Джек Макдевитт

Обреченная

(Космоархеологи — 2)

Уолтеру Кирли, по-прежнему обеспечивающему спецэффекты.

Выражаю глубокую признательность Джону Спенсеру из Обсерватории Лоуэлла за физические данные столкновения; писателю-фантасту Сейджу Уокеру — за постоянную помощь; Лесу Джонсону из Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) — за то, что объяснил мне, как все это могло быть сделано; Ральфу Вичинансе — за регулярную помощь; редактору «Эос» Кэйтлин Блэйсделл, у которой, похоже, очень верное чутье; Морин — за бесконечное терпение; Саре и Бобу Швайгерам — за их работу над рукописью и Брайану А. Хопкинсу за рекомендации. А также выражаю особую благодарность Генри Менкену за чудесные полвека совместной работы.

В тот последний день мы стояли, сгибаясь от ветра, на краю земли и смотрели на вспенившиеся, горящие адским огнем облака. А где-то вдали, над восточными вершинами, которых мы больше не видели, пробивался рассвет. Но это был страшный рассвет — холодный, гибельный и мрачный.

Грегори Макаллистер. Дневник на Обреченной

ПРОЛОГ

Октябрь 2204 г.

— Они ушли туда, — показала Шерри.

Стоял спокойный и очень тихий полдень. Солнце катилось по безоблачному небу. Конечно, солнце светило не ярко: этому препятствовало пылевое облако Киверас, в котором вот уже три тысячи лет плавала эта система. Рэнделл Найтингейл окинул взглядом деревья, реку и равнину, расстилающуюся за спиной, и подумал, как редки теплые солнечные дни в этом экваториальном месте.

В его сознании снова прозвучали пронзительные крики. И стаккато стрельбы из «овода».

Куки, его пилот, проверял оружие. Татиа покачала головой при мысли о том, что Капи хватило глупости выйти на прогулку. Рыжеволосая, молодая и спокойная. Ее обычно приятное лицо посуровело.

Энди наблюдала за стеной деревьев так, будто смотрела на крадущегося тигра.

— Капанелли и двое его коллег вышли прогуляться сразу как рассвело, — снова пояснила Шерри. — И углубились в лес, несмотря на запрет удаляться из посадочного модуля за пределы видимости. И не вернулись.

— Но, может быть, ты слышала, что случилось? — поинтересовался Найтингейл. Трое членов группы были в легких скафандрах — костюмах с защитным полем — и общались посредством общей системы связи.

Она как будто смутилась.

— Я уходила в санузел. Тесс позвала меня, когда оно началось. — Тесс звали Искусственный интеллект. — Когда я вышла, было уже поздно. Никаких звуков. — Ее губы дрожали, она была на грани истерики. В записи Тесс крики длились несколько дольше. Больше никаких данных у них не было.

Найтингейл попытался вызвать пропавших по рации, но слышал лишь треск помех.

— Что ж, — сказал он. — Пошли.

— Все? — спросила Энди, коренастая блондинка, умная и скорая на саркастические замечания. Этакий сорванец. Сейчас вид у нее был весьма деловитый.

— Рассредоточиться! — приказал он.

Они разошлись в разные стороны по чахлой траве, переглядываясь, словно в поисках взаимной поддержки, затем направились к деревьям.

— Там, — указала Шерри. — Они ушли туда.

Найтингейл повел их дальше. Они двигались осторожно, собравшись тесной группой, с оружием наготове. Но это были исследователи, а не военные. Он знал, что никто из них еще ни разу не пытался палить из «овода» в суматохе. Видя, как его люди нервничают, он подумал, что источник этого страха, вероятно, не они сами, а местная первозданная природа.

Облако закрыло солнце, и температура сразу упала на несколько градусов. Деревья, высокие и мясистые, упирались кронами в небо, где сплетение ветвей создавало своего рода балдахин из лиан, виноградных лоз и листьев пикообразной формы. Повсюду виднелись похожие на кактусы растения. Землю покрывала опавшая листва. Наверху летала, шелестела крыльями, щебетала, каркала и орала невидимая армия каких-то существ. Несомненно, как это бывает всегда, большинство животных выискивают себе убежище в лиственном шатре, а не на земле.

Защитное поле костюма ослабляло запахи, однако на помощь Рэнделлу даже в этой необычной местности пришло воображение, и ему чудился аромат сосен и мяты своей родной Джорджии. Бини Колдфилд, капитан корабля и пилот третьего посадочного модуля, сообщила по рации, что приближается и сразу же присоединится к поискам.

Он с легким раздражением подтвердил прием сообщения.

Капанелли привел его в замешательство, наплевав на установленные правила и ринувшись в зону с весьма ограниченной видимостью. Ведь это могло всех их убить, точно каких-нибудь дилетантов. И, возможно, уже убило Капанелли.

Найтингейл обшаривал взглядом землю, пытаясь обнаружить следы или хоть какие-нибудь приметы того, что группа Капи уже прошла здесь. Но не увидел ничего. Наконец он повернулся к остальным.

— Среди нас, случайно, нет человека, хорошо знающего лес?

Они переглянулись.

— Куда они могли пойти? — спросил Рэнделл у Шерри.

— Никуда конкретно. Полагаю, вперед. По тропе.

Найтингейл вздохнул. «Выходит, вперед…»

Что-то промчалось по дереву. Сначала ему показалось, что существо очень напоминает белку, но затем он приметил лишнюю пару лапок. Это был их первый день на Малейве-3.

Две птицы покружили над ними и уселись на ветку. Кардиналы… только клюв длинный и турецкий крест на голове. И сами очень пестрой расцветки.

— Постой-ка, — сказала Шерри.

— В чем дело? — требовательно осведомился Найтингейл.

Она подняла руку, призывая к тишине.

— За нами что-то есть.

Все как один резко повернулись, и в руках появилось оружие. Позади упало сгнившее дерево. Найтингейл отпрянул во что-то с колючками.

Куки и Татиа вернулись и осмотрелись.

— Там ничего нет, — доложили они.

Группа снова двинулась вперед.

Идти было трудно: приходилось постоянно пробираться сквозь кусты, протискиваться через ежевичные заросли. Найтингейл указал на пару сломанных стволов — знак того, что здесь уже проходило нечто.

Затем они вышли на поляну и увидели их.

Все трое лежали без движения. Оболочки силовых полей были наполнены кровью. На лицах застыло выражение ужаса и нестерпимой муки.

Шерри появилась за спиной Найтингейла, судорожно вздохнула и кинулась вперед.

Он перехватил ее и держал до тех пор, пока она немного не успокоилась. Остальные внимательно осматривали деревья, выискивая напавшего.

— Что бы ни случилось, — заметила Татиа, — это произошло не здесь.

Шерри высвободилась, осторожно подобралась к трупам и в упала рядом с ними на колени. Найтингейл смотрел, как она что-то шепчет. Шерри села на корточки и уставилась на деревья. Спина у нее вздрагивала.

Он приблизился к ней, положил руку ей на плечо и стоял, не говоря ни слова, глядя на эту бойню.

К нему подошла Энди. Долгое время она была близкой подругой Элла Уайта. Она всхлипнула и тихо зарыдала.

Татиа осталась на краю поляны. Сперва она рассмотрела трупы, затем сосредоточенно и внимательно изучила круг деревьев.

С третьего посадочного модуля раздался голос прислушивающейся ко всему Бини:

— Что случилось, Рэнди?

Вытекшая кровь осталась внутри поля Фликингера, поэтому очень трудно было определить характер повреждений. Но каждый из трех убитых имел такое выражение лица, будто его беспрерывно кололи, били, давили. «Раны с виду маленькие, — подумал он. — Значит, и нападавший — тоже невелик. Нападавшие. Безусловно их было несколько».

Должно быть, он произнес все это вслух.

— Маленькие? — осведомилась Бини. — Насколько маленькие?

— Наверное, с крысу. Может, чуть крупнее.

Кто бы это ни был, они умудрились вырвать несколько кусков плоти, хотя не сумели никого съесть, поскольку не смогли извлечь добычу из защитного поля.

Поляна напоминала поле боя. Некоторые деревья выглядели опаленными. Волокнистая масса на мясистой и мягкой растительности выгорела, а стволы сочились вязкой зеленой жидкостью. Несколько верхних ветвей почернели.

— Они стреляли вверх, — сказал Найтингейл.

Все невольно собрались в кружок, таким образом защищая спины, и смотрели на лиственный шатер.

— Плотоядные белки? — спросила Энди.

Несколько пней обуглились. Одно из деревьев рухнуло. Но трупов или других останков крупных хищников не было видно.

— Похоже, тот, кто это сделал, не оставил следов.

— Что ж, — произнесла Бини. — Мы только что высадились. Будем через несколько минут. Вам следует начать отступление. Немедленно.

— Нельзя оставлять трупы. А сил тащить их нам не хватит, — заявил Куки, единственный мужчина нормального роста. Найтингейл был чуть выше Энди, самой маленькой из женщин.

— Хорошо. Подождите нас. Мы будем двигаться по возможности быстро.

Еще две птицы уселись на ветку. Неприятного вида кардиналы.

— С тобой все в порядке, Энди? — поинтересовался Найтингейл, обнимая ее.

— Лучше бы меня.

— Знаю. Мне очень жаль. Он был хорошим парнем.

— Они все были хорошими парнями.

Татиа прислушалась.

— Вон там! — сказала она.

Найтингейл посмотрел, но не увидел ничего, кроме деревьев.

Защитное поле имело свойство приглушать звук. Он отключил его, чтобы прислушаться. И похолодел: в той стороне что-то бродило.

Инстинкт подсказывал Найтингейлу, что надо вывести группу из леса. Однако он не мог все бросить. «Овод» удобно сидел в руке. Рэнделл взглянул на него, ощущая, что обладает могуществом. «Овод» способен свалить носорога или слона.

Он протиснулся вперед мимо Татиа. Куки шепотом велел ему оставаться на месте, однако он чувствовал, что положение вожака почему-то обязывает его вести остальных. Быть всегда впереди.

В лиственном шатре что-то быстро зашевелилось и громко закричало. С земли через плотный кустарник за ним наблюдала пара глаз.

Подбежал Куки.

— Рэнди, по-моему, это ящерица. Погоди-ка…

— Что? — не расслышала Татиа.

На поляне показалась голова огромной рептилии с гребешком на макушке; следом волочилось толстое испачканное в грязи тело. Короткие ножки, мигающие глазки, разинутая пасть. Рептилия наблюдала за Найтингейлом и Куки.

— Крокодил, — сказал Куки.

— Крокодил? — переспросила Бини.

— Что-то этого типа, — подтвердил Найтингейл. — Но он больше похож на небольшого дракона.

— Это он убил Капи?

— Не думаю. — Слишком велик. И все равно — эта тварь способна сбить с ног и покалечить. А Капи и остальные, похоже, получили множество колотых ран.

Хвост существа медленно поднялся и упал. Рэнделл занервничал: «А что если это — вызов?»

Он снова активировал защитное поле.

— Что ты думаешь по этому поводу, Куки?

— Полагаю, не следует делать ничего, что могло бы его спровоцировать. Не следует стрелять, пока он не нападет. И лучше бы не смотреть ему прямо в глаза.

Его сердце отчаянно колотилось.

Дракон зафыркал, открыл челюсти и продемонстрировал длинную пасть с острыми, как бритва, зубами. И забил лапой по земле.

— Если он сделает к нам еще шаг, — произнес Найтингейл, — убей его.

Дракон перевел взгляд. Он смотрел куда-то поверх чужаков, на верхние ветви деревьев, открывая и закрывая челюсти. Высунулся змеевидный язык. Затем дракон задом отполз обратно.

Отполз обратно.

Найтингейл проводил его взглядом.

— Что случилось? — осведомился Куки.

— Клянусь, что-то испугало его, — ответил Найтингейл.

— Шутишь?

— Отнюдь нет.

В лиственном шатре охотилась друг за другом парочка больших мохнатых пауков. Один перескочил с ветки на ветку, ухватился за нее и повис; ветка заметно пригнулась к земле. Больше наверху ничего не наблюдалось. Не считая кардиналов.

* * *

Бини была высокой, почти одного роста с Куки. Черты ее вечно угрюмого лица были тяжелыми, нескладными, в голосе звенела сталь, а раскованностью и изяществом движений Бини напоминала футбольного полузащитника. Хотя могла бы казаться привлекательной, если бы хоть изредка расслаблялась. Или улыбалась.

Она прибыла со всей своей командой — двумя мужчинами и женщиной. Все держали наготове оружие. И сразу же Бини приняла на себя руководство, будто Найтингейла больше не существовало. По правде говоря, он обрадовался, передав ей полномочия и ответственность. Все это было скорее ее сферой деятельности, нежели его.

Она велела Татиа и Энди занять оборону, а всем остальным — изготовить канаты из веток и лиан. Когда канаты были готовы, Бини положила их на землю, поместила поверх них трупы и приступила к весьма непростой задаче — перетаскиванию тел.

Все приказы она отдавала резким тоном.

Люди двинулись в путь все вместе, плотной группой. Это была не прогулка и не праздный осмотр местности.

Деревья мешали им идти рядом друг с другом. Найтингейла поставили в арьергарде, позади Куки, которому поручили труп Капи, и Рэнделлу было очень трудно не смотреть на мертвеца. На лице убитого застыла ужасная предсмертная маска.

Бини несла лазерный резак и с мрачной сноровкой вырубала подлесок. Найтингейл как самый маленький из мужчин или, вероятно, из-за своего положения руководителя проекта, собирался, выбиваясь из сил, тащить один из канатов. Когда он предложил свою помощь, Бини ответила ему по личному каналу связи, что он будет полезнее в роли наблюдателя.

Поэтому он следил за мелкими обитателями леса, за вездесущими пауками и кардиналами и дюжиной других животных. Мимо буквально прокатилось какое-то бочкообразное существо, очевидно, даже не заметившее спасательной партии. Вероятно, это было весьма занятное животное, но сейчас проводить исследования на этой планете не хотелось. По крайней мере Найтингейлу. Он знал, что Бини будет настаивать на запрете выходов на поверхность до тех пор, пока об инциденте не доложат Академии. И еще он знал, как отреагирует Академия. Действительно, выбора у них никакого.

Возвращение домой.

Справа на ветку уселись еще с полдюжины большеногих кардиналов. Что-то в их поведении заставило Рэнделла похолодеть от страха.

У них были огромные клювы.

Неужели дракон испугался кардиналов?

Группа шла дальше, а кардиналы поворачивали головы ей вслед. В лесу вокруг стояла гробовая тишина.

Деревья были усыпаны ими.

Стоило людям уйти вперед, как птицы, оставшиеся позади, взлетели, плавно скользнули под лиственным шатром и опустились на верхние ветки.

— Это кардиналы, — тихо сказал он Бини.

— Что?

— Виноваты кардиналы. Посмотри на них.

— На эту мелочь? — Бини едва удалось сдержать насмешку.

Найтингейл подергал ветку, с которой за ними наблюдали четыре… нет… пять птиц. Он заметил, как под той, что сидела в середке, ветка прогнулась очень низко, больше чем на ее рост, поскольку та была очень маленьким существом, и птица свалилась с насеста.

Это стало словно бы сигналом. Сразу с дюжины деревьев на них спикировали кардиналы. Слева пронзительно закричала Татиа и тотчас же выстрелила. Птицы напоминали алые ракеты и налетали со всех сторон. Затрещали «оводы», и птицы вспыхнули. Кактус тоже вспыхнул и неистово заполыхал. Воздух наполнился перьями и огнем. Один из людей, шедший с Бини, Хал Гилберт, упал.

«Овод» — оружие избирательного действия. Из него необходимо целиться. А значит, «овод» не годится для отражения атак подобного рода. Однако другого оружия у Найтингейла не было. Не снимая пальца с пускового крючка, он поворачивался в разные стороны.

Лазер Бини — совсем другое дело. Он увидел в воздухе вспышку, и у него на глазах целые полчища кардиналов дико закружились и посыпались вниз. Сгорите же в пламени, сукины дети!

Кактусы загорались, как только в них попадали из «овода».

Затем что-то вонзилось Найтингейлу в спину. Вскрикнув, он упал на колени, думая, что его зацепило выстрелом или лучом. Но когда он дотянулся до спины, его пальцы задели пернатую тварь, которая неистово пыталась освободиться. Он стиснул ее и выронил комочек плоти.

Рана оказалась в очень неудобном месте, рядом с лопаткой. Найтингейл попробовал достать до нее и упал на спину, испытав некоторое облегчение от соприкосновения с землей. Он еще пару раз выстрелил, но что-то снова ударило его. На этот раз — в шею.

В глазах у него потемнело, дыхание замедлилось, а земля куда-то исчезла.

* * *

Над ним склонилась Татиа. Она улыбнулась, поняв, что он пришел в себя.

Они находились на посадочном модуле. Найтингейл лежал на койке.

— Чем все закончилось?

— Рада видеть, что вы снова с нами, босс. Вот, выпейте. — Она протянула ему кружку. Яблочный сидр, теплый и сладкий. Однако и спина, и шея словно оцепенели. — Пришлось дать вам обезболивающее.

Он попытался посмотреть мимо нее, но увидел только Куки.

— Все целы?

— Все люди Бини. — Она сжала его руку. — А сама Бини — нет. Не вернулась Шерри. И Энди. — Ее голос сорвался.

— Чертовых тварей там оказалась целая туча, — сообщил Куки. — Счастье, что хоть кто-то вырвался оттуда.

— Ужасно, — с содроганием проговорила Татиа. — Они действовали согласованно. Атаковали — и тотчас отлетали. Ударят — и отлетят. Они накатывались на нас волнами и к тому же со всех сторон.

Куки торжественно кивнул.

Найтингейл попытался встать, но анестезия не позволила.

— Осторожно. — Татиа уложила его на место. — Вас клюнули два раза. Вам повезло.

Он вовсе не понимал, в чем ему повезло. И, Господи, Бини мертва! Не может быть? И остальные. Насколько он понял — погибли шестеро.

Это была катастрофа.

Он попробовал яблочного сидра, и напиток мягко скользнул ему в горло.

— Уилл сказал, что с вами всё в порядке.

Уиллом звали Уилбура Кини, который прибыл с Бини. Среди его дипломов был и диплом доктора медицины, из-за чего в общем-то его и взяли в эту экспедицию.

— Они весь обратный путь шли замыкающими, сдерживая нападение, — пояснила Татиа.

— Трупы все еще там?

— Мы ждем темноты, — ответила она. — Тогда сможем забрать их.

— Уилл сказал, что у них яд, — произнес Куки. — Слава богу, мы были в скафандрах. Но этот яд все же оказал слабое воздействие. Парализовал. Привел нервную систему в состояние шока.

* * *

Найтингейл спал. А когда снова проснулся, они уже готовились уходить.

— Кто на «Тесс»? — спросил он, имея в виду посадочный модуль Капи. Пилот и все пассажиры этого модуля погибли. Но им не хотелось бросать Тесс здесь.

— Никого, — отозвался Куки. — Но это не проблема. На обратном пути я передам, чтобы ее доставили сюда. Искусственный интеллект.

В кабине было ничего не видно, лишь от пульта управления исходил мягкий свет. Татиа молча сидела в противоположном конце помещения, вглядываясь в темноту.

Найтингейл смотрел, как снаружи, в сгущающейся ночи, мигают огоньки.

— Отлично, ребята, — сказал Куки. — Похоже, теперь наша очередь.

Из-за произошедшего Куки, выживший член экипажа, теперь стал капитаном.

Бедра и плечи Рэнделла охватывали ремни безопасности, удерживавшие его в лежачем положении. Но он порадовался, что это так, поскольку, когда они выходили, ударил внезапный порыв ветра, качнувший космический корабль.

— Держись, — приободрил его Куки.

Найтингейл не совсем понимал, что происходит, но действия пилота подсказывали, что тот использует ручное управление. Посадочный модуль выровнялся и стал подниматься к звездам.

Все молчали. Найтингейл смотрел на освещенную панель управления. Татиа сидела, откинув голову и закрыв глаза. Реальность происходящего задевала за живое. Отсутствие Энди было весьма ощутимо, осязаемо.

— Тесс, — передал Куки оставшемуся внизу посадочному модулю. — Код один-один. Голосовое опознание.

Найтингейл слышал шорох ветра по крыльям. Татиа слегка повернулась, открыла глаза и посмотрела на него.

— Как вы, босс?

— Превосходно.

— Как думаете, еще одну команду не выслали?

Найтингейл машинально пожал плечами и почувствовал, как заныла онемевшая шея.

— Должны. Ведь это пригодная для обитания планета, слава богу. Когда-нибудь здесь будет поселение.

Однако, разумеется, будет и некоторая отрицательная политическая реакция. Ему, ответственному за экспедицию, еще предстоит расплачиваться за вверенных ему людей, черт побери!

— Извините, — прервал его размышления Куки. — Рэнди, ответа с «Тесс» нет.

— Скверно. Скажите, нам придется возвращаться на посадочный модуль?

— Давайте-ка посмотрим, сможем ли мы определить, что случилось.

Загорелись дисплеи, и Найтингейл увидел видеозапись. Лес при дневном свете. Вид с посадочного модуля. Стая кардиналов пролетела мимо экрана и исчезла. Люди выходили из леса. Одному требовалась медицинская помощь, другого несли. Туча птиц набрасывалась и клевала их со всех сторон.

Найтингейл увидел Рэмми, одного из людей Бини, — окровавленный, он закрывал ладонью левый глаз. Потом упал на одно колено и выстрелил. Бини остановилась над ним, закрывая его собственным телом.

Он увидел себя. Его нес на руках Хал. На экране появился Куки, размахивающий веткой.

Лазер Бини косил все вокруг, его ослепительно белый луч сиял даже при дневном свете. Птицы валились на землю всякий раз, когда луч попадал в них.

— Вот, — произнес Куки. Луч лазера задел «Тесс», подпалив обшивку, двинулся вверх и скользнул по коммуникационному отсеку. Тот взорвался, разлетевшись фонтаном искр.

Куки остановил запись.

— Как погибла Бини? — спросил Найтингейл. — Она здесь со всеми до конца записи.

— Встала снаружи у воздушного шлюза и прикрывала его, пока остальные не забрались. — Куки покачал головой. — Надо бы вернуться и продолжить исследования.

Нет. Найтингейлу больше не хотелось иметь ничего общего с этой планетой. И в сложившихся обстоятельствах они спокойно могли ничего не продолжать.

— Вперед, к посадочному модулю, — сказал Куки, ошибочно принимая молчание Найтингейла за нерешительность.

— Брось, Куки.

— Так нельзя.

— Это слишком опасно Мы же не хотим потерять еще кого-нибудь.

ЧАСТЬ 1

ТОЧКА БЕРБЕДЖА

Ноябрь 2223 г.

1

Приближающееся столкновение газового гиганта с планетой, которое вот-вот произойдет где-то в бескрайнем космосе, очень сильно напоминает привычное нам вечное столкновение между религией и здравым смыслом. Одна раздувается от чувства собственного величия, другой же надежен и прочен. Одна стремится поглотить все вокруг себя, другой — просто обеспечивает точку опоры. Одна — грубый разрушитель, являющийся из тьмы ночи, другой — теплый, хорошо освещенный дом, осаждаемый толпой святых.

Грегори Макаллистер. Держи денежки наготове

Они все же вернулись к Малейве-3 — чтобы наблюдать за гибелью этой планеты. Событие не было неожиданностью для исследователей, поскольку Джереми Бенчуотер Морган, вспыльчивый и сварливый астрофизик, который, по словам его коллег, так и родился стариком, объявил о нависшей угрозе почти двадцать лет тому назад. Морган и по сей день остается объектом различного рода мрачных слухов: одного ребенка он-де пристрастил к транквилизаторам, другого довел до самоубийства; первую жену быстренько свел в могилу; не раз разрушал карьеры менее талантливых людей, хотя ничего от этого не выиграл; постоянно ставил себе в заслугу чужой труд. Сколько во всем этом правды, никто в действительности не знал. Тем не менее архивные записи говорили о том, что Морган ненавидел и боялся своих коллег, по-видимому, из-за психического расстройства своего шурина, который предпринял по меньшей мере две попытки его убить. Когда наконец он скончался от инфаркта, его бывший друг и давнишний оппонент, Гюнтер Бикман, сообщил в частной беседе, что Морган бил свою вторую жену смертным боем. В соответствии с распоряжениями покойного, обошлось без установки памятника. Поговаривали, что он напоследок отомстил семье и прочим родственникам, отказав им в праве занимать оставшийся после него дом.

Поскольку Морган занимался расчетами траекторий и предсказал столкновение, Академия присвоила его имя далекой мерзкой планете, которая вторглась в систему Малейвы. Хотя этот жест вполне соответствовал традиции, многим казалось, что руководители Академии получили от этого очень мало радости.

* * *

Размер планеты Морган приближался к размеру Юпитера. Масса в 296 раз больше земной. Диаметр в районе экватора — 131 600 км, на полюсах — примерно на пять процентов меньше. Сжатие у полюсов — результат быстрого осевого вращения, с оборотом за девять с небольшим часов. Планета имела твердое ядро, в дюжину раз массивнее Земли. Состояла в основном из водорода и гелия.

Ось вращения располагалась под девяносто градусов к направлению движения. Перемещался пришелец под углом в сорок пять градусов к плоскости орбит планет системы Малейвы. Атмосфера серо-голубая, по-видимому, спокойная и безмятежная; у планеты Моргана не было ни колец, ни спутников.

— Известно ли, откуда она взялась? — спросил Марсель.

Гюнтер Бикман, толстый бородач небольшого роста, сидел рядом с ним на капитанском мостике. Он кивнул, указал на пушистое пятнышко на вспомогательном дисплее, увеличил его и пояснил:

— Полагаю, отсюда. Это область облака Чиппеуа, и если наши предположения соответствуют истине, планета Морган путешествовала полмиллиарда лет.

Приблизительно через три недели, в субботу, 9 декабря, в 17:56 по Гринвичу, вторгшееся небесное тело столкнется с Малейвой-3.

Малейвой звали несовершеннолетнюю дочь сенатора, избранного председателем Комитета по научным фондам два десятилетия назад, когда были проведены первоначальные исследования. В системе существовало одиннадцать планет, но только несчастная третья наряду с порядковым номером получила название: ее сразу же нарекли «Обреченной». Согласно зловещей природе вещей и закону вселенского свинства, очень немногие планеты годятся на роль приюта для жизни. А вот эта, уже три тысячи лет скованная льдом, претендовала на то, чтобы в один прекрасный день стать новым прекрасным аванпостом человеческой расы.

— Нынешнее столкновение — это только начало катаклизма, — произнес Бикман. — Невозможно точно предсказать, что случится потом, неразбериха от появления Моргана в этой системе и его последствия будут длиться несколько тысячелетий. — Он откинулся в кресле, заложил руки за голову, и его лицо приняло самодовольное выражение. — М-да, занятное будет шоу. Стоит посмотреть.

Бикман — планетолог, дважды удостоенный Нобелевской премии, и вечный холостяк, а также бывший чемпион штата Нью-Йорк по шахматам — был руководителем проекта «Морган». Он относился к близящемуся Событию как к обычному столкновению, а вот Марселя поражали масштабы происходящего. Безусловно, это будет нечто большее, чем просто столкновение. Обреченная провалится в облачную поверхность Моргана, как мелкая монетка, случайно оброненная в лужу.

— Почему же у нее ни одной луны? — спросил он Бикмана.

Бикман уже задавался этим вопросом.

— Вероятно, все из-за той же катастрофы, что направила ее сюда. То, что извергло ее из родной системы, лишило планету всех дополнений и излишеств. Видимо, что-то подобное мы сможет наблюдать и здесь в ближайшие несколько веков.

— Что именно?

— Морган задержится в этих краях. Во всяком случае, на некоторое время. У него будет весьма нестабильная орбита. — Он понажимал на клавиши, и появилось схематическое изображение планетарной системы Малейвы. Один газовый гигант располагался так близко к солнцу, что практически скользил через корону. Остальные планеты были примерно как в Солнечной системе: поближе к светилу — земного типа, подальше — газовые гиганты. Был даже пояс астероидов, где планета не смогла сформироваться из-за близости подобной Юпитеру планеты. — Здесь будет полный разброд и шатания, — сказал он задумчиво. — Некоторые из этих планет сорвутся со своих орбит и займут новые, временные и, вероятно, нестабильные. Одну-две наверняка засосет солнце. Другие выбросит из системы.

— Значит, рекомендуете не вкладываться здесь в недвижимость, — заметил Марсель.

— И не подумайте, — согласился Бикман.

Марсель Клерво был капитаном «Венди Джай», доставившего сюда исследовательскую команду проекта «Морган», желающую тщательно изучить столкновение, зафиксировать его ход и последствия и возвратиться, чтобы написать официальные отчеты о всплесках энергии, гравитационных волнах и бог знает о чем еще. На корабле прибыло сорок пять человек: физики, специалисты по космологии, планетологи, климатологи и десятки экспертов в других отраслях науки. Все — своего рода элита, ведущие специалисты в своих областях.

— Сколько же пройдет времени? Прежде чем все снова придет в норму?

— О черт! Да не знаю я, Марсель. Существует так много вариантов. Может, все это так и не стабилизируется. В смысле того, о чем ты думаешь.

Рукав звезд пересекал небо, расширяясь в Северо-Американскую туманность. Обширные пылевые облака освещал далекий Денеб, белый сверхгигант в шестьдесят тысяч раз ярче Солнца. В этих облаках формировалось сейчас много звезд, которые вспыхнут спустя миллион лет или около того.

Марсель посмотрел вниз на Обреченную.

На этом месте могла быть и Земля.

Они находились на освещенной стороне и летели над южным полушарием. Снеговые шапки покрывали континенты, спускаясь от полюсов и не доходя до экватора двести или триста километров. Океан был полон дрейфующими льдинами.

Холодный климат господствовал здесь на протяжении последних трех тысяч лет, с тех пор как Малейва и ее планетная семья начали продвижение через Киверас, одно из здешних пылевых облаков. Система еще не вышла из облака — этого оставалось ждать восемь столетий. Даже будь на Обреченной цивилизация, она бы не уцелела.

Климатологи считали, что ниже пятнадцати градусов южной широты и выше пятнадцати градусов северной снег не таял уже тридцать столетий. Впрочем, это не такой уж и ужасный срок: Земля тоже бывала скована льдами примерно столь же долго.

Крупные наземные животные выжили. Целыми стадами они бродили по равнинам и лесам экваториальной области, которая в настоящее время представляла собой зеленую полосу, пересекающую два континента. Местами она бывала обрезана ледниками. Вдоль этой экваториальной полосы обитало множество различных существ.

Бикман встал, глубоко вздохнул, допил кофе, похлопал Марселя по плечу и лучезарно улыбнулся.

— Будь готов ко всему, — сказал он, направляясь к двери. — Полагаю, колдовской час наступил.

Когда он вышел, Марсель усмехнулся: глава передового отряда ученых, прилетевших на «Венди», не сумел скрыть искренний энтузиазм. По пути сюда его парни снова и снова прогоняли компьютерную модель протекания События, обсуждали его важность для утверждения таких-то или таких-то воззрений в теории энергообмена, или хронометраж его этапов, или параметры гравитационной волны. Они спорили о том, что, вероятно, наконец получат данные о внутренней структуре газовых гигантов и вообще о подобных столкновениях. Они надеялись найти новый, лучший подход к решению давнишних головоломок вроде наклона оси вращения Урана или необъяснимо огромного содержания железа на таких планетах, как Эразм в системе Веги и родной Меркурий. И самое важное: это будет уникальная возможность непосредственно увидеть нутро планеты земного типа. Для наблюдения за этим у них имелись специальные устройства, потому что выбросы энергии во время финального катаклизма ослепят все прочие средства наблюдения.

«Она начнет распадаться вот в этот момент, — говорил кто-нибудь из них, снова и снова тыча в график времени, — и ядро покажется здесь. Боже мой, вы можете хотя бы вообразить, на что это будет похоже?»

Расхожая мудрость гласила: хорошим исследователем может быть только тот, кто в душе остался сущим ребенком. Марсель знал: вокруг него специалисты. А вели себя как дети, вышедшие на улицу поглазеть на снег. И тем не менее они пытались замаскировать этот факт, притворяясь, будто это первая и важнейшая экспедиция по сбору фактов, не имеющая цели кого-нибудь обмишурить. Они отправились сюда для удовлетворения собственного интереса, ради самого реального вознаграждения — свершения дела всей своей жизни. Они научились прорывать структуру пространства, описали внешние рубежи Вселенной, разрешив большинство загадок, связанных со временем, и теперь собрались усесться поудобнее и насладиться величайшей в истории человечества катастрофой.

Марселя радовало, что он с ними. Такое назначение запоминается на всю жизнь.

* * *

Космический корабль «Венди Джай» был старейшим действующим судном флота Академии. Его киль был заложен на верфи почти полвека назад, а внутреннее убранство мало-помалу стало столь причудливым, что казалось — его создавали в другую эпоху.

За Морганом пассажиры наблюдали через множество телескопов и сенсоров, батареями громоздящихся на корпусе корабля и на запущенном специально для этого спутнике. Всеми доступными им средствами исследователи пристально следили за голубовато-серой туманной поверхностью газового океана, глубины которого были скрыты навеки. Гигантские молнии расчерчивали диск планеты. Случайные метеоры проносились по небу, оставляя светящийся след, и исчезали в облаках.

Ученые проводили исследования магнитного поля Моргана, напряженностью в две трети поля Юпитера, и изучали любые его всплески.

Настроение сохранялось праздничным; физики с планетологами прогуливались по коридорам, заходили в каюты друг к другу, подолгу торчали в центре управления, заглядывали на капитанский мостик и выпивали в свободное от работы время. Спустившись в проекторную «Венди», Марсель наткнулся на полдюжины ученых, собравшихся у экрана. При виде его все разом выпили за его здоровье.

Приятно, когда за твое здоровье поднимают одну рюмку сливочного ликера за другой. Неплохо для парнишки, долгие годы сопротивлявшегося учебе и учебникам. Когда Марселю было четырнадцать, одна из учительниц отвела его в сторону и предложила помощь в учебе. «Сможешь быстро всех догнать», — пообещала она.

Завершив программу наблюдений за планетой Морган, исследователи обратили взоры на Малейву-3 и занялись рассылкой зондов и размещением спутников. «Для того, — пояснил Чианг Хармон, — чтобы утыкать жертву датчиками и слушать ее сердцебиение в течение всех ее последних дней». Команде хотелось собрать все, какие возможно, физические данные. Установить плотность Малейвы-3 и записать колебания ее альбедо. Наблюдать за движением приливов и отливов. Изучить ее глубины и состав ядра, анализировать атмосферную смесь и регистрировать давление воздуха. Составить карты всех ураганов и торнадо и измерить возрастающую силу землетрясений, которые в конце концов разнесут планету на кусочки.

На завтраке, во время их первого полного дня на орбите около Обреченной, Бикман объявил всем присутствующим в столовой лично и остальным по системе оповещения, что соотношение водорода и гелия составляет 80.6 к 14.1, в полном соответствии с предсказанием Моргана. Итак, теперь они знали почти наверняка, откуда родом эта планета.

Все зааплодировали, а кто-то намеренно заплетающимся языком предложил поднять за это еще один тост. Гам сменился смехом, и Бикман выпил яблочного сока. Фактически они были даже слишком трезвые.

* * *

Когда-то Марсель Клерво собирался устроиться менеджером, но вышло так, что остаток жизни ему предстояло потратить, пилотируя сверхсветовые корабли Академии. Прежде он работал на «Космик, Инк.», доставляя на шаттлах персонал и провиант на Куракуа, которую «Космик» преобразовывал в пригодную для жизни людей планету. Но ему не нравились люди, управляющие этой организацией, деспотичные и совершенно некомпетентные. Получив образование, он совершил очень быструю карьеру, чем привел в замешательство своих работодателей, после чего уволился. Потом он на некоторое время устроился инструктором в «Перелет», понял, что есть шанс сработаться с Академией, и наконец был принят туда.

Марсель был парижанином, хотя родился на Пиннакле. Он был вторым ребенком, появившимся на свет на внесолнечной планете. Первую, девочку, тоже родившуюся на Пиннакле, осыпали всевозможными благами, в число которых вошло и бесплатное обучение.

— Пусть это будет тебе уроком, — заявил отец, обожавший поучать Марселя. — Никто не помнит лучшего друга Колумба. Всегда делай самую лучшую работу.

У них это считалось дежурной шуткой, однако Марсель видел в этом замечании сперва скрытую мудрость, а затем — призыв добиваться успеха любой ценой. Либо выкладывайся, либо не дергайся. Не очень поэтично, но это напоминало ему, что нельзя упускать ни шанса. Отца огорчала бесцельность его юности. Когда он скончался, Марсель все еще витал в облаках, и отец безоговорочно записал своего блудного отпрыска в безнадежные неудачники. Но успел отправить Марселя в маленький лионский коллеж для непослушных. Там Марсель впервые прочел Вольтера.

Возможно, на него повлияла внезапная смерть отца, или Вольтер, или учитель математики, который (по каким-то непонятным причинам) неизменно верил в Марселя, или Валери Гишар, которая решительно заявила, что не намерена связываться с человеком без будущего. Что бы ни стало причиной, Марсель решил завоевать мир.

Нельзя сказать, что он добился своего, но капитаном сверхсветового корабля стал. Он опоздал пленить Валери, но теперь был уверен, что никакая женщина не бросит его по такой же причине.

Космические корабли тем не менее оказались не столь романтическими, как он ожидал. Жизнь Марселя, даже связанная с Академией, заключалась в перевозках пассажиров и груза с планеты на планету, причем с монотонной регулярностью. А ведь Марсель думал пилотировать разведывательные суда, которые выходили за пределы освоенных пространств, достигали неведомых уголков Вселенной — вот как «Тальяферро», который двадцать один год назад ушел в рейс и обнаружил планету Морган. Вот это была жизнь, к которой он стремился всей душой. Но те корабли были компактны, а их пилоты рано или поздно становились частью самой исследовательской команды: астрофизики, ксенобиологи, климатологи… люди, которые не становились обузой во время экспедиции. Марсель умел управлять кораблем и запросто починить кофеварку. Он был опытным техником, одним из немногих пилотов, которые прямо в полете могли произвести сложный ремонт. Такая квалификация ценилась высоко, и это стало одной из многих причин, почему Академия с удовольствием назначала его в рейсы для транспортировки большого количества пассажиров.

Марсель обнаружил, что ведет необычайно бедную событиями жизнь.

Но затем случилась планета Морган.

* * *

Поскольку столкновение предстояло лобовое, своего рода космическое крушение поезда, Малейва-3 пока не ощущала гравитационного воздействия приближающегося гиганта. В ее небесах пока всё было спокойно.

— Там ничего особенно не изменится, — предсказывал Бикман, — вплоть до последних сорока часов. Примерно. А вот тогда… — Он в предвкушении потер руки. — Кэти, туши фонари.

Они находились над ночной стороной. Под ними замысловатыми виньетками проплывали обрывки облаков, подсвеченные звездами. Слабо проступали очертания океанов и покрытая снегом суша.

«Венди Джай» двигался по низкой орбите на восток. Наступило самое раннее утро, но многие исследователи уже встали и толпились возле экранов. Они перекусывали и галлонами пили кофе прямо у мониторов, наблюдая за мерцающим небом: корабль приближался к терминатору.

Команда Марселя состояла из двух человек: Мира Амелия была техником, а Келли Колье — вторым пилотом. Келли пришла на мостик, и он отправился спать. Однако сон не шел — на корабле царила атмосфера взволнованного ожидания. Оставшись один, он все-таки задремал. Через несколько часов проснулся, несколько раз присел и какое-то время делал повороты из стороны в сторону, прогоняя сон. Затем решил принять душ и одеться. У него появилось своего рода нездоровое предвкушение предстоящих событий. Это его раздражало, поскольку он всегда считал себя выше зевак, глазеющих на несчастные случаи.

Марсель пытался убедить себя, что это всего лишь научное любопытство. Но нет, тут крылось нечто большее. Нечто, растворенное в крови, реагирующее на то, что целая планета, населенная живыми существами, должна погибнуть в глобальной катастрофе.

Он повернулся к монитору и уловил фрагмент передачи, транслируемой из центра управления. Экран заполнила бескрайняя дуга океана. У одного края облачного покрова несомненно обреталась снежная буря.

Под ними проплывали горы со снежными шапками, которые в отдалении сливались с бесконечной белой равниной.

Невозможно увидеть пылевое облако Киверас. Даже на сверхсветовом корабле нужны детекторы, которые бы сообщали, что здесь нечто есть. И все же его влияние оказалось существенно важным. Убери пыль, и Малейва-3 станет тропической планетой.

Они пролетели над треугольным материком, самым крупным на планете. На северном и западном берегах вздымались широкие горные кряжи, и еще несколько цепочек вершин образовывали прерывистый центральный хребет. Суша тянулась примерно от десяти градусов северной широты почти до южного полюса. Южные границы континента, разумеется, были не видны невооруженным глазом, поскольку были скрыты щитом антарктического льда. Абель Киндер, один из климатологов, сказал Марселю, что даже до всеобщего похолодания там, возможно, существовал ледяной мост, соединяющийся со снежной шапкой.

Марсель обнаружил Бикмана на капитанском мостике, в его излюбленном кресле: тот болтал с Келли, прихлебывая кофе. Они наблюдали за панорамой внизу: последние из гор исчезали с экранов. Стадо животных неспешно двигалось через равнину.

— Кто они? — спросил Марсель.

Бикман пожал плечами.

— Какие-то вроде как мохнатые, — ответил он. — Местный эквивалент северных оленей. Только мех белый. Послушай, ты не мог бы принести мне кое-что из архива, и я скажу тебе точно

В этом не было необходимости. Марсель просто хотел поболтать. Он знал, что животные на Обреченной совершенно удивительные, и наиболее распространенные виды имеют множество разновидностей. Все они обладали обычными органами, мозгом, кровеносной системой и тенденцией к симметрии, судя по множеству найденных на планете экзоскелетов. Крепкие кости с обоих боков. Большинство растений используют хлорофилл.

Насекомые на Обреченной были сущим бедствием для всех существ размером больше немецкой овчарки.

Подробное исследование местной фауны проведено не было, поскольку, как всем известно, девятнадцатилетней давности экспедиция Найтингейла в первый же день была атакована местной фауной. С тех пор никто не спускался на эту планету, и исследования производились из обсерваторий, со спутников.

— Славный мирок, — произнес Бикман. — Довольно перспективный для твоих бывших боссов.

Он имел в виду «Космик, Инк.», чей Отдел планетарного строительства отбирал планеты и делал их землеподобными, чтобы использовать в качестве аванпостов человечества.

— Слишком холодно, — заметил Марсель. — Тут настоящий холодильник.

— Вообще-то ближе к экватору не так уж плохо. И потом, это лишь временно. Еще несколько веков, и пыли здесь не будет, все вернется к норме.

— Вряд ли мои бывшие боссы заглядывали так далеко.

Бикман снова пожал плечами.

— Подходящих и доступных планет не так уж много, Марсель. По правде говоря, я полагаю, что Обреченная — довольно симпатичное место и напрашивается на то, чтобы прибрать его к рукам.

Равнины перешли в лес, а после — в очередные вершины. Затем корабль снова полетел над морем.

Чианг Хармон с контрольного экрана объявил, что последний из обычных исследовательских зондов выпущен. Где-то сзади Марсель услышал смех. И кто-то изрек:

— Глориамунди 1.

— Что происходит? — осведомился Бикман.

— Дают названия континентам, — ответил Чианг.

Марсель был озадачен.

— А зачем? Кого это волнует? Здесь ведь скоро ничего не будет.

— Возможно, именно поэтому, — сказала Келли, темнокожая и очень привлекательная. В ней было что-то от школьницы. Она была единственным человеком, с удовольствием читающим поэзию, которого знал Марсель. — Когда планета погибнет, останется карта. Стало быть, нам следует нанести на нее хоть какие-то названия.

* * *

Марсель с Бикманом прошли в центр управления, чтобы вести наблюдение. Половина команды уже была там: выкрикивали предположения и громко спорили. Чианг наносил на виртуальную карту один за другим не только континенты, но и океаны и морские острова, горные кряжи и реки, обособленные районы и снежные равнины.

Треугольный материк, над которым они только что пролетели, стал Транзиторией. Другие уже были названы: Конец Времени, Земная Слава, Северный и Южный Темпус.

Огромный северный океан окрестили Кораджио. Прочие стали Нирваной, Мажестиком и Арканом. Водный пролив, отделяющий Транзиторию от двух Темпусов (которые соединялись узкой полоской суши), стал Туманным морем.

Они продолжали давать названия. Так возникли далеко-далеко выдающийся из Северо-Западной Транзитории мыс Прощания и расположенная рядом бухта Дурных Вестей, так появилась Смотровая Скала, Черный берег и Траурные горы.

Пока они заполняли карту, интерес к этому занятию куда-то испарился. Они еще не закончили, а Марсель заметил перемену настроения. Ощущение поначалу было едва заметным, его легко было принять за плод воображения. Однако исследователи мало-помалу становились более хмурыми, смешки почти затихли, и, похоже, все стали более сплоченной командой.

* * *

Обычно Марсель чувствовал себя не очень уютно с исследователями из Академии. Они обычно были с головой погружены в собственные проблемы и теряли интерес к собеседнику, если он не готов был обсуждать, допустим, особенности ускоренного протекания времени при повышенной гравитации. Это было не преднамеренно, и в общем ученые старались держаться дружелюбно. Но очень мало кто из них умел скрывать свои чувства. Даже женщины порой выглядели так, словно мыслями были где-то далеко.

Поэтому по вечерам он чаще всего рано уходил в свою каюту или прогуливался по корабельной библиотеке. Но первый полный день на орбите оказался насыщенным событиями. Исследователи были в восторге, и Марселю не хотелось ничего пропустить. Поэтому он дожидался, чтобы последние из ученых сложили свои тарелки и стаканы в коллектор и ушли. И тогда уселся изучать карту Чианга.

Можно было решить, что Малейва-3 населена людьми. Порт Сомнений расположили на самом краю Глориамунди. Канал Нерешительности пронзал Темпусы.

Потом он никак не мог заснуть. Спустя некоторое время он вернулся на капитанский мостик. Со всеми текущими задачами искусственный интеллект корабля справлялся успешно, а Марсель устал рассматривать бесконечные глетчеры и океаны внизу, поэтому взялся за политический триллер, который начал читать накануне вечером. Он слышал, как по коридорам ходили люди. Это было необычно в такой час, но Марсель отнес суету на счет волнений этого дня.

Он успел почитать с полчаса, когда тихо звякнул комм.

«Марсель?» — прозвучал голос Бикмана.

— Слушаю вас, Гюнтер.

— Я снова у панели управления. Если у вас найдется минутка, то тут на экране кое-что есть. Уверен, что вам хотелось бы взглянуть на это.

* * *

У мониторов собралось человек десять. Перед собравшимися замерла картина: лес, тонущий в глубоком снегу, и среди деревьев что-то, очень смахивающее на стены. Но разобрать, что это, было трудно.

— А вот и сюрприз, — сказал Бикман.

Марсель сощурился, вглядываясь в экран, словно от этого изображение могло стать более четким.

— Что это? — спросил он.

— …здание, — ответила подошедшая Амелия. — Там внизу кто-то есть.

— Возможно, это всего лишь игра света. Иллюзия.

Все пристально всматривались в монитор.

— По-моему, оно искусственное, — проговорил Бикман.

2

«Внеземная археология» звучит гламурно, особенно потому, что ее осквернителям могил удалось откопать транзисторные радиоприемники, которыми пользовались существа, умершие четверть миллиона лет назад. Все это порождает ауру тайны и романтики. Но если нам когда-нибудь посчастливится обогнать радиоволны, то мы сможем «изловить» их телепередачи и, несомненно, раскроем, что они, как и мы сами, были популяцией болванов. Такая грустная возможность, увы, подтачивает обаяние изучения древности.

Грегори Макаллистер. Раздумья босоногого журналиста

Присцилла Хатчинс, облаченная в костюм Фликингера, затаив дыхание разглядывала интерьер реконструированного храма. Свет позднего полудня проникал сквозь цветные витражи в поперечных нефах, проходил вдоль верхних галерей, через центральную башню. Каменный помост занимал место, где, вероятно, полагалось быть алтарю.

Каменную крышу поддерживали восемь массивных колонн. По всему нефу для верующих были продуманно расставлены скамьи, слишком высокие для Хатч, чтобы усесться удобно, — деревянные, без спинок. Храм явно предназначался для созданий, которые не использовали для сидения ягодицы. Верующие, по-видимому, пользовались этими скамьями так: балансировали на них грудкой, цеплялись за края измененными мандибулами.

Хатч изучала изображение над алтарем. Шесть придатков, отдаленное сходство с насекомым. Однако глаза принадлежали скорее моллюску. Каменные лучи, явно представляющие лучи света, отражались от его верхних конечностей.

Это, по мнению экспертов, было изображение Всемогущей. Творца этой планеты. Богини.

Фигура была женской, хотя как пришли к этому заключению — ускользало от понимания Хатч. У Богини было рыло, клыки и усики-антенны, назначение которых исследователям все еще было непонятно. Каждый из четырех верхних придатков оканчивался шестью загнутыми пальцами. Нижняя пара представляла собой своего рода ноги, обутые в сандалии.

Голый череп украшала шапочка, прикрывающая пару ушных отверстий. На Богине была блуза, подпоясанная кушаком, и брюки, напоминающие бриджи для верховой езды. Средние конечности были сморщены.

— Рудименты? — поинтересовалась Хатч.

— Возможно, — ответил Марк Черновски, отпивая глоток холодного пива. Он долго пробовал его на вкус, затем легонько хлопнул себя указательным пальцем по губам. — В дальнейшем ходе эволюции они несомненно лишились бы их.

Несмотря на странные черты и любопытную анатомию, Всемогущая сохраняла привычное великолепие, которое всегда усматривается в небожителях. Представители каждого из четырех разумных видов, с которыми встречались люди, изображали своих почитаемых божеств такими, как и они сами. На Пиннакле, где довольно долгое время не знали, как выглядят аборигены, затруднялись определить, каким должен быть облик здешней доминирующей расы. Но при этом легко проникались величием божественной мощи.

Хатч невольно отметила, что мрачные черты и настроения почему-то воплощаются в основном в камне, причем эта традиция не зависит от культуры. Даже когда образы оказываются совершенно чуждыми.

Они приблизились к алтарю. На нем было вырезано еще несколько фигур, среди прочих — животные. Тем не менее, Хатч заметила, что это существа явно мифические, такие не смогли бы появиться на земноподобной планете. У одних крылья вовсе не годились для того, чтобы поднимать хозяина в воздух. У других головы не гармонировали с туловищами. Но все изображения были исполнены так, что становилось ясно: здесь кроется некий культовый смысл. Один слабо походил на черепаху, и Черновски пояснил, что это — символ священной мудрости. Змея наверняка представляла божественное присутствие на всей планете.

— Как понять эти образы? — спросила она. — Плайнфилд сказал, что мы еще не сумели прочесть ни одного манускрипта.

Черновски снова наполнил кружку и взглянул на Хатч — не передумала ли она? — предложил ей немного пива, а потом, когда она отказалась, вежливо улыбнулся и произнес:

— Мы можем очень многое установить из контекста, в который эти образы традиционно помещались. Хотя безусловно остаются вопросы и сомнения. Действительно ли черепаха олицетворяет божество мудрости? Или это всего лишь религиозная символика? Или, в действительности, это просто фрагменты культуры, дошедшей из предыдущей эры, и никто никогда не воспринимал их всерьез ни в каком ином качестве?

— Ты хочешь сказать, здесь просто-напросто музей?

Черновски рассмеялся и ответил:

— Возможно.

Храм реконструировали в нескольких километрах от места первоначальной постройки, чтобы сохранить и сами руины. «Некоторые изображения очень сильно пострадали. Особенно крылатые существа», — подумала она.

— Да. — Марк заметил, куда она смотрит. — Способность летать добавляет определенное щегольство, не так ли? — Он поглядел на существо, очень похожее на орла, вырезанное в черном камне: крылья раскрыты, когти выпущены. — Вот любопытная штука. Насколько нам известно, на этой планете никогда не водились ни орлы, ни кто-либо, даже отдаленно похожий на них.

Хатч с минуту рассматривала изображение.

— Он часто появляется на плече Всемогущей, — продолжал Черновски, — и очень тесно связан с ней. Наверное, как голубь — с христианским божеством.

Было уже поздно, и они вернулись в глубину нефа. Хатч бросила последний взгляд на храм. Впервые она видела его во всей полноте.

— Изумительно! — воскликнула она.

* * *

«Ровер» ожидал их снаружи. Хатч посмотрела на него и подняла взор на храм, неотразимый в своей суровой простоте.

— Он был построен несколько сотен тысячелетий тому назад, Марк, — сказала она. — С тех пор многое могло измениться. Может быть, раньше, здесь водились орлы. Откуда тебе знать?

Они забрались внутрь машины и направились обратно в штаб-квартиру с их точки зрения бесполезной космической экспедиции. Штаб, находившийся к западу от собственно руин, напоминал скорее нагромождение бежевых панелей.

— Возможно, — признался он. — Хотя у нас есть очень приличные видеосъемки окаменелостей. Но это не имеет значения. Лучше согласиться с Платоном: существуют определенные формы, которым природа отдает предпочтение, и при этом они не встречаются у живых существ.

С этими словами он встал и потянулся.

— А что, по-твоему, случилось с местными? — спросила Хатч. — От чего они погибли?

Доминирующая раса на Пиннакле исчезла значительно раньше. Почти три четверти миллиона лет назад.

Черновски покачал головой. Он был высокий и угловатый, седой, с темными глазами. Полжизни он провел на этой планете и уже распорядился похоронить его здесь, когда придет его смертный час. Он старался всегда иметь шанс побеседовать с гостями, и потому появлялся перед ними первым.

— Кто знает? — произнес он. — Вероятно, они состарились. Расы тоже старятся, точно как люди. Нам известно, что здешнее население решительнейшим образом шло навстречу своей гибели.

— Откуда вам это известно?

— Мы умеем определять даты. В последние годы городов становилось все меньше.

— Поразительно, — заметила она.

Черновски улыбнулся, принимая этот комплимент как должное.

Хатч посмотрела из окна на груду камней, оставшихся от первоначального храма.

— Как много из этого экстраполировано? Из того, что мы только что видели?

Автомобиль остановился, и они вышли.

— Нам известно очень много о том, на что походил этот храм. Мы не в курсе всех подробностей, но наши данные довольно достоверны. Что касается скульптурной группы, мы обнаружили — и здесь, и в других местах — достаточно обломков, чтобы на основании полученных данных построить модель. Подозреваю, что если бы местные смогли вернуться, они чувствовали бы себя в нашей симуляции совершенно как дома.

* * *

Археологические раскопки на Пиннакле проводились почти тридцать лет назад. В настоящее время более двух тысяч исследователей и подручного персонала уже рассеялись по нескольким дюжинам мест.

Пиннакль, конечно, по-прежнему оставался обитаемой планетой, однако это представляло минимальный интерес для экзобиологов. Его разнообразных обитателей уже занесли в каталог, построили и тщательнейше проанализировали их электронные модели, и теперь оставалось лишь пополнять коллекции. Больше никаких сюрпризов, равно как и научных открытий, не ожидалось.

Однако очарование и восхищение, вызванные первым столкновением с аборигенами, еще не поблекло. Строители храмов обитали на всех пяти материках; руины их городов обнаруживали повсюду, кроме самых далеких ледяных шапок. Но их предали забвению. Они были самой древней, причем с большим отрывом, цивилизацией, известной людям. И несмотря на хвастливые речи Черновски, люди не знали ни одного названия, относящегося к местным племенам. Даже имени их главного божества.

Хатч поблагодарила Марка за поездку и вернулась к «роверу». Она постояла несколько секунд, уже будучи наполовину в машине, пристально глядя на круг древних камней и соображая, какая же часть увиденного в храме была подлинной, а сколько там плодов воображения дизайнеров Черновски.

Костюм с защитным полем сидел на ней, как вечернее платье, только лицо прикрывал жесткий овальный щит, позволявший ей говорить и дышать без труда. Еще он оберегал от резких перепадов температуры и высокой радиации, к тому же сохранял атмосферное давление, обеспечивая возможность работать в вакууме. Надев подобный костюм, скорее чувствуешь, что одет в просторные майку и шорты из мягкой ткани. Мощность извлекалась за счет электрослабого взаимодействия, и костюм мог бесконечно подпитывать сам себя.

Когда здесь возвели храм, климат был намного мягче, а на окрестных землях процветало земледелие. Позднее город и храм были разграблены и сожжены, однако затем храм восстановили — и несколько раз отстраивали заново после штурмов этого бастиона. В конце концов, по мнению специалистов, он стал центром империи.

А потом начал медленно, но верно рассыпаться в песок.

Загудел комм.

— Хатч? Мы готовы к вылету.

Это была Тони Хамнер, одна из ее пассажиров. В данный момент Тони руководила погрузочной командой.

Двое из людей Черновски поднимались из ямы по выщербленным каменным ступеням.

— За мной, — велела Хатч.

Через несколько минут она находилась перед посадочным модулем. Рядом стоял еще один «ровер», и с него сгружали ящики, содержавшие артефакты и почти уникальные фрагменты храма, залитые перед упаковкой защитной пеной.

— Мы прихватили кое-какую керамику, — сообщила Тони. — И даже одну статую.

— Статую? Чью?

Та рассмеялась.

— Над этим не задумывались. Однако она в хорошем состоянии.

Подошли еще двое грузчиков. Один смотрел на эмблемы корабля.

— Чаши, — произнес он. — Вы верите в это? До сих пор?

— Джон — новенький, — пояснила Тони. — Это — обожженная глина, — сказала она. — Сделаешь все правильно, и она станет вечной.

Тони была гибкой, оливково-смуглой и беззаботно-веселой. Четыре года назад Хатч забрала ее из Солнечной системы, вместе с мужем. Ходили слухи, что она бывает чуть-чуть чересчур бесшабашно-веселой. Он поверил слухам и засобирался домой; Тони ясно дала ему понять, что категорически намерена остаться. Ей, специалисту по энергетическим потокам, выпала возможность показать, на что она способна! Работа на Пиннакле, где она почти бесконтрольно оснащала оборудованием и усовершенствовала свои системы, была для нее верхом мечтаний.

А затем Тони решила, что ее супруг — никчемная личность.

Ящики были тяжелые, и очень важно было правильно разместить груз, равномерно распределив тяжесть. Хатч показала, куда их ставить, а потом поднялась в каюту. Трое пассажиров уже находились здесь.

Одного из них — Тома Сколари, специалиста по автоматической обработке данных — она знала очень давно. Сколари представил ей Эмбри Дезджардзян, врача, чья вахта здесь подошла к концу, и Рэнди Найтингейла (они были шапочно знакомы). Найтингейл оказался пассажиром, вписанным в ее декларацию в последний момент. «Полет домой, — пояснила она, — займет тридцать один день». Как будто они сами этого не знали.

Она села, включила комм и сообщила начальнику транспортной службы, что готова к вылету.

Ее голос во время связи перемежался с треском.

— Вас понял, — отозвался он. — Приятно, что вы здесь, Хатч. Вы не хотели бы вскоре вернуться сюда?

— Следующие два моих рейса будут на Нок.

Нок был единственной планетой, где обнаружили все еще существующую цивилизацию. Его обитатели лишь недавно начали использовать электричество. Но при этом постоянно вели разрушительные войны. Они были очень задиристы и драчливы, склонны к репрессиям и нетерпимо относились к новаторству. Себя они считали единственными во Вселенной (и не переменились в этом мнении); даже их научный мир отказывался верить в то, что другие планеты могут быть обитаемы. Весьма забавно, поскольку среди этих гордецов ходили люди, одетые в легкие, практически невидимые скафандры.

Хатч размышляла, почему цивилизация на Пиннакле, погибшая сотни тысяч лет назад, вызывает гораздо больший интерес, нежели ноки.

Тони в последний раз взглянула на артефакты, чтобы удостовериться, что они в целости и сохранности. Затем попрощалась с грузчиками и заняла свое кресло.

Хатч начала оперировать спайком и, когда началась подача энергии, перечислила пассажирам все процедуры, имеющие отношение к безопасности. Спайковая технология позволяла ей менять вес посадочного модуля в релятивистски слабом (планетарном) гравитационном поле, снижая его до двух процентов от действительной величины. Она велела пассажирам оставаться на местах до особого распоряжения и не пытаться отстегнуть страховочные ремни, пока те не расстегнутся сами, а также не делать резких движений, если загорится красная лампочка, и тому подобное.

— Отлично, — сказала она. — А теперь — поехали.

Ремни, обхватив плечи пассажиров, накрепко приторочили тех к креслам. Хатч развернула маневровые двигатели соплами под углом вниз и врубила их. Судно начало подниматься. Хатч потянула штурвал на себя, и посадочный модуль мягко воспарил.

Она переключилась на искусственный интеллект, сообщив пассажирам, что они, если хотят, могут деактивировать скафандры, и отключила свой.

Место раскопок уже стало неразличимым, слившись с коричневыми песками.

* * *

«Харольд Уайлдсайд» был исключительно роскошным кораблем. Хатч заметила несколько крупных изменений, происшедших за те двадцать с лишним лет, что она пилотировала сверхсветовые корабли Академии, самым значительным из которых стало дальнейшее улучшение искусственной гравитации. Кроме того, люди Академии путешествовали теперь действительно со всеми удобствами. Возможно, не в роскоши, однако доброе старое время, когда все было из рук вон скверным, осталось в далеком прошлом.

Дополнительные денежные вливания в космические исследования дали значительные результаты — открытие Омега-облаков, этих в высшей степени занятных и смертоносных объектов, что неизменно вылетали из центра Галактики каждые восемь тысяч лет и, казалось, были запрограммированы на уничтожение технологических цивилизаций. Разумеется, истинными объектами этих нападений были прямые линии и правильные углы структур достаточно больших, чтобы заметить их из космоса. Иными словами, формы, которых не создает природа. За прошедшие после их открытия десятилетия архитектурный стиль изменился кардинальнейшим образом. Теперь повсюду основой дизайна стала кривая. Мосты, здания, космопорты — все, к чему теперь прикладывал руку архитектор, конструировалось с изгибами, дугами и арками. Когда Омега-облака наконец появятся вблизи Земли — а их визит состоится примерно через тысячу лет, — для них найдется очень немного такого, на что они могли бы среагировать.

Эти удивительные объекты вызвали продолжительные дебаты: что это — природные образования, эволюционировавший вид, который Галактика, вероятно, использует для защиты себя от жизни, наделенной сознанием? Или это порождение какого-то дьявольского разума, наделенного невероятными инженерными способностями? Никто этого не знал, однако мнение, что Вселенная, возможно, начнет избавляться от человеческой расы, вызвало некоторое переосмысление понятий основных вероучений.

Храм в пустыне был круглым, в его архитектуре не было ни единого прямого угла. Хатч гадала, не означает ли это, что проблема облаков весьма древняя.

Посадочный модуль приземлился в ангаре «Уайлдсайда». Хатч подождала, чтобы на панели управления загорелся зеленый индикатор. Когда это произошло, открыла воздушный шлюз.

— Добро пожаловать на борт, — сказала она. — Каюты — на верхней палубе. Ищите там дверцу со своим именем. Кухня — в задней части корабля. Если желаете, до отлета можете переодеться, принять душ и все такое прочее. Время еще есть. Как минимум час корабль никуда не двинется.

У Эмбри Дезджардзян были длинные темные волосы и точеные черты, словно вытесанные из камня. Нечто в ее взгляде легко выдавало в ней хирурга. Она провела на Пиннакле три года — и не просто в качестве медицинского персонала.

— Я довольна этим назначением, — объяснила она Хатч. — Здесь не чувствовалось уныния.

Том Сколари, среднего роста, рыжеволосый и смешливый, сообщил Хатч, что летит домой из-за серьезной болезни отца. Его мать стала уже неспособной о себе позаботиться, и поэтому дома обязательно должен кто-то постоянно находиться.

— Вот и хорошо, — продолжил он, делая унылое лицо. — А то на Пиннакле слишком мало женщин.

Знакомясь с Найтингейлом, он тряс его руку, говоря:

— Неужели вы тот самый Найтингейл, который когда-то был в экспедиции на Обреченной?

Найтингейл признался, что это именно так, заметив, что все же куда приятнее читать о путешествиях, сидючи дома.

* * *

Пока «Уайлдсайд» дожидался определенной точки орбиты, чтобы иметь нужный вектор полета, Хатч проводила предполетную проверку, беседуя со старым приятелем на «Небесном ястребе», космической станции возле Пиннакля, и читая поступающую информацию. Там было много интересного: на пути к Малейве находился принадлежащий «Трансгалактику» туристический корабль «Вечерняя звезда» с полутора тысячью желающих посмотреть великое столкновение на борту. Помимо всего прочего Событие будет транслироваться в прямом эфире во «Всеобщих новостях», хотя передача достигнет Земли спустя несколько дней. Сепаратисты Вайоминга снова устроили перестрелку, новый виток насилия случился в Иерусалиме.

«Звезда» была самым большим из постоянно курсирующих туристических судов. Пару лет назад маленький корабль доставил пассажиров к черной дыре в Точке Голема. Никто не предполагал, что доведется посмотреть так много интересного. Полет рассматривали как курьез, ибо мало чего можно увидеть в черной дыре. Однако в офисе, где продавались билеты, вдруг образовалась стопка неудовлетворенных заявок, и внезапно загадочные просторы дальнего космоса обернулись крупным бизнесом. Так родилась новая индустрия.

Сюжет о Малейве напомнил ей об отношении Найтингейла к этой системе. Девятнадцать лет назад во время памятной провальной экспедиции он лишился и будущего, и репутации. Теперь Малейва снова появилась в новостях, и Хатч задумалась, не с этим ли связано его внезапное решение отправиться домой.

Билл запросил разрешение запустить основные двигатели.

— Самое время, — сообщил он. Бортовой искусственный интеллект на всех сверхсветовых кораблях Академии прозвали Уильямом Р. Долбри, или попросту Билл, — не в честь создателя ИИ, а по имени первого капитана корабля, который добрался домой при помощи этой бортовой системы. У Долбри случилась остановка сердца, когда он самонадеянно совершал перелет на восемьдесят световых лет на роскошной яхте с четырьмя перепуганными пассажирами.

Изображение Билла (которое не было портретом Долбри) показывало человека, достойного быть назначенным президентом или председателем. Гладко выбритое лицо, очень серьезный взгляд и аккуратно подстриженная седая борода. Дизайнеры постарались соблюсти меру и не создать ему слишком величественную внешность, поскольку не нужно было, чтобы капитан шел на поводу у своих представлений о себе. Иллюзии могут взять в плен кого угодно, а искусственный интеллект по-прежнему уступал человеку в способности принимать решения в реальных жизненных обстоятельствах.

— Поехали, — сказала она.

«Уайлдсайд» нес сейчас важный груз керамики и глиняных табличек с надписями. У них было одиннадцать грузовых отсеков, и если кораблю недоставало пассажиров, то груз с лихвой компенсировал это.

Хатч знала, что дубликаты чаш и кубков позднее отправятся в магазин сувениров при Академии. Ей очень хотелось бы иметь оригинал. Но эти предметы стоили чрезвычайно дорого — как титан такой же массы или даже дороже.

Увы.

— Ладно, ребята, — передала она по связи, — через три минуты мы начнем набирать скорость. Прошу удостовериться, что вы закреплены как следует. И еще раз проверьте все, когда застегнетесь.

Обратный рейс к Земле был долгим, но Хатч такое не внове. Она обнаружила, что большинство пассажиров неизменно находит способ разделиться на группы по интересам. На корабле имелось великое множество развлечений, и путешествия непременно превращались в каникулы. Она знала случаи, когда люди, совершившие вместе подобный перелет, устраивали встречу ровно через год, чтобы отметить совершенное путешествие. На ее памяти бывало так, что пассажиры влюблялись, браки распадались, делались научные открытия и бушевала почти безостановочная оргия.

* * *

Марсель был приятно удивлен.

— Я так понял, что там нет ничего разумного. Неужели они настолько лопухнулись?

Они возвратились на капитанский мостик вместе с толпой техников и аналитиков. Бикман глубоко вздохнул.

— Вам известно, как проводятся исследования, — проговорил он. — И примите во внимание: та исследовательская команда работала очень быстро.

— Ладно, — кивнул Марсель и усмехнулся. Он еще раз насладится сознанием того, что участвует в этом, когда будет наблюдать за реакцией высшего руководства во время выпуска новостей. Я же говорю, мы мельком пробежались по Обреченной. — Дайте знать, когда будете готовы передать рапорт, Гунни.

Бикман удалился вниз и через двадцать минут уже был на связи.

— Мы дали маху и со старыми записями, Марсель, — сказал он. — Взгляните-ка на это.

На его дисплее появилось снежное поле. Снятое со спутника, оно казалось довольно заурядным: скучный ландшафт из бугристых возвышений и случайные вкрапления леса. Бесплодный пейзаж бесплодной планеты.

— Ну и что?

— Вот, — показал один из исследователей, светловолосый молодой человек по имени то ли Арвин, то ли Эрвин…

Тень.

Здание. На этот раз — вне всяких сомнений.

— Где это? — спросил он.

— В Северной Транзитории. В нескольких километрах южнее океана.

Остроконечная верхушка. Шпиль. Башня.

Для Бикмана дали увеличение. Похоже, башня была выстроена из каменных блоков. Он увидел осколки стекла в окнах.

— Какой же она высоты?

— Примерно в три этажа. Возможно, еще несколько скрыты под снегом.

Он пристально разглядывал строение. Башня и снег. Место выглядело холодным, одиноким, заброшенным.

— Не хотел бы я в ней жить, — заметил Арвин.

Марсель согласился с ним. Башня выглядела древней, а снежный покров вокруг — нетронутым.

— Не думаю, что в окнах осталось хотя бы одно стекло, — проговорил кто-то еще.

Появилась карта с отмеченной на ней находкой. Это был южный берег океана, названного ими Кораджио. Неподалеку от бухты Дурных Вестей.

«Весьма подходящее название», — подумал он.

— А что под снегом?

Бикман кивнул кому-то, стоящему справа от экрана. Появилась схема. Дома. Улицы. Вероятно, парки. Проспект или, возможно, бывшее русло реки, вьющееся посередине изображения. Русло реки? Возможно, поскольку его перечеркивали две прямые линии, очень смахивающие на мосты.

— Большой город, — заметил кто-то.

Бикман кивнул.

— Здесь могло бы жить примерно двадцать тысяч. Однако он маленький — в том смысле, что дороги и здания узкие. По нашим прикидкам, ширина улиц всего метра два. Тесновато по любым меркам. А здесь еще что-то. — Он взял указку и ткнул в толстую линию, которая словно бы окружала схему. — Стена?

— Фортификационные сооружения, — уточнил Марсель.

— Полагаю, да. А такого рода строения означают дотехнологический период. — Он смотрел как-то неуверенно. — Хотелось бы, чтобы у нас был соответствующий специалист.

Башня, казалось, была соединена со стеной.

— Над снегом ничего больше не видно?

— Нет. Все остальное под ним.

Бикман решил, что это стена, которую они обнаружили вчера, всего лишь каприз природы, возможно, иллюзия. Но это…

— Итак, уже пять свидетельств, — произнес Марсель. Пять свидетельств деятельности разума. — Гюнтер, на этой планете есть еще какие-нибудь строения?

— Пока только стена. Нам следует наблюдать внимательнее. Убежден: что-нибудь да найдется. — Он рассеянно потянул себя за бороду. — Марсель, надо послать туда группу. Разузнать, кто они есть. Или были.

— Нельзя, — ответил Марсель.

Руководитель проекта встретился с ним взглядом. Бикман понизил голос, чтобы их спор не показался ссорой.

— Это особые обстоятельства. Я подпишу разрешение нарушить любые инструкции или официальные процедуры, снимая с вас ответственность. Но мы должны отправиться туда и все тщательно исследовать.

— Я бы с радостью помог, Гунни, — промолвил Марсель. — Но я говорю — нельзя. У нас нет посадочного модуля.

У Бикмана буквально отвалилась челюсть.

— Не верю! — вскричал он. — У вас их целых три в отсеке для шаттлов.

— То шаттлы. С корабля на корабль — пожалуйста. Но они не летают в атмосфере.

— Вы уверены? — Бикман заметно встревожился. — Но мы же сумеем сделать хоть что-нибудь?

— Не знаю, — отозвался Марсель. — Разве что сообщить о находке. И пусть тогда голова болит у Гомес.

— Как же это мы не взяли посадочный модуль?

— Мы не брали с собой бесполезных грузов. Посадочные модули очень тяжелые. Нам и в голову не приходило, что они понадобятся в этой миссии.

Бикман хмыкнул.

— Чье это решение? Ну да ладно, неважно. Полагаю, все мы кое-что знаем о подготовке.

— В любом случае, у вас нет ни одного квалифицированного специалиста, чтобы проводить здесь исследования, — сказал Марсель.

— Квалифицированного? — переспросил Бикман. У него сделался вид человека, угодившего на планету, заселенную идиотами. — Это для чего же? Чтобы осмотреть старое здание? Поискать на стене надписи и сделать несколько снимков? Может быть, отыскать парочку горшков. Какого же рода квалификация для этого нужна?

Марсель усмехнулся.

— Чтобы не перебил все горшки.

— Отлично, поставьте в известность Академию. Попросите их, чтобы выслали еще один корабль, если хотят. Но им придется поторопиться.

— Они поторопятся. — Марсель понимал, что просто нет времени выслать с Земли вторую экспедицию. Им придется кого-то перенаправить сюда.

3

Меня удивляет, что человеческая раса до сих пор не искоренила в себе смелость и доблесть. Эти качества традиционно приводят к ранней кончине. То есть они не способствуют передаче генов потомкам. Тогда как люди, склонные гнуться под принуждением, производят на свет следующее поколение.

Грегори Макаллистер. Воспоминания. Стезей добродетели

Хатч была не в восторге от перспективы провести несколько следующих недель взаперти на «Венди» с Рэнделлом Найтингейлом. Он обедал вместе с остальными пассажирами и время от времени забредал в комнату отдыха. Однако сказать ему было, в общем, нечего, и вид у него вечно был такой, что становилось ясно: ему не по себе. Рэнделл был щуплым, худым, седым и всего на пару сантиметров выше миниатюрной Хатч.

Обстановка этого рейса не слишком благоприятствовала человеку, прослывшему анахоретом. Рейс между Куракуа и Землей обычно перевозил свыше двадцати пассажиров. В таких обстоятельствах Найтингейл мог бы без труда уйти в свою каюту, и никто бы этого не заметил. Но их было всего четверо. Пятеро, считая пилота. И поэтому он ощущал давление обстоятельств и честно старался участвовать в жизни корабля.

Однако эти его старания создавали атмосферу нерешительности и настороженности. Стоило ему появиться, как смех замирал и все с трудом находили тему для беседы.

Биосистеме Пиннакля было свыше шести миллиардов лет, и она, бесспорно, была старейшей из известных систем. Найтингейл провел там почти десять лет, реконструируя ее историю. По слухам, основная часть теоретической работы уже была сделана, и Хатч понимала, почему Найтингейл собрался домой. Но, тем не менее, казалось, что он преднамеренно избрал именно это время.

Стараясь удовлетворить любопытство, она выискивала возможность поговорить с ним наедине. Когда наконец такой шанс выпал, она между делом поинтересовалась, не заболел ли кто-нибудь из его близких.

— Нет, — ответил он. — Все чувствуют себя превосходно.

Но больше ничего не сказал. Даже не узнал, зачем она спрашивает.

Хатч улыбнулась и заявила, что ей интересно, почему его имя появилось в ее декларации о пассажирах неожиданно. Она узнала о том, что он летит, за несколько часов до отлета.

Пожав плечами, он ответил:

— Я принял это решение в самую последнюю минуту.

— Что ж, прекрасно, я рада каждому.

После этого разговора, если его вообще можно было назвать разговором, она отправилась на капитанский мостик и стала изучать материалы об экспедиции Найтингейла.

Впервые систему Малейвы исследовал двадцать один год назад корабль «Джеймс П. Тальяферро». Результаты экспедиции взволновали научное сообщество по двум причинам: Малейва-3 оказалась имеющей жизнь планетой и вот-вот должна была столкнуться с залетевшим в эту систему газовым гигантом. Собрали экспедицию под руководством Найтингейла, которая отправилась туда под фанфары и с широким обсуждением в прессе.

Другие люди, по-видимому, более квалифицированные, тоже рвались возглавить экспедицию. Академия заявила, что Найтингейла выбрали потому, что он был энергичным и при этом чрезвычайно здравомыслящим человеком. У него не было опыта в изучении биосистем, принципы организации которых не известны, но такого опыта не было ни у одного из кандидатов. И пусть он был моложе некоторых из тех, кого Академия предпочла бы увидеть в роли кандидата — но вышло так, что Рэнделл женился на дочери члена комиссии.

Однако экспедиция провалилась, и ответственность за это легла на Найтингейла.

То, что произошло с ним на Малейве-3, несомненно могло случиться с любым. Однако когда Хатч прочитала некоторые нападки на его здравомыслие и умение осуществлять руководство, тонко завуалированные намеки на его трусость, она поняла, почему Найтингейл решил не лезть на вершину горы, а выпал из поля зрения.

* * *

Невозможно привыкнуть к серым туманам гиперпространства, где сверхсветовые корабли дрейфовали вперед словно бы небрежно, но быстро. Путешественники, глядевшие в телескопические камеры, чувствовали себя так, будто продвигаются сквозь плотный смог со скоростью несколько километров в час.

«Уайлдсайд» спокойно скользил в тумане, и Хатч без труда представила себе, что находится, например, в Ньюфаундленде, летит над Атлантикой, и вот-вот раздастся звук ревуна. Она настроила замаскированные под иллюминаторы экраны, предназначенные для того, чтобы пассажиры любовались красотой горных пейзажей, видами городов или еще чем-нибудь в этом роде. Сидя в комнате отдыха, она смотрела на Лондон словно бы из кабины самолета. День был ясный, утро раннее, а погода — тихая. Падал снег.

Шел шестой день полета.

— А что там на самом деле? — спросил Сколари, подсевший к ней за ланчем.

— Ничего, — ответила она.

Он наклонил голову.

— Должно же быть что-нибудь.

— Ничего. Кроме тумана.

— А откуда тут туман?

— Водород и гелий. И еще несколько газов. Это в нашей вселенной есть неупорядоченности, а эта — холодная, торжественная.

— Как же так получилось? — осведомился он.

Хатч пожала плечами.

— Ничто крупное здесь не способно сформироваться. Это как-то связано со значением гравитационной постоянной. Физики утверждают, что настоящий вопрос заключается в том, откуда у нас планеты и звезды?

— А здесь есть отличие в силе гравитации?

Оба принялись за десерт. Хатч взяла ананас и банан с ломтиками сыра на тоненьких кусочках ржаного хлеба. Она пожевала, некоторое время обдумывала вкус, потом кивнула.

— Здесь значение гравитационной постоянный намного ниже, чем в нашей вселенной. Поэтому ничто не формируется. Хочешь взглянуть, на что это похоже?

— Разумеется!

Хатч приказала Биллу вывести изображение на экран передней телескопической камеры.

Лондон исчез, сменившись туманом.

Сколари наблюдал за этим несколько минут, потом покачал головой.

— Как будто я вышел прогуляться и иду быстро, а туман вокруг расступается.

— Если вообще идешь.

— Хатч, — проговорил он. — Догадываюсь, что сенсоры здесь не работают.

— Совершенно верно.

— Поэтому на самом деле ты не знаешь, есть там что-нибудь или нет. Впереди.

— Столкнуться с чем-нибудь невозможно в принципе, — заверила она. — Крупные объекты здесь не формируются.

— А как же другие корабли?

Она поняла, что на самом деле его это не беспокоит. Казалось, Сколари вообще ни о чем не тревожился. Но путешествие через гиперпространство зачаровало и озадачило бы любого. Особенно из-за ощущения медлительности. И из-за обманчивых теней в тумане. Их создавали прожекторы корабля, всего-навсего.

— Согласно теории, — сказала она, отвечая на этот вопрос в тысячный раз, — наш маршрут уникален. Мы создаем своего рода складку, посредством которой протыкаем пространство: она исчезает, когда мы выходим из нее. Поэтому столкновение с другим кораблем или даже встреча с ним исключены.

Вошел Найтингейл, заказал что-то в автобаре и подсел к ним.

— Интересный вид, — заметил он.

— Можно сменить.

— Нет, прошу вас. — Он смотрел зачарованно. — Это прекрасно!

Она взглянула на Сколари, который вгрызся в яблоко.

— Люблю все необычное, — произнес он.

Однако беседа сразу же угасла.

— Вы планируете вернуться на Пиннакль, Рэнди? — наконец спросила Хатч. — Или думаете принять другое назначение?

— Я в отставке, — ответил он таким тоном, что они сразу поверили.

И поздравили.

— Куплю домик в Шотландии, у моря, — продолжал он.

— В Шотландии? — удивилась Хатч. — Что же вы будете там делать?

— Там еще кое-где сохранилось пустынное взморье, — пояснил он. — А мне нравится уединение.

— И как вы будете проводить время? — не отставала Хатч.

Он налил себе кофе.

— Полагаю, в первый год я не буду делать ни-че-го.

Сколари кивнул.

— Наверное, это приятно. — Потом он заметил, что Найтингейла могли бы взять преподавателем в Техасском университете, и добавил, что очень неплохо было бы спустя столько лет снова встретиться с друзьями. — Рэнди, а вам не хочется написать мемуары? Ей-ей, это была бомба!

Несомненно, Сколари знал, что Найтингейл своего рода знаменитость, но, вероятно, не знал всех подробностей.

— Нет. — Найтингейл напрягся. — Не думаю, что достаточно много людей сочтут историю моей жизни вполне увлекательной.

Опыт подсказывал Хатч, что она и ее пассажиры привяжутся друг к другу. Иначе между ними уже возникла бы глубокая антипатия. Маленькие группы в длительных полетах всегда следовали одному из известных поведенческих шаблонов. Несколько лет тому назад некий социолог, находящийся на борту корабля, изучил определенный феномен и присвоил ему свое имя. Эффект Кабла. Как и следовало ожидать, группа разделилась на две части: с Найтингейлом, с одной стороны, и с кем-то еще — с другой.

До сих пор во время путешествия все мало развлекались и много говорили. Пассажиры почти забыли про игры и виртуальную реальность, посредством чего обычно коротали время, и вместо этого очень много беседовали.

Уже прозвучало несколько доверительных признаний — верный признак того, что пассажиры сблизились, хотя обычно на это уходили недели. На третий вечер Эмбри сообщила, что всерьез подумывает бросить медицину. Невыносимо, когда люди постоянно жалуются тебе на самочувствие.

— Мир полон ипохондриков, — поясняла она. — По-моему, большинство людей именно таковы, не будь я доктор.

— Моя мать страдала ипохондрией, — сказала Тони.

— И моя. Так что мне следовало бы дважды подумать, прежде чем поступать в медицинское училище.

— А почему ты поступила? — спросила Хатч.

— Отец был врачом. И бабушка. От меня этого в некотором роде ожидали.

— А чем ты займешься, оставив медицину?

— Можно бросить практику и заняться исследованиями, — заметил Сколари.

— Нет. По правде говоря, меня это вовсе не интересует. Мне это скучно.

Тони Хамнер вопреки первоначальному впечатлению Хатч, потянуло на романтику.

— Я отправилась на Пиннакль, потому что там все иначе. Я хочу путешествовать.

— Ты уже сделала это, — заявила Эмбри.

— И мне это понравилось. Блуждать по местам, построенным какими-то негуманоидами… Сотни тысяч лет назад. Это — археология.

— Так зачем ты едешь домой? — поинтересовался Сколари.

— Мой тур закончился.

— Ты могла бы его продлить, — проговорила Хатч. — Люди, которые хотят остаться, просто делают доплату.

— Знаю. Я уже продлила путешествие на целый год. И готова заняться еще чем-нибудь.

— Гм… — промычала Эмбри. — У меня подобные же мысли.

Тони рассмеялась.

— Тогда тебе тоже стоит полистать проспекты.

Сколари кивнул.

— А что, на Пиннакле у тебя никого не осталось?

Она задумалась.

— Там не было ни одного интересного мужчины. Огромное количество молодых парней — да. И все из тех, кто женат на своей работе. Женщины более или менее разбираются, какова истинная цена развлечений.

Она ни разу не упомянула о своем бывшем.

Только Найтингейл не шел на откровенность. И вот они сидели и глядели на вечный туман, и вдруг Рэнделл разговорился. Да, ему жаль, что его жизнь не настолько интересна, чтобы людям захотелось прочитать о ней. Он произнес это с таким убеждением, что Хатч подумала: «Уж не верит ли он в это на самом деле?»

Сколари подошел к иллюминатору, посмотрел на окружающую мглу и спросил:

— У кого-нибудь есть какие-нибудь соображения по поводу общего устройства этого места? Оно большое?

— Насколько я понимаю, — ответила Хатч, — понятие размера неприменимо к…

Билл подал визуальный сигнал. Это означало, что пришло сообщение.

— …данной ситуации, — закончила она фразу. — Билл, ну!

— Хатч, — проговорил тот, — сообщение из Академии.

— Выведи его на экран, Билл.

Эмбри подошла, как раз когда туман рассеялся и появилось сообщение:

КУДА: КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ АКАДЕМИИ

«УАЙЛДСАЙД»

ОТ КОГО: РУКОВОДИТЕЛЬ МИССИЯМИ

ТЕМА: ПЕРЕМЕНА КУРСА

ХАТЧИНС, «ВЕНДИ» ОБНАРУЖИЛ НА ОБРЕЧЕННОЙ РУИНЫ. НЕМЕДЛЕННО МЕНЯЙТЕ КУРС. СДЕЛАЙТЕ СНИМКИ, ЗАБЕРИТЕ АРТЕФАКТЫ И ВСЕ, ЧТО СМОЖЕТЕ. ГЛАВНОЕ УЗНАТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО О ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ ОБИТАТЕЛЯХ. В ПРЕДЕЛАХ ДОСЯГАЕМОСТИ БОЛЬШЕ НИКОГО. НА ЭТОТ ПЕРИОД ВРЕМЕНИ ВЫ НАЗНАЧЕНЫ АРХЕОЛОГОМ. ПОМНИТЕ, ВОТ-ВОТ БУДЕТ СТОЛКНОВЕНИЕ С МОРГАНОМ. НЕ РИСКУЙТЕ.

ГОМЕС.

Она совершила ошибку. Ей следовало принять эту передачу лично. Она покосилась на Найтингейла, но не смогла прочитать на его лице ровным счетом ничего.

— Ого, — воскликнул Сколари. — И большой это крюк?

— Полет в один конец займет примерно пять суток, Том.

Они услышали, как зазвенела тарелка Найтингейла.

— Не сказать, что я этим как-то огорчен, — заметил он.

Черт! У нее и в самом деле нет выбора. Она получила приказ. И не может оспорить его хотя бы потому, что доставка туда ее ответного сообщения займет несколько дней. Она достаточно много поработала, чтобы понимать: руины на планете, считающейся необитаемой, — очень важная находка. И все это поручили ей. Будь Хатч одна, она бы несказанно обрадовалась.

— Придется лететь, — наконец произнесла она. — Жаль, что это доставляет неудобства. Раньше в подобных случаях Академия компенсировала пассажирам потраченное время.

Найтингейл закрыл глаза, и Хатч услышала, как он выдохнул:

— Полагаю, нам выделят другой корабль.

— Вряд ли в этом много смысла — разве что какой-нибудь окажется поблизости. Если им придется высылать корабль с базы, то он прибудет почти через пять недель. К тому времени там все уже завершится, а мы точно будем лететь обратно.

— Прямо напрашиваются на то, чтобы предъявить им иск, — настаивал Найтингейл.

Это была пустая угроза. Вероятность изменения маршрута и возможные неудобства оговаривались в контракте каждого капитана корабля.

— Поступайте как считаете нужным, — спокойно отозвалась она. — Я считаю, что в худшем случае мы задержимся примерно на три недели.

Найтингейл с огромным облегчением положил нож и вилку.

— Потрясающе, — проронил он и вышел из комнаты.

Эмбри тоже не обрадовало происходящее.

— Это нелепо, — бросила она.

— Увы, — Хатч постаралась улыбнуться. — Такие вещи случаются.

Сколари, закатив глаза, откинулся в кресле.

— Хатч, это жестоко — поступать так со мной. Я заранее заказал номер в Швейцарских Альпах. Хочу провести там время с друзьями.

— Том, — сказала она страшно смущаясь. — Извини, но, мне кажется, тебе придется пересмотреть свои планы.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

В это мгновение Хатч постаралась взять себя в руки.

— Послушай, вы оба достаточно долго работали на Академию. И вам известно, что значит открытие такого рода. И еще вы знаете, что мне не предоставили возможности выбора. Пожалуйста, жалуйтесь туда, где это нормально воспримут. Пишите, а я с радостью отошлю вашу жалобу.

Тони вздохнула.

— Я, в общем-то, не предполагала, что мы весело проведем время. Так что преспокойно могу это пережить.

В течение часа Хатч пересчитала их полетную траекторию и взяла курс на Малейву.

* * *

В тот день она сторонилась пассажиров, желая сохранить благоприятный психологический климат. Хотя дружеский настрой первых нескольких дней и не вернулся, но отрицать, что гнев и негодование быстро рассеялись, тоже было нельзя. К утру все более или менее смирились с новым положением дел. Эмбри признала, что возможность наблюдать планетарное столкновение наверняка важнее любых неудобств. Что касается Сколари, он, видимо, наконец, начал осознавать, что значит быть единственным молодым представителем мужского пола в обществе двух привлекательных пассажирок.

Хатч сочла, что пришло время сделать следующий шаг.

На следующее утро все, кроме Найтингейла, собрались в комнате отдыха. Тони и Эмбри играли в шахматы, Сколари с Хатч обсуждали этические проблемы, а Билл оказывал им в этом посильную помощь. В данный момент обсуждалось, следует ли воспринимать положительно наличие верований, поскольку те даруют индивидам большее психологическое спокойствие. Заметив, что шахматная партия закончилась, Хатч привлекла к себе внимание присутствующих.

— Обычно, — сообщила она пассажирам, — на такие исследования отправляют как можно больше людей, среди которых обязательно есть профессиональные археологи. У кого-нибудь есть археологическое образование?

Ни у кого не было.

— Когда мы доберемся до Обреченной, — продолжала Хатч, — я отправлюсь на поверхность. Просто осмотреться, увидеть все, что можно, а то и собрать кое-какие артефакты. Если кому-нибудь хочется со мной, могу взять нескольких добровольцев. Работа предстоит достаточно простая.

Она сладко потянулась. Пассажиры переглянулись, затем посмотрели на потолок и стены.

Эмбри отрицательно покачала головой.

— Благодарю покорно. Я предпочту наблюдать отсюда. Хатч, в конце прошлого века здесь пропала целая группа. Насколько я припоминаю, их съели. — Она подняла ферзя и внимательно посмотрела на него. — Прошу извинить. Но я действительно помню об этом. К тому же меня мало интересует археология. Если там есть что-то, на что Академии хотелось бы взглянуть, так у них было на это двадцать лет. Но нет — в самую последнюю минуту им взбрело в голову отправить туда нас, чтобы мы сделали их работу. Весьма типично.

— Извини, Хатч, — произнес Сколари, — но я разделяю это мнение. Бюрократы сами ничего не могут, вот и ожидают от нас, что мы ринемся в «горячую точку» и с энтузиазмом займемся исследованиями. — Он посмотрел куда-то мимо Хатч, не желая встречаться с ней взглядом. — Глупость какая!

— Ладно, — сказала она. — Я все понимаю. И, пожалуй, согласна с тобой.

— А чем мы будем делать снимки? — спросила Тони. — У тебя есть сканер?

В грузовом отсеке Хатч нашлась упаковка со сканером. «Ну, хоть с этим проблем не будет».

Тони откинулась в кресле. Она осторожно наблюдала за Хатч, однако выражение ее лица ничего не говорило. Наконец, она улыбнулась.

— Я с тобой, — проговорила она.

Хатч предвидела такое развитие событий и уже наметила другого добровольца, хотя имела веские причины оставить его на борту.

— Я никого не принуждаю, Тони.

— Неважно. Мои внуки когда-нибудь спросят меня об этом. И я не хочу быть вынужденной им ответить, что осталась здесь и наблюдала за происходящим из гостиной.

Этой фразой она заработала колючий взгляд Эмбри.

* * *

По привычке Найтингейл удалился к себе очень рано. Он понимал, что в его отсутствие остальные чувствуют себя более непринужденно, и сожалел об этом. Однако, по правде говоря, даже короткая беседа утомляла его. Он дни напролет работал над книгой, которую в один прекрасный день, надеялся он, сочтут его главным произведением: «Куракуа и Земля: эволюция разума». Книга рассказывала о величайшей иронии, что люди, открыв силы, создающие в определенных известных ситуациях разум на планете, пока плохо осознали их действие по отношению к самим себе.

Он с удовольствием проводил вечера со своими великими предшественниками Харко и Ди Альвой, вместо того чтобы слушать в комнате отдыха болтовню, переходящую в базар.

Люди, с которыми он путешествовал, определенно не были яркими личностями, а время — драгоценно. За ушедшие годы он в полной мере оценил тот грустный факт, что никто не живет вечно.

Однако по вечерам сильное волнение мешало Рэнделлу думать о чем-нибудь, кроме Обреченной. Малейва-3. Планета без будущего. Вам не хочется написать мемуары? «Почему Сколари спросил об этом? Смеялся ли он надо мной?» — Этот вопрос Найтингейл задавал себе все чаще. Ведь Событие приближалось — и воскрешало воспоминания. Неужели вы тот самый Найтингейл, который угробил шестерых?

Ему захотелось выпить. Однако из горького опыта Найтингейл знал, что стоит себе это позволить — и он надерется.

Вскоре все кончится. Под ногами опять будет твердая почва, и он уединится в доме, который купил для него агент по недвижимости. Дом на мысе, вдали от шоссе; к нему вела частная дорога. Ни гостей. Ни соседей. Не надо отвечать ни на чьи вопросы.

Будь он сообразительнее, он бы убрался с Пиннакля много лет назад, прежде чем опять упереться в это носом. Но он пустил все на самотек, решив, что, поскольку он больше не имеет отношения к Малейве, люди позабудут о нем. Позабудут, что он когда-то был там.

Неужели вы тот самый Найтингейл, который так напортачил во время первой экспедиции, что мы никогда туда не вернемся?

У него не было близких друзей, и он точно знал почему. В результате — полное одиночество. Никого, с кем бы он мог поделиться своим самым значительным профессиональным успехом. И теперь в холодном, равнодушном окружении он обнаружил, что напряженно размышляет о своей жизни. Это и в самом деле было путешествие, в которое по своей воле он не отправился бы никогда. Ни в коем случае.

С недавних пор, когда о Малейве-3 вовсю заговорили в новостях, а интерес общественности ко всему происходящему на этой обреченной планете постепенно усиливался, его положение стремительно становилось все более зыбким. Он даже подумывал сменить имя, когда доберется домой. Но решил не тратить время на массу бюрократических проволочек. Пожалуй, достаточно просто держаться подальше от адресных справочников. Он уже совершил одну ошибку, сообщив людям, с которыми летел, что собирается осесть в Шотландии.

Он зашифруется. Любые причитающиеся ему деньги, любые официальные переводы, любой человек, который по той или иной причине попытается добраться до него, будут поступать или обращаться в промежуточное место. А он будет сам решать, отвечать или нет. Никто не будет знать, где он. И если он будет осторожен, никто близ Банффа, где он предполагал поселиться, никогда не узнает, кто он на самом деле.

Не вы ли тот самый Найтингейл, что потерял мужество и пал духом?

В тот ужасный день эти твари добрались и до него. Защитный костюм с полем Фликингера обеспечивал ограниченную безопасность и не сумел защитить от нападения, но зато не дал маленьким сволочам отравить его. Тем не менее клювы пробили мягкую плоть. Его шея, хотя физически и осталась в порядке, никогда не будет излечена окончательно. А от нескольких шрамов на теле он так и не смог избавиться, доктора оказались бессильны.

Любой на его месте поступил бы так же.

Что ж, может быть, и не любой. Однако он не испугался… а если и испугался, то не больше остальных. И не сбежал. И никого не бросил. Он действовал хладнокровно.

* * *

Роскошный лайнер «Вечерняя звезда» перевозил полторы тысячи пассажиров, которые надеялись стать свидетелями столкновения. Среди них был всемирно известный Грегори Макаллистер, издатель, журналист, человековед. Макаллистер был самодовольным, однако в меру. В охотничьи экспедиции он брал собственное оружие. Всегда обращал внимание на своих коллег и вел себя так, будто они были на равных. Был безукоризненно вежлив с целыми толпами заурядных людишек: официантами, врачами, капитанами кораблей. Время от времени выдавал шутки касательно глупой деревенщины, однако все понимали, что это лишь шутки.

Он был огромной политической силой, открыл и вывел на литературную сцену дюжину самых блестящих умов. В Чикагском высшем свете, политическом и литературном «мозговом центре», он был чем-то типа директора. Помимо всего прочего он входил в совет директоров Балтиморского института лексикографии, был почетным издателем «Премьера» и влиятельным членом нескольких благотворительных обществ, хотя настойчиво продолжал во всеуслышание клеймить бедняков как ленивых и бестолковых. Он играл немаловажную роль в среде адвокатов, которых школьный комитет Брэнтли привлек для участия в деле «Генезиса». Ему нравилось считать себя единственным в мире практикующим уничтожителем лекарей-шарлатанов, обманщиков, жуликов, репетиторов и священнослужителей.

Он весьма неохотно согласился лететь на «Вечерней звезде». Не то чтобы его не интересовала перспектива посмотреть на разрушение целой планеты. Просто вся эта суета казалась Макаллистеру чуточку плебейской. Действием людей, которым не хватало ряда непреходящих ценностей. Он воспринимал это как нечто вроде появления на общественном пляже. Или похода на футбольный матч.

Однако он согласился, наконец сознавшись в том, что ему это любопытно и он ценит возможность потом говорить, что был свидетелем особого момента в истории. Кроме того, это позволяло ему продемонстрировать свою солидарность с простыми людьми. Даже если эти «простые люди» стремились лишь преумножить свою недвижимость возле Кейп-Кода и на берегу Гудзона.

В конце концов, небольшая планетная катастрофа могла оказаться забавной и даже послужить материалом для нескольких популистских статеек о мимолетности жизни и бренности материального благосостояния. Из всех, кто был достаточно «в теме», чтобы написать об этих событиях, никто, насколько было ему известно, не отправился к месту события.

На его решение лететь повлиял и список пассажиров, пестревший именами политиков и промышленных магнатов.

Хотя Макаллистер не признался бы в этом, его изумила комфортабельность гигантского корабля. Впрочем, каюта оказалась теснее, чем он бы предпочел. Тем не менее она была удобной, а умеренность убранства говорила об отличном вкусе больше, чем сверкающая полировкой показная роскошь, которую обычно обнаруживаешь на борту крупного сверхсветового корабля.

Он наслаждался, прогуливаясь по лабиринту гостиных, баров и холлов. Несколько закутков были переделаны в виртуальные веранды, из которых, когда придет пора, пассажиры смогут наблюдать за Событием.

Хотя Макаллистер первоначально планировал провести бoльшую часть времени за работой, он вместо этого часто заглядывал в закрытый дворик бистро под названием «Навигатор», расположенного на верхней палубе по правому борту корабля. По вечерам здесь толпились видные деятели, их поклонники, различные второсортные фигуры, их советники, журналисты, главы исполнительной власти и даже писатели. Все проявляли волнение, общаясь с ним, и набивались ему в друзья. В первый вечер его пригласили отужинать за столик к капитану. Но он еще не вполне освоился — и отклонил предложение.

У Макаллистера были враги, которые не расстроятся, останься он навсегда где-нибудь в системе Малейвы, у обреченной планеты, но он понимал, что мир в целом воспринимает его как странствующего рыцаря, этакого Дон Кихота, бичующего некомпетентность, борющегося с фиглярством и шутовством и, как правило, идущего в первых рядах тех, кто пытается сохранить планету, руководствуясь здравым смыслом.

За ним закрепилась слава блестящего аналитика и, что более важно, он считался образцом честности и прямоты. Он не принимал сторону ни прогрессистов, ни консерваторов. Его невозможно было ни купить, ни одурачить.

Женщины сами предлагали ему себя. Некоторым он уступал, хотя и с некоторой опаской, с убежденностью, что вот-вот откуда ни возьмись внезапно появится разъяренный супруг. Он питал горячую привязанность к противоположному полу, хотя убежденно считал, проведя годы среди безвольных мужчин, что женщины — кухонно-постельная принадлежность. На кухне и в постели они были счастливее. Он полагал, что в один прекрасный день каждый признает эту простую истину, и тогда все станут жить намного лучше.

В середине путешествия он услышал, что на Обреченной обнаружены искусственные сооружения, и прокомментировал это в дневнике, который вел на протяжении всей жизни: «О Малейве-3 и предстоящем столкновении мы знаем вот уже двадцать с лишним лет, — писал он, — и внезапно, когда до него остались считанные недели, выясняется, что эта несчастная планета имела свою историю. Теперь, конечно, кое-кто постарается прищучить тех разгильдяев, которые просмотрели эту незначительную подробность. Разумеется, будет объявлено, что это роковая ошибка пилота „Тальяферро“, который давно благополучно скончался. Затем отыщут, что именно это была за ошибка, проверят данные спутника и свалят все на какую-нибудь мелкую сошку. Получится шоу, достойное просмотра.

Теперь уже нет времени изучать местную культуру, от которой почти ничего не осталось. Все живое на этой планете будет уничтожено, и не останется никого, кто мог бы поведать больше, чем рассказали несколько метров каменной стены, до середины засыпанной снегом.

В конце концов подобное ждет и всех нас».

АРХИВ

КУДА: ККА «ГАРОЛЬД УАЙЛДСАЙД»

ОТКУДА: РУКОВОДИТЕЛЬ МИССИЯМИ

ТЕМА: ПРОЕКТ «ОБРЕЧЕННАЯ»

ХАТЧИНС, УВЕДОМЛЯЕМ, ЧТО НА ОБРЕЧЕННОЙ ВОДЯТСЯ ОПАСНЫЕ ХИЩНИКИ. ОТЧЕТЫ ПЕРВОЙ ЭКСПЕДИЦИИ ГОВОРЯТ О НЕОБХОДИМОСТИ СОБЛЮДАТЬ КРАЙНЮЮ ОСТОРОЖНОСТЬ. ИСТОЧНИК СВЕДЕНИЙ — ГЛАВНЫЙ СПЕЦИАЛИСТ ПО ЭТОЙ ТЕМЕ, РЭНДЕЛЛ НАЙТИНГЕЙЛ, НАХОДЯЩИЙСЯ НА БОРТУ ВАШЕГО КОРАБЛЯ. БУДЕТЕ ВЫСАЖИВАТЬСЯ, ВОЗЬМИТЕ ЕГО С СОБОЙ.

ГОМЕС.

КУДА: ККА «ВЕНДИ ДЖАЙ»

ОТКУДА: РУКОВОДИТЕЛЬ МИССИЯМИ

ТЕМА: МЕСТА АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ НАХОДОК

ВНИМАНИЕ: ГЮНТЕР БИКМАН, МЫ РАЗВЕРНУЛИ К ВАМ «УАЙЛДСАЙД», ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬ НА ОБРЕЧЕННУЮ АРХЕОЛОГИЧЕСКУЮ ИНСПЕКЦИОННУЮ ГРУППУ. ПРИСЦИЛЛА ХАТЧИНС БУДЕТ РУКОВОДИТЬ ЕЮ. ОНА ИМЕЕТ ПРАВО ЗАПРАШИВАТЬ У ВАС И КАПИТАНА КЛЕРВО ЛЮБУЮ ПОМОЩЬ.

ГОМЕС.

4

В критический момент важнейшей экспедиции, когда его люди больше всего нуждались в нем, Рэнделл Найтингейл сам был при смерти, сраженный. Его спасла Сабина Колдфилд: эта достойная женщина вытащила его в безопасное место, рискуя собственной жизнью. Теперь же все, похоже, шокированы тем, что миссия провалилась и больше не было попыток изучить москитов и болотные травы Малейвы-3. Говорят, это слишком дорого, подразумевая деньги. Это действительно стоит очень дорого. Цена — такие люди, как Колдфилд, которая стоит дюжины Найтингейлов.

Грегори Макаллистер. Воспоминания. Стезей добродетели

Теперь Марсель уже не верил, что обитатели Обреченной умерли давно. Или вообще умерли.

— Думаю, вы, скорее всего, правы, — сказала Келли. Подперев подбородок ладонью, она пристально смотрела на дисплей. Они с утра изучали видеозапись.

По завершении предыдущей экспедиции Марсель был готов ручаться за Келли Колье как за высококвалифицированного члена его экипажа. Эта двадцативосьмилетняя женщина, хоть и чересчур молодая для подобной ответственности, была всей душой предана делу, и он больше не видел смысла отодвигать ее на второй план. Особенно в условиях внезапно возросшего интереса к межзвездным рейсам. Заметно вдруг возросшему количеству сверхсветовых звездолетов, коммерческих транспортных судов и частных яхт, а также кораблям правительства и различных корпораций требовались капитаны и старшие офицеры. Не говоря уже о недавнем расширении штата Патруля, который набирал персонал в связи с прошлогодней гибелью «Мэриголд» и «Ранкосаса» вместе с экипажами. Первый просто-напросто развалился во время подготовки к прыжку в гиперпространство; команда пересела в спасательные гондолы, но, пока они ожидали нерасторопный Патруль, запасы воздуха истощились. У «Ранкосаса» вышла из строя силовая установка, и он лег в дрейф. Связь прервалась, а когда на Земле прочухались, уже поздно было что-либо предпринимать.

Люди, улетающие на новые планеты, сделанные пригодными для обитания, где земли хватало на всех, хотели иметь гарантии безопасности. Поэтому значимость Патруля значительно возрастала. И трудно было предугадать, как далеко зайдет такой отчаянный пилот, как Колье.

Келли изучала подножие одного из горных массивов Центральной Транзитории.

— По-моему, тут все ясно как день, — произнесла она. — Это — дорога. Или это использовали как дорогу.

Марсель подумал, что она выдает желательное за действительное.

— Там все заросло. — Он сел рядом с ней. — Трудно определить. Это может быть старое русло реки.

— Да ты посмотри. Оно поднимается на холм. — Келли прищурилась, вглядываясь в экран. — Но я бы сказала, что с тех пор, как ею пользовались, прошло много времени.

За пять дней, пролетевших с обнаружения первой постройки, они насмотрелись разбросанных повсеместно доказательств обитаемости. Более того, на трех континентах обнаружились руины городов. Эти города были заброшены давным-давно, разрушены глетчерами и погребены под ними. А еще создавалось впечатление, что они были доиндустриальными. Дальнейших объяснений приходилось ждать до тех пор, пока не явится Хатчинс, чтобы собрать команду и отправиться вниз, для более детального осмотра достопримечательностей. Однако на поверхности не оказалось никаких строений или структур, о которых можно было бы сказать, что они господствуют над окрестностями, а снег был не настолько глубок, чтобы скрывать крупные инженерные сооружения. Не удалось обнаружить ни мостов, ни дамб, ни небоскребов, в общем, никаких крупных объектов. Кое-где — руины, выступающие из снега. Плоская крыша, столб, бык от моста.

На острове, названном ими Мёрзлый, они обнаружили круг из камней. В середине бесплодного поля близ бухты Дурных Вестей чернела телега. Совсем рядом с тем местом, где потерпела неудачу экспедиция Найтингейла. Еще они нашли на мысе Огорчений в Темпусе предмет, который мог быть плугом.

Но дорога…

Она тянулась примерно на тридцать километров и, как они заметили, шла от начала речной долины через всю местность вдоль берега небольшого озера, а потом поднималась к подножию одной из гор. (Келли оказалась права: это не могло быть русло.) Дорога быстро исчезала в лесной чащобе, а затем снова выныривала из гущи деревьев рядом с океаном.

Она бежала вдоль основания одной из самых высоких гор, которая вздымалась над лесом почти на семь тысяч метров. Ее северный склон представлял собой ровный спуск от окутанной облаками вершины. Когда яркий рассвет озарил каменную стену, они обнаружили примесь кобальта и окрестили гору Синей.

— Полно достопримечательностей, — заметил Марсель.

Келли пожала плечами.

— Может быть. Мне бы хотелось спуститься и все осмотреть.

— Высадку мы сможем сделать только после прибытия «Уайлдсайда».

Келли сложила руки, и он увидел, что она хочет о чем-то спросить. Но вместо этого она сказала:

— Очень хорошо, что у нас будет археолог широкого профиля.

— Хатч? — Марсель позволил себе улыбнуться. — Она не археолог. Более того, она наша коллега.

— Пилот?

— Ага. Полагаю, больше у них никого не нашлось. Однако она успела кое-где побывать.

Келли кивнула, осторожно посмотрев на него.

— Как ты считаешь, она разрешит мне отправиться с ней?

— Вполне вероятно, если попросишь. Наверное, она будет рада любой помощи. Настоящий вопрос заключается в том, позволю ли я тебе эту высадку?

Келли была привлекательной, высокой девушкой, с темными манящими глазами, гладкой черной кожей и мягкими волосами, ниспадающими до плеч. Марсель знал, что с мужчинами она легко умела управляться, даже не пытаясь пустить в ход свое обаяние. Лишь на самый крайний случай, как она пояснила как-то Марселю. Но сейчас это вышло совершенно естественно. Ее веки трепетали, и она умудрялась смотреть на него снизу вверх даже тогда, когда он сидел.

— Марсель, было передано, что мы обязаны оказывать любую помощь.

— Не думаю, что они имели в виду экипаж корабля.

Келли задержала на нем взгляд.

— Мне очень хочется туда. А ты здесь вполне без меня управишься.

Марсель задумался.

— В посадочный модуль наверняка набьются ученые, — проговорил он. — Нам придется уступить им пальму первенства.

— Хорошо, — кивнула она. — Это разумно. Но если найдется местечко…

Марсель почувствовал неловкость. Он знал Хатч довольно плохо, но достаточно, чтобы доверять ее благоразумию. Эксперты не знали точно, когда Обреченная начнет разваливаться. Помимо всего прочего, там, внизу, водились опасные звери. Однако Келли была взрослой женщиной, и у него не было причин отказывать ей.

— На всякий случай я свяжусь с ней — что она скажет?

* * *

Когда Марсель сел в соседнее кресло, Бикман был погружен в размышления. Он хмурился, его взгляд был обращен куда-то внутрь, бровь подрагивала. Затем он внезапно очнулся и неуверенно посмотрел на капитана.

— Марсель, хочу вас кое о чем спросить.

— Хорошо, — отозвался тот. Оба сидели напротив панели управления.

— Если внизу и в самом деле что-то или кто-то сумел построить дом или проложить дорогу, не стоит ли подумать о спасательной операции?

Марсель уже начинал задумываться об этом, однако не знал, как практически подойти к проблеме. Каким образом спасти чужаков?

— На «Уайлдсайде» только один посадочный модуль, — ответил он. — Вот так. Как вы думаете, скольких мы сможем увезти на нем? И куда их потом денем? И как, по-вашему, они отреагируют на то, что прикатит целая орава удальцов и попытается их куда-то увезти?

— Если там разумные существа, наш нравственный долг, пожалуй, попробовать спасти хоть кого-нибудь. Что думаешь?

— У вас опыт общения с внеземными формами жизни? — осведомился Марсель.

Бикман покачал головой.

— Признаться, нет.

— Они могут оказаться людоедами.

— Это невозможно. Мы говорим о чем-то или о ком-то, кто прокладывает дороги. — Бикман явно чувствовал себя крайне неловко. — Мне известно, что посадочный модуль небольшой, и у нас он только один. Но мы могли бы взять с собой нескольких аборигенов. Это вполне соответствует тому, чего хочет от нас Академия. — Он был в сером жилете, плотно облегавшем тело, словно было холодно. — Сколько же и самом деле мы можем их взять? Посредством посадочного модуля «Уайлдсайда».

Марсель запросил Билла. На экране замерцали цифры. Одиннадцать пассажиров плюс пилот.

— Такое возможно. Но давайте не будем загадывать, — проговорил он.

Бикман кивнул.

— Пожалуй.

— Забрав нескольких аборигенов, — продолжал Марсель, — мы окажем им медвежью услугу. Мы спасем их, чтобы они увидели, как гибнет их планета. — Он покачал головой. — И еще, это может быть опасно. Как знать, как они отреагируют, когда мы подойдем и скажем: «Привет!» Быстро наладить общение не удастся. Кстати, еще надо, чтобы они могли сохранять свой генофонд.

Бикман с трудом поднялся из кресла и подошел к встроенному в стену экрану, который показывал скопления кучевых облаков и холодные голубые моря внизу.

— Вероятно, нам удастся помочь им с сохранением генофонда. Дадим им, так сказать, второй шанс.

С этими словами он пристально вгляделся в Обреченную.

— Нас об этом не просили, — возразил Марсель. — Академия знает о нашей находке. Если они хотят, чтобы мы провели спасательную операцию, пусть так прямо и скажут.

* * *

За последующие два дня были сделаны новые открытия: возле реки в Северном Темпусе обнаружили разрушенное здание, которое могло быть складом, в лесу скрывался деревянный частокол, а близ Порта Сомнений в лед вмерзла брошенная лодка. Лежащая на боку, она достигала примерно двенадцати метров в длину и имела мачты. Судя по ее устройству и пропорциям, здешние моряки были заметно ниже людей.

— Смахивает на галеру, — заметила Мира. — Сзади даже есть каюта.

Чианг Хармон согласился.

— Для нас она мала, но — вот же она. Каков возраст льда?

— По-видимому, он здесь с самого начала обледенения. — Она явно имела в виду вхождение системы в облако Киверас. Порт Сомнений, по их прикидкам, три тысячи лет тому назад покрылся крепким льдом, который с тех пор ни разу не таял. Располагался он на дальних северных широтах на восточном берегу Глориамунди.

— К какому еще заключению можно прийти касательно этой лодки? — осведомился Бикман.

— Нос напоминает морского змея, — сказал Чианг. — В ней есть что-то от судов викингов.

— Слу-ушайте, — встрепенулась Мира. — Вот этого я и не заметила! Однако вы правы. У них есть искусство.

С ее точки зрения, этот факт был очень важен. Работая на корабле Академии, она усвоила, что цивилизацию характеризует ее искусство. Попросту говоря, поэтому цивилизация и существует. Кто-то работает в ожидании той поры, когда можно будет наслаждаться самыми утонченными удовольствиями. Мира по секрету поведала как-то Марселю, что люди Бикмана за редкими исключениями «совершенно ограниченные» и настолько жадны до суетных мелочей, что большинство из них так и не научилось наслаждаться. Себя она считала сибариткой в высшем смысле слова.

Мира была одной из самых зрелых людей на борту. По ее собственным словам, она с трудом одолела средний возраст и вышла на другой стороне. Тем не менее она была гибкой, как тростинка, привлекательной и педантичной. Одной из тех счастливиц, над которыми, похоже, оказались не властны пролетевшие годы.

— У них было искусство, — поправил Бикман.

— Если бы мы смогли рассмотреть ее, — произнес Чианг, — возможно, нам удалось бы выяснить, на кого они походили. Нет, правда, нам нужно взглянуть на все это поближе.

Мира кивнула.

— В следующий раз, отправляясь в экспедицию, надо не забывать удостовериться, что на борту есть посадочный модуль.

Она сказала это так, словно сама что-то напортачила, и посмотрела прямо на Бикмана.

Пет Речевски, математик из Осло, пожаловался, что не может понять, из-за чего вся эта суматоха.

— Внизу нет ничего, кроме развалин, — заявил он. — И совершенно ясно, что они очень примитивны. Поэтому мы ничему не научимся от них. — Речевски был маленького роста, остроносый и мускулистый. В его темных глазах редко проскальзывала улыбка. — Лучше бы не тратить на это времени, — продолжал он. — Не отвлекаться всей командой от дела. И еще неплохо бы всем напомнить, зачем мы отправились сюда.

* * *

Утром прибыл «Уайлдсайд».

— Капитан хочет поговорить с вами, — сообщил Марселю Билл.

Марселю нравилась Присцилла Хатчинс. Ему доводилось работать с ней, и он считал ее компетентной и неконфликтной. Двадцать лет назад, пилотируя корабль, открывший Омега-облака, она стала чем-то вроде легенды.

Когда Присциллу назначили в ту экспедицию, Марсель позавидовал. Тогда он работал на «Космик, Инк.», выполняя каждые несколько месяцев длительные рейсы на Куракуа. Это был опыт, убивающий дух. Платили прекрасно, вдобавок в нем проснулось честолюбие, толкавшее его на поиски возможности подняться на более высокую ступень в этой иерархии. В то время Хатчинс была практически подростком, однако само ее участие в той экспедиции показывало, что профессия пилота стала модной, и это убедило Марселя, что он уже достаточно налетался на регулярных трассах. Прошло несколько месяцев, он уволился из «Космик» и записался в Академию.

Его радовало, что Хатч будет рядом. Забавное совпадение: именно теперь ему предстояло еще раз встретиться с женщиной, сыгравшей, хотя и косвенно, главную роль в его карьере. Если ему придется принимать решения в связи с возможным существованием инопланетян, то здравомыслие Хатч весьма пригодится.

— Проводите ее ко мне, — распорядился он.

Она оказалась чуть ниже его, но достаточно высокой, чтобы соответствовать минимальным требованиям к капитанам. Темные глаза, темные, коротко подстриженные волосы, живое лицо… При ней, где бы она не появилась, становилось светлее. Она приветствовала его широкой улыбкой.

— Марсель, рада снова вас видеть. Насколько я понимаю, вы добились потрясающего успеха.

— Ну, более или менее. По-вашему, надо ждать премии?

— Полагаю, это обычная практика.

— Как много вам сообщили?

— Только то, что на планете имеются доказательства ее обитаемости. Башня. Кто-нибудь из них еще жив, как вы думаете?

— Мы никого не видели. — Марсель рассказал ей обо всех их находках. — Известные нам города расположены примерно здесь и здесь, — указал он, используя изображение на экране. — Короче, все говорит за то, что обитатели планеты сосредоточивались в этих шести местах. Самые крупные города расположены на Южном Темпусе.

Все упомянутое находилось глубоко под ледником. Он не думал, что Хатч удастся провести там раскопки за то время, каким они располагали.

А, собственно, каким?

— Само столкновение произойдет 9 декабря, вскоре после обеда. По нашим прогнозам, приблизительно за пятьдесят часов до этого планета сама начнет разваливаться на части.

Был поздний субботний вечер, 25 ноября.

— Однако мы не можем быть уверены на сто процентов. Не хотелось бы искушать судьбу.

— А что известно о местных?

— Немного. Они низкого роста. Примерно как наши пятилетние дети. И еще у нас есть доказательства, что они населяли четыре континента.

— Где же вы предлагаете нам приземлиться?

— Башня ничем не хуже любого другого места. Похоже, местность там вполне годится для приземления. Но есть минус: это нижняя сторона при столкновении, судя по рассчитанной траектории.

Она заколебалась.

— Вы считаете, что ближайшие несколько дней все будет в порядке?

— Не знаю. Здесь никто не поручится за такого рода предположение.

— Покажите мне, где это.

— В Северной Транзитории…

— Где?

Марсель приказал Биллу вывести более подробную карту.

Хатч посмотрела, кивнула и спросила насчет События.

— Что в точности произойдет? И когда?

— Так-с. Гюнтер… то есть Гюнтер Бикман, глава экспедиции, сказал мне, что условия в целом должны оставаться относительно стабильными до тех пор, пока не начнется разрушение. Однако коль скоро оно начнется, то конец наступит быстро. Поэтому вам необходимо высадиться пораньше. Полагаю, не позже чем за неделю. И не шутите с этим. Высадитесь, соберите артефакты и поскорее уносите ноги.

Еще до катастрофы наверняка начнутся землетрясения, сильные бури и тому подобное. Когда Обреченная пересечет так называемый «горизонт Тернера», атмосфера с нее будет сорвана, океаны разольются, а кора планеты превратится в кашу. На все это вполне хватит нескольких часов. Затем планету покинет ядро и плюхнется в газового гиганта. Как простой кусок железа.

Хатч снова посмотрела на Марселя.

— Ладно. Полагаю, нам не стоит в то время слоняться там без дела.

— Вы надеетесь остаться и наблюдать за этим? За столкновением?

— Зря я что ли сюда приперлась? Разумеется. Лишь бы мои пассажиры не визжали слишком громко.

Долгое время они оба молчали.

— Приятно снова увидеться с вами, Хатч, — наконец произнес он.

Они не виделись почти два года. В тот раз Хатчинс прибыла с Пиннакля и остановилась в доке, а он отправился в рейс с исследовательской группой. Тогда они несколько минут поговорили не о делах — коротко, как сейчас.

Встретиться во второй раз им тогда не удалось. По возвращении их направили в ангар, на семинар по навигации. Марселя тянуло к Хатч, он хотел пригласить ее на ужин и провести вечер вместе. Однако не сложилось. Они неизменно расходились в противоположных направлениях.

Хатч посмотрела на снимки.

— Не такая уж большая эта башня, верно?

Башня была построена из камня, круглая, с восемью окнами, причем все они находились на разных уровнях и выходили на разные стороны. В высоту она достигала двенадцати метров. Однако внизу, у основания, просветка показала еще пятнадцать метров кладки под землей — казалось, эта часть башни была связана с внутренней частью городской стены. Следовательно, существовала вероятность, что в нее попадали непосредственно из города.

Марсель вывел на панель управления два изображения. Одно увеличенное. Другое запечатлело башню во всем ее гордом одиночестве.

— Когда вы думаете начать? — спросил он.

Хатч склонила голову набок.

— Да вот бутерброды завернем — и вперед.

— Хатч, мой номер первый хотел бы отправиться с вами.

Она явно обрадовалась.

— Конечно! Если он хочет, мы с радостью возьмем его с собой.

— Он — это она. Келли Колье. Она человек опытный, и, если у вас возникнут проблемы, окажется очень полезной.

— Учту. У вас на борту больше нет археологов, так?

— Нет. У меня целая куча математиков, врачей и климатологов.

Хатч кивнула.

— А как насчет промышленного лазера?

Марсель рассмеялся.

— Откуда у нас такой?

— Ладно. Но спросить-то я должна была.

— Хатч, еще одно.

— Слушаю.

— Я уверен, вы в курсе того, что у нас нет посадочного модуля. Если у вас возникнут проблемы, я не смогу прилететь за вами.

— Знаю. Но я не боюсь. Я намерена быть очень и очень осторожной.

— Отлично. Сделаете мне одолжение, когда будете там?

— Разумеется.

— Оставьте канал связи открытым. Так я смогу слышать, что происходит.

* * *

Хатч не стала сразу сообщать Найтингейлу, что с точки зрения Гомес будет неплохо, если он сможет сопровождать группу высадки. У нее были сомнения, что Найтингейлу захочется отправиться с ними, зато была почти уверенность, что, согласившись, он оказался бы чрезвычайно полезным. Поэтому пока что экспедиция состояла из нее самой, Тони и Келли Колье. Требовались два добровольца для охраны и переноски артефактов. Если они сумеют найти какие-нибудь артефакты.

Ей совершенно не нравилась эта часть работы. Ее призывали делать то, в чем она почти не разбиралась, а она достаточно долго и активно проработала в Академии, чтобы знать: любой успех Гомес поставит себе в заслугу, а имя Хатч окажется навсегда опороченным даже из-за малейшего промаха.

Ей вспомнилась гибель Ричарда Вальда двадцать лет тому назад.

Вальда, выдающегося археолога, Хатч везла на Куракуа. Во время длительного испытания Вальда вместе с группой землеформирователей смыло приливной волной. Этот случай стал легендарным. Вальд слишком долго оставался под водой и не ушел даже тогда, когда нахлынула волна. Хатч не удалось его оттуда вытащить живым. Некоторые ставили это несчастье ей в вину, утверждая, что только она хорошо понимала, что происходит, и предостерегла Вальда слишком поздно.

Она подумала: «Не так же ли был избран Найтингейл Академией на роль козла отпущения?»

Но пора было с этим делом разобраться. Она простилась с Марселем, задержалась в кают-компании, чтобы прихватить сэндвич, спустилась к каюте Найтингейла и постучала.

Он открыл и явно удивился.

— Привет, Хатч, — поздоровался он. — Заходите.

Он работал на компьютере. По встроенному в стену экрану проплывало изображение Обреченной. Хатч взглянула: голубые моря, гряды облаков, обширные материки, покрытые льдом.

— Красивая планета, — заметила она.

Рэнделл кивнул.

— Холодная планета. С орбиты они все выглядят очень красиво.

— Рэнди, мне очень жаль, что вам придется задержаться, а не отправиться прямо домой.

— Хатч, — произнес он, сосредоточивая на ней взгляд. — Вы же явились сюда не за тем, чтобы обсуждать летное расписание. Что я могу сделать для вас?

Она протянула ему копию сообщения. Он прочитал, посмотрел на женщину, снова опустил взгляд к бумаге и поднял глаза.

— Это то, чего хочет Гомес, — проговорил он. — А чего хотите вы?

Хатч ожидала решительного отказа.

— Я буду признательна, если вы полетите с нами. Мне нужна любая помощь.

— Кто еще пойдет?

— Первый помощник с «Венди».

— Вот как?

— И Тони.

— Видите ли, неважно, что думает Гомес, — в действительности я не обладаю никакими особыми знаниями. Мне известно, что планета очень опасна, однако любая обитаемая планета опасна. Не мне вам говорить. И я не археолог.

— Знаю.

— Если бы кто-нибудь спросил у меня совета, Хатч, я бы ответил, что обо всем забыл. Держитесь подальше от этого места.

— У меня нет выбора.

— Знаю. Я вам по-прежнему нужен?

— Да. Я буду очень рада, если вы согласитесь отправиться с нами.

* * *

Марсель удивился, обнаружив, как мало интереса выказывали пассажиры к экспедиции на поверхность планеты. Казалось, раз на Обреченной обнаружились обитатели — обстоятельство, все значение которого осознать было трудно, — должно было проявиться обычное любопытство. Но нет: никого ничто не волновало. Обнаруженная культура явно была примитивной, и, значит, изучать здесь было нечего.

Он понимал, что экзоэкология, занимавшаяся структурами внеземных социумов, — не их область интересов, но тем не менее считал, что ученые захотят спуститься на поверхность планеты ради главной научной находки. Некоторые рискнули заявить, что не прочь полететь, но, когда он отправлял их к Хатч, отказывались. В связи с чрезмерной занятостью. Надо проводить эксперименты. Не могу оторваться ни на минутку. Короче, вы понимаете.

Доброволец оказался один — Чианг Хармон. Марсель подозревал, что он решил отправиться на планету исключительно потому что туда собралась Келли.

Теоретически задача экспедиции была простой: сесть на Малейву-3, сделать снимки, забрать образцы и вернуться. Если встретятся аборигены, их тоже сфотографировать. Хатч не рвалась заниматься спасением обитателей планеты, и Марсель тоже не собирался их беспокоить. Если аборигены сами обратятся к людям и каким-либо образом дадут понять, что нуждаются в помощи, тогда он этим озаботиться. А иначе палец о палец не ударит. Приняв такое решение Марсель несколько раз просыпался среди ночи, однако это казалось всего лишь практичностью.

Существовал и другой аспект этой экспедиции, волновавший его. Он знал, как работает мозг ученого. Команда Хатч спустится туда, посмотрит на чудеса и диковинки и неизбежно обнаружит вещи, которые сложно объяснить. А значит, захочет разобраться в очередном найденном артефакте, во всех других находках. Их ничуть не побеспокоит воображаемое скольжение Обреченной навстречу ее печальному концу, когда они станут умолять Хатч задержаться на этой планете подольше, и если она согласится, затем это повторится снова. До самого последнего часа.

Разумеется, формально Хатч не относилась к ученым. И заявила, что намерена покинуть планету задолго до крайнего срока. Так почему бы не положиться на ее заверения?

* * *

На «Вечерней звезде» Грегори Макаллистер извинился, покинул «Навигатор» и направился к себе. К нему подошла молодая женщина и спросила, не может ли он уделить ей несколько минут. Он узнал ее, поскольку она тоже была в бистро во время дискуссии о влиянии постмодернизма на русский театр. Женщина сидела чуть в сторонке и молчала, но очень внимательно прислушивалась к беседе.

Поразительная привлекательность этой женщины ничего для него не значила. Макаллистер не увлекался коллекционированием красавиц. Однако умение внимательно слушать произвело на него впечатление, поскольку обычно подразумевало некий талант.

Он не ценил ни состоятельность, ни положение в обществе, а посему его нельзя было покорить очарованием или набором свойств, известным как притягательность. Прожив шестьдесят с лишним лет, он знал, что среди так называемых патрициев столько же хамов и оболтусов, сколько невежественных типов водилось в более низком общественном слое. Он предпочитал считать, что интересует его только интеллект, хотя последний был склонен оценивать по отношению человека к мнениям Макаллистера.

— Меня зовут Кейси Хэйз, — представилась красотка. Порылась в кармане жакета и достала удостоверение репортера. — Я работаю в «Интервебе».

Макаллистер позволил себе мельком взглянуть на карточку.

Она была высокого роста, с внешностью фотомодели, с пышными каштановыми волосами, зачесанными назад по нынешней моде. Одета в серые широкие брюки и темный жакет с бриллиантовой запонкой. Он решил, что перед ним — не обычная журналистка.

— Чем могу помочь? — уклончиво осведомился он.

— Мистер Макаллистер, вы слышали последние доклады о системе Малейвы?

— А-а, касательно руин? Да. Я постоянно слежу за этим, разумеется.

Он замедлил шаг, но не остановился. Она шла рядом с ним, не отставая.

— Мне пришло в голову, — сказала она, — что событие такого рода заинтересовало бы вас. Одинокая башня в глуши.

— В самом деле?

Журналисты всегда видели в нем потенциальный материал для очерка или статьи и уж точно жаждали состряпать сенсацию из любого слова, оброненного им в разговоре. Вот только не угадаешь, когда Макаллистер брякнет что-нибудь возмутительное и шокирует публику или, возможно, оскорбит какую-нибудь общественную группу. Взять хотя бы его последнее замечание в Нотр-Дам, где он получал очередную награду. Тогда он заявил, что всякий, кто искренне желает установления терпимого отношения к любым другим людям, должен для начала отбросить все религиозные установления. Когда один из гостей открыто возмутился, Макаллистер с невинным видом поинтересовался, может ли кто-нибудь назвать хоть одного человека, приговоренного к смерти или изгнанного из дома атеистами по религиозным причинам? Однако будь его оппонент более готов к спору, считал Макаллистер, он напомнил бы ему о прославленной нетерпимости самого издателя.

Но, слава богу, эти люди никогда не были легки на подъем.

— Да, — продолжала она. — Я ваша почитательница с самого колледжа.

К этому она добавила несколько слов о великолепии его трудов, и Макаллистер не стал возражать против продолжения беседы. Но было очень поздно, и к тому же он страшно устал. Поэтому он предложил ей вернуться к исходной теме.

— На Малейве-3 мы обнаружили строения погибшей цивилизации. Но, возможно, некоторые из аборигенов еще живы. — Она ослепительно улыбнулась, намереваясь этой улыбкой стереть у него даже тень сопротивления. — Как вы думаете, каково им? Давно ли они здесь существуют? Неужели нынешняя своеобразная кульминация их цивилизации свидетельствует о том, что вся их история, все, что ими когда-либо совершено, это и в самом деле неважно?

— Юная леди… — начал он.

— Кейси.

— Юная леди, откуда же мне знать? И, собственно говоря, почему это должно меня волновать?

— Мистер Макаллистер, я читала «Раздумья босоногого журналиста».

Это его смутило. «Босоногий» был сборником его ранних эссе, где он бичевал общественную глупость показной мужебоязни. Но сборник содержал и длинное эссе, защищающее весьма странное убеждение, первоначально провозглашенное Руссо, что некоторых знаний, обретенных благодаря разлагающему действию цивилизации, лучше было бы не иметь вовсе. Разумеется, это было написано прежде, чем он осознал ту истину, что декаданс скорее привлекателен.

— Все это совершенно не важно, — произнес он. — Тот факт, что на Обреченной кто-то жил — кто-то, кто знал, как складывать камни один на другой, — похоже, не имеет почти никакого значения. Особенно после того, как и они, и камни отправятся в лучший из миров.

Женщина уставилась на него, и он заметил в ее взгляде решимость.

— Мистер Макаллистер, вы, наверное, удивились, когда я остановила вас.

— Вообще-то нет.

— Мне бы очень очень хотелось…

— Взять у меня интервью.

— Да. Само собой разумеется. Если бы вы могли уделить мне время.

Когда-то он сам был молодым журналистом. Много лет назад. И ему вдруг оказалось трудно отказать этой особенной женщине. Почему? Оказались ли пробита его толстая кожа?

— О чем бы вы хотели со мной поговорить? — осведомился он.

Следовало заранее потребовать от нее вопросы. Однако ему вовсе не хотелось, чтобы пошел слух, будто одному из самых непосредственных мыслителей в мире потребовалось специально готовится к интервью.

— Напомните мне, гм… — Он заколебался, словно забыл, что собирался сказать. — Как, вы сказали, вас зовут?

— Кейси Хэйз.

— Скажите, Кейси, как вы оказались в этом рейсе? Вы заранее предвидели такой поворот событий?

Она склонила голову и упрямо посмотрела на него. Макаллистер подумал, что она ему нравится. Для журналистки она казалась неглупой.

— О нет! — ответила она. — Собственно, я никак не предполагала, что буду работать здесь. Родители подарили мне билет на день рождения.

— Поздравляю, — произнес он. — Вам очень повезло с родителями.

— Спасибо. Признаюсь, что перспектива наблюдать за тем, как одна планета сталкивается с другой, обещает весьма и весьма интересный репортаж. Если мне удастся правильно это подать.

— Посмотрим, что у вас получится, Кейси. А как вы планировали подступиться к этой теме?

— Отыскать одного из самых блестящих в мире издателей и представить публике его реакцию на событие.

«Похоже, эта женщина ничего не стесняется».

Она смотрела прямо на него. Макаллистеру показалось, что он заметил искорку обещания где-то в конце пути, предложение награды, однако приписал это все тому же заложенному природой в самце чувству, которое крепко держало его на месте и не давало стремительно уйти к себе в каюту.

— Может быть, — продолжала она, — мы могли бы побеседовать об этом завтра за ланчем, если вы будете свободны? На «Верхней палубе» очень симпатично.

«Верхней палубой» назывался самый шикарный ресторан на корабле. Кожа и серебро. Свечи. Барочные украшения. На настоящем рояле играют Баха.

— Мне она кажется не вполне удобной, — отозвался он.

— Хорошо, — сказала Кейси. Она была сама уступчивость. — Где бы вы предложили встретиться?

— Спрошу у вас, как у понятливого и смышленого журналиста. Собираясь взять у кого-нибудь интервью о значении «Титаника» или «Ранкосаса», где бы вы предложили побеседовать?

Она смутилась.

— Н-ну, не знаю…

— Поскольку оба судна давно восстановлены и вполне приспособлены для посещений, лучшим местом, безусловно, была бы каюта на самом корабле.

— О! — воскликнула она. И опять: — О! Вы о высадке на поверхность?

Подразумевал ли он именно это? Вполне возможно. Событие подобного рода непременно осветят. И участие в нем не нанесет вреда его репутации. Он, пожалуй, сумел бы правильно интерпретировать события. Мир умников, сентименталистов и моралистов в течение следующих нескольких дней будет переживать нечто необычайное, извлекая уроки из смерти разумных существ. (О том, насколько разумных, эссе, разумеется, упоминать не будет.) Как обычно, это событие будет преподнесено как предостережение от Всевышнего. Ему пришло в голову, что если хоть одно из этих несчастных созданий и в самом деле будет обнаружено, то раздастся душераздирающий вопль негодования, призывающий к отчаянным попыткам спасти его, — возможно, даже на палубах «Вечерней звезды».

«А в самом деле, почему бы и нет?»

— Да, — решительно проговорил он. — Если хотите поговорить об Обреченной, то сама Обреченная — вот место, куда нам следовало бы отправиться.

Она колебалась.

— Не понимаю, как мы это устроим? Туда что, посылают какие-нибудь группы?

Он рассмеялся.

— Нет. Но, уверен, это поправимо. У нас есть два дня. Я посмотрю, что можно сделать.

* * *

Макаллистер вернулся в свою отдельную улучшенную каюту, запер дверь и опустился в кресло.

Эта журналистка напомнила ему Сару.

Нет, не внешне. Черты лица у Сары были мягче, волосы чуть темнее и не такие пышные. Обе женщины были одного роста, но стоило вглядеться получше, и уловить сходство во внешнем виде становилось очень сложно.

И все же оно существовало.

Наверное, глаза. Но у Сары глаза были зелеными, а у Кейси — голубыми. Тем не менее он узнал этот решительный взгляд и, наверное, еще что-то в ее облике — как она улыбалась уголками губ или как говорила сипловатым мягким голосом, считая, что это работает на нее, — разницы почти не было. Либо просто-напросто разыгралось его неистовое воображение — ведь он отправился в рейс, который, вне всякого сомнения, войдет в историю, и Сара сейчас могла бы быть с ним.

Проведя двадцать лет в беспрестанных нападках на брак — этот институт порока для обоих полов, этот постепенно смыкающийся капкан, — однажды вечером на презентации группы молодых журналистов он познакомился с Сарой. Она пригласила его на ужин, потому что на этой встрече работала, и в число ее задач входило взять у него интервью. В то время он слыл в Америке, наверное, самым известным женоненавистником. Он всегда утверждал, что «великая страсть» быстро изнашивается. И даже установил собственный предел: один год, три месяца и одиннадцать дней.

С Сарой ему не удалось проверить справедливость этих цифр. Спустя восемь месяцев после того, как он встретил ее, через три недели после свадьбы она погибла в кораблекрушении. Его там не было, поскольку, когда это произошло, он работал в офисе «Премьера».

Это случилось давным-давно. И все же не было ни дня, когда бы он не вспоминал и не думал о ней.

У Сары часто менялось настроение: она то казалась мрачной, то веселилась от души, то впадала в раздумья, то громко смеялась. Ее фамилия была Дингл, и она часто говорила, что вышла за него замуж исключительно ради того, чтобы ее сменить, — поскольку, по ее словам, та всегда смущала ее.

Он не мог объяснить, почему в эти мгновения в каюте ему вспомнилась Сара.

Это было просто глупо. Видимо, он старел.

В автобаре он заказал свежесрезанные ягоды земляники и вывел на дисплей библиотечный каталог. Там он отыскал роман Рэмси Таггарта, который давно хотел просмотреть. Таггарт считался одним из его открытий, но начинал плыть по течению. Макаллистер имел с ним беседу и указал, что тот делает не так. Тем не менее последняя книга — отчаянно скучная мелодрама об-адюльтере-в-горах — не свидетельствовала об улучшении. Если тенденция продолжится и в этой самой последней книге, то у Макаллистера не останется другого выбора, кроме как расшевелить его более серьезными мерами. Публичными высказываниями.

Он думал и думал о разговоре с Кейси, поскольку ему казалось, что он упустил какие-то детали. Он не был из числа тех, кого беспокоит мнение других, и все же добровольно согласился на интервью, которое давать ему сейчас было не с руки.

«Почему?»

Постепенно ему стало казаться, что ему хочется спуститься на поверхность Малейвы-3. Побродить среди развалин и проникнуться величием окружающего. Пропитаться до мозга костей ощущением надвигающейся катастрофы. «А что, если остаться на поверхности обреченной планеты и наблюдать за титаническими разрушениями?»

Чтобы уладить эти вопросы, ему нужно было склонить на свою сторону Эрика Николсона.

Николсон, капитан «Вечерней звезды», был человеком небольшого роста, но очень сильным — как физически, так и душевно. К примеру, он гордился своей должностью и расхаживал с высоко поднятой головой, как индюк. Говорил он отстраненно и тихо, словно изрекал божественные заповеди на горах, и не сомневался, что ему внимают.

Согласно расписанию следующего вечера, Макаллистер ужинал за одним столом с капитаном. Это сулило возможность приватно побеседовать с ним о делах. Теперь главным было найти достаточно веские для Николсона причины отправить на поверхность посадочный модуль корабля. С Макаллистером внутри.

Наконец перед ним появилась книга, и он приступил к чтению. Хотя раз или два оглядывал помещение, желая вновь убедиться, что он совсем один.

5

Все важнейшие мысли, какие приходят мне в голову, приходят тогда, когда я собираюсь куда-нибудь уезжать.

Грегори Макаллистер. Вавилонские заметки

К исследовательской команде «Уайлдсайда» добавилось двое с борта «Венди». Хатч встретила их в специальном отсеке. Они обменялись приветствиями.

Келли Колье, на голову выше Хатч, была одета в стандартный комбинезон «Венди Джай» с голубой отделкой. Она тепло пожала руку Хатч и сказала:

— Я рада, что меня включили в команду.

Азиатское происхождение Чианга Хармона проявлялось в разрезе его глаз, но ничего больше Хатч так и не высмотрела. Ширококостный, широкоплечий темный шатен, он казался втройне неуклюжим. Хатч тотчас решила, что он ей нравится. Помимо всего прочего, она поняла, что он испытывает к Келли не только профессиональный интерес.

— Вы когда-нибудь прежде спускались на неисследованную планету? — спросила она.

Келли ответила утвердительно. Хотя призналась, что ни разу не выбиралась за пределы баз и аванпостов.

— Я не бывала в таких местах, где могли бы возникнуть проблемы, — сообщила она.

С другой стороны, Келли умела пользоваться «оводом».

— У нас на борту нет ни одного «овода», — заметила Хатч.

Келли приподняла брови.

— Вы собираетесь высадиться на потенциально опасную планету без оружия?

Хатч показала ей лазерный резак.

— Что это? — спросила Келли.

Хатч включила резак. Появилось тонкое лезвие белого света.

— Лазер, — ответила она. — Прорезает насквозь все что угодно.

— Мне бы не хотелось, чтобы местные аллигаторы подобрались ко мне чересчур близко.

— Мне очень жаль, — сказала Хатч. — Однако ничего другого у нас нет. Придется пользоваться этим.

На борту имелось с полдюжины лазеров. Скорее всего, они были несколько эффективнее резака Бини Колдфилд, который та использовала в битве с кардиналами. Этот основной инструмент археолога в умелых руках мог оказаться весьма действенным оружием. Однако Хатч испытывала сомнения, можно ли доверять его добровольцам. И решила, что если не доверять, то и вовсе не стоило за это браться.

Она долго размышляла об опасных животных, обитающих на Обреченной. Нельзя повторять прежние ошибки. Хатч набрала брошюр с изложением обязательных требований к поведению и действиям участников подобных операций, раздала всем по экземпляру и категорически настояла, чтобы каждый прочитал инструкцию и расписался в этом, прежде чем дискуссия будет продолжена. Она объяснила, что любое нарушение будет караться тем, что виновника отправят обратно на корабль. Причем немедленно.

Все поняли?

Все.

Она провела их по «Уайлдсайду» и все показала. В общей комнате они обнаружили Сколари с Эмбри. Чианг спросил их, собираются ли они спуститься на поверхность. Те ответили отрицательно, причем оба смотрели смущенно и с некоторым негодованием. Келли взглянула на Хатч, и было абсолютно ясно, какое мнение о них она составила.

— Почему? — невинно спросила Келли. — Такой шанс выпадает лишь раз в жизни.

— Я не археолог, — ответил Сколари, оправдываясь. — Честно говоря, я считаю эту затею чертовски глупой. На планете полным-полно диких зверей, и в любое время она может развалиться на части. Я не намерен торчать там, когда это случится. Ради нескольких глиняных горшков.

Эмбри улыбнулась и промолчала.

Хатч жалела, что в группе мало молодых мужчин, поскольку предполагала, что им предстоит вырезать из стены камни с выгравированными надписями и переносить их на посадочный модуль. Гравитация на Обреченной составляла 0,92 g. Нормальная для Земли. На Пиннакле гравитация была 0,89 — именно к этому уровню и привыкла Тони. Все же какое-то подспорье, хотя от работы грузчика это не избавляло.

К ним присоединился Найтингейл, и все снова обменялись приветствиями, а Хатч представила его остальным. Затем пришла пора инструктажа. Хатч объяснила, что очень важно делать снимки всего, что они обнаружат. Попросила производить замеры и наносить на карту места находок.

— Все это нужно делать до того, как прикасаться к чему-либо, — пояснила она. Потом описала возможные проблемы — не только угрозу нападения рептилий, но и все, чем опасны любые древние строения. — Будьте предельно осторожны. Полы могут оказаться очень ветхими и проломиться, а потолки обрушиться. Острые предметы не проткнут ваши костюмы с защитным полем, но могут проделать дырочки в вас.

Она предложила Найтингейлу рассказать о его впечатлениях. По понятным причинам он был весьма сдержан, но предостерег всех от того, чтобы недооценивать опасность.

— Рептилии на Обреченной развивались на два миллиарда лет дольше. У них очень острые зубы, хотя некоторые выглядят вполне безобидно. Ничему не доверяйте.

Хатч раздала резаки и объяснила, как ими пользоваться. Еще она предупредила, как следует действовать, если что-то пойдет не так. Понаблюдав, как добровольцы упражняются, Хатч потребовала от каждого продемонстрировать сноровку.

— Будьте осторожны, особенно в закрытых помещениях. Резак — безусловно самое опасное из всего, с чем вы можете на этой планете столкнуться.

Найтингейл, услышав это замечание, нахмурился. Но не проронил ни слова.

Она закончила инструктаж, затем помогла Чиангу освоиться со скафандром. Другие уже имели опыт работы с использованием поля Фликингера.

За ужином она подсела за столик к Сколари и Эмбри. Даже если между ними возникла напряженность, казалось, все рассеялось. Эмбри даже отвела Хатч в сторону, чтобы извиниться.

— Надеюсь, вы не приняли это на свой счет, — проговорила она. — Мои претензии — исключительно к руководству. У них было довольно много времени, чтобы заняться этим, а не дергать людей в последний момент…

— Я все прекрасно понимаю, — успокоила ее Хатч.

* * *

Посадочный модуль загрузили всем необходимым, и он был готов к вылету. Хатч открыла грузовой трюм и посмотрела в лица своим четырем пассажирам.

— Наш рацион рассчитан на десять суток, — сказала она. — С запасом. В полдень возле башни температура по Цельсию — несколько градусов ниже нуля. Атмосфера такая, что вполне можно дышать, но в ней чуть больше азота, чем вы привыкли. Этого достаточно, чтобы почувствовать некоторую спутанность сознания и истому. Поэтому когда мы выйдем наружу, то останемся в скафандрах. Никакого биологически опасного воздействия там нет. Мне бы хотелось еще раз подчеркнуть: никто не отделяется от группы и не бродит сам по себе. — Она внимательно поглядела на каждого, чтобы удостовериться: ее хорошо поняли и будут подчиняться.

Хатч была готова оставить на орбите любого, кто проявит нерешительность. Однако все кивнули.

— Сутки на Обреченной, — продолжала она, — имеют продолжительность девятнадцать с небольшим часов. Мы приземлимся около башни в середине ночи и останемся в посадочном модуле до рассвета. А потом действуем по обстоятельствам.

Кстати, мы спустимся прямо в снег. Поскольку там близко экватор, вряд ли он очень глубок, но никакого способа удостовериться в этом нет. — Она взглянула на Найтингейла. — Рэнди, хотите что-нибудь добавить?

Он остановился.

— Просто мне хотелось бы усилить значимость сказанного Хатч. Будьте осторожны. Пусть один защищает спину другому. Нужно постараться, чтобы никто из нас не остался там.

В его голосе чувствовалась легкая напряженность.

— Я хочу попросить всех участников экспедиции сначала говорить, что вы собираетесь делать, а уж затем действовать, — заявила Хатч. — С привычками бороться трудно. Но я ожидаю немедленного подчинения в ответ на любое требование.

У вас будет специальный бронежилет, который вы должны надеть после того, как активируете скафандр. В этот жилет вы можете положить инструменты, сэндвичи — короче говоря, все что угодно. Там же постоянно держите резак, но ни в коем случае не кладите его в брюки или карман рубашки. Причина проста: если он вам понадобится и окажется внутри скафандра, вы не успеете вовремя выхватить его. А если умудритесь включить его через скафандр, то рискуете остаться без ног.

Есть вопросы?

Вопросов не было.

Хатч сверила часы.

— Через восемь минут стартуем. Это я говорю на тот случай, если кто-то хочет принять душ.

* * *

Если верить экспертам, столкновение должно было произойти через двенадцать дней, а это значит, в действительности у них в запасе было всего около недели. После этого оставаться на поверхности планеты станет чрезвычайно рискованно. Поэтому Хатч решила лететь сейчас же.

Энтузиазм Келли передался остальным, и они смело погрузились в посадочный модуль. Все были изрядно возбуждены, и даже Найтингейл, казалось, избавился от скверного настроения.

Они стартовали под аплодисменты. Через полчаса угодили в снежную бурю и наконец выскочили из нее в мрачное, сплошь затянутое облаками небо на высоте четыре тысячи метров. Местность внизу окутывала тьма. На экранах иногда тускло вырисовывались покатые холмы и широкие равнины, где порой встречались островки леса. Несколько обширных ровных поверхностей могли быть замерзшими озерами. В двухстах километрах севернее, за горной грядой, простирался океан Кораджио.

Посадочный модуль использовал реактивные ракетные двигатели, что преследовало две цели: возможность маневрирования в пространстве и функционирование в качестве летательного аппарата. Модуль представлял собой исключительно маневренное транспортное средство, в основном благодаря спайковой технологии, за счет которой главным образом и обеспечивалась его грузоподъемность, возможность парить в воздухе и приземляться на любой умеренно плоской местности. Он также был способен покинуть атмосферу, не растрачивая водородное топливо в чрезмерных количествах.

Энергией все системы снабжал реактор прямого преобразования Буссарда-Лигона.

Хатч слышала, как добровольцы обсуждали свои опасения — что-то ждет их, когда они доберутся до башни? — и думала о том, что ответственность за них лежит на ней. Она не смогла бы выполнить поставленную Академией задачу в одиночку и все же чувствовала, что только Найтингейл осознает всю рискованность предприятия. Хатч еще ни разу не руководила людьми в столь опасной обстановке. Она понимала, что ошибки Найтингейла обошлись слишком дорого и виноват именно он, и поэтому размышляла о том, почему пошла на такой огромный риск. Что, черт подери, она сама знала о том, как сохранить жизнь людям в условиях, весьма подробно описанных Келли как «агрессивная окружающая среда»? Она серьезно подумывала отказаться от всего, возвратиться на «Уайлдсайд» и отослать Гомес уведомление о своей отставке.

Однако если она это сделает, то никто и никогда не узнает, кто построил башню.

Хатч засекла строение и вывела изображение на экран. Тот отобразил ночную тьму, но не такую густую, как если бы Хатч пользовалась обычными оптическими приборами. Башня выглядела древней, темной, заброшенной. Призрачной.

Хатч осторожно спускалась — почти вертикально, используя спайк и реактивные двигатели. Ее приборы не обнаруживали под снегом достаточно прочную поверхность, чтобы выдержать летательный аппарат.

Область бурана осталась позади, но на ветровые стекла все еще налипали снежные комья. С другой стороны, ночь была спокойной, только ветер шумел. Температура воздуха снаружи была -31? по Цельсию. На небе, в прорехах между облаками, виднелись звезды.

Хатч включила посадочные огни.

Келли расположилась рядом с ней, и на ее черты падал отсвет с панели управления. Наблюдая за ней, Хатч поняла, что все ее предупреждения о необходимых мерах предосторожности уже забыты.

— Келли — наш второй пилот, — объявила она. — Если со мной случится нечто непредвиденное, и я… — Она заколебалась. — …И я погибну, Келли займет мое место. Примет на себя командование.

Келли покосилась на нее, но промолчала.

— Уверена, что ничего не случится, — добавила Хатч.

Участок земли вокруг башни был плоским, блеклым и пустынным. На западном горизонте были разбросаны холмы, кое-где виднелись то вкрапления леса, то парочка одиноких деревьев.

— Я сяду как можно ближе к башне, — сообщила Хатч.

Снег, казалось, шел здесь вечно, тихо падал и опускался в полную темноту. Ей подумалось, что это серьезный аргумент о пользе наличия луны.

Посадочный модуль тихо заурчал, и башня, холодная и темная, стала приближаться.

Для приземления Хатч могла бы воспользоваться ИИ, однако в обстоятельствах подобного рода предпочитала управлять сама. Ей вовсе не хотелось рисковать, если произойдет что-то неожиданное, поскольку ИИ всегда действует исходя из заданной цели.

Она уменьшила реактивную тягу. Снежный покров казался нетронутым.

Трудно было поверить, что на этой гладкой белой поверхности некогда стоял целый город.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы оценить его размеры. Стена, к которой примыкала или не примыкала башня, тянулась под снегом на полтора километра, затем поворачивала на север, через какое-то время снова поворачивала, потом еще раз, и наконец возвращалась к башне, которая представляла собой северо-западный угол фортификационных сооружений.

Город, очевидно, раскинулся на вершине одного из низких холмов.

Посадочный модуль падал в тьму.

— Спокойно, — сказала Келли так тихо, что Хатч решила: Колье считает, что она ее не слышит.

Удерживая нос модуля направленным вверх, Хатч ослабляла действие спайка и приближалась к земле — так человек спускается по лестнице в темную комнату.

Вокруг вихрился ветер, и она почти чувствовала его сквозь корпус. Хатч чуть-чуть добавила мощности, почти остановив падение посадочного модуля. В кабине царила тишина.

Аппарат коснулся снежного покрова.

Она дождалась, когда посадочный модуль замер, и выключила двигатели. На ветровое стекло упало несколько снежинок.

— Славный снежок, — заметил Найтингейл.

— Хатч, ты села? — раздался голос Марселя.

— Угадал, — ответила она.

За время своей карьеры Хатч побывала, наверное, на двадцати планетах и лунах. И вот в пятый раз она приземлилась на планету, о которой почти ничего не знала, и впервые возглавляла экспедицию.

До башни было метров двадцать.

Хатч навела на нее прожекторы посадочного модуля. Щербатая, истерзанная свирепыми и долгими зимами башня была круглой, не более трех этажей в высоту, хотя Хатч оценивала ее по человеческим меркам. Широкой башня не была: Хатч сумела бы обойти ее за минуту.

У башни имелось восемь окон, причем все на разных уровнях, и каждое смотрело в другую сторону. Самое нижнее располагалось так, что через него легко было проникнуть внутрь. Верх башни окружало двойное кольцо карнизов, выступающих прямо над верхним окном. Венчала сооружение выпуклая крыша.

Хатч активировала скафандр и ощутила знакомый толчок, отделяющий ее от сиденья и спинки кресла, словно вокруг образовалась воздушная подушка. Келли проверила радиосвязь с Хатч и кивнула. Все в порядке. Она натянула вспомогательный жилет, попросила Тони передать с заднего сиденья минисканер, пристегнула его и положила в кармашек резак.

— Что вы собираетесь делать? — тревожно осведомился Найтингейл.

— Исторический момент. Его стоит запечатлеть. — Келли хлопнула внутренним люком модуля, выровняла в кабине давление, чтобы оно соответствовало давлению снаружи, и встала с сиденья. — Прошу всех надеть скафандры. Переключить систему воздухообеспечения в режим преобразования.

Этот режим позволял системе отсеивать все лишнее из чужой атмосферы, чтобы участникам экспедиции не приходилось таскать на себе баллоны с воздухом.

Келли раздала генераторы Фликингера. Группа пристегнула их к поясам и активировала скафандры. Включились преобразователи, осуществляя подачу воздуха.

— У меня не работает, — сообщила Тони.

Келли посмотрела, произвела настройку воздушного генератора и снова включила его.

— Попробуй еще раз.

Поле Фликингера тихо зашипело, и Тони подняла большой палец.

— Отлично.

— А я уж решил, — произнес Чианг, — что мы будем ждать до утра.

— Будем, Чианг. Мне бы хотелось, чтобы ты постоял у люка.

— Хорошо, — согласился он, поднимаясь. И через секунду спросил: — Зачем?

— На случай просчетов, разных нежелательных сюрпризов — да чего угодно. — Хатч взглянула на часы. — До рассвета примерно два часа. Как только рассветет, мы отправимся к башне.

— Да ничего там от нас не сбежит, — заметил Чианг. — Хотя, почему бы нам не взглянуть на нее прямо сейчас?

— Только когда будет светло.

Хатч настроила сенсоры и прошлась ими вдоль лесной полосы, по тем местам, где, по ее мнению, могли скрываться рептилии. Если их нет в самой башне.

Замерцали зеленые огоньки, открылся внешний люк.

— Оттуда что-то двигается, — сообщила она. — Интересно, что.

И с этими словами она спустилась по трапу.

Чианг включил фонарь, и в луче света заискрился снег.

— Как ночью на Рождество.

Хатч проверила землю и провалилась в снег почти до середины икр. Поле Фликингера сохранило для нее тепло и сухость.

— Снег довольно мягкий, — сообщила она.

— Да, я вижу.

Башня нависала над ней. В западной части неба ярко-зеленой звездой горел Морган, затмевая своим сиянием даже Денеб. Пришелец находился за 84 миллиона километров отсюда, и планеты стремились навстречу друг другу с относительной скоростью семьдесят километров в секунду. Сама башня наводила только тоску. Груда каменных блоков и ничего более. Хатч сфотографировала ее. Потом еще раз.

Затем она взглянула на ряд деревьев. Кто-то — Найтингейл, решила она — весьма недипломатично осведомился, умеет ли Келли управлять посадочным модулем.

Хатч не услышала ответа. По-видимому, Келли оказалось достаточным лишь взглянуть на Найтингейла.

Хатч встала лицом к посадочному модулю, тщательно осмотрела его опытным глазом, настроила свет и сфотографировала.

— Отлично, — сказала Келли. — А теперь возвращайся.

Это был именно тот снимок, который Хатч хотелось сделать — снимок, который она повесит где-нибудь в каюте, которую, возможно, когда-нибудь будет занимать. Она слегка изменила ракурс и отошла подальше от летательного аппарата, так, чтобы на фотографии запечатлелись и нос воздушного судна, и башня.

— Превосходно, — проговорила она.

* * *

Рассвет пришел серый и безрадостный.

Здешнее солнце было больше земного. Однако оно казалось туманным и совершенно неощутимым, будто было так называемым «ложным солнцем», видимым с Великих Равнин Северной Америки.

Период обращения Обреченной вокруг своей оси составлял девятнадцать часов шесть минут и одиннадцать секунд. Светило располагалось на несколько миллионов километров ближе к планете, чем Солнце к Земле, однако Малейва была старше и холоднее.

На крыше башни лежал снег. Хатч думала о том, кто жил в этом здании и как давно. И куда они пропали?

Возможно, эта башня отмечала место какой-то решающей битвы или пункт, где враждующие силы сошлись, чтобы учредить союз. В более теплые времена на этом холме Платон мог бы вести дискуссии. Или Солон устанавливать законы.

Кто знает? Никто никогда не узнает этого — она в силах спасти здесь лишь жалкие крохи.

Они вышли из посадочного модуля, проверили приборы и стали пробираться по снегу к окну, находившемуся на уровне земли. По всей башне был слышен еле уловимый шепот ветра. Снег с шорохом падал и громко скрипел под ногами, нарушая обычную тишину.

Вдалеке показались две птицы, быстро летящие на северо-восток. Найтингейл повернулся, посмотрел на Хатч и почувствовал, как по телу побежали мурашки. Но не промолвил ни слова.

Птицы летели, описывая огромные медленные круги, расправив крылья, вверяя себя потоку воздуха.

В окне была рама, в которой уцелело несколько осколков, из чего можно было сделать вывод, что некогда здесь было стекло. Внутри здания они увидели комнату, совершенно пустую, если не считать нескольких деревяшек и обломков.

Наверх шла узкая деревянная лестница. Ее ступени, расположенные очень близко друг к другу, были весьма неудобны для человеческих ног.

Хатч настроила сканер, чтобы все запечатлеть, повесила его на шею и пролезла в раму. Голову пришлось пригнуть. Пол казался прочным. Скрытый слоем снега и земли, он был сделан из толстых досок. Хатчинс изучила стенную штукатурку, местами осыпавшуюся, грязную и испещренную какими-то отверстиями. На стене она увидела несколько рядов полок.

Потолок был заметно ниже двух метров. Иными словами, недостаточно высоким, чтобы Хатч могла выпрямиться в полный рост.

Она заглянула в другую комнату, туда, где находилась лестница, и увидела далее третье помещение.

Очевидно, лестница вела на верх башни. И вниз на несколько этажей. Она была изготовлена из дерева.

Хатч сделала знак остальным: входите.

Чианг ударился головой о потолок. Посыпалась пыль.

В верхних и нижних помещениях тоже было по окну, с виду таких же, как и находящееся на уровне земли, вот только выходили все они в разные стороны.

Исследователи поднялись еще на один уровень. Все двигались скрючившись, чтобы не набить шишек.

— Марсель оказался прав насчет этих людей, — пробормотала Келли. — Они были меньше самого низенького человека.

После первичного осмотра люди вернулись к посадочному модулю, и Хатч распределила инструменты: светящийся шнур и мел, чтобы отмечать места, где были сделаны находки; линейки и лампы, баллончики со сжатым воздухом, чтобы сдувать пыль, и тому подобное — все, о чем она сумела вспомнить. Она сказала группе, что если кто-нибудь наткнется на любую необычную находку, пусть сразу сообщает ей. Вообще, пусть ставят в известность обо всем, что сочтут нестандартным.

Когда вовсю разгорелся день, они разбрелись по башне. Побывали на восьми этажах над землей. Внизу насчитали еще шесть уровней. На самом верху башни помещалась единственная комната с на удивление высоким потолком, где все, кроме Чианга, смогли стоять во весь рост. Там исследователи обнаружили крюк и нашли на полу два предмета. Один мог оказаться звеном цепи. Другой — сломанной деревянной треногой.

— И что ты думаешь по этому поводу? — спросила Тони.

— Наверное, этим пользовались, чтобы точить топоры, — предположила Келли. — Смотри: кладешь сюда камень…

На каждом этаже имелась закопченная ниша — скорее всего, бывший очаг. Ко всему прочему на самом нижнем этаже сооружения нашлась дверь, ведущая на север. Вероятно, в город. Она была закрыта, заметно деформирована и никак не поддавалась. Они решили сначала завершить изучение здания, а уж затем разбираться с ней.

Комнаты были почти пусты: кресло, которое можно было назвать игрушечным, плоский кусок дерева, некогда, видимо, служивший столешницей, кучка тряпок, один ботинок и еще обломки чего-то, настолько разрушенного, что просто нереально было представить его назначение.

Ботинок был очень маленький, словно его тачали для эльфа.

Однако «столешница» стала открытием.

— На ней гравировка, — произнес Чианг.

Надпись практически стерлась, и ее почти невозможно было разобрать. Даже Хатч не могла понять, что это: какие-то условные обозначения предметов, просто геометрические фигуры, пиктограммы или буквы.

Треногу также украшала гравировка. И тоже до того стертая, что нельзя было и надеяться уловить ее смысл. Они внимательно изучали треногу, когда их раздумья прервал голос Марселя:

— Мы только что получили сообщение из Академии. Полагаю, тебе будет интересно узнать, как они назвали это место.

— В самом деле? Как?

— Точка Бербеджа.

— Они назвали его в честь Бербеджа?

Этот сенатор всегда считался в Академии примером того, как не нужно управлять финансовыми фондами.

— Ну да.

— Господи! Может быть, они пытались этим что-то сказать?

— Вряд ли. Мне кажется, это они так заискивают.

— У тебя что-нибудь еще, Марсель?

— Да. Аналитики просмотрели снимки на предмет оставшихся городов. Сейчас мы обнаружили девять, большинство под толщей льда, все погребено. Кстати, у них есть защитные и оборонительные сооружения. Стены.

— Эта запирается.

— Ага. Примитивная цивилизация. Впрочем, есть одно исключение. Одно сооружение без ограды, но оно на острове. Вот «академики» и называют их именами тех, кто, с их точки зрения, дает им или добывает для них деньги. У нас теперь есть Блицберг, Корман-сити, Кэмпбеллвилль…

— Ты шутишь?

Он рассмеялся.

— Я тебя когда-нибудь обманывал?

Найтингейл бросил на нее взгляд, и она точно догадалась, о чем он думает: «И эти кретины послали нас сюда рисковать жизнью».

— Марсель, — спросила она. — Что еще известно о Точке Бербеджа?

— Совсем немного. Выглядит так, словно здесь прошли подряд несколько войн. Кто-то занял город, ворвавшись как раз с этой стороны, и разрушил стены. Очевидно, оставив только башню.

— А каково наше положение по отношению к этому городу? Мы добрались до двери на самом дне здания. Она ведет на север. У тебя есть какие-нибудь мысли по поводу того, что мы увидим, когда выломаем ее?

— Наверное, только лед.

— Хорошо. Я сообщу тебе, что там окажется.

— Мы прислушиваемся к каждому слову, Хатч. И разбросали на орбите несколько спутников, так что вы не потеряетесь, когда окажетесь за горизонтом.

— Замечательно.

Но вряд ли это принесет группе какую-либо пользу, если она попадет в серьезную переделку.

Они перенесли обрывки цепи и точило для топора на нижний уровень, положили в сумку и нацепили бирки. Келли описала, где были обнаружены эти находки, и уже хотела упаковать треногу, когда Чианг попросил разрешения осмотреть ее.

Он внимательно изучил треногу, потом поставил уцелевшей ножкой на пол и посмотрел на лестницу, ведущую на верх башни.

— Понимаешь, — проговорил он, — возможно, мы наткнулись на обсерваторию.

— Что ты имеешь в виду?

— Чтоб мне тоже остаться без двух ног, но эту крышу часто открывали.

Келли перевела взгляд с треноги на него и озадаченно спросила:

— Ты хочешь сказать, что, по-твоему, на этой штуке крепился телескоп?

— Может быть, — ответил он.

Тони с усмешкой посмотрела на Келли.

— Так что ты там говорила про точку топоров?

Келли рассмеялась, ее глаза заискрились.

— Все это еще не значит, что я не права. Возможно, они и открывали крышу для чего-нибудь. Например, это помогало обороняться.

Хатч посмотрела на нее.

— Тренога кажется слишком маленькой, — произнесла она. — Окуляр телескопа должен быть на уровне твоих бедер.

Чианг указал большим пальцем на потолок.

— Не забывайте, какого роста были здешние обитатели.

Люди двинулись на самый верх. Посреди потолка проходила трещина. Щель. Покопавшись в скрывающей пол пыли и остатках каких-то растений, они обнаружили маленькую металлическую пластину, а также предмет, куда она могла сбоку вставляться.

— Возможно, ты и прав, — проговорила Хатч, пытаясь представить себе крошечного астронома с крошечным телескопом, вглядывающегося в небо через раздвинутые створки крыши. — Это должно означать, что они были знакомы с оптикой.

6

Покажите мне кристально честного человека, и я скажу вам: вот человек, которому не предлагали его цену. А ведь это полезная для развития общества вещь. На протяжении всей нашей долгой и печальной истории существовали люди, считавшие себя образцом честности. От них-то весь вред. Любой крестовый поход — за достойные литературные стандарты, за защиту женского тела, за освобождение святой земли — был инициирован, одобрен и с энтузиазмом осуществлялся мужчинами с высокой репутацией.

Грегори Макаллистер. Спускаясь с горы. Советы политикам

— Мистер Макаллистер. — Капитан Николсон поставил локти на подлокотники кресла и сцепил кончики пальцев. — Я очень рад быть вам чем-то полезным. Вам это наверняка известно.

— Разумеется, капитан.

— Но такое я сделать просто не могу. Из соображений безопасности. Да и вообще это будет нарушением политики компании.

С этими словами он беспомощно развел руками.

— Понимаю, — произнес Макаллистер. — Однако жаль. Не подскажите, как скоро произойдет следующее подобное событие?

В глазах капитана, сплошь в золотых крапинках, отразилась некоторая неуверенность. Очевидно, он не хотел обижать влиятельного издателя. Но если Макаллистер будет настаивать на своем, Николсон окажется в неудобном положении.

Макаллистеру этого не хотелось.

Они сидели в приемной, примыкающей к капитанской каюте, мелкими глотками пили бордо и ели крошечные, с палец, сэндвичи. Приватный поздний завтрак на двоих. Переборки были изготовлены из кожи и меди, а в глубине помещения на полках блестели позолотой книги в дорогих переплетах. Две свечи в форме ламп лили мягкий свет. Одну из переборок занимала схема «Вечерней звезды», а логограмма «Трансгалактических линий» в виде звездного водоворота смотрела со стены прямо над симуляцией камина.

Они сидели в мягких креслах, склонившись друг к другу.

— Я полностью сознаю причины вашего несогласия, — заявил Макаллистер тоном «по-правде-сказать-я-ощущаю-то-же-самое». — И чувствую, что вы не из тех, кого легко сподвигнуть на какую-либо авантюру.

Николсон скромно кивнул, тем самым соглашаясь с этим предположением. Капитану по многим причинам следовало быть осторожным. И консервативным. Макаллистер предположил, что у Николсона есть в качестве помощника надежный администратор, а добрый славный ИИ — не при делах, поддерживается на случай, чтобы передать ему управление, если ход событий станет неуправляемым. Скорее всего, Николсон получил свою должность благодаря связям: вероятно, женился на дочери кого-то влиятельного или сам — сын какой-то «шишки».

— Нет, не совсем так, мистер Макаллистер, — проговорил он. — Мы обязуемся твердо придерживаться установленных правил. И я знаю, что вы из тех, кто понимает это.

Лицо Макаллистера вытянулось. «Из тех, кто понимает?»

— Конечно, капитан. Больше я не стану вас уговаривать. — Он сказал это тоном смягчения внезапной напряженности. — Увы, придется благополучно пустить дело на самотек.

— А что мы, собственно, теряем? — спросил Николсон.

— Ну… — Макаллистер покачал головой, отпил глоток вина и махнул рукой, словно желая сменить тему разговора. — Это не столь важно. Хотя, полагаю, можно было бы обрести неплохие приобретения.

— Что вы имеете в виду, мистер Макаллистер?

— Обреченная почти стала легендой, Эрик. Вы позволите называть вас Эрик? — тепло осведомился Макаллистер.

— Да, да, разумеется! — Николсон смягчился, обрадованный, что столь именитый гость решил обращаться к нему по имени. — Конечно, Грегори.

— Через несколько недель Малейва-3 исчезнет навсегда. Люди десятилетиями, а возможно, и веками, будут говорить об этом круизе и вспоминать о руинах на этой планете. А… — Макаллистер задумчиво посмотрел куда-то поверх левого плеча Николсона, — …фрагменты этих руин валяются там, внизу, ожидая, когда их поднимут. — Он осушил бокал и поставил его на боковой столик. — Несколько таких мест показаны сейчас на дисплее. Здесь, на «Звезде», эти фрагменты стали бы бесценным активом.

— Каким образом?

— Они могли бы принести вам известность. Останки навсегда исчезнувшей цивилизации. Выставленные для обозрения на корабле, который их сохранил. Это свидетельство высоких достоинств «Вечерней звезды» и ее капитана. И «Трансгалактик». Полагаю, вы могли бы рассчитывать на некоторую признательность ваших нанимателей.

Николсон то ли хмыкнул, то ли хихикнул.

— Это невозможно, — проговорил он. — Бакстер и прочие слишком заняты своей выгодой, чтобы оценить приобретение подобного рода.

— Кто знает.

— И все же… — Капитан задумывался все глубже. — Это выглядит симпатично.

— И добиться этого очень просто, — обронил Макаллистер.

Он понял, что правильно оценил этого человека. Николсон не жаждал денег. Предложение похитить несколько артефактов для собственной выгоды не найдет в этой комнате понимания. Капитана значительно больше беспокоило, что высшее руководство может расценить такой шаг по-своему. Но да. Это вполне неплохо смотрится.

Капитан ощупал бокал.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы меня неправильно поняли, Грегори. Я строго придерживаюсь порядка действий и процедур, необходимых для сохранности и четкого функционирования этого корабля.

— Так скажет любой компетентный и опытный офицер командного состава. — Макаллистер снова наполнил оба бокала. — Эрик, я не сомневаюсь, что у вас есть некоторая свобода действий в условиях, когда, по вашему мнению, можно совершить некоторые не противоречащие вашим обязанностям действия во благо пассажиров «Трансгалактик» и самой корпорации.

— Да, — согласился тот. — Вы совершенно правы.

Макаллистер с любопытством рассматривал план корабля, тем самым давая собеседнику как следует обдумать свое предложение.

— Вы и в самом деле считаете, что уникальные предметы просто-напросто валяются там на земле? — осведомился Николсон.

— О, в этом я нисколько не сомневаюсь. Знай поднимай да кидай в кузов. То есть все это можно забрать. И когда планета исчезнет навеки и никакая сила не сможет ее возродить, я спрошу у вас: как вы оцениваете, скажем, идола из Малейванского храма?

— О, полагаю, его ценность будет очень высока. В этом отношении вы совершенно правы.

— Вы думаете, находящаяся там сейчас археологическая группа способна забрать все подобные предметы?

— Я плохо представляю, какие у них возможности. Насколько я понимаю, у них всего один посадочный модуль. А сколько можно на нем забрать? — Капитан попытался изобразить задумчивость. — На палубе «В», рядом с бассейном, есть замечательный уголок, идеально подходящий для музея. — После паузы он продолжил: — Гиперкрыло. Эта зона корабля в настоящее время отведена для демонстрации действия различных двигательных систем корабля, в особенности при передвижении быстрее света. Да, — промолвил он. — Выглядит соблазнительно.

— Если вы все-таки решитесь, — заметил Макаллистер, — я с удовольствием приму в этом участие. Ладно, давайте пока закроем тему. Дадим ей отлежаться, так сказать.

— Имеете ли вы в виду, что напишете об этом в своих заметках?

— С удовольствием, если вам будет угодно.

— Мы могли бы забрать оттуда артефакты…

— И устроить из них в музей.

— С торжественной церемонией. Вам бы не хотелось принять в ней участие?

— Почту за честь, Эрик.

Николсон с умным видом кивнул. Скорее себе, чем Макаллистеру.

— Я подумаю, Грегори. Если мне удастся изыскать возможность, мы это сделаем.

* * *

Марсель постоянно оставался на связи, чтобы следить за происходящим на поверхности. Это позволяло ему прослушивать все разговоры, проходящие через открытые каналы. Передатчики вели трансляцию либо непосредственно на «Венди», либо на один из спутников связи.

Марсель чувствовал себя неуютно. Обитаемые планеты были непредсказуемы, а эта — особенно, поскольку находилась в преддверии столкновения с Морганом. Однако сейчас исследователям, в общем, ничего не угрожало. Бикман точно знал, что гравитационное воздействие гигантской планеты не проявится до последнего, поскольку столкновение будет лобовым, как врезаются друг в друга мчащиеся навстречу автомобили. Тут не будет постепенного приближения по спирали.

Он услышал, что Хатч и ее группа пробрались в башню, и рассматривал изображения, передаваемые посредством микросканера, который Хатч нацепила на пояс. Там почти не на что было смотреть; только голые стены и полы, покрытые снегом и пылью.

Они прорезали в башенной стене на уровне земли отверстие, чтобы больше не пролазить через окно. Хатч поставила Чианга возле этой новой двери для наблюдения, чтобы не подобрались хищники. Затем отправила Тони к специально выбранному для ведения наблюдений месту, чтобы та, как и Чианг, следила за окрестностями. Тем временем сама Хатч, Келли и Найтингейл занялись попытками пробиться через дверь, расположенную в самом низу башни. В эти минуты они почти не разговаривали, но Марсель слышал шипение лазера, разрезающего камень.

Вошел Бикман, посмотрел на капитана, нахмурился и сел.

— Марсель, как там, все в порядке? — осведомился он.

— Разумеется. А что?

— Ты какой-то невеселый.

Келли испуганным голосом сказала в микрофон:

— Ого, посмотрите на это, Рэнди.

Марсель встал и скрестил руки на груди, словно защищаясь.

— Там, похоже, собрались самоубийцы. Я бы на их месте просто отснял все те чертовы штуки и убрался восвояси.

Бикман всегда был чрезвычайно невысокого мнения о способностях и компетенции управленческого аппарата Академии. Марсель предполагал, что рано или поздно Гюнтер выскажется на этот счет. Но сейчас тот лишь отметил, что Марсель, скорее всего, прав и вряд ли наземная команда обнаружит что-либо полезное за столь короткое время. Сверх всего он добавил, что все это и в самом деле весьма опасное мероприятие.

— Ладно, — раздался голос Хатч. — Все равно это надо сделать. Еще минуту, и мы посмотрим, удастся ли проломить эту чертову дверь.

— Надеюсь, вы помните, — произнес Бикман, — что от них требуется предельная осторожность?

— Хатч знает, куда сунулась. — Марсель сцепил пальцы на затылке. — Я бы не стал мешать им.

— А если что-нибудь случится?

— Пусть об этом голова болит у начальства.

Снова послышался голос Келли:

— Ладно, выкиньте через нее побольше снега.

— Я бы чувствовал себя спокойнее, — проговорил Бикман, — будь с ними настоящий археолог.

Марсель не согласился.

— Нам удобнее иметь дело с Келли и Хатч. Может быть, они не специалисты во всех этих делах, но в случае каких-либо проблем я бы им доверял больше.

— Нет, все еще не открывается, — сообщил Найтингейл.

— А ну-ка я попробую.

— Эта чертова дверь большая? — спросил Бикман.

— Чуть больше метра высотой. Там все очень маленькое.

— Да прорежем ли мы вообще эту дверь!

Бикман наклонился вперед и приложил палец к клавише «ПЕРЕДАЧА».

— Что вы хотите им сказать? — осведомился Марсель.

— Чтобы были осторожны.

— Не сомневаюсь, что они с благодарностью примут этот великодушный совет. Они уже пригрозили мне, что отрежут связь.

Группа задействовала еще один лазер.

— Оставайся здесь, — настаивал Найтингейл. — Сюда. Давайте сюда.

Это продолжалось еще несколько минут. В какое-то мгновение Хатч велела кому-то угомониться:

— Спокойно. Мы пробьемся.

Затем Марсель услышал скрежет и скрип камня и чье-то ворчание. И наконец крики радости.

Когда все снова успокоилось, Марсель связался с Хатч по личному каналу.

— Что вы там обнаружили?

— Когда-то здесь был коридор, — ответила она. — А теперь всего лишь груда льда и куча пыли. Даже сложно определить, где здесь стены.

Бикман сделал для них двоих кофе и стал рассказывать, как идет подготовка к наблюдению за столкновением. Большая часть подробностей утомляла, однако Бикман неизменно проникался таким воодушевлением, начиная говорить о Событии, что Марсель притворился, что все эти подробности интересны ему больше, чем на самом деле. Если честно, он совершенно не разбирался в таких вопросах, как колебания гравитационных волн, и его вовсе не беспокоило взаимодействие планетарных магнитных полей. Но в нужные моменты он кивал и изображал удивление, а Бикман продолжал выплескивать на него всё новые данные о катастрофе.

Затем этот словесный поток прервал голос Хатч.

— Марсель, вы еще там?

— Так точно. Что у вас?

— По-моему, мы наткнулись на личные апартаменты Астронома. Превосходно сохранились. Напоминают анфиладу комнат. Со шкафчиками… — На мгновение она отвлеклась, чтобы попросить кого-то из членов группы быть поосторожнее.

— Шкафчиками? А что в них?

— Совершенно пусты. Но, повторяю, в превосходном состоянии. И на них вырезаны какие-то символы.

— Отлично, — произнес Марсель. — Это ведь очень важно, не так ли?

— Да, — отозвалась она. — Это очень важно.

Поскольку Бикман сидел рядом, он старался казаться исполненным энтузиазма.

— А там есть еще что-нибудь?

— Кроватка. Не верите? Для кого-то очень маленького. Вы бы на ней улечься не смогли; разве только когда было десять лет.

Это была вовсе не удивительная новость.

— А еще что-нибудь?

— Стол. Хотя он довольно сильно потерт. И еще одна дверь. В задней части комнаты.

Он услышал голос Келли:

— Хатч, посмотрите сюда!

— Нельзя ли дать побольше света?

— Будь я проклят! — вырвалось у Найтингейла.

Бикман нетерпеливо нахмурился. Но когда он вот-вот должен был узнать, что случилось, в разговор вмешался ИИ:

— Марсель? Прошу прощения, что перебиваю, но у нас тут какая-то аномалия.

— В чем дело, Билл?

— Тут дрейфует необычный объект.

— Выведи его, пожалуйста, на экран.

Марселю не удалось разобрать, что это. Объект напоминал длинный гвоздь. Очень длинный. Он занимал весь экран. И, очевидно, выходил за его пределы.

— Билл, что это за штука? И каких она размеров?

— Я не способен определить его назначение. А его длина — грубо приблизительно — три тысячи километров.

— Три миллиона метров, — произнес Бикман. — Похоже, какая-то ошибка в измерениях.

— По уточненным данным его длина составляет три тысячи двести семьдесят семь километров, Гюнтер.

Марсель состроил гримасу и снова опустился в кресло.

— Эта штука напоминает ужасно длинного щенка таксы, Гунни.

Объект был таким, что мог от северной оконечности Мэна дотянуться до Майами и спуститься дальше в Атлантику.

— Его диаметр метров семь с хвостиком.

— Ну-с, — проговорил планетолог, — семь метров в поперечнике и три тысячи километров длиной… — Он взглянул на Марселя и покачал головой. — Это невозможно.

— Ты уверен, Билл? — спросил Марсель. — Мне кажется, таких соотношений размеров быть просто не может.

— Я еще раз проверю результаты сканирования.

— Пожалуйста, сделай это. И покажи нам его с полным увеличением, — попросил Марсель. — Хотя бы кусочек, чтобы увидеть поближе.

Билл выполнил просьбу. Объект представлял собой не цилиндр, а состоял из набора параллельных стержней. Между ними виднелось ночное небо.

— Размеры верны, — доложил Билл.

Марсель сдвинул брови.

— Так что же это, Гюнтер? И зачем оно?

— Не знаю.

— Билл, а не может это быть космическим кораблем?

— Я не понимаю каким, Марсель. С объектами такого типа я никогда не встречался.

— А он однороден по своей конструкции?

— Однороден, — ответил Билл. — Стержни жесткие. Они соединяются между собой скобами через равные интервалы. На одном конце дрейфуют несколько кабелей, а второй прикреплен к астероиду.

«Ага, астероид».

— Билл, она что-нибудь делает? Я имею в виду эту конструкцию?

— Не вижу никаких признаков активности.

— А какое-нибудь выделение энергии? Свидетельства наличия внутренних источников энергии?

— Ответ отрицательный.

Бикман пристально смотрел на изображение.

— Марсель, я не могу даже вообразить, что это. Такая длина! Что-то должно скреплять все это. Ведь любое сотрясение обязательно разрушит его.

— А разве это не зависит от того, из чего он изготовлен?

— Конечно. Но материал должен быть очень прочным. Может быть, алмаз. Не знаю. Это не моя область.

— Расстояние до объекта — шестьдесят две тысячи километров и постоянно увеличивается. Скорее всего, он находится на орбите возле Малейвы-3.

— Что ты думаешь? — спросил Марсель. — Похоже, кто-то собрался поудить здесь рыбку.

— Черт подери, да! Давай-ка посмотрим.

Марсель отдал распоряжения Биллу и дал знать Хатч, чем они заняты.

— Похоже, Обреченной заинтересовался кто-то более серьезный, чем Академия, — заметила она.

— Да, намного серьезнее! Ты уверена, что это место, там, внизу, похоже на доиндустриальную цивилизацию?

— Тут повсюду камень, известковый раствор и штукатурка. Чисто Средние века.

— Хорошо, — отозвался он. — Кстати, я тут услышал, что пару минут назад Келли что-то обнаружила. Но мы были совершенно сбиты с толку.

Хатч кивнула.

— Не думаю, что это настолько же интересно, как ваш шест. Что-то вроде кирасы. Найдено в одном из ящиков шкафа.

Она развернула находку так, чтобы Марсель мог ее видеть. Как и все остальное, предмет был крошечный. Он мог защитить от удара сзади и был явно устроен так, чтобы враг не сумел нанести удар в горло. Ржавчина проела его в нескольких местах.

* * *

Тони Хамнер не хотела признаваться себе, что ей это уже надоело, однако факт оставался фактом. Она ждала от этой экспедиции радостного волнения. И выяснила, что напрасно. Она уже работала с археологами на Пиннакле и знала, как до смерти утомительны и скучны раскопки. Теперь все будет иначе, твердила она себе. На этот раз она будет среди первых. Да, она присутствовала при том, как совершались открытия. Но по сути это было долгое копание и стряхивание с себя щепок и обломков. Теперь же, стоя в карауле у входа в башню и глядя на плоскую бесплодную равнину, она горела желанием, чтобы все это поскорее закончилось.

Над головой пролетели птицы, коричневые, с длинными клювами. Тони обратила внимание, что они летели так, будто выстроились для атаки. На несколько секунд они закрыли небо над ней, затем умчались на юго-запад.

Она прокручивала в памяти свой короткий, но восхитительный роман с Томом Сколари на борту корабля. Сначала она почти не замечала его, но изменила мнение и, когда они оказались на одном корабле, увлеклась им, наблюдая, как он отворачивался от Хатч. Это показалось ей низостью. Или трусостью. Она никак не могла решить — чем.

Тони испытывала волнение от предстоящего возвращения домой. Увидеть старых друзей и вновь вернуться в течение жизни. Поучаствовать в нескольких шоу в прямом эфире. Снова сходить в дорогой ресторан. (Как же давно это было?)

Раскопки внизу продолжались.

* * *

Хатч устроила небольшую передышку, когда Марсель рассказал ей про трудообъяснимое присутствие загадочной конструкции. Сумеет ли она подметить что-либо, свидетельствующее о присутствии цивилизации, развитой более земной, чему можно было бы доверять? Она наверняка подметила бы, однако знала, что возле башни нет никаких следов высоких технологий.

Они обнаружили лаз, ведущий из апартаментов Астронома, и теперь расширяли его. Работа продвигалась медленно. Хатч принесла контейнеры и инструменты для раскопок, чтобы не зависеть от лазеров, которые в тесноте коридора были опасны. Им приходилось убирать камни, пыль и лед, которых по пути встречалось немало.

Протиснуться по этому коридору мог только один человек. Второй принимал обломки и относил их обратно в апартаменты Астронома. Там их забирал третий, вытаскивал в примыкающий коридор, а потом уносил на самый нижний этаж башни, где их затем сортировали, выискивая что-нибудь ценное. Они нашли несколько черепков, сломанное копье с вставленным острием и пару каменных фрагментов с выгравированными символами. Когда нижняя комната почти заполнилась обломками, они стали носить их на следующий этаж.

В конце концов они достали разборный рабочий стол и установили его в том помещении, что располагалось на уровне земли. Прежде всего они составили план башни и отмечали на нем местонахождение артефактов. Их расставляли на столе, затем раскладывали по пакетам и контейнерам.

Шкафчик, извлеченный из апартаментов Астронома, был деревянным, с инкрустациями, металлическими петлями, на которых держалась дверь, и несколькими крепежными деталями. Они нашли в нем несколько свитков, но слишком древних, чтобы рискнуть их развернуть. Свитки поместили каждый в отдельный контейнер и запечатали.

— Не думаю, что это имеет значительную ценность, — заметил Найтингейл. — Ведь никто никогда не сумеет прочесть ни одного из них.

Хатч осторожно поставила контейнер в сторону.

— Вы очень удивитесь, когда это сделают, — сказала она.

* * *

В середине дня Чианг, Хатч и Тони возвратились в туннель. Келли осталась на посту на вершине башни, а Найтингейла оставили охранять вход. Спустя минуту после того, как он занял этот пост, какое-то существо выскочило из рощицы в нескольких сотнях метров к югу. У существа были кошачья грация и кошачий облик. Передвигалось оно на задних лапах. Найтингейл, вышедший на солнцепек, тотчас же отступил. Кот на минуту замер, глядя на башню. Он смотрел прямо на Найтингейла. Нельзя было с уверенностью утверждать, что он его видел. Но когда он осторожно начал приближаться, Найтингейл поднял тревогу. Не прошло и минуты, как все стояли возле дверного проема внутри башни.

Существо пересекало равнину, словно ничего не боялось.

— Король холмов, — прошептал Чианг, устанавливая мощность резака на два деления выше.

Кот был значительно выше мужчины и, наверное, вдвое массивнее, образчик мускулистости и изящества.

— Что нам делать, босс? — осведомился Чианг.

«Молодец, — подумала Хатч. — Напомнил, что я возглавляю экспедицию».

Кот продолжал идти по направлению к ним, время от времени бросая быстрые недовольные взгляды на посадочный модуль.

Эффективная дальность действия лазера — около пяти метров. Они уже чувствовали дыхание кота.

— Рэнди, — спросила Хатч, — вам что-нибудь известно об этом животном?

— Ничего, — ответил Найтингейл, стоя на порядочном расстоянии от входа. — Хотя скажу вам, что это — кошка. А кошки почти все одинаковы, откуда бы они ни были.

— И что это значит? — поинтересовался Чианг.

— Все, что размерами меньше их, — это еда.

Тут вмешался Марсель.

— Застрели его, Хатч, едва он приблизится.

У них не было возможности сделать предупредительный выстрел, поскольку резак не производил хлопка или чего-либо похожего и не мог испугать существо громким звуком.

Хатч получила по совету от каждого: «Будь осторожна», «Смотри в оба», «Не давай подойти слишком близко».

Найтингейл тихо выругался.

Кошка наконец остановилась, принюхиваясь, ее мышцы напряглись, когда она немного повернулась всем телом. Затем кошка увидела Хатчинс.

— Хатч, — снова послышался голос Марселя. — Что случилось?

Скрыться было некуда. Да и не имело смысла.

— Оставайтесь вне поля ее зрения, — приказала Хатч остальным. И с этими словами вышла к кошке, так что та увидела ее всю.

Губы зверя раздвинулись, демонстрируя множество зубов. Кошка снова двинулась вперед. Хатч подняла оружие и прицелилась.

— Ну же, ради Бога! — воскликнул Найтингейл.

Хатч велела ему успокоиться. Глаза кошки перехватили ее взгляд. Хатч отвернулась и сделала вид, что осматривает окрестности.

Ей хотелось увидеть хоть какой-то признак, что кошка действительно настроена враждебно, хотелось, чтобы та опустилась на четыре лапы и атаковала. Или просто убежала. Или выпустила когти.

Кошка ничего такого не сделала. Она просто продолжала идти. Хатч осознала, что это животное еще не встречало вооруженного противника, не подозревало, что Хатч может причинить ему вред.

Хатч повернула резак, направив его на каменную стену здания, активировала луч, подпалила камень и снова прицелилась.

Животное остановилось.

Рядом с Хатч встал Чианг.

На несколько секунд все напряженно замерли.

Хатч сделала шаг вперед.

Кошка отступила.

— А она не такая уж дура, — заметил Чианг.

Кошка завернула к посадочному модулю, проследовала между ним и башней, а затем скрылась в той же рощице, откуда появилась.

* * *

День здесь был короткий — меньше десяти часов от рассвета до сумерек. К закату никто не устал, и всем, кроме Найтингейла, хотелось продолжить работу. Тем не менее Хатч вывела группу из башни.

Уже почти стемнело, когда они погрузили свои находки. Наиболее интересными из них были вазы и кухонная утварь, а также крошечные охотничьи ножи. Еще они забрали кресло и сумку с застежкой, полную каких-то предметов.

Сумку они принесли в кабину, а остальное сложили в грузовом отсеке. Сделав это, они сочли, что на сегодня достаточно, и забрались в посадочный модуль.

Хатч открыла сумку и вытащила маленький голубой плащ. Он был рифленым, с застежкой на воротнике из колечка и цепочки. В свое время он вполне мог быть ярко-лиловым, теперь же чересчур выцвел, чтобы в этом можно было удостовериться. Одеяние оказалось хрупким, и маленький его кусочек оторвался прямо у нее в руках. Хатч протянула плащ Келли, и та упаковала его.

Следующим предметом оказалась рубашка.

И мантия.

На обеих по бокам имелись разрезы, наверное, чтобы удобнее было двигать конечностями, однако нельзя было определить, на что были похожи эти органы и сколько их было.

Потом они извлекли узкие штаны.

И пару ботинок.

Ботинки были непропорционально широкими.

— Утиная лапа, — заметила Келли.

Одежду местами украшали накладки в виде солнца и камни алмазной огранки, очевидно, изображавшие цветы и деревья, а также разнообразные загадочные символы.

Все были довольны сегодняшними результатами. Даже Найтингейл, похоже, успокоился и отыскал повод улыбнуться. Они занесли находки в каталог и все запаковали, включая и саму сумку.

— Неплохой рабочий денек, — сказала Тони, радостно подмигивая.

Хатч согласилась. Этот день они потратили явно не зря.

* * *

Санузел на посадочном модуле был размерами примерно со стенной шкаф и, само собой, неудобным. Однако соответствовал всему, что от него требовалось.

Один за другим, исследователи уединялись там, чтобы принять душ и переодеться. Этот процесс сопровождался ворчанием, особенно Чианга и Келли, поскольку они с трудом могли там повернуться. Наконец оба махнули рукой и переоделись в задней части кабины.

Хатч пригласила всех к ужину. Меню у них было вполне приличное: блюда из свинины и курицы, рыбные пироги, стейки и гамбургеры, а заодно различные соусы. Имелись также салаты и легкая закуска.

Появились две свечи, их зажгли и погасили свет. Затем Хатч поставила на стол пять фужеров и бутылку «Голубого Авиньона». Откупорила ее и наполнила фужеры.

— За нас, — провозгласила она тост.

По второму фужеру они выпили за владельца сумки, который оказался достаточно рассеянным, чтобы оставить её для них.

После ужина, когда все тихо сидели при свете свечей, Хатч поздравила их с успешно выполненной работой.

— Ночь будет короткой, — сказала она. — Здесь рассвет наступает очень рано. Но, если понадобится, мы сможем поспать и подольше.

— Завтра, — продолжала она, — мне бы хотелось изменить место поиска и сосредоточить внимание на другом. Академии понравится то, что мы уже обнаружили. Однако время поджимает. Что нам действительно необходимо — это пролить свет на то, кем были эти люди. То есть постараться побольше узнать об их истории.

— Как же мы это сделаем? — спросила Тони.

— Надо изучить гравировки. То, что с их помощью запечатлено. Надписи. Символы. Пиктограммы. В документах на бумаге или чем-то похожем нам удастся обнаружить наверняка очень мало. У нас есть свитки, на которых кому-то, возможно, удастся что-нибудь разобрать, однако что нам действительно нужно, так это такие материалы, которые можно демонстрировать всем. Надо внимательнее осмотреть гончарные изделия на предмет символов или изображений. Что-нибудь в этом роде мы… — Внезапно у нее противно засосало под ложечкой — почему, ей не удавалось понять. Свечи замерцали.

— В чем дело? — спросила Тони.

Они переглянулись.

Вибрация.

Она связалась с Марселем по личному каналу.

— По-моему, у нас тут небольшое землетрясение.

— Со всеми все в порядке?

— Ага. Трясет не сильно. Но это скверный знак.

— У нас на земле есть датчики. Я сверюсь с ними, посмотрим, что они сообщают.

* * *

Спустя несколько минут Марсель возник снова.

— Ты права. Землетрясение было, силой чуть больше двух баллов.

— Это означает, что оно сильное?

— Едва ощутимое.

— Достаточное, чтобы всполошить птиц?

— Наверное.

— По-моему, говорилось что-то насчет того, что ничего не будет ощущаться до самого последнего дня, или как-то в этом роде.

— Сомневаюсь, что я такое действительно обещал. Но та область, где стоит башня, весьма опасна. Вы находитесь на самой внутренней точке столкновения. Судя по рапортам экспертов, это будет не самое лучшее место, когда прибудет планета Морган.

— Морган все еще очень далеко.

— Не так уж и далеко. У этой планеты большая масса. Представь себе Юпитер.

— Ладно. Мы будем осторожны.

— Может быть, вам лучше убраться оттуда. «Убраться из Доджа».

— Если дело примет серьезный оборот, мы так и поступим.

— Я считаю, что все уже серьезно. А как насчет того, чтобы отправиться куда-нибудь еще?

— И куда ты предлагаешь?

— К какому-нибудь из городов.

— Доступных?

Он замолчал.

— А что ты подразумеваешь под словом «доступный»?

— Что нам не придется пробиваться через десяти— или двадцатиметровую толщу льда, чтобы попасть туда.

— Здесь нет ни одного дома, куда бы вы могли войти через парадную дверь. Но стоит вам немного поковыряться, и любой из них будет доступен.

— Но, скорее всего, до ближайшего мы доберемся не ранее чем через два дня. — Она увидела, что все в кабине напряженно прислушиваются к ее разговору. — У нас не будет других возможностей, Марсель. Лады? Если все это со дня на день полетит в тартарары, хотелось бы узнать о нем побольше.

Когда она закончила сеанс связи, к ней наклонился Чианг.

— Я видел такое несколько лет назад в Токийском университете, — заметил он. — Прожектора крутились, освещая окрестности. А в действительности это не имело никакого значения. — Он был в забавной голубой футболке с надписью «Ураган Мария». — Ничего с нами не случится, — добавил он.

Они обсудили, что делать дальше. Насколько важна эта башня и ее содержимое? Хатч понимала: археолог-профессионал заявил бы, что она бесценна. Однако Хатч призналась, что ничего в этом не понимает.

В результате участники экспедиции пришли к компромиссу. Они потратят здесь еще один день. А потом найдут более безопасное место для работы.

* * *

Сознание того, что Келли совсем рядом, на сиденье подле него, не давало Чиангу уснуть. Но он не понимал, что Колье проснулась, до тех пор, пока не услышал, как она пошевелилась. Он наклонился и коснулся ее плеча.

— Все в порядке? — спросил он.

Келли развернула кресло так, чтобы видеть его. Ее глаза были темны и красивы. Волосы рассыпались по воротнику и плечам, и он жаждал дотронуться до них, коснуться ее, крепко обнять.

— Скверно, что произошло землетрясение, — проговорила Келли, глядя на башню. — Эта штука может рухнуть прямо нам на голову.

— Ты сожалеешь, что отправилась сюда?

— Жалко было упускать такую возможность. — Она опять посмотрела на него. — С другой стороны… — Она глубоко вздохнула, и Чианг попытался не смотреть на ее грудь. То, что Келли собиралась сказать, так и не было озвучено.

7

Женщинам Создатель предназначил быть группой поддержки. Только он знал их анатомию и нрав настолько, чтобы признать этот грустный факт. Пока и они, и мы твердо помним эту неопровержимую истину, и слабый, и сильный пол будут выполнять свою совместную функцию с восхитительной сноровкой.

Грегори Макаллистер. Вавилонские заметки. Ночные мысли

«Венди» все еще находился в двух часах пути от объекта, но достаточно близко, чтобы получать отличные изображения с различных ракурсов, которые отображались на целом наборе дисплеев центра управления. Здесь толпились люди Бикмана, группируясь напротив мониторов и наклоняясь над консолями.

Объект теперь превратился в целый агрегат из пятнадцати стержней, соединенных друг с другом посредством поперечных пластин, расположенных через равные интервалы примерно в восемьдесят километров. Восемь стержней располагались на внешней окружности, шесть — во внутреннем кольце и один — в центре. Все были одинакового размера, каждый — диаметром приблизительно три четверти метра и достаточно длинный, чтобы дотянуться от Нью-Йорка до Сиэтла. Между ними имелось значительное пространство, поэтому Марселю все было видно через этот агрегат, он вполне мог наблюдать за звездами, расположенными за ним.

Каменный астероид был прикреплен к этому чудищу с одного края и опутан сетью. У Марселя создалось впечатление, что конструкция смахивает на леденец на палочке, протянутый сюда из другого измерения.

Край, противоположный астероиду, был словно бы отрезан. С него свисало несколько «хвостов», скорее всего это были кабели. Марсель отметил, что все пятнадцать стержней заканчиваются строго одновременно, а значит, объект не был оторван от какой-то более крупной структуры, скорее отсоединен.

— Невероятная штука, — произнес Бикман, радуясь открытию. — Такая огромная масса при таком узком корпусе.

— А действительно ли эта штука настолько нереальна? — усомнился Марсель. — Я хочу сказать, в космосе. Он же здесь ничего не весит.

— Это неважно. У него все-таки есть масса. И большая ее часть сосредоточена по его длине, в стержнях.

Марсель изучал строение объекта. Астероид был наверху, другой конец агрегата смотрел прямо на Обреченную.

Бикман проследил за взглядом капитана.

— По крайней мере, его положение соответствует тому, чего следовало ожидать.

— Стабильная орбита?

— О да! Он спокойно может висеть здесь тысячи лет. Вот только…

— Что?

Бикман озадаченно хмыкнул.

— Он просто не может не разваливаться. Хотелось бы знать, из чего эта штука сделана.

Джон Драммонд, молодой математик из Оксфорда, поднял глаза на экран.

— Из импосибилиума, — ответил он.

Марсель зачарованно наблюдал за изображением. Оно было настолько длинным, что если разместить его на экране целиком, разглядеть его детали стало бы невозможно. Один из техников вывел его на все пять мониторов, так что головка «леденца» оказалась на крайнем левом, а длинная тонкая линия самого стержня упиралась в край самого правого экрана.

— Выходит, это не корабль какого-либо вида, не так ли? — осведомился он.

— Нет, — отозвался Бикман. — Разумеется, это не корабль. — Он энергично покачал головой. — Объект просто не может быть кораблем.

— Тогда что это? Док? — спросил Марсель. — Может, дозаправочная станция? — Он навёл сканер на одну из поперечных пластин. Она оказалась круглым металлическим блоком двухметровой толщины и фиксировала все пятнадцать стержней в их положении. — Как ты думаешь, кто эту штуку сделал? Откуда она появилась?

Бикман покачал головой.

— С Обреченной. Откуда же еще она могла появиться?

— Но там нет никаких признаков того, что у них вообще была технология, подобная этой.

— Марсель, мы ведь на самом деле почти ничего не увидели. Следы высоких технологий вполне могут прятаться подо льдом. Башня Келли, по-видимому, очень древняя. Наверное, ей тысячи лет. Мы за последние века ни разу не видели ничего настолько технически передового.

Марсель никак не мог поверить, что все свидетельства наличия высокотехнологичной цивилизации могли просто-напросто исчезнуть.

Бикман вздохнул.

— Перед вами очевидное свидетельство, Марсель. Вот оно. — Он потер виски, пытаясь избавиться от головной боли. — Пока у нас нет никаких ответов. Давайте просто проявим терпение.

Он посмотрел на экраны, затем перевел взгляд на Драммонда. Таким образом они произвели своего рода обмен мыслями.

— Возможно, это противовес, — предположил Драммонд. Этот худой молодой человек, средней комплекции и нескладный, уже начинал преждевременно лысеть. Он плохо переносил низкую гравитацию, однако место на «Венди» ему обеспечила репутация гения.

— Противовес? — переспросил Марсель. — Противовес чему?

— Небесный трап, — пояснил Бикман, глядя на Драммонда, который согласно кивнул. — Эта штука не может быть ничем другим.

— Вы подразумеваете, что с земли на уровень низкоорбитальных спутников был поднят трап?

— Ну, я бы сказал, что скорее он был опущен…

Марсель заметил, как несколько человек улыбнулись.

— Мне кажется, на поверхности нет подходящего места, где мог быть установлен подъемник. Я имею в виду, какой-то аналог спайковой технологией. Мы можем удерживать на орбите транспортные средства. Зачем устраивать себе такие сложности?.. — Драммонд на секунду замолчал. — О!

— Безусловно, — кивнул Бикман. — Кто бы ни создал эту штуку, он не имел спайка. Хотя они могли использовать другую технологию, нам неизвестную. Мы ни разу не создавали ничего подобного. Ничего, что держалось бы вот так и не разваливалось.

— Прекрасно, — сказал Марсель. — Если я правильно понял, вы сказали, что это — часть небесного трапа, остающаяся в космосе, и астероид уравновешивает тот сектор, что опускается на планету, верно?

— Да.

— Это вызывает вопрос.

— Несомненно, — кивнул Бикман. — Где же остальное? — Он пожал плечами. — Но ведь стоит убрать противовес, и все остальное рухнет.

— И если бы такое случилось, мы сейчас ничего бы не увидели?

— Думаю, да.

— Этот трап должен куда-то опускаться. А если это так…

— Бoльшая его часть остается и дрейфует в космосе.

— Но все равно, должна быть наземная часть этой штуки.

— Должна. Да.

— А та часть, о которой мы говорим, она поднимается навстречу этой, а затем снова опускается?

— Или просто падает.

Они возвратились в офис руководителя проекта, и Бикман указал Марселю на кресло. В углу стоял огромный глобус Обреченной.

— Это безумие, — произнес Марсель. — Нельзя скрыть небесный трап. Ни наверху, ни внизу.

— Возможно, нижняя часть сейчас скрыта снегом, — отозвался Бикман. — Мы действительно мало чего видим на поверхности. — Он нашел на экваторе «ноль» и начал поворачивать глобус. — Хотя это должно быть где-то здесь, на экваторе, где мы можем видеть поверхность.

Они вывели на дисплей фотоснимки Малейвы-3 и приступили к поискам. Бoльшей частью экватор пересекал океан, омывающий несколько островов у Кораджио и Транзитории, огибал глобус там, где вовсе не было суши, проходил через Северный Темпус, доходил до Туманного моря и возвращался в Транзиторию на двести километров южнее Точки Бербеджа. К башне.

— Здесь, — проговорил Бикман, указывая на архипелаг. — Или здесь. На западном берегу Транзитории.

— Но почему?

— В этих местах высокие горы. Нужно самое высокое основание, какое удастся использовать. Я бы установил это на вершине горы.

— Однако подобная структура должна быть огромной.

— Совершенно верно.

— Так где же она?

Марсель посмотрел на архипелаг, где над островами возвышалось несколько огромных гор, похоже, имевших вулканическое происхождение. Затем глянул на Береговой хребет: цепь гигантских вершин в пелене облаков.

— Не знаю, — признался Бикман, вытягивая руки.

— Скажите, — произнес Марсель. — Если у вас есть такой подъемник и с ним что-то случится — так, что он упадет, — то куда он рухнет?

Руководитель проекта улыбнулся.

— Вниз.

— Нет-нет! Я серьезно. Не рухнет ли он на запад?

— Вероятно, этого нельзя исключить. Однако структура, о которой мы говорим, имеет подъемные стержни в тысячи километров и бог знает что еще. Скорее всего, она просто упадет.

Тут в дверь постучали. Бикман, открывая и впуская Драммонда, продолжал говорить:

— Если это здесь, в Транзитории, то база, вероятно, скрывается на одной из этих вершин, под облаками. Однако это еще не объясняет, что должно произойти в случае аварии. Такой небесный трап при падении должен рассыпаться по всем окрестностям.

Марсель посмотрел на Драммонда.

— А может быть, и нет, — возразил тот. — Допустим, вы хотите заставить его упасть. С минимальным ущербом для поверхности внизу. И что вы станете делать?

— Понятия не имею, Джон, — ответил Бикман. — Но думаю, надо разделять трап в точке, соответствующей наибольшей высоте, до которой тот может подниматься, не ломаясь под собственным весом. А после разделения наземная часть…

— Рухнет на запад…

— …в океан, — завершил фразу Бикман, барабаня пальцами по столешнице. — Это вполне возможно. Если бы у нас был какой-нибудь опытный инженер, черт подери! А зачем кому-то намеренно заставлять его падать? Я хочу сказать, эта штука является первостатейным архитектурным кошмаром!

— А может быть, они все же овладели спайковой технологией и ни в чем подобном не нуждались. Или, возможно, это и было реализовано как очень опасный проект. Полагаю, что такие штуки нуждаются в очень масштабном эксплуатационном обслуживании.

— Что ж, — пробормотал Бикман, пожимая плечами. — В экваториальной полосе уйма гор. Пусть орбитальные аппараты повнимательнее исследуют эту зону. Почему бы нам не провести дополнительное сканирование и не посмотреть все, что удастся?

* * *

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА ДЛЯ КАПИТАНА

26 ноября, 14:27

От Билла

Туристический корабль «Вечерняя звезда» вышел из гиперпространства четыре минуты назад. Он взял курс к Малейве-3 и займет орбиту возле нее приблизительно через два часа.

* * *

Люди, отправляющиеся на борт туристических лайнеров, обычно перемещаются на челноках «З-О» (Земля-Орбита), которые применяют для вертикального подъема спайк, а для самого полета — стандартные химические реактивные двигатели. Посадочный модуль «Звезды» являл собой роскошный летательный аппарат, используемый редко и предназначенный для обеспечения всех удобств особо важным персонам, которые по коммерческим или политическим соображениям не хотели лететь вместе с толпой.

Корабль напоминал большого пингвина: черно-белый корпус с убирающимися белыми крыльями. Нос был тупым, почти квадратным, с названием «Вечерняя звезда», проставленным черными буквами под звездным водоворотом «Трансгалактик». Внутри были кожа и медь, маленький автоматический бар и выдвижной письменный столик, чтобы путешественники могли работать с документами или расслабляться, как им будет угодно.

Приняв решение послать вниз челнок, Николсон позаботился о том, чтобы остальные пассажиры «Звезды» не узнали об этом полете и не захотели попасть на борт посадочного модуля. В том числе он настоял, чтобы Макаллистер никому ничего не рассказывал. Вести о том, что известный издатель к тому же взял с собой журналистку, могли вызвать беспокойство и некоторое недовольство, а Николсон к тому времени связал себя обязательствами и ничем не хотел расстраивать именитого гостя.

Не впервые Макаллистер обнаружил, как выгодно слыть человеком, склонным к вулканическим вспышкам гнева, направленного на тех, кто по той или иной причине вызвал его. В результате они с Кейси оказались единственными людьми, не считая пилота, на борту челнока.

Пилот по имени Кол Везерал, неразговорчивый мужчина, определенно сошел бы за преуспевающего менеджера похоронного бюро. У него были мрачные глаза, длинный нос и длинные пальцы, бегавшие по панели управления, словно по клавишам органа. Заупокойным голосом он ознакомил всех с предполетными инструкциями и информацией.

— Прошу занять места.

Пожалуйста, прежде чем пытаться передвигаться по кабине, проверьте текущую ситуацию на статусной панели над вашими сиденьями.

Мы хотим, чтобы вы получили удовольствие от экскурсии; так что, если что-либо вызовет ваш интерес, без стеснения спрашивайте обо всем.

Помимо всего прочего, он сообщил им, что на место они прибудут ранним утром.

Кейси выглядела озадаченной, и Макаллистер задумался, чем это вызвано — тем, что они посетят планету за несколько дней до краха, или его присутствием. Он подождал, чтобы она забралась внутрь, затем поднялся сам и уселся рядом с ней.

— Вы когда-нибудь прежде высаживались на какую-нибудь планету, мистер Макаллистер? — осведомилась она.

Ни разу. Он не видел в этом никакого смысла. Он осознавал себя конечным продуктом трех миллиардов лет эволюции, специально приспособленным для жизни на Земле. Именно там он и предпочитал оставаться.

— Пожалуй, за всю жизнь первый раз моя нога ступит на чуждую почву, — ответил он журналистке.

Как оказалось, сама она уже ступала на другие планеты: посетила Пиннакль и Куракуа и еще не имеющий атмосферы спутник Куракуа с загадочным городом на его поверхности. «Осмотрела достопримечательности», — объяснила она.

Пилот закрыл люки. Включилось внутреннее освещение. С минуту пилот возился, склонившись над панелью управления, затем поднял руку и щелкнул парой выключателей, расположенных на панели над его головой.

— Сбрасываем давление в ангаре, — пояснил он. — Через две минуты будем готовы к вылету.

Челнок слегка приподнялся.

— Вы молодец, — сказала Макаллистеру Кейси.

Он благожелательно улыбнулся. Ему нравилось благодетельствовать. А что может быть более лестным, чем признательность молодой женщины, которой он на время одолжил блеск и великолепие своего имени?

— Честно говоря, Кейси, — произнес он, — я рад, что вы ко мне обратились. Если бы не вы, я провел бы большую часть предстоящей недели в бистро «Навигатор».

Двигатели посадочного модуля завыли, а затем успокаивающе мерно заурчали.

Она улыбнулась. Макаллистер сделал карьеру, нападая в печати на женщин, а также бичуя преподавателей колледжей, священнослужителей, деревенщину, писателей левого толка и великое множество иных благодетелей человечества и поборников втаптывания людей в грязь. Он доказывал, что женщины обладают неправдоподобной анатомией, а потому неустойчивы и неуравновешенны. Они шагу не могут ступить без того, чтобы не вильнуть бедрами и не обернуться; вследствие этого любой разумный мужчина просто не может серьезно воспринимать даже самых блистательных из них.

В большинстве женщин он усматривал самый опасный тип людей: откровенных демагогов, осознающих это и умеющих убеждать. Ему регулярно приходилось расплачиваться за высказывания, в отношении истинности каковых все были согласны, но которые, тем не менее, считались неприемлемыми. Его литературная известность в значительной степени защищала его от гнева, коий, несомненно, обрушился бы на голову менее значимого человека. В этом он усматривал интеллектуальное банкротство обоих полов. В итоге здесь, рядом с ним, оказалось это милое юное существо с лучезарной улыбкой, уповающее сделать карьеру благодаря его патронажу и вполне охотно прощающее ему изрядное количество брюзгливых замечаний. Ему бы следовало выбирать выражения, хотя бы просто потому, что спустя какое-то время они будут доведены до внимания публики. «Моя дорогая, лежачих бьют по весьма веской причине. Если бы они заслуживали лучшего, то и находились бы в лучшем положении».

Двери отсека открылись.

— После выхода из ангара у нас полностью пропадет гравитация, — сообщил пилот.

Опустились и затянулись ремни безопасности, тем самым фиксируя пассажиров. Внутреннее освещение помигало и погасло. Макаллистер и Кейси, утопая в креслах, начали движение сквозь ночь. Макаллистер повернул голову и посмотрел на выпуклую громаду «Вечерней звезды». От носа до кормы все светилось огнями. Сразу за двигательным отсеком возвышалась антенна, которая медленно вращалась.

Мощь и величие огромного лайнера в доке отчего-то терялись. На Макаллистера, когда он поднимался на борт из ангара и шел в свой номер, лайнер совсем не произвел впечатления. Однако когда «Звезда» оказалась в своей стихии и плыла среди необычных созвездий под не слишком ласковым солнцем над планетой с ледяными материками совершенно незнакомых очертаний, это зрелище внушило ему мысль, что он не зря пустился в это случайное путешествие.

— Я вам не говорила, что умею пилотировать эти корабли? — спросила Кейси, явно довольная собой.

Макаллистер почувствовал уважение. Казалось, глубокий космос — только ее журналистская специализация. А тот факт, что она добилась опыта пилотирования, сказал ему, что девушка настроена весьма серьезно.

— Превосходно! — похвалил он. После чего оторвался от картины за бортом и взглянул на Кейси. Затем снова сосредоточился на чудесном виде внизу. — Как же вам это удалось?

— У отца есть яхта.

— А… — Он припомнил знакомое имя. — Ваш отец — Десмонд Хэйз.

— Совершенно верно, — проговорила она и стиснула зубы, словно он допустил бестактность. А Макаллистер понял одно: дочь богатого человека старается добиваться всего сама.

Десмонд Хэйз был основателем «Лайфлонг энтерпрайз», которое спонсировало множество биотехнических начинаний и всячески способствовало достижениям по части распространения жизни на других планетах. Он был одним из известных богачей, обладал заметным влиянием и уже подумывал о том, чтобы выдвинуть свою кандидатуру на политический пост. Его редко видели вне общества молодых красивых женщин. В общем, занятная фигура.

— Что ж, — заметил Макаллистер, — всегда неплохо иметь запасного пилота.

Сейчас они находились над скоплением облаков, ярких даже по сравнению со светом звезд. Макаллистер почувствовал первое сопротивление атмосферы. Он заглянул в меню автобара — приличный выбор спиртных и прохладительных напитков.

— Как насчет того, чтобы немного выпить, Кейси?

— Неплохая мысль, — согласилась она. — Я бы не отказалась от мятной «отвертки», если она у них есть.

Макаллистер нажал на кнопку, передал Кейси напиток, а себе соорудил горячий ром.

— Везерал, давайте-ка сперва осмотрим окрестности, прежде чем садиться, — попросил он.

На экране была крайне неприветливая местность, по большей части покрытая снегом и льдом. В узком экваториальном поясе виднелся густой лес, тянувшийся вдоль его южной границы, а также открытая местность на севере и низкие покатые холмы со случайными деревцами рядом с башней.

На рассвете они пролетали над Береговым хребтом, где вздымались огромные вершины.

— Это северный берег, — пояснил Везерал. Еще они увидели несколько полосок прибрежного песка. В общем, открывался восхитительный вид на море.

Они продолжали исследования, двигаясь навстречу солнцу, и наконец Макаллистер сообщил Везералу, что они уже повидали достаточно.

— Теперь давайте побеседуем с людьми в башне, — добавил он.

Пилот повернул обратно, и спустя полчаса они спустились к Точке Бербеджа. Из снега уныло торчали несколько деревьев.

— Неприятное местечко, — заявила Кейси.

Но Макаллистеру оно понравилось. В этой заброшенности он чувствовал своеобразное величие.

* * *

Несмотря на короткую ночь, все встали рано и, едва рассвело, возвратились к башне. Хатч, Найтингейл и Келли вернулись к туннелю, чтобы продолжать рыть, Чианг заступил на дежурство у входа, а Тони поднялась на крышу.

Второй рассвет на этой новой планете был красочным и чарующим. Снег мерцал в очень холодном свете. Заросли, из которых выходила кошка, светились зеленью и пурпуром, а по небу проплывали редкие белые облака.

Через десять минут после начала работы Келли обнаружила на одной из стен несколько едва разборчивых символов.

Она запечатлела их с помощью микросканера, и группа решила попробовать забрать с собой фрагмент самой стены. Однако когда они применили лазер, чтобы вырезать кусок, стена раскрошилась.

— Для этого нужна специальная техника, — проворчала Хатч, — но я не знаю, какая.

Голос Марселя ворвался в ее личный канал связи.

— Хатч?

— Я здесь. Что у вас там?

— Мы полагаем, что это подъемник.

— Ты шутишь.

— Неужели ты считаешь, что я тебя разыгрываю?

— Перестань. Я сейчас подсоединю тебя к общей связи — сообщишь всем.

И с этими словами она переключила его на общую систему связи.

Он повторил новость, и Найтингейл признался, что буквально ошеломлен.

— А как считает Гюнтер? — спросила Келли.

— Именно Гюнтер сделал такой вывод. Черт возьми, я-то что могу знать об этой штуке? Я способен только сказать: не могу представить, чем еще это может быть.

— То есть, — сказала Хатч, — мы исследуем вовсе не типичное место. Мы бродим по глухомани, которая вовсе не то же самое, что вся остальная планета.

— Да, похоже. Хотя на поверхности нигде нет никаких свидетельств технологической цивилизации.

— У них был ледниковый период, — заметила Хатч. — Вот лед и покрыл все свидетельства.

— Вряд ли даже ледниковый период мог полностью уничтожить все следы развитой культуры. Здесь были башни. Настоящие башни, а не какие-то невнятные останки неизвестно чего. Пусть они стали руинами — но мы все еще способны удостовериться, что они здесь находились. Здесь были дамбы, гавани и все прочее. Бетон не рассыпается бесследно.

— А что произойдет с этим? — поинтересовалась Келли. — С подъемником?

— Примерно через неделю трап упадет туда же, куда и Обреченная.

— Тогда зачем нас сюда погнали? — осведомилась Хатч. — Неужели мы впустую потратили здесь время?

Она услышала, как Марсель вздохнул.

— Я вообще не разбираюсь в археологии, — произнес он. — Мы отправим все, что у нас есть, в Академию и к археологам на Нок. Они значительно ближе, и, вероятно, от них удастся получить какие-нибудь подсказки.

— Здесь есть еще кое-что, — промолвила Келли. И показала на полоску металла.

— Подожди, Марсель. — Хатч встала так, чтобы на «Венди» тоже могли увидеть.

Келли пыталась стереть пыль.

— Осторожней. Похоже, она острая, — предупредила Хатч.

Найтингейл выковырял из мерзлой глины стрелу. На ее хвосте сохранились следы оперения.

Пластина была прикреплена к крестовине. Та уже стала просто решетчатым каркасом. Каркасом, на котором крепились трубки.

Узкие, длиной примерно в две трети метра. Хатч подняла одну и внимательно осмотрела ее при свете факела. Трубка была полая, из светлого дерева. Разумеется, теперь еще и очень хрупкая. С одного конца, суженного, было какое-то приспособление вроде мундштука.

— Ты думаешь то же, что и я? — спросила Келли.

— Да, это — трубка для выдувания отравленных стрел.

Они нашли еще одну стрелу.

И пару дротиков.

— Наконечники каменные, — объявила Хатч.

Дротики были маленькими — полметра длиной.

Еще они обнаружили несколько щитов. Изготовленных из железа и покрытых шкурами. Едва женщины дотронулись до них, кожа отвалилась.

— Трубки для выдувания отравленных стрел и подъемники в небе, — проговорил Марсель. — Занятная планета.

— Что касается подъемника… — начал Найтингейл.

— Да?

— Если он когда-нибудь здесь действительно работал, то какая-то его часть непременно где-то осталась, не так ли? Я хочу сказать, что это должна быть крупная структура. И находиться она должна на экваторе, а там есть участки без льда.

— Мы значительно опередили вас, Рэнди. Мы считаем, что эта база, по-видимому, располагалась на горной цепи, которая протянулась вдоль берега на несколько сотен километров на юго-запад от того места, где вы сейчас стоите. Мы ждем, чтобы спутники вышли на позицию для сканирования.

— Западный берег, — промолвила Хатч.

— Правильно. Некоторые вершины в этой области, похоже, постоянно закрыты облаками. Если мы что-нибудь найдем, вы сами броситесь туда со всех ног. Это будет самое подходящее для раскопок место.

Исследователи отнесли трубки, дротики и несколько стрел наверх, на землю. Снаружи снова подул свирепый ветер, посыпался снег. У них не нашлось большого контейнера для каркаса, поэтому они разрезали пластик на полоски и все завернули в них, как можно тщательнее. Однако когда группа попыталась двинуться к посадочному модулю, ветер ухватил пластик и чуть не вырвал его из рук.

— Бендо и Клоп, — усмехнулся Найтингейл, имея в виду популярных комиков, чьим амплуа были гэги с падениями на пятую точку.

Хатч кивнула.

— Давайте пока оставим все это и подождем, пока ветер уляжется.

Они сделали перерыв. Келли с Найтингейлом за несколько минут вернулись к посадочному модулю, а Хатч слегка прикорнула. Провести целый день, согнувшись в туннеле, бесконечно что-то скоблить, очищать и копать… нет, такие игры не для нее.

Тони сообщила по общей системе связи:

— Хатч, а у нас тут гости.

— Гости?

Она сделала знак Чиангу, стоявшему в дверном проеме, и вытащила резак. «Наверное, — подумала она, — опять кошка».

— Посадочный модуль, — проговорила Тони.

Хатч врубила канал связи с Марселем.

— Кого еще принесло?

— Туристический корабль, — ответил он. — Прибыл сегодня утром.

— Да, и, похоже, они высылают туристов на поверхность планеты.

— Что?

— Ты правильно понял. Видимо, они рехнулись.

— Ничего об этом я не знаю. Я свяжусь с их капитаном.

Она получила еще один вызов.

— Погоди, Марсель, — попросила она и переключилась на другой канал.

— Слушаю.

— Наземная группа, говорит пилот посадочного модуля «Вечерней звезды». Нам хотелось бы приземлиться возле вас.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — заметила Хатч. — Здесь очень опасно. И множество диких животных.

Примерно с полминуты ответа не было. Затем она услышала:

— Мы берем на себя ответственность за всех, кто находится на борту.

— В чем дело? — раздраженно спросила она. — Зачем вам понадобилось спускаться сюда?

— Со мной двое журналистов, которым хотелось бы посетить башню.

— Я считаю, что это ни к чему, — сказала она. — Башня тоже опасна. Она в любую минуту может обрушиться.

Тут вмешался новый голос, хорошо поставленный баритон:

— Вы нас уже предупредили. Это есть в записи. Поэтому за последствия вы не отвечаете.

— Могу я узнать, кто со мной говорит?

— Грегори Макаллистер, — отозвался баритон. — Пассажир «Вечерней звезды». — В этой фразе был намек, она подразумевала скромность того, кто на самом деле был вовсе не простым пассажиром.

Хатч задумалась: «А что если это и вправду тот Грегори Макаллистер?»

— Мне кажется, вы не поняли, — произнесла она. — У нас здесь официальная археологическая экспедиция. Если вы приземлитесь, то нарушите закон.

— Какой пункт кодекса мы нарушим, мэм?

Черт, если бы она знала. Но такой закон был. Однако Хатч представления не имела, как его сейчас найти.

— В таком случае, полагаю, нам надо оставить все, как есть.

Она переключилась на другой канал связи.

— Билл, свяжи меня с «Вечерней звездой». И выведи меня на командный канал, если он у тебя есть.

В наушниках затрещало, а потом Билл сообщил, что у него никаких доступных каналов нет.

— Есть только главный канал связи.

— Соедини.

Она услышала несколько щелчков и что-то вроде колокольного звона. А затем:

— «Вечерняя звезда» приглашает вас в путешествие первым классом со всеми удовольствиями через всю известную вселенную. — Голос был женский. — В вашем распоряжении будут роскошные каюты, широкий ассортимент кухонь народов мира, ведущие эстрадные артисты, три казино и особые помещения для дружеских вечеринок. Чем можем помочь?

— Меня зовут Хатчинс, — проговорила она. — Я вместе с высадившейся группой занимаюсь раскопками. Мне хотелось бы поговорить с кем-нибудь из командного состава.

— Я уполномочена отвечать на все запросы и жалобы, миссис Хатчинс. Буду рада помочь вам.

— Мне нужно поговорить с капитаном.

— Может быть, вы объясните причины такого требования…

— Ваш капитан отправил нескольких своих пассажиров в опасное место. Будьте любезны соединить меня с ним.

Последовала пауза, потом прошелестели едва слышные голоса. И наконец:

— Дежурный офицер слушает. Повторите, кто вы.

На этот раз голос принадлежал человеку. Мужчине.

— Я Присцилла Хатчинс. Руководитель археологической экспедиции на Обреченной. У нас есть наземная группа. Ваши люди отправили к нам нескольких туристов. И мне хочется, чтобы вы знали: они подвергают себя опасности.

— Мы отправили туристов на поверхность планеты?

— Да, именно так.

— Понятно.

Снова пауза.

— Какого рода эти опасности?

— Их могут съесть.

Новая заминка в разговоре, а потом:

— У вас имеются какие-либо полномочия, о которых мне следовало бы знать?

— Послушайте. Ваши пассажиры приближаются к запретной зоне археологических раскопок. Кроме того, в этой зоне бывают землетрясения и существует опасность для жизни. Пожалуйста, отзовите их. Или направьте куда-нибудь в другое место.

— Минуточку. — Он переключил линию связи.

Ответил пилот посадочного модуля.

— Миссис Хатчинс, мы собираемся приземлиться около башни. Поскольку здесь все занесено снегом, и, надо признаться, видимость на поверхности очень скверная, будьте добры, уберите ваших людей на несколько минут.

— Они наверху, — заметила Келли.

Хатч передала всем в башне:

— Оставайтесь внутри до тех пор, пока они не сядут. — Потом снова переключилась на посадочный модуль. — Итак, вы уже здесь, пилот?

— Да, уже здесь.

— Вашим людям ничто не помешает. Можете беспрепятственно садиться. Если нужно.

— Благодарю вас.

Снова раздался голос Марселя:

— Хатч.

— Да, так что они тебе сказали?

— Тебе известно, кто на борту?

— Грегори Макаллистер.

— Ты знаешь, кто это?

Теперь она знала. Это был Грегори Великий. Самозваный поборник здравого смысла, который нажил состояние, бичуя самомнение и наглость или — смотря по тому, какая аудитория — просто меньшую одаренность, нежели у него. Несколько лет назад она присутствовала на аспирантском семинаре вместе с одним историком, чей научный руководитель добился известности тем, что некогда Макаллистер публично подверг его суровой критике. Он даже подробно поведал об этом оскорблении с экрана и стоял, улыбаясь, словно растроганный своей причастностью к такому величию.

— Да, — ответила она. — Единственный человек на планете, сумевший объединить церковь и науку: и та и другая желают его смерти.

— Это все скажи ему. Надеюсь, он не слышит нашего разговора.

— Что же мне с ним делать?

— Хатч, руководству не хотелось бы, чтобы ты его оскорбила. Полагаю, это и будет твоей работой, если угодно.

— А что, если я просто-напросто скормлю его огромной кошке?

— Прости?

— Ладно, проехали.

— По-моему, неплохо было бы отнестись к нему по-человечески. Это не причинит никакого вреда. Только не давай ему стать у руля. Помни, руководитель экспедиции — ты.

* * *

Снегопад стал таким густым, что Макаллистер ничего не видел, пока они не снизились. Он мельком взглянул на второй посадочный модуль, посмотрел вдаль, за башню, и тут они сели, так мягко, что он едва почувствовал толчок. Везерал слыл ершистой личностью, однако без сомнения был опытным пилотом.

Он обернулся на сиденье и быстро окинул своих пассажиров печальным взором.

— Насколько продолжительную прогулку вы планируете? — осведомился он.

— Недолго, — заверил его Макаллистер. — С часок, может, чуть дольше.

Снег уже завалил ветровое стекло.

— Прекрасно. Мне надо кое-что сделать. Прежде чем выйдете, удостоверьтесь, что активировали фликингеровские костюмы, и еще хотелось бы, чтобы ваши скафандры оставались включенными все время, пока вы будете на планете. При необходимости можно дышать местным воздухом, однако эта смесь не вполне годится.

Капитан также приказал мне попросить вас быть крайне осторожными. Здесь водится много диких животных.

— Нам об этом известно, — отозвался Макаллистер.

— Хорошо. Если кто-нибудь из вас заблудится или погибнет, мне придется заполнять много всяких бумаг, — произнес пилот без оттенка иронии.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась Кейси.

Они пролезли через воздушный шлюз и спустились прямо в метель.

— Чтобы провести все как надо, — сказал Макаллистер, — нам следует подождать, пока буря стихнет. Обычно ненастье создает прекрасную атмосферу для интервью. Но в данном случае самый важный объект здесь — башня, и весьма желательно, чтобы ее можно было видеть. Везерал, сколько еще продлится эта вьюга?

Из люка показалась голова пилота.

— Не знаю, сэр. У меня нет сводки погоды.

— Похоже, вовсе недурно было бы ее иметь.

— Увы, здесь это не получится, — ответил пилот серьезно. Он осмотрелся, покачал головой и начал спускаться по трапу.

Посадочный модуль археологов, без малейших признаков жизни, стоял выше по склону. Он был меньше модуля «Звезды» и выглядел более стройным. Более рабочим.

Среди порхающих снежинок появилась женщина в голубом с белым спортивном комбинезоне, и по ее походке Макаллистер понял, что это Хатчинс. Она оказалась подтянутой, мальчишеского сложения, с коротко подстриженными черными волосами и доходила ему почти до плеча. Смотрела она недобро. Однако он отбросил свою обычную снисходительность, усматривая в этой недружелюбности естественную черту, свойственную всем лицам женского пола.

— Насколько я понимаю, вы руководитель экспедиции? — осведомился он, протягивая ей руку.

Женщина небрежно пожала ее.

— Хатчинс, — представилась она.

Он познакомил ее с Кейси и Везералом.

— Почему бы нам не побеседовать внутри? — спросила Хатчинс, резко поворачиваясь и уходя.

Она очаровательна.

Они стали пробираться через снежные заносы. Макаллистер внимательно изучал башню, одновременно стараясь привыкнуть к фликингеровскому костюму. Как ни странно, холодно не было. Макаллистер, в просторной обуви, проваливался в сугробы. Однако ногам было тепло.

Башня вырисовывалась за метелью. На Земле она показалась бы ему не более чем нагромождением камней. Здесь же, среди этого уединения, она смотрелась величественно. «А эти филистимляне пробили дырку в стене».

— Зря вы это сделали, — попенял он Хатчинс.

— Иначе из нее очень непросто выходить.

— Вполне понимаю, — отозвался он.

«Чего уж тут не понять. Очевидно, башня простояла здесь долгое время. Следовало бы выказать ей чуть больше уважения».

— По-моему, у вас нет никаких мыслей по поводу ее возраста?

— Пока нет, — ответила Хатч. — И на корабле нет специального оборудования, чтобы определить дату постройки. Узнаем это потом.

Из-за бури приходилось повышать голос. И Макаллистер, несмотря на внутреннее сопротивление, все же перешел на радиосвязь. Но к рации ему пришлось специально приспосабливался. Хатчинс попросила его говорить потише, он подчинился и попытался «убавить громкость».

— И больше ничего? — поинтересовался он. — Никаких других развалин?

— Они разбросаны по всей планете. А здесь под снегом похоронен город. — И она указала на землю.

— В самом деле? — Он попытался представить себе это: город подо льдом — с домами, парками и, возможно, даже с тюрьмой.

— Берегите голову, — предупредила она и повела его через сделанный ими проем. Макаллистер нагнулся и последовал за ней в помещение с низким потолком, со столом, на котором были свалены несколько чашек и дротиков. Стоять здесь можно было только согнувшись.

— М-да, тесновато здесь, — заметил он, выхватывая взглядом очень узкую лестницу. — А обитатели башни, они, что… были эльфами?

— Судя по размерам, да.

— Что же вы успели узнать о них? — Макаллистер подошел к столу и взял одну из чашек, но Хатч попросила его сделать одолжение — ничего не трогать. — Извините, — сказал он. — Так что вы выяснили?

— Нам известно, что они пользовались трубками с отравленными стрелами.

Он улыбнулся ей.

— Как первобытные люди.

Постепенно собрались люди Хатчинс — познакомиться. Они обступили Макаллистера со всех сторон. Он увидел двух довольно привлекательных женщин. Познакомился с мужчиной, черты лица которого говорили об азиатском происхождении. Второго мужчину он не сумел сразу узнать. Это был пожилой, интеллигентного вида человек с безвольным подбородком и пушистыми усами. Он смотрел на Макаллистера пристально, с некоторой досадой.

Хатчинс представила их друг другу, и тут загадка разрешилась.

— Рэнделл Найтингейл, — произнесла она.

«А-а, вот оно что! Найтингейл. Человек, который провалил миссию. Человек, которого сравнительно невредимым вынесла из боя женщина».

Макаллистер нахмурился и сделал вид, что изучает его черты.

— Я мог вас где-нибудь видеть? — осведомился он с нарочитой важностью.

— Да, — ответил Найтингейл. — Разумеется, могли.

— Так вы…

— Я был руководителем первоначального проекта, мистер Макаллистер. Двадцать с лишним лет тому назад.

— Вот, значит, как… — проговорил Макаллистер не без сострадания и дал Найтингейлу понять, что сочувствует ему. — Мне очень жаль, что все так обернулось. Должно быть, вам тяжело пришлось.

Видимо, Хатчинс учуяла приближение бури. И подошла к ним ближе.

Макаллистер повернулся к своей спутнице.

— Кейси, познакомьтесь с Рэнделлом Найтингейлом. Легендарная личность.

Найтингейл агрессивно шагнул вперед, но Хатчинс положила руку ему на плечо. «Незначительная, ничтожная женщина, — подумалось Макаллистеру. — И незначительный мужчина». Однако Найтингейл мудро позволил оттащить себя назад.

— Я не забыл вас, Макаллистер, — заявил он.

Макаллистер учтиво улыбнулся.

— Ну, как вы сами понимаете, сэр, здесь-то у вас все преимущества.

Хатчинс оттащила Найтингейла в сторону и подтолкнула к азиату. Они о чем-то пошептались, и азиат уговорил его выйти из помещения и спуститься по узкой детской лесенке.

— В чем дело? — спросила Кейси.

— Ему не по нраву то, что о нем писали, — пояснил Макаллистер, поворачиваясь к Хатчинс. — Извините за все это, — продолжил он и добавил: — Никак не ожидал застать его здесь.

— Ладно, ладно. Только, прошу вас, постарайтесь вести себя мирно.

— Мадам, — отозвался он, — это скорее необходимо сказать вашим людям. Сам я, разумеется, постараюсь никому не мешать. А теперь могу я уговорить вас хоть бегло показать мне башню?

— Хорошо, — согласилась она. — Полагаю, вреда от этого не будет. Однако здесь не так уж много того, на что можно посмотреть.

— Не возражаете, если я полюбопытствую, сколько времени вы уже провели здесь, на поверхности?

— Сегодня второй день.

— И вы уже знаете что-нибудь об аборигенах — о существах, построивших башню? Помимо того, что они пользовались трубками с отравленными стрелами?

Хатчинс поведала ему о том, что они узнали: здешние обитатели определенно относились к доидустриальному периоду, имели регулярные войска и своего рода письменность. Она предложила Макаллистеру подняться на вершину башни.

— Расскажите мне, что там наверху, а я решу, — ответил он.

Хатч описала помещение и потолок с рычажным управлением, который, очевидно, открывался. И поделилась своими соображениями касательно того, что у аборигенов, наверное, был телескоп.

— Оптика? — удивился он. — Мне кажется, это совершенно не вяжется с трубками для отравленных стрел.

— Мы тоже так думаем. Надеюсь, что за сегодняшний день удастся кое-что разузнать.

Макаллистер заявил, что не видит смысла подниматься. Вместо этого они спустились в уже исследованные помещения, и Хатчинс показала ему очаг и несколько обломков стульев.

На самом нижнем уровне башни они заглянули в туннель.

— Вот где мы теперь работаем, — пояснила она.

Туннель оказался слишком узким, чтобы без труда проникнуть в него. Но даже если бы они могли это сделать, Макаллистеру не хотелось лезть туда.

— А что там далее? — поинтересовался он.

— Там мы обнаружили трубки. Весьма вероятно, что там располагался арсенал. Но действительно интересными нам показались найденные образцы письменности и выгравированные изображения. Хотя, возможно, это и барельефы. Они могут подсказать нам, на кого были похожи аборигены. Нам хотелось бы найти ответ на ваш вопрос, мистер Макаллистер.

— Разумеется. сказал Макаллистер, рассматривая пустые белые стены. — У вас наверняка уже есть какие-то соображения относительно их внешнего вида. Например, точно ли эта лестница выстроена для двуногого существа?

— Несомненно, — заметила Хатч. — Мы совершенно уверены, что у них имелось четыре конечности. И способность к прямохождению. Вот все, что нам пока о них известно.

— Когда вы сможете определить возраст этого места?

— Только после того, как хоть что-то попадет в лабораторию. А пока все это лишь ни на чем не основанные предположения.

Везерал все еще стоял возле обломков стульев, стараясь привлечь внимание Хатчинс.

— Да? — наконец заметила его она.

— Разрешите узнать: вы закончили сбор образцов?

— Да. Мы уже погрузили в посадочный модуль целиковое кресло.

— Отлично. — Он казался довольным. — Благодарю вас.

И на глазах у явно удивленной Хатч он начал собирать обломки. Прихватив брус и кусок материи, которая, по-видимому, некогда служила шторой, пилот понес все это вверх по лестнице.

— На корабле предполагают выставить в музее несколько экспонатов, — объяснил Макаллистер. От долгого стояния согнувшись у него ныла спина. — Что-нибудь, что было бы любопытно пассажирам, интересующимся историей.

Она не шелохнулась.

— Не думаю, что это принесет вред, — проговорила она.

— Благодарю, — сказал Макаллистер. — Ну, если мы ничего не проглядели, — обратился он к Кейси, — то пришло время выбраться наружу и, если позволит погода, заняться нашим интервью.

8

Результаты земных археологических экспедиций — предсказуемы и заведомо лежат в определенных рамках, поскольку нам известен основной курс истории. Внеземная кузина нашей археологии — зверь совсем иного характера. Любой, исследующий обстановку жилища на Сириусе-2 или Ригеле-17, может спокойно оставить весь свой багаж знаний при дверях.

Грегори Макаллистер. Великое путешествие. Виды и звуки

Впервые с тех пор, как он стал взрослым человеком, Найтингейл всерьез имел намерение набить кому-то морду. Он сдержал этот порыв и не вмазал с размаху этому ухмыляющемуся самодовольному сукину сыну не оттого, что Хатчинс отвела его руку, и не из нежелания драться с амбалом вдвое крупнее себя. Скорее, причиной стало чувство неуместности насилия.

Найтингейл вырос законопослушным гражданином. Никогда не устраивал сцен. Сохранял достоинство в любых обстоятельствах. Если надо было атаковать противника, то его оружием становились улыбка и едкая фраза. К несчастью, сейчас ему не удалось придумать подходящего язвительного замечания.

Теперь, работая в туннеле вместе с Тони и Чиангом, он тяготился своей вспышкой гнева. Он не сумел разобраться в ее причине — даже близко. Однако ярость имела место — направленная, слава богу, против Макаллистера, причастного к тому бремени, что Найтингейл нес все эти годы.

Макаллистер написал о первой экспедиции статью под названием «Стезей добродетели». Статья стала передовицей «Премьера». Она появилась вскоре после возвращения Найтингейла, когда расследование все еще продолжалось и вся вина за провал возлагалась на него. Макаллистер обвинял его в неумелом руководстве наземной партией, а в заключение делал вывод, что Найтингейл — беспомощный трус, поскольку от легкого ранения лишился чувств. Фактически статья по-своему толковала происхождение его ран. «Царапины», окрестил их Макаллистер, словно был очевидцем.

Статья публично клеймила Найтингейла позором и, по его мнению, вынудила комиссию по расследованию вынести обвинительный вердикт и запретить впредь принимать участие в экспедициях. «Нам необходимо, чтобы Малейва-3 осталась в прошлом», — заявила ему одна из второстепенных членов комиссии, после чего прервала с ним всякие контакты. Ей не хотелось, чтобы ее видели вместе с ним.

«Стезей добродетели» была еще раз опубликована шесть лет назад, в сборнике мемуаров Макаллистера. Новая атака. И этот человек притворялся, что не знаком с ним!

— С вами все в порядке? — спросил Чианг.

Они расчищали помещение, где обнаружили трубки для отравленных стрел, участок, который теперь окрестили арсеналом. Тут Найтингейл осознал, что посреди работы замер, глядя куда-то под ноги.

— Да, — ответил он. — В полном порядке.

Тони с Чиангом наблюдали за ним. На обратном пути они поинтересовались, что вызвало такой пароксизм гнева, но Найтингейл ушел от ответа. Как им все объяснить? Но его беспокоило, что говорливый и безответственный Макаллистер, который судит все человечество, — в пределах досягаемости, а он совершенно бессилен что-либо предпринять. Каким жалким, наверное, он казался!

* * *

Джон Драммонд заработал себе репутацию, достигнув в течение года докторской степени за создание названного его именем уравнения, которое позволило совершить немаловажный шаг вперед в понимании эволюции Вселенной. Однако в течение десяти лет, минувших с тех пор, он не опубликовал ни единой заметки. Теперь же, в тридцать пять лет, он приближался к возрасту, когда, предположительно, станет стар для своей работы. Как правило, талантливые физики и математики оставляют свой след в науке в молодые годы. Гении — в юные.

Он приспособился к действительности и был готов спокойно завершать свою карьеру на периферии науки, обсуждая результаты работы тех, кто преуспел больше него. Репутацию он приобрел стойкую, и пусть не сделал больше ничего заметного — его по-прежнему удовлетворяло сознание того, что в двадцать с небольшим он намного опередил почти всех на этой планете.

Вопреки собственному представлению о своем вкладе в науку, он не чувствовал благоговейного почтения при виде людей вроде Бикмана и Аль-Кабхара, которых знали и уважали везде, где бы они ни оказались. Драммонд неизбежно ощущал некоторую покровительственность со стороны людей, равных ему по положению. Он догадывался, что они видели в нем того, в ком в конце концов придется разочароваться, того, кто ничем не оправдал возлагавшихся на него в молодые годы ожиданий.

В результате он занял несколько оборонительную позицию. Не имея реальных оснований для полета к Обреченной, Драммонд подозревал, что его выбрали участником экспедиции неспроста и что это был политический шаг. Просто у него оказалось громкое имя, хорошо смотревшееся в списке приглашенных. Порой он думал, что лучше с самого начала быть посредственностью, чтобы к тебе относились, как к человеку с ограниченными возможностями, чем всколыхнуть в остальных и в самом себе надежды, а потом всех разочаровать.

Как и Чианга, его тоже привлекала Келли Колье, хотя он ни разу не оказывал ей никаких знаков внимания. Они вместе пили кофе, когда возникала такая возможность, и он, если удавалось, проводил с ней время. Однако он боялся отказа и по ее манере держаться понял, что она не рассматривает его в качестве объекта страсти.

Он вовсе не удивился, когда Бикман пригласил его в кабинет, чтобы спросить, хочет ли он записаться в группу, будет изучать артефакт, найденный на орбите Малейвы-3. Это предложение исходило скорее от его коллег, и поскольку его участие оказалось желаемым, у руководителя проекта оставалось чрезвычайно мало шансов. Но Драммонда не порадовала такая честь, так как, похоже, подразумевалось, что ему придется покинуть корабль. Идея выйти наружу очень пугала его.

— Вы чрезвычайно любезны, Гюнтер, — сказал он. Драммонду нравилось называть этого великого человека просто по имени.

— А, пустое! Вы заслужили это.

— Но остальные…

— Поймут. Вы честно заработали это назначение, Джон. Примите мои поздравления.

Драммонд размышлял о безвоздушном пространстве.

— Так вы не прочь принять участие, да?

— Да, разумеется. Только мне казалось, что обладать этой привилегией должны самые важные члены экспедиции.

Его сердце бешено забилось. Он понимал, что выход в открытый космос — штука простая: нужно только надеть баллоны с воздухом, ремень и магнитные башмаки. И удобный скафандр. Значение удобной одежды всегда подчеркивалось. Драммонд не любил высоту, но все, что он прочитал о работе в вакууме, говорило скорее о том, что никаких проблем не будет.

До того как ему сделали это предложение, до того как он его обдумал, он совершил ошибку, рассказав нескольким коллегам о том, что ему нравится мысль отправиться к «леденцу», прикоснуться к нему и пощупать. Он знал, что если отвергнет это предложение — неважно по какой причине, — его засмеют.

— Вы умеете пользоваться резаком? — спросил Бикман.

— Конечно.

«Вдавить кнопку и не целиться себе в ноги».

— Хорошо. Замечательно. Выход через два часа. Встретимся возле воздушного шлюза грузового отсека. На палубе «С».

— Гюнтер, — сказал Драммонд. — Я никогда раньше не надевал фликингеровский костюм.

— Я тоже, — рассмеялся тот. — Будем учиться этому вместе. — Он резко завершил разговор. Дверь офиса открылась. Бикман взял шариковую ручку. — Да, кстати, — произнес он, не поднимая глаз от стола, — капитан советует поесть сейчас и совсем немного. Лучше не иметь в желудке свежей пищи, когда мы выйдем в открытый космос.

Драммонд закрыл глаза и подумал: «А нельзя ли отказаться под предлогом внезапного недомогания?»

* * *

Марсель сожалел, что позволил Келли отправиться на поверхность. Будь второй пилот здесь, она могла бы сопровождать инспекционную команду к «леденцу», а он остался бы в резерве на случай непредвиденных обстоятельств. И вообще, день у него стал бы менее напряженным.

Ему не хотелось отправлять наружу людей Бикмана. Никто из них прежде ни разу не покидал корабль во время полета. Вероятность каких-либо нежелательных происшествий, конечно, была крайне мала. Поле Фликингера обеспечивало достаточную безопасность. Однако беспокойство у него оставалось.

По требованию Бикмана Марсель привел «Венди» к тому концу конструкции, что смотрел на Малейву-3, к области, наиболее удаленной от астероида и самой близкой к планете. Здесь они совершенно ясно увидели, что она к чему-то пристыковывалась. На концах стержней имелись запоры и разъемы.

Он согласовал курс, скорость и ориентацию корабля так, чтобы поддерживать выбранное взаимное расположение с «леденцом». Это было очень важно — не только для того, чтобы воздушный шлюз оставался в пределах двух метров от агрегата, но и потому что изменение положения объектов относительно друг друга сбивало бы с толку начинающих «выходцев» в открытый космос. Главная же проблема заключалась в том, что два сияющих шара — Обреченная и солнце — непрерывно меняли свое местонахождение на небе. Не быстро, но вполне достаточно, чтобы вызвать головокружение, если ты к этому не привык.

— Не смотрите на них, — посоветовал Марсель команде. — Перед вами настоящий артефакт внеземного происхождения, непохожий ни на что, виденное прежде. Сосредоточьтесь на этом.

Бикман отобрал двоих, что должны были отправиться с ним, — мужчину и женщину, молодых и довольно известных членов его научной команды. Женщина — Карла Стипан — занималась передовыми исследованиями в динамике распространения света. «Подходит, — решил Марсель. — Просвещенное создание».

Драммонд был известен всем. Однако этот человек оставался своего рода загадкой. Спокойный, сдержанный, скрытный и немного застенчивый. «Странный выбор», — подумал капитан.

Он показал, как пользоваться фликингеровским костюмом. Тот имел несколько преимуществ перед скафандрами прошлого века, и главное состояло в том, что его невозможно было проколоть. Зато запросто можно было потерять трос, соединяющий с кораблем. Да и само поле не гарантировало полной безопасности при неосторожном обращении. Несложно представить, что произойдет, если ослабить антирадиационную защиту. Или изменить состав кислородно-азотной смеси так, что потеряешь сознание или вообще копыта отбросишь. Марсель настаивал, чтобы никто не прикасался к регуляторам после того, как на них были установлены нужные настройки.

Марсель предполагал, что сам Бикман не пойдет. Планетолог сообщил ему, что слишком взволнован.

Теоретически его медицинские показатели были превосходны, иначе он просто не попал бы на борт. Но он вовсе не выглядел здоровым. Черная борода подчеркивала бледность его лица. Казалось, дышал он легко — но время от времени его дыхание делалось сиплым, напряженным, и от этого кровь приливала к щекам. Марсель имел право не пустить его наружу, но музыку заказывал Гюнтер, и капитану не хватило бы духа отказать этому человеку в опыте, который обещал стать пиком его профессиональной карьеры.

— Все готовы? — спросил Марсель.

Они стояли возле воздушного шлюза. Бикман с Карлой явно волновались в ожидании выхода, а Джон Драммонд выказывал явное нежелание отправляться. Марсель проверил их системы воздухообеспечения и активировал скафандры. Карла уже имела некоторый опыт обращения с резаком, поэтому один он передал ей, а другой взял сам. Они нацепили на запястья фонари. Капитан протянул им жилеты и подождал, пока они их наденут. Каждый жилет имел замок с пружиной, к которому крепился трос.

Марсель надел реактивный ранец.

Они проверили радиосвязь и вошли в воздушный шлюз. Марсель запустил цикл. Внутренний люк закрылся, давление стало падать. Бикман с Карлой, похоже, держались молодцом. А вот Драммонд начал дышать глубже, чем обычно.

— Успокойся, Джон, — сказал ему Марсель через личный канал связи. — Снаружи никакой опасности тебя не ждет.

— Может быть, сейчас не самое подходящее время упоминать об этом, — отозвался Драммонд. — Но мы все-таки на весьма приличной высоте.

— Всем известно, на какой мы высоте. Волноваться не стоит. Понимаю, в это трудно поверить, но как раз этого ты и не заметишь.

Карла поняла, что происходит, и ободряюще улыбнулась. Она обратилась к Драммонду, но Марсель не услышал, о чем она говорит. Драммонд кивнул и повеселел. Впрочем, немного, совсем чуть-чуть.

На выходе зажглась лампа, открылась диафрагма внешнего люка. Они увидели пару метров пустого пространства и группу параллельных стержней. Стержни были лунно-серого цвета, на вид зернистые и покрытые крапинками, похожими на оспины. Марсель подумал: «Каждый из них толщиной со слоновью ногу». Если смотреть из воздушного шлюза, они могли показаться пятнадцатью совершенно не связанными трубами, вероятно, водопроводными, резко заканчивающимися в нескольких метрах справа от наблюдателя. Зато с левой стороны они простирались в бесконечность. Но почему-то по всей длине они располагались точно на одном и том же расстоянии друг от друга, словно отделенные и удерживаемые в таком положении какой-то невидимой силой.

— Невероятно, — проговорил Драммонд, подавшись вперед и глядя по сторонам.

Здесь не было ни отметин, ни каких-то примечательных деталей, ни болтов, ни кожуха, ни насечек. Только пятнадцать труб, расположенных симметрично: восемь — на внешнем периметре, шесть — образуя внутреннюю окружность, и одна — центральная.

Марсель прицепил гибкий трос зажимом к скобе на корпусе корабля и указал вперед.

— Вот ваше сокровище, Гюнтер.

Бикман приблизился к люку, ни на секунду не отводя взора от длинных серых стержней. Он запрокинул голову и глубоко вздохнул.

— О Господи, — промолвил он.

Марсель прикрепил трос к своему жилету.

— Он будет сам разматываться, когда вы удаляетесь, или подтягиваться по мере необходимости.

— Какой длины эта штука?

— Двадцать метров.

— Я имею в виду — до поперечной пластины.

Эти пластины располагались по всей длине агрегата. До ближайшей было…

— Почти пятьдесят километров.

Бикман покачал головой.

— Расскажи мне кто о подобной штуке, — проговорил он, — я бы не поверил. — Он поставил ноги на внешний край воздушного шлюза. — Полагаю, я готов.

— Хорошо. Будьте осторожны. Когда я скажу, оттолкнитесь. Не пытайтесь прыгнуть, иначе мне придется отправиться ловить вас. — Марсель оглянулся на остальных. — Если кому-то все же удастся отлететь в сторону, я позабочусь о спасении. А все остальные в это время остаются на месте. Ясно?

Все кивнули.

— Поехали, — произнес Бикман.

Он сгорбился. На нем были белые широкие брюки и зеленая трикотажная рубашка с названием его учебного заведения. «Берлинский университет», — гласила надпись. Марсель подумал: «Он, похоже, сейчас на пике эмоций. И совершенно счастлив. В сущности, близок к экстазу».

Бикман наклонился вперед, слегка оттолкнулся и, покидая шлюз, издал пронзительный вопль радости. Они наблюдали, как он неуклюже, медленно пересекает короткое пространство, держа одну ногу прямо, вторую согнув в колене, и скорее смахивает на бегуна, застывшего на середине движения.

Марсель, стоя в люке, позволил тросу скользить по своей ладони, пока не удостоверился, что Бикман летит не слишком быстро. Руководитель проекта достиг ближайшего стержня, врезался в него и обхватил руками. Затем заорал что-то по-немецки.

— Марсель, — продолжил он. — Обещаю, что с меня ужин!

— Желательно, чтобы обещание было дано в письменном виде! — отозвался тот.

Бикман ослабил захват, нащупал ногами другой стержень, уселся и помахал рукой.

Теперь двинулась вперед Карла, поскольку подошла ее очередь.

* * *

Бикман вместе со своей группой ползал по «леденцу», а Марсель тем временем присматривал за всеми ними. Карла делала снимки, а Драммонд регистрировал показания приборов. Бикман описывал, что он видит, и время от времени доставал из жилета разнообразные датчики и сенсоры, чтобы отвечать на вопросы находящихся внутри. Да, агрегат выглядел величественно. И, похоже, не вибрировал от низкочастотных звуков.

Карла приготовила резак и совещалась с Бикманом. Марселю не удавалось подслушать их разговор, однако, очевидно, они искали место, откуда можно было бы взять образец. Поверхность не имела никаких отличительных черт. Единственными метками на конструкции были поперечные пластины, ни одна из которых отсюда не была видна.

Все обсудив, исследователи приняли решение. Карла закрепилась и взяла на прицел один из стержней. Затем настроила лазер.

— Осторожно, — предупредил Марсель. Ведь если она промахнется, то поле не сумеет защитить ее.

— Уж постараюсь.

Он врубила резак, луч засиял, и поля на всех четырех фликингеровских костюмах потемнели.

Карла приступила к работе. Она собиралась отрезать последние два метра от одного из стержней внешнего кольца.

Драммонд перестал обращать внимание на приборы и замер. Казалось, он просто тщательно рассматривал агрегат, стараясь не смотреть в пустоту. Марсель покинул воздушный шлюз и направился к нему.

— Ну, как ты? — по личному каналу осведомился он.

— По-моему, меня немного подташнивает.

— Это нормально, — сказал Марсель. — Бывает. Хочешь вернуться внутрь?

— Нет, — отрицательно покачал головой Драммонд, не сводя глаз с объекта.

— Ты сразу почувствуешь себя лучше, когда вернешься обратно. Как будешь готов, я тебе помогу.

Тот что-то пробормотал. Марселю удалось уловить лишь «чертов кретин».

— Не обязательно. Наверное, ты просто чувствительнее нас.

Драммонд выдавил улыбку, по-прежнему глядя на металл.

— Марсель, — проговорил он. — Пожалуй, мне следует уйти отсюда раньше, чем я стану проблемой.

— Что бы ни случилось, Джон, ты не будешь проблемой. Все под контролем.

— Хорошо.

Драммонду не хотелось делать прыжок. Хотя гравитации здесь не было, Марсель подозревал, что его чувства определяют направление «верха» и «низа» применительно к «Венди Джай». Драммонд сохранял положение, в котором, по отношению к кораблю, его голова была направлена вверх. «Сейчас ему придется вновь пересечь эту ужасающую пустоту. Люди, требующие этого, не понимали, что значит ощущение направления в открытом космосе для того, кто никогда не бывал там», — размышлял Марсель. Он добрался до Драммонда и мягко положил руку ему на плечо, но тот отпрянул.

— Благодарю. Сам справлюсь, — произнес он.

— Классная штука, — заявила Карла, восхищенная свои лазером. Драммонд располагался так, что она виделась вверх ногами. Он крепко закрыл глаза.

Карла уже проплыла половину пути до выбранного ей стержня. Бикман висел на его краю и смотрел на воздушный шлюз так, словно тот находился за километр от него. Лучи его фонарей пронизывали вакуум.

— Полагаю, он должен быть очень крепким, — заметила Карла.

— У тебя все получится, — сказал Драммонду Марсель. — Можно дать тебе совет?

Драммонд прерывисто задышал, словно в приступе бешенства, однако промолчал.

— Закрой глаза, Джон. Давай я тебя перенесу.

«Венди» нависал всего в двух метрах от них. Билл по-прежнему сохранял позицию корабля по отношению к артефакту. Однако Марсель заметил, что Обреченная медленно, но решительно поднимается в небо.

— Что-то не так, Джон? — осведомился Бикман.

— Нет, у нас все прекрасно, — отозвался Марсель.

— Джон? — послышался взволнованный голос Карлы. — С тобой все в порядке?

— Да! — в его голосе прозвучала нотка гнева. Он посмотрел на Марселя. — Да. Пожалуйста, уведи меня отсюда.

Марсель мягко взял его за талию. На этот раз Драммонд не оттолкнул его.

— Скажешь, когда будешь готов, — проговорил Марсель.

Драммонд съежился и закрыл глаза.

— Дай мне минутку, — попросил он. Но Марсель, которому не терпелось сделать ситуацию более спокойной, без предупреждения толкнул его вперед, подальше от стержня. Они поплыли прямо к открытому люку, к свету.

Тем временем остальные наблюдали за ними. Карла вырубила лазер и спросила, не может ли она чем-либо помочь. Марсель увидел, как Бикман изменил позу, готовый присоединиться к ним.

— Не беспокойтесь, Гюнтер, — успокоил его Марсель. — С нами все в порядке.

— Что-то случилось, Марсель? — поинтересовался Бикман.

— Полагаю, легкое головокружение. Ничего серьезного. Такое бывает часто.

Драммонд слегка распрямился, и они ударились о корпус. Ученый одной рукой ухватился за люк и затащил себя в воздушный шлюз. Марсель не стал ему в этом препятствовать. Когда Джон оказался на борту, в безопасности, капитан последовал за ним.

— Чертов трус, — выругался Драммонд.

Они очутились в искусственном гравитационном поле корабля. Марсель сел на скамейку.

— Тебе пришлось тяжеловато, — заметил капитан.

Драммонд лишь апатично оглянулся.

— Послушай, — сказал Марсель, усевшись поудобнее и расслабившись. — Очень немногие способны на то, что сделал ты. Большинство вообще не вышли бы наружу, сознавая, что им предстоит. — Он посмотрел на «леденец» и звезды, поблескивающие где-то далеко за ним. — Хочешь, чтобы я закрыл люк и мы пошли внутрь?

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет. Не надо. Ведь они все еще там.

Спустя несколько минут вернулись Бикман с Карлой со своим трофеем. Они бережно пронесли его через воздушный шлюз, при гравитации в половину g, что было нормально для кораблей в полете. (На поддержание силы тяжести и так уходит слишком много энергии.) Длина стержня равнялась высоте роста Марселя — следовало ожидать, что его вес на корабле будет весьма значительным.

Когда они оказались в гравитационном поле, на лице Карлы появилось озадаченное выражение. Она сделала знак Бикману отойти и без труда пронесла объект сама.

— Импосибилиум было правильным словом, — заметила она. — Он почти ничего не весит.

Бикман пристально посмотрел на предмет.

— У них великолепные инженеры, не так ли?

— Совершенно верно, — согласилась она.

— Благодаря весу? — спросил Марсель.

Драммонд дышал уже почти нормально. Он явно хотел что-то сказать, и Бикман предоставил ему слово.

— Проблема, — Драммонд произносил каждое слово так, будто говорил на древнегреческом, — в том, какую функцию выполняла эта конструкция… — Он помолчал, чтобы еще раз набрать воздуха. — В том, что изрядная масса распределена по такой огромной длине. — Он взглянул на Бикмана. Тот кивнул. — Прочность этой структуры в любой ее точке недостаточна, чтобы выдерживать вес всей конструкции. Представьте себе… э-э… Звездный Центр в Чикаго и подумайте, что вы сделали его из картона.

— Он развалится, — вмешался Марсель.

— Совершенно верно, — подтвердила Карла. — Из тех материалов, что у нас есть, мы не можем создать структуру такого типа. — Она кивнула в сторону двери воздушного шлюза. — Все они будут сродни картону. Если мы попытаемся сделать нечто подобное, его разрушит собственная же масса.

Тут Бикман ухватил нить разговора.

— Чтобы воздвигнуть что-то столь же огромное, как Звездный Центр, нужны строительные материалы, обладающие особыми качествами.

— Прочностью, — начал Марсель.

— И легкостью, — закончила Карла. Она посмотрела на образец. — Нам известно, что он прочный, потому что агрегат все еще составляет единое целое. А теперь мы знаем, по крайней мере в первом приближении, почему он не рассыпается. Он не тяжелый.

Они закрыли выход из воздушного шлюза. Через несколько минут замерцали зеленые лампочки, открылся внутренний люк. Они отключили скафандры и покинули шлюз.

— И что дальше? — спросил Марсель.

Бикман, похоже, был доволен.

— Мы сделаем анализ этой штуки. Чтобы попытаться понять, как они ее сделали.

* * *

С точки зрения Августа Кэньона, Обреченной планету назвали совершенно справедливо. Его полет в это злополучное место в качестве представителя целого ряда разнообразных новостных агентств преследовал единственную цель: минимально удовлетворить интерес рядовых граждан, не подвергая сомнению компетентность менеджмента и правильность его руководства. Забастовка рабочих в Сибири? Отправьте Кэньона. Обнаружили воду на противоположной стороне Луны? Пошлите туда Кэньона, чтобы сделать интервью.

— Все не так уж плохо, — произнесла Эмма Константин, его агент и единственная другая живая душа на борту «Эдварда Дж. Цвика», не считая пилота.

— Что не плохо? — требовательно вопросил Август. Целые пять недель в этом межзвездном рейсе он едва сдерживался от того, чтобы не вскипеть и не высказать все, что думает по этому поводу. И еще он устал сидеть взаперти, устал коротать время на виртуальных пляжах, когда другие журналисты его возраста и квалификации прямо сейчас проводят весьма солидные расследования, преследуя коррупцию в Лондоне, адюльтеры в Вашингтоне и тупость в Париже.

— У нас отличная тема, — сказала она. — Столкновение планет. Это же великолепный материал, если правильно его подать!

— Это мог бы быть великолепный материал, — заметил он, — если бы там было у кого взять интервью.

Кэньон заслужил всеобщее доверие — выпускник Гарварда, он сотрудничал с «Вашингтон Он-лайн» и позднее с Сэмом Брюстером, который был исключительно деятельным любителем сенсационных разоблачений и разгребания всяческого дерьма в высших эшелонах власти. Кэньон проработал с ним полгода — этого Брюстеру хватило, чтобы осознать, что ему приходится отдуваться за этого обличителя, разносящего в пух и прах все властные структуры столицы. После менее чем дружеского расставания Кэньону посчастливилось перескочить в «Толидо экспресс».

— У нас будет целый корабль, переполненный учеными.

— Замечательно. Вы когда-нибудь пытались заставить физика рассказать что-нибудь людям, слабо заинтересованным в том, чтобы его выслушать?

— Ну, приходилось, в случае необходимости.

— Убежден, что у нас как раз такой случай. Кубическая теория. Гравитационные волны. Коронационные силы. Это очень опасная и злободневная штука.

— По-моему, все же корреляционные силы.

Он глубоко вздохнул.

— Да какое это имеет значение! Что нам нужно — это серьезный политик. Кто-нибудь, кто выступит против планетарных катастроф.

— Послушайте, — сказала она. — Не надо гнать слезу! У нас есть все сведения об этих людях.

— Знаю, — кивнул он. — На «Венди» находится Таскер, ему и придется говорить, но проблема вот в чем: его невозможно остановить.

— Если понадобится, мы это подредактируем. Послушайте, Авги, мы здесь, и должны сделать все, что в наших силах. Иначе я категорически отказалась бы от этого назначения. Однако все будет намного интереснее, чем вы думаете.

— С какой стати?

— А вот с какой. Планеты не сталкиваются друг с другом ежедневно. — Она сдвинула брови, сожалея, наверное, не о назначении, а о своем партнере. — И еще на Обреченной обнаружены руины.

— И ни единого признака цивилизации. Неужели кого-то может взволновать эта груда камней там, внизу?

— Авги, кто-то же нагромоздил эту груду камней.

— Сомневаюсь, что те, кого послали вниз, успеют это выяснить.

Она мягко улыбнулась.

— Я того же мнения. Послушай, забудь о «Венди». Обреченная — покинутая планета. Три тысячи лет назад она покрылась льдом. На ней — ни следа городов. Это означает, что даже если кто-нибудь и остался, то это — дикари. Безнадежно тупые дикари. А исчезнувшая цивилизация? Это уже новость. Люди, у которых нам надо взять интервью, бродят вокруг башни. Они не на корабле. Прикинь, каким образом подойти к этой стороне вопроса, и мы — в деле!

Он откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок.

— Знаете, Эмма, иногда я действительно ненавижу эту работу.

9

Археология — занятие для неизлечимых дебилов. Археолог — мусорщик с ученой степенью.

Грегори Макаллистер. Судьбоносная ночь. (из книги «Порты назначения».)

«Венди» неторопливо проследовал вдоль «леденца» до его противоположного конца. Ученые делали снимки, хотя все секции походили одна на другую, вели учет креплениям (всего их оказалось тридцать девять), которые не давали стержням разойтись, и наконец прибыли к астероиду.

Состоящий скорее из камня, нежели из металла, тот являл собой почти совершенную сферу. Его окружала металлическая сеть, соединявшая его с агрегатом посредством прямоугольной пластины, в несколько метров толщиной, закругляющиеся на краях и углах.

Чудовищная длинна объекта приводила к кажущейся миниатюрности астероида, если смотреть издалека. На самом деле тот был диаметром примерно в километр.

Марсель с Бикманом наблюдали за его приближением на мониторах. Бикман явно был разочарован, а Марсель думал о том, почему чувствует себя не в своей тарелке в такой великий момент. И еще он задавался вопросом: «Что здесь не так?»

— Я надеялся, — заметил Бикман, — обнаружить нечто, что подскажет нам, кто здесь расположил эту штуку. И по какой причине. Я думал, что, возможно, на одном или другом ее конце находится какой-то центр управления. Что-нибудь.

Марсель положил руку ему на плечо.

— Если это оставили какие-то люди, то где-то поблизости должны быть инструкции, как им пользоваться.

— Я говорил серьезно.

— Да знаю, — прозвучало признание несуразности ответа.

Они снова вышли наружу, причем только вдвоем, и занялись осмотром астероида. Они плыли над каменистым пейзажем, используя для перемещения ранцевый двигатель Марселя.

Почти всю сеть покрывал слой пыли. Металлические звенья толщиной всего в два сантиметр, похоже, были изготовлены из того же материала, что и стержни, а соединяли их прямые прутики длиной три четверти метра.

Марсель с Бикманом задержались, чтобы внимательнее изучить соединительную пластину, и были приятно удивлены, обнаружив на ней ряд выгравированных символов. Все буквы соединялись, как будто были написаны от руки.

— Я хотел бы в конечном итоге забрать это на корабль, — произнес Бикман. — И увезти на Землю.

Однако пластина была очень большой. Марсель на глаз прикинул ее размеры и решил, что она не пройдет в грузовой отсек.

— Мы могли бы распилить ее на части, — предложил он.

— Если будет какая-то необходимость…

Они медленно продвигались, поглядывая туда, откуда начали свой путь: вниз по оси агрегата, в сторону самого сердца Обреченной.

Они собрали образцы всего: камня, пыли, сети и пластины. Закончив с этим, вернулись внутрь и сделали себе кофе. На корабельных часах было 2 часа утра, 27 ноября.

Бикман предположил, что неизвестные конструкторы усовершенствовали технологию и этот тип небесного трапа просто-напросто устарел. Марсель слишком устал, чтобы его это волновало. Но как только он собрался удалиться в свою каюту, прозвучал голос Билла:

— Капитан, спутниковый сканер выполнил затребованные вами съемки горной гряды у побережья.

— Отлично, Билл. — Обычно он просил показать ему результаты. Но сейчас было не до того. — Ну и как, есть что-нибудь интересное?

— На одной из вершин обнаружено искусственное сооружение значительных размеров.

* * *

Дверь открылась почти сразу, с одного касания лазера. За ней оказались оборудованные полками стены и сводчатый потолок. Хатч осветила фонариком голый деревянный стол. Казалось, что глубоко в нишах притаились какие-то призрачные силуэты.

— Есть! — воскликнула Тони.

Статуи. В помещении было шесть ниш, и в каждой — по фигуре. Пять были разбиты, и их осколки валялись в пыли, а одна оставалась целой и невредимой.

Уцелевшее изваяние походило на сокола. Но он стоял прямо, в камзоле и облегающих брюках, похожих скорее на рейтузы. На шее висел медальон непонятного назначения. Хатч фигура напомнила Гора.

— Думаете, они выглядели так? — спросила она.

— Может быть, — отозвался Найтингейл. — Вполне. Маленькие существа, произошедшие от птиц.

Кем бы ни были эти существа, стоявшие в нишах, теперь они исчезли.

Хатч отослала снимки на «Венди». Она слабо надеялась услышать при этом Марселя, но на корабле было раннее утро. По дипломатическим соображениям она отослала снимки и Макаллистеру, который вкушал поздний завтрак на посадочном модуле «Звезды».

Он воспринял это довольно спокойно, как ей показалось, но все же соблаговолил поблагодарить ее и попросил постоянно информировать его о находках. Он произнес это таким тоном, словно речь шла о чем-то тривиальном.

Помещение, догадалась Хатч, некогда служило кабинетом. Или, может быть, библиотекой.

Найтингейл кивнул.

— Да. Мне бы хотелось прочесть их свитки.

Действительно, что еще бывает более ценного для истории?

Остальные фигуры, скорее всего, тоже представляли собой различные изображения сокола. Они собрали обломки, по возможности отдельно каждой из шести статуй, отнесли их в посадочный модуль и сложили в грузовой отсек.

* * *

Снег прекратился, и поздним утром разошлись последние облака. «Вполне сносная погода для интервью», — отметил Макаллистер.

Везерал погрузил в грузовой отсек несколько фрагментов мебели, напоминающей кукольную, пару шкафчиков, кресло и стол. Все было сильно поломано, но это не имело значения. «Трансгалактик» запросто сумеет отреставрировать эти предметы, придав им вид превосходно сохранившегося антиквариата.

Везерал прихватил заодно и дротик. У того был железный наконечник, и Макаллистер задавался вопросом, действительно ли он использовался в битве? Он пытался вообразить ястребов в штанах, летающих, чтобы ударить друг друга этими острыми стручками. «Нелепее чужой цивилизации, — размышлял он, — может быть только чужая религия».

Кейси принесла два складных кресла, решив провести с ним беседу на открытом месте, перед башней. Или, возможно, даже внутри башни.

— Там слишком скверный воздух, — возразил он. — Не хочу выходить наружу и с трудом пробираться по снегу в это здание.

— Почему же?

— Оно смотрится очень холодно, Кейси.

— Вас что, волнует публика?

— Если мы будем смотреться холодно, то и публика отнесется к интервью с прохладцей.

— Вы шутите!

— Ничуть. Я совершенно серьезен.

— Но они увидят, что у нас фликингеровские костюмы.

— А что они в этом понимают? Подумаешь, какой-то пульт управления висит… Они увидят снег и нас с вами — в теннисках. Никаких костюмов они не увидят. Неуютная картинка.

— А нужна уютная?

— Разумеется!

Она вздохнула.

— Ну хорошо. Так что тогда? Останемся в посадочном модуле?

— Верно. Несколько грубовато, но не особенно.

Кейси одарила его снисходительной улыбкой, и он понял, о чем она подумала. Модуль сел слишком далеко от башни. Фактически, ее частично скрывал другой летательный аппарат.

— Я скажу Везералу, чтобы он переместился поближе.

— У меня есть идея получше, — заметил Макаллистер.

Две женщины, Хатчинс и Тони-как-там-ее, тащили к своему кораблю стол. Понаблюдав за Хатч, Макаллистер понял: ее проблема в том, что она лишена чувства юмора. Она уж точно не относилась к тому типу женщин, с которыми он мог бы пожелать завязать длительные отношения. Она вела себя чересчур озабоченно, и, похоже, ничуть не беспокоилась, что воспринимается не совсем серьезно.

Стол был большим, и Хатч с Тони несли его с трудом. Макаллистер извинился перед Кейси, вышел из модуля, подошел к ним и великодушно осведомился, не может ли он чем-либо помочь. Хатчинс подозрительно взглянула на него.

— Да, если вам угодно, — наконец ответила она.

Стол был прямоугольным, таким старым, что было невозможно определить, из какого материала он изготовлен, и по сравнению с остальными предметами мебели длинным — вероятно, за ним уместилась бы дюжина местных обитателей. Со всех сторон на нем были вырезаны геометрические узоры, возможно, символизирующие листья и цветы.

Кейси присоединилась к ним и тоже подсобила.

Грузовой трюм оказался так забит, что непонятно было, войдет ли туда стол, однако после некоторых перестановок им все же удалось разместить его там.

— Благодарю вас, — сказала Хатчинс. — Он оказался намного тяжелее, чем выглядел.

— Рад помочь.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Вы хотели что-то у меня спросить?

«А она не такая уж дура», — решил Макаллистер.

— В сущности, мне бы хотелось прибегнуть к вашей помощи. Мы с Кейси собираемся записать интервью. Вот я и подумал, может, вы бы разрешили использовать ваш посадочный модуль.

— Использовать для чего? — Она посмотрела на Макаллистера, затем перевела взгляд на грузовой отсек, заполненный артефактами, тем самым давая ему понять, что не вполне одобряет эту мысль. — Что вы задумали?

— Просто сесть и поговорить. В модуле тепло и нет снега, но при этом царит атмосфера раскопок. А заодно великолепно видна башня.

— Вы не сможете сделать оттуда панораму, — заявила Хатч.

Он догадался, что она имеет в виду: не позволяет поднять верх кабины и разгерметизировать ее.

— Да нам это и не нужно. Публика все равно не поймет, в чем тут дело.

Хатч пожала плечами.

— У вас есть час. Потом нам надо улетать.

— Это просто прекрасно! Я вам бесконечно благодарен!

Хатч повернулась, чтобы уйти.

«Забавная женщина».

Макаллистер с журналисткой поднялись в кабину. Кейси отсоединила микрофон и наушники от своей линии связи, подключила к ней микросканер, разместила его на подставке и нацелила на свой объект. Затем в стратегических направлениях установила еще сканера.

В глубине кабины находились артефакты, способствовавшие особой атмосфере. Макаллистер расположился так, чтобы оружие оказалось закрыто его спиной, а башню за окном было видно. Кейси стала передвигать и убирать загораживающие обзор предметы, чтобы изо всех положений картинка была хорошей.

Что-то крупное и темное поднялось над деревьями на западе, описало в воздухе большой неровный круг и снова опустилось. Неизящное существо, чем бы оно ни было. «Да, — подумал Макаллистер, — пусть наступит Армагеддон, поглотит эту холодную планету и уничтожит всех ее живых тварей».

* * *

Хатч отвернулась от Макаллистера и остановилась около входа в башню, разговаривая с Найтингейлом. Тем временем на связь вышел Чианг.

— Хатч, — проговорил он. — Похоже, тут у нас еще кое-что.

— Что? Что именно?

— Вроде надпись. Правда, куски откололись. Однако вполне разборчивая. Еще мы пробились в открытый коридор.

— Где вы?

— За библиотекой.

— Иду.

Она спустилась по лестнице, пролезла по туннелю, миновала арсенал и двигалась дальше, пока не увидела огни. Тони с Чиангом исследовали стену, испещренную символами.

Тони посмотрела вверх, махнула рукой и отошла в сторону, чтобы Хатч было лучше видно. Частично стена была разрушена, и несколько ее крупных обломков лежали на земле. Они были покрыты рядами вырезанных символов, и, к счастью, почти все можно было разобрать.

— Восхитительно! — воскликнула Хатч.

Символы не были пиктограммами, и среди них попадалось много похожих. Она предположила, что рассматривает запись каким-то алфавитом. Кроме того, текст был разделен на блоки.

Абзацы.

Письмо выглядело как скоропись. Оно напоминало ей арабский язык, с его изгибами и плавностью линий.

— Ты это запечатлела? — спросила Хатч.

— Каждую загогулину. — Тони похлопала по микросканеру.

Несколько отрезков письма, на самом верху, выделялись заметнее, чем следующий текст.

— Может быть, это имена, — предположил Чианг.

— Возможно. Это могла быть своего рода мемориальная доска. Вот здесь — кем они были, а здесь — чем занимались.

— Ты и в самом деле так считаешь? — осведомилась Тони.

— Кто знает? — ответила Хатч. — Это может быть что угодно.

Луч фонаря Тони упал на черепок, обломок горшка.

— Как жаль, что у нас нет времени, чтобы производить раскопки, — сказала Хатч. Ей хотелось очистить ото льда этот город, найти предметы, которыми пользовались эти люди; увидеть их дома и найти побольше изображений. Возможно, получить ответы на важные вопросы: использовали ли здесь вьючных животных, как долго здесь жили, каким богам поклонялись? — Ладно, — продолжила она. — Давайте поднимем это наверх, потом вернемся и поглядим, что еще можно отсюда забрать.

Они вырезали из стены центральную часть. Чианг попытался этот блок утащить, но тот оказался слишком тяжелым, чтобы управиться с ним в такой тесноте.

— Давай пока оставим это здесь, — предложила Хатч. — Попробуем справиться с этим позднее.

Он кивнул, поднял пару обломков и направился к выходу. Тони взяла еще два, оставив Хатч собирать осколки поменьше.

* * *

Найтингейл стоял у входа в башню и старался «не думать о белой обезьяне». Но ничего не мог с собой поделать и каждые несколько минут поглядывал наверх, на кабину челнока «Уайлдсайда», где Макаллистер, сидя в величественной позе, жестикулировал и вещал. Внезапно этот великий человек повернулся в кресле и посмотрел прямо на Рэнделла. Потом встал, пересек кабину, вышел из посадочного модуля и направился в его сторону. Найтингейл напрягся, готовый оказать сопротивление.

— Послушайте, — произнес Макаллистер, подойдя ближе. — Я сам удивляюсь этому, но тем не менее, хотел бы попросить вас об одолжении. Вы не против?

Найтингейл сердито сверкнул глазами.

— Что вам от меня нужно?

— Мы хотели бы использовать всю эту область в качестве фона. Могу я попросить вас держаться вне поля зрения? Легче работать, когда есть ощущение полной уединенности.

* * *

Кейси быстро отмотала назад пленку записывающего устройства, нервно улыбнулась и наконец продолжила интервью.

— Мистер Макаллистер, через неделю Обреченной не станет. Здесь царят холод и уныние, а эта каменная башня за вашей спиной — очевидно, единственное строение на планете. Что привело вас в это богом забытое место?

— Нездоровое любопытство, Кейси.

— Нет-нет, я серьезно!

— Я всегда сама серьезность. Зачем еще прилетать сюда? Менее всего мне хочется показаться брюзгливым, но утрата — единственное, с чем мы имеем дело постоянно. Это — неотъемлемое свойство жизни. Мы теряем родителей, друзей, близких. Теряем место, где выросли, теряем целый круг знакомых. Мы тратим ужасно много времени на догадки о том, что случилось с бывшими учителями, любовниками и ближайшими знакомыми.

И вот, увы, мы теряем планету. Событие совершенно уникальное в истории человечества. Целая планета, о которой нам теперь известно, что она была прибежищем своей особой разумной жизни и все еще остается местом обитания живых существ, уходит в небытие. Полностью и безвозвратно. Через несколько дней от нее не останется ничего, кроме того, что мы вывезем отсюда.

Кейси кивнула и сказала ему то, что он и так знал: получилось отлично.

— Сегодня поутру вам выпала возможность, — произнесла она, — сходить к башне. Каково было ваше впечатление? Что показалось вам наиболее важным?

Макаллистер задумчиво посмотрел на строение.

— Нам известно, что, кто бы ни возвел эту башню, он оставил после себя телескоп, словно давал понять: мы тоже мечтали отправиться к звездам.

Однако все они исчезли, Кейси. Наверняка здесь была своя, местная версия Гомера и Моисея, Иисуса, Шекспира и Ньютона. Мы видели трубки для метания отравленных стрел и знаем, что вокруг городов возведены стены. Легко догадаться, что здесь велись кровопролитные войны. Должно быть, у них были свои походы Александра, Наполеона и Нельсона, свои гражданские войны. А теперь все это будет навсегда утеряно. Это — весьма значительная катастрофа. И по-моему, стоило прилететь и посмотреть на нее. Не так ли?

— Полагаю, вы правы, мистер Макаллистер. Как вы считаете, с нами может случиться нечто подобное?

Он рассмеялся.

— Хочется верить.

— Безусловно, вы шутите.

— Мне отрадно думать, что когда придет и наш черед, настанет время покончить с нашим существованием, мы сделаем это столь же грациозно, как обитатели этой планеты. Я хочу сказать, что трубки для метания отравленных стрел сообщат нам все, что нам необходимо знать о местных жителях. Несомненно, они были отчасти вероломны, беспринципны, лицемерны и невежественны, как наши братья и сестры. Однако катастрофа все искупает. Она наделяет их достоинством, которого в противном случае им бы никогда не видать. Весьма достойные похороны.

Поскольку мы в точности не знаем, на кого они были похожи, то будем вспоминать их в своего рода блистающем ореоле славы. Люди будут говорить о малейванцах приглушенными голосами и с большим уважением. Попомните мои слова: какой-нибудь олух из Конгресса или Совета захочет воздвигнуть в их честь памятник. В то время как, в сущности, мы можем с уверенностью утверждать лишь одно: за все свои деяния они имеют полную амнистию, поскольку не были пойманы с поличным.

* * *

Найтингейл не мог припомнить, чтобы когда-нибудь кого-нибудь ненавидел. Кроме Макаллистера. Когда издатель попросил Найтингейла уйти в башню, он мысленно стал искать верную отповедь, едкое замечание, уязвившее бы этого праздношатающегося, самонадеянного типа. Однако на ум ничего не приходило. Он, конечно, мог бросить ему: «Ах ты чертов фигляр», но Макаллистер просто-напросто отмахнулся бы от него. Пустозвон. Позер.

Из башни вышел пилот посадочного модуля «Звезды» с очередной деревянной конструкцией.

— Кресло, — пояснил он.

— Хорошо.

— Хатч сказала, что я могу забрать его.

— Ладно.

Найтингейл неохотно, но все же выполнил просьбу Макаллистера оставаться за пределами границы обзора сканера. Однако при этом никак не мог должным образом выполнять свою работу: наблюдать за окрестностями, особенно за той полоской деревьев, откуда накануне выходило кошачье прямоходящее. Поэтому он демонстративно-вызывающе вышел на несколько минут, прошелся, а затем возвратился в башню.

Он слушал, о чем переговаривались в туннелях. Тони, тащившая каменную глыбы с надписями на поверхность, сообщила, что обнаружила монетку.

— Какого рода? — взволнованно осведомился Найтингейл. — Что на ней?

Он стоял снаружи, наблюдая за деревьями и Везералом.

— Минуточку, — попросила она.

Пока он ждал, земля зашевелилась.

Она вздыбилась прямо под его ногами. В посадочном модуле Макаллистер и Кейси прекратили разговор, повернулись и уставились на Найтингейла. Везерал прошел полпути между башней и своим кораблем и остановился в нелепой позе, держа кресло над головой.

Земля снова задвигалась и швырнула Найтингейла ничком в снег. Он услышал по общей системе связи испуганные крики. Одна опора челнока «Уайлдсайда» стала выгибаться и подломилась. Почву резко тряхнуло еще раз. Земля и небо, казалось, чего-то ждали. Надвигалось нечто большее, и он чертовски хорошо осознавал это.

Он подумал: «Не укрыться ли в башне?» Но это было бы глупо. Зачем самому лезть под камни? Вместо этого Рэнделл решил отойти в сторону, но успел сделать всего несколько шагов, и земля затряслась снова. На этот раз толчок был очень сильным. Найтингейл опять упал. По всему вокруг пробежала рябь. Снег под ногами Везерала разошелся трещиной. Пилот попытался ускориться, по-прежнему нелепо волоча кресло. Но тут земля резко разверзлась, и Везерал провалился. И исчез. Посадочный модуль зашатался из стороны в сторону и тоже заскользил в образовавшуюся расщелину.

Все происходило в неестественной тишине. Если Везерал и кричал, взывая к помощи, то находился не на линии связи с остальными. Вдруг грохот чуть не разорвал барабанные перепонки Найтингейла. Шум стоял такой, словно океан обрушивался на скалистый берег. Планета начала содрогаться. Толчок и затишье. Затем снова толчок. Огромная каменная глыба вмяла снежный покров в пяти метрах от Найтингейла. Он посмотрел вверх и понял, что это с башни упала крыша, и еще увидел, как сама башня стала крениться на бок.

Дыра, в которой исчезли Везерал с посадочным модулем, ширилась. Образовывалась брешь. Постепенно она превращалась в бездну.

Макаллистер, сидя в челноке «Уайлдсайда», выпучив глаза глядел на Рэнделла — или, возможно, на башню. «Ага, — подумал Найтингейл с чувством мрачного удовлетворения, — это тебе не на экран смотреть!»

Марсель с орбиты требовательно осведомился, что случилось. Чианг сообщил, что стены обрушились. От башни отплывало облако пыли. Хатч по общему каналу связи приказывала всем выйти наружу.

Келли, находившаяся на первом надземном уровне, высунулась в окно и спрыгнула на землю. Несмотря на заметную высоту, она нисколько не пострадала.

— Они еще не поднялись? — спросила она.

Хатч, все еще пребывающая на связи, что-то ответила. Найтингейл не сразу смог разобраться, что она сказала.

— Рэнди, вы там?

— Здесь! — отозвался он. — И Келли со мной.

Только тогда Чианг нетвердой походкой, спотыкаясь, вышел из башни.

— Гляди, — сказала ему Келли.

Найтингейл перевел взгляд на их посадочный модуль. Тот поднялся и висел в воздухе, стараясь избежать тряски земли.

— Макаллистер угоняет наш корабль, — произнес он.

— Об этом потом. Где Тони? — волновалась Хатч.

— Не знаю. Все еще внутри.

— А что с Чиангом?

— Он здесь. С нами.

— Тони? — позвала Хатч.

Ответа не последовало.

— Тони!

Снова никакого ответа.

— Разве она не была с тобой внизу? — спросил Чианг.

— Она пошла наверх.

Найтингейла бросило на землю, и он тотчас же услышал отдаленный грохот.

Хатч продолжала вызывать Тони.

* * *

Пробираясь по туннелю, Тони остро ощущала значительный вес камня и льда над своей головой. Будь ее воля, она бы несла постоянную вахту, предпочтительно на самом верху башни.

Тони ползла на четвереньках. Ранец у нее за плечами был полон артефактов, а она думала о Сколари. Он остался на «Уайлдсайде» вместе с Эмбри. У нее не было причин ревновать, но почему-то она чувствовала себя уязвленной. Трудно было представить, что они не провели вместе последние две ночи.

Когда началось землетрясение, Тони задумалась над тем, какую ответственность будет нести Хатч, если она потеряется или погибнет.

Земля задрожала. На Тони с осевшего потолка посыпалась пыль, а прямо впереди рухнула поперечная балка. Помещение трясло, и Тони ничком бросилась на землю, закрыв голову руками. Ее фонарь погас. Она попыталась проползти мимо упавшей балки, но комната продолжала ходить ходуном, накреняться, а потом вверху раздался ужасный скрежет. Над головой все скрипело, скрежетало и визжало. Что-то с грохотом обрушилось, очень тяжелое, как будто сломалось дерево. Или кость.

Тяжесть давила на Тони, выжимая воздух из легких, буквально придавливая ее к земле. Темнота, намного глубже и непрогляднее, чем в помещении, стремительно проносилась, казалось, прямо сквозь нее. Невозможно было двигаться, дышать, звать на помощь.

Ей послышался голос. Она решила, что это Хатч, но не смогла разобрать, что та говорит.

Ее последней мыслью было, что все ее планы, ее новая работа, Сколари, возвращение домой, ребенок, которого она когда-нибудь носила бы под сердцем, — все это теперь уже не случится.

Ей было не суждено выбраться с этой проклятой планеты.

* * *

Хатч ползла в темноте, когда по общей связи заговорил Найтингейл:

— Мне кажется, у нас есть для вас лишь дурные вести.

— Что? — переспросила она, обхватывая себя руками.

* * *

Макаллистер с ужасом наблюдал за тем, как сперва Везерал, а за ним корабль исчезли, канули в бездну, которая все еще продолжала расширяться, точно огромная пара челюстей. Застывший в испуге Везерал не знал, куда бежать, он заскользил на четвереньках, а бездна погналась за ним, словно тигр за оленем. Он, пятясь, тщетно отмахивался бесполезной грудой палок, словно надеялся защититься ими, когда внезапно бездна прыгнула и поглотила его, а также его посадочный модуль.

Транспортное средство «Звезды» провалилось в пропасть. Макаллистер посмотрел на Кейси, и его глаза расширились от страха.

Земля рядом с ними раскололась, и челнок начал крениться. Люк, который не был задраен, широко раскрылся, и Макаллистер посмотрел вниз — в бездну.

Надо убираться отсюда! Они погибнут, если останутся. Однако единственный выход был через люк, который нависал над зияющей пропастью.

Макаллистер поискал что-нибудь, чем разбить ветровое стекло. Кейси угадала его мысли, замотала головой и крикнула:

— Стекло непробиваемое.

Дверь в задней части кабины вела к грузовому люку, но он ни за что не пролез бы туда. Наклон становился все ощутимее. Они соскальзывали в пропасть. Макаллистер с трудом наклонился вправо, в противоположную сторону, и оттолкнулся от подлокотника кресла, словно это могло замедлить процесс.

— Господи, Кейси, — пробормотал он срывающимся голосом. — Вытащите нас отсюда!

— Я? — Она побледнела. — Как же, по-вашему, я это сделаю?

— Вы говорили, что умеете летать на этих чертовых штуках.

— Я сказала, что у меня есть некоторый опыт управления посадочным модулем. А это — скорее какой-то транспортный самолет.

— Так управляйте им. Попытайтесь, ради бога, иначе…

Она поднялась и перебралась в кресло пилота, даже не глянув на люк.

— Используйте автопилот, — настойчиво бубнил Макаллистер. — Вы только прикажите, и он оторвет корабль от земли.

— Он меня не знает, — отозвалась девушка. — Чтобы он ответил на мой запрос, его надо перенастроить.

— Так перенастройте!

Они продолжали сползать вниз.

— На это нужно время, — выпалила она.

— Кейси…

— Знаю. Думаете, я не знаю?

Она склонилась над панелью управления.

Макаллистер с трудом отстранился, стараясь оказаться как можно дальше от воздушного шлюза.

— Сделайте же что-нибудь!

— Мне надо узнать, как перевести автопилот в другой режим.

— Возможно, эта вон та штука. — Он указал на желтый выключатель.

— Знаете, лучше бы вы хоть сейчас помолчали. Я буду… — Она надавила на клавишу, очевидно, отыскав то, что нужно.

Макаллистер услышал несколько щелчков реле, затем мягкий рокот двигателя где-то под сиденьем. Ремни безопасности автоматически зафиксировали его, он вцепился в подлокотники кресла и закрыл глаза.

Кресло поднялось, и летательный аппарат как будто стал выравниваться. Крепко-накрепко зажмурившись, он не знал, что случилось, и боялся смотреть. Он сожалел о собственной глупости, которая привела его на эту чертову планету. Проститься со своей драгоценной жизнью ради ничтожной груды булыжников?

Гравитация отпустила их, посадочный модуль начал подниматься.

— Отлично, Кейси, — сказал он, зная по опыту, что следует вдохновлять людей, когда те делают нечто такое, что тебе отчаянно от них нужно. Как если бы в противном случае она могла разбить летательный аппарат.

Макаллистер медленно открыл глаза. Кейси потянула штурвал на себя, медленно, осторожно, и он догадался, что она тоже побаивается. Земля была в нескольких метрах под ними и постепенно удалялась. Слава богу.

Они поднялись над пропастью. Казалось, она по-прежнему расширяется. В нее падали огромные куски земли и снега.

Транспортное средство внезапно клюнуло носом, и Кейси с трудом удалось справиться с ним.

— Вы все делаете превосходно, — заискивающим тоном произнес Макаллистер. — И красиво.

— Прошу вас, заткнитесь! — рявкнула она.

Ему хотелось, чтобы она говорила с ним с бoльшим уважением. Ему хотелось, чтобы она взяла курс на север, туда, где бескрайние просторы, уйма пространства, спокойная плоская равнина, и совершила бы там посадку. Это казалось довольно простым делом. Кейси уже выполнила самую сложную часть работы. Она продолжала бороться со штурвалом, двигатели издавали странные звуки, и летательный аппарат судорожно двигался по небу. Но вот он замедлил ход, и внезапно их развернуло ветром.

— Что-то не так? — осведомился он.

Транспортное средство кренилось. Теряло высоту. Стремительно взмывало вверх.

— Спайк, — процедила Кейси сквозь сжатые губы. — Черт, я тренировалась на других системах.

— Просто удерживайтесь в воздухе. Наверное, надо выждать.

— Необходимо использовать вспомогательные двигатели, — отозвалась она.

— Вы можете это сделать?

— Если смогу разобраться, куда они сейчас смотрят.

Макаллистер уголком глаза увидел Найтингейла: тот стоял в снегу на коленях. Наблюдал. «Везучий ублюдок, — подумал модный издатель. — Вытащил счастливый билет. Эта чертова расщелина норовит сожрать нас — вместо него. В конечном итоге выживание — удел не способных, а удачливых. Это очень важное дополнение к объяснению реальной работы того механизма, что открыл Дарвин».

В это мгновение загудели вспомогательные двигатели. Сиденье приподнялось, ощутимо хлопнув Макаллистера по заду. Земля под ними стала еле видной, неотчетливой, а Кейси вскрикнула и принялась неистово крутить разные ручки на панели управления. Он решил, что мысль о Дарвине станет для него последней, и приготовился к неизбежному: погибнуть в катастрофе на пустынной и далекой планете. По крайней мере, не в пропасти. То есть его не засыплет землей.

Они летели к цепи холмов на северо-западе, и Макаллистеру пришло в голову, что они не сумеют добраться до подходящего для посадки места. Поскольку эта сумасшедшая за штурвалом вот-вот разобьет посадочный модуль. И никто добровольно не вызовется спуститься с орбиты вытащить их из-под обломков.

Летательный аппарат норовил повернуть, и не похоже было, что Кейси знает, что делает. Рев вспомогательных двигателей, заполнявший кабину, внезапно затих. Должно быть, она отыскала кнопку выключения и теперь искала, как притормозить.

Холмы быстро приближались. Слышались лишь вой ветра, обтекающего фюзеляж, и неистовая мольба пилота.

— Ну давай же, сукин сын!

Она снова потянула штурвал на себя. Под ними дыбились склоны холмов, а дальше простиралась пустынная местность. Летательный аппарат, очевидно, исчерпав всю энергию движения, затем лишился и левитационной силы спайка и начал падать.

— Черт возьми! — выругалась Кейси.

Макаллистер вцепился в подлокотники кресла, и модуль грохнулся на землю. От толчка появилось неприятное ощущение в шее, потому что голова резко дернулась и выгнулась спина. Однако чертова хреновина не взорвалась. Кейси удержали ремни безопасности. Макаллистер стал освобождаться от своих ремней, и тут позади прозвучал взрыв. Запахло гарью, повалил дым.

Макаллистер выбрался из кресла и заметил, что они забыли закрыть люк. Так что все в порядке. Ему не придется разбираться, как его вскрыть.

Сиденья покорежились при ударе, и Макаллистеру пришлось изрядно потрудиться, чтобы вытащить Кейси. Она была вся в крови, голова безвольно запрокинута. На челюсти образовался огромный кровоподтек, глаза закатились. Челнок сотряс новый взрыв. Языки пламени принялись лизать иллюминаторы.

Он освободил девушку от ремней безопасности и вынес через воздушный шлюз — почти волоком. И едва они покинули корабль, как тот превратился в шаровую молнию.

* * *

Найтингейл наблюдал за густым столбом дыма, поднимающимся из-за гряды холмов на северо-западе. Он не осознавал истинного значения этого вплоть до того момента, когда услышал по радио голос Келли.

— Марсель, — сказала она. — Похоже, мы только что лишились обоих посадочных модулей.

10

Вера постоянно взимает свою плату. Когда неудача постигает истинно верующего, он признает, что совершил нечто заслуживающее наказания, но не вполне понимает, что именно. Реалист, признавая, что живет в дарвинистской вселенной, попросту доволен тем, что его неудача — где-то после другого заката солнца.

Грегори Макаллистер. Предисловие к Полному собранию сочинений Джеймса Кларка

* * *

Расчетное время до разрушения: 255 часов

* * *

— Обоих модулей? — ужаснулся Марсель. — Когда?

— Только что.

— Боже, Келли, но как такое могло случиться?

— Посадочный модуль «Звезды» провалился в расщелину. А наш улетел за холм и взорвался. Мы с Рэнди сейчас идем туда. Там все заволокло дымом.

— Кто был в модуле?

— Макаллистер и женщина, которая прибыла с ним. Оба — пассажиры «Звезды». Должно быть, они пытались уйти от опасности, но, похоже, ни у одного из них не оказалось достаточного умения, чтобы справиться с управлением.

— Кто-нибудь еще пострадал?

— Их пилот тоже пропал. Наверняка погиб. Он упал в ту же расщелину, куда провалился посадочный модуль.

Марсель с открытым ртом уставился на Билла, чье изображение было на мониторе над его головой. С кораблей Академии не пострадал никто. Однако создавалось впечатление, что эту партию вчистую выиграла «Вечерняя звезда». «Какого черта эти люди вообще там делали?»

— Хорошо, — буркнул он. — Я дам знать об этом капитану Николсону. И договорюсь, чтобы нам доставили еще один посадочный модуль. Постоянно держите меня в курсе событий.

— Обязательно! Сейчас мы следуем к месту катастрофы.

Марсель прекратил переговоры и потер лоб.

— Билл, кто сейчас достаточно близко к нам?

— Я проверю, — ответил ИИ. — Кто-нибудь наверняка найдется.

* * *

В туннеле, согнувшись в три погибели, Хатч осознала, что у нее возникла еще одна проблема, требующая немедленного решения. Крыша обвалилась и перекрыла выход из башни. Тем не менее эта трудность не заставила ее трястись от страха.

«Оба? Славная новость, — пробормотала она себе под нос и осветила лучом фонаря камни, стропила и землю, перекрывшие коридор. — Как же я ненавижу дополнительные проблемы! Мне и самой не помешает небольшая помощь».

— Чианг должен прийти через минуту, — сообщила Келли.

Кто-то погиб. Возможно даже трое или четверо.

— Келли, — велела Хатч, — вызови Марселя. Расскажи ему, что случилось. Нам понадобится еще один посадочный модуль.

— Уже. Он занялся этим. Просил, чтобы я не волновалась.

— Ох! Я всегда нервничаю, когда мне так говорят.

— Не бойся.

— Хатч, — раздался голос Чианга. — Как ты?

— А как по-твоему? Во всяком случае, я не пострадала.

— Может, нам лучше подождать, пока ты выберешься? — спросила Келли.

— Нет. Оставь здесь Чианга. И сделай все возможное для Макаллистера и этой женщины. И еще, Келли…

— Да?

— Попытайтесь спасти посадочный модуль. Думаю, не надо объяснять, каким полезным он может оказаться. — Она снова переключилась на Чианга. — Ты где?

— В дальнем проходе, возле арсенала.

— И никаких признаков Тони?

— Пока нет.

Она ощутила холодок.

— Буду копать дальше, — сказал Чианг.

— Осторожнее. А то могут получиться и другие обвалы.

— Хорошо.

— А я начну с этого конца.

— Это займет некоторое время.

— У тебя оно есть, Чианг. А мне спешить некуда.

Врубив лазер, Хатч закрепила фонарь и приступила к работе.

* * *

Макаллистер понятия не имел, что делать. Он отключил скафандр Кейси и попытался привести ее в чувство, но она не реагировала. В тридцати метрах от них в снегу лежал посадочный модуль, разбитый, искореженный, сгоревший. Из него валил черный дым.

Макаллистер внимательно осмотрел место, где они упали: плоские голые холмы, редкие деревья, некоторые из них сломаны. Оставшись в полном одиночестве, он почувствовал ужас. Где же эта идиотка, которой так хотелось заправлять всем? Именно теперь, когда она была бы к месту, ее нигде не видно.

Он подумал о том, что никак не мог предотвратить землетрясение, разразившееся именно тогда, когда он давал интервью, и впервые не стал задерживаться на мысли, что Вселенная и в самом деле злобна и коварна.

Они пересекли гряду холмов, так что башня была ему не видна. И вот он беспомощно сидел, держа на руках Кейси, легонько баюкая ее, сознавая свою ответственность и думая о том, каким же он был кретином, когда покидал уютную безопасность своей каюты на «Звезде».

Макаллистер испытал чувство, близкое к радости, когда увидел две фигуры, появившиеся на холме. Одной была женщина по имени Келли. Вторым — Найтингейл. Они остановились и осмотрели разделявшее их пространство. Макаллистер помахал рукой. Они помахали в ответ и направились к нему, стараясь идти быстрее по глубокому снежному покрову.

— Мистер Макаллистер, — послышался в его наушниках голос Келли, — с вами все в порядке?

— Кейси не дышит, — печально отозвался он.

Они с трудом пробрались к нему и остановились рядом. Келли почти полностью скрылась под снегом. Она послушала сердце девушки, затем приложила пальцы к запястью, нащупывая пульс.

— Ну как? Есть что-нибудь? — спросил Макаллистер.

Келли отрицательно покачала головой.

— По-моему, нет.

Они некоторое время попеременно работали над ней, пытаясь оживить.

— Похоже, мы разбили ваш посадочный модуль, — сказал Макаллистер.

— Что случилось? — спросил Найтингейл. — Не понимаю, как вы вообще подняли его в воздух?

— Я и не пытался, — признался Макаллистер. — Пилотировала Кейси. А я в этом совсем не разбираюсь.

— Так что же пошло не так?

— Она не имела опыта управления и не справилась с ним. Челнок слишком большой. Или еще что-то… — Он посмотрел вниз на ее безжизненное тело. — Полет сюда ей подарили на день рождения. Родители.

Провозившись еще какое-то время, они убедились, что бороться за жизнь Кейси бесполезно. Было ясно, что та погибла. Келли со вздохом осторожно опустила голову девушки на снег и молча двинулась к разбитому летательному аппарату. Пару раз она обошла его кругом, и мужчины услышали, как она на противоположной стороне постучала по обшивке.

— И что ты думаешь? — нервно осведомился Найтингейл, когда Келли снова появилась из-за хвоста модуля.

— Металлолом. Надо посмотреть, что можно спасти.

Макаллистер попытался прочитать по ее глазам, что именно ее беспокоит. Но лицо Келли напоминало маску.

— Лучше бы сообщить об этом наверх.

— Мы уже сообщили.

Макаллистер устал и был напуган. Двое прибыли на Малейву-3 из-за него, и вот одна из них погибла.

Макаллистер долгие годы учился не прощать вины. Однажды он написал, что нужно вколачивать в свое сознание совестливость и покорность, поскольку на самом деле совесть — не в природе человека. Эти соображения внедряются в юные умы церковью, правительством или общественностью доступными им средствами. Избегать сексуальной страсти. Уважать власти. Брать на себя ответственность за неудачи, даже когда происходящее не зависит от тебя.

Что ж, землетрясения от меня ни черта не зависят.

* * *

На бородатом лице Билла отразилась обычная покорность.

— Слушаю, Марсель, — сказал он. — Чем могу помочь?

— Проинформируй «Звезду», лично капитана, что на месте высадки произошло землетрясение. И попроси его связаться со мной.

— Сделаю это сию же минуту.

— И еще передай, что его челнок разбился. Спроси у него, есть ли у них на борту еще один.

— Марсель, согласно нашей базе данных на «Звезде» только один посадочный модуль.

— Все равно спроси. Возможно, наши данные не точны. Тем временем сделай прикидки. Мне необходимо знать обо всех кораблях, которые способны достичь нас в течение шести дней. И чем они ближе, тем лучше. У кого-то из них наверняка есть посадочный модуль.

Большинство космических судов не берут с собой посадочные модули. Как правило, потребности в них нет, поскольку космопорты располагают всем необходимым для доставки на орбиту и с орбиты. Обычно посадочными модулями озабочиваются исследовательские экспедиции к пограничным зонам, а также туристические корабли, которые время от времени совершают рейсы для осмотра достопримечательностей в отдаленных уголках Вселенной.

К Марселю присоединился Бикман.

— С Келли и Чиангом все в порядке? — спросил он. Пока он говорил, за его спиной появились еще несколько человек.

— Вроде бы. Нужно забрать их оттуда. Наземная экспедиция завершена.

— Согласен, — произнес Бикман.

Марсель устал, был разочарован и злился.

— Какой крайний срок на то, чтобы вытащить их?

Бикман бросил взгляд на календарь.

— Они, должно быть, более или менее в безопасности до конца недели. Потом… можно лишь гадать.

Марсель попытался вызвать Хатч по личному каналу. Однако ему никак не удалось поймать ее волну.

— Она все еще в башне? — поинтересовался Бикман.

— Да. Это последнее из того, что мне известно.

— Марсель. — Это заговорил ИИ. — Извините, что прерываю, но ваше сообщение на «Звезду» передано. И мне удалось обнаружить только один корабль в пределах требуемой дальности. Это «Афина Боардмен». Он принадлежит…

— Мне известно, кто его владелец, — отозвался Марсель. «Боардмен» был приписан к флоту «Космика». На заре своей карьеры он сам несколько раз пилотировал это судно, когда работал на основанную на правительственные субсидии программу по землеформированию.

— Далеко они?

— Смогут прибыть сюда через четыре дня. Еще у нас есть входящий вызов со «Звезды». Капитан Николсон хочет поговорить с вами по кобальтовому каналу.

«Так, значит, по зашифрованной связи».

— Соединяй, Билл.

— Кто погиб? — спросил Бикман. — Есть ли уже более точная информация?

— Известно про двоих. Пилот посадочного модуля «Звезды». И пассажирка, молодая женщина. Возможно, погибших больше. Пока полных данных нет. — Марсель записал все это в свой портативный компьютер. — Билл.

— Да, Марсель.

— Отошли на «Боардмен» послание четвертой категории важности: ККА «Венди Джай» объявляет о чрезвычайном положении. Наши люди терпят бедствие на Обреченной, не защищенные от надвигающейся катастрофы. Для их спасения требуется ваш посадочный модуль и ваша помощь. Время поджимает. Ваше прибытие требуется максимально быстро. Клерво». Стандартное окончание. Дай им наши координаты.

— Хорошо, Марсель. У меня на связи капитан Николсон.

Марсель попросил пришедших с Бикманом выйти и закрыл дверь. Затем дал распоряжение ИИ продолжать. На экране появилось изображение Николсона. Он выглядел испуганным.

— Капитан Клерво, — осведомился он, — насколько все это скверно?

— Дела плохи, — коротко ответил Марсель.

Николсон увидел Бикмана и заколебался.

— Профессор Бикман, — представил ученого Марсель, — руководитель проекта «Морган», а заодно воплощение благоразумия. Один из его людей тоже там, внизу. Даже несколько.

Николсон кивнул. На его щеках заиграли желваки.

— Что же в точности произошло?

Марсель рассказал.

Кровь отхлынула от лица Николсона, а глаза превратились в узкие щелки.

— Да поможет им Господь, — произнес он. Затем надолго воцарилась тишина. После чего капитан продолжил: — Простите, но вы сказали, что потеряны оба посадочных модуля?

— Совершенно верно. Вот почему я спрашиваю, нет ли у вас еще одного?

Трудно было поверить, что Марсель вообще способен куда-нибудь отправиться без модуля, однако он это сделал.

— То есть у вас нет запасного транспортного средства?

— У нас и не было посадочного модуля, капитан. Хатчинс спустилась на модуле «Уайлдсайда».

— Понятно. — Николсон кивнул и, похоже, стал дышать с трудом.

Марсель в эти мгновения решил, что надвигающийся удар, похоже, неминуем.

— Ну хорошо, — наконец выдавил из себя капитан «Звезды». — У нас тоже нет ни одного модуля, поэтому необходимо получить помощь со стороны.

— Она уже есть. В нескольких днях пути от нас — «Боардмен».

— Слава богу! — Голос Николсона дрожал. — Вы сообщите мне, когда узнаете больше?

— Конечно.

* * *

— Хатч, я ее нашел.

Чианг проговорил это мрачно и угрюмо, и душа у нее ушла в пятки. Хатч сидела, прислонившись к стене, усталая, и пыталась отдышаться. Воздух в проходе становился затхлым и скверным.

— Она мертва, — прошептал он. — Выглядит так, будто ее убило моментально. Похоже, не мучилась.

Хатч зажмурилась так крепко, что глазам стало больно.

— Хатч, ты меня слышишь?

Она приглушила передатчик, справилась со своим голосом и ответила:

— Да.

Снова последовала тишина.

— Ты сможешь ее вытащить оттуда?

— Мне понадобится пара минут. С тобой-то все нормально?

— Да, со мной все прекрасно.

— Келли пыталась связаться с тобой.

— Под землей сигнал плохо ловится. Какова ситуация?

— Сейчас она тебе обрисует. Марсель тоже хотел бы побеседовать с тобой.

Келли явно была испугана.

— Женщина-пассажирка мертва, — сказала она. — С Макаллистером все в порядке.

— А что насчет посадочного модуля?

— Разбит.

— И вообще никаких шансов?

— Ни малейших.

«Трое погибших. А остальные — в беде. О Господи».

— Ладно, — вздохнула она. — Мы обсуждали модуль «Уайлдсайда», верно?

— Да.

— Так как же насчет второго? Того, что провалился в пропасть?

— Его не видно.

— Надо посмотреть. Может быть, нам повезет.

— Хатч, — спросила Келли, — как ты?

— Я почувствую себя прекрасно, как только снова увижу свет. Ты знаешь про Тони?

— Чианг мне рассказал. Очень жаль.

— Нам всем очень жаль.

Спустя некоторое время на связи снова появился Чианг.

— Я вытащил Тони и прорезаю твою стену. Держись как можно дальше от нее.

— Я отхожу.

— Свяжись с Марселем.

— Хорошо.

Марсель старался говорить спокойно и бодро.

— Чианг вытащит тебя через несколько минут. Ты ведь не пострадала, не так ли?

— Нет. — Она оглядела камни вокруг.

— «Боардмен» уже идет к нам. Должен быть здесь через несколько дней.

— Что нам теперь следует делать? Через несколько дней?

— Да. Извини. Других вариантов у нас нет, — произнес Марсель таким тоном, что она уверилась: им страшно повезло. — Оставайся там, где есть, Хатч. Мы вытащим вас, как только сможем.

Снова раздался голос Билла:

— Для тебя есть кое-какая почта. Не хочешь посмотреть?

— Разумеется. — «Неужели наступили лучшие времена?» — Давай.

— Привет, Присцилла. Это Чарли Ито.

Хатч спроецировала его изображение посреди помещения. Чарли выглядел как таможенник, получающий наслаждение от сбора налогов: слегка фамильярно и с вкрадчивой улыбкой.

— Помнишь, как мы познакомились прошлой весной на дне рождения твоей тети Эллен? Наверное, помнишь и о том, что тогда рассказывала, как тебе однажды захотелось слетать на Кейп-Код. Дело в том, что вчера совершилась невероятная сделка, и я сразу же подумал о тебе. Мы приобрели роскошный дом на берегу моря, только что выставленный на продажу. Я догадываюсь, о чем ты думаешь, но уж потерпи меня минуточку…

Она перешла к следующему посланию.

— Привет, Присцилла.

Это оказалась ее мать. Яркая, красивая. И, как обычно, ее сообщение было записано безукоризненно аккуратно.

— Жду не дождусь, когда мы увидимся снова, когда ты прилетишь. Буду очень рада, если мы проведем несколько дней вместе и, возможно, отправимся в горы. Девичник из нас двоих. Дай мне знать, если все будет в порядке, и я забронирую домик.

Я знаю, что тебе не нравится, когда я знакомлю тебя с мужчинами, но твой дядюшка Карл недавно представил мне блестящего молодого архитектора. Я бы сказала, у него превосходное будущее…

Она снова двинулась дальше.

— Привет, Хатч.

Это оказалось чисто звуковое письмо. Сделать аудиозапись — быстрее, чем написать письмо.

— Много времени прошло с тех пор как мы в последний раз общались, но тут я услышал, что ты на «Уайлдсайде» отправилась к Обреченной.

Это был Фрэнк Карсон, археолог, с которым она давно порвала отношения — как теперь казалось, в совершенно другой жизни.

— Похоже, ты опять в деле. Завидую. Я бы все отдал, чтобы оказаться рядом с тобой. Мы по-прежнему проводим раскопки на Бете Пасифика-3 и наконец начали переводить кое-что с местных языков. Но ты насчет этого не волнуйся, во всяком случае прямо сейчас. Просто мне хочется, чтобы ты знала: я постоянно думаю о тебе. Ты — везучая.

Ей удалось выдавить улыбку.

— Мисс Хатчинсон.

Еще одно звуковое сообщение. На этот раз она услышала низкий баритон.

— Вы, наверное, помните наше прошлогоднее знакомство на конференции Всеобщей ассоциации пилотов. Меня зовут Харви Хатчинс — честное слово, точь-в-точь, как вас, о чем мы уже говорили. Но это просто к слову. Я руководитель одного из проектов компании «Транспорт Центавра». Ищу опытных пилотов. Мы организуем сеть доставки провианта и персонала. Могу гарантировать вам интересную работу, щедрое вознаграждение и широкий диапазон дополнительных льгот. Это короткая вакансия, однако, если хотите, я попридержу ее для вас…

Следующее сообщение, молодой женский голос с бостонским акцентом:

— Привет, мисс Хатчинс, я представляю Фонд поддержки Северо-Американского университета выпускниками. Нам бы хотелось в этом году попросить у вас помощи в…

Она прослушала и другие сообщения, все более или менее «по делу», все от людей, знающих ее достаточно хорошо, чтобы их «письма» избежали фильтров (которые, похоже, оказались сейчас бесполезными).

Среди них не было ни одного от кого-либо из редких мужчин в ее жизни. «Что за времена настали, — размышляла Хатч, — если очарование оказывается бессильным». Однако она прекрасно понимала: никто не хочет связываться с женщиной, которая почти никогда не бывает дома. Да, она чувствовала, что ее удел — одиночество. «А может быть, послать все к черту, когда экспедиция закончится? Не такая уж плохая идея. Вернуться домой и зажить нормальной жизнью».

Судя по звукам, Чианг был уже совсем рядом. Затем туннель озарил луч света.

* * *

Хатч помогла Чиангу поднять тело Тони наверх, в башню. Им понадобилось на это около двадцати минут. Они несли тело несчастной по узким коридорам, стараясь не уронить, карабкались по неудобным карликовым лесенкам, и это были, наверное, самые длинные двадцать минут в ее жизни. Фликингеровский костюм на Тони оставался по-прежнему включенным, поэтому тело на ощупь казалось теплым и живым. Хатч неотрывно смотрела на девушку, мысленно представляя ее глаза за закрытыми веками, обвиняющие, наблюдающие за ней. Это ты привела меня сюда…

Хатч сотрясала дрожь, когда они наконец доставили Тони на уровень земли, вынесли наружу и положили на солнце.

* * *

Макаллистер подхватил Кейси на руки, и они отправились обратно. Келли тщательно обследовала сгоревший посадочный модуль, собирая все, что уцелело и могло пригодиться: кое-какую одежду, кое-что из легкой закуски и запасной резак. Запасы еды поджарились основательно, так что, пока суд да дело, им придется выживать посредством пончиков.

Они попытались оптимально поделить груз, хотя только Макаллистер был достаточно силен, чтобы нести Кейси. Время от времени остальные пытались сменить его, но лишь тяжело брели вперед с телом, пока терпение у Макаллистера не лопнуло, и он не настоял на том, что сам позаботится о Кейси. И вот он нес ее, а группа просто делала частые привалы, а после догоняла его. Чианг встретился с ними на полпути и сменил Макаллистера.

Вернувшись к башне, они увидели Хатч. Та с каменным лицом сидела рядом с бездыханной Тони. Чианг положил Кейси рядом с нею.

— Так что с модулем «Звезды»? — спросила Келли. — Вы нашли его?

Хатч кивнула. Келли не заметила в выражении ее лица ни тени надежды. Спустя минуту они подошли к пропасти.

Посадочный модуль застрял неглубоко. Примерно в пятнадцати метрах от поверхности. Его заклинило между каменными стенами, не давая совершить длительное падение к припорошенному снегом дну. Везерала нигде не было видно.

* * *

Элиот Пенкавиц был капитаном «Афины Боардмен», вылетевшей специальным рейсом на Куракуа и доставляющей солнечные зеркала, образцы ДНК свыше одиннадцати тысяч видов рыб, птиц, растений, трав и деревьев и более тридцати тысяч специально отобранных разновидностей насекомых. Он вез также заказанное материально-техническое обеспечение постоянной программы работ по превращению Куракуа в подобие Земли, а заодно шестьдесят четыре специалиста и технических работника. Корабль находился в трех днях пути от своего пункта назначения, когда с «Венди Джай» прибыл сигнал бедствия.

Пенкавицу не хотелось отклоняться от курса. Однако кодекс пилота и закон не оставляли сомнений. Когда официально объявлялось о чрезвычайном положении, когда приходил рапорт, что в опасности жизни людей, суда были обязаны оказывать помощь. На «Боардмене», уже находившемся в пути несколько недель, никто не порадовался бы удлинению полета на девять, а то и больше, суток. Особенно Ян Хелм, летевший на планету, чтобы занять пост руководителя миссиями.

Элиот сверился со своей базой данных, чтобы найти, кто еще мог бы заняться этим делом и выручить группу Академии. В районе бедствия было еще два корабля, которые успевали добраться туда, но ни один не располагал посадочным модулем. Только «Боардмен».

«Досадно. Как же эти кретины умудрились очутиться в подобной ситуации?»

Он написал ответ и передал через ИИ: Крепко сидите в седле! Кавалерия выступила в поход. «Боардмен» будет у вас через четыре дня и шесть часов. Пенкавиц.

— Полагаю, все это должно славно завершиться, сэр, — проговорил ИИ.

— И я того же мнения, Ева. А теперь отошли это.

— Сделано, капитан.

— Вот и прекрасно, — заявил Пенкавиц, поднимаясь из кресла. — Ну, приступим к наиболее сложной части этого дела.

— Будем объясняться с доктором Хелмом?

— Совершенно верно.

11

Жить на широкую ногу — это как ходить по канату без страховки. Найти свое место — и удерживать его вопреки правилам, навязанным обществом. Вокруг нас гибнут те, кому это не удаётся: стремящиеся изменить мир честные люди, разнообразные воинствующие типы и истинно верующие, безоговорочно уверенные в том, что всеми прочими непременно нужно руководить.

Грегори Макаллистер. Заблудившийся на лунной базе. Лучшая месть

* * *

Расчетное время до разрушения: 252 часа

* * *

— Марсель, — сказал ИИ, — мы получили ответ от «Боардмена». Они сообщают, что понимают нашу проблему и направляются к нам.

Марсель испустил громкий вздох облегчения.

— По их расчетам, они прибудут через четыре дня и шесть часов.

Он сообщил об этом Хатч, которая постаралась скрыть тот факт, что затаила дыхание. Затем вызвал «Звезду». Николсон, обрадовавшийся, услышав, что Макаллистер жив, воздел кулак в неправдоподобном жесте ликования и благодарности за эту вторую хорошую новость. Марсель известил Бикмана, а тот объявил остальным. Потом он переговорил с двумя пассажирами, ожидающими на «Уайлдсайде». Женщина заявила, что чрезвычайно рада грядущей помощи и что с самого начала была против этой миссии. Еще она дала понять, что Марсель по меньшей мере частично ответствен за саму ситуацию, которая, вне всяких сомнений, вышла из-под контроля.

* * *

Капитан Николсон принял еще одну таблетку успокоительного и уставился на встроенный в стену экран, превратившийся в голограмму, изображающую лесной массив. Слава богу, по крайней мере смертей больше не будет. Малейва располагалась вдали от космических трасс, и легко могло выйти так, что никто не смог бы прийти им на помощь.

Конечно, уже понесенный ущерб достаточен, чтобы погубить его. Мертвые пассажир и член экипажа. Разбитый посадочный модуль. Причем из-за нарушения полетных инструкций. Как объяснить все это?

Наступил самый черный момент в жизни Николсона, сравнительно свободной от неприятностей и разочарований. Он понимал, что независимо от того, как все сейчас закончится, ему не сносить головы. Его вытащат на дисциплинарную комиссию, которая ясно и недвусмысленно объяснит ему и всей планете, какой он негодяй. На него наложат дисциплинарное взыскание и уволят. Что в полном объеме будут освещать все средства массовой информации.

Поэтому он ожидал судебного преследования и того, что на него взвалят ответственность за весь ущерб, причиненный семьям двух жертв, и за потерю посадочного модуля. Против него могут даже возбудить дело. Не то чтобы «Трансгалактик» так уж жаждала справедливости, но Корпорация воспользуется любой возможностью, чтобы уйти от ответа в условиях изобилия поводов для судебных исков.

Как же он мог оказаться таким дураком?

После его разговора с Клерво прошло всего три минуты, когда дежурный офицер передал ему, что с ним желает побеседовать уцелевший пассажир, мистер Макаллистер.

Передатчик работал только в аудиорежиме.

— Вам известно, что здесь случилось? — осведомился великий человек.

Вот он, субъект, виновный в столь плачевном положении капитана. «У вас будет возможность устроить небольшой музей в честь сгинувшей планеты, — сказал он. — Людям это понравится. Начальство будет восхищаться вашей прозорливостью. И вашей дерзостью и храбростью».

— Да, я в курсе, — отозвался капитан, стараясь, чтобы голос звучал сдержанно. — С вами все в порядке, мистер Макаллистер?

— Благодарю, все прекрасно. — Казалось, он был чем-то подавлен. Чарующая надменность его манер исчезла. — Я понимаю, у вас возникают некоторые проблемы из-за этого… несчастного случая.

— Вряд ли какие-либо объяснения, которые я предоставлю, удовлетворят мое начальство.

— Нет, думаю, нет. Мне бы хотелось извиниться, капитан.

— Да, разумеется. Спасибо.

— Мне и в голову не приходило, что могло случиться нечто подобное.

— Мне тоже. Капитан Клерво сообщил мне, что вы сейчас в весьма затруднительном положении.

— Да. Боюсь, что так. Пока не прибудет спасательное судно.

— Оно уже идет сюда. А теперь… не знаю как спросить… вы можете кое-что сделать для меня?

— Понимаю, капитан. Полагаю, никому из нас не стоит предавать огласке подробности этого печального происшествия.

— Да. Совершенно верно! — Николсон заколебался. Всегда имелась вероятность, что кто-нибудь где-нибудь мог подслушивать. Может быть, даже записывать их разговор. У него не было защищенного канала связи с Макаллистером. — Так, наверное, будет лучше.

Завершив сеанс связи, капитан удалился в свою каюту и стал задумчиво разглядывать форменный китель, который по традиции надевал на обед с пассажирами.

Вероятно, у него был выход.

Он мог бы стереть соответствующую запись в вахтенном журнале и объявить полет несанкционированным. Виноват оказался бы Везерал.

Но он не любил такие вещи — это уронило бы его в собственных глазах. Однако Везерал погиб, и никакой вердикт следственной комиссии не способен был повредить ему. Сообщник капитана по этому заговору теперь уж точно сохранит тайну. Им самим будет руководить желание не рассказывать лишнего, поскольку именно он окажется ответственным за все это, если правда выйдет наружу. Николсон был единственным, кто мог утверждать как должностное лицо, что Везерал совершил посадку на модуле по собственной инициативе. И остается только сочинить историю, объясняющую, как на борту оказались Макаллистер и Хэйз. А это уже раз плюнуть.

«Может быть, — подумал Николсон, — мне вообще удастся выйти сухим из воды».

* * *

Помощники Макаллистера не обвинили бы его в умении приглушать совесть. Они порой не соглашались с великим человеком в литературных оценках или в вопросах исторической интерпретации. Но Макаллистер тотчас же находил суждения или вкус этого человека сомнительными и мог выставить его или ее природный интеллект на обозрение обычной публики как некую несуразную диковину. Он получал особенное удовольствие, окорачивая тех, кто на это напрашивался, тех напыщенных, самодовольных, дерзких дурачков, которые вечно суетились вокруг, навязывая другим нормы поведения, морали и принципы веры. И ни разу не оглядывался назад.

Он долго стоял у края пропасти, пристально рассматривая искореженный посадочный модуль «Вечерней звезды», и думал о погибшем пилоте, показавшемся ему так себе, посредственностью; а еще он думал о Кейси, совсем юной девушке, о Кейси, которая могла бы развить в себе любой талант, какой заблагорассудится. Он не считал, что виноват в их гибели. Однако отчетливо понимал, что, не поддайся он темному порыву, толкнувшему его посетить это Богом забытое место, они остались бы живы. Было бы излишне даже на мгновение предположить, что он сам бросился бы им на помощь. Однако правда заключалась в том, что впервые за свою взрослую жизнь он задался фатальным вопросом: может быть, эта планета и предназначена для того, чтобы он сюда явился?

Посадочный модуль заклинило очень крепко. Под ним темнела пропасть, наверняка в сотни метров глубиной. Да, длинный путь в бездну. На дне белели сугробы. Где-то там, за пределами всякой досягаемости, обрел вечный покой Везерал.

Макаллистер все еще пристально смотрел вниз, когда осознал, что с ним кто-то говорит.

Хатчинс.

— Мистер Макаллистер, с вами все в порядке? — осведомилась она.

— Да, — ответил он, несколько подсобравшись. — Все замечательно.

* * *

Возможности сохранить тела у них не было, и после ряда обсуждений с участием Николсона, Марселя и Хатч было принято решение похоронить Тони с Кейси на той равнине, где они погибли.

Место выбрали метрах в тридцати от башни, сбоку; очистили его от снега и вырыли две могилы. Вооруженная группа в составе Чианга, Макаллистера и Келли совершила рейд к пятачку леса, срубила два дерева и изготовила два самодельных гроба.

Все это время Хатч и Найтингейл продолжали получать общую информацию с кораблей. Из стены башни они вырезали три каменные глыбы и высекли на этих надгробьях надписи. Тела завернули в пластик, предназначенный для упаковки артефактов. Тем временем наступила ночь и возвратились их коллеги. Они спрятали гробы в башню, поставили часового, разожгли костер и уснули под открытым небом.

В этих условиях люди напоминали призраков. Вообще говоря, поля Фликингера невидимы, но при этом отражают свет примерно в диапазоне 6100–6400 ангстрем. Оранжевый и красный. Так что они выглядели как мягкое мерцание, варьирующее в различных оттенках цвета пламени. Когда огонь время от времени ярко вспыхивал, становились видны золотистые ауры, придавая полю ангельский оттенок. Или дьявольский, если угодно. В любом случае Хатч надеялась, что этого будет довольно, чтобы отогнать на порядочное расстояние существ, бродящих по соседству.

Первую вахту она взяла на себя. Они устроились достаточно далеко от башни, на всякий случай, — охранник, экипированный приборами ночного видения, отлично видит во всех направлениях. Однако ничто не передвигалось по этой пустынной земле, и два часа спустя она, усталая до невозможности, сдала вахту Найтингейлу, а сама свернулась калачиком в сугробе.

Но уснуть Хатч не удавалось, и через некоторое время она стала наблюдать, как Найтингейл нервно обходит лагерь. Шел легкий снег, небо было хмурое, затянутое облаками.

Брать его с собой, конечно, было ошибкой. Даже известие о скором спасении не обрадовало его, хотя все остальные вздохнули с облегчением, и сама Хатч стряхнула беспокойство, осознав, что помощь все же возможна. А Найтингейлу, похоже, было все равно.

— Хорошо, — только и сказал он. — Слава богу.

Но его голос звучал тускло, словно на самом деле это не имело для него никакого значения.

Найтингейл был не молод, а следующие пять дней, да еще без запаса пищи, идти будет очень трудно. Хатч гадала, как долго он выдержит. Как долго выдержит каждый из них? Насколько она знала, среди них нет никого, кто умел бы «в поле» создавать сносные условия. У них остались только пончики и несколько пакетов с чипсами. О черт, как же они проголодаются за эти проклятые четыре дня! В случае крайней нужды они, возможно, могли бы грызть кору. Но это будет всего лишь способ как-то успокоить голодные желудки.

Найтингейл стоял в мерцании огня, пристально изучая местность. Похоже, ему все не нравилось, и он совершенно пал духом. Очевидно, отчасти это произошло из-за гибели коллег, и Хатч ломала голову над тем, так ли сильно на него подействовала сама утрата или он усмотрел некую параллель с тем, что когда-то произошло на этой планете с ним. Помимо всего прочего она понимала, что он ей не доверяет. Нет, он ничего не говорил открыто, однако Хатч читала у него по глазам. Особенно с тех пор, как ситуация обернулась сложнейшей проблемой. Да кто ты такая, демонстрировали его взгляд и осанка, чтобы принимать решения? Каков твой уровень подготовки? А уровень компетентности в этих вопросах? Ведь ты даже не археолог.

Слабая дрожь прокатилась в ночи. Едва ощутимая — но Хатч подумала, что завтра не стоит никуда идти. Лучше получить все данные от Марселя и лишь затем отправится в безопасное место.

Найтингейл опустился на колени рядом с Чиангом и смахнул снег с его системы подачи воздуха. Конечно, если это устройство засыплет снегом, ничего страшного не случится. Если циркуляция воздуха внутри поля Фликингера прекратится, прозвучит сигнал тревоги.

Терморегулятор Хатч еле слышно загудел, прогоняя через себя воздух, находящийся внутри скафандра. Она уловила изменение тона и взглянула на комм. Снаружи температура минус пятнадцать. Ветер непрестанно дул с северо-запада, снежная пелена становилась плотнее.

* * *

Четыре с четвертью дня до прихода помощи… Поистине бедственное положение. Фликингеровские костюмы защищают от холода, но время от времени их необходимо снимать — когда ешь или отправляешь иные главные физиологические потребности. Они устроили за башней «санитарную зону». Хотя о полном уединении речи не было, поскольку Хатч настояла, чтобы никто не уходил без сопровождения. Макаллистер, который нередко протестовал против глупости пуританских воззрений, похоже, преднамеренно толковал эту договоренность крайне превратно. Если ему требовалось воспользоваться удобствами среди ночи, он без стеснения кого-нибудь будил. «Сейчас такие обстоятельства, что не до морали», — пояснял он. «Когда мы станем выбирать, кого съесть, — ответила ему как-то Хатч, — это тоже не будет иметь отношения к морали».

Утром они устроили церемонию прощания под низкими небесами. Келли запечатлела ее для будущих поколений.

Тони относилась к Универсальной церкви, Везерал — к Методистской. И никто не знал, к какой конфессии принадлежала Кейси.

Хатч заговорила о Тони, о тяжкой доле, ибо универсалисты не верили ни в мантры, ни в молитву. Их слова всегда шли из самого сердца. «Все очень горюют об утрате такой молодой женщины, — сказала Хатч. Что бы мы ни нашли в этом месте, ничто не будет достаточной компенсацией за такую потерю». Она добавила, что сама всегда будет помнить Тони, которая не позволила сопровождать ее по пути наверх, в башню.

Капитан Николсон при помощи виртуальной реальности устроил церемонию прощания с Везералом. Он говорил о бескорыстной службе, о верности долгу, о постоянной готовности погибшего первым предложить свою помощь. Хатч заключила, что Николсон и его офицер не были друзьями, и ей стало особенно больно оттого, что Везерал погиб в одиночестве и рядом не было никого, кто знал бы его как человека. Она выяснила, что его звали Кол. Ей очень захотелось, чтобы им удалось вытащить его тело.

На камне над могилой Тони появилась надпись: «И в смерти верую». Над могилой Везерала можно было прочитать: «Похоронен странниками».

Макаллистер удивил ее, взявшись произнести слово о Кейси.

«Я очень мало ее знал, — сказал он. — Похоже, она была достойной женщиной достойной профессии. Может быть, больше ничего говорить не стоит. Как и Тони Хамнер, она только начала жить. Мне искренне жаль этой потери».

Он опустил взгляд к надгробию, на котором по его предложению было выбито лишь имя и даты жизни, а затем шло единственное слово: «Журналист».

Закончив, они опустили гробы в могилы и забросали их снегом и почвой.

* * *

— Минуточку, — поднял брови Хелм. — Повторите-ка, что вы собираетесь делать?

— Пять человек в бедственном положении на Малейве-3. Это планета, которая скоро…

— Я знаю про Малейву-3. Зачем мы летим туда?

— Чтобы их спасти, — ответил Пенкавиц.

На столе стояла шахматная доска. Хелм играл черными. Взгляд его холодных голубых глаз буквально пригвоздил Пенкавица. Он провел длинными пальцами по густым седым волосам и кивнул, но не капитану, а каким-то своим внутренним соображениям.

Они сидели в каюте Хелма. Стол, за которым играли в шахматы, был завален дисками, записками, схемами и распечатками.

— А почему, собственно, это должно заботить нас? — осведомился он, сохраняя вежливый тон. Как будто это его и вправду несказанно удивило. — Мы находимся… что там у нас… в нескольких днях пути, верно?

— Да, сэр.

Хелм был главным инженером «Космика» и руководителем проекта землеформирования Куракуа.

— Так зачем мы им?

— Им нужен посадочный модуль. Иначе им не вывезти своих людей с поверхности планеты.

— А что случилось с их посадочным модулем?

— Он поломался. Из-за землетрясения.

— Похоже, они чертовски недальновидны!

— Подробности мне неизвестны. Как бы там ни было, теперь мы уже выскочили из гиперпространства. Сейчас ляжем на другой курс и, как только заберем их, прыгнем обратно. Чем скорее мы…

— Минуточку! Мы же везем полный трюм снаряжения, провианта, людей. Все необходимое для Куракуа. У нас контракт, где значится время нашего прибытия, Элиот. Мы не можем странствовать по космосу.

— Я все понимаю, сэр. Но больше нет никого, кто сумел бы это сделать.

Хелм заговорил тоном доброго дядюшки, который старается урезонить сорванца-подростка.

— Ну разумеется, откуда бы им взяться!..

— Я проверил, сэр. Мы единственный корабль, находящийся достаточно близко. Единственный, у которого есть посадочный модуль.

— Послушайте, Элиот. — Хелм встал, обошел стол, уселся на него и указал собеседнику на кресло. Пенкавиц остался стоять. — Это приведет к задержке в доставке груза. Или людей. — Он наклонился вперед и посмотрел на капитана. — Скажите, если мы это сделаем, причем как можно быстрее, мы сильно опоздаем на Куракуа?

— Примерно на девять дней.

— Примерно на девять дней, — повторил Хелм, и его мрачное лицо словно окаменело. — Вы представляете, во сколько это обойдется?

— Да, сэр. Однако не думаю, что это будет поводом для предъявления претензий.

— Полно, Элиот, в таких случаях всегда предъявляются претензии.

Пенкавиц, изо всех сил стараясь сдержать гнев, произнес:

— Мне известно одно: закон и наш собственный устав требуют от нас оказать помощь любому, кто попал в беду. Мы не можем просто взять и проигнорировать это. Погибнут люди.

— Неужели ты считаешь, что Академия возместит нам потраченное?

— Нет, — ответил тот. — Наверняка нет.

— Тогда, может быть, обсудим, какие здесь есть возможности.

— Здесь нет никаких возможностей, в том числе и возможности выбирать, доктор Хелм.

Хелм долго и пристально смотрел на капитана.

— Да, полагаю, у нас ее нет, — проговорил он наконец. — Хорошо, Элиот, давайте не будем ругаться и спасем этих чертовых кретинов. Постараемся поиметь хоть какую-то пользу от дифирамбов прессы.

* * *

После того как с церемонией прощания было покончено, оставшиеся побрели по снегу к посадочному модулю «Уайлдсайда» и попробовали спасти кое-что из артефактов. Сгоревшие столы и стулья превратились в груду обломков; свитки обуглились; глиняная посуда раскрошилась. Им не удалось даже отыскать сумку и лежавшие в ней личные вещи. Остались пара трубок для метания отравленных стрел, несколько копий и дротик.

Они уныло вернулись к башне, где очистили и упаковали несколько оставшихся артефактов.

Макаллистер смотрел сердито, а когда Чианг поинтересовался, что не так, тот с искренним гневом воззрился на Хатч.

— В результате у нас остался только хлам, — обронил он. — Конечно, это — древний хлам, но что это меняет? Хлам остается хламом!

Хатч выслушала его, а Макаллистер к тому и стремился — привлечь ее внимание. Но это было больше, чем она могла стерпеть.

— Вы пытаетесь судить слишком о многом, мистер Макаллистер, — заявила она. — Я читала кое-какие из ваших заметок. У вас несомненный талант к языку, но, как правило, вы не знаете о том, о чем пишете.

Он посмотрел на нее с выражением бесконечного терпения. «Несчастная женщина!»

Они сделали опись оставшихся артефактов, оружия, обрывков одежды, которую некогда носили, шкафчиков, стульев и столов и сложили все это в сторонке — до прибытия спасательного судна.

— Так что у нас с едой? — внезапно спросил Макаллистер.

— Нам придется добывать ее, — ответил Чианг. — Среди нас есть охотник?

Макаллистер кивнул.

— Я. Но я никогда не охотился с этим. — Он бросил выразительный взгляд на резак. — Да и вообще… не знаю, заметил ли кто-нибудь, но, похоже, здесь в эту игру не очень-то сыграешь. Кроме того, не уверен, что тут вообще водится то, что мы сможем есть.

— Не сомневаюсь, — сказал Найтингейл, — что местная дичь в пищу нам сгодится. Мы не проводили тестов на совместимость, но желудок-то набьем наверняка. При условии, что в добыче не окажется токсинов или еще чего-нибудь.

— Хорошо, — ухмыльнулся Макаллистер. — Поймаем что-нибудь и проверим.

— Наверное, нет ничего проще, — заметила Хатч.

Темные глаза Келли сузились.

— Так что будем делать? — осведомилась она. — Кто будет подопытным кроликом?

— Посадочный модуль «Звезды» застрял не очень глубоко. Наверное, можно спуститься к нему и забрать еду. Возможно, ее хватит, чтобы продержаться до прибытия «Боардмена».

— Слишком рисковано, — проговорила Келли. — Лучше все же попробовать местную кухню.

— Что-то я сомневаюсь, что она придется нам по вкусу, — проворчал Макаллистер.

* * *

— Хатч, ты не виновата, — заверил ее Марсель. — Вам придется выживать вместе.

Они беседовали по личному каналу связи.

— Знаешь, Марсель, мне просто никогда… — голос Хатч дрогнул, и ей пришлось сделать паузу, чтобы собраться с духом. — Мне просто не приходило в голову, что может случиться нечто подобное.

Он слышал ее прерывистое дыхание.

— Я сюда не просилась. Я — пилот. А сейчас от меня ждут принятия жизненно важных решений.

— Хатч, — заговорил он так мягко, как только мог. — Ты пыталась выполнить то, что тебе было приказано. Вы все взрослые люди. И ты, и они. Поэтому они знают, что ты это знаешь. И это не только твое решение.

— После первого же толчка я могла бы все это отменить. Погрузить всех на борт модуля и возвратиться на «Уайлдсайд». Вот что мне следовало сделать.

— Знал бы прикуп, имел бы виллу на Кейп-Коде.

Она промолчала.

— Хатч, послушай. Не задумывайся ни о чем подобном, пока это дело не завершится. Прекращай казнить себя.

— Казнить себя? Ты так думаешь?

— Да. Именно так. Твоя теперешняя забота — это сохранять людей в безопасности, пока мы не вытащим вас оттуда. Тони уже не воскресишь. Однако нужно позаботиться, чтобы ни с кем другим подобного не случилось.

Она прервала связь и глубоко вздохнула.

Марсель понимал, что она пережила страшные минуты, но почему-то ожидал от нее чего-то большего. Если бы их разговор продолжился, он бы предложил Хатч оставить службу — в память о Келли. Он задумался, не стоит ли связаться с ней еще раз и посоветовать ей сделать это.

Однако нет. Пока нет. Если дела пойдут на лад, нужно будет лишь дождаться спасателей. Он покинул капитанский мостик и прошел в центр управления, где двое техников пытались анализировать импосибилиум.

На ближайшем экране появилось изображение Билла.

— Марсель? Тебе текстовое сообщение.

«Венди» задерживался в зоне агрегата, хотя Марсель предпочел бы вернуться на прежнюю орбиту, чтобы находиться поближе к терпящей бедствие группе. Однако не в его силах было что-либо сделать, он мог только наблюдать, поэтому снисходительно отнесся к желанию исследователей задержаться возле гигантского артефакта. Корабль завис в нескольких метрах над ним, и каждый прибор на борту ощупывал, сканировал и зондировал стержни.

Для подробного анализа образцов, доставленных на борт, требовалась специальная лаборатория, однако ученые пытались на месте определить точки плавления и кипения, параметры теплопроводности и теплоемкости, плотность, характеристика Янга, сопротивление растяжению и сжатию. Они собирались измерить пластичность и предел прочности на разрыв, электропроводность и магнитопроницаемость при различных температурах, мощности и частоте. Им хотелось узнать, как через агрегат проходит звук, как быстро и с каким преломлением в зависимости от частоты. Бикман со своими людьми уже начал сопоставлять графики по давлению и напряженности. Это не слишком волновало Марселя, но исследователи поочередно то и дело принимались спорить о результатах.

— Оно на экране.

* * *

КОМУ: СУДНО АКАДЕМИИ «ВЕНДИ ДЖАЙ»

ОТ КОГО: СУДНО «КОСМИК ИНК.»

«АФИНА БОАРДМЕН»

ТЕМА: ОТЧЕТ О ПОЛОЖЕНИИ ДЕЛ

КАПИТАНУ КЛЕРВО. ИДЕМ ПО РАСПИСАНИЮ. ДО ПРЫЖКА НЕСКОЛЬКО МИНУТ. НА БОРТУ ПОСАДОЧНЫЙ МОДУЛЬ, КОТОРЫЙ БУДЕТ ЗАПРАВЛЕН И ГОТОВ К ПОЛЕТУ. С ВАС ПРИЧИТАЕТСЯ.

* * *

— Что ответить?

— Передай, что ужин будет за мой счет.

12

Ничто не убивает аппетит так быстро и надежно, как смертный приговор.

Грегори Макаллистер. Неполный Макаллистер. Оправдание благочестия

* * *

Расчетное время до разрушения: 252 часа

* * *

Когда на часах было 18:00, через сорок две минуты после того как «Боардмен» совершил переход за пределы трехмерного пространства, Пенкавиц приказал проверить посадочный модуль и удалился в свою каюту. Едва он вошел к себе, как Ева, ИИ «Боардмена», отрапортовала, что все в полном порядке.

Корабль затихал. Большинство пассажиров готовились ко сну. Гостиная опустела, в ней остались двое или трое, да и те в уединенных закутках для деловых бесед. Небольшая группа техников и климатологов увлеченно играла в РПГ в Зеленой комнате. Очевидно было, что до утра их турнир продолжится. Несколько биологов еще толклись в зале управления, споря о методах увеличения численности видов, а кое-кто уединился в сравнительно уютном «Светоче Аполлона», откуда можно было поглазеть на звезды.

Стычка с Хелмом разозлила Пенкавица сильнее, чем он ожидал. Выходило, что его просто оскорбил один из самых могущественных людей Корпорации. В конце концов, капитан все сделал правильно и избавил не только себя, но и Хелма от крупных неприятностей. Однако настрой главного инженера «Космика» вызывал беспокойство Пенкавица, и не только тем, что Хелм мог повредить его карьере. Сложно было предугадать, что из этого выйдет. Похоже, Хелм не специально угрожал или запугивал, но при общении с ним неизменно возникало ощущение, что он и только он знает верный и разумный курс корабля. Пенкавиц испытывал необъяснимое желание угождать ему. Даже когда категорически возражал против решений Хелма.

Он снял форму, принял душ и быстро забрался в постель. Но как только погасли лампочки, в каюте разнесся голос Евы:

— Капитан, у нас проблемы.

Он сел.

— Что случилось, Ева?

— Посадочный модуль готовится к запуску.

— Останови его. — Элиот скинул одеяло, положил ноги на стол и стал дожидаться ответа.

— Не могу. Он заблокирован.

Элиот зажег свет и надел халат.

— Задействуй аварийное управление, — приказал он. — Отключи полностью все в посадочном модуле. Если понадобится, выключи вообще все в ангаре.

Пенкавиц вышел и направился на нижнюю палубу.

— Не получается, — сказала Ева. — Посадочный модуль ни на что не реагирует.

Капитан включил экран, встроенный в стену, и посмотрел, как летательный аппарат оживает. Потом увидел, как открылся выход ангара.

— Кто это сделал? — требовательно осведомился он.

— Не уверена, что здесь есть признаки преднамеренного вмешательства. Похоже, имеют место какие-то неполадки в системе коммуникации.

Ева была способна подключаться к различным автоматическим системам.

На глазах у Элиота в ангаре зажглись огни, как всегда перед началом рутинной операции, и посадочный модуль выплыл в серый туман.

* * *

Пенкавиц, который прямо сейчас входил в историю, как капитан единственного коммерческого корабля, что пытался совершить маневр в гиперпространстве, заложил поворот в левую сторону и пытался рассчитать местонахождение посадочного модуля, чтобы перехватить его.

Ему пришлось работать вручную: состояние Евы не было стабильным. Второй пилот, Джек Кастор, уже находился на месте.

Пенкавиц поручил Кастору сенсоры, несмотря на его возражения, что те не функционируют.

Однако они пытались сделать хоть что-то. Ближний радар, дальний радар, целеуказание, самонаведение оружия — все оказывалось бесполезным; все их действия были тщетны. Казалось, вокруг нет ничего, кроме пустоты. Видимость оптического наблюдения была ограничена двумя сотнями метров, а все старания связаться с шаттлом посредством ИИ ни к чему не приводили.

Никто не знал, как осуществлять позиционирование в многомерном континууме. Ведь, помимо их корабля, единственным физическим объектом во всем этом пространстве был посадочный модуль, а они понятия не имели, где он, и само представление о местонахождении здесь было неприменимо.

Снова послышался голос Евы:

— Похоже, искажающее воздействие уменьшается.

— Ты сможешь сказать, откуда взялась эта проблема? — осведомился Кастор.

Не то чтобы ответ имел значение. Пенкавиц знал, благодаря кому она появилась.

— Лямбда.

Резервная система управления полетом.

* * *

Хелм оделся и ждал его.

— Вы соображаете, что делаете? — требовательно спросил Пенкавиц.

— Да, именно. — Глаза собеседника жестко смотрели из-под набрякших век. — Я точно знаю, что делаю.

— Вы же приговорили этих людей! Мы были единственными, кто мог их спасти.

— Элиот. — Хелм кивнул, соглашаясь с обвинением. — Я искренне надеюсь, что для них найдется другой выход. Но для нашей миссии на Куракуа задержка в девять дней катастрофична. Часть материалов, которые мы транспортируем, чувствительна ко времени хранения. Причем весьма! Итак, существовало два крайне важных задания, зависевших от нашей быстроты. Компании это нанесет страшный удар. Очень сильный. Обойдется во многие миллионы, по самым скромным прикидкам. Если мы отправимся спасать этих людей, никто в Корпорации не скажет нам спасибо, будьте уверены…

— Меня не волнует…

— Меня тоже, Элиот. Но, волнует вас это или не волнует, вам известно, что в миссии задействовано множество людей, и тем более вам известно, что они работают не покладая рук, чтобы сделать Куракуа второй Землей. Таковы ставки, Элиот. Эти идиоты сами угодили в беду, и им просто-напросто придется выбираться самим. — Во время разговора он смотрел не на собеседника, а на шахматную доску. Пенкавиц заметил, что расстановка фигур не изменилась. — Господь свидетель, мне действительно хотелось бы, чтобы все было иначе.

Капитан пристально посмотрел на него.

— Если бы на вас лежала моя ответственность, вы бы сделали то же самое, — проговорил Хелм. — И вы прекрасно это понимаете.

— Не думаю, — отозвался Пенкавиц.

— Элиот. — С ним опять заговорил добрый дядюшка. — В ходе вашего расследования будут выявлены дефекты переключателей в центральной системе и в системе перекрестной связи с Лямбдой. Вам лучше бы скорее отыскать обе неисправности и устранить их, чтобы избежать проблем с ИИ. Из-за неполадки сигнал к консервации на ночь кухонного блока был воспринят как сигнал запуска челнока. А неисправность в радиорубке блокировала на несколько минут систему управления кораблем, и Ева утратила возможность остановить процесс. Да, это просто несчастный случай. Один на миллион. Но совершенно объяснимый и понятный. Виновником признают ИИ, осуществлявший в доке проверку систем управления кораблей, или, возможно, сбой программного обеспечения. В любом случае, никого порицать и обвинять не будут.

Долгое время оба молчали.

— Если вы настаиваете… — Пенкавиц сел и наконец поддался желанию отвернуться.

— Теперь перед вами — необходимость сделать выбор, — продолжал Хелм. — Можете обвинить меня и записать в судовой журнал все, о чем вам известно. Или навсегда забыть об этом разговоре и позволить событиям идти своим чередом, как бы печально это ни выглядело. Я бы вам напомнил, что за движение вперед всегда приходится так или иначе расплачиваться. А также о том, что, послав кого-либо на виселицу, ничего нельзя выгадать. — Его пальцы коснулись короны черного ферзя. Он поднял фигуру, передвинул ее по диагонали и поставил позади короля, чтобы защитить его. — Я предаю себя в ваши руки, Элиот.

* * *

— Входящее сообщение, Марсель.

— Выведи его на экран, Билл.

— Тебе оно не понравится, — добавил ИИ.

* * *

КУДА: СУДНО АКАДЕМИИ «ВЕНДИ ДЖАЙ»

ОТКУДА: СУДНО «КОСМИК ИНК.» «БОАРДМЕН».

ТЕМА: СЛОЖНОСТИ С ПОСАДОЧНЫМ МОДУЛЕМ

МАРСЕЛЮ: СООБЩАЮ, ЧТО ВСЛЕДСТВИЕ НЕИСРАВНОСТИ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ПРОИЗОШЕЛ НЕКОНТРОЛИРУЕМЫЙ ЗАПУСК ПОСАДОЧНОГО МОДУЛЯ ВО ВРЕМЯ ПОЛЕТА ЧЕРЕЗ ГИПЕРПРОСТРАНСТВО. ВСЕ ПОПЫТКИ ВЕРНУТЬ МОДУЛЬ ПОТЕРПЕЛИ НЕУДАЧУ. У НАС НЕТ ВЫБОРА, КРОМЕ КАК ПРОДОЛЖАТЬ ПОЛЕТ НА КУРАКУА. СОЖАЛЕЕМ, ЧТО НЕ В СОСТОЯНИИ ВАМ ПОМОЧЬ.

* * *

Марсель успел прочитать сообщение два или три раза, когда послышался голос Бикмана:

— Как, черт побери, они умудрились случайно запустить посадочный модуль?

— Не знаю, — ответил Марсель, внутренне холодея.

— Неужели у них нет запасного модуля?

— Нет.

Бикман слабо засопел.

— Должен же быть кто-то еще.

— Никого нет. Мы проверяли.

В каюте воцарилась тишина.

— И что же нам теперь делать?

Марсель вообще не представлял, что они могут теперь сделать.

* * *

— Не думаю, что стоит пытаться это сделать, — произнесла Келли. — Что, если ты заберешься в эту чертову штуку, и от этого она решит проделать остаток пути в пропасть?

Они посмотрели вниз, на посадочный модуль «Звезды». Он застрял под углом, правым бортом вверх. Обшивка была содрана, крыша кабины вмята. Одно крыло — согнуто, а один из реактивных двигателей выглядел смещенным со своего места. Обе посадочные опоры были сломаны.

Хатч решила, что ситуация выглядит более опасной, чем кажется. Ее комм звякнул, и голос Марселя прошептал ее имя.

— Слушаю, — отозвалась она. — Как там дела?

— Боюсь, не слишком хорошо.

Она по его интонации угадала, что он скажет, потому что знала: Марсель не станет делать долгий заход перед плохими новостями.

— Что случилось?

— «Боардмен»… Они случайно запустили модуль в гиперпространство.

— То есть лишились его.

— Да.

Хатч заметила, что остальные наблюдают за ней.

— Как, черт побери, такое могло случиться?

— Понятия не имею.

— В чем дело? — заволновалась Келли.

Все выглядели испуганными. Даже Макаллистер. Хатч переключила связь так, чтобы было слышно всем.

— В зоне доступа больше никого нет?

— Нет. Ни души.

— А что насчет Патруля?

— Он очень далеко.

— И ни одного частного судна? Может быть, какая-нибудь яхта Корпорации?

— Нет, Хатч. Поблизости нет никого с посадочным модулем.

Она слышала его хриплое дыхание.

— Мне очень жаль.

— Что случилось? — осведомился Найтингейл.

— Нас бросили, — ответил Марсель.

— Следует полагать, вы имеете в виду именно то, что сказали?

— В точности так.

— Так что случилось? — требовательно спросил Найтингейл, на этот раз громче.

Вопрос повис в воздухе.

* * *

— Что теперь?

Хатч не заметила, кто это произнес. Они стояли на краю расщелины, пристально глядя вниз и думая о том, какие трудности свалились на их плечи.

Макаллистер смотрел в небо, словно хотел определить местонахождение «Венди».

— Капитан Клерво. Вы слышите меня?

Короткая задержка. А затем:

— Да, мистер Макаллистер.

— Что нам теперь делать? — спросил он. — Что?

— Пока не знаю. У меня не было возможности…

— …оценить ситуацию, — завершил Макаллистер тоном разгневанного бога. Он и был разгневанным божеством. — Насколько я понимаю наше положение, похоже, о спасательном рейде не может быть и речи. Это невозможно. Я прав?

— Пожалуй.

— Я прав?

— Да, — нерешительно ответил Марсель.

— В таком случае окажите нам любезность и скажите откровенно: положение значительно ухудшилось. Вы можете заметно облегчить всем нам жизнь, если ограничитесь фактами, а оценку их оставите при себе.

Марсель молчал.

Макаллистер был прав. Хатч, раздавленная новостями, объявила:

— Марсель, мы сейчас ненадолго отключимся.

— Ладно.

Она услышала отдаленный щелчок и догадалась, что Марсель все еще на связи.

— Я буду здесь, — вымолвил он наконец. — Вдруг смогу помочь… — И прервал контакт.

Чианг ногой спихнул немного снега в пропасть.

— Можно просто прыгнуть туда, — заметил он. — И покончить с этим.

— Оставь свой виселичный юмор на потом, — буркнула Келли.

— Да я и не пытаюсь шутить.

Он сложил руки на груди, и Хатч с тревогой поняла, что он действительно подумывает о суициде. Она осторожно двинулась к нему, но Келли успела первой, взяла его за руку и отвела от края расщелины. Чианг рассмеялся.

— Большой разницы не вижу.

Хатч сменила тон, подразумевая, что сейчас они заняты серьезным делом.

— Сколько нам осталось? — спросила она. — Кто-нибудь знает?

— Столкновение произойдет девятого декабря, — ответила Келли. — В 17:56 по зулусам. — То есть по корабельному времени.

Макаллистер посмотрел на часы.

— О каком времени мы говорим?

— О времени по зулусам, — усмехнулся Найтингейл. — Об орбитальном. Гринвич, — повторил он. — Время, которое показывают ваши часы.

Было двадцать восемь минут первого. По местному времени — два часа пополудни.

— Планета начнет разваливаться, — проговорил Найтингейл, — за день до столкновения. Или около того.

— Как жаль, — покачал головой Макаллистер. — Мы сидим в первом ряду, готовые посмотреть самое необычайное представление в истории, но не дождемся его начала!

Чианг смотрел безрадостно.

— Что-то надо придумать, — произнес он. — У нас есть какой-нибудь способ уйти безболезненно, когда наступит срок?

Макаллистер сунул руки в карманы пиджака.

— Что насчет транквилизаторов?

— Рановато говорить о таких вещах, — заметила Хатч.

— Да неужели? — Макаллистер воззрился на нее с высоты своего немалого роста. — Что ж, давайте не будем падать духом. От нас ведь ждут меньшего, не так ли?

— Довольно, Макаллистер, — сказала Хатч. — Надо постараться обойтись без истерики.

— Знаете, — заметил Найтингейл, — Если вы прекратите паниковать и попытаетесь разобраться с этим модулем, возможно, еще не все потеряно. — Он дал им понять, что наслаждается своим язвительным выпадом.

— Послушайте, посадочный модуль стал валиться в эту дыру, и мы пытались спасти его.

— Вы пытались спасти свою жирную задницу…

Тут вмешалась Хатч.

— Джентльмены, ваши разборки сейчас не к месту.

— Разумеется, — согласился Найтингейл. — Но просто захотелось сказать пару слов правды. Ведь именно это вы всегда говорите, не так ли, Мак? Неважно, что кто-то может пострадать; давайте резать правду-матку. А она такова: вы пытались сбежать. Другой посадочный модуль оказался потерян, и вы…

— Довольно, Рэнди! — Она использовала самый угрожающий тон, какой только смогла.

Он остро взглянул на нее и отвернулся.

— Да что с вами обоими? — спросила Хатч, взглянув на Макаллистера.

Издатель пожал плечами.

— Он недоволен тем, что я написал много лет назад.

— Макаллистер, — сказала она, — вы же всегда стараетесь быть настроенным дружественно.

— Даже если настаёт конец света. Думаю, да.

Найтингейл стоял, глядя куда-то поверх пропасти. Остальные топтались в снегу. Все молчали. Хатч, сидя на земле, сдвинула колени и уткнулась в них подбородком.

Найтингейл сунул руки в карманы. Ветер подул сильнее, занося могилы снегом. Чианг взял Келли за руку и поинтересовался, все ли с ней в порядке. Макаллистер каждые две минуты поглядывал на часы, словно у него было какое-то неотложное дело.

Хатч погрузилась в свои черные мысли. Голос Найтингейла прервал эти мрачные раздумья.

— Может быть все же есть способ добраться до орбиты, — произнес он.

Она угрюмо посмотрела на него. «С этой планеты никому не убраться».

— Какой?

— Здесь есть еще один посадочный модуль. Мне кажется, он не слишком далеко отсюда.

— «Тесс»! — воскликнул Макаллистер.

Найтингейл кивнул.

— Неплохо, — промолвил он. — Оказывается, вы все помните.

— Но заметьте, я не сказал, что у нас есть транспорт. Я говорю, что, может быть, есть способ. — Найтингейл провел по земле ребром сапога и скинул собранный этим движением снег в расщелину. — Он тоже поврежден. Словно здесь над ними какое-то проклятие…

Хатч заволновалась, в ней проснулась надежда. Сейчас любой шанс казался ей крайне важным.

— Вы сказали — недалеко, Рэнди. Насколько недалеко?

— Ну, точно не знаю. Где-то к юго-западу отсюда. Вероятно около двух сотен километров. Мы высадились немного севернее экватора.

«Двадцать лет назад». — Келли покачала головой.

— Горючее давным-давно испарилось, — заявила она.

Макаллистер смотрел то на Келли, то на Хатч, то на Найтингейла, надеясь услышать от кого-нибудь из них что-либо ободряющее.

Хатч сделала ему такое одолжение.

— Возможно, горючее и не испарилось, — проговорила она. — Марсель, ты нам нужен.

Спустя несколько секунд он отозвался.

— Что я могу сделать для вас, Хатч?

— У тебя есть возможность получить схемы «Тесс»? Это посадочный модуль, оставшийся после первой экспедиции.

Она услышала, как он передает ее вопрос Биллу. Потом его голос раздался снова:

— Я на них смотрю.

— Какого типа там реактор?

— Прямого преобразования, Буссарда-Лигона.

— Хорошо. — Хатч воспряла духом. — Вероятно, это и есть наш шанс.

— Понятно, к чему вы клоните, — произнес Марсель.

Келли была сбита с толку.

— Я по-прежнему не понимаю, где мы раздобудем для него горючее.

— Задумайся на минутку, — откликнулась Хатч. — Большинство посадочных модулей предназначены для единственной цели — доставка с орбиты на поверхность и назад. Вверх и вниз. Они перевозят провиант и людей с наземной базы на корабль и в обратную сторону. Но посадочные модули, применяющиеся в исследовании планет, такие, как тот, на котором мы приземлились, или как «Тесс» — другие. Подразумевается, что они способны далеко перемещаться вдоль поверхности. Ты спускаешься на шаттле и далее на нем же и путешествуешь. Это удобно для исследований: не приходится мотаться на дозаправку каждые несколько перелетов.

Келли явно начала испытывать интерес к этому объяснению.

— Именно потому на них и ставят Буссард-Лигон.

— И что это означает? — осведомился Макаллистер.

— Их реактивные двигатели используют водород, как и во всех посадочных модулях. Реактор имеет мощность, вполне достаточную для всех потребностей. Он поддерживает работоспособность батарей, заряжает накопители энергии и обеспечивает освещение модуля.

— И?

— И еще он может быть использован для отделения водорода от кислорода, чтобы производить горючее.

Лицо Макаллистера покраснело от радости.

— То есть, значит, он способен производить реактивное топливо?

— Да. Совершенно точно, это он может, — подтвердила Хатч. — Нужна вода, вот и все.

— Там рядом была река, — сообщил Найтингейл.

— О, надо же, есть река! — воскликнул Макаллистер. — Наконец-то нам повезло.

Найтингейл позволил себе продемонстрировать презрение к невежеству Макаллистера.

— Места приземления экзобиологов, как правило, находятся рядом с водой. На побережье, возле озер и тому подобное. Где животные ходят на водопой.

— А пилоты знают, как получать горючее из воды, — добавила Хатч, — где бы они ни очутились. Поэтому не держат баки полными.

— Но ведь сначала реактор нужно запустить, — заметил Найтингейл. — Где взять на это горючее?

— Это делается бором, — ответила Хатч.

Рэнделл обеспокоено посмотрел на нее.

— И где же мы достанем бор?

— Среди припасов на посадочном модуле. Он там должен быть.

— А сколько его нам понадобится? — спросил Найтингейл.

Хатч чуть-чуть развела большой и указательный пальцы.

— Совсем немного. Полагаю, пары столовых ложек с лихвой хватит для старта и взлета. А сколько конкретно — мы проверим позднее.

Макаллистер зааплодировал.

— Значит, мы в деле! Все, что нам требуется, — это дойти до второго посадочного модуля, и мы уберемся отсюда. — Он повернулся к Чиангу. — Должен сказать, что из-за тебя я пережил минуты крайнего беспокойства.

— Ладно, — вмешалась Хатч. — Нельзя утверждать, что нам удастся выбраться из этого бедственного положения. Реактивные двигатели дадут нам некоторую мобильность, способность передвигаться здесь. Однако…

— …этого не хватит, — закончила Келли, — чтобы вытащить нас с планеты. Тут нужен спайк.

— Да, это известная проблема, — подтвердила Хатч. — Ведь столько лет прошло… Накопители наверняка подсели. Чтобы задействовать спайк, нам они нужны полностью заряженными.

— Значит, — спросил Макаллистер, — мы не сможем воспользоваться модулем, чтобы добраться до орбиты?

— Совершенно верно.

— Тогда о чем мы вообще говорим?

Хатч посмотрела вниз, на челнок «Звезды».

— Что нам нужно — это комплект новеньких накопителей. У кого-нибудь есть соображения, где нам их раздобыть?

* * *

Машинное отделение на посадочном модуле «Уайлдсайда» основательно пострадало от взрыва. Однако с челноком «Вечерней звезды» дело обстояло совсем иначе. Он застрял в пропасти, подобно гигантскому полосатому насекомому.

— Марсель, — сказала Хатч. — Эти штуки не маленькие. Сколько они весят?

Последовала длительная пауза, затем ответ:

— О-ох!

— А поточнее.

— На Обреченной вес одного накопителя соответствует земным сорока трем и четырем десятых килограмма.

«Черт возьми, они почти такие же тяжелые, как я сама.

Практически невозможно передвигаться, неся их с собой».

— Мы вытащим их, — сообщила она, — и оставим в башне. Вернемся за ними после того, как доберемся до «Тесс», и запустим спайк.

— Он ведь будет без них действовать, да? — осведомился Бикман. — Вы сумеете заставить работать этот модуль без накопителей?

— Как только разложим воду — конечно. Но летать сможем только низко.

Снова вмешался Марсель:

— Отличные новости, ребята! Мы определили местонахождение «Тесс».

— И сколько до него?

— Похоже, километров сто семьдесят пять, плюс-минус какая-то погрешность. По нашим расчетам, вам понадобится примерно двенадцать дней, чтобы до него добраться. Может быть, одиннадцать. Одиннадцать малейванских дней.

Одиннадцать дней по девятнадцать часов.

— Вроде бы не так уж далеко, — проговорил Макаллистер. — Двое из нас способны быстро пройти это расстояние.

— Не думаю, что остаться здесь в одиночестве — хорошая мысль, — заметила Хатч.

— Почему? Мне не пройти сто семьдесят пять километров.

— Если вы останетесь здесь, вас, скорее всего, сожрут.

Он сделал кислую мину.

— Оставьте мне оружие.

— А когда вы будете спать?

— У нас куча времени, — ни к селу ни к городу произнес Чианг. — Вы дойдете.

— Но не забывайте о той здоровенной кошке, — напомнил Найтингейл.

— Хорошо, — позволил он себя уговорить. — Вопрос решен.

Хатч переключила внимание на пропасть.

— Если с этим вопросом все улажено, давайте-ка вытащим накопители и отправимся в путь.

* * *

Отделение накопителей выглядело вполне доступным. Сложность состояла в том, как к ним спуститься.

— Существует еще одна возможность, — сказал Макаллистер. — Поднять модуль в воздух.

— Он там застрял, — заметила Хатч.

— А вы задействуйте ИИ. Разве не его обязанность помогать вам, когда вы надрываетесь?

Выражение лица Келли показало, что она согласна.

Это было возможно. Если модуль заклинило не слишком сильно, то можно без опасений использовать вспомогательные двигатели. Возможно, челнок удастся подняться из разлома, сесть возле башни, и тогда люди заберутся внутрь и отправятся восвояси.

Но посадочный модуль выглядел засевшим очень крепко. Действительно крепко.

Носовая часть была наклонена под углом примерно в десять градусов.

Макаллистер обратил внимание, что Хатч не горит энтузиазмом, и пристал к ней:

— Да что вы сомневаетесь? Если удастся заставить его работать, не нужно будет, чтобы кто-то рисковал собой, чтобы такая замечательная женщина спускалась и лезла в машинное отделение.

Он специально употребил женский род, напоминая Хатч, кто возглавляет экспедицию и тем самым должен брать на себя любой подобный риск.

— Если попытаться сделать это, — заявила Хатч, — колпак кабины скорее всего не выдержит.

— И что мы теряем? Если мы не можем вытащить модуль, зачем беспокоиться о безопасности кабины, а?

Келли покачала головой.

— Жажда решительных действий до добра не доведет. Раскурочить кабину, повредить баки с горючим — и все накроется. В том числе и накопители.

— Даже если мы попытаемся освободить модуль? — спросил Найтингейл.

— Можно попробовать, — наконец проговорила Хатч.

У нее на связи находился дежурный офицер «Вечерней звезды», и она сообщила ему о своих намерениях.

— Вы вполне понимаете, что собираетесь делать? — осведомился тот.

— Нет, — ответила она. И добавила: — Нужна ваша помощь.

Дежурный офицер сказал ИИ посадочного модуля:

— Глория, ты меня слышишь?

— Слышу тебя, Марк.

— Каково твое состояние?

ИИ бойко отбарабанил серию цифр и характеристик. «В целом, — решила Хатч, — ущерб не настолько серьезный, как казалось. Легкие повреждения системы коммуникации — то есть проблемы с управлением. Возможно, это удастся починить, заменив некоторые блоки снятыми с другого посадочного модуля. Может быть, удастся долететь до „Тесс“ и там из двух собрать действующий космический челнок».

ИИ передал, что вспомогательные двигатели в порядке и подняться можно.

— Похоже, у модуля проблемы с равновесием, — сообщил Марк.

— Потому что он застрял под углом, — пояснила Келли.

Транспортное средство весило примерно восемь тонн по метрической системе.

— Глория, — произнес дежурный офицер. — Сейчас ты услышишь голос Присциллы Хатчинс. Мне бы хотелось, чтобы ты опознала ее. И делала то, что она просит.

— Будет исполнено, Марк.

— Ну что ж, вперед, Хатч, — проговорил он. — Она вся твоя.

— Глория, это Присцилла Хатчинс.

— Привет, Присцилла.

— Мне надо, чтобы ты задействовала тягу и поднимала нос модуля, пока я не велю остановиться.

Послышался металлический лязг, отражавшийся от стен пропасти. На дно посыпался снег. Отвалился кусок камня, и посадочный модуль соскользнул еще глубже в расщелину.

— Глория, стоп! — приказала Хатч.

— Присцилла, я не свободна в движениях.

— Попытайся включить ракетный двигатель, — предложил Макаллистер. — Это должно освободить корабль.

— Только на время, — заметила Келли. Она наклонилась и посмотрела в пропасть. — Мы могли бы попытаться отрезать кусок породы.

Найтингейл скривился.

— Тогда он просто-напросто провалится еще глубже. И мы можем лишиться возможности достать накопители.

Он был прав. Единственной беспроигрышной была исходная мысль: забрать накопители и добраться до второго модуля. Но было бы так изящно, так элегантно вытащить летательный аппарат на открытое пространство…

Чианг заметил нерешительность на лице Хатч.

— Это по твоей части. Пошевели извилинами.

Макаллистер возвел очи горе.

— Господи спаси, мы в руках специалиста. Чего уж мелочиться, нужно велеть ИИ засыпать эту яму, чтобы не рисковать. И дело с концом.

Под летательным аппаратом стены сходились все yже, и где-то в глубине виднелся снег. Любой, кто упадет в эту пропасть, останется там навсегда.

Глория — это наш билет домой. Нам надо позаботиться о ней, — наконец проговорила Хатч.

— Я полезу вниз, — вызвался Чианг.

Она заметила, что ему очень не по вкусу эта мысль. Хатч и сама не любила скалолазания. Однако Макаллистер попал в точку: ответственность, которую она с удовольствием переложила бы на Чианга, если бы тот держался более уверенно, была ее ответственностью.

— Ладно. — Она постаралась добавить в голос металла. — Я сама спущусь.

Она надеялась, что кто-нибудь, возможно Келли, попытается отговорить ее. Чианг с облегчением кивнул.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да, — заверила его Хатч.

Келли сбросила в пропасть камень и посмотрела, как он бесшумно падал в снег на самом дне.

— Хатч, спускаться очень долго.

«Спасибо, Келли. Мне действительно очень нужно было это услышать!» — хотела сказать она, однако промолчала.

Найтингейл обдумывал ситуацию.

— Мы просто опустим тебя и поднимем обратно, — произнес он. — Ни малейшего шанса упасть вниз. Ты будешь в полной безопасности, если только модуль не рухнет в самый неподходящий момент.

— Да, это, наверное, должно ее утешить, — хмыкнул Макаллистер.

Хатч начала с обращения к дежурному офицеру: пусть подтвердит, что за ней остается вербальное управление ИИ. Тем временем Келли с Найтингейлом сходили к башне и возвратились с двумя длинными тросами. Один Хатч обвязала вокруг пояса и протянула конец Чиангу. Из другого сделала петлю и передала его Келли.

— Брось его вниз, когда я попрошу, — проговорила она.

Марсель проявил озабоченность.

— Будь осторожна.

Макаллистер удивил ее. Он выглядел искренне обеспокоенным, но Хатч решила, что он боится, как бы она не свалилась в яму прежде, чем достанет накопители.

— Не думаю, что это хорошая идея, Присцилла. В этом нет нужды. Велите ИИ дать полный газ, и наверняка он вырвется оттуда.

Она была тронута.

— Просто держите меня хорошенько..

Рядом не было ни дерева, ни какого-нибудь иного прочного предмета, чтобы привязать к нему трос. Поэтому Чианг с Макаллистером вбили в землю два столба. Когда те прочно вошли в почву, Хатч глубоко вздохнула, попятилась к краю пропасти, чувствуя пустоту за спиной, и неуверенно улыбнулась Келли.

Та показала ей два поднятых больших пальца.

Зная, как это делают профессионалы, Хатч уперлась ногами в край ямы и начала спуск. Однако ей с трудом удавалось сохранять равновесие, и вскоре она просто свесила ноги и расслабилась.

— Отлично, ребята, — сказала она. — А теперь травите помалу!

Они выполнили ее просьбу.

Хатч наблюдала за проползающей мимо земляной стеной, шероховатой и с вкраплениями камней. Келли следила за ней сверху и то и дело выкрикивала советы и просто слова ободрения: «Все в порядке, Хатч, у тебя все отлично получается!» или «Главное — держите, а там она сама разберется».

В пропасть падали оторвавшиеся куски льда и камни.

Ухватиться было не за что. Хатч с опозданием поняла, что ей следовало обвязать трос вокруг бедер, а не просто цеплять его к поясу и ремню безопасности. Трос тянул вверх ремень под ее жилетом, а поле Фликингера не оказывало этому какого-либо сопротивления.

— С тобой все в порядке, Хатч? — спросила Келли.

— Все нормально! Продолжайте.

Она мертвой хваткой вцепилась в трос, так крепко, что заболели мышцы. Она приказала себе расслабиться и тщательно высматривала место, где находился посадочный модуль, стараясь при этом не глядеть вниз. В нее то и дело попадали случайные комья снега и земли.

Келли с Найтингейлом теперь смотрели через край, и Хатч хотелось, чтобы они вели себя более осторожно. Ее отнюдь не порадует, если кто-нибудь из них свалится ей на голову, но когда она высказала свои опасения, оба, казалось, удивились.

— Еще чуть-чуть, — обратилась Келли к мужчинам, державшим трос.

Посадочный модуль находился прямо под Хатч, и она дотянулась до него левой ногой, однако не нашла опоры — ее завертело на ремне. Хатч попробовала снова — и ощутила металл. Всем весом опустившись на него, она порадовалась тому, что челнок провалился не очень глубоко.

— Порядок! Я на борту!

Не думая о том, безопасен трос или нет, Хатч почувствовала себя удобнее, когда встала на модуль коленями. Несмотря на повреждения, корпус остался достаточно округлым и обтекаемым. Где бы Хатч ни касалась его, он, казалось, повсюду прогибался от ее прикосновений. Она уселась на правый борт и всмотрелась в иллюминаторы. Дверь, отделяющая грузовой трюм от кабины, была открыта настежь и болталась. Два каких-то предмета вывалились из багажа и лежали возле погнутой переборки.

В первую очередь — самое важное: Хатч пробралась к коммуникационному отсеку, открыла его и вытащила столько блоков, сколько могла унести. Помимо всего прочего, она набрала всяких переходников и рассовала их по карманам жилета.

Фюзеляж к хвосту сужался. Хатч осторожно выбралась наружу двинулась в сторону хвоста — к отсекам с накопителями.

Те располагались по одному с каждой стороны модуля, примерно на полпути от Хатч до хвоста. Дверца одного из них сейчас была обращена немного кверху, второго — книзу. Девушка подобралась к первому, который было легче достать.

— Глория, ты меня слышишь? — спросила она.

— Слышу, Присцилла.

— Называй меня Хатч. Если сможешь, открой отсек с правого борта.

Панель с громким хлопком распахнулась. Накопитель оказался вовсе не таким, как на ее посадочном модуле. Он был широким, серебристо-коричневым и приплюснутым. А у нее были темно-голубые ящички. Она задумалась: «А подойдет ли он к ячейке в отсеке „Тесс“?» Однако не стоило паниковать. При необходимости их можно будет установить на заднем сиденье и присоединить проводами.

— Глория, отсоедини накопитель, — попросила она.

Хатч услышала тихий щелчок.

— Отлично. Келли! — крикнула она. — Спускай второй трос.

Келли удалось попасть тросом в модуль после нескольких попыток. Хатч надежно обвязала накопитель, сделала крепкий узел и посмотрела вверх. Келли помахала ей рукой.

Хатч вытащила из коммуникационного отсека разнообразные запасные части, сложила их в мешок и тоже прикрепила его к тросу.

— Порядок! Поднимай!

Груз потянули наверх. Хатч помогала. Трос вытащил накопитель из отсека и выдернул его из летательного аппарата. Келли высунулась подальше, стараясь уберечь устройство от удара о каменистую стену, поскольку это могло привести к серьезным повреждениям. Поднимаясь, груз мотался в воздухе, а затем исчез над краем ямы. Спустя пару мгновений трос снова спустили к Хатч. Она подхватила его.

Она уже собралась подлезть под модуль, но тот вдруг провалился на несколько сантиметров. Совсем немного, но ее сердце чуть не остановилось. Все стали спрашивать, что случилось и все ли в порядке.

— Да, — ответила она коротко, стараясь говорить бодро. — Собираюсь вниз.

Она соскользнула с фюзеляжа и дернула за конец троса.

— Давайте еще ниже, — сказала она. — Эй, не так быстро!

— Скажи, когда хватит, — откликнулась Келли.

— Еще немного, — попросила Хатч. Она спускалась под модуль до тех пор, пока не увидела левый боковой отсек. Смотрящий вниз. — Глория, в этом отсеке остался неповрежденный накопитель?

— Да, Хатч.

— Открой отсек.

Последовала пауза.

— Не могу, Хатч. Не удается.

— Ладно. Постараюсь открыть вручную. — Хатч пошарила по панели, нашла рычаг и потянула. Однако дверцу заклинило. — Не получилось, — констатировала она. — Келли.

— Да?

— Где-то в башне был металлический прут. Пусть кто-нибудь принесет его.

Келли продолжила разговор с ней, сообщив, что накопитель, похоже, исправен и что все под контролем, а тем временем кто-то разыскивал упомянутое орудие. Наконец Хатч услышала голос Макаллистера:

— Есть!

Через минуту к Хатч уже опускали прут.

Она подхватила его и снова принялась за работу.

Отсек с накопителем нависал над ней. Хатч смотрела на него и пыталась просунуть прут под металлическую крышку.

— Ближе к верху, — сказала Глория. — Заело где-то в той части.

Справиться было сложно. Трудно использовать рычаг, когда совершенно не во что упереться.

— Ну как? — спросил Чианг.

Прут был тяжелым. Руки у Хатч очень быстро устали, и один раз она чуть его не выронила. Дверь отсека заклинило основательно.

— Пока вожусь, — ответила она.

Она налегала изо всех сил. Чианг заявил, что так они будут копаться невесть сколько, и надо бы вытащить Хатч и дать ему попробовать справиться со злополучной крышкой.

— Он считает, — заметила Келли, — что в этом деле главное — сила.

— Наверное, он прав. — Хатч сунула прут под жилет и на минуту дала рукам отдых. Несмотря на мальчишеское телосложение, центр тяжести у нее, как и у всех женщин, располагался высоко, и ей приходилось прилагать дополнительные усилия, чтобы не перевернуться. — Дайте мне еще немного времени, — продолжила она. — Если ничего не получится, с радостью перепоручу это Чиангу.

Жилет давил под мышками, так что руки затекли. Она сменила положение, снова взяла орудие и предприняла очередную попытку. Она работала с все возрастающим отчаянием и наконец просунула прут в отсек. За этими стараниями она смертельно устала. Внезапно что-то поддалось, и дверь с хлопком отворилась. Накопитель висел почти над ней.

— Я добралась до него, — выдохнула Хатч.

Она убрала прут за пояс, сунула голову в отсек, все осмотрела, все ощупала и прикинула, достаточно ли у нее места для работы. Потом обмотала тросом накопитель и завязала морской узел.

— Все отлично, — сообщила она. — Вытягивайте. Но не слишком быстро.

Они повиновались. Хатч вылезла наружу.

— Глория, — позвала она.

— Слушаю, Хатч?

— Отсоедини накопитель.

Устройство вылетело из отсека и, вращаясь, описало в воздухе длинную дугу. Но трос выдержал, и узел тоже. К огромному облегчению Хатч, накопитель не сорвался.

* * *

После того как извлекли второй накопитель, Хатч с трудом поборола искушение скорее выбраться из расщелины и снова направилась через воздушный шлюз в посадочный модуль.

Она захватила сколько смогла продуктов — завтраков, обедов и ужинов, упакованных в саморазогревающиеся контейнеры. Теперь у них не было необходимости что-то жарить на сковородке, равно как и охотиться в этом незнакомом месте за чем-нибудь крупногабаритным. Она прихватила из холодильника несколько упаковок кофе, нашла две бутылки вина, несколько сэндвичей и фрукты. На камбузе хранились небьющиеся тарелки, всякая посуда и кружки. Хатч остановилась напротив канистры с водой. Это понадобится им в самом конце похода. Она взяла ее, опорожнила, сложила и поместила в карман жилета.

В модуле оказалось много полезных вещей: полотенца, халаты, зубные щетки, мыло, еще один фликингеровский костюм, фонарь, два комбинезона с эмблемами «Вечерней звезды», два рюкзака, трос и аптечка.

Посадочный модуль соскользнул вниз еще на несколько сантиметров.

Хатч сложила все в пластиковые пакеты, и их подняли наверх. Келли настоятельно просила ее побыстрее вылезать, не испытывая судьбу.

— Сейчас иду, — ответила Хатч.

Тут к ней обратилась Глория:

— Хатч?

— Да, Глория?

— Ты уходишь?

— Да.

— И не вернешься?

— Нет, Глория. Не вернусь.

— Значит, я могу отключиться?

* * *

На накопителях значились название производителя, «Дайглтон индастриз», и прошлогодняя дата изготовления. Еще на них имелся логотип «Дайглтона» — стилизованный атом.

Исследователи положили их на рабочий стол и укрыли брезентом. Макаллистер связался с Хатч по личному каналу.

— Может быть, нам следовало бы оставить здесь пару человек? Так мы точно будем знать, что эти штуки дождутся нашего возвращения.

— А кто их заберет? — удивленно спросила она.

— А кошка?

— Невозможно представить, что на них кто-то позарится. — Она поправила брезент. — Нет, передвигаться вместе безопаснее. Если на этой планете так опасно, как считает Рэнди, то нам вообще не следует никуда уходить отсюда.

* * *

— Поздравляю, Хатч. Превосходная работа! — с радостным облегчением проговорил Марсель, выйдя на связь.

«Неужели он действительно следил за ходом операции?»

— Спасибо, Марсель. Теперь у нас есть целая куча предметов, необходимых для выживания.

— Знаю. Кстати, у нас для тебя послание из Академии.

— Зачитай, — попросила она.

— Тема: «Чужие на Обреченной». Тут говорится: «Присцилла, вам предписывается сделать все возможное для спасения любых обитателей Обреченной, каких удастся обнаружить. Меньшего человечество от вас не ждет». Подписано специальным уполномоченным.

Макаллистер хмыкнул:

— Гомес считает, что ее будут цитировать веками. «Меньшего человечество…» Несчастная! Над ней будут хохотать тысячу лет.

ЧАСТЬ 2

НА СУШЕ

13

Один из несомненных признаков идиота — человек повсюду болтает о красоте и великолепии девственной природы. О лунном свете. О холодном свежем воздухе. О ветре, шелестящем в деревьях. О полетах птиц в поднебесье. Не сомневайтесь — такие люди всегда общаются с природой виртуально. Так, чтобы не натаскать домой грязи.

Грегори Макаллистер. Вольный Издатель. Бойскауты и другие отклонения от нормы

* * *

Расчетное время до разрушения: 240 часов

* * *

Путешественники растопили снег, вскипятили воду и утолили жажду. В посадочном модуле была вода, но практичного способа извлечь ее оттуда не было. Макаллистер предрек, что во время обеда все покроются сыпью. И более серьезно добавил, что лучше начать учиться охоте. Они прикинули, что запасов еды им хватит на шесть дней.

— Это означает, — проговорил Макаллистер, — что когда мы доберемся до «Тесс», то будем изрядно проголодавшимися.

Пункт их назначения лежал на юго-юго-западе, но отправиться туда напрямик было невозможно, поскольку расщелина разрезала землю насколько хватало глаз.

Они изготовили снегоступы, а все снаряжение и еду сложили в пакеты для образцов и в два рюкзака, которые Хатч достала из посадочного модуля. Присцилла вручила Макаллистеру резак и научила им пользоваться. Люди посмотрели напоследок на башню и накопители, а потом пошли прямиком через равнину.

— Через день-другой вы выйдете из области снегов, — сообщил им Марсель.

Хорошая новость. Обретя надежную почву под ногами, можно двигаться заметно быстрее. Но поход с самого начала оказался очень труден для двух старших участников экспедиции. Найтингейл, едва одолев километр, стер ноги до волдырей. Хатч обработала их специальной мазью из аптечки. На втором часу пути Макаллистер захромал и начал брюзжать.

Первым испытанием стал поиск пути через пропасть. Путешественники прошли вдоль северного края, медленно, чтобы двое пострадавших смогли продержаться. Хатч задумалась о том, не прав ли был Макаллистер, предлагая им с Найтингейлом остаться, вверившись судьбе.

Пересекая полосу леса, они сделали остановку и изготовили для каждого что-то вроде лыж.

— Да не надо, — запротестовала Келли.

— Надевай, надевай, — настояла Хатч. — Не прогадаешь.

Найтингейл принял «лыжи» с благодарностью. Макаллистер, мужественно перенося свои страдания, улыбнулся.

— Все мы смотримся экстравагантно с этими штуками, — проговорил он. — Надо бы добавить еще перьев на головы…

До полудня люди шли без всяких проблем и сумели обойти злополучную пропасть. Затем повернули на юго-запад.

Помимо пения птиц и всего, к чему Найтингейл относился с плохо скрываемой тревогой, вскоре они столкнулись с первым местным животным приличного размера. Оно было примерно с лося, косматое, с белой шерстью и беспокойными голубыми глазами, которые смотрели прямо на них с хладнокровной разумностью (как показалось Хатч). Из-за всего этого зверь не казался очень уж свирепым. Он опустил рыло в ледяной поток и даже не выпрямился при их приближении.

Тем не менее они достали оружие и держали его наготове.

Зверь посмотрел на каждого из них по очереди, изучив Хатч с особым вниманием, словно определив, что именно она руководит этой маленькой группой.

Хатч посмотрела на встревоженные лица и неуверенно держащие оружие руки своих спутников и пришла к заключению, что из всех наиболее опасна для этого существа она сама. Поэтому убрала Макаллистера с линии огня.

Когда последний из людей прошел мимо зверя, тот испуганно привстал на задние лапы. Его шею окружал толстый костяной «воротник» из торчащих рогов. Он завершался двумя длинными пиками — одна справа, другая слева от челюсти. У существа был широкий рот, полный острых зубов, и оно постоянно ухмылялось, напоминая Хатч аллигатора.

— У этой твари полным-полно зубов, — прошептал Макаллистер.

Он внимательно посмотрел на Найтингейла и показал ему на зубы зверя. Найтингейл оцепенел.

Бронированные гребни защищали нижнюю часть тела животного и его спину. Его клыки смахивали на кинжалы.

— Не шевелитесь, — сказала Хатч.

Экзобиолог замер, выпучив глаза. Хатч медленно подошла и встала между ним и существом. Оно повернуло огромные челюсти в ее сторону, снова посмотрело на Найтингейла и заколебалось.

— Мы не годимся ему в пищу, — заметил Чианг.

Макаллистер хмыкнул.

— К тому времени, когда он в этом убедится, кто-то из нас может стать уже калекой.

Животное смотрело на них, по-видимому, ожидая какого-нибудь враждебного действия.

Серьезным недостатком резака был небольшой радиус действия. Даже на полной мощности он эффективно действовал лишь в пределах нескольких метров. Макаллистер прицелился и положил большой палец на курок. Он собрался вступить в бой.

— Не надо. — Хатч не сводила глаз с существа. — Не делайте этого, Макаллистер. Все уходим отсюда.

— Почему бы нам просто не прикончить его, раз уж мы это можем? — настойчиво вопросил издатель.

— Уходим медленно, — произнесла Хатч.

Макаллистер, нахмурившись, воззрился на нее.

— Мы совершаем ошибку!

Хатч холодно ответила:

— Делайте, что я говорю.

Животное наблюдало за людьми и очень скоро явно потеряло к ним интерес. Оно снова встало на четыре лапы и продолжило пить.

Когда люди оказались на безопасном расстоянии, Келли глубоко вздохнула.

— Уф-ф! — тихо сказала она.

* * *

Найтингейл решил, что выдержал испытание вполне прилично. Душа у него не ушла в пятки, и он был готов при необходимости применить оружие. Тем не менее он с трудом справлялся с запоздалой дрожью.

— С вами все в порядке? — спросила Келли.

Он кивнул и постарался выдавить улыбку.

— Все превосходно.

У группы не было компаса. Марсель следил с «Венди» за продвижением и время от времени передавал корректировки маршрута. Местность оставалась неизменно мрачной, холодной и заброшенной. Под вечер опять появились холмы. В небе замелькали случайные стайки птиц.

Найтингейл ничуть не походил на человека, способного к походам подобного рода. У него ныло все. Однако он утешался осознанием того, что и Макаллистер переживает тяжелые времена — и наверняка ему даже тяжелее. Хатч, которую безусловно задерживали эти двое, имевшие опыт передвижения исключительно на такси, регулярно объявляла короткие привалы.

Все четверо компаньонов Найтингейла непрерывно болтали. Чианг и две женщины, похоже, благосклонно приняли Макаллистера, несмотря на его несносный характер и всяческие колкости. Найтингейл постоянно затруднял продвижение из-за своей природной робости и беспомощности. Он пытался делать едкие замечания, иногда выдавал мудрые мысли, но тщетно. Похоже, его вообще никто не слушал. Он был аутсайдером, постепенно изолировался мысленно от остальных и сосредоточил усилия на том, чтобы продержаться.

Это было не легко. В конце концов, их было всего пятеро — пятеро людей на чужой планете. Только это обстоятельство и заставляло их держаться вместе, препятствовало развитию ссор и не допускало исключения из коллектива любого его члена.

Несправедливо — особенно в свете того факта, что именно благодаря ему у них оказался этот единственный шанс выжить.

С наступлением сумерек он захромал сильнее, и Келли стала помогать ему. Они вышли на просеку, Хатч объявила привал. Найтингейл благодарно растянулся на земле, выключил защитное поле, снял обувь и как следует растер ступни. Слава богу, он почувствовал себя лучше.

Он еще раз воспользовался мазью из аптечки. По ногам разлилось тепло, а потом пришло обычное облегчение.

Остальные лежали тихо.

В кустах что-то зашевелилось.

Пришлось выхватить оружие.

Эта тварь смахивала на большого скорпиона, размером с детский автомобильчик. У него было нечто вроде пары усиков, которые поворачивались в своего рода ритме. Громко щелкали жвалы. Хвост был укороченный и раздваивался. Ножек было восемь.

— Замрите! — приказала Хатч.

Не помогло. В тот же миг существо кинулось на Чианга. Тот повалился на спину, яростно размахивая включенным резаком. Хатч с Келли напали на тварь одновременно. Существо издало громкий возмущенный писк, развернулось и бросилось на Хатч. Они снова атаковали его, и скорпион ударился о скалу, перевернулся и свалился на спину, слабо шевеля ножками.

— Это самый огромный жук, какого я когда-либо видел, — проговорил Чианг, поднимаясь.

Макаллистер рассматривал свой резак.

— Славное оружие, — сказал он. — А если заряд кончится? Сколько в нем энергии?

— Перезаряжается сам, — пояснила Хатч. — В точности как ваш фликингеровский костюм. Разумеется, он не вечен. Так что без баловства.

Конечно, это был не скорпион. Он во многом отличался и размерами и хвостом, который не содержал жало. Узкое сочленение между головогрудью и желудком было какое-то неправильное. Глаза тоже странные. Сегментация — уникальная в своем роде. Клешня была непропорционально маленькая, а голова надежнее бронирована. Найтингейл впервые пожалел, что упустил возможность изучить биологию этой планеты.

Кое-кто уже подумывал остаться здесь на ночь, но теперь все по молчаливому согласию решили двигаться дальше.

Найтингейл никак не мог приспособиться к укороченным дням. Когда часом позже наконец разбили лагерь, каждая косточка у него ныла и он умирал от голода. Стемнело. Наверху, среди созвездий, невозмутимо проносились сверхсветовые корабли, и ему очень захотелось оказаться на борту одного из них. Тем не менее, благодаря Господу, он выдержал.

Путешественники достали консервы.

Никто не был одет по погоде. Самым плотным одеянием, наверное, был черный свитер Макаллистера. Обе женщины были в комбинезонах. Чианг облачен в легкую шерстяную рубашку и шорты. А широкие брюки Найтингейла и повседневная рубашка предназначались для гораздо более мягкого климата. Но никто не обратил бы на это внимания, если бы не пришлось отключать фликингеровские костюмы, чтобы поесть.

Принесли дров и развели костер. Когда он разгорелся, вскрыли контейнеры с уже приготовленной пищей. Затем, по заранее условленному сигналу, уселись как можно ближе к костру, отключили костюмы и жадно принялись за цыплят, мясо и прочее, что было на ужин. Этой ночью все казалось на редкость вкусным.

Келли сварила кофе. Найтингейл одним махом проглотил целую кружку и снова закутался в поле. Он ненавидел делать перерывы во время еды, когда был настолько голоден. К тому же холод не позволял медлить, чтобы поесть спокойнее.

Люди собрали военный совет и единогласно решили, что пришла пора подумать о том, чтобы проверить местные ресурсы для возобновления запасов съестного. Если выяснится, что местная пища несъедобна, им придется прибегнуть к нормированию еды. Они могли бы поохотиться немного в лесу, но Келли внушила всем ужас, сказав, что, судя по скорпиону, те, кем он питается, тоже должны быть весьма опасны. Не говоря уже про прочих возможных обитателях леса.

На этом обсуждение планов прекратилось.

Спутники обратились к Найтингейлу как к специалисту по местной флоре и фауне. Не знает ли он, что здесь можно отыскать? Съедобна ли местная пища?

— Понятия не имею, — ответил он. — Это никому не известно. Мы завершили экспедицию чрезвычайно быстро, а то, что узнали, не дает никаких определенных результатов. В биосистеме Обреченной используется левулеза, а не декстроза. Но это не проблема. Местная ДНК обеспечит вполне полезные для нас протеины. Использовать здешних существ для питания мы теоретически можем, но с таким же успехом запросто можем отравиться. А нашего запаса консервов не хватает лишь немного.

Вот что я думаю… — Он замолчал, затем продолжил: — Не стоит чрезмерно уж волноваться насчет нашего пропитания. В чем мы действительно заинтересованы — это удовлетворить свой аппетит. Мы могли бы нормировать пищу — к примеру, съедать только половину. Но это не годится для двух стариков, пытающихся пройти большое расстояние. Кроме того, мы не способны определить, имеются ли в местной пище токсины или аллергены. Если, скажем, она ядовита, наша иммунная система может не распознать яд, а если и распознает, то у нас может не оказаться против него никакой защиты. Думаю, что особой опасности нет, но гарантировать это не могу.

Хатч кивнула, связалась Эмбри на «Уайлдсайде» и посоветовалась с ней.

— Вам лучше даже не пытаться съесть что-либо местное, — заявила та.

— Но тогда мы превратимся в сборище очень голодных людей.

Эмбри не стала тратить время на проявление раздражения.

— Лучше поголодать, чем умереть.

Последовала долгая тишина.

— Если вам и вправду придется это сделать, — продолжала Эмбри, — то сперва съешьте маленький кусочек этой пищи. Совсем маленький. Очень маленький. Затем подождите некоторое время. По меньшей мере полчаса. Если не начнется рвота или диарея…

— Или не откинем копыта, — вмешался Макаллистер.

— …или не откинете копыта, то, значит, никаких проблем у вас не будет. — Эмбри глубоко вздохнула. — Хатч, я чувствую себя виноватой в том, что все так обернулось, — прибавила она.

— Все в порядке. Ведь не ты устроила землетрясение.

— И все же… Ладно, что бы там ни было, мне хочется пожелать вам удачи. И пока я здесь, сделаю для вас все что угодно.

— Знаю.

* * *

За первый день путешественники прошли одиннадцать километров. Не так уж плохо, учитывая, что вышли они поздно и им пришлось обходить пропасть и пробираться через снежные заносы.

Разумеется, у них не оказалось постельных принадлежностей. Найтингейл устроился как можно удобнее, лег спиной к костру и стал размышлять, будет ли когда-нибудь снова хорошо себя чувствовать.

Люди решили не делить девятнадцатичасовой день на локальные временные отрезки, поскольку не вполне понимали, что следует считать «девятью часами утра». Вместо этого они вели счет времени в понятиях сумерек и рассвета, полудня и полуночи. Примерно девять часов темноты они разделили на четыре вахты. В полночь появилась планета Морган.

Найтингейл отстегнул свой прибор подачи воздуха и положил рядом с собой, чтобы тот продолжал работать, не давя на плечи. Некоторое время он проспал, затем проснулся и заметил, что костер угасает. Найтингейл услышал, как кто-то подбросил в костер новых веток, еще немного поспал и наконец обнаружил, что пристально смотрит на звезды.

Морган двигалась на запад в обрамлении звездного треугольника. Две звезды составляли его основание, обеспечивая своего рода столб или ножку, заканчивающуюся третьей звездой. Найтингейл подумал, что для первобытных людей это должно было стать целым созвездием. Цветком, например. Или деревом. Или чашей.

Морган. Ее название уже давно превратилось в нарицательное обозначение планеты-убийцы.

Ее мерцающий свет проникал сквозь ветви деревьев. Самая яркая звезда на небе.

С запада приближались облака. Вдруг оказалось, что Чианг уже стоит на коленях возле Найтингейла и объясняет, что пришла его очередь дежурить. Единственным видимым светом был костер.

Найтингейл проверил свой резак и надел очки ночного видения. Выяснилось, что они сделали привал на горном уступе, откуда открывался обзор на несколько километров во всех направлениях. Завтра группа пересечет узкую котловину и начнет долгий подъем по лесистому склону.

Несколько снежинок мягко опустилось на его руку.

Найтингейл посмотрел на спящих. Макаллистер скатал и подложил под голову снежный ком, служивший ему подушкой. Келли, казалось, подремывала, и по выражению ее лица он догадался, что она всем недовольна. Он подозревал, что Хатч проснулась, однако та лежала неподвижно, а ее лицо находилось в тени. Чианг все еще старался устроиться поудобнее.

Найтингейл очень не любил вахты. Ему нравилась активная умственная работа. Время, затраченное не на чтение книги, на какое-нибудь исследование или на попытки разрешить какую-либо проблему, он считал потраченным впустую. Ему было неинтересно торчать в этом диком лесу и два часа кряду всматриваться в темноту. Но этой ночью он стоял на верху горного уступа, наблюдая за падающим снегом. И радовался тому простому обстоятельству, что пребывает в полном сознании, а главное — жив.

* * *

Марсель привел «Венди» на прежнюю орбиту возле Обреченной. Он чувствовал себя лучше, оставаясь на связи с теми, кто был на поверхности планеты. Корабль только что завершил свой первый виток, когда на капитанском мостике появился Бикман.

— Марсель, — сообщил он, — мы закончили анализ пробы с артефакта.

— И?..

— Этот материал представляет собой улучшенные углеродные нанотрубки.

— Что это такое?

— Именно из такого материала и следовало изготавливать подобный небесный трап. Чрезвычайно легкий и обладает невероятной прочностью на растяжение. — Бикман опустился в кресло и отпил кофе. — Мы доставим на Землю совершенно новую технологию. Вероятно, она может вызвать революцию в строительной промышленности. — Он вопросительно взглянул на капитана. — Что-то не так?

— Мне не нравится план подъема людей с планеты.

— Почему?

— Слишком велика вероятность того, что что-то пойдет не так. «Тесс» может не взлететь. Они могут не успеть добраться до нее вовремя. Возможно, накопители не подойдут для спайка. Или еще одно землетрясение похоронит эти чертовы штуки так, что уже не отыщешь.

— Не представляю, как нам предотвратить что-либо из перечисленного.

— Мне бы хотелось иметь резервный план.

Бикман смиренно улыбнулся.

— Конечно, вам бы этого хотелось. А нам всем что, не хотелось бы? Так что вы предлагаете?

— Корабль, направляющийся на Куракуа. «Боардмен». Он большой и нагружен строительными конструкциями, предназначенными в основном для сборки наземных станций. Я заглянул в их декларацию. У них сотни километров троса.

Марсель сделал ударение на последнем слове в надежде, что Бикман сразу поймет, к чему он клонит.

— Так, далее, — произнес Бикман без выражения.

— Хорошо. Если позаимствовать у «Боардмена» тросы и соединить их так, чтобы получилось примерно четыреста километров, то один конец мы могли бы прикрепить к шаттлу…

— И привести его в негодность, — добавил Бикман.

— Пусть так. Мы опустили бы его как можно дальше. Чтобы он оказался в паре километров от поверхности, но совсем не потерялся бы. Шаттл станет негодным. Но трос окажется почти у поверхности.

— И с помощью троса мы вытащим их оттуда?

Марселю показалось, что это вполне очевидно.

— Это не сработает?

— Разумеется нет.

— Но почему, Гюнтер?

— Сколько весит трос?

— Не знаю.

— Вот именно. Допустим, он весит три килограмма метр. Не очень тяжелый.

— Отлично!

— Это означает, что один километр троса весит примерно три метрических тонны.

Марсель вздохнул.

— А ведь это — один километр. И эта штуковина будет опущена вниз с орбиты? Ты сказал — триста километров? — Он мысленно произвел математический подсчет. Трос должен быть способен удержать девятьсот метрических тонн. — Теперь ты понимаешь, в чем проблема, Марсель.

— А если мы используем более легкий материал? Может быть, пеньковую веревку? У них на борту такая уж точно найдется.

Бикман кашлянул и произнес:

— Сомневаюсь, что ее предел прочности на растяжение достаточно высок. Как ты думаешь, сколько весит метр такой веревки?

Так они и сидели, пили кофе, поглядывая друг на друга. Один раз они вышли в эфир и поговорили с Найтингейлом, поскольку Марсель знал, что тот как раз несет вахту. «Есть какие-нибудь проблемы? Во сколько вы собираетесь уходить утром? Как все держатся?»

Разумеется, последний вопрос был задан для того, чтобы узнать у Найтингейла, как он себя чувствует. Но тот лишь ответил, что он в полном порядке.

Марсель заметил, что внутренне начал отстраняться от тех, кто находится на поверхности планеты. Словно они каким-то образом уже потерялись.

14

Пробираясь через эти леса, населенные существами другой биосистемы, вы переживаете необычные ощущения, испытываете необычные чувства. Через несколько дней всем этим созданиям предстоит прекратить свое существование. Результат шести миллиардов лет эволюции вот-вот будет стерт без следа. Не останется и перышка.

И я бы сказал: вот и славно!

Грегори Макаллистер. Дневник на Обреченной

* * *

Расчетное время до разрушения: 226 часов

* * *

Рассветы на Обреченной нагоняли тоску. Неизменно хмурое небо и буря, которая либо уже бушевала, либо надвигалась.

Келли Колье стояла на горном уступе, внимательно изучая окрестные леса и равнины. Во всей этой девственной природе ничто не двигалось, лишь где-то, так высоко, что невооруженным глазом не разглядишь, темнели два крылатых существа. Глядя в бинокль, она заключила, что это — вовсе не птицы. У летучих существ были шерсть и зубы, голова утконоса и длинный змеиный хвост. Пока Келли разглядывала эти создания, одно из них спустилось к полоске деревьев и спустя несколько мгновений вылетело, сжимая в когтях что-то извивающееся.

Девушка перевела взгляд на юго-запад. Земля уходила вниз, под откос, и постепенно поднималась, а потом уходила вверх почти отвесно, переходя в протяженный горный хребет. Этот хребет простирался от горизонта до горизонта. Будет очень трудно подняться туда, наверх, с Найтингейлом и великим человеком на буксире. Налетел сильный порыв ветра, пытаясь сдуть ее с уступа. Это напомнило ей, по какой местности им предстоит идти и что времени у них мало.

Хатч лежала возле костра. Келли увидела, что глаза у нее открыты.

— Что будем делать? — тихо спросила Хатч.

— Пора идти, — ответила Келли.

Хатч кивнула.

— Давай дадим им еще немного поспать.

— Я не уверена, что идти будет легче, а не труднее.

— Если они начнут сдавать, — заметила Хатч, — упрощение местности нас все равно не спасет.

Макаллистер мирно посапывал, положив голову на один из пакетов; Найтингейл лежал на боку у костра, сняв сапоги.

Келли уселась рядом с ней.

— Путь предстоит долгий, — сказала она.

— Ничего, — отозвалась Хатч. — Будем идти, пока кто-нибудь не свалится. — Она взглянула на костер. — Не хотелось бы мне никого оставлять.

— Мы могли бы потом вернуться за ними.

— Если их к тому времени не съедят. Ты и вправду считаешь, что кто-то из этих двоих в состоянии выжить сам?

— С ним остался бы один из нас.

Хатч покачала головой.

— Безопаснее не ослаблять нашу огневую мощь. Если мы разделимся, то точно потеряем еще кого-нибудь. — Она глубоко вздохнула и посмотрела на Келли. — Будем держаться вместе, пока сможем. А если начнем опаздывать, то сделаем то, что должны сделать.

Келли нравилось считать себя последним боевым пилотом. Она начинала свою карьеру в качестве военного летчика на службе в миротворческих войсках. Когда с течением времени эти войска утратили свою полезность (что с ними случалось примерно каждые полвека), когда последние вспышки гражданских войн были успешно подавлены и диктаторы ушли на покой, она научилась управлять космическими кораблями и перевелась в Патруль. Однако эта работа оказалась на удивление скучной. Патруль вовсе никуда и не летал. Он патрулировал. Когда кто-то слишком напивался, попадал в сложную ситуацию или оказывался чрезмерно беспечным, Келли с коллегами демонстративно бросались ему на помощь. При этом она никогда не путешествовала по-настоящему. Келли была приписана к определенной зоне и просто делала вместе с коллегами круг за кругом, бесконечно посещая одни и те же восемь или девять станций. И следила все эти годы за тем, как сверхсветовые суда Академии прибывают с пока еще не названных планет. Или с исследовательских рейсов к Омега-облакам. Или из экспедиций для изучения быстро вращающихся объектов, таких как нейтронные звезды и черные дыры.

Не прошло и года, как Келли прошла собеседование и устроилась пилотом в Академии. Денег платили примерно вдвое меньше того, что она зарабатывала раньше, корабли были более спартанскими, а дополнительные льготы почти отсутствовали. Однако люди, с которыми она летала, были намного интереснее, чем патрульная команда. И она полюбила свою новую работу.

Однако этим утром Келли изменила свое мнение о ней. Как мог бы выразиться Макаллистер, по сути ее работа была не что иное, как «тоска зеленая».

Найтингейл сел, осмотрелся и вздохнул.

— Люблю удобства. — Он с трудом поднялся. — Вернусь через минуту.

Келли разбудила Чианга.

— Труба зовет, — сказала она. — Сходи вместе с ним.

Чианг скорчил недовольную гримасу, с минуту размышлял, что он него требуется, потом встал и двинулся следом за старшим мужчиной. Никто никуда не уходил без сопровождения. Место, предназначенное для естественных отправлений, находилось на полпути вниз на задней стороне холма, в овражке. Там как раз хватало пространства для относительного уединения.

Келли наполнила котелок снегом и поставила его на огонь.

Макаллистер повернулся и посмотрел на нее.

— Что, пора отправляться в поход?

— И чем быстрее, тем лучше.

Хатч протерла глаза, снова закрыла их, затем посмотрела на серое небо.

— Еще одно прекрасное утро на Обреченной.

Она сделала глубокий медленный выдох. Затем достала кружку и зубную щетку.

Далеко на востоке что-то двигалось. Келли взяла бинокль и всмотрелась в полоску поросшего травой склона. Приближалось стадо покрытых шерстью животных, крупных неуклюжих созданий с рогами и клыками. Их головы, чрезвычайно безобразные, очень походили на носорожьи. Животные немного свернули и исчезли за стеной леса, но Келли еще долго слышала их топот.

Путешественники вытащили еще один набор консервов. Келли выбрала бекон, яйца и печеные яблоки. Все это запила кружкой кофе.

— Когда будем идти, — сказала Хатч, — давайте высматривать, чем можно пообедать.

— Правильно, — отпив глоток кофе, подтвердил Макаллистер. — Сдается мне, что всех уже интересует вкус местной пищи.

Келли подумала: «Способен ли он спросить, сколько времени, так, чтобы его вопрос не звучал цинично?»

* * *

Группа с трудом пробралась по южному склону, то входя, то выходя из рощиц, пересекла вброд ручей и какое-то время шла вдоль этого потока. Порой на глаза попадались покрытые мехом существа, местные «белки», и крупные животные, с виду самой природой предназначенные для обеда. Люди всегда держали резаки наготове, ожидая, когда кто-то окажется достаточно близко. Однако животные держались на расстоянии.

— Нам нужно оружие с большей дальностью действия, — заметил Чианг.

Хатч спросила, способен ли кто-нибудь обращаться с луком и стрелами.

Никого, владеющего таким умением, не оказалось.

Путешественники пересекли долину и стали подниматься по очень крутому откосу, который Келли уже видела с уступа прошлой ночью. Снег стал рыхлым, и передвижение давалось с большим трудом. Стертые ноги Найтингейла вконец разболелись, а Макаллистер, пробираясь по снегу, непрерывно брюзжал. Хатч объявила привал.

Солнце стояло прямо над их головами, и примерно час они находились на верху блаженства. Осталось несколько пончиков, которые они честно поделили. Мак настаивал, что чувствует себя превосходно и пора отправляться в путь. Найтингейл, хотя было заметно, что он испытывает некоторые неудобства, не возражал, и все двинулись дальше.

Добравшись до гребня горы, они обнаружили, что земля резко уходит вниз, в седловину, и вскоре им снова пришлось подниматься, но уже под более умеренным углом. Макаллистер заметил, что планета, похоже, состоит в основном из склонов, ведущих вверх.

Они торопливо шагали еще час, а потом остановились, разожгли костер и сварили кофе.

— Если кто проголодался, можете поесть, — произнесла Хатч.

Однако день при девятнадцатичасовых сутках короток, и ланч последовал почти сразу за завтраком. Тем не менее эта неуместная задержка никого не встревожила.

— Поужинаем мы тоже пораньше, — пообещала Хатч.

Во время послеполуденного перехода Найтингейл пожаловался, что ему холодно.

Хатч проверила его снаряжение и объявила, что энергетический блок неисправен. Она заменила его на один из тех, что забрала с посадочного модуля.

Неожиданно на них обрушилась гроза, и Макаллистер тут же заметил, что вообще-то при низких температурах молний быть не должно.

Незамедлительно пришел ответ от Марселя:

— Есть мнение, что это из-за приближения планеты Морган. Оно сказывается появлением областей с необычно высоким и необычно низким давлением. В результате у вас такая чудная погода.

Группа брела сквозь сильнейший ливень, а наверху громыхала гроза с ослепительными молниями. Попадая в снег, дождь издавал шипение, и постепенно белый покров под ногами превратился в жидкое месиво. Благодаря фликингеровским костюмам люди не промокли, но с трудом продолжали путь.

Найтингейл казался сбитым с толку и отстраненным. В пути его взгляд редко сосредоточивался на дороге. Найтингейл словно смотрел куда-то внутрь себя и, когда Келли заговаривала с ним, неизменно сначала просил ее повторить сказанное.

Он как будто отделился от остальных глухой стеной, препятствующей возможности перекинуться с ним хоть словечком. Ни кому не огрызался и не выказывал гнева, но производил впечатление человека, идущего через замерзший лес в полном одиночестве.

Келли подметила, что лампочка на его комме то и дело мерцает. Она видела, что он не разговаривал ни с кем из группы. Может быть, он беседовал с кем-то на «Венди»?

Это вызвало у нее подозрение.

— Рэнди? — окликнула она Найтингейла по личному каналу.

Он перевел взгляд на нее и возвратился откуда-то очень издалека.

— Да, Келли? Ты что-то сказала?

— Могу я узнать, что вы слушаете?

— А-а, сейчас? «Агрономию на Куракуа» Бергдорфа. — Он снова посмотрел на нее и улыбнулся. — С таким же успехом можно просто считать до тысячи.

Как она и предполагала, он связался с одной из корабельных библиотек.

— Да, понимаю, что вы имеете в виду, — заметила Келли. — Однако, может быть, будет лучше отключить связь. То, чем вы занимаетесь, опасно.

— Почему? — осведомился он, словно оправдываясь.

— Потому что здесь могут оказаться животные, которые примут вас за гамбургер. У нас пять пар глаз, и все они нам необходимы. Не надо думать о посторонних вещах, когда пробираешься через полную опасностей местность.

— Келли, — промолвил он, — проблема не в этом. Я могу и слушать, и смотреть в оба…

— Рэнди. Будьте любезны, сделайте то, о чем я вас прошу.

— Иначе вы накапаете на меня Хатч?

— Иначе я лишу вас радиосвязи.

Он громко вздохнул: культурный человек, угодивший на планету варваров. Она стояла рядом до тех пор, пока он не взял ее за большой палец и не ткнул им в свой комм. Лампочка погасла.

— Ну? — спросил он. — Довольны?

Келли увидела, что Хатч тоже использует комм, и посмотрела на остальных. Всегда понятно, кто с кем общается, поскольку во время беседы люди неизбежно переглядываются. Однако ни Чианг, ни Макаллистер ни с кем не говорили. Вероятно, это означало, что Хатч беседовала с Марселем.

Келли скучала по нему.

Девушка до сих пор не отдавала себе отчета, как сильно ее радует общество этого высокого француза. Ей показалось, что он смотрел на нее с легкой завистью, когда она попросилась в экспедицию на поверхность планеты.

В тот день поздним вечером, когда путешественники ели легкий второй ужин, Келли безумно хотелось очутиться с ним за одним столиком и послушать его рассуждения об изяществе Дюпре и Пруста.

Спустя некоторое время снова начался ливень и гроза, солнце зашло. На западе громоздилось все больше и больше облаков.

* * *

Почти весь остаток дня группа брела по слякоти под проливным дождем. Хотя фликингеровские костюмы обеспечивали тепло и сухость, неутихающий ветер чрезвычайно затруднял продвижение, а из-за ливня почти ничего не было видно. Вдобавок ко всему, существовал психологический фактор — Хатч по опыту о нем знала. Когда холодно и сыро, а глаза видят, что одеты вы лишь в легкий костюмчик, то вас пробирает дрожь и беспокойство. В таких условиях очень сложно чувствовать себя уютно. Так называемый эффект Макмэртри.

Люди преодолели хребет и наконец начали спускаться, однако склон был крутой, и им пришлось буквально опускать Макаллистера с уступа на землю. В конце концов они вышли к реке. Она казалась глубокой, но течение было спокойным.

— Сколько мы прошли на этот раз? — осведомилась Келли.

От Марселя донесения поступали постоянно — но к Хатч.

— Пока тринадцать километров, — сказала она.

Келли нахмурилась. Не так уж много. Но достаточно.

— У нас все умеют плавать? — спросила Хатч.

Как ни странно, только у Чианга отсутствовало это умение.

Река была широкой и на середине, видимо, очень глубокой. По берегам — густые заросли кустов и деревьев. Земляне как следует изучили местность, высматривая местных аллигаторов, но ничего не обнаружили.

— Мы все равно не знаем, что там в воде, — проговорил Найтингейл. — Полагаю, надо сделать плот.

— Нет времени, — ответила Хатч.

Если в воде что-то и водилось, то фликингеровские костюмы, вполне возможно, помешают этому чему-то принять людей за добычу. Во всяком случае, они ничем не пахли.

— Не думаю, что нам следует безоглядно полагаться на костюмы, — снова произнес Найтингейл.

Хатч медленно вошла в воду и продолжала движение, пока не погрузилась по бедра. Ее сердце громко колотилось, но она старалась сохранять спокойствие. Девушка наблюдала, высматривая внезапное движение в реке или на берегах. Но никто на нее не бросился, и с каждой пролетающей секундой она чувствовала себя все увереннее. Когда она наконец убедилась, что река безопасна, все взялись за полумертвого от страха Чианга и почти затолкали в реку. Макаллистер оказался опытным пловцом. Чианг не проронил ни слова, когда его буксировали на другой берег, но Хатч заметила, что он явно унижен. Она понимала, что, не будь здесь Келли, эта «переправа» далась бы ему куда легче, и обрадовалась, увидев, что Келли тоже осознала ситуацию и старается держаться рядом с ним. И подметила ехидную улыбку Макаллистера, который, похоже, по-прежнему был крайне низкого мнения о своих спутниках.

Люди благополучно достигли противоположного берега и пошли дальше. Через некоторое время местность опять пошла в гору. Чианг, прежде шедший впереди, теперь пристроился в хвосте. Келли подошла к нему и снова отвела вперед. Она сказала ему что-то по личному каналу связи. Он собрался было ответить, как вдруг один из сугробов поднялся, громко заревел и напал. Хатч успела увидеть только когти, зеленые глаза и длинные кривые зубы. Она нащупала лазер, выхватила, но не удержала в руках и выронила его.

Келли, стоявшая прямо на пути у твари, отпрянула и рванула в кусты. Макаллистер забыл об использовании резака в качестве оружия и вместо этого треснул им существо по голове. Тварь зафырчала, зарычала, и тут луч резака прошел совсем рядом с лицом Хатч. Рычание превратилось в пронзительный, проникающий до костей визг и оборвалось. Когда Хатч с помощью Найтингейла с трудом поднялась, тварь корчилась на снегу. Ее голова была полуразрублена, и на снег извергалась красно-коричневая вязкая жидкость. Мертвые глаза твари продолжали смотреть на Хатч.

Существо оказалось величиной с медведя. Чианг, стоявший в стороне, все еще продолжал жать на кнопку резака. Встретив взгляд Хатч, он кивнул, выключил оружие и опустил его.

Хатч ощупывала себя. «Похоже, все на месте».

— Я никогда не видела такого, — проговорила она, похлопывая Макаллистера по плечу. — Отлично владеете оружием, черт побери!

Келли обняла Чианга и поцеловала в щеку.

— Что это? — спросил тот.

— Наш ужин, — ответила Хатч. — Если ничего более страшного не случится.

Они кусками вырезали мясо зверя и завернули в пластиковые пакеты.

* * *

Под вечер группа преодолела последний подъем, и земля мягко пошла вниз. Буря кончилась, и впервые с тех пор, как покинули башню, люди увидели ясное веселое небо. Они продолжали идти до заката, а Келли настаивала, что останавливаться нельзя. Но переход оказался слишком тяжелым для Мака и Найтингейла, и поэтому Хатч объявила привал у старого леса, который обеспечит им ветки для костра и уединение.

— За день мы прошли восемнадцать километров, — сообщила она.

— В самом деле, не так уж плохо. Особенно если вспомнить, какая ужасная была местность. Вскоре она выровняется. И снега не будет. — Найтингейл опустился на поваленный ствол.

Макаллистер тоже выглядел измотанным.

— Чианг, — сказала Келли, — принеси-ка дровишек.

Она подняла сухую ветку, и, словно по сигналу, земля задрожала. Но толчок был всего один и короткий, на несколько секунд.

* * *

Путешественники развели костер и поджарили мясо. Оно пахло довольно приятно и не казалось ядовитым.

— Ну, кто будет пробовать? — спросил Мак.

Хатч взяла кусок, считая, что ей, руководителю экспедиции, не пристало поддаваться слабости. Она будет следовать предписаниям Эмбри и начнет с маленького кусочка.

— Давайте я порежу, — предложил Найтингейл.

Он отрезал тонкую полоску, поднял ее, чтобы Хатч осмотрела ее при свете костра, и тотчас же, удивив ее, отключил фликингеровский костюм и откусил кусочек.

Хатч уставилась на него.

— Спасибо.

Он пожал плечами и принялся методично жевать, несколько раз отметив, что мясо весьма недурное. Затем проглотил. Потом снова включил поле Фликингера.

Хатч задумалась, почему он это сделал. Она не относила Найтингейла к тем, кто совершает галантные жесты, и подозревала, что со стороны Найтингейла это была своего рода реакция на присутствие Макаллистера.

Прошло полчаса. Мясо, похоже, не вызвало недомогания. Чианг разлил кофе.

Найтингейл не выказывал никаких признаков нездоровья и заявил, что остальные могут, если им угодно, ждать возможных последствий, однако он готов продолжать трапезу прямо сейчас. Все переглянулись, вырубили поля Фликингера и принялись за ужин. Мясо оказалось и вправду очень вкусным.

Застольная беседа получилась короткой из-за холода. Прием пищи на Обреченной был мероприятием суровым, и Хатч понимала, что если выживет, то всегда будет вспоминать это приготовленное на скорую руку неизвестное мясо, как все старались сесть как можно ближе к костру и молча глотали пищу и кофе на пронзительно-холодном воздухе.

Счастливые деньки в прерии.

У них не было ни соли, ни специй, но это казалось пустяком.

Во время еды Хатч разговаривала.

— Марсель, — попросила она, — расскажи мне, что за СМИ прибудет сюда через пару дней. Они хотели снимать столкновение, но теперь все это касается и нас.

— Разумеется, — подтвердил Чианг.

— Во всяком случае, они интересовались, смогут ли взять у вас интервью, когда доберутся сюда.

Макаллистер явно наслаждался ужином.

— Это должно быть весьма интригующим, — произнес он, пережевывая кусок мяса. — Ведь во «Всеобщих Новостях» нас наверняка назовут «погибающими во вселенской катастрофе», а эти новости передают только факты. Беспристрастно и беспринципно. — Это было сказано с мягкой снисходительностью к кредо Всеобщих «Без пристрастий и без симпатий». Он посмотрел на небо на востоке, где ярко светили незнакомые созвездия. Было еще слишком рано для Моргана. — Да, действительно, — продолжал он. — Если они смогут подать все это правильно, то должны суметь добиться лучшего рейтинга за год. Может быть, только после Чемпионата мира.

* * *

— Хатч, мы получили ответ из Академии насчет прежних докладов о башне. Они благодарят вас за проделанную работу и просят продолжить раскопки. Вот что они сказали: «Найдите больше свидетельств их научных достижений». Ничего себе фразочка! Они хотят, чтобы вы еще где-нибудь покопались, поскольку время на исходе.

— Хорошо, — ответила она. — Передай им, что мы выполним их просьбу.

— Еще они настаивают, чтобы вы были осторожны. Избегали опасных ситуаций.

* * *

— Август, просыпайся.

Эмма всегда спала скверно и порой по ночам бродила по кораблю. Что она там делала, Кэньон не знал. Могло даже статься, что у нее любовная интрижка с капитаном. Впрочем, это его совсем не волновало. Ибо, когда он нуждался в ней, она всегда оказывалась на месте. Но сейчас она ухватила его за руку и вытаскивала из очень глубокого сна. Первой его мыслью было, что «Эдвард Дж. Цвик» дал течь.

— Что стряслось? — спросил он, пристально глядя на нее.

Она светилась от радости.

— Август, у нас появилась грандиозная история!

Он попытался представить себе, о чем может идти речь, но не сумел. «В любом случае, — подумал он, — это, безусловно, могло бы подождать до утра».

— Произошел несчастный случай, — сообщила она. — Некоторые из них попали там в беду. Они пытались найти спасательное судно и, очевидно, не слишком преуспели.

Это окончательно разбудило его.

— А что за несчастный случай? Неужели кто-то погиб?

— Да. Двое. И знаешь, кто среди терпящих бедствие? Макаллистер!

— Боже, это точно?

— Абсолютно!

— Как же такое случилось?

— Не знаю. Подробностей еще нет. Но прямо нам в руки свалилась такая потрясная история! — Она легко коснулась губами его щеки. — Я уже связалась с ними. С Клерво. Мы впереди конкурентов на миллион световых лет. — Она хлопала в ладоши и буквально лучилась радостью.

Кэньон все еще старался понять, что она ему поведала.

— Они собираются вытаскивать их оттуда, верно?

— Черт, да не знаю я! Известие только что получено. Но если нам повезет, то некоторое время придется поработать. Во всяком случае, когда мы туда доберемся.

* * *

— Похоже, у нас проблема, — проговорил Бикман.

На экране был океан и северный Береговой хребет. Местность выглядела холодной и серой, а отлив был очень сильным. Марселю не слишком хотелось услышать, что по этому поводу думает Бикман.

— Похоже, надвигается цунами, — произнес тот.

Марсель с нетерпением ожидал. Он вообще приближение любой опасности переживал крайне тяжело. Побережье являло собой очень длинную стену высоких гор. Марсель готов был признать, что на море, возможно, волнение, но Береговой хребет защищает вполне надежно.

— Неужели цунами? — переспросил он.

Они сидели в креслах в офисе Бикмана.

— Ну, точно не скажу. — Руководитель проекта был в рубашке с короткими рукавами с изображением веселящихся драконов, которую купил в Гонконге. — Просто надвигается еще один очень сильный прилив. Проблема в том, что с приближением планеты Морган они станут намного мощнее. С каждым днем. Водная поверхность искажается от гравитационного воздействия газового гиганта. Она вздымается. И это лишь первая стадия.

— А какова последняя?

— Океан ринется на сушу.

— Гунни, — осведомился Марсель, — но это же не случится завтра?

— Нет, — кивнул Бикман.

— Если это — проблема, то почему мы не обсуждали ее раньше?

— Потому что не казалось, что это станет существенным фактором. Потому что Береговой хребет весьма успешно препятствовал этому, и лишь очень далеко, на восточной части материка, это заметно сказывалось.

— Что же изменилось?

— Есть участок горного хребта, который может не выдержать. Из-за этого возможно обрушение.

— Где?

Бикман показал.

— Когда? — спросил Марсель.

— Не знаю. Если скалы выстоят, воде придется переливаться через них. Тогда беспокоиться, собственно, не о чем. Но все может быть.

— Ладно. И когда, самое ранее, барьер может прорваться?

— Мы не знаем. У нас недостаточно информации, чтобы говорить об этом с полной уверенностью.

— Ну, а если предположить?

— Во вторник в полночь. По нашему времени.

Марсель сверился с календарем.

— Как минимум, еще восемь дней. Правда, местных.

— Ага.

— На пару дней у них стало меньше.

— Для них это не становится основной проблемой. Еще есть в запасе какое-то время. Однако запомни, Марсель, это — всего лишь гипотеза.

Марсель кивнул.

— Я предупрежу Хатч об этой опасности. — Ему показалось, что переборки надвигаются на него. — А есть какой-нибудь запасной план? — спросил он.

— Ты хочешь сказать, на случай, если не удастся использовать «Тесс»?

— Именно так.

Бикман покачал головой.

— Не считая маловероятного божественного вмешательства, нет. Если «Тесс» не взлетит, они погибнут. Это без вариантов.

15

Сложно оценить блага цивилизации по достоинству, до тех пор пока не погасли огни.

Грегори Макаллистер. Неполный Макаллистер. Патриоты в засаде

* * *

Расчетное время до разрушения: 210 часов

* * *

— Способ есть!

Глаза Бикмана покраснели от бессонницы.

— Если он существует, — вздохнул он, — буду весьма благодарен вам, если объясните, какой именно.

— Хорошо. — Марсель поднялся и посмотрел на собеседника сверху вниз. — Вы недавно говорили о пределе прочности при растяжении того куска, который мы срезали с агрегата. А что если мы эту штуку немного передвинем?

— Зачем?

— Чтобы добраться до них. Чтобы дать им возможность убраться с поверхности планеты.

— Марсель, нужна длина около трехсот километров.

— Гунни, у нас есть четыре сверхсветовых корабля, чтобы справиться с этим.

— Прекрасно. Да если бы и сорок. Ну вот, раздобыл ты очень длинный стержень. И что намерен с ним делать?

— Ткну им вниз, в атмосферу. Он же не сломается под собственной тяжестью, не так ли?

— Нет, не сломается, — кивнул Бикман. — Но мы не сможем им управлять. Атмосфера погонит его вдоль поверхности со сверхзвуковой скоростью. — Он печально улыбнулся. — Нет, тебе не захочется прокатиться верхом на подобной штуковине.

Марселя уже утомили эти пораженческие настроения.

— Хорошо. Я скажу вам, чего мне хочется. У вас уйма специалистов, бесцельно шатающихся по всему кораблю. Соберите их, причем немедленно, а все остальное бросьте пока ко всем чертям. И придумайте что-нибудь.

— Марсель, если им хоть немного повезет, «Тесс» будет вполне достаточно, чтобы их вытащить.

— Слишком многое может пойти не так, как надо. И если ждать, пока так оно и случится, то мы можем не успеть с ходу найти другое решение. — Он нагнулся и схватил Бикмана за руку. — Считайте это интеллектуальным вызовом, если угодно.

* * *

Чианг все еще бодрствовал, когда на востоке появился Морган. Его свечение приглушало свет ближайших звезд, и, казалось, тот приобрел голубоватый оттенок. Планета сверкала намного резче, чем накануне вечером. Теперь она была уже почти полным диском.

В этом зловещем свете Чианг нес вахту дальше. После того как его сменил Найтингейл, он долгое время лежал, глядя, как Морган двигается за деревьями. Ему показалось, что он почти уснул, но тут его подняла Келли.

— Пора, парнище.

Когда путешественники устало сидели вокруг костра, завтракая оставшимся мясом, Хатч объявила, что с «Венди» пришли новости.

— Сдается мне, что не такие уж хорошие, — заметил Макаллистер.

— Верно. У нас стало на два дня меньше, — пояснила Хатч. — Вдоль северного берега будут большие приливы. Из-за Моргана. Там горы, но не исключено, что вода вырвется на равнину.

— На два дня? — переспросила Келли.

— У нас все еще уйма времени.

— Они считают, что океан прорвется через горы и зальет дорогу к башне? — осведомился Найтингейл.

— Да.

— Надо пошевеливаться, — сказал Чианг.

* * *

То, что сутки здесь были короче земных, путникам было на руку, но они все же обсудили, не стоит ли переключиться на двадцатичетырехчасовой день и просто не обращать внимания на рассветы и закаты.

Эмбри заметила, что это не так уж хорошо, поскольку их метаболизм попытается подстроиться к местным условиям.

— В любом случае, — добавила она, — вам вряд ли понравится идти в кромешной тьме.

У них оставалось примерно семь часов светлого времени, когда они наконец вновь пустились в путь.

— Сегодня, чуть позже, вы выберетесь из зоны снегов, — сообщил Марсель. — Дальше идти будет сравнительно легко.

— Лады, — откликнулась Хатч.

— Да, вам придется еще раз переправиться через реку. На этот раз — через широкую. Вы окажетесь возле нее к концу дня.

— Там есть какие-нибудь мосты?

— Ха-ха-ха!

— Серьезно, ты сможешь довести нас до самого легкого брода?

— Тебе что больше нравится: широкий и медленный или узкий и быстрый?

— Место, где мы сможем переправиться.

— Отсюда, сверху, мне не видно. Переходите в широком месте при медленном течении.

* * *

Чианга Макаллистер не замечал. К Келли и Хатч относился как к прислуге, мальчикам на побегушках, людям, единственное предназначение которых — делать планету удобной для ему подобных. На Найтингейла вообще не обращал внимания. С Чиангом он вел себя прилично, хотя отчасти покровительственно, в чем, возможно, не было ничего личного, скорее отражало позицию издателя по отношению ко всем членам экспедиции.

Даже газовому гиганту не удалось избежать язвительных замечаний. В то время как остальные с неким благоговением размышляли о надвигающейся неумолимой силе, Макаллистер демонстративно именовал эту планету полным именем первооткрывателя. Сначала она именовалась Джерри Морган, а затем стала просто Джерри.

«Что ж, я заметил, что прошлой ночью Джерри сверкал довольно ярко» или «Сдается мне, Джерри стал полумесяцем».

Чианг понимал, что великий человек напуган, может быть, сильнее остальных, поскольку имеет репутацию защитника и, возможно, не знает, как ему держаться, если дела пойдут не лучше, а хуже.

Снежный покров становился тоньше, и путники один за другим сняли снегоступы.

Люди снова добрались до широкой равнины, холмистой, отмеченной несколькими разбросанными деревьями и случайными островками густого кустарника. В середине дня на них попытались скоординировано напасть две двуногие твари осенней раскраски, которые, похоже, состояли только из одних клыков и когтей. Они прятались за холмами и атаковали группу с флангов, когда та проходила мимо. Но люди располосовали их лазерами, после чего Макаллистер саркастически отметил, что эти примитивные формы жизни не годятся в пищу, а значит, незачем было бить их из лучшего оружия. Он многозначительно взглянул на Найтингейла, и Хатч пришлось снова встать между ними.

* * *

Из-под снега торчала жесткая волокнистая трава; к полудню белый покров окончательно исчез. Появились пурпурные и желтые кусты с толстыми стеблями и широкими, похожими на плоские лезвия листьями, которые казались достаточно острыми, чтобы о них порезаться до крови. Земляне пересекли границу леса, и солнце спряталось за зеленым шатром из ветвей и листьев. Какие-то восьминогие твари метнулись от них вверх по стволам, и Найтингейл снова пожалел, что нет времени для исследований.

Эти твари были маленькие, едва заметные на фоне растительности, а их спинки смахивали на скорлупу грецких орехов. Из треугольных голов торчали усики и шипы, а жвалы постоянно подергивались. Найтингейл замечал что, стоило ему приблизиться, усики тотчас же поворачивались в его сторону. Что-то стремительно забежало за ближнее дерево и скрылось из виду: спряталось в панцирь, подобно черепахе, и прижалось к толстой коре. Когда к дереву подошел Чианг, тварь выпустила в него струю чего-то черного. Прямо в глаза. Жидкость стекла по фликингеровскому костюму и вреда не причинила.

Испуганный Чианг упал на спину и затих.

— Вам повезло, — сказал Найтингейл, помогая ему встать. — Мы понятия не имеем, что это за твари. Очень хорошо, что нас не обманула их якобы безобидная внешность. Если увидите здесь что-то, похожее на бурундука, не думайте, что оно будет вести себя как бурундук.

— Надо идти, — вмешалась Хатч. — У нас нет времени восхищаться этими тварями.

У одних деревьев была твердая древесина и широкие листья, что весьма напоминало дуб или клен. У других — мягкие стволы и короткие шипастые ветви. С них свисали мясистые плоды в форме луковицы. Хатч отрезала кусочек, выключила защитное поле и попробовала. И обрадовано воскликнула:

— Неплохо!

Но когда Чианг попросил ее поделиться, она отрицательно покачала головой.

— Подождем. Посмотрим, что со мной будет дальше.

Они пробирались через густой подлесок, когда Чианг едва не упал с края скалы. Земля просто исчезала под ногами. Сперва он решил, что подошел к какой-то яме, но кусты разошлись, и он обнаружил, что смотрит с шестиметрового обрыва на шероховатый твердый камень и почти непроходимую чащу. Макаллистер схватил его за руку и несколько секунд держал, очень нервничая, пока Чианг снова не обрел равновесие. Тогда Макаллистер втащил его обратно.

— Мы уже дважды обязаны вам, Мак, — заявила Келли.

Впервые кто-то сократил его фамилию без насмешки.

Местность становилась все более пересеченной и была прорезана глубокими канавами и оврагами.

И вновь Макаллистера пришлось спускать. Путешественники попробовали воспользоваться веревкой, но та оказалась слишком тонкой и гладкой, за нее трудно было держаться. А спустить Макаллистера с обрыва, обвязав его поперек туловища, означало оскорбить его достоинство.

Хатч огляделась, увидела лианы, которые, подобно змеям, обвивали деревья и свисали с веток, и, как следует поднапрягшись, содрала с дерева зеленые плети. От них отрезали достаточно длинный кусок, а Макаллистер, к тому времени покрытый синяками, был готов к любому решению проблемы. Опускаясь, он мог держаться за лиану и даже помогать в этой операции. Когда наконец к середине дня земля снова стала плоской, он выбросил лиану, но Хатч подняла ее, свернула петлями и перекинула через плечо.

Чианг заметил, что Макаллистер больше не призывал остальных членов экспедиции идти быстрее. Еще бы — ему униженно приходилось с трудом поспевать за другими.

* * *

Они сделали привал у озерца, запрятанного среди деревьев и скал.

— Ну что, — произнесла Хатч, — передохнём и немного приведем себя в порядок? Выкупаемся?

Келли уже сдернула блузку.

— Точно! — сказала она. — А вы, парни, почиститесь и разведите костер. Но следите в оба за окрестностями.

— А вдруг у тебя возникнут проблемы? — спросил Чианг.

Девушка рассмеялась.

— Мой костюм придет звать на помощь.

Мужчины удалились. Хатч отрезала крошечный кусочек мяса и бросила его в воду, чтобы посмотреть, вдруг что-нибудь случится. Однако ничего не произошло, и она заняла позицию для наблюдения за окрестностями. Келли отключила поле и зябко обхватила себя руками. Затем глубоко вздохнула и сняла генератор Фликингера.

— А что если мы подхватим воспаление легких? — осведомилась она.

— Тогда поступим как обычно, — улыбнулась Хатч. — Отопьемся горячим кофе.

Место казалось совершенно безопасным. Чтобы сэкономить время, Хатч протянула Келли мыло и халат, два полотенца и мочалку и, положив поближе — у самого края воды — оружие, вошла в воду. Та оказалась холодной.

— Да-а, совсем непохоже на бодрое погружение, — процедила Келли, так крепко сжав губы, что Хатч с трудом разобрала ее слова.

Поверхность воды покрылась рябью от ледяного ветра.

— Нудистский клуб для белых медведей, — заметила Хатч.

— Хотя в воде теплее, чем снаружи. Если привыкнуть.

— Привыкну, не сомневайся.

Так и вышло. Когда она погрузилась глубже, вода обожгла ее тело и Хатч почувствовала, как холод поднимается по бедрам и доходит до груди. Ощущение было малоприятным. Но когда она окончательно попала в ее объятия, тело привыкло. Она пригнулась, чтобы избежать контакта с воздухом.

Келли намылилась и протянула мыло Хатч, которая поспешно нанесла его на мочалку и принялась соскребать въевшиеся за несколько дней в кожу грязь и пот.

Келли вымылась как смогла чисто и нырнула. Она выскочила на холодный воздух, тяжело дыша и дрожа всем телом. Хатч, полуокоченевшая, подошла к ней, и они обнялись, передавая друг другу тепло своих тел. Когда их дрожь унялась настолько, что они смогли говорить, Хатч спросила, все ли в порядке.

— Все просто превосходно, — ответила Келли.

Они вернулись на более глубокое место, покончили с мытьем, взяли полотенца и вытерлись насухо. Затем, не одеваясь, нацепили пояса и коммы, активировали поля Фликингера — и возвратились к теплу.

Это был чудесный миг. Хатч стояла на ярком солнце, прикрывая скрещенными руками груди в инстинктивном стремлении сохранить тепло.

— А там и в самом деле дико холодно, — заметила Келли. — Надо бы еще разок искупнуться.

— Отныне связаны навеки, — сказала Хатч.

Они переглянулись, и уверенность Хатч пошатнулась.

Когда после пронизывающего холода к ним вернулась способность чувствовать, они решили выстирать одежду. Время от времени Чианг по связи запрашивал их, не нуждаются ли они в помощи. Келли заверила его, что у них все прекрасно, а Хатч была довольна, что решилась искупаться.

После они отдали свою одежду Чиангу, а сами завернулись в покрывала. Вещи сушились над костром, женщины встали на караул, мужчины отправились на озеро. Через полчаса все оделись и снова выступили в поход.

* * *

Чианг робко думал о том, как поступить с Келли. Передряги, в которые они угодили, обострили его влечение к ней. Несколько дней тому назад, на «Венди», он всерьез подумывал сделать ей предложение, хотя это было бы крайне нелепо. Но теперь ему почему-то казалась превосходной мысль связать жизнь с этой удивительной женщиной и выяснить, примет ли она его предложение. Он давно уже чувствовал, как нуждается в ней, и догадывался, что лучшей возможности ему не представится.

Сегодня вечером он попросит ее руки.

* * *

Стемнело. Путники гуськом двигались по берегу реки.

— Марсель сказал — широкая? — вопросил Макаллистер. — Да это же Миссисипи!

Широченная река медленно катила воды в угасающем свете. «Если вода холодная, — прикинул Чианг, — понадобится не меньше десяти минут, чтобы ее перейти».

— Марсель, — осведомилась Хатч, — река и дальше течет в ту же сторону, куда мы идем?

— Нет, Хатч. Мне очень жаль. Вам не переправиться через нее без лодки.

— Как же мы ее перейдем? — поинтересовался Макаллистер.

Течение было ровным.

— Мы не сможем перебраться вплавь, — заметила Хатч.

Найтингейл кивнул.

— Совершенно верно. По нескольким причинам.

Он куда-то показал, и Чианг увидел пару глаз, выглядывающих из воды и устремленных прямо на них.

— Аллигатор? — вздрогнула Келли.

— Не знаю, — ответила Хатч.

Найтингейл повторил ту же пробу, что ранее делала Хатч: бросил далеко в поток кусочек мяса. Мгновенно гладь реки разрезал плавник и вода забурлила.

Что-то пронзительно закричало в прибрежных кустах. Послышался громкий шум, еще более пронзительный, и хлопание крыльев. Люди увидели крупную затаившуюся тварь с черными крыльями, и снова наступила привычная тишина.

Чианг рассматривал деревья.

— Сдается мне, кто-то высказывал неплохую мысль насчет постройки плота?

— Свяжем вместе несколько бревен — и готово, да? — спросила Келли.

— Ага, заодно приобретем некоторый строительный опыт, — съязвил Макаллистер.

Этот каламбур вызвал у некоторых ехидный смешок.

— Ладно, давайте-ка займемся делом, — распорядилась Хатч. — Мы срежем несколько деревьев, останемся здесь на ночь, а завтра утром первым делом соорудим плот.

— Сколько мы сегодня прошли? — обратился к ней Макаллистер.

— Довольно много. Двадцать километров.

— Двадцать?

— Ну… девятнадцать. Но и это совсем неплохо.

* * *

Вечером Чианг работал с огромным воодушевлением. После того как были отобраны бревна и собраны лианы, Келли села и наспех перекусила. Когда она закончила и нажала кнопку включения фликингеровского костюма, Чианг понял: час пробил.

— Келли, — еле слышно окликнул он.

Она обернулась, и костер осветил ее черты. Чианг наблюдал за тенями, пробегающими по лицу Келли, и она показалась ему красивее всех женщин на свете.

— Да, Чианг?

Он неуверенно подошел к ней, но остановился и решил, что лучше остаться на прежнем месте.

— Я… Мне… мне бы хотелось, чтобы ты знала… Я люблю тебя!

Воцарилась долгая тишина. Тени двигались все быстрее.

— Я искал походящую возможность сказать тебе об этом.

Она кивнула.

— Знаю, — ответила она.

Он потерял равновесие и упал.

— Знаешь?

На некоторое время он лишился дара речи.

— Конечно.

Чианг встал, чтобы заняться чем-нибудь, позволяющим отвлечься, и принялся ворошить поленья в костре.

— Что же ты чувствуешь ко мне? — спросил он, покраснел и тотчас догадался, что все выглядело как-то неуклюже. Но это его нисколько не беспокоило.

— Ты мне нравишься, — промолвила она.

Он ждал.

Похоже, она запуталась. Он забеспокоился: пытается ли она разобраться в своих чувствах или же ищет способ отшить его помягче?

— Не знаю, — наконец проговорила Келли. — В подобных обстоятельствах… Очень трудно что-либо понять.

— Понимаю, — произнес он.

— Я не могу утверждать, что люблю тебя, Чианг. Сейчас все чувства словно съежились. Я не доверяю себе. И тебе. Здесь сплошные переживания. Давай лучше подождем, пока не окажемся на «Венди». Когда смертельная опасность исчезнет. Тогда, если захочешь сделать решительный шаг, я с радостью тебя выслушаю.

* * *

Найтингейл принял караул. Он внимательно высматривал, где разбить лагерь, примечая места, изобилующие укромными уголками, и решил, что надо расположиться близ берега реки, на открытом участке. Чианг взял контейнер для воды и пошел к реке. Макаллистер набрал веток и принялся разводить костер. Женщины пытались сделать нечто вроде плота.

Найтингейл всмотрелся в воду. У берега она была глубокой, илистой и темной. Он заметил, что Чианг скорчил недовольную гримасу и рискнул сделать несколько шагов. Найтингейл спросил, что он делает, и Чианг объяснил, что отправился за водой. Он зачерпнул немного, но вода, по-видимому, показалась ему очень грязной, поскольку он тотчас же вылил ее обратно и отошел подальше.

— Чианг, так нельзя! — окликнул Найтингейл. — Забудь об этом! Мы придумаем еще что-нибудь.

— Она не… — Вдруг выражение лица Чианга изменилось, и он испустил жуткий вопль. Что-то дернуло его, и он упал. И исчез в воде.

Найтингейл выхватил резак, врубил его и начал махать лучом. Он не понял, почему упал Чианг, но краем глаза заметил голубовато-серые щупальца.

Что-то внезапно обвилось вокруг его лодыжек и попыталось свалить с ног. Затем вцепилось ему в руку. Найтингейл соскользнул в воду. Откуда-то хлынула грязная жидкость.

Он едва не выронил лазер.

В самый разгар борьбы подбежал Макаллистер с резаком в руке. Он бросился на неведомого противника с яростью дикаря. Вода зашипела, и щупальца выпустили жертву. Найтингейл, а затем и Чианг, высвободились. Тем временем к месту битвы, которая началась всего несколько секунд назад, подбежали женщины. Но борьба уже завершилась.

— Все в порядке, дамы, — произнес Макаллистер, продувая выходное отверстие луча резака, словно это был старинный кольт. — Перестрелка окончена.

* * *

Этой ночью они заметили, что диск Моргана виден намного отчетливее. Он стал походить на крошечный полумесяц.

* * *

Утром собрали плот. Положили в ряд бревна и обрезали их, чтобы край получился ровным. Хатч, неуверенная в своих инженерных способностях, потребовала привязать поперечные балки из дерева. Путники изготовили весла и шесты и заговорили о парусе, но Хатч отвергла эту мысль из-за пустой траты времени, и еще из-за того, что они не знали, как им управлять.

Похоже, они расположились рядом с водопоем. Время от времени мимо проходили какие-то звери, с любопытством рассматривая новоприбывших. Животные опускали морду в воду, пили и снова уходили в лес.

Когда все было готово, солнце стояло в зените. Люди с облегчением поняли, что снова могут отправиться в дорогу, взобрались на плот и стали пересекать реку.

День стоял не по сезону теплый. Было так тепло, что все могли бы раздеться. Макаллистер сидел впереди, устроившись поудобнее, готовый насладиться путешествием.

Сначала они наметили, где будут высаживаться. На берегу не было скал, так что было видно все в полукилометре вниз по течению.

Чианг с Хатч управляли шестами, Келли с Макаллистером сидели на веслах и гребли так, чтобы плот все время шел прямо. Они без особого труда справлялись с течением.

Найтингейл наблюдал за проплывающими мимо берегами. Наконец он повернулся к Хатч.

— Преступлением было вот так просто взять и бросить эту планету, — проговорил он.

— Академия утверждает, что ограничена в средствах, — сказала она.

— Это официальная отговорка. На самом деле в борьбу вмешалась третья сила. Оперативные решения стали частью общего перетягивания каната. Победили наши противники, поэтому мы сюда так и не вернулись. — Он окинул взглядом верхушки деревьев. — Хотя я никак к этому и не причастен, но все равно признаю свою вину.

Макаллистер прикрыл глаза от солнца.

— Вопиющее невежество, — проговорил он.

— Неужели вы не знали об этом, а, Макаллистер? — спросил Найтингейл.

— Не знал о чем?

— О существовании внутренней интриги, повлиявшей на это решение. Вот я и стал козлом отпущения.

Макаллистер тяжело и глубоко вздохнул.

— Рэнделл, всегда имеет место внутренняя политика. Не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь действительно считал, что именно вы стали препятствием для дальнейших исследований. Вы всего лишь упростили задачу тем, у кого были иные приоритеты. — Он посмотрел в реку. — Мне очень жаль, что нам не удастся проделать на этом плоту весь путь до посадочного модуля.

Келли смотрела на что-то позади них. Найтингейл обернулся и увидел стаю птиц, медленно парящих, не отставая от плота. «Это не птицы, — поправил он самого себя. — Скорее нечто вроде летучих мышей.

Существа рассредоточились, затем выстроились клином и направились в их сторону.

Это оказались не летучие мыши. Он обманулся насчет размеров, а выглядели они скорее как большие стрекозы.

Стрекозы? Их тела имели четкие сегменты и были длиной с его руку от кисти до плеча. Размах крыльев как у пеликанов. Но особенно встревожило его то, что их хоботки напоминали кинжалы.

— Внимание, — произнес он.

Все обратили взгляды назад.

Макаллистер поднялся на ноги, доставая резак.

— Отлично. Добро пожаловать на Обреченную, где комары сначала сбивают тебя с ног, а уж затем кусают.

— Похоже, они заинтересовались нами, — заметила Хатч.

При этом возникала и другая проблема. Путники достигли середины реки, и течение понесло их быстрее, чем они рассчитывали. Очевидно, высаживаться на берег им предстоит не там, где они наметили.

Река стала слишком глубокой для шестов. Чианг с Макаллистером взялись за весла и неистово гребли, но продвинулись на очень маленькое расстояние и теперь могли лишь беспомощно наблюдать за проплывающим мимо берегом.

Стрекозы не отставали.

Они летели ровным строем, несомые ветром, лишь изредка помогая себе крыльями.

— Как вы думаете, они плотоядные? — спросила Хатч Найтингейла.

— Безусловно, — ответил он. — Хотя больше напоминают кровососущих.

— Омерзительные твари, — вставил Макаллистер.

Хатч согласилась.

— Если они будут лететь с той же скоростью, у нас есть шанс познакомиться с ними ближе.

— Возможно, не стоит очень уж убиваться, — сказал Чианг, — что этой планете кранты.

Макаллистер громко рассмеялся, и его смех эхом разнесся по реке.

— Не вполне научный подход. Однако я согласен с тобой, приятель.

— Ради бога, заткнитесь, Мак, — произнес Найтингейл. — То, насколько слаженно они действуют, весьма интересно. Нам известно лишь, что это очень древняя планета и здесь мы видим результат эволюции, длившейся шесть миллиардов лет. Будь моя воля, я бы убил на ее исследование немало времени.

— Или она убила бы вас, — покачал головой Макаллистер, и его глаза радостно загорелись. — У вас синдром «безумного ученого», — добавил он бодро.

Чианг вытащил весло из воды и положил на плот.

— Похоже, они собираются напасть.

Найтингейл тоже заметил это. Стрекозы летели широким клином, рассредоточившись примерно на сорок метров над рекой. Теперь они приблизились друг к другу и едва не касались кончиками крыльев.

Макаллистер увидел, что Найтингейл вытащил резак.

— Не думаю, что резак сейчас — самое подходящее оружие, — проговорил он, спрятал свой резак в карман и взвесил в руке весло. — Ага! — Он сделал пробный взмах. — Вот это в самый раз.

Стрекозы уверенно приближались и вскоре оказались всего в нескольких метрах от людей. Затем они проделали нечто удивительное: разделились на три отдельных отряда, став похожи на самолетные эскадрильи. Один отряд продолжил лететь впереди, два других — взяли левее и правее, по расходящимся лучам.

Хатч подняла руку. «Подождем».

Стрекозы приближались.

Теперь плот шел вниз по реке сам по себе.

— Подождите.

Задний отряд держался в пределах досягаемости. Келли с Чиангом сидели на корме лицом к стрекозам.

— Пока рано, — сказала Хатч. — Если они нападут, обороняйтесь осторожно. Нам только раненых не хватало.

Хатч находилась в левой части плота. Макаллистер — в правой. Найтингейл опустился на колено рядом с Хатч.

Отряды стрекоз был рядом.

— На счет три, — проговорила она. — Раз…

— Знаете, — произнес Найтингейл, — мне кажется, нет необходимости вести себя агрессивно.

— Два…

— Мы не можем быть уверены, что они действительно собираются напасть. Похоже, это разумные существа. Может быть, они пытаются войти в контакт.

Макаллистер развернулся так, чтобы встретить опасность лицом к лицу.

— Три, — закончила отсчет Хатч. — Бейте их!

Рубиновые лучи вырвались наружу и лизнули воздух.

Несколько стрекоз мгновенно забились в конвульсиях и с дымящимися крыльями по спирали слетели в воду. Одна упала во что-то вроде разверстых челюстей и сразу исчезла.

Остальные бросились в атаку. Воздух наполнился биением крыльев и какофонией пронзительных криков и стрекота. Одна из стрекоз впилась хоботком в руку Хатч. Макаллистер сбил эту тварь, и та едва не оказалась в воде, но все же упала на плот, и тогда он руками схватил ее и со всей силы саданул о палубу. Лазерные лучи разрезaли стрекоз прямо в воздухе. Найтингейл встал к Макаллистеру спиной и одним ударом весла убил сразу двух.

Некоторое время спустя Мак возвышался над упавшей Хатч, как преторианец, размахивая веслом и вышибая мозги нападающим. Все вокруг было залито кровью этих существ; повсюду раздавался визг стрекоз и шипение оружия. Найтингейл с неприязнью осознал, что этот фигляр вдруг стал героем на час.

Все кончилось внезапно. Стрекозы улетели. Найтингейл насчитал всего пять уцелевших. Они снова выстроились в ряд, и на миг ему показалось, что второе нападение неизбежно. Однако стрекоз подхватил ветер, и они, едва шевеля крыльями, повернули к берегу.

Найтингейл огляделся, желая удостовериться, что никто серьезно не пострадал, и услышал, как Хатч докладывает Марселю, что все в порядке. Она сидела на плоту, держась за пораненное плечо.

— Болит, — отметила она.

* * *

Марсель выслушал ее, не проронив ни слова. Когда связь прервалась, он уселся рядом с встроенным в стену экраном, который позволял наблюдать за поверхностью Малейвы-3.

Еще никогда он не чувствовал себя таким беспомощным.

16

Если и существует черта, отличающая всех ученых мужей, то это уверенность в собственной значимости. Мы видим это в их упорном стремлении оставить хоть какой-то след в истории. Тем самым, единственный побудительный мотив к освоению межзвездных пространств, насколько нам известно, связан с распределением памятников в честь этих самых ученых в самым невероятных местах. Ноки с их примитивной технологией уровня девятнадцатого века ставят подобные памятники во всех имеющихся у них парках. У Земли есть пирамиды. А мы платим школам и церквям, чтобы в нашу честь назвали авиакрыло, премию и площадку для парковки. Каждый олух, дослужившийся хотя бы до инспектора, в конце концов приходит к убеждению, что мироздания без него быть не может и совершенно искренне стремится оставить память о себе везде, где это только возможно.

Грегори Макаллистер. Вольный издатель. Идиот на коне

* * *

Расчетное время до разрушения: 180 часов

* * *

На «Венди» не было такого места, где все могли бы усесться с комфортом. Поэтому Бикман пошел на компромисс, пригласив полдюжины самых главных своих помощников в каюту руководителя проекта.

Для начала он поблагодарил их за то, что пришли.

— Леди и джентльмены, — продолжал он. — Всем вам прекрасно известно положение дел, сложившееся на поверхности планеты. Если удача улыбнется нам, то альтернативные способы действий не понадобятся. Однако если у нас не будет в запасе ни одного, а действовать все же потребуется, то погибнут пять человек.

Нас пригласили в этот полет, поскольку кто-то считает нас творцами. Наша экспедиция — это своего рода возможность продемонстрировать правильность такого предположения. Мне передали, что капитан совершенно уверен, что если установить и задействовать накопители не удастся, то не удастся и спасти жизнь нашим людям. Мне бы хотелось, чтобы вы доказали, что я неправ.

Нет никакой нужды говорить, что времени у нас практически нет. А также о том, что сам я не вижу никакого способа спасти терпящих бедствие. Ведь именно поэтому вы мне понадобились. Постарайтесь и сделайте все от вас зависящее. Посоветуйте, что нам делать. Найдите решение.

Больше я не стану тратить ваше время впустую. Но буду наготове. Дайте знать, когда что-либо придумаете.

* * *

Они подогнали плот к берегу, сделали несколько неверных шагов по песку и попaдали без сил. Келли вытащила аптечку, и Найтингейл занялся ранеными. Через поле не смогли проникнуть никакие токсичные или биологически активные вещества, поэтому проблема была только в значительной потере крови.

Несмотря на оптимистичное донесение, отосланное на «Венди», только Найтингейл не пострадал.

К счастью, раны оказались поверхностными, неглубокими, но у Келли с Макаллистером кровотечение продолжалось.

Стрекозы дважды укололи Келли в правую ногу, а Хатч — в плечо. Макаллистер получил ранение в шею. Рана выглядела болезненной, но Мак лишь кривил губы и занимался любимым делом: язвительно проходился по поводу предков этих стрекоз. Чианга укусили в живот и руку.

Они чувствовали, что пора как следует отдохнуть, и, оказавшись на безопасном расстоянии от реки, остро осознали это. Всех раздражала потеря времени, но с этим ничего нельзя было поделать. Найтингейл страшно измучился и с радостью поспал бы, но, будучи единственным в группе, кто не получил ни царапины, вызвался дежурить.

Они отдыхали четыре часа. Затем Хатч разбудила их и сказала, что пора снова отправляться в путь.

В лесу было изобилие насекомых, круживших над яркими цветущими растениями. Вокруг росли колючие кусты и змеились лианы. Насекомые жужжали над цветками, перенося пыльцу, как это происходило веками. В этом путники усмотрели еще одно доказательство того, что природа всегда идет простейшим путем. Многочисленные встречи с местной фауной отличались только в деталях. Животные, напоминающие обезьян и волков, быстро появлялись и так же поспешно пропадали из виду. Они весьма смахивали на родственные им существа, водящиеся повсюду. Волки были крупнее, чем их далекая родня, и имели грозные клыки. Земляне даже заметили существо лошадиной породы, более всего напоминающее единорога.

Различия не ограничивались лишь внешними чертами. Путникам повстречалась стая похожих на волков животных с длинными жирафьими шеями; толкаясь, они обрывали листья с деревьев, не обращая на путешественников ни малейшего внимания. Интересно, ядовито ли мясо этих животных? Есть ли у них длинное жало? Или, может быть, они смердят как скунс? Люди этого не знали, и у них и не было ни времени, ни желания (если не считать Найтингейла) разузнать это.

Встретились две потенциальные опасности. Сперва — змея размером с питона, зелено-серой окраски. Она смотрела на них черными пятнистыми мраморными глазами. Однако она то ли не испытывала голода, то ли решила, что этих крупных обезьян нельзя считать легкой добычей. Вторая опасность пришла в обличье представителя кошачьих, похожего на того, что они уже видели возле башни. Это существо спокойно вышло из кустов и вальяжно направилось к ним, будто они были старыми приятелями. Должно быть, предполагалось, что они побегут. Когда ничего подобного не произошло, тварь впала в замешательство, а затем показала им пасть, полную острейших, как ножи, зубов. Этого оказалось достаточно, чтобы путники с некоторым сожалением включили резаки и отправили ее на тот свет.

Растения везде стремились даже к скудному свету, и терпеливый наблюдатель мог бы заметить, как они поворачивают листья навстречу солнцу, пока светило пересекает небо. Повсюду мелькали случайные тени, какие-то странные образования, непонятного назначения выросты, и это навело Найтингейла на мысль, что у этого леса есть глаза. И его беспокоит, неким растительным беспокойством, это их прохождение, но он продолжает следить за ними с божественной невозмутимостью.

Спустя нескольких столетий Малейва с обращающимися вокруг нее мирами должна была выйти из пылевого облака, и экология здесь вполне могла бы прийти в норму. Если бы эта планета уцелела. Эти леса, казалось, стояли здесь вечно.

Он задумался: «А что если лес, каким-то невероятным образом, понимает, что происходит?»

* * *

— Эй, Хатч, — окликнула Келли. — Посмотри-ка.

Чианг с Келли вышли к костру. Хатч сидела на упавшем стволе, растирая плечо. Она встала и исчезла в лесу. Макаллистер, который на этот раз нес вахту, оставался на своем посту, но его глаза пристально рассматривали Найтингейла, и в них читалась усталость, говорившая о том, что его терпение на исходе. Даже встреть они сейчас бронтозавра, великого человека это не особо взволновало бы. Единственное, что его интересовало — это дорога домой. Все прочее, казалось, не имело для него никакого значения.

— Да это же стена, — сказала Келли.

Найтингейл видел, как огонек ее фонаря двигается в кромешной тьме.

Макаллистер взглянул на часы, словно земное время имело какое-то отношение к здешним дням и ночам. На орбите было около двенадцати часов, но дня или ночи — Найтингейл не имел представления. Макаллистер, возможно, тоже.

Найтингейл устал до изнеможения. Он сел с закрытыми глазами, слушая голоса, раздающиеся рядом. Стена не показалась ему чем-то очень важным.

На несколько минут он почти отключился, хотя улавливал, как где-то рядом передвигаются люди. Наконец в нем пробудилось любопытство и он осведомился, что же они обнаружили.

— Просто стену, — отозвался Чианг. — Высотой по плечо.

— Здание?

— Стену.

Среди деревьев кто-то закопошился. Возникла какая-то стычка между животными.

— Вокруг очень густая растительность, — сообщила Келли. — Наверное, стена здесь стоит очень давно.

Найтингейл подумал о том, что неплохо бы встать.

— Она каменная?

— Скорее, сложена из кирпичей.

— И где она заканчивается?

— Где-то там… Она поворачивает.

— А там ворота. С аркой.

Несколько минут они ходили по кустам, откуда не доносилось ни звука. Потом вроде бы кто-то рыкнул.

Взволнованный Чианг снова воскликнул:

— По-моему, там дальше какое-то здание.

Путники не видели никаких строений с тех пор, как ушли от башни. Найтингейл сдался и пошел к стене. Макаллистер увидел, что ему трудно передвигаться, и решил помочь.

— Все в порядке, Грегори, — сказал Найтингейл. — Я справлюсь.

— Друзья называют меня Мак, — произнес Макаллистер, останавливаясь на полпути.

— Не подозревал, что у вас есть друзья. — Найтингейл взял фонарь и включил его.

Мак посмотрел на него с полуулыбкой, но в выражении его лица не чувствовалось раздражения или гнева.

— На что похожа эта арка? — спросил Найтингейл Келли.

— Изогнутая. Под ней металлические ворота. Очень маленькие. И очень ржавые. И еще там вырезаны какие-то символы. Я имею в виду арку.

Найтингейл, подняв свою ручную кладь, двинулся в лес.

— Они не похожи на те, что мы уже видели в башне?

— Возможно, — ответила Хатч. — Трудно сказать.

Заскрежетал металл. Кто-то открыл ворота.

— Почему бы нам не посмотреть, что там внутри? — раздался голос Чианга.

Идти было очень трудно. Макаллистер громко вздыхал.

— Да успокойтесь вы. Если они обнаружат нечто важное, то обязательно дадут нам знать.

— Они уже обнаружили нечто важное, Грегори. Возможно, эта было своего рода земельным владением. Кто знает, что нас там ждет?

— Почему это вас так волнует? Это совсем не наша область.

— Мне бы хотелось побольше узнать о здешних коренных обитателях. А вам?

— Хотите искренний ответ?

— Неплохо бы.

— Ни сколечки. Мне известно, кем были коренные обитатели. Парни с ястребиными лицами и трубками для стрельбы отравленными стрелами. Во время войн они убивали друг друга и, судя по той башне, что мы оставили позади, на дворе у них совершенно точно было Средневековье. Хатч хотелось узнать, каким богам они поклонялись и на что походил их алфавит. Если честно, мне наплевать на это: они — всего лишь очередная кучка дикарей!

Найтингейл подошел к стене и увидел, что она и в самом деле сложена из кирпича. Она была низкой, ровной, изъеденной временем и едва проглядывала из-за кустов и лиан. Он подумал: «Чьи руки возвели ее?»

Наконец он достиг ворот. Они были изготовлены из железа и, как он решил, когда-то выкрашены в черный цвет, хотя теперь очень сильно проржавели и трудно было определить точно, какого они цвета. Тем не менее одна из створок по-прежнему ходила на петлях.

Воротца были предназначены скорее для украшения, нежели для защиты. Отдельные пластины были отлиты в форме листьев и ветвей. Изящная отделка напоминала старое земное искусство, такое, какое весьма оценила бы бабушка Найтингейла. Это искусство служило здесь только для украшения, и Найтингейл догадался, что это говорит им нечто новое о туземцах.

Он услышал, как сзади подошел Макаллистер — словно бы по густой траве приближался слон. Свет его фонаря упал на арку.

Полукруглая, она была из кирпича. Найтингейл увидел высеченные символы, о которых упомянула Келли. Они располагались на плоском выступающем вперед камне. Найтингейл решил, что это, скорее всего, название поместья.

— Потерянная надежда, — произнес он.

— Может, не надо входить, — предложил Макаллистер.

Земля полностью была покрыта травой. Если где-то когда-то и проходила какая-нибудь дорожка или тропка, то теперь от нее ничего не осталось.

Они прошли через ворота и увидели остальных — те изучали маленькое неповрежденное строение, немногим больше домика на детской площадке. Круглое, с остроконечной крышей, сложенное целиком из серого камня.

Найтингейл увидел дверной проем и окно. И то и другое заросло густой травой и кустами.

Чианг с трудом пробился ко входу. Он освободил проем от кустарника, и люди, пригнувшись, заглянули под потолок. Сначала — женщины, затем Чианг, а потом и Найтингейл.

Внутри было одно помещение с альковом. Все украшала резьба на тему растительного мира: цветы, ветви и бутоны, размещенные на панелях из обожженной глины, которыми были выложены стены. В дальнем конце помещения возвышался каменный стол.

Здесь пахло разложением. В конце концов Макаллистер не выдержал, скользнул за дверь и сел на корточки, поскольку устал стоять согнувшись.

— Не похоже, что все это такое уж древнее, — заметил он, упершись рукой в пол, чтобы обрести равновесие.

Чианг остановился возле стола.

— Как вы думаете, — спросил он, положив на него ладони, — это алтарь?

Все расы, о которых известно человечеству, в начальный период своей истории создавали религию. Найтингейл вспомнил классический трактат Барьяшко «Аспекты знания», в котором тот доказывал, что определенные виды иконографии присущи всем известным разумным особям. Символы солнца, например, были неизбежны, то же самое относилось к крыльям и символике крови. Почти всегда имело место мученичество бога. А в таком случае обязательно появлялся алтарь.

— Да, — сказала Хатч. — Не думаю, что по этому поводу могут возникнуть какие-либо разногласия.

Алтарь был грубо высечен из камня и состоял из двух крепких блоков, скрепленных поперечными брусьями. Хатч осветила его фонарем, затем стерла пыль с поверхности и стала пристально изучать его.

— Ну, и что вы ищете? — поинтересовался Найтингейл.

— Пятна крови. Ведь на алтарях всегда происходили жертвоприношения.

— О!

— Как здесь.

Все двинулись вперед, чтобы посмотреть. Найтингейл угодил ногой в какую-то яму, но Келли вовремя подхватила его, чтобы он не свалился. Путники увидели пятна.

— Может быть, это вода, — проговорил Найтингейл.

Хатч соскребла образец, завернула его в пакет и положила в карман жилета.

Макаллистер неуклюже повернулся всем телом и огляделся. Все это его страшно утомляло.

— А вот и лесенка. — Келли увидела три крошечных ступени, ведущие к алтарю.

Макаллистер некоторое время постоял и подошел ближе.

— Часовня в лесу, — произнес он. — И в каком месте здесь, по-вашему, обитало божество?

Хатч осветила фонарем угол.

— Вот. — Она присела на колено, собрала щепотку обломков и пыли и подняла кусок голубого камня. — Похоже на часть какой-то статуи.

— Здесь еще, — сказал Чианг.

Каменные обломки были разбросаны повсюду. Их положили на алтарь и сфотографировали под разными углами, чтобы потом Билл мог соединить их в единое целое.

— Это фрагменты нескольких различных фигур, — доложил ИИ. — И только одна более или менее цела.

— Ладно, — произнесла Хатч. — Мы можем посмотреть на нее?

Марсель выслал изображение на комм Келли, и появилась мерцающая картинка.

Найтингейл увидел, что статуя изображает не ястреба, которого они уже видели в башне. Фактически, фигуру, которая появилась перед ними благодаря связи, едва ли можно было сравнить с уже виденным: у нее не было крыльев. Зато были глаза на стебельках. И очень длинная шея. Длинные тонкие руки завершались четырьмя когтистыми пальцами. Череп напоминал яичную скорлупу. Сморщенный лоб. Ни ушей, ни ноздрей. Безгубый рот. Кожа зеленая, если цвет не поблек со временем.

Существо отдаленно напоминало сверчка.

— Что же случилось с ястребами? — осведомился Найтингейл.

— Кто-то из них, возможно, мифическое существо, — ответила Хатч.

— Кто именно? Какое из них мифическое, а какое представляет местное население?

Она нахмурилась, глядя на изображение.

— Я бы сказал, что мифическое существо — ястреб, — заявил Макаллистер.

— Почему? — поинтересовался Чианг.

— Потому что, — ответил Макаллистер, — ястребу присуще определенное величие. На кого бы ты больше положился, на ястреба, изображающего героя, или богов, напоминающих сверчков?

Найтингейл громко вздохнул.

— Разве это не культурологическое суеверие?

— Это не умаляет его ценности. Суеверия не всегда глупость, Рэнди.

Одеяние закрывало лишь половину тела, оставляя неприкрытыми груди. Еще были сандалии и посох со сломанным набалдашником. Жезл. Правая рука была отломана в районе локтя. Найтингейл не сомневался, что когда она была на месте, то была воздета к небу. В молитве. В усилии воззвать к божественной помощи. В знаке воодушевления.

Среди осколков имелись усик, нога и крупный кусок того, что некогда был частью туловища. Однако голова осталась неповрежденной. И, несмотря на утверждение Макаллистера, Найтингейл подумал, что это существо обладало определенным достоинством.

— Что скажете? — спросила Хатч.

Вопрос был обращен к нему, но откликнулся Макаллистер:

— Недурная ручная работа, — сказал он.

Это изображение много о чем говорило Найтингейлу. «Существо претерпело лишения и взывало о помощи или, возможно, попросту примирилось со своей участью. С какой? — размышлял он. — Со смертью, которая является „отправной точкой“ всех религий? С нескончаемым холодом, который стал частью естественного хода вещей?»

— Они хотели внимания. И чтобы о них узнали, — проговорила Хатч.

Найтингейл согласно кивнул.

* * *

Он ушел последним.

Путники сложили обломки изваяний в пластиковые контейнеры, напоследок обошли все вокруг и вереницей удалились. Хатч остановилась в дверном проеме и обернулась.

— Идем?

— Наверное, они умерли несколько веков тому назад, — вздохнул Найтингейл.

Она пристально посмотрела на него. Похоже, ее что-то беспокоило. Он догадался, что бледен, а лицо его посерело.

— Возможно, кто-то из них и выжил. Где-нибудь там, за холмами, — сказала она.

Найтингейл кивнул.

— Однако их цивилизация погибла. А все доказательства того, что они когда-либо существовали, исчезли. Все проявления благородства и храбрости. Все философские дебаты. Словно ничего и никогда не происходило.

— Разве это имеет значение? — спросила она.

Найтингейл промолчал. Он медленно пошел к выходу из часовни и тоже задержался на пороге.

— Думаю, да. Но я бы предпочел думать, что эта планета — просто блюдо из камней и воды, которое Джерри собирается проглотить на следующей неделе. А истории у нее нет.

— Знаю, — кивнула Хатч.

Он взглянул на пакет с артефактами.

— Бог. Кто спасет бога?

Хатч снова посмотрела на него, и он заметил ее печальную, задумчивую улыбку.

— Мы, — ответила она. — Мы возьмем его с собой.

— Туда, где никто не будет верить в него?

— Осторожно, Рэнди. Будете так говорить, люди подумают, что вы археолог.

Спустя несколько минут, когда они проходили под аркой, земля вздрогнула. Они остановились и переждали, пока дрожь уляжется.

* * *

На экране появился Бикман с победоносной улыбкой на лице.

— Мы оказались правы, Марсель, — проговорил он. — Оно там.

Марсель, обуреваемый мрачными мыслями, взглянул на поверхность планеты.

— Что там, Гюнтер?

— База небесного трапа.

— Вы ее нашли?

— Да. Она оказалась именно там, где мы думали!

— На западном берегу?

— Синяя гора. Наверху находится огромная структура. Шестиугольная постройка. Примерно двести метров в поперечнике. Она огромна!

— А насколько высокая?

— Ну… примерно шесть-семь этажей. Выглядит так, словно верхняя часть отломана.

— А остальная часть трапа?

— В океане. Все остальное на дне. Сотни квадратных километров обломков.

Марсель посмотрел на очертания горной вершины, а затем на огромное подводное нагромождение обломков. Некоторые даже выступали над поверхностью воды.

— Это в те времена и случилось, — пояснил Бикман. — Куски, которые торчат из воды, теперь выглядят как скалистые острова. — Такова была грубая оценка по результатам спешного исследования силами «Венди». — У нас нет свободных людей и соответствующего оборудования, чтобы произвести анализ, это правда, но мы считаем, что, если собрать обломки со дна, то получится часть небесного трапа примерно сто километров высотой.

— Интересно, где же сама орбитальная станция? — спросил Марсель.

Бикман пожал плечами.

— Кто знает? Нам даже не известно, сколько лет назад все это развалилось. Но то, что мы все это обнаружили, означает, что Академии стоило бы все же потратиться еще на одну экспедицию, чтобы исследовать эту планету.

Марсель изучал изображения.

— Не понимаю, — произнес он, — каким образом эти люди построили небесный трап и при этом не оставили ничего похожего на небоскреб. Или еще какой-либо технологический артефакт? Или все это похоронено во льдах?

— Никто понятия не имеет, — ответил Бикман. — К тому же у нас нет ни времени, ни оборудования, чтобы провести исследование. Полагаю, нам надо собрать как можно больше свидетельств. И по возможности относиться ко всему непредвзято.

— Нам никогда не удастся найти объяснение того, о чем вы сообщили.

С этим Бикман был абсолютно согласен.

— Это верно, — только и сказал он.

Марсель вздохнул.

— Здесь должно быть еще нечто. Я имею в виду конструкции такого типа. Ведь мы нашли не только огороженный стенами и освещаемый свечами город, но и орбитальное оборудование. — Он провел карандашом по панели управления. — Башня не электрифицирована? Никаких источников энергии? Они ведь проверили это, верно?

Он подразумевал Хатч и ее группу.

— Их просили отыскать какую-нибудь технику, — сказал Бикман. — Однако, по-моему, они пришли к выводу, что ее нет. Полагаю, что мы с ними согласны.

— Что ж, тогда продолжайте. Может быть, мы просто недостаточно внимательно исследовали.

— Не думаю. Ничего подобного не могло быть у цивилизации, применяющей трубки для стрельбы отравленными стрелами.

— А вам не приходило в голову, — заметил Марсель, — что башня, — это, возможно, музей? Может быть, наши артефакты ранее были чьими-то экспонатами?

— Совершенно невероятное совпадение.

— Гюнтер, когда вы получите результаты по небесному трапу?

— Ну, на это не уйдет много времени. Мы отсканировали образцы и отослали результаты. Вот-вот они будут в Академии. Мы запросили срочную доставку туда и обратно, так что должны получить ответ в течение нескольких дней. — Он скрестил руки на груди. — Да, действительно печально. Мне чертовски хорошо известны люди в Академии, которым поручат разбираться с небесным трапом.

Марсель не проронил ни слова.

— Может быть, с посадочным модулем все окажется хорошо, — предположил Бикман. — Тогда мы сможем попросить Хатч посмотреть на него. Так, пробежкой… Прежде чем они вернутся на орбиту.

— И думать забудьте, — отрезал Марсель. — Если челнок заработает, мы вернем их домой. Без всяких задержек для чего-то еще.

* * *

Капитан Николсон потихоньку перекладывал всю ответственность за случившееся на Везерала, который, в соответствии со сделанной записью, взял транспортное средство без разрешения. Вероятно, предположил капитан, пилоту предложили значительную сумму за эту услугу. К тому же, похоже, сами пассажиры не осознавали, что полет не санкционирован. Поскольку одним из попавших в передрягу был знаменитый издатель и эссеист Грегори Макаллистер, Николсон посоветовал Корпорации найти способ посмотреть на этот инцидент сквозь пальцы. Николсон полагал, что если Макаллистер уцелеет, то «Трансгалактику» придется столкнуться с весьма опасными обвинениями оппонентов, желающими доказать, что именно Макаллистер некоторым образом ответственен за происшедшее. И ему обязательно попытаются предъявить судебный иск. Если же он не выживет, то от предъявления иска к погибшему толку будет мало. Конечно же, Корпорация сможет получить некоторую денежную компенсацию от его наследников, однако получит при этом отрицательный общественный резонанс. Лучше всего считать это несчастным случаем.

Николсон апатично завтракал, стараясь поддерживать легкомысленный разговор с гостями, сидящими за его столиком, и непрерывно принимая последние новости от Клерво. Наземная группа подверглась нападению гигантских летающих насекомых, а также обнаружила часовню в каком-то лесу. Очень важным обстоятельством было то, что они по-прежнему продвигались к «Тесс» по установленному графику. В данных обстоятельствах имело значение все.

Он постарается запомнить урок, извлеченный из собственного горького опыта: больше ни за что не позволять уговорить себя на нарушение процедуры. Никогда! Ни по какой причине. То и дело кто-нибудь из гостей обращался с вопросом по поводу сувенирной лавки на палубе «Звездный свет». Или насчет вечеринок в честь столкновения, запланированных на субботний вечер. Он вяло возил яичницу по тарелке и отвечал, что мог.

Одно неверное решение — позволить Макаллистеру поступить по-своему — могло теперь угробить всю карьеру. Притом что идея была не капитана. По сути, на него надавили. Угодив в невыигрышную ситуацию из-за этой влиятельной «шишки», он не мог отшить этого пассажира, иначе обидел бы Макаллистера.

Но все равно это было грубым нарушением.

Его комм на запястье завибрировал. Он машинально поднес руку к уху.

— Капитан, — проговорил палубный офицер. — Сообщение лично для вас. От Корпорации.

Это был первый отклик начальства на его проступок.

— Приду через минуту, — прошептал он. «Пожалуйста, о Боже, на дай мне пропасть на этот раз». Он поднес к губам салфетку и встал, извинившись перед пассажирами за то, что прерывает свои объяснения, поскольку должен пойти и отдать команду. Он очаровательно улыбнулся дамам, крепко пожал руки их спутникам и, поспешно отходя от столика, услышал, как его назвали славным парнем.

С сильно колотящимся сердцем он пошел прямо на капитанский мостик. Дежурный офицер, который не мог избежать участия в этой неприятной ситуации, приветствовал его учтивым кивком. Николсон тоже кивнул, сел в кресло и приказал ИИ показать сообщение.

ОТ КОГО: РУКОВОДИТЕЛЬ МИССИЯМИ

КОМУ: КАПИТАНУ «ВЕЧЕРНЕЙ ЗВЕЗДЫ»

ВРЕМЕННАЯ ГРУППА (радиограммы) 28 ноября 16:25

КОНФИДЕНЦИАЛЬНО (СЕКРЕТНО)

ЭРИК,

ВЫ ПОНИМАЕТЕ, КАКИЕ МОГУТ БЫТЬ ПОСЛЕДСТВИЯ.

СДЕЛАЙТЕ ВСЕ, ЧТО МОЖНО, ДЛЯ СПАСЕНИЯ МАКАЛЛИСТЕРА.

ПОСТОЯННО ИЗВЕЩАЙТЕ О ВАШИХ ДЕЙСТВИЯХ.

СОВЕТУЮ ВСТУПИТЬ В КОНТАКТ С ПРЕСКОТТ.

БЭЙКЕР.

Вступить в контакт с «Прескотт».

С адвокатской конторой, специализирующейся на защите космолетчиков от дисциплинарных взысканий. Фактически Николсона предупредили, что ему придется отвечать за свои действия. Что говорило по меньшей мере о завершении его карьеры. Если его решат преследовать в судебном порядке, то бог знает во что это может вылиться.

Он сидел с несчастным видом, уставившись на сообщение. И завидовал Макаллистеру.

17

Из наблюдения за гибелью Харкорта я извлек теологический урок: жизнь — коротка, никогда не отказывайте себе в попытке сделать то, что хочется, только из-за боязни не преуспеть.

Грегори Макаллистер. Покажите мне деньги. Последние часы Харкортского аббатства

* * *

Расчетное время до разрушения: 153 часа

* * *

Известие, что с орбиты обнаружили на земле базу небесного трапа, никого не взбодрило. Путники слишком сильно волновались за собственную шкуру.

— Жаль, что он сейчас не действует, — сказал Чианг. — Мы могли бы им воспользоваться.

— В самом деле, — согласилась Хатч. — Он же совсем рядом.

— Неужели? И где же?

— На западной стороне материка. Он находится на берегу на вершине горы.

— Мне бы не хотелось загадывать, пока мы туда не доберемся, — заметил Найтингейл.

Макаллистер покачал головой. «Неужели эти люди так ничему и не научились?»

— Думаю, не стоит испытывать судьбу, — проговорил он. — Давайте лучше сосредоточимся на том, чтобы пройти остаток пути.

* * *

— Вероятно, кое-что сделать можно.

Беспросветная серость вокруг словно бы слегка развеялась. Только слегка, но Марселю показалось, что краем глаза он уловил проблеск надежды.

Марселя убедило упорство, с каким Бикман утверждал, что альтернативного способа спасти Хатч с группой нет. Капитан простоял мостике два часа, глядя на приближающийся гигант и гадая, почему тот вызывает у всех вспышки явно показной храбрости, почему лучшие умы видят вызов, когда на них надвигается нечто, против чего, совершенно ясно, никто не способен выстоять.

Сейчас напротив него сидел именно такой человек, видимо, отчасти безумный. Марсель ему не верил.

— Что именно? — спросил он.

— Вообще-то, это была ваша идея.

— Моя?

— Совершенно верно. Я пересказал наш разговор некоторым из ученых. Джон считает, что, возможно, в этом что-то есть.

— Джон Драммонд?

— Да.

— И в чем заключается моя мысль?

— Вытянуть их с планеты. Отрезав часть агрегата. Мы рассмотрели возможность сконструировать ковш.

— Нам и вправду по силам нечто подобное? Вы же говорили, что это невозможно!

— Ну, опустить его до земли не получится. Но если им удастся поднять в воздух «Тесс», хотя бы на некоторую высоту, то да, наш план мог бы осуществиться. — Бикман уселся и сложил ладони. — Понятно, что это требует удачного сочетания некоторых факторов. Однако если удача нам улыбнется, возможно, это сработает.

— Но как? Что нам следует сделать?

Бикман разъяснил мысль, над которой работали ученые. Он начертил диаграммы и ответил на вопрос. Принес компьютерные распечатки и вывел схемы на дисплей.

— Самое критичное здесь, — заключил он, — это время. Нам его может не хватить.

— Тогда давайте приступим, не откладывая. Что от меня нужно?

— Во-первых, мы нуждаемся в очень серьезной помощи. Нам нужны люди, способные выйти наружу и работать.

— Я могу это сделать. И Мира.

— Я говорю не о двоих. Я имею в виду целый отряд.

— Хорошо. Мы вызовем добровольцев. Проведем некоторую общую подготовку.

— Тут нужны люди, обладающие определенной профессиональными навыками. Наши ребята все теоретики. От них проку не будет никакого.

— Так в каких специалистах вы нуждаетесь?

— Ну, для начала в сварщиках.

— Итак, в сварщиках.

— Именно. И должен вам сказать, что понятия не имею, где мы их отыщем.

— Сварщиков? Насколько все это сложно?

— Не знаю. Никогда не занимался этим.

— По-моему, нам необходим всего один человек, который разбирается в сварке. Я имею в виду, что он может обучить остальных.

— Где же мы его найдем?

— А здесь никого такого нет?

— Я уже искал.

— Хорошо. Тогда обратимся к «Звезде». Там полторы тысячи человек. Кто-нибудь из них наверняка в этом разбирается. — Он уже корябал какую-то записку. Внезапно он поднял голову и нахмурился. — Не получится.

— Почему?

— Нам потребуется большое количество фликингеровских костюмов. У нас на борту их четыре. На других кораблях, возможно, немногим больше.

— Мы уже все проверили. Хатч доставляла снаряжение. На борту «Уайлдсайда» есть генераторы, магнитные ботинки, все, что нам нужно.

— Отлично. — Марсель снова ощутил крошечный проблеск надежды. — А что насчет сварных швов? Они действительно не разойдутся? Им же придется выдерживать огромный вес.

Бикман кивнул.

— Мы не сомневаемся, что они выдержат. Это лучшее, что я могу вам предложить. Для работы у нас есть четыре корабля и уйма свободного пространства. Материал, о котором идет речь, — сверхлегкий. Так что на вопрос, выдержат ли швы, я даю уверенный ответ: да. Если мы проделаем все добросовестно.

— Хорошо. Что еще вам нужно?

— Мы еще продолжаем анализировать.

— Ладно, — подытожил Марсель. — Составьте полный список всего необходимого. И принесите мне его как можно скорее. И еще, Гюнтер…

— Да?

— Разработайте подробнейший план этой спасательной операции.

* * *

Николсон сидел в гостиной с несколькими пассажирами, когда завибрировал его комм.

— Сообщение от руководства, сэр, — проговорил ИИ.

Он извинился и удалился в личную каюту.

— Выведи его на экран, Лори.

Материализовался Марсель Клерво.

— Эрик, — произнес он. — Мне нужна ваша помощь.

— Разумеется. Чем могу?

— Вы знаете, что у нас нет уверенности, что люди, находящиеся на поверхности, когда-либо доберутся до орбиты?

— Полностью понимаю ситуацию, — отчеканил Николсон.

Оказавшись перед угрозой близкого краха и бесчестия, очень трудно было проявлять эмоции. Поэтому ему пришлось сделать огромное усилие, чтобы показать, что он встревожен.

— Похоже, есть еще один способ забрать их оттуда. Если понадобится. Дело рискованное, но неплохо бы нам быть готовыми к таким действиям. — Марсель замолчал и пристально посмотрел Николсону в глаза. — Потребуется ваша помощь.

— Вы же знаете, я сделаю все, что в моих силах.

— Отлично. Нам нужно несколько добровольцев, особенно тех, кто имеет опыт работы в космосе, какой-нибудь инженер, способный справиться с очень длинной конструкцией. И сварщик. Или несколько сварщиков. Но хотя бы один нужен обязательно.

Николсон с озадаченным видом покачал головой.

— Могу я узнать, зачем, капитан?

— Часть добровольцев пройдет двухдневную тренировку. Затем, если понадобится, они приступят к выполнению этого альтернативного плана, и большинству из них придется выйти в космос.

— Боже, Марсель, — произнес Николсон. Его сердце бешено забилось. — Вы что, с ума сошли?

— Мы будем очень осторожны, Эрик. Это все только на крайний случай.

— Меня не волнует, насколько вы будете осторожны. Я не разрешу моим пассажирам выходить наружу. Вы хоть представляете себе, какова будет реакция Корпорации, если я допущу нечто подобное?

— Корпорация не слишком огорчится, если вы успешно спасете Макаллистера.

— Нет, — ответил Николсон. — Тут и думать нечего.

Изображение Марселя сурово посмотрело на Николсона.

— Вы хоть понимаете, что когда все кончится, то начнется расследование? Мне придется подать на вас жалобу.

— Подавайте же, черт побери! — отозвался тот. — Я не позволю вам рисковать моими пассажирами.

* * *

Когда стемнело, на «Венди» получили сообщение, что группа прошла еще двадцать четыре километра. По преодоленному расстоянию это был их самый удачный день. Пока. Значительную роль в этом сыграло то обстоятельство, что земля стала ровнее, а Макаллистер с Найтингейлом, похоже, попривыкли к пешей ходьбе по пересеченной местности.

Путешественники остановились возле ручья, наловили рыбы и поджарили ее. На этот раз в роли дегустатора выступал Макаллистер. Он проглотил небольшой кусочек, и тотчас же его стало страшно рвать. Остатки рыбы выбросили и доели последние консервы.

В полночь, когда Макаллистера все еще выворачивало, взошел Джерри. (Все уже свыклись с привычкой называть Моргана фамильярно, по имени. Это словно бы делало поход не столь опасным.) Диск обрисовался совершенно отчетливо. Наступила фаза полнолуния.

Газовый гигант успел высоко подняться над деревьями, прежде чем желудок Макаллистера успокоился и тому захотелось спать. На рассвете он снова обрел свое нормальное несносное «я». Когда Хатч предложила ему поспать еще пару часов, он отказался.

— Нет времени, — отрезал он, привлекая их внимание к планете Морган. — Часы бегут.

Люди отправились в путь хорошим бодрым шагом. Раны, полученные во время битвы на реке, заживали. Найтингейл промыл свои волдыри теплой водой и обработал медикаментами и сразу почувствовал себя лучше.

Земля была плоская, шагалось легко. К вечеру перебрались через ручей, и Марсель сообщил, что до модуля остается около семидесяти пяти километров.

Времени хватало с лихвой.

— Как выглядит северный берег? — спросила Хатч.

— Основательно.

— Это хорошо или плохо?

— Это — возможность идти быстро, — ответил Марсель. — Мы считаем, что никаких сложностей вас не ждет.

Несмотря на хорошую новость, все продвигались с трудом. Пришлось сократить привалы и есть буквально на ходу. Дважды на них нападали: один раз группа жалящих тварей, похожих на перекати-поле, которые пытались разделаться с Хатч, другой раз, к концу дня, стая птиц.

Найтингейл узнал в них тех самых кардиналов, что погубили первую экспедицию. На этот раз их оказалось меньше, и они клевали людей не слишком сильно. Келли с Чиангом подверглись наиболее яростной атаке, однако серьезно не пострадали.

Позже группа пересекла поле великолепных пурпурных цветов. Те смахивали на гигантские орхидеи и держались на толстых зеленых стеблях. До посадочного модуля оставалось шестьдесят три километра, то есть четыре дня пути.

Они не теряли надежды.

Найтингейл выглядел усталым, поэтому Хатч решила часок отдохнуть. Она думала, что это позволит ее спутникам восстановить силы.

За это время люди испробовали различные плоды и обнаружили, что две их разновидности на редкость вкусны. Основным пропитанием служили ягоды, несколько жестковатые (видимо, ввиду холодного климата), но съедобные (и почти вкусные). Путники нашли несколько кустов, обобрали их и были рады, что не нужно специально тратить время на добычу пищу.

Хатч не была голодна и поела лишь для очистки совести. Потом встала.

— Куда ты? — спросил Чианг.

— В дамскую комнату, — пошутила она. — Вернусь через минуту.

— Подожди, — сказала Келли. — Я возьму оружие.

Хатч лишь отмахнулась. Среди орхидей шла уединенная тропинка, а за ней все было видно очень далеко. Ничто не приблизилось бы незамеченным.

— Все в порядке. Я закричу, если мне понадобится помощь.

И она удалилась в кусты.

Завершив свои дела, она, соблазненная невероятной красотой гигантских соцветий, провела несколько минут в тиши уединения, чтобы насладиться красотой окружающего леса. День стоял непривычно теплый, и девушка упивалась ароматом зелени, мяты, мускуса, хвои и, может быть, апельсинов. Для этого пришлось отключить поле фликингеровского костюма.

Присцилла подошла к одному из цветков и остановилась перед ним. Провела пальцами по лепестку. Тот оказался чуть ли не эротически мягок.

Хатч пожалела, что такое великолепие скоро погибнет, и подумала: «А нельзя ли спасти хоть немного пыльцы, взять ее с собой и возродить к жизни на Земле». Она переходила от цветка к цветку, внимательно их рассматривая, разглядывая хрупкие золотистые тычинки и длинные зеленые палочки пестиков, выступающих из соцветия. Напротив одного она остановилась. В лесу царил невероятный покой. Хатч осмотрелась, чтобы удостовериться, что за ней никто не наблюдает, не понимая, почему так взволнована. При этом она поглаживала пестик кончиками пальцев. Лаская его, она трепетала от этого мягкого прикосновения.

— С тобой все в порядке, Хатч?

Она вздрогнула от неожиданности, думая, что сзади подошла Келли. Но это оказался голос из комма.

— Со мной все прекрасно, — ответила она. — Вернусь через минуту.

Невыразимый восторг захлестнул ее. Хатч взяла в руки пестик и провела им по щеке, наслаждаясь его теплом.

Цветок зашевелился.

Нежные острия лепестков прошлись по ее лицу. Она вдохнула сладкий свежий аромат, и тяжкое бремя последних дней исчезло.

Хатч погладила цветком плечи и щеку. Закрыла глаза. Она страстно желала, чтобы время остановилось. Новый прилив экстаза пронизал ее тело. Чувства вдруг обострились, ее подхватила какая-то волна, и она поняла, что это мгновение запомнит навсегда.

Объятия цветка медленно убаюкивали. Хатч ласкала пестик, растворяясь в невыразимом ощущении чего-то неведомого и запретного.

Цветок двинулся к ней. Ласково обвил ее.

Она сняла блузку.

Внешний мир начал постепенно пропадать.

Хатч отдавалась этому.

Она уже тонула в зеленых объятиях, когда голоса возвратили ее из небытия. Но они долетали из комма и были очень далеко. Они не волновали ее. Хатч отрешилась от них.

Весь мир, казалось, был где-то очень далеко. Ее пьянили переживания этого мига, и она засмеялась, поскольку в происходящем было нечто извращенное, но она никак не могла рассеять эти чары и всерьез обеспокоиться. Она лишь надеялась, что никто не выйдет из леса и не увидит, чем она занята.

А потом ее перестало заботить и это.

* * *

Она еще окончательно не пришла в себя, когда по глазам ударили яркие огни, эротические ощущения кончились, а необычное наслаждение исчезло. Она просто смотрела словно бы пещеры, захороненная где-то у себя в мозгу, неспособная чувствовать, неспособная управлять телом. Она решила, что рядом опасность, но не могла подняться и уйти от нее. Затем ее что-то дернуло, послышались встревоженные голоса. Потом ее тащили и толкали. Лепестки сменила твердая земля, и Хатч очутилась на поверхности. Все стояли возле нее на коленях, и Келли прикладывала какие-то мази, успокаивая ее и убеждая, что с ней все в порядке.

— Вы что, пытались перепихнуться с деревом? — довольно грубо спросил Макаллистер. — Пожалуй, мне ни разу не доводилось видеть такое.

Цветок лежал почерневший и рассеченный на части. Его хрупкие лепестки были разбросаны вокруг, пестик сломан. Ей стало жаль его.

— Полно, Хатч, расскажите же, в чем дело.

Остальные цветы синхронно покачивались. Или их колыхал легкий ветерок?

У нее горели шея, руки и лицо.

— Словила кайф! — Она захихикала.

Келли смотрела на нее с осуждением.

— В твои годы надо бы соображать получше.

— Должно быть, какой-то аллерген, — заметил Найтингейл. — И по-видимому, очень сильный.

— Похоже, — буркнула Хатч, находясь все еще в какой-то прострации. Словно она свернулась калачиков в собственных мозгах. А еще ей было обидно.

— Думаю, вы староваты для подобных развлечений, — заявил Найтингейл. — Когда мы пришли сюда, тут творилось черт знает что.

— От чего я пострадала? — спросила она.

— Цветочек пытался овладеть вами, Хатч.

Келли покончила с обработкой Хатч медикаментами и активировала ее фликингеровский костюм. Тотчас же возымела действие очистка воздуха от ароматов и прочих особенностей окружающей среды, и веселость и желание остаться в одиночестве стали проходить. Хатч вытянула руки и посмотрела на кожу, покрытую темными пятнами.

— Когда мы вытащили тебя оттуда, ферменты уже начали действовать, — пояснила Келли.

— Цветы, оказывающие воздействие на психику людей, — сказала Хатч.

Чианг рассмеялся.

— Особенно на сверхсексуальных цыпочек с Земли.

Одежда Хатч превратилась в лохмотья, и Найтингейл вручил ей один из легких защитных костюмов со «Звезды», найденных в посадочном модуле.

— Похоже, он вам велик, но это самый маленький.

Теперь ее била дрожь. Хатч ничего не могла понять. «Боже, что же я делала, когда меня обнаружили?»

— Не могу поверить, что такое случилось, — проговорила она.

— Вы забыли свое первое правило? — осведомился Найтингейл.

— Я его помню. «Никто не должен удаляться без сопровождения».

Она не могла идти.

— У тебя несколько довольно крупных ожогов, — заметила Келли. — Нам лучше остаться здесь на ночь. Поглядим, как ты будешь чувствовать себя завтра.

Она позволила отнести себя к лагерю. Уложив ее на землю, остальные развели костер. Хатч закрыла глаза и вспомнила, как однажды — ей было тогда лет тринадцать — она впервые позволила мальчишке залезть ей под блузку. Это произошло в сарайчике за домом, и туда внезапно вошла ее мать. Мальчик пытался отрицать случившееся, а униженная Хатч убежала к себе в комнату и там пребывала какое-то время в убеждении, что пришел конец света, несмотря на то, что вытянула из матери обещание ничего не рассказывать отцу. В ответ сама она пообещала, что подобное больше не повторится. И сдержала слово. По крайней мере тем летом.

Сейчас Хатч переживала такое же унижение. Лежа с закрытыми глазами, она не слышала разговоров своих спутников, потому что те переговаривались по связи, чтобы не потревожить ее; она слышала лишь потрескивание огня и случайные шаги, и при этом страстно желала куда-нибудь исчезнуть. Ее репутация была погублена. Она уронила себя в глазах Макаллистера — и остальных. Разумеется, в конце концов он опишет это происшествие в каком-нибудь эссе, и тогда и Хатч и цветок покажут во «Всеобщих новостях».

Она гадала, пытался ли кто-нибудь еще в истории человечества проделать то же самое с растением?

* * *

Среди ночи Хатч проснулась. Костер догорал. Она увидела Келли — та сидела рядом на бревне. Мерцающий свет отбрасывал тени на ее лицо.

Гигантский цветок являлся Хатч во снах, отчасти пугающий, отчасти пьянящий. Некоторое время она лежала спокойно, размышляя о нем и надеясь приписать свои впечатления разгулу воображения. Однако что было, то было.

Она решила, что когда вернется, предъявит иск Академии.

— Ты проснулась? — осведомилась Келли.

— Да так, все равно хочется спать…

Келли улыбнулась и понизила голос.

— Из-за этого не переживай. — И спустя несколько секунд спросила: — А это и вправду было здорово?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты выглядела так, будто отлично провела время.

— Ага, думаю, да. — Она потянулась. — Который час?

Морган стоял прямо над головой и стал еще больше. Чернота скрывала половину диска гиганта.

— Ты уходишь от разговора.

— Ну что я могу тебе сказать, Келли? Я просто-напросто потеряла контроль надо всем.

Келли поворошила затухающий костер. В ночное небо взвились искорки.

— Мы словно бы сидим в огромной такой кувшинке. Странное место…

— Да, точно.

— Такое могло случиться с любым из нас. И все это понимают. — Келли осмотрела правую руку Хатч. — К утру все должно пройти.

Очевидно, во время своей внезапной встречи Хатч разделась догола. Ожоги оказались на обеих ногах, на правой руке, в тазовой области, на запястье, грудях, горле и лице.

— Когда мы нашли тебя, ты сладостно стонала, — улыбнулась Келли.

Хатч захотелось сменить тему.

— Сегодня мы потеряли немало времени.

— Да нет, мы прошли сколько надо. И Рэнди даже не ныл.

Хатч всмотрелась в темноту. Она видела на фоне темного неба очертания огромных цветов.

— Рэнди считает, что у них есть глаза, — заметила Келли.

Хатч пожала плечами. Она приписывала это впечатление просто особенностям человеческого восприятия. Но глаза! Это делало цветок своего рода личностью.

— Может быть, это не совсем глаза, — продолжила Келли. — А очень сложные световые рецепторы. Найтингейл считает местную растительную жизнь чем-то далеко выходящим за рамки того, что мы знаем и с чем сталкивались.

Хатч не нравилось оставаться так близко к цветам. Она чувствовала себя неуютно.

— Он утверждает, что у них даже может быть нервная система. Он очень внимательно рассмотрел пару самых маленьких цветов. Они не любят, когда с ними делают это.

— Не любят чего?

— Ну, вырывают с корнем или рассекают.

— Да, это уж точно.

* * *

«Эдвард Дж. Цвик» прибыл в систему Малейвы без фанфар. Кэньон разглядывал планету Морган через телескопические камеры. Потом обратил свой взор на Обреченную. Он чувствовал жалость к людям, шагающим сейчас по этой земле.

«Цвик» назвали в честь журналиста, убитого при переходе одной из многочисленных границ во время войны в Южной Америке. Случилось это в конце века. Капитана этого корабля, бывшего бойца миротворческих войск, звали Майлз Частайн. Тридцативосьмилетний, высокий, сухощавый и очень спокойный. Что-то в его поведении вызывало у Кэньона неловкость. Майлз человек всегда казался ему слишком серьезным.

Кэньон считал его человеком такого рода, кто в чрезвычайных обстоятельствах сделает для вас всё, что сможет, но не пригласит на обед к себе за столик, чтобы отдать дань обычной вежливости.

Эмма сетовала, что даже с ИИ Вилфридом общаться приятнее. Он как минимум дружелюбнее. Эта ее жалоба свидетельствовала о нелепости его прежних подозрений, что по вечерам в полутемных коридорах «Цвика» процветают любовные интрижки.

Капитан проводил большую часть времени в кубрике или в своей личной каюте. Он никогда не вступал в разговор, если того не требовало дело. А теперь, когда они прибыли к Обреченной, до момента столкновения с гигантом дел у него практически не было.

Коммуникатор Кэньона завибрировал. Это оказалась Эмма.

— Август, — сообщила она. — Я только что подслушала еще один разговор между Келли Колье и Клерво.

— В самом деле? И о чем же они говорили?

— Клерво интересовался, почему они задержались с выступлением. Келли Колье ответила, что Хатчинс требовался отдых. Потому что на нее напало растение.

— Растение?

— Так она сказала.

18

Посадите мужчин и женщин в одну комнату, и уровень интеллекта каждого упадет на тридцать шесть пунктов. Психологи это обнаружили, тесты это подтвердили, а дальнейшие исследования не оставили сомнений. Страсть делает из всех нас полных дураков.

Грегори Макаллистер. Предназначение удобных случаев. Любовь и шоколад

* * *

Расчетное время до разрушения: 140 часов

* * *

На командном дисплее Николсона появился образ Лори в виде почтенной женщины. ИИ была одета в форменный черный костюм с белым кашне. Это означало, что дело, о котором она собирается сообщить, — весьма серьезно.

— Полагаю, вы делаете ошибку, отказывая в помощи, — проговорила она.

— Мой первейший долг — безопасность пассажиров, Лори.

— В подобной ситуации устав не дает четких указаний. В любом случае, имеетсяугроза жизниодного из ваших пассажиров. Вдобавок, у вас есть инструкция Корпорации сотрудничать со спасательной командой.

— Черт подери, это инструкция не спасет меня, если кто-нибудь из добровольцев погибнет.

— Совершенно согласна, капитан. Однако, надеюсь, не надо объяснять, что если нынешнее положение станет безнадежным и мистер Макаллистер погибнет, у вас возникнут серьезные проблемы из-за того, что вы отказались оказать помощь.

— Знаю.

— Единственный образ действий, который, возможно, будет вам не в ущерб — это оказать ту помощь, какую сумеете, и надеяться, что никто не пострадает. Если же такое все же случится…

Николсон провел рукой по волосам. Он все еще не мог решить, что безопаснее.

— Не мне здесь принимать решение, капитан, — добавила Лори. — Однако мой долг давать советы. Не хотите связаться с капитаном Клерво?

* * *

Марсель велел Бикману продолжать работу над планом эвакуации. Он намеревался снова попробовать убедить Николсона помочь. Однако требовалось дать капитану время на размышления. А времени оставалось очень мало.

Замерцал вспомогательный дисплей.

С ВАМИ ХОЧЕТ ГОВОРИТЬ КАПИТАН НИКОЛСОН.

Это случилось раньше, чем он ожидал.

* * *

— Еще нам нужен кто-нибудь, разбирающийся в дистанционных помпах.

— Помпах?

— Послушайте, Эрик. Я прекрасно понимаю, как все это воспринимается. Но сейчас у меня просто нет времени объяснять все подробно. Мы поздно начинаем, и нам надо сделать очень много. Прошу вас, просто поверьте мне.

— Хорошо, Марсель. Вечером я сделаю заявление.

— Нет не вечером. Это слишком поздно. Собрать каких-либо добровольцев вы можете сейчас. Мне бы хотелось поговорить с ними. С теми, кто будет нам помогать, и с теми, кто может оказаться полезным. Эти люди должны прийти первыми.

— Да, сделаем. Но скажите хотя бы, что вы намереваетесь делать?

— Мы собираемся использовать здешний небесный трап, Эрик.

* * *

— Билл!

— Да, Марсель.

— Завтра утром мы на всех четырех кораблях двинемся к агрегату. Так что свяжитесь с другими ИИ.

* * *

Николсон включил общую систему оповещения «Звезды» и проинформировал пассажиров и команду, чтобы все осознали, какие сложности им нужно преодолеть для эвакуации наземной группы с Малейвы-3, к которой собираются приступить.

— Мы собираемся сделать все возможное, — говорил он, — чтобы организовать спасение. — Он пристально посмотрел в камеру, представляя себя древним воином, ведущим войска к победе. — А чтобы наверняка преуспеть, — продолжал он, — нам необходима ваша помощь.

А теперь позвольте представить вам капитана Клерво с «Венди Джай». Он объяснит, как мы надеемся осуществить этот план. Я настоятельно требую, чтобы вы слушали внимательно, и если вы почувствуете, что сможете оказать помощь, то прошу вас, станьте добровольцем.

Передаю слово капитану Клерво.

Марсель объяснил в общих чертах план и весьма эмоционально попросил пассажиров и команду подключиться — даже тех, кто не обладает специальным опытом.

— Мы постараемся подготовить людей, но у нас есть всего пара дней. Большей части добровольцев возможно придется выйти наружу. Это будет зависеть от того, как будут идти дела на поверхности планеты.

Мне бы хотелось подчеркнуть тот факт, что выход наружу — вещь довольно рискованная, но опасно не само по себе космическое пространство. Фликингеровские костюмы защищают астронавта. Однако я хочу, чтобы вы знали, что ждет вас впереди. И благодарю за то, что выслушали меня.

Спустя десять минут он отключил связь, а Николсон обнаружил, что стоит среди толпы добровольцев.

* * *

— Эрик, тут есть еще одно обстоятельство.

«Боже. Что еще надо этому человеку?»

— Мы оба прекрасно понимаем, что операция потребует чрезвычайно плотной координации действий всех четырех кораблей. Нельзя допустить ни малейшей ошибки.

— Понятно. И что вам нужно?

Марсель смотрел вниз с верхнего экрана. Николсону пришло в голову, что он словно бы постарел прямо у него на глазах.

— Мне бы хотелось, чтобы во время операции вы передали управление «Звездой» нам. Мы будем вести управление отсюда.

— Я не могу этого сделать, Марсель. Не могу, даже если вам надо. Это против правил.

Прежде чем ответить Марсель некоторое время молчал. Затем произнес:

— Если вы не согласитесь, у нас ничего не получится.

Николсон покачал головой.

— Не могу. Это уж слишком. Неважно, чем закончится операция — меня повесят.

Несколько секунд Марсель пристально смотрел на него.

— Скажите мне вот что, — проговорил он. — А если мы переместимся к вам? И проведем операцию со «Звезды»?

* * *

Редкий час Эмбри не воздавала хвалу своему здравомыслию за то, что отклонила предложение Хатч отправиться в составе экспедиции. Она очень горевала по поводу гибели Тони, и ей хотелось сделать что-нибудь для остальных. Но теперь на собственном опыте она узнала, что не следует принимать назначения в полеты с потенциально летальным исходом. Такие вещи требовали соответственной подготовки. А правда заключалась в том, что кое-кто из Академии провалил свою работу, и теперь это пытались скомпенсировать, бросив на трудный участок Хатч, а несчастная женщина расплачивалась за всё.

Первые два дня, до того, как все пошло вкривь и вкось, их с Томом просто раздражала эта задержка. Эмбри отсылала послания домой, сетуя на то, что придется потратить лишний месяц, странствуя по космосу. Она даже сообщила нескольким друзьям, что задумала вчинить судебный иск Хатчинс и Академии.

Том оказался более терпимым. Очевидно, он уже привык к дурацким методам управления Академии и, казалось, не ожидал от нее чего-либо более разумного. Его вовсе не удивило, что первые исследователи проворонили наличие руин на Обреченной.

— Планета — место чрезвычайно большое, — пояснил он. — Если, когда наступило оледенение, цивилизация находилась на ранней стадии развития, что, по-видимому, и имело место, то можно обнаружить очень мало городов. Не удивительно, — утверждал он, — что они не поняли, с чем столкнулись. Меня весьма впечатлил тот факт, что они вообще обнаружили город.

Происшествие на поверхности планеты породило дурные предчувствия на борту «Уайлдсайда». Эмбри царапнуло чувство вины, когда она поняла, что означает потеря посадочных модулей. Она не понимала, почему и она несет какую-либо ответственность за это, но все же терпеливо несла это на своих плечах. Нелепо…

С самого начала они с Томом регулярно сидели у мониторов, вслушиваясь в переговоры между наземной группой и командным составом «Венди». Когда Клерво связался с ними, чтобы дать знать о приближении спасательного судна, она потребовала объяснений, как вообще могли допустить подобное. Он извинился, но пояснил, что они просто-напросто не сумели предусмотреть все непредвиденные возможности. И вообще, как можно было предусмотреть, что оба посадочных модуля потерпят аварию?

Она могла бы ответить, что второй модуль, то есть транспортное средство «Вечерней звезды», вовсе не должен был там находиться. Он не был частью плана Академии. А значит, поскольку планировалось использовать всего один посадочный модуль, риск был заложен с самого начала.

Обстоятельства. Все упиралось в обстоятельства. После разговора Эмбри с капитаном «Венди Джая» Том попытался убедить ее, что не всегда возможно устранить элемент риска. Он заявил:

— Неважно, кто-то сделал или не сделал нечто двадцать лет назад. Единственное, что имело значение, — нынешняя ситуация. Хатчинс дали приказ, она решила, что поставленная задача оправдывает любой риск, и приняла назначение. И нельзя винить ее за это.

Но погибли люди, и могут быть еще жертвы. Эмбри было очень сложно согласиться с тем, что здесь нет ответственных. По ее мнению, когда дела плохи, кто-то должен быть наказан!

Однако у этой катастрофы был и некий положительный аспект. Они со Сколари, забытые на «Уайлдсайде», чувствовали себя весьма уютно в объятиях друг друга, размыкая их лишь тогда, когда кому-нибудь требовался медицинский совет.

Они выслушивали по связи регулярные рапорты Кэньона; она — с презрением, Том — с обычной терпимостью.

— Наверняка он чувствует то же, что и мы, — проговорил он Эмбри. — Но для публики он показывает совсем другие чувства. Вот что противно!

Она этому не верила. Кэньон использовал несчастье в своих интересах, извлекая из него выгоду и, вероятно, благодарил свою счастливую звезду за то, что отправился сюда.

Они с Томом сидели и обсуждали планы на будущее, как уладят все дела, когда вернутся домой. Они жили на противоположных сторонах Северо-Американского континента, и некоторое время им предстояло общаться только виртуально. Никто из них пока не был готов к постоянной связи. Однако не в этом была главная сложность. В век сложнейших технологий существует очень мало такого, даже интимного, чего нельзя передать через огромные расстояния.

Том расписывал, как они станут проводить совместный отпуск, когда вдруг зажужжал монитор. Пришло сообщение.

— Выведи его на экран, Билл, — сказал ИИ Том.

Замерцало изображение Клерво. Он показался ей усталым. И вымотанным до предела.

— Том, — произнес Клерво. — Как я понимаю, у вас на борту есть несколько лазеров? Переносных?

— Да. Мы их куда-то должны доставить.

— Отлично. Нужно, чтобы их доставили ко мне. Я пошлю за ними шаттл.

— Что вы собираетесь делать? — осведомилась Эмбри. — Зачем вам понадобились лазеры?

— Чтобы спасти вашего капитана.

— Неужели? — спросил Том. — Каким образом?

— Об этом позже. Я побежал дальше.

— Вам нужна помощь?

— Конечно! — ответил Клерво. — Нам необходима любая помощь, какую мы сможем получить.

Когда он отключился, Эмбри почувствовала в каюте напряжение.

— Том, — проговорила она наконец. — Ты же совсем не разбираешься в сварочных работах.

— Знаю, — отозвался он. — Но неужели это такое сложное дело?

* * *

— Леди и джентльмены, говорит капитан Николсон. Как вам известно, в исходном расписании было запланировано через два дня покинуть нашу нынешнюю позицию. То есть в понедельник. Затем, нам рекомендовано удалиться примерно на семьдесят миллионов километров от места столкновения, которое состоится в субботу вечером.

Тем не менее, — продолжал он, — нам предложено оказать помощь спасательной группе. Это означает, что мы чуть дольше будем оставаться поблизости. Мне бы хотелось подчеркнуть, что в это время «Вечерней звезде» не будет угрожать опасность. Позвольте повториться: абсолютно никакой опасности для корабля не будет. Мы уйдем отсюда задолго до столкновения, так что нет нужды волноваться.

Вы можете поинтересоваться, сколько человек с «Вечерней звезды» примут участие в спасении ученых, попавших в беду. Мы составили подробное объяснение, доступное всем по корабельной сети. Смотрите раздел «Спасательная операция». Уже сегодня желающие смогут получить в качестве сувенира специально разработанную рельефную копию этого плана.

Мы также презентуем всем находящимся на борту особый сувенир в виде булавки, изображающей небесный трап.

Сегодня вечером «Интергалактические линии» любезно предоставили на ужин самые изысканные блюда. Этот счастливый час настанет, как обычно, в пять. Если есть какие-либо вопросы, обращайтесь к персоналу корабля.

Выражаю вам глубокую благодарность за терпение, проявленное в этот трудный период. Не сомневайтесь, мы постоянно будем держать вас в курсе развития событий.

* * *

Спустя несколько минут после обращения капитана к пассажирам появился Марсель с несколькими сопровождающими. Это была группа математиков и физиков, занимавшихся в миссии дублированием некоторых наблюдений. Их провели во временный командный центр, оборудованный Николсоном.

Тот молча сидел, пока они рассказывали об удалении астероида, отделении стержня и сети от остальной части агрегата и развороте их почти на 180 градусов. Затем они собирались запустить его по траектории к Обреченной. Они проделали расчеты напряженности в высвобожденном стержне. Еще они просчитали, как использовать четыре сверхсветовых корабля, чтобы вращать стержень, не сломав его.

Они определили оптимальную его длину — она составляла 420 километров.

— Стержень будет вырезан из агрегата с того края, где астероид, — пояснил высокий мужчина атлетического сложения, представившийся как Джон Какой-то-там, лишь сам один улыбавшийся своим слабым потугам на шутки.

Когда они закончили, сразу возникло несколько вопросов. Первым спросил Николсон:

— Вы уверены, что сварочный шов между стержнем, изготовленным из материала, о котором никто ни разу в жизни не слышал, и корпусом корабля выдержит нагрузку?

— Выдержит, — ответил желчный молодой человек небольшого роста. — Мы уже опробовали его.

Разговор принял исключительно технический характер, и Николсон больше не мог следить за ним, поэтому спустя некоторое время незаметно выскользнул из помещения. «Похоже, все они знают, что делают. Возможно, финал будет разумным и счастливым. Может быть, удастся даже попасть в герои».

* * *

За Томом выслали шаттл, и не прошло и двадцати минут, как Эмбри обнаружила, что ей совсем не по вкусу оставаться на «Уайлдсайде» в полном одиночестве. Повсюду на корабле раздавались голоса и гуляло эхо. Пощелкивая, включались и выключались какие-то системы. Она чувствовала дуновение теплого воздуха, проносящегося через вентиляционные трубы и волноводы. Непрерывно бормотали электронные бортовые системы, словно разговаривая друг с другом. ИИ Билл осведомился, все ли с ней в порядке, и ей пришлось ответить положительно, иначе ему бы захотелось выявить ее проблемы. Она даже не могла не обращать на него внимания, поскольку он просто повторял бы вопрос.

ИИ обладал бесконечным терпением. Поэтому лучше было умолчать о подробностях касательно ее состояния.

Эмбри была не из тех, кто умел развлекать себя беседой с ИИ. В конце концов, Билл являл собой лишь подобие, а отнюдь не реального человека. Многие люди упускают из виду это обстоятельство по причинам скорее психологического характера.

Эмбри сидела в кресле пилота лицом к полетной палубе. Обреченная была перед ней, огромные просторы океанов и ледников с узкой зелено-бурой полосой вдоль экватора. Гигантская снежная буря полностью закрыла материк, названный Северным Темпусом.

Она не видела в небе ни одного из трех кораблей и чувствовала страшное одиночество. Ее приглашали перебраться на «Венди», но она отказалась. Во-первых, ей не хотелось возиться с упаковкой вещей, а кроме того, ей все равно придется возвращаться сюда, если спасательная операция завершится успешно. В конце концов, это был вопрос нескольких дней.

С другой стороны, если все пойдет из рук вон плохо, то Богу ведомо, что она действительно делала все, чтобы вернуться домой. Ей не хотелось показаться равнодушной или холодной, но не хотелось и оставаться здесь на зимовку. Если Хатч и остальные заблудились, то вполне вероятна задержка еще на несколько недель. Пока новый пилот долетит к Малейве, чтобы возвратить «Уайлдсайд».

Ее комм неожиданно завибрировал. Она была благодарна за это вмешательство.

— Да?

— Эмбри. — На дополнительных экранах появилось изображение Марселя. — Как ты там?

— Порядок.

— Сделаешь мне одолжение?

— Какое?

— Если придется начать план «Б», то понадобится четыре корабля. И мы сейчас стараемся сделать так, чтобы к этому всё было готово. На случай, если станет нужным. Это я к тому, что «Уайлдсайду» потребуется выполнить несколько маневров.

— Но на нем не осталось пилота, Марсель! — воскликнула она.

— Знаю. Кораблем будет управлять Лори.

— Кто это — Лори?

— ИИ «Вечерней звезды».

— ИИ «Вечерней звезды»? А что случилось с Биллом?

— Долгая история. С удовольствием расскажу, когда будет время.

— А это безопасно?

— Совершенно. А теперь вот что: ты можешь ввести код через панель управления? Она прямо напротив кресла пилота.

— Такая черная, с мерцающими лампочками?

— Совершенно верно. — Он назвал последовательность цифр, и она послушно ввела их. — Это позволяет мне общаться непосредственно с ИИ, — проговорил он и почему-то прищурился. — А теперь ответь: ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Со мной все превосходно, капитан.

— Отлично. Тогда знай: завтра мы уводим «Уайлдсайд» с орбиты. Ты направишься к небесному трапу вместе с остальными. Когда мы доберемся туда, начнется основная активность, и людей у тебя на борту прибавиться. Тебе не придется ничего делать. Просто оставаться там, и все. И еще: никакой опасности не предвидится.

— Это для меня. А как же Хатч? Каковы ее шансы?

— Хочешь знать правду?

— Разумеется.

— Я бы сказал — вполне приличные.

Изображение Марселя пропало. Эмбри сидела, пристально глядя на пустой экран. Затем врубила канал связи с «Вечерней звездой».

Появилась имитация молодой рыжей девушки в форменной одежде.

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Когда «Звезда» возвращается на Землю?

— По нашему расписанию вылет в воскресенье, десятого, мэм. Через день после столкновения.

— Существует ли возможность забронировать место?

Изображение женщины сделало вид, что взглянуло на монитор, хотя Эмбри понимала, что той это вовсе не требовалось.

— Да, это возможно, — ответила она. — На Праздничной палубе у нас свободны несколько эксклюзивных кают. Зарезервировать одну для вас?

К счастью, она могла позволить себе такой расход за счет Академии.

— Сколько это стоит? — спросила она.

— Сто десять.

«Круто!»

— Я свяжусь с вами, если решусь это сделать, — сказала Эмбри.

Пока что ни к чему связывать себя какими бы то ни было обязательствами. Если все пройдет гладко и наземную группу спасут, ей это не понадобится. И вообще, не слишком удобно будет барствовать на «Звезде», когда Хатч с остальными возвратятся на борт.

19

Один дикарь не очень сильно отличается от другого, находится ли он в джунглях или на улицах современного города. Дикари остаются дикарями, а потому стоит серьезно изучать только тех из них, кто проявляет интерес к изготовлению более совершенных трубок для метания отравленных стрел.

Грегори Макаллистер. Современный мир и счастливый случай

* * *

Расчетное время до разрушения: 129 часов

* * *

— «Вечерняя звезда». Чем можем помочь?

— Это Джон Драммонд. Я на «Венди Джай». Хочу спросить, не могли бы вы предоставить сведения о «Звезде»?

— Это не проблема. Все технические характеристики корабля вполне доступны. Будьте любезны, сообщите код для передачи.

* * *

Кудесник по части электроники выглядел так, словно только-только вышел из подросткового возраста. Его звали Филипп Зосимов. Выпускник Московского университета, он выступал в роли консультанта британской фирмы «Техникал аппликейшн, лтд». Вел он себя предельно спокойно, а выражение лица под пышной шапкой каштановых волос говорило о том, что он способен сделать все, что угодно.

Бикман объяснил, каким образом они планируют осуществить операцию.

— Однако, — прибавил он, — нам нужно придумать способ постоянно держать открытым вход в сеть.

Зосимов запросил снимки астероида.

— Каким образом вы собираетесь избавиться от него?

Бикман ответил:

— После того как мы взрежем сеть, он станет дрейфовать сам по себе. Можно сделать и по-другому, если надо.

— Нет, — произнес Зосимов. — Продолжайте действовать по плану. Однако понадобится специальная манжета в форме кольца. Вряд ли у вас случайно найдется такая, верно?

— Да. Вот почему вы нам нужны.

— Да. Ладно. Не проблема, сделаем. — Он оглядел рабочую группу. Судя по всему, та не произвела на него никакого впечатления. — Насколько я понимаю, задача состоит из двух частей, — проговорил он. — Нужно установить манжету в сети, чтобы держать проход открытым, а затем, как только посадочный модуль окажется внутри, сразу закрыть выход, чтобы быть уверенным, что он останется внутри.

— Точно.

— Прекрасно. Мне нужно будет пообщаться с вашими специалистами.

— Специалистами в чем?..

— Корабельными. Со всеми.

— Хорошо, — согласился Бикман. — Я это устрою. — Он приказал Биллу собрать всех в нужное время. Затем снова обратился к Зосимову: — Филипп, вы сможете это сделать?

— О да, конечно смогу. Разумеется, для конструкции понадобятся кое-какие детали.

— Утаскивайте с корабля все, что угодно. Здесь с вами будет работать Кэти. Она — физик, специализируется по квантовой гравитации. Но не это главное. Она знает «Венди», как свои пять пальцев. Так что обращайтесь к ней за всем, что нужно. Но прошу вас, выполните эту работу.

— Можем ли мы, — спросил Зосимов, — совсем раздербанить один из кораблей?

— Это исключено. Для маневров нужны все четыре.

— Понятно. А что с системами жизнеобеспечения?

— Если понадобится, с одного корабля можем всех эвакуировать.

* * *

Хатч все еще оставалась под воздействием встречи с цветком. Ей дали поспать еще полчаса.

— У нас нет такого запаса времени, — пожаловалась она, когда ее наконец разбудили.

— Рэнди тоже нуждался в этом, — заметила Келли. — Это был неплохой способ дать ему отдохнуть, не делая его виновником задержки.

Люди быстро перекусили и пустились в путь.

Пока они шли, Хатч переговаривалась с Марселем, который, похоже, был чрезвычайно раздражен. Он отрицал, что немного не в себе, но она догадалась: их задержка его крайне обеспокоила, и постаралась унять его тревогу. Сказала, что они уже недалеко от цели. И, вероятно, не предвидится никаких проблем, с которыми им будет трудно справиться. «Так что постарайся не волноваться», — закончила она.

Он спросил про орхидеи. Хатч виновато посмотрела на Келли.

— Мы не сообщали подробностей, — по секрету шепнула та.

— Так, небольшая стычка с плотоядным растением, — пояснила Хатч.

— С растением?! Ты имеешь в виду огромную Венерину мухоловку? Что-то вроде этого?

— Да, — ответила она. — Примерно так. Питающееся какими-нибудь местными фавнами.

Когда она через несколько минут отключила комм, Келли усмехнулась и сказала:

— Скорее уж дриадами.

Когда они прошли еще несколько шагов, Макаллистер получил видеовызов.

— Кто-то хочет поговорить, — сообщил он остальным.

Перед ними из системы связи Макаллистера спроецировалось изображение, вскоре обретшее четкие очертания. Они увидели молодого человека, поразительно привлекательного, худощавого, с квадратной челюстью. У него была приятная улыбка и темно-каштановые коротко постриженные волосы. Он был одет в белую шерстяную рубашку и серые широкие брюки, а выражение его лица говорило о том, что он вторгся на личный канал Макаллистера в надежде, что никто не станет возражать.

— Август Кэньон, — произнес Макаллистер.

Молодой человек, казалось, обрадовался.

— Доброе утро, мистер Макаллистер. Весьма рад встретиться с вами, сэр. — Он сидел в обшитом тканью кресле, которое, пока они шли, словно бы летело, зависнув примерно в метре над землей. — Я знаю, что у вас сейчас трудное время. Однако я уверен: вы понимаете, что весь мир следит за вами. Мне бы хотелось спросить, не затруднит ли вас сделать комментарии для всезвездной аудитории?

— По поводу Обреченной?

— Именно так.

— Разумеется. Это место — Узилище. Оно пугает меня, и хочется скорее убраться отсюда.

— Хорошо. Не сомневаюсь, что так оно и есть. — Кэньон обаятельно улыбнулся. — Но ведь, конечно, помощь уже спешит?

— Нет. Насколько я понимаю, помощи взяться неоткуда. — Макаллистер шел позади остальных, поэтому немного прибавил шагу. — Скажите, у вас на борту случайно нет посадочного модуля?

— Боюсь, что нет. Хотя хотелось бы, чтобы он был. Мы предполагали, что вылетаем сюда просто чтобы запечатлеть это астрономическое событие. Ни с кем на Земле не могло бы случиться подобной истории.

— Да, да, — отозвался Макаллистер и посмотрел на Хатч.

У нее тоже появилась надежда, что, может быть, им улыбнулась удача. Хоть Марселю следовало иметь в виду и это медиа-судно и знать все о нем, тем не менее люди иногда упускают что-то из виду. Это довольно обычное дело, и сам Макаллистер пока не отчаивался.

— Вы сейчас в эфире? — спросил Макаллистер. — И ведете прямой репортаж?

— Нет, — ответил Кэньон. — Мы все записываем, но вести трансляцию не будем. Без вашего разрешения. Однако людям известно, что здесь происходит. И они обеспокоены. Вы знаете, что в церквях всего мира молятся о вашем спасении? Завтра на лужайке у Нового Белого дома состоится молитвенное собрание.

— Молятся за меня? — спросил обескураженный Макаллистер. — Большинство считает меня проклятым Богом атеистом.

Кэньон смущенно поежился.

— Все хотят, чтобы вы выбрались оттуда, мистер Макаллистер. Все вы.

— Что ж, Август, должен сказать, что все это чушь собачья. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Кэньон улыбнулся.

— Не думаю, что вы представляете, какой интерес возник к этому делу. Вам известно, что «Парабола» уже затеяла симпозиум?

— Неужели? И что из того?

На точеном лице Кэньона появилось выражение «ой, заливает!»

— Полагаю, вас надеются на нем увидеть.

Келли хмыкнула.

— Август, — промолвил Макаллистер, — если вас интересует, что мы собираемся делать, вы обратились не по адресу. Экспедицию возглавляет Присцилла Хатчинс. Ей известно о ситуации куда больше, чем мне.

Изображение Августа изменило угол обзора, и в пределах поля зрения сканера появилась Хатч, так, чтобы он смог ее видеть. Кэньон внезапно обратился к своей аудитории, заговорив быстро и назойливо:

— Перед вами Присцилла Хатчинс, на которую прошлой ночью напало растение-убийца. Присцилла, не поведаете нам, что случилось с вами на самом деле?

— Оно обхватило меня, — ответила она.

— Какого рода было это растение?

— Большое. — Хатч взглянула на Келли. — Август, мне бы не хотелось показаться человеком, не желающим сотрудничать с прессой, однако времени у нас сейчас нет.

— Понимаю, Присцилла. Тогда не стану вам мешать, пока не подвернется более благоприятный момент. Хотя нам бы очень хотелось устроить интервью в прямом эфире. Когда вам будет удобно. Мы просто сядем и немного побеседуем. О ваших ощущениях. Что вы прежде всего чувствовали в известных обстоятельствах. — Он сделал сочувственное лицо. — Если вы уверены, что сумеете прояснить все прежде чем… ну, вы понимаете… — Он продемонстрировал ряд белоснежных зубов, словно бы показывая тем самым, что сознает свое отстраненное отношение к ее переживаниям, но таково его ремесло.

— Он подонок, — заявила Келли по личному каналу. — Ничего ему не рассказывай.

— Пойдите ему навстречу, — посоветовал Найтингейл, тоже по личному каналу связи. — Про нас уже известно очень много. Если мы верно разыграем карту… Почему бы с ним не посотрудничать?

Так думала и Хатч. Среди её умений было запросто укоротить выскочку-управленца, полагающего, что ему все можно. Может, нанять автора-«негра», чтобы тот написал за нее мемуары? Недурная мысль. Ее старая подруга Джанет Аллегри недавно опубликовала свой отчет о миссии «Омега», назвав его «Двигатели Бога», и заработала кучу денег.

Но вот чертовщина: это ведь Кэньону надо зарабатывать на жизнь. Почему ее должны заботить его проблемы? С другой стороны, это может дать всем им новую пищу для размышлений.

— Хорошо, Август, — согласилась она. — Давайте. Сегодня вечером. После ужина.

20

У всякого, кто считает, что животное «человек» было создано в соответствии с божественным замыслом, серьезные проблемы с логикой. Среднестатистический человек немногим лучше честолюбивой обезьяны. Он недалек, эгоистичен, труслив, его обманывают друзья, и он боится, что остальные поймут, каков он на самом деле. Он способен лишь допустить, что его создатель торопился — или был, возможно, бюрократом с Олимпа. Самым набожным из нас следует молиться, чтобы в следующий раз он сделал свою работу аккуратнее. Однако справедливость требует признать, что существует одна добродетель, обнаруживаемая в этом животном: оно настойчиво в своих устремлениях.

Грегори Макаллистер. Мост к полинезийцам

* * *

Расчетное время до разрушения: 123 часа

* * *

— Мы и вправду способны это сделать?

Джон Драммонд кивнул. Физически он находился на «Венди», а виртуально — в комнате планирования операций «Звезды».

— Марсель, это зависит от высоты, на которую они способны подняться с помощью посадочного модуля.

— А насколько высоко ему нужно взлететь?

— По меньшей мере на десять километров. Если он будет ниже, то мы не сможем контролировать ход событий.

Бикман выразил согласие.

— Чем выше они поднимут модуль, тем больше у нас шансов, — проговорил он.

— Нужно узнать заранее, — продолжал Драммонд, — как высоко они сумеют подняться, чтобы мы смогли составить план их эвакуации.

— У нас нет способа определить…

— Марсель, это бы серьезно помогло.

— По правде говоря, меня не волнует, насколько это может помочь. Потому что мы не можем об этом узнать. Допустим, они смогут подняться на десять километров. Будем действовать в соответствии с этим.

Драммонд поморщился, словно от боли.

— Вы уверены? Разве мы не сможем провести испытательный взлет, когда они доберутся до посадочного модуля? Если бы знать, с чем придется иметь дело…

— Мы не сможем провести испытание, поскольку, чтобы сделать это эффективно, придется задействовать спайк до предела. Это будет означать истощение всех ресурсов.

— А что вы думаете по поводу того, чтобы смоделировать это на компьютере?

— Мы все равно не в силах управлять посадочным модулем, связь будет ненадежной. Давайте просто примем за опорную точку встречу на высоте десять километров и сделаем свое дело. Лады? — Он попытался сдержать раздражение, но это ему не совсем удалось.

Драммонд вздохнул.

— Это превращается в упражнение ума, Марсель.

— Разумеется, Джон. Мы можем сделать только то, на что способны. А что вы скажете насчет возможности отделить от агрегата стержень и направить его в нужную сторону? Удастся сделать это?

— Да, — ответил Драммонд. — Нам придется его развернуть. Но не думаю, что это станет проблемой. Однако это должен быть очень осторожный маневр.

— У вас четыре корабля. Опустить его может и один из них…

— «Вечерняя звезда».

— «Вечерняя звезда», — подтвердил Бикман. — Но это ничего не меняет. Четыре корабля нужны чтобы развернуть четырехсоткилометровый стержень в нужную сторону. Да так, чтобы при этом его не сломать. Это большой риск! Стоит где-то в стержне возникнуть перегрузке, и он разрушится. И это положит конец всему проекту. Однако мы способны все сделать правильно.

— Вне всякого сомнения! — Марсель впервые с момента того землетрясения почувствовал себя лучше. — Пусть так и будет. Джон, мне бы хотелось, чтобы вы помогли мне составить график. Вместе с людьми со «Звезды» к нам прибыли два системных разработчика. Используйте их как вам угодно. Прикажите Биллу скоординироваться с остальными ИИ на других кораблях. — Он посмотрел на Бикмана. — А что у нас со сварщиками?

— Мы нашли одну. Ее зовут Джанет Хейзелхерст. Несколько лет работала над орбитальными конструкциями — пока не вышла замуж. Утверждает, что разбирается во всем этом, хотя давно не у дел; поэтому тотчас же устранится, если мы отыщем кого-нибудь получше. Впрочем, она заверяет, что сумеет сделать что угодно — все, что потребуется.

— А есть кто-нибудь получше?

— Нет, капитан.

— Ладно. Давайте надеяться, что она — опытный учитель. Приставьте к ней сорок добровольцев, и пусть она научит их азам сварочных работ.

— Кто проинструктирует людей насчет фликингеровских костюмов?

— Майлз Частайн с «Цвика». Он человек надежный и, полагаю, способен. Отправим его сюда прямо сейчас. — Марсель сверился с записями. — Гюнтер, нам понадобится несколько скреп, чтобы соединить сеть. У вас есть рабочий по металлу?

Таких оказалось двое. Один — офицер в отставке из Гамбурга, второй — китайский подрядчик. Марсель привел их и объяснил, что от них требуется. И спросил:

— Можно ли это сделать?

— Сколько времени дается?

— Самое большее — три дня.

— Да. Похоже, уложиться можно. Но понадобится помощь.

Марсель дал им в помощники двух физиков мирового класса.

— И еще нужен металл. Много металла.

Это уже была проблема. Космические корабли не перевозят много бесхозного металла.

Тут вмешался Билл.

— Капитан, люди с «Вечерней звезды» собрались в аудитории Брайанта и ожидают знакомства с вами.

Марсель выразил свою признательность.

— Надо пойти познакомиться с нашими добровольцами.

* * *

За час разбитые на группы добровольцы обошли весь «Венди», отсек за отсеком, срывая боковые панели с кроватей, целые секции переборок и все прочее, изготовленное из металла. Тем временем отставной офицер и подрядчик занялись устройством на скорую руку необходимого оборудования. Все это мероприятие требовало мужества и многих усилий, однако они постараются, чтобы, с Божьей помощью, все удалось.

Койка самого Бикмана тоже вскоре оказалась разобрана на части, затем все четыре сверхсветовых корабля отправились в путь.

* * *

Комм Кэньона завибрировал. С ним связался Частайн. Появилось его изображение. Капитан сидел в кокпите.

— Август, — произнес он, — если вам это интересно, мы направляемся к агрегату. Наверное, вы могли бы сделать несколько хороших видеозаписей.

— Да, — отозвался Кэньон. — Я рассчитываю взять там несколько интервью. Признаюсь, Майлз, мне бы очень хотелось, чтобы это оказался чужой корабль. Это, конечно, очень длинная металлическая штука, но все-таки она всего лишь кусок металла.

— Знаю. Я получил запрос от капитана Клерво с «Венди». Они все еще работают над способами вытащить оттуда своих людей, и им нужна наша помощь. Поэтому я отдаю «Цвик» в их распоряжение.

— Отлично, — Кэньон размышлял, как бы это получше обыграть во «Всеобщих новостях», рассказывая о спасении экспедиции. — А зачем им понадобились мы? Чего они хотят от нас?

— Подробностей я не знаю. — Майлз посмотрел на часы. — Там четырехминутный брифинг. Схожу на него. Наверное, вам надо связаться с Эммой.

Кэньон кивнул. Тем не менее все шло по сценарию, и этому нельзя было помочь, как, впрочем, и помешать переместиться на высокое место в рейтинге. Как же узнать, кто первый выбьется из сил?

* * *

В аудитории Брайанта Джанет Хейзелхерст приступила к инструктажу добровольцев. От них требовалось подписать документ, заверяющий, что «Трансгалактические линии» не несут никакой ответственности в случае какого-либо несчастного случая. Когда с этим было покончено, капитан Клерво с «Венди Джай» рассказал им об ожидающих их опасностях.

— Надеемся, вам не придется выходить наружу, — заявил он. — И еще, мне бы хотелось подчеркнуть, что ваши тренировочные занятия — это лишь наша перестраховка.

Джанет заметила, что некоторые добровольцы, услышав это, испытали явное разочарование. Она подумала: «М-да, вдохновляющее начало».

— Если вам придется выйти, — продолжал Клерво, — мы сделаем все возможное для снижения риска. Однако, скажу честно, все — в ваших руках. Настоящая опасность кроется в вашей неопытности в отношении того, что от вас требуется. Вы будете работать в окружающей среде с нулевой гравитацией и при этом использовать лазеры.

Фликингеровские костюмы, которые вы наденете, очень удобны. Они удерживают тепло, и их использование почти не требует специального навыка. Они очень надежны. Однако костюм не защитит от луча лазера, поэтому будьте осторожны. Мы научим вас тому, как применять лазеры и как вести сварку в условиях невесомости. У вас будет возможность потренироваться при нулевой гравитации внутри корабля. Так что три дня вы не будете заниматься ничем, кроме обучения.

Клерво был высокий, симпатичный и уверенный. Джанет поняла, что ему можно доверять.

— Как вам известно, — закончил вступление Клерво, — планета Морган постоянно приближается. Это означает, что вокруг скоро будет летать уйма космического хлама. Поэтому если кто-нибудь из вас передумает, то мы все поймем.

Несколько человек отказались от своего первоначального решения.

Дома у меня остались люди, полностью зависящие от меня.

Извините. Я бы с радостью помог, но не считаю, что все будет так, как вы говорили.

У меня дети.

Иногда у меня бывают проблемы с высотой.

Но большинство добровольцев остались.

Джанет совсем недавно овдовела. Не то чтобы это имело для нее большое значение. Ее бывший муж всегда был скучен до безумия. Лишенный воображения, он всю жизнь считал себя Робином Гудом, Джорджем Вашингтоном или Леонидом из Фермопил (правда, в его представлении спартанцы победили), а все его представления о романтике ограничивались вечерними застольями в отдельном домике с приятелями.

Она уж было решила бросить его при первой же возможности. Но не пошла на этот роковой шаг, ибо муж любил ее. Он старался заботиться о ней, Господь свидетель, и дни рождения и годовщины замужества надолго оставались в ее памяти. У них было двое славных детей, сынишка был очень похож на отца. Она не пыталась найти себе другую пару, потому что жалела своего мужа, да и никакой возможности для этого не подворачивалось. Поэтому долгие годы оставалась с ним, скучала и стремилась к острым ощущениям.

Все считали их идеальной парой. «Как жаль, что мой Джордж не такой, как ваш Уилл». Уилл даже удерживался от бросания в ее сторону взглядов, хотя его улыбка уже утратила свою былую притягательность. Когда он умер от не обнаруженной вовремя аневризмы, она должное время носила траур, а затем, по выражению ее друзей, взошла на борт «Вечерней звезды», чтобы попытаться пережить утрату.

Ее новые знакомые из числа пассажиров ничего об этом не знали. Джанет обнаружила, что полюбила вновь обретенную свободу, и чувствовала себя довольно неплохо.

Теперь у нее появилась возможность применить свой прежний опыт и совершить нечто героическое. Джанет вызвалась обучить добровольцев искусству сварки и технике резки. Начала с вопроса: «Кто знает, что это такое?» Затем продемонстрировала, как соединить два куска металла.

— Очень просто, — заметила она при этом.

Позволила одному из добровольцев повторить свои действия.

Сообщила ученикам, что секрет хорошей сварки в том, чтобы добиться очень тесного контакта двух поверхностей. В правильной зачистке поверхности металла. Тогда атомы соединятся как надо. Вплотную. Это было ее излюбленное словечко.

— Когда сварка закончиться — когда мы закончим сварку, — атомы этих двух кусочков окажутся так близко друг к другу, будто принадлежат одному куску металла. Вот наша цель.

Джанет объяснила, как действовать правильно, все показала, дала им проделать это самим — и добровольцы занимались этим до тех пор, пока не научились действовать автоматически. Они практиковались, разрезая буквально на дольки неиспользуемые стальные стеллажи. А затем сваривали их обратно.

— Это легко — здесь, — сообщила она. — А когда вы выйдете наружу, то обнаружите, что там все как-то совсем иначе. Причем заметно по-другому. Однако тут или там, а работа та же самая, и техника тоже. Просто не позволяйте себе отвлекаться.

Джанет достала несколько кусков металла, который окрестили импосибилиум. Это был тот самый материал, из которого сделан инопланетный артефакт. Ученики стали резать его и снова варить. Она все время подчеркивала необходимость соблюдать меры безопасности и дисквалифицировала троих, которые относились к работе весьма легкомысленно.

— Любая ошибка обойдется очень дорого, — предупредила она. — Беспечность и невнимательность убьет вас. Или еще кого-нибудь. — И чуть позже добавила: — На самом деле это несложно. Надо просто сосредоточиться на том, что делаете.

Джанет отпустила их на ужин, а после начался следующий раунд.

На этот раз, после того как она объявила о завершении занятий, никто не ушел.

Все трудились почти до одиннадцати ночи. Затем она поблагодарила их за внимание и велела явиться на следующий день к шести утра и отпустила.

— Завтра будете варить в фликингеровских костюмах, — предупредила она.

Кто-то поинтересовался, не означает ли это, что они все-таки будут работать снаружи.

— Нет, — ответила она. — Пока еще нет.

И обрадовалась, услышав их недовольное ворчание.

* * *

«Вечерняя звезда» предоставила команде Марселя достаточно кают. К несчастью, VIP-аппартаментов не нашлось даже для самого капитана. Николсон по сложившейся традиции предложил уступить ему собственную каюту. Марсель, как и ожидалось, отказался и ответил, что будет рад воспользоваться тем, что ему предоставят. «Койка поближе к бару вполне меня устроит», — пояснил он. Получив номер по левому борту корабля, он нашел его вполне удобным и в два раза бoльшим, чем его собственная каюта на «Венди».

Стояло позднее утро. Марсель провел на ногах всю ночь. Он покинул сварщиков, ушел к себе, снял форму и лег, решив подремать с полчаса, прежде чем возвратиться на капитанский мостик Николсона. Но едва закрыл глаза, как зажужжал комм.

— Марсель, — услышал он голос Абеля Киндера, главного климатолога с «Венди». Тот возглавлял группу, изучающую условия на Обреченной в преддверии планетарного разрушения.

— Привет, Абель, — поздоровался Марсель. — Что там у вас?

— Похоже, несколько серьезных бурь. И усиление сейсмической активности.

— А в области башни?

— Там мы прогнозируем слабые толчки, но хуже всего будет на северном побережье. Я имею в виду море.

— А что насчет штормов?

— Они набирают обороты. Один уже довольно сильный. Это происходит потому, что атмосфера Обреченной реагирует на гравитационное воздействие Моргана, и то же самое делает океан. Поэтому возникают мощные воздушные потоки, а вода движется вокруг планеты. И все эти сотрясения происходят из-за приливного воздействия. Обычное положение вещей расстроилось. В теплые широты вторгается холодная вода, а области высокого давления над полюсами исчезли и…

— А рельеф дна, Абель?

— Трудно сказать. Механизм формирования погоды уже превратился в кашу. Может произойти что угодно. Надо бы предупредить твоих людей, чтобы опасались ураганов, торнадо и бог знает чего еще. На поверхности у нас недостаточно датчиков, чтобы произвести полный ее мониторинг, поэтому мы заранее ничего обещать не сможем.

— Хорошо.

— Главное, пусть сохраняют спокойствие.

— Спасибо, Абель.

— И еще одно. Эти штормы будут очень сильны. Ничего подобного никто никогда не видел. Категория 17.

21

Памятники — это изящные фикции, воплощение нашего притворства: вот-де какие мы неэгоистичные и великодушные, вот как сочувствуем тем, кто в силу обстоятельств проявил перед лицом смерти храбрость и самоотверженность. Чтобы понять нелепость этого тщеславия, достаточно обратить внимание на чрезвычайные ситуации, когда полицейская защита всякий раз неизбежно оказывается бессильной.

Грегори Макаллистер. Идущие к славе

* * *

Расчетное время до разрушения: 107 часов

* * *

По их прикидке, к исходу дня они прошли восемнадцать километров. Когда Кэньон снова появился, чтобы взять интервью, он первым делом сообщил, что чего бы они теперь ни делали, домой они вернутся знаменитыми.

В сущности, это было довольно просто. Он подбрасывал им вроде бы ничего не значащие вопросы. Словно играл с ними в софтбол. Им страшно? Стоило ли вообще спасать какие-нибудь предметы с Обреченной? Кто был тем астрономом в башне? Что из увиденного на планете было самым удивительным?

Хатч считала самым удивительным то, что произошло с ней, но вместо этого рассказала о гигантских стрекозах.

Кэньон спросил насчет полученных ран.

— Ничего особенного, — ответил Макаллистер. — Просто несколько порезов и царапин.

Однако он признался, что усвоил главный урок: всегда поддерживать хорошую физическую форму.

— Просто невозможно предсказать, что вас ожидает, — пояснил он, — когда вы собираетесь углубиться в совершенно неведомый лес и пройти по нему двести километров. Я бы рекомендовал всем быть очень осторожными.

Позднее поднялся Джерри Морган. Теперь он был величиной почти с земную Луну и виден все еще в средней фазе — чуть больше половины диска. Верхний и нижний пояса облаков, свинцово-серые, зловещие, покрылись золотистыми пятнами. Широкая темная полоса лежала на экваторе. Хатч сумела примерно определить то место в северной полусфере, куда Малейва-3, Транзитория и башня свалятся неизбежно по прошествии нескольких дней.

При других обстоятельствах это было бы просто замечательное зрелище.

* * *

НОВОСТИ С АВГУСТОМ КЭНЬОНОМ

Ранним утром я провел некоторое время с храбрецами, попавшими в беду на Малейве-3, к которой неумолимо стремится гигантская планета, названная в честь Джереми Моргана. Четверо из них — ученые. Пятый участник экспедиции — прославленный писатель и издатель Грегори Макаллистер. Они, выбиваясь из сил, пробираются по поверхности планеты, чтобы отыскать оставшийся на ней двадцать лет тому назад летательный аппарат. Он — их единственная надежда выбраться с этой планеты до того, как она погибнет, а это произойдет через шесть дней.

Успешно ли завершится их поход? Разумеется, никто не знает. Но этим вечером мы будем разговаривать с ними в прямом телеэфире. И, познакомившись с ними, вы, как и я, обязательно почувствуете, что если шанс вообще есть, эти пятеро выберутся…

* * *

В эфире вместо Марселя и Бикмана были лишь их имитации, поддерживавшие непрерывную связь. Путники, предоставленные сами себе, пробираясь без каких бы то ни было обозначений через незнакомую местность, безнадежно заблудились. Стали звучать шутки по поводу умения Хатч вести их по солнцу, которого не видно. Но и ночью, при ясном, усеянном звездами небе, она была беспомощна. Будь даже здесь путеводная звезда, отмечающая либо север, либо юг, вряд ли она была бы хорошо видна с экватора.

Однако это не имело значения. С ними постоянно кто-то оставался на связи. И был надежным проводником.

Возьми левее.

Нет. Не надо обходить гору. Идите через нее.

Но внезапно Марсель дал им задание:

— Там есть что-то на холме. Это не помешает вам идти. Просто мельком взгляните.

— Что это?

— Неизвестно. Какое-то сооружение.

Хатч ворчала из-за каждой потерянной минуты. Она посмотрела на остальных, спрашивая их мнения. Группа охотно отдохнула бы минутку. Но только минуту. Найтингейл считал это неплохой мыслью. Поскольку их цель и вправду находилась уже близко.

— Ладно, — согласилась Хатч. — Быстренько глянем, чтобы вы знали, что это такое. А потом двинемся дальше.

Постройка стояла на берегу озера, в густых зарослях старых деревьев и кустарника. Люди заметили лишь кое-где поблескивание металла и засомневались, постройка ли это, так сильно она утопала в растительности.

Срубили несколько кустов, и сначала Хатч решила, что они обнаружили какой-то склад. Потом увидели ряд окошек, по большей части целых. Келли обошла эту штуку, чтобы посмотреть на нее сзади.

— А у этого объекта есть хвост, — сообщила она.

— Хвост?

— Именно, двойной хвост. Это воздушное судно, друзья мои.

Выпуклое днище, на боку — едва различимые символы, впереди ветровое стекло. Это транспортное средство было размером с самолет каких-нибудь местных авиалиний. Однако не имело крыльев. «Если забыть про хвост, то это средство для наземных перевозок, — решила Хатч. — А может, они умели использовать антигравитацию?»

Судя по зарослям деревьев и кустов, среди которых располагалось устройство, оно пролежало тут не одно столетие. Хатч отошла назад, и они сделали несколько снимков, чтобы отправить их на «Венди». Судно было тридцать восемь метров длиной и примерно шесть в поперечнике. Оно сильно пострадало с правого борта и чуть меньше — с левого.

Чианг влез на дерево, включил фонарь и попытался заглянуть внутрь.

— Ничего не видно, — крикнул он. — Дайте мне какую-нибудь тряпку.

Келли оторвала несколько плоских листьев, тщательно вымочила их в воде озера и протянула Чиангу. Тот протер стекло.

— А знаете, — внезапно промолвила Келли, — есть у него крылья или нет, но эта штуковина имеет аэродинамический дизайн. Вы только посмотрите.

Она оказалась права. Аппарат был обтекаемых очертаний и сужался к носу и хвосту.

— Что случилось? — спросил Кэньон.

Они знали, что он имеет обыкновение прослушивать общую связь и переговоры между наземной группой и кораблями на орбите.

Хатч посвятила его в происходящее.

— Остальное расскажу, когда мы узнаем, что это, — добавила она. — Если вообще что-то узнаем.

Чианг плотно приложил фонарь к стеклу.

— Внутри ряд кресел. Они очень маленькие. Не вполне целы.

— Маленькие кресла? — поинтересовался Макаллистер. — Такие же, как в башне?

— Да, похоже, так.

— Вот это действительно странно.

— Почему? — спросила Хатч.

— Посмотрите на дверь.

Ту с трудом удалось разглядеть сквозь заросли кустарника, однако она была. И на взгляд Хатч, оказалась довольно необычной: тютелька в тютельку для нее.

Дверь находилась почти на уровне земли и даже была снабжена ручкой, но когда Макаллистер попытался ее открыть, ручка отломилась. Поэтому пришлось проделать дыру.

Внутри было очень темно. Хатч включила фонарь и оглядела примерно тридцать рядов крошечных кресел, разделенных в середине проходом, по пять с каждой стороны. Некоторые из них были вырваны и валялись посреди салона. Никаких признаков органических останков она не заметила.

Пол поскрипывал. Он был покрыт темным материалом, все еще не разложившимся. Переборки, слегка изогнутые, были в пятнах сырости, а ближе к носу — сломаны. Виднелись подпалины.

В пилотской кабине находились два кресла, непохожих на те, что в корпусе; они были нормального размера и достаточно крупные, чтобы Хатч было удобно сидеть. Одно было сломано — выворочено из своего крепления. Помимо всего прочего была повреждена рама, держащая ветровое стекло. Хатч посмотрела на то, что некогда служило панелью управления.

— Потерпело аварию и брошено, — сказала Келли, становясь за ее спиной.

— Именно так.

— А почему здесь большие кресла? — спросил Макаллистер. — Кто же сидел в них?

Найтингейл провел лучом фонаря от передней части к задней.

— Совершенно ясно, что здесь мы имеем дело с двумя совершенно разными видами существ, — проговорил он.

— Ястребы и сверчки? — предположила Хатч. — Неужели и те, и другие одновременно?

— Разве такое возможно? На одной и той же планете?

— На нашей планете обитает не один разумный вид. Чего я не ожидала, так это увидеть два технологически развитых вида. Но ведь всякое может быть?

Путешественники изучили нижний отсек, который, по-видимому, предназначался для груза, тот оказался пуст. И силовую установку. Двигатели на жидком топливе, приводящие все это в движение. Осмотрели воздухозаборники. Пластиковую «юбочку» вокруг днища этого транспортного средства. Хатч снова связалась с Бикманом.

— Вы уверены, — спросил он, — что местные обитатели не пользовались высокими технологиями?

— Так утверждают в Академии.

— Ну ладно. Когда снова будете разговаривать с ними, можете передать, что здесь обнаружено судно на воздушной подушке.

* * *

— Пора идти, — заявил Макаллистер. — Нельзя больше тратить время впустую.

Хатч оторвала от сиденья кусочек и положила его в пакет для образцов. Они сняли несколько приборов с панели управления и тоже упаковали их. Все символы были неразборчивы, но, возможно, их смогут как-то разобрать и попытаются прочитать.

Чианг отвел Хатч в сторону.

— Тут есть что-то еще. Тебе надо посмотреть на это. Это там. В лесу.

Он обнаружил черную каменную стену. В длину она была примерно шесть метров. И на ней были высечены какие-то буквы. Несколько рядов символов, похожих на те, что они увидели на летательном аппарате.

Хатч предположила, что когда-то стена была отполирована и имела острые края, а надпись была отчетливой, но погодные условия всё смазали. Часть букв скрылась под землей.

Время поджимало.

— Это займет всего минуту, — произнес Чианг.

Хатч кивнула, и он приступил к раскопкам, очищая всю надпись. Макаллистер сварливо напомнил, что им пора идти дальше. Поперек были выгравированы две размытые параллельные цепочки символов, таких же, как на потерпевшем катастрофу судне. Но здесь они были четкими и неповрежденными, и Хатч поняла, что надпись задумана так, чтобы в потоках солнечного света казаться стремительно несущейся.

Под изображением судна бок о бок помещались две группы вырезанных символов, не похожих на рукописные. Под ними шли другие группы; их было намного больше. Более короткие, они располагались десятью блоками, один под другим. Четыре шли поперек, кроме последнего, в котором было только три строки. По виду, это мог быть другой язык, но увериться в этом было невозможно, поскольку манера написания была другой: это выглядело скорее как изысканное исполнение рукописного текста.

— Ну, как вы думаете? — спросила Хатч. — Что здесь сказано?

— «Транспортная компания Аякса», — ответил Макаллистер, беспокойно переминавшийся с одной стороны стены. — Две группы наверху означают областные транспортные центры, а те, которые меньше — местные офисы.

— Другие догадки? — поинтересовалась Келли.

— Нам действительно нужно идти, — настаивал Макаллистер.

К разговору присоединился Найтингейл.

— Близость этой плиты к месту катастрофы, — заметил он, — говорит о том, что это скорее мемориал. — Он задумчиво посмотрел в сторону разбитого судна, затем на символы. — Вот эти строки — наверху — имена пилотов. А остальные — пассажиров.

— А что означает верхняя строка? — не отставала Келли.

— Если это памятник, — предположил Макаллистер, — тогда это обращение: «Иноземец, расскажи спартанцам»… что-то в этом роде.

— Как она попала сюда? — спросил Чианг.

— Ясно, что это дорожная катастрофа, — ответил Найтингейл. — Крушение.

— Конечно. А куда они направлялись?

— Может быть, они были гастарбайтерами, — продолжил фантазировать Макаллистер. — Или сельскохозяйственными рабочими. Короче, трудились в соответствии с кабальными договорами.

— Рабы? — высказал предположение Чианг.

Найтингейл кивнул.

— Вполне вероятно.

— Неужели имена рабов вырезают на памятнике? — Хатч отрицательно покачала головой. — Тут явно что-то не то.

— Истории человечества известны случаи, — проговорил Макаллистер, — когда люди очень сильно привязывались к своим рабам. — Он пожал плечами. — Кто знает. Может быть, и в этой чуждой нам культуре так бывало?

* * *

Путники упорно шли вперед до позднего вечера, а когда разбили лагерь на ночь, дали наконец больше интервью Кэньону. Чианга радовала возможность выступать перед всем миром, выглядеть героем, говорить то, чего от него ожидают. Мы доберемся домой. Улыбка в камеру. Множество людей желают нам успеха. Но всякий раз он смотрел на Келли, и в ее улыбке ему чудился след насмешки.

Закончив, он смутился.

Остальные вели себя столь же нескромно. У Найтингейла голос стал глубже, Макаллистер поглаживал свой живот, Келли разговаривала так, словно они здесь беззаботно прогуливались. И даже Хатчинс, их решительный капитан, не удержалась и распустила хвост. В эти минуты они были знамениты, и это будоражило их.

Кэньон беседовал с каждым отдельно. Когда интервью были позади, «герои» начали ходить вокруг костра, притворяясь, что все идет как обычно. Кэньон по-прежнему оставался на связи с Келли, стараясь добиться того, что он называл «быть в теме».

Чиангу не нравился ночной лес. В этой кромешной тьме нельзя быть уверенным в безопасности. Чтобы предотвратить неожиданное нападение, потребовались бы как минимум трое часовых.

Это была вроде бы их восьмая ночь. Он вряд ли ошибся в подсчете, но воспоминания смешивались, сливались в одно, и он испытывал сомнения. А вдруг ночью на них нападет какой-нибудь хищник? Такая возможность оставалась, а все, что может случиться, рано или поздно случается. Чианг беспокоился и волновался, такова уж была его натура.

Он видел изображение Кэньона, спроецированное из системы связи Келли. Тот задавал вопросы, а она внимательно слушала, иногда кивая, иногда впадая в задумчивость. Она наверное говорила: «О да, мы уверены, что сможем добраться до посадочного модуля, который заработает, как только мы там окажемся» или «Нет, мы вообще не обсуждали такую возможность. Мы не надеемся, что все пойдет именно так». Хотя у Чианга не было никаких оснований для ревности, он почему-то злился. Что-то в поведении репортера походило на неуклюжие попытки соблазнения.

Вдобавок ко всему, Кэньон не мог скрыть того обстоятельства, что он и представления не имеет о том, как чувствуют себя люди, находящиеся на поверхности этой планеты. И еще он показывал, что во всем этом его волнуют прежде всего собственные достижения в повышении рейтинга, возможность порадовать своих боссов, продвинуть пищевую цепочку. Репортаж о столкновении двух планет — это было как раз самое то. Тут он мог работать в нескольких направлениях. Похоже, предстоит грандиознейшая катастрофа. Скажем, достаточно вызвать парочку астрофизиков с «Венди» для красочного репортажа, и дело в шляпе.

И он точно не был человеком, способным разговаривать с людьми, попавшими в беду.

Это стало последней мыслью Чианга. Он стоял у костра, следя за тьмой, взявшей их в кольцо, и время от времени направляя фонарь в ночь. И вдруг планета исчезла, словно кто-то сложил ее и выбросил.

* * *

Макаллистера Кэньон тоже утомил. Интервью, данное прошлой ночью, передали несколькими часами позже на Землю. Путь был долгий, даже несмотря на гиперсвязь, и поэтому никто не увидит этой передачи еще полтора дня. К тому времени они может быть обнаружат «Тесс», и вопрос выживания решится. Решится положительно, надеялся он. Макаллистер представил себе, как они отыщут покинутый летательный аппарат, устремятся к нему, заберутся внутрь, запустят двигатель и улетят в роскоши его пассажирской каюты обратно к башне. Он уже видел, как они возвращают к жизни накопители. Хатч с Келли установили бы их с минимальной суетой. Затем, к их великой радости, «Тесс» оторвется от земли и устремится к орбите.

Деревья вздыхали под ветром, костер потрескивал. Наблюдая, как Келли разговаривает с Кэньоном, Макаллистер заметил, что она замолчала, и понял: Кэньон задает очередной вопрос.

— О чем вы думаете каждую ночь, когда встает Морган, и вы видите, что он становится все больше и больше? (Сегодня вечером Чиангу показалось, что Морган похож на китайский фонарик.)

— Вы что-нибудь хотите передать друзьям, оставшимся дома?

«Конечно, — подумал Макаллистер. — Нечто очень важное: жизнь — приятная штука».

Изображение журналиста казалось вещественным, и он даже выглядел слегка по-домашнему благодаря огню костра. Он наклонился к Келли, как будто внимательно слушал ее ответ, хотя Макаллистер понимал, что он просто формулирует следующий вопрос.

И в самый разгар этой спокойной и мирной сцены внезапно раздался пронзительный крик.

Что-то пролетело мимо головы Макаллистера. Несколько дней назад он сидел бы огорошенный, размышляя, что случилось. Но теперь его рефлексы значительно улучшились. Он громко предупредил спутников и бросился на землю.

Мимо свистели камни. Один больно ударил его в плечо, другой угодил в голову. Опять раздались крики, пронзительно-негодующие, скорее похожие на вопли разгневанных детей. Он нащупал резак. Кто-то выпалил из лазера, и кусты охватил огонь. Луч резака свалил на землю дерево.

В одно из поленьев костра вонзился дротик. Макаллистер заметил среди деревьев какое-то движение, и на лагерь напали покрытые шерстью твари, смахивающие на сверчков. Невероятно безобразные, эти дикари вовсе не походили на одетую фигуру из местной часовни.

Он выхватил оружие как раз вовремя. У двоих за его спиной оказались копья. Он разрезал и сверчков, и копья пополам и укокошил того, который собрался ударить Келли в спину. Хатч приказала всем встать плотным кругом, спиной к спине, но Макаллистер был слишком занят обороной, чтобы участвовать в создании боевого порядка. Все смешалось.

Сверчки орали не переставая. Кого-то разрезало надвое от головы до грудины. Найтингейл вышел в гущу сражения, поворачивая резак то вправо, то влево. Во все стороны полетели отрезанные конечности и прочие органы, и нападение захлебнулось. Сверчки удрали обратно в лес так же внезапно, как и напали.

Кусты горели. Какая-то тварь соскочила с дерева и с треском очутилась рядом с ними. Она держала копье. Это существо попыталось встать и убежать, но разгневанный Макаллистер ударил его, и оно, пронзительно вскрикнув, свалилось замертво.

Хатч с Келли продолжали бой на опушке. Найтингейл стоял среди тех, кого убил, широко расставив ноги, подняв резак, напоминая современного Гектора. Героизм позы был несколько преувеличенным, но тем не менее поведение Найтингейла произвело впечатление на Макаллистера. «Что ж, когда на карту поставлена человеческая жизнь, — подумал он, — большинство из нас ведут себя достойно».

Нападение было отбито, и звуки сражения как будто бы постепенно затихали. Все это наблюдал ошарашенный Кэньон. Он не мог ничего увидеть за пределами поля зрения камеры, и потому просто снова и снова повторял свою просьбу сообщить ему, что происходит.

«“Всеобщие Новости” не дремлют», — усмехнулся про себя Макаллистер.

Наконец Найтингейл объяснил, что на них напали.

Кэньон продолжал репортаж, выспрашивая подробности. Кто напал? Есть ли пострадавшие? Макаллистер отключил связь и ощупал свою голову. Она болела. Но он не мог обнаружить рану. Таким образом он пришел к мысли, что с ним все в порядке. Парочка ударов, ничего больше.

На связь вышел Марсель. С теми же самыми вопросами.

— Сверчки, — бросила Келли, хотя он не мог ее видеть. — Поговорим через минуту.

Макаллистер являл собой довольно любопытную картину: его одолевали ужас и веселье одновременно. «Господи, то, что мы пережили, не так уж скверно. Ведь все мы в душе дикари».

Хатч вернулась в лагерь, посмотрела на него, потом огляделась.

— Все чувствуют себя нормально?

Найтингейл жестом показал, что с ним все прекрасно. Он осветил фонарем деревья, убеждаясь, что сверчки убрались прочь.

— Полагаю, мы только что познакомились с местными обитателями.

— Как вы, Мак?

— Жив и здоров, — ответил Макаллистер. — Не думаю, что эти маленькие сукины дети скоро вернутся.

— А где Чианг? — осведомилась Хатч.

Макаллистер пристально смотрел на одно из тел. У существа была неприятно бледная кожа с зеленоватым оттенком и окаймленная по краям волосами голова. Глаза открыты, но он казался мертвым.

Поднявшись во весь рост, он не достиг бы и бедра Макаллистера. Когда тот ткнул его, существо пошевелилось и издало печальное мычание.

Тут послышался сдавленный голос Келли.

— Он там. Я нашла его.

* * *

Чианг лежал без движения. Кровь наполняла фликингеровский костюм. Она вытекала из полудюжины ран.

— Снимите к черту костюм, — сказал Макаллистер.

— Нет. — Келли бросилась на землю рядом с Чиангом. — Он действует сейчас как повязка.

Хатч опустилась на колени и взяла пострадавшего за запястье.

— Мак, — попросила она, — принесите аптечку.

Макаллистер развернулся и устремился к рюкзаку Хатч.

— Пульса нет, — сообщила та.

— Он не дышит, — хрипло проговорила Келли.

Они неохотно отключили костюм, и Хатч попыталась управиться с системой воздухообеспечения.

Наверное, кто-то успел известить Эмбри, поскольку в сети раздался ее голос:

— Не двигайте его.

Тут вмешался Марсель.

— Выставите часовых. Они могут вернуться.

— Уже, — ответил Найтингейл. — Я на страже.

— Сжигайте все, что будет двигаться, — попросила Келли.

— У вас еще есть аптечка?

— Сейчас Мак принесет.

— Мак, поторопитесь. На что похоже кровотечение? Дайте-ка взглянуть.

Возвратился Макаллистер с аптечкой. Хатч взяла ее и жестом велела ему помочь Найтингейлу. Келли вытащила две широких медицинских повязки и стала обматывать ими раненого. Мак постоял несколько секунд, внимательно глядя на Чианга. Затем отвернулся.

Найтингейл изучал еще одного мертвого противника. Макаллистер надеялся, что среди трупов он обнаружит напавшего на Чианга.

Оставшись вместе, они стали обходить место, где был разбит лагерь. Лицо экзобиолога осунулось. Макаллистер впервые подумал о том, что, наверное, был несправедлив к Найтингейлу все прошедшие годы.

— Вы уже бывали здесь, не так ли, Рэнди? — осведомился он.

— Да, — откликнулся тот таким голосом, будто только что надкусил горький плод. — И испытываю своего рода deja vu. — Он замолчал и глубоко вздохнул. — Я действительно ненавижу эту планету.

Макаллистер кивнул.

— Мне очень жаль, — произнес он, сам толком не зная, что хотел этим сказать.

— Да, да, мне тоже. — Лицо Найтингейла посуровело. Он как будто бы собирался добавить что-то еще. Но лишь пожал плечами и отвел взгляд.

Макаллистер слышал разговор по общей системе связи.

— Дайте ему эр-о.

— Даем.

— Келли, надо остановить кровотечение. Туже перевяжите раны.

— Не помогает, Эмбри.

— Все равно продолжай. Есть пульс?

— Едва прощупывается.

— Не отчаивайтесь. Келли, оберни его одеялом или еще чем-нибудь.

Макаллистер задумчиво смотрел на восток, в сторону Денеба, а тем временем Чианг медленно покидал этот мир.

* * *

Они похоронили его там же, где он упал, сраженный. Церемония проходила на рассвете. Макаллистер, для которого было не характерным тратить время на сантименты, нашел камень, вырезал на нем имя и даты жизни Чианга и добавил следующее: «ПОГИБ, ЗАЩИЩАЯ ДРУЗЕЙ».

Они вырыли глубокую могилу и опустили туда Чианга. Келли хотела сама провести церемонию, но настолько расчувствовалась, что попросила Хатч закончить.

— Чианг не принадлежал к традиционной церкви, — произнесла Келли, — его вера была крепка.

Хатч кивнула, не стараясь разобраться в этом, и просто предала его тело… почве (она не могла заставить себя сказать: земле), лишь заметила, что он умер слишком рано, и попросила Господа позаботиться о нем и помнить его.

Когда могилу засыпали, Келли стояла в оцепенении, отвергая все предложения поддержки и сочувствия.

* * *

Найтингейл утверждал, что нападающие были позвоночными, но с полыми костями.

— Птицы? — поинтересовался Макаллистер.

— Когда-нибудь узнаем, — ответил Найтингейл. — Думаю, да.

Он описал волокнистую структуру между руками и ребрами, которая, похоже, указывала на то, что эти существа утратили свою способность летать сравнительно недавно.

Люди осмотрели одеяния существ. В карманах обнаружились фрукты, орехи и несколько гладких камней. Боеприпасы.

— Пора идти, — напомнила Хатч.

— А что с этими тварями? — спросил Найтингейл. — Их тоже следует похоронить?

Лицо Келли стало каменным.

— О них пусть позаботятся их соплеменники!

* * *

НОВОСТИ С АВГУСТОМ КЭНЬОНОМ

Сегодня вечером у нас плохие новости. Час тому назад на наземную группу совершено нападение…

* * *

Когда пришел Марсель, Бикман с вершины виртуального утеса рассматривал волнующийся океан. Всю ночь шел снег, а по горной гряде гуляла вьюга, свирепый ветер поднял жуткую метель. Но это никак не отразилось на небе, которое оставалось ясным. Морган висел высоко наверху.

По правде говоря, приливы на Малейве-3 были мягкими. Луны не было, поэтому их создавало только далекое солнце. Однако этой ночью с приближением газового гиганта море разбушевалось. Огромные волны бились об утесы северного побережья Транзитории.

— Сегодня ночью, — произнес Бикман, не поворачиваясь к Марселю.

Тот оперся о переборку.

— Боже, Гунни! Это значит, они потеряли еще один день.

— В горной гряде выявлен слабый участок. «Хлипкое место», как доложил Гарри. Хуже, чем мы ожидали. Ночью гряда может не выдержать.

— Вы уверены?

— О да. Уверены. — Он печально посмотрел на Марселя. — При этом мы ни о чем точно заранее знать не можем.

— Все в порядке. Здесь нет ошибки по чьей-то вине. — Марселю показалось, что чья-то холодная рука провела по его спине. — Им надо преодолеть еще тридцать километров.

Бикман кивнул.

— Я бы сказал, что им лучше поторопиться.

22

Приливы подобны политикам. Они приходят и уходят с большим волнением и шумом, но неизбежно оставляют берег точно таким же, каким его застали. Если изредка и случаются какие-то изменения, то как правило не к добру.

Приписывается Грегори Макаллистеру.

Генри Килбурн. Грегори Макаллистер: Жизнь и эпоха

* * *

Расчетное время до разрушения: 78 часов

* * *

Кэньон слегка запоздало осознал, что развивается и другой серьезный сюжет: реакция людей на борту кораблей на трагическое положение наземной группы.

Он затеял не совсем уместное интервью с Хатчинс и прочими кроликами, оказавшимися в ловушке. Это отчасти напоминало разговор с мертвецами. Поэтому он оставил их в покое и занялся по-человечески интересными репортажами с находящихся на орбите сверхсветовых кораблей. Он отыскал молодую женщину, путешествовавшую вместе с репортершей, погибшей на посадочном модуле «Вечерней звезды». Девица рыдала и старалась сдерживать нарастающую истерику, так что в целом получилось просто великолепное шоу. Нашлись еще несколько человек, которых лично скинул в пучину горя Макаллистер или чья глубочайшая вера была им потрясена. Что они ощущали теперь, когда жизнь Макаллистера находилась в опасности? Официально они почтительно выражали искреннюю надежду на его спасение. Даже когда интервью официально завершилось, большинство страстно желало ему удачи и утверждало, что никто не заслужил такой участи, и что-то в их интонации говорило, что это не просто сентиментальность. Только один, бывший политик, который проводил кампанию в защиту необходимости нравственной реформы, в ярости проклял его.

— Я лично не имею ничего против этого человека, — заявил он. — Однако считаю, что это справедливо. Нам будет лучше без него.

На «Венди Джай» всех потрясла гибель Чианга. По оценке Кэньона, гибель ученого многие восприняли как личное напоминание. Теперь все волновались за Келли; несколько молодых парней, казалось, страдали из-за возможности потерять и ее. Ее босс, Марсель Клерво, жалел, что позволил ей отправиться на поверхность планеты. Когда он говорил о ней, его голос дрожал. Из этого тоже получился отличный материал. Кэньон взял интервью у женщины-врача, оставшейся на «Уайлдсайде», насчет Найтингейла. Та, разумеется, выразила сожаление и дала уклончивый ответ. Сказала, что Найтингейл спокойного поведения и очень скрытен. Поэтому никто не знает, что он из себя представляет. Кэньон не поленился и узнал анкетные данные Найтингейла. И подумал, что есть какая-то черная ирония в том, что всякий раз, как Найтингейл спускается на эту планету, гибнут люди.

Кэньон, конечно, не высказал ничего подобного, по крайней мере обычной публике. Однако это соображение прозвучит в его телепередаче после того, как событие тем или иным образом придет к завершению. А пока он тратил массу времени на запись спонтанных наблюдений, которые удавалось сделать в преддверии столкновения.

Кэньон знал, как задавать нужные вопросы, и был способен доводить своих опрашиваемых буквально до истерики. «Если Хатчинс с друзьями выпутается из этого дела, то они безусловно станут героями первой величины», — размышлял он.

Перспектива его собственной карьеры выглядела более блестящей, чем когда-либо. То, что начиналось как рутинный отчет о столкновении планет, теперь вызывало живейший интерес, поскольку событие было редчайшим, а людям нравились зрелища. Оно обещало стать главной сенсацией десятилетия. И все — благодаря ему.

* * *

— Марсель, вы бы отдохнули, — проговорил Бикман, и возле его глаз появились морщинки беспокойства.

— Со мной все в порядке, — ответил Марсель. Слишком многое происходило именно в эти минуты.

— Но это отнюдь не означает, что надо доводить себя до изнурения. Отдохните. Иначе вас не окажется здесь, когда вы понадобитесь.

В последние несколько дней Марсель спал только урывками, а такой сон всегда расстраивает нервы.

— Никакой работы специально для вас сейчас нет. Почему бы вам не уйти с мостика на некоторое время? Давайте-ка, ложитесь.

Марсель задумался об этом. Впереди их ожидал подъем наземной группы, и, возможно, он станет не просто занудным советчиком…

— Да, — согласился он. — Пожалуй, я посплю. — Он подпер подбородок кулаками. — Гунни, мы ничего не упустили?

— Все сделали как надо. И пока больше делать нечего.

Он сложил руки на груди и дождался, чтобы Марсель удалился.

* * *

Эмбри сидела в кресле пилота, рассеянно слушая хаотичное потрескивание разговора между поверхностью, Марселем и Августом Кэньоном, который брал интервью у Рэнди Найтингейла.

Ей показалось, что они беседуют на удивление доброжелательно и благодушно, и задумалась: с чего бы?

«Уайлдсайд» завершил свое движение вместе с тройкой кораблей к своему месту возле агрегата. Когда находишься в пустом корабле, пока тот запускает реактивные двигатели и меняет курс, сознаешь свое одиночество. ИИ — это ИИ, и, Господь свидетель, она работала с ними постоянно, собственно говоря, как любой практикующий врач. Однако ИИ, диагностирующие проблемы с позвоночником или рекомендующие процедуры омоложения, заметно отличались от разума сверхсветовика, который принимал все решения самостоятельно и на борту которого она была единственным пассажиром.

Загорелась лампочка, оповещая, что пришло сообщение, и на одном из экранов появилось незнакомое женское лицо.

— Эмбри.

На женщине был пятнистый комбинезон Академии.

— Да. Чем могу быть полезна?

— Эмбри, меня зовут Кэти Робинсон.

У нее была безукоризненная дикция, и Эмбри на секунду показалось, что она участвует в театральной постановке.

— Мы сейчас на «Венди», но скоро, через нескольких минут, выйдем и прилетим за вами. Мне бы хотелось, чтобы вы упаковали вещи. Мы заберем вас с собой.

— Интересно почему? — спросила Эмбри.

— Потому что собираемся снять с вашего корабля систему жизнеобеспечения.

Они прибыли через полчаса и сразу приступили к работе. Их было восемь. Они спустились в хранилище и оторвали большую часть металла от стеллажей, контейнеров, шкафчиков, ящиков и разделительных перегородок. Затем отправились на вторую среднюю палубу и, пройдясь по каютам и гостиной, проделали то же самое.

Кэти помогла Эмбри собраться. Потом они еще раз прошлись, очищая каюту от металлических предметов: бортики от койки, держатели ламп, складной столик, выдвижной шкаф. Эмбри поблагодарили, извинились за причиненные неудобства, погрузили все в шаттл, не забыв и про саму пассажирку. А затем все покинули корабль.

* * *

Успокоительное не подействовало. Келли слышала шум далекого прилива — они наконец разбили лагерь рядом с бухтой Дурных Вестей и смотрели, как Джерри Морган — огромная разбухшая луна — медленно плывет к горам. Небо на востоке уже начало светлеть. Хатч взяла на себя обязанности часового, и ее изящная фигура опиралась о дерево за пределами сияния костра.

Наконец она отошла от дерева, села и обвила руками колени.

— Ты любила его, Келли? — спросила она неожиданно, и от ее голоса Макаллистер вздрогнул. Он лежал к ней спиной, но теперь повернулся. Тень скрывала лицо, и Хатч не могла разглядеть в темноте его выражение.

— Нет, — ответила Келли. Она помолчала несколько секунд и добавила: — Не думаю.

— Мне очень жаль, — с этими словами Макаллистер сел и протянул руку за кофейником.

— Знаю, — проговорила она. — Нам всем очень жаль.

Он разлил кофе по кружкам и одну протянул Келли. Но та отказалась. Ей не хотелось, чтобы что-то находилось у нее в желудке.

— Иногда мне кажется, — сказал Макаллистер, — что жизнь — это попросту длинная вереница упущенных возможностей.

Она кивнула.

— Знаете, чтo самое невыносимое? То, что я оставила его здесь. В этом богом забытом месте.

— Оно не хуже любого другого, Келли. Он не почувствует разницы.

Келли чувствовала себя опустошенной.

— Он был отличным парнем. — Она с трудом справлялась с наплывом гнева и слез. Внезапно страшное горе навалилось на нее, и на этот раз она ничего не смогла поделать. Стиснула зубы и попыталась держаться.

Макаллистер обнял ее.

— Пусть так, — произнес он.

* * *

Хатч с кем-то беседовала по комму. Затем в полном расстройстве всплеснула руками. Келли был знаком этот жест, и она почувствовала, что волосы у нее становятся дыбом.

Разговор завершился, и Хатч быстро подошла к костру.

— Пора идти, ребята, — промолвила она. — У нас остался всего день.

Она опустилась на колени рядом с Найтингейлом и мягко потрясла его. Чтобы разбудить.

— Это ошибка, — возразил Макаллистер. — Нам говорили, что у нас еще есть время до завтрашнего вечера.

— Они передумали. Ладно, надо пошевеливаться.

Мак не нуждался в очередной подсказке. Он искал зубную щетку.

— Сколько нам еще надо пройти? — спросил он.

— Тридцать километров.

— За один день? Мы не сможем!

— Нет, сможем!

— Хатч, — шепотом обратился к ней Мак. — Ведь нам предстоит не просто добраться туда, повернуть ключик и завести эту чертову штуку. Сколько времени понадобится на все: дойти туда и раскочегарить челнок? Мы вообще способны это сделать?

— Сделаем за несколько часов, — сказала она.

Он посмотрел на приближающийся рассвет и растер ноги.

— Не забывай, потом нам придется вернуться к башне и забрать накопители. К какому времени?

— К сегодняшней ночи. Примерно к полуночи.

Он беспомощно воздел вверх руки.

— Нам надо применить план «Б».

Найтингейл наблюдал за ними, стараясь прийти в себя после пробуждения.

— Что случилось? — осведомился он.

Хатч объяснила.

— Я буду готов через минуту. — Он наклонился к ручью, ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мак рядом с ним занялся тем же самым.

— С тобой все в порядке? — спросила Хатч у Келли.

С Келли было все нормально. Она никогда не чувствовала себя лучше.

— Нам с тобой придется предпринять марш-бросок, — предупредила она.

— Знаю, — отозвалась Хатч.

— И оставить их.

— Мак уже предлагал это.

* * *

В бухте Дурных Вестей громыхали волны. Путники добрались до мыса и посмотрели на воду. Это было обширное внутреннее море, дальнего берега разглядеть не удавалось — он был где-то слишком далеко.

— Местность к югу становится пересеченной, — предостерег Марсель. — Сойдите с вашего нынешнего маршрута и пройдите примерно километр на северо-запад. Там есть маленькое озерцо. Обогните его и продолжайте идти в том же направлении. Похоже, местность там пригодна для пешего передвижения.

— Ладно.

Далеко внизу лежал залив, с виду очень мирный. Над поверхностью сновали чайки. Хатч заметила что-то, похожее на огромную черепаху, греющуюся на солнышке.

Они повернулись друг к другу.

— Мы будем ждать вас здесь, — сказал Найтингейл.

Хатч кивнула.

Келли по очереди посмотрела на мужчин.

— Мы постараемся сделать всё как можно быстрее.

Они проконсультировались с Марселем. Место здесь было высокое, и прилив им не угрожал.

Четверка шла вдоль берега, пока не обнаружила открытое место — достаточно просторное, чтобы посадить там летательный аппарат.

— Поскольку время поджимает, — проговорила Хатч, — мы намерены сначала добраться до башни. А потом вернемся за вами.

Келли посмотрела вниз с утеса.

— Не бродите в темноте, — добавила она.

— Не будем.

Мак встряхнулся и потерся спиной о дерево. «Ну прямо как слон», — подумала Хатч.

— Мне надо вам кое-что сказать, — произнес он. — Мне нравится этот план. Почему-то я не раскусил его сразу? — Он протянул руку, и его голос смягчился. Стал человечнее. — Удачи вам, леди.

Келли отвела его руку, обняла его и припала в поцелуе к его губам.

— Вы, конечно, подонок, Макаллистер, — заявила она. — Однако вас стоит спасти.

Хатч в нерешительности посмотрела на Найтингейла, сказала себе: «Какого черта!» — и тоже поцеловала его.

Келли, развеселившись, покачала головой.

— Праздник любви, — промолвила она. — Кто бы мог подумать?

* * *

Келли с Хатч некоторое время держались Берегового хребта и свернули от него, когда Марсель им это посоветовал. И двинулись снова на юго-запад. Земля была покрыта густым лесом, испещрена оврагами и горными кряжами с отвесными каменистыми утесами и узкими руслами. Иногда попадались высокие горы.

Стадо серых существ с мордами, похожими на верблюжьи, и длинными обвислыми ушами огромными прыжками пронеслось мимо и исчезло за грядой холмов.

Марсель послал женщин в обход горы, на другую сторону дороги. Животные это были или нечто большее? Разумеется, на планете, где летающие твари нападают организованными отрядами и кошки-охотники ходят на двух лапах, граница между разумным и чисто животным поведением несколько размыта.

Женщины продолжали идти.

К полудню посреди леса они неожиданно наткнулись на балюстраду. Над ней Хатч увидела сводчатый купол. Два купола. Близнецы…

— Боже! — воскликнула Келли. — Ты только посмотри!

Купола соединялись карнизом.

— Это храм, — выдохнула Хатч. Она остановилась и пристально рассматривала увиденное.

В храме было шесть колонн с каннелюрами; они поддерживали треугольный фронтон, на котором был вырезан карниз. На нем были изображены два сверчка; один сидел на своего рода полке, второй — стоял. Сидящий что-то протягивал второму. Это что-то смахивало на цилиндр.

Нет. Не цилиндр. При ближайшем рассмотрении Хатч поняла, что это — свиток.

— Красиво! — заметила Келли.

Хатч обрадовалась предлогу задержаться хоть на минуту.

— Стиль барокко, — сказала она. — Очень похоже на французскую архитектуру восемнадцатого века. Кто бы знал…

Она увидела вход, скрытый за колоннами, и мраморную лестницу, ведущую к нему. Келли направилась к ступеням.

— Нет времени, — напомнила Хатч.

— Здесь еще что-то есть.

Сбоку от храма стояло цилиндрическое сооружение. На несколько метров вперед выдавались пьедесталы, а лепной карниз проходил по зданию на всем видимом участке. Многогранную крышу поддерживали фигурные пластины; постройку венчал маленький купол с валиком. Фигуры на фризе, похоже, изображали сверчков в разнообразных позах, разговаривающих, читающих, срывающих с деревьев плоды, играющих с детьми. Некоторые стояли на коленях перед символом солнца.

Здесь, среди деревьев, скрывался целый город. Хатч заметила очертания величественных зданий со сверкающими арками, округлыми окнами и параболически изогнутыми крышами. Она представила нескончаемые галереи, контрфорсы и шпили, огромные залы и бездействующие фонтаны.

Вероятно, в этом городе никогда не знали искусственного освещения и печатного станка. Однако он был несравнимо красивее любого из городов, виденных Хатч. Время не пощадило его, он оказался погребен, заключен в сплетения ветвей и кустов, скрыт листвою. Однако, стоя перед этим погруженным в безмолвие строением, Хатч чувствовала, как ее кровь убыстряет бег по жилам. Неземная красота этого места была пленена лесом, здесь царило чувство безвременья, ощущение ничтожности бытия и всего рукотворного.

Женщины стояли очарованные и передавали снимки храма на «Венди». На этот раз лишь тишина стала им ответом. Никто не попросил их потратить еще минутку на исследование этого чуда.

Они провели у храма чуть менее двух минут. И поспешили вперед.

Вскоре на них обрушился ливень. Над ними громоздились черные тучи, зигзаги молний вспарывали небо.

Спутницы потеряли связь с Марселем почти на два часа. Ливень не прекращался, потом сменился дождем со снегом. То и дело земля содрогалась от толчков, достаточно сильных, чтобы сбивать обеих женщин с ног.

— Прекрасный денек для прогулки, — заметила Келли.

Впереди появились деревья. Они бросились туда. В кустарнике нечто издавало неприятный стрекот. Хатч, не в настроении разбираться с проблемами и не желая тратить время на разборки, провела зачистку при помощи лазера. Раздались крики, треск, и какие-то животные бросились прочь. Она с сожалением отметила, что ничто на этой планете им не удалось изучить достаточно внимательно.

* * *

Наконец снова раздался голос Марселя.

— Скверная погода?

— Электрические бури.

— Мы их видели. Но ты молодец. Рано утром вы туда доберетесь.

— Надеюсь.

— Хатч, у меня к тебе еще одно послание из Академии.

— Ну и что в нем говорится?

Он заколебался.

— В нем говорится, что тебе велят любой ценой избежать дальнейших человеческих жертв.

— Хорошо. Передай им, что мне это по барабану.

— Ха-атч!

— Да передай им все, что угодно. Меня это беспокоит в последнюю очередь, Марсель.

Вышло солнце. Небо прояснилось, и женщины теперь быстро продвигались вперед. С высоты горного кряжа что-то некоторое время следило за ними, но они не сумели разглядеть — что. Повадкой оно напоминало обезьяну и, по-видимому, имело намерение напасть на них, но внезапно передумало и скрылось из виду.

— Страшновато, — призналась Келли.

— Почему?

— Ну, кугуар, тигр или аллигатор, если он голоден, бросится на тебя. А большинство из этих тварей держится на расстоянии.

— Ты полагаешь…

— Они достаточно умны, чтобы понимать, что мы опаснее, чем кажемся.

Поздно вечером, когда освещение стало меняться, спутницы снова вышли на открытое место.

— Почти добрались, — сказал Марсель. — Еще пять километров.

Земля была неровной и поросла густой травой. Хатч вымоталась. Длинноногая Келли чувствовала себя немного лучше, но тоже выглядела изможденной.

Периодически они связывались с Маком и Найтингейлом. Те говорили, что наслаждаются видами. Примерно в середине дня начался сильный прилив, и вода поднялась по скале на приличную высоту. Однако мужчины понимали, что еще довольно долго будут вне опасности. Макаллистер прокомментировал, что они в самом безопасном месте с тех пор как покинули «Звезду», и выразил неуверенность, что сможет сейчас самостоятельно передвигаться на своих ногах.

Небо налилось зловещим пурпуром.

— Три километра.

Просто невозможно было не уловить тревогу в голосе Марселя.

— Было бы замечательно, если бы вы пошли немного быстрее.

Все вокруг резко поблекло, и это отметило момент, когда солнце ушло за горную гряду. Снова начался дождь.

* * *

Посадочный модуль, холодный и недвижимый, стоял на крутом берегу реки, такой узкой, что та едва ли заслуживала этого наименования. В сущности, картина была идиллической: линия деревьев, скалы, река и меркнущий свет. Деревья обозначили край леса, в котором сгинула команда «Тесс» в то давнишнее утро.

Казалось, модуль ожидал их прихода. Хатч обрадовалась, увидев старинный логотип, изображающий свиток со звездой на орбите, по-прежнему дерзко красующийся на люке. Посадочный модуль был выкрашен в зеленую и белую полоску, то есть в цвета судов Академии. Впрочем, краска уже порядком стерлась от времени. А на корпусе гордо светилась надпись: «АКАДЕМИЯ НАУК И ТЕХНОЛОГИИ».

Они на всякий случай резво преодолели оставшееся расстояние — прыжками из-за ям и канав, которые могли бы не заметить. Хатч помнила о смертельно опасных кардиналах и с тревогой смотрела на лес.

— Мы добрались до «Тесс», — радостно известила она Марселя.

Марсель подтвердил прием сообщения, и она приглушенно услышала прозвучавшие там аплодисменты.

К счастью, люк был закрыт. Посадочный модуль по-прежнему оставался в сохранности. Хатч влезла на корпус, открыла панель ручного управления, расположенную за воздушным люком, потянула за рычаг и повернула его. Люк заскрипел, и она рывком открыла его.

Пока все шло отлично.

Им не пришлось затрачивать лишнее время на то, чтобы проникнуть через внутреннюю дверь в кабину. Слой грязи и пыли покрывал ветровое стекло, затемняя все внутри. Хатч села в кресло пилота и проверила панель управления. Казалось, все было должным образом выключено и закрыто.

Чтобы добраться к реактору, в задней части модуля Келли открыла панель, закрывающую двигатели.

— А мы знаем, что делаем? — осведомилась она.

— Найди бор. Я скоро вернусь.

— Куда ты собралась?

Хатч держала складную канистру, прихваченную с посадочного модуля «Звезды».

— Надо сходить к реке, набрать воды. А ты ищи бор.

Хатч страшно жалела, что двадцать лет назад пилот не посадил челнок у кромки воды. Река находилась в пятидесяти метрах. Девушка поспешила к воде, наполнила канистру и поволокла ее обратно. Когда Хатч добралась до посадочного модуля, Келли показала ей контейнер.

— Белый порошок?

— Точно.

— И что теперь?

— Запустим реактор.

К его корпусу сбоку крепился металлический цилиндр длиной и толщиной с предплечье Хатч, снабженный небольшим кривошипом.

— Как же мы это сделаем? Неужели это стартер?

— Будем заводить его принудительно, — ответила Хатч. Она выключила свой костюм и сняла генератор Фликингера. — Мне понадобится и твой тоже.

Келли выполнила ее просьбу, отключила питание и отдала генератор.

Хатч полезла в свой пакет.

— У меня где-то есть соединительный кабель.

Келли снова исчезла и вернулась, держа в руках и внимательно осматривая какой-то кабель.

— Два входных разъема? — спросила она.

— Верно. — Хатч соединила два генератора и подключила другой конец кабеля к клемме реактора. После чего отсоединила цилиндр и влила в него полчашки воды. Затем добавила примерно ложку бора. — Хорошо, — произнесла она наконец. — Думаю, мы готовы к полету.

— Приятно слышать.

— Система имеет встроенную лигоновскую жаровню. Надо только запустить ее. — Хатч прижала большие пальцы к кнопкам активации генераторов Фликингера и нажала на них.

На генераторе замигала желтая лампочка. Хатч наконец-то воспрянула духом.

— А теперь что? — поинтересовалась Келли.

— Потерпи. Он выжжет кое-какие примеси и создаст достаточно водорода для реактора.

Она закрыла глаза и мысленно добавила, обращаясь к Богу: «Надеюсь».

Реактор завелся.

Хатч крепко сжала руку Келли, зашла в санузел, набрала в ладони немного речной воды и вымыла лицо.

— Теперь он должен подзарядиться, — сказала она. — И на это уйдет некоторое время. От нас тут мало чего зависит. Но пока все получается.

Она вышла наружу, и Келли помогла ей забраться на обшивку. Хатч встала на колени рядом с защитным кожухом комма. Лазерный срез был чистым, но она смогла заменить поврежденные части на те, что сняли с посадочного модуля «Звезды». Хатч заново соединила все части кабелями и, осмотрев и решив, что оно должно работать, спустилась и возвратилась в кресло пилота.

Она подождала еще несколько минут. Келли нервно мерила шагами кабину.

— У нас совсем нет времени, Хатч, — приговаривала она.

Сгущались сумерки.

— Знаю. — Хатч подперла подбородок ладонью и проверила панель управления. — Все в порядке, Келли. Если удача на нашей стороне, сейчас увидим, чего мы добились. — Она запустила проверочный режим. Стрелки приборов запрыгали. — Вот так-то, деточка. Внутренние системы функционируют хорошо.

— А что дальше?

— Топливо.

Дождь прекратился, но небо все еще хмурилось.

Хатч вылила в резервуар для горючего остаток воды. Нашла насос и шланг для заправки, однако тот оказался всего двадцать метров длиной.

— Коротковат, до реки не дотянуть, — заметила Келли.

Хатч протянула ей складную канистру.

— Жаловаться будем, когда вернемся домой. — Сама она взяла канистру для питьевой воды, что была здесь — та оказалась не складной, — и баюкала в руках, словно ребенка. — Нам нужно много воды.

— А что реактор делает с водой? — спросила Келли, когда они бежали к реке.

— Разлагает электричеством и избавляется от кислорода.

Разумеется, двигателю посадочного модуля нужен водород.

Они таскали воду в темноте добрых три часа. Наполнив канистру, выливали в топливный резервуар, потом снова устремлялись к реке, заново наполняли водой и снова опустошали.

Когда мощность уже позволяла им оторваться от земли при помощи спайка, Хатч опустилась в кресло, прошептала молитву и надавила на кнопку. Панель управления засветилась огоньками, и Хатч радостно вскинула кулак.

— В путь, деточка! — воскликнула она.

Она вывела на дисплей командное меню и нажала на зеленое поле с обозначением «Тесс». Ничего не произошло, только индикатор уровня заряда резко упал.

— Тесс? — спросила Хатч. — Ты здесь?

На мониторе ИИ отобразилась диаграмма состояния. Плоская.

— Похоже, Тесс ушла в более счастливый мир, — заметила Келли.

— Я бы тоже так сказала.

— Попробуем еще разок?

— Нет никакого смысла. Пустая трата мощности. — Хатч подняла штурвал из паза и зафиксировала его в рабочем положении.

Глубоко вздохнула и запустила турбины.

Они зашипели, закашляли, затрещали и наконец ожили. Хатч заговорила с ними, ласково убеждая их продолжать работать, и вскоре работа генератора стала ровной.

— Теперь я верю, что мы в деле! — заявила она.

— Неужели мы сможем подняться?

— Давай узнаем.

Хатч направила мощность в спайк. Индикаторы дрогнули и прыгнули вверх на несколько делений. Они получили почти двадцать процентов необходимой модулю мощности. Откровенно говоря, неплохо, если учесть возраст и вероятное состояние накопителей. Но уж точно недостаточно, чтобы добраться до орбиты. Не вполне достаточно. Однако довольно, чтобы оторваться от поверхности.

Хатч открыла панель ручного управления взлетом и активировала полетные системы. Замерцали несколько лампочек, а датчики начали показывать скорость ветра, высоту, состав горючего и температуру двигателя.

Хатч не могла вырулить на поле и взлететь, подобно летательному аппарату двадцать первого века, поскольку у модуля не было колес. Однако спайк должен был приподнять его на пару метров, и Хатч убралась бы отсюда прочь.

Она перекинула ремень безопасности и защелкнула его. Активатор спайка находился на освещенной золотистой панели. Хатч вдавила кнопку. Лампочки изменили цвет, и на экране появилось слово «ВКЛЮЧЕНО». Хатч почему-то почувствовала, что становится легче. Она установила двигатели в режим подъема и запустила их. Летательный аппарат взлетел.

Впрочем, невысоко. Можно было безбоязненно выпрыгнуть. Однако сам факт был самым главным событием дня.

Келли поцеловала ее в щеку.

Хатч повернула к реке и посадила модуль на берегу. Затем все закрыла, и они вышли наружу.

Марсель испортил им это мгновение невероятной радости.

— Плохие новости. Вода прорвалась.

— Ну и каковы перспективы?

— В целом пока ничего страшного. Но будет хуже, поскольку она прет с огромной скоростью.

Женщины присоединили муфту к резервуару реактора, опустили конец шланга в реку и включили насос. Через двадцать минут резервуар наполнился до краев.

Они убрали насос и шланг, терпеливо подождали еще полчаса, чтобы убедиться, что реактор работает нормально. Затем поднялись в воздух и повернули на северо-восток. Хатч выпустила закрылки и дала самый полный ход.

23

За столько лет мы таки и не нашли никого умнее гомо сапиенс. Нок до сих пор охвачен бесконечными войнами. Все прочие умерли, исчезли или вернулись обратно в леса. И потому, исключительно ввиду отсутствия конкуренции, мы — самые главные.

Грегори Макаллистер. Слышит ли кто-нибудь?

* * *

Расчетное время до разрушения: 75 часов

* * *

После того как Хатч и Келли скрылись в лесу, Найтингейл с Макаллистером разожгли костер. Теперь всякий раз, как адреналиновая волна спадала, Макаллистер замирал, закрыв глаза, привалившись к дереву. Найтингейл тоже исчерпал свою стойкость, но боялся заснуть и оставить их без охраны.

Он сварил кофе, выпил его и почувствовал себя лучше.

Слава Создателю, эта сложнейшая экспедиция подходила к концу. Завтра, если все пройдет как надо, он наконец уберется отсюда, вернется на «Уайлдсайд», насладится горячим душем, выспится на настоящей койке, а потом закажет обед, безбожно потакая своей фантазии.

Макаллистер что-то бормотал. Его дыхание стало мерным. Найтингейл вслушивался в ветер, завывающий в лесу, и жужжание насекомых.

Он посмотрел на залив. Далеко внизу, время от времени ныряя в воду, лениво описывали широкие круги птицы цвета морской волны. Найтингейл заново наполнил свою кружку, отпил глоток кофе, поставил ее, вздремнул и снова внезапно пробудился, когда что-то коснулось его ноги. Это оказался крупный жук с десятью или двенадцатью парами пятнистых ножек и зловещего вида жвалами. Величиной он был примерно с омара. Найтингейл вскрикнул, откатился прочь и увидел, как жук уполз обратно в кусты.

Большой жук. Чертовски профессиональная реакция у этого жука.

Макаллистер не шевелился.

Но этот инцидент возымел такое сильное действие на Найтингейла, что он окончательно проснулся. Он переговорил с Хатч и Келли и оставил комм включенным, чтобы слышать их переговоры и — время от времени — профессиональные комментарии математика с «Венди», который постоянно находился в контакте с женщинами. Затем Найтингейл снова начал подремывать. Но мгновенно очнулся.

— Неприятности вынуждают оставаться начеку, — наконец сказал он математику.

— Ладно. — У нее был бургундский акцент. — Настройте связь на широкоугольный показ и наставьте сканер на лес. Я постараюсь непрерывно за вами наблюдать. Мы не сможем увидеть все, — пояснила она, — но это лучше, чем вообще ничего.

Он выключил поле, вытащил комм и установил его на камне. Затем снова активировал фликингеровский костюм.

— Если мы что-нибудь увидим, — проговорила она, — я дам знать.

Найтингейл лег на спину, вслушиваясь во внезапный рев прибоя. Затем закрыл глаза.

Он едва чувствовал дождь. Позднее он услышал гром. Еще одно землетрясение мигом разбудило его. Наконец он заметил, что совсем стемнело. Макаллистер, очевидно, просыпался какое-то время назад, чтобы подкинуть пару поленьев в костер, но сейчас снова спал.

* * *

Надвигался прилив. Макаллистер сидел, уныло уставившись на залив.

— Что же нам делать? — спросил Найтингейл. — Интересно, нашли они посадочный модуль?

— А-а… — Макаллистер налил себе еще одну чашку кофе. — Проснулись. — Он вытянул руку и похлопал Найтингейла по плечу, так, словно ласкал колли. — Да, — произнес он. — Рад сообщить, что они добрались туда в целости и сохранности. — Он сварил вторую порцию кофе для Найтингейла. — Насколько я могу судить, у них все отлично.

— Неужели им удалось запустить реактор?

— Именно так. Примерно два часа тому назад. — На его лице появилась широкая улыбка. — Они заправили модуль горючим. Рэнди, похоже, что мы спасем свои шкуры и в конце концов уберемся отсюда.

— Надеюсь.

Было слишком холодно долго сидеть без фликингеровского костюма, поэтому Найтингейл допил кофе и активировал поле. Предстояло еще кое-что: не дать себе замерзнуть до полусмерти.

Неожиданно раздался звук, похожий на треск. Они переглянулись и выхватили из жилетов резаки. Найтингейл подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. Вся передняя поверхность утеса шевелилась.

Что-то приближалось.

— Опасность! — крикнул он Макаллистеру.

Над краем появились две членистых лапы. Некоторое время они скребли землю, а потом на плоскую поверхность выбралось черное существо с плотным панцирем, чем-то похожее на муравья, но размером со сторожевого пса. Поводив лапами, оно приподнялось и пробежало мимо людей во тьму.

Однако Найтингейл успел как следует рассмотреть тварь. У нее были жвалы, словно садовые ножницы, восемь тонких суставчатых ног и несколько групп прямых ножек.

Вторая тварь перебралась через край утеса и пробежала мимо них. Еще несколько с невероятной скоростью взбирались на голую скалу.

Попискивая и треща, они перевалились через край, пробежали прямо по костру и продолжили двигаться вперед.

— Мак?

Макаллистер оперся спиной о дерево.

— Да, — еле слышно отозвался он. — Я здесь.

— Похоже, на нас надвигается целая орда этих тварей.

Он увидел, что их выбирается еще больше. Мак пальнул из резака.

Найтингейл в отчаянии выискивал какое-нибудь убежище.

— Они удирают от наступающего прилива.

— Что это за твари?

— Большие и неуклюжие. И очень опасные.

Казалось, по скале поднимается бесконечное множество этих существ.

— Что нам делать, а, Рэнди? Спрятаться за костер?

— Нет! Это не спасет. Если у них паника, они бегут, не разбирая дороги. В том числе и на нас. Нужно залезть на дерево.

— Ну, не знаю… — Макаллистер в явной нерешительности посмотрел на высокое крепкое дерево. — Вон какое оно здоровенное, не взберешься.

— Зайдите за него.

Мимо них, покачиваясь на ходу, перемещались целые орды тварей. Они бежали так, словно были механическими, одновременно переставляя ножки, выставив жвалы вперед, будто ожидали сопротивления. Те, что двигались слишком медленно или мешали идти более крупным собратьям, выдвигали усики. Одна из тварей на бегу уткнулась в Найтингейла, упала и была раздавлена им, не успев подняться. Еще одна наткнулась на костер, жалобно взвизгнула и заковыляла, оставляя за собой шлейф дыма.

Поток охваченных паникой существ иссяк, последними выбирались и разбегались во все стороны едва живые и покалеченные панцирные.

Появилась одна из запоздавших тварей. Она долго выкарабкивалась. После долгой борьбы ей это наконец удалось, и они увидели, почему: у нее не хватало двух ног и нескольких усиков.

— Что будет, когда они вернутся? — спросил Макаллистер.

— Во всяком случае, тогда паники от них не ждите, — ответил Найтингейл. — Нестись, не разбирая дороги, они не станут.

— Это вовсе не означает, что они не будут опасны.

— Совершенно верно. Вдобавок к тому времени у них может не найтись, чем перекусить. Наверное, было бы благоразумнее уйти отсюда.

Мак посмотрел в обе стороны вдоль края утеса.

— Согласен. Но куда? Обратно, откуда мы пришли?

— Такое не пристало говорить Грегори Макаллистеру.

Мак рассмеялся и взвалил на плечо рюкзак.

— Ну хорошо, — произнес он. — Вперед!

Долгий отдых на вершине восстановил их силы, и мужчины уверенным шагом двинулись вперед. Позади поднимался круг газового гиганта, в лесу становилось светлее, и они не нуждались в фонарях. Впрочем, так будет не очень долго.

Новый голос прервал их размышления.

Кэньон.

— Я слышал, что случилось, доктор Найтингейл, — сказал он. — Мне бы хотелось спросить, не опишете ли вы нам нападавших?

— Вы выбрали не слишком подходящее время, Август, — отрезал Найтингейл и отключил связь.

— Изумительно верная манера иметь дело со СМИ, — похвалил его Макаллистер.

— Черт подери, Мак, я думал, что вы работали в СМИ.

— Да, именно так, — отозвался тот.

* * *

Мужчины стояли бок о бок возле крутого спуска. Внизу в мягком и туманном свете Моргана расстилался широкий морской залив. Вдоль берега виднелась широкая полоса частично затопленного леса.

— Прилив зашел довольно далеко, — заметил Найтингейл.

Пока они смотрели, уровень воды заметно поднялся.

— Рэнди, как вы считаете, мы достаточно высоко расположены?

Найтингейл рассмеялся. Только что они с трудом забрались сюда.

— Должен признаться, всемирно известный Макаллистер поразительно догадлив.

— О да. Именно так.

Кое-где лес буквально свисал с вершины, и они часто подходили так близко к краю обрыва, что один неверный шаг мог привести к несчастью. Пробираясь среди растительности, можно было случайно ступить в бездонную пропасть.

Свет гигантской планеты стал до того ярким, что люди выключили фонари. Макаллистер тронул Найтингейла за плечо и указал на воду. Там горел свет.

— Это появилось только что, — сказал он.

Пока они наблюдали, свет пропал.

Они вглядывались в темноту, но ничего не было видно.

Свет снова загорелся.

— Как вы думаете, что это? — спросил Макаллистер.

— Морские обитатели.

Свет погас. Найтингейл, подняв фонарь, направил его на море и помигал.

Свет в воде помигал в ответ.

Мак нахмурился.

— Сдается мне, кто-то говорит нам «привет».

То, что они видели, казалось невозможным.

— Наверное, это светящийся скат, — проговорил Найтингейл. — И это как-то связано со случкой.

— Он хочет спариваться с нами?

— Он хочет устроить случку с фонарем, — ответил Найтингейл и снова помигал.

В ответ они увидели сложную комбинацию вспышек разной продолжительности.

Мак подошел к самому краю, что было очень опасно.

— Похоже на код.

— А вы разве не знаете, — спросил Найтингейл, — что на Земле некоторые из светлячков и в самом деле имитируют других светлячков? Изображая желание к спариванию. Когда потерявшая бдительность жертва приближается, ее пожирают. — Он прищурился, стараясь получше всмотреться в темноту. Казалось, на поверхности моря просто-напросто горит огонек. Он вообразил руку с фонарем, высовывающуюся из глубины.

— Вы его видите, Рэнди?

— Нет, я вижу только воду.

Макаллистер включился в игру: помигал своим фонарем и выжидательно уставился на воду. «Такова обычная его манера», подумал Найтингейл. Его спутник наслаждается.

Ответ пришел в виде новой беспорядочной серии вспышек.

— Не могу определить, на что это похоже, — произнес Найтингейл. — Скорее, свет в воде. — Он пристально посмотрел на море. — Надо бы все это запечатлеть.

Макаллистер кивнул.

— А мне уже почти представились рыбаки в лодке, пытающиеся связаться с нами.

Земля содрогнулась. Где-то внизу оторвалась и свалилась в залив огромная глыба.

Найтингейл затаил дыхание и медленно отошел от обрыва на порядочное расстояние. Он ожидал еще нескольких толчков. Когда ничего не случилось, он направил свой сканер, чтобы зафиксировать морские огоньки. По его сигналу Макаллистер два раза мигнул фонарем, и огонек снова замерцал. Погас. Снова засветился. Затем в третий раз.

Найтингейл почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Ваш скат умеет считать, — сказал Мак. — Как вы думаете, могла здесь возникнуть разумная жизнь в море?

Что ж, можно вспомнить, как было на Земле, — там разумность иных существ долгое время не признавалась, поскольку была внетехнологической. Дельфины и киты разумны. И скаты. Но они не занимаются математикой без особой необходимости.

— На это надо очень много времени, — отозвался Найтингейл.

Мак еще раз включил фонарь.

Ему ответили: Два.

Найтингейл опустил фонарь Мака и поднял свой. И промигал: Три.

Ответом стало: Четыре.

Он снова посмотрел в бинокль.

— Боже мой! — воскликнул он. — Мы привезем эту загадочную историю, и люди поднимут шум.

Земля опять задрожала, на это раз значительно сильнее.

— Рэнди, — проговорил Мак, — здесь сейчас делать нечего.

— Знаю.

Макаллистер взял его за плечо.

— Пойдем. Пока море не догнало нас.

Найтингейл кивнул, направил фонарь на источник света и еще раз мигнул. Один раз. «До свидания».

В море возникли две вспышки.

— Они все еще заняты счетом, — заметил Найтингейл.

* * *

— Как там наши парни? — с веселым облегчением осведомилась Келли.

— В порядке. — Найтингейл не сводил глаз с залива.

— Отлично! Полагаю, вам надо кое о чем знать. Мы уже несколько минут в воздухе.

Слава богу!

— Они отличные крошки, — заметил Макаллистер по личному каналу связи.

24

Удача — результат не столько таланта или энергичности, сколько времени. Оказаться в нужном месте, когда переворачивается грузовик с арбузами. Вот как происходит повышение по службе и делаются состояния. Если прибываешь на перекресток, когда там уже полиция, значит, все было зря.

Грегори Макаллистер. Заблудившийся в Вавилоне

* * *

Расчетное время до разрушения: 63 часа

* * *

Келли, затаив дыхание, смотрела вниз, на бухту Дурных Вестей. Все основание Берегового хребта находилось под водой, верхняя часть скал, вдоль которых они шли, теперь стала всего лишь мысом.

— Что думаешь? — спросила Хатч. Она имела в виду диагностические данные, а не события в бухте.

— Не понимаю, почему ИИ не действует. Похоже, полная деградация.

— Замечательно. Что еще?

— У нас проблемы с контролем температуры. С бортовыми коммуникациями все в порядке. Накопители показывают максимальный заряд, но мы вышли только на двадцать один процент мощности. И это всё, на что способны. Сенсоры вышли из строя. Передние амортизаторы накрылись. И еще масса диагностических предупреждений по электросистеме.

Хатч скривилась.

— Надеюсь, нам не грозит полный коллапс системы?

— Нет.

— Хорошо. Когда будет время, мы посмотрим, что там. На борту уйма запасных частей.

Обычно пилот проводил диагностику сам, пока ИИ управлял космическим судном. Хатч же была занята.

Келли быстро рассказала о других проблемах, главным образом небольших, скорее потенциальных, нежели настоящих.

— Нам не придется очень долго лететь на этом одре. Но он должен доставить нас к башне.

Хатч достигла высоты двести метров, сообщила имитации Марселя о неполадках с сенсорами и попросила помочь с установкой правильного курса. Имитация осведомилась, а не смогут ли они добраться на этом посадочном модуле до «Венди»? Сейчас?

— Нет, — ответила Хатч. — Мы можем подниматься и садиться. Даже немного парить. Но выйти на орбиту?! Нечего и думать.

Келли связалась с Найтингейлом.

— Ну как там наши мальчики? — спросила она.

— В порядке.

— Превосходно. Мы в небе. — И она обратилась к имитации: — Элли, мы успеем забрать остальную команду?

Та кивнула и сдавленным голосом сказала:

— Нет. Пока мы говорили, равнину затопило. Огромное количество воды.

В сверкающем отблеске Моргана земля казалась призрачной. Келли увидела место гибели Чианга, и подумала, что сумела бы разглядеть те заросли, где обнаружили судно на воздушной подушке. Затем они пролетели над рекой, где на группу напали стрекозы.

На связь вышел Марсель.

— Хатч, вода прорывается каскадами на равнину. Очень много воды. Прилив становится сильнее, уже обрушился приличный кусок горного хребта.

Причина этого — Морган, движущийся по небу. И еще им сообщили, что на юге виден вьющийся дымок.

— Вулкан, — пояснил Марсель. — Сегодня вечером по всей планете проснутся вулканы.

— А какова ситуация с башней?

— Вода еще не добралась туда. Но это ненадолго. Врубай форсаж.

— Форсаж? — удивилась Хатч. — Хорошо.

Разумеется, пошутила. Она и без того уже шла на максимальной скорости.

Марсель продолжал:

— Башня стоит на широкой равнине. Вода прорывается с севера через нечто типа пролома. Вырываясь на равнину, она разливается повсюду. И здесь ее уже никак не сдержать.

— У тебя есть какие-нибудь прикидки относительно времени?

— То есть? Как много его у вас в запасе?

— Минут двадцать есть?

— Возможно, — ответил он. — Но лучше все же действовать пошустрее.

* * *

— Мак.

— Да, Присцилла.

— Мак, будьте осторожны. Мы вернемся быстро.

— Будем ждать.

— С вами и Рэнди все в порядке?

— Надеюсь. Это зависит от того, раздобудете ли вы эти чертовы батареи.

— Накопители, Мак.

— Будьте снисходительны, Хатч. Я никогда особо не разбирался в технике. Вы, главное, обязательно возвращайтесь. Мы здесь развели для вас костер. Как ориентир.

* * *

Снова заговорил Марсель:

— Хатч.

В его голосе чувствовались беспомощность, отчаяние и отвращение ко всему, чем они занимались в течение этих дней.

— Ты можешь поворачивать назад. Возвращайся и…

— Что значит «поворачивать назад»?

— То, что слышишь. Вы не успеваете.

Вмешалась Келли:

— Черт подери, Марсель, мы не можем вот так просто взять да повернуть назад! Так мы никуда больше не доберемся.

— Мы работаем над запасным планом спасения. Забудь о накопителях.

— Что это еще за запасной план?

— Сложно объяснить.

— Можешь о нем рассказать хоть в двух словах? — попросила Келли.

— Мы попробуем подхватить вас прямо в небе.

— Вы собираетесь… что?

— Перехватить вас в полете. Сейчас я не могу объяснить.

— Так я и думала.

— Мы собираем штуковину, которая может это сделать.

— Марсель, — сказала Хатч, — насколько надежен этот план?

Очевидно, ему пришлось задуматься.

— Послушай… Еще никто не пытался проделать нечто подобное. Я не могу обещать успех. Однако это — шанс.

— Хорошо. — Келли пристально посмотрела на Хатч. — Направляемся к башне.

Хатч не возражала.

— Думаю, нам все же лучше добраться до накопителей. — Она подалась вперед в своем кресле, словно этим могла увеличить скорость посадочного модуля.

— Хатч… — в отчаянии взмолился Марсель.

Келли отрицательно покачала головой. Следуем туда, и больше никаких вопросов.

С тех пор как миновали реку они шли на полной скорости.

— Сколько у нас есть времени? — спросила Келли. — До того, как вода доберется до башни?

— Сейчас башня «промочила ноги».

— На какую глубину? И насколько это скверно?

— На достаточную. Ты просто не успеваешь.

— Мы над равниной, — сказала Хатч. — И пока не видим никакой воды.

— Поверь мне на слово.

— Посмотрим, Марсель. Мы сообщим о результатах.

Келли вышла на личный канал связи.

— Мы не над равниной, Хатч.

На самом деле они летели над лесами и горными кряжами.

— Нам осталось всего несколько минут пути, — снова заговорила Хатч с Марселем. — Если это вообще возможно, то мы все-таки попробуем добраться туда.

— Мне бы хотелось, чтобы вы этого не делали.

— А мне бы хотелось, чтобы нам не пришлось это делать. А теперь расскажи о воде. Что мы увидим? Волны? Постоянное повышение уровня? Что?

— У вас на пути волна. Вообще-то там множество волн, и они бегут совсем близко друг за другом.

— Как далеко они от башни? И какой высоты?

— Хватит, чтобы затопить накопители. Они находятся на уровне земли, верно?

— Да. На столе.

— Наверное, они уже в воде.

— Есть хоть какая-нибудь вероятность того, что мы справимся, несмотря на волны? Вообще какой-нибудь шанс?

— У вас есть примерно пятнадцать минут.

Спутницы были примерно в десяти минутах. Была не была. Все или ничего.

— Тут говорят, вы отклонились от курса. Возьмите двенадцать румбов левее.

Хатч повернула штурвал влево и проследила за индикаторами.

— Нормально? — спросила она.

— Да, — ответил он мрачно. — Похоже, теперь все в порядке.

Келли прислушивалась к непрерывному реву реактивных двигателей и рассматривала медленно проплывающие мимо горные кряжи, покрытые снегом.

— У нас сейчас минимальный заряд, — сказала ей Хатч. — А значит, возможно, нам потребуется установить новые накопители, чтобы взлететь снова. Это становится занятным. Посмотри-ка назад. Удостоверься, что у нас все под рукой на случай, если придется заняться подсоединением.

— Мы что, будем работать на заднем сиденье?

— Если все пойдет не так, то да. У нас нет времени снимать установленные накопители. Мы просто отсоединим разъемы, поставим где-нибудь поближе новые, по-быстрому подключим их и уберемся отсюда к черту. Поэтому нам понадобится электрический кабель и нужно иметь наготове гаечные ключи.

Келли отправилась в заднюю часть корабля и принялась доставать нужное.

Посадочный модуль миновал последнюю гряду холмов и вылетел на равнину. Под ним был отблескивающий снежный покров и призрачная местность с искрящимися деревьями и волнистыми серебристыми тенями. Затем тональность цветов изменилась, и они оказались над водой.

Она казалась неглубокой, где по подбородок, где по колено. И еще не укрыла кустарник. Келли сообщила, что все готово и ждет на заднем сиденье.

Хатч посмотрела на часы и стала высматривать башню.

— Теперь я не могу подняться выше. — Она обратилась к Марселю: — Что если они промокли? Я имею в виду накопители?

— Они сделаны не водонепроницаемыми, Хатч. Если они промокли, их придется высушить. Может быть, тогда они все еще будут пригодны. Утверждать с полной уверенностью, что это так, я не могу, а в базе данных нет нужной информации. И чем раньше мы с этим разберемся, тем лучше.

Хатч поняла его: им надо бы поторапливаться. Она уменьшила подачу топлива и стала снижаться. Посадочный модуль замедлял ход.

— Келли, внимание!

Ориентирами были холмы и высокие деревья. Несколько животных плыли по течению, а стадо похожих на волков существ, которых они видели во время путешествия, двигалось на юго-запад к более высокой местности; их головы виднелись над водой. Всё это было не то, что им нужно.

— Хатч, — снова заговорил Марсель. — Вы поднимаетесь к башне. Три румба влево, прямо вперед. Это примерно два километра.

Она вырубила реактивные двигатели. Посадочный модуль отбрасывал серебристый отблеск.

— Похоже, здесь достаточно мелко, и мы все-таки сможем забрать накопители, — заметила Келли.

— Вижу башню. — Хатч склонилась над панелью управления. — Попытаюсь сесть с небольшой помощью спайка, если он будет действовать. Хочется наконец-то выбраться отсюда.

У нее, однако, не было выбора — только продолжать удерживаться на двигателях в воздухе. В противном случае уровень мощности упадет. Во время полета реактор автоматически отключается, и доступная мощность определяется зарядом в батареях накопителей. А чтобы сэкономить время, они зарядили их по минимуму.

Снова раздался голос Марселя:

— У вас осталось примерно шесть минут. Потом там будет океан.

— Какова высота первой волны?

— Она растекается. Уплощается. Однако на тот момент достигнет примерно десяти метров.

«Выходит, волна будет высотой почти с башню», — содрогнулась Хатч.

— А вот и наша малышка, — заявила Келли.

Не было видно никаких признаков глубокой пропасти. Башня поднималась из водных потоков — унылая, холодная, одинокая, но по-прежнему стояла. Она показалась Хатч крошечной безделушкой, последним следом исчезающей цивилизации, последним вызывающе торчащим каменным пальцем, указывающим на неумолимые небеса.

— Спускаемся, — сказала она, опуская рычаги.

— Надеюсь, все обойдется, — произнесла Келли.

Прожекторы посадочного модуля отразились в стремительно бегущей воде. Хатч запустила двигатель на торможение, довела корабль почти до остановки и стала мягко опускать его на поверхность.

На севере она увидела надвигающуюся серую стену.

— Сюда идет огромная волна, — сообщила она и активировала фликингеровский костюм.

Затем она резко выжала штурвал вперед и ощутила небольшое сотрясение при посадке. Келли открыла воздушный шлюз и плюхнулась в поток.

* * *

Течение старалось сбить ее с ног.

Хатч собралась было выпрыгнуть за ней, но остановилась в воздушном шлюзе, глядя на гороподобную волну, идущую прямо на них. К неудовольствию Келли, она приказала ей вернуться.

— Забудь об этом. Ты неудачно выбрала время.

Тут возник Марсель.

— Пусть пройдет. А потом попробуйте еще.

— Нет! — огрызнулась Келли, еле удерживаясь на ногах. Течение двигалось на север, навстречу наступающей волне.

Хатч холодно и спокойно проговорила в свой комм:

— Ничего хорошего в том, что мы лишимся посадочного модуля, не будет!

— А потом мы не сможем их найти, — возразила Келли. — Умереть сейчас или позже. Какая разница?

Она сделала несколько шагов ко входу в башню и продолжала идти.

— Послушай, если еще и ты пропадешь, лучше не станет.

Волна оказалась огромной и на вид становилась все выше. Огромные «барашки» заворачивались и гулом опадали с него. Келли, спотыкаясь, пробиралась к башне. Прикрытые брезентом накопители лежали на столе, там же, где они их оставили.

Вода доходила ей до лодыжек. Рев стремительно приближающегося моря оглушал.

— Хватит! — крикнула Хатч холодным, ровным тоном. — Келли. Ведь тянуть придется мне!

Келли уже коснулась одного из накопителей. Она не могла уйти без них. Просто не могла их оставить. Надо было лишь поднять эту штуку и выбраться вместе с ней. Но Келли нуждалась в Хатч. Одной не удастся…

— …живее в модуль!

Келли и волна. На которой уже закручивалось симпатичное колечко.

— Господи!

Хотя она и надеяться не могла вытащить его. Времени не хватало…

Наконец она отошла и нетвердой походкой двинулась через грязь. Идти было трудно, и возле выхода она упала, опрокинутая потоком, но вскочила и побежала. Хатч стояла на люке «Тесс», глядя куда-то через плечо. Она смотрела вверх. Келли прошлепала несколько метров. Хатч нырнула внутрь посадочного модуля. Келли услышала, как рокот двигателей изменился, и почувствовала тень волны. Модуль стал подниматься. Люк по-прежнему был открыт, однако ей пришлось подпрыгнуть. Она схватилась за нижнюю перекладину трапа, повисла и, пока «Тесс» взлетала, висела, болтая ногами и глядя, как гигантская стена воды обволакивает башню. Волна с грохотом пронеслась над древней постройкой. Поглотила. Модуль поднимался слишком медленно, а затем заработали направленные реактивные двигатели, и он воспарил. Келли отчаянно цеплялась, став неожиданно тяжелой, словно из чугуна. Она пронзительно закричала, а ниже прогромыхала вода.

Двигатели выключились, и Хатч дала посадочному модулю снизиться на несколько метров. Келли уцепилась покрепче, подтянулась еще на пару ступеней и наконец поставила на трап ногу.

Башня исчезла. Ее покрыла морская вода.

Келли буквально ввалилась внутрь через люк и стала искать, чем бы кинуть в Хатчинс, сидящую за панелью управления. Та даже не оглянулась.

— Ты собиралась бросить меня! — крикнула Келли. — Ты ведь и вправду хотела меня оставить там, внизу!

— Я отвечаю еще за двоих, — процедила Хатч, сдерживая ярость. — Если ты хотела покончить с собой — твое дело. А я не собиралась позволить тебе убить всех нас!

— Мы могли бы забрать накопители, черт тебя подери! — бросила ей Келли, закрывая люк.

Наконец Хатч повернулась и посмотрела на нее.

— У тебя не было ни шанса. Почему ты решила, что успеешь их дотащить?

— Мы слишком медленно действовали. Если бы мы поторопились, то вытащили бы их. Вне всяких сомнений! Вытащили бы…

— Скорее, обе отправились бы на тот свет.

Хатч летала кругами, теперь — на бушующим морем. Спутницы не видели никаких признаков башни. Зато вторая волна была видна совершенно отчетливо.

Они наблюдали за ней в полном молчании. Волна сметала все на своем пути. И была намного выше первой.

— Мы могли бы попробовать, — проговорила Келли.

Она увидела башню, проступившую над потоком. Вода лилась из ее окон. Несомненно, башня еще не пострадала — только крыша лишилась пары крупных кусков.

— Следующая волна нагрянет через три минуты, — сказала Хатч.

Третья волна оказалась гигантской. Она неумолимо росла, и Хатч подняла посадочный модуль повыше. Несколько деревьев умудрились каким-то образом сохранить свои ветви, торчащие сейчас из воды. Волна прокатилась над ними и над башней.

Женщины ждали, когда снова покажется каменная крыша башни.

Марсель спрашивал, как у них дела.

— Пока не знаю, — ответила Хатч.

Макаллистер с Найтингейлом тоже вышли на связь.

— Возможно, мы несколько припозднимся, — предупредила их Хатч.

* * *

Хатч задумалась, остался ли у них хоть какой-то шанс.

Она врубила двигатели, описала широкую дугу около того места, где стояла башня и, чтобы сэкономить энергию, выключила спайк.

— Это конец, — промолвила Келли дрожащим голосом.

— Нет. Когда вода начнет убывать, мы выйдем и поищем.

Однако то место теперь можно было определить, как дно озера. Пока они смотрели, уровень воды поднимался и падал. Все больше волн громыхало вокруг. Порой вновь образованное море открывало длинные полоски земли. Но Хатч теперь понятия не имела, где раньше находилась башня.

— Хатч, — проговорил Марсель. — Это все завершится примерно через час.

— Сейчас под нами океан, — сообщила Хатч. — А ты говоришь — завершится? Неужели эта вода вся уйдет?

— Ну, не совсем… Какая-то часть уйдет. Но основная масса останется здесь. По крайней мере следующие несколько дней.

— Прекрасно, — вмешалась Келли. — И мы не можем предпринять ничего лучше. Мы просто…

— Достаточно, — сказала Хатч, продолжая описывать круги.

Снова на связь вышел Макаллистер:

— Послушайте, вы сделали все возможное. Так что не переживайте.

Келли бросила на Хатч испепеляющий взгляд. Та тоже почувствовала безумную усталость. Но здесь были люди, зависящие от нее.

Почти час море бороздили исполинские волны. Впрочем, встречались и небольшие. Морган медленно двигался по небу на запад — огромный, яркий и изумительно красивый.

Наконец вода начала убывать, уходя в другую сторону. По правому борту от них что-то появилось. Это оказалась башня — разрушенная.

Хатч осторожно посадила модуль на еще скрытую потоком уходящей воды землю и запустила реактор на перезарядку. Женщины сидели в напряженной тишине почти час, пока сила течения не уменьшилась, и лишь тогда пошли против течения. Вода доходила им до пояса.

Верхушка башни и верхние помещения были сметены водой. Стол исчез — вместе с накопителями. Келли и Хатч тщательно осмотрели наземный этаж. Они даже взяли фонари и исследовали под водой нижний этаж. Но там ничего не оказалось.

Они обыскали окружающую местность, разбив ее на сектора, которые прочесывали, кое-где пробираясь вплавь, внимательно оглядывая все вокруг.

* * *

Джерри закатился, и встало солнце.

25

Удача не приходит сама из ниоткуда. Она создается целенаправленными усилиями.

Грегори Макаллистер. Вольный издатель. Искусство Джулио Агостиньо

* * *

Расчетное время до разрушения: 60 часов

* * *

НОВОСТИ С АВГУСТОМ КЭНЬОНОМ

Небольшая наземная группа, терпящая бедствие на Малейве-3, несколько часов назад проиграла гонку с морем. По мере приближения Моргана гигантские приливы стирают все с лица планеты. Полностью затоплен материк, названный Транзиторией, в результате чего потеряны накопители энергии, которые могли бы поднять попавших в беду исследователей на орбиту. Тем не менее, официальные лица на борту «Северной звезды» упорно не признают положение дел безнадежным.

Вторник, 5 декабря, полдень. По информации из закрытых источников, завтра на Малейве-3 ожидается ухудшение условий, к четвергу обстановка еще более ухудшится. Предсказывают, что планета начнет разрушаться ночью в четверг. Последняя попытка спасти группу — это построение своего рода небесного ковша. Экипажи и пассажиры всех кораблей будут непосредственно привлечены к этой попытке, а я сегодня вечером вернусь к вам со всеми подробностями в специальном выпуске новостей.

С вами был Август Кэньон. С орбиты возле Обреченной.

У добровольцев Джанет заканчивался третий день тренировки, когда поступил приказ. Они отправятся наружу.

Сегодня вечером.

Реакция оказалась разной. Это известие сопровождалось тем здравым обстоятельством, что люди уже осознали: идти на попятную поздно. Теперь, когда серьезные обязательства вступили в силу, Джанет посетили и некоторые опасения. Однако все охотно продолжили заниматься подготовкой к работе.

А что она сама? Она радовалась, что отправится с ними.

* * *

Частайн задержался в аудитории Брайанта, чтобы рассказать добровольцам о поле Фликингера. К этому времени они уже стали называть себя «внешниками».

Лишь один из тридцати с лишним слушателей когда-то надевал такой костюм. Частайн проверил работу систем, ответил на вопросы, поиграл в симулятор и проверил ремни безопасности. Разговор шел о фликингеровских костюмах, о том, для чего они предназначены, и о том, чего они не могут. Частайн объяснил некоторые основные процедуры, например, как не потерять физический контакт с судном или с конструкцией инопланетян, над которой они собирались работать.

После ужина внешников созвали на вечерний инструктаж, и Джанет познакомила их с Мерседес — старпомом Николсона. Мерседес, уроженка Мехико-сити, держалась холодно и равнодушно. Она, Марсель и Джанет в сопровождении пятнадцати человек стажеров — каждый из руководителей взял с собой по пять человек — прошлись снаружи по корпусу, привыкая к условиям и системам, научились в достаточной мере обращаться с коммуникационными комплектами и снова выслушали все необходимые предостережения. Мерседес даже нарочно утратила контакт с поверхностью и отлетела в сторону так, что ее пришлось спасать.

Стажеры провели несколько сварочных работ при нулевой силе тяжести. Затем от них потребовали итоговой демонстрации их навыка. По завершении экзамена от дела отстранили еще двоих.

Снаружи натянули, благодаря любезности капитана Николсона, несколько теннисных сеток, и те, кого отобрали для работы на сети, окутывающей астероид, получили возможность потренироваться, лазая по ним.

После проверочных занятий, около одиннадцати часов, добровольцев пригласили в гостиную, примыкавшую к каюте капитана. «Звезда» любезно предоставила большой ассортимент легких закусок. Присутствовали и инструкторы, и, когда все собрались, капитаны Николсон и Клерво выступили с заявлением. Николсон произнес краткую речь, поблагодарив присутствующих за их старания и выразив надежду, что они успешно справятся со своей нелегкой задачей. Затем каждого вызвали и наградили сертификатом с изображением красотки, одетой, очевидно, в вечернее платье, со сварочным аппаратом в руке, которая уверенно восседала на стержнях агрегата.

За спиной у капитанов между переборками был вывешен транспарант с таким же изображением. Ниже, под картинкой, темно-зелеными буквами было написано: «Вечерняя звезда», а над ней — «внешники».

* * *

Пиндар Колеску был рад и доволен собой. Он выходил наружу вместе с остальными, довольно уверенно управлялся с фликингеровским костюмом и выказывал немалую сноровку при лазерной сварке. Он знал, что достаточно разбирается в работе, и резал и варил лучше остальных. Очень даже неплохо после всего трех дней практики. Впрочем, он всегда учился очень быстро — всему.

Он был одним из основателей «Систем менеджмента Харбингера», занимавшихся обучением искусству руководства подчиненными и распределения ресурсов. Это было приземленно-обыденным бизнесом, но весьма востребованным в начале двадцать третьего века. Вместе с Харбингером он сказочно разбогател, что позволило ему потакать своему основному хобби — путешествиям в неведомые миры с красивыми женщинами.

В этот раз его спутницей была Антония Лусиана, восхитительная и ненасытная римлянка, на протяжении всего путешествия поддерживавшая в нем хорошее настроение. Антония пыталась отговорить его от участия в спасательной команде, а когда он настоял, то выдавила слезу, вслед за тем высказала желание отправиться вместе с ним, однако сомневалась, сумеет ли так быстро, в такое ограниченное время, научиться необходимому. К тому же она призналась, что перспектива выхода наружу ужасает ее.

Как и пристало выдающемуся управленцу, он понял Антонию и оставил ее восхищаться будущими героями.

Пиндар наслаждался. Его увлек вихрь эмоций, возникший вокруг спасательной команды, и он даже начал сопереживать четырем людям, оставшимися на поверхности планеты, прекрасно понимая, что его роль состоит отнюдь не в демонстрации храбрости и опыта — и тем не менее ее, вероятно, запомнят на долгие годы, если все завершится успешно.

Церемония была короткой.

— Всем вам надо хорошенько выспаться этой ночью, — сказал в заключение капитан Клерво. — Мы приготовили для вас специальные каюты. Мне сообщили, что вы об этом знаете, и в курсе, где они находятся. Однако когда мы здесь закончим, вас туда проводят. — Он усмехнулся и продолжил: — Представьте себе, что вас на некоторое время призвали в армию. Ранним утром вы выступаете в бой. Мне бы хотелось напомнить, что после того, как вы покинете эту комнату, игры закончатся.

Заключительное слово предоставили Джанет. Она поблагодарила своих друзей-внешников, заверила их, что будет вместе с ними в течение всей операции, и дала им последние наставления.

Факт, достойный сожаления: Антония была в сильном возбуждении от предстоящего ему подвига. Пиндар, уходя вместе с остальными, утешался тем, что великодушно приносит себя жертву.

Перед тем как лечь, он позвонил ей. Изображение красавицы обрело очертания и замерцало перед ним. Она настроила свою камеру так, чтобы преподнести себя с безупречностью иллюзорности, которая усиливала ее природную красоту.

— Все превосходно, — сообщил он Антонии. — Всех разбили на группы по два и три человека. Меня назначили бригадиром. Представляешь? На небесный трап — меня, с моим небесным трёпом?

— Ты будешь осторожен? — спросила Антония тревожно. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне!

Она старалась говорить мягким нежным голосом, но этого не получалось, поскольку она и вправду беспокоилась за него, и осознание этого взволновало его: значит, ей важно не только его положение и влияние, значит, он покорил ее окончательно. Это вновь заставило его признать, что, должно быть, он исключительный человек, раз вызвал такую привязанность у такой красавицы.

— Не волнуйся, Аманте, — успокоил он ее, — и наслаждайся спасательной операцией.

— Пиндар. — Она посмотрела пристально, словно хотела увидеть нечто внутри его. — Ты действительно не боишься?

— Нет, — ответил он. — Все будет превосходно.

— Я увижу тебя? — поинтересовалась она, подразумевая дисплеи.

— Разумеется!

Она склонила голову набок и улыбнулась.

— Скорей бы все кончилось!

Утром добровольцы проснулись рано, примерно в пять часов, и снова отправились в гостиную, где съели легкий завтрак. После Пиндар познакомился со своей напарницей, привлекательной брюнеткой по имени Шира де Бек. Вместе они сели на борт шаттла, отправляющегося на «Венди». В дороге они обсуждали предстоящую задачу и прибыли на научно-исследовательский корабль в отличном настроении. Там они познакомились с пилотом, который все утро разбирался вместе с ними со всякими мелочами, а затем взял их план работ и настроил их оборудование.

* * *

Марсель видел в глазах Али Хамира досаду. Али был главным техником «Венди». Он считал, что неплохо бы хорошенько настроить сканеры и провести более тщательные поиски накопителей. Однако найти на поверхности планеты объекты меньше человеческого существа с помощью сканеров было просто невозможно. Тем более что волны подняли и переместили миллионы камней, многие из которых превратив при этом в обломки. Так что не было способа определить местонахождение этих двух потерянных устройств.

Марсель клял себя на чем свет стоит из-за обрушения башни. Времени добраться до «Тесс» и вернуть накопители могло хватить, не задержи группу постоянно набегающие волны. Марселю следовало активнее вмешиваться. Он должен был настоять на том, чтобы люди на поверхности действовали так, как в конце концов и поступили: разделились и тем самым выиграли дополнительное время, чтобы добраться до посадочного модуля. Они с Хатч обсуждали это, однако она считала, что очень опасно оставлять товарищей. Тогда Марсель весьма неохотно согласился с нею. Теперь же он прекрасно понимал, что совершил огромную ошибку.

Некоторые из подчиненных Али сидели у операционных дисплеев и, потеряв всякую надежду, наблюдали за тысячами мерцающих отметок. Они искали иголку в стоге сена — во вновь образовавшемся море.

— Безнадега, — заметил Бикман.

Моус Троттер, математик из Торонтского университета, 106 лет, старейший участник экспедиции, почти всегда выглядел оптимистичным, но сейчас походил на человека, страдающего жестоким недугом. Он бродил от прибора к прибору, полностью игнорируя ту работу, ради которой прилетел сюда.

Марселя спросили, а что если план с небесным трапом не сработает и связь с наземной группой будет потеряна, когда погода ухудшится? Вени Хупес, близкий друг Келли, заявил, что оставить их на произвол судьбы, если такое произойдет, будет крайне непорядочно.

* * *

Николсон как раз получил последние известия от своего инженера, когда с ним связалась Мерседес Делламоника.

— Что там у вас, Мерс? — осведомился он.

— Делегация, — ответила она. — Человек двенадцать, но, похоже, что явятся и другие. Они все удручены спасательной операцией.

Указатель местоположения определил, что она на капитанском мостике.

— Иду, — сказал Марсель.

Он связался с кухней и заказал несколько подносов с освежающими напитками, а затем покинул операционный центр и сел в лифт, поднявший его наверх. По пути он репетировал свои заявления. Однако на него насела целая группа разъяренных пассажиров. Еще большее их количество старалось протиснуться в эту зону снаружи.

За столом стояла старший помощник и говорила в микрофон. Николсон с трудом пробрался к Мерседес и повернулся лицом к толпе.

Все они шумели так громко, что нельзя было разобрать слова. Многих Николсон знал лично. Он прослыл почти идеальным капитаном туристических судов, и одно из его достоинств заключалось в том, что он никогда не забывал имен. Ларами Пэйтон, прораб-строитель с американского Северо-Запада, задал Николсону тот самый вопрос, который, без сомнения, был первым пунктом повестки дня.

— Скажите, почему наши люди занимаются сварочными работами на этой иноземной штуковине?!

— Ларами, — мягко проговорил Николсон. — Я все уже объяснил. Никакой опасности нет. Можете успокоиться: я не сделаю ничего, что подвергло бы «Вечернюю звезду» опасности. И мы будем заниматься сварочными работами, но, прошу вас, помните, что это очень большой корабль. Если понадобится, мы сможем в любое время уйти от агрегата, это будет так же просто, как разбить скорлупу яйца. Так что не волнуйтесь.

Хопкин Маккэллог, британский теле— и радиомагнат, пожелал узнать, почему это Николсон так уверен в успехе.

— Они говорили о том, чтобы пропихнуть эту штуку вниз, в атмосферу. Как мы можем быть уверены, что все пройдет гладко?

Николсон поднял руки.

— У нас есть двигатели, Хоп. То обстоятельство, что мы помогаем пропихнуть эту штуку, никоим образом не повлияет на нашу способность маневрировать, если понадобится. Это вообще не проблема. Кто-нибудь еще желает высказаться?

Он дал собравшимся еще несколько убедительных ответов. Принесли пончики и кофе. Беспорядок утих, и капитан стал прогуливаться среди своих подопечных, одних похлопывая по спине, лениво болтая с другими.

— Можно понять вашу озабоченность, миссис Белмонт, — произнес он. — Однако причин для беспокойства нет. Завтра мы примем участие в спасении этих людей, а затем двинемся дальше своим маршрутом.

ЧАСТЬ 3

НЕБЕСНЫЙ ТРАП

26

В действительности существует очень мало невозможного для тех, кто не ленив и способен применять разум. Наша готовность принять что-то или объявить, что этого сделать нельзя, обычно и приводит к поражению. Подумайте, например, как долго у нас уборные оставались во дворе.

Грегори Макаллистер. Вавилонские заметки

* * *

Расчетное время до разрушения: 54 часа

* * *

НОВОСТИ С АВГУСТОМ КЭНЬОНОМ

Август Кэньон передает с Обреченной, где, как вам уже известно, планета Морган уже стала главным объектом в небе. Вы увидите газовый гигант. Он сегодня вечером поднимется в небе над самым крупным материком планеты, весьма уместно названном Транзиторией, в месте, где в бедственном положении оказалась группа Грегори Макаллистера.

Сегодня принимаются последние меры к спасению группы, о чем «Всеобщие новости» расскажут отдельно. В эту самую минуту научно-исследовательское судно «Венди Джай» приближается к противовесу небесного трапа, который ученые обнаружили здесь несколько дней назад.

Чтобы посвятить нас в подробности запланированной операции, с нами сейчас Майлз Частайн, капитан межзвездного корабля «Эдвард Дж. Цвик», специального судна «Всеобщих новостей», хотя в действительности он разговаривает с нами с «Венди Джай», откуда консультирует спасательную команду.

Капитан Частайн, расскажите точнее, что же именно планируется сделать?

Майлз, недавно закончивший монтировать лазеры во вспомогательных отсеках корпусов четырех шаттлов, занималась прикидками, как распределить корабли, чтобы их хватило для всех потребностей операции. Всего этих транспортных средств было семь: три с «Венди», два со «Звезды» и по одному с двух других кораблей. Поэтому он чувствовал себя немного неловко, выходя на связь с Кэньоном. Он дал ему несколько ответов, которые милосердно можно было бы оценить как слишком краткие, что в данной ситуации было вполне простительно. Кэньон же делал свою работу: особо подчеркнул, что ход дела ускоряется, что операция идет полным ходом и что у собеседника просто нет времени даже для коротких разговоров. Все это звучало весьма драматично.

Майлз, сознавая взятую на себя ответственность, ожидал, что Кэньон будет им недоволен. Вместо этого журналист связался с ним и высказал высокую оценку того, что он назвал перфомансом Майлза.

— Это было великолепно, — говорил он. — Вряд ли кто-то смог бы исполнить лучше. — Он ухмыльнулся. — Полагаю, Майлз, если вам когда-нибудь наскучит пилотирование, вы можете сделать прекрасную карьеру в качестве журналиста.

* * *

Женщины приземлились возле какого-то озера, подзаправились и поспешили за Макаллистером и Найтингейлом. Воссоединение прошло довольно мрачно. Хатч выслушала множество слов соболезнования.

«Прекрасная попытка» и «Вы сделали все возможное». А также: «Может быть, этот небесный ковш сработает».

Келли сохраняла несвойственное ей спокойствие.

Реактор снова запустили, на этот раз не включая двигатели, и принялись перезаряжать различные системы. Мак скользнул в кресло и стал твердить, как хорошо снова оказаться в уюте.

Поверхность планеты постоянно сотрясалась.

— Через какое-то время, — сказал Найтингейл, — вы перестанете обращать на это внимание.

Широкая дуга Моргана только что проползла из поля зрения, скрывшись за деревьями. Восточное небо прояснилось, облака ушли. Казалось, наконец-то наступил солнечный денек.

— Так что с этим небесным ковшем? — спросил Найтингейл. — Что это? Сработает ли? И когда это случится?

Хатч с Келли получили от Бикмана множество подробных сведений. Но планетолог, по выражению Келли, так и не научился говорить по-английски. Его описание было слишком техническим, даже для Хатч. Она понимала основные термины — например, что предположительно им придется сделать, — но просто не могла поверить, что импосибилиум обладает теми свойствами, которые от него требовались. С другой стороны, что еще им оставалось?

— Говорят, через день по местному времени.

— Через день? — ужаснулся Мак. — К тому моменту условия наверняка несколько ухудшатся, не так ли?

— Это все, что они могут сделать. Подъем произойдет над Туманным морем. Поздним утром.

— Черт возьми, где это море? — требовательно вопросил Мак.

— Туманное море? Это где западное побережье. Встреча должна состояться где-то в том районе!

— Самый главный вопрос, — заявил Макаллистер, — получится ли?

Вне всякого сомнения физики Бикмана понимали, о чем говорят.

— Да, — сказала Хатч. — На мой взгляд, все это очень мудрёно. Однако, думаю, мы справимся.

— Мудрёно?

— Синхронизация по времени.

— Ваше «думаю», — проговорил Макаллистер, — не придает мне уверенности.

— В этом плане местами предполагается удача, — заметила Келли.

Макаллистер с трудом сдерживался.

— Хорошо. Вот мы теперь ведем речь о том, что пробудем здесь еще пару дней. А как быть с ненастьем и толчками, которые мы постоянно ощущаем? Я про скверную погоду. Насколько плоха она будет? И вообще, что здесь будет происходить?

— Вы действительно хотите знать все подробности? — спросила Хатч.

— Конечно. — Тон Макаллистера смягчился. — Прошу вас, расскажите.

Все повернулись к ней.

— Сейчас уже происходят очень сильные землетрясения. Очевидно, пока не в этой местности. Однако будут и здесь. И станут значительно хуже. Сила толчков выйдет за пределы применяемой нами шкалы. Мы увидим груды земли, взметающиеся в небеса на пятнадцать-двадцать километров. Будет просыпаться все больше и больше вулканов. Причем грандиознейших. И, естественно, будет страшная буря. — Она ненадолго замолчала, давая им прислушаться к порывам ветра. — Волны будут выше, чем прошлой ночью. Намного выше. Нам необходимо найти возвышение. Через три дня атмосферу сорвет с планеты. К тому времени нам надо бы оказаться как можно дальше оттуда.

— Вот это уже это неплохая мысль.

— А еще через несколько часов исчезнет океан. Внешняя кора планеты расплавится. Насколько я понимаю, под влиянием приливов и вулканической активности. В этот момент планета начнет сильно разрушаться. По прикидкам, это произойдет в полночь четверга или чуть позже по корабельному времени, что примерно соответствует полночи по здешнему времени. Приблизительно сорок часов спустя куски планеты с плеском бултыхнутся в Джерри.

— О Господи! — воскликнул Макаллистер. — Но должен же быть хоть какой-нибудь способ выбраться из этого проклятого места! А если этот ковш не сработает? Может быть, мы смогли бы подняться и улететь вместе с атмосферой, когда ее сорвет, а в космосе нас подберут.

— Нет, это невозможно, — ответила Хатч.

— Это шанс, — произнес Макаллистер, и глаза его гневно засверкали. — Вот вы рассиживаетесь здесь и уверяете нас, что это не удастся. Отчего?

— Никакой это не шанс, — сказала Келли. — Даже если мы вырвемся на свободу и при этом не сваримся, что совершенно невероятно, то все равно никто не сможет нас забрать.

Макаллистер тяжело задышал.

— Но почему?

— Потому что при столкновении выделится уйма энергии. Здесь будет словно бы маленькое солнце. К тому времени всем кораблям нужно будет убраться подальше.

— Раз уж мы заговорили об этом, — заметила Хатч, — неплохо бы найти здесь какой-нибудь безопасный уголок.

Ей не хотелось пережидать на безостановочно подскакивающей и вздрагивающей земле.

Макаллистер вздохнул. Бесконечный запас колких замечаний, похоже, наконец истощился.

— Вы сообщили, что с «Венди» все еще разыскивают накопители. Это означает, что у нас по-прежнему есть шанс найти их, верно?

— Да, шанс на это есть, — ответила Хатч.

— Может быть, нам надо вернуться и поискать их самим, — предложил Мак. — Похоже, это не такое уж трудное дело.

Это звучало весьма соблазнительно.

— У нас не работает ни один сенсор, — объявила Хатч.

— А значит, — вздохнул Найтингейл, — все, на что мы способны, это провести последние часы, слоняясь по пояс в воде. Вы и вправду этого хотите? — Он долго и пристально смотрел на Макаллистера, а потом снова обратился к Хатч: — Тогда какого черта мы вообще добирались сюда?

Они искали виноватого. Келли не раскрывала подробностей безуспешной попытки достать накопители. Хатч чувствовала себя уверенно. Однако люди испытывали негодование, сознавали свой провал и, ко всему прочему, боялись. Их, конечно, слышали во время попыток спасения. Они не могли пропустить мольбы Келли. Хатч знала, что все это должно было восприниматься именно так: в критический момент трусливый пилот скисает.

Она и сама не могла избавиться от мысли о том, как легко меняется положение вещей. Это — всего лишь вопрос минут. Сколько же минут они ссорились в течение этих девяти дней похода? Если бы сегодня утром они двинулись в путь чуть пораньше… Прошли немного больше за ночь… Не останавливались, чтобы исследовать часовню… Если бы раньше оставили Мака с Найтингейлом…

Макаллистер с видом побитой собаки пристально смотрел наружу. Широкий поток, пенясь и булькая, проносился мимо, вокруг в мерцающем свете раннего утра возвышались деревья, каких никогда не бывало на Земле, ярко-золотистые птицы с красными полосатыми крыльями кружились над фюзеляжем. Идиллическая картина.

— А мы точно не сможем убраться отсюда при помощи этой штуки? Мне не кажется, будто нам будет трудно попытаться.

— Конечно, мы улетим с этого места. По существу, у нас есть реактивное судно с ракетным стартовым двигателем. Но он годится только для маневрирования в невесомости, а не для того, чтобы вытолкнуть нас на орбиту. Мы способны применить спайк, чтобы значительно уменьшить наш вес, но только на очень короткий промежуток времени. Примерно на несколько минут.

— Выходит, если мы попытаемся…

— То, может быть, поднимемся на десять, ну, тринадцать километров, возможно, чуть выше. У нас будет пара минут, чтобы помахать на прощание, а потом мы рухнем. И, между прочим, если мы при этих усилиях истощим свои подъемные возможности, то приземлиться не сумеем.

— Правильно ли я понимаю, — упорствовал Мак, — что ни один из кораблей не может спуститься до двенадцати километров, чтобы забрать нас. Верно?

— Совершенно верно, — ответила Келли. — Сверхсветовики не могут опускаться в атмосферу.

— И шаттлы тоже?

— И шаттлы.

— Значит, все, что нам остается, это ковш.

— Нет, — сказала Келли, глядя на дождь. — Хатч права: у нас мало шансов отыскать накопители. Однако вряд ли будет очень сложно попытаться. Может быть, сделаем перерыв?

* * *

Хатч согласилась, не видя, как полезнее потратить имеющееся время, а Найтингейл полностью переменил свою позицию и решил, что это единственный разумный выход. Хатч врубила спайк и подняла модуль.

В первые минуты полета они сидели молча, словно своим отказом от разговора могли остановить течение времени и задержаться в этих последних часах. Никто больше не смеялся.

Они уже покинули район бухты, когда у Хатч завибрировал комм: вызывал Марсель. Она пустила их разговор по общей системе связи.

— Ну как, ребята, держитесь?

В его голосе звучало искусственное веселье. Марсель считался хорошим парнем и опытным капитаном, однако Хатч обнаружила, что актер из него плохой.

Макаллистер проворчал что-то, что она не смогла разобрать.

— С нами все в порядке, — ответила она.

— У меня для тебя сообщение.

— Для меня? — удивилась она.

— Для всех вас. Фактически, у нас тут уйма сообщений, именно что тысячи. И все желают вам удачи.

— Приятно быть в центре внимания, — заметил Макаллистер.

— Правда, — продолжал Марсель, — все эти сообщения отправлены двое суток назад, Люди посылали их, не зная о… — он замолчал, стараясь подобрать дипломатичную фразу… — об утрате накопителей.

— Ты сказал, что одно из сообщений особое?

— Вообще-то, их два.

— Хочешь зачитать?

— Первое послание от Генерального Представителя Мирового Совета. Оно гласит: «Мы восхищаемся вашей смелой попыткой расширить границы человеческого знания и вашей готовностью встретить опасности, с которыми неизбежно сопряжены подобные предприятия. Все человечество вместе со мной молится за ваше благополучное возвращение». И подпись: «Санджин Романовска».

— Прекрасно! — воскликнул Макаллистер. — Все мы становимся памятниками. Может быть, в нашу честь даже назовут улицы в Александрии.

— Какое еще сообщение ты получил? — спросила Хатч.

— От Гомес.

— Прочитай.

— «Присцилла, мне нет необходимости говорить, что вся Академия радуется тому, что этот несчастный случай очевидно закончится хорошо. Некоторое время мы очень волновались за вас».

— Те двое там, внизу, тоже волновались, — проворчал Макаллистер.

— Что еще, Марсель?

— Тут говорится: «Теперь, когда вы вне опасности, мне бы хотелось попросить вас внимательнее осмотреть местность, обозначенную как „Синяя гора“, где, по нашим данным, находится база небесного трапа. Очень важно узнать, откуда на Обреченной взялись передовые технологии. Мне еще о многом хочется расспросить вас, когда вы вернетесь, и я знаю, что могу в этом на вас рассчитывать». Подписано: «Ирэн».

Что касается Академии, то Ирэн Гомес могла бы случайно натолкнуться на Хатч в коридоре, даже не зная, кто она такая. Однако это было нечто, что вполне могло бы иметь место.

— Прервемся нам минутку, — попросила она Марселя, затем переключила связь на режим ожидания. — Ну, что вы думаете? — она окинула взглядом своих спутников.

— Здесь не нужно быть нейрохирургом, — ответил Макаллистер. — У нас один шанс убраться отсюда живыми: отыскать накопители. Возможно, с моим мнением не стоит считаться. Нельзя сказать, что меня очень уж волнует, что находится на вершине Синей горы… Полагаю, нам следует сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда. Черт подери, я вот о чем: они хотят опять послать нас заниматься исследованиями. По-моему, это уж слишком!

— Рэнди?

Найтингейл обдумал ответ.

— Возможно, Мак прав. Может быть, нам стоит сперва хотя бы взглянуть на местность возле башни. Если увидим, что дело безнадежное, тогда можно заняться горой.

Келли покачала головой.

— Ненавижу перечить и возражать, но я за то, чтобы лететь к башне, хотя не думаю, что у нас есть шанс что-нибудь там найти. После этих огромных волн. Бог знает, где сейчас накопители. Однако мне совершенно точно известно, что на вершине горы мы их не найдем.

Хатч снова вышла на связь с Марселем.

— Мы собираемся еще раз поискать накопители.

— Хорошо. Я все прекрасно понимаю.

— Отошли Ирэн мои извинения.

Наступила неловкая пауза. Затем Марсель вспомнил, что есть еще почта.

— Много сообщений в центре связи, — пояснил он. — Они завалены добрыми пожеланиями в ваш адрес.

Хатч была поражена. Отправить письмо через гиперкомм стоило недешево.

— Завалены? — переспросила она.

— Вам передают добрые слова тысячи людей. Возможно, их было бы больше, будь у нас более широкий канал приема. Все ужасно волнуются за вас. Некоторые из них от имени целых школьных классов.

— Ты не мог бы хоть примерно рассортировать сообщения по темам?

— Это непростая задача. Даже по фамилиям сложно. У нас шестнадцать сообщений для тебя от людей по фамилии Хатчинс. Восемнадцать — для Рэнди от различных Найтингейлов. Ну, и с прочими аналогично.

— Отлично, — сказала Хатч. — Сохрани те, что для меня. Почему бы не отослать им какие-нибудь ответы? Раз уж они проявили озабоченность. — Она поблагодарила его и отключила связь.

Найтингейл пристально смотрел на нее, и она понимала, какое невысказанное осуждение таится в его взгляде. Разве за всю свою жизнь ты так и не встретила кого-то, кого хотела бы услышать сейчас?

* * *

Из ближайших родственников Хатч была жива только ее мать. Отношения между ними годами оставались напряженными из-за того, что Хатч так и не удалось обзавестись семьей, как любой нормальной женщине. Конечно, молодость Хатч уже миновала, и это обстоятельство, похоже, вынуждало ее избегать общества матери. Или вызывало слабую панику. Несмотря на то, что Хатч оставалась в расцвете своих физических возможностей, как теперь обычно сообщали о себе до истечения первого века жизни, она уже слишком давно перестала быть невинной девой, чтобы полагать себя потенциальной невестой.

Ей хватало опыта, чтобы прекрасно понимать, что ей самой нужно от жизни. Она считала, что замуж надо выходить довольно рано, как и жениться, — тогда брак будет успешным. Супруги должны формироваться как личности вместе. Она осознавала, что теперь может рассчитывать лишь на мужчину, свободу которого ограничивать невозможно. Поэтому если уж ей выпало в удел одиночество, порой полное, она, по крайней мере, будет одинокой не в браке, что не лезло уж совсем ни в какие ворота. Что бы там ни было, ей нравилась ее независимость.

Мама никогда не понимала ее. Да и не хотела понять.

Хатч села, глядя на свой портативный компьютер. И наконец довольно неохотно открыла его и напечатала:

Мама,

Похоже, нам не хватает пары дней. Все идет совершенно не так, как ожидалось. Но мы не теряем надежды. Ты узнаешь, как все обернется, к тому времени, как получишь мое письмо.

Она немного подумала, дописала еще кое-что, извинилась за то, что не оправдала ожиданий, объяснила, что довольна жизнью, и выразила надежду, что мама поймет: у нее, Присциллы, просто нет другого выхода.

Совершив небольшое насилие над собой, она написала еще нескольким людям, главным образом связанным с Академией. Не видя в эти секунды никакой перспективы.

А ведь были и хорошие времена.

Я думала о вас прошлой ночью…

Макаллистер заглянул ей через плечо и улыбнулся.

— Будьте осторожны, Присцилла. Не обещайте сгоряча сделать что-нибудь, когда вернетесь домой.

Итак, не было никого, с кем ей хотелось бы иметь романтические отношения. Конечно, за долгие годы у нее было несколько мужчин. Один уже умер. Прочие обзавелись счастливыми семьями в пригороде Нью-Джерси или на Западе.

Хатч сидела молча, пытаясь сообразить, что скажет старым друзьям, и вдруг обнаружила, что о многом не жалеет. О людях, на которых она не тратила много времени. О том, что великая любовь уже не покажется на ее горизонте. И о том, что не родится ребенок.

Теперь, когда она очутилась перед лицом возможной гибели, собственная жизнь казалась ей на удивление неполной. Хатч слышала где-то, что, когда смерть совсем рядом, люди, бывает, раскаиваются в том, что сделали, в разных мелких незначительных проступках, непреднамеренной безнравственности, даже в проявлении жестокости к другим. Но она сожалела скорее о не сделанных вещах, о непредпринятых рискованных действиях, о том, что так и не получила определенных впечатлений, возможно, исключительно из-за ложных представлениях об этике или, что более вероятно, из-за робости или боязни не преуспеть.

Она улыбнулась себе. Макаллистер где-то заметил: «Именно из-за страха все и пропадают».

27

Некоторые из добродетелей и впрямь полезны. Но преданность приводит к утрате перспектив, искренность — к оскорбленным чувствам, а милосердие — к дальнейшим домогательствам. Наименее полезной и, возможно, наиболее переоцененной, является вера. Она отрицает здравый смысл, склоняет ум к отрицанию очевидного и сохраняет неискоренимый оптимизм даже перед лицом несчастья. Благодаря всему этому, люди непременно получают то, чего заслуживают.

Грегори Макаллистер. Воспоминания Вперед, в путь

* * *

Расчетное время до разрушения: 45 часов

* * *

Люди Джанет Хейзелхерст были доставлены на станции и приготовились к выходу.

Джон Драммонд сообщил, что его команда отработала все предстоящие действия с агрегатом.

— Все операции? — осведомился Марсель. — Каждый шаг?

— Каждый шаг.

— А что насчет прочих?

Бикман пересказал ему весь план. Шаттлы были заправлены горючим и готовы. Фил Зосимов успеет подготовить свою манжету и распорки. Они позаботятся, чтобы эта штуковина сработала как надо. Кое-какие трудности еще остаются, но это неизбежно при «времянке» такого масштаба.

— Ничего непреодолимого нет?

— Пока нет.

Марсель проспал несколько часов и чувствовал себя лучше, чем за всю последнюю неделю. Однако он наблюдал за Бикманом с некоторой подозрительностью.

— В чем дело? — спросил Бикман. — Что-нибудь не так?

— Я надеялся, что это вы скажете мне об этом.

— Марсель, все идет как надо. Мы поработали вполне прилично. Во всяком случае, лучше, чем могли ожидать.

* * *

Они находились примерно в двадцати минутах ходу от башни, когда Марсель сообщил, что исследовательская команда «Венди» отказалась от попытки отыскать накопители.

— Придется самим, — вздохнул Мак. — Славно, что мы не отправились на Синюю гору.

Хатч чувствовала себя увереннее в полете с полными резервуарами горючего. Земля была далеко внизу. К Хатч, когда ей удалось пойти на полной скорости, вернулся ее природный оптимизм. Даже в сложившихся обстоятельствах она не могла избавиться от внутренней уверенности, что с действующими реактивными двигателями что-то возможно. Она с удивлением обнаружила у себя присутствие духа и сообщила об этом Маку, который в ответ заметил, что она нервничала, полагая, что им уже не выбраться с этой планеты, а на ее суждение, безусловно, повлияли недавние события. Здесь, под облаками, люди словно бы созерцали вечность, и жизнь тоже казалась безграничной.

Едва они поднялись в воздух, день завершился. Хатч увела посадочный модуль от огромного грозового фронта, и они летели по серому, сплошняком затянутому тучами небу, через которое тянулись грязные полосы.

— Наверняка вулканы, — проговорил Найтингейл.

Келли покачала головой.

— По-моему, нам сказали, что извержения будут в соседней местности.

Хатч подумала: «А так ли это? Вполне вероятно, что Марсель по-прежнему неохотно сообщает им плохие известия. Фактически, для людей на „Венди“ это должно быть каким-то кошмаром. Вероятно, там ждут не дождутся, чтобы все это кончилось».

Ее несколько раз на всякий случай вызывала Эмбри — спрашивала: все ли здоровы и может ли она чем-нибудь помочь? Наверное, испытывала муки совести.

Были вызовы и от Тони Сколари: его голос тоже звучал виновато. Он заверил Хатч, что сделает все возможное, чтобы помочь вызволить их. Сколари вошел в команду внешников.

— Все будет хорошо, — говорил он.

Конечно. Насколько ему самому было бы хорошо на собранном из чего придется посадочном модуле?

Келли получала вызовы от друзей с «Венди».

— Мне хотелось бы, — заявила она, — чтобы они оставили меня в покое. Они постоянно названивают мне. Какого черта мы еще можем сделать?

С Маком в очередной раз связался Николсон с заверениями, что они «прилагают все усилия, чтобы выручить из вашего бедственного положения».

Макаллистер покачал головой.

— Почему это из «вашего бедственного положения», Хатч? Знаете, по-моему, я впервые действительно услышал от живого человека такие слова.

Посадочный модуль летел сквозь постепенно разгорающееся утро. Но все равно из-за туч было очень темно. По местному времени шел двенадцатый день с тех пор, как они прибыли на Обреченную. Теперь Хатч казалось, будто их отлет с «Уайлдсайда» произошел в другой жизни.

Порой облака сгущались так, что путники вообще ничего не видели. Разумеется, столкнуться в небе этой планеты было не с кем, и Хатч была уверена, что модуль движется над какими-нибудь ближайшими вершинами, но ей не нравилось лететь вслепую — при нулевой видимости, без специальных приборов. Она чрезвычайно зависела от руководства с «Венди» и спутников. Дело усложнялось еще и тем, что они примерно на шесть минут лишились связи с орбитальными кораблями.

— Местные помехи, — сообщили им по связи, когда система снова заработала. — Поднявшиеся бури начали выделывать всякую чертовщину с эфиром.

На связь вышел Август Кэньон, задал несколько вопросов и напомнил, что огромное количество людей молится за их благополучное возвращение.

— А кто-нибудь из нас верит в жизнь после смерти? — внезапно спросила Келли, оглядывая своих спутников.

— Я, — осторожно ответил Макаллистер.

— Вы? — Найтингейл с трудом подавил улыбку. — Вы сделали себе карьеру нападками на моралистов и реформаторов, Мак. Но заметная часть тех, о ком вы пеклись, воспринимает молитву более чем серьезно. То есть верит. Чего мы здесь добиваемся? Перемены отношения к смертному одру?

— Рэнди. — Выражение лица Макаллистера отметало все обвинения. — Я потрясен и встревожен тем, что вы могли так обо мне подумать. Я нападал только на тех, кто притворялся, будто знает ответы на все вопросы. И по весьма веской причине: вся эта публика — либо недоумки, либо шарлатаны. Но это не значит, что я отрицал духовную составляющую жизни.

— Неужели? Духовную составляющую жизни? — Брови Найтингейла выгнулись. — Сэр, куда вы дели Грегори Макаллистера?

— Минуточку! — вмешалась Келли. — Как бы то ни было, это очень широкое понятие. Вы упрекали в чем-либо подобном кого-нибудь, кто исповедует признанную веру? А что вы скажете касательно брата Доминика?

«Да, — подумала Хатч. — Брат Доминик прослыл современным святым Франциском, проработав сорок лет среди бедняков в Восточной Азии».

— Прекрасный человек, — признал Макаллистер. — Вот что я сказал бы. Но добавил бы, что он запер себя в системе веры, закрывающей разум.

— Вы говорите о католической церкви?

— Я говорю о любой системе, которая устанавливает целый ряд положений, которые следует считать словом свыше. Приверженцы до того полагаются на их достоверность, что упускают очень важные вещи. Что известно брату Доминику о квантовой механике?

— А что вам известно о квантовой механике? — требовательно вопросила Хатч.

— Признаюсь, немного. Однако я не притворяюсь набожным.

— До меня все доходит довольно медленно, — произнес Найтингейл. — Переключитесь на мою волну.

— Рэнди, вам никогда не приходило в голову, что кто-то действительно интересуется Создателем? И если Создатель существует, не хотели бы вы потратить некоторое время, чтобы взглянуть на его рукоделие? — Макаллистер благодушно улыбнулся Хатч. — Или Ее рукоделие? В сущности, вряд ли Создатель стал бы досадовать на того, кто тратит жизнь, расхаживая повсюду и обращая серьезное внимание на церковную архитектуру, и при этом не видит звезд?

Люди, выставляющие свою веру напоказ, много рассуждают о воскресной школе, чтении Библии и хороших поступках. Полагаю, в этом нет никакого вреда. Но если бы я дал себе труд устроить всё это… — он поднял руки, указывая куда-то в бесконечность, — …а люди не обратили бы на это внимания, и никто не захотел бы узнать, как создан мир, тогда, по-моему, я пришел бы в раздражение.

— Рада, что не вы управляете мироустройством, — заметила Келли.

Макаллистер согласился.

— Существует множество более практических задач, — заверил он.

— Поэтому, — Найтингейл был не в силах сменить тему, — самые великие атеисты защищают теологию.

Макаллистер пожал плечами.

— Не теологию, — поправил он. — Они защищают веру.

Это разговор напомнил Хатч о ее страхах. Ее обеспокоило, как ей придется держать ответ, если план по спасению не сработает.

Найтингейл пристально смотрел на Хатч, и этот темный взгляд, казалось, проникал в ее душу. Он протянул руку и коснулся ее запястья.

— Все отлично, — сказал он. — Что бы ни случилось, завтра мы всё узнаем.

* * *

ЗАПИСНЫЕ КНИЖКИ РЭНДЕЛЛА НАЙТИНГЕЙЛА

Хорошо снова сидеть в посадочном модуле. Хотя он не способен вытащить нас отсюда, по крайней мере, мы вновь обрели ощущение минимального контроля над происходящим. Не могу объяснить, но после нескольких дней блуждания по здешним лесам у меня осталось ощущение абсолютного бессилия. Может быть, вещи не переменятся всецело, однако приятно быть в силах оторваться от земли и смотреть вниз на эту грязь. Это заставляет меня снова чувствовать себя человеком.

С другой стороны, возможно, это оттого, что мы чувствуем: местная дикая природа нам больше не угрожает. 5 декабря (вроде бы)

Ведомая «Венди», Хатч приземлилась на острове, чтобы подождать, пока спадет полуденный прилив. До башни оставалось примерно пятнадцать километров на запад.

— Сколько нам еще тащиться? — спросил Мак.

— Устраивайтесь поудобнее, — ответила она. — До окончания прилива несколько часов.

— Это же огромная потеря времени, Хатч. Почему бы сразу не отправиться туда?

— Тогда нас смоет волной. Потерпите.

Макаллистер уставился в иллюминатор и стал разглядывать морской простор, испещренный островами.

— Терпение требует наличия времени, Присцилла, — назидательным тоном проговорил он.

* * *

— Гюнтер. — Сварщица Джанет выглядела несчастной. — Мне тут задали вопрос… и я не знаю, как на него ответить.

— Валяйте, — отозвался Бикман.

— Все стержни выглядят одинаково. Мы распределили бригады вдоль агрегата на протяжении четырехсот двадцати километров через каждые восемь тысяч метров.

— Там, где поперечные пластины, — произнес Бикман.

— Совершенно верно. Мы собираемся отделить один стержень и астероид от остальной конструкции.

— Хорошо. Так в чем проблемы?

— Для этого нам придется освободить стержень от пластин. Речь идет о пяти толстых стальных пластинах, и вдобавок том месте, где эта штука соединяется с астероидом, — там тоже нечто типа пластины. А теперь вопрос: мы не хотим отделять центральный стержень, поскольку это требует очень много резки и прочих манипуляций. Пока самый легкий путь — отрезать и забрать один из внешних стержней.

— И?

— Как нам быть уверенными, что все бригады освободят один и тот же стержень? Эта штука очень длинная. Стержни все одинаковые. И нет никакого способа отличить один от другого.

— Ох, — вздохнул Бикман при мысли, что не подумал об этом. — Полагаю, мы могли бы послать шаттл. И маркировать эту проклятую штуку.

— Вы хотите сказать, что надо подождать, пока шаттл не нарисует полоски на одном из стержней? Это займет слишком много времени. А у нас его нет. И, по-моему, нет такого большого маркера.

Бикман нахмурился. А Джанет подумала: «Много ли еще таких проблем, которые могут возникнуть и которые никто не предвидел?»

— А что вы скажете о молотке?

— Зачем нам молоток?

— Ударять по стержню. Каждая бригада возьмет по стетоскопу — они есть в медотсеке. Пусть прислушиваются к каждому звуку. Думаю, что вибрация обязательно дойдет до них, даже на расстояние свыше восьми тысяч метров.

На лице Бикмана появилось выражение, говорящее о том, что он особо не задумывался об этой идее.

— Я не специалист по акустике, — проговорил он. — Но стержни соединены в агрегат стальными пластинами. Поэтому они все завибрируют. Полагаю, амплитуда будет разная, но не уверен, что это выход из положения.

— И что тогда?

Он глубоко вздохнул. Выдохнул.

Несколько человек из ее бригады ожидали внизу, там, где внешники тренировались и что недавно обозначили как «Палуба Вн.».

— Я зайду к вам.

Он пришел через пять минут.

— Все отлично, — сообщил он.

Фрагмент агрегата светился на экране Джанет.

— Стержни расположены через правильные промежутки. Восемь на периметре. Шесть на внутренней дуге. Один в центре.

Фрагмент вращался, подсвечивая детали в соответствии со словами Бикмана.

— Если смотреть вдоль него, то есть лишь единственное положение, при котором стержни выстроены в ряд. Вы используете один из внутренних стержней, видных с этой точки.

— Который?

— Это довольно просто. Расположим всё горизонтально. Один конец агрегата указывает прямиком на Обреченную. В любом месте можно встать на верх агрегата. Самый верхний стержень назовем Альфа. Его мы и используем.

— А как мы определим верх агрегата?

— Просто. Ориентируясь по самой планете. На ее северный полюс. Север — это верх.

— Вы уверены, что все смогут отыскать северный полюс?

— Им не обязательно делать это самим. Можно приказать пилоту расположить шаттл таким образом, чтобы северный полюс отождествлялся с самым высоким уровнем. — У Бикмана дернулась бровь. — Не вижу, почему бы это не сработало.

— Классный план, Гюнтер, — сказала Джанет.

Он рассмеялся.

— Потому-то мне и платят уйму денег. — Он подумал еще. — Устройте так, чтобы все бригады нанесли отметки в одно и то же время. Не забудьте, что агрегат вращается.

* * *

Бикман едва закончил писать свое заключение для Марселя, когда зажегся экран. Появилось изображение Марка Бентли, его приятеля-планетолога, специализирующегося на ядрах газовых гигантов. В настоящее время он был директором обсерватории, расположенной на обратной стороне Луны. Они с Бикманом дружили очень давно. В свободное время Бентли выступал на сцене, как актер-любитель.

Вид у него был удрученный.

— Мне бы не хотелось быть неверно понятым, Гунни, — произнес он. — Но мы жертвуем всем, ради чего сюда прибыли.

Бикман это знал. Многие эксперименты так и не проводились. Специалисты оставили свои предписания и занялись спасательной операцией. Хуже всего, что «Венди» находился на не той стороне Обреченной, и картина разворачивающихся на ней событий ограничивалась только данными со спутников. Вся их миссия терпела крах.

— Знаю, — отозвался он. — Что у тебя есть для меня?

— Отмени мероприятие.

— Что?! — Бикман был потрясен до глубины души.

— Гунни, мне бы, как и всем остальным, хотелось увидеть этих людей живыми и невредимыми. Однако «ковш» — это расчет на удачу. Очень рискованный план. — Он помолчал, очевидно, обдумывая, как будет защищать непростительную жестокость. — Я могу быть с тобой честен?

— Ты всегда был со мной честен.

— Шанс увидеть, что усилия оказываются тщетными, слишком велик; гораздо разумнее было бы позволить событиям течь своим чередом. Гунни, правда в том, что игра стоит нескольких жизней, и с этим можно смириться.

Бикман удивился собственной реакции: Бентли был совершенно прав. С одной точки зрения.

— Пусть все развивается естественно, — продолжал Марк. — Ты же сам знаешь, что будет далее: что-то пойдет не так, операция провалится, они все равно погибнут, а мы будем выглядеть круглыми идиотами, поскольку прибыли сюда да так ничего и не добились.

— Чего ты хочешь от меня? Нельзя просто взять да списать их к чертовой матери.

Бентли долго молчал. Он все прекрасно понимал. Он понимал, что это не простое решение.

— Думаю, они уже списаны. Самими событиями. Но кто-то должен объяснить это Марселю.

Бикман ощутил страшную усталость.

— Я ведь не единственный, кто так думает, Гунни. — Бентли развел руками. — Послушай, если бы имелся надежный шанс вытащить их оттуда, я бы воскликнул: вперед! Я бы вовсе не обрадовался, но охотно поддержал бы предприятие. Но хороших шансов нет. Это — жест. И все. Клерво получит возможность сказать, что он сделал все, что мог. Ты, как и я, понимаешь, что спасти их нам не удастся.

— Думаю, удастся.

Бентли продолжал, словно Гюнтер не произнес ни слова:

— У нас не будет другой такой возможности. Никогда. До конца нашей жизни. А может быть, и до конца существования человечества.

Бикман не знал, кто из них прав.

— Что мы, черт побери, расскажем в свое оправдание, когда вернемся домой? — спросил Бентли более резко. — Мы не спасем их и не увидим события. Мы специально прибыли сюда — но были заняты.

Бикман задумался над тем, как отреагирует руководство «Венди». Бикман был руководителем проекта — и гарантом того, что за отпущенное им время, используя выделенные им ресурсы, они сделают максимум полезного, чтобы зафиксировать и проанализировать событие. Марсель же был капитаном корабля.

— Поговори с ним. Клерво выслушает тебя.

28

На меня всегда производит глубокое впечатление успешное завершение крупномасштабного проекта. То, что это вещь удивительная, доказывают мои исследования: в любой организации, состоящей из более чем двадцати двух человек, нельзя найти такого, кто полностью понимает, чем эта организация занимается.

Грегори Макаллистер. Идущие к славе

* * *

Расчетное время до разрушения: 44 часа

* * *

Пиндар с Широй прижались друг к другу в шаттле и наблюдали, как открывается люк ангара. Снаружи, в нескольких сотнях метрах, виднелся агрегат. Он выглядел как группа несоединенных узких труб, идущих совершенно параллельно и уходящих в бесконечность в обе стороны.

— Ну, пошли, — произнес пилот.

Они быстро выскользнули из люка и, к сильнейшему беспокойству Пиндара, пролетели мимо окружающих их перемычек и унеслись в ночь.

На наклейке над карманом у пилота было написано: «БОМАР».

— Клаус, — довольно сдавленным голосом представился он. Держался Клаус так, что становилось понятно: присутствие пассажиров создает ему некоторые неудобства. Он был низкого роста, грузный и говорил с канадским акцентом. Пиндар решил, что вид у пилота самодовольный.

По правде говоря, Пиндар обращал на пилота очень мало внимания. Он был пленен этой чуждой структурой, параллельными трубами, уходящими в бесконечность и наконец исчезающими среди звезд.

За их спинами начал движение огромный роскошный лайнер. Он набрал скорость, улетая прочь, и его гигантская фигура уменьшилась, а потом исчезла. Пиндар знал, что лайнер направился к астероиду. Бомар приблизился к агрегату, повернул, пролетел вдоль него, притормозил и резко остановил шаттл.

— Порядок, — сказал он. — Вы на месте.

Это был волнующий момент. Пиндар активировал свой фликингеровский костюм. Бомар проверил свой, поправил что-то на спине, а потом посмотрел на Ширу:

— Выглядит недурно, — произнес он.

— Разве мы не взяли реактивный ранец? — спросила она, глядя на плечевые ремни для миниатюрного двигателя, уложенные во вспомогательном отделении.

— Нет. — Мрачное лицо Бомара смягчилось от удовольствия. — Вам он не понадобится. Просто делайте свое дело — и не упадете.

— Отлично. — Голос Пиндара отчего-то звучал приглушенно.

Бомар открыл внутренний люк.

— Когда окажетесь на этой штуковине, всегда держите одну ногу плашмя на металле. Лады?

— Есть, капитан, — отозвалась Шира.

— В этом нет ничего смешного. Пожалуйста, старайтесь соблюдать это правило. Мне вовсе не улыбается потом исписывать кучу бумаг. — Бомар выдохнул и теперь походил на человека, который не привык опекать дилетантов. — С вашими ближайшими родственниками связались?

Этот вопрос считался обязательным.

Шира ответила утвердительно.

— Помните об этом, когда окажетесь там. А теперь — вперед!

Шира с Пиндаром прибыли в Точку Один. Здесь не было поперечной пластины — вообще ничего, что удерживало бы стержни вместе. Они находились в 320 километрах от астероида, огромной скалы, служившей противовесом, когда другой конец этого трапа к чему-то там присоединялся. Их задача заключалась в том, чтобы залезть на агрегат, выбрать нужный стержень и пометить его.

Шира не обладала классической красотой. У нее были немного крупноватые уши, чуть длинноватый нос, а фликингеровский костюм равномерно придавливал ее пышные каштановые волосы к голове. Тем не менее она была в своем роде привлекательной. Впрочем Пиндар никак не смог бы описать эту привлекательность. Она была выдержанной, методичной и, похоже, вполне готова была посмеяться над собой. При этом оказалась больше всех прочих заворожена происходящими событиями и не стеснялась задавать вопросы, когда чего-то не понимала.

— Пошли, — сказала она, забирая свой ранец с принадлежностями и перекидывая его через плечо, и двинулась к воздушному шлюзу. Когда внутренний люк закрылся, она повернулась к Пиндару. — Не верится, что это происходит.

Пиндар попытался не вращать глазами. Он ощущал, наверное, то же, что и она, но никак не мог себя заставить признаться.

— Ты когда-нибудь прежде выходил наружу? — спросила Шира.

— Нет. Вчера впервые.

Тренировочный выход. Прежде такая возможность у него была только однажды. Ему представился шанс облачиться в фликингеровский костюм и постоять на обшивке корабля во время развлекательного полета, однако он сделал выбор в пользу вечерней партии в покер.

Изображение агрегата перечеркивало верхний монитор, и его относительное движение уменьшалось до нуля. Бомар добился надлежащего курса, скорости и взаимного расположения.

— Открываю, — сообщил он.

Люк мягко подался внутрь. Шира, одетая в шорты и белую блузку с нагрудными карманами, украшенными по краям золотистой строчкой, выглядела так, словно отправлялась на пикник с намерением поиграть в теннис.

Она перехватила его взглядом.

— Смеетесь, — проговорила она.

Он взглянул на свою одежду: рыжие, словно выгоревшие на солнце, слаксы и черный пуловер. У него не нашлось никакой рабочей одежды, чего-нибудь старого, о чем можно не беспокоиться, если порвется. «Звезда» предложила добровольцам комбинезоны, но он не смог подобрать такого, в котором чувствовал бы себя удобно.

— Полагаю, мы оделись чересчур нарядно для такого случая, — заметил он.

Агрегат находился так близко, что казалось — до него можно дотронуться.

Шира прошла мимо него к краю воздушного люка и легко шагнула вперед, как ее учили. Не прыгать, не выскакивать внезапно. Она ухватилась за ближайший стержень, обернулась, улыбнулась ему и встала магнитными сапогами на следующую трубу, внизу.

Пиндар последовал за ней, думая о себе как о первом землянине, когда-либо прикоснувшемся к нечто, и что через полвека он будет рассказывать об этом своим правнукам. Это был величайший миг, и он целиком и полностью наслаждался собой.

Он приблизился к стержню Ширы и встал на него сапогами.

— Порядок, Клаус, — сообщил он пилоту. — Мы добрались!

— Необычное ощущение, — сказала Шира.

Он оглянулся на путь, который преодолел, и увидел Моргана, огромную кобальтовую дугу, сияние освещенной солнцем стороны планеты. Хотя расстояние все еще было весьма значительным, он почти осязал его вес. Его массу, припомнил он. «Используй соответствующую ситуации терминологию», — мысленно велел он себе.

Обреченная плыла за дальним краем агрегата. Она была белой, голубой и какой-то уязвимой. «Ланч, — подумалось ему. — Всего лишь легкий завтрак для чудовища, надвигающегося на нее».

Шира коснулась его руки.

— Давай найдем наш стержень.

Шаттл находился слева от них.

Пользуясь летательным аппаратом как ориентиром, они выбрались наверх. Шира шла впереди. После каждой пары шагов она останавливалась, смотрела вниз, сквозь стержни, покачивала головой и двигалась дальше. Третья попытка оказалась золотой.

— Отлично! — воскликнула она, немного отступив, чтобы лучше видеть. — Это он. Без сомнений!

Пиндар присоединился к ней, увидел четыре стержня, выстроившихся в линию, и остановился. Он достал водяной пистолет и брызнул из него желтой жидкостью на металл.

— Пометил я вашу Альфу, — произнес он.

— Эй, ребята, а вы уверены? — спросил Бомар.

— Конечно, — с легким раздражением ответила Шира.

* * *

Бикман никак не мог принять решение. Он стоял рядом с Марселем и не знал, приказать ли забыть эту глупейшую аферу и возвратиться к миссии, ради которой они прибыли, или сообщить ему, что есть недовольные происходящим, но беспокоиться не стоит — Бикман управится с этим, однако капитан должен быть готов к жалобам.

Время стремительно утекало, и их возможности узнать что-то все больше сокращались. Бентли и еще несколько человек ждали, надеясь, что он приступит к действию.

Голос Лори время от времени информировал о выполнении работ различными бригадами. Вдобавок ко всему, разговор из кабины посадочного модуля передавали по громкой связи. ИИ доложил, что на всех участках стержень Альфа успешно помечен.

Марсель поднял глаза на Бикмана.

— Пока все идет хорошо.

— Да, — согласился тот, глядя прямо ему в глаза. — Хотя не похоже, будто наземная группа очень в нас верит.

— Полагаю, я предпочел бы, чтобы так и было, — проговорил Марсель, оглядывая техников. — Это дает еще один стимул. Думаю, все, находящиеся здесь, хотели бы доказать им, что они ошибаются.

«Ну, может, и не все», — подумал Бикман.

Марсель снова пристально посмотрел на него и нахмурился.

— В чем дело, Гунни?

— Да так, ничего, — ответил руководитель проекта. — Ничего такого, что не могло бы подождать.

* * *

Кэньон вполне понимал, что ситуация острая. Наземная группа по-прежнему сидела на своем острове — а тем временем прошел еще один день, — ожидая, когда понизится уровень воды, чтобы пуститься на почти бесполезные поиски этих… как их там… которые уже, похоже смыло.

Однако они не хотели с ним разговаривать, как бы осторожно он ни задавал вопросы. «Что вы испытываете, зная, что огромное количество людей болеют за вас?» или: «Если бы вам пришлось делать это снова, вы могли бы действовать иначе?»

— Не сочтите за грубость, — бросила ему Хатч, — но я не считаю, что это подходящее время для интервью.

— Хорошо, — утихомирился он. — Понимаю ваши чувства. Но если вы передумаете, если кто-нибудь передумает, прошу вас, сообщите об этом мне. Идет?

Он жалел, что они угодили в такой переплет. И если бы мог, то помог бы им. Сидя в спокойствии и уюте, глядя на дисплеи с изображением приближающегося гиганта, на бескрайнее море вокруг башни, он прекрасно сознавал сумятицу в их чувствах. Его посещало смутное сожаление, что он не последовал совету отца и не стал инженером.

Он решил повторить попытку, когда «наземники» будут на волосок от смерти. Его начальство настоятельно требовало от него предсмертного интервью с Макаллистером.

В конце концов, он там единственная знаменитость.

Однако касательно Макаллистера Кэньон доверился чутью. Эмоциональной изюминкой репортажей были женщины, которые выжмут слезу у людей по всему миру. Особенно Хатчинс. Стройная, изящная, спокойная, весьма похожая на эльфа… не чета какой-нибудь соседской девушке. И Кэньон понимал, что если он вынудит ее поговорить с ним в роковые последние часы (а он был уверен, что это ему удастся), то устроит публике такое эмоциональное потрясение, какого никто не переживал ни разу в жизни. Если же Хатч откажется сотрудничать, оставалась еще одна возможность — Келли.

Что до остальных, ему не очень нравился Найтингейл, а Макаллистера он боялся: этот был способен ляпнуть что угодно.

* * *

Хатч сделала осторожную попытку сесть у башни, но вода была очень глубокой, а течение — быстрым. Поэтому она развернула посадочный модуль и возвратилась к вершине ближайшего холма, где путники ждали сорок пять минут, наблюдая, как вода уходит на северо-восток.

Вторая попытка оказалась успешной. Они сели, а затем побрели по бедра в воде. Сперва они тщательно исследовали башню, чтобы убедиться, что накопители не остались где-то здесь, не замеченные Келли с Хатч во время предварительных поисков.

Затем они с трудом побрели на юг. Они разделили местность на две полосы и попробовали идти в намеченных ими границах, осторожно и методически. Будем придерживаться этой стороны от линии между башней и во-он тем деревом. Это было не слишком важно, но в какой-то степени помогало. Настоящая проблема заключалась в том, что район поисков оказался огромным.

Найтингейл с Маком придерживались убеждения, что накопители, несмотря ни на что, будут найдены, вероятно, потому, что считали это своим единственным надежным шансом выжить.

Земля оказалась вовсе не ровной и плоской, как им представлялось. Глубина менялась: в некоторых местах вода доходила до лодыжек, в других — покрывала с головой. Течение было сильным, и в самых глубоких местах людям всякий раз угрожала опасность упасть. Хатч не тешила себя иллюзиями насчет шансов. Что касается ее мнения, она бы пошла ва-банк, сделав ставку на небесный ковш, поднялась на Синюю гору и провела все оставшееся время, изучая бастион-шестиугольник. Но она устала и не собиралась спорить с мужчинами, которые, наверное, уже подумывали, что она тратит время и силы черт знает на что, когда у них все еще существует возможность выкарабкаться.

Она надеялась, что Найтингейл с Маком быстро откажутся от поисков из-за трудностей. За это говорила и сложная конфигурация поисковой зоны. Но проходили часы, и их решимость — или отчаяние, трудно сказать, — возрастала… Они уходили от башни все дальше на юг.

Келли, шедшая в паре с Найтингейлом, казалось, покорилась судьбе. Она держалась близко к своему спутнику, шагала тяжело, то и дело погружая руки под воду, чтобы исследовать подозрительный камень или еще что-нибудь. Но Хатч не замечала в ее глазах даже проблеска настоящей надежды на успех, зато видела, как время от времени Келли останавливалась, пока они отдыхали, и вглядывалась в широкое пространство быстро текущей воды. Иногда Келли смотрела на север, несомненно думая, что накопители каким-то образом могло занести за башню. Или за пятьдесят километров отсюда. И голос Келли звучал апатично — но разве можно было порицать ее за это?

Один раз показалось, что они увидели один из накопителей, но это было нечто вроде панциря черепахи.

* * *

Стемнело, и люди, умученные до предела и раздраженные, сделали привал. Все чувствовали недовольство, смешанное с безнадежностью. У всех болели ноги после долгого хождения против течения, когда приходилось очень часто нагибаться, и ломило все мышцы. Сознание того, что злополучные накопители могут лежать где-нибудь метрах в пяти от них, готовые найтись в любой миг, не позволяло им отмести идею поисков. Однако наконец они забрались в модуль, втащились в кабину, по очереди вымылись под душем и повалились на сиденья.

Вода снова начинала прибывать. Хатч сообщила об этом.

— Могу я кое-что предложить? — осведомился Марсель.

— Валяй.

— Во-первых, я совершенно точно уверен, что вы не отказались от поисков накопителей.

Хатч оглядела остальных. Все кивнули.

— Прекрасно. Мне бы хотелось, чтобы ночью вы поднялись повыше.

— Хорошо.

— На данном этапе вы больше ничего не сможете сделать. А завтра мне бы хотелось убедить вас подняться еще выше.

— На Синюю гору, — устало проговорила Хатч.

29

Все мы одержимы синдромом Одинокого Рейнджера, верой в незнакомца в маске, который прибывает на рассвете, вооруженный до зубов, и улаживает все проблемы упрощенным донельзя способом. Этот человек, чье происхождение относится к двадцатому столетию, обладает стойкостью к обстоятельствам, соединенной с простыми душевными порывами, и показывает нам путь, которым мы пошли бы, если бы сумели. Но мы не способны следовать этим путем не только из-за недостатка храбрости и способностей, но также потому, что мир просто-напросто устроен иначе. Когда тьма сгущается и близится буря, человеку лучше самому позаботиться о своем спасении. Потому что — и это такой же непреложный факт, как круговое движение звезд по небу — никто не прибудет, ни в маске, ни в чем-либо еще.

Грегори Макаллистер. Предисловие к «Последней мифологии» Евы Шиу-Чао

* * *

Расчетное время до разрушения: 42 часа

* * *

Ночь они провели в задраенном модуле на вершине горной гряды, среди воющей метели, неподалеку от бухты Дурных Вестей. Хатч то засыпала, то просыпалась. Земля то и дело тряслась. Они с Келли коротали время, с надеждой прислушиваясь к оперативным сводкам, поступавшими от маленькой армады наверху.

Они слышали, как Джанет Хейзелхерст отдавала сухие распоряжения внешникам, которые готовились отделить от агрегата то, что окрестили стержнем Альфа; слышали обсуждение бригады Джона Драммонда, как разместить всё в правильной ориентации, и Абеля Киндера, спорящего с Драммондом о расположении точки подъема: «Проще подняться здесь, но погодные условия вызывают опасения, поэтому нам нужно взять дальше на север».

Они слышали Майлза Частайна и пилотов шаттлов, согласовывающих планы своих полетов. Ранним утром Марсель сообщил им все подробности, точные координаты, высоту и время подъема.

— У нас есть диапазон, в пределах которого мы можем подстраиваться, — сказал он. — Но он довольно узкий. — Рандеву должно произойти ровно через двадцать пять часов одиннадцать минут, и никак не иначе. Послезавтра, через три часа после рассвета. — На высоте 10276 метров.

— Десять тысяч двести семьдесят шесть? — спросила Хатч. — А что случится, если мы подойдем на высоте семьдесят пять?

Он рассмеялся.

— С вами все будет замечательно, но насчет точности я говорю абсолютно серьезно. Мы рассчитываем, что в низшей точке траектории центр ковша будет находиться на высоте в семьдесят шесть. Раструб имеет пятьдесят три метра в диаметре. Ширина посадочного модуля примерно пятнадцать метров. Это значит, что запас у вас будет по девятнадцать метров с каждой стороны.

— Хорошо. Будем надеяться, что у вас получится. Сколько у нас будет времени?

— Очень мало. Пара секунд. У нас все рассчитано точно, поэтому ковш прибудет туда, куда предполагается и когда предполагается. Но при этом он не останется на месте. У вас будет всего одна попытка. Он появится и опять пойдет вверх. После этого исчезнет.

— Ладно.

— Я все время буду с тобой на связи. А если и нет, то все равно никаких изменений в плане быть не может.

— Рада слышать. А то я уже начала беспокоиться. А почему тебя может не быть?

— Есть большая вероятность, что связь пропадет из-за погоды. Но ты знаешь все подробности и при любом раскладе наверняка увидишь саму сеть. Хорошо?

— Да. Это неплохо.

Наземная группа слышала, что Бикман со своей командой придумали использовать металлический сетчатый мешок, в который заключен астероид, как сачок, чтобы подхватить им посадочный модуль. В полете. И еще они слышали сообщение о собрании, на котором добровольцы избрали себе название «внешники». Очевидно Марсель считал, что энтузиазм спасателей поддержит тех, кто на поверхности. И не ошибся.

Марсель объяснил, что большинство добровольцев — пассажиры с туристического судна. Кое с кем, со своими коллегами с «Венди», Келли была знакома. Также среди них был пассажир Хатч Том Сколари. («Ты это серьезно?» — спросила она.) Почти никто из них прежде ни разу не выходил наружу.

Хатч с удивлением заметила, что Келли тайком утирает слезы.

— Они действительно стараются, — заметила она.

Некоторые из внешников, работавшие на самом агрегате, знали, что посадочный модуль всегда находится на связи, и их могут слышать.

«Мы все сделаем, — говорили они. — Держитесь», — или: «Не волнуйтесь. Мы вытащим вас оттуда».

Подобное говорят всегда.

Снаружи продолжал завывать ветер, а снегопад усиливался. Несмотря на непрерывную связь, спасательная команда воспринималась как находящаяся где-то очень далеко.

* * *

Спутники проснулись поздним утром и увидели, что небо прояснилось. Метель прекратилась, и тяжелое снежное одеяло поблескивало под сверкающим солнцем. Они разломили последний припасенный плод, который представлял собой безвкусную кашицу, защищенную толстой кожурой. Поговорили о том, как бы хорошо снова съесть настоящий завтрак, и единогласно решили, что время позволяет им взглянуть на Синюю гору. Так или иначе, им предстоял последний полный день на Обреченной.

— На что же похожа вершина этой горы? — спросила Хатч Марселя. — Что нам известно о ней?

— Ну… она имеет очень пологие склоны. Вершина отсутствует. Наверху гора совершенно плоская. И выглядит это так, словно кто-то срезал ее косой. Но ты не увидишь этого, поскольку она скрыта облаками.

— А строение на вершине?

— Ага. Это руины. Высотой в несколько этажей. С параболическими антеннами. Впрочем, возможно, это накопители солнечной энергии, хотя непонятно, как они добывают ее при такой облачности.

— Возможно, они использовались в другом месте, — заметил Найтингейл.

— Может быть. Как бы там ни было, строение очень большое. Имеет форму шестиугольника, со стороной примерно двести метров. Должен добавить, что все здесь убеждены, что именно это — основание небесного трапа.

— Почему? — осведомился Макаллистер.

— Оно находится прямо на экваторе. А море на западе полно всяких обломков.

— Подъемник, — проговорила Хатч.

— Да. Эта штука похожа на подъемник, но или разобранный на части, или намеренно разделенный. Наше наилучшее предположение заключается в том, что от него отрезано примерно одиннадцать тысяч километров. Верхнюю часть вывели в космос; нижняя отломилась от основания и упала в океан.

— А сможем ли мы там приземлиться?

— О, разумеется! Как раз с этим — никаких проблем.

Что ж, конечно, приятно, когда хоть что-то не создает проблем.

— Хорошо, — сказала Хатч. — Мы сделаем это, Марсель. Нам придется сперва сделать остановку, чтобы раздобыть немного еды. И, возможно, неплохая мысль — дозаправить резервуары. Видимость наверху…

— Нулевая.

— Конечно. Не забудь, у нас нет сенсоров. Как же нам садиться? Вслепую?

— Я поведу вас.

— Сам не верю, что соглашаюсь на это, — заявил Макаллистер, примерно так же, как Хатч, когда, уже отправившись в сверхсветовое путешествие, изменила курс и полетела сюда.

Найтингейл прокашлялся и произнес:

— Мы здесь все такие. Не будь у нас склонности искать ответы на вопросы, мы не попали бы в такую заварушку.

И он пристально посмотрел на Мака.

Келли рассмеялась, и напряжение моментально рассеялось.

* * *

Когда люди Бикмана давали названия материкам, морям и другим географическим объектам на Обреченной, горный хребет вдоль западного берега Транзитории они окрестили Угрюмыми горами. На Обреченной было несколько вершин, достигающих семи тысяч метров над уровнем моря. Имея высоту шесть тысяч шестьсот метров, Синяя гора не была самой высокой, однако смотрелась наиболее живописно. Шапка белых облаков укрывала вершину. Гранитные склоны ниспадали почти отвесными уступами на тысячи метров вниз, прежде чем превратиться в ровные склоны, спускающиеся к предгорьям и лесам.

Марсель поручил Мире Амелии предоставлять данные о погоде и передавать эту информацию на посадочный модуль. Кроме того она постоянно рассказывала им о действиях спасательной команды. Спокойная и невозмутимая, Мира поддерживала атмосферу оптимизма. Келли отметила, что Мира — отличный аналитик и что пока все работает, ее тон вряд ли изменится. Именно в таких комментариях к ходу событий они все нуждались. Даже Макаллистер, которого, похоже, потрясло известие о полете в сетчатом сачке, заметно воспрянул духом.

Они находились в воздухе полтора часа, когда Мира сообщила, что река, к которой они приближаются, очевидно, проходит рядом с Синей горой.

— Совсем рядом — довольно открытая местность. Превосходное место для подзаправки. И, возможно, здесь вы сумеете раздобыть кое-какое пропитание.

Хатч направила модуль вниз сквозь грозу («Но погода там весьма скверная», — предупредила Мира) и приземлилась на южном берегу под проливным дождем. Деревья отяжелели от фруктов. Они набрали восхитительных плодов, размером с тыкву, которые уже пробовали. Съедобная часть была достаточно вкусной и отчасти походила на подсохший изюм. Набрав фруктов, они устремились к посадочному модулю, спасаясь от ливня. И здесь устроили пиршество.

Простые радости живых людей.

Оставшиеся фрукты они сложили в грузовой отсек. Потом извлекли шланг и максимально заполнили резервуары. Сделав все это, они снова поднялись в воздух.

Синяя гора располагалась на морском берегу. Сейчас к северу от нее море отошло, оставив широкое пространство грязной болотистой жижи.

— Вода сейчас находится на другой стороне планеты, — пояснила Мира.

Она задала им точный курс и велела Хатч лететь на высоте шесть тысяч восемьсот метров. Еще она передала им по трансляции спутниковые снимки горы.

— Там что-то странное, — сказала она. — Выглядит так, будто северная сторона отвесно обрывается от вершины до уровня земли. Под прямым углом.

Найтингейл пристально посмотрел на изображение.

— Можно подумать, сделано искусственно.

— Не сомневаемся, — откликнулась Мира. — Но там есть еще что-то.

И она дала большее увеличение.

Хатч увидела вертикальные и горизонтальные полосы, идущие по передней части скалы. Своего рода оплетку. Они тянулись от вершины до самого основания.

— Что это? — спросила Келли.

— Понятия не имею. Если сможешь, взгляни.

Затем Мира показала им то, что сканеры увидели на вершине горы. Та была совершенно плоской и ровной. А в середине располагался шестиугольник.

Мира была очарована этим зрелищем. Строение было огромным, занимая, наверное, шестьдесят процентов всего доступного пространства вершины. Снаружи оно заросло буйной растительностью, однако они сумели разглядеть окна и двери. Хатч отметила, что строение обладает почти классической симметрией, непохожей на ту декоративную пышность, которую в настоящее время так полюбилась ее цивилизации. Вместо углов были плавные скругления. С другой стороны, строение не было ничем украшено.

Верх был с зазубринами, будто верхние этажи отломили. Средняя высота здания составляла примерно шесть этажей, в одних местах — меньше, в других — больше. Верх — это нельзя было назвать крышей, поскольку представляло собой верхний этаж, открытый небесам, — был покрыт снегом.

— Так вот как оно выглядит под снегом, — промолвила Мира.

Она убрала на снимке снег, и они увидели комнаты, коридоры и лестницы. В целом все казалось разрушенным.

Мира также послала им изображение этого здания, но реконструированного, показав, каким оно было, наверное, в свои лучшие годы. Компьютер убрал кусты и сорные травы, заменив их аллеей между двумя рядами скульптур и внутренним двориком, посыпанным гравием; добавил поблескивающие окна и украшенные резьбой двери. Крыша стала высокой овальной решетчатой конструкцией. Это было величественно.

— Кстати, мы считаем, что обнаружили пропавшие части ландшафта.

— Ты имеешь в виду вершину?

— И северную сторону скалы. Примерно на двадцать тысяч метров восточнее расположена группа холмов. Теперь все это долина реки. Почти весь гранит скрыт лесом.

— Выходит, оно…

— Все это было сделано очень-очень давно. По меньшей мере тысячу лет назад. Возможно, значительно больше. — Она на секунду замолчала. — Ладно, если вы готовы, я принимаюсь за вас.

— Мы готовы.

— Там есть уйма места для посадки, — сказала Мира.

— А этот чертов туман всегда здесь? — спросил Макаллистер. Он имел в виду облака, покрывавшие вершину.

— У нас нет никаких сведений о том, что было здесь ранее, чем несколько недель назад, — ответила Мира. — Но пока мы здесь, облачность была постоянной. Несколько других вершин в этой зоне тоже покрыты облаками.

Она снова стала давать указания Хатч. Та сбавила ход и погрузилась в облачность.

— Все идет прекрасно, — заметила Мира. — Наверху никаких помех. Вы в двухстах метрах над горой.

Туман стал темнее.

Хатч задействовала спайк. Их дернуло, Хатч несильно ударилась спиной о сиденье. Она продолжила снижать скорость и врубила вспомогательные двигатели в режиме вертикального подъема.

Голос Миры исчез в грохоте статических помех.

Хатч переключилась на другой канал и возобновила связь.

— Сейчас вы приближаетесь к самому краю плато, — сообщила Мира. — У вас большой просвет, беспокоиться не о чем. Спускайтесь со скоростью пять метров в секунду.

Хатч повиновалась.

Внизу раздался страшный грохот.

— Тридцать секунд до посадки, Хатч.

Она следила за цифрами на секундомере, отслеживая, когда надо задействовать реактивные двигатели, чтобы снизить скорость до нуля и лечь в дрейф.

— Присцилла, — спросил Макаллистер, — что случится, если мы лишимся радиоконтакта?

Та была слишком занята, чтобы ответить.

— Нет проблем, — проговорила Келли спустя несколько секунд. — Мы просто снова поднимемся. Небо совершенно чистое.

— Пятнадцать секунд. Иди на три четверти спайка.

Они медленно погружались в туман. И встали на поверхность.

Хатч подавила порыв глубоко вздохнуть. Она смотрела наружу через боковой иллюминатор, но видела не далее нескольких метров.

— Мира, — сказала она. — Спасибо!

— Да я с радостью. Пойду доложу Марселю.

* * *

Четыре сверхсветовых корабля под руководством ИИ «Звезды» выстроились вдоль агрегата, пометили свою позицию желтой краской и сориентировались носом к астероиду. Самый маленький из кораблей, «Цвик», остановился приблизительно в тридцати восьми километрах от камня. Прочие разместились на остальных 322 километрах. «Уайлдсайд», второй по мощности после «Звезды», которая значительно превосходила всех прочих, расположился вторым от дальнего края, а между ним и «Цвиком» занял позицию «Венди».

Расстановка кораблей стала наиболее сложной проблемой для Джона Драммонда и его команды. Находясь в шаттле, летящем над каменистой поверхностью астероида, он в последний раз проверил цифры и убедился, что все в порядке.

Джанет Хейзелхерст сидела рядом с ним, оказывая техническую поддержку внешникам. А Майлз Частайн, шкипер среднего корабля, находился в шаттле примерно на полпути между «Звездой» и «Уайлдсайдом», готовый прийти на помощь любому, у кого возникнут проблемы. Остальные шаттлы были стратегически расположены для оказания помощи. За каждым человеком, вышедшим наружу, присматривали из сопровождающих летательных аппаратов и немедленно объявили тревогу, если бы кого-нибудь унесло в открытый космос или при малейшем признаке того, что произошло несчастье или возникли неожиданные трудности.

Когда такое количество неопытных людей пытается производить работы в недружественной окружающей среде, кажется неизбежным, что кто-нибудь где-нибудь пострадает, отклонится от верного пути и улетит вдаль или случайно порежет себе ногу резаком.

Фликингеровский костюм был надежным. Практически невозможно было отключить его в вакууме, не зная весьма сложной процедуры этого. Он не давал течи. Весьма эффективно обеспечивал все необходимое для жизнедеятельности. Тем не менее Драммонд вспомнил свой опыт выхода наружу и забеспокоился.

* * *

«Уайлдсайд», пустой, только с командой внешников на борту и своим ИИ, шел вдоль агрегата, носом вперед, и остановился там, где сенсоры обнаружили желтые брызги красителя. Тот обозначал место, которое «Уайлдсайд» должен занимать во время операции, а также помечал выбранный стержень Альфа.

Билл расположил судно так, что его брюхо оказалось в нескольких сантиметрах от агрегата. Воздушный грузовой люк открылся, и оттуда вышла команда из двух человек. Надев темные спецочки, они занялись непомеченным стержнем и вырезали из него восемь кусков, каждый длиной примерно шесть метров.

Вместе с ними они возвратились на «Уайлдсайд». Два оставили внутри корабля на будущее, а шесть разместили на корпусе, там, где тот примыкал к стержню Альфа. Это, по сварочной терминологии Джанет, был их присадочный материал.

Внешники изменили настройку своих лазеров, прежде отрегулированных на жаркий луч для резки, и направили лучи на наполнитель. Посыпались искры. Металл начал мерцать, а потом плавиться. Они быстро приварили наполнитель к корпусу, используя для удержания материала самодельные монтажные приспособления. Под бдительным присмотром Джанет они как следует вбили теперь уже податливый металл на место, устраивая седловину и перемычки так, как им показывали.

Один из сварщиков, Джейз Пауэр, заметил, что по его мнению работа выполнена вполне профессионально. С чем Джанет осторожно согласилась.

— А ты сделал карьеру. Когда доберемся домой, с радостью дам тебе хорошую рекомендацию.

Закончив приготовления к присоединению стержня, они удалились в корабль, а ИИ пока что отвел его на безопасное расстояние.

* * *

— Что там? — спросил Марсель у Хатч

— Туман, — ответила она. — Отсюда нам ничего не видно. Туман очень плотный.

И вправду, видимость была не больше пяти метров.

— Хорошо. Давай опишу лучше, где вы. Вам известно, что вершину горы снесло. Вы находитесь на восточной стороне, в пятидесяти метрах от края. Он от вас позади. Полагаю, нет нужды говорить, чтобы вы не ходили в том направлении.

Одна сторона шестиугольника как будто бы немного выступает над склоном. Это на севере, где крутой обрыв. Мира показывала это? Четыре тысячи метров с гаком — прямо вниз. Так что если не глядя выйти через дверь, тебя ждет страшный сюрприз. Советую держаться в стороне от северной стороны. Лады?

— Мы будем очень осторожны, — заверила Хатч.

— Строение находится прямо перед вами. Там, куда направлен нос модуля. И на тридцать метров вверх. — Он заколебался. — Мы думаем, что посадили вас почти перед главным входом. Ищите ступени. Там, где нет низкого бортика.

Хатч подтвердила, что поняла.

— Желаю удачи, — сказал Марсель. — Я бы с удовольствием пообщался по видеосвязи, когда у тебя будет минутка. И вскоре я вернусь к вам.

Хатч активировала свой фликингеровский костюм, прикрепила микросканер к жилету и включила его.

— Ну, кто хочет прогуляться?

— Во всяком случае не я, — отозвался Макаллистер. — Я уже достаточно нагулялся. — Он позволил себе выглядеть сконфуженным. — Это развлечение для более юных парней.

Келли вызвалась идти, но Хатч дала ей понять, что это не самая удачная мысль.

— Если мы с тобой уйдем отсюда и что-нибудь случится, то не останется никого, кто смог бы поднять в воздух посадочный модуль. Поэтому ты останешься. Ты можешь пройтись после того, как я вернусь, если захочешь.

— Полагаю, что остался я, — заметил Найтингейл.

— Пока вам не стоит никуда идти.

— Нет, — произнес Найтингейл, протягивая руку к жилету. — Честно говоря, не хотелось бы все это пропустить. — Он убрал один из ремней безопасности. — Нам ведь понадобятся баллоны с воздухом? Мы поднялись слишком высоко.

— Нет, — отрезала Хатч. — Система подачи воздуха будет работать чуть активнее, и все будет в порядке. С воздухом проблем не будет.

Они взяли лазеры, пластиковые пакеты и портативные компьютеры и закрепили их на своих жилетах. Не забыли рюкзаки — складывать артефакты. Хатч привязала на запястье фонарь, нашла лиану, которой пользовалась, когда они пробирались через лес, и накинула ее петли через плечо.

— Никогда не знаешь, чего понадобится, — сказала она Келли.

— Ты похожа на Джека Хэнкока, — объявила та, имея в виду прославленного археолога и искателя приключений.

Путники открыли люк. Хатч выглянула и не увидела ничего, кроме тумана. Затем вышла из посадочного модуля. Найтингейл настроил в своем фликингеровском костюме нужную температуру и последовал за ней. Келли попросила их не упасть с горы. Затем заперла за ними воздушный шлюз.

Холодная бесплодная земля скрипела под ногами. Воздух был неподвижен. Шел снег.

Хатч почувствовала одиночество. Найтингейл никогда не был особенно общительным, а теперь постоянно ворчал: мол, тьма тут кромешная, ни черта не видно, даже по канавам идти было легче. Насчет видимости он был прав. Туман давил на Хатч, обступал плотной стеной, вынуждал довериться шестому чувству, то есть смотреть куда-то в себя, поскольку вокруг она ничего не могла разглядеть.

Келли вчера спросила: верит ли кто-нибудь в бессмертие души? Разумеется, Хатч не верила в это. Мир являл собой бесстрастный математический механизм, который произвел шестиугольник, звезды, москитов и пилотов сверхсветовых кораблей, причем не выказывал ни малейшего беспокойства по этому поводу. Но теперь, когда она, спотыкаясь, брела, возможно доживая последние часы, было мучительно думать, что если удача ей не улыбнется, то она закончит свою жизнь в недрах этого небесного чудовища, и ее атомы поплывут в сером супе и будут плыть там несколько миллиардов лет. «Если Ты — там, — пробормотала она в пространство, — то мне бы очень хотелось хоть какой-нибудь помощи».

— Здесь стена, — внезапно произнес Найтингейл.

Стена оказалась ровной и прямой, чуть выше человеческого плеча. С шершавой на ощупь поверхностью. Вероятно, гранитной.

Исследователи обнаружили ступени, которые пообещал Марсель, и очень удивились, обнаружив, что они почти подходят для людских ног. Дальше Хатч увидела вход. Если здесь когда-то и были двери, то они пропали. У входа и в большом помещении за ним были холмики из снега и земли. Густая шипастая растительность росла по обе стороны порога.

Найтингейл вошел первым. Его поведение говорило о том, что сейчас он готов противостоять любой потенциальной опасности. Видимость здесь была так ограничена, что Хатч опасалась, что тут может скрываться кто угодно. Но еще она подумала, что вряд ли здесь могут оказаться крупные хищники — по той простой причине, что здесь, скорее всего, нечем поживиться. И еще догадалась, что Найтингейл пришел к такому же выводу.

Люди пробрались внутрь и очутились в широком коридоре. Стены были ровными, без украшений и отметин. Потолок оказался удобно высок. Они врубили фонари, пытаясь рассеять мрак. Но туман отражал свет прямо в глаза, так что пришлось их снова выключить.

Небольшие животные врассыпную разбежались при их появлении. Трудно было рассмотреть хоть одно из них, но Хатч услышала хлопанье крыльев и увидела что-то напоминающее белое шимпанзе. Суставчатая тварь с уймой ножек юркнула в боковой коридор.

По сторонам коридора они увидели комнаты. Свет, проникавший в окна, отчасти рассеивал там тьму. Помещения оказались довольно просторными. В большинстве из них могли с удобством устроиться человек пятнадцать, а может, и больше. Никакой мебели не было. Длинные обрамленные полосы наверху вполне могли оказаться источниками искусственного света.

— Мне кажется, будто мы здесь уже очень долго, — передала Хатч Марселю, показывая ему изображение.

Пересекающие коридор проходы тоже были лишены особых примет. В отличие от башни, которая, казалось, не имела возраста, и ее строители, похоже, воздвигали свою постройку на века, это здание, несмотря на гранит, порождало впечатление, что строилось для каких-то официальных потребностей. Здесь не было основательности.

Исследователи изучили боковые коридоры, прошли мимо огромного количества дверей и небольших голых комнатушек разнообразных размеров, где были только листья и пыль. Большинство дверей отсутствовали. Некоторые свободно висели на петлях; некоторые были крепко-накрепко заперты. Ни дверных ручек, ни засовов.

— Электроника, — произнес Найтингейл, изучая одну из дверей. — Похоже, здесь какой-то датчик.

Они пересекли комнату, прошли через дверь на ее противоположной стороне и оказались в другом коридоре. По одной из стен тянулся ряд окон, но местами некий прозрачный материал, которым они были забраны, отсутствовал, и ветер с силой врывался в здание.

Люди поднялись на пандус.

Хатч, скрепя сердце, стала портить стены пометками лазером, чтобы найти обратный путь.

Они постоянно поддерживали связь по открытому каналу с Келли и Марселем, сообщая о своих впечатлениях, о своем ощущении от этого здания, которое было отчасти офисным, отчасти гостиницей, отчасти терминалом. Иногда попадались просторные помещения.

— Оно предназначено для большого количества людей.

— Большого? — переспросил Марсель.

— Широкие коридоры.

— Сколько людей могла поднимать эта штука?

— Не знаю.

Земляне увидели полки и ниши. Все поверхности были покрыты толстым слоем пыли, скапливавшейся столетиями, но что бы Хатч ни протирала, все это оказывалось таким, словно было установлено здесь совсем недавно. Всякий раз она убеждалась, что материал, из которого выстроено здание, прекрасно сопротивлялся старению.

Они находились в коридоре, ни в одном из окон которого здешнего аналога стекла не осталось.

— Хэй! — Найтингейл присел на одно колено. — Взгляните-ка.

Знак. Он был укреплен на выступе стены. Однако располагался этот выступ низко, примерно на уровне бедер. Хатч увидела несколько рядов символов. Они были стерты и уже посерели, но их можно было разобрать. Без сомнения, это было некое визуальное сообщение. Затем Хатч к своей вящей радости обнаружила, что может снять знак с выступа. Это была металлическая пластина, причем неповрежденная.

— Почему она оказалась здесь, внизу? — спросила Хатч. — Почему не на уровне глаз?

— Вероятно, это и есть уровень глаз, — отозвался Найтингейл. — Для сверчков.

Хатч изучала символы.

— Как все необычно!

— Что?

Они увидели семь строк. Очертания букв чрезвычайно отличались друг от друга. Но в каждом отдельном ряду они были совершенно одинаковы. Некоторые символы повторялись, но только в пределах своей строки.

— Полагаю, у нас шесть алфавитов, — сказала Хатч.

— Неужели это важно?

— Держу пари, что это одно и то же послание, но на шести разных языках.

Он пожал плечами.

— Не понимаю, что в этом такого?

— Это Розеттский камень.

— Что ж, возможно. Однако мне кажется, что это некоторое преувеличение. Послание слишком короткое, чтобы относиться к нему как к Розеттскому камню. Оно, вероятно, сообщает, что ТОЛЬКО ОТПРАВЛЯЮЩИЕСЯ ПАССАЖИРЫ ПРОХОДЯТ ЗДЕСЬ. Никому не удастся на основе этого расшифровать все их языки.

— Это только начало, Рэнди. А факты таковы: зная общий контент, мы возможно сумеем перевести надпись. Это место некоторое время было центром мироздания. Ну… всеобщего внимания, если хотите… Многие местные приходили сюда.

— Приходили куда?

— Вы так и не поняли?

Он посмотрел на нее.

— Знаете, что здесь было? И что все это значит?

— Разумеется!

Хатч услышала по связи какой-то шорох и не удивилась, услышав голос Марселя:

— Это была спасательная миссия, Рэнди.

Найтингейл смотрел на нее, морща лоб.

Тут вмешалась Келли:

— Если это место датируют, выяснится, что ему три тысячи лет.

— Ледниковый период, — сказал Найтингейл. — Облако Киверас.

— Конечно, — теперь заговорил Мак. — Кто-то пытался эвакуировать местных.

— Неужели все местное население?

— Нет, — ответила Хатч. — Конечно нет. Это невозможно. Даже при помощи «ковша». Неважно, сколько времени у них было. Я имею в виду, что местные размножались бы быстрее, чем их можно было вывозить.

Найтингейл кивнул.

— У нас была встреча с оставшимися аборигенами, — добавила она.

Снаружи от порыва ветра затрещали кусты.

— Крупными разумными существами были ястребы.

— Думаю, да.

— Спасатели.

— Да.

— Это невероятно! Кто-нибудь понимает это, кроме меня?

Все промолчали.

Они завернули пластину, но она оказалась слишком длинной, чтобы положить в пакет, поэтому ее пришлось нести под мышкой.

Настенные надписи, по большей части уже сильно стертые, начали попадаться все более регулярно. Хатч старалась заснять все, что могла. Затем решила, что неплохо бы помечать всё на карте, заодно передавая по видеосвязи, как выглядит это место, и запоздало осознала, что забыла регулярно делать пометки лазером и заблудилась. Но это не сулило больших сложностей. У них еще был радиосигнал, указывавший верное главное направление.

Они вышли в какой-то зал и увидели здесь наконец первую мебель. Небольшие скамейки, судя по размеру, предназначенные для сверчков.

— И ни одной для более крупных особей, — заметил Найтингейл.

Скамьи были изготовлены из какого-то пластика и, похоже, неплохо сохранились.

Пандусы вели и на низшие, и на более высокие уровни. Исследователи спустились и обнаружили еще какие-то надписи, некоторые в коридорах, некоторые — на стенах маленьких комнатушек. Все символы находились на уровне глаз Хатч. Или немного выше.

Здесь офисы и коридоры, похоже, предназначались для ястребов. Расположение надписей и размер дверей свидетельствовали в пользу этой гипотезы.

Хатч хотелось, чтобы туман рассеялся и было лучше видно окружающее.

— Они доставляли сюда всех отовсюду. Некоторых, возможно, по воздуху, а некоторых, безусловно, при помощи транспортных средств.

— Разве судно на воздушной подушке способно добраться сюда?

То, которое они видели, ни за что не поднялось бы на гору.

— Это все детали, Рэнди. Может быть, они доставили их в какой-то аэропорт, а затем по воздуху.

— Наверняка это была чертовски сложная операция. Пожалуй, я был бы не прочь познакомиться с этими ястребами.

30

Жизнь — это прогулка в тумане. Большинство людей этого не понимает. Их обманывает солнечный свет, позволяя думать, будто они видят все, что творится вокруг. Вот потому-то они вечно пребывают в заблуждении, падают в канавы или оказываются в узах брака.

Грегори Макаллистер. Руководство к семейной жизни

* * *

Расчетное время до разрушения: 33 часа

* * *

Астероид оказался почти сферическим. Он был чуть больше километра в диаметре и заключен в металлическую сеть, прикрепленную к агрегату посредством пластины.

Джанет смотрела, как команда внешников спускается на нее и начинает отрезать от агрегата. Когда они закончили, остался неотсоединенным только один стержень — Альфа. Всего-навсего 320 километров длиной.

Джон Драммонд следил за операцией через целый комплект экранов. Его назначили наблюдать за всеми операциями внешников: за командой на астероиде, за четырьмя бригадами, которые выйдут наружу с каждого корабля, за той пятеркой, которая сейчас отделяет Альфу от поперечных пластин, удерживавших всю структуру, и за людьми Майлза Частайна, которые будут заниматься сетью.

Джанет не нравилось в Драммонде то, что он впустую тратил жизнь, будучи углубленным в самую современную математику. Сейчас он работал в сложных условиях, это она понимала, но не сомневалась, что как только обстоятельства станут спокойными, он снова сделается прежним занудой.

Пилота их челнока звали Фрэнк. Его тоже не очень-то волновал Драммонд и, возможно, по тем же причинам. Она чувствовала это по его голосу, но если Драммонд и замечал что-то, то не обращал на это внимания. Пока Джанет смотрела, как бригады рассредоточиваются, Фрэнк повернулся в кресле и сообщил, что один из шаттлов «Звезды» будет рядом через несколько минут. На борту — Майлз с Филом Зосимовым. Им не терпелось увидеть сеть.

— Хорошо, Фрэнк, — произнес Драммонд, глядя на показания приборов. — Мы начинаем через три минуты.

Он вывел изображение астероида на свой экран, выбрал нужный ракурс, наклонился вперед, подпер подбородок кулаком и приказал ИИ показать ему предполагаемую линию, по которой будут разрезать сеть. Место, где пластина соединялась с агрегатом, было отмечено как северный полюс. Курсор двинулся от пластины по поверхности астероида и прошел чуть в стороне от южного полюса.

Джанет рассматривала сеть, которая была видна только тогда, когда прожектора шаттла светили под определенным углом. Звенья были тонкие, не более пальца толщиной, и не очень длинные, так что в ячейки сетки человек пролезть не мог.

Когда ее начали разрезать, Драммонд отнесся к этому совершенно спокойно, хотя не было никакого способа точно удостовериться, в какой момент астероид начнет освобождаться. Это придавало действиям внешников некоторую непредсказуемость, но Драммонд, похоже, был уверен, что огромный камень ни в коем случае не нанесет вреда и не станет угрозой для бригады, которая укроется за пластиной.

Джанет не могла не обратить внимания, что шаттл летел очень близко к сети, и задумалась: настолько ли уверен Драммонд, что все пойдет по плану?

— Почему он вообще куда-то двинется? — спросила она его. — Почему вы считаете, что он не останется там, где находится?

— Центр тяжести сместится, — ответил он, не особенно скрывая пренебрежения. — И у астероида, и агрегата. Поэтому в любом случае изменится и динамика обоих.

— Мы сможем предсказать, что случится? — не успокоилась она.

— Не настолько точно, как хотелось бы. В нормальных обстоятельствах это было бы довольно просто. Но с газовым гигантом поблизости погрешность возрастает. — Драммонд посмотрел на Джанет, очевидно, стараясь определить, напугана она или нет. — В действительности повода для беспокойства нет, если вы об этом подумали. — Он взглянул на экраны. — Порядок, — произнес он в микрофон. — Приготовьтесь.

ИИ принял пилотирование. Он увеличил скорость, опустился ближе к поверхности и нацелил лазеры так, чтобы команда Майлза не пострадала. Драммонд предупредил людей, находящихся возле стержней, что нужно оставаться позади пластины.

— Сидите тихо, — сказал он. — Мы начинаем.

Джанет догадалась, что Драммонд предпочел бы, чтобы на агрегате, когда они станут освобождать астероид, не было никого. Однако задачей внешников было отрезать от пластины пятнадцать стержней, и они просто не способны были уложиться в такое время, чтобы шаттл успевал забрать их.

Шаттл летел совсем рядом с астероидом. Джанет могла бы высунуть ногу из воздушного шлюза и коснуться его. ИИ ровным мужским голосом торжественно объявил, что вот-вот настанет время активировать лазеры.

Начался короткий обратный отсчет, затем два копья белого света уперлись в астероид и заскользили по пыли.

Шаттл медленно двигался с севера на юг над лицевой стороной астероида. Пройдя возле южного полюса, он повернул к северу.

— Мы сделали отличный надрез, — сообщил Фрэнк. — Нужно было выполнить разделение примерно за минуту. — Затем добавил: — Вот оно!

Сердце у Джанет екнуло.

* * *

— Всем внимание, — раздался голос пилота Фрэнка. — Камешек тронулся с места! Примерно через тридцать секунд он будет здесь. Спрячьтесь за пластину со стороны агрегата.

Том Сколари выглянул из-за пластины, чтобы увидеть общую диспозицию. Это вызвало холодный протест со стороны Джанет, и он спрятал голову обратно. Остальные члены его бригады замерли без движения.

— Оставайтесь за пластиной, — предупредила Джанет. — Астероид пройдет над ней. Так что сохраняйте спокойствие, и все будет прекрасно.

Какая-то смутная тень бесшумно проследовала мимо них среди звезд. А спустя секунду Том услышал шепот собственного сердцебиения. Все произошло так быстро, что Сколари засомневался: а было ли что-то? В эфире было слышно тяжелое дыхание. Кто-то в страхе вскрикнул.

Том ощутил вибрацию, потом толчок. На краю агрегата ярко сверкнуло.

— Вот вам и первая помарка, — сообщила Джанет.

Их сотряс еще один толчок. Сколари уставился в глаза женщине, замершей рядом. Та явно была напугана.

Прислушиваясь к стуку своего сердца, он дождался возвращения Фрэнка в эфир.

— Ребята, похоже, все сделано. Экран чист.

— Со всеми все в порядке? — спросил Драммонд.

Прозвучало сразу несколько подтверждений, и тогда Джанет приказала им назваться по именам. При этом Сколари подсчитывал людей. Все оказались в наличии. Все целы.

Люди переглянулись. Одна женщина — по имени Кит — вернулась к прерванной работе. Однако с этого момента малейшее проявление собственной беспечности Сколари воспринимал как риск для жизни. Его радовало, что он не один.

Инструкции были простыми: надрезать как можно больше стержней. Но пока астероид не отделится, делать разрезы не более чем на половину толщины. С шаттла объявили, что предстоит разделение, и удостоверились, что все находятся позади пластины. Когда разделение завершилось и астероид освободился, надо было вернуться и закончить работу. В целом резку проводили так, что стержень Альфа, пластина и сеть остались одним целым, но обособленным от остальной части агрегата.

Сколари оказался самым старшим в своей бригаде. Он мало знал о личной жизни остальных, только то, что уловил из нескольких случайно услышанных слов. Оказалось, что кто-то был прoлом, а одна из женщин — матерью двоих детей. Однако всех этих людей будоражило и волновало участие в спасении наземной группы. Двое заметно нервничали. Возможно, боялись все, кое-кто больше, кто-то меньше, но некоторые хорошо скрывали свой страх. Бог знает, был ли испуган он. Однако уровень адреналина в крови был высоким, и Том чувствовал себя отлично. Наблюдая за пляшущими огоньками лазеров, сверкающими по краям пластины, он ощущал себя невероятно живым. Ему казалось, что каждый должен сделать нечто подобное хотя бы раз в жизни.

К агрегату приближались какие-то огни, следующие в сторону Обреченной. Сколари узнал типичный треугольный прожектор на корме — знак Академии. Хотя он понятия не имел, откуда этот шаттл: с его собственного корабля или с «Венди».

Послышался голос Джанет:

— Все отлично, ребята! А теперь все вниз! Время «Ч» может наступить в любой момент.

Свет передвинулся на другой конец пластины. Это означало: наконец согласовали, что считать южным полюсом и что у них будет верхом. Джанет предупредила, что когда астероид начнет двигаться, то управлять им будет невозможно. Он поверил — но происходящее проще было принять, сидя в уютной каюте на корабле, чем снаружи, будучи заслоненным от чудовища лишь узкой полоской металла.

Сколари оперся на пластину, и та вздрогнула.

— Астероид покинул сеть, — пояснила Джанет.

Одна из женщин, преподаватель классической литературы средних лет с удивительным именем Клео, чуть отстранилась и пристально посмотрела вверх. Она была в рыжем рабочем комбинезоне и голубом кашне. Отблески света лазеров падали ей на лицо, выделяя глаза, смотревшие на что-то позади Тома, за его плечом.

— Вон оно, — сказала женщина.

Сколари увидел черную крутящуюся кромку, волчком пролетавшую мимо по ту сторону пластины. Она двигалась медленно.

— В добрый путь! — проговорила на прощание Клео.

* * *

Подтверждение, что астероид освобожден, стало сигналом для Лори вернуть «Уайлдсайд» поближе к стержню Альфа. ИИ расположил корабль так, чтобы стержень проходил не параллельно оси судна, а был под углом в восемнадцать с чуточкой градусов. «Цвик» тоже присоединялся не по центру и был направлен в другую сторону, благодаря чему эти два судна могли осуществлять повороты стержня, чтобы направить Альфу на определенное место на Обреченной. Когда «Уайлдсайд» встал в намеченное место, Джейз Пауэр и его команда снова вышли наружу и приварили стержень к кораблю.

Они завершили работу без всяких происшествий, как следует изучили плоды своего труда и решили, что все сделано как надо, а потом стали дожидаться вердикта Джанет. Она настаивала на том, чтобы шов был очень плотным, и спустя минуту появился шаттл для обследования с помощью приборов. Джанет приказала им возвратиться и укрепить пару областей, а потом уже дала свое благословение.

— Очень профессионально сделано, — сказала она. — Возвращайтесь на корабль. Доложите, когда все будете там. И еще: благодарю вас.

«Цвик» был приварен первым.

— Соединение выполнено.

Они оказались накрепко присоединены к стержню Альфа.

Через несколько секунд настала очередь «Уайлдсайда».

— Нам все удалось, — доложила Джанет Драммонду.

* * *

Астероид, освобожденный из заточения, выискивал новую орбиту. Он продолжит вращаться над Обреченной по меньшей мере день или два. Пока Морган не изменит здесь внутреннюю геометрию пространства.

Драммонд с удовлетворением наблюдал за происходящим. В его работе это была редкость. Ведь он мог видеть плоды своего опыта и умения. Разумеется — и это была сущая правда, — технические решения принимали Бикман с Марселем, однако они пользовались расчетами Драммонда. И, слава богу, это было приятное ощущение.

На вершине агрегата теперь уже пустая сеть медленно разворачивалась. Внешники сделали разрез в ней на три четверти, когда астероид освободился. Теперь эта сеть тянулась за агрегатом подобно вуали, зацепившейся сверху за кажущийся бесконечным стержень.

Капитан Николсон объявил всем судам и шаттлам, что первый этап успешно завершен и все идет согласно расписанию.

Теперь шаттлы должны были поместить у каждой из пяти поперечных пластин вдоль агрегата по бригаде из двух внешников, которые станут освобождать стержень Альфа. Пиндара с Широй разместили на агрегате в 420 километрах от пластины, и те начали прорезаться сквозь Альфу, чтобы отделить ее от остальных 260 километров. На верхней пластине Том Сколари вместе со своими людьми вернулись к работе, стараясь побыстрее завершить разрезы. Когда они закончат работу, стержень Альфа, соединительная пластина и сеть окажутся отделены от всего агрегата.

Драммонд со своей командой пристально наблюдали за всеми этими действиями. В это мгновение их главной заботой было обеспечить одновременное отъединение стержня во всех местах. Если этого не получится, если один конец Альфы начнет дрейфовать, пока другая часть все еще будет связана с агрегатом, то стержень может сломаться.

С шаттла Сколари видели приближение Майлза и Филиппа Зосимова, чье изображение несколько секунд мерцало на экране Драммонда, когда отделялся астероид.

— Мы можем подойти ближе, чтобы взглянуть? — спросил Зосимов.

— Подождите. Еще несколько минут, — ответил Драммонд «Звезде» по открытой связи. Марсель, стараясь контролировать выражение лица, посмотрел на него в ответ.

— В точности по расписанию, — сказал Драммонд. — Приготовьтесь к выходу.

Людям Сколари на пластине оставалось три минуты, чтобы закончить надрезы. Они прекратили работу, дожидаясь сигнала от Драммонда. Аналогичное случилось по всему агрегату: все пять бригад на поперечных пластинах, одна за другой, а также Пиндар и Джейн на дальнем конце Альфы достигли состояния трехминутной готовности и доложили об этом Драммонду, который следил за происходящим по своему хронометру.

Когда перекличка закончилась, он велел им ждать сигнала. И сообщил о происходящем Марселю. Тот ответил: «Продолжайте».

— Леди и джентльмены, — обратился Драммонд к команде внешников, — режьте!

* * *

Марсель с Николсоном на капитанском мостике «Звезды» слушали доклады, поступающие к Драммонду.

Точка Два отъединена.

Противоположный конец освобожден.

Точки Один и Пять.

Точка Три.

Драммонд запросил Четвертую.

— Минуточку, Джон. — И затем: — Да.

* * *

Для тех, кто работал на агрегате не возле астероида, в ходе операции имелось два опасных момента. Первый — когда астероид освобождался. Вторая — когда прорезается пятнадцатый стержень и агрегат разделяется.

Сколари надеялся, что процесс будет постепенным. Внешники прорезали большинство стержней и трудились над тремя оставшимися, когда стержни начали сами спокойно отваливаться один за другим, а Альфа стала уплывать в сторону, утаскивая за собой пластину и растянувшуюся на километр сеть.

В результате потери массы агрегат тряхнуло. И все закончилось.

— Пластина свободна, — сообщил Драммонд Марселю.

* * *

— Никто не пострадал? — спросила Джанет.

Сколари осмотрелся.

— Все здесь, — ответил он.

— Превосходно, — проговорила она. — Отличная работа.

Том посмотрел вниз, вдоль агрегата. Здравый смысл подсказывал ему, что прочие пятнадцать стержней, отделившись от пластины, уплывут в сторону или станут дрейфовать вместе. Ну, или что-нибудь в этом роде. Казалось невозможным, что эти трубы способны сохранить безукоризненный ряд — но они сделали это. Он понимал, что на агрегате остались другие поперечные пластины. Но самая ближняя находилась в восьмидесяти километрах. Однако стержни оставались параллельными.

Сколари все еще сжимал резак. Потом убрал его в жилет. Голос в наушниках произнес:

— Сюда идет наше такси, Том.

Это оказался шаттл Академии, который доставил их на агрегат двумя часами раньше. Он замер рядом, и пилот предупредил их, чтобы они поторапливались. Открылся шлюз, все забрались в него, подождали, пока он наполнился воздухом, потом вошли в шаттл и поздравили друг друга.

Клео лучезарно улыбалась.

— Бывает, в нас скрывается неведомый талант, — заметила она.

* * *

Марсель незаметно сделал знак Николсону. Тот нажал на кнопку. Голос Лори сообщил:

— Активируется фаза два.

Стержень Альфа, отделенный от самого агрегата, теперь имел процентов тридцать прежней длины. Лори, управляющий ИИ, дожидалась поступления данных от огромного комплекса сенсоров.

С удовлетворением отметив, что все в порядке и настала пора начать обратный отсчет, Лори врубила вспомогательные маневренные реактивные двигатели на «Цвике» и «Уайлдсайде», чтобы увести Альфу от агрегата. Стараясь при этом ни на что не наткнуться, Лори начала долгий разворот, который направит сеть и пластину вниз, в сторону Туманного моря, над которым, как все надеялись, через двадцать часов должна произойти встреча с посадочным модулем Хатч.

Лори продолжала мониторинг, не тщательный, но вполне приемлемый, и, когда они остаточно отдалились, врубила главные двигатели на «Уайлдсайде», а спустя пять минут — на «Цвике». Стержень начал разворачиваться, чтобы оказаться направленным так, как надо.

Примерно через шестнадцать минут после запуска двигателей «Уайлдсайда» Лори выключила их, а через несколько минут сделала то же самое с двигателями «Цвика».

Теперь наступила очередь долгого скольжения, которое завершится самым напряженным этапом операции — собственно погружением части стержня в атмосферу.

Внешники «Уайлдсайда» и «Цвика» спешно вернулись наружу и отъединили корабли от стержня. Они не стали тратить время на возвращение на корабли и просто привязали себя к корпусу. Когда добровольцы доложили, что они в безопасности, Лори осторожно изменила положение кораблей по отношению к стержню, повернув их в обратную сторону. Когда это было сделано, внешники опять занялись сваркой.

Тем временем два других судна, «Вечерняя звезда» и «Венди», прижались к стержню сверху в намеченных позициях. Бoльшая часть людей Джанет высыпала из воздушных шлюзов и приварила Альфу к кораблям.

Джанет наблюдала за этой сложной операцией, и особенно за тем, как все происходило на «Венди». Одной из добровольцев, исследовательнице из числа ученых, в невесомости стало плохо, и ее стошнило съеденным обедом. Силовое поле не предусматривало такого рода событий. Оно выгнулось и освободило место, но несчастная едва не захлебнулась собственной рвотой. В панике женщина лишилась контакта с корпусом и улетела в сторону от корабля.

На ее место спешно встал дублер, а шаттл отправили в спасательную операцию. Замена была произведена так, что от графика почти не отклонились.

Это была очень сложная часть операции, поскольку все требовалось выполнить в определенный срок, менее чем за два часа, иначе спасатели упускали нужный момент. Когда они закончили, никто не пострадал, и все, включая женщину с обедом, спустя одиннадцать минут вернулись в свои корабли. Все четыре судна выстроились в ряд по всей длине стержня.

По сигналу Лори четыре сверхсветовых врубили главные двигатели и мягко потащили Альфу вперед, начав долгий путь к Туманному морю.

* * *

Наземной группе попалось несколько мест, где пол был покороблен или осел потолок. Кое-где в маленьких комнатках в скоплении каких-то обломков люди обнаруживали фрагменты волокнистых материалов. По-видимому, одежду, но очень маленькую.

Они взяли образцы, продолжая фиксировать места находок и делать довольно подробные записи.

Поступил вызов от Кэньона.

— Хатч, — проговорил он. — Мне бы очень хотелось сделать репортаж прямо с ковша. Если вы не против.

Путники уже участвовали в его репортажах, и он надеялся, что Хатч не станет возражать, тем более, что для Земли это будет сюжет экстракласса. Каждому будет интересно увидеть и услышать ее реакцию на происходящее.

— Отстаньте, Август. Я не могу постоянно позировать вам, демонстрируя на разном фоне свой жилет.

— И не надо. Просто несколько чисто спонтанных эпизодов. Это было бы прекрасно! Мы будем не в прямом эфире и сможем реконструировать, если пропустим что-то важное. Не стоит волноваться: мы сможем отредактировать материал, выкинуть все неудачные моменты — в общем, всё, что вы захотите. Я постараюсь сделать величайший репортаж. И буду очень вам обязан.

— Вы мало чего увидите. Тут такой туман!

— Знаю. Нам нравится туман. Это создает атмосферу. — И он засмеялся собственной шутке.

«Академии это понравится. Романтическая история о приключениях археологов». Хатч посмотрела на Найтингейла. Тот кивнул. Дескать, ничего страшного.

— Ну хорошо, — согласилась она. — Время от времени я стану комментировать то, что сама посчитаю нужным. А вы воздержитесь от вопросов. Оставьте меня в покое, позвольте делать свою работу, и тогда я попытаюсь с вами сотрудничать.

— Хатч, честное слово, я только хочу взять интервью.

— Я занята, — отрезала она.

— Ну что ж, конечно! Безусловно. Как угодно. Я все хорошо понимаю.

— Перед нами длинный пустой коридор, — сказала она. — Наверное, таким он и оставался последние три тысячи лет.

— Три тысяч лет? Вы действительно считаете, что он такой древний? — спросил он.

— Август, ты неизлечим!

— Извини.

— Ладно, ладно. Я понимаю, что тебе очень сложно заниматься своей работой, когда ты там, а мы здесь.

Он мгновенно сменил тон.

— Знаешь, — произнес он спокойно, — я почти готов сам спуститься к вам. Такой репортаж этого стоит.

— Почти, — с улыбкой повторила она.

— Да. Почти.

Занятно, но ей стало жалко Августа.

* * *

Особое внимание Хатч уделяла надписям. Шесть языков встречались всегда в одном и том же порядке.

Позади того места, где сходились несколько проходов, среди маленьких комнаток и коридоров они обнаружили седьмой алфавит.

— Я видела такое прежде, — проговорила Хатч, глядя на надпись, висящую в конце коридора, где он расходился под прямыми углами. Две группы букв были выгравированы над символами, которые могли обозначать только стрелки. Они наверняка нуждались в туалетах. В ванных. Здесь сувениры, а там мороженое. Багаж от вас слева.

Найтингейл похлопал себя по губе указательным пальцем.

— Я скажу, где мы это видели. На памятнике у судна на воздушной подушке.

В это мгновение где-то наверху раздался щелчок.

Отчетливый и резкий звук повис в воздухе.

Сердце Хатч остановилось. Найтингейл затаил дыхание.

— Животное, — прошептала она.

Они ждали, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь туман.

Двери с обеих сторон коридора были закрыты. Пока Хатч наблюдала, одна из них шевельнулась. Движение было едва различимо, дверь приоткрылась на ширину пальца. И замерла.

Люди подошли ближе. Хатч достала резак. Стояла мертвая тишина. Они не решались произнести ни слова.

Ничего не происходило. Хатч подошла к двери еще ближе.

Та захлопнулась, и Хатч вздрогнула от неожиданности.

Дверь снова открылась.

— Может, нам лучше убраться отсюда? — пробормотал Найтингейл.

— Подождите.

Хатч на цыпочках подкралась и попыталась выглянуть в образовавшееся отверстие, но ничего не увидела. Пустая комната, и все.

Она глубоко вздохнула и слегка нажала на дверь. Та отворилась чуть шире, и Хатч успела осмотреть помещение. Затем дверь снова закрылась.

— Сенсоры? — осведомился Найтингейл.

— По-видимому. И все еще работают.

Она вспомнила, что здание, похоже, оборудовано солнечными батареями.

Дверь была не больше трех метров высотой и сделана из того же пластического материала, который они уже не раз встречали в этом шестиугольнике. И снова на двери не было ни засова, ни ручки. Однако Хатч заметила диагональную полоску, которая вполне могла оказаться датчиком. И еще одну зеленую полоску с едва заметными выцветшими буквами, наверное, указанием, кто занимал офис или какие обязанности исполнял.

Несмотря на свои заверения, Кэньон снова вступил в беседу:

— Хатч, это был острый момент! Что ты чувствовала, когда впервые услышала этот звук?

Ее следующие слова, очевидно, услышал весь мир. Хатч тут же пожалела, что разрешила Августу и его двухмиллиардной аудитории подслушивать. Она бы с удовольствием побеседовала с пресыщенным внешним миром, держась, как следует это делать героине, но без этих проклятых внезапных звуков.

— Испуг, — ответила она.

Дверь снова открылась.

Земля содрогнулась. Затем последовал еще один толчок.

Люди пошли вперед. Дверь продолжила открываться и закрываться, и только этот шорох нарушал полнейшую тишину.

Исследователи взошли на пандус и попали в помещение, разделенное на отсеки. Восемь или девять комнат, некоторые — с низким потолком. На уровне пояса здесь тоже были какие-то знаки. В комнатах стояли маленькие скамейки, а вдоль перегородок шли перильца, примерно на уровне колена. Лесенка, габаритами для сверчков, поднималась на верхнюю площадку.

Несколько помещений имели ряды стульев — это было похоже на то, что они видели в судне на воздушной подушке. В одной комнате была панель с приборами, размещенная на высоте, удобной для местных жителей.

У этого комплекса не было другого выхода, так что пришлось возвращаться вниз по пандусу и обратно в предыдущий зал.

— Полагаю, мы только что побывали в самом ковше, — заметила Хатч.

Если так, то все механизмы, которые могли бы заставить его работать, были тщательно скрыты.

— Наверное, вы правы. — Найтингейл рассматривал крошечные перильца.

— Это была довольно отсталая культура, — сказала Хатч. — Интересно, как тут встретили прибывших ястребов? И как восприняли их уверения, что всем необходимо убираться отсюда?

31

Традиционно принято считать, что разум дарует при эволюции преимущество. А где же доказательства? Мы окружены верующими в духовное исцеление, в астрологию, сны, мечты и наркотики. Неужели мы примем, что эти орды несчастных — потомки разумных предков?

Я готов допустить, что глупость не способствует выживанию. Может быть кто-нибудь в конце концов поймет, что нельзя тыкать тигра палочкой. Однако способность мыслить порождает любопытство, а любопытство никогда не являлось качеством, которое помогало бы человеку внести свои гены в общий генофонд. Правда, наверное, лежит где-то посередине. Как бы там ни было, в основном живет и процветает именно посредственность.

Грегори Макаллистер. Раздумья босоногого журналиста

* * *

Расчетное время до разрушения: 29 часов

* * *

Несколько сотен человек собралось в театральном зале «Звезды», где можно было наблюдать за спасательной операцией на экранах и в то же время выпить с друзьями. Марсель бродил по гигантскому кораблю, стараясь сосредоточиться на событиях. Он направлялся в театральный зал, когда Бикман его позвал. Спустя несколько минут они встретились в небольшом отгороженном отсеке неподалеку от смотровой палубы. Руководитель проекта был мертвенно бледен.

— Что-то не так, Гунни? — осведомился Марсель.

Они остановились напротив большого экрана, показывающего в виде слайдшоу историю создания «Вечерней звезды». Вот как оно началось: Ордвэй Коновер объясняет инженерам, что ему необходим самый лучший сверхсветовой корабль, какой когда-либо был построен. Вот «Звезда» — на орбите Земли и выглядит всего лишь баржей для перевозки угля или чем-то в этом роде. Вот создаются расположенные повсюду электронные инсталляции и бассейн для пассажиров на палубе «Дельта». И наконец знаменитости, явившиеся наблюдать за отправкой корабля в первый рейс. Его первый капитан, Бардетт Холлингер, бородатый, седой и сероглазый казался невероятно компетентным и очень смахивал на всеми горячо любимого дядюшку.

— Знаете, — произнес Бикман, — кое-кто на «Венди» считает, что мы поступаем неправильно.

Это заявление напугало Марселя. Он понял: Бикман намекает, что спасательная операция может полностью провалиться, что упущено нечто очень важное — теперь уже безвозвратно.

— И почему они так считают? — поинтересовался он почти шепотом. — Чего мы недосмотрели?

— Они считают, что мы должны отказаться от этой операции.

Марсель ощутил облегчение, а потом, когда лучше понял смысл слов Бикмана, — недоверие. И наконец ему пришлось подавить в себе нарастающий гнев.

— А как вы считаете?

Бикман ответил не сразу.

— Не знаю, — проговорил он наконец. — Мы никогда больше не сможем наблюдать ничего подобного. Никому из находящихся здесь не суждено увидеть такое когда-либо еще. Мы сейчас узнали о гравитационных воздействиях и внутреннем устройстве планеты намного больше, чем за целый век теоретизирования. Марсель, по правде говоря, истина заключается в том, что мы упускаем бесценную возможность.

— Вы хотите бросить Келли?

— Разумеется, нет.

— Мы не сможем угнаться сразу за двумя зайцами, Гунни.

— Вы спросили, хочу ли я бросить ее. Нет. И вам это прекрасно известно. Но мы с вами оба понимаем, что эта большая палка вряд ли сработает. Слишком многое может пойти не так. Может быть, нам лучше посмотреть правде в глаза и снова сосредоточиться на том, ради чего мы сюда прилетели?

Марсель глубоко вздохнул.

— Гюнтер, давайте посмотрим на это с другой стороны. Скажите, что вы решили? Что вы собираетесь делать?

— И вы примете мое решение?

Марсель поднял глаза на картину в рамке, изображающую молодую пару на пикнике. В иллюминаторе рядом виделась Крабовидная туманность.

— Да, — ответил он. — Я приму. Так что нам делать? Мне что, списать Келли? И остальных?

Бикман в ответ посмотрел на Марселя и вслед за ним перевел взгляд на картину. Он долго и пристально смотрел на нее.

— Это чрезмерно, — произнес он наконец.

— Что «это»?

— Вы знаете, о чем я говорю.

— Безусловно. Следует принять этот вызов, вопреки критике. — Марсель громко прокашлялся.

— Отлично, — резюмировал Бикман. — Сделаю все, как вы считаете нужным. Но где-то на этом пути нам предстоит ответить за все наши поступки.

* * *

Офицерская команда на капитанском мостике охала и ахала при виде чужеземных надписей, полуразрушенных коридоров и облаченных в царские одеяния ястребов, проплывающих на экранах. Лори время от времени производил обработку изображений, делая их четкими и красочными. Все наблюдали за рядами пустых комнатушек вдоль широкого открытого пространства, мягко сворачивающим проходом с целой цепочкой дверей с выгравированными на них символами чужеземного алфавита. Марсель гадал: указана ли здесь должность того, кто по ту сторону двери, или его имя?

И сами ястребы… На что была похожа их жизнь? Может быть, по вечерам они усаживались и играли в нечто вроде покера? А может, наслаждались обсуждением блюд, вкушаемых за ужином? Слушали ли они музыку?

Ему бы больше пришлось по вкусу решение спасти весь этот средневековый мир, окутанный густым туманом. Какие же гигантские инженерные усилиям пришлось совершить здешним обитателям, которые, очевидно, даже не владели спайковой технологией! Интересно, какова численность спасшихся? И куда они запропастились?

Он услышал, как завыла силовая установка, почувствовал, что корабль снова корректирует курс.

Шестиугольник был пуст. На главный настенный экран вывели его схему, и он обрел форму. Комнатки на одного человека в западном крыле здания, значительные открытые пространства, похожие на залы ожидания или склады, и верхние этажи, до которых исследователи даже не добрались. Марселю показалось, что на полках в северной части здания он увидел какие-то предметы, однако его не было в тот момент, когда они проползли мимо на экране; он видел только запись. Хатч с Найтингейлом или пропустили эти фигуры, или сочли их слишком незначительными, чтобы тратить на них время. Позднее он отбросил мысли об этом.

— Это место — просто бесценный клад, — заметил Драммонд, наблюдавший то же самое на борту шаттла. — Как жаль, что нет времени как следует осмотреть его.

«Скажите спасибо, — подумал Марсель, — что видели хоть что-то». Он подозревал, что ученые будут годами корпеть над этими записями.

Неожиданно рядом с ним появился Бикман. Он избегал смотреть Марселю в глаза после их разговора.

— Мне кажется, — произнес он, стараясь сделать вид, что между ними ничего не произошло, — когда мы все вернемся, наверху наверняка произойдут очень большие изменения. Гомес придется уйти.

— Вы считаете? — спросил Марсель. Ирэн Гомес более десяти лет была директором Академии.

— Она — одна из тех, кто настаивал на решении отказаться от исследования этой планеты после фиаско Найтингейла. А теперь мы наблюдаем здесь вот такое. И всё это будет безвозвратно потеряно. А еще есть материал, снятый тем типом из «Всеобщих новостей»… как там его?

— Кэньон.

— Верно, Кэньон. Послезавтра они отправят это на Землю. Совет директоров созовет чрезвычайное собрание. Держу пари, что Гомес к концу следующей недели снимут. А вместе с ней и ее руководителей департаментов.

Похоже, его эта перспектива вполне устраивала. Марсель не общался с директором и ни разу в жизни не видел ее. Однако он знал, что Гомес не внушает ни уважения, ни преданности делу людям, работающим в Академии. «Но при этом, — решил он, — Гюнтеру, чтобы стать знаменитым ученым, необходимо, чтобы все перестали заниматься наземной группой».

— Бесценный материал, — продолжал Бикман.

Судя по его тону, он хотел сказать: «Даже если мы потеряем этих людей, собранные ими сведения вероятно будут стоить того».

Прозвучал голос Лори:

— Предварительные маневры завершены. Идем заданным курсом.

* * *

В одной из комнатушек земляне обнаружили картину.

Она висела на стене, скрытая толстым слоем пыли, но Хатч провела по ней рукавом, и изображение стало отчетливым.

В центре они увидели ястреба, а с каждого его бока — по сверчку. Ястреб был втрое больше своих «сопровождающих». Трудно было точно определить его размеры, поскольку он был изображен только от верхней часть груди.

У сверчков было бесстрастное выражение «лиц» философов. Оба они были с капюшонами, у одного из них тот покрывал голову, у второго — отброшен назад. Волос на этой голове не было, и Хатч не заметила даже намека на брови. Несмотря на некоторое предубеждение, ввиду знания о низком техническом уровне развития этих существ, Хатч увидела на их лицах мысль.

Внешность ястреба, напротив, внушала страх, что принижало тех, кого он держал. Единственным украшением его строгого одеяния являлась темная лента, повязанная через плечо. Грудь была широкой, а гребень на голове гордо стоял совершенно прямо.

То, что эти существа были компаньонами, не вызывало никаких сомнений.

У ястреба были хищные глаза, когти и шерсть там, где Хатч предполагала увидеть легкое оперение. Ее изумило самообладание сверчков, которых подобное создание легко могло проглотить.

И тут она заметила еще кое-что.

— В чем дело? — осведомился Найтингейл.

Определить пол сверчков не было никакой возможности. А что ястреб?

— Сдается мне, ястреб женского пола, — сказала Хатч.

Найтингейл вздохнул.

— Почему ты так решила?

— Не знаю, Рэнди. — Она попыталась проанализировать свой ответ. — Наверное, что-то в глазах.

Найтингейл протянул руку к картине и обрадовался, когда та легко отделилась от возвышения. Она была слишком крупной, чтобы положить ее в пакет, поэтому он просто понес ее.

К этому времени исследователи составили план большей части наземного уровня здания. Подъемник к орбитальной станции располагался на восточной стороне, в месте соединения северо-южного и восточно-западного залов ожидания. Верхние этажи, судя по их размерам, похоже, были приспособлены для ястребов. Видимо, для сверчков предназначался только первый этаж.

Когда они добрались до северной стороны, уже стемнело. Здесь передвигаться приходилось очень осторожно, ибо это была та часть строения, которая, по словам Марселя, нависала над краем горы.

Они подошли к обвалившимся перилам и посмотрели вниз, на вестибюль, где находилась еще одна картина. Вопреки возражениям Найтингейла, Хатч воспользовалась лианой, чтобы спуститься и забрать ее. На картине был изображен ястреб в полный рост.

У него не было крыльев.

— Эти существа… — проговорил Найтингейл. — Они слишком велики, чтобы летать.

— Даже если бы у них были большие крылья?

Найтингейл рассмеялся, но быстро оборвал смех.

— Разве что очень большие, — произнес он. — Нечто столь же массивное, как мы, какой, очевидно, была эта тварь, неспособно само оторваться от земли.

— Может быть, оно прибыло сюда с планеты, где очень слабая гравитация.

Они постоянно говорили приглушенно, будто боялись потревожить кого-то громкими голосами. Сейчас, словно бы напоминая им о том, что будет, если разговаривать громко, звук возвратится эхом.

— Возможно, — согласился Найтингейл. — Однако гравитация не могла быть очень слабой. Если бы это было так, думаю, эти существа очень неуютно ощущали бы себя на Малейве-3. Нет, вряд ли в этих созданиях сохранилось что-то от птиц. Могу поспорить, что ни они, ни их предки никогда не летали. Сходство с ястребом просто сбивает нас с толку.

Хатч знала, что Келли наверняка хочется хоть краем глаза взглянуть на все это, а они уже пробыли внутри довольно долго.

— Пора двигать назад, — сказала она.

Найтингейлу, похоже, этого вовсе не хотелось. Если бы ему позволили, он ходил бы здесь вечно.

— Может, все же задержимся еще на несколько секунд?

— От северного вестибюля двойной пандус вел на один уровень вниз.

— Давайте быстренько глянем, что там, а потом вернемся.

— Две минуты, — предупредила Хатч.

Они спустились и обнаружили еще один широкий проход, где стены пестрели надписями на шести языках. Иногда вместо нескольких простых слов попадались строчки в двадцать и больше букв, причем в каждой группе символов.

— Как раз то, что нужно, — заметила Хатч. — Мы расшифровали один из языков Куракуа, имея куда меньше букв.

Волнующая перспектива — однако для такого использования стену следовало бы очистить и местами восстановить надписи. Хатч провела по стене микросканером, чтобы зафиксировать как можно больше из написанного, прекрасно понимая, что большую часть разобрать не удастся.

Здесь были и другие надписи, в основном короткие, как правило всего из двух или трех групп слов. Хатч узнала буквы из верхней строки памятника, который путники обнаружили там, где нашли судно на воздушной подушке.

Она попыталась вообразить это место, когда оно было целым и невредимым.

С правой стороны коридора шел ряд широких дверей, и люди заглянули во все. Каждая вела в помещение шириною примерно в пять метров. Какая бы то ни было мебель отсутствовала.

Хатч просовывала голову внутрь и, не увидев ничего, шла к следующей двери.

Таких помещений было здесь восемь, все одинакового размера. Хатч заглянула в каждое, надеясь обнаружить что-либо примечательное. Потолки были низкие. Комнаты явно были предназначены для сверчков.

Последнюю, расположенную в самом конце коридора, земляне решили осмотреть внимательнее. Здесь не было ни артефактов, ни надписей. Ничего. Просто пустая комната.

— Пошли обратно, — сказала Хатч.

Она развернулась, и тут комната шевельнулась. Это был секундный толчок, словно все здание пронизала дрожь.

Хатч подумала: «Снова землетрясение».

Что-то начало скрежетать в стене. Комната накренилась.

— Выходим, Рэнди! — крикнула Хатч и бросилась к выходу.

Сверху, откуда-то над головой, начала с лязгом опускаться дверь. Найтингейл застыл, и женщина повернула к нему. И тогда стало слишком поздно. Задержавшись, Хатч упустила свой шанс покинуть помещение. Дверь замерла, оставив широкий просвет до пола, а потом с грохотом упала, взметая пыль. Она отрезала свет, и Хатч, пригнувшись, замерла в полной темноте. Затем включила фонарик на запястье.

— Скверно! — заметил Найтингейл.

Грохот в стенах становился громче. Пол приподнялся на дюйм. И провалился обратно.

По связи прозвучал голос Миры:

— Что случилось?

— Не знаю. Приготовься.

Найтингейл нацелил лазер на дверь и нажал на спусковой крючок. Засиял белый луч, а серая поверхность начала чернеть. Затем пол резко ушел вниз. Найтингейл от испуга потерял контроль над лазером и прочесывал лучом стену, пока инструмент не выпал у него из рук. И, само собой, автоматически отключился.

Комната падала. Потом замерла. Проскользила вниз еще на несколько метров.

— Господи, — взмолился Найтингейл. — Что происходит?

— Что-то типа лифта. Похоже, заработал.

Комната снова стала опускаться. Теперь на связь вышел Марсель.

— Что случилось? Что там у вас?

Кэньон все это время оставался на связи, но воздерживался от реплик — просто сочувственно молчал. Исследователи продолжали с клацанием и вибрированием опускаться.

— Я иду к вам, — сообщила Келли.

— Нет. Оставайся в модуле.

— Я не смогу помочь оттуда.

— Не думаю, что здесь тебе удастся сильно помочь!

Найтингейл выглядел как человек, охваченный паникой. Наверное, и Хатч тоже.

Что-то с дребезжанием задвигалось под полом.

Потолок был слишком низок для них, чтобы выпрямиться в полный рост. Они уселись в углу помещения.

Грохот утих, однако помещение продолжало свой судорожный спуск. Хатч использовала лазер, чтобы завершить начатое Найтингейлом, отрезав здоровенный кусок там, где была дверь. Снаружи стояла кромешная тьма, а туман стал гуще, чем когда-либо. Фонарь осветил не стену. Хатч увидела только решетку из стоек и тонких перекладин.

— Что же делать? — спросил Найтингейл.

С помощью лазера Хатч расширила дыру, сделав ее достаточно большой, чтобы можно было выбраться, если представится такая возможность.

— Хотя у этой штуки острые края, — предупредила она спутника, — приготовьтесь пролезть в нее, если выпадет такой шанс.

Их путешествие продолжалось. Найтингейл подошел к дыре, выглянул, но предусмотрительно держался подальше от края. По-прежнему ничего не было видно, кроме решетки, рывками двигавшейся мимо, по мере того как продолжался спуск.

— Сдается, мы уже ниже фундамента, — заметила Хатч. А через несколько секунд добавила: — Внизу вижу свет.

Клеть громыхала и тряслась, а с потолка и пола доносился пронзительный скрежет и хруст. Внезапно люди оказались на открытом пространстве при ярком дневном освещении.

Хатч глянула вниз, на серую поверхность скалы, вертикально спускающуюся к зеленым холмам.

— Так вот как сверчки взбирались на небесный трап.

Найтингейл пристально всмотрелся в стену и вздрогнул.

— Вы думаете, это спуск до самой земли?

— Всего лишь мое предположение. Вся их техника, с которой мы сталкивались до сих пор, оставляла желать лучшего. Но если это так, то, опустившись куда-то вниз, мы можем рассчитывать на то, что там есть подъемник.

Трудно было понять, как воспринял эту идею Найтингейл — хорошо или плохо. Ниже себя земляне видели несколько облаков, другие плавали в отдалении. Найтингейл собрался с духом, посмотрел вниз и тяжело вздохнул.

— Боже, — только и вымолвил он.

— Держитесь подальше от края. — Хатч оттащила его за руку.

Келли это услышала.

— Не об этом надо заботиться, — сказала она. — Надо оседлать эту штуку и подняться обратно.

— В этом ты нам помочь не сможешь. Подожди, чуть позже увидим, как она работает. Мне бы хотелось, чтобы ты была готова на тот случай, если срочно нам понадобишься.

— Хорошо. — Она вздохнула. — Постоянно оставайся на связи.

Грохот и треск отчего-то затихли, траектория выпрямилась, а движение стало ровным, более постоянным, тряска прекратилась, словно механизм стал испытывать меньше затруднений при движении.

Клеть снизила скорость, затем снова дала полный ход и наконец резко остановилась.

Хатч посмотрела вниз, на долину реки, пока находившуюся далеко внизу, и у нее заныло под ложечкой. Она поняла, что они на северном склоне горы, в той области, которая, казалось, была вырезана искусственно.

— Что будем делать? — выдохнул Найтингейл. — Похоже, мы застряли.

Клеть затряслась.

— Наверное, землетрясение, — предположила Хатч.

— Только этого нам не хватало. — Мужчина посмотрел на нее полными страха глазами. — Хатч, нам нужна помощь.

— Вы на удивление догадливы, Рэнди, — проговорила она.

— Вы не могли бы описать, где находитесь? — попросила Келли.

Хатч ответила:

— Достаточно высоко. Полагаю, мы нуждаемся в помощи класса «воздух-воздух».

— Хорошо. Держитесь покрепче. Мы идем к вам.

— Что значит «воздух-воздух»? — тихо поинтересовался Найтингейл по личному каналу. — То, о чем я подумал, да?

— Если вы не хотите попробовать спуститься самостоятельно.

Над ними Хатч видела структуру из балок: перекладины и диагонали, арматура, по которой передвигался этот лифт. Все это крепилось к поверхности скалы. Люди уже опустились по ней примерно метров на пятьдесят. Скала, насколько могла рассмотреть Хатч, была испещрена уступами и выходами породы. Кое-где росли деревья, но это ничем не могло им помочь.

— Нас и вправду смогут забрать отсюда? — спросил Найтингейл.

— Если получится.

Это замечание отнюдь не ободрило его.

— Но как?

— Сейчас прибудет транспорт. Сидите спокойно, пока Келли не доберется сюда.

Он посмотрел вниз, и Хатч увидела, как кровь отлила от его щек. Найтингейл как будто бы даже осунулся. Лифт снова пошел вниз, правда прошел немного, возможно, всего несколько сантиметров. Найтингейл вздохнул и повернул к женщине искаженное ужасом лицо.

— Лучше держаться от этого подальше, — сказала Хатч.

— И что мы будем делать? — снова спросил он. — Прыгать?

— Что-то в этом роде, Рэнди. Но вы будете привязаны, поэтому не упадете.

Он покачал головой.

— Хатч, вряд ли я смогу это сделать.

— Конечно, сможете! Неважно как, но здесь мы точно не останемся.

Она заметила, что он чувствовал себя столь же пристыженным, сколь напуганным.

Они снова начали спускаться, медленно и уверенно.

— Мы туда доберемся, — приговаривал Найтингейл. — Терпение — и, возможно, все обойдется.

Хатч промолчала, села и стала дожидаться появления посадочного модуля.

— А что этот лифт поднимает? — спросил Марсель.

— Полагаю, трос, — ответила Хатч.

Тут она услышала до боли знакомый рокот реактивных двигателей.

— Не похоже, — заметила Келли. — Мы не видим никакого троса.

Марсель проявил беспокойство.

— Ты уверена?

— Ага.

— В таком случае, — произнес Марсель, — это, наверное, какая-то совершенно иная система, отличающаяся от тех, которыми пользуемся мы. Может быть, они не применяли тросов. Может быть, они поднимались и опускались при помощи своего рода магнитных опор.

— Не думаю, — возразила Келли. — Трос действительно был сверху.

— Ты уверена?

— Оттуда свисает пара метров.

32

Все жалуются на плохую погоду, хотя теперь у нас есть технология, позволяющая справиться с этим — сделать ее такой, как нам хочется. Однако мы этого не делаем. Если честно, нам нужна плохая погода. День на пляже доставляет куда больше радости, если мы знаем, что кто-то где-то мокнет под дождем.

Грегори Макаллистер. Избранные эссе. Мысли

* * *

Расчетное время до разрушения: 27 часов

* * *

Абель Киндер наблюдал за мельтешением цифр, пробегающим по экранам. Отображаемый на карте фронт высокого давления двигался вниз, в океан Нирваны, чтобы столкнуться с чрезвычайно низким давлением вдоль восточного берега Транзитории. Побережье материка было буквально атаковано множеством торнадо. Ураганы бороздили поверхность вскипающей воды, обычно слишком холодной, чтобы поддерживать их активность.

Киндер нажал на кнопку, чтобы связаться с Марселем.

— Что там у тебя, Абель? — спросил капитан.

— Очень плохая погода. Когда приступаем к подъему наземной группы?

— Через девятнадцать часов с гаком.

— И мы никак не можем это ускорить?

— Да. Расписание не подлежит никаким корректировкам. А насколько скверная погода?

— Исключительно. Ни разу в жизни не видел таких показателей. Передай, что им грозит ветер с дождем. Особенно ветер.

— Сильный?

— Очень.

* * *

Тома Сколари с Клео, которые, не скрывая удовольствия, наблюдали, как астероид уплывает куда-то в темноту, забрали на «Цвик», маленький тесный корабль, ощетинившийся антеннами. Его борт украшала надпись: «ВСЕОБЩИЕ НОВОСТИ».

Джанет сообщила, что они приписаны к команде внешников этого корабля.

— Следующая работа предстоит примерно через семь часов. А до тех пор можете отдыхать.

Их встретили скромный мужчина, которого по виду можно было принять за библиотекаря, и высокая, гибкая, как тростинка, блондинка с манерами аристократки, притворяющейся простолюдинкой.

— Меня зовут Джек Кинсборо, — представился он. — Сварщик.

Ему удалось выдавить улыбку.

Женщина оказалась Эммой Константин.

— Хорошо, что вы с нами на борту, — проговорила она с напускным интересом. — Ваши люди проделали удивительную работу.

Том заметил, что дикция у нее безупречная.

— Полагаю, вас прислали в пополнение нашей команды? — предположил Сколари.

И ошибся.

— Я продюсер Августа Кэньона, — сообщила Эмма, пристально разглядывая его. — А вы оба уже переоделись? Черт подери, я в этом не разбираюсь. Мне обещали, что на вас будет специальная одежда.

— Кто обещал? — осведомилась Клео, прежде чем Сколари успел ответить.

— Мой компаньон на «Венди». Мы хотим взять интервью. И передать его в эфир прямо с места событий. Однако вы оба выглядите слегка помятыми. Дайте-ка я посмотрю, нельзя ли с этим что-нибудь сделать. Чтобы все было как надо.

* * *

Марсель потерял связь с наземной группой. Он сидел на капитанском мостике «Звезды» с обреченным видом, а тем временем Лори пыталась пробиться по связи к «Тесс» сквозь электрические бури, которые теперь окутывали планету.

Рабочее пространство на «Звезде» было куда более роскошным, чем тесный командный отсек Марселя на «Венди». Капитанский мостик был обит кожаными панелями, освещен мягким, приятным глазу светом, слегка изогнутые экраны — во всю стену, а капитанское кресло достойно стоять в Клубе Торгово-промышленной палаты.

Он понимал почему: капитанский мостик «Звезды» был составляющей путешествия. Это было единственное рабочее помещение корабля, которое доводилось видеть пассажирам, и подобная роскошь здесь была de rigueur2. Все визиты сюда приостанавливались только когда производились серии корректировок курса.

Николсон раздражал Марселя. Трудно сказать, почему. Этот человек держался довольно дружелюбно. Приняв решение помочь, он ни разу не подвел, эффективно и быстро реагировал на нужды операции. Он делал то же, что Марсель и его люди, причем не создавая неудобств, и вполне терпимо относился к Бикману, который порой мог ни с того ни с сего вспылить и накричать. Николсон не нравился, наверное, потому, что ему не удавалось соответствовать собственному же представлению о том, каким должен быть капитан межзвездного корабля. Он разговаривал так, словно он, Марсель и Бикман занимали намного более важное положение, чем кто-либо другой. Был скор на осуждение и критику, легко высказывал предположения, что эта миссия имела бы больше шансов на успех, если больше людей на борту занимались бы своим делом.

Особенно он язвил в адрес добровольцев. Дилетанты! Как же можно ожидать от них, что они нигде не напортачат?

Однако дилетанты, как несколько раз уточнил Марсель, пока выполняли работу вполне качественно.

За то короткое время, которое он провел на «Вечерней звезде», Марсель пришел к заключению, что Николсон так и не выработал дистанции между собой и своими помощниками и потому стал несколько отчужденным. Капитан казался одиноким человеком и, похоже, на судне у него не было друзей.

Бикман был из тех физиков, что держатся в тени. Он руководил командой, которая занималась анализом курса, скорости и направления движения стержня Альфа после того как тот отделили от агрегата. Они с Драммондом рассчитали, как должным образом развернуть стержень, чтобы к следующему утру он оказался в определенном месте над Обреченной и нужным образом направленным.

На капитанском мостике собралось около дюжины посетителей, главным образом солидных парочек среднего возраста, беседующих об ужине или вечернем представлении в Театре «Звезды» — постановке «Индиго» Барри Инглиша. Марсель предложил отменить это мероприятие, поскольку вечером они предполагали производить корректировки курса, однако Николсона беспокоило, что кто-нибудь может оказаться встревоженным, недовольным или возмущенным. Возможные корректировки движения ожидались исключительно мизерными. И, конечно, обо всех них станет известно заранее.

Бикман закончил разговор, извинился и подошел к Марселю.

— Все в порядке, — сообщил он. — Все попадет куда надо.

— Отлично, — отозвался Марсель, отходя от панели управления, пока Бикман садился. — Вы с вашей командой стали знаменитыми, Гюнтер.

— Благодарю. Нас беспокоит, что вращение может вызвать тряску стержня. Как бы он где-нибудь не сломался. Или сварочные швы не выдержат. Однако нам кажется, что все идет хорошо. Верю, что нам удастся вытянуть модуль.

— Мы справимся, Гунни. Или, точнее, это удастся вам. Вам с Джоном и этой армии новичков-сварщиков. У кого-то есть сомнения?

— Что ж, давайте будем почивать на лаврах, когда окажемся дома. Регулировка курса состоится через девять минут. Очень скоро. И Николсон в курсе.

— Вы меня утешили, Гунни.

— Что-то вы смотрите грустно. Что-то не так, Марсель? Вас тревожит лифт?

— Да. Сейчас да. И очень.

— Полно, все будет нормально. К ним на помощь придет Келли. Вы еще не говорили с ними?

— Говорил. Они еще там.

* * *

Посадочный модуль завис совсем рядом с клетью. Дождь лупил по ее корпусу, молнии сверкали вокруг и ударяли очень близко. Келли в кресле пилота боролась с неистовым ветром, бьющим вдоль скалы.

— Надо бы поторопиться, Хатч, — предупредила она. — Не знаю, сколько еще я продержусь.

Она имела в виду, что режим парения на одном месте требовал большого расхода мощности.

— Ладно, — ответила Хатч.

— Еще кое-что. Лифт двигается по каркасу с рельсами и поперечными перекладинами.

— Знаем.

— Хорошо. Тогда тебе известно и о перекрестии лонжеронов, опорах и пластинах. Всё это и удерживает вас наверху. Тут вертикально идут рельсы, а кабины двигаются вверх и вниз по ним. Все очень старое и истертое. Металл наверняка покоробился. Поэтому лифт еле ползет.

— Что ты стараешься нам внушить, Келли?

— Под вами, метрах в пятидесяти, кусок каркаса отсутствует. Доползете туда, а далее уже своим ходом. Довольно далеко до земли. И прощай, детка!

— Хорошо. Сейчас наша позиция как будто бы довольно устойчива. Пошли.

— Кто первый?

— Рэнди.

Найтингейл с мольбой посмотрел на нее. Лицо его стало серым.

Какой у нее есть выбор? Оставить его там?

Челнок снижался до тех пор, пока не встал прямо напротив кабины. Келли открыла люк, и Макаллистер показал веревку.

— Она привязана у нас к сиденью, Рэнди, — проговорил он.

Макаллистер пристально посмотрел на Хатч через отделяющее их пространство всего в несколько метров. Он тоже казался напуганным, но старался выглядеть беспечным. А как же иначе? В конце концов этот парень когда-то был десантником.

Посадочный модуль поднимался и опускался, подхваченный восходящим потоком воздуха. Он то приближался, то отлетал в сторону.

— Не так близко! — попросила Хатч.

— Здесь такой сильный ветер! — раздался в наушниках голос Келли.

Мак травил веревку, добиваясь нужного расстояния от скалы.

— Готовы, Хатч?

— Да.

Веревка полетела к ней. Хатч протянула руку, но поняла, что не достает. Мак все проделал снова. Опять недолет.

— Мы слишком далеко, — сказал он Келли.

Хатч услышала тихое «черт возьми!» Челнок отнесло в сторону, вместе с висящей под ним веревкой. Когда Мак приготовился, Келли приступила к следующей попытке.

Посадочный модуль удерживался на чем-то типа воздушной подушки. И вдруг к ужасу Хатч провалился, а Макаллистер чуть не выпал. Найтингейл весь напрягся.

— Чертова нижняя тяга! — выругалась Келли.

Мак отпрянул от люка.

— С вами все в порядке, Мак? — спросила Хатч.

— Вы видели, что случилось?

— Да, — ответила Келли. — Привяжитесь как следует.

Макаллистер исчез на несколько секунд. Потом снова высунулся, обвязав веревкой широкое запястье. Конечно, проблема состояла в том, что если бы он вывалился, то Келли не смогла бы оставить управление и втащить его обратно. Ей пришлось бы опуститься вниз, чтобы подобрать его.

— Все нормально, — произнес Мак на удивление ровным голосом. — Давайте попытаемся еще раз.

— Это очень деликатное дело, — заметила Келли. — Когда вы возьметесь за веревку, вам придется поторапливаться.

Хатч поняла: если ветер подхватит модуль в самый критический момент операции, то веревка порвется, и тот, кто будет в тот момент на ней, обязательно рухнет вниз.

Келли снова приблизилась. Хатч не сводила взгляда с Мака, оценивая его силы. Как он справится с этим расстоянием? Свернутая веревка была у него в правой руке. Посадочный модуль бросало в стороны, кидало вниз и опять поднимало. Наконец он оказался прямо над Хатч.

Мак понял, что ему выпал шанс, и веревка начала постепенно раскручиваться, падая к Найтингейлу. Она была разбухшей и скользкой от дождя, но Хатч подхватила ее в воздухе и удерживала.

— Отлично. Рэнди, давайте-ка, шевелитесь.

Он отпрянул, и в его взгляде она уловила признаки внутренней борьбы.

— У нас нет времени тут болтаться, — сказала она ему мягко. — Если мы останемся здесь, то погибнем.

— Знаю.

Она ждала.

— Хатч, — раздался голос Келли. — Ну же. Я не могу болтаться здесь вечно!

— Сейчас.

Найтингейл сделал шаг вперед и закрыл глаза. Хатч обхватила его веревкой под мышками и как следует завязала ее на груди. Теперь уж он никак не упадет. Этого просто нельзя допустить. Однако, когда она попыталась подтолкнуть его к отверстию, он заартачился.

— Хатч, — проговорил он. — Я не смогу!

— Все в порядке, Рэнди. У вас все прекрасно получится.

Лифт снова немного сдвинулся вниз. Потом с грохотом остановился.

— Хатч! — крикнула Келли.

Найтингейл подошел к краю и взглянул на посадочный модуль. Он тоже промок насквозь.

— Ни в коем случае не смотрите вниз, — предупредила Хатч.

— Быстрее же! — потребовала Келли.

— Хатч?..

— Что, Рэнди?

— Если это не получится…

— Все прекрасно получится.

— Если это не… — Он приблизился к отверстию, нащупал и ухватился за его края. Веревка между ним и модулем натянулась — и снова провисла, когда Келли вернулась ближе к скале.

Хатч шагнула за Найтингейлом и мягко разжала его пальцы.

— Это всегда срабатывает, — заверила его она. И вытолкнула.

Найтингейл выпал молча, вопреки ее ожиданиям, даже не вскрикнув. Должно быть, он испытал несколько ужасных секунд, но падение закончилось быстро, и удерживаемый веревкой Найтингейл описал огромную дугу под посадочным модулем. Келли поспешно отлетела: Рэнди начало мотать из стороны в сторону. Он вцепился в веревку мертвой хваткой и то и дело повторял: «О Боже! О Боже!»

Мак начал втаскивать его на борт. Хатч наблюдала. Найтингейл неистово брыкался, и она испугалась, что у него случится разрыв сердца.

— Успокойтесь и расслабьтесь, Рэнди, — произнесла она. — С вами все в порядке. Самое сложное позади.

И она продолжила говорить с ним так ласково, как только могла, пока рука Мака наконец не схватила Найтингейла за запястье и не втащила его в посадочный модуль.

Тот слегка накренился и снова начал поворачиваться. Мак опять появился в люке с веревкой в руке.

— Замечательно, моя гордая красавица! Вы следующая!

Лифт затрясло — наверное, снова землетрясение, — он опять пошел вниз. Хатч резко отпрянула от отверстия и не удержалась на ногах. Дождь барабанил по крыше. Кабина продолжала опускаться; казалось, еще несколько секунд, и она упадет. Сердце Хатч подкатило к горлу. Затем раздался металлический лязг, и лифт с грохотом остановился.

Келли пронзительно вскрикнула.

— Со мной все в порядке, — сообщила Хатч.

— Похоже, не совсем.

Отчаянно колотящееся сердце Хатч екнуло.

— Что-то не так?

— Теряю высоту.

Запас мощности, позволяющий использовать спайк, иссяк.

Хатч увидела, что посадочный модуль опускается. Келли врубила реактивные двигатели и немного поднялась. Она снова оказалась рядом.

— Теперь нам придется подлететь к подъемнику как можно ближе, — сказала она.

Мак стоял у воздушного шлюза, держа веревку. Келли замедлила движение, выключила реактивные двигатели, дала задний ход и остановила модуль точно в нужном месте. Тот начал падать.

— Нет, — заявила Хатч. — Так у нас ничего не выйдет.

Модуль опускался слишком быстро. Мак с отчаянием смотрел на нее.

— Мне придется дозаправить модуль, — сказала Келли. — Хатч, извини. Я не знаю, что еще можно сделать.

Хатч кивнула и помахала ей на прощание рукой.

— Давай. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Наступила темнота. Ветер усиливался, а сенсоры на модуле не работали. О спасательной операции ночью не могло быть и речи.

Келли боролась с яростью и слезами.

— Я не могу остаться, Хатч.

Хатч увидела, как челнок включил реактивные двигатели и улетел на восток.

Неужели все так плохо?

Да уж, не очень хорошо.

Она выглянула в бурю. Посмотрела на решетку из перекладин и диагоналей и направляющие рельсы, расположенные по обеим сторонам. Если бы она сумела добраться к ним.

Наверху ударил гром, сверкнула молния, и все мгновенно затихло.

Снаружи кабина была гладкой — не уцепиться. Несмотря на низкий потолок, крыша находилась вне досягаемости. Хатч не знала, как на нее забраться, если не на что поставить ногу.

Лифт снова соскользнул вниз. Что-то сильно ударило по одной из стен.

Хатч отпрянула и попыталась обдумать свое положение. Зная, что может случиться в любой момент, собраться с мыслями было очень трудно.

Она достала лиану, вернулась к отверстию и снова посмотрела на крышу. Затем легла на живот, вытянулась и пристально вгляделась вниз. С нижней стороны свисали два троса. И тут она заметила, что всего лишь через несколько метров опорный рельс заканчивается — его сегмент выпал.

У нее оставалась лишь пара минут.

Хатч врубила лазер, подошла к дверному проему и сбоку от него прорезала дыру в стене на высоте своего пояса. Вторая дыра была проделана на уровне ее плеч, а третья — над головой, прямо над первой. Фликингеровский костюм должен был защищать Хатч от нестерпимых жары и холода, однако она не знала, что произойдет, если поставить ногу на раскаленный металл. С другой стороны, у нее не было времени дожидаться, пока эта штука охладится.

— Хатч… — прорвался сквозь бурю голос Келли. — …На земле и заправилась.

— Ладно.

— Ты сможешь выбраться из автобуса?

— Дам тебе знать.

Она возвратилась к выходу, убеждая себя: то, что она собирается проделать, ничуть не сложнее, чем забраться на крышу гаража — она не раз проделывала это в девичестве.

Хатч потянулась и ухватилась за самую верхнюю дырку. Из-за дождя дышалось тяжело. Хотя ее защищал от ливня костюм, ей казалось, что никакого поля Фликингера не существует. Снова эффект Макмэртри.

Она собрала в кулак всю свою храбрость, повернулась лицом к стене, вытащила ногу из нижнего отверстия и быстро полезла наверх, чтобы в конце концов очутиться на крыше. Трос подъемного механизма крепился в середине, и от этого места крыша была слегка покатой. Первым порывом Хатч было добраться до места крепления троса и оставаться как можно дальше от краев. Но это было вовсе не тем, что позволило бы ей спастись.

Она смотрела на переплетение диагональных и горизонтальных балок, медленно ползущих мимо. Уползающих от нее вверх. Они были округлые и на удивление узкие. Не толще ее запястья. «Из каких же материалов их изготовили?»

Она встала на краю крыши со стороны скалы, обхватила одним концом лианы руку и стала высматривать очередную горизонтальную балку. Лифт постоянно двигался, Хатч дождалась, чтобы металлический прут оказался полностью над кабиной, затем обхватила его лианой, затянула покрепче, и осознала, что у нее перехватило дыхание. Она села, свесив ноги с одной стороны вертикальной рельсы, хотя ей хотелось обхватить ее ногами: это было бы более безопасно, но менее удобно для дальнейших действий.

— Хатч? — окликнула ее Келли.

— Я выбралась.

— С тобой все в порядке?

— Думаю, да.

— Где ты?

— Сижу на перекладине.

Еще одна молния прорезала небо. На мгновение они лишились связи. Когда та возобновилась, Келли спросила:

— И насколько это для тебя безопаснее?

— Здесь со мной все в порядке.

— Мы вполне прилично подзаправились. Примерно на час с лишком.

— Даже не пытайся сейчас лететь ко мне. Тогда мы все погибнем. Подожди до утра.

— Хатч…

— Делай то, что я говорю. Так будет лучше для всех.

Лифт все еще размеренно двигался вниз. Затем остановился, и на несколько минут его словно бы заклинило на одном месте. Наконец он отсоединился от всей конструкции и рухнул. Хатч еще долго слышала страшный гул в лесу, находящемся внизу.

* * *

ТРЕВОЖНЫЕ НОВОСТИ

Один из тех двоих, что застряли сегодня утром в подъемнике, все еще остается в опасности…

Николсон предпочел бы сейчас очутиться в своей хижине в Адирондаксе. Ему еще ни разу так сильно не хотелось, чтобы это дело завершилось, а его участие в нем было забыто. Он считал, что ему ничто не угрожает. Однако он был потрясен и испытывал отвращение оттого, что попал в положение, требующее от него дальнейших поступков, способных привести к самым неприятным для него последствиям. В нынешних обстоятельствах ему необходимо действовать так, чтобы никто из спасателей не мог его ничем попрекнуть. Чтобы никто не порицал и не обвинял его. Если в итоге все закончится хорошо, то он сможет считать себя весьма удачливым человеком.

Конечно, ему самому хотелось бы увидеть спасательную операцию удачно завершенной. Не только потому, что это ему лично было выгодно, но и потому, что, когда его собственные страхи уже прошли, он начал испытывать сочувствие к этой четверке, оказавшейся в ловушке на поверхности Малейвы-3.

Его беспокоила эта расстановка приоритетов, и узнай кто о ней, это отразилось бы на его репутации весьма плачевно. И убежденность в этом сбивала его с толку, ложась на плечи тяжким бременем. Однако он ничего не мог поделать со своими чувствами. Его возмущал Марсель, причем не совершаемыми им действиями, а тем, что не смог придумать такой план спасения, который не создавал бы для Николсона дополнительный риск.

Легчайший толчок отметил момент, когда корабль приступил к коррекции курса. Николсон почти чувствовал массу объекта, который двигала «Звезда». Ощущал по той инерции, которой отзывался на воздействие корабль. В эти мгновения и не могло быть иначе: «Звезда» и этот невероятный инопланетный стержень были связаны — так же, как у Николсона оказались связаны руки из-за его решения позволить двум пассажирам на посадочном модуле уйти с орбиты.

Энергия словно бы струилась по переборкам, когда четыре сверхсветовика с трудом повлекли свою ношу установленным курсом. Все они не имели серьезных возможностей для боковых маневров. В пространстве космические корабли меняли свое направление, используя грамотно расположенные и управляемые с высокой точностью слабые двигатели, но только главные двигатели обладали достаточной мощностью, чтобы воздействовать на стержень Альфа. Короче говоря, это означало, что теперь они могли перемещать его только вперед, полагаясь, что остальное доделает гравитация и инерция.

Лори сообщила, что маневр проходит хорошо и они пока что направляются к назначенному месту. Для Николсона вся эта операция казалось безнадежно сложной и совершенно непонятной. Однако пока у него не было оснований считать, что план не сработает. Другое дело — его инстинкты.

Двигатели работали спокойно. Мощность была равномерно распределена на всех: больше для более крупного корабля, меньше для менее. Они не могли изменять уровень мощности произвольно, поскольку управление всеми через один ИИ происходило так, что двигатели различных кораблей могли действовать только в комбинациях, приводящих к достижению желаемого результата. Это была симфония!

Один из вспомогательных экранов показывал искусственно смоделированное изображение «Вечерней звезды». Корабль находился посреди группы созвездий, теплый и блестящий, несмотря на окружающий вакуум. Стержень являл собой тонкую, едва видимую черточку и шел поперек всего экрана. Курсоры показывали 44 километра до «Цвика» впереди и 62 километра до «Уайлдсайда» позади.

Николсон налил себе еще чашку кофе и увидел Марселя, о чем-то страстно спорящего с Бикманом. Разработанное ими расписание гласило, что для маневрирования оставалось еще несколько часов. Для завершения разворота стержня, а потом — для наведения Альфы на правильную траекторию.

Марсель закончил беседу, осмотрелся и заметил Николсона.

— Не хотите ли перекусить, Эрик? — предложил он.

Николсон посмотрел на Бикмана.

— Как вы думаете, необходимы ли мы здесь? На тот случай, если что-то произойдет.

— Что-нибудь всегда происходит, — проговорил ученый. — Вы знаете, что Хатч сейчас в сложной ситуации?

— Да, слышал.

Шел уже пятый час пополудни.

— Я не думаю, что мы способны сделать хоть что-то в ближайшие несколько часов. У Лори есть все необходимые данные. Внешники готовы выйти, как только это будет нужно.

— Думаете, могут быть какие-то проблемы?

— Если небольшие, мы с ними разберемся.

— А если большие?

— Тогда игра будет закончена, — ответил Бикман, как само собой разумеющееся. — Мы уже прошли точку, где могли сделать серьезные корректировки.

Наверное очень полезно сидеть в компании с Клерво и Бикманом. Если операция пройдет успешно, люди запомнят лица двух капитанов и главы научной команды, которые вместе разработали план спасения.

* * *

Гроза бушевала в полную силу, без малейшей склонности к ослабеванию. Лило как из ведра, а ветер завывал непрестанно.

Главная опасность была в том, что молния могла ударить в металлическую конструкцию. Фликингеровский костюм защитил бы Хатч от слабого электрического разряда, однако не спас бы от удара молнии. К счастью, конструкция подъемника почти не выступала из скалы. Тем не менее, Хатч окружало огромное количество железа. Удар молнии казался неотвратимым.

У женщины не было способа выбраться отсюда. Скала была совершенно гладкой. Местами росли чахлые кустики, но они не помогли бы Хатч. Чуть выше торчало дерево, причем неподалеку от рельсов. Оно выглядело старым и чахлым, и у Хатч не было уверенности, что оно ее выдержит. Кроме того, требовалось совершить огромный прыжок, а она сомневалась, что ей это удастся.

Келли постоянно находилась на связи, хотя ее голос Хатч слышала сквозь треск помех. Келли интересовалась, что с ней и все ли нормально.

Дождь нещадно хлестал Хатч по всему телу. Поле защищало ее от влаги и сохраняло сухость, но радости это не доставляло.

— Ты уверена, что нет никакого способа убраться с этой железки? — спрашивала Келли.

Хатч устало обвела все вокруг взглядом. Железо здесь было везде.

— Эта штука вся сделана из металла.

— Только не покидай её.

— Но…

— Я найду способ до тебя добраться. Но для этого нужно, чтобы ты оставалась на месте.

Наверху опять грохнуло. Хатч подскочила и наверняка упала бы со своего насеста, если бы предусмотрительно не привязала себя. Она уже привыкла к постоянному мертвящему, изнуряющему страху. Дерево гнулось под ливнем.

Конструкция задрожала. Землетрясение или раскат грома; Хатч это уже не волновало. Она посмотрела на восток. Джерри быстро поднимался, хотя небо было чересчур хмурым, чтобы можно было его разглядеть как следует. Спасибо Господу хоть за эту маленькую милость.

* * *

Когда посадочный модуль начал падать, Келли прибавила скорость, немного поднялась и возвратилась к вершине горы, надеясь, что, может быть, найдет способ спасти Хатч. Но пик по-прежнему тонул во тьме и тумане, несмотря на сильный ветер. Постоянная электрическая активность препятствовала связи с «Венди», поэтому наземная группа осталась без проводника. Когда Макаллистер все же потребовал от нее сделать хоть что-то, Келли благоразумно заметила, что если все погибнут, никакой пользы от этого для Присциллы Хатчинс не будет.

Она выбрала уступ примерно на половине высоты горы. Даже здесь был слышен бушующий океан, поэтому спускаться ниже ей не хотелось. Макаллистер мрачно смотрел в иллюминатор на мерцающую тьму. По челноку барабанил дождь.

Путники вяло продолжали словесную перепалку и сетования, что сидят сложа руки. Поздно вечером Мак наконец лег спать. Найтингейл, у которого не осталось собеседника, тупо сидел в кресле, пока Келли не спросила, проснулся ли он. Примерно в полночь она полностью потеряла связь с Хатч.

Молнии прорезали ночное небо почти беспрестанно. Келли спала урывками и очнулась только для того, чтобы подслушать приглушенную беседу своих пассажиров. Найтингейл каялся, что задержал эту спасательную операцию и винил себя, что Хатч очутилась в таком положении. Келли представила себе, о чем он при этом думал: «Присцилла осталась там, а сам я спасся. Такое повторилось снова. Женщина рискнула ради него жизнью». К ее удивлению, Мак сказал Найтингейлу, что подобное могло случиться со всяким.

Понять этого человека было очень трудно. Обычно Мак смотрел на мир цинично. И все же он требовал от Келли спасти Хатч — несмотря на темноту и этот чертов ветер, рискуя собственной жизнью.

С тех пор как Хатч с Найтингейлом тем утром отправились, чтобы исследовать шестиугольник, он говорил очень мало. «Наверное, ему очень трудно, — думала Келли. — Он привык к первым ролям на жизненной сцене. Все воспринимают его всерьез, рукоплещут ему всем миром. Он останавливается в лучших отелях и повсюду, куда бы ни отправился, наслаждается вниманием СМИ. И вот внезапно он пал до того, что пытается хотя бы просто выжить, держится за твою «привязь», и на чаши весов брошены его жизнь и смерть. И всем наплевать, кто он такой. Единственная тема последних двенадцати дней была такова: «Что он способен сделать?» И как оказалось, он способен на гораздо большее, чем ей казалось.

«Когда вернемся домой, — решила она, — точнее, если вернемся, попрошу Марселя объявить Маку благодарность. Это будет нечто, на что стоит посмотреть; Грегори Макаллистер явится в Академию для награждения. Он ни разу не пожаловался, клял только неодушевленные предметы вроде Джерри. Делал все возможное, причем не жалея сил, и не плелся в хвосте из-за пустяковой боли, чего от него ожидали в начале путешествия».

— Боже, — произнес он.

В кабине стало жутко светло, а потом сразу потемнело. В ночи прогремел гром.

— Эта ударила в подъемник, — сказал Найтингейл.

— Хатч!!!! — вскричал Макаллистер, неистово стуча по своему передатчику, и быстро заговорил: — Присцилла! Присцилла! Отвечайте же!

* * *

Близился рассвет, и до встречи с ковшом Марселя оставалось пять часов. Однако вокруг не было видно ни зги. Найтингейл убито сидел в посадочном модуле, прислушиваясь к ветру. Макаллистер скрючился позади него и покрепче стискивал зубы всякий раз, когда ударяла молния.

Макаллистеру всегда не нравилось прозвище «Хатч». Какая-то кличка портового грузчика, совершенно не подходящая для вежливой, изящной, пусть и безрассудно храброй женщины. Его удивляло: неужто всем этим людям наступил на ухо медведь?

Он начинал оценивать ее по достоинству. Материал о Хатч обязательно следовало опубликовать в «Adventurers’ Quarterly», ежеквартальном издании для любителей приключений, которое он редактировал шесть лет и с которым все еще время от времени сотрудничал. Кстати, этот журнал порой собирал неплохой урожай, печатая сенсационные материалы.

— Что-нибудь слышно? — спросил он Келли, которая очередной раз попыталась связаться с Хатч.

Она отрицательно покачала головой. Только забивающий все шум помех.

— Должно быть, уже пора, — заметил Найтингейл.

— Пока нет, — ответила Келли.

Макаллистер мысленно возвратился к будущей статье. Родом Присцилла из маленького городка в Огайо.

«А вообще-то, откуда она родом? Придется точно выяснить это. Конечно, какая разница, из Огайо она или из Шотландии? Или даже из какого-то малоизвестного небольшого городка».

Присцилла родилась в Нижнем Бронксе.

«Тоже неплохо звучит».

Работала пилотом в Академии наук и технологии, за обычную заработную плату выполняя утомительные полеты между Землей и археологами на Пиннакле или к черной дыре на Мамаре.

Двадцать лет назад она приняла участие в экспедиции, обнаружившей Омега-облака, эти любопытные образования, исходящие волнами из галактического центра, чтобы уничтожать плавательные бассейны и прямоугольные небоскребы. Пока другие участники той экспедиции писали мемуары, Присцилла Хатчинс вернулась к работе пилотом.

Мы забыли о ней. И, может быть, никогда не замечали, кто она в действительности. Но вот наконец ее послали на Обреченную.

Макаллистер громко хмыкнул и вычеркнул из галактического центра. Это звучало слишком мрачно.

Найтингейл встал и включил кофейный автомат. Келли пыталась отвлечь себя чтением чего-то, однако, как он заметил, в этом не преуспела.

Мак почти закончил, когда она выпрямилась и сказала:

— Так. Ветер понемногу стихает. Всем привязаться.

Ему показалось, что снаружи стало чуть светлее.

Мак услышал жалобный стон двигателей и накинул ремень безопасности. На панели управления замерцали лампочки.

— Держитесь, — произнесла Келли, и Макаллистер почувствовал, как посадочный модуль поднялся в бурное небо. В тот же миг Келли зажгла все бортовые огни. Они поднимались навстречу падающему дождю, вдоль стен и мимо жмущихся к скале деревьев.

Когда выше осталось только небо, Найтингейл снова попытался вызвать Хатч.

Мак с надеждой разглядывал выступ скалы. Время от времени, когда угол зрения был правильным, он мог видеть металлический каркас.

— Вы знаете, куда смотреть? — осведомился он.

— Она была на левом крае, — ответила Келли. — В шестидесяти трех метрах от верха.

Мак уставился на альтиметр.

Напротив него Найтингейл сдерживал дыхание.

— Кабина уже свалилась, — сказала Келли.

Что было вовсе не удивительно.

Найтингейл внимательно рассматривал каркас при помощи бинокля.

— Ну, есть какие-нибудь признаки, что она там? — поинтересовался Мак.

— Скажу, если увижу! — огрызнулся Найтингейл.

Келли неистово щелкала кнопкой передатчика.

— Хатч, отзовись.

Статические помехи на мгновение стихли, и спутники услышали ее голос!

— …Я здесь…

Все попытались заговорить с ней одновременно. Келли призвала их к спокойствию.

— Где ты? — спросила она.

— Там, где ты оставила меня. — Связь ненадолго прервалась. — …вижу твои огни.

— Хорошо, держись! Мы сейчас!

— Отлично. Я вам так рада!

— Хатч, как ты там?

— Не слышу, повтори!

— Как ты там?

— Со мной все нормально.

— Я ее вижу, — произнес Найтингейл.

— Где?

— Там. — Он ткнул пальцем.

Хатч висела под одной из перекладин. Мак лишь мгновение оценивал ситуацию, затем занялся тросом. Он привязал его одним концом к опоре сиденья и крепко затянул. Найтингейл открыл внутренний люк.

— Осторожнее! Помните и о себе! — предупредила Келли.

Макаллистер пропустил ее слова мимо ушей. Не до того. Оставались последние секунды. Он подтащил свою веревку и прочно привязался к тому же самому болту.

Келли также напомнила им активировать фликингеровские костюмы и выровняла давление воздуха.

— Приготовьтесь, — сказала она.

Ветер неистово мотал посадочный модуль, и Мак свалился на пол. Найтингейл помог ему подняться.

Келли открыла внешний люк. Ветер с дождем ворвались в шлюз. И тут Мак понял, почему Хатчинс все еще жива. Она сделала что-то типа качелей, обхватив своей лианой бедра и предплечья, и теперь висела, не касаясь металла.

— Держись, Присцилла! — крикнул ей Мак, хотя понимал, что из-за рева бури она его не слышит.

— Мы подошли достаточно близко? — спросила Келли.

Посадочный модуль то поднимался, то опускался.

— Нет! — крикнул он. — Надо еще ближе!

— Боюсь, не получится.

Трос не был рассчитан на поднятие тяжестей. Для обвязки груза или, например, чтобы отметить границу места раскопок — да. Но на таком ветру требовалось что-нибудь вроде толстой лианы Хатчинс.

Пару раз Мак промахнулся, затем на короткое время отключил свой костюм, чтобы снять сапог. Макаллистер привязал его к тросу и стал дожидаться нужного момента, когда, благодаря подходящему порыву ветра, посадочный модуль окажется ближе. Наконец он швырнул сапог. Тот пролетел над поперечной балкой. Хатч резко повернулась, качнулась вперед и поймала канат. Она подтянула его и обвязала вокруг пояса, затем еще и перекинула через плечо.

Мак приготовился.

— Поторапливайтесь, — умоляюще проговорила Келли, сражаясь с бурей и обратной тягой.

В правой руке Хатч появился лазер. Она показала его, давая понять, что собирается сделать.

Мак бросил взгляд на стойку основания сиденья и крепче вцепился в трос. Найтингейл стоял в люке — без страховки. Мак втолкнул его обратно в модуль, чтобы не вывалился.

Присцилла перерезала лиану и упала вниз, скрывшись из виду. Трос резко дернулся. Мак держал. Сзади к нему подошел Найтингейл, и они втащили Хатч.

Когда она очутилась в безопасности на борту посадочного модуля, все с облегчением рассмеялись. Присцилла обняла Мака и расцеловала Келли. Та увеличила скорость и вырубила спайк, чтобы сэкономить горючее. Хатч обняла и ее. Они были счастливы, измотаны до предела и плакали. Сворачивая веревку и трос, Хатч продолжала благодарить и выражала безграничную радость от того, что вернулась на посадочный модуль, затем опять крепко всех обнимала. Она отвязала сапог Мака и торжественно вручила хозяину.

— Добро пожаловать домой, — сказала Келли.

Мак расслабился.

— Как приятно, что вы вернулись, Хатч, — проговорил он.

Она буквально свалилась рядом с ним на сиденье и закрыла глаза.

— Никогда не подозревала, как хорошо здесь, с вами! — воскликнула она.

Келли уверенно поднималась. Внезапно челнок выскочил из тумана и полетел над облаками. Турбулентность упала, однако Найтингейл ловил ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу. Он смотрел вверх.

Мак проследил за его взглядом. Он увидел широкий полумесяц стремительно приближающейся планеты. Небо на юго-востоке словно бы согнулось в страхе перед этим пурпурным чудовищем. Земляне могли всматриваться в него, словно в бездну. Мак почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Ну, и что теперь? — осведомился он. — На рандеву?

— Пока еще нет, — ответила Хатч. — Рано. До него еще четыре с лишним часа.

Мак недовольно скривил губы и посмотрел на вспененные, словно кипящие облака.

— Мы что, и вправду должны вернуться туда, вниз?

* * *

Билл с Лори удивили команду корабля, показавшись тандемом на экране капитанского мостика «Звезды».

— Рада объявить, что маневры завершились, — сказала Лори. — Больше никаких крупных совместных действий не требуется. Альфа прибудет в условленное место над Туманным морем в условленный час.

— Все сделано отлично, — произнес Билл. Казалось, что он весьма доволен.

* * *

Келли нашла ровный уступ недалеко от подножия горы и приземлилась.

Хатч ушла в душ. И вышла через полчаса, отдраенная с головы до ног. Она завернулась в полотенце и ждала, когда высохнет ее одежда.

— Надеюсь, никто не возражает против моего неформального поведения? — с улыбкой спросила она.

— Нисколечко, — отозвался Макаллистер, пожирая ее плотоядным взором.

Они прикончили одну из бутылок, прихваченных из запасов модуля «Звезды». Ветер выл, ливень лил, но по крайней мере в эти мгновения в мире царили радость и гармония.

33

Хотя существует ряд профессий, которые склоняют взывать к благосклонности Провидения, — например, у тех людей, кто трудится среди угнетенных, или тех, кто учит подростков-недоумков, — есть и другие профессии, где крайне желателен атеизм. Особенно это относится к пилотам. Когда вы летите выше облаков или звезд, необходимо, чтобы у руля постоянно был кто-то, полагающий, что лишается всего, если вы терпите крушение.

Грегори Макаллистер. Моя жизнь и любовь

* * *

Расчетное время до разрушения: 20 часов

* * *

Майлз Частайн возвратился вместе с Филом Зосимовым к сетке. На этот раз с оборудованием, парой помощников и прочим грузом, доставленным на двух шаттлах. Драммонд ждал с командой внешников.

Майлз пилотировал сверхсветовики почти четыре года, и последние три — для «Всеобщих новостей». Работа хорошо оплачивалось и, что для него было не менее важно, приводила его туда, где обычно что-нибудь случалось. Например, ему довелось доставлять команду журналистов на Нок, единственную планету, где есть местная цивилизация. И они прибыли как раз вовремя, чтобы увидеть первые выстрелы разгорающейся войны в стиле начала двадцатого века — вероятно, последней войны на этой планете. Он сопровождал исследователей на Крюгер 60, когда «Акилар» возвратился из своего первого разведрейса через разрыв в Туманности Ориона без своей команды. Именно когда он работал пилотом, «Всеобщие новости» присудили ему особую награду за открытие древней станции инопланетян на орбите Беты Пасифика 3.

И вот теперь он помогал в организации спасательной экспедиции на Обреченную. Неплохо для молодого парня из лачуги в Балтиморе.

Он прибыл через несколько минут после получения известия, что Альфа идет по заданному маршруту и не нуждается ни в каких дополнительных изменениях курса. Это означало, что команда Фила должна приступить к своей части работы.

Чтобы отделить астероид, Драммонд сделал на сети надрез почти в три четверти ее окружности. Теперь сеть дрейфовала, сверкая на солнце — две половинки, частично спутавшиеся и похожие на своего рода яркий парус на очень высокой мачте.

Первой задачей команды было доделать то, что начал Драммонд, — закончить надрез. И избавиться от одной из половинок.

Шаттл Драммонда заплыл в дрейфующие «занавески». Один из внешников вышел в воздушный шлюз и привязал трос к половине, в дальнейшем предназначенной для отсечения. Затем он вернулся в шаттл, и тот двинулся прочь, растягивая эту часть сети, чтобы удобно было работать лазером.

Через секунду на втором транспортном средстве подлетел Майлз и прошелся лазером по сети. Та окончательно разъединилась. Потом пилот Драммонда оттащил отрезанную часть прочь и предоставил ее своей судьбе. Затем вернулся и прицепил к шаттлу оставшуюся половину. После чего медленно двинулся, вытягивая ее. Когда результат этих действий удовлетворил его, он отпустил ее.

Майлз снова приступил к действиям.

Идея заключалась в том, чтобы превратить оставшуюся сеть в своего рода мешок. Часть сети будет собрана к пластине, когда та спустится в атмосферу, образуя верх мешка; противоположный конец, прежний южный полюс астероида, стал бы низом. Задача, которую должна была решить команда Майлза, состояла в том, чтобы соединить и зафиксировать части внизу, сплести их вместе, таким образом, чтобы сформировалась область, свисающая к поверхности планеты, куда ровно через шесть часов мог бы спуститься — или, если понадобится, аварийно упасть — посадочный модуль.

Челноки заняли свои позиции с обеих сторон сети, примерно в ста метрах выше «низа». Майлз и трое внешников забрались на нее и, при помощи шаттлов, подтянули друг к другу самые нижние секции сети.

Остальные восемь человек присоединились к их усилиям. Их специально долго готовили для этой операции, но Майлз все равно волновался. На «Звезде» они упражнялись на теннисных сетках, а это была не лучшая имитация реальных условий.

Частайн наблюдал, как его люди вышли в узкое пространство между сетью и воздушным шлюзом, на металлические звенья, плывущие рядом. Все согласно инструкции соединились тросом, вытащили из походных мешков клещи и скрепы, изготовленные Марсией Кил из стульев, кофеварок и полок грузового отсека, и начали обрабатывать сеть понизу.

В подобных действиях по крайней мере был один плюс — не использовались лазеры. Майлза ужасала мысль о лазерах в руках людей, находящихся на агрегате, и он вообще запретил бы их использование на этой плоской сети, если бы у него об этом спросили. К счастью, в их применении не было необходимости.

Он единственный был здесь с реактивным ранцем. В его обязанности входило перемещаться вдоль и поперек и иногда подтягивать сеть, чтобы внешники могли сшивать ее. Только один человек отлетел в сторону во время операции, но Майлз быстро вернул его обратно.

Ему не нравилась сама эта стратегия в целом.

— Этот мешок имеет в диаметре три четверти километра, Марсель, — сказал он по личному каналу. — Не нужно много времени, чтобы он взял да запутался. Тогда уже ты ничего не сделаешь.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Я бы предпочел укоротить эту хреновину до более контролируемых размеров. Скажем, до ста пятидесяти метров. Никак не больше.

— И сколько времени тебе понадобится на это?

Он посмотрел на сотни квадратных метров дрейфующей сети. Нужно убрать отсюда всех людей, совершить некие сложные маневрирования, обрезая сеть, затем вернуть на сеть людей и скрепить ее в мешок.

— Двенадцать часов.

— И тогда всё будет отлично, да? — В голосе Марселя не было ни нетерпения, ни волнения. — Делай, что задумано.

Внешники закончили работу, и сотня метров нижней части сети превратилась в мешок. Когда они все сделали, их забрал шаттл Майлза.

Теперь настала очередь шоу Фила Зосимова. Тот доставил сюда некоторое количество труб и собрал из них конструкцию, похожую на кольцо. Майлз восхищался этим молодым русским. Он сделал все четко и на час быстрее, поскольку мысль о пребывании в открытом космосе на сети ужасала его. Однако он ничем не выдал свою боязнь, когда инструктировал добровольцев и активировал фликингеровский костюм.

Гибкие трубы, составлявшие ранее целую систему жизнеобеспечения, взяли с «Уайлдсайда». Различные их куски маркировали, чтобы людям, находящимся на агрегате, было проще вставлять их одну в другую и не запутаться. Под руководством Фила внешники снова вышли наружу.

Над мешком, который только что сделали, сеть до самой пластины оставалась несшитой. Добровольцы обрезали лишние куски по бокам, устроив широкий проход внутрь, и прикрепили края к трубам. Когда все трубы оказались состыкованы, Зосимов подсоединил насос и датчик.

Фил накачивал воздух до тех пор, пока не получилась жесткая кольцеобразная манжета с радиусом примерно двадцать пять метров шириной. Эта манжета удержит сеть открытой, обеспечив вход для посадочного модуля. Датчик, взятый из люка ближайшего корабля, то есть «Уайлдсайда», откроет клапан, как только посадочный модуль Хатч окажется внутри манжеты. Клапан впустит воздух, манжета сдуется, и опасность, что летательный аппарат вывалится, будет почти устранена.

Следующая задача — позаботиться о том, чтобы задняя часть сети не поплыла вперед и не закрыла мешок или не блокировала вход.

Для этого внешники принесли целую кучу балок, изготовленных из металла, взятого из грузового отсека «Уайлдсайда», и соединительные звенья, чтобы крепить их одну к одной, конец к концу. А также запас всяких скреп и металлических подпорок.

Каждая балка была пять метров длиной (максимум длина, при котором можно внести и вынести из шаттла). Всего сорок шесть штук.

Внешники использовали их, чтобы собрать две распорки, скрепленные между собой. Они уходили в глубину мешка, и расстояние между ними было больше, чем размер самой манжеты. Когда все было готово, получился контейнер, в котором сможет маневрировать посадочный модуль.

Все, кроме Фила и Майлза, ушли в шаттлы. Фил настроил датчик.

— Уверен, что это сработает? — спросил Майлз.

— Абсолютно.

— Сколько времени понадобится, чтобы закрыть «сачок», после того, как посадочный модуль окажется внутри?

— Мы закроем его, как только они пройдут. Я не физик, поэтому не могу сказать, насколько быстро выйдет воздух. Но не думаю, что на это понадобится больше нескольких секунд. Особенно на такой высоте.

Майлз внимательно осмотрел манжету.

— Полагаю, у нас наконец-то есть надежный ковш.

* * *

Примерно в то же самое время, когда люди Майлза взбирались на сеть, команда сварщиков рассредоточилась по корпусам четырех сверхсветовых кораблей. Том Сколари, Клео, Джек Кинсборо и мужчина постарше, которого Сколари знал как Чопа, отвечали за «Цвик». Задача не представлялась им сложной — Джек и Чоп уже выполняли такие же действия ранее, прикрепляя космический корабль к стержню Альфа.

«Всеобщие новости» пригласили Сколари на интервью. Эмма отыскала для него и Клео легкие комбинезоны и планировала делать прямую трансляцию, как только работы на корпусе будут завершены. Он нервничал из-за этой перспективы, причем боялся сильнее, чем когда выходил в космос.

Должно быть проще было интервьюировать Чопа и Джека, которые дольше находились на борту, и Сколари сначала подумал: «Почему бы Эмме не сделать именно так?» Но довольно скоро стало ясно, что оба они не в ладах с артикуляцией. Джек отвечал на все односложно. А Чоп говорил очень быстро и при этом глотал слова. Сколари боялся, что они обидятся, но никто эту тему поднимать не стал. Когда он рассказал о предстоящем интервью, Чоп заметил: слава богу, об этом не попросили его.

«Цвик» был на стержне ведущим судном и находился всего в тридцати восьми километрах от сети. Добровольцы даже видели, как она сверкает на солнце. Сколари она иногда казалась флагом.

Сейчас стержень приваривали к нижней части «Цвика». Люди вышли через грузовой отсек с левого борта и ходили по днищу, и казалось, будто вселенная перевернулась, и поэтому корпус располагался кверху брюхом. Этот эффект возникал из-за магнитных сапог.

Когда все было готово, Клео и Сколари ушли к задней часть корабля, а Джек с Чопом — к передней. Они включили лазеры и начали разваривать шов. Теперь, когда стержень лег на нужный курс и не нуждался в корректировках положения, его отделяли от судна.

— Будьте осторожны, — напомнила им Джанет со своего поста на стартовой площадке Драммонда, которая находилась наверху, рядом с сетью. Для внешников началась самая опасная часть операции: если отрезать слишком много, они серьезно ослабят Альфу. «Делайте все так, как вам говорили», — раздавалось снова и снова. Ремонтировать и восстанавливать что бы то ни было теперь уже невозможно. И люди внизу погибнут. А если делать разрез слишком близко к корпусу, можно повредить корабль. Действительно, и там, и там — смерть. На всякий случай ближайшие секции корабля, где мог случиться прокол, были освобождены. И все равно, судя по сладкозвучным предостережениям Джанет, все будет сделано непрофессионально. Потом кому-нибудь придется подчищать за ними.

Простое правило: чтобы не напортачить, надо резать осторожно.

Сколари обнаружил, что делать все правильно не так уж сложно, поскольку хорошо запомнил последовательность действий. Впечатляющее зрелище газового гиганта, с каждым часом становившегося все больше, отвлекало от дела.

Бригада начала резку. На предыдущем этапе Джек с Чопом проделали отличную работу. Их задачей было как можно крепче присоединить стержень к корпусу. Они сделали это, и теперь требовалось изрядно потрудиться, чтобы отделить стержень. «Цвик» был намного меньше большинства сверхсветовиков, однако длина сварного шва составляла двадцать шесть метров.

Все работали четко и слаженно, а газовый гигант надвисал над ними. Сколари знал, что стык со «Звездой» был почти в километр. Отделять такое было чудовищной работой, именно потому туда и кинули почти всех добровольцев.

Джанет, как обычно, присматривала за всеми. Время от времени она давала советы или просто подбадривала людей. Рассказала им, что команда «Венди» уже завершила работу и что сеть уже почти готова к тому, чтобы принять полезную нагрузку. Она все время называла посадочный модуль полезной нагрузкой. Сколари решил, что она провела слишком много времени на симуляторе.

Понадобился час с четвертью, чтобы отделить стержень, и все было проделано без ущерба и повреждений. Джек, начальник группы, доложил Джанет о завершении работ. Она приняла его сообщение, поблагодарила их и приказала возвращаться на корабль.

— Но далеко не уходите, — предупредила она.

* * *

— Сколько у нас времени?

— Примерно четыре часа.

— Мы так долго не продержимся.

Трудно было поверить, что в небе на полтора часа появилось солнце. Ветер с воем обдувал посадочный модуль. Ливень колотил по корпусу, вода спускалась с гор стремительными потоками. Во всю бушевала гроза, и люди съежились в кабине.

— Сдается мне, что погода сильно ухудшается, — заметил Мак.

Хатч кивнула.

— Это вполне естественно. Нам надо как-нибудь закрепиться, если мы не хотим, чтобы нас смыл океан.

Они вышли наружу и не без труда привязали челнок к деревьям. Ветер набирал силу, превращаясь в ураган. Это означало, что летающие предметы, кусты, камни и даже птицы, захваченные бурей, превратятся в метательные снаряды.

Возвращаясь обратно в модуль, все прерывисто дышали. Зато, упав на сиденья, почувствовали себя в большей безопасности — хотя бы отчасти.

* * *

На капитанском мостике «Звезды» Николсон с Марселем получили донесение от Драммонда. Гигантский лайнер пока что по-прежнему был прикреплен к Альфе.

Николсон вопросительно посмотрел на Марселя.

— Сейчас? — спросил он.

Марсель кивнул.

Николсон обратился к ИИ:

— Лори, мы собираемся перейти к следующей фазе. Можешь развернуть «Цвик»?

— Выполняется, — ответила Лори.

— Лори, — снова заговорил Марсель. — Как ты думаешь, нам удастся возобновить связь с наземной группой?

— Вряд ли, Марсель. Я непрерывно пытаюсь установить связь и сообщу тебе, если это удастся.

Он кивнул и переключил внимание на индикацию состояния «Цвика» на одном из навигационных экранов. Среднее судно под управлением Лори начало отходить от стержня. Его вспомогательные двигатели действовали так, что корабль разворачивался. Вскоре он оказался обращенным в противоположную сторону. Теперь его главные двигатели были направлены на Обреченную, и он еще раз подправил свое положение, чтобы занять место возле Альфы.

Во время этого маневра пришло сообщение, что внешники освободили «Звезду».

* * *

На «Цвике» Сколари и другие добровольцы вернулись на корпус и начали весьма трудоемкий процесс прикрепления стержня заново. Теперь тяга судна будет направлена в противоположную сторону, от Обреченной. Почти сразу один из пилотов шаттла предупредил их о приближающемся облаке.

— Облако? — переспросил Сколари.

— Метеоры и пыль. Возвращайтесь.

Сколари с Клео не нужно было уговаривать. Они подошли к летательному аппарату и велели Чопу и Джеку пошевеливаться.

От металла отскочили несколько крупных камешков. Спустя несколько минут, когда люди решили, что все позади, один из камней пробил корпус, разнес телестудию и библиотеку и, безусловно, убил бы Кэньона, не уйди тот несколькими секундами раньше в душ.

* * *

Предупреждение пришло от Клауса Бомара, который доставлял Пиндара и Ширу помечать Альфу.

Как уже отметил Пиндар, Бомар был канадцем. Уроженец Торонто, ранее он был пилотом коммерческого транспортника и привозил припасы и прочее землеформирователям на Куракуа, а затем долгое время служил инструктором Совета Академии космических полетов близ Виннипега. Пару месяцев назад он вышел в отставку и постарался попасть на сверхсветовик, совершающий исследовательские рейсы к дальним рубежам.

Жена Клауса умерла, дети подросли и разъехались кто куда, поэтому он почти не колебался, когда решил, что уже достаточно поработал в учебных аудиториях. Он подписал договор с «Трансгалактик», поскольку там неплохо платили, а огромные роскошные лайнеры посещали те места, которые он мечтал когда-нибудь увидеть: черные дыры и рождающиеся звезды, а также гигантские солнца и космические маяки.

Это был его первый полет на судне «Трансгалактик».

Его восхищала изобретательность Клерво и Бикмана и пленяла способность Николсона выглядеть так, будто именно он командует операцией.

Он передал предупреждение на «Цвик» и остальные шаттлы, оказавшиеся в опасном пространстве, усеянном космическими обломками, а потом отклонился от маршрута, чтобы уйти от потока.

Мусор, круживший около Моргана, в основном представлял собой не что иное, как частички звездной пыли, слишком маленькие, чтобы их могли засечь сенсоры. Когда Клаус завершил поворот, он угодил в идущую на колоссальный скорости тучу, которая разнесла его шаттл на куски прежде, чем он осознал, что попал в беду.

34

У всех у нас есть врожденная предрасположенность к тому, чтобы в трудную минуту неизбежно выбрать неверный поворот. Это происходит потому, что события идут не так, как хотелось бы, мечты остаются неосуществленными, амбиции не реализуются. Для большинства из нас жизнь — это просто цепочка упущенных возможностей.

Грегори Макаллистер. Дневник на Обреченной

* * *

Расчетное время до разрушения: 12 часов

* * *

Хатч могла бы принять успокоительное. Транквилизаторы, которые были с собой у Мака, из тех, что не вызывают последующее подавленное состояние, поэтому теоретически совершенно безопасны. Но она всегда скверно реагировала на эти чертовы штуки, и потому не стала рисковать падением сообразительности во время решающего всё полета.

Финальный полет. Вверх или вниз.

Она попыталась отбросить эмоции и задумалась о том, что их ждет впереди, стараясь нарисовать в воображении гигантскую сеть, которая свалится с неба.

«Точность, как говорил Марсель. Нужно чтобы было как в аптеке. Ведь шанс всего один. Сеть опустится и поднимется. В лучшем случае есть запас около минуты, чтобы отыскать манжету и провести в нее посадочный модуль».

В кабине царила атмосфера удрученности. Макаллистер попробовал немного рассеять уныние, заявив, что если они останутся в живых, то он отыщет в Нью-Джерси священника и исполнит религиозный наказ.

Это вызвало у всех смех, но невеселый.

Время от времени Хатч безуспешно старалась наладить связь с Марселем.

— Скорее бы все это закончилось, — проговорил Найтингейл. — Так или иначе.

Хатч кивнула, словно соглашаясь, однако она не разделяла фатализм Найтингейла. Жизнь — славная штука, и ей хотелось прожить как можно дольше. Да, да, она была бы счастлива, если бы завершилось это состояние подвешенности, они летели в небесном мешке Марселя и наконец оказались бы в безопасности. Трудно было даже представить нечто, подобное тому, что они чувствовали в эти мгновения.

Мак достал из запасов несколько фруктов и орехов, но у нее пропал аппетит.

— Вам будет лучше, — настаивал Мак.

— Что-то сомневаюсь, — отозвалась она.

Тем не менее, казалось, он предлагал нечто обязательное. Хатч выбрала темно-красный плод, похожий по форме и вкусу на гранат. Найтингейл взял несколько орехов и, откинувшись на спинку кресла, наслаждался пищей. Мак сварил кофе и разлил по кружкам.

— Интересно, во время операции у нас могут возникнуть какие-нибудь проблемы наверху? — спросил он, показывая на бурю.

— С нами все будет хорошо.

Запас энергии у них был максимально возможный. Горючего в резервуарах было более чем достаточно, чтобы доставить их к месту встречи. Его даже хватало, чтобы вернуться. Если бы понадобилось.

— С нами все будет прекрасно. Потому что хуже быть уже не может.

Какое-то время все сидели, ели фрукты и смотрели на ливень.

— А с вами, парни, все нормально? — поинтересовалась она.

Найтингейл кивнул.

— Я очень беспокоюсь насчет подъемника, — проговорил он. — Мне…

— Полно вам. Все отлично. Не волнуйтесь.

Мак отпил огромный глоток кофе.

— Время признаний, как я полагаю.

— Ну и в чем намерены признаться вы, Мак? — лукаво посмотрела на него Келли.

— Я… — Он замолчал и задумался. — Я… не всегда вел себя разумно.

— Нам это известно, — подтвердил Найтингейл. — Да и всему миру тоже.

— Я считал себя просто обязанным кое-что высказать. А причинил этим столько вреда!

— Забудьте об этом. Уверен, что никто не держит на вас зла. И не обижается.

— Вряд ли это так, но это не главное.

— Мак, вы как-то говорили насчет того, что люди зря растрачивают силы на сострадание и жалость к себе самим.

Он сдвинул брови.

— Нет, не помню. И что же я такого сказал?

— «Лучший способ иметь дело с совестью — это силой подчинить ее, так, чтобы она знала, кто главный».

— Неужели я говорил такое?

Найтингейл во время этого обмена репликами смотрел на дождь. Потом повернулся и сосредоточил взгляд на Макаллистере.

— Ну, не совсем. Но это лучшее, что я мог сказать на эту тему в виде короткой максимы. Бог с ним, Мак. Все это давным-давно в прошлом.

Посадочный модуль снова тряхнуло очередным землетрясением. Макаллистер подхватил свою тарелку, пока та не успела соскользнуть на пол.

— Планета разваливается на части, — произнес он.

Келли поправила ремень безопасности.

— Сколько же еще ждать?

— Осталось совсем немного.

Казалось, ветер начал затихать. Дождь присмирел, хотя не перестал. Хатч снова попыталась связаться с кораблем на орбите.

Внезапно небо наполнилось птицами. Люди увидели их во всей красе — черных с белыми кончиками крыльев, огромных, изящных… Они планировали, ловя ветер. Их полет был беспорядочным, неорганизованным. Они просто-напросто плавали по небу. Однако при этом пытались удержать строй. Ветер прекратился, птицы заново образовали группу, а потом повернули на север, как будто были одним живым существом. «Они знают, — подумала Хатч. — Они всё знают».

* * *

Когда метеоритная атака закончилась, Сколари и остальные внешники вернулись на корпус и завершили сварочные работы. Они снова, как уже делали раньше, закрепили стержень вдоль днища корабля. То же самое проделала и команда «Вечерней звезды».

На двух других кораблях команды заново прикрепили стержень под углами двадцать семь и тридцать один градус. Это позволит «Венди» и «Уайлдсайду», которые во время предстоящей операции будут на самом верху, начать процесс извлечения стержня и вывода его на орбиту.

Вскоре после начала работы они узнали о гибели пилота шаттла, человека, предупредившего их.

Сколари с командой закончили все за два с половиной часа и вернулись в воздушный шлюз. Все четыре судна были вновь скреплены с Альфой, только на этот раз были обращены в противоположную сторону.

* * *

Хотя Клаус Бомар считался новым человеком в «Трансгалактик», он был старше всех в экипаже «Звезды», кроме самого капитана. Поскольку они с Николсоном были ровесниками, тот время от времени приглашал его к себе в каюту выпить, и в итоге Николсону очень понравился его собутыльник. Марсель ошибся в своей оценке Николсона: у того был на борту друг.

Новость о гибели Бомара тяжело потрясла капитана «Звезды».

* * *

Один из трех шаттлов «Венди» приблизился к летательному аппарату Драммонда. Воздушный шлюз открылся, и на борт поднялась врач Эмбри Дезджардзян.

Задача Драммонда заключалась в том, чтобы оставаться рядом с «мешком» и подобрать наземную группу, после того как атмосферу очистят от звездной пыли. Наличие на борту Эмбри было мерой предосторожности, на случай, если понадобится медицинская помощь.

Они представились и пожали друг другу руки. Затем Драммонд обратился к Джанет:

— Думаю, вы свободны, — произнес он. — Если хотите вернуться на «Звезду», вас ожидает транспорт.

Она отвергла его предложение.

— Если не возражаете, мне бы хотелось остаться до конца спасательной экспедиции. Вам может что-нибудь понадобиться.

Драммонд посмотрел на Фрэнка. Тот щелкнул переключателем.

— Ладно, Карен, — сказал он другому пилоту. — Пусть будет так.

Карен помигала огнями и улетела.

* * *

— Пора, — проговорила Хатч. — Отдать швартовы.

* * *

Марсель, Бикман и Николсон расположились на капитанском мостике «Звезды». Они с удовлетворением получали регулярные донесения о ходе операции. Все идет как надо. Все люди на своих местах.

Теперь оставалось только дожидаться, пока движение по инерции нового агрегата — стержня Альфа и четырех прикрепленных к нему сверхсветовых кораблей — доставит сеть в атмосферу над Туманным морем.

Николсон был непривычно спокоен. Наконец он повернулся к Марселю и с силой потряс ему руку.

— Желаю удачи! — воскликнул он с чувством. И повторил: — Удачи, Гюнтер!

— Марсель. — На экране замерцала Лори. — У меня был секундный контакт с посадочным модулем, но я снова его потеряла.

— Хорошо. Но ты смогла с ними поговорить?

— Они в воздухе. На пути к месту встречи.

Трое мужчин бодро кивнули друг другу.

— Слава богу! А Хатч с ними? Кто с тобой разговаривал?

— Я разговаривала с капитаном Хатчинс.

Марсель закрыл глаза и произнес про себя несколько благодарственных молитв.

* * *

Они пробирались через море мрачных облаков, разрядов молний, взбаламученного неба и пробивающегося красного свечения от взрывов.

Когда наконец они поднялись выше этого жуткого хаоса, Келли удалось установить прямую связь со «Звездой».

— Мы верили, что связь восстановится, — сообщила Лори. — Чрезвычайно приятно знать, что все хорошо. А то мы уже волновались. Вы идете верным курсом?

— Да, конечно, — ответила Хатч.

— Минуточку, пожалуйста. Я уведомлю об этом капитана Клерво.

Марсель появился через несколько секунд.

— Хатч, — сказал он. — Приятно вас слышать.

— И тебя тоже, Марсель.

— Как вам удалось убраться из лифта? Что у вас случилось?

— Расскажу, когда доберемся. Здесь все в полном порядке. Мы примерно в часе и десяти минутах от места встречи.

— Прекрасно.

— А как там дела у вас?

Она услышала треск сплошных помех.

— …По расписанию. — Он еще раз уточнил переданные ранее данные, указав точное место, куда прибудет ковш. И передал несколько снимков. — Как видишь, эта штука в целом похожа на мешок, скроенный из остатков сети. Тут есть отверстие. Превосходное, круглое, диаметром пятьдесят три метра. Оно даже намного шире, чем требуется, чтобы вы пролетели в него. Оно будет смотреть на восток и расположено рядом с дном мешка. Как только окажешься внутри, под тобой будет метров пятьдесят до дна. Манжета закроется. Просто садись там, устраивайся поудобнее, а остальное предоставь нам.

— Так и сделаем.

— Возможно, будут совсем небольшие поправки, в зависимости от того, как будет воздействовать на сеть атмосфера, но насчет этого не волнуйтесь, потому что мы будем следить за каждым дюймом вашего пути.

— У нас уже есть точный расчет по времени? — спросила она.

— Эта штука достигнет нижней точки своей траектории ровно через семьдесят четыре минуты и… — он замолчал… — тридцать секунд. Сразу после этого она пойдет обратно. — И снова он заколебался. — Сможете подняться на нужную высоту?

— Вероятно. Если не сможем, то не дожидайтесь нас.

Макаллистер побледнел. Он нуждался в успокаивающем комментарии, и Хатч доверительно кивнула ему.

— Просто шучу, Мак. Мы справимся без труда. Но все же управлять этой штукой нелегко. Тут даже затруднительно определить, в какой стороне запад.

— Ты все делаешь превосходно. Хотя мне бы хотелось, чтобы ты снизила скорость на тридцать километров и взяла на восемь градусов левее.

Хатч повиновалась.

— Вот и прекрасно. Я останусь с тобой. Как там с погодой?

— Небольшая облачность.

Хатч плавно потянула на себя штурвал, полагая, что высоты в десять тысяч метров достигнет за счет аэродинамических характеристик посадочного модуля. Она берегла спайк, пока тот не будет действительно необходим.

Марсель передал еще несколько изображений нижней части сети. Она опуститься прямо из неба. Лицевой стороной к ним.

— Когда увидишь ее, — объяснял он, — она будет двигаться на юго-запад со скоростью 180 километров в час. Ее курс будет 228 градусов… 228.7. Она должна оказаться прямо перед вами. Когда я скажу, врубай спайк и вплывай внутрь.

— Марсель, — проговорила Хатч. — Я все еще не могу поверить, что такое возможно.

— Если вы имеете дело с Французом, — усмехнулся он, — то возможно все. Гравитация цепко ухватится за нас, но к тому времени, когда вы туда попадете, мы уже будем в режиме торможения.

— Замечательно.

— Мы забираем вас ровно в тот момент, когда стержень начнет двигаться вверх.

— Так, говоришь, отверстие диаметром пятьдесят три метра?

— Совершенно верно. Половина футбольного поля.

— Не промахнуться, — сказала Хатч.

— Уж мы старались.

Она произнесла тихо, поскольку не хотела, чтобы кто-нибудь услышал:

— Теперь верю, что мы выберемся отсюда!

* * *

Найтингейл смотрел вниз, на бушующие повсюду грозы. Неестественно-черные жуткие облака, подсвеченные огнем, вспучивались на огромную высоту.

У него перехватило дыхание. Что бы ни случилось, они не могут вернуться туда. Да поможет им Господь. Ему не хотелось здесь погибнуть. И он не желал, чтобы остальные знали, что он чувствует. Все были страшно напуганы; это-то он осознавал. Однако остальные, похоже, лучше умели держать себя в руках.

Умоляю тебя, Боже, не дай мне оказаться разорванным на кусочки.

Голос Марселя потрескивал в приемнике, давая Хатч указания снизить скорость или подправить курс. Или подняться чуть выше. Голос был ровный и холодный. В нем не чувствовалось никаких эмоций. Но он говорил доверительно.

Да, разумеется, ему не сложно вести себя уверенно. Найтингейл отдал бы все на свете, лишь бы в эти ужасные мгновения оказаться рядом с Марселем, надежно укрытым в одном из сверхсветовых кораблей.

Насколько он знал, Хатч ничего не рассказала остальным о его поведении в лифте. И даже с ним этого не обсуждала, не считая ответа на выраженное им сожаление. И все же в ее глазах он читал разочарование. Презрение. Много лет назад, когда Макаллистер выставил его на посмешище перед всем миром, он был способен разумно обосновать свои действия. Любой человек подвержен стрессу. Тем более, он был серьезно ранен. Он мало спал в то время. Он…

…но все это теперь не важно.

На этот раз его трусость была несомненной. И он не способен дать внятное объяснение ни другим, ни себе самому. Когда это все завершится, он, если не погибнет, уедет в Шотландию. И спрячется от мира.

* * *

— Марсель, это Абель. Обреченная начинает распадаться.

Капитан переключил экран на климатолога.

— Как? Почему? Что происходит?

— В океанах появились огромные разломы. То же самое произошло на двух материках. На Конце Времени началось извержение нескольких вулканов. Исчезла вся восточная граница побережья Глориамунди. Одна ее часть поднялась на шесть километров. И продолжает подниматься. Происходят гигантские землетрясения на обеих полушариях планеты. Повсюду потоки лавы. Парочка вулканов проявилась даже в Туманном море, совсем рядом с тем местом, где недавно сидел посадочный модуль.

— Наши наверняка в безопасности. Они уже достаточно высоко.

— Думаешь? Только что на Глориамунди произошло такое извержение, что часть лавы попала на орбиту.

— Покажи мне, где они, — попросил Марсель. — Я имею в виду вулканы Туманного моря.

Киндер оказался прав: два активных вулкана находились близко к маршруту полета. Однако невозможно было задать обходной маршрут. Такой, чтобы модуль оказался в нужном месте, когда прибудет сеть. Оставалось только продолжать лететь вперед и надеяться.

— Спасибо, Абель!

Киндер лишь угрюмо проворчал что-то в ответ. Кто-то положил руки ему на плечо и протянул записку. Тот нахмурился.

— В чем дело? — осведомился Марсель.

— Подожди. — климатолог посмотрел куда-то в сторону, кивнул, опять нахмурился и заговорил с пришедшим. Марсель не слышал их разговора. Потом Абель возвратился к монитору. — Северный Темпус уходит в Атлантику.

— Тонет?

— Да.

Один из экранов все время показывал корпус «Венди». Марсель заметил на нем движение, но все случилось так быстро, что он не был уверен, не плод ли это его воображения.

— Спасибо, Абель, — снова поблагодарил он климатолога.

Марсель внимательно посмотрел на экран. Какая-то тень промелькнула мимо «Венди», и тотчас же исчез один из его сенсоров. Отсек связи был разворочен, электронные приборы разлетались в пустоте. Марсель переключился на ИИ и поймал голос Билла посреди шумового потока: «…несколько расположенных в носовой части систем. Интенсивность потока, похоже, убывает…» Голос пропал, изображение Билла на экране помигало и исчезло. Вскоре оно появилось, и Билл стал докладывать об оценке нанесенного ущерба. Потом картинка опять исчезла.

Николсон, сидя в кресле командира корабля, получил донесение, что связь с «Венди» прервалась.

Он спросил техника, нельзя ли ее возобновить.

— Капитан, проблема совершенно не в этом, — ответил тот. Другой техник отмотал пленку с записью того, что происходило некоторое время назад.

Николсон взглянул на Марселя.

— Что, черт подери, случилось? Ты сможешь в этом разобраться?

— Сдается мне, слишком много камней и прочей космической дряни, — обронил Марсель. — Кстати, будет намного хуже, когда Джерри подойдет ближе.

Экран оставался пустым.

— А что если нам не удастся восстановить связь?

— А нам это и не нужно. Билл знает, что делать. И все ИИ тоже. Пока чрезвычайные обстоятельства не потребуют от нас корректировки курса и прочего.

* * *

Кэньон сидел в расслабленной позе человека, свидетельствовавшей, что он весь внимание.

— Выходит, это был твой первый выход наружу, Том. Не мог бы ты рассказать нам, о чем думал, покидая воздушный шлюз?

Сколари самому захотелось расслабиться.

— Ну, Август, я знал немного о том, что мне предстоит. Поэтому я просто решил это сделать, и все. — Ответ, разумеется, прозвучал по-дурацки, но у Тома внезапно наступило полное поглупление. Как же меня зовут? — Я имею в виду, опасность была не такой, чтобы возникало желание сбежать оттуда. Просто речь шла о жизни и смерти.

Он посмотрел на Клео, которая с невинным видом разглядывала потолок.

— Ну а вы что скажете, Клео? — осведомился Кэньон. — Наверное, когда смотришь вниз и не видишь ничего, это здорово действует на нервы?

— Да, верно, Август. Хотя, честно говоря, мне еще ни разу не приходилось висеть «головой вниз». Это совершенно не то, что находиться на стене здания.

— Я так понимаю, что вас там настигла метеоритная буря. Как вы на это отреагировали?

— На какую-то секунду я дико испугалась, — ответила она. — А потом мы просто спрятались и ждали, пока буря не кончится. Мы почти ничего не видели.

— Послушайте, — вмешался Сколари, — можно, я скажу кое-что от своего имени?

— Конечно.

— Все, кто был там сегодня, испытывали страх. Я боялся, что в любую секунду от меня может оторвать кусок тела. Понимаете, о чем я? И даже не будь этих камней, мне очень не нравится состояние, когда не ощущаешь твердой почвы под ногами. Однако я рад, что был там! И надеюсь, что Господь поможет возвращению этой четверки. Если они вернутся, мне будет отрадно сознавать, что и я приложил руку к их спасению. — Он умудрился улыбнуться. — Я, Клео и остальные.

* * *

Майлз Частайн облетал вдоль стержня, осторожно передвигаясь от корабля к кораблю, наблюдая за работой внешников.

Малейва-3 была обрамлена находящимся за ней газовым гигантом. Очертания материков и морей исчезли, вся планета, казалось, была покрыта плотной темной пеленой.

Майлза поражало, сколько народу охотно вызвалось рисковать жизнью или руками и ногами ради этой операции. Но знал он и о противоположном, о жалобах пассажиров «Звезды» и ученых с «Венди». Он и прежде попадал в подобные критические ситуации и знал, что именно тогда можно по-настоящему раскусить, кто есть кто, открыть, кем в действительности является тот или иной человек и к чему склонна та или иная личность. Как обычно, беда смывала все притворства обыденной жизни, подобно тому как гигантский Джерри Морган постепенно разрушал Малейву.

Сейчас Майлз находился где-то между «Цвиком», его кораблем, и «Вечерней звездой», направляясь вдоль стержня в сторону сети. Доставить Хатчинс и ее людей уже на корабль собирались при помощи шаттла Драммонда. Марселю хотелось как можно быстрее вытащить их из посадочного модуля и сети и забрать на борт. Задачей Майлза было в случае необходимости подстраховать.

Он остался в одиночестве. Отослал Фила, помощников, пилота шаттла и внешников на «Звезду» и сам уселся за управление и сейчас приближался к «Цвику», очертания которого уже возникли впереди.

Когда наступит время, стержень начнут извлекать из атмосферы и выводить его на орбиту. Как только это удастся, нужно будет скорее забрать группу Макаллистера.

На панели управления зажглась надпись: «Поступило сообщение». Передача с «Цвика». От Эммы. Обычно на экране ее лицо казалось болезненно-желтым, но на сей раз оно буквально пылало. Когда она говорила с ним, то неизменно создавалось впечатление, что она думает о чем-то другом и просто передает инструкции. Сам Майлз был словно бы чем-то незначительным. Вероятно, он сам своим поведением склонял ее к этому, что, видимо, было результатом слишком частого общения с важными персонами, находившимися на борту. С ними все остальные становились мужланами.

— Да, Эмма, чем могу помочь? — осведомился он.

— Майлз, где вы сейчас находитесь?

— Близко к вам. На подходе.

— В моем расписании значится, что вы сейчас направляетесь, чтобы забирать наземную группу.

— Более или менее. Я просто опущусь поближе, чтобы быть досягаемым.

— Хорошо. Мне бы хотелось, чтобы вы притормозили и забрали нас.

— Зачем?

— Это займет всего минуту.

— Но зачем? — снова спросил он.

— Вы серьезно? Их вот-вот спасут… или нет… а вы спрашиваете, зачем нам быть там?

Он вздохнул. «Разумеется, она права».

— Хорошо. Я пришвартуюсь к вам примерно через шесть минут.

— Превосходно. И еще, Майлз. Вы не могли бы сделать для меня еще кое-что?

Он ждал.

— Мне бы хотелось связаться с другим пилотом, с тем, который будет производить подъем. Передайте ему, что мы хотим устроить небольшую трансляцию, когда спасенные окажутся на борту. Спросите, поможет он или нет?

— Почему бы вам не сделать это самой?

— Ну… одно дело, когда пилота спрашивает пилот. А я… Сами понимаете, как это будет выглядеть… Он будет более сговорчив, что ли, если попросите именно вы. Ведь многие пилоты нас презирают. Считают, что мы все время мешаем. За исключением тех случаев, когда им по той или иной причине нужна гласность и реклама. Мне просто не хочется упустить такой момент. — Она заговорила с еще бoльшим воодушевлением. — Я хочу сделать репортаж, который войдет в историю на многие десятилетия, Майлз!

— Эмма, разве вы не знаете, что шаттлы не стыкуются друг с другом? Для перехода на другой шаттл вам придется выйти наружу.

— Я не знала. Но, полагаю, это не проблема.

— Они будут очень заняты. Не думаю, что они захотят тратить время на группу журналистов.

— Майлз, — произнесла она чуть тише. — Мне бы очень хотелось быть в гуще событий.

* * *

Пилот Фрэнк выразительно посмотрел на Драммонда.

— Джон, я бы предпочел, чтобы они сюда не лезли. Что думаете?

Инстинктивно Драммонд сразу решил: разрешения не дам. Однако он искренне не понимал, почему — если забыть об этой просьбе — ему не нравился Кэньон. Тем не менее на шаттле было полно места, и он решил, что благоразумнее не ссориться со СМИ.

— Хорошо, — кивнул он. — Передайте им то, что сейчас сказали мне.

Гравитация начала оказывать действие на мешок. Сеть постепенно вытянулась в сторону бурной атмосферы. Открытая манжета была хорошо видна, а люди, которые приспосабливали ее, даже умудрились оснастить ее габаритными огнями. Если на борту посадочного модуля не возникнет никаких проблем, если он окажется на месте вовремя и займет нужное положение, то поднять его будет очень просто. Чуть ли не до смешного просто.

Фрэнк так не думал.

— Эта манжета только кажется большой, поскольку мы находимся у верхнего края. И опускаемся с той же скоростью, что и она. Посадочный модуль должен подойти к ней на более-менее определенной высоте. В нижней точке своего спуска сеть должна поймать его. Все следует проделать очень тщательно. Хатчинс должна залететь в манжету в совершенно определенный момент. Если она промахнется, то всё — она выйдет из игры.

Спасатели двигались медленно. Эмбри, врач, задумчиво смотрела в иллюминатор. Джанет Хейзелхерст просматривала на мониторе материалы из корабельной библиотеки, видимо, выборочно читая отдельные страницы. Драммонд, погруженный в свои мысли, пил кофе маленькими глоточками.

— Восемнадцать минут до встречи, — проговорил ИИ. — Идем по расписанию.

Сеть продолжала разворачиваться, опускаясь к облакам. Драммонд не видел нигде переплетений.

Фрэнк замедлил снижение.

— Вот на этом удалении мы и будем ждать, — произнес он.

Драммонд кивнул.

— Пока все хорошо, — доложил он Марселю.

Сбоку появился еще один шаттл.

— СМИ прибыли, — сообщил Фрэнк.

Драммонд активировал свой фликингеровский костюм, вышел в воздушный шлюз и увидел двоих, неуклюже перемещающихся от другого летательного аппарата. Они пролетели несколько метров, разделяющих шаттлы, и он схватил каждого за руку, чтобы втащить внутрь.

Кэньон оказался выше его ростом, чего Драммонд не ожидал. Однако ученый не смог не отметить, что у репортера медоточивый, вкрадчивый голос, и поздоровался с прибывшими со спокойной сдержанностью.

— А это — Эмма Константин, мой продюсер, — представил спутницу Август.

— Мы хотели бы расположиться вот здесь. Если, конечно, это не создаст вам сложностей. — С этими словами Эмма указала на сектор корабля, прилегающий к воздушному люку. — И хотели бы взять у вас короткое интервью перед спасательной операцией.

— Хорошо, — согласился Драммонд.

— Август хочет узнать, как вы всё планируете и кто отправится наружу вместе с вами…

— Минуточку, — сказал Драммонд. — Я не собираюсь наружу. Это сделает Фрэнк.

— О! — Она отвернулась от Драммонда, и в ее взгляде обозначилось, что тот только что навсегда исчез из истории человечества. Кэньон усмехнулся и пожал плечами.

Тут Фрэнк заметил на своем навигационном экране нечто такое, что весьма ему не понравилось.

— Всем занять места и пристегнуться! — приказал он.

Долго уговаривать Кэньона не пришлось. Он тотчас же нырнул в ближайшее кресло. Эмма оказалась лишь немного медлительнее.

— Что-то не так? — осведомился Драммонд.

— Опять целое поле обломков и звездной пыли.

Как только все пристегнулись, Фрэнк начал увеличивать скорость.

ИИ сообщал что-то, но пилот переключил связь на наушники, очевидно, желая избежать паники среди пассажиров.

— Всем сидеть на местах, — сказал Фрэнк. — И ни о чем не беспокоиться. — Шаттл набирал скорость. — Оно позади нас, — пояснил он. — Мы попытаемся уступить ему путь.

— А насколько это скверно? — спросил Драммонд.

Фрэнк посмотрел на один из экранов.

— Довольно крупное метеоритное поле. И идет достаточно быстро. Лучше бы нам с ним не встречаться.

За спиной Драммонда Кэньон говорил в микрофон. Ученый уловил обрывки его сообщения: «…спасательное судно в беде… метеориты… маршрут опасен…» Внезапно микрофон метнулся в сторону Драммонда.

— А сейчас вы услышите Джона Драммонда, который разрабатывал бoльшую часть этой операции. По профессии он астроном…

— Математик, — мрачно поправил Драммонд.

— Простите, математик. Как вы можете описать наше положение в настоящий момент, доктор Драммонд?

Джон чувствовал себя несколько скованно. Его сейчас услышат, наверное, семьсот миллионов человек. Или это случится, когда сигнал дойдет до Земли. Как описать наше положение? Он начал рассказывать о космической пыли и метеоритных обломках, которые накапливаются вблизи массивных тел, удерживаемые гравитационным полем.

— Особенно рядом с таким массивным телом.

На одном из мониторов появилось изображение Моргана. Джон обратил взгляд в его сторону.

Что-то с грохотом ударило по корпусу. Драммонд весь напрягся — и тотчас страшно взволновался оттого, что несколько сотен миллионов зрителей увидят его испуг.

— Изображение мы тоже транслируем? — небрежно поинтересовался он.

Эмма, сидевшая чуть в сторонке от него, кивнула. Значит, зрители все видели.

Внезапно показалось, что на шаттл обрушился ливень. На корпусе выбивалось мощное стаккато.

— Леди и джентльмены, — мягко произнес Кэньон, однако в его голосе Драммонд уловил еле сдерживаемый страх, — вы сами слышите, что происходит.

* * *

— Насколько оно велико? — спросил Марсель.

— Огромно. Тысячи километров в поперечнике. Фрэнк находится у его переднего края. Но поле двигается слишком быстро и должно быть здесь через несколько секунд. Я выслал предостережение Майлзу.

— А что с «Цвиком»?

На самом деле он уже знал ответ. Экраны показали огромную тучу космических обломков, идущую на пересечение с курсом корабля СМИ. И, разумеется, в отличие от шаттлов «Цвик» был неспособен быстро уйти.

* * *

После того как Эмма с Кэньоном покинули «Цвик», на борту остались только Том Сколари, Клео, Джек Кинсборо и Чоп. Сколари чувствовал себя крайне неуютно на корабле, который в сущности был намертво прикреплен к стержню. Все знали, что тот захвачен в железные тиски гравитационного поля Малейвы-3 и что он и все, прикрепленное к нему, падает к поверхности.

Люди были убеждены, что никакой опасности в этом нет. Ведь это было управляемое падение. ИИ «Цвика» в определенный момент врубит двигатели, ИИ трех других кораблей тоже, и они вытянут Альфу вместе с наземной группой из этого колодца.

Все очень просто.

И все же Сколари предпочел бы, чтобы на борту был еще кто-нибудь, желательно с шевронами на рукавах, кто знал бы, идут ли дела плохо и как все исправить. Именно из-за этой человеческой особенности сверхсветовики, способные самостоятельно, без участия экипажа, выполнить рейс от начала до конца, все еще имели капитанов.

Все собрались в гостиной. Клео с Чопом жадно поедали сэндвичи, Джек попивал что-то безалкогольное. Сколари предпочел бы находиться на «Звезде», где чувствовал себя в большей безопасности среди полутора тысяч туристов. Там, где действительно есть на посту люди, обеспечивающие порядок.

Пассажиры подбадривали друг друга, когда ИИ прокуренным женским голосом доложила:

— К нам на огромной скорости приближается туча пыли и камней. Пожалуйста, немедленно займите противоперегрузочные ложа.

Все нервно переглянулись.

— Мы в опасности? — спросил Чоп.

— Опасность минимальная, — пояснила ИИ. — Тем не менее в соответствии со стандартными процедурами активируйте фликингеровский костюм.

Противоперегрузочные ложа представляли собой особые койки, установленные в разных местах корабля. Шестиместный блок скрывался за одной из панелей гостиной. Откинув эту панель, люди достали из пазов ремни безопасности и устройства подачи воздуха и привязались. Затем активировали поля Фликингера.

— Как бы какой-нибудь чертов метеорит не прошел прямо сквозь корпус, — испуганно заметила Клео.

Сколари постарался произнести ободряюще:

— Это всего лишь мера предосторожности.

Чоп нервно разглядывал внутренности корабля. Кинсборо похлопал Сколари по плечу.

— Когда все кончится, парень, я закажу выпивку для нас всех.

Они устроились на ложах. Ремни прижимали их.

— Прямо как Хеберт, — проговорил Сколари.

— Я сообщу вам, — просипела ИИ, — когда чрезвычайная ситуация завершится.

«Что ж, действительно, — мысленно успокаивал себя Том, — по-моему, нет никакого повода для тревоги».

— Интересно, далеко ли они отсюда, — сказал Чоп. — Я имею в виду метеориты.

В наушниках послышался новый голос:

— Говорит капитан Клерво. Ваш ИИ доложил мне, что вы, ребята, остались на «Цвике». С вами все в порядке?

— Говорит Джек Кинсборо. У нас все прекрасно, капитан. Но послушайте, вот что… Вы можете объяснить нам, что происходит?

Не успел тот ответить, как с носовой части донесся звук удара невиданной силы, словно кто-то с размаху шарахнул кувалдой. Корабль вздрогнул, и наушники Сколари издали жалобный скрип. Тон несущей волны изменился.

— Капитан, — вымолвил Сколари, — вы еще здесь?

Новый удар. Грохот эхом пронесся по помещению.

Связь прервалась.

* * *

Автоматический голос произнес:

— Четырнадцать минут.

— Мы восстановили связь с «Венди», — передала Лори на капитанский мостик. — «Цвик» по-прежнему без связи.

Марсель изучал экран, на котором появилось схематическое изображение поля обломков, выглядящее как мигающее желтое свечение. Краем оно уже входило в атмосферу. Однако, похоже, худшее будет примерно через пару минут.

— Лори, — спросил Марсель, — можешь дать их изображение еще откуда-нибудь? Как выглядит «Цвик»?

— Нет. Единственное судно, находящееся достаточно близко — шаттл Майлза, но он не отзывается. Я дам знать, как только мы чего-нибудь добьемся.

Засветился комм на панели управления.

— Капитан Клерво.

Говорил Драммонд.

— Слушаю вас, Джон.

— Скверные новости…

Марсель затаил дыхание. Раз Драммонд собирался что-то сообщить ему, это не могли быть совсем скверные новости.

— В чем дело?

— Результаты визуального наблюдения.

Включился вспомогательный экран, и Марсель понял, что смотрит на сеть. На ее нижнюю часть.

Мешок.

Всего лишь мешок, ничего больше.

Там, где сеть должна была расширяться, готовая дать приют посадочному модулю, там, где манжета должна была освобождать путь, все просто свисало вниз, к облакам, вялое и безжизненное.

— Что случилось?

— Не знаю, Марсель. Наверное, был сильный удар…

Изображение пропало.

— Должно быть, попало прямо в манжету, — сказал Драммонд. — Или в опоры. Короче, там все поломалось.

— Тринадцать минут, — объявил ИИ.

* * *

ИИ предупредил Сколари и остальных, что «Цвик» вот-вот врубит на всю свои двигатели. Начался процесс замедления, за которым последует завершающая фаза — извлечение Альфы.

Также их оповестили, что связь с остальными кораблями восстановлена.

35

В критических условиях выживание — часто вопрос везения и только везения. Везение может заключаться в своевременном прибытии взвода миротворческих войск, во внезапном отказе источника энергии, в том, чтобы в самолете оказаться на правильном сиденье. Но чаще оно заключается в наличии справедливых, порядочных людей.

Грегори Макаллистер. Духовное руководство для возведения шалашей

* * *

Расчетное время до разрушения: 10 часов

* * *

— …эта проблема вполне разрешима…

Изображение Марселя на экране, похоже, теряло четкость. Он все еще говорил, но Хатч больше не слышала его.

— …все еще можно упростить вам путь к…

Она смотрела прямо вперед через ветровое стекло, в пепельное небо, уходящее в бесконечность. Справа вверх тянулась огромная дымовая завеса. Ей сказали — вулкан. Позади нее кто-то пошевелился. Все молчали.

— …не повезло, да, но мы попытаемся со всем этим что-нибудь сделать…

Хатч вцепилась в штурвал, словно это могло ее спасти. «Продолжаем двигаться вперед… опустить закрылки, чтобы посадочный модуль чуть наклонился… Хорошо… Все определяет исключительно физика».

— …пока справляемся…

Она отключила звук, так что губы Марселя беззвучно шевелились, произнося какие-то слова, а сам он пристально смотрел в ее пустые глаза. Забавно, но она чувствовала к нему жалость. Он вдруг оказался от нее дальше, чем вообще можно представить, и все рушилось в последние секунды.

«Удар метеорита. Ну почему нам так не везет?»

— И что теперь? — буркнул Макаллистер.

Она едва услышала его.

— Боже, — выдохнул Найтингейл.

— А если мы осторожно залетим туда? — спросила Келли. — Мы же знаем, что там есть отверстие. Нам просто придется его найти, вот и все.

— Ага. — Найтингейл наклонился и схватил ее за плечо. — Звучит неплохо. Во всяком случае, похоже, это не так уж сложно.

Хатч вернулась к разговору с Марселем.

— Ты сообщил, что манжета сломалась. Но на ней есть освещение. Ты сможешь его включить?

— Нет, — ответил он. — Не реагирует.

— Если мы сможем найти манжету, что помешает нам попробовать пробиться внутрь?

— Просто не знаю. Это не совсем так, как мы планировали, но, может быть, тебе удастся. Если эта штука не очень сильно запуталась. Трудно точно сказать, что там сейчас.

Может быть. Если.

— Черт подери, Марсель, весь план насмарку. — Хатч посмотрела на приборы. — Мне очень не хотелось бы это говорить, но на поверхности не осталось даже крохи нормальной земли для посадки!

— Знаю.

— Я по-прежнему иду нужным курсом?

— Да, Хатч. Мертвецки верный курс.

«М-да, весьма неудачный выбор фразы». Хатч заметила, как он напрягся, спохватившись, что брякнул, видимо, желая отменить свои слова.

— Вот она, — внезапно произнесла Келли.

По небу плыл длинный дымчатый покров. Хатч смотрела, как он опускается, видела, как колышут его потоки воздуха, изгибая из стороны в сторону. На такой высоте? Это несказанно удивляло ее, но наконец она прочувствовала, насколько хрупка эта конструкция.

И она была деформирована. Кольца не было. Опорные балки, отделявшие заднюю часть от передней и стороны друг от друга, которые в итоге и создавали мешок, тоже не составляли теперь единого целого. У Хатч на глазах одна балка отвалилась и упала. Хатч проследила за ее падением к бурлящим облакам.

Это уже не был мешок, в который легко попасть.

— Что же делать? — Найтингейл не сумел сдержать ужаса. — Боже, что же нам делать?

В эту минуту Хатч с удовольствием вышвырнула бы его из посадочного модуля.

— Вы идете слишком быстро, — сказал Марсель. — Снизьте скорость на десять километров. Нет… пожалуй, на двенадцать. Да, да, на двенадцать.

Она выполнила его указание. И одновременно попыталась унять сердцебиение.

— Шесть минут, — сообщил ей Марсель. — И тогда закончится фаза спуска. Будет самая низкая точка. А затем начнется подъем. У вас будет около девяноста секунд, чтобы попасть на борт. Потом сеть начнет подниматься.

— Ты можешь дать нам еще немного времени?

— Увы, это невозможно. Любое промедление приведет к потере контроля над стержнем. Тогда нам вообще не удастся поднять его. — Он выглядел так, словно оправдывался. — Если мы не вытянем его по графику, он упадет в океан.

Хатч хорошо помнила последовательность действий, изложенную ей Марселем. К этому времени два из четырех сверхсветовых кораблей уже задействовали свои главные двигатели, чтобы притормозить спуск. За несколько минут это замедлит Альфу и на короткое время остановит ее. Затем стержень пойдет вверх.

Хатч приблизительно знала, где должно находиться отверстие, однако не видела его среди беспорядочно болтающейся сети.

— Кто-нибудь заметил манжету? Марсель, она где, напротив нас? Она все еще смотрит на восток?

— Не представляю, Хатч. У тебя сейчас видимость лучше, чем у нас. Поскольку сеть уже в атмосфере, телескопические камеры дают размытое изображение.

— Я ничего похожего не наблюдаю, — объявила Келли. — Там какая-то мешанина.

— Ну и как ты считаешь? — спросил Марсель. — Справишься?

— Сделать, как задумано, не удастся, — заметила Келли. — Сеть слишком закручена. Ты не сможешь залететь внутрь.

— Согласна, — кивнула Хатч.

— Хатч. — Марсель чуть повысил голос. — У нас ничего другого нет.

— Возможно, у нас есть, — сказала она, набирая побольше воздуха в легкие. — Ладно. Всем расслабиться! Вот что мы сделаем.

Темные глаза Келли встретились с ее глазами, женщины обменялись неслышным посланием. Это был вопрос. Хатч кивнула.

Келли открыла ящики, где хранилась экипировка и прочее, и вытащила баллоны с воздухом. Один она протянула Найтингейлу.

— Зачем это? — удивился тот.

— Всем активировать фликингеровские костюмы, — распорядилась Хатч.

— Зачем? — требовательно осведомился Мак.

Хатч ответила ровным голосом:

— Мы покидаем посадочный модуль.

— Хатч! — произнес Марсель. — Снижайте скорость. До шести километров.

Хатч повиновалась. Уровень адреналина в ее крови взлетел до предела, и она постаралась ускорить события.

— Сколько у нас страховочных тросов? — спросила она.

Келли порылась в ящиках. Хатч услышала, как кто-то активировал свой костюм. Найтингейл.

— Два, — сообщила Келли наконец. Она протянула их мужчинам и показала, как пользоваться креплениями. — Просто прицепите их к сети и защелкните.

— Хатч, — выдавил Найтингейл. — Ты говоришь, что мы собираемся наружу? И будем прыгать?

Она утвердительно кивнула.

— Рэнди, я сумею зависнуть рядом с сетью. Так что ты сможешь просто выйти.

— Господи! — выдохнул он.

Хатч снова связалась с Марселем.

— Какова толщина звеньев сети?

— Они узкие. Толщиной с твой указательный палец. Для чего тебе это?

— Хочу быть уверенной, что наши крепления выдержат. Мы собираемся прыгать.

— Что?! Боже, Хатч, этого нельзя делать!

— Почему? Послушай, Марсель, это наша единственная возможность, и я не собираюсь тратить время на препирательства.

Келли разрезала второй трос пополам и одну часть протянула Хатч. Та пристегнула к себе баллоны с воздухом и активировала свой фликингеровский костюм.

— У ваших с Хатч тросов нет карабинов, — заметил Макаллистер.

— Все будет хорошо, — отозвалась Хатч. — А теперь слушайте: когда мы окажется там, я собираюсь зависнуть на этой штуке прямо возле края. От нас потребуется только чтобы скорость спуска была точно согласована, поэтому единственное, что от вас будет нужно, — это подальше высунуться и вцепиться в сеть изо всех сил. И взобраться повыше.

Лицо Найтингейла мертвенно побледнело.

— Это сработает, Рэнди. И знаете почему? Просто-напросто нет никаких причин, чтобы это не сработало. Как только вы окажетесь на сети, прицепитесь карабином. Лады? Я понимаю, это выглядит страшно, но вы будете в безопасности. Когда вы окажетесь там, вы будете прикреплены, сможете расслабиться, отдохнуть и насладиться путешествием.

Ей хотелось объяснить Найтингейлу, что они собираются покончить со всем этим побыстрее, что у них нет времени мяться в нерешительности в воздушном шлюзе. Однако она сдерживалась, понимая, что может вызвать этим у него панику, и возникнет тупиковая ситуация, которая уже вызывала у нее страх.

Келли пристально посмотрела на нее.

— Почему ты не уступишь мне место у панели управления?

Хатч покачала головой.

— Спасибо, я со всем справлюсь.

— Я могу тебя подменить.

— Все в порядке.

— Минутку, — сказал Найтингейл. — Что происходит?

— Нет никого, кто будет за рулем, когда Хатч будет выходить, — объяснила Келли.

— Я смогу выбраться, — заявила Хатч.

Келли восприняла это с недовольством.

— Может быть, нам лучше все же попытаться отыскать манжету?

— Это не сработает. Забудь. Я справлюсь.

Они окончательно покинули пелену облаков и летели под ярким солнечным светом. Сеть свисала с неба прямо напротив них.

Келли, конечно, была права. Спайк позволял посадочному модулю удерживаться на постоянной высоте, однако сеть двигалась. Стоит отпустить штурвал, сеть и посадочный модуль очень быстро разойдутся. Пока Хатч доберется до выхода, мешок откажется от нее в тридцати метрах.

Что ж, ничего не поделаешь.

Черт возьми!

— А что у нас с ветром? — спросил Найтингейл.

— На этой высоте никаких проблем.

Он в отчаянии посмотрел на Хатч. Бедный сукин сын был напуган до чертиков. Она попыталась ободряюще улыбнуться ему.

Но у них не было времени на обсуждения. Хатч снизила давление воздуха в кабине, чтобы выровнять с условиями снаружи. Затем открыла внутренний люк воздушного шлюза.

— Мак, — проговорила она. — Вы первый. Пойдете, когда я скажу.

Макаллистер кивнул.

— Благодарю вас, Хатч, — произнес он и задумчиво посмотрел на нее. — Благодарю за все.

Он вошел в люк, и выход наружу открылся.

Ни за что не смотри вниз.

Сеть была безнадежно перепутана.

— Подождите моей команды, Мак. — Хатч еще приблизилась и почти почувствовала, как звенья бьют по корпусу. Надо быть крайне осторожной. Ей не хотелось, чтобы модуль запутался. — Порядок, Мак. Пошел!

Макаллистер секунду постоял в нерешительности, затаив дыхание. Прошу тебя, Господи, ведь другого выхода нет.

Затем он пропал. Хатч поспешно отпрянула от сети, чтобы не мешать ему и случайно не задеть его. А заодно избежать удара сети о посадочный модуль.

Келли высунулась наружу, глядя куда-то в бок.

— С ним все в порядке, — сообщила она. — Он закрепился.

— Келли, ты следующая. Жди моего сигнала.

Таким образом, если Найтингейл запаникует, то погибнет только он один.

Келли отошла подальше в проход.

— Я люблю тебя, Хатч.

Хатч кивнула.

— Я тоже тебя люблю.

Келли замерла на пороге воздушного шлюза.

Найтингейл начал вытягивать из рундука длинный канат. Хатч хотелось спросить, зачем он это делает, но она была слишком занята.

Хатч подвела посадочный модуль еще ближе.

— Когда я скажу, поняла?

Келли ждала. Все ее мышцы напряглись.

— Давай! Пошла! — крикнула Хатч.

Келли вышла в небо. Хатч снова отпрянула.

— Порядок, — по связи передала Келли. — Я на борту.

Два из двух.

Скорость спуска сети уменьшилась. Хатч выровняла движение и снова приблизила посадочный модуль.

— Ваша очередь, Рэнди.

Он остановился, пристально глядя на нее.

— Как же собираетесь выбраться вы?

— Ничего, как-нибудь.

— Как?

Сеть вовсе замерла, затем двинулась вверх. Хатч подправила подъемную силу посадочного модуля, резко вжав педаль ускорения.

— Ну же! — поторопила она Найтингейла.

Но он встал за ее спиной.

— Только с вами, — произнес он странным голосом.

— Рэнди, я не смогу удерживать модуль вечно!

Найтингейл нагнулся, показал кусок каната, который только что вытащил из рундука, и начал обматывать им ее пояс.

— Что вы делаете? — требовательно осведомилась она.

Канат был примерно сорокаметровым. Найтингейл заторопился к воздушному шлюзу, и Хатч увидела, как он обвязывается другим его концом.

— Как только я выйду, — проговорил он, — сосчитайте до одного и тоже наружу.

— Рэнди, это безумие. Если я не попаду… зацеплюсь…

— Мы отправимся вместе. Вверх или вниз, но все равно вместе.

Сеть поднималась быстрее, набирала скорость, но Хатч удерживала модуль возле нее. Звенья ударяли о корпус.

Хатч могла бы отвязаться. Но ведь это давало ей шанс. Черт подери, это давало ей превосходный шанс.

— Ладно, Рэнди, — сказала она. — Пошли!

Он скрылся в воздушном шлюзе, затем выпрыгнул. Хатч немного отлетела, давая ему место, и услышала, как он кричит ей, что все в порядке. У нее сперло дыхание, и она была не способна крикнуть что-то в ответ, в то время как канат, соединявший их, змеился, выпрастываясь. Надеюсь, ты зацепился хоть за что-нибудь, приятель. Хатч отпустила штурвал, огромным неуклюжим прыжком перелетела через палубу, вынырнула из воздушного шлюза и на выходе подобрала за собой канат, чтобы тот не зацепился за что-нибудь. Сеть уже находилась вне пределов ее досягаемости — уплыла, поднимаясь.

* * *

Найтингейл предпочел бы остаться в кабине с ее надежными переборками и сиденьями и вместе с ними падать вниз, чем бросаться в небо.

В тот момент, когда он привязал себя к Хатч, ему казалось, что и в самом деле нашелся предлог избежать прыжка. Возможно, так оно и было. Может быть, он надеялся, что Хатч откажется от его помощи, и тогда он смог бы великодушно остаться с ней, защищенный этим от ужасного люка.

Однако она доверилась ему, и это утвердило его в решении не позорить себя снова. Зацепиться за сеть не составляло ни малейшего труда. Он просто схватился за нее, продел в неё руки и оказался унесен от летательного аппарата. Он остался один, посадочный модуль относило прочь. Найтингейл, закрыв глаза, парил.

Сеть оказалась волнистой и все время двигалась. Найтингейл прижался к ней, потом встал, почувствовал вокруг себя ее складки, ощутил себя ее частью. Открыл глаза. Челнок находился очень далеко, а канат, соединявший его с Хатч, удлинялся и удлинялся, так что Рэнди даже испугался, что сейчас она своим весом сорвет его с сети.

Но где же Хатч?

Надо привязать страховочный трос к сети.

Но для этого надо было отпустить одну руку, а это не представлялось невозможным.

Найтингейл сосредоточился на звеньях сети, на их гладкой блестящей поверхности, на том, как они соединены. На том, что надо бы закрепиться, пока Хатч не вышла из воздушного шлюза.

На чем-нибудь еще, лишь бы не замечать зияющей вокруг пустоты.

Он приподнял руку, снял витки страховочного троса, кольцами висевшего на его запястье, и пропустил через звенья сети. Завязал. Подергал. Почувствовал, что держится крепко.

Сеть непрестанно двигалась вверх, набирая скорость. Беспокойство Найтингейла нарастало. Где-то внизу Хатч кувырком вывалилась из посадочного модуля.

Рэнди потерял ее из виду. Длинный канат свободно болтался в небе, Найтингейл сплел руки в замок и крепко вцепился в него, не забывая, что тот обвязан вокруг его пояса.

— Я держу тебя, — сообщил он ей.

Внезапный рывок вырвал канат из рук Найтингейла и сильно дернул его за середину туловища. Петли каната соскочили с его ног, и в какой-то ужасный миг мелькнула мысль, что они с Хатч отделились от сети и теперь летят вниз. Однако страховочный трос выдержал. Рэнди отчаянно вцепился в канат, сжимая одной рукой его, а другой — сеть.

Кто-то спрашивал, все ли у него в порядке. Канат стремительно ускользал в сторону, и Найтингейл, собрав волю в кулак, отпустил сеть, чтобы поймать его. Поймал и зажал мертвой хваткой. Он посмотрел вниз: ее мотало в воздухе над самыми облаками.

Он боялся, что страховочный трос не выдержит нагрузки и оборвется.

— Хатч! — крикнул он. — Как ты?

Ответа не последовало.

Она стала якорем, тяжелым подвесом. Ему не продержаться. Найтингейл крепко закрыл глаза и ощутил, как заныли плечи.

Он попробовал подтянуть ее и старался придумать, как прицепить Хатч к сети. Рэнди не мог разжать рук, ибо, сделай он это, потерял бы ее.

Келли, будь она неладна, запрашивала сведения об их положении.

— Держимся на моих ногтях, — ответил он.

— Не отпускай! — сказал Мак.

О старый добрый Мак, кладезь нужных и верных советов!

Руки и плечи нестерпимо болели.

— Хатч? Помоги мне.

Ну что за глупость он только что сказал! Она болталась из стороны в сторону, причем бог весть как далеко от нижнего края сети, и, очевидно, не могла помочь даже себе.

«Почему она не ответила? Неужели уже погибла? Задохнулась от рывка. Далеко ли внизу она висит?» — Он попытался прикинуть, чтобы занять внимание чем-нибудь, сосредоточиться на этом.

— Я долго не продержусь, — закричал он по связи тем, кто мог услышать. Сам он был подвязан за пояс, но Хатч весила слишком много, и он не был способен подтянуть канат. — Прошу вас, помогите!

Тут заговорил Марсель:

— Рэнди, только не отпускайте канат!

— Сколько еще? — раздраженно закричал Найтингейл. — Сколько мне его удерживать?

— До тех пор, пока вы не окажетесь на орбите, — ответил Марсель. — Еще четырнадцать минут.

Он окончательно пал духом.

Это никогда не наступит. Столько времени! Четырнадцать минут. Наверное, с таким же успехом я мог бы отпустить ее прямо сейчас.

* * *

Когда Хатч дернуло канатом, дыхание перехватило, и ей показалось, что дух из нее вышел вон. Она слышала какие-то голоса по рации, но далекие и плохо различимые, пока наконец не разобрала:

— Рэнди, только не отпускайте канат.

— Сколько мне его удерживать?

Хатч посмотрела вверх, на канат, выгнувшийся дугой и ведущий к казавшейся бесконечно далекой сети. На Найтингейла, скорчившегося в попытках удержать канат. Подумала, не попробовать ли взобраться туда, в безопасность? Но это означало бы преодолеть долгий путь. Она не справится в подобных обстоятельствах; к тому же это усложнит задачу Найтингейла.

— Рэнди, со мной все в порядке, — сообщила она ему.

— Хатч! — с отчаянием и надеждой воскликнул он. — Ты сумеешь взобраться?

— Не думаю.

— Попробуй.

— Это плохая идея.

— Ну хорошо, — устало произнес он. И так испуганно!

— Не отпускай канат, Рэнди.

— Не отпущу! Боже, помоги мне, не отпущу!

* * *

— Это потому что мы тянем вас вверх, — пояснил Марсель. — Держись.

— А что, ты думаешь, я стараюсь делать? — Найтингейл разразился потоком ругательств, прокляв все страховочные тросы и ремни безопасности, все посадочные модули, а заодно и всех капитанов межзвездных кораблей.

— Рэнди, — удалось вставить Марселю, пробившись через эту вспышку ярости.

— Ну что еще? Черт возьми, что тебе от меня надо?!

— Мы кое-что попытаемся сделать.

О Господи, он хочет отпустить канат.

— Тридцать секунд, — сказал Марсель. — Продержись еще всего тридцать секунд.

Руки и спина Найтингейла горели от боли.

— Сейчас станет еще тяжелее, — продолжал Марсель. — Но всего на тридцать секунд. Продержись столько, и все будет в порядке!

— Зачем? Как? Почему?

— Итак, на счет пять. Раз.

— Господи, помоги!

Он ждал. Сеть резко дернулась вверх. Канат скользнул и содрал кожу с его рук. До кости.

Он замычал от боли. Потом пронзительно закричал.

Он ненавидел Хатчинс. Ненавидел ее. Ненавидел!

Ну же!

Пожалуйста, Боже, ну же!

Канат, изгибаясь дугой, уходил куда-то вдаль.

Ни за что. Внутренний голос или чей-то голос в системе связи велел ему держаться.

Теперь буквально мгновение.

Вот сейчас.

Нет.

Ни за что. С ней ничего не случится.

Раздался голос Мака, однако слов разобрать было нельзя.

Не в этот раз.

Не в этот раз.

И вдруг тяжесть исчезла. На один жуткий миг он решил: Хатч погибла. А он свободно плывет по воздушному пространству. Невесомый. Нулевая гравитация.

Он все еще крепко держал канат.

— Рэнди, — снова произнес Марсель. — У тебя примерно сорок секунд. Привяжи его к сети. Крепко-накрепко, потому что мешок снова двинется. И тяжесть возвратиться.

Пальцы горели. Отказывались разжиматься.

— Рэнди? — спросила Келли. — Как вы?

— Я здесь.

— Делайте, что они говорят.

— Полминуты, Рэнди. Ну, давай, — с отчаяньем проговорил Марсель.

Никакого падения вниз уже не было. Он умиротворяюще летел по небу, ожидая, когда уймется боль в руках и плечах.

— Рэнди, — послышался откуда-то издалека тихий голос Хатч. — Ну же, Рэнди.

Да. Несмотря на жуткую боль в руках, он медленно подтянул канат. Забросил его на сеть. Обхватил петлей звенья. Завязал. Крепко-накрепко. Сделал узел. Рифовый. Такой уже никогда не развяжется.

Даже за миллион лет.

Они снова двинулись, поднимаясь, и тяжесть вернулась.

Все его тело ныло. Он являл собой сплошной сгусток боли.

Но тут его охватила радость, какой он еще не испытывал ни разу за всю свою долгую жизнь.

36

Большинство из нас проходят через свои жизни лунатиками. Мы как само собой разумеющееся собираем все победы, все вино, пищу, любовь, дружбу, рассветы, звезды, поэзию, пикники у костра и смех. Мы забываем, что любой опыт следует принимать не как случайного путника, а с распростертыми объятьями. И потому очень многие из нас на склоне лет не понимают, куда же безвозвратно ушли все эти годы? И тогда мы начинаем подозревать, что вообще не жили.

Грегори Макаллистер. Дневник на Обреченной

— Эй, — дико заорал Мак. — Что там происходит?

— Они сбросили до нуля тягу, — ответила Келли. — Чтобы дать Рэнди возможность закрепиться.

— Что они сделали?

— Понимаете, никогда раньше еще не вытягивали сеть из атмосферы, так? Вам понятно?

— Не очень. Однако продолжайте.

— Необходимо подниматься под определенным углом, чтобы доставить нас на орбиту. Затем, уже в невесомости, забрать нас с сети. С момента старта это должно выглядеть как парабола. Для этого прежде всего необходимо набрать нужную скорость. Вы, наверное, ощутили, как тело налилось тяжестью?

— Да, не самое приятное ощущение.

— Это дало выигрыш во времени. Затем они вырубили двигатели. На всех четырех кораблях.

— Зачем?

— Вся система начала падать. Мы оказались в состоянии свободного падения.

— Зачем?

— Нулевая сила тяжести, Мак. При этом все становится невесомым. До тех пор, пока они заново не врубят двигатели, что, разумеется, нужно сделать скорее. Но это даст Рэнди время доставить Хатч на борт.

— Будь я проклят!

— Наверное, и это вас не минует.

* * *

Один из шаттлов прошел над «Звездой» и лазером обрезал стержень Альфа. Система разделилась на две части. «Звезда» и «Цвик» теперь были присоединены к замыкающей части, длина которой уменьшилась до более удобно управляемых восьмидесяти километров; два других судна оставались прикрепленными к стержню длиной в двести с лишним километров, управлять которым они и не надеялись. Прочие шаттлы выстроились от носа до кормы и принялись освобождать «Венди» и «Уайлдсайд», позволяя отрезанным кускам улетать куда-то в темноту.

«Звезда» и «Цвик» буксировали остаток Альфы, сеть и ее четырех пассажиров.

* * *

— Рэнди, — сказала Хатч, все еще висящая на канате, — ты проделал чертовски трудную работу.

К связи подключился Николсон и поинтересовался благополучием своего пассажира Макаллистера. И лишь после его ответа осведомился о состоянии остальных. Но это не было пренебрежением, решила Келли. «Звезда» намеревалась устроить торжество в их честь.

Появилось изображение Кэньона. Он сообщил Келли, что они в прямом эфире, и справился о ее самочувствии.

— Так, ничего, — отозвалась она.

Кэньон попытался расспрашивать ее, и женщина даже ответила на несколько вопросов, но затем заявила, что очень утомилась.

— С вами с радостью поговорит Мак, — прибавила она.

Когда наконец сеть вышла на орбиту, никому не пришлось извещать спасенных об этом. Их вес просто начал таять, и на сей раз это было добрым знаком.

Марсель обычным ровным голосом, остававшимся таким же в моменты опасности, оповестил всех, что все закончено, и поздравил с удачным завершением операции.

— Полагаю, — заметил он, — всем, наверное, не терпится посмотреть, что ожидает нас в главном обеденном зале.

* * *

Небо было черным. Но не в клубах дыма, наполненное пылью и грязью небо умирающей планеты, а чистое, усеянное алмазами, как оно видно со сверхсветового корабля.

Найтингейла, все еще осторожно держащегося за сеть, слегка била нервная дрожь, и он тщательно старался скрыть бушевавшую в нем бурю эмоций.

Хатч летела прямиком к нему.

— Рад видеть тебя, — сказал он. — А я даже не замерз.

«Да, ты не замерз», — подумала она и проговорила:

— Ты превзошел себя и стал знаменитым.

— Добро пожаловать на борт, Хатч, — приветствовала ее Келли.

Тут раздался голос Мака:

— Приятно видеть вас на борту. В следующий раз постарайтесь забронировать места получше.

Среди звезд двигались огоньки.

— С тобой все в порядке? — спросил Найтингейл, дотрагиваясь до нее. И она тут же ощутила острую боль в левом плече. Ну что за чертовщина!

— Я чувствую себя прекрасно, — ответила она.

— Я ни за что на свете не отпустил бы тебя, — произнес Найтингейл каким-то незнакомым голосом.

Она утвердительно кивнула. Она знала об этом.

— Я никогда не отпустил бы тебя. Никогда!

Она взяла его голову в ладони и долго смотрела ему в глаза. А потом поцеловала. Крепко и долго. Прямо сквозь поле Фликингера.

* * *

— А вот и они, — объявила Эмбри, показывая на экран. Фрэнку это зрелище показалось захватывающим. Спасенные по-прежнему находились очень далеко, но Эмбри уже смогла распознать Хатч на фоне сплетений звеньев. Кто-то из прочих махал рукой. Наверное, это была Келли.

Фрэнк отрегулировал курс и сообщил Марселю, что собирается забрать людей с сети.

Эмбри уже подключилась к общей связи.

— Будьте особенно осторожны с Хатчинс, — предупредила она. — По-моему, у нее проблемы.

— Хорошо, док, — отозвался Фрэнк. — Будем предельно осторожны.

Шаттл приближался к сети.

— Сначала заберите Хатчинс. Втяните ее на борт. А я о ней позабочусь.

— Тебе нужна помощь? — спросил Фрэнк.

— Не помешает.

Подобная ситуация требовала второго пилота, причем не ИИ, а человека, поэтому Фрэнк осмотрелся в поисках добровольца. По обрывкам разговоров, взглядам и прочему у него создалось впечатление, что Драммонду очень не нравится мысль о том, чтобы выйти наружу. Джанет Хейзелхерст поймала его взгляд и поднялась из кресла.

— Скажите, что надо делать.

Драммонд попытался притвориться, что сам собирался предложить это же, но было поздно.

* * *

Хатч смотрела на приближающиеся огни. Было приятно расслабиться и отдохнуть. Она закрыла глаза и «поплыла». Шаттл подошел совсем близко, и она услышала переговоры в системе связи. Кто-то разрезал канат и стащил ее с сети.

Боль в плече становилась нестерпимой. Теперь, когда она уже находилась в безопасности.

Где-то закрывались люки. Появились еще огни. Яркие, потом расплывчатые. Приглушенные голоса. Хатч ощутила страшное давление на поврежденное плечо. Ремни безопасности. Было такое ощущение, что они проходили прямо сквозь ее тело.

Кто-то объяснял ей, что все закончилось, что все хорошо и больше не о чем беспокоиться.

— Отлично, — прошептала она, даже не зная, с кем разговаривает.

— Ты выглядишь превосходно, шкипер!

Шкипер? Хатч открыла глаза и попыталась пробиться взглядом сквозь застилающий их туман.

Эмбри.

— Привет, Эмбри. Как приятно снова увидеть тебя.

Рэнди все еще находился где-то здесь, рядом, очень близко. Потом он вдруг стал расплывчатым, как и Эмбри, удерживающие ремни, голоса, огни…

* * *

Марсель с капитанского мостика Николсона управлял флотилией шаттлов. Они рассредоточились рядом со «Звездой» и «Цвиком» и разрезали стержень. По предложению Бикмана, добровольцы отобрали шесть образцов, каждый — четыре метра длиной. Пять предназначались для исследований, а один — для демонстраций в Академии. По просьбе Николсона еще один маленький кусок пометили как будущий экспонат выставки на «Звезде».

Один из шаттлов приблизился к соединительной пластине и отрезал ее от сети и оконечности стержня Альфа. Та некоторое время просто висела в пространстве, тогда как с шаттла изучали символы, выгравированные на ее передней части. Затем ее аккуратно разделили на две части одинакового размера. Подошедший вскоре «Венди» забрал оба куска грузовым трюмом.

Оставшиеся фрагменты Альфы и сеть уплыли во тьму.

Поскольку время поджимало, никто из капитанов не попытался скорее вернуться на свой корабль. Майлз фактически продолжал возглавлять «Венди». Хатч, разумеется, была не в состоянии принять руководство «Уайлдсайдом». Управляемые с капитанского мостика «Звезды» шаттлы убрались в ближайшие к ним корабли, и немногим более чем за день до столкновения вся флотилия начала уходить восвояси.

К тому времени метеорологическая и вся прочая обстановка на поверхности злосчастной планеты настолько приблизилась к хаосу, что все суда, находящиеся на орбите, оказались бы в опасности. Марсель терзался предположением, что некоторые данные о прибытии Моргана, собираемые зондами и спутниками, были утеряны в результате того, что «Венди» лишился связи. Это подтвердил и Майлз.

— Да, и той группе, что осталась наверху, не очень-то повезло, — заметил он.

Бикман вздохнул:

— И они в этом нисколько не виноваты. Некоторые из них двадцать лет готовились к этой экспедиции и лишились весьма существенной ее составляющей.

Он сурово посмотрел на ряд экранов, которые показывали происходящее столкновение с разных ракурсов. Все эти изображения передавались со спутников.

Марсель воспринимал все апатично. Переживаний за эти две недели оказалось слишком много. Он устал и был сильно раздражен. Однако Келли и остальные возвратились, а больше его по-настоящему ничего беспокоило. А вот Чианг Хармон остался на этой чертовой планете… Погибли один из людей Хатч, один из пассажиров Николсона и один человек из его команды. И еще один пилот со «Звезды» поплатился жизнью во время спасательной операции. В свете всего этого трудно было сожалеть, что ученые не смогли вести наблюдения за ходом лобового столкновения в этом планетарном дорожно-транспортном происшествии.

— В следующий раз мы подготовимся лучше.

Бикман поджал губы, и на его лице появилось задумчивое выражение.

— Следующего раза не будет. Во всяком случае при нашей жизни.

«Это и есть самая серьезная потеря», — подумал Марсель. Но промолчал.

* * *

Казалось, будто вся атмосфера Обреченной охвачена одной гигантской грозой. Бураны напрочь стирали экваториальные земли, сильнейшие ураганы ревели над Кораджио и Нирваной. Волны вздымались на тысячи метров выше уровня моря. Горные кряжи вдоль северного берега Транзитории, которые долгое время сдерживали натиск приливов, наконец исчезли в пучине.

Планеты неумолимо двигались навстречу друг другу. Но роли их были неравны: одна из них окажется всего лишь камешком, брошенным в пруд.

Хатч наблюдала за событиями, лежа на койке в лазарете «Звезды». Ей понадобилась небольшая хирургическая операция для восстановления разорванной мышцы и сломанного ребра, и еще ей строго-настрого запретили двигаться. Впрочем, ненадолго. Сбоку сидел Рэнди с забинтованными руками, а на его плече красовалась специальная скрепа. Мак ушел куда-то давать интервью; Келли спустилась вниз перекусить в баре.

У Хатч запищал коммуникатор. Прозвучал голос Кэньона:

— Хатч, я чуть попозже загляну к вам. Но, думаю, вам будет интересно, что по возвращении домой вы окажитесь героями. Разумеется, мы не узнаем о реакции еще пару дней. Последнее, что известно: весь мир слушал, как поток прорывался на равнину и наступил полный тарарам. Там пока считают, что у вас нет ни малейшего шанса. И ожидают, когда наступит конец. Ребята, вы вернетесь знаменитостями, это точно!

— Приятно слышать, — проворчал Найтингейл.

— Что бы там ни было, наш рейтинг пробил потолок!

— Звучит так, будто вы хвалите самого себя, Август, — усмехнулась Хатч.

— Ну… В любом случае, вряд ли это повредит моей карьере. — Его глаза буквально загорелись. — «А мы здесь способны только ждать, когда они доберутся до посадочного модуля»!

— Да, — проговорил Найтингейл. — Безусловно, это было занятно!

Кэньон продолжал:

— А кстати, знаете — вы, ребята, дома уже заработали прозвище.

— Не уверена, что мне бы хотелось его услышать, — заметила Хатч.

— Малейванская Четверка.

— Боже, — вздохнул Найтингейл. — Кто такое придумал? Превосходно, Август. Я бы сказал — грандиозно. Мои комплименты изобретателю этой пошлости.

Когда Кэньон отключился, Хатч очень серьезно посмотрела на Найтингейла.

— Вам было ужасно трудно с ним. А вообще-то он неплохой парень.

— Да уж! А вы чувствовали бы себя счастливее, если бы мы сверзились с той чудовищной штуковины.

— К чему такой скепсис?

— Это сделало бы сюжет еще интереснее.

В комнату вошел Мак с цветами из оранжереи «Звезды». Он одарил Хатч сияющей улыбкой и протянул ей букет.

— Вы выглядите вполне способной отправиться на ланч, — заявил он.

Мак поцеловал ее. Хатч взяла цветы. Это были желтые розы.

— Какая роскошь! — воскликнула она. — Спасибо, Мак.

— Для Золотой Девушки. — Он пристально посмотрел на нее. — Ну-с, какие прогнозы? Я имею в виду врачей.

— Завтра мне разрешат подняться. — Она снова обратила внимание на Найтингейла. — Вам надо расслабиться. Позвольте им делать свое дело и не будьте таким взбудораженным.

— А мне нравится быть взбудораженным.

Атмосфера Малейвы-3 почти повсюду выглядела как темные клубящиеся облака. То и дело небо прочерчивали гигантские молнии. Они вспыхивали снова и снова. Чернильно-черная атмосфера, казалось, вытянулась, била фонтанами в небо, бурлящий дымный хвост потянулся навстречу бледному диску газового гиганта.

— Вот он и явился, — произнес Мак.

Найтингейл кивнул.

— Все, что оставалось хоть где-нибудь на Обреченной, теперь стерто с ее поверхности и отправилось бог знает куда.

Его голос был совершенно спокоен. Возбуждение прошло.

Мак пошевелился в кресле.

— Не дело разводить сантименты из-за кусочка земли.

Найтингейл посмотрел наверх.

— Я думаю об огнях.

— Огнях? — приподняла бровь Хатч.

— Мне кажется, мы не рассказывали вам об этом. Вообще, надо бы забыть все эти сумбурные странствия. И все же… В бухте Дурных Вестей мы видели в воде нечто. Оно нам сигналило.

— Корабль?

— Не знаю, что это было.

От Обреченной валил пар. Огонь и молнии плясали над мрачными тучами.

Келли вернулась к ним с пончиками и кофе.

* * *

Макаллистер посидел с ними еще полчаса. В палату, чтобы проведать страдалицу, вошли Марсель, Николсон и Бикман. Хатч заметила, что все трое выглядят усталыми, счастливыми, и им явно полегчало. Все пожали друг другу руки.

— Рад, что ты наконец-то вернулась, — проговорил Марсель. — Мы все рады! Особенно если учесть, что некоторое время успех операции вызывал некоторые сомнения.

— Да неужели? — осведомился Мак. — А я-то думал, что постоянно все было под контролем.

Николсон улыбнулся.

— Завтра мы собираемся устроить небольшой праздник в вашу честь, — объявил он.

Хатч уловила пикантность этого сообщения: ведь ужин с двумя капитанами — это уже Событие, и поэтому следует почувствовать себя польщенными подобным приглашением. Однако Николсон старался сделать как можно лучше. И, черт возьми, маленькую промашку следовало простить.

— Буду рад поучаствовать, — откликнулся Мак.

— Я тоже, — сказала Хатч с теплой улыбкой.

Марсель представил Бикмана как руководителя спасательной операции.

— Это он спас твою жизнь, — прибавил он.

Хатч не вполне поняла, как это истолковывать.

— Ты имеешь в виду — все наши жизни?

— Именно твою. Гюнтер придумал маневр с нулевым g.

Вызвали Тома Сколари, и у изножия ее постели сформировалось его изображение. Он был в темных широких брюках и белой рубашке, расстегнутой до пупка. Похоже, писал кому-то сообщение.

— Очень рад, что справились со всем этим на «отлично»! — бодро произнес он. — Мы так волновались!

— Где ты сейчас, Том?

— На «Цвике».

— Прекрасно. Ты уже давал интервью?

— Не думаю, что здесь найдется кто-нибудь, кто не воспользовался возможностью побеседовать со «Всеобщими новостями». Послушай… — Его глаза нашли ее, а Мака он словно бы не заметил. — Твои ребята устроили классное шоу!

— Благодарю. Нам здорово все помогали. Не говоря о тебе, Том. Я так понимаю, что теперь ты стал неплохим сварщиком.

— Уже никогда не останусь без работы.

— Когда в следующий раз ты попросишь чего-то не делать, я постараюсь воспринять это более серьезно, — добавила она.

Он усмехнулся и послал ей поцелуй.

— Сомневаюсь.

* * *

Она проснулась среди ночи и отметила, что корабль больше не маневрирует.

Наконец-то все закончилось.

ЭПИЛОГ

Катаклизмы были слишком грандиозны, чтобы их с чем-то сравнивать. Землетрясения швыряли леса и горные кряжи в небо, на высоту до двадцати километров. Оттуда те наперегонки низвергались обратно в гравитационный колодец и разметались на мелкие кусочки. Приливное воздействие буквально разорвало Малейву-3 на куски. Водоворот газа и космических обломков, окутавший планету, стал настолько мощным, что слепил все оптические устройства. Безмятежно-спокойные заснеженные равнины, окружавшие Башню, барочный храм, казавшийся почти парижским, огни в бухте Дурных Вестей, мемориал и шестиугольное здание — все это было раздроблено и перемолото.

Там, где были разломы или слабости в коре, образовались гигантские расщелины, и вверх вырывалось пламя. Планету заливало раскаленной лавой. Мантия разошлась, и обнажилось ядро. Высвобождалась настолько колоссальная энергия, что за этим невозможно было следить незащищенным глазом. Ученые на борту «Венди» наконец-то сумели заняться исключительно наблюдениями, ради которых сюда прибыли, — и радовались, начиная планировать будущие научные публикации.

Незадолго до столкновения Малейва-3 разорвалась и засияла как маленькая новая. Затем сияние стало меркнуть, планета рассыпалась на отдельные тлеющие уголья, чертящие извилистые линии в ночи, и свалилась в кобальтовую бездну Моргана.

После этого душ из обломков еще несколько часов проливался на газового гиганта, и о случившимся напоминали только уцелевшие куски погибшей планеты. Тем временем Морган шел своим путем, едва ощутив влияние встречной планеты. Его орбита изменилась незначительно. Его мощному гравитационному полю, очевидно, еще предстояло слизнуть с неба несколько лун где-то в другой части системы. Однако — спустя пару веков.

* * *

Хатч предполагала, что ужин дан в честь Малейванской Четверки. Сперва казалось, что это именно так. Их поочередно представили целой толпе людей в главном обеденном зале. Те поаплодировали, и спасенные сели за капитанский столик. Всем хотелось пожать им руки, пожелать удачи и счастья, взять автографы.

Им предложили произнести речи. («Если вы уложитесь в пять минут, мы бы очень это оценили». Когда пришла очередь Найтингейла, Николсон демонстративно взглянул на часы.) Всем дали возможность сфотографироваться с любым из Четверки.

Раздавали и снимки самого опасного путешествия по планете, и сотни их передавали им на подпись. На некоторых была Башня Астронома (которую больше никто не называл Точкой Бербеджа); другие были кадрами из интервью, которое сделал на поверхности Август Кэньон. Еще присутствовали фото пустых коридоров шестиугольника на вершине Синей горы. Здесь же был Найтингейл, стоящий у бивачного костра на рассвете перед самым путешествием, и Хатч, свисающая с сети, как это показали телескопические камеры спасательного шаттла. А также фотографии Макаллистера, пожимающего руки доброжелателям во время прибытия спасенных на «Звезду». Откуда-то появился портрет Келли на фоне неба, уже почти заслоненного Морганом. Она выглядела красивой и дерзкой и поэтому очень скоро стала звездой званого вечера. Уже было решено, что это фото используют для обложки «Дневника на Обреченной» Макаллистера, бестселлера с описанием всего случившегося.

Несмотря на все это, героями вечера были спасатели, а не Четверка. Три капитана, Марсель, Николсон и Майлз Частайн, один за другим сделали объявления, сорвавшие бурю аплодисментов. Бикмана и его команду поблагодарили за разработку всей операции в целом. Джон Драммонд, сделавший массу расчетов орбитального движения, раскланялся перед всеми. А аплодисменты Джанет Хейзелхерст оказались вообще оглушительными.

Внешников тоже пригласили выйти, и они выстроились, а оркестр сыграл несколько тактов военного марша. Представили пилотов шаттлов. И Абеля Киндера, который получил благодарность за поддержание во время спасательной операции достаточно спокойной погоды. Вышел и Фил Зосимов, разработавший манжету и опоры для поддержки, которые должны были значительно упростить операцию, если бы, — отметил он сухо, — у них был шанс показать себя в действии.

И наконец наступил момент, когда вспомнили тех, кто погиб. Кол Везерал, пилот посадочного модуля «Звезды», Клаус Бомар, пилот шаттла. Пассажирка «Звезды» Кейси Хэйз, которая, как отметил Макаллистер, погибла, пытаясь спасти один из посадочных модулей. Чианг Хармон из научно-исследовательской группы. И Тони Хамнер, которая, по словам Хатч, не попала бы на планету вообще, если бы не последовала за другом.

Потом устроили что-то типа фуршета. Откупорили бутылки с лучшими винами на корабле. И капитан Николсон объявил, что все расходы этим вечером берет на себя «Трансгалактик». Пассажиры и гости платят только за то, что они захотят унести с собой.

Поздним вечером Хатч обнаружила, что танцует с Марселем. Когда четырнадцать стандартных дней назад она пришла на вечер (неужели это было так недавно?), Клерво был для нее всего лишь коллегой, неким голосом из кокпита, человеком, которого она раз или два видела на семинаре. Теперь же она думала о нем, как о Галантном Французе.

— У меня есть для вас несколько известий, — произнес Галантный Француз. — Мы получили результаты сканирования стержня. Ему три тысячи лет.

Он держал ее в объятиях, что с некоторых пор было для нее экзотикой. Хатч все руки казались нежными: Марселя, Мака, Келли, Тома Сколари и Найтингейла. Особенно — Рэнди Найтингейла, человека, который не бросил ее.

Три тысячи лет!

— Выходит, ты был прав.

— Выходит. Это была спасательная экспедиция. Ястребы сделали все, что смогли, чтобы вытащить из беды этих незнакомых с техникой разумных существ. Как минимум, дали им возможность выжить где-то в другом месте.

— Интересно, где?

Марсель легко коснулся губами ее щеки.

— Кто знает? Возможно, однажды мы с ними встретимся.

Хатч вспомнила хищную внешность ястребов.

— Они смотрелись не так уж дружелюбно.

— Да. Я тоже так думаю. — Его губы отыскали ее губы. — Надеюсь, ты сейчас видишь, насколько обманчива бывает внешность.

* * *

Неизбежно дошло дело и до имитации приключений. Хатч в постановке сыграла Иви Крамер, актриса поистине величественных статей. Мак сыграл эпизодическую, но яркую роль, однако не себя, а Бикмана. Эрика Николсона показали истинным героем. На такое толкование событий, возможно, повлиял тот факт, что продюсерская компания имела тех же владельцев, что и «Трансгалактик».

По сценарию на борту «Звезды» находились люди, которые пытались активно саботировать действия капитана, из каких-то своих темных соображений, а команда «Боардмена» героически пыталась вернуть свой утерянный посадочный модуль, чтобы иметь возможность участвовать в спасательной операции. Хатч с Найтингейлом пробирались через шестиугольник в сопровождении какой-то твари, меняющей облик.

Появились и книги, причем не только Мака. Фигурки на тему приключения были быстро распроданы. У всех четверых выживших взяли пространнейшее интервью, и Келли в конечном счете стала официальным представителем «Варбертона», компании, изготовляющей спортивный инвентарь. Электронные карточки с ее рекламой сети гольф-клубов вскоре стали предметами коллекционирования.

Группа энтузиастов предложила Найтингейлу выставить свою кандидатуру на должность губернатора Джорджии, однако он отказался. Его бывшая супруга, дочь ушедшей в отставку директора Академии, предприняла несколько неудачных попыток возобновить отношения.

Мак продолжал писать уничижительные заметки о некомпетентных лицемерах, занимающих высокие и всякие прочие посты, хотя без этого лицемерия, как он весело признал, цивилизованная жизнь была бы просто невозможна.

Хатч осталась на службе в Академии.

Все они получали прибыль от продажи изображавших их игрушек и от игр в спасательную акцию, от различных фирм спортивной одежды, а также от изготовителей линейки безделушек из небьющегося стекла на тему Обреченной Четверки (изменение названия на «Обреченную» было сделано по требованию производящей компании), наиболее популярной из которых была женская фигурка, болтающуюся на ниточке, исчезающей в облаках — естественно, искусно приукрашенных, — с надписью: «Nunquam dimitte!».

Никогда не отпускай!

Эта фраза стала официальным девизом по меньшей мере трех специализированных военных подразделений Германии, Китая и Бразилии.

Именем Келли назвали высшую школу в Нью-Йорке, в Южном парке, именем Хатч — аллею в Торонто, а именем Найтингейла — зоопарк в Лиссабоне. В честь погибшего Кола Везерала названа мемориальная библиотека возле Фуллхэм-Пэли-роуд в Лондоне, а именем Тони Хамнер — научный музей в Гамбурге. Космическая школа в Виннипеге, в которой некогда учился пилотскому мастерству Клаус Бомар, назвала в его честь одно свое крыло. Мак не получил подобных почестей, хотя заявлял, что один священник собирался присвоить его имя новому Центру сравнительного изучения религий в Демойне.

Наградами были отмечены почти все участники спасательной операции. Наиболее высоко оценили заслуги Эрика Николсона — он получил огромное вознаграждение за уверенность и настойчивость в самые черные часы операции. Бикман удостоился звания Ученого советника, которое обычно давали, когда чья-либо деятельность приводила к крупному гуманитарному достижению. Марселю была выражена официальная признательность Академии, и он стал фигурой, представляющей интерес для корпоративного мира. В течение года ему предложили, а он принял должность директора «Трансгалактик». Теперь он вице-президент, зарабатывает больше денег, чем когда-либо мечтал, и часто вспоминает о старых добрых деньках. Когда на него наседает пресса, он всегда отговаривается, что очень устал.

Келли, Хатч, Рэнди и Мак по-прежнему регулярно собираются вместе, когда удается. К ним при этом частенько присоединяется Марсель, а время от времени — Джанет Хейзелхерст, самая знаменитая сварщица в мире, а то и некоторые из прочих участников операции. В прошлом году одиннадцать внешников участвовали в их званом обеде в филадельфийском «Айсмэнсе».

«Айсменс» — это не просто один из лучших ресторанов в долине Делавар. Помимо всего прочего, он еще и главное тусовочное место.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ОФИЦИАЛЬНОЕ ЗАЯВЛЕНИЕ, СДЕЛАННОЕ ГРЕГОРИ МАКАЛЛИСТЕРОМ

(Из «Дневника на Обреченной»)

В связи возникшими вопросами касательно чрезвычайного происшествия на судне «Афина Боардмен», позвольте сказать, что расследование обстоятельств того, что случилось, когда оно отправилось на помощь к Малейве-3, было инициировано вовсе не мной, как пытаются уверять некоторые высокие официальные чины «Космик, Инк.». Фактически, оно возникло под влиянием постановки, в которой капитан «Боардмена» был выведен героем. Это стало поводом для выяснения, не стоит ли дополнительно отметить какой наградой благородные действия этого человека. Мое отношение к этому ограничивается тем, что я оказался среди брошенных на произвол судьбы, когда «Боардмен» не смог выполнить свою миссию.

Эта проблема «Космика» быстро выросла до потенциальной угрозы возникновения обязательств о возмещении ущерба, и сначала представители компании реагировали на расследование так, как всегда поступают в крупнейших корпорациях: сперва укрылись за завесой секретности, а затем, когда осознали, что это не сработает, отыскали механика дока и обвинили его в этом происшествии, сославшись на изучение неисправного черного ящика RX-17, из-за которого система запуска шаттла стала нестабильной. Они вручили механику официальное уведомление о дисциплинарном взыскании, уволили его и отдали на растерзание СМИ.

Капитану корабля, Элиоту Пенкавицу, это показалось чрезмерным, и он, устроив пресс-конференцию, рассказал, что скрывается за этим несчастным случаем, и заявил, что виноват во всем Ян Хелм из «Космика», новый руководитель миссиями группы землеформирования на Куракуа.

Хелм все отрицает, а над Пенкавицем скоро состоится суд.

Однако представитель компании пережил весьма трудные часы, когда ему пришлось объяснять, чтo именно надеялся выиграть Пенкавиц неоказанием помощи, когда было совершенно ясно, что сделать это в его силах, и почему он сперва согласился отправиться для проведения спасательной операции, а потом, видимо, передумал.

Чтобы добиться более ясной картины произошедшего на самом деле, достаточно сформулировать главный вопрос, который задает любой полицейский в различных конфликтных ситуациях. Кому это выгодно? Пилоту, которому совершенно все равно куда лететь: на Малейву или Куракуа? Или компании, обслуживающей интересы крупных «шишек», обеспокоенных тем, чтобы улучшить свое положение посредством корабельного груза и наемного, получающего оплату за каждый день, персонала?

Как сказано выше, суд над Пенкавицем состоится менее чем через неделю. Я рад сообщить, что с тех пор как делом занялся Арчи Стоддарт, адвокат, нанятый издательством и хорошо известный выступлениями на важных судебных разбирательствах против корпораций-нарушителей, плюющих на законы, начали ходить слухи о том, что так называемое внутреннее разбирательство в «Космике» обрело новую жизнь. И теперь Хелм может оказаться брошенным на съедение волкам, чтобы остановить дальнейший ход этого дела, — из чего совершенно ясно, что никакой вины Пенкавица найдено не было.

Content

Джек Макдевитт
Обреченная
(Космоархеологи — 2)

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ 1 ТОЧКА БЕРБЕДЖА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

ЧАСТЬ 2 НА СУШЕ

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

ЧАСТЬ 3 НЕБЕСНЫЙ ТРАП

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

ЭПИЛОГ

ПОСЛЕСЛОВИЕ