном и боялась находиться рядом с ним. Сердце билось от странного волнения, по спине пробежал холодок. Мари положила ладони на руки мужа и разомкнула их. Затем, повернувшись к нему лицом, сказала:

— Я, пожалуй, сяду у камина.

Фернан внимательно посмотрел ей в глаза. Его взгляд, казалось, проник в душу Мари.

— Не волнуйся, дорогая, — произнес он и положил руки ей на плечи. — Мне понятно твое смятение. Знай, что я не сделаю ничего против твоей воли. Просто расслабься и получай удовольствие от отдыха. Представь, что наше свадебное путешествие— это еще один праздник вроде летних каникул.

— Постараюсь, — ответила Мари.

Фернан подвел ее к креслу с высокой спинкой, обитому малиновым бархатом, а сам отошел к столу, где принялся открывать бутылку шампанского.

Мари почувствовала легкое разочарование от того, что он так легко сдался. Но ей не хотелось в этот чудесный вечер копаться в своем сердце, пытаясь определить, как она относится к человеку, который сегодня стал ее мужем.

— Твой бокал. — Фернан опустился перед ней на пушистый ковер и протянул изящный фужер. Ярко пылающий огонь в камине заливал светом Мари и очерчивал линию широких плеч Фернана, оставляя его лицо в тени.

— За что выпьем? — спросила девушка.

— За наше будущее. — Фернан поднял бокал. — Мне кажется, у нас с тобой все будет, как в сказке.

— За будущее, — повторила Мари.

Звон бокалов эхом отозвался в огромном помещении с тяжелыми поперечными балками, с которых свисала кованая люстра на четырех золоченых цепях. Затем наступила пауза, наполненная лишь треском поленьев в камине. Мари встала и прошлась вдоль стены, рассматривая выцветшие от времени, но от этого не менее прекрасные гобелены. Затем ее взгляд остановился на столе с белоснежной скатертью и серебряной посудой.

— Что мы будем делать дальше? — спросила она. — Честно говоря, я ужасно хочу есть.

— Отлично. Я распоряжусь, чтобы ужин подали немедленно. А ты пока можешь переодеться. Спальня наверху.

Мари, скрестив ноги, сидела на самой большой кровати, которую когда-либо видела. Она уже, раскрыв рот, рассмотрела тяжелый балдахин с кистями, поддерживаемый витыми столбиками, приставную скамеечку, и теперь разглядывала нечто совсем иное. Перед ней на этом поистине королевском по размерам и роскоши ложе лежала внушительная стопка одежды, которую девушка достала из чемодана, принесенного в комнату по распоряжению Фернана.

Вещи, которые он подобрал для нее, были великолепными, отличного качества и подходили по фигуре. Мари невольно подумала, что ее муж уже не раз дарил женщинам наряды, раз так хорошо разбирается в фасонах и размерах, и поморщилась. Но что поделать? Он сам признался, что не жил монахом.

Переборов недовольство, Мари принялась изучать то, что было в стопке: несколько вечерних платьев, костюмы, блузки, юбки, даже туфли на высоких каблуках. Но гораздо больше ее взволновали вещицы из шелка, атласа и кружева. Она совершенно не ожидала, что Фернан купит ей все эти полупрозрачные сорочки, пеньюары, чулки, бюстгальтеры, трусики, и теперь с залитыми румянцем щеками вытаскивала их одни за другими и чувствовала, как ткань ласкает пальцы.

Внезапно она отдернула руку, спрыгнула с кровати и подошла к окну.

Это уже слишком, думала Мари, глядя на огни Анже. Да, «Солнечная долина» и семья спасены. Но даже ради самых важных вещей в жизни она не собирается изменять себе. Не будет изо всех сил стараться стать другим человеком, только чтобы угодить Фернану.

Мари знала, что рано или поздно очутится в его постели. Но это будет именно она, а не какое-то безвольное создание в кружевном белье, выбранном ей мужчиной.

В сердце опять вселилась неуверенность. Как же ей поступить? Мари спустила с плеч халат и посмотрела на костюм, висящий на спинке стула. Решено: она не будет переодеваться в изысканное белье и длинное вечернее платье.

Быстро расчесав волосы, девушка вновь надела льняной нежно-фиалковый костюм. Затем, тронув губы помадой, а ресницы — тушью, спустилась вниз.

Фернан уже сидел за столом и задумчиво крутил в руке серебряную вилку. В пламени свечей изысканные блюда — мидии под соусом, сыры самых дорогих сортов, салаты, лангусты, фаршированные оливки — выглядели еще аппетитнее. Великолепное вино, красное и белое, дополняло изысканный стол.

Мари с облегчением увидела, что Фернан тоже не стал переодеваться к ужину. Она подошла к нему сзади и тихонько кашлянула. Он тут же встал и, отодвинув дубовый резной стул, помог Мари сесть.

— Я так голодна, что готова съесть кабана! — воскликнула она.

Не успела Мари произнести эти слова, как около нее возник мужчина в старинном парике и красном камзоле. Он положил ей на тарелку все, что она попросила, и налил вина в хрустальный бокал.

— Спасибо, теперь вы можете идти, — сказал Фернан. — Принесите десерт через час.

Мужчина удалился. Мари принялась есть, но почти сразу же остановилась, почувствовав на себе пристальный взгляд Фернана.

— Что-то не так? Тебе не нравится, как я выгляжу?

— Все замечательно. Но скажи мне: тебе что, пришлась не по вкусу одежда, которую ты нашла в чемодане?

Мари нервно затеребила обручальное кольцо, не зная, стоит ли говорить правду. Затем опустила взгляд и наткнулась на знак новой, замужней жизни, сверкающий на пальце.

Еще один повод для того, чтобы почувствовать себя купленной. Она настаивала на узком золотом ободке, а получила широкое, с затейливым орнаментом и россыпью мелких бриллиантов по краям кольцо.

Надо все ему рассказать. В конце концов, что это за семья, где один скрывает свои мысли от другого? — решила Мари.

— Вещи замечательные. Просто мне нужно время, чтобы к ним привыкнуть. Не знаю, поймешь ли ты меня, но я не могу носить одежду, купленную для меня мужчиной, которого я едва знаю. Особенно белье.

— Я его не выбирал.

Глаза Мари удивленно расширились.

— А кто же?

— Баби посетовала на то, что твой гардероб не подходит для замужней дамы. Я пошел в специализированный магазин и попросил консультанта подобрать все необходимое по ее усмотрению. Мне говорили, что там работают профессионалы, и я полностью положился на их опыт.

— Все равно платил ведь ты!

Фернан пожал плечами и ничего не ответил. Мари взяла вилку и принялась было есть. Но мысли, приняв привычный оборот, снова отвлекали ее.

— Послушай, Фернан… мне действительно очень понравились то, что ты купил. Но такого я никогда в жизни не носила.

— Это довольно обыкновенные костюмы. Да и вечерние платья тоже.

— Я имею в виду не верхнюю одежду, а опять-таки белье. Если ты всю жизнь покупаешь практичные недорогие веши из хлопка, нелегко так сразу перейти на шелк и кружева. Видишь, в чем проблема?

— Я не рискую сказать, что сейчас вижу. — Красноречивый взгляд Фернана, скользивший по ее шее, плечам, груди, выдавал направление его мыслей. — Давай лучше прекратим этот разговор и перейдем к менее двусмысленным темам… Иначе я за себя не отвечаю.

— Прости, — полушепотом произнесла Мари. Неужели в его фантазиях она пребывает сейчас в том соблазнительном нижнем белье, которое он рассматривал на прилавках магазина? Или даже совсем без одежды?

Мари закашлялась.

— С тобой все в порядке? Выпей еще вина. — И он протянул ей бокал. Его пальцы чуть заметно дрожали.

Мари подняла голову и встретилась с ним взглядом. В глазах Фернана плясали огоньки голубого пламени. Надо было срочно поворачивать разговор в безопасное русло.

— Спасибо, — сказала она, принимая бокал. — Знаешь, я так и не поблагодарила тебя за то, что ты помог мне восстановить конюшню…

6

Десерт оказался таким же великолепным, как и весь ужин. Фрукты с грецкими орехами под нежным творожным кремом, мороженое с коньяком и цукатами, швейцарский шоколад…

Мари попробовала все, что им принесли, и теперь, довольная, сидела в кресле перед камином и наслаждалась игрой огня. Фернан устроился напротив. Он держал в руках бокал с коньяком и тоже задумчиво смотрел на горящие поленья.

— Ужин был просто замечательный, — сказала Мари и улыбнулась.

— Скажи, а почему ты была такой голодной? — поинтересовался Фернан. — Мы покинули ресторан всего несколько часов назад.

— Мне просто кусок не лез в горло, — призналась она.

— Так сильно волновалась? — В его голосе послышалась еле уловимая печаль.

— Думаю, все невесты волнуются в такой важный для них день, — ответила Мари.

— Но, согласись, невесты, как правило, лучше знают своих будущих мужей, чем ты, — заметил Фернан.

— Понимаю, к чему ты клонишь, — медленно произнесла Мари. — На самом деле я уже жалею, что держала тебя на расстоянии последние две недели. Это еще больше затруднило наше положение. В общем, я не знаю… что нам делать этой ночью, — беспомощно закончила она.

— Время покажет. — Фернан поставил бокал на пол и, наклонившись вперед, взял руку Мари в свои ладони. — И когда-нибудь ты поймешь, что я по-настоящему твой муж, а ты — моя жена.

— Одно я знаю уже точно, — сказала Мари и улыбнулась. — Быть рядом с тобой — все равно, что кататься на американских горках. И страшно, и дух захватывает от восторга.

— Значит, взлеты все-таки бывают?

— Д-да.

— И в чем они выражаются? Например, если взять сегодняшний день?

Фернан едва заметными прикосновениями пальцев ласкал внутреннюю часть ладони Мари, отчего по телу девушки распространялись теплые волны, успокаивая ее.

— Ну… — Мари чуть улыбнулась, — несмотря на двусмысленность моего положения, я все же с радостью шла к алтарю. Только не знаю почему. Потом мне очень понравился прием в ресторане, хотя я совсем не ожидала ни его, ни гостей. Правда, подарок в виде шикарного автомобиля меня поначалу расстроил, зато после я получила огромное удовольствие, управляя им. Вся дорога была просто замечательной! И под конец такой сюрприз — настоящий замок!

— Я рад, что затея с замком тебе понравилась.

Еще бы. А каким был этот день для тебя? — Мари и не думала выдергивать свою руку из ласковых рук Фернана. Ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно.

— Сначала я очень волновался. Ты опоздала на десять минут, и я решил, что с тобой произошло нечто ужасное. Потом ты завела разговор о том, как ужасно чувствовать себя купленной, и я опять занервничал.

— Это только падения. А как насчет взлетов? — Мари посмотрела ему в глаза. В них отражалось пламя камина и светилось ничем не прикрытое желание.

Фернан подвинулся ближе к девушке. Положил руку на плечо Мари, пальцами прикоснулся к ямочке у основания шеи.

— Их было два. Смотреть, как к алтарю идет самая красивая девушка, и знать, что вскоре она станет моей женой. И целовать ее в губы после того, как церемония закончилась.

Мари вздрогнула. Ее ноздри расширились, вдыхая аромат Фернана. Она чувствовала, как в глубине ее существа просыпается дикое, первобытное желание. Взгляд затуманился, а в воображении замелькали нескромные сцены. Вот они вместе в постели… Вот рука Фернана ложится на ее грудь… Вот он загорелым коленом властно раздвигает ей ноги…

Мари непроизвольно сжала ладонь Фернана. Внезапно одним быстрым движением он вырвал руку и стиснул девушку в объятиях таких сильных, что она чуть не задохнулась. Его губы заскользили по лбу Мари, ее векам, коснулись щек, носа и, наконец, впились в приоткрытый рот.

Она и не думала сопротивляться. Всем своим существом она наслаждалась поцелуем и горела в пламени страсти, которое зажгли слова и ласки Фернана.

Мари почувствовала, как он, расстегнув ее льняной пиджак, накрыл ладонями грудь, скрытую лишь шифоновой блузкой и тонким бюстгальтером. Но не отодвинулась, не вскрикнула возмущенно. Подчиняясь инстинкту, властно заговорившему в ней, она едва слышно застонала и выгнулась навстречу его рукам.

— Я теряю голову, — хрипло произнес Фернан, оторвавшись от губ Мари.

— Боже! — воскликнула девушка.

Но он уже не слышал ее. Опустившись перед ней на колени, Фернан расстегнул бюстгальтер и языком коснулся затвердевшего соска.

Разум Мари полностью отключился, тело превратилось в один туго натянутый нерв, который отзывался на мучительно-сладостные прикосновения Фернана. Она не помнила, как тот взял ее на руки и понес куда-то наверх.

— Ты самая прекрасная, самая желанная и восхитительная женщина на свете, — шептал он, но Мари не понимала его слов, слыша лишь звучащую в них страсть.

Фернан преодолел лестницу, чуть ли не бегом пронесся по коридору и, ногой распахнув дверь в спальню, положил ее на кровать. Мари раскинула руки, принимая на себя тяжесть мужского тела. Он чуть приподнялся и скинул пиджак, не переставая покрывать полуобнаженное тело девушки горячими поцелуями. Затем рванул узел галстука, а следом рубашку так, что пуговицы градом посыпались с нее.

Его руки заскользили по упругим бедрам Мари вверх, подняли узкую юбку, сжали ягодицы. Мари положила ладони на плечи Фернана и спустила рубашку.

— Хочу тебя, — зашептал он. — Еще секунда — и меня уже ничем не остановишь.

— Я тоже… хочу…

И в этот момент раздался деликатный стук в дверь.

— О, черт, — пробормотал Фернан и, встав, направился к двери. — Этого только не хватало!

Мари вздрогнула и непонимающе огляделась. Но тут же растерянность в ее глазах сменилась стыдом и ужасом.

— Представляешь, этот тип в парике пришел узнать, не надо ли нам чего, — сказал Фернан, подходя к кровати и тщетно пытаясь скрыть раздражение под маской напускной веселости. — Ну, я ему объяснил, что единственное, что нам необходимо, так это то, чтобы нас не тревожили. И посоветовал ему убираться, да побыстрее.

Досадное недоразумение заняло не больше двадцати секунд. Но когда он посмотрел на Мари, то понял, что ситуация резко и непоправимо изменилась.

— Мари, дорогая, — прошептал Фернан и лег рядом с ней.

Но она не позволила ему даже обнять ее, отодвинулась и, придерживая на груди шифоновую блузку, села.

— Послушай, — дрожащим голосом начала она, — я… я еще не готова к подобным отношениям. Мне нужно время… Не знаю, как я могла допустить то, что произошло сейчас. Не представляю, что на меня нашло.

Фернан тяжело вздохнул. Когда он заговорил, в его голосе звучала обида.

— Любой другой мужчина на моем месте не потерпел бы отказа. Я же вижу, что ты меня хочешь! Так в чем же дело?

— Пожалуйста, успокойся. — Мари не на шутку испугалась. — Я понимаю, что поступаю сейчас с тобой довольно жестоко…

— Да и с собой тоже, — вставил Фернан.

— Ты прав. И с собой тоже, — повторила девушка. — Мое тело действительно жаждет тебя. Но разумом я понимаю, что это неправильно. Конечно, мои взгляды покажутся тебе старомодными. Но я думаю, что нельзя отдаваться без любви, не испытывая даже душевной привязанности к человеку, с которым занимаешься самыми интимными вещами на свете.

— Понятно, — с горечью произнес Фернан. Он встал и начал одеваться. — Значит, для тебя я чужой мужчина, который волею судьбы стал твоим мужем. Да, с такими чувствами тебе, конечно, сейчас тяжело лежать со мной в одной постели. Не говоря уж обо всем остальном.

Мари ничего не ответила. Да и какие слова могли сейчас разрушить стену, которая возникла между ними? Она понимала, что нанесла удар по мужскому самолюбию Фернана и была не в состоянии смягчить его. Поэтому молча наблюдала, как ее муж натягивает рубашку, надевает ботинки. Подняв с пола галстук и пиджак, Фернан пошел к двери, и тут Мари виновато произнесла:

— Мне очень жаль. Прости, если сможешь.

Повернувшись, он криво улыбнулся и сказал:

— В общем-то, мне не на что обижаться. Ведь это я настоял на скором браке. Так чего еще мне ждать? Просто твой отказ принес мне больше боли, чем я ожидал.

— Фернан, я… — начала Мари, но он ее остановил:

— Не надо ничего объяснять. Надеюсь, что все еще наладится. Спи спокойно. Утро вечера мудренее.

И с этими словами Фернан вышел.

Мари откинулась на подушки и закрыла глаза. У нее не было сил подняться, разобрать постель или хотя бы скинуть на пол вещи из чемодана. Ее руки нащупали измятую блузку, бесстыдно задранную юбку, и ей стало безумно, до физической боли в сердце стыдно.

Неужели она и это разгоряченное, стонущее в мужских руках существо — один и тот же человек? Что на нее нашло? Но воспоминания о ласках Фернана, его объятиях, поцелуях, вопреки всему, вновь зажгли огонь в сердце Мари.

Она застонала, вскочила с кровати и бросилась в ванную. Прохладные струи души должны освежить и успокоить ее, дать силы для борьбы с собственными желаниями…

Мари открыла хромированный вентиль душа, разделась и встала в мраморную ванну на бронзовых львиных лапах. Задернув вполне современную занавеску с рисунком, скопированным со старинного гобелена, она отдалась во власть воды, струящейся по телу.

Но спокойствие пришло не сразу. Уже после, лежа в кровати, Мари все думала о том, что произошло, пытаясь осмыслить, почему отказала мужу в том, чего хотела сама.

И перед тем, как провалиться в сон, Мари поняла причину. Дело было не в том, что она считала Фернана чужим человеком. Наоборот, за время их знакомства он стал для нее очень близким, она действительно ценила и уважала его. Но в глубине души еще жило ощущение, что Фернан не испытывает к ней даже тени таких чувств. А Мари не хотела быть еще одной в списке тех, кого он покорил.

Как же ей стать особенной? Девушка заснула, так и не найдя ответа на этот вопрос. Мари плохо знала мужчин, и поэтому ей не пришло в голову, что Фернан уже выделил ее из всех остальных женщин, взяв в жены.

На следующее утро Мари проснулась поздно. К половине десятого в «Солнечной долине» она уже успевала переделать кучу дел. А сегодня в это же время лежала на огромной кровати и с изумлением смотрела вверх, на роскошный балдахин.

Мари не сразу сообразила, где находится. На какое-то мгновение ей показалось, что она еще спит и видит сон, действие которого происходит в сказочном дворце. Мари уже представляла, как сейчас откроется дверь и войдет принц… как две капли воды похожий на Фернана.

Мари вздрогнула и вернулась в реальный мир. Вскочила, быстро приняла душ и, завернувшись в махровое полотенце, вернулась в спальню. Там она застыла перед грудой вещей, которые ночью скинула в раскрытый чемодан.

Как и вчера, Мари не знала, что надеть. Немного подумав, подошла к своему старому саквояжу, достала оттуда джинсы и белую блузу с широкими рукавами.

Сев перед зеркалом, она принялась расчесывать свои длинные шелковистые волосы. Итак, все идет по-старому, сказала себе Мари. Я не могу согласиться носить одежду, подаренную Фернаном, значит, не смогу и лечь с ним в одну постель. Как же объяснить ему, что со мной происходит? И стоит ли?

Она отложила расческу и внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале. На нее глядела светловолосая, очень молодая девушка с наивным выражением голубых глаз. Блузка подчеркивала ее юность и свежесть. Мари чуть слышно вздохнула и встала. Ей никогда не стать одной из тех ярких чувственных женщин, которые — она уверена в этом — способны вызвать в Фернане настоящее желание и, возможно, любовь.

Мари спустилась вниз и обнаружила, что каминный зал пуст, на столе не видно завтрака. Тогда она отправилась на поиски мужа и оказалась в галерее, одну стену которой украшали портреты бывших владельцев замка, а другую прорезали огромные арочные окна, выходящие на цветник наподобие версальского. Сквозь них лился яркий солнечный свет. В галерее был накрыт стол на двоих, и за ним сидел Фернан.

— Как спалось? — спросил он после обычных слов приветствия.

— Хорошо, — ответила Мари и села напротив него, глядя на фигурно подстриженные кустарники и высаженные замысловатым орнаментом цветы за окнами.

— Я звонил в «Солнечную долину», — сказал Фернан, наливая ей изумительно ароматный кофе. — У них все в порядке. Правда, Люсьену уже успели дать по рукам.

— Что это значит? — встревоженно спросила Мари, моментально переводя взгляд на мужа.

— Твой любимый Рыжик укусил его час назад, когда он попытался дать ему кусочек сахару. Так что Люсьен просил передать тебе, что в следующий раз, когда захочешь спасти очередную лошадь, убедись сначала, что она не ест людей.

Мари засмеялась.

— Я так и знала! Рыжик никого не признает, кроме меня.

— Он не любит людей?

— Да, они жестоко с ним обращались. А ты умеешь ездить верхом?

— Умею. Но у меня никогда не было собственной лошади.

— Тебе наверняка понравилось бы скакать в окрестностях поместья, — с воодушевлением сказала Мари и вдруг замолчала, пораженная пришедшей ей в голову мыслью. — Послушай, — воскликнула она, — а у меня ведь есть отличный скакун для тебя! Когда он перестал брать призы на скачках, владелец решил отдать его живодерам. Но я вовремя узнала об этом. Это прекрасный гнедой жеребец чистых кровей. Мне потом предлагал за него неплохие деньги один местный любитель конной охоты.

Фернан попытался возразить, но девушка была так взволнована удачной идеей, что не желала ничего слышать.

— Это станет моим свадебным подарком тебе, Фернан. И мы посмотрим, от какого коня будет больше толку — от моего живого или твоего железного! — Мари задорно рассмеялась.

Разговор о лошадях привел ее в отличное расположение духа. Сидя рядом с мужем, Мари почему-то не чувствовала ни смущения, ни робости. Они болтали как хорошие друзья, и это делало теплый осенний день ярче и радостнее.

Когда завтрак, состоящий из горячих круассанов с шоколадной начинкой, апельсинового сока, хрустящих вафель и кофе, подходил к концу, Мари спросила, какие у них планы на день.

— Тебе выбирать, дорогая, — ответил Фернан.

— Может быть, поиграем в теннис? Здесь наверняка есть корт. Или поплаваем в бассейне?

Фернан как раз доедал круассан, но после слов Мари чуть не поперхнулся.

— Я сказала что-то смешное? — недоуменно осведомилась она.

— И да, и нет, — сквозь смех произнес ее муж.

— Так объясни мне.

— Тебе мои слова могут не понравиться.

— Откуда ты знаешь?

— Ну ладно, — сдался Фернан. — Я просто подумал, что никогда в жизни не предполагал, что проведу свой первый день после свадьбы на корте, снимая накопившееся напряжение. Или в бассейне, занимаясь тем же.

Мари покраснела.

— Прости. Я… я совсем забыла, что вы, мужчины, многое воспринимаете иначе, чем мы, женщины… У меня голова забита только моими проблемами, — добавила она, поняв, что ей предоставляется отличная возможность объяснить свое вчерашнее поведение. — Я все размышляла о тех красотках, с которыми ты… переспал до меня. Понимаешь, мне не хочется стать одной из многих, поэтому я и отказала тебе вчера.

Фернан внимательно посмотрел на Мари. Девушка не выдержала пристального взгляда и отвела глаза. Ей опять стало неловко, как будто она оказалась обнаженной перед толпой людей.

— Ты говоришь о тех женщинах, про которых пишут в местной желтой прессе? — спросил Фернан.

— Да. Я уже, по-моему, говорила тебе, что знаю о них.

— Неужели ты веришь слухам, Мари? К тому же, поверь, ты совершенно не похожа ни на одну из них. Именно поэтому я и женился на тебе. Понимаешь?

Мари медленно кивнула, хотя на самом деле ничего не поняла. Она всегда считала, что сердца красивых, богатых и уверенных в себе мужчин могут покорить только роскошные женщины вроде тех, которых она видела на снимках в газетах рядом с Фернаном. И только что он еще раз подтвердил, что она, Мари, на них не похожа.

Значит, она права. Ей не дано разбудить в нем серьезное чувство. Мечтать о его любви — значит верить в сказки. Ей вдруг стало до слез обидно.

— Уж ты-то знаешь, — продолжал Фернан, каким образом рождаются слухи и как далеки они от истины. Мне, например, не раз говорили, что моя невеста — сумасбродка и нелюдимая девчонка, которая боится мужчин и никогда не станет хорошей женой.

— Что?! — От изумления Мари привстала, а затем без сил опустилась на стул.

— Только не надо утверждать, что до тебя никогда не доходили подобные разговоры.

— Конечно нет! — В сердце Мари закипела злость. Как он смеет говорить ей подобные веши?

— В общем, я все сказал. И давай больше не будем возвращаться к этой теме.

Фернан встал и подошел к распахнутому окну. Затем повернулся лицом к Мари, опершись о косяк. Освещенная утренним светом, его жена была чудо как хороша. И она еще вздумала сравнивать себя с какими-то там женщинами, о которых читала в таблоидах! Как можно настолько не ценить себя?

Тем временем Мари швырнула на стол салфетку и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Но это не помогло. Хладнокровие мужа, его невнимание к ней и нежелание понять ее проблемы взбесило девушку.

— Зато я не все сказала! В Турене каждый знает, что у тебя в постели перебывало множество красивых, утонченных, шикарных женщин. И они не имели ничего общего с сумасбродной и нелюдимой двадцатилетней девчонкой, как ты меня назвал!

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы попробовать что-то новенькое.

Судя по выражению глаз, Фернан попытался сострить и таким образом разрядить обстановку, но шутка вышла крайне неудачной. Он едва успел поймать пустую кофейную чашку, запущенную меткой рукой Мари.

— Зачем ты это сделала? — воскликнул Фернан. — Захотела, чтобы я поверил в то, что о тебе говорят?

— Мне все равно. — Мари встала и гордо выпрямилась.

— Очень жаль, — пробормотал Фернан и, подойдя к столу, поставил чашку. Затем неожиданно спросил: — Ты, кажется, что-то говорила о верховой езде?

— Да. А какое это имеет отношение к нашему разговору?

— Никого. Я не хочу его продолжать, поэтому предлагаю сменить обстановку. Думаю, общение с любимыми тобой животными улучшит твое настроение.

— Но я просто пыталась объяснить тебе… — Мари замолчала.

— Почему ты так плохо ко мне относишься? — закончил за нее Фернан и вопросительно поднял брови. — Полагаю, это надо было сделать чуть раньше. До того, как мы поженились.

— Возможно! — выпалила Мари и прикусила губу. Она не хотела этого говорить, слово само сорвалось с языка.

Фернан резко повернулся и направился к двери, мимо высокомерно взирающих на него с портретов кавалеров и дам в пудреных париках и старинных туалетах.

— Эй, ты что-то сказал о лошадях, да? — окликнула его девушка. Фернан остановился, но не обернулся. — Я не прочь покататься… если ты составишь мне компанию.

— Тогда встречаемся через полчаса на ступенях замка, — сказал ей муж и вышел, так и не удостоив расстроенную Мари взглядом.

7

Вскоре в костюмах для верховой езды они подходили к приземистому зданию конюшни, где их уже ждали оседланные лошади. Сказав, что они не нуждаются в услугах инструктора, Фернан отпустил молодого человека, державшего под уздцы двух благородных животных.

Выбрав для Мари серую в яблоках кобылу, он галантно помол ей сесть в седло. Девушка, которая прежде всегда прекрасно справлялась с этим сама, не стала возражать, страстно желая возродить между ними дружеское взаимопонимание, которое так пленило ее в начале завтрака.

Одним движением легко взлетев в седло, Фернан предложил направиться в расположенный за замком старинный парк. И снова Мари не стала перечить.

Живописные окрестности замка, построенного на месте охотничьего домика одной из дочерей Людовика XI, привлекали сюда туристов не только из Европы, но и из-за океана. Поэтому, когда, миновав лабиринт из подстриженного в виде геометрических фигур кустарника, они углубились в тенистую аллею парка, то увидели двоих всадников. Мужчина и женщина ехали, как и они, бок о бок им навстречу.

Встретившись под платаном, который, судя по его огромным размерам, мог помнить кого-то из последних владельцев замка, молодые люди сначала вежливо поздоровались, а потом разговорились. Выяснилось, что чета Петчер — американцы, живущие в отеле в Анже, а сюда выбравшиеся, чтобы полюбоваться прекрасной природой. Они довольно свободно изъяснялись по-французски, так что как-то само собой возникла идея продолжить верховую прогулку уже вчетвером.

Сначала Мари решила, что так будет даже лучше. Сейчас ей не хотелось оставаться с Фернаном наедине. Но она очень быстро изменила свое мнение.

— Так вы, значит, молодожены, — многозначительно протянул Грег Петчер, обращаясь к Фернану. — Знаете, мы с супругой тоже в свое время провели в замке Плесси-Марсе первую брачную ночь. Правда, потом мы отправились на Южное побережье Франции. Милли обожает светскую жизнь, казино, ночные клубы.

Милдред, стройная женщина с волосами, выкрашенными в ярко-рыжий цвет, видимо, тщательно следила за собой. Ей никак нельзя было дать больше двадцати пяти лет, в то время как ее муж тянул на все сорок. Она была одета в ослепительно белую блузку, белый редингот и такие же бриджи. Только бархатный шлем и сапоги для верховой езды были черными. Словом, мадам Петчер выглядела в высшей степени эффектно.

— Давайте поскачем наперегонки вон до того дерева, — предложила Мари, когда они выехали на залитый солнцем луг.

— Неужели у вас есть силы скакать галопом после первой брачной ночи? — бесцеремонно осведомилась Милдред. — Да и в любом случае я бы на вашем месте занялась чем-нибудь другим. — И она окинула Фернана многозначительным взглядом.

— Моя жена всегда полна энергии, — ответил он за Мари. — К тому же мы собираемся провести здесь не один день, так что нам на все времени хватит. Не правда ли, дорогая?

Девушка от смущения не знала, что сказать, поэтому промолчала. Хотя в душе уже проклинала не только совершенно незнакомую ей Милдред, но и Фернана — за то, что теперь ей придется разыгрывать роль страстно влюбленной жены перед чужими людьми.

Ни на кого не глядя, Мари чуть тронула кобылу каблуками сапог, а та послушно ускорила рысь, вырываясь вперед.

Вдруг позади нее раздался испуганный женский возглас, и девушка, осадив лошадь, обернулась.

Видимо, у мадам Петчер ослабла подпруга, и, хотя она прекрасно держалась в седле, чтобы подтянуть ее, американке требовалась помощь. Причем помощь именно Фернана.

Закинув левую ногу на луку седла, она соблазнительно выставила обтянутое белым упругое бедро якобы для того, чтобы было удобнее затянуть широкий ремень, которым седло крепится к спине лошади. Мари не слишком разбиралась в отношениях между мужчинами и женщинами, но инстинктивно почувствовала, что для такой женщины, как Милдред, брачные узы мало что значат. Она с удовольствием станет флиртовать с любым привлекательным мужчиной, несмотря на присутствие его жены и даже собственного мужа.

Грег Петчер, казалось, спокойно относился к откровенно легкомысленному поведению Милдред. Этот невысокого роста, плотного телосложения, с намечающейся лысиной человек явно души не чаял в жене. В его круглых голубых глазах вспыхивало обожание каждый раз, когда она обращалась к нему. Это и еще несколько других мелочей заставили Мари подумать, что они женаты недавно.

В общем, утро для нее складывалось ужасно. С одной стороны, ее выводил из себя неприкрытый интерес Милдред к Фернану, с другой — навязанная ей ситуацией роль счастливой молодой жены. А еще из сердца не уходили боль от произошедшей утром ссоры. Там же прописалась ревность, странным образом связанная с необходимостью вести себя спокойно.

В этом положении от любого трудно ожидать хорошей игры. Но Мари не ударила в грязь лицом.

— Ты прекрасно смотришься в седле, — сказал ей Фернан, когда догнал ее на середине поросшего уже пожухлой осенней травой луга.

— Спасибо. — Несмотря на внутреннее напряжение, Мари нашла силы улыбнуться. — Я сегодня в ударе. — Она посмотрела на Милдред, едущую за ними следом, и нахмурилась.

Фернан проследил за ее взглядом и удивленно хмыкнул.

— Надеюсь, ты не ревнуешь меня к этой американке?

— С какой стати! — излишне пылко воскликнула Мари, мысленно обругав себя за то, что так очевидно выдала себя. — Мне просто… не нравятся люди, отпускающие шуточки по поводу первой брачной ночи.

— Может быть, позже, после определенных событий… они придутся тебе по душе. — Фернан усмехнулся. — Ну, маленькая недотрога, так кто первый доскачет до твоего дерева?

Знал бы ты о моих фантазиях, мысленно обратилась к нему Мари, не называл бы недотрогой. И она пустила свою кобылу вскачь…

Если Милдред и заметила признаки неприязни со стороны Мари, то ничем не показала этого. На протяжении всей прогулки мадам Петчер, улыбалась, вела непринужденный разговор, шутила. И, в конце концов, девушке ничего не оставалось, как, согласно правилам хорошего тона, предложить им поужинать вместе.

Она искренне надеялась, что Милдред и Грег откажутся. Но Петчерам, видимо, хотелось провести вечер в обществе, и они радостно согласились.

— Итак, мы остались одни, — сказал Фернан, когда их новые знакомые скрылись в зарослях старинного парка. — Чего бы ты сейчас хотела?

— Оказаться за тысячу километров отсюда, — буркнула себе под нос девушка, думая об утренней ссоре и грядущем ужине.

Но Фернан услышал брошенные в сердцах слова, однако, не стал выяснять отношения. Просто внимательно посмотрел на Мари, повернул свою лошадь и рысью направился к замку. Девушке ничего не оставалось, как мысленно обозвать себя дурой и последовать за мужем.

Когда они вернулись из конюшни в замок, Фернан принял душ, оделся и, не говоря ни слова, оставил растерянную супругу. Он умело выдержал паузу и вернулся только к пяти вечера, когда Мари была в таком состоянии, что, будь у нее ключи от машины, бросила бы все и уехала в «Солнечную долину».

— Как дела? — спросил Фернан, появляясь на пороге каминного зала, где сидела измученная ожиданием его жена. — Все еще погружена в размышления о том, как ненавидишь меня?

За целый день Мари придумала кучу едких фраз, которыми собиралась встретить Фернана. Но все они в одно мгновение испарились, стоило ей посмотреть на его печальное лицо.

— Ты неправильно меня понял, — тихо произнесла Мари. — Я очень хорошо к тебе отношусь.

— Отличная фраза, — иронично сказал он. — Что ж, для начала неплохо.

— Мне просто тяжело, Фернан! — не сдерживая отчаяния, воскликнула девушка. — А необходимость играть роль влюбленной жены меня совсем выбила из колеи!

— Потерпи немного. Медовый месяц закончится через две недели.

— Мне было бы легче, — осторожно подбирая слова, произнесла Мари, — если бы никто не знал, что мы молодожены.

— Может, тогда стоит вернуться назад немедля? — со злостью спросил он.

— Нет! Баби не поймет меня. Да и ребята тоже. Как им объяснить наше возвращение? — Мари замолчала, услышав, как Фернан тихо, но выразительно послал «Солнечную долину» и всех ее обитателей к дьяволу.

Сердце ее затрепетало. Она понимала, что единственно верное решение в данном случае — превратить фиктивный брак в настоящий. Но не могла переступить границу, которую сама же для себя определила.

Фернан словно читал ее мысли. Пройдя мимо нее, он повернулся к девушке спиной и оперся рукой о камин.

— Если тебя так волнует, что подумают о нас ребята, то тебе придется лечь со мной в постель прежде, чем мы вернемся в «Солнечную долину». У них появится много вопросов, если ты будешь и там спать одна и вздрагивать от каждого моего прикосновения.

— Что же ты предлагаешь? — хрипло спросила Мари.

— Если наши отношения и дальше будут строиться подобным образом, то нужно расторгнуть брак, — без обиняков заявил Фернан.

Мари собрала всю волю в кулак, чтобы не сорваться.

— У тебя на руках все карты, Фернан, — подчеркнуто спокойно произнесла она. — Мне нечем бить. Я понимаю, что наш брак должен стать настоящим, и ты вправе требовать этого. Но вспомни: до свадьбы мы решили, что не будем спешить. Пойми, мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. Я… я просто не могу перешагнуть через себя. Но даю слово, что буду стараться. Просто попытайся не давить на меня.

Фернан ничего не сказал, лишь, повернувшись, смерил ее странным взглядом, от которого она задрожала. Наконец он заговорил, но лишь для того, чтобы спросить, нужно ли отменить ужин с Петчерами.

— Нет, — подумав, ответила Мари. — Это будет невежливо.

— Тогда у тебя остался час на то, чтобы переодеться. Я пойду приму душ.

— Где ты был? — наконец осмелилась задать мучивший ее вопрос Мари.

— Гулял, — резко ответил Фернан и вышел в зала.

Девушка невидящим взглядом уставилась в пустой камин. Затем вспомнила о времени и, тяжело вздохнув, поднялась в свою комнату.

Войдя, Мари сразу же наткнулась на чемодан с вещами. Она подошла к нему и села рядом прямо на пол, покрытый толстым восточным ковром. Судорожно сцепив руки, девушка принялась размышлять о том, что произошло сегодня между ней и Фернаном. Неужели своим поведением она разбудила в нем зверя?

С ним было бы интересно побороться, с замирающим сердцем подумала Мари. Но тут же вспомнила, что уже проиграла первое сражение. Фернан загнал ее в угол и не оставил иного выбора, кроме как выйти за него замуж.

Плечи Мари поникли. Их совместную жизнь замужеством можно назвать с большой натяжкой. Сделка — вот правильное слово. И она не соблюдает ее условия.

Затем внезапно ей в голову пришла другая мысль. Она вспомнила о Милдред. Если не считать Люсии, девушка впервые встретила такую шикарную и невероятно сексуальную женщину. Как раз под стать Фернану. Так что же ей делать?..

Через час, когда Фернан появился в галерее, где было решено сервировать стол к ужину, Мари была уже там. Она стояла у одного из окон и любовалась красотой пылающего закатного неба.

Фернан не сразу подошел к ней, а тихо стоял, внимательно разглядывая чистый профиль девушки, окрашенный сейчас в бледно-розовый цвет. Мари почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась.

Она готовилась к этой встрече, призвав на помощь всю выдержку и силу воли, которыми наделила ее природа. Но вид Фернана, облаченного в вечерний костюм, с тщательно причесанными волосами, заставил ее вздрогнуть. С этим мужчиной, буквально источающим силу и сексуальность, играть в свои женские игры ей совсем не хотелось.

— Это ведь из того, что купил я, не так ли? — после короткого, но многозначительного молчания спросил Фернан, не отводя от нее глаз.

Мари смутилась и опустила взгляд к почти невесомым босоножкам на высоких каблуках. На ней была белая блузка с ажурными вставками, затканными серебряной нитью, и короткая узкая юбка из серебристо-серого шелка. Золотистые волосы Мари убрала в хвост, оставив лишь одну кокетливую прядь. Накрасила ресницы, губы и даже наложила темно-серые тени, которые сделали ее глаза выразительнее.

— Да, это так. — Она осмелилась посмотреть на него.

— Чем вызвана перемена в настроении?

— Я же сказала, что буду стараться стать тебе настоящей женой. Надо же с чего-то начинать.

— Тебе очень идет. В том магазине работают настоящие профессионалы.

Фернан все продолжал смотреть на нее. И Мари почувствовала, как по спине побежали мурашки. От его горячего взгляда каждый волосок на коже приподнялся, а в висках начала бешено пульсировать кровь.

Мари опять отвела глаза. Как же все-таки отвратительно, подумала она, что я теряю голову от одного его взгляда! В то время как мой новый имидж не произвел на него никакого впечатления.

— Может, мне лучше переодеться во что-нибудь более привычное?

— Ну что ты! — с изумлением воскликнул Фернан. — Разве я сказал что-нибудь подобное?

— Нет. Но тебе, по-моему, не понравилось, как я выгляжу.

— Неправда, — ласково возразил он и подошел ближе. — Ты выглядишь великолепно, Мари. Мое сердце тронула не только твоя потрясающая красота, но и мысль о том, какую борьбу ты выдержала, надев одежду, которую купил я.

Мари теперь чувствовала свежий запах одеколона, исходящий от Фернана. Она замерла.

— Ты не швырнешь в меня чем-нибудь, если я осмелюсь задать тебе один интимный вопрос? — тихо спросил Фернан.

— Какой? — Ей, конечно, следовало послать его к черту, но воля Мари была почти полностью парализована.

— Ты надела кружевное белье взамен хлопчатобумажного из супермаркета?

К ужасу Мари, ее дыхание стало прерывистым, а на лбу выступили капельки пота. Фернан стоял так близко и выглядел так сексуально, что его было невозможно не желать. В голове пронеслись сцены вчерашнего вечера. Она затрепетала.

Великолепное тело Фернана четко вырисовывалось под строгим костюмом. Девушка завороженно смотрела на него и вспоминала, как прижималась к нему обнаженной грудью, как его мускулистые руки ласкали ее… Да уж, он точно знает, как заставить женщину изнывать от желания.

Но ведь я не хочу стать лишь одной из многих, молнией пронеслось в голове Мари.

— Мари?

Она покраснела и отступила на шаг.

— Ммм… что ты сказал?

Фернан нежно провел рукой по ее щеке. И Мари почувствовала, как каждая клеточка тела откликнулась на ласковое поглаживание пальцев. Пристальный, выразительный взгляд мужа, которым он окинул ее фигуру, взволновал Мари еще больше, чем прикосновения.

— Я… я не рискнула… — запинаясь, с видимым усилием начала она.

— Вот и хорошо. — Он дотронулся пальцами до ее губ, призывая ее замолчать. — Пока мне нравится, что ты предпочитаешь не носить шелк и кружева. Только не спрашивай почему.

— Почему? — сразу же сорвалось с ее губ.

— В этом есть нечто неизъяснимо привлекательное для меня. Девичья невинность и чистота — что может быть сексуальней?

Мари не нашлась, что ответить. И в этот момент в дверях появился мужчина в парике и красном камзоле, который сообщил, что гости прибыли.

Девушка поспешила навстречу супругам Петчер. Фернан шел следом и видел, как обольстительно облегает ткань юбки безупречные бедра Мари при ходьбе. Она сама не понимает, как соблазнительно выглядит. Не чета этой крашеной американке, подумал он, раздвигая губы в ослепительной улыбке при виде той, с которой только что сравнивал свою жену.

— Вы очаровательны, мадам Петчер! — воскликнул он, галантно целуя ей руку.

Как только Мари увидела Милдред, то сразу поняла, что поступила правильно, тщательно одевшись к ужину. Рыжеволосая красотка выглядела потрясающе в облегающем черном платье. Пышная грудь, казалось, была готова выпасть из откровенного декольте. На шее сверкало бриллиантовое колье.

Милдред не удосужилась скрыть недоумения при виде нового облика Мари. Впрочем, ничего не сказала по этому поводу, зато ее муж рассыпался в комплиментах.

— Потрясающе! — воскликнул он, обращаясь к Фернану. — Вам чертовски повезло с женой, дружище.

Фернан кивком поблагодарил его и помог Мари сесть.

— Я вижу, вы одеваетесь в столице, — сказала ей Милдред.

— Не знаю, — честно ответила девушка. — Мне одежду покупают. Я слишком занята, чтобы ходить по магазинам.

Все трое бросили на нее удивленный взгляд. Но Мари не заметила этого, занятая тем, что разворачивала и клала на колени белоснежную салфетку.

— А я обожаю ходить по магазинам! — с чувством произнесла Милдред.

— Мари ведет очень насыщенную жизнь, — вставил Фернан.

— Тогда мне стоит поговорить с ней. Потому что мне мое однообразное существование уже осточертело! — заявила гостья.

— Спрашивайте, — просто сказала она Милдред, поднимая на нее взгляд.

— Расскажи, что делает вашу жизнь насыщенной?

В этот момент к их столику приблизится официант в парике и камзоле и налил всем вина. Когда он отошел, Мари вкратце поведала Милдред о работе в поместье и о своих братьях с сестрой.

— И вам никогда не хотелось заняться чем-то другим? — Похоже, американка пришла в ужас от услышанного.

— Нет. Я всегда была и останусь девушкой из провинции.

— Тогда как же ты познакомилась со своим мужем?

— Теперь настал черед Фернана рассказать историю их знакомства. Он был краток и, конечно, ни словом не обмолвился об истинной подоплеке их брака.

— А чем вы занимались, пока не вышли замуж? — спросила Мари Милдред.

— Работала моделью, — ответил за нее Грег.

— И была бы ею до сих пор, если бы не ты, — огрызнулась его жена. — Грегу не нравилось, что я ходила по подиуму в прозрачной одежде, и все на меня смотрели. Я демонстрировала эксклюзивное дамское белье.

Тут к ним снова подошел официант, и это ненадолго отвлекло Милдред от разговора. Но пара бокалов шардонэ и салат из крабов не привели ее в хорошее расположение духа. Милдред опять решила вернуться к обсуждению неприятностей своей супружеской жизни.

— Вы планируете завести детей? — обратилась она к Фернану, ласкающим жестом проводя по бриллиантовому колье, чтобы привлечь внимание к своему пышному бюсту.

— Да, конечно, — легко отозвался Фернан.

— Некоторые женщины помешаны на материнстве. Я же не такая. Я больше любовница, чем мать, — томно произнесла Милдред, на этот раз поправляя гриву своих ярко-рыжих волос.

— Ни работы, ни детей, — подытожила Мари. — Немудрено, что вам стало скучно. Хотя вокруг столько людей, которым вы с вашими деньгами могли бы помочь. Действительно, — загорелась вдруг девушка, — почему бы вам не заняться благотворительностью? Например, устроить показ мод, доход от которого пойдет талантливым детям из бедных семей? Наверняка за то, чтобы увидеть вас в… на подиуме, многие мужчины готовы отвалить приличную сумму.

За столиком воцарилась мертвая тишина. Фернан нервно сглотнул, но ничего не сказал. Первым очнулся Грег Петчер.

— Вы, верно, шутите? Милдред ничего не понимает в благотворительности.

— Но это очень легко, — заверила его Мари. — Самое главное здесь — не бояться просить о помощи и быть уверенным в своей правоте. На самом деле люди щедрее и отзывчивее, чем мы о них думаем.

— Вы уже занимались подобными делами? — холодно осведомилась Милдред, глядя на девушку, как на пришельца из космоса.

— Да. Однажды я устраивала обед в поместье для детей-сирот. Мне так понравилось стоять у большого котла на свежем воздухе…

— Довольно! — прервала ее Милдред. — Если вы думаете, что я буду собственноручно кормить чужих детей, то…

— А мне кажется, что мадам Мари права, неожиданно вступил в разговор Грег. — Я думаю, тебе, дорогая, это пойдет только на пользу. Нельзя же все время думать о себе, своих интересах, желаниях…

Милдред не стала выслушивать мужа до конца. Она подняла бокал с вином и выплеснула содержимое Грегу в лицо. После этого с видом оскорбленной невинности покинула галерею.

Поспешно вытерев лицо салфеткой и путано извинившись, несчастный муж поспешил следом за разъяренной супругой.

— Как ты можешь смеяться? — воскликнула Мари, едва за ним закрылась дверь.

Фернан ничего не ответил, чуть не сгибаясь пополам от хохота.

— Еще как могу, — подтвердил он, чуть успокоившись.

— Но это было ужасно! — воскликнула Мари. — Никогда не видела, чтобы взрослые люди так себя вели. Я-то считала, что помогаю Милдред, и делала это от чистого сердца.

— Значит, ты не издевалась над ней?

Глаза девушки удивленно распахнулись.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, издевалась над ней в отместку за то, что она откровенно заигрывала со мной.

— А-а-а, вот ты о чем, — протянула Мари. — Я должна научиться смиряться с этим. Женщины всегда будут интересоваться тобой, неважно, рядом твоя жена или нет. — Она помолчала и спросила: — Скажи, я вела себя глупо?

Фернан опять рассмеялся.

— Ты самая лучшая, Мари.

— Самая лучшая глупышка на свете?

— Ты стоишь сотню таких, как Милдред. — Фернан протянул ей руку. — Давай прогуляемся. Здесь все напоминает о неприятном инциденте.

Свет полной луны освещал посыпанную гравием дорожку, по которой они шли. Тишина вокруг обволакивала, настраивая на романтический лад.

— Дивная ночь, — тихо произнесла Мари.

— Да, — согласился Фернан. — Скажи, если бы мы не были женаты, а, например, только что познакомились, ты бы согласилась пройтись со мной, как сейчас?

— Конечно, — отозвалась Мари. — Мне очень приятно идти рядом с тобой.

— А как насчет этого?

Фернан остановился. Легкими, невесомыми поцелуями проложил дорожку поцелуев по ее щеке и шее к родинке, виднеющейся в вырезе блузки. Затем, обняв за талию, притянул к себе так близко, что их дыхания смешались, а губы слились воедино.

— Так тебе тоже приятно?

— Да, но…

— Но?

— Но если бы мы вправду недавно познакомились, я бы не допустила таких вольностей.

— Хорошо, а если бы это было наше второе свидание?

— Фернан, — хрипловатым от волнения голосом произнесла Мари, — ты хочешь подарить нам то, чего у нас не было? Историю нашей любви?

— В общем, да. Ты согласна мне помочь?

Она помедлила, а потом обвила руками его шею. Фернан наклонил голову и снова прикоснулся губами к родинке на ее груди. Мари глубоко вздохнула, но не сделала попытки отстраниться, даже когда он, обхватив за бедра, прижал ее к себе.

Все чувства Мари обострились. Как и вчера, под ласками Фернана ее тело расцветало, наполнялось жизнью. Она ощутила, как в ней просыпается желание. А вместе с ним осознание того, как легко Фернану удалось соблазнить ее.

Девушка мечтала покорить его, заставить хотеть ее так же сильно, как она хочет его. Но если кто и оказался сегодня покорен, то это она. Как и вчера, Мари совершенно лишилась воли, стоило Фернану заключить ее в объятия.

Когда он оторвался от ее губ, девушка с ужасом услышала свой голос, который тихо произнес:

— Еще…

— Ты не забыла, что это всего лишь наше второе свидание? — шепнул ей на ухо Фернан.

Вспоминая позже этот момент, Мари не могла не гордиться тем, как быстро ей удалось взять себя в руки. Она несколько раз вздохнула, затем высвободилась из объятий мужа.

— Становится прохладно, — произнесла Мари, поеживаясь.

Фернан несколько мгновений пристально смотрел на нее, а потом взял под руку и повел к замку.

— Как ты себя чувствуешь? — неожиданно спросил он.

— Замечательно. Я бы не отказалась встретиться с тобой в третий раз.

— Буду иметь в виду. А сейчас, поскольку ты пойдешь спать к себе в комнату, я, проводив тебя, посижу внизу и выпью чего-нибудь покрепче шардонэ.

— Ох, — виновато вздохнула Мари, — я причиняю тебе столько проблем…

— Ничего страшного.

— Знаешь, мне понравилась твоя идея придумать нам романтическое прошлое, — тихо произнесла Мари. — Надеюсь, это поможет. Только не торопи события, и мне не позволяй их торопить… И не смейся! — воскликнула она, заметив, что идущий рядом Фернан широко улыбнулся.

— А я и не смеюсь, — заверил ее муж.

Вскоре перед ними возникла трехэтажная громада замка с четырьмя круглыми башнями по углам. Она призрачно белела в свете луны.

— Мы не обговорили дату следующего свидания, — с хитрой улыбкой произнес Фернан, когда, войдя внутрь, они остановились у лестницы, ведущей на второй этаж.

— Я подумаю об этом.

— Во-о-т, — протянул Фернан, — все вы, женщины, такие. Но от тебя я подобных уловок не ожидал.

— Учусь. — Мари пожала плечами, затем, наклонившись, быстро поцеловала мужа в щеку и побежала вверх по лестнице.

Из-за захлопнувшейся двери спальни до Фернана донесся веселый женский смех.

* * *

Мари проснулась с первыми лучами солнца. Она приняла душ, надела светло-желтую блузку, белую вязаную кофту и бежевые джинсы. Волосы оставила распущенными.

Девушка решила в одиночестве полюбоваться интерьерами замка. Она переходила из одного зала в другой, разглядывая резные потолки, старинные канделябры, кресла, на которых можно восседать, а не сидеть. В кухне с довольно низким потолком, где еще никого не было, ее поразил огромный, чуть ли не в полстены очаг, в котором легко можно было бы зажарить быка.

Прямо из кухни массивная дверь с кованым кольцом вместо ручки вела в сад. Мари распахнула ее и вдохнула полной грудью свежий воздух, в котором чуть пахло увядающей листвой.

Она посидела возле искусственного водоема, расположенного на одной оси с центральным входом в замок. На его бортиках сидели каменные наяды и лили в бассейн воду из свернутых на подобие рога изобилия огромных листьев кувшинок. Немолчное журчание успокаивало и умиротворяло, и Мари почувствовала, что еще немного, и она задремлет. Поэтому встряхнулась и стала бродить по цветнику, поражающему великолепием красок даже в это время года.

Заметив, что солнце поднялось уже высоко, а голод все отчетливее дает о себе знать, Мари вспомнила о завтраке и повернула обратно.

На этот раз стол был сервирован на лужайке перед замком. Над ним натянули полосатый тент, рядом поставили два изящных кресла из светлого дерева. Но блеск хрустальных бокалов, ослепительная белизна салфеток и скатерти никак не гармонировали с помятым, небритым лицом Фернана, который уже сидел за столом.

— Доброе утро, — подойдя ближе, поприветствовала его Мари.

Он вздрогнул от неожиданности.

— Привет. — Фернан внимательно посмотрел на нее, и его мрачный взгляд смягчился. — Чудесно выглядишь. В полном согласии с сегодняшним солнечным утром. Ты как будто светишься изнутри.

Мари села рядом и налила себе кофе. Несчастный вид мужа обеспокоил ее.

— Боюсь, не могу сказать о тебе того же. Случилось что-то плохое?

— Нет, — Фернан чуть улыбнулся. — Просто вчера я решил не сидеть в замке, а поехать в Анже. И там, в одном из ресторанов, случайно встретил нашего нового приятеля Петчера. Он изливал мне душу до четырех утра. Так что теперь у меня болит голова, и я хочу спать.

— Слава Богу. Мне показалось, что тебя одолевают какие-то мрачные мысли. Грег помирился с Милдред?

— Похоже, нет. У них очень сложные отношения. Оказывается, Милдред — его вторая жена. Первую он оставил ради этой более молодой и красивой женщины. И теперь боится, что совершил самую большую ошибку в своей жизни. Эта поездка сюда предпринята с единственной целью — попытаться воскресить чувства, которые владели им в их медовый месяц с Милдред.

— Но зачем тогда Грег расстался с первой женой?

— Ты же видела Милдред! — Фернан бросил на нее удивленный взгляд. — А когда у мужчины закипает кровь, то разум сразу отключается.

— Неужели правда? — спросила девушка.

— Уж поверь мне. — Фернан отодвинул тарелку с недоеденной яичницей и намазал тост джемом. — Интересно, что бы ты посоветовала Грегу: уйти к первой жене или, — он выдержал паузу, — постараться переделать Милдред? Например, заставить ее заниматься благотворительностью?

— Фернан, — Мари поставила чашку на стол, — что ты пытаешься мне сказать? Что я для тебя глупая девчонка, которая вечно сует нос не в свое дело, пытаясь помочь другим? Это тебя забавляет?

— Это меня восхищает. — Он протянул руку и провел по волосам жены. — Я никогда не встречал такой отзывчивой девушки, как ты. Помнишь, что произошло между нами вчера?

— Конечно. — Ее щеки порозовели. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто так. — Фернан убрал руку и принялся за тост.

— Я тебя не понимаю. Ты ведешь себя как-то странно. Мне неясно только, имеет ли твое сегодняшнее настроение какое-то отношение ко мне.

Фернан перестал есть.

— В общем, да. Я хочу тебя, Мари, — откровенно сказал он. — И мне ужасно плохо спится, когда ты рядом, но не со мной. Да, я давал обещание ждать, причем не раз. Но мне с каждой минутой все труднее его сдерживать.

Мари нервно улыбнулась. Она не знала, как ей реагировать на заявление мужа, и потому постаралась перевести разговор на взаимоотношения Грега и Милдред.

Но беседа не клеилась. Вскоре Фернан сказал, что у него совсем разболелась голова и ему надо прилечь.

Он оставил ее в полной растерянности. С одной стороны, ничего особенного за завтраком не произошло. С другой — Мари почувствовала, что с вчерашнего вечера муж стал ей по особенному близок. И сейчас, сидя в одиночестве на залитой солнцем лужайке, ощущала внутри пустоту, которая появилась с уходом Фернана.

Чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, Мари решила продолжить осмотр окрестностей замка. А когда вернулась через пару часов, то обнаружила, что ее ярко-красная машина стоит перед входом в замок. Фернан в синих джинсах и тонкой белой водолазке укладывал в багажник какую-то корзину.

— Мы сейчас едем кататься, — безапелляционно заявил ей муж. — Подумай, не надо ли тебе подняться в твою комнату и взять что-либо.

Мари, решив, что ее ждет очередной сюрприз, а в таком случае Фернан обо всем позаботился, отрицательно покачала головой. Что же он задумал? Этот вопрос не мог не волновать девушку. Ситуация, в которую она попала, выглядела совершенно фантастической.

Фернан сел за руль и нажал на газ. Вскоре огромное светло-серое здание в обрамлении старых деревьев осталось позади.

Девушка украдкой посмотрела на мужа. Отдых пошел ему на пользу. Он посвежел, и даже выражение лица перестало быть печальным. От свежевыбритых щек пахло пряным лосьоном, темные волосы были уложены волной над высоким лбом.

Мари больше не угнетала близость Фернана. Наоборот, она наслаждалась любым его случайным прикосновением, когда он переключал скорости, тянулся за кассетами с музыкой или помогал ей открыть окно.

В каждом его движении Мари чудился скрытый подтекст. Неудовлетворенность выливалась в почти осязаемое напряжение, царящее в салоне машины. Интересно, что же произойдет на нашем третьем свидании? — спрашивала себя девушка и чувствовала, как ускоряет бег сердце.

Затем ее мысли внезапно переключились на Грега и Милдред Петчер. Почему? Может быть, потому что их отношения, как и в ее семье, тоже строятся на чувственном влечении, а не на любви? А счастья на одном только зове плоти, как известно, не построишь.

Впрочем, Мари и не думала перекладывать всю ответственность за их странный брак только на плечи Фернана.

Меж тем дорога начала петлять среди невысоких холмов, сменивших залитые солнцем луга и долины. Машина резко свернула налево, и Мари очнулась от своих размышлений.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказал Фернан и переключил скорость.

Дорога была узкой и карабкалась вверх. Холмы вокруг все более приобретали вид небольших гор.

— Надеюсь, ты не испачкаешь мой автомобиль, — шутливо произнесла Мари. — Тут, видимо, недавно шел дождь. Посмотри, как грязно.

— Постараюсь. — Фернан еще больше сбавил скорость.

Теперь дорога повернула направо. С одной стороны открылся пологий склон с низким искусственным ограждением, слева высилась каменная стена.

— Так что я должна увидеть? — спросила Мари.

— Ради того, что тебе предстоит, можно потерпеть не только грязь на дороге. Это…

Фернан не договорил, резко ударив по тормозам. Прямо перед ними на дорогу упал огромный камень. Видимо, прошедший ливень размыл под ним почву, и валун скатился от порыва ветра.

От резкого торможения машину завертело и вынесло на встречную полосу. Она с силой врезалась в ограждение, перевернулась и рухнула вниз…

8

— Мари! Ты слышишь меня?

Она вынырнула из забытья и застонала. Боль, которая была приглушена обмороком, теперь обострилась настолько, что ее едва можно было терпеть. Болело все, но особенно — левая нога.

— Фернан… — Мари смогла приоткрыть сухие губы, но поднять веки ей так и не удалось из-за жуткой слабости, вдруг навалившейся на нее. — С тобой… с тобой все в порядке? Где ты?

— Я здесь. Рядом…

Мари с усилием открыла глаза. Какое-то мгновение ей не удавалось сфокусировать взгляд и все вокруг оставалось неестественно темным и нечетким. Наконец из мрака выступило бледное и озабоченное лицо Фернана. По его щеке текла кровь.

— Мы живы?

— Вроде да. — Он чуть улыбнулся. — Но, боюсь, ты сломала ногу.

Мари приподняла голову. Невдалеке в кустах она увидела перевернутую машину.

— Боже мой! — Она посмотрела вверх, и в метрах трех над ними увидела искореженное ограждение. Там проходила дорога. — Мы, конечно, легко отделались. Но вот машина… Мне ее так жалко!

— Не волнуйся. Она застрахована.

— А что с твоей щекой? Ты весь в крови.

— Всего лишь царапина. Если не считать ее и пары синяков, я в полном порядке. Мари, — осторожно сказал Фернан, — прежде чем мы решим, что делать дальше, мне нужно наложить на твою ногу шину.

— Нас выбросило из машины?

— Нет. И к счастью, когда я вытаскивал тебя из нее, ты была без сознания. Потерпишь еще чуть-чуть?

Мари попыталась приподняться и поморщилась от боли.

— Ничего не делай. Лежи спокойно. — Фернан заставил ее снова опуститься на землю. — Подожди немного, малышка, скоро я устрою тебя получше. — И направился к машине.

Несмотря на заверения, что отделался легко, Мари заметила, что Фернан старается пользоваться преимущественно правой рукой, перетаскивая из машины вещи, а левую прижимает к туловищу. Вскоре перед девушкой уже лежала корзина для пикников, клетчатый плед, аптечка, а также более-менее ровный кусок металлического ограждения.

— Это еще зачем? — удивилась Мари.

— Из него получится хорошая шина. Проблема в том, — он огляделся вокруг, — чем его привязать к ноге. Но прежде надо дать тебе болеутоляющего.

Он открыл аптечку, нашел нужные лекарства и, достав из корзины бутылку минеральной воды, опустился перед Мари на колени.

— Выпей, и тебе сразу станет полегче, — произнес Фернан, протягивая девушке воду в пластиковом стаканчике и две таблетки.

Затем он принялся накладывать шину прямо поверх штанины и крепко примотал ее порванной на полосы скатертью.

— Конечно, выглядит не очень профессионально, зато нога закреплена неподвижно. В данном случае это самое важное. — Фернан снова опустился на колени рядом с девушкой. — А теперь мне надо проверить, нет ли других повреждений.

— Каких?

— Например, сломанного ребра. Не бойся, — произнес он, касаясь туловища Мари и легко нажимая на каждый его участок. — Я, конечно, не врач, но кое-что в этом понимаю. — Он закончил осмотр и внимательно посмотрел на Мари. — У тебя голова не болит? Не тошнит?

— Вроде нет.

— Хорошо.

Тогда он встал, огляделся и увидел то, что ему было нужно, — более ровное, прогретое солнцем место. Фернан нарвал веток с растущих поблизости кустов, тщательно уложил их и накрыл пледом. После этого настало время трудного и мучительного перемещения Мари.

— Здесь тебе будет удобнее, — пробормотал Фернан, опуская ее на импровизированное ложе и подкладывая ей под голову свою свернутую ветровку.

— Спасибо, — благодарно ответила Мари и взяла его за руку. — Ты столько сделал для меня! Но скажи, есть ли шанс, что нас скоро найдут?

Фернан заглянул ей в глаза и нежно провел по волосам, откидывая спутанные пряди с лица.

— Конечно. Но можно ускорить этот процесс, если я разожгу огонь. Дым сразу же привлечет внимание.

— Интересно, живет ли кто-нибудь поблизости? — с тревогой спросила Мари. — И кстати, что ты хотел мне показать?

— Чудесный вид, который открывается с вершины этого холма. Ты не поверишь, но где-то около месяца назад я купил здесь землю, продав ту виллу на Лазурном берегу.

— Здесь? — От удивления Мари даже забыла о боли.

— Почему бы и нет? Ты просто еще не видела, как там красиво. От непрестанного мелькания людей перед глазами быстро устаешь. К тому же скоро сюда проведут хорошую дорогу. А, в общем, район здесь действительно безлюдный.

Мари притихла, не на шутку напуганная его последними словами.

— Эй, — Фернан прилег рядом с ней, — не бойся ничего. Я рядом.

— Да, но могут пройти недели, прежде чем…

— Нет, — уверенно произнес Фернан. — Нас наверняка начнут искать, если мы не вернемся вечером в замок. Послушай, почему бы тебе не закрыть глаза и не подремать немного? Если проснешься и не найдешь меня рядом, — Мари вздрогнула, но он успокоил ее, нежно погладив по плечу, — значит, я наверху. Мне надо установить на дороге какие-нибудь опознавательные знаки.

— Ты не мог бы подождать, пока я засну?

— Хорошо. — Фернан придвинулся ближе. Мари вдохнула аромат его одеколона, смешанный с запахом пота, и почувствовала, как ей дорог этот мужчина. Она уткнулась носом в порванную на груди водолазку и еле слышно вздохнула.

— Ты вела себя очень храбро, Мари. — Фернан взял ее руку и поцеловал чуть дрожащие от напряжения пальцы.

Девушка слабо улыбнулась и спросила:

— Почему ты все делаешь в основном одной рукой?

— Я надеялся, что ты не заметишь. Немного ушиб плечо, только и всего.

Мари зевнула. Мы могли быть цыганами, которые сбежали из табора, подумала девушка, глядя на безлюдную местность. Наши семьи враждуют, поэтому нам нельзя быть вместе. Меня собираются выдать замуж за нелюбимого, но мы бежим. И вот теперь, измученные скачкой, засыпаем в степи…

Мари не заметила, как ее глаза и вправду закрылись. Дыхание стало ровным, и девушка погрузилась в спасительный сон.

Фернан осторожно поднялся и сел рядом, задумчиво глядя вдаль. Он не нашел других видимых повреждений у Мари, но, возможно, девушка находится в состоянии шока, и скоро ей может стать гораздо хуже. Так что сейчас самое главное — быстро найти помощь.

По его подсчетам до главной дороги было не больше пятнадцати километров. В любой другой ситуации Фернан, не раздумывая, пошел бы пешком. Разбитое плечо не могло помешать ему в этом, и он вышел бы к людям уже через три-четыре часа. Но Мари не выдержит пути. А оставлять ее одну он не рискнул бы.

Фернан покачал головой. Должен же быть другой выход…

— Пахнет дымом. — Мари открыла глаза и глубоко вдохнула.

Пока она спала. Фернан разжег неподалеку костер и сидел, глядя на языки пламени.

— Проснулась? — спросил он и, встав, подошел к ней. — Как ты себя чувствуешь? Нормально?

Когда девушка утвердительно кивнула, он снова предложил ей выпить пару таблеток. Затем помог сесть и дал болеутоляющее вместе с минеральной водой.

— Хорошо, что тебе удалось разжечь огонь. С ним как-то веселее, — заметила Мари и радостно ойкнула, когда Фернан поставил перед ней открытую корзину.

— Не так я мыслил себе наш пикник. Но сейчас эта еда пригодится нам куда больше, — сказал Фернан, передавая ей кусок холодного цыпленка и фруктовый салат в пластиковой коробочке.

— Потом, когда все кончится хорошо… Ведь правда, все кончится хорошо? — Она испуганно взглянула на Фернана и, когда он кивнул, успокоенно продолжила: — Тогда я буду, наверное, вспоминать сегодняшний день как один из самых необыкновенных в моей жизни.

Девушка посмотрела на огонь. Солнце опускалось к горизонту. В надвигающихся сумерках он дарил тепло и свет.

— Сколько я проспала? — спросила она.

— Часа три. Сейчас уже около шести. — Фернан протянул ей круассан.

— И никто не проехал мимо?

— Пока нет. — Он помог Мари сесть поудобнее, подложив под спину свернутую ветровку. — Но я постарался привлечь внимание к произошедшей с нами аварии.

— Каким же образом?

— Поставил аварийный знак «стоп» прямо на следах от шин нашего автомобиля, ведущих к изуродованному ограждению. Его можно заметить даже из машины, идущей на большой скорости. А чуть поодаль я разжег еще один костер, бросив в него свежих веток для дыма. — Фернан долил в ее пластиковый стаканчик воды и посетовал: — Жаль, разбилась бутылка с вином. Она бы нам сейчас очень пригодилась!

— Пустяки! — воскликнула Мари. — У нас еще будет более подходящий повод выпить. Например, за избавление от опасности!

— Я рад, что ты настроена так оптимистично, — улыбнулся Фернан и добавил, указав на затухающий костер наверху: — А сейчас я должен тебя покинуть. Долг призывает меня!

Дым, на который он так рассчитывал, еле стелился по земле. И несмотря ни на какие усилия Фернана, не желал подниматься к небу, дабы послужить сигналом о помощи.

— Черт побери! — воскликнул он через час. — Если ветер не прекратится, от этого костра не будет никакого толку.

— Может быть, бросить в огонь что-нибудь, что не столько горит, сколько дымит? — предложила Мари. — Например, шину?

— Мысль неплохая. Но шину мы оставим на потом. Уж очень не хочется вдыхать запах горящей резины, — ответил Фернан.

Он спустился к девушке, собрал все, на его взгляд подходящее для «производства дыма» — пластиковую посуду, корзинку, коврики из автомобиля, — и побросал в огонь. Сначала у него ничего не получалось. Дым продолжал стелиться по земле. Но затем, на их счастье, ветер стих и в потемневшее небо взвились искры и клубы дыма.

— Наконец-то! — обрадованно воскликнул Фернан и, спустившись, сел рядом с девушкой. — А то я уж было подумал, что ничего у меня не выйдет.

— А я, наоборот, верила в тебя. — Мари даже нашла в себе силы улыбнуться. — Сам же говорил, что для тебя нет ничего невозможного. — Но, увидев, насколько усталым и изможденным он выглядит, тут же забеспокоилась: — Как твое плечо? Может, выпьешь обезболивающее?

— Я уже так и сделал.

— Тогда приляг и отдохни.

— Хорошо. Только прежде мне надо сделать еще пару вещей… и тогда я полностью буду в твоем распоряжении. — Фернан послал ей двусмысленный взгляд и поднялся.

Он наломал еще веток и положил их рядом с ложем Мари, после чего достал остатки еды и поделил по-братски. Когда с ужином было покончено, совсем стемнело. Тогда Фернан лег рядом и обнял девушку, согревая теплом своего тела.

— Иначе мы замерзнем ночью, — объяснил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Меня знобит. А еще перед глазами все время стоит картина, как мы падаем вниз… — Голос Мари прервался.

Фернан крепче прижал ее к себе, стараясь не задеть сломанную ногу.

— Тебе удобно? — спросил он, когда дыхание Мари стало более ровным, а стук сердца — спокойным.

— Да, мне стало лучше.

— Тогда расскажи о «Солнечной долине». Как долго у вас работает Баби? Что за характер у твоего младшего брата и сестры?

Мари заговорила, сначала медленно, потом все больше воодушевляясь. Воспоминания о доме согрели и успокоили ее не хуже, чем теплые руки Фернана.

В свою очередь ее муж стал рассказывать истории из своего детства, о днях, проведенных в закрытом учебном заведении в Париже. Затем поведал, как без помощи родителей начал собственный бизнес по импорту вина. Оказалось, что семья д'Убервиль хоть и имела громкое имя, но потеряла почти все деньги, когда Фернану не исполнилось и двадцати.

— И это пошло мне на пользу, — сказал он. — Я научился много работать, ценить деньги, а еще — проще относиться к людям. По сравнению с Люсией, которую банкротство никак не коснулось, я вырос более общительным и менее заносчивым.

— Но что-то же ты вынес из заведения, где учатся дети сильных мира сего? — полюбопытствовала Мари.

— Гмм… — Фернан задумался. — Если не считать умения ездить верхом, то это профессионально поставленный голос.

— Что? — удивленно переспросила Мари.

— Я очень люблю классическую музыку, особенно оперу. Еще в детстве у меня обнаружили хороший голос и параллельно отдали учиться в музыкальную школу. Так что если бы я не стал бизнесменом, то сделал бы карьеру оперного певца.

— Может, споешь мне что-нибудь? — попросила Мари. — Так я быстрей усну.

— Хорошо, — согласился Фернан и тихим, но очень приятным баритоном запел арию из «Севильского цирюльника».

Мари поудобнее устроилась в его объятиях. Нога все еще болела, голова кружилась от слабости и пережитого потрясения. Но звуки родного голоса, поющего для нее, успокаивали, вселяли уверенность, что все будет хорошо.

Девушка скоро заснула с мыслью, что могла бы слушать его бесконечно, и проспала довольно долго. Фернан же несколько раз вставал, чтобы подбросить веток в костер, а потом возвращался и согревал ее в своих объятиях.

Ближе к рассвету резкий крик какой-то птицы разбудил Мари. Она не сразу поняла, где находится, посмотрела в бледнеющее небо, а потом перевела взгляд на Фернана, который спал рядом.

Его рука обнимала ее за талию, а голова Мари лежала на плече Фернана. Ей было так спокойно и уютно с ним, что девушка не выдержала и, прижавшись к нему ближе, поцеловала в щеку. Теперь она восхищалась не только его силой, но и нежностью. А подобное сочетание уже сокрушило не одно женское сердце.

Он был так заботлив, думала Мари. Не растерялся при виде моей сломанной ноги, придумал, как подать сигнал бедствия. Я доверяю ему, как никому другому. Наверное, нам нужно было пройти через эту аварию, чтобы мы научились по-настоящему ценить друг друга.

Лежа рядом с мужем, вдыхая его запах, смешанный с запахом дыма от костра, Мари ощущала не только спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Волна неизвестного ей чувства поднималась из глубины сердца. Девушка думала, что это признательность. Но она была слишком неопытна в подобных делах и вполне могла ошибиться…

— Мари… — вдруг сонным голосом произнес Фернан, — ты не спишь? С тобой все в порядке?

— Да. Я просто думала. — Она уткнулась носом в его плечо.

— О хорошем?

— Очень хорошем.

— Ты моя умница.

К сожалению, к утру нога Мари начала болеть сильнее, а обезболивающие таблетки подошли к концу. Фернан видел это по ее лицу, хотя девушка старалась скрыть свои страдания. Он уж было решил идти за подмогой пешком, как вдруг раздался звук мотора.

— Боже мой! Это похоже на чудо! — воскликнул Фернан и стал карабкаться вверх по склону.

Он не обращал внимания на ужасную боль в плече и вскоре столкнулся лицом к лицу с высоким, темноволосым мужчиной, которого сопровождали две лохматые собаки.

— Ничего себе! — воскликнул он, бросив взгляд на перевернутую машину внизу. — Как же вы выжили?

— Были на волоске от смерти, но нам повезло, — ответил Фернан.

— Это уж точно, — ответил незнакомец. — И не единожды. Обычно я езжу другой дорогой. Но вчера сосед сказал мне, что видел на холме ближе к вечеру странный дым. Он немножко не в себе, и ему могло померещиться что угодно. Но я все же решил проверить… Простите, вы сказали «нам»?

— Да. Со мной моя жена, — ответил Фернан. — Она там, внизу. И у нее сломана нога.

— Тогда чего же мы ждем! — возмутился мужчина и лихо перелез через искореженное ограждение. Фернан еле поспевал за ним.

Но, не доходя нескольких шагов до девушки, он вдруг остановился и изумленно воскликнул:

— Мари, это вы?

— Здравствуйте, Поль. Как вас сюда занесло? — не меньше него удивилась она.

— Я уже год как переехал жить в эти края. Вот чудеса-то! — воскликнул мужчина. — Мало того, что вы выжили в ужасной аварии, так еще и выручить вас пришел старый знакомый.

— Мы сможем положить Мари в вашу машину? — спросил Фернан. — Я видел ее только мельком и не понял, насколько она вместительна.

— Все будет отлично, — заверил его Поль. — У меня пикап. Мы положим вашу жену назад, а сами сядем впереди.

Но прежде чем осуществить этот план, добродушный мужчина дал им все, что у него было из еды, — кусок сыру и белый хлеб. Скоро в кузове пикапа было устроено более-менее сносное ложе для Мари. Затем они медленно, стараясь не причинить лишней боли, перенесли девушку наверх. Поль угомонил собак, которые так и норовили лизнуть ее в лицо, завел мотор и на черепашьей скорости направился в сторону Нанта, самого крупного поблизости города.

— Коньяку не желаете? — спросил он Фернана.

— Не откажусь, — ответил тот и с благодарностью взял протянутую фляжку.

Сделав глоток, Фернан вкратце рассказал их спасителю о том, что с ними произошло.

Поль покачал головой.

— Да, такое иногда бывает. Но ничего, скоро рабочие укрепят эту часть холма, и дорога станет безопасной.

— Было бы неплохо. Кстати, меня зовут Фернан д'Убервиль, — представился он и спросил: — А откуда вы знаете Мари?

— Я работал в «Солнечной долине», еще когда была жива ее мать. А моя будущая жена помогала Баби вести хозяйство. Значит, вы тот самый д'Убервиль, который приобрел землю в долине под холмом? И вы же женились на Мари? — Поль оторвал взгляд от дороги и внимательно посмотрел на своего собеседника.

— Да, все верно.

Взгляд их спасителя помрачнел, он достал сигарету и закурил. Пуская клубы дыма, Поль произнес:

— Экономка написала моей жене о замужестве Мари. Для нас это стало полной неожиданностью. Знаете, некоторые считают, что у нее не все в порядке с головой. Но я не из их числа.

— Правда?

— Да. Она просто очень добрая. И самоотверженная. А многие считают это признаком душевного нездоровья… Мари сделала для моей жены то, на что ни у кого другого не хватило духу. Все знали, что происходит, и молчали. Все, но не Мари!

Фернан нахмурился.

— Поль, вы что-то пытаетесь мне сказать?

— В общем, да. О вас ведь много судачат там, в Туре. Да и здесь начали. Подчас и не знаешь, чему верить.

— Так происходит с каждым известным человеком.

— Короче, люди не понимают, почему вы женились на Мари. Она — последняя девушка, на которую должен был бы пасть выбор такого человека, как вы.

— А вот это касается только меня и ее! довольно резко ответил Фернан.

— Понятно. Дело в том, что я очень хорошо отношусь к девочке, и мне не хотелось бы видеть ее страдающей. По вашей вине или по чьей— либо еще. Ладно, я все сказал, — оборвал разговор Поль и нажал на газ, так как пикап выехал на шоссе.

9

Спустя полторы недели Мари с помощью Фернана, держа в обеих руках костыли, спустилась со ступенек Центральной больницы Нанта.

За эти дни ей пришлось немало перенести. Сначала сделали рентгеновский снимок, потом врачи долго совещались, вставлять ли в кость металлический стержень. Но, слава Богу, решили обойтись без операции. Боль потихоньку стихла, к гипсу Мари уже привыкла, и вот теперь врачи разрешили ей вернуться домой.

Баби и братья с сестрой чуть ли не ежедневно звонили девушке в больницу, но она все равно скучала по ним. При каждом удобном случае экономка выражала соболезнования по поводу испорченного медового месяца. Мари поддакивала, хотя на самом деле не испытывала сильного сожаления. Она была целиком погружена в новые, более близкие отношения с Фернаном, поэтому все остальное отошло для нее на второй план.

Муж практически поселился в ее палате. Он занимал Мари разговорами, приносил еду — в общем, ухаживал за ней, как только мог. Несчастье обернулось для нее и Фернана счастьем, сплотив их и заставив почувствовать себя настоящей семьей…

— Ты говорил, что заказал мини-автобус? — обратилась к нему Мари, оглядываясь по сторонам.

— Да. Так мы доедем быстрее, чем на поезде, и тебе будет гораздо удобнее. А вот и он.

Фернан помог Мари подняться в салон, где для нее было установлено специальное сиденье, и сам сел напротив. Водитель закрыл за ними дверцу, и мини-автобус тронулся.

— Не могу дождаться, когда снова окажусь дома, — призналась Мари, глядя на проносящиеся мимо холмы, аккуратные домики и деревья с желтыми и багряными кронами.

— Я думал, ты не сильно скучала по «Солнечной долине». Ведь Баби и ребята звонили каждый день.

— Да, но мне все равно не терпится их увидеть. Кстати, Фернан, как твое плечо?

— Практически прошло. Физиопроцедуры очень помогли мне… Мари, — помолчав, обратился к ней муж, — я хочу кое-что спросить у тебя. Скажи, что ты сделала для жены Поля?

— Беатрис? Он все-таки завел об этом разговор? — недовольно спросила Мари.

— Да. А еще о том, как он тебе признателен и какая ты замечательная девушка.

Мари покраснела.

— Поль преувеличивает.

— Позволь мне судить об этом. Так что случилось с Беатрис?

— Она жила недалеко от поместья вместе с овдовевшим отцом и работала у нас, помогая Баби. В «Солнечной долине» Беатрис познакомилась с Полем. Ей тогда было чуть больше, чем мне сейчас. Однажды она пришла на работу с синяком под глазом и сказала, что упала с лестницы. Но ситуация скоро повторилась, а потом Беатрис стала чуть ли не каждый день являться на работу со следами побоев…

— И ты решила выяснить, в чем дело? — спросил Фернан.

— Да. Я начала расспрашивать соседей Беатрис. Все они в один голос утверждали, что ее отец — законченный алкоголик, который не только бьет дочь, но и запирает ее дома.

— И ты сочла своим долгом вмешаться?

— Естественно!

— Каким образом?

— Ну, для начала решила поближе познакомиться с Беатрис, показать ей, что мне можно доверять. В общем, мы подружились. Однажды она пришла на работу в ужасном настроении, и тут ее словно прорвало. Беатрис рассказала мне, что больше не может жить вместе с сумасшедшим отцом и единственная ее мечта — убежать из дому. Я уже знала, что у Беатрис нет родственников и ей негде остановиться, пока она будет искать себе жилье. Поэтому заставила остаться у меня. — Мари вздохнула и замолчала.

— Продолжай.

— Потом ее отец ворвался в наш дом, и я… — Девушка помолчала, потом торопливо закончила: — И я его выгнала, пригрозив выстрелить из ружья.

— Ничего себе! Где же в этот момент был месье Девуалье?

— Уехал по делам. А когда вернулся и обо всем узнал, то очень рассердился. Я пыталась объяснить ему, что не могла отложить решение проблемы до его приезда, но мои слова не произвели на него никакого впечатления. К счастью, скоро в жизни Беатрис появился Поль, и все у нее наладилось.

— Сколько же тебе было лет, когда это произошло?

— Шестнадцать. А что?

— Не могу представить такую юную девочку с ружьем в руках. Ты совершенно невероятное создание. А что же случилось с ее отцом?

— Все в округе словно прозрели, стали возмущаться его поведением. И вскоре вынудили его пройти курс лечения от алкоголизма.

Фернан усмехнулся и получил от Мари в ответ ироничный взгляд.

— Да, все было именно так. И тут нет ничего смешного, — заявила девушка.

— Ты просто восхитительна! — заметил ее муж.

— У моего папы было другое мнение. Он говорил, что я сую свой нос, куда не надо.

— Возможно, после нескольких лет жизни с тобой я соглашусь с мнением покойного месье Девуалье. — Фернан чуть вздохнул. — Хочешь соку? Здесь есть мини-бар.

— Пожалуй, да. — Мари приняла из его рук маленький пакет, проткнула его трубочкой и стала пить ароматный вишневый нектар, смотря в окно.

Она представляла свою жизнь, в которой всегда будет мужчина, сидящий сейчас рядом. И подобная перспектива совершенно ее не пугала. Наоборот, осознание того, что Фернан никуда не денется, вселяло уверенность и наполняло душу… неужели радостью?

Да, решила Мари, от этого я действительно становлюсь счастливой.

— Фернан, — прервала она молчание, — ты ведь работал, пока я лежала в больнице?

— Немного.

— И жил в отеле, — задумчиво произнесла Мари. — Скажи, когда ты собираешься перевезти вещи в «Солнечную долину» из своей квартиры в Туре? Мы ведь вроде договорились, что будем жить в поместье, а не в городе.

— Конечно, я помню об этом. И обо всем позаботился, прежде чем мы отправились в свадебное путешествие. Я собрал одежду, книги, документы, а в день венчания их перевезли в «Солнечную долину». Так что все в порядке.

— Отлично.

— А еще я посоветовался с Баби, и мы решили переделать самую большую гостевую спальню в нашу с тобой комнату. Сейчас все работы уже завершены.

— Но Баби мне ничего об этом не говорила! — возмутилась Мари.

— Она хотела, чтобы новая спальня стала для тебя сюрпризом.

— Значит, мы будем спать… вместе?

— Не знаю, — неожиданно сухо ответил Фернан. — Все зависит от тебя. Если ты еще не готова, то можно сослаться на сломанную ногу. Но, пойми, наш обман не может длиться вечно.

— Хорошо. Я подумаю, — отозвалась Мари.

Оставшуюся часть пути они лишь изредка перебрасывались фразами о пейзажах, проносящихся за окном. Солнце уже клонилось к горизонту, когда девушка наконец увидела знакомые окрестности Тура.

— Скоро мы уже будем дома, — заметил Фернан.

Мари прильнула к окну и стала с жадностью вглядываться в проносящиеся мимо пейзажи. Они уже пересекли Луару по старинному арочному мосту и, обогнув Тур по объездной дороге, направлялись в «Солнечную долину».

Когда машина подъезжала к воротам поместья, Фернан дотронулся до плеча Мари и сказал:

— Пообещай мне одну вещь. — Его взгляд был взволнованным и напряженным.

— Да?

— Что бы ни случилось с нами дальше, воспринимай все легко. Ладно?

Мари с трудом сдержала желание прижаться к груди Фернана.

— Хорошо, — тихо ответила она.

— Вот и молодец. — Если он и заметил ее состояние, то ничем этого не выдал.

Мини-автобус остановился перед входом в дом. И на ступени крыльца тут же высыпали Баби, Люсьен, Шарль и Жанна. Не успели Фернан с водителем помочь Мари выйти, как ее сразу начали обнимать и целовать.

Наконец-то я дома, с удовлетворением подумала девушка и окунулась в атмосферу счастья, которую дарили близкие ей люди…

Но уже ночью Мари поняла, что ей не так уж хорошо, как хотелось бы.

Она пыталась убедить себя в обратном, но ничего не получалось. Девушка чувствовала, что ее отношения с мужем неуловимым образом изменились. Он вроде бы вел себя дружелюбно и внимательно, но куда-то исчезла та замечательная близость, которая появилась после аварии.

Мари лежала на огромной кровати в новой спальне. Лежала одна. В комнате, оклеенной светлыми обоями, кроме кровати стоял еще шкаф из орехового дерева и старинное трюмо, доставшееся ей от мамы. Окна выходили на тихий задний двор, где росли березы и стояли белые крашеные скамейки.

Фернан занял гостевую комнату в другом крыле дома. В общем, это был правильный шаг. После ужина Мари выглядела бледной от усталости и измученной постоянной болью в ноге. И ей хотелось только одного: как можно скорее лечь в постель.

Баби помогла ей переодеться, а затем Фернан зашел в спальню и дал ей легкое успокоительное, чтобы Мари быстрее заснула. Она пробормотала «спокойной ночи» и провалилась в сон. Но спустя несколько часов проснулась и лежала с открытыми глазами, наблюдая, как за окном отступает ночь и разгорается заря нового дня. Она не понимала, откуда в сердце появилось чувство одиночества и печали. Неужели ей плохо оттого, что Фернан спит не с ней?

Мари беспокойно ворочалась, отчего нога опять разболелась. Ее одолевали невеселые мысли. Скоро она поняла, что сердце сжимает тоска именно потому, что рядом нет Фернана.

Неужели я все-таки влюбилась в собственного мужа? — спрашивала себя девушка. В человека, который никогда не ответит на мое чувство… Или это сказываются последствия пост-травматического шока, и я не могу трезво оценивать ситуацию?..

* * *

Прошли три недели внешне спокойной домашней жизни. Но два дня назад Фернан объявил Мари, что собирается пригласить в гости деловых партнеров.

— Они приедут к нам через неделю, — сказал он. — Постарайся, чтобы все было на самом высоком уровне. Эти люди очень для меня важны.

С тех пор Мари не находила себе места. Она совершенно не знала, как организовывать званые вечера. Наконец Баби, заметив ее терзания, предложила девушке обратиться к профессионалу.

— Найми какого-нибудь дизайнера, повара — и дело в шляпе, — ворчливо произнесла экономка.

— Но мне не хочется, чтобы в доме командовал кто-то чужой. Вот если бы среди моих знакомых был такой человек…

— Скажи, ты ведь переписываешься с женой Поля? — внезапно спросила Баби. Она была в курсе невероятной встречи Мари с бывшим работником и долго не могла поверить в подобное совпадение.

— Да. А что?

— Я помню, все мы восхищались тонким вкусом Беатрис. А уж как она готовит! Пальчики оближешь!

— Точно! — воскликнула Мари. — Я обязательно обращусь к ней за помощью. К тому же нам всегда найдется, о чем поговорить.

Так она и сделала. Беатрис с радостью согласилась, и теперь они сидели в гостиной вместе с Баби и обсуждали предстоящее мероприятие.

— Как долго тебе еще придется ходить в гипсе? — был первый вопрос Беатрис.

— Совсем немного, — ответила Мари. — Но пройдет еще не меньше месяца, прежде чем нога обретет прежнюю подвижность. Однако это не помешает мне приложить все усилия к тому, чтобы Фернан был доволен ужином.

— А мы с Баби тебе поможем, — добавила подруга.

— Спасибо. Знаешь, я ведь никогда не обращала, внимания на многие вещи. Взять, например, одежду. Баби видела, какие наряды подарил мне Фернан. Где он их купил, ума не приложу. А ведь их нужно уметь носить. Я не знаю, как правильно сервировать стол, о чем говорить с гостями… Видимо, одним вроде Люсии это дано. А я могу лишь выбирать хлопковое белье, облачаться в потертые джинсы и смотреть за виноградом.

— Не забудь про твою любовь к лошадям, — заметила Баби.

Беатрис рассмеялась, потом сказала:

— Я всегда считала тебя, Мари, самой необычной девушкой в мире. Но не следует забывать, что мы — француженки, поэтому в нас заложена интуитивная тяга ко всему изысканному и прекрасному. Тебе, Мари, стоит лишь прислушаться к себе, и очень быстро ты научишься организовывать самые шикарные ужины и носить самые изысканные одежды.

— Хотелось бы верить, — со вздохом произнесла Мари. — Итак, с чего мы начнем?

— Мне нужно знать, сколько гостей ты ожидаешь.

— Четырех. К Фернану приедут два партнера по бизнесу из Германии. Они будут с женами, так что это еще и развлекательная поездка, а не только деловая.

— Итак, с вами шестеро. На сколько человек рассчитан ваш стол, Баби? Я что-то не помню.

— На двенадцать, — ответила экономка и поднялась, чтобы принести легкий обед, состоящий из запеченной форели, овощного салата и молодого вина урожая этого года.

— Что ж, тогда вы замечательно помещаетесь в столовой. Даже можно пригласить еще кого-нибудь из знакомых, чтобы вечер прошел оживленнее. Фернан ничего не говорил по этому поводу?

— Нет.

— Неужели? — На лице Беатрис отразилось некоторое удивление. — А как насчет меню и украшения стола? Он предпочитает классический стиль? Или, может, мы добавим местного колорита?

— Мне кажется, стоит остановиться на чем-то традиционном. — Мари, как могла, постаралась скрыть от Беатрис свое замешательство. Она действительно не знала всех предпочтений мужчины, который почти месяц назад стал ее мужем, правда, лишь номинально.

С тех пор как они поселились в «Солнечной долине», Мари каждую ночь проводила одна. Баби считала, что так происходит из-за плохого самочувствия девушки, но все равно начала как-то подозрительно поглядывать на нее. А сама Мари была слишком застенчива, чтобы поговорить с Фернаном на эту тему. Она лишь ощущала, как растут ее обида и непонимание, но не могла повлиять на странное развитие их супружеской жизни…

— Что ж, это всегда самый выигрышный вариант, — донеслись до нее слова Беатрис. — Но что делать с пустующими местами?

В гостиную вошла Баби, толкая перед собой тележку, на которой стояли тарелки, вилки, ножи и бокалы.

— Я слышала, о чем вы говорите, — сказала она, расставляя блюда на столе, стоящем рядом с диваном. — И думаю, что следует пригласить мэра Тура с супругой.

— Зачем? — удивленно спросила Мари. — Разве они знакомы с Фернаном?

— Конечно. Очень странно, что ты этого не знаешь. К тому же жена месье Водревиля, кажется, родом из Германии. Если так, то у гостей будут общие темы для разговора.

— О Боже! — ужаснулась девушка. — Мне ведь еще надо как-то развлекать их! Помню, Люсия, чуть только беседа затихала, искусно начинала новую тему. Она говорила, что это одна из основных забот хозяйки дома.

— Не бойся, — сказала Беатрис. — В конце концов, рядом будет Фернан. — Она зацепила вилкой кусочек форели и отправила его в рот. В другой руке она держала бокал вина. Каждый ее жест был исполнен изящества.

Мари совсем расстроилась. Любой сторонний наблюдатель решил бы, что не она является представительницей старинного рода и наследницей поместья, а Беатрис, которая несколько лет назад помогала Баби в кухне!

— Просто постарайся не говорить много о лошадях, ценах на виноград и проделках ребят, — вступила в разговор экономка.

Мари обернулась к ней. Поразительно! Баби тоже знает, как вести себя на званом ужине, а я, дочь Анри Девуалье, нет! Впервые девушка так остро почувствовала пробелы в своем воспитании.

— Побольше расспрашивай гостей об их повседневной жизни, — добавила Беатрис. — Семья, дети, путешествия, еда, привычки — все это отличные темы для разговора. К тому же так ты дашь им понять, что они тебе интересны.

— Спасибо за совет, — ответила Мари. — Но, право, мне очень неловко. Я даже представить не могла, насколько мало понимаю в подобных вещах.

Беатрис улыбнулась.

— Ничего страшного. У каждой из нас был свой первый раз. И не только в организации ужинов. Не правда ли? — Она со значением посмотрела на Мари. Та покраснела и смешалась. — Ну ладно, давайте-ка поговорим об украшении стола, — продолжила она. — Думаю, не стоит чересчур загромождать его.

— У нас есть замечательный сервиз с райскими птицами и старинная льняная скатерть с салфетками, — вступила Баби.

— Чудесно! — воскликнула Беатрис. — Добавим к этому сверкающие хрустальные бокалы, несколько подсвечников — я помню, у вас где-то были антикварные, — и, конечно, цветы.

— Яркие, осенние, — загорелась Мари. Мелкие астры, желтые и красные розы, герань… Из них можно составить букеты, которые оживят белизну скатерти.

— Отлично, Мари! — в один голос воскликнули Баби и Беатрис, а затем экономка добавила: — Я всегда знала, что у тебя отличный вкус, девочка моя.

— Помню, Люсия никогда не сажала мужа и жену рядом, — ободренная комплиментами, продолжила девушка. — Она говорила, что так ужин будет смахивать на домашние посиделки. Если их усадить порознь, у супругов появится возможность отвлечься друг от друга и пообщаться с кем-то еще.

— Давай так и сделаем, — согласилась Беатрис. — И не забудь послать всем приглашения.

— Конечно. Еще мне надо поговорить с Фернаном насчет мэра с супругой. И придумать, во что одеться, — добавила Мари, бросив взгляд на ногу в гипсе.

— Надеюсь, у тебя будет время съездить на этой неделе в Тур, — сказала Беатрис, — чтобы присмотреть себе что-нибудь элегантное.

— Во-первых, я не люблю ходить по магазинам, — заметила Мари. — А во-вторых, в этом нет необходимости. Фернан накупил мне столько вещей, что и за десять лет не сносить.

— Может быть, Мари Девуалье и не сносить, — веско произнесла Баби, поднимаясь и убирая со стола грязные тарелки, — но мадам д'Убервиль просто обязана следить за модой.

— Баби права, — подтвердила Беатрис.

И хотя девушке претила мысль отказаться от какой-то части себя и стать другой ради мужа, она вынуждена была согласиться с экономкой и подругой.

— Учти, деньги, потраченные на наряды, никогда не пропадают впустую, — заметила Беатрис. — Окружающие сразу начинают относиться к тебе по-другому, стоит только сменить джинсы на классическую юбку и туфли на каблуках.

Мари в который раз с изумлением посмотрела на бывшую помощницу Баби в кухне. Вместо испуганной девушки, которую она защищала с ружьем в руках, перед ней сидела уверенная в себе молодая женщина. Вот как меняют людей любовь и счастливое замужество, с печалью подумала она.

Она допила вино, поставила пустой бокал на тележку и сказала:

— Думаю, мы почти все обговорили. Составление меню можно отложить на завтра.

— Все оказалось не так уж и сложно, не правда ли? — заметила Беатрис.

— Да, — улыбнувшись, ответила Мари. — Баби, как насчет кофе? Думаю, у нас есть время перед приездом Фернана попробовать твой чудесный шоколадный торт.

* * *

— Как прошел день?

Фернан, сидящий на диване, покачал головой.

— В общем, неплохо, — ответил он, подавляя зевоту.

В доме давно царила тишина. Было уже около полуночи, когда Фернан наконец вернулся с работы. Последнее время он все чаще стал приезжать поздно, ссылаясь на неотложные дела.

— Тебе удалось решить проблемы, возникшие с партией вина, отправленного в Германию?

Ожидание настолько измучило Мари, что у нее не было сил выяснять отношения. Баби, прежде чем уйти спать, поговорила с ней по душам и сказала, что им нужно прекращать спать в разных комнатах.

— И вообще ты должна воздействовать на Фернана. Неужели тебе нравятся его поздние возвращения? — с неудовольствием в голосе спросила экономка.

Мари не нашлась, что сказать тогда. Сейчас же, когда муж был рядом, слова упреков не шли ей на ум… Она корила себя за нерешительность, но ничего не могла с собой поделать.

Фернан ответил не сразу. Сначала потянулся, взял со столика чашку кофе, который приготовила ему Мари, и только потом рассеянно произнес:

— Не совсем. Произошла путаница с документами, и в итоге пришло совсем не то вино, которое заказывали.

— Эту проблему можно как-то уладить?

— Думаю, да. — Фернан сделал глоток ароматной жидкости. — Очень кстати, что Йохан Берген оказался во Франции.

— Это один из твоих партнеров, которых мы ждем к ужину?

— Да. Но, Мари, я как раз хотел тебе сказать… — несколько нерешительно начал Фернан.

— Я тоже хочу поделиться с тобой новостями, — перебила его жена. — Сегодня ко мне приехала Беатрис. Она будет помогать мне в подготовке ужина. Понимаешь, я еще не вполне окрепла, к тому же никогда раньше не организовывала подобные мероприятия.

— Постой… — попытался прервать ее Фернан, но Мари не слушала его, продолжая увлеченно говорить:

— Мы обговорили украшение стола и собрались завтра поехать в город, чтобы купить все необходимое. Но самое главное не в этом. Что, если пригласить к ужину еще пару гостей, — она помолчала и выдохнула: — мэра Тура с женой?

Фернан поставил чашку на столик.

— Мари, я хотел тебе сказать, что немного поспешил с этим ужином, — откашлявшись, произнес он. — Тебе же ведь еще не сняли гипс…

— Но снимут на днях! — горячо возразила Мари.

— Возможно. Но все же лучше не давать ноге дополнительной нагрузки.

— Я же не буду сама готовить и носиться по магазинам, — снова возразила девушка. — Мне помогут Баби и Беатрис. Только представь, насколько лучше пойдут твои дела с этим Йоханом Бергеном! Бизнес, я думаю, всегда вести легче с тем, кто является твоим другом.

— Да, но твое здоровье для меня гораздо важнее, чем успех в делах.

Мари замолчала, а потом с твердостью в голосе произнесла:

— Фернан, я хочу, чтобы ужин состоялся. На это есть несколько причин. Во-первых, мне не нравится сидеть сложа руки. Я так не привыкла, ты же знаешь…

— А во-вторых?

Она посмотрела на мужа, ища в его взгляде поддержку. Но взгляд темных глаз Фернана был лишь спокоен и внимателен.

— В общем, — решительно начала Мари, — я чувствую, что должна как-то отплатить тебе за все, что ты для меня сделал. — При этих словах Фернан чуть заметно улыбнулся. — Конечно, — продолжила она, — я понимаю, что не могу быть настоящей женой, пока хожу на костылях. От меня сейчас мало толку, но… — Мари остановилась, увидев, как улыбка мужа сменилась тихим смехом. — Перестань! — с возмущением воскликнула она. — Ты же понимаешь, о чем я говорю!

— Разумеется.

— Тогда почему ты с таким удовольствием наблюдаешь, как я путаюсь в словах? Нравится, когда я выставляю себя дурочкой? — На этот раз в голосе Мари слышалось не только возмущение, но и злость.

— Ты далеко не дурочка, — ласково сказал Фернан и, придвинувшись к ней, взял за руку. — Ладно, — после паузы, которая показалась Мари вечностью, произнес он, — я разрешу тебе организовать ужин и даже пригласить на него мэра. Но мы перенесем его на неделю. К этому времени снимут гипс. И еще: если я увижу, что ты слишком много работаешь, то все отменю. Согласна?

Их взгляды встретились. Скажи еще что-нибудь, мысленно попросила Мари. Или, лучше, обними меня, прижми к себе… Ведь мы муж и жена, ты сидишь рядом со мной, держишь в своей теплой руке мою руку!

Она закрыла глаза. Но что толку мечтать? Фернан сегодня опять не придет к ней в спальню, ссылаясь на ее сломанную ногу. Мари мысленно выругалась, открыла глаза и ответила:

— Хорошо. Я принимаю твои условия.

Вдруг в коридоре раздался шум и на пороге гостиной возник сонный Шарль. В руке он держал большой кусок белого хлеба с колбасой.

— Это что еще за явление? — воскликнула Мари.

Брат вздрогнул. Он никак не ожидал, что в доме кто-то не спит.

— Я… я очень захотел есть, — принялся оправдываться Шарль.

— Разве ты не поел за ужином? — спросила Мари. — Это же очень вредно — есть по ночам!

— Я весь вечер играл в теннис с Пьером, — виновато ответил Шарль, подходя к дивану. — Наверное, поэтому опять проголодался.

— Весь вечер? — спросил Фернан. — У него, что, освещаемый теннисный корт?

— Да, — с некоторым раздражением ответил Шарль. — У Пьера есть все, о чем только можно мечтать. — Он сел на диван и принялся жадно есть бутерброд.

— Ты ему завидуешь? — спросил Фернан. Он высвободил руку Мари и повернулся к мальчику.

— В общем, да, — подумав, со вздохом ответил тот. — Я всегда нахожусь в тени этого Эспрена.

— Только из-за того, что у него есть мотоцикл, теннисный корт перед домом и моторная лодка для прогулок по Луаре? — уточнил Фернан.

Мари с Шарлем в изумлении уставились на него.

— Откуда ты это знаешь? — в один голос спросили оба.

— Люсьен рассказал. Ты ведь давно уже дружишь с Пьером. Только дружба у вас какая-то странная: он ведь увел у тебя девочку, которая тебе нравилась. Правда?

Шарль мучительно, чуть не до слез покраснел.

— Фернан! — воскликнула Мари. — Это невероятно! Так меня еще никто не удивлял!

— Все очень просто, — ответил ее муж. — Мальчишкам всегда легче делиться своими проблемами с мужчинами, чем с самыми близкими женщинами.

В этот момент Шарль встал и попытался выйти из комнаты. Он был ужасно смущен.

— Подожди! — Фернан поспешно поднялся и положил руку ему на плечо. — Я не зря затеял этот разговор. Мы обязательно должны его продолжить, и прямо сейчас. Завтра выходной день, поэтому сможешь поспать подольше.

Шарль сначала сопротивлялся, говорил, что у него нет никаких проблем. Но Фернан был непреклонен, и вскоре двое мужчин вместе с Мари поднимались наверх. После того как муж помог ей преодолеть последнюю ступеньку, он пожелал Мари спокойной ночи и отправился в спальню ее брата.

Чувство обиды недолго терзало Мари. Поразмыслив, она решила, что это нормально, когда у мужчин есть свои секреты. Ей ведь тоже легче делиться некоторыми тайнами с Баби, чем с братьями.

Она лежала на кровати и пыталась заснуть. Но минуты складывались в часы, а сон, как всегда, не шел к ней. Тревожные мысли никогда не отпускали Мари, а этой ночью совсем ее одолели. Казалось, что Фернан легко и прочно вошел в повседневную жизнь девушки. Но чувство спокойствия не наступало.

Ее муж не собирался продавать огромную квартиру в Туре. Там он иногда ночевал, когда задерживался на работе. Конечно, Фернан звонил ей, извинялся и объяснял, какие именно дела задержали его в городе. Мари понимала, что его компания — огромное предприятие, которое отнимает много времени. Но если принять во внимание, что у них еще не было близости…

Словом, когда они приехали в «Солнечную долину», Фернан стал относиться к ней только как к хорошему другу. Но ему ведь нужна женщина, в который раз говорила себе Мари. Вероятно, именно для подобных целей он и оставил квартиру…

И почему вдруг попытался отменить ужин, который сам же запланировал? Девушка догадывалась, что причиной могла быть совсем не ее сломанная нога. Если он решил развестись, как только Мари поправится, то было бы в высшей степени глупо заставлять ее играть роль жены на званом ужине.

Разные предположения, одно ужаснее другого, возникали в ее голове, пока, наконец, из мученная страхами потерять Фернана, Мари не заснула…

А утром ее разбудил тихий стук в дверь. Девушка посмотрела в окно. Солнце уже было высоко. Баби почему-то сегодня припозднилась, подумала Мари и крикнула, сладко потягиваясь:

— Входи!

Но вместо экономки на пороге совсем неожиданно появился Фернан.

— Доброе утро, — сказал он, заходя и садясь на край кровати. В узких джинсах и белой футболке, которая отлично гармонировала с его загорелой кожей, он выглядел ослепительно.

Мари представила себя со стороны — помятую, заспанную, с растрепанными волосами, и со стоном закрыла глаза. Так ей легче было перенести внезапную боль, пронзившую сердце.

— С тобой все в порядке? — услышала она заботливый голос Фернана. — Неужели опять нога?

— Нет, я чувствую себя хорошо, — через силу сказала Мари и подняла веки.

— Я зашел рассказать, чем закончился наш вчерашний разговор с Шарлем. Мне удалось ему объяснить, что раз большинство ребят дружат с Пьером из-за богатства его отца, то завидовать здесь совершенно нечему.

— А как насчет девочки, которая нравилась Шарлю?

Он тоже понял, что достойная его внимания подруга не будет целоваться с другим ради того, чтобы тот катал ее на моторной лодке и покупал каждый день мороженое.

Мари улыбнулась: уж больно комично звучали слова Фернана.

— Шарль еще такой маленький, а проблемы у него совсем как у взрослого, — произнесла она. — Как быстро бежит время!

— Ему уже четырнадцать лет, и твой брат совершенно самостоятельный человек, — возразил Фернан.

Возникла продолжительная пауза. Мари чувствовала себя неуютно, потому что лежала перед мужем на кровати и на ней была лишь хлопковая майка. А еще ее смущал пристальный взгляд Фернана, прикованный к ее лицу.

— Ты неважно выглядишь, — наконец произнес он. — Не выспалась? Кошмары? — Мари попыталась отвести взгляд, но Фернан, взяв за руки, заставил посмотреть ему в глаза.

— Да, мне снятся плохие сны, — неохотно призналась Мари.

— Опять авария, переворачивающаяся машина и прочая чепуха?

— В общем, да. — Но ее голос звучат несколько неуверенно.

— И больше ничего? — продолжал допытываться Фернан.

— Угу. — Мари высвободила руки и, взбив подушку, села.

Интересно, подумала она, какова будет его реакция, если я расскажу ему правду? О том, что мне снится, как он бросает меня, я в страхе просыпаюсь и чувствую на щеках слезы? Или о том, что любой кошмар сразу забудется, если я проснусь в его объятиях?

Мари знала, что ни за что не откроет ему своих переживаний. Фернан не хочет, чтобы она была рядом с ним. А у нее еще осталась гордость, которая не позволит просить об этом.

— Я точно не знаю, отчего просыпаюсь по ночам, — придав голосу легкомысленности, добавила Мари. — Но уверена, что скоро это пройдет. — И посмотрела на Фернана.

Его взгляд как раз спустился по изгибу шеи к упругой груди, которую подчеркивала легкая облегающая майка. Затем Фернан отрывисто произнес:

— Мари, пойми меня правильно. Я ужасно расстроен из-за того, что с нами произошло. Но, с другой стороны, авария дала нам необходимую передышку.

Ее глаза расширились от удивления.

— Что ты имеешь в виду?

— У нас появилось время, чтобы привыкнуть друг к другу. Я думаю, это именно то, что тебе нужно. — Мари шумно выдохнула, но не сказала ни слова. Тогда Фернан продолжил: — Помнишь, что ты говорила мне? Пока мы не научимся доверять друг другу, настоящих семейных отношений у нас не будет.

— Наверное, ты прав, — после долгой паузы ответила Мари.

— Тогда почему же ты выглядишь несчастной?

— Не знаю! — вдруг со злостью выкрикнула она. — Может, это из-за того, что мне тяжело ходить на костылях. Я чувствую себя бесполезной, никому не нужной… Врачи говорили, что у меня может развиться легкая депрессия. Так и случилось.

Разумеется, причина плохого настроения лежала совсем в другом. Но Мари не хотела и не могла откровенно поговорить с Фернаном на тему интимной близости. А он ни о чем не догадывался.

— Это же не навсегда, — попытался утешить ее муж.

Вдруг в комнату без стука ворвался Люсьен. — Мари, Фернан! — закричал он. — Жанна лежит на полу и не дышит!

10

Врач уехал только к утру, когда стало ясно, что опасность миновала. Видимо, встав ночью с кровати, девочка спросонья налетела на угол шкафа, потеряла равновесие и упала, ударившись затылком о пол в том месте, где его, как назло, не прикрывал ковер. Удар был настолько сильным, что вызвал сотрясение мозга.

Когда спавший за стеной Люсьен проснулся от душераздирающего мяуканья Пушистика и бросился в комнату сестры, то нашел ее лежащей без сознания.

Поначалу никто не мог понять, что произошло. Врач даже заподозрил приступ аллергического удушья, вызванный кошачьей шерстью. И Пушистик из героя-спасителя чуть было не превратился в виновника несчастья. Но поскольку Жанна росла здоровой девочкой, то этот диагноз был тут же отметен. А когда она пришла в себя, то картину произошедшего удалось восстановить полностью. Малышке дали успокоительного и уложили в постель…

Мари, проведшая ночь рядом с кроватью сестры, устало откинулась на спинку стула.

— Следующую ночь я буду спать в комнате Люсьена, чтобы быть рядом, если ей вдруг станет хуже, — сказала она, глядя на Фернана. — А сейчас просто посижу рядом с ней.

Он только что проводил врача и стоял в дверном проеме, облокотившись о косяк.

— А мне тогда где спать? Вместе с Шарлем? — спросил Люсьен, который находился в комнате.

— Где Пушистик? — вдруг раздался слабый голос Жанны.

— Тише, деточка, — произнесла Мари, наклоняясь к сестре. — Тебе нужен покой, поэтому его на время взял к себе Люсьен.

— Не волнуйся, я обязательно позабочусь о нем, сестричка, — сказал он. — Буду кормить его и играть с ним до тех пор, пока ты не поправишься, а это произойдет очень скоро.

Фернан смотрел на тесную семейную группу, и на сердце у него становилось теплее. Ему нравилось, что они держатся друг за друга, его поразили спокойствие и самообладание, с какими Мари встретила новую неприятность.

— Дорогая, тебе совсем не обязательно спать в комнате Люсьена, — мягко произнес Фернан. Он подошел к ней, погладил по волосам и поцеловал в бледную от усталости щеку. — Я сделаю это за тебя. — Мари попыталась возразить, но муж решительно покачал головой. — А сейчас тебе нужно отдохнуть. Пойдем, я провожу тебя в комнату.

— Возвращайся скорей, — сонным голосом произнесла Жанна.

— Конечно, маленькая моя, — ответил Фернан.

Мари в полудреме лежала на кровати. Голова слегка кружилась от усталости и волнения.

Она очень испугалась за сестру и до сих пор еще не верила, что все обошлось.

В дверь осторожно постучали, затем на пороге появился Фернан. В руках он держал поднос.

— Если ты не спишь, то тогда поешь немного, — сказал он, ставя на прикроватную тумбочку тарелку с жареной телятиной, цветной капустой и зеленым горошком.

— Пахнет вкусно. — Мари вдруг поняла, что ужасно голодна. Действительно, часы в гостиной пробили три раза, а она толком еще не ела.

— И я сварил какао. — Фернан поставил на тумбочку большую белую чашку. — Это восстановит твои силы.

— Спасибо. — Мари села в постели и начала с аппетитом поглощать еду. — Послушай, — через несколько минут произнесла она, — я волнуюсь за Жанну. Может, мне лучше пойти к ней?

— Нет, — отрезал Фернан. — Я был с тобой всю ночь и знаю, насколько ты нуждаешься в отдыхе.

— Да, — протянула Мари, — но ты тоже не спал. — Доев мясо, она принялась за пахнущее шоколадом и молоком какао.

— Я же все-таки мужчина, — ласково заметил Фернан. — Перестань волноваться обо всех. Жанна мне доверяет, ты же знаешь это. Я сумею позаботиться о ней.

Теплые слова, сказанные мягким тоном, чудесным образом повлияли на Мари. Она вдруг зевнула. Прикрыв рот ладонью, девушка почувствовала, как сон смыкает ей глаза.

— Хороший знак, — удовлетворенно произнес Фернан. — Наконец-то ты выспишься.

Он собрал посуду, взял из ее рук чашку с недопитым какао и направился к двери.

— Постой, — вдруг окликнула его Мари. — Останься со мной, пока я не засну.

— Ты этого хочешь? — Его голос чуть заметно дрогнул.

— Да. — Усталость сломила гордость Мари. Ей очень захотелось, чтобы рядом был Фернан. Он так хорошо умел успокоить ее, вселить уверенность в то, что все будет замечательно.

Муж поставил поднос на тумбочку, задернул шторы, и в комнате воцарился полумрак. Потом накрыл ее одеялом и заботливо подоткнул со всех сторон, как будто она была маленькой девочкой. А после сел на кровать и ласково провел ладонью по ее волосам.

Мари чуть слышно вздохнула и пробормотала:

— Теперь меня не будут мучить кошмары.

Фернан вдруг нагнулся и невесомым поцелуем дотронулся до ее губ. Мари улыбнулась. Она чувствовала, как дремота окутывает ее теплым облаком, лечит натянутые нервы и усталое тело.

Перед тем как провалиться в сон, она ощутила на плечах руки Фернана, на щеке — его дыхание. Наконец-то я засну в объятиях моего мужа, подумала Мари и улыбнулась.

Но вскоре ее уверенность в том, что Фернан не считает их брак ошибкой, опять поколебалась.

Конечно, Мари тоже вела себя не идеально. Надвигающийся прием висел над ней дамокловым мечом, поэтому она нервничала и порой совершала поступки, которые Фернану не нравились.

Мари старалась не перетруждаться. Она чувствована, что находится под постоянным контролем со стороны мужа, и помнила условия, которые он ей поставил.

Лишь раз Мари решила поступить по-своему, и была поймана с поличным. Ей уже сняли гипс, но нога еще не совсем ее слушалась. Тем не менее, она не могла удержаться и не проведать Рыжика. И вот, прихрамывая, она направлялась в конюшню, когда дорогу ей преградил рассерженный Фернан. Он без долгих слов развернул жену в сторону дома и в сердцах обозвал идиоткой.

— Я бы предпочла, чтобы ты выбирал выражения, общаясь со мной! — огрызнулась Мари. Она бы с удовольствием вырвала руку, но сомневалась, что сможет сохранить равновесие, сделав столь резкий жест. — Мне надо было навестить Рыжика.

— С ним все в порядке, — заверил ее Фернан. — Его нормально кормят, хоть этот паршивец и бросается на каждую особь мужского пола. Только у тебя могло появиться животное с подобными привычками!

— И только ты можешь быть таким бесчувственным, — возразила Мари. Они почти дошли до дома. Девушка села на скамейку, стоящую на лужайке перед входом. Фернан встал рядом. — Пойми, Рыжику очень плохо. Никто его не прогуливает. Он стоит в деннике и, верно, думает, что хозяйка его бросила.

Фернан сдержал улыбку и ответил:

— Можно попросить работников каждое утро отгонять его на пастбище. Хотя у них и так дел по горло.

— Я бы могла… — начала Мари, но Фернан сделал предостерегающий жест рукой.

— Ты хочешь, чтобы ужин состоялся? — спросил он. — Тогда не забывай, как должна себя вести.

Мари не помнила, когда с ней в последний раз говорили подобным менторским тоном. Но она не могла встать и уйти, так как от долгой ходьбы ее нога заныла. Поэтому продолжала сидеть, пытаясь сдержать слезы обиды.

Фернан стоял к ней вполоборота и молча смотрел вдаль. Мари взглянула на его напряженную фигуру и закрыла глаза. Мысли вихрем закружились в голове. А что, если она надоела мужу? Что, если он не чает от нее избавиться?.. И что же тогда делать ей, если одни мысли об этом причиняют невыносимую боль?

Значит, я привязалась к нему настолько, что не знаю, как без него жить, поняла Мари. Безответное чувство… Это самое ужасное, что может приключиться. И ничего тут уже не поделаешь. Остается только наблюдать, как жизнь катится под откос.

Фернан повернул к ней голову. Их взгляды встретились. Внезапно его рог скривился, он вздрогнул и одним угловатым движением опустился на корточки перед Мари.

— Я не должен был так разговаривать с тобой. — Фернан сжал руку Мари. — Но пойми, я очень за тебя волнуюсь.

Взгляд девушки потеплел.

— Правда?

— Конечно. Я восхищаюсь тобой. — Фернан сел рядом. Он взял второй рукой ее за подбородок и посмотрел в глаза цвета незабудок. — Ты оказалась не только необычной, хрупкой и мечтательной девушкой. Твое мужественное поведение во время аварии и самообладание в случае с Жанной показали, насколько ты сильный и благоразумный человек. Пожалуйста, не дай мне усомниться в этом. Ладно?

— Ладно. — Злость и обида улетучились, как только Фернан взял ее за руку. Мари давно уже поняла, что не может долго на него сердиться.

— Тогда я попрошу работников отправить Рыжика на пастбище? — Фернан отпустил ее подбородок.

— Мы можем это сделать прямо сейчас. Вряд ли он их послушается.

— Тогда я обращусь за помощью к Баби. Кажется, кроме тебя, она — единственная, кому Рыжик доверяет. — Фернан скривился. — Представляешь, какой это удар для мужского самолюбия?

Мари уже улыбалась.

— Как думаешь, у нас, мужчин, оно непомерно развито?

— Даже не знаю, что сказать?

— Ну же, Мари, будь честной хотя бы со своим мужем.

Она рассмеялась.

— Так и быть, отвечу. Почти все мужчины страдают от раздутого самомнения. И не дай Бог какой-нибудь женщине попытаться изменить положение вещей!

— А еще говорила, что совсем не разбираешься в мужской психологии! — воскликнул Фернан. — Чем же мне искупить вину? Разве что сказать о новом тракторе?

— Ах! — выдохнула Мари, и ее глаза заблестели. — Как здорово! И когда же ты его купил?

— Два дня назад. А еще я нанял людей для сбора винограда и нашел хорошего покупателя. Урожай в этом году отличный.

— Замечательно! — От радости у Мари перехватило дыхание. — Больше никаких сюрпризов?

— Вчера я не успел тебе сказать, что мы с твоими братьями решили строить бассейн. Деньги на это у нас есть.

— Понимаю. Не все же Пьеру хвалиться папиным теннисным кортом. Очень мудрый ход. — Мари одобрительно кивнула.

— Итак, я прощен? — после паузы вдруг произнес Фернан. Его голос звучал так серьезно, что девушка даже испугалась.

— За что? — непонимающе спросила она.

— За то, что неподобающе вел себя. Я был слишком груб с тобой. — Фернан внимательно смотрел на Мари.

— Да, конечно, — не раздумывая, ответила она. Муж продолжал смотреть на нее все тем же пристальным, каким-то тревожным взглядом. — Что такое? — Мари моргнула.

— Ничего. Давай я помогу подняться наверх. Тебе нужен отдых.

И вдруг подхватил ее на руки. Тепло и сила мужчины, в котором она так сильно нуждалась, околдовали ее, проникли в каждую клеточку тела.

Мари припала к его груди. Да, она хотела своего мужа. И знание того, что сейчас он положит ее на кровать, а потом повернется и уйдет, горьким ядом отравляло душу девушки.

До званого ужина оставались считанные дни. Мари была полностью готова встретить гостей. Не последнюю роль в этом сыграла, конечно, Беатрис. Ее муж Поль уехал по делам, и она решила задержаться в родных краях. Друзья, живущие неподалеку от «Солнечной долины», с радостью преложили ей погостить у них.

Вот почему, когда Фернан сказал, что пригласил мэра с женой заехать к ним до официального приема, Мари нисколько не испугалась.

— Так даже лучше, по крайней мере, для меня, — сказала она. — Хоть кто-то из гостей будет мне знаком.

— Значит, ты согласна? — удивился Фернан. — Но только пообещай, что не будешь перенапрягаться.

— Разумеется. У меня же здесь полно помощников.

Мэр и его жена Бригитта прибыли на следующий день в пять, как и обещали. На лужайке к этому времени уже стоял стол и плетеные кресла. Атмосфера была совершенно неформальной, поэтому Мари чувствовала себя расслабленно и почти не нервничала.

Баби занималась столом, мужчины с братьями Мари жарили на углях куриные грудки. Сама хозяйка, сидя в шезлонге, разговаривала с Бригиттой, немолодой, но тщательно следящей за собой женщиной. Сначала она побаивалась, что не сможет стать достойной собеседницей для такой светской дамы, как жена мэра. Но вскоре выяснилось, что ее страхи напрасны.

Они говорили о «Солнечной долине», об увлечении Мари лошадьми, потом невольно коснулись аварии. Бригитта посочувствовала девушке, затем вспомнила свой медовый месяц, который также был испорчен, правда приступом аппендицита у молодого супруга.

Вскоре к ним присоединился месье Водревиль. В руках он держал первую порцию горячих, пахнущих углями и лимоном куриных грудок.

— Так вкусно! — воскликнула Бригитта, отведав кусочек. — И вообще, Мари, должна сказать, что завидую вам. Вы живете в райском месте! — Она обвела взглядом залитую осенним солнцем лужайку, купы желтеющих деревьев, глубже вдохнула свежего воздуха.

— Ваша семья жила здесь испокон веку, не правда ли? — спросил мэр.

— Да… — начала Мари, но ее вдруг прервала Жанна, которая подбежала к ним.

— Она очень любит наш дом, — заявила девочка, гордая тем, что может поддержать такую «взрослую» тему, — и поэтому вышла замуж за дядю Фернана. Иначе бы его продали, а мы стали бы жить в другом месте. Я все правильно говорю, Мари?

— Нет, неправильно! — послышался приглушенный голос Люсьена, который пришел вслед за сестрой. — Пойдем отсюда. Твой Пушистик без тебя уже соскучился.

— И ничего не соскучился! Он спит в своей корзинке! А про дядю Фернана я сказала правду. Я слышала, как вы с Шарлем обсуждали это! — закричала возмущенная Жанна.

Люсьен схватил девочку за руку, пытаясь увести, но сестра без всяких видимых причин начала сопротивляться. Она продолжала кричать и вырывалась самым неприличным образом.

— Что тут происходит? Кто плачет? — К ним шел Фернан. — Жанна, если ты не успокоишься, я отправлю тебя спать. А вас, друзья, я приглашаю к столу. Я уже открыл вино. Это отличное мюскаде позапрошлого урожая. Анри, вы помните тот год?

— Конечно, — после некоторой паузы бодро ответил мэр. — Замечательный был год для винограда.

— Тогда идемте.

Фернан подал Мари руку, и все пошли к столу, старательно делая вид, что ничего не случилось. Жанна еще какое-то время пыталась топать ногами и капризничать, но, поскольку на нее никто не обращал внимания, притихла и, обиженно сопя, поплелась вслед за всеми.

Мари с Фернаном стояли у ворот и махали вслед машине Водревилей. Благодаря его светским навыкам и деликатности гостей вечер прошел замечательно, будто и не было скандального выступления маленькой Жанны.

— Так что же все-таки случилось? — спросил Фернан, когда машина скрылась из виду.

Мари медленно повернулась и, прихрамывая, направилась к дому. Фернан догнал ее и взял под руку.

— Что заставило Жанну сказать всю эту чушь?

— Это не чушь. — Мари остановилась и посмотрела мужу в лицо. — Это правда. Ее единственная ошибка заключалась в том, что в силу своего возраста она еще не знала, что в обществе не принято называть вещи своими именами. Это считается неприличным.

Фернан промолчал. Но это, как выяснилось позднее, не означало, что ответ его удовлетворил. Когда они вошли в гостиную, он вернулся к прерванной теме.

— Интересно, от кого все-таки Жанна услышала подобную чепуху? — спросил он.

— От меня, — ответила Мари, садясь в кресло.

— Что?! — Его лицо мгновенно стало хмурым.

— Тебе не хочется, чтобы об истинной подоплеке нашего брака узнали посторонние? — Девушка пожала плечами. — Но рано или поздно правда выйдет наружу.

— Что именно тебя беспокоит? — Голос мужа был обманчиво спокойным. Мари мгновенно насторожилась и, чтобы избежать выяснения отношения, встала, собираясь уйти. Но Фернан остановил ее. — Нет, выслушай меня. Я думал, что все идет нормально. Мы постепенно привыкаем друг к другу, между нами не возникает особых проблем…

— Все так, ты прав. А теперь можно мне пойти наверх? Я устала. — И Мари направилась к двери.

Фернан выругался сквозь зубы и, преградив ей путь, заставил попятиться к стене. Когда отступать стало некуда, он уперся ладонями в стену так, что Мари не могла сбежать.

— Только не говори мне, что ты не такая, как все.

— Что ты имеешь в виду? — еле слышно произнесла Мари.

Ей стало жарко от близости Фернана. Она физически ощущала его мужскую силу, вдыхала запах его разгоряченного тела. Она отвела глаза и увидела в нескольких сантиметрах пальцы Фернана, сжимающиеся в кулак. Эта самая рука совсем недавно была такой нежной, когда ласкала меня, пронеслось в голове Мари…

— Все вы, женщины, мастерицы показывать, что чем-то смертельно обижены, не объясняя ничего толком.

Несправедливость обвинения заставила Мари забыть о своих фантазиях.

— Ты правда так думаешь? — с издевкой спросила она. — Значит, я такая же, как и Милдред Петчер, которая, поверь мне, раструбила бы всему свету о своей обиде?

— Я бы предпочел, чтобы ты рассказала мне о том, что тебя гнетет.

— Мне кажется, это плохая идея, — после продолжительной паузы произнесла Мари.

Фернан опустил руки. Она повернулась и, подойдя к дивану, села. Ее муж прислонился к стене и уставился в одну точку.

— Какая именно? Делиться со мной своими переживаниями? Или вообще выходить за меня замуж?

— Я сейчас имею в виду не нашу свадьбу, — объяснила Мари.

— А что же тогда?

— Мы не должны выяснять отношения в гостиной.

— Потому что в этом доме у стен есть уши? — догадался Фернан. — Ладно. Тогда просто скажи, в чем проблема, и я постараюсь сделать так, чтобы она исчезла.

Мари глубоко вздохнула и чуть дрожащим голосом произнесла:

— Прости меня. Возможно, я делаю из мухи слона. Но наш брак… он такой неправильный! — Мари как-то по-детски всплеснула руками. — И самое страшное заключается в том, что мои братья и маленькая Жанна обо всем догадываются, но не знают, как к этому относиться. Наше поведение сбивает их с толку и с детства внушает искаженное представление о семейной жизни.

— Тебя волнует только это?

— В общем, да, — не моргнув глазом, соврала Мари.

Фернан недоверчиво посмотрел на нее.

— Знаешь, ты стала другой, — вдруг заявил он.

— В чем же?

— Раньше ты была со мной более откровенной.

— Правда? — с некоторой иронией в голосе спросила Мари.

— Я помню, как ты рассказывала мне обо всех своих переживаниях в день свадьбы.

— Но ты не был и вполовину таким внимательным, когда я говорила об условиях, на которых выхожу за тебя замуж, — съязвила девушка.

Но Фернан не ответил ударом на удар. Его интересовало совсем другое.

— Твои условия все еще в силе? — спросил он.

— Я… я не знаю, — смущенно произнесла Мари. — Все очень изменилось.

— Жизнь должна меняться. Это естественно.

— Да, конечно, — беспомощно ответила она.

Фернан подошел и сел рядом. Мари кожей ощущала растущее напряжение. Воздух был насыщен невысказанными желаниями. Фразы, которые крутились в ее голове, были готовы вот-вот сорваться с языка.

— Мари, — выдохнул он и наклонился к ее щеке, — что значат твои слова? Неужели ты готова…

— А, вот вы где! — раздался над ухом Мари звонкий голос Люсьена. — Простите, что помешал, но Жанна утверждает, что уже поправилась, и требует, чтобы Пушистик опять жил с ней. А еще чтобы ей разрешили доесть мороженое и объяснили, отчего Фернан рассердился на нее сегодня.

Мари не могла сдержать улыбку.

— Хорошо. Я уже иду, — сказала она и поднялась с дивана.

Их с мужем взгляды встретились, а потом Мари вздохнула, резко отвернулась и пошла наверх. Теперь она знала точно: чудеса бывают только в сказках.

* * *

— Баби, — в который уже раз окликнула Мари экономку, — что бы ты надела на моем месте? — И показала на два наряда, лежащие на кровати.

До приезда гостей оставалось не более полутора часов, и пожилая женщина чуть не валилась с ног от усталости. Мари не находила себе места от тревоги, и лишь Беатрис была на редкость спокойной.

— Сейчас посмотрим.

Баби внимательно оглядела сначала строгий брючный костюм темного синего цвета. Затем перевела взгляд на комплект, состоящий из пышной юбки и блузки с цветочным рисунком.

— Не знаю. Тебе надо их примерить.

— Как мне это надоело! — с отчаянием воскликнула Мари.

Тут на пороге спальни появилась Беатрис.

— Не волнуйся, — сразу же бросилась она успокаивать подругу. — Все под контролем. Стол выглядит изумительно, а в кухне витают такие запахи, что никто не устоит перед запеченной уткой и прочими деликатесами.

— Она не знает, что надеть, — сообщила экономка, показывая на Мари, сидящую с опущенной головой на кровати.

— Думаю, второй вариант подойдет больше, — после недолгой паузы вынесла вердикт Беатрис. — В нем ты будешь выглядеть естественнее.

Мари нехотя встала и приложила шелковую блузку к себе. Ее длинные рукава расширялись книзу, треугольный вырез украшали мелкие рюши. На светло-бежевом фоне цвели красные маки и голубые незабудки.

— И мне будет удобнее в нем, — медленно произнесла девушка. — Но все-таки костюм добавит мне солидности. Я не хочу выглядеть молоденькой девчонкой.

— Но брюки лишь подчеркнут, что ты прихрамываешь. К тому же, на мой взгляд, надо стремиться быть самой собой, — заметила Баби.

— Да, ты права, — согласилась Мари. — Беатрис, ты поможешь мне вымыть голову и уложить волосы?

Спустившись вниз, Мари огляделась, и на ее лице появилась улыбка. Старый дом сиял чистотой, всюду стояли цветы, запах которых смешивался с едва уловимыми ароматами готовящейся еды, Шарля с Жанной и Пушистиком, который опять поселился в комнате девочки, отправили в гости к детям соседей, так что можно было не опасаться за очередные не вовремя сказанные слова младших. Люсьен отправился по своим делам, сказав, что ни за какие коврижки не согласится убивать время в компании взрослых.

Затем Мари вошла в столовую и ахнула. Такого красивого стола она не видела даже на приемах, которые устраивала ее мачеха. Хрусталь сверкал, вышитая вручную скатерть и кипенно-белые салфетки гармонировали с посудой, расписанной райскими птицами и диковинными цветами.

Букеты, составленные Мари из астр, хризантем и герани, вносили свежую, необычную ноту в сдержанный декор стола. А свечи из натурального воска в старинных канделябрах придавали ему нужный аристократизм.

Мари подошла к большому зеркалу и поправила светлые пряди. Они как будто случайно выбились из французской косы, в которую Беатрис заплела волосы девушки.

Когда Мари опустила руки, в вырезе блузки обозначилась соблазнительная ложбинка. Она повела плечами и выпрямилась, при этом округлые груди мягко заколыхались.

Интересно, обратит ли на это внимание Фернан? — подумала Мари. И если да, то как отреагирует? Захочет ли отнести ее в спальню и там сорвать блузку, чтобы поцеловать грудь, как тогда, в замке Плесси-Марсе?

Девушка почувствовала, как запылали щеки. Вдруг сзади послышались шаги. Мари вздрогнула и обернулась.

Это был Фернан. Высокий, элегантный и потрясающе красивый в черном костюме, он невозмутимо посмотрел на трепещущую Мари и улыбнулся. В руках у него были два бокала и начатая бутылка какого-то напитка.

— Что это? — спросила Мари, желая прервать звенящую тишину, висящую в комнате.

— Коньяк. Отлично успокаивает нервы. Выпьешь перед приходом гостей?

— Давай, — согласилась Мари.

Фернан подошел поближе, и она увидела, что на золотом зажиме для галстука красуется кошка из малахита.

— Тебе не кажется, что это украшение слишком яркое? — спросила Мари, показывая на галстук.

Фернан молча налил коньяку в бокал и протянул ей.

— Кошки всегда приносили мне удачу, — коротко объяснил он.

— Сегодня она больше нужна мне, чем тебе.

— Вот я и подумал, что раз эти животные счастливые для меня, то будут такими и для моей жены. — Фернан достал из кармана коробочку и подал Мари. — Открой.

Внутри на синем бархате лежали золотые серьги в виде играющих кошечек.

— Они великолепны! — воскликнула Мари. — Я могу их надеть?

— Конечно! — Фернан улыбнулся.

Девушка защелкнула замочки и покачала головой. Мелкие бриллианты, вкрапленные в фигурки, засверкали в ярком свете.

— Ты потрясающе выглядишь, — глубоким голосом произнес Фернан, не сводя глаз с жены.

Его взгляд был таким же опьяняющим, как аромат одеколона.

Мари одним глотком осушила бокал.

— Скажи, тебя что-то волнует? — Казалось, завораживающий голос Фернан проникает ей в сердце.

Дыхание Мари прервалось, а потом она задышала часто-часто, пытаясь справиться с волнением. Все, что она пережила за этот месяц, вдруг всплыло в памяти и нахлынуло на нее как страшный девятый вал. Был ли тому виной предстоящий ужин или близость Фернана, его ласковый взгляд, проникновенный голос, Мари не знала, но нервы ее сдали.

— Ты жалеешь, что отважился на эту безумную затею под названием брак, да? — без обиняков спросила она.

— Жалею? Почему ты так решила?

— Просто ответь, только правду.

Фернан попытался заглянуть в ее голубые, как незабудки, глаза, но Мари вдруг принялась разглядывать рисунок на ковре.

— После смерти твоего отца и моей кузины я подумал, что мой долг сделать так, чтобы ни ты, ни твои братья с сестрой больше не страдали. И что бы ни случилось с нашим браком, знай, и вы, и «Солнечная долина» будете в полном порядке, — после долгой паузы ответил Фернан.

Внутри Мари все оборвалось.

— Что это значит? — обеспокоенно спросила она.

Он собрался ответить. Но тут в гостиную вошла Баби и сообщила, что первая машина уже въезжает в ворота.

— Мы идем, — сказал Фернан.

— Нет! — в панике закричала Мари. — Я не могу!

— Договорим позже, — тихо произнес муж, но в его голосе ей послышалась угроза.

— Теперь мне понятно, почему ты вдруг передумал устраивать этот званый ужин! — бросила ему вслед девушка.

Но у Фернана не было времени на ответ.

11

Вечер удался на славу. Гости отлично говорили по-французски и были рады встретить в лице Бригитты Водревиль соотечественницу, знающую жизнь страны, которую они посетили с деловым визитом, изнутри. Это были душевные, милые люди, комплименты которых даже заставили Мари покраснеть.

Она расслабилась, как только все сели за стол. И поняла причину своего страха, как только сравнила нынешних гостей с теми, кого приглашала Люсия. Сегодня в столовой не было пафосных речей, роскошных нарядов и лживых улыбок.

Мари старательно скрывала свое подавленное настроение, но разговор с мужем, его двусмысленные слова никак не шли из головы. К концу ужина она уверилась, что Фернан решил ее оставить. Если бы не долг перед гостями, Мари уже бы давно убежала к себе в спальню и там дала волю слезам.

Время тянулось для нее томительно-медленно. Но все имеет свой конец. Далеко за полночь они с мужем стояли на крыльце и махали отъезжающим гостям.

Когда шум моторов стих вдали, Фернан произнес, оборачиваясь к жене:

— Удачный вечер, не правда ли?

— Похоже, да, — ответила Мари.

— Так почему же, скажи мне, я не хотел, чтобы этот ужин состоялся?

Итак, настало время сказать правду. Мари нервно облизнула губы.

— Тебе было не очень-то удобно представлять меня в качестве жены, если ты не собираешься и дальше оставаться моим мужем.

— А ты бы посоветовала сохранить брак с женщиной, которая ко мне равнодушна? — вместо ответа спросил он.

Мари судорожно вздохнула.

— Я этого не говорила.

— Давай не будем ходить вокруг да около! — с раздражением бросил Фернан. — Ты согласилась выйти за меня замуж только ради близких и спасения «Солнечной долины».

Мари задрожала, но не от порыва холодного осеннего ветра.

— Фернан, — тихо произнесла она, — я не должна была соглашаться на твое предложение. Прости меня. Но не одна я виновата. Последнее время ты был совершенно…

Внезапно к ней кинулся, неизвестно откуда взявшийся, Пушистик и стал, урча, тереться об ноги. От неожиданности Мари резко дернулась, потеряла равновесие и, взмахнув руками, упала на каменные ступени.

Фернан не успел подхватить ее и опустился на колени рядом с Мари.

— Милая! Ответь мне! — Он отпихнул ластящегося котенка в сторону и, склонившись над женой, положил ее голову себе на колени. — Мари, любовь моя, — выдохнул Фернан, — что с тобой?

Она решила, что на мгновение потеряла сознание, так как не могла поверить в то, что услышала.

— Что ты сказал? — прошептала Мари. — Пожалуйста, повтори.

— Что с тобой? Ты больно ударилась? Чем?

— Это неважно, — ответила она и снова попросила: — Повтори, что ты сказал до этого.

— Не помню, — честно признался Фернан. — Боже, ну почему с тобой постоянно происходят неприятности, когда я рядом?

— Ты ни в чем не виноват.

— Все равно. Я совершенно не могу уберечь тебя от всяческих напастей… Ладно, обними меня за шею, — попросил он. — Надо отнести тебя в дом.

Мари послушалась, и тогда Фернан осторожно взял ее на руки. В гостиной им попалась Баби. Но он так строго посмотрел на экономку, что пожилая женщина сочла за лучшее не вмешиваться.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Фернан, укладывая жену на кровать.

— Со мной все в порядке. Может, пара ушибов, и все, — дрожащим голосом ответила Мари и совершенно неожиданно для себя и Фернана расплакалась.

— Тебе очень больно? — невыносимо ласково спросил он, склоняясь над ней.

Мари вытирала слезы, но соленые капли текли и текли по щекам.

— Просто мне показалось, что ты назвал меня своей любовью. Но я ошиблась, и это разрывает мне сердце!

— Но, Мари, — нахмурившись, произнес Фернан, — ведь это последние слова, которые ты хотела бы услышать от меня. Разве нет?

— Нет, нет, нет! — рыдания душили ее. — Я чувствовала себя ужасно несчастной и одинокой после аварии. А все потому, что надеялась на чудо. Вдруг то, что случилось со мной, могло произойти и с тобой?! Но теперь вижу, что моим мечтам не суждено сбыться!

Лицо Фернана стало жестким.

— Я очень быстро понял, что люблю тебя. — В его голосе слышалось страдание. — И осознал, какую ужасную ошибку совершил.

— Ошибку? — Слезы мгновенно высохли на глазах Мари.

— Да. Я же принудил тебя выйти замуж. Это ужасно! — Фернан покачал головой. — Я был уверен, что все твои сомнения исчезнут, как только ты окажешься в моей постели.

— Фернан… — Мари приподнялась и дотронулась до его плеча. Но он продолжал говорить как заведенный:

— До встречи с Полем я считал тебя просто очень красивой и необычной девушкой. Но он показал мне, что ты гораздо взрослее и серьезнее, чем кажешься. Поль также предупредил меня, чтобы я не причинял тебе боли. Но, Мари, я ведь именно так и собирался поступить!

— Почему только собирался? Все, что у меня сейчас есть, — спокойствие, чувство защищенности, материальная стабильность, в конце концов, — появилось благодаря тебе.

— Я говорю о другом. О твоей юности, невинности. Я лишил тебя возможности полюбить какого-нибудь по-настоящему.

— Может, это случилось не так, как у всех, — сказала Мари. Она положила руку на плечо Фернану, заставив его повернуться и посмотреть ей в глаза. — Но я уже полюбила. Тебя.

Он заморгал. А когда заговорил, его голос дрожал и прерывался:

— Тебе это могло… показаться. Авария у кого угодно способна вызвать чувство… подобное влюбленности…

— Все началось гораздо раньше, — убежденно произнесла Мари. — Я не признавалась в этом себе, но теперь точно знаю, почему решилась выйти за тебя замуж…

— Продолжай, умоляю тебя! — воскликнул Фернан.

— Я постепенно влюблялась в тебя все сильнее и сильнее, — ответила Мари. — Поэтому и согласилась на этот безумный шаг. Мое чувство к тебе росло с каждой минутой. После аварии, когда ты отдалился от меня, я с ума сходила от тоски и одиночества.

— Почему же не сказала мне об этом? — Фернан не сводил с нее горячего, требовательного взгляда.

— Молодой девушке нелегко первой признаться многоопытному в любовных делах мужчине в своих чувствах, — печально улыбнувшись, произнесла Мари.

— О Господи, — прошептал Фернан, закрывая лицо руками. — Я… я чувствую себя как во сне. — Он отнял ладони. Его глаза сияли. — Мари, счастье мое, я полюбил тебя, наверное, с того самого дня, когда увидел, такую светлую, печальную и недосягаемую, на похоронах отца. Никогда не думал, что любовь с первого взгляда существует… Ты правда чувствуешь себя хорошо?

— Д-да… А что?

— Мне безумно хочется сделать вот это. — Фернан нежно обнял ее и осторожно уложил обратно на кровать, пристраиваясь рядом. — Я люблю тебя.

Мари счастливо засмеялась, мгновенно поверив ему, и уткнулась носом в плечо мужа.

— Ты хорошо это скрывал.

— Зато теперь я готов каждую секунду повторять, что люблю тебя. В перерывах между поцелуями, разумеется, — добавил он и накрыл губами ее рот.

Его прикосновения, долгожданные ласки опять творили чудеса, заставляя Мари забыть об окружающем мире.

— Фернан, — хриплым голосом произнесла она, когда муж оторвался от ее губ и провел языком по чувствительному месту у основания шеи. — Послушай, что ты делаешь?

Он поднял голову и разочарованно спросил:

— Ты против?

— Нет, конечно. Но…

— Я не смогу больше сдерживаться. Меня замучили эротические фантазии с твоим участием… — Мари тихо засмеялась. — Не вижу ничего смешного, — заметил Фернан.

— Дело в том, что… — Она перевела дух и храбро продолжила: — Я тоже грезила о тебе. И те сцены, которые проносились в моей голове, скромными никак не назовешь.

— Расскажи, — потребовал Фернан.

— Как-нибудь в другой раз. Мне неловко.

— Хотя бы намекни, как я начинал соблазнять тебя в них.

— Ну… — Мари почувствовала, что краснеет, — сначала ты медленно раздевал меня…

— О, наконец-то я сниму с тебя эту блузку! — воскликнул Фернан и окинул собственническим взглядом лежащую перед ним Мари. — Своим вырезом она сводила меня с ума весь вечер!

— Я рассчитывала на подобный эффект, — скромно потупившись, прошептала Мари, когда Фернан стал неторопливо расстегивать пуговицы, внимательно наблюдая, как постепенно обнажается ее грудь.

— Надеюсь, ты и дальше будешь дразнить меня. Мне это нравится, — тихо произнес он и обвел большими пальцами рук полные округлости ее груди, скрытые белым кружевом.

Мари задрожала.

— Наконец-то ты со мной, — шепнула она и закрыла глаза.

— Наконец-то я обрел настоящее счастье, — эхом вторил ей Фернан. — Мы любим друг друга и никогда не расстанемся. Значит, мечты сбываются.

Он не мог больше сдерживаться. Горячими жаждущими губами впился ей в губы, а потом начал чертить замысловатые узоры из поцелуев на нежной коже Мари. Девушка прерывисто задышала.

Стараясь не отрываться от нее, Фернан быстро сбросил пиджак, галстук и рубашку. Их полуобнаженные тела соприкоснулись.

— Боже, как хорошо! — прошептала Мари, обнимая мужа, вдыхая аромат его разгоряченной кожи.

— А может быть еще лучше, — сказал Фернан, снимая с нее белый кружевной бюстгальтер.

Когда он накрыл ладонями ее обнаженные груди, Мари тяжело и часто задышала. Розовые бутоны сосков ожили, кожа рук и спины покрылась мурашками.

— Я сейчас поцелую их, — хриплым прерывающимся шепотом произнес Фернан.

Но он не сразу исполнил обещанное. А начал с шеи, затем спустился к плечам, обвел языком углубление пупка. Каждый невесомый поцелуй был прелюдией к почти непереносимому блаженству.

Мари застонала.

— Это… невероятно…

— Ты не представляешь, как мне приятно ласкать тебя, — пробормотал Фернан, на мгновение отрываясь от ее груди. — Продолжать?

— Да, да, да! — воскликнула Мари.

Фернан быстро снял с них оставшуюся одежду, ни на минуту не прекращая ласк. Оба уже изнемогали от страсти, но интуитивно оттягивали главный момент. Муж и жена заново обретали друг друга, сгорая от откровенных прикосновений.

— Хочу тебя, — выдохнул Фернан, не в силах больше ждать. — Пожалуйста, любовь моя… Я буду нежным.

Мари крепче обняла мужа, ощущая инстинктивное желание слиться с любимым, стать с ним единым существом. Резкая боль скоро растворилась в наслаждении, которое несло каждое движение Фернана…

Она не сразу поняла, что произошло. Лишь услышала стон мужа, потом ощутила тяжесть его тела на своей груди. Он лежал неподвижно, только ладонью нежно гладил щеку Мари.

— Ты теперь… моя, — задыхаясь, произнес Фернан, потом вспомнил о ее ноге и лег рядом, продолжая тяжело дышать.

Мари прижалась к возлюбленному, и невыносимо острое ощущение счастья нахлынуло на нее.

— Да, теперь твоя. — Только что рожденная женщина вспомнила удивительное чувство, которое возникло, когда Фернан вошел в нее.

— Я люблю тебя, Мари, — прошептал ее муж. — Ты простишь мне все те неприятности, которые я тебе доставил?

— Да. Пока ты со мной, я забуду о прошлых страданиях и одиночестве.

— Значит, я останусь единственным твоим мужчиной?

— Это было бы чудесно, — мечтательно произнесла Мари и улыбнулась.

Фернан положил ее голову к себе на плечо и поцеловал в висок.

— Правда? — дрогнувшим голосом спросил он.

— Угу. — Мари снова улыбнулась и повернулась к Фернану. — Мой единственный, — нежно произнесла она, как бы пробуя слова на вкус, — поцелуй меня еще…

* * *

Дверь в спальню с громким стуком распахнулась, и на пороге появилась рыдающая Жанна. Утомленные любовными утехами супруги спросонья не сразу поняли, что к чему, и недоуменно уставились на девочку, успев, однако, порадоваться, что накрыты простыней.

— Вам тут хорош-о-о! — раздался с порога душераздирающий вопль малышки. — А у меня г-о-о-ре! Пропал Пушистик! Если бы вы не отослали меня на ночь к этим соседям, он был бы сейчас со мной!

— Тише, тише! Успокойся, милая, и скажи, что произошло, — принялась увещевать ее Мари, очень расстроенная тем, что никак не может встать и обнять младшую сестру.

Жанна, всхлипывая, подошла к кровати и принялась рассказывать, как ее любимец сначала решил прогуляться по столу в кухне и попробовать взбитых сливок. А когда ему вытерли мордочку и выставили в гостиную, захотел познакомиться с хозяйским попугаем. В ответ на его «привет» Пушистик вспрыгнул на клетку и попытался достать лапой до зеленохвостого красавца. Непривыкший к такому обхождению попугай чуть не лишился сознания от ужаса.

Терпению хозяйки, в общем-то милой и добродушной женщины, пришел конец. И тогда котенка решили посадить в корзинку с крышкой, в которой он прибыл в гости.

А утром, когда Жанна и Шарль собрались возвращаться домой, там никого не оказалось.

Дойдя до этого места, девочка опять горько заплакала.

— Успокойся, детка, — сказал ей Фернан. Твоему Пушистику просто не понравилось сидеть в корзинке, и он вернулся домой.

— Правда? — недоверчиво произнесла Жанна сквозь слезы.

— Правда, — подтвердила Мари. — Вчера вечером мы имели удовольствие… пообщаться с ним. Он где-то в доме…

Последние слова Жанна уже не слышала, бросившись на поиски своего любимца.

— Я же говорил, что кошки приносят мне удачу, — промурлыкал на ухо Мари ее муж. — Если бы Пушистик не решил, что здесь он нужнее, неизвестно, как долго мы бы еще не рисковали признаться друг другу в любви… И хорошо бы врезать в дверь замок. Как думаешь, дорогая?

Мари не ответила, прикидывая, как бы успеть собрать валяющуюся по ковру одежду, пока не явились с возможными проблемами ее братья. Уж они-то живо поймут, что здесь произошло…

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Вэлли Хелин Мой единственный

Хелин Вэлли Мой единственный

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11