Софи Кинселла

Минни шопоголик

Игровая группа «Тик-так»

Олд Барн

Спенс-Хилл, 4

Оксшотт

Суррей

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

1 сентября 2005 года

Уважаемая миссис Брендон,

Мы были рады видеть Вас и Минни вчера. Не сомневаемся, ей понравилось на нашей веселой детской площадке, где царит непринужденная атмосфера, и надеемся, Вы посетите нас на следующей неделе.

С наилучшими пожеланиями,

Тери Эшли, игровой менеджер

P. S. Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за незначительного инцидента с разбрызганной краской. Мы привыкли к детям и в любой момент можем перекрасить стену.

Игровая группа «Тик-так»

Олд Барн

Спенс-Хилл, 4

Оксшотт

Суррей

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

4 октября 2005 года

Уважаемая миссис Брендон,

Всего несколько конфиденциальных соображений насчет Минни.

Она очаровательный ребенок, очень живой и веселый. Однако ей стоит усвоить, что нельзя надевать все игровые костюмчики каждый день и что туфельки принцессы не годятся для игр на улице. Возможно, мы обсудим это на предстоящем утреннике для родителей и детей.

С наилучшими пожеланиями,

Тери Эшли, игровой менеджер

P. S. Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за незначительного инцидента с клеем. Мы привыкли к детям и можем в любой момент заново покрыть стол лаком.

Игровая группа «Тик-так»

Олд Барн

Спенс-Хилл, 4

Оксшотт

Суррей

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

9 ноября 2005 года

Уважаемая миссис Брендон,

Спасибо Вам за Ваше письмо. Я рад, что Вы с нетерпением ожидаете утренника для родителей и детей. К сожалению, для взрослых не предусмотрены специальные костюмы, как и возможность «обменяться одеждой с другими родителями», как Вы предлагаете.

Рад сообщить, что Минни стала более активной на детской площадке и проводит много времени в нашем новом уголке «Магазин».

С наилучшими пожеланиями,

Тери Эшли, игровой менеджер

P. S. Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за незначительного инцидента с чернилами. Мы привыкли к детям, и миссис Сопер может в любой момент заново покрасить волосы.

1

Так. Без паники. Я тут главная. Я, Ребекка Брендон (урожденная Блумвуд), взрослая. Я, а не моя двухлетняя дочь.

Только не уверена, что она в курсе.

– Минни, солнышко, отдай мне пони. – Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно, как у Нянюшки Сью из телика.

– По-о-о-о-о-они. – Минни еще крепче вцепляется в игрушку.

– Никаких пони.

– Мой! – истерично вопит она. – Мо-о-о-о-ой пон-и-и-и-и-и!

Черт. У меня в руках миллион пакетов с покупками, я обливаюсь потом. Только истерики мне и не хватало.

Все шло так хорошо. Я обежала торговый центр и купила абсолютно все, до последней мелочи, из рождественского списка. Мы с Минни топали к «Пещере Санта-Клауса», и я лишь на минуточку притормозила у кукольного домика. И тут Минни сцапала с витрины игрушечного пони и наотрез отказалась поставить его обратно. И я окунулась в пони-кризис.

Плывущая мимо мамочка в обтягивающих джинсах «Джей Бренд» с безупречно одетой дочкой учиняет мне «мамашин обзор». Меня передергивает. После появления Минни я поняла, что «мамашин обзор» даже круче, чем «манхэттенский». При «мамашином» одним взглядом оценивается не только стоимость твоей одежды с точностью до пенни. Черта с два. Тут учитывается одежда ребенка, марка коляски, сумка для подгузников, то, чем ты его кормишь, а также улыбается ли твое чадо, злится или визжит.

Понятно, что за одну секунду усечь все это затруднительно, но поверьте мне, мамаши способны и не на такое.

Одежда Минни наверняка получает высший балл (платье: эксклюзив от Дэнни Ковитца, пальтишко: Рэйчел Райли, туфельки: «Бэби Диор»), К Минни надежно пристегнуты детские вожжи (кожаные, от Билла Эмберга, очень клевые, их фотография была в «Бог»), Но вместо того, чтобы ангельски улыбаться, как девочка из журнала, Минни натягивает эти самые вожжи, словно бык, рвущийся на арену. Бровки яростно нахмурены, щечки пламенеют, и она набирает в легкие воздух, готовая снова взреветь.

– Минни! – Я отпускаю вожжи и обнимаю ее, чтобы она почувствовала себя спокойно и уверенно, – так советует Нянюшка Сью в своей книге «Укрощение малышей с трудным характером». Я купила ее на днях и пролистала. Просто из любопытства. Нельзя сказать, что у меня с Минни проблемы или типа того. Она вовсе не трудный ребенок. И не «непослушная и капризная», как сподобилась заявить тупая учительница из детской музыкальной группы. (Что она понимает? Она даже не умеет толком играть на треугольнике.)

Просто Минни… настойчивая. У нее обо всем свое мнение. Скажем, о джинсах (она их не наденет) или о моркови (она не возьмет ее в рот). А сейчас она твердо убеждена, что должна получить игрушечного пони.

– Минни, дорогая, я тебя очень люблю, – воркую я, – и буду очень, очень счастлива, если ты отдашь мне пони. Вот так, дай его мамочке… – Почти получилось. Еще чуть-чуть – и игрушка у меня.

Ха. Родительские навыки. Их у меня не отнять. Не могу удержаться и оглядываюсь, желая выяснить, видит ли кто, как ловко я справляюсь с ребенком.

– Мо-о-о-о-о-ой! – Минни выхватывает пони у меня из рук и убегает в глубь магазина.

– Минни! МИННИ! – захожусь я в крике.

Подхватив пакеты, во всю прыть несусь за Минни. Она тем временем успела исчезнуть в отделе «Экшнмэн»[1]. Господи, не понимаю, и зачем только мы тренируем всех этих спортсменов для Олимпийских игр. Можно просто послать туда команду карапузов.

Догнав дочь, я пыхчу как паровоз. Надо бы все-таки заняться послеродовыми упражнениями.

– Отдай мне пони! – Я пытаюсь завладеть дурацкой лошадью, но Минни вцепилась в нее словно клещ.

– Мой пон-и-и-и-и! – Карие глазки сверкают упрямством. Иногда она становится так похожа на своего отца, что я вздрагиваю.

Кстати говоря, а где Люк? Мы же собирались делать рождественские покупки вместе. Всей семьей. Но он испарился час назад, пробормотав, что ему надо куда-то позвонить, и с тех пор я его не видела. Сидит, наверное, где-нибудь с газетой и потягивает капучино как цивилизованный человек. Вечно так.

– Минни, мы не будем его покупать, – чеканю я своим самым твердым голосом. – У тебя полно игрушек, и пони тебе не нужен.

Женщина с всклокоченными темными волосами, толкающая коляску с двойняшками, одобрительно кивает мне. Не могу удержаться и устраиваю ей «мамашин обзор». Она из тех мамочек, что носят «кроки» с носками грубой домашней вязки. (Зачем так делать? Зачем?)

– Чудовищно, верно? – кривится она. – Эти пони стоят сорок фунтов! Мои ребятишки их даже и просить не станут, – добавляет она, глядя на двух мальчиков, смирно сидящих в коляске и сосущих большие пальцы. – Стоит им уступить – и все, это начало конца. Своих-то я хорошо воспитала.

Выпендрежница.

– Точно, – с достоинством отзываюсь я. – Не могу с вами не согласиться.

– Некоторые родители просто купили бы игрушку, чтобы утихомирить своего ребенка. Никакой дисциплины. Отвратительно.

– Ужасно, – киваю я и словно ненароком протягиваю руку, но Минни ловко уворачивается. Проклятье.

– Самая большая ошибка – идти у них на поводу. – Женщина сверлит Минни взглядом. – Этим-то мы их и портим.

– Ну, я никогда не иду на поводу у моей дочери, – оживляюсь я. – Минни, пони ты не получишь. И точка.

– Пон-и-и-и-и-и! – Вопли Минни сменяются душераздирающими всхлипываниями. Ну и актриса же она. (Вся в мою мамочку.)

– Удачи. – Женщина разворачивает коляску. – Счастливого Рождества.

– Минни, хватит! – яростно шиплю я, как только женщина скрывается из виду. – Ты позоришь нас обеих! Зачем тебе вообще этот идиотский пони?

– Пон-и-и-и-и-и-и! – Она прижимает пони к себе, словно это давно пропавший любимец, которого продали на базаре в пятистах милях от дома, и он только что приковылял обратно на ферму, весь израненный, чтобы поприветствовать хозяйку радостным ржанием.

– Это просто дурацкая игрушка, – стою я на своем. – Что в ней такого хорошего?

Хм. Вообще-то… он действительно ничего. Из натурального дерева, белого цвета, весь в блестящих звездочках, мордочка разрисована вручную и такая симпатичная. И красные колесики.

– Тебе совсем не нужен пони, Минни. – Мой голос звучит гораздо менее убедительно. Господи, седло! Это что, натуральная кожа? Уздечка с застежками совсем как настоящая, а грива сделана из конского волоса. И к нему прилагается набор щеточек.

Сорок фунтов совсем не дорого. Я кручу маленькое красное колесико, и оно вертится просто идеально. У Минни еще нет игрушечного пони. Явный пробел.

Это не значит, что я ей поддамся.

– Его можно завести. – Оглядываюсь и вижу, что к нам приближается пожилая продавщица. – Ключ в подставке. Вот он.

Она поворачивает ключ, и мы с Минни зачарованно глазеем на пони – он поднимается и опускается под звяканье музыки, словно карусельная лошадка.

О господи! Я просто влюблена в этого пони.

– На него специальная рождественская цена – сорок фунтов, – добавляет продавщица. – Обычно мы продаем их за семьдесят. Ручная работа, из Швеции.

Скидка почти пятьдесят процентов! Так и знала, что совсем недорого. Разве я этого не говорила?

– Он тебе нравится, верно, малышка? – Продавщица улыбается Минни, и та расцветает в ответ, забыв о своих бедах. Не хочу хвастаться, но дочурка выглядит такой очаровательной в своем красном пальтишке, с темными хвостиками и ямочками на щеках. – Будете его покупать?

– Я… э…

Ну же, Бекки. Скажи «нет». Будь образцовой мамой. Уматывай отсюда.

Я снова глажу гриву пони. Он просто потрясающий. Посмотрите только на его милую мордочку. Пони – это оригинально, правда? Он никогда не надоест. Это классика. Это как жакет от «Шанель», только игрушка.

Кстати, ведь на носу Рождество. И распродажа. Кто знает, неожиданно приходит мне в голову, вдруг Минни станет знаменитой наездницей. И этот игрушечный пони подтолкнет к тому, чтобы ее талант расцвел. Я представляю, как моя двадцатилетная дочь стоит в красном жакете рядом с роскошной лошадью, она только что победила на Олимпийских играх, и говорит в камеру: «Все началось на Рождество. Я получила подарок, который изменил мою жизнь…»

Мой мозг работает, словно компьютер, анализирующий ДНК. Нужно изловчиться и сделать одновременно следующее: 1. Не поддаться на шантаж Минни. 2. Остаться хорошей матерью. 3. Купить пони.

Срочно нужно отыскать умное и неожиданное решение. Вроде тех, за которые Люк отваливает своим консультантам кучи денег…

И тут меня осеняет. Совершенно гениальная идея. И почему только я раньше не догадалась? Я достаю телефон и пишу Люку.

Люк! У меня отличная мысль. Нужно выдавать Минни карманные деньги.

Тут же прилетает ответ:

Зачем?

Энергично набиваю:

Чтобы она делала покупки, конечно. Нужно разбираться в финансах с детства. Прочитала в статье. Помогает развитию ответственности.

Минуту спустя ответ от Люка:

А нельзя просто купить ей ФТ?[2]

Быстро жму на кнопки телефона:

Не смешно! Два фунта в неделю?

И тут же:

Чокнулась? Хватит 10 пенсов.

Я с негодованием пялюсь на экран телефона. Десять пенсов? Да он просто скупердяй. Что малышка сможет себе позволить на такую сумму? На десять пенсов в неделю пони мы не купим. Так, вот мой ответ:

50 пенсов в неделю. Среднее по стране. (Он не удосужится проверить.) Ты где? Пора к Санте!

Ладно. Скоро буду.

Ура! Я убираю телефон и быстро подсчитываю в уме. Пятьдесят пенсов в неделю за два года составит пятьдесят два фунта. Проще некуда. Господи, и почему я раньше не додумалась до карманных денег? Класс! Перед нашим шопингом открываются новые горизонты.

Я поворачиваюсь к Минни, гордая собой, и провозглашаю:

– Послушай, дорогая, я не стану покупать тебе этого пони, потому что уже сказала «нет». Но ты сама можешь купить его на собственные карманные деньги. Правда, здорово?

Минни разглядывает меня с недоверием. Будем считать, что молчание – знак согласия.

– Поскольку ты раньше ничего не тратила, у тебя накопились деньги за два года. Этого достаточно. Видишь, как полезно экономить? – добавляю я нравоучительно. – Весело, правда?

Мы идем к кассе, и меня распирает от самодовольства. Вот это, я понимаю, ответственный подход к воспитанию ребенка. Я с ранних лет знакомлю дочь с принципами финансового планирования. Да я могу стать телевизионным гуру! Руководство Супер-Бекки для финансово ответственных родителей. В каждом выпуске на мне будут новые сапожки…

– Тележа.

Я возвращаюсь на землю и обнаруживаю, что Минни бросила пони и ухватилась за розовый пластиковый ужас. Это тележка Винни из мультика. Где она ее откопала?

– Тележа? – Она с надеждой поднимает на меня глаза.

Что?

– Нам не нужна тележка, дорогая. – Я вся терпение. – Ты хотела пони. Очень симпатичного пони. Помнишь?

Минни взирает на деревянное животное с полным равнодушием.

– Тележа.

– Пони! – Я поднимаю лошадку с пола.

Какое разочарование. Как она может быть такой непостоянной? Это тоже бабушкино наследство.

– Тележа!

– Пони! – кричу я громче, чем намеревалась, и трясу гривой перед ее носом. – Я хочу пон-и-и-и-и-и…

И тут я чувствую затылком чей-то сверлящий взгляд. Оборачиваюсь и вижу женщину с мальчиками-близнецами. Она стоит в нескольких ярдах и уличающе щурится.

– Я считаю… – Торопливо опускаю пони, мои щеки пылают. – Да, вполне можно сделать покупку на карманные деньги. Основы финансового планирования. Сегодня мы узнали, что сначала надо сэкономить, а потом можно и потратиться, верно, дорогая? Минни готова отдать все свои карманные деньги за пони, и это очень хороший выбор…

– Я нашла еще одного! – Как из-под земли снова появляется продавщица, она запыхалась, в руках у нее пыльная коробка. – Он лежал на складе, и они составляли пару, видите…

Существует еще один пони?

Она вынимает его, а я тем временем ловлю ртом воздух. Пони темно-синий, как ночное небо, грива черная, он усеян звездочками, а колесики золотые. Совершенно обалденный. И так подходит к первому. Боже, мы должны заполучить их обоих. Просто обязаны.

Женщина с коляской и глазами-сверлами никуда не уходит. Сгинь!

– Жаль, малышка, что ты уже спустила все свои карманные деньги, верно? – Напряженная злая улыбка выдает, что она никогда не радуется и не занимается сексом. По некоторым людям это сразу видно.

– Да, похоже, так оно и есть. – Я с ней предельно вежлива. – Тут возникает проблема. И ее надо решить. – Я какое-то время усиленно размышляю, а потом обращаюсь к Минни: – Солнышко, это твой второй важный урок по финансовому планированию. Иногда, когда нам выпадает возможность изумительной, уникальной сделки, можно сделать исключение из правил. Это называется «ловить момент».

– Вы собираетесь купить его? – В голосе мамаши явное недоверие.

А ей-то какое дело? Господи, вечно эти мамашки суют нос куда не следует. Как только у вас появляется ребенок, вы словно тут же превращаетесь в раздел интернет-сайта, озаглавленный «Место для ваших грубых и обидных комментариев».

– Разумеется, я не собираюсь покупать его. – В моем тоне появляются металлические нотки. – Она потратит на него свои карманные деньги. Лапонька, – я наклоняюсь и стараюсь завладеть вниманием Минни, – если ты заплатишь за второго пони из собственного кармана из расчета пятьдесят пенсов в неделю, то на это уйдет… шестьдесят недель. Тебе придется взять кредит. Он называется «овердрафт», – излагаю я с максимальной доступностью. – То есть ты потратишь все карманные деньги, полагающиеся тебе к трем с половиной годам. Согласна?

Минни слегка сбита с толку. Ну и что? Я сама пребывала в замешательстве, когда брала свой первый кредит. Опыт приходит со временем.

– Мы все уладили. – Одаряю продавщицу сияющей улыбкой и протягиваю ей «Визу». – Мы берем обоих пони, спасибо. Видишь, дорогая? – обращаюсь я к Минни. – Мы с тобой сегодня усвоили такой вот урок: никогда не сдавайся, если тебе действительно чего-то хочется. Пусть все выглядит безнадежно, но выход обязательно найдется.

Чувствую законную гордость, ведь я приняла мудрое решение. К этому и сводится воспитание. Надо учить ребенка постигать законы жизни.

– Знаешь, однажды я с блеском вышла из затруднительного положения, – щебечу я, набирая пин-код. – Как-то я углядела сапоги «Дольче и Гаооана» с девяностопроцентной скидкой! Только на моей карте не было ни пенни. Но разве я спасовала? Нет. Никогда!

Минни слушает меня так жадно, словно я рассказываю ей сказку про трех медведей.

– Я обошла всю квартиру, порылась в карманах и сумочках, набрала много маленьких монеток… и догадайся, чем все кончилось? – Я делаю эффектную паузу. – У меня оказалось достаточно денег! И я смогла купить сапоги! Ура!

Минни хлопает в ладоши, и, к моей радости, близнецы тоже начинают бурно выражать свой восторг.

– Хотите выслушать еще одну историю? – ликую я. – Хотите узнать про распродажу образцов в Милане? Однажды я шла по улице и вдруг увидела таинственный знак. – Я выразительно таращусь на мамашу близнецов. – И как вы думаете, что там было написано?

– Какая-нибудь чушь. – Женщина вцепляется в ручку коляски. – Хватит, пора домой.

– Слушать! – требует один из мальчишек.

– Не будем мы ничего слушать. Вы чокнутая, – бросает она мне через плечо. – И удивляться нечего, что у вас такой избалованный ребенок. Туфельки у нее от Гуччи, да?

Избалованная?

Кровь бросается мне в лицо, я застываю в шоке. Минни вовсе не избалованная! И «Гуччи» не делает таких туфелек.

– Она не избалованная!

Но женщина уже скрылась за витриной с Почтальоном Пэтом[3]. Я, разумеется, не побегу за ней с криком: «Мой ребенок хотя бы не сидит целыми днями в коляске, сунув палец в рот! И кстати, вам не приходило в голову вытереть им носы?»

Не стану показывать Минни подобный пример.

– Вперед, Минни! – стараюсь успокоиться я. – Пошли к Санта-Клаусу. Это развеселит нас.

2

Нет, никакая Минни не избалованная. Ни капельки!

Ладно, у нее случаются небольшие капризы. А у кого не случаются? Но она не избалованная. Я бы это знала. Я же ее мама.

Но все же по пути к «Пещере Санта-Клауса» я пребываю в смятении. Как можно быть такой подлой? Да еще в рождественский сочельник.

– Покажи всем, какая ты послушная, солнышко, – бормочу я Минни. – Побудь ангелочком перед Санта-Клаусом, хорошо?

Радио исторгает «Джингл беллз», и я чуть взбадриваюсь. Обожаю Рождество.

– Посмотри, Минни! – волнуюсь я. – Посмотри на северного оленя! Взгляни на подарки!

Вот сани и два оленя в натуральную величину, искусственный снег и много девушек, одетых эльфами, их зеленые костюмчики – это что-то новенькое. У входа в пещеру моргаю от удивления при виде эльфа с загорелой ложбинкой между грудей. Неужели в наши дни Санта-Клаус находит себе эльфов в гламурных модельных агентствах? И уместны ли у эльфа фиолетовые акриловые ногти?

– Веселого Рождества! – улыбается девушка и ставит штамп на билете. – Обязательно подойдите к нашему Рождественскому Колодцу Желаний и оставьте в нем свою просьбу на Рождество. Санта-Клаус их потом прочитает!

– Ты слышала, Минни? Мы можем загадать желание! – Я смотрю на Минни, но она молчит, испуганно таращась на эльфа.

Видите? Она ведет себя безупречно.

– Бекки! Я здесь!

Поворачиваюсь и отыскиваю глазами маму. Она уже стоит в очереди, на ней нарядный мерцающий шарф, и она держит за ручку коляску Минни, набитую пакетами и свертками.

– Санта-Клаус только что пошел попить чайку, – сообщает мама. – У нас в запасе полчаса. Дедушка отправился за дисками для видеокамеры, а Дженис – за рождественскими открытками.

Дженис – мамина соседка. Она покупает рождественские открытки за полцены в сочельник, заполняет их первого января и весь оставшийся год хранит в ящике. Она называет это «опережать время».

– Дорогая, хочешь посмотреть на мой подарок Джесс? – Мама роется в сумочке и, волнуясь, показывает мне деревянный ящичек. – Как думаешь, годится?

Джесс – моя сестра. Вернее, наполовину сестра. Через несколько дней она прибудет из Чили, и мы устроим для них с Томом второе Рождество – с индейкой, подарками и всем таким прочим! Том – бойфренд Джесс. Он – единственный сын Дженис и Мартина, я знаю его с пеленок, и он очень…

Он действительно…

Неважно. Главное, они любят друг друга. А вечно потные руки Тома в Чили – сущий пустяк, согласны?

Их приезд – нечто фантастичное, особенно потому, что мы наконец-то, наконец-то сможем крестить Минни. Джесс будет крестной мамой. Но я понимаю, почему моя мама на грани нервного срыва. Для Джесс трудно подобрать подарок. Она не одобряет ничего нового, или дорогого, или пластикового, или с консервантами, или преподносимого не в упаковке из пеньки.

– Вот что я купила. – Мама открывает крышку ящичка, и я любуюсь шеренгой шикарных стеклянных бутылочек, переложенных соломой. – Это гель для душа, – быстро поясняет она. – Не для ванны, боже упаси. Нам не нужна еще одна Третья мировая война.

Когда в прошлый раз Джесс гостила у нас, случился небольшой дипломатический конфликт. Мы праздновали ее день рождения, и Дженис подарила ей пену для ванны. И Джесс разразилась десятиминутной лекцией на тему, какая прорва воды уходит на ванну, как это нелепо – одержимость чистотой, надо, мол, просто раз в неделю принимать пятиминутный душ, как это делают они с Томом.

А Дженис и Мартин тогда только-только установили джакузи.

– Что скажешь? – вопрошает мама.

– Даже не знаю. – Я вчитываюсь в мелкий текст на этикетке. – Там есть какие-нибудь добавки? Производитель этого геля не эксплуатирует людей?

– Ох, дорогая, сейчас ни за что нельзя поручиться. – Мама с опаской смотрит на коробку, словно в ней ядерное оружие. – Здесь написано «натуральный продукт». И это хорошо, правда?

– Думаю, все будет в порядке, – киваю я, – только не признавайся, что купила в торговом центре. Скажи, заказала в независимом кооперативе.

– Хорошая идея. – Мамино лицо светлеет. – И заверну его в газету! А ты ей что подаришь?

– Коврик для йоги, соткан вручную крестьянкой из Гватемалы, – со скрытым торжеством говорю я. – Вырученные деньги идут на финансирование деревенского хозяйства, к тому же он сделан из пластика от старых компьютеров.

– Бекки! – Мамин взгляд полон обожания. – 1де ты откопала такое чудо?

– О… провела масштабный поиск. – Я беззаботно дергаю плечом, не собираясь признаваться, что набрала в Google «зеленый натуральный подарок вторсырье экология чечевица упаковка».

– Лож-ество! Лож-ЕСТВО! – Минни яростно тянет меня за руку, и я пугаюсь, вдруг она оторвет ее.

– Сходи с Минни к Колодцу Желаний, – предлагает мама. – А я постою в очереди.

Пристраиваю своих пони в коляске рядом с мамиными пакетами и веду Минни к Колодцу Желаний. Он окружен искусственными серебристыми березками, на ветвях сидят феи, и если бы не истошный детский визг, то все это смотрелось бы волшебно.

Открытки, на которых можно написать желание, лежат на фальшивом пеньке. Беру одну открытку и вручаю Минни фломастер.

Боже, я помню, как писала письма Санта-Клаусу в детстве. Они получались длинными и прочувствованными, с рисунками и картинками, вырезанными из каталогов, – на случай, если Санта придет в замешательство.

Две девочки лет десяти опускают свои открытки, хихикая и перешептываясь, и меня охватывает ностальгия. Я обязана участвовать в этом!

«Дорогой Санта-Клаус, – быстро пишу я на открытке. – Это снова Бекки». Останавливаюсь, ненадолго задумываюсь, а затем торопливо корябаю.

У меня всего три желания. Я же не какая-нибудь жадина.

Минни честно покрывает каракулями всю открытку, ее руки и нос уже испачканы фломастером.

– Не сомневаюсь, Санта-Клаус поймет, чего ты хочешь, – нежно говорю я, забирая у нее фломастер. – Давай опустим наши открытки.

Одну за другой я роняю их в колодец. Сверху, кружась, падают маленькие снежинки, из динамика льется мелодия «Зимней страны чудес», и я вдруг чувствую себя так по-рождественски. Не могу удержаться, закрываю глаза, сжимаю ручонку Минни и желаю, чтобы все исполнилось. Никогда не знаешь…

– Бекки? – Низкий голос врывается в мои мысли, и я открываю глаза. Перед нами стоит Люк. Темные волосы и синий пиджак припорошены искусственным снегом, во взгляде удивление. Я слишком поздно понимаю, что, зажмурившись, страстно шептала: «Пожалуйста… пожалуйста…»

– Ой! Привет. Я просто…

– Разговаривала с Санта-Клаусом?

– Не смеши меня. – Я слегка нервничаю, но быстро обретаю чувство собственного достоинства. – Кстати говоря, где ты был?

Люк, не отвечая, идет прочь. Оборачивается, манит меня.

– Оставь Минни на минутку с бабушкой. Я хочу тебе кое-что показать.

Я замужем за Люком вот уже три с половиной года, но до сих пор не всегда понимаю, как устроены у него мозги. Мы идем с ним рядом, его губы крепко сжаты, и я почти впадаю в панику. Что все это значит?

– Вот. – Он останавливается в безлюдном углу торгового центра и достает свой «блек-берри».

На экране эсэмэска от его юриста Тони. Одно-единственное слово: «Улажено».

– Улажено? – Какую-то долю секунды я не врубаюсь, а затем до меня доходит.

– Нет! Это «Аркодас»? Это с ними все улажено?

– Ага. – У Люка на губах играет легкая улыбка.

– Но ты никогда не говорил… Я и понятия не имела…

– Не хотел тебя понапрасну обнадеживать. Мы вели переговоры три недели. Для нас это не столь… но это хорошо. Все будет замечательно. Дело в шляпе.

Меня начинает трясти. Все в прошлом. Дело «Аркодаса» висело над нами так долго, что мы с ними будто сроднились. (Далеко не в приятном смысле слова. Ничего себе родственница – злобная старая тетка-ведьма с бородавками на носу, отвратительно кудахтающая.)

Вот уже два года, как Люк вступил в битву с «Аркодасом». Я говорю «битву», но это не значит, что он забрасывал их зажигательными бомбами. Он просто отказался работать на них из принципа: не хотел представлять подонков, дурно обращавшихся с его персоналом. У Люка пиар-компания «Брендон Комьюникейшнс», и большинство служащих работают у него долгие годы. Когда он увидел, как «Аркодас» ведет себя с ними, то жутко рассердился.

Он прекратил вести их дела, и они подали на него в суд за нарушение договора. Еще одно доказательство того, насколько ужасны эти типы. И тогда Люк немедленно подал в суд на них — за неуплату за оказанные услуги.

Я – то думала, что судья с первого взгляда поймет, кто тут хороший парень. Он ведь не слепой! Но вместо этого судья устраивал идиотские слушания и постоянно откладывал разбирательство, дело все затягивалось и затягивалось. Юристы, судьи, так называемые «примирители» и вообще правовая система сильно упали в моих глазах. И я бы высказала им все это в лицо, если бы только мне дали слово.

Я буквально умирала от желания выступить свидетельницей. Даже держала наготове костюм и все необходимое. (Темно-синяя юбка-карандаш, белая блузка с оборкой, строгие туфли-лодочки.) А еще написала блистательную речь, которую до сих пор помню наизусть. Начинается она так: «Дамы и господа присяжные, я прошу вас заглянуть в ваши сердца. А затем посмотреть на двух мужчин перед вами. Один – благородный, честный герой, ставящий благосостояние своего персонала выше денег… (Тут я указала бы на Люка.) А второй (указательный палец направлен на обманщика Уилера из «Аркодаса») – гнусный сексист, третирующий всех и вся. В нем столько же порядочности, сколько умения одеваться». Тут бы все расшумелись и разволновались, а судье пришлось бы стучать молотком и кричать: «Соблюдайте порядок!» А я бы пристально и вдумчиво посмотрела на присяжных, как в романах Джона Гришэма, чтобы понять, кто из них на нашей стороне.

Ну да ладно. Мои планы рухнули, поскольку Люк сказал, что никаких присяжных не будет – это не такой суд. И вообще, это гнусное болото, где выкидывают самые грязные штучки, и он будет проклят, если я окажусь втянутой в эти мерзости, и потому я должна остаться дома с Минни. Что я и сделала, хотя чуть не умерла от разочарования.

– Ну вот все и закончилось, – тихо говорит Люк. – Наконец-то.

– Слава богу.

Обнимаю мужа. Глаза у него усталые. Это дело выбило Люка из колеи. Ведь он пытался управлять компанией, судиться, поддерживать мотивацию у работников и находить новые проекты для фирмы – одновременно.

– Итак. – Он вглядывается в мое лицо. – Мы можем двигаться дальше. Во всех смыслах.

Спустя мгновение я понимаю, что он имеет в виду. И у меня перехватывает дыхание.

– Мы можем купить дом!

– Я сразу же позвонил хозяевам, – кивает Люк, – и они пообещали ответить сегодня вечером.

– О господи! – Я слегка подпрыгиваю от возбуждения. Не могу поверить в реальность происходящего. Дело закрыто! Мы сможем наконец съехать от мамы с папой и поселиться в собственном доме!

Мы уже пытались приобрести дом. Четыре раза. Но все сделки сорвались. Либо на самом деле хозяева не хотели продавать свою недвижимость, либо начинали требовать намного больше денег, чем поначалу, либо выяснялось, что дом собственность не продавцов, а их дядюшки из Испании и мы могли оказаться втянутыми в аферу, а четвертый дом просто взял и сгорел. Я стала думать, что нас сглазили, а потом Люк сказал, что, наверное, нужно подождать до тех пор, пока не разрешится ситуация с «Аркодасом».

– Счастливая пятерка? – Я поднимаю глаза на Люка, он скрещивает пальцы и улыбается.

Этот дом устраивает нас по всем статьям. Он расположен на чудесной Майда-Вейл, там есть сад, а в саду – качели на дереве, а сам дом такой просторный. И совсем рядом с домом родителей! Чувствую, как меня охватывает эйфория. Нужно срочно купить «Дом и мезонин»! И «Elle Decor», и «Дом и сад», и «Обои»…

– Пошли обратно? – Я делаю равнодушное лицо. – А по дороге я загляну в киоск и прихвачу несколько журналов…

И еще не забыть «Мир интерьеров» и «25 прекрасных домов».

– Подожди минутку. – Что-то в голосе Люка настораживает меня. И смотрит он почему-то в сторону. И подбородок напряжен. С ним явно не все в порядке.

– Что такое? – тихо спрашиваю я. – Есть еще и плохие новости?

– Нет. Но я хотел кое в чем… признаться тебе. – Он трет шею, взгляд отстраненный, словно он не может заставить себя посмотреть на меня. – Только что случилась очень странная вещь. – Он опять молчит, на этот раз долго. – Я купил книгу для Аннабел. Новый роман Рут Ренделл. Она была бы в восторге.

Наступает тишина. Я не знаю, как реагировать.

– Люк… – осторожно начинаю я.

– Я купил ей чертов рождественский подарок. – Он сжимает кулаками виски. – Я свихнулся?

– Конечно, нет! Ты просто… – Я беспомощно умолкаю, отчаянно пытаясь вспомнить фрагменты из книги о тяжелых утратах.

Эту книгу я купила из-за еще одного ужасного события, случившегося в этом году. В мае умерла мачеха Люка. Она болела всего месяц, а потом скончалась, и это сильно надломило его.

Пусть Аннабел не была биологической матерью Люка, но именно она оказалась для него подлинной мамой. Она вырастила его и понимала как никто другой. И самое ужасное: он так редко видел ее перед смертью. Даже когда она была серьезно больна, он не мог бросить все и рвануть в Девон, потому что дело «Аркодаса» слушалось в Лондоне.

Но Люк не должен винить себя. Я говорила ему это миллион раз. Он ничего не мог сделать. Бесполезно – Люк продолжает страдать. Его отец теперь в Австралии со своей сестрой, и Люк не имеет возможности проводить время и с ним.

Что же касается его родной матери… мы о ней даже не упоминаем.

Никогда.

С Элинор у Люка всегда была любовь-ненависть. Это понятно, ведь мать бросила его и мужа, когда Люк был совсем крохой. Но они поддерживали относительно хорошие отношения, пока она все не испортила.

Незадолго до похорон Аннабел Люк отправился к Элинор по какому-то семейному делу. До сих пор не знаю точно, что она ему такое сказала. Что-то об Аннабел. Что-то бесчувственное и, возможно, откровенно грубое, насколько могу догадываться. Он не передавал мне ее слов и даже не возвращался к этому случаю, – но я ни разу больше не видела его таким бледным, таким оцепеневшим от ярости. И теперь мы не произносим имени Элинор. Вряд ли они вообще помирятся. И меня это вполне устраивает.

Смотрю на Люка, и у меня сжимается сердце. Тяготы этого года плохо сказались на нем. Между бровями залегли две небольшие морщинки, они не исчезают, даже когда он улыбается. Люк никогда не выглядит счастливым на все сто процентов.

Я беру его под руку и крепко прижимаю к себе:

– Пошли к Санта-Клаусу.

Мы идем по торговому центру, и как-то само собой получается, что возвращаемся по другому торговому ряду. На это нет никакой особой причины, правда. Просто здесь магазины поинтереснее. Скажем, художественные ювелирные изделия… и магазинчик с цветами из шелка… и «Enfant Cocotte», где полно вручную сделанных коней-качалок и колыбелек из палисандра.

Шаг мой непроизвольно замедляется. Вы только посмотрите на ярко освещенную витрину, на эти великолепные вещи. Посмотрите на миниатюрные детские комбинезончики, маленькие одеяльца.

Будь у нас еще один ребенок, мы могли бы купить ему все новое. Он бы сладко сопел, такой милый во сне, а Минни помогала бы катить коляску, и мы стали бы настоящей семьей…

Я поднимаю глаза на Люка – вдруг он думает о том же и ответит мне нежным, любящим взглядом? Но он смотрит на «Блэкберри» и хмурится. Вот так. Ну почему он не настроен на мою волну? Мы же вроде как женаты, верно? Ему следует понимать меня. Он должен догадываться, отчего я привела его к детскому магазину.

– Чудесный, правда? – Я показываю на заводного плюшевого медвежонка.

– М-м-м-м. – Люк кивает не глядя.

– Ух ты! Только посмотри на эту коляску! – Колеса у нового хитроумного изобретения забавного вида словно сняты с «хаммера». – Классная вещь.

Будь у нас еще один ребенок, мы купили бы и новую коляску. То есть нам бы пришлось это сделать. Старая коляска Минни совсем раздолбана. Только не подумайте, будто я хочу ребенка, чтобы заиметь прикольную коляску. Глупость какая. Но это окажется своего рода бонусом.

– Люк… Я тут думала… о… нас. Ну… обо всех нас. О нашей семье. В том числе и о Минни. И…

Он подносит телефон к уху:

– Да. Привет.

Боже, ненавижу этот вибровызов. Ты и не знаешь, что ему кто-то звонит.

– Я тебя догоню, – говорит он мне одними губами и возвращается к своему «Блэкберри»: – Да, Гэри, я получил твое письмо.

Ладно, похоже, сейчас не самое подходящее время обсуждать покупку коляски для нашего второго ребенка.

Ничего страшного. Я свое наверстаю.

Направляюсь к «Пещере Санты», и тут мне приходит в голову, что можно пропустить очередь, и я пускаюсь бегом.

– Бекки! – Мама машет мне из начала очереди. – Мы следующие! У меня камера наготове… Ох, смотрите!

Эльф с широкой фальшивой улыбкой взбирается на сцену. Сверкает зубами и стучит по микрофону, стараясь привлечь всеобщее внимание.

– Здравствуйте, мальчики и девочки! – выкрикивает грудастый эльф. – А теперь тишина. Скоро Санта начнет снова встречаться с детьми, но сейчас пришло время исполнения Рождественских Желаний! Мы вытянем открытку одного везучего ребенка и преподнесем ему подарок. Это будет плюшевый медвежонок? Или кукольный домик? Или скутер?

Микрофон работает плохо, и эльф в раздражении снова стучит по нему наманикюренным пальцем. Но толпу все равно охватывает возбуждение, люди подаются вперед. Многие достают видеокамеры, дети протискиваются между взрослыми, их лица светятся восторгом ожидания.

– Минни! – волнуется мама. – Что ты пожелала, дорогая? Может, выбор падет на тебя!

– И победителя зовут… Бекки! Поздравляем, Бекки! – Неожиданно усилившийся голос эльфа заставляет меня подпрыгнуть.

Нет. Этого просто не может…

Должно быть, это другая Бекки. Тут, наверное, тьма девочек по имени Бекки…

– И маленькая Бекки пожелала… – Она косится на открытку. – «Лодочки из “Марни”[4], какие я видела на Сьюзи, не те, что на наборных каблуках, а другие».

Проклятье.

– Сколько лет Бекки? – Эльф жизнерадостно скалится. – Бекки, милая, ты здесь? Лодочек у нас нет, но, если хочешь, можешь выбрать другую игрушку с санок Санта-Клауса.

Я в смущении пригибаюсь и втягиваю голову в плечи. Они не говорили, что будут зачитывать эти чертовы рождественские желания вслух. Им следовало предупредить меня.

– А кто мама Бекки?

– Я здесь! – отзывается моя мамочка, весело помахивая видеокамерой.

– Ш-ш, мамуля! – шиплю я.

– «А еще аквамариновый топ от Зака Позена, с бантиком, десятый размер», – продолжает эльф. Ее голос гремит. Хоть бы микрофон починили. – Кто такой Зак Позен? Гёрой нового мультика? – Эльф в растерянности поворачивается к коллегам.

Как она может работать в магазине и ничего не знать о Заке Позене?!

– Простите. – Мое лицо горит. – Это… э, я. Я не знала, что вы… Выберите другое желание. Желание ребенка. Пожалуйста. А мое выбросьте.

Но эльф не слышит меня во всеобщем гвалте.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – Она пристально вглядывается в открытку. – И еще здесь написано «братика или сестричку для Минни». Минни твоя кукла, дорогая? Ах, разве это не мило?

– Хватит! – Я в ужасе пробираюсь вперед через толпу детишек. – Это личное! Никто не должен был этого видеть!

– «И кроме того, Санта-Клаус, я хочу, чтобы Люк…»

– Заткнись! Это вас не касается! Это между мной и Санта-Клаусом! – Я добираюсь до эльфихи и пытаюсь вырвать у нее открытку.

– Ой! – визжит она.

– Простите, – бормочу я. – Но это я Бекки.

– Вы Бекки? – Накрашенные глаза становятся как блюдца. Но через пару мгновений на нее снисходит озарение и ее лицо смягчается. – Надеюсь, ваше рождественское желание сбудется, – тихо говорит она, прикрыв микрофон и возвращая мне открытку.

– Спасибо. – Я мешкаю, а затем добавляю: – И вам тоже. Счастливого Рождества!

Поворачиваюсь и собираюсь идти к маме – и вдруг поверх голов встречаюсь взглядом с карими глазами Люка. Он стоит позади толпы.

Мой желудок сводит судорога. Что из всего этого он слышал?

Люк прокладывает путь через толпу, лицо его непроницаемо.

– О, привет! – Стараюсь говорить как ни в чем не бывало. – Вот… они прочитали мое рождественское пожелание. Правда, смешно?

– М-м-м-м-м. – Он ничем себя не выдает.

Повисает неловкое молчание.

Он слышал свое имя, мне это ясно. У жен безошибочное чутье на такие вещи. Он слышал свое имя и теперь гадает, что такое я пожелала в связи с ним.

Если только не размышляет над своими эсэмэсками.

– Мамочка! – Этот пронзительный голосок не спутаешь ни с каким другим, и я забываю о Люке.

– Минни! – Верчу головой и не могу отыскать ее взглядом.

– Это Минни? – Люк тоже встревожен. – Где она?

– Она осталась с мамой… черт. – Хватаю Люка за руку и в ужасе пялюсь на сцену.

Минни восседает на одном из оленей Санта-Клауса, вцепившись в его уши. И как только она умудрилась очутиться там?

– Простите… – Я почти расталкиваю родителей и детей. – Минни, слезай немедленно!

– Лошадка! – Минни радостно колотит оленя пятками, и на папье-маше остаются уродливые вмятины.

– Кто-нибудь, пожалуйста, заберите этого ребенка, будьте добры! – молит очумевший эльф в микрофон. – Пусть ее родители срочно подойдут сюда.

– Я отвернулась всего на секундочку! – защищается мама, когда мы с Люком добираемся до нее. – А она как сиганет!

– Так, Минни, – твердо говорит Люк, вспрыгивая на сцену, – вечеринка окончена.

– Кататься! – Минни карабкается на сани. – Мои саночки!

– Это не саночки, и тебе пора убираться отсюда. – Обхватив Минни за талию, Люк тянет ее на себя, но наша крошка уже зацепилась ногами за сиденье и демонстрирует недюжинную силу.

– Давай так, – бормочу я Люку, хватая Минни за плечи, – ты берешь на себя ноги, а я остальное. Мы выудим ее оттуда. На счет «три». Раз… два… три!

О нет. О… дьявол.

Не знаю, что случилось. Не знаю, что мы сделали. Но треклятые сани разваливаются прямо на глазах, подарки сыплются на искусственный снег. И не успеваю я глазом моргнуть, как море малышни устремляется к ним, а родители громогласно призывают детвору вернуться немедленно – или никакого Рождества не будет.

Конец света.

– Подалок! – вопит Минни, колотя Люка в грудь. – Подалок!

– Уберите отсюда этого чертова ребенка! – с ядовитой яростью требует эльф. Ее взгляд мечется от меня к маме и даже к Дженис и Мартину. Те возникли словно ниоткуда, оба в нарядных джемперах с оленями, в руках пакеты с распродажи. – Пусть вся ваша семья немедленно сгинет!

– Но сейчас наша очередь, – смиренно довожу я до сведения эльфов. – Мне очень, очень жаль оленя, и мы заплатим за ущерб…

– Вне всяких сомнений, – вступает в разговор Люк.

– Но моя дочь страстно желает встретиться с Санта-Клаусом…

– Боюсь, у нас есть одно незыблемое правило. – Голос эльфа полон сарказма. – Ребенок, сломавший сани Санты, лишается права на визит к нему. И потому ваша дочь изгоняется из пещеры.

– Изгоняется? – Я впадаю в отчаяние. – Вы хотите сказать…

– На самом деле мы подвергаем изгнанию вас всех. – И она указывает фиолетовым ногтем на выход.

– Да, у вас тут настоящая рождественская обстановка! – язвительно парирует мама. – Мы всего-навсего лояльные покупатели, а ваши санки – чистой воды халтура, и я намереваюсь пожаловаться в торговую инспекцию.

– Вон! – визжит эльф.

В великом огорчении я берусь за ручку коляски. Мы молча и печально тащимся к выходу и видим папу, на всех парах несущегося к нам. Его седеющие волосы слегка взъерошены.

– Я все пропустил? Ты видела Санта-Клауса, Минни, милая?

– Нет, – цежу я. – Нас выгнали из пещеры.

Папа сникает.

– О, солнышко. О, радость моя, – тяжело вздыхает он. – Опять?

– Э-эх.

– Это уже в который раз? – морщится Дженис.

– В четвертый. – Я смотрю на Минни, она покорно держится за руку Люка. Ну вылитый ангел.

– Что случилось сегодня? – интересуется папа. – Она ведь не укусила Санта-Клауса? Или укусила?

– Нет! – возмущаюсь я. – Конечно, нет!

Тот случай с Сантой из «Хэрродса» был абсолютным недоразумением. А сам Санта – просто тряпкой. У него не было никакой нужды вызывать «скорую».

– Это из-за нас с Люком. Мы сломали сани, когда снимали ее с оленя.

– А-а, – глубокомысленно кивает папа, и все мы угрюмо шествуем к выходу.

– Минни просто ходячая катастрофа, верно? – спустя какое-то время решается сказать Дженис.

– Она маленькая негодница. – Мартин щекочет Минни под подбородком. – Просто сущее наказание!

Наверное, я чересчур впечатлительна. Но все эти «наказания», «негодницы» и «ходячии катастрофы» неожиданно задевают меня за живое.

– Вы ведь не думаете, что Минни избалованная? – внезапно выдаю я. – Только честно!

Дженис прерывисто вдыхает.

– Ну… – начинает она и оглядывается на Мартина, словно ищет у него поддержки. – Я не собиралась говорить, но…

– Избалованная? – со смешком обрывает ее мама. – Чепуха! С Минни все в порядке, правда, мое сокровище? Девочка просто неординарная! – Она ласково гладит Минни по головке. – Бекки, милая, ты в ее возрасте была точно такой же. Один к одному.

И я тут же расслабляюсь. Мама умеет найти нужные слова. Перевожу взгляд на Люка и улыбаюсь с облегчением, но, к моему удивлению, он не отвечает на мою улыбку. Такое впечатление, будто его посетила новая тревожная мысль.

– Спасибо, мамочка. – Я с признательностью обнимаю ее. – Ты знаешь, как повысить мне настроение. Вперед, пошли домой!

Уложив Минни, я повеселела. И чувствую себя по-праздничному. Таким и должно быть Рождество. Подогретое вино, пироги и фильм «Белое Рождество» по телевизору. Мы повесили над камином чулок Минни (он из великолепного красного гинема, из магазина Конрана), оставили бокал хереса для Санта-Клауса, а теперь сидим с Люком в спальне и заворачиваем подарки.

Мама с папой поистине великодушны. Они отдали нам весь второй этаж, и мы можем наслаждаться уединением. Единственный маленький недостаток – наш платяной шкаф не слишком велик. Но это не имеет значения, потому что я умыкнула другой шкаф из гостевой комнаты, а туфли расставила на книжных полках на лестничной площадке. (Книги я уложила в коробки. Их все равно никто не читает.)

В папин кабинет я поместила длинную вешалку – на ней висят пальто и вечерние платья, – а несколько шляпных коробок запихала в кладовку. Косметику я держу на обеденном столе, и он просто идеален для этого по размеру. Вполне возможно, у дизайнера была именно такая задумка. Тушь для ресниц прекрасно уместилась в ящике для ножей, щипцы для выпрямления волос прижились на сервировочном столике, а для стопок журналов хватает нескольких стульев.

Кое-какие пустяки я отнесла в гараж, скажем, мои старые сапоги и потрясающий набор винтажных чемоданов – я обнаружила их в антикварном магазине, – а еще тренажер (нашла его на eBay, надо бы начать заниматься). Там теперь тесновато, но папе же гараж нужен вовсе не для машины.

Люк кончает заворачивать пазл, тянется к «Магическому мольберту», затем оглядывает комнату и хмурится:

– Сколько у Минни подарков?

– Как обычно.

Хотя, если честно, я сама нахожусь в некотором изумлении. Я и забыла, сколько всего накупила за год по каталогам и на ремесленных ярмарках и запрятала подальше.

– Это в образовательных целях. (Быстренько отрываю ярлык с ценой от «Магического мольберта».) Он очень дешевый. Выпей еще вина! – Я наполняю бокал Люка и беру шапочку с двумя красными искрящимися помпонами. Прелестнейшая вещь, и у них есть размеры для самых маленьких.

Будь у нас еще ребенок, он мог бы носить такую же шапочку, как и Минни. Их стали бы называть «детишки-помпончики».

Передо мной встает мой собственный обворожительный образ. Я иду по улице с Минни. Она везет игрушечную коляску с куклой, а я – коляску с самым настоящим ребеночком. У нее появится друг на всю жизнь. И все будет просто чудесно…

– Бекки? Где скотч? Бекки?

Неожиданно я обнаруживаю, что Люк пытался достучаться до меня раза четыре.

– Ой, прости! Вот он. Симпатичная, верно? – Потряхиваю помпонами перед носом Люка. – У них есть такие и для новорожденных.

Делаю многозначительную паузу, слово «новорожденные» повисает в воздухе, и я пытаюсь использовать телепатическую связь между супругами на полную катушку.

– Это дерьмо, а не скотч. Он весь размочаленный. – Люк отбрасывает его в сторону.

Хм. Ничего себе супружеская телепатия. Тут нужна какая-нибудь хитрость. Сьюзи однажды так ловко убедила своего мужа Тарки отправиться в Диснейленд, что он не понимал, куда они едут, пока не очутился в самолете. Заметьте, Тарки – это Тарки (милый, доверчивый, постоянно думающий о Вагнере или об овцах). А Люк – это Люк (он всегда на страже и вечно подозревает, будто я что-то замышляю. А я НЕ ТАКАЯ).

– Какие потрясающие новости об «Аркодасе», – невинно говорю я. – И о доме.

– Да, замечательные. – Люк слегка улыбается.

– Все встает на свои места. Словно кусочки пазла. По крайней мере, почти все кусочки. – Я опять выразительно молчу, но Люк не обращает на меня внимания.

Что толку в моих паузах, если их никто не замечает? Я достаточно ходила вокруг да около и явно превысила норму.

– Люк, давай заведем еще ребенка! – иду я напролом. – Сегодня!

Молчание. Долю секунды я сомневаюсь, что Люк меня слышал. Но он поднимает голову, удивленный до глубины души.

– Сбрендила?

Я смотрю на него, уязвленная.

– Почему это – сбрендила? Думаю, Минни нужен маленький братик или сестричка. А ты так не считаешь?

– Розочка моя. – Люк садится на пятки. Мы не способны справиться даже с одним ребенком. Так куда нам два? Ты же видела, что она сегодня вытворяла.

И он туда же.

– Ты о чем? Неужели тоже думаешь, что Минни избалованная?

– Я этого не говорил, – осторожно отвечает Люк. – Но ты должна признать, что она неконтролируемая.

Нет!

– Взгляни правде в лицо. Ее выгнали из «Пещеры Санта-Клауса», – загибает он пальцы, – и из собора Святого Павла. Не говоря уже о случае в «Харви Николс»[5] и о фиаско у меня в офисе.

Теперь у него зуб на Минни на всю жизнь? Не нужно вешать на стены дорогие картины, вот что я вам скажу. На работе люди должны работать, а не любоваться искусством днями напролет.

– Она просто очень деятельная, – защищаю я дочь. – Может, второй ребенок пойдет ей на пользу.

– А мы сойдем с ума, – качает головой Люк. – Бекки, не гони лошадей, ладно?

Я чувствую себя подавленной. Не хочу не гнать лошадей. Хочу двух детей в шапочках с помпонами.

– Люк, я все тщательно обдумала. Пусть у Минни будет друг на всю жизнь, пусть она не растет единственным ребенком в семье. И мне хочется, чтобы у наших детей была небольшая разница в возрасте. Кроме того, у меня неиспользованные ваучеры на сто фунтов из «Мира малышей», – вдруг вспоминаю я. – Срок скоро истечет!

– Бекки. – Люк округляет глаза. – Мы не будем рожать второго ребенка из-за каких-то дурацких ваучеров.

– Это не главная причина, – негодую я. – А дополнительная.

Да он просто придирается. Увиливает!

– Так что ты хочешь сказать? Что вообще не хочешь второго ребенка?

Люк словно готовится к защите. Какое-то время он не отвечает, шуршит оберточной бумагой.

Мое смятение растет. С каких это пор вопрос о втором ребенке является больным?

– Возможно, я и захочу еще одного малыша, – наконец решается он. – В теории. Как-нибудь потом.

Да, в голосе его очень мало воодушевления.

– Ясно. Предельно ясно.

– Бекки, не пойми меня неправильно. То, что у нас есть Минни, это… чудо. Невозможно любить ее больше, чем люблю ее я, сама знаешь.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я слишком честна, чтобы не кивнуть в знак согласия.

– Но мы не готовы ко второму ребенку. Сама посуди. Этот год был адски трудным, и у нас пока нет даже собственного дома. С Минни хлопот не оберешься, и проблем полным-полно. Давай отложим. Поговорим через год, идет?

Через… год?

– Но это целая вечность… – Голос у меня дрожит. – А я-то надеялась, что ребенок появится у нас к следующему Рождеству! Я даже придумала прекрасные имена на случай, если забеременею сегодня. Венцеслас или Снежинка.

– Ох, Бекки. – Люк берет меня за руки и вздыхает. – Если бы хоть один день дело не доходило до катаклизмов, возможно, я бы думал иначе.

– Один день? Легко! Минни не такое уж чудовище!

На лице Люка недоверие:

– Неужто был день, когда Минни не устроила настоящий бедлам?

– Ладно, – с легким вызовом говорю я, – завтра же начну Дневник происшествий, и, держу пари, в нем не будет записей. Спорим, с завтрашнего дня Минни станет чудо-девочкой?

И я снова берусь за подарки, с треском отрывая скотч – надо же дать Люку понять, каково мне. Он, наверное, вообще не хотел детей. Наверное, мы с Минни ему в тягость. Наверное, мечтал до смерти остаться холостяком и гонять целыми днями на спортивных машинах. Так я и знала.

– Это все подарки? – в конце концов спрашиваю я, прикрепляя большой бант на последний сверток.

– Ну… у меня есть кое-что еще. – У Люка слегка смущенный вид. – Не смог удержаться.

Он подходит к шкафу, достает неряшливую картонную коробку, ставит на ковер и осторожно вынимает из нее старый кукольный театр. Он сделан из дерева, краска поблекла, но у него настоящий маленький красный бархатный занавес и даже крошечная рампа.

– Вот это да! – У меня перехватывает дыхание. – Это невероятно. Откуда он у тебя?

– Обнаружил его на eBay. У меня в детстве был точно такой же. Те же декорации, те же персонажи, все такое же.

Я завороженно смотрю, как Люк тянет за веревочки и занавес с легким скрипом открывается. На сцене декорации ко «Сну в летнюю ночь» с невероятными мельчайшими деталями. Вот интерьер с колоннами, вот молодой лесок с ручьем и покрытыми мхом берегами, а вот густой лес и башенки замка вдали. Маленькие деревянные персонажи в костюмчиках, у одного из них ослиная голова, и это, должно быть… Пак.

Нет, не Пак. Другой. Оберон?

Ничего страшного, быстро наберу в Google «Сон в летнюю ночь», когда Люк спустится вниз.

– Мы играли в такой театр с Аннабел. Мне было лет… шесть? Я словно переносился в другой мир. Посмотри, здесь все на колесиках. Это очень искусная работа.

Гляжу, как он перемещает персонажей взад-вперед, и чувствую угрызения совести. Я и не думала, что он может признаться в том, что испытывает тоску по детству.

– Только бы Минни ничего не сломала, – мягко говорю я.

– Не сломает. – Люк улыбается. – И на Рождество мы устроим представление с участием папы и дочки.

Я чувствую себя немного виноватой. Беру свои слова обратно. Может, мы с Минни и не в тягость Люку. Просто у него был очень трудный год, вот и все.

Что мне нужно, так это побеседовать с Минни. Необходимо объяснить ей ситуацию. Она начнет вести себя иначе, Люк передумает, и все пойдет, как я задумала.

3

Ладно, Рождество не считается. Это все знают.

Нельзя ожидать от ребенка идеального поведения, когда вокруг суета и повсюду сладости и украшения. И ничего удивительного, что Минни проснулась в три ночи и начала громко всех звать. Она просто хотела, чтобы мы посмотрели на ее чулок. На ее месте так поступил бы каждый.

Пришлось мне выдрать первый лист из Дневника происшествий и порвать его на мелкие кусочки. Все имеют право на фальстарт, правда же?

Делаю глоток кофе и радостно тянусь к коробке конфет. Господи, как же я люблю Рождество! В доме стоит запах жарящейся индейки, музыкальный центр играет гимны, а папа колет орехи у горящего камина. Я вся сияю, оглядывая гостиную: елка сверкает огнями, рядом с ней вертеп, он у нас еще с моего раннего детства (младенец Иисус был утерян много лет назад, но мы заменили его крючком для одежды).

Когда малышка Минни увидела утром свой чулок, то никак не могла поверить, что это ей, и недоверчиво повторяла: «Чулок? Чулок?»

– Бекки, любимая, – зовет мама. Заглядываю в холл и вижу ее у двери в кухню в фартуке с Сантой. – Какие хлопушки достать к обеду? С играми-новинками или с подарками?

– А может, те, что ты принесла с немецкого рынка? – предлагаю я. – С маленькими деревянными игрушками?

– Прекрасная идея! – Мамино лицо светлеет. – Я и забыла о них.

– Да, у меня есть кое-какая работа… – Люк направляется к лестнице, прижав к уху мобильник. – Если бы ты мог взглянуть на договор с Сэндерсоном… Да. Буду в офисе в три. Сначала надо прояснить один небольшой вопрос. Всего хорошего, Гэри.

– Люк! – негодую я, когда он заканчивает разговор. – Рождество ведь!

– Согласен, – кивает Люк. – Но оно уже прошло.

Ну почему он не может проникнуться торжеством момента?

– Нет, не прошло!

– Возможно, но только в мире Блумвудов. Для всех остальных сегодня уже двадцать восьмое декабря, и люди живут обычной жизнью.

Он такой буквоед.

– Хорошо, пусть сегодня не календарное Рождество, – ощетиниваюсь я, – но это наше второе Рождество. Специальное Рождество для Джесс и Тома. Оно не менее значимо, и ты мог бы хоть немного развеселиться!

Целых два Рождества – это сказка. Так должно быть каждый год. Пусть это станет нашей семейной традицией.

– Любовь моя. Во-первых, это не так уж и важно. Во-вторых, мне нужно сегодня закончить с договором. В-третьих, Том и Джесс даже еще не приехали.

Ночью от Джесс и Тома пришло сообщение, что их рейс из Чили задерживается. С тех пор Дженис является к нам примерно каждые двадцать минут и интересуется, слышно ли от них что-нибудь, спрашивает, не можем ли мы еще раз заглянуть в почту и не поступили ли какие сведения об авиакатастрофах или угонах самолетов.

Она взбудоражена больше обычного, и все мы знаем почему: она отчаянно надеется, что Том с Джесс обручились. Ведь Том написал в последнем письме, что должен что-то сказать ей. Я слышала, как они с мамой на днях разговаривали. И похоже, Дженис спит и видит, как бы устроить еще одну свадьбу. У нее полно идей относительно цветочного оформления, можно будет сфотографироваться под магнолией, и все это «сотрет память о той неблагодарной шлюшке». (Это она о Люси, первой жене Тома. Сущая была гадина, поверьте мне на слово.)

– А с какой это стати Минни получила сегодня утром еще один чулок? – понижает голос Люк. – Чья это идея?

– Это идея… Санта-Клауса. А ты заметил, какая она сегодня примерная?

Минни все утро помогала маме на кухне и вела себя изумительно, если не считать незначительного случая с электрическим миксером, но я не стала ставить Люка в известность о таких пустяках.

– Уверен, она… – начинает Люк, и тут раздается звонок в дверь. – Это не могут быть Джесс с Томом. – Он озадаченно смотрит на часы. – Они все еще в воздухе.

– Это Джесс? – взволнованно кричит из кухни мама. – Где Дженис?

– Это не может быть Джесс! – кричу я в ответ. – Наверное, Сьюзи, ранняя пташка.

Я тороплюсь к входной двери и распахиваю ее, уверенная, что увижу семейство Клиф-Стюартов в полном составе, выглядящее как разворот каталога.

Так и есть! Сьюзи бесподобна в черной овчинной шубке, ее длинные светлые волосы распущены, Таркин верен себе, он в старом полупальто, а трое их детишек – сплошь коленки, круглые глазищи и свитера с орнаментом.

– Сьюзи! – Я крепко обнимаю подругу.

– Бекс! Счастливого Рождества!

– Счастливого Рождества! – лепечет малышка Клемми.

– И счастливого Нового гада! – присоединяется Эрнест, мой крестник, он уже смотрится жердью из высшего общества.

«Счастливого Нового гада» – это старая семейная шутка Клиф-Стюартов, как и «С днем наваждения» вместо «С днем рождения». У них столько таких шуточек, что впору писать шпаргалки. Эрнест неуверенно стреляет глазами в Сьюзи, та одобрительно кивает, и он официально протягивает мне руку, словно мы знакомимся на приеме у посла. Я с самым серьезным видом пожимаю ее, а затем заключаю его в объятия и щекочу, и он заливается хохотом.

– Сьюзи, дорогая! Веселого Рождества! – Мама быстро выходит в холл и крепко обнимает ее. – И Тарки… – Она останавливается на полуслове и с тревогой оглядывается на меня. – Ваша свет… лость…

– Боже, умоляю, миссис Блумвуд. – Щеки у Тарки розовеют. – Называйте меня Таркин.

Дедушка Тарки умер от пневмонии пару месяцев тому назад. И это была настоящая трагедия, но как-никак ему было девяносто шесть. Отец Тарки унаследовал титул графа, а Тарки у нас получается лорд! Он лорд Таркин Клиф-Стюарт, и Сьюзи теперь леди. Это все так по-взрослому и так роскошно, что едва умещается у меня в голове. К тому же у них теперь еще больше сикстиллионов фунтов, и земли, и прочего добра. Их новый дом расположен в Хэмпшире, в получасе езды отсюда. Он называется Летерби-Холл и выглядит точно как дом из «Возвращения в Брайдсхед»[6], но они живут там не постоянно, у них есть дом еще и в Челси.

Вы бы наверняка решили, что Тарки в таком случае мог позволить себе новый шарф, но он разматывает вытертую и линялую тряпицу – похоже, шарфик связала старая няня двадцать лет тому назад. И вполне вероятно, так оно и есть.

– Тарки, ты получил рождественские подарки? – любопытствую я.

Я купила ему пульверизатор с ароматерапевтической водой, который, уверена, придется ему по душе. По крайней мере, Сьюзи он понравится.

– Еще какие! – Он с жаром кивает. – Сьюзи подарила мне мериноса. Такой сюрприз.

Мериноса? О чем это он?

– Мериносовый смокинг! – озаряет меня. – Мериносовые изделия сейчас самое то. Ты должен взглянуть на новую коллекцию Джона Смедли. Сплошной восторг.

– Джон Смедли? – Тарки слегка озадачен. – Это имя мне незнакомо. Он… заводчик?

– Дизайнер шерстяных вещей! Знаешь, можно надевать под этот смокинг водолазку, – воодушевляюсь я. – Выглядеть будешь очень стильно. Он у тебя однобортный?

Тарки в полном ступоре, а Сьюзи издает короткий смешок.

– Бекс, я не дарила ему смокинг. Я подарила ему мериноса. Некастрированного барана мериносовой породы.

Некастрированный баран? Что это за рождественский подарок?

– А, понятно. – Пытаюсь изобразить хотя бы подобие энтузиазма. – Конечно. Некастрированный баран! Э… очень мило.

– Не волнуйся, я преподнесла ему еще и пиджак, – смеется Сьюзи.

– Для поездок на велосипеде, – встревает Тарки. – Он просто супер, дорогая.

И я, умудренная опытом, не верещу: «Вот здорово! На горном велике?» Ведь Тарки подразумевает под велосипедом не то, что обычные люди. И действительно, Сьюзи прокручивает фотографии на своем мобильнике и показывает мне фото Тарки в твидовом пиджаке, восседающего на велосипеде с колесами очень разного размера. У него тьма старинных велосипедов – иногда он даже одалживает их для съемок телекомпаниям и рассказывает им, как на таких чудовищах ездили раньше.

– Дети, пойдемте на кухню, угощу вас соком и печеньем. – Мама берет под крыло Эрнеста, Клементину и Уилфреда, словно наседка. – А где Минни? Минни, солнышко, иди поздоровайся с друзьями!

Минни, шаровая молния, стремительно выкатывается в холл. На ней алое рождественское платье, красная шапочка с помпонами и розовые крылья – она обнаружила их в своем чулке и теперь отказывается снимать.

– Кетчуп! – триумфально вопит она и направляет бутылочку на роскошную шубку Сьюзи.

Мое сердце леденеет.

О нет! О нет, о нет. Как она добралась до кетчупа? Мы всегда ставим его на самую верхнюю полку, с тех пор как…

– Минни, не надо. Не надо. – Я пытаюсь выбить кетчуп у нее из руки, но она увертывается. – Минни, отдай его мне, не смей…

– Кетчуп! – Красная струя разрезает воздух прежде, чем я успеваю среагировать.

– Не-е-е-е-т!

– Минни!

– Сьюзи!

Это похоже на «Апокалипсис сегодня»; я вижу все словно при замедленной съемке. Сьюзи ловит ртом воздух и отшатывается, Таркин делает рывок вперед и защищает ее своей грудью. По его полупальто расползается огромное пятно.

Я не осмеливаюсь взглянуть на Люка.

– Отдай! – Вырываю кетчуп из руки Минни. – Скверная девчонка! Сьюзи, Тарки, мне так неловко….

– Простите за ужасное поведение нашей дочери, – подхватывает Люк. И делает это излишне многозначительно.

– О, без проблем, – бормочет Сьюзи. – Уверена, у нее это вышло случайно, правда, золотко? – Она ерошит волосы Минни.

– Разумеется, – подает голос Тарки. – Ничего страшного не произошло. Словно я просто… – Он в смущении оглядывает потеки томатного соуса, и я помогаю ему снять пальто.

– Хорошая реакция, Тарки, – добавляю я с восхищением. – Ты был быстрее молнии.

– Пустяки. – У него немного сконфуженный вид. – Любой порядочный парень поступил бы так же.

Все это показывает, насколько Таркин предан Сьюзи. Он рванул вперед без малейших колебаний. Романтично, ничего не скажешь.

Я гадаю, а принял бы Люк удар на себя, если бы кетчупом стреляли в его жену. Спрошу об этом потом. Так, между прочим.

– Люк, – говорит Таркин уже иным тоном, когда они пожимают друг другу руки, – можно мне спросить у тебя совета?

– Конечно. – Люк слегка удивлен. – Пройдем в гостиную?

– Так, я разберусь с пальто… – Это мама, снова появившаяся в холле.

– А Бекс должна показать мне все, что купила на распродажах! – В голосе Сьюзи неподдельное волнение. – То есть… я хочу сказать… э… мы должны поговорить о детях, – поправляется она, поймав мой свирепый взгляд.

Мы устраиваемся на кровати в спальне, и я начинаю развертывать вещи, купленные в День коробочек[7]. Совсем как в старые добрые времена, когда мы со Сьюзи вместе снимали квартиру в Фулхэме.

– Это я надену на крестины. – Я вытряхиваю из пакета совершенно новое платье в русском стиле.

– Фантастика! – Сьюзи примеряет кожаный жакет. – Даже лучше, чем на фотке.

Я послала Сьюзи несколько снимков с распродаж, и она высказала мне свое мнение. А она в свою очередь отправляет мне фото, где они с Тарки охотятся на куропаток или на голубей… или что еще они там делают? Сьюзи такая милая, такая верная, совсем как королева, она никогда не жалуется. Но если честно, где бы вы предпочли оказаться? На каком-нибудь промерзшем болоте или в «Селфриджз» в дни семидесятипроцентной скидки?

– И… та-да-а-а!

Достаю мою самую главную покупку. Ограниченного выпуска кардиган от Элли Смит со знаменитой пуговицей.

– О боже мой! – вскрикивает Сьюзи, – Где ты его нарыла? Неужели на распродаже?

– Скидка шестьдесят процентов. Всего сто десять фунтов.

– Посмотри на пуговицу. – Сьюзи сладострастно гладит ее.

– Разве не здорово? – Я лучусь счастьем. – Я собираюсь носить его очень часто, он легко окупит себя…

Дверь открывается, и входит Люк.

– О, привет. – Инстинктивно, не успев осознать, что делаю, запихиваю один из пакетов под кровать.

Не то чтобы Люк не одобрял покупок. Деньги-то мои, я их заработала и могу тратить как пожелаю. Когда мы с мамой в семь часов утра готовы были атаковать распродажи, Люк просто посмотрел на нас в недоумении, затем взглянул на подарки, все еще покоящиеся под елкой, и съехидничал:

– Вы еще не все купили?

И это доказывает, как мало он понимает. Рождественские подарки и распродажи – две большие разницы. Это как… разные группы продуктов.

– Бекс так много сэкономила на распродажах, – поддерживает меня Сьюзи. – Тебе нравится ее кардиган?

Люк смотрит на кардиган. Затем поворачивается и какое-то время изучает меня, потом снова переводит взгляд на кардиган. И хмурится, будто его что-то озадачивает.

– Сколько он стоит?

– Сто десять, – ощетиниваюсь я. – Шестидесятипроцентная скидка. Он дизайнерский, маленькая серия.

– Значит… ты потратила сто десять фунтов на точно такой же кардиган, какой на тебе сейчас?

– Что? – Я, потрясенная, оглядываю себя. – Нет, конечно. Ничего похожего.

– Одно и то же!

– Неправда! Как ты можешь так говорить?

Короткая пауза. Мы таращимся друг на друга, будто хотим спросить: «Моя вторая половина спятила?»

– Они оба кремового цвета. – Люк загибает пальцы. – У них по одной большой пуговице. Оба кардиганы. Двойняшки.

Он ослеп?

– Но пуговицы ведь в разных местах, – пытаюсь разъяснить я. – И потом, покрой совершенно другой. И у этого рукава с раструбом. Между ними нет ничего общего, верно, Сьюзи?

– Абсолютно ничего, – охотно подтверждает Сьюзи.

Судя по выражению лица Люка, он остается при своем мнении. Иногда я дивлюсь тому, как кто-то столь ненаблюдательный смог добиться успеха в жизни.

– И здесь пуговица красная, – спешит на помощь Сьюзи.

– Верно! – Я показываю на огромную пуговицу с фирменными кристаллами Элли Смит. – Она тут – самое главное, эта потрясающая пуговица. Она словно… подпись.

– И ты истратила сто фунтов на пуговицу?

Боже, иногда он просто невыносим.

– Это вложение капитала, – холодно поясняю я. – Я только что сказала Сьюзи, что буду носить его постоянно и он полностью окупится.

– Сколько раз ты его наденешь? Два?

Я негодую:

– Разумеется, не два. Наверное… – Я раздумываю, стараясь быть предельно реалистичной, – наверное, раз сто. Так что по фунту десять пенсов за раз. Думаю, я могу позволить себе классику дизайна за такую цену.

Люк вроде как фыркает.

– Бекки, когда это ты надевала что-то сотню раз? Хорошо, если вообще о нем не забудешь.

Ох-ох-ох.

– Держу пари, сто раз – не предел. – Решительно скидываю с себя кардиган и натягиваю новый. – Видишь? Я уже в нем.

Я ему покажу. Надену кардиган тысячу раз.

– Ладно, меня ждет Таркин. – Люк бросает на Сьюзи удивленный взгляд. – Ну и дело вы унаследовали.

– Да, знаю, – соглашается Сьюзи. – У бедного Тарки чуть крыша не поехала, и я сказала: спроси у Люка, он разберется.

– Я рад, что тебе пришла в голову такая идея. – Люк ищет в своем шкафу какие-то бумаги. Затем направляется к двери: – Увидимся.

– Это он о чем? – недоумеваю я. – Какое такое дело?

– Шетлендское песочное печенье, – тараторит Сьюзи. – Это выдающийся бизнес, и теперь он принадлежит нам.

Минуточку. Перемотаем пленку назад.

– Вы унаследовали шетлендское песочное печенье? – Я в полном изумлении. – В таких красных жестянках, что можно купить в супермаркетах «Уэйтроуз»?

– Ну да! – ликует Сьюзи. – Оно на самом деле замечательное. Его делают на одной ферме.

Я не нахожу слов. Чем еще теперь владеет Сьюзи? Шоколадным овсяным печеньем «Хобноб»? «Кит-Катом»?

О-о, да это же прикольно! Интересно, сколько печенья она сможет получить бесплатно? Может… ящик в год?

Нет, это смешно. По меньшей мере десять ящиков ежегодно, правильно я говорю?

Показав Сьюзи всю новую одежду, я сбегаю вниз по лестнице, готовлю кофе и проверяю, как дела у детей. Возвращаюсь и вижу, что Сьюзи ходит по тесной комнате и, как всегда, изучает мои вещи. В руках у нее пачка старых фотографий, которые я хотела рассовать по альбомам.

– Бекс, поверить не могу, что вы наконец переедете. Кажется, вы обретались здесь целую вечность.

– Ну да. Целых два года.

– А что сказали мама с папой?

– Они еще не знают. – Оглядываюсь на дверь и понижаю голос: – Я немного беспокоюсь, как они воспримут наш переезд. Думаю, они будут очень скучать.

По правде говоря, мама с папой привыкли, что мы у них под боком. Особенно что Минни под боком. Каждый раз, когда покупка дома срывалась, они, по маминому признанию, втайне радовались этому.

– Боже, конечно. – На лице Сьюзи читается беспокойство. – Наверняка страшно расстроятся. Твоей бедной маме понадобится поддержка. Может, устроишь ее к психотерапевту! – воодушевляется она. – Держу пари, у них должна быть программа «Опустевшее гнездо» или что-то в этом роде.

– Я действительно чувствую себя виноватой, – вздыхаю я. – Но мы не можем остаться здесь навсегда. Мы должны жить собственным домом.

– Разумеется, – поддакивает Сьюзи. – Не волнуйся, твои родители со временем придут в себя. А теперь давай рассказывай, что за дом! Какой он? Что там нужно сделать?

– Да ничего особенного не требуется. Он полностью отделан.

– Восемь спален! – поднимает брови Сьюзи, разглядывая план. – Блеск!

– Да. Это просто здорово! Он гораздо просторнее, чем кажется снаружи. И там все новое. Но мы должны придать ему свою индивидуальность, верно?

– Само собой. – Сьюзи умудренно кивает.

Сьюзи понимает в таких вещах больше, чем Люк, который, кстати говоря, еще в дом даже не наведывался. Я сказала ему об этом, а он возразил:

– Почему мы не можем счастливо жить с той индивидуальностью, которая там уже есть?

– У меня куча планов! – Я горю энтузиазмом. – Скажем, в холле можно пристроить прикольную вешалку для шляп, и пусть с нее свисает сумка от Александра Вонга. Это своего рода визитная карточка. – Шарю в коробке под кроватью, достаю свой набросок и показываю его Сьюзи.

– Класс! – Сьюзи восхищена. – Выглядит потрясающе. А у тебя есть сумка от Александра Вонга?

– Придется купить, – вздыхаю я. – А рядом пусть будет столик-консоль с ювелирными изделиями от Лары Бохинк.

– Обожаю Лару Бохинк! – У Сьюзи не меньше энтузиазма, чем у меня. – У тебя есть ее украшения? Ты никогда мне их не показывала.

– Ну, их тоже надо будет купить. Но это же не для меня, понимаешь? – торопливо добавляю я, увидев выражение ее лица. – А для дома.

Какое-то мгновение Сьюзи просто смотрит на меня. Тем же самым взглядом, что и тогда, когда я захотела, чтобы мы начали предсказывать будущее по телефону. (Я до сих пор считаю это хорошей идеей.)

– Ты хочешь купить сумку и ювелирные изделия для дома? – наконец выдавливает она.

– Почему бы и нет?

– Бекс, так никто не делает.

– А следовало бы! И их дома стали бы выглядеть куда лучше! Но ты не беспокойся, я собираюсь купить и диван. – Кидаю ей стопку журналов с интерьерами. – Вот. Подбери подходящий.

Спустя полчаса кровать завалена журналами, мы разглядываем огромные оранжевые бархатные диваны, и лестничные пролеты со встроенными светильниками, и кухни с полированными гранитными столешницами, и двери из старого дерева. Проблема заключается в том, что я хочу совместить в моем доме все. Все одновременно.

– У вас огромный подвал! – Сьюзи снова смотрит на план. – Что там будет?

– Хороший вопрос! Думаю, спортивный зал. Но Люк хочет хранить в нем свое старое скучное вино и устраивать дегустации.

– Дегустации? – У Сьюзи вытягивается лицо. – Ой нет, пусть лучше будет спортивный зал. Мы сможем вместе заниматься пилатесом!

– Точно! Это будет здорово! Но Люк держит вино в кладовке и умирает от желания явить его людям.

Этого я в Люке вообще не понимаю. Не понимаю его любви к вину, стоящему тысячи, когда можно купить хорошее пино гриджио за десятку, а остальное потратить на юбку.

– Значит, у вас с Люком общая спальня… – Сьюзи вглядывается в детали плана. – Одна для Минни…

– Одна для одежды.

– Еще одна для туфель?

– Определенно. И одна для косметики.

– О-о! – Сьюзи смотрит на меня с интересом. – Вроде как гримерная. А Люк согласен?

– Я назову ее библиотекой, – поясняю я.

– Но остаются еще три спальни. – Сьюзи со значением поднимает брови. – Есть планы… заполнить их?

Видите? Вот почему мне надо было сочетаться браком со Сьюзи. Она-то всегда понимает меня.

– Хотелось бы, – вздыхаю я. – Но ты только подумай: Люк не хочет второго ребенка.

– Правда? – Сьюзи поражена. – Как так?

– Говорит, Минни дикая, мы не справимся с двумя и должны радоваться тому, что имеем. Его не переубедишь. – Мрачно опускаю плечи и листаю статью об антикварных ваннах.

– А ты не можешь… поставить его перед фактом? – наконец произносит Сьюзи. – Скажем, «забудешь» принять таблетку? Он полюбит ребенка, когда тот появится на свет.

Не могу не признаться, что эта идея посещала меня. Но я ее отвергла. Я просто не способна на такое.

– Нет, – качаю я головой. – Не хочу загонять его в ловушку. Хочу, чтобы он хотел ребенка.

– Вдруг он изменит свое мнение после крестин. – У Сьюзи загораются глаза. – Знаешь, мы решились на второго, когда крестили Эрни. Он был так трогателен, и мы загорелись желанием подарить ему брата или сестру. Разумеется, дело кончилось двумя детьми, – добавляет она в раздумье. – Но с тобой такого не произойдет.

– Может быть. – Я молчу и готовлюсь спросить об очень важном. Наверное, я не должна этого делать, но нужно быть смелой. – Сьюзи… ты можешь честно ответить мне на один вопрос? Очень честно?

– Хорошо, – говорит она немного нерешительно. – Но только не о том, сколько раз в неделю мы занимаемся сексом.

Что? С чего это она? Так, теперь я очень хочу знать, как часто они это делают. Должно быть, никогда. Или они только этим и занимаются. Боже, держу пари, что верно второе. Держу пари, что они с Тарки…

Ладно, проехали.

– Я не о сексе. – Заставляю себя вернуться к теме разговора. – Это… Как ты думаешь, Минни избалованная?

И начинаю дрожать от волнения. Что, если она скажет «да»? Что, если моя лучшая подруга считает Минни монстром? Я буду совершенно уничтожена.

– Нет! – тут же отвечает Сьюзи. – Конечно, Минни не избалованная! Она прелесть. Просто немного… активнее других детей. Но это же хорошо! Никто из детей не идеален.

– Твои идеальны, – угрюмо говорю я. – У них нет недостатков.

– Боже, ты шутишь? У нас столько проблем с Эрни. Его учитель то и дело вызывает нас. Он безнадежен по всем предметам кроме немецкого, а они его даже не учат.

– О, Сьюзи… – с состраданием говорю я.

Нет нужды спрашивать, почему Эрни так хорошо болтает по-немецки. Таркин считает, что из музыки стоит слушать только Вагнера, и каждый вечер исполняет его детям. Не поймите меня неправильно, Эрни – мой крестник, и я безумно люблю его. Но когда я была у них в последний раз, он решил поведать мне всю историю каких-то там зингеров, бубнил о них несколько часов кряду, и я чуть было не заскучала.

– Я должна пойти и поговорить с директрисой, – печально продолжает Сьюзи. – Что я буду делать, если она попросит забрать его из школы?

Я забываю о собственных неприятностях, обнимаю ее за плечи. Как кто-то смеет огорчать Сьюзи? И вообще, они идиоты? Я видела школу Эрни, когда мы со Сьюзи как-то раз приезжали за ним. Все такое снобистское, сиреневые блейзеры и плата – миллиард за семестр, а завтраки даже не включены. Они, вероятно, слишком заняты, считая доходы, и не замечают подлинных талантов.

– Уверена, все будет хорошо, – твердо говорю я. – А если им не нужен Эрни, то это дрянь, а не школа.

Если бы только я увидела эту директрису, то уж высказала бы ей свое мнение предельно откровенно. Ведь я крестная мать Эрни. Может, нужно пойти на школьное собрание и донести до них мои взгляды? Я готова предложить это Сьюзи, но она вдруг хлопает рукой по кровати.

– Я знаю, что делать, Бекс! У меня гениальная идея. Вы должны нанять няню.

– Няню? – Я таращусь на нее, пытаясь собраться с мыслями.

– Кто присматривает за Минни, когда вы на работе? По-прежнему твоя мама?

Я киваю. С тех пор как закончился мой декретный отпуск, я работаю два с половиной дня в неделю в магазине «Облик», я там консультант. Тем временем мама занимается Минни, и это прекрасно, потому что я могу просто оставить завтракающую дочь на кухне, и она едва замечает мой уход.

– Твоя мама водит ее в игровую группу?

Я корчу гримаску:

– Нет, в общем-то.

Мама не в восторге от игровых групп. Она однажды сводила Минни в «Тик-Так» и поцапалась с такой же бабушкой по поводу того, кто лучше сыграл мисс Марпл в телесериале. Больше она туда ни ногой.

– И чем же они занимаются?

– Ну, это зависит… – мямлю я. – Она ее чему только не учит…

Тут я немного привираю. Насколько я знаю, программа у них всегда одна и та же. Они ходят по магазинам, пьют чай в кафе в «Дебен-хэмс»[8], а затем возвращаются домой и смотрят диснеевские мультики.

Боже, может, Сьюзи права? Может, Минни просто нужно разнообразие? Да, наверное, дело только в этом.

– Няня приведет ее в норму, – доверительно говорит Сьюзи. – Она организует ее питание, купание и вообще все, и Люк увидит, как у вас тихо-спокойно. И тотчас изменит свое мнение. Поверь мне.

Я знала, что у Сьюзи есть ответы на все вопросы. Она нашла выход. Няня!

Я представляю себе нечто среднее между Мэри Поппинс и миссис Даутфайр – она такая домашняя, в фартуке, вечно с ложкой и то и дело изрекает что-то мудрое и простое. В доме будет стоять тишина, витать запах свежей выпечки. Минни превратится в ангелочка в переднике, безмолвно лепящего из теста милые фигурки, и Люк немедленно затащит меня в кровать, и у нас будет бурный секс.

Ради одного этого следует завести няню.

– Все сейчас пользуются услугами «Совершенных нянь». Это последний писк. – Сьюзи уже открыла мой ноутбук и нашла их сайт. – Взгляни. А я сбегаю вниз, посмотрю, как там дети.

Забираю у нее компьютер и начинаю просматривать сайт, озаглавленный Совершенные няни: воспитание уравновешенных, образованных детей, которые станут в будущем успешными людьми.

Читаю дальше, и у меня слегка отвисает челюсть. Проклятье. Эти няни не имеют ничего общего с миссис Даутфайр. Они больше похожи на Эль Макферсон[9]. У них идеальные зубы, идеальные фигуры и роскошные улыбки.

Наши современные, обученные няни являются любящими, надежными и образованными, Они возьмут полный контроль над распорядком дня вашего ребенка и приготовят сбалансированную еду. Они будут стимулировать развитие вашего ребенка – физическое, эмоциональное и интеллектуальное. «Совершенные няни» обладают высокой квалификацией в вопросах детского питания, безопасности, культурного обогащения и творческих игр. Многие из них свободно говорят по-французски/по-китайски и/или могут проводить занятия музыкой, математикой по системе Кумона[10], боевыми искусствами или балетом.

Я чувствую себя совершенно отсталой, глядя на улыбающихся девушек с длинными блестящими волосами, готовящих овощное ризотто, играющих в мяч в саду или одетых в дзюдоистские костюмы. Ничего удивительного, что Минни страдает приступами гнева. Это потому, что никто не занимается с ней боевыми искусствами и не учит готовить суши. Я так долго лишала ее всего жизненно необходимого. Неожиданно пирожки с джемом, которые они пекут с мамой, кажутся мне такими жалкими. Мы даже не делаем тесто сами, а покупаем его. Нужно срочно нанять Совершенную Няню!

Единственное «но» – очень маленькое, – а хочу ли я, чтобы в доме ошивалась девица с шикарными волосами, в обтягивающих джинсах и фартуке для приготовления суши? Что, если она положит глаз на Люка? И он тоже захочет заняться «боевыми искусствами»?

Стоп. Хватит. Я должна вести себя по-взрослому. Нужно думать о пользе для Минни. Нужно помнить, что у меня любящий, верный муж, и когда я считала, что он готов изменить мне с рыжеволосой девицей, чье имя я даже не помню (видишь, Венеция, как мало ты для меня значишь?), то просто понимала все совершенно неправильно.

Кроме того, если няня действительно окажется сексуальной красоткой с роскошными волосами, я могу сделать так, чтобы она никогда не попадалась на глаза Люку. Охваченная решимостью, заполняю форму и отправляю. Решение найдено! Привлечем к воспитанию Минни специалистов. Но надо еще обработать маму. Она не питает симпатии к няням. И к сиделкам. И даже к бебиситтерам. Но это только потому, что она насмотрелась «Подлинных жизненных драм» о злобных невменяемых нянях. Но ведь не каждая же няня – преследуемая ФБР маньячка, выдающая себя за умершую женщину?

Разве она против того, чтобы ее внучка была образованной и уравновешенной? Разве не хочет, чтобы Минни добилась успеха в будущем?

То-то же.

Сьюзи, Люк и Тарки сидят в гостиной. Перед ними пустой кофейник и куча бумаг на столе, в которых они, похоже, совсем увязли.

– Нужно думать о шетлендском печенье как о бренде, – вещает Люк. – Вы наткнулись на золотую жилу, но необходимо укрепить имидж товара. Отыщите некую историю, личность, отличительную черту. Определитесь с ценностями бренда. – Люк кипит энтузиазмом, он всегда такой, когда считает новый проект потенциально успешным.

Таркин, напротив, похож на зайца, попавшего в свет фар.

– Точно, – нервно дергается он. – Ценности бренда. М-м… Сьюзи, дорогая, Люк нам очень помог. У меня нет слов.

– Пустяки. – Люк хлопает его по плечу. – Но нужно всерьез заняться делом, Таркин. Собрать эффективную команду выработать стратегию и исходить из имеющегося в наличии.

Я давлюсь смешком. Даже мне известно, что Таркин не стратег.

– Я прочитаю эти контракты и сделаю свои замечания. – Люк берет «Блэкберри». – Знаю, ваши люди их одобрили, но, как я уже сказал, можно сделать лучше.

– Но, Люк, – слабо протестует Таркин, – ты и так уделил мне столько времени, приложил столько сил…

– Не смеши меня. – Люк коротко улыбается ему и включает телефон.

Худое лицо Таркина пылает. Он бросает на Сьюзи обескураженный взгляд, трет руки, откашливается.

– Люк, у тебя собственная фирма, – неожиданно выпаливает он. – Но я буду счастлив предложить тебе работу. Бизнес-менеджера всех наших активов. И зарплату. На любых условиях.

– Работу? – Люк ошарашен.

– Да! – Сьюзи энергично хлопает в ладоши. – Отличная идея! Это будет замечательно. Мы можем предоставить и жилье, – добавляет она. – Небольшой замок в Пертшире[11] прекрасно сгодится! Конечно, он не так хорош, как ваш дом в Майда-Вейл, – спохватывается она, – но в качестве второго дома…

– На любых условиях? – медленно произносит Люк.

– Да, – подтверждает Таркин после секундного колебания. – Да, конечно.

– Согласен на шестьдесят процентов выручки, – внезапно отвечает Люк.

Наступает гробовая тишина. Я не верю своим ушам. Люк всерьез рассматривает возможность оставить «Брендон Комьюникейшнс» и заняться поместьем Клиф-Стюартов?

И мы будем жить в замке?

Боже милостивый. У нас будет клан. Мы заимеем собственные цвета! Ярко-розовый с серебряным и черным. Это будет называться «тартан Мак-Блумвудов из Брендона», мы будем танцевать шотландские танцы, а Люк станет носить спорран[12]…

– Я… э… – Таркин смотрит на Сьюзи диким взглядом. – Э… Это кажется… разумным…

– Таркин! – взрывается Люк. – Разумеется, шестьдесят процентов – чертовски неразумно! Вот почему тебе нужен новый деловой советник, которому ты сможешь доверять, и вот почему я хочу устроить тебе встречу с консультантами. И я пойду к ним с тобой, чтобы удостовериться, что тебе все понятно. – Он жмет на кнопки мобильника, и тот вдруг жужжит, словно разозленная пчела. – Прошу прощения, тут у меня сообщения… – Он смотрит на экран, лицо его делается удивленным, и он печатает что-то в ответ.

– Так и знала, что Люк не согласится, – печалится Сьюзи. – Он не бросит свой бизнес.

– Знаю, – киваю я, и мне немного грустно. В мыслях я уже перебралась в шотландский замок и назвала нашего второго ребенка Морагом.

– Ну, ты должен позволить мне преподнести тебе какой-нибудь пустяк, – говорит Таркин своим аристократическим высокопарным тоном. – Или пригласить на ланч? Или на охоту на уик-энд? Или… или… на лето в наш дом во Франции? Или…

– Черт, – неожиданно тихо бормочет Люк. Похоже, его ошеломили полученные известия.

– Что? – вскидываюсь я. – В чем дело?

Люк поднимает глаза и только тут понимает, что мы все наблюдаем за ним.

– Ничего. – Он выдает спокойную улыбку, и это означает, что он не хочет ничего обсуждать. – Бекки, я должен идти. Боюсь, вернусь поздно.

– Ты не можешь уйти! А как же наше второе Рождество? Как Джесс с Томом?

– Передай им мои наилучшие пожелания.

И он стремительно выходит из комнаты.

– Что случилось? – кричу я вслед. – Пожар?

Вместо ответа, хлопает входная дверь.

– Кто там? – доносится мамин голос. – Кто приехал?

– Никто. Это Люк ушел, – отзываюсь я. – Ему пришлось поехать на работу, там что-то срочное…

– А вот и нет! – Опять слышу стук двери и громкий папин голос: – Джесс! Том! Добро пожаловать!

Джесс приехала? Боже ты мой!

Мчусь в холл, за мной Сьюзи. И вот она, Джесс! Высокая, худая и энергичная, смуглая и с выгоревшими на солнце волосами, в балахоне с капюшоном и линялых черных джинсах.

– Бекки! – Джесс сбрасывает с плеч огромный рюкзак и обнимает меня. – Рада тебя видеть. Мы только что наблюдали, как Люк стремглав вылетел из дома. Привет, Сьюзи!

– Привет, Том!

– А Дженис знает? – Из кухни спешит мама. – Написали эсэмэску?

– Я крикну через забор, – предлагает папа. – Получится куда быстрее.

– Быстрее, чем эсэмэс? – фыркает мама. – Чепуха! Они доходят немедленно, Грэхем. Это называется «высокие технологии».

– Ты считаешь, что способна послать сообщение быстрее, чем я крикну через забор? – с сарказмом вопрошает папа. – Посмотрим. Пока ты вынешь телефон…

– Пока ты обойдешь дом, они получат мою эсэмэску! – Мама уже достала телефон.

– Дженис! – надрывается папа, быстро семеня по подъездной дорожке. – Дженис! Том приехал! Видишь? – с триумфом обращается он к маме. – Старая испытанная связь. Человеческий голос.

– Я и забыл, какие у тебя родители, – весело шепчет Том, и я улыбаюсь в ответ. Он хорошо выглядит. Небритый и похудевший, он словно наконец-то обрел свое истинное лицо. И он жует жвачку, так что с дыханием нет проблем. – Джейн, – добавляет он, – я сейчас пойду домой, и потому нет нужды писать маме…

Мама игнорирует его.

– А ты, Бекки, милая, как считаешь, что быстрее? Сообщения, верно? – Она решительно жмет на кнопки. – Скажи своему отцу: хватит жить в каменном веке.

Но я молчу. Меня слишком занимает левая рука Джесс, которой она расстегивает молнию на балахоне. На ней кольцо! На безымянном пальце! Хотя это и не бриллиант от Картье. Кольцо сделано то ли из кости, то ли из дерева, и в нем маленький серый то ли камешек, то ли хрусталик.

Но все же это кольцо! На том пальце, на котором нужно!

Я ловлю взгляд Сьюзи – она тоже заприметила его. Вот здорово! Еще одна свадьба! Минни может оказаться в роли подружки невесты!

– Что такое? – Мама переводит настороженный взгляд со Сьюзи на меня. – Что вы… Ох! – Она тоже замечает кольцо.

Том исчез, а Джесс склонилась над рюкзаком и не обращает на нас внимания. Мама начинает одними губами выговаривать что-то длинное и сложное. Она повторяет это несколько раз и огорчается нашему непониманию. А затем принимается жестикулировать, и я давлюсь от смеха.

– Пошли в гостиную, – умудряюсь сказать я Джесс. – Ты, должно быть, устала.

– Я заварю чай, – кивает мама.

Конечно же, Джесс обручилась втайне от всех и никому ничего об этом не сказала. Я бы на ее месте тут же побежала и растрезвонила всем: «Знаете что? Посмотрите на мое кольцо с хрусталиком!»

– Джесс! – пронзительно восклицает Дженис, врываясь в дом.

Она прихорошилась: покрасила волосы в ядовитый рыжий цвет, а на веках у нее розовато-лиловые тени в тон туфлям и браслету.

– Дорогая! Добро пожаловать домой!

Ее взгляд моментально падает на кольцо. Моментально. Подбородок у Дженис дергается, она глубоко вздыхает и смотрит на маму.

Я умру со смеху, если останусь с ними. Иду за мамой на кухню, где детей не оторвать от телевизора, смотрят «Русалочку». Мы завариваем чай и делаем им бутерброды с ветчиной, шепчемся о кольце и гадаем, когда Джесс с Томом объявят о помолвке.

– Мы должны вести себя естественно, – взволнованно говорит мама, ставя в морозильник две бутылки шампанского. – Притворимся, что ничего не видели. Пусть сами сообщат, когда сочтут нужным.

Правильно.

Мы входим в гостиную. Джесс сидит на диване, безучастная к тому, что Дженис, Мартин, папа и Сьюзи устроились вокруг нее полукругом и пялятся на ее левую руку, словно та излучает радиоактивность. Я подсаживаюсь к ним, смотрю в окно и вижу в саду Таркина с Эрни. Тарки как-то странно машет руками, а Эрни повторяет его движения. Я толкаю Сьюзи и тихонько шепчу:

– Не знала, что Тарки занимается тайцзи! У него отлично получается!

Сьюзи поворачивается к окну и хихикает:

– Это не тайцзи. Он учит Эрни забрасывать удочку.

Тарки и Эрни совершенно поглощены своим занятием. На них приятно смотреть: словно в документальном фильме о дикой природе папа-медведь учит своего детеныша охотиться. Только они пытаются поймать воображаемую рыбу. Несуществующими удочками.

– Знаешь, Эрни уже выловил форель в нашей реке! – хвастает Сьюзи. – Ему потребовалась лишь очень небольшая помощь.

Вот видите, я же знала, что он талантливый. Просто школа неправильная. Он должен ходить в рыболовную школу.

– Ну! – сияет мама. – Будем пить чай?

– Да, спасибо, – кивает Джесс.

Мы разливаем чай, и повисает небольшая пауза. Пауза типа «Кто-то собирается сделать заявление?». Но Том с Джесс молчат.

Дженис подносит чашку ко рту, затем ставит ее, затем неровно выдыхает, словно не в силах вынести напряжение. Затем ее лицо проясняется.

– Подарок! Джесс, у меня для тебя кое-что есть… – Она чуть ли не галопом несется к елке, хватает сверток и сама начинает разворачивать. – Домашний медовый крем для рук. – Дженис перестает дышать. – Я говорила тебе, что начала делать косметику? Все ингредиенты натуральные… Попробуй, намажь немного!

Дженис протягивает крем Джесс. Мы все зачарованно смотрим, как та снимает кольцо, мажет руки кремом, затем надевает кольцо, и все это не произнося ни слова.

«Хорошая попытка, Дженис, – готова сказать я. – Умный шаг».

– Отличный крем. – Джесс нюхает руку. – Спасибо, Дженис. Молодец, что сделала его сама.

– Мы все приготовили тебе экологичные подарки, моя радость, – ласково говорит мама. – Мы знаем, что тебе надо, знаем твою любовь к натуральным красителям и естественным волокнам. Ты на многое открыла нам глаза, правда, Бекки?

– Я рада. – Джесс отпивает чай. – Просто удивительно, до чего западные потребители бестолковы.

– Знаю, – с сожалением качаю я головой, – они понятия не имеют…

– Западают на любой предмет, который подается как «зеленый», – возмущается Джесс. – Появилась одна мерзкая безответственная компания, продающая коврики для йоги, сделанные из токсичных переработанных деталей компьютеров. И пытаются выдать их за «повторно используемые». Дети из Гватемалы зарабатывают астму, делая их. – Она со злостью хлопает ладонью по дивану. – И какой дурак купит такой коврик?

– Бог ты мой. – С усилием сглатываю, не осмеливаясь взглянуть на маму. – Они, должно быть, полные идиоты. Я разложу подарки поровнее… – Стараясь казаться безмятежной, иду к елке и ногой запихиваю гватемальский коврик для йоги за занавески. Никогда больше не поверю чертову «зеленому» каталогу. Они заявляют, что помогают людям, а те на самом деле заболевают астмой. И что я теперь подарю Джесс?

– Мой подарок еще не доставили. – Я возвращаюсь на свое место. – Это… э… картошка. Огромный мешок. Я знаю, как ты ее любишь. А мешок можно потом использовать как естественную упаковку.

– О… – Джесс слегка поражена. – Спасибо, Бекки. А как идет подготовка к крестинам?

– Превосходно, спасибо. – Я с облегчением подхватываю новую тему: – Они пройдут в русском духе. Мы будем есть блины с икрой и пить водку из стопок, а для Минни я приготовила расчудесное платье…

– Вы придумали ей второе имя? – встревает мама. – Преподобный Паркер звонил вчера и спрашивал. Вы должны прийти к какому-то решению, солнышко.

– Придем! – защищаюсь я. – Но это так трудно!

Мы не подобрали для Минни второе имя, когда регистрировали ее. Люк неразумно уперся по поводу Диор. И Темперли. А я ни в жизнь не соглашусь на Гертруду, пусть даже это шекспировское имя. Поэтому мы просто записали ее как Минни Брендон и решили, что второе имя подождет до крестин. Но чем дальше, тем труднее придумать его. Люк хохочет, когда читает мои предложения, и говорит: «И вообще, зачем ей второе имя?» И у меня опускаются руки.

– У вас есть новости. Том? – выпаливает вдруг в отчаянии Дженис. – Что у вас слышно? Есть о чем рассказать? О чем-то важном, неважном… хоть о чем-то? – Она подается вперед на стуле и становится похожа на тюленя, готового схватить рыбу.

– Вообще-то есть. – Том еле заметно улыбается. И они с Джесс впервые обмениваются взглядами типа «Расскажем им?».

О господи.

Значит, это правда. Они помолвлены, и скоро свадьба!

Мама с Дженис застыли на диване; Дженис того и гляди лопнет. Сьюзи подмигивает мне, и я отвечаю ей радостной улыбкой. Можно бежать за журналом «Невесты», я помогу Джесс выбрать свадебное платье, и на ней не будет унылого наряда из пеньки, даже если он «зеленее»…

– Мы с Джесс рады сообщить… – Том обводит нас счастливым взглядом, – что мы поженились.

4

Все еще в шоке. То есть здорово, конечно, что Том с Джесс поженились. Поистине сказочно. Просто мы словно споткнулись на ровном месте.

Неужели нужно было делать это в Чили в какой-то маленькой конторе, всего с двумя свидетелями, и даже не дать нам возможности посмотреть по скайпу? Мы могли бы устроить настоящий праздник. Произносить тосты. А Джесс сказала, что у них даже не было шампанского. Они пили какое-то местное пиво.

Пиво.

Кое в чем я не пойму Джесс никогда. Ни свадебного платья. Ни цветов. Ни альбома с фотографиями. Ни шампанского. Один жених только и был.

Конечно, без жениха не обойтись. Спору нет. Но как же без новой пары туфель?!

И бедная Дженис! Когда они объявили новость, она покраснела, потом побледнела. Изо всех сил она старалась выглядеть счастливой и довольной, словно всю жизнь мечтала о свадьбе сына в каком-то медвежьем углу, на которую ее даже не пригласили. Ее выдавали только слезы в глазах. Слезы стали заметнее после того, как Джесс отказалась от приема в гольф-клубе, списка подарков в «Джон Льюис» и от позирования перед фотокамерой во взятом напрокат свадебном платье в саду с Дженис и Мартином.

Дженис выглядела такой несчастной, что я чуть было не вызвалась проделать все это вместо Джесс. Это было бы забавно, и я на днях видела потрясающее свадебное платье в витрине «Либерти»…

Ладно. Шучу.

Надеюсь, Дженис сегодня пободрее. Как-никак праздник.

Я приглаживаю платье и кручусь перед зеркалом. Платье у меня изумительное, голубое, обшитое искусственным мехом, еще на мне длинные сапоги с пуговицами и муфта. Сверху накину длинное пальто, окантованное тесьмой в виде косы, и надену большую шляпу, опять же из искусственного меха.

Минни сидит на моей кровати и примеряет мои шляпы – это ее любимое занятие. Она тоже в отороченном мехом платьице и в белых сапожках – в них она напоминает фигуристку. Я так прониклась русской темой, что в шутку предлагаю в качестве второго имени Каренина.

Минни Каренина Брендон.

– Вперед, Каренина! – пробую я. – Пора идти креститься! Сними шляпу.

– Моя шляпа! – Каренина вцепилась в красную шляпу с большим пером от Филипа Триси. – Моя!

Она такая миленькая, и мне не хочется отбирать у нее шляпу. К тому же я могу сломать перо. И потом, почему бы ей не быть в шляпе?

– Хорошо, солнышко, – сдаюсь я. – Можешь оставаться в шляпе. Пошли. – Я протягиваю ей руку.

– Моя. – Она в мгновение ока хватает сумочку от Баленсиаги, лежащую на кровати. – Моя. Мо-о-о-о-о-я.

– Минни, это мамина сумка, – увещеваю дочку я. – У тебя есть своя. Давай поищем ее.

– Мо-о-о-о-о-о-о-я! Мо-о-о-о-о-о-о-я сумка! – сердито кричит Минни, вцепившись в нее так крепко, словно это последний спасательный пояс на тонущем в океане корабле и она не уступит его никому.

– Минни… – вздыхаю я.

Справедливости ради надо сказать, Минни можно понять. Сумочка от Баленсиаги куда интереснее, чем ее детская. На ее месте я бы тоже предпочла мою сумочку, особенно в день крестин.

– Ну ладно. Ты возьмешь эту сумку, а я сумку от Миу-Миу. Но только сегодня. А теперь дай-ка сюда солнечные очки…

– Мо-о-о-о-о-о-о-и! Мо-о-о-о-о-о-о-и!

Она сжимает в руке винтажные очки семидесятых, которые умудрилась стащить со столика. Они в форме розовых сердечек и на носу у нее не держатся.

– Минни, нельзя идти на крещение в темных очках. Не будь глупышкой! – Я стараюсь говорить сурово.

Хотя надо признать: она такая прехорошенькая в этой шляпе, в розовых очках и с сумочкой от Баленсиаги.

– Будь по-твоему – наконец уступаю я. – Только не разбей.

Мы стоим в русских нарядах перед зеркалом, и меня переполняет законное чувство гордости. Минни смотрится великолепно. Может, Сьюзи права? Может, сегодня Люк изменит свое мнение? Увидит, как она очаровательна, смягчится и захочет целый выводок детей – штук десять.

Впрочем, нет. Я не согласна рожать десять раз. Даже два раза нелегко, и во второй раз я смогу пройти через такое, только сосредоточившись на шапочках с помпонами.

Кстати, о Люке, где он? Утром ускакал в офис, но обещал быть к одиннадцати. А уже одиннадцатый час. Отбиваю эсэмэску:

Как дела? Надеюсь, ты на пути домой?

Сую телефон в сумочку, беру Минни за руку и широко улыбаюсь ей:

– Пошли. Сегодня твой день.

Мы спускаемся по лестнице, и я слышу суету поставщиков, а папа мурлычет себе под нос, завязывая галстук. Холл украшен цветами, на столе стоят бокалы.

– Позвоню тебе из церкви… – говорит кому-то по телефону мама, выходя из кухни.

– Ой, привет, мамочка! – Я не могу сдержать удивления. На ней кимоно, привезенное ей Дженис из Токио, волосы собраны в узел, а на ногах маленькие шелковые шлепанцы. – Почему ты в таком наряде? Разве не пора переодеться?

– А я так пойду, родная. – Она застенчиво поглаживает кимоно. – Его привезла мне Дженис, помнишь? Чистый шелк. Отличное качество.

И как только я не полетела с лестницы?

– Оно прелестное. Но японское. А у нас сегодня русский стиль.

– О. – Мама почему-то оглядывается, будто ее что-то отвлекло. – Не думаю, что это так уж важно…

– Важно!

– Дорогая, – морщится мама, – сама знаешь, от меха у меня раздражение на коже. И я так мечтала надеть это кимоно. А у Дженис такое изысканное японское свадебное пальто, ты будешь в восторге…

– Хочешь сказать, Дженис тоже явится в японском?!

Я должна была предвидеть, как все обернется. Мама подсела на японскую тему после того, как Дженис вернулась из Токио и стала устраивать суши-вечеринки с бриджем. Но сегодня ведь я тут главная, а я объявила, что все будет в русском стиле.

– Прошу прощения! – В холл вплывает жизнерадостная особа, в руках у нее серебряный поднос, уставленный тарелками. – Куда поставить азиатские закуски?

Какие закуски?!

– Прошу прощения! – Сверлю особу свирепым взглядом. – Я заказывала русскую еду! Икру, копченую лососину, пирожки, водку…

– Ну да, а еще суши и сашими. – Особа встревоженно косится на маму. – Разве не так? И сакэ.

– Все верно, – торопливо говорит мама. – Несите все на кухню. Спасибо, Норин.

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на маму:

– Кто заказал суши?

– Я кое-что добавила в меню, – бормочет она. – Для разнообразия.

– У нас сегодня русская тема!

От злости я чуть ногами не топаю. Что толку ломать голову, стараться, если все твои наработки игнорируют, да еще тебе ни слова не говорят об изменениях?!

– У нас могут быть две темы! – с воодушевлением предлагает мама.

– Нет!

– Сочетание русского и японского! Да-да! В наши дни все знаменитости предпочитают фьюжн.

– Но… – Я умолкаю.

Русско-японское сочетание. На самом-то деле, занятно… И почему я до этого не додумалась?

– Ты можешь воткнуть в волосы японские палочки для еды. Будет так мило!

– Ладно, – нехотя соглашаюсь я. – Деваться все равно некуда.

Достаю телефон и отправляю эсэмэску Сьюзи и Дэнни:

Привет. Новая тема – русско-японский фьюжн. Позвоню! Целую.

Тут же приходит ответ от Сьюзи:

Японский?? И что мне делать???

Настукиваю:

Может, воткнешь в волосы палочки для еды?

Мама уже принесла лакированные черные палочки и тычет ими мне в голову.

– Без заколок не обойтись! – выносит она вердикт. – А как насчет Люка?

– Он не станет втыкать в волосы палочки для еды.

– Да нет, глупенькая! – смеется мама. – Я спрашиваю, он уже здесь?

Мы не сговариваясь смотрим на часы. Люк раз шестьсот поклялся, что не опоздает на крестины.

И он не опоздает. Не должен.

Бог его знает, что у него за жуткий кризис на работе. Люк ничего мне не рассказывает, но последние два дня он почти не бывает дома, а наши телефонные беседы длятся не дольше трех секунд.

Отправляю ему очередное сообщение:

Ты едешь?! Где ты?!!!!

Почти тут же получаю ответ:

Стараюсь изо всех сил.

Старается? И что это означает? Он едет или еще торчит в офисе? Мне не по себе. Люк не вправе опоздать на крестины собственной единственной дочери.

Появляется папа:

– Где Люк? Еще не вернулся?

– Нет.

– Времени у него в обрез.

– Он будет с минуты на минуту. – Вымучиваю безмятежную улыбку. – Торопиться совершенно некуда.

Но Люка все нет и нет. Поставщики уже закончили работу. Все готово. Без двадцати двенадцать я стою с Минни в холле и не отрываю взгляда от подъездной дорожки. Я писала Люку каждые пять минут, но потом бросила это занятие. У меня кружится голова. Где мой муж?!

Сзади неслышно подкрадывается мама:

– Солнышко, нам пора. Гости уже собираются в церкви.

– Но… – Я поворачиваюсь и вижу, что мама сама не своя от беспокойства. Она права. Мы не можем так обойтись с гостями. – Хорошо. Пошли.

У машины набираю новое сообщение, хотя перед глазами все плывет от слез.

Люк, мы едем в церковь. Ты можешь пропустить крестины.

Устраиваю Минни в детском сиденье и сажусь рядом с ней.

– Уверен, у него уважительная причина, – говорит папа, сворачивая с подъездной дорожки.

Мы с мамой молчим, страшась предположить, что это за причина.

– Что опять случилось, родная? – решается спросить мама. – Новый кризис?

– Наверное. – Я смотрю в окно. – Что-то очень серьезное. Больше я ничего не знаю.

Мой телефон неожиданно подает признаки жизни.

Бекки, так жаль. Не могу объяснить. Все еще в офисе. Возьмем вертолет. Ждите меня. Л

Я с недоверием пялюсь на экранчик. Вертолет? Он прилетит на вертолете?

И неожиданно я взбадриваюсь. Хочу сообщить маме и папе про вертолет, но телефон снова пикает.

Может, еще задержусь. По уши в дерьме.

Меня окатывает волной разочарования.

Какое дерьмо? Какие уши?!!

Но ответа нет. Ох, до чего же он невыносим. Вечно что-то скрывает. Наверное, просто какой-то мерзкий инвестиционный фонд заработал на пару миллионов фунтов меньше, чем ожидалось.

Церковь уже полна гостей, и я верчу головой по сторонам, приветствуя маминых партнерш по бриджу. Что вы думаете, половина из них явились в японских нарядах. Нет, я все-таки устрою маме сладкую жизнь! Слышу свой голос, раз пятьдесят повторяющий: «На самом деле у нас сегодня японско-русская тема» и «Люк летит сюда на вертолете». Затем мама выводит за руку Минни, и все дружно принимаются ворковать.

– Бекс!

Я оборачиваюсь.

Это Сьюзи, она выглядит чудесно в фиолетовом с вышивкой пальто и отороченных мехом сапогах, в волосах у нее пара деревянных мешалок для кофе из «Старбакса».

– Это все, что я смогла найти, – сердито говорит она. – Ты сказала – русский стиль! Откуда вдруг взялись японцы?

– Это все мама! – Хочу рассказать, как было дело, но тут появляется преподобный Паркер, такой нарядный в своей шелестящей белой хламиде.

– Ой, здравствуйте! – радуюсь я. – Как поживаете?

Отец Паркер не из этих нудных святош, что заставляют тебя терзаться чувством вины по любому поводу. Нет, он викарий типа «почему-бы-нам-не-выпить-джина-с-тоником-перед-ланчем». Жена его работает, а сам он всегда загорелый и раскатывает на «ягуаре».

– Прекрасно. – Он тепло пожимает мне руку. – Рад вас видеть, Ребекка. И хочу сказать, ваша японская тема очаровательна. Я обожаю суши.

– Вообще-то у нас японско-русский микс, – поправляю его я. – Будут блины и водка из стопок.

– А, в самом деле! – сияет он. – Как я понимаю, Люк задерживается.

– Он будет с минуты на минуту. – Я скрещиваю пальцы за спиной. – Вот-вот приедет.

– Хорошо. Потому что меня слегка поджимает время. Вы определились со вторым именем? Не могли бы вы написать его для меня?

О господи.

– Почти. Я почти…

– Ребекка, ну куда это годится? – В голосе викария нетерпение. – Я не могу крестить вашу дочь, не зная ее имени.

Ну вот, опять на меня давят. Я думала, викариям положено быть понимающими.

– Я окончательно решу этот вопрос, когда буду молиться, – спешу оправдаться я. – Хочу, чтобы меня вдохновила Книга. – Хватаю Библию, лежащую на соседнем столике. – Может, я решу назвать ее Евой. Или Марией.

Проблема в том, что викарий знает меня с пеленок. Он скептически приподнимает брови и спрашивает:

– А крестные родители здесь? Надеюсь, они достойные люди.

– Конечно! Вот крестная мать. – Я выталкиваю Сьюзи вперед, она обменивается с Паркером рукопожатием и принимается нахваливать церковные витражи.

Сьюзи бесподобна. Она всегда знает, что кому сказать. Вот и сейчас очень кстати завела речь о витражах. И где только она всего набралась? Должно быть, в своем пансионе благородных девиц. Если честно, витражи меня не слишком интересуют, поэтому я листаю Библию.

О-о… Далила. Клевое имя.

– Вот черт! Бекки!

Мне не послышалось? Действительно знакомый американский акцент?

Позади образуется небольшая суматоха, кто-то восклицает:

– Кто, ради всего святого, этот человек?

– Дэнни! – радостно кричу я. – Ты здесь!

Я не виделась с Дэнни очень давно. Он кажется еще субтильнее прежнего, на нем кожаное пальто в казачьем стиле, черные виниловые брюки в обтяжку и армейские ботинки. А рядом крошечная белая собачка на поводке. Тянусь обнять Дэнни, но он поднимает руку, будто должен сделать важное заявление.

– Что у вас тут за тема? – Он настроен скептически. – Японско-русский чертов фьюжн? Ты откуда, блин, черпаешь вдохновение? Вот пришлось фочно завести эту шапку Чертову ши-тцу.

– Круто. – Тут я вспоминаю о викарии. – Э… преподобный Паркер… Это Дэнни Ковитц. Крестный отец.

– Ага, мать твою! – Дэнни затыкает себе рот кулаком. – Прошу прощения. Э-э… чудесная церковь. Бодренький такой декор. Вам кто-то помогал подобрать цвета?

– Вы очень добры, – сухо улыбается викарий. – Но не могли бы вы выражаться менее витиевато во время службы?

– Дэнни знаменитый дизайнер одежды, – поясняю я.

– Да ла-адно! – Дэнни напускает на себя показную скромность. – Не знаменитый. Скорее… известный. Печально известный. А где Люк? – Он понижает голос: – Он мне нужен. Мне каждый день названивает Джарек. Угрожает, типа, в суд подать. – В голосе Дэнни тревога, и он машинально начинает говорить громче: – Ты же знаешь, я не иду на конфронтации.

Джарек – бывший менеджер Дэнни. Мы встретились с ним в прошлом году и скоро поняли, что он забирал себе солидную часть денег Дэнни и не делал совершенно ничего, только носил одежду от Дэнни забесплатно и обедал за счет фирмы. Именно Люк организовал его увольнение и вдобавок прочитал Дэнни лекцию о том, что нельзя давать человеку работу только потому, что тебе нравится его стрижка.

– Я думала, ты поменял все телефонные номера, – удивляюсь я. – Думала, ты больше не собираешься разговаривать с ним.

– Я и не разговаривал, – ощетинивается Дэнни. – Поначалу. Но у него были билеты на тот фестиваль на Бали, и мы туда рванули, ну он и узнал мой новый номер…

– Дэнни! Ты ездил с ним на фестиваль? После того, как уволил его?

– О’кей. Черт со мной. Где Люк? – Он горестно оглядывает церковь. – Люк ведь поговорит с ним?

– Я не знаю, где Люк, – жалобно шепчу я. – Надеюсь, в вертолете.

– В вертолете? – Дэнни приподнимает бровь. – Однако. Он что, спустится на веревке, как морпех?

– Не говори глупостей!

Хотя если подумать, то Дэнни, может, и прав. Где тут приземлиться вертолету?

Достаю телефон.

Ты в вертолете? Где приземлитесь? На крыше?

– Боже ты мой. А вот и его светлость! – Дэнни отвлекает появление Таркина. – Ах, держите! Моя промежность!

– Дэнни! – Я бью его по руке и оглядываюсь на викария, но тот, к счастью, уже отошел. – Мы же в церкви.

Дэнни всегда немного западал на Таркина. И справедливости ради надо заметить, что Таркин сегодня необычайно хорош. На нем просторная белая рубаха и черные бриджи, а поверх – пальто, напоминающее шинель. Темные волосы растрепаны, и Таркин выглядит почти стильно.

– Вот моя следующая коллекция, и ходить далеко не надо. – Дэнни делает набросок Таркина прямо в Библии. – Помесь английского лорда с русским князем.

– Тарки шотландец, – уточняю я.

– Еще круче. Килт – это так секси.

– Дэнни, – хихикаю я, увидев набросок. – Это ужасно!

Портрет Таркина вышел страшно неприличным. Хотя я слышала как-то от мамы Сью, что все Клиф-Стюарты хорошо оснащены. Может, рисунок и недалек от истины…

– И где моя крестница?

Дэнни вырывает страницу, складывает ее и снова начинает рисовать.

– Где-то с мамой…

Озираюсь и обнаруживаю Минни в окружении маминых подруг. Что она там вытворяет? У нее в руках не меньше пяти сумочек, а шестую она стягивает с плеча пожилой леди, выводя знакомое «Мо-о-о-о-я!».

– Какая прелесть! – заливается смехом леди. – Вот, держи, сладенькая моя. – Она набрасывает ремешок Минни на шею, и та нетвердой походкой бредет прочь.

– Хорошая Баленсиага, – комментирует Дэнни. – Идеальный аксессуар для крестин.

Я киваю:

– Поэтому я ей и одолжила.

– А сама позоришься с прошлогодней Миу Миу… – Дэнни мелодраматично вздыхает. – Лучшее доказательство материнской жертвенности.

– Заткнись! – толкаю его я.

Наблюдаю, как он черкает карандашом на страницах Библии, и меня вдруг осеняет. Если Дэнни действительно собирается за основу новой коллекции взять образ Тарки, то, может, они объединят силы? И на пару займутся шетлендским печеньем! Ха, все-таки я очень деловая женщина! Люк наверняка будет потрясен. Я уже собираюсь поделиться грандиозной идеей со Сьюзи, как раздается гулкий голос викария Паркера:

– Предлагаю всем сесть. – Он указывает на церковные скамьи. – И мы начнем.

Начнем? Уже?!

Когда викарий с шелестом следует мимо меня, я тяну его за белое одеяние:

– Но Люка еще нет. Не могли бы вы немного подождать?

– Дорогая, мы и так задержались на двадцать минут. – Улыбка викария чуточку подмороженная. – Если ваш муж не собирается…

– Конечно, собирается. – Я немного уязвлена. – Он на пути сюда. Он будет здесь…

– Мо-о-о-о-о-о-о-е! – Высокий ликующий визг наполняет воздух, я каменею, сердце ухает в пятки.

Минни перебралась через заграждение, стоит прямо у алтаря и методично вытряхивает содержимое сумочек. Сзади раздаются негодующие крики маминых подруг.

– Минни! – ору я, кидаясь к алтарю. – ПРЕКРАТИ!

– Мо-о-о-о-о-о-о-е! – Дочь весело трясет сумочку от «Барберри». Весь алтарь усеян кошельками, монетами, пудреницами, тюбиками помады и расческами.

– Это твои крестины! – яростно шепчу я Минни на ухо. – Ты должна вести себя идеально. Или у тебя никогда не будет братика или сестрички!

Но Минни и не думает раскаиваться, даже когда мамины подруги кидаются спасать свое имущество.

Сказать по правде, у происшествия есть и хорошая сторона – процедура крещения откладывается. Но скоро викарий опять велит всем садиться. Ладно, думаю я, все как-нибудь обойдется. Сначала будет молитва, проповедь, так что времени еще полно.

Так. Надо написать жалобу архиепископу Кентерберийскому. Процедура крещения недопустимо коротка.

Уже прочитаны две молитвы, сказано об отречении от зла, спет гимн, два сборника с псалмами изничтожены Минни. (Другого способа утихомирить ее я не нашла. Не страшно, сделаю церкви огромное пожертвование.) И вот викарий уже просит собраться вокруг купели. Меня охватывает паника.

Нет, еще не время резвиться в святой воде! Не допущу, чтобы Люк пропустил этот великий момент.

Но Люк пропал бесповоротно. Может, отключил телефон, чтобы тот не мешал управлению вертолетом? Напряженно прислушиваюсь, не раздастся ли характерный стрекот.

– Минни? – улыбается викарий Паркер. – Ты готова?

– Подождите! – в отчаянии кричу я, когда публика встает. – Прежде чем начать крещение… э… крестная мать Минни, Сьюзан Клиф-Стюарт, желает прочитать подходящее к случаю стихотворение. Правда, Сьюзи?

– Что?! – чуть ли не взвизгивает Сьюзи.

– Пожалуйста, Сьюзи! – переполошенно шепчу я. – Нужно потянуть время. Люк успеет.

– Да не знаю я никаких стихотворений!

– Прочитай какой-нибудь из гимнов! Самый длинный!

Сьюзи обреченно встает, медленно берет сборник гимнов, выходит вперед и улыбается аудитории.

– Мне бы хотелось прочитать… «Три волхва». – Она открывает книгу, откашливается. – «Вот волхвы идут с Востока, и при них дары…»

Сьюзи просто звезда. Она тянет каждое слово, вставляет бесконечные паузы и по два раза повторяет припев.

– Очень мило. – Викарий подавляет зевок. – А теперь давайте соберемся вокруг купели…

– Нет! – снова подскакиваю я. – А теперь крестный отец Минни, Дэнни Ковитц… – Я вопросительно смотрю на него. – Он тоже… прочитает стихотворение?

Дэнни подмигивает мне и встает.

– В честь крещения моей крестной дочери я исполню рэп Эминема, – доверительно говорит он.

Черт. Надеюсь, викарий Паркер мало что поймет.

Дэнни не лучший в мире рэпер. Но когда он заканчивает, все хлопают и восторженно кричат, даже мамины партнерши по бриджу. На бис он исполняет еще одну песню Эминема, а Сьюзи изображает Дайдо[13]. Затем Том с Джесс читают южноамериканскую детскую молитву, очень трогательную. Эстафету принимает папа, он поет «Que Sera Sera», и все подхватывают, а Мартин дирижирует китайской палочкой для еды.

Викарий почему-то выглядит слегка испуганным.

– Благодарю всех за столь оригинальный вклад в церемонию, – цедит он. – А теперь не могли бы вы подойти к купели…

– Нет! – прерываю его я. – Я тоже хочу произнести речь, я ведь мать Минни.

– Ребекка! – гремит Паркер. – Хватит уже!

– Я быстренько!

Спешу по проходу, спотыкаюсь и почти падаю. Буду говорить, пока не появится Люк. Это единственный выход.

– Приветствую вас, друзья и члены семьи! – начинаю я, старательно избегая взгляда викария. – Сегодня особенный день. Очень, очень особенный. Сегодня крестят Минни.

Делаю паузу, дабы все осознали, и быстро проверяю телефон. Ничего.

– Но что мы имеем в виду под этим? – Я поднимаю палец, в точности как викарий Паркер во время проповедей. – Или мы тут собрались забавы ради?

Присутствующих охватывает волнение, слушатели пихают друг дружку локтями, перешептываются. Я польщена. Не думала, что моя речь так всколыхнет всех.

– Легко пройти по жизни, не обращая внимания на ее цветы. – Я многозначительно киваю и вызываю еще большее волнение среди публики.

Реакция потрясающая! Может, мне податься в проповедники? У меня, похоже, дар.

– Это заставляет призадуматься, верно? – продолжаю я. – Но что мы имеем в виду под словом «призадуматься»?

Теперь уже шепчутся все. Люди передают друг другу телефоны, показывая на экран. Что происходит?

– Почему мы все сегодня здесь собрались? – вопрошаю я, пытаясь перекричать нарастающий гвалт. – В чем дело? На что вы все смотрите?

Даже мама с папой уставились в мамин «блекберри».

– Бекки, взгляни сюда. – Голос у папы какой-то странный.

Он встает и передает мне телефон. Я пялюсь на диктора на сайте Би-би-си.

– …Новая информация о главной новости дня о том, что «Банк Лондона» согласился на экстренное финансирование со стороны «Банка Англии». Решение принято после многодневных конфиденциальных переговоров, в ходе которых руководство предпринимало усилия, чтобы спасти положение…

Я вглядываюсь в интернетовский ролик. Несколько мужчин в костюмах выходят из «Банка Англии» с самым мрачным видом. Среди них Люк. Он был в «Банке Англии»?

О боже, он и теперь там?

На экране появляется группа комментаторов, сидящих вокруг стола, вид у них самый что ни на есть серьезный.

– Значит, по сути, «Банк Лондона» – банкрот? – вопрошает телевизионная девица в очках, мымра сушеная.

– «Банкрот» – слишком сильное слово… – начинает один из комментаторов, но я не слышу его дальнейших слов, потому что в церкви поднимается настоящая паника.

– Банкрот!

– «Банк Лондона» разорился!

– Но там все наши деньги! – истерично кричит мама. – Грэхем, сделай что-нибудь! Забери деньги!

– Наши деньги на отпуск! – причитает Дженис.

– Моя пенсия! – вторит ей какой-то старичок.

– Не надо преувеличивать! – пытается перекричать всех Джесс. – Я уверена, вкладчики ничего не потеряют, банки гарантируют…

Ее никто не слушает.

– Мои ценные бумаги! – Викарий срывает с себя свою парадную хламиду и несется к двери.

– Вы не можете уйти! – взываю к нему я. – У нас крестины!

Но он игнорирует мои вопли – и, к моему изумлению, мама спешит вслед за ним.

– Мама! Вернись!

Хватаю Минни за руку, прежде чем она тоже свалит. Через каких-то несколько секунд в церкви пусто. Остались только мы с Минни, Сьюзи, Джесс, Том и Дэнни. Мы переглядываемся, затем молча бредем к дверям, выходим на крыльцо и застываем от изумления.

– Вот же мать твою! – выдыхает Дэнни.

По улице, по направлению к местному отделению «Банка Лондона», несется людской поток. Я вижу, как мама ожесточенно сражается за место в очереди, а викарий Паркер нахально втискивается перед пожилой дамой. У дверей в панике мечется молодой человек в форме банковского клерка, тщетно пытаясь навести порядок.

В изумлении я наблюдаю за происходящим и тут вижу нечто совсем уж небывалое. В толпе мелькает знакомая фигура. Темные волосы, уложенные в прическу-шлем, бледная кожа, стильные очки, костюм в мелкую клетку…

Я не верю своим глазам. Это же…

Элинор?

Не может быть, померещилось. В центре толпы что-то истошно кричит полицейский. Костюма в клетку нигде не видно. Странно. Должно быть, ошиблась.

– Посмотрите на копа, – хихикает Дэнни. – Сейчас психанет. У него есть электрошокер, как думаете?

– О боже! – вскрикивает Сьюзи.

На крыше банка появляются люди, они пытаются спуститься к окну второго этажа. Мы обмениваемся со Сьюзи ошарашенными взглядами. Такое впечатление, что на Землю напали инопланетяне. Или что разразилась война или землетрясение. За всю свою жизнь я не видела ничего подобного.

5

Так. По крайней мере, все встало на свои места. И я могу простить Люка. У него и вправду «серьезные проблемы», и кризис, о котором он говорил, самый настоящий.

Люк уже позвонил и пообещал приехать домой при первой же возможности. Все это время он находился в «Банке Англии», где вместе со всякими шишками пытался найти выход из положения. А теперь пытается «справиться с ситуацией» и «минимизировать ущерб». Вкладчики осадили все отделения «Банка Лондона». Сам премьер-министр собирается обратиться к нации с заявлением.

– Хотите чаю?

Мы все – Дэнни, Сьюзи, Таркин, Джесс, Том и я – сидим в гостиной, растерянные и онемевшие. По новостному каналу крутят одни и те же кадры – как мрачный Люк выходит из банка в окружении столь же мрачных шишек.

– Ну вот. – Папа ставит поднос на стол. – Такая неразбериха. Вы собираетесь перенести крестины?

– Придется, – говорю я. – Надо найти дату, когда все смогут вырваться.

– Весь январь дел по уши. – Дэнни сверяется со своим айфоном и радостно сообщает: – Но январь следующего года у меня совершенно свободен.

– А у нас открывается охотничий сезон, – вздыхает Сьюзи.

– Не забудь, что мы собирались в Озерный край, – напоминает папа.

Боже, все так заняты. В конце концов я прошу написать каждого, когда он сможет выбраться в ближайшие несколько месяцев. Джесс рисует календарь и методично вычеркивает почти все дни.

– Три варианта, – наконец объявляет она. – Восемнадцатое февраля, одиннадцатое марта или седьмое апреля.

– Седьмое апреля? – переспрашиваю я. – Это день рождения Люка.

– А я и не знала, – удивленно говорит Сьюзи. – Я вообще не знала, что у Люка бывают дни рождения.

– Он про них и не вспоминает. Я каждый раз пытаюсь устроить праздник, но он каждый раз все отменяет из-за своей занятости.

Никогда мне в этом не понять Люка. Он не волнуется из-за подарков, не считает оставшиеся дни. Он вообще о своих днях рождения не помнил бы, если бы не я. И как можно забыть о собственном дне рождения?

Я снова смотрю на экран телевизора. Вот Люк в который раз появляется из дверей «Банка Англии», морщины на его лбу глубже обычного. Меня затопляет нежность. У Люка выдался ужасный год, и он заслужил удовольствие. Устрою ему вечеринку. Даже если он не хочет. Даже если попытается отменить ее.

– А что, если я устрою для Люка вечеринку-сюрприз? – Я взволнованно оглядываю друзей. – Он решит, что я готовлюсь к крестинам Минни… но это будет и вечеринка в честь его дня рождения!

Я тут же представляю, как Люк входит в темную комнату, вспыхивает свет и все кричат: «С днем рождения!» Люк каменеет от удивления…

О боже. Я должна сделать это. Должна.

– Хорошая идея, Бекс! – Глаза у Сьюзи загораются.

– Устрашающая. – Дэнни отрывается от айфона. – А какая тема?

– Не знаю. Но что-то действительно потрясающее. Чтобы Люку понравилось.

Я никогда прежде не устраивала подобных вечеринок, но ведь это не так уж и сложно, верно? То есть это обычная вечеринка, только ты готовишься к ней втайне. Легче легкого.

– Бекки, ты уверена, что сейчас подходящее время для вечеринок? – хмурится Джесс. – Вдруг все это, – она показывает на телевизор, – окажется правдой? Вдруг мы стоим на краю финансовой катастрофы?

В этом вся Джесс. Кто еще способен завести речь о финансовой катастрофе во время милого обсуждения вечеринки?

– Ну, тогда всем уж точно нужно повеселиться, разве не так? – с вызовом говорю я.

Но Джесс стоит на своем:

– Надо быть благоразумными, особенно в такие времена. У тебя есть деньги на вечеринку?

Ну что это такое? Шоу «Кто хочет стать надоедливой старшей сестрой?»

– Может, и есть. – Я беззаботно пожимаю плечами. – Может, я специально копила ради такого случая.

В комнате воцаряется тишина, лишь Дэнни коротко фыркает. Том глупо ухмыляется, и я награждаю его сердитым взглядом. Я когда-нибудь смеялась над его задумками? Смеялась, когда он построил нелепый двухэтажный летний домик в саду Дженис? (Впрочем, может, и смеялась. Но летние домики и вечеринки – вещи разные.)

Но особенно задевает меня страдальческий взгляд Сьюзи, будто она едва сдерживает смех. Она краснеет и говорит поспешно:

– Но вечеринка вовсе не обязательно должна быть дорогой, правда? Можно устроить скромную вечеринку, Бекс. Экономную!

– Верно, – кивает Джесс. – Том возьмет на себя домашнее персиковое вино. А я с радостью что-нибудь приготовлю.

Домашнее персиковое вино?

– Включим музыку на айподе, – предлагает Том.

– Ага, а я буду айпод-диджеем, – поддерживает Дэнни.

– И развесим повсюду самодельные бумажные гирлянды…

Я смотрю на своих друзей в полном ужасе. Лопнул какой-то лилипутский банк, а мы делаем вид, будто у нас война. Мы что, будем теперь есть тушенку и красить ноги, потому что не можем позволить себе чулки?!

– Не хочу ваше домашнее пойло и плеер! – возмущаюсь я. – Хочу классную вечеринку! Хочу шатер и музыкальную группу, и блюда из хорошего ресторана, и китайские фонарики повсюду… и представление! Жонглеров и пожирателей огня!

– По-моему, и без пожирателей огня получится хорошо… – начинает Сьюзи.

– Нет! – отрезаю я. – Мне нужна самая грандиозная вечеринка в мире! Я хочу, чтобы Люк обалдел. Хочу, чтобы он вошел и потерял дар речи на… целую минуту. Как минимум.

Мои друзья переглядываются.

– В чем дело? Что не так?

– Да ладно тебе, Бекки. Это будет стоить целое состояние, – говорит Джесс. – Откуда у тебя деньги?

Но я не собираюсь сдаваться.

– Пока не знаю. Буду больше работать.

– Ты не сможешь держать все в секрете от Люка, – встревает Том.

Нет, вы только посмотрите на него! И на остальных! Почему они хотят задушить мою идею на корню?

– Еще как смогу! Вот увидите! Я организую потрясающую вечеринку в полном секрете от Люка…

– Что в полном секрете от Люка?

Я подпрыгиваю чуть не до потолка. Черт побери, как такое могло случиться? Я планирую эту вечеринку всего пару минут – и уже чуть было не прокололась. Успеваю умоляюще глянуть на Сьюзи и кидаюсь навстречу Люку. Он стоит в дверях, держа на руках Минни, и выглядит удивительно жизнерадостным.

– Почему ты дома? – спрашиваю я, когда он целует меня. – Все закончилось?

– Я заскочил только переодеться. Неприятностей еще навалом.

– Э, Люк, те слова, что ты слышал, «в полном секрете от Люка»… – Я откашливаюсь. – Ты, наверное, гадаешь, что я имела в виду.

– Да, меня это заинтересовало.

– Ну… просто… э… Не хотела оповещать тебя о том, что все посходили с ума. Из-за «Банка Лондона». Такой бедлам. Думала, ты расстроишься. И потому попросила всех молчать об этом. Правда?

Прожигаю взглядом компанию на диване, и Сьюзи послушно отзывается:

– Истинная правда!

– Не волнуйся, – улыбается Люк, – худшее уже позади. – Он ерошит волосы Минни. – Как я понимаю, большое событие в ее жизни так и не произошло?

– Викарий умчался в банк вместе со всеми. Но ничего страшного, – осторожно добавляю я, – мы перенесем крестины на другой день.

– Хорошо. – Люк не проявляет интереса. – Осталось что-нибудь поесть?

– Еды прорва.

Бросаюсь к двери, чтобы принести Люку блины, но тут в комнату входит раскрасневшаяся от сакэ мама.

– Послушайте, голубки, – говорит она, – викарий здесь. Он хочет вас видеть. Проводить его к вам?

– Ну разумеется!

В жизни не видела преподобного Паркера таким смущенным. Он едва осмеливается смотреть нам в глаза.

– Ребекка и Люк, приношу вам свои извинения, – говорит он. – Никогда прежде я не прерывал службу на половине. Не знаю, что на меня нашло.

– Не беспокойтесь, – великодушно отвечаю я.

– Думаю, вы по-прежнему хотите крестить дочь?

– Безусловно! Как раз эту тему мы сейчас и обсуждаем. И уже все распланировали.

– Я так рад. Вы все здесь, поэтому… – И, прежде чем я понимаю, что происходит, он выуживает откуда-то маленькую бутылочку, отвинчивает крышку и брызжет водой на лоб Минни. – Я совершаю обряд крещения во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

– Что? – верещу я, но викарий маслом рисует у малышки на лбу крест.

– Добро пожаловать в Церковь, мое дитя. Да благословит тебя Господь. – Он достает из кармана свечу и протягивает мне: – Мои поздравления, Ребекка. – Затем поворачивается к маме: – Вы говорили, у вас есть суши?

Я не в силах выдавить ни звука.

Минни. Просто Минни?

– Хотите сказать, что вы ее окрестили? – обретаю я голос.

– Совершенно верно, – самодовольно отвечает викарий. – Я все всегда довожу до конца. Еще раз приношу извинения за задержку. Хорошего вам всем вечера.

Он выходит прежде, чем у меня выравнивается дыхание. Он даже не спросил про второе имя. А я почти определилась с ним!

– Минни Брендон. – Люк весело усаживает дочь себе на плечи. – Отличное имя. (Я злобно смотрю на него.) Пойду проглочу что-нибудь.

Люк исчезает за дверью, а я сдуваюсь как шарик, из которого выпустили воздух. Остальные словно оцепенели.

– Ну, это было несколько неожиданно, – наконец оживает Том.

– Значит, седьмого апреля ничего не будет? – спрашивает Дэнни.

– Может, оно и к лучшему, – задумчиво говорит Джесс. – Бекки, не хочется портить тебе настроение… но у тебя ни за что бы не получилось организовать эту вечеринку.

– Получилось бы! – огрызаюсь я.

– В любом случае, – вмешивается Сьюзи, – теперь это не имеет значения.

Меня так и распирает от обиды и злости. Значит, они все уверены, что я вот возьму и забуду про свою идею?! Считают, что вечеринка мне не по плечу? А еще друзья. Они должны верить в меня.

Ну нет, я им всем покажу.

– Вечеринка состоится! – объявляю я. – Не позволю этому глупцу викарию нарушить мои планы. Седьмого апреля я устрою вечеринку в честь Люка. И он будет на седьмом небе от счастья!

И чуть было не добавляю: «Съели?»

– Бекс… – Сьюзи оглядывает всех, ожидая поддержки. – Мы вовсе не хотим сказать, будто ты не способна…

– Нет, хотите! – взрываюсь я. – Именно это вы и хотите сказать! И вы пожалеете о своих словах!

– Эй, что происходит? – Дэнни отрывает взгляд от айфона. Не думаю, что он заметил, как крестили Минни. – Что там с вечеринкой? Состоится или нет?

– Состоится! – твердо говорю я. – Еще как состоится!

Кто знает о вечеринке

Я

Сьюз

Таркин

Дэнни

Джесс

Том

Итого: 6 человек

6

Я уже основательно продвинулась с организацией вечеринки – и весьма горжусь собой, ведь я не профессионал в этом деле. Я купила специальную тетрадь и для конспирации написала на обложке: «Сапоги на высоких каблуках – возможные варианты». А внутри – исчерпывающий список необходимого. Вот он.

Вечеринка – что надо сделать

Шатер – где взять? Где установить? Какого размера?

Пожиратели огня – где их найти?

Жонглеры – где найти?

Тема – какая?

Еда – какая? (Шоколадный фонтан?)

Напитки – НЕ персиковое вино.

Танцы – нужен танцпол. Блестящий? Или черно-белый и весь в огнях, как в «Лихорадке субботнего вечера»?[14]

Гости – кто? Позвать старых друзей? (НЕ Венецию Картер).

Наряд – черное платье с блестками от Бальмэна с прозрачными сандалиями от Занотти и браслет от Филиппа Оберта? Бирюзовое платье от Ролана Муре с плетеными туфлями от «Прада»? Красное мини-платье от Аззаро и черные туфли от Кристиана Лубутена?

Согласна, некоторые вопросы требуют прояснения. Но самая насущная проблема – это чтобы Люк седьмого апреля был свободен и не умотал в деловую поездку. А значит, мне требуется сообщник.

Дожидаюсь момента, когда останусь в кухне одна, и набираю номер.

– Офис Люка Брендона, чем могу помочь? – раздается прекрасно поставленный голос.

Помощницу Люка зовут Бонни, она работает у него год. Ей за сорок, у нее светлые волосы, уложенные в идеальный узел. Она носит твидовые костюмы и туфли-лодочки и всегда говорит мягким спокойным голосом. На приемах в «Брендон Комьюникейшнс» Бонни держится в стороне и пьет только воду. Я пыталась поболтать с ней пару раз, но она не слишком разговорчива.

Бонни настоящая находка. Люк от нее в восторге. Она очень профессиональна и тактична, а еще она телепатка, потому что всегда заранее знает, что Люку может понадобиться. Я бы забеспокоилась, если бы сумела представить ее в постели.

– Привет, это Бонни? Говорит Бекки. Жена Люка.

– Бекки! Как дела?

Она постоянно радуется, заслышав мой голос, хотя, может, про себя и думает: «Вот черт, опять его женушка».

– Хорошо, спасибо. А как у вас?

– Очень хорошо. Соединить вас с Люком?

– На самом деле, Бонни, мне нужно поговорить с вами. Я хочу устроить для Люка… – Зажимаю рот ладонью, охваченная приступом паранойи, – а вдруг Люк вернулся с работы пораньше, желая сделать мне сюрприз, и теперь подслушивает у двери? Проверяю. За дверью его нет.

Хм. И почему он так никогда не поступает?

Чтобы быть совершенно спокойной, плотно закрываю кухонную дверь и подпираю ее стулом. Шпионские страсти. Чувствую себя участницей французского Сопротивления из «Алло, алло»[15].

– Бекки, вы здесь? – спрашивает Бонни. – Бекки?

– Слушайте очень внимательно, я не смогу повторить, – замогильным голосом шепчу в трубку. – Я устраиваю вечеринку-сюрприз в день рождения Люка. Это совершенно секретно, и вы лишь одна из семи человек во всем мире, кто знает об этом.

И чуть было не добавляю: «А теперь мне придется пристрелить вас».

– Простите, Бекки… – Голос у Бонни обескураженный. – Я вас не слышу. Не можете ли вы говорить погромче?

– Вечеринка! – Я слегка повышаю голос и кошусь на дверь. – Я устраиваю для Люка вечеринку седьмого апреля. Вечеринку-сюрприз. Вы можете придумать какой-нибудь предлог, чтобы он не назначал на этот день никаких встреч?

– Седьмого апреля? – невозмутимо переспрашивает Бонни. – Это просто.

Видите? Вот почему она идеальная помощница. Ведет себя так, будто сталкивалась с подобной ситуацией миллион раз.

– Я хочу пригласить всех его друзей с работы, так что пусть они тоже ничего не намечают на этот день. Но это не должно выглядеть подозрительно. И никому пока не говорите о вечеринке. Лучше сказать всем, что в этот день грядут пожарные учения. Да, так и сделаем! А если Люк…

– Бекки… – вежливо перебивает меня Бонни, – может, нам с вами встретиться и все обговорить?

Отлично! Кладу трубку, рот у меня до ушей. Все складывается превосходно! Бонни предложила согласовать список гостей, и на следующей неделе мы встречаемся за ланчем. Осталось решить, где устроить вечеринку.

Смотрю в окно. Сад – идеальное место, но тогда мы не сможем держать все в секрете от Люка.

– Слышала последние новости? – В кухню стремительно врывается мама, стул-баррикада отлетает в сторону. За мамой топает Минни. – Не только «Банк Лондона»! Все банки похожи на швейцарский сыр! В них полно дыр! Ты слышал, Грэхем? – оглядывается она на папу, тоже возникшего на пороге кухни. – Вся банковская система готова обрушиться!

– Плохо дело, – кивает папа, включая чайник.

Я бросила смотреть новости, потому что они вгоняют меня в депрессию, но история с «Банком Лондона» все сильнее походит на мыльную оперу. Банкоматы не работают, по ночам в окна офисов банка летят камни. Вчера вечером по телевизору выступил премьер-министр и попросил не забирать деньги. Но после его речи люди совсем уж обезумели.

– Люк считает, что мы не потеряем деньги, – отваживаюсь сказать я.

– Ах, «Люк считает»! – вскрикивает мама. – А он оповестит нас, если начнут рушиться прочие финансовые организации? Или для него это будет слишком хлопотно?

Похоже, мама никогда его не простит.

– Мама, – повторяю я в миллионный раз, – Люк не мог ничего нам сказать. Это была государственная тайна. А ты разболтала бы ее всему Оксшотту!

– Я бы не стала рассказывать всему Оксшотту! – резко возражает она. – Просто предупредила бы Дженис с Мартином и парочку близких подруг. А теперь мы, возможно, потеряем все. Все! – Она с возмущением таранит меня взглядом, словно это я виновата в разразившемся финансовом кризисе.

– Мама, вот посмотришь, все обойдется.

– Сегодня утром по радио сказали, что скоро наступит анархия! И вся цивилизация рухнет! И нас ждет война!

– Ну-ну, Джейн, – папа легонько хлопает ее по плечу, – давай не будем так остро реагировать. Возможно, нам придется лишь потуже затянуть пояс. Всем нам, Бекки. – Он выразительно смотрит на меня.

Я обиженно отворачиваюсь. Что означает его взгляд? Вообще-то, я взрослая. Я мать. Вот так всегда. Поселяешься под одной крышей с родителями, и они тут же начинают обращаться с тобой как с подростком, истратившим деньги на автобус на пару чулок.

Между прочим, я поступила так всего один раз.

– Бедняжка Дженис слегла от треволнений. – Мама почти шепчет, словно Дженис может услышать нас из-за забора. – С нее хватило новости, преподнесенной Джесс и Томом.

– Бедняжка Дженис, – в унисон вторим мы с папой.

– Она все сердце вложила в эту свадьбу. Конечно, нынешние молодые любят поступать по-своему, но разве так трудно пройтись в фате по проходу в церкви? Дженис уже продумала убранство столов и сувениры для гостей. Что ей теперь делать с серебряной кисеей?

Мама продолжает сетовать, и тут меня посещает неожиданная идея.

Сад Дженис. Ну разумеется! Можно установить шатер там, и Люк ничего не заподозрит! Решит, что это Дженис с Мартином устраивают попойку!

– …Даже не поставишь свадебную фотографию на каминную полку…

– Послушай, мама, – прерываю я эти причитания, – ни слова Люку, но я собираюсь организовать вечеринку в его день рождения. И я подумала… Как считаешь, Дженис позволит устроить прием у них в саду?

Молчание. Папа с мамой смотрят на меня немного странно.

– Вечеринку, милая? – Голос у мамы какой-то неестественный. – Хочешь пригласить кого-то из друзей?

– Нет! Хочу закатить классный праздник. С шатром и всем прочим.

Мама с папой обмениваются взглядами.

– В чем дело? – сержусь я.

– Звучит так, будто ты затеваешь нечто грандиозное.

– Ну да, – вызывающе говорю я. – Грандиозное и блестящее. У нас будет танцпол с подсветкой и пожиратели огня, и Люк будет сражен наповал.

Я представляю эту картину каждую ночь: Люк, потрясенно взирающий на самую крутую в мире вечеринку. Господи, жду не дождусь.

– Пожиратели огня? – переспрашивает мама, лицо у нее перепуганное. – О, Бекки, родная…

– Опять Джордж Майкл, – мрачно бормочет папа, и я чуть не задыхаюсь от возмущения. Это идет вразрез с нашими семейными правилами. Никто не должен вспоминать о Джордже Майкле. Мы даже выключаем «Беспечный шепот», когда эта песня звучит по радио или телевизору.

– Ну, папа, спасибо тебе, – язвительно произношу я и заверяю: – Ничего подобного не будет!

История с Джорджем Майклом так ужасна, что я едва осмеливаюсь вспоминать ее детали. Мне исполнялось тринадцать, и весь класс думал, будто Джордж Майкл выступит у меня на дне рождения. Потому что я так сказала. И все пришли с блокнотами для автографов и фотоаппаратами…

Меня начинает чуть подташнивать при этих воспоминаниях. Тринадцатилетние девочки такие противные.

И я ничего не выдумывала, хотя все считали именно так. Я позвонила в его фан-клуб, и какой-то мужчина заверил меня, что Джордж Майкл с радостью придет и выступит, а я его… не поняла. Не поняла, что он смеется надо мной.

– А ты помнишь про фей, Грэхем? – Мама хлопает себя по голове. – Помнишь этих впавших в истерику девчушек?

Почему родители то и дело напоминают о каких-то гадостях? Ладно, может, и не стоило говорить подружкам, что у меня в саду живут феи, что они соберутся на мой пятый день рождения и каждая из девочек сможет загадать желание. Не следовало также объяснять, что феи передумали, поскольку никто не подарил мне действительно хороший подарок.

Мне было пять. В этом возрасте ты вечно что-то вытворяешь, но сейчас мне двадцать восемь.

– Вы собираетесь и дальше перечислять мои прошлые ошибки? – обиженно говорю я.

– Милая. – Мама кладет руку мне на плечо. – Я просто хочу сказать, что… празднование дней рождений никогда не было твоим коньком. А теперь все иначе?

– Эта вечеринка у меня получится! – уверенно говорю я, но мамино лицо все такое же обеспокоенное.

– Ты раздаешь слишком много обещаний, родная.

– Почему бы вместо этого не устроить обед в честь Люка? – предлагает папа. – В «Королевском мече» хорошо готовят.

«Королевский меч»? Так, я официально ставлю крест на друзьях и членах семьи.

– Мне не нужен унылый обед в пабе! Хочу устроить Люку вечеринку. И устрою, даже если вы считаете, что она обернется бедствием…

– Мы так не думаем! – Мама косится на папу. – Мы всегда готовы помочь…

– Нет нужды! – высокомерно изрекаю я. – Уже помогли, спасибо.

Вихрем вылетаю из кухни, прежде чем кто-то из них успевает ответить. Знаю, я веду себя по-детски. Но, если честно, родители могут так… достать.

Разумеется, они не правы, потому что организация вечеринки-сюрприза – плевое дело. Почему бы мне не устраивать праздники почаще? К вечеру у меня уже все решено. Седьмого апреля мы раскинем шатер в саду соседей. Дженис с Мартином уже в команде и поклялись соблюдать секретность. Правда, разговор слышал водопроводчик, чинивший у них кран, но побожился, что будет нем как могила.

Вот только мамина паника меня беспокоит. Днем мама прослушала передачу по радио, в которой сказали, будто британский бюджет – огромная черная дыра, а пенсии вот-вот отменят, как и вообще деньги. И мама тут же созвала всех на семейное совещание. Минни спит у себя в комнате; на кухонном столе – откупоренная бутылка вина, а мы сидим кружком – вылитые заговорщики.

– Итак, – берет слово папа, – совершенно очевидно, что в мире имеются… проблемы.

– Я только что осмотрела подвал. – Мамин голос слегка дрожит. – У нас осталась вода в бутылках, припасенная в двухтысячном, когда обещали проблему миллениума. А также восемь ящиков консервов и коробка свечей. Думаю, три месяца мы продержимся, хотя как быть с малышкой Минни…

– Джейн, мы не в осаде, – с некоторым раздражением говорит папа. – Магазины все еще работают.

– Никогда не знаешь, что будет завтра! Мы должны быть готовы ко всему! В «Дейли уорлд» пишут…

– Но нас могут ждать финансовые потрясения, – перебивает ее папа. – И это коснется всех. Поэтому предлагаю экономить.

Повисает мрачное молчание. Никому из нас не нравится экономить.

– Я знаю, куда уходят деньги, – категорично заявляет мама. – На жареные орешки из «Маркса и Спенсера», которые мы покупаем по твоему настоянию, Грэхем. Тебе известно, сколько они стоят? А ты сидишь перед телевизором и поглощаешь их целыми горстями…

– Чепуха! – вспыхивает папа. – Знаешь, на что деньги утекают? На джем. Сколько банок джема мы способны съесть? Кому нужен… – Он лезет в шкаф и хватает первую попавшуюся банку. – Кому нужен джем из крыжовника и бузины?

Вообще-то его купила я, на ярмарке.

– А что ты от меня хочешь? – негодующе восклицает мама. – Чтобы я жила на какой-то уцененной дряни из пищевого красителя и репы?

– Возможно! Возможно, нам стоит посещать эконом-магазины. Мы пенсионеры, Джейн. И не можем позволить себе роскошь.

– Это все кофе! – выдает свежую мысль мама. – Как называются эти штуковины, что покупает Бекки? «Неспрессо»?

– Да! – подхватывает папа. – Совершенно согласен. Пустая трата! Сколько стоит банка?

Они обвиняюще смотрят на меня.

– Мне нужен хороший кофе! – в ужасе лепечу я. – Это единственная роскошь, которую я себе позволяю!

Ох, мало того, что я вынуждена жить с родителями, так еще теперь придется хлебать бурду с цикорием… Нет, это выше человеческих возможностей.

– Если хотите знать мое мнение, все дело в телевизоре! – бросаю я ответное обвинение. – Вы включаете его слишком громко. Не экономите электрическую энергию.

– Не смеши меня, – хмыкает мама.

– Только не кофе! – кричу я ожесточенно.

– Думаю, мы можем отказаться от джема прямо с завтрашнего дня, – гнет свою линию папа. – Все эти джемы, повидла…

– Ну, если на то пошло, то я готова вообще отказаться от еды! – взвизгивает мама. – Да, откажусь от еды, Грэхем, потому что еда – это деньги на ветер!

– В любом случае, «Неспрессо» дома в миллион раз дешевле, чем кофе в кафе. И вы за него не платите, я сама покупаю его по Интернету! Поэтому…

Мы так увлечены спором, что я не сразу замечаю Люка. Стоя на пороге, он наблюдает за нами, и уголки его губ подергиваются.

– Ой, привет! – Я с облегчением вскакиваю. – Как дела? Все в порядке?

– Да, все хорошо, – кивает он. – Я просто заскочил пожелать Минни спокойной ночи. Но она уже спит. – Он печально улыбается, и я сочувствую ему. В последние дни он видит дочку так редко.

– Она снова потребовала в кроватку все свои игрушки, – говорю я. – Даже кукольный домик.

Люк смеется.

Последняя выдумка Минни – вылезти из постели после того, как я пожелала ей спокойной ночи, собрать все игрушки и побросать их в кроватку, где едва остается место для нее самой. Сегодня, поднявшись проведать ее, я обнаружила Минни, крепко сжимающей во сне деревянного пони, со всех сторон ее окружал целый плюшевый зверинец, а ножки упирались в игрушечный домик.

– Люк, мы обсуждаем текущую ситуацию, – чопорно сообщает мама.

– Текущую ситуацию? – Люк вопросительно смотрит на меня.

– Пытаемся придумать, на чем можем сэкономить, – объясняю я и очень надеюсь, что он ответит: «Какая ерунда, да все в полном порядке, давайте откупорим шампанское», но Люк лишь понимающе кивает:

– Неплохая идея при нынешних обстоятельствах.

– А что это за обстоятельства? – тут же вопрошает мама. – Люк, скажи нам, «Дейли уорлд» права или нет? Я слышала, как один человек по радио сказал об эффекте домино. А мы костяшки. Доминошки.

– Мы – нет. – Папа поднимает глаза к потолку. – Это банки – доминошки.

– Ну а кто тогда мы? – Мама сверлит его взглядом. – Игральные кости?

– Джейн, – мягко говорит Люк, – не нужно верить всему, что говорят СМИ. Они порой высказывают крайние взгляды. Пока еще ничего нельзя сказать наверняка. Ясно только, что доверие к банкам подорвано и среди людей паника. И не только в банковском секторе. Но пока неясно, подтвердятся ли всеобщие опасения.

Мама явно не удовлетворена его ответом.

– Но что говорят эксперты?

– Люк сам эксперт! – возмущаюсь я.

– Экономические гуру, к сожалению, не являются предсказателями, – пожимает плечами Люк. – И они не всегда солидарны друг с другом. Но лучше быть благоразумными.

– Святая правда, – одобрительно кивает папа. – И я о том же. Наши расходы превышают допустимые. Джейн, кризис у нас или нет, но это стоит четыре фунта! – Он размахивает банкой с джемом из крыжовника. – Четыре фунта!

– Очень хорошо. – Мама язвительно смотрит на папу. – Отныне я буду отовариваться в магазине, где все по фунту. Ты счастлив, Грэхем?

– Я тоже, – выступаю я в поддержку мамы.

Ни разу не была в таком магазине, но наверняка там здорово. И все по одному фунту. Красота!

– Солнышко, мы не настолько бедны. – Люк целует меня в лоб. – По-моему, самый простой способ сэкономить, это если ты будешь надевать одежду больше одного раза.

– Я так и делаю, – сердито говорю я. – Вечно ты преувеличиваешь…

– Сколько раз ты надела тот кардиган с красной пуговицей? – невинно интересуется Люк.

– Он… Я…

Черт. Почему я его не ношу? Даже не знаю, где он. Запрятала куда-то в рождественский вечер?

– Сто раз, верно? – Люк явно издевается. – Ты ведь обещала.

– Я собираюсь надеть его сто раз. – Меня не так легко застать врасплох. – Я не уточняла, когда именно буду его носить.

– И, кстати говоря, сколько у тебя одежды в шкафах?

– Я…

– Ты имеешь об этом хоть какое-то представление?

– Навалом, – фыркает папа. – Будем считать сапоги, выставленные у меня в гараже?

– Хоть малейшее представление? – стоит на своем Люк.

– Я не… Это не… – Я, сконфузившись, замолкаю.

Ну что это за вопрос: «Сколько у тебя одежды?» Глупее не придумаешь.

– А сколько одежды у тебя? – в свою очередь спрашиваю я, и Люк задумывается на долю секунды.

– Девять костюмов, некоторые из них слишком старые, чтобы носить. Примерно тридцать рубашек, пятьдесят или около того галстуков, какие-то из них надо выбросить. Вечерняя одежда. Мне не придется ничего покупать в этом году, кроме носков. И я не буду этого делать, не в нынешней ситуации. Вряд ли разумно являться на работу в новом костюме, да еще сшитом на заказ.

Можете не сомневаться, у Люка всегда найдется ответ.

– Ты мужчина. Это другое дело. А я работаю в мире моды, ты хоть помнишь об этом?

– Помню, – снисходительно заверяет Люк. – Я только хочу сказать, что если бы ты надевала каждую шмотку раза три, прежде чем покупать что-то новенькое, твои расходы на одежду существенно снизились бы. Ты сказала, тебе нужны идеи, как сэкономить.

Такие идеи мне не нужны. Нужны идеи, как сэкономить всякую скукоту, бензин например. Или расходы на страховку.

– Прекрасно! Надену каждый предмет в моем шкафу три раза, прежде чем снова пойду по магазинам. Доволен?

– Да, – широко улыбается Люк. – А я откажусь от новой машины. На время.

– Правда?

– Я же сказал – момент неподходящий.

Я слегка пристыжена. Люк хотел купить новую машину в честь победы над «Аркодасом». Это был бы своего рода приз. Мы даже совершили пробную поездку на автомобиле, который он присмотрел. Если Люк готов пойти на это, то я вполне могу выйти в каждой вещи по три раза. Не слишком большая жертва.

И у меня не так уж много всего. Пытаюсь мысленно представить свой гардероб. Несколько топов, и джинсов, и платьев. И что-то там висит во втором ряду… За пару недель управлюсь.

– Но мы сможем покупать одежду для Минни? – Меня неожиданно охватывает тревога. – И у нее по-прежнему будут карманные деньги?

Я привыкла рассчитывать на этот маленький доход, когда мы с ней оттягиваемся. Недавно Минни истратила деньги за следующие полгода на распродаже в «Бамбино» – купила за полцены роскошные блестящие резиновые сапожки. К тому же это учит ее финансовому планированию, потому что я все записываю в тетрадь.

– Ну конечно, Минни будет получать карманные деньги! – хохочет Люк. – И если ей нужна новая одежда, так тому и быть. Она быстро растет.

– Замечательно! – Стараюсь не завидовать собственной дочери.

Хорошо детям. Я бы тоже не отказалась вырастать из всей одежды каждые три месяца и покупать новую.

– Знаешь, Бекки, я тут подумал в духе незабвенной Блумвуд с ее теорией «Зарабатывать Больше Денег». Наверное, тебе придется работать всю неделю, раз мы берем няню.

Р-р-р! Нет. Он словно пальнул в воздух без предупреждения, а отдача неведомо с какой стати пришлась на меня. Почему он так бездумно говорит «няня», без всяких к тому предисловий? Я собиралась сначала подготовить почву, серьезно поговорить с мамой о помощнице по хозяйству.

– Няню? – мгновенно настораживается она. – Какую няню? О чем это вы?

Слово «няня» в маминых устах звучит как «серийный убийца».

Я не осмеливаюсь смотреть на нее.

– Мы просто подумали… может, следует заручиться квалифицированной помощью, – кашляю я. – То есть…

– Минни избалованна, – говорит Люк. – Ей нужна дисциплина.

Мама обиженно вздергивает голову.

– Конечно, мамочка, это не ты ее избаловала, – торопливо вставляю я, – просто… есть такая фирма, «Совершенные няни», они помогают воспитывать уравновешенных, образованных детей. Знают боевые искусства и вообще все на свете.

– Боевые искусства? – недоверчиво повторяет мама. – Зачем нашей бедной крошке боевые искусства?

– И они умеют правильно обращаться с детьми. – Я отчаянно ищу у Люка поддержки.

– Мы считаем, что Минни необходима няня, – говорит он. – На следующей неделе мы побеседуем с несколькими кандидатками.

– Ну. – Мама не находит слов. – Ну. – Она отпивает вина. – Понятно. Грядут перемены.

– Наша жизнь в любом случае должна существенно измениться, учитывая, что мы скоро… ай!

Это я изо всех сил пинаю Люка по лодыжке. У него совсем нет такта? Он готов выболтать абсолютно все, прямо здесь, прямо сейчас?

Мы не можем сказать маме про новый дом вот так, между прочим. Это окажется последней каплей. Это выведет ее из строя. Она впадет в депрессию, у нее случится нервный срыв.

– Что? – Мама беспомощно переводит взгляд с меня на Люка. – Учитывая что?

– Ничего! – Мне хочется исправить положение. – Э… пошли смотреть телевизор.

– Бекки? – Мамино лицо морщится. – О чем вы? Что вы от меня скрываете?

О боже. Если мы не скажем ей правды, она решит, будто случилось действительно что-то ужасное. И это же семейное совещание, если уж на то пошло. Может, самое время выдать новость?

– Ну ладно. – Я вливаю в себя побольше вина для храбрости. – Дело в том, мамочка, что мы с Люком подыскали симпатичный домик в Майда-Вейл. И договорились с хозяевами. И это значит… Значит… – Делаю глубокий вдох и едва выговариваю: – Мамочка, мы переезжаем.

Мама ошеломленно молчит. Я бросаю на Люка агонизирующий взгляд. Это ужасно. Знала, что будет плохо, но не настолько же.

– Вы… уезжаете? – наконец произносит мама надтреснутым голосом. – Вы нас покидаете?

Она уничтожена. Это очевидно. У меня глаза на мокром месте.

– Да, собираемся. Наверное, недели через четыре. – Я сглатываю. – Нам нужен собственный дом. Ты должна понять, мамочка. Но мы будем приезжать часто-часто, и ты по-прежнему будешь видеть Минни, обещаю, и…

Мама, похоже, не слушает меня.

– Они переезжают! Переезжают! – Она хватает папу за руку. – Ты слышал, Грэхем?

Минутку. Она не слишком-то и огорчена. Пожалуй, в ее голосе даже звучит ликование.

– Это правда? – прищуривается папа.

– Похоже на то, – кивает Люк.

– Мы снова будем устраивать обеды! – кричит мама уже в полном восторге. – Мы сможем пользоваться столом! Гости смогут останавливаться у нас!

– А я смогу работать в мастерской, – вполголоса добавляет папа. – Слава богу!

– Я получу назад свой гардероб! И кладовку! – Мама в эйфории. – О, Грэхем! – К моему изумлению, она целует папу в щеку. – Надо позвонить Дженис и сообщить ей потрясающие новости!

Потрясающие новости? А как насчет синдрома опустевшего гнезда? Как насчет депрессии?

– Но ты говорила, что не хочешь этого! – негодую я. – Говорила, что чувствовала облегчение, когда у нас срывалась очередная покупка дома.

– Мы вам врали, солнышко! – весело восклицает мама, кружась в танце. – Не хотели вас обижать. Привет, Дженис, это я! – вопит она в мобильник. – Они уезжают! Да! Через четыре недели! Скажи остальным!

Так. Вот теперь я действительно обижена. Теперь все соседи будут дожидаться, когда мы наконец свалим?

ОФИЦИАЛЬНАЯ РЕВИЗИЯ ОДЕЖДЫ БЕККИ БРЕНДОН (УРОЖДЕННОЙ БЛУМВУД)

СТРАНИЦА 3 (ИЗ 15)

Джинсы (продолжение)

«Джей Бренд» – укороченные

«Джей Бренд» – длинные

«Голдсайн» – темные в обтяжку

«Севен Фор Ол Манкинд» – «рваные» (малы на два размера)

«Бальмэн» – черные «рваные»

«Нотифай» – черные

«Нотифай» – черные (все еще в пакете, никогда не носила)

«Теори» – стрейч, в обтяжку

«Севен Фор Ол Манкинд» – чернильно-синие

«Севен Фор Ол Манкинд» – со стразами

«Севен Фор Ол Манкинд» – с обрезанными штанинами

«Акне» – до колен

«Акне» – «рваные» (ярлыки не сняты)

«Кавалли» – с блестками (все еще в пакете)

«Пейдж Премиум Деним» – мужского фасона

«Тру Релиджн» – серые, потертые, винтажные

Одежда для занятий спортом и танцев

Штаны для йоги от Стеллы Маккартни

Топ без рукавов от Стеллы Маккартни

Черное балетное трико (не ношенное)

Розовые пуанты (не надеванные)

Черные легинсы – «Свэти Бетти»

Серые легинсы – «Найк» (все еще в пакете, с чеком и ярлыками)

Розовые легинсы (с кантом по бокам) – «Пай-нэпл»

Черные легинсы антицеллюлитные (никогда не носила, до сих пор в пакете)

Черные легинсы – «Гэп»

Серые легинсы – «Американ Аппарел»

Штаны «Хип-хоп граффити дане» (не ношенные)

Костюм для фигурного катания с блестками

Костюм для игры в американский футбол (для вечеринки на Хэллоуин)

Теннисное платье от Фреда Перри (белое)

Теннисное платье от Фреда Перри (бледного-лубое)

Профессиональный гоночный комбинезон (все еще в коробке)

ПРОДОЛЖЕНИЕ НА СЛЕДУЮЩЕЙ СТРАНИЦЕ.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж,

Уайтхолл-плейс, 180

Лондон, SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

18 января 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Благодарю Вас за письмо министру финансов, которое было передано мне.

От имени министра выражаю Вам благодарность за то, что Вы «понимаете, как он себя чувствует», и за Ваши соображения о том, «как выбраться из этой неразберихи». Предложенные Вашим отцом принципы экономии кажутся разумными, как и его совет «оглядеться и продать ненужные вещи».

Спасибо Вам также за преподнесенный в дар экземпляр книги «Контроль личных расходов» Дэвида И. Бартона – я был прежде не знаком с этим трудом. Не знаю, есть ли такая книга у министра, но обязательно передам ее в Министерство финансов с советом «записывать все траты».

Еще раз благодарю за проявленный Вами интерес к вопросу

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл, директор аналитического отдела

7

Ну почему у меня столько одежды? Почему? Почему?!

Я наконец собрала ее по всему дому и пересчитала. И это настоящая катастрофа. Не расправиться мне с ней за две недели! Скорее уж за два года.

Откуда у меня столько джинсов? И футболок? И джемперов, которых я даже не помню?

Хорошо, правда, что отыскалось пальто от «Уистлс», про него я тоже забыла, и оно будет великолепно смотреться с найденным поясом. А еще я нашла обтягивающие джинсы от «Тру Релиджн», они лежали нараспакованными под грудой подарочных наборов от «Ланком».

Плохо, что у меня штук восемнадцать серых футболок, каких-то невразумительных и бесформенных. Не помню, как я покупала хоть одну из них. А самое ужасное, что Люк рассказал Джесс о моей одежной ревизии, и она решила помочь. Поэтому я не могу сделать то, что собиралась, – запихать ненавистное тряпье в мусорный пакет побольше и тайком снести на помойку.

Джесс была непреклонна. Она заставила меня составить подробный список и не позволит ничего выбросить. Ни отвратительные брючки-капри (как я могла такое купить?!), ни чудовищный красно-коричневый кожаный жилет (и о чем только я думала?!), ни даже все эти кошмарные рекламные футболки, которые мне бесплатно прислали из журналов. А потом дело дошло и до странной индийской одежды, которую я накупила во время медового месяца.

Если я появлюсь в этом кожаном убожестве на людях, да еще трижды, то просто умру.

Угрюмо смотрю на свое отражение. Одна из миллиона совершенно безликих белых рубашек, черные брюки, жилет, а поверх – длинный кардиган. Только так я смогу выжить – надо каждый день напяливать на себя как можно больше слоев одежды. Но даже в этом случае, согласно расчетам Джесс, я не смогу прогуляться по магазинам раньше 23 октября. А сейчас январь! Как же я ненавижу этих финансистов!

Я втайне надеялась, что финансовый кризис окажется одной из этих мелких неприятностей, что приходят и уходят, и все начинают восклицать: «Ха-ха, какие мы дураки, много шума из ничего!» Но никто ничего подобного не говорит. Кризис по-прежнему мусолится прессой, и все вокруг страшно обеспокоенные. Утром мама демонстративно ела тост с джемом, то и дело бросая на папу быстрые обиженные взгляды. Я пребывала в мрачном настроении и пыталась не смотреть на рекламу «Кристиана Диора» на последней странице папиной газеты. И даже Минни выглядела подавленной.

А на работе и вовсе тоска. Я управляю отделом личных консультантов в «Облике», универмаге на Оксфорд-стрит. Поначалу дела у нас не клеились, но недавно мы пошли в гору. О нас заговорили в прессе, прибыль стала расти, и мы даже получили бонусы!

Но сегодня в магазине пусто. На этаже с женской одеждой тихо, все наши договоренности с покупательницами сорвались. Мрачное зрелище – список заказов с пометками «отменен».

– Все вдруг дружно подцепили простуду, – язвительно говорит моя коллега Жасмин, пока я в смятении листаю книгу записи клиентов. – Могли бы придумать что-то пооригинальнее.

– Что, например?

Жасмин барабанит бледно-зелеными ногтями по прилавку – они под цвет одному глазу. Другой глаз у нее голубой, но зато оба густо подведены фиолетовым карандашом. Цветные линзы – новое увлечение Жасмин.

– Ну сказали бы, что ложатся на реабилитацию, – наконец выдает она. – Или что муж-кокаинщик избил и надо торопиться в приют для жертв домашнего насилия. Я бы точно что-то такое выдала в свое оправдание.

Мы с Жасмин очень разные. Она ведет себя так, будто ей все до лампочки, в том числе и клиентки. Она вечно заявляет им в лицо, что выглядят они дерьмово, что одеваются как лохушки, что место их нарядам на свалке… А потом пожимает плечами и швыряет клиентке шмотку, та испуганно надевает ее и преображается. После чего, разумеется, покупает вещь. Правда, иная клиентка впадает в эйфорию или накидывается на Жасмин с поцелуями, и та отскакивает с криком: «Вот дерьмо!»

– Или для разнообразия эти дуры могли бы сказать все как есть. – Жасмин откидывает назад длинные обесцвеченные волосы. – «У меня нет денег, потому что ублюдочный банк разорился». Эту лавочку того и гляди прикроют, – добавляет она почти весело и обводит рукой наш отдел. – Всей стране кранты. Гребаный кризис. Уеду в Марокко, – мечтательно говорит она и с внезапным подозрением оглядывает меня. – Это что, «Хлоэ» двухлетней давности?

Жасмин ничего не упустит. Я разрываюсь между желанием сказать: «Нет, это маленькая партия, о которой тебе ничего не известно» или «Да, она винтажная», когда слышу робкое «Бекки?». Это Давина, моя постоянная клиентка, маячит у входа. Едва узнаю ее в этом плаще, шарфе на голове и темных очках.

– Давина! Как я рада вас видеть!

Давине за тридцать, она врач. Мирового уровня специалист по глазным болезням, а также по туфлям от «Прада», она коллекционирует их с восемнадцати лет. Сегодня Давина хотела подобрать новое вечернее платье – но, согласно книге договоренностей, отменила визит.

– Я не должна быть здесь. – Она осторожно озирается. – Сказала мужу, что отменила все заказы. Он… так обеспокоен положением дел.

– Все обеспокоены, – соглашаюсь я. – Не хотите снять плащ?

Давина не двигается.

– Не знаю… – страдальчески шепчет она. – Наверное, я напрасно пришла. Мы поссорились. Он спросил, куда я надену новое платье. И заявил, что не время транжирить деньги. Но я выиграла грант. И мое отделение устраивает прием по этому поводу. – Ее голос дрожит. – Этот грант – невиданная честь. Я столько работала, чтобы получить его, такая возможность выпадает раз в жизни, и у меня есть деньги на платье. Ведь мы не имеем дел с «Банком Лондона».

Мне хочется обнять ее, успокоить. Давина не из тех, кто относится ко всему легко. Она основательно раздумывает над одеждой, которую приобретает, и останавливается на действительно классических, хорошо пошитых вещах. Возможно, она мечтала об этом платье целую вечность.

А муж у нее настоящий подлец. Он должен гордиться своей женой.

– Не хотите войти? – снова делаю попытку я. – Чашечку кофе?

– Не знаю… Это так трудно. Не стоило приходить.

– Но вы пришли, – мягко замечаю я. – Когда состоится прием?

– Не знаю… ой, в пятницу вечером.

Она снимает темные очки, ее взгляд устремлен на вешалки в примерочной. Там платья, которые я подобрала для нее. Давина будет выглядеть сногсшибательно в любом из них. Я вижу, как в ее глазах вспыхивает вожделение.

– Это…

– Просто несколько вариантов.

– Я не могу. – Она в отчаянии мотает головой. – Не могу появиться в чем-то новом.

– А ваш муж поймет, что оно новое? – осторожно спрашиваю я.

– Не знаю… – отвечает она после паузы. – Но как явиться домой с пакетом из магазина? Чтобы его доставили домой или на работу, тоже нельзя. Молодежь всполошится, захочет посмотреть, и муж окажется в курсе. Вот почему плохо работать в одной больнице.

– Так что же делать? – Это вмешивается Жасмин.

– Не знаю. – Давина снова падает духом.

– Мы не должны сдаваться! – решительно заявляю я. – Входите, выпейте чашечку кофе и посмотрите платья. А я что-нибудь придумаю.

Как только Давина надевает платье от Альберты Феретти, все сомнения разом отпадают. Это ее платье! Цвета темного шоколада, с шлейфом из шифона, стоит пятьсот фунтов – и каждый пенни оправдан.

Так, теперь надо сообразить, как выйти из положения. К тому времени, когда Давина переоделась в свое, план у меня готов. Отныне мы предоставляем новую услугу под секретным кодом ПП! Что означает Приватная Покупка. К ланчу я обо всем уже договорилась. И даже сочинила электронное письмо, которое начинается так: «Вы чувствуете себя виноватой, приобретая одежду в эти тревожные дни? Вам нужно проявить максимальную осторожность?»

Не хочу хвастаться, но я весьма горда своей новой идеей. Теперь женщины, желающие обновить свой гардероб, но опасающиеся преследования окружающих, могут выбрать один из вариантов:

1) оставить одежду в магазине, и ее доставят клиентке по договоренности, когда она будет совсем одна;

2) одежду доставят в коробке с надписью «бумага для принтера» или «предметы гигиены»;

3) представитель магазина (я или Жасмин) нанесет покупательнице визит и предложит одежду «бесплатно» как ненужную магазину;

4) представитель магазина (я или Жасмин) явится в дом под видом уборщицы и спрячет одежду в заранее приготовленном месте;

5) за более высокую плату представитель магазина (я или Жасмин) организует «благотворительный прилавок» в подготовленном для этого месте, и клиентки смогут «купить» одежду по ничтожной цене в присутствии супруга или партнера. (Этот вариант годится скорее для групп покупательниц.)

Давина выбирает вариант с «бумагой для принтера». Глаза ее блестят от возбуждения, она крепко обнимает меня и удаляется, сказав, что пришлет фотографии приема. Она заслужила это платье. Давина выглядит в нем бесподобно и запомнит день своего торжества на всю жизнь. Отправляясь на ланч с Бонни, я едва не приплясываю от радости.

Меня только гложет небольшое сомнение из-за того, что я не согласовала идею ПГТ с начальством. Скажем, с управляющим директором, или с главой отдела маркетинга, или с оперативным директором. Строго говоря, я должна была получить их одобрение, прежде чем предлагать новую услугу клиенткам. Но ведь начальники – мужчины. И не поймут меня. Они, скорее всего, выдвинут кучу идиотских возражений, мы упустим время и растеряем всех клиенток.

Так что я поступила правильно. Да. Уверена, так оно и есть.

С Бонни мы встречаемся в ресторане неподалеку от офиса «Брендон Комьюникейшнс». Она уже там – сидит за столиком, в своих неизменных туфлях без каблуков и твидовом костюме. Бонни всегда предельно собранная, безупречная, словно она и не человек вовсе. Но я знаю, что у Бонни есть и другая, тайная сторона ее натуры, маленькая страсть. На последней рождественской вечеринке «Брендон К.», когда мы все танцевали и как чокнутые подпевали «АББА», Бонни в одиночестве сидела за столом и исподтишка угощалась ореховыми шоколадными конфетами. Взяла одну, потом другую. Потом обошла весь стол и украдкой похитила все конфеты, съела, а фантики аккуратно сложила и сунула в сумочку. Я никому не рассказала об этом, даже Люку. Что-то подсказало мне: Бонни умрет на месте, если узнает, что ее видели. И поддразнить ее не было ни малейшей возможности.

– Бекки! – Голос у нее низкий, хорошо поставленный. – Как приятно вас видеть. Я заказала воду без газа…

– Чудесно! – сияю я. – И спасибо огромное, что пришли мне на помощь.

– Пустяки. А теперь давайте расскажу, что я уже сделала.

Она достает пластиковую папочку и раскладывает на столике листы.

– Гости… контакты… кое-какие соображения по меню…

Я в изумлении таращусь на бумажки. Люк прав, Бонни – страшная сила. Изучив деловую и личную записные книжки Люка, она составила список гостей – с адресами, телефонами и краткими сведениями о том, кто есть кто.

– Все в компании отменили дела на вечер седьмого апреля, – продолжает она. – Я взяла в сообщники Гэри, и мы придумали тренинг для всех сотрудников. Вот видите…

Потеряв дар речи, я смотрю на протянутый листок. Это расписание тренинга «Брендон Комьюникейшнс», он начинается в пять часов и длится до позднего вечера, предусмотрены «напитки», «групповое общение» и «обсуждение». Все выглядит так достоверно! Внизу даже стоит название какой-то «компании-организатора».

– Потрясающе! – наконец выдыхаю я. – Просто фантастика! Бонни, огромное, огромное вам спасибо!

– Правду лучше пока держать в тайне. – Она слегка улыбается.

– Вы абсолютно правы, – горячо соглашаюсь я. – Чем меньше народу в курсе, тем лучше. У меня есть список посвященных, и он под строгим контролем.

– Вы держите руку на пульсе, дорогая. А как идет подготовка к вечеринке?

– Чудесно! То есть… Я еще не со всем разобралась…

– А вы не думали о том, чтобы привлечь профессионального организатора вечеринок? – осторожно спрашивает Бонни. – Я знаю одну фирму, услугами которой пользовались некоторые из наших сотрудников. Она называется просто «Служба». Очень квалифицированные, я вполне могу их рекомендовать.

Она записывает номер телефона.

– Уверена, они помогут с организацией, закупками, предоставят персонал и все, что вам понадобится. Но это всего лишь мое предложение.

– Спасибо! – хватаю бумажку и прячу в сумочку. А что, неплохая идея. Не то чтобы мне нужна помощь. Но на случай, если понадобится все утрясти…

Подходит официант, мы заказываем салаты. Бонни мелкими глотками пьет воду, а я с интересом рассматриваю ее. Это Другая Женщина в жизни Люка. Нет, не в том смысле, что Камилла Паркер-Боулс. Определенно нет. Я не стану опять попадаться в ловушку и думать, будто у Люка роман на стороне, нанимать частных детективов и психовать на пустом месте.

– Может, вы хотите вина, Бекки? – предлагает Бонни. – Боюсь, я на работе… – Она с сожалением улыбается.

– Я тоже.

Бонни проводит с Люком больше времени, чем я. Ей известно все о той части его жизни, о которой мне не известно почти ничего.

– А какой Люк начальник? – не удержавшись, спрашиваю я.

– Замечательный. – Она улыбается и берет кусочек хлеба из корзинки.

Замечательный. Это так обыкновенно. Скрытная, вежливая, рот на замке.

– А чем именно он замечателен?

Бонни бросает на меня странный взгляд, и я неожиданно понимаю, что это звучит так, будто я жду от нее комплиментов Люку.

– Ведь он не может быть мистером Совершенство, – спешу добавить я. – Должны быть вещи, которые вас в нем раздражают.

– Я бы так не сказала. – Бонни опять сдержанно улыбается.

Она готова отразить любой вопрос? Неожиданно мне хочется содрать с нее профессиональную оболочку. Может, подкупить ее ореховым шоколадом?

– Ну же, Бонни! Ведь вас что-то должно раздражать в Люке. Скажем, я нервничаю, когда мы разговариваем, а он вдруг хватает свой телефон.

– Но я и в самом деле, – Бонни чуть усмехается, – не могу сказать ничего плохого.

– Можете! – Я наклоняюсь к ней через стол. – Бонни, я знаю, вы профессионал, и я уважаю вас. Я такая же. Но нас никто не слышит. Мы можем быть откровенными друг с другом. Я не уйду из ресторана, пока вы не признаетесь мне, что именно вас в нем раздражает.

Бонни краснеет и косится на дверь, словно подыскивая пути к отступлению.

– Послушайте! Мы с вами знаем Люка лучше, чем кто-либо. Значит, стоит поделиться опытом и извлечь пользу из нашей встречи.

И я ничего ему не скажу! Это исключительно между вами и мной. Клянусь.

Долгая пауза.

– Всего одна вещь, – молю я. – Одна маленькая, крохотная…

Бонни залпом допивает воду.

– Ну, – сдается она, – думаю, ситуация с открытками на день рождения чуточку разочаровывает.

– Ситуация с открытками?

– С поздравлениями сотрудникам. У меня их целая кипа – на год вперед, но Люк не подписывает их. И это вполне понятно, он так занят…

– Я заставлю его подписать, – жестко говорю я. – Предоставьте это мне.

– Бекки! – бледнеет Бонни. – Пожалуйста, не надо, я вовсе не имела в виду…

– Не беспокойтесь. Я сделаю это аккуратно.

Но Бонни встревожена:

– Не хочу, чтобы вы оказались втянутой…

– Но я втянута! Я его жена! И считаю, это чудовищно, что он не удосуживается поздравить собственный персонал. Сказать, почему так? – со знанием дела добавляю я. – Ему наплевать на собственный день рождения, и он думает, остальные люди такие же. Ему и в голову не приходит, что для кого-то это важно.

– Да, – кивает Бонни. – Это разумное объяснение.

– Итак, когда в компании следующий день рождения? Кто первый в списке?

– Ну… Это мой день рождения, через две недели…

– Превосходно! Я добьюсь того, чтобы к тому времени открытки были подписаны… – И тут мне приходит в голову новая мысль. – А что он собирается вам подарить? Что он подарил вам на Рождество? Что-нибудь действительно милое, надеюсь.

– Конечно! Он сделал мне очаровательный подарок. – Бонни явно вымучивает радостный возглас. – Этот прекрасный браслет.

Она трясет рукой, и из-под твидового рукава появляется золотой браслет из звеньев. Я безмолвно пялюсь на него. Люк купил ей это?

Ну да, браслет неплохой, но он совершенно не в стиле Бонни. Неудивительно, что она прячет его под рукавом. И наверное, считает себя обязанной надевать его каждый день на работу, бедняжка.

Где он его раздобыл? На сайте «идеальный подарок для вашей секретарши»? Почему не спросил совета у меня?

Так, нам с Бонни следует консолидировать силы. Мы должны стать командой.

– Бонни. Хотите выпить чего-нибудь покрепче?

– Ой, нет…

– Да ладно. Один бокал вина не разрушит ваш профессионализм. И обещаю – никому ни слова.

– Ну, – уступает Бонни, – я бы выпила вермута со льдом.

Вот так! Не тушуйся, Бонни!

К моменту, когда салаты были съедены, а кофе выпит, мы окончательно расслабились. Бонни посмеялась над моим рассказом о том, как Люк занимался йогой во время медового месяца, а меня она развлекла историями о ее прежнем начальнике, пытавшемся сесть в позу лотоса, и о катастрофе, которой это закончилось. Но самое главное, я выработала план.

– Бонни, – говорю я, хватая счет, прежде чем она успевает возразить, – хочу повторить: я безумно благодарна вам за помощь в организации вечеринки.

– Да что вы, не стоит…

– И я кое-что поняла. Мы должны помогать друг другу! Мы можем объединить наши усилия. Только подумайте, чего мы достигнем, если будем работать вместе! Люку совершенно не обязательно знать об этом. Это будет нашим маленьким секретом.

Услышав про «маленький секрет», Бонни бледнеет.

– Бекки, было очень приятно провести с вами время… И я приветствую ваше желание помочь, но…

– Будем на связи, хорошо? – перебиваю я. – И если захотите подтолкнуть Люка к чему-то, просто дайте мне знать. Я сделаю все, что в моих силах.

Бонни открывает рот, явно собираясь запротестовать.

– Бонни, пожалуйста. Мне вовсе не безразлична «Брендон Комьюникейшнс», – проникновенно говорю я. – И я могу влиять на некоторые вещи. Но только в том случае, если буду знать о них! Пожалуйста, позвольте мне помочь Люку! Он слишком бережет меня и ограждает от неприятных новостей.

Бонни ошеломлена моей маленькой речью, но это чистая правда – я чувствую себя не у дел с тех самых пор, как он не позволил мне явиться в суд.

– Ну, – наконец говорит она, – я не смотрела с этой точки зрения. Конечно, я с радостью дам вам знать, если решу, что вы можете… внести свой вклад.

– Прекрасно! – Я расплываюсь в улыбке. – А вы окажете мне небольшую ответную услугу?

– Разумеется. – Бонни в замешательстве. – С удовольствием. Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Да, у меня есть одна небольшая просьба. Если вы выполните ее, это очень, очень поможет мне.

– Ваша просьба имеет отношение к вечеринке? – Бонни достает блокнот.

– Нет. Она более общего характера. Не могли бы вы сказать Люку, что спортивный зал лучше винного погреба?

– Простите? – теряется Бонни.

– Мы покупаем дом, – объясняю я, – и Люк хочет устроить в подвале винный погреб, а я хочу спортивный зал. Не могли бы вы убедить его, что тренажеры куда как предпочтительнее?

– Бекки. – Бонни уже в полном смятении. – Не думаю, что с моей стороны уместно…

– Пожалуйста! Бонни, вы отдаете себе отчет, как Люк ценит ваше мнение? Он всегда прислушивается к вашим словам. Вы можете повлиять на него!

– Но… но как я вообще могу затронуть этот вопрос?

– Да легко! Сделайте вид, будто читаете об этом статью, и как бы между прочим заметьте, что вы никогда бы не купили дом, где подвал превращен в винный погреб, что вы лично предпочли бы спортивный зал. И добавить, что, на ваш взгляд, винные дегустации – такая скукотища.

– Но, Бекки…

– И мы выручили бы друг друга. Женская солидарность! Союз сестер.

– Ну… я постараюсь, – смиряется Бонни. – Не могу ничего обещать, но…

– Вы чудо! А если вам понадобится, чтобы я что-то сделала или сказала Люку, просто напишите мне. Все что угодно. – Я предлагаю ей шоколадные конфеты с мятной начинкой. – За нас! За Бекки и Бонни!

8

Возвращаюсь я в еще более приподнятом настроении. Бонни потрясающая. Она лучшая помощница из всех, что были у Люка. По дороге звоню в ту фирму, что она мне рекомендовала. Все идет как по маслу!

Почему я никогда прежде не обращалась к профессионалам? Они такие приятные и разговаривают с тобой так, будто все твои проблемы очень легко решаются. Мы должны стать их постоянными клиентами. Пока я жду ответа, записанный на пленку голос перечисляет, что они могут. А могут они все: достать театральные билеты, которых уже нет в кассе, зафрахтовать самолет и даже доставить чашечку кофе в пустыню Нахав.

Если вы вдруг захотите кофе.

– Привет! – возникает бодрый мужской голос. – Меня зовут Руперт. Чем могу вам помочь?

– Я хочу организовать сюрприз-вечеринку для своего мужа на самом высоком уровне. С пожирателями огня, жонглерами, шатром и танцами!

– Так, давайте посмотрим. – Я слышу шелест страниц. – Недавно мы устраивали вечеринку на триста человек с бедуинскими палатками. Были жонглеры, пожиратели огня, три буфета с едой самых разных народов, танцы при свете звезд, именинница приехала на слоне, оскароносные операторы снимали происходящее…

Я, затаив дыхание, прослушиваю весь список.

– Я хочу такую же! Точно такую же. Это просто сказка.

– Очень хорошо. – Он смеется. – Тогда, наверное, нам нужно встретиться и уточнить детали. Вы сможете также просмотреть наше портфолио…

– Чудесно! – весело щебечу я. – Меня зовут Бекки, я дам вам свой номер…

– Всего одна маленькая деталь, – вежливо добавляет Руперт, после того как я продиктовала ему номер своего мобильника. – Вам придется стать членом «Службы». Мы можем ускорить ваше вступление…

– С радостью. Я уже думала об этом.

Это так круто! У нас будет личная консьерж-служба. Мы сможем ходить на концерты, жить в лучших гостиницах, посещать закрытые клубы. Нужно было присоединиться к ним давным-давно.

– Значит, я пришлю вам форму по электронной почте сегодня днем, – говорит Руперт.

– Прекрасно! Сколько это стоит? – как бы между прочим уточняю я.

– Годовой взнос включает все услуги, – спокойно сообщает Руперт. – У нас нет никаких дополнительных платежей, как у некоторых наших конкурентов! А для вас с мужем это составит шесть…

– Понятно, – неуверенно отзываюсь я. – Вы хотите сказать – шестьсот фунтов?

– Шесть тысяч, – беззаботно смеется он. – Боюсь, что так.

Шесть тысяч фунтов? И это только годовой взнос? Вот хрень.

То есть оно, конечно, того стоит, но… Я сглатываю, едва осмеливаясь задать следующий вопрос.

– А вечеринка, о которой мы говорили. С палатками, жонглерами и всем прочим. Во сколько примерно обойдется она?

– Вам будет приятно услышать, что мы с запасом уложимся в обычный бюджет. – Руперт издает короткий смешок. – Общая сумма – двести тридцать.

У меня земля уходит из-под ног. Двести тридцать тысяч фунтов?

– Бекки? Вы меня слышите? Мы, конечно, можем работать и с гораздо меньшими бюджетами! Начиная со ста тысяч…

– Понятно! – Голос у меня почему-то слегка визгливый. – Великолепно! Знаете… на самом-то деле… думаю… я пока в самом начале… Так что, может, я позвоню вам еще раз, и мы встретимся… попозже. Огромное спасибо. Пока.

Быстро даю отбой. Щеки у меня горят. Двести тридцать тысяч фунтов? За вечеринку? Я, конечно, очень люблю Люка, но двести тридцать тысяч…

– Бекки?

Поднимаю глаза и подпрыгиваю от неожиданности. Это Люк. Что он здесь делает? Он смотрит на меня в полном недоумении. С ужасом вспоминаю, что в руках у меня прозрачная папка со списком гостей. Меня вот-вот разоблачат!

– Какой сюрприз! – Он целует меня, а я пытаюсь справиться с подступившей паникой и роняю папку.

Люк наклоняется.

– Нет! – кричу я. – Это личное! То есть конфиденциальное. Персональные закупки члена саудовской королевской семьи. Секретная информация. – Торопливо хватаю папку и запихиваю в сумку. – Вот. – Натужно улыбаюсь. – Ну… как дела?

Люк не отвечает, а смотрит на меня слишком уж пристально. Одним из этих своих взглядов «Что происходит?».

– Бекки, в чем дело? Ты пришла повидать меня?

– Нет! – резко отвечаю я. – Конечно, нет!

– А что ты тогда здесь делаешь?

Я тут же осознаю свою ошибку. Нужно было сказать, что шла к нему.

– Я… э… – Так, необходимо быстренько найти объяснение, почему я нахожусь в Сити во время ланча. – Хочу получше узнать город. И взяла за основу почтовые коды. Ты бы видел район SE24, он просто чудесный!

Молчание.

– Бекки. Будь откровенна со мной. У тебя… денежные затруднения? Ты с кем-то встречалась?

– Нет! – обиженно восклицаю я. – Разумеется, нет! У меня все нормально. Это так характерно для тебя, Люк. Налетаешь на меня на улице и немедленно воображаешь, что я в долгах!

Я, конечно, в долгах. Но сейчас-то не в них дело.

– А что я должен думать? – с жаром отвечает он. – Ты на взводе, прячешь от меня какие-то бумаги, совершенно ясно: что-то происходит…

О боже, боже, я должна отвлечь его…

– Ну ладно, – сдаюсь я. – Ты поймал меня с поличным. Я…. Я… – Мои мозги бешено вращаются. – Я делаю уколы ботокса.

У Люка вытягивается лицо, а я поспешно застегиваю молнию на сумочке.

– Ботокс? – недоверчиво переспрашивает он.

– Да, – вызывающе отвечаю я. – Ботокс. Не собиралась говорить тебе. Вот почему я так странно себя веду.

Ну вот. Отлично.

– Ботокс. Тебе колют ботокс?

– Да!

И вдруг я понимаю, что моя выразительная мимика противоречит этому. Пытаюсь сделать лицо неподвижным, как у знаменитостей средних лет, но поздно. Люк внимательно вглядывается в него.

– Куда именно?

– Э… сюда. – Я осторожно показываю на висок. – И… вот сюда. И сюда.

– Но… – Люк выглядит озадаченным. – Разве морщины не должны исчезнуть?

Что! Да он крепкий орешек. Нет у меня никаких морщин! Может, только тоненькая линия на шее, которую невозможно разглядеть.

– Это новая техника, – веско говорю я. – Колют понемногу.

Люк вздыхает:

– Бекки, сколько ты за это платишь? Где тебе это делают? Потому что у меня на работе есть женщины, которым кололи ботокс, и должен сказать…

О боже. Лучше свернуть разговор о ботоксе, а не то он скажет: «Пошли в клинику прямо сейчас и заберем назад деньги».

– Ботокс не главное, – тараторю я. – На самом деле я здесь… из-за другой процедуры.

– Что-то еще! Ради всего святого, что именно?

У меня в голове пусто. Процедура. Процедура. Что еще делают люди?

– Грудь, – слышу я свой голос. – Увеличение груди.

По его полному ужаса взгляду понимаю, что свернула не на ту дорожку.

– Увеличение груди? Ты…

– Нет! Я просто… подумываю над этим.

– Господи Иисусе. Бекки, нам надо поговорить. Давай куда-нибудь зайдем. – Он крепко берет меня под руку и ведет к ближайшему бару. Как только мы входим, Люк притягивает меня к себе с такой силой, что я ойкаю.

– Бекки, я люблю тебя. Неважно, как ты выглядишь. Неважно, какие у тебя формы. И мысль о том, что ты думаешь, будто должна втайне… убивает меня. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, никогда больше не поступай так!

Я никак не ожидала от него подобной реакции. Он выглядит несчастным, и мне становится совестно. И почему я брякнула эту глупость? Почему не сказала, что встречалась с клиенткой у нее в офисе? Теперь-то в голове теснятся десятки вполне убедительных объяснений, и ни в одном из них не фигурирует ни ботокс, ни увеличение груди.

– Люк, прости меня, – мямлю я. – Я не должна была думать об этом.

– Ты идеальна, – почти свирепо говорит он. – И не должна ничего в себе менять! Ни единой веснушки! И если все это из-за меня… значит, что-то не в порядке со мной.

Думаю, это самые романтичные слова, какие он говорил мне. Я готова разрыдаться.

– Ты тут ни при чем, – чуть не всхлипываю я. – Это просто… сам знаешь. Давление со стороны общественного мнения и тому подобное.

– Это хоть надежное место? – Он тянется к моей сумочке. – Дай взглянуть. Многие так называемые хирурги просто безответственные коновалы. Я пойду к доктору, работающему в нашей компании.

– Нет! – Я инстинктивно прижимаю сумочку к груди. – Все в порядке, Люк. Там действительно безопасно…

– Ты этого не знаешь! – почти кричит Люк в ярости. – Это такой риск, Бекки! Ты хоть понимаешь это? И мысль о том, что ты пойдешь на это вот так, никому ничего не сказав, не подумав обо мне и Минни…

– Я не буду рисковать жизнью! – в отчаянии заверяю его я. – И обязательно сказала бы тебе об операции! Но это всего лишь укол!

– И ты считаешь это в порядке вещей? – Он и не думает отступать. – А мне кажется, что все еще опаснее, чем я думал. Что конкретно тебе должны сделать?

Я уверена, что читала об амбулаторном увеличении груди в «Marie Claire», но деталей теперь не вспомню.

– Самый минимум. Сущие пустяки. – Я тру нос, пытаясь выиграть время. – Намечают зону действий и впрыскивают специальную пену в… э… капилляры. И грудь… э… увеличивается.

– Ты хочешь сказать, грудь надувается? – Он не сводит с меня взгляда.

– Вроде того. – Я стараюсь держаться уверенно. – Чуть-чуть. Ну, ты понимаешь.

– Через какое время?

– Э-э… Ну… примерно через неделю.

– Твоя грудь надувается в течение недели? – Эта мысль потрясает его.

Черт. Нужно было сказать – через час.

– Все зависит от организма, – тут же нахожусь я. – И… метаболизма. Некоторым хватает пяти минут. Ведь все люди разные. Но я ничего не буду делать. Ты прав, я не должна была держать это в секрете. – Я смотрю ему в глаза с самым прочувствованным выражением. – Прости, Люк. Мне нельзя рисковать собой – ради тебя и Минни. Я усвоила урок.

Я-то надеялась, что Люк снова поцелует меня и снова скажет, что я совершенство. Но выражение его лица меняется. Он больше не выглядит таким несчастным и измученным. Теперь у него хорошо знакомый мне взгляд.

Почти подозрительный.

– Как называется клиника? – небрежно интересуется он.

– Не помню, – кашляю я. – Давай не будем больше говорить об этом. Мне так плохо, Люк…

Он показывает на сумочку:

– Можешь посмотреть в бумагах.

– Хорошо, взгляну попозже, – киваю я. – Попозже. Когда успокоюсь.

О боже. Он меня раскусил. По крайней мере, понял, что я не была в клинике пластической хирургии.

– Хочешь выпить? – неожиданно спрашивает он.

– Э… давай. – Сердце у меня колотится. – У тебя есть время?

– Могу улизнуть на пятнадцать минут. – Он смотрит на часы. – Только не говори моей помощнице.

– Само собой. – Смех у меня получается неестественным. – Откуда мне ее знать?

Люк бросает на меня загадочный взгляд:

– Вы встречались с Бонни.

– Ах да, конечно.

Я сажусь за столик и разжимаю пальцы, стискивающие сумочку. Вся эта суета с вечеринкой оборачивается таким стрессом, а я только-только в начале пути.

– Твое здоровье! – Люк возвращается с двумя бокалами вина, и мы чокаемся.

Делаем по глотку и молчим. Люк неотрывно смотрит на меня поверх своего бокала. Затем, словно придя к какому-то решению, ставит его на стойку.

– Есть хорошие новости. Мы заполучили парочку клиентов. Они не финансисты.

– О-о! – Я стараюсь проявить интерес. – Кто это?

Пусть будет «Гуччи», пусть будет «Гуччи»…

– Компания климатических технологий. Они пытаются пролоббировать выделение средств на новый проект по поглощению углекислого газа и хотят, чтобы мы им помогли. Возможно, это будет увлекательно.

Поглощение углекислого газа. Хм.

– Изумительно! Хорошая работа! А второй клиент?

– А это неожиданность… – Люк умолкает и медленно потягивает вино. – Но договор еще не подписан. Дам знать, когда все уладится. Боюсь сглазить.

– Поздравляю! – Я салютую бокалом. – Думаю, хорошие новости сейчас очень кстати.

– Но у других все обстоит не слишком хорошо. Как дела у тебя в магазине? Не думаю, что в последние дни у вас наплыв покупателей.

Я уже готова поведать ему о моей новой волшебной системе, помогающей прятать покупки от мужей. Но вовремя останавливаюсь. Пожалуй, не стоит.

– Да, у нас затишье, – соглашаюсь я.

– Как хорошо, когда мы с тобой вдвоем. Ты должна приходить в этот район почаще. Но только не в клинику.

Он что, до вечера собирается талдычить об этом?

– Ты видел письма от нянь? – поспешно меняю я тему.

– Да, – кивает он. – И впечатлен.

У нас уже кипы резюме от Совершенных Нянь, и каждое лучше предыдущего! Одна няня говорит на пяти языках, другая пересекла Атлантику в одиночку а у третьей докторская диссертация по истории искусств. Если эти особы не смогут сделать Минни уравновешенной и образованной, то кто вообще сможет?

– Ладно, мне пора.

Люк встает, и я хватаюсь за сумочку. Мы выходим на улицу. Люк целует меня.

– Пока, Бекки.

– Пока, – киваю я.

Ура, я сорвалась с крючка! Даже если Люк и не поверил в историю с увеличением груди.

Смотрю, как он сворачивает за угол, затем падаю на ближайшую скамейку, достаю зеркальце и начинаю внимательно изучать свое лицо.

Так, Люк ничего в этом не смыслит. Я вполне могла прибегнуть к ботоксу. Вон какая гладкая кожа на висках.

Возвращаюсь в «Облик» и застаю Жасмин беседующей по телефону.

– Да, в два часа, без проблем. Увидимся. – Она кладет трубку и с торжествующей улыбкой оборачивается ко мне: – Твой план работает! Уже третья клиентка подтвердила договоренность.

– Здорово!

– И еще одна уже здесь. Только она не договаривалась о визите. Говорит, хочет иметь дело с тобой и ни с кем больше.

– Ладно. – Я слегка удивлена. – Дай мне минутку.

Спешу в свой кабинетик, прячу сумку в шкафчик и освежаю губы блеском, все время гадая, кто это может быть. Женщины часто заглядывают к нам без предварительной записи, так что можно ожидать кого угодно. Боже, надеюсь, это не та девушка, которая хочет быть похожей на Дженнифер Энистон, потому что, честно говоря, она на нее ничуточки не похожа…

– Ребекка.

Знакомый высокомерный голос врывается в мои мысли. Я застываю. Может, это сон? Шею покалывает. Оборачиваюсь… и вот она передо мной. Как всегда, безукоризненная, в костюме фисташкового цвета, с сумочкий «Биркин» из крокодиловой кожи, прическа безупречная, лицо гладкое…

«Это была она, – проносится у меня в голове. – Тогда, перед церковью».

– Элинор! – Голос какой-то чужой. – Вот так… сюрприз.

И это еще слабо сказано.

– Здравствуйте, Ребекка. – Она презрительно оглядывает комнатку, словно говоря: «Ничего иного я и не ожидала». Да, комната маленькая, но зато только-только после ремонта.

– Э… что я могу для вас сделать?

– Я хочу…

Повисает пауза, долгая, томительная. Словно мы на сцене и обе забыли свои реплики. Какого черта ты приперлась? – хочется заорать мне. Или просто зарычать. Как можно громче.

Молчание становится нелепым. Мы не можем стоять так целую вечность, точно два истукана. Элинор представилась Жасмин покупательницей. Прекрасно. Буду обращаться с ней как с покупательницей.

– Вы ищете что-то конкретное? – Открываю свой рабочий блокнот. – Для дневного времени? У нас есть новые костюмы от «Шанель», они, как мне кажется, в вашем стиле.

– Очень хорошо, – цедит Элинор.

Она и вправду собирается примерять одежду?

– Прекрасно. Я подберу вещи, которые, на мой взгляд… э… подойдут вам.

Выскакиваю в зал, сдергиваю с вешалок подходящие костюмы и возвращаюсь в кабинет.

– Вот, примерьте. Я подожду снаружи. На случай, если вам понадобится совет или помощь.

Тихонько закрываю за собой дверь. Элинор. Здесь. Чудеса! Нужно ли рассказывать об этом Люку? Странно все как-то. Жалко, что когда-то не нажала на Люка и не выяснила, что же все-таки произошло между ними и что такого гнусного Элинор ему сказала. А может, стоило указать ей на дверь и попросить никогда больше не переступать порог нашего магазина?

Правда, меня тогда наверняка уволили бы.

Дверь вдруг открывается, в руках у Элинор ворох одежды. Она явно ничего не примеряла.

– Вам что-то подошло? – Изо всех сил стараюсь быть любезной.

– Все.

– Хотите сказать… что берете все? – не верю я своим ушам. – Вы собираетесь купить это?

– Да. – Элинор нетерпеливо хмурится, словно разговор начинает раздражать ее.

Здесь одежды на восемь тысяч фунтов. Мой бонус взлетит до небес.

– Великолепно! Нужно что-нибудь подогнать по фигуре?

Элинор молча качает головой. Это самая несуразная покупка на моей памяти. Большинство женщин, если собираются потратить восемь тысяч, хотя бы к зеркалу подходят.

Ловлю недоуменный взгляд Жасмин, устремленный на Элинор. Тут есть на что посмотреть. У Элинор бледное, напряженное лицо, костлявые пальцы унизаны дорогущими кольцами, взгляд стальной и надменный. А она постарела, внезапно замечаю я. Кожа тонкая и сухая, точно пергамент, на висках проглядывает седина, должно быть, парикмахер обмишулился. Думаю, его расстреляют на рассвете.

– Чем еще могу помочь? Вас интересует вечерняя одежда? Или аксессуары?

Элинор открывает рот. Закрывает, снова открывает. Будто изо всех сил пытается что-то сказать. Меня охватывает мрачное предчувствие. Она собирается заговорить о Люке? У нее плохие новости? Ведь должна быть причина, по которой она сюда явилась.

– Да, вечерняя, – наконец выдавливает она.

Ладно, как хочешь.

Приношу шесть платьев, и она выбирает из них три. А потом две сумочки. И палантин. Все это начинает походить на фарс. Она уже набрала нарядов на двадцать тысяч фунтов, но по-прежнему не говорит, зачем на самом деле явилась.

– Могу я предложить вам какие-нибудь… напитки? Чашку чая? Бокал шампанского?

Элинор молчит, голова опущена, пальцы нервно теребят сумочку. Никогда не видела ее такой подавленной. Она меня почти пугает. И она еще ни разу не оскорбила меня, неожиданно осознаю я. Не сказала, что мои туфли – дешевка, а лак для ногтей вульгарен. Что с ней такое? Она больна?

– Ребекка.

– Да? – Вот оно. Меня охватывает настоящая паника. – В чем дело?

Она произносит так тихо, что я едва слышу:

– Я хочу видеть свою внучку.

О боже, о боже, о боже. Что мне делать?!

По дороге домой неотступно размышляю над ее словами. В жизни не думала, что такое может случиться. Не думала, что Элинор интересуется Минни.

Элинор даже не заглянула к нам после рождения Минни. Объявилась лишь месяца через три, заскочила на минутку, глянула в кроватку, вопросила: «Она нормальная?» и ретировалась. Никаких тебе забавных плюшевых мишек или хорошеньких крошечных туфелек. В качестве подарка Элинор прислала мерзкую антикварную куклу с жуткими фарфоровыми глазами, ну точно из фильма ужасов. Кукла была такой страхолюдиной, что мама отказалась держать ее в доме, и в конце концов я продала ее через Интернет. Так что Элинор лучше не спрашивать о своем подарке.

Произошло это незадолго до ссоры между Элинор и Люком, и с тех пор мы даже не упоминаем о ней. Месяца за два до последнего Рождества я попыталась выведать у Люка, будем ли мы что-нибудь дарить его матери, и Люк чуть было не откусил мне голову. Теперь боюсь произносить ее имя.

Конечно, есть простой выход из создавшегося положения. Что мне мешает притвориться, будто я видеть ее не видела? Стереть эту встречу из памяти. И что она сможет сделать?

Но все же… Я не могу заставить себя пойти на это. Никогда прежде не думала, что Элинор может быть настолько уязвимой, какой сегодня предстала передо мной. Пока она напряженно ожидала моего ответа, я видела перед собой не Элинор – Снежную королеву, а лишь одинокую пожилую женщину с кожей как старая бумага.

А после того, как я выговорила: «Хорошо, я спрошу у Люка», она тут же обратилась в Снежную королеву и процедила, что «Облик» сильно уступает магазинам Манхэттена, что англичане ничего не понимают в обслуживании, что в моем кабинете весь ковер в пятнах.

И все же она тронула меня за живое. Я не могу проигнорировать ее просьбу. Пусть она первейшая гадина и Снежная королева, но она все же бабушка Минни. Минни – ее плоть и кровь, если, конечно, у Элинор есть плоть и кровь.

Да и возможно, Люк уже смягчился. Нужно очень осторожно затронуть этот вопрос. Очень, очень осторожно помахать оливковой ветвью в воздухе. И посмотреть, что произойдет.

Так что этим вечером я терпеливо дожидаюсь, когда Люк вернется с работы, поцелует Минни на сон грядущий, выпьет виски и переоденется, и только тогда приступаю к делу.

– Люк… что касается твоей матери, – неуверенно начинаю я.

– я тоже сегодня думал об Аннабел. – Лицо Люка светлеет. – Отец прислал мне по электронной почте некоторые ее старые фотографии. Я тебе покажу.

О, прекрасное начало, Бекки. Следовало уточнить, какая его мать имеется в виду. Раз он решил, что я вспомнила Аннабел, то каким образом осторожно перевести разговор на Элинор?

– Я думала о… хм… семейных связях, – меняю я тактику. – И семейных особенностях, – добавляю с неожиданным вдохновением. – Как тебе кажется, на кого больше всех похожа Минни? Она актриса в мою маму, у нее твои глаза… вероятно, она унаследовала от всех понемножку. Даже… – Я колеблюсь, сердце вот-вот выскочит из груди. – Даже от Элинор.

– Искренне надеюсь, что это не так, – резко говорит Люк.

Понятно. Похоже, не смягчился.

– Но она, как ни крути, ее бабушка. И в Минни неизбежно есть что-то от нее.

– Извини, не замечаю, – обрывает меня Люк. – Только воспитание имеет значение. Я всегда оставался сыном Аннабел и никогда – этой женщины.

Черт. Этой женщины. Дело обстоит гораздо хуже, чем я думала.

– Верно, – бормочу я.

Выхода нет. Нельзя же просто спросить: «Как насчет того, чтобы Элинор пришла повидаться с Минни?» Не сейчас. Нужно выждать подходящий момент.

– Удачно прошел остаток дня? – перескакиваю я на другую тему.

– Неплохо. А ты? Нормально добралась?

– Да, все в порядке, – невинно отвечаю я. – Взяла такси. Спасибо, что спросил.

– Странное место для клиники пластической хирургии, – добавляет он. – Ведь это район финансистов.

Я допускаю ошибку и встречаюсь с ним взглядом. Так и знала, что он меня раскусил. В его глазах ехидство.

Остается только вести себя как можно нахальней.

– Ты что! Это наиболее подходящий район для клиники. Достаточно посмотреть на осунувшихся, измученных служащих Сити, шастающих вокруг. Я недавно прочла в журнале, что работники Сити стареют раньше, чем в любом другом секторе экономики, где-то на двадцать процентов.

Разумеется, это выдумки, но Люку откуда знать? И держу пари, что так все и обстоит.

– Кстати, – добавляю я, – в той же статье говорится, что люди, которых холят и лелеют на работе, старятся медленнее. И работают они лучше.

– Не сомневаюсь. – Люк уже уткнулся в свой смартфон.

– Там также говорится, что начальникам стоит дарить своим подчиненным на дни рождения подписанные открытки, – гну я свою линию. – Разве это не интересно? Ты даришь такие открытки сотрудникам «Брендон Комьюникейшнс»?

– Ага. – Люк едва кивает.

Какая выдержка. Я готова закричать: «Нет, ты этого не делаешь! Они так и лежат кипой в твоем офисе, неподписанные!»

– Это хорошо, – невозмутимо продолжаю я. – Потому что очевидно: человек счастлив, когда видит, что открытку подписал сам начальник, а не его секретарша. Эндорфины у него увеличиваются на пятнадцать процентов.

Люк отрывается от телефона. Есть!

– Бекки, ты читаешь столько чуши.

– Это не чушь, а исследование, – с достоинством отвечаю я. – Думала, тебе интересно узнать, что такая мелочь, как простая открытка, способна сотворить чудеса. Ведь начальство, как правило, забывает о них. Но это не твой случай.

Ха. Получите, мистер Сама Деловитость.

– Удивительно, – бормочет Люк. Потом берет с тумбочки блокнот и что-то быстро черкает в нем.

Притворяюсь, будто ничего не заметила, но про себя удовлетворенно улыбаюсь.

Ладно, с разговорами мы покончили. И у меня нет желания возвращаться к теме ботокса. Изображаю зевок и опускаю голову на подушку. Но стоит мне закрыть глаза, как перед глазами встает Элинор. Я чувствую себя виноватой перед ней, это странное и необычное чувство. Ладно, подумаю об этом завтра.

От кого: Бонни Сибрайт

Тема: Открытки

Число: 23 января 2006

Кому: Бекки Брендон

Люк подписал все открытки! Огромное спасибо! Бонни!

От кого: Бекки Брендон

Тема: Ответ на Открытки

Число: 24 января 2006

Кому: Бонни Сибрайт

Нет проблем! Дайте мне знать, если вас достает что-то еще.

Целую, Бекки

P. S. У вас пока не получилось упомянуть о спортивном зале?

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж

Уайтхолл-плейс, 180

Лондон, SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

6 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 1 февраля.

Министр финансов действительно недавно произнес речь, в которой подчеркнул важность развития британской экономики.

К сожалению, в настоящее время не существует практики награждения орденом Британской империи «за шопинг», как предлагаете Вы. Если такая награда будет учреждена, я, несомненно, в первую очередь предложу Вашу кандидатуру.

Вследствие этого возвращаю Вам конверт с чеками и магазинными ярлыками. Я с интересом просмотрел их и согласен, что они наглядно доказывают Вашу «приверженность поддержке экономики».

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл, директор аналитического отдела

9

Прошла неделя, а я так и не решила проблему Элинор. По правде говоря, я и не вспоминала о ней, потому что была страшно занята. На нас обрушился шквал покупательниц, желающих воспользоваться нашей новой приватной услугой! Это что-то удивительное! Пусть по телевизору каркают, что улицы опустели, что люди забыли о покупках, но у нас-то от клиенток отбоя нет!

А сегодня у меня еще больше дел, потому что Совершенная Няня приступает к работе.

Ее зовут Кайла, и она потрясающая. У нее диплом Гарварда и степень магистра в области педагогики, она преподаватель мандаринского диалекта китайского языка, а также тенниса, игры на флейте и на гитаре, пения и… чего-то еще, забыла, чего именно. Может, игры на арфе. Она приехала в Британию с американским семейством, но они вернулись обратно в Бостон, а она захотела остаться здесь, потому что пишет диссертацию по Голдсмиту. Кайла готова работать лишь три дня в неделю, и это нам полностью подходит.

И у нее белые-пребелые большие зубы.

Они просто огромные. Как у лося.

С другой стороны, какая разница, как она выглядит. Я вообще не слишком обращаю внимание на внешний вид. Я наняла бы ее, даже будь у нее улыбка супермодели на миллион долларов.

Но все же… Именно из-за зубов она мне особенно нравится. И волосы у нее далеко не роскошные.

Что, кстати говоря, вовсе не является обязательным пунктом в моем списке требований. Когда я написала «никаких роскошных волос», то имела в виду совершенно не это, и Люку не стоило дразнить меня. Я просто обратила внимание на волосы Кайлы – из чистого интереса, – и оказалось, у нее довольно унылая стрижка с седыми прядками.

Так что она идеальная!

– Джули Эндрюс[16] скоро будет здесь, верно? – Мама входит на кухню, где Минни играет, а я лениво шарю по сайту eBay. – Ты что-то покупаешь, Бекки?

– Нет! – злюсь я.

Даже если я и зашла в Интернет, это вовсе не означает, что я собираюсь что-то купить, согласны? Мне совершенно не нужны бирюзовые туфли от «Хлоэ». Я просто хочу быть в курсе того, что они предлагают. Подобно тому, как люди хотят быть в курсе текущих политических событий.

– Надеюсь, ты приготовила для Минни кожаные шорты? – спрашивает мама. – И свисток.

– Ха-ха, – отзываюсь я предельно вежливо.

Мама все еще обижается на нас из-за няни. И она обиделась еще больше, когда мы с Люком не допустили ее на собеседование с кандидатками. Она торчала за дверью, неодобрительно цокала языком и пренебрежительно оглядывала каждую девушку с ног до головы. Прочитав резюме Кайлы со всеми подробностями – с гитарой и пением, – она тут же начала язвить по ее поводу. Окрестила ее Джули Эндрюс и то и дело отпускала шуточки в ее адрес. Даже Дженис с ней заодно и теперь называет Люка капитаном фон Траппом, и меня это порядком раздражает. Потому что в таком случае я оказываюсь либо умершей женой, либо баронессой.

– Если она собирается шить одежду из занавесок, не скажешь ли ей, чтобы взяла те, что висят в голубой комнате? – добавляет мама.

Притворяюсь, что не слышу. К тому же звонит мой телефон. На экране высвечивается номер Люка, должно быть, он хочет знать, как идут дела.

– Привет! Она еще не пришла.

– Хорошо. – Слышно какое-то потрескивание, наверное, он едет в машине. – Я просто кое-что хочу сказать тебе до ее прихода. Бекки, ты должна быть с ней честной.

И что это, интересно, значит?

– Я всегда честная! – возмущаюсь я.

– Няне нужно знать суть и величину проблемы, – продолжает он, не реагируя на мой выпад. – Мы наняли ее не просто так. Нет нужды притворяться, что Минни святая. Необходимо рассказать ей предысторию, объяснить, в каком затруднительном положении мы очутились…

– Ладно, Люк! – сердито говорю я. – Нотации мне не требуются. Я скажу ей правду.

Это все потому, что я не откровенничала о Минни во время собеседования. Прикажете поливать грязью собственную дочь? Вот я слегка и приврала, что она получила приз за лучшее поведение за последние шесть недель в группе детей ее возраста. А Люк посчитал, что я ввела человека в заблуждение и это повредит делу, и у нас с ним возникла небольшая… горячая дискуссия.

– Все, она здесь. Надо бежать. Пока.

Открываю дверь, обнаруживаю на пороге Кайлу с гитарой и давлюсь смешком. Она и в самом деле похожа на Джули Эндрюс, только в джинсах. Представляю, как она танцует на дороге, распевая «Я верю в себя».

– Здравствуйте, миссис Брендон. – Ее большие зубы обнажаются в дружелюбной улыбке.

– Пожалуйста, зовите меня Бекки! Минни так не терпится вас увидеть! Она сейчас лепит из пластилина, – добавляю я несколько самодовольно, ведя ее на кухню. – Люблю с утра занять ее чем-нибудь конструктивным.

– Прекрасно, – энергично кивает Кайла. – Мы много лепили с Элоиз, моей предыдущей воспитанницей. Очень талантливая девочка. Одна из ее работ получила приз. Мы так гордились ею.

– Великолепно! А вот и мы… – И открываю дверь, пребывая в самом радужном настроении.

Черт. Минни больше ничего не лепит, а весело барабанит по клавиатуре компьютера.

– Минни! Что ты делаешь? – визгливо смеюсь я. – Это Минни!

Быстро подскакиваю к ней и выхватываю ноутбук. Взгляд падает на экран, и кровь застывает у меня в жилах. Она готова выложить 2 673 333 333 фунта за туфли от Хлоэ.

– Минни!

– Мо-о-о-о-о-о-и! – яростно кричит Минни. – Мои ту-у-у-у-у-у-уфли!

– Минни рисует на компьютере?

Я поспешно захлопываю ноутбук.

– Она просто работала с… цифрами… Хотите кофе? Минни, помнишь Кайлу?

Минни бросает на свою няню не слишком приветливый взгляд.

– Я тоже принесла материал для лепки, и мы продолжим, если вы не возражаете, миссис Брендон, – предлагает Кайла. – Я предпочитаю использовать органическое тесто собственного производства.

Ух ты! Домашнее органическое тесто для лепки! Вот почему Совершенная Няня лучше всех. Обязательно похвастаюсь на работе.

– А когда вы приступите к изучению китайского? – спрашиваю я, поскольку знаю, что Люк обязательно задал бы этот вопрос.

Люк действительно хочет, чтобы Минни учила китайский. Не устает повторять, что он очень пригодится ей в дальнейшей жизни. И я тоже так считаю, хотя и беспокоюсь немного. Что, если Минни начнет бегло говорить по-китайски и я перестану ее понимать? Мне тоже придется выучить китайский? Представляю, как Минни-подросток посылает меня по-китайски, а я лихорадочно листаю китайско-английский разговорник.

– Все зависит от нее, – отвечает Кайла. – С Элоиз мы начали заниматься, когда ей исполнилось восемнадцать месяцев, но она неординарный ребенок. Очень способная и понятливая. И готовая радовать окружающих.

– Чудесный ребенок! – вежливо хвалю я.

– Да. – Кайла энергично кивает. – Мы до сих пор каждый день общаемся с ней по скайпу, чтобы попрактиковаться в дифференциальном исчислении и китайском. Перед тренировками, разумеется. Она сейчас еще и гимнастка.

Так, я уже слегка устала от этой Элоиз. Дифференциальное исчисление, китайский и гимнастика? Монстр, а не ребенок!

– Ну, Минни тоже очень способная и понятливая. Знаете… на днях она написала свое первое стихотворение, – не в силах удержаться я.

– Стихотворение? – Наконец-то Кайла впечатлена. Ха. Получи, Элоиз. – Она уже умеет писать?

– Она прочитала его мне, а я записала, – объясняю после заминки. – Стихотворение принадлежит к устной традиции.

– Прочитай мне свое стихотворение, Минни! – восклицает Кайла. – Как оно начинается?

Минни энергично размазывает по лицу пластилин.

– Наверное, она его уже не помнит, – быстро говорю я. – Но оно очень простое и милое. Начинается так… «Почему дождинки капают?»

– Ух ты! – Кайла, похоже, сбита с толку. – Это прекрасно. Здесь столько уровней смысла.

– Знаю, – честно киваю я. – Мы собираемся напечатать эти строчки на рождественских открытках.

– Хорошая идея, – одобряет Кайла. – Элоиз сделала необычайно много рождественских открыток и продала их в благотворительных целях. Она получила в школе приз за милосердие. Знаете школу Святого Кутберта в Челси?

Это та самая школа, куда ходит мой крестник Эрни. Боже, ничего удивительного, что он так несчастен там, среди этих чудовищ вроде Элоиз.

– Фантастика! А есть что-то, чего Элоиз не умеет делать? – В моем голосе сквозит небольшое раздражение, но я не уверена, что Кайла замечает это.

– Думаю, сегодня мы с Минни просто пообщаемся, получше узнаем друг друга… – Кайла щекочет Минни под подбородком. – Она, несомненно, очень умная, но что еще мне следует знать о ней? У нее есть недостатки? Имеются какие-нибудь небольшие проблемы?

Смотрю на суперняню с застывшей улыбкой. Да, я помню слова Люка. Но я ни за что не скажу: «Да, на самом-то деле все считают, что наша дочь избалованная дикарка, и в результате мой муж не хочет второго ребенка». Нет, только не после всех этих рассказов про святую Элоиз.

И вообще, зачем мне настраивать Кайлу против ребенка? Если она хорошая няня, то сама разберется с небольшими капризами Минни. Ведь это ее работа, верно?

– Нет, – твердо говорю я. – Никаких проблем. Минни милая, внимательная девочка, и мы очень гордимся ею.

– Превосходно! – Кайла широко улыбается, сверкая лосиными зубами. – А она все ест? Овощи? Ibpox, морковь, брокколи? Элоиз любила помогать мне готовить ризотто с овощами с огорода.

Ага, не удивлюсь, если эта мерзавка получила чертову звезду от «Мишлен».

– Абсолютно все, – отвечаю я, не моргнув глазом. – Минни обожает овощи, правда, солнышко?

Минни ненавидит морковь. Когда я однажды спрятала морковку в картофельной запеканке, то запеканку Минни съела, а оранжевыми кусочками заплевала все вокруг.

Но я не собираюсь рассказывать об этом Совершенной Няне. Если она такая классная, то заставит Минни есть морковь, правильно?

– Так, может, вы ненадолго нас покинете, а мы с Минни тем временем познакомимся? – И она весело обращается к Минни: – Покажешь мне, что ты слепила из пластилина, Минни?

– Ладно, – говорю я. – До скорого.

Выхожу из кухни с чашкой кофе и натыкаюсь на маму, подслушивающую у двери.

– Мама! Ты за нами шпионила?

– Она уже знает «Эдельвейс»? – фыркает она. – Или все еще разучивает «До-ре-ми»?

Бедная мама. Нужно как-то взбодрить ее.

– Почему бы нам с тобой не прогуляться по магазинам? – предлагаю я.

– Я не могу ходить по магазинам! – обиженно говорит мама. – Забыла, что мы на грани нищеты? Мне пришлось отменить все заказы в «Окадо», сама знаешь. Твой отец был непреклонен. Никаких больше дорогих пирогов. Никакой копченой лососины… У нас строгий рацион. – Мамин голос немного дрожит. – Если я куда и пойду, так только в магазин, где все по фунту!

– Вот и пойдем туда! – радуюсь я. – Вперед, это будет забавно!

Пока я одеваюсь, мама звонит Дженис, и та решает присоединиться к нам. Мы с мамой выходим на улицу, и я вижу, что Дженис привела еще и Джесс, – та в своей древней лыжной куртке и джинсах.

– Привет, Джесс! Как дела?

Я не видела ее давно. Они с Томом на прошлой неделе отправились в Камбрию, и я даже не знала, что они вернулись.

– Вот-вот спячу, – произносит она свирепым шепотом. – Я больше не в силах выносить это. Ты когда-нибудь пробовала жить с Дженис и Мартином?

– Э… нет. А в чем дело?

– Сначала она пыталась заставить нас устроить еще одну свадьбу. Теперь сдалась, но хочет, чтобы мы родили ей ребеночка.

– Уже? – хихикаю я. – Но вы женаты всего пять минут!

– Вот именно! Но Дженис целыми днями намекает на это. А все вечера вяжет что-то желтое и пушистое.

– Вот мы и пришли. – Мама показывает на противоположную сторону улицы.

Справа магазин, где все по фунту, а слева – где все по девяносто девять пенсов. Какое-то время мы топчемся в нерешительности.

– Куда пойдем? – наконец спрашивает Дженис. – Конечно, вон там все немного дешевле. – Ее одолевают сомнения.

Мама оглядывается – через дорогу бутик Эммы Джейн, подарки на любой вкус, от кашемировых изделий до керамики ручной работы, которую мы обе любим рассматривать. Я вижу в окне двух маминых партнерш по бриджу, они призывно машут нам. Но мама решительно направляется к «фунтовому» магазину.

– У меня есть определенные устои, Дженис, – говорит она со спокойным достоинством, словно генерал, оповещающий, что он переоденется к обеду, даже если вокруг будут падать бомбы. – Не думаю, что мы пали так низко, чтобы закупаться в лавке, где все по девяносто девять пенсов.

– Ладно, – нервно шепчет Дженис.

– И мне не стыдно, что меня здесь увидят, – добавляет мама. – С какой стати мне стыдиться? Это наш новый образ жизни, и мы должны привыкнуть к нему. Если твой отец говорит, что мы должны питаться джемом из репы, значит, так тому и быть.

– Мама, он не говорил, что мы должны питаться джемом из репы… – возражаю я, но мама лишь выше вскидывает голову и входит в магазин.

Мы с Джесс молча переглядываемся и следуем за ней.

Ничего себе. Да тут просторнее, чем я думала. И сколько всего! Мама уже дергано и неохотно сует в свою корзину какие-то сомнительные с виду консервы.

– Придется твоему отцу согласовать свои вкусовые предпочтения с содержимым бумажника, – говорит она, потрясая банкой. – Возможно, еда – это то, что мы больше не можем себе позволить! Возможно, витамины доступны теперь только богачам!

– О-о, шоколадные конфеты с виски! – радуюсь я. – Возьми их, мамочка. И еще «Тоблерон».

Ах. Целый прилавок с ватными шариками. Будет безумием не запастись ими. Неправильно с точки зрения экономии. А еще кисточки для макияжа и даже приспособление для завивки ресниц! Всего за один фунт! Хватаю корзинку и начинаю быстро наполнять ее.

– Джейн! – доносится до нас придушенный голос, и я вижу Дженис, прижимающую к груди стопку коробок с надписью «Садовые фонари на солнечных батарейках». – Ты это видела? Они не могут стоить фунт, это очевидно.

«Здесь все по фун…» – начинаю я, но Дженис уже стучит по плечу продавщицы и вежливо интересуется:

– Прощу прощения, почем они?

Продавщица бросает на нее неописуемо презрительный взгляд:

– Фунт.

– А это? – Дженис показывает на шланг для поливки.

– Фунт. Все фунт. Такой магазин.

– Но… – Дженис того и гляди лопнет от удивления. – Это невозможно! Вы знаете, во сколько он обойдется в «Джоне Льюисе»?

Из соседнего прохода слышится недоверчивый возглас, я оборачиваюсь и вижу мамочку, размахивающую пластиковым контейнером для хранения продуктов. Страдальческое выражение исчезло с ее лица, глаза сияют.

– Дженис, смотри!

Я готова присоединиться к ним, но тут вижу стойку с блестящими ремнями из змеиной кожи. Это невероятно. Фунт за ремень! Будет преступлением не купить. И здесь прорва утюжков для выпрямления волос и париков… Боже, это место – настоящая сокровищница. Почему я никогда не бывала в этом магазине раньше?

Кладу в корзину пять ремней и несколько париков, бросаю в нее косметику «знаменитых брендов» (хотя прежде я о них никогда не слышала), затем иду дальше и оказываюсь перед прилавком с надписью: «Секонд-хенд – от кейтеринговой службы. Продается как есть».

Вот это да! Вы только посмотрите. Здесь кипы карточек для имен гостей, и конфетти, и прочие полезные штуковины. Пригодятся для вечеринки Люка, я молча созерцаю все это богатство. Что же, все покупать в таком магазине? Но я же не скупердяйка! Зато все по фунту. И качественный товар. Вряд ли Люк стал бы возражать. Давайте рассмотрим вопрос вот с какой стороны. Чем меньше я потрачу на карточки и прочие причиндалы для вечеринки… тем больше останется на шампанское. Все по фунту. По фунту!

О боже, я не могу упустить такую прекрасную возможность. Начинаю торопливо складывать в корзинку карточки, хлопушки, конфетти и подставки для салфеток. Никому не скажу, где купила. Навру, что заказала в специализирующейся на развлечениях фирме.

– Тебе нужна еще корзинка? – Рядом со мной появляется Джесс.

– Да, спасибо. – Беру корзинку и кладу в нее несколько подсвечников. Они немного грубоваты, но никто не обратит на это внимания, если свет будет неярким.

– Это для вечеринки Люка? – Джесс с любопытством разглядывает содержимое моей корзинки. – Как идет подготовка?

Ой. Нельзя допустить, чтобы Джесс разболтала о том, откуда все это.

– Нет! – быстро говорю я. – Конечно, не для Люка! Это… для вдохновения. А ты не собираешься ничего покупать? – Замечаю, что у нее нет корзинки. – Не хочешь затовариться торфяными таблетками или чем-то еще?

Я считаю, это место вполне в духе Джесс. Она вечно нудит, что я много трачу, не покупаю все оптом и не пускаю в дело картофельные очистки.

– Нет, я вообще больше ничего не покупаю, – безразлично говорит Джесс, будто это само собой разумеется.

Я правильно ее расслышала?

– Что значит – не покупаешь? Все покупают.

– Только не я. После Чили мы с Томом приняли решение отказаться от покупок или свести их к минимуму. Мы теперь занимаемся бартером.

– Бартером? – Я в изумлении пялюсь на нее. – Меняете вещи на бусы и всякое такое?

Джесс фыркает от смеха.

– Нет, Бекки. Так мы добываем абсолютно все. Продукты, одежду, отопление. Если я не могу получить вещь по бартеру, то отказываюсь от нее.

– Но… с кем вы меняетесь? – недоуменно спрашиваю я. – Сейчас ведь не феодальные времена.

– Ты очень удивишься, но вокруг полно людей, которые разделяют нашу точку зрения. Есть специальные соцсети, сайты… На прошлой неделе я обменяла шесть часов работы в саду на ваучер «Бритиш Рейл». И доехала до Скалли. Это не стоило мне ни пенса.

Смотрю на нее в изумлении. Если честно, то я даже оскорблена. Мы чувствуем себя добродетельными, потому что отовариваемся в дешевой лавке. Но Джесс и тут нас перещеголяла – она вообще ничего не покупает. Господи, она так возьмет и изобретет что-то вроде антишопинга. Ну как антиматерия какая или антигравитация.

– А… мне можно заняться бартером?

– Конечно. Не только можно, но и нужно. И получишь все что угодно. Одежду, еду, игрушки… Я напишу тебе названия сайтов, которыми чаще всего пользуюсь.

– Спасибо!

Ура! В полной эйфории швыряю вещи в корзинку. Выход найден. Так я раздобуду все нужное для вечеринки. Запросто! А дорогущие организаторы пусть застрелятся. Кому они нужны, если существуют такие магазины, как этот, и бартерные сайты?

О-о! Волшебные огни из «Звездных войн», две гирлянды за фунт! Тут есть над чем подумать. Не выбрать ли тему «Звездные войны»? Я не вполне уверена, что Люк такой уж поклонник этого фильма… но можно обработать его, верно? Взять напрокат видеодиски и предложить ему вступить в фан-клуб, и к седьмому апреля он будет пылать энтузиазмом.

Кроме того, здесь есть блюда под олово с имитацией драгоценных камней и надписью «Двор короля Артура», кубки под старину. Боже, теперь я разрываюсь между разными темами.

Но выход всегда найдется. Пусть это будет «Семидесятые-годы-Звездные-войны-король-Артур-фьюжн».

– Такое тоже можно обменять. – Джесс неодобрительно смотрит, как я набираю гирлянды. – А еще лучше изготовить оформление из вторсырья. Это лояльнее по отношению к окружающей среде.

– Знаю, – отмахиваюсь я, – ты бы предпочла скучные бумажные гирлянды из газет.

– Я говорю не о гирляндах из газет! – обижается Джесс. – В сети куча креативных оформительских идей. Например, взять использованную серебряную фольгу, пластиковые бутылки…

Серебряную фольгу? Пластиковые бутылки? Мне что, шесть лет от роду?

– Ты только взгляни, Джесс! – вклинивается в наш разговор радостный голос Дженис. Она появляется из-за угла, сжимая в руке какой-то пакетик. – Я нашла витамины! Фолиевую кислоту. Она хороша для вас, молодых женщин.

Мы с Джесс переглядываемся.

– Только если они хотят забеременеть, – холодно отзывается Джесс.

– Ну, я на всякий случай куплю. – Невинный вид Дженис никого не обманывает. – И вот еще! Сборник имен для новорожденных! Тысяча имен за один фунт! Для девочек и мальчиков.

– Поверить не могу, – бурчит под нос Джесс и обхватывает себя руками, словно желает защититься.

– Зачем вам книга с детскими именами, Дженис? – спрашиваю я.

Щеки у Дженис краснеют.

– Никогда не знаешь… – бормочет она.

– А я знаю! – взрывается Джесс. – Послушайте, Дженис. Я не беременна. И не собираюсь беременеть. Мы с Томом решили усыновить неимущего ребенка из Южной Америки. Далеко не младенца, и у него будет южноамериканское имя. Так что просроченная фолиева кислота и книга имен никому не понадобятся!

Она вылетает из магазина, а мы с Дженис остолбенело смотрим ей вслед.

Южноамериканский ребенок! Это так круто!

– Она сказала… усыновят? – Голос у Дженис дрожит.

– Думаю, это замечательная идея! – твердо произношу я. – Эй, мамочка! Джесс собирается усыновить южноамериканского ребенка!

– О-о! – Глаза у мамы, наполняющей корзину сухими цветами, загораются. – Какая прелесть!

– А как же мое вязание? – Дженис готова разрыдаться. – Я приготовила целое приданое! Желтое с белым, и для мальчика, и для девочки, и маленькие рождественские костюмчики до шестилетнего возраста.

Все ясно, Дженис повредилась умом.

– Вас же никто об этом не просил, – осторожно замечаю я. – Но можно отдать их на благотворительность.

Такое впечатление, будто я превратилась в Джесс. И голос у меня твердый, как у нее. Но зачем, объясните мне, Дженис связала детские одежки еще до того, как Джесс с Томом обручились!

– Я поговорю с Томом. – Дженис, похоже, пришла к какому-то внезапному решению. – Он согласился с этим глупым планом только потому, что желает угодить Джесс. Мой мальчик мечтает о собственном ребенке, я-то знаю. Хочет сохранить наш генофонд. Семья Мартина восходит к Кромвелю. У нас есть генеалогическое древо.

– Дженис, мне неприятно вмешиваться…

– Посмотри! – Ее взгляд фокусируется на ближайшей полке. – Перчатки для работы в саду! На подкладке! Всего за фунт!

Домой мы возвращаемся оживленные. Пришлось взять такси, потому что у нас оказалось неимоверное число пакетов, но мы сэкономили в магазине кучу денег, так почему бы не заплатить за такси?

Дженис на время забыла про младенцев и генофонд, она вынимает из своих пакетов всякую всячину и любуется.

– Полный набор для ухода за зубами, даже зеркальце! Всего за фунт! Миниатюрный бильярд! Всего за фунт! – После очередного открытия она замолкает, дабы удостовериться, что все так же поражены, как и она.

Мама накупила пластиковых контейнеров, груду кухонной утвари, большие кастрюли, несколько пузырьков с шампунем «L’Oreal», искусственные цветы, коробку открыток на день рождения и прикольную швабру с полосатой розовой ручкой, она обязательно понравится Минни.

А я под самый конец обнаружила замечательные деревянные вешалки. Три за фунт, и это настоящая находка. В любом другом месте они будут стоить по меньшей мере два фунта за штуку. Поэтому я купила сразу девяносто вешалок.

Таксист помогает нам втащить покупки в дом. Мы сваливаем поклажу в холле.

– Ну, – говорит мама, – и устала же я после такой работы! Хочешь чаю, родная? С печеньем, пропитанным виски…

Она начинает рыться в сумках в поисках печенья, и тут из кабинета выходит папа. С минуту он ошалело взирает на нас и наши семнадцать пакетов.

– Что это? – спрашивает он, выйдя из ступора. – Что это такое?

– Мы были в магазине, где все по фунту, – радостно сообщаю я. – И славно поработали!

– Джейн… – Папа недоверчиво смотрит на море пакетов. – Мы собирались экономить, если ты помнишь.

– Я этим и занималась. Ты что, не слышал? Я делала покупки в магазине, где все по фунту!

– И вы скупили весь этот чертов магазин? Там после вас хоть что-нибудь осталось?

Ох-ох-ох. Мама тяжело вздыхает, лицо обиженное.

– Если хочешь знать, Грэхем, я купила нам консервированную пастушью запеканку с мясом и печенье, раз мы больше не можем позволить себе «Окадо»! – Отыскав печенье она сует его отцу под нос. – Сказать, сколько это стоит? Пять упаковок – фунт! И это ты называешь тратой денег?

– Джейн, я вовсе не говорил, что мы не можем позволить себе «Окадо», – растерянно бормочет папа, пятясь к двери. – Я просто сказал…

– В следующий раз я пойду в магазин, где все по девяносто девять пенсов! – Мама срывается на визг. – Или в магазин, где все по десять пенсов! Ты будешь доволен, Грэхем? Или, может, ты сам отправишься за покупками? Может, теперь ты будешь заботиться о том, как накормить и одеть семью?

– Накормить и одеть? – саркастически вопрошает папа и кивает на розовую швабру. – А какое отношение имеет к этому данная штуковина?

– Значит, мы не можем позволить себе жить в чистоте? – Мама уже вся красная от гнева. – Мы не должны мыть пол?

– Мы можем мыть его теми швабрами, которые уже у нас имеются! – взрывается папа. – Если я увижу еще одно бесполезное приспособление для мытья полов…

Та-а-ак. Думаю, пора сматываться, пока меня не втянули в это дело и не начали вопрошать: «Бекки согласна со мной, правда, Бекки?»

К тому же я умираю от желания выяснить, как дела у Кайлы и Минни.

Они провели вместе два часа. Кайла должна была оказать позитивное влияние на Минни. Вдруг они приступили к китайскому или французскому? Или к вышивке!

На цыпочках подхожу к кухонной двери в надежде услышать, как Минни распевает мадригал или считает «un, deux, trois» с идеальным французским прононсом, а возможно, складывает головоломку. Но до меня доносятся слова Кайлы: «Ну, Минни! Ну давай же, Минни!»

Голос у нее слегка усталый, и это странно. Я-то считала, что у нашей няни неиссякаемая энергия, как у всех, кто пьет сок из брокколи.

– А вот и я! Мамочка вернулась!

Распахиваю дверь и столбенею. Что тут происходит? Волосы у Кайлы в беспорядке, щеки красные, а на рубашке подсохшие ошметки картофельного пюре.

Минни сидит в своем высоком стульчике, перед ней тарелка с едой, и выглядит она так, словно настал ее звездный час.

– Ну, – весело говорю я, – как вы провели утро?

– Прекрасно! – Кайла улыбается, но как-то вымученно. По правде говоря, в ее глазах читается: «Заберите меня отсюда поскорей».

Думаю, надо просто проигнорировать этот скорбный взгляд.

– Вы уже начали заниматься языками? – бодро спрашиваю я.

– Пока еще нет. – Кайла вновь сияет зубами. – Мне бы хотелось поговорить с вами, если вы не против.

Меня подмывает сказать: «Нет, продолжайте заниматься китайским», закрыть дверь и спастись бегством. Но ответственные матери так не поступают, верно?

– Разумеется! – У меня на губах беззаботная улыбка. – В чем дело?

– Миссис Брендон. – Кайла понижает голос: – Минни милый, очаровательный, умный ребенок. Но у нас сегодня… возникли некоторые проблемы.

– Проблемы? – невинно переспрашиваю я. – Какого рода проблемы?

– Минни иногда проявляла небольшое упрямство. Это обычно для нее?

Тру переносицу, соображая, как выкрутиться. Если я признаю, что Минни упрямейшее создание из всех, кого я знаю, то позволю Кайле одержать над нами верх. Она должна справиться с упрямством Минни. И кстати говоря, почему она еще этого не сделала?

К тому же всем известно, что нельзя навешивать на детей ярлыки, иначе у них появляются комплексы.

– Упрямая? – Я в недоумении моргаю. – Нет, это не похоже на Минни. Со мной она никогда не упрямится. Она всегда ведет себя как маленький ангелочек, правда, Минни, солнышко мое?

– Понятно. (Вряд ли ей что-нибудь понятно.) Думаю, мы еще слишком мало общались, да, Минни? И потом… – Кайла опять говорит тише: – Она отказалась от моркови. Уверена, Минни просто делала вид, что не любит ее. Вы ведь сказали, она ест все?

– Совершенно верно, – отвечаю я после крошечной паузы. – Все и всегда. Ну, Минни, съешь морковку!

На тарелке Минни цыпленка и картошки нет, зато высится горка моркови, на которую Минни смотрит так, будто перед ней смертельная отрава.

– Не понимаю, что я делаю неправильно. – Кайла в явном затруднении. – У меня никогда не было подобных проблем с Элоиз…

– Не могли бы вы подать мне кружку, Кайла? – как ни в чем не бывало говорю я.

Она подходит к шкафу, а я тем временем хватаю с тарелки морковку, запихиваю в рот и судорожно проглатываю.

– Ну вот, Минни только что съела морковку.

– Съела? – Кайла поворачивается. – Но… но я пыталась уговорить ее сделать это целых пятнадцать минут!

– Вы приноровитесь, – по-доброму говорю я, стараясь выглядеть не слишком самодовольной. – Не могли бы вы также достать кувшин?

Как только няня отворачивается, сую в рот еще одну морковку. Надо отдать должное Кайле, морковь очень вкусная.

– Она съела еще одну? – Кайла пересчитывает морковки на тарелке. Хорошо, что я жую очень быстро.

– Да! – откашливаюсь я. – Минни, ты хорошая девочка! А теперь съешь, что осталось, с Кайлой…

Быстро отхожу к буфету и готовлю кофе. Кайла тем временем терпит полное поражение.

– Давай же, Минни! Такая сладкая морковка. Ты уже съела две, давай теперь посмотрим, как быстро ты управишься с остальными!

– Не-е-е-е-е-е-е-т! – кричит Минни и бросает вилку на пол. – Не-е-е-е-е-е-е-е-т мо-ковка!

О боже, она сейчас запустит проклятой морковкой в кого-нибудь из нас.

– Кайла, – быстро говорю я, – не могли бы вы оказать мне большую любезность – отнести мои покупки наверх? Пакеты в холле. А я пока пригляжу за Минни.

– Конечно. Нет проблем.

Как только она выходит, я начинаю засовывать морковь себе в рот. Ради всего святого, почему она столько ее наготовила? Я застываю на месте с набитым ртом, заслышав позади себя голос Кайлы:

– Бекки? Ваша мама сказала отнести пакеты на кухню.

Господи, что делать? Мои щеки раздулись как у хомяка.

Ладно, все в порядке. Я стою к ней спиной. Она не видит моего лица.

– М-м-м-м-м, – тяну я.

– Боже мой! Она съела всю морковку? – Кайла роняет пакеты. – Так быстро! Что произошло, она просто проглотила ее?

– М-м-м-м-м-м. – Продолжая отворачиваться, я, как надеюсь, выразительно пожимаю плечами.

Кайла подходит к стульчику Минни, а я поспешно пячусь к окну. Боже, какой кошмар.

– Не может быть.

Голос Кайлы совсем рядом. И как она умудрилась подкрасться так незаметно? Бросаю быстрый взгляд на свое отражение в стальном холодильнике.

Ой! У меня изо рта торчит морковный хвостик.

Какое-то время мы с Кайлой таращимся друг на друга. Я даже не осмеливаюсь запихать морковку в рот.

– Минни не ест морковь, верно? – Кайла говорит вежливо, но с нажимом.

Я отвечаю ей отчаянным взглядом. Если я заговорю, то подавлюсь.

– Я помогла ей выйти из положения, – невнятно шамкаю я. – Совсем капельку.

Кайла с возрастающим недоверием переводит взгляд с меня на Минни и обратно.

– Сдается мне, и стихотворения она не сочиняла, так? – Теперь в ее голосе звучит откровенный сарказм. – Миссис Брендон, если я хочу успешно работать в семье, то мне требуются понимание и сотрудничество. Требуется откровенность. А здесь у меня, похоже, мало шансов на это. Прости, Минни. Надеюсь, найдется няня, которая управится с тобой.

– Вы не можете просто взять и уйти… – начинаю я испуганно, и непрожеванная морковь оранжевыми звездами летит на пол.

Черт.

От кого: cathy@ultimatenannies.uk.com

Тема: ответ на «маленькое одолжение»

Дата: 8 февраля 2006

Кому: Бекки Брендон

Уважаемая миссис Брендон,

Спасибо за Ваше телефонное сообщение. Нам жаль, что у Вас не сладилось с Кайлой.

К сожалению, мы не можем, как Вы просите, устроить, чтобы все наши сотрудники говорили Вашему мужу, если он позвонит, что Кайла сломала ногу.

Что касается немедленного замещения ее няней, «которая выглядит в точности как Кайла», то, боюсь, это тоже невыполнимо.

Надеюсь, Вы сможете позвонить мне и обсудить это дело.

С добрыми пожеланиями,

Кэти Феррис,

директор агентства «Совершенные няни»

WWW.OXSHOTTMARKETPLACE.COM

Официальный сайт для жителей Оксшотта, желающих заняться бартером

«Это весело, это бесплатно, это доступно каждому!!!»

Разное

Refl0057

Нужно: большой шатер на двести человек (на один вечер)

Предлагаю: Две сумочки от Марка Джейкобса, действительно клевые, в оч. хор. состоянии

Кто хочет совершить бартер: БеккиБ

Кликните для более полной информации и Фото

Refl0058

Нужно: подсвеченный танцпол (на один вечер)

Предлагаю: 20 совершенно новых подарочных наборов «Кларинс», «Ланком», «Эсте Лаудер» и т. д.

Кто хочет совершить бартер: БеккиБ

Кликните для более полной информации и Фото

Refl059

Нужно: спальный мешок из органического материала и палатка

Предлагаю: 16 бутылок домашнего персикового вина

Кто хочет совершить бартер: ДжессУэбстер

Кликните для более полной информации. Без Фото

Refl0060

Нужно: 100 бутылок шампанского

Предлагаю: тренажер (никогда не пользовались, не тестировали) и пластиковый тренажер для пресса, степ «супермодель» и DVD «Обретите форму за три дня!» со скакалкой и книгой

Кто хочет совершить бартер: БеккиБ

Кликните для более полной информации и Фото

Refl0061

Нужно: устройство для фейерверка (с высвечивающейся надписью «С днем рождения, Люк» под конец)

Предлагаю: шкафчик для коктейлей в стиле ар деко из антикварного магазина на Манхэттене, шейкеры для коктейлей включены

Кто хочет совершить бартер: БеккиБ

Кликните для более полной информации и Фото

Страница 1 из 6

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж

Уайтхолл-плейс, 180

Лондон SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

10 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 8 февраля и за внесенные Вами предложения.

Бартер, несомненно, способствует развитию экономики. Однако я не знаю, как на практике министр финансов может обменять «старую ненужную рухлядь из музеев» на «французские сыры, которые можно поделить между всеми». Мне также представляется неосуществимым обменять «незначительного члена королевской семьи» на «одежду от “Джей-Крю" из США, чтобы хватило на всех».

Тем не менее благодарю Вас за неиссякающий интерес к нашей экономике.

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл, директор аналитического отдела

10

Хм. Вот тебе и «Совершенные няни». Надо пожаловаться в правительство. Агентства нянь должны соблюдать конфиденциальность. Они должны быть тактичными. А тут история о мамаше и морковке мусолится в каждом таком агентстве Лондона. Позвонила Сьюзи и сконфуженно поведала, что в школе Святого Кутберта все только и говорят об этом, что пошла гулять новая городская легенда, только теперь рассказывают, будто мы с Кайлой под конец швырялись морковью друг в друга.

Люк не проникся пониманием, сколько я ни талдычила ему о том, что Кайла нам абсолютно не подходит. Теперь «Совершенные няни» наверняка решат, что мы «слишком проблемное семейство». Поэтому мне пришлось обратиться за помощью к маме, а она обиженно фыркнула: «Значит, я снова достаточна хороша для вас?»

В довершение всего вчера вечером я наконец как следует изучила фунтовые покупки. Первым делом распечатала упаковку с карточками для гостей – оказалось, на них написано: «С днем рождения, Майк». А у меня их две сотни.

Какое-то время я подумывала, а не наградить ли Люка таким прозвищем. Почему бы ему не зваться Майком? Что, если начать посылать ему маленькие электронные письма, в которых буду называть его Майки, и приучить маму с папой обращаться к нему так же, и даже пару раз выдохнуть во время занятий сексом: «О, Майк, Майк!»? И тогда он успеет привыкнуть к этому имени до вечеринки.

Но подставки для салфеток с надписью «Поздравляем, Лорен!» поставили крест на этом моем плане.

Однако есть и приятные новости. Мой бартер обернулся подлинным триумфом – потрясающе, но Джесс оказалась права! Почему люди вообще покупают вещи, если можно заняться бартером? Я получила множество ответов на свои объявления, и сегодня вечером мне назначено несколько встреч. Если так пойдет и дальше, то я обернусь с организацией вечеринки вовремя и не истрачу ни пенни!

Джесс прислала мне также адреса некоторых экологических оформительских сайтов, и хотя большинство их идей оказались дрянными, я нашла и одну прикольную. Можно нарезать старые пластиковые пакеты на полоски и сделать помпоны – получается очень симпатично. Это же бесплатно! Поэтому я начала мастерить их, когда Люка нет поблизости. К счастью, у меня имеется огромный запас таких пакетов. Помпоны от «Селфриджз» выглядят потрясающе, такие яркие, желто-зеленые. Теперь мне нужно сделать несколько белых. (Можно отовариться в продуктовом отделе «Харви Николс». У них, конечно, дороговато, но зато я стану по-настоящему «зеленой».)

А еще один большой плюс – это наш новый дом, дело с которым медленно, но верно продвигается вперед. Я пошла туда со Сьюзи во время ленча, и дом показался мне еще лучше, чем прежде.

– Бекс, восторг! – Сьюзи стучит каблуками по ступенькам лестницы, на ее лице радость. – Он такой светлый! А лестницы такие массивные! А спальни! Они словно возникают из ничего!

– Невероятно, правда? – Я гордо сияю.

– Теперь видно, на что способны архитекторы. – Она с удивлением качает головой. – И с ним нет никаких затруднений? Никаких проблем?

Бедняжка Сьюзи знакома с сагой о наших прошлых попытках купить дом.

– Ничего! Мы заплатим за него на следующей неделе, и после этого придется подождать еще недели две. Мы заказали большой фургон и все, что нужно, – весело докладываю я. – На этот раз дом будет нашим.

– Вы должны чувствовать такое облегчение. – Сьюзи обнимает меня. – Не могу поверить, что наконец-то вы заполучили дом!

– Пошли посмотрим сад!

Мы выходим из дома и идем по лужайке к могучему ветвистому дубу, на нем висят качели, а еще здесь полно всяких приспособлений для лазания, а земля под ними посыпана измельченной корой.

– Твои дети могут приходить сюда играть, – гордо говорю я.

– Им это понравится! – Сьюзи усаживается на качели и начинает раскачиваться.

– Как Эрни? – неожиданно вспоминаю я. – Как прошло собрание в школе?

– Его еще не было. – У Сьюзи вытягивается лицо. – Я так боюсь. Мне придется на следующей неделе пойти в школу на одно мероприятие, и директриса наверняка возьмет меня за шкирку… – Она внезапно останавливается. – Эй, Бекс, а ты не сходишь со мной? Выступишь в роли буфера. Она не сможет подличать, если ты будешь стоять рядом, верно?

– Да с удовольствием! – Если честно, жду не дождусь, когда смогу добраться до этой самой директрисы.

– Там будет художественная выставка. Дети нарисовали картинки, мы выпьем по чашечке кофе и посмотрим на рисунки. А затем нужно будет внести денежное пожертвование.

– Разве вы не платите за школу? – удивляюсь я. – Зачем нужны еще какие-то пожертвования?

– Это только начало, – объясняет мне Сьюзи, словно я бестолковая. – Кроме того, бывает сбор денег неизвестно на что, и благотворительность, и помощь учителям. Я только и делаю, что выписываю чеки.

– И после всего этого они ведут себя так подло?

– Да. – Сьюзи сникает. – Но это очень хорошая школа.

Школьное надувательство уже сейчас кажется мне ночным кошмаром. Надо найти какую-нибудь альтернативу школе. К примеру, Минни будет учиться дома. Ладно, не дома. Это слишком скучно. Мы можем проводить уроки в… «Харви Николс». Да. Отлично. Я вижу, как сижу за маленьким столиком, пью латте и зачитываю Минни из газет интересные сведения о культуре. Мы сможем учиться сложению на кубиках сахара и изучать географию в Зале международного дизайна. Меня станут называть девушкой-которая-учит-своего-ребенка-в-Харви-Николс, и я положу начало мировому тренду «Обучение в магазинах»…

– Бекс. – Сьюзи перестает качаться и подозрительно косится на мой бархатный топ. – Это мой топ? Тот самый, что я одолжила тебе, когда мы только въехали в квартиру? – Она слезает с качелей. – А потом я потребовала его назад, а ты сказала, что он случайно сгорел в костре.

– Э… – Непроизвольно делаю шаг назад.

Да, что-то такое было. Почему я сказала, что сожгла его? Теперь и не вспомню, ведь прошло столько времени.

– Ну да! – Она внимательно изучает его. – Тот самый топ! Мне одолжила его Фенни, а я одолжила его тебе, и ты сказала, что не можешь найти его, а потом, что он сгорел. Ты хоть знаешь, как мне досталось от Фенни?

– Можешь забрать его, – поспешно говорю я. – Прости.

– Теперь он мне не нужен. – Она с возмущением смотрит на меня. – А почему ты его носишь, кстати говоря?

– Потому что он был в моем шкафу, – угрюмо объясняю я. – А я должна надеть каждую вещь три раза, прежде чем смогу опять отправиться по магазинам.

– Что? – Сьюзи поражена. – Но… почему?

– Это случилось после того, как лопнул банк. Мы с Люком договорились: он не станет покупать новую машину, а я – одежду. До октября.

– Но, Бекс… – Сьюзи явно обеспокоена. – А это не скажется на твоем здоровье? Разве ломка не опасна? Я как-то смотрела одно телешоу. Людей начинает трясти, у них случаются провалы в памяти. Тебя еще не трясет?

– Точно! Меня действительно трясло, когда я проходила мимо «Фенуике» во время распродажи!

О боже. Мне никогда не приходило в голову, что отказ от шопинга может угрожать моему здоровью. Нужно посоветоваться с врачом!

– А как же вечеринка для Люка?

– Ш – ш-ш! – Я оглядываю сад в приступе паранойи. – Не оповещай о ней весь белый свет. Что ты хочешь сказать?

– Ты собираешься покупать новое платье? – одними губами выговаривает Сьюзи.

– Конечно, собираюсь… – И замолкаю, словно онемев.

Мне это даже в голову не приходило. Я не могу купить платье для вечеринки, раз наша с Люком договоренность остается в силе.

– Нет, – тяжко вздыхаю я. – Не могу. Придется взять что-то из шкафа. Я ему обещала.

Чувствую себя так, будто из меня выкачали воздух. То есть, не то чтобы я устраивала вечеринку только ради нового платья. Но все же.

– А… как идет подготовка? – после паузы спрашивает Сьюзи.

– Превосходно! – отмахиваюсь я. – Все хорошо. Я пришлю тебе приглашение. Когда они будут готовы.

– Отлично! И… тебе не нужна помощь?

– Помощь? – переспрашиваю я. – Зачем мне помощь? Все схвачено.

Видела бы она мои помпоны.

– Блеск! Я так жду. Уверена, вечеринка будет превосходной. – Сьюзи опять начинает раскачиваться, не глядя мне в глаза.

Она мне не верит, это очевидно. Но тут мое внимание привлекает чей-то крик.

– Вот они! Вот они, дьяволы! – Мужчина средних лет с красным лицом выходит из соседнего дома и жестами показывает на меня.

– Кто это? – бормочет Сьюзи.

– Понятия не имею, – тихо отвечаю я. Мы никогда не видели соседей. Риелторы говорили, что рядом живет старик. Что он болен и никогда не покидает свой дом… Я могу что-то для вас сделать? – говорю я громче.

– Сделать? – Он впивается в меня взглядом. – Можете объяснить, что вы сотворили с моим домом? Я вызываю полицию!

Мы со Сьюзи с опаской переглядываемся. Мой будущий сосед – психопат?

– Я ничего не делала с вашим домом!

– А кто тогда украл мои спальни?

Что!

Не успеваю ответить, потому что в сад вбегает наш риелтор. Его зовут Магнус, он носит костюмы в светлую полоску, а голос у него низкий и сдержанный.

– Миссис Брендон, я все улажу. У вас какая-то проблема, мистер…

– Ивэнс. – Он подходит к Магнусу, и они общаются через забор. До меня долетают только короткие обрывки разговора, но поскольку я слышу «подам в суд», «вопиюще» и «грабеж средь бела дня», то пребываю в полном недоумении.

– Как ты думаешь, что-то не так? – тревожно спрашиваю у Сьюзи.

– Разумеется, все в порядке! – заверяет меня подруга. – Просто какое-то недопонимание. Такие вещи улаживаются за чашкой чая. Возможно… речь идет о заборе! – поспешно добавляет она, когда мистер Ивэнс начинает грозить Магнусу кулаком.

– А что, можно так расстраиваться из-за забора? – пугаюсь я.

– Сам возьму кувалду… злостных демонов надо наказать… – надрывается мистер Ивэнс.

– Очень хорошо. – На Магнусе лица нет, он спешит к нам. – Миссис Брендон, возникло маленькое недоразумение, оно касается спален. По словам вашего соседа, некоторые из них были… отобраны у него.

Я тупо смотрю на Магнуса, ничего не понимая.

– Он уверен, что кто-то пробрался к нему через общую стену и… украл его спальни. Если быть точным, то три.

– То-то мне показалось, что дом слишком большой! – вскрикивает Сьюзи.

– Но вы сказали нам, что здесь восемь спален! Это было в описании дома!

– В самом деле. – Магнус все больше и больше теряется. – Такие сведения дал нам застройщик, и у нас не было причин подвергать их сомнению…

– Значит, застройщик просто пробил стену, украл комнаты, и никто даже не проверил? – недоверчиво спрашиваю я.

Беспокойство Магнуса растет.

– Не сомневаюсь, застройщик получил разрешение у совета…

– Как? – Мистер Ивэнс появляется рядом с нами, явно устав ждать. – Подделав документы и дав на лапу – вот как! Я возвращаюсь из Штатов, иду наверх – и что там нахожу? Половина верхнего этажа исчезла! Кто-то проник в дом и захапал мое имущество!

– А почему этого никто не заметил? – разумно вопрошает Сьюзи. – Не слишком ли беспечно с вашей стороны было позволить им это?

– Мой отец глух и почти слеп! – все больше ярится мистер Ивэнс. – Его сиделки приходят и уходят, что с них взять? Беспомощного человека ограбили, вот в чем все дело. – Его лицо становится почти багровым, а глаза полны такой злобы, что я сама не своя от страха.

– Я тут ни при чем! Я ничего не украла у вас! Я даже не знала! И вы можете получить свои спальни обратно! Или… мы можем их у вас купить. Мы в безвыходном положении. Живем с моими родителями, у нас двухлетняя…

– Я звоню своему адвокату. – Мистер Ивэнс разворачивается и направляется к дому.

– Что это было? – требую я ответа у риелтора. – Чего нам еще ждать?

Магнус избегает моего взгляда.

– Боюсь, дело запутанное. Нужно просмотреть документы, получить юридическую консультацию. Возможно, дом придется вернуть в прежнее состояние, если мистер Ивэнс не согласится… Думаю, вы выиграете суд у продавца, а его, вероятно, будут судить за мошенничество.

Я смотрю на него в полном смятении. Мне не нужен суд. Мне нужен дом!

– Значит, мы не сможем внести плату на следующей неделе?

– Боюсь, сделка сорвалась.

– Но нам нужен дом! – вою я в голос. – Это уже пятый вариант!

– Прошу прощения. – Магнус достает мобильник. – Пожалуйста, извините меня, я должен известить наших юристов.

Я смотрю на Сьюзи:

– Нас сглазили?

– Все обойдется, – успокаивает она. – Риелторы подадут в суд на застройщика, и вы в конце концов получите дом. Твоя мама будет только счастлива, что вы еще немного поживете у них.

– Не будет она счастлива! – сварливо возражаю я. – Она разозлится! Сьюзи, нет у нее синдрома опустевшего гнезда. Мы все не так поняли.

– Что? – Сьюзи шокирована. – А я-то считала, что она начнет тосковать и подумывать о самоубийстве.

– Это было сплошное притворство! Она ждет не дождется, когда мы свалим! И все соседи ждут этого. – Горестно обхватываю голову руками. – Что мне делать?

Может, стать сквоттерами? Захватить пустующий дом… Или разбить в саду большую палатку… Если придерживаться альтернативного образа жизни, то можно поселиться в юрте.

Я буду называть себя Радугой, Люк станет Волком, а Минни – Бегущей по Траве.

– И что ты собираешься делать? – Сьюзи вырывает меня из воображаемого мира, где мы сидим у костра, Люк в старых кожаных штанах рубит дерево, а на костяшках его пальцев красуется татуировка «Волк».

– Не знаю.

Вернувшись домой, я застаю маму и Минни в кухне, обе в фартуках, покрывают глазурью маленькие кексы. Мама купила приспособление для этого в магазине, где все стоит фунт. И кексы тоже там купила. Они так поглощены своим занятием и так счастливы, что не замечают меня. И перед моими глазами внезапно возникает Элинор – старая, печальная и одинокая.

Она видела Минни только младенцем. И мимо нее уже прошла такая важная часть жизни Минни. Я знаю, она сама в том виновата. И все же…

О боже. Я разрываюсь на части. Следует ли мне позволить Элинор повидаться с внучкой? Не то чтобы я представляю, как они покрывают глазурью кексы. Но займутся вместе чем-то еще. Полистают каталог «Шанель», например.

Минни очень сосредоточенно прилепляет к кексам разноцветные карамельные крошки, и мне не хочется отвлекать ее. Личико у моей куколки розовое, носик наморщен, к щекам прилипла карамель. Вот так могу стоять хоть вечность и любоваться. Но тут она замечает меня, и ее личико расплывается в улыбке.

– Мамочка! – Она гордо показывает мне кекс.

– Молодец, Минни! Только посмотрите на эти чудесные кексики! – Наклоняюсь и целую дочку.

– Ешь. – Минни радостно запихивает кексик мне в рот.

– Ням-ням! – Не могу удержаться от смеха. – М-м-м.

– Ну, Бекки! – Мама отрывает взгляд от своих произведений. – Как дом?

– О… Он великолепен.

И это чистая правда. Дом действительно великолепен, если отвлечься от того, что половина его украдена.

– И вы собираетесь в ближайшее время въехать в него?

– Ну… – Я тру нос, и крошки падают на пол. – Возможна небольшая отсрочка…

– Отсрочка? – настораживается мама. – Почему?

– Я еще ничего толком не знаю. Надеюсь, все будет в порядке.

Исподтишка наблюдаю за мамой. Ее плечи напряжены, а это плохой знак.

– Конечно, если отсрочка… – каким-то чужим голосом произносит она, – то вы останетесь здесь. Об этом можно только мечтать.

О боже. Она такая великодушная и способная на самопожертвование. Я не в силах это вынести.

– Уверена, все утрясется! – даю я задний ход. – А если что-то не так… мы всегда можем… снять. – Последнее слово я едва осмеливаюсь выговорить.

Мама молниеносно реагирует на него, словно почуявшая кровь акула.

– Снять?! Вы ничего не будете снимать, Бекки! Это все равно что выбрасывать деньги на ветер.

Мама ненавидит аренду. Каждый раз, когда я предлагала снять дом, она вела себя так, словно мы согласны платить деньги владельцу только из желания угробить ее. А когда я говорю: «Да в Европе полно людей снимают жилье», она презрительно фыркает и цедит: «Подумаешь, Европа!»

– Бекки, у вас какие-то проблемы? – мама сверлит меня взглядом. – Вы съезжаете или нет?

Не могу сказать ей правду. Мы должны съехать. В любом случае.

– Конечно, съезжаем! – самым веселым голосом уверяю я. – Конечно! Я просто сказала, что возможна небольшая отсрочка. Думаю, переедем недели через три. – И поспешно покидаю кухню, прежде чем она успевает засыпать меня вопросами.

Так. У меня три недели на то, чтобы разрулить ситуацию с домом. Или найти другое решение. Или купить юрту.

Боже, юрты такие дорогие. Только что посмотрела в Интернете. Тысячи долларов за лоскут брезента. Не станем мы покупать юрту. Что же делать?

Но мне пока не до жилищных проблем, я готовлюсь совершить мою первую бартерную сделку. Мамы с папой нет дома, у Люка деловой ужин, Минни сопит в кроватке, так что путь открыт. Я волнуюсь! Начинается новый этап моей жизни. Нулевое потребление, «зеленый», этический бартер в местном сообществе. Именно такой должна быть жизнь. Возможно, я никогда больше не пойду по магазинам. Люди станут называть меня девушкой-которая-не-делает-покупок.

Моя первая партнерша по бартеру по имени Клэр должна прийти в семь часов с шатром, я отдам ей две сумочки от Марка Джейкобса, и это, я думаю, хорошая сделка, тем более что я больше не пользуюсь ими. Я завернула их в яркую бумагу, положила в фирменные пакеты и даже щедро добавила брелок от Марка Джейкобса. Единственное неудобство, которое я предвижу, – наверное, трудно будет занести шатер в гараж, если он окажется слишком уж тяжелым. Но я уверена, что справлюсь.

Затем появится пожиратель огня, Дэрил, который обменивает свои услуги на клатч от Луэллы (это немного странно, но, может, он подарит его своей девушке). А потом жонглер, он получит сандалии от Джины. Затем – женщина, специалистка по канапе, взамен я вручу ей пальто от Миссони. (Мне будет жаль расставаться с ним, но куртка «Банана Репаблик», которую я выставила сначала, никого не прельстила.)

Больше всего я беспокоюсь по поводу пожирателя огня. Он сказал, что продемонстрирует свое искусство. Неужели он явится в усеянном блестками костюме? Раздается звонок в дверь, и я тороплюсь открыть. Должно быть, принесли шатер!

– Добрый вечер! – Распахиваю дверь, почти надеясь увидеть огромный, похожий на свадебный, шатер, установленный на лужайке перед домом и освещенный.

– Привет. – На крыльце худенькая девушка. Ей лет шестнадцать, у нее прямые распущенные волосы и бледное лицо, и, похоже, при ней нет никакого шатра, если только он не сложен в маленький сверток.

– Ты Клэр? – неуверенно спрашиваю я.

– Ага. – Она кивает, и меня обдает запахом мятной жвачки.

– Ты пришла обменять шатер на две сумочки от Марка Джейкобса?

Наступает длинная пауза, словно она переваривает услышанное.

– Можно посмотреть на них? – неуверенно просит она.

Все идет не так, как я ожидала.

– А можно мне посмотреть на шатер? – задаю я встречный вопрос. – Какой он величины? Там разместятся две сотни людей? Он полосатый?

Еще одна долгая пауза.

– Мой папа – владелец компании, изготавливающей шатры, – наконец произносит она. – Я могу заполучить один для вас, клянусь.

Она может заполучить его? Что за вшивый бартер?

– Предполагалось, что ты принесешь шатер! – негодую я.

– А… Ну… Я не могла… – угрюмо бормочет она. – Но я достану вам шатер. Когда он вам нужен? А это сумочки? – Ее жадный взгляд падает на пакеты у моих ног.

– Да, – неохотно подтверждаю я.

– Можно взглянуть?

– Думаю, можно.

Она разворачивает первую сумочку – серую, с двумя ручками, – и у нее перехватывает дыхание, а лицо так и сияет. Знаете, я эту девчонку понимаю. Она, очевидно, такая же любительница сумочек, как и я.

– Боже, она мне безумно нравится. Я должна иметь ее. – Она уже повесила сумочку на плечо и вертится туда-сюда. – А другая?

– Послушай, ты сможешь забрать их, только если принесешь мне шатер…

– Привет, Дэрил! – Клэр машет худому подростку, появившемуся на подъездной дорожке. На мальчишке черные джинсы, волосы перетянуты резинкой, а за плечами старый рюкзак.

Это он пожиратель огня?

– Ты его знаешь? – с легким недоверием интересуюсь я.

– Мы вместе учимся в колледже. – Клэр жует свою жвачку. – Там мы и увидели ваши объявления в Интернете.

– Привет! – Дэрил поднимает тошую руку в знак приветствия. – Я Дэрил.

– Пожиратель огня? – Я ожидала увидеть рокового мачо с опасной улыбкой. Но может, Дэрил вырос в цирке?

– Ага. – Взгляд его уходит в сторону.

– И ты хочешь взамен клатч от Луэллы?

– Я собираю вещи от Луэллы. Обожаю Луэллу.

– Дэрил – дизайнер сумочек, – встревает Клэр. – Он очень талантливый. Где вы их купили? – Она по-прежнему в трансе от Джейкобса.

– В «Барниз», в Нью-Йорке.

– В «Барниз»? – не верит она своим ушам. – Вы там были? Какой он?

– Вообще-то я там работала.

– Не может быть! – Дэрил взирает на меня с благоговением. – Я коплю на поездку в Нью-Йорк.

– Я тоже, – энергично кивает Клэр. – Перед Рождеством у меня было сто шестьдесят фунтов. Но потом начались распродажи. И я пошла в бутик Вивьен Вествуд. – Она морщится.

– А я в «Пол Смит», – вздыхает Дэрил. – И у меня осталось всего тридцать фунтов.

– А у меня минус восемьдесят, – мрачно говорит Клэр. – Я задолжала папе. Он, типа: «Зачем тебе еще один жакет?» – а я, типа: «Папа! Это Вивьен Вествуд!» А он только хмыкнул.

– Согласна с тобой. – Я не могу не сочувствовать ей. – Они просто не понимают. Что за жакет? Изумительного красного цвета и на подкладке?

– Да! – Ее лицо озаряется улыбкой. – И эти потрясные туфли… У меня где-то есть фотка… – Девушка хватается за телефон.

Она совсем как я! У меня есть фото всей моей любимой одежды.

– Можно подержать клатч? – просит Дэрил, пока я любуюсь туфлями Клэр.

– Разумеется! (Дэрил благоговейно принимает сумочку.) Так, может… приступим к делу? Продемонстрируешь свое мастерство? Это для вечеринки. Мне нужно действительно клевое представление.

После небольшой паузы Дэрил говорит:

– Да. Конечно. Продемонстрирую.

Он ставит рюкзак на землю, роется в нем, достает длинную деревянную палку и зажигает ее от «Зиппо».

Она не похожа на палки, которые имеются у пожирателей огня, а скорее смахивает на бамбук из сада.

– Давай же, Дэрил! – Клэр сосредоточенно наблюдает за ним. – Ты сделаешь это!

Дэрил откидывает голову, выставляя напоказ внушительный кадык, и поднимает палку. Дрожащей рукой он подносит пламя к лицу, оно оказывается в нескольких дюймах от его рта, но тут он вздрагивает и быстро опускает палку.

– Прошу прощения, – бормочет он. – Немножко горячо.

– Ты можешь это сделать! – снова подбадривает его Клэр. – Ну, давай! Подумай только, Луэлла!

– Хорошо. – Его глаза закрыты, похоже, он накручивает себя. – Я это сделаю. Я это сделаю.

Палка теперь наполовину в огне. Ни малейшего шанса, что этот парень настоящий пожиратель огня.

Дэрил вновь поднимает палку, но я останавливаю его:

– Подожди! Ты когда-нибудь занимался этим?

– Учился по «ю-тубу». – Лицо Дэрила блестит от пота. – Я сделаю это!

– Выдохни, Дэрил, – беспокоится Клэр. – Помни, надо выдохнуть.

Он подносит палку ближе ко рту, его руки дрожат. Огонь вздымается вверх, словно адское пламя. Он всех нас подожжет.

– Ну, – продолжает бормотать мальчишка. – Ну же, Дэрил!

– Прекрати! – в ужасе кричу я. – Ты обожжешься! Послушай, можешь забрать клатч, понял? Можешь забрать его! Только не сожги лицо!

– Правда? – Дэрил опять опускает палку, а затем неожиданно подскакивает, потому что пламя лижет ему руку. – Уй! Черт!

– Ты вовсе не пожиратель огня, верно? – печально говорю я.

– He-а. Просто хотел получить клатч. Я действительно могу взять его?

Не мне парня винить. Честно говоря, если бы я увидела объявление, в котором предлагалась дизайнерская сумочка в обмен на пожирание огня, то, возможно, тоже выдала бы себя за огнееда. Но я страшно разочарована. Что мне теперь делать с вечеринкой?

– Да, – вздыхаю я. – Бери.

На лице Клэр надежда, она все еще сжимает в руках серую сумочку от Марка Джейкобса. А я больше не пользуюсь этими сумочками. И что-то подсказывает мне: я не получу за них шатер.

– Клэр, ты тоже можешь забрать сумочки, если хочешь.

– Невероятно! – Она чуть не умирает на месте от счастья. – Вы не шутите? Хотите… я помою вам машину или еще что-то сделаю?

– Нет, спасибо! – Я невольно смеюсь.

Глаза Клэр лучатся.

– Это фантастика! Ой, посмотрите, Джули идет.

– Еще одна ваша подружка? – настораживаюсь я.

В руках у девушки-подростка со светлыми волосами, что идет по подъездной дорожке, три разноцветных мячика.

– Привет! – неуверенно улыбается она. – Я жонглер. За сандалии от Джины.

– Ты умеешь жонглировать? – прямо спрашиваю я.

– Ну… – Она с тревогой смотрит на Клэр, та, скорчив рожицу, мотает головой. – Э… я быстро учусь.

Дэрил, Клэр и Джули удаляются, а я опускаюсь на ступеньку и смотрю им вслед, обхватив колени. На душе тоска. Такой вот бартер. Не то чтобы мне жалко своих вещей. Я рада, что они попали в хорошие руки. И все трое искренне благодарны мне.

Но сделки вряд ли можно назвать успешными. Бартер – паршивая затея, не знаю, почему я пошла на поводу у Джесс. Я лишилась трех дизайнерских сумочек и сандалий, а взамен не приобрела ничего. Подготовка вечеринки застопорилась… и у нас нет дома…. а мы должны переехать… Закрываю лицо руками, а спустя несколько мгновений слышу тихий голос:

– Ребекка?

Женщина в приталенном жакете и широкой юбке держит в руках поднос с едой.

– Я Эрика, – говорит она. – Канапе в обмен на пальто от Миссони. Я решила принести вам образцы, чтобы вы могли сделать выбор.

С трудом поднимаюсь и какое-то время подозрительно смотрю на нее:

– Вы действительно умеете готовить?

Эрика смеется.

– Попробуйте, – она приподнимает поднос, – и сами скажете.

Беру канапе и откусываю. Креветки с чили на песочном тесте, и такая вкуснотища! И авокадо с моцареллой тоже.

Я приканчиваю все и начинаю чувствовать себя в миллион раз лучше. Эрика – настоящая! Она сделает столько канапе, сколько надо, и сама подаст их. И пальто от Миссони смотрится на ней замечательно, особенно когда я присовокупляю к нему ремень и сапоги от «Прада» (они врезаются мне в голени, я их не ношу) и на скорую руку сооружаю ей прическу.

И Эрика говорит, если я хочу, чтобы она обслужила вечеринку целиком, то она готова и на другие сделки!

Я свечусь от радости. Сработало! Вот она я, занимаюсь бартером в местном сообществе, вся из себя «зеленая» и заслуживающая уважения, пользуюсь естественными ресурсами, как повелось с начала времен. Никаких тебе денег, никаких кредитных карточек, никаких трат. Будет что рассказать Джесс!

Безумно довольная, я вхожу в дом и проверяю, как там Минни. Затем включаю ноутбук и из чистого интереса захожу на сайт Эрики. Ничего себе! Действительно производит впечатление. Вот она, такая приятная, такая деловая в своем фартуке. Здесь есть страничка с отзывами… меню для вечеринок… и…

Что?

В шоке смотрю на компьютер. И не верю своим глазам.

Пальто от Миссони, сапоги от «Прада» и ремень стоили по меньшей мере тысячу шестьсот фунтов, а здесь сказано, что я могу получить столько же канапе за тысячу двести.

Я переплатила четыреста фунтов. Ничего удивительного, что она так старалась.

Закрываю компьютер, кипя от возмущения. Я была права. Бартер – идиотское, никчемное занятие, неудивительно, что он вышел из моды. Чем, скажите, нехороши деньги?

ДОКТОР ДЖЕЙМС ЛИНФУТ

Харли-стрит, 36

Лондон W1

Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-стрит, 43

Оксшотт

Суррей

17 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 15 февраля.

Я действительно специалист по болезням в области кардиологии и заболеваниям легких, и мне было грустно читать про Ваши симптомы. Но я не думаю, что они были вызваны «отказом от шопинга».

Не согласен, что Вам необходимо «купить несколько вещиц ради поддержания здоровья», и не могу сделать Вам «предписание заняться шопингом».

Предлагаю Вам посетить местного терапевта, если симптомы не исчезнут.

Всего Вам доброго,

Джеймс Линфут

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж

Уайтхолл-плейс, 180

Лондон SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

20 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Благодарю Вас за письмо от 16 февраля.

Мне понятно, как Вы несчастливы из-за Вашего недавнего неуспешного бартера. И я, если у меня будет такая возможность, предупрежу министра финансов о том, что «бартер – не выход из положения». Пожалуйста, не беспокойтесь: он еще не приступил к «обмену всего нашего имущества на вещи из Франции».

Возможно, Вам станет утешением то обстоятельство, что неэффективность неликвидных финансовых инструментов всегда являлась источником разочарования для инвесторов. По случайному совпадению я в настоящее время пишу статью «История методов оценки неликвидных инвестиций с 1600 года по настоящее время» для «Британского журнала по монетарной экономике». С Вашего разрешения, я бы хотел использовать Ваше разочарование в бартере в качестве примера из жизни. Я, разумеется, упомяну Вас в сноске, если Вы того желаете.

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл, директор аналитического отдела

ИЗДАТЕЛЬСТВО «АПАРИС»

А/я 45

Лондон Е16 4JK

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

27 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за присланный диск «Вдохновляющие речи Бекки», который мы внимательно прослушали. Они, несомненно, очень яркие, и некоторые эпизоды весьма занимательны.

Вы утверждаете, что Ваше «глубокое и духовное послание изложено громко и ясно». К сожалению, после нескольких прослушиваний мы не смогли понять, что это за послание. На самом деле, похоже, у Вас их несколько – и все они противоречат друг другу.

Таким образом, мы решили не выпускать издание Ваших речей в двенадцати частях и не рекламировать его на телевидении, как предлагаете Вы.

Искренне Ваша

Селия Хирфорд, директор

11

Дело продвигается. Определенно продвигается. Приглашения на вечеринку разосланы. Пути назад нет.

Вчера Бонни прислала мне по электронной почте на мой секретный адрес окончательный список гостей. Просматривая его, я вдруг начинаю нервничать. Я и забыла, какие у Люка связи. Приглашены несколько действительно важных, солидных персон, скажем глава «Форленд Инвестментс» и все руководство «Банка Лондона». Среди гостей есть и его преосвященство Сент-Джон Гарднер-Стоун, это ставит меня в тупик, не могу поверить, что он действительно друг Люка. (Я набрала это имя в Google и, увидев окладистую бороду, поверила в это еще меньше.)

Двести серьезных гостей явятся на вечеринку. А у меня до сих пор нет шатра. Никто больше не откликнулся на мое объявление о бартере, а я не могу позволить себе взять шатер напрокат в дорогой компании. Желудок так и сводит, когда я думаю об этом. Но нужно сохранять оптимизм. Где-нибудь да раздобуду. С канапе все схвачено, и у меня есть конфетти и сорок помпонов…

А может, сделать шатер? Из магазинных пакетов?

Мне внезапно представляется прекрасный лоскутный шатер с сияющими на нем именами дизайнеров…

Нет. Надо быть реалисткой. Я способна только на помпоны.

К плюсам можно отнести то, что я выработала прекрасный план, как получить спонсорскую помощь. Написала великое множество писем маркетинговым директорам больших компаний, таких как «Дом Периньон» и «Бакарди», и рассказала им о великолепной возможности – они могут приобщиться к блестящему, высококлассному событию. Если хотя бы несколько компаний пришлют нужное нам бесплатно, то все образуется. (И само собой, я потребовала от них секретности. Если кто-то проболтается, он покойник.)

Нервно оглядываю себя, снимаю с розового шерстяного пальтишки Минни пушинку. Мы идем по Пиккадили, и я никогда в жизни так не боялась. В двухстах ярдах от нас «Ритц», а в «Ритце» – Элинор, ждет в своем номере. И именно туда мы направляемся.

До сих пор не верю, что решилась на тайную встречу. Ни слова не сказав Люку. Мне кажется, что я совершаю ужасное предательство. Но в то же время… я должна была так поступить. Я должна дать Элинор шанс познакомиться с внучкой. Всего один шанс.

И если все обернется катастрофой или Элинор скажет что-то ужасное, я просто подхвачу Минни и притворюсь, будто никуда мы с ней и не ходили.

«Ритц», как всегда, великолепен, и я вдруг вспоминаю, как была здесь на свидании с Люком в те стародавние времена, когда мы даже не встречались. Кто бы мог подумать, что мы поженимся и у нас будет дочь. Кто бы мог подумать, что я предам его и отправлюсь на тайную встречу с его матерью…

Нет. Стоп. Не будем об этом.

Мы входим в «Ритц» и натыкаемся на невесту в потрясающе узком платье и фате до полу, на голове у нее диадема, и я испытываю жгучую зависть. Боже, я бы с удовольствием еще раз вышла замуж.

За Люка, разумеется.

– Пин-сесса. – Минни тычет в невесту пухленьким пальчиком и хлопает длиннющими ресницами. – Пин-сесса!

Невеста поворачивается и очаровательно улыбается Минни. Вынимает из своего букета маленький розовый бутон, шелестя, подходит к нам и протягивает цветок Минни, та сияет и тут же тянется к самой большой и самой пышной розе в невестином букете.

– Нельзя, Минни. – Я успеваю вовремя перехватить ее ладошку. – Спасибо! – говорю невесте. – Вы прелестно выглядите. Моя дочь приняла вас за принцессу.

– Пине? – таращится по сторонам Минни. – Пине?

Невеста смеется и указывает на мужчину в смокинге:

– Вот мой принц, лапонька.

Ох. Квадратный лысый коротышка за пятьдесят больше похож на лягушку, чем на принца. Минни озадаченно хмурится, она явно не удовлетворена.

– Пине? – снова лепечет она. – Где пине?

– Поздравляем, счастливого вам дня! – поспешно встреваю я. – Нам надо идти… – Быстро тащу Минни прочь, а ее голосок продолжает звенеть: – Где пине?

У меня появляется маленькая надежда на то, что мужчина у стойки регистрации скажет: «Простите, Элинор Шерман ушла» – и мы сможем забыть обо всем и отправиться в «Хэмлис»[17]. Но Элинор явно предупредила персонал о нашем визите, потому что консьерж говорит: «Ах да, гости миссис Шерман» – и сам провожает нас к лифту. И я, не успев опомниться, уже стою в светлом, устланном ковром коридоре и стучу в дверь, рука у меня дрожит.

Да, это ужасная идея. Ужасная, ужасная идея…

– Ребекка. – Элинор открывает дверь так внезапно, что я вскрикиваю от испуга.

– Здравствуйте.

Я крепче сжимаю ручку Минни, и какое-то мгновение мы молча стоим на пороге. Элинор в белом костюме букле, на шее у нее ожерелье из крупного жемчуга. Она, кажется, еще больше похудела.

И вдруг я понимаю, что ей тоже страшно.

Все перевернулось с ног на голову. Это я всегда цепенела при виде нее.

– Входите. – Элинор отступает, и я осторожно подталкиваю Минни в номер.

Комната прекрасна, великолепная обстановка, вид на парк, на столике серебряный чайник, чашки и роскошная многоярусная вазочка с крошечными эклерами и прочими сладостями.

Подвожу Минни к дивану и усаживаю. Элинор тоже садится.

Повисает нервная, напряженная тишина.

– Хочешь чаю? – наконец спрашивает Элинор у Минни.

У малышки на лице растерянность. Похоже, Элинор внушает ей страх.

– Это «Эрл Грей». Я закажу что-нибудь другое, если хочешь.

Интересоваться у двухлетнего ребенка, какой сорт чая та любит? Она когда-нибудь имела дело с детьми?

Очевидно, нет.

– Элинор… – осторожно говорю я, – Минни не пьет чай. Она не знает, что это такое. Горячо! – предупреждаю я Минни, которая уже тянется к чайнику. – Нельзя, Минни.

– О, – смущается Элинор.

– Но она съест печенье, – тут же добавляю я.

Мне и самой нравится, как выглядит это печенье. И пирожные.

Кончиками пальцев Элинор берет печенье, кладет его на роскошную тарелочку и протягивает Минни. Она ненормальная? Бесценная фарфоровая тарелочка из «Ритца»… и маленький ребенок? Мне хочется закрыть глаза. Ведь Минни может уронить тарелочку, швырнуть ее, раскрошить печенье, устроить беспорядок…

Но, к моему удивлению, Минни сидит совершенно прямо, тарелочка у нее на коленях, к печенью она не притрагивается, глаза ее по-прежнему прикованы к Элинор. Моя дочь словно загипнотизирована. Как и Элинор.

– Я твоя бабушка, Минни. Ты можешь называть меня… бабушкой.

– Баушка, – неуверенно повторяет Минни.

Я в панике. Нельзя, чтобы Минни повторяла дома «баушка». Люк наверняка захочет узнать, о ком это она.

Я даже не смогу притвориться, что речь идет о маме, потому что Минни называет ее «бауля».

– Нет, – торопливо возражаю я. – Она не может звать вас так. Если она произнесет это слово дома, то Люк все поймет. А он не знает, что я здесь. – В голосе у меня сквозит напряжение. – И не должен знать. Хорошо?

Элинор молчит. Ждет, когда я продолжу. Я здесь диктую условия.

– Она может называть вас… – лихорадочно подыскиваю какое-нибудь безопасное и безличное слово, – э-э… леди. Минни, это леди. Можешь сказать «леди»?

– Леди.

– Я леди, – после паузы произносит Элинор, и мне вдруг становится жалко ее, и это странно, ведь только она сама виновата в том, что она Снежная королева. Но все же очень печально сидеть в гостиничном номере и быть представленной собственной внучке как леди.

– У меня для тебя подарок. – Элинор быстро встает и идет в спальню.

Я, пользуясь возможностью, одергиваю на Минни юбочку и засовываю в рот эклер. Боже, как вкусно.

– Вот. – Элинор скованно подает Минни коробку.

Это пазл. Художники-импрессионисты. Двести кусочков.

Ради всего святого. Нет ни малейшей вероятности, что Минни сложит его. Скорее уж съест.

– Какая прелесть, – говорю я. – Может, мы займемся им вместе!

– Обожаю пазлы, – оповещает Элинор, и я замираю от изумления. Никогда прежде не слышала, чтобы Элинор что-то обожала.

– Ну… э… давайте я его открою…

Переворачиваю коробку и вываливаю содержимое на столик, ожидая, что Минни схватит кусочки и засунет их в чайник.

– Единственный способ справиться с пазлом, – объясняет Элинор Минни, – это методичность. Сначала надо перевернуть все кусочки.

Она приступает к этому, а Минни загребает целую пригоршню.

– Нет. – Элинор удостаивает Минни хорошо знакомым мне ледяным взглядом. – Не так.

Минни сидит неподвижно, сжимая в ручонке кусочки картона, словно проверяет, насколько серьезна Элинор. Они не сводят глаз друг с друга, и обе выглядят решительными…

О боже, они так похожи.

Никогда не замечала этого прежде, но у Минни те же самые глаза, тот же наклон головы и тот же властный взгляд.

Мои худшие страхи подтвердились. Я родила мини-Элинор. Хватаю меренгу и сую в рот. Мне необходимо сладкое, потому что я в шоке.

– Отдай мне, – говорит Элинор, и Минни, помедлив, протягивает ей кулачок с фрагментами пазла.

Почему Минни так хорошо себя ведет? Что случилось?

Элинор начинает сосредоточенно раскладывать пазл на столике. Черт побери! Она всерьез сказала, что любит пазлы?

– Как Люк? – спрашивает она, не глядя на меня.

– Он… он… хорошо. – Делаю глоток чая, жалея, что в него не добавили бренди. Я не должна была приходить; не должна была приводить Минни; если Люк узнает… – Мы скоро пойдем, – решительно говорю я. – Минни, еще пять минут.

Не могу поверить, что веду себя столь решительно. Прежде Элинор всегда заставляла меня и других плясать под свою дудку.

– У нас с Люком… разногласия. – Элинор не отрывается от своего занятия.

Я в некотором замешательстве. Обычно Элинор не касается запутанных семейных проблем.

– Знаю.

– У Люка есть черты, которых… я не понимаю.

– Элинор, я не могу в это встревать. Не могу обсуждать. Это между вами и Люком. Я даже не знаю толком, что произошло. Кажется, вы что-то такое сказали об Аннабел…

У меня разыгралось воображение или она слегка вздрагивает? Ее руки по-прежнему заняты пазлом, но глаза отсутствующие.

– Люк был предан… этой женщине, – через минуту произносит она.

Эта женщина. «Да, именно так он тебя и называет», – чуть не срывается у меня с языка.

Но конечно, я молчу. Пью чай и разглядываю Элинор. Кто знает, какие мысли скрываются под ее облитыми лаком волосами. Она думает о своей ссоре с Люком? Осознала наконец, что сама себе вырыла яму? Поняла, сколько потеряла?

Элинор для меня загадка. Хотела бы я проникнуть в ее сознание хоть разок и разобраться, чем она живет.

– Я виделась с ней всего однажды. – Элинор поднимает голову. – И она не показалась мне особо утонченной и элегантной.

– Именно это вы сказали Люку? – гневно восклицаю я. – Что Аннабел не была ни утонченной, ни элегантной?

«Неудивительно, что он порвал с тобой. Она умерла, Элинор! И он безутешен».

– Нет, – отвечает Элинор, и под глазом у нее дергается жилка. Наверное, это единственный квадратный сантиметр на ее лице, нетронутый ботоксом. – Я сказала не это. И я не понимаю, почему последовала столь неадекватная реакция на мои слова.

– У Люка не бывает неадекватных реакций! – возмущаюсь я.

Ладно, это не совсем правда. Должна признать, иногда Люк реагирует не слишком адекватно. Но мне ужасно хочется шарахнуть Элинор по голове серебряным чайником.

– Он любил ее.

Я не понимаю, утверждение это или вопрос.

– Да! Любил! Разумеется, любил!

– Почему?

Я смотрю на нее с подозрением: а не пытается ли она оправдаться? Но понимаю, что ее всерьез интересует ответ.

– Что значит – почему? Она была его матерью!

Мои слова словно повисают в воздухе. Меня охватывает какое-то непонятное чувство.

Потому что, конечно, Аннабел не была матерью Люка. Строго говоря, его мать Элинор. Разница в том, что Аннабел умела быть матерью.

А Элинор не имеет ни малейшего представления, что это такое. Если бы имела, то не бросила бы Люка и его отца, когда Люк был совсем маленьким. Она бы не отвернулась от него, когда он в четырнадцать лет приехал в Нью-Йорк. Никогда не забуду его рассказ о том, как он ждал ее перед домом, отчаянно желая встретиться со своей мифической гламурной матерью. И она все-таки вышла, безукоризненная и прекрасная, как королева. Люк говорил мне, что Элинор заметила его, поняла, кто перед ней… но притворилась, будто не заметила. Села в такси и укатила. И они встретились, только когда Люк стал взрослым.

Ясно, почему он был несколько одержим Элинор. А она вновь и вновь унижала его. Аннабел все прекрасно понимала и неизменно поддерживала его – даже когда Люк вырос и угодил в рабство к Элинор. Она знала, что Люк одержим этой Снежной королевой, знала, что та делает ему больно. И защищала его как могла.

В то время как Элинор… Элинор вообще ничего не понимала.

Какая-то часть меня готова сказать: «Знаете что, Элинор, забудьте, вы все равно ничего не поймете». Но другая рвется ответить на брошенный вызов. Я желаю, чтобы она поняла, хотя подозреваю, что это безнадежное дело. Глубоко вдыхаю и собираюсь с мыслями. Такое впечатление, будто я пытаюсь объясниться с ней на неведомом ей языке.

– Аннабел любила Люка. Любила и его достоинства, и недостатки. Такая вот безусловная любовь. И она ничего не ждала взамен.

За все то время, что я знаю Люка, Элинор вспоминала о сыне, только когда ей что-то требовалось от него. Даже наша свадьба, которую она пожелала закатить в «Плазе», целиком вертелась вокруг нее самой.

– Аннабел сделала бы для Люка все. И никогда не стала бы ждать награды. Конечно, она гордилась его успехами, но она любила бы его, даже не будь никаких успехов. Он просто был ее мальчиком. И ее любовь никогда не иссякала. Это было невозможно.

В горле стоит ком. Хотя мы мало виделись с Аннабел, ее смерть стала ударом и для меня. Иногда мне не верится, что ее больше нет.

– И кстати говоря, чтоб вы знали, она была элегантной и утонченной, – не могу не добавить я сердито. – А когда Люк стал проводить больше времени в Нью-Йорке и начал общаться с вами, она говорила о вас только хорошее. Она любила Люка и потому радовалась, что он счастлив, скрывала свою боль. И это было очень утонченно и элегантно, если вас интересует мое мнение.

С ужасом понимаю, что сейчас расплачусь. Только не это! Яростно вытираю слезы и сжимаю ладошку дочери.

– Нам пора, Минни. Спасибо за чай, Элинор.

Беру свою сумочку. Надо поскорей выбраться отсюда. Когда мы уже в дверях, раздается голос Элинор:

– Я хотела бы опять увидеть Минни.

Невольно оборачиваюсь. Она сидит очень прямо, лицо бесстрастное, как и всегда. Не знаю даже, слышала ли она, что я сказала.

– Я буду… – с трудом выговаривает она, – буду благодарна за вашу доброту, если вы устроите еще одну встречу с Минни.

Она будет «благодарна за мою доброту». Боже, как все изменилось.

– Не обещаю, – отвечаю я. – Может быть.

Мысли путаются в голове. Вот уж не думала, что эта встреча станет началом отношений. У меня и без того такое чувство, будто я предала Люка. И Аннабел. И вообще всех. Что я здесь делаю?!

И все же перед глазами стоит недавняя сцена: Минни и Элинор молча смотрят друг на друга одинаковым гипнотизирующим взглядом.

Если я не позволю им видеть друг друга, то не повторит ли Минни участь Люка? Не заработает ли она какой-нибудь комплекс и не станет ли винить меня в том, что я не позволяла ей встречаться с бабушкой?

Как же все сложно. Как же мне хочется нормальной, обыкновенной семьи, в которой бабушки – добрейшие создания, сидящие у огня с вязаньем.

– Даже не знаю, – повторяю я. – Нам пора.

– До свиданья, Минни. – Элинор вскидывает руку в королевском жесте.

– Пока-пока, леди, – лепечет Минни.

В холле я надеваю на Минни пальто и обнаруживаю, что карман ее платьица набит деталями пазла. Нужно вернуть их Элинор, иначе она потратит целую вечность на собирание головоломки. И разозлится, верно?

А потому, будучи зрелым, взрослым человеком, я должна отдать их ей.

Всю обратную дорогу меня терзают чувство вины и паранойя. Не могу рассказать ни одной живой душе о том, где была сегодня. Никто меня не поймет, а Люк будет уничтожен. Или разъярится. Или то и другое.

Вхожу на кухню, ожидая, что мама накинется с расспросами, как мы провели день, но она лишь говорит: «Здравствуй, моя хорошая». Голос у нее слегка дрожит. Я приглядываюсь. И щеки подозрительно красные.

– Привет, мама. Все в порядке? – Мой взгляд падает на темно-синий носок у нее в руке. – Что ты делаешь?

Она явно ожидала моего вопроса.

– Я думала, это очевидно! Штопаю папины носки, раз уж мы так бедствуем, что не можем позволить себе новую одежду…

– Я этого не говорил!

Папа входит на кухню вслед за мной.

– …а теперь он заявляет, что их нельзя носить! – заканчивает мама. – Ты согласна с ним, Бекки?

– Ну…

Изучаю носок, который она тычет мне в лицо. Не хочу критиковать мамины навыки рукоделия, но носок выглядит несколько претенциозно, прошитый большими стежками ярко-синей шерсти. Я бы не стала его надевать.

– Послушай, а разве нельзя купить новые носки в магазине, где все стоит фунт?

– Новые носки? Интересно, а кто за них заплатит? – вопрошает мама, словно я предложила папе пошить носки на Джермин-стрит.

– Я заказал себе носки в «Джоне Льюисе», – обреченно говорит папа.

– «Джон Льюис»! – Мама почти визжит. – Мы не можем себе этого позволить, разве не так? Понятно, для тебя существуют одни правила, Грэхем, а для меня другие. Что ж, раз я теперь знаю, чего ждать…

– Джейн, не смеши меня. Ты прекрасно понимаешь, что пара носков не разорит нас…

Я подталкиваю Минни к двери. К счастью, мы с ней перекусили в кафе, осталось только выкупать ее, напоить молоком и уложить. А после я смогу заглянуть в свой секретный почтовый ящик и посмотреть, не пришло ли мне что-нибудь…

– Бекки!

От голоса Люка я вздрагиваю. Почему он дома так рано? Узнал про наш визит к Элинор? Подозревает меня в чем-то? Хватит. Успокойся, Бекки. Ничего он не подозревает. Он встречался в Брайтоне с клиентом, вот и все.

– Привет! – весело говорю я. – Мы с Минни… прогулялись.

– Это хорошо. – Люк улыбается. – Как там моя девочка? – Он подхватывает Минни на руки.

– Леди, – серьезно произносит Минни.

– Леди? – Люк щекочет ей подбородок. – Какая леди, куколка?

– Леди. – Глаза у Минни огромные и благоговейные. – Па-азл.

Ох! И почему Минни пришло в голову увеличивать свой словарный запас именно сейчас? Какие еще слова-сюрпризы она выдаст? Элинор? «Ритц»? «Догадайся, что я сегодня делала, папа. Ходила к моей другой бабушке».

– Па-азл. – Она неожиданно вынимает из кармана кусочки пазла и показывает их Люку. – Леди.

– Ха-ха-ха! – нервно смеюсь я. – Мы смотрели пазлы в магазине игрушек, и там был пазл с Моной Лизой. Вот почему она твердит «пазл» и «леди».

– Чай, – добавляет Минни.

– И мы пили чай, – в отчаянии объясняю я. – Только мы. Мы вдвоем.

Не надо говорить «баушка», ради всего святого, не скажи «баушка»…

– Звучит неплохо. – Люк ставит Минни на пол. – Кстати, я только что получил сообщение от ассистентки Майкла.

– Майкла? – рассеянно переспрашиваю я. – Это здорово. Как он там?

Майкл – наш старинный друг, живет в Штатах. Он долгое время был деловым партнером Люка, но теперь оставил бизнес.

– Не знаю. Сообщение несколько странное. – Люк достает из кармана бумажку. – Слышно было плохо, но, по-моему, ассистентка упомянула про седьмое апреля. О том, что он не сможет быть на вечеринке.

На вечеринке? На вечеринке?!! У меня земля уходит из-под ног. Смотрю на Люка в полном ужасе. Сердце колотится где-то в горле.

С какой стати ассистентка Майкла звонила? Она должна была прислать электронное письмо. Ведь это секрет. Разве я не растолковала ей все подробно?

– Он приглашал нас? – Люк озадачен. – Не помню, чтобы я получал приглашение.

– Я тоже, – выдавливаю я спустя, как мне кажется, часов шесть. – Похоже, какая-то путаница.

– В любом случае, мы не можем поехать в Штаты, – хмурится Люк. – Это нереально. И мне кажется, на этот день у меня уже что-то назначено. Тренинг или что-то в этом роде.

– Слушай, давай я свяжусь с Майклом и все выясню, – быстро говорю я. Вынимаю из пальцев Люка листок, изо всех сил стараясь не выхватить. – Предоставь это мне. Заодно спрошу, как там его дочь. Она давно не появлялась в «Облике». А ведь всегда к нам заглядывала, когда бывала в Лондоне.

– Конечно. А куда ей еще податься? – Люк обезоруживающе улыбается мне, но я не в силах ответить на его улыбку.

– Ты… не против того, чтобы искупать Минни? – Стараюсь говорить спокойно. – Мне нужно позвонить.

– Конечно. Минни, вперед, время купаться!

Жду, пока они исчезнут в ванной, а затем выскакиваю на крыльцо и набираю номер Бонни.

– Беда! Катастрофа! – не дожидаясь, пока она произнесет «Здравствуйте», шепчу я. – Ассистентка одного из гостей позвонила насчет вечеринки! Она оставила Люку сообщение! Я исправила ситуацию… но что, если бы мне это не удалось?

– О боже. – Бонни в шоке. – Как неудачно.

– Я написала на приглашении: «Не звонить!» Казалось бы, яснее ясного. Что, если и другие начнут названивать? Что мне тогда делать?

– Не паникуйте, Бекки, – увещевает меня Бонни. – Мне надо подумать над этим. Как насчет того, чтобы нам с вами позавтракать завтра и выработать план? Скажу Люку, что задержусь.

– Хорошо. Огромное спасибо, Бонни. Увидимся.

Постепенно мой пульс приходит в норму. Кладу телефон в карман и собираюсь вернуться в дом, как вдруг вижу, что на подъездную дорожку сворачивает большой белый фургон.

– Привет! – неуверенно говорю я водителю. – Чем могу вам помочь?

Ему под пятьдесят, он небрит, а руки у него в татуировках.

– Это вы бартером промышляете? Вы Бекки?

Что происходит? Я больше не давала объявлений. Если только он не заполучил темные очки от «Прада» из последней коллекции и не собирается обменять их на голубой шарф от Миссони.

Но я в этом сомневаюсь.

– Моя дочь обещала вам шатер. Клэр, помните? Ей шестнадцать.

Это отец Клэр? Внезапно понимаю, что смотрит он как-то недобро. Пячусь к двери. Он что, собирается привлечь меня к суду за сделки с несовершеннолетними?

– Да, но…

– Вчера вечером эта история выплыла наружу. Моя жена захотела выяснить, откуда у Клэр сумочки. Она не должна была так поступать.

– Я не знала, что она такая юная, – поспешно говорю я. – Простите…

– Вы что же, возомнили, будто шатер стоит как пара сумочек? – зло спрашивает он.

О боже. Он считает меня мошенницей?

– Нет! То есть… я не знаю! – Невольно повышаю голос. – Я просто надеялась, что у кого-то есть ненужный шатер, лежащий без дела…

Я затыкаюсь, внезапно сообразив, что мои слова с легкостью можно услышать в ванной через окно.

– Давайте говорить шепотом, пожалуйста! – Я подхожу ближе к фургону. – Это секрет. И если выйдет мой муж… то я покупаю у вас фрукты, хорошо?

Отец Клэр продолжает сверлить меня взглядом.

– Сколько стоят сумочки?

– Новые не меньше тысячи фунтов. Зависит от того, насколько вы любите Марка Джейкобса…

– Не меньше тысячи?! – Он недоверчиво качает головой. – Вот чертова маленькая психопатка.

Это он обо мне?

– Ладно, – вздыхает он. – Если моя дочь обещала вам шатер, будет вам шатер. Но устанавливать будете сами. У нас сейчас затишье, так что смогу одолжить.

Я не верю своим ушам.

– Вы привезете мне шатер? – Зажимаю себе рот рукой. – О боже. Вы знаете, что спасли мне жизнь?

Отец Клэр усмехается и протягивает мне карточку:

– Мои парни будут в курсе. Скажете, когда вам нужен шатер, и мы все сделаем. – И он дает задний ход.

– Спасибо! – кричу я шепотом. – Скажите Клэр, я надеюсь, она получает удовольствие от сумочек!

Мне хочется танцевать. Вопить от восторга. У меня есть шатер! И он не обошелся мне в безумные тысячи. Все улажено. Я знала, что способна на это.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж Уайтхолл-плейс

Лондон SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

28 февраля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Благодарю за Ваш скорый ответ. И за то, что Вы с готовностью дали свое согласие на публикацию.

К сожалению, «Британский журнал по монетарной экономике» не является иллюстрированным периодическим изданием, у него нет «фоторедактора» или «стилиста», как полагаете Вы. Поэтому я не смогу воспользоваться фотографиями пальто от Миссони, ремня и сапог, которые Вы вложили в письмо, и возвращаю их с благодарностью.

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл, директор аналитического отдела

12

На этот раз мы отправились в ресторан в центре Лондона, подальше от офиса Люка. Бонни уже сидит за угловым столиком, безупречная в кораллового цвета костюме и с жемчужными сережками в ушах – я заставила Люка купить эти сережки ей на день рождения. Спокойно себе пьет чай. Словно ей привычно сидеть одной в ресторане.

– Серьги смотрятся потрясающе, – говорю я, усаживаясь напротив.

– Они такие изысканные! – Бонни касается своего уха. – Надеюсь, вы получили письмо с благодарностью, Бекки. Как вам это удалось?

– Достаточно было намека, – гордо отвечаю я. – Я нашла серьги в Интернете и сказала Люку, что хочу их для себя. А затем добавила: «Впрочем, нет! Они подойдут женщине с другим цветом волос. Кому-то вроде твоей помощницы Бонни!»

Я не стала упоминать, что мне пришлось повторить это раз пять, все громче и громче, прежде чем Люк оторвал взгляд от своего ноутбука.

– Вы настоящая искусница в таких вещах, – вздыхает Бонни. – Боюсь, я пока не справилась с вашим заданием насчет спортивного зала в подвале. Я попыталась упомянуть о нем…

– Не беспокойтесь по этому поводу. Дом снят с повестки дня. – Беру меню, тут же откладываю. – Меня больше волнует вечеринка. Вы способны поверить в то, что произошло вчера вечером?

– Люди становятся такими беспечными, когда дело доходит до приглашений, – неодобрительно качает головой Бонни. – Никогда не читают инструкций.

– И что мне теперь делать?

Надеюсь, у Бонни есть готовый ответ. И действительно, она спокойно кивает:

– У меня предложение. Мы связываемся с каждым приглашенным лично, подчеркиваем секретный характер вечеринки и предотвращаем возможные недоразумения.

– Да! Хорошая идея. Займусь этим завтра.

– Бекки, давайте звонить буду я. Если это станете делать вы, то создастся впечатление, будто вы контактное лицо. Но вам нужно держаться в стороне от гостей, чтобы не допустить промахов в дальнейшем.

– Но я не могу взвалить эту работу на вас!

– Я совсем не против. – Она чуть медлит. – Это даже забавно!

– Спасибо!

Подходит официант, и я заказываю двойной капучино. Мне нужен кофеин. Организация вечеринки – это сложнее, чем я думала. Рука болит от нарезания пакетов для помпонов (их уже семьдесят два), и я в постоянном страхе – вдруг Люк наткнется на мою папку с записями. Прошлой ночью мне снилось, что он является домой, когда я готовлю смесь для торта в гигантской миске, и мне приходится притвориться, будто это завтрак, а он твердит: «Но я не хочу торт на завтрак».

Ужасно глупый сон, потому что я ни в жизнь не стану стряпать торт на двести человек.

О боже. Нужно добавить в список: Заказать торт на день рождения.

– Бекки, дорогая, расслабьтесь. – Бонни словно читает мои мысли. – Небольшие страхи всегда будут одолевать вас. Но, мне кажется, все идет замечательно. Знаете, у Люка очень лояльные сотрудники. Все рады, что у них появится шанс выказать ему свою признательность.

– О! Как хорошо.

– У меня прежде никогда не было начальника, который бы так заботился о сотрудниках, с такой решимостью заступался за них. Если клиент трудный или поступает жалоба, Люк настаивает на том, чтобы самому отправиться на встречу. Говорит, что раз он за все отвечает, то и должен взять огонь на себя. Конечно, это не всегда хорошо. Думаю, ему надо больше дел поручать сотрудникам.

Смотрю на Бонни новыми глазами. Сколько же она замечает, тихо сидя в уголке и наблюдая за всеми.

– Этот новый углеродный клиент, похоже, пришелся кстати. – Я провоцирую ее на то, чтобы она сказала больше.

– О да. Люк был доволен результатами. Конечно, он пытался скрыть свои ожидания… но я всегда знаю, какая встреча важна для него. – Бонни слегка улыбается. – Потому что он заново повязывает себе галстук.

– Да! – восклицаю я. – Он и дома так делает!

Мы улыбаемся друг другу, и я отпиваю капучино. В каком-то отношении это странно – говорить о Люке за его спиной. Но с другой стороны, мне нравится, что можно поделиться с кем-то. Никто больше не знаком с бытовыми причудами Люка.

– Вы всегда дружите с женами своих начальников? – не удерживаюсь я. – Или с мужьями?

– Не то чтобы. – Бонни удивлена. – Они не рассматривают меня как потенциальную подругу.

Я видела фотографии леди Зары Форрест, жены предыдущего работодателя Бонни. У нее спа-салон в Ноттинг-Хилле, и она обожает давать интервью. Невозможно представить, что она сидит и болтает с Бонни.

– Думаю, для вас более естественно дружить с сотрудниками компании, – быстро поправляюсь я. – Там, похоже, действительно хорошая атмосфера…

– Да, – соглашается Бонни. – Хотя, конечно, будучи личной помощницей Люка, я нахожусь в сложном положении. Так что между мной и остальными сотрудниками компании существует некоторая дистанция.

Она одинока.

Мне становится жалко Бонни. Конечно, у нее может быть бурная социальная жизнь вне работы, но я сомневаюсь, что это так. Люк частенько звонит ей по выходным, на его электронные письма она отвечает в течение часа. Люк, конечно, доволен таким положением дел. А вот довольна ли Бонни?

– Я действительно рада, что нам удалось получше узнать друг друга, – тепло говорю я. – Мы замечательная команда. Кстати, я работаю над ситуацией с кондиционерами.

Люк постоянно выстуживает свой кабинет. Немудрено, что Бонни зябнет.

– Спасибо! А я могу сделать для вас что-то еще?

– Надо подумать… Ах да! Вы обратили внимание на гель, которым пользуется Люк? Он просто отвратителен.

– Гель для душа? – Бонни обескуражена. – Я не могу делать замечания…

– А вы просто принюхайтесь. Розмарин и женьшень. Терпеть не могу этот запах, но Люк уверяет, будто эта вонища помогает ему проснуться. Если вы намекнете, что вас запах раздражает, Люк может перестать пользоваться им.

– Бекки, дорогая. Я не могу говорить с ним о таких личных вещах, как гель для душа.

– Можете! Конечно, можете! Поверьте, Люк уважает ваше мнение обо всем. Он не обидится. А этот его голубой галстук с машинками? Скажите ему, что безобразнее тряпки не существует.

– Бекки, в самом деле…

– Ну, Бонни! – Я мило улыбаюсь ей. – Вы должны ненавидеть этот галстук.

– Ну… – Бонни чувствует себя неловко. Конечно, она ненавидит мерзкий галстук, но не решается сказать в открытую.

Тут меня посещает новая идея. Я могу попросить ее повлиять на Люка еще в одном отношении.

– Бонни… вы единственный ребенок в семье? – спрашиваю я.

– Нет, у меня есть брат.

Отлично!

– Если как-нибудь представится случай… не могли бы вы упомянуть о нем и сказать Люку, что для вас очень важно иметь брата? Спросить, хочет ли он еще детей, и добавить, что было бы чудесно, если бы хотел. И что ему надо работать над этим вопросом.

Бонни сидит словно громом пораженная.

– Бекки! Это действительно не мое дело… Я не могу…

– Можете! Мне так хочется второго ребенка, и, я знаю, ему в глубине души – тоже, и он прислушается к вам.

– Но…

– При удобном случае, – повторяю я. – Если об этом зайдет речь. Попросим счет?

Когда мы покидаем ресторан, я порывисто обнимаю Бонни:

– Огромное спасибо вам за все, Бонни. Вы самая лучшая.

Следовало подружиться с Бонни давным-давно. В следующий раз попрошу ее сказать Люку, что мы должны поехать на Маврикий.

– Вовсе нет. И пожалуйста, не волнуйтесь по поводу вечеринки. Я уверена, Люк ничего не подозревает.

– А я нет. – Оглядываю улицу в неожиданном приступе паранойи. – Я говорила вам, что столкнулась с ним после нашего ланча?

Тогда пришлось выдумать, что я ходила делать уколы ботокса, но он мне не поверил и теперь поглядывает на меня так, будто знает: я что-то замышляю… – Я замолкаю, заметив выражение лица Бонни. – В чем дело?

– Теперь мне понятно! – восклицает она и тянет меня на край тротуара. – Бекки, в тот день, когда мы встречались, Люк вернулся в офис и спросил, не открылся ли в нашем районе какой-нибудь магазин дизайнерской одежды. Я предположила, что он проводит исследование. А теперь думаю, он решил, будто вы тайком… – Бонни тактично замолкает.

– Ходила по магазинам? – недоверчиво заканчиваю я. – Он подумал, что я хожу по магазинам?

– Весьма вероятно, а вы так не считаете? Это может послужить хорошим прикрытием. Лучше ботокса.

– Но… но вы не понимаете! Я обещала не делать этого! Мы заключили с Люком соглашение, когда банк прогорел! И я держу слово!

Во мне все кипит от возмущения. Люк подумал, что я нарушила обещание и потому стала вешать ему лапшу на уши? Вот чем объясняются его подозрительные взгляды на мою сумочку?

Мне хочется, печатая шаг, войти в его офис, швырнуть на пол сумочку, точно перчатку, и объявить: «Ребекка Брендон, урожденная Блумвуд, держит свое слово, сэр!» И вызвать его на дуэль.

– Не волнуйтесь, Бекки. – Бонни выглядит обеспокоенной. – Это просто моя догадка…

– Уверена, вы правы. Он думает, что я шлялась по магазинам. Ну хорошо. Пусть думает. – Вздергиваю подбородок. – Я действительно могу использовать это как прикрытие.

В конце-то концов, чем сильнее Люк станет подозревать, что я тайком прогуливаюсь по магазинам, тем меньше у него будет оснований думать, что я тайком организую вечеринку. И если Люк считает, будто я занимаюсь шопингом… значит, он и получит шопинг. Да еще какой!

Вечером слышу, как Люк поворачивает ключ в замке, и я готова к встрече с ним. На мне яркий джемпер цвета лайма, который я никогда не носила (и зачем я его вообще купила?), даже магазинный ярлык на месте. Сверху я надела кожаный жакет, купленный на распродаже, – лейбл аккуратно пришит заново и высовывается наружу, – его дополняют шарф, ожерелье и яркий оранжевый ремень, все совершенно новое.

Разумеется, я планировала носить эти вещи. Ну, вы понимаете. Когда наступит подходящий момент.

С верхней полки шкафа я достала несколько фирменных пакетов и свалила их под кухонным столом. В мусорное ведро запихала оберточную бумагу с логотипом «Прада», туда же отправились старые чеки за микроволновку. Минни в пижаме ходит за мной по пятам, ест хлеб с медом и в удивлении таращит на меня глаза. Я слышу приближающиеся шаги Люка и говорю ей: «Тсс!» На всякий случай.

– Тсс! – тут же повторяет она и прижимает палец к губам. – Тсс, мамочка.

Она так серьезна, что я не могу не рассмеяться. Занимаю позицию на кухне, бросаю взгляд на свое отражение в металлической дверце холодильника. Люк входит, и я убедительно подпрыгиваю.

– Ты напугал меня, Люк! – Быстро стягиваю жакет, удостоверившись, что розовый ярлык торчит наружу. – Я просто… э… Ничего такого. Совсем ничего! – Комкаю жакет и прячу за спиной, а Люк озадаченно смотрит на меня. Направляется к холодильнику и достает пиво.

Ох. Может, стоило положить чеки на холодильник?

Нет. Слишком очевидно.

– Тсс, папочка! – важно говорит Минни. – Пйятки.

Вот чем я, по ее мнению, занимаюсь. Прятки – любимая игра Минни. Только это не обычные прятки. Ты считаешь до трех и говоришь ей, где собираешься спрятаться. После чего прячешься там, где в данный момент находишься.

– Поиграю с тобой через минутку, солнышко. – Люк пьет пиво, разглядывая меня. – Интересный джемпер.

Брови у него слегка приподняты, и это понятно, ведь я выгляжу как зеленое драже.

– Он старый! – мгновенно отвечаю я. – Куплен сто лет назад. Можешь спросить у Сьюзи. Позвони ей прямо сейчас, если не веришь!

– Бекки… Я никогда не говорил, что не верю тебе. Почему ты так боишься этого?

– Потому что… – Как бы ненароком заталкиваю пакеты поглубже под стол.

Люк тут же смотрит на них.

Ха! Я своего добилась!

– Чем сегодня занималась? – спрашивает он.

– Ничем! Я никуда не ходила!

Люк собирается что-то сказать, но потом передумывает и освобождает бутылку пива от пластиковой упаковки.

«Выбрось ее в мусорное ведро… – мысленно понукаю его я. – Давай, выбрось ее в ведро…»

Есть!

Мне следовало заниматься балетом! Люк берется за ручку шкафчика, где стоит контейнер для мусора, но я в немыслимом пируэте преграждаю ему путь и ласково говорю:

– Я сама. Ты, наверное, устал.

– Да я просто хочу выбросить в ведро. – Люк явно не понимает, что происходит. Он все-таки приоткрывает дверцу, я позволяю ему на мгновение увидеть оберточную бумагу и тут же захлопываю дверцу.

– Я сказала, что сама сделаю это!

– Бекки, что с тобой? – Он отодвигает меня в сторону, распахивает дверцу, и от движения воздуха оберточная бумага призывно шелестит, словно оповещая: «Вот она я! Вот она я, “Прада”»!

Несколько мгновений мы молчим.

– Боже, что она тут делает? – вскрикиваю я и запихиваю бумагу поглубже в ведро. – Не помню, когда я в последний раз была в «Прада». Или что-то покупала там.

Я кажусь виноватой, очень виноватой. Я и чувствую себя виноватой. Словно я действительно пробежалась по магазинам и истратила прорву денег.

– Бекки… Что происходит?

– Ничего!

– Ничего? – Он скептически хмурится.

– Совсем ничего. – Стараюсь говорить твердо и уверенно. Хотя и сомневаюсь, а не перегнула ли я палку.

Может, мне не удалось одурачить его? Может, он думает: «Так, она явно не ходила по магазинам, и что тогда она скрывает? Ага, знаю, вечеринку затевает».

Какое-то время мы пялимся друг на друга.

– Искать!

Голос Минни словно снимает с нас заклятие. Она стоит посреди комнаты, глаза закрыты ладошками – так она прячется.

– Бекки! – В дверях появляется папа. – Родная, иди сюда. Тебе посылка.

Я ошарашена. Не ожидала никаких посылок. Что это может быть?

– Искать! – вопит Минни. – Искать!

– Мы тебя нашли! – в один голос произносим мы с Люком. – Умница, Минни! – добавляю я, а она открывает глаза и гордо улыбается нам. – Очень хорошо спряталась! – Я снова поворачиваюсь к папе: – От кого посылка?

– Приехал фургон из какого-то интернет-магазина, – говорит папа, и мы выходим за ним в холл. – Там, похоже, много вещей.

– Правда? Это вряд ли. Я ничего не покупала по Интернету, недавно – точно ничего.

Люк озадаченно смотрит на меня, и я неотвратимо краснею:

– Не покупала, понятно? Должно быть, это ошибка.

– Посылка для Ребекки Брендон, – говорит посыльный. – Будьте добры, распишитесь вот здесь… – Он протягивает мне электронную штуковину и стилус.

– Минуточку! Не буду расписываться. Я ничего не заказывала! Не помню такого…

– Заказывали. – В голосе скука, словно подобный ответ ему не в диковинку. – Шестнадцать предметов.

– Шестнадцать?!

– Покажу вам квитанцию, если хотите.

Бессмыслица какая-то. Как я могла заказать шестнадцать предметов и даже не помнить об этом? У меня болезнь Альцгеймера?

Минуту назад я чувствовала себя виноватой из-за мифического шопинга, а теперь выдумка вдруг оборачивается правдой, будто в плохом сне.

Замечаю, что Люк с папой переглядываются у меня за спиной.

– Я не делала этого! – закипаю я. – Ничего я не заказывала! Это компьютерный сбой.

– Бекки, только не надо опять все валить на компьютерные сбои, – устало говорит Люк.

– Но это правда! Я не заказывала этих вещей.

– Но кто-то же заказал…

– Может, украли мои данные… Или я занималась лунатическим шопингом!

Боже. Так и есть. Я лунатик и заказываю во сне вещи. Призраком поднимаюсь с постели, с остекленевшим взглядом спускаюсь вниз, включаю компьютер, набираю номер кредитки…

Но почему тогда я не купила ту волшебную сумочку, о которой так мечтаю? У меня во сне пропадает вкус?

Можно написать записку себе спящей?

– Лунатический шопинг? – вопрошает Люк. – Это что-то новенькое.

– Почему это? Ходят во сне многие, правда? Так отчего бы не ходить во сне по магазинам? А людей, когда они в трансе, будить очень опасно. У них может случиться сердечный приступ. Нужно позволить им продолжить их занятие.

– Понятно. – Губы у Люка подергиваются. – Поэтому, увидев, как ты в пижаме скупаешь по Интернету всю коллекцию Джимми Чу, я должен позволить тебе сделать это, иначе ты скончаешься от сердечной недостаточности?

– Только если это происходит посреди ночи и у меня остекленевший взгляд.

– Дорогая! – Люк хохочет. – Твой интернет-шопинг всегда происходит посреди ночи, и у тебя всегда при этом остекленевший взгляд.

– Ничего подобного! – яростно кричу я.

И тут посыльный возвращается.

– Вот. – Он протягивает мне листок бумаги. – Шестнадцать зеленых пальто от Миу Миу.

– Шестнадцать пальто? – Я не верю своим глазам. – С какой стати мне заказывать шестнадцать пальто одного цвета и размера?

Если честно, я заглядывала на сайт пальто и даже положила одно пальтишко в корзину, но я не…

Мысли у меня путаются. И вдруг перед глазами возникает устрашающая картина. Мой ноутбук стоит на кухне. Страница сайта открыта. Минни вскарабкивается на стул…

О боже!

– Минни, ты нажимала клавиши на мамином компьютере? – Я в ужасе поворачиваюсь к дочери.

– Ты шутишь. – Люк потрясен. – Она не могла сделать этого!

– Могла! Она легко управляется с мышью. А на этом сайте есть возможность покупки одним кликом.

– Так все это заказала Минни? – Папа ошарашен не меньше Люка.

– Ну, если это не я и не Люк…

– Где их оставить? – прерывает нас посыльный. – Внести внутрь?

– Нет! Они мне не нужны! Заберите их.

– Не могу. – Он качает головой. – Если вы хотите их вернуть, нужно вызвать посыльного, заполнить бланк возврата и отослать пальто обратно.

– Они мне не нужны!

– Тогда, может, не следовало заказывать? – ухмыляется курьер.

Через минуту он втаскивает в дом коробку с меня ростом.

– Здесь все? Я думала, будет хуже…

– Это только одно пальто, – объясняет парень. – Каждое упаковано отдельно на вешалке.

Он притаскивает еще одну коробку. Я потрясена. Что нам делать с шестнадцатью пальто в коробках?

– Ты плохая, плохая девочка, Минни, – не могу не высказаться я. – Не надо было заказывать пальто от Миу Миу по Интернету. И я собираюсь… собираюсь лишить тебя карманных денег на этой неделе!

– Мо-о-о-о-о-я коробка! – Минни с вожделением тянет к ней ручки, в одной из которых зажат ломоть хлеба, сочащийся медом.

В холле появляется мама:

– Что это такое?

Коробки стоят рядком, очень похожие на гробы.

– Произошла путаница, – торопливо объясняю я. – Они здесь ненадолго. Я верну их при первой возможности.

– Восьмая… – Парень вносит очередную коробку. Происходящее явно доставляет ему удовольствие.

– А всего шестнадцать, – прикидывает папа. – Может, часть в гараж?

– Краж забит! – возражает мама.

– Или в столовую.

– Нет! – Мама яростно трясет головой. – Нет. Нет! Бекки, с меня хватит! Ты слышишь? Нам больше некуда складывать твои вещи!

– Это всего на день или два…

– Ты всегда так говоришь! Ты говорила так, когда вы въезжали сюда! Хватит! У нас нет места для твоих вещей! – Похоже, с ней вот-вот случится истерика.

– Осталось всего три недели, Джейн. – Папа обнимает ее за плечи. – Потерпи. Всего три недели. Мы справимся. Мы вычеркиваем в календаре дни, помнишь? День за днем. Да?

Я подавлена. Не могу больше мучить маму. Надо съезжать. Прямо сейчас, пока она не потеряла разум.

– Не три недели! – молю я. – Нет, три дня! Я только что хотела сказать вам об этом. Мы переезжаем через три дня!

– Через три дня? – недоумевает Люк.

– Да! Через три дня! – Я старательно избегаю его взгляда.

За три дня мы успеем упаковать вещи. И подыскать какое-нибудь съемное жилье.

– Что? – Мама отрывает голову от папиной груди. – Через три дня?

– Да! С домом все сложилось, и мы съезжаем. Я собиралась поставить вас в известность об этом.

– Вы действительно уедете через три дня? – Мама не верит своим ушам.

– Обещаю, – киваю я.

– Аллилуйя, – говорит посыльный. – Распишитесь, мадам. – И тут его взгляд падает на фургон. – Ой! Маленькая леди!

Я перехватываю его взгляд и замираю на месте. Черт. Минни забралась в кабину фургона.

– Поехали! – кричит она радостно, сжимая руль. – Мо-о-о-о-о-я машина!

– Простите. – Я подскакиваю к машине и вытаскиваю дочь из кабины. – Минни, что ты… – И в испуге закрываю рот ладонью.

Весь руль измазан медом. К сиденью прилипли остатки хлеба. И к окну, и к переключателю скоростей, и к тормозному рычагу.

– Минни! – задыхаюсь я от злости. – Противная девчонка! Что ты натворила? Где остальной бутерброд? Ты его съела?

Я смотрю на встроенную магнитолу.

О-о-о…

Водитель фургона оказался исключительно милым человеком. Понадобилось полчаса на то, чтобы отчистить кабину, и мы пообещали ему новейшую модель магнитолы.

Когда фургон уехал, а мама с папой удалились на кухню, чтобы отпраздновать счастливое известие, Люк затащил меня наверх.

– Три дня? Мы съезжаем через три дня?

– Придется, Люк! Послушай, я все продумала. Мы найдем съемное жилье, а маме скажем, что переезжаем в свой дом, и все будут счастливы.

Люк рассматривает меня, словно я обезумела.

– Но она захочет навестить нас, Бекки. Об этом ты не подумала?

– А мы ее не пустим! Будем держать на расстоянии, пока с домом все не уладится. Скажем, что сначала хотим как следует обустроиться. Люк, у нас нет выбора. Если мы останемся здесь, у нее будет нервный срыв!

Люк что-то придушенно бормочет. Что-то вроде «Это у меня будет чертов нервный срыв».

– У тебя есть идея получше? – спрашиваю я.

– А как начет Минни?

– Что ты имеешь в виду? Она, разумеется, поедет с нами!

– Я не об этом. – Он досадливо морщится. – Что нам с ней делать? Надеюсь, ты так же озабочена тем, что произошло, как и я?

– Ты про хлеб с медом? – удивляюсь я. – Да ладно тебе, Люк, расслабься. Это такая мелочь. Все дети вытворяют подобное…

– Ты ничего не хочешь замечать. Бекки, она с каждым днем становится все более неуправляемой. Думаю, нам нужно прибегнуть к чрезвычайным мерам.

К чрезвычайным мерам? И что это значит?

– Нет, не согласна. – У меня по спине пробегает холодок. – Не думаю, будто она нуждается в чрезвычайных мерах, что бы ты ни имел в виду.

– А я думаю – нуждается. Извини, я должен сделать несколько звонков.

Каких еще звонков?

– Люк, с Минни нет никаких проблем. – Голос у меня почему-то дрожит. – И кому, кстати говоря, ты собираешься звонить? Не надо делать этого, не посоветовавшись со мной.

– И ты еще будешь отговаривать меня! Бекки, кто-то из нас должен хоть что-то сделать. Надо связаться со специалистом. – Он достает смартфон, а у меня внутри становится пусто и гулко.

– Каким специалистом? – Я выхватываю у него телефон. – Скажи мне!

– Отдай! – приказывает Люк и спокойно разжимает мои пальцы. – Я не могу тебе сказать.

Я потрясенно смотрю на него.

– Что еще за секретность? Люк, что ты скрываешь?

– Ничего. Просто работа. Сложности. Щекотливые вопросы.

Все ясно. Он лжет.

– Люк, почему ты так взбесился? Мы с тобой муж и жена! У нас не должно быть друг от друга тайн!

– Кто бы говорил! – Он хохочет. – Милая, не знаю, что ты там скрываешь, шопинг или ботокс, но ты явно не говоришь мне всего, ведь так?

Черт.

– И ничего не так! – страстно возражаю я.

Ради всего святого, пусть он думает, что это шопинг, пусть он так думает…

– Прекрасно. Тогда… никто из нас ничего не скрывает.

– Прекрасно, – вздергиваю я подбородок. – На том и порешим.

13

Проснувшись на следующее утро, первым делом отправляю срочную депешу Бонни с просьбой позвонить мне, как только появится возможность. Завтрак проходит в напряженной атмосфере.

– Итак! – неожиданно говорит Люк фальшиво бодрым голосом. – Сегодня большой день. Я попытаюсь организовать встречу с правой рукой сэра Бернарда Кросса, с Кристианом Скотт-Хьюзом. Нам кажется, сэр Бернард может проявить интерес к климатическим технологиям.

Боже, я его насквозь вижу. Он не собирается рассказывать мне о своих проблемах, вместо этого потчует старой басней о климатических технологиях. Думает, будто способен провести меня. Ха!

– Отлично, – вежливо откликаюсь я.

Хотя я и вправду впечатлена. Сэр Бернард Кросс – большой человек. Во всех смыслах. Его финансовый вес измеряется миллиардам, а физический – сотнями фунтов.

– Кристиан Скотт-Хьюз – исполнительный директор сэра Бернарда, он очень влиятелен, – говорит Люк. – Если мы заручимся его поддержкой, то опередим конкурентов.

– А почему бы тебе не встретиться с самим Бернардом Кроссом? – спрашиваю я.

Люк коротко фыркает.

– Ты бы еще спросила, почему бы мне не встретиться с королевой. Тут сплошной политес. А как дела у тебя? На работе все в порядке?

– У нас настоящий бум, – хвастаюсь я – Заказов больше обычного, и управляющий прислал мне электронное письмо с благодарностью, пишет, что я блестяще справляюсь с работой.

Во взгляде Люка недоверие.

– Не понимаю, как тебе это удается. Во всех остальных областях сплошной застой, а ты умудряешься продавать дорогую дизайнерскую одежду… – Внезапно он бледнеет. – Бекки, пожалуйста, скажи, что ты не продаешь ее сама себе.

Я захожусь от негодования. Во-первых, я обещала, и это для меня свято. Во-вторых, стала бы я тогда разгуливать в юбке, которую купила пять лет назад в «Барниз»?

– Если хочешь знать, – чуть свысока объясняю я, – мы в «Облике» практикуем уникальный подход к клиентам, и он помогает нам выстоять в трудные времена.

Не собираюсь объяснять, что означает слово «уникальный». Да, мы прячем вещи в коробках из-под бумаги, но Люку незачем быть в курсе скучных маленьких подробностей моей работы, правильно?

– Тогда удачи, – улыбается Люк. – Мне пора. Передавай мои наилучшие пожелания Сьюзи.

Я встречаюсь со Сьюзи перед работой, мы идем на художественную выставку в школе Эрни. Надеюсь, я увижу там директрису. Я уже приготовила цеую коллекцию колкостей. Заставлю эту стерву трястись от страха! А затем мы отправимся в «Облик» на большую рекламную презентацию.

И тут тоже без меня не обошлось. Идея о совместном продвижении новой коллекции Дэнни и шетлендского печенья прекрасно сработала! Коллекция основана на шотландке, и она изумительна. Дэнни и Таркин выступили со специальными предложениями, и все это в сотрудничестве с Британским советом производителей шерсти, а рекламный показ состоялся на ферме Таркина: худющие модели разгуливали среди овечек. А самое главное – это была моя идея, и теперь все восхищаются мной.

На днях Жасмин сказала, что, возможно, меня сделают председателем совета директоров! Разумеется, я тут же скромно отмахнулась: «Какая чушь». Но уже придумала, что надену на мой первый совет директоров, – потрясающий бледно-желтый жакет из новой коллекции «Барберри Прорсум» и темные брюки в тоненькую полоску. Согласитесь, если вы идете на подобное мероприятие, то вам, конечно, позволено покупать новую одежду. Тут даже Люк не посмеет ничего возразить.

По пути в школу Святого Кутберта я получаю две потрясающие эсэмэски. Первая от Бонни: сорок три человека уже согласились присутствовать на вечеринке. Сорок три! Люк ужасно популярен.

И это не считая сотрудников «Брендон Комьюникейшнс», которые до сих пор думают, будто им предстоит тренинг и конференция.

Другое сообщение от «Кентского Английского Игристого Вина». Они хотят поставить напитки для вечеринки! Готовы прислать пятьдесят бутылок! И просят взамен всего-навсего разрешения выпустить пресс-релиз и опубликовать фотографии Люка и его гостей, наслаждающихся их высококачественной продукцией. Я, правда, никогда ее не пробовала, но уверена, она превосходна.

Не могу не испытывать чувство законной гордости. Дела идут прекрасно. У меня есть шатер, напитки, канапе, помпоны, и я договорилась с профессиональным пожирателем огня по имени Алонзо, который может также исполнять песни в стиле кантри, если того захочет клиент. (Он не будет петь, пока глотает огонь. А, наглотавшись вдоволь, переоденется и станет зваться Элвином.)

Школа Святого Кутберта расположена на одной из роскошных площадей, где великое множество затейливых оград и домов с лепниной. Я почти достигла ворот школы, когда звонит мой мобильник, на экране – имя Сьюзи.

– Сьюзи! Я уже рядом. Где мы встретимся?

– Я не там. Я у доктора, – печально говорит Сьюзи. – У Эрни ужасно болит ухо. Мы не спали всю ночь. Я не смогу прийти в школу. И в «Облик» тоже.

– Ой, бедняжка! Мне… просто уйти?

– Нет, не говори глупостей! Сходи на выставку и съешь пирожное. Они у них вкусные.

Половина матерей – великолепные поварихи. И ты сможешь посмотреть на рисунки Эрни, – добавляет она, словно опомнившись.

– Конечно, я посмотрю на них! – твердо говорю я. – И мы должны встретиться с тобой, как только Эрни станет лучше.

– Обязательно. Как у тебя дела? Как идет подготовка к вечеринке?

– Прекрасно, спасибо! Все под контролем.

– У нас с Тарки возникла грандиозная идея. Если ты собираешься подавать кофе…

Я слегка раздражаюсь. Никто не верит, что я способна организовать вечеринку. Считают меня неумехой, которой не под силу даже правильно подать кофе.

– Сьюзи, говорю тебе в последний раз: мне не нужна твоя помощь! – Слова срываются с моих губ прежде, чем я понимаю, что говорю. – Я справлюсь! Оставь меня в покое!

Я тут же жалею, что так груба с ней. Она молчит, а я чувствую, как краснеют мои щеки.

– Сьюзи… Я не хотела…

– Знаешь, Бекс, иногда людям хочется помочь, – перебивает меня Сьюзи, ее голос дрожит. – И не всегда дело только в тебе, понятно? Я предлагаю помощь не потому, что думаю, будто ты не справишься. Просто Люк не только твой муж, но и наш друг, и мы хотим сделать ему приятное. Тарки предложил, чтобы на фабрике шетлендского печенья придумали новый рецепт, специально для Люка. И мы хотели подать это печенье с кофе. Но раз ты настроена отрицательно, мы не станем этого делать. Проехали. Мне нужно идти.

– Сьюзи…

Поздно. Она отключилась. Пытаюсь перезвонить, но в ответ – короткие гудки.

Послать ей сообщение?

Нет. Сьюзи слишком сердита на меня. Подожду, пока она немного остынет.

Заняться мне особо нечем, так что можно и съесть пирожное.

Захожу в школьные ворота, миную болтающих мамаш и направляюсь на выставку. Она проходит в просторном зале с паркетным полом, и я понимаю, почему Сьюзи так настаивала на угощении. Огромный стол заставлен тарелками с крошечными миндальными и шоколадными пирожными, а вокруг толпятся подтянутые мамочки. Держа чашечки с кофе, они враждебно взирают на сладости. Никто ничего не ест – так зачем здесь вообще угощение?

– Доброе утро! – Подхожу к столу, где хозяйничает ухоженная блондинка. – Я хочу шоколадное пирожное.

– Разумеется! – Она протягивает мне тонюсенький кусочек в салфетке. – Пять фунтов, будьте добры.

Пять фунтов? За два укуса?

– Все для школы! – Блондинка заливается холодным смехом и кладет пятерку в обтянутую фетром коробку, отороченную хлопчатобумажной тканью. – Вы мама из нового набора? Дело в том, что во вторник мы ожидаем домики из имбирных пряников, но реакция нас несколько обескуражила…

– Я не мама, – объясняю я ей. – По крайней мере, не здешняя мама. А просто посетительница. Моя дочь еще не ходит в школу.

– А. Понятно. – Ее интерес ко мне несколько угасает. – И куда вы ее отдадите?

– Не знаю. Ей всего два.

– Два месяца, – понимающе кивает блондинка. – Уже пора определяться…

– Ей два года.

– Два года? – Женщина застывает. – И вы еще не начали готовиться к школе?

– Э… нет.

– Вы никуда ее не записали? – В глазах неприкрытый ужас. – Никуда?!

Эта женщина с неестественно белыми зубами и настырными манерами нервирует меня. Да, я знаю, что школы заполнены и все такое. Но ладно вам, даже лист ожидания на новую сумочку «Прада» – всего год. А разве школа может быть более эксклюзивной, чем сумочка «Прада» малой серии?

– Большое спасибо за пирожное!

У меня такое чувство, будто я пропустила поезд, даже не зная, что он существует. Нужно издавать «Вог» о школах. Он должен оповещать о «необходимых товарах месяца» и «последних трендах», следить за листами ожидания. Тогда все всем будет ясно.

Но я в любом случае не собираюсь забивать себе голову этим. Мы отдадим Минни в хорошую школу, абсолютно в этом уверена. Интересно, в какой школе учатся дети Мадонны? Но я, конечно, не собираюсь отдавать Минни в школу только ради общества знаменитостей. Но все же. Можно посмотреть в Интернете. Из чистого любопытства.

Беру кофе и иду любоваться искусством. В основном там цветы, так что, увидев рисунок Эрни, висящий в самом углу, я несколько озадачена. Рисунок… иной. На очень темном и унылом фоне – возможно, это болото – изображена овца.

Ох. Приглядевшись, понимаю, что овца мертвая.

Ну и что? Что такого в мертвой овце? Хороший рисунок. Кровь, хлещущая у нее изо рта, подана в весьма реалистичной манере. Скажу об этом Сьюзи. Да. Скажу, что мне очень понравилась кровь! Она такая… настоящая!

– Отвратительно!

– Какая гадость!

Рядом со мной притормаживает стайка девочек. Одна из них зажимает ладошкой рот.

– Меня сейчас вырвет, – хнычет она. – Знаете, кто это нарисовал? Эрнест!

– Он всегда рисует овец, – насмешливо говорит другая девочка. – Вечные овцы! Потому что сам баран!

Остальные девчонки стервозно хихикают, и я смотрю на них со злостью. Маленькие версии длинноногой стервы Алисии. Раздается звонок, девчонки спешат на урок, и очень вовремя, иначе я бы не сдержалась и назвала их криворожими дурами. Да, понимаю, не совсем взрослое высказывание.

Неожиданно замечаю женщину с темными волосами, собранными в узел, с царственным видом она фланирует по залу, рассыпая любезные улыбки и перекидываясь словом-другим с посетителями. Она приближается ко мне, и я напрягаюсь.

Ага. Так я и думала. На кардигане бейджик с надписью: «Хэрриет Грейсон, магистр гуманитарных наук, директор». Это из-за нее у Эрни не жизнь, а каторга.

Ну я ей покажу!

– Здравствуйте! – Она улыбается и протягивает руку. – Вы из нового набора?

– Нет, я не родительница. Я…

Я готова выпалить: «Я крестная мать Эрнеста Клиф-Стюарта, и мне хочется сказать вам пару ласковых». Но меня здесь ведь никто не знает, верно?

– На самом деле… Я арт-дилер, – хладнокровно заявляю я.

– Арт-дилер? – Директриса потрясена.

– Да, профессор Ребекка Блумвуд из детского отдела Музея Гуггенхайма, к вашим услугам. Простите, у меня нет с собой визитки. Я здесь по делу. У нас в музее есть обыкновение посещать школьные выставки инкогнито и выявлять молодые таланты. И в вашей школе я нашла кое-что очень любопытное. Вот.

Показываю на мрачный рисунок с дохлой овцой в углу, и директриса растерянно моргает.

– Это нарисовал Эрнест Клиф-Стюарт. Интересный ребенок этот Эрнест…

– Очевидный талант. Но, думаю, вам это не надо объяснять. Посмотрите, как тонко донесена идея в… текстуре. Какая изумительная форма. Рисунок легко недооценить, но я, как профессионал, сразу все заметила.

Директриса разглядывает кровавые ручьи на рисунке Эрни.

– Да, вы определенно правы, – соглашается она.

– Уверена, что столь славная школа, как ваша, выделяет этого уникального ребенка и поощряет его. – Я сверлю ее взглядом. – Потому что, поверьте мне, это особенный дар, истинный. Скажите, этот мальчик получает стипендию?

– Эрнест? Стипендию? Н-нет…

– Предвижу, что другие школы захотят отбить у вас этот выдающийся талант. – Я бросаю взгляд на часы. – К сожалению, меня уже ждут в другом месте, спасибо, что уделили мне время…

– Позвольте мне показать вам работы других наших учеников! – Директриса семенит рядом со мной. – Вот, взгляните на рисунок очень талантливой Элоиз Гиббонс, она, правда, больше у нас не учится… – Маковое поле, в которое она тыкает пальцем, сильно смахивает на полотно Ван Гога.

– Вторично, – равнодушно роняю я. – Большое спасибо. До свидания.

Быстро выскакиваю за школьные ворота и спешу прочь, крепко сжав губы, чтобы не захохотать в голос. Ха! Может, теперь они станут относиться к Эрни иначе. Согласна, его рисунок несколько странный, но я абсолютно уверена, что мертвая овца – лучшее на этой выставке бесчисленных лютиков-цветочков.

У «Облика» сразу понимаю, что Дэнни уже здесь, – на стоянке припаркован лимузин, вокруг которого вьются девицы, размахивающие его футболками.

Встреча в конференц-зале уже началась. На столах вдоль окон расставлены тарелки с шетлендским песочным печеньем, на стенах представлены образцы из новой коллекции, а за центральным столом – сплошь деловые костюмы. И среди них Дэнни, ну вылитый павлин в своем ярко-сине-зеленом пальто и рваных джинсах. Он замечает меня, машет рукой и хлопает по стулу рядом с собой.

Здесь все руководство «Облика» и еще какие-то люди, которых я не знаю, должно быть, они представляют фабрику печенья. А, вот и Дэмиан, друг Люка, он теперь консультант Тарки. Бренда из нашего отдела маркетинга распинается о предварительных заказах на новую коллекцию Дэнни Ковитца, проводя сравнение с прошлым годом.

– Это нечто невероятное! У нас никогда не было такого спроса. Так что спасибо вам, Дэнни Ковитц, за ваше партнерство, спасибо и вам, производители шетлендского печенья, за то, что влились в нашу команду. И как здорово, что мы работаем все вместе! Ура!!!

– Чуваки, да вы дикую работу проделали, – говорит Дэнни. – Эй, Бекки, тебе нужно рвать когти в Шотландию на съемки! Мы всех порвали! Волынку привезли, Зейн? – Он обращается к парню с красными волосами, сидящему за его спиной. Должно быть, это один из пяти миллионов ассистентов Дэнни.

– Э… – Зейн достает мобильник, вид у него озабоченный. – Сейчас выясню…

– Ты купил волынку? – удивляюсь я. – А играть ты на ней умеешь?

– Ха! Это аксессуар. Я собираюсь сшить сумочку-волынку, это будет хит. Так что вы должны выставить волынку на витрине. – Дэнни поворачивается к Кэти, главному маркетологу, она судорожно строчит в блокноте.

– Мы страшно взволнованы реакцией прессы еще до начала продаж, – продолжает Бренда. – О нас уже упоминали в «Бог» и «Телеграф», а лорд Клиф-Стюарт, как я понимаю, недавно дал интервью журналу «Стайл сентрал».

– Тарки в «Стайл сентрал»?! – Я едва сдерживаю смех.

«Стайл сентрал» – библия авангардных дизайнеров и редакторов отделов моды. А Тарки… Тарки до сих пор надевает крикетный свитер, который носил в Итоне.

– Мы давали его вместе, – говорит Дэнни. – Не беспокойся, болтал в основном я. Потрясающие фотки. Чувак не боялся ломать стереотипы. Настоящий экспериментатор, этот твой Таркин.

– Правда?

Мы говорим про одного и того же Таркина? Таркина, который до сих пор моет лицо карболовым мылом, неважно, сколько фирменных средств покупает ему Сьюзи.

Слово берет Тревор, наш управляющий директор:

– Раз уж мы тут собрались, я хочу рассказать еще об одном человеке за нашим столом. Именно Бекки предложила нам идею подобного сотрудничества. Сначала она привела в магазин Дэнни Ковитца, а теперь придумала подключить к делу производителей шетлендского печенья. Хорошая работа, Бекки!

Раздаются аплодисменты, и я скромно улыбаюсь, но Тревор поднимает руку – он хочет продолжить.

– И не только это. Как мы все хорошо знаем, времена сейчас трудные. Тем не менее в отделе Бекки за прошлый месяц продажи увеличились на семнадцать процентов!

Он делает эффектную паузу, и на меня смотрят – кто со страхом, кто с ненавистью. У Гэвина, начальника отдела мужской одежды, шея быстро наливается краснотой.

– И отзывы покупателей Бекки невероятно лестные, – добавляет Тревор. – Джеми, ты не зачитаешь нам некоторые из них?

– С радостью! – Джеми из службы покупателей с энтузиазмом кивает. – Вот отзыв доктора Давины Роджерс. «Уважаемый сэр, я бы хотела поблагодарить вас за работу вашего отдела личных консультантов и в особенности Ребекки Брендон. Ее дальновидный и разумный подход к шопингу в наше тяжелое время поразил меня. Я еще не раз приду в ваш магазин».

Я сияю от удовольствия. Понятия не имела, что Давина написала такое письмо! Она прислала мне свои фотографии – на приеме она выглядела потрясающе в том платье от Альберты Феретти.

– А вот еще. – Джеми берет другую распечатку. «Наконец кто-то понял, что нужно женщинам, когда они делают покупки! Огромное спасибо. Хлоэ Хилл».

Я помню Хлоэ. Она купила десять вещей из новой коллекции Марка Джейкобса. А Жасмин следующим вечером явилась к ней домой с огромным мусорным мешком – под видом соседки, возвращающейся в Новую Зеландию и желающей избавиться от ненужных шмоток. Муж Хлоэ присутствовал при этом и позволил одурачить себя. (Правда, он предложил Хлоэ отдать часть одежды уборщице и обвинил ее в скаредности, когда та ответила, что на дворе нынче тяжелые времена и не стоит разбрасываться добром.)

– В честь такого достижения, – говорит Тревор, – мы рады оказать Бекки этот маленький знак внимания и поинтересоваться: как вам это удается?

К моему удивлению, он достает из-под стола букет цветов, передает его мне и снова начинает аплодировать.

– Всем ясно, кого объявят продавцом года в следующем месяце, – подмигивает мне Тревор. – Поздравляю, Бекки!

Я краснею от удовольствия.

– Спасибо большое!

Продавец года! Это так круто! И премия в пять тысяч!

– А теперь серьезно. – Тревор пережидает, когда стихнет шум. – Как вам это удается, Бекки? Можете поделиться с нами секретом своего успеха?

Аплодисменты стихают. Все ожидают от меня ответа. Я прячу лицо в цветах и вдыхаю их аромат, пытаясь выиграть время.

Дело в том… Я не уверена, что хочу делиться секретами. Что-то подсказывает мне: никто здесь не одобрит доставку одежды клиентам в пакетах для мусора. А даже если и одобрит, то начнутся коварные вопросы, с каких пор мы так делаем, с кем это согласовано и как подобное новшество соотносится с политикой компании.

– Кто его знает, – наконец улыбаюсь я. – Может, все мои покупательницы просто пытаются поддержать экономику страны.

– Но почему дела обстоят так хорошо только в вашем отделе? – Тревор явно разочарован моим ответом. – Бекки, мы хотим применить ваш опыт во всех отделах.

– Может, это зависит от размещения товара в торговом зале? – предполагает молодой человек в очках.

– Да, хорошая идея! – быстро соглашаюсь я.

Но Бренда качает головой. Она умная.

Бренда, в этом вся беда.

– Мне кажется, дело в сервисе, – говорит она. – Вы, очевидно, умеете нажимать на нужные кнопки. Могу я понаблюдать за вашей работой в течение нескольких дней?

О боже. Не хватало, чтобы Бренда шпионила за нами. Она мигом все поймет и донесет Тревору.

– Не стоит, – спешу ответить я. – Мы с Жасмин работаем слаженной командой. Вмешательство может нарушить сложившееся равновесие.

– Ну, оставим пока вас в покое, – вздыхает Тревор. – Продолжайте работать как работали. Всем удачи. – Он отодвигает свой стул. – Дэнни и Бекки, не хотите отобедать с нами? Мы заказали столик в «Гордон Рамзи».

– С удовольствием! – радуюсь я.

Обед в «Гордон Рамзи» с управляющим директором! Продавец года! Я на пути к совету директоров. Тревор отвечает на звонок по мобильнику, а Дэнни придвигается ко мне:

– Как там вечеринка?

– Тсс! Не так громко.

– Я тут тусовал на одной модной оргии в Шордитче на прошлой неделе и подумал о тебе. – Он предлагает мне жвачку. – Не знаю, к какой охранной службе ты обратилась, но имей в виду, «Пятнадцать звезд» в плохой форме. Охранники сущие звери, а парковщики безмозглые обалдуи. И если ты договорилась с этими ребятами, то зря.

Охранники? Парковщики? Да я и не думала о них.

– Тогда я, конечно, не стану обращаться в «Пятнадцать звезд», – говорю я убежденно.

– Заметано. – Дэнни закидывает ноги на стол. – А куда тогда?

– Я… э… обдумываю этот вопрос.

Все хорошо. Без паники. Нужно просто добавить этот пункт в список. Договориться с охранниками и парковщиками.

– Но туалеты для гостей там были потрясными, – мечтательно добавляет он. – В отдельной палатке. И всем делали массаж ног. Ты пригласила массажистов?

Я молчу, охваченная ужасом.

Туалеты. Черт. И как я умудрилась не подумать об этом? Решила, что двести человек будут пользоваться удобствами Дженис?

Тайком ставлю на ладони крестик, чтобы не забыть.

– Конечно, у меня будут массажисты. – Я стараюсь говорить беззаботно. – Ног. И рук. И… тайский массаж.

Не позволю, чтобы меня переплюнула какая-то идиотская попойка в Шордитче.

– Блеск! А Люк так ничего и не знает?

– Ничего. И давай потише!

– Ну, это ненадолго. Никому еще не удавалось сделать настоящую сюрприз-вечеринку.

– А мне удастся! – злюсь я.

– Поверь мне, Бекки, какой-нибудь тупица обязательно проболтается. Эй, взгляни, что я приготовил для своей крестной дочурки. – Он достает маленькую клетчатую маечку с яркорозовой надписью «Минни круче всех».

С Дэнни вечно одно и то же. Только ты собираешься шваркнуть его чем-нибудь по голове, как он делает что-то действительно милое – и ты снова без ума от него. И я обнимаю своего друга.

Но господи, что, если он прав?

Когда я подхожу к дому, звонит мобильник.

– Бонни! – Я шарахаюсь в кусты. – Как у вас дела?

– Хорошо, спасибо. – Голос у Бонни напряженный. – Все в порядке.

Я в сомнении пялюсь на телефон.

– Бонни, что-то не так? У вас странный голос.

– Ну, дело в том… – вздыхает Бонни. – По правде сказать, Люк плохо отреагировал, когда я попыталась отпустить замечание по поводу его геля для душа. Он рассердился.

– Ой, простите, – виновато говорю я. – Не беспокойтесь больше об этом. Но попробовать все равно стоило. Как там наша вечеринка?

– Сегодня пришла целая куча подтверждений! Я завела файл с деталями и особыми пожеланиями.

– Особыми пожеланиями?

– Есть просьбы о вегетарианской еде, кошерной еде, еде без добавления пшеничной муки… Думаю, ваши поставщики позаботятся об этом. Вдобавок, одному из гостей нужно место для отдыха его шофера, другим требуется место, где можно покормить детей, один министр хочет послать вперед себя охранников, чтобы они сначала осмотрелись…

– Хорошо! Нет проблем!

Стараюсь говорить уверенно, хотя чувствую небольшую панику. С каких это пор организация вечеринки стала таким сложным делом?

– Бекки?

– Простите. – Возвращаюсь мыслями к нашему разговору. – Бонни, я хочу кое-что у вас спросить. – Делаю глубокий вдох. – Люк что-то скрывает от меня?

Наступает молчание. Сердце колотится как бешеное. Так я и знала!

– Это связано с Минни? Будьте откровенны со мной.

– Нет, дорогая! – Она явно удивлена. – Я вообще не слышала, чтобы Люк говорил о Минни!

– О… Тогда это имеет отношение к его работе?

Опять молчание. Ответ однозначен – «да». Неожиданно меня охватывает тягостное предчувствие.

– Бонни, я считаю вас своей подругой, – наконец говорю я. – Почему вы не можете объяснить мне, что происходит? Что-то ужасное? Еще один судебный процесс? Люк банкрот?!

– Нет! – быстро отвечает Бонни. – Пожалуйста, Бекки, не надо так думать!

– А что прикажете думать? – Мой голос звенит от волнения. – Знаю, Люк хочет оградить меня от неприятностей, но как мне помочь ему, раз я не знаю, в чем тут дело?

– Бекки, пожалуйста, не расстраивайтесь. Ничего ужасного не происходит. Просто… у нас новый клиент.

– О!

Этого я не ожидала. Хотя, помнится, Люк что-то такое говорил. Но почему это такая тайна?

– Кто он?

– Не могу вам сказать, – неохотно отвечает Бонни. – Люк особо просил меня об этом. Он думает… вы можете переволноваться. Сначала он должен удостовериться, что дело слажено.

– Переволноваться? Бонни, вы должны сказать мне.

– Не могу.

– Можете! Мы с вами одна команда!

– Не могу. – В голосе Бонни подлинная боль. – Бекки, вы должны понимать, что Люк мой начальник…

– А я ваш друг. Друзья важнее, чем начальники! Это всем известно.

Бонни молчит, а затем шепчет:

– Бекки, мне пора. Поговорим завтра.

Подхожу к иве, растущей посреди лужайки перед домом, и сажусь на старую деревянную скамейку. Мне не по себе. Что происходит с Люком? И как я справлюсь с вечеринкой?

Охрана. Парковщики. Кошерная еда. Туалеты. Массаж ног. О боже, боже. Разве я могу позволить себе все это? И столько времени угробила на эти идиотские помпоны! Чего еще я не знаю о вечеринках?

Сьюзи! Сьюзи вечно шастает по роскошным раутам. Но я не могу обратиться к ней. Не сейчас.

Открываю телефон и просматриваю список лиц, принявших приглашения. Чем дальше, тем хуже я себя чувствую. Почему Люк не может иметь нормальных друзей? Почему они все такие богатые и важные? Все эти люди привыкли к большим приемам в роскошной обстановке. Привыкли к мраморным колоннам и к струнным квартетам, к официантам в белых смокингах…

– Бекки? – Из дома выглядывает мама, вид у нее озабоченный. – Ты в порядке, солнышко?

– Да, – жизнерадостно отвечаю я. – Просто… думаю.

Никогда не признаюсь, что беспокоюсь из-за вечеринки.

Мама исчезает, а я впиваюсь зубами в ноготь большого пальца. Так, у меня все равно нет выхода, верно? Придется обеспечить охранников, и туалеты, и массажистов, и вообще все. И заплатить за них… как-нибудь.

Господи, а как? Я не могу снять деньги с нашего общего счета, потому что Люк тотчас обнаружит это. И я не могу снять их со своего счета, потому что снимать там нечего. И нет ни единого шанса, что банк увеличит мой кредитный лимит. Не те времена. Сейчас все стали такими жмотами.

Может, связаться с моим старым банковским менеджером Дереком Смитом и умолить его дать мне специальный срочный кредит для вечеринки? Он все поймет, не сомневаюсь.

И ему всегда нравился Люк. И я могу пригласить его на вечеринку…

Нет. Я знаю, что делать. Попрошу Тревора выплатить мне мою премию как можно скорее. Он не сможет отказать. Ведь он наговорил обо мне столько хорошего.

К тому же… кто мешает попросить его о прибавке?

Я чувствую такое облегчение, что готова рассмеяться. Почему я не подумала об этом раньше? Он всего-то подарил мне букет цветов. Мой отдел лучший на много миль вокруг. Мы впереди всех назло стихиям. Разумеется, мне должны увеличить зарплату. Я попрошу о конфиденциальной встрече, а потом о небольшой прибавке к зарплате. Вместе с премией это составит кругленькую сумму, и я смогу расплатиться со всеми.

А пока поищу в Google «детали дорогих роскошных вечеринок» и посмотрю, что еще я упустила.

Чувствуя себя в миллион раз лучше, встаю со скамейки и направляюсь к дому, и тут на моем телефоне появляется сообщение. От Бонни.

Бекки, дорогая. Меня мучает чувство вины. Думаю, вы правы. Ваша дружба значит для меня очень много, а важная составляющая дружбы – доверие. Я буду доверять вам и пошлю отдельным сообщением имя нового клиента, которого Люк скрывает от вас (из самых лучших побуждений, уверяю).

Пожалуйста, уничтожьте это сообщение сразу. Надеюсь и верю, что вы с пониманием отнесетесь к тому, что я рискую, разглашая эту информацию.

Пожалуйста, попытайтесь не выдать Люку то, что она вам известна. Вам придется вести себя сдержанно.

Ваш преданный друг

Бонни

Я так растрогана. Бонни действительно верный друг. Это важно. Меня даже не слишком интересует имя клиента. Наверняка неведомая мне шишка из мира финансов.

Что же касается того, что я должна вести себя сдержанно… то ради всего святого. Думаю, иногда люди, занимающиеся пиаром, начинают преувеличивать свою значимость. Пишу в ответ:

Дорогая Бонни, спасибо вам огромное. Вы настоящий друг. Не беспокойтесь, Люк не узнает, что я курсе того, кто его клиент, что же касается «сдержанности», то для меня это не проблема…

Меня прерывает биканье. Должно быть, это второе сообщение от Бонни. Нужно просмотреть его, а потом уж продолжить писать ответ. Нажимаю на кнопку и жду, когда сообщение появится на экране.

Оно состоит всего из двух слов. Какое-то время я стою неподвижно и моргаю, не в силах уяснить то, что вижу.

Сейдж Сеймур.

Сейдж Сеймур, кинозвезда? Это она новый клиент Люка? Но… но… как такое…

Нет. Не верю. Это смешно. Люк не представляет звезд.

Но тогда Бонни не стала бы…

Сейдж Сеймур?!!

Как такое могло произойти? Как он переключился со скучных банков на актрис? И почему он молчит об этом?

Я взбудоражена до предела.

Сейдж Сеймур – самая замечательная из всех звезд. На церемонии вручения «Оскаров» на ней было открытое, расшитое бисером платье. Я всегда, всегда, всегда хотела познакомиться с ней.

А Люк с ней уже виделся?

Почему он НЕ СКАЗАЛ МНЕ?!!

поиск в Google,

недавние запросы

сейждж сеймур люк брендон

сейдж сеймур люк брендон новый специалист по рекламе

сейдж сеймур бекки брендон

сейдж сеймур одежда

джимми чу скидка пятьдесят процентов

мадонна дети школа

клаудиа шиффер дети школа

дорогая роскошная вечеринка детали

бюджет роскошная вечеринка детали

парковщики оксшотт

александр вонг сумочка

александр вонг сумочка распродажа

Венеция картер дискредитация и уничтожение

сейдж сеймур розовый бассейн

сейдж сеймур новая лучшая подруга

14

Не могу поверить, что Люк не рассказал мне о Сейдж Сеймур.

Я никогда, никогда, никогда не стала бы скрывать от него такое. Я просто в шоке. У него такие представления о браке? Один партнер знаком с кинозвездой и ничего не говорит другому?

Несомненно, он не должен знать, что я знаю, иначе я не оправдаю доверия Бонни. Но я могу то и дело выразительно поглядывать на него, словно хочу сказать: «У кого-то от меня большой секрет, верно?»

– Бекки, что-то не так? – Люк испытующе смотрит на меня, проходя мимо с двумя большими мешками. Грузовик, на котором мы переезжаем, здесь уже час, и мы почти все упаковали.

– Нет! – ядовито говорю я. – Что может быть не так?

Люк с минуту разглядывает меня, вздыхает.

– О боже. Я понял. – Он опускает мешки и обнимает меня. – Я знаю, для тебя это трудный день. Конечно, замечательно иметь собственное жилье, но здесь мы были счастливы. Это конец целой эры.

Что еще за «конец эры»? С какой стати мне переживать по этому поводу? Язык жгут слова: «Почему ты не позволяешь мне встретиться со знаменитой кинозвездой?»

Мы могли бы уже поужинать вместе, поболтать. Мы с Сейдж обменялись бы телефонными номерами, стали бы лучшими подругами, она пригласила бы меня в свой дом в Малибу, где у нее бассейн из розовой мозаики. Так и вижу, как мы плаваем на надувных матрасах и пьем фруктовые коктейли. Она может поведать мне, как добилась такого удивительного цвета волос, а я могу точно указать, в какой момент она неправильно повела себя с ее последним бойфрендом. А потом мы могли бы отправиться по магазинам, и нас засекли бы папарацци, и мы бы дали старт новой моде на шарфы или типа того.

Но Люк держит меня в стороне от этого. Намеренно. Он не заслуживает вечеринки!

– Бекки? – Это Джесс. – Поздравляю с новым домом, – как ни в чем не бывало говорит она. – Вот вам мой подарок на новоселье.

Она ставит у моих ног огромный мешок. Ужас какой. Что это такое?

– Ой, спасибо! Это… сахарная вата?

– Тепловая изоляция, – отвечает Джесс. – Домам в сельской местности ее катастрофически не хватает. Положите ее на чердаке. Сбережете электроэнергию.

– Как мило! – Осторожно касаюсь пакета носком туфли. – Как вы? Я вас совсем не вижу.

– Я ездила к друзьям. Стараюсь проводить здесь не больше одной ночи. – Джесс понижает голос: – Она действует мне на нервы. И Тому тоже.

– Дженис? Все талдычит о том, что вы должны заиметь ребенка?

– Хуже! Она понимает, что нельзя заводить об этом речь, потому что Том разозлится. И прибегает к другим мерам.

– К каким? – заинтригована я.

– Подсунула мне травяной отвар. Сказала, что я выгляжу нездоровой. Но я ей не доверяю и посмотрела в Интернете, что это такое. Эта гадость способствует зачатию и повышает либидо. А Том выхлебал три чашки!

– Не может быть! – Мне хочется хихикнуть, но Джесс так свирепа, что я не смею.

– Хочу переехать. Куда угодно. – Она с тоской смотрит на фургон.

– А почему не переезжаете?

– Через несколько недель мы возвращаемся в Южную Америку, – пожимает плечами Джесс. – Так что нет смысла, да и с деньгами у нас напряженно. Но если она учудит что-то еще…

– Поехали с нами! – Я порывисто сжимаю ее руку. – Мы чудесно проведем время, и, обещаю, я не буду пичкать тебя подобными средствами.

– Правда? Но твои мама с папой сказали, что вы не хотите никого видеть у себя, пока все не будет готово.

– Э… ну да.

У меня не было возможности оповестить обо всем Джесс. Позвоню ей позже, когда мы прибудем на место.

– Ты готова? – зовет меня Люк.

Он вчера оставил машину где-то в городе, поэтому мы поедем на грузовике. Это так классно. В кабине несколько сидений, так что уместимся все. Минни уже пристегнули ремнями, в руках у нее коробка с едой, и она передает шоферу одну изюминку за другой. (Его зовут Альф, и, к счастью, он кажется очень терпеливым человеком.)

Не мешало бы нам приобрести большой грузовик, лениво думаю я. Идеальная семейная машина. Не придется волноваться из-за того, что опять накупила слишком много. Нас будут называть семьей-в-прикольном-грузовике, и…

– Бекки!!!

Ох. Меня все ждут.

Обнимаю маму.

– Пока, мамочка. И спасибо, что мирилась с нами.

– Милая моя, не говори глупостей. А теперь мы…

Папа кивает и откашливается:

– Прежде чем вы уедете, дорогая, мне бы хотелось сказать несколько слов.

Люк вылезает из кабины и смотрит на меня вопросительно, я в ответ пожимаю плечами. Понятия не имела, что папа захочет произнести речь.

– Я думал, этот день никогда не настанет, – несется папин голос над подъездной дорожкой. – Наша дочь купила дом! – Он со значением замолкает. – Мы очень, очень гордимся вами, правда, Джейн?

– Мы говорили – кому же придет в голову дать нашей маленькой Бекки ипотеку? – вступает мама. – Нас очень беспокоило это, солнышко! Но теперь у вас есть прекрасный дом в Майда-Вейл!

Не смею взглянуть на Люка. Стою, потупившись, жую губу и чувствую себя все более неловко. То есть я знаю, что у нас скоро действительно будет дом. Так что я не совсем наврала. Но все же.

– И потому, в честь этого события… – Папа прочищает горло, его, похоже, переполняют эмоции. – Бекки, мы хотим вручить тебе это. – Он протягивает мне подарок в оберточной бумаге.

– Вы не должны были делать этого! – Срываю бумагу и вижу картину: женщина с цветами. Она висела у нас на лестничной площадке, сколько я себя помню.

– Я не могу взять ее! Она принадлежит этому дому!

– Родная. – У мамы на глазах слезы умиления. – Когда ты была маленькой девочкой, то всегда хотела, чтобы эта картина висела у тебя в комнате. А я говорила: «Ты получишь ее, когда вырастешь и у тебя будет свой дом». – Она вытирает глаза. – И наконец это произошло. Ты – взрослая леди с собственным домом.

В жизни не чувствовала себя такой виноватой.

– Ну… спасибо, мамочка, – заикаюсь я. – Вы так тронули меня. Она будет висеть у нас на почетном месте.

– Может, в вашем чудесном холле! – предлагает мама. – Она будет прекрасно смотреться по соседству с камином.

– Да, может быть. – Мое лицо горит.

О боже. Это невыносимо. Как только мы окажемся в своем настоящем доме, сразу позовем родителей в гости, повесим картину, и все будет хорошо.

– Скажете нам, когда можно будет навестить вас, – с надеждой говорит мама.

– Ну… мы приедем повидаться с вами очень скоро, – ухожу я от прямого ответа. – Я позвоню!

Мы с Люком забираемся в кабину. У Альфа такое морщинистое лицо, что кажется, ему больше ста лет, хотя на самом деле всего девяносто один. Он успел поведать нам о своем больном бедре, и о беспокоящем плече, и о хворой груди, так что на месте его встретят грузчики, которые помогут с ящиками.

– Поехали? – скрежещет он, сверкая золотым зубом.

– Да, поехали.

– Юная леди хочет получить обратно изюм? – Оказывается, у него целая пригоршня изюмин, некоторые из них разжеваны.

– Минни! Простите нас, дайте я их у вас заберу… – Зажимаю изюмины в кулаке, а когда грузовик сворачивает с подъездной дорожки, незаметно выбрасываю в окно.

– Итак, миссис Домовладелица, – язвительно говорит Люк, – ты, должно быть, очень горда собой.

– Послушай… все будет в порядке. Подожду пару дней, а потом позвоню и скажу, что в доме нужен ремонт, а пока мы будем что-то снимать. Все обойдется. А как только у нас появится свой дом, мы устроим обед и пригласим всех.

– Наверное, это будет рождественский обед, – кивает Люк. – В следующем году.

– Что? – Смотрю на него в ужасе. – Глупости! Нам не потребуется столько времени, чтобы купить дом. Юрист сказал, что все уладится очень быстро.

– На языке юристов это и означает Рождество в следующем году.

– Нет…

– Это ваша мама? – перебивает меня Альф.

– Где?

– Синее «вольво». Едет за нами. – Он показывает на зеркало заднего вида. Что за ерунда. Это они! Едут за нами по пятам. С какой стати?

Достаю телефон и звоню маме.

– Мама, что вы делаете? – спрашиваю без предисловий.

– О, Бекки! – звенит ее голос. – Грэхем, ты испортил сюрприз! Я же говорила тебе, что нужно держаться подальше. Они нас заметили!

– Мама, послушай меня. – Знаю, что слишком резка, но ничего не могу с собой поделать. – Вы должны вернуться домой. Сказано же: мы сообщим вам, когда будем готовы принять вас.

– Бекки, родная! – смеется мама. – Это ваш первый дом! Первая ваша собственность! Нам все равно, в каком он виде!

– Но…

– Милая, я помню, что ты сказала. И, откровенно говоря, мы хотели оставить вас в покое. Но потом просто не смогли удержаться! Мы должны помочь вам. Я захватила пирожки к чаю, а папа взял инструменты. Так что обустроимся в мгновение ока…

Сердце у меня готово выпрыгнуть из груди. Нельзя допустить, чтобы они увидели убогий съемный домишко. Только не после папиной речи.

– И нам очень хочется познакомиться с вашими новыми соседями! – Голос у мамы по-прежнему жизнерадостный. – Почему бы им не стать вашими хорошими друзьями, Бекки? Посмотри на нас с Дженис, мы с ней дружим больше тридцати лет. До сих пор помню тот день, когда мы въехали, а Дженис пришла к нам с бутылкой шерри… О, папа просит напомнить ему адрес – на случай, если мы потеряемся.

Мой мозг лихорадочно работает.

– Мама, я тебя не слышу… – Тру телефон о сумку, чтобы изобразить помехи, затем выключаю его и смотрю на Люка: – Порядок. Они не знают адреса. – И быстро поворачиваюсь к Альфу: – Нам нужно оторваться.

– Оторваться?

– Да, как в полицейских фильмах. Сверните на боковую аллею или придумайте что-то еще.

– Боковую аллею? – недоумевает он. – Какую боковую аллею, дорогуша?

– Не знаю! Представьте, что уходите от погони. – Он что, кино не смотрит?

– Думаю, моя жена хочет, чтобы вы промчались по узкой улочке наперерез движению, опрокинули тележку с фруктами, заставили толпу кричать от ужаса, развернули грузовик на сто восемьдесят градусов и таким образом избавились от преследования моих тещи и тестя, – бесстрастно говорит Люк. – Полагаю, вы умеете выкидывать подобные номера.

– Люк, – я ударяю его в грудь, – хватит уже шутить! Ты хоть понимаешь, в какой ситуации мы оказались?

– Надо было послушаться меня и сказать родителям правду. Тогда бы ничего подобного не произошло.

Мы останавливаемся у светофора. Мама с папой тормозят рядом и весело машут нам, я машу им в ответ и криво улыбаюсь.

– Так, – инструктирую я Альфа, – когда загорится зеленый, вы рванете вперед!

– Милая, это грузовик, а не «феррари».

Зеленый загорается, и я отчаянно жестикулирую: «Поехали, поехали!» Альф мрачно косится на меня и не спеша трогается с места.

Я готова сама сесть за руль.

– Прошу прощения. Надо заправиться. – Альф заезжает на заправку, и, конечно же, мамино и папино «вольво» тут как тут. Мама выходит из машины и стучит в дверцу грузовика.

– Все в порядке? – интересуется она.

– В полном порядке! – Я открываю окно и радостно скалюсь. – Просто запасаемся бензином.

– Мне звонит Дженис. Ты не будешь возражать, если она тоже поедет с нами, солнышко?

Не буду возражать?! Да я… Но мама уже говорит в трубку:

– Да, мы рядышком на заправке, где кафе… до скорого! Дженис с Мартином возвращаются с занятий йогой. Вот они! – У въезда на заправку появляется черная «ауди», и мама неистово машет рукой: – Эге-гей!

– Бекки! – «Ауди» подъезжает ближе, и Дженис высовывается из окна. – Ты ведь не против, дорогая? Твоя мама рассказала нам о вашем доме. Я просто сгораю от нетерпения!

– Вы поедете за нами, – распоряжается мама, – а мы – за грузовиком.

Не верю своим ушам. Нас будут конвоировать.

– Вбей «Майда-Вейл» в навигатор, Мартин, – велит мама. – И тогда, даже если вы отстанете… Бекки, какой у вас адрес?

– Я… э… я тебе напишу…

Я должна сказать правду. Должна. Прямо сейчас.

– Дело в том, мама… – Я сглатываю и ишу поддержки у Люка, но он вышел из грузовика и разговаривает с кем-то по телефону.

– Нет, все далеко не в порядке, – слышу я его голос.

О господи. Он выглядит таким сердитым.

– Бекки. – Дженис появляется рядом со мной, будто вырастает из-под земли, и у меня начинается резь в глазах от ее ядовито-розового спортивного костюма. Этот кислотный кошмар плюс сабо для скандальной девятнадцатилетней модели еще мог бы как-то сгодиться, но для без пяти минут бабушки… – Я хочу перемолвиться с тобой, пока Люка нет рядом. – Она понижает голос и почти шепчет: – О ВЕ-ЧЕ-РИН-КЕ. Я на днях читала «Хелло!». Там была статья о вечеринке «роял фэйшн». Ты видела ее?

Я рассеянно киваю и смотрю на Люка. Он отошел от грузовика, но я уверена, он кричит на кого-то. И мне совершенно не хочется, чтобы Минни слышала его выражения.

Он ссорится с Сейдж Сеймур? Отказывается работать с ней, прежде чем у меня появится шанс встретиться с кинозвездой и стать ее лучшей подругой? Если это так, я убью его.

– …И у них было особое место, где всем знаменитостям наносили макияж, – заканчивает Дженис. – Ты поняла?

Я, должно быть, что-то пропустила.

– Простите, Дженис. Что вы сказали?

– Я специалист по макияжу, моя хорошая, – заявляет она так, будто это совершенно очевидно. – И я хочу бесплатно сделать всем гостям макияж в специально отведенном для этого месте. Это будет мой подарок Люку.

Я теряю дар речи. Дженис вовсе не является специалистом по макияжу. Она закончила курсы и научилась накладывать персиковые румяна и пудру на пластиковые щеки манекена. А теперь хочет попрактиковаться на гостях?

– Дженис… это так мило с вашей стороны. – Стараюсь говорить как можно убедительнее. – Но на вечеринке вы должны веселиться.

– Мы будем работать посменно! – В ее голосе звучит ликование. – У меня целая команда подружек! Мы вместе учились на курсах и работаем в одной технике.

Я представляю дюжину клонов Дженис, вооруженных тенями для век, и мне становится немного нехорошо.

– Ну… – выдавливаю я, – это придется… кстати.

Так. Нужно записать первым пунктом в моем списке того, что необходимо сделать, – необходимо не допустить, чтобы Дженис делала макияж гостям.

– Я сматываюсь, – театрально вздыхает она. – Сюда идет Люк.

Дженис испаряется, а Люк снова залезает в кабину.

– Невероятно. – Челюсти у него сжаты, ноздри раздуваются. – Невероятно.

– В чем дело? – нервничаю я. – И не ругайся в присутствии Минни.

– Бекки, у меня плохие новости. – Люк смотрит мне в глаза. – С домом облом. Мы не можем въехать в него.

Какое-то мгновение я думаю, что он, должно быть, шутит. Но когда человек шутит, он выглядит иначе.

– Какой-то чертов болван сдал его другим людям. Они уже въехали, а наш агент только сейчас узнал об этом.

– Но он наш! – Мой голос звенит от паники. – Нам нужен этот дом!

– Знаю. И они тоже знают, поверь мне. Они в течение часа подыщут нам другой вариант – или мы остановимся в гостинице за их счет. – Он резко выдыхает. – Кранты.

У меня голова идет кругом. Все неправильно.

– Я лучше скажу твоим родителям…

– Нет! – почти визжу я. – Мы не можем этого сделать!

– А что ты предлагаешь?

Мама машет мне из «вольво», а на мобильник приходит сообщение:

Готовы ехать, милая?

– Давай поедем в Майда-Вейл. – Облизываю сухие губы, – Агенты позвонят, когда мы будем в дороге. Как-нибудь выкрутимся.

Альф усаживается на водительское место.

– Поехали, ребята?

– Да, – быстро говорю я, прежде чем Люк успевает произнести хоть слово. – Поехали.

Дорога до Майда-Вейл займет у нас час, думаю я. Это по меньшей мере. А они тем временем найдут нам другой дом, мы отправимся туда, и все обойдется.

Но нам понадобилось всего сорок минут, чтобы добраться до Майда-Вейл. В это невозможно поверить. Почему нет пробок? Всеобщий заговор против нас?

Мы выезжаем на главную улицу, а у нас до сих пор нет дома. Как ни странно, внешне я спокойна, хотя на самом деле готова рухнуть в обморок.

– Сбавьте скорость, – снова говорю я Альфу. Пока мы едем, все хорошо. – Выберите какой-нибудь извилистый маршрут. Сверните сюда, вот на эту улочку.

– Здесь нет левого поворота, – возражает Альф.

Мы все рассказали Альфу. Скорее даже, он сам все понял – после того, как Люк накричал на агента. К счастью, Минни заснула. Двухлетние дети способны спать в любых условиях. Люк обзванивает другие агентства – но ни у кого нет на примете дома, в который мы могли бы въехать в течение следующих двадцати минут. Мне хочется кричать от отчаяния. Куда подевались все дома? И где пробки?!

Смотрю в боковое зеркало, надеясь, что мама с папой отстали, но они едут за нами словно приклеенные. Люк прослушивает сообщение, пришедшее на мобильник, я с надеждой гляжу на него, но он отрицательно качает головой.

– И куда теперь? – Альф останавливается у перекрестка, руки неподвижно лежат на руле.

– Не знаю. Вы не можете… просто ездить по кругу?

– По кругу? Я что, такси?

– Пожалуйста, ну какое-то время.

Покачивая головой. Альф включает поворотник и сворачивает на улицу, состоящую сплошь из жилых домов. Мы едем вдоль канала, затем еще по одной улице и почти сразу оказываемся там, откуда начали.

– Как быстро! – расстраиваюсь я.

Неудивительно, что спустя мгновение приходит сообщение от мамы:

Дорогая, шофер заблудился? Мы уже были здесь. Папа спрашивает, какой у вас адрес, он хочет воспользоваться навигатором.

– Бекки, – Люк отрывается от телефона, – мы не можем кружить по Майда-Вейл до тех пор, пока не обретем дом.

– Не везет, сэр? – спрашивает Альф. Он еще больше зауважал Люка, услышав, как тот кричит на агента. По-моему, он от души наслаждается происходящим.

– Не везет, – вздыхает Люк. – Бекки, мы должны признаться во всем.

– Нет. Не сейчас. Давайте… давайте остановимся на ланч! – осеняет меня – Найдем кафе или что-то еще. Люк, план таков. Я буду отвлекать маму и папу, а ты встретишься с агентом и заставишь его предоставить нам дом.

Альф округляет глаза и вскоре пристраивает грузовик напротив «Кафе Руж». К нам подтягиваются сопровождающие.

Расстегиваю ремни, вынимаю Минни из сиденья, и мы выходим на улицу, разминая ноги. У меня такое впечатление, будто мы проделали очень долгий путь, а не просто приехали из Оксшотта.

– Эй! – Я машу остальным, стараясь выглядеть беззаботной и жизнерадостной.

– Что происходит, солнышко? Это здесь? – Мама смотрит на квартиры над магазинами, словно одна из них вот-вот обернется семейным домом с подвалом, садом и стоянкой для машин.

– Где же еще Бекки жить, как не среди магазинов, – ухмыляется Мартин, довольный своим остроумием.

– Нет, мы не будем здесь жить! – Смеяться я стараюсь как можно естественнее. – Мы остановились перекусить.

Ответом мне недоуменное молчание.

– Перекусить, милая? – озадаченно спрашивает Дженис. – Но сейчас только двадцать минут одиннадцатого.

– Да. Но… У водителя должен быть ланч. Это предписание профсоюза, – импровизирую я и бросаю многозначительный взгляд на Альфа. – Верно, Альф?

– Но до дома ехать всего несколько минут, – удивляется мама. – Это как-то странно.

– Знаю, – спешу ответить за Альфа я. – Но существуют строгие правила. У нас нет выбора.

– Не вините меня, – подыгрывает мне Альф. – Не я эти правила выдумал.

– Ради всего святого, – нетерпеливо говорит папа. – В жизни не слышал подобной ерунды. – Он поворачивается к Альфу: – Послушайте, не могли бы вы забросить Бекки в дом, а потом уже съесть свой ланч?

– Правила есть правила. – Альф непреклонен. – Нарушу их и окажусь перед дисциплинарной комиссией, и моя карьера будет поставлена на карту. Пойду и наслажусь заслуженным отдыхом, а вы дайте мне знать, когда будете готовы ехать, хорошо, цыпочка? – Он подмигивает мне и направляется в кафе.

Боже, он бесподобен. Мне хочется обнять его.

– Ничего себе! – негодует мама. – Теперь мы знаем, что не так с этой страной! Кто изобретает эти правила? Я напишу в «Дейли уорлд» и премьер-министру… – Мы всей толпой вваливаемся в «Кафе Руж», мама бросает на Альфа зловещий взгляд, а он радостно сверкает на нее золотым зубом.

– Все должны наесться до отвала, – говорю я, когда мы усаживаемся за столик. – Мы побудем здесь, поджидая Альфа. Закажите сандвичи, круассаны, стейки… я плачу за всех… Минни, нельзя. – Быстро убираю сахарницу, прежде чем она успевает заграбастать ее содержимое.

– Где Люк? – внезапно спохватывается мама.

– У агентов, – честно отвечаю я.

– Надо думать, забирает ключи, – кивает папа. – Я, пожалуй, съем сандвич.

Стараюсь подольше растянуть трапезу, но никто не хочет стейк в начале одиннадцатого, а круассанов много не съешь. Мы все выпили по два капучино, от Люка по-прежнему нет известий, а Минни наскучили игрушки, которые мы прихватили с собой. Мама с папой тем временем начинают терять терпение.

– До чего же это все нелепо! – мама наблюдает, как Альф заказывает еще одну чашку горячего шоколада. – У меня нет сил ждать, пока этот старик поест! Грэхем, вы с Бекки оставайтесь здесь, а я пойду к дому. Ведь отсюда до него можно дойти пешком, правда, солнышко?

Меня охватывает тревога.

– Вряд ли это хорошая идея, мама. Думаю, нам надо дождаться Люка и поехать на грузовике.

– Не глупи! Мы позвоним Люку и скажем, что отправляемся туда. А ключи можем забрать по дороге. Какой у вас адрес? Это здесь рядом?

Мама собирается и берет варежки Минни. Плохо дело. Мне нужно задержать всех в кафе.

– Я точно не знаю. Лучше подождать. Давайте выпьем еще кофе…

– Нет проблем! – Дженис достает небольшого размера справочник в красном кожаном переплете. – Он всегда при мне, – жизнерадостно поясняет она. – Как называется ваша улица, Бекки? Я быстро выясню, где ваш дом!

Черт.

Все выжидающе смотрят на меня. Как только я скажу им название улицы, они отправятся туда и выведут меня на чистую воду.

– Я… э… Не могу вспомнить.

– Не можешь вспомнить? – удивляется Дженис. – Свой собственный адрес?

– Милая. – Мама с трудом сдерживает нетерпение. – Ты должна знать, где живешь!

– Ну не помню я точного названия улицы! Кажется, оно начинается с буквы… «Б», – наугад говорю я.

– Хорошо, позвони Люку!

– Он не отвечает. Наверное, занят.

Мама с папой переглядываются, словно не знали прежде, какая у них бестолковая дочь.

– Я не собираюсь больше сидеть здесь! – закипает мама. – Бекки, ты говорила, ваш дом всего в нескольких кварталах от магазинов. Мы походим вокруг, и ты не сможешь не узнать его. Грэхем, оставайся и жди Люка.

Она встает. Я ничего не могу поделать. Бросаю агонизирующий взгляд на Альфа и говорю:

– Мы прогуляемся!

– А теперь думай, Бекки, – требует мама, когда мы все, кроме папы, выходим на улицу. – Куда идти?

– Э… кажется, сюда. – Я тычу в противоположную от дома сторону, и мы всем скопом бредем невесть куда.

– Это Барнсдейл-роуд? – Дженис кивает на указатели улиц. – Или Барнвуд-Клоуз?

– Не думаю…

– Бекки, родная! – взрывается мама. – Как ты можешь не помнить названия своей улицы? Ты домовладелица. И должна быть ответственным человеком! Должна…

– Папочка! – внезапно радуется Минни. – Папочка-а-а!

Она показывает пальцем на стеклянный фасад жилищного агентства. И я вижу Люка, наседающего на Магнуса, который выглядит совершенно запуганным.

Еще того хлеще! И чего меня сюда понесло?

– Это ваш агент? – Мама смотрит на вывеску «Рипли и Ко». – Вот и хорошо! Мы можем войти, узнать адрес и взять у него ключи! Молодец, Минни!

– Люк, похоже, очень сердится, – замечает Дженис, увидев, что взбешенный Люк машет руками на Магнуса. – Это из-за дополнительного оборудования? Дело того не стоит. Пусть подавятся этой занавеской для ванной. Не надо доводить дело до суда, как мой брат…

– Вперед, Бекки! – Мама почти у двери.

Я приросла к месту.

– Мама… – Голос у меня придушенный. – Я должна… кое-что сказать тебе. О доме. По правде говоря… я не была откровенной с вами.

Мама замирает. Она поворачивается, и я вижу, что лицо у нее покрывается красными пятнами.

– Я так и знала. Ты что-то скрываешь от нас, Бекки! Что именно? Боже! – Ей в голову явно пришла какая-то ужасная мысль. – Дом не отдельный?

– Нет, он отдельный, но…

– Рядом с ним нет стоянки?

Дженис с Мартином выразительно переглядываются. В Суррее парковка – это святое.

– Нет, дело не в этом. А… – Я дышу так часто, что едва хватает сил говорить. – А…

– Миссис Брендон. – Незнакомый мужчина торопливо выходит из агентства на улицу и протягивает мне руку: – Дэвид Рипли, управляющий партнер. Пожалуйста, не стойте на холоде. Позвольте мне предложить вам кофе. Я прекрасно понимаю, в каком ужасном положении вы очутились, и поверьте, мы делаем все возможное, дабы подыскать вам дом как можно скорее.

Не могу смотреть на маму. Не могу смотреть на остальных. Спасти меня может только внезапный смерч.

– Подыскать дом? – эхом отзывается мама.

– Нас страшно расстроила эта путаница со съемными домами, – продолжает Дэвид Рипли. – Ваш депозит будет немедленно возвращен…

– Со съемными домами?

– Прошу прощения, это ваша мама? – Он протягивает ей руку: – Здравствуйте. Позвольте заверить вас, мы стараемся изо всех сил, чтобы вселить вашу дочь…

– Но у нее есть дом! – гневно возражает мама. – Она его купила! Мы пришли за ключами! А иначе с какой стати нам приезжать в Майда-Вейл?

Дэвид Рипли сконфуженно переводит взгляд с мамы на меня.

– Простите… Я чего-то не знаю?

– Нет. – Я пылаю от унижения. – Моя мама не вполне… в курсе. Мне надо поговорить с ней.

– Понятно. – Дэвид Рипли поднимает руки и пятится к офису. – Если я вам понадоблюсь, то я на месте.

– Мама… – Видишь ли. – Знаю, я должна была сказать раньше…

– Мартин… – бормочет Дженис, и они тихонько отходят на несколько шагов и пялятся в окно турагентства.

Я вот-вот расплачусь. Мои родители так гордились мной, купившей свой первый дом. Они оповестили всех своих друзей. И вот она я – как всегда, обманувшая их ожидания.

– С домом вышла задержка, – мямлю я, упершись взглядом в мостовую. – Мы не смогли сказать вам об этом, потому что мы так надоели вам. И мы сняли дом, но с ним тоже вышла осечка. Поэтому мы… бездомные. – Заставляю себя поднять голову. – Прости меня.

– Мы проделали весь этот путь… а у вас нет дома?

– Да. Конечно, он у нас будет, но…

– И ты намеренно ввела нас в заблуждение? Позволила папе сказать его речь? Позволила подарить вам картину? И все это было вранье?

– Это было не совсем вранье…

– А что тогда? – кричит мама, и я вздрагиваю. – Мы мотаемся по Майда-Вейл; с нами Дженис с Мартином; мы приготовили вам подарки…

– Я просила, чтобы вы оставались дома! – защищаюсь я, но мама меня не слышит.

– Все твои планы, Бекки, терпят фиаско! Ты способна только фантазировать! Что скажет отец? Ты представляешь, как он расстроится?

– У нас будет дом! – в отчаянии говорю я. – Будет, обещаю тебе! А пока можете забрать картину обратно.

– Опять Джордж Майкл…

– Нет! – обрываю ее я словно ужаленная. – Это не так. – Решительно смахиваю с ресниц слезу. – Просто возникло небольшое препятствие.

– Вечно у тебя небольшие препятствия, дорогая! И с вечеринкой будет то же самое…

– Нет, не будет! – почти рычу я. – И я не просила вас тащиться за нами. Или покупать подарки. А если ты не хочешь приходить на вечеринку, мама, то и на здоровье! Пожалуйста, не приходи!

По лицу градом катятся слезы, скозь туман я вижу, как Дженис с Мартином изучают скидки на туры в Марокко, словно их это страшно интересует.

– Не надо! – раздается жалобный голосок Минни. – Не плачь!

– Ладно, – внезапно доносится до меня голос Люка, и я вижу, что он идет к нам. – Я все уладил. Они предоставляют нам… – Он замолкает и смотрит то на меня, то на маму. – В чем дело? Что произошло?

Мама не отвечает, а только плотнее сжимает губы.

– Ничего, – печально лепечу я. – Мы просто… разговариваем.

– Понятно. – Люк явно в замешательстве. – Я договорился об апартаментах с двумя спальнями в «Уэст-плейс». Мы будем там жить до тех пор, пока они не найдут для нас альтернативный вариант.

– «Уэст-плейс»! – Дженис отрывается от Марокко. – Мы видели его по телевизору!

Помнишь, Мартин, тот прекрасный новый отель со спа-салоном на крыше?

– Да, я не стал бы соглашаться на какое-то дерьмо. – Люк награждает Дженис быстрой улыбкой. – Мы можем въехать сегодня, а наши вещи отправят на склад… – Он умолкает, почувствовав висящее в воздухе напряжение. – Бекки, ты в порядке?

– Туда должна поехать мама. – Слова слетают с моих губ, и я не успеваю обдумать их. – Пусть там остановятся мама с папой.

– Та-а-а-к, – неуверенно тянет Люк. – Конечно, это тоже вариант…

– Мы заставили маму с папой провести столько времени в пути, а потом расстроили их. Пусть насладятся роскошным номером. А потом мы… перегруппируемся.

Не могу заставить себя посмотреть на маму.

– Джейн, – наконец произносит Люк, – это вас устроит? Хотите немного пожить в «Уэст-плейс»?

– Вполне устроит. – Голос у мамы сдавленный. – Спасибо, Люк. Позвоню Грэхему и скажу ему об этом.

Мама тоже явно не в силах смотреть на меня. Хорошо, что мы больше не будем жить под одной крышей.

– Я похожу с Минни по магазинам, – говорю я и беру дочь за руку. – Дайте мне знать, когда надо будет возвращаться домой.

К четырем часам мы наконец оказываемся дома. Сначала туда поехали мама с папой и собрали вещи, а потом Люк отвез их в предоставленные нам апартаменты.

Я приготовила Минни чай и включила «Поросенка Пеппу», а теперь сижу у камина и угрюмо смотрю на огонь. Возвращается Люк. Входит в комнату и какое-то время наблюдает за мной.

– Бекки, встряхнись! Что произошло между тобой и мамой?

– Тсс! – сердится Минни. – Пеппа!

– Ничего. – Я отворачиваюсь.

– Неправда, я же не слепой. – Люк склоняется над моим креслом.

Я молчу, и в голове у меня вертится ответ на его вопрос:

Она думает, я не могу устроить тебе вечеринку, думает, я провалю это дело.

И меня гложет сомнение: вдруг она права?

– Так, обычные разногласия между матерью и дочерью, – безразлично говорю я.

– Хм. – Люк скептически приподнимает бровь. – Ну, я рад, что у нас есть возможность побыть наедине. – Он пододвигает стул, и я настороженно жду продолжения. – Ты была права, Бекки. Я кое-что скрывал от тебя. Прости меня. Но я хотел все окончательно устроить.

У меня тут же улучшается настроение. Он собирается рассказать мне о Сейдж Сеймур! Ура! Может, мы встретимся с ней сегодня вечером! Может, он хочет, чтобы мы поужинали вместе в «Плюще» или где-то еще! Мне известно, что она снимается в студии «Пайнвуд», я выяснила это с помощью Google. (Просто потому, что меня как любящую жену интересует карьера мужа.)

Это сгладит все ужасы такого дерьмового дня. И я смогу надеть платье от Нанетт Лепор с розовыми туфлями от Вивьен Вествуд.

– Не беспокойся, Люк, – отвечаю я, сияя улыбкой. – Я понимаю, что тебе пришлось быть скрытным.

Может, Сейдж Сеймур попросит меня стать ее личным консультантом! Может, Люк порекомендовал ей меня! Я могу подобрать ей наряд для вручения «Золотого глобуса». Я сама могу оказаться на этой церемонии. Должен же кто-то следить за тем, чтобы ее одежда была в порядке…

– Я недавно контактировал с одним парнем, который представляет… знаменитостей, – медленно говорит Люк.

– Правда? Какого рода знаменитостей? – Только бы голос звучал ровно!

– Ты случайно не слышала о ком-то, кого зовут…

Слышала ли я о Сейдж Сеймур? Он ненормальный? Она получила «Оскара»! Она одна из самых знаменитых женщин в мире!

– Конечно, слышала! – взволнованно выдаю я, а он тем временем продолжает:

– …Нянюшка Сью?

Мы в недоумении пялимся друг на друга.

– Нянюшка Сью? – автоматически повторяю за ним я. – Кажется, у нее свое шоу на телевидении. Я о ней ничего не знаю.

– Она специалист по воспитанию детей.

Я так разочарована, что готова разреветься.

Во-первых, я, конечно же, слышала о Нянюшке Сью, а он не знает о ней только потому, что мало смотрит телевизор. Во-вторых, почему мы говорим о ней, а не о Сейдж Сеймур?

– Как же, как же… – неохотно подтверждаю я. – У меня даже есть ее книга. Но при чем тут она?

– Она планирует начать новое частное предприятие. Своего рода… – он колеблется, стараясь не встречаться со мной взглядом, – своего рода лагерь для детей, у которых есть проблемы с поведением.

Нет. Люк не может говорить об этом всерьез.

– Ты хочешь послать Минни в исправительный лагерь? – Слова застревают у меня в горле. – Но… но… это смешно! Ей только два года! Они ее не возьмут!

– В исключительных случаях они принимают и таких маленьких детей.

У меня мутится в голове. Я сидела счастливая, думала, он скажет мне, что сегодня вечером мы пьем коктейли с кинозвездой. А вместо этого оказывается, что он решил отправить нашу дочь за решетку.

– Это… – выдавливаю я. – Дети там живут?

На душе становится пусто. Люк – отец! – хочет отдать Минни в заведение для малолетних преступников. Внезапно вижу Минни в форменном пиджачке, бритая голова опущена, она сидит в уголке и держит табличку с надписью: «Я не должна была заказывать шестнадцать пальто по Интернету».

– Разумеется, нет! – Люк потрясен. – Это просто программа для детей с поведенческими проблемами. – Он трет шею, по-прежнему не глядя мне в глаза. – Я уже поговорил с этой Нянюшкой Сью. Объяснил ей ситуацию, и она прониклась проблемой. Она придет и даст оценку Минни, если мы того захотим, и выскажет свои рекомендации. Поэтому я условился о встрече с ней.

– Что ты сделал? – не могу поверить я. – Ты уже говорил с ней?

– Я выяснил, какие тут существуют возможности. – Наконец Люк смотрит мне прямо в глаза. – Бекки, мне самому не нравится эта идея, но мы должны что-то предпринять.

– Не должны! – Мне хочется кричать во весь голос. – И тем более мы не должны приглашать в наш дом посторонних, чтобы они указывали нам, что следует делать!

Но Люк уперся. Как и в тот раз, когда у нас был медовый месяц, а он решил, что мы должны поехать в Лахор на поезде, а не лететь самолетом. И он не отступит.

Так, хорошо. Он может нанимать детских гуру сколько ему угодно. Никто не посмеет забрать у меня Минни. Пусть Нянюшка Сью приходит и показывает, на что способна. Я сумею выпроводить ее. Вот увидите.

ДОКТОР ДЖЕЙМС ЛИНФУТ

Харли-стрит, 36

Лондон W1

Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

3 марта 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 1 марта.

Я никогда не слышал о «лунатическом шопинге». И потому не могу привести Вам латинское название этого недуга. Не могу также написать Вашему мужу, что он должен «уважать Ваше состояние».

Предлагаю Вам посетить местного терапевта, если симптомы будут иметь место и в дальнейшем.

С наилучшими пожеланиями,

Джеймс Линфут

15

Итак, я не разговариваю с мамой и едва разговариваю с Люком.

Прошла неделя. Сегодня нам нанесет визит Нянюшка Сью, и я готова встретить врага с открытым забралом. Чувствую себя гладиатором. Я все еще злюсь на Люка. Чем дальше, тем больше. Как он мог устроить все это, не посоветовавшись со мной?

– Хочешь молока, Минни? – спрашиваю я и тянусь к кувшину.

Люк вздыхает.

– Бекки, так не может больше продолжаться. Нам надо поговорить.

– Прекрасно. Давай поговорим. О чем? О погоде?

– Ну… как дела у тебя на работе?

– Хорошо. – С шумом мешаю кофе.

– Отлично! У нас тоже все хорошо. Похоже, мы вот-вот договоримся о встрече с Кристианом Скотт-Хьюзом. Клиент ждал этого целый год, и он страшно доволен.

Ничего себе, словно меня интересует скучища с Кристианом Скотт-Хьюзом.

– Прекрасно, – вежливо отзываюсь я.

– К сожалению, мне сегодня придется отчитать свою помощницу. Ужасно. Вот не ожидал.

Что он собирается сделать?! Отчитать Бонни? Но она само совершенство!

– Но… я думала, ты любишь ее. Думала, она лучшая ассистентка из всех, что у тебя были.

– Я тоже так считал. Но в последнее время она такая… – Люк колеблется, – неадекватная.

Бонни неадекватная?!

– Что она такого сделала?

– Странно все это. Она всегда была рассудительна и тактична, а теперь вдруг завела обычай лезть не в свое дело. Вдруг решила отпустить комментарий по поводу моего геля для душа. – Люк хмурится. – Полный непрофессионализм.

Чувствую, что краснею.

– Э… полагаю…

– Потом последовали другие замечания, еще более неуместные. Говоря откровенно, я нанял ее не для того, чтобы она высказывала свое мнение о моей семье или о доме. Или о моих галстуках.

Черт. Черт!! Это моя вина. Только я не могу признаться в этом, верно?

– Ну, думаю, ты должен дать ей еще один шанс, – спешу возразить я. – Уверена, она никогда больше не будет навязчивой. Абсолютно уверена.

Потому что я немедленно позвоню ей и скажу, чтобы перестала транслировать мою точку зрения.

– Почему ты так разволновалась? Ты ведь даже не знаешь ее.

– Не знаю! Просто считаю, что людям надо давать еще один шанс. Как ее зовут, Бобби?

– Бонни, – поправляет Люк.

– Бонни, – киваю я. – Да, конечно. Я виделась с ней только раз. Сто лет назад.

Искоса поглядываю на Люка, но он уже думает о чем-то другом.

– Мне пора. Итак… надеюсь, сегодня все пройдет хорошо. – Он целует Минни. – Удачи тебе, малышка.

– Она не в Олимпийских играх участвует, – огрызаюсь я. – И удача ей ни к чему.

– Ну, в любом случае дай мне знать, чем все кончится. Бекки, – неуверенно продолжает он, – я понимаю, каково тебе… сегодня. Но я действительно надеюсь, что встреча с детским специалистом может стать прорывом.

Я даже не удостаиваю его ответом. Нет ни малейшей вероятности, что концлагерная надзирательница, подло заманивающая в свои сети беззащитных детей, поможет нашей семье.

К десяти часам я во всеоружии. Дом сияет, я при полном параде, и даже Минни приодета в наивно-милый сарафанчик от Мари Шанталь.

Я провела исследование. Первым делом пошарила на сайте Нянюшки Сью, изучила каждую страничку. К сожалению, там пока ничего нет про концлагерь для детей, а просто сообщается: «Скоро начинает действовать моя новая программа корректировки поведения для детей и взрослых – смотрите детали». Хм. Неудивительно, что она не раскрывает подробностей.

Я также купила все ее DVD и просмотрела их от начала до конца. Всюду одно и то же.

Семья с детьми, родители ссорятся, в саду ржавеет старый холодильник, а дети так и норовят засунуть пальцы в розетку. В общем, все в таком духе. И тут является Нянюшка Сью, наблюдает за всем и изрекает: «Я хочу понять, что представляет собой семейство Эллисов», что означает: «Вы такие болваны, но я вас научу жить».

Дело заканчивается тем, что родители устраивают грандиозную ругань, а затем поочередно рыдают на плече Нянюшки Сью, выкладывая историю своей жизни. А Нянюшка Сью достает коробку с носовыми платками и рассудительно говорит: «Я думаю, дело не только в поведении детей, правильно?» И эти болваны тотчас выбалтывают ей о своей сексуальной жизни, и о неприятностях на работе, и о семейной трагедии. Играет печальная музыка, и ты хлюпаешь носом вместе с ними.

Такова общая формула, и только полные кретины способны купиться на ее трюки.

А теперь, похоже, она собирается повысить градус драматизма и станет отправлять бедных детей в исправительный лагерь в какой-нибудь суровой тмутаракани, в Юте или в Аризоне, а потом выжимать у зрителей слезу сценой возвращения исправившихся малолетних преступников под отчий кров.

Но со мной этот номер не пройдет. Не на ту напала!

Оглядываю кухню, желая удостовериться, что все в порядке. На холодильнике – таблица достижений, на стене у нижней ступеньки лестницы – лист бумаги с надписью: «Место для непослушных детей», а на столе – обучающие игры. Но, если мне повезет и сработает заготовленная уловка, то она вообще до кухни не доберется. С Нянюшкой Сью ни в коем случае нельзя заявлять: «У моего ребенка нет никаких проблем», потому как она тут же подловит вас и объявит, что проблемы гигантские. Нет, я поведу себя по-умному.

Цепенею от звонка в дверь.

– Вперед, Мин, – бормочу я. – Пошли избавляться от противного детского специалиста.

Открываю дверь – и вот она. Нянюшка Сью собственной персоной, с фирменным пучком пергидрольных волос, мелкими чертами лица и розовыми губками бантиком. В жизни она кажется еще меньше, чем на экране, на ней джинсы, блузка в полоску и жакет. А я думала, она явится в синей униформе и шляпке, как по телику. Мне кажется, вот-вот заиграет заставка к ее шоу и закадровый голос произнесет: «Сегодня Нянюшку Сью пригласили в дом Брендонов…»

– Ребекка? Я Нянюшка Сью, – говорит она с характерным северным произношением.

– Нянюшка Сью! Слава тебе господи! Я так рада видеть вас! – театрально провозглашаю я. – Мы не знаем, что делать! Вы должны помочь нам. Да-да, прямо здесь, прямо сейчас!

– Правда? – Нянюшка Сью слегка ошарашена.

– Да! Разве мой муж не объяснил вам, в каком отчаянии мы пребываем? Это наша Минни, ей два года.

– Здравствуй, Минни! Как поживаешь? – Нянюшка Сью нагибается к Минни.

– Вы не поверите, сколько у нас с ней проблем. Стыдно сказать. Это ужасно. Мне трудно признаться вам в наших бедах. – Успешно имитирую дрожь в голосе. – Она не хочет учиться завязывать шнурки. Я пыталась научить ее… мой муж пытался… все пытались. Безрезультатно!

Повисает пауза, я смотрю на нее с подлинной материнской тревогой. Нянюшка Сью теряется. Ха.

– Ребекка, – наконец говорит она, – но Минни еще очень маленькая. Двухлетние дети не способны завязывать шнурки.

– О! – Я мгновенно расцветаю. – Понятно. Тогда все хорошо! Других проблем у нас нет. Спасибо вам огромное. Нянюшка Сью! Пожалуйста, выпишите счет моему мужу. Не смею вас задерживать. До свиданья!

И я захлопываю дверь перед ее носом, прежде чем она успевает вымолвить хоть слово.

Есть! Я ударяю ладонью по ладошке Минни и собираюсь пройти на кухню, чтобы отпраздновать победу «Кит-Катом», но тут опять раздается звонок.

Она не ушла?

Смотрю в глазок. Нянюшка Сью терпеливо ждет у двери.

Что ей надо? Она решила наши проблемы и может убираться прочь.

– Ребекка? Вы здесь?

– Привет! – пищит Минни.

– Тсс! – шиплю я. – Тихо.

– Ребекка, ваш муж просил дать заключение о вашей дочери и высказать вам мои соображения. Я не могу сделать этого после минутного знакомства.

Понятно, заключение. Под стражу.

– Она не нуждается в заключениях! – отзываюсь я.

Нянюшка Сью не реагирует. Просто ждет все с той же терпеливой улыбкой.

Честно говоря, я слегка сбита с толку. Думала, она просто исчезнет. А вдруг она настучит Люку, пожалуется, что я не стала разговаривать с ней? И мы опять серьезно поссоримся.

Может, проще впустить ее, позволить сделать так называемую «оценку» и избавиться по-быстрому?

– Прекрасно! – Я распахиваю дверь. – Входите. Но у моей дочери нет никаких проблем. И я знаю, что вы собираетесь делать и что собираетесь сказать. У нас уже есть ступенька для непослушных детей.

– Боже ты мой. Вы бежите впереди паровоза, верно? – Нянюшка Сью входит и широко улыбается Минни. – Пожалуйста, не бойтесь и не волнуйтесь. Я всего лишь хочу посмотреть, как проходит ваш обычный день. Ведите себя естественно и делайте то, что делаете всегда. Я хочу выяснить, что представляют собой Брендоны.

Так я и знала! Она расставила нам свою первую ловушку. По телику показывают, что либо в семье нет плана на день, либо ребенок отказывается выключить телевизор и все начинают ссориться. Но я предусмотрела все это. И даже прорепетировала с Минни.

– Даже и не знаю, – задумчиво говорю я. – А ты, Минни, как считаешь? Испечем что-нибудь? – Я прищелкиваю языком. – Нет, я вспомнила, что у нас кончилась органическая мука. Может, построим домики из картонных коробок и ты выкрасишь их краской без добавления свинца?

Многозначительно смотрю на Минни. Теперь должна следовать ее реплика. Она должна ответить: «Гулять! Плилода!» – как я ее научила. Но вместо этого она с вожделением смотрит на телевизор в гостиной.

– Полосенок Пеппа, – заводит она. – Мой полосенок Пеппа…

– Мы вряд ли увидим в городе поросенка! – молниеносно реагирую я. – Но давай выйдем на улицу и поговорим о природе и об окружающей среде!

Я горда своей идеей. Прогулка – так полезно и просто. Идешь себе по улице и время от времени вскрикиваешь: «Это желудь! Ой, белочка!» И Нянюшка Сью признает свое поражение. Она поставит нам десять баллов из десяти и скажет, что не может улучшить и без того идеальную семью. И Люк будет посрамлен!

Надев на Минни сапожки (крошечные розовые угги), достаю из сумочки уродский бант из темно-серого бархата, снабженный «липучкой». Я трудилась над ним весь вечер.

– Надо захватить с собой бант для непослушных, – хвастливо говорю я.

– Бант для непослушных? – вежливо переспрашивает Нянюшка Сью.

– Да, на улице невозможно пользоваться ступенькой, потому я изобрела бант. Это очень просто, но эффективно. Берешь и цепляешь его на пальто ребенка, когда он плохо себя ведет.

– Понятно. – Нянюшка Сью не дерзает высказать свое мнение, наверняка завидует столь примечательной идее.

Если честно, думаю, я и сама могу стать детским специалистом. У меня куда больше идей, чем у Нянюшки Сью, и к тому же я могу давать советы, как одевать ребенка.

Вывожу Минни из дома, и мы идем по подъездной дорожке.

– Посмотри, Минни, птичка! – Показываю на маленькую пташку, слетающую с ветки. – Может, она исчезающий вид, – серьезно говорю я. – Мы должны заботиться о природе.

– Это воробей, – спокойно говорит Нянюшка Сью. – Им грозит уничтожение?

– Я принадлежу к движению «зеленых», – с упреком отвечаю я. Ей что, ничего не известно об окружающей среде?

Идем дальше, и я показываю на белок. Фауна – это очень важно. Но когда мы приближаемся к магазинам в конце улицы, я не могу удержаться – поворачиваю голову взглянуть, что выставлено в антикварной лавке.

– Магазин! – Минни тянет меня за руку.

– Нет, мы не пойдем в магазин, Минни. – Я снисходительно улыбаюсь своей легкомысленной дочке. – Мы с тобой любуемся природой.

– Магазин! Такси! – Она уверенно выставляет руку и кричит еще громче: – Такси! Такси-и-и-и-и!

И спустя мгновение к нам подъезжает машина.

– Минни! Мы не поедем в такси! Не знаю, почему она так поступила, – оправдываюсь я. – Не то чтобы мы все время пользуемся такси…

– Минни! – раздается рокочущий голос. – Как поживает моя любимая пассажирка?

Это Пит, он обычно подвозит нас в Кингстон, когда мы отправляемся по магазинам.

Хотя мы не так уж часто ездим туда.

– Пит иногда возит нас в… игровой центр, – быстро поясняю я Нянюшке Сью.

– Такси-и-и-и! – У Минни краснеют щеки. О господи. Не могу допустить, чтобы у нее случился приступ гнева в присутствии Нянюшки Сью.

– Ну? – Пит высовывается из окна. – Куда вы сегодня, мои красавицы?

– Стал-бакс! – провозглашает Минни, прежде чем я успеваю ответить. – Сталбакс-магазин.

– Значит, как обычно? – жизнерадостно кивает Пит. – Запрыгивайте!

– Мы не поедем в «Старбакс», Минни! – пронзительно говорю я. – Какая… безумная идея! Пит, можешь отвезти нас в образовательный игровой центр? В тот, куда мы всегда ездим, в Лезерхед.

Я гипнотизирую его взглядом. Только бы не брякнул: «О чем это вы?»

– Маффин? – Минни с надеждой смотрит на меня. – Маффин Сталбакс?

– Нет, Минни! – отрывисто возражаю я. – Веди себя хорошо, а не то я прицеплю тебе бант для непослушных детей.

Достаю бант из сумочки и угрожающе размахиваю у нее перед носом. Минни тут же тянет к нему ручонки.

– Мое! Мо-о-о-о-о-о-е!

Вовсе не предполагалось, что она захочет получить это уродство.

– Может, позже. – Кое-как запихиваю бант обратно в сумочку. Это Нянюшка Сью во всем виновата. Она мешает мне.

Мы влезаем в такси, я пристегиваю Минни, и Пит трогается с места.

– Ребекка, – втирается в доверие Нянюшка Сью, – если у вас есть какие-то дела, пожалуйста, не стесняйтесь меня. Я с радостью пройдусь по магазинам или буду делать все, что вы обычно делаете.

– Все в порядке! – Стараюсь держаться как ни в чем не бывало. – Это наше обычное занятие! Образовательные игры! Перекуси, солнышко, – обращаюсь я к Минни и достаю пшеничное печенье, купленное в магазине здорового питания. Она подозрительно смотрит на него, лижет, затем швыряет на пол и вопит:

– Маффин! Маффин СТАЛБАКС!

– Старбакс – так зовут кота нашего друга, – в отчаянии импровизирую я. – А Маффин – еще один кот. Минни так любит животных, правда, моя хорошая?

– Вы видели рекламу нового торгового центра? – интересуется Пит. – Они уже открылись!

Мы добрались до шоссе и теперь движемся в потоке машин. Неожиданно я замечаю то, на что пытался обратить мое внимание Пит. Это большой черно-белый щит, на нем написано:

ХИТФИЛД-ВИЛЛИДЖ!

СЕГОДНЯ ОТКРЫВАЕТСЯ НОВЫЙ ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР КЛАССА ЛЮКС!

Ух ты. Об открытии этого центра говорили целую вечность. Читаю дальше:

СЕГОДНЯ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ!

ПОДАРОК КАЖДОМУ ПОКУПАТЕЛЮ!

СЛЕДУЮЩИЙ ПОВОРОТ

Подарок каждому покупателю?

Ага, ароматизированная свеча или шоколадка. Да и само место, наверное, ничего особенного из себя не представляет. В любом случае, меня не интересует новый торговый центр, потому что мы не собираемся заниматься шопингом. Мы настроены на совместное познавательное времяпрепровождение.

– Посмотри на облака, – предлагаю я Минни. – Ты знаешь, как они получаются, моя хорошая? Все дело… э… в воде.

– «Барберри», – заинтересованно произносит Пит. – Качественный товар. Моему зятю присылают все подделки из Гонконга, и он говорит…

«Барберри». Моя голова непроизвольно дергается в сторону, и я вижу еще один огромный щит – на нем перечислены представленные в торговом центре дизайнеры: «Барберри», Мэтью Уильямсон, Дольче и Гаооана. О боже.

Аня Хайнддмарч. «Темперли». Вивьен Вествуд. Александр Маккуин! И все это со скидками?!

Такси снова устремляется вперед, и меня охватывает тревога. Через минуту мы проедем поворот.

Так, нужно как следует все обдумать. Мы едем в Лезерхед, и Минни должна порезвиться там на игровой площадке. Но дело в том… Нянюшка Сью сказала, что не будет возражать, если мы отправимся по магазинам. Это ее собственные слова.

Не то чтобы я хочу купить что-то для себя. Я помню про свое обещание. Но это новенький роскошный торговый центр, и скидки, и подарки. Мы не может взять да и проехать мимо. Это… это… неправильно. Это противоречит законам природы. И ведь мне позволено покупать вещи для Минни, верно? В обязанности матери входит одевать своего ребенка.

Снова смотрю на список. «Ральф Лорен для девочек и мальчиков». «Фанки Беби». «Урбан Кид». У меня перехватывает дыхание. Тут и думать нечего.

– Знаете, я только что вспомнила: мне нужно купить Минни носки. – Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее. – Так что вместо игровой площадки мы можем зайти в торговый центр. А что думаете вы?

– Все на ваше усмотрение, – поднимает руки Нянюшка Сью. – Целиком и полностью.

– Пит, ты не можешь подвезти нас к этому новому центру? – громко говорю я. – Большое спасибо!

– Надо будет освободить багажник, да? – Он широко улыбается мне. – Жду вас с кучей покупок.

Неохотно скалюсь в ответ. Потом объясню Нянюшке Сью, что у Пита очень своеобразное чувство юмора.

– Вы любите ходить по магазинам, Ребекка? – спрашивает Нянюшка Сью.

Я молчу, словно тщательно обдумываю ее вопрос.

– Нельзя сказать, что люблю. Но это необходимо делать, не так ли? Все должны быть одеты и обуты. – С некоторым сожалением пожимаю плечами. – И потому шопинг входит в обязанности каждой ответственной матери.

Мы подходим к главному входу. За большими стеклянными дверями виден огромный атриум. Там пальмы и искусственный водопад, стекающий по стальной стене, а дальше сверкают вывески «Валентино» и «Джимми Чу». В воздухе витают ароматы выпечки, корицы и кофе, мешаясь с запахами дорогой кожи, парфюма и… новизны.

– Вам куда? – Нянюшка Сью оглядывается по сторонам. – Вы, кажется, хотели купить носки?

Я не способна мыслить здраво. Впереди «Малберри», и я только что углядела на витрине потрясающую сумочку.

– Э… – Я пытаюсь сосредоточиться. – Да. Носки.

Детские носки. Не Валентино. Не Джимми Чу. Не «Малберри». О боже, интересно, сколько стоит эта сумочка…

Хватит. Не смотреть. Я не буду ничего покупать для себя. Тут и думать нечего.

– Моя! Мо-о-о-о-о-я кукла! – Голос Минни возвращает меня к действительности. Она стоит перед бутиком «Гуччи» и показывает на манекен.

– Это не кукла, солнышко, это манекен! Пошли. – Я крепко беру ее за руку и подвожу к указателю. – Мы собираемся купить тебе носочки.

Идем по направлению к детской зоне. Покупателей приветствует клоун, прилавки завалены игрушками, и все здесь напоминает ярмарочную площадь.

– Книжка! – Минни прямиком направляется к одному из прилавков и хватает большую розовую книжку с феями на обложке. – Моя книжка.

Ха! Самодовольно смотрю на Нянюшку Сью. Моя дочь вцепилась в книгу, а не в какую-то дрянную пластиковую игрушку!

– Конечно, ты можешь купить эту книжку, Минни, – громко говорю я. – Ты заплатишь за нее из своих карманных денег. Я учу Минни финансовому планированию, – поясняю я, обращаясь к Нянюшке Сью. – И записываю все ее траты.

Достаю маленькую розовую тетрадку с надписью на обложке «Карманные деньги Минни». (Я специально заказала ее. Обошлось довольно дорого, но это же вложение в финансовое образование моей дочери.)

– Чевовечек! – Вдобавок к книге Минни запала на марионетку. – Мой чевовечек! Мо-о-о-о-о-ой!

– Э… – С сомнением рассматриваю марионетку. Она очень даже ничего, и марионеток у нас нет. – Ну ладно. При условии, что ты опять же потратишь свои карманные деньги. Поняла, солнышко? – говорю я предельно четко. – Свои карманные деньги.

– Боже ты мой! – восклицает Нянюшка Сью, когда мы направляемся к кассе. – Сколько у Минни карманных денег?

– Пятьдесят пенсов в неделю, – отвечаю я, доставая кошелек. – Но она может взять деньги авансом, а потом возместить их. Это учит ее основам планирования бюджета.

– Я не понимаю, – качает головой Нянюшка Сью. – В каком это смысле?

Если хотите знать мое мнение, то она соображает очень медленно для так называемого специалиста.

– Потому что все это заносится в тетрадку. – Записываю стоимость книги и марионетки, захлопываю тетрадку и улыбаюсь Минни: – А теперь, моя хорошая, мы поищем тебе носки.

Боже, я так люблю «Фанки Беби». Они меняют оформление каждый сезон, и сегодня их магазин – сарай с деревянными балками и пуками искусственной соломы. Здесь обалденная одежда для детей, например причудливые вязаные кардиганы с капюшонами и пальтишки с аппликациями. Отыскиваю симпатичные носочки с вишенками и бананами по краю. На них скидка пятьдесят процентов, и стоят они четыре фунта девяносто девять пенсов. Кладу в корзинку по две пары тех и других.

– Дело сделано, – весело говорит Нянюшка Сью. – Идем к кассе?

Я не отвечаю. Меня отвлекают сарафанчики. Я видела их в каталоге. Они зеленые, в рубчик, с белыми крестиками по краям. Сарафанчики просто великолепны, и на них семидесятипроцентная скидка! Быстро перебираю их, но не нахожу размеров для двух-трехлетних детей. Откуда же им тут быть? Конечно, уже расхватали.

– Простите, – обращаюсь к продавщице, – у вас есть такие сарафанчики меньших размеров?

Она тут же корчит гримаску:

– Боюсь, что нет. Они пользуются большим спросом.

– Минни нужен сарафанчик? – спрашивает Нянюшка Сью, подкрадываясь ко мне сзади.

Ее бессмысленные вопросы уже слегка меня утомили.

– На них очень хорошая цена, – объясняю спокойно. – Я считаю, что ответственная мама должна делать выгодные покупки, вы согласны со мной. Нянюшка Сью? На самом-то деле… – И тут на меня снисходит озарение: – Думаю, можно купить сарафанчик на вырост.

Хватаю сарафанчик на три-четыре года. Супер! И почему я не подумала об этом раньше? Беру еще и красный сарафанчик и шагаю к вешалкам со светло-розовыми плащиками с капюшоном. Маленьких размеров вообще нет, но я нахожу плащик лет на семь-восемь. Ведь Минни понадобится плащ, когда ей исполнится семь, правильно?

А еще вижу обалденный бархатный жакет на двенадцатилетнюю девочку. Он продается за двадцать фунтов, хотя обычно стоит сто двадцать! Будет роковой ошибкой не купить его.

Радуюсь собственной дальновидности, продолжая заполнять корзинку все новыми и новыми шмотками. Я купила всю основную одежду для Минни на следующие десять лет по смехотворным ценам! И ничего больше покупать не придется!

Я очень довольна собой. Ведь я сэкономила сотни фунтов.

– Ну и ну! – бормочет Нянюшка Сью, когда продавщица протягивает мне три объемистых пакета. – Вы не ограничились парой носков!

– Просто я умею смотреть в будущее. – У меня на губах материнская улыбка, полная мудрости. – Дети так быстро растут, и нужно быть готовой к этому. Выпьем кофе?

– Сталбакс? – верещит Минни. Она все это время внимательно наблюдала за мной и настояла на том, чтобы напялить светло-розовый плащик, хотя он и волочится по полу. – Сталбакс?

– Придется пойти в эту сетевую кофейню, – с сожалением вздыхаю я. – Вряд ли у них тут есть место с органической едой.

Я сверилась со схемой – чтобы добраться до ресторанного дворика, нужно миновать все дизайнерские магазины. Буду сохранять спокойствие. Просто не надо смотреть на витрины.

Мы идем по центру прохода, мои глаза не отрываются от современной металлической скульптуры, свисающей с потолка. Все хорошо. Я уже привыкла не покупать. Почти не скучаю по…

О боже. Это то самое пальто с оборками от «Барберри», которое демонстрировали на подиуме? Вот оно, в витрине. Интересно, сколько…

Нет. Вперед, Бекки! Не смотри. Щурюсь, и глаза превращаются в косящие щелочки. Вот так. Отлично. Если не видеть магазины…

– Как вы себя чувствуете? – обеспокоенно спрашивает Нянюшка Сью. – Ребекка, вы не больны?

– Нет. Со мной все хорошо! – через силу отвечаю я.

Я обещала Люку. Обещала!

Нужно думать о чем-то еще. На предродовых курсах меня учили глубже дышать, чтобы отвлечься от боли. И я буду усиленно дышать, чтобы отвлечься от этой пытки.

Вдох… выдох… вдох… Господи!

Мои ноги сами собой останавливаются. Белое с золотым вечернее платье от «Темперли» в магазине под названием «Платья за полцены». По вырезу – потрясающая вышивка, платье доходит до полу и выглядит так, словно создано для красной ковровой дорожки. И на нем табличка: «Сегодня дополнительная двадцатипроцентная скидка».

Я неотрывно пялюсь на витрину, пальцы судорожно сжимают ручки пакетов.

Я не могу купить это платье. Нельзя даже смотреть на него.

Но… я не в состоянии сдвинуться с места. Ноги приросли к блестящему полу.

– Ребекка? – Нянюшка Сью тоже останавливается. Она видит платье и неодобрительно цокает языком. – Платья ужасно дорогие, верно? Даже если они на распродаже.

Это все, что она может сказать? Передо мной самое прекрасное в мире платье, и его отдают за незначительную часть полной стоимости, и если бы не мое идиотское обещание Люку…

О боже. Гениально! У меня есть решение. И оно может сработать во многих случаях.

– Минни. Моя любимая, драгоценная девочка. – Наклоняюсь и беру в ладони ее круглые щечки. – Солнышко… ты хочешь в подарок на свое совершеннолетие платье от «Темперли»?

Минни не отвечает. Но скажите, кто не хочет платье от «Темперли» на свой двадцать первый день рождения? К тому времени, как Минни исполнится двадцать один год, оно станет редкой винтажной вещью! Ее подруги умрут от зависти. И станут говорить: «Боже, Минни, как жаль, что мама не купила такое платье мне, когда мне было два года». Ее будут называть девушкой-в-винтажном-платье.

А я могу одолжить его и надеть на вечеринку Люка.

– Маффин? – с надеждой лепечет Минни.

– Платье, – не уступаю я. – Это для тебя, Минни! Это твой подарок на день рождения!

Решительно веду ее в магазин, игнорируя ошарашенную Нянюшку Сью. Мне достаточно десяти секунд, чтобы оглядеться и понять: платье от «Темперли» – лучшее из имеющегося здесь. Так и знала, что это чрезвычайно выгодная покупка.

– Привет! – взволнованно говорю продавщице. – Я хочу купить платье от «Темперли»… для своей дочери. Я покупаю его заранее, на ее совершеннолетие.

Продавщица смотрит на Минни. Затем на меня. Затем на коллегу, словно ищет у нее помощи.

– Уверена, когда она вырастет, у нее будет тот же размер, что и у меня, – добавляю я. – Поэтому я могу примерить его вместо нее. Тебе нравится это прелестное платье, Минни?

– Платье плохое, – отмахивается Минни.

– Солнышко, это «Темперли». – Я показываю ей ткань, из которой оно сшито. – Ты будешь выглядеть в нем просто великолепно! Через девятнадцать лет.

– Не хочу платье! – Она несется в другой конец магазина и начинает карабкаться на открытый ящик с товаром.

– Минни! – кричу я. – Слезь! Прошу прощения…

– Маффин! – кричит Минни, пока я стаскиваю ее. – Хочу маффин!

– Будет тебе маффин после того, как мы купим платье, – обещаю я. – Мы быстро…

– Не хочу платье! – Она вырывается из моей хватки и мчится к витрине с манекеном. – Кукла! Моя кукла!

– Минни, пожалуйста, перестань! – Стараюсь не показывать своего замешательства. – Иди сюда!

– Моя кукла! – Минни с грохотом стаскивает манекен с витрины и заключает его в объятия. – Мо-о-о-о-о-о-о-я!

– Это не кукла! Она приняла манекен за куклу – объясняю я продавщице, надеясь услышать в ответ веселый смех. – Дети такие забавные.

Но продавщица не смеется и даже не улыбается.

– Вы можете увести девочку? – нервно спрашивает она.

– Конечно. Простите… – Я, вся красная, изо всех сил пытаюсь оттащить Минни от этого истукана. Но она буквально прилипла к нему.

– Хватит, Минни! – Стараюсь говорить спокойно и даже ласково. – Хватит, моя хорошая. Пойдем.

– Нет! – визжит она. – Моя куколка-а-а-а-а!

– Что тут происходит? – злобно рявкает кто-то у меня за спиной. – Что вытворяет этот ребенок? Кто-нибудь может утихомирить его?

Мне знаком этот визгливый, полный яда голос. Желудок сводит судорога. Оборачиваюсь и, конечно же, вижу перед собой эльфа, изгнавшего нас из «Пещеры Санта-Клауса». Те же фиолетовые ногти и загорелая ложбинка в вырезе, но теперь на ней черный костюм и бейджик с надписью «Помощник менеджера».

– Вы?! – Глаза эльфа сужаются.

– О, привет. Рада вас видеть. Как поживает Санта-Клаус?

– Будьте добры, уведите ребенка! – чеканит она.

– Э… хорошо. Без проблем.

Смотрю на Минни, намертво приклеенную к манекену. Придется отдирать каждый ее пальчик по отдельности. На это мне потребуется десять рук.

– А можно… купить манекен?

Судя по выражению лица эльфа, я зря задала этот вопрос.

– Перестань, Минни. Иди ко мне. – Говорю все это бодро и радостно, как мамаша в рекламе стирального порошка. – Пока, куколка!

– Не-е-е-е-е-е-е-ет! – Минни обнимает «куколку» еще крепче.

– Прекрати! – Собрав все свои силы, умудряюсь отлепить одну ее руку, но она выдергивает ее и опять обхватывает манекен.

– Мо-о-о-о-о-о-о-о-я!

– Убирайтесь прочь! – шипит эльф. – Вы распугаете покупателей.

Несколько девчонок с пакетами останавливаются и хихикают.

– Минни, ты получишь бант для непослушных детей! И я посажу тебя на ступеньку для плохих детей. И не дам сладкого! И Санта-Клаус переедет на Марс, и зубная фея тоже…

Хватаю ее за ногу, но Минни лягает меня и воет:

– Куколка-а-а-а-а!

– Знаете что, – внезапно взрывается эльф, – забирайте манекен! И подавитесь им! Катитесь с ним к чертовой матери!

Минни все еще лежит на манекене, намертво вцепившись в него. Я неловко беру обоих и, пыхтя от усилий, выволакиваю из магазина.

Нянюшка Сью следует за нами с тремя моими пакетами. Ее лицо непроницаемо.

И я вдруг выхожу из транса. И вижу происходящее ее глазами. Несколько раз сглатываю, стараясь придумать какой-нибудь подходящий комментарий на тему «Дети, что с них взять?». Но ничего не приходит в голову. Как я докатилась до такого? Ни одного из участников телепередач не выгоняли из магазина. Да я хуже тех матерей, у которых холодильники ржавеют в саду.

Что напишет в своем заключении Нянюшка Сью? Что расскажет Люку? Что посоветует?

– Вы закончили с покупками? – любезно спрашивает она, словно на нас не глазеют все вокруг.

Я молча киваю.

– Минни. Мне кажется, ты делаешь больно бедной кукле. Отпусти ее, а мы купим тебе поесть. Можно покормить и куклу.

Минни недоверчиво смотрит на нее, а потом слезает с манекена.

– Умничка. Давай оставим куклу в ее домике. – Она поднимает манекен и пристраивает к двери. – А теперь найдем что-нибудь попить. Скажи: «Да, Нянюшка Сью».

– Да, Нянюшка Сью, – послушно повторяет Минни.

Хм. И как ей это удается?

– Ребекка, вы идете?

Я каким-то чудом заставляю свои ноги передвигаться и ковыляю за ними. Нянюшка Сью что-то говорит, но я ее не слышу. Меня охватывает ужас. Она наверняка заявит, что Минни необходимо пребывание в исправительном лагере. Наверняка. И Люк прислушается к ее словам. И что мне тогда делать?

К девяти часам вечера я нервно мечусь по дому, поджидая Люка.

Это самый тяжелый момент за все время нашего брака. В миллион раз тяжелее, чем все остальные тяжелые моменты. Потому что, если дойдет до дела, мне придется похитить Минни, я никогда больше не увижу Люка, нам придется взять другие имена, и я стану искать забвения в алкоголе и наркотиках.

Ну, вы понимаете. Таков наихудший вариант развития событий.

Заслышав, как Люк открывает дверь, я замираю.

– Бекки? Я ждал твоего звонка. Как все прошло?

– Замечательно. Мы ходили по магазинам и… э… пили кофе. – Я страшно фальшивлю, но Люк, похоже, ничего не замечает. И это свидетельствует о том, какой он ненаблюдательный.

– А что она сказала о Минни?

– Не так уж много. Думаю, она даст свое заключение позже.

– Хм. – Люк кивает, ослабляет галстук и направляется к холодильнику. – У твоего мобильника светится экран.

– Правда? – театрально удивляюсь я. – Должно быть, пришло сообщение! Ты можешь прослушать его? Я та-а-а-к устала.

– Хорошо. – Люк смотрит на меня как-то странно, берет телефон и включает голосовую почту, одновременно доставая из холодильника бутылку пива.

– Это Нянюшка Сью, – с тревогой говорит он.

Голос с северным акцентом наполняет кухню:

– …Полный отчет предоставлю позже. Но я должна сказать: Минни очаровательный ребенок. Я с наслаждением провела время с ней и с вашей женой. Родительские навыки Бекки непревзойденны, и я не вижу, чтобы в вашей семье существовали какие-либо проблемы. Молодцы! До свидания.

– Вот это да! – восклицаю я. – Разве не чудесно? Теперь мы можем забыть о наших треволнениях и жить себе дальше.

Лицо Люка совершенно спокойно, но мне становится не по себе от его долгого тяжелого взгляда.

– Бекки.

– Да? – нервно улыбаюсь я.

– Разве это не Дженис, имитирующая северный акцент?

Что? То есть, да, это Дженис, но она великолепно справилась с ролью.

– Нет! – возмущаюсь я. – Это была Нянюшка Сью, и меня оскорбляет твой вопрос.

– Прекрасно. Ладно, я позвоню ей и поговорю. – Он достает телефон.

– Не надо! – кричу я.

Почему он такой недоверчивый? Это его большой недостаток. Надо будет на днях сказать ему об этом.

– Ты побеспокоишь ее, – импровизирую я. – Неприлично звонить так поздно.

– Это единственная причина, по которой ты не хочешь, чтобы я звонил? Боишься, что я поведу себя неприлично?

– Да… Конечно. Единственная.

– Тогда я напишу ей электронное письмо.

О господи. Этого я не предусмотрела. Я надеялась выиграть хотя бы немного времени.

– Ладно, ладно, это была Дженис, – в отчаянии признаюсь я, когда он начинает печатать. – Но у меня не было выбора! Люк, это было ужасно. Кошмарно. Минни выгнали из магазина, и она умыкнула манекен, а Нянюшка Сью ничего не сказала, лишь посмотрела таким взглядом, и я знаю, что она порекомендует, но я не могу отправить Минни в исправительный лагерь в Юте, не могу – и все. А если ты попытаешься заставить меня, то я подам в суд, и мы будем судиться, как в «Крамер против Крамера», Минни получит душевную травму, и ты будешь виноват.

Внезапные слезы ручьями текут по моим щекам.

– Постой, постой. – Люк явно ничего не понимает. – При чем здесь Юта?

– Или в Аризоне. Или где там еще концлагерь для детей. Я не могу допустить этого, Люк.

– Вот черт! – Он совершенно ошарашен. – Кто говорил о лагере, черт возьми?

– Я… э… – Теперь я ни в чем не уверена. Но кто-то да говорил.

– Я обратился к этой женщине, потому что подумал: она может дать нам советы по воспитанию детей. Если они будут полезны, мы воспользуемся ими. Если нет – то нет.

Люк говорит так уверенно, и я в изумлении моргаю.

Ах да, он же не видел ее телепередач, вспоминаю я. И не знает, что Нянюшка Сью вторгается в вашу жизнь, меняет в ней все и в результате вы рыдаете у нее на плече.

– Я считаю, надо прислушиваться к профессионалам. Она видела Минни, и мы должны выслушать ее рекомендации. И больше ничего. Договорились?

– Я не могу услать Минни из дома. – Мой голос все еще дрожит. – Ее от меня клещами не оторвешь.

– Бекки, никаких клещей, – терпеливо втолковывает Люк. – Мы спросим Нянюшку Сью, что мы можем сделать, никуда не отправляя Минни. Хорошо?

Если честно, я приготовилась к дальнейшему развитию драмы. Но деваться некуда.

– Хорошо, – обреченно вздыхаю я.

Люк открывает бутылку пива и улыбается мне. А затем вдруг озадаченно хмурится:

– Что это такое? – Он отдирает от дна бутылки карточку «С днем рождения, Майк». – Кто такой Майк?

Этого только не хватало! Как она здесь очутилась?

– Какой Майк? Понятия не имею! – Выхватываю у него карточку и поспешно комкаю. – Странно. Должно быть, прицепилась в магазине. Включить телевизор?

Теперь, когда весь дом в нашем распоряжении, мы больше не должны смотреть «Хронику преступлений». Или документальные фильмы о холодной войне. В камине горит газ, мы устроились на диване, и Люк переключает каналы. Но вдруг поворачивается ко мне:

– Бекки… ведь ты не думаешь, что я способен отправить Минни в какой-то там лагерь?

Он не на шутку взволнован, и я вдруг начинаю чувствовать себя немного виноватой. По правде говоря, именно этого я от него и ждала.

Не успеваю ответить, потому что звонит мой телефон.

– Это Сьюзи.

Я несколько раз писала Сьюзи после нашей маленькой размолвки, но поговорить нам не удалось. Она все еще сердится на меня? Стоит ли упоминать о печенье по особому рецепту?

– Ты видела «Стайл сентрал»? – Ее резкий голос застает меня врасплох. – Мне его только что доставили. Не могу поверить своим глазам!

– Ты о чем? А, наверное, об интервью Тарки? Хорошо получилось? Дэнни сказал, что Тарки настоящий экспериментатор…

– Экспериментатор? Он так это называет? Я могу подыскать более точное слово.

В голосе Сьюзи слышен явный сарказм. В чем дело? Для нее это совершенно нехарактерно.

– Сьюзи… ты в порядке? – нервно спрашиваю я.

– Нет, не в порядке! Я не должна была позволять Тарки ездить на эту фотосессию без меня! Не должна была доверять Дэнни. И о чем только я думала? И где были консультанты Тарки? Кто занимался разворотом? И кто бы это ни был, я подаю на него в суд…

– Сьюзи, – пытаюсь я вклиниться в поток ее слов, – скажи, что не так?

– Они нарядили Тарки в кожаный садомазохистский костюм, – вопит она. – Вот что не так! Он выглядит как гей!

Боже ты мой! Должно быть, Таркин смахивает на… метросексуала.

– Да ладно, Сьюзи, – успокаиваю ее я. – Уверена, он вовсе не выглядит геем…

– Вылитый гей! И они это нарочно! Даже не упомянули, что он женат и у него дети. А талдычат о сексуальном лорде Таркине с точеной мускулатурой. И о том, «что у него под килтом». И еще куча неприличных намеков. – Я буквально слышу, какая ее сотрясает дрожь. – Я убью Дэнни. Убью!

Реакция Сьюзи чересчур остра, но она превращается в тигрицу, когда затронуты интересы ее близких.

– Думаю, все не так плохо, как тебе кажется…

– Да? Посмотрим, что ты скажешь, когда сама увидишь это безобразие. Он и тебе подложил свинью!

Наверное, Сьюзи слегка спятила. Как мог Дэнни подложить мне свинью в интервью о его новой коллекции?

– Хорошо, Сьюзи. – Я вся терпение. – Как Дэнни умудрился подгадить мне?

– Он проболтался о вечеринке Люка.

В жизни так быстро не взлетала по лестнице. Через тридцать секунд я уже в Интернете и лихорадочно ищу нужную страницу. И вижу под черно-белой фотографией Тарки – он колет дрова в обтягивающей белой футболке и почти неприлично сползшем вниз килте (а у него накачанный пресс, как-то и не замечала) – следующий текст:

Ковитц ведет переговоры по поводу выпуска коллекции мебели и сайта, посвященного стилю.

– Этот водоворот моды когда-нибудь отдыхает?

– Конечно, – смеется Ковитц. – Я люблю тусоваться. Сейчас попрусь на пару недель в Гоа и вернусь к сюрпризной вечеринке в честь Люка Брендона, мужа Ребекки Брендон, которая закрутила мое сотрудничество с печеньем.

– Круг моды замыкается.

Я перечитываю это три раза и дышу все чаще и чаще.

Я убью Дэнни. Убью!

От кого: Бекки Брендон

Тема: СРОЧНОЕ СООБЩЕНИЕ!!!!!

Число: 13 марта 2006 года

Кому: Subscribers@stvlecentral-magazine.com

Дорогие читатели «Стайл сентрал»,

В последнем выпуске журнала вы могли заметить упоминание Дэнни Ковитца о сюрпризной вечеринке в честь моего мужа Люка Брендона.

Могу я попросить вас ЗАБЫТЬ ОБ ЭТОМ и ВЫКИНУТЬ ЭТО ИЗ ГОЛОВЫ? Если вы случайно знаете моего мужа, пожалуйста, не упоминайте в разговорах с ним о вечеринке. Она должна стать СЮРПРИЗОМ.

Если вы вырвете эту страницу и уничтожите ее, то так будет еще лучше.

С искренней благодарностью,

Ребекка Брендон (урожденная Блумвуд)

Те, кому известно о вечеринке

Я

Сьюзи

Таркин

Дэнни

Джесс

Том

Мама

Папа

Дженис

Мартин

Бонни

Три женщины, сидевшие за соседним столиком

Гэри

Водопроводчик Дженис

Руперт и Джеми из «Службы»

Директора по маркетингу из «Болянжэ», «Дом Периньон», «Бакарди», «Вдова Клико», «Напитки для вечеринок», «Джейкобс Крик», «Кентское Английское Игристое Вино»

Клифф

Маникюрша (я была так взволнована, что мне надо было поговорить с кем-нибудь, она обещала не болтать)

165 приглашенных гостей (не считая сотрудников «Брендон К.»)

500 читателей «Стайл сентрал»

Итого: 629 человек

О боже!

16

С какой стати он упомянул о вечеринке?

И Сьюзи права, одна из фотографий Тарки совершенно неприлична.

Я оставила Дэнни около двадцати сообщений, все более и более гневных, и наконец вчера вечером он позвонил – когда я купала Минни – и оставил сообщение. Хватило же наглости!

Бекки, о’кей, послушай. Это тот парень напортачил. Я сказал ему о вечеринке не для печати. Мы с ним просто болтали после интервью! Но какое это имеет значение? Никто не читает «Стайл сентрал». Никто из знакомых Люка.

Справедливости ради надо сказать, Дэнни прав. И только это как-то успокаивает меня. У журнала всего около пяти сотен читателей. Они, конечно, все очень клевые, и важные, и влиятельные в мире моды и дизайна, но Люка не знают.

На следующее утро я первым делом связалась с редактором и стала умолять его позволить мне установить контакт со всеми подписчиками, и он согласился переправить им сообщение с просьбой держать язык за зубами.

Прошло две недели, и, похоже, утечки информации не произошло. Я ее предотвратила. Но полностью расслабиться не могу.

Вообще-то я постоянно на нервах. Плохо сплю, на голове скоро колтуны образуются. В каком-то смысле организация вечеринки под контролем, потому что я заказала все те вещи, о которых сначала не подумала, – обогреватели, туалеты и настил. Но на это ушло столько денег. Платежи по всем моим кредитным картам перестают проходить, и это пугает. Вчера у меня состоялся неприятный разговор с туалетной дамой (надо более осмотрительно отвечать на телефонные звонки), она хотела знать, почему мой депозит задерживается, и совсем не посочувствовала мне, хотя я объяснила, что пришлось срочно пломбировать все зубные каналы.

Сегодня большой день. Я собираюсь явиться на работу в элегантнейшем костюме, в каких ходят потенциальные члены советов директоров, и в туфлях на шпильках. Тревор вернулся из отпуска, и в одиннадцать у меня встреча с ним. И я попрошу у него положенную мне премию и прибавку к зарплате. Попрошу, чтобы все это было выплачено немедленно.

Чувствую себя на взводе. Никогда прежде не просила о прибавках. Но Люк не устает повторять, что это совершенно нормально. Говорит, что уважает людей, которые верно оценивают свою значимость. И я оцениваю свою значимость на семь тысяч двести фунтов больше, чем мне платят сейчас. (Именно столько мне нужно для вечеринки. А может, попрошу восемь тысяч, чтобы был запас.)

Я не собираюсь устраивать скандалов и истерик. Просто буду говорить по существу и твердо. Скажу: «Тревор, я исследовала рынок и подсчитала: личный консультант моего уровня заслуживает восьми тысяч фунтов. И я бы хотела получить их сегодня, если это возможно».

Хотя… пусть будет десять тысяч. Хорошее круглое число.

Ну что такое десять тысяч в глобальных масштабах? «Облик» – огромный магазин с большим товарооборотом, и он может легко позволить себе выделить десять тысяч для ценного сотрудника и потенциального члена правления. Ведь Элинор потратила в моем отделе более десяти тысяч фунтов за пять минут. И я упомяну об этом, если у меня возникнут затруднения.

Когда я поднимаюсь по эскалатору, на мой телефон приходят два сообщения – осветительная компания и охранная фирма наконец-то откликнулись. Я читаю, и у меня подкашиваются ноги. Каждая хочет четырехзначную сумму и немедленный пятидесятипроцентный депозит, поскольку заявки на услуги поступили поздно.

Значит, в общей сложности мне нужно…

Так. Спокойно. Все очень просто. Чтобы должным образом провернуть вечеринку, мне нужно… пятнадцать тысяч.

Пятнадцать тысяч? Я и в самом деле смогу попросить у начальника такие деньги? И глазом не моргнув?

Мне хочется истерично расхохотаться или убежать. Но я не могу. Это единственный выход из положения. Я должна повысить ставки.

Должна верить, что стою дополнительных пятнадцати тысяч. Да. Стою.

Дойдя до своего отдела, ныряю в одну из примерочных, запираю дверцу, три раза глубоко вдыхаю и выдыхаю и смотрю на себя в зеркало.

– Тревор, – как можно увереннее говорю я, – я исследовала рынок и подсчитала: личный консультант моего уровня заслуживает пятнадцати тысяч фунтов. И я бы хотела получить их сегодня, если это возможно. Чеком или наличными.

У меня неплохо получается. Только голос дрожит, добравшись до «пятнадцати тысяч».

Может, начать с десяти? А потом, когда он приготовится выписать чек, добавить: «На самом деле я хотела сказать “пятнадцать”».

Нет. Плохая идея.

У меня скручивает желудок. Хорошо бы, все это сделали за меня мои помощники, как это бывает у Дэнни. Ему никогда не приходится просить о деньгах, он ведет себя так, будто их вообще не существует.

– Бекки, – стучит в дверь Жасмин, – у тебя покупательница.

Ладно. Придется действовать экспромтом. Или надеяться на то, что кто-то даст мне действительно, действительно большие чаевые.

Сегодняшнее утро на редкость удачное. Когда в половине одиннадцатого я пью кофе, в отделе полно народу. Мы с Жасмин работаем по предварительной записи, кроме того, к нам заскочили и другие покупательницы. Мы всегда позволяем нашим постоянным клиенткам приходить и пользоваться примерочными, даже если они не договаривались об этом заранее. У нас есть кофеварка, диваны, на столике стоят тарелки со сладостями. Некоторые клиентки регулярно встречаются здесь и проводят время за чашечкой кофе.

До меня доносятся знакомые звуки: постукивают вешалки, вжикают молнии, женские голоса, смех. Я чувствую законную гордость. Другие отделы могут загибаться, но у нас теплая, уютная и деловая атмосфера.

Жасмин упаковывает рубашки от Пола Смита и, выбивая чек, выразительно поднимает брови.

– Посмотри, что я раздобыла. – Она достает синтетическую накидку с надписью «Доставка канцтоваров». – Я надеваю ее, когда приношу одежду. Никто ни о чем не догадывается.

– Здорово, – одобряю я. – Хорошо придумано.

– Я работаю под именем Гуэн. И придумала целую легенду. Гуэн не курит. Ее знак зодиака – Рыбы.

– Э… супер! – Иногда мне кажется, что Жасмин слегка переигрывает со всеми этими шпионскими страстями. – Привет, Луиза!

У кассы появляется клиентка Жасмин. Это Луиза Салливан, у нее трое детей и собственная продуктовая интернет-компания, и она постоянно волнуется по поводу того, делать ли подтяжку живота, что странно. Она выглядит великолепно. Не ее вина, что у ее мужа отсутствует чувство такта и он любит глупо пошутить.

– Вы заберете покупки сейчас или вам их доставить? – спрашивает Жасмин.

– Наверное, я могу прихватить один пакет, – кусает губу Луиза. – Но не больше.

– Нет проблем, – деловито кивает Жасмин. – Значит… мы доставим остальное под видом бумаги для принтера?

– Вообще-то… – Луиза лезет в свою сумку. – я принесла вот что. – На сложенной коробке наклейка «Лигурийское оливковое масло».

– Клево. – Жасмин смотрит на Луизу с уважением. – Оливковое масло. Завтра вечером?

– Кто из вас Бекки? – раздается вдруг мужской голос, и мы дружно поворачиваемся. Мужчины не часто появляются у нас на этаже, но парень в кожаной куртке с мясистым лицом идет к нам. У него в руках коробка из-под писчей бумаги, смотрит он сердито.

Меня охватывает беспокойство. Но я надеюсь, что это действительно просто коробка из-под бумаги. Ничего кроме.

– Это я! (Жасмин тем временем сует упаковку из-под оливкового масла под прилавок, а Луиза спешит исчезнуть.) Чем могу помочь?

– Что, черт побери, происходит? Что это такое?

– Это… коробка. Вы хотите встретиться с консультантом, сэр? – поспешно спрашиваю я. – Мужская одежда на втором этаже…

– Я пришел не за одеждой, – угрожающе говорит он. – А за ответами на вопросы.

Он бухает коробку на прилавок и открывает ее. Мы с Жасмин переглядываемся. В коробке лежит платье, которое я на прошлой неделе продала Ариане Рэйнор. О боже, должно быть, это ее муж. Он некогда был рок-звездой, но уже давно вышел в тираж. Хотя все еще хорохорится, подкатывает к домработнице и подстригает лобковые волосы во время «Отчаянных домохозяек». (Мы много разговаривали с Арианой.)

Он достает из кармана листок бумаги и громко, с сарказмом, читает:

– «Одежду доставят в коробке с надписью “Бумага для принтера” или “Предметы гигиены”».

Проклятье.

– Она приходила к вам, верно? И сколько она потратила?

Телефон у меня бикает, и Жасмин выразительно косится на мой карман. Сообщение мне пришло от нее.

Ариана здесь, ей подгоняют платье. Я отправила ее в третью примерочную, пока ты занималась Викторией. Предупредить ее?

Я незаметно киваю и поворачиваюсь к мужу Арианы:

– Мистер…

– Рэйнор.

– Мистер Рэйнор, боюсь, я не могу ответить на ваш вопрос. Это личное дело вашей жены. Может, вы зайдете в другой раз?

– Жасмин? – доносится из примерочной голос Арианы. – Будьте добры, посмотрите, что у меня тут с подолом. Мне кажется… – Она придушенно замолкает, словно кто-то зажимает ей рот ладонью, – но поздно.

– Это Ариана? Она снова что-то покупает? – рычит ее муж.

«Нет, остолоп, – хочется ответить мне, – ей подгоняют по фигуре платье, которое она купила два года назад. И, кстати говоря, как там насчет аудиосистемы от “Бэнг энд Олафсен’’, которую ты поменял в загородном доме? Она в миллион раз дороже платья».

Но вместо этого я любезно улыбаюсь:

– Не могу ничего сказать по этому поводу. Это конфиденциально. А теперь, если у вас все…

– Нет, не все! – взрывается он. – Ариана, выходи!

– Сэр, не могли бы вы не кричать?

Беру телефон и пишу Жасмин:

Он взбешен. Уведи ее другим путем.

– Ариана, я знаю, ты здесь! – ревет порнозвезда. – Ты мне врала!

Он тигром бросается к примерочной, но я встаю у него на пути:

– Боюсь, я не могу позволить вам пройти. Туда допускаются только покупатели. Уверена, вы понимаете это.

– Понимаю? Я скажу вам, что понимаю! Вы, ведьмы, заодно. Гребаная бумага для принтера! – Он стучит кулаком по коробке. – Вам место в тюрьме.

Я вздрагиваю. Его голубые глаза налились кровью. Наверное, злоупотребляет спиртным.

– Это просто скромная упаковка, – твердо говорю я. – В наше время далеко не все хотят выставлять напоказ дизайнерские марки.

– Держу пари, это так. – Он с омерзением смотрит на меня. – Они скрывают покупки от мужей-болванов. Что-то вроде операции «Кто умудрится успешно обокрасть мужа».

Я так возмущена, что ловлю ртом воздух.

– У большинства наших клиенток есть собственные деньги. И они имеют право тратить их по своему усмотрению. Насколько я знаю, мебельный бизнес Арианы процветает.

Не могу удержаться, чтобы не подколоть его. Я знаю, ему как кость в горле ее успехи. Ариана говорит об этом каждый раз, когда приходит к нам. Говорит, что хочет бросить мужа. А потом плачет и утверждает, что любит его. Даже собралась обратиться со своей проблемой к психотерапевту.

Если честно, шопинг куда лучше, чем терапия. Цена одна, но вы остаетесь с платьем.

– Ариана! – Он пытается обогнуть меня.

– Стоять! – В гневе хватаю его за руку. – Я же сказала, только клиентам позволено…

– Прочь с дороги! – Он отбрасывает мою руку, словно я кукла.

Так. Теперь это вопрос принципа. Никто не посмеет пройти мимо меня в мой отдел.

– Нет, не пущу! – Я пытаюсь вцепиться в его плечи, но он слишком сильный. – Жасмин! – кричу я, борясь с ним. – Уведи покупательниц в безопасное место!

– Еще как пустишь, стерва!

– Туда нельзя! Только для покупателей…

– Что, черт побери, тут происходит? – раздается низкий голос.

За спиной Тревора маячит Гэнин, глаза круглые от любопытства, словно он смотрит какое-то шоу. Тревор выразительно глядит на меня, будто хочет сказать: «Надеюсь, вы можете объяснить, что тут происходит», и я еще более выразительно пожимаю плечами, пытаясь донести до него: «Конечно, могу».

Тревор переводит взгляд на мистера Рэйнора и буквально столбенеет.

– Боже ты мой! Это… Дуг Рэйнор?!

Кто еще, кроме Тревора, может знать порнозвезду в отставке?

– Да, – приободряется Дуг Рэйнор. – Это я.

– Мистер Рэйнор, для нас большая честь, что вы пришли в «Облик». – Тревор моментально превращается в угодливого продавца. – Мы все ваши фанаты. Могу я чем-то помочь…

– Да, – перебивает его Дуг Рэйнор. – Вы можете объяснить мне, что это за чертовщина. Вы называете это разумным подходом к делу, а я считаю подобные выкрутасы откровенным обманом. – Он хлопает по прилавку листком с предложениями о доставке. – Завтра я звоню в «Дейли уорлд». Собираюсь разоблачить ваши махинации.

– Что это такое? – Тревор озадачен. – Приватная Покупка? Я должен знать об этом?

– Это… э… – Мой рот словно набит ватой. – Я собиралась рассказать…

Тревор читает рекламный листок, а когда поднимает глаза, они кажутся большими черными дырами. По-моему, в них даже плещется неодобрение.

Нет. Хуже, чем неодобрение. Он готов убить меня. Гэнин вытягивает шею, заглядывая ему через плечо, и продолжает читать.

– Вы выдавали себя за уборщиц? – Он так и прыскает от смеха. – Ха-ха-ха! Господи, Бекки…

– Вы считаете, что это хорошая работа? – яростно встревает Дуг Рэйнор. – Именно так, по вашему мнению, должен поступать большой универмаг? Это криминальные штучки, так-то вот.

– Гэвин. – Тревор намерен предотвратить нанесение ущерба магазину. – Будьте добры, проводите мистера Рэйнора в отдел мужской одежды и предложите ему новый костюм. Мистер Рэйнор, можно угостить вас шампанским в нашем баре, когда вы закончите с этим? И вы выскажете все свои претензии непосредственно мне.

– Ага. Вы много чего услышите в свой адрес, уверяю вас.

Дуг Рэйнор явно разрывается между желанием остаться и покричать и возможностью заиметь на халяву костюм, но костюм явно перевешивает, и он все же позволяет Гэвину увести себя. Жасмин по-прежнему прячется в примерочной.

Мы с Тревором остаемся наедине. Повисает зловещее молчание.

– Вы… вы хотели узнать, в чем заключается секрет нашего успеха, – запинаюсь я. – Теперь вам все известно.

Тревор не отвечает, а еще раз перечитывает листок. Наизусть, что ли, хочет выучить? Чем дольше он молчит, тем неувереннее я себя чувствую. Он, несомненно, зол… но, может, все-таки наши предложения впечатлили его? Может, он скажет, что подобные ухищрения оправданны? Скажет, что это напоминает ему начало его собственной карьеры, когда он тоже пускался на подобные безумства, и спросит, не хочу ли я стать его протеже?

– Бекки. – Он поднимает голову, и мое сердце наполняется надеждой. Его глаза больше не напоминают черные дыры. Он выглядит спокойным. Думаю, все обойдется! – Вы собирались встретиться со мной в одиннадцать часов по этому вот поводу?

Тон доброжелательный, и я расслабляюсь.

– Вообще-то, нет. Я хотела обсудить кое-что еще.

Опять молчание. Подходящий ли сейчас момент, чтобы просить о прибавке? Да, конечно, он сердится, но это не должно сказаться на моих долгосрочных перспективах. Особенно в том случае, если я стану его протеже.

Правильно. Вперед, Бекки!

Только я буду просить не пятнадцать тысяч, а всего лишь десять.

Нет, двенадцать.

Делаю глубокий вдох и сжимаю кулаки.

– Тревор, я исследовала рынок и подсчитала, что личный консультант моего уровня…

– Бекки… – Он словно не слышит меня. – Эта ваша так называемая инициатива не была одобрена, она неуместна и нечестна.

Он говорит так холодно, что меня охватывает тревога. Понятно, о прибавке надо забыть. Вместо этого буду просить, чтобы мне выплатили деньги как продавцу года. Этого у меня не отнять, как бы он ни злился.

– Э, Тревор, вы сказали, что меня признают продавцом года, – делаю я новую попытку. – И я подумала…

– Продавцом года? Вы шутите?

Внезапно замечаю, как плотно сжаты его губы. Боже, я ошиблась. Он сердится. Ужасно сердится, хотя и спокоен внешне. Ладони у меня становятся влажными.

– Ваше поведение нанесло вред «Облику», – с тихим бешенством чеканит он. – Вы обманули меня и других менеджеров. Переступили через все существующие этические правила нашей фирмы, и из-за вас произошел скандал в присутствии покупателей. Это серьезное нарушение профессиональной этики. Не говоря уж о том, что вы скомпрометировали наш магазин в глазах Дуга Рэйнора, такой большой знаменитости. Думаете, он будет продолжать делать у нас покупки?

– Знаю, я должна была получить разрешение, – торопливо говорю я, – и мне очень жаль, что так получилось. Но наши продажи возросли именно благодаря Приватной Покупке! Всем моим покупательницам понравилась эта идея. И они даже написали вам немало писем об этом. Магазин полон, все счастливы, все что-то покупают…

Тревор не обращает внимания на мои слова.

– Бекки, боюсь, вы отстраняетесь от работы до особого указания. – Он смотрит на меня как на червяка. – Пожалуйста, соберите вещи и уходите.

17

Сижу в вагоне подземки, онемевшая от шока. На прошлой неделе я была звездой. Меня собирались пригласить в правление магазина. Мне дарили цветы.

А теперь с позором выгнали.

Они собираются провести внутреннее расследование. Хотят отнестись к делу с «максимальной серьезностью». Жасмин выглядела совершенно ошарашенной, когда я собирала вещи, но, поскольку рядом топтался Тревор, лишь шепнула мне: «Позвони!»

А потом Тревор сопроводил меня до выхода, словно я могла напоследок украсть что-то из вещей. Никогда еще я не чувствовала себя такой униженной.

Хотя, если хорошенько вспомнить, то, может, и чувствовала. Но на этот раз дела совсем швах.

Ни премии. Ни прибавки к жалованью. Ни работы. Как я заплачу за вечеринку? Сердце сжимается от страха.

Как обойтись без туалетов? Может, попросить гостей справит нужду до вечеринки? Удастся ли уговорить папу и Мартина поработать охранниками? Я сама буду парковать машины, если понадобится. О боже…

Ловлю собственное отражение в окне вагона. Глаза огромные и пустые – вылитая психопатка. Вероятно, организация вечеринок – основная причина психических заболеваний. Не удивлюсь, если это так.

Я договорилась встретиться с Дженис и Минни на вокзале Ватерлоо. Они выглядят счастливыми и беззаботными.

– Мы чудесно провели утро! – с восторгом говорит Дженис. – Правда, Минни? Испекли пасхальные пироги и засунули их в морозильник.

– Большое спасибо, Дженис. – Я слабо улыбаюсь ей. – Вы бесценная помощница.

Дженис оказалась на высоте – как только услышала, что мама с папой будут жить в «Уэст-плейс», то вызвалась присматривать за Минни, пока я на работе. Она накупила целый шкаф игрушек, хотя я умоляла ее не делать этого, и разучила с Минни множество стишков. Единственный негативный момент – она все откровеннее намекает Джесс о внуках и громко вздыхает, развешивая по стенам рисунки Минни.

– Всегда готова помочь. Есть новости от мамы? – неуверенно спрашивает она.

– Нет. А у вас?

Дженис кивает:

– Они замечательно проводят время! Номер изумительный. Они два раза ходили в театр и сделали грязевое обертывание.

– Прекрасно. Ну… я рада, что они получают удовольствие.

– Вы с ней созваниваетесь, моя хорошая?

– Нет.

Мы с мамой никогда прежде не ссорились так сильно. И раз она ничего не сказала мне про грязевое обертывание, значит, по-прежнему не желает разговаривать со мной.

– Ну, я вас покидаю… – Дженис отдает мне перчатки Минни. – Собираюсь на ярмарку, начну закупать подарки на Пасху. А вы с Минни куда?

– В Грин-парк, – после небольшой паузы отвечаю я. И это почти правда. «Ритц» расположен совсем рядом с этим парком.

Мы выходим из метро на Пиккадили, небо затягивают серые облака, словно они давно ждали такой возможности, и внезапно начинается дождь. Надеваю на голову Минни капюшон и устало тащусь дальше. Перспектива чаепития с Элинор не повышает настроения.

Она ждет нас все в том же роскошном номере, на ней светло-голубое платье, а на столике лежат три новых пазла.

– Леди-и-и-и-и! – Лицо Минни светлеет, и она бежит к Элинор обниматься. Та явно в замешательстве, и мне, несмотря на скверное настроение, становится смешно.

– Минни, ты лучше сядь, – говорит она.

Минни продолжает висеть на ней, и Элинор растерянно похлопывает ее по плечам. Похоже, ее никогда прежде не обнимали маленькие дети.

Если только Люк. До того, как она бросила его.

Стол накрыт, как и в прошлый раз, но у меня слишком тяжело на душе, чтобы есть. Хочется поскорее завершить визит и уйти.

– Подожди здесь, Минни, – велит Элинор, когда Минни усаживается рядом со мной на диване. – Я купила тебе торт.

Она направляется к письменному столу. А когда поворачивается к нам с серебряным подносом в руках, на ее щеках играет легкий румянец, и… неужели она улыбается? Неужели Элинор… взволнована?

Поставив поднос на стол, она поднимает серебряную крышку.

О боже милостивый. Сколько это может стоить?

Торт в форме сердца, покрытый глазурью из помадки, с розовыми трюфелями и засахаренными вишнями по краям, а посередине выведено: Минни.

– Ну вот. – Элинор ждет реакции Минни. – Тебе нравится?

– Толт! – В глазах Минни жадный блеск. – Мо-о-о-о-о-ой толт!

– Это не просто торт, – немного резко говорит Элинор. – На нем твое имя. Разве ты не видишь?

– Элинор… она не умеет читать, – объясняю я. – Она слишком мала для этого.

– О! Понятно.

Я понимаю, что она разочарована.

– Но торт великолепен, – быстро добавляю я. – Это так мило с вашей стороны.

Я искренне тронута ее вниманием, и мне хочется сфотографировать этот момент мобильником. Но как я потом буду объясняться с Люком?

Элинор отрезает кусок торта и на тарелочке подает Минни, та засовывает лакомство в рот, размазывая крем и роняя крошки. Я быстро хватаю пару салфеток и пытаюсь ликвидировать беспорядок, но, к моему удивлению, Элинор не беспокоится по этому поводу. И даже не вздрагивает, когда одна из вишенок падает на безупречный ковер.

– Кроме того, я купила новые пазлы, – говорит она, делая глоток чая. – Один из них особенно интересен. На нем изображен Нотр-Дам.

Нотр-Дам? Для двухлетнего ребенка? Она в своем уме? Минни больше подошел бы Микки-Маус.

Но, как ни странно, Минни внимательно слушает Элинор, рассказывающую ей о разных оттенках серого и о том, что начинать собирать пазл надо с краев. Когда Элинор высыпает кусочки пазла на стол, Минни наблюдает за ее действиями широко раскрытыми глазами и робко тянется к ним только после разрешения Элинор. Я не могу к ним присоединиться, не могу заставить себя складывать какой-то глупый пазл. Мое напряжение все усиливается. Что мне делать? Что мне делать?

Внезапно звонит мобильник, и я чуть не падаю с дивана. Что, если «Облик» провел расследование и меня уволили? Что, если это Люк? Вдруг он услышит голос Элинор!

Но, достав телефон, я вижу, что звонок от Бонни.

– Элинор, прошу прощения, – быстро говорю я и ухожу в другой конец огромной гостиной. – Привет Бонни, что случилось?

– Дорогая, я не могу долго говорить. – По голосу Бонни ясно, что она расстроена. – Но у нас неприятности.

– Неприятности? О чем вы?

Пожалуйста, пусть это будет какой-нибудь пустяк. Пусть еще у одного из гостей окажется аллергия на орехи. Я не справлюсь с чем-нибудь более существенным…

– Не знаю, в курсе ли вы, что Люк пытается встретиться с Кристианом Скотт-Хьюзом. Он…

– …правая рука сэра Бернарда Кросса. Да, Люк много говорит об этом.

– Они назначили дату. Кристиана устраивает один-единственный день – седьмое апреля.

– Во сколько?

– Во время ланча.

Я с облегчением выдыхаю:

– Ну, тогда ничего страшного…

– В Париже.

– В Париже? – В ужасе смотрю на телефон.

– Они собираются переночевать там. Люк попросил меня заказать билеты и гостиницу.

Нет. Нет. Только не это.

– Он не может ехать в Париж! Скажите ему, что у него нет на это времени! Или позвоните в офис Кристиана Скотт-Хьюза и скажите…

– Бекки, вы не понимаете. – Бонни расстроена не меньше моего. – Кристиан Скотт-Хьюз очень занятой человек. То, что ему удалось выкроить время, большая удача. В ином случае встреча перенесется на несколько месяцев. Я просто не могу…

– А как насчет того липового тренинга, который вы придумали?

– Люк пропустит его. Он говорит, это недостаточно серьезная причина, чтобы отказываться от встречи.

Я пялюсь на картину в позолоченной раме, на ней девушка в красной шляпе, хотя ей явно больше пошла бы голубая. Мой мозг лихорадочно работает. Люк не должен лететь в Париж в день вечеринки. Это невозможно.

– Вы должны сделать так, чтобы он переназначил встречу, – в отчаянии говорю я. – Придумайте что-нибудь. Все что угодно!

– Я пыталась! – Бонни на пределе. – Поверьте мне, я пыталась! Я настаивала на том, что он должен быть на тренинге. Придумала ланч со спонсорами… Даже напомнила ему, что это его день рождения. Он рассмеялся. Он не слушает, что я ему говорю. Бекки, я понимаю, вы хотели устроить ему сюрприз. Но боюсь, надо во всем признаться.

– Нет!

– Это единственный выход…

– Нет!

– Бекки, дорогая, неужели сюрприз так уж важен?

– Да! – кричу я, готовая разрыдаться. – Важен!

Меня колотит дрожь. Напряжение достигло такой степени, что я едва дышу. Плохо соображая, что делаю, возвращаюсь на диван, хватаю маленькую обсыпанную сахаром булочку и запихиваю ее рот. Потом еще одну. Может, сахар поможет мне думать.

Как мне удержать Люка от поездки в Париж? Украсть его паспорт? Придумать какой-нибудь убедительнейший предлог?

Неожиданно замечаю, что Элинор оставила в покое пазл и смотрит на меня своими холодными глазами. Если она скажет, что у меня что-то не так с туфлями, я запушу в нее булочкой.

– Ребекка, что с вами? У вас шок?

Я машинально открываю рот, собираясь сказать: «Не беспокойтесь, все хорошо», но… не могу этого сделать. Я недостаточно сильна, чтобы сохранять невозмутимый вид. Перед кем-то, кому я безразлична.

– Если честно, я знавала времена получше. – Трясущейся рукой наливаю себе чай и размешиваю в нем три куска сахара, чай немного переливается через край, но мне плевать.

– Хотите бренди? Или крепкий коктейль?

Смотрю на нее с некоторым подозрением.

Элинор предлагает мне коктейль? Она что, издевается?

Нет. Ее лицо серьезно. Она имеет в виду то, что сказала. И знаете что? Это самое уместное предложение за долгое время.

– Да, будьте добры. Я предпочту коктейль.

Элинор протягивает мне меню, я заказываю яблочный мартини. И через наносекунду его приносят. Как только алкоголь проникает в кровь, дрожь прекращается. Я чувствую себя немного лучше. Боже, я готова выпить три таких коктейля.

Элинор по-прежнему продолжает спокойно складывать пазл, но спустя какое-то время поднимает на меня бесстрастные глаза и спрашивает:

– У вас плохие новости?

– Типа того. – Делаю еще глоток мартини.

Эта комната оказывает гипнотизирующее воздействие. Она кажется совершенно оторванной от реального мира, словно мы сидим в пузыре. Никто не знает, что я здесь. Ничего этого будто не существует.

И неожиданно мне хочется выговориться. Если я все расскажу Элинор, то кому она сможет проболтаться? Никому.

– Я устраиваю вечеринку на день рождения Люка. Большую вечеринку-сюрприз. До нее осталось две недели.

Элинор никак не реагирует на мои слова, хотя вряд ли легко слышать о том, что у твоего единственного сына состоится вечеринка, а тебе об этом ничего не сказали и, более того, не пригласили.

– Я не могла пригласить вас, – прямо говорю я. – Сами знаете, что не могла.

Элинор слегка поводит головой, но не отвечает.

– У меня было великое множество проблем. – Я тру ладонями лицо. – И я пребывала в большом напряжении. А теперь мне только что сказали, что Люк договорился о встрече с нужным ему человеком, Кристианом Скотт-Хьюзом, на тот самый день, да еще в Париже. И мы не можем ничего изменить. Он готовился к этой встрече очень долго. Его ассистентка не знает, что делать, и я не знаю. Можно или украсть его паспорт, или как-то перенести вечеринку в Париж, или же сдаться и сказать правду…

Я печально замолкаю. Мне так не хочется рассказывать обо всем Люку. Но иного выхода, похоже, нет.

Раздается стук в дверь, и входит официант – еще с одним мартини. Он забирает пустой бокал, ставит на стол полный и исчезает.

Здесь всегда так? Или это заслуга Элинор?

– Вы говорите о Кристиане Скотт-Хьюзе, который работает на сэра Бернарда Кросса? – спрашивает Элинор, никак не комментируя появление нового коктейля.

– Да, о нем. Люк страстно желает установить контакт с Бернардом Кроссом, это нужно одному из его клиентов.

Потягиваю коктейль, глядя на Элинор. Будь на ее месте нормальный человек, то я бы услышала: «Ах, бедняжка!» – или меня обняли бы. Но лицо Элинор строго и непроницаемо-холод-но, как и всегда.

– Я знаю Бернарда, – наконец произносит она. – Я была на его яхте в Сен-Тропе. Приятный мужчина.

Великолепно. Так типично для нее. Я делюсь с ней своими проблемами, а она хвастает своими связями. Неужели она думает, мне не безразлично, на чьей идиотской яхте она была? И, кстати говоря, знает ли Элинор, что означает слово «приятный»? Может, она путает его со словом «богатый»? Это многое бы объяснило.

– Уверена, вы знакомы с ним. Вам повезло.

Вылавливаю дольку яблока из коктейля и засовываю в рот, но Минни успевает углядеть ее.

– Яблоко! Мо-о-о-о-о-о-е яблоко! – Она пытается залезть мне пальцами в рот.

– Нет, Минни, – умудряюсь сказать я и вынимаю ее сопротивляющиеся пальцы из своего рта. – Это не твое яблоко. Это яблоко для взрослых, и я его съела.

– Мой сок! – Теперь Минни сосредоточилась на коктейле. – Мо-о-о-о-о-ой сок…

– Я могу поговорить с Бернардом, – доносится до моих ушей спокойный голос Элинор. – Могу объяснить ситуацию и сделать так, что встреча будет перенесена. Люк никогда не узнает, кто стоит за этим.

Не верю своим ушам. Она действительно предлагает помочь мне? И может решить мою проблему?

У меня екает сердце. Похоже, появляется какая-то надежда.

Но я знаю, что не должна обольщаться. Даже думать об этом не следует. А уж тем более надеяться. А уж тем более… Ведь это Элинор. Элинор. Люк убьет меня, если узнает, что мы с Минни были у нее, что я распространялась о его бизнесе, не говоря уж о том, что напрашивалась на помощь.

– Нет. Вы не можете помочь. Простите, но это совершенно невозможно. Если Люк докопается до того, что я говорила с вами… – Меня охватывает паника, и я вскакиваю на ноги, опрокидывая коктейль. – Мы у вас засиделись. Нам пора. Минни, скажи: «Бай-бай, леди».

– Леди-и-и-и-и-и! – Минни обнимает ноги Элинор.

– И что вы будете делать?

Она хмурится и смотрит на меня так, словно я один из ее пазлов. Словно хочет оценить, как продвигается работа над ним.

– Не знаю, – уныло отвечаю я. – Надо что-то придумать.

Дома пусто и тихо, на столе записка от Дженис: «Звонила ассистентка Нянюшки Сью. Просила позвонить и договориться о встрече, это касается Минни».

Комкаю бумажку и бросаю ее в мусорное ведро. Затем готовлю себе кофе. Надо взбодриться. Хватит, Бекки. Настройся на позитивную волну. Нужно найти выход из положения.

Кладу в кофе побольше сахара, беру карандаш и бумагу, но в голову ничего не идет. Я опустошена и загнана в тупик. Подумываю, не смешать ли еще один коктейль, но тут раздается звонок в дверь. Гадая, кто это может быть, иду в холл, открываю дверь и вижу пожилого седого мужчину в комбинезоне. Руки у него грязные, во рту зуба три, не больше, а на подъездной дорожке стоит фургон.

– Шатер, – с порога объявляет он.

Я таращусь непонимающе.

– Дорогуша. – Перед моим лицом мелькает мозолистая ладонь. – Это вам нужен шатер?

– Да! – очухиваюсь я. – Мне.

Наконец-то хорошие новости. Это знак!

Все начинает образовываться. Мысль о шатре, красующемся в саду Дженис, поднимает настроение.

– Вы из компании Клиффа? – спрашиваю я, пока он открывает заднюю дверцу фургона.

– Он очень извиняется. Большинство парней срочно вызвали в Сомерсет, там большой заказ. Куча дел.

– А я думала, все тихо-спокойно, – удивляюсь я.

– У нас были отказы, – кивает он, – но потом они передумали. Всяко бывает. Большую часть наших палаток отправили на запад, но Клифф сказал, что этот шатер для вас.

Он быстро выгружает сверток белого брезента. По правде сказать, он не такой большой, как я ожидала.

– Это шатер?

– Беседка, типа того. С одной стороны она подмокла, тут нужен отбеливатель, и все будет в порядке. – Он уже залез в кабину и завел мотор: – Пока, дорогуша.

– Подождите! – кричу я. – Когда его нужно вернуть?

На лице мужчины изумление.

– Его не нужно возвращать. Он ваш.

Фургон скрывается из виду, и я неуверенно подхожу к брезенту. Может, если разложить, он больше, чем кажется на первый взгляд.

– Одеяло! – Минни выскакивает из дома, забирается на брезент и начинает прыгать на нем.

– Это не одеяло! Это… палатка. Слезь с нее, солнышко. Давай взглянем, что она из себя представляет.

Я осторожно приподнимаю выгоревший брезент и прихожу в отчаяние. Внутри он зеленый от плесени. Приподнимаю другой конец и вижу чудовищную дыру.

У меня начинает кружиться голова. Предполагалось, что с этим все улажено. Но это не настоящий шатер. Это старая палатка. Как прикажете разместить в нем двести человек?

Меня трясет от паники. Но выбора нет. Либо вот это, либо ничего.

– Так! – говорю я Минни. – Мамочке нужно вычистить его, верно? Не трогай! – Я отвожу ее руку от зеленой плесени.

– Же-ле-е-е-е! – сердито вопит Минни. – Мо-о-о-о-о-о-е!

– Это не желе! Это гадость!

Отыскиваю под раковиной резиновые перчатки, отбеливатель и щетку и, усадив Минни перед телевизором, начинаю скрести брезент. Я – то думала, что отбеливатель справится с зеленью столь же быстро, как показывают в телерекламе. Но этого не происходит. Плесень глубоко въелась в брезент, а кое-где к ней добавилась еще и застарелая грязь. За десять минут ожесточенной работы отчищаю около шести квадратных дюймов, а потом в изнеможении останавливаюсь.

Я не справлюсь с этим.

Спина у меня болит. В висках пульсирует. По щекам течет пот. Убираю волосы с разгоряченного лица. Мне страшно. Все развивается по наихудшему сценарию, я больше не питаю никаких иллюзий. И почему я решила, что смогу организовать большую вечеринку в одиночку? Это слишком сложно.

Хочется плакать.

Нет. От слез толку не будет.

Не вполне осознавая, что делаю, я медленно лезу в карман и достаю телефон. И звоню Сьюзи.

Я не собираюсь просить ее о помощи. Не могу зайти так далеко. Но если она опять предложит… тогда я на все соглашусь.

– Бекс, привет! – моментально отзывается она.

– Сьюзи, как дела? – робко спрашиваю я.

Не стану упоминать о вечеринке. Подожду, пока она сама вспомнит о ней.

– Я все еще в ярости! – горячо говорит Сьюзи. – Знаешь, что я сегодня сделала? Собрала всю команду Тарки и спросила: «Почему вас с ним не было? Почему никто не присутствовал на фотосессии?» И знаешь, что самое плохое? Один из них был там! – Ее голос звенит от негодования. – Он сказал, ему все это показалось странным, но он решил, что так теперь принято в мире моды, и не стал вмешиваться. Все, Бекс, я становлюсь менеджером Тарки. У тебя есть известия от Дэнни? Я ему звоню, но он не желает со мной разговаривать.

– На мои звонки он тоже не отвечает. – Слышу, как кто-то вскрикивает, потом еще какой-то стук.

– Уилфи! Перестань! Бекс, мне нужно идти. Как ты там?

Она и слова не сказала о вечеринке.

Неожиданно чувствую себя униженной. Я не могу ни о чем просить. Не могу признаться, что замучилась с грязным шатром, что у меня нет денег, нет работы, нет идей.

– У меня… все хорошо. Поговорим позже, Сьюз…

Даю отбой и какое-то время сижу неподвижно и без единой мысли. На улице становится прохладно, смеркается. В доме Дженис зажигается свет. Беру телефон и нажимаю «Джесс».

Я приглашу ее выпить чаю, она увидит шатер и вызовется помочь мне. Она обязательно сделает это. Я должна была обратиться к ней давным-давно. Она же моя сестра, в конце-то концов!

– Привет, Джесс! Ты где? Хочешь чаю?

– Мы с Томом в Стаффордшире. Я приехала поработать в музее. Не смогла больше находиться рядом с Дженис. Ты не поверишь, что она учудила.

– Что?

– Выкрала наши противозачаточные средства. Она это отрицает, но я-то знаю. А иначе с какой стати наши презервативы оказались в ящике в ее спальне? Я ей сказала: «Не говорите мне, что они ваши, все равно не поверю». Тем более что это особые экологические презервативы, о каких она слыхом не слыхивала. Мы страшно разругались. Мартин скрылся в саду, он был так смущен.

Несмотря на свое полубезумное состояние, я смеюсь, представив, как Джесс с Дженис собачатся из-за презервативов.

– Поэтому нам пришлось свалить на несколько дней, – продолжает Джесс. – Бекки, я ее не выношу. Что мне делать? Тебе так повезло, что твоя свекровь не вмешивается в ваши дела.

– Э… да, – мямлю я. – Ты права.

– У меня второй звонок. Можно перезвонить тебе позже?

– Конечно! – Я стараюсь говорить беспечно. – Передавай привет Тому.

Экран мобильника гаснет, и вокруг становится еще темнее.

Утыкаюсь головой в колени. Вся остававшаяся энергия ушла на эти два звонка. У меня больше ничего нет. Нет надежды, нет планов, нет ответов на вопросы. Мне придется признать поражение. Придется отменить вечеринку. Все ужасно. Я не справилась.

Громко всхлипываю и прячу лицо в ладонях.

Позвоню Бонни и попрошу ее написать письма гостям. Придумаем какое-нибудь извинение. Люк может отправляться в Париж. Он никогда не узнает о моих планах. Жизнь пойдет своим чередом. Это самое простое решение. Это единственное решение.

– Ребекка?

Чей это голос? Сквозь слезы вижу высокую, скрытую тенью фигуру.

– Элинор? – Сейчас упаду в обморок. – Что вы здесь делаете? Вы не должны сюда приходить. Я здесь живу. Что, если вас увидит Люк или мои родители…

– Люка нет дома, – спокойно отвечает Элинор. На ней серое пальто с поясом от «Шанель», которое я же и продала ей. – Здесь только вы и Минни. Мой водитель удостоверился в этом, прежде чем привезти меня сюда.

Ее водитель? Откуда он у нее, из контрразведки?

– Буду краткой. – Ее глаза смотрят поверх моей головы. – Я снова хочу предложить вам свою помощь. Думаю, вы отвергли ее слишком поспешно, по причине, о которой я могу только догадываться. Мне все же кажется, что нужно лично связаться с сэром Бернардом Кроссом. Я могу попросить его назначить встречу Люка со Скотт-Хьюзом на другое время, и, уверена, он не откажет. – Она колеблется. – Если вы согласны, пожалуйста, дайте мне знать об этом.

– Спасибо, – уныло бормочу я. – Но теперь это не имеет значения. Я отменяю вечеринку.

– Отменяете? Почему?

– Потому что я не справляюсь. Это сплошной кошмар. Я выменяла этот шатер, но он весь в плесени, и я не отчишу его вовремя, к тому же он недостаточно большой. У меня кончились деньги, и я хотела просить о прибавке, но меня отстранили от работы, а Люк едет в Париж… – Я вытираю глаза. – Так какой смысл рыпаться дальше?

Элинор холодно смотрит на линялую палатку.

– И вам некому помочь? Может, это сделает ваша подруга Сьюзи?

Как?.. Боже, понятия не имела, что она знает ее имя.

– Дело в том… – Я краснею – Я сказала подругам, что не нуждаюсь в их помощи.

В темноте я едва различаю Элинор. Уговариваю себя предложить ей чаю, надеясь, что она откажется, но тут снова раздается ее голос, еще более напряженный, словно через силу.

– Я помню наш разговор и последние несколько недель постоянно думаю о нем. Вы очень восприимчивая молодая женщина, Ребекка. И вы правы: я никогда ничего не делала для Люка безвозмездно. Всегда… ждала от него чего-то взамен. А теперь я хочу исправить такое положение дел. Вот почему я готова помочь вам.

– Элинор… вы очень добры. Но, как я уже сказала, даже если Люк не поедет в Париж, я не смогу вовремя управиться со всеми делами. – Поднимаю заплесневелый угол брезента и роняю его. – Вы думаете, можно принять двести человек в этом вот безобразии?

– И вы решили сдаться?

Меня ранит ее тон. Ей-то какое дело? Это не ее вечеринка. Ее даже не пригласили.

– Похоже, что так. Да. Я сдаюсь.

– Меня это возмущает. Никогда прежде вы не отказывались от своих намерений. Вы ошибались, да. Были неотесанны, импульсивны. Глупы.

Она так пытается поднять мне настроение?

– Ладно, спасибо. Я усекла общую картину.

– Но вы всегда были упорной, – продолжает Элинор, словно не слыша меня. – И никогда не отступали, неважно, какие препятствия вставали на вашем пути. Меня всегда восхищало это.

Она восхищалась мной? С меня довольно.

– Боюсь, на этот раз препятствия оказались непреодолимыми, – устало говорю я. – Может, я все-таки не суперженщина.

– Если у вас есть сила воли и достаточно средств, то все достижимо.

– В этом-то и загвоздка! – взрываюсь я. – Вы не поняли? Меня отстранили от работы! На моих карточках нет денег! У меня нет ни единого чертова…

– У меня есть деньги, – обрывает меня Элинор.

Я в недоумении таращусь на нее. Она имеет в виду, что… Не может быть, чтобы…

– У меня есть деньги, – повторяет она. – Мы будем… действовать сообща.

О господи.

Сообща? Она хочет, чтобы мы занимались вечеринкой вместе?

– Элинор… – Идея настолько абсурдна, что я готова рассмеяться. – Вы это не всерьез. Люк… Он…

– Люк ничего не узнает. Никогда.

– Мамочка! – Минни стремглав вылетает из дома, затем останавливается как вкопанная. – Леди-и-и-и-и-и! – Она радостно бросается к Элинор.

– Элинор. Вы не можете… Вы понимаете, как все плохо? Знаете, как прореагирует Люк, если…

– Знаю. Я не могу ничего дать Люку. – В ее голосе нет ни малейшей жалости к себе. – Он вычеркнул меня из своей жизни. Он не доверяет мне. Любой подарок будет отвергнут. Согласившись на мое предложение, вы дадите мне возможность исправить это. Я смогу преподнести ему подарок… какой сделала бы ему его настоящая мать.

Что? Она назвала Аннабел его настоящей матерью?

Это слишком трудно для меня. Было куда как проще, когда Элинор была стервозной ведьмой, с которой мы не имели никаких дел.

– Если вы отвергнете мою помощь, – бесстрастно добавляет она, – значит, вы откажете мне в последнем шансе.

– Пазл? – Минни с надеждой лезет в сумочку Элинор. – Пазл?

– Вот он, Минни. – Элинор достает коробку и вручает Минни. – Держи, я в полном смятении. Я не могу… Я не должна… Я…

Люк никогда не узнает.

Нет…

Но ему не придется отменять… У Люка будет вечеринка…

– Возможно, вам нужно время, чтобы все обдумать, – говорит Элинор, и я гляжу на нее так, словно вижу впервые. Дорогая сумочка, на руках перчатки, волосы слегка развевает ветер. Она похожа на тень, призрак. И эта тень явно взволнована.

Поразительно. Элинор Шерман, высокомерная великосветская львица, впервые в жизни не приказывает мне, не читает нотаций. Она просит. И смиренно ждет моего ответа.

По крайней мере, насколько смиренной можно быть в пальто от «Шанель» и с шофером наготове.

– Хорошо, – медленно говорю я и внезапно улыбаюсь. – Хорошо, Элинор. Вы в деле.

– Спасибо. – Элинор медлит. – Ребекка, я хочу сказать кое-что еще. Знаю, вы собирались устроить эту вечеринку в одиночку. Знаю, вы гордитесь своей независимостью. Но вы не должны недооценивать то удовольствие, которое получат другие, отдавая должное Люку всеми доступными им способами.

– Моя подруга Сьюзи сказала мне примерно то же, – киваю я. – Она хотела помочь, но я ей не позволила.

Морщусь, вспомнив обиженный голос Сьюзи: «Дело не только в тебе, понятно? Не то чтобы мы думали, будто ты не справишься.

Просто Люк не только твой муж, но и наш друг, и мы хотим сделать ему что-то приятное».

Ей действительно хотелось внести свой вклад. А я, гордячка, отказала ей в этой малости. Даже сейчас я ни о чем не попросила ее, верно? Ждала, когда она сама предложит помощь.

Чувствую себя глупейшей коровой на свете.

– Элинор, извините… – Отхожу на несколько шагов, достаю телефон и, нажав кнопку быстрого набора, снова звоню Сьюзи.

– Бекс? – Она удивлена. – Ты в порядке?

– Послушай, Сьюзи, – торопливо говорю я, и голос дрожит. – Прости меня. Мне надо было попросить тебя о помощи с самого начала. Мне нравится твоя идея с печеньем, Люк будет очень тронут. И я просто хочу спросить… Еще не поздно? Ты поможешь мне?

Какое-то мгновение стоит звенящая тишина, потом Сьюзи спрашивает:

– Признайся, Бекс, ты оказалась по уши в дерьме?

– Да! – У меня вырывается полусмешок-полувсхлип.

– Значит, Тарки должен мне пять фунтов, – с удовлетворением говорит Сьюзи. – Ладно. Когда, где и что мне нужно сделать?

КЕНТСКОЕ АНГЛИЙСКОЕ ИГРИСТОЕ ВИНО

СПЭНДИНГС-ХАУС

МАЛЛЕНБЕРИ

КЕНТ

Миссис Ребекке Брендон «Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

3 апреля 2006 года

Уважаемая миссис Брендон,

Большое спасибо за Ваше письмо от 27 марта. Я очень рад, что 50 бутылок нашего игристого вина благополучно дошли до Вас и что, попробовав его, Вы оценили его изысканный вкус и аромат. Мы гордимся этим!

Однако я прекрасно понимаю, что Вы, как Вы говорите, недавно открыли для себя движение трезвости и потому собираетесь сделать Вашу вечеринку безалкогольной. Мы незамедлительно организуем вывоз доставленных Вам бутылок. Надеемся, что вечеринка пройдет весело (хотя и «всухую»).

Искренне Ваш

Пол Спрай, управляющий директор

P. S. Мы скоро начинаем выпускать безалкогольное игристое вино, и я буду рад отправить Вам десять бутылок с нашими наилучшими пожеланиями.

18

За последнее время столько всего произошло. До вечеринки осталось три дня. Не верится! И наконец, наконец все схвачено.

У Элинор потрясающие связи. Она способна на очень многое. Показывает костлявым пальцем на то, что надо сделать, и ее желание немедля исполняется. Ну да, мы не хлопаем друг друга по плечу, когда есть результат. Но во-первых, она хочет, чтобы вечеринка Люка удалась на славу, во-вторых, она устроила миллион прекрасных вечеринок, а в-третьих, у нее ужасно, ужасно, ужасно много денег.

То есть деньги больше не проблема. Даже Сьюзи была поражена тем, какие суммы Элинор выкладывает, и глазом не моргнув. Для Джесс все это, конечно, невыносимо. Она закрывает уши руками и вскрикивает: «Знать не хочу». А затем читает Элинор лекции о самообеспечении и разумном финансировании. К моему изумлению, Элинор внимательно слушает ее и пару раз даже согласилась с предложениями Джесс.

Честно говоря, вечеринка будет просто…

Это будет самое…

Нет. Молчу. Боюсь сглазить.

Очень забавно встречаться впятером и проводить сверхсекретные совещания (я, Сьюзи, Джесс, Бонни и Элинор). Элинор всегда уходит первой, и остальные затаив дыхание ждут, пока она удалится, а затем ударяются в истерику. Элинор остается все той же Снежной королевой. Но при этом она почти чувствует себя – в каком-то странном смысле – одной из нас.

Единственная нерешенная проблема – это встреча с Кристианом Скотт-Хьюзом. Бернард Кросс торчит в какой-то шведской глуши, где нет связи. Но сегодня он возвращается. Элинор заявила, что утром позвонит ему и добьется нужного результата. И я верю ей.

Так что самое трудное – сохранить все в секрете от Люка до пятницы. Но нам пока удается. Сегодня Бонни наконец объявит, что не будет никакого тренинга, а состоится вечеринка-сюрприз. Все станут активно обсуждать это, и мы решили, что я под каким-нибудь предлогом не допущу того, чтобы Люк попал в свой офис. Поэтому мы с ним сегодня утром займемся поисками школы для Минни. Я сказала Люку, что мы уже упустили время и нам нужно срочно наверстывать, иначе нас сочтут безответственными родителями.

– Готова? – Люк сбегает по лестнице, он выглядит безукоризненно в темно-синем костюме и роскошном кашемировом пальто из Милана.

– Да, готова. – Последний мазок помадой по губам, и я оглядываю свое отражение. В школе, куда мы сегодня направляемся, красно-синяя униформа, поэтому на мне одежда тех же цветов: я хочу донести до руководства, что мы очень стремимся отдать им дочь. (Я чуть было не купила по Интернету шляпу с их гербом, но потом решила, что это уж слишком.)

– Только что звонила Нянюшка Сью, – сообщает Люк. – Она придет в шесть.

– Прекрасно, – говорю я совсем не искренне. Нет никакой возможности оградить Люка от Нянюшки Сью. Я уже пыталась сделать это.

– Удачи в школе! – напутствует нас Дженис, она пришла посидеть с Минни. – Не беспокойтесь о нас, нам вдвоем так хорошо!

Я уже обменялась с Дженис десятью секретными посланиями. Парни, которые будут устанавливать шатер, явятся сегодня утром, чтобы все подготовить, но мы с ней, конечно же, молчим об этом.

Когда я уже в дверях, Дженис неожиданно тянет меня за рукав назад и шепчет:

– Милая, я вчера разговаривала с твоей мамой.

– Правда?

Жилищные агенты переживают настоящий кошмар, подыскивая нам съемный дом, поэтому мама с папой до сих пор живут в «Уэст-плейс» и, полагаю, каждый день делают грязевые обертывания и пьют коктейли с шампанским.

– Она сказала, что не получила приглашение на вечеринку. – Дженис с тревогой смотрит на меня. – Этого не может быть, Бекки, милая.

Это так в духе мамы. Она пытается заполучить всех в союзники. И кстати говоря, у нее есть приглашение.

– Ас чего это она хочет прийти? – Знаю, это звучит неучтиво, но я ничего не могу с собой поделать. – Она сказала, что меня ждет фиаско.

– Но, Бекки, вечеринка будет изумительной, – волнуется Дженис. – Ты не можешь допустить, чтобы мамы там не было.

– Пусть приходит, если хочет. Она знает, как со мной связаться.

Пикает мобильник – сообщение.

Я договорилась о коротком разговоре с Бернардом сегодня. Буду держать в курсе. С добрыми пожеланиями, Элинор.

Элинор, должно быть, единственный человек в мире, кто пишет «с добрыми пожеланиями» в эсэмэсках. Но согласитесь, это куда как лучше, чем «с неодобрением остаюсь Вашей», – именно так она закончила одно из писем мне.

Спсб! – печатаю я в ответ. – С нетерпением жду!

Выхожу на подъездную дорожку – и тут же замечаю, чем занят Люк. Он отпирает гараж. Черт. Черт! Где он взял ключ? Я же специально спрятала его, чтобы он не смог открыть гараж и не обнаружил там грязный шатер и сто тридцать два помпона из пластиковых пакетов. (Я не собираюсь избавляться от них, что бы там ни говорила Элинор. Я сделала их для вечеринки, это заняло у меня немало часов, и они будут просто здорово смотреться.)

– Не-е-е-е-е-е-т! – Бегу со всех ног и вклиниваюсь между ним и гаражной дверью. – Не надо! То есть… зачем тебе туда? Я все возьму. А ты заводи машину. Пусть мотор прогреется.

– Бекки… – Люк сам не свой от удивления. – Что случилось?

– Ты… ведь не хочешь испачкать свое замечательное пальто!

– А ты хочешь испачкать свое пальто? Я только возьму атлас дорог. Треклятый навигатор не работает. – Он снова берется за ручку но я встаю у него на пути.

– Мы можем купить атлас по дороге.

– Купить? – Он в недоумении смотрит на меня. – Зачем?

– Еще один атлас дорог не помешает. Мы выберем его вместе!

– Но атлас у нас уже есть, – терпеливо возражает Люк. – Если ты пустишь меня в гараж…

Так, тут требуются самые решительные меры.

– Ты знаешь, как отчаянно мне хочется купить хоть что-нибудь? – восклицаю я с подлинным драматизмом, заламывая руки, как актриса, играющая Шекспира. – Ты не позволяешь мне покупать одежду. А теперь не даешь купить и атлас! Мне необходимо потратить деньги, иначе я сойду с ума!

Люк хмурится, он явно встревожен. Мне почти жаль его.

– Ладно, Бекки. Хорошо. – Он отступает, подозрительно глядя на меня. – Мы можем остановиться на заправке. Нет проблем.

– Прекрасно. – Обмахиваюсь рукой, как веером, будто меня переполняют эмоции. – Спасибо за понимание. А где ты взял ключ от гаража? Я думала, он потерян.

– Это чертовски странно. – Люк качает головой. – Я искал его и произнес вслух: «Куда подевался ключ?» И Минни подвела меня туда, где он лежал. Она, должно быть, сама спрятала его!

Понятно. Больше не буду посвящать Минни в приготовления к вечеринке. Несносная болтушка.

– Знаешь, где он был? – добавляет Люк, заводя машину. – В твоей косметичке. Представляешь?

– Невероятно! – Стараюсь, чтобы в моем голосе прозвучало изумление. – Маленькая обезьянка!

– Кстати говоря, хочешь поехать со мной в Париж в пятницу?

Господи, что ответить? Тупо смотрю на Люка, пока мозг лихорадочно подыскивает нужные слова. Какая реакция будет правильной?

– В Париж? – переспрашиваю я, не придумав ничего лучше. – Ты о чем?

– Я лечу в Париж на важную встречу, разве ты не помнишь? И подумал, что вы с Минни можете отправиться туда со мной. Проведем там уик-энд. Знаешь, у меня ведь день рождения.

Слова «день рождения» словно разрыв гранаты. Что мне сказать? Притвориться, что забыла? Притвориться, что не слышу его?

Нет. Веди себя нормально, Бекки. Веди себя естественно.

– Э… и правда. Отличная идея.

– Боюсь, в пятницу вечером нам придется общаться с моими клиентами, но отпраздновать нам удастся в субботу. А если мы встретимся с Кристианом, то и встреча с самим сэром Бернардом окажется не за горами! – Люк полон энтузиазма. – Скажу Бонни, чтобы она все устроила. Значит, решено?

– Отлично! – слабо улыбаюсь я. – Мне нужно кое о чем написать Сьюзи…

Беру телефон и быстро печатаю сообщение Бонни:

Люк хочет взять нас в пятницу в Париж! НЕ заказывайте билеты!!

Если так пойдет и дальше, я спячу, честное слово.

Нет. Все в порядке. Элинор работает над этим. Дыши глубже, Бекки. Осталось всего три дня.

Школа Харди-Хаус гораздо лучше школы Святого Кутберта, немедленно прихожу к выводу я. Для начала, на секретарше действительно клевое ожерелье от Пиппы Смолл. И здесь нет учениц по имени Элоиз. (Я спрашивала.) И они пекут домашнее печенье.

Мы пьем кофе, едим печенье и смотрим из окна на детскую площадку, окруженную конскими каштанами. Маленькие девочки бегают и прыгают, и мне все это очень нравится. Так и вижу, как Минни присоединяется к ним. Это будет чудесно.

– Думаешь, Минни сюда возьмут? – с беспокойством спрашиваю у Люка.

– Уверен, что возьмут. – Он отрывает взгляд от мобильника. – Почему бы нет?

– Потому что желающих очень много.

Передо мной листок бумаги с заголовком «Процедура приема». Эта процедура состоит из шести этапов. Первый – заполнение формы, а последний «чаепитие-собеседование». Внезапно до меня доходит, почему все так волнуются по поводу школ. Я и сама страшно нервничаю. Что, если Минни схватит все печенье и завопит «Мо-о-о-о-о-о-е»? Тогда они ни за что не примут ее.

– Люк, перестань пялиться в телефон, – шиплю я. – Мы должны произвести хорошее впечатление! – Беру брошюрку о навыках, необходимых ученику Харди-Хаус, начинаю листать, и тут дверь отворяется и снова входит секретарша.

– Мистер и миссис Брендон? Пройдите сюда, пожалуйста. – Она ведет нас по короткому коридорчику, где пахнет пчелиным воском. – Это кабинет директора, – говорит она, входя в обшитую панелями комнату со столом из красного дерева и стульями с зеленой мягкой обивкой. – Наш нынешний директор, миссис Белл, увольняется в конце семестра, а будущий директор сейчас здесь, и вам лучше побеседовать с ней. Она подойдет через минуту.

– Замечательно. У вас очень вкусное домашнее печенье, – пытается очаровать ее Люк.

– Спасибо! – улыбается секретарша. – Я скоро вернусь с новым директором. Ее зовут миссис Грейсон, – добавляет она, выходя из кабинета. – Хэрриет Грейсон.

– Ну вот, – бормочет Люк, – производим хорошее впечатление.

Я не в силах ответить ему, потому что застыла от ужаса. Ведь мне знакомо это имя.

Так. Все может обернуться очень плохо. Мне нужно выбираться отсюда, или предупредить Люка, или…

Но дверь снова распахивается – и вот она собственной персоной. Хэрриет Грейсон, магистр гуманитарных наук, одетая в тот же самый вязаный костюм. Она приближается к нам с профессиональной улыбкой на лице – и тут же узнает меня.

– Профессор Блумвуд! – в изумлении говорит она. – Вы профессор Блумвуд, верно?

Выхода у меня нет. Никакого.

– Э… да! – судорожно киваю я, мое лицо заливает краска. – Здравствуйте!

– Какой сюрприз! – Она широко улыбается Люку. – Мы уже встречались с профессором Блумвуд. Брендон – ваша фамилия по мужу?

– Да… это так.

Рискую взглянуть на Люка, но лучше бы я этого не делала. У него такое выражение лица, что мне хочется либо расхохотаться, либо пулей вылететь из кабинета.

– Вы тоже работаете в сфере искусства, мистер Брендон? – любезно спрашивает она, пожимая его руку.

– В какой сфере? Искусства? – переспрашивает Люк после довольно длительной паузы.

– Нет, – поспешно встреваю я, – вовсе нет. Давайте перейдем к делу. Мы хотим, чтобы наша дочь Минни училась у вас. Мне нравится ваша игровая площадка. Прекрасные деревья! – Надеюсь, что мы продолжим в том же духе, но Хэрриет Грейсон, магистр гуманитарных наук, выглядит озадаченной.

– Значит, вы переехали сюда из Нью-Йорка?

– Ну… так оно и есть, – немного помолчав, отвечаю я и бросаю на Люка короткий отчаянный взгляд: – Правда, дорогой?

– Бог ты мой! А как же ваша работа в Музее Гуггенхайма, профессор Блумвуд?

– Музее Гуггенхайма? – Голос у Люка какой-то придушенный.

– Да, Гуггенхайма. Истинно так. – Я несколько раз киваю, пытаясь выиграть время. – Разумеется, я буду очень по нему скучать. Но я решила… сосредоточиться на своем собственном творчестве.

– Замечательно. – Хэрриет Грейсон, похоже, сбита с толку. – Вы художница?

– Не совсем, – откашливаюсь я. – Моя работа… ее трудно описать…

– Творения Бекки уникальны, – неожиданно вступает в разговор Люк. – Она создает… воображаемые миры. Можно сказать, страну чудес.

И тут раздается стук в дверь. В кабинет осторожно заглядывает секретарша:

– Мистер Брендон? Вас просят немедленно позвонить в ваш офис.

– Прошу прощения. – Люк выглядит удивленным. – Должно быть, что-то очень срочное.

Он выходит, а я хватаю проспект, наугад тыкаю в одну из страниц и быстро говорю:

– Вот! Тут написано, дети читают каждый день, что конкретно подразумевается под этим?

Слава тебе господи. Миссис Грейсон минут пять распространяется о чтении, и я одобрительно киваю. Затем спрашиваю о научной лаборатории, и ответ занимает еще три минуты. Собираюсь свернуть на спортивные игры, но тут появляется Люк.

Его лицо сияет. Такое впечатление, что он выиграл в лотерею. Что…

О боже! Элинор сделала это!

Умираю от желания проверить сообщения на своем телефоне.

– Извините, – вежливо говорит Люк, – но меня вызывают в офис по неотложному делу. А Бекки может остаться и продолжить знакомство.

– Нет! – Я вскакиваю словно ошпаренная. – То есть… Я лучше поеду с тобой, дорогой. Мне так жаль, миссис Грейсон…

– Все в порядке, – улыбается она. – Я была очень рада снова встретиться с вами, профессор. Знаете, ваш совет по поводу маленького Эрнеста Клиф-Стюарта оказался поистине бесценен.

Чувствую, что Люк навострил уши.

– Какой совет? – интересуется он.

– Так, ничего особенного, – спешу сказать я. – Тут не о чем…

– Не могу согласиться с вами! Профессор Блумвуд прозорливо заметила, каким большим потенциалом обладает один из моих учеников в школе Святого Кутберта, – отвечает Хэрриет Грейсон. – У этого мальчика были некоторые… трудности, скажем так. Но он раскрылся с тех пор, как мы наградили его. Он особенный ребенок!

– А! – доходит до Люка. – Понятно. Профессор Блумвуд очень хороша в отношении прозорливости. Видит насквозь.

Мы молча идем по коридорам, покидаем школу, забираемся в машину и смотрим друг на друга.

– Итак, – вопросительно поднимает бровь Люк, – значит, ты у нас профессор.

– Люк…

– Все ясно. Только ничего не говори Сьюзи. И, Бекки… это так мило с твоей стороны. Однако теперь мы не сможем отдать Минни в эту школу.

– Знаю, – уныло вздыхаю я. – А она мне действительно понравилась.

– Ничего, найдем другую. – Он сжимает мое колено, затем достает телефон и набирает номер: – Привет, Гэри! Я уже еду. Потрясающие новости!

Исподтишка включаю свой мобильный, и он бикает, оповещая о новых эсэмэсках. Первая от Элинор.

Я разговаривала с Бернардом. С добрыми пожеланиями, Элинор.

И больше ни слова. Все улажено, и никакой шумихи. Чем больше я узнаю Элинор, тем лучше понимаю, какая она невероятная женщина. Думаю, Люк унаследовал ее гены. Унаследовал ее непреклонность, умение преодолевать любые препятствия.

– Ну… что случилось? – невинно спрашиваю я у Люка. – Что там за переполох на работе?

– Ты помнишь о поездке в Париж? – Люк разворачивает машину, глядя через плечо. – Боюсь, она отменяется. Мы не встречаемся с Кристианом Скотт-Хьюзом – потому что сегодня днем нас ждет встреча с самым главным человеком. Сэр Бернард решил уделить нам полчаса. Это как гром среди ясного неба! Сам сэр Бернард Кросс!

– Ух ты! – Какое счастье, что я хорошая актриса. – Удивительно!

– Неслыханное дело! Поразительно, – кивает Люк, не отрывая глаз от дороги. – Все в шоке.

– Поздравляю! Ты это заслужил.

Спсб Элинор. Вы подлинная ЗВЕЗДА!!!!!!!

– Думаю… – Люк замолкает, проезжая сложный перекресток, – думаю, что тут кто-то подсуетился. Такие вещи не происходят ни с того ни с сего. – Он смотрит на меня. – За этим кто-то стоит. Кто-то влиятельный.

Сердце готово выпрыгнуть из груди, горло как будто сжимает обруч.

– Правда? – наконец обретаю я дар речи. – И кто же это?

– Не знаю. Трудно сказать. – Он морщит лоб, размышляя, а затем дарит мне широченную улыбку. – Но я люблю этого человека.

Остаток дня пребываю в диком напряжении. Все идет по плану. Лишь бы элементы этого плана сработали как надо. Чтобы ветреча прошла удачно, чтобы Люк не решил все равно поехать в Париж, чтобы никто в офисе не проболтался…

Пытаюсь распределить места за столиками, но, честно говоря, это сложнее, чем судоку. А у меня слишком много дел, чтобы сосредоточиться. Приходит Дженис и выясняет, где должен располагаться вход в шатер, а Минни засовывает карандаш в DVD-плеер, показывающий «В поисках Немо». Так что уже пять часов, а я не продвинулась дальше третьего столика. Тут в дверном замке поворачивается ключ. Быстренько собираю карточки с именами и засовываю их в шкаф за папину коллекцию CD «Мелодии 70-х». Когда Люк входит, я сижу на диване и читаю книгу, подобранную с пола.

– Привет! Как дела?

– Великолепно. Лучше не бывает. – Вид у Люка еще более торжествующий, чем утром. – Сэр Бернард отличный мужик. Он слушал нас с большим интересом, мы затронули много смежных вопросов…

– Фантастика! Значит, тебе точно не надо лететь в Париж в пятницу?

– Боюсь, что нет. Хотя мы можем отправиться туда, если хочешь.

– Нет! О боже, нет! Давай просто… побудем здесь. Отдохнем. Побездельничаем, – щебечу я, не в силах сдержать свою радость. – Сегодня такой хороший день. Может, откроем шампанское?

– Да. Но меня беспокоит одна вещь. – Люк хмурится. – Мне пришлось сделать моей ассистентке предупреждение, хотя и не хотелось завершать день на такой ноте. Похоже, придется расстаться с ней.

Улыбка сползает с моего лица.

– Расстаться? Ты говоришь о Бонни? Но… почему? Ты обещал не ругать ее. Что она такого сделала?

– Ох, это так неприятно, – вздыхает Люк. – Долгие месяцы она была идеальной ассистенткой. Мне совершенно не к чему было придраться. Но потом стала делать неуместные замечания, о которых я тебе рассказывал. Недавно я заметил, что она какая-то рассеянная. И во время работы она постоянно отвлекается на свой телефон.

О боже, боже! Все это из-за меня и из-за вечеринки.

– Никому не запрещено разговаривать по телефону, – заступаюсь я, но Люк качает головой:

– У меня есть подозрения на ее счет. В лучшем случае она подрабатывает, в худшем – снабжает кого-то информацией о нашей компании.

– Она на это не способна! – в ужасе восклицаю я. – Я видела ее. Она, без сомнения, безупречно честна.

– Милая, ты слишком доверчива, – тепло улыбается Люк. – Но боюсь, ты ошибаешься. Что-то происходит. Я застукал Бонни с бумагами, которые явно не имеют никакого отношения к «Брендон Комьюникейшнс». Более того, она выглядела страшно виноватой, когда я вошел, и спрятала что-то под стол. Она не ожидала моего возвращения. И мне пришлось строго указать ей. – Он пожимает плечами: – Не слишком приятно для нас обоих, но ничего больше не оставалось.

Прекрасно представляю, что произошло. Сегодня днем мы с Бонни по телефону согласовывали список гостей. Его-то она и спрятала под столом. И ей пришлось быстро прекратить разговор.

– Она расстроилась?

– А это имеет значение?

– Да! – негодую я.

– Бекки… – Люк кажется озадаченным. – В чем проблема?

Я ничего больше не могу добавить, иначе выдам себя. Надеюсь, с Бонни все будет в порядке. Она такая мягкая и милая, и мне невыносима мысль о том, что Люк мог огорчить ее.

– Нет, – качаю я головой, – никаких проблем. Уверена, ты прав. Просто… мне очень жаль.

– Ну ладно… Пойду переоденусь. Скоро приедет Нянюшка Сью.

Как только он уходит, я бросаюсь в туалет внизу, нажимаю кнопку быстрого набора и попадаю на голосовую почту Бонни.

– Бонни! Люк только что сказал мне, что сделал вам выговор. Мне так жаль. Сами знаете, он ничего не понимает. И почувствует себя ужасно, когда все выяснится. Хорошо, что Париж снят с повестки дня! Все наконец-то встает на свои места. Вы оповестили персонал «Брендон К.»? Перезвоните мне, как только сможете.

Я отсоединяюсь и тут же слышу звонок в дверь.

Прекрасно. Это, должно быть, явилась Нацистка Сью.

Сегодня на Нянюшке Сью ее синяя рабочая униформа. Она сидит на диване с чашкой чая и открытым ноутбуком и выглядит как пришедшая арестовать нас сотрудница полиции.

– Итак, – начинает она, переводя взгляд с меня на Люка, а затем улыбаясь Минни, устроившейся на полу с пазлом, – мне было приятно провести время с Бекки и Минни.

Именно так она начинает каждое свое шоу. Вся из себя милая-любезная, а потом делает смертельный выпад, и все рыдают у нее на плече и жалобно бормочут: «Нянюшка Сью, как нам стать лучше?» Не собираюсь покупаться на ее так называемую дружескую прелюдию.

Она стучит по клавиатуре, и я вижу экран с надписью «Минни Брендон».

– Как вы знаете, я снимала наше времяпрепровождение, что делаю всегда. Исключительно для себя.

– Что вы делали? – Я открываю рот от изумления. – И где была камера?

– На лацкане жакета. – Нянюшка Сью удивлена не меньше меня, она поворачивается к Люку и вопросительно смотрит на него: – Я думала, вы проинформировали Бекки об этом.

– И ты ничего мне не сказал! Меня все время снимали, а ты не поставил меня в известность?

– Я решил, что так будет лучше. Подумал, если ты будешь знать об этом, то станешь вести себя неестественно. Устроишь своего рода шоу.

– Я никогда не устраиваю шоу! – яростно возражаю я.

Нянюшка Сью прокручивает изображение, то и дело останавливая его, и я во второй раз театрально вещаю о том, что у нас нет органической муки и потому мы не можем заняться лепкой из теста.

– Этот кусок не имеет значения, – быстро говорю я. – Лучше перемотать.

– И что вы думаете. Нянюшка Сью? – Люк подается вперед. – Вы выявили какие-нибудь существенные проблемы?

– К сожалению, меня действительно кое-что беспокоит, – серьезно отвечает Нянюшка Сью. – Сейчас покажу… вам хорошо виден экран?

Что она такого заметила? В любом случае она не права. Меня трясет от негодования. Что дает ей право являться к нам в дом, снимать нас исподтишка и заявлять, будто с нашей дочерью не все в порядке? Кто сказал, что она специалист в этом вопросе?

– Подождите! – кричу я, и Нянюшка Сью замирает. – У множества детей есть характер. Нянюшка Сью. Но это не означает, что они избалованы. Что у них имеются какие-то проблемы. Человеческая природа разнообразна. Некоторые люди застенчивы, а другие, наоборот, искрометны! Наша дочь – удивительное создание, и я не хочу, чтобы ее ломали в каком-то… деспотичном исправительном лагере! И Люк согласен со мной!

– Я тоже согласна, – кивает Нянюшка Сью.

– Вы? Согласны? – недоверчиво спрашиваю я.

– Не думаю, что у Минни есть хоть малейшие проблемы. Возможно, ей требуется больше дисциплины, но при этом она живой, нормальный ребенок.

– Нормальный? – Я тупо таращусь на Нянюшку Сью.

– Нормальный? – восклицает Люк. – Это нормально поливать людей кетчупом?

– Для двухлетнего ребенка совершенно нормально. Она пытается выявить свои границы. Когда она в последний раз облила кого-то кетчупом?

– Ну… – Люк неуверенно смотрит на меня. – Точно не помню. Но не так давно.

– Она своенравна. И порой ей удается настоять на своем. Я предлагаю провести с вами день и дать вам советы, как обуздать ее темперамент. Но вы не должны думать, будто у вас проблемный ребенок. Минни совершенно нормальна. И восхитительна.

Я так ошарашена, что не нахожу слов.

– Она очень умненькая, – добавляет Нянюшка Сью, – и вам с ней будет непросто, когда она подрастет. Умные дети часто проверяют родителей на прочность…

Она снова талдычит о границах, но я вне себя от радости и почти не слушаю ее. Минни умная! Нянюшка Сью сказала, что у меня умный ребенок! Настоящий эксперт из телевизора!

– Значит, вы не рекомендуете отправить ее в исправительный лагерь? – радостно перебиваю ее я.

– Я ничего такого не говорила. – Лицо Нянюшки Сью становится еще более серьезным. – Но все же я кое-что заметила. И это беспокоит меня. Смотрите.

Она нажимает на клавишу, но, к моему удивлению, на экране не Минни, а я. Я в такси по пути в торговый центр, и камера останавливается на моих руках.

– Где вы? – спрашивает Люк. – В такси?

– Мы… совершили поездку Нам действительно надо смотреть все это? – Пытаюсь загородить экран, но Нянюшка Сью отодвигает компьютер.

– Мы можем заскочить в этот новый торговый центр вместо игровой площадки, – слышу я свой голос.

– Бекки, взгляните на свои руки. – Нянюшка Сью тычет в них карандашом. – Они дрожат. Посмотрите, как дергаются ваши пальцы. Это началось, когда мы увидели рекламу центра, и продолжалось до тех пор, пока вы не сделали покупки.

– Просто у меня такие непослушные пальцы. – Я коротко смеюсь, но Нянюшка Сью отрицательно качает головой.

– Мне не хочется тревожить вас, Бекки… но вам не приходило в голову, что у вас зависимость от шопинга?

Люк хмыкает, но я не обращаю на него никакого внимания.

– Шопинга? – наконец повторяю я, словно не вполне понимаю, что значит это слово. – Э… не думаю…

– Посмотрите, как напряжено ваше лицо. – Она снова показывает на экран. – Посмотрите, как вы постукиваете по сиденью.

Ничего не понимаю. Что, теперь никому не позволено постукивать по сиденью?

– Вы в ажитации, – настаивает Нянюшка Сью. – На мой взгляд, это неадекватная реакция.

– Вовсе нет! – Я готова ощетиниться, но тут же даю задний ход. – Послушайте. Я какое-то время не ходила по магазинам, а это новый торговый центр, где на все товары большие скидки. А я живой человек! Они дарили подарки! У них была пятидесятипроцентная скидка на Джимми Чу! И на «Барберри»! Тут кто угодно задергается!

Нянюшка Сью смотрит на меня так, словно я инопланетянка. А потом обращается к Люку:

– Я запускаю новые программы для взрослых. Мы будем работать с самыми разными проблемами, начиная от зависимости от гнева…

– Минутку! – Я не верю своим ушам. – Так вы хотите отправить в исправительный лагерь меня? Люк, ты можешь в это поверить?

Я поворачиваюсь к нему, ожидая, что он расхохочется и скажет: «Что за безумная идея?» Но он озабоченно хмурится.

– Бекки, ведь ты сказала, что не будешь какое-то время делать покупки. Мне казалось, что мы с тобой заключили соглашение.

– Я ничего не покупала для себя! А только необходимую одежду для Минни. И она вся была на распродаже!

– Разумеется, ваша жизнь – ваше дело, – говорит Нянюшка Сью, – но Минни может перенять ваши пристрастия. Она уже знает немало названий брендов, и у нее очень много денег…

Это последняя капля.

– Неправда! – возмущаюсь я. – Она тратит только свои карманные деньги. И я записываю ее траты в тетрадку которую показывала вам! – Лезу в сумочку и достаю эту тетрадку. – Помните? Да, она берет ссуды, но я объяснила ей, что потом она должна будет вернуть деньги.

Нянюшка Сью листает тетрадку и бросает на меня странный взгляд:

– Сколько карманных денег ей причитается?

– Пятьдесят пенсов в неделю, – отвечает Люк.

Нянюшка Сью достает калькулятор и что-то там подсчитывает.

– Значит, – спокойно говорит она. – Минни истратила свои «карманные деньги» вплоть до 2103 года.

– Что? – Люк берет у нее из рук тетрадку и пролистывает. – Чего, черт возьми, она накупила?

– Не так уж много…

2103 год? Неужели это правда? Пытаюсь сделать в уме подсчеты, а Люк исследует тетрадку Минни, словно представитель гестапо.

– Шесть кукол? За один день?

– Это был набор, – защищаюсь я. – И у них французские имена! Это поможет ей с языками.

– А это что? – Он перелистывает страницу. – Ботинки от «Юниор Дольче»?

– Они были на ней вчера! Замшевые. Ты сказал, что она восхитительна!

– Я не знал, что они стоят двести фунтов! Черт побери, Бекки, она маленький ребенок. Зачем ей дизайнерские ботинки?

Он действительно потрясен. Если честно, то и я тоже. Возможно, надо было чуть более тщательно подсчитывать ее расходы.

– Ладно. Она пока не станет больше тратить свои карманные деньги…

Люк не слушает меня, а поворачивается к Нянюшке Сью:

– Вы считаете, что если мы не вылечим Бекки, то Минни тоже может стать шопоголиком?

Люк не на шутку встревожен. В жизни не видела его таким.

– Дурной пример заразителен. И это может превратиться в серьезную зависимость.

Они разговаривают так, будто меня здесь нет.

– У меня нет зависимости! И у Минни тоже! – Вырываю у него тетрадку. Нянюшка Сью неправильно сосчитала. Мы не могли потратить так много.

Минни тем временем успешно расправляется с песочным печеньем в вазочке, но тут замечает заветную тетрадку.

– Деньги? – Ее глаза загораются. – Магазины? – Она тянет меня за руку. – Стал-бакс-магазин?

– Не сейчас, – спешу ответить я.

– Магазины! Магазины! – Минни продолжает виснуть у меня на руке, словно надеется, что я ее пойму и выполню ее желание.

– Нет, Минни! Веди себя тихо!

– ВИЗА!

Люк потрясен:

– Она только что сказала «ВИЗА»?

– Правда, она умненькая? – хихикаю я. – Дети говорят такие вещи…

– Бекки… это плохо. Действительно плохо.

Он так расстроен, что у меня сжимается сердце.

– Ничего плохого! – в отчаянии говорю я. – Она не… Я не… – и беспомощно замолкаю.

Какое-то время никто из нас не произносит ни слова, только Минни продолжает кричать: «ВИЗА!»

– Вы действительно думаете, что тут существует серьезная проблема, – немного оправившись, бормочу я. – Ну и ладно. Если вы хотите запереть меня в концлагере, то так тому и быть.

– Не волнуйтесь, Бекки, – смеется Нянюшка Сью, – ничего страшного тут нет. Это будет программа модификации поведения. Она проходит в нашем лондонском офисе, тем, кто живет далеко, предоставляется жилье. Там будут семинары, беседы с психологами, ролевые игры… Думаю, вам понравится!

Понравится?!

Она протягивает мне брошюру, но я не могу заставить себя заглянуть в нее. Так и знала, что нельзя пускать Нянюшку Сью на порог нашего дома.

– Главное, что с Минни все хорошо, – с облегчением вздыхает Люк. – Мы так беспокоились.

Нянюшка Сью отпивает чай и переводит взгляд с Люка на меня.

– Просто интересно… почему вы думали, что с девочкой какие-то проблемы?

– Я так не думала. Это все Люк. Он сказал, что мы не можем позволить себе второго ребенка, потому что не справляемся с Минни. Он сказал, она дикая.

И вдруг на меня снисходит озарение. У Люка больше нет причин противиться появлению второго ребенка! Ура! Я поворачиваюсь к нему:

– Теперь ты изменишь свое мнение? Должен изменить.

– Я… не знаю. – Люк выглядит загнанным в угол. – Тут не стоит спешить. Это очень важный шаг…

– В жизни очень часть приходится делать важные шаги! Не надо быть таким пугливым. А вы как считаете, Минни нужен братик или сестричка? – обращаюсь я к Нянюшке Сью. – Это пойдет ей на пользу, как по-вашему?

Ха. Это будет урок Люку. Он затеял игру «Привлеки Нянюшку Сью на свою сторону», но играть в нее могут двое.

– Это очень личный вопрос, – глубокомысленно изрекает Нянюшка Сью. – Хотя иногда бывает полезно обсудить такие вещи. Люк, вы не хотите второго ребенка по какой-то определенной причине?

– Нет, – отвечает Люк после довольно продолжительной паузы. Он явно не в своей тарелке.

Почему для него это больное место?

– Да, малыши нарушают привычный ход вещей, они в каком-то смысле разрушители… – начинает Нянюшка Сью.

– Минни не такая! Если только чуть-чуть… – Внезапно я прихожу в смятение. – Конечно, она сжевала твои бумаги, но у нее резались зубки, Люк, а тебе не стоило оставлять их на кровати, и нужно было сделать копии…

– Дело не в этом, – с неожиданной горячностью перебивает меня Люк, – не говори глупостей. Причина… – Он замолкает, в его голосе звучит некая странная нота. Он отвернулся, но я вижу, как напряглась его шея.

О чем это он?

– Думаю, дело не только в поведении детей, правда, Люк? – спокойно говорит Нянюшка Сью. Поверить не могу! Все происходит как в телешоу! – Не спешите, подумайте, – добавляет она.

В комнате стоит тишина, слышно только, как Минни хрупает печенье. Я боюсь пошевельнуться. Что он скажет?

– То, что у нас есть Минни, это чудесно, – наконец отваживается Люк, голос у него хриплый. – Но я не уверен, что смогу так же сильно полюбить еще кого-то. И боюсь рисковать. Я на своей шкуре знаю, каково приходится заброшенному, нелюбимому человечку, и не хочу, чтобы в таком положении оказался мой собственный ребенок.

Я потрясена до глубины души и не в силах сказать хоть что-нибудь. Понятия не имела, что Люк испытывает такие чувства.

– Почему вы чувствовали себя заброшенным, Люк? – Нянюшка Сью сама мягкость, как обычно в конце телешоу.

– Моя мать бросила меня, когда я был маленьким. Мы с ней стали потом общаться, но, можно сказать, у нас не было той связи, что должна быть между родителями и детьми. Недавно мы крупно поссорились, и я совершенно уверен, что это навсегда.

– Понятно. – Нянюшка Сью само спокойствие. – Вы пытались помириться с ней? А она с вами?

– Моей матери глубоко наплевать на меня, – кисло улыбается Люк. – Поверьте мне.

– Бекки, вы знакомы с этой ситуацией? – поворачивается ко мне Нянюшка Сью. – Вы тоже считаете, что матери Люка совершенно безразличен ее сын?

Я готова сквозь землю провалиться.

– Бекки ненавидит мою мать еще сильнее, чем я, верно, милая? Думаю, ты рада, что мы никогда ее больше не увидим.

Я судорожно глотаю чай. Это невыносимо. У меня в телефоне сотни две сообщений Элинор, и все они о Люке. На этой неделе она занималась исключительно тем, что устраивала для него лучшую на свете вечеринку.

Но я не могу сказать об этом. Никак не могу.

– Меня воспитала прекрасная мачеха. Она стала моей настоящей мамой. Но чувство заброшенности не покидало меня. Если у меня появится еще один ребенок и он будет чувствовать то же самое… я с этим не справлюсь.

– А с какой стати ему чувствовать себя заброшенным? – осторожно спрашивает Нянюшка Сью. – Ведь вы будете любить его.

Опять повисает тишина, затем Люк качает головой:

– Проблема в моем страхе. – Голос у него очень низкий и хриплый. – Я не знаю, хватит ли у меня любви на всех. Я люблю Бекки. Люблю Минни. На большее я вряд ли способен. – Он быстро поворачивается ко мне: – А ты не чувствуешь того же? Ты никогда не боялась, что не сможешь любить еще одного ребенка?

– Нет. – Я слегка сбита с толку. – Мне кажется… чем больше, тем лучше.

– Люк, это совершенно обычный страх. Я знаю очень многих родителей, испытывавших то же самое. Они смотрят на своего обожаемого первенца и чувствуют себя виноватыми в том, что никого больше не смогут любить.

– Точно. Совершенно точно. Это чувство вины.

– Но все эти родители, без исключения, потом говорили мне, что любви у них оказалось достаточно. Что их любовь безмерна.

У меня внезапно начинает щипать в глазах.

Нет, ни за что. Не позволю Нянюшке Сью довести меня до слез.

– Ведь вы не знали заранее, как сильно будете любить Минни. Но это вас не остановило.

– Нет, – медленно говорит Люк. – Наверное, надо просто верить. – Он обращает свой взгляд на меня и неуверенно улыбается.

Нянюшка Сью умнейший детский специалист в мире, и я ее люблю.

Прошел час после визита Нянюшки Сью. Мы с Люком на цыпочках выходим из спальни Минни, прислоняемся к стене и молча смотрим друг на друга.

– Итак, – произносит Люк.

– Итак.

– Как ты думаешь, кто у нас будет – мальчик или девочка? – Он притягивает меня к себе. – Кем Минни предпочтет командовать, братиком или сестричкой?

Не могу поверить! Нянюшка Сью просто гений. (Правда, меня ждет концлагерь, но как-нибудь выкручусь.)

Закрываю глаза и прижимаюсь к груди Люка. Мне тепло и блаженно. С вечеринкой все в порядке. Люк хочет второго малыша. Минни очаровательный и умный ребенок. Наконец-то я могу расслабиться.

– У нас столько всего впереди, – счастливо говорю я, и тут звонит мой телефон. Высвечивается имя Бонни.

Высвобождаюсь из объятий Люка, чтобы ответить.

– Привет! Я сейчас с Люком…

– У него телефон при себе? – перебивает меня Бонни, что совсем не похоже на нее.

– Э… он как раз включает. – Люк выключил «блекберри» на то время, пока у нас была Нянюшка Сью. Это свидетельствует о том, как он ценит ее мнение.

– Заберите немедленно! Найдите предлог! Не дайте ему взглянуть на него!

В ее голосе отчаяние, и я реагирую без промедления.

– Дай сюда! – Выхватываю «блекберри» из рук Люка, как раз когда он загорается и бикает. – Прости! Это… подруга с работы, она хочет поговорить о разных моделях «блекберри». Ты ведь не против, милый?

– Не подпускайте его и к компьютеру! Он не должен получить письма!

– Люк, ты не приготовишь мне чай? – пронзительно восклицаю я. – Прямо сейчас? Я… чувствую себя немного больной. Может, ты принесешь его мне в постель? И тост.

– Ну… хорошо. Что случилось?

– Мне нужно в туалет! – бормочу я, устремляясь прочь. – Сделай чай! Спасибо!

Спешу в нашу спальню, хватаю со стола ноутбук и прячу у себя в шкафу под стопкой белья, затем снова берусь за мобильник.

– Что такое, Бонни?

– Бекки, боюсь, я только что… только что сделала очень большую ошибку.

Ошибку? Бонни?

О господи. Она на пределе. Наверное, напутала с бумагами и хочет, чтобы я прикрыла ее. Может, она попросит сфабриковать данные, или солгать Люку, или удалить письма из его компьютера? Я одновременно тронута, что она настолько доверяет мне… и меня мучают угрызения совести: ведь именно я довела ее до такого состояния.

– Вы расстроились из-за того, что вам сегодня сказал Люк? Поэтому вы допустили ошибку?

– Да, я немного разнервничалась…

– Я так и знала! Бонни, я чувствую себя такой виноватой… Люк действительно рассердился на вас?

– Он прав, но, должна признаться, я была потрясена…

– Бонни! – решительно говорю я. – Что бы вы ни сделали, какую бы ошибку ни допустили, какие бы убытки ни потерпела в результате «Брендон Комьюникейшнс»… это ни в коем случае не ваша вина. Я не позволю Люку уволить вас. Я буду защищать вас до последней капли крови!

Я вижу, как врываюсь в офис Люка, беру Бонни за руку и говорю: «Ты понимаешь, какое сокровище эта женщина? Понимаешь, насколько она бесценна?»

– Бекки, дорогая, не беспокойтесь! Я не делала никаких ошибок, затрагивающих интересы «Брендон Комьюникейшнс», – слышу я голос Бонни. – Боюсь, моя оплошность имеет отношение к вечеринке.

– К вечеринке?! Что произошло?

– Как вы знаете, сегодня я оповестила персонал о сюрпризе для Люка. Я послала сообщение, и все прошло гладко. Люди очень взволнованы и довольны.

– Так. – Пытаюсь унять возрастающую панику. – Но… что-то все-таки пошло наперекосяк?

– Потом я вспомнила, что не упомянула об общей открытке. Поэтому подготовила еще одно письмо, где сообщала, что эту открытку надо будет всем подписать и вручить Люку на вечеринке. Я проверяла орфографию, и тут мне послышался голос Люка. Я в смятении быстро отправила письмо и закрыла окно. И только позже поняла свою ошибку.

– Ошибку? О боже, вы ведь не отправили письмо Люку?!

– Да, боюсь, отправила, – отвечает Бонни после крошечной паузы.

У меня в голове словно загораются искры. Вдох… выдох…

– Все в порядке. – Да, жизнь меня закалила, я чувствую себя хорошо подготовленным спасателем. – Не волнуйтесь, Бонни. Я удалю его из компьютера и из «блекберри». Ничего страшного не случилось. Слава богу, вы вовремя спохватились…

– Бекки, вы не понимаете. Оно дошло до Люка, потому что он в нашем основном списке рассылки. Именно туда я отправила письмо.

– В основном списке? – эхом отзываюсь я. – И… кто это? Кто в этом списке?

– Около десяти тысяч аналитиков Сити, эксперты и национальная пресса. Боюсь, они все получили его.

У меня в голове новая вспышка, но это уже не искры. А огромная, разрушительная, всепоглощающая шаровая молния ужаса.

– Десять тысяч человек?

– Конечно, я немедленно написала им и попросила не распространять эту информацию. Но все не так просто. Люди начали откликаться. Люку стали приходить поздравления. Его почтовый ящик переполнен. Он уже получил пятьдесят шесть писем.

Трясущимся большим пальцем открываю почтовый ящик в «блекберри» Люка. На экране появляется список непрочитанных сообщений.

Прими наши наилучшие пожелания, приятель.

Поздравляем.

Счастливого дня рождения и всего лучшего от маркетинговой команды HSBC.

Слышу шаги Люка по ступенькам. Я готова кричать от паники. Нужно спрятать «блекберри». Нужно уничтожить его.

– Он обо всем догадается! – шепчу я в ужасе, быстро запираясь в туалете. – Необходимо удалить поздравления! Как-то остановить их поток!

– Знаю. – Бонни, как и я, в отчаянии. – Но похоже, получившие письмо пересылали его дальше. Ему идут письма отовсюду. Понятия не имею, как справиться с этим.

– Но это же секрет! – чуть не вою я. – Разве вы не понимаете?

– Бекки, – вздыхает Бонни, – может, вы хранили все в секрете уже достаточно долго? До вечеринки осталось всего два дня. Не пришло ли время обо всем рассказать Люку?

Рассказать? Она считает, я должна сдаться? После всего, что сделано?

– Никогда! Ни за что! Я устраиваю ему секретную вечеринку! Секретную! Надо просто отвлечь Люка, сделать так, чтобы он не увидел писем.

– Дорогая, вы не можете отвлечь его на целых два дня…

– Могу! Потеряю его «блекберри» и что-нибудь нахимичу с компьютером… Попрошу знающих людей удалить все письма, если только это возможно. Держите меня в курсе, Бонни, мне нужно идти…

– Бекки? – зовет Люк из спальни. – Милая моя, как ты?

Я отключаюсь, смотрю на «блекберри», затем быстро наступаю на него, вдавливая в плиточный пол. Так-то вот. Съешьте, десять тысяч человек, выдающие мой секрет.

– Бекки?

Открываю дверь. В руках у Люка кружка и тарелка, на которой лежат два тоста.

– Ты в порядке? – беспокоится он, а потом просит: – Верни мне «блекберри».

– Я… разбила его. Прости, пожалуйста.

– Господи! – Он непонимающе смотрит на останки. – Как это получилось? – Потом оглядывает комнату: – А где мой ноутбук? Мне нужно срочно послать письмо Бонни…

– Нет! – кричу я так пронзительно, что Люк дергается, и чай переливается через край кружки. – Забудь о компьютере! Забудь обо всем! Люк… у меня… овуляция!

Ура! Выход найден.

– Что? – таращится на меня он.

– Прямо сейчас! Сию минуту! Я только что сделала тест. Они сейчас такие точные. И мы должны воспользоваться моментом! Быстро! Минни спит, в доме только мы с тобой… – Подхожу к нему с видом заправской искусительницы, забираю кружку и тарелку и ставлю их на полку. – Ну давай же, дорогой. Давай сделаем ребеночка.

– Хорошая мысль. – Его глаза загораются. – Самое подходящее время.

– Точно. – Расстегиваю его рубашку и вытаскиваю из брюк. Закрываю глаза и страстно провожу рукой по его груди. – Я так хочу этого.

И это правда. Адреналин, бушующий в моем теле, возбуждает меня. Притягиваю Люка к себе, вдыхая легкий запах пота и лосьона после бритья. М-м-м-м. Это очень хорошая идея.

– Я тоже, – дышит мне в шею Люк.

Он явно разделяет мое желание. Прекрасно. Несколько часов мне обеспечены. Он и не вспомнит о ноутбуках и «блекберри». Если я все сделаю как надо, то продержусь до утра. А потом…

О боже. Понятия не имею, как быть дальше. Придется придумать что-то еще.

Знаю только одно. Я костьми лягу, но сюрприз в пятницу состоится.

19

Половина восьмого утра, и я не спала ни минуты, потому что стоит мне задремать, как Люк бормочет что-то вроде: «Я только проверю почту», и приходится искушать его заново.

И в этом есть свои преимущества. Но мы полностью удовлетворены. Оба. Мы выдохлись. И я знаю, сейчас у Люка включатся мозги. Всеми силами пытаюсь удержать его в спальне. Я принесла нам завтрак в постель, он пьет вторую чашку кофе, а Минни ест тост. Но в любую минуту он может посмотреть на часы и сказать…

– Ты видела мой компьютер?

Так и знала.

– Э… ты потерял его? – изворачиваюсь я.

– Он должен быть где-то здесь… – Люк поднимает рубашку, которую вчера вечером бросил на пол.

– Думаю, так оно и есть.

Я успела тайком вынести ноутбук из спальни и спрятать за моющими средствами в кладовке. А перед шкафчиком взгромоздила гладильную доску и корзину, битком набитую грязным бельем. Он в жизни его не найдет.

– Мне нужно связаться с Бонни и объяснить ей ситуацию… – Люк с удвоенными силами ищет компьютер. – Куда, черт побери, он запропастился? Вчера вечером был здесь. Я, должно быть, выжил из ума. Можно взять твой «блекберри»?

– Он сел, – вру я. – Забыла зарядить.

– Тогда я воспользуюсь компьютером твоих родителей…

– Они сменили пароль. У тебя ничего не получится. Хочешь еще кофе?

Звонит телефон на прикроватном столике, и я с самым что ни на есть равнодушным видом снимаю трубку.

– Алло! Это тебя, Люк! – деланно удивляюсь я. – Гэри!

– Привет, Гэри. Прошу прощения, мой телефон приказал долго жить… – Люк замолкает и изумленно слушает. – Что? – наконец восклицает он. – Но, Гэри…

Я спокойно пью кофе, наблюдая за Люком и стараясь сдержать улыбку. Когда Люк заканчивает разговор, вид у него ошарашенный.

– Черт. – Он откидывается на кровати. – Это был Гэри. Похоже, у него нервный срыв.

– Не может быть!

Милый старина Гэри. Я знала, он меня не подведет.

– Он сказал, что должен немедленно увидеть меня, поговорить о компании, о жизни, сбросить напряжение. Похоже, он на пределе. И это Гэри! Кто бы мог подумать! Последний человек, от которого я ожидал чего-то подобного. Он всегда был таким уравновешенным. Говорит, что не может видеть Лондон и хочет встретиться со мной в каком-то уединенном месте. В Нью-Форесте. Вот черт.

В Нью-Форесте расположен домик, куда Гэри ездит отдыхать с семьей. Там нет мобильной связи, нет Интернета, нет телевизора. Мы с Гэри договорились обо всем с утра пораньше. Он сказал, что будет изображать нервный срыв всю первую половину дня, а тем временем мы придумаем что-то еще.

– Ради Гэри ты должен отложить все дела. Ведь он твоя правая рука. Думаю, тебе нужно выслушать его. Иначе он может действительно сорваться, – убеждаю я, видя, что Люк колеблется. – Тут нельзя рисковать. Позвони Бонни и попроси перенести все встречи.

Люк машинально сует руку в карман, но тут же вспоминает о печальной участи своего верного помощника.

– Безумие какое-то. – Бормоча проклятия, Люк тянется к телефону. – Я даже не знаю ее прямого номера.

– Ее номер… – Я вовремя прикусываю язык. Тьфу, чуть было не выдала себя. Черт. Надо быть повнимательнее. – Ее номер ты можешь узнать у своих девушек на стойке. Смотри! – Протягиваю ему старую записную книжку, и Люк с самым хмурым видом старательно набирает номер компании.

– Привет, Морин. Это Люк. Можешь соединить меня с Бонни? – Он делает большой глоток кофе. – Бонни. Слава тебе господи! Вы не поверите, что тут у меня происходит. У меня нет телефона, компьютер пропал. Только что позвонил обезумевший Гэри. Не знаю, что мне делать… – Он замолкает, и постепенно его лицо разглаживается. – Спасибо, Бонни. Это будет здорово. – Люк опускает трубку и смотрит на меня: – Бонни пришлет другой ноутбук, пока я буду встречаться с Гэри. Ты его получишь, а я заберу по дороге в офис.

– Какая замечательная идея! – радостно восклицаю я, словно это не мы с Бонни обменялись примерно сорока письмами по этому поводу. – Как хорошо, что Бонни так квалифицированна!

Бонни пришлет особым образом модифицированный ноутбук, который нельзя будет подключить к Интернету из-за «проблем с сервером». Компьютерщики также отключили электронную почту Люка. Бонни заполнит его ящик достаточным количеством писем, Люку будет чем заняться, и он ничего не заподозрит. Мы отрежем его от виртуальной реальности.

– И она договаривается о том, чтобы меня отвезли туда, где сейчас Гэри. Машина будет здесь минут через двадцать. – Люк снова оглядывает комнату, хмуря брови. – Я уверен, что привез вчера компьютер. Совершенно уверен.

– Да не беспокойся ты из-за этого компьютера, – увещеваю его я, словно он страдает психозом. – Почему бы тебе не одеть Минни?

Мой «блекберри» вибрирует от звонка, я отхожу подальше от Люка и подношу телефон к уху, даже не взглянув на экран.

– Бонни?

– Нет, это Давина.

– Давина? – Все-таки невежливо с моей стороны так откровенно удивляться. – Здравствуйте! Как дела?

– Бекки! Бедняжка! Это ужасно! – Сначала мне кажется, что речь о вечеринке, но потом я соображаю, о чем она толкует.

– Ах, вы об этом, – морщусь я.

– Что случилось?

Мне совершенно не хочется мусолить эту тему. Я бы пока предпочла забыть о ней.

– Ну, мой начальник узнал о Приватной Покупке, – тихо рассказываю я. – И это ему не понравилось. Поэтому меня отстранили от работы. Грядет расследование. – По правде говоря, я так нервничала в последние дни, что совсем не думала о неприятностях на работе.

– Но вы нас спасли! Мы все сошлись на том, что не допустим этого. Вчера у нас было собрание, пришли несколько ваших постоянных клиенток. Жасмин ввела нас в курс дела, и мы решили послать коллективное электронное письмо… Мы не допустим, чтобы вас уволили. Мы будем действовать. И ваш босс пожалеет, что так поступил.

Участие Давины трогает меня. Как и поведение Жасмин. Но что они могут сделать? Разве что напишут коллективную жалобу.

– Спасибо, Давина. Мне очень приятно, что вы так беспокоитесь обо мне.

– Я буду писать вам. Но как вы, Бекки? Я могу что-то сделать для вас? Хоть что-нибудь? У меня выходной, поэтому, если вам нужно поговорить… Если вас нужно приободрить…

Меня переполняет благодарность. Давина так мила.

– Спасибо, но, в общем-то, нет. – Если только вы могли бы как-то отвлечь моего мужа…

О-о. Мои мысли резко тормозят. Давина доктор, верно? Так, может, она…

Нет. Невозможно просить об этом. Слишком большое одолжение.

Но это спасет мне жизнь, а она сама предложила…

– Хотя вы действительно способны помочь мне, – осторожно говорю я. – Но это трудно…

– Да что угодно! Только скажите!

Давина бесподобна. Когда Люк входит в комнату с Минни, у нас уже готов план. Письмо Бонни отправлено. Быстро прячу «блекберри» под одеяло, улыбаюсь Люку, и тут звонит телефон.

– Здравствуйте, Бонни! Да, Люк здесь. Он вам нужен?

Передаю ему трубку.

– Срочное медицинское обследование? – изумленно переспрашивает он.

О господи, я не должна смеяться. Не должна.

– Вы шутите! Почему, черт побери, оно такое срочное? Скажите им, что я не могу. Пусть страховая компания проваливает к чертовой матери. Ну…

Бонни молодец. Должно быть, она совершенно неумолима.

Бросив трубку, Люк взрывается:

– Представляешь, я должен пройти сегодня полное медицинское обследование! У страховой компании крыша едет.

– Бред какой-то, – охотно соглашаюсь я.

Давина обещала полностью обследовать Люка. Это займет не меньше шести часов. Его оденут в больничную пижаму, он не сможет пользоваться ноутбуком, мобильным телефоном, и до него никто не доберется.

– Какой-то совершенно безумный день… – Люк запускает руки в волосы и выглядит так, словно его взяли в плен.

Люк привык контролировать ситуацию, а тут… Мне почти жалко его… но тем не менее хочется смеяться.

– Ничего страшного. – Нежно сжимаю его руку. – Надо смириться. Машина того и гляди приедет. Тебе нужно приготовиться.

Люк надевает пиджак, а мне приходит сообщение от Бонни, очень короткое и по существу.

Бекки. Вы видели You Tube?

Так. Только я начинаю думать, что произошли все ужасы, какие только могли произойти, на меня сваливаются новые беды.

Отдел маркетинга «Форленд Инвестментс» снял видео, где все скандируют: «С днем рождения, Люк!» – перед камерами, и разместил его на You Tube под соответствующим заголовком.

Я, с одной стороны, очень, очень тронута, а с другой – мне очень, очень хочется лезть на стену. Это же You Tube, черт побери! Они не могли сделать что-нибудь менее заметное? И неужели не могли подождать до завтрашнего вечера?

К десяти часам у видео уже 145 просмотров. К одиннадцати, когда приходят Дженис и Сьюзи, – 1678, и, не могу поверить, появились еще два видеосюжета. Один снят «Сакрум Эссет Менеджмент», слова «С днем рождения, Люк Брендон!» выложены скрепками на чьем-то столе. Другой ролик от «Уэтербис», и весь отдел маркетинга поет «С днем рожденья тебя!».

– Это так здорово! – Сьюзи таращится в мой ноутбук.

– Знаю. – Меня переполняет чувство гордости. Все эти люди действительно любят Люка, раз сняли видео в его честь. В то же время я сильно нервничаю. – Но что, если он все это увидит?

– Не увидит, – решительно возражает Сьюзи. – С какой стати ему заходить на You Tube? Он слишком занятой человек. Только такие бессмысленные существа, как мы с тобой, вечно торчат в Интернете.

Хочу возмутиться тем, что меня назвали бессмысленным существом, – и кто? Лучшая подруга! Но тут в дверь звонят.

– Это не он, верно? – испуганно шепчет Дженис и прижимает руку к сердцу.

Дженис слишком уж впечатлительна. А я даже почти не разлила кофе.

– Разумеется, нет. Должно быть, приехали рабочие, которые будут устанавливать шатер.

Но это не рабочие, а Дэнни. Он стоит на крыльце в поношенном кожаном пальто поверх драных джинсов и в серебристых кедах. В руках у него куча пакетов.

– Костюмы нужны? – бесстрастно вопрошает он.

– Дэнни, ты великолепен! Не могу поверить, что ты это сделал!

Сую нос в один из пакетов и вижу золотую парчу, обрамленную блестящим кружевом. О боже. Это изумительно!

– Мне пришлось. Черт. Твоя свекровь – Сталин в юбке. Такого грозного начальника у меня еще не было. – Он в беспокойстве озирается. – Ее здесь нет?

– Пока нет, – успокаиваю его я. – Но здесь Сьюзи. Так что берегись. Она по-прежне-му свирепствует из-за той фотосессии.

– О. – Дэнни делает шаг назад. – Дело в том, что у Сьюзи нет чувства прекрасного. Ты должна помнить, что она человек нетворческий…

– Еще какой творческий! Она подлинный художник! Посмотри на ее рамки для фотографий!

– Ну да, – изворачивается Дэнни, – пусть творческий, но она совершенно не въехала в образ, который я пытался создать.

– Очень даже въехала! – презрительно фыркает Сьюзи, отстраняя меня. – Въехала я в твой «образ». Ты подставил Тарки, Дэнни! Согласись!

Дэнни задумчиво смотрит на нее.

– Если я соглашусь, то ты меня простишь и мы забудем обо всем?

– Я… – колеблется Сьюзи. – Ну… пожалуй, да.

– О’кей, я подставил его. Я тоже тебя люблю. – Дэнни целует ее в щеку и проходит в дом. – У тебя есть кофе? Дженис! Моя икона стиля! Моя муза! Как называется этот соблазнительный оттенок помады?

– Он… невозможен.

Сьюзи в ярости, а мне смешно. Но тут мое внимание привлекает шум на улице. На подъездную дорожку к дому Дженис задним ходом вползает грузовик. Должно быть, привезли шатер!

Отлично! Вот теперь вечеринка действительно начинается.

К четырем часам шатер установлен в саду Дженис. Он еще не украшен, но все равно выглядит сказочно – такой большой и вздымающийся. Нельзя допустить, чтобы Люк увидел шатер, но к его возвращению уже стемнеет.

Гэри умудрился растянуть свое представление с нервным срывом до трех часов, а теперь Люк в руках Давины. Проходит медицинское обследование в ее больнице.

– Я заставила его бежать по беговой дорожке в течение часа, чтобы проверить сердце. Ему это совсем не нравится, – весело сообщает она. – Куда он отправится после меня?

– Пока не знаю. Я вам перезвоню.

Я еще не придумала следующую часть плана по сдерживанию Люка, и это начинает беспокоить меня, – тем более что на You Tube уже тринадцать видео на тему «С днем рождения, Люк Брендон». Мартин сидит в Интернете и то и дело восклицает: «А вот еще одно». А кто-то создал сайт, на котором собраны все ссылки на эти сюжеты и предлагается поделиться историями о Пиар-короле Сити, как они называют Люка.

Я в недоумении. Кому это делать нечего? Дэнни считает, что в Сити в настоящий момент ни у кого нет работы, они страшно скучают и потому придумали себе такое вот развлечение.

– Только что появилось четырнадцатое, – выкрикивает Мартин. – Какие-то девицы из «Престуик Пиар» поют «С днем рожденья тебя», как Мэрилин Монро. Они голые, – добавляет он.

– Голые? – Я спешу к компьютеру, за мной Сьюзи.

Ладно, не совсем голые. Самые интимные части прикрыты растениями в горшках, папками и ксероксами. Но разве они не знают, что Люк женат? Особенно вон та курчавая гадина, что бешено вихляет бедрами. Надеюсь, на вечеринке ее не будет.

– Чем ты теперь озаботишь Люка? – спрашивает Сьюзи. – Он же не может весь день торчать в больнице.

– Знаю. Думаю, скажу Бонни, чтобы она прислала ему гору электронных писем. Какие-нибудь зубодробительные документы.

– А завтра? – допытывается Сьюзи.

– Понятия не имею. Наверное, подкинем еще документов.

Сьюзи качает головой:

– Нужно придумать что-то посерьезнее. Что, как ты считаешь, гарантированно завладеет его вниманием? Если бы дело касалось Тарки, то я бы знала, как поступить. Я бы сказала ему, что звонили из Исторического общества и сообщили, что у них есть свидетельства того, что двоюродный прапрадедушка Альберт все-таки не стрелял из пушки. Он бы тут же забросил все остальное.

– Вау! – С обожанием смотрю на Сьюзи. – Это действительно нечто специфичное. Кто этот двоюродный прапрадедушка Альберт?

Сьюзи строит рожицу:

– А, скучища! Тебе на самом деле хочется знать?

Хмм. Наверное, нет.

– Я знаю, как сыграть на чувствах Тарки, – говорит Сьюзи. – А ты знаешь Люка. Что способно завести его?

– Кризис на работе, – отвечаю после небольшой паузы. – Больше ничего в голову не приходит. Он всегда выпрыгивает из себя, если какой-нибудь важный его клиент оказывается в затруднительном положении.

– Ты можешь выдумать кризис?

– «Выдумать». Я могу его устроить! – Хватаю телефон и звоню Бонни. – Привет! Люка надо по-прежнему отвлекать от происходящего. Его день рождения повсюду.

– О, Бекки, – печально произносит Бонни, – я чувствую себя совершенно уничтоженной. Если бы я только не послала то письмо…

– Не волнуйтесь! Не могли бы вы написать клиентам Люка, что мы должны держать его в неведении о вечеринке до завтрашнего вечера, и попросить их выдумать какой-нибудь кризис, в который он уйдет с головой?

– Какого рода кризис? – теряется Бонни.

– Не знаю! Они могут притвориться, что находятся на грани банкротства, или сфабриковать сексуальный скандал… Да что угодно! Просто он должен быть очень занят в течение нескольких часов. Скажите им, что если у кого-то появятся какие-нибудь идеи, то этот человек должен позвонить вам, а вы все скоординируете.

Если его клиенты такие умные и способны снимать видеосюжеты, то почему бы им не изобрести кризис?

Мой телефон снова звонит, и я смотрю на экран. Номер незнакомый.

– Алло?

– Ребекка? – грохочет радостный голос.

– Да, – осторожно отвечаю я. – Кто это?

– Эрик Форман, «Дейли уорлд». Помните меня?

– Эрик! Как поживаете?

Эрик – корреспондент «Дейли уорлд», я познакомилась с ним, когда была финансовым журналистом. Я писала для него статьи, но потом бросила это занятие, и мы потеряли связь. И как только он нашел меня?

– У меня все хорошо, моя красавица. Работаю над заметкой о дне рождения вашего мужа для «Дневника Сити», и мне хотелось бы получить ваш комментарий. А еще лучше – его. Он где-то поблизости?

– Что? – В обалдении пялюсь на телефон. – Зачем нужна такая заметка?

– Вы шутите? Это же новость дня. Вы заходили на You Tube? Видели, сколько там сюжетов, посвященных этому?

– Видела, – в отчаянии говорю я. – Но так не должно было быть. Это должно было оставаться секретом!

Хохот Эрика чуть не оглушает меня.

– Таков ваш комментарий? «Это должно было оставаться секретом». Мне сегодня уже прислали восемь писем. И я думал, это ваша инициатива, моя радость.

– Нет! Я хочу остановить это!

Он снова хохочет.

– Ситуация вышла из-под контроля. Все обо всем знают. В дело включились даже совсем посторонние люди. Маркетинговая команда «Атлас Фанд Менеджмент» сейчас в Кенте. Они выстроили свои машины так, что сложились слова «С днем рожденья, Люк!». Я только что получил фотографию. Опубликую ее завтра, если только не подвернется что-нибудь получше.

– Нет, – в ужасе кричу я, – вы не должны делать этого! Я устраиваю вечеринку-сюрприз!

– О, становится все интереснее. Значит, он не в курсе ваших планов, верно?

– Абсолютно!

– А вечеринка назначена на завтрашний вечер?

– Да, – машинально подтверждаю я, а затем проклинаю себя. Эрик мой друг, но в первую очередь он журналист в таблоиде.

– Тогда не давайте ему «Дейли уорлд». Я сделаю из этого хорошую историю. Сити после всех недавних событий нужно как следует повеселиться. И вы, юная леди, дали нам такую возможность. Я своего не упушу. Уверен, главный редактор тоже доберется до вас…

– Но…

– И этим дело не ограничится. Поэтому держите вашего мужа подальше от газет и журналов.

– Нет! Вы не можете так поступить!

Но он уже отключился. Тупо смотрю на телефон. Это невозможно. О моем секрете, о сюрпризной вечеринке… напишут в газетах?!

К вечеру на You Tube уже двадцать три поздравления, а Эрик тиснул статейку о вечеринке Люка в интернет-версии «Дейли уорлд».

Я послала отчаянные письма всем гостям и клиентам «Брендон Комьюникейшнс», где объяснила, что вечеринка по-прежнему является сюрпризом, и попросила их не связываться с Люком.

Бонни загрузила Люка работой, чтобы отвлечь его, и парочка дружественно настроенных клиентов согласились занять его завтра высосанными из пальца проблемами. Но все это не слишком успокаивает. Если честно, я на пределе. До вечеринки еще вся ночь и весь день, а о ней известно всему миру, и по соседству возвышается большой шатер. Как, скажите, я смогу хранить секрет и дальше?

– Не волнуйся. Осталось совсем немного. – Сьюзи целует меня, она уже в пальто. – Я поехала. Встретимся завтра и отпразднуем это большое событие.

– Сьюзи! – Я хватаю ее за руку. – Спасибо тебе огромное. Не знаю, что бы делала без тебя и без Тарки… и вообще…

– Не говори глупостей. Это было так забавно. И большую часть сделала Элинор. Бекс… – Она молчит, внезапно посерьезнев. – Люк будет в восторге. В полном восторге.

– Ты действительно так считаешь?

– Да. Это будет настоящая сенсация. – Она сжимает мою руку. – Мне надо бежать, а не то он увидит меня.

Входная дверь закрывается, у меня снова звонит телефон, и я обессиленно смотрю на него. Я сегодня так много разговаривала, что хочется только одного – помолчать. Номер мне опять не известен, что неудивительно.

– Алло?

– Бекки? – Мягкий женский голос. – Вы меня не знаете, меня зовут Сейдж Сеймур.

Как… как ее зовут?!

Ощущаю мощный выброс адреналина, как будто одновременно выпила три банки «Ред Булла» и выиграла Олимпиаду. Я разговариваю с Сейдж Сеймур? Ей известно мое имя? Сейдж Сеймур сидит где-то, держит в руке телефон и обращается ко мне. О-о! Интересно, как она одета. Я не извращенка. Просто…

Вперед, Бекки. Ответь ей.

– Привет! – Стараюсь говорить как ни в чем не бывало, но мой глупый голос взлетает на три октавы. – Э, привет! Привет!

Дальше слова «привет» продвинуться не могу.

– Я наняла вашего мужа, чтобы он проделал для меня определенную рекламную работу. – Теперь я узнаю ее мелодичный голос. – Но думаю, вам об этом известно.

Мои мозги лихорадочно работают. Известно ли мне? Известно, но не от Люка. Но если я скажу, что он мне ничего не говорил, то не покажется ли это странным? Как будто он не разговаривает с женой.

– Это потрясающе! Я… Я ваша большая поклонница.

Мне хочется застрелиться. Несу какую-то чушь.

– Это был не совсем очевидный выбор. Но знаете, я так устала от голливудских трепачей. Ваш муж выдвинул за десять минут гораздо больше разумных идей, чем любой из этих придурков.

Я преисполнена гордости.

– Я знаю, вы устраиваете вечеринку. Грандиозная затея.

Откуда ей…

– Д-да, – заикаюсь я. – Г-грандиозная…

– Я заходила на You Tube. Это впечатляет. А потом моя ассистентка получила электронное письмо от Бонни. Нужно отвлечь Люка, правильно?

– Да! Все просочилось в Интернет, а вечеринка должна стать сюрпризом, и…

– Хотите я организую это? – спокойно спрашивает Сейдж. – Могу потребовать, чтобы он явился на съемочную площадку. Как следует покапризничаю. Дива я или нет? Закачу настоящее шоу. А пока Люк будет у нас, мы позаботимся о нем. Устроим экскурсию и задержим до тех пор, пока он вам не понадобится. А затем отправим его на машине куда нужно.

– Это будет замечательно!

Сгораю от зависти. Сама хочу оказаться на съемочной площадке. Чтобы меня водили по ней и все показывали.

– Вы ведь выступали по телевизору, верно? В «Утреннем кофе»? – неожиданно спрашивает она.

– Да! – изумляюсь я.

– Я смотрела вас в свободное время. Вы были такая забавная.

– Э… спасибо!

– Мы с вами должны как-нибудь выпить.

Земля словно начинает вращаться в другую сторону. Мертвой хваткой вцепляюсь в телефон, сомневаясь, а не выдумала ли я все это. Сейдж Сеймур предложила выпить с ней? Всю свою жизнь я мечтала об этом! То есть я всегда чувствовала, что так оно и будет. Разве я этого не говорила? Разве я не знала, что мне суждено общаться с кинозвездами?

Может, мы станем лучшими подругами!

Может, я буду подружкой невесты на ее свадьбе. Если она соберется замуж. Не обязательно даже стоять рядом с ней, можно третьей в ряду.

– Это будет… здорово, – лепечу я.

– Вот и славно. Не беспокойтесь о Люке. Мы все устроим. И удачи вам завтра! Пока, Бекки!

Она отключается. Я лихорадочно заношу ее номер в память телефона. Сейдж Сеймур. У меня в телефоне. Сейдж Сеймур. Словно она моя подружка.

Быстро посылаю сообщение Гэри и Бонни:

Хорошие новости! Сейдж Сеймур говорит, что задержит завтра Люка до вечеринки.

И тут слышу, как в замке поворачивается ключ. Быстро прячу телефон.

Так. Надо сохранять равнодушный вид. Будто я вовсе не разговаривала только что с моей новой лучшей подругой Сейдж Сеймур.

– Привет! Как прошел день? Как там Гэри?

– Черт его знает, – качает головой Люк, – бормотал что-то бессмысленное. Я посоветовал ему взять отпуск. – С гримасой он стаскивает с себя пальто. – Проклятье. Моя рука. Мне сделали пять тысяч уколов.

– О, мой дорогой! – сочувствую я. – Уверена, это было необходимо. Если речь идет о твоем здоровье…

– Я никогда не проходил такого обследования. Докторша заставила меня бегать целый час. И у них было шесть вопросников, повторяющих друг друга. Все это придумал какой-то слабоумный.

Давина успела рассказать мне, что Люк оказался самым строптивым из ее пациентов, что он прочел ей лекцию о том, как неэффективны подобные обследования, и назвал их пустой тратой времени. И это, конечно, справедливо.

– Бедняжка! – давлюсь смешком я. – А тут еще тебе пришла уйма срочных бумаг…

Пусть не думает, что может высвободить хоть минуту.

Вытаскиваю ящик, присланный Бонни с курьером сегодня днем. В нем пропасть контрактов и писем. Ему будет чем заняться.

– Дай мне залезть в Интернет, – оживляется Люк. – Это мой новый ноутбук? Прекрасно!

Он достает компьютер из коробки, а меня охватывает тревога. Хотя я знаю, что все в порядке. Мне обещали. И спустя какое-то время Люк действительно разражается проклятьями:

– Нет соединения! Да когда это кончится! Что опять не так?

– Успокойся, любимый, – чирикаю я. – Почему бы тебе пока не заняться бумагами? А ноутбук завтра приведут в порядок. Ты голоден? Хочешь ризотто? Дженис принесла.

Подогреваю ризотто на кухне и слышу, как звонит телефон Люка.

– Люк Брендон. О, Сейдж! Здравствуйте! Подождите минутку…

Он захлопывает дверь.

После непродолжительных колебаний я на цыпочках пересекаю холл и прислоняю ухо к щели.

– Мне жаль, что… Какие сомнения! Безусловно, вы самый главный из наших клиентов. Сейдж, послушайте, Сейдж…

Ура! Она, по всей вероятности, устроила самое настоящее шоу. Ведь она актриса.

– Разумеется, могу… В восемь утра? В «Пайн-вуде»? Прекрасно. Увидимся.

Тишина. Не могу решить, стоит ли быстренько на цыпочках удалиться, но тут слышу:

– Бонни? Это Люк. Только что звонила Сейдж Сеймур. К сожалению, она оправдывает все мои опасения. Кошмарная женщина. Настаивает на том, чтобы я завтра спозаранку явился на съемочную площадку. (Пауза.) Не знаю я почему! Несла какую-то ахинею про заявления для прессы. Похоже, наша дива зациклена на себе и боится, что мы не проявляем достаточно интереса… Я вам позвоню, когда поеду в офис. – Он понижает голос, и я сильнее прижимаюсь ухом к двери. – Слава богу, что Бекки не в курсе. Что-то подсказывало мне: сначала нужно удостовериться, что мы сработаемся… Нет! Конечно, Бекки пока ничего не знает. Это всего лишь вероятность. Подожду, пока все определится окончательно.

У меня ушки на макушке. Какая вероятность? Что определится?

– До завтра, Бонни. Спасибо.

Мчусь на кухню. Ризотто, конечно же, подгорело. Перемешиваю его, и тут входит Люк.

– Завтра я отбываю с утра пораньше. Встреча с клиентом.

– Поешь. – Ставлю перед ним тарелку, как образцовая, безупречная жена. – Завтра большой день. Твой день рождения, ты хоть помнишь об этом?

– А? Да, помню. – На его лице беспокойство. – Бекки, какие у тебя планы? Ведь у нас тренинг. Он затянется допоздна, не знаю, когда вернусь…

– Не волнуйся. – Стараюсь говорить беззаботно. – Отметим в субботу.

Боже. Я не в себе.

За окном шатер! Завтра твоя вечеринка! Всем известно об этом, кроме тебя!

Не могу поверить, что он ни о чем не догадывается. Не могу поверить, что так долго держала все в тайне. Словно у меня в голове тончайший занавес, за которым все спрятано, и Люк в любую минуту может отодвинуть его и все окажется на виду.

– Бекки… – Люк хмурится, глядя на меня. – Что-то не так? Ты чем-то расстроена?

– Какие глупости! Тебе показалось! Нет! Ничего такого!

Держись, Бекки! Держись. Осталось меньше суток.

Кому известно о вечеринке

Я

Сьюзи

Таркин

Дэнни

Джесс

Том

Мама

Папа

Дженис

Мартин

Бонни

Три женщины, сидевшие за соседним столиком Гэри

Водопроводчик Дженис Руперт и Джеми из «Службы»

Маркетинговые директора «Болянжэ», «Дом Периньон», «Бакарди», «Вдова Клико», «Напитки для вечеринок», «Джейкобс Крик», «Кентское Английское Игристое Вино»

Маникюрша (Я была в таком стрессе, что мне надо было поговорить хоть с кем-то. она обещала не болтать.)

Клифф

165 гостей (не считая сотрудников «Брендон Комьюникейшнс»)

500 читателей «Сентрал стайл»

Элинор

Официант в «Ритце» (Уверена, он все слышал.) Люди Элинор (6)

Поставщики (Сколько из них в курсе? Может, всего один-два человека.)

35 сотрудников «Брендон Комьюникейшнс»

10 000 человек из списка рассылки «Брендон К.» 97 578 пользователей You Tube (На самом деле 98 471, как только что выяснилось.)

1,8 млн читателей «Дейли уорлд»

Итого: 1 909 208

Ладно. Без паники. Просто надо, чтобы они хранили молчание.

20

И вдруг оказывается, что уже три часа пополудни. Осталось меньше четырех часов.

Я за весь день ни разу не присела, ноги у меня болят, кисть затекла, потому что я все время прижимаю к уху телефон… но мы справились. Действительно справились. Все на своих местах, и все выглядит так, что дух захватывает. Главные организаторы провели последнее совещание. Элинор работает на полную катушку. Они с Джесс объединились и ставят галочки в списках, одержимо проверяя и перепроверяя каждую деталь. Словно соревнуются друг с другом, выявляя проблемы и решая их с неимоверной быстротой.

Джесс не устает твердить Элинор, что она очень талантлива, ей, мол, нужно поехать в Чили и направить свои организаторские способности на что-нибудь стоящее, и не думала ли она стать волонтером? А Элинор выслушивает все это с каменным выражением лица.

Люк по-прежнему с Сейдж на съемочной площадке в «Пайнвуде», и она оповещает меня о том, как идут дела. Все посвящены в тайну, актеры и съемочная команда. Как только Люк приехал, они отобрали у него новый мобильник и усадили в режиссерское кресло, надев наушники. Когда Люку надоело сидеть, ему устроили экскурсию по съемочной площадке и трейлерам актеров. Затем накормили ланчем. Затем Сейдж принялась бесконечно ныть и жаловаться. Затем его снова запихнули в кресло.

О Люке позаботятся до шести часов. А в шесть Бонни позвонит ему и скажет, что по ошибке отправила жизненно важный контракт ему домой, его нужно подписать сегодня, не может ли он сделать это и переслать ей по факсу? И Люк на машине примчится сюда. И я встречу его у дверей. И…

От этой мысли у меня по телу мурашки. Нет сил ждать. Нет сил!

Поставщики суетятся у Дженис на кухне. Шатер освещен словно космический корабль. В саду Дженис везде флажки, как во время фестиваля.

Мне нужно принять ванну, сделать маникюр и одеть Минни…

– Бекки, солнышко!

Заслышав мамин голос, я чуть не роняю чашку с чаем. Она вошла совершенно бесшумно.

У меня екает сердце. Я не готова к этому. В последние дни мы общались с мамой только при помощи невнятных сообщений на мобильник Дженис.

Все началось с того, что Дженис пригласила маму с папой выпить перед вечеринкой, а мама ответила, что если ее собственная дочь не желает приглашать ее, то она и не придет. Дженис написала: она уверена, что мама приглашена, разве у нее нет приглашения? Мама ответила.

что приглашение было отменено. Я сказала Дженис, что оно может считаться отмененным только в том случае, если мама сама того хочет. А мама заявила, что не желает появляться там, где ее не ждут. Тут подключился папа, он позвонил Дженис и назвал нас всех дурами. На этом все и закончилось.

– О, – сглатываю я. – Привет, мама. Я думала, ты еще в «Уэст-плейс». А папа где?

– На улице, в машине. Значит, сегодня вечеринка, так я понимаю?

Голос обиженный. Я возмущена. Все это время она делала грязевые обертывания и пила коктейли. Так с какой стати ей обижаться?

– Да. – Я молчу, а потом пожимаю плечами: – Ты была права, кстати говоря. Все это действительно чуть не обернулось катастрофой. В одиночку я бы не справилась.

– Родная, никто никогда не говорил, что ты должна была взвалить все на свои плечи. И мне жаль, что я сказала… – Мама в смущении замолкает.

– Мне тоже жаль, – деревянным тоном говорю я. – Надеюсь, я сегодня ничего не испорчу.

– Я не была уверена, что приглашена.

– Ну… я не была уверена, что ты не приглашена.

Мы смотрим друг на друга. Мама сдается первой.

– Милая. Давай не будем ссориться! Мне жаль, что я упомянула… сама знаешь кого.

– Понимаю, кого ты имеешь в виду.

– Я не хотела критиковать тебя. А просто очень беспокоилась.

– Мама, тебе нет нужды беспокоиться! Я уже взрослая, ты помнишь об этом? Мне двадцать восемь лет. Я мать.

– Я тоже мать! – Она с чувством прикладывает руку к груди. – Дай время, сама поймешь, солнышко!

О боже. Это правда? Я буду переживать за Минни, когда ей стукнет двадцать восемь, когда она выйдет замуж?

Нет. Не может быть. Я не такая, как мама. И буду прекрасно проводить время на Карибах.

– Мы с папой в последние дни столько разговаривали. В парилке и когда нам делали массаж…

Так. Интересно, мои родители вообще вылезали из спа-салона?

– Мне понятно, почему ты решила обмануть нас с домом, – продолжает мама, лицо у нее красное. – Прости, что я так бурно отреагировала на это. Последние недели я вообще была излишне сурова с тобой. – Она шумно вздыхает. – Это было трудное время, когда мы жили вместе… А из-за экономии все оказалось еще сложнее.

– Знаю. – Меня охватывает раскаяние. – Мы так благодарны вам за то, что вы пустили нас в дом…

– Не надо благодарности! Это и твой дом, солнышко!

– Но мы жили у вас так долго. Не удивительно, что все стали немного раздражительными. Мне жаль, что наши вещи выводили вас из себя, жаль, что я наврала вам… – Моя холодность тоже улетучивается. – И конечно же, я хочу, чтобы ты пришла на вечеринку, если ты сама этого хочешь.

– Разумеется, хочу! Дженис уверяет, ожидается нечто изумительное. Рассказала мне, что она будет наносить макияж и уже запаслась косметикой.

Так. Нужно поговорить с Дженис.

– Вечеринка пройдет с блеском, точно! Торт совершенно потрясающий. И украшения тоже. Сама увидишь.

Мама крепко обнимает меня:

– Я так горжусь тобой. Дженис сказала, тема – «Гордость и предубеждение», это ты придумала? Люк прекрасно впишется в образ мистера Дарси! Я купила шляпку, а папа – бриджи, и я собираюсь завить волосы…

– Что? «Гордость и предубеждение» тут ни при чем! Откуда она это взяла?

– О, – таращится на меня мама, – Дженис собирается надеть то очаровательное голубое платье для любительского спектакля.

Ради всего святого. Дженис выдумала эту тему только потому, что хочет нарядиться в костюм миссис Беннет.

– Никакой «Гордости и предубеждения». И ничего японского. Забудь о кимоно.

– А что тогда?

Я какое-то время колеблюсь, а потом принимаю решение:

– Пошли со мной.

Привожу ее на кухню, отпираю ящик и достаю рисунки Дэнни:

– Это страшный секрет. Никому ни слова.

Мама с сомнением разглядывает рисунки, и тут до нее доходит.

– О, Бекки! – с восторгом восклицает она. – О, милая!

– Правда, это великолепно?

Именно я настояла на том, что это должна быть особая вечеринка, которая будет значить для Люка больше, чем для кого-то еще. И именно я выдвинула эту идею. Но по правде говоря, осуществила все Элинор. Элинор, и ее связи, и ее миллионы на банковском счете, и ее решительный отказ слышать в ответ «нет».

– Но как тебе это удалось? – Мама в полном изумлении перебирает рисунки.

– Мне помогли, – расплывчато объясняю я. – Очень помогли.

О причастности Элинор известно только Сьюзи, Джесс, Бонни и Дэнни. Элинор каким-то образом умудрилась руководить всем, оставаясь в тени. С точки зрения поставщиков и обслуживающего персонала, за все отвечаю и плачу я. Даже Дженис не в курсе.

И я чувствую себя все более и более неловко. Элинор столько всего сделала. Ей должно воздаться по заслугам. Но что я могу?

– А где Люк? – Мама озирается, словно подозревает, что я запихала его в шкаф.

– С ним все хорошо. Он на съемочной площадке с одной из клиенток.

– На съемочной площадке?

– Тсс! Я не должна знать об этом! О нем позаботятся в оставшиеся три часа. – Смотрю на часы. – Затем он приедет и… его ждет сюрприз!

– А что ты наденешь, Бекки? – вторгается в мои мысли мама. – Ты купила что-то новенькое? – Глаза у нее загораются.

Притворяюсь, будто не слышала вопроса. Все это время я старалась не думать о том, что надену на вечеринку.

– Бекки? Ты что-то купила?

– Нет, – вздыхаю я. – Не купила. Собираюсь порыться в шкафах.

– Дорогая! – не верит своим ушам мама. – Это так на тебя не похоже!

– Знаю. – Сажусь на стул и смотрю на ногти, настроение у меня слегка портится. – Но я не могла отправиться по магазинам, верно? Ведь я обещала Люку.

– Но он наверняка не имел в виду вечеринку. Для такого случая он сделал бы исключение…

– Мне не хочется рисковать. Мама, ты не понимаешь, он относится к этому очень серьезно. Нянюшка Сью сказала, что я шопоголик, – уныло добавляю я. – Сказала, что мне нужно в исправительный лагерь, иначе Минни тоже станет такой.

– Какая чушь! – Мама в ярости. – Не слушай никого. Все они шарлатаны, вымогающие деньги. Ты ведь не собираешься в какой-то там лагерь, правда, милая?

Я люблю маму. Она всегда говорит правильные вещи.

– Не знаю. Может быть. Все дело в том, что Люк поверил ей, – уныло признаюсь я. – И в конце-то концов, это его день рождения. И потому разве я могу купить новое платье?

Подумать страшно: я организую изумительную секретную вечеринку, а затем все идет прахом, когда Люк спрашивает, сколько стоят мои новые туфли, и мы ссоримся.

– Все решено, мама. Подыщу что-нибудь из уже имеющегося.

– Ну… ты молодец. – Она ободряюще улыбается мне. – Давай пойдем и посмотрим твои вещи прямо сейчас. Пошли, пошли.

Поднимаюсь вслед за мамой по лестнице, ноги у меня как чугунные. Вот почему я старалась не думать о своем наряде. Сегодня вечером на всех будут новые платья, даже на Минни.

Ладно. Ерунда это все. Я обещала и сдержу свое обещание. Ведь какая-то одежда у меня есть.

– Ну, что там у тебя в шкафу? – спрашивает мама.

– Может, надеть черное платье с кружевами? – Стараюсь подпустить в голос оптимизма. – Или то синее, которое было на мне перед Рождеством? Или…

Открываю дверцу шкафа и замираю на месте. Что это? Что за новый портплед из «Облика» висит на самом виду? И почему на нем большой красный бант?

– Открой! – волнуется мама. – Давай же, открывай!

Расстегиваю портплед и вижу роскошный темно-зеленый шелк. Нет. Не может быть…

Дергаю молнию до конца, и платье вытекает из портпледа темно-зеленой сверкающей рекой.

Это Валентино.

Это платье от Валентино с одним плечом, которое поступило в «Облик» месяц тому назад, я примерила его раз двадцать, но никак не могла позволить себе…

И тут замечаю карточку привязанную к вешалке. Беру ее оцепеневшими пальцами.

Бекки. Небольшой подарок, который ты найдешь в своем шкафу.

С любовью от мамы и папы.

– Мама. – На глазах выступают слезы, и я быстро-быстро моргаю. – Вы не должны были… Не должны…

– Это все Дженис! – Мама больше не в силах сдерживаться. – Она сказала, что ты ничего не купила. И мы не могли смириться с этим. С тем, чтобы такое случилось с нашей маленькой Бекки! И оно в твоем шкафу! Видишь? Тебе все понятно, солнышко? – Она торжествует. – Оно уже в твоем шкафу! Ты сдержала обещание, данное Люку!

– Да, понимаю. – Я не то смеюсь, не то плачу. – Но, мама, это Валентино! Оно стоит целое состояние!

– Ну конечно, оно не дешевое! Ты знаешь, «Уэндис бутик» в Оксшотте продает вечерние платья по очень разумным ценам, и я иногда удивляюсь, что вы, девушки…

Заметив выражение моего лица, она останавливается на полуслове. У нас уже долгие годы существуют разногласия по поводу этого самого бутика.

– Ладно. Я спросила твою милую коллегу Жасмин, что мне стоит купить, и она тут же предложила это платье. И даже сделала мне скидку, положенную персоналу, и еще одну большую скидку из-за изъяна.

– Изъяна? У платья нет изъянов!

– Она отпорола в одном месте подол, – с заговорщицким видом говорит мама. – Она умная, эта Жасмин. И все остальные твои подружки пришли на помощь и внесли свой вклад. Так что это и их подарок.

– Какие подружки? – не понимаю я. – Ты говоришь о Жасмин?

– Нет! Твои клиентки! Они все были там. И подписали открытку. Где же она? – Мама роется в своей сумочке. – Смотри!

Она протягивает мне открытку, на которой слова: «Веселого вам вечера, Бекки, и до ОЧЕНЬ СКОРОЙ встречи в “Облике”! Давина, Хлоэ и все ваши верные подруги. С любовью».

А ниже еще около двадцати подписей, и я читаю их с возрастающим недоумением.

– Но почему они оказались там одновременно?

– Возвращали вещи! – говорит мама так, будто это совершенно очевидно. – А ты не знала? Они начали кампанию за восстановление тебя в твоих правах!

Она вручает мне ярко-розовый листок бумаги. Так вот о чем говорила Давина!

ВЕРНИТЕ БЕККИ!!!

Мы, нижеподписавшиеся, выражаем свой протест против того, как бессердечно и несправедливо руководство «Облика» обошлось с нашей бесценной подругой и консультантом Бекки Брендон (урожденной Блумвуд).

И мы собираемся:

– Бойкотировать ваш магазин.

– Оповестить о произошедшем всех наших подруг и знакомых.

– Немедленно заняться антишопингом.

– Антишопингом? – хихикаю я. – Что это значит?

– Они возвращают все, что купили, – удовлетворенно говорит мама. – Выстроилась длинная очередь. Все эти прекрасно одетые женщины принесли обратно дорогущие вещи, еще не распакованные. И все получали деньги на свои золотые карты. Страшно подумать, сколько все это стоило. Одна женщина принесла три вечерних платья в пол. Ив-Сен… как его там? По пять тысяч фунтов каждое. Блондинка… вроде из России.

– Оленька? – дивлюсь я. – Она специально заказывала их. А теперь вернула?

– Она швырнула их на прилавок вот так. – Мама делает очень выразительный, решительный жест. – Драматично, ничего не скажешь. «Это вам за Бекки, и это тоже». Затем в отдел явился менеджер. Он порядком струхнул, увидев очередь. Страшно разволновался. Сказал: «Леди, пожалуйста, пересмотрите свои намерения». Угостил всех капучино за счет заведения. Но они только смеялись над ним.

– Еще бы! – Представляю Тревора, пытающегося вразумить моих бойких клиенток.

– Так что если он не позвонит тебе сегодня с извинениями, то я турецкий султан, – с удовлетворением говорит мама. – Судя по тому, что я видела, тебе еще и приплатить должны.

– Подожди! – Кровь бросается мне в лицо. – Подожди минутку. Мама, я не говорила тебе, что меня отстранили от работы.

– Ну да, не говорила. Должна признаться, я была несколько удивлена. Думала, у тебя выходной. Но оказывается, у тебя теперь все дни выходные. – Она весело смеется.

– Значит, ты пришла туда… узнала обо всем и ничего не сказала мне?

– А что тут говорить? Все обойдется. Мы волнуемся за тебя, Бекки. Но верим в тебя. – Мама похлопывает меня по руке: – Все будет хорошо.

– Мамочка! – Смотрю на ее доброе лицо и чувствую, что у меня опять на глазах выступают слезы. – Поверить не могу, что вы купили мне платье.

– Ну, милая. Мы так прекрасно провели время в «Уэст-плейс». И нам хочется отблагодарить тебя. Да, тут еще и туфли! – Она кивком показывает на коробку на дне шкафа.

– Еще и туфли?! – Хватаю коробку.

– Да, Золушка! – Мамины глаза блестят. – Я слышала, даже Джесс наденет по случаю вечеринки прелестное новое платье.

– Да. Нам удалось уговорить ее.

Платье Джесс – это настоящая эпопея.

Сначала она собиралась заказать желтовато-серое неотбеленное хлопковое платье-рубашку по каталогу экологичной одежды. Я сказала, что ей нужно надеть что-то более гламурное, а она встала на дыбы и заявила, что не собирается поддерживать общество потребления ради одного-единственного вечера. Тогда я предложила: «Тебе следует взять что-то напрокат, как делают все знаменитости, и это будет гораздо более в духе “зеленых’’, чем покупка по каталогу». И она не нашлась с ответом. Так что Джесс никуда не денется и явится на вечеринку в эксклюзивном платье от Дэнни Ковитца.

Волнуясь, открываю коробку с туфлями, но тут звонит мой мобильник.

– Я отвечу, милая. – Мама подходит к стулу, на котором лежит мой телефон. – Это… – Она пристально вглядывается в экран, и челюсть у нее отвисает. – Сейдж Сеймур? Актриса Сейдж Сеймур?

– Да, – давлюсь смешком я. – Тсс! Не теряй головы!

Жду, что Сейдж сообщит мне, чем теперь занят Люк. В прошлый раз она поведала, что он ел буррито и разговаривал с хореографом.

– Привет, Сейдж! Как дела?

– Он исчез! – в отчаянии говорит она. – Мне так жаль. Мы его упустили.

– Что?! Как… это произошло?

– Заказал машину и был таков. Даже не забрал свой мобильник у служителя. Я была в гримерной и понятия не имела…

– Как давно это произошло?

– Наверное, полчаса назад.

Полчаса?! Мой пульс начинает биться в горле.

– И куда направилась машина? Это можно выяснить?

– Нет! Это не наш автомобиль. Он все повторял, что ему нужно ехать, и продюсер пообещал предоставить ему машину при первой же возможности. Наверное, он больше не мог ждать.

Это так характерно для Люка. Нет бы спокойно сидеть и наслаждаться пребыванием на съемочной площадке, как любой нормальный человек, так он заказывает машину и мчится на работу. Плевать он хотел на знаменитостей.

– Мне пора, – говорит Сейдж. – Бекки, простите меня. – Ей действительно неловко передо мной.

– Не говорите глупостей! Вы столько для меня сделали! Не ваша вина, что он смылся. Уверена, что сумею разыскать его.

– Держите меня в курсе, хорошо?

– Конечно. – Отключаю телефон и беспомощно смотрю на маму. – Ты не поверишь, Люк испарился.

– Ну так позвони ему, солнышко! У него есть мобильник…

– Нет у него мобильника! Я разбила его «блекберри», а взамен ему дали какой-то дерьмовый телефон, и он оставил его в студии. Понятия не имею, в какую автокомпанию он обратился. Думаю, он поехал в офис, но точно не знаю…

Ситуация чудовищна, и меня колотит дрожь. Что, если он отправился вовсе не в офис? Что, если он едет сюда? И обнаружит все прежде, чем мы будем готовы?

– Ладно. Нам надо предупредить всех. Я позвоню Бонни, ты скажешь Дженис, мы обзвоним все службы такси… мы его выследим.

Через десять минут в кухне Дженис состоялось экстренное совещание.

Все еще хуже, чем я думала. Бонни только что переправила мне электронное письмо Люка, которое он послал со студии, воспользовавшись их компьютером. Написал, что не сможет вернуться в офис к началу тренинга, извинился и пожелал ей хорошего уик-энда.

Где он, черт побери?

Спокойствие, только спокойствие. Он объявится.

– Так, – взываю я к собравшимся, – у нас большая проблема. Люк улизнул. Я начертила карту. Вот в этих направлениях он мог слинять со студии. Думаю, он двинулся на север…

– О-о! – вопит Сьюзи, глядя на свой телефон. – Тарки говорит, кто-то из членов королевской семьи зашел на You Tube и хочет послать Люку поздравление. Они вместе охотятся, – скромно поясняет она ошеломленной аудитории.

– Кто именно? – всплескивает руками Дженис. – Неужели принц Уильям?

– Тарки не уточняет. Может, это принц Майкл Кентский, – словно извиняется Сьюзи.

– А… – Все несколько разочарованы.

– Или Дэвид Линли?[18] – предполагает Дженис. – Мне нравится его мебель, но вы знаете, какие у него цены?

– Хватит! – машу рукой я. – Соберитесь! При чем тут мебель? У нас чрезвычайное положение. Во-первых, кто-нибудь должен караулить, и, если Люк вернется сюда, надо будет отвлечь его. Во-вторых, надо хорошенько подумать, куда он мог направиться. В-третьих…

– Телефон, – вдруг говорит мама каким-то чужим голосом. Мой «блекберри» вибрирует на столе, на экране высветился незнакомый номер.

– Это может быть он! – шипит папа.

– Тихо!

– Включи громкую связь!

– Нет!

– Замолчите все!

Впечатление, что на линии террорист-похититель, который вышел на связь после долгих дней ожидания. Все смотрят на меня.

– Алло?

– Бекки? – Голос Люка звучит беззаботно, мой муж явно не догадывается, в каком напряжении находимся все мы.

– Заболтай его! – шепотом велит мама, словно она федеральный агент, которому надо определить, откуда поступил звонок.

– Привет, Люк! Ты где? В офисе?

Вот так. Нужно делать вид, что я в полном неведении.

– Нет. Я в гостинице «Беркели». – Кажется, он улыбается. – И я хочу пригласить вас с Минни присоединиться ко мне и отпраздновать мой день рождения. Если вы настроены на это.

У меня подкашиваются ноги. Я плюхаюсь на стул, стараясь не замечать вопросительные лица вокруг.

– Что ты имеешь в виду? – наконец удается проблеять мне.

Если он организовал собственную вечеринку и оставил меня в неведении, то я его убью. В самом деле убью.

– Милая, когда я вчера сказал тебе о тренинге, то по твоему лицу понял, что ты страшно разочарована.

«Нет! – хочется крикнуть мне. – Ты все не так понял!»

– Правда?

– И я призадумался. Это мой день рождения! Пусть все катится к чертовой матери, но мы должны отпраздновать. У нас выдался трудный год, и мы заслужили удовольствие. Давай втроем поужинаем, выпьем шампанского… затем отправим Минни в кроватку и позаботимся о том, чтобы у нее появился братик или сестричка. Что ты по этому поводу думаешь? Я уже заказал шампанское.

Не верю своим ушам. В любое другое время я бы оказалась на седьмом небе, услышав такое предложение. В любое другое чертово время.

– Хорошо, – слабо отзываюсь я. – Ну… это звучит прекрасно! Подожди… минутку…

Закрываю телефон рукой и в отчаянии смотрю на собравшихся.

– Он хочет, чтобы мы с Минни приехали в гостиницу и выпили шампанского! В честь его дня рождения!

– Но у нас же вечеринка! – говорит Дженис, она явно нацелилась на премию за самую оригинальную реплику.

– Знаю, что вечеринка! – чуть не рычу я. – Но как я могу отказаться, не вызвав подозрений?

– И то и другое? – предлагает Сьюзи. – Шампанское, ужин, а потом сюда?

Я лихорадочно обдумываю ее слова.

Шампанское. Еда. Секс.

Мы сможем уложиться… за полчаса? Максимум за сорок минут? И вернемся вовремя.

– Да, – решаю я. – Поеду туда, все сделаю и привезу его обратно так быстро, как только смогу.

– Не теряй время, моя хорошая, – тревожится Дженис.

– На дорогах пробки, – встревает Мартин. – Нужно хватать его и мчаться домой.

– Мама, можно оставить Минни с тобой?

– Конечно, солнышко!

– Ладно. – Глубоко вдыхаю и снова говорю в трубку самым что ни на есть сладким голосом: – Люк, я сейчас приеду. Но без Минни. Здесь мама, она с ней посидит. Мне кажется, нам надо отпраздновать вдвоем.

– Еще того лучше, – хрипловато смеется он, и внутри у меня все сжимается. Почему он выбрал именно сегодняшний день, чтобы предстать идеальным мужем?

Люк встречает меня бокалом шампанского. Играет тихий джаз, а он в халате. В халате!

– Ну, привет. – Люк улыбается и наклоняется поцеловать меня.

О боже, ситуация более экстремальна, чем я полагала. Он словно живет в каком-то другом ритме. Движется медленнее, говорит как-то лениво. Я не видела его таким расслабленным с нашего медового месяца. Номер очень хороший: стены обшиты панелями, плюшевые диваны и огромная кровать. В любое другое время….

– Привет, – натянуто говорю я. – Такой сюрприз! Как… как долго ты вынашивал этот план?

– Это импровизация, – усмехается Люк. – Я собирался отправиться на какой-то скучный семинар, который выдумал Гэри. А затем меня стукнуло – зачем? По правде говоря, это твое влияние, – добавляет он через плечо, направляясь к бару.

– Мое? – Он что, шутит?

– Ты всегда говорила, что мы должны чаще отдыхать, радоваться жизни, ничего не принимать близко к сердцу… и ты была права. – Он щурит глаза в улыбке. – Надеюсь, я сумел произвести на тебя впечатление?

– Да.

– Так давай оттянемся. У нас впереди вся ночь. – Он вручает мне бокал и медленно целует в шею. – Я наберу ванну? Она достаточно велика для двоих.

Ванну? Сколько времени это займет? Мне нужно тут же отклонить эту глупую идею. И ускорить ход событий. Украдкой кошусь на часы. Нужно ехать на вечеринку. У нас нет времени на ванну.

Но… посмотрите на его лицо. Он страшно расстроится. Он приложил столько усилий, и, держу пари, ванна здесь под стать всему остальному…

Мы можем принять ее очень быстро. Залезем, вылезем, готово.

– Замечательная идея! – Спешу в шикарную мраморную ванную комнату и включаю краны.

Ничего себе! Сколько флаконов и баночек! Какие роскошные пузырьки! Открываю масло, нюхаю. М-м-м.

– Правда, здорово? – Люк подходит сзади и обнимает меня, сильно и крепко. – Только мы с тобой, и так всю ночь напролет. Никакой спешки, никакой гонки…

Но у нас нет времени на «всю ночь напролет».

– Люк… э… мы должны заняться сексом по-быстрому. – Я поворачиваюсь к нему, мысли так и скачут в голове. – Мы должны обернуться с этим как можно быстрей, потому что… я хочу мальчика.

– Что? – Люк потрясен.

– Да, – на ходу выдумываю я, – в одной книге было написано, что для этого нужно трахнуться очень быстро. Никакой прелюдии. Раз – и все.

– Раз – и все? – эхом отзывается Люк.

– Раз – и все, – твердо повторяю я. – Ну… давай.

Почему он не двигается? Почему хмурит бровь, сидит на краю ванны и смотрит так, будто решает какую-то сложную проблему?

– Бекки, – наконец говорит он, – мне не хочется настраиваться именно на мальчика. Я люблю Минни. Я полюблю еще одну девочку. И если тебе кажется, что я жажду сына…

– Нет, я так не считаю! – торопливо возражаю я. – Просто… почему бы нет? А потом мы можем попробовать зачать девочку! По очереди.

Сама понимаю, что мямлю что-то бестолковое, но, к счастью, Люк привык к этому.

– Ванна готова! – Стаскиваю с себя топ. – Давай!

Знаете, я не считаю необходимым вдаваться в детали того, что происходит дальше. И кстати говоря, деталей никаких нет. За исключением того, что мы начинаем в ванной, а затем принимаем душ, и все это занимает четырнадцать минут, и Люк не имеет ни малейшего понятия, что я подстегиваю его.

Если честно, я вроде как позабыла о подстегивании, когда мы приступили к делу. Или, иными словами, мы оба друг друга подстегивали. Не хочу хвастаться, но считаю, что мы могли получить олимпийскую медаль за подводный секс. Или за синхронное плавание. Или…

Ладно. Ладно. Продолжим.

Какое замечательное начало вечера. И если мы оденемся и покинем гостиницу прямо сейчас…

– Хочешь поесть?

Направляюсь в гостиную, вытираясь на ходу. Люк опять нацепил халат и развалился на диване.

– Ты только посмотри, – он показывает на блюдо на столе, – модные пирожные.

Модные пирожные?

На тарелке множество маленьких пирожных в форме туфелек и сумочек. Люк выглядит довольным. Он протягивает мне глазированный высокий сапожок.

Это восхитительно. Но я чуть не плачу: вечер такой чудесный, а мне нужно вытащить его отсюда…

Вот только съем еще одно пирожное.

– Еще шампанского? – Люк заново наполняет мой бокал.

И выпью еще один бокал шампанского. Быстренько.

– Ну, разве не чудесно? – Люк притягивает меня к себе, и я устраиваюсь у него на коленях, чувствуя себя хорошо и спокойно, слыша биение его сердца.

– Совершенно согласна. – Глоток шампанского. Большой.

– То, что я потерял всю свою технику, раскрепостило меня. Я уже двое суток без писем, без Интернета и даже без хорошего телефона. И знаешь что? Я выжил.

– Да. Думаю, тебе хоть один день в неделю нужно обходиться без смартфона. Это хорошо скажется на твоем здоровье.

– Может, я и пойду на это. – Люк проводит ладонью по внутренней стороне моего бедра. – Может, мы будем приезжать сюда каждую неделю. Для моего здоровья это тоже очень хорошо.

– Да, определенно! – хихикаю я. – Давай выпьем! – Поднимаю бокал, слышу звонок «блекберри» и замираю.

– Наплюй, – говорит Люк.

– Но это мама. Может, что с Минни. Лучше отвечу… Алло?

– Бекки! – Голос у мамы пронзительный и тревожный. – Дженис только что видела сводку о дорожной обстановке. Ужасная пробка на АЗ. Как дела? Вы уже выехали?

Меня трясет от паники.

О боже. О чем я только думаю, попивая шампанское и поедая пирожные? Кошусь на Люка. Он лежит на диване, глаза закрыты.

Выглядит он так, будто собирается провести здесь всю ночь.

– Э… еще нет…

– Я бы на твоем месте поторопилась.

– Все, мы едем. До скорого.

– В чем дело? – Люк приоткрывает один глаз. На убедительную историю у меня десять секунд.

Так. Придумала.

– Люк, мы должны немедленно ехать, – требовательно говорю я. – Минни в истерике, потому что никто из нас не поцеловал ее на ночь. Нам надо поехать в Оксшотт, поцеловать ее, удостовериться, что она успокоилась, и вернуться сюда. Быстро! Одевайся! – А сама уже натягиваю белье.

– Вернуться? – Люк садится и таращится на меня. – Бекки… ты сбрендила? Мы никуда не поедем.

– Минни в ужасном состоянии! Мама говорит, она может заболеть. Мы не имеем право допустить это!

– С ней все будет хорошо. Она заснет. – Он спокойно тянется за шампанским, и я чувствую укол негодования. Минни, конечно, в порядке, но что, если бы ей действительно было плохо?

– Как ты можешь так говорить? Она наш ребенок!

– И у нас выходная ночь! Это не преступление, Бекки. Держу пари, что она уснет до того, как мы окажемся в Оксшотте.

– Но я не смогу расслабиться! Не смогу радоваться жизни! Как можно сидеть здесь и пить шампанское, когда у Минни… судороги?

– Судороги?

– Мама была очень встревожена. – Умоляюще смотрю на Люка. – Я поеду, даже если ты останешься здесь!

Какое-то мгновение я страшно боюсь, что он скажет: «Прекрасно, поезжай, скоро увидимся». Но он ставит бокал и тяжело вздыхает:

– Хорошо. Так и быть. Поедем и поцелуем ее на ночь.

– Прекрасно! – Не могу скрыть облегчения. – Еще рано, и у нас будет замечательный вечер. Давай заберем пирожные и шампанское. Вдруг проголодаемся по дороге.

Ни за что не оставлю эти вкуснейшие пирожные. Одевшись, мчусь в ванную, сметаю все туалетные принадлежности в сумочку. Вот так.

Когда мы уже в дверях, приходит эсэмэска от Сьюзи:

Вы на пути в Оксшотт? У нас все готово!!!

В лифте я нервно улыбаюсь Люку. Цель совсем рядом. Его ждет сюрприз!

Волнение вспыхивает во мне как фейерверк, и я порывисто обнимаю его:

– Все хорошо?

– Да. – Он приподнимает бровь. – Пусть ангелы, которые покровительствуют всем родителям, помогут и нам.

– Уверена, так оно и будет.

Надеюсь, что мой голос звучит совершенно естественно, но я едва сдерживаюсь. Вот оно! Мы приедем домой меньше чем через час, и Люк обалдеет до такой степени, что не сможет выговорить ни слова…

Вот и фойе. Ноги сами несут меня, я дрожу от нетерпения.

– Узнай, до которого часа работает бар, – импровизирую я. – А я попробую найти такси.

Машина ждет нас у гостиницы. Я сделаю вид, что только что поймала ее.

– Люк? Люк Брендон?

Лысеющий бизнесмен у стойки консьержа поднимает взгляд. Он немало выпил, понимаю я по его налитым кровью глазам.

– Здравствуй, Дон, – коротко улыбается Люк. – Как поживаешь? Дональд Листер из «Элдербери Консалтинг», – представляет он лысого толстяка. – А это моя жена Бекки.

На багровом лице мужчины радость.

– Подожди! Люк Брендон! Это ты! – Он тычет в Люка с таким выражением, словно выиграл приз и требует свои десять фунтов. – С днем рожденья, старина! Ну как оно?

У меня все расплывается перед глазами.

Сматываться. Немедленно.

Стараясь не выказать охватившей меня паники, беру Люка под руку и тяну прочь, но он не двигается с места, а лишь удивленно улыбается:

– Спасибо. Откуда ты знаешь?

– Ты смеешься? Все… – Мужчина замолкает на полуслове, поймав мой зверский взгляд. – Черт! – смущенно гогочет он. – Я же ничего не выдал?

Мне хочется придушить этого балбеса, но лучше побыстрее убраться отсюда.

– Сегодня будет пьянка? – Мужчина закрывает рот ладонью. – Вы едете… Блин…

Так бы и откусила ему голову. Заткнись! ЗАТКНИСЬ!

– Виноват! Молчу. – Он машет рукой, будто пытается сделать вид, что ничего не говорил, а затем торопливо удаляется.

Но его слова никуда не делись. Они, словно летающие муравьи, кружатся в воздухе.

Впервые в жизни мне хочется, чтобы мой муж оказался тупым невосприимчивым неандертальцем и полным идиотом.

Но Люк не идиот. Я знаю его слишком хорошо. Со стороны он может показаться невозмутимым, но его мозг обрабатывает полученную информацию. Он все понимает. Лицо бесстрастно, но глаза выдают его. Он поворачивается ко мне и улыбается:

– Не понимаю, о чем это он.

Голос слишком уж сердечен и простодушен.

Он знает.

Я цепенею.

21

Мы едем на такси и почти не разговариваем. Поначалу я пытаюсь имитировать веселость, но слова звучат фальшиво. Уже сворачиваем к Оксшотту, вот-вот окажемся на месте, и мне следовало бы искриться от волнения – но все идет не так, как я планировала.

Неожиданно по моей щеке ползет слеза, и я быстро смахиваю ее, прежде чем Люк заметит.

– Бекки…

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, и включается супружеская телепатия: я совершенно точно знаю, о чем он думает. Люк все бы отдал, лишь бы ничего не понять, но это невозможно.

– Бекки… Пожалуйста…

– Все в порядке. Я просто…

– Я не…

Мы словно боимся коснуться правды. Затем Люк принимает какое-то решение и притягивает меня к себе.

– Я буду удивлен, – говорит он низким, напряженным голосом. – Мне ничего не известно. Знала бы ты, как я тронут… – Он замолкает и тяжело дышит. – Бекки, пожалуйста, не расстраивайся…. – Он сжимает мои руки так сильно, что я морщусь.

Не могу поверить, что мы говорим об этом.

– Скоро приедем. – Вытираю глаза и смотрюсь в зеркальце. Сьюзи занимается моим платьем, а Дэнни – костюмом Люка.

Все хороню, убеждаю себя я. Даже если мои планы пошли насмарку. Люк здесь, я здесь, вечеринка состоится, и она будет сказочной.

– С днем рождения, любимый, – бормочу я, когда такси въезжает на подъездную дорожку к дому Дженис, и стискиваю его руку.

– Что… Почему мы свернули сюда?

Люк старается изо всех сил, чтобы казаться безмерно удивленным. Лучше бы он этого не делал. У него не слишком хорошо получается.

– Выходи… – улыбаюсь я, и хотя знаю, что он знает, меня снова охватывает возбуждение. Ведь он не знает всего. Расплачиваюсь с таксистом и веду Люка по темному дому Дженис. Поставщики либо прячутся в кухне, либо они уже в шатре, но я все же не осмеливаюсь включить свет.

– Так, выходим в сад… – Я толкаю его вперед. Вот он, шатер, украшенный мерцающими огоньками и освещенный изнутри. Но тишина стоит такая, будто внутри никого нет.

– Бекки… – Люк останавливается как вкопанный. – Ты устроила все это сама?

– Пошли!

Тащу его к входу, сердце вот-вот выскочит из груди. Хорошо бы все двести человек были на месте.

И они, конечно же, там.

Делаю глубокий вдох и откидываю полог шатра.

– СЮРПРИЗ!!

Шум стоит невообразимый. К нам обращено множество лиц. Я узнаю далеко не всех. Повсюду электрические гирлянды и серебристые воздушные шары, по всему шатру развешаны шуточные рекламные постеры и увеличенные газеты, в каждой из которых приводится своя история о Люке Брендоне под соответствующим заголовком. (Я написала эти истории сама.) Изюминка композиции – подсвеченный стенд, какие используют во время рекламных кампаний «Брендон К.». На нем фотографии Люка – с младенчества и до настоящего времени.

А над головами – мои помпоны. Мы развесили их гирляндами и вставили в них лампочки. Выглядит все это просто великолепно.

«С днем рожденья тебя…» – заводит кто-то, и толпа радостно подхватывает поздравление.

– Вау! – восклицает Люк. – Это так… Вот уж не ожидал!

Он прикладывает неимоверные усилия, стараясь выглядеть потрясенным. Надо отдать ему должное.

«Он славный добрый парень…» – поет толпа.

Люк машет руками и улыбается, а когда пение прекращается, берет у официантки бокал и поднимает его.

– Негодяи! – кричит он, и все радостно хохочут. Музыканты в углу играют Гершвина, гости собираются вокруг Люка, а я внимательно наблюдаю за ним.

Он не был сражен наповал. Не онемел от удивления. Но… я знала, что так оно и будет.

С той самой минуты, как тот парень в отеле открыл рот.

– Бекки! Это фантастика! – Какая-то женщина из «Брендон Комьюникейшнс», имя которой я не могу вспомнить, подходит ко мне. – Вы сами сделали все украшения?

Эрика и ее подручные разносят канапе, и я вижу, как Дженис с косметическим набором подкрадывается к роскошной блондинке. Ibcno-ди. Я же говорила ей, что ее услуги не потребуются. Надо быстро обезоружить ее.

Но тут седой мужчина протягивает мне коктейль, называется старинным коллегой Люка и спрашивает, сколько времени ушло на подготовку вечеринки, а потом его жена (платье со струящимся длинным шлейфом, слишком много помады) взволнованно интересуется, видела ли я ролики в Интернете. Проходит пятнадцать минут, я только и делаю, что разговариваю с незнакомцами. И даже не представляю, где сейчас Люк.

Он стен шатра тянет сквозняком, и все постепенно сбиваются в центре.

– Люди! Я хочу взять слово, – раздается громкий голос Люка, и сотрудники «Брендон Комьюникейшнс» замолкают. Остальные берут с них пример, и воцаряется тишина. – Я просто хочу сказать… спасибо. – Люк оглядывает улыбающиеся лица. – Спасибо всем вам. Не могу поверить, что здесь собралось столько моих старых друзей, и я очень рад со всеми встретиться. Не могу поверить, что вы все знали об этом, лживые вы создания. (Толпа отвечает одобрительным смехом.) И не могу поверить, какая умница моя жена. – Он поворачивается ко мне: – Бекки, поклонись народу.

Раздается взрыв аплодисментов, и я послушно изображаю небольшой поклон.

– Это для вас полный сюрприз, Люк? – вопрошает женщина со слишком густо наложенной помадой. – Вы совсем ничего не знали?

– Ничего! – подтверждает Люк несколько принужденно. – Я ничего не знал, пока не вошел… Хотя и заподозрил кое-что, когда мы сели в такси… – Он замолкает. В шатре повисает выжидательная тишина. – Вот какое дело, – наконец произносит Люк, и его обычный лоск улетучивается. – Не стану врать. Не хочу притворяться, потому что это слишком важно для меня. Один человек проболтался. Поэтому, да, я ожидал… чего-то. Но знаете что? Суть подобной вечеринки не в сюрпризе. А в том, что кто-то приложил столько усилий, что это… ошеломляет тебя. И ты думаешь: «Чем я все это заслужил?» – Его голос слегка дрожит, он берет паузу. – Я самый счастливый человек на свете, и я хочу предложить тост. За Бекки!

Смотрю на свой телефон. На него то и дело поступают сообщения, и я слушаю речь Люка вполуха. Но теперь я поднимаю глаза.

– Ладно, Люк, – улыбаюсь я, – ты не прав. Суть вечеринки именно в сюрпризе. Возьми свой бокал, надень пальто и иди, пожалуйста, за мной. А вы все тоже прихватите верхнюю одежду и следуйте за нами…

Дэрил, Клэр, Джули и трое их друзей словно материализуются из воздуха и проворно вкатывают вешалки с пальто. Гости в замешательстве переглядываются. Дэрил подмигивает мне – и я отвечаю ему тем же. Он великолепен, этот Дэрил. Парнишка связался со мной неделю назад, сказал, что очень продвинулся в пожирании огня, и спросил, не хочу ли я удостовериться в этом. Я отказалась, но у меня была для него другая работа. Все шесть подростков в белых рубашках и жилетах, а Клэр, как я заметила, надела туфли от Вивьен Вествуд.

И вот теперь Люк точно абсолютно ошарашен.

Ха!

– Бекки… Что ты еще…

Ха-ха!

– Ты думаешь, это твоя вечеринка? – спрашиваю я и чуть не подпрыгиваю от ликования, когда веду его по дому Дженис обратно к подъездной дорожке.

И вот они. Тут как тут. Три больших автобуса, припаркованные на улице. Автобусы черные, а на боку одного из них белой краской выведено:

НАСТОЯЩАЯ ВЕЧЕРИНКА-СЮРПРИЗ ДЛЯ ЛЮКА

У Люка отвисает челюсть. В буквальном смысле.

– Садитесь, – счастливо приглашаю я.

Знаю, знаю, я ничего вам не сказала. Простите меня.

Я хотела. Но боялась, что вы можете проболтаться.

Атмосфера в автобусе совершенно удивительная. Уровень веселья, кажется, поднялся еще на десять градусов. Все спрашивают друг у друга: «Куда мы едем?» и «Вы знали об этом?»

И я никогда не видела Люка столь растерянным. Нужно почаще подбрасывать ему сюрпризы.

– Так, завязываем глаза… – командую я, когда мы приближаемся к повороту.

– Нет! – Люк смеется. – Ты это несерьезно…

– Завязываем глаза!

Я просто наслаждаюсь властью над Люком. Потуже затягиваю ему повязку и смотрю вперед. Мы почти приехали!

Пишу Сьюзи:

Через пять минут.

И она немедленно отвечает:

Ясно.

Она ждет меня вместе с мамой, папой, Минни, Дэнни и другими членами Команды-2.

Да. У меня две команды. Это была идея Элинор.

Знаю, Элинор тоже там, потому что Сьюзи несколько минут назад прислала мне сообщение о том, что она скрупулезно проверяет все детали, приводя в ужас обслугу.

Мы едем по длинной аллее, гости с любопытством смотрят в окна автобуса, а я прижимаю палец к губам. Но Люк вряд ли о чем догадается. Он бывал в новом доме Сьюзи лишь однажды.

Я сказала «дом», но имеется в виду величественное сооружение с парком вокруг.

Мы решили приехать сюда в самый последний момент. Сначала хотели снять какое-нибудь подходящее помещение, и Элинор уже была готова подкупить организаторов другой вечеринки, чтобы они перенесли свое мероприятие (она безжалостна, как наемный убийца), но тут Сьюзи сказала: «А как насчет Летерби-Холла?»

Думаю, Сьюзи иногда забывает, сколько у них с Таркином домов. И понятия не имеет, сколько в них спален.

Когда мы пришли к этому решению, все встало на свои места. И это идеальное, романтичное место для вечеринки. Все начинают охать и ахать, завидев дом с двумя огромными флигелями, куполом и дорическими колоннами. (Я знаю, что они дорические, со слов Тарки. И очень надеюсь, что кто-нибудь спросит меня о них.)

Мы вываливаемся из автобуса. Дует легкий ветерок. Парадная дверь открыта, из нее льется свет, я ввожу гостей в дом, осторожно направляя Люка. Мы ступаем на старинный каменный пол и скоро оказываемся перед массивными двойными дверьми в главный зал.

Слышу позади себя шепот, смешки и шиканье. И чувствую, что все в предвкушении. Мне почти страшно. Вот оно. Момент настал.

– Так. – Я снимаю с глаз Люка повязку. – Люк… с днем рождения!

Распахиваю двери. Слышу всеобщий вздох позади. Но я смотрю только на его лицо. Оно мертвенно-белое.

Я хотела, чтобы он обомлел и потерял дар речи… и я это получила.

Люк в изумлении делает шаг вперед. Затем еще один… еще…

Главный зал превращен в сцену того винтажного игрушечного театра, который он купил для Минни, – театра его детства. Здесь тщательно воспроизведены все детали «Сна в летнюю ночь». Те самые кусты, деревья и шпили замка, ручей и мох. Маленькие столики и стулья окружены листвой. Оркестрик играет тихую, волшебную музыку. На деревьях, словно большие цветы, красуются мои помпоны. Я горда собой. Они тут к месту.

– Это… – с усилием сглатывает Люк. – Это же…

– Знаю. – Я крепко сжимаю его руку.

Все это было моей идеей. Но я не смогла бы обставить ее так впечатляюще, если бы не Элинор.

– Папи-и-и! – Из-за дерева выскакивает Минни, наряженная в чудное газовое платьице с крылышками, сшитое для нее Дэнни. – С днем папули!

– Минни! – Люк подхватывает ее на руки. – Где ты… Как ты… Сьюзи! Джейн! Грэхем! Дэнни! – Он вертит головой в разные стороны, а они по очереди выскакивают из своих укрытий.

– С днем рожденья!

– Сюрприз!

– Люк, скажи что-нибудь! Произнеси небольшую речь! – С какой стати мама нацелилась на него видеокамерой? Ведь она знает, что мы пригласили профессионального оператора.

– Бонни? – Люк застывает при виде Бонни, появляющейся из-за водопада в эффектном аквамариновом платье и со смущенной улыбкой на лице. – Пожалуйста, не говорите мне, что вы тоже принимали участие во всем этом.

– Совсем чуть-чуть.

– Невероятно. – Он трясет головой и снова озирается. – Кто еще знает, что у меня день рождения?

– Кто еще? Э… – Я смотрю на Бонни, мне хочется смеяться. – Всего несколько человек. Большая часть служащих Сити.

– Читатели «Дейли уорлд», – добавляет Бонни. – И раздела светской жизни «Стэндард». И еще была заметка в «Мейл».

– Ты получил поздравления от трех членов королевской семьи, – радостно вопит Сьюзи.

– Не забудьте про You Tube! – вступает папа. – Сто тысяч просмотров, по последним подсчетам!

Люк выглядит так, будто считает, что мы все рехнулись.

– Вы шутите, – говорит он, и мы дружно мотаем головами.

– Видел бы ты эти поздравления! – восклицает мама. – И у тебя есть собственный сайт, посвященный твоему дню рождения!

– Но… это безумие! – Люк хватается за голову. – Я никогда не праздную дни рождения. Кто…

– Бекки приложила к этому много сил, – говорит Бонни.

– К тому, чтобы держать все в секрете! – негодую я. – Чтобы люди не болтали и не выкладывали свои поздравления в Интернет! Но это все равно что пытаться сдержать лавину.

– Хотите выпить, сэр? – Словно ниоткуда появляется потрясающий парень-модель в одном из костюмов Дэнни для «Сна в летнюю ночь». Бедра его обтянуты меховой повязкой, на голове венок из листьев, загорелая накачанная грудь обнажена. (Думаю, в интерпретации Дэнни «Сон в летнюю ночь» – это история про лес, полный сексуальных мужчин.)

Парень держит деревянный поднос, на нем стоят коктейли с серебристыми этикетками.

– Могу предложить вам «Брендон», «Блумвуд» или «Минни». А потом, может, вы и ваша жена переоденетесь перед шоу?

– Шоу? – поворачивается ко мне Люк.

Я загадочно приподнимаю брови и снова сжимаю его руку:

– Немного терпения.

Это совершенно невероятная, сносящая крышу вечеринка. Только и всего.

Да, я помогала организовать ее и все такое, поэтому хвастаться мне не к лицу. Нужно держаться скромно и сказать: «О, полагаю, все прошло сносно» или «Да, получилось совсем неплохо», а потом пожать плечами и заговорить о погоде.

Но я на это не способна. Я собираюсь поведать вам правду. А она заключается в том, что вечеринка получилась совершенно неземной и все согласны с этим, даже те люди, которые посещают немыслимое число вечеринок, как, скажем, его преосвященство Сент-Джон Гарднер-Стоун, который оказался очень милым человеком, знающим множество каламбуров.

Люк облачился в смокинг, а я – в божественное зеленое платье, мы уселись на маленьких стульях с бокалами в руках, и цирковая труппа устроила изумительное представление между деревьев под музыку и сверкание лазеров.

Затем вышли пожиратели огня – чешские артисты, выполнявшие потрясающие трюки. (Среди них был и Алонзо/Элвин, потому что я так распорядилась, он выглядел напуганным и абсолютно счастливым.)

После чего с потолка спустили огромный экран, заиграла другая музыка, началась демонстрация поздравлений с You Tube, и я чуть не расплакалась.

Не то, чтобы все ролики были очень уж хороши. Корявый рэп со словами «С днем рождения, Люк, чувак» в исполнении группы специалистов по маркетингу из Кеттеринга, заснятый на трясущийся мобильный телефон, – это, конечно, не «Побег из Шоушенка». Но важно то, что люди, которых я даже не знаю, поздравили Люка с днем рождения и пожелали ему всего самого хорошего.

Затем мы смотрели видеопослания от друзей, которые не смогли присутствовать здесь, в том числе от Майкла и отца Люка, а за ними последовали текстовые сообщения с сайта, одно за другим. И наконец, клип, о котором даже я ничего не знала, Сьюзи получила его за десять минут до нашего прибытия. Сейдж Сеймур сидит на съемочной площадке в режиссерском кресле и капризно тянет: «Люк, радость моя, где вы, черт побери?» – и делает вид, будто он должен сниматься с ней в следующей сцене, а под конец все актеры и съемочная команда поздравляют его. Даже самые знаменитые из них.

Как только Сейдж появляется на экране, Люк дергает головой:

– Как, черт побери…

Не могу удержаться, хихикаю и шепчу ему на ухо:

– Люк, смирись. У тебя не может быть секретов от меня.

Я ожидала, что он расхохочется, но он этого не делает. По правде говоря, он выглядит растерянным.

Потом мы пируем в Длинной галерее, украшенной цветочными гирляндами и моими пластиковыми помпонами. (Согласитесь, я действительно постаралась на славу.) Было множество тостов, и Люк поблагодарил всех миллион раз, и я тоже. Затем Люк произнес трогательную речь об Аннабел и об игрушечном театре, о том, как дороги для него эти воспоминания. Он купил такой же театр для Минни и надеется, что когда-нибудь, через много лет, она тоже вспомнит о нем. И у всех на глазах слезы.

Он сказал много хорошего и обо мне.

Затем подали кофе с «Ореховым песочным печеньем Люка» от Сьюзи, и все опять охали и ахали, а я встретилась с подругой взглядом и сказала одними губами: «Спасибо».

Затем на сцене в Восточном зале (у всех комнат в доме Сьюзи есть названия) появилась музыкальная группа. И начались танцы, а в другой большой комнате можно было расслабиться на диванах под спокойную музыку, а многие продолжали тусоваться в комнате с декорациями к «Сну в летнюю ночь». Позже будет мороженое, и фейерверк, и выступление комика, только Люк пока что ничего об этом не знает.

Я, устроившись у ручья, наблюдаю за ним. Его окружают старые друзья, он держит на руках Минни, и я не видела, чтобы у него было такое светлое лицо, с тех самых пор, как…

Не знаю. Я не видела его таким слишком долго.

Раздумываю над тем, какой коктейль выпить, и тут ко мне подходит Сьюзи в своем шелестящем платье – которое, должна признать, чуть ли не более изумительно, чем мое. Темно-пурпурное, с шлейфом, она купила его в Париже у «Кристиан Диор» и не сказала, сколько стоит, а это значит – цена запредельная.

– Бекс, я не знаю, как быть с… – Она замолкает, а потом выводит губами: – Элинор.

– А что такое? – Я нервно оглядываюсь, желая удостовериться, что Люка нет поблизости.

Сьюзи наклоняется и выдыхает мне в ухо:

– Она все еще здесь.

Здесь?

Элинор миллион раз говорила мне, что не останется на вечеринку. Сказала, что уйдет за полчаса до начала.

– Но где… – Оглядываюсь с диким выражением лица.

– Это моя вина, – морщится Сьюзи. – Я не могла вынести, что она ничего этого не увидит. После того, как столько всего сделала. Я понимала, что Элинор не может присутствовать на самой вечеринке… поэтому предложила ей спрятаться в Холле Священника и понаблюдать.

Сьюзи выразительно поднимает глаза. На уровне второго этажа имеется маленький железный балкончик, который я прежде не замечала. Но на нем никого.

– Не понимаю, – тупо говорю я. – Где Элинор?

– За секретной панелью, в которой есть специальное смотровое отверстие. – Сьюзи с беспокойством прикусывает губу. – Она сказала, что только посмотрит, как ты и Люк прибудете, и удостоверится, что все сработало. А после этого уедет. Но я только что попросила Тарки посмотреть, стоит ли рядом с домом ее машина, – и оказалось, стоит. Она должна быть здесь! Она ничего не ела, а просто находилась в этом крошечном закутке… и я очень тревожусь. Что, если ей стало плохо? Сколько ей лет?

О боже. Должно быть, что-то не так.

Смотрю на Люка, но он смеется и даже не замечает меня.

– Ладно, пошли.

Ступеньки, ведущие к Холлу Священника, маленькие, узкие и заросли плесенью. Я приподнимаю подол своего роскошного платья от Валентино. Сьюзи осторожно толкает старую деревянную дверь, и я вижу плечо Элинор – худое и напряженное. Ее лицо прижато к панели, и она кажется статуей. Она даже не слышала, как мы поднимались.

– Элинор? – шепчу я, и она поворачивается, на лице паника.

– Все хорошо. Это мы со Сьюзи. Мы принесли вам перекусить. – Протягиваю ей тарелку с десертами, но она отстраняется.

– Я должна идти.

– Нет! Не должны. Мы только хотели удостовериться, что с вами все в порядке.

– Люк не подозревает, что я здесь?

– Нет.

Молчание. Элинор смотрит на часы, я смотрю на Сьюзи, а та пожимает плечами, словно хочет спросить: «И что теперь делать?»

– Похоже, Люк с Минни очень близки, – говорит Элинор, снова прижимаясь глазом к отверстию.

– Э… да.

– И с вашими родителями тоже.

Я не отвечаю. Все это кажется мне нереальным. Как я умудрилась оказаться в такой ситуации? Почему я стою в этом закутке с моей богатой стервозной свекровью, почему мы обе прячемся от человека, который связывает нас?

И почему я чувствую себя так, словно мне хочется обнять ее – крепко-крепко? Обнять и вытащить из этой мрачной дыры на свет? Никогда прежде она не казалась мне такой уязвимой и одинокой, как сейчас. Это благодаря Элинор мы так веселимся и наслаждаемся.

– Там внизу все очень хорошо. – Я осторожно сжимаю ее руку. – Все говорят, что это самая лучшая вечеринка из всех, на каких они были.

– Люку нравится?

– О боже, да! Он вне себя от радости! Вы видели его лицо?

– Он так тронут, – с энтузиазмом кивает Сьюзи. – Обошел весь лес, осмотрел каждую деталь. Все так здорово!

Элинор молчит, и вдруг я понимаю, что больше не могу мириться с этим. Все неправильно. Я хочу, чтобы Люк знал. Чтобы все знали.

– Элинор, давайте спустимся. Вы должны присоединиться к гостям. – Слышу, как Сьюзи пискнула от удивления, но игнорирую это. – Пошли. Я все улажу.

– Боюсь, это невозможно.

– Возможно!

– Мне нужно уехать. Прямо сейчас. Я и так задержалась. – Элинор открывает сумочку, поспешно натягивает длинные перчатки.

Боже, я напугала ее до смерти.

– Послушайте, я знаю, у вас сложные отношения, – вкрадчиво говорю я. – Но это прекрасная возможность все изменить. Когда он узнает, что все это устроили вы… он полюбит вас. Должен будет полюбить.

– Именно поэтому я не могу спуститься к гостям. – Элинор так непреклонна, что у меня от напряжения начинает чесаться в носу, – хотя, может, тому виной пыль в воздухе. – Я оплачивала эту вечеринку вовсе не ради того, чтобы заслужить любовь Люка таким вот показушным способом.

– Я не хотела сказать…

– Я не стану спускаться. Не стану присоединяться к празднованию. Не хочу, чтобы Люк знал, что я причастна к этому. И вы будете молчать, Ребекка?

Она смотрит на меня почти что с яростью, и я в испуге отступаю. При всей своей уязвимости она по-прежнему внушает страх.

– Хорошо! – лепечу я.

– Я не ставлю никаких условий. Это подарок Люку. – Она снова припадает к отверстию в панели. – Это подарок Люку, – повторяет она, словно обращаясь к себе самой.

Мы со Сьюзи нервно пялимся друг на друга, не решаясь снова заговорить.

– Если я спущусь, если предстану перед всеми как благодетельница, то окажется, что я старалась для себя. – Она поворачивается и спокойно смотрит на меня, не выдавая своих чувств.

Боже, она так сурова к себе. На ее месте я бы придумала способ сделать такой щедрый подарок Люку и все-таки поприсутствовать на вечеринке.

– Значит… вы ничего ему не скажете? – осмеливаюсь я. – Никогда? Он не узнает, что все это сделали вы?

– Он никогда не узнает. – Она холодно смотрит на Сьюзи. – Пожалуйста, позвольте мне пройти.

И это все? Никаких объятий, рукопожатий, никаких «встретимся позже и устроим что-нибудь еще»?

– Элинор… подождите. – Я протискиваюсь к ней, но она никак не реагирует. И я осторожно обнимаю ее худющее тело, чувствуя себя как Минни, когда она обхватывает руками дерево в парке.

Поверить не могу. Я обнимаю Элинор.

Я. Обнимаю. Элинор. Потому что хочу сделать это.

– Спасибо, – бормочу я. – За все.

Элинор подается назад, она кажется еще более натянутой, чем всегда. Коротко кивает нам и выскальзывает в дверь.

– Ее увидят? – с беспокойством спрашиваю я.

Сьюзи отрицательно качает головой:

– Есть тайный ход. Я показала ей.

Тяжело дыша, прислоняюсь к шершавой стене:

– Ничего себе.

– Да уж. – Сьюзи явно думает о том же, о чем и я.

– Как ты считаешь, Люк когда-нибудь узнает, что все это устроила она?

– Не спрашивай меня. – Снова смотрю сквозь отверстие в панели. – Ладно. Нам лучше спуститься.

Вечеринка в самом разгаре. Гости с бокалами в руках слоняются по лесу, любуются водопадом, подсвеченным волшебными огнями, толпятся вокруг стола с рулеткой. Официанты носятся с шербетом из маракуйи. Модели Дэнни фланируют в эффектных костюмах из «Сна в летнюю ночь», всюду слышны смех и веселые голоса, пол слегка подрагивает от ритмичной музыки.

Направляюсь к коктейльному бару, где бармен, выписанный из Нью-Йорка, развлекает гостей трюками с шейкером. К великому удивлению, обнаруживаю у стойки Дженис и Джесс, они чокаются, сияя самыми что ни на есть дружелюбными улыбками.

А я полагала, они ненавидят друг друга.

– Привет! Как дела? Правда, Джесс выглядит бесподобно? – обращаюсь я к Дженис.

– Совершенно великолепно! – соглашается Дженис. – Какое изумительное платье!

– Да, оно милое. – Джесс одергивает подол. – Милое и простое. И ткань экологичная.

– Джесс взяла его напрокат у Дэнни, – объясняю я. – Оно из его новой экоколлекции. Знаете, это самое дорогое платье в этом зале. Гораздо дороже моего.

– Что? – бледнеет Джесс. – Что ты такое говоришь?

У нее такое лицо, что я едва сдерживаю смех.

– Да. Оно из натурального шелка от шелкопрядов, живущих в естественной среде. Нужно дождаться, когда коконы сами упадут с деревьев, затем ткань соткут вручную, без помощи механизмов, ткачам платят очень щедро. Таких платьев Дэнни сошьет не больше трех. В «Брауне» оно будет продаваться за…

Наклоняюсь и шепчу Джесс на ухо цену. Она вот-вот грохнется в обморок.

– К тому же никто в мире еще не надевал вещей из его новой коллекции. Ты осознаешь, что про тебя должны в модном журнале написать?

Любой другой человек на ее месте страшно возгордился бы, а Джесс явно не по себе.

– Радуйся этому! Ты выглядишь ослепительно! – Я обнимаю ее за плечи и не выпускаю, пока она не вымучивает смешок.

Только теперь замечаю, что лицо у Дженис странно блаженное. Похоже, это далеко не первый коктейль.

– О, Бекки! – Дженис переполняют эмоции. – Милая, знаешь что? У Джесс будет ребеночек!

Что?! Потрясенная, я перевожу взгляд с Джесс на Дженис, потом смотрю на живот Джесс, на коктейль у нее в руке, а потом опять на ее лицо. Не может быть, чтобы…

О боже, неужели подействовало средство Дженис? Но почему Джесс такая довольная?

– Это еще не решено окончательно, – говорит Джесс. – И он не такой уже ребеночек. Ему три года.

– Он просто ангел! Покажем Бекки его фотографию?

Джесс достает из сумочки фотографию улыбающегося мальчугана с темными волосами, оливковой кожей и россыпью веснушек. Он выглядит таким очаровательным и непосредственным.

Мое сердце тает.

– Это…

– Может быть, – сияет Джесс. – Пока рано говорить.

– Ты тоже должна подумать об усыновлении, Бекки. – Дженис так и раздувается от гордости. – Как я сказала твоей матери, это единственный ответственный способ заиметь ребенка в наши дни. Анжелина указала нам путь.

Анжелина указала нам путь? И эта женщина совсем недавно закатывала истерики из-за того, что ее сын не передаст по наследству свои гены? Я таращусь на Джесс, но она лишь смеется и пожимает плечами.

– Удачи вам с Томом! А когда вы сможете… забрать его?

– Пока рано говорить об этом, – повторяет Джесс. – Не факт, что мы пройдем проверку. Очень много вещей может не сложиться. Мне не следовало показывать его фотографию.

Ну да. Можно подумать, Джесс так легко остановить.

Я стану тетушкой! А у Минни будет двоюродный братик!

– Я так рада за вас. И мне приятно, что вы хорошо проводите время, Дженис.

– О, милая, все просто превосходно! Я знаю, ты приложила к этому столько усилий. – Подвыпившая Дженис обводит зал рукой. – Но оно того стоило.

– Да, – соглашается Джесс, – еще как стоило. – Она ловит мой взгляд и улыбается.

Джесс и Дженис отправляются на поиски Тома, а я заказываю коктейль и погружаюсь в приятные мысли. И тут вижу Люка в зеркале над баром. Он стоит у рулетки, рядом с ним Минни, она привстала на цыпочки, чтобы глянуть, что происходит на столе. Люк кажется совершенно, абсолютно, стопроцентно счастливым. Все смотрят на груду фишек, а когда колесо останавливается, раздается громкий рев. Все смеются, а Минни весело верещит.

Тут Люк замечает, что я наблюдаю за ним. Он кивком показывает на уединенный диван в углу и выбирается из толпы, держа Минни за руку.

– Конфетки! – лепечет Минни и показывает мне пригоршню красных и зеленых фишек.

– Это не конфетки, солнышко. – Мне хочется смеяться. – Это фишки! С их помощью ты выигрываешь деньги за волшебным столом!

Или… проигрываешь, – поспешно добавляю я, заметив, что Люк поднял брови. – Чаще проигрываешь. Поэтому не надо играть в азартные игры, Минни. Это очень плохо.

Так-то вот. Немного разумного воспитания.

Люк усаживается на диван, и я следую его примеру. В ушах у меня звенит, потому что я танцевала рядом с музыкантами, а ноги начинают болеть, но в целом я радостна и возбуждена. Вечеринка совершенно изумительная. Она получилась даже лучше, чем я надеялась. И она еще не закончилась. Впереди немало сюрпризов!

– Ты удивлен? – спрашиваю я в миллионный раз.

– Бекки… – с чувством качает головой Люк, – я не просто удивлен. Я в полном обалдении.

– Вот и хорошо, – с удовлетворением киваю я и откидываюсь на спинку дивана.

Какое-то время мы молча наблюдаем за происходящим вокруг.

– Рождественское желание, – неожиданно говорит Люк. – Ты что-то загадала по поводу меня в том торговом центре. Помнишь?

Так и знала, что он слышал. И молчал до сих пор.

– Оно было связано с этой вечеринкой? Поэтому ты заставила заткнуться эльфа?

Вспоминаю слова, накорябанные мною на открытке. Такое впечатление, что с тех пор прошла целая вечность.

– Да, – помолчав, отвечаю я. – Верно. Я захотела устроить тебе вечеринку-сюрприз, чтобы ты потерял голову от радости.

– Твое желание исполнилось, – улыбается Люк, и в его глазах загорается любопытство. – Скажи, а какие странности твоего недавнего поведения имеют отношение к организации вечеринки?

– Не было никаких странностей, – возражаю я.

– Милая, ты вела себя как чокнутая. Вспомни хотя бы, как хотела немедленно заняться сексом, чтобы зачать мальчика.

– Да, это из-за вечеринки, – признаюсь я.

– Овуляция?

– Из-за вечеринки.

– Ботокс? Увеличение груди?

Я хихикаю.

– Из-за вечеринки! В тот день я впервые встречалась с Бонни. И не надо сердиться на нее из-за геля для душа. Это я попросила ее упомянуть о нем. И о спортивном зале.

– Вот черт… – Он качает головой. – И как я сам не догадался? То-то она вела себя так непонятно. А как насчет шестнадцати пальто? Это тоже каким-то образом связано с вечеринкой?

– Э… нет. Это проделки Минни. Скверной девочки Минни.

– Но вот чего я не понимаю… как ты смогла все устроить? – Он обводит рукой зал. – Ведь это уму непостижимо. Это…

Понятно, что Люк имеет в виду. Он боится, что я взяла огромный заем и не признаюсь ему в этом до завтра, когда обнаружится, что мы разорены.

По правде говоря, ему следовало бы больше доверять мне.

Но вечеринка действительно стоила чертову уйму денег. Это ясно любому дебилу.

– Мне… помогли. Очень, очень помогли. Во всех отношениях. Бонни просто потрясающая, – быстро добавляю я, прежде чем он успевает прижать меня вопросом о том, кто именно помог с деньгами. – Она все скоординировала, составила список гостей, разослала приглашения…

– Немудрено, что она вела себя так скрытно. – Люк полон раскаяния. – Все понятно. Я должен ей огромную охапку цветов.

– Только не лилий. Ты вечно даришь ей лилии, а она их не выносит, но слишком вежлива, чтобы хоть намекнуть. Подари ей букет полевых цветов. Или я могу назвать тебе все ее любимые ароматы от Джо Малон.

Люк бросает на меня ошарашенный взгляд:

– Что-нибудь еще?

– Да сколько угодно, если тебе это интересно, – небрежно говорю я. – Мы с Бонни теперь лучшие подруги. И делимся всеми своими секретами.

– Неужели?

– Мы сдружились из-за вечеринки. Это была целая эпопея. – Отпиваю коктейль и сбрасываю туфли. – Ты не представляешь, каково это было – не подпустить тебя к Интернету, уничтожить твой «блекберри»…

– До сих пор не верю, что ты проделала все это. – Он улыбается, но я сомневаюсь, что его чувство юмора распространяется на драгоценный «блекберри».

– А самым ужасным препятствием оказалась чертова встреча в Париже! – Я весело смеюсь. – Мы все были на нервах: «Что нам делать? Как перенести ее?» А ты был так доволен собой. Прямо убить тебя была готова!

– Черт! – До Люка наконец доходит. – Ну конечно. Встреча должна была состояться сегодня… Минутку. Но ведь ты не хочешь сказать… – Я слышу, как у него в голове работают шестеренки. – Ты, конечно же, не могла устроить это. Не говори мне, что как-то умудрилась связаться с сэром Бернардом Кроссом и уговорить его встретиться со мной. – Он издает смешок. – Ты способна на многое, Бекки, верю, но в данном случае…

Надо сказать ему правду.

– Это не я. О боже, и вся эта история с шатром…

Рассказываю ему про бартер, Люк смеется, но я вижу, что он озабочен.

– Было ясно, что за той встречей стоит кто-то влиятельный, – произносит он, глядя в бокал. – Я сразу так и сказал: мне на выручку пришел очень значительный человек. И я догадываюсь, кто это. – Он смотрит мне в глаза. – Это очевидно. И понятно, почему ты не называешь имени.

Мое сердце замирает. Рука крепко сжимает бокал. Люк такой умный. Он сердится?

Нервно облизываю губы.

– Люк, я действительно не могу тебе сказать.

Вокруг нас шумит вечеринка, я искоса посматриваю на Люка. Он не взрывается от гнева. Не кричит, что вечер испорчен. Может, он и не так уж расстроен?

Вспоминаю Элинор, прячущуюся в крошечном закутке. Если бы я уговорила ее остаться, может, это помогло бы наладить их отношения?

– Бекки, ты ведь понимаешь, что это не просто маленькое одолжение. – Голос Люка врывается в мои мысли. – Что это слишком… – Он понижает голос: – Этот… человек. Он стоит и за всем происходящим сегодня?

Киваю. Если он все понял, то нет смысла притворяться.

Люк делает резкий выдох:

– Я хочу поблагодарить его, Бекки. Даже если этому человеку не нужна моя благодарность.

– Я… думаю, это будет правильно, Люк.

У меня на глазах слезы. Вот все и образовалось. Мы встретимся, да, они будут напряжены, им будет неловко, но они поговорят. Люк увидит свою мать с Минни. И поймет, что у Элинор есть другая, незнакомая ему сторона.

– Зачем же ждать? – Люк с внезапной энергией вскакивает. – Я ведь с самого начала подозревал, что это Таркин. Но откуда он знает сэра Бернарда? Они вместе охотятся, верно?

До меня не сразу доходит смысл его слов. Таркин?!

– И конечно же, он изо всех сил пытается отблагодарить меня за ту помощь, что я оказал ему в начале года. Но это слишком щедро. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь должным образом воздать ему по заслугам. И Сьюзи тоже. Они ведь заодно, не так ли?

Не-е-е-е-ет! Не так! Ты все неправильно понял!

Мне хочется как-то намекнуть, увести его с ложного следа. Но я обещала Элинор молчать.

– Подожди минутку! – Я тоже вскакиваю. – Люк, не надо речей…

– Не беспокойся, Бекки, – улыбается он, – я не проговорюсь. Если они хотят сохранить инкогнито, то так тому и быть. Но если кто-то устраивает нечто столь выдающееся… То человек заслуживает, чтобы его публично поблагодарили. Ты согласна?

У меня сжимается сердце. Он должен узнать, что сделала для него его мать. Он должен узнать, должен.

– Минни, пойдем, папа произнесет небольшую речь.

Прежде чем я успеваю среагировать, Люк быстрым шагом направляется в центр зала.

– Сьюзи? – Он радостно машет ей. – Можно тебя на минутку? И Таркина.

– В чем дело? – спрашивает Сьюзи, подскакивая ко мне. – Что он задумал?

– Он считает, что все это устроили вы, – бормочу я. – Ты и Тарки. Что вы договорились о встрече с сэром Бернардом и заплатили за вечеринку. И хочет поблагодарить вас.

– Ты шутишь! – Сьюзи буквально врастает в пол. – Но это не мы!

– Разумеется! Но как мне сказать ему об этом?

Мы в отчаянии смотрим друг на друга.

– Люк не подозревает, что к этому причастна Элинор? – наконец выговаривает Сьюзи.

– Ни в малейшей степени, – качаю головой я. – Он даже не упомянул о ней.

А всех остальных упомянул. Всю свою семью. Всех своих друзей. Он предлагал выпить за них. Но только не за нее.

Люк уже забрался на сцену и завладел микрофоном.

– Дамы и господа, пожалуйста, минуточку внимания! Сегодня было произнесено много слов благодарности. Но я хочу обратить ваше внимание на одну очень, очень особую пару. Они гостеприимно открыли перед нами двери этого прекрасного дома. И сделали гораздо, гораздо более того. Но я промолчу об этом. – Он делает значительную паузу, и я вижу, как Таркин озадаченно смотрит на Сьюзи. – Но вы должны знать, Сьюзи и Таркин, я никогда не забуду вашей доброты. За Клиф-Стюартов! – Люк поднимает бокал, и гости следуют его примеру, а потом разражаются аплодисментами.

– Я чувствую себя ужасно, – шепчет Сьюзи, сияя фальшивой улыбкой. – А как же Элинор?

– Это ее выбор, – шепчу в ответ я. – Мы ничего не можем поделать.

Но однажды Люк узнает. Обязательно узнает. Клянусь!

– Сьюзи, милая. – Таркин подходит к нам с озадаченным выражением лица. – О чем это Люк…

– Просто поблагодарил нас, – щебечет Сьюзи. – Ну, ты понимаешь, мы ведь друзья.

Мы смотрим, как Люк пробирается сквозь толпу, перекидываясь репликами с гостями. Вот он останавливается поговорить с Мэттом из «Брендон К.», и я вдруг вижу, как Минни хватает коктейль Мэтта и подносит к губам.

– Минни! – кричу я, бросаясь вперед. – Нет! Нельзя пить коктейли! Люк, ты видел, что она вытворяет?

Прежде Люк страшно рассердился бы. Но теперь он просто берет ее на руки и корчит сердитую гримасу.

– Ну, Минни? Разве ты не знаешь правил? Никаких азартных игр и выпивки. Поняла? И никаких покупок по Интернету. До тех пор, пока тебе не исполнится по крайней мере… три года.

– С днем папи! – Минни тычет в него коктейльным зонтиком.

– А теперь ты пойдешь к бабушке. Мне нужно поговорить с твоей мамочкой. – Он уводит меня с танцпола, а я немного удивлена: о чем это он хочет поговорить?

Не о платье от Валентино, конечно же. Не может такого быть. Я же сказала ему, что платье подарила мне мама.

– Я собирался оставить это на потом, – начинает он, когда мы достигаем тихого уголка, – но почему не сказать сейчас?

– Вот именно, – с легким испугом киваю я.

– Хотя ты, наверное, уже в курсе дела. – Он с сожалением округляет глаза. – То есть ты знаешь, что Сейдж Сеймур моя клиентка.

– Мы, организаторы вечеринки, должны все знать, – сладко улыбаюсь я. – Даже то, что наши мужья пытаются держать в секрете от нас.

– И ты разговаривала с ней?

– Несколько раз. – Небрежно откидываю волосы. – Мы с ней поладили. Она сказала, что мы должны как-нибудь выпить вместе.

Сьюзи чуть не умерла, когда я рассказала ей об этом. Спросила, не может ли она присоединиться к нам, представившись моей помощницей.

– Значит… ты уже в курсе? – Люк явно к чему-то ведет, но чтоб мне лопнуть, если я хоть что-то понимаю.

– Э…

– Только что Бонни позвонили агенты по недвижимости и оставили сообщение. Они подыскали нам съемный дом. Но тут, разумеется, все зависит…

– Верно, – умудренно киваю я. – Безусловно, зависит. От… многих вещей.

Мне так и хочется добавить: «От королей и капусты».

– Бекки… – Люк смотрит на меня как-то странно. – Ты понятия не имеешь, о чем я, да?

Больше не могу притворяться.

– Нет! Не имею! Так расскажи мне!

– Ты ни о чем не догадываешься. – Он скрещивает руки и явно доволен собой.

– Наверняка какая-то скучища. Потому я просто забыла.

– Ты права, скучища. Так что, вернемся в зал?

Боже, он сведет меня с ума.

– Говори! Немедленно. Или не получишь подарок с вечеринки. А они очень даже ничего.

– Хорошо, – сдается Люк. – Подведем итоги того, что ты уже знаешь… Я начал работать с Сейдж Сеймур.

Мой муж работает с кинозвездой! Это так здорово!

– Ей захотелось, чтобы кто-то со стороны высказывал свою точку зрения на ее работу.

И эта идея так понравилась ей… – Люк делает паузу. – Так понравилась, что она попросила меня поехать с ней в Лос-Анджелес. Я буду работать в ее команде, устанавливать контакты и, возможно, если все сложится удачно, открою подразделение «Брендон Комьюникейшнс», которое станет работать с медиа-компаниями. Бекки. – На его лице появляется тревога. – Ты в порядке? Бекки?

Не могу вымолвить ни слова. Лос-Анджелес?

Голливуд?

– И… и мы все поедем? – запинаюсь я, вновь обретя голос.

– Я хочу именно этого. Гэри позаботится о здешних делах, так что, думаю, мы можем уехать на три месяца. Но конечно, нужно принять во внимание твою работу. Я знаю, у тебя все идет хорошо, знаю, что ты надеешься войти в совет директоров…

Моя работа. Да черт с ней. Он просто не в курсе.

– Знаешь что, Люк? – предельно честно отвечаю я. – Мы с тобой партнеры. И если моя карьера должна ненадолго притормозить… то так тому и быть. К тому же в Лос-Анджелесе полно магазинов, верно? А у меня есть грин-кард.

– Тогда… все великолепно! – Он поднимает бокал. – Похоже, у нас есть план.

Все действительно решено? Так просто?

– Значит, мы едем в Голливуд? И пробудем там три месяца?

– Ага.

– Никогда не была в Голливуде.

– Знаю, – улыбается он. – Это будет весело, согласна?

Голливуд! Я, Бекки Брендон, урожденная Блумвуд, окажусь в Голливуде!

Люк продолжает говорить, но я уже не слышу. В голове теснятся самые притягательные образы. Вот я несусь на роликах по набережной, вся такая загорелая и стройная. Вот мы едем по бульвару Сансет в кабриолете. Вот мы с Сейдж Сеймур нежимся в шезлонгах у ее розового бассейна, а Минни выглядит такой очаровашкой в своем сарафанчике.

Меня станут называть девушкой-с-английским-акцентом. Или лучшей подругой Сейдж Сеймур. И все время будет солнечно! И мы будем пить фруктовые коктейли на Родео-драйв! А может, пойдем на церемонию вручения «Оскаров»… может, встретим Джонни Деппа… может, я снимусь в эпизодической роли в каком-нибудь фильме…

– Бекки? О чем ты думаешь?

Мой рот растягивается в улыбке до ушей.

– Когда мы едем?

«ОБЛИК»

Оксфорд-стрит, 601

Лондон W1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

11 апреля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 10 апреля.

Мне жаль, что Вы не можете принять мое предложение о восстановлении на работе в «Облике», введении Вас в совет директоров и повышении зарплаты. Семейная жизнь прежде всего. Пожалуйста, не сомневайтесь, что Ваше рабочее место будет ждать Вас по возвращении из Лос-Анджелеса. Удачной Вам поездки.

С наилучшими пожеланиями,

Тревор Холден,

управляющий директор

P. S. Не могли бы Вы попросить всех ваших клиенток ПЕРЕСТАТЬ возвращать купленную ими одежду? Мы в отчаянии.

«СОВЕРШЕННАЯ НЯНЯ»

Семейная жизнь – это главное…

Консультации – Семинары —

Учебные материалы – Помощь родителям – Публичные выступления

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

12 апреля 2006 года

Дорогая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 10 апреля.

Мне жаль, что Вы не будете участвовать в нашей программе, посвященной зависимости от шопинга, поскольку уезжаете в Калифорнию. Понимаю, как Вы расстроены этим.

Послужит ли Вам утешением то, что в Лос-Анджелесе наверняка есть подобные группы и Вы сможете пройти курс там?

С самыми добрыми пожеланиями,

Джулиа Саммертон,

директор детской программы

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДЕПАРТАМЕТ ПО ДЕНЕЖНО-КРЕДИТНОЙ ПОЛИТИКЕ

5-й этаж

Уайтхолл-плейс

Лондон SW1

Миссис Ребекке Брендон

«Сосны»

Элтон-роуд, 43

Оксшотт

Суррей

13 апреля 2006 года

Уважаемая Ребекка,

Спасибо за Ваше письмо от 10 апреля и наилучшие пожелания в связи с Вашей поездкой в Лос-Анджелес.

К сожалению, у «Британского журнала по монетарной экономике» нет возможности иметь своего «корреспондента в Лос-Анджелесе», как предлагаете Вы. Кроме того, редакция не планирует «открывать разделы, посвященные таким более интересным областям, как кино и сплетни».

Но если такая возможность появится, я обязательно дам Вам знать об этом.

Всего наилучшего и хорошего путешествия!

Искренне Ваш

Эдвин Тредуэлл,

директор аналитического отдела

ПЕЩЕРА САНТА-КЛАУСА

РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ЖЕЛАНИЕ

опустите в Колодец Желаний, и Санта прочитает Ваше послание

Дорогой Санта-Клаус,

Это снова Бекки. Надеюсь, у тебя все хорошо.

Я хочу лодочки из «Марни», какие я видела на Сьюзи, не те, что на наборных каблуках, а другие.

А еще аквамариновый топ от Зака Позена, с бантиком, десятый размер.

И братика или сестричку для Минни.

И самое главное, я хочу, чтобы Люк был совершенно, стопроцентно счастлив, расслабился и забыл обо всем на свете. Хотя бы раз.

Спасибо.

С любовью, Бекки.

Целую тебя.

Примечания

1

Английские куклы для мальчиков в виде военных, шпионов и тому подобное. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Британская деловая газета «Файнэншиал тайме».

3

Герой британского сериала мультфильмов.

4

Интернет-магазин одежды и аксессуаров.

5

Сеть торговых центров в Великобритании.

6

«Возвращение в Брайдсхед» – фильм по одноименному роману Ивлина Во.

7

Праздник, отмечаемый в Великобритании и ряде других стран 26 декабря.

8

Британская сеть универмагов.

9

Австралийская топ-модель, актриса и дизайнер.

10

Тору Кумон – японский математик и просветитель (1914–1995).

11

Регистрационный округ в Центральной Шотландии.

12

Часть костюма шотландского горца – меховая сумка, прикрепляемая к поясу спереди.

13

Британская поп-певица, принимавшая участие в клипе Эминема «Stan», для которого он использовал куплет из ее песни.

14

Музыкальный кинофильм с Джоном Траволтой в главной роли, 1977 год.

15

Британский комедийный сериал.

16

Звезда британского и американского кино, актриса и певица, получила «Оскара» за роль хрестоматийной английской няни Мэри Поппинс. После чего сыграла главную роль в классическом мюзикле «Звуки музыки». Далее в книге следуют намеки на сцены из этого фильма, а также упоминаются песни из него, ставшие классикой.

17

Магазин игрушек.

18

Племянник королевы, владелец мебельной компании.

Content

Софи Кинселла
Минни шопоголик

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Примечания