Сара Крейвен

Прелестная дурнушка

М.: ЗАО Издательство Центрполиграф, 2011. – 158 с.

(Любовный роман – 0134)

ISBN 978-5-227-03127-3

Оригинальное название: Sara Craven "His Untamed Innocent", 2010

Переводчик: H. H. Баркова

Аннотация

Вернувшись из Франции после неприятного инцидента, Марин Уэйд рискует остаться без работы и без жилья. Ее поселяет у себя сводная сестра, Линн. Однажды в квартире появляется босс Линн, Джейк Рэдли-Смит, и застает Марин практически обнаженной. Неожиданно он предлагает девушке сыграть роль его подружки. Деньги Марин нужны; она соглашается, хотя предчувствует, что добром это не кончится…

Глава 1

Нельзя ни в чем быть уверенной, кроме неотвратимости смерти. Ах да, еще можно быть уверенной в том, что стоит тебе залезть в душ, как обязательно зазвонит телефон.

Ну вот, пожалуйста, звонит!

Марин Уэйд не стала бросаться к трубке, потому что – вот счастье-то! – это не ее телефон. Кто бы ни был на том конце провода, пусть пообщается с автоответчиком.

Конечно, могла звонить и Линн, чтобы узнать, как устроилась сводная сестра… Однако она тоже может оставить сообщение. А попозже Марин перезвонит ей, еще раз поблагодарит за временный приют и задаст несколько вопросов.

Линн была тремя годами старше и с тех пор, как родители поселились в Португалии, на вилле рядом с гольф-клубом, взяла на себя роль старшей сестры. Именно поэтому, вернувшись в воскресенье вечером, она пожелает выяснить, почему любимая работа Марин безвременно скончалась. Хорошо, что появится человек, которого можно посвятить в этот скверный анекдот. Сразу станет легче.

«Может, стоит дождаться понедельника и выяснить, служу я в агентстве или угрозы по поводу увольнения уже принесли плоды?» – уныло подумала Марин.

В любом случае на следующей неделе следует заняться поисками жилья, пока не освободится ее собственная квартира. Линн сказала, что Марин может оставаться здесь сколько угодно. Это неплохо, но лучше стоять на собственных ногах. А главное – необходимо как можно скорее взять себя в руки.

А здесь одна ванная чего стоит! Среди кафельных плиток цвета морской воды словно плаваешь в незнакомом теплом море. А если добавить к этому просторную гостиную с приподнятой обеденной зоной, современную кухню и две элегантные спальни… Марин неожиданно оказалась в роскоши, о какой и мечтать не смела.

Только непонятно, откуда у Линн деньги на такую роскошь.

Конечно, сводная сестра – личный секретарь Джейка Рэдли-Смита, руководителя и владельца одного из самых успешных в Великобритании пиар-агентств. Но все же она не миллионы зарабатывает, ей даже на аренду буфета в такой квартире денег не хватит.

Марин наслаждалась роскошной обстановкой, но все же чувствовала себя неловко: ведь предыдущая квартира Линн была совершенно обыкновенной.

И если бы она не знала, как сильно сестра любит Майка, с которым как раз сейчас едет в Кент, чтобы познакомиться с его родителями, то, пожалуй, решила бы, что квартира является платой за интимные услуги, оказанные боссу.

Марин поморщилась. Должно быть, грязь заразна.

Закрыв глаза, девушка размышляла над тем, какой крутой вираж совершила ее судьба. Глупо было сдать квартиру на время своего отсутствия. Но легко говорить теперь, а тогда условия, которые предложила (на целых полгода!) модная писательница Адела Мейсон, Марин сочла очень выгодными.

Венди Ингрэм, ее босс, сказала:

– Секретарша Аделы взяла отпуск. Ее пожилой матери предстоит серьезная операция, после которой она будет нуждаться в уходе. Миссис Мейсон собирает материал в Лондоне, потом вернется домой, на юго-запад Франции, чтобы закончить работу над романом. Ей требуется временная секретарша. Очевидно, кто-то порекомендовал нашу фирму.

Ореховые глаза Марин вспыхнули.

– Адела Мейсон? Не могу поверить! Она – потрясающий автор! Я ее фанат номер один.

– Потому я и вспомнила о тебе. – Венди фыркнула и строго добавила: – Не заболей от вида новой книги раньше, чем она будет завершена. Я нашла в Интернете интервью с Мейсон для одного журнала. Она обыкновенные письма пишет на специальной бумаге специальной ручкой. Ты будешь набирать черновик на компьютере, и вариантов может быть с десяток. – Она помолчала. – Тебе придется заниматься многим. Секретарство – только часть обязанностей. И ты будешь отрабатывать каждый заплаченный цент. Зато тебе не надо будет подавать ей на ночь горячий шоколад в постель, поскольку она только что вступила во второй брак.

– Не проблема. Ради работы с Аделой Мейсон я готова сама собирать урожай какао, – с жаром заверила Марин.

– Но возможно, будет еще собеседование, – предупредила Венди.

В тот вечер Адела Мейсон принимала участие в телевизионной викторине. Темные короткие волосы, стрижка без излишеств, легкие завитки. Темно-красное платье, максимально подчеркивающее изумительную фигуру. Яркая и оживленная Адела появилась как победительница, с достоинством принимая аплодисменты участников игры.

«А мне-то чего волноваться? Я ей не соперница, а всего лишь временный работник. Собеседование – пустяки», – уговаривала себя Марин.

И надо же, к собственному удивлению, стала соперницей Аделы.

– Вы, кажется, подходите мне, – сказала миссис Мейсон, поигрывая огромным солитером на пальце. Она оглядела стройную фигурку Марин, каштановые волосы, скрепленные на затылке лентой, сливочно-кремовую кожу, спокойное, ничем не примечательное лицо и кивнула: – Если вы умеете обращаться с компьютером, то, думаю, все будет хорошо. На следующей неделе я собираюсь в Эвриер-сюр-Тарн. Вы поедете со мной. Прежде чем перевоплотиться во Флоренс Найтингейл, Бетси постаралась все уладить, но, если возникнут какие-нибудь трудности, надеюсь, вы с ними справитесь.

Марин обошлась бы и без довольно черствого замечания по поводу своей предшественницы, но промолчала. Она улыбнулась и согласилась, что улаживание разного рода проблем вполне укладывается в рамки ее обязанностей.

А менее чем через месяц…

«Опять этот чертов телефон», – подумала она с легким раздражением.

Линн, уходя, предупредила сестру:

– Все знают, что я уехала. А Рэду я оставила записку, так что не беспокойся.

Однако похоже, кто-то все же остался неохваченным.

– Пожалуйста, после сигнала оставьте ваше сообщение, – подражая автоответчику, предложила Марин, потом добавила в ванну горячей воды и ароматного мыла.

Как, должно быть, хорошо иметь друзей, которые постоянно звонят и предлагают пойти, например, в кино.

Или кого-нибудь вроде Майка.

Это, пожалуй, важнее, и потому в двадцать лет у нее все еще не было серьезных отношений с мужчиной.

Она прекрасно знала, что застенчива и не блещет в компании, не умеет флиртовать и участвовать в затейливой беседе, когда говорится одно, а подразумевается другое. Марин не привлекали случайные связи, которые в наши дни считаются нормой.

Не то чтобы она их не одобряла. Но это не для нее, да и собственные комплексы не так-то легко сбросить со счета. Возможно, мужчины, с которыми сталкивалась Марин, тоже это понимали и считали, что лучше ухаживать за девушками без заскоков.

– Тебе не кажется, что я чудачка? – как-то спросила она у Линн.

Но та только рассмеялась:

– Моя хорошая, просто у тебя есть принципы, и тебе нужно здорово влюбиться, чтобы отказаться от них. Ничего странного в этом нет, не терзайся.

Это воспоминание заставило Марин улыбнуться. Сводная сестра была так же добра к ней, как и отец

Линн, Дерек Феншо, который шесть лет назад встретил мать Марин и влюбился в нее.

Дерек разительно отличался от ее собственного отца, очень спокойного и любящего. Родители Марин были счастливы в браке.

Клайв Уэйд был прекрасным адвокатом, занимавшимся разводами. Он говорил, что каждое дело, ложившееся на его стол, снова и снова напоминает, что ему самому очень повезло.

Все кончилось в тот день, когда мистер Уэйд вышел из зала суда и неожиданно скончался от сердечной недостаточности, о которой никто не подозревал. После этого улыбчивая, ясноглазая Барбара Уэйд, не сумев справиться с утратой, превратилась в призрак.

Но через три года подруга миссис Уэйд, работавшая в магазине подержанных вещей, доходы от продажи которых шли на благотворительные цели, пригласила Барбару на шикарную прогулку по норвежским фьордам. Дерек Феншо, вдовец, имевший единственную дочь, крупный улыбчивый человек, сел за их стол в первый же вечер, и к окончанию круиза Барбара, к своему собственному удивлению, обнаружила, что будет тосковать без его кипучей доброты. Дерек захотел снова увидеть Барбару и в конечном счете предложил ей выйти за него замуж.

Сначала Марин и слышать не желала ни о каком Дереке, считая это предательством. Но затем, видя, как расцвела мать, она даже полюбила его. И в Линн девушка нашла не только сестру, но и друга. Так что, несмотря на последние события, ей следует благословлять судьбу.

Хотя к телефону, опять зазвонившему, это определенно не относится.

Марин со стоном вылезла из ванны, взяла мягкое белое полотенце и завернулась в него. Расчесывая пальцами влажные волосы, она босиком направилась в гостиную, подошла к телефону и нажала кнопку автоответчика. Мужской голос – не Майка – сказал: «Линн, возьми трубку. Это важно». Второе сообщение было просто вздохом, в равной степени раздраженным и нетерпеливым. После третьего звонка сообщение оставлено не было.

Марин отвернулась и… замерла, потому что услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ и открывается входная дверь. А потом послышались шаги, несомненно мужские. Перепуганная девушка огляделась в поисках чего-нибудь подходящего для самообороны.

А незнакомец уже появился в гостиной и раздраженно спросил:

– Ради бога, Линн, с чего это вдруг ты стала тугоухой?

И тут же умолк, коротко втянув в себя воздух.

Марин обнаружила, что ее внимательно рассматривают холодные, как полярное море, глаза. Потом незнакомец заговорил снова, и голос его был зловеще спокойным:

– Кто вы, черт возьми, и что здесь делаете?

Она машинально проверила, хорошо ли держится полотенце.

– Я могу задать вам тот же самый вопрос, – возразила девушка.

Голос у нее немного дрожал, потому что ответ был уже известен. Неожиданный визитер, разглядывающий ее, – это Джейк Рэдли-Смит, босс Линн.

– Не прикидывайтесь, милочка. – Тон его был столь же холоден, как и взгляд. – Просто ответьте, пока я не позвонил в полицию. Как вы сюда попали?

– Я остановилась у сестры.

– У сестры?! – удивленно повторил он. – Но Линн – единственный ребенок.

– Ну то есть у сводной сестры. Моя мама вышла замуж за ее отца несколько лет назад.

– Ах да. Я и забыл. Но это не объясняет, почему она позволила вам тут хозяйничать. – Джейк огляделся, запустив руку в волосы, более длинные, чем диктовала мода. – А где же Линн? Мне нужно срочно с ней поговорить.

– Ее нет, она уехала на уик-энд в Кент. Она сказала, что сообщила вам.

Загорелое лицо Рэдли-Смита стало еще более грозным – если такое возможно.

– Я думал, что перехвачу ее до отъезда.

Марин поняла, почему Линн так спешно уехала.

«Я не могу больше откладывать знакомство с родителями Майка. Мне нужно сбежать в Кент, прежде чем этот трудоголик Рэд изыщет способ задержать меня в Лондоне, – мрачно сообщила сводная сестра. – Не то родители Майка решат, что будущая невестка их избегает».

Марин расправила голые плечи:

– Боюсь, вы опоздали. Она вернется в воскресенье.

– Что не решает проблемы на сегодняшний вечер, – коротко ответил Джейк Рэдли-Смит.

Марин вздернула подбородок:

– Конечно, вы считаете, что она могла бы остаться – на случай если понадобится вам. Однако у Линн есть собственная жизнь, и в конечном счете для нее важнее встретиться с родителями жениха, чем сидеть и ждать; не потребуется ли что-нибудь ее нанимателю в последнюю минуту.

Повисла тишина. Потом он сказал:

– Извините, мисс… э…

– Уэйд, – подсказала девушка. – Марин Уэйд. Как вы видите, Линн здесь нет, так что вам лучше уйти. Пожалуйста.

Джейк ответил почти вежливо:

– Мисс Уэйд, вряд ли вы можете приказывать мне в моем собственном доме.

Синие глаза опять осмотрели ее, на этот раз очень медленно.

У нее перехватило дыхание. Прежде она видела Джейка Рэдли-Смита только по телевизору и на фотографиях. Он, конечно, не красавец, решила Марин, с таким-то носом – как у боксера, – но все же очень привлекателен. Даже больше. У него великолепные глаза, особенно когда он не впивается взглядом в собеседника, а губы…

Она поспешно заставила себя остановиться: не стоит разглядывать мужские губы, которые начали растягиваться в слабой, но опасной улыбке.

Джейк мягко продолжил:

– Вряд ли вам удастся выбросить меня отсюда. Во всяком случае, пока вы столь очаровательно раздеты. Не думаю, что полотенце выдержит, если дело дойдет до борьбы.

Конечно, он ее совершенно смутил: такой высокий, такой мужественный в темно-сером костюме… серый жилет подчеркивает тонкую талию… рубашка белая и свежая… галстук темно-красного шелка…

Только почему создается впечатление, что на нем вообще нет никакой одежды? Нужно вернуться на безопасную почву. Как можно скорее.

Пересохшими губами Марин произнесла:

– В вашем доме? Что вы имеете в виду?

– Эта квартира принадлежит компании, мисс Уэйд, – протянул Джейк, и губы его похотливо дрогнули. – Точнее, она принадлежит мне, я предоставляю ее иностранным клиентам, которые не побеспокоились о гостинице. Линн поселилась здесь, поскольку в ее собственной квартире идет вынужденный капитальный ремонт. Разве она не объяснила вам, прежде чем приглашать сюда?

Марин помотала головой и деревянным голосом объяснила:

– Не было времени. Линн не знала о моем приезде. Я просто позвонила ей из аэропорта и сообщила, что оказалась на мели.

Джейк нахмурился:

– А что случилось? Вас ограбили?

– Ничего подобного. Я работала во Франции, и… и все плохо кончилось. А моя собственная квартира сдана на пять месяцев.

– Понятно, – протянул он. – Стало быть, вы без дома, без работы и без гроша.

Марин вздернула подбородок:

– Благодарю, но не стоит напоминать мне об этом.

Джейк сделал вид, что не услышал ее:

– Значит, мы можем заключить сделку. Сколько вы потребуете за то, что проведете вечер со мной?

Марин задохнулась от возмущения:

– Для чего я вам?

– Ну, вы не то подумали. – Он весело рассмеялся. – Несмотря на то что вы просто очаровательны в этом полотенце… Кстати, оно немного соскользнуло, если вы не заметили…

Краска ударила ей в лицо, она торопливо вернула полотенце на место.

А Джейк продолжал:

– Я делаю вам частное предложение. Сегодня вечером я иду на прием, а девушка, которая должна была сопровождать меня, подхватила вирус. Вот почему я звонил Линн. Не хочу кружиться в этом хаосе один. А поскольку Линн нет, вы пойдете вместо нее.

Наступила напряженная тишина, наконец Марин сбивчиво поинтересовалась:

– Вы… шутите?

– Красноречие, кажется, покидает вас.

– Благодарю за любезное приглашение, мистер Рэдли-Смит, но… нет. Нет, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– Я больше думал о вашем финансовом положении, мисс Уэйд. Можете вы позволить себе отказаться от нескольких сотен фунтов стерлингов за пару часов в моей компании?

Скорее всего, не может, но какая разница?

– Я не специалист по связям с общественностью, поверьте мне, мистер Рэдли-Смит. Я безнадежно скучна на вечеринках. Так что потратьте ваши деньги где-нибудь в другом месте.

– Если вы окажете мне такую любезность, я смогу закрыть глаза на то, что Линн нарушила условия аренды и пустила сюда беспризорницу. Я даже позволю вам жить здесь до тех пор, пока ваши дела не пойдут лучше. Так почему бы вам не надеть маленькое черное платье и не отправиться со мной на прием?

– Потому что у меня нет маленького черного платья, – сердито ответила Марин, – но я уверена, мистер Рэдли-Смит, что у вас имеется маленькая черная книга.

Однажды Линн со смехом рассказала, что список подружек ее босса – прямо телефонная книга. Марин тогда оглянулась на сводную сестру и наивно спросила, широко раскрыв глаза:

– Он пытался ухаживать за тобой?

Линн пожала плечами:

– В первые дни. Но потом отстал. Я не в его вкусе. Вот почему нам хорошо работается вместе.

– Сейчас уже немного поздно звонить кому-то. – Рэдли-Смит нахмурился. – Кроме того, вас никто не знает, а это соответствует моим целям. И хватит спорить, одевайтесь в черное, в белое, что там у вас есть, не важно. Если нет ничего подходящего, возьмите у Линн. Насколько я могу судить, вы с ней одного размера.

Она, вероятно, обошлась бы без этого замечания, сопровождавшегося таким пристальным взглядом, что, казалось, ее полотенце растаяло.

Он не унимался:

– Конечно, мы могли бы пропустить вечеринку и вместо этого остаться здесь. В холодильнике есть шампанское, так что будет возможность расслабиться, а вы поведаете мне все о себе, в том числе и о том, почему потеряли работу. Кстати, тогда вам незачем переодеваться. Право же, сейчас вы выглядите очаровательно. Может быть, я даже сумею убедить вас позволить полотенцу соскользнуть еще немного. Или даже больше. Что скажете?

Марин не только покраснела. Сердце ее грохотало, как барабан. Обидевшись на Джейка и за то, и за другое, она процедила сквозь зубы:

– Скажу, что по зрелом размышлении решила отправиться на ваш чертов прием.

Рэдли-Смит ухмыльнулся, и ей захотелось его ударить.

– Мудрое решение, милочка. Хоть и неохотно, но покорно я подожду здесь, пока вы внесете в свой облик необходимые изменения. Если вам понадобится помощь, зовите меня без колебаний. − Она, ядовито улыбнувшись, ответила: – Несомненно.

И, придерживая полотенце, Марин удалилась.

Глава 2

Сердито разглядывая собственное отражение, девушка пробормотала:

– Я, должно быть, совсем из ума выжила.

Несмотря на всю косметику Линн, выглядела она заурядно, и никто даже на пять минут не поверит, что Марин Уэйд – подружка самого Джейка Рэдли-Смита.

Но хотя бы пригодилось любимое платье, оливково-зеленое, шелковое, с запахом, доходящее до колен, с короткими рукавами и длинным поясом. Оно лежало сверху, возможно, потому, что Марин не надевала его во Франции и упаковала последним.

Остается только надеяться, что в этом платье она, как обычно, обретет уверенность.

Марин всерьез подумывала, не удрать ли ей, но мистер Рэдли-Смит увидит, как она крадется мимо дверей гостиной, и можно себе представить, что он сделает, чтобы вернуть ее.

«Набросится, как черная пантера», – вздрогнула девушка.

Кроме того, в практическом смысле деньги ей понадобятся, а он явно готов оплатить услугу плюс предоставит место, где можно пожить. Хотя мысль о том, что за это надо быть благодарной ему, ужасно раздражала.

Девушка тихо вздохнула и напомнила себе, что наличные ей очень нужны.

Она терпеть не могла вечеринки и приемы, но знала, как ей себя повести: надо схватить с подноса безалкогольный напиток и затаиться где-нибудь в углу.

Марин завязывала пояс, когда Рэдли-Смит постучал в дверь:

– Долго вы будете собираться?

Она скорбно вздохнула: похоже, досье босса Линн стремительно разрастается. Слишком много подружек. Слишком любит манипулировать людьми. Мало терпения. Плюс к этому чрезмерное количество… Чего? Обаяния? Сексуальной привлекательности? Марин не знала, как это назвать. Знала только, что ее это пугает. С ним надо быть очень осторожной.

– Я готова, – отозвалась девушка, надела туфли на высоких каблуках и подхватила сумочку на длинной цепочке.

Она ждала какого-нибудь комментария, когда вышла из комнаты, но Рэдли-Смит лишь окинул ее взглядом и кивнул. Не то чтобы она ждала его одобрения. Боже упаси! Но все же…

– Не знаю, что делать с волосами. – Марин застенчиво прикоснулась к золотисто-рыжему водопаду, стекавшему на остренькие плечи. – Стоит или нет поднять их наверх?

Джейк уже шел к двери:

– Они прекрасно смотрятся. Идем?

– Кто устраивает прием, если не секрет? – нарушила она тишину, сидя рядом с ним в такси.

– Его дает босс «Торчберер иншуранс», наш главный клиент.

– И ваша компания хорошо работает на них?

– Отменно.

– Значит, вы в числе друзей. Тогда зачем вы тащите с собой странную девчонку?

– Дополнительная страховка. Наверное, и я должен задать вам несколько вопросов, пока мы не приехали. Сколько вам лет?

– Двадцать.

– Вы выглядите моложе. И чем вы зарабатываете на жизнь… когда у вас есть работа?

– Я – секретарь, работаю от агентства и здесь, в Великобритании, и в Европе. Я владею компьютером, говорю по-французски, немного по-итальянски, заказываю столики в ресторанах, приношу извинения от имени нанимателей, посылаю цветы, организую поездки, сдаю и получаю вещи из химчистки.

– Господи боже, да вы похожи на жену!

– Разве Линн не делает то же самое для вас?

– Да, но теперь она действительно собирается стать женой. Вероятно, благодаря моему специфическому тренингу.

– Не хотела бы я, чтобы она услышала, как вы это сказали.

Джейк усмехнулся:

– Я тоже. Так что случилось с работой? Столик в ресторане оказался занят? Или цветы опоздали?

У Марин перехватило дыхание, она не смотрела на него.

– Случилось… недоразумение, которое невозможно было уладить.

Возникла пауза, потом он сухо произнес:

– Понятно.

«Нет, ничего тебе не понятно. Все еще слишком свежо и больно, мне трудно об этом говорить. Кроме всего, ты – последний человек, которому я решила бы исповедаться».

Марин заторопилась:

– Скажите, как к вам обращаться сегодня вечером? Мистер Рэдли-Смит? А можно, я буду называть вас Рэд, как Линн?

– Это на работе, а в личное время меня зовут Джейк. Так и называйте, пожалуйста.

Вот уж чего ей не хотелось, так это стать частью его личного времени.

– Хорошо, постараюсь запомнить.

А когда все кончится, постарается мгновенно забыть.

Прием проходил в «Арундел-клаб», недалеко от Пэлл-Мэлл. Марин, стесняясь стука каблуков, лихорадочно размышляла, не стоит ли пройти по широкой мраморной лестнице на цыпочках.

Поднявшись, они повернули налево, в коридор, застланный темно-синей ковровой дорожкой. По всей длине коридора через равные промежутки были сделаны ниши. В некоторых стояли маленькие золоченые столики, в других – небольшие кресла, обитые тканью в золотую и кремовую полоску.

Джейк Рэдли-Смит указал на дверь справа:

– Дамская комната. Вам, наверное, хочется попудрить носик.

– Да, спасибо.

Войдя туда, Марин попала в атмосферу болтовни и дорогих духов. Дамы смотрели на нее и иронически улыбались.

«Да, конечно, я не отсюда. Но нужно помнить о деньгах, и все будет хорошо».

Марин повозилась с волосами, прикоснулась к губам помадой, подождала, пока рассосется толпа.

Когда она вышла в коридор, Джейк Рэдли-Смит стоял в нескольких ярдах, хмуро глядя на большой, выполненный в коричневых тонах пейзаж на стене между двумя нишами.

Она подошла к нему и даже улыбнулась:

– Я готова.

– А я уже сомневался, выйдете ли вы когда-нибудь.

Он схватил ее за плечи, увлек в ближайшую нишу и поцеловал. Да так крепко, что ей чуть ли не пришлось цепляться за него, чтобы устоять на ослабевших ногах.

– Какого черта! – яростно воскликнула Марин, обретя дар речи. – Это что, входит в программу?

– Оформление витрины, – спокойно объяснил Джейк. – Не волнуйтесь, просто обычно сопровождающие меня девушки не выглядят недотрогами. Люди могут удивиться.

– Вы сами притащили меня сюда, – дрожащим голосом напомнила она.

– Значит, считайте поцелуй бонусом. – Он улыбнулся. – И ведь получилось! Вы выглядите такой раздраженной, что у присутствующих непременно появится тема для пересудов.

Джейк взял Марин за руку и повел в конец коридора, где были распахнуты двустворчатые двери. Она не успела придумать колкий ответ, потому что «раздражение» – не то слово, которым можно описать ее состояние.

Просторный зал был ярко освещен и полон народа. Едва они вошли, какой-то мужчина воскликнул:

– Рэд, дорогой, рад тебя видеть! Нам надо поговорить.

В одно мгновение их окружила толпа, потом вдруг ее спутник, увлекаемый волной приветствий, исчез. Марин постаралась восстановить дыхание – а за одно и самообладание – и не трогать рот, чтобы определить, не распухли ли губы.

Она взяла с подноса стакан апельсинового сока и огляделась в поисках убежища. Гости двигались вдоль длинной вереницы столов, за которыми повара в высоких белых колпаках готовы были отрезать кусочек от огромной индейки, или от запеченного свиного окорока, или от ростбифа. На мгновение желудок Марин содрогнулся от тоски, но она решила, что спокойно поужинает спагетти, которые собиралась приготовить после ванны.

Она направилась к одному из огромных французских окон, открытых по случаю теплого вечера, и вышла на балкон.

Если немного повезет, мистер Рэдли-Смит решит, что она воспользовалась его исчезновением и сбежала. Девушка глотнула прохладного сока – в горле пересохло.

Марин стала вспоминать все, что рассказывала о боссе Линн. Она, например, знала, что он миллионер, даже если не считать пиар-агентство. Что у него имеется поместье в пригороде Лондона и квартира в Челси.

– Он женат? – как-то поинтересовалась Марин, и сестра рассмеялась.

– Нет, мой птенчик. И, кажется, никогда не женится. Такое впечатление, что у Рэда великолепно развита интуиция: как только дама начинает слышать свадебные колокола – бах! – и его уже нет. Помогает и то, что он массу времени проводит за границей. В общем, бездна очарования, однако расстается бесповоротно и без лишних разговоров…

Поднялся легкий ветерок, и девушка немного замерзла. Она решила вернуться в зал. Но обнаружила, что дорога перекрыта.

Перед ней стояла высокая дама в пресловутом черном платье. На сливочной шее лежал целый воротник из бриллиантов. Ей было далеко за двадцать, но она была тонкой, словно тростиночка, как, впрочем, большинство присутствующих женщин. Светлые волосы уложены в том небрежном стиле, на который требуются часы усилий.

Дама прекрасно выглядела, однако ее зеленым глазам не хватало тепла. Да и тон был холодным.

– Извините, не могли бы вы представиться? Я не видела вас в списке гостей.

– Она со мной, Диана, – беззаботно сообщил, появившийся неизвестно откуда, Джейк. Он обнял девушку за талию и притянул к себе. – Ее зовут Марин Уэйд. Дорогая, это наша хозяйка, миссис Халсей.

– Мне, конечно, следовало бы сообразить. – Миссис Халсей мелодично рассмеялась. – Если приглашаешь Джейка, всегда подразумевается и спутница. – Она одарила Марин сияющей улыбкой и опять повернулась к Джейку: – Признайся мне, мой сладкий, где ты нашел это очаровательное дитя?

Он пожал плечами:

– Можно сказать, мы только что обрели друг друга.

– Фу, какой ты недобрый, позволяешь ей бродить в одиночестве, когда тут крутится много хищников.

– Не беспокойся. Наша разлука длилась недолго, я достаточно осторожен и не терял ее из виду.

– Ладно, но, если ты снова пренебрежешь ею, я уверена, она изобретет какой-нибудь восхитительный способ наказать тебя. А теперь, дорогой, забирай ее и покорми, а потом представь всем, кто умирает от желания с ней познакомиться.

Диана еще раз улыбнулась Марин.

Тонкая рука с платиновым кольцом и целой грудой бриллиантов, таких же блестящих, как ожерелье, на мгновение легла на его рукав. Потом дама ушла.

– «Очаровательное дитя», – повторила Марин. – Ее, держу пари, никто так не называет.

Губы Джейка дрогнули.

– Через тридцать лет, милая, вы будете вспоминать эти слова со вздохом. И, как все голодные, вы сварливы и раздражительны, а значит, вам пора поесть.

– Я предпочла бы поужинать дома.

Он насмешливо приподнял брови:

– Какао и бутербродом?

Она дерзко вздернула подбородок:

– А что такого?

– Учтите, ваша работа еще не завершена, так что нужно поддерживать силы. С чего бы нам начать?

Джейк повел ее к буфету и сам сделал выбор. В руках у Марин оказалась тарелка с лососем, омаром под майонезом и волованом с креветками в окружении всяких экзотических салатов. И, невзирая на протесты, бокал с шампанским.

– Одно из самых важных изобретений человечества, – заметил Джейк, с легким весельем наблюдая, как его спутница делает первый осторожный глоток. – Вино, которое можно пить в любое время дня. И ночи.

– Насчет ночи придется взять с вас слово чести, мистер Рэдли-Смит.

Когда с ужином было покончено, настало время знакомиться с гостями. Как поняла Марин, без этого не обойтись, поскольку Джейк знал здесь почти каждого. И всех, несомненно, интересовала она.

Когда Джейк небрежно обнял девушку за плечи, у нее язык прилип к гортани, но потом она поймала себя на том, что откликается на дружеские приветствия. В результате она не только поддерживала беседу, правда застенчиво, но и сумела вынести любопытные взгляды множества женщин.

Одним из последних к ним подошел председатель «Торчберер иншуранс», Грэхем Халсей, высокий, красивый, немного тучный человек с красным лицом.

– А, Рэд, рад вас видеть. Очень, очень рад. – В его тоне ощущалась некоторая неуверенность. – Надо бы нам с вами поработать. Диана пригласила кое-кого в Куинс-Бартон, и… я надеюсь, вы тоже сможете приехать. Мы обсудим все вопросы конфиденциально – это, кстати, избавит нас от… упражнений моей жены. – Он издал короткий неприятный смешок, потом взглянул на Марин. – И конечно, Диана настаивает, чтобы вы привезли с собой мисс… э-э… Уэйд. Она находит ее восхитительной.

– Спасибо, Грэхем, с удовольствием. Я хотел бы, чтобы Марин увидела ваш сказочный дом и парк.

– О, там великолепно, – подхватил Грэхем Халсей, пожалуй, чересчур радушно. – Ждем встречи с вами в следующую пятницу. С обоими.

Марин молча смотрела ему вслед. Когда он отошел достаточно далеко, она хрипло бросила:

– Какое бы извинение придумать… легкую простуду или пищевое отравление? Если сослаться на омара под майонезом, хозяин не обидится?

Джейк сжал губы:

– Никаких извинений не потребуется. Я принял приглашение за нас обоих, так что следующие выходные мы проведем в Куинс-Бартон. Вместе. Ясно?

– Вот еще!

Пораженная Марин безуспешно старалась высвободить руку, которую он крепко сжимал.

Джейк наклонился к девушке, его губы улыбались, а глаза оставались кусочками льда. Он провел пальцем по ее щеке:

– Это не для публичного спора, милая, так что приберегите свои возражения до тех пор, пока мы не останемся одни. А теперь улыбнитесь мне, как будто на уме у вас нет ничего, кроме постели.

Интересно, зачем он это делает?

Марин спустилась с Джейком по лестнице, забилась в уголок такси, подальше от него, и попыталась собраться с мыслями.

Неожиданно он сказал:

– В чем проблема?

– Я… я не хочу в этом участвовать. Снова. После сегодняшнего вечера. – Голос ее дрожал. – Я, может, и выгляжу моложе своих лет, и Королева Бриллиантов имеет право называть меня ребенком, но я не идиотка. А вы прикрываетесь мною, чтобы одурачить ее мужа, потому что… увлечены миссис Халсей. Ничто не может оправдать разбитый брак. Нет, благодарю вас, никогда и ни за что.

– Такова версия обвинения?

В его голосе звучало веселье, и это оскорбило Марин. Она взвилась:

– Вам весело, да? Играть человеческими жизнями, человеческими сердцами. Вас не волнует, что кто-то пострадает безвинно?

– Волнует. Даже очень. Особенно когда безвинно пострадать могу я сам.

Девушка ахнула:

– Притворяетесь, что у вас нет связи с миссис Халсей?

– Я не притворяюсь. Да, Диана была моей любовницей, но полтора года назад. Тогда ее звали Диана Марриот. Она искала богатого мужа, а я с самого начала ясно дал ей понять, что жениться не намерен. Диана решила, что заставит меня передумать. Она не сомневалась, что стоит ей уйти от меня, как я побегу за ней. Однако она ошибалась.

О, как тут не вспомнить Линн? «Бездна очарования, но расстается бесповоротно и без лишних разговоров».

– Но сегодня я понадобилась вам на приеме из-за нее. Не пытайтесь это отрицать.

– И не собираюсь. Видите ли, когда Диана наконец поняла, что я не собираюсь умолять ее надеть обручальное кольцо, она огляделась и нашла Грэхема. Он только что пережил тяжелый развод, и ему нужно было доказать свою состоятельность всему миру с новой очаровательной женой. Естественно, на свадьбу меня не позвали, но месяца через два Диана прислала мне приглашение на прием. И не сомневалась, что я появлюсь. Она была совершенно откровенна со мной. Сказала, что вышла замуж только потому, что я недосягаем, что теперь она хорошо понимает, почему жена бросила Грэхема ради молодого возлюбленного. И на этом основании новоиспеченная миссис Халсей предложила мне возобновить отношения, предупредив, что нам придется быть очень осторожными, так как муж из-за своих недавних проблем с ревностью относится к ее прошлым увлечениям. Когда я на столь лестное предложение ответил решительным отказом, она мне не поверила. Диана не сомневалась, что я все еще ее хочу.

– А вы?

– Вы видели Диану. Я никогда не утверждал, что сделан из камня. С другой стороны, мне известно, что она способна доставить большие неприятности. И ее предложение это доказывает. Так что я вежливо отказался, а она рассердилась. Заявила, что никто не отказывался от нее во второй раз и что я еще очень пожалею об этом: Диана с легкостью заставила Грэхема поверить, что я опять хожу вокруг нее, пытаюсь возобновить отношения и, кроме того, мне хочется, чтобы «Торчберер иншуранс» вылетела в трубу. После этого она в очередной раз предложила мне пересмотреть ситуацию. И быстро. Образумиться, как она выразилась, и вспомнить, насколько хорошо нам было вместе. С тех пор я слежу за тем, чтобы там, где можно столкнуться с миссис Халсей, меня всегда сопровождала девушка. Вот почему, милая, в следующие выходные вы отправитесь со мной в Куинс-Бартон. – Такси остановилось, Джейк достал бумажник. – Детали мы обговорим дома. Полагаю, вы знаете, как работает кофеварка?

– Вы… подниметесь со мной? – Марин не сумела скрыть испуг. – В этом нет необходимости.

– Думаю, необходимость может возникнуть. Кстати, вы положили в сумочку ключи Линн? Нет? Думаю, забыли.

Марин признала, что допустила промах, когда, негодуя, плелась за Джейком к квартире и ждала, пока он откроет дверь. Надо постараться больше таких ошибок не допускать. Как и многих других.

– Я, пожалуй, выпью кофе с бренди, – сказал он, когда они вошли. – Приготовить и на вашу долю тоже?

– Спасибо, нет.

– Я люблю фильтрованный кофе, черный и без сахара. Поскольку теперь весь мир верит, что мы каждое утро завтракаем вместе, вам следует это запомнить.

– Значит, мир ослеп и поглупел.

«Трудно представить человека, которому захотелось бы позавтракать с такой жалкой особой», – грустно подумала Марин.

Она заставила себя спокойно добавить:

– Что касается вашей экс-подруги, держу пари, ее мы ни на минуту не одурачили.

– Тогда придется убедить ее в этом в следующий раз.

– Не будет никакого следующего раза. Мне жаль, что миссис Халсей считает вас неотразимым, но наша… забавная сделка была одноразовой. Вы не имели права принимать приглашение, не посоветовавшись со мной, поскольку должны были предвидеть, что у меня могут быть собственные планы на выходные.

– Простите, но у меня создалось впечатление, что вам негде жить и у вас очень мало денег.

– Но это не значит, что я готова два дня притворяться, будто у нас серьезные отношения, лишь бы сдерживать порывы вашей бывшей любовницы, – возразила девушка.

Джейк весело поинтересовался:

– По-видимому, вы хотите отказаться от двух тысяч фунтов, которые я готов заплатить вам?

Марин утратила дар речи. Только через пару минут она с трудом выговорила:

– Вы, наверное, с ума сошли?

– Нет. Пожалуй, сейчас вы, а не я, приготовите кофе, а потом мы поговорим о том, что у вас на уме. Кроме планов на сон.

И Джейк обаятельно улыбнулся.

Глава 3

Марин умела готовить кофе разными способами, для разных людей и на любом оборудовании, поэтому она легко переключалась на автопилот, не опасаясь ошпариться или упустить кофе. Если только не была взбудоражена – как сейчас.

Когда дразнящий аромат поплыл в воздухе, она поставила белые фарфоровые чашки на буковый поднос и с неудовольствием подумала о том, что к досье на этого человека добавилось еще кое-что, не очень приятное. Большой проницательности не требуется, чтобы предусмотреть все последствия уик-энда на природе. Особенно если на них будут смотреть как на пару.

«Он должен был понимать это, принимая приглашение. Полагаю, он вообразил, что две тысячи фунтов стерлингов купят мое согласие на все. Как же он ошибается», – размышляла она.

Не улыбалась ей и перспектива общения с Дианой Халсей, в то время как Джейк займется деловыми переговорами с хозяином поместья.

Нет, это не для нее. Пусть мистер Рэдли-Смит откажется от визита или возьмет с собой кого-нибудь другого. Она не может позволить себе опять угодить в западню из-за созданной кем-то ситуации. Но кажется, – и это тревожит, – Джейк не из тех, кому нравятся возражения.

Подавив вздох, Марин взяла поднос и отправилась в гостиную.

Джейк расположился на одном из диванов. Рядом были брошены пальто и связка ключей. Галстук он развязал, жилет и верхние пуговицы рубашки расстегнул. Перед ним на светлом деревянном столике стоял бокал с бренди. Он выглядел спокойным и расслабленным. Как у себя дома.

Марин поставила поднос рядом с бокалом, разлила кофе, села напротив Джейка и сложила руки на коленях.

Он мягко начал:

– Вы выглядите так, будто пришли наниматься ко мне на работу. Если вам так легче, продолжим эту игру. Давайте сразу перейдем к условиям и оплате. Я предлагаю две тысячи фунтов за то, что вы продолжаете играть роль моей подруги. На сей раз с полудня пятницы до второй половины воскресенья.

– Как у вас все легко получается!

– Потому что, в отличие от вас, я не ищу сложности.

– Однако они имеются. Если мы приедем вместе, хозяева будут думать, что мы… вместе, – сбивчиво закончила Марин.

– Другими словами, нам придется делить спальню и постель. – Джейк пожал плечами. – Большое дело! Вы наверняка уже занимались этим.

То он говорит, что она выглядит недотрогой, а сейчас не сомневается, что девушки ее возраста достаточно опытны и их ничто не смущает. Даже забавно!

Только мистер Рэдли-Смит ошибается. Однако незачем ему знать о том, что она невинна.

– Но это всегда был мой выбор, – вздернув подбородок, заявила Марин. – А сейчас – не тот случай.

– Так в чем же дело, дорогая? – спросил он и, прищурив синие глаза, потянулся за кофе. – Боитесь, что я не смогу провести две ночи в вашем обществе, не покусившись на вас? Не волнуйтесь. Я никогда не предпринимаю серьезных поползновений, если перед этим не получаю совершенно определенное приглашение. С трудом верится, что я дождусь такого приглашения от вас. Верно?

Девушка вспыхнула:

– Абсолютно верно.

– Сказано с чувством. Однако если вам нужны заверения, то обычно, когда я приезжал в Куинс-Бартон с дамой – еще до Дианы, – нам всегда предоставляли две комнаты рядом. Миссис Мартин, экономка, особа старомодная. Естественно, я никогда не проверял, заперта ли дверь в смежную комнату, но если вы боитесь, что я страдаю лунатизмом, то можете сунуть в дверную ручку ножку стула. – Джейк подумал и добавил: – Вообще-то мне, наверное, стоит предпринять такие же меры безопасности на тот случай, если ваши сновидения заставят вас блуждать после полуночи.

Ситуация его явно веселила.

– Не заставят, – коротко ответила Марин и отпила кофе. Затем взяла себя в руки. – Только еще один вопрос. По поводу «оформления витрины», как вы это называете. Я… я хотела бы… минимум. – И она покраснела.

– Согласен, – сразу откликнулся он, – всего лишь на поцелуй в щечку. Готов скрепить договоренность подписью.

Она сурово взглянула на него:

– Для вас это игра, да?

Джейк ответил неожиданно жестко:

– Не совсем так. Я чертовски серьезно отношусь к Грэхему и «Торчберер» и готов потратить на переговоры все сорок восемь часов. Вы дарите мне большое преимущество, мисс Уэйд. Дело в том, что вас совсем не знают. Почему Диана подлетела к вам, собираясь обвинить в том, что вы пришли незваной? Да потому, что вы никому не знакомы. Она пыталась выяснить, кто вы и откуда. Следовательно, будьте готовы к массе вопросов при следующей встрече с ней.

– А что мне ей говорить?

– Что хотите… Да-а, сегодняшний прием, с его маленькими загадками, кое-кому не очень понравился.

– Может быть, потому, что я была самой собой. Думаю, все было бы гораздо проще, если бы вы на ней женились… как она того хотела.

– В любом случае не проще, это ясно, – сухо ответил он. – Кроме того, мисс Уэйд, я не из тех, кто женится. Разве Линн об этом не говорила?

Марин поспешно сказала:

– Она вообще о вас не говорила.

– Надо же, какой идеал! Надо будет поднять ей зарплату, – усмехнулся он и прикончил бренди. – Так как же, милая?

О чем это он?

– Каков ваш окончательный ответ? Я предложил честную плату за пару дней нечестной работы, и не нужно притворяться, что деньги вам не нужны.

К сожалению, он прав.

«Я вас, маленькая потаскушка, намерена уволить». Если Адела выполнила свою прощальную угрозу, то Марин грозит безработица. «Ингрэм организейшн» держалась исключительно на доверии – иначе и быть не могло, поскольку сотрудники проводили много времени в поездках с клиентами или останавливались в их домах. Если Венди Ингрэм поверит, что Марин не оправдала доверие нанимателя, девушка окажется на улице. Новую работу придется искать очень долго. Так можно ли отказываться от предложения?

Признавая поражение, она тихонько вздохнула:

– Да.

– Хорошо. – Джейк встал. – На неделе договоримся об остальном. Но… прежде чем уйти… – Он полез в карман, вынул чековую книжку и ручку, что-то быстро написал и передал чек ей. – Это за уже оказанные услуги.

Она взглянула и пробормотала:

– Пятьсот фунтов?

– Недостаточно?

Марин отмахнулась:

– Более чем. Я всего лишь постояла рядом с вами.

Он улыбнулся:

– Но с очень значительным видом. Никто не догадался, что это всего лишь игра. Время от времени я и сам забывал об этом.

«И я», – вдруг с трепетом подумала Марин. Особенно когда он обнимал ее за талию. Ей даже захотелось на мгновение положить голову ему на плечо. Последовала короткая борьба с собой, о которой Джейк не подозревал и которую она выиграла…

Джейк надел пальто и направился к двери:

– До следующего уик-энда. Доброй ночи, мисс Уэйд.

И он ушел.

Марин смотрела ему вслед, сжимая в руке чек.

– Так, отчет о моем уик-энде ты услышала. А как прошел твой? Прости, что бросила тебя в трудную минуту, правда, в комфорте. – Линн улыбнулась, потом вгляделась в Марин. – Но ты, кажется, не отдохнула. Наоборот, выглядишь так, будто почти не спала. Все еще горюешь о потере любимой работы?

– И о возможных последствиях.

Линн предложила:

– Давай рассказывай обо всем, пока я готовлю ужин. Мать Майка, прекрасная Дениза, дала мне цыпленка и пирог с грибами.

Марин потащилась за ней в кухню:

– Разве ты не собираешься поделиться с Майком?

– Конечно нет. Он не предложил мне говядину, которую она дала ему. На, займись, а я почищу картошку.

Линн передала Марин фасоль, дуршлаг и нож.

Несколько минут они работали молча, потом Линн ласково сказала:

– Я слушаю тебя, ягненок.

Марин опустила голову:

– Сначала все было прекрасно. Погода прекрасная, дом прекрасный, на самом краю деревни и с бассейном. Миссис Мейсон велела называть ее Аделой. Темп работы она задала высокий, но это нетрудно. Я была на седьмом небе.

– А потом?

– А потом вернулся ее муж, светловолосый, вежливый и молодой. Он ездил в Германию по каким-то коммерческим делам. У меня создалось впечатление, что у них не все хорошо, поскольку изменилась атмосфера. Я жила в небольшой квартире, которую Адела переделала из какой-то дворовой постройки. У нас после завтрака всегда был перерыв. Когда я на следующий день вернулась из бассейна, ко мне поднялся Грэг. Он сказал, что зашел осмотреть квартиру и убедиться, что строители сделали все, как надо. Я не хотела его впускать, но и отказать не посмела. Он осмотрел окна, кухню, ванную, потом зашел в мою комнату. Мне было ужасно неловко, потому что одежда, которую я сняла перед купанием, лежала на кровати, в том числе и нижнее белье. Он посмотрел на меня, ухмыльнулся и съязвил что-то по поводу моей неряшливости. Но обещал ничего не сообщать начальству. На этот раз.

– Понятно, – мрачно подытожила Линн. – И когда этот тип сделал первое движение. Прямо тогда?

Марин покончила с фасолью и отложила дуршлаг в сторону.

– Нет, но я чувствовала, что он все время за мной наблюдает. Я не давала ему ни единого повода, клянусь! А несколько дней назад Адела после ланча предупредила, что поедет в магазин. Я подумала, что муж отправился с ней, и решила поплавать. Когда я вернулась, Грэг ждал меня в спальне. Он сказал: «Наконец-то мы одни» – и сравнил меня с душистым горошком. Я попросила его уйти, но он опрокинул меня на кровать и стал сдергивать с меня бикини и одновременно целовать. Потом расстегнул свои брюки. Я боролась и даже пыталась кричать, когда это началось. Наконец Грэг отпустил меня, и я увидела стоявшую в дверях Аделу. Она открывала рот и издавала какие-то странные звуки. Я, помню, подумала, что она, бедняжка, никогда его не простит. А он встал, застегнул брюки и принялся обвинять меня. Заявил, что я попросила его зайти, потому что не работает душ, а потом начала соблазнять. Он думал, что это шутка, пока я не распустила молнию на его брюках. Якобы я сказала: «Она в магазине. Мы в безопасности». И потянула его на кровать. А еще, по его словам, я приходила к нему в день его приезда и предлагала догадаться, какой цвет у моего нижнего белья, а потом продемонстрировала, что оно бело-розовое. «Ради бога, Дел, посмотри, какая она. Кто захочет иметь дело с этой жалкой тварью?» Он объяснил, что не говорил ей об этом, поскольку не думал, что я зайду так далеко.

Линн чуть не задохнулась от возмущения.

– А ты не рассказала ей, как все было на самом деле? – строго поинтересовалась она.

– Я пыталась, но Адела ничего не хотела слушать. Муж рассказал свою историю первым, и она ему поверила. Она всячески оскорбляла меня. «Маленькая тощая проститутка» – это еще самое мягкое выражение. Был момент, когда она готова была меня ударить, но Грэг удержал ее. Он заявил, что я этого не стою и что Адела должна от меня избавиться. Она так и сделала. Мне было приказано уложить вещи и убираться. Не знаю, что бы я делала одна, в незнакомом месте, но Сесиль, экономка, которая принесла мне ужин, сообщила, что, если я хочу, ее племянник на следующее утро отвезет меня в Тулузу на грузовике. Похоже, я не единственная жертва Грэга. В Тулузе мне повезло: кто-то не явился на рейс, и я прилетела сюда.

Марин попыталась улыбнуться.

Линн тихо произнесла:

– Подонок. Настоящий подонок. Будем надеяться, что следующую книгу миссис Мейсон ждет полный провал.

За ужином она оживленно обсуждала перспективы Марин на будущее.

– До этого случая все клиенты пели тебе хвалу. А если случится худшее, то можешь пожить здесь, пока ищешь работу. Я, конечно, поговорю с Рэдом, ведь это его квартира. Поверь, с ним проблем не будет.

Марин торопливо проглотила кусок цыпленка и начала было:

– На самом деле…

Но Линн продолжала:

– Конечно, я поселилась здесь ненадолго. На следующей неделе мы с Майком начинаем подыскивать квартиру для покупки. – Линн радостно улыбнулась. – Мы в следующем году собираемся пожениться. А ты будешь подружкой невесты. – Неожиданно она нахмурилась. – Мне еще предстоит найти и подготовить замену.

– Ты собираешься бросить работу?

– Не сразу. Но замужняя женщина не сможет работать у Рэда. Ему нужен человек, полностью преданный делу, а мои приоритеты на стороне семьи. – Она отрезала кусок пирога и задумчиво добавила: – Может, ты подумаешь о работе у моего босса? Я порекомендую тебя.

Марин ответила, стараясь, чтобы это звучало небрежно:

– Странно, я как раз этим и занимаюсь… до некоторой степени.

Наступила тишина. Линн опустила вилку и нож, прищурилась и потребовала:

– Объясни. Так, чтобы я поняла.

Марин подумала и решила рассказать все как есть:

– Он нанял меня, чтобы я была его подругой. – И, увидев выражение ужаса на лице Линн, поспешила пояснить: – Ну как будто. Ему был нужен кто-нибудь для вечеринки. Его приятельница не смогла, ты была далеко, вот он и взял меня.

Линн мрачно сказала:

– Он способен доконать тебя. Я ему так и скажу. Когда состоится эта вечеринка?

– Состоялась. В прошлую пятницу.

– О господи!

– Нет, все в порядке. Ничего не случилось. Это только бизнес.

А как же воспоминания о поцелуе, о руках Джейка, о его тепле?…

– Отлично! И это сразу после того, что произошло во Франции? – Линн фыркнула. – Ты угодила из огня да в полымя. О господи, я убью Рэда!

– Если кого-то хочешь убить, то лучше Диану Халсей.

Наступило молчание. Потом Линн устало пробормотала:

– Вот черт. Как раз когда думаешь, что она уже безопасна… – Она вздохнула. – Я решила, что она наконец-то перестала его преследовать.

Марин отодвинула в сторону опустевшую тарелку:

– Теперь она пытается убедить своего мужа, что Дже… мистер Рэдли-Смит преследует ее.

– Она хочет разрушить отношения нашего агентства с «Торчберер». Похоже, ей очень хочется отомстить. Да, конечно же в пятницу должен был состояться прием. Уже несколько недель, как это записано в ежедневнике. Но я думала, что Рэд возьмет с собой Селию Форрест.

– Она заболела.

Линн скорчила гримаску:

– А болезненное состояние, несомненно, вызвано тем, что ее мечты стать миссис Рэдли-Смит рухнули, как и у всех прочих. Одна из его подружек сказала мне, что влюбиться в Джейка – это как вирус подхватить.

Марин покраснела:

– Понять не могу, почему женщины так хотят заполучить его. Он привык всегда поступать по-своему.

– А почему ты не отказалась пойти с ним на прием?

Марин внезапно вспомнила, как ее, полуголую, внимательно изучали синие глаза, а потом Джейк заметил: «Мы могли бы остаться здесь». Да, если бы она не пошла с ним, то могло бы выйти еще хуже.

Марин попыталась улыбнуться и сбивчиво объяснила:

– Потому что он мне заплатил. Очень много. От такого предложения отказаться нельзя.

– Ладно, но забудь, что я предлагала тебе работать у Рэда. Одного раза более чем достаточно.

Девушка беспокойно поерзала на стуле:

– Халсеи пригласили нас в свой загородный дом на следующий уик-энд. Если я с ним поеду, он заплатит в четыре раза больше. Я нужна ему там для… убедительности.

Опять повисла тишина. Потом Линн отрезала:

– Только через мой труп. Марин, поверь мне, тебе не стоит связываться с Джейком. Он человек не твоего круга. И не моего. Начав работать у него, я тоже чуть не сошла с ума, но вовремя разглядела опасность и опомнилась, так как не захотела стать еще одной меткой на ножке его кровати. И ты не должна. Ты достойна большего.

– Все совсем не так. Только бизнес, обещаю. Отдельные комнаты и все такое. Ну, взгляни на меня!

– Я гляжу, – решительно ответила Линн. – И вижу явно невинную девочку, которая даже одно мгновение, не то что два дня и две ночи, не должна проводить с хищником по имени Джейк Рэдли-Смит. Отдельные комнаты? Я предпочла бы, чтоб вы с ним жили в разных галактиках. Тогда ты, кстати, не столкнулась бы и с этим типом во Франции. А если ты беспокоишься о деньгах, не стоит. Я тебе одолжу, вернешь, когда сможешь.

– Но вы копите на квартиру и свадьбу. Линн, очень мило с твоей стороны, но он… мистер Рэдли-Смит уже дал мне пятьсот фунтов и обещал еще две тысячи после уик-энда.

У Линн округлились глаза.

– Если миссис Ингрэм меня уволит, эти деньги мне будут нужны.

Сестра сокрушенно покачала головой:

– Не нравится мне это. И я все-таки кое-что скажу своему боссу завтра утром.

– Пожалуйста, не надо, – ужаснулась Марин. – У нас с ним соглашение. Мы оговорили основные правила. А после Франции мое чувство самосохранения обострилось во сто крат. Так что не беспокойся. Я уже не ребенок.

– В том-то и проблема, – сухо отозвалась Линн и начала убирать со стола.

Глава 4

Ночью Марин не могла заснуть. Она решила, что из-за страха перед встречей с Венди Ингрэм. Однако в глубине души девушка признавала – это из-за того, что она была не до конца честной с Линн. Или с собой.

Она перевернулась и ткнула подушку кулаком. Сейчас-то ей понятно, как глупо было думать, что к Джейку можно остаться равнодушной. Особенно после того поцелуя.

«Просто я такого не ждала, вот и все. Кроме того, я растерялась, когда он вошел и застал меня в этом чертовом полотенце. Но теперь мне известно, на что он способен, и я буду начеку. Кроме того, это же прием. Там будут и другие люди. А еще хотя бы какое-то время займет деловой разговор Джейка и Грэхема. А ночью… Ну-у, остается надеяться, что экономка действительно предоставит нам отдельные комнаты… – рассуждала Марин. – Нет, об этом нельзя думать. Отныне все будет строго по-деловому. Сорок восемь часов. А потом все закончится. И я не увижу его до следующего года, если Линн пригласит босса на свадьбу».

Всего два дня и две ночи – и Джейк Рэдли-Смит исчезнет из ее жизни.

На следующее утро она проснулась позже обычного и обнаружила опустевшую квартиру, а в кухне – записку от Линн:

«Судя по твоему виду, тебе необходимо отдохнуть. Я заранее вынула из холодильника хлеб и круассаны, а в буфете найдешь хлопья и несколько яиц. Вернусь около шести».

И чуть ниже, подчеркнуто:

«Постарайся не расстраиваться».

Марин добавила в яйца бекон, зажарила и съела с тостами. Плюс выпила немного кофе со своим любимым вишневым джемом.

Потом, надев серую юбку, белую блузку и поверх нее темно-синий жакет, она отправилась в «Ингрэм организейшн».

Тина, офисный секретарь, округлила глаза: – В пятницу воспламенилась телефонная линия из Франции. Иди, она тебя ждет.

И она кивнула на дверь кабинета Венди Ингрэм.

Когда Марин вошла, миссис Ингрэм говорила по телефону. Она коротко кивала и делала заметки в блокноте, который лежал перед ней. Она жестом предложила Марин сесть, потом, закончив разговор, положила ручку и, откинувшись на спинку кресла, язвительно заметила:

– Кажется, из-за тебя возникла проблема. По версии миссис Мейсон, ты – разрушительница домашнего очага, сексуально озабоченная безумная волчица в овечьей шкуре, которая попрала ее гостеприимство, ее доброту и ее доверие. Есть какие-нибудь комментарии?

Марин твердо выдержала взгляд начальницы.

– Я думаю, леди напрасно обвиняет волчицу, – спокойно начала она и дала краткий отчет о происшествии: – Мне кажется, нанимая меня, она решила, что я ей ничем не угрожаю, поскольку не в его вкусе.

Венди Ингрэм сердито вздохнула:

– Именно это я и подозревала. Госпожа Мейсон так увлеклась, что сказала больше, чем хотела. И теперь она занесена в черный список. – Венди нажала клавишу на компьютере. – Но тем не менее раньше следующей недели для тебя ничего нет. А затем ты отправишься в ветеринарную клинику в Эссексе. Управляющая офисом, Джинни Уотсон, сестра ветеринара, уезжает на месяц в Австралию, а ее помощница сломала правую руку. Таким образом, они в критическом положении. Советую заранее съездить туда и ознакомиться с положением дел. Кстати, ты сможешь воспользоваться квартирой Джинни. Ну, нравится?

«По многим причинам это отклик на мою молитву», – подумала Марин и улыбнулась:

– Конечно, я согласна.

***

Когда вечером вернулась Линн, на плите булькал густой соус болоньезе, грелась кастрюля с водой для спагетти, а хлеб с чесноком ждал, когда его отправят в духовку.

Линн наслаждалась ароматами:

– Пожалуй, я сама тебя найму.

– Поздно. Я на следующей неделе уезжаю в Эссекс, чтобы поработать на каких-то ветеринаров. И поскольку Венди меня не уволила, мне не нужны деньги мистера Рэдли-Смита. Таким образом, уик-энд на следующей неделе отменяется.

– Ах так, – тихо пробормотала Линн и замолчала.

Марин перестала помешивать соус и взглянула на нее:

– Что такое? Я думала, ты обрадуешься.

Ее сестра покачала головой:

– Может, и обрадовалась бы, если бы не пришлось полдня отражать телефонные атаки Дианы Халсей. Она без борьбы не сдается. Но Рэд надеется на тебя, крошка, и мне велено завтра вести тебя по магазинам.

– Единственное, что я купила бы, – это джинсы и галоши. Два месяца назад моя коллега, Наоми, работала у ветеринара в Норфолке. Она говорила, что постоянно топала за ним по вспаханным полям.

– Ну, прежде чем заняться сельскохозяйственной деятельностью, не обратишь ли ты внимание на парочку вечерних нарядов и все, что к ним полагается… не жалея денег? Я не просила бы тебя, если бы не считала, что это необходимо… Знаешь, я сказала Рэду, что он не в твоем вкусе.

Ошеломленная Марин повернулась к сестре:

– Неужели? – Она пожала плечами. – Бьюсь об заклад, он сдулся, как воздушный шарик.

– Ни капельки. Он заявил, что для себя давно уже все решил. Во всяком случае, пообещал и поклялся всем святым, что будет о тебе заботиться и тебе не о чем беспокоиться.

Марин рассмеялась:

– Всем, что Джейк Рэдли-Смит считает святым? Короткий же у него, наверное, список.

Она высыпала спагетти в кипящую воду и добавила оливковое масло.

– Тормозните, мисси. У него, может, и есть аллергия на брак, но за это не вешают. Вчера вечером ты меня убеждала, что справишься, и весь вопрос только в наличных. А сегодня что изменилось?

– Вероятно, я поняла, что вчера была права ты.

Линн напомнила:

– Но деньги все же тебе нужны. Арендная плата, которую ты получаешь за квартиру, едва покрывает платежи по счетам. А на черный день у тебя вообще ничего не отложено. Кроме того, сколько я на него работаю, не было случая, чтобы Рэд нарушил слово. Ты действительно будешь с ним в безопасности. Я склонна оправдать подсудимого за недостаточностью улик, но решать, конечно, тебе.

Марин перестала помешивать соус. «А что делать, если я не доверяю себе?» – мысленно поинтересовалась она.

Сутки спустя Марин, после яростного сопротивления, стала владелицей нового гардероба.

– Да не нужно мне все это барахло! – протестовала она, когда Линн таскала ее из одного магазина в другой. – Все равно я никогда больше это не надену. И у меня достаточно нижнего белья.

– Очень хорошо. Ты можешь не распаковывать купленные вещи, но миссис Халсей, которая хорошо изучила вкусы Джейка, способна поинтересоваться твоим багажом. А ты должна помнить, что являешься его подружкой и носишь то, что привлекает мужчин.

Марин скривила губы:

– Как унизительно!

Линн чуть-чуть улыбнулась:

– Это зависит от того, что ты испытываешь к этому мужчине. И не хмурься, голубушка, ты ни за что не платишь. А когда закончится воскресенье, можешь набить этим мусорный мешок, если тебе хочется.

– Вот так и сделаю, – проворчала Марин.

Однако она категорически возразила против покупки бикини и настояла на простом черном купальнике. Линн не спорила.

В какой-то мере ее примирила с ситуацией мстительная мысль: мистер Рэдли-Смит никогда не увидит эти вещички, однако наверняка вздрогнет, проверив остаток на кредитной карточке.

Марин понравился Эссекс. Правда, работы и хлопот предстояло много. Джинни Уотсон, женщина, которую ей предстояло заменить на время, была любезна и приветлива, а квартирка над гаражом невелика, но удобна. Джинни сообщила, что едет в Австралию навестить друга, тоже ветеринара, который недавно туда перебрался.

– Он хотел, чтобы я сразу отправилась с ним, но это слишком серьезно. Я не была уверена. Однако мы ужасно скучаем друг без друга, так что я поеду, посмотрю, так ли уж там хорошо.

– Надеюсь, там действительно все хорошо, – откликнулась Марин.

Джинни внимательно посмотрела на нее:

– Это ничего, что вы проведете здесь целый месяц? Ваш друг возражать не будет?

– Я… свободна как ветер.

Точнее, будет свободна, как только уик-энд останется позади.

В пятницу, минута в минуту, Джейк стоял на пороге:

– Значит, вы все-таки не уехали.

Темно-серые брюки, которые он надел, подчеркивали узкие бедра и длинные ноги, а светло-серая с белым рубашка с открытой шеей и закатанными до локтей рукавами прекрасно оттеняла загорелую кожу.

Неожиданно пересохшими губами она с вызовом произнесла:

– А вы думали, что уехала?

Марин не нужна была одежда, которую он оплатил, но она согласилась, что темно-красный топ без рукавов придаст теплый оттенок ее коже и будет отлично выглядеть с простой кремовой юбкой до колен и такими же кремовыми босоножками, которые добавили ей по меньшей мере дюйм роста.

Девушка вымыла и высушила волосы, которые, по предписанию Линн, были слегка подстрижены, наложила совсем чуть-чуть помады на губы и слегка подчернила длинные ресницы.

Джейк пожал плечами:

– Я не был уверен.

Он опять ничего не сказал про ее внешний вид, а просто взял чемодан:

– Это весь багаж?

– Это всего лишь уик-энд. Не целая жизнь.

В последние дни Марин повторяла это про себя постоянно.

У него скривились губы.

– Два дня могут стать похожими на целую жизнь. Пошли?

Ждавший внизу автомобиль был низким и мощным; панель управления напоминала панель управления ядерным реактором.

– Очень типично, – пробормотала она себе под нос, скользнув на пассажирское сиденье и расправив юбку.

В салоне приятно пахло дорогой кожей, а мягкие подушки нежно приняли ее в свои объятия.

Марин захотелось, чтобы Джейк оказался плохим водителем. Ей просто позарез требовалась неприязнь к нему.

Но он ее разочаровал. Наоборот, пришлось неохотно восхищаться тем, как умело и терпеливо Джейк выбирался из забитого машинами Лондона.

– Вы водите автомобиль? – нарушил он наконец молчание.

– У меня есть права, – не без гордости произнесла она. – Так что, если работа требует, я могу водить. Но в городе таких возможностей немного.

– Хотите попробовать?

– О боже, нет! – И спохватилась: – Спасибо.

– Как пожелаете. Я просто подумал, что вам это понравилось бы. По крайней мере, уик-энд начался бы с удовольствия… чем бы он ни завершился.

– Вы ждете неприятностей?

– Скажем так, я буду рад, когда все закончится.

– Не больше, чем я, – съязвила Марин.

Джейк коротко и невесело улыбнулся:

– Постарайтесь это скрывать, ладно?

Наконец они вырвались из столицы и через час были уже у цели. Куинс-Бартон оказалась приятной зеленой деревушкой.

Кирпичный дом в георгианском стиле располагался ярдах в трехстах за церковью. Джейк остановил машину рядом с несколькими другими на широкой гравийной площадке перед домом и открыл дверцу для Марин.

Он тихо сказал:

– Все будет хорошо. Я обещал вашей сестре, что буду о вас заботиться. Так что не волнуйтесь.

Он притянул ее к себе, и Марин ощутила его губы на лбу, на глазах, на губах.

– Средство для украшения витрины? – смущенно поинтересовалась она.

– Нет, скорее потворство своим слабостям. – Джейк взял ее под руку и осторожно повел по рыхлому гравию. – А вот и хозяин.

Грэхем Халсей стоял в открытых дверях и улыбался:

– Видит бог, я рад вам, Джейк. Добро пожаловать, мисс… э-э…

Девушка ответила и с холодком, и с удовольствием:

– Меня зовут Марин, мистер Халсей. Я очень рада оказаться здесь. – Она огляделась. – По сравнению с Лондоном здесь чудесный воздух.

Он одобрительно кивнул:

– Мое убежище. Вот почему я его высоко ценю. – Грэхем проводил их в огромный холл, пол которого был выложен черной и белой плиткой. – Диана обсуждает кухонные дела, но миссис Мартин покажет ваши комнаты.

Комнаты. Марин вздохнула с облегчением. Джейк с иронией посмотрел на нее. Они прошествовали за пышнотелой экономкой по широкой витой лестнице, свернули в длинную сводчатую галерею, заканчивающуюся лестничным пролетом, ведущим в короткий тупичок.

Миссис Мартин остановилась возле ближайшей двери и распахнула ее:

– Ваша комната, мисс Уэйд. Надеюсь, вам здесь будет удобно. Дверь мистера Рэдли-Смита – следующая. Я пришлю кого-нибудь помочь вам распаковаться.

– Думаю, мы справимся сами, дорогая, – мягко возразил Джейк.

Пожилая женщина подавила улыбку и удалилась.

– Добро пожаловать в Куинс-Бартон, – сказал он, когда они остались одни.

Джейк подошел к двери между их комнатами и широко ее распахнул:

– Все, как я обещал. Ванная в коридоре, и, боюсь, нам придется ее делить. Но полотенца там вдвое больше этого помещения, если это вас утешит. А на двери есть задвижка.

– Спасибо. Теперь я, пожалуй, распакую вещи.

Джейк развеселился:

– Другими словами, мне пора удалиться в свою комнату. Вам не кажется, что лучше оставить дверь открытой, чтобы попрактиковаться в непринужденном общении?

– Мне нужно привести в порядок волосы.

– Тогда увидимся позже.

Оставшись одна, Марин подошла к окну и подняла лицо к теплому солнцу. Она ждала, когда исчезнет холодок неловкости, не оставлявший ее, несмотря на все заверения Джейка.

Обнаружилось, что их окна расположены на задней стороне дома. Осматриваясь, Марин увидела бассейн, сейчас безлюдный. В других обстоятельствах здесь можно было бы прекрасно провести время.

Она взглянула на плотно закрытую дверь в комнату Джейка. Это была старинная, крепкая дверь, Стены тоже толстые. Из соседней комнаты не доносилось никаких звуков, которые напоминали бы о Джейке. И все же ей казалось, что их разделяет тонкая стеклянная перегородка.

Особенно после его мимолетного прикосновения к ее губам.

«Успокойся. Подумай о чем-нибудь другом. Например, о новой работе», – уговаривала себя Марин.

Но вместо этого она вспомнила Джинни Уотсон, готовую пожертвовать самым дорогим ради своего возлюбленного. Потом ее мысли плавно перешли к Линн. Марин припомнила мечтательные глаза сестры, когда та рассуждала о том, как предан ей Майк, каким прекрасным будет их брак и каким хорошим – дом.

«Я никогда не была влюблена, однако сейчас, кажется, влипла. И не знаю, что с этим делать», – вздохнула девушка и прижалась лбом к оконному стеклу.

Наверное, следует поступить как Линн, которая вовремя разглядела опасность и приняла решение отойти в сторону от босса.

Только Марин, возможно, это не удастся. Ей предстоит притворяться, что Джейк ее любовник и она готова на все, лишь бы остаться с ним наедине.

«Как будто я знаю, как это бывает», – усмехнулась она про себя.

«Потворство своим слабостям», – сказал Джейк, когда поцеловал ее. Только она себе такую роскошь позволить не может, поскольку прекрасно знает, чем это может обернуться…

Марин вздохнула и отошла от окна. Она устала. Она плохо спала всю неделю. Наверное, следует отдохнуть сейчас, потому что в дальнейшем ей понадобятся все силы.

Девушка сбросила туфли, откинула покрывало и растянулась на синем одеяле. Она уже засыпала, когда вдруг распахнулась дверь, ведущая в соседнюю комнату. Марин испуганно приподнялась на кровати. Появился Джейк, босой и без рубашки.

Не успела Марин запротестовать, как он придавил девушку к матрасу, поддернул ее блузку, обнажив живот, и прижался к ее губам.

Марин поймала себя на том, что она вцепилась в его сильные плечи. Краем сознания девушка уловила скрип открывающейся двери в коридор.

– Так-так… – протянула Диана Халсей.

Она стояла, улыбаясь, и наблюдала, как Джейк неохотно оторвался от Марин, запечатлев легкий поцелуй на ее обнаженной коже и поправляя взъерошенные волосы.

– Я зашла, чтобы поприветствовать нашу новую гостью и убедиться, что у нее есть все необходимое. Но вижу, Джейк, дорогой, ты меня опередил. Что ж, мне остается только извиниться за неосторожное вторжение. Придется быть внимательнее. – Она повернулась к двери и бросила через плечо: – Если вы в состоянии разлучиться хотя бы ненадолго, чай будет подан на лужайке.

Дверь тихо закрылась, и они остались одни.

Марин прерывисто вздохнула:

– Вы знали, что она должна появиться?

– Я уже собирался в ванную, когда услышал ее голос и понял, что она направляется сюда. Пришлось устроить небольшой спектакль, чтобы она застала нас вдвоем.

Вот как? Марин старалась не смотреть на его загорелую кожу, пыталась забыть прикосновение его губ к своему телу…

– Так вы готовы к чаепитию на лужайке?

Джейк протянул руку и убрал прядь волос с ее вспыхнувшего лица.

Марин уловила дразнящие нотки в его голосе и поторопилась ответить:

– Чай, это было бы… хорошо.

И гораздо безопаснее. Потому что ужасно хочется протянуть руку и прикоснуться к его коже или к темным завиткам на груди. Или обвести пальцем линию губ. Или еще раз ощутить тяжесть теплого мужского тела, придавившего ее к постели…

– Тогда минут через тридцать мы с добродетельным видом появимся в саду. – Джейк поднялся с кровати. – Я постучу, когда приму душ и переоденусь. Этот дом – настоящий лабиринт, вы рискуете потеряться.

Ей хотелось крикнуть ему вслед: «Поздно! Я уже потерялась. И боюсь, что, когда все закончится, не найду дорогу домой».

А еще Марин была уверена, что это надо скрывать. Любой ценой.

Глава 5

Марин одевалась и думала о том, как чудесно это звучит – «чай на лужайке». Навевает воспоминания о сэндвичах с огурцом, солнечном свете, мерцающих в траве маргаритках…

Она спускалась вместе с Джейком по ступеням террасы и смотрела на тщательно подстриженный газон, где в тени балдахина Диана наблюдала за сервировкой стола. Ей захотелось развернуться и позорно сбежать.

– Все хорошо? – тихо спросил Джейк и пожал руку Марин.

Она судорожно кивнула.

Там были еще три пары: Сильвия Баннистер, шикарная брюнетка, и ее муж Роберт, высокий краснолицый мужчина с очень эмоциональной манерой разговаривать, Чез и Фиона Стреттон, у которых был собственный антикварный бизнес, и Доусоны. Последние были явно старше остальных и, скорее всего, являлись друзьями Грэхема, а не его жены.

После того как Диана довольно небрежно ее представила, Марин опустилась на первый попавшийся стул.

Джейк рухнул на траву возле ног девушки и хозяйским жестом положил руку ей на колено. Она нашла, что происходящее походит на маленькую войну. Настало время определиться, на чьей она стороне. Впрочем, это очевидно.

Влажные после душа волосы Джейка поблескивали на солнце всего в дюйме от ее руки…

«Он мне заплатил, – напомнила она себе. – Может, пора отрабатывать деньги?»

Марин как бы случайно опустила руку, погладила пальцами густые шелковистые пряди и вдохнула аромат чистой кожи и цитрусового шампуня. Девушка могла поклясться, что ощутив эти запахи, она почувствовала напряжение.

Она прошептала:

– Ты не высушил волосы.

Он повернул к ней улыбающееся лицо:

– Я спешил. В следующий раз заставлю тебя сделать это.

Марин покраснела, но раз уж начала, отступать некуда, и она спокойно ответила:

– С удовольствием.

Джейк ухмыльнулся:

– Это-то я гарантирую.

– Консуэла, пожалуйста, проявите внимание к гостям, – приказала Диана Халсей смуглой девушке.

В течение нескольких секунд возле стула Марин возник маленький столик, уставленный тарелками с крошечными бутербродами, копченым угрем, яйцами, кресс-салатом и чаем с лимоном.

Несмотря на нервозность, Марин и поела, и поболтала с Клэр Доусон, дружелюбной седовласой толстушкой.

Когда чаепитие наконец завершилось, Диана объявила:

– Дорогие мои, я пригласила на завтра некоторых местных жителей, так что отложим соблюдение этикета до их появления.

Когда они подошли к своим комнатам, Джейк заявил, что не верит Диане.

– Она ничего не делает просто так и, вероятно, попытается доставить вам неприятности. Я предлагаю надеть платье для коктейлей, которое Линн заставила вас купить.

– Как хотите, – беспрекословно согласилась Марин.

Она вспомнила, что при покупке именно этого платья они с сестрой чуть не поссорились. В примерочной Марин с ужасом взглянула на свое отражение:

– Ни за что! Юбка слишком короткая, да и верх еле прикрыт.

Линн едко осведомилась:

– Чего же ты хочешь?! Оставь свои монашеские привычки. Милая, ты должна одеваться как подружка Рэда, а не так, как тебе хочется. Уж поверь, тебе прекрасно подходит цвет, а фасон сделает все остальное. Так что перестань жаловаться.

И вот сегодня вечером она наденет это платье – по сути, легкую шелковую комбинацию в бирюзовых тонах с глубоким вырезом и узкими бретельками.

Протесты по поводу того, что под это платье невозможно надеть бюстгальтер, Линн пропустила мимо ушей.

– Тем лучше, – бросила она, направляясь к кассе.

«Ты переодеваешься к ужину, Марин», – напомнила себе девушка, подняв волосы на макушку и закрепив их серебряной заколкой с бирюзой. В ушах у нее были серебряные сережки. На лице – немного косметики.

Но все же Марин засмущалась, когда за ней зашел Джейк.

Она увидела, как округлились его глаза, и быстро сказала:

– Слишком, да? Но ведь вы сказали…

– Вы выглядите поразительно. Женщины будут завидовать вам.

Как только они вошли в гостиную, выяснилось, что Джейк был абсолютно прав. Мужчины, включая и его самого, были в темных костюмах, а дамы – в платьях для коктейля. Диана надела темно-синее, в блестках, платье с запредельно глубокими декольте и спереди, и сзади.

Огорчение мелькнуло на ее лице, когда она увидела наряд Марин. К ним приблизился Роберт Баннистер с шейкером. Его взгляд задержался на груди Марин.

– Ну, Рэд, я всегда знал, что вы счастливчик. – Он подал шейкер Джейку. – Могу я предложить вам коктейль «Ручная граната»?

Джейк прохладно улыбнулся:

– Хорошая мысль, но лучше не надо. Марин предпочитает белое вино с содовой, а я – джин с тоником. – Когда они остались одни, он тихо добавил: – Если вы не любите вино с содовой, можете съесть что-нибудь.

К ним с улыбкой устремился Грэхем Халсей:

– Кто-нибудь предложил вам выпить? Отлично. Джейк, вы всех здесь знаете, так что позвольте мне взять нашего очаровательного ангелочка под свое крыло и кое с кем познакомить.

Все сразу стало легче, Марин даже слегка расслабилась.

– Это платье от Фенеллы Финч, не так ли? – Клэр Доусон вздохнула. – Любимый дизайнер моей дочери, но, боюсь, мне этот стиль уже не подходит.

Ее муж Джеффри, крупный седой человек, напомнивший Марин приемного отца, нежно улыбнулся жене:

– Ты превосходно выглядишь, дорогая.

«Вот каким должен быть брак», – подумала Марин. И вспомнила мать, которую преданно любили два превосходных мужчины. Главное – не красота, деньги и особняки; важно найти свою половинку и крепко держаться за нее. Тогда все будет хорошо. Всегда.

Интересно, повезет ли когда-нибудь ей?

Мрачноватое настроение не улучшилось, когда начался ужин, и оказалось, что Джейк сидит на другом конце стола, очень далеко от нее.

Однако еда была превосходная, а попытки мистера Баннистера опекать ее и флиртовать, девушка вежливо отклоняла, так что ужин хоть и затянулся, но прошел легче, чем она предполагала. Беседа была общей, и участвовать в ней было необязательно.

– Вам, кажется, опять повезло с погодой, Диана, – заметил Чез Стреттон. – У вас свой метеоролог?

– Как жаль, что это не так. Трудно пытаться что-то планировать на английское лето. Немудрено, что многие уезжают в поисках второго дома куда-нибудь на Средиземноморье. – Диана ослепительно улыбнулась мужу. – Я пытаюсь подлизаться к Грэхему, но он ужасно упрям.

– У нас есть второй дом, дорогая. Кстати, именно в нем мы сейчас и находимся, – спокойно напомнил Грэхем Халсей.

Она поспешно согласилась:

– Конечно. Но когда за окном хлещет дождь и почти нулевая температура… У Лейлы Джеймс есть вилла возле Марбеллы, Джилли Вебб подыскивает большой загородный дом в Италии, еще одна моя подруга с головой погрузилась в проект реконструкции особняка на юге Франции. А я здесь радуюсь, если выпадают два ясных дня подряд.

Она звонко рассмеялась.

– Поддерживайте давление в котле, Диана. Грэхем в конце концов сдастся, – посоветовал Роберт Баннистер.

Вот как? Судя по выражению лица Грэхема, Марин сочла совет сомнительным.

– А вы, мисс Уэйд? Я уверена, вы очень хотели бы иметь собственное местечко под солнцем, – с улыбкой спросила Диана.

Вот что значит встречаться с миллионером…

Все посмотрели на Марин. Она ответила со спокойной улыбкой:

– О, мне повезло, миссис Халсей, у моих родителей дом в Португалии. Я часто у них бываю.

Точнее, бывала бы, если бы не трудилась, как раб на галерах, чтобы заработать на жизнь.

– В самом деле? Очаровательно.

И Диана сменила тему.

Много позже, когда подавали кофе, а Марин искоса поглядывала на часики, она вдруг обнаружила, что опять оказалась в центре внимания хозяйки.

– Вы плаваете, мисс Уэйд? Мой субботний утренний праздник становится традицией. Надеюсь, вы примете в нем участие.

Теперь стало ясно, почему Линн затащила ее в отдел спортивной одежды. Может, стоит упомянуть, что она была членом юношеской команды графства по плаванию? Нет, пожалуй, лучше промолчать.

– Спасибо, я подумаю.

– Превосходно. Дождаться не могу, когда увижу, сможет ли кто-нибудь вас победить.

Улыбка Дианы при этом была адресована исключительно Джейку.

– Боюсь, ты будешь разочарована, дорогая, у нас с Джейком дела. Так что мы с ним завтра на старт не выйдем. Сама понимаешь, – вмешался Грэхем.

Наступила пауза, потом Диана вздохнула и развела руками:

– Вот что бывает, когда выходишь замуж за трудоголика. Но я уверена, что женам не надо напоминать, чтобы они явились. – Она опять посмотрела на Марин. – Остерегайтесь, мисс Уэйд, связываться с человеком, который на первое место ставит работу.

Вот это верно. Джейком увлекаться нельзя.

– Спасибо, миссис Халсей, я приму к сведению, – сдержанно ответила девушка.

Как только они вышли из столовой, Джейка остановил хозяин, а Марин потребовалась Сильвии Баннистер.

– Как получилось, что ваше появление рядом с Джейком стало сюрпризом для всех? Или я чересчур нескромна? – чуть надменно поинтересовалась она.

– Конечно нет. Мы с Джейком познакомились через мою сестру. Она у него работает.

– О! А вы нет?

Марин сделала вид, что ужаснулась:

– Нет, конечно. Это было бы ужасно. Разве не говорят, что нельзя смешивать работу и удовольствие?

– Да-да, я слышала. А чем вы зарабатываете на жизнь, если не секрет?

– Я работаю в «Ингрэм организейшн». Мы предоставляем фирмам и частным лицам целый диапазон секретарских услуг, – холодновато ответила Марин.

– Наверное, вы хороший работник. И оплачивается ваша работа очень хорошо. – Сильвия внимательно разглядывала платье от Фенеллы Финч. – А когда вы с Джейком встретились?

– Не так давно, – беззаботно призналась Марин. – Но кажется, я знаю его уже тысячу лет.

И вдруг она поняла, что сказала почти правду.

Миссис Баннистер прищурилась:

– Ну что ж, до сих пор вы были его самой охраняемой тайной. – Она посмотрела на Диану Халсей, в одиночестве стоявшую возле камина. – Неудивительно, что… Впрочем, не важно.

Марин вежливо улыбнулась, отвернулась и после короткого колебания подошла к Диане.

– Извините меня, миссис Халсей, и позвольте пожелать вам доброй ночи, – тихо сказала она. – Сегодня был длинный день. Кроме того, мне больше не хочется сталкиваться с испанской инквизицией.

Диана ослепительно улыбнулась, однако глаза ее остались холодными.

– И очевидно, предстоит еще более длинная ночь. В самом деле, крошка, Джейк не позволит вам долго отдыхать, а мы не хотим завтра утром вылавливать вас из глубин.

Марин почувствовала, как краска бросилась ей в лицо:

– Спасибо за совет, миссис Халсей, но, думаю, с этим я справлюсь. Кроме того, Джейку нелегко отказать.

Направляясь к выходу, девушка вздохнула. За все надо платить. Остается надеяться, это того стоит.

Марин убирала платье в шкаф, когда раздался стук в дверь и голос Джейка произнес:

– Марин, пожалуйста, одно слово…

– А это не может подождать до завтра? Я… очень устала.

– Я предпочел бы поговорить сейчас. Считаю до трех и вхожу.

И застанет ее почти голой, если не считать шелковые трусики.

– Раз…

– Нет-нет, подождите.

Марин лихорадочно поискала в шкафу симпатичный шелковый халатик цвета слоновой кости, купленный по настоянию Линн, нашла его, сунула руки в рукава и туго затянула пояс на тонкой талии. Потом открыла дверь. Джейк прошел в комнату и критически ее осмотрел:

– Я всегда говорил, что у Линн безупречный вкус.

– Если вы пришли обсудить только это, можно было бы и подождать.

– Не люблю ждать. Кстати, мне казалось, что вы полнее. Но я пришел не за тем. Клэр Доусон, которая испытывает к вам симпатию, рассказала мне, что у вас была небольшая стычка с Дианой. Старушка боится, что вы обиделись.

– Нет. Думаю, мне наилучшим образом удалось избежать столкновения. На этот раз, по крайней мере.

Он продолжал с легким раздражением:

– Боюсь, Диана еще только набирает темп. Черт, надо было отказаться от приглашения Грэхема и настоять на встрече в будний день.

Марин пожала плечами:

– Я бывала и в худших ситуациях.

Например, с Грэгом.

– Браво! Однако не стоит принимать завтра участие в заплывах Дианы, если только вы сами не хотите. Я могу найти способ избавить вас от этого.

– Пока не купите мне новый купальник? – холодно поинтересовалась Марин. – Об этом я и не мечтала. Постараюсь не выставить себя полной дурой.

– Еще одно: вилла в Португалии действительно существует?

– Да, конечно. Зачем мне врать? Разве Линн никогда о ней не говорила?

– Мы не делимся подробностями личной жизни.

– За что она должна быть вам вечно благодарна, – не удержавшись, выпалила Марин.

Джейк прищурился:

– Приберегите коготки для более подходящего случая. Не надо точить их на мне. Я спросил о Португалии, поскольку удивлен, почему вы не нашли работу поприличнее. Разве родители вам не помогают?

– Я всегда старалась быть самостоятельной.

Если бы она пожаловалась на Грэга, Дерек Феншо набросился бы на него с топором.

– Однако вы вернулись к Линн и угодили в мои лапы. Португалия была бы безопаснее, голубушка.

– Безопаснее, но чревата долгосрочными проблемами, потому что родители мечтают, чтобы я осталась с ними. Как бы там ни было, через тридцать шесть часов все закончится, мистер Рэдли-Смит, и мы с вами больше никогда не увидимся. А сейчас, я уверена, вам не терпится присоединиться к вашим друзьям. Внизу.

– Но, как вам известно, уже поздний вечер, а в определенных кругах это означает, что я обязан присоединиться к вам, – съязвил Джейк и мягко добавил: – Поверьте, они приготовились увидеть нас только за завтраком, усталых, но довольных.

Марин опять вспыхнула:

– Да, именно на это намекала миссис Халсей, но я всего лишь хотела уйти. Я… я…

Он улыбнулся:

– Нет? А я принял это за часть какого-то хитрого плана.

– Не думаю, что я настолько сбилась с пути.

– Да, я тоже так не думаю, – медленно произнес Джейк. Он подошел к Марин и хмуро посмотрел на нее. – Я не должен был втягивать вас. Не люблю извиняться, но это тот редкий случай…

– Ладно, все равно отступать уже поздно, – хрипло сказала она.

– Да, я знаю, – отозвался он, и ей послышалась странная горечь в его голосе. – Спокойной ночи, Марин. Добрых снов.

Взгляд Джейка задержался на ее губах. Чувствовалось, что он колеблется. Затем он развернулся и пошел к себе.

Не двигаясь, Марин посмотрела ему вслед, подняла руку и прикоснулась ко рту. Она не сомневалась, что ему хотелось ее поцеловать. А ей хотелось, чтобы он это сделал.

Судя по всему, Джейк знал о ее желании, но почему-то отказался. Если это действительно так, она должна быть ему благодарна.

Марин провела беспокойную ночь и проснулась рано. Вставать или не вставать? Она подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Было еще тихо, небо туманное, солнце только набирало силу.

Не погулять ли по саду? Мир и покой помогут выдержать грядущий день. Грозовые облака, повисшие у горизонта, не испортят погоду.

Девушка быстро приняла душ и, поглядывая на соседнюю дверь, будто ждала, что она может открыться, надела короткие белые брюки и темно-синий топ. Дверь так и не открылась.

Наверное, пора доверять Джейку. Но доверяет ли она себе?…

Нет, нужно помнить исключительно о деньгах. Тогда через двадцать четыре часа жизнь вернется в привычную колею.

Марин спустилась на первый этаж. По звяканью посуды и голосам, доносившимся из столовой, она поняла, что слуги уже встали и заняты приготовлением завтрака. В гостиной было пусто, однако большие, до пола, окна были распахнуты. Она вышла на террасу и спустилась по широким ступеням.

На траве лежала роса, воздух был чист и свеж. Не то что в доме.

Марин знала, где располагается бассейн: Клэр Доусон вчера с сожалением рассказывала, что пришлось испортить газон, чтобы проложить к нему дорожку для первой жены Грэхема.

Девушка прошла вдоль высокой кирпичной стены и с трудом открыла чугунные ворота. Птичка вспорхнула с вьющейся по стене розы и с тревожным щебетом улетела. Снова стало тихо.

Марин оглядывалась вокруг и признавала, что первая миссис Халсей проделала хорошую работу. Сад был очарователен. Тут был и бледно-желтый деревянный павильон, и железные столики с удобными креслами, прикрытые пляжными зонтами.

Она постояла, прикрыв глаза, вдыхая аромат цветов. Потом пошла по каменным плитам к бассейну, встала на колени и опустила руку в бирюзовую воду.

– Какое-нибудь секретное упражнение, мисс Уэйд? – раздался сзади голос Дианы Халсей.

Марин поднялась и оказалась лицом к лицу со своей хозяйкой, на которой были серые брюки и шелковый, тоже серый, топ.

– Просто воду проверяю, миссис Халсей.

– Вы – ранняя пташка. И свежи как роза. На моего мужа вы произвели впечатление. Он вчера назвал вас bellelaid, что по-французски означает «прелестная дурнушка».

– Очень лестно. Не знала, что удостоилась обсуждения.

– Послушайте, милочка, даже вы не можете быть настолько наивны. Поймите, в какие бы игры вы с Джейком ни играли, это никого не одурачит. Если только старого Грэхема, который и в самом деле считает вас хорошей девочкой.

– Не понимаю, о чем вы. Это не игра.

Диана улыбнулась:

– Надеюсь. Но все равно обещаю, что победы вы не добьетесь.

– Пытаешься перетянуть оппозицию на свою сторону, Диана? Разве это не против правил? – поинтересовался Джейк. Он подошел к Марин, обнял девушку за плечи и легонько коснулся ее губ: – Тебя не было, когда я проснулся, а это запрещено.

– Завтрак накрыт… если вас это интересует, – бросила Диана и исчезла, оставив их наедине.

Глава 6

Джейк долго смотрел в глаза Марин, потом тихо спросил:

– С вами все в порядке?

– Конечно. – Она высвободилась, отступив назад. – Откуда вы узнали, где я?

– Из окна спальни увидел, как вы шли через лужайку. Я все равно хотел поговорить с вами, а когда увидел, что за вами идет Диана, решил поспешить.

– Она не верит… ну, что у нас… связь.

– Она так сказала?

– Примерно так.

– Значит, надо постараться быть более убедительными. – Джейк показал на скамью возле стены. – Сядем?

– Надо идти завтракать.

– Времени достаточно.

– О чем вы хотите поговорить? -

Она неохотно присела рядом с ним.

– Мы мало знаем друг о друге. Не хотелось бы опять попасться на чем-то вроде Португалии.

– Это вряд ли возможно. Кроме того, мы знаем достаточно, чтобы продержаться еще двадцать четыре часа.

– А потом?

– Потом распрощаемся. И заживем каждый своей жизнью.

– Не получится.

– Что вы имеете в виду?

– Вы сейчас занимаете мою квартиру, – шелковым тоном напомнил он. – Это нас связывает.

– Это временно, – сквозь зубы процедила Марин. – Я не лишилась работы и найду другое жилье.

– Скажите, вы так же ершисты и с клиентами?

– Вы – не клиент.

– Нет? Ведь я, как и они, щедро плачу вам за услуги, мисс Уэйд.

– Вы – босс Линн. Вот и все. И… и мне больше ничего не надо знать.

– А если так, то почему у меня создалось впечатление, будто вы меня взвесили и нашли слишком легковесным?

Марин отвела глаза:

– Это чушь.

– Не думаю. Так в чем проблема? Мне казалось, вы поняли, что можете мне доверять, не выходя за рамки приличий. Кроме крайних случаев.

Она еще помнила его теплое тело, придавившее ее к кровати, скольжение ладони по обнаженной коже…

И все – исключительно для Дианы, наблюдавшей за ними.

Даже тогда Джейк не нарушил границ, хотя Марин была мягче воска.

– Я чувствую, что, убеждая вас в моей порядочности, я заодно делаю большой шаг к тому, чтобы доказать свою порядочность и Грэхему.

– Вам нравится мистер Халсей? – спросила Марин.

– Да, я восхищаюсь его способностями… ну, кроме умения безошибочно выбирать не тех женщин.

– Хотите сказать, ваш собственный выбор всегда непогрешим?

– Нет, но я не женюсь на своих ошибках, – с холодком ответил Джейк.

«Или вообще не женишься. Вот почему ты предпочитаешь притворяться, что близок со мной, вместо того чтобы подать надежду какой-нибудь достойной кандидатуре, например Селии Форрест. Ты знаешь, что я не принимаю нашу игру всерьез и не надеюсь увидеть тепло в твоем взгляде и услышать теплые нотки в твоем голосе. Мне не надо напоминать, что я – наемный работник. И все же ты не можешь не попытаться очаровать меня. Но это всего лишь привычка соблазнителя. Значит, я должна сопротивляться. И меня пугает то, что может случиться, если я не поберегусь», – мысленно говорила ему девушка.

Вслух же она произнесла:

– Но тогда, мистер Рэдли-Смит, женитьба вас не интересует вовсе. А теперь, если у вас больше ничего ко мне нет, я пойду в дом. Нужно подкрепиться перед плавательным марафоном.

Джейк встал:

– А я пока останусь здесь. Хочу подумать. Сожалею, что не смогу быть в бассейне, чтобы поддержать вас, но переговоры с Грэхемом очень важны.

– Знаю. Потому я и приехала сюда. Это единственная причина.

– Не совсем. Вы, кажется, забыли о деньгах. – Он улыбнулся. – Увидимся позже.

– Да, – ответила Марин и пошла прочь.

Когда она была уже возле ворот, ей показалось, что Джейк ее окликнул. Она не оглянулась.

Было ужасно жарко, и Марин радовалась тени балдахина, ожидая финального заплыва. Мужчины плыли первыми, и Чез, с трудом обогнавший Роба Баннистера, стал победителем.

Когда подошла очередь женщин, Клэр Доусон заявила, что она будет наблюдателем. В первом заплыве Диана легко победила Фиону Стреттон, а во втором Марин без труда обогнала Сильвию Баннистер, довольно хорошую пловчиху.

Но настоящее сражение было впереди, и все это знали.

Гибкая и сильная Диана в воде напоминала анаконду. Белое бикини предельно открывало сексуальную фигуру хозяйки дома. По сравнению с ним простой черный купальник Марин приз за соблазнительность не получил бы. Судя по улыбкам, которые Сильвия и Диана даже не пытались скрыть, их это радовало.

Роб Баннистер громко предлагал фору, считая, что победит Диана. Чез, муж Фионы, поддержал его.

– Мы болеем за вас, дорогая Марин. Не подведите, – шепнула Клэр Доусон.

Марин соскользнула в воду и подождала, пока к ней присоединится Диана, появление которой в воде приветствовалось криками и аплодисментами.

Подали сигнал, и они рванули вперед. Диана мощно прокладывала путь, а Марин не спешила: она знала, что все зависит от поворота. Так оно и вышло. Пока Диана еще барахталась, Марин коснулась плиток и, перевернувшись, сильно оттолкнулась ногами от стенки. И вышла в лидеры.

Она слышала рядом плеск воды и сбившееся дыхание Дианы, пытающейся сократить разрыв, но сил у миссис Халсей осталось немного, и, конечно, их не хватило, чтобы догнать Марин – та выиграла по крайней мере секунды три.

Марин ухватилась за край бассейна, закрыв глаза и приходя в себя после заплыва, а потому пропустила мимо ушей возгласы сочувствия, адресованные сопернице.

Потом сильные руки извлекли ее из воды и поставили на плиты рядом с бассейном. Она поняла, насколько устала, только когда ноги отказались ее держать. Но от падения девушку спасли крепкие объятия.

Смеющийся Джейк сказал ей на ухо:

– Милая, я потерял счет твоим талантам, – и поцеловал.

Марин машинально обняла Джейка. Ее эмоции взыграли, отвечая на тепло, вкус и уже знакомый запах его кожи. Поскольку у нее кружилась голова, Джейк осторожно поддерживал Марин до тех пор, пока ей не стало немного лучше.

Она услышала его шепот:

– Моя умница-ангел.

И он опять поцеловал ее, на этот раз очень нежно, в кончик носа.

Только теперь Марин поняла, что вокруг царит тишина. Все смотрели на них: Джефф и Клэр обменивались понимающими взглядами, Грэхем улыбался с еле заметным одобрением, Сильвия Баннистер подняла брови, в то время как муж ее хмурился, Стреттоны просто разинули рты.

Марин, пытавшаяся сохранить остатки самообладания, увидела, что Диана, сияя улыбкой, идет к ней с шампанским.

– Приз! Победителю! – Она посмотрела на Джейка, потом на Марин. Ее взгляд метался, как змеиное жало. – Хотя, подозреваю, настоящая награда еще впереди, – добавила она с немного нервным смехом.

Марин очень хотелось ударить ее.

– Диана, ты смущаешь мисс Уэйд, – спокойно заметил Грэхем.

– О, нет. Она вполне способна выдержать легкое поддразнивание. В конечном счете, девочка – настоящее открытие. Не так ли, Джейк, дорогой?

Он согласился:

– С того момента, как мы встретились, у меня от нее дух захватывает.

Диана достойно выдержала удар, однако Марин показалось, что в ее глазах мелькнуло огорчение.

Марин, принимая бутылку шампанского, пожалела миссис Халсей. Ведь сознание, что хочешь невозможного и что никто другой, кроме него, одного-единственного, не сделает тебя счастливой, – это мука мученическая. Разбитое сердце. Ночной кошмар, от которого никогда не избавиться.

Джейк принес полотенце и завернул ее в него, словно в саронг:

– Пойдем, дорогая, примешь душ и переоденешься. Скоро ланч.

Марин, бормоча что-то себе под нос, сунула ноги в сандалии и передала ему шампанское. Они пошли к дому, ноги ее еще дрожали.

– Я вас намочила. Одежда, наверное, испорчена.

– Переживет. Как и я.

– Вы нарочно сказали про душ? Пусть они считают, что мы принимаем его вместе, да?

– Конечно. А вы-то почему беспокоитесь?

– Я… я… не беспокоюсь, – быстро проговорила Марин. Но ответ прозвучал неубедительно, и она это знала.

Также ей было известно, что, при его опыте, Джейк не мог не заметить ее реакции на его поцелуй. Но, что еще хуже, такая реакция способна его позабавить.

Он остановился и оглядел Марин:

– Между прочим, я специально предупредил Линн насчет купальника. В чем дело?

Марин вздернула подбородок:

– Я сама приняла такое решение. Одеваться на прием – это одно дело, раздеваться – совсем другое.

Джейк развеселился:

– Постараюсь запомнить.

Она торопливо искала нейтральную тему для разговора.

– Как… прошла ваша встреча?

– Хорошо. Лучше, чем я мог рассчитывать еще месяц назад. Вы имеете у Грэхема настоящий успех. Он так интересовался моими намерениями, что я заподозрил, уж не отец ли он вам.

– И вы, конечно, убедили его, что ваши намерения абсолютно бесчестные.

Ей хватило сил на самый беспечный тон.

– И постарался сбежать раньше, чем он найдет свой дробовик, – подхватил Джейк. – Однако Грэхем предложил мне поиграть сегодня в гольф. Я сказал, что сначала посоветуюсь с вами. Может быть, вы захотите покататься, осмотреть окрестности.

– Нет, нет, гольф – это прекрасно!

– Вы могли бы пойти тоже. Погулять рядом с полем.

Марин вспомнила счастливые времена, когда они с отчимом именно так и поступали, и чуть не соблазнилась. Но потом здравый смысл взял верх, и она помотала головой:

– Не стоит переигрывать и изображать неразлучную парочку. Вряд ли этому кто-нибудь поверит.

Джейк пожал плечами:

– Хорошо, если вы так считаете. Но будьте осторожны: после ланча Диана запланировала крикет. Ей захочется отомстить за утренний провал.

– Боюсь, она будет очень разочарована. Кстати, опасно доверять мне молоток, если Диана окажется рядом… А в бассейне… не стоило рваться вперед.

– Вы заслужили победу. Вы были чертовски хороши. Успокойтесь, скоро все кончится.

«Успокойтесь»! Вряд ли это подходящее слово.

Когда они дошли до ее двери, Джейк протянул ей бутылку, но Марин покачала головой:

– Нет, пусть она останется у вас… пожалуйста.

– Марин, это одно из самых лучших шампанских. Вы его выиграли. Оно ваше.

Девушка взялась за ручку двери:

– Даже я знаю, что оно очень дорогое. Не стоит тратить его на меня, оно требует настоящего праздника. – Она оглянулась и улыбнулась. – А праздники случаются в вашей жизни гораздо чаще, чем в моей…

Она вошла в комнату, и дверь мягко закрылась за ней.

***

Марин машинально сделала глоток холодного апельсинового сока с горьким лимоном. Как медленно тянется время, когда считаешь каждый час!

Сначала часы до ужина. Потом часы до сна. Потом часы между завтраком и тем счастливым моментом, когда Джейк увезет ее обратно в Лондон. И все, конец.

Тогда ее жизнь наконец-то обретет некое подобие нормальности… надо надеяться.

Ей предоставлен шанс убедить Венди Ингрэм, что на Марин можно положиться. Плюс – и это, пожалуй, важнее всего – она соберется с мыслями и перестанет витать в мире фантазий, которые вгоняют ее в краску.

Джейк уехал с Грэхемом в гольф-клуб сразу после ланча, а Марин поспешила отказаться от предложенной партии в крикет под предлогом того, что хочет пройтись. Никто не уговаривал ее остаться.

Девушка отправилась в деревню, но там все было закрыто. Даже церковь. Она нашла в саду тенистый уголок, открыла на чистой странице ежедневник и стала записывать, что нужно взять с собой в Эссекс.

Пусть настоящее само о себе позаботится, а вот будущее надо планировать. К тому же поиск жилья, в котором она поселится после Эссекса, – дело безотлагательное. Она не сможет жить в квартире Джейка.

Хорошо бы встретить мужчину – сильного, доброго и любящего, а не сериального бабника, который использует женщин, а потом их выбрасывает.

Из огня Грэга да в полымя Джейка! Бесславный опыт…

«Прелестная дурнушка». Очевидно, Грэхем хотел сделать комплимент, но все-таки это не самый приятный отзыв.

Господи, о чем Джейк думал? С какой стати выбрал именно ее?

Может, потому, что ей известно: это деловой уик-энд, а не развлечение. Он верит, что Марин возьмет деньги и уйдет, не доставляя ему лишних неприятностей.

Да, но он не знает, что это не совсем соответствует истине. Перед ланчем, принимая душ, Марин позволила себе помечтать. Вообразила, что не одна, почувствовала теплое дыхание на шее, нежные руки на груди, животе, бедрах…

Руки Джейка…

Стыд и позор! Пришлось даже опереться о стену, поскольку ноги ее вдруг затряслись, а сердце пустилось вскачь. Она задрожала при воспоминании о поцелуе, сильном и гибком теле, чистом аромате мужской кожи. Еще ни один мужчина, как бы хорош он ни был, не вызывал в ней таких эмоций.

Марин подняла стакан с соком и сделала большой глоток; во рту пересохло. Почему из всех мужчин на свете именно Джейк Рэдли-Смит вызывает у нее такие ощущения?

Она сумела сдержаться и безразлично улыбнулась Джейку, когда он постучал в дверь, чтобы отвести ее на ланч. Оставалось надеяться, что он воспримет ее отклик на поцелуй как игру, как часть роли, которую она исполняет, чтобы заработать обещанные деньги…

Джейк с Грэхемом все еще были на поле для гольфа, когда Марин вернулась в дом. Судя по доносившимся из сада возгласам и смеху, турнир по крикету был в самом разгаре, поэтому до своей комнаты она добралась незамеченной.

Ей стало жарко, поэтому она решила принять прохладный душ, а потом воспользовалась дорогим душистым увлажнителем кожи, на котором настояла Линн, и духами, ему соответствующими. У них был мягкий мускусный аромат с легким оттенком лилии и жасмина. И откровенно сексуальный, с неловкостью поняла девушка, пытаясь расслабиться в постели. Этот аромат, похоже, идеально подходит к платью, предназначенному для вечера.

Линн была права насчет цвета, с сожалением признала Марин, когда позже рассматривала себя в зеркале и сражалась с молнией.

Зеленая с розовым отливом тафта очень подходила к ее сливочно-кремовой коже, а искрящийся лиф с узкими бретельками – к ореховым глазам. Впервые в жизни Марин декольте открывало ложбинку между грудями. Она собиралась свернуть волосы в узел, но решила, что будет выглядеть не такой голой, если оставит их распущенными.

Пора спускаться вниз и опять притворяться. Правда, условия притворства внезапно изменились, и теперь Марин не знала, кого дурачит.

Скорее только себя…

Девушка кинула последний взгляд в зеркало и подошла к дверям в соседнюю комнату.

Джейк вернулся почти два часа назад. Она ждала, что он к ней зайдет, но в его комнате было тихо. Марин постучала и уже собиралась сказать, что готова, как вдруг дверь распахнулась, и перед ней предстал Джейк. Она еще ни разу не видела его в элегантном вечернем пиджаке с черным галстуком-бабочкой. У нее дух захватило.

Он тоже долго ее рассматривал. Потом произнес с легким удивлением:

– Кроме повышения, Линн, пожалуй, полагается большая премия.

– Поверьте, очень большая, поскольку я сражалась с сестрой на каждом шагу.

– Могу себе представить. – Джейк внимательно оглядел девушку. – Вы смотритесь почти так же соблазнительно, как в том полотенце, что было на вас при первой встрече.

Она покраснела:

– Я очень хотела бы об этом забыть.

– Тогда мы с вами совершенно не похожи, поскольку, боюсь, это всегда будет моим самым любимым воспоминанием.

– Через неделю мы едва вспомним имена друг друга, и вы это отлично знаете.

– Возможно. Ну, пойдемте на арену – еще раз взглянем львам в лицо?

«К сожалению, существует еще кое-что, кроме львов…» – подумала Марин. А вслух спокойно сказала:

– Пусть им будет хуже.

И молча пошла рядом с Джейком к лестнице.

Глава 7

Вечер оказался не самым плохим, но и не самым лучшим в жизни Марин.

Диана позвала на обед всех представителей местного высшего общества. Кроме того, многочисленные гости были приглашены на танцы, которые должны были состояться в огромной оранжерее за домом.

За столом Марин оказалась рядом с Чезом Стреттоном, который ограничился сообщением о том, что турнир по крикету не показался бы ей легким, а выиграла его Диана. Марин захотелось опрокинуть бокал с минеральной водой ему на колени. По другую сторону от нее сидел член парламента, тощий, седоватый человек, явно склонный к монологам. Так что ей не пришлось поддерживать беседу.

Она изо всех сил старалась не слишком часто поглядывать в сторону Джейка, оживленно обсуждавшего что-то с симпатичной брюнеткой.

Марин положила десертную ложку. Пудинг, напоминавший плавучий остров, не вызвал у нее аппетита. В груди образовался комок. Она с ужасом поняла, что никакими деньгами не уничтожить то отчаяние, которое поглотит ее, как только окончится уик-энд.

О боже, как могла она допустить это, да еще зайти так далеко?! Каким-то непостижимым образом постоянно повторяемые ею слова «скоро все кончится» стали уже не надеждой на избавление, а криком боли.

И осознание этого испугало Марин до полусмерти.

Неожиданно она почувствовала, что Джейк смотрит не на свою соседку, а на нее. Девушка не подняла глаза – нужно быть очень осторожной. Если она встретится с ним взглядом, то не сумеет скрыть душевное смятение.

Слава богу, обед закончился, и начали прибывать остальные гости.

Понимая, что не сможет больше притворяться, Марин собиралась затеряться в общей суете и сбежать в свою комнату, но толпа молодежи закружила ее и увлекла в оранжерею.

Она давно не танцевала, но оказалось, что ее естественная грация и чувство ритма никуда не делись. Девушку немного смущали комплименты, однако слышать их все же было приятно.

Марин предполагала, что гости разделятся: Грэхем и прочие солидные люди останутся в гостиной, но она ошиблась – музыкальный ритм на каждого действовал, как магнит.

Она мельком увидела Джейка с его соседкой по столу и нарочно отвернулась, чтобы не попасться им на глаза. Он правильно поступает: его собеседница – женщина очаровательная и умудренная опытом, не то что она, Марин. Никто не удивится, если Джейк переключится на нее. Даже Диана Халсей поверит в это…

Только кто ж думал, что это произойдет так скоро? Но… какие могут быть жалобы? Остается только молчать и не высовываться, потому что за это ей платят.

Танцы служили Марин щитом, за которым можно спрятаться. Улыбка намертво приклеилась к ее лицу, поскольку следовало быть приятной и кокетливой с партнерами по танцам. Все шло нормально вплоть до того момента, когда диджей-любитель поставил медленную музыку. Неожиданно около Марин оказался Джейк:

– Я думаю, это наш танец.

Она смотрела на него, а в голове проносилось: «Я не могу! Не могу позволить ему держать меня так, будто он именно этого хочет. Не могу танцевать с ним медленный танец и чувствовать, как он губами касается моих волос, моего лица. Я этого не выдержу…»

Марин отстранилась и с трудом улыбнулась:

– Джейк, мне очень жаль, но, боюсь, ты должен меня извинить. Я весь вечер едва держусь на ногах. Пожалуй, мне пора лечь.

Наступило странное молчание, потом Джейк вежливо ответил:

– Да, дорогая, конечно. Я понимаю. И постараюсь не тревожить тебя, когда поднимусь.

– Спасибо. Это было бы очень… любезно.

Едва ли не в слезах девушка добралась до своей комнаты, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней.

«Держи себя в руках! Если ты стала такой после двух суток, проведенных рядом с ним, что же будет через неделю?» – приказала она себе.

Окно оставалось открытым, и легкий ветерок колыхал ситцевые занавески. Снизу доносились звуки музыки. Надо бы выключить лампу на ночном столике и закрыть окно. Марин пересекла комнату и со стуком захлопнула створки, стараясь не думать о том, что Джейк мог вернуться к своей брюнетке.

Нет! Это не ее дело. Лучше закончить список вещей, которые понадобятся ей в Эссексе. Но сначала надо скинуть босоножки, сбросить платье и нырнуть в постель.

Марин посмотрела в зеркало, с грустью попрощалась с покрасневшей взъерошенной незнакомкой в сексуальном платье и взялась за молнию. И только через несколько минут поняла, что та отказывается сдвинуться хотя бы на миллиметр.

Вспомнив, как трудно было ее застегнуть, Марин тихо застонала. Придется перекрутить платье так, чтобы молния оказалась спереди. По крайней мере станет видно, в чем проблема, и появится шанс ее решить. Но лиф был узкий, и у нее ничего не получилось.

Хм! Конечно, платье чудесное, но она не собирается проводить в нем всю ночь. Глубоко вздохнув, девушка снова подергала молнию, тихо уговаривая металлический язычок сдвинуться вниз. Все напрасно.

Полчаса спустя у нее заболели руки. Девушка прекратила борьбу, подошла к кровати и легла, предварительно разгладив руками складки, чтобы не измять платье. Потом выключила лампу и закрыла глаза.

Марин уже задремала, когда послышался стук захлопнувшейся двери. Она встала, босиком подошла к двери, ведущей в комнату Джейка, и постучала. После небольшой паузы дверь открылась, и перед ней предстал Джейк в махровом халате и с мокрыми после душа волосами.

Он хмуро взглянул на нее:

– Внизу вы выглядели утомленной. Так почему вы не спите?

– Потому что не могу снять платье. Молнию заело.

– Позвоните миссис Мартин. Попросите ее принести какие-нибудь ножницы.

– В такое-то время? Ведь предполагается, что мы близки и сейчас предаемся любви. Разве не к вам я должна обратиться за помощью? Если, конечно, вы не хотите признаться Диане, что между нами ничего нет. Она именно так и подумает, узнав о моем обращении к экономке. Вероятно, это будет доложено ей за утренним чаем. Кроме того, я элементарно не хочу загубить платье. Вы знаете, сколько оно стоит?

– Нет. Да это и не важно.

– А для меня важно. – Надев это платье, она первый раз в жизни почувствовала себя красивой. И желанной… – Не можете ли вы освободить молнию, пока вещь не испорчена окончательно?

– Есть небольшая проблема. Я буду вынужден прикасаться к вам.

– Ничего страшного…

– Однако вы испугались, когда я захотел потанцевать с вами. Или думаете, я ничего не понял?

Марин заставила себя беспечно пожать плечами:

– Вы, кажется, хорошо проводили время. Я всего лишь проявила такт.

– Вы имеете в виду красавицу Ванессу? Даму разведенную, доступную и внесенную в список гостей в последнюю минуту? Она приехала сюда на такси, но надеялась, что ее подвезут домой. Ради бога, Марин, Диана пытается подставить меня, понимаете? Господи, да я за обедом посылал вам сигналы о помощи, но вы были слишком заняты, чтобы это заметить. Так что я был вынужден оставаться с этой красоткой.

– Многие мужчины нашли бы ее компанию весьма приятной.

– Это, конечно, правда. Ванесса внешне очаровательна, и ей очень хотелось понравиться. К сожалению, у нее слишком крепкие духи. Я буквально пропитался ими. Пришлось даже душ принять. На случай, если у вас появятся вопросы.

– Не появятся… А зачем миссис Халсей это делает?

– Полагаю, она старается доказать мужу, что я в самом деле являюсь развратником, которого нельзя оставлять рядом с хорошенькой женщиной. А ваша внезапная ретирада тоже не помогла мне, – съязвил Джейк. – Вы, конечно, можете рассчитывать на сочувствие гостей.

Она отмахнулась:

– Я к этому не стремилась.

– Повернитесь, я посмотрю, что там с молнией.

Марин немедленно повиновалась.

– Теперь наберите в грудь побольше воздуха и задержите.

Легче сказать, чем сделать. Марин чуть не задрожала всем телом, ожидая его прикосновения. Дыхание Джейка шевелило волосы на ее шее.

Он тихо присвистнул:

– Кажется, вы защемили молнию как раз посередине. Может, стоит признать поражение и послать за ножницами? Или вы все-таки разрешите мне попытаться?

У нее пересохло во рту.

– Да… пожалуйста.

Скоро Марин поняла, что ощущать прикосновение прохладных пальцев Джейка к обнаженной спине – сущее мучение. Хотя, надо сказать, ничего сексуального в его движениях не было. Он просто делал то, о чем его просили, ничего больше. Но и этого хватало. Даже с избытком.

Ее руки, спрятанные в складках юбки, сжались, ногти впились в ладони.

– Посмотрим… Ага… – Нотка торжества прозвучала в голосе Джейка, поскольку молния немного сдвинулась вниз. – Вы можете еще немного задержать дыхание?

– Нет проблем.

– Отлично! Я постараюсь справиться как можно быстрее.

Теперь его рука оказалась под платьем, расправляя ткань, а Марин стояла напряженная и неподвижная.

– Вот так.

Наконец молния расстегнулась. Марин еле успела придержать платье.

Теперь ей следует отступить. Вежливо поблагодарить за помощь. Пожелать доброй ночи и… запереть дверь между комнатами.

Руки Джейка поднялись и легонько стиснули ее обнаженные плечи. Большими пальцами он осторожно провел по спине Марин, затем придвинулся ближе, и она ощутила жар, исходящий от него.

Самое время заговорить, чтобы покончить с этим, пока не поздно. Марин приняла это решение с некоторым отчаянием, поскольку ее поразило то, что она чувствовала… чего жаждала.

Она никогда ничего подобного не делала – таковы ее принципы. Или ей просто никогда не доводилось сталкиваться с настоящей страстью?…

Но это, скорее всего, ее единственный шанс. Всего одна ночь… Господи, неужели это так много?

Губы Джейка коснулись ее шеи и принялись неторопливо ласкать кожу. Это было очень легкое прикосновение, легче ветерка, но девушка непроизвольно вздрогнула от желания.

Спина Марин выгнулась, Джейк немедленно отпустил ее.

Мгновение она стояла неподвижно, придерживая платье на груди. Потом желание взяло верх, и она позволила платью соскользнуть, обнажив ее сначала до талии, потом до бедер. Наконец платье упало на пол, и Марин повернулась лицом к Джейку. На ней остались только шелковые трусики.

Его синие глаза не отрывались от нее. Он прерывисто дышал. Потом замотал головой, пытаясь что-то сказать. Она догадывалась, что это слово «нет».

С легким стоном Марин прильнула к нему, набухшие соски прикоснулись к махровому халату, и острое желание пронзило все тело.

Она обвила шею Джейка руками и притянула его к себе для первого поцелуя, который сама предложила ему. Он нашел ее губы и прижал Марин к себе.

Наконец Джейк поднял голову и повернул Марин так, чтобы удобнее было проложить цепочку поцелуев вниз по шее, до самой ямки. Пульс у нее бешено заскакал.

Он накрыл ладонью одну грудь девушки и кончиком пальца начал ласкать, потом забрал небольшой холмик в рот и продолжал языком ласково мучить напряженный сосок. С губ Марин сорвался удивленный и восхищенный возглас. В то же время его рука тихо блуждала, неспешно исследуя каждый плавный изгиб, каждый уголок ее тела.

Марин с закрытыми глазами покачивалась в объятиях Джейка. Ее обнаженное тело целиком было в его власти. У нее перехватило дыхание, когда пальцы мужчины добрались до ее бедер и погладили шелковистую внутреннюю поверхность, прежде чем приступить к более интимным ласкам. Она снова вскрикнула, поскольку впервые в жизни испытывала легкие, как прохладная паутинка, мужские прикосновения к своему разгоряченному телу. Марин инстинктивно задвигалась, беспомощно отзываясь на его ласки. Она ощутила порыв желания, необузданного и незнакомого.

Вдруг оказалось, что ноги ее больше не держат, и, пытаясь устоять, потрясенная собственной реакцией, охваченная сладкой томной слабостью, которая заполонила все ее существо, она ухватилась за лацканы его халата.

Джейк позвал ее и не узнал свой голос. Тогда он подхватил Марин на руки, понес в свою комнату и уложил на кровать. Затем начал раздеваться, а она потянулась к ночному столику, чтобы выключить лампу. Марин и жаждала, и боялась увидеть его обнаженным. Но Джейк остановил ее. Он лег рядом и притянул Марин к своей груди. Она услышала, как тяжело колотится его сердце. Так же, как ее собственное.

Джейк прошептал:

– Дорогая, мне надо видеть тебя. Смотреть в твои глаза. И ты должна видеть меня.

У нее кружилась голова. Притягательный, свежий аромат мужской кожи окружил ее. Она отвечала на поцелуи с настоятельной жаждой и требовательностью.

Губы Джейка медленно спустились по ее горлу к груди. Язык ласково пробуждал розовые бутоны. Она ощущала болезненную пульсацию во всем теле, эхом отзывавшуюся в лоне, и сунула в рот кулак, сдерживая рвущийся из самых глубин крик, выдававший всю силу ее стремления к Джейку.

Его рот двигался вниз по атласному животу, до пупка. Его руки исследовали стройные бедра, потом скользнули ниже, подхватили Марин и приподняли так, чтобы он смог поцеловать бедра и медленно потереться щекой об их гладкую кожу.

Марин наслаждалась новыми ощущениями, однако противный внутренний голос твердил, что это не должно случиться. Не может…

Она обязана остановить его сейчас же… немедленно…

Или будет слишком поздно…

А потом внутренний голос умолк, и она разрешила Джейку продолжить. Ей казалось, что она больше не выдержит, а его ласки тем временем изменились. Теперь он искусно ласкал самые потаенные местечки, исследовал их гладкие влажные глубины, заставляя ее извиваться от возбуждения, граничащего с мукой.

Джейк, казалось, увлек ее к некоему обрыву и держал на самом краю. Голова ее металась по подушке, а из горла рвался стон… И наконец он провел ее через пропасть в незнаемое… невероятное…

Марин выгнулась дугой от пульсирующих конвульсий, которые почти на грани боли взорвались внутри ее, и услышала собственный громкий крик.

Глава 8

Когда все закончилось, Марин лежала без сил, тщетно пытаясь осознать, что это было. Джейк приподнялся и глядел в ее неподвижные, непонимающие глаза. Взгляд у него был вопросительный. Она погладила его еще влажные волосы и с любопытством провела пальцем по щетине, проступившей на подбородке. Он перехватил ее руку и поднес к губам. Он ласкал ладонь и даже слегка куснул основание большого пальца. Марин почувствовала, как трепет искушения опять охватывает ее.

– Потрогай меня, – прошептал он и лег на спину, прикрыв глаза.

Сначала она колебалась, но понемногу забыла обо всем, кроме желания узнать Джейка. Узнать и стать владычицей его худощавого крепкого тела. Как приятно было услышать вздох удовольствия, когда ее руки стали более уверенными, более смелыми!

Когда Марин достигла символа мужественности, у нее задрожали пальцы. Тогда она нагнулась и прикоснулась к нему губами.

– Дорогая, о боже, радость моя… – услышала она хриплый стон.

Джейк накрыл ее своим телом и стал очень осторожно проникать в ее ждущие жаркие теснины.

Марин ощутила короткий обжигающий нажим и ахнула. Джейк замер и напрягся. Но он не может, не должен останавливаться! Она схватила его за плечи и приподнялась, чтобы быть к нему ближе, чтобы полностью слиться с ним. Боль пронзила ее лишь на мгновение.

Джейк, похоже, ожидал проявления нежелания или признаков дискомфорта, а Марин готова была дать ему все, чего он от нее желает. Она улыбнулась и выдохнула его имя.

Он наклонил голову и поцеловал ее. И начал двигаться. Марин ощутила сладость неведомого прежде ритма. Его рот жарко и требовательно ласкал ее затвердевшие от возбуждения соски. Джейк вошел в нее глубже, потом немного выдвинулся и опять вошел, добравшись до тайного местечка, спрятанного глубоко внутри, и вызвав новые эротические ощущения. Марин беспомощно изогнулась под ним.

Ощутив дрожь нарастающего в ней экстатического выхода, она глухим голосом произнесла:

– О господи, нет… нет…

И услышала хриплый стон Джейка, поскольку и он наконец позволил себе достичь освобождения.

А потом наступили тишина и блаженный покой. Его голова лежала у нее на груди, а их тела были слиты.

Джейк отодвинулся от Марин, осторожно вытер слезы на ее лице, пригладил растрепавшиеся волосы и пробормотал что-то успокоительное.

Она сбивчиво пробормотала:

– Я не грущу… правда, нет.

– Рад это слышать.

Он поцеловал ее в глаза и губы.

– Я хочу, чтоб ты это знал. – Марин, не удержавшись, зевнула. – О господи, извини.

– Не извиняйся, нам обоим надо поспать, – сказал Джейк, выключил лампу и прижал девушку к себе.

Поспать? Как такое возможно, когда ее переполняют эмоции? Особенно если учесть, что она еще никогда не делила постель с мужчиной.

Но кто же знал, что у Джейка теплое уютное тело? Марин расслабилась, вздохнула от удовольствия и… уснула.

Когда она открыла глаза, в комнату уже проник бледно-серый свет. Мгновение Марин лежала неподвижно, слегка сбитая с толку ощущением легкой вялости во всем теле. Интересно, что нарушило ее сон?

Она медленно повернула голову и увидела, что Джейк, приподнявшись на локте, разглядывает ее. Это он разбудил ее легким поцелуем.

Джейк тихо окликнул:

– Эй, помнишь меня?

Марин потянулась, и его синие глаза вспыхнули, когда одеяло скользнуло вниз. Она шутливо нахмурилась:

– Не уверена. Может, ты напомнишь?

– С удовольствием. – Он положил руку ей на грудь. – Вот это тебе о чем-нибудь говорит?

– М-м-м, кажется, что-то в глубине памяти зашевелилось, – задумчиво пробормотала она.

– И все? – Джейк повел рукой по ее телу. – А вот это поможет…

Когда его пальцы начали легонько ласкать Марин, ей вдруг стало трудно дышать и даже думать. Но она справилась с собой и попросила:

– Не мог бы ты… более определенно…

И не то рассмеялась, не то застонала, поскольку Джейк заставил ее обвить его ногами и слился с ней.

Невозможно, даже стыдно быть такой нетерпеливой, так откровенно желать его! Марин готова была выполнить все его прихоти, возносившие ее на небеса…

И опять Марин спала, окутанная его объятиями. И проснулась с первыми лучами солнца. Она немного отодвинулась и позволила себе разглядеть каждую деталь распростертого рядом обнаженного и великолепного тела. По сути дела, она смотрела на Джейка впервые. Точнее, у нее впервые появилось на это время. Озорная улыбка мелькнула на губах девушки.

Первым намеком на то, что он бодрствует и прекрасно знает, что его рассматривают, было его вежливое:

– Доброе утро.

Она виновато подскочила:

– Доброе утро… Ты… везде загорелый?

Джейк открыл глаза и лениво приподнял бровь:

– Тебя это удивляет?

– Не очень.

– Врунья. – Он повернулся и поцеловал ее в кончик носа. – Да и ты, мой добродетельный ангел, явно в недавнем прошлом носила бикини… хотя и не надела его здесь. Какого цвета?

– Зачем тебе знать?

– Тогда я мог бы вообразить, как снимаю его, – шепнул Джейк и опять поцеловал ее.

Потом он уснул, обняв Марин, а ей не спалось. Солнце заливало комнату золотистым светом. Марин чувствовала, что все в ней изменилось.

И еще ей определенно кое-чего немного хотелось.

Даже больше, чем немного, честно говоря.

Одним словом, ей хотелось есть.

Осторожно, чтобы не потревожить Джейка, она выскользнула из кровати и на цыпочках вышла из комнаты, на ходу подбирая платье и трусики.

Потом Марин достала белую льняную юбку, шелковый черный топ, нижнее белье и отправилась в ванную. Она набрала горячей воды, добавила в нее душистого масла и легла.

Итак, ночью она потеряла невинность… Нет, не потеряла, а отдала по доброй воле, охотно, и… это было потрясающе.

Такое поведение Марин всегда осуждала. И все же она не жалела о случившемся. Как же так?

Вообще-то она не ожидала, что Джейк окажется таким внимательным… таким нежным. Из женских разговоров, перемежающихся смешками, она уяснила, что мужчины в пылу страсти могут вести себя совсем по-другому.

Интересно, не делал ли Джейк скидку на ее неопытность?… О чем, черт возьми, она думает? Неужели хочет бросить тень на все, что между ними было? А было замечательно. И замечательным это сделал Джейк. Больше добавить нечего.

Полчаса спустя, одевшись, Марин подошла к двери Джейка, но он еще спал, и вниз она отправилась одна. Из столовой доносился гул голосов, но ей никого не хотелось видеть.

Самое главное – хранить тайну вчерашней ночи. И как можно бережнее.

Марин вышла на террасу, встала у балюстрады и оглядела парк. Лужайки как будто ждали ее. Она повернулась и оказалась лицом к лицу с Дианой Халсей.

– Ну-ну, сегодня утром вы выглядите очень довольной собой. Джейк наконец сжалился над вами? – Диана оглядела Марин с ног до головы. – Да, насколько я могу судить.

– Не понимаю, что вы имеете в виду, – ответила Марин, но покраснела до корней волос.

А Диана продолжала размышлять вслух:

– Полагаю, это было неизбежно. Хотя, возможно, сначала и не предполагалось. Видите ли, меня не одурачишь словами «моя новая подруга». Пусть Грэхем думает, что это любовь, что Джейк наконец-то встретил свою судьбу. Но мы-то трое знаем, что это неправда, да? Просто трюк мистера Рэдли-Смита, чтобы соскочить с крючка. Очевидно, вы намекнули Джейку, что я в вашу версию не верю, причем сделали это с целью вынудить его предпринять какие-то меры, которые сделали бы ваш обман похожим на правду. Да и сами вы желали того же, правда, моя дорогая? Все видели, как вы весь уик-энд таскались за ним. По словам Сильвии, как голодный ребенок за пекарем, надеясь выпросить булку. И Джейк, настоящий джентльмен, был вынужден… Причем убил двух зайцев разом. Так что в каком-то смысле вы должны быть мне благодарны.

К горлу Марин внезапно подкатила тошнота.

– Как… как вы смеете? Я не желаю вас слушать!

– Как печально! – весело воскликнула Диана. – Когда наконец-то у нас появилась общая тема для обсуждения. – Она криво улыбнулась и, понизив голос, поинтересовалась по-свойски: – Хорош, правда? Знает, на какие кнопки нажимать. Конечно, Джейк от всей души вознаградил вас за то, что вы были хорошей девочкой. Однако похоже, он не в самой лучшей форме, иначе сегодня вы вряд ли смогли бы ходить.

Марин трясло, но она все-таки сумела вздернуть подбородок:

– Вы грубая… грубая и отвратительная.

– А вы дура, мисс Уэйд, – парировала Диана, пожимая плечами. – Возможно, вы станете для него «изюминкой на месяц», но не больше. Джейку все очень быстро надоедает. Он скоро исчерпает ваши скромные возможности. И, разумеется, не сделает вас счастливой, если вы на это надеетесь.

– Спасибо за заботу, если только это забота, – отрезала Марин ледяным голосом. – До свидания, миссис Халсей.

Она проскользнула мимо Дианы в дом, ничего не видя перед собой, пересекла гостиную, вышла в холл и направилась в туалет возле лестницы. Сердце у нее билось так, будто она была диким животным, за которым гнались охотники.

Марин заперла дверь на задвижку и бросилась к туалетному столику с душистым мылом, лосьонами и грудой маленьких пушистых полотенец. Когда она наклонилась над раковиной, ее вырвало.

Через пару минут Марин немного успокоилась. Включив холодную воду, она взглянула на себя в зеркало, висевшее прямо перед ней. И увидела то же, что видела Диана Халсей, – все признаки измены самой себе: затуманенные после бессонной ночи глаза с темными кругами под ними, припухшие от поцелуев губы, бледные щеки.

Слова Дианы разъедали ее, как ржавчина, как кислота. «Джейк наконец сжалился»? «Как голодный ребенок за пекарем»? А ведь это правда.

Марин набрала в ладони воды и плеснула в лицо. Как будто хотела смыть улики, свидетельствующие о прошедшей ночи. О ее слабости. И глупости, прежде всего.

А теперь нужно вернуться и встретиться с обитателями враждебного мирка и с тем, кто ее сюда привез. С человеком, без которого ей отсюда не выбраться. Марин с трудом подавила рыдания.

Слава богу, в гостиной было пусто. На буфете стоял горячий кофейник. Девушка налила немного кофе в чашку и осушила ее одним большим глотком, словно пыталась изгнать холод, поселившийся внутри.

Кто-то вошел в комнату. Она не повернулась – ей и так было известно, кто это.

Джейк обнял ее за талию и притянул к себе:

– Куда ты ушла?

Пришлось приложить усилия, чтобы голос звучал нормально:

– Я… не могла спать.

– Нужно было разбудить меня. Я знаю отличное средство от бессонницы.

– Уже утро.

Она вспомнила, как лежала в его объятиях, наблюдая превращение ночи в день. Все тело пылало от радости и удовлетворения.

Он пожал плечами:

– Ночь, утро… Как будто есть какая-то разница.

Марин не выдержала:

– Когда мы сможем отсюда уехать? Пожалуйста.

– Обычно гости остаются до ланча. Но если хочешь, мы можем уехать раньше.

– Да, хочу. С меня… довольно.

– Поверь, с меня тоже.

Господи, как он может?!

– Иди и укладывай наши вещи, – предложил Джейк, – а я пока закончу разговор с Грэхемом. Потом мы уедем.

Пятнадцать минут спустя Джейк вошел к себе. Марин стояла у окна в своей комнате и смотрела на сад. Мгновением позже он появился в дверях:

– Ты не упаковала мои вещи.

– Я не знала, что ты этого хочешь.

Джейк озадаченно взглянул на нее:

– Я сэкономил бы время. Но это действительно не имеет значения. Я уже со всеми попрощался. Наша хозяйка увлекла женщин на корт, а Грэхем с мужчинами намерен играть в покер. Я только побросаю вещи, и мы можем быть свободны.

Сад вдруг расплылся перед глазами, но с голосом Марин справилась:

– Можем.

Глава 9

Деревня осталась позади. Эта часть испытаний закончилась. Но теперь придется иметь дело с последствиями.

Вопреки своей воле Марин любовалась, как ловко руки Джейка управляются с рулем. Так же ловко он обходился с ней сегодня ночью. Его руки ласкали ее и возбуждали с таким же искусством.

О господи! Она же сама этого хотела! Она хотела достичь с ним вечного блаженства. Молилась, чтобы он не останавливался.

И все это оказалось жалостью, наградой и благодарностью. То была не страсть, а обязанность.

И сделал это Джейк. Он доставил Марин удовольствие, поскольку она самым позорным образом показала ему, что ей это необходимо. Зачем она набросилась на него?

Марин вспомнила Грэга. «Кто захочет иметь дело с этой жалкой тварью?» – сказал он тогда. Сколько презрения было в его словах…

О господи, почему это ранит ее так сильно? Почему ей стыдно?

В ее раздумья вмешался голос Джейка:

– Ну что ж, на этом точка, слава богу. Ты не возражаешь, если мы сделаем небольшой крюк?

– Зачем?

Он улыбнулся:

– Надо все-таки поесть. Здесь не слишком далеко, и тебе понравится.

– Спасибо, но я, если не возражаешь, предпочла бы ехать в Лондон.

Марин не собиралась проводить с ним времени больше, чем необходимо. Как только все закончится, она его больше не увидит.

– Ну, как хочешь, – после паузы ответил Джейк. – Я заброшу тебя на квартиру, ты уложишь вещи, а через час я тебя заберу?

– Заберешь? – повторила оторопевшая Марин. – Что ты имеешь в виду?

– Я живу в Челси, дорогая. Или ты думаешь, что я предложу тебе добираться общественным транспортом?

– Мне известно, где ты живешь, но при чем тут я?

Наступила тишина, потом Джейк спокойно заметил:

– Мне казалось, что ты очень даже при чем. – Он затормозил и остановил машину у обочины. Потом и вовсе выключил мотор и отстегнул ремень безопасности. Джейк слегка хмурился, вглядываясь в лицо Марин. – Видишь ли… я надеялся, что ты переедешь в мою квартиру. Вряд ли мне стоит перебираться к тебе. Линн заработала бы сердечный приступ, если бы ей каждое утро пришлось сражаться со мной за душ. Или если бы она застала нас в ванной.

Марин беспокойно поерзала:

– Ты уверен, что я готова жить с тобой из-за событий вчерашней ночи? С этим покончено. У меня своя жизнь, и я не намерена ни с кем ее делить.

Пристальный взгляд Джейка стал недоверчивым.

– О чем ты говоришь, черт возьми?

Она заставила себя взглянуть на него холодно и спокойно:

– О том, что у нас разные дороги. Дело сделано. Продолжения не будет.

Наступила тишина.

– Дорогая, ты… не можешь так думать.

Джейк расстегнул ее ремень безопасности и потянулся к ней.

Марин отшатнулась и хрипло сказала:

– Не трогай меня. Только не…

– Ради бога, я просто хочу обнять тебя и выяснить, что происходит, – раздраженно заметил он.

– Разве я не ясно сказала? Вы наняли меня. Я свою часть сделки выполнила. Дело за вами, мистер Рэдли-Смит, вы обещали мне деньги… Конечно, если не считаете, что ночью за все рассчитались натурой.

Джейк прищурился:

– Нет, я ничего подобного не думаю. Но к чему такие формальности? Несколько часов назад ты называла меня по имени.

– То было тогда. – Марин очень старалась не сорваться. – А это сейчас. Увольте меня, пожалуйста, от упоминаний о прошедшей ночи.

– Надо притворяться, что ничего не было?

– Считайте это ошибкой. Мне не стоило пить, раз нет привычки.

– О нет, дорогая, алкоголь винить не стоит, и ты это знаешь не хуже меня. Мы, может быть, поступили не очень умно, но оба были трезвыми. – Он помолчал. – Так… в чем же дело?

– Ни в чем. Просто у меня нет желания увеличивать ошибку. Дальнейшее общение с вами, мистер Рэдли-Смит, – плохая идея. Или вы, хорошо проведя со мной время в постели, решили, что я попрошу у вас еще что-нибудь?

– У тебя кто-то есть?

Марин вздернула подбородок:

– Это не ваше дело. Вас нет в моей жизни, мистер Рэдли-Смит. Вы просто… прохожий. – Она вздохнула. – А теперь нам пора вернуться в Лондон. Или мне лучше подождать поезд?

– Нет необходимости, – мрачно сказал Джейк, пристегнул ремень и включил двигатель. – Скажи мне только, что случилось с девочкой, которая сегодня ночью спала в моих объятиях?

Марин пожала плечами:

– Она проснулась.

– Правда? Я должен поверить тебе на слово? Это все усложняет, – с иронией произнес он и рванул машину с места.

Джейк не сомневался, что она будет счастлива, что бы он ни предложил. И он не любит терять инициативу. Наверное, ему давно никто не сопротивлялся.

Они ехали в молчании. Марин сидела, так крепко сцепив пальцы, что они заболели. Она лишь изредка позволяла себе взглянуть на его холодный профиль. Ей хотелось плакать.

Она сделала то, что должна была сделать. Хотя при этом ей казалось, что у нее вырвали сердце. Наконец они добрались до дома.

Когда Джейк вынул из багажника ее сумку, Марин сказала:

– Я донесу, спасибо.

– Я что, не могу даже зайти?

– Нет. Еще раз спасибо.

– Марин, не надо так. Пожалуйста. Нам необходимо поговорить.

– Не о чем нам разговаривать. – Она нетерпеливо повела плечом. – Ваш важный клиент убежден, что вы больше не волочитесь за его женой. А ради этого все и затевалось.

– Кроме денег, конечно.

Она отвернулась:

– Конечно. Можете прислать мне чек.

– Нет, я предпочитаю рассчитаться прямо сейчас, на улице.

Джейк достал чековую книжку, положил на машину, что-то быстро написал, вырвал листок и протянул ей. Она взглянула на цифры и подняла на него глаза:

– Но мы не так договаривались. На тысячу больше – это слишком много.

Он пожал плечами, высокомерно глядя на нее:

– Считай, что это премия. Скажем, за услуги сверх служебных обязанностей. Я буду на связи, – чуть мягче добавил он, сел в машину и уехал.

Ей хотелось разорвать чек и швырнуть клочки ему вслед.

Марин ждала записка от Линн.

«Я у Майка. Надеюсь, все прошло хорошо. Увидимся».

Она подумала: «Совсем не хорошо. И не увидимся». У нее было время подумать и принять решение. Нужно уехать в Эссекс завтра же. Но ничто не мешает ей провести ночь в постели и спокойно позавтракать. Она не увидится со сводной сестрой, пока не сумеет взять себя в руки и восстановить душевное равновесие. Нельзя рассказывать Линн о том, что случилось. Да и последние слова Джейка вызывали тревогу. Однако Марин утешалась тем, что он не будет знать, где она, и не сможет с ней связаться.

Она спрятала в шкаф новый чемодан и достала старый, уложила его быстро и деловито. Марин вновь становилась тем энергичным человеком, каким она была до этого безумия.

Потом девушка села и набросала записку для сестры, стараясь писать в легком тоне. Она сообщила, что уезжает, поскольку решила пораньше приступить к новой работе, и свяжется с ней по мобильному телефону, как только устроится. Однако адрес не указала.

«Мне нужен этот месяц в качестве передышки, чтобы собраться с силами. Вернувшись, я подыщу себе новое жилье. Все будет в порядке. Кроме того, я буду так занята, что на мысли времени не останется. И может быть, тогда с божьей помощью мне удастся его забыть», – рассуждала Марин.

– Длительное общение с природой, кажется, не пошло тебе на пользу. Ты выглядишь бледной, крошка, – при первой же встрече заявила Линн.

Марин пожала плечами:

– Накануне отъезда меня пригласили в местный китайский ресторан. Думаю, виноват кисло-сладкий соус. Но теперь все в порядке.

Однако вместе с Линн явился Майк и притащил полную сумку китайских деликатесов.

– Добро пожаловать домой, изгнанница. Я принес все твои самые любимые блюда: рагу из говядины с лапшой, цыпленка, креветки в особом соусе и целое поле жареного риса.

На сей раз Марин стало плохо от одного только запаха.

Всерьез озабоченная Линн вручила ей стакан воды:

– Если завтра тебе не станет легче, надо показаться врачу. Может быть, понадобятся антибиотики.

– Я согласна даже на пересадку желудка, – ответила бледная Марин. – Вряд ли я когда-нибудь смогу взглянуть на китайскую еду. Надеюсь, теперь все будет в порядке.

Но она напрасно надеялась.

Линн вошла в спальню, где несчастная скорчилась под одеялом, и бодро объявила:

– Я позвонила Венди Ингрэм и объяснила ей, почему ты отсутствуешь. Доктор Джарвис придет в два тридцать. Тебе нужно что-нибудь? Может быть, горячего кофейку?

Марин передернуло:

– Мне бы простой воды.

Но через полчаса она почувствовала себя великолепно.

– Так. Я иду на работу.

И, накинув халат, Марин направилась в гостиную, к телефону.

Она набирала номер врача, чтобы отменить его визит, когда услышала, как в холле хлопнула дверь, и решила, что это вернулась Линн, обеспокоенная ее состоянием.

– Послушай, ну что ты ведешь себя как клуша?!

– А ты, дорогая, еще и пол путаешь, – раздался голос Джейка.

Марин ахнула и попыталась плотнее запахнуть халат:

– Что тебе надо?

Он вошел в гостиную:

– Тебя.

У нее сердце ушло в пятки, однако она нашла в себе силы заявить:

– Не думаю. Даже ты не можешь настолько нуждаться в женщине.

Он удивился:

– Ты кого намеревалась оскорбить, милая, себя или меня? Впрочем, я пришел сюда не за тем, чтобы ухаживать за тобой и потерпеть неудачу.

– А зачем же?

– Перед твоим исчезновением я сказал, что нам надо поговорить.

– А я ясно дала понять, что не нужно.

Он продолжал, как будто не слышал ее:

– А еще Линн доложила, что ты плохо себя чувствуешь. И я… забеспокоился.

– Линн зря волнуется. А поскольку я уже в порядке, то и тебе волноваться не о чем.

– Ты так думаешь? Может, существует другая причина твоего недомогания?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, милая, что у нас был незащищенный секс. И не один раз. Поскольку занятия любовью не планировались, то я оказался совершенно не готов. И скорее всего, ты тоже. Так что могут быть… последствия.

Марин мгновение смотрела на него, потом хрипло пробормотала:

– Этого не может быть. Не верю.

– Тогда давай посмотрим. – Джейк достал из кармана пакетик и бросил ей. – Если хочешь, загляни в ванную и успокой нас обоих.

Марин в полной панике уставилась на тест:

– Я… не умею.

– Инструкции совершенно ясные, а я, разумеется, сделать это за тебя не могу.

Она вздернула подбородок:

– Ты не имеешь права врываться сюда и указывать, что мне делать.

– Я хочу знать, носишь ли ты моего ребенка. Поэтому сделай, как я прошу. Для нашей обоюдной пользы.

Их глаза встретились. Потом Марин повернулась и ушла в ванную.

Можно просто выбросить пакетик, а Джейку сказать, что результат отрицательный. Тогда он уедет со спокойной совестью. Однако девушку обуяли сомнения. Необходимо убедиться, что все ее расчеты ошибочны, никаких задержек нет и бояться нечего.

Когда Марин вернулась, ему достаточно было взглянуть на ее бледное лицо, на дрожащие губы.

Джейк вздохнул:

– Это все ставит на свои места. Нам все-таки придется поговорить.

Он подошел к ней, взял за руку и подвел к дивану.

Девушка попыталась высвободиться:

– Оставь меня в покое.

– Не глупи. Сядь, а то упадешь. Я полагаю, первым делом надо сообщить твоему отчиму и матери. Выясни, когда они смогут приехать.

Марин с ужасом уставилась на него. Он предлагает сообщить Барбаре и Дереку, что она испортила себе жизнь?!

Девушка пробормотала, запинаясь на каждом слове:

– Я не хотела бы… им говорить.

Джейк сухо заметил:

– Еще бы. Но это необходимо сделать. Я получу специальное разрешение, и надо как можно скорее определиться с датой.

– О чем ты? – прошептала она.

– О нашей свадьбе, естественно, – с легким нетерпением ответил он. – У нас будет ребенок, Марин, так что мы должны пожениться, вот и все.

– Но ты не из тех, кто женится, – мгновенно возразила она.

– Возможно, не из тех, – согласился он. – И я не планировал стать отцом. Но жизнь – вещь изменчивая.

Она отмахнулась:

– Ради бога, в наши дни никто не женится… по такой причине.

Джейк отозвался ледяным тоном:

– Тогда я чрезвычайно старомоден, поскольку не желаю, чтобы мой первенец рос бастардом.

Его первенец… Марин хотелось плакать. О господи… Она не смотрела на него.

– Есть другие варианты. Ребенка… не должно быть. Совсем.

– Вариантов нет. И не вздумай ничего предпринимать, не то прикую тебя к себе, – пригрозил Джейк.

Марин забилась в угол дивана:

– Но мы не можем пожениться. Мы… едва знакомы.

Он кивнул:

– Ты права, пожалуй. Но есть одна важная деталь: мы отлично подходим друг другу. Разве что немного неосторожны.

– Я же говорила… я выпила… не соображала, что делаю.

Он снял пиджак, бросил его на подлокотник, развязал галстук и мягко сказал:

– Ну что ж, сейчас ты трезвая. Давай перенесем нашу захватывающую дискуссию в спальню.

– Нет! Не смей меня трогать…

Брови Джейка сошлись у переносицы.

– Надо спросить у Грэхема, где он покупает алкоголь. Должно быть, это удивительная штука, если ты смогла на несколько часов преодолеть отвращение ко мне.

– Я совершила ужасную ошибку, но это не повод портить себе жизнь.

Джейк немного помолчал, наконец сказал:

– Поверь, мне стыдно больше, чем ты можешь себе представить. Я, конечно, должен был больше заботиться о тебе, защитить от возможных последствий. Но я по крайней мере гарантирую, что теперь ты будешь страдать в комфортных условиях.

Марин горько поинтересовалась:

– Предполагается, что это должно меня утешить?

– Разумеется. Я здоров. Не курю, не употребляю наркотики и никогда, несмотря ни на какие провокации, не поднимал руку на женщину. Кстати, пью я не слишком много.

Она вспыхнула:

– И ты считаешь, этого достаточно для брака?

Джейк откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, одним словом, расслабился:

– А ты думала, я упаду на колено и расскажу о своей преданности?

– Не надо лжи, пожалуйста.

Он посмотрел на нее с иронией:

– Возможно, настанет время, когда ты не захочешь услышать от меня правду. Скажи, ты не будешь придираться, например, если я буду каждый день задерживаться на работе?

– Нет. Хотя это затруднит жизнь Линн, поскольку ей придется покрывать твои похождения.

– Линн больше не будет со мной работать.

Марин вскочила:

– Ты ее уволишь? Это же несправедливо! Она не виновата.

– Успокойся. Она займет место заместителя директора. И зарплата выше, и медицинская страховка лучше. Она этого заслуживает. Только чертовски трудно будет найти ей замену. Так что не ты одна теряешь, моя милая.

– Не называй меня так!

Джейк развеселился:

– А что ты предпочитаешь? Моя дорогая? Моя единственная любовь?

Марин опустилась на диван и тихо попросила:

– Пожалуйста… не надо.

– Тогда я остановлюсь на Марин. При одном условии: с этого момента ты называешь меня Джейком. – И добавил немного небрежно: – Можешь начать днем, когда встретишься с моей матерью.

– У тебя есть мама?

– Конечно. Не стоит верить в сказку про аиста.

– Я как-то не думала, что у тебя могут быть родные.

– У меня есть еще три крестных, две тети, дядя плюс их супруги и разные кузены и кузины. Но я предлагаю пригласить на свадьбу только самых близких.

– Пожалуй, имеется еще одна тема для обсуждения, кроме брака. Ты действительно хочешь признать себя отцом ребенка?

– Боюсь, меня не устроит пара часов общения с собственным сыном раз в две недели. Я наблюдал такое в некоторых семьях, и мне это не понравилось. Мой ребенок будет иметь прочный дом, и заботиться о нем будут оба родителя. Поскольку значение имеет благополучие ребенка, наши с тобой чувства отходят на второй план.

– А что будет, когда ребенок подрастет и поймет, что он – единственная причина, по которой его родители живут вместе? Что… они не любят друг друга?

Ох, как пересохло во рту!

Джейк пожал плечами:

– Будем решать проблемы по мере их возникновения.

– И первая проблема – твоя мать?

– Нет, ей я намерен сказать правду. Она выехала из усадьбы, когда три года назад умер папа, но ради меня следит за особняком и, когда необходимо, выступает в роли хозяйки. Так что мы довольно часто видимся. Вообще-то… ее не так легко обмануть.

Усадьба? Особняк? Марин испугалась. Не похоже, чтобы по выходным Джейк развлекался там с подружками. Все звучало намного серьезнее и… тревожнее.

– А моя мама… отчим… Что я скажу им?

– Скажешь то, что сочтешь нужным. Возможно, им будет легче, если ты попробуешь убедить их, что это не форс-мажорные обстоятельства, а плоды любви. И еще тебе придется сделать то же самое для Сейди. Она сейчас хозяйничает в особняке. Сейди была моей няней и не лезет за словом в карман, если считает, что я перехожу границы. Однако у нее романтическая душа, и ей будет спокойнее, если она решит, что нас унесла буря страсти. Хотя даже это не защитит меня от брани… Так мое предложение принято? Ради ребенка?

Марин помолчала, потом очень спокойно сказала:

– Да… ради ребенка. И ни по какой другой причине, ясно?

– Как божий день.

Джейк пожал плечами.

– Но я не могу встретиться с твоей мамой сегодня. В два тридцать меня ждет врач.

– Тогда я пойду с тобой. А потом мы вместе съездим к матери. – Он взглянул на часы, поднялся, накинул пиджак и поправил галстук. – Сейчас мне нужно заглянуть в офис. Хочешь, чтобы я поговорил с Линн?

– Ой, нет.

– Тогда сама скажи ей. Но смотри, чтобы это не вылетело у тебя из головы. А когда я в два вернусь, ты должна ждать меня.

Она грустно улыбнулась:

– А какой у меня выбор?

– Никакого, – грубовато согласился Джейк.

Оставшись одна, Марин спрятала лицо в ладони и долго сидела неподвижно.

Глава 10

Когда они выехали из Лондона, Джейк спросил:

– Почему ты отказалась от медицинских предписаний?

– Бессмысленно лечиться от пищевого отравления, если известен настоящий диагноз.

Марин не сказала ему, что сделала второй тест на тот случай, если по какой-то невероятной случайности первый оказался бы ошибочным. И не сказала, что, предвидя унылое будущее, которое ее ждет в качестве нежеланной жены, плакала до тех пор, пока не иссякли слезы.

В конце концов девушка кое-как собралась с силами и даже занялась внешностью. Посмотрев на себя в зеркало, она поразилась: бледная, лицо перекошенное, халат поношенный. Удивительно, что Джейк не вышел из себя.

Марин приняла душ, вымыла голову, надела светло-голубую юбку и белый топ без рукавов. Чтобы скрыть бледность, пришлось наложить немного пудры и румян. Эх, если бы изобрели косметику, делающую лицо счастливым, притворяться стало бы намного легче.

Она подогрела суп и сумела съесть целую тарелку, что было достижением, если учесть состояние ее нервов.

Джейк хмуро бросил:

– Да это уже не важно. Когда ты переберешься в Челси, я обязательно вызову врача. Завтра же позвоню ему.

– А ты не слишком торопишься?

– Нет, поскольку сегодня вечером ты переедешь ко мне.

Марин неуверенно сказала:

– Мне лучше с Линн.

– А я предпочитаю, чтобы ты жила под моей крышей. Там я с тебя глаз не спущу. Впрочем, Линн недолго останется в этой квартире. Они с Майком уже нашли жилье.

Как все изменилось за какой-то месяц!

– Они мне ничего не говорили.

– Возможно, ждали, когда тебе станет лучше.

– Я хочу иметь собственную комнату. И до, и после свадьбы, – сменила тему Марин.

– Не волнуйся, я уже отдал соответствующие распоряжения. Хотя, как мы с тобой знаем, раздельные комнаты еще не гарантируют пристойное поведение.

Марин почувствовала, как краска бросилась ей в лицо.

– Я не собираюсь наступать на те же грабли.

– Как и я, дорогая.

– Ты уже пообщался с матерью?

– Да. У нас состоялся довольно откровенный разговор.

– Она очень сердилась?

– Скорее расстроилась. Но ситуацию предпочла принять.

– Повезло тебе. Боюсь, у моей мамы эта новость вызовет совсем другую реакцию.

– Значит, у нас не будет оглашения. Твоя мама запретит его, – весело отозвался Джейк.

– Это не шутки, – вспыхнула Марин.

– Не шутки. Но надо через это пройти, и жалобы, плач или вопли тут не помогут. Согласна?

Она, не поднимая головы, кивнула.

Марин никогда не забудет, как в первый раз приехала в Мэнор-Харборн.

Она ждала чего-то пышного, на манер Куинс-Бартона. А увидела прекрасное изящное здание из серого камня с необычайно высокими дымоходами. Его возраст подчеркивали многочисленные окна и широкий арочный вход, который по мере их приближения, казалось, вырастал прямо из луга.

– О боже, как красиво! – ошеломленно прошептала она. – Я никогда не думала… Он открывается для посетителей?

– Нет. Мэнор-Харборн всегда был и останется частной собственностью. Хотя в июне мы пускаем желающих на наш праздник День сада для сбора средств в пользу Красного Креста.

– День сада?

– Не волнуйся, он состоялся три недели назад, и тебе не понадобятся твои организационные навыки.

Когда Джейк остановил машину на гравии перед главным входом, на ступенях появилась женщина, крупная, с круглым розовым лицом и уложенными в узел седыми волосами.

– А вот и Сейди! – воскликнул Джейк, приближаясь к ступеням, и сообщил бывшей няне: – Она не убежала, хотя шанс был.

– Почему, мистер Джеймс, молодая особа должна сбежать? А теперь хватит ерунды, и представьте нас как положено.

– Да, мэм, – ухмыльнулся Джейк.

Марин подверглась тщательному осмотру.

– Слишком тощая, – вынесла вердикт Сейди Хаббард, – и не считает себя самой умной, смею заметить. Утреннее недомогание – противная вещь, но оно, слава богу, скоро пройдет. Однако не благодаря вам, мистер Джеймс.

Она перевела стальной взгляд на бывшего подопечного.

– Нет, Сейди, – с подозрительным смирением согласился Джейк, взял Марин под руку, привлек ее к себе и поцеловал в голову. – Это твой дом, дорогая. Входи и осмотрись.

Она помнила эти поцелуи, помнила, как он прикасался к ней, приподнимая волосы на шее. И… все, что за этим последовало.

Невероятным усилием воли Марин заставила себя взглянуть на него, улыбнуться и позволить провести себя в двери.

А там она замерла. У нее дух захватило, когда она увидела размеры отделанного панелями холла и прекрасную дубовую лестницу с резными перилами.

– Сколько этому всему лет? – прошептала девушка, с удивлением оглядываясь.

– Начало было положено во времена Тюдоров, – ответил Джейк. – Вероятно, здание построено из камней какого-то монастыря, которому не повезло. С тех пор здесь многое добавлено и перестроено. Отец с дедом перебрали водопровод и заменили сантехнику. Так что, если захочешь принять ванну, лед разбивать не придется.

– Как будто кто-то когда-то разбивал, – фыркнула Сейди. – А теперь ведите себя прилично, мистер Джеймс, и отведите мисс Уэйд к матери в беседку, пока она действительно не удрала.

– Вот, значит, какая вы, Марин, – сказала Элизабет Рэдли-Смит, высокая, темноволосая женщина со спокойным лицом.

У нее были живые глаза, как у Джейка. А вот выражение лица было озабоченное, даже настороженное. Она пожала руку Марин.

Усаживаясь в затененной душистой жимолостью, зарешеченной беседке, где стояли деревянный стол и плетеные стулья, Марин безрадостно подумала: «Может, она и приняла ситуацию, но не обязательно, что ей это нравится. И кто ее осудит?»

После неловкой паузы миссис Рэдли-Смит поднялась:

– Пойду, напомню Куку о чае. Джейк, почему бы тебе не рассказать Марин, о чем мы говорили?

Когда пожилая женщина ушла, Марин настороженно спросила:

– Что она хочет предложить? Чтобы я убиралась, а через восемь месяцев ребенка усыновят?

– Наоборот. Мама звонила мне, чтобы выяснить, не хотим ли мы провести гражданскую церемонию в городе, а обвенчаться здесь, в приходской церкви, по специальному разрешению. Еще она считает, что лучше выбрать буднее утро и тихо обвенчаться, а потом устроить семейный праздничный завтрак.

– Ты… ты хочешь, чтобы мы обвенчались?

– А почему нет? Я был здесь крещен и конфирмован; иногда, приезжая на уик-энд, хожу с мамой к вечерне. И перестань смотреть на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– Извини, но мне кажется, что это плохо согласуется с твоим стилем жизни.

– Оставим это. Так что ты думаешь по поводу маминого предложения? Да и твои родители могли бы пожить в поместье до и после свадьбы. Мы бы лучше познакомились.

– Не знаю, что и сказать. Надеюсь, ты не ждешь, что я надену белое платье?

– Да надень хоть мусорный мешок, если хочешь, только будь там. Я договорюсь с викарием Арнолдом насчет дня венчания.

– Разве поспешный брак не подпортит имидж «столпа общества»?

– С чего бы?

Появилась миссис Рэдли-Смит с подносом. Джейк вскочил и забрал его у нее.

– Мы с Джейком пьем тонизирующий чай, но вам я добавила мяты, поскольку он сказал, что у вас проблемы. При первой беременности она помогает.

– Спасибо. Вы очень любезны.

«Наверное, она не хочет, чтобы меня вырвало на старинный каменный пол», – подумала девушка.

Миссис Рэдли-Смит села:

– Итак, что вы решили насчет свадьбы?

– Я все еще пытаюсь убедить Марин, – улыбнулся Джейк.

– Надеюсь, вы согласитесь. Это очень красивая старинная церковь. Многие поколения нашей семьи венчались именно там. Местные жители и особенно викарий будут очень расстроены, если Джейк выберет для венчания другое место.

Марин не поднимала глаза от чашки. Вдруг всплыли фразы: «любить и беречь» и «пока смерть не разлучит нас». Джейк будет стоять рядом с ней и произносить клятвы, а ей придется повторять их и притворяться, что у них настоящий брак.

«Я не могу допустить такое лицемерие!»

Похоже, Марин произнесла это вслух, потому что миссис Рэдли-Смит вдруг резко втянула воздух, а Джейк помрачнел:

– Тогда проведем церемонию в Лондоне.

Для Марин это застолье было нелегким. Джейк с матерью беседовали о местных делах, а она выпила чашку чая и с трудом съела кусок хлеба с маслом и медом.

Джейк отодвинул стул:

– Мне надо позвонить в офис. Я предупрежу Сейди, чтобы она начинала экскурсию без меня.

Две женщины, оставшись одни, некоторое время сидели молча. Наконец Марин с трудом произнесла:

– Вы, наверное, ненавидите меня.

– Я ненавижу только тех людей, которые обижают детей и животных. А вы, я уверена, ни под одну из этих категорий не подходите.

– Но вы не желаете, чтобы Джейк женился… вот так.

– Ну что вы.

– Отговорите его, пока не поздно, – попросила Марин. – Убедите его, что это плохая идея.

Элизабет покачала головой:

– Легче остановить стадо раздраженных слонов, чем Джейка, если ему что-то запало в голову. А он хочет законнорожденного ребенка. Так что свадьба – это единственный выход. – Она твердо взглянула на Марин. – Я люблю сына, мисс Уэйд, и меня больше всего огорчает то, что вы скорее предпочтете стать матерью-одиночкой, чем выйти замуж за Джейка. Однако вы, должно быть, уже поняли, что Мэнор-Харборн – старинное и красивое поместье. Я считаю его самым счастливым домом на свете. – Она помолчала, потом добавила: – Возможно, осмотрев его, вы легче примиритесь с обстоятельствами.

– Вы думаете, это что-нибудь изменит? Я не хочу, чтобы мой ребенок жил с богатым отцом, который оплачивает мои счета.

– Скажите, какие отношения связывают вас с моим сыном? Случайная связь? Вряд ли это привлекло бы такую натуру, как Джейк. Не так ли?

– Пожалуйста, поверьте, миссис Рэдли-Смит, мне очень стыдно за то, что произошло. Я очень жалею… обо всем. Еще сутки назад я твердо стояла на ногах. А сейчас… все перевернулось вверх тормашками. И я не очень хорошо справляюсь.

– Но вы сознаете, как страшно в такой ситуации остаться одной? – сухо поинтересовалась Элизабет.

– Я с головой ушла бы в работу.

И еще постаралась бы разлюбить Джейка. Забыть все, что связано с той ночью.

А теперь ей отказано в милости никогда его не видеть, излечить сердце от страданий и начать жизнь без любимого.

Как это перенести?!

Миссис Рэдли-Смит тихо вздохнула и поднялась со стула.

– Ну, скоро у вас будет много хлопот, – сказала она. – Когда станете женой и матерью. А сейчас я передам вас Сейди.

К счастью, Сейди не стала терзать ее вопросами, которых Марин боялась. Она с явной гордостью показывала девушке дом и поместье.

Комнаты нижнего этажа были просторными, хотя и с низкими потолками, и мебель в них удобная, а не выставленная напоказ. В каждой имелся камин; старинные деревянные полы были покрыты персидскими коврами.

За огромным окном, в которое Марин бросила беглый взгляд, она увидела множество цветов.

– Мы сами выращиваем почти все овощи. Мистер Мертри большой мастер по этой части, – похвасталась Сейди.

Надо запомнить, мистер Мертри. Марин пробормотала что-то восхищенное в адрес садовника и двух его подручных. Поварихой была миссис Осборн. Ее дочь, Черри, с помощницей занималась домом. Черри была замужем за Бобом Филдингом, конюхом.

Марин мрачно подумала, что следовало захватить ноутбук и записать в него все, вплоть до генеалогического дерева Рэдли-Смитов. Да еще ввести туда карту поместья. Иначе не запомнить.

Значит, она носит наследника династии, насчитывающей несколько сотен лет. Именно поэтому Джейк настаивает на браке: он хочет иметь наследника. А не жену.

Тем не менее Марин чувствовала, что успокаивается. Как будто дом окутывает ее теплом и защищает.

Какая нелепица! Она оказалась здесь по глупости, весьма непростительной. Она здесь посторонняя. Не следует забывать об этом. И нельзя надеяться, что жизнь ее может измениться. Аналогия с голодающим ребенком, приведенная Дианой Халсей, до ужаса справедлива…

Комната, которая ей особенно понравилась, по сравнению с остальными апартаментами выглядела меньше и проще.

– Ее называют дамским кабинетом, – сообщила Сейди, – потому что в былые дни здесь занимались вышиванием. Сейчас это общая комната. Когда мистер Джеймс приезжает домой, он любит по вечерам сидеть здесь, музицировать и читать.

И это все – о лондонском распутнике и трудоголике?! «Мистер Джеймс» с каждой минутой вызывал все больше удивления.

– Почему вы называете Джейка мистер Джеймс?

Сейди объяснила:

– Дед хотел, чтобы внука окрестили Джейкобом – это фамильное имя, но мадам оно не нравилось. Они с мистером Филиппом, ее мужем, сошлись на Джеймсе. Однако старый джентльмен привык все делать по-своему и стал звать его Джейком. Так и пошло. Однако я верю в имена, данные при крещении, поэтому для меня он всегда останется мистером Джеймсом.

«А для меня Джейком», – подумала девушка.

Сейди повела ее по галерее:

– Мистер Джеймс предложил начать с хозяйской комнаты. Он подумал, что вам, может быть, захочется в ней что-нибудь изменить.

Марин вспыхнула:

– Я уверена, что все прекрасно, и не собираюсь вторгаться в его личные покои.

Сейди бросила на нее снисходительный, если не сказать удивленный, взгляд:

– Бог с вами, мистер Джеймс до сих пор спит в своей старой комнате. Хозяйская комната не используется с тех пор, как умер мистер Филипп и мадам переехала в деревню, так что там потребуется обновление.

Возразить на это было нечего, поэтому Марин неохотно вошла вслед за Сейди в комнату. И словно попала в солнечное царство. Это впечатление усиливали золотистые парчовые драпировки на окнах и такое же стеганое покрывало на широкой постели.

– Какая прелесть!

– Возможно, но я считаю, что портьеры нужно снять, – сказала Сейди, неодобрительно осматривая занавеси. – Я говорила мадам, но она только посмеялась и заявила, что их любил мистер Филипп. Несправедливо, что он оставил ее, ведь они были так преданы друг другу.

– А что случилось?

– Он вышел посмотреть только что высаженные фруктовые деревья, а когда вернулся, пожаловался на головную боль, принял пару болеутоляющих таблеток и предупредил, что ненадолго приляжет в кабинете. Когда мадам пришла звать его к чаю, он был без сознания и вскоре умер в больнице. Аневризма сосудов головного мозга.

– Мой отец тоже умер совершенно неожиданно, но от сердечного приступа.

Сейди похлопала ее по руке.

– Все тяжелое уже позади, – ласково произнесла она. – И мадам должна перестать грустить. Настало время, чтобы счастье вернулось в дом… с новым поколением. Вот эта дверь ведет в ванную, а следующая – в гардеробную. Может, взглянете сами?

– Наслаждаешься экскурсией? – поинтересовался Джейк, когда она вернулась в спальню. Он развалился поперек кровати, опершись на локоть, и с улыбкой смотрел на Марин.

– Это… интересно. – Она еще раз оглядела комнату, стараясь избежать воспоминаний, которые мог вызвать лежащий на кровати Джейк. – А где миссис Хаббард… Сейди? – сухо поинтересовалась девушка.

– Не паникуй, она недалеко. Я предупреждал, что у нее романтическая душа. Она оставила нас наедине в спальне. Полагает, что мы тут же воспользуемся предоставленной возможностью. Я решил ее не разубеждать. Что ты думаешь по поводу конуры?

– Что?

– Отец называл гардеробную конурой, – объяснил Джейк. – Он считал, что ее можно использовать как место изгнания для согрешивших или слишком требовательных мужей. Поскольку я подхожу под оба определения, то должен готовиться к переезду в нее.

Марин спросила напрямик:

– Ты имеешь в виду… мы будем жить здесь?

– Я – нет. А вот ты после свадьбы поселишься в поместье.

– Значит, я останусь здесь одна?

– Вряд ли это можно назвать ограничением свободы. О тебе будут заботиться, даже лелеять.

– Я не инвалид, – яростно запротестовала Марин. – И у меня есть работа, которую я люблю. Я не хочу становиться… овощем.

Джейк вежливо поинтересовался:

– О каком овоще ты говоришь: о топинамбуре или, может быть, о цветной капусте?

Ее глаза сверкнули.

– Не смей издеваться!

– Твоя жизнь меняется, милая. Ты почти моя жена, и я не желаю, чтобы ты, в твоем положении, несколько недель подряд пропадала бог знает где. Однако у меня сложилось впечатление, что чем меньше мы будем видеться, тем лучше. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься. А до свадьбы я буду жить в Челси?

Он холодно улыбнулся:

– Дорогая, у нас впереди много забот. Даже самая простая свадьба требует усилий, и удобнее находиться под одной крышей. Но, уверяю, наша близость будет сведена к минимуму. Этим и утешайся.

– А как ты намерен утешить мать? Что она будет чувствовать, когда кто-то вроде меня поселится здесь и займет ее место?

– Во-первых, ты будешь вить собственное гнездо, а не занимать чье-то место. Во-вторых, маме хватит других забот… Они с отцом очень любили друг друга. И она всегда надеялась, что я женюсь по той же причине.

– Тогда почему ты не женился? На тебя вешалось достаточно женщин.

– Обожание должно быть взаимным. Понимаешь, в чем проблема?

– Понимаю.

– Тогда подумай еще кое о чем. Мы с тобой некоторое время были близки, так, может, ты перестанешь шарахаться в сторону каждый раз, когда я к тебе приближаюсь. Если, конечно, не считаешь, что я тебя изнасиловал.

– Нет, не считаю, но…

– Учти, – перебил ее Джейк, – скоро нам придется прикасаться друг к другу, даже если и без охоты. Хотя бы начиная с такой формальности. – Он полез в карман и достал нечто сверкающее. – Дай мне твою руку. Левую, Марин.

Она безмолвно наблюдала, как Джейк надевает ей на палец кольцо. Очень красивое кольцо с изящным кроваво-красным рубином среди россыпи бриллиантов. Потом неуверенно сказала:

– Я, наверное, не имею права принимать его.

– Это кольцо моей бабушки. Она оставила его мне как раз для такого случая.

– Но не для такой девушки. Это же сплошное притворство.

– Никакого притворства. Теперь ты – моя официальная невеста. И очень скоро станешь моей женой.

Глядя на сверкающие драгоценные камни, Марин осознала, что Джейк все еще держит ее за руку. Камни словно гипнотизировали его. Ей даже показалось, что сейчас он поднесет ее руку к губам. Этого не может быть! Это нельзя допустить…

Но тут открылась дверь, и появилась неугомонная Сейди:

– Мадам хочет попрощаться. У нее сегодня вечером собрание деревенского комитета.

Джейк выпустил руку Марин:

– Мы тоже должны ехать. Надо кое-что сделать в Лондоне. Не так ли, дорогая?

И он взглянул на нее невозможно синими глазами.

Она услышала собственный шепот:

– Да.

Глава 11

Ярость душила Линн.

– Я убью его. О господи! Он обещал, он клялся, что позаботится о тебе, что с ним ты будешь в безопасности.

– Он не виноват.

Линн ахнула:

– Ты хочешь сказать, что была с кем-то еще? Ох, Марин, не тот ли подонок во Франции… Не может быть…

– Нет. Это ребенок Джейка. Но виновата я, а не он.

Марин покачала головой.

Сестра возмутилась:

– Не смеши меня. Не ты же потащила его в постель. – После паузы она продолжила, уже медленнее: – Марин, я начинаю волноваться.

– Повторяю, это я. – Марин проглотила комок в горле. – Линн, я была едва одета и… набросилась на него.

– Господи боже, мне нужен крепкий кофе. А ты хочешь?

Линн встала.

– Я перешла на мятный чай. В кухне есть пакетик.

Подарок от будущей свекрови.

Вернувшись, Линн задумалась:

– Я чего-то не понимаю. Марин, ты последний человек на свете, который готов позволить себе подобное. И главное, с кем? С Рэдом! В чем дело, голубушка?

Вопрос на пятьдесят миллионов долларов. Но сводная сестра не должна знать правду.

– Наверное, мне хотелось узнать, на что это похоже. И с опытным человеком, – ответила она, глядя в сторону и молясь, чтобы это прозвучало правдоподобно.

Линн отпила кофе:

– Ребенок – слишком большая цена за любопытство. Рэд намерен признать отцовство? Обещал финансовую поддержку?

– Не совсем так. – Марин вынула руку из кармана и показала Линн кольцо. – Мы… женимся. Он сегодня возил меня в Харборн, в загородный дом, чтобы познакомить с матерью.

Снова повисла тишина. Потом Линн устало вздохнула:

– И ты утверждаешь, что вы не влюблены друг в друга?

– Ни в малейшей степени. Мы делаем это ради ребенка. Вот и все. Джейк не хочет жениться, но ему нужен наследник. Я не желаю быть его женой, но ношу его ребенка. – Она заставила себя пожать плечами. – Дело сделано. Проблема решена.

– Решена? Вы оба, случайно, не сошли с ума?

– Нет. Все делается ради того, чтобы у ребенка была по возможности нормальная жизнь.

– А твоя жизнь? Что будет с ней?

– Думаю, как только малыш родится, я вернусь на работу.

– Я не это имела в виду. Ты действительно довольна этой сделкой? А Рэд?

– Не знаю… Пожалуйста, Линн, не сердись и пожелай мне всего доброго.

– Я не сержусь, только очень тревожусь. – Сестра крепко обняла Марин. – И думаю, лучше пожелать тебе удачи. Она тебе понадобится. – Линн нахмурилась. – Кстати, что ты скажешь Барбаре и отцу?

– Мы позвонили им, когда вернулись из Харборна. Мы объяснили, что это ураганный роман и что мы забыли обо всем на свете. Сначала родители были шокированы и огорчены, но Джейк сумел их уговорить. На свадьбу они приедут.

– Придется накормить Майка этой же историей, – с горечью подытожила Линн. – Не хочется, чтобы он врезал свояку по носу, когда они встретятся.

– Есть еще одна вещь, которую ты должна знать. Завтра я переезжаю в Челси, к Джейку. Так удобнее. Я должна была уехать сегодня. Но он нашел, что я выгляжу усталой, и для одного дня мне потрясений достаточно.

Марин ожидала очередного взрыва, но, к ее удивлению, Линн задумчиво улыбнулась и пробормотала:

– Тогда, возможно, не все потеряно. – Она оживилась. – А теперь давай устроим девичник – в халатах, у телевизора.

Хотя сердце ныло, Марин заставила себя улыбнуться:

– Замечательно!

Лежа на кровати и глядя в потолок, Марин размышляла: «Мне не нравится комната. А если быть честной, то и квартира тоже».

То есть она, конечно, прекрасна, спору нет. Вероятно, это верх современного шика, но все же как-то неуютно, и никакие полы с подогревом, никакая светотехника настроения не поднимают.

Правда, ее мнение никого не интересовало. Девушка переехала сюда десять дней назад и поселилась под одной крышей с вежливым незнакомцем, который уезжал раньше, чем она просыпалась, возвращался к ужину, после которого извинялся и уходил в кабинет работать.

Джейк, конечно, соблюдал условия их сделки, с этим она согласна, но ей почему-то не становилось легче. Даже наоборот. Начиная с того момента, как лифт доставил их в пентхаус, ее пребывание здесь обернулось сплошной неловкостью.

Джейк опустил на пол чемодан Марин и сказал:

– У меня встреча, так что я должен идти, но Джин… миссис Коннелл приглядит за тобой. Увидимся вечером.

Он притянул ее к себе, поцеловал в макушку и ушел.

– Добро пожаловать, мадам.

Тон у миссис Коннелл был вполне цивилизованный, но на лице мелькнуло удивление. Она явно ожидала увидеть другую невесту, более эффектную и утонченную.

– Могу я воспользоваться случаем и пожелать вам счастья? – продолжала экономка. Потом немного помолчала. – Мистер Рэдли-Смит распорядился приготовить для вас гостевую спальню. Это верно?

– Совершенно верно.

Марин не без удовольствия подумала, что ей, единственной из его женщин, не покажут в первую очередь спальню хозяина. Вот только возникает вопрос: почему он не хочет спать с девушкой, на которой намерен жениться?

Миссис Коннелл подняла чемодан и удивилась:

– Это весь ваш багаж, мадам?

– До последнего клочка.

Линн проинспектировала ее гардероб и оставила только те немногочисленные наряды, которые были приобретены для Куинс-Бартона.

– Даже это недолго будет тебе годиться, – заявила она, укладывая вещи.

Марин припомнила, как ходила за миссис Коннелл по квартире, из одной огромной комнаты со светлыми деревянными полами в другую, по трем просторным спальням, к каждой из которых примыкала собственная ванная, по кухне, напоминающей палубу космического корабля, по балкону с прекрасным видом на реку.

Вскоре стало очевидно, что миссис Коннелл, отличная повариха, имела конфиденциальную беседу с Сейди, поскольку начали появляться разные лакомства, от которых Марин не разрешалось отказываться. Неужели им никто не говорил, что еда за двоих нынче не в моде?

Дни ей заполнять было нечем. Экономка без труда справлялась со всеми хозяйственными делами. Джейк был занят подготовкой к свадьбе. Объяснив изумленной Венди Ингрэм, почему не сможет больше работать, Марин очутилась в странном положении. У нее оказалось слишком много времени для раздумий… и страха перед неизбежным грядущим одиночеством.

Джейк записал Марин на прием к врачу. Ее приняла любезная и внимательная доктор Грешман. Она осторожно и тщательно осмотрела девушку и сообщила, что у нее превосходное общее состояние.

– Однако будет лучше, если вы успокоитесь. Вы хотите этого ребенка, мисс Уэйд?

– Да, конечно. Очень.

Этого человечка она будет любить, и – самое главное – ей будет позволено любить его без ограничений.

Спальня, которую она заняла, была похожа на башню из слоновой кости. Все в ней было выдержано в светлых тонах: и стены, и мебель, и плитка в ванной комнате, и сантехника, и даже ткани. Единственное яркое пятно – бирюзовое с золотом покрывало, сложенное в ногах кровати.

Марин казалось, что ее присутствие придает спальне некоторую неопрятность.

Мать, которая пять дней назад вместе с Дереком прилетела из Португалии, думала так же.

– Это, конечно, ошеломительно, – осторожно призналась она. – Похоже на снимок из очень дорогого журнала. Однако это не уютный обжитой дом, в котором можно оставить чашку с недопитым чаем или бросить недочитанную газету. – И поспешно добавила: – Хотя я, конечно, никогда ничего не скажу дорогому Джейку.

– Рэда это не слишком волнует, – бросила Линн, отметив про себя «дорогого Джейка». – Он называет квартиру забавным приложением к офису. – Она бросила озорной взгляд на Марин. – Вот и развлечение для тебя – изображать здесь хозяйку.

Марин кивнула, хотя и осознавала, что все это временно.

Однако, об опрятности – пора встать с кровати и убрать сброшенное подвенечное платье, все еще лежащее прозрачной розовой поляной там, где она его кинула.

Это было прелестное платье, и оно заслуживало лучшего обращения, хотя она такое не купила бы.

Но у Барбары Уэйд имелось свое мнение на этот счет. Она сразу наложила вето на юбку с пиджаком, которые облюбовала Марин, собравшаяся носить их после свадьбы, и, не без помощи Линн, потащила протестующую дочь по магазинам.

Безуспешно она пыталась убедить дочь примерить одно из предложенных им очаровательных белых нарядов. Но когда появилось мягкое, нежное розовое облако с высокой талией и с юбкой по щиколотку, мать и Линн торжествующе переглянулись.

Пока шелк скользил по ее стройному телу, Марин уже знала, что решение за нее принято. С беспокойством глядя в зеркало примерочной, девушка сочла платье слишком романтичным. Но ведь именно этого и добивалась Барбара.

Ведь она считает, что ее дочь охвачена романтическими чувствами. И первая встреча Барбары с будущим зятем полностью это подтвердила. С острой болью Марин признала, что Джейк безупречен во всем. Он был внимателен и заботлив.

И на свадьбе сегодня утром он вел себя без сучка, без задоринки. Это было семейное торжество, как он и обещал. Линн и Майк выступили в роли свидетелей.

Когда Марин стояла рядом с ним, она спокойно встретила его вопрошающий взгляд и с полным самообладанием ответила, что согласна взять в законные мужья Джеймса Энтони Рэдли-Смита. Никто не заподозрил, какой тугой узел завязался у нее в груди.

Марин заколебалась, увидев лежащую на подушечке перед ними пару золотых колец. У нее слегка дрожала рука, когда Джейк взял меньшее кольцо и надел ей на палец. Настала ее очередь, она смутилась, и он помог невесте надеть кольцо ему.

Джейк посмотрел в растерянные глаза Марин, чуть-чуть улыбнулся, нагнулся и поцеловал ее в губы. Поцелуй длился всего лишь мгновение, но у нее душа запела.

Взволнованная Барбара и невозмутимая Элизабет поспешили первыми поздравить молодых.

Марин заставляла себя улыбаться, а в голове неотступно вертелось: «Боже, что я наделала!»

И продолжало вертеться, когда она ела великолепного жареного лосося и множество салатов, приготовленных миссис Коннелл для праздничного завтрака. И когда выпила полбокала шампанского (это все, что ей было позволено). И когда слушала, как Дерек предлагает выпить за жениха и невесту. Она старалась не замечать обеспокоенные взгляды Линн и немного хмурые – свекрови.

Это просто ритуал, успокаивала она себя, когда Джейк провозгласил тост за его замечательную жену. Скоро все закончится.

Первыми ушли Майк и Линн. Потом подошла попрощаться Элизабет:

– До скорого свидания. Сейди и остальные слуги с ног сбились, чтобы к вашему приезду все было подготовлено. Все очень к вам расположены, Марин.

У Барбары в глазах стояли слезы, когда прибыла машина, чтобы отвезти их в аэропорт.

– Как только тебе можно будет летать, навестите нас. Джейк обещал. Я рада за тебя, дорогая. Может быть, это несколько поспешно, но я не сомневаюсь, что ты в хороших руках.

– Жаль, что я не могу вас проводить.

– Ну что ж, Джейк это сделает за тебя. – Мать помолчала, а потом добавила: – Ты выглядишь немного усталой, любовь моя. Почему бы тебе немного не отдохнуть?

К сожалению, из отдыха ничего не получилось – Марин была не в состоянии успокоиться.

Потом все стихло. Наверное, миссис Коннелл уже навела порядок, и ничто не напоминает о банкете. Да и был ли он, этот банкет? И была ли свадьба?…

Вдруг хлопнула дверь. Марин испуганно приподнялась на локте. Вошел Джейк. Он нес вазу с кремовыми розами – этот букет она держала во время церемонии.

– Джин предложила поставить их у тебя. Завтра, если надумаешь взять их с собой, она обернет цветы мокрой ватой.

– О, как хорошо! Они прелесть.

Джейк поставил вазу, поднял платье и пропустил его сквозь пальцы. Потом тихо сказал:

– У меня дух захватило, когда я тебя в нем увидел.

Марин спохватилась, что сейчас на ней только тонкая шелковая туника, и поспешно возразила:

– На самом деле это не мой выбор. Скорее Джейн Остин.

Он поднял брови и весело поинтересовался:

– Ты не любишь Джейн Остин?

– Совсем нет. В нормальных обстоятельствах… Мама с Дереком уже улетели?

– Минута в минуту.

– Очень мило, что ты их проводил. И что позволил остановиться здесь.

– Я сам получил большое удовольствие. Дерек – славный малый, а мама – очень милая.

– Ты ей тоже, кажется, понравился. Тем труднее ей придется, когда она поймет, что наш брак – чистой воды мошенничество.

– Наоборот, он абсолютно законен, что подтверждено свидетелями. – Джейк вытянул руку с кольцом. – Вот и дополнительное доказательство.

– Пустое, – отмахнулась Марин

– Я думал, тебе понравится.

– Нет.

– Давай заключим временное перемирие и обсудим планы на ужин. Джейк бросил платье на стул. – Только не говори, что не хочешь есть. Я видел, как мало ты съела за завтраком. Надень что-нибудь, а я приготовлю яичницу-болтунью.

– Ты?

– А почему нет?

– Я… не знала, что ты умеешь готовить.

– Кое-чему я научился еще в университете. Там меня прославила свекла под соусом карри. Кстати, Джин тактично удалилась, чтобы оставить нас наедине в первую брачную ночь. – Он сделал паузу, задумчиво разглядывая Марин. Девушка опять вспомнила, как мало на ней надето. – Она, наверное, считает, что сегодня мое терпение должно быть вознаграждено.

Марин судорожно сглотнула:

– Надеюсь, ты эту точку зрения не разделяешь?

– Нет. К сожалению, нет. – Джейк рассмеялся. – Ты в мой рацион не входишь. Так что ужин совершенно безопасен, дорогая. Ну-у, скажем, минут через двадцать?

Марин появилась в кухне, когда Джейк начал разбивать яйца. Он обернулся и невыразительным взглядом окинул брюки песочного цвета и светлую рубашку, в которые она переоделась.

А чего он ждал? Черного шелкового пеньюара?

– Ты хочешь поесть здесь или в столовой?

– Лучше здесь, – ответила Марин, вспомнив десять дней натянутых бесед, происходивших за огромным столом в огромной столовой.

– Ты словно выбираешь меньшее из двух зол. Приборы и салфетки найдешь вон в той секции… второй ящик.

Яйца с жареным беконом и намазанными маслом тостами были прекрасны. Марин обнаружила, что проголодалась.

– Отлично, ты действительно умеешь готовить, – заметила она, съев все до последней крошки и озорно взглянув на Джейка. – Но вряд ли я стала бы наслаждаться твоей свеклой с карри.

Джейк усмехнулся:

– Я тоже, потому что чудом тогда выжил. Кофе готов. Выпьешь или предпочитаешь мятный чай?

– Я сделаю себе чай. И заберу его с собой в комнату.

– Нет, пей здесь. Я хочу с тобой поговорить.

– О чем?

Джейк опустил в чашку пакетик и залил его кипятком, потом налил себе кофе.

– Я думаю, главной темой мог бы стать наш брак. Нет?

Марин смущенно уставилась на салфетку:

– Мне кажется, мы уже обсудили все, что нужно.

– Значит, ты не готова пересмотреть условия нашего соглашения?

Она застыла:

– Что ты имеешь в виду?

– Все очень просто. Я хочу, чтобы сегодня ты спала со мной.

Сердце Марин замерло.

– Конечно нет.

– Дай мне такое право. Дорогая, ты – моя жена. И мы должны хотя бы попытаться построить нашу совместную жизнь. – Джейк потянулся, собираясь взять ее за руку, но Марин отшатнулась. – Пойдем со мной в постель, я обниму тебя и, обещаю, не буду просить большего.

– Неужели я поверю твоим обещаниям… теперь? Да, я ношу твоего ребенка, но взамен ты оставляешь меня в покое. – Она, дрожа, поднялась на ноги. – Однажды я совершила глупость. С тобой. Но с этим покончено.

– Марин, несмотря ни на что, мы в ту ночь были счастливы. Я мог бы сделать тебя счастливой снова, если бы ты позволила мне.

– Придерживайся уговора, и я буду счастлива, но не лягу с тобой в постель ни сегодня, ни когда-либо еще. Я… этого не вынесу.

Джейк с шумом отодвинул стул и встал. Она увидела горечь и усталость на его лице.

– О боже, ты в самом деле считаешь, что я тебя… принуждаю? Я всего лишь надеялся, что мы в состоянии дать шанс этому нелепому браку. Ну, что ж, ответ получен. Значит, все кончено. – Он холодными синими глазами смотрел на нее и решительно продолжал: – Очевидно, ты права: тебе лучше забрать чай в свою комнату. Я приеду завтра в полдень, чтобы отвезти тебя в Харборн. Ты будешь жить в хозяйских покоях, а я, приехав, поселюсь в своей старой комнате. Уверяю тебя, между ними приличное расстояние. А теперь спокойной ночи.

Марин сбежала, забыв про чай.

О боже! Всего на мгновение, когда они смеялись в кухне, она ощутила такую близость с Джейком, словно опять повторилась та ночь. И если бы он ее обнял, она дала бы ему все, чего он хотел.

«Но мне нужно, чтобы и он мне кое-что дал. Секс, даже замечательный, никогда не станет заменой той любви, какой я от него жду. А я без нее не могу жить», – горестно размышляла Марин.

Она перевернулась и спрятала в подушку покрасневшее лицо, вспоминая, каково это – лежать в его объятиях, вдыхать аромат его кожи, ощущать силу его мышц…

Не было ночи, чтобы она не вспоминала это…

Так зачем же отвергать Джейка? Почему нельзя принять то, что он предлагает, и позволить себе немного тепла взамен усиливающегося холода? Даже если это не страсть, а всего лишь доброта, не лучше ли она, чем совсем ничего?

В ящике комода Марин нашла новую шелковую ночную рубашку, которую Линн убедила ее купить перед поездкой в Куинс-Бартон. Она надела ее, почувствовав, как ласково скользит тонкая ткань по телу.

Невеста… женщина, идущая к мужчине, которого любит…

Марин босиком вышла в темный коридор и направилась в комнату, расположенную в его конце. Она без единого слова скользнет в постель Джейка. Ее присутствие все скажет за нее. Она сдается.

Портьеры в спальне Джейка были раздвинуты, и огни города освещали комнату. Кровать была пуста, покрывало не смято. Значит, человек, сегодня утром ставший ее мужем, проводит брачную ночь где-то в другом месте и, возможно… не один?

Их брак закончился, не начавшись…

Глава 12

Элизабет Рэдли-Смит заявила:

– Прием должен состояться. Все местные жители до смерти хотят с вами познакомиться.

– Но я не гожусь для приемов. Кроме того, вы уверены, что это хорошая идея… в данных обстоятельствах?

Элизабет возразила:

– Вы – жена Джейка, и только это имеет значение. Он приедет на выходные?

– Очевидно, нет.

– В самом деле? – Тон свекрови стал строже. – И какую же причину он изобрел на этот раз?

– Я с ним не говорила. Его новая секретарша позвонила и передала сообщение. – Видя, что Элизабет нахмурилась, Марин заторопилась: – На прошлой неделе Линн сказала мне, что в компании много дел. И Джейк знает, что обо мне заботятся. – Она заставила себя улыбнуться. – Честно говоря, ужасно балуют.

– Если не считать того, что Джейк и сам занимается баловством, – сухо возразила свекровь.

«Только где-то в другом месте и не со мной». – Марин вздохнула. Так нельзя думать, потому что можно заплакать. А она только этим и занимается по ночам в пустой постели.

С тех пор как месяц назад Марин приехала в Харборн, по пальцам можно пересчитать дни, когда Джейк наезжал туда. Его визиты длились не больше суток. Ночи он проводил отдельно от жены, в своей спальне, которую занимал с детства.

Даже если бы они остались наедине, чего Джейк старательно избегал, что она ему сказала бы? Марин волновал единственный вопрос: «Где ты провел брачную ночь?» Но она сама отвергла его.

Элизабет, слегка запинаясь, заговорила снова:

– Наверное, было бы лучше, если бы вы с Джейком после свадьбы уехали ненадолго. Возможно, вы пришли бы к согласию, решили бы сохранить дружеские отношения.

Марин возразила:

– Хорошо, что не поехали. Я каждый день жаловалась бы на плохое самочувствие. Надеюсь, скоро недомогание прекратится. Хорошо бы на этой неделе, потому что мне нужно съездить в Лондон.

– Вы уверены, что в состоянии это сделать? На мой взгляд, вы немного бледны. Когда вам предстоит следующий визит к врачу?

– Через неделю. Она хочет, чтобы я наблюдалась и рожала в клинике «Мартингдейл». А сейчас мне нужно поговорить с агентами, занимающимися моей квартирой. Они предупредили, что арендаторы просят расторгнуть договор. Я в растерянности: пересдать квартиру или продать?

– Тогда я подвезу вас завтра в город. Мне надо кое-что купить, а потом встретимся и заодно позавтракаем в «Каса Романья», – предложила Элизабет.

Мать Джейка старается вести себя так, будто у нее появилась настоящая невестка. Неучтиво отказывать ей.

– Спасибо. Думаете, для нас найдется столик? Этот ресторан стал очень популярным.

– О, на это есть способы и средства. Так я подхвачу вас в девять тридцать?

– Почти свидание, – улыбнулась Марин.

Оставшись одна, она начала ежедневный ритуал блуждания из одной комнаты в другую, то поправляя подушку, то подбирая лепестки цветов, то регулируя положение занавесей. Она решила заботиться об этом доме. К слову, в Челси это занятие ее не соблазняло.

Что интересно, Элизабет живет очень близко, почти каждый день приходит тренировать своего старого мерина, Мистера Гритти, но при этом ухитряется вести себя скромно и не заходить в дом без приглашения.

А Марин приглашала ее постоянно, потому что, несмотря на всю неловкость ситуации, ей очень нравилась компания Элизабет.

«Надо было показать ей обои для детской, – с сожалением подумала Марин. – Она отвлекла меня этим чертовым приемом. Но без хозяина этого не решить, и если Джейка не устроит дата, идея умрет на корню».

Еще одна проблема – переделка хозяйских покоев. Каждый день, с легкой руки Сейди, прибывают альбомы с образцами материалов…

На следующее утро Марин проснулась разбитой. Она провела беспокойную ночь и, очевидно, лежала неудобно, потому что слегка побаливала поясница.

Не отменить ли поездку в Лондон? Но с Элизабет не придется трястись в поезде и толкаться в метро. Да и ланч в ресторане тоже очень заманчив. Марин решительно встала, надела простое платье кофейного цвета и подходящие к нему босоножки на низких каблуках. И улыбнулась, когда подъехала машина Элизабет.

Марин немного поглазела на витрины, прежде чем направиться в агентство. Час спустя она освободила бывших арендаторов от всех обязательств и согласилась выставить квартиру на продажу, тем более что уже нашлись потенциальные покупатели.

«Еще один кусочек моей демонтируемой жизни», – подумала она и вызвала такси до «Каса Романья».

Марин приехала в ресторан на десять минут раньше. Но столик в углу ждал, а когда она попросила минеральной воды, ее принесли мгновенно. Боль в спине не прошла, как она надеялась. Даже вроде бы усилилась. Но, может, у Элизабет найдется какое-нибудь обезболивающее.

Марин не очень любила глазеть на знаменитостей, но в таком месте это неизбежно. На расстоянии десяти ярдов от себя она увидела известного телеведущего и молодую актрису, которая недавно получила «Оскара» за роль второго плана.

И тут услышала женский голос:

– Неужели это малышка Уэйд?

Она подняла глаза и увидела, что возле стола стоит Диана Халсей. Сердце Марин ушло в пятки.

– Ах да, вы же теперь миссис Рэдли-Смит. И беременная к тому же. Хотя понятно, что последовательность событий несколько нарушена. Я ужасно расстроилась, что меня не пригласили на свадьбу, но теперь понимаю, почему Джейк предпочел замять дело.

Марин очень осторожно поставила бокал на стол и спокойно сказала:

– Добрый день, миссис Халсей.

Улыбка Дианы не сулила ничего хорошего.

– Надеюсь. Потому что, удивительное совпадение, я встречаю вас в Лондоне как раз тогда, когда услышала, что Джейк спрятал жену в провинции, а сам продолжает вести веселую жизнь. Видите ли, мы с приятельницей только что говорили о вас. Может быть, вы помните, я рассказывала о подруге, которая перестраивает особняк на юге Франции? Так она здесь. – Диана повернула голову. – Адела, дорогая, подойди и поприветствуй эту девицу.

Нет, не может быть!

Но Адела Мейсон уже шла к ним.

– Так-так, маленькая негодяйка! Диана говорила мне, что вы подцепили миллионера и даже ухитрились женить его на себе, чтобы дать имя своему ублюдку.

Адела не потрудилась понизить голос, и в их сторону стали поворачиваться. Надо было что-то сказать, что-то сделать, но боль в спине стала такой сильной, что даже думать было невозможно.

А Адела продолжала:

– Вряд ли ваш муж обрадуется, услышав, что именно вы – причина моего развода. Вы и ваш ребенок. Да, у нас с Грэгом все кончено, и я обвиняю в этом вас, Марин Уэйд. Вы его преследовали и добились своего. И я намерена сделать все, чтобы ваш муж узнал, какая вы потаскушка.

– Разумеется, я выслушаю все, что вы хотите мне сказать, но, возможно, сначала вам следует представиться? – спокойно произнес Джейк. Оказывается, он стоял всего в нескольких шагах от них, и глаза его сверкали, как синий лед, а рот превратился в жесткую линию. Позади него замерла потрясенная Элизабет.

Адела повернулась к нему и объявила:

– Меня зовут Мейсон. Недавно я имела несчастье нанять эту маленькую проститутку в качестве машинистки. Я думала, она даже не знает, как пишется слово «секс», пока не застала ее, голую, с моим мужем. Несомненно, она и вас обработала подобным образом. Насколько глупы мужчины! Но еще не поздно. Потратьте немного денег на тест ДНК щенка, которого она носит.

Марин вскочила на ноги. Все посетители ресторана уставились на нее, но она видела только Джейка, а он с ужасом смотрел на нее, и в лице у него не было ни кровинки.

Марин хотела защититься, сказать, что все сказанное Аделой – ужасная ложь. Что ребенок – его, и ничьим больше быть не может.

Вместо этого она услышала собственный голос:

– Воздух… пожалуйста…

Потом пол покачнулся, что-то ударило ее по голове. И Марин соскользнула в пронизанную болью тьму.

***

А потом был яркий свет, но не солнечный, проникающий сквозь занавеси в ее спальне, а свет лампы. И чей-то голос сказал:

– Миссис Рэдли-Смит, очнитесь, дорогая.

Веки были тяжелее свинца, но Марин все-таки открыла глаза.

– Вот и хорошо.

Незнакомая женщина держала Марин за запястье, проверяя пульс.

– Где я?

Голос был хриплым.

– В клинике «Мартингдейл».

– Нет, в клинику я должна приехать на следующей неделе, я помню.

– Вот мы и понаблюдаем вас. Лежите спокойно, а я позову доктора. Он с вами поговорит.

Женщина вернулась с молодым человеком в очках. Он подвинул стул, сел и спокойно спросил:

– Как вы себя чувствуете?

– У меня… рана на голове?

– Полагаю, да. Когда вы потеряли сознание, то, падая, сильно ударились. Мы подержим вас у себя. Надо убедиться, что нет сотрясения мозга.

– Но у меня болела спина, – возразила Марин и медленно добавила: – Хотя, кажется, перестала.

– Да.

Тон врача был странным. Она немедленно обо всем догадалась:

– Ребенок, да? Я потеряла ребенка?

– Мне очень жаль. Но поверьте, ничего нельзя было сделать, даже если бы вы обратились к врачу, как только почувствовали боль. К сожалению, на ранних сроках такое случается.

Марин лежала и смотрела на белую стену. Она вспоминала голос, который говорил невозможные, непростительные пакости…

Синие глаза Джейка, холодные, потрясенные и недоверчивые…

– Мой… муж знает?

– Конечно. Он приехал с вами на «скорой» и хочет вас увидеть.

– Нет! – вырвалось у нее. – Скажите ему, чтобы уходил.

Врач ласково произнес:

– Миссис Рэдли-Смит, вы перенесли очень тяжелую травму, да и ушиб головы – не подарок. Но вашему мужу тоже было несладко. Он должен убедиться, что с вами все в порядке.

– Вот вы ему и скажите. Он вам поверит.

Врач неловко поерзал на стуле:

– Но вы оба нужны друг другу.

– Я ему не нужна. И никогда не была нужна. Он хотел только ребенка, а теперь его нет. – У нее прервался голос. – Все кончилось.

– Вы расстроены, и вам, может быть, действительно не до посетителей. Я попрошу мистера Рэдли-Смита прийти завтра утром.

Марин осталась одна. Она уткнулась в подушку и плакала, пока хватало слез.

Примерно через час вошла сиделка с огромной сумкой, на которой стояла эмблема крупного универмага.

– Ваша сестра принесла кое-какие необходимые мелочи и одежду для вас.

Марин села:

– Линн была здесь? Почему мне никто не сказал?

Пожилая женщина пояснила:

– Боюсь, посещения запрещены всем. Она просила передать, что мама вылетает завтра. А вам предстоит переселение в другую палату. Вас там ждут прелестные цветы, – бодро добавила сиделка. Она достала из пакета бледно-голубую шелковую ночную рубашку и пеньюар в тон. – Давайте-ка я помогу вам умыться и переодеться. А потом мы переберемся на новое место, подоткнем одеяло и хорошенько отдохнем перед обедом. Сегодня курица в сливочном соусе.

Новая палата больше походила на номер люкс в отеле.

Цветы прислали все: и Элизабет, и Линн с Майком, и Сейди, и слуги из Харборна, и даже миссис Коннелл. А в центре стояла корзина кремовых роз – таких, как на свадьбе. И в них была карточка с подписью «Джейк».

Марин смотрела на розы, вдыхала аромат и вспоминала свадебную ночь. Как она шла в потемках, собираясь предложить себя Джейку, и обнаружила пустую кровать. Какое унижение!

Она что-то съела на ужин и немного посмотрела телевизор. Потом выпила горячее молоко с медом и мускатным орехом, которое перед сном принесла сиделка. А потом долго лежала, уставившись в темноту, и обдумывала, как следует поступить, чтобы закончились несчастья, преследующие ее.

Она предполагала, что Джейк приедет в клинику к завтраку, но он появился только в середине дня и привез Барбару. Марин, увидев мать, расплакалась и была рада, когда Джейк оставил их одних.

– Можно, я немного поживу у вас с Дереком в Португалии?

Барбара погладила ее по голове:

– Конечно, дорогая, но сможет ли Джейк поехать с тобой?

– Я полечу одна.

– О-о. А ты уверена?…

– Почему нет?

– Потому, дорогая, что Джейк – твой муж. Он имеет право знать о твоих планах. И у него могут быть собственные. У вас, например, не было свадебного путешествия. – Мать похлопала Марин по руке. – Говорят, после выкидыша надо немедленно попробовать обзавестись другим ребенком. Но, подозреваю, медики думают по-другому.

Она вздохнула.

Марин почувствовала свинцовую тяжесть в груди:

– Да. Скорее всего, по-другому.

– Поговори о Португалии с Джейком, – посоветовала Барбара. – Знаешь, он устроил так, чтобы я летела первым классом. Билет уже ждал в аэропорту. Разве не замечательно?

Марин кивнула и с усилием произнесла:

– Он… очень добрый.

Только у нее нет больше сил жить с этим добряком…

Джейк вошел в комнату, приблизился к кровати и остановился, глядя на Марин. Под глазами у него лежали тени.

– Как ты себя чувствуешь?

– Прилично, насколько это возможно. Теперь о ребенке. Мне… очень жаль.

– Не говори так. Всякое случается. И по разным причинам. Тут никто не виноват.

– Нет, но… – Марин отвела глаза. – Спасибо, что привез маму.

– Это было нетрудно. К тому же я решил, что лучше мне появиться не одному.

– Что ты имеешь в виду?

– Не обманывай, дорогая. Доктор явно смущался, когда вчера беседовал со мной. Я сразу понял, что ты не хочешь меня видеть.

– Честно говоря, я удивлена, что ты пришел. – Марин заставила себя взглянуть на мужа. – Ты можешь мне не верить, но ребенок был твоим, Джейк.

У него взлетели брови.

– А почему я должен сомневаться?

– Я видела выражение твоего лица, когда Адела Мейсон выкрикивала свои лживые обвинения. Ты был испуган.

– А как я, по-твоему, должен был выглядеть, когда моей беременной жене угрожала потеря ребенка? Я только о том и думал, как побыстрее довезти тебя до больницы. А что касается Дианы и ее мерзкой подруги, то, если бы они сказали мне, что апрель следует за мартом, я обязательно сверился бы с календарем. – Он сделал паузу. – Мне было известно, что произошло во Франции.

– Откуда?

– Я не мог понять, почему ты оказалась в Лондоне, бездомная и безработная, и поинтересовался у Линн. – Джейк еле заметно улыбнулся. – Ты мало похожа на соблазнительницу. Кроме того, эти ведьмы не могли знать, что, когда я занимался с тобой любовью, ты была девственницей.

– О-о…

Наступила тишина. Он смотрел на ночную рубашку Марин:

– Тебе идет этот цвет.

– Как ты сказал, у Линн хороший вкус. – Она теребила край простыни. – Пожалуйста, убедись, что все расходы за эти красивые вещи ей возмещены. Она, должно быть, истратила на них целое состояние.

– Хорошо, прослежу, – помолчав, ответил Джейк. – Пойду, спрошу у врача, можно ли сегодня забрать тебя домой.

– Не уверена, что он согласится. Меня все еще мучают головные боли… Кроме того… мама пригласила меня в Португалию. Я хотела бы полететь. Если ты не возражаешь.

– Я не собираюсь возражать против того, что поможет тебе выздороветь. Конечно, если хочешь, лети.

– Это не все. По возвращении я хотела бы получить развод.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Марин хрипло ответила:

– О будущем. Мы поженились ради ребенка. И если бы мы не поспешили, если бы подождали несколько недель, то не надо было бы и жениться. Все, что между нами произошло, неправильно, но теперь есть шанс все исправить и начать сначала. Без притворства.

Джейк отвернулся, подошел к окну и, глядя на улицу, заметил:

– Ты основательно все обдумала.

– Наши жизни совершенно переменились. Наступило время для размышлений. – Марин старалась, чтобы голос не подвел ее. – В ту ночь ты не собирался со мной спать. Женитьба на мне была просто благородным поступком. Когда-нибудь у тебя появится жена и… настоящая семья. Тогда ты передашь Харборн следующему поколению.

Джейк повернулся к ней:

– Мило, что тебя волнует мое благополучие. А как же ты, Марин? Надеюсь, у тебя не выработалось отвращение к браку?

– Нет, конечно. Со временем…

– Тогда мне остается только заявить, что я не буду препятствовать разводу и… желаю тебе удачи.

– Спасибо.

Хорошо, что все слезы выплаканы, что можно говорить с ним, не теряя самообладания и не выдавая себя.

Джейк продолжал:

– Наверное, лучше пока не говорить никому о наших планах. Не думаю, что все одобрят это.

– Всегда можно заявить, что моя поездка в Португалию дала нам возможность все обдумать и понять, что у нас нет совместного будущего.

– Какой практический подход к делу, дорогая! Я могу заявить, что твое отсутствие заставило меня осознать, как много радости приносит одиночество.

– А я скажу, что готова снова стать счастливой. Ну-у… что-нибудь в таком роде.

– Мы вполне могли бы остаться друзьями.

Марин не смотрела на него:

– Не думаю.

– Нет так нет, – уступил Джейк и вдруг добавил: – Ты до отъезда в Португалию можешь пожить в Челси, как и твоя мать, а я постараюсь не появляться там.

– Куда же ты пойдешь?

Он ответил довольно спокойно:

– Не думаю, что тебя это касается, дорогая.

И удалился.

Глава 13

Когда Марин вошла в кухню, Барбара сообщила:

– Пока ты была в деревне, звонил Джейк. Спрашивал, каким рейсом ты прилетаешь завтра.

У Марин дрогнуло сердце.

– Зачем ему это?

Она поставила корзину с покупками на стол и начала ее разбирать.

– Чтобы он мог встретить тебя в аэропорту, полагаю, – резковато ответила мать. – Ведь он не видел тебя целый месяц. Какой стыд, что твой муж так и не смог выбраться сюда.

Кажется, настал момент истины. Изворачиваться больше нет смысла. Марин достала кисть винограда, задумчиво посмотрела на нее и положила обратно в корзину:

– Видишь ли, все не так просто. Вернувшись в Англию, я получу развод.

Глиняная кружка выпала из рук матери, ударилась о кафельный пол и разлетелась вдребезги.

Барбара воскликнула:

– Ты совсем с ума сошла? Все еще сказывается ушиб головы?

– Наоборот. Я приняла совершенно сознательное решение расторгнуть брак, который потерял всякий смысл.

– Ой, ради бога, о каком смысле можно говорить, если речь идет о влюбленных? – нетерпеливо возразила мать.

Марин отвернулась:

– Мы не были влюблены, мы только притворялись влюбленными.

– Ты хочешь сказать, что легла в постель с человеком, который тебя совершенно не волновал? Марин, никто и никогда не заставит меня в это поверить!

– Мне очень жаль, но так получилось. Он был такой эффектный… А я вела себя ужасно… Мне… очень стыдно.

– О, дорогая…

– По крайней мере, теперь я могу все расставить по своим местам, чтобы не было хуже.

Барбара принесла совок и начала собирать осколки.

– Марин, ты не можешь сбросить брак, словно платье, которое тебе не подошло. А как же Джейк? Что чувствует он? Или ты ему еще не сказала?

– Мы достигли согласия. Поверь, все пройдет быстро и безболезненно. – Она судорожно вздохнула. – Я вернусь в агентство, да и квартира моя еще не продана. Таким образом, у меня будет работа и жилье.

– Я, конечно, заметила, что ты не носишь тот замечательный рубин, который он тебе подарил, – покачала головой Барбара, – но думала, что ты сняла его в соответствии с требованиями врачей.

– Это семейная реликвия. Естественно, я его верну.

– Быстро и безболезненно, – проворчала Барбара, ссыпая осколки в мусорное ведро. – Ты уверена, что сможешь безболезненно выкинуть из жизни несколько последних месяцев и, кроме всего прочего, мужа?

– Мама, ты на стороне Джейка?!

– Я на стороне суждения: «Подумай еще раз, прежде чем портить себе жизнь».

– Именно это и случится, если я останусь с Джейком. Он тебе нравится, да?

– И Дереку тоже.

Марин выдавила улыбку:

– И он тебе кажется привлекательным?

– Да. Я была замужем за двумя великолепными мужчинами. Каждый по-своему хорош, но ни одному из них не пришло бы в голову, отправиться в магазин и купить полный комплект одежды.

– Это Линн покупала, – возразила Марин.

– Линн привезла вещи в клинику, но за все заплатил Джейк. Он же выбрал очаровательную голубую ночную рубашку и халат.

– Ох! Почему же он не объяснил мне?

Барбара поставила на стол две кружки и налила в них кофе.

– Это теперь не имеет значения, дорогая, не так ли? Ведь ты собираешься разводиться. – Она помолчала. – Какая жалость, такое красивое кольцо! Я где-то читала, что рубин – символ любви. Он приносит в дом покой и удовлетворение, но это, похоже, не для тебя. – Барбара вздохнула. – Какой позор!

На следующий день Марин сидела в самолете как на иголках. Она впервые осознала, что рада вернуться в Англию.

Вечер накануне прошел не очень хорошо. Дерек, которому явно все было рассказано, болтал обо всем на свете, только не о ее замужестве.

Марин рано ушла к себе, отговорившись тем, что еще не все упаковала. Это было не совсем так. Просто ей надо было выбрать, что надеть в дорогу. Юбка и топ в темно-медовых тонах, которые купил для нее Джейк, разочаровали ее. Наверное, она никогда больше не сможет их носить. У нее перехватило горло.

Она вспомнила, как вилась юбка вокруг ее ног, когда она, выписавшись из клиники, шла к машине. Странно, но медовый цвет как будто грел ее.

Джейк купил это для нее. Вместе с комплектом невероятного шелкового белья. И размер бюстгальтера угадал правильно. Марин даже рассердилась: ему известны о ней интимные подробности, а она не подозревает, где он покупает свои изящные рубашки.

Собственно, ее это не интересовало. Надо же было сохранять дистанцию… Надо было, чтобы Джейк оставался незнакомцем, который никогда больше не сможет ее обидеть…

Конечно, ей никогда не забыть его руки на своем теле…

Марин затолкала темный мед на дно чемодана и надела коричневую льняную юбку и белую тенниску. По понятным соображениям она не могла забрать из Харборна остальную одежду и личные вещи. Оставалось надеяться, что Элизабет пришлет их.

Выходя из аэропорта, Марин напряглась. Вдруг Джейк ее встретит? Но вместо него у подъезда стояла та же машина, что везла ее, когда больше месяца назад она улетала из Лондона.

Устроившись на заднем сиденье, Марин пыталась убедить себя, что испытывает облегчение. Она утешала себя тем, что возвращается в свою квартиру. Работа – вот что ей нужно.

Линн, благородно воздерживаясь от ненужных вопросов, согласилась купить для нее кое-какие продукты. Завтра она устроит большой поход по магазинам, а сегодня вечером обойдется, ну, скажем, пиццей. Ее можно заказать на углу.

Марин в полете не ела и вроде бы должна проголодаться, однако есть не очень хотелось.

Квартира показалась Марин холодной и как будто уменьшившейся. Ну еще бы, она успела привыкнуть к Челси и Харборну.

Линн, спасибо ей, оставила обогреватель включенным, а в холодильнике нашлись бекон, яйца и апельсиновый сок.

Единственное, что забыла сделать сестра, так это оставить запасной ключ.

Что же сделать сначала: распаковаться и загрузить стиральную машину или найти рекламный проспект «Пиццы на дом»? Или попытаться уснуть?

Марин стояла на коленях перед чемоданом и пыталась открыть замок, когда услышала, как открылась и тихо закрылась входная дверь.

Наверное, Линн вернулась с этим чертовым ключом. Господи, только бы обошлось без расспросов!

– Я здесь! – крикнула она.

– Я вижу, – спокойно отозвался Джейк.

Он стоял в дверном проеме, как всегда, в безупречном темно-синем костюме в полоску, с дорожной сумкой в руке и переноской для одежды, перекинутой через плечо. Джейк еле заметно улыбался, и Марин почувствовала, как инстинктивно отреагировало ее тело на его появление.

Синие глаза внимательно изучали ее.

– Ты хорошо выглядишь. Загар тебе к лицу.

– Да, со мной все в порядке. А как ты вошел?

Голос, проклятый предатель, звучал хрипло, неровно…

– Вот с этим, конечно. – Джейк показал ключ, который она недавно искала. – Мне Линн дала.

– А-а. Не стоило ей просить тебя заносить ключ. Это вполне подождало бы до утра.

– Не проблема.

– Ну, не буду тебя задерживать; ведь ты куда-то уезжаешь.

– Наоборот, я только что приехал.

– Ты привез мои вещи из Харборна?

– Нет, это мои вещи. – Джейк посмотрел на кровать. – Как чисто. Пытаешься восстановить девственность, дорогая? Сомневаюсь, что такое возможно. И подушка только одна. – Он подошел к платяному шкафу, распахнул дверцы и указал на пустую перекладину. – Я займу правую сторону, если не возражаешь.

– Конечно, возражаю. И вообще, какого черта ты здесь делаешь?

– Въезжаю. – Он огляделся. – Надо сказать, здесь все компактно. Но есть большое преимущество: меньше помещений, в которых ты могла бы спрятаться. И главное, мы будем совершенно одни, как будто у нас медовый месяц.

– О чем ты?

– О браке, естественно. На этот раз настоящем. Нам действительно пора прекратить притворяться.

– Но все кончено. Мы разводимся. У нас договоренность.

– А-а, развод. – Джейк развешивал в шкафу костюмы и рубашки. – Так ведь его еще нет.

– Ты же сказал, что не будешь препятствовать, – упрекнула его Марин. – О господи, я так и знала, что тебе нельзя доверять!

– Все вопросы – к судебной системе. Мы не имеем права на развод. Закон требует не меньше года совместной жизни, а мы, в строгом смысле слова, не были женаты, что, я считаю, необходимо исправить немедленно. Однако через год мы сможем опять поговорить о разводе… если ты захочешь.

– Это шутка? – холодно поинтересовалась Марин.

– Нет. Я как никогда серьезен. – Раздался звонок в дверь, Джейк пошел открывать. – Похоже, прибыл ужин: стейки, салаты, сыр, фрукты и немного хорошего бордо. Бросим монетку, кто займется грилем?

– Мне не надо. У меня есть пицца.

– Тогда я приготовлю для себя. Это нетрудно.

Марин направилась в гостиную. Джейк заглянул туда. Он уже снял пиджак и галстук, расстегнул жилет и рубашку. Мистер Рэдли-Смит чувствовал себя как дома, а нервы Марин были натянуты, словно струны.

– Думаешь, эта территория безопаснее спальни? – Он перевел взгляд на уютный диван и ухмыльнулся. – Я бы на это не рассчитывал.

– Пожалуйста, не говори так. Просто уходи, – робко попросила Марин.

– Я хорошо все обдумал. Когда мы потеряли нашего ребенка, ты повела себя так, словно единственная ниточка, связывавшая нас, оборвалась. Тогда мне пришло в голову, что я должен уйти из твоей жизни, если это сделает тебя счастливой. А потом мне стало ясно, что сам я стану несчастным. Штампованные красотки, знаешь ли, в конце концов надоедают.

– Не смешно.

– Не смешно, – с неожиданной горечью согласился Джейк. – Но ведь мы с тобой давно не веселились. С той самой единственной ночи, которую провели вместе. Ты лежала в моих объятиях и обнимала меня. А я чувствовал себя так, словно мне показали рай. Только утром я вдруг стал парией… изгоем… а наша прекрасная ночь – ужасной ошибкой, совершенной потому, что ты выпила… была не в себе… думала, что это не я, а кто-то другой. Казалось, годилась любая отговорка, лишь бы отрицать, что ты, став моей, была счастлива. Что мы принадлежали друг другу и всегда будем принадлежать. – Взгляд синих глаз неожиданно стал жестким. – Вот почему я не уйду, Марин. Я хочу вернуть тебя, моя сладкая, неприступная девочка. Ты бросилась в мои объятия и с такой готовностью отдалась, что я спросил себя: может, это и есть настоящая любовь? Я хочу тебя, моя дорогая, бедную или богатую, больную или здоровую. На всю жизнь. Я хочу создать с тобой настоящую семью. – Джейк замолчал. – О господи, прелесть моя, ты плачешь? – Он подошел к ней, подвел к дивану и сел рядом. – Тебе кажется невозможным счастье со мной?

Марин с трудом подавила рыдания.

– Джейк, ты не собирался жениться. И говоришь так только потому, что чувствуешь себя виноватым. Я этого не выдержу.

– Виноватым? О чем ты?

– Я глупо я вела себя в Куинс-Бартоне, – призналась Марин, – когда таскалась за тобой, а все надо мной смеялись. А потом еще набросилась на тебя той ночью, хотя понимала, что ты меня не хочешь.

– Марин, вина за то, что случилось между нами, лежит на мне одном. Я не смог противиться желанию, хотя старался сдерживаться. Дело в том, что ты была нужна мне не как любовница, а как жена. Я весь вечер ждал момента, когда смогу пригласить тебя на танец – ведь это законная причина обнять тебя хотя бы на несколько минут. А ты отказала… Знаешь, что я делал перед тем, как ты пришла ко мне со сломанной молнией? Принимал холодный душ и напоминал себе, что секс не стоит на повестке. – Джейк помолчал. – Кстати, почему люди смеялись над тобой? Мне казалось, что объектом насмешек был я.

– Диана увидела меня утром и догадалась, что случилось. Она говорила мерзости. Ей, мол, известно, что на самом деле ты нисколько мной не увлечен, а вот я хочу тебя. И, поняв это, ты проявил жалость…

– И ты ей поверила?! – удивился он.

– Я не сомневалась, что это правда.

– Господи, вот мерзавка, – тихо проговорил Джейк. – А мне она заявила, что гости с удовольствием наблюдают, как я верчусь вокруг тебя, словно побитый пес, и становлюсь посмешищем.

Марин рот открыла от изумления:

– И что ты ответил?

Джейк достал платок и нежно вытер с ее лица слезы:

– Ну, отрицать я ничего не стал, поблагодарил Диану за участие, сказал, что мы всегда будем признательны ей за то, что она свела нас, но поймем, если она не сможет присутствовать на нашей свадьбе.

Марин проглотила вставший в горле комок:

– Ты так и сказал?

– Поверь, это было легко. А вот убедить тебя в том, что у меня самые честные намерения, оказалось гораздо труднее.

– Но ты попросил меня выйти за тебя замуж, только потому, что я забеременела.

– Нет. Просто все немного перемешалось. Кроме того, не думаю, что при других условиях ты согласилась бы. Ты же ясно дала понять, что наша совместная ночь вызвана своего рода помрачением рассудка. А потом, не сказав ни слова, вовсе исчезла. Но я никогда не думал, что в твоем отношении ко мне замешана Диана. Я во всем винил себя, поскольку той ночью порой забывал, что это твой первый опыт. Меня постоянно мучил вопрос: не было ли тебе неприятно? И все подтвердилось, когда после свадьбы ты заявила, что хочешь спать отдельно.

– Я думала, ты меня не любишь. Боялась, что ты будешь спать со мной по обязанности или, хуже того, из жалости. Или все кончится тем, что придется опять… тебя просить. Я решила, что уж лучше быть одной, тогда хоть гордость сохраню.

Джейк перебил ее:

– У меня для тебя новость: когда кого-то любишь, не до гордости.

– В нашу брачную ночь я пришла к тебе в спальню, а тебя там не было. Наверное, нельзя спрашивать, но… куда ты ушел?

– Не очень далеко. Я сидел в кухне, в темноте, сводил знакомство с бутылкой скотча и мучился в одиночестве, потеряв надежду хотя бы случайно обнять тебя.

– Джейк, дорогой, я знаю, с какими девушками ты встречался до меня. А я не такая.

Он обхватил ладонями лицо Марин и посмотрел ей в глаза с такой нежностью, что у нее засбоило сердце:

– Радость моя, мне очень хочется тебя поцеловать и заняться с тобой любовью. Это сводит меня с ума, но пока я еще могу мыслить, я должен тебе кое-что объяснить. Ты говорила, что я не собираюсь жениться. Это неправда, просто у меня перед глазами был пример для подражания. Мои родители влюбились при первой же встрече и любили друг друга всю жизнь. Мама – потрясающая женщина, но когда умер папа, в ее глазах как будто погас свет. А мне никак не удавалось встретить ту, которая включила бы такой свет для меня. Я почти потерял надежду… пока не увидел тебя. На тебе ничего не было, кроме полотенца, и ты фыркала, как сердитая кошка.

Марин была потрясена:

– Ты тогда в меня влюбился?

– В тот момент меня больше интересовало, как бы извлечь тебя из полотенца и заставить мурлыкать. А любовь пришла позже, на приеме. Я не хотел принимать приглашение Грэхема, поскольку знал, что в Куинс-Бартоне нас могут ждать неприятности. Но решил, что нельзя упускать возможность пару дней провести с тобой и попытаться хоть чуть-чуть тебе понравиться. По дороге домой я собирался привезти тебя в Харборн, чтобы увидеть любимую девушку в любимом доме. В нашем будущем доме.

– Это тот крюк, о котором ты говорил?

Он кивнул:

– Я тогда же сообщил матери, что ее молитвы услышаны и я нашел себе жену. Ей до смерти хотелось посмотреть на тебя. А потом я повел себя как идиот и все испортил.

Марин прошептала:

– Все время, что мы были врозь, я ни на минуту не забывала тебя… Но не смела назвать это любовью. Потому и решила, что лучший способ вылечиться – никогда больше тебя не видеть.

– Боже, какими дураками мы были, – хрипло сказал Джейк. – Я продолжал бы мыкаться, как зомби, и, если бы не женщины, убеждать себя, что жизнь кончена.

– Какие женщины?

Он обнимал Марин, и она нежилась в его объятиях, чувствуя, как душа заполняется теплом и сиянием.

Джейк поцеловал ее в лоб:

– Твоя мать. Каждый раз, когда я звонил в Португалию, она рассказывала, как ты тоскуешь без меня. – Он поцеловал Марин в нос. – А моя мать говорила, что видела, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что за тобой никто не наблюдает. – Его губы осторожно и нежно ласкали ее. – Ну и, конечно, Линн, которая сразу заявила, что если ты, всегда презиравшая случайные связи, вдруг пошла на такое, это что-нибудь да значит. Все это заставило меня понять, что нужно бороться, пока не потеряна последняя надежда.

Марин обняла Джейка за шею и услышала, как сильно бьется его сердце. Она улыбнулась. Все барьеры сметены. Теперь можно ничего не бояться.

– Война закончена. Так почему бы нам, дорогой, не заняться любовью?

Джейк, не отрывая от Марин жадного взора, встал, поднял ее на руки и понес туда, где их ждала кровать.

Content

Сара Крейвен
Прелестная дурнушка

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13