Анатолий Петрович Сигов

Игры хакеров

ВИТАС

Вставать отчаянно не хотелось. Но из кухни уже доносилась мажорная музыка какой-то радиостанции и грохот железок, что означало, что дед начал готовить завтрак. Болела голова, и во рту стоял горьковатый привкус. Вчера вечером выкурили не меньше пачки сигарет, да еще кто-то принес пиво.

Как всегда, первое, что требовалось сделать, – это избавиться от следов вчерашнего. Витас выскочил в одних трусах на балкон и снял одежду, которую вчера вечером предусмотрительно вывесил, чтобы она выветрилась от запаха табака. Следующим пунктом утренней программы было проскочить мимо бдительного деда в ванную, чтобы в душе помыть голову и избавить волосы от предательского запаха.

«Сегодняшний день складывается удачно!»

Стоя под струями воды в душе, он мысленно порадовался, что удалось не повстречаться с дедом до завтрака.

Витас по-своему любил деда и не хотел его расстраивать. В конце концов, у того ничего не осталось от мечты комсомольцев послевоенных лет, кроме разочарования да нищенской пенсии. В последнее время дед почему-то стал все чаще и чаще вспоминать дни своей молодости. Однажды он показал ему единственную сохранившуюся фотографию тех лет, где он, комсомолец с 1947 года, стоял, подбоченившись, с автоматом «ППШ» с круглым диском, висящим на плече книзу дулом. Она была сделана в то время, когда он, по его словам, гонялся за националистами, которые называли себя лесными братьями, в уезде с труднопроизносимым названием на своей родине в Литве. Он был мужественным человеком, потому что тогда только за членство в комсомоле можно было ночью получить пулю через окно.

– Давай быстрее! Опоздаешь в гимназию! – раздался голос деда за дверью.

Первым уроком была физкультура, и вчера они дружно решили ее проигнорировать, чтобы отойти от пива и сигарет, поэтому спешить было некуда. Гимназия была престижная, и дирекция на многие вещи смотрела либерально, пока родители вовремя приносили деньги. Но он не хотел расстраивать деда, поэтому предстояло уйти из дома как обычно и пойти в интернет-клуб или просто шататься по улицам, чтобы убить время.

На завтрак, как обычно, была яичница. Дед просто не умел готовить ничего другого. Прямой и сухощавый, он стоял возле плиты и перекладывал еду на тарелки. После того как однажды ночью за год до смерти Сталина забрали его жену, бабушку Витаса, дед так и не женился. Он долго не мог поверить, что она умерла от болезни в лагере всего за два месяца до того, как Хрущев начал выпускать заключенных из тюрем.

С помощью няньки он вырастил сына, отца Витаса, и дал ему старт в жизни. К тому времени дед уже переехал в Москву и после учебы в партшколе стал подниматься по карьерной лестнице сначала в партийных органах, а затем в ЦК профсоюзов. Как он сам говорил, там, в профсоюзах, он окончательно потерял веру в утопию, которую проповедовал другим.

– Когда ты вчера вернулся? – строгим голосом спросил дед.

Утренний завтрак с поглощением ненавистной яичницы предполагал беседу, потому что другого времени, когда бы они могли встречаться, не было. Витас старался как можно меньше времени проводить дома.

– В пол-одиннадцатого.

– Врешь! В половине одиннадцатого я еще не спал.

С возрастом дед почему-то стал говорить по-русски с отрывистым литовским акцентом.

– Я звонил тебе на мобильный. Почему ты не отвечал?

Витас представил себе, что было бы с дедом, если бы он знал правду о том, почему он не отвечал. Чтобы как-то сбить его с темы, он спросил:

– Папа не звонил?

– Не только звонил, но и приходил. Деньги принес.

– А что говорил?

– Да ничего. Отдал деньги и ушел. Сибиряк приехал.

Отец пошел по стопам отца и стал делать карьеру сначала в комсомоле, потом в партии. Многого он не добился. Дед считал его слабохарактерным. А с развалом коммунистической партии и Советского Союза он и вовсе остался безработным. Спасли старые связи, и каким-то образом он устроился помощником депутата Госдумы. Тот был промышленным воротилой из Сибири, и проблем с переизбранием у него не возникало. Зарплата помощника была крохотной, но выручала так называемая подкормка, которую депутат привозил с собой из Сибири. Но в Москву он приезжал нечасто, поэтому «подкормка» была нерегулярной, хотя именно благодаря ей и за счет своей громкой должности отец смог устроить и держать Витаса в престижной и дорогой частной гимназии. Эта нерегулярность отравляла жизнь, так как не было гарантий в том, что в один прекрасный день не хватит денег, чтобы оплатить учебу. Новость о приезде сибирского депутата означала, что хотя бы на какое-то время оттягивалась неприятная перспектива.

– Тебе пора! – возвестил дед, и пришлось покончить с сидением на кухне.

Уходить так рано из гулкой квартиры с высокими потолками не хотелось, хотя он ее и не любил. Эту квартиру в сталинском доме в центре Москвы дед получил, когда еще работал в руководстве профсоюзов. Обставленная угловатой мебелью тех далеких годов, квартира производила впечатление декораций к спектаклю на историческую тему, а не жилья XXI века.

Чтобы не расстраивать деда, он нехотя поднялся и пошел к вешалке в прихожей. Одежда тоже была проблемой. У родителей гимназистов не было комплексов, и их дети были одеты вызывающе дорого. А у некоторых мобильники стоили тысячи долларов. Приходилось одеваться просто и небрежно, как бы подчеркивая свое презрение ко всем окружающим. К счастью, в этом он нашел поддержку у своей команды, и в компании четырех друзей он уже не выглядел чучелом в гимназии.

– Когда ты придешь? – раздался голос из кухни.

– Вечером. У нас в гимназии будут дополнительные занятия по информационным технологиям.

Это было полуправдой. Правдой было про информационные технологии. Но не в гимназии.

– Опять врешь. В гимназии после 7 часов нет занятий.

Чтобы избежать дальнейшей дискуссии, он выскочил за дверь и неторопливо спустился вниз по лестнице. На улице он побрел в сторону гимназии, чтобы дед ничего не заподозрил, если он глядел в окно. Ему повезло, что гимназия находилась недалеко. Если бы это было не так, то как бы он объяснил всем, почему он приезжает на метро, когда других гимназистов родители привозили на машинах. Он представил себе, как бы на него смотрели, если бы отец привез его на своей раздолбанной «Волге» двадцатипятилетней давности.

Он давно не видел отца и особенно о нем не скучал. С детства они редко виделись. У того не складывались отношения с матерью, и чтобы пореже видеться с ней, отец постоянно встречался с какими-то друзьями или задерживался на работе. Мать нигде не работала и сходила с ума от скуки, сидя в гулкой квартире вместе с дедом, который терпеть ее не мог. Наконец она нашла себе кого-то, быстро развелась с отцом и уехала в Израиль. С тех пор прошло уже более десяти лет, и Витас совершенно ее не помнил. Сначала она напоминала о себе, когда от нее приходили посылки с майками, которые постеснялись бы продавать даже китайцы на рынке, и дед использовал их вместо тряпок. Но со временем она окончательно исчезла, и о ней перестали вспоминать.

Пройдя один квартал, он свернул в боковую улицу, потом еще раз и очутился перед интернет-клубом. Внутри сидели два пацана, прогуливающих школу, и отчаянно стреляли в каких-то чудовищ.

– Мои не приходили? – спросил он управляющего, хотя заранее знал ответ.

Его команда, конечно же, не приходила. Все жили в разных частях города, и здесь они появлялись, лишь когда днем сбегали с уроков в гимназии. Он вошел в свой электронный адрес в Интернете, но ящик был пуст. Двум девочкам из Штатов, с которыми он переписывался, очевидно, тоже надоел обмен сообщениями, когда каждый из них не понимал и половины из того, что интересовало другого в своей стране.

Делать в клубе было нечего. Он знал, что основное действие начнется сегодня вечером, когда они, как всегда, соберутся у Эльки. Гулять в Интернете лучше в компании, а не в одиночку. Основная изюминка – в комментариях и обсуждении увиденного. Это заводит даже больше, чем картинка.

«Мы же не американцы, которые даже сексом в одиночку занимаются через Интернет. У нас сексом занимаются все еще вдвоем и без компьютера. Или втроем. А еще лучше вчетвером».

Темой вчерашнего вечера было посещение порносайтов. Макс где-то раздобыл данные с чьей-то кредитной карточки, которая сработала, и они вдоволь прогулялись по самым крутым голландским сайтам. Элька, которая сидела на диване между ног у Витаса, так завелась, когда он стал гладить ее голую грудь под майкой, что, не дожидаясь окончания показа, потащила его в соседнюю комнату, где стояла двуспальная кровать, оставшаяся ей от матери, и чуть не порвала на нем рубашку с криком:

– Ну, ты что копаешься!

Вскоре к ним присоединились Макс с Олей.

Сегодня они тоже что-нибудь придумают. В их компании каждый день не был похож на предыдущий, и это их сплачивало. Началом послужили дополнительные уроки по информационным технологиям для учеников из гуманитарного отделения. Гимназия пыталась выжать максимум денег из обеспеченных родителей учеников, поэтому предлагала целый спектр дополнительных уроков за отдельную плату: и конная выездка, и бальные танцы, и японский язык. Витас мог позволить себе только один курс, и это, конечно же, были информационные технологии на английском языке. Там он и сдружился со своими друзьями.

Они записались в группу, которую вела настоящая американка. Сначала было трудно, но благодаря общепринятой английской терминологии они вскоре стали понимать практически все, о чем она говорила. Курс значительно расширил горизонт их возможностей и выявил резервы компьютеров и Интернета, о которых они даже не догадывались.

Он вышел из клуба и потихоньку побрел в сторону гимназии. На подходе к ней он заметил двух одноклассников, которые, как и он, решили, что урок физкультуры был не для них. Он присоединился к ним, и они сидели, ссутулившись, на спинке дворовой скамейки и курили, иногда перебрасываясь ничего не значащими фразами.

– Вчера сотку просадил в зале. Было кайфно, но мои оборвали все тело, что хомяк не сделал, и пришлось в десять переться на хауз, – услышал он от одного из них.

Другой сказал что-то в ответ, и они стали оживленно обсуждать достоинства и недостатки электронных игр.

Витас автоматически подумал о том, что его дед уже перестал донимать вопросами о домашних заданиях, или «хомяках», и прибегает к мобильному телефону, или «телу», только в редких случаях, когда он уж слишком задерживается у Эльки. С одной стороны, было хорошо, что Витас мог делать то, что хотел. Но с недавних времен его не покидало чувство, что он стал просто никому не нужен на этом свете, а дед просто устал от жизни и стал все меньше и меньше интересоваться происходящим.

Он сидел молча и не принимал участия в дискуссии. В последнее время ему стало просто не интересно общаться с одноклассниками, он потерял интерес к учебе и даже перестал ходить в тренажерный зал в гимназии, где, в отличие от уроков физкультуры, можно было делать все, что тебе захочется, а не то, что заставлял делать преподаватель. Единственное, чего он ожидал от гимназии, – это уроков по информационным технологиям, потому что они по вечерам могли применять на практике полученные там знания в квартире у Эльки.

Они услышали звонок, и из дверей гимназии выскочила группа ребят и девушек, чтобы покурить за углом. Их троица снялась со скамейки и потянулась к входу. В вестибюле уже стоял Макс и, размахивая руками, что-то оживленно обсуждал с ребятами из старшего класса. У него была замечательная способность сходиться с любыми людьми, даже намного старше его, и умудряться купить или продать все что угодно.

В классе все доставали учебники и рассаживались. На лицах было кислое выражение, потому что следующим уроком была литература и они готовились к тому, что придется выслушивать занудную лекцию старой интеллигентки, которая с деланым восторгом будет говорить о героях произведений XIX века, и как те самые произведения отражали ту самую эпоху. На их гуманитарном отделении литературе отдавалось слишком много часов, и сегодняшняя учительница была автором методического пособия по этому предмету.

Элька за своим столом задумчиво теребила учебник.

– Что нового?

– Месячные начались.

– Отошла?

– Отоспалась.

– На технологиях будешь?

– Если к тому времени останусь живой.

Витас уже знал, что Элька тяжело переносит эти периоды и обычно пребывает в дурном расположении духа.

Вслед за учительницей в класс влетел Макс и плюхнулся на свое место. Он тут же положил руки под стол и стал набирать эсэмэски, при этом преданно глядя на говорящую учительницу. Как это ему удавалось делать, было загадкой для всех.

Так же глядя прямо перед собой, Витас незаметно вынул свой мобильник и положил его на колено. Не исключено, что одна из СМС будет предназначена для него. Но Макс, по-видимому, был занят коммерцией, и Витас не входил в число его абонентов. Коммерсант Макс нюхом чуял, у кого водятся деньги, а у кого нет. Переключить мысли на что-либо приятное не удавалось из-за громкого, патетического голоса учительницы, и единственной мыслью было: «Да когда же это, наконец, закончится?»

До запланированного урока информатики оставалось еще 4 часа.

ЭЛЯ

Она проснулась от звука открывающейся входной двери.

«Сейчас скажет: «Ну и накурили! Я все твоей матери скажу».

– Ну и накурили! Я все твоей матери скажу, – донеслось из коридора.

Мать уже давно не реагировала на подобные жалобы. Она сменяла этих приходящих женщин с завидной регулярностью, и Элька сбилась со счета, сколько их прошло через ее квартиру за последние несколько лет. Она даже перестала запоминать, как зовут очередную, чтобы не забивать себе голову, и полагала, что их задачей было убрать, постирать, приготовить полный холодильник еды и исчезнуть ближе к вечеру. И молча! Все остальное считалось вторжением в ее личную жизнь и поводом для того, чтобы нажаловаться матери и потребовать очередного увольнения. Она знала, что все они завидовали и ненавидели ее, поэтому не заслуживали снисхождения.

Женщина гремела чем-то на кухне и вдобавок включила радио, а Эля сегодня с ума сходила от любого постороннего шума.

– Заткни ты это долбаное радио!

Сегодня у нее наконец начались месячные, и это предполагало мертвую тишину. Радио притихло, поэтому она решила, что пусть женщина пока остается. Она хорошо готовила. Вчера ребята сожрали полхолодильника и сказали, что все было очень вкусно.

«Физкультура на сегодня отменяется. А что там следующее?»

Вспомнить она не смогла, но встать и посмотреть не было сил.

Она давно решила, что все, что не соответствует ее мечте, – это пустая трата времени. Зачем ей нужны законы физики, если она будет конструировать одежду? Она выбрала гуманитарное отделение в гимназии, но и там приходилось сидеть и выслушивать массу всякой мути, которая ей никогда в жизни не понадобится. Сознание того, что ей предстоит провести еще один год в гимназии, какой бы высокооплачиваемой она ни была, просто убивало.

С этой невеселой мыслью она погрузилась в полудрему, где перед ее взором проходили длинноногие красавицы в платьях с соблюдением всех пропорций и цветовой гаммы, но без чудовищной атрибутики, характерной для моделей из коллекций ее матери. Отсутствие стиля – отличительная черта дома, руководимого ею, что уже невозможно изменить. К сожалению, это – навсегда.

Ее грезы были прерваны бесцеремонным вторжением.

– Кофе хочешь?

Сама по себе мысль была здравой, но неправильно поданной.

– Принеси сюда!

Судя по громко хлопнувшей двери, приходящая женщина осталась недовольной ответом.

Мать никогда ее не баловала. Элька родилась, когда у матери было несколько палаток, где торговали французской одеждой, пошитой по московским подвалам. С соответствующими этикетками никогда не было проблем. Кто был ее отец, оставалось загадкой до настоящего времени. Мать всегда опиралась на мужчин, одни из которых организовывали для нее банковские кредиты, другие защищали от набегов бандитов, третьи просто давали деньги. Потом она открыла свой дом и свою линию одежды, обзавелась клиентурой, стала выступать по телевидению и давать интервью. Затем переехала жить на чердак, или пентхаус, отстроенного ею дома моделей, откуда с утра спускалась вниз, чтобы руководить процессом, и поднималась обратно только поздно вечером, когда расходились модельеры, закройщики и прочие, обеспечивающие процветание ее компании.

После ряда операций на груди и на лице наличие ребенка-тинейджера не предусматривалось имиджем одного из ведущих кутюрье города, поэтому Элька осталась в их старой малогабаритной квартире под присмотром вечно меняющихся теток. Все доходы вкладывались в развитие бизнеса, поэтому не существовало статьи расходов на ремонт и замену мебели в ее квартире в хрущевском доме. Элька ненавидела эту стенку 70-х годов прошлого века, шатающийся на неровном полу круглый стол и жесткую кровать, которая жутко скрипела, когда она занималась сексом.

Мать, конечно же, посещала ее время от времени, но с ее взрослением визиты становились все реже, а пребывание короче, так как мать раздражала Элькина худощавая и гибкая фигура, чего у той никогда не было и что не могли дать даже самые высокооплачиваемые пластические хирурги. Кроме того, ее коллекции вызывали у Эльки лишь насмешки, а это расценивалось как самое худшее из оскорблений. Мать считала себя самым лучшим и талантливым кутюрье в стране и готовилась выйти на международную арену.

Наконец притащилась тетка с кофе и, конечно же, грохнула чашку об стол так, что расплескала напиток.

«Нет. Придется ее уволить».

Она опять решилась на этот крайний шаг, запивая болеутоляющую таблетку.

Вчера ее поразил Витас. Она знала, что для того, чтобы наконец начались месячные, нужен мощный секс. Раньше для этой цели она использовала Макса, но никак не ожидала такого усердия от Витаса.

«Мальчик быстро прогрессирует!»

Вообще, их сложившаяся компания вполне ее устраивала. Каждый обладал чем-то своим, индивидуальным, и эта индивидуальность не вступала в конфликт с индивидуальностью других. Кроме того, они договорились, что не будут иметь никаких сексуальных связей на стороне, что давало хоть какие-то гарантии от болезней.

Она понимала, что реально их объединяет киберпространство и ее квартира. Вряд ли они бы так сдружились, если бы приходилось по вечерам коротать время в каком-нибудь интернет-клубе. А у нее, спасибо маме, они чувствовали себя уютно и защищенно, несмотря на нелепую мебель и обои с идиотскими цветочками, которые наклеили на стены еще до того, как она родилась. Доходило до того, что Элька даже не позволяла зажигать люстру вечером, чтобы не видеть окружающей обстановки, которая просто вопила о своей убогости при ярком электрическом свете. Горела лишь настольная лампа, которая освещала стол перед компьютером. Но когда они погружались в кибермир, вся дисгармония окружающего пространства уходила куда-то в тень, и можно было представлять себя в интерьерах, которые предлагались в дизайнерских сайтах, и в платьях и шубах из сайтов известных кутюрье.

Ее поразило отсутствие креативности в некоторых брендах, считавшихся ведущими в мире. С матерью все было понятно – она была самоучкой. Чему могли научить в текстильном институте, который она закончила двадцать лет назад? Но там, в Париже, где они существовали десятилетиями? Итальянские бренды ей нравились больше. Итальянцы просто супер!

Действительность снова грубо вторглась в ее ирреальную жизнь.

– Эльвира! Ты в школу идешь?

Это опять была тетка, которая просунула голову в дверь.

– У меня менструация, – рявкнула в ответ Элька.

На лице женщины отразилась работа мысли, пытающейся связать воедино школу с ее теперешним состоянием. Было очевидно, что из этого ничего не получилось, и она спросила на всякий случай:

– Есть что-нибудь будешь?

Ей было не до еды, но препираться не было сил, и она лишь дала указание:

– Купи мне гранатов на рынке!

Женщина наконец исчезла на кухне.

«Как им всем объяснить, что я учусь в частной гимназии, а не какой-то районной школе?»

И она совсем расстроилась от упоминания ее имени. Большей глупости, чем назвать ее Эльвирой, мать не придумала. У той всегда была тяга к мишуре, обилию излишних деталей и аксессуаров в моделях, которые она конструировала, и к звучным именам. Это привело лишь к тому, что все стали звать ее Элькой, а это уже походило на собачью кличку.

Мать с ее страстью к показухе и красивости никак не может понять, что совершенство – это гармония красоты с окружающим пространством. Красивая вещь будет выглядеть просто уродством в несоответствующем ей интерьере. Сначала организовывается пространство, а затем оно заполняется произведениями искусства, а не наоборот, как считала мать, когда проводила показы своих коллекций. И как она, красивая девушка, может существовать в таком отвратительном интерьере и при этом еще называться Элькой? Эта мысль просто не давала ей покоя.

Она замечала подобные диссонансы с интерьером даже в сайтах известных дизайнеров, в которые она заходила. На днях она указала на это Оле, с которой сидели у компьютера, пока мальчишки обсуждали что-то свое.

– Ты так думаешь? – спросила та. – Тогда организуй там все по-своему.

Элька не обратила на эти слова никакого внимания и оставила Олю один на один с РС. Та, провозившись минут десять, вдруг воскликнула:

– Бинго!

Когда они втроем подошли, чтобы узнать, что случилось, Оля сказала будничным голосом:

– А теперь ты можешь исправить их ошибки и организовать интерьер так, как ты считаешь нужным.

Она взломала веб-сайт, и они находились внутри. Ответом было молчание. Каждый из них мысленно переваривал услышанное и возможные последствия этого неожиданного открытия. Первым опомнился Макс.

– Ты что же, можешь взломать любой сайт?

– Не знаю. Думаю, что не любой. У банков, наверное, установлена защита. Я просто не пробовала.

– Тогда попробуй!

У Макса был рациональный, коммерческий ум.

В тот день они просто похулиганили и переиначили весь интерьер в моделях, предлагавшихся в сайте. Но воспоминания об этом остались у каждого.

Элька еще раз подумала о том, что Оля – самый загадочный персонаж в их четверке. С ребятами было все просто и ясно. Но не с ней. Немногословная, всегда с полуулыбкой на задумчивом лице, девочка сама в себе. Элька даже не могла припомнить, как она оказалась в их компании. Она появилась как бы из ниоткуда и сразу же вписалась, как будто была там всегда. И конечно же, она была из тех, кого их преподаватель информационных технологий называла computer savvy. Только Элька никак не могла понять, где Оля всему этому научилась.

При воспоминаниях о том вечере ей вдруг пришло на ум, что как раз сегодня будет урок информатики, и это было самой приятной мыслью за все утро.

Однако нужно было ехать, чтобы не опоздать. Московские пробки непредсказуемы. Как всегда, она вызвала такси, на которое уходили почти все выделяемые матерью деньги, и стала собираться, хотя ей было трудно сосредоточиться, и единственное, чего бы ей хотелось, – это завалиться в кровать и забыть обо всем. Пришла мысль о том, что сейчас ей очень помог бы хороший косячок, но Макс, который иногда снабжал их травкой, жил на другом конце города, да и качество его товара в последнее время было просто паршивым.

Выезжая со двора, она заметила, что начали сносить очередную пятиэтажку, чтобы строить на ее месте 16-этажную башню.

«А мамаша-то хитрая! Зачем вкладываться, если их дом все равно рано или поздно снесут? А ведь она тоже зарегистрирована в их квартире. Но почему в результате ее экономии должна страдать я?»

Ей фатально не везло на таксистов. Опять попался молодой, глазастый идиот, который сейчас полезет с разговорами. Такие считают, что если купил тачку пятилетней давности, да еще собранную здесь, то он уже крутой.

Узнав адрес, куда ехать, он сказал:

– В гимназию, что ли? Поздновато! – При этом демонстративно посмотрел на часы. – Тяжелый вечерок был?

Не дождавшись ответа, спросил:

– Сколько там стоит обучение?

Нужно было сразу прекратить эту пустопорожнюю болтовню.

– У тебя что, дети есть? Вот когда будут, пойди в администрацию и узнай!

– А ты чего грубишь мне?

В голосе таксиста звучала угроза.

«И этот подонок позволяет себе так со мной разговаривать!»

– А то что мне за это будет? Остановишь машину и высадишь? Да я сейчас позвоню твоему диспетчеру и скажу, что ты ко мне пристаешь и хочешь изнасиловать. А мне еще нет шестнадцати.

Водила не нашел что ответить и уставился на нее через зеркальце заднего вида.

– Вперед смотри! А то попадешь в ДТП.

И со злорадством сфантазировала:

– А разобьешь меня, мой папаша найдет тебя и поставит раком за то, что дочка потеряла товарный вид.

Этот монолог обеспечил ей молчание до самой гимназии, и только там таксист дал волю чувствам. Когда она бросила деньги на переднее сиденье и стала выходить из машины, он газанул еще до того, как закрылась дверь, чуть не наехав задним колесом ей на ногу. Это была высшая форма презрения московских таксистов к клиенту.

– Чтоб ты сдох!

Это было единственное, что она могла подумать на подобное поведение. Теперь предстояло пересидеть этот день до урока информатики, и главное – чтобы ее никто не трогал. Только чтобы никто не приставал к ней, иначе она за себя не ручалась.

МАКС

Он проснулся и собирался было вскочить, чтобы бежать в гимназию, но вдруг вспомнил, что сегодняшнюю физкультуру они сократили, поэтому можно собираться неспешно. Времени хватит, чтобы успеть заскочить на рынок и узнать последние новости и цены, а главное – выяснить, куда девался его поставщик – Китаец.

Он слышал, как мать с отчимом отчалили, а нянька увела сводную сестричку в садик, и теперь вся квартира находилась в его распоряжении. Он встал, медленно прошелся по комнатам и заглянул в холодильник. Отведал там всего понемногу и запил кефиром. Теперь он был готов к дальнейшим подвигам.

Его поставщик, которого все почему-то звали Китайцем, был на самом деле то ли узбеком, то ли таджиком, и у него был самый настоящий среднеазиатский товар, безо всяких подмесов. Но он был полным торчком, поэтому договариваться с ним о чем-то было совершенно безнадежно. Его нужно было ловить, и этим Макс хотел заняться сегодня вместо физкультуры. Его уже пару раз спрашивали в гимназии о товаре, и приходилось давать уклончивые ответы.

Максим, или Макс, как все его звали, с детства менял все на все. Иногда просто ради самого процесса. Со временем он узнал вкус денег и перешел на новую ступень: обмен денег на товар и затем наоборот. Постепенно у него сложилась репутация, что он может продать и купить все на свете, и Макс всячески ее поддерживал.

Однако происходили и проколы. Например, сейчас. У него были конкретные покупатели из гимназии, а Китаец пропал. Его торопили, и он взял товар у непроверенного поставщика. Тот подсунул ему труху и тоже исчез. Так он влетел почти на все оборотные средства, а покупатели требовали качественный товар.

Просить деньги у матери он не мог. Отчим терпеть его не мог, а мать во всем его слушала. На их четверку надежды не было никакой, там все были финансово несостоятельными. Он мог бы взять деньги у одного из учеников гимназии, но тот заламывал бешеный процент. Поэтому единственной оставшейся надеждой было отыскать недобросовестного поставщика и потребовать обратно деньги, а затем найти пропавшего Китайца.

– Ты что, не знаешь? Завалили его.

Это был продавец из соседнего павильона, который вышел, когда увидел Макса, стоящего перед закрытыми дверями поставщика, всучившего ему солому. Благодаря его специфической внешности, все мгновенно запоминали Макса, даже если видели его один раз в жизни.

– Продавал не то, что люди заказывали, – со знанием дела продолжал между тем сосед. – Менты вчера приходили и всех опрашивали.

Вступать в дискуссию не следовало. Нужно было побыстрее сваливать.

День складывался паршиво. Китайца он не нашел, недобросовестного поставщика замочили, что означало, что деньги пропали и его клиенты остались без товара. И еще настало время возвращаться в гимназию, где придется давать объяснения покупателям.

В последнее время становилось трудно дышать. Он поднялся на определенный уровень, где все ниши уже были заняты задолго до него. Требовался прорыв, чтобы занять свою нишу в области, где еще никто не обосновался. У него была масса идей, но для их осуществления требовался стартовый капитал. Именно капитал, а не оборотные средства, а взять его было неоткуда.

У него были большие надежды на Олю и ее компьютерные способности. Если ее талант да помножить на его знание жизни и опыт в коммерции, то это будет взрывная смесь. Мыслей было множество, но сама идея, что конкретно делать, еще окончательно не сформировалась. Поэтому с таким нетерпением Макс ожидал каждого урока информатики, где, как он надеялся, идея окончательно выкристаллизуется. А там в дело вступит Оля.

Первыми, кого он увидел в вестибюле гимназии, были его заказчики из старшего класса. Это был по-настоящему дрянной день! Вихляющей походкой Эдди Мерфи он направился прямо к ним и подал руку. Те неохотно и с кислыми лицами протянули руки для рукопожатия.

– Принес?

– Мой человек поехал к себе в кишлак за настоящим товаром.

– Опять гонишь? Это мы уже слышали.

Он знал, что делал Эдди в таких случаях. Сейчас требуется опередить их и начать нападение, лишив этих придурков инициативы.

– Эй, парень! Ты хочешь настоящий товар или фуфло? Настоящий – далеко и в горах. А фуфла я тебе принесу килограмм.

– Ты уже принес в прошлый раз. Хватит!

– А кто меня торопил? Не ты ли? Настоящий нужно заказывать заранее. Я работаю по заказам.

– Ты что? Без дуплей? Нам некогда ждать. Мы устали от твоих наебов.

– Кто тебя наебывает?

Макс всем своим видом старался показать оскорбленное достоинство.

– Это меня хотел тут один наебать, так я с ним мигом разобрался. Он больше никого на этом свете не будет наебывать. Только на том. Ты получил назад все свое бабло.

Это было правдой. Ему пришлась вернуть им деньги.

– Ну, давай. Будет товар, заходи!

Ответного рукопожатия уже не предусматривалось, и парни развернулись и ушли. Эти покупатели были для него потеряны.

«Может быть, это и к лучшему. Торговать дурью – не самый лучший бизнес, но самый опасный».

Он уже знал несколько историй о тех, кто плохо кончил, и принял решение:

«Надо забить на все!»

Следующей неприятностью был физкультурник, на которого он нарвался по пути в класс.

– Ты опять не был на уроке! – с ходу заявил тот.

Но глазки при этом у него были маслеными, как было всегда, когда он видел Макса.

– Мне придется написать докладную директору, – пригрозил он.

«Да клал я на твою докладную!»

Но вслух сказал:

– У меня живот болел.

– Ну а сейчас прошел?

Преподаватель явно издевался.

– Сейчас все в порядке.

Зазвенел спасительный звонок.

– Мне нужно на урок.

И обойдя физкультурника, Макс рванул по лестнице вверх.

«Как эти педрилы клюют на меня! Прямо как вампиры чуют кровь».

Физкультурник уже предлагал приходить к нему на занятия по body building, а потом еще и подсылал двух голубых качков из старшего класса с тем же предложением.

Когда ему было 10 лет, родственники предложили матери, чтобы Макс поехал на месяц к ним на дачу, чтобы не было скучно их дочери. В то время у матери только начинался роман с ее нынешним мужем, и она только обрадовалась, что сын уедет хотя бы на короткое время и у нее будут развязаны руки. На даче хозяин, дядя Жора, до-ждавшись, когда там не было никого из его семейства, достал из погреба и выпил наливочки, затем уговорил его тоже попробовать. Наливка была сладкой и обжигала горло, но от нее наступило какое-то необъяснимое веселье, и он стал как сумасшедший носиться по двору. Потом дядя Жора зазвал его в душевую во дворе. Был жаркий день, и Макс был рад холодной воде. Но там вместо душа этот здоровый и пузатый мужик сопя начал гладить его по телу и в конце концов повалил на деревянный пол. Было больно, и он стал кричать, но дядя Жора рукой зажал ему нос и рот так, что было трудно дышать, и продолжал сопеть сзади.

Потом, гладя его и пытаясь успокоить, он сказал:

– Никому не говори об этом, а то тебя заберут в больницу! Это будет нашим с тобой секретом.

Дядя Жора уже знал, что Макс в то время панически боялся больниц, так как считал, что туда забирают людей, чтобы они там умирали, после того как мама поместила в клинику его бабушку, у которой была неизлечимая болезнь, и та вскоре скончалась. Он действительно никому не сказал, но стал, как мог, избегать хозяина. А тот постоянно звал его то в лес за ягодами, то поехать с ним куда-то на машине. В конце концов он утащил остро заточенную наискосок стальную полоску, обмотанную изолентой, которую тот называл сапожным ножом, и когда однажды дядя Жора приблизился к нему, сказал изменившимся хриплым голосом:

– Дотронешься – я тебе яйца отрежу!

В его голосе было что-то такое, от чего мужик поверил ему и отступил, и вскоре Макса под каким-то предлогом отправили назад к матери.

После этого происшествия у него осталось две фенечки: никогда не оставаться один на один с мужчиной старше его и всегда иметь при себе сапожный нож, оставшийся у него с тех пор.

Макс влетел в класс вместе с преподавательницей. Оказалось, что вторым после физкультуры уроком была литература, что означало, что придется выслушивать длинную и нудную лекцию о героях очень далекого времени и как они были зеркалом той самой эпохи. Но, по крайней мере, никто не будет заставлять его напрягаться и решать какие-то задачки.

Он быстро прикинул, какие есть неотложные дела, и положил на колени мобильник. Неотложные дела были мелочью, которую он уже перерос, но, тем не менее, скорее по инерции, он стал рассылать СМС-сообщения своим клиентам.

Быстро покончив с этим, он всерьез задумался о будущем. А оно было туманным. Насколько он знал из бесед с матерью, когда та заставала его дома, его будущее представлялось ей таким образом, что летом он станет помощником продавца в одной из их аптек, чтобы начать с нижней ступеньки, и затем будет подниматься вверх, постепенно осваивая премудрости аптечного бизнеса.

Макс серьезно подозревал, что автором плана был его отчим, большой манипулятор, и у которого, помимо дочери от его матери, было еще двое детей от первого брака, о которых тот должен был позаботиться. Таким образом, Макс застрянет на каких-то второстепенных ролях в сети аптек своего семейства и будет работать на благо остальных детей, которые сразу же займут начальственные должности наверху. Нет! Эта перспектива его не устраивала. Он понимал, что ему нет места в семейном бизнесе. Это их бизнес, но не его. Все эти люди не были его семьей. Его отец уехал на войну и пропал там, а мать попала в зависимость от чуждого ему отчима, и он остался в этом мире один, без родителей и без поддержки. Он мог надеяться только на себя.

– Максим! А что ты думаешь об этой теме?

До него дошло, что учительница обращается к нему. Если бы только он знал, что они обсуждали. Краем глаза он успел заметить, что до него выступала какая-то девочка.

– Я полностью согласен с предыдущим выступлением.

В ответ раздался дружный смех, и он повернулся и демонстративно поклонился аудитории.

– Я полагаю, что у вас там совсем не читают великую русскую литературу. Зачем она вам нужна?

Кто-то сзади довольно хихикнул.

Это было оскорблением. Это было прямым вызовом. Подчеркнутое «у вас там» предполагало, что эта мымра не воспринимает его как своего. А это нужно пресекать в корне.

– У нас здесь… – он подчеркнуто говорил раздельно каждое слово, – …я читаю то, что заслуживает внимания в великой русской литературе, которую я очень люблю, а не пронафталиненную макулатуру из позапрошлого века, которую вы тут нам навязываете.

В классе воцарилась мертвая тишина. Все ожидали развязки. Учительница пошла пятнами. Какое-то время она стояла без движения, а потом произнесла, но как-то неуверенно:

– Я все о тебе сообщу директору.

«Еще одна. Сегодня не мой день!»

Учительница подумала и добавила для верности:

– И буду требовать, чтобы к тебе были приняты меры. Таким, как ты, не место в этой школе.

«Да директор не принимает меры, когда узнает и о более серьезных вещах, пока родители занимают соответствующее положение и вовремя платят. А вот фразу «таким, как ты» спускать нельзя».

В классе начался шум, но он уже не мог остановиться.

– Это что за «таким, как ты»? Это каким?

Эта старая калоша достала его. Не найдя, что ответить, она вдруг заорала:

– Выйди вон отсюда!

Намеренно неторопливо он собрал свои вещи со стола и медленно пошел к двери.

– Я иду к директору, чтобы пожаловаться на расизм в этой школе.

От матери ему достались славянские черты лица, а от отца – смуглый цвет кожи и курчавые волосы. Его отец был аспирантом из восточной Африки.

ОЛЯ

Она забыла отключить будильник, поэтому проснулась в семь утра от мелодичной мелодии Beatles. Согласно расписанию следовало заняться упражнениями из курса Сюи Минтана второй ступени, чтобы очистить душу и организм от вчерашнего курения, секса и порнообразов. Но она давно заметила, что нарушать распорядок всегда приятнее, чем ему следовать, поэтому решила отменить на сегодня не только физкультуру, но и китайского целителя душ и еще немного понежиться в постели.

Вчерашний вечер прошел не так, как бы ей этого хотелось.

«Зачем Макс притащил эти данные с чьей-то кредитной карточки?»

Целый час убили на то, чтобы ухать и ахать перед экраном и комментировать происходящее. А потом еще завелись и полезли в постель. Ее не вставляла порнуха, да и от секса она не чувствовала никакого удовлетворения, только боль. А Макс это делает так грубо! Как животное! Она предпочла бы Витаса. Тот хотя бы не причиняет ей такой боли. Пришлось, конечно, как всегда, охать, изображая страсть, но это было частью образа раскрепощенной девчонки, и больше ничего. А имидж в их гимназии – это все. Один раз выбьешься из образа, и скажут: «Она холодная», и никогда больше не позовут. А ей было приятно приходить и быть рядом с Элькой. Она такая стильная! У нее такая классная фигура! У себя дома она совершенно менялась, когда выходила из образа суперстервы, который использовался для гимназии. А Элька – ее единственная подруга, и было бы обидно ее потерять только из-за того, что Олю не интересует секс с мальчиками.

По правде говоря, ей было бы более приятно провести вчерашний вечер с Элькой у ее компьютера и просто полазить в Интернете по сайтам компаний одежды, обуви или дизайна. Даже взломать некоторые из них и нашкодить там. Элька знает столько интересного про различные стили! Да и она сама могла бы научить ее, как раскалывать чужие сайты или создавать свои собственные. Когда она заинтересовалась компьютером, отец нанял одного из ведущих специалистов в городе для индивидуальных уроков, и тот научил ее многим интересным вещам, включая хакерские приемы.

Но все пошло по-иному. Где присутствуют мальчишки, там шум, пиво и болезненный секс. Ей вообще было морально противно только оттого, что кто-то входил в нее, не говоря уж о причиняемой при этом физической боли. Мое тело – моя крепость. Да еще приходилось глотать поганые таблетки, чтобы не залететь! И прятать их от матери!

– Оля! Ты еще дома?

Это была мать, которая вошла в ее квартиру через пробитую в прихожей дверь. Родители купили две соседние квартиры и соединили их.

– Я не иду на физкультуру. Я плохо себя чувствую.

– Ты уже плохо себя чувствовала на прошлой неделе.

Мать уже входила к ней в спальню.

– Сейчас я плохо себя чувствую по-другому. У меня болит голова. Я пойду в гимназию позже.

– Ну, тогда я не смогу тебя довезти. У меня дела.

– На метро доеду.

– Какое метро? Сейчас грипп ходит. Вызови такси!

«Господи! Неужели она действительно думает, что я поеду на метро?»

– Вызову.

– С едой сама разберешься!

С этими словами мать выпорхнула из комнаты, оставив ее в мягком покое постели.

Она любила свою уютную квартирку. Даже приходы матери не очень мешали. Мать была business woman, постоянно занята и не очень часто ее беспокоила. Так же, как и мать, Оля редко появлялась в смежной квартире родителей, чтобы ненароком не застать там какого-нибудь мужика без штанов. Отец редко появлялся в этой квартире, а мать тяготела к юношам с атлетическими фигурами. Причем проверенным и рекомендованным агентствами как не болтливые и не связанные с определенными кругами.

Вот только жаль, что она не могла пригласить к себе Эльку, потому что получила четкие инструкции:

– Никаких гостей! Никаких девочек и мальчиков!

Насколько она знала, даже консьержки получали от родителей деньги за то, чтобы они никого не пускали и немедленно звонили родителям, если в их отсутствие Оля захочет кого-то привести с собой. Они строго соблюдали принцип «не светиться», а на ее друзей невозможно было получить рекомендации из соответствующих агентств.

В их загородный дом тоже нельзя было никого приглашать. Хотя ее родители с легкостью могли бы построить себе дом на Рублевке, но довольствовались двумя гектарами в другом, менее престижном месте. На Рублевке соседи могли бы задаться вопросом, что это за люди и откуда у них деньги, а их нынешний трехэтажный дом был спрятан в глубине леса и никому не мозолил глаза. Оля ненавидела этот здоровенный дом, куда нужно было всем вместе ездить каждую субботу и изображать образцовое семейство. Но перед кем? Перед стенами дома? За все эти годы к ним не пришел ни один человек, и она не понимала, для чего нужен гостевой третий этаж, куда никто и никогда не поднимался. И она сама, и каждый из ее родителей маялся в этом доме, не зная, чем себя занять. Отец часами один гонял шары на бильярде, мать пыталась что-то читать, а она сама просиживала у компьютера. Вечером полагалось собраться у камина, но беседы не получалось, и они просто смотрели телевизионные программы, иногда перебрасываясь ничего не значащими репликами.

Но еще хуже было с каникулами. Приходилось тащиться на их виллу в окрестностях Сен-Тропе, которую выбирали по принципу «подальше от русских», которых на Лазурном Берегу было больше, чем англичан и немцев, вместе взятых. Вилла стояла на холме, до моря можно было добраться только на машине, что означало, что только с отцом, потому что мать не рисковала водить машину во Франции. А отец, выгрузив их у пляжа, исчезал «по делам». Она знала, что у него были «дела» в одном из прибрежных баров, куда не пускали женщин. Отцу, как и матери, нравились юноши атлетического вида. Вычислить, когда он вернется обратно, было невозможно, поэтому они с матерью возвращались на виллу на такси.

Оля пыталась понять, чем же все-таки занимаются ее родители и что их связывает, и однажды дала Максу, который знал все о бизнесе, те отрывочные сведения, которыми она располагала, сказав, что речь идет об их соседях по даче. Макс тут же вынес вердикт:

– Финансовая яма.

И разъяснил:

– Туда сливают безналичку, а они обналичивают ее за границей. Нужна фирмешка и банк с директором-болванчиком. Потом фирму закрывают и открывают новую. В Москве это уже проходит с трудом, а на периферии еще можно прокручивать. Но бизнес небезопасный. Если что, могут замочить.

По-видимому, он был прав. Отец часто летал по разным городам на зафрахтованных частных самолетах и был предельно осторожен.

К сожалению, нужно было вставать и ехать в гимназию.

Она по-своему любила свою alma mater, хотя и там были свои нюансы. Конечно, было слишком много придурков, как среди учеников, так и среди преподавателей, но там дирекция хотя бы с уважением относилась к ученикам, так как они платили. Вернее, их родители. Не то что в обычных школах.

Учиться было легко. Она всегда знала, где найти ответы. В Интернете можно было разыскать все, что было, есть и будет. Она взяла себе за правило регулярно выходить в Интернет, чтобы быть на шаг или на два впереди проходимого в школе материала и таким образом быть подготовленной к любым вопросам, контрольным или сочинениям на определенную тему. Так она стала одной из лучших учениц в классе. Кроме того, это давало ей возможность помогать Эльке, ну и, конечно, парням из их компании.

Она просмотрела расписание. Сегодня был дополнительный урок информатики. Она ходила туда только из-за Эльки, потому что это давало ей возможность посидеть с ней за одним столом. Почти все, что говорила американка, было ей знакомо, но у нее было какое-то необъяснимое ощущение, что американка отличалась от обычного преподавателя информатики. Олю обучал один из наиболее грамотных преподавателей в городе, нанятый отцом, и она имела представление об этой категории людей. Довольно ограниченная публика. Ей казалось, что американка поумнее, более разносторонне развита и знает что-то такое, о чем не пишут ни в одном учебнике. Оля сделала для себя пометку, что следовало бы проверить свое предположение.

Как у одной из лучших учениц в их классе, ее место было за одним из передних столов, а Элька сидела где-то сзади. Предстоял урок литературы, и это был не самый лучший из предметов в списке ее приоритетов, потому что он предполагал дискуссию, которая могла быть непредсказуемой. Кроме того, этот предмет вела старуха, которая хотела выдать себя за интеллигентку, хранительницу традиций, и по всему было видно, что она ненавидела своих учеников, детей выскочек, которые хотели купить весь мир, включая и ее саму. Это был единственный предмет, где Оля чувствовала себя некомфортно, несмотря на всю информацию, предварительно скачанную из Интернета. А она не любила подобного состояния. Все должно быть под контролем! И уж совсем не место в их школе людям, которые ее ненавидят. Пусть сидят дома или бегают по митингам, где размахивают красными флагами.

Поначалу на уроке литературы все шло как заведено. Старуха звонким голосом рассказывала то, что Оля в сжатом виде уже знала из Интернета, но потом она стала втягивать всех в дискуссию, и это раздражало. Современные технологии обучения не предусматривают дискомфорта для пользователей. Тем более что они, эти пользователи, за это платят. Старуха явно не вписывалась в схему, и ее следовало бы убрать.

Шанс представился, когда та вытащила Макса и допустила ошибку. Оля быстро просчитала в голове возможные последствия. Это не тот случай, когда папа предпочтет не светиться и остаться в стороне, если у нее будут неприятности. Скорее всего, он включится в ее защиту с пачкой денег в руках, как он это обычно делает.

Останется ли она одна? Вряд ли. Элька пребывала в поганом настроении и ненавидела старуху не меньше, чем она. Витас, как всегда, последует за ними. Их уже трое. А это – скандал! Такого в гимназии еще не было. А если за ними последуют и другие, то после урока об этом будет гудеть вся школа, а назавтра узнают все родители. И директор с его политикой «родители должны быть довольны и платить вовремя» не оставит этот случай без последствий.

Решив, что стоит рискнуть, она встала с места и стала демонстративно собирать вещи. В классе стояла гробовая тишина. Оля направилась к выходу.

– Ты куда собралась? – завизжала учительница.

– К директору. Там скинхеды… – Пришлось разыграть спектакль и кивнуть на окно. – …А здесь вы. И еще неизвестно, кто хуже.

И добавила для верности:

– А после директора позвоню на телевидение. Пусть там узнают, что происходит в этой школе.

Когда она выходила за дверь, то краем глаза увидела движение позади себя. Похоже, что она была не одна. В коридоре она замедлила шаг. Из двери выскочила Элька и так грохнула за собой дверью, что та чуть не слетела с петель. Оля улыбнулась про себя, так как знала, что следующим будет Витас, а это означало, что на следующий урок литературы, скорее всего, придет другой преподаватель.

Сработало!

ВЕРОНИКА

Она сама не понимала, зачем взялась за эту работу. Денег, которые ей платили, едва хватало на оплату такси. Удовлетворения от работы она не чувствовала. К тому же приходилось еще и готовиться, перечитывать учебники и вспоминать то, что она знала помимо книг, так как аудитория была подготовленной и могли задать самый неожиданный вопрос. Дело было не в деньгах. Деньги у нее были. По-видимому, причиной была просто скука, отсутствие идей и желание побыть на людях, хотя бы перед этими подростками. В силу событий, произошедших с ней после бегства из Америки в Москву приходилось держаться в тени, или, как здесь говорили, «не светиться», и она не думала, что ее станут разыскивать в таком месте, как гимназия.

Вероника не могла искать работу традиционным способом – через бюро. Москва – город маленький. Американка, ищущая работу, привлекла бы ненужное внимание. Поэтому она просто обзванивала всяческие организации, где, как она считала, могли понадобиться сотрудники с ее квалификацией, но везде получала отказ, иногда грубый. Ей пришло в голову, что она может быть востребована в учебных заведениях, но и там вакансий не было. Она прошлась по частным колледжам и гимназиям, пока не наткнулась на женщину-кадровика, которая сказала, что узнает у директора, и, к ее удивлению, когда Вероника позвонила на следующий день, та сказала ей, что они могут попробовать набрать группу для факультативных занятий по информационным технологиям на английском языке. В школьную программу уже был включен курс информатики, но кто-то мог захотеть получить углубленные знания и одновременно усовершенствовать свой английский. Заинтересованных оказалось около десятка, и после собеседования со штатным преподавателем информатики и с директором ей дали два дня в неделю по два часа для того, чтобы она заняла учеников школы во второй половине дня после занятий.

Первое занятие далось ей с большим трудом. Приходилось говорить не торопясь, обдумывая каждое слово, чтобы, во-первых, ребятам было понятно и, во-вторых, говорить о том, чего не было в основном курсе. Это было утомительно, но постепенно она втянулась и даже с некоторым сожалением думала, что совсем скоро все закончится, так как начнутся летние каникулы.

Стояла великолепная погода, и посещаемость ее занятий резко снизилась. Только потом она узнала, что многие просто записывались на ее уроки только затем, чтобы в это время гулять и заниматься своими делами, а не сидеть дома с учебниками под присмотром родителей, которые мечтали, чтобы их отпрыски поступили в тот или иной престижный университет.

На этот раз пришли только четверо, которые посещали ее занятия с завидной регулярностью. Как всегда, две девушки сели за первый стол, а двое парней расположились позади. Вероника уже заметила, что они всегда уходили вместе, и подумала, что их связывает не только дружба и интерес к информационным технологиям. Женщины умеют это чувствовать.

Девушки были совершенно не похожими друг на друга. Одна была высокой брюнеткой с великолепной фигурой, несколько надменным лицом и кривой усмешкой. Вероника представила себе, как на нее заглядываются мальчишки в гимназии.

Другая была пониже и попроще, с длинными светлыми волосами и с загадочной полуулыбкой на лице. Такая «девушка в себе», как будто она знала больше, чем говорила. И еще Вероника заметила, что стол перед ней всегда был чист и она никогда и ничего не записывала и не задавала вопросов, как другие.

Ребята были тоже разные. Один – живой и подвижный, с курчавыми волосами и очень смуглой кожей. Его отцом, несомненно, был африканец. Его соседом был крепко сложенный, молчаливый парень, который внимательно ее слушал и многое записывал, в отличие от всех остальных.

Вероника уже приготовилась начать свою лекцию, как вдруг смуглый парень обратился к ней с улыбкой:

– Простите, мэм. А не смогли бы вы сегодня рассказать и научить нас тому, о чем не пишется в учебниках?

Он говорил на хорошем, правильном английском, почти без русского акцента.

– Что вы имели в виду, когда сказали: «о чем не пишется в учебниках»?

– Я имел в виду, как с помощью Интернета можно зарабатывать деньги.

У него была приятная улыбка, и вообще он располагал к себе.

– Ну, я оговорила с вашим преподавателем информационных технологий темы, которые я должна обсудить с вами, и, как дисциплинированный человек, я не должна отступать от плана.

Она не восприняла вопрос всерьез и попыталась уйти от ответа.

– Кроме нас, здесь никого нет, – развел руками смуглолицый.

Другие внимательно их слушали. Видимо, эту тему они обсудили между собой и парень выступал от лица всей группы.

– Это не имеет значения. Мне здесь платят деньги за утвержденные темы, и не более того.

И она с улыбкой тоже развела руками, имитируя его. Они были симпатичными ребятами, и ей не хотелось их обижать. Но и обучать их чему-то, чего «нет в учебниках», вовсе не хотелось.

– А сколько вам здесь платят?

Это было уже слишком, и она лишь укоризненно посмотрела на него и ничего не ответила.

Но смуглый не унимался.

– А сколько будет стоить урок в частном порядке? – настаивал он.

– Очень дорого.

Ее терпение истощалось.

– А все же сколько?

Нужно было заканчивать этот разговор.

– 100 евро в час.

Смуглый посмотрел на нее с укоризной и поднял плечи, всем своим видом показывая, как он отнесся к ее заявлению.

– О’кей. Мы согласны, – вдруг сказала блондинка с длинными волосами.

Трое друзей посмотрели на нее с откровенным изумлением. По-видимому, этот вариант у них не обсуждался. Между тем блондинка, не отрываясь, смотрела на нее. На ее лице была обычная полуулыбка.

Вероника поняла, что ее поймали на слове, но сдаваться она не собиралась.

– Я не могу использовать помещение гимназии для частных уроков. В это время я должна читать вам лекцию на утвержденную тему.

Но с ними было не так-то просто справиться.

– Но читать-то лекцию некому.

Это вдруг ожил второй парень. Он обвел взглядом помещение, как бы демонстрируя, что в помещении действительно никого не было. Говорил он уже по-русски.

– Но вы-то здесь.

Она тоже перешла на русский язык.

– Нет, – убежденно ответил парень. – Лично меня здесь нет. Я вспомнил, что у меня есть срочное дело.

Для убедительности он поднялся из-за стола. Смуглый одобрительно хлопнул его по спине и тоже встал.

– Как я мог забыть, что у меня важная встреча и я должен быть там? – И для убедительности он схватился за лоб.

Девочки тоже живо поднялись.

Но Вероника все еще на что-то надеялась.

– А где же мы будем заниматься?

Ребята вопросительно взглянули на брюнетку.

– Конечно, у меня. Где же еще? – сказала та с обычной гримасой. – Только по-русски, пожалуйста. На английский язык у меня сегодня нет сил.

Парни дружно закивали головами. Вероника поняла, что они оба были в курсе, почему брюнетке сегодня так плохо.

В такси все сидели тихо. Вероника – на переднем сиденье, а ребята вжались вчетвером сзади. Подъезд дома, куда они приехали, был некрашеным и с запахом кошек. Квартира была маленькой, с низким потолком, и где они с трудом поместились впятером. Она уже знала стоимость обучения в гимназии, и ей представлялось, что ученики должны жить в более комфортабельных условиях. Следов пребывания родителей Эли, а она уже успела узнать имена четверки, или хотя бы кого-нибудь из взрослых в квартире не просматривалось, что тоже было удивительно. Судя по тому, как вели себя трое ребят, они здесь хорошо освоились. На столе появилась большая миска с какой-то едой, которой она даже не знала названия. Мальчишки тут же начали раскладывать ее по тарелкам. Эля с болезненной гримасой отказалась. Оля тоже, похлопав себя по бокам, хотя она не производила впечатления страдающей от избыточного веса. Вероника попробовала. Было действительно вкусно. Но время шло, и пора было отрабатывать деньги, хотя она не совсем представляла себе, куда может завести эта беседа.

– С чего начнем? Что вас интересует?

– Деньги. Их недостаток приводит меня в уныние.

Макс все еще жевал, но в его глазах читался неподдельный интерес. Явно он был прирожденным коммерсантом.

– Существуют десятки способов зарабатывать деньги через Интернет.

Как все лекторы, Вероника приготовилась начинать с преамбулы.

– Нам нужны только необычные, те, которые называются «экзотическими».

Это уже была Оля, которая расположилась перед компьютером и сказала эту фразу, не отрываясь от экрана. Жующий Макс закивал головой в знак согласия и добавил:

– Об Е-беях и прочих говорить не стоит. А вот, например, о том, как можно сломать защиту банка, можно?

Вероника почувствовала, что ей предстоит трудный вечер.

– Забудьте! У них существует целая система защиты, основанная на сети частных фирм, которые специализируются на круглосуточном отслеживании подозрительных попыток войти в систему их клиентов. Они обмениваются информацией и реагируют мгновенно. Будьте в этом уверены! Они не пропустят без внимания любую попытку войти в систему, особенно из стран Восточной Европы или Азии.

– Но не все же пользуются их услугами. Скорее всего, это очень дорого. А что делает всякая мелочь?

Это опять был Макс. Сам того не подозревая, он вплотную приблизился к ее прошлой специализации, когда Вероника пару лет назад входила в сети не очень крупных американских фирм, чтобы снять со счетов определенные суммы и исчезнуть. Собственно, это и было причиной, по которой она отсиживалась в Москве, так как за ней началась охота в Америке.

– Они используют крупные бухгалтерские фирмы, которые ведут их расчеты, а у этих компаний есть деньги для организации защиты. Большинство веб-сайтов защищают себя от нежелательных элементов.

– Ну, конечно же, не все, – произнесла Оля, не отрывая взгляда от экрана. – Например, вот этот не защищен от нежелательных элементов типа нас.

Эля нехотя поднялась с дивана, чтобы взглянуть. За ней подтянулись парни. Вероника с удивлением обнаружила, что, пока она рассуждала о трудностях с компьютерными сетями, Оля взломала сайт какой-то немецкой фирмы верхней одежды.

– Господи! Кто же так одевается? Это же для крестьян! – с возмущением воскликнула Эля, когда Оля пролистала несколько страниц каталога, хотя Веронике показалось, что это была вполне приличная и практичная одежда.

– В таком случае требуется улучшить их ассортимент, – сказала Оля с задором, которого Вероника никак не ожидала от нее.

Когда она работала за компьютером, Оля совершенно преображалась.

Последовало несколько манипуляций, и под оживленные комментарии всей компании несколько наименований были заменены на картинки дорогих моделей из какой-то французской коллекции. Естественно, цены остались прежние. По настоянию мальчишек туда же были включены фото двух полуголых девиц в откровенных позах. Вероника представила себе, что назавтра поднимется в офисе у немцев, когда пойдут звонки от клиентов.

И еще. Она явно недооценила этих ребят, и в особенности Олю. У нее было ощущение, что это будет не последним сюрпризом вечера.

– Если невозможно проникнуть в банки, то что можно взломать, кроме фирмы с каталогом одежды?

Макс был неумолим.

– Какое-то время назад был моден phishing. Это когда…

– Это мы тоже знаем, – перебил ее Макс. – Вчерашний день.

– Ну, если вы хотите кого-то ограбить, то запустите к нему инсайдера, который поможет вам зайти в систему, используя внутреннюю информацию.

Это было как раз то, чем она занималась в Америке и до недавнего времени в Москве.

Ее предложение не встретило энтузиазма. Они приуныли.

– А почему вы не хотите зарабатывать деньги честно?

– Для этого надо иметь товар, – объяснил Макс. – А где взять стартовый капитал на товар? И какой товар? Сейчас на любой товар в Интернете есть 100 продавцов, но всего лишь несколько покупателей. Нет. Нам нужна ниша, которую еще никто не занял.

– Не обязательно иметь живой товар. В виртуальном мире торгуют и виртуальным товаром.

– Знаем. Например, виртуальными девочками на порносайтах.

Все рассмеялись, и она тоже.

– Не только. Еще виртуальными домами, построенными на виртуальной земле, а также автомобилями, яхтами и многим другим.

– Для виртуальных девочек?

Опять смешки.

– Не только для них, но и для себя тоже. И существует рынок подобных товаров. Он находится в другой жизни.

– В загробной?

– Нет, в этой. Но в виртуальной. Там есть своя экономика, и она на подъеме.

– Поподробнее, пожалуйста!

– А вот для этого мне нужно подготовиться.

Она что-то слышала и давно собиралась разыскать эту виртуальную страну, но как-то не было повода. Теперь у нее был стимул. Эти ребята ей нравились и хотелось что-то для них сделать. Они имели то, чего не было у нее в их возрасте. У них были друзья.

– А что, сумма технологий уже привела к взрыву и броску в неизведанное пространство?

Все вопросительно повернулись к Оле. Не дожидаясь вопроса и глядя на экран компьютера, она продолжала:

– Такую ситуацию предугадал польский писатель Станислав Лем еще лет тридцать-сорок назад. Но он не предполагал, что это будут информационные технологии. По аналогии с промышленной революцией он считал, что люди отправятся на освоение новых земель. Но с космосом ничего не получилось. И что же, оказывается, сейчас люди ринулись на поиски новых земель в виртуальный мир?

– Если хотите, то да.

– Но это же приведет к борьбе за новые земли, как это было во времена великих открытий. Есть такое предположение одного из английских авторов, я не помню его фамилии, что начнутся войны за передел информационных ресурсов и в результате некоторые виртуальные экономики даже превзойдут экономики бывших метрополий.

Увидев, что остальные умолкли и с удивлением взирают на нее, Оля просто сказала:

– Это же все есть в Интернете.

Вероника еще раз подумала, что она считала, что едет к детям, играющим во взрослые игры, но теперь ей стало ясно, что к встрече с ними следовало бы подготовиться так же, как к уроку во взрослой аудитории.

– Если вас заинтересовала эта тема, то мы можем поговорить об этом в следующий раз.

Ответом было неопределенное молчание. Оля вынула из сумки кошелек и стала вытаскивать из него купюры. Вероника уже собралась протянуть руку, чтобы забрать деньги, но спохватилась. Ей захотелось встретиться с ними еще раз, поэтому она сказала:

– Фактически я ничему вас сегодня не научила. Я была просто не подготовленной. Давайте разберемся с оплатой в следующий раз.

Было видно, что напряжение спало, и они оживленно загалдели. Уходя, Вероника попрощалась с ними:

– До встречи в другой жизни!

Потом она будет вспоминать об этой фразе и думать: «Лучше я бы этого не говорила и вообще бы к ним не приходила!»

Но это произойдет значительно позднее.

ВИТАС

Он проснулся с утра от ощущения, что происходит что-то необычное. Он лежал и соображал, отчего у него такое чувство. Витас посмотрел на часы и собрался было, как всегда, выскочить на балкон за одеждой, но вдруг до него дошло, что его беспокоило. В доме было тихо. Не играла музыка, и не было слышно звуков с кухни. Он еще секунду помедлил, наливаясь тяжелым предчувствием, затем резко вскочил и, позабыв об одежде на балконе, рванул к двери в комнату деда. Постояв и прислушавшись за дверью, он наконец решился и потихонечку приоткрыл дверь. В нос ударил запах то ли валидола, то ли еще каких-то капель. Дед лежал на кровати и смотрел на него.

– Что с тобой?

Его голос охрип.

– Прихватило, – попытался объяснить дед. – Возьми себе что-нибудь из холодильника.

Дед лежал необычайно бледный и какой-то жалкий. Витас уже давно привык к тому, что он всегда ходил по дому прямой и несокрушимый, поэтому зрелище поверженного деда привело его в шок.

– Какой холодильник! Я сейчас вызову «скорую».

– Она приедет только к вечеру. Да еще скажут, что лекарства будет стоить столько-то, врач столько-то. Иначе не приедут. Не беспокойся! Оклемаюсь!

Витас понял, что вопрос денег в данном случае был первостепенным. Надо было что-то предпринять.

– Я сейчас позвоню отцу. Пусть привезет денег. Да и «скорую» все же вызову.

– Вот этого не делай! Мне уже лучше.

Витас понял, что дед не хочет, чтобы он звонил отцу. Витас никогда не задумывался над тем, как дед выкручивался с деньгами. Единственное, что он знал: у деда нищенская пенсия, а деньги от отца поступали нерегулярно.

– Тебе пора собираться в гимназию, – перебил его невеселые мысли дед.

– Да какая, на хер, гимназия!

– Нельзя так ругаться! – строго произнес дед, хотя сам давал волю словам, когда говорил о политиках и о том, что происходило в стране.

– Я тебя прошу, – продолжал дед. – Иди в гимназию, а я полежу, и мне станет легче. А ты будешь тут крутиться и только мешать.

Уходить не хотелось, но сегодня была контрольная, которую нельзя было пропускать. Был конец учебного года, да и Оля обещала принести все ответы.

– Я позвоню во время первого перерыва, – заверил он деда и пошел на кухню.

В холодильнике было почти пусто. На приготовление яичницы не было ни времени, ни желания, поэтому он ограничился большим куском хлеба с маслом. Выбегая из дома, он заглянул в комнату деда. Тот заснул или притворился, что спит, чтобы Витас ушел. На улице он все же набрал номер отца. Услышав о деде, тот долго молчал, затем заверил, что найдет время и выберется к нему в течение дня. На вопрос Витаса о деньгах отец бросил: «Придумаю что-нибудь!» и отсоединился, на что он с грустью подумал, что денег или не будет вовсе, или будут, но в незначительном количестве.

Он появился в классе за минуту до начала и успел получить от Оли листок с ответами.

«Где она их находит?»

Но появился преподаватель, и он забыл о своем вопросе.

Время тянулось медленно. Благодаря полученным ответам он справился с контрольной за пятнадцать минут и остальное время делал вид, что старательно думает. Не оставляла мысль о деде. Даже если бы он послал ему СМС, то дед вряд ли бы ответил. Он так и не научился набирать СМС на своей трубке.

Затем мысли вновь переключились на деньги. В будние дни, помимо яичницы на завтрак, Витас съедал обед в гимназии, который входил в стоимость обучения, ну а вечером ему обычно что-то перепадало из холодильника Эльки. Но что ел дед? Он припомнил, что в доме, кроме крупы, обычно были только хлеб, масло и яйца.

Дед редко выходил из дома, и Витас не видел на нем ничего, кроме пары застиранных домашних рубашек. А что он делал один в большой и гулкой квартире целые дни? У него тоскливо защемило сердце. Он даже не мог вспомнить, когда они просто сидели и разговаривали между собой. Ему показалось, что никогда.

Едва урок закончился, он сразу же стал набирать номер деда. Тот вскоре ответил. Голос был непривычно слабый.

– Как ты?

– Отлеживаюсь.

– Отец был?

– Звонил и сказал, что организует врача из служебной поликлиники.

– Когда?

– Сказал, что скоро.

– Я буду звонить на следующем перерыве.

Он вышел из класса вместе со всеми. Макс внимательно взглянул на него и сказал:

– Ты что-то сегодня не в себе.

– У деда прихватило сердце.

Потом подумал и добавил:

– А у него, кроме меня, никого нет. Поэтому я сегодня после гимназии домой.

Они прошли несколько шагов молча.

– Ты знаешь, каким бизнесом занимаются мои? – неожиданно спросил Макс.

Витас, конечно, знал. Их небольшие аптеки были раскиданы по спальным районам города.

– Мы ведь никогда не покупаем лекарства для себя лично. Если тебе что-то понадобится, позвони, и я организую. Без проблем.

Витас похлопал его по плечу и поблагодарил. Пора было идти на следующий урок.

Во время следующего перерыва он опять набрал номер деда и узнал, что врач только что уехал, сказав, что он должен оставаться на несколько дней в постели. У Витаса несколько отлегло от сердца.

Едва дождавшись окончания занятий, он побежал домой и застал деда в той же позе в кровати. Тот был еще бледен, но держался хорошо. Стол у деда всегда был чистым, поэтому Витас сразу же заметил на нем постороннюю бумажку с красивыми гербами и вензелями.

– Что это?

– Рецепт. Да не нужны мне эти лекарства! Обойдусь и без них. Завтра уже буду на ногах, – пытался храбриться дед.

– А отец приезжал?

– Пока нет.

Витас понял, что деньги сегодня вряд ли появятся.

– Тебе принести что-нибудь?

Витас направился к двери, прихватив с собой рецепт.

– Спасибо, ничего.

Выйдя на кухню и плотно прикрыв дверь, он набрал номер Макса, который немедленно ответил.

– Ты мне сегодня кое-что предложил. Мне действительно необходимы некоторые вещи.

Говорить об этом не хотелось даже с Максом, но выхода не было.

– Без проблем, – снова повторил Макс. – Есть одна аптека рядом с моим домом.

Он дал ему адрес, и Витас прикинул, что на метро он сможет добраться туда минут за сорок. Они договорились, где встретятся, и расстались. Возвратившись к деду, он сказал:

– Мне тут надо смотаться кое-куда по делу. Я вернусь часа через полтора.

– Поздно не задерживайся! – по привычке начал дед.

– Я вернусь через полтора часа.

Макс уже ждал его в назначенном месте. Он взял у него рецепт, провел в аптеку, по-дружески поприветствовал девушку за прилавком и протянул бумагу. Увидев золоченые гербы, девушка сделала понимающее лицо и кивнула головой. Когда она собрала необходимые лекарства, то спросила с улыбкой:

– Что-нибудь еще?

Витас вспомнил, что дед всегда пил крепкий чай, но сейчас ему, по-видимому, запретили.

– Какой-нибудь чай для сердечников.

– Есть такой, – с готовностью ответила девушка. – Одну коробку?

– Дайте две, – вместо Витаса ответил Макс.

Девушка сложила лекарства в пакет и вопросительно взглянула на Макса.

– Запишите на меня, – сказал тот и потянулся за пакетом.

На улице он отдал пакет Витасу и сказал:

– Скорейшего выздоровления твоему деду!

Выслушав благодарности, спросил:

– Как ты завтра? Придешь?

Витас вспомнил, что назавтра днем назначена встреча с американкой.

– Не знаю. Все будет зависеть от деда. Да, и уж что-то очень фантастическое она предлагает. Боюсь разочароваться.

– Все же попытайся прийти! Оля много слышала об этом проекте.

На этом они расстались, и Витас поспешил домой.

Дед дремал и открыл глаза, только когда он стал вынимать и раскладывать на столе лекарства.

– Что это? – спросил он хриплым со сна голосом.

– Лекарства.

Дед какое-то время молчал, затем спросил:

– Зачем ты покупал? Я же сказал, что сам оклемаюсь.

– Во-первых, не покупал, а мне принесли друзья. А во-вторых, тебе же врач прописал, а врачей надо слушаться.

Дед молчал и как-то странно смотрел на Витаса, как будто видел его в первый раз.

– Чаю сделать? Я принес специальный чай.

Он показал коробку деду.

– Да, – просто ответил дед.

Витас заставил деда принять лекарства, а потом они пили чай и долго молчали.

– Ты уйдешь сегодня? – наконец спросил дед.

Он отрицательно помотал головой, и опять воцарилось молчание. Нужно было как-то разрядить обстановку.

– Сегодня показывают что-нибудь интересное по телевизору?

– Найдем. В пятницу вечером всегда показывают сериалы и иногда интересные фильмы.

Разговор как-то не клеился. Витас заметил на столе фотографию деда в молодости с автоматом на плече, которой раньше не было на этом месте.

– А у тебя есть другие фотографии тех времен?

– Ничего не сохранилось, – ответил он со вздохом. – Была фотография нас с женой после свадьбы, но ее забрали с собой чекисты, когда делали обыск при аресте. Не знаю, зачем она им понадобилась.

По голосу деда Витас почувствовал, что надо соскакивать с темы.

– Ну а позже, когда ты работал в профсоюзах?

– А там я фотографировался только на документы, а потом, когда все развалилось, то собрал все в кучу и выбросил в помойку. Собственно, все это помойкой и было. Абсолютно все, во что мы поначалу верили.

Дед говорил ровным, бесстрастным голосом. Все уже перегорело, поэтому можно было продолжить тему.

– Неужели все?

– Все! – убежденно сказал дед. – Сначала мы верили, что это – отдельные явления, потом поняли, что это – система. Я иногда думаю, что если бы я в молодости знал, что будет происходить в 70-е и 80-е годы, то скорее бы ушел к лесным братьям.

– Но тебя бы убили.

– Это случилось бы сразу. А так нас убивали морально, разъедая души, долго и мучительно.

Многое для Витаса было непонятно. 70-е и 80-е годы прошлого века – это так давно! И вроде бы войны тогда не было.

– А что тогда было? Что случилось?

– В том-то и дело, что ничего. Мы просто стали катиться вниз, понимали это и ничего не могли поделать. Мы говорили одно, думали другое, а делали третье. Я вспоминаю, как мне было стыдно, когда я украдкой тащил свой профсоюзный паек мимо магазина, где люди часами простаивали за синюшными курами.

Витас не мог представить себе, что куры бывают синего цвета, почему за ними нужно «простаивать», и уж совсем его поразило слово «паек», которое ассоциировалось у него с лагерями для преступников.

Дед говорил с удовольствием, и он его не прерывал. Может быть, за долгие годы заточения в квартире с высокими потолками он мог наконец поговорить с живым человеком, даже если этот разговор был скорее похож на монолог. Витасу оставалось лишь направлять его и не давать сбиться на темы, которые могли бы взволновать и повлиять на сердце.

Незаметно наступил вечер. Телевизор они не включали. Дед опять принял лекарство, и чувствовалось, что он утомился. От ужина он отказался, да и ужинать, в представлении Витаса, было нечем. Потом позвонил отец, выспрашивал что-то у деда и пообещал заехать на следующий день.

В кровать он лег непривычно рано, убедившись, что дед уже заснул. Витас лежал с открытыми глазами и обдумывал то, что успел рассказать ему дед. С грустью он подумал, что, очевидно, дед считал, что жизнь прошла зря, и, может быть, единственное, что все еще удерживало его на земле, – это он, Витас. Но дед явно сдал за последнее время, и его следовало беречь.

Он продолжал вертеться в кровати, и мысли постепенно переключились на деньги. Надо было помогать деду. Наступали каникулы, и он подумывал о работе, но не представлял, куда бы он мог устроиться. Не было ни специальности, ни знакомых, которые могли бы его пристроить на какую-нибудь работу. Невеселые мысли были прерваны зуммером мобильника. Он взглянул на дисплей. Это была Элька.

– Превед! – начала она.

В их гимназии все говорили «преведами» и рассказывали анекдоты про «медведов».

– Макс сказал, что у тебя прихватило деда. Я звоню, чтобы узнать, как дела.

Ему было приятно услышать ее хрипловатый, как будто ленивый голос. Раньше она никогда ему не звонила.

– Сейчас лучше. Я напоил его лекарствами, и он заснул.

– О’кей. Если нужна помощь – не стесняйся. Я всегда помогу.

По ее тону он почувствовал, что она говорила не дежурную фразу, а искренне.

– Спасибо. А что ты делаешь?

– Перелопачиваю Интернет.

– А остальные?

– У всех сегодня дела.

– Ты что, одна?

– В единственном экземпляре.

Она помолчала секунду и добавила:

– Если можешь, то приезжай. У меня все закончилось.

Чувствовалось, что у нее хреново на душе. Он знал, что Элька терпеть не может оставаться одна в квартире.

– Ты понимаешь, – помялся он. – Дед…

– Я все понимаю. Завтра придешь?

– Постараюсь. Я думаю, что деду уже будет лучше.

– Постарайся! Американка может принести что-нибудь интересное. Превед.

У Витаса поднялось настроение. Нечасто в его короткой жизни он чувствовал, что кому-то нужен и кто-то о нем заботится. Он тихо прошел в комнату деда и прислушался. Тот спал, но дышал тяжело. Подумав, что надо зайти к нему еще раз ночью, он вернулся к себе и сразу же уснул до утра.

ЭЛЯ

Утро началось с неизбежного. С очередного визита матери. Конечно, в последнее время промежутки между посещениями удлинились, а ее пребывание в квартире становились все короче, но совсем избежать их не удавалось.

Естественно, что вместо десяти она явилась в полдвенадцатого и, обняв ее, сделала вид, что поцеловала в обе щеки, ну точь-в-точь как это делали при встречах ухоженные женщины в телесериалах из жизни высшего общества где-то в Мексике. Он нее пахнуло чем-то резким, и Элька отшатнулась от этого запаха.

«Нельзя же выливать на себя жидкость непонятного происхождения в таких количествах!»

Но вслух она ничего не сказала. Еще одна несуразица резанула глаз, и тут-то она не смогла сдержаться:

– Мам, сними это!

Она сделала ударение на слове «это» и взглядом показала на жабо из каких-то ромашек зеленого цвета, закрывающее шею.

– Желательно и платье тоже, – добавила она. – От тебя лошади на улице будут шарахаться.

– Какие лошади? – не поняла мать.

– Не важно.

Мать решила проигнорировать выпад и стала задавать вопросы о ее жизни и здоровье. Ответом было «нормально», а большего матери и не требовалось. Хуже было бы, если бы Элька начала жаловаться и вываливать на нее проблемы, что предполагало бы какие-то действия и расходы. А так – «нормально» означало «хорошо и ничего не требуется», и это ее очень устраивало.

Далее мать заявила, что уезжает на 3 недели в Украину продвигать свою осеннюю коллекцию. Элька мало что знала об Украине и мысленно представила себе, как парни и девчата в белых расшитых рубахах с ужасом разбегаются от матери, которая пытается надеть на них зеленое жабо.

– Мы там создаем дистрибьюторскую сеть, и вскоре наша одежда будет широко представлена на этом рынке, – между тем продолжала мать заученными фразами, как будто давала интервью.

– Бедные хохлы!

А про себя подумала, что «мы» означало, что она раскручивает очередного мужика на свои безумные проекты.

Она видела мать нечасто, и ей показалось, что в ее облике что-то изменилось с прошлого раза. Приглядевшись, она с ужасом спросила:

– Что ты еще над собой сделала?

Мать кокетливо сказала:

– А что? Сейчас все подправляют свое лицо.

Оказалось, что мать накачала губы.

– Мама!

Приходилось объяснять элементарные истины.

– Ты – деловая женщина, а имидж деловой женщины предполагает прямые и тонкие губы, что означает напористость и хватку. А губы накачивают кандидатки в поп-дивы, чтобы показывать мужикам, как хорошо они берут в рот.

– Господи! Прекрати говорить пошлости!

И мать закинула назад голову и зажала ладонями виски.

«Ну, насмотрелась заморских сериалов про Хуанов и Хуанит!»

Она все ожидала, когда же наступит торжественный момент, и наконец-то дождалась. Мать, по-видимому, уже куда-то опаздывала и решила сократить процесс воспитания дочери и перейти к деловой части.

– Я прошу тебя тратить деньги разумно. Они мне не падают с неба, – начала она заключительную часть, доставая конверт.

«Не с неба, а с мужиков».

Но Элька понимала, что в такой момент лучше мать не раздражать, поэтому ничего не сказала вслух.

Взяв конверт и заглянув внутрь, она, как всегда, сказала с возмущением:

– Да этого мне на такси не хватит!

– А ты пользуйся метро. Хотя бы иногда.

– Да ты что! Хочешь, чтобы меня взорвали террористы? Потом там ко мне пристают всякие извращенцы.

Мать порылась в сумочке.

«А сумка-то не гармонирует с обувью».

Она уже научилась автоматически подмечать такие вещи.

– Вот. У меня есть немного долларов, – и она протянула ей несколько бумажек.

– Мама! Да этого мне не хватит даже на оплату ЖКХ. Ты знаешь, как увеличились тарифы ЖКХ?

Элька ненавидела всяческие сокращения типа ЖКХ, ЖМА, ЖПА. Что такое ЖКХ, она не знала. Просто слышала, как две тетки в очереди на оплату за свет громко рассуждали на эту тему. Мать, business woman, естественно, знала, но, услышав такое от дочки, подумала, что придется добавить. Завершив процесс расплаты, она решила перед уходом еще раз проявить родительскую заботу.

– Деточка!

Элька органически не переносила это слово, так же как и свою почти собачью кличку.

– Я знаю, что вы начинаете рано, – и она замолкла, подбирая слова.

«Ну, не раньше, чем начала ты».

– Ты знаешь, какие болезни сейчас ходят? Ради бога, будь осторожна!

Новая тема навела Эльку на свежую мысль.

– Кстати. Нужно заменить кровать. Жутко скрипит.

– Опять ты с пошлостями!

И мать начала движение к двери.

– Это не пошлости. Соседи скоро напишут жалобу. Тебе придется отвечать. Ты же здесь прописана, и от тебя потребуют объяснений.

Но мать уже открывала входную дверь и произносила дежурные слова прощания.

– Я серьезно. Привези деньги в следующий раз!

Эту фразу Элька уже произносила в сторону лестничной площадки.

На этом процесс посещения закончился, и она села подсчитывать трофеи. Получалось совсем немного. На покупку так называемых «критических» элементов гардероба практически ничего не удастся выкроить, и этот факт навевал грусть. Она включила РС, чтобы полюбоваться на понравившиеся ей вещи хотя бы на экране.

Вчера к ней никто не пришел. Все куда-то разбрелись. Москва – город, где есть куда пойти. Но как она выйдет из дома без денег и соответствующего прикида? Поэтому пришлось в полном одиночестве провести вечер с умной машиной. Да и в ближайшем будущем вряд ли ее кто-то увидит, кроме неизменных трех друзей. Гимназию она не принимала в расчет. Кафешки, куда собирался молодняк, тоже. Жизнь замкнулась в этой нелепой квартирке между раздолбанной кроватью и экраном монитора. И от этой мысли захотелось выйти наружу через окно четвертого этажа.

Была суббота, и до прихода компании делать было совершенно нечего. Конечно, были какие-то домашние задания, но в этом поможет Оля, которая, как всегда, раскопает их где-то в дебрях Интернета. Она здорово помогала ей дотянуть до окончания гимназии, чтобы не терять времени на ненужную чепуху, которой ей там пытались забить голову.

Мальчишки были славные, без комплексов и не создавали проблем. С ними было легко и просто. Она просто не представляла, что бы она без них делала. И в сексуальном плане тоже.

Наконец, раздался первый звонок в дверь. Элька была уверена, что это – Оля. Она была пунктуальной и обычно приходила вовремя или даже слегка раньше. Как всегда по субботам, она пришла с сумкой, так как позднее ей придется тащиться в их загородный дом, чтобы провести там воскресенье в лоне семьи, или скорее того, что от нее осталось. Как Элька и предполагала, она вручила ей листочки с домашним заданием, и они сидели и лениво болтали, пока не появилась американка. Мальчишки, как всегда, опаздывали.

Эта американка, Вероника, старалась держаться по-дружески, но напряжение сохранялось. Она все же была из другого мира и из другого возрастного измерения, чтобы они чувствовали себя с ней комфортно.

Наконец один за другим подтянулись ребята, и сразу стало шумно и тесно. Витас заверил, что деду уже лучше и он сможет пробыть до вечера. Откуда-то появилось пиво, и пора было приступать к презентации. Американка, усевшись перед компьютером, взяла слово. Она нашла веб-сайт и ввела свой пароль.

– А вот сейчас начинается путешествие в другую жизнь! – с воодушевлением сказала она и нажала на клавишу Enter.

И перед ними предстала совершенно иная жизнь. Это был город в трехмерном измерении, открывшийся с птичьего полета. Город был огромен и располагался на берегу океана с множеством островов и бухт. По голубой глади скользили корабли и яхты самых разных размеров и конструкций. Даже с высоты город поражал красотой. Он располагался на зеленых холмах, был застроен белыми виллами, его пересекали широкие автострады, вокруг множества озер зеленели парки.

Вероника легким движением мышки опустила своих зрителей ниже, и они плавно поплыли на небольшой высоте, разглядывая дома совершенно причудливых форм и стилей. По улицам двигались машины, кое-где они заметили людей. Сияла яркая реклама. Город жил своей жизнью. Графика была поразительной. Они даже видели, как качаются деревья в парке.

– И кто же здесь живет? – спросил кто-то.

– Люди, – ответила Вероника и вывела на дисплей статистические данные. – На сегодняшний день население города составляет 1 миллион 715 тысяч 307 человек. В данный момент on line находятся 125 тысяч 220 человек. Но сейчас в Америке раннее утро, и через пару часов их количество удвоится или утроится.

Говоря это, она продолжала кружиться над городом и залетела в район, застроенный домами в китайском стиле.

Посыпались вопросы.

– А кто создал этот город, кто всем этим управляет?

– Люди. Здесь есть свое собственное правительство.

– А кто создал дома?

– Люди. Каждый, кто хочет поселиться, покупает у правительства участок земли или даже остров и строит на нем свой дом.

– А дороги, парки?

– Правительство. За счет денег, полученных от продажи участков.

– А сколько стоят участки?

– Как в реальной жизни: в зависимости от размера и местоположения.

– Хорошо. Положим, я знаком с программой по созданию виртуального здания, а мой сосед – без дуплей. Что же он делает в этом случае?

Веронике пришлось на ходу догадываться, что означает «без дуплей».

– Идет и покупает у того, кто с дуплями.

Сзади раздались смешки, которые означали, что получилось невпопад.

– И находятся такие, кто покупает?

– В городе более миллиона обитателей. Не все из них компьютерные гении.

– А кроме домов. Что еще можно создать?

– Все, что ты считаешь нужным для себя: мебель, яхту, автомашину.

– Автомашину? А кто будет на ней ездить?

– Ваш аватар? Ваш компьютерный образ.

Воцарилось молчание. Но затем вопросы посыпались вновь.

– Так что, там есть виртуальные люди?

– Конечно. Для них и создан этот город.

– И чем же они занимаются?

– Всем тем же, что и в этой жизни. Создают что-либо, торгуют, общаются друг с другом, даже влюбляются.

– Что? И сексом занимаются?

Раздались веселые смешки.

– Ну, я не вдавалась в такие детали, – ответила Вероника.

Элька, как и другие, обдумывала услышанное. То, что они увидели, было занятно, но многие вещи все еще были непонятны. Слишком необычной была информация.

– А зачем людям это нужно? Они тратят реальные деньги на приобретение чего-то виртуального и не получают ничего реального взамен.

Это был Макс, который, как казалось, выразил мысли всех.

– Они получают возможность самовыражения. В другой жизни они могут делать то, чего лишены в этой жизни. Например, кто-то работает простым оператором РС, потому что не может прокормить себя как компьютерный график. А там он может творить, организовывать виртуальные выставки и даже продавать свои произведения другим. И так каждый из обитателей.

– Но для этого нужны магазины, рынки, галереи.

– Конечно. И они существуют.

– Но кто их организовал?

– Люди. Обитатели города. Там существуют почти все формы бизнеса, которые имеются в этой жизни.

– И что же там продают и покупают за виртуальные деньги? Ну, это же детская игра для взрослых.

– Совсем нет. Существуют люди, которые зарабатывают вполне реальные доллары и живут на эти деньги в этой жизни.

– Каким образом?

– Обменивая заработанные в другой жизни деньги на зеленые доллары.

– Где?

– На бирже.

– Там есть своя биржа?

– Да, есть.

Опять Эльке и другим потребовалось время, чтобы переварить полученную информацию. Они сидели и обменивались мнениями между собой, а американка молча водила мышкой и продолжала парить над улицами и парками города. Наконец кому-то пришла в голову мысль спросить:

– А как называется этот город?

– Sun City.

МАКС

Впервые он стал серьезно воспринимать виртуальный город после слова «биржа». Поначалу он считал, что все это – игрушки взрослых дяденек, недоигравших в детстве и сейчас наверстывающих упущенное через Интернет. Даже при своих ограниченных экономических знаниях Макс посчитал, что если имеется биржа, то существует и рынок. А раз есть рынок, то есть спрос и предложение, а значит, продавцы и покупатели. Но следовало во всем разобраться подробнее, поэтому он взял инициативу в разговоре на себя.

– Вы можете вывести данные с биржи?

Появившиеся на экране цифры повергли его в изумление.

– У них что, есть своя валюта?

– Да, есть. И это Sun Dollar. Обозначается латинской буквой S перед значком доллара.

– И валютная биржа действительно работает?

– Да. Обмен происходит 24 часа в сутки, и курс колеблется в зависимости от спроса и предложения. Например, в данный момент курс: 1 американский доллар равен 52,20 солнечных доллара. А с утра был вот такой курс. – И Вероника вывела на экран график. – В город приходят не только американские покупатели, но его жителями становятся граждане всего мира. Например, австралийцы работают, когда американцы спят, и наоборот. Поэтому в течение дня происходят колебания курса.

Наличие собственных денег, да еще конвертируемых в полноценные доллары по коммерческому курсу, еще более укрепило его веру в реальность организации бизнеса в городе. Но сомнения все же оставались. Уж слишком необычным казался подобный проект.

– Давайте представим, что я обменял деньги на солнечные доллары и решил купить себе дом. Что я должен делать дальше?

– Идти к риелтору.

– К риелтору? Виртуальному риелтору? Это означает, что есть рынок виртуальной недвижимости?

– Да, есть.

Само словосочетание «виртуальная недвижимость» прозвучала для него невероятно. Но тот факт, что в городе существуют такие компоненты, как валюта, биржа и рынок недвижимости, окончательно убедил его в том, что это – шанс и стоит рискнуть.

– Вы сами вели там какие-нибудь операции?

– Нет. Я только недавно зарегистрировалась там как визитер. Мне дается 15 дней для принятия решения.

– Что для этого нужно?

– Лишь наличие кредитной карточки. За визит ничего платить не надо. Они лишь хотят убедиться, что визитер – взрослый человек, а не ребенок.

Это было первым препятствием, хотя и вполне преодолимым.

– Вы решили вступить в игру. Что дальше?

– Я плачу небольшой вступительный взнос, регистрируюсь и захожу в город со своими знаниями и программным обеспечением. Если у меня их нет, то должны быть деньги, чтобы их купить. Вот здесь и начинается коммерция. У одних есть товар, а у других деньги. Да, чуть не забыла! Надо создать личный аватар, чтобы общаться с другими аватарами.

– То есть личный виртуальный образ. Любой? – Это уже была Элька.

– Нет. Это обязательно должен быть человеческий образ определенных стандартов. Например, нельзя быть ростом с трехэтажный дом. Но вы можете быть или мужчиной, или женщиной любого возраста. И, как вы сами понимаете, все предпочитают быть молодыми мужчинами.

Вероника улыбнулась и откинулась на стуле. Но Элька уже нашла свою тему.

– А вы можете показать мне несколько аватаров вблизи?

– Попробую, – ответила американка и принялась колдовать с клавиатурой и мышкой.

– Вот. Идет какое-то обсуждение.

Они увидели изображения нескольких мужчин и женщин, беззвучно открывающих рты и размахивающих руками.

– Визитер не может слышать то, что говорят аватары, – пояснила Вероника. – Только жители.

Они какое-то время смотрели на изображение. И опять трехмерная графика была супер. Все присутствующие были стройными, подтянутыми, со спортивными фигурами. И на всех была облегающая одежда типа комбинезонов.

– У них что, нет денег, чтобы нормально одеться?

Все рассмеялись и стали подтрунивать над Элькой.

«А ведь зря они смеются. Она уже нашла свою нишу. Теперь дело за мной».

– Есть какие-то бизнес-справочники, желательно по отраслям?

– В городе существует несколько виртуальных газет с новостями. Возможно, там есть справочники по группам.

Что-то заинтересовало и Олю.

– А чего нет в городе?

Макс отметил, что это был резонный вопрос.

– Там нет полиции, судей и, соответственно, адвокатов.

– Ну а если кто-то нарушает порядок?

– С ним поступают очень просто. Правительство просто стирает его из базы данных, и он исчезает из города бесследно.

– Очень разумно!

Как казалось, обсуждение подходило к концу, но надо было думать о продолжении, поэтому ему пришлось применить на практике все свои способности, чтобы быть максимально убедительным.

– Вероника! То, что вы показали, безумно интересно. Я считаю, что в этом проекте есть потенциал. Но хотелось бы вникнуть поглубже. С другой стороны, мы не хотим занимать ваше время. Не смогли бы вы дать нам пароль на вход на некоторое время?

Он обвел взглядом остальных трех друзей.

– Мы обязуемся не использовать его вам во вред. Да и что мы может там сделать как визитеры?

Американка обдумала что-то секунду, потом написала на листке бумажки слово-пароль.

– Я полагаю, что вы будете благоразумными, – на всякий случай сказала она.

Воцарилось молчание, и она с улыбкой поднялась со стула.

– Ну, мне, пожалуй, пора. Остальное вы тут сами обсудите без меня.

И она направилась к двери. Оля пошла вслед за ней, чтобы ее проводить.

Когда входная дверь закрылась, Оля вернулась с парой банок пива. Все сидели притихшие, и каждый обдумывал что-то свое.

– Мы как будто побывали на другой планете, – первым начал Витас.

– И жизнь там намного лучше, чем на этой, – задумчиво произнесла Элька.

Ему пришлось охладить их пыл.

– Но для новой жизни нужны деньги.

– А мне там нравится, – услышали они от Оли, которая, воспользовавшись паролем, опять парила над городом.

Все сгрудились перед экраном, глядя на проплывающие внизу виллы, парки и озера. Город был как настоящий. Там было утро, и солнечная дорожка на воде показывала направление поднимающегося солнца.

– Сейчас там 9 утра, – пояснила Оля, показывая на часы в углу экрана. – Они живут по нью-йоркскому времени.

Макса поразило, каким тоном она сказала «они живут». Было ощущение, что она верила в то, что говорила.

– Что делать будем?

Деловым голосом Макс пытался вернуть их в действительность.

– Обдумывать, что каждый из нас будет делать в другой жизни, – за всех ответила Оля, и никто ей не возразил.

Он понял, что решение было принято с молчаливым единодушием. Однако его беспокоила одна важная деталь, без которой они не могли проникнуть в прекрасный город, открывшийся внизу, – деньги. Но его быстро прервали.

– Максик! – перебила его Оля. – Давай отложим все до понедельника. Дай помечтать!

– Хорошо. В понедельник ожидаю ваших соображений по данному вопросу.

Он взял на себя функции председателя собрания. А про себя подумал, что мечтания – это не его специализация. Он будет действовать. И уже завтра.

Витас и Оля стали собираться. Витас к деду, а за Олей должен был заехать на машине отец, чтобы отвезти ее в загородный дом.

Макс вопросительно посмотрел на Эльку.

– Оставайся! – просто сказала она.

Конечно, он останется. Ему совершенно не хотелось возвращаться в большую и пустую квартиру, в которой он чувствовал себя гостем. Это была не его семья и не его жилье. Он был там временным квартирантом. Его мать с отчимом тоже построили себе дом в Подмосковье и уезжали туда на выходные, но он там никогда не был. Да его и не приглашали. Мать только однажды сказала, как-то стесняясь:

– Ты никогда туда не приезжаешь. Ты даже не видел наш дом.

«А я и не хочу видеть ваш дом».

Но вслух ничего не сказал.

Единственного, кого он любил, – это свою сводную сестричку, и раньше даже тайком играл с ней, когда никто не видел. Отчим был категорически против, чтобы Макс даже подходил к ней. А она была просто ангел. Уморительная мордашка, обрамленная кудрявыми белокурыми волосиками! И она любила его. Но постоянная промывка мозгов сестренки со стороны отчима привела к тому, что и она стала сторониться Макса, и он потерял своего последнего друга в их квартире.

Вместо того чтобы сразу завалиться в постель, как они это делали раньше, Макс с Элькой провели весь вечер перед экраном, вновь и вновь облетая город, спускаясь и рассматривая вблизи понравившиеся им здания. Затем они полетели посмотреть на острова. Там обитали люди богатые, построившие дворцы в соответствии со своими запросами. И эти запросы были просто чудовищными. Подлететь и рассмотреть эти замки вблизи не удавалось, так как туда их не пускала программа. И они возвратились в город, который заметно оживал. Появились автомобили футуристических конструкций. Они заметили аватаров, игравших в теннис и американский футбол, состязавшихся в кунг-фу и игравших в совсем непонятные игры. Когда они налетались, Макс направился туда, где, как он считал, должны были находиться деловые кварталы. Там он внимательно изучил рекламные щиты, пытаясь определить род бизнеса фирм. Подлететь поближе не позволяла та же программа. Они могли парить, но не приземляться. Они были лишь гостями.

Элька тоже заинтересовалась рекламными названиями, и Макс понимал почему, хотя она ничего не сказала вслух. Он был уверен, что она найдет себя в городе. Она же очень талантливый человек, но и ей, как и ему, нужны деньги. Свои деньги, а не мамины.

И еще. Оля была абсолютно необходима им, и Макс предположил, что она, скорее всего, проведет воскресенье не на лужайке, а перед экраном, внимательно присматриваясь к городу и к другой жизни. А без ее знаний компьютерных технологий у них вряд ли что-либо получится. Единственное, что его беспокоило, – она, по-видимому, заинтересовалась не из-за денег. Причина в чем-то другом. Не угаснет ли ее интерес так же быстро, как и возник?

Другое дело Витас. Он, конечно, хороший парень, но звезд с неба не хватает, и Макс не представлял, в какой сфере он мог бы вписаться в общее дело. Но бизнес есть бизнес, и каждый должен внести что-то свое в общую копилку. Если нет, то тебя нет и в бизнесе. А в том, что это должен быть коллективный бизнес, Макс не сомневался. Будучи реалистом, он понимал, что один, без друзей он его не потянет.

И самый главный вопрос: финансы. Из того, что успела рассказать американка, он понял, что предстоит сделать вложение средств. А где их взять? Очевидно, что этим вопросом придется заняться ему самому, и это не радовало. Все его возможности сводились к контактам с неприятными людьми и к перемещениям небезопасных грузов.

Они занимались серфингом по городу до ночи, обсуждая те или иные возможности, и в конце уже твердо определили свои ниши в другой жизни. Но природа взяла свое, и они улеглись в постель.

ОЛЯ

Она уже бывала в этом городе. И не только парила над ним, но и была внизу. Всю дорогу до дома ее не оставляла эта мысль. Отец был увлечен управлением машиной в субботнем трафике и не приставал с разговорами, поэтому можно было спокойно откинуться на мягких подушках заднего сиденья и вспоминать отдельные детали города. Очевидно, воспоминания о нем проскальзывали в ту крохотную щель в неизведанное, которая открывается в сознании человека, когда он несколько мгновений балансирует между сном и явью. Оля была уверена, что не однажды заглядывала туда и по каким-то причинам запомнила образы, открывавшиеся через эту щель. Они всегда были разными, но, несомненно, это был тот самый город.

Когда они наконец добрались до дома, был уже вечер, и она знала, что предстоит первый акт спектакля, разыгрываемого родителями перед невидимой аудиторией, – ужин в кругу семьи. Все должны быть одеты соответствующим образом и вести неторопливую беседу. На столе будет постелена белая скатерть и будет стоять дорогая посуда. Мать была никакой кулинаркой, поэтому привозила из города готовые блюда человек эдак на десять, которые раскладывались по тарелкам и громоздились на столе. Оля иногда думала: «Эх, привезти бы сюда Макса с Витасом! Вот бы они оторвались!» Но существовал строгий приказ о недопущении в дом никаких посторонних, поэтому все деликатесы выставлялись на стол еще раз на следующий день, и потом не съеденная гора продуктов выбрасывалась в помойку перед отъездом в Москву.

Так было и на этот раз. Отец с матерью беседовали о том о сем и пытались втянуть в разговор и ее, но она отделывалась односложными ответами. Из головы не выходил город. Наконец после двух бокалов вина мать заметила:

– Что-то ты сегодня задумчивая. Не влюбилась? Пора уже показать твоего мальчика родителям. У тебя же есть друг?

Она мысленно представила себе реакцию матери, если бы сказала ей за семейным ужином, что у нее фактически два «друга» и она делит их со своей лучшей подругой. Но сценарий спектакля не предусматривал подобных всплесков эмоций, поэтому пришлось потупить голову.

– Мама, мне приходится много заниматься, чтобы быть на соответствующем уровне в гимназии.

Она не соврала, но и обошла щекотливую тему. Как казалось, мать была удовлетворена ее ответом.

– Ну, если у тебя появится друг, то представь его нам. Мы же самые близкие тебе люди.

«Чтобы вы его просветили через каких-нибудь частных детективов на предмет, кто он и что он, кто его родители и заслуживают ли они внимания?»

Но вслух ответила:

– Конечно, мама.

Далее разговор пошел о летнем отдыхе. Разгорелся оживленный диалог между отцом и матерью об ответственности за дела в России, и в результате оказалось, что кто-то из них все время должен будет присутствовать в Москве, чтобы контролировать ситуацию. Это означало, что они будут находиться на вилле в Сен-Тропе порознь. Для Оли было ясно, что договоренность о раздельном отдыхе была достигнута между ними ранее, а сейчас они разыгрывали спектакль перед ней и невидимыми зрителями. Приходилось им подыгрывать.

– А когда же я туда поеду? Я же не могу находиться там все лето. Мне нужно будет готовиться к окончанию гимназии и иметь под рукой соответствующие учебники.

– Конечно, – ответила мать. – Мы организуем так, чтобы ты приехала туда, когда кто-то из нас будет находиться на вилле.

При этом мать пристально посмотрела на отца, по-видимому, предполагая, что этим «кто-то» должен быть он.

Неожиданная мысль пришла Оле в голову.

– У меня есть подруга, которая могла бы поехать со мной, если так случится, что вам обоим понадобится быть в Москве в это время. Недели на две.

Она почувствовала, что родители замерли, так как подобное предложение не прошло их предварительную экспертизу. Интуитивно она почувствовала, что каждый из них про себя просчитывал варианты. Несомненно, и тот и другой мечтали остаться в одиночестве на вилле и отдохнуть по полной программе. Подобное предложение приближало их мечту к реальности, поэтому следовало развить эту мысль далее.

– Она – дочь очень уважаемых родителей. Ее мать – известный московский кутюрье.

Далее последовало название торгового бренда и упоминание о многочисленных интервью.

– Да, да. Я слышала об этой женщине, – задумчиво сказала мать и вопросительно посмотрела на отца. – У нее одеваются многие известные лица.

– Да, это известная торговая марка, – подтвердил отец со знанием дела.

По всему было видно, что семена упали на удобренную почву, но не следовало переусердствовать, чтобы не вызвать подозрений, поэтому она примолкла.

– Ну а как вы вдвоем будете обходиться на вилле? Продукты и все остальное? – продолжала допытываться мать.

– А что «остальное»? Там огромный фризер. Вы забьете его продуктами, а что касается пляжа, то мы найдем, как добраться туда и обратно. В конце концов, мы же с мамой добирались самостоятельно, когда у тебя были дела в городе.

При этом она внимательно посмотрела на отца. Тот как-то стушевался и произнес, глядя на мать:

– Я думаю, что мы можем рассмотреть это как один из вариантов на случай непредвиденных обстоятельств.

– Да, конечно. Но только в случае чрезвычайных событий, которые потребуют нашего присутствия в Москве.

«А ведь такие обстоятельства наверняка возникнут. Им так хочется оторваться поодиночке, что они придумают эти события».

Разговор переключился на следующую заранее запланированную тему. Это была ее будущая учеба в престижном английском колледже, где учились отпрыски нынешних известных российских фамилий. Она изо всех сил делала вид, что ее интересует эта тема, но мысленно была там, в другой жизни. Она воочию видела перед собой улицы, парки и виллы города и мечтала лишь о том, чтобы побыстрее закончилось сидение за столом и глупый спектакль на аудиторию, которая отсутствовала.

Позже, поднявшись в свою комнату, пришлось пережить еще одно действие спектакля под названием: «Мы – счастливая семья». Это было прощание матери с дочерью перед сном. И действительно, как всегда, раскрылась дверь и появилась мать.

«Ну только свечи в руках не хватает. На нее что, деревенская обстановка так действует?»

В Москве мать никогда не появлялась у нее в комнате перед сном, но здесь, по-видимому, это считалось заключительным актом спектакля, который невозможно было пропустить.

Усевшись на краю кровати, она задушевно произнесла:

– Доченька! Ты уже почти взрослый человек и многое понимаешь. Что бы тебе там ни казалось на первый взгляд, мы – одна семья, а члены семьи должны всегда поддерживать друг друга.

«Вы поддерживаете друг друга, покуда вас связывает общий бизнес. А что произойдет, если его не будет?»

– И мы готовы сделать все для тебя, – между тем продолжала мать. – Но и у тебя должны быть обязательства перед нами.

«Интересно, какие же?»

Оля ожидала продолжения.

– Прежде всего, без болтовни! Ты же знаешь обстановку!

Это была стандартная тема, которая не требовала комментариев. С этого начинались все разговоры «за жизнь».

– Чем меньше будет знать твоя подружка, тем лучше.

«Так. Это хороший признак. Ее не отвергают с ходу».

– Конечно, мы понимаем, что тебе скучно с родителями, и мы попробуем организовать наши планы таким образом, чтобы тебе было веселее во время каникул. Но не все от нас зависит, как ты понимаешь.

«Они обсудили и приняли решение, но оставляют для себя возможность дать задний ход. Остальное – дело техники. Следует лишь подыгрывать и направлять их, но без особого давления».

Когда мать наконец ушла, предварительно поцеловав ее в голову, как это водится в фильмах про хороших матерей, Оля смогла дорваться до компьютера, который стоял у нее в комнате. Она вновь и вновь проплывала над городом, узнавая и не узнавая отдельные детали и знакомясь с самыми отдаленными уголками. Это было поистине воспоминание о будущем. Она заснула с чувством, что сегодня приоткрылась дверь в другую, более счастливую жизнь.

Наутро она проснулась в хорошем настроении, что бывало нечасто в их загородном доме. Даже утренний кофе на веранде в компании родителей не показался таким занудным. День был великолепным. Сегодня, просыпаясь, она снова заглянула в щель, открывшуюся в подсознании, и увидела город, вернее, набережную, выходящую на океан, и красивые белые здания, смотрящие в сторону восходящего солнца. И это видение обеспечило ей хорошее настроение на весь день.

Раз она твердо решила, что будет жить в этом городе, то предстояло начать действовать. Первое – это попасть в город. Американка сказала, что потребуется что-то заплатить за то, чтобы стать гражданином и получить допуск в город. Затем надо приобрести в собственность участок и застраивать его. Все расчеты ведутся через кредитную карточку. У нее, конечно, была своя золотая Виза, выданная французским банком, но распечатка расходов приходила к отцу, и она была уверена, что он с матерью внимательно изучает ее с карандашом в руках на предмет, куда тратятся их деньги. Подобная необычная статья расходов, несомненно, привлечет их внимание, и начнутся расспросы. А она не собиралась допускать их в другую жизнь. Достаточно того, что она находилась под их неусыпным вниманием в этой жизни. Не хотелось бы этого делать, но придется привлечь Макса. А он что-нибудь придумает.

Следующее. А чем заняться в другой жизни? Это был вопрос, на который у нее пока не было ответа. Слишком уж неожиданно свалилась на нее возможность начать жить по-новому. А вот Элька уже знает, что она будет делать! Значит, нужно начать с того, чтобы помогать ей войти в другую жизнь со своими идеями, а дальше будет видно.

Вообще-то, ей хотелось бы оставить город для себя. Это было ее тайной неосознанной мечтой, которой не хотелось делиться ни с кем. Ну, может быть, только с Элькой. Но обстоятельства складывались так, что невозможно избежать подключения всех трех друзей. И Оле оставалось лишь надеяться, что она сможет управлять событиями таким образом, чтобы толпа друзей не растоптала ее другую, сугубо личную жизнь.

ВЕРОНИКА

К следующей встрече они были уже подготовлены. Она тоже не теряла времени даром и прошлась по финансовой части проекта «Другая жизнь». То, что она нашла, было поразительно. Безо всякой рекламы у этого предприятия было более полутора миллиона клиентов, и сумма ежедневных продаж составляла более 60 млн. солнечных долларов. А это более миллиона американских долларов. Ежедневно. По выходным дням оборот был еще больше. Под продажами понималось не только предоставление виртуальных участков и целых островов, а и товары и услуги, проданные друг другу клиентами, или, как их там называли, гражданами города. Это была поистине небольшая самостоятельная экономика, существовавшая в виртуальном пространстве.

Надо отдать им должное. Ребята быстро сориентировались и четко сформулировали все то, что им требовалось. Первое – это ее кредитная карточка. Затем помощь с английским, который был разговорным языком в городе. Переговоры от имени команды, как всегда, вел Макс.

– Как вы это себе представляете? – спросила их Вероника по вопросу о ее карточке.

– Мы отдаем вам наличные, а вы оплачиваете наш взнос со своей карточки. Затем проводите все поступления от продаж через свою карточку и отдаете нам наличные.

– Но в городе карточка зарегистрирована на меня. Я думаю, что правительство откажется принимать от меня деньги в счет расчетов с другими лицами. Это обычная практика в Америке.

Макс задумался, а в разговор неожиданно вступила Оля:

– Вы договариваетесь со своим банком об открытии четырех субсчетов на наши фамилии, и банк выдаст 4 разные дебитные карточки Виза. В таких случаях банки обычно не задают лишних вопросов. И в городе будут зарегистрированы эти самые карточки.

Вероника еще раз поразилась осведомленности этой девочки.

– А вы будете получать 5 процентов от всех проходящих через ваш счет средств, – опять вступил Макс.

– И вы мне доверяете? – с улыбкой спросила она.

– У нас просто нет другого выхода, – серьезно ответила за него Оля.

«Ну что же! Девочка хотя бы говорит все начистоту».

Веронике самой было очень интересно, чем же закончится эта затея. Она сама уже успела вступить в число граждан города, но совершенно не представляла, чем она может там заниматься. Ее специализация, казалось, была невостребованной в городе, где все операции совершались только через системы Visa и MasterCard, но кто знает. Она решила внимательно присмотреться, как будут действовать ребята.

Используя свое гражданство в городе, она по просьбе ребят зашла в информационную базу, чтобы узнать, какие участки предлагаются на рынке.

– Только в деловых кварталах, пожалуйста, – проинструктировал ее Макс и назвал пару районов, показав, что он уже хорошо изучил географию города.

Выбора практически не было. Все стоящие участки были уже раскуплены и застроены. Тогда она зашла в одну из виртуальных газет и прошлась по вторичному рынку недвижимости. Там выбор был больше, но и цены выше.

– На какую сумму вы рассчитываете? – спросила она Макса.

Но тот затруднился с ответом.

– Мы будем собирать ту сумму, которая нам потребуется, чтобы купить понравившийся участок или здание, – дал он уклончивый ответ.

Ей не совсем было ясно, как он планировал «собирать» деньги, но она решила, что это ее не касается.

– Хорошо. Но чем вы планируете заняться в здании, которое вам потребуется?

– Это должен быть аукционный дом.

Судя по тому, как уверенно ответил Макс, она поняла, что этот вопрос уже обсуждался и решение было вынесено.

– А что вы намерены продавать?

– Все то, что граждане не могут продать традиционным способом.

Она набрала в поиске слово «аукцион» и, к ее удивлению, получила лишь пару попаданий на аукционы автомобилей. Ребята, возможно, нашли незанятую нишу. На миллионный город всего два аукциона!

Все здания, которые предлагались на вторичном рынке, по тем или иным причинам им не подходили. Было ясно, что хорошие проекты они не могли себе позволить, и на какое-то время все приуныли. Первым проявил инициативу Витас. Он попросил показать ему одно из зданий, которое было отвергнуто. Оно располагалось в отличном месте, но производило чудовищное впечатление из-за своей уродливой формы. Программа позволяла зайти и проинспектировать помещения изнутри. Там было пусто. Владелец не успел его обставить или убрал все, что там находилось. Витас быстро изобразил на бумаге, как можно изменить конструкцию и фасад здания, чтобы оно гармонировало с окружавшими его домами. Что касается внутренних помещений, то они вполне подходили под проект, который был задуман.

Веронике показалось, что мальчик прав и у него было образное мышление. Зайдя в справочную секцию правительства города, она увидела привычную по Америке систему хранения информации, которая была доступна гражданам. Они просто скопировали то, что уже существовало. Порывшись в материалах, она вывела на экран документ, говорящий о том, что владелец участка грубо нарушил положения такие-то и такие-то, не застроил участок зданием в соответствии с проектом и в утвержденный период времени. Ему предписывалось переделать здание в срок, который истекал через неделю. Если он не выполнит предписание к такому-то часу в такой-то день, то его сотрут из базы и поставят в черный список без права возвращения в город и так далее. Это был серьезный документ! Вероника даже представить себе не могла, что правительство действует настолько жестко. Хотя с такими доходами, как у них, они могли позволить себе делать все, что считали нужным.

Она заметила, что пока она колдовала на компьютере, возле нее всегда находилась Оля и внимательно наблюдала за всеми ее действиями.

Вероника огласила присутствующим смысл документа, и лицо Макса просветлело.

– Значит, мы можем прижать его с ценой, если он хочет остаться гражданином города, – сообразил он.

– Это так. Но на вас перейдут все обязательства изменить здание в течение недели.

Все повернулись к Витасу.

– Я могу попробовать, но мне потребуется специальная программа для архитекторов, – с сомнением сказал он.

– Эти программы обычно очень дорого стоят.

Она представляла себе цены на эту продукцию в Америке.

– Да, если покупать ее у официального дилера, – задумчиво сказал Макс и не продолжил тему далее. Всем и так было все ясно. Он уже пролистывал список имен в своем сотовом телефоне.

– Хорошо. А что мы можем ему предложить?

– В Америке существует такая система, что начинают предлагать смехотворно низкую цену, а потом постепенно прибавляют, пока хозяин не согласится, – разъяснила Вероника. – Я не знаю, подействует ли на продавца подобный прием, но если хотите, то можете попробовать.

– А с какой цены начать?

– Обычно начинают с цены, по которой хозяин купил собственность.

И Вероника порылась в документации правительства и быстро нашла акт о передаче участка в собственность год назад за 45 тысяч солнечных долларов. А продавец хотел 225 тысяч. Ровно в пять раз больше. И это за один год!

– Делать ему предложение?

Ребята смотрели на Макса. Тот схватил лист бумаги и стал делать подсчеты.

– Здание, вступительные взносы за четверых плюс 5 процентов, архитекторская программа, – бормотал он. – Уложимся в полторы тысячи зеленых, если он отдаст за 45.

Он пристально посмотрел на Олю. Та сказала:

– Триста. Максимум четыреста.

Он вздохнул, но Элю и Витаса уже ни о чем не спросил.

– Начнем торговлю? – спросил он Веронику.

– Сначала надо создать аватар. Не вы, а он будет торговаться.

– Вот это да!

– Без создания своего аватара ты не можешь быть гражданином и предпринимать какие-то действия.

Со смешками и подначиваниями вошли в сайт и стали создавать для Макса образ, который начнет жить в другой жизни. Поначалу ничего не получалось, так как он не мог объяснить, какую внешность он хотел бы принять. Тогда к компьютеру села Оля, и работа пошла. В конце концов из-под пальцев создательницы вышел высокий мужчина средиземноморского типа с оливковой кожей и темными, зачесанными назад волосами. Аватар был полной противоположностью Макса.

«А ведь он комплексует от своего нестандартного для этих мест лица!»

– А теперь я должна его одеть, – сказала Эля, взглянув на Макса и хмыкнув. – А то он всегда ходит, как БОМЖ.

И аватар получил удлиненный светлый пиджак типа смокинга, рубашку с открытым воротом и темные брюки в полоску. В результате получился эдакий кинематографический гангстер 30-х годов, отошедший от дел.

Вероника поразилась креативности обеих девочек, каждой в своей области.

Следующим этапом было имя. После различных вариаций на тему Макса, Максима и производных, которые уже имелись в городе, сам Макс вдруг сказал:

– Максимус.

Вероника произнесла это имя еще раз с ударением на первом слоге, и оно прозвучало очень звучно для англоговорящих. Она проверила базу данных, и оказалось, что в городе с полуторамиллионным населением не было ни одного гражданина с таким именем.

– Бинго! – воскликнула она, и город приобрел еще одного жителя. Это имя сразу же как будто приросло к Максу, и его уже никто не называл по-старому.

После создания виртуального образа можно было начинать торговаться за виртуальную недвижимость. Если бы еще неделю назад кто-то сказал Веронике, что она будет заниматься подобным, то она бы посчитала его сумасшедшим.

Процедура была довольно проста. Они послали продавцу сообщение с предложением о покупке и указанием, что ожидают его немедленной реакции. Изображение аватара украшало их послание. Вероника понимала, что продавцом может оказаться кто угодно: австралиец или полинезиец, у которого в это время была глубокая ночь, и ответ мог прийти на следующий день, поэтому стала собираться уходить. Но до двери она не дошла. Раздался мелодичный перезвон, и на экране появилось сообщение, что их кто-то вызывает. Это был продавец. Волнуясь не менее всех присутствующих, она кликнула на клавишу «прием». На экране появилось изображение настоящего морского волка в капитанском облачении и с трубкой в зубах. Вынув изо рта трубку, морской волк взглянул на них и, улыбнувшись, сказал низким голосом на английском языке:

– Спасибо за предложение, друзья, но это – совсем не то, чего я ожидал.

Аватар продавца опять взял трубку в зубы и застыл в ожидании. Все растерялись. Было ощущение полного соответствия. Каждый волосок в бороде, трубка, мимика лица, рот, открывающийся в соответствии с произносимой фразой. Это было прекрасной работой!

Первой опомнилась Вероника и бросилась к компьютеру. Кликнув на клавишу «ответ», она быстро напечатала:

– Ваша реальная цена?

Взглянув на остальных и получив их молчаливое одобрение, она нажала на Enter. Их аватар, маленькое изображение которого они могли видеть в углу, произнес написанное безо всяких эмоций. Над визуальным образом Максимуса еще предстояло поработать!

Ответ пришел незамедлительно. Морской волк опять вынул изо рта трубку и произнес:

– Я бы подумал, если бы мне предложили 200 тысяч.

Трубка опять появилась в углу рта.

Вероника напечатала:

– Мы берем перерыв на несколько минут.

Опять получив согласие компании, она отправила сообщение продавцу. Капитан вынул трубку и кивнул головой в знак согласия. Графики такого качества Вероника еще не видела.

– Понтярит! – была первая реакция Макса, или Максимуса.

– Сейчас мы проверим, – ответила Вероника.

Ее охватил азарт, как когда-то в Америке. Она еще раз вошла в базу данных города. Как оказалось, морской волк, помимо здания в деловом районе, владел еще тремя судами различного типа, включая океанскую яхту. И занимался он тем, что возил других аватаров, как описывалось в рекламе, в путешествия в экстремальных условиях. Затем пришлось вновь поднять письмо правительства города владельцу здания и внимательно его перечитать.

Опять она заметила, что Оля пристально наблюдает за всеми ее манипуляциями, но старалась не обращать на это внимания.

– Послушайте! Предупреждение адресовано владельцу и касается лично его, а не его собственности.

Она постаралась разъяснить свою мысль.

– По моему мнению, если его удалят из города, он потеряет не только здание, но также суда и свой бизнес.

– Значит, мы сможем его прижать!

Максимус даже вскочил с места. Ему не терпелось действовать. Но Вероника была более осторожной в оценках.

– Вы не знаете его ситуации. Помимо расходов по приобретению участка он потратился на проектирование и установку здания. А там – это большие деньги. Если бы я была на вашем месте, то я бы сделала жест и прибавила бы что-то, но, конечно, в соответствии с вашими возможностями.

– 55 тысяч, – с ходу сказал Максимус. – У нас есть лишь два-три дня, а за это время я не соберу больше. А еще потребуется время, чтобы переделать здание к сроку.

– Вы понимаете, что если вы не уложитесь в срок, то потеряете все деньги? – спросила Вероника.

Ее замечание остудило эмоции. Максимус повернулся к аудитории и спросил:

– Мы это понимаем?

– Да, мы это понимаем, – за всех ответила Оля.

А остальные с удивлением взглянули на нее, показывая, что у них еще оставались сомнения.

Вероника почувствовала напряжение между ними. По всему было ясно, что именно являлось причиной.

«Деньги разъединяют людей».

Ей очень хотелось, чтобы ребята решились и попытались найти себя в другой жизни, но это должно быть их собственным решением, поэтому она не вмешивалась и смотрела, что будет дальше. Молчание затягивалось. Максимус ожидал реакции других. Наконец Эля утвердительно мотнула головой, а Витас безнадежно махнул рукой, и действие началось.

«Максимальную цену, которую мы можем дать, – это S$55,000. В случае несогласия переговоры считаем законченными», – напечатала она, и безжизненный аватар Максимуса произнес эту фразу, невпопад открывая рот.

– Завтра я займусь его эмоциональной картинкой, – пообещала Оля. – Он будет говорить как никто другой.

И Вероника поверила, что эта девочка добьется того, чего хочет.

Воцарилось молчание. Все ждали ответа, а он затягивался. Ей захотелось как-то разрядить напряжение.

– На рынке недвижимости чем больше ты делаешь предложений, тем больше возможностей ты получаешь. Никогда не знаешь ситуацию у людей. Если не прошло первое, второе или третье, то следующее будет просто подарком. Требуется лишь терпение и методичность.

Ответом было молчание. Они уже воочию увидели игрушку и желали ее.

Вероника стала собираться и вызвала такси. Остальные разбрелись, потихоньку разговаривая между собой о чем-то своем. Она уже в который раз ощутила, что, несмотря на то, что она лишь на шесть лет старше их, они воспринимают ее как пришельца из другого измерения, прежде всего возрастного. А у них свой мир, и туда никто не имеет права входа. Она лишь подумала, что вероятнее всего, окажись она на их месте, то вела бы себя так же. У каждого свое место в этой жизни.

Когда она ехала в такси, вдруг зазвонил ее мобильник.

– Он согласился, – прозвучал в трубке голос Оли.

ВИТАС

Когда он прибежал домой из гимназии, квартира встретила его тишиной и специфическим запахом. Это был запах смерти. Его оставили санитары, которые только что уехали и увезли тело деда. Отца уже не было, и Витас один бродил по пустой квартире. Его шаги гулко отдавались под высокими потолками. Заходить в комнату деда он опасался. Квартира и дед были для него неразделимы. Он был здесь всегда, поэтому его отсутствие вызывало у него панику. Потом он лег у себя в комнате и, забыв о времени, смотрел в покрытый трещинами потолок. Никаких мыслей не было. В голове лишь крутилось: «Что же теперь будет?»

Из транса его вывел телефонный звонок. Это была Элька.

– Ты как?

– Хреново.

– К тебе поехал Макс. Встречай!

По привычке она назвала Максимуса по-старому, и на этом разговор закончился. Хотя бы кто-то его не забыл!

Первое, что сделал Максимус, – это вручил ему паровозик, и они молча стояли на балконе и по очереди втягивали в себя сладковатый дым. Почти мгновенно мозг затянул приятный туман, и все уплыло куда-то вдаль. Стало просто и спокойно.

Максимус рассказал, сколько он «собрал» денег и сколько еще предстоит. Витас знал, каким образом он доставал деньги. Оля с помощью Эльки тоже превращала безналичные платежи со своей карточки в полновесные «зеленые».

– Мы должны уложиться в тысячу шестьсот. Не больше! – заверил его Максимус.

Витас прикинул, что это по 400 с каждого. Сумасшедшие деньги для него.

– Ты знаешь. Я на нуле.

– Знаю. Но у тебя есть голова, и отдашь из первых заработков.

Максимус был оптимистом, а Витас подумал:

«А если их не будет? Что тогда?»

Как будто прочитав его мысли, Максимус хлопнул его по плечу и заверил:

– Будут у нас деньги! Неужели мы глупее других?

На следующий день он потащился в гимназию. Витас просто не мог больше оставаться один в опустевшей квартире. Перед уходом он проинспектировал продуктовые запасы на кухне. Их оказалось совсем немного, но несколько дней он сможет продержаться. И еще помогут оплаченные обеды в гимназии. У него в кармане оставалась лишь какая-то мелочь, а где дед хранил деньги, Витас не знал. Заходить в его комнату он по-прежнему опасался. Он не мог отделаться от ощущения, что тот прилег отдохнуть и его не следует беспокоить.

В гимназии Максимус вел переговоры с ребятами из старших классов, которым предстоял выпускной вечер и которые хотели гульнуть по полной программе. На большой перемене Максимус вручил ему диск и код на бумажке. Пообедав в столовой, Витас направился в компьютерный кабинет, решив проигнорировать последний урок литературы. Код сработал, и он начал изучать программу. Она не была адаптирована на русский, и пришлось продираться через объяснения на английском языке, но постепенно методом тыков он освоился и уже чувствовал себя почти комфортно внутри. Занятия закончились, затем и дополнительные часы, а он все еще работал в кабинете один, тогда как другие предпочитали проводить время в более приятных местах. Было уже почти лето. Завершить работу пришлось, лишь когда помещение уже закрывалось.

Заставить себя вернуться домой он не смог и поехал к Эльке. Там уже были все и обсуждали итоги дня. Хотя никто и не сказал ничего вслух, все ожидали, какие результаты были у Витаса.

– Сегодня мне нужно просмотреть окружающие здания, и завтра я сделаю эскизный проект, чтобы определить, как наше туда вписывается.

Он почувствовал, что все вздохнули с облегчением. Наверняка тема «сможет или не сможет» обсуждалась до его прихода. Он сел к компьютеру и стал облетать квартал города, где находилось «их» здание, приземлялся и снова взлетал, чтобы зарисовать на бумаге, как выглядит каждое из окружающих виртуальных сооружений. Принтера у Эльки не было.

Он работал, не замечая ничего вокруг и стараясь забыть о предстоящем. Но оно напомнило о себе звонком на его мобильник. Все притихли. Это был отец.

– Ты где?

– Дома.

– А почему не берешь трубку?

– Не успел.

Дальше отец объяснил, где и когда состоятся похороны, и повесил трубку. Говорить при друзьях о деньгах Витас постеснялся.

Он заставил себя что-то съесть из Элькиного холодильника, затем услышал, как Оля и Максимус ушли, и продолжал работать. Наконец Элька, выйдя на балкон, закурила косячок и жестом позвала его туда. Они стояли в темноте и молча передавали друг другу светлячок, пока он не стал обжигать пальцы. Мозг погрузился в туман.

– Хватит! Пошли спать! – сказала она, и светлячок полетел вниз.

Стояла прекрасная погода, и на кладбище, как водится, каркали вороны. Витас еле успел к сроку, так как дорога на трех видах транспорта заняла почти два часа. Отец уже был там и распоряжался похоронной командой. Все спешили. И отец, и похоронщики. Не было прощальных речей сослуживцев с работы. Дед не поддерживал контактов с деятелями из развалившихся профсоюзов. Не было безутешных рыданий женщин. Дед так и не нашел замену своей жене, погибшей в сталинских лагерях. Были лишь сын и внук, стоящие поодаль друг от друга.

Команда похоронщиков быстро сделала свое дело и побежала выполнять следующий заказ. В этом городе умирало больше людей, чем рождалось.

– Ты поедешь со мной? – спросил отец. – Нужно устроить поминки. Наша девочка почти одного с тобой возраста. Вы можете подружиться.

Неприятно резануло «наша девочка».

«Это – не твоя, а ее девочка», – пришло на ум.

Ехать никуда не хотелось, да и его ждала работа над проектом.

– Нет. Ты знаешь. Конец года. Мне надо быть в гимназии.

Отец и не настаивал. Казалось, ответ его очень устроил. Витаса там не ждали.

Он наконец решился и выдавил из себя:

– У меня нет денег.

– Я недавно давал ему деньги.

Опять неприятно резануло «ему», как будто у деда не было имени. Отец вынул несколько купюр и передал их Витасу.

– Потом разберемся!

«Потом» у него обычно означает «никогда», – тоскливо подумал он.

В это время к ним приблизился солидный пожилой человек, который до того стоял со скучающим видом поодаль. Он обратился к отцу и стал настойчиво ему что-то предлагать, показывая на ходу каталог с картинками.

– Я позвоню потом, – процедил сквозь зубы отец и, забрав у мужчины карточку, стал двигаться по направлению к выходу.

«Потом, потом. Все потом».

Витас подошел к мужчине и попросил у него карточку для себя. Тот с удивлением посмотрел на него, но, поколебавшись, все же протянул ему кусочек картона с названием фирмы, занимающейся установкой надгробий.

Выйдя с кладбища, отец остановил проезжавшую машину и, сказав «я тебе позвоню», умчался на ней в город. Витас пошел на остановку и сел в маршрутное такси, все еще сжимая в руке карточку, сам не понимая, зачем она ему нужна.

Когда он добрался до гимназии, занятия уже закончились. Единственное, что ему оставалось делать, – это опять пойти в компьютерный кабинет и продолжить работу над проектом здания. У него ничего не клеилось. Он не мог выбросить из памяти похороны. Наконец он позвонил на сотовый Максимуса и спросил, где тот находился. Оказалось, что он все еще был в здании гимназии.

– Мне нужен осветлитель мозгов. Иначе ничего не получается с работой.

– Сейчас буду, – был ответ.

Максимус действительно появился минут через пять, и они вышли и прошли во двор ближайшей к гимназии многоэтажки. Усевшись на спинку скамейки на детской площадке, они зажгли джойнт и без слов передавали его друг другу. В конце концов Витаса отпустило, и он почувствовал, что сможет приступить к делу.

– Я пошел работать.

– Я тоже, – ответил Максимус, и они разошлись.

Витас чувствовал, что следующие дни прошли в лихорадочной активности его друзей, но он отключился от окружающего мира и работал. Но тот мир, от которого он пытался отгородиться, постоянно напоминал о себе, но он мысленно отбрасывал его и видел себя уже там, в другой жизни, которую он конструировал и которая зависела теперь только от него и ни от кого другого.

Он приехал домой, чтобы поменять одежду, но вместо этого получил очередную оплеуху от окружающего мира. Открыв дверь, он обнаружил внутри массу народа. Руководила вторжением крашеная блондинка с немыслимым сооружением на голове и визгливым голосом.

– Ты кто? – спросила она, увидев оторопевшего Витаса, стоящего с ключами у входной двери.

Затем, очевидно, поняв, кто пришел, она повернулась и сказала, уходя в глубь коридора:

– Ну, заходи, заходи.

Витас покрылся потом и бросился в комнату деда. Там все было так же, как и при его жизни, и он остановился, переводя дух. Крашеная туда еще не успела добраться. Но снаружи происходило какое-то движение, и он чувствовал внешнюю опасность. Чтобы как-то занять себя, Витас начал перебирать книги, которые стояли на полке у деда. Это был странный набор различных книг предыдущего столетия, собранных в различные годы и, очевидно, не нашедших своего места в помойке только лишь потому, что хозяину было не до них. Толстый слой пыли покрывал большинство из них.

Витас автоматически перебирал книги, заглядывая внутрь и ничего не видя. Его больше волновали шаги незваных людей в коридоре и Крашеная, которая ими руководила. Он уже догадался, кем она была.

Он вытащил том Большой Советской энциклопедии номер такой-то издания 70-х годов, который гордо красовался среди других книг своим золоченым корешком и своей огромностью. Когда он взял его в руки, то чуть не уронил из-за веса и выругался про себя. Но когда открыл первые страницы, то замер в изумлении. Внутри, в вырезанном в страницах пространстве, покоился пистолет «ТТ» и патроны к нему в отдельном углублении.

Витас сел и ошалевшими глазами смотрел на свое открытие. Дед хранил оружие более 50 лет! Зачем?

«А затем, чтобы оно пригодилось его внуку».

И, вынув пистолет, сжал его в руке. Он был тяжелым и придавал уверенность.

В это время открылась дверь и влетела Крашеная в сопровождении какого-то хмыря с рулеткой в руках.

– Детка! Нам нужно сделать замеры помещения, – с ходу начала она и двинулась вперед.

«Детка?» – подумал он, поднимаясь. Пистолет все еще был у него в руке.

Крашеная в ужасе шарахнулась к двери. Хмырь с рулеткой вжался в стену.

– Вон отсюда!

И он швырнул в их сторону первую попавшуюся под руку книгу.

Оба вылетели в коридор вместе с книгой. Оттуда выглянул отец и отпрянул назад. Витас захлопнул за ними дверь, и постепенно к нему пришло отрезвление.

«Сейчас они вызовут милицию. Приедет ОМОН. Начнется стрельба. А как же другая жизнь?»

Мысль о другой жизни подстегнула его к действию. Он выскочил из комнаты и быстро направился к входной двери. На лестничной площадке он застал Крашеную в объятиях отца, который ее успокаивал. Увидев выходящего Витаса, она с воплем рванула вверх по лестнице. Отец остался у стены, пытаясь что-то сказать:

– Брось это! – наконец, произнес он побелевшими губами, указывая глазами на пистолет.

– Держи эту бабу подальше от меня!

Голос у него сел. Хотелось побыстрее убраться из этого места, и он через две ступеньки побежал вниз.

На душе было пусто. Витас осознал, что у него не осталось ни деда, ни отца, ни дома, а мать была где-то далеко, и сын ее не интересовал. Он остался один на всем свете, если не считать друзей, и единственным спасением для него представлялось поскорее нырнуть в другую жизнь, чтобы уйти из этой.

ЭЛЯ

Это были трудные деньки.

Сначала был Макс, или Максимус, с ударением на первом слоге, как их поправила американка. Все сразу же стали звать его новым именем, и казалось, что это ему нравилось. Он даже стал как-то по-другому ходить и разговаривать. Так, как в его представлении должен вести себя солидный деловой человек, знающий себе цену. Он изменился даже в сексе, и Эльке понравились все эти перемены. Он торговался до хрипоты со старшеклассниками, они расходились и сходились вновь, но постепенно удавалось всучить им товар, хоть и небольшими партиями.

Затем был Витас. По всему было видно, что смерть деда долбанула его. Приходилось регулярно стимулировать его дозами из товарных партий Максимуса, и он держался и работал.

Сама она помогала Оле проводить покупки с ее карточки и вместо них получать наличные доллары, конечно, со значительными потерями. Но благодаря им и поступлениям от Максимуса количество денег в конверте, который у нее хранился, возрастало.

Американка заказала для них карточки Виза, которые должны доставить ко дню покупки, и пока все складывалось таким образом, что они станут владельцами собственности и соответственно новой жизни.

Но, как всегда, случилось непредвиденное. К ней ввалился Витас в состоянии, как будто он увидел привидение. Добиться от него вразумительных объяснений не удавалось, и он лишь говорил:

– Это все. Назад у меня пути нет. Я потерял все. Меня арестуют.

Косячок помог ему успокоиться, и она поняла, что Витас вдрызг разругался с отцом и его новой женой из-за того, что те затеяли ремонт в квартире, и он не может возвращаться домой. Пришлось на какое-то время стать психотерапевтом и успокаивать его, доказывая, что он имеет такое же право на квартиру, как и его отец, на что он только лишь отвечал:

– Ты ничего не понимаешь.

Объяснить, чего она не понимала, он не смог, но постепенно успокоился и сел к компьютеру. То, что ему удалось сделать, поразило всех. Из уродца, которого должны были удалить из города, он сделал красивое здание в стиле конца XIX века, которое органично вписалось в квартал, как будто оно всегда там стояло. Он не скрывал, что взял за основу одно из зданий в Лондоне, детальные снимки и планы которого удалось отыскать в Интернете, и слегка изменил его в соответствии с пропорциями бывшего уродца. Ни у кого не было сомнений, что правительство города примет проект Витаса, и теперь оставалось лишь добрать требуемую сумму денег. А время шло.

Во время одного из походов в магазин с Олей та каким-то обыденным тоном предложила ей поехать с ней во Францию. Это было так неожиданно, что Эля несколько секунд обдумывала услышанное.

– А как ты себе это представляешь?

– Есть одна вилла на Лазурном Берегу, где можно остановиться. Там есть бассейн, и за 15 минут можно добраться до пляжа.

– Вилла. Но снять ее будет стоить безумных денег.

– Не беспокойся! Мои родители уже сняли ее на лето. Нужны лишь деньги на билет и карманные.

Она попыталась сообразить, сколько это может быть.

– Штука евро?

– Этого не хватит даже на билет и визу. Лучше две с половиной. Как минимум. А лучше еще больше. Лазурный Берег – место дорогое.

Она представила себе, что начнется с матерью, если она заявит, что ей требуется две с половиной тысячи на две недели отдыха. Каждая оплата обучения в гимназии вызывала у нее взрыв эмоций по поводу того, как «они там» грабят бедных родителей, а тут еще вилла во Франции. Но Оле знать такие подробности не следовало, и она решила обсудить один деликатный момент.

– А как твои родители? Они же меня не знают.

Она знала другое. Мужики в возрасте засматриваются на нее и постоянно делают недвусмысленные предложения. Не хватало еще, чтобы Олин отец положил на нее глаз и начались осложнения. Но ответ Оли вовсе сразил ее.

– Скорее всего, их не будет. У них много дел в Москве.

Потребовалось время, чтобы осмыслить то, что она услышала.

– Мы что, будем там одни?

– Место там спокойное и охраняемое, – был ответ. – Это не опасно.

Это в корне меняло ситуацию. Она настолько долго жила одна, что уже не могла представить себе, что кто-то будет ей указывать, когда завтракать, а когда идти на пляж.

«Ради такого стоит постараться!»

– Знаешь, я очень тебе благодарна. Но мне придется переговорить с матерью, и это будет нелегким разговором. Давай отложим все на несколько дней.

Оля согласилась, но попросила, чтобы до поры до времени она ничего не говорила мальчишкам. Это была здравая мысль. Им совсем не обязательно знать об их планах.

Наступали последние дни занятий в гимназии, и неумолимо приближался назначенный час для сделки.

Она заставила Витаса вернуться домой и поискать деньги, которые заканчивались. Денег он не нашел, но принес с собой свою одежду и пожелтевшую фотографию деда, сделанную после войны с немцами.

– Меня могут арестовать, – твердил он.

Она не поняла почему, но пришлось согласиться, чтобы он на несколько дней остался в ее квартире. С учетом того, что Максимус тоже практически жил у нее в то время, покуда его родители оставались за городом, ее малюсенькая квартирка стала казаться перенаселенной. Но все были заняты делом, и это было не в тягость. Ее беспокоило, что же будет потом, когда прекратятся занятия в гимназии. По будним дням с утра приходит нанятая матерью тетка, и она тут же передаст матери о проживающих у нее ребятах. Уволить ее означало потерять кухарку, которая готовит на материны деньги. В конце концов она решила не забивать себе голову и решать проблемы по мере их возникновения.

Наконец наступил день, когда они должны были стать собственниками виртуальной недвижимости. К этому моменту у них все еще не хватало 200 долларов, и пришлось просить американку о кредите. Она принесла карточки на каждого из них, и они зарегистрировали их в правительстве города. Затем наступил торжественный момент, когда Оля вывела на экран аватар Максимуса. К этому времени она сделала ему соответствующую мимику, и он уже не выглядел открывающей рот куклой. Они внесли фамилии всех четверых в качестве покупателей и перевели деньги. Система подтвердила получение и выдала соответствующий сертификат на участок номер такой-то, и они стали обладателями здания-уродца. Капитан опять вынул изо рта трубку, вежливо поздравил их с покупкой и исчез с экрана.

Следующим вступил в дело Витас. Он ввел в систему свой проект здания, и оно мгновенно появилось на месте бывшего уродца. Все зааплодировали. Для проверки своего восприятия они облетели квартал со всех сторон. Придраться было не к чему. Здание прекрасно вписывалось. Они трясли руку и хлопали по плечу Витаса, который смущенно улыбался. Американка тоже была заметно поражена работой и поздравила его.

– Что будем делать дальше, собственники?

Все примолкли. Первым подал голос Витас:

– Приводить в порядок интерьер здания и делать подиум для показа будущих моделей, – и он взглянул на Элю.

– Подиума не будет.

Все с удивлением посмотрели на нее. Они считали, что моделирование – это было естественным занятием для нее в другой жизни. Моделирование – да, но показывать модели она будет не так, как все.

– Я сама буду демонстрировать модели не на подиуме, а в воздухе, в полете и в соответствующем интерьере.

Аудитория какое-то время молча переваривала ее идею.

– Я, кажется, понимаю тебя, – первой задумчиво сказала Оля. – И думаю, что я даже знаю, как заставить тебя летать.

Следующим включился Максимус:

– А я буду проводить аукционы. Но не обычные электронные, когда делаешь ставку на товар, продажа которого завершается завтра или послезавтра, а по старинке, вживую. Аукцион состоится в такой-то день и в такой-то час, и зарегистрировавшиеся покупатели делают ставки друг против друга. И все лица видны на экране. Один аватар против другого. Eyeball to eyeball.

Было очевидно, что он хорошо продумал свой будущий бизнес в другой жизни.

– Сможешь сделать для меня программу? – задал он вопрос Оле.

– Думаю, что да.

Последним был Витас:

– А мне понравилось проектировать дома. Попробую делать проекты по заказам бедолаг, которые не могут сделать их сами, как наш капитан. И чем сумасшедшее задумка, тем интереснее. Но до этого, конечно, закончу интерьер нашего здания.

Всеобщая эйфория царила в комнате. Впервые в жизни они почувствовали, что там, в другой жизни, осуществима любая мечта, любая фантазия, и это не зависит ни от кого другого, только от них самих. И это возбуждало, это впрыскивало адреналин в кровь.

Даже Вероника, казалось, заразилась всеобщим возбуждением.

– Надеюсь, я вам тоже понадоблюсь. Вам придется столкнуться со спецификой английского языка.

Все шумно приветствовали ее заявление.

Витас сел к компьютеру и показывал свои задумки о том, что можно сделать внутри здания, остальные бурно обсуждали.

Затем к компьютеру села Оля, и все дружно стали придумывать аватар для Эли. Ей ничего не нравилось, и она все отвергала. Наконец ей надоело, и она сказала:

– Я не хочу быть никем. Я хочу быть сама собой. Я что, этого не заслуживаю?

Она стала в позу, и все согласились, что заслуживает. Но понадобилось фото, которого не оказалось. Тогда выручил Максимус, у которого нашелся друг, начинающий фотохудожник и будущий гений, которому он тут же отзвонил. Фотосессию назначили на следующий день.

Когда зазвонил ее городской телефон, Эле пришлось долго заставлять компанию замолчать, прежде чем она подняла трубку. Это была мать, звонившая, чтобы узнать, как поживает доченька. Не было ничего подозрительного в том, что она звонила. Такое случалось и раньше. Но этот звонок был явно не вовремя.

– Ты откуда звонишь? С Украины? Приодела хохлов?

– Я уже в Москве. Местные оказались людьми ненадежными, и пришлось прекратить переговоры.

«Наверное, ненадежным оказался мужик, которого ты раскручивала».

Но вслух этого говорить не следовало в данной ситуации.

– Хорошо, что ты позвонила. Мне нужно переговорить с тобой.

Эля со значением посмотрела на Олю.

– Я могу подъехать к тебе в офис, если ты занята.

– Нет, нет. Я сама приеду, – заверила мать.

Наличие взрослой дочери тщательно скрывалось от сотрудников ее офиса.

– Надеюсь, ничего серьезного? – поинтересовалась она напоследок.

Получив заверения, что ничего серьезного, мать отключилась. Но с этим звонком эйфория улетучилась. Посторонний мир опять грубо вторгся в другую жизнь своими материальными проблемами. Как только Эля представила себе завтрашний разговор, то настроение у нее совсем упало, и все это почувствовали.

Первой ушла Вероника. Затем уехала Оля. Максимус тоже. Витас, которому некуда было ехать, уставился в экран и, казалось, забыл о ее существовании. Он что-то передвигал внутри их здания. Она попыталась набросать на бумаге эскизы будущих моделей, но ничего не получалось. Не выходил из головы завтрашний разговор. Она подумала, что в другую жизнь стоит уйти только лишь для того, чтобы подобные разговоры не происходили, и пошла спать.

Мать была настроена плохо. Очевидно, она предвидела, что услышит требования материального характера, и это заранее испортило ей настроение. Слова «Франция» и «Лазурный Берег» сначала всколыхнули ее, и она заинтересовалась, что это за такая семья, которая летом живет на средиземноморском побережье. Но, узнав о сумме, градус ее настроения резко упал.

– Никогда! Я не отпущу свою дочь неизвестно куда и непонятно к кому.

Дальше пошли рассуждения на тему сексуального рабства и других ужасов французской действительности, и Эля поняла, что эту стену ей не пробить. Мать распалялась все больше, и этот разговор следовало закончить. Чтобы она соскочила с темы, пришлось сбить ее вопросом:

– Ты принесла деньги на новую кровать?

Мать замерла, пытаясь связать воедино Францию и кровать. Когда у нее ничего не вышло, она спросила:

– Какую кровать?

– Я же тебе говорила в прошлый раз. Кровать жутко скрипит.

– Опять ты со своими пошлостями! – воскликнула мать, хватаясь за виски.

– Какие пошлости? Кровать скрипит!

– Хватит об этом! Что касается Франции, то ты могла бы поехать со мной, если, конечно, я смогу убедиться, что нас приглашают достойные люди.

«А вот этого не будет никогда!»

Было грустно осознавать, что вопрос был даже не в деньгах, а в самой матери, в ее амбициях.

Мать удалилась, а она в изнеможении плюхнулась в кровать. Разговор вытянул из нее все силы. Но когда Эля поднялась, она уже знала, что ей предстоит делать. И это не требовало отлагательства. Она стала лихорадочно одеваться, чтобы ехать к фотохудожнику. Она уходит отсюда, чтобы стать другой, чтобы начать другую жизнь.

МАКСИМУС

«Нелегкая выдалась неделя!»

После знаменательного приобретения здания он поехал домой, чтобы просто отдохнуть в тишине. Витас соорудил классный дом, да и он сам не подвел друзей и собрал почти всю обещанную сумму. Он все еще проигрывал в уме сам процесс покупки и стал планировать, чем он займется в другой жизни.

Была еще одна причина, чтобы стремиться домой. Он знал, что обычно в этот день возвращается из загородного дома мать с сестренкой, и ему хотелось хотя бы со стороны взглянуть на нее и почувствовать, как белокурая хулиганка к нему относится. Ему не хотелось верить, что отчим добился того, чего хотел. Как ему представлялось, дети должны чувствовать, кто их любит. Но сестренки он не дождался, потому что она не приехала, и, воспользовавшись, что отчима не было, у него в комнате появилась мать. После традиционных вопросов «как и что» и таких же традиционных ответов, что, мол, все в порядке, она перешла к теме, с которой пришла.

– Мы подготовили для тебя место работы на лето. Начнешь ты, конечно, с малого, но это позволит тебе приобщиться к делу и заработать какие-то деньги. Нам нужно постепенно подготавливать себе смену.

Мать была женщиной, которой еще не было сорока, отчим был чуть-чуть ее постарше, и он не понимал, о какой смене она говорит. Им был нужен преданный продавец? Но к этой роли он не был готов.

– Мам. У меня другие планы на лето. Не беспокойся!

– Но мы же на тебя рассчитывали! Виктор и так говорит, что ты болтаешься без дела и это может привести к последствиям.

Виктором звали его отчима, и он представил себе, что тот описывал матери под словом «последствия». Но спорить и обижать ее не хотелось. Она была таким же зависимым человеком, как и он сам.

– Мам! Я сам о себе побеспокоюсь. И денег заработаю. И последствий не будет.

– И все же прошу тебя. Поработай у нас. Это позволит… – Она задумалась, чтобы подобрать нужные слова. – Это позволит снять напряжение в нашей семье.

– Напряжение в семье создает Виктор, а не я. И я не хочу работать на него. Что бы я ни делал, это будет вызывать у него только негативную реакцию.

Он был уверен, что отчим намеренно пытается через мать вовлечь его в работу, чтобы потом что-то на него свалить и еще раз выставить его в глазах матери как подонка. Но высказывать свое предположение матери не хотелось.

– Сынок! Виктор тащит на себе весь бизнес, ему приходится решать массу проблем. Поставщики, взятки, воровство.

Это было действительно так. Он помнил, как мать билась с открытием первых аптек в каких-то квартирах на первых этажах и полуподвалах. Как она сидела за столом, обхватив голову руками, в их малюсенькой квартирке и думала, где взять денег, чтобы расплатиться за товар, потому что ее ларек в очередной раз ограбили. Потом появился Виктор, у которого были те же проблемы с аптеками плюс неприятности в семье, и он постепенно прибрал к рукам ее бизнес, оставив матери лишь возню с дочкой.

– В конце концов, мы все живем на деньги, которые приносит бизнес. Ты не должен так относиться к Виктору! – продолжала мать.

– Я к нему не отношусь никак. Мы с ним не обменялись и парой слов за все эти годы. Меня устраивает ситуация, когда он не трогает меня, а я не трогаю его. И уж точно я не собираюсь на него работать.

– Но он говорит, почему мы должны оплачивать твою гимназию, если ты ничего не хочешь делать для нас. Это так дорого стоит!

Это было что-то новое. По всему чувствовалось, что мать окончательно перешла на сторону отчима и смягчать его наезды уже будет некому. Раньше она была своеобразным буфером между ними.

– Хорошо. Я брошу гимназию, если так. Но работать на него я не буду.

– Да не на него, а на нас, на себя.

Он чувствовал, что мать начинала заводиться. Такого раньше тоже не случалось. Она была хорошей и доброй матерью для него. Была когда-то. А сейчас?

– Я еще раз хочу тебе сказать, что у меня другие планы, и я буду зарабатывать деньги, но в другом месте.

– Нас не устраивает «другое место». Почему не у нас?

«Нас» резануло ухо. Если раньше она говорила «Виктор», то сейчас, когда она полностью перешла на сторону отчима, в ее представлении семейный мир стал делиться на «мы» и «он». Это было неприятным открытием. Подобная конфронтация неминуемо приведет к взрыву. А это не входило в его планы.

– Я подумаю. Может быть, на полдня. Мы решим этот вопрос.

Но потянуть время не получилось. Мать была настроена решительно.

– Никаких «решим». Вопрос решен! Через неделю ты выходишь и работаешь в аптеке, которая находится рядом с нашим домом. Помощником провизора. Виктор все организовал. Девочки тебя научат.

Пока он обдумывал, как выйти из подобной ситуации, мать отрезала:

– Если ты не станешь работать, то у тебя будут большие неприятности!

И с этими словами она вышла из комнаты.

Ситуация кардинально менялась. Отчим хотел его подставить. Это было ясно. Но если раньше казалось, что перспектива работы была где-то там, в будущем, и он сможет как-то от нее отделаться, то сейчас возникла проблема, и, как всегда, не вовремя.

Чтобы собрать деньги на здание, он осторожничал и брал товар у Китайца небольшими партиями под конкретных заказчиков. Но даже при этом они еще остались должны американке плюс нужны были новые деньги на раскрутку и рекламу их бизнеса в городе, поэтому поставки товара нельзя было прекращать. Его клиентура – выпускной класс – должна в большинстве своем остаться на лето в городе, чтобы готовиться к поступлению в университеты, и нельзя было упускать то, что уже было достигнуто. Кроме того, нужно развивать свой собственный бизнес в другой жизни и для этого находиться у Эльки, куда приходила Оля, без которой, как он понимал, ему не обойтись. Работа в аптеке никак не вписывалась в его планы. На нее просто не оставалось времени.

Он уже прекратил было заниматься дурью, но из-за покупки здания бизнес пришлось возобновить. Он ненавидел то, чем ему приходилось заниматься. Один контингент людей, с которыми приходилось общаться, чего стоил! Не говоря уж о других опасностях, которые его подстерегали. И не только то, что его могли замести с товаром. Он обладал специфической внешностью, и его уже предупреждали, чтобы он был поосторожнее вокруг рынков, где, бывало, шатались толпы пьяных подонков, вооруженных железной арматурой. Он убеждал себя, что это – его город и его страна, но чувство страха уже сидело где-то в глубине и заставляло внимательно оглядывать улицы и хватать машины, чтобы лишний раз не ходить пешком.

Он решил пока не думать о проблеме с работой и с матерью и на следующий день заняться делом. И это вновь привело его на рынок.

Он уже расплатился с Китайцем и получил очередную порцию товара, когда тот неожиданно спросил:

– Кокоса хочешь?

Ударение он поставил на втором слоге и показал полиэтиленовый пакетик. Не дожидаясь ответа, он отсыпал на стол небольшую горку белого порошка, сделал из него дорожку и неторопливо свернул банкноту в трубочку. Делал он все медленно, с азиатской неторопливостью.

– На! Пробуй!

Максимус знал эту субстанцию под более употребляемым у них названием «кокс», и это уже были не детские забавы с какой-то травкой. Здесь были другие цены и, соответственно, другие деньги и другие страхи. Это уже было серьезно.

«Откуда у него кокс? Он же специализируется на гереке и травке».

– Мне нужно взять с собой.

– Пробуй! Я еще дам. У меня много.

Он взял у Китайца трубочку, наклонился и решительно всосал через ноздрю белую дорожку. Дыхание перехватило, и из глаз выступили слезы. Понадобилось время, чтобы отдышаться, но ничего не происходило. Китаец достал из складок одежды еще один пакетик со щепоткой порошка и, сунув его ему в руку, сказал:

– Ну, иди теперь!

И он пошел. Максимус двигался твердой походкой, расправив плечи, не пытаясь скрыться за чужие спины. Он был горд своей внешностью, и прохожие, казалось, смотрели на него с восхищением. Стояла отличная погода, и все краски стали резкими и контрастными. Он знал, что идет навстречу новой жизни, и идет как завоеватель, что может добиться всего. Он поведет за собой трех друзей в другую жизнь и будет с жалостью смотреть оттуда на всех, кто остался здесь. Ему стало смешно от этой мысли, и он не понимал, почему водитель, который его вез, не смеялся вместе с ним.

Покупатель уже ждал его. Это был обрюзгший парень из выпускного класса, который всегда говорил с ним через губу, показывая полное презрение. Однако у него водились деньги, и с ним никогда не было проблем. Но на этот раз парень имел дело с совершенно другим продавцом. Исчез вихляющий образ Эдди Мерфи. С парнем говорил Максимус, который смотрел на него в упор и не говорил лишних слов. И парню это не понравилось. Он почувствовал себя некомфортно.

Сделка прошла мгновенно. Товар был обменен на деньги, и парень собрался было уходить, но увидел, что Максимус держит на уровне его головы полиэтиленовый пакетик.

– Что это? – спросил он, хотя уже знал, что было внутри.

– ОМ.

Парень взял пакетик и ждал продолжения.

– Это – пробничек. Очиститель мозгов. Попробуешь и скажешь.

На этом Максимус развернулся на каблуках и не торопясь пошел по своим делам. Спиной он чувствовал, что парень остался стоять, переваривая то, что услышал.

Когда он свернул за угол, то согнулся пополам от хохота. Потом всю дорогу к Эльке он вспоминал рожу парня и никак не мог сдержать приступов смеха.

А там уже был полный сбор.

– Нас ждут великие дела!

Все прервались и с удивлением взглянули на него, затем Оля с Витасом повернулись обратно к экрану компьютера и продолжили обсуждение чего-то своего, а Элька подозрительно уставилась на него.

– Ты сегодня какой-то разгоряченный, – наконец произнесла она.

Он сгреб ее в охапку и направился было в смежную спальню, но она отстранилась.

– Много работы.

Он никак не мог понять, почему они все такие невеселые. Ведь сегодня такой прекрасный день!

– Мы тебя ждем. Твоя очередь.

Это Оля обращалась к Эльке. Оказалось, что Элька сделала снимки и предстояло создать ее аватар. Она хотела быть сама собой, и это у нее блестяще получилось. Оля быстро поставила ей мимику и разворачивала ее голову на экране, показывая, как Элька выглядела со всех сторон. Это было великолепной работой!

– А одежда?

– Я буду одевать и показывать то, что проектирую.

Элька села перед экраном с Олей, и, не замечая никого вокруг, они вдвоем стали увлеченно переносить в электронное измерение ее наброски моделей одежды. Витас побежал в гимназию, чтобы успеть в последний день, когда открыт компьютерный кабинет, поработать над своими проектами. Эйфория проходила, и Максимус вдруг почувствовал себя одиноко. Сегодня у него не получилась роль знаменосца в победном шествии их компании в другую жизнь. Все занимались своим делом, и ему даже показалось, что он был лишним на их празднике жизни.

У него была масса задумок, как пробиться в другой жизни, что сделать, чтобы граждане города пришли к нему на аукцион, а не к кому-то другому. Но для этого требовался компьютер и Оля, но у него не было доступа ни к первому, ни ко второму. Элька монополизировала Олю, и он испытывал чувство ревности. Они еще не начали свою деятельность в другой жизни, но у него уже было чувство, что в их отношениях что-то незримо изменилось.

Он вышел из дома и поехал за Витасом в гимназию. По радио уже передали, что в Москве образовалась капитальная пробка, и он спустился в метро. Вагон был забит людьми, мрачно глядящими в пространство перед собой, чтобы не видеть окружающих. На очередной станции ввалилась команда парней, шумных и коротко остриженных. Они явно смотрели в его сторону и с озлоблением обсуждали что-то между собой. Опять шевельнулось чувство страха и засосало где-то внизу живота. Он не мог пересилить себя и на очередной станции в последний момент выскочил из вагона. Компания поехала дальше. Он стоял, дожидаясь следующего поезда, и пытался мысленно убедить себя, что его страх притягивает подонков как магнит и что он должен ходить с высоко поднятой головой и не избегать злобных взглядов других. Но когда пришел поезд, он поймал себя на том, что автоматически оглядел через окно внутренность останавливающегося перед ним вагона на предмет опасности. Страх уже прочно поселился у него внутри.

В компьютерном кабинете в одиночестве лихорадочно работал Витас. На экране был проект очередного здания. Он сел рядом с ним и вошел в поиск того, что его интересовало. Это были аукционы, их правила, терминология. Чем глубже он уходил в пучины информации, тем дальше отступал окружающий мир.

Но он опять напомнил о себе зуммером сотового. Это оказалась эсэмэска, гласившая: «ОМ ОК. Сколько». Сегодняшний покупатель попробовал, и ему понравилось. Максимус дал максимальную цену, и дальше произошел диалог эсэмэсок:

«Дорого».

«Завтра будет еще дороже».

«Беру. Когда?»

«Завтра в то же время».

Он мысленно поблагодарил изобретателя СМС за то, что не приходилось даже слышать голоса неприятных тебе людей.

Эта жизнь не отпускала его. С одной стороны, подобные операции позволили бы быстро решить проблему денег для другой жизни. С другой стороны, нужно было заставлять себя общаться со всякой мразью. И лично. Решив, что он проведет одну, ну максимум две сделки и выйдет из игры, Максимус окунулся в дигитальный мир, чтобы забыть отчима, предстоящую работу, Китайца, товар, покупателей и страх. Перед ним приоткрылась щелочка в совершенно другую жизнь, и он должен распахнуть эту дверь настежь.

ОЛЯ

Жизнь получила ускорение. Если раньше все сводилось к поездке в гимназию, затем к Эльке, потом домой, чтобы до полуночи рыться в Интернете, выуживая полезную информацию для следующих уроков, то сейчас появилась цель. Сначала она не очень верила в успех их команды в призрачной стране Утопии. Она просто подыгрывала Эльке в ее стремлении к самовыражению. Но по мере того как американка приоткрыла ей щелочку в другую жизнь, она вдруг поняла, что это – именно та страна, которую она искала в своих мечтах. После этого открытия она стала медленно, но методично двигаться к цели. Главное – не спешить и не дать другим вторгнуться и растоптать ее мечту.

Она, конечно, могла бы оплатить все расходы по гражданству, покупке здания и прочей мелочи, но это сразу бы привлекло внимание главного контролера – матери. А все, что не укладывается в ее собственный план о «счастье дочери», подлежало уничтожению. Поэтому пришлось пройти унизительную процедуру, когда с помощью Эльки она проводила через каких-то теток операции по получению наличных взамен снятия денег с ее карточки. Причем небольших сумм, о которых она всегда сможет дать отчет своему контролеру.

За этим последовал первый успех. Они прошли начальный этап – получили гражданство, а значит, возможность в любой момент уходить в другую жизнь самостоятельно, без милостей со стороны американки. И Оля пользовалась этим правом в любой свободный момент.

Но за успехом всегда идут проблемы. Нужно было сделать себя незаменимой, так как она отдавала себе отчет, что у нее отсутствовало одно свойство – креативность. Она могла блестяще действовать в рамках заданной программы, но не была способна спроектировать здание, как это сделал Витас, придумать новые модели, как Элька, и не обладала организационными способностями Максимуса. Ей этого не дано. И она прекрасно это понимала.

А вот у ее друзей не было того, что было у нее, – способности быстро впитывать чужие знания и эффективно применять их. И она использовала свои возможности с максимальной пользой для себя.

Начала со звонка отцу. Она знала, что у него почему-то было чувство вины перед ней, хотя Оля ни в чем не могла его упрекнуть. Он был хорошим отцом, потому что не мешал. Кроме того, он шел на любые расходы, чтобы загладить придуманную им вину перед дочкой, и если она поставила перед ним задачу найти для нее лучшего специалиста по компьютерной анимации в Москве, то уже через день у нее сидел полный и почти лысый дяденька, который очень стеснялся, потел и называл ее исключительно Ольгой. Дядечка работал ведущим программистом в одной из известных компаний и, по-видимому, неплохо зарабатывал. Но, судя по скорости, с которой он появился у Оли, отец предложил ему еще больше.

Пришедший к ней программист представлял себе, что его наняли, чтобы он подтянул нерадивую дочку богатых родителей для поступления в какой-то университет, но когда услышал задачу, которую она перед ним поставила, то вспотел еще больше и долго протирал очки с крупными линзами. Когда очки наконец появились у него на носу, он начал бормотать:

– Я, собственно, не рассчитывал на преподавание подобных уроков. Я понимаю, что вы очень продвинутая девушка в области компьютерных технологий, но для решения подобной задачи необходимо фундаментальное образование и наличие программного обеспечения.

Он стал еще что-то говорить о трудностях разного рода, и требовалось направить его в нужное русло.

– Я понимаю, что вы лично работаете в этом направлении, значит, у вас есть программное обеспечение, и я лишь хочу научиться, как его использовать.

Дядечка застеснялся еще более, и его понесло в область защиты прав фирмы-разработчика и так далее.

– Но я же хочу использовать его в личных целях, а не для продажи. Кроме того, я хочу приобрести у вас программное обеспечение.

Она сделала упор на «приобрести».

Последняя фраза вызвала живейший интерес у дядечки. По-видимому, деньги он уважал больше, чем чьи-то права.

– Ну, я бы хотел знать аппликацию, где будет применяться анимация, – перешел он к практическим вопросам.

– Один аватар ведет переговоры с другим аватаром.

– Значит, аватары. Я так и думал.

Насколько она помнила, сначала он подумал совсем другое.

– Это очень, очень интересная тема, – между тем продолжал он. – Очень перспективное направление. У нас есть определенные наработки, и я бы сказал, что они на уровне…

Боясь, что его опять понесет в дебри, Оля направила разговор в практическое русло.

– Они должны быть на таком же уровне.

И она поставила диск с записью части разговора бородатого капитана, который продал им здание.

– Очень, очень интересно.

Казалось, дядечке было очень интересно все, что он от нее слышал.

– Хорошая работа! Но могу вас заверить, что наши разработки не хуже, совсем не хуже.

– Тогда обучите меня. Три дня хватит?

Дядечка посмотрел на нее обиженно и переспросил:

– Как три дня? Я боюсь, что не успею. Мне нужно подобрать материал и обучить вас, как им пользоваться.

Он задумался и сказал решительно:

– И вообще, я должен сначала поговорить с вашим отцом.

Оля пожала плечами и соединилась с отцом по сотовому.

– Пап. Мне для продолжения работы, о которой ты знаешь, требуется некоторый материал, и его нужно приобрести.

– Материал? Какой материал? – не понял отец.

– Сейчас тебе объяснят.

Оля передала трубку дядечке.

– Здравствуйте. Добрый вечер, – забормотал тот в трубку. – Да, да. Это я. Мы поговорили с Ольгой. Она занимается очень серьезной работой. И очень перспективной. Знаете, у нее большое будущее. Но необходимо некоторое программное обеспечение, которое невозможно приобрести на рынке, но которое имеется у нас.

Было понятно, что отец перебил его вопросом, который был у него традиционным. Дядечка засопел и сказал:

– Ну, мне нужно скомплектовать материал, и я думаю, что это будет стоить где-то между 9 и 10 тысячами.

Получив очередной вопрос, он, смутившись, произнес в трубку:

– Евро, конечно.

Он получил еще один вопрос от отца и стал заверять его:

– Нет, нет. Я уверен, что уложусь в 9 тысяч.

Затем он молча передал трубку Ольге.

– Тебе это действительно необходимо? – услышала она от отца. – Он ломит большие бабки.

– Да. Мне это необходимо.

Она понимала, что объяснения вызовут ненужные вопросы. Трубка перекочевала обратно к дядечке.

– Да. Да, – заверил он. – Завтра я все передам.

Выслушав, что в ответ сказал отец, он сказал:

– Конечно. Обязательно. Я заеду.

Он вытер пот, обильно струившийся по лбу, и сказал ей почему-то шепотом:

– Кажется, мы решили все вопросы.

И действительно, через три дня она освоила все премудрости. Дядечка оказался отличным программистом, учителем и бизнесменом.

Но подобные траты не прошли мимо внимания контролера. Мать явилась к ней через пару дней и после традиционных вопросов, как и что, приступила к делу.

– У нас появилась довольно значительная статья расходов в бюджете.

– Что это?

Приходилось играть наивную дурочку.

– Расходы на программы для компьютера.

– Ах, это? По-моему, мы все отрегулировали с отцом.

– Но я тоже хотела бы знать. Это большие деньги.

– Большие? Разве это большие? Ты знаешь, сколько сейчас стоит современное компьютерное обеспечение?

Мать не знала. Это было незнакомой для нее сферой, что ее нервировало.

– Да это было просто удачей! Мы за 9 тысяч купили то, что стоит сотни тысяч.

Подобная арифметика должна была успокоить мать, но не контролера.

– И все же это – большая сумма, и хотелось бы знать, куда пойдет закупленная продукция.

А вот это уже было опасным вопросом.

– Вот сюда.

Она показала на голову.

Нужно было заканчивать разговор.

– Мама! Было бы лучше, если бы я потратила эти деньги на тряпки в бутиках?

Мать не нашлась что ответить, и это еще более ухудшило ее настроение. Она привыкла, что последнее слово всегда остается за ней.

«А сейчас придется быть предельно осторожной. За мной будут следить в три глаза».

Следующей проблемой стал Элькин компьютер. Старый и износившийся на играх и посещении порносайтов, он не тянул на современные технологии по всем параметрам. Пришлось исхитриться и купить новую тумбу взамен якобы сдохшей своей и перевезти ее к Эльке. Эта покупка не привлекла внимания со стороны контролера, что было удачей.

Далее была сама Элька. У нее ничего не получилось с матерью, но она все еще на что-то надеялась. Оля тоже, потому что ей очень хотелось вытащить ее на виллу на французском побережье, так как это было единственной возможностью побыть там наедине, без родителей, без мальчишек, без московских проблем.

Потом она создала аватар Эльке, что вызвало всеобщее восхищение. Долго пришлось искать имя. Американка сказала, что большинство граждан города – американцы, и для них любая мода имеет французский акцент, поэтому начался поиск соответствующего имени. В Интернете оказалось несколько сотен французских имен. После бурного обсуждения десятков из них, вдруг оказалось, что в городе не зарегистрировано ни одного жителя по имени Эммануэль.

– Эммануэль, – протянула Элька. – А мне нравится!

Американка подтвердила, что это имя известно любому американцу старше сорока по одноименному фильму, а по ее предположению, большинство граждан города были совсем не молодыми. Это были либо успешные люди, не доигравшие в игры в детстве, либо неудачники, понимавшие, что уже ничего не смогут изменить, и поэтому игравшие в игры, заменявшие им реальную жизнь. Олю больно резануло слово «неудачники», и она спросила себя, а почему они стремились в другую жизнь. Потому что неудачники? Но потом выбросила из головы дурацкий вопрос, так как пришлось заниматься неотложными проблемами.

Эммануэль была принята единогласно, и все сразу же забыли старое имя. Элька исчезла. С этого момента все стали называть ее только по новоприобретенному имени. У Эммануэль была масса наработок, но работа над созданием аватара, который рассказывал о достоинствах каждой из них, требовала кропотливого труда и времени. Выстраивалось каждое движение, каждый жест. Наибольшие проблемы вызывал текст. Они пытались использовать бесплатные интернет-переводчики, но те выдавали нечто чудовищное. Американка дала названия платных программ, но они стоили баснословных денег даже на рынке пиратской продукции. Время шло, расходы нарастали, а результатов не было. Иногда хотелось просто разрыдаться.

Как ей этого ни хотелось, но Оле пришлось перейти на конструирование аукционного дома для Максимуса. Хотя она не совсем понимала, зачем он им нужен, но всеобщая эйфория заставила ее работать и в этом направлении. В конце концов, именно он приносил для них львиную долю средств, необходимых для продолжения работы. И работа захватила ее, так как у Максимуса была масса свежих идей, которые требовали исполнения, а единственным исполнителем была она. Когда силы были на исходе и хотелось лишь закрыть глаза и забыть обо всем, он неожиданно предложил ей некую субстанцию белого цвета из полиэтиленового пакетика. Она отшатнулась, но соблазн был слишком велик. Ей хотелось еще поработать, и она нюхнула. В тот день она сделала столько же, сколько за два предыдущих дня.

Ее отсутствие дома после завершения занятий в гимназии не прошло незамеченным мимо контролера. Во время очередного посещения матери пришлось давать отчет.

– Мы вместе с моей подружкой работаем над проектом, который позволит поступить в любое престижное учебное заведение. И здесь, и за границей.

Такова была ее версия. Но она совершенно не понравилась ее матери.

– Насколько я знаю, в колледж, куда ты будешь поступать, никаких специальных проектов не требуется. Иначе там бы не учились… – далее последовало перечисление фамилий тех, для чьих отпрысков действительно не требовались никакие проекты. Эти фамилии были проходными в английский колледж сами по себе.

– Но есть более престижные колледжи, куда подобные проекты необходимы. Не все решают деньги. Для некоторых требуется еще и голова.

Упоминание о голове в прошлый раз и теперь не понравились матери, поэтому приходилось подсластить конфетку.

– Мама! Я знаю, что ты меня любишь.

Но нужно было, чтобы у матери не оставалось никаких сомнений.

– Но ты же не хочешь, чтобы я была какой-то нюшкой с образованием в престижном колледже и проводящей все время в дорогих салонах. Мне нужно иметь достойную профессию и работу.

Опять дочь поймала ее на незнакомой территории, и мать это насторожило. Ситуация уходила из-под ее контроля.

– Я только беспокоюсь о тебе, – был ответ, прежде чем она удалилась.

Опять пришла на ум мысль об осторожности, но затем все потонуло в чувстве усталости, которое охватило ее. Почему она не может заниматься тем, что ей нравится, почему она должна все время обманывать? Это только кажется, что мать контролирует ее. Совсем не так. Это она дозирует информацию, которая попадает к матери и по которой та составляет свое представление о дочери и о ее мире. А это так утомительно! Как было бы хорошо уйти туда, в другой мир, где всегда прекрасная погода и нет никого, перед кем нужно отчитываться.

И для этого осталось сделать лишь один, последний шаг.

ВЕРОНИКА

Она не видела их всего неделю и была поражена, сколько они успели за это время сделать. И еще тем, насколько они сами изменились. Это уже была не группа расслабленных подростков, не знающих, как убить время, а работающая команда, имеющая общую цель. Все их разговоры касались только города и другой жизни. Они что-то доказывали друг другу, ссорились, мирились и опять работали вместе. И даже забывали поесть, так как в квартире не было ничего съестного. Как оказалось, Эммануэль уволила женщину, которая приходила убирать и готовить еду, чтобы та не мешалась.

Вероника не могла понять, почему они так увлеклись этой идеей. Ей казалось, что они слишком молоды, чтобы искать другую жизнь. Они дружат между собой, у них, должно быть, успешные родители. А жизнь по ту сторону экрана – это для таких, как она, одиночек, обстоятельствами выкинутых из привычной жизни и не имеющих своего дома. Или для людей старшего возраста, неудачников, не нашедших себя в реальной жизни.

За неделю до аукциона Оля выставили все проекты Витаса и Эммануэль в информационной сети города. Теперь каждый гражданин имел возможность зайти и воочию увидеть то, что ими предлагалось, но в отличие от Ебэя и других подобных платформ, ставки можно было делать как в старые времена, лишь в час аукциона.

За эту неделю предстояло сделать массу необходимых вещей, и работу возглавила Оля. Веронике пришлось провести у них много времени, помогая с английским языком для их первой презентации в городе. Проблемой был только один имеющийся у них РС, который привезла Оля взамен старого, и множество задач, которые приходилось решать с его помощью. Гимназия закрылась и вместе с ней компьютерный кабинет. Ни у кого из них не было даже простенького ноутбука, хотя она предполагала, что у них были весьма состоятельные родители, если их дети обучались в частной гимназии.

С ее помощью были размещены объявления об их первом аукционе в трех газетах, выходящих в городе, и на него были приглашены редакторы этих газет. Она составила все фразы аукциониста, которые Максимусу удалось найти в Интернете. Оля вполне профессионально подобрала тембр, и они стали звучать как мужественный мужской голос Максимуса. Затем она отредактировала и составила все, что должна говорить Эммануэль о своих моделях. При этом Оле пришлось переделать запись несколько раз, потому что, по всеобщему мнению, голос Эммануэль звучал недостаточно сексуально. Она придала ей низкий по тембру женский голос с придыханием, как в их представлении должен был звучать голос такой женщины, как Эммануэль.

Но подлинное изумление ее поджидало, когда Оля стала работать над мимикой и того и другого. Это была работа профессионала с программой, неизвестно откуда у нее появившейся, но, несомненно, талантливой. И профессионалу было всего шестнадцать лет! Это было непостижимо!

Следующим был Витас. Он сделал три проекта. По ее мнению, два из них были более чем ординарными, но третий удивил всех. Он раскопал сайт, в деталях демонстрирующий внешний вид, а главное, внутренний интерьер замка Альгамбра в Испании, построенного в XII веке маврами. Используя лишь часть этого материала, он сделал проект дворца в мавританском стиле с традиционным внутренним бассейном и мощенным изумительной плиткой двориком. Оля создала аватар восточной женщины с закрытой нижней частью лица, рассказывающей о достоинствах дворца. Этот проект явно отличался от всего того, что Веронике довелось увидеть в городе.

Вообще, она так заразилась их энтузиазмом, что волновалась не меньше, когда наступил торжественный день и час их первой презентации в другой жизни. Вероника специально проверила, чтобы в этот день в субботу не было никаких особенно интересных спортивных матчей по американскому телевидению.

И аукцион начался. Руководила компьютерной презентацией Оля и управлялась с ней вполне профессионально. Аватар Максимуса выглядел на экране очень представительно.

– Дамы и господа! Мы с гордостью объявляем об открытии первого в городе Sun City аукциона, где продаются самые креативные проекты лучших специалистов в своей отрасли.

Далее барабанная дробь и дальнейший текст об условиях.

Это представление проходило перед восемью аватарами, которые зарегистрировались до начала аукциона. На лицах ребят было написано разочарование. Такого они не ожидали. Чтобы хотя бы как-то улучшить картину, Вероника сама зарегистрировалась, и, таким образом, участников стало девять. Все изображения участников высвечивались на экране, и, кликнув на каждое, можно было его увеличить, чтобы видеть, кем является твой конкурент.

Сначала пошли модели Эммануэль, и это было настоящим, классным шоу. Был объявлен стартовый бид, но аватары не проявили интереса. На вторую модель тоже. Вероника подумала, что эти модели, скорее всего, казались слишком революционными для города, где все носили обтягивающие комбинезоны на стройных фигурах. Эммануэль выглядела совсем как ребенок и была готова вот-вот расплакаться. Она вложила в работу столько фантазии и труда! Чтобы спасти положение, Вероника, оттеснив Олю от компьютера, сделала бид на следующую модель. Она ничего не теряла, так как деньги, снятые с ее карточки, позже вернутся на ее другую карточку, выписанную на Элю или Эммануэль. Затем она сделала то же самое со следующей моделью. Однако это не произвело никакого впечатления на других аватаров. Они безмолвствовали. Аукцион ее моделей подошел к концу, и были проданы всего лишь два лота. Оба Веронике. Эммануэль выскочила из комнаты.

Следующим был Витас. Оля привычно повела аукцион, но уже перед четырьмя участниками. Пять других были аватарами-женщинами и исчезли с экрана, как только закончился показ моделей Эммануэль. Первые два проекта ждала та же учесть, что и модели Эммануэль. Никто не проявил никакого интереса. Витас стоял позади Оли и отстраненно глядел поверх экрана.

В конце был представлен мавританский дворец. Максимус назначил первый бид в 100 тысяч солнечных долларов. Это была немыслимая сумма для проектов подобного рода, и до аукциона они спорили до хрипоты, стоит ли это делать. В конце концов пришли к компромиссному варианту и решили, что Максимус объявит, что будет снижать цену, пока не получит бид, который будет считаться финальным и выигрышным. Он раскопал, что подобный вид аукционов существует в Америке.

Оля уже собралась объявить голосом Максимуса о снижении ставки, когда вдруг загорелся сигнал, что бид принят. На мгновение все замерли. Первой очнулась Оля, щелкнула на клавиатуре, и аватар Максимуса, сосчитав до трех, победно возвестил, что лот продан. Все в комнате победно взревели, и из спальни выскочила перепуганная Эммануэль. Оля увеличила изображение аватара, который сделал бид, и им оказался мужчина с мужественным кинематографическим лицом явно арабского происхождения.

Оля пощелкала на клавиатуре, и аукцион завершился традиционной благодарностью за участие. Все начали наперебой поздравлять Витаса, а Вероника заметила, что на экране мигает сигнал вызова. Кто-то хочет выйти с ними на связь, и она села к компьютеру. На экране появился аватар женщины с благородным лицом и нетрадиционного для населения города возраста. Ей, по-видимому, было за пятьдесят.

– Добрый день! – женщина была самой строгостью, без тени улыбки. Графика была безупречной. – Эммануэль?

Вероника уже знала, как выводить на экран аватар Эммануэль.

– Добрый день! – быстро отпечатала она по-английски, и компьютер произнес напечатанное голосом Эммануэль.

За ее спиной замерли ребята.

– Я издаю электронный журнал Sun City Vogue. Поздравляю вас с успешной презентацией. Вы отошли от принятых стандартов, и это было удачной находкой. Ваши парящие модели необычны и производят впечатление. Я сожалею, что было мало участников аукциона, но думаю, что в следующий раз их соберется больше.

Женщина замерла, ожидая реакции.

– Благодарю вас, – отпечатала Вероника, и компьютер послушно перевел ее фразу в человеческий голос.

– У меня есть предложение. Я обычно продаю все те модели, которые появляются у меня в журнале. Поэтому я могу поместить ваши модели у себя и предлагать их для продажи. Если вы согласны, то какими будут ваши условия?

Вероника посмотрела на Эммануэль. Та не знала, что ответить, поэтому Вероника предложила:

– Половина розничной цены?

Эммануэль кивнула головой, и Вероника сделала женщине предложение.

– Договорились, – ответил аватар. – Пришлите мне непроданные модели. – Она дала адрес и исчезла с экрана.

Все растерянно глядели друг на друга.

– По-моему, это здорово для первого раза, – решила подбодрить их Вероника, и все стали наперебой обсуждать детали аукциона.

На экране опять замигал значок письма. Когда его открыли, то это было извещение об оплате 100 тысяч солнечных долларов за мавританский дворец. Все зааплодировали, и Оля тут же направила покупателю электронный проект. Затем она нашла и заглянула в журнал Sun City Vogue, и это оказалось высокопрофессиональной работой, хотя Эммануэль тут же раскритиковала модели как несовременные. Но выбирать не приходилось. Это явно был ведущий журнал, и модели были посланы.

Далее к компьютеру села Вероника, и в три информационные электронные газеты города полетели сообщения о рекордной продаже проекта на первом аукционе Максимуса.

Все еще пребывали в эйфории от аукциона, и Эммануэль вдруг произнесла:

– Максимус!

В ее глазах был вопрос.

– Конечно, – был ответ, и он выскочил в коридор.

Вернулся он с полиэтиленовым пакетиком и вопросительно взглянул на Веронику.

– Мне пора уходить, – сказала она и стала собираться.

Она была противницей теории о том, что следовало бы легализировать марихуану, так как все равно ее повсеместно курят. И в Нью-Йорке, и в Москве. И уже совсем ей не хотелось присутствовать, когда этим будут заниматься ребята. Кроме того, у нее было необъяснимое чувство, что после завершения аукциона она стала лишней, неким инородным телом в их компании. Ребята были любезными, даже слишком любезными, когда ее провожали. Было сказано много слов о том, что без нее у них ничего бы не получилось. Но, несомненно, что когда за ней закрылась дверь, они почувствовали облегчение. Между ними была разница всего в шесть лет, но Вероника была для них пришельцем из другого мира, который был для них чуждым.

ВИТАС

На девятый день, как водится, он поехал на кладбище. Полагалось выпить водки и поставить стаканчик на могилу, но водки не хотелось, да и на нее просто не было денег. Он занял кое-что у Максимуса и отчаянно экономил, хотя и не знал, как и откуда он будет их отдавать.

Кладбище быстро разрасталось за счет новых могил. На некоторых соседних уже были установлены памятники, а могила деда была наполовину затоптана неаккуратными могильщиками, и у него не было денег, чтобы нанять кого-то, чтобы привести ее в порядок. На отца не было никакой надежды. Витас простоял несколько минут и побрел по направлению к выходу. В голове была пустота от усталости и неопределенности. У него было ощущение, что он скатывается по наклонной все глубже в колодец, из которого нет выхода.

Возле входа суетился тот самый солидный мужчина, который подходил к ним с отцом в прошлый раз. На Витаса он не обратил ни малейшего внимания, так как, по его мнению, он не был потенциальным клиентом.

– Мой отец не звонил?

И он напомнил ему, где и когда состоялся разговор.

– Такие не звонят, – ответил мужчина и вновь потерял к нему интерес.

Это было очередной оплеухой, полученной им от судьбы. Даже у солидного мужчины не было надежды на его отца.

Всю длинную дорогу назад он пытался сконцентрироваться и определиться, куда он плывет, но мешала хроническая усталость, и он задремал в углу вагона метро и проехал свою станцию.

Следующим пунктом его путешествия в окружающий мир была квартира деда. Он какое-то время ковырялся с ключом, пока не понял, что дверь открыта. Внутри заправлял парень в строительной спецовке.

– Что надо? – с ходу спросил тот.

– Я здесь живу.

– Тогда заходи. Чего стоишь? – И парень пошел в глубину коридора.

Вся мебель была вынесена, и везде валялись инструменты и материалы. Мозг Витаса автоматически отметил, что все его вещи, учебники и одежда безвозвратно пропали, но это предположение не взволновало его. Из одежды он уже вырос, а гимназия ему больше не светила. В конце концов, он успел вынести из квартиры две самые ценные вещи: единственную сохранившуюся фотографию деда и его пистолет. Его больше волновала насущная проблема – как выжить и не умереть с голода. Он понимал, что не может вечно жить у Эммануэль и занимать деньги у Максимуса.

– Сколько будет продолжаться ремонт? – спросил он у парня.

– Не знаю. Я не прораб. Работы здесь много. Месяца на три, не меньше.

Его вердикт означал для Витаса, что как минимум три месяца ему негде будет жить. Он рассмеялся от подобной перспективы и помотал головой. Парень удивленно взглянул на него, но ничего не сказал.

Всю дорогу к Эммануэль он пытался сконцентрироваться и обдумать свою ситуацию. Жить ему негде, одежды, кроме той, что на нем, у него нет, денег тоже. Из имущества – только пистолет, который он завернул в тряпку и спрятал в пыли наверху, на высоком шкафу в кухне у Эммануэль, куда вряд ли кто-нибудь полезет. Там же он оставил и фотографию. Он потерял оплаченные обеды в гимназии и возможность работать там на компьютере. Эммануэль прогнала приходящую женщину и лишилась холодильника с едой, оплаченного матерью, из которого ему тоже кое-что перепадало.

Далее. Какие у него перспективы? Самое легкое – взять пистолет и кого-то ограбить, но для этого он еще не созрел. Последние дни он как одержимый работал над проектами зданий, сам не понимая зачем. Скорее всего, чтобы занять свое время и забыть о боли, связанной с его нынешней ситуацией. Со смертью деда рухнул его устоявшийся мир, и он не видел выхода. Работа просто забивала чувство потерянности.

В квартире у Эммануэль все было по-прежнему. Компьютер был оккупирован Олей, остальные расположились вокруг и имели совещательный голос. Затем, когда уйдет Оля, за компьютер сядет сама Эммануэль и будет до ночи делать свой проект. И только потом, когда она окончательно устанет, настанет очередь Витаса, и незаметно наступит рассвет и новый день. Делать было нечего, и он пошел в спальню, чтобы поспать. До ночи еще было много времени.

То, что случилось на аукционе, оглушило его. Он стоял и наблюдал, как два его проекта пролетели мимо денег, ну а на третий проект у него вообще не было никакой надежды. Он взялся за него после того, как, завершив очередной облет города, завис над районом, куда они никогда не залетали. Там обосновались немногочисленные арабы со своей специфической архитектурой. Они выстроили там даже мечеть. Было что-то сказочное в кружевных орнаментах и округлых формах их домов. От них веяло спокойствием. В Интернете он набрел на дворец Альгамбра и замер в восхищении. Такого ни у кого не было. То, что мавры построили в Испании в XII веке, не поддавалось воспроизведению в XXI веке. Кроме как в дигитальном мире. Он просто взял элементы дворца и скомпоновал их в своем проекте. И это дало им единственные реальные деньги в результате аукциона. Две модели Эммануэль, которые купила американка, были не в счет.

Когда Вероника наконец ушла и они раскурили пару косячков, повисла неловкая пауза. Каждый ожидал, что разговор начнет другой. Как всегда, первым оказался Максимус:

– Итак, у нас появились первые деньги.

А это было почти две тысячи зеленых долларов. Те, после обмена солнечных на американские, должны прийти на карточку Витаса за минусом процента, который они обещали американке. И все молча глядели на Витаса.

«Тихо! Сейчас говорят деньги», – вспомнил он фразу, сказанную однажды американкой по-английски. И все ожидали, что скажет он. До аукциона они были настолько поглощены его подготовкой и своими проектами, что у них никогда не заходил разговор о том, что они будут делать с заработанными деньгами.

Была еще одна проблема. Витас никогда не был заводилой в их компании. Он всегда следовал за другими, а сейчас получалось, что от него зависело то, как пойдут их совместные дела в дальнейшем, и он не чувствовал себя комфортно в подобной ситуации. Меньше всего ему бы хотелось кого-то обидеть.

– У меня есть долги перед каждым из вас. Первое, что я хочу сделать, – это расплатиться со всеми. Что касается остального, то давайте обсудим.

Опять повисла пауза. Косячки потухли, и они перешли с балкона внутрь. Каждый выигрывал время, чтобы обдумать ситуацию в целом и свою позицию. Обсуждения не получалось, поэтому Витасу пришлось взять инициативу на себя.

– Нам нужен еще один компьютер, и я предлагаю инвестировать оставшиеся деньги на эти цели.

Он почувствовал вздох облегчения, и Максимус, подсчитав что-то в уме, сказал:

– Да я за эти деньги такую машину вам сделаю!

Витас тоже вздохнул спокойно. Хотя в данный момент ему была нужна новая одежда взамен той, из которой он просто вырос, он посчитал, что с этим можно подождать. После продажи мавританского дворца у него в голове открылся какой-то клапан, и мозг захлестнула волна новых проектов, которые требовали воплощения. И без работы на компьютере тогда, когда ему это нужно, этот поток просто уйдет в песок. Он не мог каждый раз дожидаться, когда Оля и Эммануэль освободят ему место где-нибудь после часа ночи. У него должна быть своя машина!

Правильность его предположения подтвердил сигнал с экрана, возвещавший, что на связь с ними вышел покупатель мавританского дворца. Традиционно первой мыслью было: «Что-то не так!» Но все оказалось гораздо приятней:

– Витас! Я приветствую вас, – прозвучал голос возникшего на экране арабского аватара.

Витас последовал примеру Эммануэль и не стал изменять свой облик. Оля лишь слегка пригладила его за пару часов до аукциона и не удосужилась поработать над его мимикой. В отличие от всех он решил оставить и свое имя, которое оказалось незарегистрированным в городе. Ему не хотелось полностью уходить от себя даже в дигитальном мире. В результате он появился на экране для переговоров почти таким, каким он был в этой жизни, и графическое решение было совсем никудышним.

– Благодарю вас за покупку, – отпечатал по-английски Максимус на клавиатуре, и компьютер механическим голосом произнес эту фразу. Оля также не нашла времени поставить ему соответствующий тембр голоса.

– Я хотел бы предложить вам сделать некоторые дополнительные интерьерные работы во дворце, если вам не сложно.

Подобный вопрос вызвал у них замешательство. Все смотрели друг на друга и на Витаса. Первым, как всегда, опомнился Максимус:

– Спецификация? – и он вопросительно взглянул на Витаса. Получив утвердительный кивок головы, Максимус, который выступал от имени Витаса, отпечатал:

– Пожалуйста, пришлите спецификацию. – И аватар повторил фразу.

– Я ее подготовлю и вышлю. Благодарю вас. – Араб исчез с экрана.

За спиной оживленно загалдели, а у него осталось неприятное чувство от состоявшегося разговора. Оля как будто сочла его персоной второго сорта и не посчитала нужным поработать над его имиджем в другой жизни. Он явно проигрывал по сравнению с Эммануэль и Максимусом. Он попытался погасить в себе злость по этому поводу, но это не удавалось. Витас и раньше ловил себя на мысли, что во всем, и в сексе в первую очередь, Оля просто им всем подыгрывала, а на самом деле не испытывала ни к кому из них никаких чувств. Но тогда к подобным ощущениям он относился по принципу: «какая разница», а сейчас, когда ситуация обострились, он чувствовал фальшь. Это было неприятно, но, как всегда, он промолчал. У него не было прав в этом доме, он был гостем, и с этим приходилось мириться.

Вообще, в их отношениях все кардинально изменилось. Прошло то время, когда их сближало совместное проведение досуга и секс. Сейчас не осталось досуга, а с ним и секса. Им на смену пришли лишь воспаленные глаза и желание на пару часиков заснуть. Но после аукциона все пошло по-иному. Работы больше не было, и в ту ночь Эммануэль впервые за много дней всем телом прижалась к нему.

Первым делом с утра Витас направился к компьютеру. У него было прекрасное настроение. Он выспался и был полон сил. Эммануэль все еще была в кровати после бурной ночи.

В его личном почтовом ящике было два письма. В первом была спецификация на интерьер. Он быстро пробежал ее глазами. Никаких сложностей не предполагалось. Витас мог найти и скопировать все из Интернета. В ответ он назначил цену в 50 тысяч солнечных долларов и перешел ко второму письму.

Там был более сложный вопрос. Кто-то, плохо владевший английским языком, запрашивал его о проекте дворца, который бы превосходил по размеру и убранству тот, который был продан на аукционе. Это требовалось обдумать. У него в запасе оставалось еще немало элементов из Альгамбра, но он планировал использовать их в последующих проектах для аукционов, поэтому следовало быть расчетливым. Используя все свои знания английского, он послал запрос, на какую сумму рассчитывал заказчик, и отложил решение вопроса на потом.

А сейчас надо было использовать ситуацию, пока ему никто не мешал. Он заложил всю имеющуюся у него одежду в стиральную машину и, обмотавшись на бедрах полотенцем, сел к компьютеру, чтобы поработать в одиночестве и в тишине. Блаженство продолжалось недолго. Вскоре встала Эммануэль, подошла сзади и, сильно потрепав его за волосы, удалилась в ванную. А потом и вовсе пришлось оторваться от работы, так как Эммануэль позвала его на кухню пить кофе. Они неторопливо болтали, пока не пришел Максимус, и выглядел он странно. Они начали отпаивать его кофе, но все закончилось традиционным косячком. Как оказалось, у него были неприятности с родителями, и Витас понял, что ему вряд ли придется поработать в спокойной обстановке. В дополнение ко всему, успокоившись после травки, Максимус пришел к нему, чтобы решить насущные проблемы.

– Я подсчитал все наши расходы, и оказалось, у нас все еще большие долги, – и он протянул ему бумажку.

Максимус взял на себя проблемы расчетов, и Витас был благодарен ему за это. И еще он пришел к нему за решением, и это означало, что Витас неожиданно оказался у руля их предприятия, к чему он был совершенно не готов. Ему просто хотелось работать и продавать, но никак не распределять.

– Что это?

– Оля потратилась на приобретение программы компьютерной графики.

– Девять тысяч евро?

– Так она сказала.

Витас понял, что реальные деньги уплывали куда-то за горизонт, и могила деда так и останется неухоженной.

– 9 тысяч за то, чтобы у моего аватара оказалась похабная графика?

Максимус понимающе взглянул на него и произнес:

– Она все исправит.

Витасу совершенно не хотелось дальнейших дискуссий, и он промолчал.

– Плюс к тому она много работала… – начал Максимус.

– Подсчитай и оцени в цифрах, насколько много!

Витас решил завершить эту тему.

– А это что?

– Очистители мозгов и стимуляторы к работе.

– Хорошо мы успели погулять!

– Зато были результаты.

– Судя по сумме долгов, нам еще работать и работать.

– И долги нарастают, если будем покупать новый РС.

– Это не так.

И Витас подошел к компьютеру и показал свой ответ покупателю с аукциона. Затем раскрыл поступившее письмо, где новый заказчик сообщал, что он готов потратить вдвое большую сумму, чтобы перещеголять предыдущего покупателя. Единственное, что мог сделать Максимус в ответ, – это только сказать: «Уау!» и послать ответ, что половина суммы оплачивается авансом.

– А теперь мне нужно проверить мой почтовый ящик, – решил Максимус и оказался прав. Там содержалось два десятка запросов от клиентов на продажу их виртуального имущества. Изучив список, Максимус констатировал:

– Кажется, мы сможем расплатиться с долгами раньше, чем я рассчитывал. А затем ты сможешь сделать для своего деда то, что тот заслужил.

Каким-то образом Максимус угадал, что задумал Витас.

ЭММАНУЭЛЬ

Впервые за много лет она расплакалась. Она плакала в одиночестве, и слезы были злые. Никто не оценил то, что она сделала. Более того, никто даже не явился, чтобы посмотреть на ее творчество. И безразличие убивало. Но пришлось быстро прийти в себя и бежать в комнату, откуда раздались восторженные вопли. Никто так и не заметил ее слез.

Она сразу оценила: то, что сделал Витас, спасло весь проект. Если бы он тоже ничего не продал, следующего аукциона просто бы не было. Никто, включая ее, не пошевелил бы пальцем, чтобы наработать новые проекты. А она бы просто вышвырнула всех из своей квартиры, включая американку, которая принесла дурную идею о другой жизни.

Женщина из Sun City Vogue, которая с ней связалась, ей совершенно не понравилась. И ее электронное издание тоже. Все было сделано по привычным канонам, слишком слащаво. А ей хотелось взрыва, чтобы все было не так, как было до того. Но кто-то, кажется Максимус, успокоил ее простой фразой: «Нам нужны деньги», и она согласилась. Коллекция была продана, что означало, что следующая неделя будет занята созданием новой для предстоящего аукциона. И чувство, что предстоит новая работа, переполняло ее. Она знала, что следующая коллекция будет значительно лучше предыдущей.

А то, как Витас распорядился заработанными деньгами, просто привело ее в восторг. Да на двух машинах они сделают такое, что запляшет весь Солнечный город. В ее глазах Витас был победителем в тот день. И в ту ночь тоже. Она ничего не сказала ему вслух, но он должен был догадаться об этом по тому, как она потрепала его с утра по жестким волосам.

Но в то утро уже пришлось заниматься Максимусом, когда тот пришел в состоянии, которое напомнило ей то, в котором находился Витас после смерти деда. У него возникли проблемы с родителями, и, по-видимому, ей придется оставить его на несколько дней у себя, до тех пор пока все не уляжется. Поистине, она становилась скорой психологической помощью для сошедших с рельсов тинейджеров. И сексуальной тоже. Но если рассмотреть этот вопрос с деловой стороны, то пребывание Максимуса позволит максимально эффективно использовать оба компьютера, что было немаловажно. Их поджимало время.

Когда она наконец успокоила всех, добралась до компьютера и, разложив бумажные наброски, попыталась перенести их в машину, то поняла, что ей будет трудно сделать это без Оли. Кроме того, требовалось разнообразить графику движений, и уж там без нее вообще не обойтись. Эммануэль подумала, что девочка становится просто незаменимой помощницей и без нее ей пришлось бы все время заниматься техническими проблемами вместо творческих.

Но Оля почему-то не приходила, к компьютеру сели Витас и Максимус, а она уединилась в сторонке, чтобы обдумать концепцию следующей коллекции. Ей вспомнились слова главы Vogue об удачной находке с парящими в воздухе моделями, вернее то, как она сама парила в воздухе в предлагаемых ей костюмах, позволяя аудитории рассмотреть их со всех сторон и попутно выслушать ее комментарии. Затем мысли переключились на то, как было бы приятно не парить, а просто летать в ее моделях там, где заблагорассудится.

– Ребята! А вы хотели бы полетать?

Мальчишки оторвались от экрана и непонимающе уставились на нее. Первым опомнился Максимум:

– Я могу принести тебе такого кокса. Полный улет!

– Я серьезно. Одеть на себя что-нибудь красивое и взмыть в небеса.

– Нести или нет? – Максимус все еще не понимал ее. – И не надо надевать на себя ничего красивого. И так взмоешь в небеса.

– А вам никогда не снилось, что вы летаете?

– Мне никогда ничего не снится, – вступил в разговор Витас.

Она поняла, что с ними нужно оперировать только конкретными понятиями, чтобы ее поняли.

– Используя те программы, которые принесла Оля, можно сделать, чтобы человек не парил, а по-настоящему летал в воздухе?

– Думаю, что да, – ответил задумчиво Витас, но по всему было видно, что он совсем не был уверен в том, что сказал.

Она набрала на сотовом Олю.

– Ты где?

– Дома.

– А что ты там делаешь?

Оля затруднилась что-либо ответить, и вообще, ее голос звучал как-то отстраненно, как будто она разговаривала в чьем-то присутствии.

– Приезжай немедленно. Все уже собрались.

– И что мы будем делать?

– Ты будешь учить меня летать.

Ответом было молчание.

– Мои модели должны быть предназначены для людей, которые мечтают летать.

Эммануэль пришло в голову, что никто не удосужился сообщить Оле о последних предложениях из Солнечного города.

– Приезжай быстрее! У нас есть заказы, у нас есть деньги. А главное – у нас есть работа.

Позже, когда их было уже четверо, Эммануэль разъяснила им свою идею.

– Работы много, но теоретически это возможно, – вынесла вердикт Оля.

– И цена будет совсем другой, – констатировал Максимус. – Им придется покупать программу вместе с моделью одежды.

У Витаса не было комментариев. Ему не терпелось начать работу над проектом, и он не мог думать ни о чем ином.

Далее в дело вступил Максимус, которому пришлось переводить солнечные в американские на бирже, связываться с американкой, получать деньги по карточке Витаса, ехать подбирать и покупать новую машину. В это время Оля под командованием Эммануэль лихорадочно работала над программой, позволяющей летать не Эммануэль, а самим покупателям ее моделей одежды. Эммануэль была поражена работоспособностью Оли и ее пунктуальностью. Без нее проект моделей для полетов был бы просто невозможен.

Витас работал над проектом интерьера, заказом на новый дворец и одновременно готовил еще один проект для следующего аукциона. Атмосфера в квартире накалялась. Все были предельно возбуждены, поэтому пришлось посылать Максимуса добывать ОМ, что означало, что их расходы еще больше возрастали.

Неделя прошла в напряженной работе. Никто не считался со временем, кроме Оли, которой приходилось уезжать ночевать домой. Два компьютера работали с максимальной нагрузкой не только днем, но и ночью, и они по очереди ложились в единственную в доме кровать, чтобы заснуть на пару-тройку часов и, проснувшись, вновь идти к экрану. Пришлось опять привлечь американку для редактирования английских текстов, что означало значительное увеличение расходной части бюджета. Хоть та и снизила свои требования до 50 евро в час, но даже это было немыслимой суммой для них.

Вообще, все, связанное с их проектом, было связано с ускорением темпа жизни и появлением нового стимула. И Эммануэль почувствовала, что стоит на пороге изменения всей своей жизни.

Объявления о дате нового аукциона были даны, все лоты подготовлены и включены в каталог, чтобы участники могли ознакомиться с ними заранее. Всего Максимус получил от граждан города 26 заявок на продажу их проектов домов, фантазийных автомобилей и кораблей и даже одного дирижабля. Плюс проект нового дворца в мавританском стиле, который подготовил Витас специально для аукциона, и несколько моделей для полетов Эммануэль.

За несколько минут до начала за пультом расположилась Оля. Перед собой она держала план аукциона, написанный Максимусом. Рядом с ней Вероника – на случай, если придется отвечать на неожиданные вопросы по-английски. С другой стороны – Максимус. Это все же был его аукцион. Эммануэль и Витас расположились позади. Каждый хотел выглядеть бодрым в глазах других и скрывал свое волнение. На аукционе уже зарегистрировалось около сотни участников.

На экране круглые часы отсчитывали время, и когда стрелки наконец сошлись на двенадцати, Оля нажала на клавиши, заиграла бодрая музыка, и на экране появился аватар Максимуса, говорящий надлежащее в таких случаях приветствие. И пошло действие! Оля профессионально вела аукцион, безошибочно и вовремя посылая команды в компьютер. Лоты появлялись на экране, присутствующие аватары делали биды или не делали их вовсе. В конце концов прошли все 26 лотов, из которых была продана только одна треть, но и это казалось для них успехом.

Последним шел проект Витаса. У них были сомнения, стоит ли рисковать, но в конце концов Витас оставил первую ставку на уровне в 100 тысяч солнечных долларов. Бидов не было. Все взглянули на Витаса. Он стоял бледный. Согласно плану ставка должна была снижаться, и он кивнул головой. Оля пробежалась по клавишам, включая заранее написанную программу, и аватар Максимуса стал последовательно снижать ставку. У всех присутствующих сжалось сердце. Оля держала руки наготове возле клавиатуры, а программа снижала и снижала ставку, делая ее каждый раз на 5 тысяч ниже.

Неожиданное произошло на ставке 75 тысяч. Был сделан бид. Оля нажала несколько клавиш, и аватар Максимуса предложил другим присутствующим аватарам делать ставки на повышение. В это время Оля вывела на экран аватара, сделавшего первый бид. Это был блондин с голубыми глазами. Но до того как компьютер досчитал до трех, появился следующий бид на тысячу солнечных долларов больше. В комнате пронесся коллективный вздох облегчения. Это было неожиданностью. Бид сделал аватар в типично арабской одежде. Блондин увеличил на тысячу. Араб не сдавался. Ставки росли. На 120 тысячах блондин сломался. Дворец достался арабу. В комнате загалдели.

– Тихо! – закричала Оля.

Аукцион еще не закончился, и ее пальцы пробежались по клавишам. Аватар Максимуса объявил, что впервые в городе представляется совершенно новый товар: одежда для тех, кто с детства мечтал не ходить, не ездить на машине, не плавать на корабле, а летать, как птица. Теперь им предоставляется эта возможность.

Была объявлена первая ставка: 10 тысяч солнечных долларов. До аукциона возникло много споров, какой должна быть первая ставка. Самые дорогие модели одежды стоили в городе не более 3 тысяч. Эммануэль придерживалась твердого мнения, что это – необычный товар для необычных людей. Тот, кто его пожелает, заплатит. И настояла на своем.

Кроме того, они договорились о небольшой хитрости. Первый бид сделала Вероника, зарегистрировавшись в качестве обычного участника аукциона. Все затаили дыхание. Компьютер не успел сосчитать до трех. Появился бид на 100 долларов выше. Согласно плану, Вероника подняла еще на 100 долларов. Ей ответили, прибавив 100. Дальше этой цифры их план не шел. Все смотрели друг на друга, а компьютер уже отсчитывал «два». В это время появился еще один бид. В комнате опять взревели. Сработало! Два аватара соревновались между собой и закончили на 12 тысячах 500. Дальше пошло по нарастающей, и последняя модель была продана уже за 15 тысяч 600. Все лоты скупил один аватар, одетый в черный костюм, с аккуратным пробором в темных волосах, эдакий кинематографический герой-любовник 30-х годов.

Аватар Максимуса объявил об окончании аукциона, по традиции поблагодарил участников и пригласил их присутствовать через неделю.

В этот момент в комнате воцарилось веселье. Максимус подсчитывал выручку, Эммануэль обнимала и благодарила Олю:

– Без тебя у меня бы ничего не получилось!

Кто-то услышал колокольчик вызова, и все устремились к экрану компьютера. Это была редактор электронного Vogue. Как всегда безупречно одетая и причесанная.

– Интересно, это баба или мужик? – некстати спросил кто-то из ребят.

И действительно. В городе можно было иметь любой возраст, внешность или пол.

Эммануэль появилась на экране для переговоров.

– Поздравляю вас с успешной премьерой, – начала женщина. – Я уверена, что у вашей идеи большое будущее.

Вероника, исполнявшая в разговоре роль Эммануэль, напечатала в ответ традиционное «благодарю вас», и компьютер произнес это низким грудным голосом. Все замерли, ожидая дальнейшего, так как понимали, что женщина не ограничится лишь поздравлением. Так и произошло.

– Мы продали несколько ваших моделей, и завтра я переведу причитающуюся вам долю.

По комнате прошел довольный шумок.

– Но у меня есть к вам еще одно предложение, – продолжала между тем женщина с экрана. – Я понимаю, что те модели, которые были проданы сегодня, являются эксклюзивными и будут существовать в единичном экземпляре. А я предлагаю вам разработать линию массовой одежды, которая будет продаваться во многих экземплярах. Мой журнал обеспечит вам платформу для продвижения и продаж. Конечно, на исключительных условиях.

Женщина замолкла, ожидая ответа. Вероника вопросительно смотрела на Эммануэль. Та была не очень уверена, поэтому ответила:

– Я должна подумать.

Вероника повернулась к компьютеру и отпечатала:

– Это очень интересное предложение, но я должна его обдумать. Я свяжусь с вами позднее.

Машина послушно озвучила напечатанное. Женщина ответила вежливым: «Я ожидаю вашего ответа» и исчезла с экрана.

Веселье в комнате пошло на убыль и сменилось всеобщей усталостью. Они работали практически без перерыва, да и перенервничали во время аукциона. Все знали, что сейчас будет. Максимус, как всегда, принес пакетик, а американка засобиралась домой. Содержимое пакетика было белого цвета и перекочевало в стеклянное блюдо, и Максимус при помощи ножа стал раскатывать в нем белые дорожки.

МАКСИМУС

Результаты аукциона превзошли все его ожидания. Он начал делать себе имя в Солнечном городе! Проводить аукционы – это не то что бегать по городу с пакетиками в кармане и иметь дело с уродами! Если все пойдет такими темпами, то через месяц-другой бизнес будет приносить стабильный доход и можно будет послать подальше дурь и все с ней связанное. Воистину виртуальный бизнес лучше любого иного!

А пока он не мог выкинуть из головы дикую сцену, которую ему устроила мать, когда он не явился на работу в аптеку. Годы словесной обработки со стороны отчима сделали свое дело, и она теперь стала видеть в нем потенциального преступника и врага ее семьи. Она опять вспомнила его отца, и когда Максимус возразил: «Он же погиб на войне», бросила, что, мол, этого никто не знает. Он почувствовал себя вдвойне оскорбленным. Он столько лет ожидал, что отец вот-вот появится с наградами на груди и никто никогда уже не спросит язвительно: «А где же твой папаша?» И они уедут куда-нибудь далеко-далеко. Например в Америку, где цвет его кожи не будет казаться необычным и он не будет мишенью насмешек старших мальчишек. Но годы проходили, отец не появлялся, и он смирился с тем, что он погиб, когда в его стране разразилась гражданская война и соседний народ напал и хотел уничтожить его народ. Поэтому замечание матери по поводу отца взбесило его, и он накричал, что она связалась с подонком, который забрал ее бизнес и манипулирует ею, и еще многое другое, о чем сейчас сожалел. Он вспылил, хлопнул дверью и ушел из дома, и с тех пор ее не видел. Вполне вероятно, мать успокоилась и пожалела о том, что произошло. Проходило время, но ни он, ни она не решились набрать на мобильнике номер друг друга, и это было занозой, которая постоянно сидела у него в сердце. Как все было хорошо в их малюсенькой квартирке до тех пор, пока мать не связалась с этим сладкоголосым мерзавцем!

А пока он жил у Эммануэль и не знал, сколько еще продлится его неопределенное состояние. Работа на аукцион заставляла их держаться сообща, но нужен был немедленный успех. Без прорыва их товарищество сразу бы развалилось. Слишком много сил и нервов было затрачено. Ее малогабаритная квартира просто не могла вмещать в себя столько народа, да еще и каждого со своими эмоциями. Эммануэль как-то в сердцах прямо заявила всем:

– Если из нашего проекта ничего не выйдет, я всех вас выгоню отсюда.

Далее последовало уточнение, куда именно им всем придется убраться из ее квартиры, и эта перспектива не радовала.

И немаловажным вопросом были финансы. Им с Олей пришлось финансировать всю эту затею с другой жизнью, и в случае неуспеха он остался бы без денег, без крыши над головой и без идеи, что делать дальше. Он понимал, что ни у Эльки, или Эммануэль, как она теперь называлась, ни у Витаса денег не было, чтобы покрывать расходы по подготовке первого аукциона. Он серьезно подозревал, что Оля рисковала не своими, а деньгами родителей. А он вложил свои кровные, добытые путем перемещения определенных субстанций между несколькими точками огромного города с опасностью для здоровья, свободы и даже жизни. Требовалась немедленная отдача. Он больше не мог позволить себе терять деньги! Не та ситуация.

Второй аукцион успокоил его. Он вернул часть своих денег, и, по его расчетам, со следующего аукциона он получит назад все, что члены товарищества были ему должны, но червяк сомнений все же сидел внутри. Как пройдет третий аукцион?

И вообще, их взаимоотношения в корне изменились, и вопрос денег стал выходить на первый план. Им всем требовались деньги, чтобы выжить. Кроме, может быть, Оли, о которой он не мог сказать ничего определенного. И когда Витас распорядился, что «все будет идти в общий котел, а потом разберемся», у него были большие сомнения, что это было правильным решением. Но на тот момент Витас был победителем и диктовал условия другим.

Что касается расходной части, то было полнейшим шоком услышать от Оли, что программа обошлась ей в астрономическую сумму в 9 тысяч евро, но когда Максимус решил проверить и объяснил одному из главных в городе поставщиков пиратской продукции, что ему требуется, то тот сказал, пристально глядя на него и делая определенные акценты:

– Парень! Я знаю, что это существует, а раз это существует, то это можно скопировать. Но это будет стоить тебе таких тысяч, которых у тебя нет.

На этом разговор про «это» был закончен, и поставщик потерял к нему интерес. И Максимус сделал вывод, что Оле каким-то образом удалось получить продукцию, которой не было ни на «белом», ни на «черном» рынке большого города. Оставались сомнения, что по большому счету программа была нужна лишь Эммануэль, а не ему и Витасу, но она продавала свои модели через его аукцион, и он смолчал.

И еще. Ему становилось все труднее и труднее заставлять себя выходить на улицы города. Что-то менялось, и он кожей ощущал это. На первый взгляд ситуация была спокойной, но все больше недоброжелательных взглядов он ловил на себе, и это нервировало. Поэтому на все деньги, которые к нему вернулись после второго аукциона, он купил товар у Китайца и замер с ним на квартире у Эммануэль, зная, что рано или поздно он понадобится, и стараясь как можно реже выходить из ее дома.

И товар действительно понадобился. Он получил СМС от своего традиционного покупателя, но поначалу не стал отвечать. Уж больно был противен этот надменный и раскормленный боров. Он ответил только после третьего послания и с неохотой вышел на улицу.

Встретились они на обычном месте. Обмен произошел молча, и когда он собирался уходить, парень показал ему что-то на ладони. Это были две пилюли.

– Пробничек, – сказал парень, видя, что Максимус ждет объяснений. – Возьми одну! Возьми! «Крокодил Два». Новейшая разработка оборонки.

Ладонь была влажная, и было противно прикасаться к ней. Максимус выжидал. Парень, по-видимому, не так его понял, потому что предложил:

– Выбирай одну! Ну, выбирай!

Не дождавшись ответа, он взял одну таблетку, положил ее в рот и демонстративно проглотил. Когда наконец Максимус взял другую, сказал:

– Попробуешь, дашь знать!

Разговор был закончен, и, развернувшись, парень не торопясь пошел прочь. По всему было видно, что его так задело поведение Максимуса в прошлый раз, что он явно хотел отомстить ему тем же.

У Эммануэль, как всегда, кипела работа. Оба РС были заняты. Витас заканчивал заказанный дворец, а на экране перед Эммануэль, размахивая руками, крутилась очередная модель. Нужно было ждать своей очереди, и он пошел в ванную, где промыл под водой полученную таблетку и потом проглотил ее. Ничего не произошло. Он не умер. По крайней мере, сразу. И это радовало. От этого подонка всего можно ожидать!

Пришлось сидеть еще полчаса, пока Эммануэль не утомилась, и эти 30 минут были самыми длинными в его жизни. Внутри у него все кипело из-за бездеятельности. Он вставал, ходил, курил.

«Почему я должен так долго ждать? Мне тоже нужно работать!»

Но когда он дорвался до машины, работать уже не хотелось. Максимус прошел в спальню вслед за Эммануэль, на ходу снимая рубашку. Она, закрыв глаза, лежала на кровати. Что происходило потом, он плохо помнил. Только два раза в комнату залетал Витас и испуганно кричал:

– Да вы что! Сейчас соседи вызовут милицию!

Кровать жутко скрипела, и спинка молотила о стену. Эммануэль кричала. Он не имел представления, сколько времени это продолжалось, пока наконец она не стала двумя руками отпихивать его с воплем:

– Хватит! Я не могу больше!

Он стал приходить в себя и отпустил ее. Она с ужасом смотрела на него обнаженного.

– Что с тобой сегодня?

Сзади в проеме двери за всем наблюдал Витас, который прибежал на вопли. Максимус стоял на коленях на кровати с диким взглядом, не в силах справиться с возбуждением. В конце концов Эммануэль со словами: «Я не могу на это смотреть!» выскочила из комнаты, закутавшись в простыню. Комментарий Витаса был:

– Остынь! Стань под холодную воду!

Но не помог даже холодный душ. Когда он появился в комнате, Эммануэль спряталась за Витасом и закричала оттуда:

– Не подходи ко мне!

– Я поработаю, и, может быть, пройдет.

Никто ему не возражал.

Ему удалось сосредоточиться и просмотреть почту. Вероника сообщила в три информационных агентства об успехе прошлого аукциона, и у него уже было почти 20 заявок на следующий, которые требовалось обработать. Пальцы метались по клавишам, хотелось все сделать побыстрее. Затем пришла очередь проверки оплаты проданных лотов, потом рассылка выигранных проектов, и наконец он провозгласил сумму, полученную от продаж.

– Тихо! Что ты кричишь? Уже ночь. И вообще, что с тобой сегодня? – спросил Витас.

Он даже не заметил, сколько прошло времени.

– Сегодня я понял великую вещь. Аукцион будет жить! Он будет жить, пока живем мы!

Эта мысль подняла его с места. Сидеть он уже не мог и возбужденно заходил по комнате.

– Если я получил 19 заявок только в первый день, то ты представляешь, сколько их будет к следующей субботе?

Хотелось ходить и даже танцевать. Витас с подозрением глядел на него.

– Из денег, которые сейчас поступят, выдели мне на одежду, – охладил он его.

– Да через месяц мы тебе столько накупим одежды!

– Она мне нужна сейчас, – спокойно сказал Витас.

«Он же ничего не понимает! Ничего!»

Он прошел в спальню. Эммануэль проснулась от криков в соседней комнате и, увидев входящего Максимуса, натянула простыню до шеи.

– Мы живем и процветаем. Наш аукцион живет!

– Вот только со мной так жить не надо! – охладила она его. – Зачем такие зверства?

«И она ничего не понимает!»

Он начал раздеваться.

– Я тебя предупредила! Здесь не гестапо.

Ему показалось, что она была действительно напугана.

«Но почему? Неужели ее не возбуждает, как меня, то, что аукцион ждет успех?»

Он старался сдерживать себя, но это не всегда удавалось. Время, проведенное с ней в постели, совсем не утомило его, и он лежал и глядел в темноту, представляя себе будущее их проекта. Эммануэль тихо спала. Поняв, что не сможет заснуть, он встал и пошел в другую комнату. На диване, свернувшись калачиком, посапывал Витас. Максимус растолкал его и направил в спальню, а сам сел к компьютеру. Мысли работали четко и ясно. Он знал, что необходимо сделать, и требовалось найти ответ как.

Максимус оторвался от работы, только когда уже рассвело. Он сделал все, что задумал, и чувствовал, что устал, но сна не было. Он скрутил косячок и вышел на балкон. Только там он вспомнил о проглоченной таблетке.

«Неужели все это – результат дерьмового куска химии весом в пару миллиграмм?»

Травка сделала свое дело. В спальне Эммануэль и Витас заняли всю кровать, и места для него не было, поэтому он пошел обратно и свернулся на маленьком диванчике.

«А сколько придет заявок на участие в аукционе сегодня?» – было его последней мыслью.

ОЛЯ

Она проснулась с ясным чувством свободы. Сначала оно было необъяснимым. Но затем она поняла. Просто она была одна в квартире. Было воскресенье. Не будет родителей, не будет прислуги, не будет никого. Она вытянулась в постели и улыбнулась в потолок. Это было чувство, которое она испытывала нечасто. Ей всегда приходилось кому-то подчиняться и от кого-то зависеть: в гимназии – от учителей, дома – от родителей. Даже у Эммануэль, а это имя ей нравилось гораздо больше, чем Элька, всегда были ребята, и приходилось подстраиваться под них и подыгрывать. А сейчас она принадлежала самой себе.

Отец отбыл во Францию и, наверное, сейчас вовсю наслаждался жизнью на вилле в Сен-Тропе. Мать, когда Оля заявила, что не хочет ехать в их загородный дом на воскресенье, на удивление, не возражала и уехала туда сама. По-видимому, она хотела произвести впечатление на очередного молодого человека, с которым собиралась провести романтический уик-энд в трехэтажном особняке.

Оля постаралась использовать ситуацию в свою пользу, поручив отцу привезти с собой нотариально оформленное приглашение для Эммануэль на поездку во Францию, и она была уверена, что отец это сделает. Чувство вины управляло всеми его действиями. А от матери, пользуясь ее хорошим настроением до отъезда за город, Оля успела получить твердое согласие на поездку с Эммануэль во Францию, когда на вилле никого не будет. От нее всегда трудно было чего-либо добиться, но, к ее чести, мать всегда выполняла свои обещания.

Финансовый вопрос также улаживался, так как ребята стали отдавать ей деньги, уплаченные ее отцом за программу, и это были ее личные и неподконтрольные средства, которые пойдут на то, чтобы пожить на Лазурном Берегу, ни в чем себе не отказывая, а главное – не отчитываясь перед матерью за каждый евро, потраченный с ее платиновой Визы французского банка.

За прошедшую неделю она вымоталась с подготовкой к субботнему аукциону, и весь день воскресенья принадлежал ей с ничегонеделанием и ниочемнедуманием. Но к вечеру уже стало скучно, и она вошла в другую жизнь, чтобы посмотреть, что происходило в городе. Было забавно наблюдать за аватарами, вся жизнь которых происходила на виду. Собственно, за этим они и приходили в город, чтобы воплотить свою мечту в виртуальную реальность и показать ее всем другим обитателям. Она уже вполне профессионально определяла техническую разницу в графике аватаров и, к своей гордости, отмечала, что образы, созданные ею, отличались совершенством по сравнению со многими другими.

Ее вдруг больно укололо, что она создала аватары своим друзьям, оживила их, но до сих пор не имеет своего собственного. И опять задала себе вопрос, а зачем он ей нужен. Что она и ее аватар будут делать в городе? Ответа в тот день она так и не нашла. А на следующий день с утра уехала к Эммануэль, чтобы избежать встречи с матерью, когда та вернется из-за города. Она все еще надеялась там найти ответ на вопрос, который не давал ей покоя. Что она может сделать для себя, а не для других?

– У нас скоро будет целый квартал в арабском районе, – встретил ее довольный Витас и показал на экране часть города, где высились три дворца в мавританском стиле. Они чем-то напоминали друг друга, но тем не менее были разными. Оля с ревностью отметила, что работа была выполнена так, что она не смогла найти, к чему бы придраться, хотя где-то в глубине души очень хотелось. Ведь он сделал проекты без ее помощи.

– Скоро будет еще один дворец плюс я вчера получил заказ на интерьер, – похвастался он.

Оля никак не ожидала от Витаса, что он станет ведущим членом их команды, работающей в другой жизни. И конечно, деньги, которые поступали от его проектов, намного превосходили то, что удавалось заработать Эммануэль и Максимусу. Радовало лишь то, что благодаря этим поступлениям ей удавалось быстро собирать деньги для будущей поездки в Сен-Тропе.

Эммануэль сидела за другим компьютером и, откинувшись в кресле, лениво шлепала пальцами по клавишам.

– Я успела многое напридумывать, – сказала она вместо приветствия. – У тебя много работы на сегодня.

Кольнуло, что она относилась к ней как к техническому работнику.

– Если у меня будет время.

Эммануэль повернула голову и с удивлением взглянула на нее, но ничего не успела сказать. Из спальни вышел заспанный и голый по пояс Максимус, и всеобщее внимание переключилось на него. Оля заметила, что и Эммануэль, и Витас смотрели на Максимуса с ухмылками на лицах.

– Ты теперь каждый день будешь так хулиганить? – язвительно спросила Эммануэль. – Если из-за твоих художеств меня выселят из квартиры, откуда ты будешь проводить свои аукционы?

Максимус хотел что-то сказать в ответ, но передумал, махнул рукой и пошел в ванную.

Оля догадалась, что происходило прошедшей ночью. Еще один укол. Ей бы совсем не хотелось самой принимать в этом участие, но выходило, что она стала выпадать из команды. А они были ее единственными друзьями в этой жизни и ее пропуском в другую жизнь. Без них ей там просто нечего было бы делать. Поэтому, когда стали обсуждать поход в магазин, чтобы купить новую одежду для Витаса, она вызвалась идти с Эммануэль, чтобы как-то восстановить былое единство. Одежда Витаса, из которой тот не вылезал, представляла собой жалкое зрелище, и откладывать покупку было просто нельзя.

Они выбрались втроем. Максимус не захотел идти и остался в квартире, чтобы поработать. В первом магазине, куда они зашли, продавщица демонстративно ходила за ними по пятам, даже не скрывая того, что она считала, что они пришли, чтобы что-то у нее украсть. Во втором неприветливая тетка сразу же спросила, как они собираются платить. Узнав, что это будет карточка Виза, она тут же потребовала документы, которых, естественно, ни у кого не оказалось. Настроение было окончательно испорчено.

Они нашли банкомат, где Витас получил наличные, и только после этого зашли в очередной магазин и подобрали все, что ему было нужно. Продавщица приняла у них деньги с таким видом, будто они ее смертельно обидели, и просто швырнула им пакет с купленной одеждой. До этого Эммануэль еще сдерживалась, но подобное отношение переполнило чашу ее терпения, и она, перегнувшись через прилавок, тихо сказала в лицо продавщице что-то такое, от чего та покрылась красными пятнами и открыла рот, чтобы ответить, но так и не смогла этого сделать.

– Поехали быстрее домой! – зло сказала Эммануэль, когда они вышли на улицу. – А то я прибью кого-нибудь.

В дополнение ко всему шофер машины, которую они остановили, потребовал деньги вперед, прежде чем их везти.

Это был враждебный им мир.

– Нет. Это не моя жизнь. Я хочу другую жизнь, – в сердцах сказала Эммануэль, когда они наконец поехали.

Водитель из враждебного мира с недоумением посмотрел на нее через зеркальце.

У себя дома она первым делом приказала Максимусу:

– Доставай свой запас!

Тот побрел в коридор и вернулся с пакетиком. Они с Витасом стали привычно набивать травку в пустые папиросы «Казбек». Только на балконе после пары затяжек Эммануэль немного успокоилась.

– Я просто не хочу больше выходить из этой квартиры. Если не хотите помереть от голода, будете ходить в магазины сами.

В подтверждение этих слов они заказали по телефону пиццу, чтобы не терять понапрасну время. В другой жизни их время становилось все дороже и дороже.

Оля не заметила, как наступил вечер, и ей пришлось возвращаться в эту жизнь. Она успела научить летать все те модели, которые разработала Эммануэль, помочь Максимусу улучшить имидж аукциона, но приходилось собираться и ехать домой, чтобы изображать послушную и во всем положительную дочь в спектакле, который там каждодневно разыгрывался.

Она уже протянула руку к телефону, чтобы вызвать такси, но услышала колокольчик, извещающий, что пришло послание из Солнечного города в адрес Эммануэль. В суете последних двух дней они забыли о предложении издателя Sun City Vogue о создании линии для широкой продажи, и она напоминала о себе. Все повернулись к Эммануэль.

– 50 процентов – слишком жирно, – заявила она.

Но все ожидали, что она считает «не жирно». Никто не разбирался в тонкостях подобного бизнеса, и Эммануэль тоже, поэтому повисла тишина. Сначала хотели соединиться с американкой, но, вспомнив о ее ставке за работу, решили обойтись своими силами.

Оля начала припоминать отрывки деловых разговоров, которые ей иногда приходилось слышать от родителей, и в них часто звучала цифра 10 процентов, поэтому она робко предложила:

– Давайте начнем с 10 процентов комиссионных с продаж для нее, а там посмотрим.

Ответом был шум одобрения. Каждый был рад, что прозвучала какая-то отправная цифра, с которой можно было начать торговлю. Максимус сел к компьютеру и послал письмо от имени Эммануэль. Ответ пришел незамедлительно:

«Это совершенно нереальная цифра. Я вам предлагаю 50 процентов».

Эммануэль просто взвилась.

– Я тут горбачусь и изобретаю. А что делает она? Лишь помещает мои модели у себя в журнале и собирает бабки.

Оля опять почувствовала болезненный укол. Эммануэль не считала ее соавтором в своем творчестве. Кто же тогда она? Технический работник, который делает черную работу? Ей даже не удавалось остаться с Эммануэль вдвоем и побеседовать об этом с глазу на глаз. Обязательно кто-то из мальчишек вертелся рядом.

Между тем обсуждение продолжалось.

– Предложи ей максимум 15 процентов, и все, – скомандовала Эммануэль, и Максимус покорно отпечатал текст.

Прошло несколько минут, пока не пришел ответ:

«Это предложение также нереально. Учитывая репутацию моего журнала, максимум, на что я могу пойти, это раздел 40 на 60».

– Пусть катится! Найдем других, – был ответ модельера.

– Я не буду так категоричен. Хорошо? – спросил Максимус и, не дожидаясь ответа, напечатал:

«К сожалению, ваше предложение не подходит. Предлагаю отложить переговоры на более поздний срок».

Щелчок клавиши, и послание ушло. Опять никто не поинтересовался мнением Оли.

Всю дорогу домой у нее не выходило из головы, что в один прекрасный момент она может просто стать лишней в другой жизни, в их жизни. Они научатся обходиться без нее. Она всеми силами гнала от себя эту мысль, но заноза уже крепко засела в сердце. Оля знала себя. Теперь, что бы она ни делала, эта мысль будет неотступно ее преследовать, пока она не решит проблему.

Избежать матери не удалось. Оля надеялась, что сможет проскочить незамеченной в свою квартиру или матери не будет дома, но все получилось по-другому. Мать присутствовала, была пьяна, и ей хотелось общения. Она выпивала за обедом бокал-другой вина в их загородном доме, но впервые Оля видела ее такой, когда отца не было дома. И здесь она не ограничилась двумя бокалами. Мать пришла к ней в комнату с бутылкой французского шампанского, которая была уже почти пуста.

– Тебе не предлагаю, – сказала она, наливая остатки в свой бокал. – Хотя вы там, наверное, балуетесь понемногу?

Оля промолчала, чтобы не сказать, что их поколение балуется совершенно другими вещами. Но матери ответ и не требовался. Она пришла, чтобы предаться воспоминаниям.

– Мы в твоем возрасте пили «Советское шампанское» за два рубля и сколько там копеек и считали его самым лучшим напитком на свете. Потом появился «Амаретто», затем что-то там еще, по мере того как росло наше благосостояние, и теперь вот лучшие напитки для нас – это французские. И когда-то отцу приходилось в банях литрами пить водку с потенциальными клиентами, а я в это время дожидалась его снаружи. Но в те годы без этого не проходила ни одна сделка. Слава богу, что мы уже поднялись на такую ступень, и больше этого не требуется.

Остановить мать было трудно, и Оле приходилось делать вид, что она внимательно слушала истории, которые происходили с ними в начале и середине 90-х годов, когда они проводили какие-то конвертации и запирались с телохранителями на несколько дней в гостинице, и в случае обмана кто-то кого-то должен был убить.

Она говорила со смехом, и бокал постепенно пустел. Оля не понимала и половины из того, что говорила мать. Кроме того, она устала за день, и этот поток нужно было остановить.

– Но если вы все время занимались тем, что делали деньги, то когда же ты успела родить меня?

У нее было ощущение, что мать как будто наткнулась на какую-то невидимую стену, а у нее из-за плеча вдруг выглянул маленький чертик и, показав Оле ярко-красный язычок, опять исчез. Оля даже закрыла глаза, чтобы избавиться от этого видения.

Материн хмель куда-то испарился, и она ответила серьезным голосом:

– Ну, понимаешь, я сгущаю краски. У нас было время и на себя.

И, подумав, добавила:

– И на тебя тоже. У тебя всегда была нянька.

«При чем здесь нянька? – подумала Оля. – Я спросила о другом».

– Ну, ты, наверное, устала слушать материнские воспоминания о молодых годах. У вас сейчас другие интересы. Отдыхай!

И она направилась к двери. Прежде чем закрыть ее, она почему-то сказала:

– Ты же знаешь. Мы твои лучшие друзья.

И опять из-за плеча как будто выглянул чертик.

Оля долго лежала, пытаясь понять, откуда взялось подобное видение. И еще ей показалось, что она задала матери очень неприятный вопрос. Но она слишком устала за день, чтобы думать о подобных вещах. Однако прежде чем погрузиться в пучину сна, чертик на мгновение вновь появился у нее перед глазами и нахально ей подмигнул.

ВЕРОНИКА

Ребята быстро освоились, и уже не было нужды консультировать их каждый день. Поэтому она появилась у них лишь в субботу за час до начала аукциона, чтобы помочь с переводом нескольких фраз. То, что они успели сделать к этому моменту, впечатляло.

– У меня 33 выставленных на продажу лота и 15 тысяч посещений каталога, – похвастался Максимус. – Кроме того, наши собственные лоты. В общей сложности – 44. И еще два предложения на обмен баннерами и один запрос, сколько будет стоить размещение рекламы в каталоге.

Но были и настораживающие моменты. Кто-то выставил на продажу на аукционе проект дома в мавританском стиле, меньше и хуже, чем спроектированный Витасом, но и стартовая цена была вдвое меньше.

– И мы не можем не принять этот проект, – пожаловался Максимус. – Это было бы против правил аукциона.

Вероника не удивилась, так как это было явлением, характерным для Интернета. После чьего-то успеха появляется масса копировщиков, засоряющих Всемирную паутину и делающих то же, но гораздо хуже, и нужно было предупредить их об этом.

– Я думаю, что в будущем вам придется столкнуться с этим явлением не один раз.

Также появилась пара модельеров, скопировавших идею с парящими в воздухе моделями, но Эммануэль не считала их серьезными конкурентами. По ее мнению, их модели – это вчерашний день. А вот ее костюмы для свободных полетов не смог скопировать никто.

Они наперебой рассказали ей о неудачных переговорах с издателем Vogue, поэтому был подготовлен собственный журнал для продажи массовки, который они должны были запустить во время показа на аукционе моделей Эммануэль. И еще они обнаружили, что все модели для полетов, купленные на предыдущем аукционе, на следующий день появились в том же Vogue, но по цене значительно выше. Оказалось, что какой-то подставной аватар скупил их по договоренности с владелицей журнала для последующей перепродажи.

– Всю прошлую неделю они были монополистами и хорошо на этом наварили, но сегодня мы им покажем! – пригрозил Максимус.

«Да. Здесь все происходит так же, как в реальной жизни».

Время аукциона приближалось, и на экран были выведены часы с восточно-американским временем, которое считалось официальным в городе. Атмосфера в комнате была наэлектризована. Оля с Максимусом приготовились управлять событиями.

– Всего зарегистрировалось 132 человека, – торжественно объявил присутствующим Максимус.

Стрелка коснулась двенадцати, и действие началось. Музыка, торжественное объявление об открытии, первый лот, второй. Пальцы Оли резво бегали по клавишам, запуская одну программу за другой. Максимус страховал на случай неожиданностей. Что-то продавалось хорошо, что-то не очень, на многие лоты покупателей вовсе не было.

Дошла очередь до проекта конкурента Витаса, и все затаили дыхание. За стартовую цену в 50 тысяч солнечных долларов бидов не было. Все знали, что автор разрешил снижать до 10 тысяч. Но уже на 20 тысячах нашелся покупатель. Других не было, и проект ушел. Пронесся вздох сожаления. Все надеялись, что дворец не будет продан вовсе.

Еще пара экзотических вещей, и появился проект Витаса. Все опять напряглись. Была объявлена цена в 100 тысяч. Покупателей не было. Началось постепенное снижение по 5 тысяч каждое. Бидов не было. Как они предварительно договорились, на 65 тысячах Вероника поставила свой бид.

– Лучше пусть все будут считать, что проект куплен за 65, чем не продан вовсе, – рассудил Витас до начала аукциона, и Вероника не могла не согласиться с ним. Тем более после продажи проекта конкурента за 20 тысяч.

Оля застучала по клавишам, и на экране Максимус предложил увеличение цены на одну тысячу. Все замерли, глядя на экран, а Эммануэль пробормотала:

– Ну, давай, давай!

И кто-то дал. Появился бид за 66 тысяч. Оля мгновенно увеличила изображение аватара, сделавшего бид. Еще один красавец араб. Надменный и холеный. В традиционной накидке. На самом деле это мог быть паренек в джинсах или женщина в парандже. Никто наверняка не знал.

Максимус на экране увеличил ставку еще на одну тысячу.

– Вперед! – сказал кто-то, и Вероника сделала свой бид.

Араб ответил. Вероника прибавила, но посчитала своим долгом предупредить ребят:

– Будьте осторожны! Как бы не заиграться!

– Давай! Давай еще! – азартно закричала Эммануэль.

– Хватит! – дал команду Витас. – Можем действительно заиграться. Деньги нужны.

Араб в накидке выиграл свою игрушку.

Наступила очередь Эммануэль, и она вцепилась в спинку кресла, на котором сидела Оля. Постояв на фоне объявления о выпуске электронного журнала для массового покупателя, в воздух плавно поднялась первая модель в нежно-розовом платье с небольшим шлейфом и стала парить, как птица. Разведенные в стороны руки и развевающийся сзади шлейф делали ее похожей на ласточку в небе.

«Классная работа!»

Это было настолько необычно, что бидов не было. Эммануэль кивнула Веронике, и та сделала свой бид. Как только Максимус поднял ставку, последовал еще чей-то бид. Оля увеличила изображение, и это был тот же покупатель, что и в прошлый раз.

– Ребята решили еще раз подзаработать на нас, – сказала Эммануэль и кивнула.

Вероника увеличила, покупатель тоже.

– Не заиграемся?

– Еще разок, и хватит, – был ответ.

Но «хватит» не получилось. Неожиданно вступил еще один игрок. Ставки пошли вверх, и подставному из Vogue пришлось отступить. Игрушку получила женщина с мечтательным взором. А может быть, мужчина? Никто не знал. Все в комнате зааплодировали.

Следующая модель на продажу была в агрессивной коже. Она свечой взмыла вверх, сделала в воздухе переворот через голову, сложила руки и хищно спикировала вниз. Развевающаяся кожаная бахрома на руках и ногах подчеркивала общий агрессивный стиль.

«Вот это да!»

На этот раз Веронике не пришлось вступать, так как в сражение между собой включились сразу три потенциальных покупателя. В результате подставной опять не получил ничего.

Эммануэль отпустила спинку кресла, за которым стояла, и победно сложила руки на груди. Она уже знала, что сегодня стала победительницей. О дальнейшем беспокоиться не приходилось. Остальные модели тоже были куплены, при этом конечная цена в каждом случае увеличивалась.

Фанфары возвестили об окончании аукциона, и все в комнате дружно заорали и стали хлопать друг друга по плечам. Эммануэль обняла Олю и сказала:

– Спасибо тебе. Классная работа!

Оля, казалось, готова была разрыдаться.

Витас пытался радоваться вместе со всеми, но было заметно, что он расстроен. Цены на его проекты шли вниз от аукциона к аукциону.

Максимус уже что-то подсчитал на калькуляторе, а затем возвестил сумму продаж в солнечных долларах. Все вновь взревели. Вероника мысленно пересчитала в американские, и получалось, что ребята зарабатывали в неделю столько же, сколько дипломированный доктор или юрист в Америке. И не платили налогов, как там. Да и ее пять процентов превращались в неплохие деньги даже для дорогой Москвы. И уж не шли ни в какое сравнение с тем, что она получала, работая преподавателем в гимназии.

– Еще один такой аукцион, и мы выйдем в плюс, – с удовлетворением констатировал Максимус.

«Откуда у них могут быть такие долги? Кто мог дать им в долг такие деньги? Уж точно не банк».

Но дальнейшие размышления Вероники прервал вызов с экрана.

– А вот и она! – злорадно сказал Максимус.

Оля вывела на экран изображение Эммануэль для переговоров с аватаром издателя Vogue, а Вероника положила руки на клавиатуру, чтобы от ее имени вести беседу.

– Эммануэль! Поздравляю вас с успехом. Это было впечатляющим зрелищем.

Вероника тут же отпечатала: «Благодарю вас», и аватар Эммануэль послушно сказал это вслух.

– К сожалению, мы не договорились об условиях в прошлый раз, но надеюсь, что на этот раз нам удастся прийти к соглашению.

Ребята хорошо понимали английский, поэтому Веронике не пришлось переводить сказанное.

– Но мы собираемся начать продажу самостоятельно, – сказала Эммануэль по-русски, Вероника отпечатала на английском, и аватар повторил фразу.

– Блестящая идея! – заверил ее аватар издателя, кивнув головой и даже улыбнувшись. В обычных условиях женщина бесстрастно смотрела прямо перед собой.

– Поэтому я предлагаю вам следующие условия, – продолжал аватар издателя. – Вы продаете через мой журнал модели для индивидуальных заказчиков с распределением 30 на 70, и я покупаю у вас журнал для массового покупателя за некоторую сумму и плачу вам отчисления с каждой проданной модели. Каковы ваши требования по проценту от продаж?

Вероника повернула голову к Эммануэль.

– Ты все поняла?

– Не очень.

– Тогда нужно сделать паузу.

И Вероника отпечатала, а аватар послушно произнес:

– Я очень устала после аукциона. Будьте любезны прислать ваши предложения письменно. Я их рассмотрю и отвечу.

– Правильно, – сказала Эммануэль из-за спины у Вероники.

– Хорошо. Я сделаю это, – сказал с экрана аватар издателя и исчез.

Все смотрели на Эммануэль и друг на друга. Они вторглись в область, которая была им совершенно незнакома. Только Максимус нашел что сказать:

– Ты фактически можешь продать свое имя и получить деньги еще до того, как через журнал будет продана хотя бы одна модель. Вот это да!

Вероника хотела объяснить, что в Америке это общепринятая практика, когда известные люди продают свои имена для различного бизнеса, но не успела. Эммануэль требовательно посмотрела на Максимуса, и тот все понял.

– Сейчас будет, – сказал он и вышел.

«Придется уходить», – подумала Вероника и стала собираться. Все стали дружно удерживать ее, говоря, что нужно сформулировать ответ в Vogue. Уходить действительно не хотелось. Здесь становилось интересно. Здесь была жизнь. Сошлись на компромиссе. Пока они постоят на балконе, она, как всегда, направит сообщение об успехе очередного аукциона в информационные сети города.

Когда она работала у компьютера, пришло предложение от Vogue, и вернувшаяся с балкона компания стала возбужденно обсуждать условия, не стесняясь в выражениях. Наконец, ответ был сформулирован и послан.

Витас стоял в стороне и почти не принимал участия в обсуждении. По всему было видно, что он был недоволен результатами аукциона. Чтобы как-то приободрить его, Вероника лестно отозвалась о его проектах и даже помечтала вслух.

– Я сама хотела бы пожить на склоне лет в подобном дворце, но, к сожалению, не придется. По крайней мере, в этой жизни.

Он как-то виновато улыбнулся.

– В этом случае я построю для вас специальный дворец в другой жизни, – ответил он.

– Спасибо. Я подберу участок в хорошем месте. Кстати. А почему ты не продаешь свои дворцы, установленные на конкретных участках? Людям, в большинстве своем, трудно представить, как твой проект впишется в их участок.

Максимус, который стоял рядом, вдруг живо заинтересовался разговором.

– А действительно, почему? – спросил он. – В некоторых районах участки все еще не очень дорогие.

Витас пожал плечами.

– Мы как-то об этом не думали.

Колокольчик возвестил о приходе очередного сообщения и прервал их разговор. Все столпились перед экраном. Vogue согласился на все их условия.

– Эх! Видимо, продешевили! – прозвучало резюме Максимуса.

ВИТАС

– Это хорошая идея! – доказывал ему Максимус.

Они стояли на кухне, и он раскатывал белые дорожки на дне большого стеклянного блюда, которое нашлось в хозяйстве у Эммануэль.

– Американка права. У людей нет воображения. Они купят, когда увидят, как твой проект вписывается в участок, и заплатят еще большую цену.

Максимус покончил с блюдом и взял приготовленную соломинку.

– Ты первый или я?

– Давай ты.

Максимус приложил конец соломинки к дну блюда и с шумом втянул в себя воздух. Закашлявшись, он протянул соломинку Витасу.

– Я увидел ангелов, – даже не сказал, а прошипел он традиционную фразу из американских фильмов. – Первый класс!

Витас повторил процедуру с соломинкой, и у него тоже перехватило дыхание, и на глазах выступили слезы. Говорить он не мог.

«Это правда. У Максимуса всегда первоклассный товар. Один раз ему подсунули фуфло, но с тех пор у него проколов не было».

Было воскресенье, и обычно в такие дни после аукциона они расслаблялись, и день проходил в ленивой болтовне и нечегонеделании. Но постепенно все менялось. Воскресенье становилось рабочим днем. Но вчера на радостях они так курнули всю травку, которая имелась у Максимуса, что сегодня потребовался ОМ, чтобы прийти в рабочее состояние.

– После вчерашнего мы в нуле, – продолжил Максимус прерванный разговор. – Вы с Эммануэль расплатились со всеми долгами.

Это было хорошей новостью. Вчера Эммануэль продала свой журнал за 100 тысяч солнечных плюс отчисления от продаж. Они заранее договорились, что все идет в общий котел и делится на четверых. И долги, и доходы.

– Сейчас мы сможем купить участок, ты поставишь на нем свой новый проект, и мы выставим его на следующем аукционе, – убеждал его Максимус, но Витас уже не был так уверен в себе, как раньше.

«Если я смогу его сделать. Если я еще не выдохся».

– Но у меня нет денег.

У него были долги перед Максимусом и Олей, которые вложились в идею другой жизни, и к ним ушли все вырученные от аукционов деньги за минусом необходимых расходов на жизнь и приобретения нового РС. Долгов не осталось, но и денег на данный момент тоже не было.

– Я вложусь в покупку участка, – предложил Максимус. – У меня же есть деньги. Я просмотрел все, что предлагается в арабском квартале. Там еще кое-что осталось по приемлемой цене.

Он в возбуждении начал ходить по малюсенькой кухне. Два шага туда, два шага обратно.

«Когда он успел после вчерашнего?»

– Деньги должны где-то вертеться, а не лежать под матрацем, – сказал с ухмылкой Максимус. – И это лучше, чем вкладывать их в дурь.

«Ну конечно. Он вернет свои деньги плюс получит четверть от прибыли». У них была четкая договоренность о том, что все поступления делятся на четверых.

Максимус продолжал движение по кухне.

– А если это поставить на поток, хотя бы один проект в неделю, то с таким бизнесом не сравнится никакой другой.

«Где же я возьму столько идей?»

Но эта мысль захватила его, он тоже не мог стоять на месте.

«Главное – начать, а идеи появятся».

– Ну, давай прикончим, – предложил Максимус, и они по очереди повторили процедуру с соломинкой, только через другую ноздрю.

На кухне воцарилась тишина. Каждый из них приходил в себя.

– Пошли и посмотрим участки! – предложил Максимус, когда дыхание восстановилось.

Когда они появились в комнате, Эммануэль оторвалась от экрана и с подозрением взглянула на них.

– Вытри нос! Он у тебя белый, – сказала она, обращаясь к Витасу.

Он быстро провел рукавом по ноздрям. Эммануэль и Максимус прыснули от смеха. Поняв, что его прикололи, Витас сказал: «Да ну вас!» и запустил второй РС. Ему не терпелось поскорее увидеть свободные участки.

– А мне что, не полагается? – спросила Эммануэль, потягиваясь в кресле.

– Я думал, ты вся в работе, – ответил Максимус.

– Я устала, и мне нужно взбодриться, – капризно сказала она, и они вместе пошли на кухню.

Витас остался у компьютера, ожидая, когда же он сможет войти в другую жизнь, и проклиная РС за медлительность.

«Максимус правильно развил мысль американки. Это – прекрасный проект!»

Компьютер все еще устанавливался.

«Вообще, нам повезло с Максимусом». Он принял на себя все заботы о бухгалтерии и вел ее скрупулезно, не забывая никаких, даже мелких расходов. Сегодняшнее употребление ОМ, несомненно, будет отражено в статье расходов каждого из троих. Не радовало лишь отсутствие денег. Их поступление все откладывалось и откладывалось. Непредвиденные расходы и долги съедали все, что поступало от продаж. Могила деда все еще оставалась неухоженной.

Из кухни вернулись его друзья, и они с Максимусом углубились в изучение местности вокруг дворцов в мавританском стиле, построенных для себя арабами. Он с удовлетворением услышал от Максимуса отзыв о доме, который продал его конкурент на аукционе и который уже появился на одном из участков поблизости:

– Да это же собачья будка по сравнению с твоими проектами.

Они перебрали все возможные участки и остановились на одном свободном, неподалеку от мечети. Он был недешев, но прекрасно расположен. Присоединившаяся к ним Эммануэль одобрила их выбор. Все пребывали в возбуждении. Наконец Максимус сказал: «Я рискну!», послал заявку, получил подтверждение и перевел деньги. Когда пришло свидетельство на право владения, все дружно заорали и стали обсуждать, как обустроить участок.

– Надо сказать Оле, – предложила Эммануэль и стала набирать ее номер. – Кстати, узнать, как она вчера добралась до дому. Я просто не помню, когда она ушла.

Оля ответила сразу.

– Приезжай к нам сейчас же. Мы купили еще один участок, – заорала в трубку Эммануэль. – Нет. Под другой проект, – продолжала она. – Ну, ты едешь? А! Понятно.

Оля что-то стала говорить Эммануэль, и та лишь отвечала «хорошо» и «понятно». И было видно, что настроение у нее стало ухудшаться.

– Как через два дня! А какое сегодня число? Вот это да! А я и забыла.

Она как-то растерянно смотрела на ребят, а те на нее, ожидая, что случилась какая-то неприятность. Когда разговор закончился, она сказала безо всякой радости:

– А мне через два дня шестнадцать. Так не хочется!

Когда они закричали, что это отлично, что они отпразднуют так, что чертям тошно станет, и всякую другую чушь, она вдруг грустно заявила:

– А я не хочу взрослеть. Я не хочу в эту жизнь.

Витас мысленно спросил себя: «А я хочу?» – и не получил ответа на свой вопрос. В голову лишь опять пришла мысль о том, что у него в этом мире никого нет. Просто никого и ничего. Но нужно было успокаивать Эммануэль, и он отбросил от себя дурные мысли.

– Ладно. Забыли. Давайте лучше работать, – предложила она и демонстративно повернулась к компьютеру.

Витас был только рад подобному предложению. После покупки участка у него просто руки чесались от нетерпения, чтобы приступить к работе. Сзади в ухо дышал Максимус, который постоянно тыкал пальцем в экран и комментировал процесс. К вечеру, используя отдельные элементы Альгамбра, Витас вчерне создал проект нового дворца и добился того, чтобы он отличался от всех, сделанных раньше. Это была непростая задача, и он понимал, что с каждым разом это различие будет даваться все труднее и труднее. Требовалась новая идея.

Он не представлял, сколько прошло времени. На диване со сна заворочался Максимус, Эммануэль исчезла. Видимо, пошла спать.

– Есть хочется, – сказал Максимус, потягиваясь.

Как это часто случалось, они забыли о еде. Холодильник был пуст. Последние яйца и хлеб были съедены с утра.

Переглянувшись, они с Максимусом направились к двери. Выходить из дома не хотелось. Там их ждал неприветливый и некрасивый мир. Но пицца всем смертельно надоела, поэтому у них не было другого выхода. Нужно было приободрить Максимуса.

– Хотя бы немного разомнемся.

Но тот ничего не ответил.

Они дошли до ближайшего небольшого магазинчика и стали набирать в корзинку самые необходимые продукты. В это время в магазин ввалилась шумная компания молодых ребят и девиц. Они были на взводе и направились прямиком к холодильнику с пивом. Витас почувствовал, как Максимус весь напрягся. Они подошли к продавщице, которая глядела на них бесстрастным взглядом. Боковым зрением Витас увидел, что группа у холодильника беззастенчиво уставилась на них и что-то обсуждает.

– Ребята! Уходите отсюда, и побыстрее, – сквозь зубы процедила продавщица. – Я вас обслуживать не буду. Мне тут неприятности не нужны.

Витас раскрыл было рот, чтобы возмутиться, но Максимус поставил корзинку на пол, сказал: «Пошли отсюда!» и, не дожидаясь ответа, быстро направился к выходу. Витас пожал плечами и направился за ним. Вдогонку он услышал несколько совсем не лестных выкриков в свой адрес.

На улице Максимус быстро свернул за угол, затем еще раз. Это было совсем не по направлению к дому.

Они зашли в другой магазин и вернулись домой. За все время они не обменялись ни единым словом. Говорить было не о чем. Витас и так понял, как его друг Максимус чувствует себя в этом городе и в этой жизни, и он решил для себя, что должен сделать завтра.

На следующий день с утра он вышел из дома с пакетом в руках, нашел хозяйственный магазин и купил машинное масло. Потом нашел укромное местечко за гаражами, где вынул из пакета кучу тряпок, которые он принес из квартиры Эммануэль, и пистолет деда. Оружие было в хорошем состоянии и требовало лишь смазки. Покончив с этой работой, он забил патроны в обойму и вставил ее в пистолет. Он был тяжелым и придавал уверенность.

Витас засунул его сзади за джинсы и прикрыл сверху курткой. Со стороны ничего не было заметно.

Если бы вчера произошла драка, то их с Максимусом скорее всего бы избили, а может быть, даже покалечили. Их было больше, и они были сильнее. А он не собирался становиться в этой жизни инвалидом по вине каких-то подонков. Инвалидами станут они. Недаром дед оставил ему после себя единственное наследство. И теперь его наследство будет всегда оберегать Витаса, когда он будет выходить в этот мир.

Работа над деталями дворца захватила его полностью. Он сам осознавал, что каждый из проектов становился все лучше, все профессиональнее. Когда его работа появилась на участке и была внесена в каталог следующего аукциона, посыпались предложения риелторских фирм выставить его через них на продажу, поэтому они с Максимусом знали, что будут делать, если дворец не удастся продать за хорошую цену на аукционе. А продешевить они не хотели.

Эммануэль вместе с Олей готовила модели для аукциона и передавала в журнал некоторые из них, которые были попроще. После предыдущего аукциона в двух из трех информационных агентств появились хвалебные статьи об идее Эммануэль. Американка сказала, что однажды собственными глазами видела одну из моделей в полете, когда заходила в другую жизнь. Максимус поместил рекламу об аукционе и обменялся баннерами с несколькими известными в городе брендами.

И наконец наступила суббота.

Как всегда, все были на взводе и перед началом нервно пустили по кругу косячок из новых поступлений Максимуса. На балконе говорили на посторонние темы или просто молчали. Никто не хотел упоминать о предстоящем действии.

В конце концов оно началось, и успех был полный. По количеству лотов, участников и конечных цен. За мавританский дворец бились два покупателя, и он был продан за рекордную сумму в 185 тысяч. На каждую из моделей Эммануэль претендовали несколько участников аукциона. Когда Максимус огласил общую сумму продаж, все в комнате взревели. Даже американку, казалось, впечатлила названная сумма.

Теперь Витас знал, что он будет делать дальше. Дождавшись, когда поступили деньги, он зашел в информационную базу города и с удивлением обнаружил, что все соседние участки уже куплены. И совсем его поразило, кто стал хозяином.

– Ты что это делаешь за моей спиной?

– А ты хотел, чтобы я дожидался, пока их купит кто-то другой? Когда ты понастроишь там дворцов, цены на участки пойдут вот так. – И он показал рукой, как. – Я уже через неделю выставлю их на продажу.

И он был прав. Максимус был прирожденным бизнесменом. И Витасу пришла на ум идея. Конечно, Максимус не мог отказать ему, и на следующий день они вместе собрались на кладбище.

– Только сними все деньги с карточки, чтобы они были с собой, – посоветовал Максимус, и не зря.

Могила деда была в еще худшем состоянии, чем была раньше. Вместо того чтобы выпить водки, они присели на соседнее надгробие и молча выкурили косячок. Затем наступило время действий. Максимус быстро договорился, чтобы привели в порядок могилу, а Витас в это время попытался связаться с отцом. Мобильный был отключен, а по служебному сказали, что он там больше не работает. Телефона Крашеной он не знал, так же как и ее фамилии. В справочную службу обращаться бесполезно, так как регистрационным адресом отца значилась квартира деда.

«Это все. Теперь заботиться о себе и о деде придется мне самому».

Но в душе он даже обрадовался. Меньше всего ему бы хотелось, чтобы этим занимался отец.

Солидный мужчина был на своем месте. Казалось, он никогда не покидал кладбища. Он вспомнил Витаса, но переговоры провел Максимус.

– Ребята! А как платить будем? – с усмешечкой спросил солидный мужчина.

Максимус кивнул, и Витас вытащил из кармана пачку купюр. Мужчина покосился на них и посерьезнел.

– Годится, – сказал он с одобрением.

Затем он достал пачку цветных фотографий и предложил выбрать то, что им подходит по деньгам. Остановились на скромной плите по приемлемой цене.

– Сколько скинешь? – спросил Максимус.

– У нас солидная фирма. У нас нет скидок, – был ответ.

По всему было видно, что ему претило общаться с малолетками, но деньги были важнее.

– У них нет. А у тебя же есть. Ты ведь на комиссии? На 10 процентах? – допытывался Максимус.

Мужчина проглотил обращение на «ты».

– Я сейчас тут узнаю у ребят, – между тем продолжал Максимус и стал оглядываться вокруг. – Кто-нибудь может дать и меньшую цену.

– Да они наебут тебя, – сказал мужчина и тоже стал оглядываться вокруг.

– А где гарантия, что ты нас не наебешь? – спросил Максимус.

Мужчина с ненавистью посмотрел на него и предложил:

– Скину 3 процента.

– Пять, – заявил Максимус, глядя ему прямо в глаза.

Мужчина потянулся к своему портфелю и достал бумаги.

– Подписываем сейчас и платим.

– Подписываем в конторе и 20 процентов задатка, – отрезал Максимус.

Мужчина бросил на него злобный взгляд.

– Это далеко отсюда.

– Ничего. У нас есть время.

Мастерская оказалась в десяти минутах езды на маршрутке. Там Витас подписал договор, заплатил деньги и получил заверения, что через неделю заказ будет готов.

– Что писать будем? – спросил управляющий.

Витас задумался.

– Имя и фамилию. Год рождения и смерти.

– Отчество, крест, фото?

Дед никогда не ходил в церковь, фотографий не осталось, и у литовцев нет отчеств.

– Больше ничего.

Все вопросы были решены, и они вышли на улицу. Светило солнышко, но было как-то противно и тоскливо на душе.

– Поехали отсюда, – сказал он Максимусу.

Хотелось уйти из этого места. Поскорее и подальше. Куда-нибудь в другую жизнь.

ЭММАНУЭЛЬ

После первого успеха жизнь закрутилась в спираль. Хотелось только работать. И больше ничего. Даже секса. Раздражало постоянное присутствие ребят. Она не могла ни минуты побыть одной. Но им некуда было деваться, поэтому приходилось терпеть. Но благодаря им ей не нужно было часто выходить в ту жизнь, которая была за пределами ее мира. После того как они выехали, чтобы приодеть Витаса, она старалась появляться там, снаружи, как можно реже. Именно поэтому у нее испортилось настроение, когда Оля впервые сказала ей по телефону, что нужно получить паспорт, так как ей исполнялось шестнадцать.

Шестнадцать. Ее пугал мир взрослых, и туда не хотелось. Эти постоянные липкие взгляды мужиков и всяческие предложения поехать поразвлечься. Косые взгляды толстозадых девиц и жирных теток, когда она попадалась им на глаза. И еще таксисты. И вообще все. Почему Оля не вызывает таких эмоций? Как-то она задала этот вопрос Максимусу.

– Потому что у тебя на лице написано, как ты к ним относишься, – был ответ.

Она распорядилась, чтобы в день рождения, кроме поздравлений, не было никаких застолий и празднований. В этот день все допоздна работали.

В паспортном столе сидела молодая женщина в унылой милицейской форме и с испорченными от постоянной перекраски волосами. Она приняла документы и рявкнула:

– Зайдешь через 10 дней.

Эммануэль развернулась и ушла. У нее не было сил «договариваться», чтобы паспорт сделали как можно быстрее, как просила Оля. Она почему-то торопилась с отъездом. А ведь потом придется обращаться еще раз за загранпаспортом! Этого она не переживет.

Вообще, эта поездка во Францию выглядела как какая-то авантюра. Вилла на берегу Средиземного моря в их распоряжении! Только зная Олю, она согласилась на подобное. И после успеха на аукционах она не была уверена, что ей так уж хочется туда ехать. Но Оля убедила, что они смогут там работать и пересылать ее проекты в журнал и на аукцион. И немаловажно, что появились деньги, о которых раньше она не могла и мечтать. То, что ей выделяла мать, были слезы по сравнению с ее нынешними заработками.

Теперь мать. Она позвонила ей из Крыма, чтобы поздравить с днем рождения. Возможно, мать просто не заметит ее отсутствия в квартире в течение двух недель, но могут быть и проблемы.

От всех этих мыслей спасало только одно – работа. Творческая работа, которую она любила. И другая жизнь, где она могла укрыться от этой.

Ее работы были замечены в городе. Посыпались предложения, некоторые глупые, некоторые не очень. Из всех она выбрала предложение о создании клуба, где бы собирались владельцы ее моделей, чтобы вместе полетать. Не нужно было ничего делать, только получать ежемесячно небольшие деньги за использование ее имени в названии клуба.

Прошел еще один аукцион, и спрос на ее модели только увеличился. Оля добавила звуковые эффекты в виде свиста ветра в динамиках в зависимости от скорости полета. Она сама наблюдала на первой встрече членов клуба ее имени за тем, как летали аватары, и это зрелище ей понравилось.

Но жизнь заставляла выбираться из мира, который она себе создала, в другой, и эти путешествия отравляли жизнь. Она наконец получила паспорт и, отстояв очередь, попала в другой кабинет, где сидел лысоватый милиционер, который оформлял загранпаспорта. Просмотрев приглашение, которое ей передала Оля, он стал унылым голосом что-то бубнить про возраст и соответствующие проверки, зачем она туда едет, и о том, сколько времени займет эта процедура. При этом глазки у него были масленые.

«И этот урод тоже!»

Решившись, она хлопнула деньгами поверх документов.

– Мне нужен паспорт в понедельник.

Глаза у милиционера сразу же стали деловыми.

– Во вторник, – отчеканил он и накрыл деньги какой-то папкой.

Дома она растолкала Максимуса, который спал в ее кровати, утомившись после ночного бдения у компьютера, и сказала:

– Мне нужно очистить мозги от всякого мусора, а то жить не хочется.

Максимус, пошатываясь, побрел в коридор и принес пакетик. Стеклянное блюдо уже прочно прописалось в комнате, где они работали. Витас оторвался от арабского орнамента, которым он украшал свое очередное виртуальное произведение для какого-то жителя пустынь, и присоединился к ним.

– Мне тут кто-то прислал послание по-арабски, – со смехом рассказывал он, пока Максимус делал на блюде дорожки. – Ничего не мог понять и попросил написать по-английски. Оказалась девушкой. Она так удивлялась, что я не араб! Предложила помощь, если нужно перевести на арабский. Она учится на лингвиста где-то, не помню где.

– Пусть поработает у тебя экскурсоводом во дворцах.

Максимус оторвался от процедуры раскатывания.

– Пусть студентка переведет на арабский тот текст, который говорит аватар, показывающий дворцы. Те, кто будут заходить в каталог, смогут выбирать язык по вкусу.

Он протянул соломинку.

– Кто первый?

Когда все отдышались и смогли говорить, продолжилось шумное обсуждение этой идеи. Появившейся Оле дружно поручили создать аватар девушки с закрытым до глаз лицом, но с оголенным животом, которая будет не ходить, как сейчас, а летать вместе с посетителем, когда проводит виртуальный показ дворцов арабам. Ее возражения о неоконченной работе не принимались во внимание.

– Нужно что-то новенькое! – возбужденно кричал Витас. – Это же новая форма маркетинга.

Наконец ее заставили проделать соответствующую процедуру над стеклянным блюдом, и после этого она согласилась. Потом, улучив момент, она спросила Эммануэль, как прошел выход в город. Ее лицо отразило все эмоции по отношению к походу в паспортный отдел.

– Понятно, – сказала Оля.

– Деньги взял. Обещал во вторник.

– Ну, это самое легкое, – предупредила Оля.

– А что будет самым тяжелым?

Эммануэль напряглась.

– Интервью во французском консульстве. Это твой первый выезд в Шенгенскую зону.

Видя выражение ее лица, Оля поспешно заверила:

– Ну, там есть рычаги воздействия. Не беспокойся!

И добавила:

– Только тебе нужно срочно открыть счет в банке и положить туда как можно больше денег. Я завтра пойду с тобой в один банк, где мы все это быстренько уладим. Когда получишь визу, то можешь снять оттуда все деньги. И еще зайдем в турагентство.

Перспектива стольких выходов и стольких контактов не прельщала Эммануэль. Опять будут пошловатые разговоры мужчин и злобные взгляды женщин. Чтобы как-то ее развеселить, Оля добавила:

– А потом пройдемся по магазинам.

Но на следующий день все прошло не так трагично, как она себе представляла. В банке любезный управляющий поручил операционистке быстро оформить открытие счета и выдачу карточки Виза и попросил Олю передать кому-то привет. Когда Эммануэль спросила кому, она просто ответила:

– Отцу.

Эммануэль никогда не задумывалась о родителях Оли. С ребятами и с ней самой все было ясно. Но какие взаимоотношения между Олей и ее родителями? Она просто никогда о них не упоминала.

Следующий визит они нанесли в турагентство. Там они попали к женщине, которая пыталась быть любезной, потому что кто-то позвонил и попросил ее помочь.

– Сложный случай, – сразу предупредила она. – Девушка в вашем возрасте, выезжающая во Францию, вызывает множество вопросов в консульстве. Но мы сможем помочь. Правда, это будет стоить недешево.

Эммануэль подумала, что здесь хотя бы к ней обращаются на «вы». По-видимому, деньги все же вызывают уважение.

Вместо нее ответила Оля:

– Вопрос не в деньгах, а в результате.

– Тогда результат, скорее всего, будет положительным, – заверила женщина.

Далее они прошлись по магазинам. Оля предложила ей купить что-нибудь к поездке во Францию, но Эммануэль решила быть рациональной:

– Когда будет виза и билет, тогда и куплю.

Они посидели в каком-то кафе, где пареньки за соседним столиком попытались завязать с ними беседу, но у них ничего не вышло. И та и другая чувствовали себя скованно, и даже между собой разговаривать им было не о чем, а тему поездки они уже переговорили многократно. Как-то само получилось, что, не сговариваясь, они направились домой. Там была работа, там было интересно, там был другой мир и другая жизнь.

– Только пока не говори ничего ребятам. Скажем, когда будет билет и виза, – предупредила Оля.

Эммануэль не поняла, зачем нужно скрывать, но согласилась.

А дома кипела работа. Было жарко, и ребята сидели за компьютерами в шортах и без маек. Увидев их, Витас сказал:

– Двух машин нам уже мало. Нужна третья.

– И хороший принтер, – добавила Оля.

– Купим после следующего аукциона.

Она вновь приобрела командный голос в их сообществе. Зарабатывать она стала не меньше, чем Витас. После успеха аукционов ее массовка хорошо пошла, и редактор Vogue раз в неделю переводила неплохие суммы. Клуб тоже заработал, и это была дополнительная реклама. Кто-то даже попытался сделать подделки под ее модели, но не смог добиться такого сочетания вкуса и графики, который был у нее. Ее имя становилось известным брендом в Солнечном городе.

Объявилась мамочка и заявила, что хочет заехать и поздравить ее с прошедшим днем рождения.

«А вот это ни к чему».

Эммануэль представила себе ее лицо, если бы мама увидела, что происходит в квартире. Компьютеры, провода, полуголые ребята.

– Мам! Ты уже купила мне подарок?

Мать замялась.

– Еще нет. Я хотела бы узнать, что бы ты хотела. Я даже размеров твоих не знаю. У нас вышла новая линия…

– Нет. Только не это. Давай встретимся в ГУМе. Там и подберешь мне подарок. А потом посидим в ресторанчике.

ГУМ был мечтой всех москвичек, но и цены там были соответствующие. Мать прочистила горло, но согласилась.

Встреча прошла мирно. Эммануэль была настроена благодушно, так как удалось избежать посещения квартиры, и в ресторане слушала рассказы матери без комментариев. До этого она позволила матери купить ей летний костюмчик из французской коллекции, чтобы ходить на пляж, и он вписался в бюджет матери, выделенный на сегодняшний день, поэтому и она пребывала в хорошем настроении и даже не спросила, зачем костюмчик нужен дочери в Москве.

Единственное, что коробило, – это когда мать называла ее Элей или даже пару раз Эльвирой. Она уже так отвыкла от своего имени из прошлой жизни, что ей казалось, что мать обращается к кому-то другому.

Между тем семейная встреча продолжалась. Мать, не переставая, рассказывала о своих успехах и о том, какие люди завистники и какие козни они ей строят. При этом она постоянно стреляла глазами по сторонам, видит ли ее кто-нибудь или нет. Но ресторан был почти пуст, и этот факт очень расстраивал мать.

Эммануэль слушала и даже иногда кивала головой, ковыряя вилкой в тарелке и думая о своем. Ресторан был дорогой и невкусный. Ее очень беспокоило, успеет ли Оля со своей частью работы к следующему аукциону. Чтобы сэкономить время, Оля отказалась от поездок дважды в день через весь город и работала дома, приезжая к Эммануэль, только когда работа была готова. У них сложился прекрасный тандем, и они стали понимать друг друга с полуслова.

Наконец обед подошел к концу, и мать еще раз поцеловала ее в щеку и прощебетала:

– С днем рождения, милая! Извини, мне нужно работать.

«Мне тоже».

– Нам нужно почаще видеться! – на прощание сказала мать и, не получив ответа от дочери, побежала ловить машину.

Дома ее уже дожидалась Оля. На следующий день был аукцион, и Максимус психовал, что ее последние работы еще не внесены в каталог. А в Америке уже начинался день, и люди должны быть заранее ознакомлены с тем, что будет предлагаться для продажи. Витас тоже что-то лихорадочно доделывал. К каждому РС стояла очередь. После тишины ресторана ей казалось, что она попала в палату для душевнобольных. Но за этой суетой стояли деньги. Реальные деньги, которые они зарабатывали в другой жизни, что позволяло им выживать в этой.

Потом все работы были внесены в каталог, суматоха улеглась, и у них осталось целых 24 часа, когда не нужно было спешить, когда уже ничего не исправишь. Единственным их желанием в ночь перед аукционом было хорошенько выспаться.

Они расселись и передавали по кругу косячок, чувствуя, как отпускает напряжение и затуманивается мозг. Максимус рассказывал, какие забавные лоты он получил, и все смеялись. Но по-серьезному количество выставленных лотов превышало предыдущий аукцион, и каждый подумал, хотя и не сказал этого вслух, что сумма пятипроцентной комиссии, которую Максимус брал с продаж, будет впечатляющей. У них была негласная договоренность ничего не говорить о деньгах до аукциона, и они ее соблюдали.

Стали слипаться глаза, Оля засобиралась домой, всем хотелось провалиться в пустоту и не выныривать из нее до завтрашнего дня.

МАКСИМУС

На следующий день после аукциона пришлось ехать к Китайцу. За ночь ушли все остатки ОМ, и Максимус знал, что вскоре он вновь понадобится.

Вчера был повод для празднования. Эммануэль продала все, что выставила, и по хорошим ценам. У него больше половины лотов тоже были проданы, и он рассчитывал на приличные комиссионные. Торги за очередной мавританский дворец Витаса были настолько успешными, что Максимус сразу же после аукциона скупил все оставшиеся участки в арабском районе, потому что знал, что даже в виртуальном пространстве арабы селятся рядом друг с другом, и когда Витас понаставит там своих дворцов, то появятся желающие, которым понадобятся участки рядом и которым придется заплатить Максимусу двойную цену за свое желание. Конечно, он понимал, что вся прибыль делится на четверых, но если согласовывать покупку с тремя компаньонами, то обязательно найдется сомневающийся, а так он контролирует ситуацию и влияет на политику внутри сообщества.

Он давно не был на рынке и обнаружил, что смотрит на него уже другими глазами. Раньше казалось, что здесь кипит коммерция и это – то самое место, где можно собрать стартовый капитал, чтобы заварить что-либо серьезное. Сейчас он понимал, что настоящие площадки для заработков находятся в других местах, и был искренне рад, что ему удалось отыскать одну из них.

– Давно не заходил. Зачем пришел? – встретил его Китаец.

При этом его лицо от улыбки покрылось сплошной сетью морщин, а глаза превратились в две узкие щелочки. Невозможно было понять, сколько ему лет: то ли тридцать, то ли шестьдесят. Внутри скучала девочка, которая для прикрытия числилась у него продавцом, а сам Китаец представлялся грузчиком.

– Пойди погуляй! – распорядился Китаец, и девочка исчезла.

Максимус изложил свои пожелания по количеству и по ценам. Китаец разулыбался еще больше, и глазки совсем исчезли.

– Большим человеком стал, – признал он. – А деньги есть?

Пришлось, как это водится, на секунду продемонстрировать толщину пачки купюр и тут же убрать ее. Торговля по ценам продолжалась минут десять. Китаец, по-видимому, догадывался, что у него не было надежных поставщиков, и уступал неохотно. В конце концов, Максимусу это надоело, и он согласился, потому что рассчитывал отыграться на Боровке из выпускного класса, который прислал ему уже две эсэмэски.

Китаец подозвал азиатского мальчика, который крутился поблизости, дал ему какую-то команду, и тот исчез.

«Хорошо у него все организовано!»

Мальчик появился минут через пять с черным полиэтиленовым пакетом в руках. Китаец запер павильон изнутри, и начался акт приема-передачи товара. Это был самый напряженный момент, и у Макса отлегло на душе, когда он наконец вышел на воздух из духоты павильона, для вида забитого всяким пыльным хламом.

Следующим этапом был Боровок. Они встретились на обычном месте, и, как всегда, обошлось без приветствий. И тот и другой презирали друг друга. Максимус всегда ожидал от Боровка какого-нибудь подвоха, и не ошибся.

– «Крокодил» торкнул? – для начала спросил Боровок.

В суматохе последних аукционов он уже совсем забыл про эпизод с таблеткой.

– Я отдаю предпочтение традициям.

В ответ Боровок назвал цифру, и цена была почти разумной, но Максимус сомневался, стоит ли ввязываться.

– И я отдаю их в счет половины стоимости твоего товара, – добавил Боровок.

– Мы так не договаривались.

– Придется договориться. У меня проблемы с налом, поэтому отдаю так дешево.

Максимус понял, что этот подонок берет его за горло. Он вложил деньги и мог остаться с горой товара. Других покупателей он давно растерял. Но если подумать, «Крокодил» заменит и травку, и кокс. Можно как-нибудь попробовать самому и дать ребятам. Расходы поделятся на четверых, и это уже не так больно. И он назвал цену, которую считал приемлемой. Торговля была недолгой, и сделка состоялась.

Время пролетало с сумасшедшей скоростью. Следующий день был занят покупкой и установкой новой аппаратуры. Да еще и раскладных столов к ней, которые заказала Эммануэль. А во вторник пришлось ехать с Витасом в мастерскую на другом конце города. Он не мог ему отказать. По его совету Витас расплатился только за работу и сказал, что остальное оплатит, когда установка надгробия будет закончена. В результате его друг опять остался без денег.

Они нервничали. У обоих стояла работа, а поймать машину, чтобы уехать с кладбища, не удавалось. Наконец нашелся какой-то водила, который согласился подбросить их до метро, а оттуда уехать будет проще.

Когда Максимус вышел из машины возле метро, то сразу почувствовал опасность. Водила высадил их возле компании здоровенных жлобов откуда-то из области, которые были уже навеселе и не знали, чем бы заняться. Немедленно один из них отделился и направился прямиком к Максимусу.

– Дай закурить! – рявкнул он, глядя на него в упор.

Другие с интересом уставились на них.

Прежде чем он успел что-либо сообразить, вступил Витас:

– Я тебе дам закурить, – и у него в руках вдруг оказался здоровенный черный пистолет, и он передернул затвор.

Парень побелел и стал пятиться назад, разведя руки в стороны и повторяя: «Э! Вы че, пацаны?» Его друзья вмиг рассыпались и исчезли. Максимус вышел из шока от происходящего и, закрыв Витаса от прохожих, зашипел:

– Убери скорее! Здесь метро. Милиция.

Он оглянулся. Но прохожие шли, не обращая на них никакого внимания. Максимус отчаянно замахал проезжающим машинам, и из потока вынырнул и притормозил старенький «жигуленок». Они втиснулись на заднее сиденье и только после этого сказали, куда ехать. Всю дорогу ехали молча. Он соображал, откуда у Витаса могло взяться оружие, но спросить не решился. Максимус нашел что сказать, только когда они шли к подъезду дома.

– Спасибо тебе. Выручил.

– Я сам не собираюсь попадать в больницу из-за какой-то мрази и не допущу, чтобы от них пострадали мои друзья.

Судя по решимости, с которой Витас сказал, он почувствовал, что это – не простые слова. Максимусу стало приятно от ощущения, что у него есть друг. По большому счету у него была масса знакомых, но никогда не было настоящих друзей.

Дома у Эммануэль пришлось продолжить организацию рабочих мест и перенос мешающей мебели. Затем проводить дополнительную линию Интернета. В результате по квартире можно было ходить только боком, постоянно протискиваясь между нагромождением столов с аппаратурой. Ну а когда почти все было закончено, раздался звонок сотового. Это не была СМС. Это была мать, и она требовала его на разговор. И немедленно.

«Ну и денек!»

Он стал мрачно собираться. Все понимающе молчали. У каждого из них были свои непростые отношения с родителями.

– Ты где был все это время? – встретила его мать.

На этот раз присутствовал и отчим. До этого он всегда старался держаться за кулисами.

– У товарища. А почему тебя это волнует?

– А ты что, сам не понимаешь? – начала заводиться мать. – У нас семья. Я отвечаю за тебя.

– У тебя семья с этим.

Он кивнул на молчащего отчима. Тот побелел.

– А меня ты уже давно не считаешь своей семьей. Поэтому я не понимаю, отчего такое беспокойство.

Мать не знала что сказать и вопросительно взглянула на отчима. Тот решил, что настал его черед:

– Если так, то что ты здесь делаешь? Убирайся отсюда, если мы не твоя семья! А то привык тут сидеть в нахлебниках, и даже работать не желаешь.

Максимус предполагал, о чем будет разговор, и по дороге приготовился ко всякому.

– Во-первых, я здесь прописан и имею право находиться в этой квартире. Во-вторых, мне не нужна твоя вонючая работа, потому что я сам зарабатываю себе деньги.

Он вынул из кармана смятую пачку купюр.

– Еще вопросы?

В комнате воцарилось молчание.

– Я тебе говорил, что он промышляет чем-то незаконным, – обратился отчим к матери.

– Откуда у тебя деньги? – все больше заводилась мать.

«Господи! Как он ее обработал, что его всегда ласковая и любящая мама стала смотреть на него как на врага!»

– Я их честно заработал своей головой.

– Я представляю, – язвительно сказал отчим.

– Ты даже представить себе не можешь как. Это не для твоих мозгов.

– Что? – заорал отчим. – Как ты со мной разговариваешь, черный выродок!

Максимус плохо помнил, что он прокричал в ответ, но четко видел, как отчим стал угрожающе на-двигаться на него, поэтому схватил вазу, которую приметил, когда входил в комнату, и возле которой держался во время перепалки. Он вспомнил слова Витаса о мрази и замахнулся вазой.

– Я тебе сейчас голову расшибу!

В это время мать бросилась оттаскивать отчима, и тот совсем не сопротивлялся. При всей своей силе он был трусоват.

«Вот сейчас мать сделала свой окончательный выбор. Она стала защищать его, а не меня, своего сына. Это все».

Ему стало грустно от этой мысли. Злость прошла, и он поставил вазу на место.

– Разбирайся со своим сыночком сама, но чтобы я его не видел, – прошипел матери отчим, показав для наглядности на него пальцем, и вышел из комнаты.

Мать какое-то время стояла, опершись на косяк двери, прежде чем произнесла:

– Нет у меня больше сына, – и с горечью вышла из комнаты.

Максимус при всем желании не мог сказать ей то же самое вслух. Он остался стоять один в комнате, и в голове была совершеннейшая пустота. Он не мог сообразить, что же делать дальше.

Только потом к нему пришло понимание того, что здесь, в этой атмосфере ненависти он оставаться не может. Он просто задохнется в ней, он не сможет работать. Придется отсюда уходить.

«Пока к Эммануэль, а дальше посмотрим».

И он стал собирать те немногие вещи, которые еще остались.

Максимус покидал квартиру без сожаления. Она была для него чужой, его здесь просто терпели до сегодняшнего дня. Единственное, о чем он сожалел, – это что он больше не увидит свою белокурую сестренку и не поиграет с ней в те редкие моменты, когда их никто не видел.

Во дворе дома он нашел спрятанный по пути в квартиру матери коробок и скрутил паровозик. Уже стало темно, и он сидел в одиночестве на спинке скамейки, вдыхая в легкие сладковатый дым и чувствуя, как отпускает напряжение сегодняшнего дня. Голова постепенно затуманилась, и потекли приятные мысли о предстоящем аукционе, когда его аватар будет возвещать о поступлении в продажу очередного лота, как другие аватары будут делать биды, и в конце он будет произносить традиционную фразу о том, что лот продан за такую-то сумму. А потом в информационных агентствах напишут об очередном успехе, и придут новые продавцы и покупатели, и состоится новый аукцион. И еще о том, как приятно бывает расслабиться после напряженной работы и парить над городом, наблюдать за другой жизнью и при желании присоединяться к другим аватарам для игр, бесед и совместного проведения времени. Там никто никогда не кричал на него, не называл «выродком», никто не загораживал дорогу и не требовал сигарету в качестве прелюдии к драке, и он мог общаться только с теми, кто был ему приятен. Там была другая жизнь, и она ему нравилась.

Когда он зашел в комнату, две головы оторвались от экранов с немым вопросом. Он промолчал, они все поняли без слов и продолжили заниматься своими делами. Было поздно, Оля уже ушла, и у них был третий РС, который был в его полном распоряжении. Максимус прикинул, что предстоит масса работы, потому что несколько дней он был занят организационными делами. И эта работа будет требовать предельного внимания, так как нельзя было допустить ни малейшей ошибки. Вероника его предупредила, что абсолютное большинство граждан города – американцы, и только в голливудских фильмах прославляется, что Америка – это страна равных возможностей для всех. Если американцы заподозрят, что аукцион проводит иностранец, никто к нему больше не придет. А за ним наблюдают в три глаза конкуренты, и уж они-то не упустят случая его опорочить, если представится такая возможность.

Он достал «Крокодил» и проглотил его, запив водой.

– А теперь за работу, – сказал он самому себе и забыл обо всем.

ОЛЯ

Все складывалось на редкость удачно. Единственное, что ее беспокоило, – это обстановка дома. За многие годы маневрирования она научилась чувствовать атмосферу в семье, и чутье подсказывало, что происходит что-то ей непонятное. Во-первых, мать практически перестала появляться у нее с беседами и наставлениями. Затем отец стал слишком много времени проводить дома, что было совсем на него не похоже. Более того. Отменялись еженедельные поездки в загородный дом. Такое не владение обстановкой действовало на нее раздражающе. Она все время боялась, что может произойти какая-нибудь гадость, которая сорвет ее поездку с Эммануэль, когда уже были виза, билет и деньги, за которые не приходилось отчитываться перед мамочкой.

У Эммануэль тоже все складывалось как нельзя лучше. Совместные полеты стали последней модой, и целые стаи аватаров парили над городом, демонстрируя друг другу свои способности и свои костюмы. Женщины не остались в одиночестве, и Эммануэль запустила мужскую линию. Работы было много, требовалась креативность и предельное внимание. Оля стала нервной, иногда срывалась и могла наговорить кучу глупостей, о которых потом жалела. Эммануэль тоже не особо сдерживала себя, но все обычно заканчивалось совместным косячком и фразой: «Ну а теперь пошли работать». Они были нужны друг другу.

У ребят тоже дела шли неплохо, и они были довольны. Пришло время, и девчонки им объявили, что через неделю улетают во Францию, что вызвало шок.

– Это как? – только и нашел что сказать Максимус.

Но у нее все было продумано, и Оля объяснила, как они будут пересылать оттуда свои работы для аукционов и в журнал.

– Теоретически возможно, но вопрос, как это будет происходить практически, – все еще сомневался Максимус.

Он забеспокоился, так как продажа продукции Эммануэль позволяла держать на высоком уровне рейтинг его аукциона. Витас не сказал ничего. Он полностью ушел в свои проекты, и ему было безразлично, где они будут находиться. Он работал в одиночку.

«Так. Этот пункт мы тоже прошли».

Но оставался еще ряд незавершенных дел. Она вытащила Эммануэль сделать покупки для поездки, что было трудной задачей. Перед выходом та втянула в ноздри две белые дорожки и сказала с вызовом:

– Ну, вот теперь я готова.

Она ненавидела московские магазины и тех, кто там работал.

Дальше пошел обратный отсчет дней перед отъездом, и нервное напряжение возрастало. И совсем ее обеспокоила фраза, как-то оброненная матерью в отношении дома в Сен-Тропе:

– А потом подъедем мы с отцом, и нам втроем придется пожить там какое-то время.

Слово «придется» вызывало тревогу. Мать всегда тщательно взвешивала свои слова и ничего не говорила просто так. Если придется, то сколько? А работа? Ответов она не находила, и приходилось надеяться, что все как-нибудь утрясется.

Наконец наступил день отъезда. Уже ожидая взлета, Эммануэль вдруг сказала:

– Я никогда не летала на самолете.

Это было сюрпризом для Оли. Ей казалось, что все в этом мире когда-нибудь да летали. Но когда она услышала следующее признание Эммануэль, она была в шоке.

– Я никогда раньше не видела море.

Оказывается, ее мать за все эти годы не нашла времени, чтобы хотя бы один раз вывезти дочку к морю. Оля сжала ее руку.

– Зато ты сразу увидишь самое прекрасное море на свете.

Самолет был полностью забит россиянами, летящими к солнцу и морю. Но если в первом классе компании «Эр Франс», где она обычно летала с родителями, пассажиры тихо переговаривались, намеренно не обращали внимания на соседей, то в туристическом классе «Аэрофлота» все сидели плотно прижатые друг к другу, и атмосфера была более демократичной, что предполагало общение. Уже через час после взлета к ним подвалил дяденька в возрасте и уже навеселе и спросил с гакающим говорком:

– Девчонки! Хорошо летим! Хотите налью? У нас есть.

Но Эммануэль так на него посмотрела, что он тут же снялся и побрел дальше по проходу.

– Вот козел старый, – злобно сказала она ему вслед.

Оля не стала портить ей полет и только перед самой посадкой стала инструктировать, что она должна будет делать в аэропорту Ниццы.

– Если бы я знала заранее, то никогда бы не полетела с тобой, – в сердцах сказала Эммануэль.

В зале прилета Оля полчаса продержала Эммануэль около стойки с таможенными декларациями, прежде чем направиться к паспортному контролю. Как она и предполагала, инспектор в стеклянной будке подозвал начальника и показал ему паспорта. Тот бегло взглянул на них и кивнул, чтобы они следовали за ним. В комнате, куда их привели, сидели и ожидали своей очереди несколько человек, в основном африканцы. Но были и две белые женщины, одна из которых тут же обратилась к ним по-русски.

– И вас тоже захомутали?

Дальше она стала, не стесняясь в выражениях, высказывать свое отношение к Франции и к французам. Серия матюгов наконец закончилась, и она вернулась на свое место.

– Теперь ты понимаешь, почему тебе попортили столько нервов на интервью во французском консульстве? Видишь, какие сюда летают.

Эммануэль мрачно молчала.

Оля достала из сумки местный сотовый телефон и набрала номер. Как только она начала говорить, к ней тут же подскочила женщина в форме и закричала, что разговоры в этой комнате запрещены. Оля согласно кивнула головой и, дождавшись, когда женщина ушла, пошла в туалет и там, в кабинке, соединилась с номером, который ей требовался. Разговор был кратким и, выйдя обратно в комнату, она протянула Эммануэль карточку и сказала:

– Он сейчас выезжает. Ты знаешь, что говорить.

Время тянулось медленно. Один за другим задержанные уходили куда-то в сопровождении сотрудников в форме. Через час Эммануэль стала закипать.

– Куда ты меня привезла? Сколько еще ждать? – все время спрашивала она. – Что этим мудакам от меня надо?

Наконец настала их очередь. В кабинете, куда их провели, находились двое в форме. Мужчина и женщина.

«Это – худший вариант».

Оля помрачнела, глядя на женщину и готовясь к неприятностям. Это была коренастая баба с большими руками – типаж, характерный для бывших крестьянок с французского юга. Она тут же недоброжелательно уставилась на них.

– У нас нет к вам вопросов, – сказал мужчина и протянул Оле паспорт. – Вы можете идти.

У нее был вид на жительство во Франции.

– А как вы будете разговаривать с мадемуазель?

Она кивнула головой в сторону Эммануэль.

– Мадемуазель говорит по-английски? – спросил мужчина Олю, также кивнув головой на Эммануэль.

– Нет.

– В таком случае я попрошу вас помочь нам с переводом на французский, – довольно любезно сказал мужчина. – Она же ваш гость. Не правда ли?

– Конечно, я помогу с переводом.

Оля поняла подвох и постаралась избежать ответа на вопрос, чьим гостем была Эммануэль. Пока все шло так, как было запланировано. Ей разрешили остаться.

Мужчина переглянулся с женщиной и начал первым.

– Какова цель вашей поездки во Францию? – был первый вопрос.

Оля добросовестно перевела.

– Отдых, и у меня есть французская туристическая виза.

– Мы имеем право аннулировать любую визу и отправить вас обратно, – парировал мужчина.

«Вот только как? Самолет «Аэрофлота», скорее всего, уже улетел обратно в Москву, и другого сегодня уже не будет. Полчаса ожидания в зале прилета плюс час в комнате. Точно улетел».

– Кто выдал вам приглашение?

Как и договорились, Эммануэль вынула из сумки копию нотариально заверенного приглашения, которое она сдала во французское консульство в Москве.

– Кем вам приходится лицо, выдавшее приглашение? – был следующий вопрос.

– Это бизнес-партнер моего отца.

Оля попыталась вступить в разговор вместо Эммануэль, чтобы та не сказала чего-то лишнего.

– Я задаю вопросы мадемуазель, а не вам, – строго сказал ей мужчина, и пришлось это проглотить и перевести вопрос.

Ответ Эммануэль был аналогичным, и мужчина начал раскручивать эту тему:

– Значит он – не ваш родственник и не знаком с вами?

Эммануэль стала закипать и от злости стала говорить не совсем то, что требовалось, поэтому Оле пришлось все время ее корректировать при переводе.

– Это не так. Я знакома с ним по его визитам в Москву. Мои родители дружат с этим господином.

– Но он имеет адрес в Париже, а вы прилетели в Ниццу.

– Сейчас он в отпуске и находится на Лазурном Берегу.

– Он вас встречает в аэропорту?

– Нет.

– Вы знаете номер его телефона на побережье?

– Номер телефона есть на вилле, где мы будем жить.

Мужчина выразительно взглянул на женщину.

«Разговор заходит не туда. Пора менять тактику».

Как будто в подтверждение этого в разговор вступила женщина, и вежливая часть разговора закончилась.

– Мы считаем, что вы прилетели по подложному приглашению, и вам отказано во въезде в Шенгенскую зону, – рявкнула она.

Оля даже не стала переводить, а под столом состроила из пальцев прямоугольник. Эммануэль поняла, вытащила и хлопнула на стол визитную карточку, которую Оля приберегла на крайний случай, который сейчас наступил. Она с улыбочкой перевела слова Эммануэль:

– Мне шестнадцать лет, и я требую, чтобы мои интересы представлял этот адвокат.

Женщина замерла. Мужчина одним пальчиком приподнял обложку паспорта Эммануэль и заглянул внутрь. Он все понял и сразу же потерял интерес к разговору, предоставив женщине возможность самой выкручиваться. Самолет в Москву уже улетел, и если у нее была виза, то они не имели права ее задержать и допрашивать без присутствия родителей или адвоката. Это было явным нарушением. По французским законам она была несовершеннолетней.

– Мы не занимаемся вызовом ваших адвокатов, – женщина уже говорила не таким агрессивным тоном.

– Мэтр уже находится в аэропорту. Он нас встречает.

Это Оля злорадно сказала вместо Эммануэль, и теперь они это съели.

Женщина с тоской взглянула на нее. Французы ненавидят адвокатов, но боятся их.

– На что вы собираетесь жить? – сделала она последнюю попытку, проигнорировав замечание Оли.

Этот вопрос они ожидали, поэтому Эммануэль вынула две карточки Виза, а затем пачку евро и шлепнула их на стол. Женщина смотрела на груду купюр с презрением. Возможно, она никогда не держала в руках столько наличных, сколько их было у этой девчонки. Мужчина безучастно глядел в окно.

– Уберите это! – скомандовала она, указав на деньги, и, собрав со стола приглашение, паспорт и карточки Виза, молча вышла из комнаты.

Оля под столом сжала пальцы в кулак и подняла вверх большой палец. В ответ Эммануэль показала ей средний палец и отвернулась. Мужчина продолжал что-то разглядывать через окно.

Когда их наконец отпустили, пришлось разыскивать багаж, затем искать в толпе встречающих адвоката отца, которого Оля никогда до этого не видела. Потом, приходя в себя в прохладе лимузина, который предусмотрительно заказал ей отец, Оля пыталась развеселить Эммануэль, но та сидела угрюмая, и единственное, что она выдавила из себя, было: «И тут козлы!»

– Посмотри! Вон там – море, – сделала последнюю попытку Оля, но и это не вывело Эммануэль из мрачного состояния, поэтому всю оставшуюся дорогу они ехали молча.

Вилла произвела впечатление, особенно бассейн позади дома, где голубая вода отбрасывала солнечные зайчики и манила к себе.

– Ваша? – спросила Эммануэль.

– Да.

Было бы глупо врать.

Они заняли спальни родителей на втором этаже и привели себя в порядок.

– У твоих что, разные спальни? – поинтересовалась Эммануэль.

Получив утвердительный ответ, ограничилась простым: «Угу». Она все еще пребывала в поганом настроении.

– Я чувствую себя как обосранная, – жаловалась она. – Эти козлы приняли меня за проститутку.

Оля открыла бутылку французского шампанского, чтобы привести ее в чувство. Но этого оказалось мало. Они заказали такси и поехали на набережную, где уселись в ресторанчике на берегу и оторвались по полной программе дарами моря с вином. Когда они вышли, уже было темно. Официант был так доволен чаевыми, что проводил их до двери и предложил вызвать такси. Но ехать обратно они не собирались.

– Вечер еще не закончился.

Они прошли несколько шагов, прежде чем Эммануэль поинтересовалась:

– А как здесь насчет травки?

– С этим проблем нет.

И Оля направилась туда, где обычно промышляли алжирцы.

– Только держи сумку покрепче.

Сделка прошла быстро. Фуфло там не подсовывали. Каждый держался за свое рабочее место. Восхищенные мальчишки-алжирцы лишь цокали языком, глядя на Эммануэль:

– О! Модель!

– Она – мой партнер.

Оля охладила их пыл и почувствовала, что ей позавидовали.

– А куда смотрит полиция? – поинтересовалась Эммануэль, видя, с какой легкостью произошла покупка.

– Они в доле и иностранцев не трогают. Травка – это баловство. Тут проблема – героин. Рядом Марсель.

Вернувшись домой и покурив, они голышом прыгнули в бассейн, подсвеченный из-под воды, и стали с визгом там резвиться. Крупные южные звезды смотрели на них сверху. Из окна соседней виллы за ними явно кто-то подглядывал, но им было все равно.

Они забрались в бурлящую воду джакузи, Оля выключила свет, и они молча передавали друг другу второй косячок, задрав головы вверх и наслаждаясь видом звездного неба. Когда он закончился, Оля придвинулась к Эммануэль, положила ей руку на грудь и стала нежно поглаживать ей соски. Сначала та не реагировала, но потом ее рука скользнула по телу Оли, и с каждым мгновением движения становились все более и более интенсивными. Оля решительно повернулась и поцеловала ее в губы. Она слишком долго ждала этого момента.

ВЕРОНИКА

Ей не нравилось то, что происходило у Эммануэль дома. Если раньше ребята как-то старались не афишировать, что они употребляли то, что здесь называли «дурью», то сейчас спичечный коробок уже открыто лежал в стеклянном блюде, и к нему присоединилась пластмассовая коробочка из-под пудры с кое-чем покруче. Но она понимала, что реальных средств воздействия у нее не было, и приходилось лишь всем своим видом показывать, как она к этому относилась.

И на этот раз она демонстративно повернулась к экрану РС, когда после аукциона мальчишки выскользнули из комнаты на кухню, прихватив с собой блюдо. Вернувшись, они стали возбужденно комментировать только что закончившийся аукцион, не всегда лестно отзываясь о покупателях и продавцах.

– Знаете, ребята, в Америке в хороших фирмах существует неписаное правило – никогда не обсуждать и не насмехаться над покупателями, даже когда те не могут вас видеть или слышать. Первое – это неэтично, а второе – они это чувствуют даже на расстоянии и никогда к вам больше не придут. Никто не понимает, как это происходит, но это так.

– Замечание принимается, – сказал Витас.

У него был повод задуматься, так как было очевидно, что спрос на его дворцы в мавританском стиле пошел на убыль. Он стал повторяться, и с каждым аукционом желающих становилось меньше, а цены ниже.

– Я завязываю с Мавританией, – возвестил он. – У меня есть идейка получше.

И, покопавшись в компьютере, он показал на экране наброски своего следующего проекта. Более необычной архитектуры Вероника не видела в своей жизни.

– К сожалению, не могу сказать, что это я сам придумал, – признался он. – Жил в начале прошлого века в Барселоне архитектор по имени Гауди. Он строил нечто фантастическое! Я просто позаимствовал у него идеи.

Разговор был прерван телефонным звонком. Максимус взглянул на определитель номеров.

– Это они, – произнес он с усмешкой и включил телефон на громкий звук.

На том конце раздались восторженные вопли девушек, поздравлявших их с успешно закончившимся аукционом. Они стали наперебой рассказывать, как они ездили в Канны, сидели на Круазетт, и, как все женщины, и они тоже загорают на пляже топлесс. Мальчишки их подначивали, и всем было весело.

– А как у них там с доставкой товаров? – спросил их Максимус.

– С этим проблем нет. И прекрасного качества.

Было видно, что и на этой, и на той стороне линии все уже были под влиянием стимуляторов, и Вероника с грустью подумала, что глобализация происходит не только в сфере торговли и коммуникаций.

Дождавшись окончания разговора, она приступила к тому, зачем ее вызывали каждую субботу. Ребята тщательно готовили и проводили аукционы. Пока все шло гладко, но после каждого из них появлялись желающие задать вопросы и получить ответы лично от Максимуса, который проводил аукцион. Вот и теперь мигали сигналы вызова, и Вероника вывела на экран аватар Максимуса и приготовилась вступить в разговор от его имени. Сам Максимус пока еще не был готов вести дискуссию по-английски в масштабе реального времени.

«Прошу извинить, что заставил вас так долго ждать. К нам сейчас поступает много вызовов», – набрала она на клавиатуре, и аватар послушно произнес фразу вслух для тех, кто с ними соединился. На этот раз не было каверзных вопросов, и она быстро закончила разговор со всеми позвонившими.

После этого наступила традиционная часть по подведению итогов во взаимных расчетах, и надо отдать должное пунктуальности Максимуса, который вел их бухгалтерию. Между ними никогда не возникало никаких проблем. Сам Максимус не просто снимал и тратил все заработанные деньги, но и вкладывал их в другие проекты в городе, в частности, в спекуляции с участками под застройку, и даже играл на курсе американского доллара к солнечному и зарабатывал на этом неплохие деньги. Она в очередной раз подумала, что у него большое будущее в области коммерции и финансов.

– Если раньше я говорила, что вы зарабатываете столько, сколько простой дипломированный юрист или врач в Америке, то сейчас вы перешли в категорию работников со стажем и опытом.

И это было правдой. А про себя подумала, что и она сама стала неплохо зарабатывать вместе с ними.

– Скоро начинаются занятия в гимназии. Будете ходить на мои лекции по информационным технологиям?

Они переглянулись, и ей показалось, что ребята напряглись, как будто она попала на неприятную для них тему.

– Я не обижусь, если там вас не увижу. Я понимаю, что вам они больше не нужны. Вы в некоторых вопросах разбираетесь получше меня.

Она не понимала, почему создалось подобное напряжение. Но и здесь ответом было молчание. Потом Витас как-то осторожно сказал:

– Мы, скорее всего, не пойдем в гимназию в этом году. У нас возникли некоторые осложнения.

Это было сюрпризом. Она задумывалась по поводу того, как случилось, что оба парня поселились в квартире у Эммануэль и, по-видимому, не собираются возвращаться домой, но она не спрашивала их об этом, полагая, что это не ее дело. Нежелание возвращаться в гимназию только прибавило вопросов.

– Могу я поинтересоваться почему? По-моему, это одна из лучших гимназий в Москве.

– И одна из самых дорогих, – ответил Витас.

«Очевидно, конфликт с родителями зашел слишком далеко».

– Но вы же сейчас хорошо зарабатываете, – осторожно продолжила она.

– Не настолько, чтобы все деньги отдавать за учебу.

– И что же вы будете делать дальше?

– Пойдем в обычную школу, – сказал Витас, и это почему-то рассмешило их обоих.

– Или никуда не пойдем, – высказал предположение Максимус, откровенно веселясь, и Витас не стал оспаривать его предположение. – Ничему новому нас там не научат, но придется тратить уйму времени.

– А нам нужно работать, пока есть возможность, – продолжал Витас с усмешкой. – Мы перешли на самообеспечение.

«Да. Скорее всего, мое предположение верно. Я ушла из дома в восемнадцать, но знала куда. А они в шестнадцать. А знают ли куда?»

– Но вам же нужно учиться дальше. У вас блестящие способности.

– Для начала нам требуется разобраться в ситуации, где мы сейчас находимся, – ответил за двоих Витас. – У меня лично такого понимания нет.

Как видно, эту тему они обсуждали, и, судя по тону Витаса, ответа на этот вопрос у них не было.

– И потом, нам сейчас нужно просто зарабатывать деньги, – добавил Максимус.

За видимым успехом в делах скрывались личные трагедии. И сколько еще этот успех продлится? Им на пятки наступали копировщики, которые пытались украсть часть их бизнеса. Это было бедой Интернета. Популярность проектов Витаса упала, потому что появились другие, предлагающие практически то же самое, но по цене в три раза ниже. Он быстро оценил ситуацию и нашел новый источник. Она была уверена, что с проектами «под Гауди», первоначально его тоже ждет успех. Но сможет ли он найти следующий источник для вдохновения? Его беда заключалась в том, что он мог только копировать других, а не создавать что-то свое, оригинальное.

У Максимуса тоже были проблемы с копировщиками. И конкуренция была жесткой. Он не мог допустить ни единой ошибки. В этом случае его просто растопчут.

Эммануэль пока находилась в зените славы. Ни один копировщик не мог с ней конкурировать даже по ценам после того, как она запустила массовку. Но мода на совместные полеты может пройти так же быстро, как и началась.

И конечно, она была поражена способностями Оли. Она стояла за спиной своих друзей, но без нее у них бы вряд ли что-либо получилось. Даже Витас, который вроде бы работал самостоятельно, получил известность через аукцион, модель которого придумал Максимус, но именно Оля реализовала его.

Разговор как-то сам по себе заглох, и она стала собираться домой. Но увидев, что пришло еще одно письмо, она раскрыла его и только и смогла сказать:

– Вот это да!

Это было послание на имя Эммануэль от одной из известнейших итальянских фирм верхней одежды с предложением связаться с ними для обсуждения возможности сотрудничества. В письме значился конкретный адрес в Милане, что означало, что кутюрье из реальной жизни стали следить за событиями, происходящими в виртуальном мире.

Максимус немедленно стал набирать длинный номер на телефоне.

– Позови Эльку! – рявкнул он в трубку, позабыв даже, что у нее теперь другое имя.

Выждав пару секунд, он заорал:

– Ты знаешь, кто тебе написал?

Далее последовал перевод письма и соответствующие комментарии.

– Хорошо. Перешлю, – сказал он в завершение.

– По-моему, она не поверила. Подумала, что я прикалываю, – поделился он, когда разговор был завершен. – А вообще они там оттягиваются по полной программе. Сидят в бассейне и обсуждают, куда бы поехать поужинать. Чтобы мне так жить!

Он потянулся на диване. В его голосе звучала зависть.

– Подзаработаешь денег и сам поедешь оттягиваться, – весело сказал Витас.

– Если разберусь с делами. А это будет непросто. Проблемы накапливаются. Ты знаешь.

Они переглянулись, и Максимус обратился к ней.

– Вероника. У нас к вам есть просьба.

Они упорно называли ее на «вы».

– Нам может понадобиться квартира. Мы не можем оставаться здесь вечно. А нам ее никто не сдаст. Вы это понимаете. Вы сможете снять квартиру на себя?

Такого она не ожидала. «Неужели все зашло так далеко?»

Посчитав, что она сомневается, Максимус заверил:

– Нам она нужна, только чтобы работать и отдыхать. Мы не собираемся там устраивать оргии.

– Я уверена, что нет. Но меня беспокоит другое. Ваше употребление…

Она затруднилась подобрать нужное слово.

– Ах, ОМ? Это только для стимуляции умственной деятельности.

– ОМ?

– Очистители мозгов. Мы их употребляем редко и только для поднятия работоспособности, – соврал Максимус, и они оба с Витасом рассмеялись.

Веронике было не так смешно, как им.

– Уверяю вас, – продолжал Максимус. – Пока ты не вылезаешь наружу, всем плевать, что ты делаешь у себя дома. Менты в бытовуху стараются не лезть. Одна головная боль, и никаких заработков.

По-видимости, он знал о чем говорил, но она все еще сомневалась.

– Поговорим об этом позже.

И она стала собираться домой.

ВИТАС

– Как ты думаешь, она нам поможет? – спросил его Максимус, когда американка ушла.

– Не знаю. Иностранцы такие пугливые.

– Если не она, то больше некому.

– Да. Наше будущее туманно.

Они на некоторое время замолчали. Каждый наслаждался свободным днем.

– А как тебе нравятся наши подруги? – начал новую тему Максимус. – Наслаждаются жизнью.

– Но свои проекты к аукциону Элька прислала.

– Да! Но в два раза меньше, чем на предыдущий. Посмотрим, что будет со следующим.

– Что-то меня не торкнуло.

– Тогда давай повторим, – с готовностью предложил Максимус.

Когда они отдышались, Максимус продолжил тему:

– А тебе не кажется, что они там порозовели? Или как там у них, у девочек, называется?

– Да. Олька уже давно облизывалась на Эльку. С самого начала. Одна Элька этого не замечала.

Между собой они называли ее старым именем.

– А кто Ольку привел? Ты?

– Нет. Она Элькина подруга.

– Совсем нет. Элька считала, что я ее притащил.

– Какая разница. Важно другое. Если ты правильно предположил, то скоро нам придется отсюда выкатываться. Олька такая, что гребет все под себя и не терпит конкуренции.

– Что делать будем?

– Решать проблему, когда она возникнет. Главное, чтобы мы сами не поголубели здесь с этой работой. Сколько мы уже одни?

– Неделю. Пора искать компанию. Мы не давали обет безбрачия.

– Не давали. У нас сегодня законный вечер отдыха. Только убери ОМ с глаз долой.

– Резинки у нас есть?

– Откуда? Купим по дороге.

Они никогда не пользовались презервативами со своими подругами.

Через час они вернулись с шампанским и в компании трех девочек чуть постарше их. В комнате они не поместились, так как там все было забито аппаратурой, поэтому прямиком направились в спальню. Шампанское закончилось быстро, и они скрутили косячок и дали девочкам. А Максимус потихонечку сунул в руку Витаса таблетку и сказал:

– Прими. Понадобится.

– Что это?

– «Крокодил Два». Новейшая разработка оборонки.

И добавил по-отечески:

– Не забудь впопыхах резинку!

Девочки безостановочно смеялись, несли полную чушь и устроили коллективный стриптиз. Ушли они только после трех, причем двое норовили остаться до утра.

– Мы еще встретимся, – кокетливо пригрозила одна из них, уходя.

– Конечно, – охотно согласился Максимус, закрывая дверь.

Заснуть они не смогли, несмотря на усталость.

– Нужно курнуть, – предложил Максимус. – Без этого он не отпустит.

– Где ты его взял? Я чувствую, что могу горы свернуть.

– Свернешь, – пообещал Макмимус, раскуривая косячок. – Перед аукционом здорово помогает. И с девушками тоже.

Они стояли на балконе, и где-то зарождался рассвет. Наконец, светлячок окурка полетел вниз, и Витас сказал:

– Все. Сегодняшний день закончился.

Следующий день прошел мимо, потому что они его просто проспали. Но в понедельник Витас сделал то, что давно запланировал, – съездил на могилу деда. Он постоял у новенькой плиты и положил на нее цветы. Полагалось подумать о чем-то хорошем и возвышенном, но в голове был какой-то сумбур из деталей и конструкций зданий, и сосредоточиться не удавалось. Он присел на скамейку у чьей-то могилы и закурил. От сладковатого дыма окружающий мир поплыл, и круговорот мыслей в голове прекратился. Людей было мало, каркали вороны, и все проблемы улетучились. Он сидел, подперев голову руками, и ни о чем не думал. Толпа мрачных людей, бредущих мимо с похорон, привела его в чувство.

– Каникулы закончились. Пора за работу.

На квартире он застал Максимуса, сосредоточенно глядевшего на экран. Он его ни о чем не спросил. Они вошли в ту стадию, когда разговаривали между собой только тогда, когда это требовалось для работы. Если не было настроения разговаривать, то можно было промолчать весь день.

Витас еще раз вывел всю информацию о работах Гауди и проглядел ее. Он почувствовал зависть к человеку, который более ста лет назад создал непревзойденные шедевры, который не только строил дома, но и организовывал пространство внутри и вокруг зданий. Он осознавал, что сам ничего подобного создать не сможет, поэтому стал брать идеи и отдельные элементы строений у Гауди и выстраивать из них свое собственное здание для продажи на следующем аукционе тем, кто не способен даже украсть чужую идею. А он способен. Поэтому они будут платить ему за его способности.

Витас успел сделать проект точно к сроку, к которому Максимус должен был завершить каталог аукциона. Он бы не успел, если бы Максимус не снабдил его еще одним «Крокодилом». И результат превзошел все ожидания.

– Ну ты даешь! – только и сказал Максимус с восхищением.

Лотов у него набралось не меньше чем на предыдущем аукционе, но огорчила Эммануэль. Ее моделей было мало.

– Загуляла девочка! – в сердцах сказал Максимус.

– Они через два дня возвращаются обратно. Еще наработает.

– Посмотрим, – неопределенно буркнул тот.

Аукцион был подготовлен, каталог был закрыт, и наступил день томительного ожидания и бездействия. Максимус в десятый раз просматривал написанный им детальный план аукциона. Они говорили о чем-то совершенно не важном, а то и вовсе молчали, мысленно готовясь к субботнему вечеру. Позвонили девочки из Франции. Разговор был коротким. По тону чувствовалось, что Эммануэль тоже была напряжена, и рассказов об их веселом времяпрепровождении не последовало.

И на этот раз все прошло без проблем. Руки Максимуса скользили по клавиатуре, и его аватар без сбоев провел аукцион. Вероника сидела рядом на случай непредвиденных обстоятельств, если аватару придется сказать что-либо, не записанное предварительно в соответствии со сценарием.

Затем были неизменные обращения к Максимусу, и Вероника заняла его место для ведения диалога. Максимус и Витас в это время по традиции при помощи ножа раскатали на кухне белые дорожки и с наслаждением втянули их в ноздри. Это было вдвойне приятно, потому что за день до аукциона все ОМ были у них под запретом. Потом позвонили девчонки и визжали в трубку от восторга. И завершилось все традиционным разговором с американкой перед тем, как она ушла.

– Максимус, ты выглядишь, как будто недоволен результатами.

– Нет. Все в порядке! – безмятежно ответил он, хотя на самом деле это было далеко не так.

– Вы, русские, странные люди. Я имею в виду русских, которые родились и живут здесь. Вы всегда ожидаете неприятностей, даже если все идет хорошо. В Америке успех придает людям силы, и они двигаются дальше с удвоенной энергией. Здесь успех почему-то порождает страх.

– Русские слишком долго находились под татарским игом и с тех пор все время ожидают нового нашествия, – попытался отшутиться Максимус.

Уже после того как американка ушла, он продемонстрировал Витасу цифры.

– Количество выставленных лотов на последних трех аукционах увеличилось, но количество проданных уменьшается. Кроме того, падает средняя цена. Я это чувствую по своей комиссии. Люди стали тянуть на аукцион дешевое и никому не нужное барахло.

Он подумал и добавил:

– Цены на Элькины модели уже не увеличиваются, а их количество уменьшилось. Твой проект, конечно, ушел по хорошей цене, но в целом наша прибыль падает.

Витас пребывал в приподнятом настроении после того, как за его проект сражались пятеро претендентов, и выкладки его друга навевали тоску.

– Давай надеяться на лучшее. А то я подумаю, что американка права.

– Но больше меня беспокоит, чтобы в нашей четверке все осталось по-прежнему.

– Все будет нормально! У нас есть здоровье, у нас есть деньги, у нас есть ОМ. Что нам не хватает на сегодняшний день?

– Девушек, – догадался Максимус.

– Тогда вперед.

Дальше все прошло по известному сценарию. Правда, было только две девушки и, конечно, шампанское, косячок, «Крокодил» и проводы в ночь с обещанием новых встреч. Затем заключительный косячок на балконе со встречей рассвета и сон до следующего дня.

Воскресенье у Витаса выпало, а в понедельник он решил заняться еще одним делом, которое давно запланировал. Квартира деда встретила его новой дверью. Вместо звонка торчали проводки, и он стал молотить в дверь. Открыл какой-то парень в спецовке.

– Тебе чего? – был традиционный вопрос.

– Я здесь живу.

– А я здесь работаю, – бесстрастно ответил парень и попытался закрыть дверь.

Витас поставил ногу, и дверь не закрылась.

– Убери! – сказал парень и взял в руки молоток.

Витас молча вытащил пистолет.

– А, – понимающе сказал парень и положил молоток. – Ну заходи! Только у меня, кроме инструмента, ничего нет.

– А ты мне и не нужен.

Витас спрятал пистолет.

– Я хочу посмотреть на свою квартиру.

– Ну, чувствуй себя как дома! – и парень пошел на кухню.

«Шутник!»

И Витас стал разглядывать то, что натворили в квартире строители. Без мебели комнаты казались огромными. На потолке появилась фальшивая лепнина, на окнах стояли стеклопакеты, двери тоже были вполне современные. Сочетание лепнины под старину и металлопластика выглядело дико.

Витас прошел на кухню. Там парень, надев защитные очки, готовился к работе.

– Я тут столярку делаю, – сообщил он.

– Ну, делай. А кто здесь всем заправляет?

– Прораб.

– А когда он бывает?

– По-всякому. Когда вечером, когда утром.

Он понял, что из парня ничего не вытянешь.

– А заказчик кто?

Парень молчал, явно прикидывая, что ответить.

– Крашеная и визгливая баба?

– Ну, вроде того, – ухмыльнулся тот.

Делать в квартире было нечего, и он повернулся, чтобы уходить.

– Все? Закончил? – спросил парень ему вслед.

– Закончил. Работай!

– Ну, я за тобой дверь закрою, а то еще какой-нибудь хозяин придет.

Настроение от посещения квартиры деда было поганое, и ехать и работать сейчас он не мог. Было ясно, что отец просто отдал квартиру своей крашеной жене, и та делала там все что хотела. У отца никогда не было денег, а у той, по-видимому, были.

Во дворе он знал одно укромное местечко, куда мало кто забредал. Это была старая развалившаяся песочница, которой никто не пользовался и укрытая от чужих глаз разросшимися кустами. На этот раз там, на спинке скамейки, сидел парень, значительно старше его, который обнимал и что-то говорил на ухо девушке. Витас чертыхнулся и присел на другую скамейку, которая подозрительно зашаталась и заскрипела под ним. Он достал спичечный коробок и бумагу, но услышал голос парня:

– Эй, ты, чмо! Ты что здесь делаешь? Давай вали отсюда!

«Опять начинается!»

На душе стало совсем тоскливо. Он продолжал заниматься своим делом.

– Ты слышал? Это я тебе говорю, – не унимался парень и встал.

Витас аккуратно отложил в сторону свои принадлежности и достал из-под куртки пистолет. Парень продолжал стоять. Витас передернул затвор. Парень все еще стоял. Тогда решила вмешаться девушка. Она повисла на парне и забормотала:

– Давай уйдем отсюда. Это же псих. Ты что, не видишь?

«Ну вот. Уже и психом стал».

И девушка потащила парня прочь. Тот делал вид, что сопротивляется, и все время злобно оборачивался на него. Витас спрятал пистолет и продолжил скручивать косячок.

«Почему любой контакт с окружающим миром у меня заканчивается демонстрацией оружия и силы?

Он раскурил свое изделие.

«Только после этого окружающие начинают относиться ко мне уважительно. А может быть, я действительно становлюсь психом? Или взрослый мир весь такой, где главный аргумент – это сила? Я не хочу в такой мир!»

В последнее время он засовывал пистолет сзади за брюки и прикрывал его курткой, даже когда выходил в магазин за продуктами, и не мог перебороть себя. После другой жизни, где он проводил большую часть времени, этот мир выглядел просто страшно.

Мысли переключились на квартиру, а затем плавно перетекли на деда.

«Эх, дед, дед! Если бы ты видел, во что превратили твою квартиру!»

Из сладковатого тумана выплыл образ деда из единственного сохранившегося снимка. Ему пришла в голову идея сделать аватар деда по его фотографии из комсомольской молодости и запустить его в город. Он даже захихикал от удовольствия, когда представил, как среди красивых и ухоженных аватаров в другой жизни появится дед в ватнике, подпоясанном солдатским ремнем, и в сапогах, а на плече автомат с круглым диском. Вот что начнется! Хотя нет. Автомат придется снять. Оружие в городе запрещено. Но без автомата дед – это не дед. Он всегда должен быть с автоматом! Что же делать? Оружие запрещено на улицах, но не внутри помещений. Но кто из горожан увидит его там? Они должны прийти, чтобы… Дальше был пробел. Дальше не складывалось. Что должен делать дед, чтобы горожане пришли посмотреть на него? Он должен делать то, что умеет. Защищать их. Конечно, защищать! От кого? От лесных братьев, которые на них напали, от кого же еще? А как они могут на них напасть? Правительство города запретило любое оружие. Это был вопрос. Так. Как лесные братья могли проникнуть в город и в помещение? Очень просто. В виртуальном мире не требуется выходить на улицу с оружием, чтобы проникнуть куда-либо. Они просто могли оказаться внутри. А зачем тогда в то же помещение придут горожане? Чтобы поиграть, что на них напали! Поиграть. Потому что знают, что на самом деле никто на них напасть не может. Игра! Конечно, игра. Дед будет с ними играть.

Он давно вскочил, и ноги сами носили его вокруг песочницы. Дед – защитник горожан из другой жизни! До этого же еще никто не додумался!

Он бросился к арке, которая вела на улицу, и выскочил на проезжую часть, размахивая рукой. Заскрипели тормоза, и мимо, обдав его жарким воздухом, пронеслась машина, отчаянно сигналя. Откуда-то из другой половины сознания прошел сигнал, что он все еще находится в этой жизни и здесь можно погибнуть под колесами, поэтому Витас отступил назад. Но теперь он точно знал, какой памятник он может поставить деду.

ЭММАНУЭЛЬ

Она устала. Отдых отнимал слишком много энергии и денег.

Поначалу все было интересно. Вилла была великолепной, море фантастическим, пляжи чистейшие. Оля хорошо знала побережье и французский язык и показала ей Канны и Ниццу. Они выбирали маленькие прибрежные ресторанчики, где наслаждались рыбой и дарами моря. В промежутках она успевала придумывать модели для другой жизни, хотя времени на это оставалось совсем немного, да и делала она это скорее по инерции, чем по вдохновению. Вечером они забирались в бассейн, лежали на плавающем плотике, много курили и смеялись, глядя на низко висящие звезды. Потом, втянув в ноздри белый порошок, они забирались в огромную кровать в спальне матери и забывали обо всем на свете.

На пляжах можно было загорать топлесс, и на них постоянно глазели какие-то немцы и англичане, кое-кто пытался заговорить, но Оля быстро их ставила на место, и они отходили, все еще с интересом поглядывая на них. Однажды подвалили даже полупьяные соотечественники, узнав в них своих, но здесь уже она сама отшила их кратко и по-русски.

Первая тысяча евро ушла мгновенно и непонятно на что. Они делили все расходы пополам, и Оля не стесняла себя в тратах. Но Эммануэль мысленно подсчитала, что с такими темпами к концу отдыха у нее просто ничего не останется, поэтому она стала сдерживать Олю в ее желании показать ей самые отдаленные уголки Лазурного Берега. Деньги были нужны в Москве.

Вообще, она не узнавала Олю. В Москве та держалась незаметно в гимназии и в их компании, хотя и Эммануэль, и ребята осознавали, что она стала незаменимой в их бизнесе в другой жизни. Но здесь Оля полностью преобразилась. Она стала лидером. Она вела за собой Эммануэль по побережью и была ведущей в их сексуальной жизни. Поначалу это ее изумляло. До поездки она никому не позволяла распоряжаться собой. О ее нраве и язвительном языке ходили легенды в гимназии, и ее просто побаивались. Даже старшеклассники. За ее яркую красоту ей прощалось многое.

Постепенно ее стало раздражать состояние зависимости. Да, она не владела французским, поэтому Оля взяла на себя обязанности общения с окружающими. Но Эммануэль вполне сносно могла общаться по-английски, и с некоторыми из молодых ребят, которые пытались познакомиться с ними, она была бы не прочь пойти куда-нибудь вечером. Они были улыбчивыми и забавными. Поэтому пришлось решительно потребовать, чтобы Оля прекратила называть ее партнером в разговорах с другими людьми. Это создавало у посторонних впечатление о том, что Оля привезла ее с собой на отдых в качестве игрушки и хотела похвастаться ею перед окружающими.

Она самостоятельно договорилась поехать на дискотеку с двумя молодыми людьми, которые подошли к ним на пляже и вежливо попросили разрешения присесть рядом. Оля сделала вид, что эта идея ей тоже понравилась. Немцы поначалу стеснялись, но, выпив пива, развеселились и лихо отплясывали с ними до двух ночи. Вокруг них постоянно кружили другие ребята, и было очень весело. У молодых людей оказался новенький «Мерседес», и они довезли их до виллы. Там они договорились встретиться на следующий день на пляже. Эммануэль едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться, потому что ребята говорили шепотом и постоянно поглядывали на темные окна виллы, предполагая, что там были их родители. Когда они наконец расстались, она, сославшись на усталость, впервые пошла спать в комнату отца, где стояла такая же широченная кровать.

– Ты правильно сделала, что не позвала их в дом, – сказала ей Оля за поздним завтраком. – Мои родители оставили нам виллу при условии, что сюда не будут приходить посторонние.

«Кто слушает, что говорят родители?»

Но вслух ничего не сказала. Впервые в жизни приходилось мириться с ситуацией, когда она была в гостях. До этого все гостили у нее.

На пляж в тот день они не попали. Оля заявила, что уже поздно и жарко и у нее есть чем заняться. Эммануэль предположила, что она хотела доделать свою часть работы по ее моделям. Vogue торопил, все время намекая, что мода скоротечна, да и Максимус нервничал. Но оказалось, что у Оли были свои задумки, и работа для Эммануэль откладывалась. Она поняла, что была наказана за вчерашнее.

– Ты поможешь мне так же, как я помогаю тебе? – спросила ее Оля.

Что она могла сказать, кроме как согласиться, хотя внутри у нее все клокотало. И дело было не в молодых людях, а в том, что она поняла, что Оля работала вместе с ней не из-за денег. По-видимому, они были ей просто не нужны. Она делала свою работу из-за другого. И сейчас Эммануэль попала в полную зависимость от нее. Они так сработались, что никто уже не сможет быстро ее заменить в их тандеме.

Идея Оли заключалась в участии в конкурсах, которые объявляло правительство города на облагораживание свободных от застройки территорий. В тот момент предлагались три участка. В городе уже сложились несколько групп компьютерных дизайнеров, конкурировавших между собой в том, кто шикарнее благоустроит участки, набив их массой зелени, фонтанов и беседок. «Американский китч» называла их Эммануэль. И в этой области Оля решила показать всем, на что она способна. Деньги за эту работу платили небольшие, и Эммануэль поняла, что она взялась за дизайн лишь для того, чтобы заработать на этом имя. Из четверых лишь она была безымянной в городе.

«Ну что же. А вот теперь посмотрим, как ты, подруга, станешь зависимой уже от меня».

Задача была поставлена, и она с энтузиазмом принялась за дело.

– Есть идеи?

– Да, есть. Я нашла в Интернете японские сады камней и хочу сделать нечто подобное.

«Правильная идея! Должно быть что-то необычное, чтобы пробиться».

– Тогда давай сюда материал.

Через час работы у Оли под руководством Эммануэль стала вырисовываться общая идея организации пространства. Работы предстояло еще много, но она встала с места, потянулась и сказала Оле:

– Я что-то устала. Ты же поняла идею и теперь сможешь доделать детали сама.

С этими словами она оставила Олю одну и плюхнулась в бассейн. Второго РС в доме не было, поэтому она наслаждалась водой и солнцем, ожидая, когда же ее призовут на помощь. Ждать пришлось около часа, пока не появилась Оля.

– Ты посмотришь, что у меня получилось? – любезно спросила она.

А получилось у нее не совсем то, что задумывалось. Эммануэль еще раз разъяснила свое видение пространства и то, что требуется сделать для его организации, и опять направилась к бассейну.

– Я с тобой так не поступала, – с обидой бросила ей вслед Оля. – Я всегда помогала до конца доделывать твои работы.

– Доделывала техническую часть. А креативную часть я делала сама. Но если это – твоя работа, то креативную часть ты тоже должна сделать сама.

«А вот на это, подруга, ты сама не способна».

Не дожидаясь ответа, она вышла и опять погрузилась в прохладу бассейна. Она плескалась, уставала и лежала под тентом, затем опять ныряла в голубую воду. Они с Олей с первого дня перестали обращать внимание на окна соседних вилл и не утруждали себя излишней одеждой.

Хотя она и пыталась чувствовать себя беззаботной, но это не удавалось. Из головы не выходила мысль о том, что аукцион приближался, а ее работы не были готовы. Кроме того, складывались непростые отношения с Олей, а жить с ней вместе предстояло почти неделю.

Наконец появилась Оля и спросила как ни в чем не бывало, не голодна ли она, и предложила подкрепиться чем-либо из холодильника. Они прошли на кухню, весело щебеча о том о сем. Каждая ожидала, кто сделает первый ход. Сделала его Оля, и это был сигнал к примирению.

– Я умираю, хочу курнуть, чтобы успокоиться. Мой проект отнял у меня все силы.

И она направилась в спальню.

«Так. Трубка мира. Разумно. Что же касается проекта, то он больше мой, чем твой».

Договорились они быстро. Она добилась обещания, что Оля, чего бы ей это ни стоило, завершит работу для Эммануэль, а затем они вместе приступят к проекту по организации пространства для Оли.

«Ей придется работать всю ночь. А я хотя бы посплю спокойно».

Она уже стала уставать от сексуальных аппетитов своей подруги.

Вечером она обнаружила на своем сотовом два не отвеченных звонка. Это была мать. Перед отъездом она ей специально позвонила и сказала, что уезжает отдыхать к друзьям на Клязьминское водохранилище под Москвой. Запершись в комнате, чтобы не было посторонних звуков, она соединилась с Москвой.

– Дорогуша! Ты хорошо отдыхаешь?

Мать была сама любезность, и это настораживало.

– Когда ты вернешься? Нам нужно переговорить.

Это уже был совсем плохой знак.

– О чем, мама?

Она тоже пыталась быть как можно любезнее.

– Это – не по телефону.

«Теперь до конца отдыха мне придется гадать, что там тебе пришло в голову!»

Но приходилось выглядеть послушной и соглашаться. У матери не должно быть никаких подозрений, чтобы она не заявилась к ней домой в ее отсутствие. Там она может увидеть такое, чего не забудет до конца своих дней.

Дальше мать пустилась в объяснения, как подорожала гимназия, но Эммануэль прикинула, сколько ей будет стоить этот телефонный разговор, и пресекла дальнейшие рассуждения, сославшись на то, что ее ждут друзья. Разговор с матерью напомнил ей о неприятной перспективе – 1 сентября, что будет означать, что лето закончилось. Начнется гимназия.

«А в другой жизни всегда лето».

Потом начались непонятные переговоры за закрытыми дверями у Оли. По всему было видно, что она обеспокоена, но вслух ничего не говорила. Она была скрытной девочкой. Несмотря на нервную обстановку, она выполнила свое обещание, и работы Эммануэль ушли к Максимусу и в Vogue. Работа над собственным проектом у Оли не клеилась. Она была слишком взвинчена. Не помогали ни пляж, ни бассейн. Она стала налегать на ОМ.

– Родители требуют, чтобы я осталась на вилле и не ехала в Москву, – наконец выпалила она, когда они передавали друг другу косячок перед сном.

Это было не просто неприятной новостью. Это уже было катастрофой. Даже в сладком дурмане Эммануэль осознала, что работать, находясь так далеко друг от друга, едва ли будет возможно.

– Насколько?

– Надолго. Даже продолжать учебу здесь.

«Вот оно. На самом взлете жизнь влепила мне пулю. Этот мир – не мой мир. Он меня достанет».

– Значит, ты остаешься.

Это был уже не вопрос, а констатация факта.

– Нет. Как же я могу тебя бросить? – и Оля обняла ее, уткнувшись в грудь.

Она плакала и мотала головой. Травка наконец торкнула, и ее повело.

– Мы уедем с тобой вместе. Как-нибудь устроимся. Будем работать.

Она еще что-то говорила, но ее трудно было понять из-за всхлипываний.

«Да пошло оно все на хер! Я устала бороться с этим миром».

И Эммануэль провалилась в пучину сна.

Но Оля боролась и выторговала у родителей, чтобы они сняли для нее квартиру в Москве на несколько месяцев и перевезли туда ее вещи. В их собственную квартиру возвращаться было рискованно. «Финансовая яма» – вспомнила она заключение, сделанное Максимусом в то время, когда он еще был простым и разбитным парнем Максом.

– Ты должна жить со мной! – категорично заявила ей Оля перед отъездом. – Я уверена, что родители сняли для меня хорошую квартиру. Мы будем вместе работать и помогать друг другу. А ребята пусть живут у тебя, – решила она.

Глаза у Оли горели, и настроена она была воинственно. Перед отъездом в аэропорт она вдохнула в себя все остатки кокса. Эммануэль не принимала ОМ, так как опасалась, чтобы не стало плохо в самолете.

– Я просто боюсь находиться в квартире одна, – между тем продолжала Оля.

«Да. Финансы – это занятие опасное».

Она стояла и молча обдумывала, как бы выбраться из этой запутанной ситуации. Оля полностью теряла всякий контроль над собой.

– Сделаем так. Из аэропорта я поеду с тобой, а завтра мы решим, что делать.

Но назавтра что-то решить оказалось еще сложнее. Оля поехала вместе с Эммануэль на ее квартиру и не отходила от нее ни на шаг. А там предстояло сделать многое. Мать отказалась встретиться с ней где-нибудь в кафе и настояла, что приедет домой. Поэтому ребята стали срочно собирать столы и убирать компьютеры и прочую технику. Складировать их в квартире было негде, поэтому они просто вытащили их во двор и уселись вокруг сторожить, пока она встречалась с матерью.

Эммануэль не узнавала мать. После ахов и охов, как хорошо дочка загорела на Клязьминском водохранилище, мать скромно присела на диван и начала, потупившись:

– Доченька! Я выхожу замуж.

У нее отлегло от сердца. Чего только она не перебрала в голове за эти дни!

– Это у тебя который? Третий или пятый?

– Ну что ты говоришь! – воскликнула мать, но на вопрос так и не ответила.

«Наверное, сама не помнит».

– Когда?

– В эту субботу.

«В день аукциона!»

– Мой жених – успешный бизнесмен, и мы будем теперь работать вместе, – между тем продолжала мать.

«А при чем тут я?»

Эммануэль никак не могла взять в толк цель ее визита.

– Он примерно моего возраста, и тоже был женат. Мы никого не приглашали и не будем устраивать никаких застолий, а сразу же после регистрации едем в аэропорт и улетаем в Ниццу. Ты представляешь?

Она представляла.

– Там у нас зарезервированы апартаменты для новобрачных в шикарной гостинице и с видом на море.

«Лучше бы в Каннах. Там мне больше понравилось».

– Дорогуша! Ты не обидишься, если я пока не буду тебя знакомить со своим будущим мужем и не приглашу тебя на регистрацию? Тебе, наверное, это не интересно? – с надеждой спросила мать.

«И всего-то!»

– Мам! Ты сколько скосила себе в паспорте? Годков пять-семь?

Но мать умела не слышать неприятных вопросов. Увидев, что дочь не претендует на появление перед ее женихом, она успокоилась и стала сама собой.

– Я, конечно, буду продолжать оказывать тебе материальную и моральную помощь, – продолжала она уже деловым тоном.

– «Моральную» – это как? Я предпочитаю увеличение материальной за счет моральной.

Ответа опять не последовало. Мать уже поднималась с места.

«Кажется, сегодня я легко отделалась».

Но это оказалось не так. Что-то на столе привлекло внимание матери.

– Кто эта Эммануэль? – и она схватила распечатанное письмо от итальянского кутюрье, которое впопыхах не убрали.

– И Vogue тоже? – с изумлением произнесла она, ухватив другую бумажку.

Мать пристально глядела на нее и не собиралась уходить.

– Одна девочка. Принесла, чтобы я помогла ей перевести.

– Скажи ей, чтобы она пришла ко мне!

Мать вцепилась в письма, и Эммануэль поняла, что она их уже не выпустит.

– Мы ей все переведем и поможем. У меня хорошие переводчики.

– Твои переводчики переводят хлеб на дерьмо.

Она с тоской думала, когда же закончится эта пытка.

Но мать вновь ее не услышала.

– Так, пусть она обязательно зайдет ко мне! А мне нужно бежать. У меня еще столько дел перед регистрацией!

И она засобиралась.

– Прощай, дорогая! Ты не хочешь ничего сказать своей мамочке? – елейным голосом поинтересовалась она на пороге.

– Не переусердствуйте там, в Ницце! Вам уже не по двадцать лет! И пришли мне открытку!

Потом, стоя на балконе и потягивая в одиночестве косячок, пока ребята затаскивали внутрь оборудование, она пыталась представить себе, что ее связывает с этим миром. Раньше была хотя бы одна ниточка – это мать. Хорошая? Плохая? Это – смотря как посмотреть. А теперь и она порвалась. Мать не только договорилась сократить свой возраст, но и вычеркнула ее как ребенка. И из паспорта, и из жизни. В ее нынешнем паспортном возрасте таких детей, как она, иметь не предполагалось. Что же у нее остается? Другая жизнь и друзья. И работа, которую оценили там, и, может быть, еще оценят здесь. Работа, в которой она нашла свою форму самовыражения. Она всегда мечтала летать.

Ребята устанавливали столы и подсоединяли аппаратуру до вечера. Наконец все было закончено.

– Работа отменяется! Мы гуляем! Сегодня я лишилась последней девственности. С сегодняшнего дня я другая. У нас все в порядке с ОМ?

Ответ был положительным.

– Ребята! За шампанским! Сегодня я хочу шампанского.

Витас что-то там пробормотал про время и про аукцион, но она так на него посмотрела, что он тут же замолк.

Шампанское было разлито по стаканам, и все ожидали тоста.

– За нас с вами и за хер с ними!

Ночью она забыла обо всем и оторвалась с ребятами по полной программе.

МАКСИМУС

У него было тревожно на душе. На первый взгляд все шло хорошо. Они продавали свою виртуальную продукцию, деньги шли. Он их вкладывал в другую жизнь, остальные просто изымали и тратили. Его вложения уже начали приносить доход. У него купили два участка в арабском районе, который интенсивно застраивался. И это были его собственные деньги, которые он не должен был делить на четверых. Кроме того, он играл на изменениях курса солнечного доллара к американскому, что приносило небольшой, но стабильный доход.

Первой pain in the ass, как любила говорить американка, стала Оля, которая вернулась из Франции совершенно другим человеком. Она сразу же потребовала пересмотреть все их договоренности по разделу прибыли, запросила половину от того, что получала Эммануэль, и заявила, что все деньги, которые она зарабатывает за свои собственные проекты, будут идти только ей. Как оказалось, она собиралась делать какие-то работы для города. Услышав эти требования, Эммануэль поморщилась, но ничего не сказала. У нее просто не было другого выхода. Но она заявила, что в этом случае она не может делить остаток на троих и будет забирать всю оставшуюся выручку, отчисляя ему обычный процент только за модели, проданные через аукцион.

Естественно, Витас не остался в стороне и потребовал то же самое, и, быстро подсчитав, к чему это приведет, Максимус осознал, что в результате он оказался проигравшей стороной, хотя это его совсем не расстроило. Скорее наоборот. Он был рад, что они ушли от принципа «все на четверых». Они просто его переросли.

Витас увлекся безумной идеей об игре, где главным персонажем должен стать его дед. Оля неистово ревновала Эммануэль, и на этой почве постоянно происходили конфликты. Обстановка накалялась. «Деньги – зло», – приходило ему на ум, когда он видел, как распадается их сообщество. Поэтому он был только рад, когда наступило 1 сентября и девочки хотя бы в первой половине дня исчезали в гимназии и они с Витасом могли спокойно работать. Сами они не пошли даже в районные школы, так как у них просто не было документов, чтобы их туда приняли.

Приходилось мотаться к Китайцу и встречаться с жирным Боровом, чтобы брать у него «Крокодил», без которого они уже не могли обходиться в последние дни перед аукционом. Любой подобный выход из дома приводил его в дрожь. Он даже стал просить Витаса сопровождать его в поездках. Это был страх перед этим миром.

«Сколько еще времени мы сможем прожить у Эльки?»

Этот вопрос как заноза сидел в голове, и он не представлял себе, куда же он от нее пойдет.

О его дне рождения даже никто не вспомнил. Друзья были заняты своими проблемами. А мать? Она, конечно, вспомнила, но у нее была своя семья, в которую его просто не впустили, и в тот день он остался без поздравлений. Но к концу дня он обдолбался так, что пришел в себя только через сутки. Но и этого никто не заметил. У его друзей были свои дела.

Но жизнь продолжалась, и вместе с ней множились проблемы.

– Что делать будешь?

Витас был в угрюмом настроении, так как на очередном аукционе его «пряничный дом», как они их называли, был продан в два раза ниже ожидаемой цены. Они стояли на балконе, а девочки в очередной раз выясняли что-то между собой в комнате. Витас передал ему косячок и ответил:

– Завязываю с Гауди. Он исчерпал себя. Следующим будет дед.

Глаза у его друга горели, и убеждать его в таком состоянии было бессмысленно.

– А как ты будешь заниматься маркетингом игры?

– Я не собираюсь этим заниматься. Это будет игровая площадка, куда просто будут заходить игроки.

Максимус даже встряхнул головой, чтобы собраться с мыслями. По правилам другой жизни для любого бизнеса требовалось виртуальное помещение, а значит, придется покупать недвижимость.

«Это безумие!»

Но вслух он не решился ничего сказать.

«Хотя, может быть, это не такая уж безумная идея».

Он прикинул в уме варианты.

– Ты подобрал себе участок или здание?

– Еще нет. Но ты же мне поможешь, правда?

Максимус знал, что Витасу удалось собрать какую-то сумму по результатам последних аукционов. Он знал пару объектов, хозяева которых хотели бы побыстрее их продать, и он предположил, что если идея Витаса провалится, а он в этом не сомневался, то недвижимость находилась в таких местах, где цены будут только расти, поэтому ее легко можно будет перепрофилировать под что-то другое или просто сдать в аренду другим бизнесменам.

– Конечно, помогу. Но ты знаешь, что я сейчас стал риелтором в другой жизни? Десять процентов тебя устроит?

– Пять, – отозвался Витас.

– Для тебя – восемь.

– Для меня – шесть, и ни центом больше.

Косячок уже обжигал пальцы.

– Ну, только для тебя.

Девочки все еще что-то активно обсуждали внутри, и в такие моменты в комнату лучше было не соваться.

– Но нужна же анимация.

– Я договорился с Олей. Она уже начала ее делать за 50 процентов.

«Безумные люди! Хотя 50 процентов от чего? 50 процентов от нуля – это ноль. Он же ничем не рискует!»

Потом ему пришло в голову, что потенциально это – очередной конфликт. Как Оля будет делить свое время между Эммануэль и Витасом? Он уже фактически потерял Витаса как продавца домов на своем аукционе, и может потерять Эммануэль с ее моделями, если девочки окончательно разругаются. Все вместе – это ощутимая потеря на комиссиях. Он заглянул в комнату. Обстановка внутри все еще была напряженной.

– Но Оля занята работой для Эльки.

– Она сказала, что будет успевать делать работу для нее и для меня.

У Максимуса были сомнения на этот счет, и в этот момент на балкон выскочила Эммануэль.

– Еще что-то осталось? – спросила она.

– Всегда.

Эммануэль трясущимися руками стала сворачивать косячок.

Витас с Максимусом договорились ни во что не встревать, поэтому молчали. Ему не понравилось состояние Эммануэль и то, как она взглянула на Витаса.

«Сейчас будет взрыв».

И оказался прав.

– Стой здесь! – рявкнула Эммануэль, когда увидела, что Витас хотел войти внутрь.

Раскурив косячок, она продолжила, злобно глядя на Витаса:

– Я от тебя устала. Если тебе так нужна эта стерва, то убирайся отсюда и с ней живи. Что ты здесь делаешь?

Витас стоял бледный.

– Вы все мне надоели! – закричала она. – Убирайтесь все к ядреной матери.

Витас молча прошел внутрь.

Максимус бросил быстрый взгляд по сторонам. Было еще тепло, и окна и балконы в доме были раскрыты. Он понимал, что в его собственных интересах было бы уладить этот конфликт.

– Эммануэль!

Но она не дала ему продолжить.

– Почему я все время должна зависеть от других людей? – она опять сорвалась на крик. – Сначала от мамочки, потом от дебилов-учителей, а сейчас от этой стервы. Почему?

«Это может плохо кончиться для всех нас».

Он опять взглянул на соседние окна, а затем обнял ее и стал гладить.

– Успокойся, пожалуйста. Все будет хорошо.

– Все уже не будет хорошо, – пролепетала она, положив ему голову на грудь. – Все будет плохо. У меня гадкое предчувствие.

Она лихорадочно затягивалась и потом, отстранившись, произнесла совершенно спокойным тоном:

– Все будет только хуже.

Огонек полетел вниз, и она решительно направилась внутрь и прошла в спальню.

«Что-то сейчас будет!»

Оли в квартире уже не было, и он направился к компьютеру. Никаких сообщений не поступало, и он не знал, чем бы себя занять. Наконец из спальни появилась Эммануэль с Витасом. Оба улыбались, и она воодушевленно возвестила:

– Мы сегодня празднуем или нет? Где шампанское?

«Господи! Пронесло на этот раз!»

Но на душе все же было тяжело. Семена были посеяны, и он был уверен, что рано или поздно они прорастут. Нужно только время.

Празднование началось как-то грустно. Поначалу каждый был занят своими собственными мыслями, но потом все смешалось, и наутро они плохо помнили, чем все закончилось. Да и не хотели вспоминать. Наступал новый этап, и каждый думал о том, что он лично будет делать дальше. Между ними началось соревнование. Они вступили во взрослый мир, где каждый смотрел друг на друга как на конкурента.

Прошел еще один аукцион. Витас пропустил его, а цены на модели Эммануэль упали. Максимус чувствовал, что мода проходит и ей нужно изобрести что-то новое, но никак не мог решиться сказать об этом Эльке. Она все время была на взводе, и подходить к ней было просто опасно.

Потом был еще один аукцион, который стал еще большим разочарованием для всех, кроме него. Он обеспечил себе стабильные поступления в виде комиссий, а доходы друзей, которые резво начали, пошли вниз. На этот раз обошлись без шампанского и без празднований. Элька уехала к Оле, а они с Витасом, переглянувшись, вышли из дома и начали кружить по окрестным улицам. Возле здания школы они познакомились с двумя девчонками и вскоре дома пили шампанское, а затем пустили по кругу косячок. Потом далеко за полночь было прощание с обычными пожеланиями, что скоро они увидятся опять.

С утра, жуя что-то из холодильника, Витас еще раз завел разговор на волнующую его тему:

– Я не знаю, что делать. Сколько я еще смогу здесь продержаться. Если Элька узнает, что Оля сделала для меня анимацию, она меня вышвырнет вон.

Максимус подумал, что он прав и это действительно произойдет. Эммануэль во всем, что происходило с ее проектом, винила Олю.

– У нее невероятная производительность, – продолжал между тем Витас об Оле.

«Еще бы».

Максимус передал ей целый спичечный коробок «Крокодила» плюс она забрала у него все запасы кокса, и пришлось снова ехать к Китайцу.

– И когда ты запускаешь свой проект?

– Сегодня, – ответил Витас.

Это было новостью. Он сам помогал Витасу купить здание, хотя считал, что игра в деда – это безумная затея. Он подумал, что, когда идея сама по себе умрет, они придумают, как использовать здание. Но, к его удивлению, проект оказался живучим.

– Ты знаешь, что придумала Вероника? – Витас от возбуждения даже заходил по кухне. – Она в слове «дед» заменила букву «е» на английскую «а», и получилось: отец, папаша. Затем она написала от моего имени трогательную историю о сыне, который воевал с лесными братьями, и они его окружили и хотели убить, но в последний момент появился отец и всех их перебил. Американцы – сентиментальные люди, и это должно их торкнуть. Я поместил этот рассказ во всех трех информационных агентствах, и реклама пойдет с сегодняшнего дня.

– Какой сын, какой отец? Ты же сам рассказывал, что лесные братья были в Литве 60 лет назад.

– Не важно! Вероника сказала, что американцы не знают истории и будут считать, что это террористы, или коммунисты, или еще кто-то.

Максимус решил промолчать и не выражать своих сомнений по поводу подобной затеи. В последнее время высказывать свое мнение о проектах других стало в этой квартире небезопасным занятием.

– Что же мне делать, если Элька меня выставит? – вернулся к начальной теме разговора Витас.

– Не знаю. Американка явно не хочет встревать в аренду квартиры.

– Оля мне сказала, что в случае осложнений я смогу пожить какое-то время у нее.

– Но она же…

От удивления Максимус только развел руками.

– Я ничего не понимаю, – в сердцах сказал Витас. – Я запутался. Мне не хочется ни о чем думать.

Но Максимусу приходилось думать. Ситуация была близка к взрыву, что несомненно отразится на нем самом. А если он действительно произойдет, то куда он сам денется? И все происходило тогда, когда у него сложился стабильный бизнес, который приносит еженедельный доход. А теперь они все передерутся между собой, и он может очутиться на улице. Ну почему именно сейчас, когда все так удачно складывалось? Он положил голову на руки и не помнил, сколько просидел за столом на кухне в такой позе.

«Сначала семья, теперь друзья».

Наступало состояние полной безысходности.

Витаса уже не было, и он остался на кухне один. Максимус достал из кармана металлическую коробочку и высыпал порошок на стеклянное блюдо. Это была большая порция, но это было именно то, что в данный момент ему было необходимо, чтобы забыть обо всем, сесть к компьютеру и целиком уйти в другую жизнь.

ОЛЯ

«Все же, как гены влияют на личность!»

В который раз она задумывалась над этим.

«Вот взять, к примеру, Эльку. Сколько я сделала, чтобы расширить ее кругозор! Свозила ее на Лазурный Берег, показала, что есть другой мир, отличный от того, в котором она пребывала в своей вонючей квартире в Москве. Результат? Она все еще продолжает общаться и жить в компании двух лузеров ради похоти и копеечных заработков, на которые она даже не сможет приобрести себе достойное жилье. Она постоянно смеется над своей матерью. А далеко ли она сама от нее ушла?»

Она испытывала непередаваемое чувство эйфории. Оно началось с того момента, когда она увидела квартиру, которую сняли для нее родители. Она привыкла к светлым и чистым помещениям, но в этой у нее было совершенно другое ощущение. Это было чувство свободы. Счастливое чувство, когда ты предоставлен сам себе и не нужно ждать, что в любой момент заявится мамочка с ненужными вопросами. Если прибавить к этому солидную сумму, которую родители перечисляли на ее карточку, то она чувствовала себя на вершине блаженства. Но она хотела, чтобы кто-то разделял с ней это чувство.

– Классная квартира!

Они стояли и озирались внутри в первый раз после приезда из Франции.

Эммануэль ничего не ответила.

– Тебе нравится?

Но ответом опять было молчание.

«Крестьянка!»

Все последующие события подтвердили правильность ее мнения. Вместо того чтобы наслаждаться вместе с ней комфортом и независимостью, Элька променяла ее на двух неудачников, которых выгнали их собственные родители и у которых просто не было места, где переночевать.

«Гены! И никуда от этого не денешься».

Правда, потом, когда она прекратила анимировать ее модели, Элька приползла к ней на брюхе и стала мириться, но Оля уже знала ее сущность и поставила условие, что она не должна делить ее с какими-то убогими, и Элька должна жить с ней. В ответ та отказалась помогать ей с проектами по организации пространства на свободных участках в городе.

«Вот она, ее сущность. Эта стерва понимает лишь торгашеские принципы своей мамаши: делать лишь тогда, когда ты можешь что-то с этого урвать».

С тех пор у них шел бесконечный торг, что каждый из них должен делать для другого. Но она добилась своего. Ее первый проект был закончен, выставлен на конкурс и по голосам горожан на несколько пунктов опередил ближайшего конкурента. Она обошла признанных городских ландшафтных дизайнеров, и об этом даже написали в информационных агентствах. Она сделала себе имя в другой жизни! Теперь она уже не технический работник для Эммануэль, имя которого та даже нигде не упоминала.

Проект действительно был необычным для города, и парк быстро стал одним из самых посещаемых мест. Это были песчаные дюны, из которых торчали камни причудливой формы. В виртуальном пространстве нет ветра, поэтому дюны были неподвижными. Двигались лишь тени от камней, которые по мере перемещения источника света, имитирующего солнце в другой жизни, создавали совершенно фантастические пейзажи, не похожие на те, которые были час назад. Ее почта была завалена письмами от благодарных горожан.

«Откуда у этой полуграмотной такой вкус?»

Проект был идеей Эммануэль, и Оля лишь исполнила ее в пространстве. Она перечислила ей половину копеечного гонорара, который получила от правительства города.

«Пусть порадуется!»

Город прислал благодарственное письмо с предложением участвовать в новых конкурсах, и она с энтузиазмом принялась за новый проект. Правда, много времени отнимала гимназия, куда приходилось таскаться, поэтому пришлось взять у Максимуса горсть «Крокодила», и это позволяло ей работать по ночам.

Участок, который предстояло обустроить, находился на берегу моря. Эммануэль долго возилась, но в конце концов придумала проект, который Оля осуществила и выдвинула на конкурс. В проектах других конкурсантов было нагромождение гранитных набережных и мраморных беседок, нависающих над морем. Эммануэль посмеивалась над ними и была права. В городе было много всего, даже с избытком много, и люди от этого устали. Глазу была нужна простота, и они добились своего. Это были огромные валуны, о которые бились волны, и на одном из них сидела нагая девушка, подперев голову и задумчиво глядя в море. Опять все строилось на игре света и тени по мере передвижения источника света в течение дня. Проекты других авторов были статичны, и на их фоне ее проект выглядел как рывок вперед в области ландшафтного дизайна в другой жизни. Естественно, после подсчета голосов горожан ее проект был принят, и о ней уже стали писать, как об авторе нового направления, и другие хвалебные слова.

Постепенно цены на модели Эммануэль пошли вниз, по мере того как появлялись другие модельеры, делающие то же самое, однако дешевле. Но она обвиняла во всем Олю, и на этой почве у них произошел грандиозный скандал. По этой причине она не успела представить ландшафтный проект для очередного участка в городе, что еще больше накалило отношения.

Но она отыгралась, когда наконец американка выяснила, что хочет итальянская фирма готовой одежды. Как оказалось, им требовался аниматор, который оживит их модели в Интернете, и больше ничего. Это было предложение о работе для нее, а не для ее подруги. Эммануэль была вне себя.

Потом появился Витас со своим сумасшедшим проектом игры в какого-то мужика в ватнике и в солдатских сапогах. Он предложил ей половину от сборов, и она согласилась, но не из-за денег. Она не верила, что кто-то пойдет играть в этого партизана, вылезшего из леса. Ей просто хотелось насолить Эммануэль и показать, что она не единственная на свете, и Оля может обходиться без нее.

Витас ей дал написанный им сценарий, и она поняла, для этой работы у нее уже не хватает имеющихся ресурсов. Пришлось позвонить лысому дядечке, который тут же явился для переговоров.

Выслушав, что ей требуется, он забормотал, что у него кое-что имеется, но заломил такую сумму, что она подумала, что ослышалась. Она не собиралась тратить подобные деньги на безумства Витаса.

– Но это же несерьезно!

Дядечка забормотал, что это – последние разработки, и каких трудов ему будет стоить получить их, что означало украсть. Затем он замолк и уставился в пол, потея и ожидая ответа. Она глядела на него, и что-то в его виде говорило о том, что у него есть какое-то слабое место. Подчиняясь необъяснимому импульсу, она достала пудреницу, открыла ее так, чтобы дядечка увидел, что находится внутри.

– Не хотите ли угоститься?

Голова у дядечки вползла в плечи, и он почему-то начал оглядываться. Не найдя никого в комнате, он произнес:

– Ну, не знаю.

Но по глазам Оля увидела, что он знает. Она пододвинула к нему пудреницу.

– Угощайтесь! В качестве можете не сомневаться. Медицина.

Так обычно говорил Максимус.

Дядечкино стеснение прошло, и он вполне профессионально раскатал две дорожки и сделал трубочку из банкноты. После первой дорожки глаза под толстыми стеклами очков сделались совсем круглыми, а отдышавшись после второй, он подтвердил:

– Медицина.

И захихикал довольно.

Дядечка заметно подобрел, и они быстро договорились об условиях, и уже через день он принес пакет с материалом, который увел из родной фирмы в обмен на мешочек белой субстанции. Он даже дал ей несколько дельных советов по использованию программ и потом, пятясь к двери, долго уверял, как ему приятно иметь с ней дело, поминутно уважительно называя ее Ольгой.

Она начала работать, но ее свалил грипп. С одной стороны, не нужно было ходить в гимназию и она могла весь день находиться дома. С другой стороны, высокая температура изматывала, и единственное, на чем она держалась, – это «Крокодил». Она увлеклась работой и закончила за неделю то, над чем программисты работают месяцами. Единственный, кто приходил к ней за все это время, был Витас. Ну понятно, почему он появлялся у нее, но эта стерва Эммануэль даже ни разу не позвонила за неделю. Оля просто приходила в неистовство, когда представляла, чем она в это время занималась с этими придурками.

Витас выставил в городе свою игру. В первый день зашли 3 человека, во второй 17, а в последующие дни число зашедших переваливало за сотню. Слюнявая история, придуманная американкой, сработала!

Лекарствами и уколами удалось сбить температуру, но кашель не прекращался. Под это дело она игнорировала гимназию. У нее был Интернет, и, соответственно, она будет готова к любым контрольным.

Витас прибегал каждый день и с порога спрашивал:

– Ты знаешь, сколько вчера было заходов?

Она не знала, да и не хотела знать. Деньги ее не интересовали. Ее имя там не значилось. Кроме того, этот придурок не понимал, что горожане приходят не из-за его экзотического мужика в ватнике, а благодаря ее работе по анимации игры.

Единственное, что ее интересовало, – это чтобы у стервы все шло плохо. Она быстро сделала вторую версию игры, где лесных братьев сменили террористы в арабских головных платках, потом третью – с фашистами со свастикой на рукавах. Везде сын отбивался от наседавших врагов, и в последний момент к нему на помощь приходил отец, и они вместе уничтожали нападавших. При этом играющий выступал сначала как сын, а затем как отец, что было необычно для электронных игр. И главное – у игры не было плохого конца. Играющий всегда побеждал. Программа работала на него. Не говоря уж об ощущении абсолютной реальности происходящего.

Параллельно она работала на итальянцев, оживляя их интернетные модели, и они платили лучше, чем Витас и Эммануэль, вместе взятые. Спать было просто некогда. И тем более работать на Эммануэль. Да она у нее и не показывалась. Витас делал вид, что ничего не знает, хотя она догадывалась, что это неправда.

Она давно перестала выходить из дома. На это просто не было сил и времени. Все, что требовалось, приносила нанятая родителями женщина.

– Как ты себя чувствуешь? – традиционно начинала разговор мать, которая ежедневно с утра звонила из Франции.

Далее следовали пожелания, чтобы она легла на обследование в какую-то больницу, но каждый раз под тем или иным предлогом ей удавалось увильнуть от подобной перспективы. Наконец она согласилась, чтобы их знакомый светило медицины приехал к ней домой для осмотра. Его приговор был: пневмония, как осложнение после гриппа. Опять последовали телефонные переговоры, и к ней стала приезжать медсестра, чтобы два раза в день сделать укол. Кашель не прекращался, и в конце концов она дала себя уговорить пройти обследование в больнице и очутилась в одноместной палате, где персонал так хорошо оплачивался, что ходил в мягких тапочках и стучался в дверь, прежде чем зайти в ее одноместную палату.

Два-три дня, о которых говорила мать, переросли в неделю, так как нужно было сделать дополнительные анализы, результаты которых должны были прийти еще через неделю. Персонал был отменно любезен, врачи приходили к ней ежедневно, ее кормили дюжиной каких-то лекарств и делали уколы, но выписка из больницы все время откладывалась.

Было скучно, зато не надо было ни о чем беспокоиться, и главное – она не теряла времени на бессмысленные занятия в гимназии. То, что ей нужно, она всегда может найти в Интернете или купить за деньги. Она перемежала работу с путешествиями в другую жизнь, населенную счастливыми людьми, которые приятно проводили время, где всегда светило солнце и была хорошая погода. Там, в той жизни, не было болезней, не было утомительного кашля и можно было общаться только с приятными тебе личностями. Ее аватар, мужчина с загорелым лицом и гибким телом, играл с другими аватарами в гольф, сквош и летал в небе в одном из костюмов, смоделированных Эммануэль. Поначалу были некоторые затруднения с коммуникацией на английском языке, но вскоре она приспособилась, и другие знали ее аватара как француза, и это даже придавало ему дополнительный шарм.

Витас был единственным, кто ее навещал, потому что она продолжала работать над его дурацкой игрой. От него было совершенно невозможно добиться хотя бы одного слова, что происходило с Эммануэль, но он снабжал ее ОМ, и она прощала ему подобную скрытность.

Так прошла еще одна неделя. Иногда ей было тяжело дышать, особенно после еды, поэтому у изголовья кровати установили кислородный баллон и подсоединяли трубки, через которые тек живительный газ.

Однажды, когда она дремала, отдыхая после игры в гольф в другой жизни, раздался стук в дверь. Это был неурочный час, и она недовольно открыла глаза, чтобы отчитать какую-нибудь идиотку медсестру, но в дверях в белом халате стоял ее отец. Она ожидала кого угодно, только не его. Но это был он, и, что самое удивительное, – он выглядел смущенным. Сестра внесла за ним роскошный букет в вазе и удалилась, а он присел на краешек стула. Она и представить себе не могла, что ее вальяжный отец может быть так растерян. Оба молчали.

– Ну как ты здесь? – наконец выдавил он из себя.

– Я думала, что ты во Франции.

– Я здесь на несколько дней по делам.

– Но это же опасно.

– Меня охраняют.

Разговор застопорился.

– Я тут привез твои любимые французские деликатесы: спаржа, паштет, – и он стал раскрывать коробку, которую принес с собой.

– Да оставь ты эти продукты! Ты же пришел сюда с какой-то целью, а не для того, чтобы принести мне что-то вкусненькое, правда?

Отец явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Ну почему ты так думаешь? – наигранно возмутился он.

И, подумав, продолжал:

– Я пришел сюда извиниться.

Это было интригующим началом, и она ждала продолжения.

– Я был плохим отцом. Я так мало уделял тебе внимания!

«Вернее, никакого».

– Не хватало времени. Мотался по каким-то делам. Суетился. Имел дело с подонками. А годы шли, и я даже не заметил, как ты стала взрослой.

У него вдруг выступили на глазах слезы, и он отвернулся и стал глядеть в окно. Такого она от него никак не ожидала. Ее отец – и сентименты!

– Не вини меня, пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты думала, что я черствый и безразличный человек. Я по-своему любил тебя и хотел, чтобы у тебя была достойная жизнь. Теперь я понимаю, что деньги – не самое главное, что нужно было дать тебе больше тепла, больше участия. Прости меня!

Он все еще смотрел в окно.

– Пап! Ты как будто прощаешься со мной.

Он испуганно взглянул на нее.

– Ну что ты! Что ты!

И в этот момент из-за него на какую-то долю секунды выглянул чертик и показал ей красный язычок. Ее мгновенно прошиб пот, настолько это было явственным видением.

Отец понял это по-своему. Он засобирался.

– Ну, тебе надо отдыхать. Ничего не нужно? Я могу сказать главврачу, и он все организует.

Он остановился, выжидающе глядя на нее.

– Ничего. Когда ты улетаешь?

– Сегодня. Я заехал к тебе по пути в аэропорт.

Неожиданно он подошел к ней, наклонился и поцеловал в щеку. Затем повернулся и решительно направился к двери.

– До свидания.

Он постоял на пороге и вышел из палаты. Ей показалось, что на глазах у него опять были слезы.

Она не знала, сколько пролежала, смотря в одну точку где-то на потолке. В том, что произошло, было что-то неестественное, но она не понимала что. А этого чувства она не любила.

Оля набрала номер мобильного телефона отца. Когда тот ответил, она по шуму поняла, что он едет в машине.

– Пап! Я забыла пожелать тебе счастливого пути.

– Спасибо тебе! Спасибо! – сказал он.

В этот момент в трубке явственно послышался плач ребенка. Было слышно, как он зажал микрофон, а потом быстро сказал:

– Я буду тебе звонить, – и отключился.

«Откуда у него там ребенок?»

Мысленно она еще раз прошлась по разговору. Что-то не давало ей покоя. Что он сказал ей на прощание? А что обычно говорят? «Выздоравливай!»

К ужину она не притронулась. На потолке перед кроватью что-то бормотал телевизор, но она не понимала ни слова. Другая жизнь тоже не интересовала ее. Она ждала, когда заступит ночная смена.

Время тянулось медленно, но наконец она решила, что пора. В коридоре было полутемно и никого не было. Возле двери за столом под яркой лампой ночная сестра читала книгу. Она подняла голову и молча смотрела за тем, как Оля приближалась к ней. Она всегда чувствовала, что эта сестра ее ненавидит. Какое-то время они смотрели друг на друга.

– Мне нужна моя история болезни.

– Не положено, – был ответ.

Оля вынула из кармана и положила на стол стодолларовую купюру. Сестра без слов забрала ее, вынула из стола ключ и открыла кабинет врача. Сделав приглашающий кивок, она вошла внутрь, открыла шкаф и быстро нашла нужную папку.

– Изучай! – с кривой ухмылочкой сказала она и хлопнула папкой по столу.

Дверь за ней закрылась, и Оля долго не могла заставить себя прикоснуться к папке. Дальше первой страницы, где был записан диагноз, она не смотрела. Этого и не требовалось. На ватных ногах она прошла по коридору мимо стола медсестры, провожаемая насмешливым взглядом. Сестра, конечно, знала. А теперь тихо радовалась, что теперь и Оля тоже знает.

В своей палате она долго сидела на кровати, сгорбившись и уставившись в одну точку. Потом набрала номер сотового Витаса.

– Завтра с утра будь у меня! И привези тройную порцию того, что было в прошлый раз. Не опаздывай!

ВЕРОНИКА

Наступило время возвращаться к себе, в Штаты. Ей удалось урегулировать все дела с серьезными организациями, которые имели к ней претензии за некоторые шалости, которые она допустила там в молодости, и теперь, после стольких лет вынужденной эмиграции, она могла без опаски вернуться к себе домой. Она прошла через такие приключения во время пребывания в Москве, что, если бы написала книгу воспоминаний и опубликовала бы ее в Америке, вряд ли кто-либо поверил, что такое возможно в реальной жизни. Она прошла бы у них по категории fiction.

У ребят все шло на удивление хорошо. Она радовалась за них и одновременно завидовала. Сама она пока не нашла себя в другой жизни. Да и в этой тоже. Вероника не представляла себе, чем она будет заниматься там, в Америке.

А они работали без выходных, и, как ей казалось, круглые сутки. Витас стал востребованным дизайнером виртуальных домов и интерьеров. Он ушел с аукционов и стал работать по индивидуальным заказам и для Максимуса. Затем он запустил площадку для игр сначала в своего необычного деда, а затем туда пришли и разместили свои игры другие горожане, и это место стало достаточно популярным, так как предлагало прокат, а не приобретение игр. Потом пришел инвестор и купил у него проект за приличные деньги. Она сама вела переговоры с ним от имени аватара Витаса.

Максимус тихо делал стабильные деньги на аукционе, на спекуляциях с участками и с валютой. Ему предложили купить аукцион, но он торговался, и пока они не сошлись в цене.

Эйфория полетов прошла, и они вошли в обыденность города так же, как, например, езда на машине. Появилось несколько модельеров, которые также разработали программы, дающие возможность аватарам летать. Таким образом, Эммануэль потеряла эксклюзивность и стала просто одним из них. Но в нее поверила хозяйка Vogue, и она стала работать в журнале ее правой рукой.

Как ей сказали, Оля была тяжело больна, но продолжала работать для итальянцев и зарабатывала хорошие деньги.

Вероника редко появлялась у них, и лишь как консультант по английскому языку при сложных переговорах. Во всем остальном они справлялись сами. Даже за аукционами она следила из дома. Они в ней больше не нуждались.

Ажиотаж первых месяцев прошел, и сейчас они включились в каждодневную работу, хотя, как ей казалось, чересчур изматывали себя. Она не могла представить себе, как они существовали втроем в малюсенькой квартирке, забитой аппаратурой и с кучей проводов на полу. Еще ее беспокоила их зависимость от того, что они называли ОМ. Когда она была у них в последний раз, то в нос ударил запах табака и пиццы. Остатки еды и окурки валялись где попало, и никто не потрудился их убрать. Кроме того, ребятам не мешало бы просто помыться и сменить одежду. Первое, что она потребовала от них, – это проветрить комнату.

В этот раз она зашла, чтобы сказать пару фраз от имени Максимуса в очередном туре длительных переговоров о продаже аукциона. Ей казалось, что ему просто жалко продавать свое детище и он тянул до последнего. Кроме того, она хотела их предупредить, что скоро уезжает.

Дверь открыл Максимус, и на его лице она прочитала удивление, а потом ей даже показалось, что промелькнуло ощущение досады. Затем он, очевидно, что-то вспомнил и пригласил ее пройти. Это было, по меньшей мере, странно. Он сам назначил ей встречу два дня назад, и она пришла на 10 минут раньше, чтобы успеть обсудить то, что он хочет сказать покупателям на этот раз.

В комнате ничего не изменилось, только стало еще грязнее.

– Может быть, я не вовремя?

Максимус как можно любезнее заверил, что, конечно же, они ее ждали, раз договорились. Она заметила, что он был на взводе. Раньше перед переговорами он этого не допускал.

– Каковы позиции сторон?

– Позиция моей стороны одна, – произнес он, почему-то глядя в сторону. – Я согласен на все их условия в случае, если деньги заплатят сегодня.

И повторил для верности:

– Сегодня.

Что-то произошло за последние два дня. По телефону он рассказывал ей о проблеме с его аватаром, который был неотъемлемой частью сделки и за который он хотел получать отчисления за использование. Сейчас он забыл обо всех своих требованиях. Теперь его волновали только деньги.

Он сидел ссутулившийся и упорно глядел куда-то в сторону.

– Ясно.

Она понимала, что разговор с ним не состоится, и повернулась к компьютеру. Собственно, для подобного сообщения покупателю она была не нужна. Максимус и сам смог бы легко объясниться, и все проблемы были бы сняты.

Те несколько минут, которые пришлось ждать до назначенного часа переговоров, они просидели молча. Затем она вывела сбоку экрана аватар Максимуса, а во весь экран появился аватар покупателя. Через микрофон она наговорила то, что ей было нужно, а РС послушно произносил ее слова голосом Максимуса, о чем свидетельствовали бегущие модуляции внизу экрана.

– Разумное решение, – произнес покупатель. – Я пересылаю контракт, и, как только я его получу обратно с вашей электронной подписью, деньги будут переведены.

Вероника повернулась и вопросительно посмотрела на Максимуса, который сидел за спиной и, как ей показалось, безучастно наблюдал за происходящим. Он кивнул головой.

– Я ожидаю контракт.

На этом ее функции закончились. С контрактом он и сам может справиться. Его текст уже обсуждался. Остались только взаимные расчеты. Как будто прочитав ее мысли, Максимус протянул ей бумажку с взаиморасчетами. Все происходило молча. Она его не узнавала. Всегда оживленный и в хорошем расположении духа, теперь он представлял собой лишь внешнюю оболочку прежнего Максимуса.

– Что-то случилось?

Она сделала последнюю попытку, прежде чем уйти.

– У нас всегда что-то случается, – дипломатично ответил он. – Мы трагическая нация.

После этого она окончательно поняла, что разговор не состоится и пора идти домой.

«А жаль!»

Здесь, в Москве, она уже стала почти русской, и ей хотелось бы как-то помочь ребятам, у которых явно были неприятности. Но только тогда, когда люди хотят, чтобы им помогли, а это был не тот случай.

– Я скоро уезжаю.

– Куда? – как-то рассеянно спросил Максимус.

– Домой.

Прошло какое-то время, чтобы осмыслить сказанное.

– В Штаты?

– Да. Хотя я родилась здесь, но там мой дом.

«Хотя где же мой дом? Нет у меня там дома».

– Угу, – промычал он неопределенно.

«Да. Действительно пора уходить».

Она решительно поднялась.

– Повод, чтобы отпраздновать, – в дверях стоял Витас с бутылкой шампанского в руках. Он был пьян.

«Это уже похоже на какой-то тонущий корабль».

– В другой раз. Перед отъездом.

– А другого раза не будет, – пьяно ответил Витас.

Она не поняла почему, но нужно было переключить их на другую тему.

– А где Эммануэль?

Ребята переглянулись.

– Где-то, – неопределенно ответил Витас.

– Ну, мне нужно идти.

Она решительно открыла входную дверь. Максимус вышел за ней. Там он впервые поднял на нее глаза, и она с ужасом увидела в них слезы.

– Вы простите нас сегодня. У нас… – он подбирал слова, – …сложные обстоятельства. И другого раза действительно не будет. Спасибо вам за все! Вы были для нас хорошим товарищем. Счастливого вам пути!

С этими словами он повернулся, и дверь за ним захлопнулась. Она продолжала какое-то время стоять на площадке.

Это был последний раз, когда она их видела.

ВИТАС

– Ты что, привидение увидел? – спросил поджидавший его у входа в больницу Максимус.

Он был любителем фразочек из голливудских фильмов, которые смотрел до другой жизни. Витас ничего не ответил. Он просто не мог заставить себя открыть рот после посещения Оли. Максимус и не настаивал на ответе.

– Давай курнем.

Максимус вынул пачку сигарет, но он отрицательно покрутил головой. Тот все понял. Они нашли укромный уголок и свернули джойнт, а прикончив его, так же молча поехали к Китайцу. Из-за вчерашнего заказа Оли Максимус выгреб все запасы, и их требовалось пополнить, поэтому Витасу пришлось сопровождать его к поставщику. Максимус теперь никогда не выходил в одиночку из квартиры Эммануэль.

Вчера вечером они гадали, зачем Оле понадобилось такое количество, если большую партию ОМ Витас завез ей всего два дня назад.

– Ну не торговать же она там собирается! – с удивлением сказал тогда Максимус.

Хотя от Оли уже мало что зависело и она в основном работала на себя, Витас уговорил Максимуса передать ей оставшиеся запасы. Они же отдавали не просто так. Оля платила за товар.

Все события сегодняшнего утра он вспоминал, стоя поодаль от павильона, куда скрылся Максимус. Ему пришлось полчаса ждать, пока закончится обход врача, прежде чем его пропустили в палату. Там он увидел Олю, к которой тянулся шланг от кислородного баллона. Она лежала бледная, как простыня на ее кровати, и глаза горели безумным блеском. Он молча, положил на столик пакет с ее заказом и не знал, что сказать. Первой заговорила она. Откинув трубку, она спросила угрожающим тоном:

– Ты знаешь, что у меня?

Витас, естественно, не знал, поэтому молчал. Она вдруг закричала:

– Синдром иммунодефицита! Ты слышал о таком? Это – СПИД!

Она перешла на визг.

– Это – смерть, ты понимаешь, ублюдок? Это – смерть! И я заработала ее от одного из вас. Я трахалась только с вами двумя и ни с кем другим. Мне никогда не переливали кровь. Мне не делали уколов. Вы, уроды, отправили меня на смерть, и скоро сами сдохнете!

Она схватила со стола чашку и запустила ее в Витаса. Он так остолбенел, что даже не подумал увернуться, и она пролетела мимо уха, облив какой-то жидкостью. Позади него послышался хлопок о стену и посыпались осколки. Оля зашлась в кашле и схватилась за шланг с кислородом. Воспользовавшись этим, он выскользнул из палаты и в дверях чуть не сбил с ног бегущую медсестру, которая скрылась внутри. Он до сих пор не мог прийти в себя от услышанного.

Наконец из павильона боком выскользнул Максимус, и они скорым шагом пошли к выходу. Всю дорогу назад они ехали молча.

Он не сказал никому ни слова и в квартире. Взглянув на свой РС, он подумал: «А зачем мне все это нужно?» – и пошел на кухню. В этот вечер он капитально отключился и пришел в себя только на следующий день, чтобы побрести в магазин за шампанским. Ему почему-то безумно захотелось шампанского. Так, с бутылками, стоящими рядом на полу, он весь день играл на РС в «деда». Не в «дэда», как переделала американка, а в «деда», его деда, который приходил и убивал лесных братьев, и фашистов, и еще кого-то и всегда спасал своего внука. Дед его всегда выручал. В конце концов у него по щекам поползли слезы и он ушел на кухню, чтобы их никто не заметил. Там он выпил еще одну бутылку, выкурил в одиночестве косячок и очнулся только на следующий день.

Максимус загнал его в душ и заставил стоять под струями воды почти час. Он не сопротивлялся. Там, под водой, хлеставшей по голове, он понял, что единственный, кто его спасет, – это дед. Больше просто некому. Он же всегда выручал его и в этой, и в другой жизни. Он единственный, который всегда спасает. Всегда. Это же запрограммировано! От этой мысли стало легче. Все не так безнадежно. Теперь остается только ждать. Ждать, когда придет дед.

В кухне, куда он вышел, завернутый в шерстяное одеяло, его поджидали Максимус с Эммануэль, которые молча смотрели на него.

– Ты не в гимназии?

Он обратился к Эммануэль.

– А ты знаешь, какой сегодня день? – в ответ спросила она.

Он не знал.

– У тебя стоят три проекта, – вступил в разговор Максимус. – Ты вчера должен был сдать один из них.

«Наверное, он прав. Максимус – мой друг, и я должен сделать для него проект, а то он не заработает денег. А с другой стороны, зачем они ему? Он все равно умрет. У него же нет деда, который придет и выручит».

– Ты когда ел в последний раз? – спросила его Эммануэль.

Этого он тоже не знал.

«Жаль Эльку! Она хорошая девчонка. Но у нее тоже нет деда. Дед запрограммирован только у меня».

Он подумал, что нужно просто заложить программу, где к ней приходит отец или еще кто-нибудь и спасает ее. Но он понял, что для этого придется обращаться к Ольке, а она в возбужденном состоянии и бросается чашками.

Все это пронеслось у него в голове, пока он жевал большой кусок черствого хлеба с маслом, который ему всучила Эммануэль.

– Не давай ему ОМ, пока не придет в себя! – распорядилась она, прежде чем выйти из кухни.

– Тебя чего так заклинило? – спросил его Максимус.

Что он мог ответить?

– Шампанское осталось?

– Только одна бутылка. Остальное ты вчера выбулькал. Плохо не станет?

Плохо не стало. Просто мозг опять укутал туман, от которого забылась боль.

– Ты не сказал, что с Олей. Как она? – донеслось из тумана.

Витас молчал, соображая, стоит или не стоит.

– Плохо.

Максимус неотрывно смотрел на него, требуя продолжения.

«Он – мой друг. Он должен знать! Голова у него работает! Может быть, он придумает что-нибудь. Перепрограммирует матрицу или что-нибудь еще».

– Она вряд ли выйдет оттуда.

Максимус продолжал в упор смотреть. Витас решился.

– СПИД.

Он поднялся и вытащил из кармана у Максимуса металлическую коробочку. Тот застыл, глядя прямо перед собой, и не реагировал. Витас высыпал на блюдо горстку порошка и стал ножом раскатывать четыре дорожки. Максимус как завороженный следил за этой операцией. Витас взял в руку трубочку и втянул в ноздрю первую дорожку. Привычно перехватило дыхание, и он передал трубочку Максимусу. Тот механически взял и сидел, разглядывая ее. Витас кивнул в сторону блюда, и тот вдохнул в себя белую дорожку. Откинувшись на стуле, он закрыл глаза. Витас вытащил у него из пальцев трубочку и еще раз проделал ту же процедуру. Вся операция происходила в полнейшем молчании. Оно продолжалось и тогда, когда Витас допил из горлышка остатки шампанского, а Максимус, придя в себя, прикончил последнюю дорожку.

– Что ты собираешься делать? – наконец прервал молчание Максимус.

Голос у него был хриплым.

– Перепрограммировать матрицу и перезапустить программу. А потом придет дед, и все будет ОК.

– Дед?

Максимус смотрел на него с изумлением. Он, наверное, позавидовал Витасу, что у него есть защитник, который всегда приходит на помощь.

– Только не говори ничего Эммануэль! Она слишком эмоциональная, и это только помешает нам в работе.

Но Эммануэль узнала, и очень скоро. Витас понял это, когда, сидя в одиночестве на кухне, куря и попивая шампанское, за которым пришлось сходить в магазин, услышал грохот в комнате, и затем в коридор выскочила Эммануэль и стала судорожно натягивать на себя сапоги.

Несколько дней, пока не был готов ее анализ, ничего не происходило. Просто воцарилась непривычная тишина. Все молча занимались своими делами, не замечая друг друга. Витас доделал проект для Максимуса, и тот лишь бросил: «Спасибо».

Прошел еще один аукцион, и он даже не поинтересовался результатами. Эммануэль что-то колдовала над платьями на экране. А за окном шел осенний дождь.

Осень ему понравилась. Особенно когда шел дождь. Он надевал куртку, поднимал капюшон и часами бродил по мокрым улицам. Прохожие бежали, чтобы побыстрее укрыться от непогоды, а он, не обращая никакого внимания на дождь и ветер, брел через лужи. Потом заходил в какое-нибудь укромное местечко и выкуривал там заранее приготовленный косячок, а потом продолжал свой путь под струями дождя. Ему виделись и Макс, и Элька, и он весело разговаривал с ними обо всем: о том, какое кино посмотрели, как зашли в порносайт, как нашкодили в сайте, который взломала Оля. Он смеялся вместе с ними, подначивал их, они стебали его, и ему впервые за много месяцев было весело вместе с ними, а не в одиночестве другой жизни. Какие-то тетки на улице шарахались от него, но он не обращал на них никакого внимания.

В квартире по ночам он держался на «Крокодиле», потому что спать приходилось по очереди. Работать не хотелось. Его торопили заказчики интерьеров, и он просто подогнал один из своих прошлых проектов под размеры их помещений и отправил. Один из заказчиков съел, а другой стал возмущаться, что получил не то, что заказал. Витас просто вернул ему задаток и забыл о нем. Приходящие сообщения он просто перестал раскрывать, а бродил по другой жизни в поисках приключений. Впервые у него было время на себя, никто не подгонял его, чтобы он успел сдать в срок очередной проект. Он открыл для себя множество новых развлечений и откровенно наслаждался пребыванием в другой жизни.

Его счастливая жизнь закончилась, когда в стенку полетело их блюдо для ОМ, а затем Элька выкинула из шкафа на пол их с Максимусом одежду и сказала угрожающим тоном:

– Чтобы завтра я вас здесь не видела! И никогда больше в этой жизни.

Они переждали на кухне, пока она не оделась и не ушла.

– И у нее тоже, – сказал Максимус гробовым голосом, пока они раскатывали дорожки на снятом из ванной зеркале в рамке, которое заменило им погибшее стеклянное блюдо.

– Ты пойдешь делать анализ? – спросил он Витаса, когда они убрали в себя белый порошок.

– Зачем?

Витас не видел в этом никакой необходимости, так как уже знал, как он лично решит эту проблему.

– Я тоже не пойду, – заявил Макс.

Очевидно, он тоже нашел свое собственное решение.

Потом пришла американка, а он сидел на кухне и пил шампанское. Затем появилась Элька с ворохом каких-то пакетов и вскоре опять исчезла. Они сидели на кухне с Максом и в основном молчали, думая каждый о своем. Он не помнил, когда заснул, но проснулся в квартире на следующий день поздно вечером один. Ни Макса, ни его вещей не было. Его одежда все еще валялась на полу. Уходить не было сил, да и он просто не знал куда. Следующую ночь он пролежал, глядя в потолок.

С утра он съел остатки того, что нашел в холодильнике, и приготовился к путешествию по этой жизни. С собой он забрал лишь пистолет, деньги и немного ОМ, а остальной запас оставил в пакете на одежде, которую собрал на одном из стульев.

Первую проблему требовалось решить в квартире деда. Когда он появился перед дверью, то обнаружил домофон, прикрепленный сбоку. Он нажал на звонок. Ему ответил женский голос. Это была не Крашеная. Он назвал имя своего отца, на что женщина ответила:

– Он здесь не живет.

Это было неожиданностью.

– А где он живет? – спросил он.

– Мы сняли эту квартиру месяц назад, и этим занимался мой муж. Я ничего не знаю.

Витас молча постоял перед дверью, а затем сел на ступеньках. Крашеная сдала квартиру деда. Делать здесь было нечего, и он вышел и побрел по улицам, не разбирая дороги. Там было плохо. Дождя не было, поэтому слишком много народа брело в разные стороны. А он к этому не привык. Когда ноги стали гудеть от усталости, он наконец решился и поехал назад к Эльке.

Поднимаясь по лестнице, он с удивлением обнаружил, что с дверью возился какой-то мастеровой и менял замок. Витас только лишь открыл рот, чтобы возмутиться, как услышал голоса в глубине квартиры, и это были совсем незнакомые люди. Он замедлил шаг и через приоткрытую дверь увидел внутри женщину и мужчину в милицейской форме. Он продолжил не торопясь подниматься по лестнице и замер на следующем пролете, прислушиваясь к тому, что происходило внизу.

«А где же Элька?»

Эта мысль не выходила у него из головы.

Дверь закрылась и затем через несколько минут опять открылась. Он услышал, как попрощался и ушел мастеровой, а женщина возилась с замком, что-то тихо говоря милиционеру, часто повторяя слово «я», на что тот отвечал:

– Идет следствие.

«Какое следствие?»

Внутри у Витаса похолодело.

Двое стали спускаться вниз по лестнице, а он в изнеможении сел на ступеньки и закурил. Внутри остались все его вещи, но он о них не сожалел. Внутри остались все запасы ОМ, они лежали на виду, и эти двое, скорее всего, их нашли. Это тоже не беда. Он быстро их восстановит. Но внутри осталась другая жизнь. Его личная другая жизнь. Американка спрашивала, есть ли у них back ups, но он тогда так и не собрался их сделать и сейчас с ужасом понял, что другая жизнь была для него потеряна и, очевидно, навсегда. «Идет следствие», – вспомнил он слова милиционера.

Любопытная мысль пришла ему в голову, и он даже рассмеялся.

– Мне негде жить, у меня нет документов. Я же теперь – БОМЖ. С деньгами и с пистолетом.

По лестнице поднималась пожилая женщина и неодобрительно смотрела на него.

– Проходите! Проходите! Моя жизнь здесь закончилась.

Он пошел вниз по лестнице. Женщина подозрительно глядела на него сверху, пока он спускался.

Первое, что он решил сделать, – это пополнить запасы ОМ. Витас сопровождал Макса в его последней поездке на рынок, поэтому, поблуждав немного среди павильонов, нашел наконец тот, который был ему нужен. Внутри сидела девчушка примерно его возраста в накинутой на плечи теплой куртке.

– А где хозяин?

Он помнил, что Макс говорил о каком-то азиате.

– Уехал, – был ответ.

– Когда будет?

– Не знаю. Может быть, завтра. Может быть, через неделю, – меланхолично ответила девчушка.

«Ну и денек!»

Он стоял в нерешительности.

– А я тебя видела, – вдруг сказала девушка. – Ты приходил с негром.

Он с любопытством взглянул на нее. Он ее просто не заметил, когда ждал Макса снаружи.

– Если ты за товаром, то Китаец приедет не скоро.

Витас молчал, выжидая, что будет дальше.

– Но у меня есть на один паровозик. Я могу продать.

Он молча вынул деньги.

– Присоединишься?

Она кивнула, заперла павильон и вышла с ним через заднюю дверь. Там они устроились на пустой коробке и продолжили беседу.

– Тебя как зовут?

Витас протянул ей паровозик.

– Аня.

– А ты где живешь?

– Сплю здесь, в павильоне.

– Так ведь холодно и не разрешается.

– Да здесь половина рынка ночует. Укутаюсь и сплю.

Витас помотал головой.

«Хотя где я сам буду сегодня спать?»

Травка у нее была так себе, но это лучше, чем ничего.

– Откуда ты ее берешь?

Он имел в виду травку.

– У нас в Касимове один сделал теплицу с подогревом и светом, так там и выращивает, – радостно рассказала девушка. – Туда даже ментура ходит.

Она захихикала.

– А! Это в Татарстане, что ли?

– Какой Татарстан? Здесь, под Москвой. К нам автобус ходит. «Мерседес».

– «Мерседес»? Так поехали в Касимов за товаром.

В тумане, который укрыл его, ему было безразлично, куда ехать, лишь бы забыть сегодняшний день.

– А у тебя деньги есть? – радостно спросила девчушка. – Я давно не была дома. Надо проверить – не разворовали?

– А мать где?

– Та! Померла год назад, – безразлично ответила девчонка.

Было видно, что об отце спрашивать было бесполезно.

– Ну, тогда поехали!

Она заперла павильон, и они направились к выходу с рынка. По пути он купил две шаурмы, и девчушка мгновенно с жадностью проглотила свою. Она была голодная, с синими кругами под глазами на бледном лице. Невозможно было определить, сколько ей лет.

У него в голове был туман, и он плохо помнил, как они добрались до автобусной станции и загрузились в автобус. Сказывалось напряжение сегодняшнего дня. Он проснулся, лишь когда она его растолкала и сказала, что они приехали в ее город. Было уже темно, и им пришлось ехать куда-то на местном автобусе. Когда они наконец вышли, то очутились в кромешной тьме. Где-то в отдалении горели фонари и лаяли собаки. Он понял, что врубился в новую игру, и, как во всякой игре, нужно ожидать неожиданного нападения. Аня уверенно направилась к какому-то домишке, а он, следуя за ней, переложил пистолет в карман куртки. Это была игра на нервах, которую он никогда до этого не испытывал. Было холодно.

Аня долго колотила в калитку, а потом вела в темноте переговоры с каким-то мужиком. Закончив, она подошла и сказала, чтобы он приготовил деньги. Потом она потащила его под какой-то мотающийся на ветру фонарь, чтобы можно было пересчитать деньги, но он предпочел держаться в стороне от света.

– Они могут напасть на нас в любой момент. Держись подальше от освещенных мест.

Она согласно кивала головой, пока он ее инструктировал.

Расчеты были произведены, и она вернулась с увесистым полиэтиленовым пакетом.

«Да! Этого нам надолго хватит. Цены в городе Касимове резко отличаются от цен в Москве».

Потом был пеший переход по разбитым улицам без мостовых, долгая возня с рассохшейся дверью, которая не хотела открываться, и они очутились внутри деревянного домика, где сразу же в нос ударил запах плесени. Электричество было отключено, но вода была, и обнаружились дрова. Нашлись старые спички, которые долго не хотели загораться, но в конце концов им удалось разжечь печь, и повеяло теплом. Укрывшись старым лоскутным одеялом, они раскурили первый паровозик, который сделали из старой пожелтевшей газеты, затем сразу же второй. В комнате становилось теплее, и Аня направилась к окну, чтобы приоткрыть ставни, но Витас остановил ее.

– Не подходи к окну! Они приходят по ночам и стреляют в комсомольцев через окно.

– Кто? – спросила она.

– Лесные братья.

Она согласно кивнула головой и отошла от окна.

Когда они передавали друг другу третий, ему пришла в голову любопытная мысль. Дед родился и жил в каком-то малюсеньком городишке, прежде чем попал в Москву, а он прошел обратный путь в такой же городишко. «Я просто возвращаюсь к истокам!» Но тут же он забеспокоился. На них же должны напасть! Следовало подумать об обороне. Он растолкал Аню, которая уже почти заснула, и приказал:

– Помоги мне!

Дверь в доме была фанерной и хлипкой, поэтому вместе с ней он перетащил тяжелый деревянный стол, и забаррикадировал им вход. Туда же пошли все табуретки. Аня безропотно выполняла все его приказы.

– Эх, патронов мало.

Он глядел на пистолет.

– У отца была ТОЗка, – вспомнила Аня, и они поставили лестницу, чтобы залезть на чердак.

Витас подал ей свечку, и она долго ползала там, пока не нашла и не передала ему сверху старую двустволку.

– Дай мне воды! – попросила она в проем люка.

– Зачем?

– Я свечку уронила. Тут что-то загорелось.

Он подал ей ковш с водой и стал изучать старинное оружие. Открыв и закрыв его несколько раз, он вложил в стволы два из пяти патронов, которые нашла наверху Аня, и с сожалением подумал о том, что с боеприпасами у них туго. «Придется экономить!» – решил он и подал наверх еще один ковш с водой. Наконец по лестнице спустилась Аня, и он показал ей, как управляться с двустволкой.

Они раскурили еще один, вновь забрались под одеяло и приготовились ждать. Аня все время пыталась заснуть, и он постоянно ее тормошил.

Очнулся он от громких ударов и понял, что началось. Комната была полна дыма, и дверь сотрясалась, так как кто-то бил в нее снаружи. Он подскочил, передернул затвор пистолета и выстрелил через дверь. Там начали что-то орать, и он выстрелил еще раз на голоса.

«Нас так просто не возьмешь!»

Внутри прибавилось дыма. Аня кашляла, крепко сжимая в руках двустволку.

«Хитрые. Выкурить хотят».

Он намочил какие-то тряпки и подал одну из них Ане, а другую прижал к лицу. Дышать стало почти невозможно, окна рассохлись и не открывались, поэтому пришлось разбить окно и затем ногой выбить ставню. Снаружи сразу же послышались голоса.

– Стреляй в окно, а я буду держать дверь!

Аня послушно просунула в окно двустволку и нажала на курок. Выстрела не последовало. Осечка. Она нажала на другой, и выстрел почти выбил у нее из рук оружие.

– Стреляй на голоса!

Она пыталась перезарядить ружье, но у нее ничего не получалось.

Опять замолотили в дверь, и он выстрелил сначала раз, потом еще раз. Потом он метался между окном и дверью сначала с пистолетом, а потом с ружьем. Аня лежала на полу без движений, и он подхватил ее и прижал к себе.

«Они убили Аню! Они убили ее!»

Патронов больше не осталось. Жар становился просто непереносимым.

«Когда же придет дед?»

ЭММАНУЭЛЬ

На этот раз в магазине с ней разговаривали уважительно. Она набрала одежды на несколько тысяч зеленых и принесла с собой паспорт. Когда Виза с первого раза не прошла, управляющей пришлось куда-то звонить, но все закончилось благополучно, и они даже вызвали для нее такси. Там знали, как следует обращаться с детьми обеспеченных родителей.

Дома она переоделась в обновки и вызвала машину. Водитель оказался толковым и отвез ее, куда она потребовала: «Туда, где сейчас все!» Правда, было рановато, и всех там еще не было.

– Подгребут через час, – сказал ей бармен, поставив перед ней «Маргариту».

После второй «Маргариты» она вышла на площадку, где уже крутились несколько человек. Рядом появились два парня, но это были селяне, и она их проигнорировала. Драйва не было, и она проследовала в туалет. Там, не обращая ни на кого внимания, она высыпала на стеклянную полочку перед зеркалом немного порошка и втянула его в ноздри через свернутую в трубочку банкноту. Какие-то две девицы понимающе переглянулись, и одна из них, улыбаясь, направилась к ней.

– Я тебя раньше здесь не видела. Меня зовут…

Ее имени она не услышала, потому что уже направлялась к выходу в зал. Народу там прибавилось, да и сам зал изменился. Он стал больше. Стены расширились, и потолок стал выше. Он стал огромным. Она вдруг поняла, чего ей не хватало в другой жизни. Чтобы можно было танцевать, летая, как она это делала сейчас. Ну конечно! Завтра она откроет там, в другой жизни, свой клуб «Эммануэль», и аватары придут туда не только летать, но и танцевать. Нет. Они не будут просто танцевать. Они будут танцевать в полете. Как ей не пришло это в голову раньше? Танцевать в воздухе, не касаясь пола. У нее в клубе будет высокий потолок. А зачем потолок? Ведь в другой жизни всегда тепло и хорошая погода. Потолка не будет вовсе. Они будут танцевать в полете под звездами.

От этой мысли она засмеялась и сама взлетела над площадкой. Это же совершенно новая концепция! Ее клуб тут же станет модным, и о ней снова заговорят, как тогда, раньше. Все в городе вновь вспомнят об Эммануэль, которая опять взорвет другую жизнь новой идеей. И она наконец бросит заниматься рутиной в журнале Vogue и будет хозяйкой в своем клубе.

«Да здравствует другая жизнь!»

Какие-то ребята что-то кричали ей в ухо, но она ничего не понимала и продолжала парить над площадкой, пока один из них, взяв за талию, просто не утянул ее за собой в глубину зала. Они оказались студентами какой-то академии и что-то отмечали. Нормальная компания. Городские ребята и девушки. Один из ребят закричал ей через стол:

– Я тебя знаю.

– Нет. Ты меня еще не знаешь!

Он опять что-то закричал о гимназии, о каких-то знакомых, называя ее Элькой, но она ничего не могла понять.

«Какая гимназия? Какая Элька?»

В другой жизни не было гимназий. Там никто не учился. Там весело проводили время.

– Меня зовут Эммануэль.

Нужно было, чтобы этот придурок наконец понял, с кем имеет дело.

Компания сидела на экстази. Словно по команде, каждый из них достал что-то свое, заветное, и проглотил. А она раскрыла пудреницу и раскатала на зеркальце две дорожки. Столик у компании был расположен так, что можно было заниматься чем хочешь, и для этого не нужно было уходить в туалет.

Она опять танцевала, взлетала и парила над площадкой.

«Оля должна доработать программу. Они должны не просто парить, а танцевать под музыку на лету. В моих костюмах. А что, если устраивать конкурс на лучший летающий танец?»

Ее просто переполняли идеи. Оля поставит программу, Максимус найдет участок, Витас сделает интерьер. Они снова будут вместе. Они снова будут работать как одна команда. И от этой мысли она просто взметнулась вверх над площадкой.

Потом была поездка на квартиру к одному из компании, где она прикончила свой запас кокса, и они повалились, где придется. Кто-то стащил с нее брюки и зашел в нее сзади, и она упиралась руками в стенку перед собой, но удовольствия от этого не получила.

Очнулась она где-то в середине дня, чтобы договориться с компанией встретиться в другом заведении, где в Москве по протоколу полагалось завершать долгий уик-энд, и поехала домой. Максимуса она там не нашла, но Витас спал в ее кровати, и разбудить его не было никакой возможности. Она решила, что он должен остаться, потому что ему просто некуда идти, и еще нужно вернуть Максимуса. У них будет много работы.

«Мы же одна команда!»

Она переоделась, взяла еще кокса и уже выходила из дома, когда услышала, как Витас медленно пробуждался от сна.

«Скажу ему завтра».

Ей уже дважды звонили о том, что такси уже полчаса как стоит у подъезда.

Фейсконтрольщик сделал рожу, когда она подошла, и открыл было рот, чтобы сказать, что это частный клуб, но, почувствовав в ладони купюру, не препятствовал, чтобы она погрузилась в пучину московского воскресного отходняка. Это было зрелище!

Музыка грохотала, DJ изо всех сил пытался раззадорить тех, у кого еще были силы доехать до клуба, но это ему плохо удавалось. Она проглотила «Крокодил», прежде чем прибыть в клуб, и зажигала, как будто не было вчерашнего дня.

Постепенно клуб наполнялся, кто-то оказался рядом, она угостила его коксом, а он сунул ей в руку таблетку экстази, и дальше пошло по запланированному сценарию, когда не знаешь кто, где и когда. Она была королевой, когда на подиуме возле ее гибкого змееобразного тела колебались фигуры каких-то обрюзгших парней, а она парила над ними и не замечала никого вокруг.

«Оля подработает матрицу. Она все сделает как надо. Оля – гений!»

Какие-то люди шептали ей, что нужно поехать куда-то, чтобы завершить вечер, и она оказалась перед входом в клуб, где все загружались, чтобы ехать и продолжить ночь где-то там. Она оказалась на заднем сиденье машины, где вдруг ее потеснил еще один пассажир, и первое, что ее насторожило, – это его куртка из какой-то свинячьей кожи.

– От тебя пахнет помойкой.

Но пассажир вдруг перекинул ей руку через плечо и начал зажимать шею так, что ей стало трудно дышать. Она пыталась вырваться, но тот не отпускал, а машина в это время неслась куда-то, делая немыслимые повороты.

Она слегка очнулась, почувствовав, что ее вытаскивали из машины, и стала хвататься за все, что попадало под руку, и кричать, но они стали бить по рукам и по голове, и наступило забытье. Следующее, что она почувствовала, – это когда кто-то с силой вошел в нее сзади, а другой, воспользовавшись, что она открыла рот, чтобы закричать от боли, насильно впихнул ей в рот свой член, и они оба стали дергаться, причиняя ей нестерпимую боль и страдание. Она выждала момент, чтобы собраться с силами, и сделала то, что она умела делать, – сжала мышцы в тазу так, чтобы захватить и не отпускать член того, который был сзади, и одновременно что было силы впилась зубами в член другого парня. Она услышала вопли, и на нее посыпались удары, но она держалась до последнего момента, пока сознание не оставило ее.

Было очень холодно. Она не могла даже приподняться. Какие-то фонари в отдалении крутились хороводом, и ее мутило. Постепенно приходило сознание, и нужно было что-то делать. Изо рта вырвался только хрип, когда она попыталась закричать. Рот был полон крови, и у нее не было сил даже для того, чтобы ее сплюнуть.

Она попыталась исследовать окружающее пространство, но ничего не нашла. Исчезли и сумочка, и пальто. Ее трясло от холода. Сверху сыпалась смесь из дождя и снега.

Затем она исследовала себя. Руки и ноги по одиночке двигались, но не было сил, чтобы заставить их двигаться скоординированно. Холод становился совершенно непереносимым. Она вспомнила о карманчике в пиджаке и, с трудом перевернувшись, сумела запустить туда два пальца и нащупала единственное, что при ней осталось, – таблетку «Крокодила». Она вцепилась в нее, и ей удалось донести ее до рта. Эммануэль проглотила ее вместе с кровью, которой был наполнен рот, и приготовилась ждать. По опыту она знала, что «Крокодил» действует не сразу.

Сначала прошло чувство холода, и ее перестало трясти. Затем она смогла открыть глаза и сфокусировать их так, чтобы фонари перестали кружиться в хороводе. Следующее, что ей удалось, – это приподняться и оглядеться. Вокруг была темнота, но в отдалении был свет, и он притягивал. Яркий желтый свет. Она поняла, что ей нужно двигаться туда, к свету. Там была другая жизнь. Там не было холода и воды, которую кто-то лил на нее сверху.

Рывком она поднялась. Сначала было очень трудно держать равновесие, но появившаяся злость толкала ее вперед, и она пошла. Новейшее достижение оборонки работало! Сначала ей приходилось останавливаться, вцепившись во что-нибудь, чтобы передохнуть, но вскоре и этого не понадобилось, и ноги сами понесли ее к основанию желтой дуги, уходящей в небо.

Последний бросок вперед, и она очутилась под чередой из желтых солнц, ведущих вверх. Здесь все было по-другому. Исчезла темнота. Пропал холод. Здесь было движение. Здесь была другая жизнь. Она распрямилась. Вверх и вниз по дуге неслась череда светлячков, издававших громкий шум. И она пошла вдоль дуги вверх, и шагать становилось все легче и легче. Ее просто несло туда, откуда выныривали шумные светлячки, несущиеся мимо нее.

Вдруг мимо нее кто-то пронесся, чуть не задев. Это была женщина в костюме для полетов. В ее костюме. Она сразу же узнала его. Женщина приветливо махнула ей рукой и взвилась в небо. Эммануэль подняла голову. Над ней уже кружились несколько аватаров. И на всех были костюмы, которые придумала она. Помахав им обеими руками, она изо всех сил побежала вверх, так как знала, что для полета вместе с ними нужно лишь хорошенько оттолкнуться, поэтому ноги ее несли туда, на самый верх.

Она остановилась лишь тогда, когда увидела, что дуга стала уходить вниз, в темноту. Эммануэль взглянула назад. Она стояла на вершине. Да. Она прошла свой путь. Теперь впереди – только другая жизнь. И она никогда не вернется в эту. Здесь ей больше нет места.

Аватары продолжали парить в воздухе, иногда делая приглашающие жесты полетать вместе с ними, и она не могла им отказать. Разогнавшись, она попыталась прыгнуть и полететь, но вместо этого ударилась грудью о металлическую решетку.

«Не получилось! Но как же получается у них?»

Решив, что нужен хороший толчок, она стала взбираться на ограду. Сзади послышались сигналы несущихся мимо светлячков, потом ей стали что-то кричать.

«Они приветствуют меня».

Она уже была наверху. Это было прекрасным местом для хорошего толчка, и она раскинула руки, как крылья, и прыгнула навстречу парящим аватарам.

«Как прекрасно, когда в ушах свистит ветер!»

МАКСИМУС

К счастью, они не сменили замок, и он смог открыть дверь своим ключом. Войдя внутрь, он огляделся. Из кухни вынырнула мать и с изумлением уставилась на него. Наконец она вымолвила:

– Где ты был все это время?

Ее голос не звучал угрожающе, и это его порадовало. Его бизнес-схема не предусматривала конфликтной ситуации с матерью на этом этапе. Она была ему нужна для достижения конечной цели.

– У друзей.

– У каких еще друзей?

К этому вопросу он тоже был готов.

– У друзей, где я мог пожить какое-то время. Они – юристы, занимающиеся вопросами имущественных прав.

Эта формулировка сработала. Мать как будто натолкнулась на невидимую стену и не знала, что ответить. Ей требовалась помощь мужа, но того не было дома, и она молча наблюдала, как Максимус доставал из сумки компьютер в своей комнате.

– И что ты все это время делал? – с вызовом спросила она.

К этому вопросу он тоже был готов.

– Учился.

– Где?

– В районной школе.

– А как ты туда попал?

– Взял выписку из домовой книги, и меня приняли.

Это было выше ее понимания, и она стояла в дверях, тупо наблюдая за его передвижениями по комнате.

«Бедная, бедная! Твой Виктор сделал из тебя просто дуру».

– Мои учебники.

Он демонстративно достал груду книг, которую купил в магазине часом ранее и разрисовал несколько страниц фломастерами, прежде чем войти в квартиру. Краем глаза он заметил, что мать с уважением оценила книги, и решил, что необходимо переключить ее внимание на другой предмет, чтобы она не стала вникать в детали.

– Как ты сама?

Это было первым наводящим вопросом, прежде чем подойти к главной теме.

– Да все хорошо, – автоматически сказала мать.

Она никак не могла прийти в себя от его возвращения и мысленно оценивала проблемы, которые у нее возникнут, когда Виктор вернется домой вечером.

– А как дочка?

Мать просто расцвела и забыла о проблемах с мужем.

– Она так подросла. Ты ее просто не узнаешь.

Общение с ее дочерью не входило в его бизнес-план. Это только отвлекло бы его от решения поставленной задачи. И он промолчал.

– Кстати. А где сейчас дядя Жора?

Это был вопрос, ради которого он появился у нее в квартире.

– Жора? – оторопело переспросила она.

– Да. Жора. Моим знакомым нужно починить машину.

Их пузатый родственник дядя Жора в свое время был известным на всю округу автомехаником, поэтому этот вопрос не должен вызвать у матери подозрений.

– Они переехали куда-то на Сокол, и он открыл там автомастерскую, – вспомнила она.

«Сокол большой. А где именно?»

– А у тебя есть его телефон?

– Нет, – ответила мать. – Я с ними не общалась уже много лет.

«А зря! Всегда нужно записывать номера телефонов. Никогда не знаешь, кто тебе понадобится в будущем. Задача усложняется».

Поняв, что из нее не вытянешь никакой другой полезной информации, он сел за стол и стал подключать РС, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Мать все еще стояла в дверях.

– Макс! Ты стал такой… – она подбирала соответствующее слово, – …взрослый.

Он открыл было рот, чтобы сказать: «Меня зовут Максимус», но вовремя сдержался. Мать была из этой жизни. Она бы ничего не поняла.

– Я просто стал другим.

Он услышал, как за спиной закрылась дверь.

«Ну наконец-то!»

Он подключился к Интернету. Максимус слишком задержался в этой жизни, решая какие-то мелкие задачи с неинтересными ему людьми, и настало время возвращаться туда, откуда он пришел.

Когда он выходил на следующий день, мать выскочила из комнаты, откуда слышались крики ребенка, и спросила его удивленно:

– А ты что, не будешь завтракать?

– Я в школу опаздываю.

Мысленно он уже приготовился ко второму вопросу о том, где находится школа, но мать его так и не задала, и он закрыл за собой дверь.

Выйдя из дома, он первым делом зашел в подъезд соседнего старого дома и там просунул руку в знакомую ему щель в стене, куда он раньше обычно припрятывал сигареты, когда возвращался домой. На этот раз сигареты покоились у него в кармане, а оттуда он достал свой запас ОМ. Утренний косячок был заготовлен еще вчера, но пришлось долго искать место, где бы он мог его раскурить. В конце концов он устроился за какой-то старой полуразвалившейся палаткой во дворе соседнего дома. Постепенно мозг стал очищаться, и он перестал замечать мерзкую окружающую действительность и перестал чувствовать холодный дождь, сыпавшийся с неба. Перед глазами стояли картины города и тех мест, в которых он побывал ночью. Он стал смеяться, вспоминая приветливых аватаров, с которыми удалось поговорить и сыграть в футбол. Он продолжал улыбаться, сидя на заднем сиденье в машине, которая везла его в сторону Сокола. Водитель бросал на него недоуменные взгляды через зеркальце. Нечасто увидишь в Москве черного чудака, который улыбается сам по себе. Максимус не стал обращать на него внимания и продолжал вспоминать события прошлой ночи.

– Куда на Соколе? – спросил водитель, пока машина тащилась по Ленинградскому проспекту.

Этого он и сам не знал. Мать поставила перед ним трудную задачу.

– К метро.

Это было первое, что пришло в голову.

Там он купил карту и стал внимательно ее изучать. Начав от метро, он стал обходить квартал за кварталом, заштриховывая на карте те места, которые посетил. Везде во дворах он спрашивал об автомастерской Жоры, но никто о нем ничего не знал. Поняв, что такими темпами он будет искать дядю Жору неделю, он подошел к парню, который стоял и курил возле старенького «Жигуленка».

– Жору, автомеханика знаешь?

– Я сам все чиню, – похвастался парень. – А что тебе нужно сделать?

– Мне ничего. Просто нужно найти этого Жору. Время есть? Повози меня по окрестностям. Я заплачу.

Парень запросил совсем немного, и прочесывание Сокола пошло быстрее.

– Зачем тебе сдался этот Жора? – спросил по пути парень.

– Деньги нужно забрать.

– На деньги кинул? – предположил парень.

– Вроде того.

– Ну, тогда это – дело святое, – заявил парень и сделал все, чтобы помочь.

Он сам высовывался из окна машины и спрашивал у автомобилистов, не знают ли они автомеханика Жору. К сожалению, никто о нем ничего не слышал.

Прошел час, другой. Они объездили все окрестности, но Жора не находился. Парень завез его в закусочную, где они перекусили, а затем продолжили поиски. Парню явно нравилось работать в качестве частного детектива, и он с видимым удовольствием помогал Максимусу. Но к концу дня он явно устал.

– Ты уверен, что Жора здесь, на Соколе? – в который раз спрашивал он.

– Здесь. Здесь.

Но его уверенность постепенно таяла.

Наконец, заехав в очередную автомастерскую, они наткнулись на человечка в грязном комбинезоне, который сказал:

– А, Жорка. Знаю. Я у него работал. Жадный такой.

И он рассказал, как найти мастерскую. Надежды не было почти никакой, потому что они уже были у гаражей, о которых рассказывал человечек, но они поехали.

Эту автомастерскую они не заметили, так как она скрывалась в глубине гаражного кооператива. Дела там, видимо, шли совсем плохо, потому что, кроме слова «ремонт», прочитать на вывеске то, что внутри ремонтировали, было совершенно невозможно. Вода и солнце совершенно смыли дальнейший текст. Максимус инстинктивно почувствовал, что нашел того, кого искал, и отпустил водителя. Дальше он будет разбираться сам. Он занял позицию перед выездом из гаражей и приготовился ждать.

Время тянулось медленно. С неба падал снег вперемешку с дождем. Вокруг были какие-то помойки, и он вытащил из своих запасов заранее скрученный джойнт и закурил. Мозг привычно затянуло дымкой, и окружающее уже не смотрелось так убого. Перед глазами вновь пронеслись сцены из вчерашнего путешествия в другую жизнь, и стало просто теплее. Он вновь беседовал с другими аватарами, которым не нужно было врать и прикидываться. Мысленно оценив ситуацию с участками под застройку, он решил, что стоит купить пару участков в районе, который стал интенсивно застраиваться, чтобы потом перепродать. Затем его мысли пошли дальше, и он подумал, что было бы даже лучше, если бы Витас спроектировал и установил на них дома, и он будет продавать уже застроенные участки, что намного выгоднее. Витас оказался хорошим другом, и он еще раз пожалел, что не попрощался с ним, когда уходил от Эммануэль. Он решил, что как только завершит дело, ради которого приехал на Сокол, обязательно найдет Витаса. И еще он съездит к Эммануэль. Она прекрасная девчонка и здорово помогла ему и Витасу, когда им было трудно. Потом они вытащат из больницы Олю, и с ними она быстрее поправится. Они опять станут работать, как было тогда, когда они только начинали, и вместе им вновь будет весело и хорошо.

Из ворот гаражей вышел еще один человек. Когда он проходил под ярким фонарем, освещавшим въезд, Максимус понял, что это тот, кого он искал весь этот день. План сегодняшнего дня был завершен, и пора было возвращаться туда, откуда он пришел, – в другую жизнь.

На следующее утро повторилась та же картина, когда мать выглянула из кухни с немым вопросом на лице, но он не мог оставаться ни минуты, чтобы поесть, даже если бы захотел, потому что его била дрожь. Вчера вечером он принял «Крокодил», чтобы перебить сон, так как у него было много дел в Солнечном городе, и теперь ему требовалось срочно добраться до своих запасов ОМ, чтобы успокоиться. Он добежал до соседнего дома, вытащил из щели пакет и трясущимися руками развернул его прямо в подъезде. Там же он раскурил заранее скрученный косячок, забыв обо всех предосторожностях. Постепенно его стало отпускать, и к нему вновь вернулась способность логически мыслить.

Он докурил косячок до тех пор, пока он не стал обжигать пальцы, и мысленно прошелся по плану на сегодняшний день. А он начинался с рынка, и это была территория, которая требовала предельной осторожности. Максимус заранее расспросил Китайца и знал, куда нужно двигаться. После часа переговоров с какими-то шестерками-кавказцами и ожидания наконец перед ним появился тот, кого он искал.

– Кто прислал? – был вопрос жителя гор с двухдневной щетиной на лице.

– Китаец.

– Откуда его знаешь?

– Беру у него товар.

– Ты сам откуда?

Кавказца заинтересовал цвет его кожи.

– Отсюда.

Подобный односложный ответ, видимо, понравился, потому что тот перешел к делу.

– Что ищешь?

– Большой калибр.

– Есть такой. На кого охотиться будешь?

– На врага.

Такой ответ его тоже устраивал.

– Паупер возьмешь?

Поняв по его взгляду, что Максимус не понял вопроса, кавказец спросил:

– Американские фильмы видел? Полиция такие возит в машине.

Он в свое время пересмотрел массу американских фильмов, мысленно ставя себя на место темнокожих героев-полицейских.

– Грязный?

– Кто же тебе продаст чистый за эти деньги? – и он назвал сумму.

Это было даже меньше, чем он рассчитывал, но он знал законы рынка и стал торговаться. Кавказец не уступил ни копейки, но предупредил:

– Если принесешь обратно, получишь треть назад.

Прошел еще час в томительном ожидании, пока не привезли заказанный товар. Ружье без приклада и с укороченным стволом, абсолютно такое, какое он видел в десятках фильмов, приятно грело руки и придавало уверенность. С таким ружьем он был королем.

– Как проверить?

– Заплатишь деньги, пойдешь вон туда, под мост, дождешься электрички и стреляй себе, сколько хочешь.

– Если не работает?

– Я поменяю или отдам деньги. У меня здесь хорошая репутация.

Его репутация стоила два рубля, но Максимус решил рискнуть. Ружье просто приросло к его рукам. Оно было той игрушкой, о которой он мечтал с детства, когда его дразнили и оскорбляли мальчишки. Сейчас он наконец ее получил и сможет ей воспользоваться. Пришло время, когда каждый будет держать ответ перед Максимусом, и он отдал деньги.

– Как я его буду перевозить?

– Очень просто, – и кавказец вытащил из машины длинную коробку от какой-то строительной конструкции, куда ружье прекрасно поместилось.

Воспользовавшись советом заботливого кавказца, Максимус добрался через какие-то помойки до железнодорожного моста и стал ждать. Вскоре вверху загрохотала электричка, и он, зарядив ружье, нажал на курок. От выстрела руку сильно отбросило назад, и на противоположной стене под мостом полетели в разные стороны осколки кирпичей. Он передернул затвор, нажал на курок еще раз, и все повторилось снова. В дополнение к множеству отметин на стене появились две новые. Судя по состоянию стены напротив, здесь до него уже побывал не один покупатель кавказца. Оружие прошло проверку, и он даже поверил в добросовестность продавца.

Путешествие из одного конца Москвы в другой заняло почти два часа, и все это время он тихо проспал на заднем сиденье машины, которая его подвозила.

– Ну ты и спишь, парень! – только и сказал водитель, тормоша его, когда они приехали на Сокол.

Пошатываясь, он выбрался из машины. Максимус уже не помнил, когда он спал в последний раз. Да и ел он, кажется, позавчера.

Пока он жевал булку, которую купил на углу, уже стемнело. Его все еще пошатывало, и чтобы прийти в себя, он проглотил «Крокодил» и запил его водой из купленной бутылки. Последний раз он принимал «Крокодил» вчера вечером, поэтому тот был не опасен. Его поставщик, Боровок неоднократно предупреждал, что нельзя принимать две таблетки в день, потому что никакое сердце не выдержит такой дозы. Говорил он это не потому, что заботился о Максимусе, а из боязни потерять такого надежного клиента.

«Крокодил» действовал не сразу, поэтому пришлось ждать, прислонившись для верности к стенке магазинчика и прижимая к себе коробку с ружьем. С неба, как всегда, капал холодный дождь. Наконец он почувствовал, что сможет идти. Он выпил еще воды, положил бутылку в карман куртки и пошел. С каждым шагом походка становилась все тверже, и голова стала проясняться от тумана. Он расправил плечи. Максимус должен ходить только с высоко поднятой головой. Сегодня он будет судьей и палачом. Сегодня – день, когда он призовет к ответу и будет наказывать. Сегодня – судный день.

Когда он проходил мимо сторожа гаражей, тот лишь недоуменно проводил его взглядом, но ничего не сказал. Его облаяли собаки, но издалека. Максимус рывком открыл дверь гаража, приспособленного под ремонтную мастерскую, и вошел. Внутри было грязно и полутемно. Прямо напротив двери у стены стоял дядя Жора или, скорее, то, что от него осталось. Щеки у него провисли, как у бульдога, замасленный комбинезон болтался на иссохшем теле, а от его знаменитого живота остался лишь жалкий холмик. Весь его вид вызывал отвращение.

«Хорошо тебя укрыло!»

Они стояли и молча смотрели друг на друга. По взгляду своего родственника Максимус понял, что тот знает, кто он, и догадывается, зачем он пришел, но не делал ни малейшей попытки спастись. Он просто стоял и ждал.

«А может быть, для него это – просто исход? Может быть, он просто устал ждать?»

Максимус резко выхватил оружие из коробки. Он поднял ружье перед собой и загнал в ствол патрон. Дядя Жора сгорбился и продолжал стоять на месте.

– Э-э-э, мужики, вы чего? Вы что тут творите? – вдруг раздался голос, и обнаружилось присутствие еще одного человека, судя по всему клиента, который пригнал для ремонта японскую развалюху.

Не обращая на него внимания, Максимус поднял ружье.

– Это тебе от нас четверых.

Это было единственной фразой, которую он произнес, прежде чем спустил курок.

Ружье оглушительно грохнуло, и тяжелый заряд отбросил тело дяди Жоры на стену, с которой оно тяжело сползло на пол, оставляя после себя кровавый след. Клиент дико завыл и сел на грязный пол, закрыв голову руками. Максимус повернулся на каблуках и вышел на улицу. Миссия была выполнена.

На улице его встретила целая свора озлобленных собак, которые сбежались на выстрел. Он передернул затвор и выстрелил в их сторону. Собаки бросились врассыпную, а из нескольких гаражей появились и исчезли головы. Сторож спрятался в будке и не высовывался оттуда, пока он проходил мимо. Выйдя за пределы кооператива, он размахнулся, забросил ружье на крышу крайнего гаража и упругой походкой направился к оживленной улице, чтобы уехать и никогда больше не появляться в этом районе.

Как назло, никто не останавливался. Он так и стоял с поднятой рукой на проезжей части, когда из-за угла неожиданно вынырнула милицейская машина с желтой мигалкой на крыше и взвыла сиреной. Максимус отскочил на тротуар и, повернувшись к машине спиной, пошел вместе с пешеходами. Но сирена сзади продолжала надрываться, и, скосив голову, он увидел, что машина с мигалкой уже была совсем рядом, упорно пробиваясь в его сторону через поток других машин. Он ускорил шаг и затем побежал. Оглянувшись, Максимус увидел, что из машины выскочили два полицейских и припустились за ним, а машина продолжила свое движение. «Крокодил» гнал его вперед, и он забежал во двор дома и понесся поперек, надеясь, что преследователи не смогут соревноваться с ним в беге, но сбоку вынырнула машина с мигалкой и отрезала ему дорогу. Он бросился в другую сторону и неожиданно наткнулся на металлический забор, которым было обнесено какое-то двухэтажное здание, расположенное в глубине двора. Это был тупик!

Он повернулся и увидел, как к нему приближаются два милиционера, которые тяжело дышали от погони. Один из них вскинул коротенький автомат и заорал, делая вид, что сейчас начнет стрелять:

– А ну стой, черная морда!

Он еще раз оглянулся и понял, что этот забор с острыми зубцами на конце ему не одолеть.

– Я что тебе сказал? – продолжал орать приближающийся мент. – Стоять и руки за голову!

«Они хотят оставить меня в своей мерзкой жизни. Вот уж нет! Здесь я навсегда останусь «черной мордой».

Максимус извлек пакетик с ОМ и бросил в рот две таблетки «Крокодила». Менты восприняли это по-своему и продолжали что-то орать, угрожая оружием, но он не обращал на них никакого внимания. Они были уже совсем близко. Он извлек из кармана бутылку с водой и сделал два больших глотка.

– На колени и руки за голову! – донеслось до него.

«Они просто не понимают, с кем имеют дело».

– Максимус никогда и ни перед кем не становится на колени.

ОЛЯ

Приходилось быть предельно осторожной. Персонал неслышно ходил в мягких тапочках и мог появиться совершенно неожиданно. Вот и сейчас она напряглась, так как чувствовала, что действие стимулятора заканчивается, и ей было необходимо принять новую дозу. У нее еще осталась невыполненная работа для сайта итальянской фирмы высокой моды. Она выждала несколько минут, прислушиваясь к звукам в коридоре. Все казалось спокойным, и Оля извлекла из складок одежды заветный пакетик и проделала знакомую процедуру.

Она лежала и старалась отдышаться. Сначала не хватало воздуха, и она прижала к лицу маску от кислородного баллона, но потом все прошло. По крайней мере, ее на какое-то время оставит раздражающий кашель и прояснится голова.

Работа для итальянцев принесла ей известность и премии от различных журналов за лучший коммерческий сайт года. Ее стиль стали копировать сайты других фирм, но она с удовлетворением констатировала, что им всем было все еще далеко до того уровня, на котором находилась она.

Соответственно возросли и суммы ее гонораров. Итальянцы явно держались за нее и не хотели, чтобы кто-нибудь ее перекупил, поэтому платили по максимуму. Из денег на ее карточке она могла позволить себе заказывать настоящие французские деликатесы, которые любила, вместо той безвкусной больничной еды, которую оплачивали ее родители. Она с издевкой смотрела на медсестер, которые, войдя к ней в палату, замирали от запахов в комнате, прежде чем начать процедуры. Она знала, что они ее презирают за болезнь, и платила им тем же.

Беспокоил только Витас. Раньше он регулярно приходил к ней и обеспечивал бесперебойное поступление ОМ взамен за какие-то работы для его проектов. Сейчас он исчез, и его мобильник был отключен. Она скучала и без Эммануэль. Несколько раз Оля пыталась набрать ее номер, но безуспешно. Да и Максимуса она была бы рада видеть. Он такой забавный! Она хотела бы видеть кого угодно, потому что пребывание в одиночестве в этой стерильной палате сводило ее с ума. Они все ее бросили!

Поэтому единственным спасением была работа и кислород, который приносил облегчение от удушающего кашля. И еще Солнечный город. Там каждый день происходило множество событий, но она пристрастилась к спорту. Оля пыталась играть во многие игры, но возбуждалась и быстро уставала, начинала часто дышать, и в результате начинался новый приступ кашля. В конце концов она нашла игру для себя, и это был гольф. Они неторопливо перемещались по огромному полю, беседуя между двумя ударами по мячику. Клуб был дорогой, люди достойные, обстановка расслабляющей. Гольф – это король!

В перерывах между работой и играми в Солнечном городе она лежала с закрытыми глазами и вспоминала, как они вместе с друзьями проводили время, и сожалела, что не ценила все те моменты, которые сейчас уже не было никакой возможности вернуть. И злые, колючие слезы наполняли ее глаза. Но потом приходили новые задания от итальянцев, и обида отступала куда-то внутрь.

Мать каждый день звонила ей из Парижа в строго определенное время утром. После традиционных фраз о здоровье и вопроса, не нужно ли что-либо, разговор заканчивался неизменным пожеланием скорейшего выздоровления и сожалениями, что они не могут вернуться в Москву, потому что им угрожает опасность.

В тот памятный вечер в окно хлестал холодный дождь; она выполнила всю работу для итальянцев, и делать было совершенно нечего. Навалилась тоска, и хотелось хотя бы с кем-нибудь поговорить. По привычке Оля набрала номера друзей, но везде получила одинаковый ответ, что, к сожалению, абонент не может ей ответить. Она позвонила Веронике, и та была единственной, кто взял трубку. Но разговора не получилось. Каждый не знал, что следует говорить в таких случаях. Эта женщина была из другого мира, мира взрослых, и говорить с ней было не о чем.

Последним в ее списке был парижский телефон матери. Она чувствовала, что должна услышать хотя бы чей-то человеческий голос, и набрала номер. Мать ответила сразу, и тон у нее был официальный. Это было неурочное время для разговоров с дочерью, и она не ожидала этого звонка. И в отдалении вдруг послышалось щебетание ребенка. Оля опешила и молчала.

– Алло, – еще раз повторила мать.

Единственное, что она смогла вымолвить, было:

– Это я.

– Одну минутку, – произнесла мать, и щебетание прекратилось. Она закрыла микрофон и переходила в другую комнату.

Оля смотрела в пространство и ждала. И вдруг в сознании произошла вспышка, и выглянул знакомый чертик и показал розовый язычок. Она все поняла.

– Да, доченька, – наконец ответила женщина из Парижа.

– Это девочка или мальчик?

– К нам зашла одна знакомая с ребенком, – начала рассказывать женщина, но Оля перебила.

– Перестань! К вам никто и никогда не приходит в гости. Так это девочка или мальчик?

На противоположном конце воцарилось молчание.

– Это будет внук или внучка, правда? По возрасту собственных малолетних детей вам уже не полагается.

Молчание затягивалось, но женщина из Парижа привыкла, чтобы последнее слово всегда оставалось за ней. Наконец она нашла что сказать:

– Послушай меня! – начала она решительным тоном. – Мы дали тебе все, о чем другие дети могли только мечтать. Ты могла учиться, где пожелаешь. Иметь достойную семью и счастливую жизнь. И как ты этим распорядилась? Связалась с неграми и наркоманами, которые наградили тебя тем, что ты сейчас имеешь. И не надо винить нас ни в чем! Мы делали все, что могли. И продолжаем делать. Твое лечение будет оплачиваться до тех пор, пока оно будет необходимо.

Возникла пауза. Оля ничего не видела вокруг. Глаза были залиты слезами.

«Значит, все так и было на самом деле».

– Мне нужно идти и проконтролировать, чтобы эта французская дура сделала все как надо, – донеслось с другого конца.

«Она всегда только тем и занималась, что всех контролировала. И меня тоже».

– Я желаю тебе поправиться, и звони, если что-нибудь понадобится, – прозвучала традиционная фраза, и разговор закончился.

Она лежала, оглушенная услышанным. Это был спектакль. Всю жизнь они играли спектакль перед невидимой аудиторией. Все служило декорациями: квартира и дом под Москвой, квартира в Париже и дом в Сен-Тропе. Декорациями к жизни одной преуспевающей семьи, имеющей все или почти все. И она сама была одной из декораций, которую вытащили из какого-то детского дома и держали на сцене, чтобы показать, что в этой семье все обстоит благополучно. Более того, она была их инвестицией в будущее, благодаря которой они смогли бы породниться с представителями российской элиты, если бы она вышла замуж за внука какого-нибудь министра или губернатора, обучающегося в колледже в Англии.

Но теперь все изменилось. Она потеряла ценность, и ее убрали со сцены куда-то за кулисы и заменили новой декорацией. И спектакль продолжился. Эти люди просто меняли декорации в разыгрываемой ими пьесе об их воображаемой жизни. Другой жизни.

Ей пришло в голову, что, может быть, каждый из людей имеет свою собственную другую жизнь, и только она не замечала этого раньше. И вопрос: которая из них является для каждого главной. А не является ли этот мир просто иллюзией, а реальностью – Солнечный город, где всегда тепло и нет болезней?

Эта мысль ей понравилась. Это означало, что все эти неприветливые люди были совсем иными в другой жизни, и, вполне возможно, она даже встречалась и разговаривала или играла с ними в гольф. Раз так, то что она делает в этой жизни? У нее достаточно денег, чтобы целиком уйти туда, а все эти люди будут поддерживать существование ее тела здесь. А может быть, все они, как и она, по-настоящему живут там, а здесь только существуют?

Она достала из тайника пакетик и проглотила таблетку «Крокодила». Он обеспечит ее силами на всю ночь. Есть больничную еду она давно прекратила, и «Крокодил» неплохо ее выручал. Оля едва дождалась, пока разгорится экран ноутбука, чтобы войти в привычный сайт, ввести пароль и раствориться в солнечном мире.

Для начала она зашла в свой гольф-клуб. Она сегодня не играла, поэтому лишь поприветствовала своих знакомых. Затем она перенеслась в клуб, носящий имя Эммануэль, и понаблюдала, как аватары парили в воздухе, отметив про себя, что появилось много жалких копировщиков, которые, воспользовавшись ее отсутствием, заполнили небо своими неуклюжими поделками. Это привело ее к мысли, что они смогли бы вместе с Эммануэль вновь приняться за дело и показать всему миру, чего они вдвоем стоят. Она оставила ей уже два послания, но ответа так и не получила. Оля проверила имя Эммануэль среди посетителей города, но та в данный момент отсутствовала. Так же, как и оба мальчишки. И это показалось странным. Был вечер, и в это время кто-нибудь из них обычно болтался по Солнечному городу в поисках новых ощущений.

Следующим пунктом было посещение городского управления, где она нашла список участков для создания на них парков или других объектов коммунального пользования. Судя по перечню, было очевидно, что город рос ошеломляющими темпами. Все больше и больше людей уходили из того мира и переселялись сюда, чтобы работать, учиться, отдыхать. Чтобы жить. Соответственно требовалось обустроить все новые и новые земли, и везде было поле для деятельности. Но для этого ей опять требовалась Эммануэль! Эта девчонка просто выводила ее из себя.

В это время она услышала рядом с собой голос и рядом промелькнула какая-то фигура. Она была в наушниках и не могла понять, что происходит. Сорвав наушники, она услышала, как толстая и неповоротливая деваха в белом халате отчитывает ее за то, что она не съела ужин, который она, надрываясь, ей притащила.

«Эта шваль вытащила меня из другой жизни из-за своего мерзкого подноса с едой!»

И Оля схватила с подноса тарелку, швырнула ее в голову белого халата. Чтобы не слышать воплей сбежавшихся медсестер, она вновь надела наушники и включила громкую музыку, которую передавала одна из станций Солнечного города.

«Оставьте меня в покое, наконец!»

ВЕРОНИКА

Настало время упаковывать чемоданы. Стояла поздняя осень с ненастной погодой, грязью и пробками на дорогах. Она прожила в этом городе достаточно долго и так и не привыкла к этому времени года. Да и пора было возвращаться домой в Штаты и улаживать там дела своей бурной молодости. За сотрудничество в деле о незаконном ввозе органов для трансплантации там ее простили, и теперь она направлялась обратно, чтобы навсегда закрыть все вопросы.

Благодаря операции по изъятию денег со счета одной сомнительной организации в Москве и удачным вложениям этих денег в недвижимость в Москве она стала довольно обеспеченной женщиной, хотя совсем не богатой по московским меркам. Просто обеспеченной.

Друзей она не завела. Были лишь деловые партнеры. Прощаться было не с кем. Разве что с компанией из четырех друзей, которым она искренне хотела помочь найти себя в современном кибермире, но которых, по ее наблюдению, этот самый мир поглотил настолько, что они перестали адекватно воспринимать реальную жизнь. Она неоднократно собиралась как-то вернуть их в реальность, но каждый раз не находила нужных аргументов, а потом поняла, что уже поздно.

Она в который раз набрала номера троих из них, но, как всегда, получила ответ, что абонент не может ответить. В Sun Citу они тоже не появлялись, и ее послания оставались без ответа. Оля все еще была в больнице, и она набрала ее номер. Телефон долго не отвечал, но наконец она услышала слабое «алло». Вероника сказала, что хочет навестить ее, но в ответ услышала лишь:

– Как хочешь.

Ответ был странным, но она все же решила съездить. Вероника считала себя частично ответственной за них, так как именно она познакомила их с другой жизнью и полагала, что это будет для них развлечением, но никак не ожидала, что эти талантливые ребята воспримут все слишком серьезно и другая жизнь станет для них источником доходов и проблем.

Больница была совсем неплохой. По всему было видно, что в нее были вложены серьезные деньги и лечатся там люди состоятельные. Ей показалось, что, когда она назвала имя, к кому пришла, дежурная медсестра как-то странно на нее посмотрела, но ничего не сказала и указала, куда пройти.

Вероника постучала в дверь и, не дождавшись ответа, заглянула в комнату. Там было почти темно из-за опущенных штор, и в нос ударил запах спертого воздуха. Фигура на кровати медленно повернулась.

– Кто это?

– Это я, Вероника. К тебе можно?

Ответа не последовало, но она осторожно вошла.

– Раздвинуть шторы?

– Нет. Не надо.

Оля, не поднимая головы, пошарила рукой по тумбочке и зажгла небольшую лампу. Вероника замерла. Ее поразили произошедшие перемены. Даже при тусклом свете лампочки было видно, насколько осунулось ее лицо. Под глазами были черные круги. С одной стороны стоял баллон с кислородом, с другой – капельница.

Вероника не знала, что нужно говорить в таких случаях, и они обе молчали.

– Я ухожу отсюда, – вдруг просто сказала Оля.

Вероника открыла рот, чтобы сказать что-то, но не произнесла ни слова.

– Я просто не хочу здесь оставаться.

Вероника молча сидела и смотрела в ее широко открытые глаза. Говорить было нечего. Все было ясно без слов. Она умирала в полном сознании происходящего.

– Можно мне позвонить твоим родителям и сказать…

– У меня нет родителей.

Вероника непонимающе смотрела на нее.

– У них теперь другая дочка. Или внучка. Я не знаю кто.

И потом добавила:

– Другая декорация.

Это было совершенно непонятно, но она решила не продолжать эту тему.

– А где ребята? Их телефоны не отвечают.

– Меня все бросили. И ты тоже уезжаешь. Когда?

– Сегодня. Я заехала по пути в аэропорт.

Ее лицо не выразило ничего. Вероника заметила, что в течение всего разговора Оля смотрела мимо нее, куда-то в пустоту. Было ощущение, что только часть ее мозга поддерживала этот разговор, а она сама пребывала в каком-то другом месте.

– Могу я тебя попросить забрать и выкинуть вот это?

С трудом Оля вытащила откуда-то из-под одеяла пакет. Каждое движение давалось ей с трудом. Вероника заглянула в пакет. Он был наполнен разноцветными таблетками.

– Я выплевываю то, что мне приносят. Они мне подсовывают транквилизаторы.

– Но…

– Я сделала свой выбор, – твердо сказала она и закашляла.

Вероника ошеломленно молчала.

– Они отняли у меня ноутбук, – продолжала она, отдышавшись. – Сказали, что он меня нервирует.

Опять ей нечего было сказать. Вероника не могла представить себе, как эта девочка день за днем лежала одна в тишине этой комнаты.

– Но они меня не знают, – вдруг хитро сказала Оля. – У меня есть это.

Опять откуда-то из глубины кровати появилась таблетка, и ее рука потянулась к тумбочке. Но она настолько ослабела, что Веронике пришлось помочь ей взять стакан с водой. Она понимала, что это было лекарством особого свойства, но у нее не хватило мужества начать разговор о том, насколько это вредно. Девочка сделала свой выбор.

Оля сделала глоток и сказала:

– Оно действует не сразу. Пожалуйста, посиди рядом со мной.

И она взяла ее руку, закрыла глаза и замерла. Они сидели и молчали в полутемной комнате, и Веронике показалось, что Оля заснула. Но потом она заметила, что правая рука начала двигаться по белой простыне. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. И заработал указательный палец. И на ее лице появилась улыбка. Веронике стало страшно.

Она осторожно освободила свою руку и стала пятиться к двери. Затем тихонько выскользнула из палаты. Она не хотела мешать Оле работать.

Content

Анатолий Петрович Сигов
Игры хакеров

ВИТАС

ЭЛЯ

МАКС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭЛЯ

МАКС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭЛЯ

МАКСИМУС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭММАНУЭЛЬ

МАКСИМУС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭММАНУЭЛЬ

МАКСИМУС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭММАНУЭЛЬ

МАКСИМУС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА

ВИТАС

ЭММАНУЭЛЬ

МАКСИМУС

ОЛЯ

ВЕРОНИКА