Вуд Алекс

Свадебный вальс

Алекс Вуд

Свадебный вальс

1

Двадцать первого августа в нью-йоркском аэропорту Кеннеди приземлился борт семьсот шестьдесят второй сообщением Лондон — Нью-Йорк. Среди его пассажиров была невысокая белокурая девушка в темной плиссированной юбке по колено и замшевом пиджаке. Она путешествовала с подругой, высокой сутулой девицей с печальными глазами, и неизменно отвергала все знаки внимания, которые ей оказывали ее соседи. Многие мужчины были не прочь завязать знакомство с очаровательной блондинкой, но ни один не преуспел в своих попытках. В сторону ее угрюмой спутницы никто даже не смотрел.

Повышенное внимание мужчин легко объяснялось. Девушка была хороша как картинка в журнале мод. Густые золотистые волосы, нежная фарфоровая кожа, которая бывает только у натуральных блондинок, большие голубые глаза, маленький вздернутый носик и прелестные тонко очерченные губы могли свести с ума закоренелого женоненавистника. Двигалась она с таким изяществом, что даже стройные стюардессы казались на ее фоне неуклюжими. Не стоит и говорить, что, когда она шла по проходу между креслами, все головы поворачивались ей вслед.

В аэропорту Кеннеди девушек встречал молодой стройный мужчина приятной наружности. У него были длинные пепельные волосы и выразительные темно-серые глаза. Он не без интереса оглядывал всех проходивших мимо симпатичных девушек и даже заговаривал с некоторыми. Однако как только он завидел в толпе пассажиров подруг, выражение его лица моментально изменилось. Приторный восторг появился в его глазах, а остальные женщины как по волшебству перестали для него существовать.

— Магдалена, любимая, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, подбегая к девушкам.

К некоторому удивлению всех, кто наблюдал за трогательной встречей, в объятия молодого человека упала отнюдь не прелестная блондинка, а ее хмурая подруга: Впрочем, сейчас ее уже нельзя было назвать хмурой. Ее непривлекательное лицо светилось от радости, и не было никакого сомнения в том, кто виновник этого чудесного превращения.

Блондинка с любопытством разглядывала юношу. Она нашла его привлекательным, но его поведение показалось ей чуть наигранным. Однако она видела его впервые в жизни и не торопилась с выводами.

— Алекс, познакомься, это Мэгги, — наконец пролепетала влюбленная девица, представляя блондинку молодому человеку. — Алекс Корке, Мэгги Осборн.

— О, вы почти тезки, — улыбнулся Алекс. — Мэгги и Магдалена… Разве это не одно и то же имя?

— Мое полное имя — Маргарет, — довольно неприветливо пробормотала блондинка.

Молодые люди пожали друг другу руки, причем Мэгги могла поклясться, что Алекс попытался задержать ее руку в своей. Это ей очень не понравилось.

Может быть, он ее и любит, сказала она про себя. Но только я в это не верю.

После знакомства молодые люди отправились получать багаж. Мэгги Осборн прилетела в Нью-Йорк с единственной сумкой. Зато ее подруга привезла с собой пять огромных чемоданов.

— Магдалена, дорогая, ты взяла с собой весь свой гардероб? — с улыбкой поинтересовался Алекс, сгибаясь под тяжестью вещей.

— Нет, кое-что пришлось оставить дома, — покачала головой девушка. — Но я взяла с собой кредитную карточку и куплю все, что мне понадобится.

Мэгги Осборн, которая отвергла предложение Алекса помочь ей и сама несла свою сумку, отчетливо хмыкнула. Весь ее прошлый опыт подсказывал ей, что бедные, но привлекательные мужчины редко испытывают бескорыстные чувства к богатым наследницам, на которых без слез не взглянешь…

На выходе из аэропорта таксисты наперебой стали предлагать им свои услуги. Обращались они в основном к Мэгги, которая вначале привлекла их своим беспомощным видом, а потом удивила умением торговаться. Через пять минут они уже сидели в салоне машины и долго не могли решить, куда им ехать.

Судя по выговору обеих девушек, они были стопроцентными англичанками. Они не без труда понимали бойкую речь водителя, пересыпанную красочными словечками, и не раз просили его повторить. Тем не менее, после получасовой поездки он был полностью очарован своими пассажирками, особенно красавицей блондинкой. В салоне еще долго витал тонкий аромат ее духов, и он с наслаждением вспоминал о том, что Нью-Йорк подкинул ему сегодня леди… Да, да, настоящую английскую леди.

А настоящая английская леди тем временем исподтишка наблюдала за Магдаленой и ее возлюбленным и постепенно приходила к мысли, что все это ей очень не нравится. Но пути назад не было. Она дала слово, что поможет этой бедняжке, и она выполнит свое обещание!

Мэгги Осборн и Магдалена Роквуд были знакомы не так долго, как могло показаться на первый взгляд. На самом деле их пламенной дружбе не было даже и двух дней. Девушки познакомились в лондонском аэропорту Хитроу, где им, как и всем остальным пассажирам рейса Лондон — Нью-Йорк, пришлось из-за погодных условий семь часов ждать отправления самолета.

Мэгги, несмотря на свой хрупкий и романтичный облик, обладала большим жизненным опытом и острой наблюдательностью. Она сразу заметила, что несимпатичная девушка, которая расположилась в зале ожидания напротив нее, нервничает. Она поглядывала на часы каждую минуту, вздрагивала, когда мимо нее кто-нибудь проходил, и постоянно стискивала свои худые руки.

От нечего делать Мэгги принялась наблюдать за переживаниями девушки. Типичный синий чулок, сделала она вывод. Никогда не выезжала в одиночку из своего провинциального городка и волнуется, как бы что не случилось с ее драгоценным багажом. Интересно, к кому и зачем она летит в Нью-Йорк?

Вскоре стало ясно, что самолет снова задерживают на неопределенное время. Девушка напротив Мэгги чуть не расплакалась. Сердце у Мэгги было доброе, и она искренне пожалела бедняжку.

— Не переживайте вы так, — сказала она ей. — Сегодня обязательно улетим.

— Вы правда так думаете? — пролепетала незнакомка.

Девушка настолько явно обрадовалась возможности поговорить, что Мэгги стало неудобно.

Как выяснилось впоследствии, Магдалена Роквуд (а именно так и звали новую знакомую Мэгги) очень хотела заговорить с ней, но не решалась. Она вообще отличалась редкостной застенчивостью, и Мэгги было странно видеть, как ее ровесница краснеет из-за каждого пустяка.

К тому моменту, когда, наконец, объявили посадку на самолет, Мэгги была в курсе всех злоключений Магдалены. Ее неуклюжая знакомая оказалась, ни много, ни мало, дочерью графа, весьма сурового человека. Магдалену воспитывали в строгости, стараясь уберечь от дурного влияния двадцатого века. Средства Роквудов позволили им создать для дочери крохотный изолированный мирок, в котором она томилась, пока прекрасный рыцарь, как водится, ее не спас.

Прекрасным рыцарем оказался некий американец, которого случайно занесло в провинциальный английский городок. Что он там делал, Мэгги так и не поняла, но он явно не терял времени зря. Двухнедельное знакомство с Магдаленой Роквуд привело к тому, что девушка влюбилась в него как кошка.

— Он самый красивый мужчина в мире! — восторженно описывала Магдалена своего возлюбленного. — Самый нежный, самый добрый, самый умный!

К сожалению, самым богатым избранник Магдалены не был. Жалкий агент по недвижимости не мог стать достойным претендентом на руку девушки. И Магдалена, при всей ее возвышенности, прекрасно это понимала.

— Отец убил бы меня, если бы узнал о моих отношениях с Алексом, — ответила она на вопрос Мэгги, почему она скрыла от родителей свои отношения с американцем.

Однако счастье влюбленных было недолгим. Алексу нужно было возвращаться домой, в Нью-Йорк. Как он ни умолял Магдалену ехать вместе с ним, страх перед строгим отцом оказался сильнее. Первое время юная графиня ходила сама не своя. Она думала, что рассталась с любимым навеки, и ругала себя за то, что не улетела вместе с ним. Но Алекс не забыл о ней. Время от времени он звонил ей, и эти редкие телефонные переговоры с любимым вселили в нее достаточно мужества, чтобы предпринять решительные шаги.

Вскоре судьба улыбнулась несчастной девушке.

Ее родители задумали отправиться в кругосветное путешествие. Но Магдалена воспротивилась.

— Я не хочу ни в Индию, ни в Японию, — заявила она. — Это неинтересно. Я хочу в Америку!

Магдалена должна была благодарить свою счастливую звезду. Во-первых, строгие родители не знали об Алексе и ничего не заподозрили. А во-вторых, в Америке, в том самом Нью-Йорке, куда ей так не терпелось попасть, жила ее дальняя родственница.

— Я хочу повидаться с Дороти, — развивала свою мысль Магдалена. — Позор, что мы не поддерживаем отношений с нашими родственниками. Я уверена, что Дороти очень обрадуется мне!

Роквуды были в замешательстве. Им не хотелось отпускать от себя дочь, но в словах Магдалены была доля правды. Они окончательно разорвали все контакты со своими заокеанскими родичами, а ведь состояние семьи Дороти намного превосходило их собственное! Такими родственниками пренебрегать не следовало…

И не веря до конца в свою удачу, Магдалена получила разрешение отправиться в дальнее путешествие отдельно от родителей.

Но в каждой бочке, как известно, есть ложка дегтя. Ей открыли дорогу в город ее мечты, но позаботились о надежной охране. Магдалена всерьез надеялась, что ей не придется даже сообщать кузине о своем приезде. Но лорд Роквуд не поленился позвонить в Нью-Йорк и обеспечить Магдалене достойную встречу.

— Мне показалось, что Дороти не особенно обрадовалась твоему приезду, — сказал он дочери. — Но она пообещала, что позаботится о тебе. Мы с мамой будем время от времени звонить, так что одинокой ты себя чувствовать не будешь.

Магдалена совсем упала духом. Она-то ехала в Нью-Йорк к возлюбленному, а не к кузине, а отец устроил все так, что она будет находиться под постоянным присмотром…

— И мы с Алексом вряд ли сможем видеться, — закончила свой рассказ Магдалена.

Ее маленькие глазки увлажнились, и Мэгги испугалась, что девушка сейчас разрыдается.

— Не расстраивайся раньше времени, — благоразумно посоветовала Мэгги. — Признаешься во всем кузине, и твой Алекс сможет приходить к вам каждый день! А родителям сообщать необязательно.

Но это совершенно не утешило Магдалену.

— Да его даже на порог не пустят! — всхлипнула она. — Он ведь обычный агент по недвижимости, а не какой-нибудь банкир или магнат… Никто не поверит в то, что он меня на самом деле любит…

И, к ужасу Мэгги, Магдалена все-таки разрыдалась в полный голос.

Теперь, после личного знакомства с Алексом, Мэгги была вынуждена признать, что у нее искренность его чувств тоже вызывает сомнения. Он был очень внимателен к Магдалене, все время держал ее за руку и нашептывал что-то на ухо, но несколько взглядов, брошенных им в сторону Мэгги, не слишком вписывались в образ влюбленного мужчины. Но Мэгги ясно понимала, что тот, кто попытается опорочить Алекса, станет для Магдалены врагом номер один. Она должна сама убедиться в том, что он ее обманывает. Или, наоборот, в том, что безумно любит. Что было бы намного лучше.

В любом случае выйдет, что я оказываю ей неоценимую услугу, решила про себя Мэгги. Лишиться подростковых иллюзий так же важно, как и обрести настоящую любовь.

Как помочь юной графине, Мэгги придумала уже в самолете. Девушки попросили стюардессу посадить их рядом и могли всю дорогу взахлеб обсуждать личную жизнь Магдалены Роквуд.

— Слушай, а почему бы тебе не попросить кого-нибудь пожить вместо тебя в доме твоей кузины? — предложила Мэгги первое, что пришло ей в голову.

— Вместо меня? — изумленно пролепетала Магдалена.

— Да, — кивнула Мэгги. — Ведь Дороти не знает тебя в лицо. Она ожидает Магдалену Роквуд и, когда к ней приедет девушка и представится Магдаленой, вряд ли будет спрашивать у нее документы. А ты тем временем будешь наслаждаться любовью со своим Алексом.

— Чудесный план! Какая ты умница! — воскликнула Магдалена и от избытка чувств захлопала в ладоши. — Но кого я могу попросить…

Ее радость тут же сменилась меланхолией.

— Я же никого не знаю в Нью-Йорке, — пробормотала она со слезами в голосе.

Мэгги пожала плечами. Мол, думай сама. Я больше ничего стоящего не придумала.

— Мэгги, а давай ты притворишься, что ты — это я! — воскликнула Магдалена.

Ее мрачное личико оживилось, и она стала почти хорошенькой. Мэгги нахмурилась. Так они не договаривались. Одно дело — просто сочувствовать случайной попутчице, и совсем другое — с головой влезать в ее проблемы…

— Мэгги, милая, пожалуйста, — умоляюще произнесла Магдалена, чувствуя, что Мэгги не в восторге от ее просьбы. — Мне больше не к кому обратиться. И потом, ты идеально подходишь для этой роли. Ты похожа на графиню гораздо больше, чем я. У тебя такая утонченная внешность…

Мэгги польщено улыбнулась.

— Это ведь не надолго, — с жаром уговаривала ее Магдалена. — Всего лишь на два месяца. А потом мне нужно будет вернуться домой…

— А как же Алекс? — усмехнулась Мэгги.

— Я что-нибудь придумаю за это время… Если бы только оно у меня было, это время! Мэгги, пожалуйста, помоги мне!

— Но это довольно рискованно, — сказала Мэгги. — Что, если меня раскусят?

— Дороти почти ничего не знает о нашей семье. К тому же я тебе обо всех расскажу!

— Но дело не только в этом. — Мэгги беспомощно развела руками. — У меня нет ни денег, ни вещей. Твоя кузина сразу заподозрит неладное, когда я появлюсь в ее доме с единственной сумкой.

— Какие пустяки, — заливисто рассмеялась Магдалена. — Ты возьмешь мои чемоданы и мою кредитную карточку… Нет, так могут возникнуть проблемы. Лучше я сниму все деньги со счета и отдам тебе.

Мэгги не верила своим ушам. Какая наивность!

— Разве можно так доверяться первому встречному? — строго спросила она. — А вдруг я тебя обману?

У Магдалены вытянулось лицо. Эта мысль ей в голову явно не приходила.

— Не обманешь, — сказала она, наконец. — Я знаю.

Не обману, мысленно согласилась с ней Мэгги. Хотела бы я так же быть уверена в твоем любимом…

— Мэгги, милая, дорогая моя, скажи, что ты согласна! — Магдалена схватила девушку за руку. — От тебя зависит мое счастье.

Мэгги молчала. Авантюристка в ее душе радостно приветствовала предложение Магдалены. Что может быть интереснее, чем на некоторое время притвориться другим человеком? Тем более богатой английской графиней… Если она правильно поняла эту малышку, ее кузина принадлежит к высшему свету Нью-Йорка. Следовательно, она введет ее в лучшие дома, познакомит с самыми богатыми и знаменитыми людьми… Надо быть ненормальной, чтобы отказаться от такой жизни ради любви мужчины. Но раз Магдалена сделала свой выбор, почему бы ей, Мэгги, не насладиться тем, что она отвергла?

— Кстати, вся твоя одежда будет мне велика, — привела Мэгги последний аргумент.

— Значит, ты согласна? — взвизгнула Магдалена так громко, что стюардесса, наливавшая кофе их соседу, чуть не уронила кофейник от испуга.

— Я не против, — осторожно ответила Мэгги. — Но…

— Одежду купишь себе новую, — перебила ее Магдалена. — Все, что захочешь. Можешь потратить все деньги, которые я тебе дам!

Соблазн был слишком велик. Ощутить себя на время состоятельной женщиной, носить красивую дорогую одежду, посещать светские вечеринки, кокетничать с влиятельными мужчинами… Отказаться от такой возможности Мэгги не могла и не хотела.

Правда, у нее были свои обязательства. Мэгги летела в Нью-Йорк не просто так (с ее доходами она вряд ли могла себе позволить прогулочное путешествие), а работать. Ее давний знакомый Раймонд предложил ей преподавать танцы в его школе, и она с радостью согласилась. В последнее время Лондон стал для Мэгги тесноват, и ей требовалось срочно сменить место жительства. Но Раймонд вполне может подождать два месяца, а она пока попробует себя в новой роли…

Девушки принялись обсуждать детали. Магдалена рассказывала Мэгги о своей семье, а Мэгги пыталась представить, как должна вести себя девушка благородных кровей. Образ, который она рисовала себе, получался несколько несовременный, но зато изысканный. Она еще покажет этим ньюйоркцам, что к чему!

— Ах, Мэгги, ты еще будешь меня благодарить! — воскликнула Магдалена. — Ты такая красавица, что в тебя обязательно влюбится какой-нибудь миллионер из тех, что крутятся вокруг Дороти.

Мэгги пожала плечами. О таком она даже не мечтала. Но кто знает, кто знает…

Однако их блестящая идея встретила сопротивление со стороны Алекса. В такси Магдалена шепотом изложила ему суть их плана, не сомневаясь, что он их поддержит. Но Алекс стал громко возмущаться, и им пришлось выйти из такси и зайти в ближайшее кафе, чтобы все обсудить.

Они выглядели довольно комично, когда расставляли чемоданы под пластиковым столом, но невозмутимые официанты делали вид, что к ним каждый день заходят люди с огромным багажом. Пристроив последний чемодан, красный от усилий Алекс плюхнулся на стул и провел рукой по лбу. Он ощущал себя как человек, который проделал длинный путь лишь для того, чтобы убедиться, что заветный приз достался кому-то другому.

— Я не понимаю, Алекс, чем тебе не нравится наша идея, — жалобно произнесла Магдалена. — Мы с Мэгги все продумали…

Мэгги притворялась, что с интересом разглядывает интерьер кафе. Она была уверена, что понимает причину недовольства молодого человека.

— Мне не нравится абсолютно все, — буркнул Алекс. — То, что ты скрываешь меня от своей родни. То, что слишком доверяешься незнакомому человеку… Ты слишком рискуешь, любовь моя!

— Почему? — удивилась Магдалена. — Я буду рисковать гораздо больше, если мы станем с тобой тайком встречаться.

— Но откуда ты знаешь, что она… — Алекс недоверчиво покосился на Мэгги, — не сбежит завтра же с твоими вещами и деньгами?

Магдалена покраснела.

— Не смей оскорблять мою подругу, — пролепетала она. Негодование боролось в ней с любовью.

— Какая там подруга! Ты же едва с ней знакома, — запротестовал Алекс.

— Не хочу, чтобы вы из-за меня ссорились, — проговорила Мэгги с милой улыбкой. — Раз Алекс так против моего участия, давай все отменим. Поселишься у Дороти и что-нибудь придумаешь…

— Почему у Дороти? — возмутился Алекс. — Мы же хотели жить вместе.

— Потому что Магдалена еще не до конца уверена, что ей стоит идти против воли родных, — сказала Мэгги ядовито.

Она не сомневалась, что Алекс отлично понял ее. Он сильно рискует. Если Магдалена в нем разочаруется, не видать ему богатой наследницы как своих ушей…

— Делайте, что хотите, — выдавил он из себя. — Я не сомневаюсь в твоей подружке. Я беспокоился только из-за того, что, наверное, не смогу достойно содержать тебя, если ты отдашь все свои деньги Мэгги…

Магдалена расплылась в улыбке.

— Дурачок, — ласково проговорила она. — Конечно, я кое-что себе оставлю. Неужели ты думаешь, что я сяду на шею моему милому мальчику?

Мэгги отвернулась, чтобы не лицезреть сцену трогательного поцелуя. Алекс только что подтвердил ее худшие опасения. Что ж, оставалось надеяться лишь на то, что два месяца в его обществе излечат Магдалену от этой любви…

После скромного обеда, за который заплатила Магдалена, они отправились в банк. Графиня сняла деньги со счета и торжественно вручила половину — весьма солидную сумму — Мэгги. Алекс с тоской смотрел на пачки долларов, которые Мэгги по-хозяйски укладывала в один из чемоданов. Себе Магдалена взяла только один чемодан с самым необходимым. Остальные достались Мэгги.

Девушки тепло распрощались и разъехались каждая в свою сторону. Магдалена Роквуд — наслаждаться долгожданной любовью, Мэгги Осборн — навстречу новым приключениям в мире богатства и роскоши.

2

Уэйд Оливер Вельмонт открыл глаза и прислушался к шороху за дверью. У него был необыкновенно острый слух, и ему удалось уловить нечто вроде «давай, ставь сюда» и «правее, идиот, ничего не будет видно». Уэйд вздохнул. Напрасно было надеяться, что этот день пройдет незамеченным в его семье. Как бы не так. Ведь сегодня исполняется тридцать лет наследнику финансовой империи Вельмонтов, и все три поколения их разросшегося клана соберутся вечером в фамильной загородной резиденции, чтобы поздравить его с днем рождения. Сомнительное удовольствие любоваться их льстивыми физиономиями…

Уэйд философски спросил себя, изменилось бы его отношение к этому празднику, если бы он был не именинником, а собственным захудалым родственником с капиталом в какой-нибудь несчастный миллион долларов. Наверное, да. Он был бы счастлив получить приглашение. Почему бы не повеселиться на роскошной вечеринке, на которую соберутся самые влиятельные мужчины и самые красивые женщины Нью-Йорка? Еда будет отменной, выпивка тоже выше всяких похвал, и, может быть, удастся завести полезное знакомство…

Несомненно, если бы он не был Уэйдом Вельмонтом, он бы очень радовался сегодняшнему вечеру. Но возможности поменяться с кем-нибудь местами у Уэйда не было, и ему ничего не оставалось делать, как стиснуть зубы и мужественно прожить самый долгий день в году.

Уэйд встал с кровати, стараясь производить как можно меньше шума. Пусть те, кто притаился с подарками за дверью, думают, что он еще спит. Он тихо дошел до ванной комнаты и заперся там. Здесь он чувствовал себя уютнее. В отличие от спальни, которую, как и все в их городском доме, целиком обставляла его мать, ванная была оборудована по его вкусу. Никакой показной роскоши и позолоты, все просто, удобно и функционально. Уэйд принял прохладный душ, насухо растерся полотенцем и вернулся в спальню, неосторожно захлопнув за собой дверь.

В коридоре тотчас зашевелились. Услышали, с тоской подумал Уэйд. Сейчас начнется. Он с отчаянной надеждой посмотрел на высокие окна и вовремя вспомнил, что его комната в этом доме находится на третьем этаже. Ломать ноги, прыгая из окна на клумбы, ему не очень хотелось, и Уэйд с решительным видом вышел на середину комнаты и приготовился встречать незваных гостей.

Дверь в спальню распахнулась, и Уэйд увидел самую настоящую делегацию, состоящую из десятка слуг. У каждого в руках был сверток, а двое держали огромный портрет в массивной деревянной рамке, на котором был изображен Уэйд в полный рост. Возглавляла это шествие маленькая сухощавая женщина с огненно-рыжими волосами и энергичным личиком. На ней было светло-зеленое нарядное платье, которое несколько не соответствовало раннему времени суток, но зато оттеняло пламенный цвет ее волос.

— Сынок! — воскликнула она и бросилась к Уэйду. — С днем рождения!

Уэйд сжал ее в объятиях. Она едва доходила ему до плеча, и ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его щеки.

— Спасибо, мама, — ровно сказал он.

Неутомимость миссис Вельмонт, урожденной Килгаллан, давно вошла в пословицу в их кругу. Хотя другим членам семьи тоже доставалось немало, кипучая энергия Бетти Вельмонт в основном сосредоточилась на Уэйде Оливере, ее единственном и обожаемом сыне.

— Погляди, сынок, разве это не прелесть? Я заказала его у Гордона Бинго!

Надо отметить, что миссис Вельмонт изъяснялась исключительно восклицаниями, и не всем была по вкусу ее привычка выкрикивать слова так, как будто вокруг находятся плохо слышащие люди.

Уэйд с неодобрением взирал на портрет, на котором он был изображен в полный рост рядом с красным спортивным автомобилем. Внешнее сходство было велико, что и говорить, но Уэйд немедленно проникся отвращением к своему двойнику. Скорее всего, безмозглый, самоуверенный, напыщенный тип, хвастливый болтун, все интересы которого ограничиваются машинами, женщинами и азартными играми. Абсолютно на него не похож.

— Спасибо, мама, он великолепен, — послушно улыбнулся Уэйд, видя, что миссис Вельмонт не сводит с него настороженного взгляда.

Она всегда очень боялась, что ее подарки придутся Уэйду не по вкусу. А он, как хороший сын, не мог ее разочаровать.

— Но это еще не все! — просияла миссис Вельмонт. — Заходите!

Она махнула рукой слугам, и те послушно вошли в комнату. Миссис Вельмонт забирала у них подарки и вручала Уэйду, тараторя без остановки.

— Эта булавка для галстука — такая лапочка, я просто не могла удержаться! Она будет чудесно смотреться… А эта печатка словно создана для тебя… Надеюсь, размер подойдет. А вот посмотри, какой милый зонтик. Ручка инкрустирована маленькими рубинами и сапфирами. Разве не красота? Я буквально влюбилась в него!

Уэйд послушно соглашался. Да, прелесть. Да, красота. Спасибо, мамочка. Ты у меня самая лучшая… Где-то на пятой минуте он перестал слушать и лишь кивал головой как китайский болванчик, пока миссис Вельмонт разворачивала подарки и нахваливала их. Наверное, ему следовало бы разработать определенный церемониал для приема подарков в день рождения. Было бы здорово, если бы их просто складывали в какой-нибудь ящик, а он бы потом на досуге их рассматривал. При желании, конечно…

— О, Уэйд, тридцать лет — это восхитительно! — восклицала миссис Вельмонт, спускаясь вместе с сыном в гостиную на втором этаже. — Я до сих пор поверить не могу, что моему крошечному мальчику уже тридцать!

Эту фразу Бетти говорила на каждый день рождения Уэйда, и когда ему было двадцать, и двадцать пять, и двадцать девять. Абсолютная предсказуемость была второй отличительной чертой миссис Вельмонт.

В гостиной их поджидали Фрэнк Бернард Вельмонт, отец Уэйда, глава трансатлантической корпорации по производству стали, миллиардер, входящий в десятку самых богатых людей Америки, и Стивен Уэйд Вельмонт, дед Уэйда, в прошлом известный спортсмен-горнолыжник и покоритель женщин. Несчастный случай в Альпах лишил Стивена возможности передвигаться самостоятельно, и уже двадцать лет этот признанный прожигатель жизни был прикован к инвалидному креслу. Что, впрочем, не мешало ему совать нос во все дела своих родственников.

— А вот, наконец, и именинничек! — воскликнул дед, когда Уэйд и Бетти вошли в гостиную.

На своей коляске он лихо подкатил к склонившемуся внуку и расцеловал его в обе щеки. Дед Уэйда был крепок, седовлас и энергичен. Он чрезвычайно гордился Уэйдом. Черт побери, мальчик — его точная копия в молодости, такой же красивый, обаятельный и безрассудный!

Фрэнк Вельмонт с благосклонной улыбкой наблюдал за своим наследником. Да, сын получился что надо. И с внешностью, и с мозгами — полный порядок. Может быть, немного ветрен, но это пройдет со временем. В конце концов, он сам был таким же в тридцать лет, когда отец еще стоял во главе всех компаний, а ему ничего не оставалось делать, как жить в свое удовольствие. Уэйд перебесится, остепенится и станет достойным продолжателем семейного дела и отцом следующего наследника Вельмонтов.

— С днем рождения, Уэйд, — сказал Фрэнк, пожимая руку сыну. — Это тебе.

Он протянул Уэйду ключи от машины и махнул рукой, на окно. Там, во дворе у парадного входа, стояла новехонькая «ламборджини» сочного красного цвета. Уэйд вспомнил автомобиль на картине матери и все понял. Заранее сговорились.

— Спасибо, папа, — вежливо поблагодарил Он.

— Последняя модель, — подмигнул ему Фрэнк. — По сравнению с ней твоя «феррари» просто черепаха…

— Машинка как раз по тебе, Уэйд! — захохотал Стивен Вельмонт. — Все девочки будут у твоих ног. Они без ума от скорости.

Уэйд невозмутимо пожал плечами. Фрэнк и Стивен обменялись понимающими взглядами. О похождениях Уэйда Вельмонта судачит весь высший свет Нью-Йорка. Обаятельный шалопай, редкостный повеса, неотразимый донжуан, мечта всех незамужних девушек Америки — подобными эпитетами изобиловала бульварная пресса, и старшие Вельмонты чрезвычайно гордились своим отпрыском. Мальчик имеет успех. Определенно имеет успех. Все знатные и состоятельные семейства страны, в которых имелись дочери на выданье, были не прочь породниться с ними. И дело было не только в положении семьи Вельмонт, но и в неоспоримых достоинствах Уэйда Оливера…

При упоминании о девочках лицо миссис Вельмонт омрачилось. Нет, она ничего не имела против развлечений. Но Уэйду уже тридцать, пора бы немного остепениться и подумать о семье. Молчать было не в привычках Бетти Вельмонт, и она сварливо заметила:

— Девочки девочками, но Уэйду давно пора подумать о женитьбе.

Опять, вздохнул Уэйд. Его женитьба была навязчивой идеей миссис Вельмонт. Она жаждала увидеть сына у алтаря с достойной девушкой и так часто надоедала ему, что Уэйд женился бы на ком угодно, лишь бы угодить матери. Однако девушку, достойную Уэйда Вельмонта, было нелегко найти. Бетти находилась в постоянном поиске, но подходящие варианты не нравились либо ей, либо Фрэнку, либо Стивену. А однажды, когда все трое дали свое добро (речь шла о Дороти Гленнарван, дочери партнера Фрэнка Вельмонта, которая была в родстве с английскими графами), возмутился Уэйд. Красавица Дороти была отвергнута и затаила зло на Вельмонтов, что не мешало ей поддерживать с ними дружеские отношения.

Разговор о женитьбе был возобновлен во время парадного завтрака в столовой. Стол, за которым сидели Вельмонты, был настолько велик, что им приходилось разговаривать на повышенных тонах, чтобы слышать друг друга.

— Знаешь, Уэйд, я бы на твоем месте задумался над словами мамы, — заметил Фрэнк Вельмонт, поедая листик салата.

Он легко полнел, поэтому следил за своей фигурой, и теперь с некоторой завистью наблюдал за сыном, который спокойно ел булочки с маслом и джемом, не набирая лишних фунтов.

Уэйд вопросительно посмотрел на отца.

— Тебе уже тридцать, — пояснил Фрэнк. — Самое время для женитьбы.

— Я не против, — обреченно сказал Уэйд. — Вот только на ком?

Бетти Вельмонт вскинула голову и торжествующе улыбнулась. Так, кажется, она припасла несколько кандидатур на сегодня, догадался Уэйд. Прекрасный подарок в день рождения.

— Как насчет Марджори Бленкинсон?

— Мама, ей всего шестнадцать! — изумился Уэйд. — Не надо сватать мне младенцев!

— А Джилли Уитней?

— Да, очень милая девочка, — сдержанно заметил Фрэнк.

Уэйд усмехнулся. Уитнеи занимались углем, и Фрэнк Вельмонт давно мечтал о слиянии своей компании с предприятиями Кирка Уитнея.

— Она вся в веснушках, — критически сказал Уэйд. — И слишком высока.

Миссис Вельмонт сокрушенно вздохнула. Да, Джилли не особенно красива, но она милая и добрая девушка…

— А как насчет ее кузины Роберты? — подал голос Стивен Вельмонт. — Уж ее уродиной не назовешь. Ты ведь даже ухаживал за ней одно время.

Он был совершенно прав. Роберта Мелчет отличалась редкостной красотой и в этом году блистала на всех вечеринках. Правда, ее родители владели только захудалой сетью закусочных и в большой свет Роберта получила доступ исключительно благодаря своей кузине Джилли Уитней, но Бетти Вельмонт мудро рассудила, что за богатством гнаться не стоит. Красота уже сама по себе целое состояние, и рядом с Уэйдом Роберта смотрелась бы великолепно.

— Она глупа как пробка, — поморщился Уэйд. — Двух слов связать не может.

— Что ж, для женщины это достоинство, засмеялся Фрэнк Вельмонт, но один суровый взгляд его маленькой женушки быстро привел его в чувство.

— Да, Роберта не блещет умом, — согласилась миссис Вельмонт. — Мы подберем Уэйду кого-нибудь получше.

— Кажется, у Чарльза Уинфри есть дочь, — подал голос Фрэнк. — Саманта или что-то в этом роде…

— Ни за что! — Миссис Вельмонт энергично стукнула рукой по столу. — Эта Саманта…

Тут Бетти презрительно скривилась, изменив привычке выражать свои мысли громко и отчетливо. Уэйд усмехнулся. Саманта Уинфри вела свободный образ жизни и, не скрываясь, меняла любовников как перчатки. Для Бетти Вельмонт это было самым страшным прегрешением. Девушка может быть бедна, глупа или некрасива — к каждому из этих недостатков легко привыкаешь и перестаешь их замечать. Но девушка обязана быть добродетельной, иначе она не годится в жены ни одному молодому человеку из приличной семьи, и уж тем более ее Уэйду!

— Бетти, дорогая, ты чересчур строга к бедняжке, — язвительно проговорил Стивен Вельмонт. — Мы же не в семнадцатом веке живем, а в двадцатом…

— И что? — свирепо осведомилась миссис Вельмонт.

— А то, что девственницу сейчас днем с огнем не сыщешь, и, если ты не снизишь планку, придется нашему мальчику ходить в холостяках до конца своих дней! — Стивен запрокинул голову и зашелся в хохоте, от чего его морщинистые щеки покраснели как помидор.

Лицо миссис Вельмонт тоже приобрело багровый оттенок. Как все рыжие она очень быстро краснела, и у нее почти всегда это свидетельствовало о крайней степени возмущения.

— Что вы себе позволяете, Стивен! — закричала она так громко, что младший поваренок Кристофер уронил апельсин, который он чистил для десерта в подвальном этаже особняка. — Саманта Уинфри — исключение из правил, и нельзя по ней судить об остальных! Конечно, обычные девушки ведут себя скверно, но дочери почтенных семейств знают, что ожидается от благовоспитанной девушки!

Бетти бушевала, а Фрэнк, Стивен и Уэйд благоразумно молчали.

— Мой мальчик достоин самой лучшей девушки! Красивой, умной, образованной, хорошо воспитанной и порядочной. Вы слышите меня? ПОРЯДОЧНОЙ! Можно слушать рок-н-ролл и носить брюки, но при этом совсем не обязательно прыгать в постель к мужчине до брака! Женщина всегда должна оставаться женщиной и помнить о добродетели!

— Мама рассуждает как героиня Джейн Остин, — негромко заметил Уэйд.

— Я рассуждаю как заботливая мать! Жена моего сына будет идеальной, и, если такая не найдется в Америке, я переверну весь мир, но найду ее!

— О да, нам еще не хватало какой-нибудь негритянской принцессы, — добродушно засмеялся Фрэнк Вельмонт и подмигнул жене.

Бетти залпом выпила стакан воды. Пожалуй, зря она так разбушевалась.

— Не переживай, Уэйд, — сказала она более спокойно. — Я подберу тебе невесту. Сегодня на твоей вечеринке будет уйма хорошеньких девушек. Присмотрись к ним. Может быть, кто-нибудь из них подойдет тебе…

— И не обязательно для роли миссис Вельмонт, — не удержался Стивен.

Бетти нахмурилась, но ничего не сказала.

— Да я не переживаю, мам, — беспечно проговорил Уэйд, вставая. — На самом деле я не особенно хочу жениться… Если вы не против, я пойду, посмотрю на машину.

Он кивнул родителям и деду и вышел из столовой. Все трое восхищенно смотрели ему вслед.

— Еще бы он хотел жениться, такой-то молодец! — пробормотал Стивен с лукавой усмешкой.

— Не вечно же ему разбивать сердца, — рассудительно заметил Фрэнк.

Какой же красивый у меня сын! — воскликнула про себя Бетти и вздохнула. Да, обуздать такого мужчину будет нелегко…

А необузданный мужчина тем временем спустился во двор, на мощеных плитах которого его поджидала новая машина. Выражение его лица было на удивление равнодушным. Прекрасный гоночный автомобиль не вызывал в нем никаких положительных эмоций. На самом деле Уэйд предпочитал совсем другие машины — более темные, солидные и неброские, но молодому плейбою, наследнику отцовских миллиардов, полагалось гонять на скоростных болидах… И, пожалуйста, в его личном гараже стояли: ярко-зеленая «феррари», белый «ягуар» и ядовито-желтый «кадиллак». А сколько подобных машин он уже разбил на дорогах или раздарил многочисленным приятелям? Не сосчитать…

Уэйд открыл дверцу и полез в салон. Отец бы ужасно расстроился, если бы узнал, что он на самом деле думает о его подарке. Мне тридцать лет, подумал Уэйд, а я до сих пор не могу купить себе машину по вкусу… Он завел машину, и «ламборджини» резко рванула с места. Стартовая скорость — восемьдесят километров в час, напомнил себе Уэйд, выкручивая руль, чтобы избежать столкновения со скульптурной группой в середине двора.

Кажется, зацепил, машинально отметил он, увидев в зеркало заднего вида, как над скульптурой взметнулся белый дымок.

Однако лучше бы Уэйд не отвлекался, потому что пока он пытался оценить нанесенный им ущерб, перед ним внезапно выросло дерево, огромный дуб, один из тех, что были с математической точностью рассажены по всему парку. Уэйд крутанул руль изо всех сил, но скорость была слишком велика, а расстояние слишком мало, чтобы предотвратить столкновение. Визг тормозов по гравию, глухой удар стали о дерево и истошный крик миссис Вельмонт «Уэйд!» прозвучали один за другим с промежутком в сотую долю секунды.

Да, день не задался с самого начала.

Целый и невредимый Уэйд выбрался из покореженной машины и помахал рукой матери, которая чуть ли не наполовину высунулась из окна второго этажа.

— Со мной все в порядке, мама! — крикнул Уэйд, приставив руки ко рту, и без сожаления оглянулся на разбитую вдребезги машину.

Кажется, на сегодняшнюю вечеринку он поедет вместе со всеми на лимузине. Вот и славно.

3

Дороти Гленнарван, та самая, которая по материнской линии состояла в родстве с аристократическим английским семейством, была, по ее собственному признанию, девушкой не злой, но злопамятной. Никто не оскорблял ее так ужасно, как Уэйд Вельмонт, когда отказался жениться на ней, и никому она не жаждала отомстить так сильно, как Уэйду Вельмонту. Без лишней скромности Дороти считала себя идеальной женой для Уэйда, а его — идеальным мужем для себя. Они подходили друг другу буквально по всем параметрам, разве что состояние ее отца не дотягивало до миллиардов Фрэнка Вельмонта. Но Дороти не считала это серьезным препятствием. Она знала, что мать Уэйда на ее стороне, и со дня на день ожидала предложения руки и сердца.

Более того, Дороти настолько утратила бдительность, что намекнула одной-двум подругам, что в ближайшем времени станет женой одного замечательного молодого человека. Богатого, как крез, и красивого, как Аполлон.

Все прекрасно поняли, о ком речь, и с улыбкой на губах и завистью в сердце начали приносить поздравления. Следовательно, гнев Дороти был велик, когда она осознала, что Уэйд не горит желанием ввести ее в свой дом.

Выпытать это у разговорчивой миссис Вельмонт было несложно, и Дороти Гленнарван пережила самые унизительные минуты в своей жизни, когда Бетти смущенно сообщила ей, что Уэйд… ах, Уэйд совершенно не хочет жениться.

Дороти могла утешать себя лишь тем, что Бетти Вельмонт не станет болтать об этом направо-налево. Чтобы окончательно уберечь себя от позора и заткнуть чересчур болтливые рты, она сделала смотр своим старым поклонникам и, выбрав среди них наиболее перспективного, объявила ему о своем желании осчастливить его. Таким образом, репутация Дороти Гленнарван была спасена. Ее подругам было дано понять, что они ошиблись, когда посчитали Уэйда Вельмонта женихом Дороти, ведь на самом деле им был Питер Дэвенпорт, процветающий молодой адвокат. Но уязвленное самолюбие Дороти жаждало отмщения. Уэйд Вельмонт будет жестоко наказан за то, что осмелился отвергнуть ее…

Для Дороти недолго оставалось секретом, что миссис Вельмонт очень хочет женить сына и что требования, предъявляемые ею (и, несомненно, им!), очень велики, но выполнимы. Бетти Вельмонт была нужна девушка красивая, скромная, благовоспитанная, образованная и добродетельная. Солидное приданое приветствовалось, но богатством Бетти была готова пожертвовать. Дороти в который раз спросила себя, в чем именно она не соответствует вышеперечисленным достоинствам (если, конечно, не считать добродетельности, но о ее похождениях миссис Вельмонт вряд ли была осведомлена), и принялась обдумывать план мести.

Изобретательности Дороти Гленнарван было не занимать, но во всех ее планах имелся один существенный недостаток. Их можно было бы легко реализовать, если бы Уэйд Вельмонт хотя бы капельку интересовался ею. Но Дороти была вынуждена признать, что ему до нее нет никакого дела, а, значит, все ее измышления никуда не годились.

И как раз в то время, когда Дороти окончательно отчаялась когда-нибудь сквитаться с Уэйдом, коварная судьба подкинула ей обузу в лице нежданной и ненужной троюродной сестренки. С Магдаленой Роквуд Дороти виделась всего лишь один раз в жизни, когда той было два года, а Дороти, соответственно, семь. Магдалена запомнилась ей крохотной хныкающей девчонкой, которая вечно приставала к взрослым, требуя их внимания. Представить себе, что Магдалена благополучно выросла, Дороти не могла и возиться с кузиной хотела меньше всего.

Если бы только она могла отказаться… Но дурацкие законы гостеприимства требовали, чтобы она распахнула двери своего дома перед Магдаленой Роквуд и была к ней добра и внимательна.

Надеюсь, она не рассчитывала, что я лично будут встречать ее в аэропорту, мрачно размышляла Дороти. Она специально осталась дома, чтобы дождаться кузину, и злилась из-за того, что ей пришлось отменить все сегодняшние встречи.

А самолет как назло опаздывал. Дороти связалась со своим шофером Уильямом, которого отправила встречать Магдалену, и приказала ему вернуться домой. Он не может вечно торчать в аэропорту, потому что он нужен ей, Дороти. А леди Роквуд пусть позвонит, когда окажется в Нью-Йорке, и за ней тотчас вышлют машину. Таким нехитрым способом Дороти надеялась сразу дать кузине понять, что с ней тут носиться никто не будет…

Мэгги, попрощавшись с Алексом и Магдаленой, решила вернуться в аэропорт Кеннеди. Она чувствовала, что не годится приезжать в дом Дороти Гленнарван на такси. В конце концов, Дороти могла бы распорядиться, чтобы ее кузину встретили. И она, Мэгги, позаботится, чтобы мисс Гленнарван вспомнила о приличиях.

Мэгги зашла в первую свободную телефонную будку и дрожащими пальцами набрала номер Дороти, который Магдалена написала ей на оборотной стороне какого-то старого чека.

— Резиденция Гленнарванов, — ответили ей на том конце провода противным гнусавым голосом.

— Здравствуйте, — сказала девушка, четко произнося слова. — Это Магдалена Роквуд. Я бы хотела поговорить с Дороти… То есть с мисс Гленнарван.

Видимо, вся прислуга в доме была предупреждена о приезде Магдалены, потому что лишних вопросов Мэгги задавать не стали. Минут через пять, показавшихся Дороти вечностью, в трубке раздался высокий женский голос.

— Дороти Гленнарван у телефона.

— Дороти, это Магдалена из Гэмптона. Магдалена Роквуд. Я твоя кузина…

— Мне это прекрасно известно, — холодно произнесла Дороти.

Стерва, сразу поняла Мэгги. Но напугать ее было не так-то просто.

— Мой самолет опоздал… Я только сейчас получила свой багаж, — вздохнула она в трубку. — Как мне теперь добраться до твоего дома?

— Сейчас я пришлю за тобой Уильяма, — процедила Дороти. — Где именно ты будешь?

— Зал ожидания номер два, около кофейных автоматов, пролепетала Мэгги. — Спасибо тебе, Дороти…

Но мисс Гленнарван повесила трубку, даже не попрощавшись.

Мэгги поежилась. Какая мерзкая девица. Хоть бы «до свидания» любимой кузине сказала. Магдалене крупно повезло, что она избавилась от общения с этим скорпионом в юбке…

Целый час Мэгги проскучала в зале ожидания, деля свое внимание между забавным чернокожим малышом, который изводил своими проказами мать, и юношей с пушком на верхней губе и прыщами на длинном носу, который пытался с ней заигрывать. Однако это не помешало девушке заметить огромного рыжего детину без багажа, который, войдя в зал ожидания, стал озираться по сторонам. Заметив в правом углу кофейные автоматы, он решительно направился к ним. Сердце Мэгги упало. До сих пор она как-то не думала о том, что ее положение будет очень незавидным, если Дороти раскусит ее игру. Теперь ей было ясно, что оно может быть даже опасным. Стоит Дороти только ручкой махнуть, и этот огромный парень кровожадного вида моментально расправится с ней.

— Извините, вы случайно не Магдалена Роквуд? — спросил детина, подойдя к Мэгги.

Ее худшие подозрения оправдались. Перед ней стоял Уильям, посланник Дороти.

— Да, — кротко улыбнулась Мэгги и встала. — А вы, наверное, Уильям.

Она едва доходила ему до плеча, и ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— В самую точку. — Уильям расплылся в неожиданной улыбке, и Мэгги перевела дух.

Все-таки здорово быть хорошенькой.

По дороге Уильям, как мог, развлекал Мэгги беседой. Выяснилось, что он работает у мисс Гленнарван шофером, живет при доме и в выходные обожает ходить на бейсбольные матчи вместе со своей девушкой. Мэгги была сама заинтересованность. Она от души смеялась, когда Уильям пытался быть смешным, искренне переживала, когда он рассказывал о чем-нибудь печальном. Одним словом, к тому времени, когда они подъехали к особняку Гленнарванов, здоровяк был совершенно очарован юной англичанкой. Мисс Дороти никогда не была так к нему внимательна.

Дом Дороти произвел на Мэгги неизгладимое впечатление. Он находился за городом, и его окружал небольшой парк и массивный забор. Сам особняк был двухэтажным прямоугольным зданием из темного камня, вызывавшим смешанное чувство восхищения и страха. В тот момент, когда он показался в просвете между деревьями, Мэгги поразилась собственной наглости. Дороти Гленнарван действительно принадлежит к избранным мира сего. Как у нее, заурядной танцовщицы, хватит сил играть свою роль?

Ладно, успокоила себя Мэгги, выходя из машины. Я все-таки доброе дело делаю. Помогаю влюбленным.

Уильям проводил ее до парадного входа и сдал на руки дворецкому, который повел ее в личные покои мисс Гленнарван.

Мэгги была так поражена великолепием обстановки, что на время забыла о своей роли. Она вертела головой по сторонам, не веря, что люди на самом деле могут жить в такой роскоши. Высоченные потолки были украшены обильной лепниной, на стенах, словно в средневековом замке, висели гобелены. Полы были выложены огромными мраморными плитами, и каблучки Мэгги звонко цокали, заставляя девушку чувствовать себя неловко.

Дворецкий оставил Мэгги у массивной двери из темного дерева. Девушка робко постучала, на самом деле чувствуя себя подавленной из-за всей этой бьющей в глаза роскоши.

— Войдите, — послышался резкий голос Дороти.

Мэгги осторожно открыла дверь и замерла на пороге. Эта комната была больше квартир, в которых когда-то приходилось ей жить. Чего там только не было! И широкая кровать под балдахином, и камин с креслами, и большое трюмо, заставленное всевозможными баночками. Статуэткам, фотографиям, вышитым подушечкам и хрустальным горкам не было числа. Создавалось впечатление, что кто-то специально задался целью завалить эту комнату как можно сильнее. Все, что было на тот момент модного и красивого, присутствовало в комнате Дороти Гленнарван.

Саму хозяйку Мэгги заметила не сразу. Она как-то потерялась в варварском великолепии обстановки. Дороти сидела в кресле у камина, вытянув вперед длинные ноги в узких темных брюках. Она сосредоточенно изучала кузину, и ни радушия, ни радости не было в ее глазах.

— Добрый день, — улыбнулась Мэгги, делая вид, что не замечает оскорбительного осмотра.

Дороти нехотя кивнула. Она не желала признаваться даже себе, что потрясена внешним видом Магдалены. Неужели когда-то эта ослепительная красавица была противной плаксой, от которой нигде не было спасения? Неужели за какие-то двадцать лет человек способен так измениться? Красота нынешней Магдалены была неоспорима. Дороти, которая в глубине души искренне считала себя самой прекрасной девушкой в мире, была потрясена и золотистыми локонами кузины, и ее небесно-голубыми глазами, и точеной фигуркой, которую не портила даже мешковатая юбка.

— Привет, — наконец сказала Дороти, вставая с кресла и подходя к Магдалене. — Чем ты красишь волосы? Такой натуральный цвет…

— Он у меня от природы, — с достоинством ответила девушка.

Дороти закусила губу. Появление Магдалены Роквуд, несомненно, произведет фурор среди ее знакомых. Юная, красивая, благородных кровей. Она сведет с ума всех мужчин, оставив ее, Дороти, далеко позади.

Не буду никуда ее с собой брать, решила Дороти. Пусть сидит дома и книжки читает.

Эта мысль немного успокоила ее. Как хорошо, что она никому не рассказала о приезде кузины. Теперь она сможет с чистой совестью спрятать Магдалену дома и не опасаться конкуренции с ее стороны.

— Как долетела? — спросила Дороти ради приличия. — Наверное, устала.

Англичанка кивнула и потупилась. Дороти усмехнулась. Какая удивительная скромница.

— Тебе нравится эта комната? Будешь в ней жить. Я распоряжусь, чтобы твои чемоданы перенесли сюда.

Дороти подошла к телефону. Мэгги в страхе огляделась. Эта комната? Ни за что! Это же все равно, что в музее переночевать…

— Дороти, это очень мило, что ты уступаешь мне свою комнату, — робко проговорила она, — но зачем такие жертвы? Мне вполне подойдет что-нибудь попроще.

— Бред, — фыркнула Дороти. — Здесь все комнаты мои. Родители давно переселились во Флориду, им там климат больше нравится. Весь дом принадлежит мне, и я размещаю гостей так, как хочу.

Мэгги ничего не оставалось делать, как подчиниться. Вскоре принесли ее чемоданы, и она смогла, наконец, принять ванну и отдохнуть после дороги. У нее выдался бурный день, и ей нужно было немного прийти в себя.

Вечером состоялся первый разговор с «родителями». Роквуды позвонили из Швеции, чтобы узнать, как дочка долетела. Мэгги могла собой гордиться. Ни у отца, ни у матери не возникло и тени подозрения. Конечно, голос у девочки был немного другой, но ведь это так легко списать на несовершенство связи…

После ужина Дороти решила совершить поистине героический поступок. Вместо того чтобы встретиться со своим женихом и весело провести время, она посвятила вечер Магдалене. После долгого откровенного разговора Дороти внезапно обнаружила, что от ее былой враждебности к девушке не осталось и следа. Конечно, Магдалена ослепительно хороша, что не может не вызывать зависть. Но она так наивна и глупа, что не представляет настоящей опасности. Она улыбалась ни к месту, легко краснела и едва могла поддержать остроумную беседу. Красивая картинка, не больше, сделала вывод Дороти. Разве такая способна удержать мужчину? Привлечь, да. Но заинтересовать? Никогда.

Они уже обсудили все, что возможно, когда Дороти пришла в голову счастливая мысль расспросить кузину о ее личной жизни.

— Скажи, Магдалена, а у тебя есть друг?

Как она и ожидала, Магдалена немедленно залилась краской.

— Я имею в виду, мужчина, который тебе нравится, с которым ты проводишь вместе время.

— Жених? Нет, — покачала головой англичанка. — Я ни с кем не помолвлена.

Дороти усмехнулась. Святая простота.

— Кто говорит о женихе? Приятель, дружок… любовник…

Магдалена в ужасе всплеснула руками.

— Как ты можешь так думать, Дороти! Отец бы меня убил…

— Правда? — расхохоталась Дороти. — Но ведь ты уже взрослая. Неужели ты целыми днями сидишь взаперти и ни с кем не общаешься?

— Конечно нет, — обиделась Магдалена. — Я ежедневно хожу в гэмптонскую библиотеку и занимаюсь. Сейчас меня очень увлек древнеанглийский язык, и мистер Критчет, помощник викария, посоветовал мне записаться на курсы…

Дороти слушала кузину с широко раскрытыми глазами. Она не верила в то, что девушку возраста и наружности Магдалены может всерьез интересовать подобная чепуха:

— Неужели тебе не скучно? — вырвалось у нее. — Ты бы могла блистать в любом обществе, а ты, вместо этого, проводишь время с… как там его… помощником викария!

— Он очень достойный человек.

— И, наверное, влюблен в тебя по уши…

— Дороти!

— Извини, — замахала руками американка. — Я не хотела тебя обидеть. Просто это все так странно. Неужели ты ни разу ни с кем…

Нежные щеки Магдалены снова покрылись пунцовым румянцем.

— А, то есть что-то было, — засмеялась Дороти. — Рассказывай. Мне ты можешь доверять.

Магдалена замялась, но Дороти терзала ее до тех пор, пока она не решилась сделать признание.

— Однажды я и Алекс… он сын гэмптонского доктора…

— Ну…

Дороти вся подалась вперед, желая не упустить ни одну подробность.

— Целовались в городском саду, — пролепетала Магдалена, не поднимая глаз.

Дороти с хохотом откинулась на спинку кресла. Какой удивительный день. Магдалена Роквуд, в сущности, отличная девчонка. Ее надо в музее показывать. Красивая до умопомрачения, воспитанная, образованная, целомудренная. Прямо обломок прошлого века. И идеал Бетти Вельмонт.

Дороти выпрямилась. Все ее веселье как рукой сняло. Разве не о такой невестке мечтает Бетти? У Магдалены нет ни одного недостатка. То, что с ней не о чем говорить, можно посчитать скорее достоинством. Подходящая невеста для Уэйда Вельмонта. Если Уэйд женится на Магдалене, то она, как ее родственница, будет всегда иметь доступ в их дом. И рано или поздно Уэйд падет к ее ногам. Рядом с пресной Магдаленой она будет очень выгодно смотреться… И повод для знакомства искать не нужно — завтра вечеринка по случаю дня рождения Уэйда…

— Скажи, ты привезла с собой вечерние платья? — спросила Дороти.

Мэгги отрицательно покачала головой. По правде говоря, она еще не успела полностью ознакомиться с содержимым своих чемоданов.

— Ничего страшного. Что-нибудь подберем. — Дороти уже напрочь забыла о том, что хотела запереть кузину дома и никуда не выпускать. — Завтра вечером мы с тобой идем в гости. Праздновать тридцатилетие одного из самых богатых мужчин Америки. И одного из самых красивых.

По тону Дороти Мэгги безошибочно поняла, какое место этот мужчина занимает в сердце ее мнимой родственницы. Однако Магдалена Роквуд подобной проницательностью не обладала, поэтому бесхитростно обрадовалась празднику.

— Кстати, именинник не женат, — продолжила Дороти с лукавой улыбкой. — И я хочу, чтобы ты произвела на него впечатление.

Мэгги смутилась, на этот раз совершенно искренне. Кажется, ее смелые фантазии начинают сбываться. Ночью, лежа в постели и подводя итоги сегодняшнего дня, Мэгги пришла к выводу, что имеет полное право собой гордиться. Она не только успешно сыграла роль Магдалены Роквуд, но и заставила Дороти изменить свое отношение к ней. Ведь вначале Дороти была настроена очень недоброжелательно, но скромность и застенчивость Магдалены победили ее враждебность.

Пожалуй, на самом деле идеальной быть очень хорошо, подумала Мэгги, засыпая. Но очень скучно…

4

Миссис Вельмонт влетела в спальню Уэйда, когда он прилаживал бабочку — последний, завершающий штрих его парадного костюма. Сама она была полностью готова. На ней было блестящее ярко-синее платье, а в огненно-рыжих волосах сияла бриллиантовая диадема. Бетти смотрелась ослепительно в прямом и переносном смысле этого слова.

— Уэйд, у меня потрясающая новость! — выпалила она с порога, но, увидев сына в смокинге, на секунду забыла обо всем на свете. — Ох, какой же ты красивый…

Уэйд улыбнулся. Приятно быть совершенством если не в собственных глазах, то хотя бы в глазах матери.

— Ты тоже отлично выглядишь, мам, — сказал он. — Синий тебе к лицу.

— А ты думал, в кого ты такой красавец? — подбоченилась миссис Вельмонт.

Уэйд рассмеялся.

— Не заговаривай мне зубы! — спохватилась Бетти. — Мне только что звонила Дороти Гленнарван…

— Неужели ее не будет на вечеринке? Вот радость.

— Не перебивай меня! — рассердилась миссис Вельмонт. — Конечно, Дороти будет. Она спрашивала разрешения привести с собой кузину, которая совсем недавно приехала из Англии.

— О господи, — вздохнул Уэйд, прекрасно зная, что последует за этими словами.

— Я как следует расспросила Дороти об этой девушке, прежде чем разрешить, — продолжала Бетти с воодушевлением. — Не волнуйся, я была очень осторожна, и Дороти ни о чем не догадалась!

— Сомневаюсь, — усмехнулся Уэйд. — Не догадаться о твоих намерениях может только абсолютный болван, а Дороти Гленнарван при всех ее недостатках дурой не назовешь.

— Уэйд! — с укором воскликнула миссис Вельмонт. — Что за выражения!

Но долго сердиться она не могла, тем более что она буквально лопалась от желания поделиться с сыном потрясающей информацией.

— Эта девушка, кузина Дороти, — графиня, — заговорила Бетти после пяти минут молчания. — По словам Дороти она красива как ангел и кротка как голубь…

Уэйд скривился. Рекламный агент из Бетти Вельмонт был никудышный.

— Ей двадцать один год, и она впервые путешествует одна. Дороти сказала, что она ни за что бы не стала брать ее с собой на вечеринку, потому что ее кузина терпеть не может шумные сборища и танцы. Но девочка не знает в Нью-Йорке ни души. Согласись, не годится оставлять бедняжку одну в доме… — с упоением рассказывала миссис Вельмонт.

— Не годится, — флегматично согласился Уэйд.

— И поэтому я с радостью позволила Дороти взять с собой эту милую девушку. Разве это не чудесно?

По виду миссис Вельмонт можно было подумать, что она вот-вот захлопает в ладоши.

— Что же в этом чудесного? — сварливо спросил Уэйд. — Еще одна девица… Как будто их мало!

— Но было бы замечательно, если бы ты и эта девушка… — Миссис Вельмонт запнулась. — Она словно создана для тебя!

— Мама, ты ее даже не видела! — воскликнул Уэйд раздраженно.

— Материнское сердце подсказывает мне…

— Твое материнское сердце уже сто раз ошибалось!

И что-то в голосе сына заставило миссис Вельмонт воздержаться от ответа.

— Хорошо, Уэйд, как скажешь, — заметила она с необычайной кротостью. — Через полчаса мы выезжаем.

Она вышла из спальни с гордо поднятой головой, и Уэйд услышал, как она запела в коридоре нечто бравурное. Его настроение, и без того не очень хорошее, было окончательно испорчено.

— Честное слово, — сказал он своему отражению в зеркале. — Если эта английская графиня будет чуть получше крокодила, я женюсь на ней, чтобы мать, наконец, успокоилась!

День рождения Уэйда Вельмонты праздновали в своем загородном особняке. Приготовления к вечеринке заняли у миссис Вельмонт, по меньшей мере, месяц, и все равно маленькую женщину терзал страх, что она что-нибудь упустила из виду. Тридцатилетие ее единственного сына должно было войти в историю. Миссис Вельмонт лично составляла меню торжественного обеда и заказывала вина, она руководила оформлением бального зала и договаривалась с фотографами. Пригласительные билеты, подписанные ее четким размашистым почерком, были вовремя разосланы адресатам. Бетти продумала все — от количества официантов и лакеев до музыкального репертуара для приглашенного оркестра. Всю свою неуемную энергию она вложила в сценарий праздника. Будут и танцы, и обед, и торжественные поздравления, и игра в шарады, и прогулки по парку, и блуждание в лабиринте, и катание на лодках по небольшому искусственному пруду, и фейерверк. Бетти радовалась как ребенок при мысли обо всех этих развлечениях и не сомневалась, что ее Уэйд будет везде блистать.

Когда Вельмонты подъехали к особняку, он сиял огнями. Это было трехэтажное здание из темно-серого песчаника в виде буквы П. По обе стороны от центрального входа возвышались небольшие башенки, и на фоне предзакатного неба особняк имел некоторое сходство со средневековой крепостью. По крайней мере, так казалось миссис Вельмонт, которая руководила реконструкцией особняка.

— Ты не представляешь, сынок, сколько всего я для тебя приготовила! — воскликнула она, как только лимузин остановился у входа в особняк.

Вся постоянная прислуга под предводительством мистера Боулса, дворецкого, высыпала на ступеньки, чтобы достойно встретить хозяев. Бетти выпорхнула из машины, и вскоре ее звонкий голос уже выкрикивал распоряжения в доме.

Уэйд вошел в особняк вместе с отцом и замер на пороге. За месяц миссис Вельмонт умудрилась полностью преобразить их жилище. Холл превратился в некое подобие оранжереи, мягкая ковровая дорожка застилала широкую лестницу, ведущую на второй этаж. Уэйд поднялся наверх, чувствуя себя гостем в собственном доме.

На втором этаже находились столовая и бальный зал, здесь же можно было выйти на балкон, с которого открывался прекрасный вид на озеро позади особняка и на парк, составлявший особую гордость миссис Вельмонт. По ее распоряжению там установили фонари, чей мерцающий свет в сочетании с блеском луны и звезд создавал особое, романтическое настроение для тех, кто хотел прогуляться вечером по песчаным дорожкам парка. В каждом укромном уголке жаждущие уединения могли найти скамейки с резными спинками. Небольшие классические скульптуры на тему древнегреческой мифологии завершали облик парка, и кто знает, чем именно руководствовалась миссис Вельмонт, создавая этот рай для чувствительных натур. Возможно, она надеялась, что легкокрылый Эрот на центральной аллее парка поразит стрелой сердце Уэйда, и ее упрямый сын, наконец, сделает предложение какой-нибудь очаровательной девушке из тех, что слетались в их дом как мотыльки на огонь.

— Хм, недурно, — заметил Фрэнк Вельмонт, когда Бетти распорядилась включить вечернюю иллюминацию парка. — А когда стемнеет, будет еще красивее. В таком парке можно обольстить любую неприступную красавицу, а, Уэйд?

Молодой человек кивнул головой. Парк действительно был прекрасен, с его затененными аллеями, мерцающими фонариками и блестящей гладью пруда. Но ведь через час все это великолепие будет безнадежно испорчено толпой гостей, кричащей и кривляющейся массой, от которой нигде не будет спасения…

— Пойдем, Уэйд, — позвал его отец. — Пора занимать свои места для встречи гостей.

Уэйд кинул последний тоскливый взгляд на парк и последовал за Фрэнком.

Вскоре начали съезжаться приглашенные. Фрэнк, Бетти и Уэйд стояли у подножия лестницы и приветствовали гостей. Именитых людей было так много, что фотографы едва успевали делать снимки. Деньги, красота, известность наводнили особняк Вельмонтов. Они рассыпались в поздравлениях и окидывали Уэйда завистливыми или восторженными взглядами.

Уэйд с приклеенной улыбкой пожимал руки мужчинам и подставлял щеку для поцелуя женщинам. Многие очаровательные леди прижимались к нему гораздо сильнее, чем позволяли приличия, но репутация Уэйда извиняла их поведение. Ведь это был сам Уэйд Оливер Вельмонт, признанный сердцеед, перед которым невозможно устоять ни одной женщине.

Миссис Вельмонт умудрялась одновременно приветствовать гостей и настороженно посматривать на сына. Его натянутая улыбка тревожила ее. Было ясно, что у мальчика нет настроения веселиться! Конечно, его можно понять — в первый же день разбить такую замечательную машину… Но Уэйд не должен беспокоиться, Фрэнк уже отдал указание, и завтра ему пригонят точно такую же модель…

Тут Бетти увидела, как Уэйд сморщился, когда элегантная Констанция Уотербэнк что-то зашептала ему на ухо, и совсем упала духом. Констанция была ее последней фавориткой, но, видимо, ее Уэйд тоже отвергнет. Миссис Вельмонт загрустила было, но мысль о кузине Дороти Гленнарван вдохнула в нее новую жизнь. Еще не все потеряно! А Конни Уотербэнк на самом деле немного смахивает на лошадь, так что Уэйда можно понять.

Двери особняка распахнулись в который раз, и на пороге появились две девушки. Одна шла чуть впереди. Это была высокая стройная брюнетка в черном платье с блестками, чье хорошенькое личико сильно портило надменное выражение. Рядом и чуть позади нее, словно прячась за ее спину, шла вторая. Миссис Вельмонт смогла разглядеть лишь пышные белокурые волосы. Сердце ее взыграло. Наконец прибыли те, на кого она делала основную ставку сегодня, — Дороти Гленнарван и ее кузина.

Бетти шагнула навстречу Дороти и протянула руки.

— Как я рада тебя видеть, дорогая! — воскликнула она от избытка чувств и стиснула высокомерную брюнетку в объятиях.

— Благодарю, Элизабет, вы очень добры, — сказала Дороти. — Поздравляю вас…

Она улыбнулась Уэйду, но, к его великому облегчению, не сделала попытки поцеловать его.

— Позвольте мне представить вам мою кузину Магдалену Роквуд, графиню Гонт, — сказала Дороти, многозначительно взглянув на миссис Вельмонт. — Магдалена на днях прибыла из Англии и очень благодарна вам, Элизабет, за ваше любезное позволение прийти со мной…

Дороти отступила в сторону и открыла восхищенным глазам Бетти Вельмонт свою отчаянно краснеющую спутницу.

— Очень рада познакомиться с вами, миссис Вельмонт, — пролепетала девушка и потупилась.

Бетти была поражена в самое сердце. Кузина Дороти оказалась прелестнейшей девушкой. Ее очаровательное продолговатое личико с фарфоровой кожей обрамляли белокурые локоны, а большие голубые глаза застенчиво смотрели на мир. В отличие от Дороти, на которой было сильно декольтированное платье, наряд Магдалены был верхом скромности — аккуратный квадратный вырез открывал только нежную шейку. В своем светло-голубом платье, подхваченном под грудью широкой атласной лентой, с длинными рукавами-фонариками Магдалена Роквуд походила на средневековую принцессу, ради которой рыцари ломали копья на турнирах. В ее волосы были искусно вплетены маленькие жемчужинки, и Бетти Вельмонт немедленно решила, что в жизни не видела более красивой девушки.

— А как я рада принимать у себя кузину нашей дорогой Дороти, вы и представить себе не можете! — Бетти схватила маленькую ручку Магдалены и сжала ее с такой силой, что личико девушки побледнело. — Познакомьтесь, милая леди Магдалена (вы ведь позволите мне так вас называть?), это мой супруг Фрэнк Вельмонт…

Мистер Вельмонт склонился перед оробевшей англичанкой в поклоне.

— И мой сын, виновник сегодняшнего торжества, Уэйд Оливер.

— Добрый вечер, — буркнул Уэйд.

Поведение матери злило его. К чему приходить в такой восторг от этой Магдалены и так явно выдавать себя? Девчонка как девчонка, только чересчур перепуганная. Одета так, словно явилась на бал-маскарад, а не на светскую вечеринку. Куда смотрела ее помешанная на современных нарядах кузина?

Уэйд пытливо посмотрел на Дороти, которая невозмутимо выдержала его взгляд. Понять бы, что она замышляет… С какой стати она притащила сюда эту пугливую овечку? Ведь она прекрасно знает, что Бетти Вельмонт спит и видит, как бы женить сына. С каких это пор Дороти Гленнарван записалась в свахи?

Впрочем, тут же одернул себя Уэйд, не могла же она в самом деле оставить эту малышку дома.

А миссис Вельмонт заливалась соловьем. Она обрушила на Магдалену град вопросов, и девочка едва успевала отвечать ей. Уэйд понял, что ему пора вмешаться. Не особенно заботясь о приличиях, он дотронулся до плеча матери и указал ей на дверь, которая открылась для новых гостей. Бетти тут же вспомнила о своих обязанностях хозяйки и с извиняющейся улыбкой проговорила:

— Ах, мои милые, я совсем вас заболтала! Развлекайтесь, пожалуйста, я уверена, что позднее мы выберем время и всласть наговоримся!

Дороти подхватила Магдалену под руку, и они направились в бальную залу, где официанты разносили предобеденные напитки.

— Как она тебе? — прошептала миссис Вельмонт, как только девушки скрылись из виду. — По-моему, миленькая.

Уэйд недовольно поморщился.

— Неужели это не может подождать, мама?

— Не может! — отрезала Бетти. — Ты и глазом моргнуть не успеешь, как около нее начнут кружиться мужчины. Она прелесть!

Уэйд пожал плечами. Он не желал признаваться даже самому себе, что Магдалена Роквуд произвела на него некоторое впечатление. Конечно, ни о какой любви с первого взгляда речи быть не может, но если выбирать из всех девиц, что проходили сегодня мимо него, он, несомненно, остановится на белокурой англичаночке. По крайней мере, она не демонстрирует всем свое превосходство, как ее кузина Дороти, и не выпрыгивает из платья при виде каждого мужчины. Внешность, правда, чересчур приторная, но, бесспорно, красивая. И если ее заикание в разговоре объясняется застенчивостью, а не глупостью, к ней стоит присмотреться. Хотя бы ради того, чтобы Бетти Вельмонт оставила его в покое!

5

Магдалена Роквуд постепенно знакомилась с высшим светом Нью-Йорка. Все жаждали быть представленными необыкновенной кузине Дороти Гленнарван, и Дороти с видом королевы демонстрировала свою знатную родственницу. Красота Магдалены привлекала внимание, но в разговоре Дороти приходилось отдуваться за двоих, потому что англичанка от смущения не могла выговорить ни слова. Она краснела от каждого, самого невинного вопроса, и от нее невозможно было добиться ничего, кроме «да» и «нет». Дамы между собой изумлялись ее неслыханной глупости, а мужчины наперебой ухаживали за ней.

— Все дело в титуле и голубых глазках, — недовольно заметила миссис Уитней, когда предполагаемый жених ее старшей дочери Фред Гровер на глазах у всех побежал за мороженым для юной Магдалены.

Зато Бетти Вельмонт была на седьмом небе от счастья. Ей Магдалена нравилась все больше и больше. Девочка явно робеет от знаков внимания, которыми ее осыпают нью-йоркские повесы, молчит, а не трещит без остановки, как ее кузина, очень мило улыбается и краснеет, когда к ней обращаются посторонние люди. Прелестная леди Роквуд казалась безыскусным полевым цветком в экзотической оранжерее. На ней приятно отдыхал глаз.

— Фрэнк, дорогой, что ты скажешь об этой Магдалене? — спросила она мужа за обедом.

Фрэнк Вельмонт сидел во главе стола и мог беспрепятственно разглядывать всех гостей.

— Графиня Гонт, да? — уточнил он у жены. — Милая девочка. А что за ней дают?

Бетти поморщилась. В этом весь Фрэнк. Одни деньги на уме.

— Не знаю, — призналась она. — Но она идеально подходит Уэйду.

— Кажется, он так не считает, — усмехнулся Фрэнк, кивая на сына, который сидел на другом конце стола и был поглощен беседой с Конни Уотербэнк.

— Это временно, — покраснела Бетти.

На самом деле она заранее распорядилась, чтобы Уэйда посадили рядом с Констанцией. Теперь же ее планы изменились, и она досадовала на то, что сын находится так далеко от Дороти Гленнарван и ее кузины.

— Впрочем, даже если у нее нет ни гроша, у нее есть титул, а это уже немало, — рассуждал сам с собой Фрэнк. — Если Уэйд выберет эту беленькую кошечку, я буду не против.

Если Уэйд выберет! Миссис Вельмонт с удвоенной энергией принялась за паштет из дичи. Да, с обедом она просчиталась. Зато после она не упустит ни одной возможности, чтобы свести молодых людей…

Когда парадный обед подошел к концу, миссис Вельмонт объявила, что приглашает всех гостей прогуляться в парке, где к их услугам будут лодки, лабиринт и прочие прелести скромного отдыха. Танцы должны были начаться через час, и Бетти надеялась, что за это время молодежь успеет как следует пообщаться. Встав из-за стола, она прямо направилась к сыну, чтобы без обиняков посоветовать ему не отходить от леди Магдалены весь вечер.

Но Уэйд опередил мать. Не дожидаясь ее указаний, он ловко отделался от Констанции Уотербэнк и подошел к Дороти и ее кузине. Бетти была приятно удивлена его решительностью. Неужели эта девочка действительно произвела на него впечатление? — подумала она, наблюдая за тем, как Уэйд оттеснил других мужчин, претендовавших на роль кавалера Магдалены, и сам предложил ей руку.

Они были чудесной парой. Уэйд Вельмонт, хоть и не отличался той сверхкрасотой, которую ему приписывала мать, обладал приятной внешностью и способностью нравиться людям. Он был высок и хорошо сложен: силен, крепок и в то же время достаточно изящен, чтобы не быть грубым и неповоротливым. У него были темно-каштановые волосы, унаследованные от отца, мужественное широкоскулое лицо с квадратным подбородком, но самым замечательным в его внешности были глаза, пронзительно-голубые, в обрамлении длинных и темных ресниц, которые составляют предмет мечтаний любой девушки.

Бетти Вельмонт считала сына неотразимым красавцем, но, если судить беспристрастно, в тот день в их особняке присутствовали и более привлекательные мужчины. Однако убийственная репутация повесы и миллиарды отца Уэйда делали свое дело — каждая девушка из числа приглашенных была хоть чуть-чуть, но влюблена в наследника Вельмонтов, и все без исключения мечтали его покорить.

Магдалена Роквуд была его достойна. В ней чувствовалось врожденное благородство, отличающее отпрысков древних родов. Казалось, над ней витает дух старой Англии. В укор ей можно было поставить лишь ее излишнюю застенчивость, но она легко объяснялась неопытностью девушки. С трудом верилось, что такой цветок мог сохраниться в загазованной ядовитой атмосфере двадцатого века, и девушки, уязвленные тем, что англичанка без усилий отбирает у них кавалеров, потихоньку начинали злословить.

Внимание Уэйда к Магдалене тоже не осталось незамеченным и вызвало новую волну неприязни в сердцах тех, кто был бы не прочь сменить свою фамилию на Вельмонт. Констанция Уотербэнк, с которой в последнее время Уэйда видели чаще всего, злобствовала больше всех.

— Никогда бы не подумала, что ему нравятся простушки, — заметила она в разговоре с Джилли Уитней, отвергнутой когда-то придирчивым Вельмонтом за веснушки и высокий рост.

Джилли была отчаянно влюблена в Уэйда и ревновала его к Констанции, однако перед лицом нового и более опасного врага девушки v объединились.

— Она красивая, — печально вздохнула более справедливая Джилли.

— Твоя кузина Роберта гораздо красивее ее, — возразила Конни, кивая на мисс Мелчет в окружении мужчин. — Но с ней Уэйд встречался полторы недели.

— И Дороти Гленнарван продержалась только месяц, а она такая интересная, — с грустью произнесла Джилли.

— Ну, у Дороти все в порядке, — засмеялась Констанция. — Долго плакать не стала, подцепила Питера Дэвенпорта и в ус не дует.

— Думаешь, она забыла Уэйда? — спросила Джилли дрожащим голосом. — По-моему, это невозможно…

— Не суди обо всех по себе, Джил, — покачала головой более прагматичная Конни. — Если бы Дороти была до сих пор влюблена в него, она ни за что не привела бы с собой эту блондинку. Видишь, как Уэйд увивается вокруг нее?

Джилли снова душераздирающе вздохнула. Что толку владеть миллионами, если они не могут купить ей мужчину, которого она любит?

— Не переживай, Джил, — успокоила ее Конни. — С этой малышкой будет то же, что и со всеми остальными. Он поиграет с Ней и бросит. Подожди чуть-чуть.

Но Констанция Уотербэнк ошибалась. Уэйд действительно ухаживал за Магдаленой, однако с гораздо более чистыми и благородными намерениями. Мать умирает от желания увидеть его женатым? Отлично, как хороший сын он доставит ей это удовольствие. Магдалена Роквуд выгодно отличается от всех знакомых девиц. По крайней мере, она не кривляется и не пристает к нему. Раз уж ему обязательно надо на ком-нибудь жениться, пусть это лучше будет Магдалена, а не Конни Уотербэнк.

Но в добрые намерения Уэйда мало кто верил.

— Держись от нее подальше, — прошипела Дороти Гленнарван, когда он помогал ей сесть в лодку.

Магдалена уже благополучно устроилась на корме и не слышала кузину.

Уэйд очаровательно улыбнулся.

— Не бойся, я не причиню ей вреда. Дороти метнула на него свирепый взгляд и во время катания ни разу не позволила Уэйду заговорить с Магдаленой. Англичанка не протестовала. Казалось, она во всем слушается свою властную родственницу.

Когда они причалили к берегу, Бетти Вельмонт перехватила Магдалену и дала Уэйду возможность объясниться с Дороти.

— Я привела ее сюда не для того, чтобы ты ее обольщал! — заявила Дороти, как только они с Уэйдом остались вдвоем.

Остальные гости разбрелись по парку или все еще катались на лодках, и Дороти могла говорить прямо.

— Да у меня даже в мыслях нет! — запротестовал Уэйд.

— У тебя? — фыркнула Дороти. — Уж мне, Уэйд Вельмонт, ты можешь не вешать лапшу на уши!

— Если бы ты не была помолвлена с Питером, я бы решил, что ты ревнуешь, — лукаво усмехнулся Уэйд.

— Ревную? Я? — Дороти неестественно громко расхохоталась. — Ты слишком высокого о себе мнения, Уэйд. Мне нет до тебя никакого дела. Просто жаль Магдалену. Она еще ребенок…

— А мне казалось, что она совершеннолетняя, — небрежно проговорил Уэйд, не сводя глаз с изящной фигурки Магдалены, которая шла впереди под руку с миссис Вельмонт. — Да и выглядит она вполне взросло.

— Ты невыносим! — вспылила Дороти. — Магдалена несколько… эээ… несовременна. То есть хочу сказать, что у нее совсем нет опыта в обращении с мужчинами, и она не может отличить хорошее от плохого…

— А кто из нас может похвастать таким умением?

Дороти покраснела от досады. Похоже, она зря старается. Уэйд не воспринимает ее всерьез или же просто считает, что она не способна на добрый порыв.

— Короче, ищи себе очередную жертву в другом месте, Уэйд Оливер, — свирепо сказала она и ускорила шаг, чтобы нагнать Магдалену и миссис Вельмонт.

Он с недоумевающей улыбкой смотрел ей вслед. Ни за что бы не подумал, что Дороти способна переживать из-за другого человека, а уж тем более из-за красивой девушки, машинально отметил он про себя.

Но предупреждения Дороти были сделаны впустую. Она смогла в этом убедиться на балу, где Уэйд не отходил от Магдалены. Он приносил ей пирожные и шампанское, развлекал беседой и весьма сурово поглядывал на каждого, кто осмеливался нарушить их уединение. По праву кузины Дороти Гленнарван держалась вблизи от Магдалены, чьи розовые щечки заливались румянцем при каждом взгляде на Уэйда. Но Дороти не могла ежеминутно опекать девушку. Она сама пришла на вечеринку повеселиться, а не охранять доверчивую овечку от посягательств коварного лиса, и ей до дрожи в коленках хотелось танцевать. В кавалерах недостатка не было — Дороти Гленнарван пользовалась на сегодняшнем балу необычайной популярностью. Все мужчины жаждали расспросить ее о леди Магдалене, и в результате Дороти едва успевала отдышаться перед очередным вальсом или фокстротом.

Неизвестно, какие чувства пробуждало в ее душе повышенное внимание к ее кузине, но внешне Дороти держалась превосходно. Она не позволила себе ни одного критического замечания в адрес Магдалены, чем сильно изумила подруг, привыкших к ее острому язычку. Видимо, помолвка с Питером Дэвенпортом сделала ее мягче и добрее, пришли к выводу девушки. Питер, конечно, не Уэйд Вельмонт, но Дороти поступила правильно, когда не стала переживать из-за этого сердцееда.

Одним словом, Дороти от души наслаждалась праздником, лишь время от времени кидая свирепые взгляды на Уэйда. Взгляды, которые он предпочитал не замечать. Уэйду Вельмонту было не до пустяков. Перед ним стояла практически невыполнимая задача. За несколько часов бала он хотел удостовериться в том, что Магдалена Роквуд не вызовет у него отвращения хотя бы в первые месяцы после свадьбы. Пока он успел убедиться только в двух ее неоспоримых достоинствах — молчаливости и скромности.

Впрочем, и этого достаточно, мудро рассудил Уэйд. Если жена станет помалкивать и застенчиво опускать глазки, супружеская жизнь будет вполне терпимой.

Если бы гости, собравшиеся в этот вечер в особняке Вельмонтов, смогли бы прочитать мысли Уэйда, они были бы очень удивлены. В то время как все были уверены в том, что он прикладывает усилия, чтобы обольстить малютку англичанку, Уэйд хладнокровно обдумывал, стоит ли ему жениться на Магдалене Роквуд.

Что ж, нехотя признал он, мама права. Она красива, молода, хорошо воспитана, из прекрасной семьи… Правда, Дороти Гленнарван — ее родственница, но, в конце концов, идеальных людей не бывает. За исключением этого пустяка, малышка Магдалена — самая подходящая кандидатура из всех, что мамочка пыталась мне навязать в последнее время.

Тут Уэйду пришло в голову, что с начала бала прошло больше получаса, а он не только отпугнул всех желающих потанцевать с Магдаленой, но и сам не подумал пригласить ее. Это упущение нужно было срочно исправить. Он посмотрел на девушку, которая с живым интересом наблюдала за кружащимися парами, прокашлялся и сказал:

— Скажите, Магдалена, вы не хотели бы потанцевать?

Англичанка грустно покачала головой.

— Почему? — удивился Уэйд, хотя нельзя сказать, что ее отказ сильно его расстроил.

— Боюсь, что я… — Девушка запнулась и огляделась по сторонам, словно чтобы убедиться в том, что их никто не подслушивает. — Я не особенно хорошо танцую.

Я тоже, чуть не брякнул Уэйд, но вовремя осадил себя. Ни одна живая душа не должна знать об этом. Герою-любовнику полагается мастерски вести свою партнершу в танце, а у него, стыдно сказать, Ноги становятся ватными, стоит ему вывести девушку в круг танцующих. Просто перетаптываться под медленную музыку он еще мог, но вальсы и фокстроты, которые стали особенно модны в этом сезоне… Увольте. На вечеринках Уэйд всегда спасался тем, что заказывал оркестру какую-нибудь красивую современную мелодию, под которую мог танцевать без особых затруднений. Все усматривали в этом его желание поближе прижать к себе партнершу и нашептывать ей на ухо милые комплименты, от которых у девушек кружится голова. Истинной причины его музыкальных пристрастий не подозревал никто.

— Это не страшно, — просиял Уэйд. — У меня самого от вальса кружится голова.

Магдалена улыбнулась, показывая, что понимает его шутку. Уэйд дивился неожиданной удаче. Натолкнуться в Нью-Йорке на девушку, которая не тянет его танцевать, было сродни встрече со снежным человеком в центре цивилизованного города. По крайней мере, она была единственной среди знакомых Уэйда, кто не любил танцевать.

— Дома я очень редко хожу на вечеринки, — пояснила девушка. — Мама не очень их одобряет.

Жаль, миссис Вельмонт этого не слышит, усмехнулся про себя Уэйд. Она была бы в восторге.

— Чем же вы себя развлекаете? — спросил он.

— Я много читаю, часто хожу в театр… К тому же сейчас я посещаю курсы Научного общества исторической лингвистики, изучаю древнеанглийский…

Уэйд вытаращил глаза.

— Так что у меня почти нет свободного времени, — простодушно заключила Магдалена.

— Но разве этого достаточно? — воскликнул он. — Я имею в виду, достаточно для девушки ваших лет и вашей наружности? Скажите честно, вам не скучно?

— Нет, — покачала головой Магдалена. — Я привыкла к тихой уединенной жизни. Наше загородное имение находится недалеко от Лондона, но вы не представляете, какая там царит тишина!

Девушка молитвенно сложила руки и устремила вдаль взгляд своих голубых глаз. Уэйд немного смутился. Этакая пасторальная невинность. Как только у Дороти Гленнарван может быть такая кузина? Загадки наследственности…

— Тогда, должно быть, вам не нравится Нью-Йорк, — заметил Уэйд. — Здесь все время очень шумно. Жизнь бьет ключом, и ты постоянно чувствуешь, что никуда не успеваешь.

— Да, это очень тяжело, — кротко согласилась Магдалена. — Но здесь так… интересно…

Девушка зарделась, и Уэйд понял, что она недоговаривает.

— Что же интересного в Нью-Йорке?

Магдалена покраснела еще сильнее.

— Моя кузина Дороти — очень интересная девушка, — выдавила она из себя, упорно избегая встречаться с Уэйдом глазами.

— Может быть. — Уэйд оглянулся на Дороти, которая в тот момент жадно пила минеральную воду после особенно быстрого танца. — Но мне кажется, что общество Дороти не может быть очень приятно человеку вашего склада.

— О да, я слишком скучна для Дороти…

Уэйд принялся протестовать, но Магдалена продолжила с очаровательной улыбкой:

— Зато благодаря ей я попала на этот праздник.

И познакомилась с вами, казалось, говорили ее сияющие глаза. Уэйд против воли был тронут. Честное слово, приятно иметь дело с такой восхитительно неиспорченной девушкой.

Через неделю я сделаю ей предложение, внезапно решил он про себя. Пусть мама порадуется.

6

Как и подобает мужчине, Уэйд Вельмонт сдержал свое слово. Ровно через неделю в доме Дороти Гленнарван он сделал предложение ее английской кузине. Магдалена, немного осмелевшая за время, проведенное в Америке, была потрясена до глубины души такой скоростью. Но изумление никак не повлияло на ее ответ. Отказать Уэйду Вельмонту не пришло бы в голову ни одной девушке на американском материке, и Магдалена Роквуд не стала исключением.

— Ох, Уэйд, это так неожиданно, — пролепетала она, прижимая к груди свои маленькие ручки. — Но я… я согласна…

Уэйд, который думал, что ему придется потратить некоторое время на уговоры красавицы, был приятно удивлен. Значит, он не ошибся, и леди Роквуд не осталась равнодушной к его чарам, которые он усердно практиковал на ней всю последнюю неделю.

— А миссис Вельмонт? — робко спросила Магдалена, когда Уэйд уселся рядом с ней на диван, раздумывая, стоит ли ему поцеловать невесту, или это может подождать. — Она знает? Она не против?

— Конечно нет! — воскликнул Уэйд. — Мама без ума от тебя. Она очень обрадовалась, когда я сообщил ей, что… гм… хочу на тебе жениться.

Уэйд несколько уклонился от истины. После вечеринки в честь его дня рождения миссис Вельмонт буквально изводила его разговорами о Магдалене Роквуд.

— Таких девушек больше не существует, Уэйд! — восклицала она при каждом удобном случае. — Магдалена так очаровательна и бесхитростна, что порой кажется, что она явилась к нам из прошлого… Ты обязательно должен пригласить ее в оперу!

Логика миссис Вельмонт не подчинялась никаким законам. Она была последовательна лишь в восхвалении достоинств юной англичанки. Уэйд со смехом отбивал атаки матери, причем делал это так искусно, что Бетти до самого последнего момента не догадывалась, что сын готов уступить. Поэтому когда Он однажды за ужином объявил, что намерен сделать предложение леди Роквуд, она чуть ли не впервые в жизни потеряла дар речи.

Фрэнк Вельмонт опомнился первым.

— Молодец, сынок, достойный выбор. Я уже разузнал насчет приданого. Много за ней, конечно, не дадут, но она единственный ребенок в семье, так что кое-чем будет обеспечена…

— Да и сама малышка чертовски хороша, — подмигнул Стивен, который хоть и не имел возможности веселиться со всеми на вечеринке, все-таки умудрился во всех деталях рассмотреть внешность предполагаемой внучки. — Лакомый кусочек.

Уэйд вздохнул. Как всегда. Отец говорит только о деньгах, а дед — о женщинах. Жаль, что он не настолько увлекается тем и другим, чтобы находить в этих беседах удовольствие…

— Уэйд, это же замечательно! — во весь голос закричала миссис Вельмонт, которая, наконец, пришла в себя.

Она не поленилась встать с места и подбежать к сыну, чтобы обнять его.

— Я организую вам такую свадьбу, что все сойдут с ума от зависти! — восклицала она, теребя волосы Уэйда.

— Какой кошмар… В нашем доме будет полно сумасшедших гостей, — улыбнулся Уэйд. — Может, не стоит так усердствовать?

— Стоит, — упорствовала миссис Вельмонт. — Ты ведь женишься на самой очаровательной девушке города!

— И притом на графине, — заметил Фрэнк.

— И, наверное, последней девственнице Америки, — добавил Стивен, подмигивая внуку.

Уэйд пожал плечами и вернулся к прерванному ужину, Мясо на тарелке уже остыло, но он съел его с большим удовольствием. Предстоящая женитьба на Магдалене Роквуд явно не волновала его настолько, чтобы лишить аппетита.

На следующий день после того, как Магдалена согласилась стать женой Уэйда Вельмонта, Дороти отправилась в гости. Мисс Гленнарван не терпелось сообщить своим подругам потрясающую новость, а заодно поглядеть на их расстроенные физиономии. Начала она с Констанции Уотербэнк, с которой у нее были личные счеты. Ведь ради романа с Конни Уэйд покинул ее. Значит, именно Конни должна первой узнать о том, что ее надежды стать миссис Вельмонт провалились.

Реакция мисс Уотербэнк на эту новость с лихвой вознаградила Дороти за усилия. Констанция побледнела и чуть не уронила чашку какао, которую держала в руках.

— Ты уверена? — спросила она внезапно осипшим голосом. — Это не может быть настолько серьезно…

— Может, — хищно улыбнулась Дороти. — Я лично разговаривала с Уэйдом. Свадьба через четыре месяца.

— Почему так долго?

Конни с радостью ухватилась за соломинку.

— А ты представляешь себе, сколько времени нужно, чтобы подготовить мероприятие такого масштаба? — рассмеялась Дороти. — Мне кажется, что четыре месяца — это очень мало…

— А ты не боишься, что Уэйд просто играет с твоей кузиной? — предположила Констанция. — Ты же знаешь, что у него только одно на уме… Он всегда так себя ведет…

— Но он еще никогда никому не делал предложения, — напомнила Дороти. — Ни тебе, ни мне, ни Джилли, ни Роберте…

Констанция страдальчески сморщилась.

— Что же такого в твоей Магдалене, раз ее сочли достойной роли наследной принцессы? — жалобно пробормотала она. — Голубенькие глазки и крашеные кудри?

— Она натуральная блондинка, — с достоинством заметила Дороти. — И поверь мне, она прекрасно подходит Уэйду…

— А крошка Магдалена знает, что выходит замуж за первого бабника Нью-Йорка? — бросила Конни.

Ей было бы легче, если бы Дороти не защищала кузину. Она бы как следует позлословила и немного утешилась. Обидно проигрывать сопернице, но проигрывать достойной сопернице обидно вдвойне.

— На твоем месте я бы предупредила малышку о последствиях брака с Уэйдом Вельмонтом, — продолжила свою мысль Конни. — Не думаю, что он изменится после свадьбы. Такой женщине, как Магдалена, не удержать его. Ему нужна другая — страстная, опытная, которая сумеет…

Взор Констанции затуманился. Она представляла себя рядом с Уэйдом, и сердце ее переполняла злость. Как могла эта маленькая дурочка увести у нее такого мужчину!

— Уэйд лучше знает, что ему нужно, — покачала головой Дороти.

Она была довольна. Ее изумительный план позволил ей убить двух зайцев одним ударом. Теперь Конни Уотербэнк поостережется задирать нос.

— К тому же в качестве жены Магдалене будет нетрудно закрывать глаза на всякие мелочи, — вздохнула Дороти. — Ты же понимаешь, насколько это будет несущественно…

И выпустив последнюю стрелу, она поднялась, чтобы ехать к Джилли Уитней, которую ей тоже хотелось «обрадовать» невероятным известием.

Вскоре весь Нью-Йорк был в курсе, что Уэйд Оливер Вельмонт собирается связать себя узами брака. Бетти Вельмонт со свойственным ей пылом погрузилась в свадебные приготовления. Уэйд с чистой совестью переложил все на ее хрупкие плечи. Даже кольца миссис Вельмонт выбирала самостоятельно, потому что Уэйд сказал, что ему абсолютно все равно, что надевать на палец невесты в знаменательный день. Бетти не могла допустить такого позора и полдня советовалась со своим ювелиром насчет дизайна колец. Отношение сына к собственной свадьбе ей не нравилось, но она благоразумно помалкивала. Главное, что он все-таки женится…

Бетти упорно гнала от себя мысли о том, что Уэйду нет дела не только до свадьбы, но и до невесты. Он не стремился проводить с Магдаленой все свободное время и нередко уходил из дома, когда она навещала Бетти, чтобы обсудить очередную деталь предстоящего торжества. Но так как непохоже было, что такое отношение расстраивает невесту, миссис Вельмонт успокоилась. В конце концов, чувства не самое главное в браке. Магдалена и Уэйд настолько идеально подходят друг другу, что они просто обязаны быть счастливы!

Самой Бетти будущая родственница нравилась с каждым днем все сильнее. Она горела желанием немедленно отправиться в Англию, чтобы познакомиться с семьей Магдалены, и заранее благоговела при мысли о графе Гонте, ее отце. Но, к сожалению, Роквуды в данный момент находились в Японии, и Магдалена как примерная дочь не хотела нарушать их отдых.

— Им так редко удается побыть вдвоем, — объяснила Бетти краснеющая девушка, — что у меня просто рука не поднимается позвонить им. Самое позднее через месяц они вернутся в Лондон и тогда все узнают… Дома их будет поджидать приятный сюрприз, правда?

Бетти была до слез тронута заботливостью девочки. Поездку в Англию пришлось отложить, но, по правде говоря, Бетти это ни капли не огорчило. У нее было столько дел в связи со свадьбой, что было страшно покинуть Нью-Йорк хотя бы на день!

Во время очередного обсуждения деталей свадьбы и всплыл вопрос о свадебном вальсе.

— А перед тем, как начнутся танцы для гостей, жених и невеста станцуют вальс, — бормотала Бетти себе под нос, делая пометки в большом блокноте, в который она записывала все свои идеи по поводу торжества.

— Какой вальс? — оторопел Уэйд.

Упреки матери, что он не проявляет ни малейшего интереса к собственной свадьбе, возымели действие, и теперь Уэйд присутствовал на каждом собрании, посвященном предстоящему торжеству.

— Обычный вальс, — сказала Бетти, на секунду оторвав глаза от блокнота. — Как у всех.

— Не хочу я танцевать, — возмутился он. — И я уверен, что Магдалена тоже не хочет.

Он оглянулся на невесту, которая изобразила некое подобие улыбки.

— Бред! — категорично отрезала миссис Вельмонт. — Что за свадьба без вальса?

Уэйд облизнул пересохшие губы. Этого еще не хватало. Огромное количество гостей, и все стоят и пялятся на него. Да он и шага сделать не сможет!

— Давай обойдемся без вальса, мам? — протянул он в надежде на милость Бетти.

— И слышать об этом не желаю!

Миссис Вельмонт отшвырнула блокнот в сторону. Ее глаза гневно сверкали, и Уэйд, хотя ему исполнилось тридцать, внезапно почувствовал себя тем самым пятилетним мальчиком, которого сурово отчитывали за неумеренное потребление конфет.

— Как тебе в голову такое могло прийти? — кипятилась она. — Обойтись без танца жениха и невесты! Проще тогда вообще ничего не устраивать!

— Танца? — Уэйд ухватился за спасительное слово. — Я ничего не имею против танца. Пусть будет что-нибудь медленное и красивое. Необязательно вальс…

— Обязательно! Что за глупости, Уэйд? — нахмурилась миссис Вельмонт. — Почему бы не продемонстрировать всем, как прекрасно ты танцуешь? Ты будешь танцевать вальс, и точка.

Уэйд провел рукой по лбу. Это часто снилось ему в кошмарах. Все знакомые с осуждением и насмешкой смотрят на то, как он неуклюже топчется в центре освещенного круга. Его руки и ноги словно налиты свинцом и совершенно не слушаются его. С ужасом он понимает, что движется совсем не в музыку и наступает партнерше на ноги. Но остановиться он не может и обречен вечно кружиться в вальсе на глазах у издевающейся толпы…

Во сне спасения не было! Однако наяву оно пришло оттуда, откуда Уэйд меньше всего ожидал его.

— Бетти, Уэйд из-за меня не хочет танцевать вальс, — подала голос Магдалена Роквуд.

Эти немудреные слова возродили Уэйда к жизни. Конечно, как он мог забыть! Магдалена сама призналась ему, что не любит танцевать…

— Почему? — с подозрением спросила миссис Вельмонт.

— Потому что я не умею танцевать, — спокойно ответила девушка.

Ее хладнокровию можно было только позавидовать.

— Что? — воскликнула удивленная миссис Вельмонт. — Но ведь все умеют танцевать вальс!

— Значит, я исключение, — улыбнулась Магдалена.

Она перевела взгляд на Уэйда и, как ему почудилось на мгновение, подмигнула ему. Она чувствовала себя вполне уверенно, и у Уэйда возникло ощущение, что перед ним совсем другая Магдалена Роквуд, не пугливая и беспомощная, а самостоятельная и невозмутимая…

— Этого не может быть, детка, — пробормотала миссис Вельмонт, которая, как и ее сын, почуяла неладное в поведении Магдалены.

— Увы, — развела руками девушка, и Уэйду вновь показалось, что ее глаза лукаво блеснули.

Но в любом случае он был ей благодарен. Теперь Бетти не станет настаивать на вальсе, и он будет спасен… Как же плохо Уэйд Вельмонт знал собственную мать!

— Это поправимо! — бодро объявила она после минутного размышления. — Тебе нужно взять несколько уроков танцев, только и всего. Я завтра же распоряжусь, чтобы подыскали подходящего учителя. Заниматься можно у нас. Я уверена, что ты очень быстро научишься. Вальс — это так просто.

И склонив голову набок, миссис Вельмонт принялась напевать мелодию своего любимого вальса.

Уэйда снова охватил холодный ужас. Магдалена будет брать уроки танцев, а что делать ему? Признаться матери, что три вальсовых шага для него — непреодолимое препятствие? Да она, скорее всего; ему не поверит…

Думай, Уэйд Оливер, думай, твердил он про себя. Должен же существовать какой-то выход.

— Спасибо, Бетти, — сказала Магдалена. — Я с радостью буду заниматься танцами.

И тут Уэйда осенило. Это было такое простое и изящное решение, что он чуть не захохотал.

— Постой, мама. Не надо никаких учителей. Я знаю, как поступить.

Уэйд вышел на середину комнаты. Бетти смотрела на него с обожанием. Разве ее мальчик не чудо? Какой он красивый, умный, как прекрасно держит себя… Что в тот момент подумала Магдалена, осталось ее тайной, потому что она вовремя опустила свои огромные голубые глаза.

— Мы с Магдаленой запишемся в какую-нибудь школу танцев. Совершенно обычную, где никто не будет знать, кто мы такие. Будем посещать занятия и вместе учиться… Вернее, Магдалена будет учиться, а я ей помогу, — поправился Уэйд. — Это будет очень интересно. И к тому же это… сблизит нас.

Миссис Вельмонт от избытка чувств захлопала в ладоши.

— Я всегда знала, что мой сын — гений! — воскликнула она. — У вас будет самое настоящее романтическое приключение!

Она бросилась обнимать сына, который мог, наконец, перевести дух. Опасность миновала.

— Магдалена, милочка, разве это не чудесно?

Бетти повернулась к девушке.

— Да, это хорошая мысль, — согласилась Магдалена, но энтузиазма в ее голосе было мало.

Внимательный наблюдатель мог бы заметить, что идея Уэйда посещать школу танцев понравилась ей гораздо меньше, чем желание миссис Вельмонт нанять учителя. Хотя, наверное, виновата в этом была ее излишняя застенчивость…

7

Выбирая школу танцев, Уэйд в первую очередь обращал внимание на то, как далеко она расположена от мест, где он мог встретиться со своими знакомыми. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь засунул свой любопытный нос в танцевальный зал и подглядел, как Уэйд Оливер Вельмонт разучивает па вальса. Но не только страх руководил Уэйдом. Он внезапно обнаружил, что хочет на некоторое время притвориться обычным человеком, который трудится каждый день в какой-нибудь конторе, живет в стандартной квартире, обедает в закусочных, пьет пиво в спортивных барах, учится танцевать по настоянию своей невесты… Ему не нужно будет все время думать о своей репутации в глазах общества, казаться интереснее, чем он есть на самом деле, любить то, что полагается любить сыну и наследнику миллиардера, — скоростные машины, дорогую одежду, женщин… На несколько часов в неделю он сможет перевоплотиться в другого человека и делать все, что пожелает, без оглядки на мнение матери, родственников, друзей…

Магдалена не проявляла никакого интереса к его поискам. Уэйд понимал, что бесполезно советоваться с англичанкой по поводу танцевальных школ Нью-Йорка, но ему было бы приятнее, если она хотя бы притворялась заинтересованной. С каким бы удовольствием он погрузился в этот новый мир в одиночку! Но он сам навязал себе на шею это ярмо в лице Магдалены Роквуд и был обязан терпеть ее присутствие. К тому же Магдалена была прекрасным предлогом, чтобы отказаться от Занятий в какой-нибудь знаменитой нью-йоркской школе танцев.

— Сынок, по-моему, тебе лучше обратиться к Ли Харперу, — сказала Бетти Вельмонт, когда Уэйд сообщил ей о результатах своих поисков. — Я слышала, он чудесный преподаватель… Все девочки Уитнеев занимались у него.

Уэйд мысленно поблагодарил Магдалену и озабоченно произнес:

— Я не хочу, чтобы весь Нью-Йорк был в курсе, что моя невеста не умеет танцевать. Только представь себе, сколько насмешек это вызовет.

Миссис Вельмонт приуныла. Ее душа, жаждавшая блеска и привыкшая получать лучшее, была вынуждена смириться. Уэйд торжествовал победу. Никаких знаменитых имен и престижных кварталов. Нью-Йорку придется забыть об Уэйде Вельмонте на то время, что он будет заниматься танцами…

Он остановил свой выбор на школе с пышным названием «Танцевальный рай». Она находилась на глухой окраине Нью-Йорка, под ее окнам проходила линия наземного метро, а в соседнем здании располагалось подозрительного вида кафе. Уэйд был доволен. Трудно было представить себе, что его состоятельных приятелей занесет в такой район.

Сама школа производила на удивление приятное впечатление. Она занимала второй этаж многоэтажного дома, и ее большие освещенные окна, задернутые светлыми занавесками, были видны издалека. Скромная вывеска над входом гласила, что здесь «обучают основам танцевального мастерства всех желающих». Войдя в подъезд, вы попадали на маленькую узкую лестницу, которая вела на второй этаж и мало ассоциировалась с прекрасным миром танцев, однако негромкая музыка плавного вальса или зажигательной самбы заставляла забыть о темном холле и обшарпанной лестнице.

Зато второй этаж был оборудован в лучших традициях танцевальных залов. Несколько просторных комнат с паркетным полом и зеркалами в полный рост были разделены полупрозрачными перегородками. В углу стояли удобные диванчики, чтобы уставшие танцоры могли перевести дух. На стенах были развешаны большие красочные фотографии, на которых были изображены танцующие пары. В каждом зале находилась своя стереосистема, что позволяло проводить одновременно несколько разных занятий.

Зал, который соединялся с лестницей, был самым большим. Часть его с правой стороны была оборудована в виде приемной. Там находился стол, стул на крутящейся ножке, диванчик и пианино. На стене над столом висело расписание занятий и фотография необыкновенно хорошенькой девушки в красном бальном платье.

Когда Уэйд Оливер, не без опасения поднявшийся по темной лестнице на второй этаж, вошел в этот зал, он замер на пороге. Танцевальный зал показался ему ослепительным. Неужели он осмелится выйти на этот блестящий паркет и танцевать? Нет, это невозможно! Он непременно все перепутает, а собственное отражение в многочисленных зеркалах только будет сбивать его с толку.

Уэйд уже решил уйти, пока его никто не заметил и не остановил, но тут он увидел в соседнем зале небольшую группу танцующих людей. Насколько он мог судить, там было трое мужчин и пять женщин. Выглядели они вполне обычно и ничуть не походили на заправских танцоров. В обычной одежде, со смущенными лицами, они неловко двигались и смешно кружились на месте.

Уэйд немного успокоился. Он ничуть не хуже этих банковских клерков, или кем они там работают… Раз они нашли в себе мужество пересилить стыд, он последует их примеру. Тут в соседнем зале заиграл вальс, и Уэйд машинально сделал несколько шагов, чтобы получше рассмотреть танцующих.

Видимо, его осторожные шаги были недостаточно осторожны, потому что в ту же самую минуту из другого зала с правой стороны вышла девушка в туфлях на очень высоких каблуках. Позднее Уэйд узнал, что это ее фотография висела на стене рядом с расписанием. Пока же он с раскрытым ртом смотрел на приближающуюся красавицу.

Девушка была жгучей брюнеткой с темными как вишни, чуть раскосыми глазами и сочными пухлыми губами. Выдающиеся скулы и смуглая кожа выдавали в ней латиноамериканку. Она была одета в ярко-желтое облегающее платье по колено, которое подчеркивало пышную грудь, тонкую талию и крутые бедра. Девушка была так вызывающе соблазнительна, что Уэйд, вроде бы привыкший к красавицам в откровенных нарядах, не мог оторвать глаз от ее полуобнаженного бюста.

— Здравствуйте, — сказала брюнетка, подойдя к нему. — Я Франческа Перес, помощник руководителя студии «Танцевальный рай». Я могу вам чем-нибудь помочь?

У нее оказался низкий, хрипловатый голос, которому легкий акцент придавал неизъяснимое очарование. Уэйд сглотнул и попытался собраться с мыслями.

— Я хочу… — начал он и запнулся.

— Наверное, научиться танцевать? — продолжила за него девушка с доброжелательной улыбкой.

Зубы у нее были что надо — белые, ровные, красивые.

— Да, — кивнул Уэйд, сознавая, что он совершенно неприлично пялится на губы девушки.

— Это замечательно! — просияла она. — Мы как раз начинаем набор новой группы. Впрочем…

Она кинула цепкий взгляд на дорогой костюм Уэйда.

— Если пожелаете, вы можете брать индивидуальные уроки, мистер…

— Уэйд, — машинально пробормотал он.

— Мистер Уэйд, — закончила Франческа, приняв его имя за фамилию.

Уэйд очнулся. Как бы хороша ни была черноглазая танцовщица, нельзя терять голову. Он пришел сюда инкогнито и должен позаботиться о том, чтобы оно не было раскрыто.

— Зовите меня Оливер, — сказал он с улыбкой. — Оливер Уэйд.

— Очень приятно, — произнесла Франческа таким тоном, что у Уэйда перехватило дыхание. — Мы в нашей школе тоже не любим церемоний…

Повисла пауза, во время которой Уэйд не знал, куда девать глаза. Куда бы он ни посмотрел, он везде видел пышные формы сеньориты Перес, а ему не хотелось показаться невежливым.

Видя смущение перспективного клиента, Франческа взяла дело в свои руки.

— Когда вы планируете приступить к занятиям? — заинтересованно спросила она. — Что именно вы хотели бы изучать? Все танцы или что-нибудь одно? В какие дни вам удобно посещать нашу студию?

— Я бы хотел научиться танцевать вальс, — сказал Уэйд.

— Только вальс?

— Для начала, да.

— Группа, с которой сейчас работает Эдди, как раз изучает вальс. — Франческа кивнула на зал, который привлек внимание Уэйда.

— Эдди?

— Эдуардо, мой партнер, — пояснила девушка. — Мы вместе преподаем. Он владелец «Танцевального рая».

Известие о существовании Эдди не особенно понравилось Уэйду.

— Правда, у группы Эдди уже было два занятия, так что вам будет трудно нагнать… — рассуждала вслух Франческа. — Но я могу дать вам парочку индивидуальных уроков, и потом вы присоединитесь к группе.

— А это обязательно? — вырвалось у Уэйда, взбудораженного мыслью об индивидуальных уроках этой красавицы.

— Конечно нет, — понимающе улыбнулась Франческа. — Но в группе гораздо интереснее. Ведь танцы — это еще и возможность пообщаться…

Она принимает меня за застенчивого идиота, который пришел танцевать, чтобы решить свои личные проблемы, подумал Уэйд.

— Дело не в общении, — нахмурился он. — Понимаете… я совсем не умею танцевать…

Серебристый смех Франчески заставил Уэйда замолчать.

— Вам не стоит стесняться этого, Оливер, — проговорила она. — В школу танцев как раз идут люди, которые не умеют танцевать… Посмотрите сами!

Она схватила Уэйда за руку и потащила к залу, в котором шло занятие. Ее ладонь была очень мягкой и горячей, но молодой человек, смущенный такой фамильярностью, даже не подумал возмутиться. Только когда они остановились на пороге, Франческа отпустила его руку.

Уэйд с любопытством огляделся. Этот зал был намного меньше, чем главный, но для маленькой группы места было достаточно. Ученики послушно выстроились в ряд и, согнув в локтях поднятые руки, шагали вперед-назад под музыку. У всех были сосредоточенные лица, а у мужчин еще и пот проступил на лбу. Уэйд едва сумел сдержать улыбку. Ради чего эти люди мучают себя?

— А теперь посмотрите, как это должно выглядеть, — сказал невысокий мужчина, который стоял около магнитофона, и выключил музыку.

— Это Эдди, — прошептала Франческа Уэйду, но он уже и сам догадался об этом.

Эдди, на вид примерно одних лет с Уэйдом, был довольно непривлекателен внешне.

У него было длинное худое лицо: высокий лоб с залысинами, маленькие глаза и непропорционально длинный нос. Длинные темные волосы были собраны в хвост и зрительно удлиняли и без того вытянутое лицо. Однако Эдди был очень красиво сложен: его стройная, гибкая и пластичная фигура компенсировала недостатки его внешности.

Он вышел на середину зала и показал движение, которое его ученики безуспешно пытались изобразить. Это было настолько красиво, что даже у Уэйда вырвался восхищенный возглас. Ученики Эдди захлопали в ладоши.

— Разве он не чудо? — спросила Франческа.

Она стояла так близко от Уэйда, что ее обнаженное плечо касалось его руки. От насыщенного сладкого аромата ее духов у него кружилась голова, но Уэйд терпел, не делая попытки отодвинуться.

— Попробуйте еще раз, — сказал Эдди своей группе и включил магнитофон.

Тут он повернулся и увидел у дверей Франческу. Она приветливо помахала ему рукой. Эдди улыбнулся, отчего его некрасивое лицо сразу похорошело, и направился к ней, не обращая внимания на усилия учеников.

— Познакомься, Эдди, это Оливер Уэйд. Он хочет научиться танцевать вальс, — сказала Франческа.

— Прекрасно. — Эдди снова улыбнулся и пожал руку Уэйду. — Я Эдуардо Санчес. Буду рад, если вы к нам присоединитесь.

Несмотря на некоторое предубеждение, Уэйд был вынужден признать, что Эдди отлично держится. Он смотрел прямо в глаза, а его рукопожатие был по-мужски твердым и крепким. В отличие от Франчески он говорил по-английски без малейшего акцента. Одним словом, несмотря на легкомысленный хвост и несолидную для мужчины профессию, Эдуардо Санчес производил благоприятное впечатление.

— Наверное, Оливеру лучше будет взять у меня несколько индивидуальных уроков, — кокетливо произнесла Франческа.

Выражение лица Эдди неуловимо изменилось.

— Мы можем обсудить это позднее. Сейчас я занят.

Он вернулся к ученикам, а Франческа, фамильярно взяв Уэйда под руку, увела его обратно в большой зал.

— Теперь пришло время встать в пары, — послышался голос Эдуардо. — Не отчаивайтесь, леди, я сам буду вашим партнером. Итак…

Уэйд встал как вкопанный. За те полчаса, что он провел в танцевальной школе, он ни разу не вспомнил о Магдалене.

— Знаете, Франческа, я ведь не один хочу заниматься, — проговорил он.

— О, вы можете приводить с собой друзей, мы будем только рады, — рассмеялась она, удивленная его серьезным видом.

— Я буду заниматься с девушкой.

Улыбка Франчески чуточку поблекла.

— С невестой, — продолжил Уэйд. — Собственно говоря, мы хотим научиться танцевать свадебный вальс…

— Все, что угодно, — сказала прекрасная брюнетка, но от былого энтузиазма в ее голосе не осталось и следа.

— Чудесно, — кивнул Уэйд. — Когда нам прийти?

Франческа сверилась с расписанием.

— Завтра в семь часов у меня группа. Зато с восьми до девяти я свободна… Вас это устроит?

Уэйд нахмурился. Интересно, когда заканчивается рабочий день среднестатистического ньюйоркца? Наверное, в любом случае он должен освободиться к восьми.

— Вполне, — медленно сказал он. — Ничего страшного, если мы немного опоздаем?

— Я буду вас ждать, — с придыханием произнесла Франческа.

Они распрощались. Уэйд пулей выскочил на улицу. Оглянувшись еще раз на здание, он заметил в окне Франческу и помахал ей рукой. Кажется, он устроил все наилучшим образом. В этой школе он будет обычным американцем и, наконец, научится танцевать вальс. Уроки с сеньоритой Франческой будут полны очарования… Не забыть только предупредить Магдалену, чтобы вела себя попроще.

Уэйд сел в машину и уехал, не зная, что Франческа Перес все еще наблюдает за ним из-за шторы. У прекрасной латиноамериканки был исключительно острый нюх на богатых мужчин. Этого она раскусила сразу. Явно не обычный клерк или рабочий из тех, что забредали в их «Танцевальный рай». Дорогой костюм, ботинки, часы — все, это Франческа успела разглядеть за время разговора с Уэйдом. А его машина! Она не разбиралась в марках автомобилей, зато понимала, что сколько стоит. К этому застенчивому голубоглазому молодому человеку надо присмотреться. А что касается его невесты…

Франческа подошла к одному из зеркал, которыми изобиловал зал, и провела рукой по своей пышной груди. Ни один мужчина в здравом уме не откажется от такого. Танцевальный зал — отличное место для любовной интриги, а она изрядно поднаторела в искусстве флирта. У невесты мистера Уэйда не будет ни одного шанса, если, конечно, игра на самом деле стоит свеч.

8

С танцевальной школой все было улажено наилучшим образом. Лишь предстоящий разговор с Магдаленой немного беспокоил Уэйда. Он видел, что невеста не торит желанием заниматься танцами вне дома, и справедливо полагал, что она будет возмущена необходимостью притворяться.

Впрочем, рассуждал Уэйд сам с собой, подъезжая к дому Дороти Гленнарван, она моя невеста и должна поступать так, как я скажу.

Девушка встретила его на пороге. Уэйд по-дружески поцеловал подставленную щеку. Он еще не привык к мысли, что эта хорошенькая куколка с фарфоровым личиком вскоре станет его женой. Стоило ему поглядеть в наивные голубые глаза Магдалены, как его охватывало необычайное смущение. Все его знакомые были бы очень удивлены, если бы узнали, что он до сих пор не целовал ее так, как полагается мужчине целовать свою невесту…

По дороге Уэйд с азартом рассказывал девушке о своем визите в «Танцевальный рай». Он старался заразить ее своим энтузиазмом, но Магдалена хранила молчание. Уэйд описывал танцевальный зал и блеск зеркал, а сам прикидывал, как лучше сообщить ей о том, что он записался в группу под вымышленным именем и что ей надо сделать то же самое.

Однако Магдалена обо всем догадалась сама.

— А где именно находится эта школа? — спросила она, наконец.

Уэйд назвал точный адрес.

— Не самый престижный квартал, — заметила девушка с иронией.

Уэйд был готов услышать осуждение, но никак не насмешку!

— Меньше возможности встретить знакомого, — буркнул он.

Магдалена вздохнула. Несколько минут они ехали в полном молчании. Уэйд набирался сил, чтобы попросить её придумать себе вымышленное имя.

— Кстати, ты решил, как тебя будут звать в этой школе танцев? — подала голос Магдалена.

— 3-зачем? — пробормотал ошарашенный Уэйд.

— Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, — хихикнула девушка.

Уэйд прибавил скорость, злясь на самого себя. Зачем! Тупее вопроса не придумаешь. Ведь он сам собирался предложить ей это. Магдалена здравомыслящая девушка. Она и без подсказки догадалась, как нужно поступить.

— Оливер Уэйд, — бросил он, не сводя глаз с дороги. — Просто и удобно.

— А я буду Мэгги, хорошо? — жизнерадостно произнесла Магдалена. — От Магдалены меня мутит.

Уэйд крутанул руль с такой силой, что чуть не врезался в дорожный знак. Слово «мутит» из уст утонченной леди Роквуд, которая заливается краской при каждом удобном случае?

Он покосился на девушку. Она ласково улыбнулась ему. Это была все та же Магдалена Роквуд, очаровательная белокурая крошка, нежная и изысканная, словно сошедшая со страниц романа Джейн Остин… И в то же время ее глаза как-то непривычно блестели, а в уголках рта пряталась ироническая усмешка.

Уэйд сосредоточился на управлении машиной. Наверное, ему померещилось. В свете уличных фонарей и полумраке салона всякое может почудиться. Магдалена… Мэгги просто рада случаю побыть вне дома. Отсюда и ее необычное оживление.

— А кто ведет занятия? — спросила девушка.

— Их двое. Девушка и мужчина…

— Кто бы сомневался!

Уэйд вздрогнул. На этот раз ошибки быть не могло. Магдалена посмеивается над ним, причем даже не скрывает этого!

— Они латиноамериканцы, — продолжил Уэйд. — Франческа и… тьфу, забыл, как его зовут…

— Она, наверное, очень красива, — поддела его Магдалена.

Уэйд метнул на нее сердитый взгляд и обнаружил, что девушка смеется. Но не так, как раньше, изображая на лице подобие вежливой улыбки, а от души, демонстрируя жемчужные зубки. Уэйд поерзал на сиденье. Конечно, нельзя сказать, что они с Магдаленой Роквуд старые приятели и хорошо знают друг друга, но все-таки за это время он составил себе некоторое представление о невесте. Теперь же его охватило странное чувство, что рядом с ним в машине сидит совсем другая женщина. Она была не хуже и не лучше той Магдалены Роквуд, которой он делал предложение. Она просто была другой.

— Приехали, — с облегчением сказал Уэйд, заметив вдалеке знакомую вывеску.

Магдалена выпорхнула из машины, не дожидаясь, пока Уэйд поможет ей. Она с интересом разглядывала здание и сверкающую вывеску «Танцевальный рай», не выказывая при этом ни тени смущения. Для девушки, которая не могла попросить передать ей сахар, не покраснев; это было в высшей степени удивительно.

Но у Уэйда не было времени размышлять над странностями ее поведения. Было уже восемь, и прекрасная Франческа, должно быть, поджидает его…

Темнота и неопрятность лестницы первого этажа не произвели на Магдалену никакого впечатления. Уэйд ожидал, что она прижмется к нему и будет испуганно дрожать при каждом шаге, но девушка смело пошла впереди него. Уэйд вспомнил свои колебания и неуверенность, когда он впервые поднимался по этой лестнице, и подивился храбрости Магдалены.

Наверное, это мое присутствие придает ей сил, решил он про себя.

Они поднялись на второй этаж. Уэйд распахнул перед Магдаленой дверь, ведущую в большой зал, где Франческа заканчивала занятие с группой. Сегодня на ней было длинное зеленое платье с голубыми воланами. Пышные черные волосы убраны в тугой пучок, оставляя открытыми ее полные бронзовые плечи. Единственный мужчина в группе Франчески, темнокожий американец средних лет, с нескрываемым восторгом смотрел на нее.

— Правда, здесь красиво? — шепнул Уэйд Магдалене, показывая рукой на люстры, паркет зеркала. — Кто бы мог подумать, что танцевальная школа может так прилично выглядеть…

— Да, девушка хороша, — согласилась Магдалена с таким серьезным видом, что Уэйд сразу понял, что она над ним издевается.

Похоже было, что зал не произвел на нее ни малейшего впечатления.

— Короче, не забывай, что ты теперь не Магдалена Роквуд, — сердито пробормотал он, — а Мэгги… как-там-тебя.

— Осборн, — спокойно сказала девушка.

— Что «Осборн»? — не понял Уэйд.

— Мэгги Осборн. Имя и фамилия, — пояснила Магдалена.

Сообразительная девчушка, отметил про себя Уэйд. Никогда бы не сказал по ее постной физиономии.

Но тут Уэйда заметила Франческа Перес и приветливо помахала ему рукой. Все мысли о Магдалене тотчас улетучились из его головы. Как она великолепна в своем ярком платье! Правда, оно несколько аляповато, но очень ей идет. В конце концов, откуда у танцовщицы может быть представление о хорошем вкусе? К тому же она так уверенно держится и сразу бросается в глаза среди этих неловких клуш, которые толпятся вокруг нее и безуспешно пытаются ей подражать…

— Хватит на нее таращиться, милый, — пропела Мэгги. — Это неприлично.

Издевательские слова Магдалены привели Уэйда в чувство. Он всего лишь на секунду отвлекся (да и кто бы не отвлекся на его месте?), но он знает, как себя вести. Уэйд показал невесте на диванчики с правой стороны, и они сели, ожидая окончания урока.

Франческа вскоре распрощалась со своими учениками, которые выходили из зала, бурно обсуждая сегодняшнее занятие. Уэйд был поражен огнем, горевшим в их глазах. Все эти люди были полны решимости овладеть сложным танцевальным искусством, не боясь выглядеть смешно и нелепо. Он должен брать с них пример.

— Оливер, я безумно рада вас видеть!

С этим возгласом Франческа бросилась к нему через весь зал.

Уэйд встал, чувствуя неловкость перед Магдаленой. Прекрасная брюнетка подлетела к нему и протянула обе руки. Ему ничего не оставалось делать, как пожать их. Смущение его возросло стократ, когда он поближе разглядел платье Франчески. Видимо, в качестве компенсации за длину до щиколоток оно очень сильно открывало грудь Франчески. При небольшом усилии любой желающий мог лицезреть ее соблазнительные прелести в полном объеме. Может быть, вчера Уэйд не упустил бы такой возможности. Но сейчас он был с Магдаленой и не собирался позволять себе всякие вольности в присутствии невесты.

— Добрый вечер, Франческа, — сухо сказал он. — Познакомьтесь, моя невеста, Магда… Мэгги.

— Привет, — кислым тоном произнесла Франческа, поворачиваясь к Магдалене. — Значит, вы вместе хотите заниматься танцами.

Она так явно показывала, что не в восторге от необходимости заниматься и с Мэгги, что Уэйд почувствовал себя оскорбленным. Видимо, его невесту обуревали те же эмоции, потому что, когда она ответила Франческе, ее голос был полон внешней доброжелательности и внутреннего сарказма.

— Да, нам ведь придется скоро танцевать свадебный вальс… Кстати, у вас миленькое платьице. Правда, немного в груди тесновато, но в целом вам очень идет.

Франческа открыла рот, отчего ее лицо приобрело глуповатое выражение, но не нашлась, что ответить. Уэйд с одобрением посмотрел на невесту. Пожалуй, выводы относительно Магдалены Роквуд придется пересмотреть.

Франческа начала урок. Она объяснила, как нужно держать руки, и показала несколько несложных движений, чтобы Уэйд и Магдалена могли попрактиковаться. Это было гораздо тяжелее, чем Уэйд мог себе представить. Его руки деревенели, танцевальные па вылетали из головы, а ухо не желало улавливать музыкальный ритм. Хуже всего было то, что Франческа уделяла ему намного больше внимания, чем Магдалене, и ее бесконечные касания и кокетливые интонации нервировали его. Мало того, что ему было неудобно перед невестой, так еще это мешало ему сосредоточиться на танце. После получаса занятий Уэйд осознал себя полным тупицей.

— У меня ничего не выходит! — раздраженно воскликнул он, когда Франческа в очередной раз мягкими прикосновениями принялась выпрямлять его спину.

— Не надо отчаиваться, — покачала головой Франческа. — Всем поначалу кажется, что у них ничего не выходит… Я тоже не родилась танцовщицей. Зато сейчас…

Франческа грациозно развела руками, словно приглашая полюбоваться своими соблазнительными формами, а потом легко протанцевала несколько па. Уэйд засмотрелся на ее движение. Как прекрасна она была! Как пышный экзотический цветок, расцветающий в жарких влажных джунглях, как райская птица, пленяющая ярким варварским опереньем, как огромный сверкающий самоцвет, притягивающий ослепительным блеском…

— Видите, все очень просто, — произнесла Франческа, закончив свое маленькое выступление.

Но если она хотела вдохновить Уэйда, то достигла прямо противоположного результата. Теперь ко всем его комплексам добавился страх выглядеть глупо в глазах грациозной красавицы. Сомнение сковывало его ноги. Каждый взгляд, случайно или намеренно брошенный в зеркало, убеждал Уэйда в том, что он безнадежен.

— Да, Мэгги, У вас хорошо получается, — услышал он удивленный голос Франчески. — Двигайтесь увереннее, вы все делаете правильно.

Уэйд встал как вкопанный и уставился на Магдалену. Она порозовела от усилий, но в отличие от него держалась молодцом. Ее руки чуть дрожали, но находились в правильном положении, а ноги в точности повторяли движения, показанные Франческой. Магдалена была чудо как хороша, ничуть не хуже латиноамериканки. Она была немного ниже Франчески и не обладала ее пышными формами, зато изяществу ее стройной фигурки могла позавидовать любая танцовщица. На Магдалене была зеленая юбка, плотно сидевшая на бедрах, но расходящаяся книзу, которая подчеркивала линию талии и ног. Магдалена обладала счастливой фигурой — она была хрупкой, не будучи худой, и женственной, не будучи полной. По сравнению с ней Франческа Перес казалась крупноватой.

Почувствовав взгляд Уэйда, Магдалена подняла глаза и улыбнулась ему. Сердце Уэйда ёкнуло. Он впервые смотрел на свою невесту глазами мужчины, забыв о рассуждениях на тему целесообразности брака с Магдаленой и ее титуле. Уэйд поймал себя на мысли, что если бы он познакомился с ней на занятиях танцами, то не сразу бы осмелился подойти к ней и заговорить. Он и сейчас ощущал странную робость, глядя на нее, хотя был ее женихом и, по мнению большинства своих знакомых, первым ловеласом Нью-Йорка…

Никто лучше Уэйда не знал, насколько это не соответствует истине. Женщины сами вешались на него, что было неудивительно, принимая во внимание его приятную наружность и миллиарды его отца. Но Уэйду вовсе не хотелось быть великосветским плейбоем. Более того, эта роль его тяготила. В обществе женщин он обычно терялся и не знал, что говорить, однако этого никто не замечал, потому что дамы сами тараторили без остановки, пытаясь произвести на него впечатление. Уэйд достойно нес свой крест. Что и говорить, ему льстило, что его считают сердцеедом и что дед, который в молодости разбил не один десяток девичьих сердец, похлопывал его по плечу и говорил:

— А ты, Уэйд, весь в меня.

Семейству Вельмонтов, равно как и всем их приятелям, просто не могло прийти в голову, что Уэйд не склонен гоняться за каждой симпатичной девушкой и терпеть не может скоростные машины и опасные виды спорта. Мужчине его общественного положения полагалось любить и то, и другое, и третье, и никто не задумывался над тем, интересует ли это Уэйда на самом деле.

Зато сейчас, в обычной школе танцев, Уэйд впервые ощутил сладость свободы. Ему не нужно было играть роль, чтобы соответствовать ожиданиям посторонних людей. В школе «Танцевальный рай» он был простым жителем Нью-Йорка, не обремененным миллиардами и светскими условностями, и мог, наконец, вести себя так, как считал нужным.

Конечно, нельзя было забывать о Магдалене. Хотя она вошла в образ обычной девчонки по имени Мэгги, она все-таки английская графиня. Ей будет неприятно узнать, что настоящий Уэйд Вельмонт сильно отличается от того неотразимого миллиардера, за которого она собирается замуж…

Уэйд задумался и снова сбился. Он никак не мог запомнить порядок шагов, хотя Мэгги сразу уловила его. Наверное, она обманула меня, когда сказала, что не умеет танцевать, угрюмо подумал Уэйд. Очередная уловка, чтобы произвести впечатление.

— У тебя здорово получается, — небрежно заметил он в перерыве, когда они сели на диванчик, чтобы немного отдохнуть.

— Спасибо, — кивнула Магдалена.

Она раскраснелась, но не от обычного смущения, а от физических усилий, и никогда еще не выглядела такой бодрой и хорошенькой.

— Почему ты сказала мне, что не умеешь танцевать? — сварливо спросил Уэйд.

Возможно, хорошо воспитанный человек на его месте промолчал бы. Не годится в глаза уличать даму во лжи. Например, некий Уэйд Оливер Вельмонт притворился бы, что все в порядке, и уже давно бы забыл о том разговоре на вечеринке. Но Оливер Уэйд, совершенно обычный человек, мог не стесняться.

— Ну… я действительно не очень хорошо танцую, — замялась Магдалена. — Но кое-что умею. И потом… наверное, у меня просто талант!

Уэйд задохнулся от возмущения. Нахальная, самонадеянная девчонка! Судя по ее тону, у него вообще нет никаких способностей!

— Не кипятись, Уэйд, — шепнула девушка. — У тебя тоже все получится.

— Здесь зови меня Оливером, — буркнул он.

Франческа прервала их весьма содержательную беседу, и урок продолжился. Уэйд постарался выкинуть из головы все лишние мысли и сосредоточиться на ощущениях тела.

— Вы делаете невероятные успехи, Оливер, — с придыханием сообщила ему Франческа в конце урока.

Уэйд приосанился, но со стороны Магдалены послышался отчетливый смешок, и он снова поник.

— Думаю, что мы уже сможем в следующий раз присоединиться к общей группе, — сказала Мэгги.

— А, по-моему, рановато… — протянула Франческа, призывно посматривая на Уэйда. — Нам еще столько всего нужно выучить…

Она позволила предложению оборваться и повиснуть в воздухе. Уэйд переступил с ноги на ногу. Бесспорно, Франческа очаровательна, но он предпочел бы, чтобы она вела себя посдержаннее. Неприятности с Магдаленой ему не нужны. А если жгучая красотка будет продолжать в том же духе, его невесту это вряд ли обрадует.

— Не поймите меня неправильно, Франческа, — сказал Уэйд решительно, — но я хотел бы позаниматься в общей группе. Ошибки других помогут мне лучше видеть мои собственные, и…

— И в группе заниматься намного интереснее, — нелюбезно закончила за него Магдалена.

Франческа кинула на нее свирепый взгляд. Это поразило Уэйда, привыкшего к тому, что женщины гораздо лучше скрывают свои чувства и искусно поддерживают видимость дружеских отношений. Откровенная неприязнь, которую выказывали друг другу Магдалена и Франческа, была ему в новинку.

— Но если у нас возникнут проблемы, мы обязательно попросим вас о помощи, — поспешил добавить он, чтобы разрядить обстановку.

Франческе пришлось удовольствоваться этим неопределенным обещанием.

— Хорошо, — кивнула она. — Давайте поговорим с Эдуардо.

Призывно покачивая бедрами, она пошла в соседний зал, чтобы позвать своего партнера.

— Эдди, ты не мог бы выйти к нам на минуточку, — произнесла она таким сладким голосом, что Уэйда передернуло, а Магдалена прыснула.

— Конечно, — ответил Эдуардо и появился в дверях.

Он улыбнулся Уэйду, кивнул Магдалене, которая маячила за его спиной, и повернулся к Франческе. Но она не успела рта раскрыть, потому что Эдди вдруг вздрогнул всем телом и уставился на Мэгги. Франческа начала что-то говорить вполголоса, а он даже не пытался притвориться, что слушает ее. Уэйд видел, что Эдди не отрывает глаз от его невесты. Это задевало его гораздо сильнее, чем он мог себе представить. Каков нахал! Мог бы вспомнить о приличиях и не таращиться на чужую девушку!

Уэйд обнял Магдалену за плечи, чтобы сразу развеять все сомнения относительно их отношений. Эта женщина принадлежит ему, и точка.

— Слушай, Мэгги… — ласково начал Уэйд, заглядывая Магдалене в лицо, и осекся.

Она была сама на себя не похожа. Вся краска схлынула с ее щек. Она смотрела на Эдуардо Санчеса, словно видела перед собой привидение, и в сердце Уэйда раздался тревожный звоночек.

9

— Тебе понравилось занятие? — спросил Уэйд девушку, когда они отъехали от «Танцевального рая».

Магдалена кивнула, хотя Уэйд был уверен в том, что она ни слова не услышала. Она вообще держалась очень странно, словно человек, поглощенный какой-то одной мыслью, проблемой без решения. Уэйд снова и снова прокручивал в голове подробности разговора с Эдди Санчесом, после которого Мэгги стала сама не своя.

Поговорив с Франческой, Эдуардо сразу направился к ним. На его лице сияла радушная улыбка, однако глаза были холодны как лед.

— Оливер, чудесно, что вы все-таки начали заниматься! — громко сказал он. — Если честно, я думал, вы струсите.

Удивительное дело — он разговаривал с Уэйдом, однако по-прежнему смотрел на Магдалену.

— И маленькая мисс вместе с вами тоже хочет учиться танцевать? — продолжил Эдди.

— Да, — кивнул Уэйд.

Странно было отвечать человеку, который явно адресовал свои вопросы не ему. Но Магдалена молчала, плотно сжав губы, и Уэйд в который раз спросил себя, что с ней творится. Столько преображений за один вечер… когда же это закончится?

— Это моя невеста, — сообщил он Эдуардо, — Мэгги Осборн.

Это известие до такой степени обрадовало Эдди, что его улыбка стала еще радушнее.

— Мэгги Осборн! — воскликнул он. — Кто бы мог подумать! Какое чудесное имя!

Уэйд нахмурился. Вчера этот танцор показался ему вполне нормальным человеком, но сегодня его поведение не поддается никакому объяснению. Франческу, видимо, терзали те же мысли, потому что она с недоумением хлопала глазами.

— Знавал я когда-то одну Мэгги, — мечтательно вздохнул Эдуардо. — Прелестная была девушка…

Уэйд ощутил, как плечи Магдалены под его рукой напряглись. Черт возьми, этот фигляр заставляет ее чувствовать себя неловко!

— Не сомневаюсь, — процедил Уэйд. — Но мы хотели обсудить занятия в группе.

Это возымело свое действие, и веселость Эдуардо вернулась в рамки приличий.

— Конечно, я буду рад заниматься с вами, сказал Эдди, удостоив, наконец, взглядом и Уэйда.

— Но, Эдди, им еще рано… — удивленно протянула Франческа. — Я же говорила тебе…

— Пустяки. — Эдуардо взмахнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху. — В группе им будет интереснее. Я уверен, что очень скоро они начнут отлично танцевать. Особенно мисс Осборн. Она производит впечатление прирожденной танцовщицы.

— Вы мне льстите, — подала голос Мэгги. — Но я должна сразу признаться вам, что у меня абсолютно нет никакой танцевальной подготовки.

— Как и у всех, кто занимается в нашей школе, — приторно улыбнулся Эдуардо. — Вам не нужно волноваться.

Он произнес это с какой-то особенной интонацией и пристально посмотрел на девушку.

— Вы очень любезны, — сказала Магдалена.

На этой оптимистической ноте они расстались, но Уэйда не покидало чувство, что он недопонял что-то в этой коротенькой беседе.

— Странный парень этот Эдуардо, правда? — небрежно заметил Уэйд.

Он аккуратно вел машину и не слишком торопился, сознавая, что ему совершенно не хочется возвращаться домой к родителям.

— Ага, — без выражения ответила Мэгги.

Она смотрела прямо перед собой и сейчас как никогда напоминала безжизненную куклу.

— Если честно, я поначалу подумал, что он тебя знает, — продолжил Уэйд. — Да и ты вела себя как-то чересчур тихо…

Магдалена дернула плечиком.

— А как я должна была вести себя в обществе незнакомого мужчины?

Она раздраженно осведомилась.

— Знаешь, сегодня вечером я совсем тебя не узнаю, — усмехнулся он. — Где та скромная перепуганная девушка, которая боится лишний раз рот раскрыть?

— Заболела, — фыркнула Мэгги.

— Замечательно, — серьезно проговорил он. — Хоть бы она поболела подольше. С ней было… скучно.

Магдалена рассмеялась, и Уэйд понял, что она пришла в себя.

— Ты тоже не похож на себя сегодня, — насмешливо заявила она. — Совсем другой человек. Красотка Франческа, наверное, ужасно разочарована.

— Это еще почему?

Уэйд чуял подвох, но не мог удержаться от вопроса.

— Ты не обращал на нее того внимания, которого заслуживал ее полуобнаженный бюст! — торжественно проговорила Магдалена.

Уэйд чертыхнулся про себя.

— Согласись, что для первого бабника Нью-Йорка такое поведение нехарактерно.

— Что? — Уэйд повернулся к Магдалене. — Как ты меня назвала?

— Первый бабник Нью-Йорка, — ответила она немного неуверенно. — Разве ты не знаешь, что все тебя так называют? Каждая из подруг Дороти уже успела предупредить меня на твой счет.

Уэйд стиснул руль. Эти болтливые сороки сплетничают за его спиной!

— Если хочешь знать, моя репутация сильно преувеличена, — холодно произнес он.

— Сегодня я в этом убедилась.

Уэйд понимал, что она его попросту дразнит, но взять себя в руки и успокоиться он не мог.

— Не слишком ли ты поторопилась с выводами? Вдруг мне не нравятся брюнетки? Или я старался в твоем присутствии вести себя прилично? Что ты на это скажешь, мисс Наблюдательность?

— Ты отлично знаешь, что я не стала бы устраивать скандал, если бы ты приударил за этой пышногрудой кошечкой, — пожала плечами Магдалена.

— Господи, что за лексикон, — рассмеялся Уэйд. — Мама бы упала в обморок, если бы услышала тебя.

— А что касается брюнеток… — невозмутимо продолжала Магдалена, — то Дороти Гленнарван не менее черноволоса, чем Франческа, однако ты и она…

— Ложь! — перебил девушку Уэйд. — У нас с Дороти никогда ничего не было!

— Но ты чуть не женился на ней…

— Это все мамины бредни!

— А Конни Уотербэнк?

— И пальцем до нее не дотронулся!

— А Роберта Мелчет?

— Пара поцелуев на балконе…

— Вот видишь!

— Я был пьян!

— Шерил Макмиллан…

— Я только раз сходил с ней на балет!

— …уверяла меня, что ты великолепный любовник.

От неожиданности Уэйд нажал на тормоз, и Магдалена чуть не врезалась лбом в стекло.

— Я никогда не спал с Шерил Макмиллан! — отчеканил он.

— Однако это не повод останавливаться на середине улицы, — улыбнулась Магдалена. — Поехали, Уэйд.

Несколько кварталов они проехали молча. Уэйд переваривал услышанное. Нет, он не сомневался в том, что за его спиной женщины перемывают ему косточки. Вряд ли кто-нибудь из его приятелей избежал этой участи. Но что они осмелятся обсуждать его личную жизнь в присутствии Магдалены, да еще нагло врать…

— Как они могли говорить такое тебе… вырвалось у него.

— Думаю, им хотелось посмотреть на мою реакцию, — спокойно пояснила Магдалена.

Уэйд изумленно покосился на нее. Она не казалась ни возмущенной, ни шокированной. Очередной сюрприз. Оказывается, у леди Роквуд вполне крепкие нервы, несмотря на ее ангельское личико и золотистые кудряшки.

— А… что еще они тебе рассказали?

— Сущие пустяки, — ответила девушка. — Что тебе понадобилось два дня, чтобы затащить в постель Джилли Уитней. Что Роберта Мелчет пала в твои объятия гораздо раньше, но не задержалась в них. Что из-за тебя в Нью-Йорке совсем не осталось добродетельных женщин моложе сорока пяти… Продолжать?

Уэйд судорожно замотал головой. Он не знал, что сильнее шокирует его — откровенная ложь этих женщин или то, что они терроризировали Магдалену своими вымыслами. А может быть, то, что она так спокойно рассказывает ему об этом, не стесняясь в выражениях…

— И… и… что ты по этому поводу думаешь? — спросил он через некоторое время, когда обрел способность говорить.

— А что тут думать? Ты взрослый, свободный мужчина. Это… гм… вполне естественно.

Уэйд немного успокоился.

— Вообще-то они тебе с три короба наврали, — сказал он.

— Я так и поняла. Ты совсем не похож на бабника, — вздохнула Магдалена. — Им просто хотелось побольнее уязвить меня.

— Почему не похож? — воскликнул задетый за живое Уэйд.

— Не знаю. Может быть потому, что ты до сих пор не попытался соблазнить меня.

Уэйд хмыкнул. Надо же. Все это время он считал Магдалену милой, доброй, красивой и недалекой. А она оказалась гораздо умнее девиц, с которыми ему приходится общаться.

— Никогда бы не подумал, что ты способна так рассуждать, — признался он.

— Очень неприятный сюрприз?

— Нет, что ты… Наоборот. Иногда хочется расслабиться и забыть о том, что ты обязан быть неотразимым.

— Бедняга, — сочувственно пробормотала Магдалена.

Уэйда словно кто-то толкнул. Впервые в жизни он слышал в голосе своего собеседника искреннюю жалость! Обычно ему завидовали, а не сочувствовали… Это было непривычно и немного обидно, но желание излить кому-нибудь душу взяло верх над гордостью.

— Ты не поверишь, как тяжело иногда бывает, — вздохнул он. — Мне уже тридцать, а я постоянно чувствую себя десятилетним мальчуганом, которого взрослые то и дело поучают.

— Ты не обязан никого слушать, — Мягко заметила Магдалена. — У тебя столько денег… Ты можешь жить так, как тебе хочется.

— Я понимаю, — уныло согласился Уэйд. — Но на деле все сложнее. Знаешь, я словно заложник своего положения… Единственный ребенок, сын, наследник. Должен быть лучшим, первым, идеальным. Плейбой, красавец, баловень удачи… Так до бесконечности можно продолжать. Но вот только, увы, в действительности я совсем другой.

— Удивительно… — задумчиво проговорила Магдалена. — То есть ты все время играешь роль…

— Что-то в этом роде.

— Все равно ничего не понимаю, — покачала головой девушка. — Получается, что ты позволяешь другим распоряжаться твоей жизнью… Это как-то не по-мужски.

— А что мне делать? Я пропустил момент, когда можно было бунтовать, и теперь просто живу.

— И жизнь у тебя не самая плохая. Вряд ли кто-нибудь отказался бы поменяться с тобой местами.

— Пожалуй, — согласился Уэйд. — Но я тоже был бы не прочь пожить как обычный человек. Хотя бы как этот Эдуардо Санчес… Давать уроки танцев, ходить в кинотеатр за углом, обедать в закусочной…

— Все время думать, где достать денег, отбиваться от назойливых приставаний богатых толстух, в сезон работать платным партнером в отелях… — в тон Уэйду подхватила Магдалена. — В этом нет ничего интересного.

— А ты откуда знаешь? — спросил Уэйд, удивленный ее словами.

Магдалена сделала неопределенный жест рукой.

— Мне так кажется… Не забывай, у каждой медали есть две стороны.

— Наверное, ты права, — кивнул Уэйд. — А что ты скажешь о себе?

— Обо мне? — растерянно переспросила девушка. — Что обо мне?

— Ты довольна своей жизнью? Тебя все устраивает? Тебе не приходится каждый день прятать истинную Магдалену?

Магдалена невесело рассмеялась.

— Знаешь, у меня не было времени задумываться над этим. За меня тоже постоянно все решали… Я делала все, что подобает… Но у женщин все по-другому. Излишняя самостоятельность, необходимость заботиться о себе, зарабатывать деньги, принимать важные решения, которые потом оказываются неправильными, — это не всегда интересно… Наверное.

— Но неужели тебе никогда не хотелось освободиться от опеки родителей? Ведь это здорово — быть хозяйкой своей собственной судьбы, ни от кого не зависеть!

— Может быть, — усмехнулась Магдалена. — Крохотная квартирка, на которую едва хватает денег. Капустный суп на завтрак, обед и ужин, беготня в поисках лишней десятки… Спасибо.

— Вот уж не думал, что у тебя настолько живое воображение, — заметил Уэйд. — Не стоит смотреть на мир так мрачно.

— Это я просто сгущаю краски, — пояснила девушка. — На самом деле все отлично. Я молода, полна сил, у меня довольно состоятельные родители, и в моих жилах течет благородная кровь. К тому же я скоро выхожу замуж за сына миллиардера, который хоть и имеет убийственную репутацию ловеласа, на самом деле приятный скромный молодой человек, не умеющий танцевать вальс!

От иронии, прозвучавшей в голосе Магдалены, у Уэйда мурашки по коже побежали.

— Не похоже, чтобы ты была от этого в восторге, — сказал он.

— А что, обычная сделка должна обязательно вызывать восторг? — сухо осведомилась она.

— Сделка? — пробормотал Уэйд. — Ты смотришь на наш брак как на сделку?

— А как иначе его можно назвать? — изумилась она. — Давай хотя бы наедине не будем притворяться, Уэйд. Ты женишься на мне, потому что пришло время, потому что миссис Вельмонт надоела тебе своими просьбами, потому что я подхожу по всем статьям на роль наследной принцессы. А я выхожу за тебя замуж, потому что ни одна девушка в здравом уме не может отказать Уэйду Оливеру Вельмонту. И потом, ты очень симпатичный и совсем не похож на тех мужчин, с которыми я привыкла общаться.

Уэйд был до такой степени поражен, что проехал на красный свет, чего раньше никогда с ним не случалось. Как хорошо эта маленькая девочка все понимает! И как неприятно то, что она только что сказала. И ведь ни одного слова неправды…

— Знаешь, Магдалена, многие браки заключаются и по менее веским причинам, — пробормотал Уэйд, чувствуя, что это не самый подходящий ответ. Лучше всего было бы сказать, что он влюбился в нее с первого взгляда и будет любить всю жизнь… Но в такой вечер откровений Уэйду ужасно не хотелось врать.

— Это правда, — согласилась она, — например, мои родители…

Но окончания фразы Уэйд так и не дождался. Остаток пути они проехали в молчании. Он остановил машину у дома Дороти Гленнарван, заглушил мотор и повернулся к Магдалене.

— Никогда бы не подумал, что мы с тобой будем разговаривать на такие темы, — сказал он.

— То есть ты думал, что я способна только хлопать ресницами и краснеть по поводу и без? — с улыбкой спросила девушка.

— Что-то в этом роде, — не без смущения признал Уэйд.

— Прости, что разочаровала.

— Да ты что! — воскликнул Уэйд. — Я очень рад, что мы… э… поняли друг друга.

— Я тоже, — сказала девушка. — И нам теперь ничто не помешает стать хорошими друзьями, да?

— Конечно!

Уэйд помог Магдалене выйти из машины. Хотел было по обыкновению поцеловать ее в щеку, но передумал. Теперь наедине можно было не соблюдать ритуал.

— До свидания, Уэйд. — Девушка лукаво подмигнула ему, словно прочитала его мысли.

— До свидания, Магдалена, — эхом отозвался он, внезапно понимая, что совсем не прочь прикоснуться губами к ее нежной щеке…

Она махнула рукой и быстро пошла к воротам. Но вдруг остановилась и повернулась к Уэйду.

— Зови меня Мэгги, хорошо? Так короче и… приятнее.

Уэйд кивнул и стоял на месте, пока Магдалена не скрылась из виду. А она добежала до своей комнаты и заперлась на ключ. Ни разу она не волновалась так с тех пор, как она поселилась у Дороти Гленнарван. И дело было совсем не в том, что в школе танцев она встретила Раймонда… Всякое бывает. Нет, дело было совсем в другом. Сегодня Мэгги впервые почувствовала, что ее шутка перестает быть таковой. Уэйд Вельмонт… нравился ей с каждым днем все сильнее, и Мэгги ничего не могла с собой поделать!

10

— На уроке сегодня мы вспомним, как правильно вставать в пары, и попробуем потанцевать вместе.

Уэйд встрепенулся. Он уже перестал бояться паркета и даже выучил основные движения. Занятия в группе Эдуардо были для него полезнее, чем индивидуальные уроки с Франческой, хотя, по настоянию Санчеса, он продолжал работать и с ней. Мэгги наотрез отказалась брать уроки у Франчески вместе с ним.

— Мне вполне хватает групповых занятий, — со смехом возразила она, когда Уэйд принялся ее уговаривать. — Пусть сеньорита Перес насладится твоим обществом.

Так что теперь Уэйд раз в неделю занимался наедине с Франческой. Они всегда были одни в танцевальном зале, и Уэйд подозревал, что расчетливая латиноамериканка специально устраивает для них интимную обстановку. На нескромные намерения Франчески указывали и ее платья, которые с каждым разом становились все откровеннее. Франческа никогда не упускала возможности дотронуться до Уэйда то грудью, то бедром, что сильно мешало ему усваивать материал…

Но зато благодаря индивидуальным урокам на групповых занятиях с Эдуардо Уэйд ничем не отличался от остальных танцоров, а кое в чем был, пожалуй, и лучше. Конечно, до Мэгги ему было далеко — она все хватала на лету, но в целом Уэйд был доволен своими успехами.

— Посмотрите, как это должно выглядеть! — объявил Эдуардо и, встав в пару с Франческой, протанцевал с ней несколько па.

Они смотрелись как единое целое, и каждый из танцоров немедленно решил про себя, что у него-то так точно не получится.

Эдуардо объяснил, с чего именно нужно начинать, и предложил мужчинам пригласить дам. Уэйд неловко согнул руки, не представляя себе, как это через секунду тело Мэгги плотно прижмется к нему. Однако все оказалось не так страшно, и когда Уэйд сделал первый шаг, он обнаружил, что девушка совершенно не мешает ему двигаться, а, наоборот, — помогает. Каждый шаг давался гораздо легче, чем в одиночестве, и Уэйд протанцевал полный круг, прежде чем осознал, что спокойно танцует.

— Браво, браво! — Эдуардо захлопал в ладоши, привлекая к ним внимание. — Посмотрите на Оливера и Мэгги. У них отлично получается. Надо только исправить пару ошибочек… Позвольте…

Уэйд и Мэгги остановились.

— Прошу вас, Мэгги. — Эдуардо протянул руку к девушке. — Разрешите, я покажу вам, что именно вы делаете не так. Вы сразу все поймете, ведь у вас такие способности…

Девушка нехотя подошла к нему. Уэйд недовольно поморщился. Они всего лишь два раза позанимались с Эдуардо, но он уже успел заметить, что танцор оказывает Мэгги повышенное внимание. Это было вполне объяснимо. Ведь она так красива! Другие мужчины в группе — и полный Джимми Гастерс, и пожилой мистер Саундтон, и долговязый Родни — глазели на Мэгги с таким же интересом, как на Франческу, и время от времени пытались с ней заговаривать. Однако одного мрачного взгляда Уэйда было достаточно, чтобы держать их на расстоянии.

Но Эдуардо Санчес относился к ней по-особенному, и Уэйд никак не мог понять, в чем дело. Он бы не волновался так, если бы это был обычный мужской интерес. В конце концов, Мэгги безумно хороша собой, и нет ничего странного в том, что она нравится. Но Эдди обращался с девушкой с какой-то неестественной излишней вежливостью, в которой постоянно сквозила ирония. Он словно чего-то недоговаривал, и, хотя Мэгги вела себя как ни в чем не бывало, Уэйд чувствовал, что она догадывается, в чем дело.

— Вам нужно чуть сильнее отклонять голову, — сказал Эдуардо, дотрагиваясь до висков девушки и поворачивая ее голову. — Вот так.

Убери от нее руки! — захотелось выкрикнуть Уэйду. Но, конечно, танцевальный зал — не место для вульгарной ревности. Как иначе педагог объяснит ученице ее ошибку, если не прикосновениями?

— А теперь мы потанцуем, — объявил Эдуардо группе, прижимая к себе Мэгги.

По мнению Уэйда, гораздо крепче, чем он прижимал Франческу.

Они начали танцевать, но не успели сделать и пару шагов, как Мэгги вдруг остановилась, и Эдди чуть не упал, споткнувшись о ее ноги.

— Такое иногда бывает, — засмеялся он, потирая ушибленное место. — Вам нужно лучше слушаться партнера, Мэгги.

Она развела руками.

— Давайте попробуем еще раз, — предложил Эдди.

Они попробовали, но на этот раз Эдуардо не удалось избежать падения. Уэйд был готов поклясться, что Мэгги нарочно подставила ему ножку. Каким образом ей удалось это сделать, он ума не мог приложить, но верилось с трудом, что такой опытный танцор, как Эдди, просто не удержался на ногах.

— Извините, я не понимаю, как это вышло, — пролепетала Мэгги.

— Н-ничего страшного, — буркнул Эдуардо, однако больше не пытался танцевать с Мэгги.

Она вернулась к Уэйду и довольно улыбнулась ему, лишь укрепив его подозрения.

— Как ловко ты сегодня отделалась от Эдди, — вспомнил Уэйд, когда они с Мэгги сидели за чашкой кофе в закусочной напротив «Танцевального рая».

Они обнаружили ее случайно. Вход в это маленькое уютное кафе находился во дворах, и с главной улицы его было почти невозможно заметить. Однако Уэйд как-то обратил внимание на маленький указатель и предложил Магдалене зайти. Кафе им понравилось, и теперь после каждого занятия они забегали туда, чтобы выпить коктейль или кофе, в зависимости от настроения.

— Я не хотела, — упорствовала Мэгги. — Это нечаянно вышло.

— Неужели? — ухмыльнулся Уэйд. — Тогда почему со мной ты ни разу не упала, хотя я гораздо более неуклюж?

Мэгги подняла глаза к потолку и стала похожа на невинного ангелочка. Но уже через секунду она задорно расхохоталась.

— А здорово он шлепнулся, правда?

— Изумительно, — согласился Уэйд. — Пусть практикует свои чары на ком-нибудь другом.

Он состроил свирепую гримасу.

— Неужели ты меня ревнуешь? — удивилась Мэгги.

— Ты моя невеста, — напомнил Уэйд.

— Точно! — Девушка хлопнула себя по лбу. — А я все думала, что же такое важное я позабыла…

Уэйд шутливо шлепнул ее по руке. Видимо, в качестве компенсации за нудные часы в обществе Дороти и ее подруг, а также миссис Вельмонт, когда Мэгги была вынуждена изображать из себя кроткую овечку, она давала себе волю наедине с Уэйдом. За то время, что они занимались в танцевальной школе, ему пришлось выслушать от нее немало колкостей. У Мэгги было очень живое чувство юмора и острый язычок, и Уэйд нередко дивился тому, откуда у английской графини такая наблюдательность и знание жизни.

— Мне иногда кажется, Мэгги, что для англичанки ты чересчур бойка, — однажды заметил он. — А уж для графини тем более…

— Мы же не в восемнадцатом веке, — пожала она плечами. — Я вполне современная девушка. А что касается моей национальности… Какой бы бойкой я ни была, мне все равно далеко до знойных женщин юга.

Мэгги нарочито громко вздохнула, и Уэйд не мог не рассмеяться. Она намекала на Франческу Перес, которая раздавала Уэйду авансы, не понять которые мог только слепой.

— Ты в сто раз лучше знойных женщин юга, — искренне сказал Уэйд.

Мэгги взглянула на него исподлобья, и Уэйд вдруг подумал, что с тех пор, как они стали хорошими приятелями, он ни разу не поцеловал ее. Досадное упущение, учитывая то, что она чертовски хороша и вскоре будет его женой.

— Как мило с твоей стороны говорить мне это, — сказала Мэгги сюсюкающим тоном.

Уэйд снова засмеялся. Нет, она невозможна! Как перейти к нежностям с женщиной, которая ведет себя совершенно по-товарищески?

С Франческой все было иначе. Уэйд знал, что стоит ему только бровью шевельнуть, и она прыгнет в его постель. Но Мэгги… Он даже не представлял себе, как к ней подступиться.

— Знаешь, Мэгги, когда я думаю о нашей будущей семейной жизни, мне становится не по себе, — вздохнул он.

Рука девушки, державшая чашку кофе, чуть дрогнула.

— Почему? — осторожно спросила она.

— У нас очень странные отношения. Тебе не кажется, что мы скорее приятели, чем влюбленные?

— Но ведь так оно и есть, — резко засмеялась Мэгги. — Какая любовь может быть между нами? Мы уже обсуждали это.

— Да, согласен, — кивнул Уэйд. — Но ведь нам все равно придется жениться…

— И что?

Мэгги спокойно выдержала его взгляд.

— И понимаешь… — Уэйд замялся. — Отношения мужа и жены, они не совсем… приятельские…

— А, ты об этом, — пренебрежительно протянула Мэгги. — Кто нам помешает оставаться друзьями и после свадьбы? Будем жить так, как сейчас. Ничего не изменится.

— Ага, — кивнул Уэйд, чувствуя себя почему-то очень несчастным.

— И если тебе захочется приятно провести время с некой Франческой, — лукаво произнесла Мэгги, — то миссис Уэйд Вельмонт тебе препятствовать не будет.

Это было хуже всего. Мэгги даже не желала притворяться, что ревнует его к Франческе.

Наоборот, она постоянно восхищалась красотой и грацией латиноамериканки и указывала Уэйду на ее достоинства. Уэйд мог сколь угодно долго протестовать и заверять Мэгги, что Франческа Перес не в его вкусе. Мэгги вела себя так, словно он в открытую приударяет за Франческой.

— Я бы предпочел, чтобы будущая миссис Уэйд Вельмонт не толкала меня к другой женщине, — с досадой произнес Уэйд и отвернулся.

— Не сердись, я просто пошутила, — тихо сказала девушка и положила руку ему на плечо. — На самом деле все будет иначе…

Что-то в голосе Мэгги заставило трепетать каждую жилку в теле Уэйда.

— Правда? — спросил он внезапно охрипшим голосом, поворачиваясь к девушке.

Мэгги кивнула. Уэйд жадно вглядывался в ее лицо, пытаясь отыскать в нем хотя бы намек на нежность. Но, увы, голубые глаза Мэгги смотрели сурово и печально, как будто она, в отличие от Уэйда, видела будущее в более мрачных красках.

— У тебя все в порядке? — насторожился он.

— Да, — улыбнулась Мэгги. — Пожалуй, нам пора домой.

Проводив Мэгги, Уэйд немного покатался по городу. Он знал, что завтра занятий нет, и он если и встретится с невестой, то она будет в образе Магдалены Роквуд, а не Мэгги Осборн. После доверительных разговоров и дружеских шуток, которыми они обменивались в танцевальной школе, ему было особенно тяжело общаться с Магдаленой, которая открывала рот лишь для того, чтобы высказать общепринятую истину или робко согласиться со словами собеседника. В такие моменты Уэйд пристально наблюдал за невестой. Он-то знает, что на самом деле она яркая, живая, остроумная. Как ей удается так искусно притворяться пустоголовой малышкой и приводить в умиление всю его семью?

Для юной девушки, плохо знакомой с жизнью, Магдалена Роквуд была на редкость лицемерна. Назвать иначе ее поведение Уэйд не мог, и это его смущало. Почему она ведет себя как безмозглая курица? — злился он, наблюдая за тем, как Магдалена покорно соглашается со всем, что ей говорит ее кузина. Если бы она захотела, она моментально сбила бы спесь с Дороти Гленнарван и ее подружек.

Но она не хотела, и Уэйду приходилось мириться со странностями Магдалены. Зато с Мэгги Осборн он отводил душу. Ему всегда было жаль расставаться с ней после уроков танцев. Она была такой милой и естественной, с ней можно было говорить абсолютно обо всем, и Уэйд чувствовал, что ему уже не хватает этих трех вечеров в неделю, что они занимались танцами в группе Эдди Санчеса.

Обязательно приглашу ее завтра куда-нибудь, решил Уэйд, подъезжая к особняку родителей. Просто погуляем в парке где-нибудь подальше от дома. Эта мысль несколько приободрила его. Действительно, чего он стесняется? Магдалена — его невеста, и только от него зависит, сколько раз он будет с ней видеться и где…

Уэйд заглянул в гостиную и поздоровался с родителями, которые были приятно удивлены его счастливым видом.

— Кажется, у мальчика все сладилось с этой белокурой крошкой, — заметил Фрэнк Вельмонт. — Может быть, ей удастся сделать из него примерного семьянина.

Бетти вздохнула. Последние несколько дней она находилась во власти противоречивых эмоций. Как и раньше, она жаждала, чтобы Уэйд женился и остепенился, и была довольна, что он выбрал достойную девушку. Но ее ревнивая материнская душа предпочла бы, чтобы его привязанность к Магдалене шла от рассудка, а не от сердца. Вначале так оно и было. Уэйд согласился с матерью, что Магдалена Роквуд подходит ему по всем статьям и что этот брак необходим из династических соображений.

Однако прямо на глазах Уэйд стал меняться. После прогулок с Магдаленой он приходил подозрительно счастливый, откладывал все важные дела ради занятий с ней в танцевальной школе, не сводил с нее глаз, когда они собирались вместе, чтобы обсудить детали свадьбы, и вообще вел себя как самый настоящий влюбленный жених!

Это было грустно. Бетти Вельмонт с недоумением спрашивала себя, чем привлекла Уэйда эта кроткая белокурая овечка? Спору нет, она хорошенькая, но ведь одного смазливого личика мало. Уэйд знаком и с более красивыми девушками, однако ни на одну он не смотрел так, как на эту англичаночку, из которой лишнего слова не вытянешь. Если бы Магдалена Роквуд была блестящей светской львицей, великолепной собеседницей, кокеткой, тогда бы ее красота разила наповал. Но она была всего лишь простенькой скромной девочкой, чьи наивные голубые глазки очень быстро приедаются.

Нет, пришла к выводу миссис Вельмонт, Уэйд не мог в нее влюбиться. Это невозможно. Тогда в чем дело?

11

Но на следующий день Уэйду пришлось забыть о своем желании провести вечер с Мэгги. Он вспомнил, что на девять часов у него был назначен урок танцев с Франческой. Это была не самая удачная замена, поэтому, подъехав вечером к «Танцевальному раю» и увидев, что в окнах не горит свет, Уэйд искренне обрадовался. Наверное, случилось что-нибудь непредвиденное и занятий не будет. Нужно только убедиться в этом, а потом со спокойной совестью поехать к Мэгги…

Но, к разочарованию Уэйда, школа работала. В большом зале царил романтический полумрак — главная люстра была выключена, а горели маленькие бра на стенах. Так как плотные шторы были задернуты, с улицы казалось, что в зале никого нет, что и ввело Уэйда в заблуждение.

Впрочем, можно сказать, что там почти никого не было. Уэйд привык к тому, что во время их уроков с Франческой Эдуардо занимается с группой в соседнем зале, а кто-нибудь из учеников самостоятельно отрабатывает па.

На этот раз школа опустела, и лишь Франческа поджидала Уэйда, стоя у занавешенного окна.

— Добрый вечер, Оливер, — произнесла она своим хрипловатым голосом.

Уэйд пробормотал что-то в ответ. Сегодня Франческа была ослепительна. Она распустила волосы и закрепила их сбоку заколкой в виде большого золотистого цветка с блестками, который таинственно мерцал в ее густых пышных локонах. Платье на ней было того же золотистого оттенка, закрытое спереди, четко обрисовывающее контуры ее высокой груди. Длиной по колено, оно было довольно узкое, и, если бы не два разреза по бокам, Франческа не смогла бы в нем сделать ни шагу.

— Вы сегодня особенно прекрасны, Франческа, — сказал Уэйд, когда немного пришел в себя.

Она рассмеялась горловым, булькающим смешком и медленно покрутилась на месте, приглашая его полюбоваться собой, повернулась, и у молодого человека перехватило дыхание, потому что платье полностью открывало ее спину.

— Это мое любимое платье, — сообщила Франческа, подходя к Уэйду. — Оно мне идет, правда?

— Вам все идет, — без особого восторга ответил Уэйд. — А где Эдди?

— Он приболел и отменил занятия. Но ведь нам это не помешает?

Она подошла совсем близко к Уэйду. Слишком близко, чтобы он мог сохранять спокойствие. К таким прямолинейным способам соблазнения он не привык. Его знакомые предпочитали действовать более утонченно, всегда оставляя ему возможность дать задний ход, не оскорбив их.

Не буду больше с ней заниматься, сказал себе Уэйд. Пропади пропадом эти танцы.

Он оглянулся по сторонам, увидел рубильник и включил верхний свет в зале.

— Люблю, чтобы было светло, — пояснил он с непринужденной улыбкой.

Франческа закусила губу. Она так рассчитывала на то, что первый натиск завершится ее победой, а этот негодяй посмел от нее отказаться! Что с ним такое? Она знала, что сводит мужчин с ума, и привыкла выбирать друзей сама, не сомневаясь, что не встретит отказа. Ни один не сопротивлялся ей так долго, как Оливер. Франческа терялась в догадках. Она делает первый шаг, а этот дурачок ведет себя так, словно ничего не понимает! Неужели он на самом деле влюблен в эту хорошенькую куколку, свою невесту?

— Приступим к занятию, — сухо сказала она.

Но работа не шла. Франческа была уверена, что в этот самый момент они с Уэйдом будут яростно срывать одежду друг с друга, а не разучивать левый поворот в венском вальсе, поэтому никак не могла сосредоточиться на уроке. Уэйд, в свою очередь, путался сильнее обычного, потому что полуобнаженная фигура Франчески стояла у него перед глазами даже тогда, когда он не смотрел на нее.

Если бы Мэгги была со мной поласковее! — внезапно подумал он без всякой видимой связи с происходящим. Он представил себе лицо Мэгги, ее насмешливый взгляд и лукавую улыбку, ее вечную готовность подшучивать над ним и абсолютное равнодушие к нему… А ведь он ее жених и имеет право хотя бы на прощальный поцелуй. Мэгги ловко провела его своей игрой в дружбу, а он, черт возьми, живой мужчина! Раз она не желает любить его, он не будет навязываться. Но с какой стати тогда отказываться от того, что так настойчиво предлагает Франческа? Она очаровательна, соблазнительна и доступна. Мэгги сама сто раз говорила о том, что не будет против, если он и Франческа… Мэгги точно все равно, сколько у него женщин. Ведь он для нее только… друг!

Уэйд возмущенно тряхнул головой, словно норовистый конь. Раз Мэгги считает, что они всего лишь приятели, то нет никакого смысла травить себе душу. Очень удобно иметь такую жену, которая не просто закрывает глаза на похождения мужа, а даже в некотором роде одобряет их. Об этом можно только мечтать!

Уэйд иронизировал про себя, не понимая одного. Почему у него на душе так противно, если всему можно подыскать легкое и логичное объяснение? Он женится исключительно ради того, чтобы угодить матери. Мэгги отлично все известно. Ее это не шокирует. Наоборот, радует. Ведь она тоже выходит замуж не по большой любви, Все довольны и счастливы, и у него нет ни одной причины, чтобы отказывать этой сексуальной кошечке, которая гоняется за ним с их первой встречи.

— Оливер, если вы опустите руку пониже, вам будет удобнее держать меня, — проворковала Франческа, вмешиваясь в размышления Уэйда. — Ваша ладонь должна лежать на моей лопатке.

Она взяла руку Уэйда и прижала ее к своей спине. Он выдавил из себя улыбку, которая больше напоминала гримасу, и обхватил Франческу за талию.

— Так мне будет удобнее всего, — сказал он с нажимом.

Франческа хихикнула и через секунду уже целовала губы Уэйда. Это был просто звериный наскок. Она прижималась к нему и постанывала, ее язык агрессивно пролезал в рот Уэйда, а руки беззастенчиво расстегивали его брюки. Он поневоле был подхвачен ее бурным порывом, хотя натиск Франчески был способен скорее охладить, чем возбудить.

— Как долго я этого ждала, — бормотала Франческа, сражаясь с молнией на брюках Уэйда, которая никак не желала ей поддаваться.

— Подожди, не здесь… — пытался удержать ее Уэйд, которому совсем не хотелось заниматься любовью на полу в середине танцевального зала.

Но Франческа не пожелала внять доводам разума и принялась стягивать с себя платье.

— Давай уйдем отсюда, — начал Уэйд. — Нас могут увидеть…

Но похоже было, что Франческу ничто не может смутить. На протесты Уэйда она не обращала ни малейшего внимания, и в результате он обнаружил, что скорее сражается с ней, чем обнимает ее.

— Слушай, но сюда же могут войти!

Он схватил Франческу за плечи и как следует встряхнул.

Как по команде они посмотрели на входную дверь. Франческа ойкнула и прикрыла руками обнаженную грудь. Уэйд потерял дар речи. В зале действительно находился посторонний человек. У диванчиков в углу стояла Дороти Гленнарван, и ни одна живая душа не могла сказать, как долго она наблюдает за пикантным действием в зале.

— Что вы тут делаете? — выкрикнула Франческа. — Школа не работает сегодня.

Но Дороти даже не смотрела в ее сторону. Ее взгляд был устремлен на Уэйда, и трудно было определить, чего было больше в ее взгляда — ненависти или скрытого торжества.

— Я так и знала, Уэйд Вельмонт, что ты не бросишь свои повадки, — отчеканила она.

— Уэйд Вельмонт? — повторила за ней Франческа и обернулась к Уэйду. — Почему она так тебя называет?

Но он не собирался ничего отвечать Франческе. Она не имела значения. Разговаривать надо было с Дороти и только с Дороти.

— Я тебе сейчас все объясню, — пробормотал Уэйд, лихорадочно приводя в порядок свою одежду.

Дороти с презрительной усмешкой наблюдала за его судорожными движениями.

— Моя бедная маленькая кузина, — покачала головой она. — Объяснять ты будешь ей, а не мне.

С этими словами Дороти вышла из зала.

— Ненормальная, — фыркнула Франческа. — Оливер, ты куда?

Но Уэйд слишком торопился, чтобы отвечать. На ходу застегивая рубашку, он бежал за Дороти. Он не представлял себе, что ей скажет, но твердо знал одно — ее нужно остановить и объясниться с ней, пока она не натворила непоправимого…

Он догнал ее у машины. Дороти как раз садилась за руль, когда Уэйд подлетел к ней и схватился за дверцу.

— Отпусти, — холодно проговорила Дороти.

— Нам нужно поговорить!

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Ты все неправильно поняла!

— Неужели?

Возмущенная Дороти вышла из машины и с грохотом захлопнула дверцу. Уэйд едва успел отпустить ее.

— Что я могла неправильно понять? Я собственными глазами видела, как ты целовался с этой шлюхой, и, если бы я пришла чуть попозже, я бы застала кое-что поинтереснее!

Дороти с ненавистью выплескивала обвинения в лицо Уэйду.

— Я сразу заподозрила неладное, как только Магдалена рассказала мне об этой школе танцев. С какой стати Уэйд Вельмонт потащился в эти трущобы? — спросила я себя. К тому же зачем ему тратить время на уроки танцев, когда он вполне мог бы нанять для Магдалены учителя?

— И ты стала за мной шпионить, — перебил ее Уэйд.

— Должен же кто-то позаботиться о Магдалене! Я сто раз предупреждала ее, чтобы она держала ухо востро, но она, с ее куриными мозгами, не в состоянии понять опасность! Зато я быстро разузнала, чем тебя привлекает этот танцевальный рай!

Дороти кивнула головой на вывеску, которая все так же призывно поблескивала лампочками.

— Смешно, правда? — Улыбка Дороти Гленнарван стала напоминать звериный оскал. — Глупышка Магдалена рассказала мне, что ты берешь индивидуальные уроки у этой мясистой латиноамериканки. Святая простота! Ей даже в голову не могло прийти, что все это значит! Зато я моментально догадалась и выследила вас! Впрочем, это было несложно. Ты даже не дал себе труда спрятаться… Неужели ты такого низкого мнения о моей кузине?

Уэйд молчал. Возразить ему было нечего. У Дороти железные аргументы. Но в то же время все совсем не так, как ей представляется!

— Ты мог хотя бы подождать немного, — продолжала Дороти. — Но даже такой ангел, как Магдалена, не в состоянии остановить тебя. Ты подонок, Уэйд Вельмонт! Я никогда не была о тебе высокого мнения, но сейчас ты перешел все границы!

На ее обычно бледных щеках алели два пятна, и Уэйд невольно отметил про себя, что никогда не видел Дороти Гленнарван в таком возбуждении.

— Я доверила тебе свою очаровательную, неиспорченную кузину, а ты втоптал ее в грязь, опозорил ее, наплевал на нее! — Дороти кричала все громче и громче, и прохожие в испуге оборачивались на нее и ускоряли шаг. — Ты мерзавец, каких свет не видывал, и Магдалена сегодня же…

— Хватит! — негромко сказал Уэйд.

Дороти подавилась окончанием фразы. У Уэйда было такое лицо, что ей стало страшно.

— Запомни раз и навсегда, — заговорил он с угрозой, — что я никому не позволю совать нос в свои дела. Я не обязан перед тобой оправдываться и не собираюсь ничего тебе объяснять. Если ты еще раз попробуешь за мной следить…

Уэйд сжал кулаки, и Дороти отшатнулась.

— Я только защищаю свою кузину!

— Она обойдется без твоей защиты. Можешь считать, что передала мне эту функцию.

— Тебе? — фыркнула Дороти. — Твоя наглость меня поражает, Уэйд Вельмонт! Не рассчитывай, что ты сможешь помыкать мной так же, как Магдаленой! Я сумею постоять и за себя, и за нее! Моя бедная девочка! Она и не подозревает, какое ее поджидает разочарование! Только законченный негодяй будет обижать такое создание, как моя дорогая, невинная кузина!

Дороти всплеснула руками. Уэйд поморщился. Странно было слышать, как Дороти Гленнарван, которая никогда не думала ни о ком, кроме себя, так неистово переживает за свою кузину.

— Ты очень плохая актриса, Дороти, — сказал Уэйд. — Не притворяйся, что волнуешься из-за Мэгги. Ведь на самом деле тебе нет до нее никакого дела.

Дороти вскинула голову.

— Не говори о том, чего не понимаешь! — высокомерно проговорила она. — У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты втаптываешь в грязь малышку Магдалену…

— Можешь мне поверить, Мэгги в состоянии позаботиться о себе сама, — перебил ее Уэйд.

— Не называй ее так! — взвизгнула Дороти. Мою кузину зовут Магдалена!

Мир перевернулся, подумал Уэйд, раз Дороти Гленнарван бросается на защиту другой женщины.

— Я всегда знала, что ты предатель, Уэйд Вельмонт, — продолжала Дороти с воодушевлением, — но мне казалось, что Магдалена способна отпетого мерзавца превратить в ангела! Но тебе наплевать на ее светлые чувства, и Магдалена обязательно узнает…

— Что она узнает? — не выдержал Уэйд. — Разве ты уже не расписала ей во всех подробностях, какой я бессовестный ловелас и сколько у меня было женщин? Так что она прекрасно осведомлена обо всем!

Лихорадочный румянец схлынул со щек Дороти.

— О-она т-тебе все рассказала? — пробормотала она.

— Естественно, — кивнул он. — Разве у добропорядочной невесты могут быть секреты от жениха? Так что твои новые откровения вряд ли удивят или расстроят ее…

— Неправда! — выкрикнула Дороти. — Ты опять ничего не понял! Каждая женщина мечтает о том, что любовь к ней исправит мужчину! Магдалена надеялась, что ее чувство поможет тебе забыть о прежних привычках, но ты, не задумываясь, растоптал самые светлые, самые чистые…

— Ты повторяешься, Дороти! — скривился Уэйд. — Как-нибудь потом расскажешь мне, что ты обо мне думаешь. Что ты собираешься делать?

Узкие губы Дороти растянулись в улыбку.

— Исполнить свой долг, конечно. Магдалена должна знать правду, даже самую ужасную.

— Чего ты добиваешься? Если ты рассчитываешь, что Мэг… Магдалена расторгнет помолвку, то ты ошибаешься!

— Тебе не кажется, что ты чересчур самоуверен? — усмехнулась Дороти. — Если девушка узнает об измене жениха накануне свадьбы, что еще ей остается делать?

— Магдалена любит меня, — возразил Уэйд без особой убежденности.

Дороти не преминула это заметить.

— Оскорбленное самолюбие сильнее любви, — проговорила она с усмешкой. — Тебе еще предстоит в этом убедиться.

Дороти отвернулась от Уэйда, давая понять, что разговор окончен, и открыла дверцу машины.

— Можно подумать, что тебя безумно радует такой исход! — в сердцах бросил Уэйд.

— Яне толкала тебя к этой латиноамериканке, — пожала плечами Дороти и села за руль.

На этот раз Уэйд не пытался удержать ее. Они сказали друг другу все, что хотели. Дороти дала понять, что Мэгги сегодня же узнает обо всем, а он… он снова убедился в том, что женская мстительность не знает границ.

Куда только смотрит жених Дороти, позволяя ей шпионить за посторонними мужчинами? — вяло подумал Уэйд. Он плохо представлял себе, что сейчас делать. Наверное, Дороти ожидает от него, что он бросится за ней, опередит и постарается преподнести Мэгги свою версию событий. Что он будет клясться ей в любви и обвинять во всем Франческу, что будет валяться у нее в ногах, умоляя о прощении. Наверное, он так и поступил бы, если бы…

Если бы он не знал, как Мэгги на самом деле отнесется к его роману с Франческой. О, при Дороти она, конечно, разыграет спектакль! Но в действительности ей нет никакого дела до того, в кого Уэйд влюблен и с кем спит. Так что можно не сомневаться в том, что коварные планы Дороти потерпят крах. Разрывать помолвку Магдалена не станет.

Придя к этому выводу, Уэйд испытал огромное облегчение. Что бы ни воображала себе Дороти, Мэгги его не бросит. Неважно, по какой причине. А уж он-то постарается, чтобы в будущем ни у кого не было повода упрекнуть его. Он не позволит себе потерять Мэгги — единственного человека, который понимает его и рядом с которым он может быть самим собой…

12

Дороти Гленнарван, вне себя от гнева и обиды, доехала домой в рекордно короткое время. Она игнорировала все светофоры и дорожные знаки и вряд ли видела дорогу перед собой. Она и подумать не могла, что предательство Уэйда до такой степени потрясет ее. Он изменил не Магдалене, о нет, до этой белокурой дурочки Дороти не было никакого дела. Он снова изменил ей, Дороти Гленнарван, унизил ее, отказавшись от ее любви. Увидев Уэйда сегодня рядом с этой отвратительной, вульгарной особой, Дороти чуть не задохнулась от горькой ревности.

Чем я хуже этой девицы в желтом? — с горечью спрашивала себя Дороти всю дорогу. Меня он никогда так не целовал.

Впрочем, Дороти была неискренна даже сама с собой. Уэйд вообще никогда не целовал ее, если не считать дружеских поцелуев в щеку, которые были исключительно ее инициативой. Он никогда не был влюблен в нее, никогда не делал и не собирался делать ей предложения. Все отношения между ними существовали только в воображении Дороти.

Она с детства привыкла получать самое лучшее. Уэйд Вельмонт был лучшим из лучших, и размениваться на других мужчин Дороти не желала. Бетти Вельмонт, мать Уэйда, заронила в ее душу надежду, с которой Дороти не рассталась до сих пор, несмотря на то, что собиралась замуж за Питера Дэвенпорта. Уэйд Вельмонт должен принадлежать только ей.

Когда Уэйд сделал предложение Магдалене, Дороти почти не ревновала. Этаким белокурым ангелочком без крылышек можно восхищаться. Но любить… Ни за что. Это кукольное, ничего не выражающее личико, льняные кудряшки и невинные голубые глазки вызывали умиление, но не более того. Дороти утешала себя тем, что после свадьбы Уэйд, наконец, поймет, что нуждается в совсем другой женщине. А она, как близкая родственница Магдалены, всегда будет рядом…

Но Уэйд Вельмонт и на этот раз оставил ее с носом. Он начал изменять Магдалене, еще не став ее мужем, но мысли его были по-прежнему далеки от Дороти Гленнарван. Его выбор пал на пошлую танцовщицу, девицу того сорта, что, не стесняясь, заманивает мужчин своим телом.

Дороти не признавалась себе, что, обладай она пышными формами Франчески, использовала бы те же методы. Но природа не наградила ее ни высокой грудью, ни крутыми бедрами, и ей ничего не оставалось делать, как возмущаться наглостью и бесстыдством некоторых особ!

Но, несмотря на то, что игра Дороти, казалось, была проиграна, она умудрилась найти себе маленькое, но все-таки утешение. Из разговора с Уэйдом одно было несомненно — он не желает, чтобы Магдалена расторгла помолвку. Возможно, он боится скандала или собственной матери (при мысли об этом Дороти презрительно хмыкнула), или же ему невыносимо думать, что его репутация неотразимого донжуана пострадает, если его бросит женщина. Неважно, по какой причине, но Уэйд не хочет, чтобы Магдалена узнала о его шашнях с танцовщицей и порвала с ним. Значит, главная задача Дороти — поскорее рассказать обо всем кузине, причем сделать это таким образом, чтобы у Магдалены не осталось никаких сомнений насчет того, как поступить с изменником.

Сегодня же вечером весь Нью-Йорк узнает о том, что великолепному Уэйду Вельмонту дали отставку, думала Дороти с мрачной радостью, поднимаясь в комнату Магдалены. Она так спешила, что прыгала через две ступеньки, совершенно не заботясь о своем достоинстве.

Но Магдалена была не одна. Рядом с ней, в кресле около камина, расположилась Бетти Вельмонт. Она принесла девушке последние каталоги свадебных платьев и досадовала на невнимательность Магдалены.

— Можно подумать, тебе все равно, в каком платье ты будешь выходить замуж! — воскликнула она, когда девушка небрежно пролистала очередной журнал.

Конец этой фразы и услышала Дороти Гленнарван, которая без стука вошла в комнату кузины. Присутствие матери Уэйда на секунду заставило ее задуматься о правильности своих действий. Но потом перед ее мысленным взором встала ужасная картина — вульгарная танцовщица в объятиях Уэйда Вельмонта, и Дороти немедленно ринулась в бой.

— Прости меня, Бетти, но я не уверена, что Магдалене вообще стоит выходить замуж за Уэйда, — сказала она, свирепо раздувая ноздри.

Две головы, белокурая и рыжая, тут же оторвались от журналов свадебной моды.

— Что ты такое говоришь, Дороти! — воскликнула миссис Вельмонт.

— Добрый вечер, — с нажимом сказала Магдалена, напоминая кузине о хороших манерах.

Но Дороти было не до пустяков.

— Я говорю сущую правду, — отчеканила она и, подойдя к Магдалене, взяла ее за руку. — Милая моя девочка, тебе нужно как следует подумать, прежде чем выходить замуж за такого мерзавца, как Уэйд Вельмонт!

— Немедленно объяснись! — вспылила миссис Вельмонт.

Она чуть приподнялась, готовая в любой момент броситься на Дороти с кулаками.

— Что ты имеешь в виду? — мягко спросила Магдалена. — Невежливо так говорить в присутствии Бетти…

Укор Магдалены подействовал гораздо лучше, чем восклицания миссис Вельмонт.

— Извините, — выдохнула Дороти, опускаясь на диван рядом с кузиной. — Просто я сама не своя сегодня.

— Так что случилось? — потребовала объяснений Бетти, разозленная странным поведением Дороти.

— Сегодня я видела, как Уэйд целовал другую женщину! — торжественно объявила Дороти.

Женщины по-разному отреагировали на это заявление. Бетти покраснела как рак, а Магдалена побледнела.

— Да как ты смеешь… — начала миссис Вельмонт, но Магдалена не дала, ей договорить.

— Пусть Дороти продолжает, — сказала она сурово.

И Дороти продолжила, не пожалев красок для описания танцевального зала и внешности Франчески, страстных объятий и поцелуев. Миссис Вельмонт стискивала руки и время от времени издавала неопределенные восклицания, однако Магдалена, главное заинтересованное лицо, не проронила ни звука. Дороти, с жадностью следившая за выражением ее лица, была разочарована. Если кузина и переживала из-за измены жениха, внешне этого заметно не было.

— Я уверена, ты все неправильно поняла, — заявила Бетти, как только Дороти замолчала. — Магдалена, дорогая моя, Уэйд любит тебя и ни за что не пал бы так низко!

— Я все видела собственными глазами! — перебила ее Дороти. — Если бы они не заметили меня, то я смогла бы рассказать вам кое-что поинтереснее!

— Это еще ничего не значит! — возразила Бетти.

— Ничего не значит? — фыркнула Дороти. — Он нагло изменил ей!

— Один невинный поцелуй…

— Хороша невинность!

— Ты несправедлива к Уэйду!

— Я забочусь о Магдалене!

Дороти и Бетти так увлеклись спором, что даже забыли о Мэгги, которая воспользовалась этим обстоятельством, чтобы утереть слезинку-другую. Она знала, что ей не на что жаловаться. Она так часто говорила Уэйду, что не будет возражать против его романа с Франческой, что потеряла право возмущаться. К тому же разве не она при каждом удобном случае напоминала Уэйду, что их помолвка — всего лишь удачная сделка, деловой союз двух приятелей? Она искренне хотела быть его другом и преуспела до такой степени, что он увлекся другой женщиной. Но раз это входило в ее планы, почему ей сейчас так больно?

— Перестаньте немедленно, — негромко, но твердо сказала Магдалена, когда Дороти и Бетти начали кричать друг на друга во весь голос.

Они тут же замолчали и с мольбой уставились на девушку, вспомнив, что именно ей предстоит решать.

— Поведение Уэйда возмутительно, — сказала Дороти. — Ты должна разорвать помолвку.

— Ты ведь так не поступишь, правда, Магдалена? — В голосе Бетти Вельмонт — неслыханное дело — появились просительные нотки. — Кто не ошибается… Уэйд хороший мальчик, и ты должна его простить.

— Он опозорил тебя! — с нажимом произнесла Дороти.

— Он оступился один раз. С кем не бывает.

— Будь твердой, Магдалена. Ты без труда найдешь себе мужчину, который будет тебя любить и уважать!

— Вы с Уэйдом такая чудесная пара, — упорствовала миссис Вельмонт. — Будет жаль, если вы расстанетесь из-за… пустякового недоразумения.

— Недоразумения? — расхохоталась Дороти. — Я посмотрю, что ты скажешь, Бетти, когда Уэйд приведет тебе в дом танцовщицу!

Тут Магдалена вздрогнула и закрыла уши руками.

— Оставьте меня, — сказала она жалобно. — Мне… мне нужно подумать. Но что бы я ни решила, это будет касаться только меня и Уэйда!

— Конечно, — согласно закивали обе женщины и быстро вышли из комнаты.

При желании можно было услышать, как они переругивались, спускаясь по лестнице.

Однако у Мэгги не было такого желания. Как только ее оставили одну, она встала с дивана и подошла к окну. Где-то далеко за пределами парка, окружавшего дом Дороти, сверкал огнями вечерний Нью-Йорк. Он призывал ее скорее покинуть золотой Олимп и вернуться домой. Она неплохо поиграла и насладилась жизнью избалованной богачки. Однако всему приходит конец. Ревность Дороти Гленнарван сослужила ей хорошую службу. Теперь у нее есть отличный предлог, чтобы расторгнуть помолвку и уехать. О таком исходе можно было только мечтать…

Но у Мэгги все равно было тоскливо на душе. Нет, ей было не жаль расставаться с миром роскоши, где не нужно бороться за свое существование, а можно просто плыть по течению, зная, что о тебе заботятся. Такая жизнь прекрасна, но дальше вести это праздное существование она не в силах. Она умирает от скуки на этих великосветских приемах, устала от постоянных сплетен и ничегонеделания. Она с самого начала знала, что эта жизнь не для нее. И ее не пугает то, что ждет ее впереди, — изнурительная работа, крохотная квартирка в каком-нибудь дешевом районе, распродажи одежды… Это ее мир, и она жаждет в него вернуться. Там ей привычнее и уютнее. И сейчас у нее появился отличный повод, чтобы закончить игру. Но тогда почему она не радуется, а грустит?

Наверное, я привыкла к роскошному интерьеру этого дома, сказала про себя Мэгги. Или мне будет не хватать этих красивых платьев и дорогих украшений. Или мне просто не хочется работать.

Она выдумывала себе одну причину за другой, лишь бы не признаваться в том, что если что-то и изменилось в ней за это время, так это ее отношение к Уэйду Вельмонту. Из элемента игры, в которую она ввязалась, чтобы помочь Магдалене Роквуд, Уэйд превратился в реального человека, мужчину, рядом с которым она чувствовала себя комфортно.

Мэгги привыкла видеть его каждый день, принимать знаки внимания, шокировать его время от времени неожиданными замечаниями. Ей было интересно с ним, потому что Уэйд оказался совсем не таким, каким ей рисовало его воображение и рассказы Дороти. Беспечного повесы-миллиардера не существовало. Был милый молодой человек, застенчивый и немного неуверенный в себе, но от этого не менее очаровательный.

Забавно, усмехнулась Мэгги. Я прикидываюсь кроткой благовоспитанной девицей. Он — записным сердцеедом. А на самом деле мы оба совершенно разные люди. Может быть, поэтому у нас есть шанс…

Но надеяться на это было слишком опасно. У Мэгги был достаточный жизненный опыт, чтобы понимать это. Какими бы качествами ни обладал Уэйд Вельмонт, он принадлежал к одной из богатейших семей Америки. Куда ей до него, искательнице приключений, которая словно цыганка кочует с места на место. Мэгги всегда рассуждала разумно и знала, что Золушка — это всего лишь сказочный персонаж. Не стоит замахиваться слишком высоко, чтобы потом не упасть. Ввязываясь в эту авантюру, она заранее все распланировала. И теперь у нее нет ни одной причины, по которой она должна отказаться от своих намерений. Уэйд и Дороти дали ей великолепный повод выйти из игры, не возбуждая ничьих подозрений.

Только сердце все равно тоскливо щемило и не давало Мэгги уснуть всю ночь.

Бетти Вельмонт вернулась домой в состоянии крайнего возмущения. Дороти Гленнарван, еще совсем недавно вызывавшая у нее такое восхищение, за одну минуту стала врагом номер один. Бетти не сомневалась, что Дороти нагло лжет насчет Уэйда. А если не лжет, то преувеличивает.

Она попросту ревнует Уэйда к Магдалене, решила миссис Вельмонт. И захотела разрушить их помолвку. Но малютка Магдалена слишком умна, чтобы позволить Дороти сделать это.

Бетти бегала по своей спальне, не в силах успокоиться. Ей не терпелось обсудить все с Уэйдом или, по крайней мере, с мужем, но они оба отсутствовали, и молчание было ответом на ее гневные тирады.

Фрэнк Вельмонт приехал домой раньше сына и принял на себя первый удар. Не стесняясь в выражениях, Бетти выложила ему все, что услышала от Дороти, и прибавила от себя несколько крепких эпитетов в ее адрес. Обычно Фрэнк был недоволен, когда Бетти обременяла его лишними проблемами, но сейчас вопрос был слишком серьезен. Будущее Уэйда волновало его не меньше, чем его жену.

— Так что сказала Магдалена? — без церемоний перебил он супругу, которая в третий раз принялась возмущаться поведением Дороти.

— Что должна подумать. Я уверена, что эта крыса Дороти убедит ее расторгнуть помолвку.

Лицо Фрэнка омрачилось.

— Теперь вся надежда на Уэйда, — продолжила Бетти. — У жениха есть в запасе свои способы убеждения. На месте Магдалены я бы прислушалась к словам Уэйда, а не этой завистливой, мелочной пакостницы!

Фрэнк невольно улыбнулся. Дороти Гленнарван еще пожалеет о том, что пошла против его энергичной жены!

— Я уверена, что Уэйд уже у Магдалены! — воскликнула миссис Вельмонт. — Сегодня же это глупое недоразумение разрешится!

— Надеюсь, — вполголоса проговорил Фрэнк. — Потому что через три дня в Нью-Йорк приезжает граф Гонт с супругой. Вряд ли они обрадуются тому, что их дочери уже изменяют.

— Через три дня? — вытаращила глаза миссис Вельмонт. — Откуда ты знаешь? Магдалена говорила, что они вернутся в Лондон…

— Мой секретарь следит за всеми их передвижениями. Мы же не хотим, чтобы будущие родственники застали нас врасплох, — невесело пошутил Фрэнк. — А у мисс Роквуд могут быть свои причины, чтобы скрывать от нас правду…

— Какой ужас, — пробормотала Бетти, потрясенная такой вопиющей несправедливостью. — Магдалена тут же побежит к ним жаловаться, и родители, конечно, заставят ее порвать с Уэйдом…

— Смею тебя заверить, что от жениха с таким состоянием, как у него, не откажется ни одна нормальная семья, — многозначительно проговорил Фрэнк. — Роквуды довольно захудалый род, так что помолвка Магдалены и Уэйда должна заботить их гораздо сильнее, чем тебя.

— Фрэнк! — с укором воскликнула миссис Вельмонт. — Не все меряется деньгами.

— Неужели? — усмехнулся он.

— Магдалена славная девочка. Второй такой в Нью-Йорке не найти!

— Миллиардеры тоже на дороге не валяются.

— Перестань меня перебивать! — вспылила Бетти. — Ты же не хочешь, чтобы Уэйд привел в дом какую-нибудь манекенщицу или певичку?

— Или танцовщицу! — подхватил Фрэнк ей в тон.

— Да, — сразу погрустнела миссис Вельмонт. — Или танцовщицу.

— Не расстраивайся. — Фрэнк похлопал жену по плечу. — Я уверен, что они разберутся без нашей помощи. Мы вмешиваться не будем.

— Надеюсь, что Роквуды тоже, — пробормотала Бетти. — Но мне было бы намного спокойнее, если бы Магдалена рассказала мне о приезде родителей.

13

На следующий день Уэйд как обычно заехал за Мэгги, чтобы отвезти ее на занятия.

— Этот мерзавец даже не появился вчера вечером, чтобы поговорить с тобой, — напомнила Дороти кузине, чтобы поддержать ее боевой дух. — Ты должна быть к нему беспощадна.

Но Магдалена, с бледным лицом и кругами под глазами после бессонной ночи, меньше всего походила на беспощадного человека. Дороти жалела, что не может присутствовать при объяснении Магдалены и Уэйда. Уж она бы позаботилась о том, чтобы они расстались навсегда!

— Ты точно не хочешь, чтобы я поехала с тобой? — в который раз спросила она кузину.

Мэгги кивнула. Опека Дороти порядком поднадоела ей. Что ж, по крайней мере, от нее я скоро избавлюсь, думала она, не спеша спускаясь по лестнице.

Уэйд поджидал ее в машине на улице. Судя по его измученному, уставшему лицу, ему тоже не удалось отдохнуть ночью. Мэгги приветствовала его как ни в чем не бывало, хотя при мысли о том, что это их последняя поездка, сердце ее сжалось.

Всю дорогу они молчали. Уэйд, который всю ночь репетировал, что именно он скажет ей, никак не мог собраться с мыслями. А Мэгги, уже все для себя решившая, старалась впитать в себя как можно больше ощущений, чтобы потом наслаждаться воспоминаниями. Теперь Она ясно понимала, что эти поездки с Уэйдом в школу танцев, шутливое подтрунивание друг над другом, вальсы и кофе по вечерам, прогулки по улицам Нью-Йорка, искренние разговоры — все эти пустяковые моменты были самыми счастливыми в ее жизни. Мэгги запрещала себе думать о том, что могло бы быть, если бы они познакомились с Уэйдом при других обстоятельствах. Но эти мысли все равно настойчиво приходили ей в голову, терзая ее и лишая спасительного самообладания.

Уэйд остановил машину на обычном месте недалеко от «Танцевального рая» и повернулся к невесте.

— Нам надо поговорить, Мэгги.

Его напряженный взгляд поразил девушку. Неужели произошло что-то еще, о чем она не догадывается?

— Конечно, — сказала она с такой неожиданной теплотой, что у Уэйда отлегло от сердца.

Либо Дороти еще ничего не рассказала ей, либо Мэгги все понимает и не сердится на него.

— Вчера Дороти… — начал Уэйд и запнулся.

Как продолжить? Застала меня с Франческой! Он никогда не сможет произнести это.

— Я все знаю, Уэйд, — мягко сказала девушка. — Тебе не нужно мне ничего объяснять.

Если бы Уэйд догадывался, как тяжело далась ей эта кротость! Она безрассудно шутила насчет него и Франчески, не зная, как будет больно, когда он воплотит ее шутку в жизнь…

— Я представляю, что тебе наговорила Дороти, — хмыкнул Уэйд.

— Да, она была на редкость красноречива, — согласилась Мэгги.

— И с чего она так разъярилась? — продолжил он, словно разговаривая сам с собой.

— Она ревнует тебя, — ровно ответила Мэгги, чувствуя непреодолимое желание расцарапать Уэйду лицо.

И я тоже, добавила она про себя. Так ревную, что готова разорвать тебя на части!

— Дороти слишком много себе позволяет, — резко сказал Уэйд.

Равнодушие Мэгги задевало его. Да, они неоднократно говорили о том, что между ними нет любви и что их брак — заурядный династический ход. Но неужели в ней нет обычной женской гордости? Ведь он, в конце концов, скоро станет ее мужем! Она должна ревновать его, а не Дороти Гленнарван!

— Она беспокоится обо мне.

Если бы Уэйд Вельмонт был тем специалистом по женщинам, которым его считали знакомые, он сразу бы понял по тону Мэгги, что в ее душе клокочет буря ярости. Но Уэйд все принимал за чистую монету, и мнимая холодность Мэгги выводила его из себя.

— Как твой жених, я в состоянии позаботиться о тебе, — ледяным тоном заметил он.

— Думаю, теперь у тебя и без меня будет полно хлопот, — сказала Мэгги. — С Франческой и все такое…

— Мэгги!

— Что Мэгги? С такой подружкой, как Франческа, забот не оберешься.

— Между мной и Франческой ничего нет! — отчеканил Уэйд.

— Неужели? Вчера вы просто танцевали, а грязное воображение Дороти сыграло с ней плохую шутку? — съязвила Мэгги.

Она чувствовала, что несправедлива к Уэйду, но не могла отказать себе в удовольствии немного помучить его.

— Нет, — буркнул Уэйд. — Мы не просто танцевали.

Мэгги закусила губу. Кажется, на этот раз ее шутка обернулась против нее. Она хотела услышать из уст Уэйда подтверждение словам Дороти? Пожалуйста, она его дождалась.

— Я счастлива, что ты, наконец, воспользовался моим советом, — заметила она с иронией. — Не годится, чтобы красота Франчески пропадала зря!

— Черт возьми, Мэгги, ты столько раз твердила мне, чтобы я обратил на нее внимание, что теперь не имеешь права возмущаться! — взорвался Уэйд.

— С чего ты взял, что я возмущаюсь? — спросила девушка, сладко улыбаясь.

И тут Уэйда прорвало. Гнев придал ему храбрости. Все, что он собирался сказать Мэгги, внезапно ему вспомнилось.

— Я хотел сказать тебе совсем не это, Мэгги, — вздохнул он. — Вчера я действительно поцеловал Франческу. Она… она спровоцировала меня. Сама знаешь, все эти ее улыбочки и обнаженные плечи и…

— Не желаю я ничего слушать! — возмутилась Мэгги, но Уэйд с такой силой сжал ее руку, что девушка ойкнула и замолчала.

— Но никакого продолжения не будет. Франческа совершенно не интересует меня. Ты можешь не сомневаться, Мэгги. Больше я не поставлю тебя в такое дурацкое положение. Я дорожу нашей… дружбой и не хочу, чтобы кто-нибудь вроде Дороти Гленнарван отравлял тебе жизнь…

Уэйд говорил, не замечая, что все еще держит Мэгги за руку.

— Не нужно мне ничего объяснять, — мягко прервала его Мэгги.

— Нужно, — упрямо сказал Уэйд. — Между нами все должно быть ясно. Мы скоро поженимся, Мэгги, и можешь мне поверить, что я… я… буду тебе хорошим мужем…

Мэгги была тронута. Милый мальчик! Он считает, что поступил неправильно, и хочет оправдать свой поступок в ее глазах. Как будто это имеет значение!

— Я знаю, Уэйд, — тихо сказала девушка и попыталась улыбнуться, хотя слезы подступали к горлу.

Легко ему говорить об искренности…

Но Уэйд не услышал грусти в ее голосе.

— Я вел себя как последний дурак, — сокрушенно вздохнул он. — Из-за этой раскрашенной куклы чуть было не потерял тебя.

Он поднес к губам руку Мэгги и нежно поцеловал ее. Девушка во все глаза смотрела на него. Уэйд признается, что боится потерять ее… что дорожит ею… возможно, он даже…

Нет. Об этом нельзя думать. Ради Уэйда она должна быть сильной и отказаться от него. Что бы ни говорило ее глупое сердце.

— Не преувеличивай, — рассмеялась Мэгги, резко выдергивая у него свою руку. — Франческа очаровательная девушка, и тебе не стоит пренебрегать ею из-за ложных приличий.

Лицо Уэйда перекосилось.

— Но, увы, мое положение совсем другое, — продолжала Мэгги нарочито беспечным тоном. — Мне приходится соблюдать приличия. Раз уж ты был так неосторожен, что позволил Дороти застукать вас, мне ничего не остается делать, как разорвать помолвку.

Уэйду показалось, что он ослышался.

— Ты опять шутишь? — спросил он неуверенно.

— Я абсолютно серьезна.

Мэгги старательно отводила глаза. Конечно, Уэйд в недоумении. Но у нее нет другого выхода…

— Ты меня бросаешь?

— А что мне еще делать? Меня никто не поймет…

— Но ведь тебе плевать на мнение посторонних людей! — воскликнул Уэйд. — Ты не можешь просто так взять и бросить меня, только потому, что Дороти считает, что ты должна так поступить!

— Дороти тут ни при чем, — жестко сказала Мэгги. — Я все решила сама.

— Изумительно! — Уэйд кипятился все сильнее. — Ты утверждаешь, что тебя не волнуют мои отношения с Франческой, и одновременно хочешь бросить меня! Тебе не кажется, что это нелогично? Я тебя не понимаю, Мэгги Роквуд!

— А я не понимаю тебя, Уэйд Вельмонт. Почему ты так стараешься удержать меня? Ведь мы с тобой уже давно все обсудили и…

— Да потому что я хочу быть с тобой! — воскликнул Уэйд и со всего размаху ударил по рулю.

Резкий гудок взорвал тихую улицу. Мэгги закрыла лицо руками. Она боялась этих слов и жаждала их услышать. Ей будет в сто раз труднее выполнить свой план, но она будет непреклонна. И все-таки одно короткое мгновение она была счастлива. Этого у нее никто не отнимет.

— Мы сможем остаться друзьями и после… — с усилием произнесла Мэгги, понимая, что Уэйд ждет ее ответа. — Нам вовсе не обязательно быть мужем и женой, чтобы проводить вместе время…

Уэйд горько усмехнулся. Друзья! Какое всеобъемлющее слово! Наверное, он должен быть счастлив, раз Мэгги предлагает ему остаться друзьями. Но почему тогда у него далеко не спокойно на душе?

— Мэгги, давай разберемся. Ты хочешь, чтобы мы расстались, потому что Дороти Гленнарван считает, что я тебя опозорил. Ты боишься того, что скажут люди, хотя на самом деле тебе наплевать на их мнение. Я обещаю тебе, что больше близко не подойду ни к Франческе, ни к какой другой женщине. Но ты все равно разрываешь помолвку. Я ничего не понимаю. Это неправильно…

— Неправильно выходить замуж за человека, которого не любишь! — выпалила Мэгги.

Уэйд дернулся, словно ему залепили пощечину. Мэгги закрыла глаза. Она долго собиралась с силами, прежде чем произнести это. Уэйд не должен питать никаких иллюзий на ее счет. Если понадобится, она сочинит ему душещипательную историю о старой любви, которая вновь появилась в ее жизни. Все, что угодно, лишь бы не правду…

— Но ведь еще неделю назад ты ничего не имела против того, чтобы выйти за меня замуж, — тихо сказал Уэйд.

А ведь он действительно переживает, отметила про себя Мэгги. И если бы я не была слабохарактерной размазней, я бы, воспользовалась моментом и обеспечила себя на всю оставшуюся жизнь. Но Уэйд не заслуживает такого отношения. Ему нужна совсем другая девушка. Та, которая на самом деле будет ему подходить…

— Тогда все было по-другому. — Мэгги повернулась к нему и заговорила со всей нежностью, на которую была способна. — Мы чуть не совершили ужасную ошибку. Нельзя вступать в брак только потому, что кто-то считает нас отличной парой. Помимо денег и титулов есть такая штука, как любовь, и без нее не стоит и пытаться построить совместную жизнь. Мы чересчур заигрались, Уэйд. Пора положить этому конец.

С этими словами Мэгги открыла свою дверцу и выскочила из машины. Ее сердце бешено колотилось. Никогда еще она не была так честна и так фальшива одновременно. В ее маленькой импровизированной речи не было ни капли лжи, но о своих истинных намерениях Мэгги не сказала ни слова.

Она быстро пошла к «Танцевальному раю». Уэйд что-то крикнул ей вслед, но она даже не обернулась. Мэгги торопилась оказаться как можно дальше от Уэйда. Ведь если он будет настаивать, она не выдержит и уступит, что будет непоправимой ошибкой…

Мэгги убежала прежде, чем Уэйд успел что-либо сообразить. Он не сказал и половины того, что собирался, а она уже все решила за него. Она ушла… И Уэйд вдруг осознал, что произошло как раз то, чего он больше всего боялся, — он потерял Мэгги. Она больше не будет вальсировать с ним, подшучивать над его неловкостью, рассказывать забавные истории (и откуда она их только берет!). Не будет ни острой на язычок Мэгги Осборн, ни благовоспитанной Магдалены Роквуд. Она уходит от него, и он не понимает почему. А также не понимает, как будет дальше жить без нее…

Уэйд рванул дверцу и буквально вывалился на дорогу. Он позвал Мэгги, но она была слишком далеко, чтобы услышать его. Или намеренно не слышала его. Он ведь уже успел убедиться в том, какой непреклонной она может быть. А его она наверняка считает слабаком. Вся его жизнь — сплошное доказательство его слабости. Он всегда уступал, потому что так было проще, удобнее, спокойнее. Однако на самом деле ему не за что было бороться. Но сейчас для него нет ничего важнее этой упрямой светловолосой девчонки. И ей придется его выслушать, хочет она этого или нет.

— Мэгги! — закричал Уэйд во все горло.

Пара голубей, нехотя поклевывавших что-то, тут же взвилась в воздух. Девушка остановилась.

— Я люблю тебя, Мэгги! — выкрикнул Уэйд первое, что пришло ему в голову.

Но если бы у него было время подумать, он и тогда не смог бы изобрести ничего лучшего. Эти слова обезоружили Мэгги, лишили ее силы, пробили стену напускного равнодушия, которой она с такой тщательностью окружала себя в последнее время. Сказав «я люблю тебя!», Уэйд перестал быть ее другом. Она больше не могла делать вид, что не испытывает к нему никаких чувств. Всего лишь три слова, которые ей приходилось слышать достаточно часто в своей жизни! И никогда они не волновали ее так, как сегодня. Предательский внутренний голос нашептывал о том, как сладко сдаться.

Какая может быть принципиальность, если речь идет о любви? Она с самого начала знала, что не имеет права влюбляться в Уэйда. Но раз уже это произошло, то зачем упорствовать?

Губы Мэгги дрогнули. Сейчас она поддастся минутной слабости, а потом Уэйд узнает всю правду и быстро излечится от любви. Он будет презирать ее, и совершенно справедливо. А ей останется только упрекать себя в том, что когда-то она не проявила достаточно твердости…

Уэйд, видя ее колебания, истолковал их в свою пользу. Он подошел к девушке и положил ей руки на плечи. У нее было странное лицо — бледное, решительное и одновременно беспомощное. Но она никуда не уходила и была готова выслушать его.

— Мэгги, я… — начал Уэйд.

Неизвестно почему, но в ее глазах вдруг заблестели слезы. Раньше Уэйд всегда терялся, если рядом с ним плакала женщина. Но теперь он точно знал, что нужно делать. Он нежно привлек к себе Мэгги. Она всхлипнула и обняла его за шею. Радость горячей волной затопила сердце Уэйда. Мэгги любит его. Несмотря ни на что, любит. И ничто не помешает им быть вместе…

А Мэгги тем временем давала себе отсрочку. На один короткий день, даже вечер. Пусть потом ей будет в тысячу раз больнее расставаться с Уэйдом. Сегодняшний вечер принадлежит только им, и она попытается быть счастливой и забыть о том, что завтра они навсегда расстанутся…

На следующий день Магдалена Роквуд исчезла. Накануне вечером она вернулась домой очень поздно, и по ее сияющим глазам Дороти поняла, что никакого расставания с Уэйдом не произошло. Она попыталась поговорить с кузиной и воззвать к ее разуму, но Магдалена не пожелала слушать ее.

— Я очень устала, Дороти. Давай отложим все до завтра, — сказала она с беспечной улыбкой и прошла в свою комнату.

Дороти оставалось только ждать, строить догадки и придумывать доводы, чтобы воздействовать на неразумную девчонку. Однако утром ее доводы никому не понадобились. К завтраку Магдалена не вышла. Дороти пила кофе в полном одиночестве, снедаемая завистью, ревностью и прочими чувствами, мало украшавшими молодую привлекательную женщину. Сейчас она почти ненавидела кузину, которая осмелилась пренебречь гордостью и простить Уэйда. Дороти не задумывалась над тем, что на месте Магдалены поступила бы точно так же. Все, что угодно, лишь бы быть рядом с ним… Но она не была невестой Уэйда Вельмонта и могла бесконечно рассуждать о принципах.

Магдалена не вышла из своей комнаты ни через час, ни через два. Это было уже чересчур, и разъяренная Дороти решила разбудить соню. Она постучала в дверь и, не дождавшись ответа, вошла в комнату кузины. Там был идеальный порядок — кровать застелена, все безделушки разложены по местам, на туалетном столике ничего не стояло. Казалось, что в этой комнате вообще никто не жил.

Дороти громко позвала Магдалену. Естественно, ей никто не ответил. Она подбежала к стенному шкафу и распахнула дверцу. На плечиках сиротливо покачивались несколько платьев Дороти, которые она одолжила кузине. Вся личная одежда Магдалены исчезла.

Дороти устроила разгром слугам, но ни один из них не смог сказать ей, куда пропала леди Магдалена. Впрочем, бушевала Дороти больше для порядка. На самом деле она уже догадалась, куда уехала кузина. Конечно, безмозглая девчонка убежала к Уэйду! Он все-таки добился своего. И теперь она, Дороти, ни капли не удивится, если Уэйд откажется жениться на Магдалене. Зачем она ему? Гораздо интереснее продолжать холостяцкое существование и преследовать каждую хорошенькую девушку, чем жениться и быть вынужденным хотя бы внешне соблюдать приличия!

С торжествующей улыбкой Дороти набрала номер Вельмонтов. Скорее всего, Уэйд снял для Магдалены квартиру, а не привел ее в особняк родителей. Для начала будет неплохо убедиться в том, что он, как и ее неразумная кузина, не ночевал дома.

Голос Бетти Вельмонт, которая сняла трубку, звучал очень неприветливо.

— Я тебя слушаю, Дороти, — проговорила она сухо.

Бетти была не из тех, кто легко прощает обиды.

Но холодность Бетти не могла испортить радужного настроения Дороти.

— Привет, Бетти, — прощебетала она, — я только хотела узнать, как дела у… Уэйда.

— Прекрасно! — отрезала Бетти. — Хотя ты и постаралась, чтобы они расстались!

Дороти начала протестовать:

— Я всего лишь беспокоюсь из-за Магдалены!

— Хороша забота, — хмыкнула миссис Вельмонт. — Но теперь ты можешь не беспокоиться. Они с Уэйдом все выяснили и помирились.

— Да, это я уже поняла, — хихикнула Дороти. — У них все настолько хорошо, что Магдалена сегодня не ночевала дома!

— Бедная девочка просто больше не могла тебя выносить!

— Скорее, она не могла расстаться с твоим сыном! — парировала Дороти.

— Да, ее можно понять, — ехидно произнесла Бетти. — Но ты ошибаешься. Уэйд дома.

Это лишний раз убедило Дороти в том, что Уэйд передумал жениться на Магдалене. Как это похоже на него — тайком соблазнить невинную девушку, а потом бросить ее под благовидным предлогом!

— Уэйд, как всегда, заботится о своей репутации! — презрительно воскликнула Дороти.

— На что ты намекаешь? — моментально вспыхнула Бетти.

— На то, что Уэйд мог бы не притворяться, что не имеет к уходу Магдалены никакого отношения!

Бетти собралась было выпалить очередную колкость, чтобы поставить «эту нахалку Дороти» на место, как суть ее слов, наконец, дошла до нее.

— Ты хочешь сказать, что Магдалена не ночевала дома? — спросила она.

— Ты все хватаешь на лету, Бетти, — развеселилась Дороти. — Она не просто не ночевала. Она собрала все вещи и ушла!

В отличие от Дороти, у Бетти не было повода для веселья. Уэйд ни словом не обмолвился, что хочет увезти Магдалену от Дороти. Конечно, вчера могло произойти что-нибудь непредвиденное… Легкая понимающая улыбка тронула губы Бетти. Но в таком случае Уэйд ни за что бы не оставил невесту одну и не пришел бы домой ночевать! Это было ясно как день и могло означать только одно — что Магдалена покинула дом Дороти по собственной инициативе!

Через десять минут догадка Бетти получила полное подтверждение. Уэйд не только не забирал Магдалену из дома Дороти, но и понятия не имел, что она собирается уходить оттуда. Магдалена попросту сбежала, никому не сказав ни слова. Впору было объявлять розыск.

Но Уэйд решительно воспротивился этому.

— Я сам найду ее, — сказал он твердо. — Ей придется объяснить мне, в чем дело.

Поведение Мэгги было возмутительно, но Уэйд не торопился осуждать ее. Вчера он поторопился праздновать победу. Она согласилась остаться с ним. Всего лишь на один вечер. И он был настолько ослеплен эгоистичной радостью, что не раскусил обмана. А ведь вчера она меньше всего была похожа на счастливую влюбленную женщину. Она грустила и молчала, позволяя Уэйду восторженно расписывать их прекрасное совместное будущее. Он, наверное, сошел с ума, раз не понял, что означает ее молчание. Мэгги не передумала. Она решила не спорить с ним, и сделать так, чтобы он не смог остановить ее. Так поступают с несмышлеными детьми, которые слишком малы, чтобы осознать причины поступков взрослых людей…

Уэйд злился на себя, на Мэгги, на Дороти, на Франческу, на весь мир! Как всегда женщины точно знают, что ему нужно в жизни. А он как всегда подтвердил собственную несостоятельность. Не смог удержать единственную девушку, которая интересует его по-настоящему. Да что там интересует! Он любит ее и хочет жениться на ней, хочет засыпать и просыпаться рядом с ней, воспитывать их детей, хочет, чтобы она всегда была рядом! И по какой-то досадной случайности он ее потерял. Почему?

Наверное, я просто глуп, решил про себя Уэйд. Избалован и глуп. Мэгги даже не попыталась объяснить мне истинную причину. Она не воспринимала меня всерьез. Она никогда не любила меня…

Уэйд терзал себя, но внутренний голос упрямо твердил ему, что он ошибается. Не нужны слова, чтобы понять, любит женщина или нет. Ее взгляды, прикосновения, поцелуи способны сказать гораздо больше, чем любое, самое пространное объяснение. Вчера Уэйд целовал Мэгги и ощущал, как ее тело трепещет под его ладонями. Он чувствовал, что она откликается на каждую его ласку, и это наполняло его неземным блаженством, из-за которого кружилась голова и он терял способность соображать. Возможно, вчера она была немногословна. Но она была рядом с ним, и ее губы с жаром отвечали на его поцелуи. Тело лгать не может…

Зачем я отпустил ее вчера? — спрашивал себя Уэйд снова и снова. Я должен был увезти ее на край света, где все, что ее тревожит, потеряло бы свое значение. Я должен был день и ночь охранять ее. А вместо этого я позволил ей уйти…

При мысли о том, чем могла бы стать для них эта ночь, Уэйд застонал. Он так привык осторожничать, что это вошло в его плоть и кровь. Он не знал, что в любви не бывает завтра. Есть только здесь и сейчас. Упустишь удачу один раз, будешь обречен всю жизнь на бесплодное раскаяние. Он отпустил Мэгги, когда она была рядом. А ведь в его распоряжении были миллионы способов удержать ее: многочисленные отели Нью-Йорка, самолет в любую точку планеты… Самые романтические города мира напрасно ждали его вчера вечером. Уэйд Вельмонт послушно пожелал своей невесте спокойной ночи и отправился домой, мечтать при луне.

Я найду ее, твердил Уэйд. Чего бы мне это ни стоило. Никакой полиции. Я сам переверну весь Нью-Йорк, всю Америку, если понадобится. Она не могла уехать далеко. Мэгги плохо знает город. Можно сказать, она его совсем не знает. Скорее всего, она взяла такси, и ее отвезли в ближайший отель. Уэйд продумывал план действий и чувствовал, как к нему возвращается надежда. Он найдет Мэгги, и ей придется объяснять ему, почему она так поступила…

Уэйд взял справочник отелей Нью-Йорка и принялся их обзванивать. Это дело он не мог поручить никому. Он должен все сделать сам. Ей не понравится, если он пустит по ее следу свору полицейских или помощников отца.

Но надежды на то, что он вскоре обнаружит Мэгги, не оправдались. Ни в «Уолдорф Астории», га в «Эссекс Хаус», ни в «Мандарин Ориентал», ни в каком другом пятизвездочном отеле Нью-Йорка о Магдалене Роквуд никто ничего не слышал. Это немного озадачило Уэйда, но он вовремя вспомнил, что Мэгги далеко не так богата, как он, и, скорее всего, остановилась в Гостинце попроще. Может быть, «Хилтон», «Эксельсиор», «Мариотт», «Китано», «Ройалтон», «Суррей», «Лайден Гарденс»? Уэйд набирал номер за номером, но везде получал отрицательный ответ. Через пару часов он был вынужден признать свое поражение. Отели четыре звезды тоже ничем ему не помогли.

Уэйд нехотя пролистал справочник и дошел до трехзвездочных отелей. Неужели Мэгги решила спрятаться от него в третьесортной гостинице? Невероятно! Леди Магдалена Роквуд, невеста одного из самых богатых мужчин Америки, в номере обычного отеля для командировочных и бедных туристов?

И тут Уэйда осенило. Леди Магдалена Роквуд, конечно, не стала бы останавливаться в такой гостинце. А вот для Мэгги Осборн в этом нет ничего зазорного. И Уэйд с новыми силами принялся звонить, уже не обращая внимания на статус отеля. Однако здесь его тоже поджидало разочарование. Ни Магдалену Роквуд, ни Мэгги Осборн ему обнаружить не удалось. Он потратил целый день, чтобы выяснить, что Мэгги не останавливалась ни в одной гостинице города. Драгоценное время упущено только потому, что он самонадеянно решил не обращаться к профессионалам. За этот день Мэгги вполне могла уехать на другой конец Америки или (кто знает!) вернуться домой, в Лондон…

В самом мрачном настроении Уэйд пошел ужинать. Говорить родителям, чем завершились его поиски, ему не пришлось. Они и так обо всем догадались, глядя на его хмурое лицо.

— Завтра же моя служба безопасности займется этим, — обронил Фрэнк Вельмонт.

— Надо было уже сегодня начать поиски, — пробормотала себе под нос Бетти.

Стивен Вельмонт промолчал, но по презрительному взгляду, который он бросил на внука, можно было понять, что он думает. Ни удержать девчонку не смог, ни разыскать ее, ясно говорило выражение его лица. Вот я бы на его месте…

— Никакой службы безопасности, — отчеканил Уэйд, с шумом отодвигая стул. — Это моя проблема, и я сам разберусь.

— Обратишься в полицию? — хмыкнул Фрэнк. — Мои люди справятся гораздо быстрее и без лишнего шума.

Уэйд стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки.

— Мне уже тридцать лет, папа. И я могу решить свои проблемы самостоятельно, — сказал он, и его голос дрожал от еле сдерживаемой ярости.

— Скоро приезжают родители Магдалены, — усмехнулся Фрэнк. — Интересно, что ты им скажешь.

— Уэйду необязательно им что-либо говорить! — вспылила Бетти. — Магдалена разорвала помолвку, и Уэйд больше не имеет к ней отношения. Пусть Дороти Гленнарван думает, что она скажет в свое оправдание. Довела бедную девочку до того, что она сбежала из дома…

— Перестаньте! — Уэйд ударил по столу кулаком. — Не вмешивайтесь в мою жизнь! Ни вы, ни родители Мэгги не имеете никакого отношения к тому, что произошло между нами!

Миссис Вельмонт залилась краской и с удвоенной энергией набросилась на еду.

— Поступай, как хочешь, — пожал плечами Фрэнк. — А сейчас попробуй телячьи почки, Уэйд. Они остывают.

Но аппетита у Уэйда не было. Раньше ему не приходило в голову, насколько он зависит от родителей. Деньги, комфорт, безопасность — все давали ему они. Они исполняли все его желания и принимали за него все решения. Даже невесту он выбрал по указке матери. Не пора ли ему, наконец, сделать что-нибудь самостоятельно?

— Спасибо, я не голоден, — сурово сказал Уэйд, отодвигая от себя тарелку. — Всем приятного аппетита.

Он встал из-за стола. Три пары глаз настороженно следили за ним. Уэйд вышел из столовой, не сомневаясь, что, как только за ним закроется дверь, его родные примутся обсуждать его странное поведение.

Но на этот раз Уэйд ошибся. Единственной фразой в адрес Уэйда стало замечание Стивена Вельмонта.

— А мальчик-то, наконец, вырос, — довольно пробормотал он. — Давно пора.

Мэгги сидела на подоконнике и смотрела на залитую дождем улицу. Она пыталась убедить себя в том, что у нее все в порядке, что она ни на йоту не отступила от намеченного плана и должна быть счастлива. Однако сейчас способность не унывать ни при каких обстоятельствах ее покинула. Мэгги было плохо. Так плохо, что она предпочла бы испытывать физическую боль, чем это гнетущее, тоскливое чувство. С какой радостью она выкинула бы из памяти последние два месяца своей жизни! Но нет, она помнит все до мельчайших деталей. И свою первую встречу с Уэйдом, и его предложение стать его женой, и их уроки танцев, и вчерашний день, который умудрился стать и самым прекрасным и самым ужасным одновременно. Ровно двадцать четыре часа назад она была в объятиях мужчины, с которым (уж наедине с собой она может не притворяться!) хотела бы провести всю свою жизнь. И дело совсем не в его деньгах!

Деньги… Мэгги поморщилась. Если бы не они, все было бы намного проще. Она во всем призналась бы Уэйду, он бы посмеялся, может быть, немного обиделся, но все равно простил бы ее. Если бы он не был так богат, ее притворство сочли бы забавной, безобидной шуткой. Но так как он Уэйд Оливер Вельмонт и его банковский счет имеет столько нулей, что ей не заработать и за тысячу лет, каждый обвинит ее в том, что она охотится за женихом-миллиардером. А самое страшное, что так будет думать сам Уэйд. Пожалуй, пусть он лучше недоумевает из-за ее внезапного необъяснимого исчезновения и помнит о ней, чем презирает ее и считает охотницей за его состоянием…

Мэгги обхватила руками плечи и прижалась лбом к оконному стеклу. Дождь барабанил все сильнее, и во влажной дымке каждый высокий прохожий под зонтиком казался ей Уэйдом. Она твердила себе, что это самообман, но сердце все равно тревожно ёкало, как только Мэгги замечала вдали неясный силуэт. Может быть, это он?

— Ждешь его? — раздался за ее спиной мужской голос. — Через пятнадцать минут группа. Соберись.

— Думаешь, кто-нибудь придет в такую погоду? — спросила Мэгги и медленно повернулась.

Перед ней стоял Эдуардо Санчес, а окно, сквозь которое Мэгги разглядывала прохожих, принадлежало школе «Танцевальный рай».

— Может быть, — согласился Эдди. — Но только вот он не придет тоже…

— Я знаю, — огрызнулась девушка.

— Это пройдет, Мэгги, — вздохнул Эдуардо. — Ты поймешь, что создана для совсем другой жизни…

— Ох, не начинай снова!

Мэгги отвернулась к окну. Даже Эдуардо, Эдди, которого она знает сто лет, подозревает, что она вела нечестную игру с Уэйдом Вельмонтом. Он ненавязчиво намекает ей, что она замахнулась на добычу, которая слишком велика для нее. И что она поступила правильно, когда решила отступить. Никому не докажешь, что она любит Уэйда, любит, любит! И ушла только потому, что не хотела заставлять его — и себя! — страдать еще больше!

Через пятнадцать минут, опровергая мрачные прогнозы Мэгги, начали подтягиваться ученики. Почти всех Мэгги знала. Она занималась вместе с ними в то счастливое время, когда Уэйд называл себя Оливером, а она могла не скрывать свое настоящее имя. Девушка всхлипнула. Эдуардо бросил на Мэгги предостерегающий взгляд, и она ответила ему невеселой улыбкой. Пусть Эдди не волнуется. Для нее все решено.

Эдуардо взял Мэгги за руку и вывел на середину зала.

— Позвольте официально представить вам Маргарет Осборн, — торжественно объявил он. — С сегодняшнего дня она будет работать в «Танцевальном рае» вместо Франчески, которая была вынуждена покинуть нас… гм… по семейным обстоятельствам.

Тут Мэгги чуть не расхохоталась. Хороши семейные обстоятельства! Эдди фактически выставил Франческу за дверь, когда Мэгги появилась в студии с чемоданом в руках. Он давно был недоволен пышнотелой брюнеткой, которая больше кокетничала с клиентами, чем работала. Дороти Гленнарван, закатившая скандал на улице, стала последней каплей. Эдуардо заявил, что не намерен больше наблюдать за тем, как его школа постепенно превращается в дом терпимости. Из-за сомнительного поведения Франчески страдает репутация «Танцевального рая», а они не слишком твердо стоят на ногах, чтобы позволить себе терять клиентов!

Появление Мэгги несказанно обрадовало Эдуардо. Теперь он мог дать волю праведному гневу и распрощаться с Франческой. Ему было кем ее заменить.

— И можешь не сомневаться, танцует она гораздо лучше тебя! — кричал Эдди в ответ на возмущенные тирады Франчески.

Мэгги сидела в соседней комнате и со страхом прислушивалась к этой бурной ссоре, вполне в латиноамериканском стиле. Накал страстей удивлял ее. В отличие от Франчески, Эдди не обладал неистовым южным темпераментом. Так же как Мэгги, он был англичанином, и звали его не Эдуардо Санчес, а Раймонд Бартон. Но Мэгги вполне понимала его — «Танцевальный рай» Эдуарде Санчеса звучит более красиво и ярко и придает определенный колорит школе танцев.

Именно у Раймонда Мэгги собиралась работать в Нью-Йорке, пока встреча с Магдаленой Роквуд не изменила ее планы. То, что из всех школ города Уэйд выбрал именно «Танцевальный рай», можно было считать насмешкой судьбы или большой удачей. От Дороти Гленнарван Мэгги направилась сразу в «Танцевальный рай», где Эдди встретил ее с распростертыми объятиями.

Не без сопротивления, Франческа была выдворена, а Мэгги заняла ее место. Раймонд, вернее, Эдди, не сомневался, что теперь дела пойдут на лад. Правда, одного клиента они все-таки потеряли. Оливер Уэйд вряд ли переступит порог «Танцевального рая» после того, что там произошло. Но Эдди был уверен, что шарм и благородная красота его новой партнерши привлекут гораздо больше клиентов, чем вульгарный блеск Франчески Перес.

А Мэгги смотрела на знакомых людей и вспоминала Уэйда. На глаза наворачивались слезы. Теперь она отчетливо сознавала, что, то время было для нее самым счастливым в жизни. А теперь ей остались одни обломки, которые больно ранили сердце…

Однако это было только начало. Все, кто знали ее, не преминули спросить, как поживает Оливер и как он смотрит на то, что его невеста стала преподавать танцы.

— Мы с Оливером расстались, — без обиняков говорила Мэгги и сразу пресекала все соболезнования.

Она держалась поближе к Эдди, и на лицах женщин стали появляться понимающие улыбки. Конечно, сердце красавицы не устояло перед обаянием танцора… Правда, Эдди не особенно хорош собой, с Оливером его не сравнить, но зато танцует гораздо лучше. А жених Мэгги, чего тут притворяться, был неуклюж как медведь.

Мэгги отлично понимала все эти улыбки и взгляды и злилась. Как будто Уэйда можно променять на кого-либо! Она так любит, что ее сердце вот-вот разорвется от горя, а эти неповоротливые клуши поглядывают то на нее, то на Эдди и многозначительно поднимают брови.

Но Эдуардо был настороже и не позволял Мэгги слишком сильно погружаться в свои невеселые мысли. Он гонял ее намного больше, чем Франческу, и, показывая разные шаги, повороты, подъемы, Мэгги забывалась хотя бы на время…

15

Через два дня Уэйд признал, что все его усилия ни к чему не привели. Он объехал и обзвонил, наверное, весь Нью-Йорк, но Мэгги как в воду канула. Недовольство собой и растущая тревога за девушку преследовали его днем и ночью. Уэйд был готов уже уступить и воспользоваться помощью отца, когда миссис Вельмонт своевременно напомнила ему о возвращении родителей Магдалены.

— Уж они-то должны знать, где находится их дочь, — благоразумно заметила Бетти. — Отец распорядился, чтобы их встретили и привезли к нам.

— А Дороти не против? — спросил Уэйд. — Они ведь, в конце концов, ее родственники.

— Дороти как огня боится встречи с ними, — хихикнула Бетти. — Ведь Магдалена убежала из ее дома. Кто знает, что она рассказала родителям…

Уэйд немного воспрянул духом. Сегодня вечером он получит ответ на мучивший его вопрос. Если Мэгги не желает иметь с ним ничего общего, пусть сама скажет ему об этом, а не сбегает из дома!

Уэйд хотел лично встретить Роквудов, чтобы не терять ни минуты. Но отцу срочно понадобилась его помощь, и в результате Уэйд освободился гораздо позднее Вельмонта-старшего. Он мчался домой, чертыхаясь из-за вечных пробок, поглядывая на часы каждые две минуты и надеясь, что Мэгги ждет его сейчас вместе с родителями.

Уэйд подкатил к особняку в половине десятого. Но там не было не только Роквудов, но и его собственных родителей.

— Миссис Вельмонт просила передать вам, что они будут у мисс Гленнарван, — сообщил Уэйду дворецкий.

Проклиная, свою несчастливую звезду, Уэйд бросился к машине, которую (вот счастье!) еще не успели убрать в гараж. В кои-то веки я оказался прав, думал Уэйд, подъезжая к дому Дороти. Естественно, Роквуды предпочли остановиться у родственницы, а не у совершенно незнакомых людей. Тем более, если Мэгги настроила родителей против него… Но в это Уэйду верилось с трудом. Мэгги была кем угодно, но только не вздорной глупой девицей, готовой капризничать по пустякам. Родители такой дочери должны быть, по крайней мере, здравомыслящими людьми.

Так Уэйд и метался от надежды к отчаянию, когда слуга вел его в парадную гостиную Гленнарванов. Он вошел туда без стука и замер на пороге. Эта комната всегда поражала его своей безжизненной пышностью. Она была обставлена в стиле Людовика XV, с многоярусной хрустальной люстрой, обилием столиков, пуфиков и стульчиков с резными изогнутыми ножками и светлой бархатной обивкой. На белом рояле в углу гостиной стоял канделябр со свечами, которые никогда не зажигались из страха испортить полированную поверхность рояля, на котором никто не играл.

Но если парадная комната напоминала музей, то собравшиеся в ней люди были похожи на восковые манекены. У всех были бледные застывшие лица. У рояля в углу стоял Фрэнк Вельмонт и машинально постукивал пальцами по белой крышке. На маленьком пуфике неподалеку сидела Дороти Гленнарван. Эта высокомерная светская девица сейчас была похожа на нашкодившего ребенка. Напротив нее расположилась миссис Вельмонт. Уэйд никогда не видел, чтобы кожа его матери приобретала такой бледный оттенок, а в глазах застыло растерянное выражение. Бетти Вельмонт никогда ничто не могло озадачить или поставить в тупик. Однако сейчас она хранила молчание и чуть ли не с испугом смотрела на супружескую пару, сидевшую напротив нее на диване у камина. Видимо, это были родители Магдалены. Уэйд посмотрел на них повнимательнее, и сердце его ушло в пятки. От таких снисхождения не дождешься…

Мужчина был высок и невероятно худ. Его лицо было бы совсем незапоминающимся, если бы не огромный, изборожденный морщинами лоб, который казался еще больше из-за внушительных залысин, и длинный массивный нос, вызывающий в памяти образ Сирано де Бержерака. Может быть, в его чертах сквозило благородство, но красоты там не было и в помине.

Леди Роквуд, супруга благородного лорда, была немногим его лучше. Это была маленькая увядшая женщина, казавшаяся крохотной по сравнению со своим высоченным мужем. Желтый цвет ее лица заставлял задуматься о болезни печени, а поджатые губы и брюзгливое выражение лица — о раздражительном характере.

Все это Уэйд успел разглядеть буквально за одно мгновение. Как могли два таких непривлекательных человека родить такое чудо, как Мэгги? — невольно подумал он. Загадки природы.

— Здравствуйте, — громко сказал Уэйд, понимая, что пауза слишком затянулась.

Нестройный хор голосов ответил на его приветствие.

— Познакомьтесь, это мой сын. Уэйд Оливер Вельмонт, — представил Уэйда Фрэнк.

— Как я понимаю, жених нашей дочери, — проговорил Роквуд неожиданным раскатистым басом.

При этих словах послышался чей-то вздох.

— О ней что-нибудь известно? — с тревогой спросил Уэйд.

Роквуды обменялись взглядами, Дороти Гленнарван всхлипнула и закрыла лицо ладонями, а Бетти Вельмонт прерывающимся голосом произнесла:

— Уэйд, сынок… понимаешь…

Но лорд Роквуд не дал ей договорить.

— Прошу вас, мистер Вельмонт, познакомьтесь с моей дочерью Магдаленой Роквуд.

Он показал рукой на окно. Недоумевающий Уэйд повернул голову и увидел девушку, которую не заметил, когда вошел в комнату. Ее светло-коричневое платье сливалось с кремовыми шторами, так что Уэйда можно было легко понять.

В том, что она — дочь Роквуда, никаких сомнений быть не могло. Высокий лоб и длинный нос также были доминирующими чертами ее лица. Больше ничего примечательного в ее облике не было. У девушки были заплаканные глаза, что отнюдь не делало ее краше.

— М-магдалена Роквуд? — пробормотал Уэйд, по очереди смотря то на Роквуда, то на миссис Вельмонт. — Что все это означает?

— Произошло ужасное недоразумение, — вздохнула миссис Вельмонт. — В голове не укладывается…

— Недоразумение? Чудовищный обман, вот как я это называю, — ледяным тоном заметил англичанин, кидая свирепый взгляд на притихшую Дороти Гленнарван.

— Ах, Джордж, прошу тебя, не надо кипятиться, — сладко проворковала миссис Роквуд. — Мы все стали жертвами чудовищной мистификации. И Дороти в том числе.

Мисс Гленнарван отняла руки от лица и с надеждой уставилась на тетку.

— Кто мог знать, что у какой-то самозванки хватит смелости выдавать себя за нашу дочь? — продолжала миссис Роквуд, с явным одобрением разглядывая фигуру Уэйда.

— Мама, она не самозванка! — пробормотала носатая девица, но миссис Роквуд словно не слышала ее.

— Магдалена, детка, хватит прятаться за портьерой. Сядь рядом со мной, — пробормотала она.

Девица с длинным носом повиновалась. Мелкими шажочками она прошла через всю комнату и опустилась на диван рядом с матерью, не забыв тщательно расправить юбку. Но все ее движения были скованными и неловкими, а на лице застыло несчастное выражение. Уэйду против воли стало жаль бедняжку.

Но в первую очередь ему нужно было подумать о себе.

— Кто мне объяснит, что здесь происходит? — сурово произнес он. — Хватит говорить загадками. Где моя невеста?

— Если подходить к этому вопросу формально, то она сидит рядом со мной, — хихикнула миссис Роквуд.

— Мама, перестань, — прошептала девушка.

Кровь бросилась Уэйду в лицо. Все эти люди, кажется, издеваются над ним! Он с ума сходит из-за тревоги за Мэгги, а они не желают ему ничего объяснять!

— Что происходит? — свирепо повторил он.

— Видишь ли, Уэйд, — раздался голос Дороти Гленнарван, — девушка, которую мы два месяца считали Магдаленой Роквуд, оказалась вовсе не Магдаленой.

— Как это может быть?

— Очень просто, — вяло отозвалась Дороти. — Нас нагло обманули.

— Никто никого вы обманывал! — выкрикнула носатая девица и, закрыв лицо руками, заплакала.

К удивлению Уэйда, родители не поспешили утешать ее. Наоборот, они обменялись свирепыми взглядами и демонстративно отвернулись от дочери. Уэйд подошел к бедняжке, присел перед ней на корточки и с силой отвел ее руки от лица.

— Простите меня, — сказал он участливо. — Но вы, наверное, единственный человек, который может помочь мне. Расскажите, в чем дело.

Девушка сглотнула.

— Хорошо, — пробормотала она.

— Да, нам тоже будет очень интересно узнать подробности, — подала голос Бетти Вельмонт.

Миссис Роквуд неодобрительно поджала губы, но этого никто не увидел, потому что на нее никто не смотрел.

— Я на самом деле Магдалена Роквуд, кузина Дороти, — вздохнула девушка.

— Кто бы в этом сомневался, — прошипел ее отец, но Уэйд даже голову не повернул в его сторону.

— В аэропорту Хитроу я познакомилась с девушкой по имени Мэгги Осборн…

У Уэйда защемило сердце.

— …и попросила ее поехать в дом Дороти вместо меня. Я отдала ей свои вещи…

— И деньги! — не удержался лорд Роквуд. — А мы ей дали с собой немало.

— И деньги, — уныло согласилась Магдалена. — Она же должна была изображать меня…

— Как ты могла довериться какой-то проходимке, — прокудахтала миссис Роквуд.

— Замолчите, — резко оборвал ее Уэйд. — Еще раз оскорбите Мэгги, и я за себя не ручаюсь.

Лорд Роквуд благоразумно не стал вступаться за жену. Спорить с миллиардером ему не хотелось. Такие знакомства надо поддерживать, а не портить, даже если они завязываются столь неподходящим образом.

— А зачем вы попросили Мэгги занять ваше место? — ласково спросил Уэйд.

Магдалена немедленно залилась слезами.

— Если хотите, мы можем поговорить наедине, — предложил Уэйд, догадываясь, что присутствие родителей нервирует девушку.

— Мы все знаем, — сказал лорд Роквуд. — Ей просто стыдно. Магдалена обманула нас, когда сказала, что хочет немного погостить у своей кузины Дороти. На самом деле в Нью-Йорке ее ждал любовник!

Он сделал ударение на последнем слове и презрительно скривился, чтобы ни у кого не оставалось сомнений насчет его негативного отношения к поступку дочери. Магдалена Роквуд сидела, понурив голову, и Уэйд невольно подумал, что сбежал бы к кому угодно на ее месте, лишь бы быть подальше от таких родителей.

— А чтобы мы не сомневались в том, что она живет у Дороти, она попросила какую-то девицу, с которой познакомилась в самолете, выдать себя за нее, — продолжил лорд Роквуд. — Страшно подумать, чем бы все это могло закончиться! Самозванка умудрилась обмануть не только Дороти, но и вашу почтенную семью… Вы можете себе представить, что бы произошло, если бы ваш сын заключил брак с этой сомнительной девицей?

Он с должным возмущением посмотрел на родителей Уэйда. Лицо Фрэнка было непроницаемо, зато Бетти сидела вся пунцовая от гнева и разочарования.

— Какая жалость! — воскликнула она не в силах сдерживать свои эмоции. — А ведь такая милая девочка была… И такая красивая…

При этом она бросила выразительный взгляд на Магдалену и едва заметно пожала плечами. Лорд Роквуд обиженно засопел. Да, его дочь не красавица. Но, кажется, такие люди, как Вельмонты, должны ценить благородную кровь выше смазливой мордашки.

— Но дело не только в этом, — брюзгливо заметила леди Роквуд. — Я уверена, что до свадьбы дело не дошло бы. Вы раскусили бы ее рано или поздно… Но эта девица вполне бы могла ограбить вас или что-нибудь в этом духе. Вы же ни в чем не подозревали ее!

— Мама! — воскликнула несчастная Магдалена. — Мэгги ни за что не сделала бы этого!

Уэйд был благодарен мисс Роквуд за ее заступничество.

— Что ты понимаешь в людях, — процедила леди Роквуд. — Если бы ты была капельку умнее, ты ни за что бы не связалась с проходимцем…

— А как все открылось? — Уэйд вмешался в процесс воспитания. — И… куда ушла Мэгги?

На самом деле этот вопрос волновал его больше всего. То, что Мэгги не Магдалена Роквуд, явилось для него чуть меньшим сюрпризом, чем для его родителей или Дороти Гленнарван. Он всегда интуитивно чувствовал, что она разыгрывает какую-то роль в присутствии посторонних людей и лишь рядом с ним она не притворяется. Мэгги Осборн… Да, это было вполне в духе этой сумасшедшей девчонки — согласиться помочь постороннему человеку, подставить себя под удар… и искренне забавляться при этом.

Но почему она все-таки ушла? Неужели Магдалена успела предупредить ее о том, что возвращаются ее родители, и Мэгги поторопилась спрятаться? Но в таком случае Магдалена должна знать, где она или хотя бы как с ней можно связаться…

Но объяснение лорда Роквуда разрушило последние надежды Уэйда.

— Магдалена позвонила нам с матерью позавчера, — сказал он, — и все объяснила. Мы немедленно выехали в Нью-Йорк…

— А Мэгги? — с тревогой перебил его Уэйд.

Мысль о том, что этот надутый индюк мог как-то оскорбить ее, была невыносима.

— Откуда я знаю? — пожал плечами лорд Роквуд. — Понятия не имею, куда она делась. Наверное, почувствовала, что близок час расплаты…

У Уэйда зачесались кулаки, но он сдержал себя.

— А вы, Магдалена, вы ничего о Мэгги не знаете? — обратился он к девушке.

Она покачала головой.

— Но какая-то договоренность у вас была? — настаивал Уэйд. — Я имею в виду, не могла же она вечно притворяться вами.

— Я знала, что родители должны приехать в Нью-Йорк где-то через два месяца. Хотела к тому времени сама найти ее…

— Интересно, как бы вы все мне объяснили, — саркастично заявила Дороти Гленнарван.

— Да мы как-то не думали об этом, — признала Магдалена со вздохом. — Тогда для меня главным было, чтобы родители не заподозрили, что я не живу у тебя. А когда Алекс…

Губы девушки задрожали, и Уэйд понял, что она вот-вот снова заплачет.

— Магдалена! — раздался повелительный голос ее отца. — Возьми себя в руки.

— Когда Алекс меня… — продолжила она.

— Магдалена! — вновь перебил ее лорд Роквуд. — Эти подробности никому здесь не интересны.

— Почему же? — усмехнулась Дороти. — Хотелось бы знать все детали этой волнующей истории.

— Когда Алекс бросил меня, — наконец выговорила Магдалена, — потому что у меня закончились все деньги, я не выдержала и связалась с родителями через нашу домоправительницу в Гэмптоне…

Дороти фыркнула. Неслыханная глупость! Если бы Роквуды не изводили дочь своей опекой, она не убежала бы в Нью-Йорк к первому встречному и не сидела бы сейчас с заплаканными глазами. А она, Дороти Гленнарван, не терпела бы в своем доме самозванку. Вспомнив о том, что ей пришлось пережить за эти два месяца, Дороти печально вздохнула. Если эта история просочится наружу (а она обязательно просочится!), весь Нью-Йорк будет потешаться над ней. Мнимая кузина Дороти Гленнарван! Какой позор…

Но если Дороти опасалась насмешек со стороны знакомых, то, что можно было сказать о Бетти Вельмонт? Мысль о том, что Вельмонтам придется гораздо хуже, немного утешила Дороти. Вот тебе и благородная графиня с ангельской внешностью. Девица без роду без племени, авантюристка и пройдоха. Действительно, Бетти должна Бога благодарить за то, что Уэйд не женился на этой Мэгги…

Бетти Вельмонт рассуждала примерно так же. Когда они, наконец, распрощались с Роквудами и она очутилась в лимузине вместе с мужем и сыном, надежно укрытая от посторонних глаз, Бетти дала себе волю. Досталось всем — и носатому лорду Роквуду, и его не менее носатой дочери, и его жене, которая глаз с Уэйда не сводила, и Дороти Гленнарван. Но больше всего Бетти возмущало поведение Мэгги Осборн.

— Как она только посмела согласиться на предложение моего сына! — бушевала она. Притворялась бы Магдаленой на здоровье, но держалась бы подальше от моего мальчика! Она-то знала, что на самом деле она никакая не графиня! И что рано или поздно ей придется исчезнуть. Или она рассчитывала заполучить богатого мужа? Думала, что ее простят, когда обман раскроется? Неслыханная наглость!

Уэйд хранил молчание. Спорить с матерью ему не хотелось. Он не мог возразить ей. Не станешь же, в самом деле, говорить, что он внутренне убежден в порядочности Мэгги? Мать подымет его на смех и скажет, что он просто пал жертвой чар очаровательных голубых глаз мнимой Магдалены. И, пожалуй, будет права…

— Не стоит так кипятиться, Бетти, — наконец сказал Фрэнк. — История эта благополучно закончилась. Роквуды сегодня же улетят домой, а Дороти языком трепать не станет. Не в ее интересах. А мы со своей стороны что-нибудь придумаем. В конце концов, у нас есть эта танцовщица… Скажем, что Уэйд передумал. Он еще слишком молод и не нагулялся… Никто даже не усомнится… Как будто в мире мало красивых женщин!

— Нет, — вырвалось у Уэйда.

Родители с удивлением повернулись к нему.

— Врать я никому не буду, — твердо сказал он. — Мне дела нет до того, что будут говорить наши кумушки. И я отыщу Мэгги и послушаю, что она мне скажет.

У Бетти Вельмонт округлились глаза.

— Сынок, ты с ума сошел! Зачем она тебе нужна?

— Хорошо, если ты так настаиваешь, — пожал плечами Фрэнк. — Я распоряжусь, и ребята в два счета ее отыщут и все выяснят.

— Я уже говорил тебе, что все сделаю сам, — сказал Уэйд.

— И не выдумывай! — отрезала Бетти. — Что за блажь, Уэйд! Конечно, некоторое время она была твоей невестой и ты… был к ней несколько неравнодушен… Но сейчас ни о каких чувствах не может быть и речи…

— А вот здесь ты ошибаешься, мама, — усмехнулся Уэйд. — Ни о каких чувствах не могло быть и речи, когда ты упорно толкала меня к Мэгги. Сейчас все по-другому. Я люблю эту девушку и по-прежнему хочу, чтобы она стала моей женой. Независимо от того, как ее зовут на самом деле, кто ее родители, чем она занимается и сколько у нее денег!

Судя по выражению лица Бетти, можно было подумать, что она вот-вот набросится на сына с кулаками. Но было нечто в лице Уэйда, что ее остановило. Ее всегда послушный, ласковый мальчик отказывался ей повиноваться!

— Уэйд, милый, я не могу поверить в то, что ты действительно хочешь привести эту девицу в наш дом, — пробормотала она.

— Если честно, мама, мне давно уже пора иметь свой дом, — пожал плечами Уэйд. — И хозяйкой в нем будет та женщина, которую я выберу сам…

Бетти не нашлась, что ответить. Ей оставалось только удивляться, как Уэйд может относиться к самозванке с таким снисхождением. Конечно, он был немного влюблен в нее, но разве правда об этом чудовищном обмане не убила бы любую любовь? Должно же быть у мальчика самолюбие…

Но вопреки здравому смыслу Уэйд доверял своей интуиции. К тому же теперь он точно знал, что не он один высокого мнения о Мэгги Осборн. Когда они прощались с Роквудами, Магдалена нашла возможность поговорить с ним наедине.

— Вы ведь не сердитесь на Мэгги? — прошептала она, опасаясь быть услышанной.

Уэйд грустно улыбнулся. Да он готов простить Мэгги все, что угодно, лишь бы она вернулась!

— Я очень мало знаю о ней, — вздохнула Магдалена. — Только то, что она профессиональная танцовщица…

Уэйд невольно усмехнулся. Вот хитрюга! Я совсем не умею танцевать… Теперь понятно, почему она делала такие ошеломляющие успехи в школе танцев…

— В Нью-Йорке она собиралась преподавать танцы у какого-то своего знакомого, — продолжила девушка. — Кажется, его зовут Раймонд. Больше я ничего не знаю…

— Спасибо за то, что понимаете меня, — сказал Уэйд.

— Я же вижу, как вы к ней относитесь, — смущенно пробормотала Магдалена. Ее некрасивое лицо покрылось румянцем, и Уэйда поразила грусть в ее глазах.

— Она славная девушка. — Магдалена быстро-быстро заморгала. — Разыщите ее и будьте счастливы!

— Магдалена! — раздался повелительный голос ее отца.

Девушка вздрогнула и помахала Уэйду рукой. Он искренне пожалел ее. Но вместе с жалостью в его сердце зарождалась радость и отчаянная решимость во что бы то ни стало разыскать Мэгги. Теперь у него, по крайней мере, есть конкретная зацепка.

16

Прошло несколько дней, прежде чем Уэйд догадался, где ему могут рассказать что-нибудь о Мэгги. Поиски, организованные его отцом, шли не очень успешно. Как считал Уэйд, потому, что после откровенного разговора в машине Фрэнк и Бетти решили, что лучше будет совсем не находить загадочную красавицу.

Уэйду оставалось полагаться только на свои силы. Ему приходилось нелегко. В Нью-Йорке огромное количество танцевальных школ, и совсем необязательно, что Мэгги преподает там под своим настоящим именем. Не спрашивать же, в самом деле:

— Скажите, пожалуйста, у вас случайно не работает девушка ослепительной красоты с пышными белокурыми волосами и глазами цвета неба в ясный солнечный день?

Бред. В худшем случае ему посоветуют обратиться в психиатрическую клинику, в лучшем — в поэтическое общество. Таким образом, ему Мэгги не найти.

И когда Уэйд уже стал отчаиваться, он внезапно вспомнил о «Танцевальном рае». Мэгги с такой неохотой согласилась посещать школу танцев, что это должно было возбудить подозрения. Что могло ее напугать? А первая встреча с Эдди Санчесом… Уэйд мог поклясться, что они встретились как старые знакомые. Конечно, они оба держали себя в руках, но если бы он тогда был внимательнее и подозрительнее, у него нашлась бы парочка вопросов для мисс Мэгги Осборн.

В любом случае ему стоит наведаться в «Танцевальный рай» и побеседовать с Эдди. Вдруг (хотя всерьез рассчитывать на это не стоит) Эдуардо был когда-то знаком с Мэгги и сможет ему что-нибудь о ней рассказать…

Сегодня вечером Эдди решил заняться со своими учениками танго и приготовил для них небольшой сюрприз — показательное выступление. Специально ради него Мэгги облачилась в красное облегающее платье, совсем в духе Франчески. Белокурые волосы пришлось украсить розой, а губы подкрасить.

— Я похожа на проститутку, — с кислой гримасой пробормотала Мэгги, придирчиво разглядывая себя в круглом зеркале.

— Ты похожа на самую красивую танцовщицу Нью-Йорка, — прошептал Эдди, обнимая ее за талию.

Но он тут же получил увесистую затрещину. В отличие от Франчески, Мэгги не позволяла никаких вольностей. Эдди не особенно ей навязывался. Кому охота потерять классную партнершу, благодаря которой в школе за несколько дней стало намного больше клиентов.

— Раньше ты не была такой недотрогой, — обиженно проговорил он, отходя от девушки на безопасное расстояние.

Мэгги недовольно повела плечиком. Раньше она не понимала многих вещей, но последние два месяца многое изменили в ее жизни…

— Все еще надеешься? — усмехнулся Эдди, стоя у двери. — У него столько девиц, что ему некогда о тебе помнить…

Мэгги схватила пудреницу и замахнулась. Эдди поспешно ретировался в коридор.

Занятие началось как обычно. Эдуардо объяснял движения, Мэгги была готова прийти к нему на помощь. Она исправляла ошибки учеников и старалась не хмуриться, когда кто-нибудь из мужчин прижимался к ней слишком сильно.

— А теперь мы с Мэгги для вас станцуем, — объявил Эдди в конце урока.

Он поставил нужную кассету в магнитофон, и зал наполнился тягучими, дразнящими звуками танго. Эдуардо подошел к Мэгги и властной рукой привлек ее к себе. Она повиновалась, нежная, покорная, послушная каждому его движению. Все смотрели на них, раскрыв рты. Эта пара не танцевала — она плыла по музыке, взмывала на барабанные водопады и плескалась в сложных гитарных соло. Невозможно было понять, где начинается мелодия и заканчивается танец. Это была история любви, всепоглощающей страсти, пьянящей ревности. История мужчины и женщины, рассказанная языком, понятным всем, — языком танца.

Никогда Мэгги не танцевала так, как сегодня. Песня разрывала ей душу, обнажала все скрытые до того чувства. Любовь только такой и может быть — пылкой, неистовой, без оглядок и оговорок, когда даже на вершине блаженства сердце мучительно ноет, потому что так любить без боли нельзя…

Уэйд осторожно поднимался по знакомым ступенькам «Танцевального рая». Все здесь напоминало ему о Мэгги. Казалось, в этих стенах до сих пор витает ее смех, а в зеркалах отражается ее стройная фигурка. На пороге в главный зал он замер, не в силах открыть дверь. Он прекрасно знал, что сейчас увидит — Эдуардо и Франческу в окружении нескольких новичков, которые никак не могут совладать с собственными конечностями. Скорее всего, на его вопрос о Мэгги Эдуардо отрицательно покачает головой, а Франческа… вряд ли вообще посмотрит в его сторону.

Уэйд потянул дверь на себя, когда раздались первые аккорды танго. Музыка звала его, придавала ему храбрости, требовала не останавливаться ни перед чем. Он быстро вошел в зал, где горели все лампы, а ученики жались по стенам и восхищенно наблюдали за танцорами.

Это зрелище потрясло Уэйда до глубины души. Эдуардо был великолепен. Ни за что было нельзя узнать терпеливого неторопливого учителя танцев в этом страстном латиноамериканском любовнике. А Франческа была выше всяких сравнений. Франческа… Уэйд заморгал. Девушка, танцующая с Эдди, была ниже Франчески, намного стройнее, а ее белокурые локоны отличались от черных волос Франчески как день от ночи.

Уэйд настолько не ожидал увидеть здесь Мэгги, что не сразу узнал ее. Но это, несомненно, была она. Уэйд едва мог поверить собственным глазам. Такой он никогда еще не видел Мэгги. Не застенчивая леди Роквуд была перед ним, и не веселая болтушка Мэгги Осборн, а прекрасная женщина, до умопомрачения соблазнительная и желанная. Ее лицо светилось от любви, а тело было послушным воском в умелых руках Эдуардо.

Жгучая ревность охватила Уэйда. Он и не подозревал, что способен испытывать подобные чувства. Ему, который всегда так гордился своей выдержкой и невозмутимостью, захотелось подбежать к танцующей парочке и оттащить их друг от друга. Захотелось крушить все вокруг, этот нарядный зал с зеркалами и сверкающими люстрами, натертым до блеска паркетом. Пусть стекло разлетается на мелкие осколки, которые будут впиваться в плоть и заставлять страдать. Пусть они испытают хотя бы сотую долю того, что терзает сейчас его сердце…

Уэйд вздрогнул. Кровавый туман перед его глазами немного рассеялся. Никогда столь свирепые мысли не приходили ему в голову. Он не должен им поддаваться, не должен терять себя. Если Мэгги сделала свой выбор, он обязан уважать его. Если этот лысеющий танцор нравится ей гораздо больше, чем он, самый завидный жених Америки, миллиардер, король Нью-Йорка… Уэйд осекся. Разве он хочет, чтобы Мэгги была рядом с ним только потому, что он богат и знаменит? Наоборот, он больше всего страшится, что она уподобится девицам, которые день и ночь осаждают его в надежде стать миссис Уэйд Вельмонт, не думая о том, что за пышным именем и банковским счетом скрывается живой человек.

По крайней мере, Мэгги поступила со мной честно, невесело усмехнулся Уэйд. А ему ничего не остается делать, как тихонько уйти из этого зала, чтобы никогда не возвращаться. Пусть она живет, как хочет и с кем хочет…

Но принять такое решение было легче, чем выполнить. Танец Мэгги и Эдуардо завораживал и в какой-то степени приглушал боль. Уэйд перестал задавать себе вопросы. Казалось, даже чувства его спрятались куда-то далеко, чтобы возвратиться и мучить его позднее. Сейчас он был заколдован, смят, уничтожен, унесен, сожжен и развеян по ветру. Завтрашнего дня больше не существовало. Уэйд словно застрял во временной пропасти между вчера, когда он любил свою невесту Магдалену Роквуд, и завтра, когда ему придется навсегда забыть о девушке по имени Мэгги.

Музыка внезапно оборвалась, и танцоры замерли посередине зала, как будто лишенные сил. С минуту царила тишина, потом раздались аплодисменты, неуверенные вначале, но набирающие силу с каждой секундой. Зрители постепенно выходили из транса.

Мэгги и Эдуардо отошли друг от друга и поклонились. Мэгги раскраснелась. Танец зажег в ее глазах огонь, превращавший ее в поистине сказочное создание. У Уэйда дух захватило от ее красоты. Как он посмел жаловаться на то, что она бросила его? Разве он заслуживает, чтобы эта женщина была рядом с ним? За все сокровища земли не купишь ее. Она сама выбирает, кого ей любить, а кого презирать. С кем танцевать танго любви, а кого просто обучать несложным движениям.

Уэйд вздохнул и отступил на шаг назад. И тут Мэгги повернула голову в его сторону и заметила его. Выражение ее лица сразу изменилось. Она побледнела и зачем-то оглянулась на Эдуардо. Для Уэйда этого было достаточно. Он резко развернулся и вышел из зала, громко хлопнув дверью.

К чему я вообще стал разыскивать ее? — спрашивал себя Уэйд, перепрыгивая через ступеньку. Если бы она хотела остаться со мной, она призналась бы мне во всем, но никуда бы не ушла. Но она предпочла спрятаться от меня, а я, как последний дурак, не понял, что все это означает. Мне нужно было лично убедиться, что она любит другого и что со мной она просто играла. Забавная получилась история. Любой таблоид с удовольствием бы купил ее. Как ловкая танцовщица два месяца водила за нос Уэйда Оливера Вельмонта.

Уэйд выскочил на улицу. Пронизывающий осенний ветер заставил его поежиться и застегнуть пиджак. Вот уже и зима не за горами. Рядом с Мэгги он и не заметил, как пролетело время. А теперь даже летом в его жизни будет так же уныло и холодно, как сейчас…

— Уэйд!

Он обернулся. В дверях стояла Мэгги — яркий цветок в промозглом полумраке улицы, сгусток света в кромешной тьме. Редкие фонари, казалось, сосредоточили все свое бледное сияние на этой изящной фигурке в кроваво-красном платье.

— Извини, что помешал, — сказал он с иронией. — Ты чудесно танцевала. Даже удивительно для девушки, которая совсем не умеет танцевать. Хотя, наверное, с таким партнером, как Эдуардо, все по-другому…

— Не говори так, — тихо сказала Мэгги.

А как мне говорить? — захотелось крикнуть Уэйду. Я разыскивал тебя, чтобы сказать, что люблю тебя, что жить не могу без тебя. Что мне все равно, кто ты на самом деле — графиня или танцовщица. Что я готов забыть про этот маленький розыгрыш, ведь ты всего лишь хотела помочь той запуганной девушке. Но ты, похоже, в этом не нуждаешься. Я тебе просто неинтересен.

— Как ты меня нашел? — спросила Мэгги.

— Я тебя не искал, — солгал Уэйд. — Разве ты забыла, что в этой школе я учусь танцевать? Свадебный вальс, между прочим.

Мэгги отвела глаза. А Уэйду захотелось как можно сильнее уязвить ее, чтобы она ощутила хотя бы сотую часть его боли.

— Да, я ведь собирался жениться, — с насмешкой произнес он. — На самой прекрасной девушке в мире. И самой честной. Представляешь, я даже был уверен в том, что она неплохо ко мне относится. Вот идиот, да? А она оказалась обычной обманщицей… Смешно, правда?

— Ты все знаешь?

К удивлению Уэйда, в голосе Мэгги прозвучало облегчение.

— Да, — кивнул он. — На днях пообщался с настоящей Магдаленой Роквуд и ее родителями. Мерзкие типы…

— Не сомневаюсь, — сказала Мэгги. — Наверное, все были в ярости…

— Не то слово, — усмехнулся Уэйд. — Ты вовремя сбежала, Мэгги. Тебя бы разорвали на куски.

— Я рада, — вымученно улыбнулась Мэгги.

— И, как я вижу, ты времени зря не теряла. — Уэйд кивнул на вывеску «Танцевального рая». — Быстро нашла работу?

Он задыхался от ревности и, хоть знал, что нет ничего смешнее, чем роль отвергнутого мужчины, не мог удержаться от вопросов.

— Да, что называется, счастливая случайность, — просто сказала Мэгги. — Я ведь летела в Нью-Йорк, чтобы работать у Раймонда, то есть Эдди. Из-за Магдалены пришлось это немного отложить… Я чуть в обморок не упала, когда увидела здесь Эдди… Боялась, что он все тебе расскажет.

— Есть что рассказывать? — спросил Уэйд небрежно, хотя кровь яростно клокотала в жилах.

— Ну, о том, кто я на самом деле, — пояснила Мэгги, глядя на него с недоумением.

— Вряд ли бы он стал рисковать твоим расположением, — неестественно засмеялся Уэйд.

Мэгги нахмурилась. Потом на ее губах появилась понимающая улыбка.

— Ты что, ревнуешь меня к Эдди? — воскликнула она.

— Ревную, я? — возмутился Уэйд. — Черт возьми, конечно, ревную! Как ты с ним танцевала сейчас… Я тебя вполне понимаю. Я по сравнению с ним, наверное, просто медведь…

— Уэйд, это же только танец! Это ничего не значит! Это моя работа…

Мэгги запнулась. Он пришел, он ревнует ее, и это после того, как он узнал всю правду. Значит, он любит ее, несмотря ни на что!

Она прижала ладони к щекам и уставилась на Уэйда. Неужели все это происходит с ней наяву?

— Тогда почему ты бросила меня? — с горечью воскликнул Уэйд. — Убежала от меня к этому… Неужели ты не могла со мной поговорить? Я бы все понял…

— Но я не могла, — выдохнула девушка. — Чтобы все вокруг, да и ты сам, думали, что я просто охочусь за богатым мужем? Прости, милый, на самом деле я не та, за кого себя выдаю, я нищая танцовщица, а не графиня, но это не имеет никакого значения! И ты бы мне поверил?

— Поверил, — не задумываясь, ответил Уэйд.

Мэгги рассмеялась.

— Но тогда я вообще ничего не понимаю! — вспылил Уэйд. — Зачем ты с самого начала согласилась выйти за меня замуж? Ты ведь знала, что рано или поздно тебе придется уйти. Но ты сказала мне «да»…

— Мне было интересно, — призналась Мэгги. — Роль Магдалены Роквуд увлекла меня. Знаешь, очень увлекательно видеть, как вокруг тебя увиваются мужчины, которые в обычной жизни и не посмотрели бы в твою сторону…

— Значит, для тебя наша помолвка была всего лишь игрой, — протянул Уэйд.

— Вначале да, — тихо сказала Мэгги. — А потом я поняла, что зашла слишком далеко. И должна была действовать решительно, чтобы никому не навредить. Я не хотела, чтобы ты презирал меня и подозревал в нечистых замыслах… Не хотела испортить твою жизнь.

— О чем ты говоришь, Мэгги…

— Послушай меня, — перебила она его. — Твоя мама совершенно права. Тебе действительно нужна достойная девушка. Красивая, образованная, воспитанная, из хорошей состоятельной семьи, добрая, нежная… Ты заслуживаешь самого лучшего. А я всего лишь танцовщица, точно такая же, как Франческа… И мою жизнь добродетельной не назовешь… Разве я могла воспользоваться твоей слабостью и навязать себя тебе? Нет. Для этого я слишком тебя люблю…

Спохватившись, что сказала лишнее, Мэгги прижала ладонь ко рту. Но поздно. Глаза Уэйда заблестели. Он шагнул к девушке и положил руки ей на плечи.

— Ты любишь меня, Мэгги? — прошептал он.

— Да, — с вызовом ответила она. — У меня не хватило ума закрыть от тебя свое сердце. Ты застал меня врасплох. Я была готова поиграть с избалованным красавчиком, немного подразнить донжуана… Но ты оказался совсем другим… Наверное, мне следовало уйти еще раньше…

— Тебе вообще не следовало уходить. — Уэйд нежно привлек ее к себе. — Хотя нет, следовало. Для того чтобы мы оба смогли убедиться, что любим друг друга. Для того чтобы я смог найти тебя…

— Но это невозможно, Уэйд, — шептала Мэгги, сопротивляясь из последних сил. — Миссис Вельмонт будет в шоке…

— Миссис Вельмонт придется с этим смириться, — отвечал Уэйд. — А ты совсем замерзла и можешь простудиться…

С этими словами он снял пиджак и накинул его на плечи девушки.

— Я люблю тебя, Мэгги Осборн, — торжественно проговорил он. — И второй раз спрашиваю Тебя: ты согласна быть моей женой?

— Я… но… — начала Мэгги.

— Да или нет? — настаивал Уэйд.

Она потупилась, потом подняла на него сияющие глаза, и в них Уэйд прочитал ответ.

— Мы поженимся, — улыбнулся он, наклоняясь, чтобы поцеловать губы невесты. — И будем самыми счастливыми на свете. А весь мир может сколько угодно завидовать и сплетничать. У меня хватит сил, чтобы защитить тебя…

КОНЕЦ

Content

Вуд Алекс Свадебный вальс

Алекс Вуд Свадебный вальс

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

15

16