Нэнси Холдер, Дебби Виге

Наваждение

Тем, кто очаровал меня давно и надолго:

Элизе и Хэнку, Скайлеру и Белль,

Терезе и Ричарду, Сандре и Белль...

и, конечно же, Дэвиду.

Нам тебя очень не хватает.

— Нэнси Холдер —

Моей маме, Барбаре Рейнолдс,

за ее любовь, поддержку и веру в мои силы.

Спасибо тебе за все.

— Дебби Виге —

От автора

Прежде всего я хотела бы поблагодарить Дебби Виге за ее дружбу, талант и преданность своему делу. Спасибо также ее мужу, Скотту, за помощь, понимание и мудрость. Лиза Клэнси и Лиза Гриббин из издательства «Саймон энд Шустер», спасибо вам обеим за заботу, профессиональную и не только. Говард Морхейм, мой агент, и ею помощник, Райан Блицстайн, примите мое глубочайшее уважение и дружбу. И спасибо вам, мои многочисленные друзья: Дэл, Стив, Лидия, Арт, Джефф, Мэри Элизабет, Мелисса Миа, Вон и Уэс, Энджела и Пэт, и Лиз Крэтти Энгстром. Ким, ты бесподобна. Спасибо.

Н. Х.

Спасибо моему другу и соавтору, единственной и неповторимой Нэнси Холдер. Еще я, как всегда, хотела бы поблагодарить великолепную команду издательства «Саймон энд Шустер» — Лиза Клэнси и Лиза Гриббин, что бы мы без вас делали? Спасибо Линдси Кейлерс за ее дружбу, Моррису Скупински и Джули Джентайл за любовь, поддержку и мою заветную контрактоподписательную ручку! Спасибо вам, лучший в мире библиотекарь, Ребекка Коллакот (простите, что раскрываю ваше инкогнито!). Спасибо также Майклу, Сабрине и особенно Шептунье.

Часть первая

Земля

Земля исторгла нас на свет,

На ней оставим мы свой след,

Огнем полночным опалим,

Слезами, кровью напоим.

Земля к земле и к праху прах...

Наш род с землей давно в ладах,

И с радостью вернемся мы

В объятья матери-земли.

1

Исида

Кружит над полем воронье…

Страшны во гневе Деверо:

Повержен — нет, растоптан враг.

Как близко цель — всего лишь шаг!

Услышь, Богиня, скорбный зов!

Укрой, спаси нас от врагов!

Дай сил надежду сохранить

И за убитых отомстить!

Аманда и Томми

Сиэтл

Мир пылал. Рассыпая фонтаны искр, падали деревья; горящие листья кружили в воздухе, падали на плечи Аманде Андерсон. Стряхивать их было некогда: Аманда бежала, слыша, как потрескивают от жара волосы, но остановиться не могла. Ее преследовали, шали, будто лесную дичь, да она и сама казалась себе зверьком, слабым и беззащитным, как та белка, что, спасаясь от огня, стремглав пронеслась у ее ног и взлетела на дерево.

За спиной оглашали ночь безумные вопли. Кричали от боли — может, зверь, а может, и человек, Аманда не оборачивалась. Люди гибли везде, и она ничем не могла им помочь.

Рядом, не разбирая дороги, мчался ее верный друг, Томми Нагаи. Аманда слышала его хриплое дыхание и знала, что грудь его полна той же едкой гари, от которой разрываются ее легкие. Филиппа, избранника сестры, не было видно. Оставалось надеяться, что он где-то здесь — бежит рядом с Томми или, на худой конец, позади.

«Богиня, помоги нам не потерять друг друга», — в ужасе взмолилась она и горестно всхлипнула.

Да есть ли на свете такой уголок, где такое осуществимо? Повсюду — от Сиэтла до Парижа, от Парижа до Лондона — ведьмы из ковена Каор бежали, спасаясь от приспешников Майкла Деверо. Аманда подозревала, что именно он стоит за смертью родителей Холли, ее двоюродной сестры, а также за нападением на друга их семьи, Барбару Дэвис-Чин. В результате у несовершеннолетней Холли не осталось никого, кроме ее, Аманды, семьи. А потом Майкл Деверо закрутил роман с мамой, которая вскоре умерла, и все указывало на то, что и тут не обошлось без его участия. Кольцо вокруг Холли стягивалось все туже.

С сыном Майкла, Илаем, у Николь был когда-то роман в духе «хорошая девочка влюбляется в плохого мальчика», что, однако, не помешало тому помочь Джеймсу Муру из Верховного ковена похитить Николь и затащить ее под венец.

«А теперь мерзавцы похитили ее снова».

Что же до Жеро Деверо... Его роль во всей этой темной истории оставалась непонятной. Родной отец вместе с братцем наслали на него Черный огонь, обезобразивший Жеро до неузнаваемости. Он клялся, что любит Холли, однако он был колдуном... и орудием, с помощью которого Жан Деверо мог попытаться довершить дело предков, поклявшихся извести весь род Каор.

Майкл Деверо победил, выиграл и войну, и битву. Зло оказалось сильнее. Даже с поддержкой Материнского ковена Холли и ее ковен были обречены с самого начала. И вот все, кого Аманда любила, убиты или похищены.

Когда Майкл и его армия подожгли их тайное убежище, Аманда бормотала все известные ей заклинания и молитвы, с ужасом глядя, как ее братья и сестры по ковену в панике разбегаются кто куда. Что спасло ее саму — чудо или заклинание кого-то из старших товарищей, — Аманда не знала, однако и ей, и Томми удалось выскользнуть из горящей хижины и благополучно укрыться в лесу.

«Кто бы ты ни был, мой спаситель, благодарю тебя!»

Ужас и отчаяние гнали ее вперед, и Аманда бежала, не зная куда и зачем. Все ее убеждения, все надежды рассыпались в прах. В глубине души она всегда верила, что Богиня защитит своих ведьм от любой напасти, что их сила не уступает могуществу Майкла Деверо.

И что же? Илай с Джеймсом умыкнули Николь на глазах у всего ковена, а Холли... Аманда привыкла к тому, что Холли умеет найти выход из любой ситуации, даже если сама она выбрала бы другой путь. Но то было прежде, чем сестра отправилась выручать Жеро. Теперь она одержима демонами из времени сновидений, а Жеро, скорее всего, погиб.

«Как и все остальные... А ведь мы рассчитывали, что он поможет нам в борьбе против отца», — с горечью подумала Аманда.

Один в поле не воин, верила она когда-то. Вместе им ничего не страшно.

Вот только напрасно Материнский ковен слал одно подкрепление за другим: силы тьмы все равно победили. И теперь, может статься, в живых остались только она и Томми, одни на всем белом свете.

«Мы так долго, так упорно боролись. Почему же мы проиграли? Разве добро рано или поздно не побеждает зло?»

Аманде хотелось спросить, что думает обо всем этом Томми, но сил на разговоры не осталось. Огонь распространялся, раздуваемый не ветром — магией, и казалось, вот-вот настигнет беглецов. Аманда спиной чувствовала его близость, его нестерпимый жар. Она бросила взгляд на Томми: по покрасневшему лицу друга струился пот. Страх отдалил их; Аманда вдруг поняла, что, как всякая любовь, их чувства друг к другу имеют свои пределы. Одной любовью Томми не мог ни спасти подругу, ни что-либо поправить.

«Зато с ним в моей жизни остается смысл, — подумала она, глядя на сильную спину Томми, едва различимую сквозь дым. — У меня есть близкие, есть друзья, ради которых стоит жить, за которых не жаль умереть. И в этом — благословение, подаренное нам Богиней... или проклятие... То, что заставляет нас идти вперед... и мечтать все бросить и сдаться».

Аманда смертельно устала. Она уже и не помнила, когда ей в последний раз удалось выспаться всласть; казалось, всю свою жизнь она только и делает, что от кого-нибудь убегает или с кем-то сражается.

«Причем первое случается гораздо чаще... А может, просто взять да остановиться? И пусть меня догонит пожар - или Майкл Деверо, если он где-то здесь. Насколько это было бы проще!»

Но странное дело: как бы сильно ей этого ни хотелось, что-то мешало ей опустить руки. В глубине ее существа горела слабая искорка — то ли совесть, то ли какая-то неведомая, ведьмовская часть ее души.

«Я — Дева Лилии, — сказала она себе — Пусть могущество Каоров перешло большей частью к Холли, толика его досталась и мне. И хотя моя фамилия Андерсон, в моих жилах течет кровь ведьм из рода Каор. Мы с Николь - такие же их потомки, как Холли. И если с Холли что-то случится, а Николь... если Николь погибла, то остаюсь только я — последняя из трех сестер...»

Аманда подавила всхлип и яростно замотала головой. Слишком много всего навалилось: сначала смерть матери, а теперь... О судьбе остальных родных и близких не хотелось и думать.

«И ведь только мы с Николь помирились. Она не может умереть! Хотя бы потому, что еще одной смерти я просто не вынесу!»

Ветки тянулись из темноты, будто костлявые руки, норовя вцепиться в волосы, выдрать клок одежды; кровь заливала глаза, превращая весь мир в дрожащее красное марево. И все же Аманда бежала, поспевая за Томми. На то, что Филипп их догонит, она уже почти не надеялась.

И тут за спиной раздался оглушительный взрыв. Аманда рискнула обернуться: земля разверзлась, будто от чудовищного землетрясения. Ближайшая купа деревьев мгновенно вспыхнула, осыпав беглецов дождем горящих сучков и шишек.

А следом накатила магическая волна. Аманду швырнуло оземь с такой силой, что ее ребра переломились, одно за другим, будто кто-то отдирал их от позвоночника.

Где-то рядом кричал от боли Томми.

Взрывы гремели непрерывно; пылало все, даже земля. Внезапно высоко в небе вспыхнула стая птиц, искорками осыпалась в море огня, разлившееся там, где когда-то был лес. В отчаянии Аманда набрала полные горсти земли и закричала:

— Богиня! На помощь!

И вдруг, среди бушующего вокруг ада, на Аманду снизошло странное спокойствие. Будто чья-то рука придержала ее сердце, и оно забилось ровно и сильно; страх схлынул, оставив после себя ужасающую своей внезапностью пустоту. Уже проваливаясь в истому, Аманда испуганно дернулась: а вдруг на них опять нападут?

— Ш-ш-ш... — раздался женский голос. — Успокойся. Я тебя не оставлю.

— Богиня... — выдохнула она.

— Я тебя не оставлю.

Аманда смежила тяжелые веки.

«Может быть, — подумала она. — Но захочешь ли ты помочь мне? Сможешь ли меня спасти?»

Аманда перестала сопротивляться, и тьма окутала ее сознание. Последняя мысль Аманды была о любимом.

«Если можешь, спаси хотя бы Томми. Он моя жизнь! Прошу, Богиня, не дай ему погибнуть. Ради него я готова на все... На все, что угодно...»

«Ш-ш-ш...» — повторила Богиня.

И Аманда послушалась.

Сэр Уильям

Лондон, Верховный ковен

Сэр Уильям Мур, потомок Ричарда Мура, знаменитого тем, что, будучи генерал-губернатором Австралии, привнес в арсенал своего клана время сновидений, сидел на троне из черепов и довольно посмеивался. Глава Верховного ковена, повелитель и слуга Зла, он каждой клеточкой своего тела чувствовал боль и отчаяние ведьм, умиравших на другом конце земли, и это ощущение наполняло его душу острой радостью. Майкл Деверо выполнил свою миссию.

Но не до конца. Да, силам света нанесен сокрушительный удар, однако оставалась еще ненавистная троица: Холли Катере и сестры-близняшки Аманда и Николь Андерсон.

«Ну да ничего. Скоро мы это исправим. Очень скоро».

Преисполненный мрачной решимости, сэр Уильям поднялся, взмахнув полой церемониального облачения цвета ночи. Его не удивляло, что Майкл тянет с убийством сестер: глупец по-прежнему верил, будто союз с кланом Каор даст его роду достаточно могущества, чтобы претендовать на трон из черепов. Сэр Уильям снова зашелся тихим смехом. Похоже, Майкл Деверо вот-вот исчерпает свою полезность.

«Он и жив-то, как говорится, только моей милостью. Интересно, знает ли он, что нити его судьбы все это время находились в моих руках... а мой а там способен оборвать жизнь человека в мгновение ока».

Сэр Уильям вошел в тесную комнатку, все убранство которой состояло из каменной ванны и стула с простой белой робой, и, сбросив одежду, шагнул в теплую воду. Колдовство, требующее ритуального очищения, — дело ответственное, и даже владыке Верховного ковена лучше не пренебрегать правилами. Воду для ванны натаскала служанка — невинная девушка, ничего не ведающая о темных замыслах своего хозяина, — а рубаху доставил мальчишка-рассыльный, которому было велено собственноручно отнести ее в комнату.

После выполнения этих заданий верный Аластер перерезал горло и той, и другому. Трупы унесли в подземелье: пригодятся. Для заклинаний из Книги теней Верховного ковена порой требуются весьма любопытные атрибуты... да и в троне сэра Уильяма всегда найдется место для пары черепов...

В комнатке царила девственная чистота: посторонние сюда не допускались, и даже о существовании этого помещения знати лишь единицы.

Что ж настало время очиститься и ее хозяину. Отбросив все эмоции, все желания и представления о мире, он зачерпнул воды, повернулся липом к востоку и вылил ее себе на темя — будто священник, совершающий обряд крещения над самим собой. Затем сэр Уильям расслабил каждый мускул, вдохнул, будто перед прыжком в воду, и смиренно раскрылся навстречу своему властелину и покровителю, Богу тьмы.

Оставалось впустить в себя темные силы и дождаться, пока те отделят очередную частичку души сэра Уильяма. В тот миг, когда это произошло, в груди больно кольнуло, а затем все кончилось. «Ну вот, дело сделано».

От души сэра Уильяма уже мало что осталось; впрочем, и сожалений по этому поводу он почти не испытывал. Общение с теми, кому не посчастливилось быть детьми Рогатого Бога, убедительнейшим образом доказывало: душа — штука неудобная. Ни радости от нее, ни пользы. Одна сплошная морока.

Колдун привел себя в чувство и повторил те же действия, обращаясь поочередно к западу, к северу и к югу. Зеленый человек, Пан, Рогатый Бог, падший Сын Света — у темного Бога много ипостасей, и все их требовалось почтить. Завершив ритуал, сэр Уильям натянул приготовленную для него рубаху («Какая ирония: оба лагеря используют белый цвет с той же целью — расширить горизонты сознания...») и повелительно взмахнул рукой.

Часть каменной кладки исчезла, явив взору еще одно помещение, такое же стерильно чистое и абсолютно пустое, если не считать дюжины глиняных изваяний, лежавших в четыре ряда на голом полу.

«Мои големы, — радостно подумал сэр Уильям — Такие исполнительные, такие надежные! Пешки в моих руках».

Он вернул стену на место и подошел к фигурам.

Даже в теперешнем своем состоянии — мертвые, неподвижные — они напоминали ему о терракотовой армии времен династии Цинь, которую обнаружили в Китае тремя десятилетиями раньше. В отличие от недогадливых археологов сэр Уильям знал: древние изваяния предназначались для той же цели, что и его големы, — исполнять волю того, кто умеет их подчинить.

Статуи, каждая шесть футов высотой, отличались друг от друга. Одинаковым было только выражение лиц: свирепый оскал хищника, который умеет и любит убивать. На лбу у каждого голема было начертано слово «эмет», что на языке древних означает «истина».

Сэр Уильям пошарил в складках одеяния, нащупал вшитый в полу мешочек, где хранился разрезанный на двенадцать частей свиток - добыча, прихваченная из собора Парижской Богоматери во время очередного неудавшегося набега на храм Луны Материнского ковена.

Драгоценный пергамент отправился в беззубые глиняные рты — в каждый по полоске. О том, что они выпадут, сэр Уильям не беспокоился: даже после того, как големы оживут, с их губ не слетит ни вздоха, ни звука. Ибо и у этих совершенных существ имелся один крохотный изъян — дар речи был им недоступен.

Пока Деверо и Каоры тщились изничтожить друг друга, Муры занимались делом куда более достойным: изучали магию во всех ее видах и формах. Мудрое решение, что и говорить... А для сэра Уильяма, которому досталась вся накопленная предками премудрость, — еще и весьма полезное. Он знал и секреты австралийских аборигенов, и священные предания народов Востока, и обряды шаманов из бесчисленных племен... и тайны каббалы.  Из этой-то семейной традиции — преклонения перед словом — и возникли големы. Именно так — от мысли к слову — появилось все сущее: земля, небо... и жизнь в комке глины.

Сэр Уильям медленно обошел вокруг своей инфернальной дюжины, нараспев произнося все семьдесят два имени Бога, содержащиеся в Талмуде. Эта часть ритуала требовала предельной точности: оговорись он хоть раз, и ему тут же настал бы конец. Каждое имя соответствовало одному из органов в лежавших перед ним изваяниях, малейшая ошибка — и колдун лишился бы части собственного тела.

Слова лились с его губ, пробуждая големов ото сна, вдыхая в них дух и волю того, кто призывал их к жизни. Древние раввины сотворили големов для благих целей, древние колдуны приспособили глиняных истуканов к своим, темным нуждам. Голем превратился в продолжение своего создателя, и любой совершенный им грех ложился на голову «отца». Сэр Уильям не удержался и хмыкнул.

«Хорошо, что я не стремлюсь в рай».

Наконец прозвучало последнее имя. Сэр Уильям отступил на шаг и с торжественным видом воскликнул:

— Абракадабра!

Это священное слово настолько затерлось, что теперь произносится не иначе, как в насмешку. Шутникам и невдомек, что в каждом слоге заложена огромная разрушительная сила - и столь же мощный созидательный потенциал.

Двенадцать разложенных на полу уродцев содрогнулись, затем медленно, один за другим, встали и тупо уставились на своего повелителя — пустые сосуды, готовые к тому, чтобы их наполнили. Бессмысленные орудия, ждущие, чтобы им указали цель.

Сэр Уильям махнул стоявшей слева четверке.

— Идите и разыщите ведьму по имени Николь Андерсон, из древнего рода Каор. Убейте ее.

Големы дружно кивнули. Стоило им осознать свой долг, как в пустых глазах зажглась искра разума.

«Верные слуги, они исполнят мою волю», — подумал сэр Уильям и повернулся направо.

— Найдите ведьму по имени Аманда Андерсон, из древнего рода Каор. Убейте ее.

Эта четверка тоже закивала, всем своим видом демонстрируя преданность псов, готовых растерзать любого, лишь бы угодить хозяину.

— Сэр Уильям перевел взгляд на големов, что стояли прямо перед ним. А вы разыщите ведьму, известную под именем Холли Катере, из древнего рода Каор. Убейте ее. Сотрите ее в порошок и развейте по ветру!

Глиняные чудовища с готовностью кивнули и расправили могучие плечи. Колдун удовлетворенно оглядел своих детищ. Они сделают свое дело. Несгибаемые, неутомимые, они не успокоятся, пока не достигнут цели. А значит, все три ведьмы умрут.

Он плавно воздел руки.

— А теперь идите, дети мои, и выполните мою волю.

С этими словами он похлопал каждого по груди, вливая в них магическую силу. Теперь големы могли телепортироваться в пространстве. Когда последний из них растаял в воздухе, сэр Уильям мысленно усмехнулся.

«Вот так-то, рабби. Учитесь».

Второй четверке далеко ходить не пришлось. Одна беда: остров Авалон хорошо охранялся. Заклинания, наложенные поколениями магов, защищали его не только от чужих глаз, но и от незваных гостей. Даже бури обходили Авалон стороной, и еще ни один корабль не разбился у его берегов. Древнее волшебство действовало безотказно.

Поэтому телепортировавшихся туда големов попросту отшвырнуло прочь. Удивленные, но не слишком, они встали, встряхнулись, поглядели на далекий берег и, ведомые единой целью, потопали искать лодку.

Ричард

Сиэтл

«Вот я и снова в джунглях, — стучало в голове у Ричарда Андерсона, — По самые уши в дерьме».

Глаза слезились от едкого дыма; от грохота взрывов закладывало уши. Ричард с бездыханной Барбарой Дэвис-Чин на плечах петлял в густом подлеске, и казалось, годы и впрямь слетают с него, как осенние листья.

К тому времени, когда дом Дэна Картера взорвался, десятки незнакомых ведьм доблестно сражались, защищая Аманду, Николь и тех, кто застрял в горящей хижине. И все же ведьмы потерпели поражение; многие погибли у Ричарда на глазах, пока он мчался к спасительной кромке леса, а одного из чужеземцев постигла ужасная смерть — его рассекла пополам клешня монстра. Ричард понимал: без этих безымянных друзей потери были бы еще страшнее. «Слава богу, что вы пришли нам на выручку, — думал он. — Слава богу, что вы сражались за нас. Клянусь, я сделаю все, чтобы ваша жертва не оказалась напрасной».

Когда начался пожар, Ричард, не раздумывая ни секунды, взвалил Барбару на плечи, а кто-то из испанцев подхватил Кари Хардвик и был таков.

Ричард видел, что Аманда с Томми побежали на север, поэтому сам он повернул на восток. Расчет был прост: заставить противника разделить свои силы. Вместе их выследить будет гораздо проще. А так врагам придется еще попотеть.

«Где же Николь? — подумал он, — Где моя вторая дочка?»

Слева от него взорвалось фонтаном искр дерево, и Ричард поспешно отвернулся, пряча глаза. За спиной послышался далекий женский вопль — высокий, пронзительный — и вдруг оборвался, превратившись в булькающий хрип.

«Господи, только бы не одна из моих!»

Усилием воли Ричард заставил себя двигаться дальше. Под ногой хрустнула ветка, сухой звук прозвучал, как щелчок выстрела. Преследуемые огнем, выли обезумевшие от ужаса звери.

Ричард споткнулся о тлеющую корягу и едва удержался на ногах. В следующий миг из-под земли вырвался столб огня. Раскаленный добела камешек ударил Ричарда в лицо — он поморщился, но не остановился. Следующий взрыв вырвал с корнем дерево, взлетевшее в воздух, будто снаряд, а из образовавшейся воронки выпрыгнул покрытый чешуей демон с длинными желтыми когтями.

Ричард поправил свою ношу и со всей силы пнул страшилище в челюсть. Следующий удар переломил демону шею, и тот с воплем рухнул на землю. Ричард перемахнул через бесформенную груду рогов и костей и побежал своей дорогой.

Завывая, как привидение, навстречу ему метнулся еще один демон. Свободной рукой Ричард выдернул из-за пояса свой верный четырехдюймовый нож и полоснул, целясь противнику в горло. То ли удар достиг цели, то ли демон просто испугался, но он качнулся в сторону, и Ричард, не оборачиваясь, помчался дальше.

За спиной воздух дрожал от рева, перемежаемого сухими щелчками. Смола в деревьях взрывалась, как: порох, и Ричард едва успел увернуться от горящей ветки, которая пролетела у него над головой и врезалась прямо в лицо мчавшемуся за ним демону. Ричард поменял направление и побежал дальше.

Где остальные и живы ли они, он мог только гадать, однако сейчас у него были заботы поважнее. Позади раздался очередной дикий вопль, по спине проехалось нечто, очень похожее на коготь. Ричард сделал единственное, что мог, — прибавил ходу.

Майкл Деверо

Сиэтл

Холли Катере спятила.

Когда первое удивление прошло, Майкла охватил злорадный восторг.

Самая могущественная из ныне живущих ведьм сошла с ума. И молила о помощи, причем не кого-нибудь, а злейшего своего врага.

Невероятно, но факт. Восхитительный факт.

Рядом с ним, на пепелище последнего оплота ведьм, предок Майкла, герцог Лоран, смерил Холли оценивающим взглядом и, хмыкнув, покачал головой. Затем посмотрел в глаза Майклу, наслаждаясь триумфом вместе с нынешним полноправным главой династии Деверо. Шестьсот лет ждал он этой минуты...

Для шестисотлетнего старика герцог выглядел очень неплохо. Хотя, по правде говоря, этому способствовал и тот факт, что Лоран раздобыл себе новое тело и уже не разгуливал в своем прежнем, полуразложившемся обличье.

— Одержима, — произнес он с сильным французским акцентом. — И как это тебе удалось, мой мальчик?

Майкл изумленно покачал головой.

— Я тут ни при чем. Не иначе, как сам Бог преподнес нам этот подарок.

Холли жалобно заскулила и принялась царапать лицо. Она била себя по щекам, дергала за волосы, затем повалилась ничком и уткнулась лицом в землю, на которой дотлевало то, что осталось от ее ковена. И вдруг вскочила, рыдая и размахивая руками.

— Держись от нее подальше, — предупредил Лоран, — Это как инфекция. Можно и заразиться.

Вняв совету, Майкл осторожно присел на корточки рядом с Холли, старательно избегая ее коснуться или попасть под молотящие воздух руки.

— Умоляю, — прохныкала она, глядя на него безумными глазами. Она явно понятия не имела, кто он такой. К кровоточащим щекам прилипли пряди волос, из углов рта свисали ниточки слюны. — Сделайте что-нибудь! — Она запрокинула голову и завизжала, — Я больше не вынесу! Умоляю, помогите!

— Поможем, — пообещал Майкл, — Если захотим.

Она всхлипнула и начала раскачиваться, будто кобра, заламывая руки и безостановочно бормоча:

— Что-нибудь, что-нибудь, сделайте же что-нибудь...

Слезы текли по ее грязному лицу. Воняло от нее не хуже, чем от бомжа.

— По-хорошему, ее надо убить, — задумчиво проговорил Майкл. — Сделать удовольствие сэру Уильяму... — Он склонил голову к плечу, наблюдая за одержимой, — Если я ей помогу... не будет ли это пособничеством врагам? — И улыбнулся, — Холли Катере молит меня о помощи. Подумать только!

— Oui[1]. Это нечто, — согласился Лоран, — Однако, mon fils[2], если ты ее убьешь, то навсегда останешься верным слугой сэра Уильяма. И не более. Вряд ли тебе представится другой такой случай, чтобы вознести наш род на подобающее ему место.

Майкл и без Лорана прекрасно это понимал. И уже сообразил, как поступит. Однако минута была столь знаменательной, что ему хотелось продлить удовольствие, растянуть во времени и в пространстве.

— Сделайте что-нибудь, — прошипела Холли. — Я больше не могу, не могу, не могу...

Майкл кивнул.

— Ладно. Но при одном условии, — произнес он, отчетливо выговаривая каждый слог в надежде, что смысл сказанного дойдет до ее кипящего сознания. — Ты будешь послушной девочкой и выполнишь все, что я велю. Поняла?

— Да! — яростно закивала она, — Все, что угодно! Только пусть это прекратится!

— Сдается мне, что, пока эта ведьма бродила во времени сновидений, в голове ее завелся червячок. И пожалуй, не один, а несколько, — сказал он Лорану, — Могло такое случиться?

— Vraiment[3]. Похоже, ты прав.

«Как там, интересно, мой сынок? Жив еще?» — подумал Майкл рассеянно.

Жеро отправился во время сновидений вместе с Холли — спасать одного из ее друзей. А потом ему, Майклу, наконец-то удалось снова вызвать Черный огонь. Приятный был момент... не хуже, чем этот.

Колдун подтолкнул Холли носком шикарного итальянского сапога. Та даже не повернулась, продолжая раскачиваться все быстрее и быстрее. Ничего подобного Майкл еще не видел.

Он медленно выпрямился и обвел взглядом царившее вокруг разрушение. Пожар разрастался, углубляясь в лес. Какая жалость. Такой красивый лес, и вот...

«Ну да ничего не поделаешь. Будем считать, что эти елки — очередные жертвы войны между Каорами и Деверо».

Майкл с притворным почтением склонил голову, пробормотал молитву о скорейшем воскрешении леса и усмехнулся.

«Что там сказал Древень во "Властелине колец"? А, вспомнил: "Кому, как не волшебнику, знать, что нельзя уничтожать деревья"».

В отличие от Сарумана Майкл не собирался навлекать на себя гнев лесных богов и хранителей.

Впрочем, пройдет немного времени, и из пепла потянутся молодые побега. Природа мудра, круговорот ее вечен. Майкл взглянул на Холли, и его губы снова растянулись в улыбке. Да, жизнь продолжается, но для Холли и ее друзей не будет ни воскрешения, ни возрождения — только смерть.

«И поделом».

Аманда

Сиэтл

Наконец рассвело, и солнце залило дымящуюся землю потоком восхитительных красок — чистых, прозрачных оттенков багрянца и охры.

Начинался новый день — к великому удивлению Аманды, твердо уверившейся, что утро никогда не наступит, а если и наступит, то не для нее. И вот оно, солнце: бледные лучи сочатся на обугленные останки того, что когда-то было чудесным лесом. Аманда увидела маленький мотель, одиноко стоявший на опушке, и, полуживая от усталости, захромала в его сторону. Рядом, с трудом переставляя ноги, брел Томми. Верный друг, он всю ночь оставался подле нее, и Аманда знала, что только это и спасло ей жизнь. Не будь рядом Томми, она бы легла на землю и умерла, и только его сила духа не позволила ей опустить руки. Теперь же, судя по тому, как он охает на каждом шагу от боли, настал ее черед протянуть руку помощи.

Аманда сжала его ладонь и усилием воли заставила свою энергию слиться с энергией Томми, чтобы их тела преодолели общую боль и помогли Друг другу исцелиться. Сдавленный вскрик Томми подсказал, что усилия ведьмы увенчались успехом. От боли, накрывшей ее волной, на глаза навернулись слезы. Томми тоже крепко досталось, и его сломанные ребра ныли в унисон ее собственным.

«Сколько же он всего перенес — и все ради меня. Потому что он меня любит».

Томми вовсе не обязан быть здесь, и тем не менее он ее не бросил. Внезапно она с кристальной ясностью поняла, что он всегда будет рядом и с последним вздохом позовет ее, Аманду.

Как ни странно, но от этой мысли ей стало чуточку легче. Николь пропала, похищенная Илаем и Джеймсом. Холли потеряла рассудок и, вполне возможно, уже мертва. Tante[4] Сесиль - женщина, которая и Аманде всегда была доброй тетушкой, — погибла, пытаясь спасти Холли. Одной Богине известно, что сталось с остальными, в том числе И с отцом. И только Томми оставался рядом.

Томми и Богиня. В те долгие часы, что Аманда пролежала на голой земле, с ней беседовал тихий, спокойный голос, якобы знакомый многим ведьмам. Голос женщины, ласковый и повелительный, шептал Аманде слова ободрения, уговаривал ее не сдаваться.

В том, что Богиня существует, у Аманды и прежде не было никакого сомнения.

«Правда, когда предметы парят в воздухе под твоим взглядом, а мертвые предки беседуют с тобой через двоюродную сестру, то вопросами как-то не задаешься».

И все же, несмотря на все эти чудеса, раньше Богиня с Амандой не разговаривала. Она являлась только Холли. Поначалу Аманда завидовала, а потом, когда начался весь этот тарарам, порадовалась: иногда, чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Аманда никогда не стремилась быть лидером, но теперь ей придется взять эту роль на себя. Так повелела ей Богиня — там, в лесу, когда девушка мечтала лечь и больше не подниматься и вдруг услышала голос, заставивший ее идти вперед.

«Смех и слезы, — подумала Аманда. — Ну какой из меня лидер? Томми — единственный, кто когда-либо за мной следовал».

Она повернулась и с нежностью посмотрела на него — господина своей госпоже. Какое это все-таки счастье, что их связывают узы! Узы, благодаря которым их могущество удвоилось. Правда, сейчас ее спутник жизни выглядел так, будто вот-вот рухнет без сил, да и сама Аманда чувствовала себя не лучше. Им обоим требовалось отдохнуть, и чем раньше, тем лучше.

Она пожала ладонь Томми. До мотеля вроде бы уже недалеко; потерпеть еще минут пять, и их мучения кончатся.

— Это точно, — кивнул Томми.

— Ты что, прочел мои мысли? — удивленно спросила Аманда.

Томми слабо улыбнулся.

— Глупышка... Я всегда знаю, что у тебя на уме. Без всякой телепатии.

— Какая же я была слепая, — призналась она.

— Это точно. Зато теперь...

— Теперь...

Аманда подставила губы для поцелуя. Мм...

Чуть позже они молча поплелись дальше. После поцелуя Аманда немного воспрянула духом, но через какое-то время ее вниманием завладела одна-единственная задача: передвигать чугунные ноги.

«Шажок другой», — уговаривала она себя.

Мысли о Томми и Богине отодвинулись на задний план, превращаясь в тихий шепот где-то в глубине сознания. Еще несколько ярдов, и они доберутся до цели.

Аманда подняла глаза и увидела впереди одинокую фигуру. Встрепанный, оборванный, с обожженным лицом, незнакомец смутно кого-то напоминал. Наконец они, пошатываясь, подошли ближе, и сердце Аманды чуть не выпрыгнуло из груди. Пабло! Вид у юного ведьмака был затравленный, правый глаз заплыл, а в левом сверкала ярость.

«Так мы не единственные, кто спасся!»

У Аманды словно гора упала с плеч, и последние ярды она чуть ли не бежала, волоча за собой Томми.

Оказавшись лицом к лицу, они какое-то время молчали.

Затем в глазах Пабло заблестели слезы.

— Я вас чувствовал, — сказал он резким, чуть ли не обвинительным тоном. — Там, в лесу. Пытался вас разыскать, а потом понял, что вы рано или поздно появитесь здесь. И давно ты нас ждешь?

— Пару часов.

Аманда посмотрела на него долгим взглядом. Пабло обладал редким даром — умением проникать в чужие мысли — и иногда даже отыскивал людей таким способом.

— А что остальные? — спросила она наконец, чувствуя, как сжимается горло.

Пабло медленно покачал головой.

— Не знаю. В какой-то момент мне показалось, что я чувствую Филиппа, но его аура едва теплилась, — Юноша глубоко вздохнул. — И с тех пор я никого больше не почувствовал.

Аманда медленно кивнула.

— Давайте приведем себя в божеский вид и хоть немного отдохнем, — предложил Томми. Звук его голоса — хриплый, едва слышный — заставил Аманду вздрогнуть.

— Ты прав, — сказала она и покосилась на вход в мотель, — Но у меня ничего нет — ни документов, ни кредиток.

— Вот и хорошо. — В голосе Томми звучало мрачное удовлетворение, — Мы же не хотим, чтобы нас вычислили.

— Наличности у меня тоже нет. У тебя что, есть деньги?

Томми пожал плечами.

— Ни цента.

— И как же ты предлагаешь расплачиваться? — воскликнула Аманда и обхватила себя руками, пытаясь зафиксировать сломанные ребра.

Томми укоризненно посмотрел на нее.

— Мисс Андерсон, по-вашему, я человек честный?

— Да, — подтвердила она, не понимая, к чему он клонит.

— И, насколько вам известно, никогда не врал, не крал и не обманывал?

— Никогда.

— Тогда прошу учесть этот факт, когда я скажу следующее. Ну и что, что у нас нет денег? Аманда, ты же ведьма. Так вперед, колдуй!

Она готова была расхохотаться. Ну надо же быть такой идиоткой! Томми совершенно прав. Они едва унесли ноги с поля боя, и теперь им троим нужно убежище. Аманда стиснула зубы, развернулась на сто восемьдесят градусов и решительно толкнула дверь.

Промаршировав к стойке администратора, Аманда посмотрела прямо в глаза опешившему портье:

— Тихий номер с двумя кроватями. Мне понадобятся ваши документы и кредитная карточка, — выговорил портье с запинкой.

— Я вам их только что показала! — Аманда понизила голос, вложив в свои слова достаточно силы, чтобы опутать рассудок сидевшего перед ней человека, затуманить его восприятие реальности.

Глаза портье остекленели.

— Да-да. Прошу прощения. Надолго вы планируете у нас остановиться?

— Я вам как-нибудь попозже скажу, — пообещала она.

Он рассеянно кивнул. Девушка взяла протянутый ключ, еще разок прошлась по сознанию портье — на всякий пожарный — и вышла за дверь.

На улице у нее задрожали колени. Аманда помахала рукой Томми и Пабло, и они все вместе отправились в номер, оказавшийся на удивление просторным и чистым.

Только теперь она как следует рассмотрела Томми. Он тоже уставился на нее круглыми глазами, и Аманду вдруг охватило безумное желание расхохотаться.

Брови Томми исчезли, сгорели в огне, чуть не забравшем его жизнь, и теперь лицо друга казалось до смешного голым. Она машинально потрогала свои брови, оказавшиеся, слава Богине, на месте.

Томми озадаченно нахмурился и повторил ее жест. Когда он понял, в чем дело, его глаза расширились. Он повернулся к зеркалу и уставился на свое отражение.

— М-да. Похоже, взрослые правы: спички детям не игрушка.

Аманду захлестнула нежность. Томми всегда знал, как ее развеселить. Она осторожно посмотрела в зеркало... И не узнала саму себя. На нее смотрела незнакомка, одетая в лохмотья, заскорузлые от грязи и крови. Огромное алое пятно расплылось по правому боку. Левая половина лица была тоже сплошь в крови, на голове вместо волос красовалось настоящее воронье гнездо, из-под которого сверкали безумные глаза.

«Теперь ясно, отчего тип за стойкой так всполошился».

Пабло неслышно подошел к ним, и чумазых оборванцев в зеркале стало трое. Горло Аманды сжалось.

«И все? Неужели из всего ковена остались только мы?»

Она поскорее запретила себе плакать: лучше уж сухая грязь, чем мокрая. По отраженному в зеркале лицу Пабло потекли слезы. Положив руку ему на плечо, Аманда почувствовала, что и ее выдержка трещит по всем швам. Томми обнял ее, и какое-то время вся троица стояла вот так, глядя на свое отражение, похожее на покоробившийся от времени семейный портрет. А потом они одновременно содрогнулись и рухнули на пол, прижимаясь друг к другу и горько плача.

2

Геката

Терзай плоть ведьмы, мой атом!

Порадуется Бог дарам.

Пересчитаем жертвы вновь

И еще раз им пустим кровь!

В душе тоска, и в сердце страх:

Надежды обратились в прах.

Богиня, не оставь же нас,

Услышь и в этот темный час!

Николь Андерсон

Авалон

«Все течет, но ничего не меняется», — думала Николь, тоскливо озираясь по сторонам.

Столько событий, столько перемен, и вот, пожалуйста! Она снова в спальне Джеймса — хорошо хоть, не в той же самой... Куда именно ее привезли, Николь могла только догадываться. Но явно не в резиденцию Верховного ковена. Глаза обожгли злые слезы. И надо же было такому случиться — сейчас, когда с отцом и Амандой все стало налаживаться, в Холли вселились демоны, а со дня церемонии, связавшей ее, Николь, с Филиппом, прошло всего ничего. Филипп… Жив ли он? Увидятся ли они снова?

Мяу!

Николь опустила глаза и наткнулась на пристальным взгляд Астарты. Когда Илай с Джеймсом похитили ее хозяйку, кошка прыгнула в открытый ими портал и теперь сидела, обвив хвостом ногу Николь. Девушка подхватила ее на руки и прижалась щекой к шелковистому боку.

— В прошлый раз моя любимица осталась в Сиэтле. Ее звали Геката. Потом она умерла. Но ведь ты-то меня не оставишь?

Кошка заурчала и дотронулась лапой до носа хозяйки. Та поцеловала ее в макушку. Астарта приблудилась к дому в испанской глуши, где Николь пряталась от колдунов Деверо. А когда Джеймс с Илаем похитили ее в первый раз, о кошке заботился Филипп.

Илай и Джеймс... Открыв портал, они снова уволокли ее на этот остров. Илай тут же ушел, не сказав ни слова, а Джеймс отвел ее в свою спальню и там запер, очевидно решив, что на этот раз только магических преград будет мало.

«И косяк он новый поставил, — рассеянно отбила Николь. Прежний она разнесла в щепки, но время первого своего побега, — А может, починил с помощью магии...»

Астарта начала вырываться. Николь спустила ее на пол и, устало выпрямившись, села на кровать.

«Должен же быть какой-то выход. Ведьма я или нет? Неужто я не способна сама о себе позаботиться?»

Николь закрыла глаза и заставила себя дышать глубоко и ровно.

«Услышь, Богиня, спаси, защити! Смерти моей не допусти! Я обращаю взор на луну и о спасении скором молю».

Слова молитвы придали ей сил — или, по крайней мере, пробудили в ней дух борьбы. Николь повернулась и выдвинула потайной ящик, встроенный в изголовье кровати. Пусто: Джеймсу хватило ума перепрятать свое кольцо и прочие ценности. Не забыл, видать, как она пыталась их выкрасть. Оглядевшись, Николь заметила в углу столик, подошла к нему и выдвинула единственный ящик. Внутри обнаружились бумага, ручка и связка свечей.

«Ну что ж, и на том спасибо».

Николь взяла ручку и принялась чертить на полу пентаграмму.

Земля, воздух, огонь, вода, дух», — благословляла она каждую оконечность звезды, любовно выводя знакомые линии.

Отступила на шаг и критически оглядела результат. Окружность вокруг звезды получилась кривоватой, но, учитывая обстоятельства, вряд ли Богиня будет слишком строга.

Затем Николь выбрала из связки пять белых свечей и укрепила по одной у каждого луча звезды. Покончив с приготовлениями, села в центре пентаграммы, закрыла глаза и, отодвинув боль и страх, вернулась мыслями в прошлое.

Когда она занималась магией вместе с сестрами, даже простейшие заклинания давались с таким трудом, что казалось, они срабатывают только за счет неимоверного напряжения воли. А ведь были же и те невинные времена, когда в мире еще правил свет, и она ни сном ни духом не ведала о своем ведьмовском наследии. Когда еще жива была мама, а чудеса случались сами собой — Николь даже не понимала толком, что делает.

Она замерла и расслабилась: пусть волшебство придет само, пусть течет сквозь нее и окружающее пространство. На колени ей прыгнула Астарта и свернулась калачиком — Николь почувствовала тепло зверька.

Наконец она медленно открыла глаза поднесла палец к ближайшей свече. На кончике заплясало пламя. Осторожно, не спеша, Николь переместила огонек к следующей свече — и так, пока не загорелись все пять.

«Моя воля тверда, цель ясна, огради, Богиня, от всякого зла. Молю, услышь свою ты дочь и не позволь ей кануть в ночь. К тебе, прекрасная, взываю, тебе судьбу свою вверяю».

От внезапного порыва ветра затрепетало пламя свечей. Вихрь прошел сквозь нее, и Николь вскрикнула, но уже через миг ей сделалось так покойно, как никогда раньше.

В глубине замка, на столе в мастерской колдуна, замерцала остроконечная шляпа.

Майкл Деверо

Сиэтл

Майкл в сердцах отшвырнул магический кристалл. Снова неудача — и Джеймс, и Илай словно сквозь землю провалились.

«Не иначе как наглецы выставили против меня защиту», — сердито подумал он.

И это теперь, когда Холли готова есть из его рук и лучшего момента, чтобы заявить свои права на трон из черепов, просто не придумаешь!

Но, как ни прискорбно, без Илая и Джеймса в таком деле не обойтись.

— Эх, умей я сам вызывать Черный огонь... — со вздохом прошептал Майкл, обращаясь скорее к себе, нежели к бесу, который без умолку трещал, умостившись на спинке дивана.

Колдун повернулся к углу, в который забилась Холли, посмотрел на нее долгим взглядом и покачал головой. Девчонка сидела, уткнувшись подбородком в коленки, и что-то бормотала себе под нос. Даже объясни он ей во всех подробностях, как вызывают Черный огонь, вряд ли она сможет ему помочь. Да и риск, учитывая ее состояние, слишком велик. Нет, выход один — разыскать сына.

Какое-то время Майкл молча наблюдал за ведьмой, чья сила была огромна, а потенциал — безграничен. Вот бы найти способ присоединить это могущество к своему... Одно хорошо: безумие, сделавшее ее непредсказуемой и опасной, в то же время мешало ей сосредоточиться в достаточной мере, чтобы заклятия, которые она периодически пыталась наслать-таки, имели хоть какую-то силу. В теперешним своем состоянии Холи была почти безобидна.

«Ага, вот только ламп жалко», — хохотнул Майкл про себя.

Судя по всему, свет повергал ведьму — или вселивший в нее демонов? — в слепой ужас. Как бы то ни было, бесноватая успела расколотить не антикварную лампу, прежде чем хозяин дома сумел утихомирить. Но все-таки ему крупно повезло. Если бы не затуманившее ее разум безумие, Холли уничтожила бы замок вместе со всеми его обитателями.

«Сумей я обуздать ее мощь, для меня не было бы ничего невозможного. Может, наложить на нее узы? Сейчас это было бы легче легкого».

Майкл знал, что у Жеро была возможность связать себя узами с Холли.

«Глупец, он даже не знал, от чего отказывается! Вместе эти двое вполне могли меня уничтожить».

Он присел на корточки и протянул к ней руку — медленно и осторожно, словно к дикой зверушке. Заметив приближающуюся ладонь, Холли отпрянула и забилась еще глубже в свой угол. Майкл сидел, не шевелясь, и ждал. При желании он умел быть весьма терпеливым и в свое время приручил таким образом не одного лесного обитателя. Главное — дать зверю привыкнуть к своему присутствию, и тогда он подойдет...

Кровь на алтаре Майкла была тому доказательством.

Материнский ковен

Санта-Крус, Калифорния

В Санта-Крус приезжают, чтобы побыть в тиши и спокойствии, ощутить близость с природой. Или же чтобы спрятаться: узкие извилистые дороги, десятки скромных, безымянных улочек — затеряться тут легче легкого. Здесь селятся уставшие от шума и суеты главы компьютерных корпораций, постаревшие хиппи, которые так и не смирились с тем, что их время ушло, а правительству, от которого они так тщательно скрываются, давно нет до них дела, и — ведьмы.

На самой вершине Саммит-роуд в сторону уходит неприметная грунтовая дорога. Петляя между деревьями, она поднимается все выше и выше, к самой последней делянке, засаженной новогодними елками, и заканчивается подъездной аллеей, которую бдительно охраняют две гигантские статуи длинношеих кошек, похожих на египетские статуэтки.

А в конце аллеи, охраняемый кошками, заклинаниями и самой Богиней, стоит дом.

Путник, случайно забредший в эту глушь, поразился бы царящему здесь покою. Но покой этот полон жизни: духи лесов и ручьев избирали здешние холмы своей обителью, и даже деревья здесь как будто дышат, окутывая землю в серебристый туман.

Если бы не дом, тишина казалась бы сверхъественной. Однако страдания егобыли более чем реальны. То, что творилось в этих стенах, напоминало военно-полевой дел и управлял им Материнский ковен, и оправляющиеся здесь от ран сестры сделали все возможное, чтобы спасти Холли Катере и ее друзей от Майкла Деверо.

Анну Луизу, находившуюся сейчас в спальне верхнего этажа, спасло от смерти только чудо, и то же самое можно было сказать о десятках ее сестер. Тем не менее, лежа пластом в ожидании, пока срастутся ее тридцать переломов, Анна Луиза не благодарила судьбу, а тихо злилась. Целительницы сбивались с ног, выхаживая и ее, и других таких же страдалиц, однако пройдет не одна неделя, прежде чем их подопечные встанут на ноги.

Анна Луиза сверкнула глазами на стоявшую у изножья верховную жрицу Материнского ковена. Странное дело — похоже, той было не по себе. В битве она не участвовала, как, впрочем, и большинство членов ковена. Если подумать, в тот день на месте оказалась только горстка ведьм, причем далеко не самых сильных.

Теперь же верховная жрица стояла перед Анной Луизой и слабо оправдывалась:

— Мы сделали все, что могли...

— Неужели? — просипела Анна Луиза. Обожженные голосовые связки не слушались, и даже ведьмы-целительницы не могли сказать, восстановятся ли они когда-нибудь.

— Враги, объединившиеся против нас, слишком могущественны. Нужно беречь наши силы, готовиться к битве...

— В то время, как зло с каждым днем укрепляет свои позиции?

Верховная жрица промолчала, покосилась на дверь, затем снова устремила взгляд на Анну Луизу.

— Мне кажется, — сипло начала та, — Материнский ковен и не думает спасать этих девочек. По-моему вы только обрадуетесь, если Майкл Деверо всех перебьет. Потому что тогда можно забыть быть эту историю и жить как раньше. Если мы действительно враждуем с Верховным ковеном, то почему давным-давно не выступили простив этих колдунов?

Похоже, выпад попал в цель.

— Материнский ковен всегда с ними боролся, — прошипела верховная жрица.

— Неужели? Так почему же они живут и здравствуют? Как получилось, что оба ковена до сих пор существуют, если спят и видят, как бы уничтожить друг друга? Нет, думаю, обеим сторонам гораздо удобнее иметь под рукой противника, на которого можно в случае чего показать пальцем. Иначе мы передрались бы между собой и, глядишь, усомнились в непогрешимости своих лидеров.

Верховная жрица побледнела. Показалось или в ее глазах и правда мелькнул страх.

— Иначе зачем, — продолжала напирать Анна Луиза, — вы послали на битву слабейших — и тех, кто испытывает к этим девочкам хоть каплю симпатии? А может, вы выбрали тех, кто однажды уже поставил ваши действия под вопрос?

В комнате воцарилась тишина, глухая, как безлунная ночь. Анна Луиза не сводила глаз со своей повелительницы. Похоже, та не ожидала столь откровенного бунта. Анна Луиза попала в ковен совсем малюткой. Сестры заменили ей погибших родителей, и юная ведьмочка слушалась их во всем: делала, что скажут, шла, куда пошлют, и даже изучала только те разделы магии, которые ей велено было изучить.

Но теперь ей уже все равно. Может, виной тому боль или потрясение, пережитое при виде убийства ее друзей и сестер, а может, копившиеся с детства сомнения вдруг разом выплеснулись наружу. Как бы то ни было, Анна Луиза знала, что наступила собеседнице на больную мозоль. Положение верховной жрицы и впрямь оказалось шатким: после этой битвы в мудрости ее решений усомнились многие, не только Анна Луиза.

Изувеченная ведьма продолжала буравить свою повелительницу взглядом, хотя еще на прошлой неделе не осмелилась бы и глаз поднять в ее присутствии. Но с тех пор все изменилось.

«Я изменилась».

Сколько Анна Луиза себя помнила, верховная жрица, наместница Богини на земле, и сама казалась ей чуть ли не божеством. А сейчас перед ней стояла усталая женщина, испуганная гораздо больше, чем те юные ведьмы, что позапрошлой ночью встретились лицом к лицу со смертью.

Анна Луиза знала, что первой глаза отведет не она. Главная жрица вздернула подбородок, очевидно пытаясь вернуть себе ореол таинственности. В потемневших глазах полыхнул гнев. И сила — огромная сила.

Дверь приоткрылась и в спальню скользнули три ведьмы. Чары развеялись. Верховная жрица повернулась к вошедшим и церемонно их поприветствовала. Те склонили головы в ответ.

— Немедленно займитесь Анной Луизой, — распорядилась жрица. Целительницы кивнули и направились к кровати.

— Оставляю тебя на их попечении, — проинформировала глава ковена Анну Луизу и, холодно улыбнувшись, вышла сквозь закрытую дверь.

«Обычная демонстрация силы, — поняла Анна Луиза. — Но весьма впечатляющая».

Она закрыла глаза и отдалась в руки целительниц. От их прикосновений по израненному телу прокатывались волны нестерпимого жара. Засевшие в мышцах осколки костей вставали на свои места, разрывая плоть. Вскоре они начнут срастаться. Но не сегодня: сначала нужно отыскать все фрагменты до последнего. Анна Луиза лежала не шевелясь. Целительницы ушли, напоследок постаравшись хоть на время облегчить ее страдания. И все равно каждое движение, каждый вздох отзывались болью.

«Мяу!»

Ведьма открыла глаза в тот самый миг, когда на кровать вспрыгнула серая кошка. Круглые немигающие глаза уставились на Анну Луизу.

— Откуда ты взялась? — с трудом прошептала она.

Кошка заурчала, продолжая ее разглядывать.

— А как звать-то тебя, знаешь?

«Шептунья».

— Шептунья... Да, это имя тебе подходит... — сказала Анна Луиза, чувствуя, что уплывает в сон.

Кошка свернулась калачиком у нее под боком, согревая своим теплом, и мало-помалу Анну Луизу охватило умиротворение.

Заснула она с безмятежной улыбкой на губах.

Тройственный ковен

Сиэтл

Аманда проснулась от яркого света, слепившего даже сквозь закрытые веки. Застонала и перекатилась на бок, но в следующий миг рывком села на кровати. Сломанные ребра протестующее заныли. Да так, что на глаза навернулись слезы. Рядом пошевелился во сне Томми. Аманда глянула на часы: девять утра. Значит, они продрыхли чуть ли не сутки.

На соседней кровати сидел Пабло с исказившимся, словно от боли, лицом. Сердце Аманды тревожно забилось.

— Что с тобой?

Пабло поднял пустые глаза.

— Я чувствую кого-то из наших. Совсем близко. Вот только... — Он запнулся, — Никак не пойму, кого именно. Этот человек какой-то... странный.

— А с чего ты взял, что это свои? — спросила Аманда. Сердце заколотилось еще сильнее.

Пабло покачал головой.

— Это единственное, что я уловил совершенно ясно.

Аманда кивнула. Сама она даром видения не обладала, поэтому, как ни досадно, придется положиться на слово Пабло. По крайней мере, он уверен, что «странный» незнакомец — друг.

В душе затеплилась надежда. Вдруг это отец? Или Николь — сбежала из плена и вернулась? А может, и Холли... Аманда вздрогнула и тут же устыдилась своей реакции. Конечно же, она не желает Холли зла, но встретиться с сестрой в теперешнем ее состоянии она не готова. Пока не готова.

— Так ты говоришь, они близко? — спросила она, молясь в душе, чтобы Пабло сказал «да»ю Чем сидеть тут, теряясь в догадках, пусть уж все выяснится сразу, без проволочек.

— Si[5]. Примерно в миле отсюда, — Пабло встал, — Схожу проверю.

Аманда тоже вскочила, стараясь не думать о раскаленных иголках, тут же вонзившихся в бок.

— Я с тобой, — заявила она и, посмотрев на Томми, добавила: — Пусть спит. Он заслужил право на отдых.

Пабло понимающе кивнул.

— Как и мы с вами, сеньора.

«Да нет же, я не замужем, а значит, сеньорита», — хотела поправить его Аманда, но, взглянув на Томми, вспомнила о связавшем их обряде. Обряде, священнее которого нет ни для одного ведьмака или ведьмы.

К горлу подкатил комок. Выходит, Пабло по-своему прав. В его глазах — в глазах человека, родившегося и выросшего среди магов, — Аманда и вправду была сеньоритой.

Она черкнула пару строчек на листке с логотипом гостиницы — на случай, если Томми проснется и начнет их искать, — и вышла вместе с Пабло из номера, заперев за собой дверь. Вдобавок Аманда наложила еще и защитное заклинание, отругав себя за то, что забыла сделать это прошлой ночью. А потом вспомнила о демонах, ворвавшихся в их лесное убежище, и с грустью подумала: «Что толку... Заклинания нас не спасли».

Девушка содрогнулась и замерла в нерешительности. Что, если они не вернутся? Или, хуже того, вернутся и обнаружат, что Томми исчез или погиб? Вынесет ли она еще и эту потерю? По щекам заструились слезы. Раздираемая сомнениями, Аманда потянулась к двери.

Пабло мягко перехватил ее руку.

— Твое присутствие ничего не изменит. Быть может, один он даже в большей безопасности, чем с тобой.

Аманда посмотрела ему в глаза и поразилась светившейся в них мудрости. Странно, ведь Пабло среди них самый младший. Но конечно же, он прав.

Выйдя из мотеля, друзья направились к лесу откуда с таким трудом выбрались накануне. На опушке они остановились.

— Где именно их искать, знаешь?

Пабло на мгновение зажмурился, затем открыл глаза и кивнул.

— Теперь уже близко. Ярдов пятьсот.

По спине Аманды пробежал холодок. Она попыталась не обращать на него внимания — тщетно. Пабло шагнул вперед и исчез в чаще. Прищурившись, Аманда всмотрелась в сплошную стену деревьев, но ничего не увидела и с бьющимся сердцем вошла в лес.

Следуя за своим спутником, который уверенно шагал вперед, время от времени замирая — ни дать ни взять гончая, взявшая след, — девушка невольно залюбовалась. Каждая линия его тела, каждое движение выдавали собранность и расчет — такого доверия своим инстинктам Аманда ни в ком никогда не видела.

Внезапно Пабло застыл, настороженно вскинув голову, и поднял руку.

«Тихо!»

Аманда напрягла слух, но ничего не услышала. Тогда она закрыла глаза и включила все свои чувства. Ничего.

— Где? — прошептала она наконец.

Пабло покачал головой.

— Где-то здесь.

Аманда похолодела.

— Где же?

—Да тут, — объявил кто-то чуть ли не у самого

Аманда с визгом отпрыгнула к Пабло, развернувшись в воздухе.

Перед ними стояло чудовище с горящими глазами Ростом оно было больше шести футов, под тусклой черной кожей бугрились мускулы, а на спине виднелся горб. Из одежды на нем была только набедренная повязка.

Страшилище снова открыло рот и произнесло:

— Привет, мое солнышко.

Аманда растерянно заморгала.

— Папа?

Чудовище кивнуло. Приглядевшись, Аманда поняла, что перед ней действительно отец — только весь в саже и с какой-то ношей на плечах.

Девушку захлестнуло неимоверное облегчение.

— Папочка! — закричала она, бросаясь ему на шею. Отец обнял ее свободной рукой и крепко прижал к груди. На мгновение Аманда словно вернулась в детство. Папочка рядом, а значит, теперь все уладится. Он защитит ее от всего на свете

— Принцесса, пора двигать дальше, — сказал наконец Ричард, возвращая ее с небес на землю

Аманда нехотя отстранилась и только теперь пошла, что — а вернее, кто — висит у отца на плече.

— А она?.. — прошептала Аманда, с ужасом глядя на отца.

— Жива, жива, не волнуйся.

— Пойдемте. Мы тут нашли одно место,- позвал Пабло и зашагал назад, к мотелю.

Остальные потянулись за ним. Аманда шла рядом с отцом и время от времени дотрагивалась до его руки — удостовериться, что он и вправду здесь, живой и невредимый. Через десять минут они стояли у дверей номера.

Томми не спал. Увидев их, он расплылся в улыбке.

Ричард осторожно опустил свою ношу на кровать. Выпрямившись, он посмотрел на Томми долгим взглядом, а затем раскрыл объятия.

— Рад видеть тебя, сынок.

У Аманды защипало в носу. Она шагнула вперед, и вскоре обнимались и плакали уже все трое, привыкая к мысли о том, что теперь они — одна семья.

«Я знаю, это твой дар, Богиня, — мысленно поклонилась Аманда. — Спасибо!»

Наконец Ричард отступил назад, а Аманда с Томми опустились на кровать рядом с бездыханной Барбарой Дэвис-Чин.

Пабло деловито осматривал больную. Остальные молча наблюдали за его действиями.

— С душой у нее все в порядке.

Ричард кивнул.

— Она пару раз приходила в себя, а потом, часа три тому назад, снова потеряла сознание. По-моему, ей немного полегчало.

— Ей нужен отдых, — сказал Пабло и выразительно посмотрел на Ричарда: — Вам, между прочим, тоже.

— Душ мне нужен куда больше, — возразил тот и на полпути к ванной добавил: — С вашего позволения.

Следующие двадцать минут Аманда сидела, прислушиваясь к доносившимся из ванной звукам. Шум дважды стихал, затем раздавался снова. Наконец воду выключили и больше уже не включали, а еще через минуту в дверях появился отец с полотенцем вокруг бедер.

На груди Ричарда белели шрамы: одни маленькие и едва различимые, другие размером с двадцатипятицентовик. Аманда задержалась взглядом на одном из них — длинный, рваный, он начинался чуть выше сердца и заканчивался в середине живота. И вдруг с удивлением поняла, что никогда раньше не видела отца без одежды — даже в детстве, когда они всей семьей ездили на море. Он и плавал-то всегда в майке.

Словно уловив ее мысли, Ричард невесело усмехнулся, сел на незанятую кровать и набросил на плечи второе полотенце — так, чтобы оно прикрывало грудь.

— Военные трофеи, солнышко. Память о той части моего прошлого, о которой я очень долго пытался забыть. — Он опустил глаза, а когда снова посмотрел на Аманду, в них появилось отстраненное выражение, — Может, не будь я таким дураком, твоя мама не...

Мотнув головой, Ричард резко умолк и натянуто улыбнулся. Аманда скривилась. Она прекрасно понимала, что отец думает о романе ее матери с Майклом Деверо, ставшим впоследствии главным виновником ее смерти. В те дни отца нельзя было назвать иначе как занудой, и веселая, темпераментная Мари Клер решила развеять скуку в другой компании. Аманда и сама частенько задавалась вопросом: будь Ричард не таким сухарем — или хотя бы ревнивее, — вдруг мама и сейчас была бы жива?

Дочь помотала головой вслед ха отцом. Прошлого не изменишь. Быть может, это судьба, и мама все равно умерла бы — как десятки недавно погибший друзей.

Аманда покосилась на Пабло. Филипп, Арман, Атонзо и многие другие из его ковена пропали без вести. Интересно, чувствует ли он с ними некую связь? Если они мертвы, выходит, что теперь он один-одинешенек.

«По крайней мере, у него останемся мы, — Аманда поморщилась. — Если всех нас не перебьют в ближайшее время».

Тут ее мысли плавно переключились на других пропавших. Саша, Сильвана, Кари, Холли, Дэн, tante Сесиль...

«Нет, — поправила она себя, — tante Сесиль убита вселившимися в Холли демонами».

Осознание утраты навалилось тяжким грузом; но Аманда знала, что если не горевать о близких, она станет ничем не лучше Майкла Деверо.

А еще двое тоже пропали, но не без вести. Первый, Жеро Деверо, так и не вернулся из времени сновидений, куда они с Холли отправились выручать Барбару, и одной Богине известно, жив он еще или нет. Вторую — Николь — похитили перед самым началом сражения Илай Деверо и Джеймс Мур. Аманда стиснула кулаки.

«Клянусь, я вырву тебя из лап этих чудовищ!»

Голос отца прервал ее горькие размышления:

— Давайте-ка позаботимся для начала о самом насущном.

Достав из кармана Барбары свой бумажник, он вытащил оттуда несколько купюр.

— Томми, среди нас ты выглядишь приличнее всех. Сходи купи какой-нибудь одежды. И хорошо бы запастись лекарствами и едой.

Томми взял деньги и отдал честь.

— Нет проблем, — сказал он уже с порога.

Дверь за ним закрылась, и не прошло и минуты, как Аманда начала впадать в панику. Голос отца вернул ее в реальность.

— Аманда, посмотри, не сможешь ли ты что-нибудь сделать для Барбары — ну там, заклинание какое прочесть... Надо поставить ее на ноги, и в буквальном и в переносном смысле. Да, и попробуй состряпать нечто вроде магической сигнализации — этакий датчик движения, который оповещал бы нас о гостях. Сможешь?

— Думаю, да, — кивнула Аманда, хотя душа у нее ушла в пятки. Справится ли она? Это у Холли все выходит само собой... И все же попытаться надо.

— Вот и хорошо. Приступай, — велел Ричард.

Он видел страх, мелькнувший в глазах дочери, но в них светилась и решимость. Отлично. Чем сходить с ума от тревоги за Томми, пусть лучше поломает голову над трудной задачкой.

Сард повернулся к Пабло и пристально на него посмотрел.

— Так, значит, ты умеешь чувствовать людей.

Юноша пожал плечами.

— Именно так я вас и нашел.

— Я понял. И если верить Николь, ты можешь помешать тому, чтобы нашли нас?

Пабло кивнул.

— С помощью магии не найдут, а вот обычным способом...

— Да, ты прав, — кивнул Ричард — В том-то и была наша ошибка. Тот дом в лесу — где еще нас было искать? Что ж, по крайней мере, сейчас наше местопребывание не столь очевидно. В окрестностях много разных убежищ, мы могли набрести на любое. Полагаю, в ближайшее время нам ничто не грозит.

— По-моему, охота еще не началась. Отлично. А теперь скажи... Ты больше никого из наших не чувствуешь?

Пабло хмуро покачал головой. Ричард протянул руку и сжал его плечо.

— Прошу тебя. Постарайся как следует.

О том, что одного из братьев Пабло по ковену убили, Ричард решил молчать — до тех пор, пока не выяснит имя погибшего. К чему зря тревожить паренька?

Однако не успел он додумать свою мысль, как Пабло вскинул глаза и прищурился. Ричард почувствовал тяжесть в висках — будто кто-то давил на них, пытаясь забраться в голову, — и с усилием оттолкнул незваного гостя.

«Даже не пытайся, мой мальчик».

Пабло виновато потупился. Сжав еще раз его плечо, Ричард встал и отошел от всех так далеко, насколько позволяло ограниченное пространство номера.

Томми вернулся неожиданно быстро. Аманда объявила о сигнале тревоги, а через минуту раздался стук в дверь.

«М-да, — подумал Ричард, впуская Томми, — надо бы, чтобы эти ее датчики срабатывали пораньше — на тот случай, если у следующего нашего гостя окажутся не столь дружественные намерения».

Юноша сгрузил свою добычу на свободную кровать несколько спортивных костюмов с надписью «Вашингтон», носки, газета, небольшая аптечка и полный пакет провизии.

— Тут за углом супермаркет, — объяснил он. Ричард кивнул, подхватил спортивные штаны и пару носков и скрылся в ванной, откуда вышел через пару минут, наконец-то чувствуя себя человеком Следующей в ванную отправилась Аманда. Воспользовавшись ее отсутствием, Пабло и Томми тоже переоделись в чистое.

Вернувшись, Аманда стиснула Томми в объятиях. Ричард старательно делал вид, что ничего не замечает. Аманда всегда была его любимицей — решительная, уравновешенная, она была ему ближе, чем Николь, унаследовавшая неуемный характер своей матери. Долгие годы они были союзниками — отец и дочь, — и хотя он радовался ее счастью, но при мысли о том, что его девочка превратилась во взрослую женщину, у Ричарда заныло сердце.

— Есть! — ворвался в его мысли возбужденный голос Пабло. — Я кого-то чувствую!

— Сколько их? — спросила Аманда.

Двое. Арман и Кари. Кари брела, опираясь на сильную руку Армана. Происшедшее за последние тридцать шесть часов слилось в ее памяти в один сплошной кошмар. Она даже не помнила, как выбралась из хижины. Начался пожар, Арман вынес ее из огня, а все остальные, вероятно, погибли. За все это время ее спаситель едва ли произнес десяток слов. Несколько раз она падала и думала, что уже не встанет, но он неизменно с парой ободряющих слов поднимал ее на ноги.

И вот она топает вперед, не зная, что ждет ее в будущем и есть ли оно у нее. Надо ж было так вляпаться! Жила себе, училась в своей аспирантуре, штудировала оккультные науки, хотя сама к ним никакого отношения не имела, пока Жеро Деверо не ввел ее в свой полный опасностей мир. По ее же, между прочим, просьбе, и весьма настоятельной.

Знает ли Арман, что сталось с телом Жеро, Кари спросить не осмеливалась. Пленница времени сновидений, душа его пребывала в астральной плоскости. По крайней мере, Кари очень надеялась, что душа Жеро где-то там «пребывает» и, значит, еще жива. Однако, если его тело сгорело вместе с хижиной, дело швах. Без тела душе будет некуда вернуться, и она так и будет бродить, неприкаянная, до скончания дней.

«А может, просто исчезнет. Раз — и нету», — подумала Кари.

Она гнала от себя эти мысли, но они упорно возвращались. Любовь бы адом, а она, Кари — главной в нем грешницей»

Питер и Джинни

Сиэтл, 1904 год

Джинни стояла на платформе и плакала. Ее муж, Джордж Моррис, уже поднялся в вагон. Еще пара минут — и поезд помчит их в Лос-Анджелес, за тридевять земель от родных и близких.

Отец Джинни, Питер, крепко обнял дочь. Они столько всего пережили вместе: смерть матери, утонувшей во время наводнения в Джонстауне; долгое путешествие на запад, в Сиэтл, ставший им новым домом; слезы, горе и внезапную радость, когда отец встретил Джейн, на которой в конце концов женился. Милая, милая Джейн...

Джинни отстранилась и утерла нос тыльной стороной руки, затянутой в перчатку. Настоящие леди так, конечно, не делают, но сейчас Джинни было не до приличий. Питер погладил ее по щеке, и она зажмурилась, представив, будто ей снова пять и, что бы ни случилось, папа всегда будет

Вот и сейчас он как мог пытался ее утешить.

— В конце концов, не так уж это и далеко, — сказал он дрогнувшим голосом.

Оба знали, что это ложь, причем ложь неубедительная. От Сиэтла до Лос-Анджелеса было как до луны, и мысль о разлуке с отцом и сводной сестрой приводила Джинни в отчаяние. Словно угадав ее мысли, Вероника сказала:

— Обещаю, как только вы устроитесь, я сразу приеду к тебе в гости.

Джинни посмотрела на сестру и, словно в зеркале, увидела на ее лице собственную боль. Глаза у Вероники были еще детскими, но в остальном она выглядела совсем взрослой. Даже не верилось, что сестра на несколько лет младше ее, Джинни.

А потом Вероника кинулась ей на шею, и они обнялись так крепко, словно боялись расцепить руки. Наконец Джинни прошептала:

— Я знаю, отец считает, что тебе еще рано выходить замуж, но, помяни мое слово, он согласится, когда увидит, какой Чарльз добрый и как хорошо он к тебе относится.

Худенькие плечи Вероники затряслись от рыданий, которые она пыталась скрыть, уткнувшись в плечо сестры. Еще минуту они стояли, обнявшись, а потом раздался последний свисток кондуктора.

Джинни нехотя отстранилась, быстро чмокнута отца в щеку и шагнула на подножку. Паровоз запыхтел и медленно тронулся. Держась одной рукой за поручень, девушка яростно махала двум фигуркам, махавшим ей в ответ с перрона, пока они не растаяли вдали. С мокрым от слез лицом Джинни вошла в вагон. Джордж протянул к ней руки, она упала на сиденье рядом с ним и долго рыдала у него на груди. Муж ласково гладил ее по голове, бормоча какие-то нежности, но Джинни почти ничего не слышала.

— Я знаю, в Лос-Анджелесе нас ждет новая жизнь, и с тобой я готова хоть на край света. Но я боюсь, что никогда больше не увижу отца, — прошептала она.

— Глупости. Он может гостить у нас, когда захочет, и потом, скоро мы сами съездим с ним повидаться, — попытался успокоить ее Джордж.

Но и это обещание не умерило ее тревоги. Ибо в тот миг, когда губы Джинни коснулись щеки отца, она ясно увидела могилу, а на ней — надгробие с его именем. Сердце подсказывало: он скоро умрет. «Не печалься, сестра! — раздался в голове шепот. Джинни узнала голос Вероники. — Все  уладится, и скоро мы снова будем вместе».

«Дай-то бог!» — подумала Джинни.

На душе стало чуть легче. Читать мысли сестры Джинни научилась сразу же, с тех пор как та появилась на свет. Правда, для этого Веронике требовалось сосредоточиться, а Джинни - открыть свое сознание. К тому же связь была односторонней: читать мысли Джинни Вероника не умела.

Она вздохнула и посмотрела на мужа. Со дня свадьбы прошло всего четыре месяца, но Джинни казалось, что они всегда, всю жизнь были вместе.

«Жаль, что я не умею читать его мысли,- подосадовала она и прижала ладонь к животу — Тогда я знала бы, что он скажет, услышав о ребенке».

— Все в порядке, милая? — спросил он вдруг.

Джинни вздрогнула и пытливо посмотрела ему в глаза. Неужто он уловил, о чем она думает? Взгляд мужа оставался ясным, никаких тайн или скрытого знания в глазах не светилось. Нет, обычное совпадение. Джинни заставила себя улыбнуться.

— Да. Потому что ты рядом.

Он сжал ее плечи, и Джинни захлестнула нежность. Любить — какое это все-таки счастье!

Материнский ковен

Санта-Крус

Луне верховной жрице Материнского ковена, грозили большие неприятности, и она прекрасно отдавала себе в этом отчет. Женщины, чудом уцелевшие в ужасной бойне, начинали задаваться ненужными вопросами — кто в мыслях, а кто и вслух. Громче всех возмущалась Анна Луиза, но и остальные, поразмыслив над случившимся, заподозрили свою предводительницу в нечестной игре.

«И как ни прискорбно, они правы, — подумала она — Холли Катерс с ее ковеном сидит у меня в печенках, и это еще мягко сказано. Хотя, если подумать, Каоры славятся тем, что плюют на любые правила, кроме своих собственных. И все же... Пожалуй, я была к ним слишком строга. Взять хотя бы Аманду — эта девушка явно пошла не в их породу. Доброе дитя, она всегда готова на все, чтобы угодить и Богине, и всем вокруг».

Луна вздохнула. Придется что-нибудь предпринять — хотя бы ради Аманды. К тому же сестры маются от безделья, а сие не есть хорошо. Вот поэтому она и сидела сейчас одна в своей спальне, в кругу из пурпурных свечей, и жгла горькую полынь. Требовалось разыскать Холли Катерс, и помочь в этом могла только магия.

Застыв в неподвижности перед миской с водой на краях которой тоже горели пурпурные свечи Луна тихонько напевала. Затем она кольнула иголкой указательный палец и выдавила три капли крови, приговаривая:

— Для Холли одна, вторая для меня и третья — для Богини.

С минуту жрица разглядывала расплывающееся по воде красное пятнышко, затем закрыла глаза и глубоко вдохнула.

— Ведьма пропала из клана Каор, прошу тебя, очисти мой взор, пошли мне виденье, Богиня-мать, где мне пропажу искать.

Перед мысленным взором возникло лицо. Луна ахнула: то была не Холли.

3

Дехтире

В огне танцуем и поем,

В угоду Богу кровь мы льем.

Костер и колокольный звон,

Сзывайте бесов легион!

Нам ночь милее света дня.

Укрой же, темнота, меня! —

Мы — смерть, и смерть несем врагам,

Молясь в Кругу своим богам.

Вероника Катерс Коуви

Лос-Анджелес, 21 сентября 1905 года, 23.00

— А тебе обязательно утром уезжать? — спросила Джинни, обнимая сестру.

Размеры вестибюля отеля «Коронадо» поражали воображение, а перед входом в гостиницу был настоящий мощеный тротуар. Сестрам, выросшим в скромном районе дождливого Сиэтла, где и дощатых-то тротуаров было мало, зато грязи — хоть отбавляй, все это казалось верхом роскоши.

Вероника хотела рассмеяться, легко и непринужденно, но вместо этого из груди ее вырвался всхлип.

— Ты же знаешь: если бы не Чарльз с малышом, я с радостью погостила бы еще.

— Но Сиэтл так далеко!

Слезы Вероники закапали на темные локоны сестры. Как же долго они не виделись  — целую вечность! И неизвестно, когда судьба сведет их снова.

— Я скоро приеду опять. Обещаю.

Джинни кивнула и, выпустив сестру из объятий, понуро побрела к дверям. На пороге она на мгновение задержалась, бросила на нее прощальный взгляд, а затем села в свой экипаж.

Вероника махала, пока экипаж не исчез из виду, затем устало повернулась к гостиничной стойке.

«По крайней мере, скоро я буду дома, с Чарльзом и маленьким Джошуа».

Она улыбнулась, ободренная этой мыслью, и зашагала к лестнице.

— Мэм!

Вероника обернулась и увидела догонявшего ее ночного портье. Озадаченно нахмурившись, она взяла протянутую им телеграмму. Портье коротко поклонился и вернулся к своим обязанностям, а Вероника поспешила к себе.

Поднявшись в свой номер, она села на кушетку перед умывальником. Взгляд упал на зажатый в руке листок. Телеграмма была от Эми, сестры Чарльза. Сердце Вероники сжалось.

Дрожащими руками она развернула листок и начала читать вслух:

ДОРОГАЯ ВЕРОНИКА ТЧК НЕМЕДЛЕННО ВОЗВРАЩАЙСЯ ТЧК ЧАРЛЬЗ УТОНУЛ СЕГОДНЯ УТРОМ ТЧК ДЖОШУА У МЕНЯ ТЧК МОЛЮСЬ ЗА ТЕБЯ ТЧК ЭМИ

Из самой глубины ее души вырвался вопль. Вскочив, Вероника отшвырнула телеграмму — та покружилась в воздухе, будто смятый бумажный кораблик, и опустилась на паркет.

— Не может быть, — прошептала Вероника. В дверь тихо постучали, и мужской голос спросил:

— Мэм, с вами все в порядке?

Двигаясь словно сомнамбула, она открыла дверь. Посмотрела невидящим взглядом на стоявшего за порогом мужчину. Несколько секунд губы ее шевелились, но с них не слетало ни звука.

— Нет, — выговорила она наконец и упала без чувств.

В глазах и в носу щипало. Вероника рывком села и обнаружила, что полулежит на кушетке. Вокруг собралась небольшая толпа. Какой-то седовласый усач похлопывал ее по запястью, рядом с ним стояла полная женщина. Обнаружив, что их подопечная очнулась, женщина убрала флакон нюхательных солей от ее носа.

— Мой муж, — с трудом произнесла Вероника.

Женщина участливо кивнула.

— Я прочла телеграмму. Надеюсь, вы не возражаете.

«Умер? Не может быть! Ведь нам столько всего еще нужно сделать, столько пережить и перечувствовать. И потом, мы же собирались завести второго ребенка...»

— Пейте. Это настойка опия. Она поможет вам заснуть, — сказал усач не терпящим возражения тоном, протягивая Веронике стакан с молочного цвета жидкостью. И прибавил, уже мягче: — Я доктор. А это моя жена, миссис Келли.

В глазах миссис Келли блестели слезы.

— Бедное дитя! — сказала она — Пейте, милочка. Отдохните. Я посижу тут, пока вы не уснете.

Скорее от шока, чем по какой-то другой причине, Вероника проглотила питье, бессильно откинулась на подушку и закрыла глаза.

Проснулась она глубокой ночью. Мистер и миссис Келли ушли. Вероника с трудом села, спустила ноги с кровати. Нащупав тапки, сунула в них и встала.

Комната поплыла перед глазами — пришлось ухватиться за столбик кровати. Вероника набросила пеньюар и тихо скользнула к двери.

Какой-то голос нашептывал ей открыть дверь. Вероника нахмурилась: бродить по коридорам гостиницы. Среди ночи в одном халатике не слишком разумно. Однако голос не унимался, и прежде чем Вероника успела осознать, что делает, она толкнула дверь и побежала по пустым коридорам. Казалось, с ней рядом шагает кто-то невидимый, шепотом подсказывая, куда идти.

Через какое-то время Вероника обнаружила, что, сама того не заметив, поднялась на четвертый этаж. По спине пробежал холодок. Поежившись, она двинулась назад, к лестнице, и вдруг заметила блеснувшую в конце коридора дверь. Больше всего Веронике хотелось повернуться и бежать, однако ноги уже несли ее туда. Наконец она очутилась перед странной дверью. Там, с другой стороны, кто-то был. Кто-то или что-то. И опять ее рука сама потянулась к ручке. Вероника попыталась ее остановить, но та не слушалась. Душной волной накатил ужас. Под ложечкой засосало, мелко задрожали коленки.

«Прикоснись к двери», — повелительно произнес в голове какой-то голос.

— Нет, — прошептала Вероника.

Однако выбора ей не оставили. Стоило ее пальцам коснуться двери, как по руке побежал ток. Вероника прижала ладонь к дереву и на секунду почувствовала нечто, притаившееся внутри. Ощутила его ярость, его ненависть и... любопытство.

Внезапно она снова обрела контроль над своим телом. Вскрикнув, Вероника отдернула руку, развернулась и, подобрав юбки, припустила по коридору. На лестнице она услышала скрип открываемой двери и побежала с удвоенной прытью.

Охваченная слепым ужасом, Вероника спустилась на первый этаж, посмотрела на входную дверь и сказала себе: «Нет, ни за что». Выходить среди ночи на улицу слишком опасно.

Нужно где-то спрятаться. Она напугана и едва соображает, что делает. Вероника на мгновение задумалась, уж не в опии ли дело, но тут же отмела эту мысль. Проснувшаяся в ней интуиция Катерсов подсказывала, что опасность вполне реальна.

Тут ее взгляд упал на какую-то дверь, и Вероника метнулась к ней. Распахнула — еще одна лестница. Подтянув юбки повыше, Вероника с бьющимся сердцем сбежала по ступенькам и влетела в какое-то подвальное помещение. Единственный горевший здесь светильник пытался разогнать ткпноту — упорно, но безуспешно. Вероника остановилась, перевела дух и огляделась.

«Наверняка здесь найдется, где спрятаться»

«От чего?»

Тихий неотвязный голос, преследовавший ее в коридорах гостиницы, теперь звучал так громко что она расслышала наконец тембр. Голос принадлежал женщине.

— Кто вы? — испуганно прошептала Вероника — Ангел или демон?

«Я Изабо».

— Изабо? — повторила Вероника, словно пробуя имя на вкус. В нем было нечто очень знакомое, хотя она готова была поклясться, что никогда его прежде не слышала. — А... вы кто?

Ответить загадочная Изабо не успела: наверху скрипнула дверь. Послышались шаги — разносимый эхом, звук их был подобен грому.

На полу валялась груда тряпья. Спрятаться в ней? Но Вероника не успела сделать и шагу.

— Стой! — прогремел голос, от которого у Вероники зашевелились волосы. Она обернулась. Пронзительный, горящий взгляд пригвоздил ее к месту. Пламя светильника отражалось от темных волос незнакомца, бросая на его черты зловещие тени. И в то же время в этом волевом, мрачном лице было нечто странно притягательное...

— Подумать только, — сказал он. — Похоже, я случайно набрел на ведьму из рода Каор. Коих, если не ошибаюсь, осталось всего две. Не считая их папаши, конечно.

— Сэр... Вы... вы ошибаетесь, — пробормотана она, — Моя фамилия — Катерс, Вероника Катерс. И никакая я не ведьма. Как и мой... как и все, кого я знаю.

По лицу незнакомца пробежала тень сомнения, однако, поразмыслив, он покачал головой и сказал:

— Чепуха. Как тебя ни назови, сущности твоей это не меняет. Вы, моя дорогая мисс, — ведьма, и никто иная.

— Да нет же! — вскричала Вероника, попятившись.

«Всего лишь вдова, — прорыдал внутренний голос, — Вдова... О боже, мой любимый мертв! Моя единственная любовь... Мой суженый... Жан...»

Импозантный незнакомец улыбнулся и вскинул правую руку. В ладони блеснул огненный шар. Странный господин тряхнул ладонью, и шар медленно полетел Веронику. Она открыла рот, готовясь завизжать, но вместо крика с ее губ слетели непонятные слова. Шар зашипел и растаял.

От изумления у не подогнулись ноги. Хватая ртом воздух, она ухватилась за стул. На лбу выступил холодный пол, и ей стало нестерпимо жарко, хотя на ней была всего лишь ночная рубашка и пеньюар.

Незнакомец злорадно расхохотался.

— Ну вот, видишь? Ты ведьма.

В голове все смешалось. Вероника попятилась еще дальше.

— Уходите. Пожалуйста, — взмолилась она.

Незнакомец усмехнулся.

— Ну нет, дорогуша. Ни за что! Разрешите представиться: Марк Деверо, из рода Деверо. Колдун. А также твой кровный враг.

— Мой... враг? — медленно повторила она.

«А вдруг он как-то связан с тем, что случилось с Чарльзом? Вдруг это он убил... утопил...»

«Non[6]. Это Жан. Возлюбленный мой, враг мой, мой муж, — прошептал голос. — Жан вернулся ко мне в облике этого человека. Ты останешься. Позволишь ему тебя ласкать, целовать, любить тебя. А потом... ты убьешь его. Ради меня».

Марк Деверо склонил голову к плечу, и в его глазах появилось странное выражение, словно он тоже слышал; некий голос.

— Изабо... — прошептал он.

— Жан, — отозвалась Вероника.

Его лицо смягчилось. Он протянул руку.

— Любовь моя. Mon amour, ma femme, tu est ici, avec moi[7]...

— Oui. Я здесь... Je suis ici, mon homme, mon seigneur[8]...

Будто во сне, Вероника протянула руки и шагнула к нему.

— Нет... — прошептала она. И повторила, на этот раз яростно: — Нет!

Ее крик разорвал тишину и стер мечтательное выражение с лица Марка.

— Так умри же! — вскричал он и, вскинув руку, швырнул еще один огненный шар — на этот раз со всей силы.

Вероника взвизгнула и метнулась в сторону. Шар упал на груду тряпья, в которой она собиралась спрятаться и которая теперь превратилась в пылающий костер.

Откуда-то из глубины, из тумана детских воспоминаний, всплыл зыбкий образ: красавица с распущенными волосами, бормочущая на неполном языке. Вероника раскрыла рот, и с ее губ полились те же слова, подсказанные стремительно проясняющейся памятью. В воздухе материализовался огненный шар. Силой мысли Вероника толкнула его вперед.

Марк отпрыгнул. Шар чиркнул его по плечу и поджег рукав. Изрыгая проклятия на французском, незнакомец, отрекомендовавшийся заклятым врагом Вероники, поспешно стянул с себя куртку.

Они долго кружили друг перед другом, примеряясь к противнику. Пламя расползалось по подвалу, Вероника чувствовала его жар. Вскоре огонь лизал потолок в дальнем углу. Бочком, незаметно, она пыталась подобраться к спасительной лестнице. И вдруг раздался треск, а за ним далекие крики.

«Может, кто-нибудь заглянет сюда», — с надеждой подумала Вероника.

Внезапно Марк вскрикнул. Стены, потолок — весь подвал начал как будто бы складываться. Вокруг вихрем кружились какие-то инструменты, пустые канистры, обломки горящего дерева Вероника пригнулась, укорачиваясь от летящего в голову фонаря.

Шагнула назад — щиколотки уперлись в ступеньку. Наверху снова закричали. Марк Деверо приближался.

В углу обрушилась часть потолка, рассыпав дождь искр. Дверь подвала распахнулась, и мужской голос крикнул: «Горим!»

Вероника развернулась и, не чуя под собой ног, понеслась по ступенькам. Марк следовал за ней по пятам. Протянув руку, он ухватил ее за подол. Послышался треск, тонкая ткань пеньюара порвалась, и Вероника вылетела из подвала, чуть не столкнувшись с мужчиной, чей крик она слышала раньше.

Тот чертыхнулся и заорал:

— Эй, дамочка! Что тут происходит?

Не обращая на него внимания, Вероника помчалась дальше. С разбегу толкнула входную дверь и вылетела на свежий воздух. Легкие горели, сердце рвалось из груди. Позади слышались крики, но Вероника не оборачивалась.

Она бежала, не останавливаясь, пока ночь не укрыла ее своим пологом.

Марк Деверо рвался из рук непрошеных спасителей наперебой расспрашивающих его о пожаре. В душе кипела ярость: ведьма ускользнула! Он взглянул на лоскут, оставшийся у него в руке, и медленно потер ткань между большим и указательным пальцами.

В душе его разгорался огонь, не имевший ничего общего с бушующим вокруг пожаром.

«Вероника Катерм! Мы найдем тебя, Изабо! — прорыдал голос у него в голове, — Вернись, любовь моя! Вернись!»

Тройственный ковен

Сиэтл

Оставив Барбару в мотеле, друзья отправились взглянуть на то, что осталось от их лесного убежища. Слабая надежда отыскать и других уцелевших таяла с каждым шагом: казалось, над этим выжженным краем витает дух смерти. В сумерках поблекли последние краски, и маленький отряд брел по мертвой пустыне, которая в точности соответствовала представлениям Аманды о чистилище.

Сильвану она увидела сразу же за границей леса: та лежала, устремив широко раскрытые глаза.

Слезы обожгли ей глаза. Старейший член испанского ковена. Еще одна потеря. Пабло уронил голову и зарыдал.

«Кто же его похоронил? — сверкнула внезапная мысль, и в душе Аманды затеплилась надежда. — Филипп, больше некому. Только он мог поставить на могиле и христианский, и викканский символы».

— Пабло!

Паренек вскинул глаза.

— А ты не чувствуешь Филиппа? По-моему, это он похоронил Алонзо.

Пабло зажмурился, но через мгновение на его лице отразилась досада. Рука юноши потянулась к начертанным на могиле символам. Стоило ему коснуться земли, как глаза его широко распахнулись.

— Да! — закивал он. — И он где-то близко!

Словно в ответ на эти слова позади треснул сучок. Они резко обернулись и увидели, что из-за деревьев с опаской выходит Филипп. Пабло вскочил и бросился ему навстречу. Филипп стиснул его в объятиях. Увидев подошедшую Аманду, он повернулся к ней.

— До чего же я рад тебя видеть, — сказал он, обнимая ее тоже.

— И я, — ответила она.

— Что с Арманом?

Жив и здоров. Он спас Кари. Филипп глубоко вздохнул, словно с его плеч упал тяжкий груз.

— А что остальные?

— О Дэне, Холли и Саше нет никаких вестей. Сильвана и Алонзо погибли. Остальные выжили.

— А о Николь что-нибудь известно?

Аманда покачала головой.

— Ничего.

— Зато мы нашли кого-то — или что-то — в развалинах дома, — вмешался Томми, — Вот только добраться до него невозможно. Там защита.

— Ну-ка, покажи.

Вскоре все, включая подошедших Армана, Кари и Ричарда, стояли перед рухнувшей полкой, заглядывая по очереди в щель.

— Нехилая, однако, защита, — заметил Филипп, прерывая всеобщее молчание, — Тут иначе как объединенными усилиями не пробиться...

Аманда согласно кивнула, остальные — все, кроме Ричарда, — выстроились в цепочку, на одном конце которой встал Томми, а на другом Филипп, и сосредоточенно зашептали. Каждый произносил свои слова, но общий смысл был тот же.

Филипп положил руку на одно плечо Аманды, Томми — на другое. Через девушку потекла объединенная энергия Круга. Ведьма набрала полную грудь воздуха и, протянув руку сквозь ослабленную молитвами защиту, ухватила непонятное существо за плечи и дернула. Оно едва сдвинулось с места. Тогда она рванула что есть сил, и тело вылетело из защитного кольца прямо ей в объятия.

Аманда пошатнулась и, если бы не поддержавшие ее друзья, упала бы навзничь. Томми подхватил странное существо, осторожно опустил его на землю — и только теперь они узнали Сашу.

Столпившись вокруг нее, друзья уставились на спасенную. Внезапно глаза ее распахнулись, заставив их отпрянуть от неожиданности. Саша посмотрела на Аманду и будничным тоном спросила:

— Что здесь происходит?

Не в силах сдержаться, Аманда захохотала. А в следующее мгновение — когда прямо перед ней открылся портал, из которого выступили четыре огромных силуэта, — пронзительно закричала.

Филипп метнул огненный шар, попав в одно из существ, однако то не повело и глазом. Он швырнул второй шар, потом третий — с тем же эффектом. Увидев, что друзья попятились, Аманда быстро сплела барьер. Первое чудище налетело на невидимую преграду, а потом открыло портал по ту сторону.

— Что это за твари? — в панике закричала Аманда.

— Не знаю! Пора уносить ноги! — отозвался Филипп.

— В лес! Быстро! — взревел Ричард.

Развернувшись, они кинулись прочь, преследуемые неведомым противником. Внезапно перед Амандой открылся новый портал, отрезав ей путь.

— Им нужна Аманда! — крикнул Томми и рванул ее на себя, подальше от руки, которая тянулась к ней из портала.

— Арман! Сделай что-нибудь! — закричал Филипп.

Тот кивнул и поднял руки. В то же мгновение преследователи застыли как вкопанные, а тот из них, что был ближе всех к Аманде, завертел головой, словно пытаясь учуять потерянный след.

— Что... что с ними? — шепотом спросила она.

— Арман скрыл твое энергетическое поле, и теперь они не чувствуют твоего присутствия.

— Они же видят, что здесь люди!

— Да, — шепнул Томми. — Но по-моему, им нужна только ты.

— Так и есть, — процедил Арман сквозь стиснутые зубы, — Отходите потихоньку. Постарайтесь не привлекать к себе лишнего внимания. И не отвлекайте!

Они послушались и осторожно попятились к лесу. Сердце Аманды стучало как бешеное.

«Почему я? Зачем я им понадобилась?»

Она украдкой обернулась и увидела, что чудовища так и стоят, растерянные и сконфуженные.

— В мотеле нас окружала защита, поэтому там они нас не чувствовали. А когда мы вышли на открытое место, они взяли твой след, — сказал Филипп, коротко посовещавшись с Пабло.

Аманда поежилась.

— Понятно. Придется мне теперь ходить за Арманом как привязанной.

Томми сделал большие глаза.

— Всегда-всегда? — спросил он тоскливо.

Аманда взяла его за руку и легонько пожала, в который раз порадовавшись, что он рядом.

— Думаю, Арман вполне способен гасить мои флюиды из соседней комнаты.

— Ну, это я уж как-нибудь стерплю, — улыбнулся Томми.

— А кошки никому из вас не попадались? — спросила Аманда.

— Мне — нет, — ответил Филипп. — Зато я видел их следы. Думаю, они спаслись.

«Не оставь их Богиня, — мысленно попросила Аманда. — Укажи им путь туда, где их мудрость и

сила нужнее всего».

В глубине души Аманда знала, что вряд ли увидит их снова, однако что-то подсказывало: кошки живы и здоровы, и эта мысль ее немного утешила.

Внезапно в затылок ей дохнуло холодом. Аманда резко повернулась и ахнула. Чуть в стороне, прислонившись спиной к дереву, стоял Дэн, весь в запекшейся крови. Вокруг роились мухи.

Ричард быстро подошел и, даже не прикоснувшись к телу, объявил:

— Убит.

На глаза Аманды навернулись слезы.

— И он тоже... — прошептала она.

— Похоже, он дорого продал свою жизнь, — заметил ее отец.

— Как будто это что-то меняет...

— Пошли, Аманда. Не стоит здесь задерживаться, — мягко напомнил Томми, обнимая ее за плечи.

«Когда же это кончится? — подумала она с тоской. — И скольким из нас суждено еще погибнуть?»

Майкл Деверо

Сиэтл

Майкл Деверо грохнул кулаком по алтарю. Осколки стекла, оставшиеся после вчерашнего жертвоприношения, впились в ребро ладони. Медленно, наслаждаясь болью и ощущением стекающей по коже крови, колдун поднес руку к лицу и принялся неспешно, один за другим, выдергивать осколки.

Он знал, что пожар уничтожил не всех членов ковена Каор. Однако ни магические кристаллы, ни бесенок, ни вся его колдовская сила не открыли Майклу, где прячутся уцелевшие. Ну да ничего, скоро все тайное станет явным. Когда он осуществит задуманное, то не только приумножат свою власть — он постигнет все секреты Каоров и их жалкого ковена.

Бормоча себе под нос, в комнату вошел бесенок. С минуту Майкл молча рассматривал странное существо. Почему оно выбрало хозяином его? Впрочем бес — он и есть бес: поди разбери, что там у них в голове.

— Ну что? — спросил он.

— Все готово, — радостно хихикнул бесенок, очень довольный собой.

Майкл улыбнулся. Любопытный город, этот Сиэтл, всякой потусторонней живности в нем просто раздолье. Не зря и Деверо, и Каоры решили обосноваться именно здесь. Тут встречались такие домики с привидениями, что даже у него, могущественного колдуна, волосы вставали дыбом.

Как раз в одно из таких мест он и намеревался наведаться нынче вечером. От одной мысли о предстоящем приключении по спине пробежала восхитительная дрожь, и Майкл помедлил, наслаждаясь приятным ощущением.

— Холли готова?

Бесенок подпрыгнул и радостно вильнул хвостом. Майкл кивнул.

— В путь.

Накачанная транквилизаторами, Холли сидела на заднем сиденье и пускала слюни. Проказливый бесенок скакал вокруг нее и пару раз даже вспрыгнул ей на макушку, однако она не обращала на него никакого внимания. Майкл посмотрел в зеркало заднего обзора и мрачно усмехнулся. В ясном ночном небе ярко светили звезды, зато луны, пропади она пропадом, было не видно. Вот и славно: учитывая, что за обряд он намерен провести, присутствие символа Богини было бы некстати. И хотя сам Майкл предпочел бы, чтобы действо свершилось, когда в полуденном небе царит Бог, соображения безопасности требовали покрова тьмы. В итоге, когда колдун въехал на парковку у баптистской церкви, вокруг не было ни души.

Медленно и чуть ли не благоговейно Майкл выбрался из машины. Впрочем, робость его объяснялась не теперешним назначением здания. Когда-то здесь был масонский храм, в котором, по слухам, приносили в жертву не только животных, но и людей. Имен собиравшихся здесь Майкл незнал, однако увиденного в стенах церкви и в тайных комнатках под ними вполне хватало, чтобы понять: среди того, что здесь творится, человеческие жертвоприношения — еще не самое страшное.

Майкл открыл заднюю дверцу и выволок Холи. Стоять она не могла, ее шатало, поэтому он просто взвалил ее на плечо и, сопровождаемый вертевшимся под ногами бесенком, зашагал к боковому входу.

Дверь оказалась незапертой.

«До чего же доверчивый народ эти христиане!»

Переступив порог, Майкл направился прямиком к ризнице, стараясь не задевать по дороге церковных скамей. Бесенок услужливо придержал дверцу, и колдун шагнул внутрь вместе со своей ношей.

Прислонив Холли в уголке, чтоб не упала, он медленно опустился на колени у задней стены и подсунул пальцы под ковер. Приподняв краешек, колдун рывком завернул ковер, под которым оказался квадратный люк в полу. Майкл отодвинул ковер подальше, открыл люк и снова взвалил Холли на плечо. Бесенок зажег фонарик и начал спускаться первым, спотыкаясь на каждой ступеньке, — луч пьяно покачивался из стороны в сторону.

Внизу их встретила непроглядная темнота.

«Нисхождение в ад», — мысленно хмыкнул Майкл.

Спертый воздух был пропитан густой, резкой вонью — пахло кровью и смертью. Наконец лестница кончилась, и они очутились в подвальном помещении, о существовании которого не подозревали ни священник, ни прихожане баптистской церквушки. Стены, пол — все здесь сочилось злом. Оно волной захлестнуло вошедших, заставив Майкла вздрогнуть. По спине пробежал холодок. То было мрачное, проклятое место, видевшее столько зла, сколько Майкл не совершил за всю свою жизнь. Ему стало страшно, и, поскольку это чувство было ему почти неведомо, Майкл наслаждался его новизной. Он уже приходил сюда однажды, еще в детстве, с отцом, и запомнил то приключение в мельчайших деталях. Откуда отец узнал о существовании этого места, Майкл спросить побоялся.

Он поставил Холли на ноги, придерживая ее одной рукой. Одержимая повернула голову, взглянула на него огромными безумными глазами и начала тихо мычать, словно напевая детскую песенку. А затем глухо захохотала. Эхо подхватило звук и разнесло его по подвалу — казалось, здесь хохочет не одна безумица, а целая толпа сумасшедших.

Майкл снова поежился и заглянул Холли в глаза. Вид у нее был счастливый — как будто живущему в ней существу это место очень понравилось Что не могло не радовать. Бесенок проворно бегал по подвалу, расставляя предметы по местам. Закончив приготовления, он подбежал к Майклу, выпрямился в полный рост и отвесил неожиданно церемонный поклон. Очевидно, даже это странное существо прониклось важностью момента.

На стене перед ними виднелась перевернутая пентаграмма, начертанная свежей кровью — чьей, можно было только догадываться. Из стены шагнула согбенная фигура. Старик прошел сквозь пентаграмму — оставшиеся на его одеянии следы крови в точности повторяли ее контуры.

Майкл уже видел его в тот раз, когда был здесь с отцом. Старик, своего рода священнослужитель — а может, призрак такового, — творил обряды по просьбе редких посетителей, а в остальное время развлекался тем, что пугал прихожан.

— Что привело тебя ко мне? — спросил он скрипучим голосом.

Я хочу связать себя с этой женщиной. Фигура подплыла ближе. В темноте глаза старика пылали, как два уголька.

— Вот с этой? — спросил он, приподняв подбородок Холли длинным костлявым пальцем

— Да.

— Осторожен должен ты быть, незнакомец Она не такая, как ты.

Майкл слабо улыбнулся.

«Привидение, которое к тому же косит под Йоду».

— И не в своем уме.

— Верно, верно... Однако берегись: однажды рассудок вернется к ней. Узы, которыми я привяжу к тебе это существо, будут держать и тебя.

— Я готов рискнуть.

Старик медленно кивнул, и Майкл явственно услышал, как скрипят хрупкие кости. Бледные пальцы священнослужителя исчезли в складках полуистлевшего одеяния и извлекли атам. Лезвие слабо светилось, откуда-то изнутри клинка доносились далекие крики.

«Напоминание о прошлых жертвах», — понял Майкл.

Старик протянул руку и полоснул атамом сначала ладонь Холли, затем — Майкла. Колдун невольно зашипел от боли. Он привык к обрядам, требующим капли его крови, но эта боль была несколькоиного свойства — как будто место, время и преследуемая им цель многократно ее усилили.

Старик взглянул на него из-под мохнатых бровей.

— Связанные узами делят друг с другом могущество... и боль.

Майкл на мгновение задумался, чем это для него обернется, когда придет время убить Холли, однако, пожав плечами, отмахнулся от этой мысли. Сотни ведьм и колдунов прошли через эту церемонию только для того, чтобы рано или поздно расстаться. Все как у простых смертных. Наверняка он найдет какой-нибудь способ освободиться.

Священнослужитель сомкнул их кровоточащие ладони, смешивая кровь Холли и Майкла. Затем взял поданный бесенком черный шелковый шнурок и крепко их связал.

Кровь к крови, колдовство к колдовству. Отныне ваша сила удвоится. Как Ева связала себя со змеем, так я связываю тебя с этой женщиной. С этими словами старик неторопливо обошел вокруг Майкла и Холли, взмахами атама превращая их одежду в лохмотья. Наконец последний лоскут упал на пол. Нагие, со связанными руками и несколькими сочащимися кровью царапинами, они стояли друг перед другом.

Майкл смотрел на Холли и чувствовал, как разливается по его телу волна возбуждения. Об этой части церемонии он как-то не подумал. А зря.

— Она твоя. Возьми ее, — скомандовал старик.

С этим намерением Майкл шагнул вперед, однако Холли закачалась и рухнула на пол без чувств. Черный шнурок развязался. Майкл не отрывал взгляда от распростертой у его ног женщины.

Его женщина! Теперь она принадлежит ему по праву. И вскоре он воспользуется этим правом — однако не теперь, когда она без сознания. Наученный горьким опытом, он знал, что это не принесет ему радости. Однажды он уже совершил эту ошибку — с Мари Клер, теткой Холли и матерью Николь и Аманды Андерсон.

Он вздохнул.

— Подай запасную одежду, — велел он бесенку, отворачиваясь от бездыханной Холли.

Тройственный ковен

Сиэтл

Ричард метался по комнате, словно посаженный в клетку зверь. Стены давили. Он чувствовал на себе взгляд дочери. Саша — женщина, которую они нашли в лесу, — тоже не сводила с него глаз. Остальные спали, и только они втроем бодрствовали, охраняя сон товарищей.

Теперь, когда нашлись все, кроме Холли и Николь, члены ковена начали поговаривать о спасательных операциях. Саша в особенности настаивала на том, чтобы отрядить кого-нибудь во время сновидений на поиски ее пропавшего сына Жеро. Если он еще жив... По крайней мере, тело его не пострадало: кто-то вынес его из огня и положил на землю в нескольких ярдах от дома. Там его и нашли.

Памятуя о том, в каком состоянии вернулась из времени сновидений Холли, большинство встретило предложение Саши без энтузиазма. Однако Ричард понимал: в этом есть определенный смысл. Если Жеро жив, нужно хотя бы попытаться его спасти. А если окажется, что он погиб, — что ж, тогда они попросту переключатся на другую задачу.

Голос Саши вывел его из задумчивости.

— Там, на войне... Вы видели много страданий.

Произнесено это было с утвердительной интонацией. Ричард удивленно повернулся.

— Только не говорите, что это видно за милю.

— Для меня — да, — слабо улыбнулась она. — Но опять-таки, я хорошо знаю, что такое боль.

Он посмотрел на нее внимательным взглядом. Аманда рассказывала, что Саша была женой Майкла, и, когда она от него сбежала, ей пришлось бросить обоих своих детей. Да, наверное, она действительно хорошо знает, каково это — страдать... и терять близких.

Он подтянул стул и долго усаживался, хотя в итоге примостился на самом краю.

— Верю, — сказал он.

Аманда переводила недоумевающий взгляде отца на его собеседницу.

Ричард подался вперед.

— Год я проторчал в джунглях, и каждый божий день смерть уносила кого-нибудь из друзей. Каждый раз, когда казалось, что пара часов покоя нам обеспечена и можно хоть немного перевести, откуда ни возьмись налетали вьетконговцы. Предсмертные вопли тонули в свисте пуль. А по ночам, когда лежишь, не зная, увидишь ли ты свет нового дня единственным, что держало меня на плавубыла мысль о доме. Вернуться. Провести остаток моих дней в тишине и спокойствии, с женой. — Он взглянул на Аманду и увидел, что по ее щекам струятся слезы. — Что из этого получилось, мы знаем, — прибавил он саркастическим тоном.

— Мама не понимала всего этого, — тоскливо прошептала Аманда.

— Нет. Зато ты понимаешь, — отозвался он и ласково коснулся щеки дочери — Прости меня, солнышко. Я бы все отдал, лишь бы ты никогда не знала ни боли, ни страха.

— Я знаю, — сдавленно прошептала она и кинулась ему на шею.

Ричард крепко обнял дочь, и они заплакали, горюя о себе и друг о друге. Саша сочувственно тронула его за плечо, и ее боль слилась с его болью.

В эту минуту он понял, что разыщет ее сына.

Материнский ковен

Санта-Крус

Луна, верховная жрица Материнского ковена не верила своим глазам. Она просила Богиню помочь ей отыскать Холли, однако та явила ей совсем другую ведьму — хотя тоже из рода Каор.

— Богиня, кого мне показала ты? Не узнаю эти черты...

Неслышной серой тенью в комнату скользнула кошка. Уселась перед жрицей, уставилась на нее желтыми глазами и звучным женским голосом произнесла:

— То, что ты ищешь, потеряно давно. Сто лет назад разлучили двух сестер: одну отправили в город зла, другая осталась с отцом. Обеих настигла смерть, рожденные ими дети разбрелись по свету, и потомки их забыли о том, кто они такие. Род Каор едва не прекратил свое существование.

Пораженная до глубины души, Луна сидела, не смея дышать. До этого Богиня являлась ей таким образом всего дважды, причем много лет назад. Остро сознавая свою ничтожность, верховная жрица склонила голову и проговорила:

— Богиня, я искала Холли.

— Для этого ты сперва должна отыскать вторую ее половину. Отправляйся в город, где царит тьма. Ищи древнее имя, искаженное дважды. Лишь Каррутерс может вернуть Холи рассудок.

Кошка встала, моргнула и вышла из комнаты, предоставив изумленную и присмиревшую Луну своим мыслям.

— Значит, в город зла, — решила она. И готова была поклясться, что слышала, как вздохнула в ответ Богиня.

4

Артемида

Нет слаще звуков под луной.

Обман, предательство, подлог...

Любовь — не больше чем предлог.

Готовы мы держать ответ

За все, хоть правды в мире нет.

Майкл и Холли

Сиэтл

Майклу казалось, что Холли вдет на поправку — по крайней мере, выглядела она не в пример лучше. Однако... Поди разбери, что с ней творится на самом деле. Глаза вроде блестят...

«Ну и что? Может, у нее жар. Или одна из вселившихся в нее тварей набирает силу».

И слюни она пускать перестала...

«Организм обезвожен?»

А еще, впервые за это время, она поела без чужой помощи, правда пронеся половину мимо рта. Майкл вздохнул. Есть только один способ узнать наверняка.

Предмет его забот сидел на диване и с интересом разглядывал свои коленки. Майкл осторожно опустился рядом.

— Холли, ты меня слышишь?

Быстрый кивок.

— Ты понимаешь, что я тебе говорю?

Девчонка поглядела на него и снова кивнула.

«Ага! Это обнадеживает!»

— Тогда послушай меня. Очень внимательно. Ее взгляд был по-прежнему устремлен на него.

Хороший знак.

— Ты должна убить Аманду и Николь Андерсон.

Майкл немного подождал. Казалось, Холли обдумывает его слова.

— Убить Аманду и Николь, — медленно повторила она.

Колдун затаил дыхание. Пусть зыбкая, но какая-то связь между ними, похоже, возникла. Он мысленно потянулся к ней. Чуть подтолкнул...

«Волею связавших нас уз».

— Так ты выполнишь мою просьбу? — спросу он вслух.

Холли вскинула руку.

— Смерть! — прошептала она, и в ту же секунду в гостиной взорвались все лампочки.

В темноте Майкл только и нашелся что пробормотать:

— Умница.

Луна

Лос-Анджелес

Пока самолет кружил над международным аэропортом Лос-Анджелеса, Луна, верховная жрица Материнского ковена, смотрела в иллюминатор. Густой ядовитый смог окутывал город, будто саван — гниющий труп. Все здесь было отравлено: земля, море, воздух. В этом аду бродили люди — ходячие мертвецы, пустые, бездушные оболочки.

Однако это не объясняло происхождения мрака, который явственно видела Луна и не замечали простые смертные. Глухая, черная мгла клубилась над Лос-Анджелесом, будто сонмы теней. Зло, исходившее от людей, зданий, сочившееся из самой земли, ощущалось так остро, что по спине Луны забегали мурашки.

Описав последний круг самолет пошел на снижение. Луна беззвучно зашевелила губами, моля Богиню о защите и помощи. Сидевшая в соседнем кресле девица заерзала и попыталась отодвинуться.

«Думает, я сумасшедшая, — поняла Луна. Глянула на короткую юбчонку соседки, на кукольное личико, подправленное пластическим хирургом, и с грустью подумала: — А на самом деле, если кто-то здесь и сошел с ума, так это она. Отдать свою молодость, свою душу этому городу зла — это ли не безумие? Он проглотит ее и выплюнет, как бессчетное множество до нее и бог знает сколько после».

Луна отвернулась и снова выглянула в иллюминатор. Самолет еще не коснулся земли, а она уже чувствовала себя дряхлой старухой. Луна снова зашептала молитву, стараясь укрепить свои дух и успокоить каждую клеточку, сжавшуюся от страха перед тем, что ждало внизу.

К тому времени, когда самолет приземлился, ей было так тошно, что хоть вой. Еще пятнадцать минут ушло на то, чтобы добраться до здания аэропорта. Как только погасла надпись «Пристегните ремни», соседка Луны вскочила и двинулась к выходу. Люк открылся — воздух из терминала рванулся в салон. Луну замутило. Она огляделась, остальные пассажиры сражались со своим багажом и, похоже, не заметили никакой перемены. Глубоко вздохнув, Луна прикрыла глаза.

«Иногда быть ведьмой — сплошная мука».

Она постаралась как можно скорее выбраться из аэропорта. Даже здесь грязная изнанка города представала во всей своей красе. Повсюду бродили попрошайки, цепляясь ко всем подряд со своими наклейками и прочим «добром». Одна из них — совсем еще молодая женщина — заступила дорогу Луне. Та только покачала головой: эта так называемая нищенка зарабатывала за год больше, чем большинство работяг, которые виновато совали ей свои кровные.

Женщина наседала. Тогда Луна посмотрела ей в глаза и сказала:

— Иди-ка ты домой. Хватит тянуть соки из общества. Лучше поработай на его благо.

Попрошайка деревянно кивнула и двинулась к выходу. Через час-два она очнется, зато молодая пара из Огайо, которая стала бы ее следующей жертвой, будет хоть на время избавлена от приставаний.

Крепко сжимая дорожную сумку, Луна направилась к стоянке такси. Ведьма ты или нет, Лос-Анжелес — город опасный. И где-то в его безумии и хаосе живет человек, которого ей нужно. Оставалось надеяться, что окружающее зло не проникло к нему в сердце. Что он служит Богине, а не Рогатому Богу... или чему-нибудь похуже.

Снаружи сновали машины, пытаясь приткнуться к тротуару. Крики, гудки, свисты полицейских сливались в такую какофонию, что у Луны мгновенно заложило уши.

Она поймала такси, забралась внутрь и долго втолковывала водителю, куда ее отвезти. Гранд-отель «Уилшир» — одна из лучших гостинец в городе; казалось бы, чего тут объяснять? Луна вздохнула и откинулась на спинку сидения. Похоже, визит в Лос-Анжелес будет не из приятных.

Спустя полчаса машина остановилась у входа в отель. Луна разжала пальцы: на обивке сиденья остались следы ногтей.

«Десять лет жизни долой», — с горечью подумала она.

От такой поездочки позеленел бы даже самый бесстрашный боец.

Она зарегистрировалась, после чего ее проводили в номер. Распаковывать ей было особенно нечего — с этим Луна справилась за пару минут. Гораздо больше времени ушло на то, чтобы соорудить защиту и разложить всевозможную магическую атрибутику.

Луна заказала легкий ужин с доставкой в номер, неторопливо поела. Потом оделась, выбрав скромное белое платье и серебряные украшения в форме луны. Глянула в зеркало и нагнула к двери. Пора отправляться в театр.

Вскоре она уже стояла у театра Амансона. Взяла протянутую служителем программку, отыскала свое место. До начата оставалось десять минут, и Луна решила пролистать программу.

Театр Амансона был славен среди прочего тем, что именно здесь состоялась премьера «Призрака Оперы» на Западном побережье США. После перерыва мюзикл вернулся на сцену, с талантливым молодым актером в роли Призрака. Далее следовала биография, повергшая Луну в веселое изумление. Алекс Каррутерс в роли многострадального Призрака очаровал театралов по всей стране. Впервые он вышел на сцену в семь лет, когда сыграл Уинтропа в местной постановке «Продавца музыки». По окончании школы юношу Приняли в одно из престижнейших театральных училищ Лос-Анджелеса, и в двадцать три он стал самым молодым исполнителем партии Призрака.

Свет в зале на мгновение погас: пора занять свои места, — и через пять минут поднялся занавес. К концу первого акта под чары Призрака подпала не только красавица Кристина.

Алекс Каррутерс покорил весь зал.

«И ведь явно работает на зрителей, а те и рады», — думала Луна, наблюдая за юным дарованием.

К тому моменту, когда Призрак запел: «Ты лишена пути назад...»[9], пытаясь соблазнить Кристину, атмосфера в зале достигла точки кипения. А к концу заключительного акта плакали даже взрослые мужчины.

После пяти вызовов на бис зажегся свет, и театралы повалили к выходу. Луна немного посидела, дожидаясь, пока схлынет толпа.

«Сильный мальчик, ничего не скажешь...»

И если помимо гипноза у него имеются и другие, столь же впечатляющие таланты — игрок, с которым нельзя не считаться.

«Осталось выяснить, кому он служит».

Луна встала и направилась к сцене.

— Отведи от меня чужие глаза, пусть невидим кою сделаюсь я, — прошептала она и улыбнулась верховной ведьме нет нужды произносить заклинания вслух, однако треволнения последних дней выбили ее из колеи.

Поднявшись по лесенке, Луна скользнула за занавес, минуя рабочих, которые готовили сцену для следующего спектакля. По пути ей попалась гримерная актрисы, игравшей Карлотту. Та настороженно вскинула глаза.

«Ведьма... Чует мое присутствие. Вон как дернулась... И не зря: ей есть что скрывать».

По странной иронии, у певицы, исполнявшей партию примадонны, которую так презирает Призрак, голос был и вправду весьма посредственный. Знали бы зрители, на какие ухищрения шла эта горе-певичка, лишь бы скрыть свою безголосость... Тут в голове мелькнула новая мысль, и Луна застыла.

«Уж не помогает ли ей кто-то другой?»

Вспомнив о своей миссии, Луна заскользила дальше. Оказалось, ее уже ждут: стоило гостье приблизиться к мужской гримерной, как навстречу ей поднялся Алекс. В отличие от остальных он прекрасно ее видел.

«Следуйте за мной».

Луна молча пошла за ним и вскоре очутилась у дверей его личной гримерной. Переступив порог, Жрица скинула покров невидимости — пусть Алекс рассмотрит гостью — и пригляделась сама.

Высокий, шести футов ростом. Светлые, чуть ли белые волосы, живые голубые глаза.

«Ни одной фамильной черты, и все же сомнений нет: в его жилах течет кровь Каоров».

Пусть внешне это никак не проявлялось, но духовное родство было налицо.

Алекс сел и жестом указал ей на стул.Луна воспользовалась приглашением и тут же вторглась в его сознание, почувствовав, что и в ее мысли проник некто незваный. Она беспрепятственно впустила его в те дверцы, которые готова была открыть, и наглухо задраила прочие, более сокровенные уголки своей души. Алекс отвечал тем же, и какое-то время они кружили, атакуя и парируя выпады противника.

Наконец наступило перемирие. И вовремя: еще немного, и от ее защиты остались бы одни лохмотья.

«Ничего себе! Вот это сила!»

— Зачем вы пришли? — спросил он без околичностей.

— Чтобы увидеться с вами.

— Кому вы служите?

— Богине. Я Луна, верховная жрица Материнского ковена, — Она подняла подбородок. — А вы?

— Алекс Каррутерс из ковена Воздуха... Я тоже служу Богине.

Луна прищурилась. В ответе чувствовалась какая-то фальшь: Алекс явно произнес не первое, что пришло ему в голову. Она пробежалась взглядом по комнате, отметив висевший на двери темно-синий шелковый халат с вышитой на спине луной, статуэтку Афродиты на гримерном столике... Другой магической символики в комнате не обнаружилось.

Она заставила себя успокоиться.

«Алекс — самоучка и, возможно, поклоняется иначе, чем мы. Быть может, именно это меня и смущает», — подумала она и усмехнулась.

Богиня многолика, и поклоняться ей можно по-разному. Каждая культура привносит что-то свое. В сущности, это не так уж и важно, ведь предмет поклонения остается неизменным.

«Вот и протестанты все никак не решат, методисты они или лютеране».

— Выходит, мы с вами в некотором роде коллеги, — заметил Алекс с обезоруживающей улыбкой.

Луна кивнула.

— Актеры из труппы — ваш ковен?

— Некоторые, — признался он. — Мы, люди Темного ремесла должны держаться вместе.

— А Карлотта — это вы нахимичили?

Алекс удрученно вздохнул.

— Да. Прекрасная актриса и всегда была мне чем-то вроде доброй тетушки. Вот только петь она совсем не умеет.

— Никто из зрителей не заметил.

— Кроме вас.

— Кроме меня.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

— Значит, вы пришли, чтобы поговорить со мной. Так что же вы хотите мне поведать, Луна из Материнского ковена?

Она улыбнулась и подалась вперед.

— Ваше прошлое.

Ведьмак нахмурился. Похоже, слова гостьи его действительно удивили. Наконец он заговорил:

— Когда мне было пять, я обнаружил, что умею то, чего не умеют другие. В десять я понял, что я ведьмак и что моя мать была ведьмой. Год спустя я стал членом своего первого ковена, а когда мне  исполнилось пятнадцать, основал собственный Я ведьмак и всю свою жизнь скрывал этот факт от общества, которое со времен салемских костров мало в чем изменилось... Честно говоря, я не вижу, что к этому можно добавить.

Луна тихо рассмеялась.

— Очень и очень многое.

Тройственный ковен

Сиэтл

Холли — вернее, то, что от нее осталось, — стояла у двери гостиничного номера.

«Так вот где вы прячетесь».

Она склонила голову набок и прислушалась к доносившимся изнутри голосам

«Смерть...» — разобрала она.

Мотель окружали защитные заклинания — слабенькие, Холли едва их почувствовала. Она подняла руки и прошептала:

— Смерть...

Сотни огненных шаров заплясали в воздухе — сияющие сгустки энергии, подрагивающие в ожидании цели.

— Аггредиор!

Огненные шары замелькали в воздухе, словно туча стрел. Первая волна разбилась о магические преграды, вторая их изрешетила. Защитный барьер померцал и растаял в воздухе. Оставшиеся огненные шары просыпались на мгновенно вспыхнувшее здание.

Изнутри послышались крики. Двери распахнулись. Члены ковена высыпали наружу и, лихорадочно отстреливаясь, кинулись к ближайшим укрытиям. Холли захохотала. Вскинула руки, готовясь выпустить новый залп...

Но не успела. Мощный удар в спину свалил ее с ног. Холли упала и несколько секунд лежала, хватая ртом воздух.

«Вставай, ну же», — прошипел голос у нее в голове. Интересно чей?

«Беги!..»

«Нет! Вставай и дерись! Убей их!»

Холли отчаянно вскрикнула и зажала уши. Голоса все бубнили, каждый свое.

— Чего вам от меня нужно? — завизжала она. — Оставьте меня в покое!

— Холли! — позвал ее далекий, глухой голос. Казалось, говорят из-под воды. — Берегись!

«Когда же они от меня отстанут?» — со злостью подумала она.

Повернула голову — и не поверила своим глазам. Перед ней возвышалось серое человекообразное чудище.

Холли перекатилась на бок. И вовремя: в следующий момент на то место, где она только что лежала, с размаху опустился огромный кулак. Холли перевела дыхание. Из кончиков ее пальцев вырвалось пламя. Огненные струи ударили в монстра, однако он и ухом не повел: нагнулся, подхватил девушку и стиснул так, что затрещали ребра. Голова Холли безвольно свесилась набок. В глазах потемнело.

«Хвала Богине... Ну вот и все...»

«Нет! Сражайся! Убей его!»

«Я не знаю как».

«На лбу начертано слово. Сотри первый символ».

Холли потянулась, ткнула большим пальцем в букву «е», с силой провела ногтем. Чудовище взвыло и, выпустив свою жертву, схватилось за голову.

Холли с трудом поднялась и приготовилась довести дело до конца.

— Беги! — закричал властный голос, перекрывая бормочущий хор.

Упрашивать ее дважды не пришлось.

Аманда стояла и беспомощно смотрел анна убегающую прочь сестру. А следом за Холи мчалось четверо гороподобных существ.

— Кто они, эти чудовища? — прошептала она, задыхаясь.

— Големы, — мрачно ответила Саша. — Существа, вылепленные из глины и наполненные волей создателя.

— А кто их создал, — спросил Филипп. — Майкл?

Саша задумчиво покачала головой.

— Чтобы оживить голема, нужно не один год штудировать учения каббалистов. Это самый трудный и самый опасный раздел магии. У Майкла нет таких знаний.

— Вы уверены? — резко спросил Ричард.

Саша кивнула.

— Таких фокусов в его арсенале нет, и, насколько мне известно, к другим религиям он всегда относился с прохладцей.

— Если не Майкл, то кто же? — воскликнул Филипп.

— Хотела бы я знать...

— Глава Верховного ковена, — прошептал Пабло едва слышно.

— По-вашему, в них живет воля создателя? — вскинулся Арман.

Саша кивнула.

Арман повернулся к Пабло.

— И когда появились эти големы, ты почувствовал присутствие Уильяма Мура?

Пабло поежился.

— Да... И еще одно: они искали Аманду.

— Вряд ли. Скорее, им нужна Холли. Или Николь, — От этой мысли Аманда чуть не застонала.

Саша обняла ее за плечи.

— Не бойся, девочка. Мы о тебе позаботимся. Знаешь, твой отец прав: оставаться здесь слишком опасно. Пора уходить.

— Куда? — мрачно спросила Аманда. Тишина.

— Есть тут одно место... — подала голос молчавшая все это время Кари.

Алекс и Луна

На пути в Сиэтл

Звонок из Материнского ковена застал Алекса и Луну в Лос-Анджелесе. В результате они изменили свои планы и вылетели в Сакраменто.

В полупустом самолете первым классом летели только Луна и ее заметно взволнованный спутник.

«Оно и понятно. Встретиться с родственниками, о существовании которых ты даже не подозревал, чтобы вступить вместе с ними в схватку со злом, — от такой перспективы я б тоже разнервничалась».

Алекс повернул голову и улыбнулся своей спутнице.

Члены ковена Воздуха порывались отправиться с ними и только после долгих уговоров — приказывать Алекс не стал — согласились-таки остаться в Лос-Анджелесе. Не потому, что предприятие было рискованным, и не потому, что знакомство с родней — дело личное. И даже не потому, что их лидер так решил. Театр — вот что их держало. У Алекса был дублер, который мог отыграть за него пару спектаклей, но кто заменит всю труппу? Поэтому актеры повздыхали-повздыхали, а потом благословили его в дорогу, молясь Богине о благополучном возвращении товарища.

Луну поразила такая сплоченность. Тревожило только то, что ковен Алекса существовал уже не первый год, а в Материнском ковене о нем даже не слышали.

«И ведь эти люди, как и мы, поклоняются Богине. Удивительное дело...»

Впрочем, поломать голову над этой загадкой она еще успеет. Сейчас же главное — познакомить Алекса с кузинами.

С начала полета прошло едва ли полчаса, а одна из стюардесс уже бросала на Алекса совершенно недвусмысленные взгляды. Казалось, молодого актера окружает сияние, ореол невидимого света. Так стоит ли удивляться, что девушек тянет к нему как магнитом? Впрочем, нужно отдать ему должное: Алекс никак не поощрял свою новую поклонницу. По правде говоря, он вообще смотрел на нее как на пустое место. Луна наблюдала за ним и все больше хмурилась.

— Сок, воду, шампанское? — спросила очарованная Алексом девица, переключив внимание на его спутницу.

— Имбирный эль, — попросила Луна. И тихо шепнула: — Забудь о нем, девочка.

Стюардесса захлопала глазами и озадаченно уставилась на Луну. Однако уже через мгновение ее губы вновь растянулись в привычной морепоколенной улыбке.

Полет, казалось, никогда не кончится. Наконец самолет приземлился.

Дожидаясь багажа, Луна достала свой мобильный телефон и набрала номер ведьмы из Материнского ковена — единственной, кто остался в Сиэтле, когда остальные эвакуировались в Санта-Крус. Та ответила после первого же гудка. «Переезд, дом в лесу, Винтере», — сказала она. Не проронив ни слова Луна нажала на «отбой». Они забрали чемодан Алекса, вышли из здания аэропорта и остановили такси.

— Куда едем? — спросил водитель, с любопытством разглядывая странную парочку.

— В Винтере.

— А вы откуда? — поинтересовался он, гоняя во рту жевачку.

— Из Канады, — коротко ответила Луна.

— Красивая у вас там природа. А сюда в отпуск или как?

Луна прищелкнула пальцами — таксист немедленно потерял к ним всякий интерес — и устроилась поудобнее. Учитывая несчастья, постигшие ковен трех сестер, предстоящая встреча потребует всех ее сил.

Тройственный ковен

Винтерс, Калифорния

После долгих споров Ричарду удалось убедить остальных, что во время сновидений должен отправиться он и никто другой. При этом он напирал на тот факт, что находится в отличной физической форме, а значит, лучше подготовлен к суровым условиям этого места. Арман порывался отправиться с ним, однако Ричард решительно отмел его предложение. А вдруг големы появятся снова? Нет, пусть рядом с его девочкой будет надежный защитник.

Теперь, в домике, куда привела их Кари — объяснив, что он принадлежит ее родственникам Ричард чувствовал, как разгоняется его пульс.

«Как перед боем, — подумал он, — Впрочем… Вполне возможно, что так оно и есть».

Жаль, Холли не смогла рассказать хоть что-нибудь внятное — только твердила про огонь. Ну и еще, разумеется, про демонов. Ричард поморщился. И от Барбары они ничего полезного не узнали: весь ее рассказ сводился к тому, что она долго сидела в каком-то каменном мешке. По крайней мере, так ей показалось.

Он встал и терпеливо дождался, пока шаман нанесет на его тело все необходимые символы. Ричард неоднократно слышал, что во времени сновидений самое надежное оружие — сила мысли. Вот и славно. Магических способностей у него ноль, зато вообразить кровавую бойню — это всегда пожалуйста. Он им такого навоображает, что мало не покажется.

Ричард понимал: Жеро надо спасти, — однако в душе его грызли сомнения. Впрочем, сомнительной эту затею считали все, за исключением Барбары. Нельзя бросить Жеро в беде, настаивала Барбара. Она сама больше года провела во времени сновидений, пока Жеро с Холи не вызволили ее оттуда. Мысль о том, что кто-то терпит те же муки, которые выпали на ее долю, была ей невыносима.

В глубине души Ричард не мог с ней не согласиться. Как-никак он когда-то был рейнджером, а рейнджеры никогда не бросают своих. Даже мертвых: вдруг враг сумеет их опознать?

Ричард набрал полную грудь воздуха, лег в центр Круга и медленно выдохнул, чувствуя, как очищается его сознание, как уходит все постороннее.

Он закрыл глаза и открыл их уже в другом месте. Теперь его окружала выжженная пустыня. Внезапно в лицо ударил горячий ветер. Ричард напружинился. Все здесь дышало злом; казалось, им сочится сам воздух. Ричард вдруг с ужасом представил, как оно оседает на коже ядовитой, зловонной пленкой...

Он тряхнул головой, отгоняя зловещие видения: сейчас не время для фантазий. Описал круг, неторопливо приглядываясь к окрестностям, и улыбнулся — неподалеку возвышалась громадная скала. Очевидно, где-то в ней и сидела Барбара, а значит, именно здесь Жеро видели в последний раз.

Ричард напряг все свои чувства и двинулся в сторону скалы, представляя, что вокруг него вырастают высокие, неприступные стены. За ними он разместил тревожные датчики, которые предупредят его о приближении врага. За год, проведенный в джунглях, Ричард изрядно поднаторел в возведении таких вот невидимых барьеров, в умении управлять своим сознанием.

Мари Клер эта его привычка выводила из себя. Когда он только вернулся с войны, она постоянно жаловалась, что он, дескать, от нее «загораживается». Видит бог, он честно пытался разучиться себя контролировать, но в какой-то момент терпение жены иссякло. В последнее время Ричард часто думал, как отреагировала бы Мари Клер, узнай она, что после ее смерти все его барьеры пали и душа оказалась открытой настежь.

Впрочем, что толку ворошить прошлое. Он собрал себя по кускам. Пора принять себя как есть, с инстинктом самосохранения и всем прочим.

Вскоре Ричард уже стоял у подножия скалы. Опаливший эти края огонь оставил свой след даже на камне. Двигаясь по часовой стрелке, бывший солдат осторожно, шаг за шагом, начал огибать крутой склон в надежде обнаружить в нем щель или пролом — хоть что-нибудь.

Он шел так уже несколько минут, когда его внимание привлек небольшой выступ, формой напоминавший человеческую ладонь. Чувствуя странное покалывание в затылке, Ричард подошел ближе… и понял, что перед ним не кусок камня, а самая настоящая рука. Казалось, кто-то уперся ладонью в толщу скалы и давит, пытаясь выбраться наружу. Ричард коснулся выступа пальцами, зажмурился и мысленно проник внутрь каменного мешка.

В тот же миг его захлестнули страх, боль и... удивление. Ричард улыбнулся: полдела сделано. Собрал мысленную энергию и представил, что она течет по руке, к кончикам пальцев и дальше, в толщу скалы, проникает в пальцы Жеро, а оттуда — в его сознание. Есть контакт!

— Ты не ранен?

Молчание. Затем далекий, но ясный голос произнес:

— Нет. Схожу понемножку с ума, но все остальное в норме.

— Отлично. Попробую тебя оттуда вытащить.

— Кто вы?

— Отец Николь и Аманды.

Удивление переросло в шок. Не удержавшись, Ричард насмешливо хмыкнул:

— Рано ж ты сбросил старика со счетов.

— Учту на будущее, — тихо ответил Жеро,

— А что тут стряслось-то?

— Разве Холли вам не рассказывала?

— Пыталась. Только мы ничего не поняли.

Мгновение тишины. Ричард знал, что Жеро ломает голову над последней фразой. Вопросов, однако, не прозвучало.

— Скала превратилась в двух сражающихся друг с другом змей. Одна из них меня проглотила. А потом они снова окаменели.

Ричард отступил на пару шагов. Пригляделся. Скала как ската... Но ведь и смотрит он на нее обычным зрением. Он закрыл глаза и попытался увидеть ту же картину мысленно. Медленно, мало-помалу в очертаниях скалы проступили два силуэта — змеи, кусающие друг друга. В глотке одной из них виднелся Жеро.

Ричард снова коснулся руки пленника и почувствовал, что тот в панике.

— Не бойся. Я тебя не брошу.

— Огонь...

Скала застонала, завыла и начала расступаться. Медленно, словно рождающийся младенец, в образовавшуюся щель протиснулась рука, изуродованная настолько, что не верилось, будто она принадлежит человеку. Отверстие ширилось, и вскоре из него высунулась вторая рука.

— Наконец показалась голова. Вид ее был поистине кошмарен, однако Ричард был готов к этому зрелищу. Шутка ли, побывать в Черном огне! По словам Саши, не обладай этот парень столь феноменальной силой, вряд ли бы он выбрался из той переделки живым. Жеро жадно глотал воздух.

— Помогите! — просипел он.

— Я пытаюсь, — спокойно ответил Ричард. Только вдвоем было бы сподручнее. Представ что камень раздвигается, что змеиная глотка рвется и ты выбираешься наружу.

Жеро закрыл глаза. Ричард почувствовал, что к его усилиям добавились чужие. Теперь отверстие росло вдвое быстрее, и вскоре узник вывалился наружу, задыхаясь и кашляя.

Ричард дал ему отдышаться, затем подошел и помог встать.

— Сколько я здесь проторчал? — спросил Жеро, пошатываясь на нетвердых ногах.

— Несколько дней, не больше, — заверил его Ричард.

— А по ощущениям — целую вечность.

— Верю... Идти сможешь? Надо поскорее убраться из этого проклятого места.

Словно в ответ на эти слова, одна из его сирен предупреждающе взвыла.

Часть вторая

Огонь

Одни находят смерть в огне,

Другие сгинули на дне,

А воздух — кто же разберет,

Смерть или жизнь он нам несет?

Из трех я выберу огонь,

Чтоб, протянув к нему ладонь,

В безумной пляски круговерти

Таять в объятьях сладкой смерти.

5

Магог

Проиграли ведьмы бой,

Вновь повержены тобой,— |

Солнца бог, что многолик!

Слышишь их предсмертный крик?

Спляшем, сестры, скоро вновь

На могилах колдунов.

Ветер весточку принес

Не забыл он наших слез.

Тройственный ковен

Винтерс

«Ненавижу ждать, — думала Аманда, сидя у неподвижной фигуры отца — Такое ощущение, будто я только и делаю, что чего-нибудь жду».

— Может, пора уже бросить это занятие? — произнес незнакомый мужской голос.

Аманда вздрогнула. Через миг в комнате материализовалась верховная жрица Материнского ковена, и не одна, а со сногсшибательным красавцем.

— М-да. С защитой у нас явно не очень, — бормотал Томми.

Аманда поднялась навстречу высокой гостье.

— Благословенны будьте, верховная жрица.

— Благословенна будь, — прозвучало в ответ.

Остальные хором подхватили приветствие.

— Аманда, позволь представить тебе Алекса Каррутерса, твоего двоюродного брата.

Аманда моргнула. Потом еще раз моргнула.

— Кого?

— Твоего двоюродного брата.

— Не знал, что у тебя столько родни, — съязвил Томми. — Куда ни плюнь, везде твои двоюродные.

Аманда стояла и тупо пялилась на незнакомца

«Сначала сестра, потом брат... Интересно, мама о нем знала?»

Алекс протянул руку. Встрепенувшись, девушка шагнула ему навстречу. Стоило их ладоням соприкоснуться, Аманду словно ударило током точь-в-точь как в тот день, когда они с Холли впервые взялись за руки и вдруг полетели вверх тормашками.

Отдернув горящую ладонь, Аманда отступила на шаг и сказала:

— Ну что ж, Алекс, добро пожаловать. Знакомься мои друзья по ковену: Томми, Кари, Филипп, Пабло, Саша, Арман. Барбара и мой отец, — махала она в сторону недвижного тела, — в ковене несостоят, но тоже сражаются в наших рядах.

— Я думал, вас больше, — заметил Алекс.

— Было, — отозвался Филипп, — До недавнего времени. Кто-то погиб, кто-то пропал без вести.

— Мои соболезнования, — сказал Алекс и опустил глаза в знак сочувствия.

— Приняты. Как мы готовы принять вас, — ответила Аманда. — Присаживайтесь. Мы ждем моего отца: он в Австралии, во времени сновидений. Пытается спасти одного нашего друга.

Алекс кивнул и сел в кресло напротив камина.

— А где другие мои сестры — Николь и Холли?

— Исчезли. И та и другая, — ответил Томми.

— Вот как? Похоже, я отстал от событий. Придется вам ввести меня в курс дела.

— Сперва расскажите нам о себе, — раздался голос Армана.

Аманда поразилась: испанец, когда-то чуть не ставший священником, рот раскрывал только в исключительных случаях, а тут открыто выступил против гостя. Значит, здесь что-то нечисто.

— И правда, — поддержала она, вспомнив об осторожности. — Расскажите-ка нам о себе.

От того, как он улыбнулся, Аманду бросило в холод.

«Так мне не показалось! Он и правда читает мои мысли».

— По профессии я актер, по убеждениям и образу жизни — ведьмак. Я служу Богине.

— И по чистой случайности объявились именно сейчас, когда у нас каждый человек на счету? — продолжал допытываться Арман.

Словно защищаясь, Алекс выставил перед собой руки.

— Еще вчера я и слыхом не слыхивал ни о вас, ни о вашем ковене. А потом меня разыскала Луна. Сказала, что у меня есть двоюродные сестры и что им нужна моя помощь.

— Это правда, — подтвердила жрица. — Я попросила Богиню явить мне исчезнувшую ведьму из рода Каор. Думала, что увижу Холли. А вместо этого Богиня показала мне Алекса. Та ветвь, из которой происходит Алекс, отделилась от вашей в начале двадцатого века. В его семье, как и в вашей, забыли о своем наследии. О том, что он ведьмак Алекс узнал случайно — как и ты, Аманда. И как твои сестры.

— В первый мой ковен я вступил довольно рано, — признался Алекс. — А сейчас у меня собственный ковен.

— Ну, теперь-то мы и без магии знаем, где Холи, — раздался дрожащий голос Кари.

— Вы ее разыскали? — вскинулась Луна.

— Она сама нас нашла, — вздохнул Филипп. — Причем намерения у нее были далеко не дружественные.

— Холли на вас напала?

Пабло смущенно кашлянул.

— Я должен вам кое в чем признаться. Все это время я поддерживал связь с... с некими силами. Они рассказывают мне... о разных вещах — из тех, что нашептывает ветер... Холли связана узами с Майклом Деверо.

Воцарилась мертвая тишина. Верховная жрица заметно побледнела. Наконец она тяжко вздохнула и спросила:

— Ты в этом уверен?

Филипп взглянул на Пабло и, помедлив, кивнул.

«Похоже, с ним Пабло уже поделился. Вот только Филипп и слова не проронил, значит, он не доверяет Алексу».

Спохватившись, Аманда быстренько затолкала эту мысль поглубже. Если Филипп предпочитает держать какие-то вещи в тайне, то лучше о них не думать. Не хватало еще, чтобы Алекс узналобо всем из ее же собственных мыслей.

Неожиданно Пабло вскочил. В глазах ясновидца стоял ужас.

— Она здесь.

— Как она нас нашла? — крикнула Кари, вскакивая вслед за ним. — Никто, даже Жеро, не знает об этом доме!

Не обращая на нее внимания, Аманда повернулась к Алексу.

— Добро пожаловать в ад. Надеюсь, вы готовы.

— Да что она нам сделает?

Не успел он произнести эти слова, как стена проломилась и в комнату ворвался призрачный всадник. Скелетоподобный конь ударил плечом верховную жрицу, та с размаху упала на Аманду, и они обе покатились на пол.

Падая, Аманда успела заглянуть в пробитую всадником брешь: окруженная целой армией призраков, снаружи стояла Холли. Ее волосы развевались на ветру, а руки тянулись к небу.

Призрачные воины бросились в атаку. Внезапно раздался чей-то грозный крик, от которого задрожали стены. Аманда подняла глаза и увидела, что Алекс стоит, широко раскинув руки.

— Ego diastellomai anemos o apekteina eneka!

— Что он говорит? — спросила она. Слова срывались с ее губ и тут же таяли, уносимые налетевшим невесть откуда ветром.

— По-гречески «anemos» значит «ветер», — прокричал Арман. — Алекс велит ветру уничтожить наших врагов.

Словно зачарованная Аманда смотрела, как крошечные смерчи один за другим врезаются в призрачное войско, сминая ряды, унося врагов прочь. Вскоре перед домом осталась только Холли Ее губы шевелились, словно она что-то кричала, однако могучий порыв ветра подхватил ее и швырнул оземь.

Минуту, показавшуюся вечностью, Холли лежала не двигаясь. Сердце Аманды сжалось.

«Неужели?..»

Однако Холли зашевелилась, медленно встала на ноги, оглянулась — Аманда поняла, что она ищет взглядом Алекса, — а затем, развернувшись, нырнула во мрак.

Ветер разом стих. Аманде показалось, что Алекс чуть сник, будто придавленный тяжелой ношей. Она кое-как поднялась и повернулась товарищам.

— Все живы-здоровы?

— Вроде бы... — Филипп внимательно посмотрел на Алекса и спросил: — Как тебе это удалось?

Тот пожал плечами.

— Кому-то ближе воздух, кому-то огонь... В моем ковене у каждого члена есть своя излюбленная стихия. Я лично всегда был в ладах с воздухом.

— А Холли с ним, значит, не в ладах... Похоже мы нащупали ее слабое место, — заметила Луна, поднимаясь с пола, — Однако нам нужно отсюда уходить. Пора перебираться в место побезопаснее. Куда-нибудь, где она не сможет нас отыскать.

— Мы не можем уйти, не дождавшись отца! — запаниковала Аманда.

— Говорите, он во времени сновидений? — спросил Алекс, — Кого он отправился спасать? Кого-то из ваших?

Аманда замялась.

— Не совсем. Вообще-то тот человек... колдун. Это долгая история...

Алекс изогнул бровь.

— Надо думать. Если хотите, я мог бы туда наведаться. Попытаюсь их вытащить.

— Мы и так отправили туда слишком многих, — запротестовал Филипп.

— У них есть опыт астральных путешествий? — спросил Алекс, улыбаясь.

Аманда сокрушенно покачала головой.

— Нет. Среди нас нет никого, кто бывал в других мирах.

Улыбка Алекса стала еще шире.

— Ну что ж. Выходит, я оказался здесь очень кстати: у меня такой опыт есть. Как у большинства тех, кто выбрал своей стихией воздух.

— Какое счастливое совпадение, — пробормотал Томми так, чтобы его слышала только Аманда.

В душе она была с ним согласна. Все это выглядело очень подозрительно, однако отца нужно было вызволять — любыми средствами.

— Решено, — произнесла она и улыбнулась, зная, что эта улыбка идет откуда угодно, но только не от сердца.

Ричард и Жеро

Время сновидений

Огонь надвигался с невообразимой скоростью, и Ричард едва успевал его мысленно отталкивать, Черные языки пламени угрожающе извивались, будто живые. Ричард чувствовал на лице их горячее дыхание и упорно отбрасывал стихию огня назад, однако мало-помалу огонь подступал все ближе. Вскоре на коже Ричарда вспухли первые волдыри. Рядом шептал заклинания Жеро, но произносимые им слова тонули в реве пожара.

Внезапно среди пламени возникла фигура человека. Казалось, огонь расступается, давая ему дорогу.

— Дядя Ричард? — спросил он, стремительно приблизившись.

Бывший солдат кивнул. В облике юноши было что-то до боли знакомое, хотя он мог бы поклясться, что никогда его прежде не видел.

Знакомый незнакомец взмахнул руками, прокричал что-то на неизвестном Ричарду языке —и вдруг, ни с того ни с сего, поднялся ветер. Порыв был такой силы, что Ричард и Жеро едва устояли на ногах, а незнакомец даже не шелохнулся. Через миг огонь погас, будто свечи на именинном пироге, и в оглушающей тишине раздалось:

— Я ваш племянник.

«Боже, спаси и сохрани», — подумал Ричард, изумленно моргая.

— Меня зовут Алекс. Пойдемте. Аманда вас заждалась.

Минуту спустя Ричард открыл глаза и увидел склонившееся над ним родное лицо.

— Хорошая моя, — выдохнул он.

— Папочка! — всплеснула руками Аманда и уже же кинулась его обнимать.

— Жеро? — позвал он.

— Я здесь, — прохрипел тот откуда-то неподалеку

— А где... твой двоюродный брат, Аманда?

— Спасибо, что не забыли, дядя.

В поле зрения Ричарда показалось довольно ухмыляющееся лицо.

Ричард с трудом сел. Недавние воспоминания нахлынули на него потоком мелькающих видений.

— В нас никто не вселился?

— По-моему, нет, — успокоила его Аманда.

— Слава богу! — Ричард глянул на Жеро, чье лицо было замотано полотенцем, очевидно брошенным кем-то из ковена. — Появились какие-нибудь новости, пока меня не было?

— Холли снова пыталась нас убить.

— Холли? Убить вас? — растерянно повторил Жеро.

Аманда опустилась на колени и положила ладонь ему на плечо.

— Во времени сновидений в Холли вселили демоны.

— Не может быть! — охнул Жеро.

— К сожалению, это еще не все, — произнес, Филипп, кладя руку на второе его плечо, — Она связана узами... С твоим отцом.

Из груди Жеро вырвался вопль. Ричард опустил глаза — ничем иным он не мог помочь горю, свидетелем которого стал.

— Я найду и освобожу ее, — заговорил Жеро. В его голосе звенел металл — Даже если для этого мне придется убить своего отца и умереть самому.

«Будем же молиться, чтобы до этого не дошло...»

Сан-Франциско

17 апреля 1906 года, восемь часов пополудни

В номере отеля «Валенсия» Вероника Катерс ждала Марка Деверо. Колотившееся сердце подсказывало: он вот-вот появится.

«Ловушка, иначе и быть не может», — твердила про себя Вероника.

И все же — ждала. С Марком они не виделись полгода, со дня памятного сражения в подвале лос-анджелесского отеля «Коронадо», где Вероника остановилась, когда приехала повидаться с сестрой. Марк тоже был постояльцем в этом отеле, и, конечно же, их пути вскоре пересеклись. От одного воспоминания о той встрече Вероника содрогнулась.

Говорили, отель сгорел дотла, но сама она пожара не видела — как выбежала тогда в ночь, так больше и не возвращалась в то страшное место. Уехала домой, в Сиэтл — хоронить погибшего в тот же день мужа.

И вот, полгода спустя, она приехала в Сан-Франциско, поддавшись на уговоры подруги: Эми давно твердила, что Веронике нужно развеяться, покинуть на время дом, где все напоминало об утрате.

«Хорошенький же у меня получается отдых...»

Инициатором сегодняшней встречи был Марк, попросивший о перемирии, чтобы поговорить — о чем, он не объяснил, однако у Вероники были на этот счет кое-какие догадки. Телеграмма, доставленная нынче утром, потрясла ее до глубины Души.

«Как он меня разыскал?»

Вероника нервно разгладила подол бледно-розового платья, проклиная себя за то, что не какое-нибудь другое, без кружев, от которых чесались шея и грудь, и без этих узких, сковывающих движения рукавов.

Тревожась все сильнее, Вероника потянулась рукой к медальону, в котором хранился локон сына. Через месяц Джошуа исполнится год. Сейчас мальчик остался с Эми, приехавшей в Сан-Франциско вместе с ними, и той наверняка хватило ума уложить малыша, не дожидаясь возвращения матери. «Увидимся утром», — шепнула ему Вероника, уходя на встречу с Марком, и теперь молилась, что сможет выполнить это обещание.

В дверь постучали. Быстро, пока не изменило мужество, Вероника пересекла комнату и повернула ручку.

Тот, кого она ждала, шагнул в номер. Вероника притворила дверь, повернулась и вдруг оказалась с ним лицом к лицу. Сердце едва не выпрыгнуло из груди; слова защитного заклинания, готовые сорваться с языка, застряли в горле. Марк стоял и смотрел на нее — черные как уголь глаза прожигали ее насквозь. Он был похож на изготовившегося к прыжку ягуара, который вот-вот набросится на беспомощную жертву.

«Жан...» — прошептал в голове голос Изабо.

Вероника попыталась отвести глаза и не смогла: взгляд Марка пригвоздил ее к месту, проникая в самые сокровенные уголки ее души. Воздух между ними наэлектризовался настолько, что в какой-то момент по лицу и рукам Вероники забегали иголочки.

«А он? Чувствует ли он то же, что я?»

Марк ринулся вперед. Вероника вскинула руки, но в следующее мгновение они оказались крепко прижатыми к его груди, а сама она — стиснутой в кольце объятий.

— Mon Dieu[10], Изабо, как же я тебя ненавижу! — выдохнул он, на мгновение оторвавшись от ее губ.

Вероника смотрела на Марка, но видела совсем другое лицо — исступленное, яростное.

«Жан!»

Загадочные слова полились с ее губ, однако Вероника отчаянно сопротивлялась, не желая отдаться во власть Изабо, раствориться в ней, как растворялся в Жане Марк.

Он подхватил ее на руки и, нашептывая что-то яростно-нежное, отнес на кровать. Сел рядом, начал целовать ей пальцы и вдруг замер, заметив обручальное кольцо.

— Ты замужем?

Вероника покачала головой.

— Я вдова.

И снова его губы впились в ее губы; затрещало разорванное платье. Вероника тоже сдирала с него одежду, пока всей кожей не ощутила жар его тела не почувствовала на себе его тяжесть.

— Mon Jean, — шепнула Изабо.

Но застонала Вероника.

Утолив страсть, они нежились в объятиях друг друга. Еще никогда Веронике не было так покойно и радостно, как в эти минуты.

— Единственная моя любовь, — прошептал Марк.

— Это Изабо — единственная любовь Жана. А мы с тобой — всего лишь пешки в их игре.

— Неправда. Да, я люблю и ненавижу тебя, как любил и ненавидел свою Изабо Жан, но во мне живут не только его чувства. Меня потянуло к тебе еще тогда, в Лос-Анджелесе. С тех пор я каждую ночь думал о тебе, искал тебя.

Вероника отвела влажные от пота волосы с его лба.

—Я тоже не могла тебя забыть, — призналась она. — Хотя очень старалась. Я почти ничего не о своей семье — только то, что рассказала мне Изабо. Той ночью, когда мы впервые с тобой встретились, я слышала ее голос.

— Я тоже слышал тогда голос Жана.

— Это правда, что когда-то наши семьи враждовали?

— Они и сейчас друг с другом воюют.

— Но ведь должно же это когда-нибудь прекратиться!

— Да. Должно... Вероника Катерс, клянусь, что никогда не причиню зла ни тебе, ни твоей родне и сделаю все возможное, чтобы убедить остальных Деверо отказаться от мести!

— А я, покуда жива, буду всеми силами поддерживать мир между нашими семьями.

Они поцеловались, и кровь из прокушенных губ скрепила клятву.

— Покуда жива, — повторила Вероника.

— Покуда я жив, — эхом отозвался Марк. Они снова сжали друг друга в объятиях, не подозревая, что смерть уже предъявила на них свои права.

Земля застонала, словно в родовых муках, и с первой судорогой исторгла из чрева боль, хаос и смерть.

Землетрясение началось сразу, без предупреждения. Мощный толчок выдернул Веронику из сна. Следом проснулся Марк, рывком сел, высвобождаясь из ее объятий.

Прежде чем слова заклинания успели слететь с ее губ, послышались истошные крики и грохот взрывов. Грозный рык потряс стены отеля.

А потом проломился пол.

Город пылал, охваченный пожарами. Власти объявили чрезвычайное положение: счет жертвам шел на тысячи.

Высокая цена, ничего не скажешь. Но Деверо — люди не мелочные.

Дюк Лоран и Грегори Деверо смотрели на руины отеля. Все четыре этажа провалились в подвал. Безгубый рот герцога растянулся в улыбке.

— Дело сделано?

— Да, — ровно произнес Грегори, не проронивший ни слезинки о погибшем брате.

— Ну что ж, поздравляю, мой мальчик!

Лос-Анджелес

18 апреля 1906 года, 11.50

Вместе с тысячами других Джинни стояла у огромной доски объявлений, на которой вывешивались свежие сводки новостей из Сан-Франциско.

«Боже, спаси ее и сохрани», — мысленно взмолилась девушка.

Накануне пришла телеграмма: Вероника писала, что собирается в Сан-Франциско, а уладив дела, возможно, завернет на несколько дней в Лос-Анджелес.

Списки погибших обновлялись каждые несколько минут, и с каждой новой сводкой рос перечень зданий, разрушенных землетрясением и пожарами.

«Сколько жертв... Сколько горя...» — думала Джинни.

Дома, в нескольких милях отсюда, ее ждали муж и маленький сын.

«Слава богу, они в безопасности!»

«И ведь я даже не знаю, в каком отеле она остановилась!» — подумала Джинни с отчаянием.

Внезапно земля под ногами дрогнула — раз, Другой... По толпе прокатился крик ужаса. Слабое землетрясение не разрушило бы и курятника, однако люди, дожидавшиеся вестей о родных и близких, этого не знали.

Толпа всколыхнулась и в панике хлынула прочь.

«Как будто их это спасет...»

Людской поток подхватил Джинни и повлек ее за собой — девушка едва успевала переставлять ноги. Какой-то обезумевший мужчина врезался в нее и, энергично работая локтями, полез дальше. Джинни едва устояла на ногах. В следующее мгновение кто-то налетел сзади. Джинни упала, больно ударившись запястьем. Попыталась встать, но чей-то башмак с размаху опустился ей на спину. Джинни уткнулась в грязь, и не успела она опомниться, как люди бежали уже прямо по ней. Она попробовала закричать, однако ее голос тонул в реве толпы.

Пробегая, кто-то пнул ее в бок. Затрещали ребра, грудь пронзила адская боль. Джинни закашлялась. Кто-то снова наступил ей на спину, хрустнула под чьим-то сапогом здоровая рука.

Она пыталась подняться, но кости трещали, мышцы не выдерживали веса топчущих ее людей.

«Мне конец», — с ужасом поняла она.

Приподняла голову и сквозь заливающую глаза кровь увидела фигуру в белоснежном платье.

Безмятежная, как статуя, женщина стояла посреди мечущейся толпы. Казалось, люди безотчетно сворачивают перед ней в сторону. И вдруг глаза Джинни расширились: почудилось или кто-то действительно пробежал сквозь нее?

Я позабочусь о твоем малыше, — произнесло ведение.

«Верю», — подумала Джинни, закрывая глаза.

6

Фрейя

Решение принять пора.

Пробудилось ото сна

Зло, что до поры дремало...

Что ж, начнем войну сначала!

Молю, Богиня, подскажи,

Где ложь, где правда, покажи!

Изгони из сердца страх,

Моя судьба — в твоих руках.

Николь

Авалон

Прикованная к стене подземелья — недалеко от того самого места, где Джеймс едва не наложил на нее узы, — Николь корчилась от боли, в то время как ее мучитель пытался разорвать невидимые нити, которые связывали ее с Филиппом.

Двух более непохожих людей трудно было и представить. Джеймс, мерзавец и негодяй, силой затащил ее под венец и вот уже во второй раз похитил. Филипп же был добрым и чутким Николь вспомнила, с каким уважением и трепетом он отнесся к связавшему их обряду, так непохожему на мрачную свадьбу, которую уготовил ей Джеймс.

«Спаси меня, Филипп», — мысленно взмолилась она, понимая, что ее зов вряд ли достигнет любимого.

Однако сама мысль о Филиппе принесла облегчение, помогла успокоиться и собраться с духом. Даже боль стала как будто терпимей. И все же Николь чувствовала, что сознание понемногу уплывает. Она отпустила ту его часть, где плескался глухой ужас, и сосредоточилась на том, чтобы крепко удерживать остальное, зная, что, когда настанет время, мозги должны быть при ней.

«Время, стремя, бремя. Иное время — то же бремя», — пронеслось у нее в голове.

Джеймс чертыхался. Илай — куда же без него! — стоял в сторонке и молча наблюдал за происходящим.

Старший отпрыск Майкла Деверо, прищурившись, смотрел на Николь. Она почти слышала, хрипят шестеренки у него в голове.

«Скрипят, кипят, бурлят», — мысленно забормотала она, чтобы хоть как-то отвлечься от боли.

Джеймс поднес нож к ее животу и провел тонкую линию. По коже заструилась кровь затекая за пояс джинсов.

«Горят, спешат, наугад... »

Потом он провел черту у нее на лбу. Щекам стало мокро, губам — солоно.

«Назад, звездопад, психопат...»

— Ведьма! — заорал Джеймс и очертил на груди Николь Круг.

«Колдун! Колдун, болтун...»

— Вырезаю его из твоего сердца. Вырезаю его из твоих мыслей. Вырезаю его из твоего нутра, — проворковал Джеймс.

«Нутра, с утра, лебеда...»

— А теперь я вырежу его из твоих чресл.

Глаза Николь сузились и приросли к лезвию.

«Беда».

Николь размахнулась и пнула — описав дугу, нож отлетел к ногам Илая, — затем шагнула вперед и звонко крикнула:

— Либеро!

Оковы тут же разомкнулись. Илай постоял, задумчиво глядя на лежавший перед ним нож, затем подобрал его и провел пальцем лезвию, обагренному кровью. Кровью Николь. А ведь когда-то эта девушка принадлежала Илаю... И любила его без памяти.

Он перевел взгляд на приятеля, пытавшегося скрутить Николь.

«Джеймс отнял ее. Знал, что я побоюсь с ним связываться. У него не было на нее никаких прав, но он все равно увел ее у меня. Ему плевать на всех, кроме себя. Точь-в-точь как моему отцу. И мне тоже».

Николь дралась, как дикая кошка, и в душе Илая шевельнулась невольная гордость.

«А ведь не так давно девчонка была беспомощнее птахи. Она многому научилась за эти два года... Причем не у меня. Жаль. В те времена, когда она только начинала баловаться магией, я многому мог бы ее научить. И сейчас мы с ней были бы связаны узами. И женой она бы стала моей, а не Джеймса...»

Он яростно замотал головой.

«Да ну, на что она мне сдалась?»

Впрочем, Илай знал, что обманывает себя. Николь оставалась для него такой же желанной, как прежде.

«Пойти помочь?» — подумал он, увидев, как Джеймс впечатал ее в стену, и уже шагнул вперед, но тут же взял себя в руки.

«Идиот. Тебя ж явно заколдовали».

Илай сложил руки на груди и заставил себя дышать как можно глубже.

«Мне нет до нее дела», — сказал он себе, и в то же мгновение удар Джеймса лишил ее сознания. Проехав спиной по стене, Николь осела на пол. Илай стоял и смотрел на нее — бесчувственную и неподвижную, как сломанная кукла.

— Фурия, а не девка, — процедил Джеймс, отдышавшись. По его исцарапанному лицу текла кровь, — Теперь от нее никакого проку. Сегодня же и прирежем — будет Рогатому Богу подарочек.

Илай моргнул и попытался понять, что он думает по этому поводу.

Верховный ковен

Лондон

Грозный рык прокатился по резиденции Верховного ковена, и все ее обитатели, от сильнейшего из демонов до самого крохотного мышонка, затряслись от ужаса. Гнев сэра Уильяма не знал пределов.

Трон из черепов треснул от основания до верха' и брызнувшие во все стороны осколки пронзили дрожавшего перед ним колдуна. Он умер, захлебываясь кровью, а то, что пришла с ним, рухнула на колени.

— Приказывайте, мой повелитель,— склонила она голову.

Сэр Уильям задумчиво поглядел на колдунью, — одну из немногих, допущенных в его ковен. Он знал что в стремлении к почету и власти эти честолюбицы нередко служили ему усердие своих собратьев-мужчин. Как, например, эта девушка, уже неоднократно доказавшая свою преданность.

— Встань, дитя мое, — велел он.

Ева послушалась, однако головы не подняла. Сэр Уильям заглянул в ее сознание, и его тут же захлестнул целый рой эмоций. «Ох уж эти женщины... Одни чувства на уме — что у колдуний, что у простых смертных. Поди разберись...» Он медленно, слой за слоем, отодвинул все лишнее — обиды и страстишки, печали и радости — и наконец проник в самый центр ее существа. Колдунья вздрогнула и снова застыла. Искомого не обнаружилось. В этом сердце не было страха — ни перед ним, владыкой Верховного ковена, ни перед расправой, свершившейся у нее на глазах. Удовлетворенный, сэр Уильям медленно раздвинул губы в улыбке, прекрасно зная, что от этого его облик станет еще более зловещим.

Наконец он поднялся и провозгласил свой вердикт. Гулкое эхо подхватило его слова, разнося их по всем уголкам и закоулкам.

— Майкл Деверо обманул наше доверие. Отныне каждый из вас будет разыскивать предателя. Тот, кто принесет мне его голову, в награду получит мою милость и несказанное богатство.

Ева посмотрела ему в глаза и кивнула.

— Хорошей охоты, милая, — пожелал он, взмахнув рукой в подобии благословляющего жеста.

Колдунья развернулась и пропала из виду. Сэр Уильям откинулся на спинку трона. Ну вот, теперь Майкл Деверо — персона нон грата. Весь ковен будет его искать.

— Майкл Деверо нас предал, — раздался из темноты свистящий шепот.

Сэр Уильям вздохнул.

— Чего и следовало ожидать. Жаль, что мы не покончили с этой семейкой еще давным-давно, когда была такая возможность.

— Им ведома тайна Черного огня.

— Мы слишком долго держали этот секрет при себе, — проворчал сэр Уильям.

— В таком случае еще одна отсрочка ничего не изменит, и6о он принесет мне голову Холли Катерс, либо расстанется со своей собственной.

Невидимый собеседник зашелся тихим смехом, Сэр Уильям поднялся.

— Стража! — крикнул он.

В зал вбежал один из дежуривших за дверью колдунов. Услышав зловещий смех, он замер и с опаской покосился в темноту. Вид его был настолько комичен, что сэр Уильям позволил себе улыбнуться.

— Приведите Джеймса. Немедленно.

Стражник кивнул и исчез за дверью.

— Твой сын... — прошептала тень.

Сэр Уильям кивнул.

— Пришла пора выяснить, чьим интересам он служит на самом деле.

Николь

Авалон

Николь открыла глаза и судорожно закашлялась.

Последнее, что она помнила, была драка с Джеймсом. Она как раз собиралась расколоть ему череп, когда вдруг заметила летящий в лицо кулак. Девушка попыталась сесть и обнаружила, что прикована к кровати. От этого открытия ей вдруг стало по-настоящему страшно.

«Что он со мной сделал?»

Она исхитрилась чуть повернуть голову и посмотрела на цепь, удерживающую левое запястье.

«Что еще он замыслил?»

Николь содрогнулась. Дернула цепь — та отозвалась противным скрежетом. Поморщившись, пленница приподняла голову: ноги тоже были закованы. Она перевела дыхание и попросила: «Богиня, явись ко мне. Будь со мной рядом».

Потом закрыла глаза и, сосредоточившись, представила, что в центре ее существа возникает тугой жаркий комочек. В голове сразу же прояснилось.

«Так. Сперва займемся наручником на правой руке».

Замок скрипел и стонал, сопротивляясь ее воле, однако Николь упорно пыталась сдвинуть штифты с места. Когда-то Илай научил ее вскрывать замки дедовским способом, хотя лучше б он показал, как добиться того же за счет магии. Дело продвигалось мучительно медленно, и все же, одно за другим, штырьки выходили из пазов. Наконец остался всего один, последний. Николь налегала на упрямую железку все сильнее и сильнее, и вскоре обруч на  запястье накалился так, что начал жечь кожу.

«Терпи, не обращай внимания», — уговаривала себя, продолжая сражаться с замком.

Сморщила нос: потянуло паленым. Неожиданно что-то щелкнуло, и железный обруч распался. Тяжело дыша, Николь стряхнула его на кровать. Посмотрела на обожженное запястье: кожа уже пошла волдырями.

«Паршиво».

Николь прикрыла глаза и начала молиться.

«Богиня, прошу тебя: исцели! Боль-хворобу мою забери. Пусть рана затянется, ни следа не останется».

Боль немедленно начала спадать. Николь зачарованно смотрела, как рассасываются волдыри. Минута — и на запястье остался лишь розовый след.

«Шрам?» — подумала она и вдруг вспомнила Жеро и то, что с ним сделал Черный огонь.

«Чудо, что он вообще выжил. Хотелось бы мне знать, что за темные силы его сберегли и при этом сохранили ему способность видеть, слышать, двигаться... — Николь поежилась. — Остается надеяться, что я никогда с ними не столкнусь».

— Поздно, — раздался в темноте чей-то шепот.

Материнский ковен

Санта-Крус

Анну Луизу томили предчувствия. Земля, вода — все говорило ей: что-то надвигается. Особенно сильно это чувствовалось в воздухе.

Одно хорошо: милостью Богини и стараниями целительниц она уже почти поправилась, хотя в процессе лечения ей не раз казалось, что боль ее доконает. Зато теперь она снова может ходить — пусть и не танцующей походкой, но все же.

Радуясь возможности размять ноги, Анна Луиза бродила по тропинкам и дышала ароматным воздухом. В это убежище среди холмов городка Санта-Крус она попала впервые, хотя много о нем слышала. Материнский ковен приобрел этот дом пять лет назад, и с тех пор он редко пустовал. Позади шуршала в густом подлеске Шептунья — серая кошка, появившаяся неведомо откуда и избравшая Анну Луизу своей хозяйкой.

Странное это было место, полное тайн и загадок. Природная энергия ощущалась в этих горах как нигде и, если верить молве, здесь творились непонятные вещи. Взять хотя бы знаменитую зону Прейзера — поляну, на которой земное притяжение как будто бы и не действует. Таких аномальных мест в мире не одно и не два, однако почему-то именно о об этой лужайке говорят больше всего. Или вдохновляющий Хичкока случай, когда стая обезумевших птиц вдруг ринулась на жилые дома и застигнутых снаружи людей. Эпизод, легший в основу «Птиц», был лишь одной из странностей, которые творились в этих краях.

Однако Анну Луизу куда больше заботили другие, не столь невинные слухи. Здесь, на тех самых холмах, где они гуляли сейчас с Шептуньей, устраивали свои обряды сатанисты. Каждый год сюда стекались пресыщенные, скучающие юнцы и в ходе причудливых ритуалов приносили в жертву бесчисленное множество животных.

Анна Луиза бросила тревожный взгляд на Шептунью. Та замерла и вопросительно наклонила голову, взмахнув при этом хвостом ящерицы, свисавшим у нее изо рта. В большинстве своем великовозрастные детишки, участвовавшие в подобных делах, не имели ни малейшего представления о магии — ни о белой, ни о черной, ни о серой, — а попросту искали выхода своим садистским наклонностям. Но попадались среди них и приверженцы Рогатого Бога, которые под прикрыт так называемых ритуалов обделывали здесь свои делишки. С тех пор как Материнский ковен обосновался в этих краях, он всячески старался по дожить конец подобным ужасам.

«Истинные ведьмы не убивают кошек, — сказала себе Анна Луиза. — Лишнее доказательство тому, что Холли нельзя доверять».

Холли внушала ей страх с первой минуты знакомства: слишком много силы, слишком мало опыта  — и житейского, и магического. Впрочем, начинающие ведьмы все такие. Самой Анне Луизе пришлось много и упорно трудиться, прежде чем у нее стали получаться даже простейшие заклинания. Только защитная магия всегда была ее коньком — или, как говаривала верховная жрица, ее даром. У каждой ведьмы есть свой талант, нечто, дающееся ей без труда. Холли же удавалось все, и в сочетании с полным отсутствием самодисциплины такие способности делали ее чрезвычайно опасной.

Поднялся ветер, зашумели, застонали деревья. Анна Луиза обеспокоено огляделась по сторонам.

«Да, что-то будет, — подумала она. — И это что-то произойдет, всем нам придется туго»

Николь

Авалон

Николь задрожала.

— Кто здесь?

Ответом ей был смех — тихий, издевательский.

Внезапно сбоку, на границе поля зрения, что-то шевельнулось. Нечто невидимое, неощутимое — мелькнуло и пропало. Николь обернулась: ничего.

— Богиня? — прошептала она, молясь, чтобы догадка оказалась верной, но уже зная, что это не так.

— Нет.

Николь повернулась на голос, но снова ничего не увидела.

— Рогатый Бог? — спросила она, сглотнув.

И снова смех.

— Нет.

— Кто ты? Назовись! — крикнула она. В висках застучало.

— Не кто, а что.

— Что? — выдохнула Николь.

— Твоим умишком не понять, — заявило невидимое существо, и в тот же миг какая-то сила придавила Николь к кровати. И теперь... теперь нас двое.

Что-то вторглось в ее сознание, и Николь ясно ощутила зло, неведомое и древнее как мир. Ярость, вожделение, коварство потоком хлынули в ее душу. И еще она почувствовала, что голос не обманывает...

Их было действительно двое.

Кари

Калифорния

Кари мчалась по 5-й автостраде, спеша убраться как можно дальше от Винтерса.

— Давай, милая, давай! — кричала она, подкрепляя каждое слово ударом по гудку.

Впереди показались фары. Кари вывернула руль и, глянув на встроенный в приборную панель циферблат, прибавила скорость.

Теперь ее хватятся с минуты на минуту. И поймут, что она попросту сделала ноги. А значит, нужно спешить, пока они не натравили на нее свою ищейку, Пабло. Или, хуже того, подозрительного родственничка Аманды, Алекса.

Дом, где прятался теперь ковен, располагался недалеко от Винтерса, но ближайший приличный супермаркет был в соседнем городке, в Дейвисе. Куда Кари и вызвалась съездить, воспользовавшись тем что остальные заняты — кто беседами с Алексом, кто приготовлениями к ночи, магическими и обычными. И — о чудо! — ее отпустили. Одну.

Промчавшись мимо магазина, Кари погнала машину к шоссе.

«Все с меня хватит. Я больше не в состоянии сидеть и ждать, пока меня убьют. А тут еще этот Алекс... От одного его взгляда душа в пятки проваливается».

Алекс ее пугал. Почему, Кари и сама не знала — просто в его присутствии ей становилось не по себе. Она снова притопила педаль газа. Добраться бы до безопасного места, тогда можно будет привести мысли в порядок. Однако из глубины души уже поднималось обреченное чувство. Да, она сбежала из ковена, но вряд ли кошмар на этом закончится. И вдруг в череде тоскливых мыслей блеснула одна, светлая.

«А что, если уговорить их забыть о распрях? Объявить перемирие? Должен же быть какой-то способ закончить эту войну!»

Кари прищурилась. Помнится, Жеро говорил, что у его отца есть дом в пустыне — убежище, где тот прячется иногда от внешнего. И находится оно в Нью-Мексико.

«Ну что ж. Не хотите меня слушать, так может, Майкл Деверо окажется не столь глух»

Николь

Авалон

Николь очнулась, и ее тут же вывернуло наизнанку. Она попробовала было свернуться в комочек, но не вышло: ноги и левая рука были по-прежнему в цепях.

— Ну и видок у тебя, — прокомментировал знакомый, ненавистный голос.

«Джеймс!»

Николь медленно повернула голову.

— Что живет на этом острове?

— О чем ты? — В голосе Джеймса сквозило недоумение.

— Не придуривайся, — прошипела Николь. —Здесь что-то есть.

Джеймс замялся. Николь вдруг подумала, что таким — растерянным и смущенным — он почти похож на человека.

— Однажды в детстве мне показалось…

— Что? — подтолкнула его Николь.

Приподнявшееся было забрало тотчас же опустилось.

— Ничего, — огрызнулся он.

— Я должна знать!

Губы Джеймса расползлись в глумливой улыбке. Он пожал плечами.

— Ничего, спросишь у кого-нибудь из духов. Когда пополнишь их ряды. — Тут он бросил на кровать платье. — Чтоб через пять минут была одета.

— Иначе?

— Иначе я сам тебя одену, — процедил он, приблизив ухмыляющееся лицо к самому носу пленницы.

Николь в отвращении отвернулась. Через секунду послышались удаляющиеся шаги. Дверь открылась, цепи лязгнули и упали на кровать. Стоило Николь сесть, как дверь тут же захлопнулась.

«Так вот что он задумал. Принести меня в жертву, — подумала Николь, глядя на платье. — Что ж... скоро он узнает, что убить меня не так-то просто».

Тихо мяукнув, на колени ей вспрыгнула Астарта. С минуту Николь гладила мягкую шерстку, затем пересадила свою любимицу на кровать. Пора одеваться...

«Интересно, как она так подгадывает, чтобы никогда не попадаться Джеймсу на глаза?»

Тут кошка раскрыла рот и звучным, но удивительно женственным голосом произнесла:

— Это потому, что я избрала не его.

Николь ахнула.

— Богиня!

— Да, дитя мое. Все это время я была рядом, оберегала и наставляла тебя. Твое время не вышло. У тебя все еще впереди.

— На меня напали...

— Предатель и его подручный.

— Чего они хотели? — спросила Николь, натягивая платье.

— Того же, что и всегда, — сбить с пути, запутать.

— А почему именно меня?

— Потому что за тобой будущее.

Девушка застегнула змейку и уже хотела спросить, что это значит, когда за дверью послышался шум. Кошка исчезла, как будто ее здесь и было, а Николь повернулась навстречу вошедшему.

Джеймс оглядел ее критическим взглядом.

— Из тебя выйдет чудесная жертва. Рогатый Бог будет доволен. — Он бочком подошел поближе и, схватив ее за предплечье, рывком развернул. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. — Жаль только, что ты у нас не девственница. Как нам обоим известно.

— Ну да. Напомни, чтобы я сказала спасибо Илаю.

— Шлюха! — прошипел Джеймс, занося свободную руку.

Николь просто посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Насмешка явно попала в цель.

«Вот так-то, Джеймс. Один-ноль в мою пользу».

Джеймс и сам понял, что подставился, — Николь прочла это в его глазах. Зарычав, он развернулся и поволок ее к двери. Николь не стала сопротивляться — дернула плечом и, высвободив руку («Интересно, как это мне удалось?»), зашагала рядом.

В подземелье он запер ее в одной из клетушек.

— Посиди пока тут.

— Думаешь, эта клетка меня удержит? — насмешливо спросила она.

Чаша весов качнулась, и хотя Николь оставалась пленницей, теперь преимущество было ее стороне.

Джеймс чуть не убил гонца.

— Что значит «сию секунду»?

Колдун, стоявший перед ним на коленях, ответил, не поднимая глаз:

— Отец просит вас явиться немедля, без отлагательств.

Джеймс мысленно застонал. Жертвоприношение откладывалось. Ну что ж, придется его невестушке подождать. Он все еще подыгрывал отцу, изображая почтительного сына, и момент истины пока не настал.

Джеймс сел в лодку, которой предстояло переправить его обратно в Англию, и не заметил, что в сотне ярдов, скрытое в густом тумане, к острову причаливает другое суденышко. Испокон веку Авалон был неприступной твердыней, а после по бега Николь защиту усилили, и попасть сюда через портал стало попросту невозможно.

Поэтому-то четверка грозных чужаков и вылезала сейчас из украденной ими лодки. И поскольку они приплыли в тот самый момент, магическая сигнализация не сработала. Големам повезло, но эта мысль даже не пришла им в голову. Единственным, что занимало их глиняные мозги, была поставленная перед ними задача: вот уже несколько дней они пытались найти и убить Николь Андерсон.

7

Мордон

Цель далека, и краток век.

Скажи, зеленый человек,

Убить мне иль убиту быть

И где мне семя заронить?

Повсюду ложь, везде обман...

Изнемогаем мы от ран.

Взойдет Луна Ветров, и мы

Падем, врагами сражены.

Карри

Нью-Мексико

Кари вывернула руль, уворачиваясь от очередной оранжевой тумбы — длинные их ряды перегораживали шоссе, направляя движение то по одной полосе, то по другой. Зачем их тут понаставили, Кари не знала, но они весьма усложняли ее и без того нелегкое путешествие.

Лило как из ведра. Тяжелые капли барабанили по крыше, будто кулаки в железных перчатках; дворники елозили по стеклу, пытаясь противостоять разыгравшейся стихии. Из-под колес веером разлеталась вода; угодив в особенно глубокую лужу, Кари почувствовала, что теряет контроль, и с криком вцепилась в руль.

Ее путь лежал через каменистую пустыню. Шея затекла, спина онемела от напряжения. Проснувшись в номере мотеля, Кари включила телевизор: в новостях только и говорили, что об опасности внезапных наводнений. Однако что-то толкало ее ехать дальше. Чей голос гнал ее вперед — друга ли, врага ли, — Кари не знала. Быть может, кто-то из ковена пытался дотянуться до беглянки... Или один из этих кошмарных големов... А может, и сама Холли.

У Кари засосало под ложечкой. Одержимая Холли вгоняла ее в смертный ужас. Интересно, что сказал бы о своей «душеньке» Жеро — теперь, когда у той и души-то никакой не осталось?

Пожалуй, она, Кари смогла бы простить ему тот факт, что он влюбился Холли. В конце концов Жеро — колдун, а Холли — самая могущественная ведьма на земле. А с другой стороны, кто бросил его в том спортзале? Кто виноват в том, что он чуть не сгорел в Черном огне? Хороша любовь...

Может, с ней ему не так интересно, как с Холли, зато она, Кари, знает, что такое верность. Ведь она осталась в ковене, рискуя при этом собственной жизнью, а когда им понадобилось место, что бы держать Круг, предоставила свою квартиру. Пока не запахло жареным. Да, она не предала его друзей, при том, что она вообще тут сбоку припеку и понятия не имела, во что ввязывается. Ей хотелось просто учиться в аспирантуре, быть подружкой Жеро Деверо и выведать побольше о его магической традиции.

«Откуда мне было знать, что в его семейке увлекаются черной магией?»

Выходило, что она расплачивается за свои мечты, за стремление прикоснуться к неизведанному, выглянуть за рамки обыденности...

«Брось, — сурово оборвала она себя. — Все-то ты знала — и о нем, и о его родственничках. В глубине души тебе было плевать на их моральный облик».

«Неправда...»

«А еще тебя заела совесть. Во-первых, он немного тебя младше. А во-вторых, ты ведь использовала. Ясно же, что ваши отношения сводились к сделке — удовольствие в обмен на магию».

«Ну и что тут такого? Вполне честная сделка. И потом, он же не младенец и должен был соображать, что делает…»

«А потом ты влюбилась по-настоящему...»

Навернусь слезы.

«Теперь Холи превратилась в такое же исчадие ада, как Майкл Деверо, и если их не остановить, нам конец».

«Хонду» вдруг повело; Кари почувствовала, что колеса отрываются от земли. Увлекаемая потоком воды, машина накренилась и чуть не завертелась волчком. Кари вскрикнула, вывернула руль, пытаясь встать по течению, и вскоре — о чудо, колеса коснулись асфальта.

Предупреждали же по телевизору... Каждый год от таких вот внезапных наводнений в Нью-Мексико гибли десятки людей, причем большинство из них — как раз на дорогах. Похоже, остальные оказались мудрее: в темноте уже давно не мелькали огни фар, и только маячившие вдали бетонные трубы выбрасывали время от времени огненные столбы. Нефтезавод?

«Вот, опять», — сказала себе Кари.

Прищурилась в попытке разглядеть что сквозь мокрое стекло. И ахнула.

Эти языки огня были совсем не похожи прежние. Они вздымались чуть ли не до неба сияли мерцающим голубоватым светом, какой бывает, когда в деле замешана магия.

В следующее мгновение таинственное зарево померкло, затем погасло совсем. И вдруг вспыхнуло вновь, еще ярче, чем прежде.

«Потому что ближе», — поняла Кари.

Свечение опять исчезло, затем появилось вновь.

«Еще ближе...»

Кари остановилась.

Три огненных языка танцевали рядом с капотом, разгоняя тьму, заливая салон голубым светом.

«Боже...» — сдавленно прошептала Кари.

Не успела она опомниться, как по обе стороны от машины забили фонтаны голубого огня. Пламя уходило в вышину, теряясь в хмуром небе.

Кари взвизгнула. Машинально, не думая, крутанула руль влево и выжала газ. И тут же завизжала еще громче — машина неслась прямо в стену голубого пламени. Выпустив руль, Кари подняла руки над головой, зажмурилась и закричала что есть мочи.

Затем ей показалось, что машину снова заносит. Кари вцепилась в руль и открыла глаза.

Невзирая на ливень, ее «хонду» со всех сторон окружал голубой огонь. Сквозь пляшущие языки пламени временами проглядывала темнота; Кари вытянула шею и посмотрела в окно.

Внизу тянулась бледно-желтая полоска шоссе, а чуть в стороне мерцали городские огни.

«Господи, да я же лечу!..» — подумала Кари, в испуге отпрянув от окна.

Всхлипнула и поглядела за лобовое стекло, потом обернулась к заднему и безотчетно поджала ноги. Съежившись в комочек, Кари пробормотала защитное заклинание. И взвизгнула — машина ухнула в пустоту, но потом, слава богу, выровнялась и полетела дальше.

Сквозь просвет в голубом сиянии снова показались крошечные, не больше булавочной головки, огни города. Машину несло прочь от них, к безбрежной, голой пустыне.

«А если я приземлюсь там, в песках? Что, если машина упадет в арройо и я утону? Богиня, помоги мне!» — прошептала Кари, молитвенно сложила руки, но ничего не почувствовала: ни ответа, ни утешения — как обычно.

Иногда она думала, что никакой Богини. Кто отвечает на молитвы ковена? Кто является на зов Деверо? Неизвестно. В магию Кари пришла через фольклор и знала, что, вопреки бытующему мнению, виккане, язычники, шаманисты и прочие околомагические сообщества представляют своих верховных божеств несколько иначе. У каждой ведьмы своя Богиня.

Поддавшись внезапному порыву, Кари включила радио. Тишина. Ни помех, ни сигналов, которые ей удалось поймать там, на дороге, — таких слабых, что они терялись в шуме дождя.

Она нажала на гудок. И снова ничего не услышала.

— На помощь! — закричала она. — Простите меня! Это я во всем виновата!

Кари и впрямь почувствовала себя крутом виноватой, хотя в чем, она толком не знала. Просто вдруг поняла, что и побег, и попытка разыскать Майкла Деверо были чистой воды идиотизмом, независимо от мотивов, которые ее на это толкнули.

«И от сказочек, которые ты себе рассказывала. Вот и расплачивайся теперь. Он сам тебя нашел и скоро прикончит. Потому что он негодяй и убийца, и... и... Черт, и о чем я только думал»

Машина неслась сквозь потоки дождя, унося ее все дальше Кари заплакала — мучительно, до судорог. К горлу подкатила жгучая горечь, Кари попыталась сглотнуть, но не смогла. Так и сидела, стиснув зубы и рыдая все горше и горше, и вскоре уже выла как безумная.

А потом вдруг поймала себя на том, что по детской привычке бормочет «Отче наш» — по памяти, не задумываясь над словами. Тогда она вслушалась, пытаясь вникнуть в их значение, однако никакого облегчения так и не почувствовала.

«Все боги и богини меня покинули, — с горечью подумала она. — Остались одни демоны. Причем самые настоящие».

Сколько она так летела, паря в сияющем облаке, Кари не знала. В какой-то момент она так обессилела от слез, что начала клевать носом. На изнанке век поплыли смутные образы из счастливого прошлого — вот они с Жеро держатся за руки и улыбаются друг другу; а вот они в сауне, распаренные и чуточку очумевшие. Кьялиш и Эдди были в тот день с ними, а теперь обоих нет в живых...

«Боже! До чего же я устала от всех этих смертей! Мне страшно!»

Где-то крикнула птица. Кари разлепила веки и обомлела. Сглотнула, стиснула кулаки, потом схватилась за бесполезный руль.

Рядом с машиной, окружив ее мерцающим свете луны кольцом, парили соколы. Один из них вдруг повернул голову, и на Кари уставился горящий красный глаз. Клюв птицы то раскрывался, то снова захлопывался, будто у заводной игрушки Кари отпрянула и часто-часто заморгала. Страшная птица посмотрела на нее долгим взглядом, затем защелкнула клюв и отвернулась.

Кари услышала мерное «шшшух-шшшух» и решила, что это кровь шумит в ушах. Девушка прижала руку к груди и прислушалась к биению сердца. Ритм не совпадал. Сердце стучало быстрее, а значит, странный звук исходил откуда-то извне.

Она вгляделась в тучу птиц и похолодела.

«Это же крылья!»

Вся стая била крыльями в одном ритме. Вверх-вниз, вверх-вниз... В голове вдруг сложилась картинка: галера, прикованные к низким скамьям рабы ворочают тяжелые весла под мерный бой барабанов...

Шшшух-шшшух... Ритм стал реже, звук как будто бы отдалился. Кари почувствовала, что затылок коснулся спинки сиденья. Глаза ее оставались отрытыми, однако птицы, ночное небо, лунный свет — все это куда-то исчезло. Окружающее расплылось; краски поблекли, потекли, будто цветные мелки под дождем... а потом Кари очутилась в иной действительности.

В далекой-далекой старине.

Франция

XIII век

—Allons-y![11] — вскричал гордый всадник, объявляя начало Великой охоты, трофеи с которой отправятся на свадебный стол. Ибо нынче вечером он, наследник рода Деверо, соединится в браке с Изабо из клана Каор — соседей и извечных соперников его семейства.

«И забудет меня», — с тоской подумала Кариенна.

Она скакала на своем коне по-мужски, соблюдая приличествующую дистанцию. В свите знали, что Кариенна — любовница Жана Деверо, но все понимали: ее время вышло. Теперь мужская сила Жана нужна для того, чтобы поскорее обрюхатить Изабо и выполнить неписаный уговор между кланами.

Жан был, как обычно, великолепен. Плащ с горностаевой опушкой развевался над стриженным хвостом боевого коня. Всадник поднял левую руку, и Фантазм, его сокол, гордо взмыл в золотое небо, а затем повернул к видневшейся впереди лесной чаще.

В кортеже заулюлюкали. Азартные крики слились с мерной дробью, выбиваемой шагавшими впереди барабанщиками.

Бум-бум, бум-бум... — гремел грозный ритм.

«Смерть-смерть, смерть-смерть...»

Пока охотников интересовали фазаны, зайцы, олени, но Кариенна знала, что вскоре они начнут преследовать другую дичь — сервов, которых нынче же вечером принесут в жертву Рогатому Богу.

Бум... бум...

Кариенна вздернула подбородок и строго-настрого запретила себе плакать.

«Я горда. Я все еще красива. Но будь моя воля — убила бы эту чертову девку. И заставила его взять в жены меня. Приворожила бы, если надо...»

«Будь моя воля...»

«Будь моя воля...»

Бум-бум... Бум...

Кари вздрогнула и открыла глаза. Подняла голову со спинки сиденья.

«Вот это да! Неужто мне это приснилось? Ведь я видела вес как наяву. А может, я и впрямь побывала в прошлом? И превратилась... в любовницу Жана? Потому что, если вспомнить обо всем, что творилось с нами в последнее время, тут есть своя логика...»

Додумать она не успела. Машина накренилась и начала снижаться. Соколиные крылья вздымались и опускались все в том же ровном ритме, голубое сияние тоже никуда не делось.

От испуга Кари ударила по тормозам. Потом спохватилась и убрала ногу с педали. Попыталась успокоить дыхание.

«Кариенна», — мысленно прошептала она.

Дождь тут же стих, как будто кто-то завернул кран. Только что бушевала гроза, и вдруг — тишь да гладь.

В наступившем безмолвии стало слышно, как потрескивает остывающий мотор — тик-тик-тик... Кари задержала дыхание и мед ленно выдохнула. Сердце колотилось, в ушах шумело. Земля приближалась. Справа замерцал бледный огонек и вскоре Кари различила приземистые контуры саманной постройки. К дому тянулась извилистая дорожка. А позади, среди голой пустыни маячили призрачные силуэты деревьев: кудрявые кроны, густой подлесок... Роща из сна.

Шелесту крыльев эхом вторили барабан охотников.

Постепенно, один за другим, соколы начали бледнеть и таять. Лес тоже исчез. Вскоре в небе осталась только «хонда» со своей пассажиркой, а на земле — тускло освещенное здание.

Девушка посмотрела вниз и увидела что-то вроде крыльца с выступающими по обе стороны бревнами. К двери вели три дощатые ступеньки.

«Наверное, это и есть дом, о котором говорил Жеро, — подумала Кари, — Майкл привел меня к себе».

Она молча смотрела на дверь, мысленно готовясь к тому, что вот сейчас она откроется и... Поддавшись порыву, девушка проверила, заперта ли машина, и мрачно усмехнулась. Какая, к черту, разница... Тот, кто стоял за дверью, способен поднять ее в воздух!

Бледная усмешка еще не сползла с лица Кари, как вдруг замок щелкнул и водительская двери сама собой распахнулась.

«Что за чертовщина? — пробормотала девушка. — Я же и пальцем не пошевелила».

Сердце забилось еще быстрее, грудь сдавило так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Дверца оставалась широко открытой, словно настаивая: «Давай, Кари, на выход»

На глаза навернулись иссякшие было слезы; мышцы лица свело от страха. Накатила слабость, долгие часы за рулем, да еще в непогоду, не прошли даром, и пересилить страх не удавалось.

Помедлив еще несколько секунд, она решила-таки встать и обнаружила, что не может двинуться с места. Ах да, нужно ведь отстегнуть ремень... Простое действие потребовало героических усилий: дрожащие пальцы никак не могли справиться с замком. Наконец Кари стиснула зубы и, взяв себя в кулак, ткнула с такой силой, что сломала ноготь. Ремень юркой змейкой уполз в свой паз.

Фонари над крыльцом приглашающе светились. Холодный ветер набрал песка и хлестнул Кари по бедру. Девушка встрепенулась, свесила наружу левую ногу, уперлась подошвой в гравий и неловко выбралась из машины.

С трудом разогнувшись и не сводя глаз с крыльца, она захлопнула дверцу и обошла машину спереди, выставив перед собой ладонь, словно боялась, что «хонда» заведется и ринется на хозяйку.

Внезапно хлынувший дождь промочил ее до нитки. Кари вскрикнула и попыталась прикрыть голову. Под ледяными струями косметика сползла с лица, будто маска.

На то, чтобы бежать, сил у Кари не осталось. Она брела на подгибающихся ногах по похрустывающей гравием дорожке, шаг за шагом приближаясь к крыльцу.

Поднялась по ступенькам, вспомнив, что в Сиэтле, перед домом Жеро, их тоже три. Тройка — магическое число, а Майкл Деверо — архитектор, и если он сам спланировал этот дом, то в количестве ступенек кроется некий смысл.

Перед дверью лежал плетеный коврик с красно-зеленым орнаментом, в центре которого была изображена черная птица. Сокол... Кари сначала обошла его, а потом передумала и наступила каблуком прямо на голову, да еще и потопталась.

«Не позволю себя запугать! — внутренне напряглась Кари. — Ладно. Пусть пугает. Лишь бы не убил».

На резной двери поблескивал в лунном свете медный молоточек, изображавший Зеленого человека — бога природы, одну из ипостасей Рогатого Бога.

Кари глубоко вздохнула, постучала. И почти не удивилась, когда дверь распахнулась.

Собрав по крохам все свое мужество, девушка шагнула за порог и очутилась в кромешной темноте. Ощущение было такое, будто она оказалась в коконе: даже звук барабанившего снаружи дождя сюда не проникал.

«Еще немного, и я стану предательницей. Выдам нас всех с потрохами злейшему врагу, человеку, который пытается нас уничтожить».

«Вот именно. И ведь он преуспеет, если я не найду способа его остановить. Видит бог, я не хотела. Они сами виноваты — нечего было мной помыкать».

Холод и страх пробирали до мозга костей. Кари дрожала; колени подгибались; злые слезы катились по щекам, соленые и гораздо теплее, чем ледяной дождь.

Впереди заплясал мягкий, золотистый огонек. Кари удивленно моргнула — в шаге от нее стоял Майкл Деверо. Над его вытянутой рукой парил огненный шар размером с мячик для гольфа. Отблески падали на лицо колдуна, придавая ему зловещий вид. У Майкла были длинные черные волосы и черная борода; глубоко посаженные глаза смотрели из-под густых бровей, которые чуть изгибались у висков.

Колдун улыбнулся, и Кари невольно отпрянула.

Он был похож на дьявола.

— Прошу, — весело произнес он и шагнул назад, пропуская гостью. Каблук гулко щелкнул о каменный пол. — Кари, если не ошибаюсь? Мы ведь до сих пор незнакомы, хоть вы и не один год спали с моим сыном.

Ее губы приоткрылись, но Кари не нашлась что ответить.

Майкл, одетый во все черное — черная футболка, черные джинсы, черные сапоги, — свободной рукой сжимал невесть откуда взявшийся массивный глиняный кубок.

— Горячий ром с маслом, — улыбнулся колдун. — Сразу согреетесь. Ночка нынче такая, что и собаку на улицу не выгонишь — Тут он приподнял бровь. — Не говоря уж о колдуне или ведьме.

— Я не ведьма, — сказала Кари, чуть помолчав. — Просто выучила пару заклинаний.

От раздавшегося в ответ смеха ей стало не по себе.

— О, я прекрасно знаю, кто ты, Кари, — Майкл протянул ей кубок с ромом — На. Выпей. — Увидев, что гостья колеблется, он хитро добавил: — Не бойся. Ничего с тобой не случится.

Словно в подтверждение своих слов, Майкл отхлебнул из кубка и довольно почмокал губами.

— Я... я совершила ошибку. Мне не следовало сюда приезжать, — пробормотала Кари дрожащим голосом.

— Ничего подобного. Поверь, ты поступила совершенно правильно.

Он повернулся и глянул на нее через плечо: дескать, следуй за мной. Стоило Кари шагнуть вперед, как окружающее их пространство залил яркий свет, и девушка замерла как вкопанная. Под потолком горел длинный ряд светильников; на стене висело зеркало в раме из чеканного серебра. Кари поморщилась: ну и видок... Бледная, под глазами круги от потекшей туши. Зомби, да и только.

— Детекторы движения, — объяснил Майкл небрежным тоном, — Никакого волшебства.

Он двинулся дальше, и Кари последовала за ним, вздрагивая от звука собственных шагов. Белые оштукатуренные стены и даже низкий потолок покрывали изображения злобных красно-зеленых птиц, порхающих среди сочной зелени. Казалось, черные бусинки глаз следят за каждым движением незваной гостьи.

В конце коридора Майкл распахнул створки деревянной двери, и глазам Кари открылось помещение, освещенное пламенем, которое горело в брюхе каменного изваяния. На козлином лице Рогатого Бога играла плотоядная улыбка, руки с длинными когтями были подняты и вытянуты немного вперед, как будто он готовился накинуться на первого же бедолагу, который сунется в эту комнату. Бог сидел на корточках; ноги его оканчивались козлиными копытами. Кари поежилась и отвела глаза.

В неверном свете виднелись и другие статуи, однако разобрать их очертания Кари не смогла — только когти, клыки, рога. Острые, готовые рвать и терзать.

В комнате было холодно, как в морозилке, и промокшей до нитки Кари вскоре показалось, что ее целиком завернули в ледяной компресс.

— Можешь погреться, — указал Майкл на статую.

Будь здесь другой источник тепла, Кари отвергла бы это предложение. Она осторожно подошла к истукану и, приблизив свободную руку к огоньку, отхлебнула из кубка. На этот раз вкус рома показался ей приятным. Еще приятнее было ощущение тепла, разливающегося по венам.

— Где они? — спросил Майкл, отбросив церемонии.

Кари облизнула губы.

«И о чем я только думала?»

— К-кто? — выдавила она.

— Кари, милая, — ласково произнес он, — зачем тебе искать со мной встречи, если не для того, чтобы заключить некую сделку? И, судя по тому, что я о тебе знаю, условия ее таковы: ковен в обмен на жизнь моего младшего отпрыска.

— Вы... вы в любом случае должны его спасти, — Кари прикусила губу и повернулась к огню — Он же ваш сын.

— Ты явилась сюда, чтоб со мной спорить? — В голосе Майкла звучало веселое изумление. — С тех пор как меня оставила жена, я, пожалуй, еще не встречал столь дерзкой особы.

Кари облизнула губы.

— А вдруг вам удастся склонить его на свою сторону? Что, если он станет... таким же, как вы?

Майкл Деверо покачал головой.

— Нет, мисс Хардвик. Мои многолетние попытки — тому доказательство. Жеро твердо намерен всячески осложнять мне жизнь. Поверьте: без него мне во сто крат спокойнее.

Он подошел и встал, повернувшись к огню, — так близко, что Кари уловила исходящий от него запах мыла и дорогого одеколона, почувствовала тепло его тела. И с ужасом поняла, что в ней просыпается желание.

«Наверняка это какие-то его штучки, — сказала она себе. — Потому что никогда, ни за что... Он же отъявленный негодяй!»

«Могущественный негодяй», — шепнул внутренний голос.

— Ты начни, — предложил он. — Потом будет легче.

Кари упрямо молчала. Сердце опять зачастило, и она уже начинала беспокоиться, не хватит ли ее, чего доброго, удар.

«Вдруг я грохнусь в обморок, а он... мало ли что у него на уме...»

Возбуждение усиливалось. Кари сердито сверкнула глазами и крикнула:

— Оставьте меня в покое!

Майкл расхохотался.

— Раньше надо было думать, — И, усмехнувшись, добавил: — Кари, ты приняла единственно правильное решение. — Он сжал ее ладонь в своих и нежно подул на костяшки, — Выкладывай. Где они? Жеро я спасу — если еще не поздно.

Кари перевела дыхание.

— В Винтерсе.

Майкл кивнул.

— А теперь расскажи-ка мне о вашем новоявленном друге из рода Каор. Об Алексе Каррутерсе.

Глаза Кари расширились; кровь схлынула с лица. Она пыталась не обращать внимания на прикосновение колдуна, но не могла.

— Вам и это известно? — «Нашла чему удивляться...» Кари вскинула глаза. — Но раз вы знаете о его существовании, то, наверное, и остальное для вас не секрет? — Страх придал ей мужества, и она добавила: — У вас что, нет магических кристаллов? Или вы за нами не шпионите?

В ответ он только пожал плечами. Забрал кубок, поднес край к ее губам и наклонил. Волей-неволей Кари пришлось сделать еще глоток.

Она подождала, пока алкоголь согреет ее и придаст еще чуточку храбрости. Затем кашлянула и сказала:

— Он очень могущественный маг.

— Неужели? — В голосе Майкла мелькнула заинтересованность. — Он ведь, кажется, их двоюродный брат?

Кари на мгновение задумалась. А не подловил ли он ее, притворившись, будто знает боль чем на самом деле? Впрочем, теперь уже поздно. Если она и сболтнула лишнего...

«Лишнего?.. Да из-за твоего длинного языка они все умрут!»

— Двоюродный, троюродный, я точно не знаю. — Кари дернула плечом. — Я плохо разбираюсь в таких вещах.

Майкл скептически прищурился.

— Будучи аспиранткой на кафедре антропологии? Я бы подумал, ты прекрасно разбираешься в родословных.

— Моя тема — фольклор, — поправила она.

— Вот как? Ну извини. — Он высвободил кубок из ее рук, сделал изрядный глоток и с довольным вздохом вернул ром гостье, — Ты пришла ко мне по своей воле, — напомнил он.

«Неужели?» — хотела возразить Кари, но вместо этого повторила:

— Да, он сильный маг.

— Надо думать — раз он справился с Холи.

Послышался странный звук, похожий на стук собачьих когтей по каменному полу, а потом чей-то визгливый хохот. Подхваченный эхом, смех прокатился по комнате, когти процокали ближе. Кари резко обернулась, глянула на пол и вскрикнула: мимо нее пулей пронеслось какое-то существо и вспрыгнуло на плечо Майклу.

Голое, уродливое, как тролль, с остроконечными ушами и резкими чертами, оно чем-то напоминало ящерицу Существо азартно зашипело на Кари, затем вскинуло голову и забормотало, обращаясь к Майклу:

— Она х-х-хочет с-с-сбежать, х-х-хозяин. С-с-сбежать, да-с-с-с, — объявило оно, тыкая длинным пальцем через плечо, — С-с-с ума с-с-сходит.

— Спасибо. Ничего, разберемся, — ответил Майкл, ласково похлопав свою «собачку» по макушке, — Иди поищи себе чего-нибудь вкусненького. Может, дохлая крыса, где завалялась.

Колдун смахнул уродца с плеча — тот кувыркнулся в воздухе, шлепнулся на пол и засеменил прочь, в темноту.

У Кари подогнулись коленки.

— Ах, какой же я невнимательный! Ты ведь, наверное, утомилась с дороги.

Майкл щелкнул пальцами, и за спиной у гостьи материализовалось пухлое кресло с ярко-красной обивкой. Кари плюхнулась в его объятия, оказавшиеся не только мягкими, но и теплыми.

Выплеснувшийся ром пролился ей на запястье в воздухе повеяло ароматом мускатного ореха

Она отхлебнула из кубка — успокоить нервы — откинулась на спинку и с удивлением поняла что вот-вот заснет.

«Это все Майкл. Прочел какое-нибудь заклинание, и вот... И зачем я только сюда приехала, идиотка! Но мне было так страшно...»

— Не терзайся, милая. Что тебе еще оставалось? Скоро они все умрут. И первой будет Холли.

Майкл явно был собою доволен.

— Жеро... — заплетающимся языком прошептала Кари.

— Не знаю. Я еще не решил.

Он наклонился и отвел мокрые пряди с ее лба. Глаза его смотрели ласково, но от улыбки становилось жутко.

— Холли здесь, в этот доме, — сообщил он. — Представь себе. И послезавтра, в ночь Ветреной Луны, я убью ее. И когда я это сделаю, ее сила перейдет ко мне. Свет еще не видел колдуна, чье могущество сравнилось бы с тем, что обрету я.

Майкл задрал подбородок и принялся рассматривать потолок.

Вовремя же ты появилась, Кари. За то, что пришла ко мне, я тебя не трону. В смысле не убью. — Он на мгновение замолк. — А это, милая, дорогого стоит.

Кари проследила за его взглядом и похолодела.

Весь потолок занимало изображение черного сокола, такого огромного, что его крылья терялись в темноте. В мощном клюве птица сжимала человеческое сердце, из которого капала кровь, орошая грудь хищника. Глаза, огромные даже для его размера, сурово взирали прямо на Кари. Казалось, птица за ней наблюдает.

— Фантазм, дух Великого Сокола, — Майкл неопределенно помахал рукой, — Он живет в призрачном зеленом лесу, где рыщет в поисках Пандионы.

И снова забили, зарокотали охотничьи барабаны, вторя знакомому шелесту крыльев. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами. Задыхаясь, Кари вцепилась в подлокотники кресла. Веки затрепетали, с губ слетел тихий стон.

Злобная птица вытянула шею и издала пронзительный крик. Кари показалось, что от звука у нее вот-вот лопнет череп. Нарисованное сердце выпало из клюва и, превратившись в настоящее, начало медленно и неуклонно падать прямо на Кари. Она вскочила, опрокинув кресло, и, путаясь в собственных ногах, кинулась к двери. За спиной хохотал Майкл.

В дверях дорогу ей преградила возникшая темноты тоненькая фигурка. Незнакомка была ростом чуть ниже Кари, лицо ее скрывала мерцающая голубая вуаль, из-под которой слышался безумный смех — будто эхо птичьего крика.

Поняв, кто перед ней стоит, Кари задохнулась от ужаса. Колени подломились, и она рухнула на каменный пол.

—Bonsoir, ma belle[12],- произнес призрак голосом Холли.

В глазах одержимой плескалось безумие. А из их глубины сверкала яростью еще одна пара глаз.

—Вызволи меня! — требовали они — Mainte-nant![13]

— Изабо... — прошептала Кари — Изабо, это тебя я слышу?

Холли молчала. Неизвестно, услышала ли она вопрос, однако глаза ее говорили:

— Oui! Вытащи меня отсюда! Он уничтожит нас всех!

За спиной раздался голос Майкла Деверо:

— Отведи ее в какое-нибудь надежное место, Холи. Она нам еще пригодится.

Губы Холли растянулись в сардонической улыбке.

Тройственный ковен

Санта-Крус

Вечером все собрались у костра. Пахло дымком и деревом — это сочетание напомнило Жеро о сауне, которую они с Эдди и Кьялишем построили на территории кампуса Вашингтонского университета. Теперь из той веселой троицы остался он один...

«А Кари... где-то она сейчас?»

Алекс стоял, протянув руки к огню.

— Скоро ночь Ветреной Луны, — заметил он, взглянув на сияющий в небе перламутровый диск, и перевел взгляд на Жеро, чье лицо скрывалось под низко надвинутым капюшоном.

После того как исчезла Холли, Жеро больше не растрачивал силу на поддержание иллюзии своей прежней внешности. И все же ему было неприятно, когда кто-то видел его обезображенные черты. Жеро кривился и отводил глаза. Конечно, они вовсе не хотели на него пялиться — Аманда, в особенности, сгорела бы со стыда, узнай она, как больно ему видеть отвращение в ее глазах.

«Но это все мелочи. Главное — не дать нас убить раньше, чем мы одолеем моего отца».

— Надеюсь, ты понимаешь, что это значит, Деверо? — спросил Алекс, не сводя с него пристального взгляда.

Жеро хмуро кивнул, отметив, что, несмотря на неоднократные просьбы, Алекс снова назвал его этим ненавистным именем. Когда взойдет Ветреная Луна, отец нанесет решающий удар. Именно в эту ночь он попытается устроить ад на земле.

Жеро смотрел на огонь, как будто надеялся силой мысли взметнуть пламя до небес. Ведьмы утверждают, что умеют якобы низводить луну. Будь такое возможно, с какой радостью он поджег бы чертово светило и запульнул его обратно в космос, а потом смотрел, как оно горит. Тогда ночь Ветреной Луны никогда бы не наступила.

В повисшем молчании Жеро отчетливо ощущал, как напряглись окружавшие костер члены ковена. Глотнул из кружки — кофе вдруг показался слишком горьким. Впрочем, теперь все в его жизни отдавало горечью.

«Я и живу-то лишь ради того, чтобы уничтожить отца. После чего...»

Аманда нахмурилась и, придвинувшись к Филиппу, спросила:

— О чем они? Что за «ветреная луна»?

— Не знаю, — пожал тот плечами, глядя на Алекса.

Затем он посмотрел на Жеро — и наткнулся на ответный взгляд. Аманда поежилась, однако на лице Филиппа не дрогнул ни один мускул.

— Ночь Ветреной Луны — время Рогатого Бога. Ведьма или колдун, умерший в эту ночь, становится навеки его рабом.

— Хорошо сказано, — прокомментировал Алекс. — Главное — точно.

— Dios mio[14], — прошептал Пабло, крестясь.

—Чего же вы раньше молчали? — рассердился Арман — Времени в обрез — мы и подготовиться толком не успеем.

— Полной уверенности у меня не было — только подозрение, — сказал Алекс. — Я кинул руны.

Все головы повернулись к Жеро.

— Ветреная Луна не всегда несет ту же энергию. Но Алекс прав: это полнолуние не сулит ничего хорошего.

Аманда тяжко вздохнула.

— Ну вот. Не одно, так другое, — пробормотала она.

— И что нам теперь делать? — спросил Пабло, обращаясь к Жеро.

Ответить тот не успел.

— То же, что Майкл Деверо, — вмешался Алекс. И в упор посмотрел на Жеро. — Убить колдуна и забрать себе его силу.

— Или ведьмака, — процедил Жеро, ответив столь же пристальным взглядом.

Они сверлили друг друга глазами.

«Один из нас умрет в ночь Ветреной Луны, — подумал Жеро. — И я даже знаю кто».

— Эй, эй, полегче! — прикрикнул Ричард. — Вы, оба, сбавьте-ка обороты!

Отец Аманды шагнул между ними, всем своим видом давая понять, что не шутит.

Ведьмак отвел глаза, однако Жеро по-прежнему ощущал повисшую в воздухе угрозу — обещание, предназначенное лично ему. Помедлив, он разжал кулаки и перевел взгляд на Ричарда —в конце концов, именно дядя Холли спас ему жизнь и вернул свободу, а такие долги скоро не забываются. Да, Алекс появился весьма своевременно, но в глубине души Жеро был уверен, что они справились бы и без него.

«Если уж на то пошло, никакого Черного огня во время сновидений не было — до тех пор пока туда не явился Алекс».

Однако доказательств у него не было, и если им удастся с помощью Алекса победить отца, он, Жеро первым скажет ему «спасибо».

«Отец… Знать бы, что он замышляет».

Пальцы Жеро снова сжались в кулак.

«Такое чувство, что он где-то рядом и скоро явится по нашу душу. И к этой встрече мы совсем не готовы. Информация — вот что нам сейчас нужно, и, сидя здесь, мы ее не добудем. А вот если бы я его разыскал, выведал его планы... вдобавок он может знать о том, что сталось с Холли...»

Он дождался, пока все заснут. Встал, натянул ботинки и тихонько пробрался к выходу. По пути ему пришлось пройти мимо Пабло — тот заворочался; по юному лицу пробежала тень. Жеро замер и затаил дыхание, однако паренек не проснулся.

Жеро выскользнул наружу. Притворил за собой дверь, сделал три шага и только тогда перевел дыхание. Внезапно на границе поля зрения что-то шевельнулось. Он резко обернулся. Ричард стоял и смотрел на него неожиданно теплым взглядом. Жеро молчал, не зная, как реагировать. Он-то думал, что старик спит как все остальные.

— Я знаю, куда ты собрался. Вот, хочу пожелать тебе удачи.

— Спасибо.

Ричард хлопнул его по плечу.

— Будь осторожен. Ежели отыщешь Холли или Кари, попробуй их вызволить.

— Обещаю.

— Когда вернешься, нас здесь, как ты понимаешь, уже не будет. Но в случае чего пошли зов Пабло. У этого паренька потрясающее чутье.

Жеро кивнул. Где-то в этих краях у Материнского ковена имелось запасное пристанище, однако отыскать его без посторонней помощи вряд ли удастся. Ричард приблизился к нему и обнял. Жеро растерялся. В носу защипало.

—Береги себя, сынок, — прошептал Ричард, улыбнувшись напоследок, шагнул в темноту.

Утро выдалось прохладное, ясное. Аманда стояла в компании самых дорогих в ее жизни мужчин — отца и Томми.

— По-моему, оно и к лучшему, — сказал Томми. — Эти двое вряд ли ужились бы друг с другом. — И, наморщив нос, добавил: — У них обоих тестостерон в крови бушует.

Ричард хмыкнул и согласно кивнул. Аманде было не до смеха: мало того что друзья гибнут и пропадают один за другим, так теперь они еще уходят по собственной воле. Странно, но с исчезновением Жеро как будто оборвалась последняя ниточка, связывавшая ее с Холли.

— Пора — сказала Аманда, увидев направляющуюся к ним Луну. Девушка так долго сдерживала слезы, что голос звучал сдавленно.

Через несколько минут все расселись по машинам. Первую вела Луна, вторую — Ричард. Вскоре — гораздо быстрее, чем ожидала Аманда, — они уже подъезжали к стоявшему на холме дому. У дверей, сложив руки на груди, стояла Анна Луиза Монтраше. О ее ноги терлась большая серая кошка.

От одного вида знакомого лица на душе стало легче. Аманда выбралась из машины, подошла к встречающей и, к удивлению обеих, бросилась ей на шею.

— Здесь вы в безопасности, — прошептала Анна Луиза.

Не в силах больше сдерживаться, Аманда заплакала.

— Я уже и забыла, что это такое — безопасность.

— Знаю, милая, знаю.

Аманда не услышала, а скорее почувствовала чье-то приближение. На плечо ей легла знакомая рука. Анна Луиза отстранилась, и Аманда, развернувшись, упала в объятия Томми.

Затем голос Анны Луизы — сильный и ясный — произнес:

— Добро пожаловать! Здесь вы в безопасности — отдыхайте, набирайтесь сил. Благословенны будьте.

— Благословенна будь, — отозвался нестройный хор.

— Благословенна будь, — шепнула Аманда в родное плечо.

8

Эпона

Каоры, вы у нас в руках,

И в расставленных силках

Биться вам, пока атам

Не вонзится в сердце вам.

Луна, прекрасна и щедра,

Дай дожить нам до утра,

Мысли отврати от боли,

Вызволи нас из неволи!

Илай

Авалон

До подземелья, где томилась Николь, он добрался с поразительной легкостью. И все же на душе у Илая скребли кошки.

«Слишком просто», — говорил он себе, осторожно ступая по мокрому каменному полу.

Ради сегодняшней экспедиции он променял свои любимые кроссы на высокие кеды, которые тут же набрали воды, и теперь понемножку превращались в ледышки.

«Ловушка, как пить дать».

Плащ и поддетая под него черная кожанка тоже пропитались влагой, которая покрывала осклизлые стены. По слухам, замок построили еще докороля Артура и его могущественного наставника, Мерлина, который якобы и поныне живет в этих стенах. При одной мысли об этом сердце Илая сжалось: если в союзниках у сэра Уильяма числится сам Мерлин, он, Илай, еще до заката превратится в кучку пепла.

«Или в старую бородавчатую жабу вроде Лорана...»

Илай поежился. Шутки шутками, но он действительно трусил. Для человека, носящего гордое имя Деверо, это было не просто постыдно —немыслимо. Однако события последних дней пошатнули его веру в могущество клана, хотя считалось, что на свете — по крайней мере, на этом свете — нет колдунов сильнее Деверо и что место во главе Верховного ковена по праву принадлежит не Мурам, а ему, Илаю. В конце концов никому, кроме его семьи, не удалось еще проник в заветную тайну Черного огня.

«Это всего лишь подземелье. Мне нечего бояться. С моим-то могуществом!» — думал он, собираясь в путь.

Теперь Илай мечтал лишь об одном: очутиться где угодно, только не здесь, в сыром, пропахшем смертью мраке, из которого то и дело доносились глухие вопли: палачи упражнялись в своем искусстве на ком-то из многочисленных врагов сэра Уильяма. Впрочем, он никогда не позволил бы себе телепортироваться с острова, хотя искушение терзало его, как голод.

«Николь даже не смотрит в мою сторону. Так какого черта я собрался ее спасать?»

«Потому что она — козырь, — одернул он себя, сурово нахмурившись. — Во-первых, она — ведьма из рода Каор, а во-вторых, Николь, ее сестра и Холли — непобедимый триумвират. И потом, пора поставить Джеймса на место. Никто, будь он колдун или простой смертный, не смеет зариться на мою собственность».

Он свирепо оскалился и пошел дальше, семеня по узкому туннелю, к которому его вывело заклинания поиска. Заслонив на всякий случай правую ладонь, в центре которой мерцал зеленый огонек. Илай сверился со своим «компасом». Крошечный сокол, эмблема клана Деверо, парила теперь у среднего пальца: значит, цель прямо по курсу. Если, конечно, никто не исказил показам, чтобы заманить Илая в ловушку. Теоретически такое было вполне возможно, однако никаких странностей он пока не заметил. К тому же вызвать дух сокола мог только Деверо.

Один из...

«Жеро остался во времени сновидений, — начал перебирать Илай, — и, скорее всего, уже помер. А отец вряд ли пойдет на такое ради чужих интересов. И все же что-то тут не так... Слишком просто».

Он расправил свой плащ-невидимку, наброшенный поверх черной кожаной куртки. Перед тем как отправиться в подземелье, Илай прочел не одно защитное заклинание и буквально обвешался амулетами, рассудив, что на пути его ждут препятствия — пара-тройка хранителей, а может, и некая невидимая сила, разбуженная появлением чужака. Однако за все то время, что он крался по берегу, прячась за камнями, а потом петлял, как заяц, по вересковым зарослям ко входу в подземелье, не случилось ровным счетом ничего.

«Даже обидно...»

Тут на фоне стены — черный на черном — вырос силуэт, и Илай понял, что расслабляться рано.

Судя по очертаниям, тень принадлежала круглобокому приземистому существу с топором на плече и непропорционально огромной, как у обезьяны, головой.

Голлем… Существо, вылепленное из глины, послушное воле своего создателя. Сдвинуть его с пути нельзя ни уговорами, ни силой — проще убить. Изрядно при этом попотев и наделав кучу ненужного шума...

Илай развернулся к противоположному концу туннеля, где, по логике, должен был находиться хозяин тени. И никого не увидел.

По спине пробежал холодок — будто чьи-то ледяные пальцы скользнули вдоль хребта. Големы — создания вполне земные. Это привидения морочат людям головы, появляясь то тут, то там. Големам такие фокусы не под силу.

«Проклятье! Да где же он?»

Илай спрятал магический кристалл в кулаке и слился с темнотой. Стараясь дышать как можно тише, он сузил глаза и всмотрелся в странную тень, но никакого логического объяснения не нашел. Выходило, что в деле замешана магия какой-то неведомой ему разновидности.

И тут силуэт исчез.

Илай захлопал глазами. Наконец-то его осенило: обладатель тени находился не в этом туннеле Просто он, Илай, увидел сквозь стену — очевидно, один из амулетов пробудил в нем эту способность.

Голем неспешно топал по своим делам — по ту сторону каменной кладки.

«Его послали за Николь. Значит, чтобы ее отыскать, достаточно идти за ним следом».

Бормоча заклинания, Илай попытался вспомнить, куда именно он засунул какой амулет, и наконец его рука сомкнулась вокруг висевшего на кожаном шнурке медальона в форме солнца. Исходившее от диска тепло подсказало: вот он, родимый. Илай прошептал заклинание видения. Стена послушно истончилась, и он снова увидел глиняного истукана, который пер вперед с тупой целеустремленностью Терминатора.

Илай чуть подождал и двинулся следом. Внезапно голем замер, будто споткнувшись, а затем начал удаляться из поля зрения.

«Повернул направо», — догадался Илай. Постоял в нерешительности, затем взмахнул руками, прошептал заклинание, растворяющее стены. Шаг был рискованный: голем, может, и не заметит, что творится у него за спиной, но как знать, не бродит ли кто-то или что-то еще?

В стене, на уровне живота возникла дыра, в которую при желании можно было протиснуться. Илай нагнул голову и, не разжимая кулака со спрятанным в нем кристаллом, нырнул внутрь. Памятуя о своей цели — вызволить Николь, — он понимал: чем позже голем его заметит, тем лучше. Схватиться они всегда успеют, а где один голем, там вполне может оказаться и другой. Или целая компания.

Очутившись по ту сторону, Илай зашагал дальше, держась поближе к толстенной стене. Он по- прежнему ждал, что в любую минуту встретится с охраной, и по-прежнему удивлялся, что никто еще не прыгнул на него из-за угла.

И не зря. В следующее мгновение началось: голем рывком развернулся и, размахивая топором, пошел на Илая. Неровности на стене вдруг ожили, превратившись в студенистые существа с длинными конечностями, и, царапая когтями воздух, посыпались вниз.

Опытный боец, Илай мгновенно соорудил вокруг себя защитную сферу и закружился волчком, отбивая удары голема и швыряя огненные шары в живой студень. Вскоре среди проносившихся перед его глазами силуэтов замелькало еще несколько, покрупнее; улучив мгновение, Илай пригляделся к новым противникам и едва не сбился с ритма. К первому голему присоединились еще трое: один с топором, второй с палицей, а третий —с кольчатой сетью, вроде тех, которыми некогда пользовались гладиаторы. Глиняные чудища мерно крушили стенки магической сферы.

Илай понял: лишись он защиты, живым ему не уйти. Однако поддерживать целостность сферы было не так-то просто: часть сил уходила на огненные шары.

От стены отделялись все новые и новые существа и, ударившись о невидимый барьер, стекали на пол лужицей студня. Наконец их осталось где-то с дюжину. Тем временем големы продолжали дубасить по сфере; мало-помалу та начинала подаваться. От очередного удара прозрачная стена дрогнула и пошла трещинами.

Голем с палицей занес свое оружие над головой. Шипастый наконечник обрушился на сферу с поистине чудовищной силой, начисто срезав макушку. В результате Илай очутился в положении забившегося в нору животного.

«Животное… — падая на колени, подумал он, — Животное».

Старясь не поддастся панике, он закрыл глаза и направил всю свою магическую силу на то, чтобы ясно представить каждое перышко, каждый блестящий коготь. Вот они — круглые птичьи, жадный клюв…

— Фантазм, — позвал он. — Тебя зову я через пространство и время...»

Голем, вооруженный мечом, с размаху рубанул по сфере, и ее поверхность покрылась тонкой паутинкой трещин.

«Фантазм!»

Три желеобразные твари вскарабкались к вершине сферы и, приподнявшись, нырнули внутрь. Первая приземлилась Илаю на голову и впилась когтями ему в скальп. Взревев от боли, он стиснул непонятное существо обеими руками и, почувствовав, как брызнула из-под пальцев слизь, брезгливо отшвырнул его прочь.

Следующий противник решил продолжить то, что начал предыдущий, но был точно так же раздавлен. Последний приземлился у ног Илая и теперь карабкался по штанине — Илай ругнулся смахнул его и размазал по полу.

Двое големов бились в сферу плечами, пытаясь ее опрокинуть. Илая качнуло. Он упал лени, но успел растопырить руки и упереть в бока сферы. Не хватало еще кататься тут, будто хомяк в пластмассовом шаре.

«Фантазм!» — грозно воззвал он.

— Вон он! — закричал человеческий голос Стражники...

«Как будто этой нечисти нужно подкрепление», — подумал Илай и, пользуясь тем, что сфера лежит на боку, принялся метать огненные шары в возникшее на месте срезанной верхушки отверстие.

Два из них попали в цель — бежавшие впереди стражи в черных кожаных куртках и таких же штанах превратились в живые факелы и с воплем покатились на землю.

«Фантазм, да где тебя черти носят!»

Остальные стражники даже не попытались помочь своим горящим заживо товарищам. Один из них наткнулся на големов. Илай чуть не расхохотался, глядя, как бедолага тщится прогнать их со своего пути — те даже не обернулись, продолжая сосредоточенно разносить сферу на куски.

«А вот это уже не смешно».

Голлем с палицей сунул руку в отверстие и ухватил Илая за шею. Глиняные пальцы жгли, как наждак. Задыхаясь, Илай обхватил толстые, как бревна, запястья и попытался разжать. Еще секунда- другая, и голем продавит ему трахею... и тогда все, конец.

«Птица, — подумал он. Слова неслись в голове ревущим потоком, и он безуспешно пытался выхватить оттуда нужные, — Хранитель...»

Неожиданный взрыв потряс стены туннеля. Голема отшвырнуло назад — Илай вылетел из сферы и приземлился истукану на грудь. От удара глиняные пальцы чуть разжались; воспользовавшись этим, Илай влепил огненный шар прямо в лицо душителю.

Голем не издал ни звука — просто обмяк всем телом и выронил оружие. Илай удивился — он понятия не имел, что големы боятся огня, и швырнул свой шар просто так, инстинктивно. И тут он заметил во рту истукана догорающий клочок бумаги. Ну конечно! В древней иудейской магии, чтобы оживить голема, полагается вложить ему в рот бумажку с написанным на ней заклинанием. Ее-то и испепелил огненный шар.

Илай взмахнул рукой, и перед подоспевшими людьми и монстрами выросла огненная стена. Теперь ему противостояла только горстка противников, на которых он и обрушил всю свою ярость, стремясь разделаться с ними как можно быстрее.

В туннеле снова грохнуло. Илай мысленно отметил этот факт, но отвлекаться не стал: некогда. Даже если он перебьет всех противников, неприятности на этом не закончатся.

После третьего взрыва потолок начал обваливаться. Огромные глыбы посыпались на желеобразную нечисть, а один камень рухнул на голема, уже занесшего меч. Илай успел создать над собой щит, однако обвал был настолько мощным, что колдун невольно сжался и прикрыл голову руками. Потом сообразил, насколько он уязвим в этой позе, перекатился на бок и кое-как встал. В следующий миг пол треснул и распался на две зазубренные глыбы, которые сошлись затем с такой силой, что вздыбились.

Огненная стена по-прежнему сдерживала пре следователей. Внезапно по ту сторону пламени вырос огромный силуэт. Неведомый исполин шагнул сквозь огонь, небрежно отшвырнув стоявшего на пути голема, и неспешно двинулся на Илая.

Существо оказалось великаном с грубой, как у слона, черной кожей — по туннелю оно шагало, пригнувшись. Лицо напоминало сужающийся книзу прямоугольник, на конце которого виднелось странное клинообразное образование из плоти и перьев. В огромных глазах плавали зрачки размером с мяч. Вместо верхних конечностей у чудовища были толстые, поросшие перьями обрубки; нижние похожие на ястребиные лапы, оканчивались длинными когтями.

Кошмарное создание разинуло пасть и издало высокий зловещий вопль. И тут потрясенный Илай наконец сообразил, кто это: Фантазм, дух сокола, принявший на этот раз какое-то чудное, невиданное прежде обличье.

— Явился-таки, — прошептал Илай.

Пернатое чудище протянуло свои не то руки, не то крылья, сгребло Илая в охапку, развернулось и открыло пасть. Откуда-то из бездонной глотки выползла вторая пара челюстей и тут же сомкнулась на горле желеобразной твари, вознамерившейся вспрыгнуть ему на спину.

Склизкие ошметки полетели во все стороны, Фантазм повернулся и огромными скачками понесся прочь.

Уцелевшие големы рванули вслед. Вытянув шею, Илай увидел, что они было приблизились, а затем, по мере того как Фантазм набирал скорость, начали понемногу отставать. Тем времен туннель наполнялся дымом. Прежде чем Илай смог себя защитить, едкая гарь попала в гортань. Он закашлялся, на глазах выступили слезы. Фантазм покосился на него и что-то проклекотал на своем наречии. А затем, не дожидаясь ответа, наклонился, и не успел Илай опомниться, как его голова оказалась в жарко дышащей пасти.

Вероятно, только это и спасло ему жизнь. Все то время, пока получеловек-полуптица мчался по подземелью, ревниво оберегая свою ношу, будто полузащитник — футбольный мяч, Илай смирно сидел, спрятав голову в клюве. Сколько они так бежали, он не знал — по ощущениям, несколько часов, — однако мало-помалу в воздухе, отфильтрованном птичьими легкими, становилось все больше гари и все меньше кислорода. Голова кружилась, и в какой-то момент Илай почувствовал, что пальцы разжимаются, однако Фантазм держал его крепко. Илая захлестнула благодарность. В каком бы обличье ему ни вздумал явиться, Фантазм вот уже который век верой и правдой служил роду Деверо.

Впрочем, и заплачено за эту верность было с лихвой…кровью многих, многих девственниц.

Илай задыхался. Руки болтались, будто резиновые, подпрыгивая с каждым прыжком мчащейся по подземелью птицы. Отравленное сознание гасло.

«Я не умру, — подумал он сердито, — Я же Деверо»

Затем мир померк, и душа Илая закричала в страхе. Сейчас Рогатый Бог ее поглотит, и последней ее наградой станет мертвое, ледяное ничто.

Очнувшись, он увидел лицо склонившейся над ним Николь. Почувствовал ее губы. Ноздри щекотнул чудесный аромат гвоздики и роз. Илай жадно втянул в себя воздух. Волшебное дыхание ведьмы...

Николь, очевидно, еще не заметила, что пациент пришел в себя, и тот быстренько подстроился под ритм ее манипуляций, надувая грудь в нужное время. Николь делала ему искусственное дыхание, и Илай вовсе не спешил расстаться со сладостным ощущением. Губы Николь, мм...

Она была так поглощена своим занятием, что, когда он коснулся языком ее языка, не сразу сообразила, в чем дело.

А затем ее темные, глубоко посаженные глаза взглянули на него в упор.

Сердито фыркнув, Николь выпрямилась и доверчиво прищурилась. Илай тут же затряс в притворном кашле, сжимая и разжимая кулаки. Почувствовав, что его колотят по спине, он мысленно ухмыльнулся и еще немного покашлял.

— Илай, черт тебя побери, да очнись же! — потребовала Николь. — Вытащи меня отсюда. Вода прибывает.

«Вода?»

Забыв о притворстве, Илай сел и понял, что не так уж и притворялся: стены пещеры («Пещеры?») кружились вокруг взбесившейся каруселью.

— Твое чудо-юдо выломало дверь моей тюрьмы, а потом принесло нас в эту пещеру, — объяснила Николь, указывая куда-то за спину.

Илай повернулся, и точно: Фантазм сидел, заботливо склонившись над хозяином. В круглых птичьих глазах не отражалось ничего, кроме темноты.

В пещере был какой-то источник света. Илай покрутил головой и заметил рядом с Николь подрагивающую в воздухе небольшую сферу.

«И это она умеет», — подумал он и, спохватившись, строго напомнил себе, что его бывшая подружка еще и ведьма из рода Каор. То есть враг. Прошли те дня, когда она была школьницей и строила ему глазки. Прошли, канули в Лету.

— Учти, Илай: если все это задумано с целью доставить меня к Джеймсу или твоему отцу, я тебя убью, — предупредила Николь.

Не ограничившись угрозой, она выхватила нож и приставила к горлу Илая: дескать, не сомневайся, рука у меня не дрогнет.

Фантазм взвился, однако Илай предупреждающе вскинул руку.

— Назад!

Он столько раз видел этот кинжал во время жертвоприношений, что сразу его узнал. Атам Джеймса — острый, как скальпель, способный с одного взмаха вспороть грудь жертвы. Вряд ли Николь это знала.

— Ни Джеймс, ни отец тут ни при чем, — сказал он, — Я здесь, чтобы тебя спасти. И точка.

— С чего бы это?

Илай задумался: сказать, что он ее любит? Так ведь ни в жизнь не поверит. Что он ее хочет? Рассердится... И в итоге сказал правду:

— Ты — сильная фигура. И ценная. А мне как раз нужны козыри. Полежишь у меня в заднем кармане.

Он хмыкнул, довольный тем, как это прозвучало — невинно и в то же время с подтекстом.

— Не смей ко мне прикасаться — прошипела Николь, оскалившись, как дикая кошка. Такой она нравилась ему больше всего, — Даже не подходи!

— Без проблем, — поднял руки Илай. — Расслабься, моя кошечка, — И, хитро улыбнувшись, прибавил: - Хотя, если мне опять потребуется искусственное дыхание, я теперь знаю, к кому обращаться.

— Да, я спасла тебе жизнь, — процедила Николь, — Но вовсе не из теплых чувств. Без тебя мне отсюда не выбраться. Но имей в виду: одно неверное движение, и я перережу тебе глотку.

Фантазм сделал еще шажок. Илай снова велел ему сидеть тихо.

—  Ладно, — проронил он. — Будем считать, что у нас перемирие — до тех пор, пока мы отсюда не выберемся.

— А потом?

— А потом — как срастется. Мы с тобой когда-то так говаривали, помнишь?

Николь усмехнулась.

— Нет, Илай. Это не мое выражение. И не твое. А вот твой папочка  — тот да, вечно корчит из себя крутого перца.

Николь отбросила волосы за спину. Илай едва удержался, чтобы не сгрести ее в охапку. Ему всегда нравились девчонки постервознее и поязыкастей.

— Он и есть крутой перец, — огрызнулся колдун.

— Знаешь, мне глубоко плевать, кто он.

Выглядела она восхитительно — в длинном платье из шуршащего шелка и черного кружева, с серебряным шитьем на низко вырезанном лифе и длинными рукавами, из которых выглядывали только пальцы. Впрочем, оно и понятно: даже сидя в камере смертников, Николь оставалась женой Мура — до тех пор, пока не превратится в покойную жену Мура. Темные кудри — Илай отметил, что они отросли, — были приподняты у висков, а сзади спадали блестящей волной.

Илай на мгновение представил, что она пережила тогда, с Джеймсом. Кое-какие подробности он знал от новобрачного — Илай вспомнил, как задыхался от ревности и злости, слушая его похвальбу, — однако до сегодняшнего дня он как-то не задумывался: самой Николь, каково ей-то пришлось?

Фантазм издал странный скрежещущий звук, голове Илая мелькнула идиотская мысль: а вдруг он попал в один из эпизодов «Скуби-Ду» и сейчас выяснится, что Фантазм — пресловутый человек в костюме? Но тут в кеды и без того промокшие, полилась мутная ледяная вола, и это его отрезвило.

— А где мы, собственно, находимся? Кроме шуток?

— На уровне моря, — сообщила Николь. — С тех пор как твой птиц принес нас в эту пещеру, вода все прибывает — по-моему, начался прилив

— И за нами по-прежнему охотятся?

— Естественно, — фыркнула Николь. — Тут и парочка каких-то болванов из глины...

— Големов, — подсказал Илай.

— ...и демоны, и склизкие монстры. Полный комплект. Твой пернатый приятель сумел от них оторваться, а я как могла, замаскировала вход в пещеру. Но надолго ли это их задержит — не знаю. Да, я пустила в дело твой плащ-невидимку. Хороший плащик, — похвалила Николь.

Признание явно далось ей с трудом, поэтому Илай промолчал.

— Ну, рассказывай, — потребовала Николь. —У тебя хоть план-то какой-нибудь был?

— Конечно, — быстро ответил он. И, чтобы увильнуть от расспросов, прибавил: — Строго секретный. Джеймс вырос на этом острове и знает его как свои пять пальцев. Он быстро нас вычислит, — Илай нахмурился. — Если уже не вычислил.

Николь испуганно покосилась через плечо — очевидно где-то там и скрывался вход в пещеру, за которым беглецов поджидала целая армия муровских прихвостней, живых и не очень.

Отнять нож сейчас особого труда не составляло однако Илай находил устроенную Николь демонстрацию силы весьма забавной и не стал пользоваться моментом. Николь, видимо, заподозрила, о чем он думает, потому что мгновенно повернулась и чуть надавила на лезвие — чем, сама того не подозревая, возбудила колдуна еще больше.

Такого Фантазм вынести не мог. В воздухе мелькнуло... мелькнула конечность. Выбитый нож полетел на пол, а Николь закричала и рухнула на колени.

— Запястье!.. — провыла она. Илай неторопливо подобрал атам и спрятал его под курткой. Затем грубо зажал Николь рот, отчего ее вопли только усилились. Тогда он пробормотал заклинание тишины, лишившее крикунью голоса, а потом — так уж и быть — снял боль велел ее запястью начинать срастаться.

Жеро

Горман, Калифорния

На вершине горы Грейпвайн Жеро сделал остановку, решив заправиться перед спуском в долину Лос-Анджелеса. Оттуда его путь лежал на восток, в Нью-Мексико. Ночь выдалась темная, луна скрывалась за облаками. Жеро тревожно взглянул на небо.

«Близится ночь Ветреной Луны, — подумал он с содроганием, — Ночь, когда всех нас убьют».

— А это мы еще поглядим, — произнес он вслух, напугав женщину, заправлявшую красный минивэн у соседнего насоса. И нахмурился: что-то в этой тетке было не так.

Короткие прилизанные волосы, нечто европейское в чертах лица. Он перевел взгляд на руку незнакомки, сжимавшую заправочный пистолет с такой силой, что под кожей проступили мышцы — весьма, кстати, впечатляющие. Жеро сощурился и попытался различить в тусклом свете еще какую-нибудь деталь.

Над запястьем у женщины тянулся шрам длинная, прямая линия, такие остаются от порезов нанесенных своей рукой. Попытка самоубийства исключается — тогда шрам был бы ниже... Нет, больше всего это похоже на след атама...

Незнакомка, ринувшись к нему, сбила с ног и навалилась сверху. Затылок Жеро глухо стукнулся об асфальт. В ушах зашумело. Что-то больно кольнуло горло.

— Где твой отец? Говори! — прошипела незнакомка.

Зрение прояснилось, и Жеро увидел приставленный к горлу нож.

— Точно не знаю, — ответил он, рассудив, что не стоит врать человеку, который может запросто тебя убить.

Судя по тому, как женщина поджала губы, она поняла, что услышанное — правда.

— Только не говори, что мой отец тебя бросил и теперь ты жаждешь с ним расквитаться, — пошутил Жеро. А что ему, собственно, оставалось. Тут не то чтобы прочитать заклинание — и рыпнуться не успеешь.

Женщина сухо засмеялась.

— Нет, все гораздо прозаичнее. Тем не менее я намерена его убить.

Жеро с трудом сглотнул, пытаясь не обращать внимания на впившееся в кожу лезвие.

— Занимай очередь.

— Так я и поверила! Зачем тебе убивать собственного отца?

— Ты же знаешь, кто я такой и кто мой отец. Так чего спрашиваешь?

Незнакомку это объяснение, похоже, удовлетворило: она кивнула, вспрыгнула на ноги и протянула руку. Жеро сжал предложенную ладонь, с трудом поднялся, отошел от женщины на пару шагов — и только тогда выдохнул.

— Сэр Уильям приговорил твоего отца к смерти. Однако о тебе он ничего не говорил.

— Кто бы мог подумать, что забывчивость сэра Уильяма может иметь столь выгодные последствия, — вяло съязвил он и осторожно потрогал горло.

На кончиках пальцев остались капли крови. Жеро тихо ругнулся.

— Поверь мне, он о тебе не забыл. У сэра Уильяма длинная память — поэтому-то он еще и жив.

— Звучит так, будто у тебя был шанс убедиться в этом на собственном опыте.

Незнакомка вскинула глаза и покачала головой.

— Я видела, на что он способен. И вовсе стремлюсь попасть ему в руки.

Жеро усмехнулся. Это двусмысленное заявление было суровым свидетельством тому, в каком мире жила стоявшая перед ним женщина, какой путь она выбрала в этой жизни.

— Твоя машина останется здесь. Поедешь со мной, — приказала она.

Жеро поглядел на нее с тревогой.

— Так я твой пленник?

— Скорее, союзник. Насколько я понимаю, мы оба преследуем ту же цель.

— Если не возражаешь, я предпочел бы встретиться на месте, — сказал он, пятясь к своей машине и готовясь воздвигнуть барьер.

— Не советую, — предупредила она, когда его рука легла на ручку дверцы.

— Да? И почему же?

Женщина улыбнулась — ехидной такой улыбочкой, — и Жеро показалось, что в него летят острые льдинки.

— Потому что, пока ты ходил за колой, я начинила твою машину взрывчаткой.

Он прирос к месту. Затем начал мысленно исследовать машину, пытаясь почувствовать неладное, однако искомое обнаружилось благодаря обычному зрению. Вот она, лежит на пассажирском сиденье — черная коробочка, из которой тянутся провода.

«Может, муляж?» — подумал он.

— Рискнешь? — спросила женщина. — Не только своей и моей жизнью, но и жизнью того лоха, что сидит за кассой. А еще вот этих. — Она мотнула головой.

Жеро обернулся: из только что припарковавшегося неподалеку универсала выбралась пара, а за ними — целый выводок детишек. Все в одинаковых футболках с Микки-Маусом, лица усталые, но так и светятся - сразу ясно, откуда они возвращаются.

Вдоль позвоночника поползла струйка пота. Жеро машинально отвернулся, не желая пугать детей своими шрамами.

«Странно, — подумал он. — От нее я скрывать лицо и не подумал. Даже тогда, когда считал ее обычным человеком».

— Если я поеду с тобой, ты разрядишь бомбу? Чтобы никто не пострадал после того, как мы уедем.

Помедлив, колдунья кивнула.

— Я согласен.

— Убери руку с дверцы. Медленно, — приказала она.

Он сделал как велено и шагнул в сторону.

— Умница, — промурлыкала незнакомка. — А теперь залезай в мою машину.

Жеро обогнул ее, стараясь держаться на расстоянии, и пошел к красному минивэну. Как только за ним захлопнулась дверца, женщина двинулась в сторону машины Жеро. Боковое зеркало было повернуто под таким углом, что проследить за манипуляциями незнакомки Жеро не мог. Поправить его он не успел — водительская дверца распахнулась, и женщина забралась внутрь.

— Уже? — удивился он.

— Ага, — ответила она, повернула ключ, воткнула передачу и, уже выехав на шоссе, добавила: — Не было там никакой бомбы.

Жеро откинулся в кресле и вздохнул. Вот и доверяй после этого людям...

— А имя у тебя есть? Или мне так и звать тебя — обманщицей?

— Может, тогда уж искусительницей? — игриво отозвалась она. — Евой меня зовут.

Путешествие уже начинало казаться ему слишком долгим...

Джун Катерс

Санта-Паула, Калифорния

12 марта 1928 года, 23.57

От волнения Джун никак не могла заснуть. Завтра ее день рождения — ей исполнится пять. Близнецы, Тимми и Томми, крепко спали в соседней кроватке. Джун замерла и прислушалась к их дыханию. Она ведь старшая, и, когда малыши родились, папа велел за ними приглядывать.

Джун выдохнула: фью-ю-ю. Завтра будет праздник, торт и гости — все как полагается. Приедут бабушка и оба деда. Бабушка у нее только одна — папина мама умерла, когда он был совсем крошкой. Джун его очень жалела, когда об этом вспоминала.

Она перекатилась на бок, крепко при этом зажмурившись. Перед сном она забыла закрыть дверь шкафа — так замечталась о завтрашнем празднике. Шкаф был страшный. Ночами в нем что-то шевелилось, а однажды Джун открыла глаза и увидела, что оттуда смотрят какие-то тени.

На крик прибежала мама. Сказала: померещилось. Но Джун-то знала, что это неправда. Чудовища существуют. Она сама их видела и знала, что они желают зла ей и малышам.

Часы в гостиной начали отбивать полночь. Джун вздрогнула, а потом, чтобы успокоиться, заставила себя дышать как можно глубже, мало-помалу уплывая в сон. Откуда-то издалека до нее долетел странный шум — глухой, низкий. Джун залезла под одеяло с головой, но звук становился все громче и громче. Она зажала уши ладошками — бесполезно. Наконец шум перерос в нестерпимый рев. Джун села на кровати, повернулась к шкафу, и в ту же секунду из него хлынул поток.

Джун окатило водой. Она завизжала, и вдруг в комнате возникло сияние. Ничего ярче Джун видеть еще не доводилось. Посреди сияния стояла женщина с длинными развевающимися волосами. Женщина подхватила Джун на руки и крепко прижала к груди. Из шкафа все хлестало, но вода огибала их, не задевая. Джун, успевшая наглотаться, закашлялась и прильнула к темноволосой спасительнице.

— Что это? — прохныкала она.

— Плотину Сент-Фрэнсис прорвало, — объяснила женщина, обнимая ее еще крепче.

Вокруг рушились стены, а они стояли, целые и невредимые, глядя, как поток уносит остатки того, что когда-то было домом Джун. Наконец вода схлынула, и сияющая незнакомка опустила мокрую и перепачканную Джун на раскисшую землю.

— Береги себя, ma petite Джун из рода Каор, — произнесла женщина и исчезла.

Джун Катерс стояла и смотрела на свой разрушенный дом и город. У нее не осталось никого — ни папы, ни мамы, ни братиков. Все ее родные утонули.

Ей исполнилось пять лет.

9

Баст

Запахло в воздухе бедой,

Но близок час уж роковой:

Ведь что бы ветер там ни пел.

Месть— наш единственный удел.

Богиня, ждать уже невмочь!

Скорей бы наступила ночь,

Чтобы в серебряном кругу

Развеять песнею тоску.

Тройственный ковен

Санта-Крус

«Богиня! — молил Филипп, лежа на узкой кровати. — Помоги мне найти Николь — целой и невредимой! Мне так ее не хватает...»

Он перекатился на бок и приготовился к очередной бессонной ночи. С тех пор как Илай и Джеймс («Снова эта парочка!») похитили Николь. Филипп забыл, что такое покой.

— Что такое, hijo[15]? — спросил он, заметив, что Пабло внимательно на него смотрит.

— Мы обязательно ее найдем, — прошептал тот.

— Спасибо, дружок. Надеюсь, не опоздаем…

Пабло кивнул в ответ. Из угла, где стояла раскладушка Армана, доносилось мирное посапывание. Филипп приподнял голову и взглянули на третьего — и последнего — члена своего ковена.

«Ох, и нелегкое же дело — вести людей за собой... И как только Хосе Луис нес это бремя так долго?»

— У него был ты, — ответил всезнающий Пабло. — Он всегда мог рассчитывать на твою поддержку.

Филипп благодарно коснулся его плеча и мысленно произнес: «Спасибо».

— Не за что, — отозвался Пабло.

— А остальные — удалось тебе кого-нибудь разыскать?

— Si... Холли у Майкла Деверо.

— Где?

— В Нью-Мексико.

— А Кари и Жеро?

— Кари с ними, а Жеро едет туда, чтобы убить отца.

— Помоги ему Богиня, — молитвенно прошептал Филипп. И, помолчав, тихо спросил: — А Николь?

Па6ло досадливо мотнул головой.

— Пока ничего.

— Может, ее снова увезли на Авалон?

— Не знаю. Но по-моему, она либо там, либо в Лондоне.

— Спасибо, что пытаешься мне помочь.

— Я не теряю надежды. Не отчаивайся и ты.

Филипп вздохнул: легко сказать... Тревога о пропавших чуть отступила, и мысли Филиппа обратились к другой его заботе.

— А что Алекс? Удалось тебе его прощупать?

— Нет. Он все время настороже. Как будто чувствует, что к нему приглядываются.

— Ох, не нравится мне этот тип... — признался Филипп.

— Верховной жрице тоже, — сообщил ему Пабло.

«Интересно. В таком случае неплохо бы с ней побеседовать», — подумал Филипп.

— Хорошая мысль, — одобрил Пабло — Я тут пораскинул мозгами и, думаю, смогу сделать так,

чтобы он ничего не заподозрил. Об остальных я тоже позабочусь.

— Спасибо тебе и за это.

Проворочавшись еще с час, Филипп забылся тяжелым сном. Уже под утро — хотя, казалось прошло всего несколько минут, — его разбудил взволнованный возглас Пабло:

— Есть! Нашел!

Филипп мгновенно проснулся и сел на кровати.

— Где она? — требовательно спросил он.

— На острове Авалон. Она вышла со мной на связь. Вернее... На самом деле Николь пыталась связаться с тобой, но попала почему-то на меня, — добавил Пабло, внезапно смутившись.

— Ничего страшного, — успокоил его Филипп. Паренек был сконфужен тем, что перехватил сообщение, не предназначенное для чужих ушей.

— Говорит, что жива и здорова. Илай помогает ей бежать.

Филипп глубоко вздохнул.

— Хвала Богине... Тот факт, что там крутится Илай, мне не слишком-то нравится, но если он стал нам другом, я буду только рад.

— Разбудим остальных?

Филипп глянул на часы, стоявшие на прикроватном столике.

— Скоро на всем будет не до сна, так что пусть отдохнут еще часок. Тебе тоже стоило бы вздремнуть.

Пабло кивнул и медленно опустился на подушки. Вскоре его веки смежились, а дыхание стало глубоким и ровным.

Филипп посидел еще пару минут, дожидаясь, пока Пабло заснет покрепче, затем встал и спустился вниз.

Саша уже хлопотала на кухне.

— Пабло разыскал Николь, — сообщил ей Филипп вместо приветствия, — Она жива и здорова. Илай помогает ей бежать с Авалона.

В глазах Саши мелькнуло облегчение. Она радостно вспыхнула, однако вскоре на ее лицо набежала тень.

— А Жеро? О нем вы ничего не узнали?

Филипп кивнул.

— Он едет к отцу.

Саша тяжело оперлась о столешницу. В ее взгляде читалась такая мука, что Филиппу стало не по себе.

— Чуяло мое сердце, — призналась она.

— Одно дело — подозревать, другое — знать наверняка. Легче от этого не становится, — сочувственно проговорил Филипп.

— Ты прав, — отозвалась Саша с вымученной улыбкой. Затем она с видимым усилием взяла себя в руки. — Я рада, что мой сын решил выручить Николь. Знать бы еще, что его на это толкнуло…

Филипп пожал плечами.

— Может, он вдруг понял, что все это время служил господину, когда мог бы служить госпоже?

Саша улыбнулась.

— Скорее, тут дело в Николь.

— Да уж, при желании она умеет быть весьма красноречивой. Если ваш сын и правда ее любил, она вполне могла склонить его на свою сторону, — сказал Филипп, пытаясь не обращать внимания на боль, которую причиняли ему собственные слова.

Вскоре начали подтягиваться остальные. Выглядели они неважно, однако, услышав новость о Николь, воспрянули духом. Особенно Аманда.

Последним появился Алекс. Филипп с завистью отметил, что, в отличие от остальных, этот выглядел свежим, как огурчик. Теперь не хватало только гостей из Материнского ковена: хотя кое-кто из них проснулся уже давно, кухню они обходили стороной. Даже Луна, которая в последние пару дней проводила почти все время с хозяевами, сегодня не показывалась на глаза.

Филипп оглядел свое поредевшее войско. Саша и Ричард стояли рядышком: тот факт, что их детям выпала ключевая роль в разыгрывающейся битве, сильно их сблизил. Барбара Дэвис-Чин пила чай и разглядывала окружающих. За спиной Филиппа вели оживленную беседу на испанском Арман с Пабло: младший пересказывал старшему все те новости, которые Филипп уже слышал ночью. Сидевшие в уголке Томми и Аманда тоже говорили о чем-то своем. Томми обнимал свою ненаглядную; Филипп и без талантов Пабло видел, что новость о сестре ее и обрадовала, и опечалила. Вместе с Алексом в ковене оставалось десять человек.

Наконец новости о пропавших были обсуждены и пересказаны. Алекс кашлянул и, когда все взоры обратились к нему, произнес:

— Я тут поговорил с Луной — она великодушно пообещала предоставить нам самолет Материнского ковена, а также любые свободные на данный момент ресурсы, людские и материальные. У нас сейчас две задачи: вернуть Николь и перехватить инициативу у противника. Ваш ковен остался без предводительницы, и признаемся честно: есть вероятность, что она потеряна для на навсегда. Если Холли все же вернется, мы встретим ее с распростертыми объятиями. Пока же вам нужен лидер. Будучи главой собственного ковена, я готов повести вас в бой. Клянусь что посвящу этой цели свою жизнь и употреблю все свои знания и умения, чтобы ее достигнуть.

По кухне пробежал шепоток, однако открыто никто пока не высказывался. Опыт лидерства имелся только у Филиппа, и хотя эта роль ему никогда не нравилась — он предпочитал быть «правой рукой», — в отсутствие двух других предводителей ковена первое слово было за ним.

«Можно ли ему доверять?» — мысленно спросил он у Пабло.

«Не знаю. Но его помощь пришлась бы очень кстати».

«И в случае отказа он вряд ли ее предложит...»

«Все может быть».

Филипп медленно кивнул.

«Что ж, придется рискнуть. Если того требует спасение Николь, другого выхода нет», — сказал он себе и вслух произнес:

— Я готов избрать тебя главой ковена до возвращения Холли и Жеро.

— Значит, решено? — спросил Алекс.

— Решено, — отозвалась Аманда, не сводя глаз с Филиппа.

— Отлично. Предлагаю устроить полагающуюся в таких случаях церемонию, а затем как следует отдохнуть. Завтра мы полетим в Лондон. Половина из нас отправится на Авалон выручать Николь, остальные же нанесут удар по штаб-квартире Верховного ковена.

Все ахнули, а Филипп подумал: «О боги! Что же я натворил?»

Ночью он снова лежал без сна и прокручивал в голове события минувшего дня, начиная со своего решения и заканчивая церемонией, после которой Алекс стал полноправным главой ковена. Остаток дня кто-то отдыхал, кто-то медитировал, однако Филипп при всем желании не смог бы заняться ни тем ни другим.

Алекс отправился на боковую первым. Остальные были слишком потрясены и измучены, чтобы последовать его примеру. Филипп взглянул на Пабло. Лицо спящего то озарялось радостью, то страдальчески кривилось. Какое-то время Филипп наблюдал за ним, спрашивая себя: что же за сны видит Пабло — картины будущего или причудливые фантазии?

Он перевернулся на спину и устремил взгляд в потолок. Никогда еще ему не было так тошно, как теперь, после исчезновения Николь.

«Мы неделимы. Такое чувство, будто у меня украли кусок души — подумал он. — И пока ее нет со мной рядом, не знать мне ни сна, ни покоя».

Тут его мысли плавно переключились с Николь на ее новоявленного кузена.

«Интересно, а что она сказала бы о том, что произошло сегодня?»

Филипп улыбнулся. Игра «Угадай, что сказала бы Николь» быстро превращалась в его любимое развлечение.

Рядом тихо похрапывал Арман, кто-то вторил ему за стенкой.

«Спишь ли ты, Алекс? Если да — что тебе снится. А если нет — чем ты там занимаешься?»

Джун Катерс

Санта-Паула, Калифорния

12 марта 1928 года, 23.57

От волнения Джун никак не могла заснуть. Завтра ее день рождения — ей исполнится пять. Близнецы, Тимми и Томми, крепко спали в соседней кроватке. Она перекатилась на бок, крепко при этом зажмурившись. Дверца шкафа осталась открытой, и Джун было не по себе.

Снаружи что-то ревело и рокотало. Джун пыталась не слушать, но шум становился все громче — странно, что он не перебудил еще весь дом.

Она глянула на страшный шкаф. И завизжала: из дверцы рекой хлынула вода. Прозрачная стена надвигалась и вдруг застыла на полпути, а в комнате возникло сияние. Ничего ярче Джун видеть еще не доводилось. Посреди сияния стояла женщина с длинными развевающимися волосами. Прекрасная незнакомка подхватила Джун на руки и крепко прижала к груди.

Рядом возник светловолосый мужчина, тоже окруженный волшебным сиянием и тоже очень красивый. Он подхватил Тимми и Томми. Теперь все они стояли вместе, тесно прижавшись друг к другу. Потом вода снова начала надвигаться, но чудесные люди, прижимавшие к себе Джун и ее братиков, даже не шелохнулись.

— Что это? — прохныкала Джун.

— Плотина Сент-Фрэнсис рухнула, — ответил мужчина. — На твоей семье лежит проклятие: всем ее членам суждено умереть от воды. Но вас мы спасли. Вы — наше будущее.

— Вы ангел? — спросила Джун и несмело коснулась его лица.

— Нет, — ответил он с легкой улыбкой. — Меня зовут Алекс, и я отнюдь не ангел Просто человек, чье существование зависит от тебя.

Чудесный незнакомец нагнулся и поцеловал ее.

— С днем рождения, Джун.

Потом и он, И женщина исчезли. А маленькая Джун проснулась. За окном сияло солнце, и ей исполнилось пять лет.

Материнский ковен

Санта-Крус

— Что-то стряслось, — промолвила Анна Луиза, едва проснувшись.

Шептунья склонила голову набок и уставилась на хозяйку пристальным, немигающим взглядом.

— Странно... У меня такое чувство, будто что-то изменилось, — прошептала Анна Луиза и с надеждой заглянула в желтые кошачьи глаза.

— Временная линия сдвинулась, — изрекла кошка.

— Как? Что произошло?! — ужаснулась Анна Луиза.

— Кто-то изменил прошлое. Обрати взор к роду Каор и найдешь ответ.

По спине Анны Луизы пробежал холодок. Изменить прошлое — дело не только трудное, но и опасное. В Материнском ковене такие деяния карались смертью.

— И все-таки, — нахмурилась она. — Раз временная линия сдвинулась, почему я это почувствовала?

Кошка моргнула.

— Потому что я позволила тебе увидеть обе линии.

У Анны Луизы пересохло во рту.

— Что же изменилось?

— Многое.

Илай и Николь

Авалон

Запястье Николь срослось за несколько минут. Все это время Илай придумывал какой-нибудь способ выбраться с острова, и, хотя ничего путного в голову пока не пришло, признаваться в этом Илай не собирался.

«Какая же она красивая... И светлая...»

Он с трудом сглотнул. Все, пора задать мучивший его вопрос. Нельзя же вечно томиться в неведении.

— Ребенок мой?

Николь зарделась и погладила округлившийся живот.

— Не знаю, — прошептала она.

— Когда он должен родиться?

— В ночь Ветреной Луны.

— Это ведь через пару дней! — запаниковал он.

Николь улыбнулась ему так мило как никогда прежде. Илай чуть успокоился.

«Возможно, этот ребенок — мой», — подумал он, и его душу вдруг наполнило ощущение чуда.

Рука сама потянулась вперед, но на полпути замерла.

Николь с улыбкой притянула его ладонь к животу. Там, внутри, шевелилась новая жизнь. Но это было не все.

— Да тут и сила имеется, — выдохнул Илай, ощутив легкое покалывание в пальцах.

— Да. Мой малыш будет сильным магом.

— Думаешь, это мальчик?

— Я не думаю, я знаю.

Илай затрясся, как в лихорадке. Николь обняла его, прижала к себе — и тут он разрыдался.

Николь с трудом сдерживала слезы. Порыв Илая ее тронул.

«Он меняется на глазах, — подумала она. — Когда-то мне казалось, что я смогу его приручить. Может, я не так уж и ошибалась?»

Николь не покривила душой: она действительно не знала, чье дитя носит под сердцем. Она надеялась, что Филиппа, хотя он и появился в ее жизни не так давно.

«Странное дело: я почти ничего не помню про эту беременность. Только знаю, что будет мальчик и когда ему положено родиться».

Николь вздрогнула.

«А вдруг это ребенок Джеймса?»

От этой мысли ей стало дурно.

Приходилось признать: тут не обошлось без магии.

С Илаем они расстались не девять месяцев назад, а раньше; ее отношениям с Филиппом было всего ничего; и даже то, что сотворил с ней Джеймс, случилось относительно недавно.

Тут в голове шевельнулась мысль: «А странное существо в моей спальне? Может, это его проделки?»

Николь заплакала, и ее слезы смешались со слезами Илая. Когда-то она его любила, и если ему нравится думать, будто он отец ее ребенка, стоит ли его разубеждать?

Ведь ясно же, что живыми им отсюда не выбраться.

Жеро и Ева

Нью-Мексико

Не доезжая границы, они остановились на круг суточной заправке для дальнобойщиков — перекусить и размять ноги. Попытки Жеро вытянуть из своей спутницы еще какую-нибудь информацию были встречены упорным сопротивлением. Ужин прошел в молчании; Жеро даже не помнил, что заказал. Какую-то безвкусную гадость. Хотя какая, собственно, разница? Есть заботы и поважнее.

Ева завернула в туалет. Жеро ждал ее в машине и думал о том, что даже здесь явственно чувствуется присутствие отца, исходящий от него смрад.

«Он будто чума. Его злоба расползается, отравляя все вокруг: землю под его ногами, небо над головой. Его нужно остановить — сейчас, пока в мире остается еще лучик света, капля добра, до которой не дотянулись его лапы».

Жеро повернулся навстречу Еве. Колдунья переоделась во все черное: черные джинсы, черная водолазка, черные сапоги до колен. Довершала наряд объемистая кожаная безрукавка, похожая больше на полицейский бронежилет, чем на предмет из гардероба мистически настроенной девицы.

— Ничего, что я сегодня не при параде? — сухо прокомментировал Жеро.

— Да что с тебя взять? Вы, мужчины, и одеваться-то не умеете, — парировала она.

Жеро собирался подпустить ответную шпильку но тут что-то шлепнулось на лобовое стекло. Вернее, сквозь лобовое стекло. «Что-то» оказалось плюгавеньким бесом, который мерзко хихикнул и попытался ткнуть острым когтем в глаз Жеро — тот едва успел отвернуться.

Ева размахнулась и, будто мяч, вышвырнула беса из салона. После чего завела мотор и, воткнув заднюю передачу, дала газ. Фургон врезался в припаркованную сзади машину, а потом, недовольно взвизгнув покрышками, полетел вперед.

— Плакали мои международные права, — мрачно бросила Ева.

Крутанула руль, сворачивая к выезду с парковки, и вдруг резко затормозила, чуть не отправив Жеро вслед за бесом.

Впереди, выстроившись плечом к плечу, стояла Шеренга демонов разного роста и наружности.

Пока Жеро на них пялился, Ева предупреждающе газанула. Один из демонов приглашающе помахал рукой: давай, мол.

«Ну, минивэн, не подкачай, — мысленно взмолился Жеро — А не то прости-прощай. Прорвемся — выживем, нет — отправимся к праотцам»

Ева сняла ногу с тормоза. Фургончик рванулся с места. Больше всего Жеро хотелось зажмуриться, отвести взгляд, но что-то заставляло его смотреть. С дружным криком они врезались в живой шлагбаум. В воздухе замелькали куски плота; сквозь разбитое лобовое стекло влетела оторванная кисть и шлепнулась Жеро на колени. С отвращением подняв подергивающуюся конечность, он швырнул ее на заднее сиденье. Тем временем демоны облепили фургон, цепляясь кто ногами, кто руками, кто щупальцами.

Один из них двинул кулаком по пассажирскому окну. Жеро инстинктивно зажмурился, спасаясь от посыпавшихся дождем осколков. В первую секунду ему так и показалось — будто на лицо падают частые капли, — и только потом сознание доложило: больно.

Впрочем, в следующий миг ему пришлось переключиться на демона, чьи руки сомкнулись на его горле. Жеро обеими руками стиснул голову противника и принялся колотить ею о дверцу. Пальцы демона сжимались все сильнее. Легкие Жеро разрывались, он лихорадочно пытался высвободиться  и наконец боднул противника лбом. Голова чуть не раскололась от боли, однако хватка демона на мгновение ослабла.

Жеро рывком оторвал его пальцы от горла и, воспользовавшись тем, что противник потерял равновесие, столкнул его на землю, под заднее колесо. Фургон подпрыгнул, дикий вопль огласил ночь. Скрежетнув зубами от боли, Жеро зажал уши.

Через секунду его чуть отпустило. Почувствовав, что фургон ведет вправо, Жеро повернулся к Еве и увидел, что она борется за обладание рулем с красным чешуйчатым демоном. Еще один, покрупнее, висел, наполовину просунувшись в дверцу, и царапал голову Евы когтями.

Жеро метнул в него огненный шар. Просвистев над самой головой Евы, шар угодил в лицо демона. Тот с воплем опрокинулся навзничь. Жеро уловил запах горящих волос — очевидно, он все-таки задел Еву.

— Сгинь! — заорал он на красного, позабыв от волнения, как это будет на латыни.

Демон обернулся, беззубо ощерился и весело запрыгал по приборной доске. Смеялся он недолго: Ева резко затормозила, а когда демон шмякнулся в паре ярдов от передних колес, притопила, педаль газа. Раздался тошнотворный хруст, сквозь разбитые окна в машину брызнула желтая кровь и какие-то склизкие ошметки.

Ева вылетела на шоссе и полчаса гнала, не сбавляя скорости. Жеро немного поколдовал, в результате чего трижды попадавшиеся им полицейские патрули ничего не заметили — только, наверное, удивились, с чего это радар вдруг пискнул и умолк. Наконец фургон въехал в небольшой городок и затормозил у мотеля.

— Кто-то решил устроить тебе теплый прием, — обронила Ева.

— Похоже на то, — разлепил Жеро забрызганные кровью демона губы.

Кари и Майкл

Нью-Мексико

— Не вышло, не вышло, не один он, хозяин. И откуда она только взялась? Кто такая, кто такая — расстроенно бормотал бесенок, скача вокруг Майкла.

Он был до того возбужден, что Кари едва понимала, о чем идет речь.

— Сдох бы, сдох бы, так ведь не хочет. И эта тоже не хочет. Колдунья она, сильная...

— Колдунья, говоришь? — задумчиво повторил Майкл — Хм... Никак сэр Уильям решил-таки от меня избавиться? С этого мозгляка станется…

— Большой силы колдунья, не чета этому.

— Ну, тут ты меня, допустим, не удивил, — отмахнулся Майкл.

Кари пошатываясь, встала. Последние сутки она помнила смутно, да и сейчас соображала плохо. Знала только, что нужно во что бы то ни стало выяснить, о ком говорят эти двое.

— Кто? — спросила она, разлепив сухие губы, и едва расслышала собственный голос.

Никто не отозвался. Бесенок мячиком скакал но комнате, без конца тараторя, Майкл задумчиво потирал подбородок.

— Кто? — повторила она.

Голос дрожал, но на этот раз вопрос прозвучал громче.

И снова — ноль внимания.

«Может, я привидение? — мелькнула в голове дикая мысль — Призрак девушки, убитой Майклом Деверо, безмолвный и бестелесный, обреченный вечно бродить по этому дому?»

Кари схватила лампу и швырнула ее на пол. Майкл обернулся и поглядел на нее с укоризной.

— Ну вот, и ты туда же. В вашем ковене что, мода такая — колотить светильники? Сначала Холли, теперь ты...

— Кто?! — заорала Кари.

Майкл приподнял бровь.

— Про женщину я ничего не знаю. Впрочем, колдуньи в Верховном ковене наперечет, так что вычислить ее будет несложно.

— Кто этот «он»? — спросила она, четко выговаривая каждый слог.

— А-а-а, понял, — усмехнулся Майкл. — Жеро. Всего лишь.

— Жеро? — переспросила она, боясь, что ослышалась.

Майкл кивнул.

— Он жив?

— Выходит, что да. Как выяснилось, он таки сбежал из времени сновидений и теперь едет сюда.

Покачнувшись, Кари схватилась за стул и поскорее села.

«Жеро жив!»

Душа ее воспарила к небесам — и тут же ушла в пятки.

— Вы пытались его убить!

— Ну да. Чему же тут удивляться? — спросил Майкл, ехидно усмехаясь.

— Но ведь речь о вашем сыне!

— Выходки которого я терпел слишком долго. Любой родитель надеется, что когда-нибудь сможет гордиться своими детьми. Что они вырастут и превзойдут его по всем статьям, а родовое древо украсится новой, цветущей ветвью.

— Ну и что?

— А то. Как скажет тебе любой хороший садовник, деревья нужно периодически подрезать. А Жеро, как ни прискорбно, — побег слабый, неплодородный. Вот я его и обрежу.

— Вы же обещали!

— Нет, милочка, — возразил Майкл и подошел к ней вплотную. — Поройся в памяти, и ты вспомнишь, что я ничегошеньки тебе не обещал. И это единственное, что есть общего между мной и Жеро, — присовокупил он с усмешкой.

— Он едет сюда? — спросила она, пытаясь уследить за разбегающимися мыслями.

— Да.

Кари вздернула подбородок.

— Ну так он вам покажет, как меня похищать!

Майкл с неподдельным изумлением расхохотался, присел рядом с ее креслом и заглянул ей в глаза.

— Милочка, да неужто ты вообразила, будто Жеро мчится сюда ради тебя? — Он укоризненно поцокал, — Проснись, милая. Он едет спасать Холли.

Слова вонзались в нее, как стрелы. Майкл медленно поднялся, забивая последние гвозди в гроб с ее надеждами.

— А до тебя ему и дела нет. Ни сегодня, ни вчера, никогда.

Он повернулся и ушел. Бесенок засеменил следом.

Оглушенная, Кари сидела на своем стуле.

«Жеро жив и едет сюда... на свою погибель».

«И поделом, — шепнул ей какой-то голосок. — Вспомни, как он с тобой обошелся».

«Он не виноват. Это все Холли. Это из-за нее он меня разлюбил».

«Тогда пускай умирает она. Ты-то ведь умерла бы ради него. Если любит, пусть пожертвует собой. Или убей ее сама — тогда Жеро будет незачем рисковать. Тогда он вернется к тебе. Ты заслуживаешь лучшей участи».

Тут Кари съежилась и разрыдалась.

— Нет! — закричала она в голос — Ничего я не заслуживаю! Я всех предала.

Материнский ковен

Санта-Крус

Анна Луиза весь день просидела за компьютером. Сайтов, посвященных генеалогии, хватало, однако всякий раз, когда ей казалось, будто она набрела на что-то стоящее, нить обрывалась.

Ну что ж. Иногда приходится действовать по старинке.

Она заперлась в спальне, поставила заклятия на дверь и окно, зажгла благовония и легла на кровать, приняв предварительно травяной настой — большой силы, из тех, какими пользуются шаманы, отправляясь в духовное странствие.

Именно это ей сегодня и предстояло — странствие. Причем не какое-нибудь, а особенное. Без помощи Богини тут было не обойтись. Шептунья вспрыгнула на кровать и, мурлыча, улегласьрядом с хозяйкой.

Анна Луиза глубоко вздохнула и закрыла глаза.

«Яви мне всех ведьм из рода Каор».

Часть третья

Вода

В утробе матери ласкала,

Теперь меня ты наказала.

Капризен бег крутой волны!

Ужель дни наши сочтены?

В волнах мы учимся дышать,

И ждать, и вечно предвкушать

То завтра, что вдали маячит,

Победу, что так много значит.

10

Рианнон

Бога солнца колесница

Мчится в небе грозной птицей.

Спляшем же в ее мы славу

И на ведьм начнем облаву!

Правду ищем мы в виденьях,

Отгоняя наважденья

Зла, таящего секрет,

Утерянный во мраке лет.

Холли

Нью-Мексико

В уголке своего сознания Холли сидела на скамеечке и наблюдала за царившей вокруг суматохой.

«Тут и демоны всех мастей, и куча каких-то чертей... А разошлись-то — скачут туда-сюда, крушат все, что под руку подвернется… Буду сидеть тихонечко, как мышка, и никто меня не заметит. Никто не увидит. Но я уже так давно сижу, как мышка, что вся одеревенела».

Она пошевелила пальцем ноги — всего лишь пальцем, причем мизинцем («с этим братцем песни пел...»), — и здоровенный волосатый демон с кровавыми обрубками вместо рук ударил ее. На платье осталась кровь.

«Его или моя? Хотя какая разница... Главное сейчас — сидеть тихо-тихо и даже пальцами не шевелить».

А вот и темноволосый дядька — из того, другого мира. Ходит за стенкой, бубнит... Надо бы послушать о чем. Он любит, когда его слушают. К тому же, если вникаешь в его слова, все остальные на минутку замолкают. Даже та демоница с длинными-предлинными волосами, которые она расчесывает по сто раз на дню. Она красивая, но когда злится, лицо у нее превращается в змеиное.

«Что же он там бубнит?»

Холли навострила уши и замерла совсем, даже сердце остановила, а то за его грохотом ничего не расслышать. Однако вредные демоны все время запускали его обратно.

«Ну что с ними делать! Не видят, что ли, — человеку не слышно?»

«Жеро... Лондон... убей... умница, Холли»

«А конфетку мне дадут? Он чего-то от меня ждет. Чего, интересно? Может, надо что-нибудь сказать?»

Она открыла рот, и все головы тут же повернулись к ней. Какой-то древний, воняющий формалином черт проковылял к ее скамеечке и подставил мегафон: давай, мол, сюда говори. Холли наклонилась и сказала:

— Убей.

Эхо в ушах повторило: «Убей... убей...»

Темноволосый улыбнулся.

«Уф! Угадала, значит. Молодец, Холли, пять с плюсом».

Черт унес мегафон, и вся честная компания снова зашумела о чем-то своем.

«А я пока посижу тут тихо-тихо, и тогда никто про меня и не вспомнит».

Майкл выпрямился. Дошло до Холли, что от нее требуется, или нет — непонятно. Но по крайней мере, она повторила «убей», а это уже кое-что.

За истекший час он успел пообщаться со своими информаторами, заглянуть в магические кристаллы и убедиться, что сэр Уильям действительно приказал его казнить. А значит, скоро в здешних песках станет еще жарче...

Можно было, конечно, отправиться в Верховный ковен, с головой Холли на серебряном блюде, но Майкл быстро отверг эту идею. Может, сэр Уильям и сменил бы гнев на милость, да только на что ему, Майклу, теперь милости этого выскочки?

«Настало время вернуть то, что по праву принадлежит нам».

Он уже знал, что Илай отправился на Авалон спасать Николь Андерсон.

«Илай всегда неровно дышал к этой ведьме. И быть может, из сего обстоятельства еще удастся извлечь кое-какую выгоду».

Майкл занялся чемоданами. Утром, когда сюда заявится Жеро со своей подружкой-колдуньей, он будет уже далеко. Отважные мстители найдут только Холли, и если удача не изменит, эти трое перебьют друг дружку. Пусть даже умрет кто-то один — что ж, и на том спасибо.

Если победительницей выйдет Холли, големы сэра Уильяма с ней разберутся. Обнаружив, что за ней идет охота, Майкл замаскировал ментальную индивидуальность своей пленницы. При известном умении големов, как и псов, можно со следа.

Хотя в этом случае пришлось попотеть. Не будь Холли одержима, вряд ли у него вообще что-нибудь получилось: такую ауру попробуй-ка спрячь. Да, от прежней Холли осталось одно воспоминание.

А вот как поступить с Кари, Майкл еще не решил. В обычных обстоятельствах он и думать бы не стал: прикончить Иуду, и дело с концом. Однако что-то ему подсказывало: девчонка еще пригодиться.

«Прихватим ее с собой, а там видно будет», — решил он.

Покончив со сборами, Майкл с некоторым сожалением выключил свет в спальне. Обидно все-таки. Такое красивое место. И на финальном акте хотелось бы поприсутствовать. Однако ничего не поделаешь: за океаном его ждут дела куда более срочные.

Кари он обнаружил в гостиной, на том же стуле, и в первую минуту даже забеспокоился: уж не свихнулась ли? Поводил рукой у нее перед носом — никакой реакции. Тогда он поднял чемодан повыше и бухнул его на пол. Кари вскинула глаза.

«Ну вот, так-то лучше».

— Из-за меня все умрут.

— Да, милочка, тут ты права. А теперь пора уезжать, так что поднимайся, будь умницей.

Она покорно встала.

«Ох уж эти порядочные! Как же они терзаются, когда узнают о себе правду».

— Куда мы едем?

— В аэропорт.

С порога Майкл позвал:

— Холли! Не забудь, о чем мы с тобой разговаривали.

Она выплыла из темноты, словно признак и прошептала:

— Убей...

Майкл улыбнулся. В каком-то смысле ему будет ее не хватать. Жаль, он так и не вкусил плодов их союза.

— Прощай, Холли.

— Прощай, — отозвалась она. А после того, как темноволосый захлопнул дверь, добавила: — Майкл...

И снова погрузилась в темноту и одиночество.

Жеро и Ева

Нью-Мексико

— Ну и каков же наш план? — спросил Жеро, домыв последнюю тарелку.

— Это тебя надо спрашивать, — буркнула Ева. — Ты своего отца знаешь лучше.

— Да уж, — поморщился он, коснувшись шрамов на лице, и поспешил сменить тему: — С ним ведьма, на которую он наложил узы. Особенная ведьма. Так вот, я не хочу, чтобы она пострадала.

— Холли Катерс. Я бы сказала, она не просто особенная.

— Повторяю: она нужна мне живой.

— За ее голову тоже назначена награда, — ухмыльнулась Ева.

— Хочешь, чтоб я тебе помогал, — держись от нее подальше.

— А я без помощников обойдусь. Прикончу тебя, и вся недолга.

— Почему ж ты не убила меня еще на заправке?

На лице Евы отразилась напряженная работа мысли.

— Ладно, — кивнула она наконец, — Помоги мне разобраться с отцом, а я, так и быть, не трону твою ненаглядную ведьму.

— Порукам.

— Вот и славно. Ну что, есть у тебя план или нет?

Три часа спустя все их планы пошли насмарку. Красный фургон еще катил по подъездной аллее, а Жеро понял: отца здесь нет. Они выбрались из машины и обошли вокруг дома. Ни огонька, ни звука.

— Никого, — резюмировала Ева.

Он уже готов был с ней согласиться, когда огненный шар чиркнул его по плечу. Вскрикнув, Жеро упал — и вовремя: через миг над головой просвистела целая туча шаров.

Ева успела отскочить за фургон. Жеро перекатился на пострадавшее плечо, сбил огонь и, пригнувшись, побежал к выставленному Евой барьеру.

— Кто? — крикнула она.

— Понятия не имею, — признался Жеро.

Огненные шары были выпущены из дома сквозь окно у входа. Внезапно обстрел прекратился. Через минуту скрипнула дверь, и тоненькая фигурка шагнула из темноты.

— Холли! — закричал Жеро.

Ведьма наклонила голову, будто к чему-то прислушиваясь.

— Холли, это я, Жеро!

— Да что с ней? — прошипела Ева.

— Она связана узами с моим отцом... и одержима демонами, — признался он.

— А раньше ты не мог это упомянуть?

Кто-то кричал, звал ее по имени. Интересно кто? Она вытянула шею, но рогатые головы закрывали ей весь обзор.

«И мне, и мне покажите картинку! Эх, будь я повыше…»

Привстать бы хоть чуть-чуть, но ведь увидят же. Развопятся, да еще и побьют.

Крик повторился:

— Жеро!

«Жеро, Жеро... Какое знакомое имя... Где я его слышала? Эх, хоть бы пригнулись, гады. Ничего же не видно! А может, и не заметят?»

Ага, как же. Они все видят. И велели ей не двигаться, иначе жди тумаков. Иначе, сказали они, придут големы — злые чудища, которые хотят ее убить. Голос все не смолкал, и она явно его где-то слышала. Только забыла где. Да кто же там?

«Сказано же тебе: сиди тихо. А то придут чудища. Чудища тут, чудища там...»

— Холли! — снова позвал голос, и она не утерпела — встала со скамеечки и заорала:

— Что?

Холли что-то крикнула, и тотчас же откуда ни возьмись появились големы.

— Беги! — заорал Жеро, но девушка не шелохнулась.

Увидев, что один из големов схватил Холли, Жеро выбежал из-за барьера и бросился к ведьме.

— Как их остановить? — крикнула мчавшаяся следом Ева.

— Уничтожь бумажку во рту! Или сотри со лба первую букву!

— А что легче?

— Без понятия, — ответил Жеро и попытался ухватить ближайшего голема за голову. Тот смахнул его, будто муху.

Шлепнувшись в грязь, Жеро попробовал пнуть своего противника, но ничего этим не добился.

Он оглянулся и увидел, что Ева оседлала одного из големов. Дотянувшись до лба, колдунья стерла первую букву в слове «эмет» и едва успела отскочить: глиняный истукан рухнул как подрубленный.

Тем временем Холли принялась метать огненные шары. Жеро пришлось изрядно попотеть, уворачиваясь от срывающихся с ее пальцев снарядов. Один из шаров угодил прямо в лицо близстоящему голему. Записка во рту истукана мгновенно сгорела, и он тоже упал замертво.

Оставалось еще двое, и, судя по всему, с ними предстояло повозиться. Первый душил Холли. Глаза ее вылезли из орбит, с пальцев безостановочно слетали огненные шары. И вдруг сквозь ее черты проступило лицо демона.

— Gande ipse rodal! — прорычала Холли на неведомом наречии и в то же мгновение невидимая рука принялась стирать букву «е» с глиняного лба.

И голем, и девушка рухнули на землю и замерли.

— Холли! — закричал Жеро, срываясь с места.

Он упал на колени рядом с Холли и попытался нащупать пульс. Сердце не билось. Тогда он прижал ладони к ее груди и сосредоточился. По рукам побежало электричество, Жеро чуть подождал и выпустил заряд. По телу Холли пробежала судорога. Он снова проверил пульс и ощутил слабое биение.

Жеро оглянулся и увидел, что Ева выдернула клочок бумаги изо рта последнего голема. Тот сгреб ее в охапку и начал стискивать, однако Ева разорвала бумажку пополам, и голем упал, выронив свою жертву.

Ева вскочила, разорвала записку на мелкие клочки и развеяла их по ветру. После чего уперла руки в бока и спросила:

— Чего это с ней?

— Потеряла сознание.

— По-моему, оно и к лучшему.

— Да, наверное, — хмуро отозвался Жеро.

Ева подошла и, нагнувшись, принялась разглядывать Холли.

— Это из-за нее все с ума посходили?

Жеро кивнул.

— Ну-ну, — хмыкнула колдунья, выпрямляясь, — Ладно, некогда мне тут прохлаждаться. Надо отыскать твоего предка. Куда, по-твоему, он подался?

Жеро посмотрел на Холли. С собой ее отец не взял, рассчитывая, что она убьет Жеро и умрет сама. Выходит, там, куда он отправился, Холли была бы ему помехой — что, учитывая его могущество, выглядело по меньшей мере странно.

«Куда же он собрался, чтобы оставить ее вот так, без присмотра?»

Ответ пришел сам собой. Ну конечно! Иначе и быть не может.

— В Лондон, вот куда.

Тройственный ковен

Международный аэропорт Сан-Франциско

Аманда сидела рядом с Томми, держа его за руку, и мечтала очутиться где угодно, только не здесь, в самолете Материнского ковена. Кроме них двоих на борту были Саша, Алекс, Арман, Пабло, Филипп, Барбара и Ричард. С минуты на минуту самолет поднимет их в воздух, и все — привет, Европа.

Из кабины выглянула помощница пилота — ведьма из Материнского ковена.

— Сообщение от диспетчера, — объявила она — Звонили из Альбукерке, просили сделать крюк и захватить еще троих пассажиров. Сообщение передал некто по имени Жеро.

Мысли Аманды понеслись галопом.

«Троих! Значит, Жеро нашел Холли и Кари!»

Но не успела она и рта раскрыть, как раздался голос Алекса:

— У нас нет на это времени.

В воздухе повисло ледяное молчание, и новоиспеченный глава ковена вдруг оказался в центре всеобщего внимания. Первым заговорил Томми:

— По-моему, если с ним Холли, то мы просто обязаны их подобрать. Холли — наше сильнейшее оружие, но в руках врага оно обернется против нас. Она нужна нам. К тому же так нам не придется гадать, где она.

Алекс прищурился, явно обдумывая, как отреагировать на этот вызов его авторитету. Наконец он улыбнулся. Гроза миновала.

— Хорошо сказано, Томми. Ну что ж, вперед, в Альбукерке!

Помощница пилота кивнула и вернулась в кабину, а еще через несколько минут самолет вырулил на взлетную полосу. Почувствовав, что колеса оторвались от земли, Аманда облегченно вздохнула.

«Уф! Уж в воздухе-то Майкл Деверо нам не страшен. Ну что он может нам сделать?»

— Думаю, много чего, — произнес Алекс. — Если верить тому, что я о нем слышал.

Аманда оцепенела. Стоит на мгновение расслабиться, и он тут как тут. Одно дело, когда такие фокусы проделывает Пабло, но Алекс... Впускать его в свои мысли Аманде совсем не хотелось. То ли потому, что он старше, то ли потому, что он глава ковена да к тому же еще и родственник.

«А может, я просто не слишком ему доверяю».

Как бы то ни было, придется ей следить за собой повнимательней. Нет, испортить себе весь полет она не позволит — ни Алексу, ни его намекам на всемогущество Майкла. Аманда устроилась поудобнее, положила голову на плечо Томми и вскоре задремала.

Проснулась она, когда колеса уже коснулись земли. В душе зашевелилась тревога.

«А вдруг то сообщение отправил не Жеро? — мелькнула в голове жуткая мысль. — Ну да ничего. Скоро все выяснится».

«Скоро» растянулось на двадцать минут. Наконец люк открылся, и все дружно затаили дыхание. Увидев Жеро, Аманда зажмурилась от облегчения. На руках он нес женщину. Лица ее было не видно, но Аманда сразу ее узнала. Холли!

Филипп вскочил и помог Жеро устроить Холли в кресле. Она была без сознания, но дышала: грудь ее поднималась и опускалась. И вдруг Аманду словно окатило холодной водой. Она обернулась, думая, что увидит Кари, но в проеме люка возникла какая-то коротко стриженая незнакомка во всем черном. Что-то в ее облике...

— Колдунья! — прошипел Пабло и ринулся на незнакомку. Жеро едва успел его перехватить.

— Да погоди же ты! Эта женщина — наш друг.

— Я требую объяснений, Деверо, — раздался голос Алекса.

Жеро обернулся.

— С каких это пор он распоряжается?

— Лучше не спрашивай, — пробормотал Томми.

— Ева, как и я, выслеживала моего отца. И тоже хочет его убить. Она помогла спасти Холли. В благодарность мы подбросим ее до Лондона.

Аманда сидела как громом пораженная. Наконец к ней вернулся дар речи.

— Колдунья из Верховного ковена… А мы не рискуем, посвящая ее в наши планы?

— Между прочим, Жеро тоже состоит в моем ковене. По крайней мере, формально, — заметила Ева.

— Уже нет. Теперь у меня свой ковен, — вскинулся Жеро.

— Да? И где же он? — протянул Алекс с явной издевкой.

Желваки на скулах Жеро ходили ходуном. Наконец он заговорил, цедя каждое слово:

— Когда-нибудь я тебя прикончу.

— Скорее я прикончу тебя.

Отец Аманды встал между ними.

— Право, друзья мои. Не надо. — Во всем его облике чувствовалась тихая, властная сила. — И учтите: если один из вас затеет драку, закончу ее я.

Повисла пауза. Ни один из противников не хотел сдаться первым.

«Вот дураки», — подумала Аманда и нарушила тишину:

— А что с Холли?

Забыв о спорах, Жеро повернулся к ней.

— На нас напали големы. Один из них пытался ее задушить. А потом на нее что-то нашло. Она убила голема и лишилась чувств.

Дамы и господа, ведьмы и колдуны! Прошу вас занять свои места и приготовиться к взлету, — раздался в динамиках голос пилота.

Аманда попыталась решить, плакать ей или смеяться.

В уголке сознания Холли спала на своей скамеечке. Демоны тоже заснули, и воцарился покой. Впрочем, пройдет какое-то время, и начнется все тот же хаос. Ничего другого она уже не помнила. Только хаос да еще страх — о, как близко онаним познакомилась! Как хорошо его распробовала, как долго жила им, спала с ним, видела его во сне. Вместе с той давно позабытой ночью, в своей комнате, в родном доме...

Семья Катерс

Сан-Франциско, 2001 год

Холли жевала попкорн и смотрела с родителями телевизор. Был вечер вторника, а по вторникам они всегда, сколько Холли себя помнила, устраивали семейные киносеансы. Даже поход в видеомагазин был освящен традицией, как и сопутствующий ему неразрешимый вопрос: «стрелялка» или «про любофф»?

Сегодня победило «Шестое чувство», и Холли уже начинала жалеть, что не послушалась отца, слезно молившего их выбрать фильм с Джоном Уэйном. А когда мальчик признался Брюсу Уиллису, что видит мертвецов, она готова была разрыдаться.

— По крайней мере, ужасов тут не так уж и много, — заметила мама.

— Уж лучше ужасы, чем такое вот изнасилование мозгов, — возмутился отец.

Холли склонялась к тому же мнению.

«Что может быть страшнее, чем увидеть призрак?»

Когда фильм кончился, она опрометью кинулась в ванную, зажигая по пути все лампы. Глянула в зеркало и поежилась.

«И надо же было так перепугаться из-за какого-то фильма», — подумала она.

И вздрогнула: за спиной шевельнулась какая-то тень. Холли почистила зубы и приготовилась ко сну, старательно избегая смотреть в зеркало. Покопалась в шкафу, выбирая одежду на завтра. И наконец-то успокоилась. Когда заглянула мама, Холли уже лежала в кровати, и глаза у нее слипались.

— Спокойной ночи, солнышко.

— Спокойной ночи, мамочка.

— Как ты? Отошла?

Холли усмехнулась.

— Ага. А ты, значит, тоже?

— Еще как, — засмеялась мама.

Губы Холли растянулись до ушей. Так мама смеялась, когда нервничала. Видимо ее тоже проняло.

— Сладких тебе, мам, снов. Баю-баюшки-баю, не ложися на краю.

— И тебе — сказала та, качая головой.

«Повезло мне с предками. Хорошо, что я не родилась в какой-нибудь другой семье», — подумала Холли, уплывая в сон.

— Проснись, Холли, — ласково позвал ее женский голос.

Холли заворочалась и перевернулась на спину. В закрытые глаза бил свет.

— Не хочу, — сонно пробормотала она.

— Просыпайся, — повторил голос уже настойчивее.

— Ну, мам, дай поспать.

— Я не твоя мать, — отрезал голос.

Глаза Холли распахнулись. Она рывком села. За окнами было темно. Свет исходил от женщины в старомодном платье, стоявшей посреди комнаты. Темные кудри струились по ее спине, глаза горели, как угольки, и всю ее фигуру окружало сияние.

— Я сплю, — сказала Холли вслух — И все этомне просто приснилось.

— Нет. Это не сон, — возразило видение Я Изабо, твоя прародительница. Настало время рассказать тебе, кто ты на самом деле.

— А что тут рассказывать? Я Холли Катерс.

— Нет. Ты Холли Каор из рода Каор, а значит — ведьма.

Холли задрожала всем телом.

— Теперь я точно знаю, что это сон.

— А я говорю тебе, что нет.

— Ты же мертва?

— Да.

Холли едва не лишилась чувств. Комната поплыла перед глазами.

— Ты — призрак. И все это мне мерещится.

— Ничего подобного — Женщина подплыла ближе, опустилась на краешек кровати — В твоих жилах течет кровь древнего ведьминского рода. Моего рода. И чем скорее ты поймешь, что это значит, тем лучше. Деверо — наши враги, запомни это. Если ты им не помешаешь, они убьют всех, кто тебе дорог.

Рука Изабо потянулась к ней. Холли попыталась отползти подальше, однако тело не слушалось. Почувствовав на щеке холодные пальцы, она чуть не завизжала.

— Ma petite, сколько же тебе предстоит узнать! Однако время не терпит. Я помогу тебе — Изабо прижала ладонь к ее лбу — Я всегда буду рядом. Моя сила, моя могущество станут твоими. А теперь... — в голосе женщины прорезались повелительные нотки, — напряги волю и зажги свечу на комоде.

Холли послушно, будто кукла, повернула голову, и под ее взглядом свеча вдруг вспыхнула.

Холли завизжала. Через мгновение в коридоре послышался топот, и в комнату вбежали родители. Мама вскрикнула. Изабо обернулась, и какое-то время они стояли лицом друг к другу, застыв, словно персонажи на картине. А затем Изабо исчезла. Комната погрузилась во мрак, в котором одиноко мерцало пламя свечи.

— Холли, что происходит? — воскликнула мама, бросаясь к ней.

Холли упала в ее объятия и разрыдалась.

Мамочка, — проговорила она, давясь слеза — Я ведьма и вижу мертвецов!

— Ерунда. Это все из-за фильма. Тебе приснился кошмар, — Тон, каким были произнесены слова, говорил об обратном.

— Мам, ты же сама ее видела.

Молчание. Холли отстранилась и заглянула в глаза матери. В них стоял страх.

— Что мне делать?

Отец неожиданно оказался рядом, прижал ладонь к ее лбу — так же, как и странная женщина, — и звучным, низким голосом произнес:

— Уснуть и все забыть.

Холли провалилась в блаженное забытье.

Наутро она проснулась со смутным ощущением беды. Спала она хорошо, но чувствовала себя вялой и разбитой. Что-то было не так.

Спустившись на кухню, она застала родителем за завтраком. Они молчали с таким видом, будто оба недавно плакали.

— Что стряслось? — спросила Холли, начиная паниковать.

— Ничего, солнышко, все в порядке, — ответил отец и улыбнулся одними губами, — Хорошо спала?

— Как убитая.

— Кошмары не снились? — спросила мама.

Холли посмотрела на нее с тревогой и недоумением.

— Нет. А что?

— Ничего. Просто мне показалось, что ты мечешься во сне.

— Мне вообще ничего не снилось. А вы что, поссорились?

— Нет-нет, — быстро ответил отец. Подозрительно быстро, — Мы просто не выспались.

— Мам, я же тебе говорила: не ложися на краю! — поддразнила Холли, и хотя всем было не до смеха, мама мужественно попыталась улыбнуться.

Холли поняла, что ничего от них не добьется, проглотила свой завтрак и пошла за рюкзаком. На середине лестницы до нее донесся мамин голос:

— Она ничего не помнит — ни что видела, ни что сделала.

— Я же говорил: она все забудет, — отозвался отец.

Холли замерла и навострила уши.

«О чем это они?» — подумала она.

Сердце забилось быстрее. Родители умолкли. Холли медленно поднялась на оставшиеся ступеньки. Вошла к себе в комнату, взяла часы с комода и, уже повернувшись к дверям, замерла как вкопанная. На комоде стояла свеча в форме лошади — подарок от Тины, лучшей подруги Холли. Лошадка ей так понравилась, что Холли решила украсить ею свою комнату и ни разу не зажгла.

Макушка лошади исчезла, а там, где были ее глаза, виднелись застывшие потеки воска.

«Кто-то зажег свечу, — с изумлением подумала Холли. — Лошадь слепая. Как и я».

Тройственный ковен

Над Атлантикой

Холли спала на своей скамеечке. Во сне ведьма вспомнила, что Изабо являлась ей и раньше, только отец скрыл от нее тот случай. Мама тогда перепугалась, и он тоже; с этого-то и начались их ссоры.

Вот, значит, как было дело...

Холли не пошевелилась, только приоткрыла один глаз и поглядела вокруг. Демоны спали — отрубились прямо на полу, вповалку. Теперь, когда их спины уже не загораживали весь обзор, Холли смогла выглянуть наружу — и увидела Аманду.

По затылку Аманды скользнул холодок. Ощущение было такое, словно кто-то на нее смотрит. Встревоженная, она резко повернула голову и наткнулась на пристальный взгляд Холли.

— Томми шепнула Аманда, — Гляди!

Томми пришел к тому же выводу, что и она сама.

— Наша Холли.

Аманда торопливо отстегнула ремень и перебралась в кресло рядом с сестрой.

— Холли, это я, Аманда. Ты меня узнаешь?

Холли резко моргнула. Через миг рядом с Амандой появился Пабло.

— Я чувствую: она здесь, — сообщил он.

— Холли, сможешь помочь нам изгнать твоих демонов? — спросила Аманда.

Сестра по-прежнему смотрела перед собой. Слышала ли она вопрос — неизвестно.

— Нет, — ответил за нее Пабло. — Она боится.

— Холли, милая, не бойся! Мы выгоним их, и ты исцелишься. Слышишь?

Одержимая снова моргнула, а затем ее веки медленно опустились.

— Не уходи, Холли! Вернись к нам! — взмолилась Аманда.

На плечо ей легла рука Пабло.

— Она ушла в себя. Я ее больше не чувствую.

— По крайней мере, теперь мы знаем, что Холли никуда не делась, — заметил Томми.

— Мы должны найти способ ее освободить сказал Жеро.

— Экзорцизм не помог. Мы пробовали, — отозвалась Саша, — В итоге tante Сесиль погибла.

— Я мог бы попытаться, — вмешался Арман.

Аманда повернулась к нему.

— Ну уж нет. Не хватало потерять еще и вас!

— Попытка не пытка, — вмешался Филипп, — Прежде чем посвятить себя Богине, Арман учился на священника. Он видел и знает такое, что нам и не снилось. Думаю, у него получится.

— По-моему, нужно рискнуть, — поддержат его Жеро.

Аманда взвилась.

— Легко тебе говорить! Ты и понятия не имеешь, каково нам пришлось в прошлый раз. Да, мы должны придумать, как избавить ее от демонов, но я не уверена, что экзорцизм — единственное средство.

— Если Арман согласен, не надо ему мешать.

Аманда переводила взгляд с одного лица на другое. Глаза друзей светились решимостью и надеждой. Наконец она повернулась к Алексу, не проронившему еще ни слова.

— А ты что скажешь?

Ведьмак приподнял бровь.

— Демоны бывают разные. Человек, разбирающийся сразу в нескольких религиозных учениях, вполне может преуспеть там, где другие потерпели неудачу. Пусть священник попробует.

«Что ж, веский аргумент. А может, я просто хочу, чтобы меня убили... — подумала Аманда и посмотрела на Холли — Мы должны ее вернуть. В том аду, куда мы собрались, без нее не обойтись».

— Что вам потребуется? — повернулась она к Арману.

11

Мария

Пришла пора ножи точить.

Ведьм проклятых истребить!

Сыщем мы на них управу,

Возродим Деверо славу.

Богиня, милостивый Боже,

Молю, услышь меня Ты тоже!

Помоги нам страх изгнать,

Отринуть вражескую рать!

Тройственный ковен

Лондон

Всю дорогу из аэропорта до лондонского пригорода, в котором находилось их новое убежище, Аманда сидела как на иголках. Они вступили во владения Верховного ковена, и по меньшей мере один его член об этом знал.

«Да, Жеро ей доверяет, но где гарантия, что Ева не доложит своим о нашем приезде?»

Как только самолет приземлился, колдунья небрежно поблагодарила спутников: спасибо, мол, что подбросили, — и была такова.

«Отправилась выслеживать Майкла, — поняла Аманда — Что ж, по крайней мере, тут наши интересы совпадают».

Она огляделась вокруг. Дом оказался просторным; Арман долго обшаривал все углы и закоулки, пока не выбрал наконец одну из комнат. Последний час они всем ковеном выносили оттуда предметы, которые во время экзорцизма могли послужить оружием демонам или самой Холли.

Хозяйка оставила гостям все необходимое, — а также записку с просьбой «чувствовать себя как дома», — но дожидаться их не стала.

«Можно ли ее винить? Я и сама сейчас с радостью бы отсюда смоталась».

Ричард вот уже полчаса как уехал по какому-то загадочному делу. Аманда не стала его расспрашивать, но холодный блеск в глазах отца ее не на шутку встревожил.

Подошел Томми, чмокнул ее в щеку. Аманда с улыбкой припала к его груди. В объятиях Томми было до того уютно, что хотелось остаться вот так всегда.

— Люблю тебя.

— И я тебя, — прошептала она.

— Надо бы проверить, не нужна ли Арману еще какая помощь.

Аманда вскинула глаза. Куда подевался тот мальчишка, которого она знала с детства? Как, когда успел он так измениться? Томми улыбнулся и на мгновение снова превратился в себя прежнего, хотя Аманда сознавала, что теперь это лишь одна из его сторон. В новом Томми чувствовалась сила и доброта. В нем было все, о чем можно было только мечтать. Все, в чем она нуждалась.

«Я сделаю все, чтобы не потерять его».

Рука в руке они вошли в опустевшую комнату. Исчезло все, даже картины. Но не только. Трудами Пабло и Саши в помещении не осталось никаких следов человеческого присутствия, ни единого отпечатка прежних владельцев. Аманда ужаснулась: таких безжизненных с ген она никогда прежде не видела.

«Так вот что такое смерть — пустота... Нет, не может быть. Не верю!»

Притихшие, молчаливые, члены ковена смотрели на распростертую на полу фигуру. Холли не пришла в себя ни во время полета, ни позже, в машине, и Аманда начинала уже опасаться, что сестра так никогда и не очнется.

— Когда выйдете, закройте дверь, возьмите мечи и стойте наготове, — проинструктировал их Арман. — Что бы ни появилось из-за этих дверей, убейте его.

— Демоны зашевелились, — заметил Пабло.

— Уходите, — тихо произнес Арман.

— Я остаюсь, — заупрямилась Аманда.

— Нет. А теперь идите, скорее.

— Пойдем, Аманда. Все будет хорошо, вот увидишь, — сказал Томми и, крепко взяв ее за руку, потянул за собой.

Арман повернулся к Холли и глубоко вздохнул. В каком-то смысле вся его жизнь была лишь подготовкой к этой минуте. Внук священника-экзорциста, недоучившийся семинарист, Арман и сам сейчас был бы священником — если бы за день до посвящения в сан не свернул с этой стези, чтобы посвятить себя служению Богине. Но и от той, первой своей веры он не отрекся. Просто с тех пор Арман поклонялся обоим божествам и, как выяснилось, был в этом не одинок.

Глаза Холли распахнулись, однако из глубины их смотрела не она. Сонмы демонов рвали ее на части, и, глядя, как корчится распростертое перед ним тело, Арман возблагодарил оба божества за свой годами копившийся опыт. Теперь от его знаний зависела и жизнь этой девушки, и его собственная.

Он зажег лиловые свечи и приступил к обряду.

Однажды затверженные, слова легко полилисьиз его уст:

Exorcizo te, omnis spiritus immunde, in nomine Dei... Изгоняю тебя, дух всякой нечистоты, именем Бога... — Арман начертал в воздухе крестное знамение. — ...Patris omnipotentis, et in noimine Jesu... Отца Всемогущего, именем сына его Иисуса Христа... — Тут он снова осенил одержимую крестом. — ...Christi Filii ejus, Domini et Judicis nostri, et in virtute Spiritus Sancti... Господа и Судии нашего, и силою Святого Духа, — договорил он и начертал в воздухе третье знамение.

Лицо девушки страшно исказилось.

— Ведьмино отродье! — зашипел демон, чей лик проступил в чертах Холли. — У тебя нет права произносить это имя!

— Господь любит всех своих детей. Он не оставит своей помощью того, кто верит в него и взывает к его имени.

— Станет он тебя слушать! — захихикал другой дух. — Думаешь, ему нравится делить тебя с Богиней?

— Ошибаешься, — возразил Арман, заставляя себя говорить как можно спокойнее. — Впрочем, даже если это так, Бог милостив и простит меня. Именем Богини, живущей в сердце этой девушки, приказываю тебе, вся угнездившаяся в ней нечисть изыди! Тебе нет места в ее душе.

— Мы ей нравимся, — визгливо произнес третий демон. — Она хочет, чтоб мы остались.

— Вон из этого тела! Ut descedas ab hoc plasmate Dei… Выйди вон и беги из рабы Божьей, Холли Катерс... per eumdem Christum Dominum nostrum, qui venturus est judicare vivos et mortuos, et saeculum per ignem... чрез того же Христа, Господа нашего, который придет судить огнем живых и мертвых и весь мир.

Холли забилась в судорогах. Демоны яростно боролись — с ней, друг с другом, с Арманом и с обоими божествами, которых он призвал на помощь. И вдруг раздался пронзительный крик, и в следующую секунду изо рта Холли вылетело крошечное пятнистое существо с драконьим хвостом и крылышками, как у воробья.

Арман вытянул из-за пояса меч и рассек демона пополам.

— Возвращайся туда, откуда явился, исчадие ада!

Существо взорвалось. Облачко красной пыли повисело в воздухе, а затем осыпалось на пол. В комнате потянуло серой. «Всего один… Похоже, это надолго», — подумал Арман.

Он взял в руки большую деревянную миску наполненную ладаном, толченым чесноком, мятой, гвоздикой и полынью, поднес к этой смеси зажженную свечу и, когда травы занялись, осторожно задул пламя. Теперь смесь не горела, а тлела. Пряный аромат поплыл по комнате. Почуяв его, демоны завыли.

Арман подошел ближе, плюнул на ладонь и коснулся ушей Холли — сначала правого, потом левого.

— Ephpheta, quod est, Adaperire.«Еффафа», то есть «отверзись».

Коснулся ее правой ноздри, затем левой.

— In odorern suavitatis. В благоухание приятное. Tu autem effugare, diabole; appropinquabit enim judicium Dei. А тебе, нечистый, повелеваю, изыди; ибо близок суд Божий... Холли! — повелительно произнес он. — Помоги мне, милая. Гони их прочь!

В ее глазах отразилось нечто очень похожее на понимание, но демоны тут же зарычали и утянули свою жертву обратно во мрак.

— Мы не отдадим ее, священник. Нам тут... уютно, — прошипел один из них.

— Сколько вас? — потребовал Арман.

— Сотни.

— Тогда и умирать вы будете сотнями.

Холли сидела на своей скамеечке и с удивлением наблюдала, как один из них — маленький такой, красный демоненок — вдруг встал и, горько и плача, побрел прочь. Она уже собиралась его пожалеть, но потом вспомнила, что однажды он в нее плюнул. Тогда она перестала его жалеть. Наоборот, обрадовалась. Теперь в жужжащем хоре станет одним голосом меньше. И спин, загораживающих ей вид, тоже поубавится.

Внезапно она услышала чей-то голос. Говоривший взывал к ней, просил помочь ему выгнать демонов. Те суетились, кричали что-то в ответ и, похоже, совсем о ней забыли. Холли шевельнула большим пальцем на ноге, и на этот раз никто ничего не заметил.

Она снова замерла.

«Подожду еще немножко. А потом возьму и переставлю ногу».

Арман взял чашу со святой водой и высыпал туда щепотку соли. Если верить книгам, демоны боятся соли: когда Иисус позволил изгнанным им бесам войти в стадо свиней, животные бросились в море, и бесы погибли. Верить этой истории или нет, Арман не знал, но чувствовал, что именно вера — главное его оружие.

С чашей в руках Арман встал рядом с Холли. Обычно при экзорцизме руки и ноги одержимой не связывают, но здесь случай был, мягко говоря, необычный. Помимо веревок Холли удерживали и другие путы, магические. Тут уж постарался Алекс. Остальные для этой задачи не годились: в том, что касается магии, Холли знала и умела все, что знали и умели они. А вот Алекс был другим и практиковал несколько иную магию.

Арман трижды крест-накрест побрызгал святой водой над головой Холли. Демоны взвыли, в комнате запахло серой и горящей плотью. Наконец из тела Холли выскользнула дюжина демонов. Судя по тому, как дрожали их силуэты — словно колеблясь между тем миром и этим, — жить им оставалось недолго, и Арман позволил им уйти. Даже если они и доберутся до двери, Филипп ими займется.

Он отставил чашу и взял в руки блюдо с сухими травами. Подержав большой палец в смеси, коснулся лба девушки, затем подбородка и век, правого и левого.

— Pax tibi. Мир тебе, Холли.

«Благословен будь», —хотела ответить она, но побоялась.

В воздухе пахло смертью; демонов поубавилось, зато оставшиеся бесновались так, что страшно смотреть. Она чуть двинула левой ступней — никто не заметил. Тогда она медленно выдохнула — и снова ничего не произошло.

Одержимая облизала сухие губы. Надо попробовать что-нибудь сказать. Вдруг это поможет? Сердце забилось громко и часто, в ушах стоял грохот. Она открыла рот и, когда никто на нее и не глянул, провела языком по зубам. Демоны скакали и вопили на человека снаружи.

Холли ощущала их злобу, которая кипела и клокотала вокруг нее, заставляя сердце биться еще быстрее. Странное дело, теперь к страху примешивалось и другое чувство — восторг. Ах, как давно она не испытывала ничего, кроме страха...

«А вот возьму и отвечу!»

— Благословен... — Тут на нее навалилось сразу с десяток демонов. Чья-то лапа заткнула ей рот, плевки и удары посыпались со всех сторон. Демоны шептали ей гадости: мол, ты никто, ничтожество, пустое место.

«Наверное, они правы. Кому, как не им, это знать».

Дряхлый, умирающий демон выполз из-под двери, и Филипп одним взмахом меча отправил его в никуда.

«Похоже, Арман близок к успеху, — отметил он про себя. — Этот был уже почти готов».

Аманда нервно вышагивала перед дверью, поигрывая мечом, будто дубинкой. Филипп наблюдал за ней, и сердце его сжималось от жалости.

«Сколько горя ей пришлось вынести! А теперь ей грозит новая потеря...»

— Я уже говорила, что ненавижу ждать?

— Не далее как пять минут назад, — отозвался Алекс. — Пора сматывать удочки. Как только Арман закончит, половина из нас отправится на Авалон — спасать Николь, а остальные нападут на Верховный ковен.

— По-твоему, не опасно вот так разделяться? — спросил Томми.

— На этой стадии опаснее этого не делать. Пора шевелиться, и быстро. Ударить сейчас, пока противник этого не ждет — Алекс глянул на Жеро — Хотя вполне вероятно, что нас уже ждут.

Жеро напрягся, но промолчал, и Филипп снова сосредоточился на двери.

«Богиня, помоги Арману», — молил он, карауля появление новых демонов.

Арман услышал, как Холли что-то произнесла. Вернее, попыталась.

— Умница, Холли. Давай, помоги мне. Гони их прочь. Ты сильная, все в твоей власти.

— Никто не властен надо мной, — прошипел голос. В комнате взметнулся ветер и закружил вокруг Холли — Ни твоя ведьма, ни ты сам.

— Кто ты? Назовись! — потребовал Арман.

— Буньип.

«Буньип? Где я это слышал?»

Ветер не стихал, и в этом тоже было что-то знакомое.

«Буньип... Вихрь».

— Ты злой дух, таящийся в ветре. Аборигены слагают о тебе легенды.

— Раз ты обо мне слышал, то знаешь, на что я способен. Трепещи же!

Арман помахал рукой, изображая сквозняк.

— Да пока вроде не перед кем. Уходи-ка ты подобру-поздорову. Или ты собрался превратить Холли в птицу? — Арман ждал ответа, ломая голову над тем, как изгнать непонятную нечисть.

«В мифах говорится, что радужная змея сотворила землю и пробудила духов. Что ж, для начала хватит».

— Именем той, что вдохнула жизнь в народ, населяющий твою землю, именем Змеи-Радуги, приказываю тебе: изыди!

Изо рта Холли вылетел демон, а ветер завыл и закружил с новой силой, все быстрее и быстрее. Он бил Арману в лицо, трепал его одежду; экзорцист открыл рот, чтобы прочесть заклинание, но вихрь сорвал слова с его губ и унес прочь.

«Богиня, помоги мне, — думал Арман, глядя на закручивающуюся все туже воронку. — Иначе нам с Холли несдобровать».

Вскоре в углу комнаты вырос смерч. Экзорциста охватил ужас: дух вполне мог уничтожить их всех.

Неожиданно дверь распахнулась. На пороге стоял Алекс. Руки его были воздеты, губы шевелились, однако что именно он кричит, Арман не слышал. В следующее мгновение вихрь исчез, оставив после себя странную, неправдоподобную тишину. Дверь захлопнулась, и Арман вновь очутился наедине с Холли и ее демонами.

«Надо будет сказать Алексу спасибо», — подумал он, возвращаясь к своей задаче.

В сознании Холли творилось черт знает что. Хорошо хоть ветер стих. Повсюду валялись тела демонов в разной степени отключки. Никто не обращал на нее ни малейшего внимания.

Холли собралась с духом и встала. У скамеечки валялся демон — тощий и маленький, раза в два меньше ее самой. Из его открытой пасти текла густая желтая жидкость.

«Весь пол залила. Фу, гадость».

Холли легонько пнула коричневое тельце — демон не шевельнулся.

«Пожалуй, с таким недоростком я бы справилась», — подумала она и, опасливо оглядевшись, начертила над ним пентаграмму.

— Богиня! Изгони эту тварь навсегда, пускай исчезнет без следа, — прошептала она.

Демон захрипел, выпучил глаза и вылетел у нее изо рта. Остальные — те, что успели очухаться, — разом повернулись в ее сторону.

«Мамочки».

Арман удивленно воззрился на крошечного коричневого демона, вдруг вылетевшего изо рта Холли, схватил меч и разрубил нечисть пополам. С лезвия закапала бурая слизь, бесследно растворяясь на полпути к полу.

— Молодец, Холли! Так держать.

Холли его не услышала. Она снова сидела на скамеечке, корчась и плача, а столпившиеся вокруг демоны били ее и кусали — больно, до крови. Вступиться за нее было некому.

Арман с надеждой смотрел на Холли, но минуты шли, а глаза ее оставались такими же бессмысленными, и демонов в комнате больше не появлялось. И вдруг она забормотала на каком-то языке. Арман прислушался: похоже на арамейскии. Тогда он воздел руки и произнес:

— Allaahumma jannibnash-shaytaanawa janni-bish-shaytaana maa razaqtanaa. О Аллах, удали нас от шайтана и удали шайтана от того, кем ты наделил нас.

Из тела Холли с воем вылетело с десяток демонов, и Арман закружил по комнате. Проткнул одного, рассек другого. За последним ему пришлось погоняться, но и этот от него не ушел. Арман остановился, тяжело дыша, и тут за спиной раздался сдавленный стон:

— Помогите!

Холли уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Помогите! — повторила она.

Арман кинулся к ней, но глаза девушки закатились, и она, выгнувшись дугой, едва не упала. Экзорцист подхватил ее и прижал к груди.

— Давай, Холли, сопротивляйся, — уговаривал он. — Ты сможешь. Я в тебя верю. Вернись же! Заклинаю тебя, Богиня, изгони нечисть из Холли, исцели ее разум и душу. Да покинут это тело таящиеся в нем бесы, да прольется твой свет на эту девушку.

Еще одна стайка демонов отделилась от тела Холли. Арман не двинулся с места, молясь в душе, чтобы друзья их не упустили.

— Повелеваю вам, нечистые духи, оставьте эту девушку. Вам здесь не место. Именем Иисуса Христа, пролившего кровь на кресте, приказываю: убирайтесь!

Стеная и воя, изо рта Холли вылетела вереница демонов. Почувствовав, что парочка из них уцепилась за него когтями, Арман стряхнул их рукой и усилием мысли.

— Во имя Господа и Госпожи, изыди, дух всякой нечистоты! Эта девушка принадлежит Богине, душа ее — сосуд божественной воли. Да очистится он от всякой скверны! — Он извлек из кармана белую тряпицу и, положив ее на лоб Холли, произнес: — Accipevestemcandidam, quam perferas immaculatam. Прими это белое одеяние и принеси его незапятнанным.

Раздался грохот, будто от взрыва. Ослепительная вспышка озарила комнату, и мимо Армана со свистом пронесся поток воздуха, в котором мелькало... нечто. А затем Холли распахнула глаза.

Холли стояла в центре своего сознания и изумленно смотрела на пролетающих мимо демонов.

«Куда это они?»

Один из них уцепился за ее руку, пробороздив когтями кожу. Холли дернула плечом, и демона унесло вслед за остальными.

Наконец все стихло, и она осталась одна. Тихонько, на цыпочках Холли двинулась вперед. Заглянула в свои глаза: что там снаружи? Потянула носом — в легкие полился воздух. Она подняла взгляд и увидела Армана.

В руке он держал белую свечу, над которой трепетал огонек — яркий и чистый. Арман протянул свечу, и через какое-то время Холли удалось поднять руку и взять ее.

— Accipelampademardentem. Прими пылающий светильник. Аминь. Благословенна будь.

— Благословен будь, — прошептала она и заплакала.

«Вот я и вернулась».

Арман обнимал рыдающую Холли и мысленно благодарил всех богов за то, что сумел вернуть ее. Через несколько минут в дверь осторожно постучали.

— Войдите, — сказал он охрипшим от волнения голосом.

Дверь медленно открылась. Возникший на пороге Филипп нерешительно подошел и присел рядом с ними.

— Как она?

— Филипп, — прошептала Холли.

Он улыбнулся и погладил ее по щеке.

— С возвращением.

— Демоны? — спросил Арман.

— Все перебиты, — ответил Филипп. С плеч Армана словно упала гора. Он обмяк и задрожал от вдруг накатившей усталости.

— Холли? — робко позвала Аманда с порога.

— Аманда, — выдохнула Холли.

Та кинулась обнимать сестру, все еще полулежавшую на руках у Армана.

Услышав какой-то звук, Арман повернулся. У двери, с непроницаемым выражением лица, стоял Алекс.

— Вернулась?

Арман кивнул.

— Отлично, — объявил Алекс громким голосом. — Всем готовиться к штурму!

Ричард

К северу от Лондона

Выехав из Лондона, Ричард свернул на север по 11-й магистрали. Через полчаса он чуть сбросил скорость и начал приглядываться к окрестностям. Наконец впереди показалась скромная проселочная дорога, обсаженная деревьями, которая через несколько миль уперлась в заброшенное летное поле. Во время Второй мировой войны здесь находилась база американских истребителей.

Ричард припарковался, вылез из машины и, настороженно оглядываясь, бесшумно зашагал к корпусам. Помещение, некогда служившее офицерским баром, он отыскал сразу. Похоже, с сорок пятого сюда не ступала еще ничья нога: на столиках скопился толстый слой пыли, повсюду валялись осколки, а в окнах недоставало стекол. С потолка свисала паутина. Вспугнутая его приближением, из-под стойки бара шмыгнула мышь. Ричард двинулся в глубь помещения, к скрытой в темном углу двери. Человек непосвященный вряд ли бы ее заметил, но Ричард направился именно к ней. Стоило ему коснуться ручки, как он понял, что не ошибся: на металле не было ни пылинки.

Он открыл дверь и начал медленно спускаться по длинному ряду ступенек, ожидая, что его в любую минуту остановят. И действительно, внизу он столкнулся нос к носу с охранниками.

Ни слова не говоря, Ричард достал из кармана удостоверение. Придирчиво его изучив, охранники кивком указали посетителю на висевший на стене прибор. Ричард приблизил глаза к экрану и подождал, пока сканер снимет отпечаток его сетчатки.

Не прошло и минуты, как один из охранников распахнул еще одну дверь, а второй повел посетителя по коридорам подземного этажа, где располагалась учебная база британских коммандос и спецназовцев. Вскоре Ричард уже сидел в кабинете полковника британской армии.

Хозяин кабинета перегнулся через письменный стол и всмотрелся в лицо гостя.

— Ричард Андерсон?

Ричард кивнул.

— Ваша слава летит впереди вас.

— Я всего лишь выполнял свой долг перед родиной.

Полковник приподнял брови, но от комментариев воздержался.

— Чем могу быть полезен? — спросил он.

Ричард вытащил из кармана листок бумаги и протянул его собеседнику.

— Мне нужно кое-какое снаряжение.

Прежде чем ответить, полковник прочел список дважды.

— Думаю, мы сможем вас выручить, — кивнул он и нажал на кнопку вызова. Вошел рядовой.Полковник протянул ему листок. — Приготовьте для нашего гостя перечисленное здесь оборудование.

После чего собеседники одновременно, как по команде, поднялись и пожали друг другу руки.

— А могу я поинтересоваться, для какой именно цели вам понадобился сей арсенал?

Ричард покачал головой.

— Лучше вам этого не знать. Да и вряд ли вы мне поверите.

— Что ж. Ваше право, — хмыкнул полковник — Удачи вам.

— Благодарю вас, полковник.

Десять минут спустя Ричард уже сидел в машине, мчавшей его в лондонское убежище ковена.

Тройственный ковен

Лондон

Аманда обнимала Томми и с тоской думала о том, что рано или поздно, но разнять руки все же придется. Ей совсем не хотелось оставаться в Лондоне и с горсткой друзей атаковать Верховный ковен, в то время как Томми отправится на Авалон.

Однако кто-то же должен приглядывать за Холли, следить, чтобы не случилось беды. Тем более что с Алексом сестра познакомилась только сегодня... А Томми нужнее на Авалоне: отцу, Саше и Филиппу втроем не справиться. Филипп тоже не мог остаться: узы, связывающие его с Николь помогут им ее разыскать.

При одной мысли о расставании с любимым из глаз Аманды начинали течь слезы.

«Это нечестно!» — думала она.

На то, чтобы обрести дружбу Томми, судьба отвела ей не один год, а стоило обнаружить, что они любят друг друга, как обманщица судьба уже спешит их разлучить.

«Через четверть часа мы пойдем каждый своей дорогой. А вдруг с одним из нас случится беда?»

— Есть предложение, — сказал Томми севшим голосом.

— Что?

— Давай наколдуем, чтоб... ну, в общем, не разлучаться.

— Никогда-никогда? — выдохнула она. — Чтобы, если умрем, так вместе?

— Балда ты, — протянул он с ласковой укоризной, — Чтобы мы остались живы-здоровы. И вместе — что бы ни стряслось.

— Согласна. Давай так и сделаем. Только придется поторопиться.

Аманда быстро нацарапала на земле окружность. Томми сбегал за ладаном, и уже через минуту они сидели в Кругу, соприкасаясь коленями.

Аманда сжала его руки в своих, и на мгновение время как будто остановилось. Она сделала вдох, и Томми вдохнул вместе с ней. Сердце его замедлило свой ритм, подстраиваясь к ее собственному; Аманда чувствовала, как сливается с ее пульсом биение в кончиках его пальцев.

Между ними, рядом с единственной белой свечой, лежал атам. Аманда подобрала клинок. Томми зажег свечу.

— Сегодня, завтра и вчера, с тобой мы вместе навсегда, — произнес он нараспев.

Морщась от боли, Аманда провела лезвием по своей ладони, затем надрезала кожу на руке Томми, и две кровоточащие ладони сомкнулись над пламенем. Свеча зашипела, но не погасла.

— Чиста, как пламя, моя любовь, — прошептала Аманда.

— В этой ли жизни или в следующей — я твой навеки, — отозвался Томми.

Затем оба выдернули у себя по волоску и бросили их в пламя.

— Богиня, храни нас в этой жизни и сделай так, чтобы мы не расстались в следующей! — взмолилась Аманда.

— Навеки, — прошептали они в унисон.

В тот миг, когда их губы встретились над пламенем свечи, Аманда почувствовала мощный прилив силы, которая волной пробежала по ее телу и схлынула.

— Что это? — спросил Томми, глядя на нее округлившимися глазами.

— Не знаю.

— Будем надеяться, что это к удаче. Потому что скоро она нам ох как понадобится, — проговорил Томми, глядя на что-то у нее за спиной.

Услышав голос Алекса, Аманда чуть не подпрыгнула.

— Пора, — объявил он.

12

Бригита

Где мы, там смерть, и боль, и зло.

Ликуйте, пойте, Деверо!

Скоро мы на трон взойдем,

Проложив нам путь мечом.

Богиня всех нас исцелила,

Своею мощью наделила

Прошлого сотрем мы след,

Каоров выполним обет!

Ричард, Саша, Томми и Филипп

Авалон

— Напомните, пожалуйста, кто-нибудь, какого черта мы сели в эту посудину? — спросил Томми.

«Хороший вопрос», — признался себе Филипп.

Учитывая, что близкие ведьм из рода Каор тонули один за другим, и ему, и Томми полагалась медаль за отвагу. Или за идиотизм.

— Потому что это единственный способ пасть на Авалон, — ответила Саша серьезно.

— Ну да. После того как мы наведались сюда в прошлый раз, остров наверняка закрыли для телепортации.

— И что? У Материнского ковена не нашлось лишнего вертолета?

Филипп живо представил себе, как Томми болтается в воздухе, уцепившись за шасси, и покачал головой.

— Да ну. В кои-то веки можно посидеть, поговорить по душам...

Томми сделал кислую мину, и сердце Филиппа кольнула жалость.

«Тревожится за Аманду, — подумал он. — И я прекрасно его понимаю. С тех пор как пропала Николь, я и сам брожу как тень».

Он скрипнул зубами и заставил себя думать о деле.

Древние маги, укрывшие остров от случайных гостей, потрудились на славу. Спасателей уже несколько раз охватывало неодолимое желание повернуть назад; дважды лодка развернулась сама, и пришлось возвращать ее на прежний курс.

Были здесь и другие странности. Филипп то и дело ловил себя на том, что поглядывает на колышущуюся за кормой воду. И хотя ничего он там не увидел, его не оставляло ощущение, что кто-то следует за ними по пятам. Попытки закрыть глаза и «прощупать» окрестности ни к чему не привели: мысленный взор натыкался лишь на воду и воздух. Тогда Филипп плюнул и успокоился.

«Померещилось».

Остров они увидели только тогда, когда капризная посудина уже готова была ткнуться в берег. Задыхаясь от волнения, Саша прошептала заклинание, которое позволит им беспрепятственно высадиться на остров. По крайней мере, Филипп очень на это надеялся.

Днище заскрежетало о камни. Прошла секунда, вторая... Ничего не случилось, и все дружно вздохнули от облегчения. Филипп спрыгнул на берег, с помощью Томми привязал лодку, чтобы та не соскользнула по каменистому берегу в воду.

— Чувствуешь что-нибудь? — спросила присоединившаяся к ним Саша.

Филипп удрученно мотнул головой и покосился на Ричарда. Застыв в напряженной позе, отец Николь стоял чуть в стороне от остальных. За спиной у него висела снайперская винтовка и боеприпасы, плюс еще какие-то штуковины назначение которых он объяснить не потрудился.

«Сразу ясно, что мы на войне», — подумал Филипп.

Едва заметная тропка огибала подножие холма и уходила вверх. Саша зашагала вперед остальные потянулись следом. Филипп напряг все свои шесть чувств.

«Николь где-то здесь, на острове. Почему же я ее не чувствую?»

Они взбирались все выше и выше, оскальзываясь на камнях, которые так и норовили уйти из-под ног.

— Не остров, а мышеловка, — пробормотал Томми, и Филипп не мог с ним не согласиться.

Наконец они поднялись на небольшое плато и решили сделать привал. Дальше тропа раздваивалась: один путь вел вверх по склону, а второй сворачивал обратно к берегу. Посреди плато стоял одинокий валун, и все, кроме Ричарда, расселись на нем. Вокруг гулял ветер, такой сильный, что перехватывало дыхание.

Филипп тронул Сашу за плечо. Та обернулась.

— Откуда вы знаете, куда идти?

— На этом острове я провела не один месяц, — призналась Саша.

— В плену?

Она слабо улыбнулась.

— И да и нет.

— Не понимаю.

— Я часто переносилась сюда во сне. Тело оставалось в Париже, а мой дух бродил здесь.

— И чем он занимался?

— Сама не знаю, — покачала она головой. — Я ведь не вполне сознавала, что делаю. Поначалу я думала, что найду на острове подсказку, нечто такое, что поможет моим сыновьям. Но ничего, кроме зла, так и не обнаружила. Когда здесь заточили Жеро, я была вне себя от радости и горя. Пыталась с ним говорить, утешить его, но вряд ли он слышал хоть слово. Зато меня услышала Холли — когда пришла с ним повидаться.

— Так это вы показали ей дорогу на остров?!

Саша кивнула.

— «А вдруг ради этого я и брожу здесь каждую ночь?» — сказала я себе. Если таким образом я смогу вернуть сыну свободу, то дело стоит свеч. — В ее глазах появилось задумчивое, отсутствующее выражение. — Здесь чувствуется нечто такое... нечто необъяснимое...

Саша унеслась мыслями в далекие дали, а на Филиппа вдруг словно дохнуло холодом. Теперь он тоже чувствовал древнее зло, разлитое в самом воздухе. Даже сидя рядом с Сашей, он почти не ощущал ее присутствия; зло, словно губка, поглощало все живые мысли и чувства. Он закрыл глаза и попытался раздвинуть его, пробиться сквозь этот туман — туда, где...

— Николь! — вскричал он. — Здесь, совсем близко!

— По какой тропе? — спросил Ричард напряженным голосом.

— Вниз, — уверенно ответил Филипп.

Илай злился на самого себя.

«Она же морочит тебе голову. Ведь и ежу ясно!»

В глубине души ему было все равно, и это бесило еще больше. Фантазм сидел в уголке — нахохлившийся и злой.

«Наверное, тоже никак не поймет, почему я сижу рядом с ведьмой из рода Каор и не пытаюсь ее прикончить».

— Фантазм, придумай, как нам отсюда выбраться, — приказал он.

Пернатое чудище коротко вскрикнуло и исчезло.

— Вот мы и одни, — усмехнулся Илай.

— э-э-э... ошибаешься, — прошептала Николь, глядя в глубину пещеры.

— Ты о чем?

Тяжело ступая, из темноты возникли три огромных силуэта.

Филипп, Саша, Ричард и Томми

Авалон

С того момента, как они покинули лодку, прошло почти два часа. Путники преодолели крутой спуск и остановились на последней гряде.

— Где она? — тихо, почти шепотом спросила Саша.

— Где-то рядом, — ответил Филипп. — Я чувствую ее присутствие. И еще я чувствую, что она сильно напугана.

След, который ему удалось поймать на плато, ни разу с тех пор не прервался, однако расстояние, отделявшее их от Николь — всего-то сотня ярдов, максимум две! — сокращалось медленно. Извилистая тропа вела их кружным путем.

Внезапно снизу, от берега, донесся глухой грохот и на песок выкатилось огромное облако пыли.Когда оно рассеялось, у кромки воды лежалиИлай и Николь, а откуда-то из-под земли выбрались три чудища.

— Големы! — закричал Филипп.

В ту же секунду Томми кубарем скатился с холма и побежал к Николь. Опередивший его голем схватил девушку за ворот и поднял, будто тряпичную куклу. Второй голем пытался поймать ее брыкающиеся ноги.

— Сделайте же что-нибудь! Скорее! — в панике вскрикнула Саша.

Волосы на голове Филиппа встали дыбом. Откуда ни возьмись рядом с ним появились еще четыре голема и, не обращая на него внимания, ринулись вслед за Томми.

Чуть выше по склону Ричард смотрел в другую сторону. Услышав крик Филиппа, он резко обернулся и молниеносным, поразительно плавным движением сорвал винтовку с плеча, прицелился и дважды нажал на курок. Звука выстрелов было почти не слышно — только два глухих хлопка, — но обе его мишени рухнули замертво. Во лбу обоих големов вместо буквы «е» красовалось по удивительно аккуратной дырочке. Впрочем, еще удивительнее была сосредоточенная ярость, пылавшая в глазах Ричарда.

Не успели Филипп с Сашей опомниться, как солдат уже мчался вслед за Томми. Схватившие Николь големы начали тянуть ее каждый на себя, словно намереваясь разорвать ее пополам Томми с разбегу прыгнул на спину тому, что был ближе, и потянулся к надписи на лбу. Голем попытался стряхнуть противника, но только облегчил ему задачу. В тот миг, когда оба упали на землю, в воздухе просвистело еще три пули, и почти настигнувшие Томми големы рухнули как подкошенные. У Филиппа отвисла челюсть.

Последний уцелевший голем стискивал голову Николь.

«Он убьет ее!»

Не сбавляя хода, Ричард вскинул винтовку. Послышался еще один тихий хлопок. Истукан покачнулся и, не выпуская свою жертву, рухнул наземь.

Илай, словно в замедленной съемке, перекатился на бок, сел и, вскинув руки, начал читать заклинание. Губы его двигались, но слов было не расслышать.

Ричард завел руку за спину и вытянул из заплечных ножен дожидавшийся своего часа длинный кинжал. Медленно вращаясь, лезвие прочертило в воздухе дугу и вонзилось в землю между ног Илая. Лицо колдуна стало белее полотна.

— Сиди и не дергайся, — прорычал Ричард. — Рыпнешься — убью.

Спотыкаясь и оскальзываясь, Филипп сбежал вниз по склону. Сердце колотилось как бешеное Илай сидел, не шевелясь и даже не моргая.

Томми спихнул с себя мертвого голема и накинулся на Ричарда:

— А если б вы попали ей в лоб?

— Ее лоб был на полфута ниже, — отмахнулся Ричард, баюкая дочь в объятиях.

Николь рыдала, повиснув на шее отца. По лицу старого воина текли слезы радости. Он протянул руку навстречу подбежавшему Филиппу и привлек его в Круг.

Филипп тронул любимую за плечо, и его будто ударило током. Ахнув, он перевел взгляд на округлившийся живот Николь.

«Да она же беременна!»

Голова пошла кругом.

«Как?.. Когда?.. Что за чудеса... — И вдруг Филипп с убийственной ясностью понял: — Ребенок не мой...»

— А эта четверка откуда взялась? — спросил Томми, чуть отдышавшись.

— По-моему, они шли за нами, — сказал Филипп.

Саша обвела взглядом поле битвы, опасливо дотронулась до ближайшего голема и тут же отдернула руку.

— Им нужен был ты, не Николь, — пояснила она. — Похоже, это те же големы, что охотились за Амандой.

— Вряд ли, — возразил Томми. — Аманда-то в Лондоне.

— Подумай хорошенько, — тихо сказал Филипп. — Ауру Аманды мы скрыли. Вот они и переключились на того, кто носит в себе частичку ее души. Вы связаны узами, а значит, живете друг в друге. Когда мы разделились, големы, очевидно, почуяли в тебе Аманду и пустились в погоню.

Томми поежился.

— По-вашему, мы их всех укокошили?

Саша покачала головой.

— Жеро говорил, что за Холли охотилось четверо. Эта четверка, — показала она, — выслеживала Аманду. Логично предположить, что и за Николь их отправилось четверо. Однако мы видели только троих.

— Четвертого убил я, — тихо сказал Илай. — В замке.

Саша повернулась к сыну.

— Спасибо, что вытащил ее оттуда.

— Плевал я и на вас, и на ваши спасибо! — процедил Илай, — Попадись вы мне в руки, я бы вас всех прикончил.

— Пообрывать ему ручонки, и дело с концом — пробормотал Томми.

Судя по выражению лица, Филипп был «за» и только уважение к чувствам матери мешало ему высказать, что он думает по этому поводу.

Саша перевела взгляд на сына — в глазах его пылала злоба. Илай медленно поднялся, косясь на Ричарда, который следил за каждым его движением.

— Рогатый Бог вас в порошок сотрет, всех до единого, — прошипел он.

— Илай! Не для того я тебя растила, чтобы ты стал слугой зла.

— Да? Когда ты меня растила? Насколько я помню, ты сделала ноги и предоставила сие занятие отцу. А теперь явилась не запылилась, да еще смеешь меня осуждать! Если уж кто и заслуживает осуждения, так это ты. Ты не задумываясь бросила своих детей, а теперь корчишь из себя святую невинность и удивляешься, что мы пошли в отца? Чего ж тут удивительного? Он остался с нами, дал мне первые уроки магии, научил меня водить машину, втолковал мне, как обращаться с женщинами. Ты же знала, что он за человек, вот и любуйся на результат!

Красный как рак, Илай с криком занес руку, будто собираясь ударить мать. Краем глаза Саша заметила, что Ричард вытягивает еще один нож, и вдруг свалившийся невесть откуда демон сбил Илая с ног.

Черный, с блестящим панцирем и шестью конечностями, он был похож на гигантского таракана. Чудовище шустро вскочило, развернулось и нацелило клыки на горло Илая. Однако колдун не растерялся и двинул кулаком по рогатой башке. Противник, скуля, засеменил прочь.

Илай встал на ноги.

— Прощайся с жизнью, — прошипел чей-то голос.

Саша обернулась и увидела целившуюся из лука нимфу.

— Нет! — крикнула она и, бросившись к сыну, толкнула его в сторону. И, уже падая вместе с Илаем, почувствовала, как вонзается в спину стрела, впиваясь все глубже и глубже — туда, где билось сердце. В глаза ударил ослепительный свет, в ушах зашумело, засвистело...

Мать и сын рухнули на землю, оказавшуюся почему-то очень ровной, каменной и выстланной соломой.

— Добро пожаловать, — вкрадчиво промурлыкал женский голос.

Саша подняла голову, чем несказанно удивила саму себя, — и зашлась истерическим смехом.

— Кто это? — Голос Илая сочился страхом.

Над ними стояла величественная красавица в расшитых серебром черных одеждах. Голову женщины венчала серебряная диадема с черной вуалью.

Незнакомка изогнула губы.

— Я Изабо из рода Каор. Добро пожаловать в мой дом.

— Куда они подевались? — крикнула Николь.

Еще мгновение назад Саша с Илаем были здесь. А потом упали, что-то гулко громыхнуло, и вот — ни того, ни другой.

Демон в облике нимфы зашатался и с булькающим хрипом осел на землю. В груди у него торчал нож. Томми свернул шею тараканообразной твари и теперь медленно поднимался на ноги. Мощась от отвращения, он вытер лицо, забрызганное лиловой кровью, и ответил:

— Не знаю. Похоже, это как-то связано с обрядом, который устроили мы с Амандой.

— Объяснись, — потребовал Филипп.

— Мы немножко поворожили, чтоб остаться живыми-здоровыми и никогда не разлучаться. А когда закончили, почувствовали мощный всплеск силы. То же самое я ощутил сейчас, за миг до их исчезновения.

У Николь закружилась голова.

— Может, Пабло сумеет отыскать их след, — выдавила она, сглотнув подкативший к горлу комок — А где он, кстати? И остальные?

Филипп с Томми украдкой переглянулись. «Решают, какую часть правды мне рассказать», — поняла она.

— В Европе, — осторожно ответил ей отец.

Николь подняла голову и вдруг увидела его новыми глазами.

— Ты же говорил, что покончил с войной, что все твои боевые умения забыты! Ты всегда скрывал от нас свое прошлое. А мама и знать не хотела.

Взгляд отца был красноречивее любых слов. Николь явственно ощутила боль, которую он носил в себе все эти годы.

— Мама морщилась при виде твоих шрамов всегда затыкала тебе рот. Излей ты душу, может, оправился бы. Но она и слышать ничего не хотела. И тогда ты превратился в тихого, незаметного человечка, простака и скромнягу. Отец, правда все-таки выплыла наружу: ты...

— Ш-ш-ш. Не надо, милая. Ты в безопасности, а все остальное неважно — Нежность, светившаяся в глазах Ричарда, сменялась мрачной решимостью. — А теперь надо отыскать твою сестру.

Поддерживаемая с одной стороны Ричардом, а с другой Филиппом, Николь кое-как поднялась на ноги.

— Мои мужчины, — слабо пошутила она, и оба с готовностью рассмеялись.

Ребенок беспокойно ворочался. Николь поморщилась.

«Вздремнуть бы...» — подумала она с тоской.

Огляделась вокруг: не вернулся ли Фантазм? — но огромного сокола нигде не было видно.

«Лети, отыщи своего господина и его мать», — молча попросила она, прекрасно понимая, что союзнику Деверо ее слова не указ.

Франция

XIII век

— Мы на том свете, — пробормотала Саша, переворачиваясь на спину.

— Нет, мадам, — заверила ее Изабо. Говорила она на старофранцузском, но Саша понимала каждое слово.

— А где же? — спросил Илай, подозрительно косясь по сторонам — Почем нам знать...

— Вы у меня. В моем времени, — ответила царственная красавица с легким поклоном. — В замке, принадлежащем моему мужу, Жану Деверо, и его отцу, герцогу Лорану.

Саша медленно, преодолевая головокружение, села и огляделась вокруг.

Выстланный соломой пол; стены из серого камня, украшенные боевыми топорами, копьями и палицами; на длинном деревянном столе — остатки недавнего пира.

— Так мы во Франции? — спросила она. — В тринадцатом веке? Но как мы здесь очутились?

По лицу Изабо пробежала тень.

— Между вашим временем и моим открылся портал. Я шагнула в него и вытянула вас сюда.

— Зачем?

— Чтобы спасти вам жизнь, — ответила Изабо.

Саша с трудом встала. Ее так и подмывало коснуться своей прапрапрабабки, убедиться, что перед ней женщина из плоти и крови.

«А вдруг это ее дух? Жива она или Великая резня уже случилась?»

Изабо протянула ладонь и дотронулась до Сашиной руки. Прикосновение было теплым.

— Я не призрак, — сказала она просто, — Мне говорили, что ты появишься.

«Этот юноша — Деверо», — раздалось вдруг у Саши в голове.

«Он мой сын».

— Ты поклоняешься Богине, — произнесла Изабо уже вслух.

— Да.

«Тогда ты поймешь мое горе».

— Твой муж. Жан.

«Любовь моя...»

Тут Сашу словно ударило.

«А ведь не поздно еще что-то поправить, — мелькнула головокружительная мысль. — И тогда весь этот кошмар никогда не случится».

— Не выйдет, — отозвалась Изабо полным печали голосом. — Ни ты, ни я не силах что-либо предотвратить. Нам дано только ждать и молиться.

— О чем это вы? — спросил Илай, вставая.

— О ее будущем, — прошептала Саша.

Изабо улыбнулась, и у Саши упало сердце.

«Она понимает, что ее ждет!»

— Перед вами стоит выбор: доживать свои дни здесь или вернуться назад, в свое время. — Изабо кивнула Саше — Знай: твоя рана смертельна. Вернувшись, ты умрешь.

«Стрела!.. Выходит, я не так уж и ошибалась, думая, что умерла».

— Верно, — подтвердила Изабо. — Сколько тебе отпущено, я сказать не могу. Грядут темные, безумные времена. Как сложится твоя судьба, мне неведомо. Что же до меня... — Она отвела глаза и вздохнула. — Мне достанет сил отвратить беду.

Саша удивленно приоткрыла рот.

— А я... могу я тебе как-то помочь? Быть может, вместе у нас и выйдет?

Изабо посмотрела на нее долгим взглядом.

— Не знаю, — ответила она честно.

— Может быть, сама Богиня привела меня сюда — продолжала Саша. — Сколько жизней мы спасем, если костер вражды между нашими семьями так и не разгорится! Если мы изменим будущее, обретет ли Верховный ковен такое могущество? А Материнский ковен — захиреет ли он до такой степени, если мы вместе поколдуем в твоем времени?

— Мне неведомо... — тихо сказала Изабо.

— А твоя мать? — спросила Саша, все больше горячась, — Примкнет она к нам?

Изабо горько усмехнулась.

— Для нее все решено. Тех, кто живет в замке, ждет смерть.

— Я остаюсь, — объявила Саша, — Будь что будет, но сдаваться без борьбы — не в моих правилах. В этом ли веке, в другом ли, я выбираю жизнь, даже если она окажется короткой. Даже если предотвратить резню нам не удастся.

На лице Илая отражалась целая буря эмоций. Саша видела, что в душе его идет борьба, но помочь сыну она ничем не могла. Какой бы путь он ни избрал, в конце его маячила смерть: во время Великой резни, вместе с десятками других Деверо, или в своей эпохе, от руки сэра Уильяма. Или собственного отца.

Растерянный, перепуганный, сын перестал казаться ей чужим.

«Дитя, заблудившееся во тьме», — подумала Саша.

Илай повернулся к матери. В глазах его стояли вопросы, но ответов на них у нее не было. Сердце Саши разрывалось на части. Она протянула руку и погладила сына по щеке — тот дернул головой.

«Вся наша жизнь была лишь прелюдией к этой минуте», — осознала Саша.

Илай отступил на шаг и повернулся к Изабо.

— Я возвращаюсь.

Хозяйка замка склонила голову.

Он поднял руку.

— А вы можете вернуть меня не на Авалон, а в Лондон?

Изабо кивнула.

— Портал возник в Лондоне — по воле двоих, пожелавших оградить себя и свою любовь. Ты можешь вернуться тем же путем.

— Вот и хорошо.

— А что потом? Как ты поступишь дальше? — спросила Саша.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я еще не решил.

Саша стиснула его ладонь, сглотнула вдруг подкативший к горлу комок. Долгие годы она жила в разлуке с сыном, надеясь, что в один прекрасный — день это изменится. Теперь же подобная возможность навсегда утрачена.

— Я постараюсь тебя разыскать, — прошептала она.

В ответ он только кивнул, давая понять, что слышал ее, и отстранился. Изабо взмахнула рукой, и с порывом ветра Илай исчез.

Майкл Деверо

Лондон

Скоро все решится. Через несколько часов взойдет Ветреная Луна, и прольется кровь. Майкл Деверо улыбнулся. Еще несколько часов, и род Деверо займет свое законное место во главе Верховного ковена. Взмахнув полой церемониального одеяния, колдун направился к алтарю. Чтобы задобрить Рогатого Бога и снискать его милость, сегодня Майкл приготовил для него сразу несколько подношений.

Герцог Лоран, затянутый с головы до ног в черную кожу, с ухмылкой наблюдал за приближением потомка.

— Сегодня ночью Черный огонь поглотит наших врагов и сметет всех, кто стоит у нас на пути.

Отвага герцога вызывала уважение: Черный огонь когда-то стал косвенной причиной его смерти.

— Ты уверен, что мой сын будет там?

Лоран кивнул.

— Вместе с остатками ковена Каор. Этой ночью они нападут на Верховный ковен.

Майкл покачал головой.

«Какая смелость! Какой идиотизм!»

— На что они, интересно, надеются? Слабые, разобщенные, с предводительницей, которая только и может, что пускать слюни?

«По крайней мере, в последний раз, когда ее видел мой бес, именно этим она и занималась».

— А нам-то что? — хохотнул Лоран, — Главное, чтоб явились и не сорвали наши планы.

«Какая ирония, — усмехнулся про себя Майкл, — что ключ к моему триумфу — Жеро. Именно благодаря ему мы с Илаем и смогли вызвать Черный огонь в том спортзале. Не будь там Жеро, все наши заклинания ни к чему бы не привели. А теперь мой мятежный сынок, задумавший порвать с черной магией, станет причиной всеобщей погибели. Кровь Деверо... Сколько ни трепыхайся, она всегда победит».

— А ты, милочка, что скажешь? — крикнул Майкл.

Появившаяся в дверях Кари посмотрела на него сонным взглядом и равнодушно кивнула:

— Замечательно.

Лоран поджал губы.

— Сколько ты будешь держать ее в таком состоянии?

— Время терпит.

— Лучше убей ее сейчас, до битвы. Гипноз требует сосредоточенности, которую ты легко можешь утратить в пылу боя.

Майкл пожал плечами.

— Да ты погляди на нее, — усмехнулся он — Ну как, скажи на милость, она может нам помешать? И потом, победу нужно отпраздновать. Вот тогда-то нам эта курочка и пригодится.

Тройственный ковен

Лондон

На душе у Жеро было неспокойно. Ни с Верховным ковеном, ни с его отцом тягаться они не могли, но пройдет всего несколько часов, и горстка ведьм объявит войну обоим.

Он провел рукой по лицу, на котором бугрились рубцы — горькое напоминание о том, чем закончилась его последняя битва с отцом.

«Я уродец, жалкий калека. Чудовище, и внутри, и снаружи».

Он заглянул себе в душу, но, как и прежде, нашел там лишь горечь и гнев. И ни капли веры — в Богиню ли, в Рогатого ли Бога...

«Родись я в семье, где почитают Богиню, каким я был бы сейчас? Похожим на Алекса? Действительно ли он так чист и светел, как кажется со стороны? Или это лишь маска?»

Впрочем, к чему гадать? До битвы осталось всего ничего, и вряд ли он додумается за это время до чего-нибудь путного.

— Жеро!

Он вскинул глаза и увидел Холли — притихшую, повзрослевшую.

«Еще бы... После всего, что ей пришлось пережить...»

Она подошла и присела на кровать рядом с ним. Пружины тихонько скрипнули, а Жеро порадовался темноте, скрывавшей его шрамы. Почувствовав прикосновение Холли, он напрягся.

— Жеро... Почему ты меня избегаешь? Я хочу быть с тобой.

— С калекой? — прошептал он — Нет, Холли, ты заслуживаешь большего.

— Не выдумывай, — возразила она чуть дрогнувшим голосом.

— Холли, кого ты пытаешься обмануть?

Тонкие пальчики сплелись с его пальцами, и душа его запела.

— Ты нужен мне.

— Тебе нужен человек, способный о тебе позаботиться. С которым тебе не придется всю жизнь просидеть впотьмах.

— При чем тут твое лицо? — воскликнула Холли с жаром. — Твой страх — вот что стоит между нами. Я такого навидалась, что и подумать страшно. Так неужто меня смутят какие-то шрамы? Тем более если эти шрамы — твои?

— Ты не знаешь, чего просишь, — ответил он с горечью. — Если между нами сейчас что-то начнется, назад пути не будет. «Пока смерть не разлучит нас», даже если причиной этой смерти станем мы сами. Ты не готова к таким решениям. Ты еще ребенок.

— Нет, Жеро. — Голос Холли взлетел — Я уже давно не девочка. Просто ты настолько погряз в жалости к самому себе, что этого не заметил.

Он повернулся к ней. Ее огромные глаза мерцали в темноте, как у кошки. Его до боли, до дрожи тянуло к ней. Прижать бы ее к себе и никогда больше не отпускать... Как долго он мечтал о такой вот минуте...

Холли потянулась рукой к его щеке. Жеро отпрянул.

— Не прячься от меня. Я не боюсь ни тебя, ни нашей любви.

— А я боюсь, — прошептал он.

— Напрасно.

Жаркие, требовательные губы накрыли его рот, и противиться им он не мог. Всю свою любовь, всю тоску вложил он в этот поцелуй. Пальцы Холли нетерпеливо тянули рубашку, расстегивали пуговицы, и наконец теплые ладони прижались к его груди.

Жеро со стоном зажмурился.

«Как это было бы легко — поддаться, забыть обо всем... Ведь мы оба только того и хотим...»

«Да... Oui... Возьми ее, — зашептал в голове голос Жана. — Она наша...»

— Моn amour, — прошептала Холли. Или то была Изабо?

— Ты — огонь, что сжигает меня, — выдохнул он в ее губы.

— А ты — меня...

Холли смотрела в глаза Жеро и видела в них страсть. А потом, по мере того как Изабо все больше овладевала ее сознанием, лицо его начало расплываться. Все те чувства, что испытывала Изабо, ложась на супружеское ложе, ожили в душе Холли: страсть возлюбленной, долг жены, страх девственницы. Все это было знакомо Холли, потому что те же эмоции боролись в ее душе, те же чувства царили в ее сердце и мыслях.

«Наш муж, наш повелитель, долг велит нам быть с ним», — твердила Изабо.

Слова ее отчетливо звенели в ушах Холли.

— Я люблю тебя, Жеро, — прошептала Холли, глядя на него из-под полуопущенных ресниц.

Он на мгновение замер, заглянул ей в глаза, и весь мир исчез.

— Я люблю тебя, Холли, — ответил он с такой яростью, что она задрожала.

Его руки лежали у нее на плечах; она чувствовала их тяжесть, а их тепло обжигало ее сквозь одежду. Затем его ладони скользнули к вырезу футболки. Холли выгнулась навстречу их ласке. Теплое дыхание Жеро согревало ей шею.

— Mon homme, mon amour, — прошептала она.

Застонав, он рванул ворот футболки. Почувствовав, как его губы прокладывают дорожку от шеи к груди, Холли задохнулась. Внутри вспыхнул огонь, и все ее существо потянулось ему навстречу. Сплетение тел, единение плоти — как было, будет и должно быть... Он заключил ее в кольцо своих объятий, крепко прижал к себе...

...и вдруг оттолкнул дрожащими руками.

— Нет, — хрипло сказал он.

Холли показалось, что кровь в ее жилах обратилась в лед. Она потянулась к щеке Жеро, однако тот перехватил ее руку.

— Холли, это не мы. Это Жан и его Изабо.

— Неправда, — выдохнула она. — Да, они играют нашими чувствами, но мы предназначены друг для друга.

— Я не вправе втягивать тебя в свой темный и пустой мир. Ты заслуживаешь, чтобы жизнь твоя прошла в свете.

— Я хочу прожить свою жизнь с тобой.

— Нет. Мы должны остановиться — сейчас, пока еще можно повернуть назад. Я должен быть сильным за нас обоих.

Она резко вскочила, словно стряхивая с себя обиду и боль.

— Сильным?! Сильный человек не прячется от своих чувств.

Жеро беспомощно наблюдал, как Холли натягивает свою футболку, неловко прикрывая разорванный ворот. Сердце его рвалось к любимой. Он чувствовал ее боль и унижение так остро, словно они были его собственными.

Холли шагнула к двери. Он хотел ее окликнуть, но знал, что не сможет. У порога она обернулась и дрожащим голосом произнесла:

— Трус ты, Жеро Деверо.

Холли ушла, а Жеро сидел и думал, что она абсолютно права

13

Диана

Хвала богу солнца, окончен наш путь!

Настала пора то, что наше, вернуть.

Убийство, обман — небольшая цена

За то, чтоб отведать победы вина.

Спаси же, Богиня, твоих дочерей!

Помилуй тех, что всех нам милей!

К тебе взываем в последний свой час,

Прикажешь — умрем, не покинь только нас.

Тройственный ковен

Лондон

«Ночь Ветреной Луны. Вот она и наступила», — думала Холли, не зная, ужасаться ей или радоваться. Так или иначе, сегодня все разрешится, все встанет на свои места. Она пустила глаза на свои крепко стиснутые руки. Мысль о том, что можно смотреть на них, двигать ими как угодно, до сих пор казалась ей странной. Холли глубоко вздохнула и заставила себя успокоиться. Если одержимость ее чему-то и научила, так это умению терпеть и ждать — тихо-тихо, как мышка.

Вот и сейчас она неподвижно сидела, выжидая, не раздастся ли голос Богини. Изабо, сгоравшая от нетерпения, благоразумно молчала.

Наконец Холли повернулась к ней.

— Если он меня не любит, тут уж ничего не поделаешь.

— Ты не хуже меня понимаешь, что Жеро тебя любит.

— Быть может. Но он сам должен мне об этом сказать.

Изабо что-то прошипела, однако спорить не стала.

Холли посидела еще пару минут, приводя мысли в порядок, собираясь с силами. Наконец она встала и направилась в гостиную. Сегодня на ней были черный свитер, свободные черные брюки и никаких украшений — только серебряный шнурок, вплетенный в косу.

Остальные члены ковена, одетые похожим образом, уже ждали ее. Холли заняла свое место в Кругу, обвела взглядом лица друзей и печально думала: «Многие ли из нас доживут до утра? Возможно, что и никто».

Арман поймал ее взгляд и ободряюще кивнул. Из всего ковена он один понимал, через что ей пришлось пройти, и в последние дни был к ней очень внимателен.

Николь мужественно улыбалась, но Холли не видела ничего, кроме живота сестры.

«Ну куда ей в драку?»

Астарта, разыскавшая хозяйку перед отплытием с острова, сидела у нее на коленях и смотрела на Холли с таким видом, будто прекрасно понимала все происходящее и в точности знала, что за миссия им предстоит. Филипп сидел рядом с любимой. Одна его ладонь покоилась на животе Николь, другой он поглаживал кошку.

«Он умрет, но не допустит, чтобы с Николь что-то стряслось».

Аманда и Томми сидели рядышком, тесно обнявшись.

«Портал, в котором исчезла Саша, они открыли вместе... Однако, даже объединенной, их силы вряд ли хватило бы на такое. Видимо, им случайно помог кто-то третий. Я тут ни при чем, а значит, остается только один...»

Алекс спокойно выдержал ее взгляд.

«Мы так мало о нем знаем... Впрочем, он потомок Каоров, и не раз уже нас выручал. Хотя полная мера его способностей нам неизвестна. А возможно, и ему самому».

Рядом с Алексом сидел Жеро. Казалось, воздух искрится от ненависти, которую испытывали друг к другу эти двое.

«Не знаю, что между ними произошло, но прошу тебя, Богиня, помоги им забыть о вражде — хотя бы на время битвы».

Пабло не сводил с нее глаз и явно читал все ее мысли до единой. Вернувшись, Холли заметила, что теперь он пользуется своим даром, нимало не скрываясь.

«Вот и хорошо. Твоя проницательность еще сослужит нам службу», — мысленно сообщила она

Пабло кивнул.

Взгляд Барбары нервно перебегал с одного лица на другое.

«Единственный человек, которому здесь не место. Мы стольким пожертвовали ради ее спасения, а в итоге ее все равно убьют. Впрочем, Друзья немало потрудились, чтобы вернуть ей рассудок и научить кое-каким приемам самозащиты. Богиня, пусть их усилия не пройдут даром!»

Оставался Ричард. Одетый во все черное, с боевой раскраской на лице, он выглядел сущим дьяволом. Волосы он остриг, оставив лишь короткий армейский ежик. Холли смотрела на него и дивилась. Все давно списали его со счетов — и ошиблись. В предстоящем деле опыт дяди будет особенно ценным.

Последние двое суток Ричард и Жеро провели за обсуждением охраны и планировки резиденции Верховного ковена, и в результате составили план — гениальный и настолько смелый, что он вполне мог сработать.

Судя по сосредоточенной позе, Ричард тоже морально готовился к тому, что им предстоит. Вокруг него был разложен небольшой арсенал. Где он раздобыл оружие, Холли не знала и предпочитала не спрашивать.

Пока Ричард и Жеро занимались стратегией, Алекс, Томми и Филипп колдовали над оружием.

«Сэра Уильяма ждет сюрприз, — усмехнулась Холли, — Интересно, мы первые додумались совместить технический прогресс и магию?»

Вот и вся ее армия... Пусть маленькая, зато надежная. Эти люди сохранили верность своей предводительнице, невзирая на все беды, которые та на них навлекла. Даже смерть друзей их не сломила. Они ждали, готовые сражаться и умереть за правое дело.

— Объясните-ка еще разок про оружие, — тихо попросила она.

Филипп убрал руку с живота Николь и взял патрон.

— Эти пульки начинены обедненным ураном Насколько я понял, их убойная сила и без магии такова, что мало не покажется. Один такой патрон способен пробить танк и превратить его в месиво.

— Верно, — подтвердил Ричард.

— Ну вот. А мы еще и наложили на каждый патрон заклятие, позволяющее преодолевать не только физические, но и магические преграды. Охранные заклинания, как правило, защищают от холодного оружия, от всякой нечисти и магических атак. Эти же штучки столь малы, что, если их еще чуточку доработать, возможно, и проскочат.

— Здорово! — восхитилась Холли.

Филипп взял нечто, отдаленно напоминающее гранату.

— Фугасная граната. Осколков от таких мало, зато они создают мощные акустические и воздушные волны. Это как если врубить басы на максимум — музыку скорее чувствуешь, чем слышишь.

— Когда звук резонирует в груди? — спросила Холли.

Филипп кивнул.

— Ударная волна, возникшая от такой штуковины, тоже способна пробить магическую защиту.

Отложив гранату, Филипп взял в одну руку нож, а во вторую — дубинку вроде тех, какими пользуются полицейские.

— У нас их всего несколько. Барбара объяснит, как и куда лучше бить, чтобы вывести противника из игры.

Брови Холли взлетели на лоб.

«Барбара?»

— Кому, как не врачу, знать, как вернее искалечить человека? — произнесла та, вставая. Руки ее слегка тряслись. — Томми, побудь, пожалуйста, моим ассистентом.

Томми с готовностью вскочил.

— Начнем с краткого курса анатомии, — продолжала Барбара, чей голос креп с каждым словом, — Насколько я поняла, в Верховном ковене больше колдунов, чем колдуний, поэтому сначала мы рассмотрим общие, так сказать, приемы, а потом я расскажу вам о наиболее ранимых точках мужского тела. Итак... От удара в переносицу ваш противник на пару секунд ослепнет. Ударьте сильнее, и прилив крови, а также осколки кости, попавшие в глаза, ослабят его зрение еще большеА если стукнуть противника по носу ребром ладони — снизу вверх, вот так, — кость сломается и войдет в мозг. Результат — мгновенная смерть.

Барбара продемонстрировала описываемый прием. И хотя движение ее было плавным и мягким, Томми занервничал. Холли покосилась на Аманду: сестра позеленела. Казалось, ее вот-вот стошнит.

Ничего не подозревающая Барбара продолжала свою лекцию.

— Если повернуть руку вот так, — показала она, — и ткнуть человека под ребра, можно повредить сердце. Только постарайтесь не совать пальцы в грудную полость — застрянут.

Аманда вскочила и, зажав рот, опрометью выбежала из комнаты. Мгновение спустя из ванной донеслись характерные звуки, отчего Холли, которую и без того начинало подташнивать, чуть не сделалось дурно.

— Пните противника в коленную чашечку — вот так, сбоку, — и он рухнет как подкошенный, — вещала Барбара. — А теперь перейдем к приемам, которые действуют против сильного пола. От удара в кадык мужчина секунд тридцать не сможет дышать. Ударьте сильнее — и хрящ либо переломится, либо сместится, что приведет к удушению. Смотрите, даже легкий нажим на эту точку вызывает неприятные ощущения.

Барбара мягко коснулась кадыка Томми. Тот попятился.

— Мужчины и женщины даже стоят по-разному. Женщина держится прямее, а мужчина немного горбит плечи. Видите, как выпирают ключицы? Перелом ключицы — один из самых болезненных. Расположенные в этой точке нервные центры связаны и с мозгом, и с грудной областью. Отсюда и адская боль. Редкий человек сможет продолжить бой после такой травмы.

Холли попыталась представить себе «адскую боль», и ее бросило в пот.

— А теперь самое главное. — Барбара замолчала и обвела свою аудиторию взглядом. — Все вы знаете, что пинок в пах причиняет мужчине сильную боль. Однако гораздо действеннее просто схватить его за причинное место и сильно сдавить.

Из груди всех присутствующих мужчин вырвался стон, а Томми отскочил назад с воплем:

— Не подходите!

Услышав это, появившаяся в дверях Аманда снова метнулась прочь.

Окончив свою лекцию, Барбара села. Собравшиеся еще пару минут пошумели, а когда наконец успокоились, Холли заметила, что все без исключения мужчины сидят, плотно сдвинув колени.

— Да, и еще, — взволнованно сказал Филипп и взял в обе руки по ножу для колки льда, — Ричард попросил, чтобы каждый из нас взял по паре таких вот штучек. Что с ними делать, он объяснит.

Пабло смертельно побледнел, зажал уши и выбежал из гостиной.

— Ну что ж, — сказала Холли. — А теперь обсудим наш план.

Резиденция Верховного ковена

План Майкла был прост, однако для его осуществления требовалось сначала проникнуть в сердце Верховного ковена. Впрочем, дело облегчалось тем, что Майкл пойдет туда не один — его проведет Джеймс Мур. Объединив имеющиеся у каждого сведения, они смогут избежать всех расставленных по подземелью ловушек — тревожных звоночков, охранных заклятий.

С герцогом и Кари в качестве свиты, они вступили в подземное царство в тот самый миг, когда последний луч солнца коснулся лондонских крыш.

«Умереть на закате — как романтично! Повезло Муру».

Тревогу забили только тогда, когда процессия уже подходила к тронному залу. Заметив Деверо, часовые подняли крик, и вскоре раздался топот множества ног. Майкл улыбнулся, зная, что добрая половина колдунов бежит на выручку не Уильяму, а ему, Майклу.

— Здравствуй, Майкл. Заждалась я тебя, — раздался за спиной вкрадчивый шепот.

Он отскочил, и прорезавшая темноту молния ударила в пустоту. Майкл вскинул глаза и увидел стоящую перед ним колдунью. На губах женщины играла лукавая улыбка.

«Ева...»

Тройственный ковен

Лондон

Жеро ненавидел Алекса, сам толком не зная почему. Было в пришлом ведьмаке нечто такое, что приводило Жеро в тихое бешенство.

«Может, все дело в обещании убить меня в ночь ветреной Луны. А может, я просто завидую. Алекс — живое напоминание о том, кем стал бы я сам, служи мой отец не Рогатому Богу, а Богине. В любом случае, я глаз с него не спущу. Хотя это и будет непросто, учитывая, что он пойдет замыкающим, а я — первым».

Ричард вскинул руку, и Жеро замер, возвращаясь мыслями к стоявшей перед ними задаче. Внешний периметр они уже миновали — барьеры, расставленные на улицах Лондона у входов в Верховный ковен, оказались слабыми. Так, не барьеры даже, а скорее «детекторы магии». Ричард, в чьих жилах не было ни капли ведьминской крови, прошел сквозь них без всяких проблем. Жеро тоже, хотя его присутствие не прошло незамеченным. Но поскольку он был колдуном, сигнала тревоги не последовало.

Навстречу им шагнули из тумана двое стражников. Жеро понял, что перед ним колдуны, но лиц их не узнал и обрадовался: авось и его не признают.

— Хвала Зеленому человеку, хранителю дня, — негромко приветствовал он преградивших дорогу охранников.

— Вы вступили во владения Рогатого Бога. Горе тому, кто войдет сюда незваным.

— Я такой же слуга Рогатого Бога, как и вы.

Удовлетворившись ответом, колдуны развернулись и подали знак: следуйте за нами. Жеро вытянул из-за пояса ножи для колки льда и выжидательно посмотрел на Ричарда. Тот кивнул. Дальше они действовали как отлаженный механизм: Жеро всадил ножи в уши идущего перед ним колдуна и, придерживая рукоятки, опустил тело на землю — медленно, чтобы звук падения не дошел до чьих-нибудь ушей. Ричард таким же образом расправился со вторым стражником.

Они перешагнули через тела и двинулись дальше. Жеро трясло как в лихорадке. Он убил человека! От одной этой мысли его чуть не вывернуло наизнанку. Он покосился на бесстрастное лицо своего спутника и понял: «Это не первая его жертва. И если сегодня все пройдет как задумано — не последняя».

Бушевавший в крови адреналин обострил все чувства. Жеро содрогнулся.

«Будь у него шанс, тот колдун прикончил бы меня», — сказал он себе.

Вскоре они свернули в переулок, упиравшийся в кирпичную стену, в которой была неприметная, почти сливающаяся с кладкой дверь.

Жеро кивнул: мол, вот он, вход. Вынув из висевшей на поясе сумки фугасную гранату, он выдернул чеку и изо всех сил бросил снаряд. Граната врезалась в один из невидимых барьеров и с глухим хлопком взорвалась. В соседних домах задребезжали стекла; Жеро почувствовал, как вибрирует каждая жилка в его теле.

«Сработало», — догадался он, когда вместо толпы демонов в переулок вбежали друзья.

— Заходим, скорее, — скомандовал Жеро, открывая дверь, — Пока они не сообразили, что это было.

Один за другим члены ковена проскользнули внутрь. Проходя мимо, Холли коснулась руки Жеро. Дождавшись, когда все войдут, он нырнул в проем и прикрыл за собой дверь.

— «В тьму, что бездонна, как сам ад»[16], — пробормотал Алекс.

— Что? — спросил Жеро шепотом.

— Это из «Призрака Оперы», — тихо объяснила Холли.

От взгляда, которым она обменялась с Алексом, Жеро стало тошно.

— Отставить разговорчики! — прошипела Николь.

Заняв свое место во главе отряда, Жеро повел их по подземному лабиринту. Однако не прошли они и сотни шагов, как началось светопреставление: отовсюду — из боковых туннелей, из распахнувшихся вдруг потайных дверок — повалили колдуны. Впечатление было такое, будто враги выбивают из стен.

Но, как ни странно, все они промчались мимо непрошеных гостей и побежали себе дальше.

Жеро растерянно заморгал.

«Мы что, угодили в "Сумеречную зону"?»

Тут до его слуха долетел низкий, глухой вой — сигнал, оповещающий о вторжении чужаков.

«Но если эти "чужаки" не мы, то что же, черт побери, происходит?»

Послышался громкий топот, и из бокового туннеля выбежал еще один колдун.

— Что происходит? — крикнул Жеро.

— Майкл Деверо, — пропыхтел опоздавший, обернувшись на бегу. И вдруг застыл как вкопанный — Эй, да ты же...

Просвистевший в воздухе кинжал навеки заткнул ему рот. Филипп выдернул нож из груди колдуна и вытер лезвие об одежду.

— Ладно, пошли, — сказал Жеро.

— Куда это они? — спросила Холли.

— В тронный зал, куда же еще, — мрачно усмехнулся он. — Деверо уже не первый век спят и видят, как бы столкнуть Муров с престола.

Илай Деверо стоял рядом с Джеймсом Муром и взирал на побоище.

«Кто бы мог подумать, что у отца столько друзей в Верховном ковене», — подумал он, уворачиваясь от просвистевшего над головой огненного шара.

Медленно выпрямившись, Илай повернулся к Джеймсу:

— А ведь им на нас наплевать.

Джеймс смерил его холодным взглядом.

— О чем ты?

— Наши отцы — им нет до нас дела. Что твой предок, что мой — оба не видят дальше собственного носа. Мы всегда будем лишь пешками в их играх.

Мимо промчался охваченный пламенем колдун. Илай проводил его взглядом и снова повернулся к Джеймсу.

— Он пригрозил мне, — произнес тот так тихо, что Илаю пришлось напрячь слух. — Сказал, что убьет. «Пора выбирать, на чьей ты стороне», — заявил он. И пообещал, что, если я примкну к твоему отцу, снимет с меня три шкуры. Для начала.

— Знаешь... Иногда мне кажется, что я жив только потому, что отцу лень меня убивать.

Джеймс фыркнул.

— Думают, мы всю жизнь безропотно просидим в их тени, довольствуясь подачками.

— Как же я устал все время ждать удара в спилу. Хватит нам грызться друг с другом, пора заняться теми, кто стоит у нас на пути!

Джеймс кивнул.

— Да, надо что-то делать.

— Это точно, — подтвердил Илай — И кстати...

— Чего? — буркнул приятель.

— Пообещай, что, когда эта история закончится, разведешься с Николь.

Пролетевшая между ними молния ударила в стену. Когда дым рассеялся, Джеймс развернулся к Илаю.

— С какой стати? Вообще-то я собирался ее убить.

— Я хочу жениться на ней, — сказал Илай, сам не веря, что произносит эти слова, — По-моему, это мой ребенок.

— Между прочим, он запросто может быть и моим.

В голосе Джеймса прорезалась угроза.

— Ничего. Я готов рискнуть, — процедил Илай, глядя на него в упор.

Случись этот разговор неделю — да что там всего час назад, — они вцепились бы друг другу в горло. Теперь же Джеймс молча протянул руку.

— Договорились. А пока пойдем, что ли, почешем кулаки?

При виде сцены, открывшейся их глазам, Холли невольно ахнула. Повсюду, куда ни глянь, колдуны сражались с колдунами.

«Так увлеклись, что даже нас не замечают», — подивилась она.

Однако не все создания тьмы были столь же слепы. Демоны, мерещившиеся ей на каждом шагу, вдруг хлынули толпой — как будто ждали, пока их наберется побольше, чтобы напасть на пришельцев всем скопом.

— Берегись! — крикнула Холли и взмахнула руками.

Огненные шары веером срывались с ее пальцев; демоны падали один за другим, и лишь один, посмеиваясь, продолжал неспешно приближаться. Выглядел он почти как человек — если бы не злобная физиономия и тот факт, что огненные шары отскакивали от него, не причиняя ни малейшего вреда.

Не успела Холли и глазом моргнуть, как Аманда ринулась в бой.

Глядя, как она бежит, вопя и раскручивая над головой палку, Холли на мгновение почудилось, что перед ней свихнувшийся музыкант из марширующего оркестра.

Однако эта иллюзия быстро рассеялась. Концом палки Аманда врезала демону в нос. Тот взвыл и, царапая морду, упал на колени. Аманда размахнулась и снова ударила его по носу — снизу вверх, как учила их Барбара. Демон рухнул навзничь и замер.

— Действенный приемчик, однако, — прокомментировала Аманда и, развернувшись, двинула кулаком в живот следующему противнику, который с ревом несся на них.

Этот тоже упал с глухим стуком. Аманда повернулась к сестре и коротко кивнула.

— Ну ты даешь, подруга, — ошарашенно заметила Холли.

Однако стоять столбом и раздумывать, каким образом можно усвоить столько нового, сидя в обнимку с унитазом, было некогда. Пора и ей расправиться с парочкой демонов.

Холли закружилась волчком. Огненные шары плавным потоком слетали с кончиков ее пальцев. Пронзительный визг заставил ее развернуться и вскинуть руки.

«Поздно!»

Изрыгающий дым черный демон был уже в двух шагах. И вдруг разлетелся на куски.

Пока останки ее противника кружили в воздухе, Холли огляделась и сквозь дымное облако увидела женщину. Та коротко отсалютовала и захромала к толпе дерущихся. Холли проводила ее долгим взглядом. Еву она видела только раз, и то мельком, но Аманда столько рассказывала о колдунье, что ошибиться было невозможно.

Внезапно что-то врезалось ей в грудь. Холли упала и мгновение силилась вдохнуть. Подняла глаза, ожидая увидеть демона, и оказалась лицом к лицу с ухмыляющимся колдуном. В следующее мгновение тот припечатал ее головой об пол, и мир погас.

Наконец в глазах прояснилось, и Холли увидела Жеро, который боковым ударом отшвырнул ее обидчика в сторону. Из-за его спины показалась Аманда и метнула огненный шар в лицо колдуну. Тот рухнул на землю, корчась от боли, и через минуту затих.

Внезапно воздух колыхнулся, и Аманда тихо вскрикнула.

«Ветреное полнолуние, — вспомнила Холли — Сила колдуна или ведьмы, умерщвленной в эту ночь, переходит к убийце».

Жеро и Аманда снова закружились по залу — смертоносные вихри, сметающие все на своем пути. Холли с минуту полежала, пытаясь восстановить дыхание и оценивая обстановку. Пока все члены ковена в обиду себя не давали. Холли подтянулась и с трудом села.

— Холли! — крикнула Барбара. — Ты как?

В тот же миг демон, выросший за спиной Барбары, разрубил ее пополам.

Из груди потрясенной Холли вырвался стон.

Чья-то рука ухватила ее за шиворот и рывком поставила на ноги. Холли развернулась с огненным шаром наготове и очутилась нос к носу с Ричардом.

— Шевелись! — прокричал он ей в лицо.

Ослепшая от горя, Холли вяло кивнула. Ричард хлопнул ее по плечу и умчался. Она повернула голову и увидела надвигающихся волной колдунов. И вдруг все они полетели назад, словно отброшенные порывом ветра. Краем глаза Холли заметила, что Алекс стоит, воздев руки. Колдунов отшвырнуло в глубь зала и буквально размазало по стене. Кровь и осколки кости брызнули во все стороны. Через весь зал прокатилась мерцающая волна, вливаясь в Алекса, и с последним ее всплеском он обрел силу своих жертв.

Изумленно качая головой, Холли повернулась и обрушила серию ударов на рогатого демона, чьи руки сжимали шею Пабло. Тот выпустил паренька, однако Холли не остановилась и методично работала кулаками, вкладывая в каждый удар всю свою ярость. Наконец демон осел на пол. Убила она его или только оглушила, Холли не знала и напоследок всадила в него огненный шар. На всякий случай.

Демонов хватало, и Холли обрушилась на них всей своей мощью. Временами в поле ее зрения мелькали лица друзей, из чего можно было заключить, что они еще живы.

Расправившись с одним из врагов, Холли обернулась в тот самый момент, когда Томми снес голову другому. Неподалеку слышались звуки выстрелов — Ричард всаживал свои чудо-пули в одно чудовище за другим, выбирая только те мишени, которые находились перед стеной, — видимо, опасался попасть в кого-то из своих. Эффект был, надо сказать, фантастическим: подстреленные демоны взрывались фонтанами слизи.

Наконец Холли остановилась. Тяжело дыша, она оглядела усеянный трупами зал и вопросительно посмотрела на друзей: неужели все? Те только пожали плечами.

Жеро поманил их за собой, и несколько мгновений спустя они очутились в другом помещении. В середине его стоял Майкл Деверо.

— Жеро! — раздался тут чей-то крик.

Холли увидела бегущую к ним Кари.

Очевидно, Майкл тоже ее услышал. Обернувшись, он иронично поклонился Холли, а сыну сказал:

— Явился, дьявол тебя раздери. Ну что ж, добро пожаловать.

И запустил в Жеро металлической сферой. Холли прокричала заклинание, но отклонить ее не сумела. Кари увидела летящий шар и метнулась ему навстречу.

Сфера ударила ее в грудь и взорвалась. Кари начала оседать наземь. Жеро подхватил ее и, упав на колени, осторожно опустил на пол.

Вокруг них разгорелась новая битва — ковен Холли против союзников его отца, — но Жеро ничего не видел и не слышал. Голова Кари покоилась у него на коленях; он смотрел в ее широко Распахнутые глаза и видел, как угасает их свет.

Кари лежала в его объятиях, истекая кровью.

— Жеро... — позвала она едва слышно.

Майкл пытался убить родного сына, а Кари пожертвовала собой ради спасения Жеро.

— Ш-ш-ш. Все будет хорошо, вот увидишь — солгал он, глядя на то, что осталось от ее груди.

— Нет, — прохрипела она — Прости меня. За все, что я натворила. Мне было так страшно. Я думала, ты погиб. Мне ведь больше ничего и не нужно — только любить тебя, быть с тобой рядом.

— Так все и будет, клянусь тебе. Ты поправишься, — пообещал он дрожащим голосом.

Напряг все свои силы, пытаясь забрать себе ее боль, заставить живительное тепло течь по ладоням. Тщетно — руки Деверо умели только убивать.

— Je suis la belle Karienne, — шепнула Кари. — Mon coeur, il s'appele Karienne. Ah, Jean... mon Jean...[17]

— Oui, ma belle, — услышал он свой голос. В эту минуту он любил ее — Vives-toi, petite[18].

Глаза Кари начали меркнуть. Жеро вспомнил, как был жесток, как плохо обошелся с девушкой. Когда-то он любил ее — или думал, что любит. Пусть она тщеславная и недалекая, сам он ничем не лучше. Зато в решающий миг Кари была рядом.

«Она всегда была рядом, даже когда мне удобнее было ее не замечать», — понял он и почувствовал, что не может ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Сердце сжало, будто тисками.

— Не умирай, — взмолился он, зная, что просит невозможного.

— Убей меня, Жеро, — прошептала она — Не дай Майклу забрать мою силу.

— Не могу, — прорыдал он.

— Пожалуйста. Ради меня.

Его слезы капали ей на щеки. Кари протянула руку и погладила его обезображенное шрамами лицо. Пальцы ее были холодны, как лед.

— Ты красивый, — прошептала она — Как Жан.

Он нагнулся, поцеловал ей руку. А потом выхватил из-за пояса нож и перерезал ей горло.

Тень улыбки коснулась ее губ, рука безвольно упала, глаза закатились... Кари ушла, ускользнула в тот мир, откуда нет возврата. Жеро почувствовал, как вливается в него ее сила, даруя ему слабое утешение.

«Теперь частичка ее всегда будет со мной».

«Кариенна...»

Холли и Жеро вошли в тронный зал, но Илаю было не до них. Лавируя в толпе, он подобрался поближе к отцу, почти достигшему трона из черепов. Между Майклом и главой Верховного ковена стояло всего четверо стражников. Илай осторожно выглянул из-за спин и увидел Джеймса рядом с сэром Уильямом.

Взмахом левой руки Майкл Деверо смел с пути троих стражников, правой — метнул огненный шар в грудь четвертому. Через миг Илай стоял рядом с отцом, у самого подножия трона.

Тем временем сэр Уильям принял свое демоническое обличье. Лик его был поистине ужасен.

— Деверо! — прорычал он, — Ты мне за это заплатишь.

— И кто же меня заставит? — надменно усмехнулся Майкл.

Илай выдернул из-за пояса атам.

— Я.

Майкл обернулся и удивленно воззрился на сына. В тот же миг Илай всадил атам ему под ребро, краем глаза заметив, как Джеймс точно так же расправился с сэром Уильямом.

Майкл Деверо осел на пол. На лице его застыло изумление, из уголка рта бежала струйка крови. Губы шевелились, словно он силился что-то сказать.

Илай опустился рядом с ним на колени.

— Чему ты так удивился, отец? Ты же сам научил меня убивать. «Убей, да не убит будешь», — так ты, кажется, говорил?

Он нагнулся и, прежде чем выдернуть клинок, поцеловал отца в лоб. Через миг все было кончено. Глаза Майкла Деверо погасли, и Илай ощутил мощный прилив силы. Могущество, когда-то принадлежавшее отцу, перешло к сыну — не по праву крови, а по праву меча.

Илай, пошатываясь, поднялся на ноги в тот миг, когда тронный зал огласило глухое рычание. Он вскинул глаза и увидел Джеймса, склонившегося над телом сэра Уильяма. Мертвец бился в корчах; глаза его вылезли из орбит, грудь то вздымалась, то опадала и вдруг разверзлась. От слезающей клочьями кожи пошел пар, а затем из груди сэра Уильяма, помогая себе когтями, вылез черный сморщенный демон. Вид его был кошмарен. Выбравшись наружу, чудовище издало протяжный вой. Тонкие суставчатые конечности заскрежетали, защелкали и начали раскладываться, будто ножки штатива. Чудовище увеличивалось на глазах, пока его сморщенная ящероподобная голова не коснулась далекого потолка.

В змеиных глазах, мерцающих желтым огнем плавали черные зрачки. Из разинутой пасти выскользнул черный раздвоенный язык. Джеймс попятился, швыряя огненные шары. Один из них засел у чудовища под глазом и продолжал там гореть, но, похоже, оно этого даже не заметило.

Демон взревел, запрокинул голову и голосом сэра Уильяма захохотал, да так, что задрожали стены. Напружинив мощные ноги, монстр в три прыжка пересек зал и исчез, пройдя сквозь стену.

Трон из черепов треснул от верхушки до основания, изнутри полились предсмертные крики сотен животных. Все замерли и потрясенно уставились на него.

Илай повертел атам в пальцах, а затем метнул его в Джеймса — в тот самый миг, когда Джеймс метнул свой. Лезвие вонзилось Илаю в плечо. Он упал, с трудом повернул голову и увидел, что приятель лежит на земле, распластавшись на истерзанном трупе отца.

Илай отвернулся.

«Вот сволочь».

А затем мир погас.

В начавшемся столпотворении колдуны мчались, обгоняя друг друга, к телам своих мертвых предводителей, а Холли так и стояла, разинув рот. Она взглянула на Николь: бледная как смерть, та держалась руками за живот. И вдруг пошатнулась. Оцепеневшая от ужаса, Холли видела, как подломились у сестры колени и она начала тихо оседать на пол.

Филипп одним прыжком нырнул под падающую Николь и поймал ее в свои объятия, смягчив удар собственным телом.

— Роды! У нее начались роды! — крикнул он.

Холли повернулась к рассыпавшемуся в прах трону. Что ж, задача выполнена: противники убиты, Верховный ковен повержен в хаос.

«Нужно уходить, — подумала она, — пока о нас не вспомнили».

Поздно! Стоявшие рядом колдуны принялись забрасывать ведьм огненными шарами. Холли вскинула руки, готовясь сплести барьер, как вдруг по залу промчался порыв ветра и огненные шары погасли.

— Уходите, быстро! — Голос Алекса гремел как гром, глаза метали молнии. Вокруг него закручивался смерч.

Словно в подтверждение его слов, из груди Николь вырвался протяжный вопль. Филипп с Арманом подхватили ее на руки и побежали вслед за возглавившим отступление Ричардом. Остальные мчались за ними по пятам, и только Жеро стоял, словно окаменев. Холли тронула его за плечо

«Что он чувствует при виде убитого отца? Печаль, радость, и то и другое? Он один знает»,- подумала она и позвала:

— Пойдем.

Он покорно пошел за ней. Покинув зал, Холли вступила в подземный лабиринт. За спиной слышались шаги нагнавшего их Алекса.

Как вскоре выяснилось, попасть сюда было лишь половиной беды. Демоны полезли из всех щелей, но вдруг раздался странный сосущий звук, и нечисть вжало в стены. Холли ощутила легкое движение воздуха.

«Ветер, — поняла она — Алекс их каким-то образом сдерживает».

Ведьмы, Алекс и Жеро бежали по извилистым переходам, а мысли Холли летели впереди, обгоняя ее на пути к Николь. Боль сестры волнами разливалась в воздухе, крик ее метался между стенами, отражаясь от высоких сводов.

«Николь сильная, но мало ли что может случиться».

Туннель неожиданно кончился, они очутились на улице. Алекс захлопнул за ними дверь, накрепко запечатав ее заклинанием.

Холли стояла, хватая ртом прохладный свежий воздух и слушая прерывистое дыхание друзей. Смрадный запах смерти въелся в одежду и во все ее существо: Холли боялась, что, сколько ни мойся, избавиться от него она так и не сможет.

Облака раздвинулись, и выглянувшая луна залила своих детей мягким светом.

«Ветреное полнолуние, и все мы, хвала Богине, живы».

По возвращении в лондонское убежище Холли не оставляло чувство, что с тех пор, как они его покинули, прошла целая вечность. Николь лежала наверху, в спальне; еще немного, и ее малыш увидит свет. Хлопотавший вокруг нее Арман выставил за дверь всех, кроме Ричарда. Вид у испанца был озабоченный.

«Неужели все? — думала Холли. — Майкл Деверо наконец-то убит. Я свободна от его пут, как и все мы. Я и рада, и немножко разочарована, ведь он умер не от моей руки. Но главное — кошмар закончился».

— Это еще не конец, — объявил Алекс, вставая. — Майкл Деверо и Верховный ковен — лишь верхушка айсберга. В этом ли мире, в других ли, на свете тысячи ковенов, и не все из них разделяют нашу веру. За каждым убитым Майклом Деверо стоят десятки таких же, как он, и только и ждут, чтобы занять его место.

«И сэр Уильям ускользнул», — подумала Холли.

— Вот именно, — произнес Алекс, глядя на нее. И, обращаясь ко всем, прибавил: — Я состою в храме Воздуха. Мой ковен долгие годы ведет борьбу с приверженцами темной магии.

— То есть сегодняшнее... тебе все это не внове? — спросила Аманда.

— Едва ли, — ответил он с бесстрастным видом. — Я и другие Каоры много раз выходили на битву с силами зла.

— Другие Каоры? — потрясенно воскликнула Холли. — Разве мы...

— Не единственные потомки рода Каор? Нет. Нас гораздо больше, и все мы боремся за то, чтобы объединить ковены и повести магическое сообщество за собой, в эпоху мира и света.

— Но Луне ты не обмолвился об этом ни словом, — сказала Аманда обвинительным тоном. — Она-то полагает, что ты понятия не имеешь о своих корнях.

— Да, и я не стал ее разубеждать. Материнский ковен слаб. Нам с Луной не по пути.

— За свою жизнь я нагляделся на людей, вознамерившихся «вести магическое сообщество к высшей цели». Ничего хорошего из этого не вышло, — бросил Жеро.

— Ты провел свою жизнь среди темных магов, — парировал Алекс. Ненависть, которую испытывали друг к другу эти двое, ничуть не остыла. — Встань в наши ряды, борись во имя света. Глядишь, и искупишь то зло, что причинило людям твое семейство.

— Нет, — отрезал Жеро. — Только не таким путем.

— Мир велик. И Верховный, и Материнский ковены — лишь малая его часть. Время вековых распрей прошло. Нам нет нужды враждовать друг с другом. Семьям нет нужды враждовать друг с другом, — произнес Алекс с нажимом и, глядя в упор на Жеро, добавил: — Даже твоей и моей.

— Я устала бороться, — тихо сказала Холли, — Но я не позволю таким, как Майкл Деверо, бродить по свету, убивая всех на своем пути.

— Я буду рад принять тебя в свой ковен, Холли, — сказал Алекс, впиваясь в нее взглядом, — Ты столько потеряла в этой войне. Твое сердце ожесточилось. Впрочем, это поправимо. Мы поможем тебе снова научиться верить.

Из глаз Холли хлынули слезы. Он прав, сердце ее превратилось в кремень. И все же... Вот они слезы, волшебные, теплые. Быть может, чудеса бывают...

— Возможно ли такое чудо? — спросила она неожиданно для себя самой.

Алекс сел рядом, взял ее за руку и заглянул в глаза. Холли почувствовала исходящее от него тепло... и силу — огромную силу.

— Да. Доверься мне. Мы поможем тебе, а ты поможешь нам. Стань моей жрицей, а я буду твоей длинной рукой закона. Из нас получатся мудрые и сильные правители. Только представь, чего мы добьемся, если будем вместе.

Услышав, как он это произнес, она ясно поняла, что значит это «вместе». Отведя глаза, Холли повернулась к Жеро.

Их взгляды встретились, и на миг, один краткий миг, ей показалось, что в них мелькнуло... некое чувство. А затем оно пропало — погасло или спряталось, неизвестно.

Жеро с горечью покачал головой, и сердце Холли снова превратилось в кремень.

Алекс по-прежнему сжимал ее ладонь, и казалось, тепло его струится в ее тело, растапливая дорожки во льду бесчувственности. Алекс предлагал ей то, чего не мог — или не хотел — предложить Жеро.

Алекс выпустил ее ладонь и поднялся. Холли чувствовала на себе тяжелый взгляд сестры, но встретиться с ней глазами была пока не готова. Впрочем, когда Аманда заговорила, слова ее были адресованы не Холли, а всем собравшимся.

— Мы немало потрудились на благо магического мира. Свое мы отвоевали. Нам с Томми нужно отдохнуть, побыть вместе. Честно говоря, я не уверена, что нас когда-либо снова потянет в драку.

Холли украдкой покосилась на сестру. Аманда сидела, сплетя руки с согласно кивающим Томми.

«Как же они близки, как любят друг друга... Каково это — быть с кем-то единым существом?»

Холли снова перевела взгляд на Жеро.

«Если я буду его дожидаться, то, возможно, никогда этого не узнаю».

— Да, я понимаю, — сказал Алекс. — Николь лучше остаться, ведь ей предстоит растить ребенка, причем, если не ошибаюсь, весьма необычного.

Холли нахмурилась: что он имеет в виду? Алекс замолчал, и расспрашивать его сейчас было не время.

Филипп кашлянул.

— Уцелевшие члены испанского ковена принимают твое предложение.

— Но сердце твое разрывается, — сказал Алекс

— Да, — кивнул Филипп. — Я бы рад сражаться в ваших рядах, но покинуть Николь я не могу.

— Значит, ты должен сделать выбор, — сказал Алекс.

— Все, с меня хватит, — объявил Жеро и, схватив куртку, направился к дверям.

Холли проводила его взглядом. Сердце ее сжалось, в наступившей тишине стало слышно, как оно стучит. Звук был до того незнакомый, что Холли задумалась: может, до этого оно и не билось? С тех пор как она принесла в жертву Гекату, прежнюю наперсницу Николь...

— Итак, Холли Каор, каково твое решение? — спросил Алекс.

Она посмотрела ему в глаза и почувствовала, что заливается краской. Сердце ее принадлежало Жеро, но он так долго служил тьме, что душа его была изранена даже сильнее, чем тело.

«Он ущербен. Но ведь и я такая же».

Она перевела взгляд на Алекса. Его прямота была как глоток свежего воздуха. Он предлагал ей надежду на исцеление, союз с человеком, разделяющим ее веру и место во главе битвы со злом.

Лицо Алекса сияло ангельской красотой. Одно ее слово... ах, как легко его произнести! Она устала от заведомо проигранных битв; приятно было бы в кои-то веки оказаться на стороне победителей... Холли повернулась к Арману с Пабло. Она доверяла обоим, и оба они уезжали с Алексом.

«Значит, я буду не одна».

Она посмотрела в глаза Алексу и поняла, что никогда больше не будет одна.

Он протянул ей руку.

Эпилог

Тело Анны Луизы долго оставалось неподвижным, а дух странствовал в поисках ответов на вопросы, которых накопилось великое множество. Осторожно ступая, Шептунья медленно обошла вокруг хозяйки. Вскоре ведьма вернется, с ответами на старые вопросы и несчетным количеством новых.

Наконец кошка мягко вспрыгнула на грудь спящей и присела на задние лапы — ни дать ни взять египетская богиня перед толпой почитателей.

Анна Луиза ахнула и заметалась по кровати. Глаза ее распахнулись, на теле, словно по волшебству, появились кровоточащие раны. Она дико озиралась, пока ее взгляд не упал на кошку.

— Ты здесь? — спросила она.

Кошка чуть наклонила голову.

— Нужно предупредить их, — прошептала Анна Луиза, задыхаясь, — Сказать им, что этот человек — не Алекс Каррутерс.

Примечания

1

Да (фр.).

2

Сынок (фр.).

3

Действительно (фр.).

4

Тетя (фр.).

5

Да (исп.).

6

Нет (фр.).

7

Любовь моя, жена моя, ты здесь, со мной…(фр.).

8

Я здесь, мой муж, мой господин…(фр.).

9

Перевод В. Невина.

10

Бог мой (фр.).

11

Вперед! (фр.).

12

Добрый вечер, моя красавица (фр.)

13

Сейчас же (фр.).

14

Боже мой (исп.).

15

Малыш (исп.).

16

Перевод В. Невина.

17

Я прекрасная Кариенна… Мое сердце — его зовут Кариенна. Ах, Жан, мой Жан…(фр

18

Да, моя красавица... Живи, малышка (фр.).

Content

Нэнси Холдер, Дебби Виге
Наваждение

От автора

Часть первая Земля

1 Исида

Аманда и Томми

Сэр Уильям

Ричард

Майкл Деверо

Аманда

2 Геката

Николь Андерсон

Майкл Деверо

Материнский ковен

Тройственный ковен

Питер и Джинни

Материнский ковен

3 Дехтире

Вероника Катерс Коуви

Тройственный ковен

Майкл Деверо

Тройственный ковен

Материнский ковен

4 Артемида

Майкл и Холли

Луна

Тройственный ковен

Алекс и Луна

Тройственный ковен

Часть вторая Огонь

5 Магог

Тройственный ковен

Ричард и Жеро

6 Фрейя

Николь

Верховный ковен

Николь

Материнский ковен

Николь

Кари

Николь

7 Мордон

Карри

Тройственный ковен

8 Эпона

Илай

Жеро

Джун Катерс

9 Баст

Тройственный ковен

Джун Катерс

Материнский ковен

Илай и Николь

Жеро и Ева

Кари и Майкл

Материнский ковен

Часть третья Вода

10 Рианнон

Холли

Жеро и Ева

Тройственный ковен

Семья Катерс

Тройственный ковен

11 Мария

Тройственный ковен

Ричард

Тройственный ковен

12 Бригита

Ричард, Саша, Томми и Филипп

Филипп, Саша, Ричард и Томми

Майкл Деверо

Тройственный ковен

13 Диана

Тройственный ковен

Тройственный ковен

Эпилог

Примечания