Леонид Кондратьев, Владимир Мясоедов

Торговец

Глава 1

Волею императора Священной империи Аксимилиана Первого я, ничтожнейший из иноков монастыря пресвятого Канлера Всепрощающего, начинаю сей труд, посвященный жизнеописанию удивительных приключений, выпавших на долю императора и его соратников.

(Вступление исторического труда, посвященного восхождению на трон императора Аксимилиана Первого и возвеличению его державы)

По крайней мере, этот летописец пытается придерживаться основных событий, не перемешивая их с совсем уж недопустимым количеством лжи и пафоса. Копии его книги по библиотекам страны разослать разрешаю.

(Приписка, сделанная рукой императора Аксимилиана на обложке оригинала данного исторического труда, оставленного им себе для личного пользования)

Олаф, неудачливый торговец оружием

Виски… Какая же это дрянь! Впрочем, и ром не лучше!

Ну вот почему все ими восхищаются? И почему в этом проклятом всеми богами городе, наполненном бандитами, проститутками и жуликами всех мастей, так сложно найти нормальную выпивку? Нормальную в моем понимании. Ведь острое желание напиться в возможно последние часы жизни не так просто залить контрабандным виски и ромом местного производства. А душа в те моменты, когда она соизволяет высунуться из пяток, требует водки. Именно русской водки – прозрачной, как слеза, и злой, как сторожевая собака. Это, конечно, не говорит о том, что я такой уж особенный ценитель именно русской выпивки, просто при моем образе жизни не подхватить вредных привычек при общении с представителями данного народа было просто невозможно. До сих пор посещение военных складов в любом из осколков бывшего СССР не обходилось без устоявшегося и освященного годами ритуала. Как его еще называют эти сумасшедшие русские – «обмытия». Нет, я, конечно, не против «обмыть» ящик гранат, ну два ящика гранатометов тоже можно вынести. Но после того как мне «посчастливилось» купить десять танков Т-55 – по цене металлолома, конечно, – я с очень большим подозрением отношусь к предложению «обмыть» сделку. Ибо в себя я пришел уже в порту, доставленный сердобольными продавцами. Хорошее было времечко…

– Эй, парень! Еще стаканчик! – Лицо, назовем это образование все же лицом, бармена явно не внушало доверия, но у него было одно несомненное достоинство – он замечательно умел слушать, не отпуская совершенно ненужных мне сейчас комментариев и безмолвно наливая в ответ на мои команды.

– Двойной виски, сэр?

Внимательно изучив стоящий передо мной почему-то уже на уровне глаз бокал, многозначительно хмыкнул и неожиданно для себя залюбовался переливами света в мягких тонах ячменного виски, наливаемого барменом. Все же в этом проклятом мире осталась еще красота. А может, я просто пьян? Впрочем, какая разница. Сделать-то все равно уже ничего нельзя…

В принципе меня нельзя было назвать такой уж большой акулой оружейного бизнеса, нет, – скорее всего, я не тянул даже на пиранью. Так, мелкая рыбешка, обгладывающая крошки, выпадающие изо рта крупных воротил. Но даже этих крошек на жизнь мне хватало. Да что там на жизнь – на слой черной икры к булочке с маслом я зарабатывал. Пока не зарвался…

Непаханое, бесконечное поле Африки, бурлящее в сотнях, да что там – тысячах конфликтов разного уровня. Способное ежечасно проглатывать вагоны вооружения. Главное правило поведения на этом рынке – быстрее, дешевле, больше. А документы? Да какие, к черту, документы! Я ввозил сельхозоборудование, строительные материалы, автомобили. Именно это и было написано на арендованных мной контейнерах. А содержимое… Содержимое касалось только меня, моих поставщиков и покупателя.

Автоматы, пулеметы, гранатометы, мины – все это моментально раскупалось во все возрастающих количествах, обмениваясь на золото, алмазы, слоновьи бивни и шкуры животных. На все, что могло принести мне прибыль. И если бы вы знали, как мне надоели эти великие бваны, вожди, президенты и просто разные бандитствующие ублюдки, заинтересованные только в одном – грабеже, насилии и выживании. Ведь крайне редко кто-то из моих клиентов становился постоянным. Год, максимум два – и переговоры о поставках вооружения приходилось вести уже с представителем «армии освобождения», несущей «мир и процветание» на сожженную войной землю. Но работу не выбирают.

Именно в начале девяностых я познакомился с одним из самых отъявленных негодяев африканского континента и вместе с тем с самым крупным своим клиентом. Эту чернокожую задницу, из-за которой и еще из-за некоторых вещей я и сижу в этом проклятом баре и надираюсь, скрашивая последние часы своей жизни, звали Чарльз Мак-Артур Ганкай Тейлор. Маниакальная жажда власти сочеталась в нем с просто ураганным темпераментом и харизмой. Да взять хотя бы тот факт, что избирательная кампания в его поддержку, прошедшая в 1997 году, после более чем восьми лет кровавой гражданской войны с буквально грудами жертв, проходила под лозунгом: «Он убил мою маму. Он убил моего папу. Я голосую за него». В чем-то эта сволочь мне даже нравилась. Во всяком случае, он был честен. И никогда не позволял себе обмана в расчетах и закупал у меня оружие во все возрастающих количествах. В основном легкое вооружение, советские и китайские АК[1], патроны. Немного позже его аппетиты увеличились, и в ход пошли тяжелые станковые пулеметы, безоткатные орудия.

В попытках удовлетворить его оружейный голод я вихрем проносился по складам и поставщикам. Несчетные чемоданы налички появлялись и исчезали из моих рук. Конечно же это были не мои деньги – в основном это были занятые на незначительный срок суммы, которые потом приходилось отдавать, причем со значительными процентами. Но подкупало отсутствие любых бумаг и следов трансферта денежных масс. А ведь это первое правило любого теневого бизнеса – никаких бумаг и следов. Колумбийцы, албанцы, сицилийцы… с кем только не приходилось работать. Не скажу, что было особенно приятно, но, придерживаясь определенной этики в отношениях, дела можно было вести со всеми. Поставки микропартий стрелкового вооружения, небольшие услуги – и вот ты уже не просто «отброс» и «мелкая сошка», нет – ты уже свой парень, с которым можно иметь дело и которому в случае необходимости можно дать в долг крупную сумму денег. С процентами, конечно.

Отвлекшись на секунду от воспоминаний, я, не ощущая вкуса выпивки, опрокинул в себя бокал и знаком попросил бармена повторить. Может, из-за страха и обреченности, витающей в воздухе, выпивка не помогала. Устремив взгляд куда-то в глубины барной стойки, я опять задумался.

Вот так день за днем, сделка за сделкой я и докатился до своего теперешнего состояния. Всего один раз погнался за большими деньгами и положил все свои яйца в одну корзинку. Если так разбираться, то корзинок было две, но от неудачного стечения обстоятельств не застрахован ни один даже самый хитроумный сукин сын. Спрашивается – почему бы мне не дождаться результатов сделки по поставке крупного груза в Либерию, к моему «нежно любимому» партнеру Чарльзу, а уже потом, оперируя освободившимися финансами, завезти эту чертову партию переносных зенитно-ракетных комплексов колумбийцам? Жадность… Во всем виновата эта проклятая жадность… Как, казалось, красиво выстраивались сделки. Деньги албанцев идут на закупку партии «стэнов»[2] и АК для Либерии – судя по запросу именно такой дешевки и хлама, как «стэны», Тейлор опять решил подстегнуть повстанцев в Сьерра-Леоне. Ну да это были не мои проблемы – лишь бы платил. А на деньги колумбийских картелей я покупал на Украине отличную партию «стрел» и «игл»[3] вместе с запасными ракетами. Это гарантировало в будущем хорошие проблемы американским вертолетам, по какой-то странной причине повадившимся жечь плантации коки в почти сопредельном государстве.

Если все вышеперечисленное не показалось вам таким идиотским планом, каким оно выглядит сейчас для меня, то я вас поздравляю – вы попали бы на такие же грабли, на которые я насадил себя сам. И именно поэтому я сейчас сижу в этом задрипанном баре и пытаюсь залить этим дрянным виски свой страх. Что мне в общем-то и не особенно удается – или из-за плохого виски, или из-за того, что моей крови уже сутки как хотят колумбийцы и албанцы. И кто из них доберется до меня первым, известно одному Богу.

Вчера с промежутком буквально в пару часов случились два крайне неприятных для меня события. Впрочем, начну по порядку. Колумбийский груз – всего пара контейнеров, но вот по стоимости они в несколько раз превышали стоимость той старой лоханки, среди груза которой они медленно чапали в сторону Южной Америки. И если вы думаете, что через Атлантику, то глубоко ошибаетесь. Уж слишком много любопытных людишек живет в когда-то бывшей колонии ее королевского величества. Это я о США, если кто еще не догадался. Совсем не хотелось светить ТАКИМ грузом перед агентами Госдепа. Именно в связи с этим был выбран старый сухогруз, направляющийся в Южную Америку немного необычным способом. Необычным, но зато с некоторой долей вероятности гарантирующим доставку товара. Если, конечно, ничего непредвиденного не случится. К сожалению, в оружейном бизнесе застраховать груз мало того что практически невозможно, так еще и подчас опасно, так как любые следы сделки могут привести не только к длительному тюремному сроку, но и вообще к вычеркиванию незадачливого торговца из списка живых. Поэтому маршрут Черное море – Средиземное море – Суэцкий канал – Индийский океан – Тихий океан – Южная Америка был для моего груза самым лучшим. За исключением одного маленького, практически незаметного на карте мира государства, с некоторыми представителями коего я очень бы хотел сейчас встретиться лицом к лицу. Желательно, конечно, увидеть их в прицеле пулемета, но и просто дать в морду очень бы хотелось. Совершенно непонятен интерес и честь, оказанная обшарпанному сухогрузу более чем преклонного возраста. Аргентинского производства шаланда с примерно полувековой историей, конечно, являлась ну просто замечательной целью для захвата ее сомалийскими пиратами. Если отбросить идиотскую мысль о том, что они могли просто перепутать это чудо кораблестроения с чьей-то прогулочной яхтой или с жирным купцом – ну не обкурились же они до полного офонарения, – остается только версия о точечном сливе информации именно об этой сделке. Колумбийцам и мне это точно делать было не с руки. Конкурентам? Да какие, к чертям, конкуренты – тут прямой заказ союза семей, в такие сделки не влезают. Ибо шарик, на котором мы имеем незадачу проживать, имеет столько углов, что информация рано или поздно всплывет, а гребля вольным стилем в озерце крокодильей фермы является довольно неприятным занятием. А именно в этом виде спортивных состязаний приходится рано или поздно участвовать тем, кто перебежал дорогу семье. Поэтому оставался только один путь, по которому информация о столь ожидаемом картелями грузе могла попасть в руки этих недавно спустившихся с пальм сомалийцев, – Лэнгли. Только эти сволочи, сидящие в тишине кабинетов с безвкусным кондиционированным воздухом, занимаются такими подставами. И их можно понять – груз переносных зенитно-ракетных комплексов позволил бы колумбийцам хорошо прижать самолеты и вертолеты Управления по борьбе с наркотиками. Да так, что общий оборот с Мексикой и США возрос бы как минимум в пять-шесть раз. Так что – да пусть будут прокляты эти сволочи из ЦРУ!

Грохнув уже пустым бокалом по стойке, я вопросительно уставился на бастующего бармена. В ответ он многозначительно покосился на показавшую дно бутылку виски, еще недавно купленную мной на последние, чудом нашедшиеся в кошельке деньги. Да-да, именно столько денег осталось у меня после более чем двадцатичасового воздушного марафона, осуществленного с помощью остатков наличных, четырех паспортов и наугад выбранных рейсов случайных авиакомпаний. Зато теперь я имею сомнительное счастье смотреть на дно опустевшей бутылки где-то на побережье Восточно-Китайского моря. В городе, полном порока, убийц и отчаяния. В этом наполненном миазмами наживы и беззакония рае для контрабандистов и наркоторговцев. Именно сюда сливается вся грязь окружающего региона, и именно здесь среди представителей практически всех народов и религий проще всего затеряться без пяти минут смертнику.

Прислушавшись к хриплым звукам блюза, исторгаемым видавшим виды музыкальным автоматом, я на несколько секунд провалился куда-то очень глубоко внутрь себя, задумавшись даже не о причинах бегства, а о необходимости его и неминуемом финале. Шансы затеряться и спрятаться от картелей были, сказать честно, небольшие, но ведь были. Однако одновременно спрятаться от албанцев и от колумбийцев, не имея связей и денег, было нереально. Своими прыжками по миру я лишь немного оттянул свое знакомство со смертью. Эх, если бы этот проклятый Чарльз Тейлор продержался у власти на пару дней больше. И тогда… Тогда бы мой груз, спокойно прибывший в порт Монровии, не достался бы немытым повстанцам, отличающимся от свергаемой ими власти только нагулявшимся аппетитом и полным презрением к договоренностям предыдущего строя. «Движение за демократию в Либерии» не считает себя вправе платить по счетам кровавого тирана. А захваченное в ходе освободительной войны оружие, предназначавшееся для еще большего угнетения многострадального народа Либерии, послужит для обеспечения мира и защиты Свободы!» Двуличные сволочи! И это мне в глаза говорила министр финансов того же Тейлора, мигом перекрасившаяся и ставшая белой и пушистой с приходом повстанцев.

Бросив еще один наполненный тоской взгляд на зажатый в руке пустой бокал, я осторожно и, можно сказать, ласково поставил его на исцарапанную сотнями клиентов стойку и, чуть покачнувшись, встал. Кивком попрощавшись с потерявшим ко мне всяческий интерес барменом, я вывалился в жаркую тропическую ночь, после ласковой прохлады мерно гудящего кондиционера показавшуюся мне обжигающе горячей. Воздух, напоенный влагой от расположенного буквально в паре километров моря, удушливой волной проник мне в легкие, унеся даже слабые следы опьянения.

Немного постояв на крыльце и с задумчивым видом похлопав себя по карманам, попытался определиться, какие еще активы присутствуют на моем бренном теле. Уж слишком хотелось надраться до розовых слоников. Что поделаешь – ирландские корни. Из предметов, которые можно по-быстрому превратить в наличность, присутствовали поддельные «ролексы» ценой буквально в пару баксов, небольшой перочинный нож, недавно приобретенный «глок»[4] и пустой кошелек с несколькими никому тут не нужными рандами[5]. Расставаться с пистолетом в портовом районе, примыкающем к густым мангровым зарослям по краям бухты, испохабленной раковой опухолью многоэтажных домов, многочисленных складов и бесформенных хибар, было бы еще более извращенным способом самоубийства, чем занять и не отдать деньги у мафии. А стоимости всего остального барахла, находящегося в моих карманах, явно недостаточно, чтобы погрузиться в приятные баюкающие волны алкогольного опьянения.

Если только… А действительно, если уж мой род на мне и прервется, то хранить семейную реликвию становится по меньшей мере глупо. И если так, то украшающий мой безымянный палец перстень, хоть и выглядящий не особенно драгоценным, при некоторых усилиях можно продать. Украшающий его сапфир сам по себе довольно неплох, но вот угловатая, черная от времени серебряная оправа, покрытая многочисленными царапинами и немного сплюснутая сбоку, явно будет лишней у ростовщика. Видимо, придется продавать по отдельности.

Оглядевшись вокруг в поисках укромного места, по-тихому, стараясь не привлекать внимания, завернул в небольшой проулок, наполненный каким-то хламом. Битые ящики перемежались кучами гниющего мусора и мятых картонных коробок. Типичная картина портовых задворков – ее можно увидеть, пожалуй, в любом порту мира, за исключением тех мест, в которых хотя бы некоторое время в году идет снег. Вид и наполнение таких мест меняются от местности к местности, но постоянный прогорклый запах разложения и морской соли остается неизменным.

Выбрав на гофрированной стене склада местечко почище, я прислонился к нему для устойчивости и, раскрыв жалкое подобие тактического ножа, приступил к ювелирной операции. Оправа оказалась неожиданно прочной, и после первых жалких попыток разогнуть крепление камня пришлось помянуть незлым словом святого Патрика и приняться за нее всерьез. Видимо, в этот момент не к месту упомянутый святой обиделся где-то там на своих небесах, и соскользнувшее по камню лезвие хорошенько вскрыло мне руку. Густая кровь, кажущаяся черной в неровном, пробивающемся в переулок свете уличных фонарей, моментально принялась заливать мою ладонь.

Громко выругавшись и помянув все того же святого Патрика, чтобы его там на небесах приподняло да хлопнуло и чтоб ему пить только воду, да и то по праздникам, свободной рукой аккуратно сложил подведший меня нож и, пристегнув его к поясу, принялся копаться в карманах пиджака в поисках носового платка. Все же истечь кровью в грязной подворотне – это было бы чересчур. Даже для меня и даже в моем положении.

Пока я, чертыхаясь, пытался выловить этот проклятый всеми святыми платок, нечто необычное и странное появилось на грани моего восприятия. Полумгла переулка как будто бы расступилась, и появившееся пульсирующее серебристое сияние мертвенным светом озарило груды мусора, сделав их еще более неприглядными. Наконец-то нащупав кончиками пальцев искомый кусочек ткани, я отвлекся на окружающее и остолбенел…

Струи белого тумана, сияющие серебристым светом, который и окрасил окружающее в неживые цвета, исходили как раз из залитого моей кровью перстня. Извивающиеся, пульсирующие в такт моему сердцебиению, по какой-то странной причине отдающемуся в голове иголочками боли, они принялись складываться в туманную арку, заполненную мерцающей темнотой. Примерно так же в отраженном свете может мерцать нефть или отработанное машинное масло – подергиваясь медленными ленивыми волнами от падающих в него предметов.

Все же недаром об ирландцах говорят, что они не боятся ни черта ни бога, забывая, конечно, уточнять, что все это справедливо только после первой выпитой бутылки виски. Но во мне-то как раз она, родимая, и обреталась, еще и без закуски да на голодный желудок. Наверно, именно поэтому я не убежал, как любой нормальный человек, а, извлекши все же платок, принялся с толком и расстановкой медленно перевязывать попорченную ножом руку, периодически бросая заинтересованные взгляды в сторону арки. Когда я закончил свои срочные медицинские дела, висящий передо мной портал уже начал восприниматься как что-то знакомое и не вызывающее никакого страха. Может, небольшое опасение, хорошо разбавленное текущим в моих жилах виски.

Как вы думаете, что делает чуточку пьяный (ну ладно – хорошо датый) ирландец, перед которым зависло нечто необычное, интересное и абсолютно точно ни фига не понятное? Правильно – лезет любопытствовать.

Первым в арку влетел подобранный с земли камешек, обляпанный, правда, чем-то липким и подозрительно пахнущим. Убедившись, что он канул в черную маслянистую поверхность, заполняющую туманные границы, с концами и только медленные ленивые круги разошлись в месте его проникновения, я извлек из плечевой кобуры «глок» и кое-как раненой рукой передернул затвор. Что бы это ни было, оно на меня не бросается, и в моем положении любая новость может быть только к счастью, так как хуже уже быть некуда. Осторожно и медленно потыкал пистолетом в зависшую передо мной поверхность. Ствол беспрепятственно проникал в эту пленку и выходил из нее абсолютно неповрежденным. Пережив необычайно мощный приступ любопытства, практически граничащий с идиотизмом, и перекрестившись на всякий случай, не выпуская пистолета, внутренне сжавшись, как перед прыжком в холодную воду, я шагнул в арку.

Мгновение полной темноты – и вот я уже нахожусь в какой-то полуразрушенной комнате, заваленной грудами искореженной мебели, обломками балок и камнями разрушенного свода, сквозь пролом в котором и льется, скорее всего, лунный свет, освещающий все это пыльное непотребство. Резко развернулся и краем глаза успел заметить исчезающие, как будто сворачивающиеся сами в себя остатки арки. Да какой, к чертям, арки! Или я не ирландец – по всем признакам это был портал, каким его описывают в старинных сказаниях и во всевозможной фантастический литературе. И уж поверьте мне, если после пятой кружки эля или первой бутылки виски в ирландском пабе не заходит разговор о старых временах и о фейри[6], то этот бар явно находится не в Ирландии или в нем слишком много трезвых людей. Дайте обычному жителю зеленого Эрина выпить вволю да промыть с песочком кости «добрым соседям» иль самому Богу со всеми его святыми – вы не найдете на свете более счастливого человеческого существа.

Уж прожив бо́льшую часть своей жизни в Ольстере, я знаю, о чем говорю.

То ли из-за извечного ирландского любопытства и упертости, то ли из-за странной уверенности, что все, что могло со мной случиться из неприятностей, уже случилось и дальше будет только что-нибудь интересное, но я принялся за исследование окружающего пространства.

Примерно через час я еще раз убедился, что все в подлунном мире уже украдено до нас. Во всяком случае, в этом зале точно. Пыль, еще раз пыль и занесенная сквозь провалившийся потолок листва. Типичная картина…

Попинав еще некоторое время разбросанные по полу камни, я с интересом уставился в зияющий в потолке пролом, из которого лился мягкий лунный свет. Пробитая чем-то дыра выходила в узкий колодец, закрытый толстой кованой решеткой, за которой виднелся небольшой кусочек неба. Обычного такого ночного неба, с темными перистыми облаками и мерцающими огоньками звезд. Только вот лун в наполненном незнакомыми созвездиями небе было почему-то две.

Методика моментального отрезвления в действии – застыв и похлопав глазами пару минут в полной прострации, я перевел уже абсолютно трезвый взгляд с небес на землю. Во мне крепла железобетонная уверенность, что теперь проблемы с мафией уже не кажутся такими большими. Нет, кинутые на немалые деньги колумбийцы и албанцы до кучи – это страшно. Но что-то подсказывает мне, что это уже совсем непринципиально…

Стоило мне только чуть успокоиться и уже начать привыкать к окружающему, как из темноты одного из проходов, находящегося с правой стороны зала, потянуло холодом. Не обычным холодом сквозняка, а могильным холодом надвигающейся смертельной опасности, заставившим меня покрыться крупными мурашками и сглотнуть вдруг ставшую вязким комом в горле слюну. В полной тишине, разбавленной только чуть слышным подвыванием ветра в проломе и моим частым дыханием, в зал вплыл обряженный в ошметки старинного одеяния и черную, топорщащую во все стороны шипы кирасу призрак. Почему, вы спросите, я был так уверен, что это был именно призрак, – просто не оставляла меня идиотская мысль, что если через человека можно спокойно видеть противоположные стены, то он уж явно не является живым…

Несколькими секундами позже. Веселыми такими секундами, заполненными крепкими ирландскими выражениями, русским матом, беспорядочными выстрелами и мелодичным звоном подпрыгивающих на каменном полу гильз

– Да когда ж ты сдохнешь! – Под аккомпанемент выстрела моя реплика зазвучала с оттенком, которого я не помню за собой с детских лет. Оттенком панического ужаса.

– Моя кираса! – взвопило привидение. Висящий в воздухе полупрозрачный силуэт пожилого человека с волевыми и резкими чертами лица, пусть и свитыми из переплетений тумана, был одет в рванье, которому пули видимого вреда не носили, дырявя навылет. Единственная же твердая вещь, укрывавшая нематериальную плоть разгневанного духа, после нескольких попаданий из пистолета напоминала если и не сито, так сток для воды, забранный необычной решеткой. – Убью!

Выстрел, выстрел, выстрел – и зазвучавший похоронным колоколом щелчок спускового механизма немного привел меня в сознание. Пока руки на полном автомате выщелкивали пустой магазин и меняли его на извлеченный из-за пояса новый, в голове среди панических мыслей все больше и больше обретала стройность одна добрая фраза, полностью характеризующая происходящее, – если переводить ее на английский, она, конечно, полностью теряет свою экспрессию, но вот в русском варианте название маленького северного пушного зверька звучит вдохновляюще. Той экспрессии, с которой эта фраза была произнесена украинским прапорщиком при погрузке контейнера в Одесском порту, когда совершенно случайно оборвалась одна из четырех строп и десятитонный контейнер с противотанковыми минами опасно закачался на двадцатиметровой высоте, мне никогда не достигнуть, но сам факт! Тем более что частичка русской крови во мне все-таки наблюдается – все вопросы к деду. Какими путями он привел под венец сбежавшую от революции русскую княгиню – просто не представляю, но с тех самых пор более или менее хорошее знание русского языка в нашей семье было чуть ли не правилом хорошего тона. И между прочим, оказалось бо-о-ольшим подспорьем в моем нелегком бизнесе.

– Да когда ж ты сдохнешь!!! Во имя всех святых!

– Я сам святой так, что дальше некуда! – рявкнул в ответ призрак и понесся вперед, вытянув руки со стремительно увеличивающимися пальцами, которые хищно шевелились и напоминали уже щупальца спрута, а не части человеческого тела. Пусть и призрачного. – При жизни был канонизирован всем святым кагалом, чтоб им пусто было! Ни одна скотина после смерти со мной и разговаривать не желает! Все как один изгнать пытаются, а у меня еще остались тут дела, и помешать им какому-то недоумку я не дам!

Попытка увернуться от объятий нежити успехов не принесла. Мертвенно-холодные руки, несмотря на полупрозрачность ставшие тверже железа, сомкнулись на шее словно стальной ошейник. Ярость и азарт боя исчезли в никуда. За ними же, как это ни странно, последовал страх. А боль в легких, которым моментально стало не хватать воздуха, почему-то так и не появилась. Вместо нее пришло смутное ощущение чего-то стремительно исчезающего из тела. Чего-то очень важного и в то же время почти неощутимого. Жизни.

– Паршивец! – как сквозь слой ваты доносился голос разгневанного привидения. – Всю кирасу мне издырявил… гномью. Один. Быстро.

Руки духа разжались, и жертва нежити, ежась от пробравшего ее до костей мороза, сделала судорожный вздох.

– Как ты это сделал? – Прозрачный силуэт непостижимым образом вывернулся из своей одежды и теперь внимательно ее рассматривал. Точнее, дырки в ней. – Кто ты и как сюда попал? В мой дворец людям нет хода. Во всяком случае, живым.

Как иногда говорят русские – если уж помирать, так с музыкой. Хоть странный паралич, охвативший тело, и не давал спустить курок непосредственно в призрачную харю собеседника, легкие уже заработали, и во всю свою луженую глотку я выдал семейное:

– Тролль таки юдр олл!

Правда, переходящее в нашем семействе из поколения в поколение проклятие вышло каким-то писклявым, что ли. Наверное, это оттого, что больше всего в данный момент я боялся обмочиться со страху. В голове пробегали панические мысли о том, что если уж сейчас меня будут жрать по кусочку, то надо сохранить хоть часть достоинства потомка древнего ирландского рода. Как только смысл столь малодушных мыслей дошел до моей дурной головы, волна ярости буквально затопила меня. Кроваво-красная мутная волна, заставившая зарычать и забиться от бессилия в оковах парализованного тела. Наверно, именно с такими животными звуками мои далекие предки шли в атаку на противника, вселяя в его ряды ужас. И только попадись мне сейчас в руки этот долбаный призрак, только дай коснуться его – я бы порвал его на тысячу лоскутков, годных только… Да чихать мне, на что будет годен этот труп, если я до него доберусь.

– Гр-р-р-р!!!

– Это вряд ли, – покачал головой дух, отвлекшись от процесса созерцания. – Мужеложцев среди этих гигантов не наблюдается – все-таки и простые нравы имеют свои положительные черты… Хм… а похож… похож… Ну-ка, а это у нас что такое?

Рука, на одном из пальцев которой был перстень, против воли ее владельца поднялась высоко в воздух, вывернувшись под углом, заставившим гневный рык перейти в болезненный стон.

– Неужели оно? – задумчиво пробормотал себе под нос призрак, рассматривая украшение. – Неужели это действительно Глаз Змея? Неужели… Отвечай! Откуда у тебя эта вещь?

– Сволочь! Ну только дай до тебя добраться, я тебе все покажу! И семейное кольцо! И пушного зверька! Я тебе, потомку козла и макаки, гланды через уши вырву!!!

Все еще застывшее в захвате призрака тело, конечно, немного мешало дотянуться до горла и вырвать кадык этого старого призрачного… шептуна. Но уж как этого хотелось – просто не передать словами. Видимо, передававшиеся из поколения в поколение гены наконец попали в ситуацию, наиболее подходящую для их применения.

– Да ради бога, – вдруг хмыкнул призрак, и оцепенение, сковывающее тело, вдруг исчезло, а сам он оказался в полуметре. Удар. Еще один удар. Еще! Кулаки, каждый из которых мог расколоть кокосовый орех, бессильно лупцевали воздух под задорный смех нематериального гада. Призрак, не боящийся пуль, оказался столь же недосягаем и для грубой физической силы.

– Ты!!! – в бессильной ярости прорычал я и сделал единственную сверхъестественную вещь, на которую был способен: ткнул кольцом по так и не зажившей на руке ранке. Вспышка света озарила подземелье, в ушах внезапно зашумело, а тело стало невесомым, но через краткий миг все исчезло.

– Так! Посмеялись – и хватит! – вдруг посуровел дух, и мое тело вновь сковало оцепенение. – Я жду ответов. Откуда у тебя Глаз Змея?

Бросив из-под бровей на самозваного следователя испепеляющий взгляд, от которого он, правда, даже не почесался, и для проверки еще пару раз дернувшись в фиксировавших меня невидимых путах, я с большим трудом попытался успокоиться. Ведь если сразу не стали харчить, значит, я для чего-то нужен. То, что с этим старичком я ничего пока поделать не могу, это факт, поэтому отчего бы и не поговорить? Тем более что я хоть и не злопамятный, но уж при случае отомстить смогу. А для этого необходимо знать хоть что-то об объекте своей мести. Глубоко вздохнув и постаравшись успокоиться, ответил на вопрос моего странного собеседника:

– Я уже говорил – это семейное кольцо. По легенде, принадлежало моему предку Олафу Рыжему. – Поморщившись на идущий от призрака холод, недовольно добавил: – Теперь доволен?!

– Ну… – Призрак задумался. – Что это кольцо Олафа, я уже понял. Перстень верховной жрицы храма Богозмея – весьма узнаваемая вещица, особенно для моих мертвых глаз. Да и на легендарного героя ты походишь… немного. Как и все его многочисленные потомки, впрочем. Но лучше скажи-ка мне, родственничек, что ты именно сейчас и именно здесь забыл? Катакомбы моего дворца – не лучшее место для прогулок даже для тех, кто унаследовал от Олафа его легендарное бесстрашие и полное отсутствие чувства самосохранения.

– К… КАК?! Какой родственничек!!! Слышь, старый, я вообще из другого мира! – От возмущения у меня, как говорится, чуть ли не в зобу дыхание сперло. Во всяком случае, будут тут мне всякие подозрительные призраки в родственники примазываться. Всех своих родственников я уже пять лет как похоронил. И не против похоронить и вот этого. Хм, странный каламбурчик получился.

– Какой есть, – хмыкнул призрак. – Правнук Олафа Рыжего, Канлер Великий к вашим услугам.

И галантно поклонился.

– Значит, легендарный герой нашел какую-то тропинку в другой мир, – разогнувшись, задумчиво промолвил он и машинально потрогал то ли слишком длинную щетину, то ли слишком короткие усы. – И там он, по всей видимости, и скончался, иначе бы его тело давно нашли… Как это было?

Может, я, конечно, тормоз, а может, это были последствия выпитого, но от слов призрака в прострацию я не впал. И даже не застыл как громом пораженный, как по всем законам жанра должен был сделать. И уж тем более не стал, как в мелодраме, бросаться призраку на шею с криками и слезливыми соплями. Еще более подозрительно посмотрев на старого хрыча, я пару раз дернулся в путах и со значением высказался:

– Дедуль, так, может, родственничка-то отпустишь?

– Ты как с королем разговариваешь, нахал! – возмутился призрак, но тем не менее паралич убрал. – Хотя в принципе можно. Бежать-то тут особо некуда. Вроде как. Но кольца не трогай! Удушу! И рассказывай, рассказывай. Не так много осталось вещей, способных вызвать мое любопытство, и смерть Олафа Рыжего – одна из них.

Ощутив свободу, помассировав сдавленное горло и затекшую шею левой рукой, все еще не выпуская «глока» из правой, я принялся вспоминать, как же отбросил коньки основатель моего рода – в чем-то легендарная личность, прославившаяся на весь Эрин своей наглостью, бесстрашием и совершенно чудовищным аппетитом до женского пола. Последнее, что сохранилось в семейных преданиях, – что после возвращения из вояжа в Италию, где он со своей дружиной и еще кучей викингов знатно пограбил католические монастыри, старому Олафу, лишившемуся в этом походе руки, стукнуло в голову отправиться на поиски Винланда, в которых он вроде и сгинул. Во всяком случае, больше о его безрассудных поступках и обрюхаченных им молодых красотках не было слышно. Хотя не удивлюсь, что на американском континенте, если он до него доплыл, предок оторвался за все тяготы длительного морского путешествия. Ну а примерно через пару лет после его отплытия из далекой Италии возвратился его соратник, привезший с собой ни много ни мало – мумифицировавшуюся руку этого самого Олафа и его кольцо. После того злосчастного боя, в котором предок лишился своей хваталки и был вынужден позорно бежать, монахи, оказавшиеся, к слову, не такими уж хлюпиками, вы́ходили одного из захваченных живьем викингов и после мощной промывки мозгов обратили его в христианство. Вот именно поэтому брат Марк (если правильно помню семейные хроники) и смог вернуться на Эрин в составе папской делегации, захватив при этом потерянные цацки своего бывшего соратника.

Реакция на мой рассказ была поразительной…

Призрак хохотал как безумный, и звуки его голоса, отражаясь от стен подземелья, звучали откровенно жутко.

– Ах-ха-ха, узнаю прадедушку! Теперь понятно, куда он исчезал на целые месяцы! И в чужом мире прославился, нет, ну это ж надо… Эх, одного только не понимаю: почему он за кольцом, а судя по всему, переход между мирами создает именно оно, не вернулся?

– Так оно же вместе с отрубленной рукой в воду плюхнулось, – пожал я плечами. – Причем не абы где, а в море. Чудо, что прибой выбросил конечность, рыбами и разложением абсолютно, кстати, не тронутую, к ногам обратившегося в христианство соратника Олафа.

– Скорее уж это работа Глаза Змея, – не согласился призрак. – Такие вещи имеют нечто вроде своего разума и воли – блеклое, зачаточное, но все же… Но яркие эмоции своих хозяев они чувствуют и любят испытывать, это абсолютно точно. Видимо, перстню захотелось вернуться к прежнему владельцу, с которым было куда веселее, чем на морском дне. Кстати, а другие твои предки, которые его носили, они ведь тоже, наверное, на одном месте в праздности не сидели, а рвались к приключениям всеми силами?

– Ну… как бы это сказать… – Вроде бы уже собравшийся полностью отвергнуть предположение призрака, я с большим удивлением для себя принялся вспоминать о деяниях своих предков. С очень большим удивлением. Раньше мне просто в голову не приходило, что это может быть ненормально, но вот если посмотреть на всю историю моего рода именно под таким углом, то… А считай, во всякой крупной войнушке мои предки замазывались по самое «не хочу». Начиная с разборок с англичанами при Генрихе Втором, Столетней войны, Наполеоновских войн, Кубинской, Англо-бурской, Первой мировой, Второй мировой. Родственнички отметились везде, где было можно и где нельзя. Взять, например, моего папашу – на его счету Родезия, Ангола и Вьетнам. На этом фоне я, если честно, смотрюсь очень бледно, хотя тоже имею за душой парочку пройденных кампаний и примерно полтинничек трупов. Во всяком случае, теперь мне хоть немного понятно, в кого у нашей семейки такое знатное шило в заднице.

– Можешь не говорить, – разрешил призрак и с любопытством стал рассматривать «глок». Мой «глок»! Когда и как эта сука успела его стащить из руки?! – Владелец такого оружия – великий воин и сын великого воина… Хорошая штука, всю кирасу мне разворотила, а ведь за нее чуть ли не золотом по весу было заплачено.

– Таких денег она не стоит, – сказал я раньше, чем успел подумать. – Любой броник лучше.

– А у тебя он есть? – мгновенно заинтересовался дух.

– Да хоть… У меня такого добра, как этот пистолет, а также чего покруче, столько – армию вооружить хватит. Вот только бабки кончились…

Немного стушевавшись от внезапно проскочившей мысли о том, что парочка арендованных складов с различными неликвидами у меня, конечно, имеется, например с теми же американскими PASGT[7], которые по своим бронезащитным свойствам полное… то есть, если говорить более политкорректно, защищают чуть менее чем от ничего. Во всяком случае, от пуль древнего, как сама жизнь, русского ТТ[8] или его китайской реплики они не защищают абсолютно. Ну в крайнем случае там и пара десятков итальянских керамических броников наличествовала. Эти-то точно дедуле бы понравились – уж если они пулю из СВД[9] держат со ста метров, то ихние допотопные стрелы точно. Только вот склады эти – они вообще-то теперь в другом мире обретаются, а мое бренное тело – в этом. Да и появляться мне там теперь уж точно не с руки. Чревато, так сказать. Могут сделать бо-бо. Или пульку подарят – абсолютно бесплатно. В рамках рекламной акции: «Так будет с каждым кинувшим нас». Хотя… бросив взгляд на загоревшегося от перспектив дедулю, я с профессиональным интересом спросил:

– В общем, оружия у меня много. Я, если так разбираться, занимаюсь торговлей всеми видами вооружений уже почти пять лет. Но вот проблема-то в том, что оружие там, а я здесь. И вдобавок «там» у меня небольшие проблемы, от которых мне бы лучше оставаться «здесь» как можно дольше. Так что очень хочу выслушать твои предложения. Может, ты с высоты своего опыта что подскажешь? – Небольшой подхалимаж оказался в тему: старичку как будто икорку маслом перед носом помазали – улыбка просто соответствующая была.

– Решать тебе, – не меняя выражения лица, добрым голосом сказал призрак. – Вот только еды и воды в подземельях нет… вино, впрочем, найдется, если оно еще в уксус не превратилось. Но выходить отсюда я тебе очень не рекомендую. Снаружи, знаешь ли, опасно. Очень. Там такие твари шастают, что заглотят целиком, причем не только тело, но и душу. Так что если проголодаешься, придется тебе вернуться домой. А насчет того, как туда попасть… Кольцо Глаз Змея – это артефакт-телепорт. Верховная жрица Богозмея благодаря ему могла в мгновение ока попасть к своему алтарю откуда угодно. А потом, с новыми силами, опять вернуться туда, откуда пришла. Но ему нужно время, чтобы восстановить свою растраченную силу… Не знаю сколько, но не очень много. А если положишь его вон на тот камешек, украшенный резьбой в виде пожирающих людей питонов, то он сделает это мгновенно. Только сам при этом, скорее всего, сдохнешь, так что лучше подождать. А раз уж ты торгуешь оружием… я покупаю у тебя эту вещь, если, конечно, она у тебя не одна такая. А в уплату дам… мм… ну-у…

И тут призрак моргнул и исчез. Вместе с «глоком». И не успел я испугаться, что этот не до конца покойный родственничек исчез с концами, как он вернулся и буквально втиснул в мои руки какой-то небольшой, но неожиданно тяжелый для своих размеров браслет.

Цацка при внимательном осмотре оказалась знатной. Во всяком случае, примерно граммов двести чистого золота по весу и штук пятнадцать интересных таких камешков – ну и что, что неограненных, а просто отполированных, – внушали определенную уверенность и вызывали звуковые галлюцинации в виде хруста новеньких долларовых купюр. Да даже если просто по весу продать, хватит примерно десять таких «глоков», да при полном обвесе, купить. Поэтому, быстренько выудив из кармана последнюю запасную обойму, я устроил старичку мастер-класс. И вот что странно – пули сквозь этого гада пролетают, и по морде ему не врежешь, а ствол держит как живой. Причем вцепился так, что пистолет даже при отдаче не дергается. А время, проведенное с пользой, и отключившаяся на несколько минут от ожидающих меня в моем мире проблем голова позволили мне хоть чуть-чуть прийти в себя. Ведь не каждый же день на мою голову сваливается призрачный родственничек милитаристского уклона с предложением заняться межмировой торговлей вооружениями. Во время объяснения сборки-разборки и основ обслуживания «глока» в моем все еще немного затуманенном выпивкой разуме понемногу забрезжила спасительная идея. Ведь в принципе до срока расчета с албанцами есть время. Так что если по-быстрому спихнуть родственничку партию залежавшегося на складе, то одной проблемой на свете для меня станет меньше. Ну а что делать с колумбийцами и застрявшими в Сомали контейнерами с их грузом, можно придумать потом. Во всяком случае, первое, что сейчас необходимо, – это выяснить возможный объем сделки. А вот дальше будем плясать от фактов и сумм. Именно поэтому я позволил себе отвлечь радостно расстреливающего остатки кирасы призрака:

– Дедуль, в общем, с оружием проблем у меня нет, так что давай договоримся – я сейчас, если получится, отправляюсь обратно. А после того как доберусь до складов, возвращаюсь сюда с образцами, и ты скажешь, сколько и какого вооружения тебе будет необходимо. И учитывай сразу, что так поразившая тебя игрушка – это почти самое слабенькое из того, что у меня есть. Тем более что у него куча ограничений: дальше пятидесяти метров из него не постреляешь. В смысле – хрен попадешь. Да и бронебойность у него подкачала. Так что приволоку все, что есть, – а ты скажешь, что тебе из этого будет надо. Договорились? – После чего вспомнил самое важное и добавил, с озадаченным видом рассматривая кольцо: – Дед, как сюда – это я понял, а обратно-то как?

– По идее точно так же, как и сюда. Ты же его уже активировал один раз, я видел, вот только энергии Глазу Змея тогда не хватило. Но сейчас он, думаю, уже восстановил силы.

Глава 2

Юность император Аксимилиан, отданный своим мудрым отцом на воспитание в цитадели магии, провел, постигая сокровенные тайны волшебства, а после становления своего могущества – долгие десятилетия жил, таясь среди простого народа, чтобы проникнуться его заботами и чаяниями.

(Первые строки главы, посвященной юности императора)

Рассказать бы правду… как вырванный из родного дома бастард из-под палки учился, а после смерти его титулованного родителя и развала государства был выброшен прочь на вольные хлеба. Как наемничал, голодал, скитался, иногда даже воровал, пользуясь тем, что на боевого мага не подумают, а подумают – так не посмеют обвинить…

(Надпись на полях, просматривающаяся даже из-под толстого слоя замазки, благодаря тому что была написана не обычными чернилами, а при помощи волшебства. Личность чародея, что посмел испортить личное имущество императора, так и не установлена)

Аксимилиан, городской маг

– Добавим щепотку камня слез, – задумчиво протянул я, бросая упомянутое вещество в громадную огнеупорную колбу и наблюдая за результатом. Жидкость неопределенного цвета поглотила щедрый (один мешочек – пять серебряных!) дар, после чего слегка побулькала и закипела, повинуясь жаркому пламени алхимической горелки. Интересно, это хороший знак или опять что-то не так выйдет? О боги, лишь бы получилось, времени еще на одну попытку у меня не будет… – Так-с-с, что у нас дальше… – Мой нос ткнулся в свиток, расстеленный на соседнем столе, помогая глазам в скудном освещении трех свечей разбирать старые, выцветшие от времени руны. Ходить туда-сюда было, конечно, не совсем удобно, но оставлять ценный раритет близко к открытому огню было бы по меньшей мере неосмотрительно. – Хакколи, – задумчиво пробормотал я и осмотрел лежащие рядом с горелкой ингредиенты, в особенности веточку зеленого цвета, которую уже собирались отправить в колбу мои пальцы. – А оно ли это? Не помню… Хм, может, потому у меня и выходит какая-то гадость? Значит, надо в словаре поискать!

Идея пришлась мне по вкусу, и стоящий у противоположной стены шкафчик с книгами подвергся безжалостному разграблению со стороны потомственного варвара, род которого пять поколений цивилизации не избавили от полезных привычек вроде умения вести переговоры кулаками и соблазнять женщин при помощи демонстрации имеющихся по всему телу мышц… Бездна! Да куда же делся этот фолиант?! Лихорадочные поиски успеха не приносили – искомой книги не было, и в душу начала закрадываться паника.

– Так, спокойно, спокойно, это еще не конец света, – начал я сам себя убеждать по методике, которую пытался изучать, наткнувшись в библиотеке ордена на перевод какого-то восточного трактата о путях к совершенству. – Давай успокоимся и пересчитаем имеющиеся в наличии книги еще раз. Сборник молитв Господину Света, четырехтомник «Владения силами» от Аона Сарийского, «Верная рука» – трактат об искусстве боя, который отец подарил на совершеннолетие, «Вещи чудные, зачарованные» – скорее брошюра, чем настоящая книга, но именно она по большей части меня кормит, стихи Аластиэля Златокудрого… откуда они у меня? Не-э-э-э-эт!!!

Озарение, вспышкой света забрезжившее в мозгу, дало понять, какой я все-таки кретин. Словарь древнеэльфийского, на котором и был написан злополучный свиток с головоломной рецептурой, на днях одолжила у меня Асанта, чтобы составить письмо нелюбимому, но иногда присылающему деньги папочке высоким слогом, оставив равноценную замену проклятой книге! И теперь мне абсолютно точно нечем будет угощать симпатичную полуэльфийку, которая должна прийти сегодня на ужин! Суп из златолиста, сваренный мной по хитроумным рецептам перворожденных, которые я вычитал во взятом напрокат из городской библиотеке свитке, из-за неправильно понятой рецептуры своим неподражаемым ароматом похож на носок дохлого гоблина! А ведь он был призван играть роль первого (и единственного!) блюда, после которого действие, по моим расчетам, должно было плавно сместиться в спальню. Но теперь угощать весьма капризную ведьмочку мне будет нечем. На леднике остался только не совсем свежий хлеб, несколько яблок и кувшин с пивом. Нет, есть еще бутыль дорогого вина, но она уже стоит на столе в комнате, за неимением лучшего считающейся в моей башне парадным залом. И прикупить что-нибудь еще я не успею: солнце уже должно сесть, лавки давно закрылись, да и денег после покупки всех экзотических ингредиентов, необходимых для эльфийского блюда, осталось ровно столько, чтобы дожить до начала следующего месяца и соответствующей выплаты из магистрата. Если, конечно, какая-нибудь халтурка не подвернется. Бездна! Да о чем я думаю?! Мои долгие ухаживания за единственной в этой дыре молодой симпатичной и незамужней женщиной, обладающей даром, пошли прахом, а в голове такая чушь! Осталось же достаточно для еще одной порции. Еще есть надежда…

– О, Господин Света, сделай так, чтобы удалось, – воззвал я к небесам, впрочем в душе вполне понимая всю тщетность такой попытки. Мой род с богами, а особенно их служителями, не ладил.

Рука щедро закинула все оставшиеся ингредиенты в колбу, которую я приспособил для опытов после того, как сварил целый котелок отвратно воняющей мерзости, которую супом постеснялись бы назвать даже в тюремной кухне.

Жидкость забурлила, переваривая подачку. Ногти на руке до крови впились в ладонь. Ну пожалуйста… ну… ну…

Тонкий и пока еще слабый аромат, вызывающий желание немедленно открыть окно и выпрыгнуть в него, позабыв про высоту, отделяющую алхимическую лабораторию от подножия башни, достиг моих ноздрей.

– Бездна! – Тонкий налет шелухи слетел с могучей души потомственного варвара, и некоторое время жилище городского чародея, должность которого я занимал вот уже целых четыре года, слушало своими стенами потоки нещадной брани.

– Хорош! – радостно сказал кто-то у меня за спиной сухим старческим голосом. – Не понимаю, правда, чего ты так яришься, но хорош! Вылитый я в молодости.

Моя голова медленно, с ясно слышимым скрипом повернулась, и глаза уткнулись в полупрозрачный силуэт. Призрак худого, но плечистого старика, облаченного в роскошные, но порванные и запачканные чем-то темным одежды, парил в двух шагах и радостно скалился.

– Опять явился, – с тяжким вздохом констатировал я, складывая пальцы щепотью, призванной отображать… не помню что, но что-то важное. Во всяком случае, эту распальцовку даже совсем дремучих крестьян в церкви заучивать заставляют. – Изыди! Именем Господина Света, изыди!

Объект воздействия священных сил заколебался: слуга богов, равно как и некромант, из меня аховый, но на такую малость, как изгнание беспокойного духа, обычно хватает. Если амулетами не пренебрегу. Каковых сейчас, естественно, не было. Впрочем, даже если бы я обвешался побрякушками, как шаман орков, это не помогло бы. Призраки довольно сильно разнятся по своей силе, и от чего зависит градация мощи этого вида неупокоенных, магами пока не выяснено, но одно известно точно: чем больше их вспоминают, тем они могущественнее. А покойного короля, который перед смертью почти успел стать императором, все годы после его убийства поминали часто. Такого даже гранд некромантии не развоплотит, если только запечатает куда… а было бы неплохо. Достал он меня уже.

– Прекрати! – Призрак, естественно неразвеявшийся, на что, признаюсь, была тайная надежда, оказался очень зол. – Как ты смеешь так поступать с отцом?!

Давняя обида всколыхнулась в моей душе.

– Не трогай папу, – велел я, давая выход скопившемуся в душе раздражению. – Баронет Лоон был очень достойным человеком. И не тебе, нежить, марать его память.

– Не зли меня, сын, – насупилось привидение убитого короля. – Я, конечно, понимаю, что ты привязался к этому кастрату…

– Изыди из дома, зло! Изыди из жилища, тьма! Изыди из стен сих, смерть! – Где-нибудь еще, вне своей башни, я бы не смог провернуть этого фокуса. Но сейчас-то вокруг меня, дипломированного чародея, весьма могущественного, пусть и не слишком опытного, вздымались стены, успевшие за годы жизни стать родными. Моя энергия пропитала их, и теперь они служили резонаторами для дара волшебника, превращая довольно скромное заклинание, ограждающее от неупокоенных, которых в последние годы появилось чересчур уж много, в настоящую стену, защищающую небольшой участок нашего мира от потусторонних сущностей. Во всяком случае, на какое-то время.

– Я еще вернусь, – посулил призрак короля и истаял.

– Конечно, вернешься, папочка, – зло хмыкнул я. – Эх… угораздило тебя в молодости сделать бастарда… а потом в старости сдохнуть не той смертью не в том месте. А я мучайся теперь…

Давняя злость наложилась на раздражение от фиаско с эльфийским супом и превратилась в нечто совсем уж взрывоопасное. Пожалуй, лучше бы Асанте немного опоздать, а то ведь и сорваться могу. На нее. А призраку только того и надо. Он уже проел мне плешь просьбами о продолжении рода. И возвращении его на фамильный трон. Иначе этому покойному почти императору, видите ли, никогда не упокоиться. Хорошо, хоть он заявился ко мне в гости, когда я уже немного подрос и успел распробовать радость общения с противоположенным полом, – иначе, видят боги и демоны, целибат бы принял. Пожизненный. Чтобы этот гад, прощелкавший семью, королевство и жизнь, целую вечность страдал!

Звук гонга раздался в лаборатории, свидетельствуя о том, что долгожданная гостья все же пришла, и я, ругаясь сквозь зубы в адрес предков, один из которых порядком отравляет мне жизнь, принялся сдирать с себя запачканный и прожженный халат, чтобы облачиться в парадную мантию.

«Никогда больше не буду спускаться по крутой винтовой лестнице, одновременно пытаясь затянуть тесемки своего одеяния, – решил я, срываясь с одной из ступеней и левитируя на одной голой силе, чтобы не пересчитать носом оставшееся до земли расстояние. – И верить подозрительным манускриптам тоже не буду… никогда. Или, по крайней мере, пока опять деньги не появятся. И смазливых полуэльфиек в гости приглашать… пока кухаркой не обзаведусь. Бездна с супом из златолиста, но хоть обычный-то должен в башне быть! Маг здесь живет все-таки или побирушка подзаборная?»

– Входите! – торжественно провозгласил я, принимая величественную (будем надеяться) позу и косясь взглядом в отполированную поверхность висящего на стене кавалерийского рыцарского щита, с которой с немалым трудом были убраны девиз и герб. Порядком износившийся элемент доспехов для своего основного предназначения, отражения ударов, уже давно не годился, проржавев насквозь, но с помощью толики магии мне удалось создать из него прекрасный заменитель зеркала, одновременно придав прихожей благородный вид и сэкономив на жутко дорогом творении стекольщиков кругленькую сумму. Небольшой полудрагоценный камешек, размещенный над створками в обрамлении медных нитей, засветился, посылая к ручкам волну магии, и двери, будто открытые невидимым дворецким, медленно и торжественно, словно крепостные ворота гордой крепости, распахнулись. На более быстрое открывание у моего артефакта банально не хватало мощности. Но об этом никто не знал.

– А почему во множественном числе? – подозрительно осведомилась девушка, оказавшаяся снаружи. – Ты ждал кого-то еще?

Тщательно уложенная прическа, свободная белая блузка, очаровательно топорщащаяся двумя симпатичными холмиками на груди, довольно короткая, обрывающаяся на добрую ладонь выше ступней, облаченных в синие щегольские сапожки, юбка, небрежно зажатый под мышкой злополучный словарь… проклятье! Мои планы на вечер и, главное, ночь явно могли встретить полное понимание и поддержку. Но этот ужин, сожри его демоны и отравись при этом… Лишь бы она не учуяла запаха с кухни. Иначе после ухода такой красотки придется с горя выпить вино самому и догнаться пивом. А последствия такого запоя станут ужасными даже для потомственного варвара, невзирая на унаследованное от предков, чтобы они в могиле смирно лежали и, главное, оттуда не вылезали, здоровье.

– Асанта, как ты могла такое подумать, – в притворном ужасе возмутился я, загоняя ярость поглубже и доставая взамен порядком запылившееся знание этикета.

– Ой, а это что? – Носик шагнувшей в башню полуэльфийки сморщился, а глаза, напротив, распахнулись. – Суп из златолиста?!

– Он, – сознался я раньше, чем успел подумать, и внутренне обмер. Неужели ЭТО хваленый эльфийский деликатес? И я его приготовил правильно?! Нет. Нет. Нет, не может быть, потому что быть не может. Это варево палачам инквизиции продавать можно: сунуть миску под нос обвиняемому – и он сам во всем признается, лишь бы его быстрее сожгли.

– Ты с ума сошел! – На лице Асанты появилось какое-то мечтательное, восхищенное выражение. – Это для меня? Для меня ведь, да?

Полуэльфийка напоминала не взрослую темную волшебницу, проще говоря, ведьму, между прочим, уже не первый год ищущую для стражи преступников по оброненным ими на месте их деяний вещам, а потому навидавшуюся всякого, а юную девочку, нежданно-негаданно попавшую на королевский бал. Тьфу-тьфу, не сглазить бы, а то еще заявится венценосный призрак и спугнет. Надо все-таки найти его труп и снести – не некромантам, так священникам, – надо. Да все руки не дойдут через полстраны в проклятый город тащиться.

– Ну… – Я замялся, не зная, что ответить, и судорожно вспоминая уроки об особенностях строения иных рас, полученные в ордене. Эльфы вроде бы обладают несколько отличным от людского, более острым обонянием… Но, боги, тогда она уже должна была развернуться и бежать отсюда! Или… нет, не может быть. Неужели для нюха перворожденных этот смрад ПРИЯТЕН?

– Откуда? – Асанта до сих пор не успокоилась. – Где ты достал златолист, сумасшедший?! Он же стоит дороже своего веса в золоте, потому как на эликсиры восстановления магических сил идет!

Да? Ой, я лопу-у-ух… повезло заполучить пучок такой ценной травы и так бездарно ее потратить. А я еще удивлялся, чего тот травник так настойчиво сует мне эти чахлые стебельки в руки за свое спасение от заражения крови… Знал бы – наладил с ним бизнес по продаже этого растения, раз оно такое ценное и почти под боком растет. Хотя это я еще успею. А пока надо пользоваться.

– Ты его стоишь. – Чуть наклониться вперед и принять у растерявшейся ведьмочки книгу. – Одна твоя улыбка для меня дороже всех сокровищ мира.

– Ты – прелесть. – Девушка впилась мне в губы поцелуем, и на некоторое время я оказался на небесах. Вернула оттуда необходимость дышать и чуть отстранившаяся Асанта. – Но теперь я просто обязана дождаться, пока он настоится и выветрится. Думаю, утром его уже можно будет попробовать…

И вновь потянулась губами вперед, но вдруг вздрогнула и скосила глаза куда-то вниз.

– Что? Что это?! – спросила она каким-то жалобным голосом, и тут ноги Асанты подкосились, и, чтобы она не упала, пришлось схватить ее за плечи. Скосив глаза туда же, я замер, отказываясь верить увиденному. Из груди полуэльфийки, почти точно посредине меж обтянутых белой тканью грудей, торчал кончик клинка. Черного цвета. Фирменной визитной карточки гильдии ассасинов.

Реакция у меня хорошая – чародеи с плохой реакцией долго не живут. Но на ближней дистанции опередить опытного убийцу может только мастер клинка, которым я не был. А значит, если только заказ был не на девушку, мне конец.

– Дверь! – заорал я, выпуская из своих объятий труп, и артефакт немедленно начал закрывать створки, открыть которые без тарана или архимага не представлялось возможным. Но тот, кто метнул убивший Асанту кинжал, уже был внутри и издевательски медленно шагал вперед от захлопывающихся створок. Черный плащ с щегольским алым подбоем, скрытое капюшоном лицо в полумаске и черный клинок в руке. Точно такой же, как тот, который он кинул с улицы через неосмотрительно не закрытый мною проем.

– Сдохни! – Моя ярость набухла на кончиках пальцев, успевших испачкаться в крови девушки, лоскутами алого, жадного пламени и рванулись вперед, чтобы испепелить свою цель. Но они бесславно рассеялись в воздухе, стоило им подлететь к ассасину. – С каких пор в вашей гильдии служат инквизиторы?! – зло выкрикнул я, отступая в сторону лестницы и напрягая свою волю, для того чтобы использовать чары непрямого воздействия и попытаться забросать врага материальными предметами. Ничто иное, кроме амулета искореняющих ересь слуг Светлого Господина, не могло дать такого эффекта. Разве что броня из чешуи дракона. Хотя ее под плащом не спрячешь.

Но убийца мне не ответил. Он все так же вроде бы неспешно, но на самом деле очень быстро, шел к своей жертве, с изяществом уворачиваясь от разного хлама, который в него летел. К сожалению, я не был мастером в этой области магии и не мог двигать предметов, находящихся от меня дальше чем в трех шагах. А потому дождь из предметов обстановки был, по правде говоря, весьма жидким и не очень-то и опасным. Даже обычный латник в крепких доспехах уцелел бы под ним, отделавшись синяками.

В панике я оглянулся, чтобы не споткнуться о первую ступеньку лестницы, ведущей наверх. Там, в лаборатории, кроме супа есть немного кислот, которым амулет инквизитора не помеха…

Зря я это сделал. Левую ногу, на которую в тот момент и приходилась основная масса тела, резануло болью, и призрачные шансы спастись от ассасина, вытряхивающего из рукава своего одеяния новый кинжал взамен того, что засел в моей лодыжке, истаяли как дым.

Помяни демона – он и придет. Дух, соткавшийся из воздуха почти над телом Асанты, мгновенно сориентировался в обстановке и негромко присвистнул. Сквозь его прозрачное тело немедленно пролетел брошенный на звук клинок – и лишь затем убийца развернулся, дав мне лишние несколько мгновений, выгаданных у смерти. Спасибо тебе за это, отец. Сейчас, перед тем как лишиться того, чего ты уже давно лишен – жизни, – я готов согласиться со многими из твоих слов. Но своей исковерканной судьбы я тебе и на том свете не прощу!

– Сдохни! – сказал то ли ассасину, то ли инквизитору призрак, вытянув в его направлении руку с каким-то предметом. Голова убийцы брызнула во все стороны плотью, а из-под одежды падающего тела выбился амулет Светлого Господина.

– Что это?! – Профессиональная для всех магов жажда нового заставила на миг забыть даже о боли в ноге.

– Фамильный секрет, сына, – хмыкнул дух, пряча в своем прозрачном теле какой-то угловатый черный артефакт, который немедленно выпал из нашей реальности. Пространственный карман… силен предок. Учился бы магии – наверняка стал бы преотличным некромантом. И был бы сейчас не призраком, а личем. Или не был. Над телом изучающего пути смерти даже самый тупой проведет все, какие только можно, ритуалы, а потом сожжет его. – Фамильный… а кто эта девушка? Она жива? У вас с ней что-то было?

– Нет, но могло бы быть, – простонал я, неловко дернувшись и задев торчащим кинжалом о ступеньку. Рану начинало печь. – Моя лаборатория, набор противоядий в ближайшем к входу столе лежит – неси быстро.

– Ты как с королем разговариваешь, щенок! – возмутился дух, но потом, видно, что-то понял. – А-а-а, клинок отравлен. Сейчас.

И действительно. Обернулся он мгновенно, воспарив к потолку и спустя всего несколько ударов сердца вернувшись вниз.

– Пятое покушение, – сказал он, наблюдая за тем, как я обрабатываю рану. – Так и будешь в своей башне сидеть? Прихлопнут же рано или поздно. Вот хотя бы не мужика пошлют убивать тебя, а бабу смазливую. Ты ж ей сам двери-то и распахнешь, а потом нож в брюхо… или спину. Наутро, когда крепко спать будешь, чтобы уж наверняка. Да и за девочку отомстить надо бы – красивая она. Была.

В его словах был некий резон, как пришлось мне признать. С тех пор как в королевстве наступили смутные времена, бастард короля, пусть непризнанный, пусть и ставший магом, а потому по законам не имеющий прав на трон, оказался фигурой, устранить которую было выгодно многим. Пока спасала удаленность от столицы, умение неплохо владеть клинком, отличные знания боевой магии, осторожность и хаотический распорядок дня, не дающий подготовить ловушку где-нибудь кроме башни, где волшебникам, как известно, и стены помогают.

– Буду, – кивнул я, заставляя плоть зарастить рану и кидая взгляд на труп девушки, из спины которого торчала рукоятка кинжала. – Если воспользуюсь твоими советами, от которых уже тошно, и найду кого-нибудь из уцелевших соратников короны, чтобы восстановить самого законного из имеющихся претендентов на трон, то что им можно предъявить? Молодого волшебника, не имеющего ни сил, ни опыта, да привидение, подозрительно похожее на умершего короля? Знаешь, если меня прикончат, то пусть уж умру без клейма самозванца – простым бастардом. Но за Асанту я буду мстить, тут ты прав. Если узнаю кому.

– Убей всех – не ошибешься, – кровожадно предложил венценосный покойник. – После того как королевство развалилось, мысли насчет твоего устранения не вынашивал только ленивый. А насчет того, как тебе сесть на трон, да и сам трон тоже вернуть из руин моего дворца… Знаешь, вот ради этого я сегодня к тебе и пришел. Появилась тут одна любопытная возможность. Видел, как я этого ублюдка прикончил? С теми, кто встанет у нас на пути, будет так же! Если все получится, конечно.

Не то что видел – мозги трупа, который сейчас лежит в моей прихожей, едва на лицо не попали. Вот только как это сделано – я не понимаю, хоть убей. Явно магия, но какая? Король, которого мне все-таки упорно не хочется называть отцом, не был чародеем, хотя силу, как и все в нашем роду, имел. И раньше он ничего подобного не творил. И в то, что не хотел, не поверю, пусть мне об этом хоть сам Светлый Господин скажет. Не мог. А теперь вот сумел. Убить того, кто носил на груди амулет инквизитора. А это далеко не каждой нежити по плечу – тут разве что вампир, разменявший не одну сотню лет, справится. Метнет, к примеру, в боевого священника наковальню, так как подойти близко и просто порвать смертного на две половинки божественная защита не даст, разъев плоть твари подобно невидимой кислоте. Или просто крупный камень как из катапульты запустит. Придумает что-нибудь, в общем, древние кровососы – твари сообразительные. Магией же продавить божественную защиту сможет, пожалуй, только лич. Если будет долго ходить вокруг инквизитора кругами и колдовать. Привидению, каким бы могущественным оно ни было, подобная задача априори не по плечу. Но тогда мои глаза врут.

– Ты говорил о фамильном секрете, – сказал я и, дошагав до трупа Асанты, закрыл полуэльфийке веки. Как я посмотрю в глаза ее матери, веселой толстушке, на изборожденном лучиками морщин лице которой до сих пор сохраняются следы красоты, привлекшей некогда одного из эльфийских аристократов? Эх, какая бы из нас могла получиться пара…

– Что ты знаешь об Олафе Рыжем? – вопросом на вопрос ответил призрак.

– Тебе пересказать весь ворох сказок, что о нем ходит? – грустно хмыкнул я, вырывая кинжал из плоти девушки и стараясь магией удалить кровь с ее одежды. – Был вторым сыном какого-то там не такого уж и древнего короля, женившегося на варварской принцессе и присоединившего таким образом к стране побережье, занятое на тот момент совсем не цивилизованными племенами. Мне он… прапрадед, кажется. Или еще одно «пра» добавить? А, все равно. Прославился как великий герой, но сгинул во цвете лет, успев перед этим запугать, то есть чего это я – восхитить, половину близлежащих королевств. Его единственный сын в результате мятежа спихнул с трона дядю, и потомки его правили страной, пока не кончились.

– Не кончились! – взвыл мигом рассвирепевший призрак. – Ты тоже несешь в своих жилах его кровь!

– Действительно, – с самым серьезным видом кивнул я, заставляя труп Асанты взлететь и улечься на большую тумбочку: до стола телекинезом мне ее было не донести. – Это потомков по мужской линии не осталось. Дочерей же правящего семейства охотно брали в жены разнообразные герцоги, бароны, графы… Да и любовными подвигами Олаф Рыжий славился как бы не больше, чем ратными. Так что сейчас его потомков не найти разве что в рядах темных эльфов. Да и то я в этом как-то не уверен. Мало ли… Так при чем здесь он? Давно почивший герой вряд ли мог даровать тебе какие-то силы. Он и магом-то не был. Так, слегка цивилизованный варвар, проводивший бо́льшую часть времени с родичами по линии матери, двуручным мечом, запредельной наглостью, презрением к смерти и полным отсутствием чувства страха. Ну и везло ему еще до безобразия.

– Олаф действительно волшебником не был, – согласился покойный король и прямой потомок легендарного героя. – А вот верховная жрица Змеебога в чарах толк знала…

– Да, мерзкий культ, если верить хроникам, – кивнул я и задумался о том, как бы мне, не выходя на улицу, послать весточку в магистрат. А то мало ли, вдруг у убийцы напарник снаружи имеется. – Как там в балладе о его уничтожении поется? «И пронзил герой колдунью мечом, и вскричала она в исступлении…»

– Там много еще чего поется, – хмыкнул призрак. – Да только в результате… хм… пронзания… моя прабабка получилась.

Я от такой новости даже замер на миг и попытался вспомнить, а что же в моей памяти хранится о жене легендарного героя. Э… не то чтобы я любил историю, но в ордене, где меня учили магии, она была общеобразовательным предметом. И, кажется, в супруги Олаф выбрал себе какую-то мелкую дворянку, которую от чего-то там спас.

– Ну это вроде как секрет правящей династии, – развел руками призрак после уточняющего вопроса. – И тебе, как… кхм… побочному отпрыску, он неизвестен. На самом-то деле наш предок вовсе не был тупой горой мяса, рубящей в капусту волшебным мечом все, что ему не нравится, и трахающим все, что нравится. Он таким только притворялся. И надо сказать, весьма успешно. Каждый его подвиг был тщательно продуман, и в половине случаев успех невозможному, казалось бы, деянию приносила изощренная магия супруги, тайно следовавшей за мужем. Но в балладах, как ты понимаешь, об этом нет ни слова.

– Подожди, подожди, – запротестовал я, вспоминая сведения о культе Богозмея, после разрушения героем своего главного храма сильно ослабнувшем, но не исчезнувшем совсем. – Как это могла образоваться такая пара? Верховная жрица обладает же почти абсолютной властью над жизнью и смертью своих подданных! Она не могла добровольно захотеть лишиться такого могущества ради какого-то там проходимца с большим… гм… мечом.

– Еще как могла, – не согласился со мной мертвый король. – Если бы ты интересовался вопросом чуть внимательнее, то знал бы, что ее должность становится вакантной каждые сто сорок лунных месяцев, после грандиозного жертвоприношения. И до него ей оставалось не так уж много. Так что Талия Эратская, или, правильнее, Талия-Кобра, приложила к разрушению своей золотой клетки немало трудов, заполучив взамен громадного питона, который должен был ее сожрать живьем, – красавца-мужчину, пусть и несколько ветреного. Ей это ничуть не мешало наслаждаться жизнью и комфортом жены принца, которого эта очень умная женщина подталкивала к трону до самого его исчезновения. Между прочим, это она принесла в нашу семью весьма сильный магический дар, который унаследовал и неблагодарный отпрыск, которого я сделал жене одного калеки, лишившегося права называться мужчиной после попадания в плен к кочевникам.

– Отца не трогай, – мгновенно насупился я.

Именно баронет Лоон, муж моей рано умершей матери, из-за травмы неспособный продолжить род, стал для меня олицетворением семьи. Его руки, голос, первые уроки фехтования, верховой езды, чтения… и боль разлуки с ним. Сначала, когда по приказу короля, ни разу в жизни не видевшего бастарда и знавшего о нем только с чужих слов, меня отдали в орден Железной Волны, сделав, таким образом, непригодным по закону к восшествию на престол, я возвращался в родное поместье лишь на три коротких дня в году. И так уж случилось, что в то лето, когда внезапно умер мой приемный отец, лимит уже оказался истрачен. Потом получилось только на могилу приехать, да и то задержаться на фамильном кладбище не дали новые хозяева феода – какие-то дальние родственники баронета, про которых раньше и не знал, что есть такие. Увы, но, по существующим в большинстве стран законам, маги – это отдельное сословие, пусть временами отдельные его представители и могут сравниться в мощи с правителями. А значит, и наследовать феодов они не могут. Ни королевства, ни отчего дома, пусть даже в нем и было проведено все детство.

– Я твой отец! – выпятил прозрачную грудь мертвый король.

– Сказал бы я, кто ты, но призраку морду набить не получится. – Фамильная «вежливость» тоже была характерной чертой, которую передал венценосный варвар своим потомкам. – Даже если некромантию изучу. Так как же связаны тайны правящей семьи, Олаф Рыжий и твоя не пойми откуда взявшаяся сила?

– После убийства Талии Эратской сторонниками предыдущего короля от нее в тайных подземельях дворца осталось немало артефактов, – пожал плечами дух. – Записи, склянки, из которых давно испарились эликсиры, алтарь… ну и прочая дребедень весьма могущественной темной ведьмы. И именно там я провожу почти все время после своей смерти. Спокойно там как-то, не то что наверху.

– Угу, – согласился я с ним, примерно представляя, что сейчас творится на месте бывшей столицы. – Кстати, а как ее убили? С волшебницей такого ранга это сделать ой как непросто…

– А как ты думаешь, за что слуги Светлого Господина нас не любят? – ухмыльнулся призрак. – Потом найдешь историческую литературу, узнаешь, какой кадровый голод у них образовался после насильственной смерти матери нового короля. И поверь мне, прадед казнил всего двух-трех заговорщиков, которым повезло спастись от ее проклятия. Но я не об этом. Вот буквально только что рядом с алтарем Богозмея открылся какой-то странный портал, и оттуда выпал человек. Причем на руке у него был один очень узнаваемый перстень, который имеется на всех портретах Олафа Рыжего.

– Что, легендарный герой вернулся? – не поверил я. – И где же его носило столько лет?

– Да нет, – пожал плечами мертвый король. – Он, наверное, давно сгнил. Но это его прямой потомок и, следовательно, наш с тобой родственник. Оказывается, Талия-Кобра перед смертью вплотную шагнула к созданию межмировых порталов. И даже сделала первый артефакт, способный на их открытие.

– Значит, это была первая женщина-архимаг… Эх, если бы добраться до ее записей, – вздохнул я, на миг забыв о окружающем мире. – Жаль, что это невозможно.

– Не скажи, – покачал головой призрак и достал из себя тот самый угловатый предмет. – Вот смотри-ка, что я получил у этого родственничка. Кирасы и головы, как выяснилось, дырявит только так.

– Кирасы? – поднял я вверх одну бровь.

– Ну скучновато мне все время в одном и том же ходить да крыс пугать, – пожаловался мертвый король. – Вот и надеваю на себя то лохмотья какие, то доспехи уцелевшие…

Рассказ духа и улаживание всех последствий нападения заняло довольно много времени, но вечер еще не успел смениться ночью, как я оказался в здании магистрата, где срочно собравшиеся отцы города начали обсуждать происшествие.

– Но как же так? – Глава городской стражи барон Лигорь выглядел откровенно растерянным. – Асанта мертва. Ты ранен. И все это натворил всего лишь один ассасин? Нет, не верю. Не верю, и все!

– У него было вот это. – В моей руке закачался на своей цепочке амулет инквизитора, снятый мной с шеи его владельца. – Думаю, не нужно пояснять, какими свойствами обладает подобная вещица.

Настоятель монастыря великомученика Агастера епископ Фанут, присутствовавший на собрании магистрата, начал громко и долго ругаться. Святого отца можно было понять. Если знак отличия искоренителя зла и ереси попал в чужие руки, значит, тот, кто обязан был его носить, скорее всего, мертв. Обокрасть профессионального воина церкви, точнее, избавить его от основного орудия труда и знака отличия по совместительству было занятием ну явно очень непростым. Хороший он все-таки человек, этот настоятель, бывший наемник в прошлом и глава всего городского клира в настоящем. Пусть и слуга Светлого Господина. Среди них, надо признать, доля сволочей не выше, чем в любой другой структуре, облеченной немалой властью. Но и не ниже. То есть один к одному в лучшем случае. Наверное, этот уже седой, но еще крепкий старик истинно верует в то, что говорит. Не прямо сейчас, а вообще. В частности, когда читает проповеди. И очень надеюсь на то, что ему неизвестна политика церкви в отношении магов, которых следует устранить. Я вспомнил то, о чем перед самым моим уходом из башни в магистрат рассказывал мертвый король, и внутренне скривился в гримасе отвращения.

– Храмы и маги всегда рвали друг у друга из зубов право на единоличное совершение чудес, – бормотало привидение, раздевая труп убийцы в поисках каких-либо отличительных знаков и не находя последних. – Для истинной божественной мощи почти нет преград, но в дело она идет не просто редко, а очень редко. Потому жрецы любых культов хитрят. Их молитвы, сынок, – наполовину как минимум это просто магия, да ты и сам знаешь. Оставшаяся часть приходится на воззвания к слугам их божества, этакому своеобразному варианту демонологии. В делах, связанных с борьбой за власть, наследничек, слуги Светлого Господина тоже, бывает, пользуются не совсем подобающими адептам добра и света методами. В частности, чересчур могущественных и мешающих лично им чародеев они, случается, устраняют при помощи вот таких вот ассасинов с амулетом инквизитора на шее. Механика дела проста. В гильдию убийц – эх, жаль, недожег я их змеиное кубло в свое время, – некие анонимы, которые лишь конечные звенья длинной цепочки, доставляют щедро оплачиваемый заказ. Если жертва – могущественный маг, то мало кто за него возьмется, ибо своя шея дороже. Но вот если с золотом будет небольшая приписочка, где имеется информация о местонахождении какого-нибудь заслуженного, но одряхлевшего вконец инквизитора, то это совсем другое дело. После кражи амулета у воина церкви артефакт сохраняет свои свойства еще где-то месяц, и на этот период убийца становится для магии почти неуязвим, а значит, нередко умудряется помимо основной цели еще пяток побочных без особого риска на тот свет отправить. А это не просто большие, а очень большие деньги. Справедливости ради надо заметить, что гильдия убийц, равно как и многие другие, и сама не прочь ограбить и убить инквизитора, но с молодым и полным сил, к тому же всегда окруженным своей командой, это провернуть не так-то просто. А вот ушедший на покой старик, растерявший силы в борьбе со злом и возрастом, – относительно легкая цель. Но, как ты понимаешь, информация о том, где проживает подобная личность, является большим секретом. Специфика работы, понимаешь ли. От выживших благодарных клиентов, а также их друзей, родственников и просто наемников частенько прятаться приходится. Ею и одновременно суммой, нужной для найма опытного ассасина, располагают лишь высшие иерархи слуг Светлого Господина. И именно они стоят более чем за половиной подобных наймов – уж поверь тому, кто когда-то имел лучшую на континенте, если только не во всем нашем мире, тайную службу…

– Аксимилиан, ты слышишь, о чем я говорю? – подозрительно осведомился барон.

– Нет, – честно сознался я, отвлекшись от невеселых дум о взаимоотношениях церкви и гильдии убийц. А потом не колеблясь соврал: – Прошу меня простить, но кинжал, попавший мне в ногу, был отравлен, так что я сегодня буду несколько не в форме.

А то еще навесят поиск подельников ассасина, буде таковые найдутся. Ну уж нет уж. Помощники настолько квалифицированного специалиста по отнятию жизни, если они у покойного, конечно, имелись, уже схоронились так, что их не отыскать даже армии демонов, вздумай она напасть на город. Если, конечно, они еще в нем, а не удрали, спасаясь от стражи и выходя из радиуса действия поисковых заклинаний, которые гипотетически можно было бы применить. Гипотетически – потому что улик вроде крови или волос, по которым специалист мог бы отследить тех, кто их оставил, нет. Да и лучший специалист всех окрестных земель теперь лежит в морге и дожидается родственников.

– Беспрецедентный случай… – огорченно заквохтал было представитель торговой палаты, которого все за глаза звали Индюком, но осекся под десятком, по числу присутствующих на собрании магистрата, глаз. Все-таки какой контраст между внешним видом и сущностью. Толстяк внешне очень забавный, кажется, и мухи не обидит… А на самом деле хватка у него такая, что стоило бы звать Волком. Или Вампиром. Не знаю уж, у кого из них крепче челюсти.

– Предпоследний раз мэтра Аксимилиана пытались отправить на тот свет всего лишь зимой, – удивленно сказал пожизненный мэр и, по сути дела, хозяин города герцог Колвин. До войны Хаоса его предки владели этой землей, но после нее их позиции пошатнулись настолько, что аристократам пришлось стать не самыми главными, а лишь одними из претендентов на роль местных лидеров. Однако отец нынешнего главы города сумел заручиться поддержкой одного мертвого короля, тогда он, впрочем, был еще вполне себе живым, и восстановил свой статус, унаследованный позже сыном. – Да и до этого прецеденты имели место в большом количестве, вот хоть тот инцидент прошлой осенью…

– Но в тот раз никто не погиб, – возразил ему торговец. – Исключая нападавших конечно же.

– Ну если смотреть с этой точки зрения, то вы, несомненно, правы, – задумчиво пробормотал настоятель монастыря. – Увы, Светлый Господин приблизил к себе Асанту задолго до окончания отпущенного ей эльфийской кровью ее родителя срока. Ведьма же сия хоть и была не самой лучшей прихожанкой, но в целом у церкви не было к ней претензий. Жаль, мэтр, что допустили вы смерть сию…

– Рано или поздно кто-то должен был пострадать, – с искренней горечью вздохнул я. – Это неизбежное последствие моей работы. Асанту жаль, но у хозяина башни городского мага всегда хватает врагов.

– А у такого принципиального и подавно, – в унисон вздохнул начальник городской стражи. – Мне, конечно, жаль одну из лучших своих подчиненных, но, как бы ни цинично это звучало, лучше она, чем ты. Господа, после того как Аксимилиан занял свой пост, наш город изменился к лучшему. Одна только расправа с Детьми Хаоса чего стоит, а ведь мы не выследили бы этого культа сами…

– Рано или поздно вы схватили бы чернокнижников, – возразил я ему, пожав плечами и абсолютно не собираясь признаваться, что на собрание практикующих человеческие жертвоприношения колдунов я попал случайно. Культисты, много их развелось после войны Хаоса. Еще Олаф Рыжий помимо храма Богозмея еще десяток сект развалил, да и после него их душили не жалея сил, но все равно и поныне некоторые рискуют заигрывать с наводнившими наш мир силами ради быстрого достижения личной власти и могущества. Бывает, им везет. Каждому десятому примерно. А остальных уничтожают если и не стражи закона, то объекты поклонения точно. Демоны слишком часто вгрызаются в руку, которая их кормит, а отдернуть вовремя конечность успевают немногие.

В тот раз, когда мне не повезло столкнуться с последователями если не самой могущественной, так самой известной и многочисленной секты, Детьми Хаоса, я просто охотился за партией контрабанды, которую ввезли в город мимо стражи, но не мимо сигнальных амулетов, и во время пути по канализации не туда свернул. В результате вместо склада с кучей добра, которое мне бы пригодилось куда как лучше, чем нечистым на руку торговцам, нарвался на слуг демонов. И подтвердил высокое звание боевого мага ордена Железной Волны, превратив пятерку отнюдь не новичков в деле плетения чар в пятерку трупов разной степени сохранности. Правда, при этом заживо сжег их вроде бы еще живую жертву и обвалил своды канализационных стоков едва ли не в целом квартале, но это уже мелочи. Зато как меня потом чествовало население вообще и магистрат в частности… Свой пост, тогда еще временный, одним этим поступком я сделал постоянным. А ведь была опасность, что попросят освободить постройку, пригласив кого-нибудь более подкованного, к примеру чародея из Алого Пламени. Но после уничтожения шайки колдунов в данном регионе престиж ордена Железной Волны взлетел к небесам, несмотря на имеющиеся у моих собратьев по волшебной альма-матер недостатки, главным из которых является слабое владение всем, что не относится к бою. Да, мы не теоретики. Мы – практики. Очень хорошие практики. Лучшие со времен войны Хаоса. Но только потому, что спорить с магами ордена Железной Волны опасаются, обитель, в которой я когда-то учился, числится второй. Наша сила – разрушение, и только. Созидать нас не учат, жертвуя большей частью теории ради почти беспрестанных тренировок. Зато каждый, кто выпустился из стен, в которых я постигал искусство волшебства, может за десять ударов сердца метнуть фаербол, способный сжечь тролля, несмотря на всю его живучесть, или запечь рыцаря в зачарованных латах вместе с защитными талисманами. А лучшие из них – вроде меня – способны ударить с такой мощью по двум-трем разным целям одновременно. И при необходимости повторить процедуру пару раз. А ведь другим волшебникам – все равно, самоучкам, нахватавшимся то тут, то там обрывков знаний, или же полноценным выпускникам других орденов, – чтобы сотворить заклятие вполовину меньшей мощности, требуется как минимум в два-три раза больше времени. А потому, когда нужен именно боевой маг, зовут тех, кто учился в ордене Железной Волны. А во всех остальных случаях моих коллег, обладающих гонором и силой, но не искусством, стараются избегать.

– Помимо чернокнижников мэтр Аксимилиан нажил немало и других недоброжелателей, – впервые с начала разговора разлепил губы глава гильдии охотников, теребя покрытый слегка светящимися рунами амулет из кости какого-то монстра, красующийся на его запястье. Интересные они все же ребята, эти охотники на чудовищ – немного маги, предпочитающие, правда, пользоваться в основном артефактами и примитивными заговорами, но все же имеющие представление об истинном искусстве волшебства, немного воины, из всего оружия предпочитающие бронебойные арбалеты, болты которых смазаны ядом, а лучшими умениями вполне официально почитают быстрый бег на дальние дистанции и карабканье вверх по дереву на скорость. После войны Хаоса работы у них стало столько, что они сделались силой, с которой приходилось считаться на городском уровне. Их просто требуется слишком много: чудовища, порожденные последствиями сей войны, – очень частые гости в населенных землях. И разбираться с ними лучше профессионалам, знающим привычки и слабые места если и не всех, так самых распространенных тварей. – К примеру, торговцев дурью на наших улицах теперь не найти даже моим подчиненным, да и профессиональных грабителей как таковых уже давно не видели. Гильдия воров ярким пламенем ведь сгорела. Три раза. Только потом они поняли, что в этом городе им чересчур наглеть не стоит.

– Я тут ни при чем, и вообще поджог чего-либо – это преступление, в совершении которого человек, занимающий пост городского мага, даже заподозрен быть не должен, – с усмешкой открестился я от последнего подвига. И вообще они сами виноваты. Ладно, пусть они сперли мой посох, чтобы подтвердить квалификацию своего нового главы, но вот не отдавать его даже после вежливой просьбы, подкрепленной парой монет, было не самой лучшей идеей. Он дорог мне как память об отце, в сокровищнице которого этот артефакт завалялся с неведомых времен, пока не достался «на вырост» уезжающему на учебу молодому чародею. Теперь у них ни главы, ни гильдии. Пара попыток отомстить, конечно, была, но резальщики кошельков против боевого мага – это даже не смешно. – Вон вам барон подтвердит.

Начальник городской стражи, у которого работы в последние годы стало намного меньше, с готовностью со мной согласился. А потом подумал и добавил, что ассасина могли нанять и контрабандисты, которым я значительно усложнил жизнь тем, что поставил на воротах усовершенствованные сигнальные амулеты, после которых тайный пронос драгоценных камней и золота стал делом архисложным. Про то, что я эти артефакты не самолично сделал, а еще во время своих скитаний выломал из сокровищницы одного заброшенного замка, который навещал вместе с партией искателей приключений, Лигорь ничего не знал.

– Мм… – заквохтал Индюк, который, в отличие от остальных присутствующих, ко мне особой приязни не испытывал, поскольку в силу своего положения имел деловые контакты в том числе и с преступным миром. – Но могу добавить, что благодаря мэтру Аксимилиану наши улицы стали намного светлее, но вряд ли убийцу послал союз угольщиков.

«Зато его вполне мог послать ты, – мысленно решил я, с улыбкой рассматривая торговца. – Вроде бы торговля маслом для уличных фонарей раньше была сосредоточена в руках сидящего здесь толстяка, а когда я развесил на фонарях светящиеся артефакты, которые теперь за отдельную плату отдельно заряжаю еженедельно, кое-кто из здесь сидящих лишился десятка-другого золотых в месяц. Хотя это, конечно, вряд ли. Все-таки толстяк умен и понимает, что против боевого мага силовой путь решения конфликта – не лучшая идея. Если, конечно, под рукой нет дракона. Или кого-то с амулетом инквизитора. Но скорее Индюк свяжется с гигантским ящером, будь он хоть три раза огнедышащим и людоедом в придачу, чем пойдет на конфликт с церковью – неминуемый, если появится хотя бы тень подозрения на его причастность к убийству законного владельца амулета. То, что ему грозит в подобном случае, для такого дельца страшнее, чем смертная казнь. Катастрофический урон репутации и как следствие – разорение. Ведь моя основная работа – отнюдь не беготня с посохом наперевес по городским катакомбам и окрестностям при свете горящих фаерболов, как можно подумать. Это процесс установления отношений между волшебниками и теми, кто дара лишен. Как Индюк представляет всех торговцев и в той или иной степени ими командует, так и я являюсь непререкаемым авторитетом среди всех городских магов, обладающих силой. Гоняю неквалифицированных шарлатанов с базарных площадей, пристраиваю тех, у кого прорезался дар, в ученики к кому-нибудь способному дать молодому чародею хоть начала волшебства, ругаюсь с травниками за цены на их сено и с охотниками за стоимость ингредиентов из трупов монстров, разбираю конфликты и помогаю в сложных случаях. В крайнем случае указываю тех, кто может помочь. И меня слушаются, смутьяны редки. Хотя бы потому, что зайди я к ним с посохом и фаерболом – и одним нарушителем спокойствия станет меньше. Магов Алого Пламени, равно как и коллег по ордену, в городе нет, а значит, я априори сильнейший и самый знающий. Во всяком случае, должен быть. Но на самом деле не являюсь, чем нисколько не расстроен. В конце концов, какие мои годы? Мне же еще и сотни-то нет, возраст для по-настоящему могущественного мага едва ли не детский.

– Да, вряд ли на меня озлобились фонарщики, которых я лишил работы. – Одними губами изобразил я улыбку. – За этим ассасином, готов поклясться, стоит кто-то из тех, кого я обидел во время исполнения служебных обязанностей.

– А ваша карьера вольного мага? – уточнил граф. – Может ли убийца быть нанят кем-то из тех, кого вы в свое время… обидели?

– У меня до того, как осел на одном месте, не было врагов, – развел я руками. – Во всяком случае, таких. Перехваченный заказ, обида при распределении трофеев или пара выбитых в трактирной драке зубов не стоят подобного покушения… Да и денег у тех, с кем я тогда общался, на наем настолько квалифицированного специалиста просто не хватит. Пару раз имел конфликт с серьезными преступными организациями, но те бандиты, которые могли бы предъявить претензии, уже давно скончались – не от топора палача, так от рук своих подельников. Один раз, каюсь, был пойман влиятельным аристократом в комнате его жены, и он вроде бы долго хотел мне отомстить, но с тех пор утекло несколько десятилетий – вряд ли тот рогоносец еще жив. Так что, боюсь, причины, по которым меня хотели убить, следует искать в городе или, по крайней мере, его окрестностях. А потому я бы хотел на некоторое время получить освобождение от своих профессиональных обязанностей, которые, сказать по правде, последнее время сводятся к появлению на банкетах с важным видом, пусканию фейерверков да перепроверке за магами, работающими на здесь присутствующих, их работы. Мне надо бы подготовиться к поиску нанимателя убийцы… и его последствиям.

– То, что вся работа делается без вас, уже само по себе показатель качества работы, – улыбнулся глава гильдии охотников. – Мне такого сделать, к сожалению, пока не удалось… Но, думаю, за годик-другой наш город без вашей магической поддержки не развалится.

– Думаю, настолько процесс не затянется, – уверил я его. Действительно, если призрак вместе с этим родственником родом из другого мира не смогут мне предоставить чего-нибудь, позволяющего усесться на трон в относительно короткие сроки, то брошу всю эту канитель в пасть к демонам и буду жить как жил. Но подготовиться к резкой смене обстановки действительно не мешает. – Кстати, в связи с этим покушением я понял, насколько уязвим для того, кто может сопротивляться действию магии, и решил принять меры по отражению других подобных угроз. Скажите, я знаю, ваши подчиненные умеют ловить некоторых чудовищ и привязывать их с помощью магии работающего в гильдии друида к новым хозяевам, – какого монстра вы бы посоветовали мне взять? Стоит это, конечно, дорого, но уж я-то не поскуплюсь.

– Надо подумать, – почесал подбородок мой собеседник. – А почему бы вам не завести себе голема?

– Искусством создания каменных слуг владеют лишь маги ордена Алого Пламени, а вы знаете, какие у них с выпускниками моей альма-матер натянутые отношения. Переплатить придется минимум втрое, да и качество будет не ахти. Так что лучше уж какой-нибудь экзотический питомец, способный сожрать незваного гостя.

А еще лучшие, во всяком случае по количеству имеющихся знаний, человеческие маги мира легко могут заставить свое творение выйти из повиновения и напасть на хозяина. Так что лучше уж какая-нибудь прирученная тварь под боком. И если все же получится занять трон, будет кому трупы неугодных втихую скармливать.

Глава 3

Немного размытый слог и странные термины, часто употребляемые одним из вернейших соратников императора Олафом Уничтожителем, в настоящее время, после компилятивного исследования святых отцов Истринской обители, принято считать взятыми из уже утерянного языка западных варваров, кои проживали за закатным морем до Катаклизма. Засим продолжаю сие жизнеописание, могущее много рассказать о столь достославных деяниях его императорского величества и указать нынешней молодежи истинный пример благочиния и чистоты духа.

Ну и на что, спрашивается, он так обиделся, когда якобы правдивые сведения о себе прочитал? Ведь действительно варвар, правда, совсем не оттуда. И вообще пугать летописца, расспрашивая о том, где лучше расположить систему залпового огня, чтобы накрыть сразу весь его монастырь одним попаданием, герцогу, герою империи и обладателю еще кучи титулов, которых даже я не упомню, не следует.

(Запись, начертанная рукой императрицы Селес, находящаяся на последней странице биографии Олафа Уничтожителя. Что странно, других источников, описывающих жизнь этой выдающейся исторической личности, в нашей стране нет до сих пор)

Олаф, неудачливый торговец оружием

Маленький, довольно приличный магазинчик – нечто среднее между микросупермаркетом и оптовым складом. Во всяком случае, на длинных, устремляющихся в темноту полках наличествовало все или практически все – от тампаксов и турецкого пива (кстати, почему именно турецкого? И какой смысл было везти его через половину мира?) до противотанковых мин и стрелкового оружия. Приятный такой выбор. Есть где развернуться душе истинного милитариста. В комплект к магазинчику прилагался его хозяин и четыре работника, больше похожие на временно прикидывающихся складскими пьянчужками головорезов. Впрочем, скорее всего, они ими и являлись – уж больно их лица внушали доверие, а от шкафообразных торсов веяло миром и покоем. Небольшое уточнение – вечным. Да и хозяин Лю Фан был фигурой колоритной. Мелкая, как будто высушенная на солнце фигурка, тонкие паучьи пальцы и совершенно не соответствующий образу доброго старого китайского дедушки, приветливо кланяющегося гостю с извечной радушной улыбкой всех торговцев, взгляд. Взгляд не по-старчески ясных глаз выдавал в нем как минимум хладнокровного убийцу, моментально разбирающего любого встретившегося ему человека на винтики и взвешивающего остатки на весах полезности. Клиент – добыча. Извечные качели любого теневого бизнеса.

Вы думаете, какого черта я не сунулся с новоприобретенной цацкой в какой-нибудь более приличный район города и не попробовал продать его в ювелирной лавке или, например, в ломбарде? Ответ прост, как все очевидное: я все еще хочу жить. Информация о сделке моментально просочится, и после этого за свою шкуру я не дам и ломаного цента. Логика обычна – если клиент принес на продажу золотишко или тем более камешки, то не факт, что он пуст и, если не потрясти, из него не высыплется еще что-нибудь интересное. В крайнем случае полученные за проданное деньги тоже пригодятся честным работникам подворотен и темных углов. Но этим шакалам преступного мира может обломиться только в том случае, если рыбы покрупнее не соизволят обратить внимание на чужака, продающего драгоценности на их территории. Именно по этой причине я сразу начал искать более или менее крупного человека, потеря репутации для которого с лихвой перекрывала бы возможный доход от кормежки мной местных акул. И всего примерно за четыре часа расспросов и блужданий я такого человека нашел. Просто надо уметь спрашивать да повариться в подобном соусе более или менее приличное время. Ну и иметь парочку зацепок и нужных людей в этом регионе.

Большеухий Лю был как раз из тех людей, которые знают всех и которых знают все. Занимающийся мелким оптовым бизнесом старик, страдающий ревматизмом и во всем полагающийся на своих внуков. Угу… Только вот внуков у старика Лю было многовато. И собственная пристань с несколькими джонками и двумя быстроходными катерами наводила на крамольную мысль, что оптовая торговля рыбой и промышленными товарами является только надводной частью айсберга. Именно поэтому я и нахожусь сейчас в уютном кабинетике, огороженном расписанными драконами ширмами, на втором этаже склада-магазина, прихлебываю великолепный черный чай, расторопно поданный одним из «внуков» старого Лю, и веду вроде бы ни к чему не обязывающую легкую беседу. Только вот тема беседы, а точнее, ее направленность, которую она обрела после нескольких минут рассуждений о погоде и приближающемся сезоне тайфунов, немного покоробила бы обычного обывателя…

… – Молодой человек довольно хорошо разбирается в оружии, это похвально. – Чуть прихлебнув из чашки, старик как будто бы на секунду задумался и продолжил: – Но при чем здесь старый Лю? Который уже давно бы с большой радостью отошел от дел, если бы не необходимость вывести в люди внуков и поддержать семью.

– Многоуважаемый Лю, я не могу и одной минуты сомневаться в том, что у столь сведущего человека не окажется так необходимого мне оборудования.

В моей буйной головушке при произнесении этих слов буквально билась мысль следующего характера: «Угу, старый хрыч, – все у тебя есть. По моим наводкам, у тебя закупается чуть ли не половина Триады в этом регионе, во всяком случае «Голубой лотос» точно. Просто ты меня не знаешь, а твои старые кости стали слишком чувствительны к переменам. Хорошо, хоть некоторые общие знакомые нашлись, иначе этот разговор и не состоялся бы. Ну-с, послушаем дальше рассуждения бедного китайца о многочисленных бедах и неурядицах, которые не позволяют ему исполнить небольшую просьбу столь ученого молодого человека».

– К моему сожалению, в моем недостойном магазине нет подобного товара.

«Так, а теперь ход конем». Аккуратно поставив тонкую фарфоровую чашечку, расписанную небесно-голубым узором, на край стола, я с небольшим трудом поднялся с колен и, почтительно поклонившись, произнес:

– Как говорил Кун-Цзы, «Благородный муж винит себя, малый человек – винит других». Большое спасибо, господин Лю, за уделенное мне время, желаю вашему дому процветания, а вам с домочадцами здоровья. – После чего развернулся в сторону ширмы, через которую и был запущен в этот островок спокойствия и размеренности, оформленный в лучших традициях неспешного китайского торгового дела. Но стоило мне только сделать намек на первый шаг, как в спину раздался голос, произнесший совершенно серьезным тоном, без всяческих старческих ноток:

– В наше время редко можно встретить столь образованного молодого белого человека, знакомого с трудами учителя Куна. Но позвольте старому Лю напомнить еще одно высказывание учителя: «Не печалься, что люди не знают тебя, но печалься, что ты не знаешь людей». – После чего голос Большеухого Лю опять сбился на старческие нотки, но уже наполненные дружелюбием: – Присаживайтесь, молодой человек, и давайте еще раз подумаем, как семья Фан может помочь вам в ваших чаяниях. Перечислите еще раз, что вам необходимо, а уж старый Лю сделает все возможное…

Буквально через несколько часов я стал счастливым обладателем маленького грузовичка, груженного несколькими деревянными ящиками с оружием.

Хороший оказался браслетик, особенно камушки на нем. Скажу сразу, очень-очень недешевым. Лю долго рассматривал те два предварительно извлеченных из оправы отполированных камешка очень приятной на ощупь полусферической формы. Ну конечно, такая огранка у более чем тридцатикаратных алмазов без видимых дефектов – это не то что большая редкость, это вообще чуть ли не археологическая находка. Алмазы – ведь это не сапфиры, и такая огранка для них применялась только в седой древности. И требовала не только большой тщательности и точности, но и титанического трудолюбия и упорства – ведь алмаз недаром зовется одним из самых твердых камней в мире.

В общем, с моей стороны было очень продуманным поступком производить расчет с Лю предварительно извлеченными камешками. Если бы старичок увидел цацку, так сказать, в сборе, то уж слишком много не совсем приятных вопросов возникло бы. Начнем, например, с художественного оформления браслета. Так как он по виду не новодел, никто в своем уме его разбирать и продавать по частям не станет. И через некоторое время он рано или поздно попадет в руки какого-нибудь ценителя древностей, и вот тогда… Надписи на неизвестном языке, неизвестные орнаменты, украшающие металлическую часть. И самое подозрительное и неприятное, из-за чего золотую часть браслетика я даже и не предлагал Лю, – это то, что на рынке золота, кажущемся таким большим и неорганизованным только обычному обывателю, все – повторяю, все – месторождения золота давным-давно известны, и что самое неприятное – известен радиоизотопный и примесной состав золота из этих месторождений. И как-то не хочется мне отвечать на вопросы, которые будут задавать мне серьезные люди с применением аппаратуры ректально-термального криптоанализа о том, откуда у меня появилось золото, не соответствующее признакам ни одного из известных на текущий момент месторождений золота на Земле. Да тот же самый анализ изотопов рения, обычно применяемый для выяснения возраста коренных пород и метеоритов, наверное, покажет цифры, явно не совпадающие с земными. И петь после этого и соответствующей обработки я буду на разные голоса. Причем, скорее всего, основная ария будет исполняться с писклявыми тонами. Так что после возвращения в наш мир и перед посещением Лю я, поковырявшись немного, извлек все камни и тщательно припрятал оправу в одном интересном месте. Думается, никто не будет искать кусок золота, подвешенный на тонкой леске на глубине более метра к одной из самых сгнивших свай местного пирса.

После окончания торгов и загрузки вооружения один момент немного меня напряг, но вот именно что немного. Я забрался на водительское кресло своего грузовичка и уже думал закрыть дверку, как ко мне подошел Лю и тихим голосом попрощался:

– Благородный муж ни от кого не ожидает обмана, но, когда его обманывают, он первый замечает это. До встречи, молодой господин. Надеюсь, услуги старого Лю вам понравились.

Вот после такого прощания в моей голове и забродили различные мысли о том, что же старик хотел этим до меня донести. Этот лис, переживший не одного своего врага и удержавший позиции в контрабандной торговле на протяжении стольких лет, явно заметил и отложил в своей голове кучу фактов в отношении меня и в отношении предложенных ему для расчета камешков. И этот его намек. Да уже понятно, что старик теперь ожидает, что это была не последняя партия, и скорость проведения сделки и моя нервозность – все это было перед ним как под микроскопом. Ладно, накопившиеся проблемы будем решать позже, а пока необходимо пристроить купленное вооружение и после небольшой проверки пообщаться наконец с заказчиком.

Вот обычному человеку кажется, что аренда склада в портовом городе с не особенно пристальным вниманием к не совсем законным сделкам – это просто. Могу вас огорчить – снять склад, причем склад с нормальным подъездом, в достаточно глухом месте, с наличием хороших подъездных дорог и путей экстренного отхода, – это целое искусство. И обычно занимает довольно приличное время. Да и вдобавок у меня на руках был этот замечательный грузовичок с товаром, от которого не особенно-то и отлучишься. Так что пришлось брать на вооружение не раз опробованный мной метод и, разменяв некоторое количество мелочи, привлечь агентурную сеть. Это, если кто еще не догадался, местная ребятня, босоногие Джеймсы Бонды, которые всегда знают, кто, куда, и, самое главное, откуда. Просто спрашивать у них надо уметь и ни в коем случае не показывать своего интереса к выведываемой обиняками информации – выдоят до последнего цента.

Через три часа, в очередной раз убедившись в действенности примененного метода, я стал арендатором довольно приличного складика, принадлежавшего ранее одной из многочисленных в данном регионе конторок по перепродаже, скорее всего, контрабандных товаров. Неказистое строение из рифленой жести и небольшая двухэтажная пристройка с конторскими помещениями и присутствием, судя по страшным дребезжащим звукам, давно умирающего кондиционера. Вот наличие как раз этого блага цивилизации и было в основном последним камнем на весах моего выбора при осмотре этого помещения. Внутри было, конечно, шаром покати, и вдобавок приличный слой мусора с вкраплениями пистолетных гильз тридцать восьмого калибра доказывал, что с арендой этого места или, что еще более точно, с судьбой бывшего арендатора не все так радужно. Ну да ладно – это были не мои проблемы.

Заведя грузовичок и закрыв ворота склада, с некоторым трудом нашел на стене рубильник освещения. Рукоятка, обтянутая потрескавшимся от времени эбонитом, с недовольным хрустом и громким щелчком все же соизволила повернуться в моей ладони. С громким гудением пространство склада залил свет установленных на потолочных балках светильников дневного освещения. Некоторые лампы принялись сразу же мигать и недовольно пощелкивать – видимо, появление нового хозяина, вырвавшего их из уютных объятий сна, было воспринято ими не особенно положительно.

Забравшись в кузов и откинув крышку первого ящика, я извлек промасленный бумажный сверток и принялся его распаковывать. Через несколько секунд у меня в руках, освобожденный от заводской упаковки, покоился спихнутый мне по бросовым ценам из-за его не особенно большой популяности АКС-74У[10], так называемый «укорот». Сноровисто откинув крышку ствольной коробки и отсоединив пружину возвратного механизма, я извлек затворную раму и критически осмотрел затвор, затем взглянул на ударно-спусковой механизм и только после этого вздохнул с облегчением. Нет, конечно, при приеме груза я проверял несколько экземпляров, в основном лежащих сверху. Но этот автомат был извлечен как раз из самого низа стопки. Видимо, старичок Лю решил, что избавиться от залежавшегося товара, не особенно-то и популярного на рынке вооружений, будет намного выгодней, чем подбросить мне расстрелянные в хлам, покрытые ржавчиной бывшие в употреблении образцы. Или, что скорее всего, этот груз «укоротов» лежал у него на складах столь долгое время, что избавиться от него стало уже просто делом чести.

Ну да ладно. По-быстрому подобрав выставочный комплект в виде двух автоматов, практически в хлам убитой М1 Garand[11] (неизвестно какими путями оказавшейся у Лю), трех хоть и китайских, но довольно неплохо выполненных реплик ТТ и заполненной магазинами и осколочными гранатами советского производства разгрузки, я с внутренней дрожью навесил все это богатство на себя и, отойдя в центр склада, извлек из наплечных ножен армейский штык-нож.

Аксимилиан. Городской маг

Горели свечи, колыхаясь своими робкими желтыми огоньками под порывами невидимого ветра, метались тени, которых было слишком много для всего лишь двух стоящих в подземной крипте людей, а некромант читал негромкую речь на давно позабытом всеми языке, силясь добиться ответа у тела, лежащего в центре правильного круга, выложенного крупной прозрачной солью.

– Больно, – шептали губы покойника, ненадолго вернувшегося, пусть и частично, в мир живых. – Больно, больно, бо-о-ольно-о-о-о…

Я поморщился: то подобие жизни, которое ненадолго обрел мой несостоявшийся убийца, было начаровано из рук вон плохо: Секрес, пожилой некромант на службе городской управы, был не в настроении, или же просто возраст в полторы сотни лет сказывался. В любом случае воспользовался он настолько простым и топорным ритуалом, что заменить его мог бы любой ученик чародея, не обделенный талантом. И как одно из следствий этого труп испытывал жуткие страдания, и разобрать что-то членораздельное в его словах было сложно из-за многочисленных стонов. Хотя, возможно, старый маг просто мстил убийце своей коллеги, чью работу, несомненно, опытному, но уже далеко не молодому некроманту теперь волей-неволей придется исполнять, потому что замена когда еще найдется, если найдется вообще.

После войны Хаоса законопослушные темные маги стали большой редкостью. Сначала по ним прошлись демоны, впрочем, как и по всем остальным. Потом перепуганные люди изрядно проредили уцелевших, мало обращая внимания на специализацию и не понимая, что рядовой владыка мертвых или, к примеру, химеролог Врат тварям при всем желании не откроет. Демонологов вообще вырезали под корень и только потом сообразили, что они могли бы стать лучшими борцами с порождениями Бездны, и принялись кусать локти. Ну а когда все более-менее успокоилось, насколько этот термин к изменившемуся миру стал вообще применим, выяснилось, что позиции магов вообще и ритуалистов в частности, то есть почти всех из числа заигрывающих с темными силами, прямой контакт с которыми для обычного человеческого существа неизменно фатален, сильно пошатнулись. Места, специально оборудованные для сложных и опасных экспериментов, оказались недоступными, сложные таблицы с расчетами, на которые древние исследователи потратили не одну сотню лет, тоже остались в покинутых городах. Плюс за жертвоприношения разумных, даже преступников, в большинстве государств ввели смертную казнь, борясь с расплодившимися, как грибы после дождя, культистами. А кровь животных – это все же совсем не то…

В качестве финального штриха сыграл тот факт, что ритуальные маги могли колдовать хоть и мощно, но достаточно медленно, а значит, на поле боя с более-менее серьезным врагом без надежного прикрытия, в идеале армии, им делать было абсолютно нечего. Разве что умирать. Поэтому-то мэтры темных искусств испытывали большие сложности с набором учеников, которые предпочитали при первой же возможности забросить преподаваемую им стезю и переквалифицироваться. Асанта, насколько я знаю, стала ведьмой после того, как вдрызг разругалась со своими эльфийскими родственниками, чем-то очень сильно задевшими полукровку. Ее стезя стала своеобразным плевком в глаз перворожденным родичам. Правда, к чести последних стоит сказать, что ошибку они вроде бы осознали и пару раз пытались извиниться под предводительством остроухого отца девушки. Но она отвергала их робкие попытки примирения. И теперь никогда уже не сможет помириться с родителем и его собратьями. Разве что на том свете, когда ее долгоживущая, но отнюдь не бессмертная часть семейства все же туда попадет.

– Отпу-у-ус-сти-и, – вновь зашелся в полувое-полукрике труп. – Бо-о-ольно-о-о…

Но Секрес продолжал тянуть заклинания, прочно прикрепляя суррогатную жизнь к страдающему телу. На мой взгляд, даже излишне прочно. Упокаивать теперь замучается, а самое главное я уже выяснил. Если покойник вообще поднялся, то он не один из слуг Светлого Господина, да и вообще не жрец светлых богов, а просто убийца, раздобывший амулет инквизитора. Некромант, впрочем, уже заканчивал предварительную фазу допроса. Вероятно, старый маг решил, что теперь объект точно не смоется обратно за грань смерти и его душу не придется заново вызывать из небытия, растрачивая силы и время.

– Говори, – удовлетворился наконец своей работой Секрес. – Как твое имя?

– Форес. Фо-орес-с-с! – забился в припадке труп, корчась от боли, но не пересекая тем не менее проведенной солью черты. Его руки, словно лапы какого-то насекомого, сгибались в суставах под всевозможными углами с влажным хрустом, стараясь то ли вцепиться в стоящих рядом людей, то ли ухватить что-то видимое только мертвому. – Отпу-усти-и!

– Ты – убийца? – меланхолично уточнил и так известную вещь некромант, для которого метания расспрашиваемого объекта были делом глубоко привычным и наверняка нисколько не отталкивающим.

– Да-а-а! – выплюнул с ненавистью ассасин. – С пятнадцати лет в гильдии! Больно! Отпусти-и!

– Кто заплатил тебе за нападение на меня? – спросил я. – Или твоей целью была девушка, а я просто так подвернулся?

– Ты. Ты. Ты-ы-ы-ы! – зарычал труп. – Заказ пришел. Неделю назад пришел! На мага пришел. От главы гильдии, Ольгреды-Паучихи пришел, с ее личным посыльным! И могила, где буквально только что зарыли какого-то дряхлого святошу с его цацкой, там указана была!

– Значит, ты у нас осквернитель могил, – злорадно хмыкнул Секрес. – Что ж, порадую Фанута – никто из его братьев по вере не сдох, чтобы дать какому-то вшивому убийце защиту от магии. М-да, что ж, голубчик, могу и тебя обрадовать. Твою могилу не осквернят. Не будет ее у тебя: мне как раз новый страж для дома нужен – старый, стервец, подгнил малость… Вот только язычок-то вырву, чтобы не ругался, да парочку подчиняющих плетений навешу. И выйдет из тебя первоклассный упырь!

Точно за Асанту обиделся. Или, вернее, за ее работу, которую теперь придется делать ему.

– Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу-у-у-у! – пуще прежнего забился труп, узнавший, что теперь обрести покой ему светит очень не скоро. Хищная нежить, в которую намеревался превратить его некромант, была сильна, быстра и достаточно долгоживуща. Лет десять моему несостоявшемуся убийце теперь придется хранить покой темного мага. А если Секрес найдет лазейку в законах и все-таки выбьет себе лишнего приговоренного к смерти узника или просто подкормит тварь каким-нибудь незадачливым воришкой, то и подольше.

– Как найти Ольгреду, ты конечно же не знаешь, – задумчиво уточнил я, без малейшей, впрочем, надежды на положительный ответ. Глава гильдии убийц – не та персона, что любит пользоваться общественным вниманием. И в первую очередь это распространяется на ее непосредственных подчиненных, которых незнание освобождает от соблазна освободить себе место на карьерной лестнице привычным, можно сказать, рабочим способом. Их организация вообще законспирирована так, что даже высшее руководство не знает почти никого, кроме своих личных начальников и подчиненных. Сложная система легкообрываемых связей, сходящихся в руках только у самой вершины руководства ассасинов, была гарантом существования этой весьма непочтенной, но имеющей стабильный доход организации. Раз к этому тогда еще живому покойнику пришел личный посланец самой Паучихи, личности почти мифической, он был одним из лучших исполнителей. И самых богатых…

Труп подтвердил, что ничего не знает. Все его попытки выследить слуг главы гильдии или ее саму кончались провалом. И никто из тех, кого он знает, не смог этого сделать. Впрочем, он назвал парочку имен, вряд ли настоящих, своих коллег, с которыми ему иногда приходилось совместно работать. И, что в деле опознания убийц куда надежнее, как мог описал их внешность, приметы которой Секрес немедленно законспектировал для передачи характеристик стражникам.

– Ну что, мне его упокаивать? – спросил некромант, когда поток ценных сведений иссяк. – Ничего толкового он, как видно, не знает, а материал хороший, подниму второй раз и действительно упыря сделаю. Работы с ним, правда, много – когти нарастить, кожу уплотнить, голову восстановить… чем ты ее разнес-то так? Моргенштерном[12], что ли?

– Да так, подвернулось под руку кой-чего, – не стал акцентироваться я на ответе. – А еще кое о чем его расспросить можно?

– Да пожалуйста, – пожал плечами некромант. – Хоть до рассвета с ним беседуй.

– Так долго не понадобится, – уверил я его и перевел взгляд на стонущий от боли и ненависти труп. – Ну что, рассказывай, покойничек. Где спрятана твоя кубышка?

Вот ради одного этого вопроса стоило бы научиться некромантии. Стоило бы. Но никак руки не дойдут. Да и противно, честно говоря. Ну не мое это. Не мое. Пусть лучше какая-то часть заначек Сересу уйдет в оплату – все лучше, чем самому с трупами возиться. Грязное это дело. Да и противное, если честно.

Мысленно прокручивая в голове расположение парочки имеющихся у убийцы тайников и их содержимое, среди которого никаких уникальных вещиц, к сожалению, не имелось, я шагал домой, окруженный невидимым, но весьма эффективным защитным заклинанием «глаз на затылке», вопреки своему названию никак не связанным со зрением. Просто если к магу приближалось что-то большое вроде человека или слишком быстрое – стрела, например, – то окружавший его воздух моментально сгущался до плотности хорошего дерева. Со стороны казалось, что волшебник заставлял свою цель застыть неподвижно. Даже если ее не видел. Поскольку все существа, имеющие хоть как-то функционирующие мозги, предпочитали нападать на магов преимущественно со спины, то возглас, скорее всего предсмертный, какого-то неудачника: «Да у него что, глаз на затылке?!» – быстро стал вторым названием этого магического щита, очень понравившись чародеям, и постепенно вытеснил первое, которое сейчас только в исторических хрониках и найдешь. Конечно, постоянно под его защитой не походишь, моветон, да и силы тратятся, в толпе или лесу опять же неприменимо, но после почти удавшегося покушения профессиональная и тщательно вскультивированная наставниками в ордене паранойя упорно не желала полагаться на пассивные методы защиты вроде укрепленной чарами мантии и маршрута, пролегающего по людным улицам. Чувство опасности, выработанное за годы схваток и стычек, упорно твердило о надвигающейся беде, заставляя пальцы нервно дрожать от наполнившей их магической силы, готовой выплеснуться всесокрушающим потоком. Когда уже почти у самых дверей башни заклинание сработало, заставив в неподвижности замереть за спиной нечто, слишком крупное для какой-нибудь бродячей собаки, то разворачивался я с четким пониманием того, что кому-то сегодня фатально не повезет. Злой боевой маг – это страшная сила. Которая ухнула в пустоту.

«Уйду в некроманты, – промелькнула в голове суматошная мысль, пока глаза вылезали из орбит, таращась на такую знакомую девичью фигурку с зажатым в руке кинжалом, лучащимся серебристым светом. – Или в паладины! Второй активный покойник, таскающийся за бедным мной, – это явно перебор! Во имя всех сил добра и зла, какая сука подняла Асанту? Узнаю – прибью к демоновой матери!»

Танк! Тонк! О сгустившийся перед лицом воздух ударили две стрелы с белым оперением, завязнув в нем, и только потом раздался на диво мелодичный, но явно мужской возглас:

– Отпусти ее!

Эльфы. Сначала стреляют, потом разбираются, как принято у всего их ушастого племени. Двое. Молодые. И глупые. А иначе не полезли бы на мага без зачарованных стрел. И лица у них подозрительно знакомые – кого-то они мне напоминают…

– Мм… как же тебя, – обратился я к удерживаемой заклинанием девушке, игнорируя направленные в мою сторону луки с наложенными на тетивы стрелами. Обычные деревяшки мне не страшны. – Ну помню же, на «С» имя… Селес, что ли? Асанта про тебя говорила.

Старшая сестра ведьмочки, похожая на нее настолько, что я ее сначала даже перепутал с покойной, зло зыркала на меня с нарастающей во взоре паникой. Сковавший ее воздух не давал телу двигаться. В том числе и грудной клетке. И перворожденная рисковала банально задохнуться, если чары не ослабнут.

Молодые эльфята – никому из них не было больше полутора сотен лет, уверен в этом – вновь выстрелили. Идиоты. И как у такой умной девушки, как Асанта, могут быть такие тупые родственники? Эти два обормота – без сомнения ее двоюродные братья, сходство лиц и одинаковый орнамент на налобных повязках буквально кричат об этом. Или троюродные племянники. Какая в общем-то разница? Главное, что убивать их нельзя. Заполучу кровную месть на свою голову – и так из-за косвенной вины в смерти полукровки ушастые этого клана на меня теперь подозрительно коситься будут, если нанимателя показательно не покараю. Кстати, а с чего эта перворожденная молодежь на меня вообще накинулась?

Этот вопрос, выраженный в несколько нецензурной форме, я и задал, одновременно посылая в животы горе-снайперов, намеревавшихся выстрелить в третий раз, по выстрелившему из каменной мостовой булыжнику. Небольшому. И летящему очень медленно. Мне надо было не прошибить их насквозь, а лишь настроить на конструктивные переговоры. Ушастики синхронно выдохнули, забавно округлив ранее растянутые в напряженных гримасах рты, и попадали, свернувшись в позу эмбриона. Один даже лук выронил. М-да, кажется, слегка переборщил. Обычно эльфийские воители оружия и мертвыми не опускают. Хотя этим молокососам до профессиональных бойцов, оттачивающих свое искусство убивать сотнями лет, – как мне до трона одного на редкость приставучего привидения.

– Ну и что это, раздери вас бездна, за театр актеров-неудачников? – адресовал я свой вопрос эльфийке, ослабляя чары и позволяя ей двигаться. И дышать.

К чести последней, она не стала глотать воздух, как рыба, выброшенная на берег, а, сумев сохранить лицо, медленно опустила руку с кинжалом и лишь потом позволила себе медленно и аккуратно набрать воздуха в грудь, которая весьма соблазнительно колыхнулась при полном заполнении легких.

– Ты причастен к смерти моей сестры! – бросила она мне прямо в лицо. – И ты расскажешь все, что тебе известно!

Тот факт, что комнатная собачка, решившая облаять вервольфа и тем самым обратить его в бегство, имела чуть бо́льшие шансы на успех, чем вооруженная холодным оружием девушка против профессионального боевого мага, во внимание этой особой явно не принимался. Уважаю. Так себя вести способны не многие.

– Пойдем, – сказал я и заклинанием велел дверям башни распахнуться. – Поговорим.

– А?.. – дернулась эльфийка в сторону своих спутников.

– Тут полежат. А потом постоят, когда разогнуться смогут. Им не вредно. Будут знать, как с боевым оружием на мирных граждан кидаться. Если бы не опознал в твоем ножичке тренировочную дагу Рейнджеров Леса – вообще бы на месте испепелил.

Девушка наконец-то смутилась и кинула взгляд на свое оружие. Вернее, на предмет, старательно им прикидывающийся. Хотя это еще как сказать… Лезвие, сотворенное ушастыми магами из обычной воды, которой придали несколько необычные свойства, убить никого не могло в принципе. Только парализовать и наградить острой болью, стоило ему коснуться кожи. Зато это оно делало надежно, перекрывая даже способности к сотворению чар. И надолго. Идеальное оружие для тренировок, вот только дорогое… И секретом их изготовления перворожденные упорно не делятся. И моделей более солидного размера не выпускают. Но в ордене у нас парочка подобных артефактов, применяемых для безопасного обучения ножевому бою, имелась. Коснись оружие моей кожи где-нибудь в районе шеи – и ушастые могли бы безнаказанно допрашивать человека, который, пусть и косвенно, замешан в смерти одной из тех, кого они считали пусть непутевой, но родственницей. Конечно, ничего непоправимого объекту их внимания, скорее всего, не грозило – здесь не их леса, – но быть банально избитым тоже достаточно неприятно. Ощущения, которые дарят сапоги, пересчитывающие ребра, с лихой и бесшабашной молодости запомнились хорошо, и обновлять их ну совсем не хотелось.

– Проходи, располагайся, вина себе налей, там бутылка на столе вроде бы еще стоит, – махнул я ей рукой, едва двери закрылись. – Чувствую, разговор у нас будет неприятный.

– Я здесь не для того, чтобы пить с… с… с поклонником моей сестры! – зло фыркнула эльфийка, явно в последний момент заменившая просившееся на язык наименование более цензурным эпитетом.

По-видимому, какие-то мозги в этой очаровательной головке все-таки водились. Внимательный осмотр этой части тела, равно как и всего остального к ней прилагающегося, заставил меня, несмотря на усталость, вызванную последними событиями, вспомнить, что по меркам магов я еще очень молод. И не женат. Длинная грива светлых волос, среди которых была парочка хитро заплетенных косичек, должных что-то там обозначать, большие, слегка раскосые глаза, чистая кожа без следов каких-либо болезней и в довершение всего высокая грудь, обтянутая зеленым костюмом. Ножки девушки были скрыты от взоров всех желающих на них полюбоваться столь же плотно прилегающими к плоти штанами все того же травяного оттенка. В общем, приятная картинка, что ни говори. И почти полная копия Асанты. Только та косичек не заплетала, волосы имела самую чуточку темнее, да и грудь, кажется, несколько побольше. А может быть, и нет. Оптический обман при определении истинных размеров этой части тела буквально требует более тщательного тактильного анализа. Проводить который, увы, получается далеко не всегда, когда этого так хочется.

– Чего ты так смотришь? – забеспокоилась девушка, понявшая, что находится наедине с недовольным ею молодым мужчиной в месте, являющемся средоточием его магической силы. Видимо, взгляд, обшаривший ее тело, был хорошо ощущаем эльфийкой.

– Да ничего, – отвел я глаза и устало уселся на стоящий в прихожей диванчик, поставленный тут как раз на случай переговоров с теми, кого в глубь башни по каким-то причинам пускать не хочется. Навалилась какая-то апатия: все-таки воспоминания о гибели симпатичной девушки в прямом смысле на руках, невольно освежившиеся при встрече с ее родственниками, – это далеко не самые лучшие ощущения. Да и в горле после визита к некроманту образовалась сухость, долгим беседам никак не способствующая. – Просто устал. Последние сутки выдались на редкость насыщенными. Слушай, принеси вина, а? Оно там, на столике, в соседней комнате, вместе с бокалами должно быть. Селес, обещаю, я расскажу тебе о гибели Асанты все, что знаю… увы, не очень много. Но после! Сейчас я на это просто неспособен.

Девушка попыталась пробуравить меня взглядом, но успеха не добилась – и волей-неволей была вынуждена выполнить просьбу негостеприимного хозяина жилища. А я смог оценить ее вид… хм… с обратной стороны. Нет, все-таки эльфы – мудрый народ. Штаны девушкам идут куда лучше длинных юбок, вот если бы последние укоротить хотя бы до колен…

Дзанг! За дверью раздался звук, которого я спутать ни с чем не мог. Бутылка упала на пол и разбилась. Мое вино! Нет, эта перворожденная решительно намеревается стать поводом для как минимум межрасового скандала.

С тяжким вздохом поднявшись и шагнув в комнату, где так и остался неубранным праздничный ужин, я всерьез обеспокоился – не подкинул ли мне в дом какой-нибудь злопыхатель василиска. Слишком уж поза, в которой замерла Селес, была неестественной. Согнувшаяся за фиалом с заветной жидкостью, стоящим на низком столике, и даже явно ухватив свою цель, судя по осколкам на полу и быстро растекающейся в стороны луже, она замерла, так до конца и не распрямившись. Пальцы руки, казалось, все еще сжимают нечто длинное и твердое… разум немедленно подкинул одну препохабную ассоциацию, но я мужественно послал его в неведомые дали к демонам на посиделки и заклинанием проверил комнату на предмет чего-нибудь, способного впечатлить девушку настолько, что из ее ладони выскользнуло горлышко бутылки.

– Это что? – Страшный шепот из ее уст заставил меня повторно проверить комнату на наличие хищной живности. Но чары ничего живого, кроме хозяина жилища и его гостьи, не обнаружили, а единственным, кто мог бы избежать их воздействия, был дракон, которого физически не уместить в маленьком помещении башни даже сильнейшему архимагу. Разве что плотно спрессованными кусочками. Проследив за расширившимися до удивительных размеров глазами эльфийки, я наткнулся на позабытый суп. Мой нос алхимика-любителя опасливо принюхался к витающим в помещении запахам и удивленно доложил своему владельцу о том, что получившееся зелье больше не воняет, как дохлый гоблин, проклятый ковеном некромантов, а, напротив, источает приятный аромат, непостижимым образом сочетающий в себе пахучесть весеннего луга и свежесть зимнего утра.

– Суп. Из златолиста. Готовил для твоей сестры, – констатировал я, наблюдая, как девушка медленно-медленно склоняется над тарелкой и внимательно изучает ее содержимое. Мысль насчет мудрости эльфийского народа в области моды определенно была верной. – А в той бутылке, что ты расколошматила, было вино. Между прочим, мое любимое!

– Из златолиста, – зачарованно пробормотала эльфийка и вдруг начала смеяться. – Хи. Хи. Хи! Что, принц? Хи!

– Ну… – Я аж сбился с мысли от такого вопроса. И тут мое фамильное проклятие снова себя проявило.

– Он пришел! Он пришел! – Проявившийся в комнате призрак был изрядно возбужден, словно ребенок, которому наконец-то вручили долгожданную игрушку. Но мало того что этот покойник, чтоб ему на пожирателя душ в своей проклятой столице нарваться, притащил свои нематериальные останки в самый неподходящий момент, он каким-то образом еще и портал в мое жилище открыл!

– Ты же мертвец! – Перворожденные всегда очень бурно реагировали на нежить, и Селес точно не являлась исключением.

– Ты же мертвая! – Кажется, неупокоенный король сделал ту же ошибку, что и его бастард.

Два возгласа слились воедино, а произнесшие их отшатнулись друг от друга. Но потом эльфийка сообразила, что в доме человеческого мага еще и не такое может появиться, раз среди нашей расы даже некромантия вполне легальна, а дух опознал в ней живое существо.

– Ты кто?

– Ты кто?

Спросили мои гости одновременно. Они что, специально тренировались?

– Ладно, все потом, время работы моих артефактов сильно ограничено, – бросил повелительным голосом мертвый король, и шквальный порыв стылого ветра буквально впихнул и меня, и девушку, практически по чистой случайности оказавшуюся в моих объятиях, внутрь портала. Нас буквально вкатило под своды подземелья, и переход закрылся.

– Какого демона тут происходит? – вырвалась из моих рук эльфийка. Да, глазомерные исследования были верны. Грудь у Асанты была больше. – Что это еще за призрачная тварь такая?!

– Канлер Великий к вашим услугам, о дивная леди, – изящно склонил голову в поклоне мертвый король и тут же нахмурился. – Вообще-то, девочка, с момента моей смерти прошло еще не так много времени, чтобы меня можно было с кем-то спутать. Тем более что ты, как представительница столь долгоживущего племени, уж точно видела меня еще живым. Или, по крайней мере, портреты не раз наблюдала. Да и потом, разве мой непутевый, но любимый сын тебе обо мне ничего не рассказывал?

Конечно, любимый. Других-то больше нет. Ой, а что это с ней? Эльфийка упала в обморок.

– Зитц из вуман, е-е-е, – абсолютно немелодичным голосом пропел кто-то ранее неведомый, и из-за спины к потерявшей сознание девушке вышла широкая мужская фигура, затянутая в непривычного покроя одежды и с ног до головы увешанная предметами, на фоне которых продемонстрированный мне боевой артефакт действительно смотрелся бедным родственником. Кажется, это и есть тот самый Олаф.

– Приветствую родича и счастлив оттого, что тропы путей наших пересеклись под небом, – осторожно сказал я, решив воспользоваться знаниями эльфийского этикета. Во-первых, ушастые на различных переговорах и словесных хитросплетениях буквально помешаны, и если уж по их меркам приветствие вежливо, то никто другой на него точно не обидится. Ну а во-вторых, если Селес, которую я подхватил и теперь держал на себе, просто притворяется – любят некоторые женщины создать о себе впечатление особо чувствительных особ, – нужно же произвести на нее хорошее впечатление.

Олаф обескураженно уставился на меня. Ожидаемо в общем-то. Вряд ли он знает языки нашего мира. Ладно, как раз на этот случай я кое-что захватил из своих запасов. Выпускники ордена Железной Волны – не особо талантливые маги разума… Но уж чужими-то артефактами пользоваться умеют. Это призраку хорошо: мертвые проблем в переговорах с живыми, если вообще их ведут, не испытывают.

Олаф. Междумировой торговец оружием

И как только меня не встречали заказчики – и с песнями, и с плясками (особенно африканские), и хорошим выдержанным виски (ирландские), и даже ящиком водки и накрытой поляной (это русские – и не спрашивайте меня, как можно накрыть «поляну» в ресторане, причем лучшем ресторане портового города). Но вот с висящей на клиенте женщиной меня еще ни разу не встречали. Видимо, это у них так по этикету положено? Тем более что сразу в полный рост встал вопрос общения – если с призраком разговор велся на нормальном таком английском, с акцентом, конечно, но очень небольшим, то вот с этим молодым (по виду чуть моложе меня) человеком этого не случилось. Выданная им тирада, конечно, звучала довольно мелодично, но была, как говорят в России, «ни хрена» непонятна. Поэтому я устремил взгляд на парящего справа от диктора призрака и осторожно спросил:

– Это он на каком? И девушка, надеюсь, не в подарок?

– Точно не знаю, – задумчиво сказало привидение и, видимо заметив мои рефлекторно округлившиеся глаза, пояснило: – Это я про эльфийку. Вроде бы это какая-то родственница его убитой подружки, во всяком случае, рожа у них одна, но до чего уж они там договорились, когда я их прервал… Демоны! Как же я сразу не подумал, что ты по-человечески ни одного слова не понимаешь…

За «по-человечески» я обиделся. Но тут этот парень протянул мне какую-то странную цацку. Возьму, конечно, чего б не взять, это тоже, видно, вещичка не из дешевых. Вон и камешек какой-то имеется… А все же что это за хрень – вон иголка какая-то из верха торчит… Серьга, что ли?

Я взял подарок и тотчас же убедился в своих предположениях. Парень, одной рукой продолжая обнимать висящую без сознания девушку, достал из кармана вторую точно такую же вещь и вдел ее себе в мочку, поморщившись от боли и прошипев сквозь зубы что-то явно нецензурное.

Да хоть и эльфийка! Мне-то она зачем? Собирать персональный гарем – или он таким образом за оружие рассчитываться собирается? Тогда звыняйте: я на такой обмен не пойду – да будь она хоть мисс вселенная. Чего там такого в ней особенного будет? Не, на фиг, на фиг! Мне лучше камешками или, на крайний случай, золотом. Конечно, придется переплавлять да и, скорее всего, разбавлять земным процентов на двадцать, но спихну, пятнами не покроюсь. Закончив предварительный анализ пробежавших в моей голове мыслей, я принялся внимательно рассматривать полученную серьгу. В том, что это серьга, не было никаких сомнений, но вот ее устройство меня не особенно радовало. Зачем на украшении довольно приличные бороздки, как на рыболовном крючке? Да ее же после этого не снимешь без хирургической операции или без прощания с кусочком уха! Подумал, еще раз внимательно изучил, понаблюдал пьесу в стиле непризнанного актера мимического жанра от заказчика – и с упоминанием святого Патрика и его отношения к различным нехристям попытался проткнуть этой мечтой любителя БДСМ левое ухо. Оказалось чудовищно неудобно: на мне же как на новогодней елке понавешано – тут руки с трудом поднять можно, а не то что аккуратно, стараясь не оторвать себе половину уха, проткнуть мочку.

Звук, кстати, был премерзкий – это я о протыкаемом этим пыточным орудием хряще. Обернувшись к призраку и стараясь не замечать капающей на разгрузку крови, с недовольным тоном выдал:

– Надеюсь, это того стоило. И передай этому садисту, что с бабой он зря – в качестве расчета я ее не приму.

Мне показалось или она весьма ощутимо вздрогнула? Судя по тому, как на нее покосился ее «держатель», оптическими галлюцинациями я страдать еще не начал.

– А я тебе ее и не предлагаю. – Этот серьгоносец осторожно дотронулся до своего уха, где тоже болталось украшение, аналогичное моему, скривился, видимо, от боли и что-то прошептал. Его пальцы на несколько секунд засветились светло-розовым цветом, и рана, могу поклясться в этом, мгновенно зажила! – И вообще, если верить моему отцу, ты согласен брать взамен своего волшебного оружия золото.

Впав на несколько секунд в прострацию и внимательнейшим образом ощупав свое украшение, перемазавшись при этом в крови как поросенок, мотнул в раздражении головой и, уперев взгляд в ясны очи заказчика, по совместительству еще и родственника (как оказалось), озвучил свои условия:

– Золото было бы нежелательно, но в крайнем случае могу взять и его. Лучше, конечно, драгоценные и полудрагоценные камни, но только после небольшой проверки. Проблемы с реализацией и, самое главное, с засветкой канала в этот мир мне не нужны.

После чего окинул взглядом помещение, приметив удобный выступ кирпичной кладки вдоль одной из стен, направился в его сторону, на ходу расстегивая разгрузку и скидывая с затекших плеч все на них навешанное.

– Ну давай приступим к показу. – После чего с ехидцей добавил: – Да кинь ты ее, а то, наверно, уже все руки оторвала. Судя по заднице, не пушинку держишь.

Тут я, конечно, несколько погрешил против истины, так как попка была мало того что очень аппетитной и тугой, но и не особенно большой – как раз такого размера, как я люблю. Да и в охватившем меня раздражении очень захотелось хоть немного вывести родственничка из себя и отомстить за украшение в многострадальном ухе.

По вышеупомянутой части тела, равно как и по всем остальным, прошла явственная дрожь негодования. Да, актерского таланта малышке явно не хватает, родственничек это тоже, видно, понял, потому что поставил ее вертикально, подержал так несколько секунд и отпустил. Не упала – осталась стоять, невероятным образом извернувшись, одним гибким движением прильнув к своему спутнику и начав что-то шептать ему на ухо. Ну и ладушки.

– Лот первый, – провозгласил я, доставая пистолет и целясь куда-то в противоположный конец коридора. – Пистолет ТТ. Дешев, прост, могу поставлять едва ли не тоннами. Убойная сила относительно невелика, но против не слишком хорошо бронированного противника сойдет. Стальной шлем толщиной примерно вот столько, – показал на пальцах примерно полсантиметра, – гарантированно пробьет с расстояния в пятьдесят шагов. Если попасть в него, конечно, а это требует некоторого мастерства.

И в качестве доказательства своих слов потратил всю обойму, высекая из камней подземелья маленькие облачка крошки. Кажется, их впечатлило, девчонку – точно. Стоит, за уши держится, а сама бледная как простыня.

– Обучить стрельбе можно примерно за полчаса любого немытого крестьянина. Из недостатков – отсутствие предохранителя, тугой спуск и малый объем магазина.

Выщелкнув израсходованный магазин из рукояти и немного покопавшись в кармане, извлек горсть патронов и, предъявив их зрителям, принялся переснаряжать магазин, не прерывая лекции. В отличие от тех же самых африканцев, которые были сами с усами и чуть ли не с детства знали, как обращаться с огнестрелом, мой текущий заказчик видел его впервые. Это было видно по бледному виду родственничка и испуганным глазам «подарка».

– Стандартный патрон пистолета ТТ калибра семь – запятая – шестьдесят два миллиметра. Состоит из гильзы с порохом и капсюлем и собственно пули. Гильза после выстрела выкидывается наружу – вон на полу валяются, можете изучить. Пуля снаружи покрыта оболочкой, внутри – свинец и стальной сердечник для лучшей бронепробиваемости. Пробивает примерно вот такой слой дерева. – При этих словах раздвинул большой и указательный пальцы как можно шире и довольно ухмыльнулся в широко раскрытые от удивления глаза владелицы шикарной кормовой части, вызвав чуть ли не капанье яда. – Для перезарядки необходимо передернуть затвор или, как в нашем случае, просто вставить новый магазин и спустить задержку. Пистолет сам становится на нее после израсходования последнего патрона.

Громкий металлический щелчок, с которым затвор стал на место, поставил замечательную точку в моей речи, после чего я протянул пистолет рукоятью вперед заказчику для изучения, сделав небольшое уточнение, связанное в первую очередь с безопасностью:

– Предохранителя от случайного выстрела нет, поэтому не ронять и, самое главное, не носить со взведенным курком и патроном в стволе за поясом или в кармане брюк: можно отстрелить самое важное.

После этой фразы не пришлось даже ехидно подмигивать – так и не представившийся «подарок», как по команде, послушно запунцовел.

– Отличное оружие, – осторожно сказал он, беря в руку пистолет и внимательно его рассматривая. – А насколько оно эффективно против защитной магии?

Хороший вопросец – признаться, он меня самого давно мучил. Ну как давно? С тех пор как пули не смогли причинить вреда призраку.

– Не знаю, – был вынужден сознаться я: вводить клиентов в заблуждение – вернейший способ торговцу оружием отправиться в мир иной. – Против колдунов лично я ни разу его не применял, их в моем мире вообще маловато. Но, судя по опыту тех, кто этим занимался, от дыры в организме маги умирают точно так же, как простые смертные.

– Это так, – кивнул чародей, осторожно целясь в выбранный мишенью конец коридора. – Мгновенно исцеляться способны немногие, равно как и оставаться по эту сторону грани жизни со смертельными ранами. Но вот поставить между собой и летящей стрелой щит может каждый второй ученик чародея.

И с этими словами он, подвесив пистолет прямо на воздух, замахал руками как человек, отгоняющий от лица добрую дюжину пчел. Воздух перед ним немедленно засветился, и в нем появились очертания вогнутой полусферы, которая неспешно поплыла от него в конец коридора. И стоило ей удалиться метров на пятнадцать, волшебник вернул пистолет в ладонь и открыл огонь.

Стрелял парень конечно же плохо. Но отнюдь не безнадежно. Руки у него явно были цепкие, да и промахнуться с такого расстояния мимо цели такого размера – это надо уметь. Свинцовые пилюли, проходя через мерцание, сильно искажали свою траекторию, моментально рикошетя в стены и пол. Но через это странное образование, которое так хотелось назвать силовым полем, они все-таки летели.

– Хм! Ничего себе бронежилетик! А если мы его вот так?!

С этими словами я подхватил «укорот» и, развернувшись к мерцающему магическому щиту (а это стопудово был именно щит, и именно магический), поудобнее встав, откинул приклад, передернул затвор и, прицелившись в центр этой мерцающей хрени, заорал, вызвав радостную, искрящуюся удовольствием и наслаждением улыбку на лице призрака: – Разбегайтесь, сукины дети!!!

Конечно, мысль снарядить первый «показательный» магазин трассерами казалась мне еще час назад довольно приличной. Нет, даже скажу больше – она казалась мне просто великолепной. Но жестокая действительность внесла свои коррективы… впрочем, эта сволочь всегда так делает.

Феерический эффект из длинной очереди на весь магазин, да еще и трассирующими пулями, добил всех присутствующих. Призрак даже расплылся и потерял очертания от удивления. Родственник – осел на пол с открытым ртом и выпученными глазами. Ну а зажимающая уши привереда женского пола просто выпала в обморок. Куда за ней с большим удовольствием последовал бы ваш покорный слуга, если бы не чудовищное усилие воли и полное охренение. Извиняюсь за столь сумбурное описание произошедшего – сейчас объясню подробнее.

Все дело в том, что пули калибра пять – запятая – сорок пять сами по себе довольно хорошо рикошетят – гораздо сильнее, чем пули ТТ. А тут еще трассирующие – они гораздо легче обычных и в связи с этим рикошетили от находящейся неподалеку стены за милую душу. И вот теперь представьте себе такую картину: стоит идиот – по-другому я назвать себя просто не могу – и с расстояния меньше двадцати метров лупит длинной очередью из «укорота» в бугристую каменную стену, выбивая клубы дыма и куски щебня, расцвечивая при этом содержимое зала мертвенным светом хлещущей из ствола струи зеленого огня. Пресловутый магический щит эта струя прошила только так, заставив его дополнительно засверкать всеми цветами радуги и подозрительно замерцать. Вроде ничего страшного? Угу – хренушки! Добавьте сюда месиво из пыли, кусочков камня и беспорядочных хаотичных росчерков трассеров, разлетающихся во всех возможных направлениях, превращающих пространство за щитом в месиво из свинца, огня и стали. И если бы не этот щит, за устойчивость которого я уже чуть ли не был согласен расцеловать родственника, – на этом показ возможностей современного оружия и закончился бы в связи со смертью демонстратора. А так – потеряв скорость и неспособные пробить изнутри поверхность мерцающей полусферы, трассеры уходили во вторичный рикошет, добавляя хаоса в и так не особо спокойное пространство за созданным магом щитом.

Эхо выстрелов гуляло по коридору, а я в состоянии легкого охренения от такой демонстрации стоял как столб.

– Демон! – сказал севшим голосом родственник, который, сидя на полу, наверняка чертовски холодном, что-то рассматривал.

– Да, это вам не лук со стрелами, – сглотнув, попытался я развить эффект от своего имущества, но наткнулся на разгорающийся гневом взгляд родственника. В прямом смысле: глаза у него светились, и под их прицелом мне стало ощутимо теплее… И я предусмотрительно заткнулся. На всякий случай перезаряжая автомат.

– Хорошо, что надел кольчугу. – Судя по всему, родич был зол, как русский прапорщик, у которого рядовые разбили ящик водки. – Если бы не она – пылать бы тебе, Олаф, ярким пламенем с твоей громыхалкой. Синяк в полгруди я стерплю. Но вот за кровь ты бы заплатил жизнью.

На его ладони, вытянутой в мою сторону и покрытой легкой сеточкой электрических разрядов, лежал смятый кусочек металла. Пуля. Видно, она все-таки пробила щит. Или пролетела над ним. Или под. И попала прямиком в брюхо чародею, заставив его усесться на пятую точку. Рикошет – это, конечно, не прямое попадание, но все равно приятного мало, ощущения должны быть сравнимы с хорошим пинком.

Я открыл рот. Закрыл. Мысленно пообещал поставить в церкви самую большую свечку, которая у них там найдется, за свое здоровье. И лишь потом спросил:

– А что с девушкой?

Припадочная, на этот раз, без сомнения, по-настоящему лишившаяся сознания, действительно оказалась эльфийкой. Я хорошо разглядел характерные уши, когда маг сунул ей под нос какой-то здешний аналог нашатыря, который извлек из своего пояса, на коем оказалось не меньше десятка кармашков. Ран на ней мы втроем (призрак тоже подключился) не нашли. Хотя хорошо искали. Если бы притворялась, точно начала бы рефлекторно отбиваться от трех мужиков, пусть один из них вроде как и мертвый, активно теребящих ее одежду и щупающих тело – довольно соблазнительное, надо сказать.

После окончания поисков всей мужской компанией уселись прямо на холодный каменный пол и, облокотившись друг о друга (во всяком случае, живая часть компании), дружно, не сговариваясь, выдохнули. После чего я привычным жестом извлек из нагрудного кармана фляжку и, открутив крышку, сделал приличный глоток. Прокатившаяся по пищеводу огненная волна хорошего ирландского виски заставила меня в наслаждении прикрыть глаза и чуточку обмякнуть телом. Не глядя передав родственничку фляжку и вызвав этим громкий зубовный скрежет дедули-призрака (видимо, при жизни тот еще келдырь был), я усталым тоном спросил, подождав для приличия, когда родственничек оторвется от фляжки:

– Зовут-то тебя как?

– Аксимилиан. Боевой маг ордена Железной Волны четвертого круга посвящения.

– Солидно, – оценил я прозвучавшую характеристику. У самого-то титулов нет… с моей профессией только один вариант и возможен: «Разыскивается…» И его мне на фиг не надо.

– А то. Мне же еще и семидесяти нет, а до магистра магии всего один шаг остался.

Сколько ему?! Шестьдесят с хвостиком, если не врет, а на вид меня моложе… Хочу быть магом. Хочу. А то и сорока нет, а уже радикулит имеется, и реакция совсем не та, что в двадцать. Нет, торговлю с этими родственничками развивать точно надо, и не только накрывшиеся сделки и висящие на хвосте киллеры тому причина. Жизнь моя – одна из немногих на свете вещей, которыми я очень дорожу. И если открываются такие хорошие перспективы ее продлить, то полным дураком я буду, если не воспользуюсь.

Примерно такие мысли пробежали в моей буйной голове, когда, неудобно скособочившись, я протянул за свое плечо руку для рукопожатия:

– Олаф, торговец. Приятно познакомиться.

Глава 4

Некоторые недобросовестные историки отрицают тот факт, что основной удар Зла во время Катаклизма был нанесен именно на бывшую столицу империи, превознося таким образом опустошение и страдания, выпавшие на их родные города и местности. Но вот из этих описаний происходящего видно, что удаленные местности просто не познали того ужаса и боли, который был ниспослан Светоносным за тяжелые грехи наши. Ведь, погрязнув в пороке и разврате, забыв наущения божии и отринув от себя церковные запреты, купающееся в искусе население столицы само призвало на себя кары неминучие.

(Комментарий святого отца Гинарика, старшего над писцами монастыря пресвятого Канлера Всепрощающего)

Призрак бранился, кричал, называл монахов разными нехорошими словами и обещал устроить им принудительный целибат, введя законом обязательное кастрирование священнослужителя, пойманного в борделе. С немалым трудом нечестивый дух был изгнан, но на следующую же ночь вернулся и делал это на протяжении без малого недели. С нетвердыми в вере братьями были проведены беседы, в которых они признали слабое совпадение злокозненной внешности нежити и святого Канлера Всепрощающего случайностью. В течение месяца монастырь покинули двадцать семь человек, причем бо́льшая их часть отринула служение церкви.

(Отчет нового настоятеля иероманаха Фелсью, до последнего месяца занимавшего должность ключника при складе с провизией, высшим иерархам церкви)

Аксимилиан, городской маг

Этот Олаф все-таки оказался вполне нормальным парнем. Во всяком случае, когда не держал в своих руках этого своего артефактного оружия, а занимался какой-либо более мирной деятельностью вроде попыток уладить дело миром с Селес, которая, очнувшись от болевого шока, вызванного воздействием жуткого грохота на тонкий эльфийский слух, и проведя ревизию своего тела, обнаружила, что к нему прикасались, причем очень даже активно. И виновником произошедшего, а значит, и тем, кто должен заплатить за ущерб, она назначила иномирца. После чего принялась активно строить ему глазки и пытаться завладеть одной из этих крайне опасных штуковин. Но родич на провокации не поддавался и оружия из рук не выпускал, отделываясь от перворожденной длинными лекциями о принципах работы столь занятных механических устройств. Но упорная девушка не сдавалась и активно пыталась завладеть хотя бы одним экземпляром оружия. И ее напор не оставлял сомнений в том, что это ей удастся, причем скорее рано, чем поздно.

Я даже почти простил Олафу, попавшему в правильную осаду, устроенную ушастой, то, что он меня едва не прикончил побочным действием этого автомата, – в начале орденских тренировок бывало и похуже: молодые маги, не очень умеющие контролировать свой дар, крайне опасны для самих себя и окружающих.

За всем этим действом наблюдал призрак «папочки», зависший на небольшом расстоянии от разложенного оружия и этой сумасшедшей парочки. И вид он имел задумчивый, даже очень. При первом взгляде на его погруженное в думы лицо у меня почему то екнуло сердце, и в голове начали шевелиться подозрительные мысли, неразрывно связанные с возможными проблемами для меня любимого. Ведь просто так старый король не хмурился бы. Еще при жизни он зарекомендовал себя хитрым лисом, продумывающим каждый шаг и его последствия. И если уж он начинает недовольно хмуриться, то, значит, у нас проблемы, причем большие. Аккуратно обойдя резвящуюся парочку, я приблизился к призраку и уже хотел было задать вопрос, как тот развернулся в мою сторону и спросил:

– Почему золото нежелательно? Чем ему золото-то не угодило? Да я всю сознательную жизнь его копил, и мой отец, и дед! Чем ему золото-то не нравится!!! Они там что, в своем мире, зажрались, что ли?!

– Ценность каждой вещи зависит от многих причин, – пояснил я ему, припомнив свою бурную молодость, когда в обсуждении цен на те или иные припасы в разных концах страны, а также их составляющих, прошло немало времени. – Наверное, там, откуда пришел Олаф, богатых шахт хватает.

– Да нет, – вздохнул родич и сделал спиной вперед шаг ко мне, явно опасаясь оставлять без внимания Селес, хищно нацелившуюся оборвать с его увешанной различными предметами фигуры хоть что-нибудь. Обращению с боевыми артефактами ее явно не учили, иначе эта девушка точно не рискнула бы столь явно выражать свои желания: мало ли, вдруг какое-нибудь оружие оборвет ее жизнь, сработав в ответ на уловленные эмоции. – Просто реализовать золото, особенно большие его объемы, мне будет довольно сложно. Камни, конечно, тоже сбывать рискованно, но их хотя бы переплавлять не придется.

– А зачем портить готовые монеты? – удивился призрак.

По лицу Олафа пробежала целая гамма чувств – начиная от удивления и заканчивая раздражением. После чего он глубоко вздохнул и принялся объяснять призраку прописные истины. Видимо, все-таки пребывание в виде эктоплазменного сгустка влияет на мышление, и скорее всего не особенно положительно.

– Дед, ну и как я, по-твоему, буду объяснять происхождение иномирных монет? Рано или поздно на меня выйдут, как ни запутывай следы. И вот тогда я превращусь в живую открывашку для правительства или крупного мафиозного клана. Тебе это надо? Поверь, договориться по-родственному с ними не удастся. А по поводу золота – в моем мире слишком хорошо знают, чем отличается по микропримесям золото из всех известных месторождений в мире. И твое золото, дед, как ты смог бы догадаться, явно не из рудников моего мира. Вот поэтому мне и придется в крайнем случае не только заниматься переплавкой золотого хлама, но и разбавлять его значительным количеством золота моего мира, во избежание определения происхождения слитков. Как я тебе уже рассказывал, проблемы финансового плана из-за потерянных не по моей вине двух крупных грузов оружия у меня в том мире уже есть. Так что не надо вешать мне еще головную боль в виде иномирового золота. И так голова болит.

После чего Олаф крепко схватил ручку эльфийки, подбиравшуюся к чему-то круглому и ребристому на его поясе.

– Это трогать опасно, девочка, – наставительно сказал он. – Сдетонирует.

– Но должна же я получить хоть что-то в обмен за испорченную рубашку, – капризным голосом избалованной девчонки заявила Селес, принимая совсем не по-детски кокетливую позу и призывно хлопая глазками.

Нет, все же какой демон заставил меня тогда делать тот проклятый суп из златолиста? Ведь не было бы его – может быть, и этой молодой, пусть физически и вполне уже развитой во всех без исключения местах, перворожденной рядом со мной не стояло. Ну и что, что она моложе меня всего-то лет на двадцать, а значит, по человеческим меркам, старуха? Для остроухих до войны Хаоса этот возраст был еще детским. Это сейчас они в связи с большими потерями своей расы вынуждены считать соплюшек, которым не исполнилось сотни, вполне годящимися для того, чтобы быть самостоятельными, а значит, и искать на свои прелестные задницы приключений и, как следствие, рожать.

– Да уж, тебе мало иметь золото, надо еще и объяснить, откуда оно взялось, – вздохнул мертвый король. – М-да, проблема… И как ее решать, я представляю плохо – ни с чем подобным мне сталкиваться не приходилось. Кстати, а сколько все-таки нужно золота, чтобы разделаться с теми долгами? Несколько больших слитков в сокровищнице лежало, могу и одолжить их по-родственному – сам понимаешь, если тебя в твоем мире убьют, то это здорово расстроит наши планы.

Олаф после такого предложения практически ушел в себя и полностью прекратил отвечать на внешние раздражители в виде мельтешащей вокруг эльфийки. Видимо, математические расчеты были довольно сложными. Поэтому в какой-то момент, когда Селес на полном серьезе принялась подпрыгивать перед лицом иномирца в попытке привлечь его внимание, он, не отвлекаясь от дум, подхватил один из принесенных с собой артефактов – к слову, самый длинный и громоздкий – и, не говоря ни слова, кинул его в эльфийку, никоим образом не заботясь о том, поймает она или не поймает эту тяжелую железку или деревяшку, – в артефакте органично сплелось и то, и другое.

Сдавленный всхлип, выбитый ударом подарка из легких эльфийки, умудрившейся чуть ли не в прыжке поймать оружие, заставил меня обеспокоиться целостностью ее ребер – конституция эльфийского народа никогда не отличалась монументализмом, и такой удар мог спокойно сломать этой дуре что-нибудь. Но не успела Селес разогнуться, как Олаф произнес фразу, вогнавшую папочку, да и меня, если уж честно, в полную прострацию:

– Примерно мой вес. Может, чуть больше.

Я открыл рот. Я закрыл рот. Слов, чтобы выразить обуревавшую меня гамму чувств, не было. Жалованье городского мага составляет полсотни золотых монет в месяц. И это большие деньги. Очень. На них можно деревню купить. Маленькую. Ладно-ладно, хуторок. Но если его не тратить примерно с полгода, то правда на деревню хватит. Или, как в моем случае, на книгу. В башне уже почти сотня фолиантов скопилась, на зависть иным библиотекам: я предпочитаю экономить на еде и прислуге, но не на знаниях, которые также весьма ценны. И это, если перевести в звонкое золото, едва половина веса от столь крупного мужчины, как Олаф. А богаче меня люди конечно же имеются. Но мало. Очень мало. Этот торговец наделал себе просто чудовищных долгов. Вот я не я буду, если тут каким-нибудь образом женщина не замешана. Только эти умильные создания умудряются пустить на ветер такие деньги, а потом сами же искренне недоумевают, как это у них получилось. А Олаф – человек серьезный, сразу видно.

– Немалая сумма… – Все же мертвый король, почти ставший императором, владел и бо́льшим количеством сокровищ. – В моих тайниках столько нет, вот разве что в здании казначейства порыться – там и побольше будет, но там демоны…

– Кстати, а почему они сюда не суются? – Эльфийка оторвалась от подарка, который успела рассмотреть во всех подробностях, обнюхать и даже, кажется, попробовать в одном месте на вкус. – Это ведь столица… их тут должно быть как грязи.

– Дворец освящался и укреплялся против порождений зла и нижних миров столетиями, – пожал плечами призрак. – А прямо напротив него стоит собор слуг Светлого Господина, в котором, помимо прочего, покоятся мощи нескольких святых подвижников и регалии верховного жреца… вместе с трупом их последнего хозяина. Помнится, эти святоши смогли продержаться в осаде сил Хаоса, пока у них не кончились припасы, а алтарная зала вроде бы до сих пор не осквернена. Часть этой силы мешает тварям и здесь. Не то чтобы они не могли сюда пробраться, но им тут очень неудобно. Они слабеют и чахнут, а значит, становятся легкой добычей для сородичей, едва выберутся из защищенной святой магией территории… М-да, но все же столько золота… У меня столько нет. Здесь во всяком случае. Придется придумать что-то еще, хотя, как мне кажется, есть неплохая идея! Знаешь, сынок, а ведь если ты будешь созывать под свои знамена людей, тебе тоже нужно будет как-то обосновать появление больших количеств золота. Да и слава не помешает… Я предлагаю дракона.

– Чего? – удивился я.

– Убить дракона, – ахнула эльфийка. – Как… как… как в легендах! Я просто обязана в этом участвовать, слышишь?! Обязана!

Аксимилиан. Идиот, которого угораздило связаться с семейством властолюбивых эльфиек

– Слушай, как это все понимать? – устало спросил я Селес, едва портал, открытый призраком при помощи одного из имеющихся в его распоряжении артефактов, созданных еще при жизни короля придворными волшебниками, закрылся. – Перед Олафом или призраком ты могла сколько угодно корчить любопытную дурочку… но ведь на самом деле ты такой отнюдь не являешься. Мы разговаривали с тобой не так уж долго, но несоответствия в твоем поведении до и после появления моего папаши, чтоб ему гроб духонепроницаемый сколотили, не заметить было просто невозможно. А уж это твое желание выклянчить себе огнестрельное оружие… Знаешь, мне показалось, что родичу пришлось отдать его тебе буквально под угрозой изнасилования.

– Неоднократного и в особо извращенной форме, – хмыкнула девушка и удобно расположилась на ближайшем кресле. – Ладно, Аксимилиан, давай поговорим начистоту, тем более что выбора у меня особого нет и я это прекрасно понимаю. Так уж получилось, что смерть Асанты я почувствовала, находясь в дороге по своим делам недалеко отсюда. Если честно, приучала племянников к большому миру и как раз намеревалась поселиться вместе с ними на месяц-другой у сестренки, чтобы дать им представление о человеческих городах.

– Вы же с ней вроде в ссоре! – уточнил я не очень, впрочем, уверенно. Ведьмочка вполне могла и примириться с ушастыми родственниками так, чтобы я этого и не заметил.

– С чего вдруг? – удивилась девушка. – Отец с Асантой не разговаривают… не разговаривали, что да, то да, но на других это не распространялось. Так вот, когда я почувствовала смерть сестры, то, естественно, решила найти тех, кто в ней виновен.

– Законное желание, – согласился я с ней и про себя добавил: «А заодно твоя прямая обязанность как ближайшего к месту трагедии кровного родственника. Проигнорируй ты ее гибель – и старейшины тебя не поняли бы. Узнать, что стряслось и каковы причины, а также стоит ли карать обидчиков или хотя бы попытаться это сделать, – твой законный, по многочисленным священным кодексам остроухих, долг».

– Вот-вот, – кивнула девушка и продолжила: – Выяснить, что ее убил ассасин, который охотился на городского мага в момент, когда она у него гостила, было несложно. Естественно, тебя было решено допросить… М-да, а вот тут и начались проблемы.

– На такую должность за красивые глаза не ставят, – хмыкнул я, вспомнив неудачное нападение ушастых «следователей».

– На такой должности боевые маги обычно не сидят, – так и не пожелала сознаться в глупости своего поступка девушка. – И вот тут-то начались проблемы. Как оказалось, моя тихоня-сестра вовсю крутила шашни с единственным уцелевшим наследником Канлера Великого, который намеревается забрать себе папашино наследство, то есть все близлежащие земли. А я, дура этакая, без малейших сомнений вляпалась в самый центр готовящейся борьбы за власть и узнала слишком много, причем слишком быстро. Вот и начала, как только сообразила, в какое дерьмо попала, задницей крутить, чтобы хотя бы сразу не убили. Король – он и живой-то милосердием не отличался, а уж сейчас… удушил бы он меня, стоило бы тебе или этому варвару из иного мира хоть малейший знак подать. А ты бы потом и родичей спокойно перерезал. И был бы в своем праве. Свидетели-то их стрельбы в тебя боевым оружием обязательно нашлись бы.

«Это могло быть, – мысленно согласился я с нею, – если бы я был более… расчетлив. К счастью или несчастью, хладнокровно убить женщину, тем более молодую и симпатичную, я действительно не могу. Без особой причины, по крайней мере. А вот засунуть ее куда подальше, к примеру, в руины столицы или к Олафу в другой мир на годик-другой, – это очень даже можно. Если ты сейчас меня не убедишь в том, что этого делать не стоит».

– А дальше я начала думать, как избежать проблем, – продолжала рассказывать девушка. – Что убивать меня вы не будете, я поняла довольно быстро. Но оставались и другие способы сохранить тайну. И у меня возник план. Ты, Аксимилиан, намереваешься вернуть себе трон, так? Что ж, я буду тебе в этом помогать.

– Велика помощь! – хмыкнул я. – Селес, не сочти мои слова окорблением, но у тебя из достоинств только смазливая внешность. И все! Твои боевые навыки… в сравнении с обычным человеком – велики, не спорю. Но ты не маг и не мастер меча. Или лука.

– Не спорю, – кивнула моя собеседница. – Но только я и моя покойная сестра имеем одно очень хорошее качество. Наш отец – знатный эльфийский лорд, наследник древнего рода и представитель Старшей Знати. За такой королевой, да против монстров, заполонивших наши земли, ради богатства и славы с охотой пойдут почти все перворожденные, исключая разве что правящую элиту. И воины. И маги. Да, их будет немного, но каждый из них будет мастером. Ведь именно на это ты рассчитывал, когда начал роман с Асантой? Или она сама вышла на тебя? Мужчины вашей династии – известные бабники и властолюбцы: если им предложить смазливую мордашку, в дополнение к которой прилагаются луки нашего народа, то отказавшихся не будет. А сестренка всегда мечтала пробиться наверх и прыгнуть ради этого в постель к принцу, тем более настолько симпатично выглядящему, не постеснялась бы. Что, судя по всему, и проделала. Ну хоть умерла счастливой.

– В твоих рассуждениях правильно все, за исключением предпоследнего, – поправил я эльфийку. – У нас с твоей сестрой ничего не было.

– Не смеши меня, – фыркнула она. – Можно подумать, после супа из златолиста вы стали бы о поэме беседовать. Угу. Это после единственного ненаркотического афродизиака, действующего на перворожденных-то? Не надо вешать мне лапшу на уши. Они у меня хоть большие и острые, но не до такой степени. Суп из златолиста потому и считается кушаньем королей, что никто больше его себе позволить не может. Все, если это растение находят, для собственного употребления используют, ибо чародеи ценят его как основу эликсира, увеличивающего их магическую силу, а ни одна дама нашего народа, сколь бы ни была крепка ее воля, после этого зелья отказать кавалеру не может просто физически.

Срочно слить это зелье в гермитичную флягу и запрятать подальше. Надеюсь, оно от времени не портится? Если подумать, все компоненты природные… демон! Значит, может стухнуть. Срочно заказать у артефакторов тару, в которой содержимое не может испортиться. И выпытать у того травника, где он это сено нашел.

– Ты о чем задумался? – прервала мои грезы о массовом совраще… налаживании международного общения Селес.

– О том, зачем тебе эта штуковина, – кивнул я на сжимаемое девушкой в руках оружие.

– Отцу предъявить как доказательство, – пожала плечами эльфийка. – Без него он в сказки о том, что сестра умудрилась сама стать королевой, ну возлюбленной кандидата на престол, по крайней мере, не поверит. А если продемонстрировать ему мощь подобного артефакта, папа начнет собирать своих вассалов и созывать всех желающих позвенеть клинками. При условии, конечно, что его дочь сможет стать императрицей. Живая, естественно. Ради чувств погибшей он, конечно, тебя поддержит, но исключительно морально.

– О как! – хмыкнул я, поражаясь наглости остроухой и еще раз пробегаясь глазами по ее фигуре. М-да, все-таки когда она говорила о том, что мужчины нашего рода не пройдут мимо такой девушки с таким приданым… была права. Демон! Кажется, во мне проснулась жажда власти. А это болезнь опасная, хоть и наслаждаться ею и ее плодами весьма приятно. – И ты согласна просто так прыгнуть в постель первого встречного и сочетаться с ним узами брака?

– Первого встречного принца, который скоро станет королем, а то и императором? Безусловно. Только родичей успокою – они, наверное, около твоей двери до сих пор стоят. И домой их отошлю. А дальше, если ты согласен, вернусь сюда. На ужин, что все еще стоит в соседней комнате. А там уж ты сам убедишься, насколько суп из златолиста… действенен.

– И тебя не смущает возможность погибнуть? Путь до трона очень и очень долог, и вымощен он будет костями.

– В нашем мире полно опасностей, – пожала плечами девушка. – Монстры, болезни, бандиты, несчастные случаи. Даже мой народ не живет вечно, и я готова рискнуть ради столь ценной награды. Люди, конечно, варвары, но отдельные представители вашей расы вполне симпатичны, пока молоды. А ты маг и привлекательным останешься столько же, сколько и я. Ну или почти столько же.

– Так вот, значит, чего ты так воодушевилась при известии о битве с драконом, – хмыкнул я. – Уже составила этот хитрый план и в мыслях видела себя императрицей? Вот только непонятно, зачем на Олафе-то висла в таком случае – пыталась в потенциальном супруге чувство ревности пробудить?

– А вдруг ты все же откажешь, – вздохнула сразу насупившаяся эльфийка. – Тогда придется искать другие варианты. К примеру, твоего ближайшего соратника. Молодого, влиятельного и из другого мира, которому в нашем обязательно потребуется поддержка… эльфийских мечей.

– Придется ему обойтись без нее, – притворно вздохнул я, мысленно прощаясь с холостяцкой жизнью. Если действительно на трон усядусь, все равно ведь нужны будут супруга и наследники. Так почему бы не озаботиться ими уже сейчас? Тем более что шансы занять место покойного короля с такой спутницей жизни действительно возрастут. – Я согласен на твой план. И тебя. Но пока тут никто еще не глотнул супа из златолиста, может, обсудим дело? Чувствую, потом нам будет сильно не до него. Как на дракона-то охотиться будем? И, самое главное, где его искать? Я с этими ящерицами-исполинами дела не имел ни разу, магия против них, сама знаешь, бессильна.

– Как – тут уж, скорее всего, Олафу виднее будет, – покачала головой девушка. – Его оружие механическое, насколько я поняла из пояснений, а не магическое, хоть и выглядит так, что сразу понимаешь: без хороших чар не обошлось. Значит, работать против властителя огня и небес оно будет. А вот с поисками этой твари проблем не возникнет. Как раз недалеко от моего родного леса в горах живет достаточно древний экземпляр, дракон Роткарррборобор, он был богатым и могущественным еще до войны Хаоса и пожрал немало эльфов за свою жизнь. Если мы сумеем добыть его голову, мои сородичи сильно зауважают героев. А нам того и надо.

– Армию я собираюсь создать в основном из людей, – заметил я девушке.

– А эти набегут – стоит им только услышать о золоте ящера, сменившем владельца, – пренебрежительно отозвалась о моей расе эльфийка. Хотя в целом, надо признать, она была права. Набрать за звонкую монету рекрутов никогда не было особой проблемой. – Ну что, пойду я успокаивать родичей, а потом вместе поедим супа и… оформим нашу сделку?

– А без него никак? – подколол я девушку. Все-таки не такой я и страшный, чтобы ко мне можно было приближаться, лишь накачавшись до бровей любовным зельем. – Как твой будущий муж использование подобных стимуляторов в супружеской жизни – регулярной, прошу заметить – не очень одобряю.

– В следующий раз, – твердо пообещала эльфийка. – Пока мы все же недостаточно хорошо знакомы, чтобы я могла пойти на такое с ясной головой. А потом будет уже поздно останавливаться на полпути. И потом, про последствия супа из златолиста такое рассказывают… я хочу попробовать!

Олаф. Будущий драконоборец

Портал, которым ушли из подземелья Аксимилиан и эта прилипчивая эльфийка, закрылся, и я собрался уже было попробовать активировать перстень, чтобы вернуться обратно на Землю, но заметил крайне отрешенный вид призрака. Дух явно о чем-то думал, сосредоточившись до предела и слегка колыхаясь, будто под порывами несильного ветра, о чем-то очень неприятном, если, конечно, те навыки физиогномики, которые у меня имелись, работали в отношении не только живых людей, но и тех из них, что перешли к альтернативным способам существования.

– Чего тебе надобно, старче? – задал я нежити фразу, которая запомнилась из сказок, рассказанных бабушкой.

Привидение меня проигнорировало, не желая выходить из своего созерцательного состояния. И что теперь с ним делать? За плечо потрясти? А как бы его еще ухватить-то? Оно же нематериальное!

– Страшно, – вдруг сказал король-покойник, встряхнувшись всей своей полупрозрачной фигурой, как вылезший из воды пес.

Хм… сказанное как минимум заслуживает внимания. Чего может бояться мертвый? Вопрос немедленно был переадресован дохлому родственничку, и призрак, немного помолчав и поколыхавшись, соизволил на него ответить:

– Аксимилиан – мой единственный живой потомок. Из тех, кого я знаю, а значит, и могу найти. Парочка неучтенных бастардов, конечно, имеется, мертвые чувствуют такие вещи, как живая и родственная им кровь, но… они не знают меня, я не знаю их. А значит, их матери – простолюдинки, попавшиеся мне на глаза по молодости, когда, будучи еще принцем, инкогнито шлялся где попало. Их права на престол доказать будет не только сложно… нет у них прав. Если честно, у половины знати, которая была родней династии по женской линии, более веские основания на трон претендовать…

– Да сдалось тебе это кресло, или на чем тут у вас короли сидят, – фыркнул я, полный радужных мечтаний о том, что скоро смогу получить несколько десятков килограммов желтого металла, так ценимого банковскими системами. Скорее всего, вырученной за золото суммы хватит с лишком, чтобы покрыть мои долговые обязательства. С большим лишком.

– Ты не понимаеш-ш-шь! – взвыл шипящим шепотом призрак, одним неимоверно быстрым рывком перемещая свою полупрозрачную харю к моему лицу, которое, судя по ощущениям, рывком охладилось градусов на двадцать по Цельсию. Уши моментально заложило, коленки стали подозрительно ватными, а вдоль позвоночника туда-сюда начали маршировать легионы мурашек. Да уж, забыл я, что этот дедуля – нежить, забыл. Как бы он сейчас об этом не напомнил. С фатальным исходом для непочтительного родственника. Серебряных-то пуль я, раззява редкостный, так и не отлил. Обязательно займусь этим, как попаду на Землю. Если выживу.

– Я поклялся! Слышишь ты?! Поклялся! – бушевало привидение. – Себе, богам, смерти, миру! Поклялся, что не успокоюсь, пока престол не займет достойный! И если этого не случится… О-о-о, если этого не случится, мука моя будет ужасна. Ее не описать словами, да и не понять того живым…

Это кто достойный? Аксимилиан, что ли? С какого перепугу, интересно? Происхождение сомнительное, особых талантов, окромя магических, нет, управлять государством не учили… Парня, если я правильно понял, на трон не только не пускали – сделали все, что возможно, чтобы он его не занял. Так! Все! Хватит! Молчу. А то вдруг этот полтергейст престарелый мысли читать умеет.

– Детей у него, а значит, и внуков у меня нет, мальчик в этом плане отличался прямо-таки невероятной осторожностью, – постепенно успокаиваясь и отлетая на безопасное расстояние, пробурчал мертвый король. – А следовательно, единственная линия, которую пусть и с большим скрипом, но могут признать законной, оборвется, если Аксимилиана сожрет дракон! Тогда останется надеяться лишь на то, что в бастардах взыграет кровь предков и они сами себе королевство захватят.

– Да ладно тебе, успокойся… – Признаться, причина тревоги нематериального покойника меня слегка насмешила. Как гласит известная русская пословица, усвоенная мной за время совместного со славянами расхищения военного наследия СССР: «Против лома нет приема». А против хорошего ствола такого тем более не отыщется. – Подумаешь, крокодил-переросток с крыльями – уверен, ему за глаза одной очереди хватит. Ну, может быть, двух: я слышал, рептилии живучи и могут трепыхаться даже с простреленной башкой.

– Ты вообще дракона видел? – после минуты молчания, заставившей меня вновь занервничать, спросил призрак.

– Нет, – честно сознался я. – А ты?

– Видел, – кивнул призрак короля. – Даже убил одного – башка Норхоторопороота, что попытался наложить свою лапу на одно из приграничных баронств, теперь украшает бальный зал моего дворца. Хотя как сказать убил – не в одиночку, естественно. С армией.

– В каком смысле «наложить лапу»? – не понял я.

– Драконы – не звери, – вздохнул призрак. – Они разумны. И достаточно умны, что, впрочем, совсем не удивительно при таком-то количестве мозгов в их башке, размерами превышающей человека. Среди них, конечно, попадаются разные типы, как и среди любого народа. Хитрые, смелые, глупые, ленивые, старые, молодые… Ящер, убитый мной, относился к последнему типу. Он напал на замок одного из провинциальных баронов, сожрал землевладельца и всю его челядь, после чего обложил окрестные земли данью, повелев крестьянам регулярно пригонять к его новому логову скот. У него в принципе были некоторые шансы закрепить за собой феод покойного аристократа – дракон был не против договариваться с их обитателями, – но ящер, когда запугивал деревни, не соблюдал границ земельных наделов. Норхоторопороот облетал селения по кругу. По геометрически правильному радиусу. А земли, знаешь ли, обычно имеют весьма причудливо изрезанные административные границы. Короче, мне как королю поступили жалобы на урон и разорение, чинимое драконом, сразу от трех дворян. Пришлось собирать армию, тем более что ей как раз нужна была тренировка перед походом к Порталу Хаоса…

Призрак опять надолго замолчал.

– И что? – переспросил я его. – Что дальше-то было?

– Четыре гномьих баллисты вместе с большей частью их расчетов, – начал перечислять король. – Три рыцаря. Сорок четыре арбалетчика. Двадцать шесть лучников. Пятнадцать пикинеров и девять мечников. Их потерял я в том бою. Стрелы и болты отскакивали от этой твари, ее кожа была достаточно прочной, чтобы их попросту игнорировать, даже на плотно зажмуренных веках. Копья ломались о чешую или застревали в верхних слоях ороговевшей плоти, не доставая до живого мяса, мечи вязли, застревая между чешуй. А Норхоторопороот просто шел через мои войска как слепое воплощение самой смерти, разрывая и испепеляя все на своем пути.

– А почему не летел? – спросил я. – Драконы же вроде бы умеют летать! Покружился бы над вами на бреющем… пока уцелевшие враги не разбегутся.

– Да говорю же, этот гад зажмурился, – пояснил король. – Боялся, видно, стрелу в глаз получить: у меня в войсках нашлась бы пара эльфов, мигом выбивших бы ему гляделки. Ну а с закрытыми глазами не очень-то и полетаешь, наверное. Вот и ползал по полю, давя, выжигая и разрывая все на своем пути, думал, что для оружия людей он неуязвим. Молодой был, глупый. Старый и опытный ящер не стал бы связываться с целой армией.

– Как же вы его одолели?

– Мой тесть, глава ордена Алого Пламени, сотворил из земли каких-то гигантов в три человеческих роста. По одному на каждую лапу дракона. Пока он их стряхивал, гномы наконец-то пристрелялись и огрели его камнем из катапульты по башке. Убить не убили, но оглушили ненадолго. А там уж и рыцари, до того бодро разбегавшиеся с пути твари кто куда, развернулись и доказали, что древним гравюрам верить все-таки можно. Хорошее копье, которое с разбегу втыкает всадник в дракона, наносит довольно неплохие раны. Правда, почему-то в песнях замалчивается, что после такого удара большинство наездников из седел вылетает, хотя оно и так понятно: что в ящера врезаться, что в стену какую – разница в принципе невелика.

Я мысленно хмыкнул. Кажется, моя оценка летающего крокодила-переростка была несколько… неадекватной. Ладно, покопаюсь на складе и найду что-нибудь пригодное для разборок с настоящим небесным «крокодилом», транспортно-боевым вертолетом Ми-24. «Стингер»[13] там или «Стрелу»… хотя как успешно эти ракеты на огнедышащего ящера наводиться будут – это большой вопрос, может, лучше все-таки зенитным пулеметом воспользоваться? Загадка. Как узнать свойства брони без испытаний? Хотя почему, собственно, без…

– Говоришь, голова этого Нор… чего-то там где-то здесь? – спросил я у призрака и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: – Тогда можешь ее принести? Я чешую этой рептилии на прочность испытать хочу.

– Не получится, – покачал головой дух. – Во-первых, она большая. А во-вторых, драконы обладают просто чудовищным сопротивлением к магии, и часть свойств их плоть сохраняет даже после смерти. Я ее теперь, когда мое тело есть не что иное, как сгусток волшебства, просто не удержу.

– Хм… – задумался я. – А провести меня к ней можешь? Это же, как я понял, вокруг нас система потайных ходов всего дворцового комплекса. Такая должна много куда вести.

– В бальный зал прохода нет, – развел руками призрак. – Знаешь, как-то не принято при таком количестве свидетелей пытаться незаметно исчезнуть или появиться. Да и рядом с ним ни одного выхода. Ближайшая дверь… мм… по-моему, в прачечной. Крыло, конечно, одно и расстояние до нужного места небольшое, но знаешь, я не советовал бы тебе там разгуливать. Землю дворца твари Хаоса, конечно, не любят, но все равно первый этаж есть первый этаж, напороться на кого-нибудь из них там очень просто – стоит им тебя почуять, и они вломятся за добычей через ближайшее окно. Или стоп! Нет, еще один проход есть, только я им никогда не пользовался, потому и позабыл. В башню королевского звездочета на самую верхушку помимо основной лестницы еще и потайная ведет. А из нее можно почти безопасно спуститься вниз – вряд ли хоть один демон устроил себе логово на голых каменных ступенях, да и прятаться там негде. Ну уж а оттуда до бального зала рукой подать. Так что в принципе можешь попробовать докатить башку дракона до входа в подземелья. Снаружи же использовать свое оружие даже не думай! Мигом на звук от Портала Хаоса такая орава тварей припрется, что стопчет и не заметит.

– Да мне вся голова и не нужна, – хмыкнул я. – Вот еще, буду таскать такие тяжести! Так, пару чешуек отколупну, зажму в каких-нибудь тисках и устрою испытания.

– Ну, думаю, можно и так, – подумав, решил призрак. – Ладно, иди за мной, покажу дорогу, да и о демонах на пути предупрежу, если встретятся.

Эти чертовы катакомбы определенно нуждались в чистке. И в ремонте. Бредя в пыли едва ли не по щиколотку и пару раз обходя завалы, мы протискивались куда-то вперед и вверх по туннелям. Вернее, протискивался только я. Канлер Великий благодаря своему призрачному состоянию большинство неудобств материального мира попросту игнорировал. Нет, ну на кого рассчитаны такие низкие потолки? На пигмеев, что ли?! Я же не иду даже. Ползу на четвереньках. И обдираю при этом сразу и бока, и спину, которой трусь о низкий потолок.

– Уф, далеко еще? – почти простонал я, останавливаясь перевести дух на крохотном пятачке относительно свободного пространства. Несмотря на то что мне случалось бывать в куда как более просторных душевых, сейчас это место выглядело практически раем. В нем можно выпрямиться.

– Пришли почти, – буркнул призрак и распахнул не замеченную мной ранее дверь. – Вот она, башня королевского звездочета.

Я сделал шаг и оказался в помещении, похожем на смотровую площадку. Крыши нет. Стен почти нет. Только небольшие бортики перил, и я, вспомнив рассказы о демонах, которым так по вкусу люди, моментально прячусь за ними, а то красоваться во весь рост не хочется. С такой высоты мужчину с моим телосложением можно не напрягаясь рассмотреть за километр. На полу рядом с очередной лестницей, ведущей на этот раз вниз, лежит парочка упавших шкафов и осколки каких-то диковинных механизмов, давно пришедших в негодность.

– И зачем, интересно, вести тайный ход на такую верхотуру? – спросил я призрака.

– Понятия не имею, – откликнулся король, рассматривая окрестности. – Уже до меня все так было.

– Слушай, дедуля, хватит маячить, демоны же кругом, – попытался я укорить привидение, помня о потенциальном противнике.

– И что? – отмахнулся он. – Они ко мне уже привыкли. Низшие мне вообще неопасны – плоти, которую можно сожрать, уже давно не имею. А высшие, те, что могли бы покуситься на душу, нежитью банально брезгают, ибо им ее вкус не нравится. Нет, с голодухи, конечно, они меня сожрут. Если поймают. И если им раньше какой-нибудь другой демон, который, как ни крути, все же повкуснее ожившего покойника, раньше не подвернется. Да и не ходят они сюда – неуютно им в зданиях, примыкающих к дворцовой площади. Вот в городе – это да, это им раздолье.

Я осторожно подполз к подозрительно выглядевшим по причине преклонного возраста и общей тщедушности перилам и, стараясь не опираться на древнюю конструкцию, начал разглядывать окрестности через бинокль, захваченный мной с Земли вместе с пробной партией оружия и так и не снятый с шеи. Ну что сказать… местность выглядела не слишком хорошо. Больше всего окружающий ландшафт был похож на какой-нибудь американский пригород, построенный исключительно для состоятельных янки и заброшенный после массовых беспорядков. Двух-, трех– и четырехэтажные особняки, к каждому из которых прилагалась довольно большая лужайка, кое-где уже заросшая кустарником и молодыми деревьями, были обнесены высокой стеной и простирались вдаль на пару километров, постепенно понижаясь и теряя в размерах земельного участка. Когда-то это место было по меньшей мере симпатичным. Но не теперь. Примерно каждый десятый дом носил следы пожара и был частично или полностью обуглен. На месте парочки имелись немаленькие кратеры, а вид их соседей заставлял задуматься о том, что ямы были вырыты при помощи авиабомб. Окна все без исключения зияли пустыми провалами: кажется, каким-то неведомым вандалам было физически больно видеть целые стекла. Кое-где в постройках, в том числе и каменных, были дыры, которые явно проделало что-то большое и стремящееся попасть внутрь строения. В одном месте прямо посреди разбитых ворот застрял скелет неведомого существа, размерами немного уступающий лимузину. В одном месте талантливый и сумасшедший декоратор установил настоящую свалку человеческих скелетов, часть из которых неведомым образом удерживалась в вертикальном положении на плоской крыше особняка. Впрочем, приглядевшись, я понял, что удерживает кости. Колья. Длинные, тонкие и явно металлические стержни. С части из них давно истлевшая плоть уже осыпалась, а на некоторых останки еще держались, будто примагниченные. И… И они шевелились! Корчились и дрожали, словно живые!

Кажется, я сказал это вслух.

– Особняк Беросусов, – пояснил призрак, проследивший мой взгляд. – Этот клан магов был известен как обитель лучших экзорцистов на всем континенте, даже слуги Светлого Господина уступали его представителям. Естественно, отродья Бездны решили посчитаться с теми, кто попортил им столько крови. Некоторые из сего достойного семейства, как ты видишь, страдают до сих пор.

– А где сами демоны? – спросил я, признаться, с некоторой дрожью в голосе и поспешно отводя бинокль от жуткого зрелища.

– Рядом с порталом ошиваются, впитывая эманации родного плана, или у границ оскверненной земли охотятся на неосторожную живность, – пояснил призрак. – После того как здесь не осталось живых, редкая тварь забредает в этот район, да и то в основном для того, чтобы побыть в одиночестве и зализать свои раны. О! Вон, кстати, несколько демонов! Гляди, гляди, они рядом с училищем травников… Ну таким большим длинным домом с желтой крышей.

– Вижу. – Я проследил за рукой призрака, которой он указывал на какое-то копошение среди руин, и наконец-то увидел тех, из-за кого этот город и обезлюдел. В тени, отбрасываемой стеной здания, стая в пять или шесть чешуйчатых такс-переростков, по полметра в холке каждая, наскакивала на какую-то тварь, больше всего напоминающую низко летящий воздушный шарик, снабженный большой пастью, к которому кто-то прицепил короткие ручки и ножки, явно неспособные служить для передвижения столь крупного тела. И вообще эти конечности выглядели явным атавизмом, неуместным и недействующим.

– Кто это? – спросил я у Канлера.

– Молодой выводок псов Хаоса, – ответил мертвый король, с грустью взирая на руины своей столицы. – Ядоплюя травят. Видно, им его мамаша принесла поиграть, а сама снова на охоту направилась.

Звуки до нас не долетали, но я был практически уверен в том, что похожие на собак твари сейчас счастливо повизгивают, как щенки, которым дали новую и очень интересную игрушку. А вот их жертва, скорее всего, голос себе уже сорвала, потому как выглядит сильно выдохшейся, истекает потоками темной крови и даже не делает попыток вырваться от своих мучителей.

– Они не выглядят особо опасными, – сказал я призраку.

– Низшие демоны, по сути, недалеко ушли от искаженных магией животных, – пояснил король. – Но даже они являются существами, справиться один на один с которыми по силам далеко не каждому обученному воину. А уж высшие… вон глянь, один как раз в воздухе рядом с Порталом Хаоса висит.

Упс, как говорится в еще одной поговорке, заимствованной мной у славян: «Слона-то я и не приметил». Где же тут дыра в преисподнюю? Как я ни крутил биноклем, сразу найти ее не получилось, и лишь после подсказки мертвого короля я увидел, что где-то километрах в пяти от дворца воздух колеблется и слегка, едва заметно в свете яркого дня, сияет, будто внизу на земле, скрытой от взгляда стенами домов, располагается громадная печь, накаляющая своим жаром все вокруг. И там, в столбе нагретого воздуха, что-то двигалось и порхало. Издалека это нечто можно было принять за человека с черными крыльями, ну, может, слишком крупного для нормального сложения – расстояние не позволяло верно оценить размер, но вот взгляд останавливаться на летающем существе упорно не желал, сползая на что угодно, стоило лишь зацепить демона глазами.

– Кто это? – спросил я Канлера.

– Страж Портала, – ответил призрак. – Высший демон, недостаточно могущественный, чтобы занять теплое местечко в Бездне, но решивший поднакопить силенок, собирая дань душами и энергией с тех, кто попадется ему здесь. И, естественно, уничтожающий конкурентов. К какому именно классу относится конкретно этот владыка зла провинциального пошиба, я не скажу – не демонолог все-таки, – но тварь в любом случае жуткая. Когда при жизни зачищал одно оскверненное пепелище, его коллега, перед тем как сбежать обратно на родину, успел прикончить двух архимагов, не считая прочих попавшихся ему на пути, причем у одного из них, кажется, пожрал душу.

– И как же у него протекает бизнес? – удивленно поинтересовался я, отводя взгляд от крылатого существа. – Вряд ли с неразумных тварей вроде этих хаотических собак можно получить какой-нибудь навар.

– Зато на них можно охотиться, да и не все из низших неразумны, – пожал плечами призрак. – Некоторые из них целые поселения в нашем мире умудряются устроить. Да и потом, такие твари очень любят сотрудничать с разнообразными чернокнижниками, делясь с ними за жертвы силой или предоставляя демонов для услуг.

Неожиданно до моих ушей донесся пронзительный взвизг, и я мгновенно перевел взгляд к его источнику. Им оказалась уже виденная мной компания тварей. Оказывается, летучий шарик только притворялся сломленным и беспомощным. Теперь он стремительно улетал от своих мучителей, двое из которых неимоверно громко скулили, с их чешуйчатых тел, запятнанных брызгами какой-то зеленой жидкости, кое-где сползала плоть, обнажая кости. Неожиданно из окна здания, мимо которого пронесся ядоплюй, вслед ему метнулось длинное черное тело, которое я сперва принял за анаконду и лишь спустя несколько секунд, наблюдая, как растерзанные останки монстра скрываются в пасти чудовища, понял свою ошибку. Это была не змея. Это был пес Хаоса, но чудовищных размеров. Теперь я знаю, кому принадлежал тот громадный скелет в проломленных воротах. Я мысленно поправил себя, видя, как тварь начинает вылизывать отчаянно скулящих детенышей: сука Хаоса. Интересно, щенки теперь выживут или нет?

– Ну что, налюбовался? – отвлек меня от натуралистических исследований демонов призрак. – Пошли быстрее, а то учуют еще.

Голова Нор… дракона, короче, меня неприятно впечатлила. Размерами она была такова, что виденная мной демоническая «собачка» в ее пасти поместилась бы запросто. И Канлер еще хотел, чтобы я ее куда-то там пер? Да это был бы трюк из разряда «тянуть грузовик зубами»! Отколупал пару чешуек размерами с ладонь каждая – и хватит, на том и так понятно, что на эту рептилию калибр нужен покрупнее. Оптимальным вариантом, чтобы точно добивать не пришлось, мне почему-то гранатомет видится. Противотанковый. И обязательно с кумулятивным боеприпасом. И взрывчатку взять надо. На всякий случай.

Уже потом, когда мы вернулись в подземелья, меня накрыло осознание увиденного. Запоздалое и сокрушительное, как диагноз врача после опасного, но успешно пережитого приключения, навсегда переводящего из категории нормальных людей в группу безнадежных инвалидов. Мне случалось заглядывать в лицо смерти. Но сегодня… о господи! Это, конечно, был еще не ад, но… но дальние его выселки – точно! Толпа злых чернокожих бандитов с ржавыми автоматами, снайпер, нанятый конкурентами, камера смертников в американской тюрьме, сдетонировавший боеприпас в багаже – все это были возможные итоги завершения моей карьеры, которых конечно же хотелось бы избежать, но которые были просты и понятны. Но то, что я увидел сегодня, – брр, жуть. Тот демон с крыльями – не знаю почему, но сейчас он внушал мне настоящий ужас. Колени стали ватными, чего с ними не случалось уже давненько, а горло пересохло. Проклятье! В какую задницу я влез на этот раз?! Здесь же могут не только убить, здесь могут, как это говорил мертвый король… пожрать душу.

Прислонившись покрытой холодными каплями пота спиной к бугристой кладке стены подземелья и кое-как начиная приходить в себя, кинул взгляд на покровительственно наблюдающего за мной дедулю-призрака и задал всплывший в моей голове очень веселый вопрос:

– Дед, это какую же хрень надо было сделать, чтобы вот такая задница? – Более логичное и оформленное по правилам грамматики предложение после всего увиденного в моей голове просто не формулировалось. Да еще хорошо, что и это из себя без заикания выдавил.

Призрак печально вздохнул и посмотрел в потолок, будто надеясь увидеть сквозь камень руины своего города.

– Черная магия, – горестно вздохнул он. – Страшная и почти непреодолимая сила. Много поколений назад чародеи развязали войну, в результате которой наш мир едва не развалился по кирпичикам. Но он все же уцелел, вот только в щели наползло… всякое разное. Демоны, короче. На любой вкус и цвет, причем такие, о которых до того и слыхом не слыхивали. Правда, всех чернокнижников твари тогда же и покрошили, так что уцелевшие в той почти уже мифической бойне могли жить спокойно. Если, конечно, не приближались к местам, где властвуют силы зла, и не попадались на зубок чудовищам, родившимся из измененных Хаосом обитателей нашего мира. Люди, да и другие народы, сумели кое-как приспособиться – не скажу, что хорошо, но терпимо. А потом король одного небольшого королевства, то есть я, начал создавать из уцелевших земель единую империю, на территории которой безжалостно искоренял злые силы. Вот даже один из Порталов Хаоса умудрился закрыть, правда, потерял на том деле почти пятую часть армии… А потом, видно, какой-то могущественный, но так и оставшийся неизвестным гад решил не ждать, пока до него очередь дойдет, и ударил на опережение, открыв ордам тварей путь в мою столицу. Признаться, я думал, что знание о том, как открыть демонам дорогу в наш мир, утеряно. Ошибался. И в результате…

Призрак замолчал и печально махнул рукой, весь его нематериальный силуэт сгорбился и стал даже каким-то более прозрачным. Да уж, история. Никогда больше не поеду на Гаити. Да и вообще с вудистами и прочей чертовщиной связываться не стану. Во избежание. Вот только с долгами расквитаюсь…

– Ну что, ты готов вернуться в свой мир за оружием? – будто угадав мои мысли, спросил Канлер, прекративший грустить о потерянном.

– В целом – да. – Перстень уже должен был зарядиться. – Но остается нерешенным финансовый вопрос.

– Ну что ж, отрок! Отдохнул? Теперь приготовься и оружие свое на всякий момент подготовь. Переходы к залу, где хранится походная казна, в прошлом году немного обрушились. И поэтому велика вероятность, что в них завелись незваные гости.

При этих словах призрака у меня волосы чуть ли не дыбом встали. Встретиться в узком коридоре с лапочкой, подобной тем мордам, которые я видел буквально несколько минут назад, не хотелось до предательской дрожи в коленях. И даже холодный металл автомата не внушал мне былого доверия после всего того, что я увидел. Но – уж если помирать, так с музыкой! Тем более что деваться-то некуда – или к демонам в пасти, но за золотом, или обратно наземлю, в распростертые объятия «лучших друзей». И думается, к демонам будет в разы быстрее и безболезненнее. Особенно зная методы колумбийских картелей. Думаю, бо́льшую часть ада нужно отправлять к ним на стажировку и повышение квалификации. Впрочем, албанцы недалеко от них отстают.

Глубоко вдохнул, устроил поудобнее автомат и, сняв с разгрузки внушающее спокойствие и уверенность ребристое яйцо оборонительной гранаты, твердо посмотрел в глаза мертвого короля:

– Пошли, что ли!

Тот кивнул и поплыл по воздуху куда-то в глубь запутанной системы подземных коммуникаций. Ну вот, опять протискиваться и спотыкаться. Стоит ли перевести гранату на боевой взвод? С одной стороны, сейчас она немногим опаснее камня и можно не боясь размахивать рукой с зажатым в ней оружием или даже выронить его, а с другой, если что, я ведь могу и не успеть воспользоваться ее по-настоящему взрывным потенциалом. Ладно, понесу пока так. Встретятся на пути демоны или нет, это еще неизвестно, а вот если коридоры будут еще в худущем состоянии, чем предыдущие, что следует из слов призрака, мое нафаршированное осколками тело точно станет малопригодным для тварей. Ибо зубы поломают!

Король летел впереди, разведывая дорогу, но я внимательно следил за его слегка светящимся силуэтом, опасаясь отстать и банально заблудиться. В паре мест мне действительно встретились осыпи, по которым можно было выбраться наверх, правда, не под ясное небо, а всего лишь в какие-то подвалы. Темп, взятый покойником, заставлял меня выбиваться из сил, а на призывы снизить скорость дух реагировал слабо, вновь быстро набирая ее, стоило мне подтянуться. Поэтому когда он внезапно остановился, я даже слегка обрадовался передышке.

– Впереди враг! – Шепот привидения, казалось, раскатился по всему подземелью. – И это плохо. Но это не демоны. И это хорошо.

– Где? – Мой автомат, удерживаемый слегка дрожащими (от нагрузок конечно же, от физических нагрузок, от чего же еще!) руками, водил стволом из стороны в сторону, готовясь выплюнуть свинец точно в цель. Посреди узкой кишки от выстрелов и неизбежных рикошетов не смогла бы увернуться даже мышь.

– Видишь? – Рука призрака указала на что-то, находящееся за пределами различимого мною пространства. – Вытянутый корень посреди прохода. Это отросток хищного дерева, изменившегося под воздействием Хаоса. Обычно они торчат наружу, но этот, наверное, был слишком глубоко в земле, чтобы растение стало его выдергивать. Стоит ему учуять твое присутствие поблизости – и тварь немедленно попытается выжать из тебя всю кровь до капельки.

Я чуть мозг не сломал, пытаясь понять, как бороться с таким противником. Огнемета-то у меня нет! Как всегда в момент опасности, несущественные мысли как будто вымело из моего мозга, и на фоне легкой дымки ярости путеводной звездой засверкала одна идея.

– Дед, на тебя он реагирует?

– У меня нет крови, – фыркнул призрак. – Да и ухватить призрака простой плотью при всем желании нельзя.

– Тогда вот тебе автомат, – протянул я ему оружие. – Подлетишь в упор и просто перепилишь очередью эту хреновину.

– Ну… – Мертвый король несколько замялся. – Я, конечно, могу это сделать, но стоит ли? Если ранить хищное дерево, оно непременно займется поисками обидчика. И втиснется сюда если и не целиком, так половиной корней точно.

– И что же делать? – Я почесал себе лоб прикладом автомата. – Как вообще с этими тварями борются?

– Огнем, – мгновенно ответил мертвый король, при жизни перебивший немало порождений зла. – Перед самым обычным пламенем у этих существ какая-то прямо-таки патологическая боязнь. Стоит взять в руку факел – и по целому лесу подобных порождений Хаоса гулять можно. Вернемся и поищем что-нибудь, что можно запалить?

Переться обратно по узкой кишке подземного хода не хотелось. Я заметался, пусть и мысленно, в поисках решения и нашел его. Порох. Высыпать из патронов порох и поджечь прямо под корнями этой твари!

«Супернадежный» и «сверхкачественный» китайский мультитул сдался на третьем магазине. Просто оттого, что у него отломилась одна из ручек. Издевательски блеснув свежим изломом «настоящей» нержавеющей стали. Ругнувшись и переведя взгляд на пыльную тряпочку, еще недавно бывшую белоснежным платком, внимательно изучил небольшую зеленовато-серую горку пороха. Не стакан, конечно, но с хорошую чашку точно. Аккуратно приподняв за углы, передал получившийся узелок своему прапрапра… Да тут сам черт ногу сломит, сколько раз «пра», – короче, деду. По правде, конечно, дяде по отцовской линии, но при таком возрасте иначе как дедом старый король не воспринимался. Тряхнул головой, прекратил забивать себе голову генеалогическими вопросами. После чего, немного покопавшись, вынул из кармана разгрузки кислотно-зеленую одноразовую пьезозажигалку и также передал ее родственничку.

Вид получившейся картины внушал уважение своей фантасмагоричностью. Камзол глубокого матово-черного цвета, с покоящейся на нем широкой золотой цепью из плоских элементов, обсыпанных драгоценными камнями. И добавьте ко всему этому зажатый в левой руке кулек из ткани подозрительного цвета. Представили… а теперь добавьте совершенно детское, наполненное неприкрытой радостью и удивлением выражение, с которым древний король баловался немагическим источником огня. Впрочем, это длилось недолго. Взяв себя в руки, призрак немного смутился и, буркнув что-то вроде «интересная штука», медленно поплыл над выщербленным полом, покрытым кусками обрушившегося свода…

Сверкнуло, бумкнуло, мимо уха что-то пронеслось – наверное, камешек, поднятый взрывной волной. С громким шуршанием из глубин коридора поползло что-то большое и толстое, обхватом примерно с человеческое тело, и раньше, чем я успел испугаться, ввинтилось в стену, обрушив немного земли. Хороший кустик вырос. Интересно, а если на него собачка Хаоса попробует лапку задрать, кто кого стрескает? И как быстро?

– Ну вот… – Печальный вздох призрака, раздавшийся у меня над ухом, заставил порадоваться, что у автомата есть такая маленькая, но полезная штучка, как предохранитель. Иначе точно бы заново попробовал расстрелять неупокоенного родича, а так просто пару раз впустую клацнул пальцем, подпрыгнув на месте и направив на него ствол еще, кажется, в полете. – Еще один костюм испортил, а у меня ведь их так мало осталось…

Одежда призрака, надетая им взамен лохмотьев и ошметков кирасы по причине торжественного случая представления меня Аксимилиану, пришла после близкого взрыва в негодность.

Минуту я молчал. И не потому что сказать было нечего. Но убедительно ругаться и заикаться одновременно получилось бы разве что у Цицерона.

– Где? – разлепил я наконец неимоверным усилием воли губы. – Где там твоя сокровищница?

– Далеко, – печально вздохнул призрак. – И в разных местах… А самая большая заначка – тут, рядышком.

«Интересно, – мелькнула в моей голове мысль, – а от кого короли прячут деньги? Неужто от королев?»

После еще двух часов блужданий по тайным ходам и собирания обильного урожая пыли и паутины мы все же дошли до заявленной призраком ближайшей заначки. В общем, все мне теперь понятно! На самом деле короли – это такой подвид сусликов или хомяков. Ну в крайнем случае морских свинок. По-другому тут не скажешь. Это же надо СТОЛЬКО спрятать. Причем и самому сознаться, что это не последняя заначка и что в казначействе гораздо больше. Гложут меня подозрения, что деда грохнули как раз из-за страсти к стяжательству и накопительству. Ну на хрена ему столько золота? В общем, предъявленная призраком небольшая каморка, обнаружившаяся за вроде бы ничем не отличающейся от остальных стенной панелью из шершавого мрамора, была забита под потолок всевозможными сундучками и шкатулками. И как раз их содержимое, предъявляемое щедрой рукой призрака, выбило меня из колеи на несколько минут. Нет, приступами жадности я не страдаю. Да и к золоту и камням отношусь более-менее индифферентно.

За время работы на африканском континенте повидал всякого. Но вот таких запасов, если честно, не видел никогда. Поэтому, подобрав челюсть и стараясь не обращать внимания на подозрительно оскалившегося короля (вот только пусть попробует заржать – проверю, как действует граната на его призрачное величество), я принялся за исследование небольшой стеночки из невзрачных, покрытых пылью и невесть откуда взявшейся грязью прямоугольных брусочков. Первая попытка подхватить более чем двадцатисантиметровый в длину и десятисантиметровый в сечении слиток оказалась неудачной – пальцы не выдержали веса и соскользнули по поверхности, предъявляя окружающим мягкий манящий отблеск золота. Посмотрев в сторону призрака, я с задумчивым видом спросил:

– Ну и как я это буду тащить?

– Утешься, – с мерзкой улыбкой посоветовал мне этот сквалыга, которому имеющихся запасов явно показалось мало, а потому направивший меня и своего единственного наследника на убиение беззащитной гигантской огнедышащей ящерки. – Из этого я тебе не все взять разрешу.

Ну вот, начинается! Чувствую, сейчас пойдут проблемы. Эх, серебряные пули, где вы? И действуете ли на духов? Хотя дайте мне только до Земли добраться, я за золото сюда и лазер притараню – помнится, в «Охотниках за привидениями» эти штуки, стреляющие вообще-то концентрированным светом, были весьма эффективны против разнообразных выходцев с того света.

– Это еще почему? – обреченно осведомился я, кидая прощальный взгляд на стопку золотых кирпичей.

– Потому что в переплавку некоторые вещи пускать просто преступно. – С этими словами призрак снял с полки одну из шкатулок и предъявил мне ее содержимое. На подушечке темного бархата покоилось нечто ажурное, украшенное камнями и больше всего напоминающее небольшую сеточку, сплетенную из золотой проволоки. Забавная штучка, и сразу видно – из тех, что заставит любую юную красотку проникнуться пламенной страстью даже к столетнему старику, больному последние полстолетия сифилисом. – Гномья работа времен еще до войны Хаоса! Не меньше девяти сотен монет стоит!

– Да, просто на металл такую вещь использовать глупо, за нее на рынке можно куда больше получить. И потому, видимо, у тебя полкладовки ювелирным антиквариатом и забито, чтобы кубышка была ценой побольше, размером покомпактней, – согласился я. – Не спорю, эту вещь лучше оставить… по крайней мере, до тех пор, пока Аксимилиан не начнет собирать армию. Но почему ты говорил о том, что у тебя не хватит золота? Тут, даже с учетом одних только брусков, гораздо больше, чем мой вес.

– Так солнечный металл ведь только сверху, – развел руками призрак и ловко выдернул один брусок откуда-то из основания стенки, так что та даже не покачнулась. – А это серебро. У меня его куда больше – дешевле оно, да и полезнее в хозяйстве, ибо нежить и болезни отгоняет.

– Да? – хмыкнул я недоверчиво. – То-то я смотрю, ты этим металлом почти как ребенком любуешься.

– А чего мне будет через одежду-то? – Дух протянул мне свою добычу, цепко удерживаемую полупрозрачной рукой в обрывках камзола и абсолютно целой перчатке.

Ох-е… я слышал, что во время приступов золотой лихорадки люди становятся безумными, они могут пристрелить лучшего друга за самородок-другой, а потом радостно переть тяжкий груз желтого металла до ближайшего скупщика десятки километров. И вот золото у меня есть… а лихорадки нет. А потому я, кряхтя, ругаясь и богохульствуя так, что, услышь это мои знакомые русские прапорщики, они сразу бы признали во мне своего собрата, пру тяжеленный, килограммов сорок, груз, упакованный в так кстати нашедшийся в уголке кладовки полотняный мешок. И прошу заметить, не по безлюдному подземелью, а по самому Руанапуру, богатому на авантюристов и люмпенов всех мастей. Клятое кольцо исправно отправило меня из кладовки на Землю, но слегка промахнулось, и я оказался стоящим у стены сарая, который арендовал. Снаружи! Ночью! И теперь вынужден обходить эту халупу, являющуюся частью несколько большего массива, кругом. С полным мешком золота на спине!

Троица каких-то подозрительного вида аборигенов, от которых ветерок доносил до моего носа сладковатый запах, проводила меня подозрительными взглядами, явно прикидывая, стоит ли попытаться отобрать у одинокого прохожего их ношу. Ой не советую, ребятки. Во-первых, я вооружен, а во-вторых, обладатели таких прокуренных мозгов и дебильных физиономий все равно не сумеют реализовать добычу и остаться в живых. Еще вопрос – удастся ли это мне, далеко не самому глупому и вроде бы опытному ирландцу.

Ночь прошла довольно неспокойно – как-то просто спать рядом с таким богатством, не вскакивая от каждого шороха, не особенно получалось. Да и стоило только закрыть глаза, как сознание начинали мучить довольно реалистичные кошмары, видимо, оттого, что появляющиеся в них морды маячили перед моим лицом не далее как несколько часов назад. Ну а утром в полный рост встала проблема сохранности груза на период моего отсутствия на складе. Стратегически неправильным было бы приглашать старого Лю в гости – дело было даже не в опасении «кидалова», как поэтично называют это мои русские друзья. Нет, спешка в нашем бизнесе является самым последним, что может себе позволить человек. Даже глупость менее страшна. Ну а с таким уважаемым человеком, каким является господин Лю, дела необходимо вести с соответствующим времени и месту протоколом. Именно поэтому утренние часы были потрачены мной на обеспечение сохранности груза во время моего отсутствия и на несколько важных телефонных звонков.

Джо Бакстон, потративший в свое время немало подзатыльников на вразумление молодого неслуха, вставшего на кровавую стезю Серого Гуся, отозвался бы в крайне интересных выражениях о сооружаемой мной конструкции из всех двенадцати имеющихся в распоряжении гранат. В основном выражения были бы негативной окраски. А уж выражаться эта покрытая шрамами ирландская морда – и, как потом оказалось, старый друг моего отца – умела на зависть самому святому Патрику. К числу его несомненных достоинств также относились умение мастерски пить и дикая всепоглощающая страсть к взрывам. При наличии достаточного количества взрывчатки он мог взорвать что угодно и где угодно, придумывая при этом конструкции и способы, которые просто не могли бы возникнуть в голове нормального человека. Думается, если для старого сержанта бывшей родезийской армии когда-нибудь сыграет последний горн, то, если в чистилище у него не отберут содержимое карманов, на месте Петра Ключника я бы стал серьезно опасаться за сохранность райской калитки.

После того как в мою дверь застучал босоногий гонец и забрал свои десять центов за доставку сообщения о том, что многоуважаемый господин Лю получил послание и ожидает моего прихода, оставалось только разогнуть парочку усиков и аккуратно прикрыть за собой дверь, предварительно выдернув тонкую леску, настораживая изготовленную мной конструкцию. Теперь полюбопытствовавший содержимым жилой пристройки к складу с большой долей вероятности взлетел бы на воздух, уже не помышляя ни о золоте, ни об оружии и уж тем более о бренной земной жизни.

Зайдя по пути в магазин готовой одежды и приведя себя в более или менее приличный вид, я прогулочным шагом двигался по направлению к магазинчику старого Лю, рассуждая про себя о непостижимости воли Божьей и о том, как мал все-таки наш земной шарик. Или это просто на нем слишком много углов? Совершенные с утра звонки оказались непраздными. Уже упомянутого старину Бакстона мне застать по телефону не удалось, но вот братья Мак-Конелл (причем все трое) в комплекте с Джимом О'Лири обнаружились буквально под боком – в Сингапуре. Причем в свободном от заказов виде, хоть и чуточку пьяном по случаю отмечания окончания очередного контракта и совмещенного с этим событием дня рождения Сэмюэля – младшего из братьев.

Давно уже разменявшие четвертый десяток сорвиголовы, пахнущие порохом и кровью. Надежные, но чуточку сумасшедшие друзья, с которыми были выпиты реки спиртного, расстреляны горы патронов и переведено немало километров бинтов. Способные в считаные недели с помощью отборного мата и зуботычин сделать из любого быдла (повстанцев, борцов за справедливость или просто задуренного пропагандой стада обывателей) более или менее приличное пушечное мясо. Или, в противоположном случае и за немного другие деньги, вырезать, не отвлекаясь на душевные терзания, тех же самых повстанцев, будучи на стороне «всенародно признанного» команданте или президента. Обычно отличающегося от вождя «истинно демократических» сил лишь степенью ожирения и тем, что смог заплатить больше.

В общем, хорошие и надежные парни. Хоть и наемники. Практически универсалы, особенно О'Лири.

Именно такие мне сейчас и нужны. Для того чтобы прикрыть спину и обеспечить весомость моего голоса на предстоящих переговорах. Конечно, это только в том случае, если мне удастся договориться со стариком Лю. Иначе разговора с представителями моих заказчиков о возврате средств и о компенсации потерь можно даже не начинать. Причем не только не начинать, а вообще ни словом, ни делом не давать им понять о моем реальном местонахождении. Во избежание…

Вот примерно такими мыслями и была заполнена моя голова по пути к магазинчику старого китайца. Путь к которому из-за столь углубленных и животрепещущих размышлений был мной практически не замечен.

– Здравствуйте, молодой господин! С моей стороны нескромным будет поинтересоваться причиной, по которой вы захотели вновь увидеть старого Лю. Надеюсь, это не оттого, что мои нерадивые племянники перепутали что-нибудь в отгруженном вам грузе. – С удобством разместившись в том же огороженном ширмами закуточке, Лю опять устраивал свое представление «старый сирый китаец», не переставая искоса и с интересом бросать в мою сторону взгляды, в которых было крупными буквами написано: «Парень, чего тебе тут надо? Все свои претензии по поводу груза можешь заткнуть себе очень далеко и глубоко. Ты пока тут никто, и звать тебя никак».

– Ну что вы, господин Лю! Как столь неразумный отрок, как я, может сомневаться в кристальной честности столь достойного, убеленного сединами человека, как вы. Причина моего визита связана с моим восхищением оказанной мне честью и той большой мерой внимания, коей я, по моему мнению, недостоин. Вы метко заметили в нашей прошлой беседе, приведя мне, неразумному, бесценные слова учителя Куна: «Не печалься, что люди не знают тебя, но печалься, что ты не знаешь людей». Именно поэтому, узнав вас ближе и испытав искреннее восхищение вашей кристальной честностью, я посмел попросить вас о беседе, чтобы преподнести достойный вашей мудрости дар.

С этими словами, заставившими Большеухого Лю загадочно сощуриться, я передвинул лежащий передо мной подарок по полированной поверхности чайного столика к старику. На этот сверток из небольшого отреза голубого шелка, символизирующего чистоту моих помыслов, глава семьи Лю бросал взгляды с самого начала нашей беседы. А его племянники хоть и не сделали попытки его отобрать, но смотрели в его сторону крайне подозрительно, особенно после услышанного ими звука при соприкосновении свертка и поверхности столика. Еще бы, я чуть не вспотел, пытаясь пристроить сверточек поаккуратнее, да так, чтобы не было с первого взгляда понятно, что в нем находится.

Отставив в сторону тончайшую фарфоровую чашечку, наполненную ароматным зеленым чаем, Лю протянул старческую, покрытую пигментными пятнами ладонь и попытался придвинуть к себе дар. Что закономерно у него не получилось. Даже с учетом ничтожного трения шелковой упаковки по полировке столика значительный вес подарочка не позволял обращаться с ним с такой уж легкостью.

Надо отдать должное старому китайцу – развязав сдерживающую сверток тесьму, он не вздрогнул и вообще ничем не показал своего удивления. А оно, скорее всего, было – ведь не часто же в гости к Большеухому Лю заявляются культурные молодые люди, знакомые с трудами Конфуция, с подарком в виде почти десятикилограммового слитка золота. Надо сказать, что со стандартами у короля-призрака в отношении норморазмеров слитков драгоценных металлов было не все в порядке. Примеченный мной в хранилище толстенький поросеночек двадцать на десять на десять весил почти сорок килограммов и никоим образом не годился к переноске. Благо чуть ниже в стеночке из слитков обнаружились более удобные для переноски образцы. Не имеющие никаких клейм или других видимых отметин длинные стержни прямоугольного сечения с немного скругленными ребрами, весом как раз десять килограммов. Вот один из таких прихваченных с собой образцов и был мною предложен старому Лю в качестве подарка.

Медленно поднеся чашку к морщинистым губам, старый китаец пригубил находящийся в ней, к слову очень недурной, чай и кинул на меня пристальный, оценивающий взгляд.

– Не поговорить с человеком, который достоин разговора, – значит потерять человека. – При этих словах Лю отставил в сторону чай и, буквально пронизывая меня взглядом, добавил: – Чем же старый торговец заслужил столь почетный подарок, несомненно достойный самого небесного императора.

«Подарочек тебя все же из колеи выбил. Просто так небесного императора ты бы упоминать не стал. Эх, большое спасибо тебе, Чжи Хо, маленький хитрый любитель трудов Конфуция, не расстававшийся при любых обстоятельствах с парочкой затертых чуть ли не до дыр томиков и к месту и не к месту цитировавший учителя Куна на привалах, а иногда прямо в бою. Пусть твое посмертие будет легким. Ведь той самоубийственной атакой ты совершил поступок, достойный действительно благородного мужа. И спас не только мою шкуру. Так что твоим предкам есть за что гордиться тобой. Хоть мне часто хотелось запустить в тебя чем-то тяжелым, а то и дать в морду, но твои нудные нравоучения с каждым прожитым днем моей непутевой жизни кажутся мне все более и более разумными. Вот и сейчас, вдали от жаркого пекла африканской саванны, удобренной кровью и потом, я с добротой вспоминаю твой скучный голос и хитрый прищур. Но пора заканчивать воспоминания, ибо старый контрабандист продолжает пристально сверлить меня взглядом и всем своим видом требует объяснений».

– Как говорил учитель Кун: «Три пути у человека, чтобы разумно поступать: первый, самый благородный – размышление; второй, самый легкий – подражание; третий, самый горький – опыт». Именно поэтому, многоуважаемый господин Лю, больше всего я жажду припасть к неиссякаемому роднику вашей мудрости и с помощью вашего опыта и бесконечного кладезя жизненных знаний исправить некоторые допущенные мной в прошлом ошибки. Ведь правильно говорили древние: «Единственная настоящая ошибка – не исправлять своих прошлых ошибок».

Прищуренные от столь изощренной лести глаза старого Лю заполнились интересом и благосклонностью. Видимо, нечасто ему попадаются посетители с таким вот способом ведения беседы. Порадовал я дедушку, порадовал – по глазам вижу. И заинтриговал тоже. Причем последнее намного сильнее.

– И чем же столь благородному мужу, коим, несомненно, является сидящий предо мной молодой человек, может помочь старый Лю?

Дальнейшая беседа проходила в атмосфере обоюдной симпатии и полного взаимопонимания. Как и ожидалось, у Большеухого Лю обнаружилось значительное количество «племянников» в самых различных и порой неожиданных местах. Например, в местном банке, который любезно согласился выступить посредником в сделке факторинга для проведения расчетов с моими албанскими друзьями. За символическую плату в десять процентов. Что было в моем положении просто верхом щедрости, так как обычная маржа в таких делах составляет как минимум пятнадцать, а то и все тридцать процентов. Также несколько неулыбчивых «племянников» довольно плотного спортивного телосложения были направлены для присмотра за собственностью многоуважаемого гостя, для того чтобы он мог продолжить беседу со старым, всеми забытым «шо хай», не отвлекаясь на ненужное беспокойство. Лю цветисто жаловался на падение нравов и леность многочисленных родственников, которых благодаря его мягкому характеру приходится устраивать в жизни и обеспечивать крохами благоденствия. При этом стойко выдерживать все удары судьбы, столь неблагосклонной к старому китайцу. Поэтому, встретив на своем жизненном пути столь достойного юношу, несомненно ниспосланного ему небесами, он убедился, что не все молодые люди в этом мире склонны только к лени и разврату. Хотя и он сам, вспоминая былую молодость и походы по певичкам, тоже не был оплотом благочинности, но какой истинно благородный муж откажется от чашки вина и красивой женщины? Ну а если со вторым пока придется погодить, да и его старые кости уже давно не позволяют с должным блеском сыграть в «луну и тучку», то вот от первого отказаться он до сих пор не в силах. И именно поэтому, пока еще один нерадивый племянник созванивается с Гонконгом о поставке столь необходимого гостю товара, ничтожный старый китаец предлагает испить отличного сливового вина, от которого не отказался бы и сам небесный император, случись ему хоть на секунду заглянуть в халупу недостойного Лю.

Вот что значит хороший подарок и приятное обхождение. Какой мерой измерить обхождение – неизвестно, а вот насчет подарка можно и посчитать. Золото вроде баксов триста сорок за тройскую унцию. Что составляет порядка пятнадцати долларов за грамм. Немного расчетов – и вуаля: оказывается, подаренный слиток обладал приятной на слух, да и на глаз, стоимостью примерно сто тридцать – сто сорок тысяч вечнозеленых портретов мертвых американских президентов. Или примерно два железнодорожных вагона, набитых зимбабвийскими фантиками, которые по странному совпадению тоже называются долларами.

Так что часам к десяти вечера большинство вопросов обрело свое решение. К Лю перешли еще два камешка, а на мой склад доставили семь ящиков заказанного мной ассортимента. Представитель банка, предупрежденный о нежелательности любых вопросов, уже ожидает от меня звонка. Вылетевших ко мне парней встретят и разместят до моего появления. А гонконгский племянник старого Лю поклялся здоровьем семьи, что его связей на армейских складах хватит для обеспечения груза ПЗРК (правда, китайского производства, но тут уж не мне привередничать), вопрос стоит только в оплате и месте доставки. Вот что значит вовремя и качественно подмазать нужного человека. Тем более вот такого «старого, ничтожного китайца», как любит говорить о себе Большеухий Лю, старый «шо хай» китайской Триады.

Есть в их структуре такая должность, на которую назначаются обычно самые мудрые и опытные люди. Уже пожившие и повидавшие такого, что их слова становятся непререкаемой истиной не только внутри структуры Триад. Казалось бы, что может человек, осуществляющий взаимосвязь с другими преступными сообществами и организациями для китайской мафии в этом регионе? Да все он может (или практически все), и самое главное – ему уже нет надобности заниматься рвачеством и кидаловом. Устоявшиеся добрососедские отношения и свое слово он ценит гораздо сильнее возможной одномоментной прибыли. Но, как говорится, не будем дразнить тигра. Именно поэтому, вернувшись с переговоров и присмотрев за размещением груза, я с облегчением закрыл изнутри ворота склада и, погрузив на тележку первые два ящика, приготовился активировать кольцо.

Глава 5

Некоторые главы жизнеописания императора нашего пестрят пробелами, особенно ученых интересует, например, происхождение так называемого Веера Смерти, приписываемого некоторыми нечистоплотными исследователями к давно утерянным имперским реликвиям. Ходят упорные слухи, что именно с его помощью император лишил жизни дракона Роткарррборобора. Но новейшие поиски в сохранившихся списках имперских регалий не дали мне ничего касательно происхождения и истории столь мощного артефакта, превосходящего на порядок мощь и силу лучших образцов имеющегося в империи огнестрельного оружия. Официальное обращение в имперскую канцелярию для освещения столь важного вопроса, несомненно могущего быть интересным потомкам, вызвало какое-то неадекватное отношение со стороны несомненно великодушных служителей имперской службы безопасности. Поэтому, падая ниц, смиренный отрок просит тебя, отче, поспособствовать вызволению меня из узилища темного, в кое попал я, следуя извилистыми коридорами истории, освещая их по мере возможностей малой искоркой своего пытливого разумения.

(Из письма летописца настоятелю монастыря Канлера Всепрощающего)

Олаф, запыхавшийся и потный торговец, больше всего мечтающий о ванне и двадцатичасовом крепком сне

Как говорил незабвенный сержант Бакстон, «не бывает много взрывчатки». Никогда. И по прошествии некоторого прожитого времени я с его тезисом практически полностью согласен. С небольшим уточнением: не бывает много взрывчатки, но только в том случае, если ее не тащишь ты сам. Впрочем, при использовании складской тележки мои переживания о массе груза, подготовленного для транспортировки в другой мир, выглядели больше наигранно. Тем более что даже ящики я грузил на нее с помощью потолочной электротали. Как говорится, полный сервис.

И надо было видеть выражение физиономии мертвого короля, когда из возникшего портала показалось не лицо вновь обретенного родственничка, то есть меня, а зеленый борт деревянного ящика с абсолютно непонятной для призрака маркировкой. Кочевряжиться дедуля не стал, хоть и король, и оперативно включился в разгрузку. Так что если бы не краткое время работы портала, составляющее примерно пару минут, то управились бы гораздо раньше. А так приходилось по получасу ждать зарядки кольца и только после этого отправляться за следующей порцией груза. Зато уже через пару часов ключи от моего склада можно было доверять любым грабителям – кроме старого грузовичка и мусора на полу, в нем ничего не осталось. Весь товар да и полученное вчера от призрака золото я благоразумно перевез в тот мир – во избежание, так сказать. А то рано или поздно некоторые любопытные люди могли бы обнаружить в этом небольшом помещеньице много чего интересного и не предназначенного для чужих глаз. Например, то же золото или, что еще хуже, драгоценные камни. О происхождении которых пришлось изобретать целую легенду и переводить стрелки на все того же ублюдка Ганкая. Впрочем, учитывая, что он оперативно смылся в бега сразу после переворота, подтвердить или опровергнуть озвученную мной многоуважаемому Лю легенду о секретных рудниках либерийского диктатора, так сказать, его пенсионном фонде, было абсолютно некому. Тем более что сбывать якобы полученные от Тейлора ценности я собираюсь через каналы Большеухого Лю. Предварительно раскрыв ему мысль о том, что происхождение золота и камней нежелательно светить как раз в связи с произошедшим в Либерии переворотом. Этим я сразу убивал несколько зайцев – состав золота спихивается на якобы никому не известное месторождение в Африке, ну а драгоценные камни, в частности уже отданные Лю алмазы, – так кимберлитовых трубок, особенно на территории соседней с Либерией Сьерра-Леоне, на которую как раз точил зубы Ганкай и повстанцев которой он вооружал поставляемым мной оружием, было не то что как грязи, но достаточное количество. Вплоть и до абсолютно секретных, разрабатываемых бандитскими группировками.

– Солидно, – оценил призрак объем привезенного в подвалы его дворца оружия. – Этого хватит на небольшую войну.

– Ты переоцениваешь количество имеющихся боеприпасов, – хмыкнул я. – Да и в основном тут взрывчатка, средства взрывания, некоторое количество югославских противотанковых мин и два разных средства от так беспокоящих нас чешуйчатых вредителей. Если не поможет одно, то вот второе стопудово сработает. В крайнем случае рванем его к чертовой бабушке. Вот в этом ящике, – при этих словах я хозяйственно похлопал по двадцатипятикилограммовой таре с военным динамитом, хрен знает какими путями очутившейся на складе у Лю, – хватит взрывчатки, чтобы гарантированно попортить ящерке прикус, только надо будет придумать, как заставить его все это проглотить.

Судя по деревянной укупорке и, самое главное, по клеймам, лежал он у него как бы не с вьетнамской войны. Но состояние было отличное, и находящиеся внутри бумажные пакеты по пятьдесят шашек из парафинированной бумаги серо-желтого цвета, судя по внешнему виду, не подвергались воздействию влаги и хранились в просто-таки идеальных условиях. Впрочем, на складах старого китайца действительно был полный порядок, приближающийся к идеальному. Например, те же югославские Т-1М[14] покоились не просто так, а в родных ящиках и даже с переведенной инструкцией.

Отвлекшись от оценки товара, я подозвал короля поближе, и после некоторых трудов мы извлекли искомый ящик с драконобойкой из груды остального груза.

– Так, нужен длинный прямой коридор, который не обвалится от грохота, и самое главное – чтобы на шум не прибежало что-нибудь типа вчерашних песиков. – При этих словах меня даже передернуло, вызвав понимающую улыбку на полупрозрачном лице призрака. – Будем пробовать драконью чешую на вшивость!

Такое место нашлось. Самое глубокое подземелье с самыми надежными стенами и толстыми дверьми. Тюрьма, проще говоря. Длинный, метров пятьдесят, коридор, по бокам которого имелись различного объема ниши, комнаты и комнатушки с минимумом мебели и максимумом цепей и решеток. Костей в этом узилище оказалось, правда, маловато – один скелет, демонстративно распятый на стене напротив входа.

– Не обращай внимания, – махнул рукой на незнамо чьи останки мертвый король, перехватив мой изучающий взгляд. – Это так, декорация, которую в порядке поддерживала тайная стража, на случай если припугнуть кого надо было, – по назначению это подземелье не использовалось столетия три. Здесь даже ни одной нежити нет… ну… кроме меня.

Как говорили русские прапорщики… в общем, промучились мы с транспортировкой груза в этот импровизированный тир знатно. Одним словом не скажешь. Даже матерным. Состояние пола да и многочисленные лестницы с зачастую явно не подразумевающими переноску груза поворотами полностью исключали применение тележки. Так что остальные ящики комплекта ждали нас возле спуска в подземную галерею, ведущую непосредственно в тюрьму. И приходилось ручками да и ножками волочь все это богатство на себе родимом. И если бы не двужильность дедули, бравшего бо́льшую часть веса на себя, то на втором ящике я бы точно выдохся. А так – уже через часик можно было приступать.

Дольше всего мы с ним проваландались с укреплением чешуйки в надежных тисках – согласитесь, нельзя ее было просто прислонить к стене или вбить в щель между камнями. Выстрел не то что из чего-нибудь крупного калибра, но и из простого пистолета отправил бы мишень в полет. Ну или просто уронил. Но нет безвыходных положений, особенно если под рукой много пыточного инвентаря. Канлер из какого-то закутка выволок здоровенный, килограммов на двадцать, станок, в котором, судя по размерам отверстий и положению рычагов, предполагалось дробить руки. Или ноги. Вещь выглядела… ну не новой, но уж точно не трехсотлетней давности. И была явно в рабочем состоянии. Вот и верь после этого политикам. Надежно зажав драконью чешуйку, мы приступили к испытаниям.

Отщелкнув крепления ящика и откинув верхний слой парафинированной бумаги, я вооружился кусочком ветоши и принялся любовно очищать от загустевшего масла находящуюся в нем штуковину довольно нелепого вида. Уж слишком смешной казалась самодельная конструкция из трех мотоциклетных амортизаторов и подобия винтовочного приклада с пистолетной рукоятью, жестко прикрученная болтами к вороненому бочонку с торчащими в разные стороны наплывами и выступами. Этакий несуразный поросенок со следами ржавчины и потертостями воронения. Что сказать – долгая жизнь не красит никого, и это справедливо и для оружия. Особенно для такого заслуженного, как вот это. Хозяйственно похлопав по металлу рукой и отложив в сторону промасленный пакет с несколькими барашковыми гайками, предназначенными для крепления всей этой конструкции на станине, я глубоко вздохнул и, устало махнув рукой призраку, поволокся ко второму ящику из комплекта. В нем лежали два длинных свертка, обмотанных щедро смазанными солидолом тряпками. Первый после нескольких минут и придавленного пальца превратился в трехногий станок, упершийся своими лапами в неровности каменного пола. А второй я оставил на потом и, вернувшись к первому ящику, с натугой взвалил находящуюся в нем штуку на плечо. Кое-как доковыляв до станины, с помощью заинтересованного короля-призрака закрепил железяку барашками. Кстати, резьба на них была практически неразличима, видимо, из-за частой сборки-разборки конструкции. Хотя если брать во внимание довольно преклонный возраст агрегата, все было в очень приличном состоянии. Особенно последняя часть конструктора.

Вернувшись ко второму ящику и распутав мешковину, я извлек на свет призрачных факелов, организованных в «тире» дедулей, ствол. Хороший такой, полутораметровый дрын русского, а точнее, еще советского крупнокалиберного пулемета Владимирова. Причем танкового варианта, с помощью, как говорили украинские и русские военные, лома и такой-то матери присобаченного к самодельной треноге и изготовленному неизвестным умельцем демпфированному упору для стрельбы. Найденный в самом дальнем загашнике старого Лю, любовно притыренный им для вооружения одного из своих катеров, он был моментально конфискован мной для проведения операции по утихомириванию чешуйчатых вредителей. Просто уж очень поразили меня размеры головы рептилии, показанной мне призраком. Это тебе даже не слон, на которого иной штуцер имеет калибр, – большой палец войдет, и еще место останется. Тут нужна была слонобойка, способная мало того что пробить чешую, но и искромсать примерно полуметровый слой мышечного каркаса. Или, в случае с головой, примерно такой же слой кости. Ибо, судя по воспоминаниям короля, скотина была больно твердолобая, да и сам мозг не превышал двух, ну, может быть, трех человеческих – попробуй еще попасть в него при таком размере черепа. Именно поэтому детские хлопушки в виде семь – запятая – шестьдесят два эм-эм или двенадцать и семь я решил даже не трогать. А вот этот внушающий уважение агрегат пятьдесят третьего года, судя по всему поставленный в качестве «гуманитарной» помощи вьетнамским коммунистам от их советских друзей и несомненно собравший хорошую жатву за срок своей службы, обладал заоблачной бронепробиваемостью в тридцать пять миллиметров по стальной плите на расстоянии полукилометра. Так что он показался мне достаточно убедительным для охоты на «бабочек». Драконы ведь тоже чешуекрылые?

– Ну что, долго ты там еще будешь копаться? – недовольно осведомился призрак, которому явно не терпелось увидеть результат действия нового оружия.

– Скоро только кошки родятся, – недовольно буркнул я, проверяя надежность сборной конструкции и наводя последний лоск. Закрепив короб с лентой и заведя ее конец в пулемет, дважды резко дернул за рукоять перезаряжания и недовольно высказался: – Если пулемет сорвется с треноги, мало нам… мне… не покажется. Но вроде все в порядке. Открываю огонь!

Мои бедные уши! Грохот крупняка в узком подземном коридоре темницы даванул по перепонкам так, что первые полминуты я ничего не слышал и поэтому понять из жестикуляций призрака ничего не смог. А жестикуляция была знатная: еще чуть-чуть – и я подумал бы, что старичок исполняет ритуальные танцы какого-нибудь африканского племени.

В стороне мишени виднелась стена из пыли и каменной крошки, расцвеченная изнутри каким-то бледным свечением. Ни противоположной стены, ни станка для дробления конечностей политическим оппонентам, ни тем более зажатой в нем чешуйки видно не было. Судя по всему, очередь примерно на десять крупнокалиберных пуль, унесшаяся в сторону цели, натворила знатных делов. Когда все же через вату контузии в мой мозг стали проникать экспрессивные выражения деда, я разобрал, правда, фрагментарно:

– Гномья задница… да!.. гравием!.. всем богам… скотоложцы… нет больше секретной двери в колодец.

Судя по долетевшему до меня, с калибром я переборщил и в кажущейся целой каменной стене был тайный ход.

– Э-э-э-э, не совсем понял, вы радуетесь или ругаетесь? – все еще немного оглушенно, а потому наверняка довольно громко спросил я у Канлера.

– Я ругаюсь, – ответил мертвый король, закончивший изливать чувства направо и налево и вспомнивший о собственном достоинстве. – Но от радости. А еще оттого, что сейчас в эту дыру может кто-нибудь залезть.

Через немного осевшую пыль проглядывала искрошенная каменная кладка, куски пыточного устройства, представляющего сейчас скульптуру, символизирующую победу грубой силы над интеллектом, и хороший, освещенный падающим откуда-то сверху светом пролом, навевающий неприглядные мысли.

– Вот блин! – моментально вспомнил я о бродящих снаружи демонах. – Эту дырень нужно срочно забаррикадировать! Подожди, я сейчас, за цементом только в свой мир смотаюсь…

– Расслабься, – хмыкнул призрак, – сейчас закрою проход. Есть тут поблизости одна штучка…

Он замерцал и исчез, и не успел я задуматься о том, что с ним случилось, как из соседней камеры по воздуху выплыло… нечто. Отдаленно этот предмет напоминал скафандр. Или статую. А может, какого-то идола. Контуры человеческого тела были явственно видны в кое-как ограненной глыбе камня. Неожиданно она раскрылась – и передо мной предстала полная крупных, с палец примерно, но редких зубов пасть. Пулеметная очередь в два последних патрона, оставшихся в коротком огрызке ленты, отбросила тварь в сторону и уронила на землю с грохотом, который, впрочем, после выстрелов вполне тянул на звание мелодичного.

– Ты что делаешь, ирод? – В воздухе вновь возник призрак. – Я и так ее еле несу! И вообще – чего ты мою Железную Деву портишь?!

– Ну это… – Слова на ум не приходили. Этот не вовремя распахнувшийся пыточный снаряд, куда предполагалось помещать преступника, раня шипами, прикрепленными к внутренней поверхности его, в не слишком важные части тела, изрядно меня напугал. – Ты ее на меня чуть не уронил!

– Не уронил бы, – буркнул мертвый король и опять растаял. А глыба вновь поднялась, долевитировала до дыры и надежно ее перекрыла. – Все, – колыхнулся воздух голосом Канлера и начал обретать его черты. – Теперь тут не пролезут. Священный камень гномов – это вам не хухры-мухры. Обожгутся царапать, да и не учуют через такую преграду ничего, ибо магию он, конечно, экранирует хуже, чем чешуя дракона, но ненамного.

– А зачем делать из такого материала пыточный агрегат? – не нашел я ничего лучше как спросить.

– А вдруг мага допросить надо? – вопросом на вопрос ответил дух и закружился вокруг пулемета. – Но какое оружие… какое оружие! Его надо немедленно показать Аксимилиану, слышишь, немедленно! Бери его в руки! – Сам дедуля при этом радостно облапил короб с патронами и уже пританцовывал на месте от нетерпения.

С покойниками лучше не спорить, да и поговорить с чародеем действительно надо было, но утащить на себе примерно восемьдесят килограммов можно только от нервов или еще не отойдя от контузии. Или когда тебя подгоняет радушный призрак нежно любимого родственничка. С учетом плещущегося на уровне ушей адреналина я умудрился не только взгромоздить на себя эту дуру, раскорячившись под стальными лапами станка подобно древнеегипетскому рабу на постройке пирамид, но и сделать целых пять шагов. Именно столько отделяло меня от мерцающего зеркала портала.

Картина, представшая моим глазам, превосходила всяческое воображение. И заставила даже дедулю на несколько секунд потерять речь. Из-под разодранного в клочья тончайшего шелкового покрывала кремового цвета, подобно лепестку волшебного бутона, виднелась женская ножка, более приличествующая богине, чем мирскому существу, плавно переходящая в не менее божественное бедро. Дальнейшее блуждание двух пар глаз – и призрачных, и живых – было остановлено все тем же покрывалом, с другой стороны которого виднелась встопорщенная, но такая милая головка той самой незваной гостьи, появившейся с магом в прошлый раз. Раскинутое под тончайшим шелком женское тело всеми своими манящими выпуклостями и впадинками зовущее, буквально манящее окружающих, находилось в объятиях сковывающего красотку сна. В восхищении от открывшейся нам картины мы с королем застыли немыми статуями, и не знаю как призрак, но я уж точно забыл как дышать. По сравнению со вчерашним валяющимся на полу в обмороке созданием, хоть и с хорошей фигуркой и смазливым личиком, возлежащее перед нами божество просто светилось от чувственной манящей красоты, заставляющей мое сердце биться как проклятое. Впрочем, все это длилось недолго. Красота красотой, но вот пулемет на моем горбу никуда деться не соизволил. С учетом того, что спина у меня не железная, грюк практически упавшей с меня станины, под которой ваш покорный слуга изображал муравья, разрушил все великолепие и волшебную негу момента.

Подскочившая было эльфийка, моментально запутавшаяся в порванном буквально на клочки постельном белье, мелькнула в воздухе белым пятном аппетитной такой попки и на мгновение показавшейся в кисее шелковой простыни вишенкой соска и со сдавленным визгом упала куда-то за кровать, вызвав чей-то протяжный стон.

– Селес, отстань… – Тяжкая мольба в голосе из-за кровати могла принадлежать исключительно святому великомученику, столько в ней было чувств. Интересно, с чего Аксимилиан сподобился такой чести? Не ради же голой девчонки, пусть и с божественными формами? – Я больше не могу.

– А я больше и не хочу, – пискнула из своего укрытия девушка и утянула с кровати… наверное, все же толстое оделяло, а не матрас. Потому что если это все-таки он, то где тогда остальное, что должно покоиться на обнажившейся деревянной решетке? – Вставай! Там эти!

– Убийцы? – Странно, но в голосе мне послышалось чуть ли не облегчение. А вот то, что здесь могут появиться вышеупомянутые персоны, это плохо. Я сейчас в таком состоянии, что даже пистолет из кармана не вдруг достанешь. Впрочем…

Я огляделся и пришел к выводу, что местные киллеры тут уже были. Комната была разгромлена. Нет, разгром – слишком мягкое слово. Руины. Да, пожалуй, так. Помещение лежало в руинах. Стены, ранее целиком обитые какой-то тканью, зияли серыми камнями в трех или четырех местах. Казалось, их своими когтями драла какая-то кошка. Размером никак не меньше леопарда. Все тумбочки, числом три, лежали опрокинутые на полу, захламленном разной всячиной: цветами, неопознанными тряпками, перьями, яркими лоскутками… это что там такое, правее упавшего со стены шкафчика? Кровь? Она. Немного, правда, но…

– Что тут такое было? – Призрак воспарил к потолку и с изумлением рассматривал отпечаток человеческого тела на камнях. Женского. Передней части, во впадинах грудей можно было даже различить углубления для сосков. Кажется, он был там выплавлен. Деду никто не ответил, но из-за кровати раздался рык, едва не заставивший меня открыть огонь на звук. Когда спустя несколько секунд он повторился, то я опознал в нем храп.

Рядом, с ближайшей стороны кровати, валялись две с мясом вырванные ножки, но кровать не падала. Немного левее нарушающего все законы равновесия сооружения лежала груда снега, почему-то и не думающего таять, несмотря на комнатную температуру.

– Проснись, урод! – Гневный вопль девушки заставил мага сбиться на середине раскатистой рулады, но не прийти в себя.

Прелестная девичья ручка с частью плеча молнией метнулась из-за кровати и схватила ком замерзшей воды.

– Не надо. – Опять эти интонации жертвы великого садиста. – Я больше не могу.

– Вставай, придурок! Здесь они!

– Убийцы? – вновь спросил невидимый за препятствием маг и зачмокал губами.

– Нет, родственники твои.

– А, – произнес голос и замолк секунд на двадцать, после чего раздался звук громкого зевка и уже совершенно нормальным несонным голосом озвученная просьба: – Помоги мне подняться.

– Не могу, – злым шепотом ответила эльфийка. – Я не одета!

– Я тоже. Ладно, не шипи, не шипи, встаю.

Из-за края кровати показалась вытянутая мужская рука. Одна. Потом, спустя несколько секунд, к ней присоединилась вторая. Растопырив пальцы и будто схватившись за воздух, они подняли на свет божий остальное тело. Очень-очень израненное и вдобавок сильно шатающееся тело. Свежие шрамы на торсе мага заставили меня еще раз оглядеть комнату в поисках хищной кошки, пытавшейся разодрать Аксимилиана. Волосы прямыми прядями торчали во все стороны, как шипы дикобраза. В мешки под глазами можно было спрятать не слишком крупногабаритный автомобиль. Опухшие губы наводили на мысли о проигранном боксерском раунде, а состояние посиневшей подозрительной формы пятнами шеи – о стае голодных вампиров.

Аксимилиан. Почти молодожен. Почти труп. Но дово-о-о-о-ольный!

О, стоят, рты разинув. Приперлись. Родственнички, чтоб их! И чего пялитесь-то, как на явление природы? Жилища мага под кайфом вместе с ним самим никогда не видели?

– Что тут было? – задал вопрос Олаф и осторожно потрогал носком ботинка лежащую на чем-то длинном и вытянутом (моем посохе?) тумбочку. Дальний родич немного… двоился. А еще расплывался. Со зрением были явные проблемы. Или с иномирцем. Да, наверное, с ним.

О, что тут вчера было… и сегодня тоже, впрочем. Почти полтора дня. Почти без перерывов. Что там мне говорила про златолист эта… моя будущая жена? Легкий ненаркотический афродизиак? Угу. А я тогда Светлый Господин лично. Причем со свитой. Не уверен, что именно эта трава сделала со мной, но Селес точно трансформировалась в суккубу. Хотя… да, я был ей достойной парой почти до самого конца. Начинали мы чинно-благородно. За столом. Ели, о чем-то натянуто шутили… Вдруг стало весело… потом я ее поцеловал. Точно помню, что начал первым. Хорошо, что этот демонов суп дохлебать так и не успели. Точно не успели, я это помню – я в нем мантию чуть пониже спины промочил. Потом… потом была прихожая. Потом лестница. По ней мы шли долго. Раз пять. Думал, не дойдем. Ошибался, да еще как.

Так, надо написать об этом коварном растении научный трактат. И описать все эффекты. Это будет неоценимый вклад в науку. Я обессмертю свое имя. Потом была кровать. Потом еще раз. А потом мы устали, но лишь физически, а не душевно, и я вспомнил о хранящихся в моих покоях эликсирах, а Селес откуда-то достала бутылку вина (не было его в спальне! Я уверен, не было! И с собой принести не могли – руки были заняты совсем не тем!). Этот эпизод моей памяти обрывается на том, как мы, смеясь во все горло и сидя на тумбочке (под которой посох валяется), мешали эликсиры. Да, кстати, а откуда тут посох-то? Он же в лаборатории должен быть!

– Аксимилиан, ты в порядке? – осторожно уточнил призрак, взирая на абсолютно голого меня и кутающуюся во что-то эльфийку (вот урод озабоченный, тебе уже при жизни поздно было – это раз, теперь вообще нечем – это два!).

– В полном, – кивнул я, и голова, судя по ощущениям, слетела с шеи и куда-то покатилась. Странно, но еще больших проблем со зрением, чем были, это не принесло. – Чего надо? Уже на дракона идти пора?

Сейчас мне было абсолютно все равно, с кем там надо драться. Дракон, демон, Владыка Хаоса… Хуже, чем есть, все равно не будет. И потом, я, кажется, знаю верное средство против этой летающей ящерицы. Нарвать златолиста. Накормить им трех эльфи… ек. Одной не хватит, владыки неба, они, заразы, такие выносливые. Надо две, а лучше три. Так о чем я? А! Поймать, накормить, запустить, добить… Из милосердия добить – что мы, звери, что ли, оставлять его так мучиться… Многие древние ящеры умеют трансформироваться в человека, но даже если этот конкретный сим искусством не овладел, его это не спасет. В докладе по златолисту стоит отметить возможность боевого применения.

– Да, – осторожно согласился Олаф, косясь глазом куда-то в сторону выглянувшей из-за кровати Селес. – Я тут пулемет привез.

– Отлично! – Новый кивок – и голова вернулась на место. – Но завтра. К обеду. Сегодня мы не можем.

– Но сейчас утро! – возмутился король, кивая на окно, за которым было уже светло, но еще не совсем.

– Тогда к вечеру, – покладисто согласился я и, мягко приподняв незваных гостей телекинезом (а как я им призрака-то ухватил?), выставил их за дверь. После чего ее захлопнул и активировал защиту от магического проникновения, чтобы эта зараза немертвая не вернулась.

– Они ушли? – Селес наконец-то смогла выбраться из-за кровати, где пряталась от нескромных взглядов. Сейчас она выглядела так мило, так наивно, так по-домашнему…

В душе что-то шевельнулось. И не только там.

– Да, – сказал я, делая шаг к эльфийке. – И сегодня больше не вернутся.

В голове огоньком свечи замерцала и погасла последняя мысль: «Отметить в работе, что эффект от златолиста долгоиграющ».

Глава 6

И не были у меня штаны мокрыми – это фляга разлилась.

(Неразборчивая приписка на полях с сильными грамматическими ошибками. Автор не установлен)

Ну да… было что-то такое. Припоминаю. Вот только вода во фляге совершенно точно не могла так вонять.

(Надпись абсолютно точно принадлежит императрице Селес)

Аксимилиан

– Да, это логично, – подумав, согласился Олаф. – А где тогда будем хранить их? У меня ничего подходящего нет, а твоя башня, уж извини, мне большого доверия не внушает.

– Свалим в катакомбы порталом, – отмахнулся от проблемы призрак. – Там никто не найдет. А если и попадется чересчур неудачно зашедший искатель приключений, так одного-двух я задушу, а на след крупного отряда натравлю демонов.

– Да, кстати, насчет порталов, – оживился Олаф. – Насколько сложно их создать? В моем мире нет ничего подобного, и если вы сумеете сделать там парочку проходов из одного места в другое, особенно если их положение можно будет менять, мы озолотимся, да так, что все ваши драконы на нас работать будут.

– Даже если ты не преувеличиваешь, это не так-то просто сделать, – покачала головой Селес. – Я, как эльфийка знатного рода, немного разбираюсь в магии, и вот что я могу тебе сказать: порталы открыть можно только поблизости от мест, где установлен специальный магический контур. Стационарный. Размером где-то с основание этой башни. И открываться он должен тоже в место с подобным концентратором энергии, иначе ничего не получится. А создавать их мало кто из живущих умеет. Аксимилиан не умеет точно, он, как и король Канлер, только пользуется управляющим артефактом.

– Рад, что ты так высоко оцениваешь мои силы, дорогая, – немного даже обиделся я.

– А ты можешь сделать портал?! – удивилась эльфийка.

– Нет, – сказал я, выдержав паузу. – Я боевой маг и этим горжусь. А специалисты по работе с пространством сплошь артефактники. И в ордене Железной Волны, к которому имею честь принадлежать, подобных специалистов нет вообще. Но! Среди тех магов, что входят в него, я, без сомнения, лучший по зачарованным вещам всех мастей. И если мне в руки дадут материалы по построению порталов, то… то я после должной подготовки сумею ими воспользоваться. Или нет. Но в любом случае ознакомиться с магией пространства очень хочется. Да и потом, даже на основах этой ветви искусства такие головоломные боевые заклинания можно составить…

– Мой отец, конечно, знатный лорд, но, боюсь, он не сможет дать тебе доступ в библиотеку Мудрых, – вздохнула Селес. – Во всяком случае, до рождения наследника.

– Магистр ордена Алого Пламени после смерти своей дочери и моей жены нам тем более не помощник, вместе со всеми его подчиненными, – проскрипел призрак. – А больше в нашем мире мастеров, способных на открытие портала, нет.

– Ну нет так нет, – пожал плечами Олаф. – Будем договариваться с имеющимися. Потом. Когда сделаем то, что планируем. Думаю, они станут куда сговорчивее. Да, кстати, у меня есть пара вопросов о магии, ответишь на них, Аксимилиан?

– Почему нет? – легко дал я согласие. Еда уже по большей части приятной тяжестью наполняла желудок, а потому прямо сейчас куда-то идти и что-то делать не хотелось. А вот поболтать можно.

– Ты говорил, что тебе почти семьдесят лет, – я понимаю, ты так хорошо выглядишь в подобном возрасте благодаря магии, да? Так вот скажи, сколько же в вашем мире живут люди?

– По-разному, – ответил вместо меня мертвый король, не понаслышке знакомый с приемами продления молодости. – Высшие аристократы, что могут тратиться на магов-целителей, дорогие зелья и специальные амулеты для постоянного ношения, – около двухсот пятидесяти лет. Но чародеи способны протянуть и больше.

– Мы живем столько, сколько позволяет нам наша сила, – согласился я с ним. – И старость у волшебников, как, впрочем, и у тех, кто пользуется их услугами, состояние не столько тела, сколько души. Но вот даже не слишком сильный одаренный способен поддерживать свою энергетику в куда лучшем состоянии, чем простой смертный при помощи самого искусного целителя.

– Интересненько. – Олаф глубоко задумался и положил голову на скрещенные руки, оперев локти на стол. – Медицина моего мира – лучшая, естественно, а не какая попало, – позволяет хранить бодрое состояние тела всего лишь лет до восьмидесяти, девяноста максимум. А потом уже идет мучительная дряхлость. Если сможем наладить регулярные поставки ваших чародейских прибамбасов на Землю, это тоже позволит получать великолепный доход. Правда, за лишние сто лет в правящих кругах развернется драка не на жизнь, а на смерть. Так что этот план лучше отложить до тех времен, когда можно будет спокойно прятаться в вашем мире, пережидая бурю. Скажи, Аксимилиан, а я могу получить магическую силу?

Я подавился настоем из трав, заваренным эльфийкой, решившей поизображать из себя прилежную хозяйку, который до того неспешно потягивал.

– Олаф, – мягко, как глупому ребенку, стала объяснять Селес, – дар волшебства – это не та вещь, которую можно получить. Он либо есть, либо нет. Это даже дети знают!

– А в моем мире дети уже лет в пять знают, что магии не существует, – пожал плечами дальний родственник. – Но на самом деле она есть, просто у нас ее почему-то очень и очень мало. А раньше все люди поголовно знали, что Земля плоская, а она на самом-то деле круглой оказалась.

– Да?! – поразился мертвый король. – И как же вы там живете-то?

Признаться, меня этот вопрос тоже заинтересовал.

– Это сложно объяснить, видеть надо, – немного помолчав, сказал Олаф. – Вот разберемся со всеми проблемами – приглашаю в круиз по нашей планете. Узнаете, что такое пятизвездочное обслуживание, перелеты на высоте десять тысяч метров и шестимиллиардное население.

Мне от названной цифры стало плохо. Как они там все помещаются?! Теперь ясно, зачем им такое мощное оружие. Места не хватает, вот и приходится воевать не на жизнь, а на смерть за каждый клочок земли. Нет уж, меня он туда не заманит. Хотя…

– Так что с магическим даром? – продолжал стоять на своем торговец. – Не верю, что люди, лишенные такого таланта, не пытались его себе заполучить.

– Правильно делаешь, – буркнул Канлер Великий, который по должности вынужден был знать не просто много, а очень много. – Идиотов всегда хватало. Некоторые ради силы связывались с демонами, и тех, кого не сжирали, бывало, одаряли за жертвы крохами с барского плеча. Другие в святое паломничество отправлялись. Если осуществляли его успешно, боги, бывало, выполняли заветную мечту. Ну а если не хочешь связываться ни с теми, ни с этими – дай себя укусить вампиру. Они вообще поголовно магами становятся. К концу первой тысячи лет.

– Ну вот… – Олаф выразительно поглядел на эльфийку. – А ты говоришь, либо есть, либо нет…

– Ты вообще соображаешь, о чем говоришь?! – оторопело спросил я, едва сумев справиться с собственной отвисшей челюстью. Впрочем, в подобном же состоянии были и все остальные, даже призрака от удивления паралич разбил.

– Нет, – безмятежно пожал плечами торговец оружием. – Но мне случалось пользоваться тысячами вещей, в которых я ничего не понимал. И все получалось.

Селес. Эльфийка. Вполне возможно, будущая императрица

Выйдя из башни городского мага, я неторопливо зашагала по направлению к жилищу Асанты и ее матери, где планировалось некоторое время пожить мне и идиотам-кузенам, которых пришлось сопровождать. Эх, сестренка-сестренка… как же ты так? Умная, смелая, решительная, с прекрасным магическим даром и, чего уж там скрывать, временами просто невыносимая. Мне будет тебя не хватать. Отцу… наверное, тоже. Будем надеяться, что хоть попытки его оставшейся дочери воссесть на престол отвлекут родителя от скорби. Или добьют его, если и я тоже превращусь в результате выполнения сей почти безумной идеи в хладный труп. Да уж… сестра моя оставила необычное наследство. У людей, я знаю, родственники иногда носят одежду друг друга, а мне вот достался он. Принц. Пусть не совсем законнорожденный, но это, право, такие мелочи! Зато хорошенький. И выносливый. Хотя, может, это не столько его заслуга, сколько эликсиров?

В любом случае возвращаться в родительский замок раньше, чем будут реальные достижения, не стоит. С папочки станется запереть меня в покоях и быстро найти мужа из своих, чтобы уберечь от всевозможных опасностей. Здоровая жажда власти у него, как, впрочем, и у любого представителя высшей аристократии, имеется, но родственные чувства вполне могут одержать над нею верх. Так что пока голова Роткарррборобора не слетит с его чешуйчатой шеи, дома лучше не показываться, а общаться письмами, которые, как всем известно, идут с больши-и-им запозданием.

Несмотря на обуревавшие меня невеселые воспоминания о покойной сестре, я хихикнула. Надо же, веду себя как героиня какого-то идиотского романса. Боюсь родителей больше, чем легендарного дракона, в убийстве которого на полном серьезе собираюсь поучаствовать. И ведь шансы есть… Дальнобойное оружие, что таскает из своего мира Олаф, пробивает чешую владыки неба, это он и призрак Канлера Великого уже успели выяснить. Жаль, что мой подарок так и остался не испытанным в деле. Я даже на полном серьезе собралась испортить им собственную гномью кольчугу, но так и не смогла заставить заработать этот демонов стреляющий артефакт! По уверениям иномирянина, к которому я после завтрака подошла с претензиями, вещь исправна, просто с ее затвором надо уметь обращаться. И он покажет мне как. Потом, когда завтра состоится выезд из города и будет вдоволь открытого места и времени для тренировок.

План похода к логову дракона уже был составлен и утвержден. Аксимилиан добудет телегу, на которой предполагается повезти все то оружие, что принес из своего мира Олаф. Еще и он сам на ней поедет. Как оказалось, этот человек абсолютно не умеет ездить на лошади – на его родине это не принято. Я же, маг и мои идиоты-кузены, которых тоже надо прихватить с собой, поедем на лошадях. Два эльфийских лука лишними в любом важном деле не бывают. Да и удобнее, если что, отбиваться от разнообразных налетчиков или монстров. Хотя последнее и маловероятно. Дорога до логова твари вряд ли займет больше десяти, ну, может, в случае непогоды пятнадцати дней.

И половина этого времени уйдет на преодоление земель моего народа, относительно безопасных по сравнению с окружающей их территорией. Да и, в конце-то концов, мне свидетели подвига нужны! Правда, доля в сокровищах им полагаться не будет – малы еще. Так, пара безделушек на память… И деваться кузенам некуда. Я официально назначена опекуном их самостоятельной жизни на ближайший год, а значит, они обязаны выполнять распоряжения более опытной родственницы. А информация, что, если будут справляться хорошо, получат посты при дворе моего будущего мужа, их подстегнет. Нет, они так и так без дела не останутся, родичи все же, но одно дело – место десятника гвардии, и другое, к примеру, командира этого самого элитного подразделения, получающего прекрасное жалованье и влиятельного не меньше, чем какой-нибудь лорд.

Да уж, когда Аксимилиан начнет борьбу за власть, проблем предстоит много. И военные из них составляют едва ли половину. Без крепкого тыла любая армия, кто бы ее ни вел и чем бы ни вооружал, обречена на неудачу. Отец, конечно, поможет своими вассалами, умеющими разобраться, что к чему, в любой ситуации, но все же управлять не отрядом в десяток сородичей, а большими человеческими группами им вряд ли доводилось. Да! Самое главное чуть не забыла! Сочетаться браком по всем правилам с магом при первой возможности. Он, конечно, уверял, что готов жениться на мне, но мало ли… Не хочу потом остаться с ничего не значащей монаршей благодарностью вместо соседнего трона. Да и конкурентки, стоит появиться первым успехам, не замедлят налететь.

Но для этого сначала надо убить дракона, который уже не первую тысячу лет периодически совершает набеги на близлежащие к его пещере земли. Официально-то они, конечно, принадлежат кому-то там из аристократии, но реально… ни одного города, торгового пути или даже крупного поселка. Глушь, выделяющаяся пятном дикости на карте эльфийских земель и никому не нужная. Рассадник монстров – не встретить бы их по дороге – и источник вечной опасности налета крылатого чудовища. Единственное достоинство той местности – хорошая охота. Зимняя. Потому что летом ящер может и вылететь из своего логова, поразмяться, а вот в холодное время года он без веской причины – вроде рыцаря, трубящего вызов, – и носа наружу не высунет.

Аксимилиан. Маг – охотник на драконов. И при этом не сумасшедший и трезвый. Хотя насчет первого не уверен

Логово ящера, рассматриваемое издалека, не впечатляло. Ну дыра в скале. Большая. С городские ворота размером. Но как-то не заставляла она трепетать от ужаса перед величием ее владельца.

– Странно, – высказался Олаф, рассматривая ее.

– Что именно? – заинтересовался я.

– На склоне этот вход в бомбоубежище выделяется так, что захочешь – не пропустишь. Я как-то больше привык, что подобные объекты маскируют. От вражеских налетов. А тут разве что светящегося указателя нет. И дорога накатанная имеется.

Скала, кстати состоящая из плотного песчаника, вызвала у родственника целую палитру чувств, причем, судя по выражению лица, среди них преобладала досада. По-быстрому достав откуда-то из своей чудно́й, покрытой кармашками одежды небольшую книжку для записей, он принялся черкать по ней металлической палочкой, вызвав у меня просто вал любопытства. Заглянув через плечо, я с удивлением увидел рождающийся под кончиком этой палочки подробный план местности. Причем следы, которые этот артефакт оставлял на бумаге – очень приличной бумаге, – сделали бы честь лучшим чернилам из дубовых орешков и морских гадов, за большие деньги привозимым торговцами. Во всяком случае, по цвету линии не отличались абсолютно. Но вот несомненный плюс в мгновенном засыхании имелся. Как в мире родственника их алхимики умудрились этого добиться безо всякой магии – вот в чем вопрос!

Пока я предавался мыслям о том, что надо парочку таких вещиц добавить себе в коллекцию (а то задрали меня уже эти перья – как их ни заклинай, все равно капли роняют, да и обмакивать хоть и реже, чем обычные, но все равно приходится), Олаф закончил свой чертеж и, с недовольным видом почесав самопиской кончик носа, произнес:

– Ну примерное размещение противотанковых я присмотрел. Надеюсь, взлетает эта скотина не сразу из норы?

– Сам не видел, врать не буду, – сознался я. – Но если верить трактатам, читанным во время ученичества, чтобы владыка неба отправился в полет, ему надо выйти на открытое место и некоторое время махать крыльями. Именно в это время предлагается его атаковать рыцарям, вызвавшим дракона на бой. И место для разбега обычно есть, и цель особо не движется. Но вот потом, когда его природная магия позволит облегчить тело, ящер медленно отрывается от земли, постепенно набирает высоту и скорость. В это время он вообще очень уязвим, так как становится видно относительно мягкое брюхо. Если ящер не хочет таким образом подставляться, то не пытается воспарить, а просто ползет на противника. Поэтому, кстати, и местность рядом с логовом выровнена и утоптана – хозяин пещеры не хочет сам себя насадить на спрятанный на его дороге кол. Но если уж дракон взлетит и как следует разгонится… остановить его будет невозможно.

– Ага, – сделал себе какую-то пометку Олаф. – И долго он прогревает двигатели?

– От самого дракона зависит, – кое-как сумел я понять, про что это родственник говорит. – Маги с этим справляются довольно быстро, простые несколько дольше… Но специально измерений никто не делал. Однако про Роткарррборобора известно точно: он – чародей. Один из самых сильных среди всего драконьего племени.

– Фигово, – поскреб торговец оружием голову кончиком своей чертильной палочки. – Но ладно, будем надеяться, я успею его пристрелить раньше, чем он воспользуется магией. Если мы немного тут покопаем, совсем немного, какова вероятность того, что заметит? И вообще – он сейчас там?

– Должен быть там, – пожал я плечами. – Драконы покидать своих сокровищ очень не любят, не знаю уж почему. А потому почти все время их сторожат, банально уснув рядышком с грудой золота или даже на ней. Но вот различным ворам к ним приближаться не советую. Дремлют они ну просто очень чутко, и даже если до этого месяц не размыкали глаз, проглотят нарушителя границ раньше, чем он успеет сказать «мама!».

С чем-то сверившись в своей записной книжке, Олаф вытянул руку и, используя свою самопишущую палочку как указку, показал на кусок местности перед самым входом:

– А вот если вот тут мы по-тихому покопаем, услышит? И вообще – сможешь ли обеспечить какую-нибудь маскировку?

– Звуки могу приглушить магией, это несложно, – кивнул я. – Но вот гарантии, что дракон-чародей не учует ее самой или ее остатков на ловушке, нет никакой. А потому лучше бы проделать все просто ручками и очень тихо. Если не будем слишком шуметь, то ящер не должен забеспокоиться. Да и потом, их логова обычно очень глубоки, чтобы можно было не бояться холодов.

– Угу. Тогда пошли!

Слова Олафа вызвали у меня ступор:

– К… к… куда пошли?!

– Куда-куда – взрывчатку пошли таскать! А потом копать, копать и еще раз копать!

Непререкаемый тон, с которым эта сентенция была произнесена, вызвал у меня – у дипломированного мага – сперва приступ удивления, а потом приступ ярости:

– Да чтобы я!..

Обернувшийся родственничек панибратски хлопнул меня по плечу и с сумасшедшей хитринкой в глазах, один в один копирующей выражение моего нежно любимого папы, ответил, моментально погасив на корню все мое неудовольствие:

– Или убивай зверушку сам.

Дальнейшие четыре часа запомнятся мне на всю оставшуюся жизнь, или до первого семейного скандала точно. Припахать двух эльфов знатного рода, дипломированного боевого мага (почти императора – без пяти минут и одной сокровищницы дракона) и вдобавок периодически поглядывать на эльфийку на предмет заполнения землей извлеченных из все тех же деревянных ящиков тонких пакетов из какой-то покрытой зелено-коричневыми разводами пленки… Если признаться, я держал лопату впервые в жизни и, наверно, именно поэтому моментально натер мозоли, а потом и благополучно их сорвал. Так что закопанные перед входом в пещеру зеленые блины и паутина длинного тонкого серого шнура были политы в прямом смысле потом и кровью. Эльфийская часть отряда за это же время все-таки соорудила нечто вроде маленькой крепостной стены из этих странных мешков, наполненных землей, и вдобавок Селес несложным эльфийским заклятием опутала получившееся нечто моментально проросшей из земли паутиной плюща, превратив все укрепление в куст, неотличимый от настоящего уже с десяти шагов.

– Так, мины есть, пулемет есть, снайперы есть, – черканул что-то в своей книжечке Олаф и протянул ее братьям: – Эй, вы двое, прячьтесь где-нибудь в этом секторе, так чтобы один мог целить в левый глаз, а второй в правый.

– А мне куда стрелять? – спросила Селес и демонстративно покачала мгновенно очутившейся в руках винтовкой.

Дальний родственник посмотрел на нее с ощутимым сомнением. Кажется, та пара уроков, что он преподал ей по пути до логова дракона, была абсолютно недостаточной для овладения столь сложным оружием.

– Стреляй уж… куда-нибудь, – наконец вымолвил он. – Только не в нас. Эй, Аксимилиан, ты что-нибудь с драконом своей магией сделать сможешь? Про иммунитет этих тварей к заклинаниям я уже слышал, но неужели нет никаких идей?

– Ослепить его разве что попытаться можно, – пожал я плечами. – Магия Света – не мой конек, но уж пару лучей кинуть смогу. Обжечь не обожгут, но, может, хоть моргать заставят?

– Отлично, – буркнул Олаф и нервно вытер руки о штаны. – Тогда начинаем… Хм… А как нам эту тварюгу из пещеры-то выманить?

Тишина как пологом окутала нашу небольшую компанию – подходить близко к пещере и по-благородному вызывать дракона на бой не хотелось абсолютно. Есть у них такая привычка – при шуме сперва выдыхать огонь, а уж потом с любопытством копаться в пепле – мол, что это тут шумело? Внезапно родственник весело хихикнул и принялся копаться в своих кармашках. Через несколько секунд на свет был извлечен довольно толстый зеленый цилиндр с яркой желтой полосой и торчащими непонятными железками. После чего Олаф окинул всех собравшихся взглядом и с усмешкой спросил:

– Два вопроса: первый – кто сможет отсюда закинуть эту гранату в пещеру? И второй – соплей у дракона много?

Олаф. Начинающий драконоборец. Уже зарекшийся святым Патриком и самим Господом Богом связываться с этими самыми драконами

Так! Последний раз перепроверим, все ли готово. Бруствер уложен – хоть и коряво, но, думаю, хотя бы от одного попадания спасет. Хорошо было бы еще асбестовое полотно натянуть или вообще изобразить нечто в виде дота, но тут, как говорится, лучшее – враг хорошего. Еще вылезла бы ящерка во время земляных работ – и был бы кирдык.

Так, под правой рукой на приступочке две подрывные машинки, каждая для своей подрывной цепи, причем русские ПМ-4, которые только для их спецназа и выпускают. Удобные – жутко! Тут тебе и подрывная машинка, и тестер детонаторов в одном флаконе. Да и для подрыва нужно только по кнопке ударить, и все. С американской М32 точного подрыва добиться намного сложнее, особенно по транспорту, там пока три-четыре раза на рычаг надавишь, цель уже успеет метров пять проехать. Плавали – знаем. Уже один раз так лоханулся. Рассказывать не буду, но от старины Бакстона мне тогда прилетело знатно. Вот с тех пор моя любовь именно к русским средствам взрывания или к их качественным китайским копиям просто зашкаливает.

Слева – запасной короб с лентой-пятидесяткой, такой же, как уже установленный в пулемете. А впереди к брустверу прислонена драконобойка номер два. На которую, если по-честному, я очень надеюсь. Ну не может у ящера лобная кость быть тверже, чем броня танка!

Вот именно такими размышлениями, периодически бросая взгляд на РПГ-7[15], я успокаиваю себе нервы. Жаль, ничего из выпивки не взяли. Сейчас бы глоток ой как не помешал. Те же эльфы – как белые простыни, то ли от страха, то ли от переживаний, но вата в ушах им идет. У Лю на складе пошукать русских ушанок не догадался – было бы еще смешнее. Но тут ничего не поделаешь, в поездке пару раз останавливались – постреляли по камням и проверили взаимодействие, – оказалось, что ушастым ближе чем на десять метров к КПВ[16] приближаться не рекомендуется: как изнеженные барышни падают в обморок от звука выстрелов. Нет, мне тоже на уши давит, да и маг морщится, но уже через полчасика мы спокойно друг друга слышим, и даже кричать не нужно. Все-таки не приспособлены к жизни эти эльфы. Селес вон как первый раз из своего подарка выстрелила, так и винтовку бросила, сидела минуты две, головой трясла, пока ее Аксимилиан каким-то заклинанием в себя не привел. Это теперь она перед каждой стрельбой чуть ли не по рулону ваты на себя расходует, закладывая слишком уж чувствительные уши.

Предбоевой мандраж – это такая фигня, всякая хрень в голову лезет. Эльфы эти, например. Интересно, как они будут от дракона сваливать? Ведь расположились прямо напротив пещеры. Или это Селес их угробить решила? Не-э-э, полнопрофильный окоп я ушастых выкопать все равно заставил, как они ни доказывали, что успеют выстрелить по паре раз, отвлекая ящера, и смыться в зарослях. Я лично до такого идиотизма, как встречать в лоб что танк, что дракона, слава богу, не докатился. Вот выйдет ящера на минное поле – тут я его в бочину из крупняка и срежу. Тем более что если он хоть на одну мину наступит, шустрости вместе с оторванной лапкой у него поубавится. А если попробует взлететь – ну что ж, на этот случай у меня задумка уже готова, пусть пробует.

Нет, все-таки меня мандраж бьет не по-детски – вон сколько попередумать успел, пока маг примеряется с броском.

О! Полетела, хорошо так полетела – быть Аксимилиану чемпионом мира по метанию ядра, если на применении магического допинга не зарубят.

Все! Понеслась!!!

Граната, зловеще шкварча и начиная испускать зловонный дым, скрылась в черном зеве пещеры. Все затаили дыхание. И долго еще не решались выдохнуть, но природа примерно через минуту все же начала брать свое, и легкие раскрылись для порции кислорода. Но сделали они это явно преждевременно.

– ГРА-А-А-А! – жуткий рев вырвался из пещеры и почти физически дал мне в морду звуковой волной. Вслед за ним из дыры в скале вылетела граната. А за ней, с выражением вселенской злобы на отчетливо слезящейся морде, выполз ОН. Роткар… дракон, короче. Не весь. Только половина примерно, если конечно же монстр был сложен пропорционально. Но и она размерами слегка превышала маленький поезд с вагонами. Упсс! Кажется, я слегка ошибся с калибром. Та тварь, башка которой висит в кабинете призрака, явно была мельче. И намного!

Я даже на гашетку от изумления забыл нажать, но тут две светящихся белым светом стрелы, прилетевшие откуда-то с позиции братьев-эльфов, ударили в глаза твари… и исчезли в них, не оставив и следа. Лишь тихий звяк раздался от соприкосновения наконечников с… камнем?! А затем гигантская тварюга медленно и величественно растворилась в воздухе, а часть скалы, метрах в ста левее пещеры, ушла в землю и выпустила из себя настоящее чудовище, размерами хоть и превышающее трофей призрака, но ненамного. Оно, даже не выбравшись еще целиком из узкого для длинного чешуйчатого тела лаза, немедленно плюнуло, кажется, целым водопадом напалма по позициям остроухих. Кто-то из них немедленно заверещал с принципиально неподделываемыми интонациями заживо зажаривающегося человека.

Справа от моей позиции, как будто проснувшись, раздалось сухое стаккато выстрелов из «гаранда», заставившее тварюгу неспешно развернуться и, выпустив еще одну струю пламени на кого бог пошлет, медленно, с ленцой двинуться по направлению к нам. Звонкий дзыньк отлетевшей обоймы совпал с хлопком созданного магом огненного шарика и заставил меня выпасть из прострации. Поведя прицелом в сторону ящера, я выдал короткую пристрелочную очередь на пяток патронов, вспахавшую землю где-то в районе передних лап и заставившую страхолюдную, покрытую чешуйчатыми наростами харю развернуться и с душераздирающим ревом припустить в мою сторону. Видимо, куда-то я все-таки попал, и ящерке это очень сильно не понравилось. В голове при виде приближающегося дракона как будто что-то отключилось, и тело продолжило действия на полном автомате. Грохот бьющегося в моих руках пулемета заслонил собой все окружающее, оставив только запах пороховой гари, далекий звон ударяющихся о станину гильз и низкий, вибрирующий на грани слышимости, заставляющий содрогаться все тело гул. Гул приближающейся смерти. Поле зрения все больше и больше занимала несущаяся на меня чешуйчатая яростная гора в окружении фонтанов вспарываемого лапами грунта и языков пламени, вырывающихся из полуоткрытой пасти. И тонкие линии перекрестия зенитного прицела, накладывающиеся на эту картину, уже не внушали мне никакой уверенности в своих силах. Наоборот, концентрические окружности лишь помогали с обреченностью оценить скорость приближения твари.

Внезапно фигуру дракона перед моими глазами заслонил мощный фонтан земли, и низкий глухой удар пробился сквозь заложенные стрельбой уши в мой мозг. Как раз в тот момент из ствола пулемета вылетели три красных трассера, обозначающие конец ленты. И тут из облака дыма и пыли, клубящегося перед моим взором, раздался ужасающий по своей силе рев, и вырвавшаяся к небесам струя огня окрасила все окружающее багровыми оттенками пламени. Хлещущее в стороны пламя, вырывающееся из клубов поднятой взрывом пыли и дыма горящей земли… пробирающий до стенок желудка рев… боль от сведенных на рукоятках пальцев и теплая мокрота правой штанины – все это смешалось в одну психоделическую картину. Достойную кисти если не самого Дали, то уж пера Стивена Кинга точно. Я мог бы стоять и смотреть на это вечно, ощущая себя пылинкой на длани Господней… Внезапно, как озарение, в моем мозгу забрезжило, что это был взрыв противотанковой мины, и это означает, что дракон все же зашел на минное поле. И как будто пыльный мешок спал с моей головы. Окружающее вновь обрело цвет и объем.

Сдирая в кровь пальцы, я скинул уже пустой короб и, рывком подхватив запасной, буквально за мгновение брякнул его на законное место. Остальные действия с исходящей жаром тушей крупнокалиберного пулемета делались на полном автомате, при этом я не отрывал взгляда от творящегося на поле локального филиала ада. В какой-то момент громкий щелчок вставшего на боевой взвод затвора вновь вернул меня к действительности, и я уже подумал начать стрелять прямо в эту подсвеченную пламенем тучу, как вдруг над клубами пыли и язычками огня, окрашивающими окружающее, распахнулись отсвечивающие багрянцем, блестящие черной чешуей крылья. Бросив рукоятки и заставив при этом пулемет заметно покачнуться, я рыбкой, приложившись при этом и о станину, и о брошенный короб, проехался по все еще дымящимся гильзам и, чуть не врезавшись головой в стоящий РПГ и схватив обе подрывные машинки, резко ударил ими друг о друга. Разбираться, какая из них подрывала несработавшие противотанковые мины, а какая уложенные на поле в шахматном порядке МОН-50[17], было не то что некогда – смертельно глупо. Ведь мгновение, когда крылья дракона распахнуты и способны поймать большинство осколков направленных вверх «монок», будет длиться не больше секунды.

Взрывы, способные остановить продвижение армии небольшой европейской страны, прозвучали громом небесным. Тысячи осколков и шариков шрапнели накрыли выделенные для всесокрушающего шквала секторы. Ударные волны, способные выжать как тряпку даже слона, рванули во все стороны от мест закладки адских машинок. И чешуйчатое воплощение смерти, перед которым все до одного монстры юрского периода просто жалкие котята, не смогло противостоять такому напору. С глухим утробным ревом тварь завалилась на спину и так и рухнула, придавив и наверняка переломав свои широкие крылья.

Ручейки алой крови заструились из многочисленных ран, а на месте ступни передней левой лапы остались лишь измочаленные лохмотья плоти, извергающие настоящую реку парящей на прохладном горном воздухе жидкости.

– Готов? – спросил я неизвестно кого, медленно поднимаясь. – Ой, блин… танковая атака и то как-то легче переживается. Привычнее, по крайней мере.

– Не уверен… – Ответ Аксимилиана я скорее прочитал по губам, чем услышал. А может, помог висящий в ухе амулет. – Я маг не из последних. Роткарррборобор тоже. По драконьим меркам. И с такими ранами, при эквивалентном их уменьшении, разумеется, я бы выжил.

Секунд пять мне потребовалось на осмысление.

«А может, Аксимилиан ошибается? – мелькнула в голове заполошная мысль. – Или магическая физиология этих тварей отличается от аналогичной у чародеев?» Вылетевшая откуда-то из-за спины белая стрела ударила в голову чудовища. И застряла там, не нанеся, впрочем, ощутимого вреда. Вслед за ней раздался треск ружья, подаренного эльфийке. Попала она или нет, не знаю. Различить среди покрывавших монстра ран новую не мог бы никто.

Но как бы в ответ на попытки произвести контрольный выстрел чешуйчатая туша дрогнула и заворочалась.

– Ой! – только и сказал я, испугавшись в единый миг, как девственница в первую брачную ночь, увидевшая жениха неглиже, после чего рванул к пулемету. Но дракон успел раньше. Не вставая из своей явно неудобной позы, он что-то прорычал, и камни, развороченные взрывами, вдруг взлетели в воздух и стали кружиться вокруг него в безумном хороводе. Огненный шар, посланный волшебником, они перехватили, и пламя лишь слегка лизнуло издырявленный бок чудовища, не нанеся ему дополнительного вреда. Мои пули, прекрасные, крупнокалиберные, калибром четырнадцать с половиной миллиметров, тоже увязли в этом порхающем бронежилете! Булыжники вставали на пути летящей к раненой твари смерти. И крошились в пыль. А все же пролетевшие сквозь них пули становились куда менее убойным аргументом, а иногда и вообще уходя в рикошет.

Дракон встал. И столько было величественной мощи в его раненом, но не сломленном теле, что жалкий мираж, призванный отвлечь внимание в начале боя, при всей своей громоздкости потерялся бы на его фоне. Новый раскатистый рык – и кровь, толчками выплескивающаяся из ран, мгновенно остановила свое движение. Обрывки плоти на ноге, к счастью, не превратились в новенькую конечность. Да и тонкие кости в крыльях на место явно не встали и не срослись.

– ВЫ ПОПЛАТИТЕСЬ! – на вполне человеческом языке провозгласил монстр, после чего замер в неподвижности, лишь слегка вздрагивая под ударами моих пуль, ослабленных летающими каменюками. Те, что выворотило взрывом, давно кончились. Но на место их из земли лезли все новые и новые. Затвор клацнул.

Я сглотнул враз пересохшим горлом. Роткарррборобор, насколько мог, расправил крылья, раскрыл пасть и приготовился выдать очередной рык-заклинание, но внезапно совершенно неподобающим образом для существа его габаритов взвизгнул и схватился правой лапой за кончик вытянутой морды. В уши ткнулся негромкий (после взрывов и пальбы из пулемета-то!) треск винтовки. Молодец, ушастая! Попала ему прямо в нос! Правда, лучше бы в глаз… хотя до мозга простая пуля все равно бы не дошла, а бронебойных у тебя вроде и нет.

Все это я успел подумать, бросаясь к смирно лежавшему на протяжении всей схватки РПГ и мечтая только об одном: «Успеть!» Ну не сможет же эта ящерица чешуйчатая драться с пробитой головой или нафаршированным осколками сердцем? Не сможет… ведь правда?

Дракон наконец-то смог завершить свое заклинание. С неба, мгновенно затянувшегося тучами, вниз ударил тугой хобот смерча, по бокам которого то и дело били в землю молнии. Волосы встали дыбом. И не только от ветра. Но жадная пасть стихии не смогла до меня дотянуться, проскрежетав по алой пленке, метнувшейся ей навстречу. Я перевел взгляд на ее источник и чуть не выругался от изумления. Аксимилиан стоял, воздев к небесам правую руку и нещадно кромсая ее зажатым в левой ладони кинжалом. И именно его кровь сдерживала ярость враждебной магии.

Innelda Isher. Karliik d'l'her'tan d'Velg'larn. Rusvanus dal l'qu'ellar Hun'ett

Инельда Ишер. Глава гильдии убийц. Изгнанная из Дома Hun'ett

Спросите, что простая селянка может делать в полулиге от того места, где группа явно сумасшедших существ убивает дракона? Все просто – охочусь на одного из охотников. Ну а иллюзия платьица простой селянки, конечно, немного мешает, но еще больше мешает эта долбаная корзинка, взятая для дополнительной маскировки. Так сказать, последний штришок. Ведь никто не подумает, что очаровательная глупышка с поразительно синим и максимально глупым взором способна в мгновение ока извлечь из этой вот самой корзинки сдвоенный арбалет и после слившихся в один выстрелов моментально спрятать его обратно. Тем более что для всяких любопытных стражников имеется качественная иллюзия полной пустоты той самой корзиночки.

Так сказать, выходной комплект главы гильдии убийц. Парадный. Ведь за этого Аксимилиана уже выплачен такой задаток, что невыполнение не просто способно полностью пошатнуть позиции гильдии. Оно способно ее полностью уничтожить. Ведь святоши – а заказ проплачен как раз ими – в этом отношении шутить не любят, да и счет деньгам они знают.

Вот и пришлось после смерти последнего исполнителя браться за дело самостоятельно. А тут такая ситуация – вон за холмиком те самые взрывы, рев и клубы дыма. И вылезать из своего укрытия что-то совсем не хочется. Наверно, только я могла так лопухнуться – посчитать того хуманса, с которым возится моя мишень, простым охранником или носильщиком. Ага: покушай пещерных слизней, Инельдочка, и облизнись. Судя по уровню заклинаний, которыми этот «слуга» сейчас лупит дракона, он как минимум архимаг. И связываться в прямом бою с ним я не стану – ни за какие коврижки. Как же мне повезло, что я не догнала их по дороге, спасибо вам, дорогие мои таможенники – что эльфийские, что человеческие! Не будь вы такими привередливыми скотами, лежать мне бы сейчас где-нибудь в придорожной канаве в виде пары щепоток пепла и не отсвечивать.

Неожиданно сильно похолодало. Набежавшие слишком быстро, чтобы можно было заподозрить, что обошлось без магии, тучи стягивались к месту боя. Воронка смерча в ореоле молний потянулась куда-то вниз своей жадной пастью. И тому, кто не умудрится закопаться в землю при ее приближении, придется туго.

«Шторм. – Мои мысли приобрели куда более панический характер, чем раньше. – Таким заклятием флоты топят. Блин, во что я ввязалась?! И как бы теперь выпутаться из этой паутины?»

Неожиданно что-то грохнуло – еще громче, чем бывало раньше, и буйство магии и стихий начало стихать. Кто-то победил. Вот только кто? Дракон? Или объект? Надо бы узнать. Конечно, связываться ни с тем, ни с другим я теперь без крайней необходимости не стану, но мало ли… Вдруг там надо только добить единственного уцелевшего и ослабленного человека или эльфа, а потом можно будет почистить сокровищницу ящера? Но скорее всего, придется немного подождать, пока ящер сожрет тела, и попытаться среди ошметков и пепла найти достаточно материала для доказательства смерти объекта. Денег все-таки хочется. Причем сильно.

Аккуратно, стараясь быть как можно более незаметной и даже погасив для этого свою любимую иллюзию белокурой голубоглазой селянки, высовываюсь из-за своего укрытия и понимаю, что делать мне тут нечего абсолютно. Нет, конечно, победитель в схватке определился, и им стал явно не дракон, который, к слову, тоже наличествовал в поле моего зрения, только вот совсем не напоминал победителя – с оборванными огрызками крыльев, оторванной лапой и громадной дырой в голове, из которой все еще продолжает сочиться кровь. Кстати, крайне недешевая кровь – два золотых за пузырек. На ее основе чего только не делают, начиная от зелья молодости, заканчивая примерно десятком крайне специфических ядов. Доводилось как-то пользоваться – просто прелесть.

Тьфу! Все же, наверное, меня этим грохотом приложило, и очень хорошо! Да какая мне разница, сколько сейчас крови из этой туши вытечет?! У меня своих проблем хватает, чтобы еще чужие деньги считать. Тем более что эти самые денежки как раз находятся перед моим взором. Немного подкопченные, шатающиеся, но до отвращения живые. И, к моему глубочайшему сожалению, не в единственном числе. Скачущая вокруг объекта, явно сошедшая с остатков ума эльфийка не в счет – это даже не помеха, так, мусор под ногами. А вот озирающийся по сторонам «слуга», сжимающий в руках какой-то странный и наводящий на о-о-очень неприятные мысли дымящийся жезл, – это плохо. Это не то что плохо – это полный гшац! Грхмз дау Вагтарн! Извиняюсь за свой кобольдий. Это я в детстве нахваталась.

Чем можно так продырявить дракона? Ну ЧЕМ?! Они же практически неуязвимы для магии! Из их шкур делают доспехи для убийц волшебников. И пока еще никто из моих коллег и подчиненных – лучших, естественно, кто попало себе такого позволить не может – не жаловался на качество подобной брони. «Слуга», кстати, времени не терял: пока парочка «маг и эльфийка» занималась взаимным ощупыванием, быстро перешедшим в поцелуи, он дошагал до небольшого куста, виднеющегося неподалеку, скрылся в нем и через несколько секунд появился, уже груженный двумя какими-то свертками. Затем дохромал до дракона и за несколько секунд изобразил на его шее что-то в виде ожерелья из маленьких палочек. После чего развернулся и медленно, усталой прихрамывающей походкой поплелся обратно. Наконец человек добрался до того самого куста, упал в него, и… Уже знакомый грохот разлетелся по округе. А тушу дракона немедленно начало корежить. Голову ящера буквально оторвало от шеи, оставив на теле неровные лохмотья и обломанную кость, будто невидимым и не очень-то острым ножом орудовал пьяный великан. Столь же невидимый.

Нет, увольте! Я с ним связываться не буду! Не буду, и все тут – лучше встать на дороге у светляков, чем у этой силы. И вообще! Молодая, испуганная взрывами и магией селянка на моем месте, отойдя от ступора, уже давно бы бежала в сторону города. С криками. Последнего я делать не стану – чтобы не привлекать внимания победителей, – а вот в целом мысль мне нравится. Вот этим я и займусь!

Глава 7

«А все-таки Олаф – неженка. Ведь совсем немного крови терял при каждом переносе новой партии оружия, а психовал так, будто ему пальцы режут».

Эту надпись, сделанную почерком, похожим на почерк императора Аксимилиана, обнаружили на полях страницы и сочли неудачной шуткой кого-то из допущенных к ценному документу писцов. Виновные понесли наказание.

(Придворный инквизитор императорского двора брат Лем)

Аксимилиан, будущий король-самовыдвиженец

Олаф убыл в свой мир. Селес вместе с братьями-эльфами отправилась к отцу. Призрак не появлялся – видно, пересчитывал содержимое драконьей сокровищницы, пополнившее его подвалы. А у меня впервые появилось время, чтобы осознать, что я влез в большую кучу… гхм… большую политику. Вернее, только собираюсь. Но – обеими ногами. И с головой. Радует лишь то, что, если выживу, заполучу все земли, что собрал отец. Фактически империю.

Я посмотрел в щит, заменяющий зеркало. Отразившаяся там слегка небритая и порядком подкопченная рожа со следами не до конца сведенных магией синяков на лицо государственного деятеля не тянула. Прежде чем выходить на улицу, надо было хотя бы умыться. И сменить одежду. А то стражники чисто рефлекторно задержать попытаются. Конечно, большинство их городского мага должны знать в лицо, да и задержать лицо с моими способностями простые служаки могли бы разве что в пьяных мечтах, но зачем же вводить людей в искушение? Тем более что мне предстоит показаться не только перед ними, но и перед своими непосредственными подчиненными. Кудесниками, алхимиками, целителями, ворожеями, чародеями и прочими одаренными магическим талантом. Настала пора пользоваться приобретенным положением в обществе в личных целях.

Королей, тем более начинающих, без армии не бывает. Вот и мне пришла пора собирать собственное войско. Сколько-то эльфов приведет Селес… Гхм… пока у меня еще не получается в мыслях называть ее женой. Да и обряда не было. Но – будет. Я не из тех, кто не держит обещания. Да и личико с фигуркой у нее просто пальчики оближешь… Так, не отвлекаться. О чем я? А! Об армии. Значит, соберу всех, кого смогу, и начну вербовку. Буду соблазнять долей неизбежной военной добычи – это раз, боевыми амулетами иного мира – два, благо ящик пистолетов из закромов призрака при перебрасывании сокровищницы дракона захватил, шансом приподняться – это три, наконец, давить личным авторитетом – четыре. Голову дракона, развороченную, но узнаваемую, я все же смог отстоять в первой семейной ссоре. А Селес для доказательства совершения подвига перед соотечественниками хватит и туши. Правда, как она ее будет к эльфийским поселениям тащить… ладно, придумает что-нибудь, не маленькая. В крайнем случае крылья отрубит и на оставшуюся ей телегу сложит. Тоже весьма узнаваемая часть владыки неба. А я буду хвастаться перед молодыми чародеями, что лично разнес твари башку, и стяжать заслуженные лавры победителя драконов. А это – в любом случае почет и уважение на всю жизнь. Даже если проиграю в борьбе за власть, как самозванца не казнят методом заморения голодом в железной клетке и с антимагическим ошейником на шее, а чинно-благородно отрубят голову. Ибо совершивший такое может быть врагом, но презираемым ничтожеством – никогда. Ни рыцари, ни маги, ни даже чернь не поймет надругательства над убийцей дракона, настолько почти суеверный страх перед ящерами въелся в нашу жизнь. Больше, чем их, боятся только высших демонов.

Конечно, первыми новобранцами различных отрядов и зарождающихся армий обычно бывают простые люди, но как набрать большое ополчение без феода? Какое-то количество волонтеров по деревням, конечно, можно будет собрать, но их доведение до кондиций солдата занимает не меньше пары месяцев. А это долго. Я, Олаф и мертвый король, имеющие каждый свой собственный, но явно немалый опыт боевых действий, единодушно согласились с тем, что действовать надо быстро. Мои воспоминания сами собой перенеслись к беседе, проведенной еще перед началом похода на дракона.

– Мое королевство развалилось на четыре больших куска и пару десятков мелких территорий, вернувшихся к местечковому управлению, – растолковывал всем присутствующим призрак, для наглядности водя своим полупрозрачным пальцем по карте королевства. – В одной из последних, кстати, ты, Аксимилиан, и живешь. Но! Нам они малоинтересны, ибо никогда не объединятся в единую силу, а тот, кто покорит себе хотя бы три из оставшихся после меня крупных областей с централизованной властью, захватит их походя. Точнее, они сами перед ним склонятся, так как воевать с минимум десятикратно превосходящей армией, естественно, не в силах.

– Интересно, – протянул Олаф, о чем-то размышляя. – Мне приходилось участвовать в парочке революций – на вторых ролях, естественно, – но там обычно достаточно было захватить столицу и предыдущего правителя.

– Не наш случай, – хмыкнул мертвый король. – Придется идти трудным путем завоеваний. Итак, что, собственно, осталось от моей державы в более-менее целом состоянии: Побережье, княжество Онацт, Новый Престол и так называемая коалиция вольных городов. Последняя, несмотря на название, является наиболее монолитным образованием. Ее создали недовольные мной фракции, в основном купцы, прижатые военными налогами, которые готовили мятеж перед самым уничтожением столицы. Ее возглавляет сын моего канцлера, который в случае чего должен был стать регентом при моих малолетних детях. По идее, раз моих наследников нет, то временный правитель мог бы стать постоянным. А его сын соответственно принял бы правление в будущем. Но вот беда, регент атаки демонов тоже не пережил, а потому положение оставшегося сиротой отпрыска… шаткое. Но тем не менее он достаточно богат, влиятелен и опирается на поддержку денежных мешков и промышленников, которые располагают большими отрядами наемников. За свои деньги и свою власть там будут биться до последней капли крови.

– Торговлю зажимать нельзя, – глубокомысленно сказал Олаф. – Деньги – кровь государства.

– А король – его душа, – зло буркнул призрак. – И мне лучше было знать, как надо действовать. Идем дальше. Побережье. Ну тут все просто. Кланы, лишь слегка цивилизовавшиеся со времен твоего, Олаф, тезки, как встарь, объединились под предводительством вождя из своих. Женатого, кстати, на моей младшей сестре. Но по женской линии трон не передается – раз, детей у них почему-то и не было, и нет – два. Армии тех краев многочисленны и свирепы, но о правильной войне знают мало. Набег – вот их максимум. Этих, кстати, можно завоевать легче всего, уж поверьте моему опыту. Пустить кровь и предложить щедрые дары. Когда отвергнут, всучить насильно и снова пустить кровь. В третий раз старейшины кланов взятки возьмут и за них между собой передерутся, а на более сильного даже и косо взглянуть не посмеют.

– Невысокого же ты о них мнения, – вздохнул я, припоминая молодость, когда приходилось иметь дело с выходцами из тех краев. Были они людьми хоть и грубоватыми, но прямолинейными и честными. И это мне очень импонировало.

– Заслужили, – коротко бросил дух великого короля и начал упорно тыкать пальцем в следующую группу городов на карте: – Княжество Онацт. Этих я больше всего не люблю. Потому как их верхушка – аристократия, что до сих пор клянется в верности своей присяге и защите интересов погибшей страны. А давали они ее МНЕ! А теперь… теперь…

Призрак забулькал в неподдельной ярости. Кажется, тот факт, что его соратники не спешили опознавать в неупокоенном духе законного короля, его здорово бесил. Впрочем, с юридической точки зрения они были правы.

– Ну и, наконец, Новый Престол, – перебил я его и показал Олафу на карте примерное расположение этого образования. – Теократия, образованная слугами Светлого Господина. После того как предыдущий их верховный жрец остался в главном храме оскверненной столицы вместе со своими регалиями, эта религия прошла довольно серьезную реформацию. К власти пришли священники, которые решили взять управление мирской жизнью в свои руки. При помощи увещеваний, молитв и грубой силы они смогли в наступившем бардаке прибрать к рукам четыре крупных города и несколько десятков деревень. На чем, признаться честно, и успокоились. Копят силы для борьбы с Хаосом и заблудшими душами. И добились немалых успехов, как я слышал. Среди всего прочего считают Канлера Великого, закрывшего один из Порталов Хаоса, великим героем, которому надо во всем подражать, – если сумеем доказать, что я его сын, могут признать мои права на престол и поддержать.

– Да ну? – злобно оскалился призрак. – А про убийцу с амулетом инквизитора ты не забыл? Сунешься к ним без войска за плечами – удавят как кутенка. Да и с ним… тот еще вопрос. Божественная поддержка для армии значит много, а церковь наш род, сам знаешь, не любит. Может, адептов каких других религий поискать, как считаешь?

– Делать нечего, вот только священной войны для полного счастья не хватало, – отрезал я. – А насчет убийцы… то дела тайные, в любом случае лишь высших иерархов церкви касающиеся. И еще не доказанные. Но низовой-то состав верующих твоего законного наследника поддержит. Особенно если кое-какие известные тебе реликвии предъявим.

– Не отдам! – буркнул дух. – Трон займешь – потом лично в руки вручу. А без меня ты их вовек в руинах столицы не отыщешь.

– Ладно, потом посмотрим, – отложил я решение этой проблемы на будущее. – А пока в качестве второстепенной задачи следовало бы найти подходы к главе гильдии убийц, чтобы выяснить заказчика покушения. Уж Паучиха-то его точно знает.

– Опа, – хмыкнул Олаф. – У вас тут никак законный профсоюз киллеров имеется?

– Абсолютно незаконный, – поправил его король. – Но разогнать не получается. Я пробовал. И глава его та еще… дама. У нее сердце дроу, хватка тролля, а аппетиты как у голодного вампира. Внешность, правда, подкачала – вполне себя заурядная девица, ничего особенного. Потом, если хочешь, портрет покажу. Где-то лежали они у меня тут… недалеко от пыточной. Но проблему с высшими иерархами церкви Светлого Господина нужно как-то решать. Они и в мои годы пытались себе побольше власти ухватить, а уж как сейчас их аппетиты вырастут, после приращения принадлежащих святому престолу земель на протяжении нескольких десятилетий…

– Решать лучше кардинально или все-таки мирным путем? – уточнил Олаф.

– Раз и навсегда, – зло буркнул мертвый король. – Если попытаться плести против них интриги, они сами кого хочешь решат. Мирно. И навечно. После захвата трона тебе, Аксимилиан, в любом случае придется проталкивать на место верховного жреца своего ставленника. А старому надо будет несчастный случай устроить.

Я аж перекосился, но был вынужден признать правоту духа. Власть иногда является синонимом слова «грязь». А церковники своего точно не упустят. Сталкивался я с ними по молодости лет, и впечатления остались… неоднозначные. Нет, они, безусловно, стремятся к благу своей паствы. Вот только толковать его могут весьма широко. И без учета желаний отдельных верующих, убеждая несогласных мечом и полным божественной силы словом. Особенно тех, кто им сильно мешает.

– Если дело так серьезно, то есть предложение, – подал голос Олаф. – Канлер, я слышал, призраки могут вселяться в тела других людей, это правда?

– Да, – ответил я за духа. – Умеют они это. Но с рядовыми жрецами или даже просто истинно верующими людьми такой фокус не удастся.

– Тогда в технической части устранения ненужных нам людей все сильно упрощается, – не обратил внимания на мои слова Олаф. – Заряд пластита под одежду, призрака в голову – и многоразовый смертник, способный подобраться к цели, готов. А для отвода глаз, чтобы на нас не подумали, людей надо брать узнаваемых и желательно обвешанных какими-нибудь темными магическими побрякушками из тех, что у заигрывающих с демонами встречаются. Пусть потом следователи ваших чернокнижников гоняют. Но если с Новым Престолом мы определились, официально пытаемся дружить, неофициально шлем смертельные гостинцы, то что с остальными фракциями?

– Сын регента власть не уступит, – покачал головой я, видевший этого типа пару раз на официальных мероприятиях еще в бытность свою вольным магом-наемником. – Порода не та. В княжестве же и на Побережье… вероятность мирного решения хоть и низка, но есть. Попробуем после объявления меня наследником и пары-тройки громких сражений с лигой вольных городов провести переговоры посредством магического присутствия, чтобы исключить разнообразные случайности вроде яда в бокалах или трехкратного падения на голову боевого молота. И со жрецами тоже следует попробовать. Кстати, в этом деле мне бы сильно помогли реликвии…

– Не отдам! – в который раз не пожелал расставаться с регалиями власти призрак и попытался стукнуть полупрозрачной рукой по столу. – Пока на престол не сядешь, не видать тебе великих артефактов.

Ну вот всегда он так. Впрочем, мертвые вообще на редкость упрямый народ.

Я помотал головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и поплелся в свои покои за новой чистой и целой одеждой. Вымоюсь, освежусь и отправлюсь в здание магистрата созывать правителей города и радовать их вестью, что скоро начнется обострение борьбы за власть.

Собраться в тот же день верхушка города не смогла. Епископ накануне убыл освящать закладываемую сельскую церквушку, а у Индюка были какие-то свои таинственные торговые дела. В общем, моя первая встреча с лицами, облеченными властью, после начала борьбы за трон перенеслась ближе к обеду следующего дня. И начал я ее с того, что бухнул заранее припрятанную голову дракона на стол (каких трудов мне стоило ее незаметно пронести – особый разговор, эх, жаль, иллюзии не мой конек, да и магия с чешуи этих тварей, даже дохлых, соскальзывает). Барон Лигорь, собиравшийся у меня что-то спросить, поперхнулся. Глава гильдии охотников с профессиональным интересом стал изучать нанесенные практически неуязвимой твари повреждения: смутить или напугать этого опытного искоренителя монстров было явно не в человеческих силах. У Индюка, казалось, в глазах защелкали счеты, примерно прикидывающие, сколько и чего победитель владыки неба заработал и как на этом можно нажиться лично ему. Епископ, у которого верх на несколько мгновений взяли приобретенные в молодости привычки наемника, отпустил восхищенное богохульство. Герцог же Колвин расплылся в такой улыбке, будто слава и почести драконоборца отныне будут принадлежать лично ему.

– Что ж, господа, – начал я свою тщательно отрепетированную (черновик составил, это для меня уже много) речь. – Давайте знакомиться. Заново. Ибо раньше, каюсь, я был не совсем честен с вами. Аксимилиан. Бастард Канлера Великого. Я долго оставался в стороне от борьбы за власть, решив похоронить память о своем отце, но недавнее покушение переполнило чашу моего терпения. Раз кто-то, кого я еще найду, хочет смерти последнего сына великого короля и убивает близких ему, то он получит меня, сидящего на троне. Поскольку более законных наследников нет, то это место мое по праву. И сила будет в том мне порукой. Дракон Роткарррборобор уже пал от моей руки, и его сокровищница станет наградой тем, кто поддержит меня в борьбе за престол.

– Сильно, – хмыкнул глава гильдии охотников, первым успевший разобраться в ситуации. Оно, впрочем, и немудрено. Скорость реакции у охотников на чудовищ находится в тесной связи с продолжительностью жизни. – Покойного короля я уважаю, пусть и родился гораздо позже его смерти, и сына бы его, особенно если бы он был убийцей дракона, поддержал. Но не сочти мои слова за обиду – чем еще ты можешь подтвердить права на престол, кроме головы ящера и пары красивых фраз?

– Маг сей говорит правду, – с тяжким вздохом поведал всем собравшимся Фанут. – Я изучал досье, собранное на него моими коллегами по церкви. Сын короля он. Внебрачный.

– Угу, – неожиданно включился в беседу Индюк. – Мне тоже случалось читать… то есть слышать некоторые сплетни о нашем уважаемом чародее. И людям, которые их рассказывали, я верю.

«Ты и лично моего папашу видеть мог, – мелькнула у меня в голове неприязненная мысль. – С твоими-то деньжищами и полным отсутствием совести живут долго и всеми доступными способами, вплоть до превращения в вампира, пытаются отсрочить смерть. А досье на меня ты читал, скорее всего, то же самое. Вернее, копию с него, снятую каким-нибудь мелким служкой за большую сумму. А вот зачем ты это делал? Неужели убить хотел, да связываться побоялся…»

– Аксимилиан, – герцог Колвин потерял свою довольную улыбку и теперь был хмур, как грозовая туча. – Я понимаю твои мотивы и даже в чем-то разделяю их, но не верю в то, что подобная попытка увенчается успехом. Голова дракона и его золото, конечно, веский аргумент, но…

– Отряд перворожденных под предводительством моей будущей жены Селес, дочери эльфийского лорда Намириэля, прибудет в скором времени и наверняка станет одним из лучших подразделений будущей армии, – уверил я его. Самым сложным было вспомнить имя ушастого аристократа, слышанное до этого лишь мельком, и не поручусь, что еще не от Асанты.

– Их луки – это грозная сила, – согласился герцог. – Но как правитель этих земель я не могу рисковать… Кто бы ни победил, будет война, кровь, жертвы. Этого нельзя допустить.

– Истинно, – вздохнул епископ. – Но боюсь, избежать такого горя будет не в силах человеческих.

Хм, если он не за меня, то, по крайней мере, не против. Уже хорошо. Церковь и правящий род давно были в напряженных отношениях, и только рассказ призрака о Талии-Кобре и дворцовых интригах многовековой давности прояснил почему. Видеть на троне культистку, пусть и бывшую, слугам Светлого Господина было просто невыносимо. А потом новому королю стали ненавистны убийцы матери, и свое к ним отношение он наверняка постарался передать потомкам.

– Я не прошу встать под мои знамена… – Их у меня, по правде говоря, попросту нет. Но отказаться от единственной базы в виде башни и ее изученных вдоль и поперек окрестностей и, что куда важнее, имеющегося в ней накопителя, пригодного для открытия портала, сейчас нельзя, и если что, придется идти на конфликт. – Все, что мне нужно, – это разрешение вербовать себе сторонников и покупать припасы среди жителей города.

Индюк оживился и едва не захлопал крыльями, то есть руками. Армия ест, пьет и требует много еще чего иного на весьма внушительную сумму. И за мои деньги торговец наверняка был готов предоставить все что угодно. Барон же Лигорь хранил молчание. Чего бы он ни хотел лично, он лишь начальник стражи и против своего сюзерена не пойдет.

– Не могу этого допустить, – непреклонно заявил Колвин. – Аксимилиан, ты немедленно покинешь город и больше никогда сюда не вернешься.

– Я так не думаю, – мягко возразил я ему. – Посмотрите на голову дракона и хорошенько подумайте. Кто и как, по-вашему, сможет меня отсюда выкинуть? Герцог, я знаю, ваш род был предан Канлеру Великому, так поступайте согласно его традициям! Поддержите меня и получите достойную награду! И потом, затяжного конфликта не будет. Одержу ли я победу или погибну с позором, все это случится очень быстро. Все, что мне нужно, – это два-три месяца на минимальную тренировку войск.

– Наемников в достаточном количестве ты не наберешь, – покачал головой Колвин. – Эльфы, если они действительно придут, хороши, но их будет мало. Как и городского ополчения, которого я все одно тебе не дам. А вчерашних крестьян даже за год не сделать умелыми бойцами. Ты проиграешь. И все, кто пойдут за тобой, проиграют. Уходи, Аксимилиан, не заставляй меня кликнуть стражу.

Глава гильдии охотников скучал. Ему было неинтересно происходящее. Кто бы ни был у власти, монстры в нашем затронутом Хаосом мире будут всегда, а значит, и те, кто их уничтожает, окажутся востребованы. Индюка разрывали противоречивые желания. Он хотел нажиться и не хотел подставлять под удар свое уютное гнездышко в этом городе. Епископ сложил руки в молитвенном жесте и сосредоточенно думал о чем-то. А может, и вправду мысленно общался с небесным покровителем – все-таки не самый низший чин в иерархии церкви, наверняка может в исключительных случаях быстро достучаться до Светлого Владыки или, что более вероятно, до его ближних слуг.

– Вы всерьез надеетесь на помощь своих охранников? – Мой вопрос, заданный с некоторой даже долей сочувствия, заставил главу гильдии охотников, выработавшего на своей работе превосходное чутье на опасность, схватиться за защитные амулеты. – Я обращу их в прах. Вместе с теми чародеями, что получают жалованье от вас. И даже не вспотею.

Герцог покосился на голову дракона, безмолвно поддерживающую весомость такой угрозы.

– Святой отец, – обратился он к Фануту, – маги не должны вмешиваться в дела правителей и тем более угрожать им. Помогите мне!

– Сын мой, – с явной неохотой и явно через силу произнес церковник, – я вынужден подчиниться справедливому требованию. Не хочу, но должен, ибо таковы заповеди Светлого Господина. Не препятствуй светским властям в их решениях, а не то инквизиторы возьмут твой след.

– Боюсь, епископ, – продолжал я гнуть свою линию, мысленно вспотев: конфликт с церковью мне нужен как дроу в женах, – вы тоже не обладаете достаточной властью для того, чтобы надавить на меня. Сил не хватит. Ни своих, ни тех, что у покровителя возьмете.

– Не богохульствуй! – повысил тон священник, и фигура его начала наливаться белым сиянием, повествуя всем желающим о том, что мощь небожителя начинает наполнять это старческое тело и делать его опаснее тролля-берсеркера, владеющего магией. И иммунного к ней же. Инвизитор – лишь младший из чинов, получивших защиту от волшебства. Церковные же иерархи так же малоподвластны чарам, как и охотники на демонов, еретиков и чернокнижников. Или даже в большей степени, ибо их сила базируется не на амулете, а на прямой связи с тем, кому эти самые побрякушки посвящены.

– Божий суд, – предложил я, складывая рукава своей широкой мантии вместе и незаметно доставая прикрепленный к предплечью пистолет. – Здесь и сейчас. Победите вы – уйду из города и даже забуду, что сейчас говорил. Буду всю жизнь прятаться от убийц и пропивать драконье золото. А если судьба отдаст победу мне, то помогаете, по мере сил, во всех моих начинаниях.

– Идет! – И не успел последний звук этого крика раскатиться по помещению, как бывший наемник, принявший сан и достигший немалых высот на пути служения Светлому Господину, рванул вперед. Он быстр и ловок. Чудовищно, непредставимо, нечеловечески. Давешний убийца на его фоне выглядел едва-едва ковыляющим зомби, поднятым учеником некроманта при помощи конспекта. Всей моей реакции боевого мага едва хватило на то, чтобы направить оружие на смазанный от скорости силуэт с места прыгнувшего на меня священника, в руке которого из воздуха сгустилась пылающая белым огнем секира, одно прикосновение которой выбило бы душу из любого смертного и отправило прямиком на суд Светлого Господина. И несколько раз нажать на курок. Пули отбросили епископа, но стоило ему коснуться пола всего одной конечностью – по-моему, ногой, но гарантии не дам, – как он вновь кинулся в атаку. Я вздыбил телекинезом пол, не прекращая стрелять, но нога служителя церкви просто проломила паркетину из мореного дуба, вместо того чтобы споткнуться. Наверное, я бы умер там. Но в соревновании выносливости священника, защищенного от магии, и магазина иномирного оружия, чары не использующего, победил последний.

Фанут на бегу наклонился и покатился по полу, врезавшись в стену, загудевшую так, словно в нее ударили тараном. С потолка посыпалась пыль, хотя больше чем уверен, на ремонте и уборке магистрата не экономили.

– Святой отец, вы как? – встревоженно спросил граф.

– Ох, тяжко, сын мой, – откликнулся епископ, не делая попыток встать. – Пробиты одна из почек и печень, что-то продырявило навылет оба легких, правая рука перебита, а левое ухо, кажется, лежит где-то между тобой и комодом с бумагами. Милорд, Светлый Владыка высказался – хоть и туманно, но явственно. Лучше бы вам не упрямиться и поддержать юношу в его праведной борьбе.

– Помощь нужна? – спросил я недавнего соперника, не спеша, впрочем, тратить силы, еще вполне могущие пригодиться для пробития с боем из здания.

– Не стоит напрягаться, – вяло дернул рукой бывший наемник. – Полежу с полчасика и буду как новенький.

Да уж, велика сила бога и слуг его. Мне бы не меньше дня на регенерацию потребовалось.

– Я все равно против, но выбора у меня, похоже, не осталось, делайте что хотите, но держите под рукой яд – пригодится, – зло бросил Колвин и вышел из комнаты. Вслед за ним выбрался и барон Лигорь – что ж, значит, на городскую стражу можно тоже не надеяться. А вот главу гильдии охотников я в прямом смысле слова поймал за руку. Поступок, конечно, опасный, но кто не рискует, тот будет встречать организованное войско в одиночку, без поддержки.

– Предлагаю подобные вещицы за помощь в возвращении отцовского престола, – протянул я ему пистолет. – И еще уменьшение налогов на вашу деятельность, если все получится. Но если нет, оружие останется у хозяев. Подумай. Несмотря на внешний вид и эффекты от применения, оно не содержит магии, и пользоваться им может даже тот, кто полностью лишен дара. А эффективность… ну, думаю, голова дракона и раны нашего уважаемого епископа доказывают ее лучше любых слов.

Правда, без патронов, достать которые может лишь Олаф, оно будет бесполезно. Но мне в случае проигрыша будет уже все равно.

Приманку убийца монстров заглотил. Охотники – они ведь как дети. Дайте им новую игрушку и отойдите в сторонку – кого ею очень больно ушибить, найдется быстро.

– Сколько таких вещиц можешь дать мне за то, что в твоем войске будут мои люди? – спросил он. – За гильдии других городов я, сам понимаешь, говорить не могу.

– По одной на опытного охотника, – предложил я ему. – А если кто-то сумеет отличиться, получит и кое-что помощнее.

Кажется, я купил его с потрохами.

– Кхм, милорд… – Не успел я обрадоваться маленькой дипломатической победе, как мне в глаза уже требовательно заглядывал Индюк, алкавший драконьего золота. – Позвольте выразить вам полную поддержку и оказать любую возможную помощь – при условии, конечно, что она будет щедро вознаграждена.

– Я надеялся на эти слова, – ободрил я главу торговцев, и он немедленно вцепился в меня волчьей хваткой.

– Так вот, в соответствии с вашим статусом совершенно необходимо…

– Позже, все позже, обсудите все интересующие обе стороны вопросы с моим представителем, – пообещал я ему и, сбросив цепкую конечность телекинезом, рванул к выходу, пока мне не насовали разной дряни по ценам божественных артефактов. Пусть с ним Канлер разбирается. Мертвый король-завоеватель наверняка знает всю подноготную набора и содержания армии, а также связанные с этим нелегким делом расходы – от и до.

Монастырь великомученика Агастера. Самая защищенная комната

Уютный кабинет епископа, обшитый драгоценным сирамским дубом, находящийся глубоко под толщей монастырских стен, озаряли только мягкие отблески потрескивающего камина, разгоняющего своим теплом некоторую сырость, неизбежно проникающую из-за монументальных стен более чем в два ярда толщиной, отделяющих это убежище от мирской суеты. Это, конечно, если не считать еще порядка двадцати ярдов земли и находящихся сверху массивных стен обители. Нет, епископ Фанут конечно же не был параноиком – просто должность обязывала. Вот и существовало такое секретное гнездышко, в противовес открытым солнцу палатам на вершине донжона, максимально удобным для работы и исправления старческих болячек с помощью свежего воздуха и солнечного света, бьющего в бесчисленные окна. К большому огорчению епископа, вдобавок еще и максимально удобным для всякого рода покушений и несчастных случаев. Вот в связи с этим старому наемнику, ударившемуся на старости лет в религию, приходилось греть свои ворчащие на приближающуюся непогоду и сырой воздух подземелья кости в неровном обманчивом тепле камина.

– Ну и что сообщают наши друзья из гильдии охотников? – Голос епископа, гулко отражаясь от стен, заставил вздрогнуть невзрачную, больше похожую на одушевленную тень фигуру, закутанную в рясу послушника.

– Они опытным путем выявили у этого диковинного оружия ряд преимуществ и недостатков. – Оселий-тень, лучший из осведомителей на службе Светлого Господина, несмотря на невзрачный и пугливый вид, мог на равных посостязаться в искусстве добычи нужных сведений или фабриковки фальшивых улик с представителями народа дроу. – Более подробно о них сказано вот в этом свитке, ваше святейшество. Там же подробное описание устройства механизма, насколько в нем смогли разобраться имеющиеся в наших обителях мастера-гномы.

– Сам знаешь, истинных мастеров, шлифующих опыт поколениями, среди них нет, – недовольно буркнул епископ. – Так, жалкие безродные изгнанники, которых даже убивать не стали, потому как секретами, не должными покинуть подгорные чертоги, не владеют… И вообще лучше скажи мне все, что думаешь, своими словами. Хотя нет, стой! Сначала ответь: что случилось с нашим осведомителем?

– Ровным счетом ничего, – пожал плечами шпион на службе церкви. – После изучения артефакта он бросил его под копыта быкольва, которого потом сам же и убил стрелой из лука. После этого узнать, делали ли что-то с механизмами, не смог бы никто. За порчу оружия, конечно, его ругали знатно и долго, но новое выдали. Пообещав, правда, вычесть его стоимость из ближайших трофеев.

– Ничего, – вздохнул Фанут, которому вся эта возня была не по душе, но долг требовал исполнения противных натуре бывшего наемника действий. Да и узнать, что за необычными предметами обзавелся внебрачный сын великого короля, нужно было срочно. Во избежание. – А теперь расскажи главное. Есть ли на артефакте следы демонических эманаций?

– Ваше святейшество… – Пауза в речи осведомителя заставила епископа заинтересованно податься вперед, сделав его все еще плотную фигуру на миг похожей на готового к прыжку хищника. – Вопреки ожиданиям на оружии не только не было обнаружено следов скверны – при исследовании было обнаружено, что сплав, из которого оно сделано, чуть ли не наполовину состоит из хладного железа. То есть железа, к коему при добыче и выплавке не прикасалась рука человека или гнома. Что само по себе наводит на странные мысли – ведь нет более верного оружия против порождения скверны, чем клинок из хладного железа. Странность эта может быть объяснена только одним…

Прошелестев тихим голосом последнюю фразу и прервав ее на полуслове, Тень, как он предпочитал себя называть, почтительно умолк, всем своим видом показывая, что умному и так достаточно. Впрочем, реакция епископа на эти слова была не менее странной для знающих его людей. Из крепкого еще старика как будто бы выдернули тот стальной стержень, на котором он держался, и грузная, все еще крепкая фигура, как будто уменьшившаяся на глазах, со вздохом откинулась на спинку протестующе скрипнувшего кресла.

– Значит, все же Подгорный Престол сделал свой шаг. Хотя и таким вот странным способом.

– Скорее всего, – не стал спорить с начальством Оселий, – но не наверняка. Наши гномы, когда увидели, что из хладного железа делают снаряды для метательного оружия, едва не сошли со своего бородатого ума. Вы же знаете цены на этот металл… ни один клан, включая королевский, не богат настолько, чтобы вот так разбрасываться им.

– Но кто еще, кроме подгорных владык, владеет секретом его изготовления? – Епископ вяло махнул рукой. – Никто! А значит, это жители подземелий хотят посадить на трон империи свою марионетку. Снова!

– Все, что есть, у кого-то можно украсть. – Тень философски пожал плечами. – Правда, с некоторыми вещами это сделать сложнее, чем с другими. Да и сам механизм оружия… Ни один мастер, делающий хоть что-то подобное, не известен. От арбалета же оно отличается сильнее, чем гоблинская самка от эльфийской леди.

– Так ты думаешь, не гномы? – поднял глаза на собеседника Фанут.

– Во всяком случае, не живущие ныне, – не опустил взгляда Тень. – Во время нашествия демонов вымирали целые кланы… города… да даже парочка стран подгорного народа осталась только на картах. Были утеряны многие секреты из известных, и один только Светлый Господин знает, сколько тайных.

– Значит, Подгорному Престолу неймется, ну что ж. У нас, скромных слуг Светлого Господина, найдется чем на это ответить. – При этих словах епископ подобрался и уже более бодрым голосом скомандовал, устремив на послушника взгляд, тяжестью своей сходный с отрогами западного пика, на которые за всю историю еще не залез ни один из смертных: – Оселий, сын мой! – При этих словах Тень подобрался: за всю его жизнь Фанут только два раза звал подобранного когда-то на улице и умиравшего от голода и побоев мальчишку по имени, и оба раза тот был готов умереть, но исполнить просьбу того, кого он на самом деле считал своим отцом, за неимением настоящего. Впрочем, старый епископ был для Тени всем – наставником, отцом, работодателем. И именно поэтому ради выполнения просьбы, ни в коем случае не приказа старого Фанута, Тень был готов свернуть горы. Почтительно склонившись, послушник сосредоточенно ловил падающие, подобно тяжелым каплям выдержанного вина, слова епископа: – Мальчик мой. Подготовь лучшего из наших почтовых соколов… – Фанут на секунду задумался и продолжил: – Нет! Трех соколов и двух гонцов. И зайди ко мне через малую свечу за посланиями. И еще…

Пауза в речи старика заставила Тень поднять голову и столкнуться со стальным, наполненным несгибаемой волей взглядом.

– Те гномы. Проконтролируй, чтобы с ними ничего не случилось, а то ведь очень часто подземники подхватывают на поверхности какие-то странные хвори и болячки…

– Не беспокойтесь, ваше святейшество. – Оселий склонил голову. – Их покоя не потревожит никто и ничто.

Аксимилиан. Король без королевства, но уже с армией для захвата оного

И закрутилось, и завертелось. После выступления в магистрате я провел беседу с магами города, весьма успешную. Не знаю уж, что их больше впечатлило – мое высокое, пусть и слегка внебрачное, происхождение, голова дракона, его же золото, артефакты иного мира или с трудом ковыляющий и болезненно морщащийся пару дней после проигранного божьего суда епископ, – но эта гремучая смесь дала воистину убойный результат. Полноценных магов в городе было восемнадцать штук, и одиннадцать из них решились рискнуть и присоединиться к моей зарождающейся армии. Компанию им составило примерно два десятка травников, в бою, конечно, котирующихся невысоко, но способных наварить довольно-таки много разнообразных зелий и ядов по ценам, ненамного превышающим фактическую себестоимость. А это немалое подспорье для войска.

Призрак и Индюк, уединившись в гостевых покоях моей башни, устроили настоящую финансовую баталию. В ход шло все – начиная от жалоб на плохое здоровье и бедность (причем с обеих сторон) и заканчивая взятками и головоломными финансовыми расчетами, сравнимыми по сложности с утерянными в войне Хаоса ритуалами древних магов. Но результат их дебатов вылился в то, что люди главы гильдии торговцев мутной волной растеклись по всем ближайшим кабакам и весям и уговаривали, спаивали, завлекали доверчивое дурачье, решившееся рискнуть жизнью за звон монет. А уж оттуда рекруты попадали в разбитый буквально за одну ночь тренировочный лагерь, где учились нелегкой премудрости ратного дела под руководством многочисленных наставников из бывалых вояк, нанятых совсем на других условиях и за куда бо́льшие деньги. Многого от них за короткие сроки было не добиться, но и такие воины лишними не будут.

Наемники, которых притащил из своего мира Олаф, спешно растолковывали основы боя с огнестрельным оружием приведенным Селес эльфам, охотникам на чудовищ и завербованным мною чародеям. Последние настолько воодушевились возможностью противостоять страшнейшим врагам любого волшебника – драконам и инквизиторам, – что отправляли всеми возможными способами послания своим друзьям и знакомым. Канлер Великий сначала долго возмущался утерей пистолетами, ружьями и автоматами преимущества внезапности их применения, но потом признал, что продержалась бы завеса секретности в лучшем случае до первого боя. Чую, скоро придет к нам магическое пополнение, и очень возможно, состоящее из попрятавших жертвенные ножи по дальним углам чернокнижников, боящихся идущих по их следу воинов церкви. Ладно, плевать, потом с ними разбираться будем. В каждом отдельном случае. Если вина доказана будет. И если данный адепт темных искусств не успеет смыться вовремя. Конечно, тех, кто приносит жертвы демонам, я не люблю, но что делать? Сейчас мне очень нужна армия. Как воздух. Ведь из четырех крупных осколков, оставшихся от державы Канлера Великого, признать мои права на трон не согласился ни один. Единственное послание, которое с большой натяжкой можно было счесть предложением если не дружбы, то нейтралитета, было получено от Нового Престола.

В самом большом помещении моей башни, оборудованном под штаб, велась оживленная беседа, совмещенная с ужином.

– Значит, говоришь, твои сородичи выбивают на мишени десятку на дистанции в половину километра даже без прицела? – неверяще уточнял Олаф у Селес меткость длинноухих стрелков.

– Не все, – была вынуждена признаться моя будущая супруга. – Примерно третья часть. Но уже на сотню шагов ближе в цель попадает практически каждый. Жаль только, что их всего три с небольшим десятка, да и то пятеро из них маги и оружием владеть могут лишь ради интереса.

– Так, может, еще подойдут? – поинтересовался торговец.

– Навряд ли, – покачала головой девушка. – Эти авантюристы – все, что удалось собрать моему отцу, а своих вассалов он не даст, пока мы не одержим хотя бы одну победу. Папа на меня очень обижен.

– Это почему? – заинтересовался Канлер, ставший в последнее время куда с большей приязнью смотреть на мать своих будущих внуков.

– Мое последнее послание ему, отправленное голубиной почтой, перехватили и зачитали на совете лордов. Представляешь, как он себя чувствовал после оглашения слов: «Муж готов, тащу тушу в замок». Над ним полторы недели весь лес смеялся, не слушая объяснений, и хотя, когда я с останками дракона появилась поблизости от первого населенного пункта, они все заткнулись и извинились, настроение у него сейчас… нерадостное.

– Интриги, – вздохнул мертвый король. – Вечно вы ими увлекаетесь. Аксимилиан, а чем там заняты охотники? Я их на тренировочном поле почти не вижу.

– Не волнуйся, – махнул я ему рукой с зажатым в ней куском мяса. – Они отрабатывают практические навыки. Ребята там в основном хваткие и умные, а физическая форма у них получше, чем у многих. Для ознакомления с предоставленным им оружием хватило нескольких дней, и теперь в результате тренировок на живых и сопротивляющихся мишенях в окрестностях города стало куда меньше монстров, а наши травники и алхимики завалены ингредиентами из их тел по самую макушку.

– Транжиры они, – буркнул Олаф. – Патронов больше всех сжигают. Я их уже со складов таскать намучился, скоро радикулит заработаю, да и на руках уже от кровопусканий для открытия перстнем портала живого места нет.

– А запасы их большие? – обеспокоился призрак.

– Хватит, – уверил его иномирец, – а не хватит – докуплю.

По помещению разнесся мелодичный звон, оповещающий, что к зданию пришли гости, и охрана, которая бдит не столько в целях предотвращения проникновения убийц, сколько для престижа, считает, что их надо бы принять.

Это оказался Фанут. Епископ честно выполнил условия сделки и нам не мешал, во всяком случае, не попался.

– Я получил ответ от иерархов Нового Престола на письмо свое, – после обязательного приветствия обрадовал он всех собравшихся. – И вот их вердикт. Не сомневаются слуги Светлого Господина в личности твоей, маг, но не уверены в том, что достоин ты имени и места славного отца своего.

– Эй, а может, это мне решать, а не им? – мгновенно взъярился призрак вышеупомянутой персоны, но был проигнорирован.

– Но если сумеешь ты подвиг его повторить, закрыв хотя бы одни Врата Хаоса, ведущие в наш мир тварей богопротивных, то тогда вечно славен будешь, и церковь поддержит тебя.

После этих слов Фанут испарился так быстро, что мог бы дать фору Канлеру в умении исчезать. И, надо сказать, сделал он это вовремя. Селес и дух бушевали, да и мне, признаться честно, очень хотелось устроить над столицей святош огненный дождь. И плевать, что не умею. Мечтать-то я могу. Закрыть Портал Хаоса… а чего уж тогда не породниться с самим Светлым Господином, а?!

Строрм, сын Крорма. Гном-изгнанник

– Во имя молота и наковальни… – Гном, сидящий в небольшом помещении, освещаемом светом одной-единственной свечи, покачал головой и негромко вздохнул. – Эта схема слишком сложна для меня. Тут нужен опытнейший механик, а я ювелир, причем не из лучших… то есть был им раньше. Одно могу сказать точно: я не видел ничего похожего. Никогда. И никто из тех, с кем я говорил, не видел.

Его собеседник, такой же гном по имени Шалин, согласно покачал головой и, прихлебывая пиво, заметил:

– Могу сказать то же самое. Изготовивший эту… вещь… мастер был гением. Возможно, безумным, но болезнь разума не затмила его таланта. Ты заметил следы на том вытянутом ложе?

– Штамповка, – мрачно согласился с ним Строрм и, посмотрев на пиво, отодвинул его в сторону. – Невероятно сложная штамповка. И на других деталях тоже есть характерные следы. Я не могу даже вообразить себе, как это сделано. Сколько труда… сколько сложнейших станков было создано, чтобы дать жизнь этому изделию, а также его братьям и сестрам. Про начинку тех взрывающихся бочонков вообще молчу. Хотя бы просто потому, что не разбираюсь в алхимии.

– Невероятно сложная технология, – согласился с ним Шалин и вновь отхлебнул из кувшина. – Кстати, ты почему пиво не пьешь? Свеженькое! И холодное, брр! Только что с ледника.

– Зуб болит, – поморщился Строрм. – Не могу ничего холодного даже в рот взять.

– Так, может, к целителю?

– Не, само пройдет. Ты лучше скажи, кто это мог сделать? Я вспомнил несколько легенд, в которых говорится о громовом оружии, но ты и сам знаешь, под старинными балладами может таиться что угодно. От такового вот артефакта – и до громко матюгающегося на врагов хирда, являющегося лишь оружием в руке короля.

После этих слов Строрм со всей накопившейся злости ударил кулаком в так кстати подвернувшуюся стену, сбрасывая таким образом накопившееся раздражение от практически неразрешимой загадки. Хороводом бродившие в его голове мысли все никак не могли выстроиться в хоть какое-нибудь подобие порядка, и поэтому гному постоянно казалось, что он что-то пропустил. Какую-то мысль, очень важную… Жизненно важную мысль, мелькнувшую и сразу же исчезнувшую в хороводе расплывчатых образов. И в поиски этой мысли Строрм пустился со всей присущей гномам упертостью, секунда за секундой просеивая воспоминания и ощущения. И стоило только огоньку понимания забрезжить под сводами гномьего черепа, как размышления сына подгорного народа были прерваны, причем самым что ни на есть страшным способом.

Шалин хрипел и держался за горло, быстро синея. Его лицо исказилось от жуткой муки, и гном, откинувшись назад, упал с лавки, где, немного подергавшись, застыл. Пролитое из кружки пиво растеклось по столу и закапало на пол.

«Отрава! – мелькнула заполошная мысль в голове Строрма. – Сами по себе дети гор не умирают. Во всяком случае, пока не достигнут хотя бы лет трехсот. Но кто?! И зачем?!»

Со скрипом отворилась дверь, и в комнату вошло несколько монахов, чьих лиц под капюшоном видно не было, а руки сжимали обнаженные кинжалы. В то, что они оказались здесь случайно, не поверил бы и самый тупой гоблин.

– Мокрицы подкаменные!

Бывший ювелир, изгнанный своим народом за попытку обмануть клиента, подсунув ему фальшивые монеты, и обретший новый дом в людском храме, никогда дураком не был. Жадным – да. Эгоистичным – да. Жестоким – быть может. Но не глупым. Понять, что живым ему отсюда не выйти, он смог мгновенно. И придумать, как обмануть церковников, тоже. Многие большие здания имеют тайные ходы. Но далеко не в каждый из них сможет протиснуться человек, так как рукотворные подземелья имеют плохую тенденцию рушиться с течением времени. А вот гном сможет. Если, конечно, до него доберется. И именно поэтому Шалин вытребовал себе именно то помещение, где сейчас лежало его тело. Старый и почти полностью засыпанный лаз, выкопанный, наверное, еще во времена прихода демонов в этот мир, был здесь. Вел он, правда, к сожалению, совсем не наружу, а всего лишь в другое крыло здания монастыря, где несколько столетий назад располагались гостевые покои, а сейчас кладовая, но за неимением лучшего выбирать было не из чего.

– Живым не дамся! – во всю мощь своих совсем немалых легких орал Строрм, размахивая тяжеленной скамейкой с такой силой, что, подвернись под удар череп горного тролля, гиганту пришлось бы несладко, и отступая к стене.

Люди не спешили атаковать, прекрасно понимая, что долго такого темпа их противник держать не сможет и скоро выдохнется, после чего его можно будет прирезать без малейшей опасности для здоровья. Были бы у них арбалеты – и все было уже кончено, но их, в отличие от кинжалов, под одеждой не спрячешь.

– Сдохните! – запустил в самого нетерпеливого убийцу, вырвавшегося вперед на целых полшага, свое оружие гном и, прыгнув к стене, изо всех сил ударил кулаком по приметному кирпичу, покрытому обильным слоем трещин, в которых даже самый опытный глаз не сразу распознал бы рукотворные узоры.

Механизм, который покойный Шалин починил тайком и поддерживал в достойном состоянии, чтобы можно было регулярно навещать винные погреба, якобы оставаясь в своей келье, коротко лязгнул, и часть стены у пола, совсем небольшая, отъехала в сторону. Не дожидаясь, пока люди поймут, что их добыча ускользает, Строрм упал на четвереньки и спешно попытался проползти в образовавшийся лаз. Но уйти невредимым он не успел. В голень подземного жителя вонзился кинжал, и сразу несколько рук дернули его обратно. В том числе и за рукоятку всаженного в ногу оружия. Гном взвыл, чувствуя, как режут его плоть, но боль придала ему сил – и он рванулся вперед, упираясь руками в такие родные для него камни, штанина, за которую держались руки монахов, затрещала и лопнула, заставив преследователей повалиться на пол.

– Волки пещерные! – провыл гном и спешно пополз вперед, не забыв хлопнуть рукой по еще одному покрытому сетью трещин кирпичу, закрывающему проход. Судя по влажному хрусту и приглушенному воплю за спиной, кому-то раздавило руку. Жаль, не шею. Тогда бы крик звучал иначе. И не так долго. – Раскопали, значит, – шипел он сам себе под нос, пробираясь вперед по узкому лазу. – Нашли, значит. Наследие предков, мать их за бороду…

На этом пассаже гном сбился, протискиваясь через завал, где человек, орк или эльф остались бы навечно.

– Ничего, – сам себя уверял гном, чувствуя, как по ноге стекает кровь. – Выберусь. Не могу не выбраться. И подгорный трон узнает. И заберет наши секреты у людишек. Силой! А меня наградят… да, простят и наградят. Вот только из монастыря убраться надо поскорее.

Вывалившись из потайного хода в кладовую, Строрм сквозь зубы выругался и внимательно прислушался, нет ли кого поблизости, после чего повторно осквернил свои уста бранью. В помещении кто-то был, и стук его сандалий стремительно приближался к раненому.

– Ты что здесь делаешь?!

С облегчением подгорный житель узнал человека. Это оказался ключник, старенький и сухой старикан, не иначе как явившийся проинспектировать свои припасы. Убийцей он быть не мог. Не с его здоровьем и немощью от нежелательных свидетелей избавляться.

– Меня крыса цапнула, – пожаловался гном, поворачиваясь так, чтобы рана была хорошо видна. – Развел тут питомник тварей – скоро уж без топора не пройти будет. Ну чего стоишь?! Перевяжи чем-нибудь, пока кровью не истек!

– Ахр-р… – На горле наклонившегося монаха сомкнулись две могучие ручищи. Человек задергался, но пересилить зрелого гнома обычному старику никогда не удастся, и скоро долгая по людским меркам жизнь служителя Светлого Господина оборвалась.

– Выберусь, – зло прошипел Строрм, перевязывая рану оторванной от одежды мертвеца тряпкой. И с надеждой косясь на окно, из которого открывался замечательный вид на прилегающие к монастырю земли.

Нужно было лишь спуститься вниз по старой кладке, не грохнувшись и не привлекая излишнего внимания, а там уж его не найдут. За долгие годы изгнания бывший ювелир хорошо научился прятаться в таких местах, которые не всякому и вообразить-то удастся. Там его не найдут, тем более что искать будут монахи, а не эльфийские рейнджеры. Да и священнослужители для такого дела подходят далеко не все. Часть стара, часть ненадежна, а части по рангу бегать за кем-нибудь не подобает. Добраться до гор, правда, будет сложно… но можно.

Сариэн. Бывшая столица давно исчезнувшей империи эльфов, бывший императорский дворец

Небольшой уютный зал на первый взгляд был полностью обит искусно лакированным деревом. А на второй, более внимательный, оказывалось, что он был просто громадной, искусственно выращенной полостью внутри дерева воистину непредставимых размеров, с незапамятных времен служащего народу перворожденных дворцом. По легенде, создан он был последним единым правителем расы эльфов в незапамятные времена. Эпохи сменились, народ детей леса раскололся на кланы, а зеленый исполин все так же стоял, являясь живым свидетельством былой мощи, одной из самых почитаемых святынь и, по совместительству, местом ведения переговоров на высшем уровне. По небольшим жилам внутри нерукотворного зала струился слабосветящийся сок, разгоняя темноту, неизбежную из-за отсутствия окон. Двери, выделявшиеся четкими контурами на фоне стен, вросли в порог и притолоку. Впрочем, если бы те, кто находился в зале, захотели, они бы моментально открылись. Ведь вокруг большого прямоугольного стола расселись эльфы. И не просто эльфы, а высшие аристократы расы перворожденных. Все они от рождения были магами, и отнюдь не самыми слабыми. И сейчас между ними разгорелся спор. Не раз и не два бывало так, что подобные конфликты, покидая стены дворца, превращались в войны, заставлявшие петь луки и литься кровь. На противоположных концах стола сидели оппоненты, а остальные лорды и леди внимательно их слушали и тщательно выбирали, кого поддержать, как, чем и что с этого получат лично они.

– Поведение вашей дочери и вас лично, лорд Кэлау, настораживает, – мрачно вымолвил один из них, занимающий одно из мест, предназначенных для конфликтующих сторон. – Такая очевидная поддержка этого новоявленного претендента на престол может выйти боком всему нашему народу. Сейчас людям не до нас, но когда они снова объединятся…

– …То, лорд Кэссаэль, будут под властью императора Аксимилиана Первого. – Его собеседник крутил в руках бокал с вином, и, казалось, все заботы и тревоги остального мира его ни капли не волнуют, отступив перед процессом любования игрой света. Одежда же его сильно отличалась от нарядов остальных присутствующих. Если почти на всех эльфах переливались разнообразными оттенками зеленые цвета, то он был облачен в черную куртку, на изготовление которой пошла кожа, чей обладатель щеголял чешуей размером с человеческую ладонь.

– Вы так уверены? – заинтересованно спросил еще один из аристократов. – Один мертвый дракон еще не означает, что его убийце удастся занять трон. И удержать.

– Удастся. – Судя по всему, в бокале был виден не только напиток, пусть и неимоверно вкусный, но и смысл всей жизни. – Мои вассалы, которых я призываю на службу, уже собираются выступить в его поддержку.

– Вот об этом мы и хотели поговорить, – мрачно бросил Кэссаэль. – Вы явно забыли о том, как опасны эти краткоживущие! Пока они разобщены и слабы, наши леса в безопасности. Тем более под властью сына человека, что смог закрыть одни из Врат Бездны. Напомнить, каково было положение эльфов перед войной Хаоса? Наш народ оказался вытеснен из привычных ему границ, независимые государства остались лишь в глухих углах, куда людям лезть было просто лень!

– Напомнить, сколько перворожденных жило в те годы? – перевел на своего собеседника взгляд лорд Кэлау. – Не скажете, отчего больше половины зданий в наших городах пустует? И это не считая тех сородичей, что жили в городах иных рас. И неплохо жили, если верить немногим уцелевшим свидетелям. Наше долголетие и опыт прекрасно помогали пробиться вверх в человеческом обществе. Связи, средства, выслуга… то, на что человек потратит всю жизнь, один из нас мог бы получить, пожертвовав едва ли столетием. Да, не спорю, были в те времена бордели, укомплектованные перворожденными, или отдельные эльфы, вынужденные клянчить подаяние, чтобы выжить. Но куда больше было тех, кто припеваючи наслаждался всеми возможными благами, занимая роскошные особняки, где им служили представители низших рас. За немалые деньги, прошу заметить. Тот, кто грамотно и осторожно выстраивал свое дело веками, являлся верхушкой существовавшего общества. Сколько архимагов, военачальников, глав гильдий или просто знатных личностей в те времена были детьми леса? Молчите? Треть! И это учитывая, что на одного перворожденного приходилось почти два с половиной десятка людей. А какое зрелище предстает перед нашими глазами теперь? Кланы не верят друг другу и периодически дерутся за останки былого величия, как стая падальщиков, а монстры, которых порождает природа, отравленная эманациями зла, косят наши ряды пусть медленно, но верно. Даже если единственным достоинством этого человека было бы наличие среди его предков Канлера, я бы уже согласился на брак Селес с его сыном. Борьба, война, потрясение основ мира… что угодно лучше, чем это медленное загнивание!

– Ваша точка зрения понятна, – прошелестел колокольчик голоса одной из присутствующих в помещении дам, которая заняла место поближе к Кэссаэлю. – Да и ваша любовь к представителям и особенно представительницам людской расы давно известна всем. Но также собравшиеся здесь понимают, что если ваша выжившая после знакомства с новоявленным претендентом на престол дочь станет императрицей людей, то все сидящие здесь будут вынуждены в недалеком будущем перед ней склониться. И перед ее отцом. Или, по крайней мере, признать их стоящими выше себя, ибо ни один клан не устоит перед мощью империи. А потому сейчас мы спрашиваем себя – не стоит ли остановить столь опасное начинание, ибо тот, кто посылает своих детей на смерть, не должен стать первым среди нашей расы. Даже если за это многим придется заплатить жизнью.

Лорд Кэлау скрипнул зубами – кажется, слова эльфийки ударили его по больному месту.

– Я. Никого. Не. Посылал. На. Погибель. – Слова падали тяжеловесными глыбами. – Выбор моих дочерей, пусть даже он и совпал, – это только их выбор. И я верю в то, что он был правильным. А время рассудит, кому жить, а кому умирать.

– Верно, – согласно кивнул лорд Кэссаэль. – Тем более что моя разведка донесла о большом отряде, фактически маленькой армии, что движется из глубин земель людей, управляемых сыном регента, к ставке только-только формирующегося войска.

– Что ж, – улыбнулся отец Селес и погладил чешуйчатую кожу на рукаве своей куртки. – Их ждет бо-о-ольшой сюрприз.

Глава 8

Отче! Припадает к твоим стопам смиренный летописец, падая ниц, смиренный отрок просит тебя, отче, поспособствовать вызволению меня из узилища темного, в кое я попал, следуя извилистыми коридорами истории и освещая их по мере возможностей малой искоркой своего пытливого разумения. Видимо, прошлое мое письмо затерялось в дороге и не дошло до стен нашего монастыря, да славятся они и его основатель святой Канлер во веки веков. Нахожусь в крайне бедственном положении и не имею никакой другой надежды, кроме как на заступничество святого Канлера и тебя, отче. Засим кланяюсь, смиренный монах Ипифаниус.

(Из письма летописца настоятелю монастыря Канлера Всепрощающего)

Да отпустите же вы его, совсем с ума посходили с вашей конспирацией. Не удивлюсь, если единственный более-менее нормальный летописец теперь от трудов по истории шарахаться будет как от демонов, а при слове «пулемет» падать в обморок.

(Запись рукой Олафа Уничтожителя на листе прошения, как достойный всяческого подражания пример всепрощения)

Олаф, уже сломавший себе голову над вопросом глобальной важности

Думается, многочисленные племянники Большеухого Лю поминают меня тихим незлым словом, просыпаясь, и еще одним – засыпая, во всяком случае, в последнее время. Хотя нельзя сказать, что это оттого, что я им так уж сильно неприятен, – наоборот, пока у меня есть деньги, а они у меня есть (спасибо почившей в бозе ящерке), многочисленная когорта родственников старого Лю готова потакать практически любым моим капризам. Уж слишком хорошо они, капризы, мною оплачиваются. Взять хотя бы груз китайских «стрел», наконец-то прибывший по назначению. Мало того что я переплатил за срочность около двадцати процентов, так еще десять пришлось отдать за доставку. Но это все равно того стоило – ведь после официального подтверждения передачи груза (задержанного, к слову, почти на две недели) колумбийцы с одобрением приняли мои извинения (в виде бесплатного подарка из еще пятидесяти ракет). В кратком телефонном разговоре, произошедшем после передачи строительного оборудования и груза напорной арматуры, представитель семьи мягко пожурил меня и вместе с тем уверил, что дальнейшее наше сотрудничество имеет перспективы и гарантированно не закончилось. Видимо, представители Триады, из рук которых он и получил груз вместе с отступными, показались достаточно весомым аргументом, чтобы не затевать практически объявленной охоты на меня любимого. С албанцами так и вообще удалось разобраться парой звонков (правда, на повышенных тонах). Это, конечно, если пропустить столь незначительное событие, как доставка в подвал банка одного из «племянников» Лю довольно тяжелого груза, кстати, с помощью все того же старого грузовичка, уже органично пристроившегося в арендованном складе, все больше и больше обретающем черты жилого строения. Первоначально переселившиеся на склад наемники всего за пару проведенных в нем суток устроили небольшую уборку временного логова и дополнительно укрепили стены жилой пристройки. Это все старший из Мак-Конеллов – Адам. Только у него паранойя развита до такой степени. Во всяком случае, у этого гранатометчика от Бога, на моих глазах завалившего в Замбии из РПГ двухмоторный штурмовик, был небольшой пунктик (который, впрочем, ему всегда прощали) – если было время и позволяли ресурсы, он превращал любой бивак в аналог линии Мажино. Ну а после того как оба старших брата вместе с Джимом О'Лири отправились через портал, на складе остался только один жилец, которому можно было полностью доверять, не считая меня, – младшенький Сэмюэль Мак-Конелл. Вот он-то, вооружившись энным количеством выделенных средств, вниманием племянников и просто хороших знакомых Лю, и довершил превращение склада из развалюхи, готовой упасть под дуновением утреннего бриза, в более или менее приличное строение. Ну на полноценный штурм его не хватит, но вот предоставить кое-какую защиту от пуль обложенные изнутри шлакоблоками стены уже могли. Вдобавок Сэм неизвестно каким образом смог вдохнуть жизнь в умирающий от старости кондиционер, так что, вкупе с двумя креслами и кожаным диваном, обстановка уже напоминала офис средней руки. Небольшой офис «компании по сопровождению грузов», или, как еще называют подобные образования, «охранной фирмы». С оформлением документов помог все тот же Лю. И даже порекомендовал нескольких, как он высказался, «молодых обалдуев». Парочка из которых как раз сейчас пялится в телекамеры, охраняя внешний периметр, который удалось разнести на дополнительные пятьдесят метров, просто выкупив соседние склады и буквально напичкав их различными неприятными подарками, начиная от тех же телекамер и заканчивая югославскими противопехотными M-RUD[18].

Конечно, полного доверия ставленникам Лю у меня нет, и поэтому еще пятеро наемников из «старой компании» уже летят в гости, а в мире Аксимилиана натаскиваются два отдельных десятка из самых неразговорчивых и нелюбопытных парней, еще недавно бывших крестьянами. Во всяком случае, старый король клянется собственным посмертием, как бы это странно ни выглядело, что после клятвы верности изменить они не смогут просто физически.

Так что с тылами более или менее все было в порядке, особенно на фоне того, что во всем немалом пространстве склада находился только грузовичок и пара пустых тележек. Все более или менее представляющее интерес или ценность было растолкано по многочисленным закуткам обжитого призраком старого императора подземелья. Конечно же Лю уже удовлетворил свое любопытство содержимым ангара, тут даже и догадываться не надо было. Интересно было бы видеть выражение его лица, когда ему сообщили, что из проверенного ночью и совершенно пустого грузовика только что выгрузили в банковское хранилище полтонны вечножелтого металла. Не думаю, конечно, что полетели головы, но нагоняй своим племянникам «старый недостойный китаец» точно устроил. Положительным моментом во всей этой истории оказался тот факт, что хотя бо́льшая часть того золота все равно тем или иным способом перешла в руки людей Триады, отношение, выказываемое мне, поднялось с отметки «чужак» до ярлыка «очень уважаемый клиент». Оставшееся в банковском хранилище золото и вероятность того, что это не последняя партия, делали меня завидным клиентом. Стремительно разворачивающиеся действия в другом мире просто не оставляли мне времени и возможности самолично мотаться по складам и военным базам. Поэтому и я, и всеми любимый дядюшка Лю понимали, что лучшего поставщика, тем более не задающего вопросов, найти за короткое время мне будет просто нереально, так что это золото все равно попадет в покрытые пигментными пятнами слабо гнущиеся пальцы старого Лю.

А проблем, особенно в связи с последним демаршем слуг Светлого Господина, возлюби его святой Патрик и лично апостол Петр, хватало. Комментариями призрака в отношении полученного письма можно было заслушиваться как хорошей оперной арией, во всяком случае, за более чем получасовую лекцию в жанре «моноспектакль» он ни разу не повторился, а гулкий голос, резонирующий в пространстве каменных стен, пробирал до печенок, заставляя в полной мере прочувствовать отношение Канлера к этим «выкидышам гоблинов» и «неразборчивым продажным девкам, не отвергающим даже троллей». Конечно, полностью передать насыщенность речи старого императора, используя английский язык, да и русский с немецким, было невозможно, но некоторые особенно зацепившие меня сравнения я запомнил – пригодятся. Особенно понравился перл про «слюнозадых блевотных мартышек». Но как бы ни развивал свой актерский талант призрак, словами, как говорится, делу не поможешь… а вот чем этому делу помочь, особенно вспоминая, с чем или с кем придется связаться, – это-то я и пытаюсь придумать, задумчиво прихлебывая уже вторую чашку замечательного жасминового чая в каморке у всеми забытого «шо хая».

– Молодой человек, быть может, старый Лю сможет помочь разрешить проблему, размышления о которой бороздят столь благородное чело морщинами? Если, конечно, вас устроят ничтожные советы так и не нажившего ума и смирения китайца.

При этих словах в глубине глаз старого лиса буквально крупными буквами было написано: «Ну куда, куда ты дел тот груз с оружием и откуда появилось золото? Ведь мои люди перетряхнули все – и все соседние строения тоже». Примерный текст горящего во взоре Лю вопроса я мог предсказать еще утром, обнаружив следы вскрытия канализационных люков рядом с арендованным зданием. Это уж точно показало, что проверили все вокруг и даже канализацию. Видимо, в надежде, что именно там кроется секретная линия метро, по которой в ангар приходят и уходят грузы. Вариант с вертолетом, думаю, китаец отбросил первым делом – уж слишком заметно. Вот поэтому-то, мучимый любопытством и раздираемый одновременно жадностью и осторожностью, старый преступник так жаждал моего общества. Ему уже, скорее всего, было не так важно, куда и что пошло, – дряхлому лису хотелось знать, КАК я это сделал. Из любви к искусству и бизнесу. Ведь если ловкий трюк умудрился провернуть один человек, то его всегда может повторить другой. В мелких целях одного из главарей крупной преступной группировки.

– Может быть, и да, – не стал я отрицать. – Видите ли, в последнее время у меня возникла весьма настоятельная необходимость сделать еще один небольшой заказ… Хорошо оплачиваемый… Естественно, в рамках моего кредита.

Выражение в глазах «шо хая» ясно говорило: он готов назначить меня своим любимым клиентом. Сделки, которые мы проворачивали, уже сами по себе были далеко не рядовыми, и если я решил подчеркнуть, что предстоящая операция будет особой, то его личная выгода побьет все мыслимые рекорды и уйдет куда-то в стратосферу. Эх, что б ему такое заказать-то на демона? Противокорабельную ракету? Слышал, у русских есть впечатляющие экземпляры, которые можно запускать с почти неподготовленной позиции, как их там… Впрочем, не принципиально.

Оружие-то я у почтенного представителя Триады закажу, сомнений нет. И скорее всего, даже получу. Но чем дальше мы будем сотрудничать, тем больше у него будет вопросов. И рано или поздно какая-то из сторон обязательно попробует их решить. В своей безопасности у меня, снабженного помимо портала еще и парочкой защитных амулетов, выданных Аксимилианом, сомнений практически нет, но нервы – ведь они все равно не восстанавливаются! Тем более мои, довольно сильно потрепанные битвой с драконом и текстом в «Вашингтон пост», совершенно случайно попавшим на мои глаза. Нет, это не говорит о том, что я очень уж пристально слежу за мировыми новостями, но, решив немного себя побаловать, тем более что стол будущего императора пока не дотягивал до разносолов, которыми могли похвастаться рестораны этого городишки, затерянного на берегах Южно-Китайского моря. Пираты и контрабандисты, знаете ли, тоже любят кушать, и в большинстве своем кушать вкусно. Вот именно поэтому я тоже решил немного потрафить своему желудку и заглянул в рекомендованный мне стариком Лю ресторанчик европейского толка. Конечно, интерьер был не особенно притязательным. Но обслуживание было на уровне. Чтобы скрасить ожидание, рюмочка аперитива и свежая газета были приняты мной с удовольствием. Только вот бросившийся мне в глаза кусочек газетной статьи испортил мне не только остаток нервов, но и весь аппетит.

«Цены на золото на Нью-Йоркской товарной бирже снижаются третью сессию подряд на фоне разнонаправленного движения курса американского доллара по отношению к другим мировым валютам. По результатам вчерашней торговой сессии на NYMEX, февральские фьючерсы на поставку золота подешевели на $5 – до $330,5 за тройскую унцию. Что является рекордным показателем с начала этого, 2000 года. Столь устойчивые тренды аналитики объясняют снижением спроса на этот благородный металл в странах Юго-Восточной Азии (Китай, Индия) и странах островной Азии (Индонезия, Малайзия)».

Объяснять никому ничего не надо? Вот и я о том же… конечно, вряд ли это падение вызвано именно моими действиями – все же тот объем золота, что прошел через Лю, не был уж таким большим. Каких-то несчастных шесть миллионов вечнозеленых американских мертвых президентов, если в пересчете на доллары. Или около того. Но осторожность еще никому не вредила. Именно по этой причине моя последняя сделка будет последней. Конечно, жалко менять такого поставщика. Но думаю, уже отлаженные каналы в Брюсселе будут намного надежнее. А со стариком и его племянниками должен случиться несчастный случай, но – потом, когда меня уже тут не будет и связать смерть такого количества человек со мной и моими делами будет, конечно, не невозможно, а просто затруднительно. После смерти «шо хая» Триада будет рыть землю – это в любом случае. И рыть будут так, что даже небесам станет жарко. Я, наверное, даже не подумал бы связываться с зачисткой, если бы не козыри в руках в виде Аксимилиана с его магией и деда-призрака с его занудством. Но благодаря достижениям магии у меня есть вот это. При этих мыслях, не отвлекаясь от поистине божественного чая, невесть какими путями попавшего в магазинчик старого пройдохи, я нащупал в кармане своей одежды небольшой флакончик, скорее даже ампулу, которую, как и ряд других волшебных побрякушек, выпросил у Аксимилиана. На всякий случай. Магические артефакты и эликсиры могли убивать, лечить, дурманить… пары конкретно этого вещества, которое я взял на переговоры, работали довольно интересно. В общем, они были чем-то вроде медленно действующего яда без запаха и мгновенно распространяющегося по всему помещению. В мире Аксимилиана данный рецепт из-за простоты противодействия и от крайней нестабильности рецептур не применялся уже пару-тройку столетий – ведь кому нужен яд, распадающийся даже под воздействием простейшего защитного амулета, сотнями, если не тысячами, продаваемого на деревенских ярмарках. Даже антидот не нужен – достаточно просто иметь на шее вот такую висюльку или обладать хотя бы минимальными зачатками магического дара. В моем случае – мою грудь холодил висящий на довольно толстой цепи талисман, по словам Аксимилиана доставшийся ему по наследству от одного незадачливого убийцы. Сил в нем практически не осталось, но от такой малости его было достаточно.

Вот и все… теперь если в течение недели я не появлюсь в гостях у старика с новой порцией, то он тихо и мирно покинет сию юдоль скорби, впав незадолго перед своей смертью в полнейший маразм. Очень хороший яд, знаете ли. Лю, по мнению призрака, под его действием даже немного поправит свое здоровье… ненамного, конечно, но довольно прилично.

Аккуратно поставив чашечку и в очередной раз полюбовавшись танцем навеки застывших драконов, обвивающих ее края, произнес, обращаясь к заинтересованно глядящему собеседнику:

– В общем, мне нужно две-три «Малютки»[19] с запасом ракет и одна интересная вещица – «Тип-63»[20], если я не ошибаюсь… Конечно же тоже с боекомплектом…

Замок клана Поющих Стрел. Лорд Кэссаэль

Лорд Кэссаэль, глава одного из крупнейших эльфийских кланов – Поющих Стрел, раздраженно бил веслами по воде, пересекая не такой уж большой пруд, располагавшийся неподалеку от много сотен лет пустующей резиденции, из угла в угол. Маленькая лодка, конечно, для решения важных дел подходила не сильно, но зато и подслушать трех находящихся в ней эльфов было затруднительно. Сложная магия над водой частенько давала сбои, по которым ее присутствие было легко обнаружить, а пустое пространство вокруг искусственного водоема не давало возможности приблизиться вплотную и воспользоваться более традиционными методами вроде банального чтения по губам.

– Право же, не стоит так беспокоиться, дорогой, – хмыкнула Соэсси, глава клана Густой Листвы, наблюдая за поведением ее союзника по политическим играм и давнего любовника. Высокая блондинка с роскошной грудью, больше подходящей какой-нибудь человеческой женщине, чем хрупкой перворожденной, она была красива и знала это. А также прекрасно умела пользоваться своими достоинствами. – Еще немного – и мы вылетим на берег, и если ты этого вовремя не заметишь, то врежемся в замковую стену и, чего доброго, пробьем ее. А ты, Шаэла, постарайся как-то дозировать сведения, которыми так любезно решила с нами поделиться.

Невысокая темноволосая эльфийка согласно кивнула и продолжила доклад, который подготовила для своей госпожи и, по ее же решению, некоторых других высших аристократов.

– Таким образом, с высокой долей вероятности можно предположить, что в убийстве дракона первую скрипку играл как раз этот не учтенный никем фактор – взявшийся как будто из ниоткуда маг Олаф. Информации об этом человеке крайне мало, и она очень противоречива. Единственное, что достоверно известно из доклада моего информатора, так это то, что гильдия убийц города Колвина предоставила отчет своему заказчику, в котором было подробно описано убийство дракона. С содержимым отчета, к сожалению, ознакомиться не удалось, только общие выкладки. Но даже этого хватило, чтобы понять, что Селес связалась с двумя сильными магами, один из которых достиг как минимум уровня архимага. Но это не главное…

Эффектная пауза, выданная начальником аналитического отдела «Шепота листвы», органично дополнившая только что сказанное, привела к тому, что лорд Кэссаэль, чрезмерно резко зачерпнув веслами, обрушил на находящихся в лодке целый водопад воды. Впрочем, тут же разбившийся о слои личной защиты, окружавшие каждого из присутствующих.

– Дорогой! – Наполненный укором и детской обидой взгляд леди Соэсси сработал не хуже плетки и заставил незадачливого лодочника вздрогнуть и отпустить весла. Маленькая лодочка, качнувшись, поплыла по инерции к далекому берегу, все больше и больше замедляя свой ход.

Взгляд зеленых глаз, в которых уже практически виднелась дрожащая на грани появления слезинка, обращенный к любовнику, немного потеплел и был переведен на шпионку, потеряв на своем пути все остатки доброты и женственности. Данная метаморфоза заняла не более мгновения, и в полной мере оценившая свою вину Шаэла покорно опустила голову. Возвратившийся к любовнику взгляд был опять наполнен детской обидой и обожанием, заставившим лорда моментально успокоиться и рассыпаться в извинениях, густо напомаженных комплиментами. Примерно после минуты, наполненной ничего не значащей болтовней, Кэссаэль наконец-то вернулся к теме разговора.

– Мне это не нравится, – сказал правитель Поющих Стрел. – Мне это сильно не нравится! Я хорошо знаю Кэлау, этого старого интригана, который вечно вставляет нам палки в колеса. Если он готов рисковать своими детьми и своим кланом, то он практически уверен в победе. А она принесет его дочери титул императрицы людей. И кто знает, может, и эльфов. Человек уступает перворожденному, но их государство опасно для наших лесов. Вернее, в случае конфликта мы проиграем обязательно, если император этих краткоживущих полуживотных решит регулярно умываться кровью в течение пары десятилетий. Но если его супругой будет одна из нашего народа, долгой войны с завоевателем не будет. Будет просто резня кланов, причем люди к ней могут и не успеть. И я уже знаю, кто будет в ней проигравшим… Я и ты, дорогая, а также пара-тройка наших лучших друзей и союзников, которые последние триста лет упорно пытаются возродить наше единое государство. Но и это еще не самое плохое… Шаэла, ты уверена, что то странное оружие, которое наводнило войска самозваного принца, изготовлено гномами?

– Хладное железо, – просто ответила она. – К тому же мои информаторы из ближайших к горам городов сообщают, что бородатые коротышки серьезно обеспокоены. Их наймиты вербуют пушечное мясо из всякой швали по тавернам и закупают продовольствие, переплачивая втрое.

– Это уже лучше… – Задумчивость, охватившая лорда, была как будто прорезана лучиком какой-то важной мысли. – Если тут замешан Подгорный Престол и нам удастся достать достаточно весомые доказательства сговора старого лиса Кэлау с коротышками, то…

После этих слов радостно взвизгнувшая Соэсси упала всем своим божественным бюстом на грудь Кэссаэля и с придыханием, заставившим сердце лорда пропустить пару ударов, а потом ускориться в несколько раз, прошептать, практически касаясь кончиками припухших губ поверхности чувствительного эльфийского уха.

– Кэсси, дорогой! Какой же ты умный!

После чего отстранилась и, поправив платье, обратилась к шпионке уже совсем другим тоном, больше похожим на отрывистый лай командиров боевых троек эльфийской стражи, наводящих страх и ужас на проникающих в запретные леса браконьеров:

– Шаэла, меня не волнует, где и как ты найдешь эту информацию, но если к началу листопада она у меня будет, то ты не пожалеешь. Возможность объявить весь дом этой… как запятнавших себя союзом с гномами – это стоит дорого. От них отвернутся все.

Изящный холеный пальчик с безупречным маникюром на секунду прикоснулся к кончику носа шпионки, как будто иллюстрируя следующую мысль и подчеркивая ее важность:

– Девочка моя, поищи получше, вдруг наша дурочка умудрилась связаться еще и с орками или, что еще хуже, с отродьями Бездны… – Взгляд, который сопровождал эти слова, принадлежал совсем другому человеку и никак не сочетался с образом ветреной красотки, которой представала леди Соэсси для не знающих ее собеседников. – Ты поняла, моя девочка?

Шаэла почтительно поклонилась своей госпоже. Более явственные приказы ей, конечно, отдавали. Но редко. Все-таки высокая эльфийская культура в некоторых щекотливых моментах не предусматривала называния вещей своими именами. Так что опытной шпионке, привлеченной на службу клана Густой Листвы обещанием выделить ей в качестве супруга кого-то из младших аристократов и тем самым даровать титул, придется поискать обличающие улики очень хорошо. Или самой их сделать, благо опыт имеется. Да и кое-какие связи в среде человеческих чернокнижников тоже найдутся. Краткоживущие темные маги очень уж хотят запретных знаний, которые можно найти лишь в редких местах. К примеру, в эльфийских библиотеках. И готовы отдать за них практически все. Если, конечно, не могут взять требуемое силой.

– И еще, – подал голос Кэссаэль, который, строго говоря, ее начальником не являлся, но леди Соэсси уже давно велела выполнять все его маленькие просьбы. Предварительно проинформировав ее, разумеется. – Займись этим странным оружием. Мне нужно несколько экземпляров в рабочем состоянии. На всякий случай. Ведь наш народ, что бы ни случилось, никогда не пойдет за отцеубийцей.

Лагерь почти императорской армии (в смысле пока не императорской, но зато есть куда расти). Поле под стенами Колвина

– Сэмми! Сколько ты там будешь колупаться? – Голос старшего из братьев Мак-Конеллов вырвал младшенького из блаженного состояния послеобеденного сна.

Моментально очнувшись и проморгавшись, Сэмюэль поднялся с такого мягкого ящика и недовольным голосом ответил:

– Адам, чего тебе?

В ответ на этот вопрос, произнесенный спокойным, чуточку сонным голосом, раздалась просоленная тирада, плавно переходящая в конструктивную критику:

– Младший, ты вообще обнаглел! Кыш ополчение гонять – твоя очередь! Получи со склада лопаты – и приступайте к рытью окопов. Думаю, ты с радостью поделишься с туземцами своим богатым опытом в этом деле.

Вздохнув и еще раз пожаловавшись небу на такую черную несправедливость, как наличие двух – вы просто вдумайтесь – целых двух! – старших братьев, которых хлебом не корми, только дай пошпынять младшенького и лишить его такого сладкого послеобеденного сна, Сэмюэль, недовольно бурча, поднялся и обреченно побрел в сторону палаток интендантской службы. Подойдя, он обнаружил там топчущихся в ожидании инструктора двух сотников ополчения и командиров охотников и эльфийских стрелков соответственно. Последние, то есть главный охотник и выживший двоюродный братец Селес, периодически бросали друг на друга взгляды, наполненные всем, чем угодно, кроме братской любви и всепрощения.

– Почему личный состав в линию не построен? – унылым голосом спросил Сэм, впрочем, без особого энтузиазма. Великой роли шагистики в войне он никогда не понимал и искренне считал ее просто еще одним способом, при помощи которого можно вздрючить новобранца, выбивая из него здраво рассуждающие мозги и заменяя их солдатским уставом. – Как перекличку проводить будем?

– Здесь все, кроме двух идиотов, Крока и Хрока, наевшихся сырых грибов и теперь загрязняющих палатку лекарей, – пренебрежительно бросил профессиональный истребитель чудовищ. – Но от этих тупых горожан толку в любом случае не будет, сколько их ни учи, – разве что вражеская армия, увидев их, перемрет со смеху.

– Вынужден согласиться, – неожиданно поддержал своего извечного оппонента эльфийский аристократ. – Вы, люди, вообще племя временами больное на голову, но эта парочка даже на общем фоне выделяется как старый тролль посреди шеренги гоблинов. Без них нам будет только лучше. И еще. Сегодня мои сородичи не станут изображать из себя гномов, перелопачивая землю! В случае реальной битвы, конечно, укрепления воинам копать не зазорно. Но для тренировки, причем вторую неделю подряд?! Довольно!

– Точно, – выказал солидарность глава охотников. – Если уж вам так нужны эти ямы, крестьян побольше нагоните, а заставлять заниматься этим делом тех, кто с мечом и луком управляется, так же мудро, как копать землю королевской короной!

– Отлично. – Землянину все эти местные заморочки были глубоко по барабану: и не таких обламывал. Впрочем… ушастых рекрутов, а некоторые из них разменяли не первую сотню лет, он еще действительно ни разу не учил воевать. Да они в общем-то и без него это делать, как оказалось, прекрасно умели. Вот только дисциплина была у них лишь чуть лучше, чем у орды обкурившихся негров, странным образом сочетаясь с меткостью на уровне опытных снайперов. – Тогда сдавайте казенное огнестрельное оружие и берите себе из арсенала что хотите. Копья, мечи, топоры, да хоть боевые молоты.

– Да как ты… – начал было закипать эльф и лишь чудом сдержался, взяв себя в руки. Чудом. А также воспоминаниями о том, что было в самом начале знакомства землян с его соплеменниками. Тогда один из ушастых зазнаек что-то такое нелицеприятное сказал в лицо Олафу, который попытался привлечь его на хозяйственные работы по перетаскиванию ящика с минами, и после адекватного ответа схватился за кинжал. После чего закономерно умер от разрыва головы пулей. Скандал был знатный, но для нелюдей кончился полным фиаско. После этого пятеро или шестеро эльфов ушли, но остальные, скрипя зубами, стали подчиняться общим приказам независимо от того, кем из руководства формирующейся армии они были отданы.

– Вопросы есть? – спросил Сэм и сам себе ответил: – Вопросов нет. Пошли. Становись! Шагом… к окопам… Арш!

Пара сотен новобранцев, состоящая из трех кучек, уныло поплелась к земляным сооружениям, на которых отрабатывалась слаженность действий. Бо́льшую ее часть, примерно процентов восемьдесят, составляли вчерашние мирные жители, привлеченные заработком. Для них лопата в принципе могла служить неплохим имитатором настоящего оружия, полагающегося им в бою, – короткого копья. А остальные, имеющие кое-какой опыт ведения войн и потому вооруженные огнестрельным оружием, просто нарабатывали мышцу и учились штурмовать возведенные на скорую руку импровизированные укрепления, паля в деревянные мишени из винтовок и пистолетов. Впрочем, эльфы все-таки предпочитали свои родные луки, не сильно, надо сказать, уступавшие земным пороховым аналогам.

Вгрызаясь в утоптанную до состояния асфальта землю крайне отвратными деревянными лопатами, лишь по краю окованными небольшими металлическими вставками, невольные землекопы не сговариваясь принялись, правда про себя, описывать некоторые сексуальные привычки иномирного начальства, его родственников и родителей. Досталось также Аксимилиану и даже старику-призраку (который, к слову, на глаза ополчения никогда не показывался и появлялся только в командирском шатре, поэтому старого императора поминали уже по инерции, просто как родителя работодателя и по совместительству полководца). Вытянувшаяся в линию толпа, пытающаяся с помощью средневекового инструмента соорудить хоть какой-нибудь аналог окопов полного профиля, выглядела довольно живописно. Тут и там виднеющееся тряпье, на котором дыр было больше, чем материала, органично сочеталось с приличными кафтанами и кожаной броней охотников. Небольшая кучка эльфов, попытавшаяся было отхалявить и воспользоваться магией, была с помощью добрых английских и части ирландских выражений приведена к порядку и взялась за уже тихо ненавидимые орудия труда.

Таким образом, примерно через полчаса после начала над всем полем установилась легчайшая атмосфера раздражения и даже в некоторых местах ненависти, невидимой дымкой окутывающая занимающихся кажущимся им абсолютно ненужным делом существ.

Для того чтобы в головы существ, привыкших больше к лихим кавалерийским наскокам и атакам коробочек пикинеров, хоть немного проникла крамольная, на их взгляд, мыль о полезности окопов и о самой возможности окопной войны, должна пройти как минимум пара сотен лет и немереное количество яда технической цивилизации. Но в нашем случае полезность хоть каких-то укреплений была проявлена в полной мере – стоило только находящемуся на противоположной стороне поля дозорному отряду из трех ополченцев расплескать содержимое своих голов, будучи разрубленными практически до пояса ударами тяжелых кавалерийских мечей. Уже падая мертвым и, видимо, тратя на эти движения остатки еще теплющейся, но с каждым мгновением утекающей жизни, один из дозорных все же умудрился дернуть за шнур сигнальной ракеты, и к небесам с пронзительным воем взлетела дымная красная звезда, заставившая всех находящихся на поле повернуть голову в сторону въезжающей на край поля кавалерийской лавы.

Кажущаяся с такого расстояния седой пыль, взлетающая разорванным плащом над летящими в сторону лагеря и мечущимися безоружными людьми, в панике бросающими лопаты, пастельными тонами расцвечивала панцири катафрактов, кожу легкой кавалерии и вихрем поднималась высоко в бездонное синее небо, заполненное полуденным зноем.

– Маза фака! – перешел почему-то на не совсем родной для себя английский Сэм, наблюдая, как всадники стаптывают лагерь. – По окопам, мать вашу! Огонь!! Ох, черт, какой, к дьяволу, огонь, у вас же одни лопаты!!!

– Фейсоле о, клрет танэль, – поддержал его оказавшийся рядом эльфийский аристократ. – Лук?! У кого есть лук?! Дайте мне лук!

Но выжившие сородичи делиться со своим формальным предводителем оружием не спешили. Они и сами нашли ему неплохое применение. Вот только на земляные работы оружие с собой взяли всего пятеро или шестеро перворожденных.

В лагере, бо́льшую часть которого составляли разнообразные палатки, враг уже вырезал всех, кого угораздило высунуться из них наружу, и теперь с воплями носился по выровненным по линеечке проходам, пытаясь поджечь ткань взявшимися откуда-то факелами. Конными соваться внутрь, равно как и спешиваться для атаки, всадники почему-то не хотели. Неожиданно зазвучали взрывы, вверх полетели клочья ткани и тел. Пришедшие в армию маги, чьи места располагались вокруг жилища полуноминального командующего всего этого войска Аксимилиана, сдаваться просто так явно не собирались. Время, которое конница потратила на то, чтобы пройти сквозь лагерь, дало им возможность подготовиться. Впрочем, появившееся наконец-то сопротивление не остановило стремительного натиска.

Земля, повинуясь взмаху руки колдуна в коричневой мантии, просела под десятком всадников, и их лошади полетели вперед, как шары для боулинга, переломав на полном скаку ноги себе и шеи седокам. Но тут же чародея насадил на копье, как энтомолог жука на булавку, какой-то рыцарь, облаченный в полный доспех, оставлявший незабронированными только щели для глаз в глухом шлеме. На него тотчас же плеснула появившейся прямо из воздуха кислотой пожилая ведьма в сиреневом платье, и металл потек, как шоколад, попавший в нагретый аэрогриль, а крик умирающего резанул слух Сэма даже на таком расстоянии.

Об ее голову ударилось две или три стрелы, но бессильно отскочили. А вот молния, вырвавшаяся из сжатого кулака одного из всадников, отличавшегося от прочих разве что отсутствием щита и копья, заставила ее волосы встать дыбом и вспыхнуть. Неизвестно, убил ли старуху удар тока, но вот опустившийся на столь оригинальную прическу меч наверняка отправил ее на тот свет. Несколько лошадей с их седоками перепрыгнули медленно поднимающийся из земли частокол, превращающий центр лагеря в подобие маленького замка, но были тотчас же разорваны пятеркой жутких тварей, вырвавшихся из палатки, которую занимал единственный на всю армию Аксимилиана некромант.

Существа, бывшие при жизни людьми, а теперь напоминающие гибрид саблезубой лысой гориллы с главным героем дешевого ужастика про злобных инопланетян и их сумасшедшие опыты, оказались большими филантропами. Сожрали только седоков, коней не тронули.

Застрекотала трещотка автоматического пистолета. За ней вторая, третья, глухо ухнула граната. Офицеры армии самозваного кандидата в императоры, оставшиеся в лагере, вступили в бой, или попросту вспомнили о своем новом оружии. В одном месте удар упавшей с ясного неба ледяной сосульки чудовищных размеров разворотил появившиеся из-под земли бревна, и в пролом ломанулись враги, но были немедленно выметены оттуда ураганным порывом ветра, словно гигантским веником. Люди и лошади катились, теряя конечности и головы, словно отсекаемые невидимыми лезвиями, и погибали под копытами более везучих соратников, не имевших в такой тесноте возможности расступиться.

Сквозь щели в частоколе защитники лагеря стреляли из огнестрельного оружия, луков, запускали разрушительные заклинания. Всадники отвечали им стрельбой из ручных самострелов, которые были далеко не у всех, и собственными заклятиями, парочка пыталась метать дротики. Но их готовность к перестрелке, совершенно ясно, была недостаточной по сравнению с обороняющимися, а от длинных копий и острых сабель мало толку, если ими нельзя дотянуться до противника. Неизвестно, кто командовал нападавшими и как ему это удавалось в таком хаосе, но он это понял очень скоро. Центр лагеря, куда теперь просто так стало не ворваться, оказался проигнорирован наконец-то смявшей все преграды в виде крайних палаток конной массой. Она устремилась к застывшему посреди чистого поля, ну если не считать окопов, войску.

– От черт, – повторился наемник, лихорадочно снимая с предохранителя повсюду таскаемый с собой автомат и бросая взгляд на собственное «воинство», состоявшее по большей части из перепуганных крестьян, двое или трое из которых уже обнаружились на полпути к видневшимся неподалеку городским стенам. – И какого я только согласился на эту авантюру, а?! Вы чего стоите и пялитесь, бараны?! По окопам, кому говорю! Да не в ту канавку, которую сегодня вырыли, дубины! Во вчерашний!!! Лопаты наголо!!!

За две недели упражнений поле стало напоминать полосу препятствий, так как ямы, которые заставляли копать безжалостные инструкторы, зарывались исключительно в том случае, если у землян было плохое настроение. Или если старые траншеи, частенько используемые в качестве туалетов, начинали слишком сильно вонять. Кажется, ближайший полноразмерный окоп тоже успели пару раз использовать по подобному назначению, но при наличии в нескольких сотнях метров атакующей конницы это не остановило даже вечно эстетствующих эльфов.

– Ох, черт, – в который раз помянул нечистого Мак-Конелл, упирая в плечо автомат и спешно выбирая, какую же часть несущихся на него убийц, пусть даже вооруженных по большей части всего лишь холодным оружием, остановить свинцовым дождиком. Или хотя бы задержать. Центр вражеской кавалерии ощутимо отставал, но те, кто входил в его состав, были закованы в латы целиком и полностью, да еще и щитами прикрывались. Сэм не был уверен, смогут ли его пули на большой дистанции пробить эти железные пластины. Края же атакующей кавалерии были куда более легко облаченными, там под шлемами, лишенными глухих забрал, виднелись лица, а тела прикрывались всего лишь кольчугами или, того хуже, кожаными кирасами.

Глухой рокот приближающейся конницы, казалось, вытряхивал душу из забившихся в траншеи тел. Видя приближающуюся смерть и ощущая сосущие позывы откуда-то снизу, Сэм оглянулся и окинул взглядом окружающее. Лица людей и нелюдей, обращенные в сторону неприятеля, такие одинаковые в этот момент из-за покрывающей их пыли и маски всепоглощающего страха, ворчащие из-за брустверов из желто-серой, высохшей до звона земли. Какофония окружающего ада, ржущие впереди лошади и мерный, все приближающийся рокот.

Вскинув автомат к плечу, Мак-Конелл принялся экономными одиночными выстрелами выбивать приближающихся всадников, не стараясь даже попасть в самих людей, а намереваясь повалить как можно больше лошадей в надежде создать таким образом завал и затормозить наступающую конницу.

Двести метров…

Выстрел – и размахивающий палицей, закованный в изукрашенные серебром черненые доспехи рыцарь катится под ноги наступающего строя, скинутый вставшим на дыбы и бьющимся в конвульсиях конем…

Выстрел – и рухнувший на колени скакун отправляет наземь своего хозяина, так и не отпустившего и поэтому бессмысленно размахивающего в полете кавалерийской пикой…

Глаз уже практически не осознает расстилающейся перед ним картины в целом и вычленяет только куски, необходимые мозгу для того, чтобы послать команду на указательный палец.

Выстрел… Выстрел… Выстрел…

Сто метров…

Взлетающие веселые, исходящие духмяным запахом сгоревшего пороха цилиндрики гильз, описывающие свои идеальные параболы и падающие где-то внизу… теплый, кажущийся раскаленным металл магазинов и звучащий мелодией лязг затвора…

Выстрел… Выстрел… Выстрел…

Казалось, Сэм превратился в безликую машину, раз за разом выплевывающую кусочки раскаленного металла в приближающуюся стену человеческих и лошадиных тел, грохот от которой уже заглушал хлопки автоматных выстрелов. Достигнув первого ряда выкопанных за время обучения окопов, вал конницы перехлестнул через них, немного затормозив и оставив со сломанными ногами самых невезучих скакунов. Разбросанные беспорядочно окопы и просто не до конца закопанные траншеи принялись собирать свою жатву…

Выстрел… Выстрел… Выстрел…

Занемевшее от отдачи плечо, врезающиеся в тело ремни разгрузки и кажущийся всепроникающим рокот. Брызги разлетающихся лошадиных черепов, белеющих сахарными изломами костей, раскрытые в немом и от этого не менее страшном крике рты перемалываемых конскими копытами человечков – и пыль, всепроникающая стена пыли, обгоняющая даже несущихся на полном скаку всадников…

Выстрел… Выстрел… Выстрел…

Пятьдесят метров…

Шлейф крови, хлестнувший из буквально взорвавшегося туловища всадника, части тел, куски плоти и новый звук, проникший откуда-то из-за слоя ваты, окутывающей забитые кажущейся бесконечной стрельбой уши Сэма… Мерный низкий грохот, метрономом смерти отмеряющий жизнь и смерть несущейся прямо на сбившееся в окопах ополчение коннице…

Выстрел… Выстрел… Выстрел… больше похожий на простой толчок в уже не ощущающее ничего и наполненное ноющей болью плечо…

И низкий рокочущий метроном крупнокалиберного пулемета, выкашивающий задние ряды конницы, обращенные к так и не взятому лагерю…

Казалось бы, что представляет собой пуля калибра четырнадцать целых пять десятых миллиметра?

Шестьдесят граммов свинца и стали, несущиеся со скоростью порядка тысячи метров в секунду, не замечающие человеческих тел, лошадиных туш и фанерных листочков кажущейся непробиваемой брони рыцарских кирас…

Оставляющие за собой не аккуратные, кажущиеся практически хирургическими, отверстия своих младших товарок, нет – порванные клочья мяса и размолотые в щепу кости, открытые в немом крике рты и вскрытые, как гигантским ножом, топорщащиеся залитым кровью частоколом ребер грудные клетки – вот что такое четырнадцать целых пять десятых миллиметра…

Казалось, сам мрачный жнец принялся собирать в приближающихся к окопам рядах своих жертв. То тут, то там в воздух взлетали фонтаны из крови и оторванных конечностей. Зачастую взгляд Сэмюэля мог даже проследить линию полета пули, как лучом смерти пронзающей задние ряды, для того чтобы, замедлившись и потеряв устойчивость, просто разрывать в клочья передних всадников и улетать дальше в пустоту наполненного зноем и пылью поля, басовито гудя над втягивающими в окопах головы людьми, да и эльфами тоже…

Десять метров…

Шарящие в поисках магазина по разгрузке руки, раз за разом натыкающиеся на пустоту, и вал пыли, смешанный с запахами пота, крови и дерьма, все-таки опередивший вал из людских и конских тел, еще недавно сохранявший хоть какое-то подобие строя.

Спасительная рукоятка «беретты»[21], как будто сама собой прыгнувшая в закопченную ладонь…

Выстрел… Выстрел… Выстрел…

Закрывающая небо и рушащаяся в окоп туша коня, бьющегося в конвульсиях и обильно орошающего жадную, истосковавшуюся по дождю землю алой пузырящейся кровью… Летящее в лицо копыто…

Темнота…

Глава 9

Верные подданные короны стекались под знамена императора непрерывным потоком, все более и более усиливая его благословленную богами мощь, и жалкая попытка мятежников нанести упреждающий удар была обречена на неудачу.

(Строки исторического труда, посвященного восхождению на трон императора Аксимилиана Первого)

Первый вынесенный мной смертный приговор, который в исполнение был приведен не самолично… Как благодарили меня проштрафившиеся часовые, узнав, что плаху им заменили штрафной сотней, до сих пор вспомнить противно. Может, и зря тогда это сделал…

(Пометка, сделанная дрожащей рукою императора, переполняемого эмоциями, поверх них. Версии о том, что редактирование документа монарх проводил в пьяном виде, оглашать запрещено особым эдиктом его величества)

Аксимилиан, почти император, выигравший битву, но боящийся проиграть войну

– Шестьдесят четыре убитых, – перечислял потери призрак, который, несмотря на свое мертвое состояние и необходимость таиться от большинства солдат и офицеров, ухитрялся знать о нашей маленькой армии и ее состоянии куда больше, чем все мои генералы или даже я сам. – Восемнадцать тяжелораненых, которые в строй если и вернутся, то не в ближайшую пару месяцев. Правда, основной костяк солдат остался практически цел и невредим, что не может не радовать, до них доскакало лишь десятка полтора разрозненных и перепуганных обстрелом со спины всадников, мечтавших не о ратных подвигах, а о спасении собственной шкуры. Мы потеряли примерно половину магов, бо́льшую часть слуг, одного эльфа и, как это ни прискорбно, нашего главного интенданта. Среди руководящего состава тоже есть проблемы. Сразу двое иномирных наемников, работающих инструкторами, тяжело ранены, а ты, сын, получил магическое истощение и снова сможешь колдовать не раньше чем через неделю.

Индюк, мир его праху, погиб в той злополучной атаке. Может, оно и к лучшему. Не придется рассчитываться с ним по ряду сделок, которые не должны быть преданы широкой огласке, да и высокого поста подобному ублюдку давать не хотелось. Возможно, если бы он дожил до победы, пришлось бы обращаться в гильдию убийц. Да, кстати, насчет праха – надо озаботиться, чтобы его поднять не смогли. А то скажет еще этот торгаш чего лишнего… К примеру, раскроет секрет, откуда именно в моей лаборатории появились некоторые очень дорогие и запрещенные ингредиенты, которых раньше скромный городской маг не мог себе позволить, хотя очень хотелось. Да и веселый дом, где я хорошо и, главное, не в одиночку отдохнул после возвращения в город, негласно принадлежит ему же. А зачем моей долгоживущей эльфийке знать некоторые мелочи? Пару столетий ведь пилить будет минимум – что я, женщин не знаю?

– Не страшно, – пренебрежительно махнул я рукой. – Мак-Конеллы выживут и поправятся, тот, которого потоптала лошадь, отделался сломанными ребрами и серьезными гематомами, а с его братом, словившим зачарованную стрелу, когда не удержали щит вокруг него и пулемета, все обстоит еще лучше. Яд уже успели нейтрализовать, проклятие, наложенное на древко, приняли на себя амулеты, а от одной-единственной стрелы в грудь еще никто не умирал. При помощи мага-целителя конечно же. Ты мне лучше вот что скажи: как, раздери меня демоны, получилось, что нас застали врасплох?!

– Мне бы тоже очень хотелось узнать ответ на этот вопрос, – поддакнула присутствующая в палатке Селес. – Один из моих сородичей погиб от крупнокалиберной пули в основание живота. Все понимают, что пулеметчик целился не в него, а во врагов, но перворожденные возмущены и шокированы столь глупой смертью. Где были дозоры? Куда смотрела разведка?! Почему охранение лагеря вело себя как трусливые гоблины?!

– Нас атаковали профессионалы, – негромко вздохнул Олаф, понемногу начинающий совмещать столь разные профессии, как грузчик и полководец. Оружие из иного мира носил он, и большинство связанных с солдатами дел вел он же. – Наемные сотни коалиции вольных городов. Становой хребет и основная ударная мощь их армии, а также головная боль их правителей. Потомственное мелкое дворянство, зарабатывающее на хлеб исключительно клинком, владеющее в лучшем случае парой-тройкой домов и расплодившееся сверх всякой меры.

– Лучшая конница, что была в моей стране, но какая же своенравная, – с готовностью подтвердил мертвый король. – Ох, даже мне они столько крови попортили своими выходками – как вспомню, дурно становится. Грабят, паршивцы, своих и чужих, девок крадут, долги раздают, а кредиторов режут. Но при этом их спаянное кровью и золотом боевое братство не уступает прочностью и качеством гномской стали. У них есть все – хорошие доспехи, выносливые и обученные кони, маги как из своих, так и нанятые за деньги. Последние как раз и виновны в том, что нас застали со спущенными штанами. Помимо десятка не слишком могущественных колдунов-самоучек и выходцев из слабых школ там присутствовали три опытные ведьмы ордена Зеленого покрывала, то есть, тьфу ты, Покрова.

– Волшебницы, специализирующиеся на магии природы, – задумчиво произнес я, припоминая свой опыт контактов с коллегами по ремеслу этой направленности. – Их лесбийский бордель был создан какой-то высокородной светлоэльфийской изгнанницей и теперь периодически выпускает в свет изрядных стерв, мало чем уступающих друидам перворожденных. Полагаю, эти извращенки просто создали короткий переход от самых наших дозоров, которые им помогли обнаружить животные, до ближайших окрестностей лагеря.

– Дорогой, следи за словами, – шикнула на меня Селес. – Ты как-никак будущий император, не пристало тебе сквернословить, словно быдлу.

– Венценосные особы сами решают, какие при их дворах нормы этикета, – буркнул я. – И я не сказал ничего такого. Все ведь и на самом деле так обстоит, ваши жрецы природы могут многое, не спорю, но и эти дамочки своего не упустят. Зафиксировано использование ими таких сложнейших ритуалов, как…

– Я не про магию!

– Кхм-кхм, – привлек к себе внимание призрак. – В общем и целом, итоги сражения я считаю… Прекрасными! Да, у нас большие потери, но скажи мне кто раньше, что можно отбить конную атаку на неподготовленный мирный лагерь с потерями один к одному, – не поверил бы. Да к тому же потеря такого хорошего оперативного отряда не может не сказаться на силе коалиции вольных городов.

– То есть больше у них таких вояк нет? – обрадовался Олаф, крайне болезненно принявший наши потери.

– Почему нет? – удивился мертвый король. – Конечно же есть. Этот осколок моей державы в прежние времена выставлял до двух тысяч конников. А сейчас, думаю, в связи с неспокойной обстановкой только нарастил мускулы.

Innelda Isher. Karliik d'l'her'tan d'Velg'larn. Rusvanus dal l'qu'ellar Hun'ett

Инельда Ишер. Глава гильдии убийц

Я осторожно заглянула в палатку, убедившись, что объект, которому сегодня предстоит выпить весьма мудреную алхимическую смесь из нескольких довольно редких реактивов, на месте, мелким, но вместе с тем быстрым шагом направилась к нему, избегая протянутых рук и уклоняясь от разнообразных желающих остановить на полпути незваную посетительницу, буквально плюхнулась к мужчине на колени. Эх, плохо, что на дворе глубокий вечер, почти ночь, как бы не попробовали ее эти полуживотные скрасить с моей помощью.

– Ваше лекарство, милорд, – прощебетала я как можно более глупым голосом и протянула ему свой поднос жестом, при котором не слишком подходящее по размеру платье должно было очень эффектно обтянуть грудь, которой никакой иллюзией не скроешь. Пусть пялится и мечтает. Пока мужчины думают, действовать они неспособны.

– Спасибо, детка, – фривольно улыбнулся мне так называемый инструктор, которого даже самый тупой и никчемный из телохранителей моей матушки нашинковал бы мечом на тонкую стружку за считаные мгновения, после чего залпом выпил булькающую в стакане якобы целебную бурду и скривился: – Фу-у-у… ну и гадость! Эй, красотка, а может, у тебя найдется что-нибудь сладенькое, чтобы перебить эту дрянь?

И потянулся губами вперед. Побрейся сначала, урод! И вымойся – воняет от тебя, как от гоблина, сдохшего во время проведения над ним алхимического опыта по трансмутации в лужу слизи.

– Ой, я сейчас приготовлю вам сладкий чай. – Это я сказала уже на полпути от постели раненого к тому закутку, который был отдан в отдельной санитарной палатке под нечто вроде импровизированной кухни. Вот только на этот раз чисто миновать чересчур цепких рук лежащих здесь здоровых жлобов, которых в темноте и с троллем перепутать несложно, не удалось. Один из них, тот, который по недомыслию высших сил вышел из прошедшей битвы не только живым, но и без единой царапины, все-таки ухитрился шлепнуть меня по заднице и, выслушав мой якобы полный смущения и возмущения, а не бешеной злобы писк, довольно загоготал.

– Pretty Woman, – прокомментировал его подвиг тот из наемников-инструкторов по обращению с громыхающими артефактами, что словил стрелу – жаль, не насмерть, – на непонятном языке. Пока непонятном. Амулеты, что эти варвары неосмотрительно засунули в уши, чтоб у них гангрена началась, вполне могут перевести мне их смысл, оставляя своих хозяев в полной уверенности, что тупая и смазливая помощница одной из травниц ничего из их слов не понимает. Есть для этого у меня специальный камушек в одном из потайных кармашков одежды, зачарованный, между прочим, тем же, кто и смог воссоздать с нуля после пришествия в наш мир Хаоса технологию изготовления артефактов-переводчиков. Почти реликвия – с трупа предыдущего главы гильдии сняла, жаль, убила его так надежно, что теперь и не узнать, откуда он ее спер.

Я плюхнулась за маленький столик и элементарным заклинанием, которое даже самый бездарный ученик волшебника осваивает на первом году обучения, зажгла приготовленные заранее кем-то из слуг дрова, подвесила над огнем котелок и, бросая исподтишка якобы заинтересованные взгляды на троицу братьев, принялась ждать. Может, чего интересного скажут. Персоны, очень близко приближенные к новоявленному императору, так сказать. Нет, контракта на этого мага я выполнять больше не буду и по гильдии пошлю весть об его отмене, это совершенно точно. Таких фигур убивать небезопасно: слишком много потом появляется желающих отомстить или избавиться от того, кто выполнил сложный заказ. Желательно со всей цепочкой посредников и тех, кто мог просто стоять рядом с недоумком, воткнувшим кинжал в спину венценосной особы. Но, признаться честно, он и его способности меня заинтриговали. Слишком уж много осталось тех, кому очень хочется отомстить. До боли. До зубовного скрежета. Конечно, со времен моего изгнания прошло достаточно времени, чтобы часть врагов умерла по естественным причинам вроде борьбы за власть и случайных «несчастных» случаев, но… Но меня все еще гложет страстное желание пройтись огнем и мечом по стенам, которые вырастили меня, научили всему, что я знаю, подставили, а затем обрекли на неминуемую смерть. Чего мне стоило тогда выкрутиться, уму просто непостижимо.

– Брр, – поморщился тот из людей, который попал под лошадь. – Магия… знаешь, Адам, когда видишь, как вот такая вот фифа легким движением наманикюренных пальчиков управляет взявшейся из ниоткуда плазмой, становится как-то жутковато. Даже желание завалить ее куда-нибудь в близлежащие кустики пропадает… секунд на десять. Да и где тут одинокие кустики, в которых еще никто не успел нагадить, найти?

М-да, с оформлением иллюзии в виде длинных и ярко накрашенных ногтей на свои родные коготочки я, пожалуй, дала маху. Но если сделать их вовсе невидимыми, слишком велик риск попасться: схватит какой-нибудь излишне ретивый солдатик за руку да и проткнет себе ладонь. Конечно, скорее всего, удрать успею, но тщательно создаваемому образу, с его безупречной легендой, тогда конец. Небывалая удача: в лагерь армии совершенно официально вошла одна из членов неофициальной гильдии убийц, известная в узких кругах отравительница, с которой у нас сложились весьма неплохие рабочие отношения, не приправленные, впрочем, и каплей доверия, и числящаяся сейчас моей наставницей.

– А ты ее снизу положи, – посоветовал младшему родичу тот, к кому он обращался. – Вот и не испачкаешься.

Скоты. Впрочем, пусть бы попробовали. Можно даже вдвоем. Потом тот, кто нашел бы их останки в тех кустах, облегчился бы от ужаса сразу на месяц вперед. Да, со своим дальнобойным и на редкость эффективным оружием они обращаться умеют, не спорю, но на дистанции удара рукой даже такая хрупкая и миниатюрная дроу, как я, сможет вырвать человеку сердце. И небольшие коготки на наших тонких ручках этому весьма способствуют.

– Вообще же, братцы, втравил нас Олаф в неслабую заварушку по самые гланды, – продолжал жаловаться пострадавший от близкого знакомства с вражеской кавалерией. – Мы на что соглашались? Негров учить! А что получили? Нелюдей, способных отстрелить мухе лапки на лету, крестьян, которые при виде простого автомата на колени падают и молиться от страха начинают, да отморозков, с мечом ходящих на таких чудовищ, что меня от одного их вида блевать тянет!

– Да, местные охотники ребята крутые, – согласно покивал его брат по имени Адам. – В наш бы мир одну такую чуду-юду, на которых они почти с голыми руками ходят, – и мигом бы зеленые при полной поддержке населения всю ядерную энергетику раздолбали бы. А заодно химическую промышленность и общество защиты животных.

– А их-то за что?

– А просто так. Мне никогда эти идиоты не нравились.

Что ж, значит, они из другого мира. Это многое объясняет. Интересно, Аксимилиан сам смог создать подобный портал или нашел действующий артефакт древних магов? Олаф не маг, это я уже выяснила… А может, переход пробили с той стороны? Надо бы разузнать, ведь открываются такие возможности… Впрочем, эту золотую жилу уже разрабатывают вовсю, пытаясь с чуждым нашей реальности могуществом захватить себе побольше добычи, в том числе и земельной, которая будет приносить прибыль до тех пор, пока кто-нибудь ее не отберет. Интересно, о ком это они говорили? Об эльфах, что ли?

– Кончай ныть, Сэмюэль, – прикрикнул на него оставшийся невредимым в прошедшем бою брат. – И ты, Адам, тоже на Олафа бочку не кати. Что нам светило дома? Виски, драки, дешевые шлюхи, наймы и в конце всего рано или поздно чья-то пуля? Ну, может, газовая камера или электрический стул. Не самый лучший конец, как я думаю.

Какие-то экзотические виды казней? Почему не знаю? Надо, надо налаживать культурное сотрудничество с иномирцами.

– Здесь он точно такой же, только свинец заменяют стрелы и чертова магия, вот и вся разница, – буркнул старший из инструкторов.

– Э, нет, – не согласился с ним спорщик. – Если мы выиграем эту войну, нам обещано место у трона. Эй, Сэмми, хочешь стать графом? Или бароном?

– А что лучше?

– Да чтоб я знал! – хмыкнул его чуть более старший и, возможно, более умный брат. – В любом случае больше заботиться о жрачке и бабах нам не придется. Тут, как я понял, нравы по общению аристократа с простолюдинками свободные, а о феминизме и слыхом не слыхивали. Если уж у влиятельного человека нет пары-тройки любовниц с признанными от них бастардами, значит, ему пора обращаться к врачу, то есть, тьфу ты, целителю!

Хм… А разве на их родине иначе? Я бы хотела на это посмотреть… Впрочем, вряд ли картина сильно отличается. Раз люди такие же, то и нравы у них будут те же. Пусть и слегка в иной упаковке. Так-с, настой закипает… Охладим его чуть-чуть магией, только незаметненько. Может, еще чего хорошего услышу.

– Пряники нам обещаны, конечно, хорошие, – вздохнул Сэмюэль. – Но до них еще дожить надо. Слышал, мы на демона собираемся? Правда, пока не решили, на какого именно. Выбирают кого послабее и по пути к крупным городам, чтобы базу можно было хорошую организовать.

Демон демону рознь, я сама прикончила несколько порождений Бездны, или… стоп?! Они это что, о Высшем?! Так, кажется, пора из этой армии бежать. Нет, целительниц и их учениц в бой обычно не бросают, но вряд ли монстр будет разбирать, где у напавшей на него толпы вкусного мяса, приправленной аппетитными душами, тыл.

Быстро напоив больного, который после вливаемых в него целебных эликсиров неминуемо должен был полностью поправиться к завтрашнему утру, я вышла из палатки и медленно стала двигаться к месту обитания своей якобы наставницы, а на самом деле подчиненной. М-да… ситуация… с одной стороны, если я уйду сейчас, прощай мечты о могуществе, с другой – сталкиваться с демоном-лордом, пусть он даже будет самым захудалым во всей Бездне, очень не хочется. Душа у меня, может быть, и излишне отягощена многочисленными грехами, от большей части которых было приобретено немалое удовольствие и кое-какая выгода, но лишаться ее совсем не хочется.

Неожиданно я уловила какое-то несоответствие и едва удержала в пальцах кинжал, который чуть было не метнула в, казалось бы, совершенно пустой угол между двумя близко стоящими палатками. Пустой?! Как бы не так! Мои чуткие уши, привычные к почти неслышимым звукам подземных пещер, четко уловили чье-то судорожное дыхание. Но глаза ничего не видели. Невидимка! Посреди лагеря! Шпион? Коллега? Охранник большой шишки, якобы пренебрегающей безопасностью своей шкуры, а на самом деле предусмотрительной, как истинный дроу?

Сделав пару шагов и скрывшись в густой тени, я замерла в неудобной позе, буквально обвившись вокруг осей брошенной здесь каким-то крестьянином телеги, в свою очередь использовав чары, укрывавшие от взора, в том числе и магического. Если уж все равно собралась уходить, так почему бы и не дать немного воли любопытству напоследок? Эти наземные недоучки все равно не сумеют меня обнаружить, проверено не раз. Опасаться стоит только волшебников, достигших в иллюзиях звания магистра, но от них можно легко укрыться, перестав использовать магию и просто замерев без движения в укромном уголке. Правда, тогда может найти нежить или какая-нибудь тварь, которых только магией и обманешь, но, к счастью, сочетание в одном месте сразу двух этих факторов – большая редкость.

Стоим, ждем. Двое невидимок, один из которых не знает о другом, посреди наверняка враждебного нам обоим лагеря. Интересно, это надолго? Не то чтобы я куда-то торопилась, но есть хочется, а мастерица ядов профессионально хорошо умеет готовить – при ее работе просто необходимо, чтобы изумительный вкус блюда перебивал всякие посторонние добавки. Но все-таки какая ситуация… Эх, жалко, поэтического таланта лишена давно и прочно, момент определенно заслуживает, чтобы его запечатлели в балладе. И обязательно с плохим концом. Долгая и мучительная смерть героев – это самое важное в произведении, прослушав которое умный сделает все, чтобы не оказаться одним из них.

Мимо прошагал патруль и неожиданно замер на середине пути. Вынырнувшие из земли щупальца – а, нет, корни – опутали людей в мгновение ока. Неужели тот второй невидимка – эльф? Хм… давно в моей коллекции ушей светлых сородичей не было пополнения… Нет, не он. Человек. Слишком сильно шумит при ходьбе. Но в то же время достаточно легкий. Женщина?

Глава патруля лишился какого-то амулета, снятого с его шеи, а затем корни исчезли, но люди, вместо того чтобы упасть на землю мертвыми, остались стоять и даже, кажется, начали слегка двигаться. Покинув свою позицию и встав напротив одного из них, я убедилась в этом: стеклянный взгляд находящегося под ментальным воздействием принадлежал зачарованному, но несомненно живому человеку. Умно. Учитывая, сколько вокруг чародеев, их смерть неприметно почувствуют, или кто-то банально заметит отсутствие охраны, а так – пока не сменится караул, в лагере все будет спокойно. Вот только зачем таинственному магу, старающемуся остаться неузнанным, эта побрякушка?

Ответ нашелся быстро. Мой коллега, а в том, что это опытный убийца, сомнений больше не было, уверенно двигался к центральной части лагеря, где находился кандидат в императоры и его ближайшие придворные. Конечно же попасть туда так просто было невозможно. Маг, желающий надеть на свою голову корону, окружил ставку весьма профессиональной защитой, сломать которую было довольно легко, но вот преодолеть незамеченным невозможно. Видимая даже невооруженным глазом слегка светящаяся пленка воздуха… ключ от которой ведущая меня невидимка сжимала в своей руке. Проход, открывшийся в чарах, продержался достаточно долго, чтобы я успела юркнуть за ней следом, и только потом мысленно обозвала себя непроходимой дурой. Ну зачем мне сюда? Но нет, сработали инстинкты…

Пока я предавалась самобичеванию, волшебница, скрывающаяся под иллюзией, замерла у самой большой палатки, из которой доносились весьма характерные звуки. Его потенциальное величество Аксимилиан явно изволил ночевать не в одиночестве? Интересно, кто у него там? Та высокорожденная светлая лахудра, липнущая к нему где можно и где нельзя? Хм… может, я поторопилась с решением? Убийство короля вместе с невестой стало бы прекрасным пиком моей профессиональной карьеры.

Но, как это ни странно, невидимка, немного постояв в нерешительности, свернула совсем в другую палатку, откуда тотчас же долетел слабый отголосок творимой волшбы, которую, кроме меня, заметить было просто некому: венценосные любовники были столь заняты, что рисковали пропустить и новое пришествие Хаоса. Просочиться в неплотно затворенную палатку было достаточно легко. Все-таки я ошиблась – это не профессиональная убийца. Дилетантка, пусть и очень одаренная в магическом плане. Конкретно сейчас она, сбросив иллюзии, стояла и смотрела, как на полу корчится в судорогах боли ближайший соратник императора и поставщик оружия, называемого огнестрельным, Олаф, одетый лишь в короткие и достаточно плотно облегающие штаны, достающие ему лишь до колена. А ничего так типаж… мускулист, шрамы, встречающиеся в паре мест на теле, показывают настоящего воина, бывавшего в боях, но достаточно искусного, чтобы не стать дырявым как решето, и, что удивительно для людей, он почти не воняет. Бедняки этой расы всегда зарастают грязью, а аристократы, как правило, добавляют к ее мерзким ароматам пару-тройку пузырьков благовоний, получая на выходе коктейль, от которого хочется зажать нос.

– Мерзкая тварь! – шипела на него женщина, оказавшаяся довольно фигуристой и молодой. Одета она была в весьма высокохудожественные обноски, которые явно некогда были красивым платьем, но недавно, скорее всего во время атаки, кто-то его весьма сильно изодрал. – Твои мерзкие штучки убили моих подруг, ты заплатишь за это! Фолью умерла у меня на руках, слышишь, животное?! Хрипи, хрипи, тебе еще долго мучиться… Ты заплатишь, дорого заплатишь, за каждую ее слезинку и стон боли, ты пожалеешь, что вообще родился на свет!

«А у девочки есть школа, – решила я, наблюдая, как человека выгибает боль от ментальной атаки, но при этом он не издает ни звука, хотя, это ясно совершенно точно по перекошенному в гримасе лицу, очень хочет завопить от боли на весь лагерь. – А вот местные обалдуи с военнопленными обращаться явно не умеют, раз оставляют вражеских волшебниц в живых и даже без противомагических оков. Предложить им, что ли, свои услуги… предложить… хм…»

Мысль, зашедшая в мою голову, была дикой и соблазнительной, как призванный инкуб. Если какая-то светлая дешевка охомутала кандидата в императоры, то почему, спрашивается, его, судя по всему, ближайшего друга и соратника, а также основной источник заемной силы не может прибрать к рукам дроу? Правда, маскировка… в объятиях любовника она долго не протянет. Значит, придется ему полюбить меня такой, какая я есть. Нужно будет первое время сдерживать себя, чтобы не спугнуть и уверить, что бо́льшая часть слухов, ходящих о моем народе, не правда, а вымысел. Ну а потом привыкнет. И еще – он все-таки обычный человек, даже не маг, а значит, даже если я поклянусь самыми страшными клятвами на алтаре темных богов, всегда жаждущих заполучить себе душу клятвопреступницы, что не причиню ему вреда и никогда не нападу первой, то легко его переживу. А быть вдовой второго лица в государстве очень хочется. Вот, правда, занять это место может быть сложно. Конечно, глава гильдии убийц не может привести отряд бойцов, как аристократка эльфов, зато ее люди без особых проблем отворят ворота любого города и убедят большинство власть имущих в том, что новую власть лучше признать. Ну или заставят старых хозяев жизни отправиться в мир иной, можно даже от несчастных случаев, благо опытных специалистов хватает, а от кого приходит золото, которым оплачиваются их услуги, это им все равно.

Хрипы прервались, и я посмотрела на Олафа. Ого, а он, оказывается, не так прост, как я думала. Корчась от боли, мужчина все-таки смог достать откуда-то свое короткое стреляющее оружие, вот только воспользоваться им не сумел. Корни, вынырнувшие из земли, оплели его по рукам и ногам и распяли на земляном полу, обнажившемся после того, как человек сбил своими метаниями лежащий ранее в палатке ковер в одну большую кучу, на которой сейчас сидела ведьмочка и задумчиво попинывала бок своего пленника ногой, облаченной в пыльную, но все еще крепкую туфельку, покачивая в пальцах лезвие ритуального ножа. Видимо, никак не могла решить, с чего именно начать. Или с духом собиралась: люди, когда они в здравом рассудке, излишне мягкотелы и брезгливы. Даже подсказать захотелось… Но жажда власти взяла свое. Этот тип мне нужен по возможности целым и невредимым. Думаю, он хорошо заплатит за свою жизнь и свободу. К тому же, если удастся его в себя влюбить… Мечта, в которой исторгнувшее меня подземелье становится добычей армии, вооруженной столь разрушительным оружием, может стать явью. О, как приятно это чувство, Олаф, я тебя почти уже люблю!

Мужчина, не знающий о свалившемся на его голову великом счастье, судорожно сжимал зубы и готовился терпеть боль, так как ведьма склонилась над ним и уже примеривалась, в какое место живота лучше бы воткнуть клинок.

Убивать ее я не стала: незачем пугать будущего супруга, показывая ему свое настоящее лицо. Просто ударила по голове и накинула на шею обмякшего тела самозатягивающуюся петельку, свитую из кожи дракона. Колдовать с таким украшением сложно, но можно. Но не в том случае, когда связаны руки и заткнут рот. А на то, чтобы обезопасить подобным образом волшебницу, у меня ушло лишь несколько мгновений. Невидимость при этом, разумеется, слетела. Немного подумав, я сняла и иллюзию, делающую мою внешность похожей на человеческую. Пусть сразу начинает привыкать: первое впечатление – оно самое сильное. А каким оно будет у того, кого только что спасли от пыток и смерти? По-моему, сугубо положительным.

Олаф за происходящим следил с большим интересом и явным одобрением. Он даже открыл рот и попробовал что-то сказать, но до моих ушей не донеслось ни звука. Корни, удерживающие пленника на месте, исчезать тоже не спешили. Заклятие, наложенное потерявшей сознание ведьмой, все еще действовало. Пришлось его снимать.

– Ты кто? – спросил он сразу же, как обрел возможность говорить.

– Друг, – пожала я плечами, внимательно разглядывая распятого на полу мужчину и отмечая, что внутреннего протеста он не вызывает. Да уж, данный экземпляр оказался действительно достойным своего имени. Да и похож он немного на того знаменитого человеческого героя, который даже у нас умудрился отметиться… Про один из Домов в соседнем городе упорно ходят слухи, что правит им его дочь. И неплохо так правит – вывела клан из конца пятого десятка на третье место. Хотя иномирное происхождение напрочь отметает такую версию… Хм… или нет? Сходство-то явное. – Друг. И дроу. Как бы парадоксально это ни звучало. Инельда Ишер, изгнанная из Дома Hun'ett. Для тебя – можно просто Инельда. Вы плохо следите за своими пленниками, Олаф. Что было бы, если бы я не решила сегодня наведаться к вам в гости?

– Ничего хорошего, – признал человек и поерзал, стараясь принять более удобную позу. – Что ты делаешь?

– Распыляю один любопытный состав, – честно созналась я, борясь с тугой пробкой, которой закрывался пузырек, извлеченный из потайного кармашка моей одежды. – Его пары резко снижают у людей способность врать. Нельзя сказать, чтобы совсем… но говорить неправду им становится заметно сложнее.

– Понятно, – вздохнул Олаф и начал шевелиться, стараясь освободиться из оплетающих его корней. – Может, распутаешь?

– Позже, – пообещала я ему. – Сначала хотелось бы немного с тобой поговорить о том о сем… То, что ты не орешь при виде моей кожи благим матом, уже хороший признак, и он дает немало надежд на наше дальнейшее плодотворное сотрудничество. Думаю, стоит сразу расставить все по своим местам. Сейчас я больше всего известна как Паучиха, глава гильдии убийц.

Известие человеку явно не понравилось, но мольбами о пощаде или слишком явными проявлениями страха он себя не унизил.

– Наслышан, – отозвался Олаф, немного помолчав. – О тебе много говорили. И Аксимилиан, и Селес, и Канлер…

– Он же мертв! – вырвалось у меня при упоминании могущественного владыки людей.

– Ему это не сильно мешает доставать своими нотациями окружающих, – попытался пожать плечами Олаф, но цепкие корни не позволили. – Ну раз уж ты пришла сюда, то зачем остановила эту придурочную мстительницу? Или профессиональная этика не допускает, чтобы цель умерла от рук посторонних?

– Какое глупое правило! – даже фыркнула я, отметив, что слухи о призраке мертвого короля, пару раз явившегося живым соратникам, оказывается, имеют под собой реальную основу. Да и лежащий передо мной человек, кажется, не являясь некромантом, страха перед нежитью не испытывает. А значит, и к темной эльфийке привыкнет быстро. – Естественно, если бы хотела твоей смерти, то просто не стала бы спасать. Но я тут не за этим. Я предлагаю союз. Гильдия убийц перестает охотиться на Аксимилиана, а также тех, кого он назовет, и будет по мере сил помогать вам в захвате власти. Если, конечно, мы договоримся.

Олафу явно хотелось соврать и поспешно согласиться со всем, но он под воздействием чар пересилил себя и помотал головой:

– Ваш человек убил сестру Селес. Аксимилиан не согласится на союз, какие бы выгоды он ни сулил. Его невеста ему просто не даст.

– Целью был он сам, – притворно вздохнула я, мысленно костеря своего погибшего подчиненного на все лады. – Посторонняя эльфийка попала под удар совершенно случайно. Да и потом, исполнитель же мертв, сам маг его и убил. На организатора выйти помогу, так в чем же моя вина? В том, что передала письмо, текст которого едва пробежала глазами, и некоторую сумму денег из одних рук в другие?

– Знаешь, мне бы этого хватило, – сознался Олаф.

– Мне тоже, – согласилась я с ним. – Но ты попробуй их убедить.

– Может, для начала развяжешь? – предложил он, выразительно подергавшись в опутывающих его корнях.

Хм… наверно, стоит добавить чарам энергии, чтобы подольше продержались.

– Лучше попробую убедить тебя в правильности нашего союза, – коварно улыбнулась я ему и, наклонившись, поцеловала. А ничего так… изо рта тоже не пахнет. Даже странно как-то. Любовники – люди, которых у меня со времени изгнания побывало достаточно, – обычно не могли этим похвастаться. Правда, для того чтобы продолжить, хм, переговоры, пришлось отстраниться.

Глаза мужчины медленно начали увеличиваться, когда я стала снимать с себя одежду. Впрочем, спустя совсем немного времени увеличилось еще кое-что, и произошло это даже раньше, чем закончилась моя борьба со шнуровкой.

Уже под утро, незадолго до рассвета, я, лежа на кровати в палатке моей «наставницы», слушала через незаметно воткнутую в подошву обуви Олафа зачарованную иголку его беседу с Аксимилианом.

– У тебя бледный вид, – сказал ему потенциальный император. – Неужели так сильно перенервничал во время покушения той ведьмы?

– Нет. – Судя по голосу, человек усмехнулся. – Просто меня всю ночь мучили эротические кошмары. Впрочем, мне понравилось.

Олаф, незадачливый «герой-любовник»

Вот если честно, впервые в жизни ощущаю, что меня, фигурально выражаясь, «трахнули». Не скажу, конечно, что мне это не понравилось, нет – в физиологическом смысле все было неплохо, а местами даже очень хорошо. Только вот осадочек-то все равно остался. И поэтому, несмотря на застывшее на моей небритой роже выражение, больше пошедшее какому-нибудь мартовскому коту, лимона мне можно было не предлагать. В его качестве уже выступила встроенная язва под названием мозг. Уж очень непонятная и, сразу скажу, опасная подружка у меня образовалась. И тут уже не до рассусоливаний. И с Аксимилианом на эту тему лучше не говорить: у него все, что имеет отношение к гильдии убийц, – это больное место. Да и воспоминания о сестричке Селес еще свежие, а в случае чего и сама Селес градус разговора поднимет – все же родная кровь не водица.

Н-да-а… а посоветоваться на эту тему надо, и причем быстро. Ведь, судя по тому нагоняю, который мы недавно получили, Аксимилиан, может, как будущий император и хорош, только вот об организации нормальной службы разведки он знает не больше, чем я о выращивании шампиньонов. А без разведки чувствую, что нам наступит «гаплык». Что бы ни означало это загадочное слово, услышанное пару раз от одного русского прапорщика. Поэтому остается только одна кандидатура для разговора…

Как изловить призрака в подземелье, при условии, что он там есть, разумеется? Оказывается, весьма просто. Надо лишь подобраться к сваленным тобою же здесь сокровищам и начать набивать монетами небольшой ранец.

– Ты чего творишь?! – прозвучал откуда-то сзади сердитый вопрос, когда моя рука с первой пригоршней золота была где-то на полпути к открытой сумке.

О! Ты-то мне, дед, и нужен! Перевернув ранец и высыпав его содержимое обратно, я развернулся в сторону нервно мерцающего призрака и произнес спокойным голосом, но, видимо, с какими-то невеселыми нотками, которые заставили бывшего императора еще больше заволноваться:

– Поговорить надо, без ушей лишних.

– Здесь сейчас никого нет, – уверил меня призрак, в голосе которого ясно слышались нотки неясного, но уверенного подозрения. – Подземелье пусто как улей, в котором побывало семейство медведей.

– Ну тогда ответь мне, ваше императорское величество, какого ляда вчера произошло? Вы с Аксимилианом что, в игрушки играете? Ну ладно я… – От звука собственного голоса, эхом отражающегося от стен подземелья, меня самого начало немного потрухивать из-за буквально захлестывающей меня злости. – Я в вашей песочнице ни хрена не понимаю, но ты-то, старый хрыч, почему хоть какой-нибудь разведкой не озаботился? И не надо мне говорить о выставленных постах – этой чуши у Аксимилиана наслушался. Где внешняя разведка? Я тебя спрашиваю!

– А что я могу поделать, – развел руками призрак. – Нет ее и в ближайшее время быть не может, к сожалению. Моих сетей осведомителей либо давно нет, либо, в лучшем случае, агенты сейчас стали дряхлыми беззубыми стариками… ну, может, кроме пары эльфов – эти-то, наверное, вполне живы и здоровы, но в нежити своего сюзерена признавать упорно не желали, когда я их последний раз видел. С нуля хорошую разведку не построить, а воспользоваться существующими сейчас структурами… Селес не напрягаясь выдаст вам полный расклад по эльфам – я знаю, она регулярно получает сведения от отца, но на этом все. У Аксимилиана прознатчиков нет: зачем они рядовому магу? У крупных аристократов свои шпионы имеются… но в наших рядах пока нет ни одного из них. Да и в городе ни одной достаточно знатной персоны нет. Могла бы помочь церковь, слуги Светлого Господина любую помойку знают вдоль и поперек, но наш род не дождется их поддержки. Во всяком случае, пока сын подобно мне еще одного демона не завалит и портала в Хаос не закроет.

С хрустом проведя рукой по двухдневной щетине и многозначительно хмыкнув, я уже более мирным тоном прокомментировал свое отношение к только что услышанному:

– А даже если церковь и примет сторону Аксимилиана, все равно полной веры предоставляемым ею сведениям не будет, это понятно даже тупому. Да и вероятнее всего, что после того как империя будет восстановлена хотя бы на половине ее старых границ, Аксимилиана и нас за компанию постараются убрать. Именно поэтому нам необходима своя, не связанная с церковниками, и уж тем более со знатью, служба разведки и по совместительству служба безопасности.

Внимательно окинув взглядом слушающего меня призрака и заметив проступившую на его полупрозрачном лице заинтересованность, продолжил:

– В связи с этим есть одна мысль. Но вот слишком уж она напоминает кусок сыра в мышеловке. И могу сказать, сыр ничего так – вкусный. – После чего, ухмыльнувшись своим воспоминаниям и даже немного покраснев, во всяком случае, температура щек поднялась, произнес: – Меня тут вербануть пытались, причем с интересным предложением сотрудничества. Нет, даже не так – глава одной организации предлагает, чтобы ее организация легла под Аксимилиана.

– О! – заинтересовался призрак и принялся летать вокруг меня, что немного нервировало. – Ее? И с собственной разведкой? Это же замечательно! Пусть даже там профессионалы могут лишь слухи собирать, на первое время хватит и этого – уж армии-то незаметно с места на место не передвинуть! Обещайте ей что угодно, но в разумных пределах. Если не дура, то будет требовать ровно столько, чтобы после победы остаться главой разведки, а не сделаться первой ее серьезной работой. Ее… Хм… Кто же к тебе приходил-то? Орден Зеленого Покрова? Нет, у этих извращенок признать над собой мужчину мозгов не хватит. Амазонки с островов? Ну… эти могли бы в принципе, но они же вроде бы должны быть очень обижены на меня за тот маленький пограничный инцидент, когда потеряли единственную материковую базу… Матриарх одного из кланов орков? Да нет, у зеленошкурых вся разведка – это один хороший шаман и много его любимых грибов. Впрочем, им вроде бы хватает. Нет, хватит гадать, я так все равно не догадаюсь, – так кто к тебе приходил?

По какой-то детской причине мне захотелось еще немного помучить дедулю – уж слишком заинтересованно он мельтешил перед глазами, только что ручки не потирал. Сразу было видно, что из немногих оставшихся призраку доступных удовольствий любопытство занимало как бы не первое место. Так что объяснение я начал немного издалека, с описания визита своей ночной гостьи.

– Одна обворожительная дама, очень настойчивая. Походя убрала убийцу из недобитков, который чуть меня не прирезал. А потом решила, что это хороший способ со мной познакомиться поближе… Ну и почти до утра и знакомились…

Пока я все это говорил, щеки все сильнее и сильнее горели, и в связи с этим в голове начали пролетать мысли следующего характера: «Точно краснею, как в детстве. Тьфу, вот до чего докатился. Ну ничего, еще не вечер». Тряхнув головой и разогнав туман мыслей и воспоминаний не вполне приличного толка, я продолжил под заинтересованным взглядом призрака, в котором с каждым моим новым словом проступала работа мыслей:

– Ну что могу сказать? Отличная фигура, просто великолепная грудь, редко, кстати, видел такой идеальной формы и упругости, очень сильная, во всяком случае, выдохлась не сразу.

Где-то на второй фразе со стороны деда донеслось явно слышимое скрежетание зубов. Что подлило огня в мою речь. Просто если уж принялся издеваться, то надо делать это красиво.

– Ну а уж изгибы тела просто божественны. – Со знанием дела цокнув языком, я продолжил добивать призрака: – А уж ее иссиня-черная шелковистая кожа, одуряюще пахнущая благовониями, мм!!!

– Да хватит уже, изверг! – наконец-то прорвало духа. – Я… Мне… Вот как сам попробуешь десятки лет не жить даже – существовать без тепла и женской ласки, так узнаешь, каково это – слушать разглагольствования о бабах!!! Да что бы ты со своей шалавой, с ее иссиня-черной кожей… Э… ее иссиня-черной… Э… ее иссиня-черной… – На этом месте призрака почему-то заклинило. Он повторял одну и ту же фразу, как динамик испорченного проигрывателя, а глаза его почему-то становились все больше и больше. На последнем заходе они вообще достигли таких размеров, что, будь материальными, выпали бы напрочь. – Ты что? – спросил он меня наконец-то громким шепотом. – Какую-то дроу отлюбил?!

– Скорее, она меня, – поправил я, вспомнив прошедшую ночь. – И почему какую-то? Весьма конкретную. Изе… Исель… Паучиху, короче. Ну ничего, попадется она мне – мне тоже найдется чем ее удивить. Жаль, в прошлый раз руки связаны были. И вообще, – прервал воспоминания и мысли о возможном продолжении знакомства, – проблема состоит в том, что один из членов ее организации был тобой застрелен… Предварительно успев грохнуть сестричку Селес. Так что надо думать, как разрулить вопрос с Аксимилианом. Моя гостья сообщила, что больше ее организация заказов на нашу компанию брать не будет, и даже согласилась сдать заказчика. Но вот гложет меня мысль, что как бы нашему будущему императору моча в голову не ударила…

Задумчиво почесав после этих слов голову и прикинув возможную реакцию Аксимилиана, решил этим пока не заморачиваться, а выяснить для себя факт, который заинтересовал меня из реакции призрака на описание моей ночной гостьи:

– Слышь, дедуля, а что это ты так дернулся? Ну провел я приятно время с красоткой! В чем дело-то?

Следующие полминуты я наблюдал картину, которую определенно стоило бы запечатлеть – не для себя лично, так хотя бы в интересах психиатрии. Призрак размахивал руками, делал какие-то неопределенные жесты, выкручивая свои полупрозрачные пальцы в таких хитрых позициях, что никакому пианисту с профессионально гибкими пальцами и в кошмарах не снилось, порывался что-то сказать, но из его рта вылетали лишь одно-, максимум двухсложные звуки, идентифицировать и расшифровать которые не смог бы и суперкомпьютер.

– Шыб… тыб… куртыб! – Кажется, духа серьезно переклинило. Был бы на его месте человек – дал бы по голове и оттащил к доктору, где даже помог бы эскулапу с напяливанием на нового пациента рубашечки с длинным рукавчиком. Но постепенно амплитуда движений мертвого короля уменьшалась, а слова становились все более внятными. – В чем дело… И он еще спрашивает?! Это ж дроу!

– Баба как баба, – не понял я причин его возмущения, но, припомнив некоторые вчерашние моменты, поспешно поправился: – Хотя, скорее уж, леди. Чувствовалась ночью в ней, знаешь ли, порода и некоторая весьма аристократическая тяга к излишествам и извращениям.

Призрак вновь начал изображать гибрид вентилятора с кипящим чайником. Хм… как-то он неадекватно реагирует! Может, был с ней близко знаком при жизни и теперь злится на меня?

– Да в чем дело-то? – прервал я его возмущение. – Ты не руками маши, а толком объясни, да так, чтоб я понял.

– Дракона видел хорошо? – помолчав немного и, видимо, справившись с собой, спросил призрак.

– Спрашиваешь, – аж поежился я при неприятном воспоминании об этом многотонном живом огнемете, снабженном магической силой и крылышками.

– Так вот! Любой, будь у него выбор, в чьей постели оказаться – темной эльфийки или самки этого крылатого племени, любящего под настроение жрать людей, – выбрал бы ящерицу!!!

Подземелье императорского дворца. Совещание без пяти минут совета будущей империи. Или совета без пяти минут империи?

В большинстве случаев для обеспечения секретности руководству приходится жертвовать комфортом, а иногда и собственным здоровьем. Во всяком случае, уж последнего наполненные пылью подземелья бывшего императорского дворца присутствующим точно не добавляли. Конечно же если не считать призрака старого императора: тому на всю эту пыль и свисающую с потолка паутину было глубоко наплевать, если бы, конечно, было чем. Так что раскатистый чих, долго потом блуждающий эхом по коридорам, Канлеру принадлежать уж точно не мог.

Зажав пальцами нос и пытаясь массажем унять жжение, Олаф гундосым голосом задал вопрос, обращаясь в первую очередь к неживой части присутствующих:

– Фожет фыть, фосовещаефся в ддугом фесте?

– Лучше этого не найти, – ответил ему мертвый король. – Здесь нас точно никто не подслушает, даже если будет знать, где мы. Через телепорт под иллюзией невидимости не пройдешь, а сидящие сверху демоны надежно отсекают возможность того, что шпион доберется сюда своим ходом. Да и потом, передвигаться в этих подземельях незаметно для меня невозможно. Я чувствую их все и целиком.

– Мертвые это могут, – подтвердил Аксимилиан. – Есть у них такая особенность. Вот помню, залезу в молодости в какой-нибудь древний подвал, где, по идее, никого и ничего быть не должно, – глядь, а там уже едва ли не армия неживых собирается. Чуют живого в своих владениях и ползут кто через канализацию, кто как…

Оторвав пальцы от носа и поморщившись от все еще донимающего свербления, Олаф обратился к присутствующим с вопросом, идея которого возникла в его мозгу буквально в эту секунду:

– Кстати, вопрос! Аксимилиан, так, может быть, не заморачиваться с наемниками, а обойтись мертвецами? Если уж они у вас тут есть, то, может, ты или Канлер можете ими управлять? Тогда уж точно проблем с пополнениями не будет. Да и дешевле, скорее всего, выйдет.

– Даже если не брать во внимание этическую сторону вопроса – ведь нежить, как и тех, кто с ней водится, никто не любит, – это просто невозможно, – пожал плечами маг. – Опытный некромант может держать в подчинении сорок – пятьдесят рядовых зомби или скелетов, десятка два слабеньких призраков, пяток химер или одного костяного дракона. Вот только в моей армии он был такой один. И вряд ли в округе найдутся еще, во всяком случае, я о них ничего не знаю.

Все это время, пока Олаф с Аксимилианом разминались в дружеской пикировке, Канлер и Селес переглядывались многозначительными взглядами, которые конечно же не укрылись от присутствующих. И поэтому вызвали вполне закономерные вопросы. Но если Аксимилиан еще раздумывал, что и, самое главное, как спросить у своей будущей супруги, то Олаф сдерживаться не стал и бросил напрямик:

– Слышь, подруга! Что-то мне подсказывает, и это, уж поверь мне, не многозначительные взгляды, роняемые на тебя стариком, что в твоей прелестной головке скрывается какая-то интересная информация. Так что колись!

– Что за вульгарный сленг! – возмутилась эльфийка, но все же соизволила ответить: – Я написала отцу о том, какое условие поставил нам Новый Престол, и он обещал в этом помочь чем сможет. А поскольку среди моего народа тех, кто застал войну Хаоса, хоть и мало, но они есть, то ему удалось даже добиться кое-каких результатов. На границе княжества Онацт есть одни древние горные руины… про которые мало кто знает, но которые тем не менее являются настоящими Вратами Хаоса, официально числящимися в хрониках.

Там в давние времена располагалось загородное имение какого-то правителя, где он в момент своей смерти и находился. Собственно, потому-то туда и открыли портал. Во время Катаклизма монарх, конечно, погиб быстро, его свита и слуги тоже… а вот дальше у тварей Бездны начались некоторые проблемы. Края там были настолько глухие, насколько это вообще было возможно. Жителей и зверей мало, дорог вообще всего две. Урожай душ там был, скорее всего, наименьшим из всех, что собрали в тот страшный год твари. А потом к ним никто особо не совался, так как случайно туда забрести не получалось, а местные жители, которым повезло жить далеко от опасности, предупреждали всех беженцев, которые не могли не пройти мимо их жилищ. Вряд ли хозяин этого места скопил очень уж много сил, да и низших демонов там много быть не может – им просто жрать в горах нечего.

После этих слов эльфийки старый император и торговец оружием многозначительно переглянулись и кивнули друг другу. В двух головах – призрачной и вполне материальной – возникла одна и та же мысль о том, что все яйца в одну корзинку складывать ни в коем случае нельзя, и поэтому необходимо форсировать создание собственной службы разведки. Даже если при этом придется идти на конфликт с будущим императором и его супругой. Но так уж получилось, что время этого разговора пока еще не наступило, и поэтому Олаф перешел к обсуждению более насущных проблем:

– В этом случае нам необходимо знать хотя бы примерные планы этого поместья, желательно и его подземелий. Ведь как мы уже убедились, подземную часть, например, вот этого дворца демоны по каким-то своим причинам практически не трогали, что и позволило нашему радушному хозяину принять нас в этих поистине королевских условиях.

Шпилька в адрес Канлера была до такой степени незамысловатой, что стала буквально видимой – во всяком случае, от ее попадания призрак дернулся, но, сдержав себя, ответил в том же ехидном ключе:

– Олаф, между прочим, ты нанес этому подземелью повреждений как бы не в разы больше, чем все демоны, вместе взятые. – Тут старый император улыбнулся каким-то своим воспоминаниям и продолжил заинтересованным тоном: – Хотя тут ты прав, меня самого до твоего вопроса как-то не интересовало, по какой причине подвалы дворца пострадали в меньшей степени. Казалось бы, для демонов это просто идеальное место – живи не хочу. Ан нет – даже во время захвата столицы они не особенно сюда совались, что и позволило некоторым обитателям дворца воспользоваться подземельем для бегства. До сих пор помню, как графиня Фруаме бежала, роняя свои бесчисленные сумочки и веера, по западным коридорам и как вписывалась в стены на каждом повороте. – Дед по мере погружения в воспоминания все больше улыбался и при последних словах даже принялся ехидно похихикивать. – Кто бы мог подумать, что первая красавица империи, переболев в детстве колдовским лишаем, стала полностью лысой? Вот и я бы об этом не узнал, если бы не попавшаяся вовремя подставка для факела, о которую Лизетт зацепилась своими божественными локонами, к слову очень качественно приклеенными.

Все еще похихикивая, причем довольно мерзким смешком, Канлер встрепенулся и вернулся к теме разговора:

– Ну да что же это я! Совсем забылся – вот что значит приятные воспоминания. Ну давайте к делу. Мысль молодого человека о том, что благодаря подземельям мы сможем подкрасться к нашей цели, кажется мне вельми ценной. И если, как я понял, разговор идет о черном пятне у поместья этого старого хрыча Грейстока, то тут я вам ничем помочь не могу. Хоть его жена и была недолгое время моей фавориткой, но с визитом в места, где обретался ее муж-рогоносец, мне было заезжать не с руки. Так что… – После этих слов призрак развел руками и даже немного ссутулился от огорчения.

– Ну с планом тамошних подземелий я помочь могу. – Селес запустила себе руку под платье, немного там повозилась, вызвав легкое углубление декольте, куда немедленно скосили глаза и ее жених, и Олаф, после чего извлекла на свет несколько листочков. – Он сохранился в архивах, и мне слуги отца его переслали.

– Убери его на место, – посоветовал маг, видя, как девушка начинает поправлять сбившееся платье. – По подземельям мы все равно не полезем. Одно дело этот уютный подвальчик, и совсем другое – катакомбы эпохи войны Хаоса, пусть даже они точно так же принадлежат королевскому дворцу. По формуле Маона-Гуссинского, коэффициент развешивания вложенной в определенную территорию силы…

– Чего-чего? – переспросил его Олаф.

Остальные участники совета, не исключая и призрака, тоже смотрели на Аксимилиана абсолютно непонимающими глазами.

– Короче, – перешел волшебник на более понятный язык. – Тут спокойно, потому что земля, на которой стоит дворец, освящалась церковью, да и храм напротив входа имеется. Вот демоны сюда и не лезут, им в местах с такой энергетикой физически плохо, как нам в раскаленной пустыне или, например, посреди извечных ледяных полей. Но с течением времени любая искусственная магическая аномалия, в том числе созданная жрецами, теряет свои свойства. И в этом поместье, уж поверьте мне, от нее уже ничего не осталось. Так что если идти к тем Вратам Хаоса, так только по старинке. По земле, ножками и вместе с армией.

Олаф, не отрывая заинтересованного взгляда от перипетий с одеждой Селес, произнес с сильным интересом в голосе, правда посвященным совсем не теме разговора:

– А планы все равно не прячь. Пригодятся. Есть у меня некоторые задумки на этот счет. Только для этого некоторые вопросы уточнить надо. Чем мы сейчас и займемся. – И, уже обращаясь к магу, спросил: – Аксимилиан, дружище, да отвлекись ты от невесты – потом рассмотришь! У меня к тебе вопрос – демоны за пределами видимости атаковать могут? Например, если нанести удар из-за холма, по навесной траектории?

– Разумеется, – кивнул потенциальный император. – Все высшие демоны априори являются сильными магами, которым просканировать открытую местность достаточно легко. Лично я для этих целей обычно использую глаза какой-нибудь птицы, они же, уверен, будут пользоваться зрением подчиненных им тварей. Атаковать подобную тварь врасплох невозможно… в немалой степени потому, что примерно равные по силе демоны с большим удовольствием охотятся друг на друга, если не подчиняются единому повелителю. Легче уж к дроу подкрасться.

– А как это сделать? – мгновенно заинтересовался Олаф.

– Кхе-кхе, – прокашлялся Канлер, напрочь игнорируя тот факт, что проблем с дыхательными путями у него быть не может по причине отсутствия материальной плоти.

– Да мне для дела надо, – уточнил торговец оружием, почему-то краснея. – Есть в закромах кое-что… применяется в моем мире для уничтожения сильнобронированных целей. Вот только запускать ракеты рекомендуется с закрытых позиций, чтобы под ответный огонь не попасть. Если, конечно, после взрыва и душа из осколков будет кому его вести. Так как, говоришь, можно подкрасться к дроу?

– Никак, во всяком случае, если ты не другой дроу, – ответил ему Аксимилиан. – А насчет твоего оружия… Олаф, боюсь, тут не так все просто, как ты думаешь. Высшие демоны – твари, принадлежащие совсем отличной от нас реальности. Простое немагическое оружие их может и не убить. Некоторые волшебные существа, например вампиры и джинны, могут на время утрачивать материальность, что вовсю используют для хождения сквозь преграды… или пропускания сквозь себя оружия. Даже некоторые маги так могут. Тот же дракон, хоть по бронированию и превосходит даже высших из аристократов Бездны, но он существо из плоти и крови. Его теоретически можно забить насмерть обычной палкой. Ну пусть мечом, копьем, камнем из катапульты или же пулей. Но могущественный демон… Боюсь, обычные средства здесь придется чем-то дополнять. Вот только я пока не знаю, как это сделать.

Олаф глубокомысленно почесал кончик носа и, тряхнув головой, как будто в попытке отогнать какую-то навязчивую мысль, уточнил:

– Аксимилиан, не знаю как у вас, но в моем мире в сказаниях демонов часто убивали освященным в церкви оружием, а иногда так и вообще серебряной пули хватало. Так, может, не будем заморачиваться? Тем более что у меня есть одна знатная придумка. С которой к этому самому демону и приближаться не нужно, во всяком случае близко. Только вот вопрос – на каком расстоянии он сможет увидеть замаскированную позицию и сколько времени будет у нас после обнаружения, чтобы слинять?

– Зависит от силы демона и его характера, – честно сознался маг. – И кроме того, учитывай, пожалуйста, вот еще что. Существа, сравнимые с высшими демонами по мощи, в материальном теле нуждаются… Но могут при нужде весьма долгое время обойтись и без оного. Если мы быстро не закроем Врата Хаоса, то тварь вполне может возродить себя.

– Очень хорошо, – мрачно сказал Олаф тоном, который не оставлял сомнений в том, что он на самом деле так не думает. – И что же нам делать? Признаться, ты совсем меня застращал.

– Ну… – почесал в затылке маг. – Есть у меня одна идея… Если на поле боя будут маги и рыцари, а твое оружие будет применяться в малых количествах и исключительно волшебниками, то демон наверняка сочтет его эффекты какими-то неизвестными чарами и попробует лично уничтожить заклинателей, с тем чтобы пожрать их души и силу. А в это время простые люди, которые будут прятаться среди обычных латников, отбивающихся от слабых тварей мечами и стрелами, ударяют в него во всю мощь.

– Нет, ты подожди – это бред какой-то получается! То есть мы гоним на убой первый отряд, который раздраконит демона, а потом просто и без затей заваливаем его пушечным мясом? Которое его в свою очередь пытается застрелить из автоматов и закидать стрелами и гранатами, а если не поможет – так полезет врукопашную с мечами? Да это бред!!! – Раздухарившийся и размахавшийся руками Олаф на мгновение стал похож на ветряную мельницу, но вскоре успокоился. – Так! Ваше магичество, не будем маяться фигней! Иначе там все и поляжем. Давайте разложим проблему на составляющие. Первое, что нам необходимо, – это чтобы в момент нанесения удара тварь была в материальном теле – так?

– Они в общем-то в нашем мире почти всегда в нем, кроме некоторых особых моментов, – пожал плечами Аксимилиан. – Я, конечно, не демонолог, но это общеизвестные сведения.

– А как быстро демоны способны стать такими, что пропустят сквозь себя удар? – не успокаивался землянин.

– А как быстро ты сможешь моргнуть? – вопросом на вопрос ответил волшебник.

– Отлично, – усмехнулся землянин. – Значит, упрощается. Нам нужно лишь подвести к нему снаряд тем или иным способом. Когда раздастся взрыв, никакой реакции не хватит на то, чтобы его избежать. Остается только вопрос – после получения повреждений, если их не хватит этой скотине, чтобы откинуть копыта, он сможет стать нематериальным? Если мы его нашпигуем тремя-четырьмя килограммами освященного серебра?

– Пожалуй… – задумчиво протянул Аксимилиан, – да. Я в молодости пару раз видел вампиров, и одна из них, маскирующаяся под обычную темную ведьму и по совместительству содержательницу борделя, умудрилась уплыть туманом со стрелы, выпущенной из баллисты, которая пригвоздила ее к стене собственного заведения.

– Когда это охотники на кровососов начали с осадными орудиями расхаживать?! – поразился призрак.

– Ну никто же не говорил, что в нее специально выстрелили, – пожал плечами волшебник. – Просто была осада города, где меня угораздило застрять, и снаряды падали куда придется. Один вот попал в нее, а я случайно оказался рядом.

– Дорогой, а что ты там делал? – подозрительно осведомилась Селес.

– Не то, что ты думаешь, – чересчур поспешно заявил маг. – Я просто брал у нее пару уроков волшебства… Да и потом, при чем тут это? Нам надо думать, как демона убить.

– А как вообще уничтожают существ, лишенных материального тела? – покосился на призрака Олаф. – Хоть ты как-то и обмолвился, что огнестрельное оружие насыщено каким-то особым железом и потому на нежить действует достаточно хорошо, но что-то я этого в нашу первую встречу с Канлером не заметил.

– Сравнил дракона с ящерицей, – самодовольно улыбнулся мертвый король. – Меня не так-то просто заставить покинуть этот бренный мир, тут не то что какая-то пуля – тут опытный экзорцист не справится. Точно говорю, меня как-то уже слуги Светлого Господина в своем монастыре поймали и пытались отпеть… Но ничего, вырвался.

– Да, – покосился в сторону ударившегося в воспоминания духа маг, – уничтожение подобных существ – вопрос сложный. Насколько я знаю историю единственного достоверного случая убийства высшего демона за последнюю пару сотен лет, в тот раз его астральное тело собравшиеся в круг маги ордена Алого Пламени просто разорвали на кусочки.

– То есть мы сможем убить хранителя портала, если сумеем разрушить его материальную оболочку и нанести удар по самой его сути? – уточнила Селес.

– Теоретически да, – согласился с ней будущий император. – Если объединим усилия пары-тройки десятков волшебников. Вот только поскольку наша магия затрагивает иные планы очень слабо, нам нужен, по крайней мере, один хороший демонолог, что переводил бы собранную нами энергию в форму, способную нанести вред лорду-демону. А лучше бы, чтобы таких специалистов было трое или четверо, поскольку монстр вряд ли будет сидеть сложа лапки и смотреть, как его убивают. Но поскольку эта отрасль искусства почти повсеместно запрещена и заброшена, где их взять, я не знаю. Канлеру Великому помог совершить свой подвиг магистр ордена Алого Пламени, но вряд ли он согласится участвовать в подобной авантюре. А других чародеев, обладающих нужными навыками, я не знаю. Живых, по крайней мере, – ведь все те, кто изучает магию, связанную с демонами, считаются чернокнижниками, и за головы их выдают хорошую награду.

– Хм… А знаешь, сын, все не так уж мрачно, как ты излагаешь. – В голосе призрака было намешано много разного, в основном задумчивость и некая заинтригованность, быстро, как эпидемия, охватившая присутствующих. В связи с этим Аксимилиан даже не особенно дернулся на подкат «папаши», несмотря на свое довольно неоднозначное отношение к своему биологическому отцу. – В общем, тут у Олафа образовалась подружка, которая может быть нам полезна в этом нелегком деле. – Вдобавок к своей тираде старый сводник еще и довольно похабно ухмыльнулся, вогнав мишень в еще больший ступор.

После такой новости у присутствующих, в особенности среди женской половины, возникла просто буря вопросов, непосредственно касающихся личной жизни Олафа. Селес просто-таки не могла понять – КОГДА?! Когда этот иномирянин, постоянно находящийся на виду и занятый в большинстве своем только транспортировкой оружия и обучением деревенского быдла, умудрился завести себе подружку? И где? Гигантский маховик женского любопытства принялся раскручиваться все быстрее и быстрее, грозя уж если не оторвать голову объекту интереса, то хотя бы испортить аппетит субъекту.

Сопротивляться долго ее напору Олаф не смог.

– Да не приглашал я ее! – огрызнулся он в ответ на очередное требование эльфийки выложить все. – Сама ко мне в палатку пришла! Вашей хваленой магической защиты, кстати, и не заметив.

– Это невозможно! – возмутился Аксимилиан. – Я сам ставил контур…

– Тебе засос на шее показать? – ехидно осведомился землянин. – Или, может, еще какие доказательства предъявить, у меня их на теле много осталось…

– Да кто же мог незаметно пробраться в наш лагерь? – недоумевала Селес.

– Кто-кто, – буркнул Олаф. – Паучиха. Пришла, вырубила ту ведьму, что на меня напала, предложила союз и себя. Я пытался отказаться, но моего мнения никто не спрашивал.

– А… э… – Аксимилиан испытал с речью те же трудности, что и совсем недавно достались его мертвому отцу. – И как она?!

– Дроу, – не нашел ничего лучше, как обозначить в ответ расу своей ночной визитерши, торговец оружием. Потом еще примерно минуту он и призрак выводили будущую императорскую чету из состояния ступора.

Впрочем, Аксимилиан оклемался довольно быстро и сразу же сделал попытку отвести Олафа в сторонку для обсуждения важнейших и ответственнейших государственных проблем, непосредственно связанных с дипломатической линией и новейшими достижениями магической науки. Но был отловлен Селес. К его глубокому сожалению. После небольшой головомойки будущая императрица принялась за допрос виновника торжества:

– Так! Какая такая дроу? Где ты вообще умудрился ее найти и, самое главное, остаться в живых?

В ответ на такую эскападу Олаф моментально озверел и высказался, невзирая на личности:

– Слушай, подруга, я в твою личную жизнь не лезу и постельные подвиги на потолке не обсуждаю. Вот и ты сделай, пожалуйста, то же самое.

Не ожидавшая такого Селес даже опешила, а раздухарившийся оратор продолжил резать правду-матку:

– Аксимилиан, с сестрой Селес такой расклад – убийца уже мертв, но заказчика тебе сдадут в обмен на нормальные отношения. Селес, прежде чем устраивать скандал, подумай о том, что конфликт нам сейчас невыгоден. И о том, что правители часто вынуждены делать не то, что хотят, а то, что приносит больше пользы, думаю, тебе разъяснять не надо. А на текущий момент предложенный Паучихой союз оправдывает себя, даже несмотря на некоторые разногласия в прошлом.

Немое молчание и довольно красноречивый взгляд Канлера, сопровождающий и оттеняющий насыщенную эмоциями речь Олафа, явно поспособствовали уменьшению накала страстей. Во всяком случае, вскинувшийся было будущий император под воздействием этого взгляда моментально сдулся и более или менее стал прислушиваться к аргументам, высказываемым торговцем. Впрочем, это не особенно касалось Селес.

– Асанту я ей не прощу. – Тон эльфийки был холоден как лед, а рука лежала на рукояти заткнутого за пояс пистолета. Сама девушка при этом медленно-медленно, но неуклонно смещалась так, чтобы зайти на Олафа с левого бока, где у того не было кобуры. – Я не знаю, какими чарами тебя опутала эта ведьма, но ты не бойся, мы их снимем.

– Называются они здравым смыслом. – Землянин ее намерения прекрасно понял и сделал шаг назад, загородившись немного растерявшимся Аксимилианом. – Ее помощь может стать решающей в нашей войне, пойми ты это.

– Моя сестра мертва. – Селес была глуха к доводом разума. А еще у нее имелось огнестрельное оружие и эльфийская меткость.

– А тот, кто виновен в ее смерти, жив, – согласился с ней Олаф. – Через руки гильдии убийц письмо с заказом на нашего общего знакомого прошло мимолетом. Целью ассасинов была совсем не она, ее гибель – случайность, виновник которой не только мертв, но и, как мне говорили, превращен в сторожевую нежить. Вся вина моей знакомой сводится к передаче клочка бумаги из одних рук в другие. Этого хватит тебе, чтобы вести с ними войну без пощады? Скажи, может, ты собираешься заодно уничтожить и того, кто сделал бумагу, на которой написали письмо? Изготовителя чернил? Кузнеца, сковавшего нож убийцы, и портного, сшившего его одежду?

– Может быть, – кивнула девушка без малейшего намека на юмор в голосе.

– Хорошо, изменю вопрос, – решил переформулировать свои мысли Олаф, которому, видимо, прятаться за Аксимилианом уже надоело. – Что тебе важнее? Найти ублюдка, который де-факто послал убийцу, или же показательно покарать тех, кто имел несчастье быть с ним знакомым?

– Первое, – ни секунды не сомневаясь, ответила Селес. – И будь Паучиха человеком, может быть, я бы и оставила ее в покое. Но она – дроу! Мои предки не поймут, если их дочь оставит выползыша из этого презренного племени, замешанного, пусть и косвенно, в смерти их потомка, в живых.

– Угу, – усталым голосом прокомментировал Олаф услышанное, и поэтому следующее его высказывание больше напоминало речь воспитательницы в детском саду или, что еще более верно, практикующего психолога, волею судьбы закинутого в этот дурдом. По-другому назвать творящееся вокруг него действо торговец просто не мог. Казалось бы – ну в чем проблема-то? Тебе дают возможность отомстить, да еще и помогут в этом деле, так нет – взъерепенилась и устроила тут истерику. – Дорогая Селес… – Вкрадчивый, тихий голос Олафа, которым он начал свое высказывание, привлек к себе окружающих своей необычностью и даже немного остудил исходящую праведным гневом эльфийку. – В моем мире было такое племя, которое относилось с презрением к другим нациям и считало себя сверхлюдьми. И даже на первоначальный момент добилось довольно больших успехов, завоевав большое количество государств. И даже пыталось проводить так называемые этнические чистки, став, таким образом, причиной смерти нескольких миллионов людей. Так вот, дорогая Селес… до добра их это не довело. И уж извини меня за то, что я даю тебе советы, но послушай меня, девочка. – При этих словах Селес дернулась как от удара кнутом. – Если ты не сможешь судить людей не по личным пристрастиям или по замшелым понятиям своей расы, а по личным чертам, достоинствам и поступкам, то тогда ты сделаешь самую главную ошибку в своей жизни. Крайне недолгой и несомненно насыщенной. Но вот незадача – с собой в могилу ты потянешь и своего мужа, и меня, и даже этого старого хитреца.

Проговорив последнюю фразу практически шепотом и подойдя к эльфийке вплотную, Олаф взял остолбеневшую от такого Селес за подбородок и все тем же ласковым шепчущим голосом выдохнул ей на ушко, в какой-то странной пародии на страсть, заставив девушку вздрогнуть от прокатившейся волны мертвящего страха:

– В этом случае я сам убью тебя… Медленно…

– Пусть так, – не осталась в долгу эльфийка, в раздражении мотнув головой и освободившись от пальцев человека. – Ты определенно сделал свой выбор, и если так, я не стану тебя отговаривать. Но дроу – это дроу. Их надо убивать прямо там, где встретишь. Вспомни об этом, когда она будет от скуки медленно вырезать твои внутренние органы, поддерживая магией угасающую жизнь и приходя в экстаз от гримас боли на твоем лице. Впрочем, возможно, она предпочтет, после того как добьется от своей новой игрушки всего, что ей нужно, растворить тебя в кислоте или вулканической лаве, чтобы ничто не напоминало ей о роли постельной игрушки полуживотного, которую ей приходилось играть. А может быть, она дождется рождения ваших детей и преподнесет своей богине дар в виде сердец отца и сына, вложенных в их же черепа. При условии, разумеется, что Паучиха не сошьет себе раньше одежду из вашей кожи. Я не знаю, какая идея покажется ее извращенному разуму более привлекательной. Аксимилиан, ты согласен с Олафом в том, что с ней стоит заключить союз?

– Нам нужна ее организация, – просто ответил маг. – Я очень хочу узнать, кто заказал мою смерть и в конечном счете убил Асанту.

– Что ж… – Селес была мрачна, как профессиональная плакальщица. – Если она, как и раньше, будет хранить свою истинную природу в тайне от остальных, я пойду на это и даже обещаю не мстить и выполнить любую сделку, о которой мы договоримся. Империя стоит моих идеалов. Но! Если мне хоть когда-нибудь покажется, что она планирует против всех нас интригу, то смерть ее будет моментальной, обещаю это именем священного древа и звезд! А ты, Аксимилиан, немедленно дашь мне клятву своей силой умертвить это отродье подземелий в том случае, если я умру раньше тебя. Все равно по какой причине. Вероятность несчастного случая при наличии настоящей дроу под боком есть величина исчезающе малая.

– Но я… – начал было маг.

– Клятву! – потребовала девушка. – Или я немедленно забираю своих сородичей и покидаю ваши ряды! Своей долей драконьих сокровищ, так и быть, можешь подавиться!

– Хорошо, сейчас начну готовиться к ритуалу, – сдался маг и, достав из-за пояса короткий нож, начал что-то бормотать себе под нос.

– А ты, Олаф, так и передай Паучихе все слова, здесь произнесенные, слово в слово, – развернулась эльфийка к землянину. – Иначе мои мрачные прогнозы сбудутся даже раньше, чем ты можешь предположить в своем самом страшном кошмаре.

– Ну вот и договорились, – буркнул призрак Канлера Великого. – Ну что ж, тогда, может, перейдем к вопросам тактики и стратегии? Раз уж Врата Хаоса находятся поблизости от княжества Онацт, то глупо было бы после уничтожения высшего демона не попробовать его захватить! Тем более что с другой стороны на него в таком случае будут обязаны напасть исполняющие договор церковники. К тому же надежная база с большим количеством ресурсов даст нам хороший плацдарм для захвата остальных частей моего королевства.

– Подожди секунду, – попросила его Селес. – Олаф, хочу тебе сказать еще кое-что, и, думаю, это сотрет саркастическую улыбку с твоего лица. Те примеры отношений дроу с любыми другими народами, которые я приводила, – это не мои вымыслы или древние сказки. Это реальные истории, в достоверности которых нет сомнений, поскольку остались живые свидетели.

Глава 10

В те сложные и опасные годы народ гномов стал верной опорой престолу людей.

(Из официальных хроник)

Один шпион – это нормально! Пять – многовато! Но чтобы двадцать четыре, и все бородатые?!

(Слова, сказанные императором после совещания со своими главнокомандующими настолько громко, что их услышала практически вся армия, и про которые так и не выяснено, к чему они относились)

Зал каменного эха. Седьмой палец левой руки закатного коридора

… – Строрм, сын Крорма. Ваше величество! – распростертая на отполированном самой природой полу закутанная в лохмотья фигура прогудела ответ, так и не отрывая покрытого разводами грязи лба от холодного камня.

– Ну и что же ты, презренный, можешь сообщить, чтобы спасти свою никчемную шкуру от знакомства с глубинными штреками? – Многажды переотразившийся от стен пещеры, к которым практически не прикасалась кирка гнома, голос столпа подгорного народа, короля под горой, лишенным всякой эмоции рокотом обрушился на распростертого изгнанника, впервые за все существование подгорного королевства осмелившегося самовольно, на свой страх и риск, вернуться под родные своды и, мало того, потребовать встречи. Траин II, уже при жизни удостоенный прозвища Железнозубый за откушенный в припадке боевого безумия кусок гномьего ростового щита, щедро окованного сталью, откинулся на каменном троне, установленном многомудрыми предками точно в акустическом центре подземного зала. Так уж повелось, что король под горой – это первый среди равных и, кроме нудных государственных дел, может и боевой киркой помахать, да и у огнедышащего горна непраздно постоять, поэтому, наверное, гниль, так часто поражающая королевства и империи надземников, в подгорном королевстве заводится нечасто. Ну а если заведется – так от случайного обвала да взрыва газа рудничного ни один гном не застрахован, даром что король.

– Ваше величество! – Вскинувшийся было изгнанник поймал многозначительные взгляды закованных по самые брови стражей и моментально опустил глаза к полу. Выдержать взгляда шеренги знаменитых серебрянобородых из отборнейшей сотни гномского хирда, стоящей надежной стеной между распростертой на камнях фигуркой и каменным троном, Строрм не смог просто физически. Конечно же, будь он даже в лучшей форме и даже если бы его не лихорадило от все-таки воспалившейся раны, попробовать пробиться сквозь десяток телохранителей мог бы только самоубийца или горный тролль. Впрочем, с тем же результатом – просто у троллей, а в особенности горных, с инстинктом самосохранения были уж очень большие нелады, из-за чего, видимо, в последние несколько тысяч лет их поголовье активно сокращалось, и если бы не устроенный надземниками тарарам, то к настоящему времени они бы точно вымерли, – а так даже понемногу расплодились. Именно в бою с несколькими прорвавшимися в подземные коридоры проклятыми созданиями король и заработал свое прозвище, а сотня серебрянобородых понесла первые потери за последние три сотни лет.

– Ваше величество! Надземники нашли Эред-Линн!

Дружный вздох, разбившийся пеной эха о каменные своды, прозвучал рефреном к наполненному сказкой и затаенной болью имени – названию… тени легенды, рассказываемой каждому гному в детстве, появляющейся на страницах историй, прочитанных в отрочестве, и пересыпаемой шорохом гравия слухов за кружкой крепкого подгорного эля в зрелости. Потерянное королевство… сияющий град… Эред-Линн… звучащий перезвонами выточенных из хрустальных друз колоколов Алмаз Подземелий… Кто из гномьего народа не слышал о величайшем сокровище подгорного народа и о его величайшей потере, стертой из памяти и со страниц тех немногих дошедших до потомков карт… Велик и могуч был Эред-Линн… Алмазный Линн… город тысячи перезвонов – легендарная столица подземного народа, поглощенная мутной водой Хаоса и похороненная вместе со всеми ее жителями… памятниками и библиотеками… со всей ее красотой. Оставшейся теперь только в легендах…

Взявший себя в кулак и очнувшись от магии прозвучавшего имени, король Траин буквально спрыгнул со своего трона и, раздвинув застывший строй охранников, одним рывком поднял изгнанника за остатки когда-то добротного кафтана:

– Говори, и пусть боги недр будут к тебе милосердны, если ты соврал!

Захлебываясь словами и периодически теряя сознание от боли и тревожащей его лихорадки, Строрм говорил. Говорил на остатках силы воли, проведшей его сквозь засады егерей, через топи низин и бурные горные реки, заставившей отбросить сгибающий камень стыда и прорваться к тому, кто услышит, кто не сможет не услышать… Слова, наполненные яростью крошащейся породы и горечью ржавчины.

– У надземников хладное железо… много железа. Сложные механизмы… – Скорчившись в пароксизме кашля, изгнанник сплюнул окрашенный кровью комок. – Штамповка… Епископ Фанут…

После этих слов Строрм из последних сил потянулся рукой к поясу и попытался вытащить из-за него завернутый в кусок грязной кожи сверток. Ободранные, покрытые порезами пальцы соскользнули, и, не выдержав напряжения, гном потерял сознание, повиснув на руках короля.

Где-то в глубине пятна Хаоса. Армия будущего императора

Изломанная гряда каменистых холмов, больше похожих на стершиеся зубы великана, отбрасывала полог тени на живописно раскинувшиеся в низине развалины, в которых можно было, конечно же при наличии некоторого воображения, узнать или небольшой городок, или уж очень большое поместье. Впрочем, хорошо сохранившийся фундамент небольшого дворца с огрызками стен говорил как раз о втором. Радиально расходящиеся от него в стороны широкие улицы, когда-то мощенные брусчаткой, а теперь заросшие кустарником и засыпанные щебнем от развалившихся домов, даже в таком состоянии напоминали о своей былой красоте.

Но даже эти остатки бывшего великолепия не спасали окружающей действительности от неизбывного ощущения страха и ужаса, которым буквально сочились эти кажущиеся на первый взгляд безжизненными развалины. И дело было не в гнетущем настроении, которое обычно вызывают разрушенные произведения искусства или здания, – нет, дело было совсем не в том. Мертвенная тишь, в которой, казалось, растворялся даже воздух, давила на окружающее, заставляя бежать в страхе неосторожно приблизившихся животных и птиц. И только кустарники, неизвестным способом укоренившиеся на расколотых камнях мостовых и разрушенном щебне бывших стен, доказывали всепобеждающую силу жизни. Впрочем, при внимательном рассмотрении любому существу стало бы понятно, что к обычной растительности эти плети со странной темной корой, покрытые мясистыми узкими листьями, больше похожими на бахрому анемон, относятся с большой натяжкой.

– Брр, мороз по коже у меня от этого пейзажа, – пожаловался Олаф Аксимилиану, рассматривая окрестности с высоты самой смирной кобылы, которую только удалось найти во всей армии. – И мозоль на заднице от верховой езды. Может, спешимся?

– Не стоит, – покачал головой маг, рассматривая редкие цепи идущих впереди него людей, в которых каждый человек отстоял от другого не менее чем на десять метров. И разумеется, был вооружен. Армия под руководством охотников на монстров приступила к работе, за одну возможность проведения которой многие в этом мире готовы были рискнуть не только жизнью, но и душой. К зачистке территории от мутантов и демонов. – Если сейчас вспугнут что-то такое, с чем обычные солдаты, маги поддержки и даже огнестрельное оружие быстро не справятся, нам может потребоваться убегать очень быстро.

– В этих краях ведь должен быть всего один высший демон, – встревожился землянин.

– Зато просто чудовищ можно отыскать сколько душе угодно, – пожал плечами будущий император. – Вон, видишь, у развалин колодца чей-то десяток кровоглазку добивает? Так вот, они могут вырастать до куда больших размеров. К примеру, с дом. Такую ни огненным шаром, ни копьем, ни даже пулей не остановишь.

Олаф присмотрелся к борьбе людей с монстром и поежился. Неизвестно, с чего маг решил, что драка подходит к концу: чудовище умирающим совсем не выглядело. Лично он, дай ему приказ расправиться с подобным мутантом, всадил бы в эту тварь целый магазин бронебойных пуль. И еще одну просто для контроля. И пару зажигательных, чтобы убедиться, что тело существа не прикидывается мертвым, а действительно перешло в состояние, когда хватать и пожирать все на своем пути становится сложновато.

Чудовищная помесь быка, стрекозы и скорпиона прикрывала свой тыл каменной осыпью то ли большого колодца, то ли маленького фонтана и глухо рычала на людей. Четыре заканчивающиеся плоскими копытами ноги, каждая толщиной больше туловища человека, крепко несли на себе закованное в сегментный хитиновый панцирь грязно-бурое тело, навевающее мысли о гигантском таракане-мутанте. Правда, те обычно не оснащены парой клешней, сравнимых по габаритам с экскаваторными, но это уже мелочи. Однако морда, вне всяких сомнений принадлежащая животному, а не насекомому, напрочь отвергала это предположение. Даже ярко-алые фасетчатые глаза, из-за которых сами собой и напрашивались воспоминания о стрекозе, не портили эффекта. Да и голый, покрытый лишь задубевшей кожей хвост, оснащенный на конце костяной дубиной и охаживающий монстра по бокам, тоже вносил некоторые сомнения.

– Кем были предки этого создания? Коровами? – спросил Олаф у волшебника.

– Точно не знаю, – ответил он. – Но по результатам вскрытия выдвигалось предположение, что мышами.

– Кем?!!

– Подожди, ты еще здешних ежиков не видел.

Тварь шагнула вперед и щелкнула клешней. Медленно. Слишком медленно. Солдат, стоявшей перед ней, легко успел отскочить и даже рубанул по прочному хитину своим мечом, оставив на нем, впрочем, лишь царапину.

– Зачем они это делают? – спросил Олаф, наблюдая, как монстр вновь атакует, но на этот раз уже другую цель, впрочем, столь же безуспешно.

– Тренировка, – ответил Аксимилиан. – Маленькая кровоглазка – далеко не самая опасная тварь из тех, что могут нам встретиться на пути, но выдержку перед лицом опасности развивает здорово. Я видел такие танцы со смертью уже раз пятьдесят, и лишь в одном случае молодой охотник допустил ошибку.

– И что с ним стало?

– Оказался перерезан пополам, естественно, – пожал плечами маг. – Ладно, пусть развлекаются, поехали вперед, нам еще по пути не раз подобный сюжет попадется, а может, чего и похлеще. До Врат Демонов как-никак еще целых полтора дневных перехода.

Раздавшиеся где-то не так уж далеко впереди вопли, взрывы и треск стрельбы прервали путешествие венценосной особы и ее соратников, заставив их остановиться и подождать, пока солдаты справятся с опасностью. Но вопреки их ожиданиям звуки схватки не утихали, а, напротив, постепенно приближались.

– Кажется, это что-то серьезное, – сделала вывод Селес, наблюдая, как из-за поворота дороги, огибавшей весьма крутой скальный выступ, выбегает примерно сорок или пятьдесят солдат, в основном людей, но также и парочка эльфов.

Походный порядок, в котором двигалось войско по советам прекрасно знающих опасность затронутой Хаосом земли, выглядел следующим образом. Авангард был представлен наиболее опытными охотниками на чудовищ, усиленными всеми имеющимися боевыми магами, а также братьями Мак-Конеллами и парой эльфов. Одни замечали угрозу, а вторые ее уничтожали. Пулеметной очередью, заговоренной стрелой, гранатой, молнией или фаерболом – это уж как получится. Конечно, среди чудовищ встречались создания, которых так просто было не убить, но что-либо из перечисленного списка действовало в любом случае: ведь существа, одинаково хорошо устойчивые к воздействию железа и магии, – это драконы. Да и те не бессмертны. Ну и, конечно, вместе с авангардом шли несколько десятков рекрутов, которых посылали проверить подозрительные места, по каким-либо причинам не могущие быть исследованными иначе, и заставляли тащить тяжелые ящики с боеприпасами и волшебными предметами вроде маленького переносного алтаря.

Вслед за передовой группой двигался император со своими соратниками, охраной посреди войска демонстративно пренебрегавший. Ну не считать же два десятка конных эльфов, составлявших почти всю кавалерию маленького войска, охраной для мага, ставшего убийцей дракона? Так, почетный эскорт и барьер на пути возможных убийц.

Ну а за кандидатом в новые правители распавшегося королевства двигалась его основная ударная сила. Почти шесть сотен солдат. После нападения на лагерь формирующейся армии выжившим перепало немало добычи. Будущий император, не испытывавший в настоящий момент с деньгами затруднений и не успевший обзавестись сонмом придворных прихлебателей, которые могут разворовать и разграбить что угодно, оставил почти все захваченные трофеи своим солдатам. Даже обмундирование одного профессионального воина стоит немалых денег, превышающих годовой заработок крестьянской семьи. А среди всадников, если, конечно, они не кочевники, ополченцев не бывает. А ведь в том нападении только рыцарей было пять десятков… Погибшие благородные, лишившись лишь магических артефактов, которых нашлось не так уж много, но и немало, оружия гномьей ковки да кошелей с перстнями, попали в жадные руки рекрутов, даже и не мечтавших о настоящем мече или латах. Эльфам тяжелые доспехи оказались без надобности, охотники, привыкшие двигаться легко, их тоже надеть не согласились бы. Земляне себе оставили парочку комплектов на память, но их было-то всего ничего на всю армию. В итоге люди, которые буквально вчера решились рискнуть головой за жалкое жалованье солдата, стали богаче иного нищего села. Часть добычи, естественно, была запрятана подальше, часть передана родственникам, остальное надели на себя, а что совсем уж никуда не пришлось, дружно пропили в кабаках, щедро угощая всех присутствующих и спуская на вино и доступных женщин суммы, которых отродясь в руках не держали. В результате подобной рекламы желающие принести присягу императору Акисмилиану Первому повалили валом, перекрыв убыль от первого сражения, которое Олаф, подсчитывая потери, в сердцах назвал пирровой победой.

Ну и замыкал группировку войск арьергард из обоза, в котором катились припасы, слуги, лекари, а также те из магов, что не могли похвастаться достаточными боевыми талантами, чтобы без подготовки распугивать местных чудовищ. Охраняли их покой остатки охотников, прикрывающие повозки и внимательно следящие, чтобы монстр, привлеченный издалека большим скоплением людей, не подкрался незамеченным и не попробовал выхватить из такого большого скопления добычи какого-нибудь неудачника.

В авангарде спешно отступающей толпы, называемой в армии новоявленного претендента на корону передовым отрядом, скакал глава гильдии охотников. Последний бежал со скоростью профессионального бойца с монстрами. То есть быстрее ветра и всяческих чудовищ. Пожалуй, единственным, кто смог бы его догнать, был дракон. Да и то исключительно на открытой местности.

– Километров сто выдает, не меньше! – восхищенно присвистнул Олаф, наблюдая за человеком, спешно приближающимся к предводителям маленького войска. – Магия?

– Она самая, – кивнул Аксимилиан. – Сапоги ему лично зачаровывал, да и зелье быстрого шага в лагере охотники варили в таких количествах, что характерный запах неделю держался. Что там стряслось?

– Гнездо муравьиных жуков прямо на дороге, – выпалил в ответ убийца чудовищ, – они разведчиков почуяли и из-под земли выползли. Двух или трех сожрали раньше, чем маги успели отсечь их огнем.

– Что за твари? – заинтересовался землянин. – Большие?

– Почти обычные жуки, размером с палец, – ответила ему Селес. – У меня был такой в детстве, засушенный. Вот только живут муравейниками, где их десятки тысяч размещаются. Едят, как ты, думаю, догадываешься, мясо.

– Угу, – подтвердил Аксимилиан. – То-то я думаю, почему так мало мутантов кругом. Вроде уже идем по их землям, а никаких стай хищных монстров пока не видно. А их, оказывается, муравьиные жуки поели. Мастер, как с ними лучше бороться?

– Да никак, – ответил ему глава гильдии охотников. – Бежать от них надо. Всех все равно не перебить, новые наползут.

Из-за поворота дороги вышли маги авангарда, топающие тесной группкой и окруженные маревом дрожащего воздуха. Приглядевшись, можно было заметить, что он исходит от небольшого пламенного ореола, правильной окружностью стелющегося по земле вокруг них. А за ними живым прибоем неспешно, но все равно пугающе на дорогу потянулись и сами муравьиные жуки. Блестящие на солнце черные панцири скрывали траву, камни, небольшие рытвины и углубления, растекаясь живой волной, и можно было не сомневаться: каждый из них снабжен крепкими челюстями, которым не терпится начать рвать добычу. Чародеи пытались задерживать преследователей заклятиями, но получалось плохо. Удары незримого молота исправно плющили насекомых-мутантов, но потери десятков и даже сотен среди многих тысяч были незаметны. Брошенный кем-то огненный шар ненадолго раздвинул черное покрывало, но бо́льшая часть его испепеляющей мощи ушла в пустоту и не повредила тварям. Намного эффективнее действовала стихия земли, небольшие рвы, выкапывающиеся сами собой на пути жуков, захлопывались сразу же, как только их заполняли покрытые хитиновыми панцирями тела, давя искаженные влиянием Хаоса организмы, но рассудить, что кончится раньше – силы волшебников или орды маленьких чудовищ, – было нельзя.

– Надо было вместо ракет взять дихлофосу! – охнул Олаф. – Ну или хотя бы огнемет!

– Какие будут приказы для войска? – спросил выживший двоюродный братец Селес, выдвинутый на место генерала. – Может, поставим поперек ближайшего узкого места стену щитов, а за ней расположим лучников? Промахнуться по такому скоплению целей не смогут даже вчерашние крестьяне.

– Это же не кавалерия! – немедленно оспорил решение своего коллеги по командованию глава гильдии охотников. Ее копьями не остановить. Нам нужно отступить, дождаться ночи, когда твари уснут, а потом постараться прокрасться мимо их логова.

– Армия прятаться не умеет, – высокомерно бросил ему в ответ эльф. – Ваше величество, я трублю сигнал к обороне!

И действительно, сорвав с пояса рожок, подул в него установленным порядком. В основной части войска, располагавшейся за спинами императора и его свиты, немедленно началось брожение, шевеление и тихая организованная паника. Треть солдат позабывала все условные сигналы, вторая просто их перепутала, и теперь человеческой массе нужно было немного времени, пока десятники, набранные из опытных вояк, не расставят бойцов пинками и руганью на положенные им места.

– Идиотизм, – вздохнул Аксимилиан, наблюдая всю эту толкотню и метание. – Ладно, попробуем выиграть им немного времени. Дорогая, встань, пожалуйста, так, чтобы мои руки было плохо видно. И ты, Олаф, тоже давай поближе.

– Зачем? – спросила Селес, с готовностью придвигая своего жеребца вплотную к коню жениха.

У торговца оружием, впрочем, с выполнением просьбы почти августейшей особы возникли проблемы. Он и его лошадь друг друга явно не понимали.

– Колдовать буду, – тяжко вздохнул будущий император и, достав из-за пояса нож, разрезал им себе ладонь. Тонкая алая струйка, против всех законов физики, не проливалась на землю, а стала накручиваться на лезвие, словно пучок ниток.

– Магия крови, – неодобрительно заметила эльфийка тихим шепотом, пододвигаясь еще ближе. – Ты не говорил, что ею владеешь.

– Ну мало ли чего я тебе пока еще не говорил, – огрызнулся маг. – Привычка не болтать об изучении запретных разделов искусства, знаешь ли. Конечно, во время борьбы за императорский престол соблюдением обычных законов можно и пренебречь – все равно если казнят, так не за это, – но не хочу, чтобы даже слухи ходили.

– Почему с демонами заигрывать нельзя, понимаю. – Олаф наконец-то справился со своим животным и теперь служил надежной ширмой с другой стороны. – После того как на местные пейзажи полюбуешься, к таким выводам быстро придешь. Но чем кровопускание-то правосудию не угодило?

– Просто магам крови очень часто не хочется резать самих себя, – тихо ответил ему Аксимилиан, не прерывая своего занятия. – И они ловят для этих целей других… которые, как правило, долго не живут: ведь чем больше у заклинателя алой жидкости, тем сильнее выйдут чары. Элементы этого раздела волшебства встречаются много где – в ритуалистике, шаманизме, целительстве, некромантии и друидизме, – но практика его почти везде не одобряется и запрещена. Ну все, вроде готово. Эх, жаль, хороший был ножик… Расступитесь, а то рванет!

После знакомства с Олафом и его игрушками подобные команды выполнялись всей армией новоявленного императора очень охотно и резво. Впрочем, никаких особо разрушительных эффектов не последовало. Маг просто как следует размахнулся и кинул свой импровизированный метательный снаряд в гущу потихоньку приближающихся жуков. Поскольку броску явно помогали чары, нож ударился о черный панцирь где-то в середине наступающего на людей хитинового моря, медленно ползущего вперед. Секунду или две ничего не происходило, а потом по насекомым прошли явственно видимые волны дрожи, они встрепенулись, замерли и внезапно накинулись… на самих себя. Тысячи маленьких убийц рвали друг друга на части и, не заботясь тем, чтобы сожрать добычу, кидались дальше, на следующего врага, совсем недавно бывшего другом. Бессмысленная и беспощадная бойня в считаные мгновения покрыла круг правильного радиуса месивом из откусанных лап и маленьких тел, лишившихся конечностей.

Армада жуков приостановилась, но не прекратила наступления. Живое море продолжило неудержимо переть вперед, огибая опасный участок, который чувствовало какими-то своими инстинктами.

До ушей императора и его свиты донеслись приглушенные расстоянием команды, и жидковатый залп стрел ударил в накатывающие клинья насекомых. Впрочем, без особого эффекта. Железные острия, падающие с высоты, исправно прокалывали маленькие панцири, но было их слишком мало. Замедливший было отступление авангард при виде приближающихся к нему чудовищ обрел второе дыхание и поравнялся с императором и его свитой.

– Бежи-и-им! – выдохнул какой-то перетрусивший вояка прямо в морду лошади Аксимилиана. Конь недоуменно всхрапнул, явно не собираясь поддаваться паникерству.

– Пять плетей ему, – распорядился глава гильдии охотников с таким видом, будто это не он бежал от жуков так, что всех обогнал.

– Лучше десять, – возразила ему Селес и оглянулась назад. – Ну где же эти маги из обоза, демоны их раздери? Тоже плетей захотели?!

– Им тоже достанется… лишение премии, – поддержал ее недовольство будущий император и, привстав в стременах, хлопнул в ладоши. Небеса стремительно помрачнели, и из сгустившихся туч пошел дождь, ливший, впрочем, исключительно на жуков. Но магическая туча рассеялась так же быстро, как и появилась. Осталась только вода, в которой по свои невысокие колени брели мокрые жуки.

– О-ох, – простонал Аксимилиан, почти падая в седле. – Перебор… Эй, кто-нибудь, молнию по тварям, пока вода не исчезла.

– Молнию!!! – во весь голос заорала Селес, увидевшая, как конь одного из эльфов давит на редкость крупную тварь, опередившую основное войско и уже добравшуюся до охраны.

Строем шагающие боевые маги, так и не снявшие с земли огненного круга, оберегавшего их от мутантов, ее услышали. Немедленно в тварей полетело несколько клубков рукотворного электричества. Синие разряды тонкими жгучими струйками по влажной среде расходились просто замечательно. Возможно, для человека их действие и было бы не смертельным, но маленьким муравьиным жукам хватило. Они дергались и падали. Падали и дергались. Даже те, которые под воздействием тока задымились и полопались.

Армада тварей приостановилась как бы в сомнении, и тут наконец на поле боя появились долгожданные волшебники из обоза, которые окончательно сломили атакующий порыв мутантов. Сквозь ряды солдат кое-как протолкалась телега, на которой покоился здоровенный каменный алтарь с распластанной на нем истошно скулившей собакой. Животное буквально кричало от ужаса, потому что его плоть кромсал чем-то вроде черного серпа Секрес. Пожилой некромант знал свое дело: стоило ему оказаться на одной прямой с монстрами, как жизнь пса была оборвана взмахом впитавшего кровь лезвия. Но из конвульсивно дергающегося обрубка шеи вылетела не кровь, а черная взвесь, которая, все разрастаясь и разрастаясь в размерах, полетела к скоплению монстров. Попав в разросшуюся до размеров небольшого облака магическую аномалию, жуки падали безжизненными трупиками, причем даже быстрее, чем под действием электричества.

– Покров мертвых, – присвистнул немного отошедший от последствий своих чар Аксимилиан. – Не знал, что он это умеет. Хм… а ведь старичок, наверное, не слабее меня будет. Может, он и правда способен сделать костяного дракона, как заявлял когда-то?

– Это что? – пришел в ужас Олаф при воспоминании о схватке с летающем ящером. – Нам придется еще одного динозавра прикончить, чтобы его материалом обеспечить? А если у наших врагов тоже подобные умельцы найдутся? Десяток этих рептилий-зомби – и без атомной бомбы нам ловить будет нечего!

– Да нет, – успокоил его маг. – Такую нежить делают из обычных костей людей и животных, хитро их зачаровывая. Конечно, по силе конструкту далеко до живого дракона, но, знаешь ли, он тоже весьма на многое способен. Ладно, поговорю с ним, все равно придется ждать, пока магия рассеется, а это не так быстро.

Палатка в лагере. Три абсолютно законопослушных чародея: некромант, маг крови и демонолог

– Добрый день, юноша, – поприветствовал потенциального императора Секрес, стоило тому появиться на пороге палатки старого некроманта. – Или, может быть, мне стоит говорить «ваше величество»?

– Какой между коллегами может быть официоз? – не стал настаивать на титуле Аксимилиан, проходя в помещение и накладывая защиту от подслушивания. – Мой опыт в магии смерти, конечно, ничтожен, но кое в чем мы, думаю, можем с вами сравниться. Раньше вы не говорили, что способны на применение Покрова мертвых, одного из сильнейших боевых заклинаний современности. Чего я еще о вас не знаю? Может, здесь где-нибудь и филактерий припрятан? Пустой или… работающий.

– Так и вы не афишировали умения накладывать Безумие крови, – не остался в долгу старый волшебник. – Козырная карта высших вампиров, основанная на смешении их особого стиля в волшебстве с чарами разума, тоже отнюдь не ярмарочный фокус, согласитесь. А сосуд для души есть, и даже, признаюсь честно, не один – вдруг потеряю, а годы берут свое, знаете ли… недалек тот день, когда один из них я действительно заполню. Собой. Но не беспокойтесь, это случится уже после того, как на престоле воцарится маг крови. Вы.

– Браво, браво, браво, – раздалось из угла полутемной палатки под аккомпанемент редких, но громких хлопков. – Все маски сняты, публика бежит из театра, ломая ноги и громко крича от ужаса. Владыки мира показали свое настоящее лицо, и инквизиция дружно прячется подальше, делая вид, что они не на дежурстве и вообще их тут не было.

На свет выступил высокий, но вместе с тем весьма широкий человек, весь облик которого служил олицетворением мощи. Толстые руки, перевитые жгутами мускулов, были явно способны рвать подковы и завязывать железные прутья узлом. Небольшой, слега выпяченный живот, полуприкрытый черной кожаной жилеткой, наводил на мысли, что под кожу вшили кирасу. Широкое и какое-то плоское лицо человека отличалось на редкость асимметричными чертами, виновником которых были три длинных шрама, явно нанесенных когтями, превышающими длиной некоторые кинжалы. Один из них проходил через пустую глазницу, и что-то подсказывало, что до момента его получения глаз все еще был на месте. А еще неожиданно встрявший в разговор двух волшебников оказался абсолютно лысым.

– Это кто? – с некоторым недоумением спросил у некроманта Аксимилиан, разглядывая нежданного обитателя палатки с выражением профессионального повара, которому нечистые на руку поставщики подсунули рыбу с душком.

– Мой гость Краст Одноглазый, – представил человека Секрес. – Пришел сегодня с утра незваным, но выгонять его себе дороже. Думаю, вы про него слышали.

– Припоминаю что-то такое, – напряг память потенциальный император. – Подождите, это не он тот сбрендивший демонолог, что сжег дотла монастырь Светлого Господина где-то на Побережье, заявив, что священники были одержимы, чего попросту не могло быть, поскольку почти все время они проводили в границах освященной земли?

– Он еще серебряные ложки в гостях, бывает, приворовывает, – пожаловался старый чародей. – Клянется, что они ему на нужды науки нужны, но я думаю, он их просто пропивает. И говорят, еще кое-что после его визитов у дам пропадает, что неудобно упоминать в приличном обществе.

– Да, это я, – ни капли не смущаясь, признался, как выяснилось, третий маг в одной-единственной палатке. – Собираетесь настучать церковникам?

– Ну если только вы сами отыщете их посреди земель мутантов и на самой границе демонических угодий, – пожал плечами Аксимилиан. – Лично я сразу с двумя титаническими задачами – борьбой за трон и их поисками в столь опасном месте – не справлюсь.

– Тогда пришлось бы мне переквалифицироваться в чудотворцы, – фыркнул Краст. – Или изобрести заклятие призыва инквизитора.

– Даже не знаю, что менее вероятно, – задумчиво сказал Секрес, устраиваясь в стоящем рядом с ним плетеном кресле. – Скажи, а те монахи действительно были одержимы?

– Думаю, да, – пожал плечами демонолог. – Во всяком случае, попытка сжечь того, кого сами же накануне наняли для избавления от стаи терзающих окрестности псов Хаоса, по моему мнению, есть не что иное, как помрачение разума вследствие захвата души сущностью с нижних планов. Если они не смогли уничтожить чудовищ, а я справился с этим, то почему они решили, будто убить меня – задача им по силам? Где, спрашивается, логика?

– Отсутствует, – подумав, подтвердил Аксимилиан. – Не знал, что такая известная личность, как вы, решила присоединиться к нашему походу.

– А я инкогнито, – фыркнул Краст. – Обо мне даже этот старый хрыч, упорно притворяющийся едва ли не светлым целителем, не знал, пока наша общая знакомая с милой привычкой плести паутину убийств не передала по цепочке, что ваше величество ищет демонолога. Да, я согласен на эту работу. Мне в любом случае нужно сердце высшего демона, потому-то за вашей бандой и увязался, рассчитывая в случае успеха предприятия немного помародерствовать. Но раз уж ее предводители предлагают в фокусе круга магов постоять, то почему бы и нет? Сами вы эту тварь убивать будете долго – пока тело разрушите, пока сможете ее дух развеять, не меньше двух-трех десятков волшебников потеряете, так как от ее астральных когтей и прочих атак, далеких от классической для людей магии, уворачиваться не умеете. Десять тысяч, золотом. Я не торгуюсь. Все равно другого специалиста моего класса ты год искать будешь. И не факт, что отыщешь.

Аксимилиан заметно помрачнел, по лбу его пролегли глубокие морщины.

– Не делай вид, будто для тебя это много, – принял его гримасу за нежелание расставаться с деньгами демонолог. – В драконьей сокровищнице, которую ты разорил, было как минимум раз в десять больше! А может быть, и в двадцать.

– Сказки сильно преувеличены, но не в этом дело, – ответил ему потенциальный император. – Мы об одной и той же личности говорим? О Паучихе? Да, действительно хотели поискать кого-то, обладающего нужными навыками, но… Но ей ведь никто ничего не говорил, я уверен в этом! Я и Селес ее даже не видели, а Олаф сразу после совета, где это обсуждалось, отбыл порталом в… далеко. Найти его там она просто не могла! Кстати, Секрес, а как получилось, что в вашу палатку пришел маг-преступник, который с легкостью общается с главой гильдии убийц?

– Наследство бурной молодости, – тяжко вздохнул некромант. – Поверьте, я бы и хотел его забыть, но не дают.

– Ты себя недооцениваешь, – хмыкнул Краст. – А вернее, умышленно вводишь этого молодого мага крови, нашего почти что коллегу по изучению запретных знаний, в заблуждение. А ведь он о тебе многого не знает, старая развалина. Хочешь, я расскажу, как тебя называли в молодости?

– Первый звук моего настоящего имени станет последним, что произнесут твои губы. – От сидящего в кресле мага смерти повеяло могильным холодом, и потенциальный император вдруг вспомнил, каким уверенным голосом тот говорил, что может поднять и подчинить себе костяного дракона. Будто уже проделывал это. Неоднократно. И испытывал свои творения в бою. Да и использованное им сегодня заклинание… непохоже, что он создавал его в первый раз. Вот только переносной алтарь под габариты собаки подходил слабо. Он явно рассчитан на кого-то более крупного. Человека, например. Неизвестно, кто на самом деле сидящий перед ним старый чародей, но явно не слабенький некромант, которым он притворялся долгие десятилетия.

– Я никогда специально не занимался этим разделом волшебства, – помотал головой Аксимилиан. – Так, нахватался по верхам…

– Хорошие верхи, раз можешь использовать чары, за которые обычно берутся лишь магистры этого направления, – согласно кивнул демонолог. – Впрочем, речь идет не о том, скольких людей ты зарезал, оттачивая навыки владения кровью. Вообще-то я хотел попросить аудиенции, но раз уж император сам пришел, грех не воспользоваться случаем… Так вот, ты нанимаешь меня – или я разворачиваюсь и иду отсюда в поисках того, кто в моих услугах действительно нуждается!

– Десять тысяч – большая сумма, – вздохнул Аксимилиан, мысленно прикидывая, какой бой придется выдержать с призраком мертвого короля за такое количество монет. И судорожно думая, не упросить ли нежданно-негаданно объявившегося могучего некроманта этот самый дух развеять. – Впрочем, среди сокровищ ящера завалялось немало редких артефактов, которые могут тебе подойти, – могу выдать оплату ими.

– Побрякушки тоже давай, – покладисто согласился Краст. – Как вознаграждение за хорошую работу. Но десять тысяч золотом мне нужны обязательно. Да, и еще: нужен документ с твоей подписью и печатью в том, что мне разрешено свободно практиковать такую ветвь волшебства, как демонология, в пределах твоей державы.

– Я все равно собираюсь легализовать демонологию, так что без этой писульки можно обойтись, – пожал плечами Аксимилиан. – Пора очистить землю от тварей, а кто, кроме твоих коллег, сможет сделать это лучше всего?

– Да хоть сделай ее общеобразовательной дисциплиной для церковных приютов, – ощерился в улыбке Краст. – А документ ты мне дашь. Причем прямо сегодня, в качестве аванса. Или я пошел. И я не торгуюсь.

Аксимилиан сплюнул – манера чародея-преступника общаться была ужасна, и в другое время он бы обязательно проверил, кто из них знает боевую магию лучше, но ему пришлось согласиться. Рисковать жизнями волшебников, одним из которых должен был стать и он сам, не хотелось. А в сокровищнице старого дракона золота действительно было больше, чем десять тысяч монет. Раз в пятьдесят.

Дорога по землям мутантов. Ночь. Армия и монстры

С наступлением ночи в лагере зажглись костры, а люди, с опаской вглядываясь в темноту, стали готовиться ко сну. Учитывая опасность места, в котором они находились, к обороне подступили более чем серьезно. Часовыми в общей сложности осталась примерно пятая часть армии, треть магов, а также все эльфы, которым такая вещь, как сон, была не очень-то и нужна. Чародеи окружили палатки множеством чар. Сигнальных, атакующих, защитных: если бы что-то живое или мертвое рискнуло броситься к людям напролом, оно бы раз десять сгорело, семь отравилось, пять разорвалось на кусочки, пару раз замерзло насмерть, ну и, как апофеоз, в окончании пути получило бы молнией по темечку, чтобы влететь своими останками в жадные лапы и пасти химер, которых выпустил некромант.

– М-да, вот это мы накрутили, – с некоторым восхищением в голосе признал будущий император Аксимилиан, рассматривая из своей палатки неяркую вспышку, с какой воспламенилась неизвестная тварь, приблизившаяся к лакомой добыче – людям. – По-моему, даже в обители ордена, где я учился, защита была не такой мощной.

– Полагаю, твоим наставникам просто не хотелось получить вместо своих подопечных, ушедших в самоволку, хорошо прожаренный кусок мяса, – пожала плечами Селес. – Или ты будешь меня уверять, что вы там строго блюли дисциплину?

– Ну более или менее, – призадумался волшебник. – Среди подрастающих боевых магов особые вольности не поощрялись… хотя разумную инициативу очень одобряли, а с вином была большая пробле… Ложись!

Не доверяя реакции девушки, волшебник сам повалил ее. Вовремя. В землю, где она только что стояла, вонзилось недовольно взвизгнувшее короткое копье. Вернее, тварь, очень на него похожая. Длинное узкое тело, короткий клюв и прижатые к бокам в момент атаки, а сейчас расправленные в стороны крылья искажали облик летающего мутанта. Монстр после удара опомнился быстро – он вскочил на ноги и злобно зашипел, распахнув рот с мелкими, но явно острыми кривыми зубами. Правда, наступательный порыв чудовища продлился недолго. Молния, выпущенная из руки Аксимилиана, отбросила его на ткань палатки. В воздухе запахло паленым пером. А в основном лагере начали раздаваться пальба и крики.

– Воздух, – простонал будущий император. – Мы перекрыли монстрам дорогу по земле, но совсем забыли, что некоторые из них могут летать!

Стая напавших на людей существ, имеющих с птицами не слишком много общего, была не очень большой – голов тридцать, может быть, сорок, – но очень агрессивной. И меткой. От их стремительной атаки, когда твари падали с небес камнем, пробивая своими головами добычу словно дротиками, почти никто не успевал увернуться. К тому же многие уже успевшие уснуть поддались панике и сейчас бестолково бегали туда-сюда, не понимая, где враг, и лишь мешая тем, кто пытался отражать атаку. Люди плохо видели в темноте, но, к счастью, эльфы, которые остались часовыми и, естественно, не забыли прихватить с собой свои луки, не сплоховали. Белооперенные стрелы одна за одной находили свою цель, и монстры падали. Правда, отнюдь не сразу. Как оказалось, их тела по прочности если и уступают хорошим доспехам, то лишь ненамного. Требовалось попадать в уязвимые места, а их стрелки, естественно, не знали. Да и потом, не так-то просто попасть в определенное место, например глаз, если он не находится на месте, а порхает вместе с остальным телом, да еще и временами стремительно падает на землю в поисках новой жертвы. На разгон зловредных порождений отравленной Хаосом земли ушло времени, пожалуй, больше, чем на отражение конной атаки на лагерь. Мутанты оказались начисто лишенными чувства самосохранения и, пока не получили по стреле каждый, успокаиваться упорно не желали.

Подсчет убитых и оказание помощи раненым грозили затянуться надолго, но были прерваны, едва успев начаться. Сразу трое или четверо людей провалились во внезапно образовавшуюся посреди лагеря яму, дико крича. Впрочем, вопили они недолго: крики оборвались с влажным хрустом, а из открывшегося подземного хода на глаза всей опешившей армии выползло… нечто. Тварь, напоминавшая помесь гигантской змеи и многоножки, была полна намерений не только хорошенько перекусить, но и сделать себе запасы, а то кто знает, когда еще подвернется подобное изобилие. В ее широкой пасти медленно исчезали чьи-то ноги, втягиваемые внутрь ненасытной утробой, а на один из двух коротких то ли хвостов, то ли шипов на заднем сегменте туловища было грудью насажено еще слабо шевелящееся тело. Трофейный доспех сраженного пулей рыцаря оказался пробит с легкостью бумаги.

В голову существа немедленно полетели стрелы, эльфы, практически единолично отразившие предыдущую атаку, еще не успели снять тетивы со своих луков, и оба глаза чудовища оказались густо утыканы кусочками дерева с белым оперением. Заревев от боли, монстр не захотел убираться обратно под землю, а попер вперед, давя неудачников, не успевших убраться с его пути. Одна из химер некроманта запрыгнула ему на спину и попыталась пробить плотную кожу, но ее когти лишь скользили по броне чудовища. Какой-то то ли храбрец, то ли безумец набросился на одну из многих ног твари с двуручным топором и даже успел отрубить одну, но получил по голове кончиком выроста на хвосте чудовища, оказавшимся все-таки не твердым шипом, а одним из двух гибких хвостов, и упал с раскроенным шлемом и черепом.

Наемники-земляне открыли по твари автоматную стрельбу, к ним присоединились те, кто получил огнестрельное оружие, и маги, пустившие в ход боевые чары. Уколы пуль и заклинаний больно жалили тварь, но убить ее оказались не в силах. В пяти или шести местах ее плоть была пробита, но кровь ярко-желтого оттенка течь на землю ручьями не спешила. Громко вопя, тварь наконец-то решила бежать в одном направлении и, растоптав еще несколько палаток, из которых, к счастью, все давно выбежали, протопала по защитному периметру, лишь прибавляя скорости от ударов охранной магии.

– Да-а-а, – потер лоб Аксимилиан, который не успел добраться из своего походного жилища к месту жестокого, но довольно непродолжительного боя. – Еще пара таких ночей – и я останусь без армии.

– Потери не столь и велики, – возразила ему Селес. – И потом, таких монстров здесь не может быть много: большой популяции таких громадин будет просто нечего есть в горах.

– Если моих солдат и не сожрут, они попросту разбегутся от таких потрясений: каждая атака монстров бьет по нервам не хуже полноценного боя, – ответил ей маг. – Уверен, первые дезертиры появились бы сегодня… если бы мы уже не отмахали по территории, оскверненной Хаосом, порядочное расстояние, которое одиночке попросту не пройти, если, конечно, он не охотник. Ну будем надеяться, до высшего демона дойдет достаточно народу, чтобы его отвлечь, пока Олаф не разорвет его своим оружием на кусочки.

Будни пиротехника. Олаф, главный пиротехник/подрывник

Ну вот что прикажете делать? Нет, конечно, ПТУРСы[22], купленные у Лю, вещь хорошая… Но, как оказалось, только против танков. На недавно проведенных испытаниях посланную в мишень ракету наш новый ценный, хоть и немного одноглазый кадр, являющийся по совместительству светилом демонологии, разнес одним взмахом посоха, поставив на пути ее движения, как он выразился, «самый слабенький из щитов, который обычно окружает Высшего». Вот после этого пришлось ломать себе голову.

Нет, ракетное оружие в данном случае будет полностью бесполезным. А мысль по поводу хорошего фугаса и нескольких десятков килограммов осколочных элементов кажется все более и более трезвой. Только вот как его доставить к цели и, самое главное, сделать так, чтобы он сработал вовремя? Потому и приходится сидеть, обложившись всеми образцами взрывчатки, и думать. Первый вариант, вышедший из моих рук, был жестко раскритикован Аксимилианом, хотя в принципе был очень неплох. Всего-то веселенькая синяя пластиковая пятидесятилитровая бочка, засыпанная по крышку различным металлическим хламом, в основном стальными шариками и гайками, прикупленными по цене металлолома на соседнем с моим складе. Покоящаяся в ней канистра с двадцатью килограммами военного динамита американского производства, уже показавшего себя хорошим средством для обезглавливания драконов, снаружи была абсолютно незаметна, выделялась только небольшая антенна радиодетонатора и торчащий шнур от надежного, как каменная стена, обычного советского МУВа[23], столь ценимого многими за свою простоту и безотказность. Как говорится, доверяй, но проверяй, – еще неизвестно, как покажет себя в иномировых условиях радиолиния подрыва австралийского производства. Ну и что, что данная модель уже лет двадцать используется для проведения горных и очень «горных» работ и очень любима наемниками всех мастей и цветов за безотказность и миниатюрность! Сам святой Патрик, если, конечно, до него можно достучаться из этого мира, не может точно гарантировать ее работы – ведь чем черт не шутит…

А простая механика сработает всегда, только вот есть небольшое «но»… Озвученная мной задумка, что у этой бочки, доставленной в самый центр пятна Хаоса, будет находиться зомби, который в свою очередь при приближении высшего демона дернет за веревочку, вызвала такую бурю хохота у собравшихся на совещание основных фигур, что мне даже захотелось дать кому-нибудь в морду. Я даже предложил, что сам буду прятаться с биноклем в радиусе видимости, чтобы продублировать взрыв радиодетонатором. На что мне объяснили, что к тому времени, когда рядом с моим бочонком появится демон – тут старая сволочь Канлер, мерзко хихикая, поднял палец к потолку палатки и многозначительно произнес: «Если!!!» – меня уже раз пятьдесят съедят демоны из его свиты. Разозлили они меня – не передать.

В ответ я озвучил мысль – как тогда они видят доставку взрывчатки? На что труповод, с которым Аксимилиан, оказывается, в очень хороших отношениях (интересно, не на почве ли совместных занятий?), предложил использовать скелетов-воинов, а еще лучше – высших зомби или умертвий, да еще целый отряд, чтобы гарантированно пробиться к цели. И озвучил цифру в полтора десятка. На что я ему очень доходчиво, правда, не всегда культурно объяснил, что радиодетонаторов всего пять, да и запас взрывчатки у меня не бесконечен. Тут в обсуждение вклинился призрак и расставил точки, раздав всем сестрам по ушам, или как там в русской пословице? Подрыв контролирую я, запрограммировав детонаторы на одну частоту, чтобы подорвать их одновременно по команде с пульта. А маги приделывают к МУВам какую-то магическую хрень в виде свитка, основанную на то ли телекинезе, то ли еще какой-то замудренной фигне, для того чтобы в свою очередь тоже иметь возможность произвести взрыв. На чем мы и договорились – я получил пять тел для минирования и одного слюнявого идиота вдобавок. Это я о демонологе, который, после того как увидел содержимое бочонка, чуть не сошел с ума от вида обычнейших шариков от подшипников и с криками: «Хладное железо!» – принялся их чуть ли не облизывать, периодически пытаясь прикарманить то один, то другой. Короче, у каждого в голове свои тараканы, и я в чужую лезть не буду, тем более что этого барахла у меня с собой было под четверть тонны – и то захватил исключительно потому, что у местных с железом немного туговато, тем более с мелкими одинаковыми деталями, которые сами собой просятся на роль осколочных элементов. Так что на то и дело пропадающие под его балахоном железки я внимания не особо обращал – чем бы дитя ни тешилось… лишь бы не гранатой. Хотя в его случае – нехай и гранатой, только дайте мне отойти подальше.

Так что за два часа я из брикетов С-4[24] и тех самых американских бронежилетов PASGT, которые тоже были на складе у Лю (а что делать: это такое дерьмо, что избавиться от него сложновато, – я сам так пару раз попадал), сооружал жилеты шахидов, любовно наклеивая на кевларовую основу пластит и фаршируя его шариками и гайками. Между прочим, подтянувшийся чуть попозже некромант, как оказалось, замечательно шьет, орудуя изогнутой иглой с шелковой нитью как настоящий портной. Он не только полностью зашил распотрошенные мной бронежилеты, но сделал несколько вставок в местах, где взрывчатка просто не влезала. Так что через некоторое время на площадке стояла пятерка чуточку попахивающих, но бесстрашных смертников (как-то странно звучит по отношению к мертвецам!), обряженных в сборную солянку из новомодных американских бронежилетов и остального средневекового обвеса в виде наручей, поножей, шлемов и о-о-от такенных двуручников. Особый шик им придавали торчащие над воротниками антенки радиодетонаторов – ну просто мечта тинейджера на радиоуправлении.

Еще раз оглядев получившийся строй, мы с некромантом и Крастом пожали друг другу руки и пошли радовать будущего императора.

Глава 11

То была славная битва! И победители вечно будут осиянны немеркнущей славой!

(Из песен бардов)

Все, что я получил после этого побоища: шрам на полгруди, пять монет в качестве награды да кошмары на всю оставшуюся жизнь.

(Откровения пьяного ветерана императорской армии, которые он успел дать до того, как потерял сознание от количества и качества выпитого)

– Ваше величество! – К коню императора из хвоста идущей вперед по землям демонов колонны спешно проталкивался один из не слишком сильных чародеев, поставленных на какой-то из вспомогательных постов. – Ваше величество, спешу доложить, что наш передовой дозор мертв! Амулеты их жизни подали сигнал тревоги и рассыпались в прах.

– Как мертв? – не понял Олаф. – Весь?! Там же эти охотники со своим главой… Чтобы их прибить, ковровая бомбардировка нужна, и то не факт, что эти партизаны не закопаются в землю быстрее, чем до них осколки долетят. Да и потом, у них же ручной пулемет с одним из братьев Мак-Конеллов, тройка боевых магов и пара эльфов на усилении имеется!

– Почти весь, – с ноткой испуга в голосе ответил волшебник. – Трое или четверо еще живы, но мессиры Секрес и Краст уверены, что они сейчас находятся под воздействием демонических сил. Они уверены, что нам наперерез вышел хозяин этой земли вместе со всей своей сворой покорных ему чудовищ, и потому надо готовиться к обороне!

В последних словах чародея помимо воли промелькнули нотки паники.

– А Канлера высший демон встретил непосредственно у самых Врат Хаоса, – задумчиво пробормотал Аксимилиан. – Впрочем, нам так даже лучше! Эй, кто там, трубите тревогу!

– Нехорошо отдавать инициативу в руки врага, – покачала головой Селес. – Но, похоже, у нас нет выбора!

Рядом с ухом потенциального императора нарисовался едва-едва видимый ясным днем с расстояния в пару шагов силуэт призрака, который начал что-то быстро ему шептать на ухо.

– Развернуть строй! – отдал Аксимилиан приказ, усилив свой голос при помощи магии и заставив его разноситься очень далеко. Хоть в деле руководства войсками он не понимал практически ничего, но вот мертвый король, завоевавший почти все известные земли, явно мог преподать урок тактики и стратегии кому угодно. И то, что сейчас его устами служил человек, не разбирающийся в военном деле, нисколько не умаляло ценности его советов. – Копейщики – вперед, мечники – прикрывают тыл и фланги, стрелки и маги – в центр строя. Кавалерия, спешиться! По этим холмам все равно особо не поскачешь, а убегать твари не будут ни за что на свете. Держитесь, подданные мои, сейчас будет настоящая бойня, но имена тех, кто выживет в ней и покроет себя неувядающей славой, будут помнить тысячи лет!

Маленькая армия начала спешно разворачиваться в боевое положение, а навстречу ей из-за очередного далекого поворота, которыми так богаты оказались горные ущелья, медленно выползала толпа демонов, казавшаяся с такого расстояния единой живой массой.

Еще недавно, встретившись с подобным, армия неизменно побежала бы, но увиденное по пути и, самое главное, многочисленные стычки закалили солдат, и даже самый трусливый ополченец понимал своим недалеко ушедшим от сохи умишком, что, если они дрогнут и побегут, с этого зажатого между холмами и лесом поля вырвутся лишь единицы счастливчиков… И то только для того, чтобы умереть часом или двумя позже. Именно поэтому первые ряды копейщиков, суетливо выставляя стену копий, старались поплотнее упереть пятки древков в неподатливую каменистую землю и с надеждой прислушивались к бурчанию второго и третьего ряда, жала которых лежали на их плечах, готовясь собрать обильную жатву. Ведь нет ничего страшнее, чем точный всепроникающий удар пятиярдовой пики, разогнанной умелыми руками. Ну а за спинами сбившихся в неодолимую стену копейщиков уже выстраивались пращники и рассыпавшиеся отдельными группами ополченцы с новомодными «громыхалками», в которых взгляд более или менее знакомого с военным делом землянина без труда узнал бы винтовки Мосина с примкнутыми штыками. Именно такое, на первый взгляд неказистое, оружие оказалось самым востребованным для вооружения спешно обученного ополчения. Позволяя иметь при громадной силе винтовочного патрона «семь шестьдесят два» и достаточную дальность стрельбы, и возможность орудовать штыком в ближнем бою. Да и при случае моментально превратить вышедшее из строя оружие в приличную дубину, способную выдержать не один удар двуручного рыцарского меча. И уж поверьте – если этот меч будет не из кузниц подгорного народа, то щербин будет больше не на стволе старой, как Октябрьская революция, винтовки, с успехом пережившей не один вооруженный конфликт и все еще продолжающей собирать свои жертвы на территории земного шара, а с недавних пор и в этом мире. Моментально распряженные по команде Аксимилиана фургоны обоза стали для этих группок достаточным возвышением и одновременно крепостью, позволив иметь удобный сектор обстрела прямо над остальным строем.

Маги, коротко переругиваясь друг с другом и с окружающими, занимали самые удобные для своих чар места. Кто-то садился на землю и чертил вокруг себя пентаграмму, кто-то, напротив, забирался повыше и сдвигал с места стрелков. В центре строя одна из опустевших телег взлетела и встала на другую, еще больше увеличив видимость и радиус обстрела с нее. На получившийся помост немедленно забрался один из братьев Мак-Конеллов с бледным лицом и пулеметом. Наемник, кажется, очень сильно переживал почти стопроцентную гибель брата. Оставшийся член этой семейки раздавал затрещины пращникам, которые вместо камней заряжали в свое нехитрое оружие привезенные Олафом с Земли гранаты. Ребристые кругляши весили, конечно, немного больше, чем привычные им голыши, но зато и эффект их был несравним с простыми камнями. Некромант и демонолог непонятно как сумели незамеченными подобраться к Аксимилиану и дружно буркнуть: «Мы готовы!»

– Где? – тихо спросил потенциальный император.

– Вон они, те пятеро, что в глухих рыцарских доспехах с черным вороном на спине, – пояснил ему Краст, кивнув на третий ряд солдат, где копья уступили место длинным двуручным мечам, которые должны были отбрасывать прорвавшихся сквозь частокол пик тварей. – Все упрятано под латы и замотано так, что до взрыва точно не отвалится, пусть ими хоть крепостные ворота таранят.

– Не учуют? – спросила Селес.

– Да и пусть, – пожал плечами Секрес. – Что они, умертвий не видели? Главное, чтобы хоть один из них дошагал до Высшего.

– Угу, самое главное, чтобы сработало! Мозгов у них точно на это хватит? – Скептически настроенный с самого начала изобретения и изготовления данного «вундерваффе» Олаф только что не подпрыгивал на месте от нетерпения и тревоги.

– Вы лучше за свою алхимию бойтесь. С моими творениями осечки быть не может – если это вообще возможно, то они проломят любой строй и ворвутся в любые порядки, ну а там по моей команде рванут ваши никчемные шнурки. И если окажется, что все это зря, то, клянусь Господином Мертвых, я не поленюсь выжить и сделать из твоего тела или тех ошметков, которые оставят от него демоны, низшего зомби, годного лишь для отпугивания ворон на крестьянских полях.

Судя по тону, которым это было сказано, и побелевшим суставам пальцев, сжимающих посох, некроманту было тоже страшно от вида приближающегося воинства, хоть он и всеми силами пытался показать обратное. Лишь один из присутствующих буквально поражал своей незатухающей, правда, абсолютно сумасшедшей улыбкой и радостными нотками в голосе. Конечно же Аксимилиану и Селес было известно, что все демонологи немного не от мира сего, но Краст на этом поприще бил просто все рекорды.

– Да с таким количеством хладного железа, да после моих ритуалов! – Раздавшееся хихиканье, больше бы подошедшее скрывающемуся в тенях подворотни маньяку, несмотря на приближающуюся опасность, заставило всех окружающих вздрогнуть. – Это то же самое, что раздать пращникам вместо камней алмазы такого же размера, но, черт побери, если это сработает… А это сработает! Не будь я мастер-демонолог!

После чего, издав еще один каркающий смешок, Краст ткнул пальцем в моментально напрягшегося Олафа и спросил:

– Так я точно могу потом собрать все хладное железо?

– Да! Но его стоимость будет вычтена из суммы вашей награды! – Мерцающий и практически невидимый в дневном свете призрак Канлера, как будто чертик из табакерки, материализовался прямо у кончика пальца демонолога. Уж что-что, но даже присутствие в трех лучных перестрелах[25] армии демонов не мешало старому королю зорко блюсти интересы будущей империи, в том числе и финансовые.

– Где он, кстати? Кто-нибудь видит Высшего? – Некромант все больше и больше нервничал.

– Там, за спинами своих рабов, – кивнула куда-то на медленно приближающихся демонов Селес. – Умный и хитрый. Понимает, что если мы на него напали, то какой-то неприятный сюрприз припасли. А может, просто труслив, но скорее все же первое. Да и отродья Бездны выстроены в более-менее правильном порядке. Смотри, первыми идут большие сильные твари, они будут таранить, сразу за ними – мелкие и шустрые, которые попробуют ворваться в наши ряды. Хорошо, что лучников у них нет.

– Некоторые кислотой, огнем и ядом плюются, – поправил ее демонолог. – Но, как правило, не очень далеко. Хорошо, что воздух чист: почему-то летающие твари труднее всего подчиняются, а потому Высшие их в свои отряды берут редко. Высматривайте свиту. Где она – там и предводитель всего этого воинства.

– А как их опознать? – спросил Олаф.

– Очень просто, – пожал плечами некромант. – Они разумные, а потому носят одежду и имеют оружие и артефакты. Это помощники и нахлебники того князька Бездны, что правит пробитыми в наш мир Вратами.

– И чего от них ждать? – уточнила Селес.

– А чего можно ждать от существа, которое стало полезно одному из мелких хозяев зла? – пожал плечами ее жених. – Уж явно ничего хорошего, по крайней мере, для нас. И учти, что умеющие левитировать и творить простейшие чары едва ли не от рождения дроу, вечно готовые убить даже родную мать, если есть уверенность, что это сойдет им с рук, по меркам жителей преисподней – пацифисты, белоручки и слюнтяи, напрочь лишенные умения работать с магическими силами. Все, они почти дошагали, Мак-Конелл уже целится в них. В первой волне идут взрослые кровоглазки – надеюсь, пулемет возьмет их броню. Олаф, как насчет обещанных ракет, пока они еще далеко и не могут нас достать?

– Никак. – Махнув рукой и добавив при этом еще пару-тройку словечек, заставивших бы покраснеть даже дракона, Олаф кинул взгляд на ошарашенных слушателей и принялся объяснять: – Это для лучников они далеко, а для ракет слишком близко. У этих долбаных китайских стосемимиллиметровок, надлюби их святой Патрик, минимальное расстояние, на котором взводятся детонаторы, составляет почти километр. Так что даже если бы мы успели их развернуть и зарядить – это было бы то же самое, что кидать в противника золотом: толку не было бы абсолютно.

Еще раз смачно ругнувшись, Олаф добавил:

– Вся надежда на пращников: все же двенадцать ящиков советских ручных оборонительных гранат – это не хрен собачий! Да и крупняк самых шустрых подавит. Все, заканчиваем бардак! Наверное, уже пора?

Не отрывавший взгляда от надвигающейся волны Канлер кивнул и скомандовал Аксимилиану:

– Давай лучников!

И через мгновение над застывшими в напряжения солдатами раздался зычный голос будущего императора (в чем вот именно сейчас не было никакой уверенности ни у кого из находящихся на этом поле – даже у самого виновника торжества), многократно усиленный магией:

– Лучники, первая линия, навесом четыре ладони, пли!

Лучники-люди стреляли не целясь, но очень быстро. Даже не в цель – просто в ее сторону. Все равно врагов много. И стрел тоже. Что-то с кем-то да встретится. Те из них, кому достались ружья, пользовались тем же принципом, посылая куда-то в район демонов пулю за пулей. Боеприпасов Олаф не пожалел, и палить они могли хоть целый день, пока стволы не износятся. Правда, многие из них задирали стволы слишком высоко, и свинцовые гостинцы проносились над своей целью, но с уменьшением расстояния таких было все меньше и меньше. Эльфы же – что принявшие огнестрел, что оставшиеся верными любимому зачарованному луку – тщательно выбирали цели, в качестве которых выступали самые крупные и агрессивные на вид твари, но почти каждый их выстрел неизменно нес смерть. Попадание в глаз очень сложно пережить даже существу из Бездны. Во всяком случае, если он у нее рядом с мозгом, а не где-то на кончике щупальца, и взамен выбывшему из строя найдется пара сотен запасных.

Несколько пулеметов, выданных самым сообразительным из рекрутов, в большинстве своем охотникам на чудовищ, тоже собирали свою кровавую жатву. Первые гранаты, заброшенные пращниками, стали рваться прямо в воздухе облачками разрывов, лишь чуть-чуть не долетая до основной массы врагов. Кровоглазки неслись подобно чудовищным живым таранам вперед, рыча и шипя от бешенства. Воля высшего демона заставила мутантов забыть, что такое боль и страх. Некоторые падали с ранениями, несовместимыми даже с отравленной Хаосом жизнью, и по их телам шли следующие. Живую волну, способную, казалось, смести тараном все маленькое войско людей, было не остановить дождем из свинца и стрел. И тогда в дело вступили маги.

Земля не разверзлась и не поглотила монстров. С небес не упало всесжигающее пламя, и не закружилась в воздухе бритвенно-острая ледяная метель, режущая плоть не хуже остро отточенного лезвия. Просто утоптанная почва горного ущелья с кое-где проглядывающими останками старой дороги вдруг превратилась в грязь. И в ней копыта, ноги, лапы и даже щупальца, предназначенные для ходьбы, стали вязнуть и поскальзываться.

– Хорошо, – проскрежетал призрак Канлера Великого, который от избытка чувств обрел такую материальность, что, когда он хлопнул в ладоши, по ущелью пошло гулять эхо. – Держите их, держите! Чем дольше эти отродья не доберутся до наших рядов, тем выше наши шансы на победу. Ну же, давайте стреляйте, олухи.

Но люди и эльфы были заняты и даже вряд ли заметили его проявление. Убивали. И умирали. Демоны, которые прятались за тушами мутантов, тоже хорошо знали трюк под названием «стрельба по площадям». Ядовитые плевки каких-то фиолетовых тварей, похожих на больших трехруких синих мартышек, падали то тут, то там, заставляя своих жертв то ли сгорать, как от концентрированной кислоты, а то ли сгнивать заживо. Но, к счастью обороняющихся, их было не очень много, и особой крепостью они не отличались. Осколки гранат, во множестве летавшие в воздухе за спинами мутантов, заставили основную их массу истекать густой черной кровью, даже не выйдя на дистанцию, с которой монстры могли бы попытаться взять плату за свою жизнь.

– Держа-а-ать! – заорали дуэтом Аксимилиан и призрак короля, видя, как бывшие мыши, щелкая клешнями, преодолевают последние метры, отделяющие их от копейщиков. Но таранного удара не было. По полю откуда-то из задних рядов армии демонов разнесся оглушительный заунывный звук. В нем переплелись стоны боли и удовольствия, звуки радости и страдания. Люди дрогнули. Твари приободрились. А достигшие первых рядов мутанты внезапно лопнули, и волна кипящей крови захлестнула копейщиков. Секунду те стояли как ни в чем не бывало. А потом на землю упали пустые доспехи и шлемы, из которых испарилась не только плоть, но и, возможно, сами души.

– Бездна! – помянул родину атакующих Краст. – Среди свиты Высшего есть Певец Хаоса!

– Это что такое? – спросил одними губами побледневший Олаф, глядя, как почти сотню опустевших мест в строю спешно занимают более везучие солдаты.

– Что-то вроде магии бардов, но в демоническом исполнении, – мрачно пробормотал Секрес. – Ищите его, быстро! Этого служителя искусства надо заткнуть, пока он не спел погребальную песнь всем нам!

– Вот он!

Метнувшаяся вперед Селес, не обращая внимания на многочисленные тела раненых и убитых, буквально взлетела на фургон с установленным на нем КПВ и замахала руками перед лицом судорожно пытающегося поменять короб с лентой старшего из братьев Мак-Конеллов. Покрытый гарью, ошметками мяса и смесью из своей и чужой крови, Адам походя смахнул эльфийку рукой с верхотуры себе за спину и, раскрыв рот в каком-то непереводимом рыке, больше подошедшем бы древнему викингу, повернул ствол пулемета в указанном сумасшедшей эльфийкой направлении, предварительно отшвырнув ударом крепкого армейского ботинка пытающегося залезть на борт импровизированной огневой точки мелкого демона, счастливо избежавшего копий людей и метких выстрелов эльфов. Окинув взглядом красных от полопавшихся от напряжения сосудов глаз происходящее, наемник передернул затвор. Отступившие за фургоны пращники уже давно метали гранаты просто руками, поддерживая сумевшие сгруппироваться остатки охотников и стрелков. В паре мест ополчение, расстрелявшее магазины винтовок и не имеющее времени на перезарядку, уже схлестнулось с набегающей волной вштыковую. Прикрывающие фланги мечники пока что еще держались, и именно это объясняло, почему прорвавшая копейный строй орда все еще не захлестнула обороняющихся. Все же идея Канлера об использовании фургонов в качестве опорных пунктов полностью себя оправдала. Конечно же старый призрак был не первым в применении данной тактики, если считать историю Земли и вспомнить о фургонах гуситов или русских гуляй-городах, – но в этом мире данная тактика была применена впервые и пока полностью себя оправдывала.

Указанная Селес цель, больше похожая на укутанного темным плащом бродягу, оказалась практически в задних рядах строя демонов, скрываясь за тушами громадных кровоглазок и покачиваясь в каком-то странном экстазе, воздевая увитые вспухшими жилами бледные руки к внезапно потемневшим небесам. Казалось, звуки, изрыгаемые из-под тьмы глубоко накинутого капюшона, заставляют окружающее содрогаться в пароксизме страха и омерзения. В такт словам… стекающим подобно каплям наполовину свернувшейся гниющей крови по окружающему… Песня, которая не была песней в том смысле, который вкладывают в нее живущие… Изломанная, искалеченная ритмика слов… тех самых слов темного наречия Бездны, знание которого способно свести с ума любого или, что еще хуже, изувечить душу, превращая в прячущегося во тьме и тенях, пускающего слюну и трясущегося от неизбывного ужаса идиота – растение, лишь по недомыслию похожее на человека… И, вслушиваясь в переливы этой песни, люди опускали руки, подставляя горло покрытым человеческой кровью, пьяным от вседозволенности и утоляемого голода демонам… Эльфы, бросив свои волшебные луки или новомодные «громыхалки», со всей силы зажимали свои чувствительные уши, пытаясь вырваться из-под наполненного мерзостью и ужасом волшебства. Это длилось мгновения… и одновременно вечность. Песнь его все расширялась. Задевая все больше и больше обертонов и струн, обращенных в безумие и ужас разумов, она приобрела фантастическое, бредовое, совершенно истеричное звучание – и все же продолжала нести в себе признаки несомненной музыкальной гениальности, заставляя слушать и упиваться этой мерзостью, этим ужасом из самых глубин тьмы… истекая сладостью и притягательностью гниющего мяса…

Ровно до той минуты, как над застывшим полем боя, покрытым изуродованными телами, мерным метрономом, разбивающим все дьявольское совершенство переливов этой чудовищной музыки, не зазвучал властный голос крупнокалиберного пулемета…

Грохот оборвал песнь. Певец замолчал и зашатался. Из многочисленных дыр в его черном плаще вылилась не кровь, но тьма. Тьма зовущая и вечно изменчивая. Она, госпожа живущего и нерожденного, ждала своего верного почитателя. И демон медленно и величественно погрузился в эту лужу тьмы, наградив напоследок всех слушателей концерта взглядом, который обжег их души будто удар бича, причем содрогнулись не только люди, но и демоны.

– Хрм! – Мак-Конелл упал, зажимая руками горло, в котором как из воздуха возник костяной плавник… нет, не плавник. Костяной веер, украшенный затейливыми рунами, притягивающими взгляд и заставляющими мутиться сознание, с острыми когтями на концах перьев.

– Одалиска! – прошипел Краст, стоявший рядом с Аксимилианом. – Ну раз здесь рабыня, то и господин от нее недалеко. Готовься, труповод, сейчас надо будет ударить!

Демонолог сделал странный жест руками, и сорвавшиеся с его пальцев вихри красной энергии ударили в тело умирающего наемника, испепелив его вместе с диковинным оружием. Но прах не разлетелся во все стороны, а метнулся строго в одном направлении, ударив в, казалось бы, пустое место посреди уцелевших фиолетовых плевателей. С неяркой вспышкой чары невидимости слетели, и взглядам открылись те, кто, скрываясь под ними, почти добрался до строя людей: Высший и его свита.

Два десятка высоких и худых существ, похожих на вставших на задние лапы гиен, закованных в антрацитово-черные латы, прикрывали своего сюзерена собственными телами, но они служили лишь фоном, на котором двое, стоящие за их спинами, выглядели настоящими лордами Бездны. Мужчина, облаченный в простые черные одежды наподобие балахона мага, без всяких украшений, был высок, строен и как-то по-особому красив, как может быть прекрасен дикий и опасный зверь. Он не шевелился, но даже эта неподвижность была притягательной. И в то же время на его лице без труда читался выдающийся ум и непредставляемая сознанием смертного жестокость. От человека его отличали разве что две пары небольших рожек, выходящих из темени и загнутых вверх и вперед. Несмотря на раздающиеся вокруг взрывы, предсмертные крики людей и вой демонов, он улыбался и, это совершенно ясно, получал от происходящего несказанное удовольствие.

Его спутницей же была, вне всяких сомнений, настоящая демонесса. Она была закутана в какую-то полупрозрачную белую ткань, которая вроде бы не давала ничего рассмотреть подробно, но в то же время ничего и не прятала. Лицо цвета первого снега, в котором, казалось, нет ни единой капли крови, как будто светилось непостижимой внутренней гармонией и красотой. Два больших черных кожаных крыла ниспадали с ее спины как плащ. Единственной раздражающей чертой в ее облике был грубый железный ошейник, смотрящий почему-то окровавленными шипами внутрь и наружу.

– Интересные людишки. – Белая красавица с черными крыльями распахнула прелестный алый ротик, в котором оказались мелкие острые игольчатые зубы. – Давно таких не было. Я заберу ваши души!

Ее рывка не успел увидеть и остановить никто. Кроме ее господина, рука которого натянула неправдоподобно тонкую цепочку, почти невидимую на фоне платья его рабыни. Ошейник впился в горло инфернальной девушки, отшвырнув ее обратно, и алые ручейки побежали по платью, впитываясь в ткань.

– Не забывайся, падаль! – Голос высшего демона, казалось, резал саму душу людей. – Ты можешь обглодать кости хоть всех рабов на этом поле битвы. Но их предводители принадлежат мне!

Островок глаза урагана посреди бури сражения, окружающий медленно приближающегося Высшего, казалось, не смело потревожить ничто. Медленно, даже вальяжно, расшвыривая пинками мешающиеся под ногами трупы и все еще живых существ, покрытых грязью и кровью до такой степени, что уже не было понятно, к какой из армий они принадлежали, демон обещающе улыбался, устремив свой заинтересованный взгляд на сгрудившихся соратников Аксимилиана, на какое-то мгновение потерявших волю от проникшего в их души страха. Но это их беспомощное состояние длилось недолго и коснулось далеко не всех. Скрежеща зубами и устремив в сторону демона взгляд пустой глазницы, из-под повязки которой принялась сочиться густая, кажущаяся черной на омертвевшем от напряжения лице кровь, Краст Одноглазый вскинул свой посох и ударом о землю, больше смахивающим на пас клюшкой для гольфа, направил волну густо замешенного на крови людей и демонов праха, в который превратились тела, устилающие землю перед демонологом.

– Очнитесь! Да… вас!..е! – С приличиями крик срывающего горло демонолога роднили только предлоги, но он оказал буквально волшебное действие, заставив соратников очнуться от воздействия ауры демона, волной безнадежности охватившей и связавшей их волю.

– Попался как мальчишка, – вздохнул Аксимилиан и сложил пальцы в затейливом жесте. Вокруг мага немедленно подул из ниоткуда свежий ветер, который унес куда-то вдаль крики, запах крови и остатки демонической магии. – Секрес, придержи своих созданий, нам надо ударить наверняка!

– Поздно, – пробормотал некромант и, замахнувшись, метнул в сторону приближающихся низших демонов, за спинами которых стояли их командиры, костяную иголку. – Они сейчас бросятся.

Оригинальный метательный снаряд увеличился в полете до размеров небольшого тарана и, ударив в бок какой-то твари, напоминавшей пятиметровую сухопутную медузу с человеческими ногами вместо щупалец, взорвался облаком белых осколков. Те монстры, в которых попадали снежно-белые кусочки костей, усыхали на глазах, будто из их тел выкачали всю воду. В брешь, открывшуюся под воздействием его магии в стене наступающих на людей созданий, немедленно влетели два или три фаербола и одна граната. Грохнули взрывы. Брызги крови разных оттенков, причем часть ее на воздухе весьма заметно дымилась, раскрасили наступающее сонмище клыков, щупалец, когтей и клешней в веселые праздничные краски. Воздух над демонической армией потемнел, и из него на монстров пролилась стена дождя, загрохотали первые раскаты грома. Оглянувшись, Олаф заметил, что почти все оставшиеся в задних рядах армии чародеи стали одной-единственной кучкой, которую прикрывал неярко светящийся купол, и, воздев руки к небу, явно готовят какую-то плюху тактического назначения.

Старый колдун не ошибся в своих предположениях. Гвардейцы высшего демона прыгнули. Все разом. С расстояния в несколько десятков метров. Штук пять или шесть повисли на копьях, трое покатились по земле с эльфийскими стрелами в глазницах, двоих прямо в воздухе перечеркнула пулеметная очередь. Но оставшиеся живыми мясорубками ввинтились в тающий на глазах строй людей.

– Привет, мясо! – Непонятно как, но высший демон оказался прямо перед Аксимилианом, а его рабыня лязгала моментально выросшими когтями о кольчугу, которую Селес надела под одежду. Безоружная рука предводителя монстров отсекла шею коню потенциального императора так, словно была лезвием падающей с немалой высоты гильотины. Следующим ударом он бы наверняка убил волшебника, но тут в дело вступил демонолог.

Сунув руку в один из бесчисленных мешочков, развешанных на скрывающихся под плащом ремнях, он извлек горсть какого-то белого порошка и щедро сыпанул в сторону Высшего. Искрящееся облако, переливающееся радугой, охватило прорвавшихся и на мгновение потемнело, как будто наливаясь предгрозовой тревогой и напряжением. И стоило только Красту взмахнуть посохом, как сорвавшаяся с его навершия молния, ветвясь и танцуя, растворилась в этом радужном мареве, заставив его осветиться ярчайшей до боли в смотрящих в нее глазах белизной. В следующее мгновение над полем боя раздался взрыв, опрокинувший, как костяшки домино, брошенные рукой великана, всех присутствующих и буквально сметший ряды наступающих.

Над полем боя наступила странная, кажущаяся нереальной тишина, и только чьи-то хрипы и жалобные стоны оттеняли ее, не давая заподозрить потерю слуха. Оглушенные произошедшим, медленно поднимались люди, эльфы и демоны, отряхиваясь от клочков тел, поскальзываясь на змеящихся внутренностях. Все это происходило как-то замедленно, как будто в атмосфере страшного сна. А над местом, где еще недавно находился предводитель армии демонов, шел снег – искрящийся снег, падающий из зависших практически над головами грозовых туч. Небольшой пятачок ометенной взрывом земли, окруженный валом перемешанных остатков и мерцающей пленкой водруженного в последний момент Аксимилианом щита, был девственно-чист, не неся на себе никаких следов только что находившегося здесь демона.

Удар сердца следовал за ударом, и, не веря самому себе, Олаф медленно повел парящим от перегрева стволом автомата, как будто пытаясь нащупать буквально испарившуюся цель.

– Все? – В голосе наемника было столько неприкрытой, детской надежды, что в другом месте и в другое время этот вопрос вызвал бы просто гомерический хохот окружающих. Но не сейчас… Нет, не сейчас!

Будто бы в ответ на прозвучавшие звуки связной речи вал тел напротив зашевелился, и, откинув мешающую тушу гиганской кровоглазки, на свет появилась покрытая разводами гари и пятнами крови, потерявшая свой первоначальный демонический лоск рука Высшего.

Люди пусть шатаясь, но вставали. Кто оглушенный, кто контуженый. И демоны тоже поднимались. Но им явно пришлось куда хуже. Чары демонолога были направлены ведь именно против них. Из закованных в черные латы гвардейцев сумели подняться на ноги и начать отмахиваться от наседающих людей лишь трое или четверо. Остальных просто забили, пока они корчились на земле. Уцелевшие кровоглазки ослепли и теперь тыкались кто куда, топча своими ногами мелких тварей. Одна из них уперлась лбом в скалу и пыталась ее продолбить, не соображая, что камень не сдастся ее усилиям. Мелкие твари из быстрых, почти размазывающихся теней превратились в кое-как ковыляющих инвалидов, которых вчерашние крестьяне, двигающиеся с грацией беременных свиноматок, забивали без особых усилий. Атака чудовищ захлебнулась.

Опешившие и дезориентированные, они не слишком-то соображали, куда им надо идти и кого убивать. Лучники, которые сейчас прицельно пустить стрелу не смогли бы даже под страхом немедленной казни, вновь стали натягивать тетивы, сея смерть куда придется. Их нестройный залп скосил не только подступивших вплотную к меченосцам тварей, но и отправил на тот свет пять или шесть обороняющихся, которым оперенный гостинец влетел в спину. Высшего же демона просто отбросило назад – тварь каким-то неведомым образом уцелела и теперь, прикрывшись коконом, свитым из фиолетовых молний, медленно отступала под его защитой, больше не стремясь сойтись в рукопашной, а вот его наложнице повезло меньше. Ей, оглушенной ударом магии, чудом уцелевшая Селес при помощи своих телохранителей просто отпилила голову, и теперь эльфы были заняты тем, что разрубали еще шевелящиеся и дергающиеся куски своими тонкими светящимися мечами.

– Труповод, – севшим голосом прокряхтел Краст. – Давай! Пока он не очухался! Повторить Гнев Небес мне просто нечем!

Секрес кивнул, и пятеро латников в доспехах, до этого безмолвно махавшие мечами уже в первых рядах обороны, рванулись вперед. Через вставшего на их пути толстого демона, немного похожего на помесь ежа с гигантским спрутом, они просто перепрыгнули. Извивающиеся иглы рванулись следом и даже в паре мест вроде бы пробили броню, но ни одной капли крови на них не осталось, а умертвия последовали дальше, оставив чудовищу на память пару лоскутьев своего гнилого мяса. Мелких тварей они просто стаптывали и расшвыривали ударами чудовищной силы, плевки ядом и кислотой игнорировали. Но вот одному из них на шею вскочил монстр, напоминавший самую обычную белку с тремя крысиными хвостами.

Лишенные шерсти конечности оплелись вокруг основания шлема удавкой, и голова мертвого воина просто отвалилась. Еще одного сцапало щупальце, вырвавшееся из твари, которая до самого момента атаки выглядела как неприметная окровавленная туша без особых признаков, убитая, вероятно, близким разрывом гранаты. Но, видимо, это была ложная смерть, или же монстр успел ожить: раскрывшаяся поперек туловища пасть приняла в себя бо́льшую часть закованной в латы человеческой фигуры с двуручным мечом и начала пережевывать. А остальные трое мертвых камикадзе почти добрались до своей цели. Почти.

Камень под их ногами потек, и умертвия провалились в него. Двух земляной волной накрыло с головой и уволокло куда-то в глубину, а одного из них неведомые руки вытащили обратно на поверхность. Правда, уже без лат, двуручника и большей части рук и ног. Мертвое и слегка подгнившее тело странно дергалось в воздухе, пытаясь достать обломком единственной уцелевшей конечности до странного свитка, который Аксимилиан водрузил поверх налепленной на его торс взрывчатки. Но шансов у него на это не было.

– Аха-ха-ха, – зашелся в смехе высший демон, внимательно рассматривая то, чем пытались его атаковать. – Ходячие бомбы? И только-то?! Глупцы! На эту уловку никто из моих собратьев не покупается уже тысячи лет! Когда мне приедятся ваши муки, я засуну их вам же в глотки и подожгу!

Тело дернулось в последний раз и распалось на несколько кусков. Плоть упала на землю, а вот странный жилет, в котором тварь безошибочно узнала взрывчатку, возможно, благодаря навешенной волшебниками поверх пластита магической хреновине, полетел куда-то за спину предводителю демонов – видимо, для того чтобы дождаться часа, когда угрозу можно будет воплотить в жизнь.

Лучше момента не будет, решил Олаф, видя, как заряд пролетает в паре метров от головы чудовища, и нажал кнопку радиодетонатора.

В чем состоит главное отличие современных типов взрывчатки от доисторического дымного пороха и уж тем более от его магических аналогов, основанных на мгновенном или почти мгновенном разогреве определенного объема вещества? Только в одном – в скорости детонации. Которая для пластита составляет порядка семи километров в секунду. Конечно же скорость догоняющих ударную волну, радиально расходящуюся от точки подрыва, осколков будет меньше в связи с присущей им инерционностью, но и этого вполне достаточно.

Сжавшаяся до толщины одной молекулы ударная волна намного опередила газовые продукты взрыва и первой достигла уверенной в своей неуязвимости цели, разрывая тонкие кожные покровы, остатки одежды, вызывая многочисленные гидродинамические травмы внутренних органов. Хотя для демона, а уж тем более высшего, это было бы не смертельно из-за поистине демонической регенерации и повышенной плотности тканей, составляющих его тело. Но… всегда есть какое-нибудь «но»… и в этом случае им являлись разогнанные взрывом шарики из хладного железа, обозванные Олафом в беседе с Крастом странным словом «подшипниковые», любовно перемешанные с кусками серебряной церковной утвари и облитые светлым ихором, неизвестно какими путями добытым демонологом.

Не успело утихнуть эхо взрыва, как поднятая ударной волной кровавая взвесь, оседая, открыла напряженным взглядам присутствующих обнаженное тело Высшего, лишенное даже намеков на одежду. Мертвенно-бледная, совершенная в своей чистоте кожа, как будто светящаяся изнутри, была покрыта мельчайшими, на глазах впитывающимися в нее частичками чужой плоти. Совершенные, достойные любого самого привередливого скульптора черты и наполненный презрением взгляд, буквально ломающий волю находящихся перед ним людей. По колено в ошметках и кусках панцирей, попирая сломанное оружие, на осмелившихся укусить букашек смотрела сама смерть… Безмолвная, совершенная в своей красоте – и от этого не менее неотвратимая смерть… в зрачках которой танцевал огонек растущего с каждой минутой удивления. А по идеальной поверхности кожи начинали разбегаться паучки язв…

Плоть выходца из Бездны, являющаяся, по сути, энергией, преобразовавшейся в материальную форму для удобства существа, ею владеющего, трескалась, шла пузырями и истаивала, выпуская наружу свое содержимое. Оно не очень отличалось от своей оболочки – казалось, что алебастровую статую заменили рубиновой, или нет, скорее свитой из живого огня. И он медленно, но неуклонно размывался и рассеивался в чуждой ему реальности.

– Больно, – с ноткой удивления отметил предводитель чудовищ, которого произошедшее не напугало, а всего лишь удивило. Какой-то из пращников кинул в него гранатой, но осколки и ударная волна прошли сквозь лорда Бездны как через пустое место. Вернее, место, не принадлежащее материальному миру. – Хм… давненько я не испытывал этого чувства.

Зазвучали выстрелы и засвистели стрелы. В ужасную и прекрасную тварь палили все, кто мог, отложив ради этого даже уничтожение существ, вплотную подобравшихся к их глоткам. Несколько чародеев запустило в него молниями и огненными шарами, а один даже кинул фиал с кислотой. Безрезультатно.

– Но рано радуетесь, смертные, – продолжал Высший, как будто истаивая на ярком солнце, – в вашем оскверненном мире так просто меня не изгнать. Врата рядом, и я развеюсь не раньше, чем зайдет солнце, а восстановлюсь к следующей неделе.

– Это вряд ли, – буркнул Краст и направил свой посох, крепко сжимаемый правой рукой, на тварь. – Паутина духа!

С окончания магического инструмента сорвалась темная тучка и понеслась к демону. За ней вторая, третья, пятая, десятая… Демон, не обращая внимания на пальбу, рвал их своими руками в клочья и даже несколько раз запустил по демонологу чем-то вроде алых, быстро вращающихся дисков, которые тот вынужден был отбивать коротким жезлом, который сжимал в левой. Если такой снаряд, отрекошетив, попадал в человека или монстра, то он немедленно взрывался облачком кровавой взвеси.

– Сил! – закричал отчаянно волшебник, который из атаки был вынужден перейти в почти сплошную оборону. – Дайте мне сил! Скорее! Я не удержу его долго!

Первым на призыв откликнулся Секрес. Старый некромант подскочил к одноглазому чародею и положил свои костлявые руки ему на плечи. Затем то же самое, но уже с повелителем мертвых, сделал Аксимилиан. Потом Селес. Кто-то из эльфов подключился… бо́льшая часть волшебников как будто начала играть в детскую игру под названием «Паровозик». А остальные люди в это время, как могли, отстреливали атакующих их тварей. Получалось неплохо. В ближнем бою они были воистину ужасающи, но трудно пустить в дело когти и зубы, когда тебя обстреливают из луков, ружей и пулеметов. Темные облачка замелькали все чаще и чаще, они прорвали оборону демона и опутали его по рукам и ногам будто свитыми из дыма веревками.

– Глупцы, – пророкотал Высший. – Долго эта жалкая пародия на чары меня не удержит!

– А долго и не надо, – буркнул Краст, доставая из-за пазухи какую-то маленькую фигурку на редкость уродливого существа. – Всем не стрелять в того, кто сейчас будет призван! Получай!

Бросок демонолога отправил странный метательный снаряд под ноги твари, и там он немедленно окутался багровым облачком, и спустя мгновение на его месте замерло отвратительное существо. Хвост змеи, туловище почти человека, голова какого-то жуткого насекомого. И при этом оно точно так же казалось вырезанным из застывшего пламени.

Демон закричал, и впервые в его голосе послышался страх. А то, что явилось на зов, вгрызлось в него тремя парами челюстей и разорвало при этом несколько дымных веревок, дав предводителю монстров дернуться и попробовать защитить себя. Но на смену порванным одноглазый маг спешно кидал новые путы, умело целясь так, чтобы они не задевали пожирающей одного из лордов Бездны твари.

– Что это? – осторожно спросил Аксимилиан, не убирая рук с плеч некроманта. – Зачем ты призвал демона?

– Обычный падальщик, который не привязан к нашему миру материальной оболочкой, правда, очень крупный. – В голосе демонолога одновременно сквозили усталость и гордость проделанной работой. – Видишь ли, вручную разбить его сущность на куски и развеять их в астрале я бы, конечно, мог, но это долго и не слишком безопасно. Куда легче призвать такое вот создание. Оно, конечно, сдохнет через пару часов, но ему хватит этого времени, чтобы раскромсать и частично даже переварить то, что заменяет демонам, даже высшим, душу. Ведь, в конце-то концов, они существа одного порядка. Теперь надо следить только, чтобы наш вопящий от боли и ужаса инфернальный знакомый не сумел освободить рук и не пришиб моего помощника. Впрочем, у меня еще штук семь запасных имеется. Думаю, должно хватить, а солдаты тем временем мелочь добьют.

Рук предводитель чудовищ и бывший хозяин окружающих земель так и не освободил, правда, умудрился загрызть двух из своих отвратительных убийц. А потом у него силы кончились…

Опустошенные неожиданной победой, войска, разгоняя оставшихся тварей, добрались до Врат к исходу дня. И в уже начинающихся сумерках, расцвечивающих красками заката унылые развалины, когда-то бывшие небольшим городом, маги провели ритуал закрытия, в отличие от недавнего светопреставления прошедший мирно и даже чуть ли не по-семейному. Во всяком случае, с удобством расставленные шатры и многочисленные помощники, буквально бросающиеся выполнять команды усталых магов, несмотря на раны и предельное истощение последних, вытягивающих из себя последние капли сил для проведения окончательного ритуала, о том свидетельствовали. И стоило только, замерцав, погаснуть последней линии гигантской пентаграммы, очерченной вокруг схлопнувшихся Врат, как остатки войска попадали от нервного истощения. Эйфория свершения охватила мертвецки усталых людей и эльфов, являя иногда довольно странные формы сублимации. Были и безмолвные горькие слезы, и безумный смех, но немало было и тех, кто как будто отпустил оковы своей души и временно покинул бренное тело, устремив безразличный к окружающему взор куда-то в пустоту.

Чего стоило не поддающемуся усталости призраку буквально пинками направить своего потомка на организацию хоть какого-нибудь охранения, навсегда останется семейной тайной императорского рода, но, по воспоминаниям видевших это действо, если упокоенный высший демон был страшнее, то ненамного.

А потом – потом был пир. Пир, на котором упали границы между последним ополченцем и высокомерными эльфами. И лилось вино, унося с собой кошмары и боль потерь. Лагерь охватило безудержное веселье, смывающее последние остатки недавно испытанного ужаса. Конечно, жарящиеся на кострах туши погибших коней и быков уменьшившегося обоза – это жалкая замена разносолам дворцовой кухни, но в этот момент жесткое, не до конца пропеченное мясо, запиваемое кислятиной, лишь по недомыслию называемой вином, было изысканнейшим из блюд. Впрочем, в закромах поредевших охотников нашлась и пара бочонков крепчайшего подгорного горлодера, как ни странно замечательно сочетающегося с эльфийским светлым. Были и фейерверки, и простой мордобой, являющийся типичнейшим явлением везде, где люди собираются числом более трех. Были и тягучие мудреные беседы дутых в умат магов, попробовавших предоставленную демонологом новинку в виде сушеного горного мха, пропитанного соком черного лотоса. И визг неизвестно как попавшего за периметр мелкого монстрика, забитого пьяным некромантом, за минуту до этого пытавшегося поднять обжариваемую на вертеле бычью тушу… И громадная серебряная чаша луны, стыдливо смотрящая вниз из-за легкой пелерины облаков…

А потом наступило утро нового дня…

Конец… или, может, начало?

Эпилог

Этой же ночью. Палатка императора

Две взбешенные и ограбленные эльфийки. Темная и светлая

Селес, единственная законная наследница древнего аристократического рода эльфов, практически уже императрица крупнейшего в изведанном мире государства, победительница дракона и высшего демона, одна из тех, кто участвовал в закрытии Врат Хаоса – подвиге, который, вне всяких сомнений, будет занесен во все учебники истории, ругалась как портовый грузчик и была близка к истерике. Вернувшись после сражения в свою палатку, чтобы немного отдохнуть и переодеться, она застала там абсолютный разгром. Ее вещи были вытащены из сундуков, раскиданы как попало и… и их совершенно точно было больше! Часовые, выставленные вокруг той части лагеря, куда посторонним был вход заказан, уверяли, что мимо них и муха не пролетела. С тех пор как все главнокомандующие убыли на охоту за одним из лордов Хаоса, они охраняли пустоту, в которой даже слуг не было. А постороннего вандала не пропустил бы магический барьер, установленный лично его высочеством Аксимилианом. В общем, было понятно, что ничего не понятно. Но выяснение пришлось отложить, ибо пир в честь победы грозил вот-вот начаться, а та, которая должна была блистать на нем красотой ярче всех, пропахла потом и кровью, а заодно перемазалась в таком, что только алхимикам и снилось в их профессиональных кошмарах. Девушке требовалось срочно переодеться, и если запасное платье она среди лежащих на полу тряпок отыскала без труда, то вот того, что полагалось надевать под него, не было вовсе! Белье как испарилось! Вернее, ему в этом деле, как-то несвойственном простым, пусть и очень искусно сделанным, кускам ткани, явно помогли. Еще куда-то пропал серебряный столовый сервиз, лишь сегодня утром мирно стоявший на столике у входа.

– Где он?! – В палатку влетела какая-то девушка, глаза которой буквально горели пламенем бешенства. Селес неожиданно вспомнила высшего демона, который перед тем, как его разнесли на кусочки, окидывал своих убийц примерно тем же «ласковым» взором. – Куда подевался этот одноглазый извращенец?! Я вырву ему кишки и повешу его на них же, а потом отрежу голову и закопаю в землю, чтобы черви сожрали его глаза!!!

Эльфийка машинально достала из-за пояса пистолет. Так, на всякий случай. Ворвавшаяся к ней девица, которая, как припомнила будущая императрица, мелькала пару раз рядом с какой-то из человеческих целительниц, определенно не шутила. Раса перворожденных почти поголовно обладает некоторым даром к эмпатии, и потому сейчас Селес была уверена в том, что попадись этой бешеной объект ее эмоций – и с ним действительно все перечисленное произойдет. Или даже что-то похуже.

– Ты что здесь делаешь и как сюда попала? – наконец вспомнила аристократка о том, что она находится в самом центре армии, куда посторонним вообще-то заходить не полагается.

– А, он и у тебя побывал, – обводя взглядом разгром в палатке и будто не слыша ее, сделала вывод девушка. – Урод, чтоб ему первая же суккуба все его хозяйство откусила и срамной болезнью наградила в придачу! Нет, но каков наглец… так поступить со мной… со мной!!!

В последних словах помимо злобы промелькнули интонации восхищения.

– Мне повторить свой вопрос? – спросила эльфийка, демонстративно наведя оружие на свою собеседницу. – Быстро отвечай, кто ты и что здесь делаешь!

– А, мы ведь еще незнакомы толком, – пробурчала нежданная визитерша, несколько успокаиваясь и без разрешения усаживаясь на ее, Селес, кровать. – Инельда Ишер. Глава гильдии убийц. Изгнанная из Дома Hun'ett. Среди людей больше известна как Паучиха.

При этих словах кожа ее неожиданно начала темнеть, а волосы по бокам головы немного изменили свою укладку, выпустив кончики острых ушей, и спустя считаные мгновения в одной палатке с эльфийской аристократкой сидела уже не человеческая девушка, а самая настоящая дроу.

На курок будущая императрица нажала чисто машинально.

– Будем считать это аналогом слова «здравствуйте». – Темная родственница народа перворожденных даже не вздрогнула, когда от магической защиты, окутавшей ее тело, отлетел маленький кусочек свинца. – Или вы решили пересмотреть решения по союзу со мной?

Селес очень хотелось выпустить в такую заманчивую цель остаток обоймы, но она сдержала себя. Не факт, что нескольких пуль хватит для убийства той, которая сделала отнятия чужих жизней своей профессией и достигла в ней хоть и всеми неодобряемых, но заслуженных высот. А в противном случае ее сестра с ней скоро увидится там, куда уходят все мертвые.

– Приветствовать тебя не буду, перебьешься, – понимая, что хамит, ответила эльфийка, но сдержать себя не смогла. – Я дала слово не убивать тебя, но мы враги, запомни это.

– Насчет наших отношений у меня иллюзий и не возникало, – пожала плечами Инельда. – Но не думаю, будто это станет мешать союзу, во всяком случае, с моей стороны. К тому же для темных эльфов, сама знаешь, желание воткнуть в спину собеседника нож является нормой.

– Наслышана, – буркнула Селес, убирая оружие на место. – А где охрана? Почему она не прибежала на звук? Или нам пора подыскивать новую стражу?

– Ваши маги наложили заклинание против подслушивания и распространения громких звуков почти на каждое помещение, в которое входит император, – пояснила дроу. – Решение, в общем, мудрое, но временами играющее против самих хозяев в таких вот ситуациях. М-да… значит, этот извращенец ушел… жаль.

– Ты знаешь, кто это устроил? – В душе будущей императрицы, которой оказалось нечего надеть на пир, остальные проблемы ушли куда-то на второй план по сравнению с желанием найти пропажу. Или хотя бы вырезать себе новый комплект белья из кожи похитителя. Не для ношения – так, на память.

– Краст, – сказала, как сплюнула, Инельда. – Этот урод, чтоб ему пусто было, свою работу делает отлично, если деньги платят в срок, но вот у тех, кто его нанимал, вещи пропадают. А сам демонолог, как я теперь на собственном опыте убедилась, всегда успевает удрать раньше, чем пропажи хватятся. Любимые ножи украл, паршивец. Восемь штук, каждый длиной в полпальца, сердечник гномьей стали, окованный серебром…

– А… – эльфийка смутилась, не зная, как спросить о том, не пропали ли у главы гильдии убийц другие вещи.

– Трусы тоже своровал, – мгновенно поняла ее невысказанную мысль дроу. – Правда, не мои, а моей якобы наставницы из числа людей. Перепутал, наверное, извращенец уродливый, чтоб ему моими ножами брюхо пропороли. Любимый комплект упер, гаденыш, – лучше бы арбалет забрал: он хоть и дороже, но его заменить проще некуда.

– Но зачем они ему?! – вырвался у Селес, которой нечего было надеть, крик души.

– Говорят, в молодости, будучи еще учеником, попал в рабство к какой-то суккубе, – пожала плечами Инельда. – С тех пор женщинами не интересуется, только их бельем, чтоб оно ему поперек глотки встало. Причем ему не кого попало подавай, а только известных или могущественных – вроде тебя или меня.

– Он его что, ест?! – Кончики длинных ушей у будущей императрицы покраснели сами собой.

– Вот уж не знаю, – пожала плечами Инельда, встала с кровати, пнула на остатках злости стоящий рядом с нею сундук и направилась к выходу из палатки. – Ладно, раз уж его и здесь нет, значит, уже и не поймать, демонолог – профессия такая, что скрываться и бегать учит лучше воровской. Да, кстати, раз уж я зашла, по поводу нашего союза: посредников, передавших заказ на Аксимилиана, уже ловят. Впрочем, я сразу скажу, работали эти люди уже много лет на разведку союза вольных городов, и шансы, что им дал указание кто-то другой, исчезающе малы. Если захотите что-то передать или попросить о какой-нибудь услуге, закажите у лагерных целителей порцию мятного отвара. Я приду.

– Что ты хочешь взамен, дроу? – догнал ее вопрос эльфийки уже на полпути к выходу. – Твое племя и пальцем не шевельнет, если это не сулит выгоды ему или беды его врагам, и я это прекрасно знаю. Лучше назови плату сейчас, чтобы не мучились каждый раз при мысли, во что нам обойдется такой союз, и поклянись именем своей богини, что не обманываешь и не предашь раньше, чем получишь свое. Просить пожизненной верности от тебя, знаю, бессмысленно, да и не согласится на такое ни один темный эльф.

– Мести, – не раздумывая ни секунды, ответила Инельда, развернувшись лицом к своей собеседнице. – Мне нужно, чтобы ваша армия и ваше чудесное оружие обрушило своды над моими врагами, которых насчитывается без малого целый город. Можно не сейчас, а после победы и захвата королевства. Пусть даже не сразу, а после того, как твой будущий супруг накопит сил, через десять или даже двадцать лет. Подождать такой срок не проблема. Конечно, за разнообразные мелкие поручения, что может дать корона гильдии убийц, я потребую и золота, но оно пойдет лишь на оплату услуг моих людей. А насчет клятвы… могу сейчас сказать ее, но мои слова останутся лишь пустым сотрясением воздуха. Не каждая женщина нашего народа является жрицей, или ты не знала об этом? Такое обещание из моих уст не будет иметь никакой силы, говорю тебе сразу, цени это. Могу дать клятву мага в обмен на такую же из уст твоего супруга, чтобы быть уверенной в своей безопасности. Для дроу при жизни на поверхности способность прятать свой облик иллюзией и возможность дышать – почти одно и то же.

– Согласна, – подумав немного, приняла такие условия Селес. – Тогда приходи сегодня вечером в палатку Аксимилиана, проведем ритуал. Пропуск дать?

– Обойдусь, – махнула рукой темная эльфийка, вновь обретая черты человеческой девушки и выходя наконец из палатки.

Еще один эпилог

Город Новый Престол. Главный храм Светлого Господина, приемная Наместника Светлого Господина на земле

– Наместник Светлого Господина на земле не понимает, чем вызвано ваше послание, – проинформировал молодого и, возможно, чуть-чуть полноватого белобрысого парнишку служитель церкви, работающий у вышеупомянутой персоны секретарем.

Беседа происходила практически один на один. Ну не считать же двух воинов церкви, облаченных в благословленные доспехи, за слушателей. Они просто проводники для новичка в Новом Престоле, ну и гарантия, что он не наделает глупостей, разумеется.

– То есть как? – Такого ответа его собеседник явно не ждал.

– Священный совет поставил бастарду Канлера Великого, магу Аксимилиану, следующие условия, – торжественно произнес служитель церкви. – Если он сумеет повторить великий подвиг своего отца и закрыть одни из Врат Хаоса, то его притязания на трон будут всемерно поддержаны в меру скромных сил паствы нашей. Но раз дело еще не сделано, то и говорить нам не о чем.

– То есть как? – повторился гонец, удивленно округлив глаза. И начал сбивчиво объяснять: – Мы же это… мы же демонов… да мы их… Да я сам там был!

– Честь тебе и хвала, – благословил его монах. А потом подумал немного и добавил: – Всем вам. Подвиг победы над силами зла велик и, безусловно, заслуживает награды. Сегодня же во всех соборах будет отслужена месса в честь победы. Но условие, которое было поставлено магу Аксимилиану, все же не выполнено, а потому мы с горечью извещаем, что не можем помочь ему в его борьбе и напоминаем: кара небесная постигнет тех, кто попробует покуситься на имущество и земли скромных служителей церкви.

– Его императорскому величеству Аксимилиану, – поправил его парнишка, стремительно мрачнея. – Возможно, я и деревенщина, но я не дурак, святой отец. Соблаговолите назвать причину, по которой слуги Светлого Господина решили не сдержать своего слова, чтобы я мог передать ее слово в слово.

– За свою дерзость в речах ты заслуживаешь плетей, – заметил монах, – радуйся, что твой статус гонца хранит тебя. Но все же ответ будет дан. Перевал Мертвой Грозы не является Вратами Хаоса, а потому его очищение от порождений зла – подвиг хоть и несомненный, но не легендарный, доказывающий избранность совершившего его богами. В некоторых древних текстах это место действительно упоминается в таком качестве, но виднейшие ученые мужи, узнав об одержанной там победе, проанализировали имеющиеся сведения и пришли к выводу, что писцы минувших лет допустили ошибку, которую потом передавали из книги в книгу. С этой территории почти не приходили мутанты, оттуда не было зафиксировано ни одного прорыва демонов, и даже сколько-нибудь могущественные чернокнижники в те края ни разу не заглядывали.

– А ничего, что там на несколько дней в округе ни одного человека не встретишь, потому как люди там поголовно сжирались тварями? – ядовито осведомился гонец.

– Еще один звук – и тебя все-таки высекут на главной площади, – посулил пареньку, наверняка совсем недавно бывшему обычным молодым крестьянином, церковник, не привыкший, чтобы всякое быдло осмеливалось ставить слова его начальства или его собственные под сомнения. – А виру твоему хозяину я лично выплачу, не обеднею от потери пары серебрушек.

Юноша явно захотел что-то сказать, но сдержался, лишь рука его легла на угловатое нечто, торчащее из-за пояса.

– Не советую. – Один из воинов церкви, стоящих за спиной паренька, положил на его плечо руку в латной перчатке. – Обнаживший оружие в святых стенах будет убит.

Это не прозвучало угрозой. Просто сухая констатация факта.

– Да, зло определенно свило там гнездо, – продолжал кому-то что-то доказывать секретарь Наместника Светлого Господина на земле, – но оно было лишь мелкой занозой в теле нашего мира, а никак не кровоточащей раной. Впрочем, я уверен, маг Аксимилиан, узнав о столь досадном недоразумении, которое произошло, явит нам истинный знак своей избранности небесами, закрыв настоящий Портал Хаоса. Вот их список, кстати.

Гонец внимательно прочел протянутую ему бумажку. Очень короткую, к слову, содержащую лишь шесть названий. И неопределенно хмыкнул.

– А еще, – продолжал говорить церковник. – Мы призываем его и его войска к миролюбию и просим воздержаться от наверняка запланированных им убийств верных сынов церкви, которыми являются…

– Я могу идти? – осведомился парнишка.

– Да, – сбился секретарь. – Но я еще не закончил!

– Не столь важно, – пожал плечами гонец. – Конечно, я не могу знать, что ответит его императорское величество, но думаю, в дальнейшем мне возить послания сюда не придется. Те места, названия которых вы написали, являются действительно ранами нашего мира. Причем такими, куда и сам Канлер Великий, обладающий совокупной мощью всех окрестных земель и всемерной поддержкой Светлого Господина, свою армию двинуть бы побоялся. Пропадет ведь ни за грош. Так что позвольте откланяться, честь имею!

И вышел, даже не попрощавшись.

– Дерзок, – неодобрительно покачал головой монах, уставившись в окно, где зажигались первые звезды наступающей ночи, и размышляя, должно быть, о чем-то высоком. – Проводите его. И это… за воротами города научите почтительности, приличествующей при выслушивании воли Наместника. Только, прошу, без фанатизма. Ему еще далеко ехать, да и потом, парень в чем-то прав: таких дыр, как те, куда предложили сунуться этому на редкость везучему бастарду, действительно поискать надо.

Распоряжение вышестоящего лица солдаты честно пытались выполнить. Вот только у них ничего не получилось. От удара в спину мечом в ножнах, должным сбросить его с коня, парень увернулся, будто имел глаза на затылке, а человек, попытавшийся его нанести, упал в придорожную грязь с распоротым алым маникюром горлом.

– Отродье Бездны! – выдохнул оставшийся в живых воин церкви, прежде чем коротко и почти неслышно треснул пистолет с глушителем, с еле уловимой глазом скоростью извлеченный отнюдь не из-за пояса, где висело обычное оружие офицеров армии новоявленного императора, а откуда-то еще.

– Ну, по мнению большинства людей, почти, – согласилась с ним та, кто маскировалась под парнишку. Легкая полнота по всему телу сменилась довольно притягательного вида выпуклостями в полагающихся женскому организму местах и осиной талией. Красные глаза недобро блеснули в лунном свете, хорошо выделяясь на антрацитово-черной коже лица. – Хотя скоро меня, вне сомнения, такие, как ты, будут называть исключительно «ваше сиятельство», не будь я Инельда, глава гильдии убийц.

И дроу, пряча пистолет в складках одежды, растворилась в стремительно наступающей темноте ночи.

И еще один эпилог

Временная резиденция императора

Олаф и Инельда

Пробираться ночью по военному лагерю, где полно часовых, а зоркие, хотя так и норовящие закрыться глаза внимательно обшаривают мрак, полагаясь не только на данные природой чувства, но и на охранную магию, – дело для сумасшедшего. Или для дроу, по мнению всех рас, не исключая и самих темных эльфов: те или иные формы безумия в их среде – явление распространенное почти поголовно. Но даже среди них для попытки пробраться в самый центр запретной для посторонних территории требуется запредельная наглость и высочайшее мастерство. Те, кто не обладает хотя бы одним из вышеперечисленных факторов, либо не решаются на подобное действие, либо погибают.

Стоило едва заметной тени просочиться сквозь небольшой разрез, проделанный острым кинжалом в стене палатки, как раздалось негромкое «пум!», вспыхнул яркий слепяще-белый свет, и немедленно зазвучала сирена, способная своим воем, казалось, поднять даже мертвого.

Эльфы имеют более чувствительные глаза и уши, чем люди. Особенно темные, которые без долгих тренировок вообще на дневном свете появляться не могут. Резкий переход от темноты к свету, не говоря уж о громких пронзительных звуках, для них куда болезненнее, чем для среднестатистического человека, и куда чаще может вызвать сенсорный шок.

– Что за… – подскочил на кровати лежащий там мужчина в одних трусах, но с пистолетом. – Какого черт… А-а-а-а, это ты, Инельда. Слушай, а нельзя было зайти днем, а не в три часа ночи?

– Привычка, – мрачно ответила дроу, барахтающаяся в опутывающей ее сети и с видимым трудом пытающаяся принять сидячее положение. – Слушай, Олаф, мне кажется – или эта штука самозапутывающаяся, самозатягивающаяся, да еще вдобавок и магии не поддается?

– Все верно, – подтвердил ее предположения мужчина, садясь на кровать, и, почесывая волосатую грудь, убрал пистолет обратно в подмышечную кобуру. – Вот, решил немного повысить безопасность своего походного жилища, а то ходют тут всякие как по бульвару. Охрана опять ничего не видела и не слышала, как я погляжу, они и трубы Страшного суда проспать могут, иначе где носит этих бездельников?!

– Палатка звуконепроницаема, – попыталась в своей неудачной позе пожать плечами дроу. – Да и свет сквозь нее вроде бы вообще не проникает. Это же для магов делалось, а они знаешь как ценят уединение и тайны? Кстати о волшебниках и чародеях. Сколько стоит эта штука для охоты на них? Я бы прикупила парочку… десятков.

– Вообще-то ружья, стреляющие сетями, используются для поимки вполне себе обычных преступников или, как вариант, крупных хищников, естественно не владеющих чарами, – просветил ее Олаф. – А антимагичность конкретно этим придает немного истолченной чешуи дракона, которая приклеена на них тонким слоем. После того как меня едва не прирезала та ведьма, твердо решил обзавестись чем-то подобным, скрещенным с датчиками тепла и движения. Удовольствие, конечно, не из дешевых, но, как я посмотрю, себя оправдывает.

– Хорошие ловушки всегда дороги, – подтвердила глава гильдии наемных убийц. – Развяжи меня.

– Может, позже, – отвел глаза в сторону мужчина. – С чем пожаловала? Нашли тех, кто заказал смерть Аксимилиана?

– Ищут, – ответила дроу безмятежным голосом, однако от глаз Олафа не укрылось, как она напряглась. – Я по другому вопросу. Гонец, которого вы отправили к церковникам, вернулся ни с чем. Они отказались держать слово, заявив, что мы не закрыли Портал Хаоса, а просто пристукнули небольшую стайку тварей, испокон веков обитающую в этих местах.

– Не первый раз меня кидают – и не последний, думаю, – пожал плечами человек, на которого эти слова особого впечатления не произвели. – Им же хуже. Не хотят сразу по-хорошему – будет по-хорошему после артобстрела, все равно ракеты неиспользованными остались. Но разве стоило ради этого меня будить? Утром бы этот парень пришел и все мне рассказал…

– Утром я ходить не люблю, – поморщилась Инельда. – От рассветного солнца глаза почему-то особенно сильно болят.

– Чего? – не понял Олаф.

– Тем гонцом была я, – пояснила ему Инельда. – У меня много личин, и неужели ты думаешь, что все из них женские? Слушай, у меня уже тело затекает.

– Это мы сейчас поправим. – Мужчина встал и, подойдя к опутанной сетью дроу, достал из той же кобуры, куда убрал пистолет, длинный и острый даже на вид нож.

– Не думала, что наш союз кончится так быстро. – В голосе темной эльфийки промелькнули нотки грусти. – Может, подождем с этим немного? Моя гильдия способна принести еще много пользы.

Если бы она произнесла эти слова чересчур поспешно, можно было бы предположить, что ничего угрожающего в сложившейся ситуации дроу не видит.

– Расширим здесь и, пожалуй, здесь, а то ячейки слишком узкие, даже палец не пролезет… – Олаф действительно перерезал пару веревок в районе груди и чуть ниже пояса, но не сказать, чтобы это сильно добавило девушке свободы. – Я и не собираюсь его расторгать, заключенная нами сделка выгодна всем сторонам. Да и потом, как личность ты мне тоже глубоко симпатична. Для здешних жителей ты чужая из-за своей расы, а я вообще из другого мира, нам стоит держаться друг друга, как считаешь?

– В твоих словах есть смысл, – признала темная эльфийка и указала одними глазами на нож, все еще остающийся в опасной близости от ее тела, так как больше шевелить ничем особо не могла. – Но зачем тебе тогда это?

– Как ты там тогда говорила? – В глазах Олафа заплясали озорные чертенята, и он перерезал еще одну веревку. – Лучше попробую убедить тебя в правильности нашего союза! Ну вот я этим и займусь. Для надежности и закрепления сложившихся отношений. Раз уж палатка такая звуконепроницаемая оказалась. Тем более что недавно ознакомился с одним любопытным пособием по методике… хм… убеждения. Хентай называется. Так, веревка с карабинами у меня где-то была… Как ты думаешь, вон то крепление для факела под потолком твой вес выдержит?

Примечания

1

АК – автомат Калашникова.

2

«Стэн», он же «стэнмарк» – английский пистолет-пулемет Стэн Марк (модификации от I до V) Второй мировой войны, стоявший на вооружении Британского Содружества до 1953 года. Распространен и посейчас – применяется во всевозможных «малых» войнах.

3

«Стрела-2», «Стрела-2М», «Стрела-3», «Игла», «Игла-1» – переносные зенитно-ракетные комплексы (ПЗРК) советского (и российского) производства.

4

«Глок» – австрийский пистолет, но модель может быть произведена где угодно, чаще всего в США, где «глоками» вооружено большинство полицейских.

5

Ранд – валюта ЮАР.

6

Фейри – нелюдь из ирландского фольклора.

7

PASGT – индивидуальный бронезащитный комплект на вооружении сухопутных войск США. Состоит из бронежилета и бронешлема.

8

ТТ, он же «тульский токарев» – пистолет тульский Токарева.

9

СВД – снайперская винтовка Драгунова.

10

АКС-74У – модель АК с укороченным стволом и сложенным металлическим прикладом.

11

М1 Garand – американская самозарядная винтовка времен Второй мировой войны. Первая в мире самозарядная винтовка.

12

Моргенштерн – булава с ввинченными в нее стальными шипами.

13

«Стингер» – американский ПЗРК FIM-92 Stinger (в переводе – «Жало»), принят на вооружение в 1981 году.

14

Т-1М – югославская противотанковая мина, знаменитая в большей мере своей крайне низкой ценой.

15

РПГ-7 – ручной противотанковый гранатомет.

16

КПВ – крупнокалиберный пулемет Владимирова.

17

МОН-50 – мина противопехотная осколочная направленного поражения, управляемая. Поражение человеку (или нескольким одновременно) при взрыве мины наносится готовыми убойными элементами (шарики или ролики), вылетающими в сторону противника в секторе по горизонту 54 градуса на дальность до 50 метров.

18

M-RUD – югославская противопехотная мина направленного действия.

19

«Малютка» – советский противотанковый ракетный комплекс первого поколения. Был разработан в КБМ (г. Коломна) в 1960 году. Индекс ГРАУ – 9К11 (комплекс), 9М14 (ракета), по классификации МО США и НАТО – AT-3 Sagger (англ. – «Тигель»).

20

«Тип-63» – легкая буксируемая реактивная система залпового огня (РСЗО) калибра 107 мм производства КНР.

21

«Беретта» – речь о пистолете Beretta 92 (модели разные) итальянского происхождения, получившем весьма широкое распространение во всем мире с середины 1980-х, когда его стали производить и на дочернем американском предприятии (США).

22

ПТУРС – противотанковый управляемый реактивный снаряд.

23

МУВ – минный взрыватель мгновенного действия.

24

C-4 – распространенная в США разновидность пластичных взрывчатых веществ военного назначения. В русском языке название обычно используется в формах си-четыре и си-фор.

25

Перестрел – расстояние, равное полету стрелы.

Content

Леонид Кондратьев, Владимир Мясоедов
Торговец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог

Еще один эпилог

И еще один эпилог

Примечания