Ворон пророчит беду

Е.В. Артамонова

Ворон пророчит беду

Часть первая. Предчувствие кошмара

День первый. Дурные предзнаменования

Всполохи огня отражались на обнаженных клинках и доспехах, крики, звон оружия, ржание лошадей слились в один грозный гул, в котором невозможно было услышать даже собственный голос. Я осадил коня, Драгон взвился на дыбы, в его налитых кровью глазах сверкали огонь и безумие. Битва была в самом разгаре, наша ночная атака вызвала панику в лагере султана, насмерть перепуганные турки начали убивать друг друга, но я понимал, что удача скоро оставит нас. Янычары успели окружить плотным кольцом шатер, в котором находился султан, заняли оборону, и за каждый шаг вперед приходилось расплачиваться десятками жизней моих воинов. Небо на востоке начало сереть, наш главный союзник – непроницаемая ночная тьма таяла, продолжать вести бой на свету было слишком рискованно. Шатер султана остался левее, я бросил на него долгий взгляд и отдал приказ об отступлении. Мой отряд также стремительно и неожиданно, как ворвался, покинул разгромленный турецкий лагерь…

Тело пронизывали ледяные стрелы ветра, страшная ночная атака казалась теперь нереальным полузабытым сном из далекого прошлого. Реальность была иной — под копытами Драгона вилась узкая, известная только местным крестьянам тропа, горы покрывал ослепительно белый, недавно выпавший снег. Ветер становился все сильнее, безжалостнее, казалось, он хочет сбросить нас вниз, швырнуть на вершины огромных елей, «утопить» в дремучем лесу, который с высоты перевала казался черной бездной. Мальчик, сидевший со мной в седле, окоченел от холода, но не плакал, терпеливо снося тяготы подъема. Я крепче прижал Михню к себе, отчетливо понимая, что не смогу защитить его, если грянет новая беда. Не прошло и двух дней, как мальчик потерял мать, а если бы что–то случилось и со мной, шестилетний малыш остался бы один одинешенек в этом жестоком, несправедливом мире. Ветер бросал в лицо колючий снег, перевал был близок, но за ним ждала неизвестность…

Холод разбудил меня окончательно, вытянул из яркого, как кинофильм, достоверного до мелочей сна. Я лежал в собственной постели, пришедшая из сновидения лютая стужа, пробирала до костей, а мысли вновь возвращались в прошлое. Сон не был фантастикой, он просто переносил меня на пять веков назад, в тот год, когда я бежал через Карпатские горы в Трансильванию. Такие сновидения посещали меня с раннего детства, но только полгода назад мне стало известно, откуда приходят эти воспоминания.

Впереди ждал трудный день, перед которым стоило как следует выспаться, однако валяться в кровати не хотелось. В полутьме стрелки часов были почти не видны, но кажется, до звонка будильника оставалось не больше получаса. Я выскользнул из–под одеяла, на цыпочках прокрался мимо мирно сопевшего во сне Ромки, включил свет в ванной комнате. Струя горячей воды падала на белоснежную поверхность раковины, потихоньку вымывала затаившийся в руках холод, возвращая в реальный мир. Я жил в Москве, в начале двадцать первого века, а остальное оставалось только снами, обрывками воспоминаний человека, которого давным–давно не было в живых.

Смотреться в зеркало – занятие для девчонок, но из–за невероятных событий, случившихся со мной полгода назад, я успел обзавестись этой дурной привычкой. Украдкой, когда поблизости не было свидетелей, я доставал книжку с репродукцией старинного портрета, долго смотрел сначала на него, потом на собственное отражение и вновь на портрет, пока не начинал чувствовать, как у меня медленно съезжает крыша. Вот и теперь, вместо того, чтобы спокойно чистить зубы я занялся созерцанием. Рука с зубной щеткой повисла в воздухе, а взгляд замер на отражавшемся в зеркальном стекле лице – у отражения были упрямо сворачивавшиеся в завитушки черные волосы, тонкий нос, большие зеленые глаза в обрамлении слишком длинных, просто девчоночьих ресниц. Короче, это была моя, до боли знакомая физиономия, но в то же время она здорово смахивала на лицо, запечатленное на средневековом портрете. И дело было не в совпадении или отдаленном родстве…

— Я – Влад Дракула. И сегодня я лечу в Румынию, в страну, где когда–то жил и умер много веков назад.

Такое заявление звучало как полный бред, особенно если его произносить вслух, и все же полностью соответствовало действительности. История, которая со мной произошла, была долгой и запутанной, но вкратце сводилась к следующему: один субъект, которого вполне можно было назвать злодеем, задумал клонировать Дракулу, чтобы впоследствии использовать его в своих злодейских целях. Часть плана удалась – на свет появился мальчишка, являвшийся копией легендарного румынского князя, но потом злодей здорово пожалел о содеянном. Мне удалось изменить спланированную заранее судьбу – после нелегкой борьбы я спас от смерти своего старшего брата Ромку, нашел маму, которую долгие годы считал умершей, приобрел отличных друзей и отправил прямиком в ад злодея, покалечившего столько жизней. Кстати, хотя между мной, мамой и Ромкой не было кровного родства, для меня эти двое всегда оставались самыми близкими и родными людьми. Что же касается информации о том, кем я был на самом деле, то я не сразу принял ее. Когда в один прекрасный день человек узнает, что в действительности является копией известной исторической личности, ему можно только посочувствовать — слишком это дико и непривычно. Мне пришлось засесть за историю, и чем больше я узнавал о Владе Дракуле, тем больше чувствовал – мне есть чем гордиться. Этого человека оклеветали, враги изображали его злодеем и вампиром, но на самом деле он был настоящим героем, бесстрашно защищавшим свою страну и прославившимся своей невероятной храбростью. Короче, оказаться Дракулой было круто, хотя и не просто – в трудных ситуациях я часто задавал вопрос, как бы он поступил на моем месте и старался быть достойным его. Постепенно мне это начинало нравиться, вот только маму здорово раздражало, когда я, увлекшись, говорил о князе в первом лице.

Журчание воды заглушало остальные звуки, и я не сразу расслышал доносившийся из комнаты телефонный звонок. В душу заполз неприятный холодок – никто не звонит среди ночи без серьезных оснований и, как правило, такие звонки приносят дурные вести.

— Да?

— Влад? Это ты?! Как я рада, что вы еще не уехали!

Звонила Светлана. Эта девушка здорово помогла мне, даже предоставила свой кров, когда за мной шла настоящая охота, и с той поры у нас сохранились очень хорошие, дружеские отношения. Светлана считала, что она обладает сверхъестественными способностями, занималась белой магией, однако это ее увлечение вреда никому не приносило, а иногда даже помогало. То, как сегодня звучал ее голос, встревожило меня – несомненно, Света была сильно напугана.

— Света, что случилось?

— Влад, откажись от этой поездки! Умоляю!

— Почему?

— Твоя жизнь в опасности. Я чувствую это.

— В смысле…

— Называй это видением, откровением, бредом, как угодно, но я чувствую – твоя жизнь в опасности. Откажись от поездки!

Не очень–то приятно слышать такие слова накануне отлета, особенно, когда их произносит человек, обладающий даром ясновидения. Холод из сновидения начал потихоньку возвращаться, сердце забилось сильнее:

— Света, объясни, пожалуйста, что именно ты почувствовала.

— Это невозможно выразить словами – расплывчатые образы, видения, тревога… Беда, черная, как крыло ворона.

— Что–то случится с самолетом? Маме тоже грозит опасность?

— Не думаю, Влад. Мне кажется, это касается только тебя, твоей жизни и смерти. Тело холодеет, жизнь уходит из него по капле, ничего нельзя изменить… Черное, злое, ворон… Почему я не могу передать то, что ощутила?! Тот ужас, который открылся мне… Пожалуйста, Влад, отложи поездку!

— Это невозможно.

Не знаю, как со стороны звучал мой голос, но с каждым словом Светланы мне становилось все страшнее и страшнее. Из спальни выглянула мама:

— Кто это?

Я прикрыл трубку ладонью:

— Светлана. Хочет пожелать мне доброго пути.

— Лучше бы она позволила тебе поспать еще полчасика!

Мне следовало поскорее закончить разговор – каждая секунда, каждое произнесенное слово увеличивали страх и делали слабее. Я знал – отступать нельзя. Если мне действительно грозила серьезная опасность, спрятаться от нее было невозможно, как и убежать от судьбы. Оставалось только принять вызов. Окажись на моем месте Влад Дракула, он сделал бы именно так.

— Спасибо за звонок, Света. Постараюсь держать все под контролем.

— Удачи тебе, Влад и счастливого возвращения. Бойся ворона… Слышишь, бойся ворона!

Она повесила трубку, а минут через сорок после этого тревожного звонка мы мамой и братом уже стояли возле подъехавшей к подъезду легковушки. Ромка в аэропорт не ехал, он готовился к поступлению в институт, а потому не мог составить нам компанию. Честно говоря, я и сам не думал, что отправлюсь на эти майские праздники в Румынию, и это путешествие вполне можно было назвать случайным. Все началось с рекламной листовки, брошенной в почтовый ящик – в ней приглашали побывать в Румынии, обещая раскрыть все тайны графа Дракулы. В первый момент реклама не произвела на меня никакого впечатления, но постепенно идея посетить место, где я когда–то жил увлекла меня. Что если путешествие поможет вернуть воскресить в памяти прошлое, разрушить преграду, отделявшую мое сознание от сознания Дракулы? В своих снах я переносился в ту, прошлую жизнь, но это были только мимолетные воспоминания, а я хотел вспомнить все. Светлана говорила, что в такой ситуации очень важно посетить места, в которых я когда–то жил, дотронуться до старых камней, пройти по тем же мостовым, увидеть знакомые постройки и ландшафты. И вот такая возможность представилась – тур был не слишком дорогим, время подходящим и мы с мамой засобирались в дорогу. Все складывалось отлично, пока не раздался тревожный телефонный звонок…

— Удачной вам поездки, — Ромка помахал рукой. – Звоните, рассказывайте о своих приключениях.

Проскользнув между темных домов и пустынных утопающих в зелени дворов, такси вырвалось на широкую, залитую оранжевым светом фонарей улицу. Вокруг было непривычно пусто – город спал, машины еще не нарушали его покой, за черными окнами домов мирно досматривали сны горожане. Неправдоподобно огромная, похожая на блин луна висела у самого горизонта, и привлеченный этим необычным зрелищем, я почти всю дорогу следил за тусклым золотистым диском, угадывая, когда он вновь высунется из–за крыш домов.

Медленно, будто лениво, взмахивая крыльями, над кронами деревьев пролетела черная птица. Ее силуэт на мгновение заслонил диск луны, а потом ворон словно растаял в воздухе. Сердце сорвалось вниз, как в кабине лифта…

— Плохо спал, Влад? – мама взяла меня за руку. – Вид у тебя не радостный.

— Все в порядке. Как ты думаешь, если решение принято, больше сомневаться нельзя?

— Наверное. Что сделано, то сделано. Боишься лететь на самолете? Ты ведь никогда не летал…

— Я ничего не боюсь. Точнее, стараюсь ничего не бояться.

Такси нырнуло в тоннель, вместо луны за окнами замелькала бесконечная гирлянда фонарей. Я вздохнул полной грудью, ведь что бы ни случилось дальше, выбор был сделан, а значит, запоздалые сомнения следовало оставить в прошлом.

***************

Дымка под крылом самолета растаяла, и в иллюминатор стали видны изумрудные, идеально плоские прямоугольники полей, крошечные домики, нитка железной дороги, по которой медленно полз «игрушечный», составленный всего из нескольких вагонов поезд. Всего пару часов назад мы покинули Москву, напоследок взглянув на пожухлую прошлогоднюю траву и голые деревья, а здесь, в Румынии нас уже встречала весна. Я вновь посмотрел вниз, удивляясь тому, насколько ровной, без единого бугорка и ложбинки была здесь поверхность земли. Казалось, мы летели над огромной вычерченной в натуральную величину картой, щедро разукрашенной зеленой краской.

— Вот мы и приехали, Влад.

— Не говорите так, пока мы не сели, — обратилась к маме сидевшая в соседнем кресле женщина. – Всякое бывает…

Я старался не думать о плохом, просто ждал, когда закончится полет. Самолет коснулся взлетной полосы, в салоне раздались аплодисменты, обстановка сразу разрядилась и теперь действительно можно было сказать, что мы вполне удачно приземлились в Румынии. Однако первые минуты на чужой земле оказались не то чтобы тревожными, но напряженными. Пассажиры, летевшие нашим рейсом, быстренько рассосались, перестала звучать русская речь, и мы с мамой молча побрели по пустым длинным коридорам аэропорта. Хотя я понимал, что нас обязательно встретят, ощущение неприкаянности оставалось – двери открывались сами собой, движущаяся дорожка влекла нас вперед, людей почти не было, а те немногие, что шли рядом с нами изредка переговаривались по–румынски. И только в зале прибытия все стало на свои места – я сразу заметил табличку с названием нашей турфирмы, которую держал пожилой полноватый мужчина и ринулся к нему, как к родному.

— Бунэ диминяца! Доброе утро! Рад приветствовать вас на румынской земле! – заулыбался он. – Я буду вашим гидом. Меня зовут Иван Панфилович.

— Мэ нумеск Влад, — продемонстрировал я свои почерпнутые из разговорника знания румынского языка.

Гид заулыбался еще сильнее и попросил подождать, когда соберется вся остальная группа. Вполне естественно, что многие из тех, кто вместе с нами летели из Москвы и дальше должны были оставаться нашими попутчиками, однако в самолете эти люди казались чужими, и только здесь я словно увидел их заново. В нашей группе было несколько девчонок и мальчишек, все немного моложе меня. Обращала на себя внимание Алина – ее красная кожаная курточка и длинные вьющиеся волосы, собранные пучками у висков, первым делом бросались в глаза, притягивая взгляд. Еще я заметил увальня в очках с толстыми стеклами уже успевшего где–то раздобыть мороженое и белобрысого мальчонку лет шести, который ни секунды не мог оставаться на месте и рвался вперед в поисках приключений. Пацана звали Антоном – это стало известно без дополнительных представлений. Молоденькая, больше похожая на его старшую сестру мама, то и дело окликала по имени своего непослушного отпрыска, уже успевшего прокатиться на тележке носильщика и познакомиться с прилетевшей этим же рейсом породистой собачонкой.

— Не подскажешь, где ты купил мороженое? – обратилась к толстяку Алина.

— Вот там… Видишь лоток?

— Ага. Спасибо.

Она упорхнула в указанном направлении, скрылась за группой приезжих, а когда я увидел ее вновь, возле Алины крутилась молоденькая особа, здорово смахивавшая на цыганку. Наверное, это было не самое лучшее знакомство, но я подумал, что такие проблемы должны тревожить саму Алину или ее родителей, но никак не меня.

— Смерть вампирам! – ловко размахивая пластмассовой саблей, прокричал Антон. – Везите меня скорее в замок Дракулы!

— Мы, можно сказать, из–за Дракулы сюда и приехали, — улыбнулась Юля – мама неугомонного Антона. – Он два года подряд смотрит «Князя Дракулу», наверное, уже наизусть его выучил.

— Но это же взрослый исторический фильм, на мой взгляд, слишком мрачный и серьезный, он не может быть интересен детям! – воскликнула важная дама, отправившаяся в путешествие в сопровождении своего невзрачного супруга и нескольких огромных чемоданов. – Политические интриги и жестокие сражения должны вызывать у детей скуку, я и сама–то этот фильм досмотреть не смогла.

— А мне нравится! Князь Дракула хороший, и он совсем даже не вампир! – вмешался в разговор Антон. – Еще я люблю «Властелина колец». Вы смотрели третью часть?

За разговорами мы и не заметили, как собралась вся группа. Иван Панфилович пересчитал туристов по головам, удовлетворенно потер руки и повел нас к выходу из здания аэропорта.

**********************

Путешествие началось. Некоторые места в автобусе остались свободными, поэтому, каждый мог устроиться там, где желал. Я восседал в гордом одиночестве, захватив сразу оба сиденья, а мама разместилась через несколько рядов кресел, сев рядом с женщиной, с которой они уже успели познакомиться в самолете, той самой, что боялась радоваться удачной посадке прежде времени.

— Сейчас мы проезжаем через поселок Отопени, возле которого и находиться аэропорт, — сообщил Иван Панфилович. – Здесь дорога сворачивает к Бухаресту, но в столицу мы поедем в последний день тура, а пока наш путь лежит в Молдову.

Я прильнул к стеклу, с жадностью рассматривая все, что попадалось в поле зрения. Некоторые считали, что главное в таких экскурсиях – увидеть какие–то знаменитые развалины, а мне хотелось просто посмотреть на страну. Ведь то, что мелькало сейчас за окнами, нельзя было увидеть ни по телевизору, ни в глянцевых путеводителях. Населенный пункт под названием Отопени произвел отличное впечатление – опрятный, утопающий в цветущих каштанах и сирени поселочек радовал глаз яркостью красок. Потом нарядные невысокие дома сменили бескрайние идеально ровные поля…

— Сейчас мы едем по территории Валахии, — прервал затянувшуюся паузу наш гид. – Раньше Валахия, Молдова и Трансильвания были отдельными княжествами, но румынский народ всегда хотел объединения. Первую такую попытку, увы, неудачную, предпринял князь Валахии Влад Дракула, которого иначе называют Владом Цепешем. Вообще, в Румынии этого человека считают национальным героем, а все разговоры о том, что он вампир – выдумки недоброжелателей.

— Смотрите, смотрите – лошадь!

Сидевший за моей спиной Антон, вскочил со своего места, указывая на мирно шагавшую по дороге лошадку, тащившую самую настоящую телегу. Надо признать, что зрелище и в самом деле было не самым обычным.

— Да, друзья мои, надо признать, что у нас в Румынии это довольно распространенный способ передвижения. Бензин дорог, машин у сельских жителей очень мало, а без такой помощницы в хозяйстве просто не обойтись. Видите красные кисточки возле ее ушей? Эти амулеты должны предохранять лошадь от сглаза. Мало ли какая колдунья захочет навести на нее порчу…

Валашские деревеньки поражали нарядностью и миниатюрностью домиков. Каждый из них не был похож на соседний, многие из этих «кукольных» домов украшали растущие в плошках растения, или цветущие на грядках тюльпаны. А потом на смену деревням вновь возвращались зеленые, ярко–желтые или коричневые поля. Автобус несся вперед, оставляя в прошлом неторопливо проезжающие телеги, суетливых кур, коров, лениво бродивших вдоль дороги.

Смотреть в окно было очень интересно, но бессонная ночь давала о себе знать – я отчаянно боролся с дремотой, но порой, она оказывалась сильнее любопытства. Ландшафт за окнами понемногу изменился, появились маленькие пригорочки, на смену полям пришли виноградники и цветущие яблоневые сады, деревья в которых были необычно коротко обрезаны и казались совсем маленькими. Судя по всему, мы уже въехали на территорию Молдовы.

— Обратите внимание, сейчас мы пересекаем реку Сирет.

Я видел эту реку на карте Румынии, и, надо сказать, там она производила достаточно внушительное впечатление, но на самом деле все оказалось иначе… Было только начало мая, и все же все реки и речушки, которые мы проезжали, давно и основательно пересохли. Сирет не стал исключением – под опорами моста промелькнул жалкий, едва заметный ручеек, текший по широкому, заросшему молодой травой руслу.

Сероватое, покрытое дымкой небо немного потемнело у горизонта. Мне показалось, что я вижу гряду подползающих к нам облаков, но потом я понял – это очертания далеких пологих гор. В этой жизни мне еще не доводилось видеть горы, и я пристально всматривался в туманные расплывчатые силуэты, пытаясь воскресить в памяти прошлое.

— Алина! Алиночка!

Испуганный женский вопль в один миг избавил от благодушного созерцательного настроения, инстинктивно, еще не понимая, что случилось, я ринулся на помощь и столкнулся в проходе с каким–то мальчишкой, который тоже поспешил на крик. Мы обменялись не слишком любезными взглядами, вместе подбежали к месту происшествия.

— Алина, очнись!

Девочка лежала на заднем сидении автобуса, ее голова была запрокинута, а из–под длинных ресниц виднелись полоски белков. Лицо покрывала пугающая, мертвенная бледность. Возле нее суетилась мать и еще две женщины.

— Девочке плохо… Укачало. Ей воздух нужен, остановите автобус! – доносились со всех сторон реплики встревоженных пассажиров.

— Алиночка, что с тобой?!

Голоса становились все громче, возбужденней, а я, глядя на белое лицо девчонки, чувствовал, как медленно погружаюсь в ледяной омут. Это было жуткое, ни на что не похожее состояние – душу переполняли смутные тревожные образы, ощущение обреченности, беспомощности, ужаса. Веки Алины дрогнули, остекленевший взгляд скользнул по лицам толпившихся рядом людей и остановился прямо на мне:

— Ворон… он пришел…

Вероятно, выражение моего лица было не лучше, чем у Алины. Парень, с которым мы столкнулись в проходе, смотрел на меня с презрительным насмешливым сочувствием. Вообще это был довольно неприятный субъект, строивший из себя крутого и к тому же оказавшийся выше меня примерно на полголовы. Похоже, мы оба и сразу не понравились друг другу. Не знаю, чем бы окончилась наша встреча в другом месте, но здесь мы были вынуждены вести себя, как добропорядочные попутчики.

— Максим, — он растянул губы в улыбке.

— Влад, — не менее натянуто улыбнулся я и вернулся к своему месту.

Вскоре Алина проследовала мимо меня, подсев к двум девчонкам, рассматривавшим какой–то яркий журнал. Выглядела она так, будто ничего не случилось, а вот я никак не мог успокоиться. Произнесенные в полубессознательном состоянии слова никак нельзя было назвать случайными. Жизнь имела много темных сторон, о которых большинство людей просто не подозревало, но мне уже приходилось сталкиваться и с настоящими вампирами и с черной магией, а потому я не верил в «совпадения». Еще в Москве Светлана предупреждала меня об опасности, как–то связывая ее с вороном, силуэт черной птицы промелькнул на фоне огромной полной луны, теперь потерявшая сознание девочка говорила о приближении ворона. Я знал, что не должен бояться, что страх отвратительное чувство, которое мешает побеждать, но не мог избавиться от его власти, отчетливо сознавая, что шаг за шагом приближаюсь к бездне.

********************

Прежде я никогда не слышал о городе Пьятра–Нямц и вряд ли мог подумать, что судьба однажды занесет меня сюда, но сегодня это случилось. Румынские отели радовали своим вполне европейским сервисом, и хорошее качество обслуживания оказалось еще одним приятным сюрпризом – некоторые московские знакомые пугали нас предстоящей поездкой, утверждая, что нам предстоит посетить совершенно дикое и заброшенное место. Надо признать, они здорово ошибались – в Румынии было классно. Хотелось побродить по незнакомому городу, но мама слишком устала за этот долгий, начавшийся еще в Москве день, а потому, не собиралась никуда идти. В «одиночное плаванье» она меня не пустила, и вскоре мы легли спать, даже не поужинав.

— Спокойной ночи, Влад.

— Спокойной ночи.

Едва коснувшись подушки, я отрубился но, как оказалось, ненадолго… Наверное, такое случается со всеми – люди неожиданно пробуждаются посреди ночи, ворочаются или неподвижно лежат, глядя в потолок, а потом незаметно засыпают. А ко мне сон не шел. Вместо него подкрались неприятные мысли. Черная зловещая птица, спутник кровавых войн и эпидемий, кружила где–то рядом, суля несчастья, а может быть, даже и смерть.

— Влад…

Конечно же, это была иллюзия, игра воображения, но от тихого оклика, сопровождавшегося смешком, все внутри меня оборвалось и похолодело. Я лежал, ни жив, ни мертв, дожидаясь, сам не знаю чего. Неожиданно я понял, что именно разбудило меня – в воздухе ощущался запах дыма. Слабый, почти неразличимый и странный – сладковатый, дурманящий. Это уже не тянуло на мистику и явно нуждалось в проверке. Натянув джинсы, я осторожно вышел из номера.

Первое, что бросилось в глаза – цепочка окровавленных следов, ведущая в дальний конец коридора. От такого открытия мое сердце забилось учащенно и громко, я уже собрался звать на помощь, но потом, сообразив в чем дело, едва смог сдержать нервный смех. Не знаю, было тому виной тусклое освещение или мое разыгравшееся воображение, но при более внимательном рассмотрении кровь на полу оказалась совершенно чистой, прозрачной водой. Похоже, вечер обошелся без кровопролития. Но расслабляться не следовало – мокрые следы босых ног, пересекавшие гостиничный коридор все же внушали тревогу, к тому же запах сладкого дыма здесь ощущался более отчетливо, чем в номере. Еще раз осмотревшись по сторонам, я отправился туда, куда вели странные следы.

Зловещий призрак неподвижно парил на фоне распахнутого окна. Фигура была окутана красноватым сиянием, напоминавшим окровавленный саван, ее волосы превратились в черных змей, а пальцы оканчивались огромными, острыми, как кинжалы, когтями. Зрелище было настолько жутким и нереальным, что я невольно отпрянул назад, схватившись за раскалывающуюся от боли голову. Вновь послышался мерзкий ехидный смешок, невидимая рука скользнула по моим волосам. Усилием воли я попытался избавиться от галлюцинаций и, как ни странно, мне это удалось. Сознание прояснилось, видения исчезли, уступив место реальности, но вот стоявший на подоконнике человек остался. Кажется, я имел дело не с призраком, а с лунатиком, намеревавшимся пройтись по карнизу под лучами полной луны.

Мы находились на втором этаже, и неудачное падение с такой высоты вполне могло закончиться печально. Лунатика следовало остановить, но окрик или неосторожное движение могли только испортить все дело. Я подошел поближе и чуть не присвистнул от удивления – лунатиком оказалась Алина. Кажется, прежде чем совершить эту прогулочку, она еще ухитрилась принять душ, не снимая одежды, и теперь ее босые ноги стояли в небольшой луже, а с волос продолжала капать вода.

— Я иду к тебе… иду… – шептали побелевшие губы девчонки, в ее широко раскрытых глазах плескалось лунное серебро. – Я иду…

А дальше события развивались так быстро, что не оставили места для раздумий. Алина подалась вперед, намереваясь сделать роковой шаг, я вскочил на подоконник, резко толкнул ее назад в помещение и, потеряв равновесие, сам приземлился рядом с ней, едва не налетев на журнальный столик. Посадка была не слишком мягкой, но она состоялась внутри отеля, а не за его пределами, что само по себе было неплохим результатом. Алина тряхнула головой и с ужасом посмотрела на свои мокрые руки:

— Кровь! Почему везде кровь?!

— Успокойся. Мне тоже вначале так показалось, но это вода. Самая обыкновенная вода.

Неожиданно Алина расплакалась, как маленькая:

— Что со мной происходит? Что?

— Наверное, луна во всем виновата.

Она успокоилась также внезапно, как и начала плакать. Вытерла мокрой ладошкой глаза, посмотрела на меня большими, очень красивыми глазами:

— Ты ведь Влад?

— Да.

— А я Алина.

— Знаю.

— Спасибо, Влад, если бы не ты, я бы уже разбилась. Только не считай меня чокнутой, пожалуйста.

— Я и не считаю.

— Как же! Разве нормальные девчонки поливают себя водой и ведут себя, как лунатики?! Я сама все понимаю, но… Честное слово, раньше со мной никогда такого не было!

— Утром во всем разберемся. А пока тебе надо переодеться в сухое и лечь спать. В каком ты номере остановилась?

— Двести тринадцатом. Может быть, эта цифра во всем виновата?

Я проводил Алину к ее номеру, она толкнула незапертую дверь, замерла на пороге:

— Только никому не рассказывай, что произошло. Хорошо?

— Конечно. Как хочешь.

Щелкнул замок, полутемный коридор опустел, я медленно побрел к своему номеру. Сладковатый запах исчез, а вместе с ним прошла и головная боль. Похоже, все неприятности происходили от этого ядовитого дыма. Вопрос состоял в том, была это случайность или кто–то сознательно хотел одурманить нас? Впрочем, раздумья мои продлились недолго – за спиной отчетливо послышались чьи–то крадущиеся шаги. Приключения продолжались. Я быстренько спрятался за лифтом, ожидая появления преследователя, а спустя мгновение уже схватил его за плечи, закрыл ладонью рот. Паренек из нашей группы, тот самый увалень, обожавший мороженое, сразу обмяк, даже не пытаясь сопротивляться. Я разжал руки:

— Зачем следил за мной?

— Отпусти меня!

— Уже отпустил. Как тебя зовут?

— Сашка.

— Влад.

— Слушай, здесь что–то не так. Ты заметил?

— В смысле?

— Ну… – он замялся, подыскивая слова. – Знаешь, когда я начал мыть руки, мне показалось, что из крана течет кровь. Как ты думаешь, это потому, что мы приехали в страну, где водятся вампиры?

— Чепуха. Вампиров здесь не больше, чем в других местах.

— Ты шутишь, а я серьезно. Мне, правда, весь сегодняшний вечер мерещились всякие глупости.

— Мне тоже. Ты почувствовал запах дыма?

Сашка только пожал плечами. Еще немного пообсуждав странные события этого вечера, мы разошлись по своим номерам.

2.

День второй. Полнолуние в «Замке Дракулы»

— Мам, теперь мы миллионеры! – Антон гордо потрясал пачкой румынских денег. – Это круто!

— Круто, — согласилась она. – К тому же они очень оригинальные.

Купюры и в самом деле выглядели довольно непривычно, помимо многочисленных нулей, мгновенно превращавших нас в «миллионеров», они были шелковистыми на ощупь и имели небольшие прозрачные окошки.

Туристы потихоньку концентрировались на площадке перед отелем, делились впечатлениями, а я внимательно всматривался в лица своих спутников, пытаясь угадать, тревожили их ночные кошмары или нет? Алина оживленно болтала со своими новыми приятельницами: Катей и Лизой, Максим с независимым видом прохаживался у автобуса, Сашка хрустел чипсами, Антон сражался с невидимым врагом, размахивая своей пластмассовой саблей. Короче, ребята выглядели, как обычно, а взрослые были так заняты обсуждением шведского стола, что не заметили бы и летающую тарелку, приземлившуюся прямо перед ними.

— Всем доброго утра и приятного путешествия, — когда мы заняли места в автобусе, приветствовал нас Иван Панфилович. – Тут многие интересуются, почему я так хорошо говорю по–русски, отвечаю: в Румынии живет довольно большая русская община, около ста тысяч человек. Это потомки староверов, бежавших из России от преследования церкви еще в семнадцатом веке. Мы сохранили свою культуру и язык, у нас даже есть свой депутат в парламенте. Ваш покорный слуга вообще был учителем русского языка и только на старости лет подался в экскурсоводы. Такие вот дела… А сейчас мы с вами направимся в монастырь Воронец, построенный молдавским господарем Штефаном Великим в 1484 году.

Я вновь уставился в окно, провожая взглядом пологие холмы, яблоневые сады и виноградники. В той, прошлой жизни Штефан был моим двоюродным братом, нарушившим клятву дружбы и предавшим меня. Теперь его называли великим и даже святым, начисто позабыв об этом «досадном пустячке» в его биографии.

— Влад, о чем задумался? – Сашка плюхнулся на соседнее сидение. – Нет, правда, о чем?

— Об истории.

— Скукотища. Лучше бы нам рассказали о вампирах и графе Дракуле.

— Дракула не вампир и не граф – он князь Валахии. А в этих местах Дракула действительно бывал. Еще в детстве он попал в плен к туркам, потом, выйдя на свободу, вынужден был скрываться здесь в Молдове.

— Все равно про вампиров интереснее.

Сашка знал о вампирах только из фильмов, а вот во внутреннем кармане моей куртки и сейчас лежал небольшой острый колышек. Я взял его с собой в поездку на всякий случай. После того, как мне однажды пришлось столкнуться с упырями я поклялся истреблять это кровососущее отродье и потому, как правило, не расставался со своим антивампирским оружием. Впрочем, за последние полгода мне не встретилось ни одного вампира. Так в реальности обстояли дела с живыми мертвецами, но Сашке об этом говорить, явно не следовало.

— Вот мы и на месте. Обратите внимание на фрески, украшающие наружные стены храма – такого вы нигде не встретите в Европе! Этим росписям больше пяти веков, они находились под палящими лучами солнца, их хлестал дождь и ветер, но они не утратили яркости. Секрет красок утерян, предполагают, что в них входили растертые в порошок драгоценные камни. Впрочем, сейчас вы все сами и увидите…

Иван Панфилович на удивление быстро для своего возраста покинул автобус, увлекая остальных к видневшимся неподалеку воротам монастыря.

Я не разбирался в живописи, а потому, меня поразили, прежде всего, миниатюрные размеры храма. Вокруг древнего здания расстилался ковер из разноцветных тюльпанов, пышно цвели какие–то желтые кусты, сверкали лазурью драгоценные фрески и небо, все было невероятно ярко, красиво, но как–то несерьезно, будто мы попали в игрушечную сказочную страну. Щелкали фотоаппараты, слышались веселые восклицания, но все смолкло, когда среди нас появилась молодая монахиня в черном облачении. Осмотрев пеструю толпу туристов, она начала неторопливый рассказ об истории монастыря Воронец, о том, что было изображено на украшавших его фресках.

— Здесь показана картина Страшного суда, — переводил ее слова наш гид. – Когда ангел закроет то окно, что вы видите в самой верхней части фрески, ход времени прекратиться и все мертвые восстанут из праха, чтобы ответить за свои поступки.

Катя и Лиза, вооружившись блокнотиками, записывали рассказ монахини, а мне, по правде говоря, было немного скучновато. Взгляд скользил по сторонам, уперся в огромное количество ржавых гвоздей, которые почему–то мирно отдыхали на газоне, устремился дальше… В самом храме я увидел портрет Штефана – человек, причинивший мне столько боли в прошлой жизни оказался толстым, рыжеволосым и весьма противным. Хотелось поделиться этим своим открытием с окружающими, но никто, кроме мамы, не знал, кем я был на самом деле и какую роль в моей жизни сыграл Штефан, а она уже покинула храм.

Я вышел из полутемного помещения, вдохнул полной грудью свежий весенний воздух, и тут на мое плечо легла чья–то рука – за спиной стояла проводившая экскурсию монахиня. Ее взгляд изменился, если прежде он казался равнодушным и сонным, то теперь в ее огромных зеленых глазах появилось необычное выражение – в них можно было прочесть и восторг, и удивление, и страх. Я, не отрываясь, вглядывался в ее лицо и в какой–то миг представил, будто смотрю в зеркало – это были мои глаза…

— Ворон снова хочет погубить тебя, — произнесла монахиня по–русски. – Ты сам идешь к Ворону.

Мне стало страшно. Сияло солнце, сверкали алым пламенем тюльпаны, а в душу медленно вползали тьма и могильный холод дурных предчувствий.

— Прошу вас, объясните, что со мной творится. Пожалуйста! Вы же знаете, что должно произойти!

Она промолчала, прикрыла веками свои необычные огромные глаза. Потом вложила мне в ладонь какой–то предмет, перекрестила:

— Бог защитит тебя, — и поспешно пошла прочь.

Я стоял, словно окаменев, наконец, разжал пальцы – на ладони лежал маленький крестик.

— Клево. Я все видел. Дай посмотреть.

Вместо того чтобы протянуть Сашке дар монахини, я поспешно надел крест на шею и спрятал его под футболку. Сашка посмотрел на меня с удивлением, но надо сказать, что меня собственные действия удивили не меньше чем его.

— Было как в кино. Помнишь, когда Джонатан Харкер едет в замок Дракулы, случайные попутчики дают ему крест, а потом еще рассказывают всякие ужасы о хозяине замка? Слушай, а ты случайно не Харкер? Или сам Ван Хельсинг? Знаешь, недавно фильм вышел, в котором Ван Хельсинг расправляется со всякой нечестью. Бюджет у него почти как у «Титаника».

— Я не Харкер и не Ван Хельсинг и вообще не люблю фильмы про вампиров.

— А кто же ты тогда?

— Я – Влад Дракула.

*******************

Наконец–то миновав холмистую равнину, мы приблизились к самым настоящим, крутым, покрытым снегом Карпатским горам. Солнце уже спустилось к горизонту, легкие сумерки окутывали землю, от этого все вокруг казалось особенно необычным, таинственным и, пожалуй, даже зловещим. Автобус медленно полз по горному серпантину, высокие черные ели, как часовые стояли вдоль узкой дороги, темнота сгущалась, а в голову лезли нелепые мысли о вампирах, оборотнях и прочих кровожадных монстрах, которые вполне могли обитать в таком диком, безлюдном месте.

— В этих лесах водится много дичи, — немного охрипшим голосом сообщил наш уставший за день гид. – Здесь можно встретить не только косуль и волков, но и кабанов и даже медведей…

Огромная луна, задумчивая и бледная висела над горизонтом, цеплялась своим краем за вершину черной скалы. Я вспомнил ночь перед отъездом. Тогда, в Москве гигантский, похожий на угасающее солнце диск, сопровождал меня всю дорогу к аэропорту, это было красиво и необычно, но, возможно, на самом деле являлось последним предупреждением, предзнаменованием грядущих неприятностей. Теперь луна следила за мной здесь в Трансильвании – в одном из самых таинственных и загадочных мест на свете, и от ее бесстрастного взгляда душу медленно наполнял страх.

— Отель «Кастел Дракула» находится на высоте тысячи сто одиннадцати метров над уровнем моря, — отвлек меня от тревожных раздумий Иван Панфилович. – Он выстроен в виде средневекового замка, а рядом с ним расположен самый настоящий погост. Заметьте, друзья мои, это единственный отель рядом с кладбищем, больше вы нигде такого не встретите! И такое зловещее соседство вовсе не случайно. Если вы внимательно читали роман Брема Стокера «Дракула», то знаете, что замок кровожадного вампира стоял неподалеку от города Бистрица, как раз в этих краях. Стокер, правда, никогда не посещал Румынию, но место действия для своего романа выбрал наредкость удачное. Посмотрите вокруг – разве этот мрачный уголок Трансильвании не создан для жизни вампиров?!

— Вампиры – мертвые, следовательно, вообще жить не могут, ни здесь, ни где–то еще.

— Помолчи, пожалуйста, Максим! – оборвала его рассуждения Лиза. – Вы только подумайте, как все классно складывается – мы подъезжаем к владениям графа Дракулы в сумерках, да еще в полнолуние, прямо как в романе! Такое нарочно не придумаешь.

— Нам только урагана и бешеных волков не хватает.

— Какой же ты зануда, Макс!

— Барышня права, здесь, в этом отеле нас еще ждет много тайн и холодящих кровь открытий. Хотя раньше граф Дракула не жил в горах возле Бистрицы, он по достоинству оценил этот отель и порой, обернувшись летучей мышью, прилетает сюда погостить недельку, другую. Возможно, вам повезет, если, конечно это можно назвать везением… – Иван Панфилович, рассмеялся, пытаясь предать смеху зловещие интонации, — и вы лицом к лицу столкнетесь с ужасным вампиром. Но для тех, кто желает испытать крепость своих нервов, необходимо сдать по три евро или сто двадцать тысяч лей, что, собственно говоря, одно и тоже.

После такого предисловия настроение у всех ребят явно улучшилось, послышались «кровожадные» шуточки, а Антон даже издал жуткий замогильный стон голодного вампира. Автобус, тем временем, остановился. Мы вышли наружу, но отель, о котором уже услышали столько интересного, рассмотреть не сумели – в темноте была видна только небольшая, освещенная парой фонарей площадка перед входом. «Кастел Дракула» оказался действительно странным, непривычным для жителей больших городов местом. Удивительная тишина, черные, без единого огонька горы, крутые ступеньки под ногами… Казалось, под этим кровом действительно могли обитать вампиры и происходить самые невероятные события.

— Класс!

— Круто!

— Как в кино!

Ребята первые ворвались в вестибюль отеля и теперь с восторгом рассматривали его стильный интерьер. «Старинные» портреты, чучело оскалившегося волка и прочие охотничьи трофеи, украшавшие стены, произвели на всех неизгладимое впечатление, и даже вечный скептик Максим пробормотал под нос что–то одобрительное. Устанавливать в таком месте лифты было кощунством, а потому, подхватив тяжелые чемоданы, вся наша группа пешком двинулась на верхние этажи.

— Тебе нравится здесь, Влад? – войдя в номер, спросила мама.

— Да.

Она подошла к высокому, под старину зеркалу, поправила свою роскошную косу, потом выглянула в узкое окно, за которым разлился чернильный мрак:

— Мне кажется, тебя что–то тревожит. Может быть, нам не стоило ехать в Румынию? Та, прежняя жизнь не принадлежит тебе, Влад. Ты самый обычный мальчишка, которому не следует слишком увлекаться игрой. Здесь все время звучит это имя…

— То, что меня называют графом и вампиром, уже не напрягает…

— Не тебя, Влад – Дракулу! Ты же не он!

— Конечно, я всего лишь его генетическая копия.

— Не говори так! Ты – мой сын.

— Я с самого детства видел сны из той жизни. Даже когда ничего не знал о Дракуле, меня преследовали его воспоминания. Точнее – их обрывки… Это часть меня, хочешь ты этого или не хочешь! А что касается поездки, то мне очень понравилась Румыния. Это отличная страна и каждому можно посоветовать отдыхать здесь. Я очень благодарен тебе за это путешествие, мама.

— Ах, Влад… – она не договорила, только махнула рукой, а потом уже совсем другим тоном добавила: — Быстренько переодеваемся и в холл – там нас ждут леденящие кровь кошмары.

*************

Обиженный Антон отошел в дальний угол холла, не желая ни с кем разговаривать. Оказывается, мальчишку не хотели пускать на шоу, опасаясь, что он может испугаться по–настоящему. На самом деле, обожавшего всевозможные ужастики Антона, трудно было удивить, а тем более напугать какими–то ночевавшими в гостинице упырями. Его мама долго обсуждала эту проблему с Иваном Панфиловичем и, наконец, добилась желаемого – Антону вместе со всей группой позволили спуститься в подвал отеля.

— Как ты думаешь, нас здорово испугают? – Сашка с опаской посмотрел по сторонам, будто и в самом деле рассчитывал на встречу с настоящим вампиром. – Будет страшно?

— Ровно на три евро.

— Послушай, может быть, прошлой ночью тоже была шоу программа? Вода, превращающаяся в кровь и все такое…

— Скорее всего, мы просто устали с дороги.

— Вы готовы к встрече с графом Дракулой? – негромко, но торжественно спросил наш гид.

— Да! Да! – послышалось со всех сторон.

— Тогда следуйте за мной…

Узкая темная лестница, отчаянно скрипевшая под ногами, вела в подвал «Кастел Дракула». В голове промелькнула мысль о том, что, наверное, есть специальная технология изготовления скрипящих ступеней, но я постарался не думать о прозе жизни – хотелось чувствовать себя обычным мальчишкой, испугаться понарошку, посмеяться вместе со всеми, хотя бы на минуту перестать думать о преследовавшем меня Вороне.

Лестница кончилась. Теперь нам предстояло пройти по узкому едва освещенному коридорчику, ведущему к «спальне» вампира. Шутки и болтовня как–то сразу поутихли, народ особенно посерьезнел, проходя мимо бокового прохода, из которого веяло самым настоящим могильным холодом. Похоже, в какой–то момент все поверили, что это представление на самом деле не обычное шоу, а нечто более значительное… Меня же насторожило другое – вместе с холодом сквозняк принес слабый, едва различимый запах сладкого дыма. Я хотел свернуть в боковой проход, разобраться, что происходит в подвале, но толпа подхватила меня и повлекла прямехонько в «логово вампира».

И вот мы достигли цели своего путешествия – небольшой, погруженной во мрак комнаты, освещенной только огоньком свечи, которую держала в руках девушка–экскурсовод. Мы столпились у входа, ожидая дальнейшего развития событий, и только потом заметили старый почерневший гроб, стоявший на возвышении посреди подземного склепа. Конечно, это была всего лишь бутафория, подделка, но выглядела она так убедительно, что по спине пополз холодок.

— Лиза, мне страшно…

— Зачем только мы сюда пошли, Катя…

Девушка со свечой начала рассказ о злодеяниях вампира. Тусклый огонек озарял покрывавшие стены фрески, выхватывая из мрака то закованную в цепи прекрасную пленницу, то окровавленный рот упыря, а потом случайно упал на лицо стоявшей возле гроба Алины… Мне почудилось, будто вижу сошедшую со стены, обретшую плоть вампиршу – лицо девочки покрывала страшная бледность, а в глазах появилось злобное, коварное и одновременно насмешливое выражение. Алина отступила в темноту, шагнула по направлению к выходу, а потом пропала из поля зрения, скрывшись за спинами обступивших гроб экскурсантов.

— Напившись крови юных дев, вампир всегда возвращается сюда. Его ноги касаются тех ступеней, по которым только что прошли вы, взгляд скользит по фрескам, украшающим его дом. Он откидывает крышку гроба, и ложиться в него, намереваясь погрузиться в сон, который продлиться до захода солнца. Так проходит весь день, а на закате все повторяется снова. Возможно, сейчас он уже покинул свое убежище, и, обернувшись летучей мышью, кружит над замком, выбирая очередную жертву, но мне почему–то кажется, что господин еще здесь, лежит в своем гробу, и слушает, что говорят о нем…

Пауза затянулась. Взгляды всех присутствующих были устремлены на потемневший старый гроб.

— Хотите узнать, пуст или нет, этот гроб? – с жутким спокойствием произнесла экскурсовод. – Тогда откройте крышку…

Несколько рук потянулось к гробу, в эту секунду свеча погасла, и подземелье окутал непроглядный мрак. Стук откинутой крышки, отчаянный девчоночий визг, топот ног пробежавшего мимо меня и скрывшегося в коридоре человека…

— Он меня ущипнул! – закричала какая–то девочка. – Граф Дракула меня ущипнул!

Вспыхнул свет. Все были немного смущены собственным испугом, нервно посмеивались, рассматривая опустевший гроб. Алины нигде не было. Вероятно, она просто испугалась, а потому не стала до конца досматривать шоу, но это очевидное объяснение вряд ли являлось правильным. Интуиция подсказывала иное. По дороге из подвала я собирался обследовать боковой коридор, куда, вероятно, ускользнула Алина, но вновь не смог этого сделать.

— Ну как, тебе понравилось, Влад? – Иван Панфилович легонько подтолкнул меня вперед, не позволив задержаться у подозрительного прохода. – Вот такие у нас в Трансильвании водятся вампиры.

— Все было отлично.

— Тогда прошу в ресторан. После такой страшной встречи просто необходим хороший ужин.

— А вы не видели Алину?

— Нет… Наверное, он пошла к себе в номер.

Однако отказываться от своих планов я не собирался. Пока наша группа разбиралась с меню, уточняя особенности национальной кухни, мне удалось незаметно пробраться в холл. Блеснули яростным огнем глаза волка, повела головой сидевшая на ветке сова… Я разозлился и от души саданул кулаком по деревянному подоконнику – боль сразу вернула ощущение реальности, обитатели трансильванских лесов вновь стали обычными, абсолютно мертвыми чучелами. Мне следовало взять себя в руки не поддаваться панике и просто делать свое дело.

Дверь, ведущая в подвал, не была заперта, по–прежнему тускло горели лампочки, свет которых едва–едва позволял различать уходившие вниз ступени. Я хотел зажечь фонарь, который, как и колышек, постоянно носил с собой, но передумал – свет мог выдать мое присутствие. Впрочем, скрип ступеней тоже сообщал о каждом шаге незваного гостя.

Таинственный проход, из которого веяло холодом, при ближайшем рассмотрении оказался маленьким коридорчиком, ведущим в подсобное помещение. Там мирно отдыхала швабры, ведра, флаконы с моющими средствами. Судя по всему, я ошибся, приняв запах этой химической дряни за сладковатый, вызывающий галлюцинации дым. Итак, тревога оказалась ложной, но вот ответить на вопрос, куда исчезла Алина, я пока не мог. Оставалось надеяться, что она действительно вернулась к себе в номер и спокойно легла спать.

Выйдя из подсобки, я уже сделал несколько шагов к лестнице, как вдруг услышал негромкий шорох, доносившийся из вампирского «склепа». Это становилось интересным. Крадучись, я направился к темной комнате, остановился на ее пороге и тут же метнулся в сторону, едва увернувшись от промелькнувшего рядом кулака. Из «вампирского логова» выскочил какой–то человек и, не раздумывая, ринулся в драку. Разбираться, что происходит, было некогда, еще не зная, с кем имею дело, я довольно ловко двинул его ногой под колено, опрокинул на пол, занес кулак, приготовившись ударить в челюсть…

— Подожди… Это же я…

— Максим?

Удар не состоялся, сообразив, кем оказался мой противник, я подал ему руку, помогая встать на ноги.

— Я тебя не за того принял. Всякие глупости лезут в голову, — Макс поднялся, отряхнул с колен невидимые пылинки. – Здесь скучно, даже на улицу не выйдешь – дверь заперта, вот я и решил навестить нашего графа. И вдруг – шаги. Сам понимаешь…

— Понимаю. И что там в гробу?

— Не успел посмотреть.

— Давай взглянем, раз уж мы здесь.

Луч фонаря скользнул по разрисованным стенам, остановился на крышке гроба. Она была вновь закрыта, будто кто–то упорно стремился скрыть от посторонних тайну этого места. Максим с независимым видом приблизился к страшному ящику, положил руки на крышку, но я заметил, что пальцы его чуть подрагивают, а голос звучит не слишком уверенно:

— Открывать?

— Открывай.

Признаюсь, я тоже испытывал страх. Здравый смысл подсказывал, что гроб пуст, но в таком местечке, как это могло произойти все, что угодно. Максим толкнул крышку, и она открылась…

— Пусто.

— А ты думал, будет иначе?

Не слишком довольные этим маленьким происшествием, мы выбрались из подвала и поспешили на ужин. По правде говоря, я только теперь почувствовал, как сильно проголодался за этот долгий, полный новых впечатлений день.

************************

Когда в номере погас свет, показалось, будто мы ослепли, и только индикатор телевизора, горевший красным угольком, подсказывал, что со зрением все в порядке. Несмотря на полнолуние, ночь за окном была нереально, фантастически темной.

— В городе никогда не бывает темно: фонари, огни в домах, а здесь…

— Здесь, как пятьсот лет назад. Луна, громадные елки, горы, тишина.

— Живи сегодняшним днем, Влад. Если будем долго болтать, то завтра точно не выспимся.

— Уже сплю, мам.

Мы пожелали друг друга доброй ночи, но со спокойным сном вновь возникли проблемы. Мама заснула сразу, а я все лежал с открытыми глазами, всматриваясь в немного посветлевший прямоугольник окна. Вот на фоне бархатно–черного неба засеребрились крошечные облачка, потом вылезла из–за горы луна, заглянула с равнодушным видом в окна отеля. Я не был лунатиком, но все же поднялся с постели, выглянул наружу, слишком уж необычная обстановка окружала меня, слишком красиво и таинственно было вокруг.

Неземной призрачный свет озарял дорогу, неподвижно застыли черные силуэты елей, небо над горами озаряли всполохи далеких зарниц. В такую ночь должно было случиться что–то невероятное, она была словно предназначена для магии и колдовства… И тут я увидел шагавшую по дороге Алину. Не знаю, каким образом она выбралась из запертого здания, но факт оставался фактом – склонная к ночным прогулкам девчонка брела в неизвестном направлении прямиком в зубы волкам, кабанам и прочим медведям. Романтически–созерцательное настроение оставило меня в один миг, я начал лихорадочно озираться по сторонам, соображая, как быть дальше. Будить персонал отеля, объясняя, что случилось, означало большую потерю времени, а Алина в любой миг могла скрыться из виду, сгинуть в дремучем лесу. Значит, мне предстояло действовать самостоятельно.

Распахнув окно, я перегнулся через подоконник, прикидывая, удастся ли отсюда спуститься вниз. В принципе, это было возможно – архитектор, проектировавший «Кастел Дракула», стремился сделать его похожим на настоящий замок, а потому украсил фасад затейливыми выступами и карнизами. При определенном везении по ним вполне можно было спуститься вниз, к тому же яркий свет луны освещал стены не хуже прожектора. С другой стороны, ползти, как вампир по стенке, спускаясь с третьего этажа, являлось занятием из категории ниже среднего. Я задумался, прикидывая все «за» и «против». А Алина, тем временем, все шла и шла по дороге, и вряд ли остановилась бы на краю обрыва – иными словами, выбора у меня просто не было.

Стараясь не думать о возможных последствиях, я осторожно опустил ноги на довольно широкий декоративный карниз, медленно пошел вдоль стены. Это было не самой трудной частью спуска, достигнув угла здания, мне еще предстояло спрыгнуть на уступ второго этажа, и уже оттуда слезть на землю. Короче, путешествие получилось недолгим, однако запоминающимся. Пару раз я едва не сорвался вниз, но все же сумел благополучно достичь своей цели, и через несколько минут мои ноги коснулись поросшего травой склона. За это время Алина успела уйти далеко вперед, свернула с дороги и теперь ее фигура мелькала за стволами деревьев.

— Алина!

Она даже не обернулась и вряд ли слышала мой зов. Я пошел, почти побежал за ней, продираясь сквозь заросли пышно цветущих кустов. Из–за того, что мы приехали к отелю в сумерках, я совершенно не представлял, как он расположен, какие поблизости находятся здания и куда ведет извивавшаяся под ногами тропинка. Похоже, она вела к кладбищу…

— Алина, остановись!

Ночная прогулка по кладбищу, раскинувшемуся возле «замка Дракулы» представляла собой развлечение не для слабонервных. Я не считал себя трусом, успел многое повидать за свою жизнь, но все же чувствовал себя здесь не слишком комфортно. Лунный свет делал кресты похожими на белых призраков с раскинутыми в стороны руками. Вокруг все замерло, окружавший меня пейзаж казался прекрасно сделанной фотографией, но то ли от нервного напряжения, то ли в силу какой–то оптической иллюзии, чудилось, что кресты плавно покачиваются из стороны в сторону.

Алина будто растворилась среди этих белых «призраков», исчезла, сгинула без следа, как только вошла на территорию кладбища. Я достал из кармана куртки колышек, крепко сжал его в ладони и, почувствовав себя немного уверенней, зашагал по дорожке между могил. Мысль о том, что высунувшаяся из земли костлявая рука мертвеца может вцепиться в мою ногу не оставляла меня ни на секунду. Я знал, что это не сказки, не легенды и в своих подземных домах действительно томятся не нашедшие успокоения мертвецы, знал, что их мысли, желания сосредоточены только на одном – они мечтают утолить свою неутолимую жажду крови, ждут, когда можно будет вонзить клыки в горло очередной жертвы. Это была правда, страшная истина, которую знали немногие.

Я пересек кладбище из конца в конец, так и не обнаружив Алину. Мне ничего не оставалось, как вернуться в отель, но в этот момент из расположенного неподалеку леса послышался слабый, приглушенный вскрик. Не раздумывая, я рванул на помощь. Впереди, между стволами деревьев промелькнуло белое платье.

— Алина!

К запаху хвои и свежести примешивался знакомый запах сладковатого дыма. Он предупреждал о грозящей опасности, но вместо того, чтобы проявить благоразумие, я только быстрее пошел вперед. Алина явно попала в беду, а кроме меня спасать ее было некому. Подъем оказался очень крутым, к тому же идти мешали валявшиеся под ногами сухие ветки и переплетенные между собой корни, но я продолжал упорно подниматься по склону горы. Свет фонарика выхватывал из мрака стройные, похожие на мачты стволы елей, сухую каменистую почву под ногами. Про обитавших в лесу диких зверей просто не хотелось думать…

Алина исчезла. Ничто не выдавало ее присутствия, кроме меня здесь не было ни одного человека. Сердце билось учащенно и тревожно. Я остановился, погасил фонарик, прислушался. Пронзительно закричала пролетевшая над головой лесная птица, в просвет между кронами заглянула луна, ее диск казался красным, будто налитым кровью, а из темноты на меня смотрели тусклые огни глаз неизвестного хищника… Подавив приступ паники, я попытался спокойно оценить ситуацию. Кроме фонаря в кармане еще лежала зажигалка, которую я носил на всякий случай как раз для подобных ситуаций и антивампирский колышек. Против зверей деревяшка была малоэффективна, а вот огонь позволил бы продержаться до рассвета. Значит, ситуация еще не вышла из–под контроля и впадать в истерику было рановато. Я отступил к стволу дерева, нащупывая ногой сухую ветку, которая могла бы стать чем–то вроде факела, и тут заметил, что пара огоньков была не единственной. Тусклые золотистые глаза мерцали повсюду, их становилось все больше и больше! Вначале я подумал, будто мною заинтересовалась стая голодных волков, но потом сообразил, что зловещие искры располагались примерно на уровне моих глаз, а значит, не могли принадлежать четвероногим хищникам. Возможно, это были вампиры, но у обычных упырей глаза отливали алым, а не золотым светом.

— Кто вы?

Ответа не последовало, только золотистые искры стали ярче, а запах дурманящего дыма – отчетливее. Чтобы увидеть своих врагов, достаточно было включить фонарик, но я не решался сделать это. Тьма скрывала жуткую тайну, разгадка которой могла стоить жизни. Какой кошмар откроется мне, стоит только нажать кнопку, что я увижу за миг до страшной развязки? Еще шаг назад, в спину уперлись острые обломки сучков, усеивавших ствол, а в ногу вонзилось что–то острое – кажется, та самая ветка, которую я искал…

Не знаю, сколько прошло времени, наверное, всего несколько минут, показавшихся вечностью, но внезапно я понял: цель безмолвных, скрытых в ночном мраке монстров внушить страх перед неизвестностью и тем самым подчинить своей воле. Чем больше я боялся, тем слабее становился, и тем ярче горели их полные ненависти глаза. Чудовища были сильны именно потому, что их окружала тьма, а луч света мгновенно лишил бы монстров этой власти. Значит, надо было включить фонарь, посмотреть в лицо опасности, какой бы страшной она ни была. Я поднял фонарик, направив его прямо на одну из пар золотых искр у края поляны, и непослушными пальцами нажал на кнопку. Сноп света озарил стволы елей и выхватил из мрака фигуру того, кто прятался за деревьями…

3.

День третий. Цыганское колдовство

Не часто приходиться просыпаться под пение петухов и видеть в окне вместо крыш соседних домов роскошные ели и синеватые вершины гор! Но насладиться необычным пробуждением я не успел – в голове тотчас возникли жуткие воспоминания о сегодняшней ночи: залитое призрачным светом кладбище с белыми крестами, черный лес, кишащий золотоглазыми монстрами, нечто жуткое, выхваченное из мрака лучом моего фонарика. Что именно я видел за миг до того, как отрубился, вспомнить так и не удалось. От этой встречи осталось только ощущение запредельного ужаса и собственной беспомощности.

Неожиданно я сообразил, что вспоминаю сон, иначе как можно было объяснить мое безмятежное пробуждение в собственной постели? Конечно же, под впечатлением дурацкого шоу могло пригрезиться все, что угодно, даже граф Дракула, высасывающий кровь у белокурой красотки. Следовало поскорее забыть ночной кошмар и продолжать радоваться жизни. Окрыленный такими планами, я собирался резво выпрыгнуть из кровати, и чуть не вскрикнул от боли – похоже, с моей левой ногой произошла какая–то неприятность. Так и есть, щиколотку «украшала» довольно глубокая свежая рана, точь–в–точь такая, какая получается от вонзившейся в ногу сухой ветки.

Значит, ночное путешествие не было сном, и я действительно выбрался из окна отеля, плутал по лесу в поисках Алины, а потом, непонятно каким образом, проснулся в своем номере. Открытие впечатляло. Но прежде чем раздумывать об этих странностях, мне следовало привести в порядок собственную ногу. Я быстренько вытащил из саквояжа аптечку, перевязал рану, влез в джинсы и как ни в чем ни бывало, предстал перед вышедшей из ванной комнаты мамой.

— Как спалось на новом месте, Влад? Вампиры не донимали?

— Прихлопнул штук десять, а в остальном – все в порядке.

Вопрос о происках вампиров преследовал меня все утро. Его задавали друг другу вместо приветствия, он звучал за завтраком, во время маленькой утренней прогулки, и даже в холле отеля, перед самым отъездом из «Кастел Дракула». Последним его задал Иван Панфилович, а потом, не дождавшись ответа, принялся рассказывать о дальнейшей программе нашей поездки.

Я не слушал гида, внимательно и по возможности незаметно наблюдая за сидевшей в кресле Алиной. Выглядела она как самая настоящая жертва вампира – бледная и отрешенная. Я невольно принялся рассматривать ее худенькую шейку, но зловещих отметин на ней не просматривалось. Родители девочки – дородный, внушительного телосложения отец и очень худая, нервная мать, не выпускавшая из рук сигарету, суетились рядом, пытаясь выяснить причину недомогания дочери.

— Во всем виноваты эти длинные переезды в автобусе. Я буду настаивать на остановках в пути, — мужчина решительным шагом направился к нашему гиду и в этот момент отель пронзил жуткий, мало похожий на человеческий вопль.

Все замерли там, где стаяли, на лицах появились испуг и растерянность. Из ресторана выскочило несколько официантов, не менее напуганных, чем постояльцы. Все взгляды были прикованы к ведущей в подвал лестнице.

— Влад, подожди!

Я понимал, что никто кроме меня не сумеет справиться с нечистью, а потому, нащупав в кармане колышек, побежал вниз, перепрыгивая через ступеньку по отчаянно скрипевшей лестнице. Возле «вампирского склепа» стояла швабра и ведро с водой – похоже, жертвой стала уборщица, пришедшая навести порядок в этом малосимпатичном уголке отеля. Преодолевая страх, я заставил себя заглянуть в комнату. Женщина – мертвая или потерявшая сознание, лежала прямо на пороге, крышка гроба отлетела в сторону, а в самом гробу кто–то находился. С того места, где я стоял, подробности было не разглядеть, но этот кто–то оказался велик ростом, черен и неподвижен.

До боли сжав колышек, я шагнул вперед. В гробу покоилось настоящее чудовище с черной морщинистой кожей, волосами–змеями и длинными узловатыми руками. Глаза чудовища были закрыты, но я чувствовал, если оно посмотрит на мир, то вспыхнут знакомые золотистые звездочки, преследовавшие меня этой ночью. Чудовище не умерло и не спало, оно просто затаилось, ожидая, когда доверчивая жертва приблизится к нему.

— Влад, ты меня просто с ума сводишь! Думаешь, они без тебя не разберутся?!

— Мама, уходи. Здесь опасно, — прошептал я, не оборачиваясь.

— Ты ведешь себя, как маленький ребенок! Коряга, конечно, отвратительна, но на вампира явно не тянет.

— Коряга?

После этих слов с моих глаз будто спала пелена, и я увидел мир иначе, чем мгновение назад. Действительно, в гробу лежало уродливое бревно, которое, при определенной доле воображения, могло напомнить монстра. Я все же успел спрятать под куртку колышек, чтобы не показаться совсем уж смешным, когда в помещение начал потихоньку стекаться народ. Постояльцы и сотрудники отеля, вытянув шеи, заглядывали в гроб, усмехались, но продолжали толпиться на пороге, не решаясь шагнуть вперед. Девушка–экскурсовод, пугавшая нас прошлой ночью сказками о кровожадном графе, быстро–быстро затараторила по–румынски.

— Она говорит, что это подарок от принимающей стороны, маленький сюрприз, — начал переводить Иван Панфилович. – Такое вот продолжение шоу, причем совершенно бесплатное.

Послышались неуверенные слова благодарности, но, похоже, никто не поверил словам девушки – слишком испуганным был у нее вид. Наша группа не испытывала желания задерживаться у гроба, люди начали торопливо подниматься по ступеням. Я шел последним и никак не мог избавиться от ощущения, что прикинувшийся корягой монстр пристально смотрит мне в спину.

****************

Отец Алины настоял на своем, а потому, к ужасу Ивана Панфиловича, который боялся, что не успеет показать нам музеи, которые закрывались в Румынии очень рано, мы все же сделали небольшую останову в дороге.

— Детям нужен свежий воздух! Невозможно целыми днями трястись в автобусе, — уверенным тоном произнес Алинин отец, выйдя на обочину дороги. – Надо немного развеяться, размять ноги.

— Тридцать минут, не больше, — взмолился наш гид.

— Хорошо, через полчаса собираемся у автобуса.

Теперь, при свете дня, лес не выглядел таким суровым и непреступным, как прошлой ночью. Пели птицы, солнечный свет золотил небольшие полянки, воздух был просто обалденный, а потому ноги сами устремились по едва различимой, поднимавшейся по склону тропинке. Я собирался просто побродить по этому замечательному месту, но спокойной прогулки, как всегда, не получилось – раздавшийся неподалеку хруст веток и шум борьбы заставил меня ринуться вперед.

— Отпусти! Отпусти! – пищал Сашка, пытаясь вырваться из рук волочившего его в дебри человека.

Человека ли? У напавшего на Сашку существа было тело крепкого мужчины и голова зверя. Объяснений было два – либо местный псих нацепил на себя уродливую маску и начал разгуливать по лесу во время полнолуния, либо мне «посчастливилось» встретиться с настоящим оборотнем.

— Пусти! Пусти меня!

Перекинув через плечо свою жертву, нападавший побежал вглубь леса, а мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Из–за того, что мы явно относились к разным весовым категориям, рассчитывать на победу не приходилось, но и пустить дело на самотек я не мог. Подбежав к «оборотню» я, что было сил, толкнул его, сбив с ног:

— Сашка, беги к автобусу!

— А где он?

Вместо того чтобы рвануть к дороге, Сашка стоял рядом, рассеяно озираясь по сторонам. Такой поворот событий не входил в мои планы – я–то намеревался просто вырвать паренька из лап страшного существа и удрать к людям, а вместо этого мне пришлось выяснять отношения с чудовищем. Упавший в кусты «оборотень» мгновенно вскочил на ноги, а спустя мгновение, поросшая шерстью пятерня уже сжимала мое горло. Я попытался избавиться от захвата, но тут же оказался прижатым к сухой, осыпанной хвоей земле. Страшная маска, изображавшая то ли волка, то ли самого черта, склонилась надо мной, утробное рычание заглушило щебет птиц. В этот момент я не испытывал страха, но отчетливо понимал, что сейчас для меня может закончиться все. Руки отталкивали навалившееся чудовище, в черных прорезях маски невозможно было различить глаз, и казалось, что под ней вовсе нет лица, мохнатая пятерня все сильнее сжимала горло, лишая доступа воздуха…

— Вот тебе! Получи! Получи!

Помощь пришла совершенно неожиданно. Оказалось, что пока меня душили, Сашка сумел разыскать подходящую дубину и неловко опустил ее на загривок лесного чудовища. Вряд ли «оборотня» можно было остановить таким ударом, но, как ни странно, усилия Сашки произвели на него должное впечатление – взвыв по–волчьи, он вскочил на ноги и опрометью бросился в кусты. Треск ломаемых веток вскоре стих и поляну вновь наполнил щебет птиц. Сашка протянул мне руку, помогая подняться с земли.

— Спасибо, — только теперь я заметил, что из моего носа струиться кровь, а в руке зажат какой–то предмет, сорванный с шеи «оборотня». – Ты мне здорово помог, Сашка.

— Это тебе спасибо. Только, честно говоря, я ничего не понял. Меня неожиданно схватили, поволокли в кусты… Кто это был, Влад?

— Псих, прикинувшийся оборотнем. Сейчас полнолуние, самое подходящее время.

— А вдруг, это настоящий оборотень?

— Вряд ли. Во–первых, днем они выглядят, как обычные люди, а охотятся исключительно по ночам. Во–вторых, это была маска, а не морда чудовища и на руки он, похоже, просто нацепил мохнатые рукавицы. В–третьих, оборотни – вообще выдумка.

Неподалеку звенел струившийся по камням горный ручеек. Я зачерпнул пригоршню обжигающе–холодной воды, бросил ее в лицо, смывая кровь. Сашка стоял тут же и занимался тем, что с неподдельным интересом маленького ребенка бросал в воду шишки, наблюдая за тем, как они кружатся в стремительных водоворотиках. Казалось, мальчишка был абсолютно спокоен, но прозвучавшее признание выдало его истинные чувства.

— Мне страшно, Влад, — произнес он, швырнув очередную шишку.

— Успокойся. На свете много психов, но это еще не повод для черной меланхолии.

— Я говорю даже не об «оборотне». Мне просто становится очень страшно, когда думаю о том, что уже произошло и ждет нас впереди. Помнишь кровь в отеле, которая превратилась в воду? А ту корягу в гробу? Честное слово, когда я ее увидел, то подумал, будто вижу настоящего лешего! Только не говори, что это продолжение шоу! Это намного, намного серьезней…

— А я и не говорю.

Мы сели на поваленную ель. Вокруг было удивительно спокойно и не верилось, что всего несколько минут назад мы едва не погибли от руки какого–то маньяка. Злоключения преследовали меня повсюду и даже здесь, на этой удивительно красивой земле я не мог расслабиться, почувствовать себя беззаботным четырнадцатилетним человеком, для которого главные проблемы были бы связаны со школой и прочими пустяками.

— Мне кажется, что меня выслеживают, — взволновано заговорил Сашка. – Я это почувствовал, как только приехал сюда. Тревога не отпускает, по ночам сняться бестолковые сны, кажется, что за тобой подглядывают, фиксируют каждый шаг. Ты крутой, Влад, ничего не боишься, пожалуйста, помоги мне, не бросай одного!

Сашка смотрел мне прямо в лицо своими ярко–голубыми, прозрачными глазами. Он был слаб, беспомощен, и я понял, что просто обязан помочь этому парнишке. Он верил мне и действительно нуждался в защите.

— Я не крутой, просто иногда не остается выбора и приходиться делать то, что необходимо, даже если при этом тебе очень страшно. Не переживай, Сашка, я за тобой присмотрю. Если что…

— Влад! Саша! Где вы?

Нас разыскивали. Я помог неуклюжему Сашке перебраться через ручей, и мы со всех ног побежали к дороге. Вскоре между стволами промелькнул белый, украшенный яркой надписью автобус. Нас дожидалась вся группа. Под укоризненные взгляды мы проследовали к своим местам в салоне. Только плюхнувшись на сидение, я вспомнил о лежавшем в моем кармане трофее – небольшом предмете, сорванном с шеи «оборотня». При ближайшем рассмотрении им оказался засаленный замшевый мешочек, туго набитый сухой травой и крошечными косточками, которые, скорее всего, принадлежали лягушке. Все это здорово тянуло на магию, и такое открытие никак не могло прибавить мне спокойствия. Создавалось впечатление, что вокруг меня, Алины и Сашки стягивалась петля какого–то зловещего мистического заговора.

******************************

Дома смотрели во все глаза, их недобрый пристальный взгляд преследовал группки бродивших по улицам туристов. Иллюзия была полной – чердачные окошки старинных готических домиков имели форму узких, полуприкрытых черепичными «веками» глаз, взгляд которых не отпускал ни на секунду. Я шел по центральной площади Брашова с видом независимого, довольного жизнью туриста, но на самом деле чувствовал, как по спине вкрадчиво ползет холодок страха. Не очень–то приятно находиться под таким пристальным надзором, особенно после всех тревожных событий последних дней, да еще раздумывая о неприятностях, которые довелось мне пережить здесь в прошлой своей жизни!

Я знал, что в Брашове Дракула вел переговоры с венгерским королем Матьяшем Корвином, которые неожиданно закончились арестом валашского князя. Это была подстава, которая обернулась двенадцатью годами тюрьмы, пытками, издевательствами и другими «прелестями» средневекового заключения. К счастью, если не считать тяжелых, моментально улетучивавшихся из головы снов, я ничего не помнил о тех днях и получал всю информацию из книг, однако очень хорошо представлял, как ужасно должен был себя чувствовать преданный друзьями человек, в один миг лишившейся не только свободы, но и веры в справедливость. Короче, под пристальными взглядами домов мое воображение разыгралось не на шутку и казалось, будто я иду не по мостовым старинного трансильванского города, а то ли по болоту, то ли по минному полю…

Постепенно наша группа рассасывалась, становясь все меньше и меньше – туристы застревали в магазинчиках, исчезали в боковых улочках, скрывались в зданиях музеев. Я шагал немного позади мамы, покруженный в свои мысли и, не глядя по сторонам, а потому ухитрился с размаху налететь на следовавшего своим курсом прохожего.

— Скузаць мэ, — извинился я по–румынски, поднял голову и с удивлением обнаружил, что в радиусе нескольких метров нет ни одного человека, с которым можно было бы столкнуться.

— Влад, что с тобой происходит? – мама замедлила шаг, пошла рядом. – Ты говоришь в пустоту, да еще на чужом языке, у тебя отсутствующий взгляд. Опять тайны, загадки, чертовщина! Перестань смотреть в бездну, попробуй жить, как все!

— Я стараюсь. Но не все от меня зависит.

Небо над крышами «зрячих» домов насупилось, стало низким и тяжелым, угрожая сорвать нашу прогулку по одному из красивейших городов Трансильвании. На мостовую пешеходной, очень похожей на Старый Арбат улицы, упали первые капли дождя. Туристов сразу поубавилось и тут мой взгляд засек крутившуюся перед каким–то магазинчиком группу цыган. У меня была отличная память на лица, поэтому я сразу узнал молодую цыганку с длинной, черной как смоль косой. Это была та самая девушка, что подходила в аэропорту к Алине!

— Идем скорее, дождь начинается… – мама потянула меня вперед. — Давай переждем его в этом кафе!

Я что–то ответил ей, а когда вновь посмотрел на цыганку, то уже не был уверен в своей правоте – вполне возможно, она немного напоминала девчонку из аэропорта, не более. И тут отдельные, лениво падавшие капли дождя превратились в ливень, а порыв ветра толкнул нас в старинный дом, на первом этаже которого размещалось небольшое кафе.

Пока мама изучала меню, я вышел в холл, достал из кармана телефон. Идея позвонить Светке появилась у меня в автобусе, но только теперь представился случай побеседовать без свидетелей.

— Влад?! Это ты?! Ты вернулся?!

— Нет, я еще в Румынии, если совсем точно – в Брашове. И у меня к тебе вопрос, как к эксперту по чудесам.

— Для простоты называй меня ведьмой. Я не обижусь. Ведь у этого слова есть и хорошее значение.

— Света, за время поездки со мной и с другими ребятами из нашей группы произошло много непонятного. Может быть, ты сумеешь разгадать этот ребус? Мне кажется, все началось, когда я вдохнул дым с необычным сладковатым запахом…

Не так–то просто коротко изложить события нескольких дней, но я старался быть лаконичен, представляя, в какую сумму может обойтись этот международный разговор. Светка только поддакивала в ответ, почти не перебивая – это не обнадеживало, похоже, мой рассказ поставил ее в тупик.

— Так ты говоришь, в мешочке лежали косточки лягушки? – наконец–то уточнила она. – А может быть, жабы?

— Я не зоолог и не патологоанатом. Это просто маленькие косточки перемешанные с какой–то травой. У нее запах, почти как у полыни…

— Слушай меня внимательно, Влад. Есть подозрение, что ты столкнулся с чарами очень сильной ведьмы. Будь очень осторожен. Я пороюсь в книгах, проверю кое–какие соображения. Но мне это не нравится, по правде говоря – просто пугает.

— Все обойдется. Ладно, Света, я перезвоню тебе завтра. Договорились?

— Конечно.

Закончив разговор, я подошел к окну. Дождь хлестал не переставая, превратив гористые улочки в маленькие реки, а дома все также пристально и недобро смотрели прямо на меня своими черными бездонными глазами.

******************

Экскурсия в Сигишоару, город, где я родился в прошлой жизни, ожидала нас завтра, а эту ночь нам предстояло провести в симпатичном отельчике за пределами города. Ужин на террасе, с которой открывался вид на пологие, поросшие густым лесом горы, сверкающий чистотой номер – все это уже вошло в привычку, но по–прежнему было приятно. Если бы не загадочные события, лишавшие меня покоя, о таком отдыхе оставалось бы только мечтать, но вместо того, чтобы наслаждаться поездкой, я сосредоточенно анализировал все факты, пытаясь выявить связывавшую их закономерность.

Как только мама уснула, я крадучись вышел из комнаты, направившись к номеру Алины. Возможно, именно ночные путешествия девчонки были ключом к разгадке тайны, а, значит, мне представляло выяснить, куда она ходит после заката солнца. Длительные переезды и насыщенные экскурсии утомляли, поэтому все быстро расходились по своим номерам, и в коридоре не было ни одной живой души. Я спустился этажом ниже, торопливо пошел вдоль одинаковых, плотно закрытых дверей, разыскивая ту, за которой находилась Алина. Вернее, должна была находиться…

— Сашка?!

Он стоял возле номера девчонки и, увидев меня, приложил палец к губам:

— Тише…

— Как ты здесь оказался?

— С Алиной что–то происходит. Я хотел сказать об этом тебе за ужином, но не успел и решил сам во всем разобраться. Помнишь, как в первую ночь она чуть не выпрыгнула из окна? Я видел, как ты ее столкнул с подоконника обратно в коридор. Короче, с тех пор я стал присматриваться к этой Алине, и понял – она вляпалась в какую–то скверную историю. Сегодня она была совсем уж странной – мы сидели за соседними столиками, и я собственными глазами видел, как она ухитрилась посолить мороженое! Представляешь?!

— Да, Сашка, ты верно подметил, что с Алиной не все в порядке. Она каждую ночь уходит из отеля прямо через окно. Я пытался пойти за ней в «Кастел Дракула», но сбился со следа и едва не заблудился в лесу. А сегодня решил довести задуманное до конца и с самого начала проследить ее путь. Похоже, каждую ночь она выходит из номера, как лунатик, бредет по коридору, открывает окно и спускается вниз. Хорошо, что в Румынии не строят высокие дома, иначе она давно сломала бы себе шею.

— Так то оно так, но даже со второго этажа спуститься непросто.

— Да, Сашка, но не забывай, что Алина действует, как лунатик, а в таком состоянии даже на небоскреб можно вскарабкаться.

— А ты?

— Что я?

— Ты же не лунатик, но тоже ползаешь по стенам.

— Надо же во всем разобраться!

Мы замолчали. Дверь номера по–прежнему была плотно закрыта, из–за нее не доносилось ни звука. Возможно, мы опоздали, и Алина отправилась в путешествие раньше, а может быть, с того дня, как луна пошла на убыль, закончились и ее похождения. Если во всем действительно была виновата луна, теперь положение девочки должно было измениться к лучшему. Полнолуние приносило много тревог нервным субъектам, думающим, будто они испытывают какое–то влияние ночного светила, и творившим под этим предлогом всевозможные глупости. Впрочем, однажды Светлана рассказывала, что, вопреки расхожему мнению, ведьмы, занимающиеся черной магией, творят свои злые дела не в полнолуние, а при убывающей луне.

Время шло. Отчаянно хотелось спать, я с трудом сдерживал зевоту, стараясь не показывать Сашке того, насколько устал. А этот неуклюжий увалень, как ни странно, держался молодцом и чувствовал себя настоящим героем. Стрелки висевших на стене часов медленно подползали к полуночи. Для Румынии, где ложились спать намного раньше, чем в Москве, это уже была глубокая глухая ночь, час чудес и страшных превращений. Но здесь, в этом просторном безлюдном коридоре, не происходило ровным счетом ничего и, казалось, время уснуло вместе с постояльцами отеля. Я начал подумывать, что мы зря торчим в коридоре, Алина не выйдет сегодня для таинственной ночной прогулки, и надо расходиться по своим номерам, когда дверь бесшумно приотворилась…

Девочка проследовала мимо нас, не глядя по сторонам, но вначале я даже не узнал Алину, настолько страшным оказалось ее превращение. От этой фигуры веяло могильным холодом, лицо напоминало восковую маску, а движения были замедленными, будто воздух загустел, превратившись в кисель, и ей было трудно пробиваться сквозь вязкую массу. Алина словно плыла по коридору, нечто жуткое притягивало ее как магнитом, властно увлекая в неизвестность, а в конце этого пути несчастную жертву потусторонних сил наверняка ожидала гибель. Первоначально я планировал просто следить за девчонкой, но, увидев, в каком она находится состоянии, попытался остановить ее. Куда бы ни направлялась Алина, нельзя было допустить, чтобы она попала туда.

— Алина! – я шагнул вперед, преграждая ей путь, тряхнул за плечи. – Алина, очнись и возвращайся в номер!

Ее голова откинулась назад, закатившиеся белые глаза без зрачков напоминали глаза зомби, тело стало неподатливым и твердым. В эти мгновения девочка не принадлежала себе, и не было никакой возможности вернуть ее в реальный мир. Легко отстранив меня, Алина продолжала двигаться вперед, как ледокол среди айсбергов, сметая на своем пути все препятствия. Распахнув окно и забравшись, точнее взлетев на подоконник, она решительно шагнула вниз.

Мы с Сашкой тут же подскочили к окну, наблюдая за тем, то произойдет дальше. Ничуть не пострадавшая от прыжка Алина, медленно шла по лугу в сторону леса.

— Нам туда? – Сашка с сомнением посмотрел вниз.

— Лучше останься здесь. Я справлюсь один.

— Думаешь, я маленький?

— Нет, но все же лучше тебе вернуться в номер и лечь спать.

Конечно же, Сашка меня не послушался и вместо этого вскарабкался на подоконник, с явным намереньем спрыгнуть вниз.

— Сашка!

— Ты что, струсил?

Такого заявления я стерпеть просто не мог, а потому, сделав вид, будто перестал обращать внимание на своего спутника, вылез из окна, повис на руках, уцепившись за край подоконника, а потом разжал пальцы…

— Подожди меня, Влад!

Сашка был моложе меня на пару лет, наверное, никогда не занимался спортом, обожал чипсы и мороженое, но спрыгнул со второго этажа удивительно легко, будто такие прыжки были для него самым обычным делом.

— Ну как?

— Круто.

— Я же говорил, что справлюсь.

Скрываться от Алины не имело никакого смысла – она все равно не обращала внимания на то, что происходило вокруг, шла себе по лугу, ни разу не обернувшись и не замедлив шаг. Мы поспешно следовали за ней. В отличие от Тихуцы – местечка, в котором располагался «Кастел Дракула», окрестности Сигишоары не были такими глухими и безлюдными. Пейзаж оживляла тянувшаяся вдоль железной дороги цепочка золотых огней, кое–где просматривались светящиеся окна домов, но все равно наше ночное путешествие трудно было назвать приятным. Алина направлялась в сторону леса, что вызывало у меня отвратительные воспоминания о ночных, происходивших то ли наяву, то ли в бреду кошмарах. И только Сашка бодро шел вперед с таким видом, словно прогуливался возле собственного дома.

Черная стена леса неумолимо приближалась. Все мысли в моей голове словно зациклились, упорно возвращаясь к самой страшной секунде прошлой ночи. Что произошло в то время, когда я все же отважился бросить луч света туда, где мерцали золотистые искры глаз ночного монстра? Что именно предстало передо мной? Пусть это было самое жуткое, отвратительное существо, которое только можно себе представить, но я хотел воскресить в памяти его образ. Если бы это удалось, страх покинул бы меня, а вот неизвестность пугала намного сильнее любого увиденного, пережитого кошмара. Под покровом тайны мог скрываться запредельный, абсолютный ужас…

— И что она только забыла в этом лесу? Я, кажется, ногу себе растер, — пожаловался Сашка. – Как ты думаешь, мы успеем вернуться к завтраку?

— Скорее всего. Во всяком случае, вчера Алина возвратилась в отель так рано, что никто не заметил ее отсутствие. Думаю, сегодня все будет так же, если, конечно, она вообще вернется.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Просто решил немного тебя попугать.

— Неплохо получается, ничего не скажешь!

Пытаясь заглушить тревогу разговором, мы продолжали следовать за безучастной, похожей на зомби Алиной. Лес жил своей, непонятной горожанину ночной жизнью, заставляя вздрагивать от каждого шороха, непонятного звука или хруста ветки. Тусклый свет фонарика освещал землю у самых наших ног, но не мог рассеять притаившуюся между деревьями тьму. И только светлое платьице Алины маячило впереди, указывая нам дорогу в неизвестность. Шагавший за моей спиной Сашка то и дело спотыкался, производя слишком много шума, а впереди уже показалась освещенная отблесками костра поляна. Надо было действовать осторожней – наше приближение могли заметить те, кто находился у огня. Я погасил фонарь, остановился, наблюдая за тем, как Алина идет к таинственной лесной поляне.

— Жди меня здесь, Сашка. И ничего не предпринимай. Договорились?

— Но…

— Договорились?

— Ладно.

Я крадучись шагнул вперед, вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что же происходило за окружавшими поляну кустами. Напряжение возрастало, сердце стучало все громче, учащенней, страх потихоньку овладевал сознанием. В самом деле, то, что мне удалось разглядеть из своего укрытия, трудно было назвать обычным зрелищем. Даже само пламя полыхавшего в центре поляны костра было не желто–оранжевым, а, скорее зеленоватым и такое освещение только усиливало пугающую атмосферу этого глухого уголка леса. Возле костра, сгорбившись, сидело несколько существ, не слишком похожих на людей – все четверо были одеты в странное тряпье с какими–то кисточками, хвостиками, висюльками, их лица скрывали маски, изображавшие волчьи морды. Когда Алина приблизилась к костру, все они, как по команде, поднялись со своих мест и, взявшись за руки, начали водить хороводы вокруг несчастной девчонки.

— Гутц! Маяла, на да кагала! Сагана! Гутц! Гутц! Гутц! Гулла, гулла, лаффа! – доносились до меня обрывки зловещей песни на непонятном языке. – Сагана!

Хоровод кружился все быстрее, все громче и резче звучали слова заклинания. Пока происходил этот шабаш, я сумел получше рассмотреть его участников. Заправляла «шоу» старуха – старая, сгорбленная, но очень энергичная, с быстрыми решительными движениями. Кроме нее в хороводе кружилось еще два крепких мужчины, одетых оборотнями и гибкая, похоже, довольно молодая, женщина. Ее жесты казались мне очень, очень узнаваемыми. Я перебирал в памяти знакомые образы и, неожиданно понял, что вижу перед собой ту самую цыганку, что встречалась мне в Брашове, а может быть, и в аэропорту Бухареста! Вероятно, и остальные кружившиеся у костра люди тоже были цыганами. Такое открытие не вдохновляло, об этом странном народе ходило немало жутких легенд, говорили, что они служат самому дьяволу, умеют колдовать и прочее, прочее, прочее… Я никогда не верил в такие истории, но здесь в глухом лесу, наблюдая за дикой пляской, резко поменял свое мнение – несомненно, это компания занималась самой настоящей черной магией.

— Них, них, запалам бада! Кумара!

Резко выкрикнув непонятные слова, старуха разорвала круг и подскочила к неподвижно стоявшей у огня Алине. Ведьма прыгала вокруг околдованной девочки, выделывая руками резкие движения, бросала в костер щепотки какой–то дряни. Пламя вспыхивало зелеными отблесками, к небу всплывали густые клубы дыма, и вскоре до меня дополз знакомый дурманящий запах. Я вовсе не собирался дышать этой гадостью, от которой начинались самые настоящие галлюцинации и болела голова, но почему–то не мог сдвинуться с места.

Алина подняла руки, начала кружиться на одном месте, незрячими глазами глядя в бархатно–черное звездное небо. Тоненький девичий голосок старательно напевал слова колдовской песни. Цыгане вновь завертелись в хороводе, ритмично захлопали в ладоши, подпевая ей. Дым зеленого костра поднимался все выше, образуя расплывчатые, но все же напоминавшие людей фигуры…

Я еще понимал, что со мной происходит, однако ноги уже перестали слушаться меня, а перед глазами начали появляться пугающие видения. Все, что мне требовалось – глоток, свежего воздуха, способного развеять дурман, но, как нарочно, эта ночь была безветренной и тихой, деревья стояли, не шелохнувшись, а ядовитый дым становился все гуще и гуще. Между стволами елей мелькнули золотистые огоньки… Ночные монстры приближались к поляне, пристально, не мигая, глядя мне в лицо. Они жаждали крови, они пришли сюда, чтобы убивать. А те, кого я принял за цыган, тоже не были людьми. У старой ведьмы выросли огромные клыки, глаза налились кровью, а маски ее подручных превратились в головы диких зверей, и эти полулюди–полуволки протяжно выли, уставившись на убывающую красную луну.

— Это иллюзия! Этого нет, нет! – я бил кулаком по стволу дерева, боль ненадолго возвращала в реальный мир, а потом все начиналось сначала – оборотни, золотые глаза монстров, трехголовая старуха на козлиных ногах…

Огромный ворон со злыми, человеческими глазами, опустился на ветку, посмотрел на меня с усмешкой:

— Ты вернулся за своей смертью, Дракула. То, что случилось однажды, повториться снова. Тебе не вырваться из замкнутого круга. Ты – мой!

Черные крылья заслонили небо, невероятным усилием воли я все же сумел выхватить из ножен свой меч, пытаясь сразить чудовище. Но оружие оказалось слишком тяжелым, превратилось в цепь, которая сковывала мои руки, а темно вокруг было вовсе не потому, что пришла ночь или ворон украл небо – просто единственным источником света в темнице оставалось крошечное окошко, до которого никак не удавалось дотянуться…

4.

День четвертый. Сигишоара

Утро я снова встретил в собственной постели. Похоже, надышавшись ядовитого дыма, я, словно зомби, проследовал в гостиницу, каким–то образом проник в свой номер, ухитрился раздеться и заползти под одеяло. Надо признать, старая цыганка здорово владела колдовской наукой, заставляя своих жертв делать все, что ей заблагорассудится. Интересно, что было сейчас с Алиной? Скорее всего, она, как ни в чем ни бывало, спала в своем номере, и ее родители даже не подозревали, как провела эту ночь их девочка. И тут я подумал о Сашке. Парень остался один одинешенек в диком лесу, наверняка заблудился, пытаясь найти дорогу, а может быть, попал в руки «оборотням» — цыганам, которые однажды уже пытались похитить его. И во всем этом виноват был я! Как я мог позволить Сашке следовать за собой?! Почему бросил среди леса, спокойненько направившись к костру на поляне?! Погряз в собственных галлюцинациях, вместо того, чтобы взять его за руку и отвести к отелю…

За окном только–только рассвело, постояльцы мирно досматривали утренние сны. Проскользнув мимо дремавшей за стойкой дежурной, я вышел на веранду отеля. Ночь оставила на пластиковых столиках и креслах большие капли росы, свежий воздух бодрил, звонко щебетали довольные жизнью птицы. Я собирался бежать в лес на поиски Сашки, но мои планы изменились – опершись на блестящие поручни веранды, в самом дальнем ее конце стояла Алина.

— Алина!

— Уходи! – она резко обернулась, посмотрела на меня со страхом и злостью. – Не лезь ко мне! Уходи!

— Я шел за тобой и видел ведьму, которая заколдовала тебя.

— Не хочу ничего слушать!

— Придется, — я крепко взял девчонку за руку, удерживая рядом с собой. – Не знаю, как воспринимаешь происходящее ты, но со стороны все выглядит так: надышавшаяся ядовитым дымом девчонка теряет над собой контроль, с видом зомби каждую ночь идет в ближайший лес, где ее поджидают цыгане, продолжающие околдовывать…

— Замолчи! Это просто кошмарный сон!

— Который я третью ночь подряд наблюдаю со стороны? Пойми, Алина, тебе грозит смертельная опасность. Не знаю, что затеяли эти люди, но они явно желают тебе зла. Расскажи мне обо всем, и мы вместе попробуем бороться. Я не дам тебе пропасть.

— Нет! Я умру, если кто–то попытается остановить меня…

Алина тряхнула своими длинными каштановыми локонами, выдернула из моей руки свою узкую ладошку и медленно побрела прочь. Я смотрел ей в спину, пытаясь сделать выбор. С одной стороны мне следовало срочно заняться поисками Сашки, но с другой я просто обязан был разговорить Алину. Если не тормошить ее, оставить в покое, она окажется один на один со своей страшной тайной и вряд ли сумеет выдержать такой груз. Похоже, мне предстояло поработать психологом. А во время нашей задушевной беседы испуганный продрогший Сашка будет бродить по лесу, звать на помощь, уже не надеясь, что его услышат… Впрочем, если с Сашкой случилась беда, это произошло несколько часов назад, а если он просто заблудился, лишние полчаса ничего уже не изменят. «Зависнув» на пару секунд, я все же догнал девчонку, пошел рядом:

— Ладно, не буду вмешиваться, но раз уж начала говорить, расскажи, хотя бы, что происходит.

— Зачем тебе это знать, Влад?

— Из любопытства. Такой ответ тебя устроит?

— Я так и не поняла, во сне все случается или наяву. Как только моя голова касается подушки, в ушах начинает звучать властный голос, который зовет к себе. Тело становиться легким, как воздушный шарик, я иду, точнее – лечу на зов, а потом начинается что–то невообразимое… Зеленый огонь, животные, превратившиеся в людей, или люди, ставшие животными, дикие пляски, во время которых в душу вползают холодные змеи… Все мелькает, как в калейдоскопе, но сегодня голос сказал: «Ты умрешь, если попытаешься сопротивляться, Алина. Плыви по течению и не пытайся противиться судьбе. Не слушай посторонних, они погубят тебя». Эти слова я отлично запомнила, а потом проснулась с ужасной головной болью и совершенно разбитая. Но одно мне совершенно ясно, Влад – твое вмешательство погубит нас обоих.

— Значит, надо ничего не делать и ждать у моря погоды?

Алина не ответила, только махнула рукой и неожиданно расплакалась, размазывая слезы по бледным щекам. Мне было жалко девочку, но на самом деле я абсолютно не представлял, как помочь ей справиться с бедой.

— Послушай, Алина, постарайся взять себя в руки и не раскисать. Как бы трудно не было, ты должна бороться, только тогда можно победить. Запомни это. А пока пойдем в холл, здесь слишком холодно, и немного поболтаем. Поделимся горьким опытом, если можно так сказать. Поверь, в моей жизни тоже случались очень серьезные неприятности.

Я знал, что девчонки любопытны, а потому Алина просто не сможет отказаться от этого предложения. Признаюсь, мне очень не нравилось рассказывать о себе, ворошить прошлое, но только так можно было завладеть вниманием Алины, вызвать ее на откровенность. Мы разместились в уютных кожаных креслах, слезы в глазах Алины высохли, и теперь она смотрела на меня с нескрываемым интересом, ожидая «душераздирающие» подробности.

— Даже не знаю, как начать… Короче, одно время у меня были такие проблемы, что иногда просто жить не хотелось. Я с самого рождения оказался втянутым в настоящий заговор, мою жизнь заранее распланировали, намереваясь превратить в сплошной кошмар.

— Зачем?!

— Человек, решивший сделать это, был фанатиком, настоящим маньяком, готовым ради достижения свой цели на все. Он и его люди хотели, чтобы я заново прожил жизнь одного человека, испытал те же страдания, что когда–то выпали на его долю, иными словами – стал им.

— Но почему именно ты?

— Мы были похожи.

Конечно же, я не собирался рассказывать Алине о том, как появился на свет. Тайну моего рождения знали немногие, всего несколько самых близких мне людей. Если бы Алина обнаружила, что беседует сейчас с Дракулой или, если угодно, с его точной генетической копией, она бы решила, что у кого–то из нас точно съехала крыша. Поэтому я опустил подробности, сразу перейдя к очень неприятным моментам моей жизни:

— Два года назад я потерял свободу. Меня держали взаперти, издевались, избивали, это действительно было ужасно, но больше всего меня мучил вопрос: «За что? Почему они так поступают со мной?». Нет ничего страшнее несправедливости, она приносит очень сильную боль. Я спрашивал у своих мучителей, зачем они делают это, но те только смеялись в лицо. Знаешь, Алина, за эти полтора года у меня было достаточно времени, чтобы впасть в беспробудное отчаянье и покориться своим палачам. Я почти сдался, но потом все же нашел в себе силы бороться. Я бежал, и тогда судьба улыбнулась мне. Удача всегда на стороне тех, кто борется и не сидит сложа руки. Оказавшись на свободе, я повстречал надежных друзей, а потом даже нашел свою маму, которую все эти годы считал умершей. Она разыскивала меня… Все время разыскивала, не теряя надежду. А потом спасла мне жизнь. Короче, все кончилось, как в кино – зло было наказано, а положительные герои получили возможность радоваться и веселиться. Но это произошло только потому, что я не отчаялся, а, вопреки всему, продолжал бороться, пытаясь изменить свою судьбу. Ты должна быть сильной, Алина, иначе нельзя.

— Мне страшно.

— Знаю. Но теперь ты не одна, а вместе мы справимся с любой напастью. Для начала, расскажи по порядку обо всем необычном, что произошло с тобой за время поездки.

— Неприятности начались в автобусе в первый день нашего путешествия. Я не выспалась, начала клевать носом и вдруг где–то между сном и бодрствованием мне почудилось что–то совершенно чудовищно жуткое. Такое жуткое, что я просто вскрикнула и хлопнулась в обморок.

— Подожди минуточку, Алина. Постарайся вспомнить, что было до этого. В самолете, аэропорту…

— В аэропорту… – она задумалась, машинально накручивая на палец прядку своих пушистых волос. – Конечно! Все началось именно там! Я решила купить мороженое и тут ко мне подошла цыганка. Она говорила на своем языке, потом дотронулась до моей руки и сделала это так неловко, что оцарапала ее своим браслетом. Самое невероятное, что эта царапина до сих пор не зажила, хотя я сразу обработала ее зеленкой.

Алина протянула руку – чуть выше запястья виднелась маленькая, не больше сантиметра длиной царапина. Выглядела она довольно странно – вокруг не было припухлости, ни крови, но края ранки почему–то расходились в стороны, упорно не желая заживать.

— Это цыганка во всем виновата? – девочка просто побелела от пришедшей в голову догадки. – Она оставила свою отметину и теперь имеет власть надо мной?

— Похоже, что так, Алина.

— Но как от нее избавиться?

— Пока не знаю. Но у меня есть, с кем посоветоваться.

Я еще надеялся разыскать Сашку, а потому вел себя не слишком вежливо – украдкой посматривал на часы, вертелся во все стороны, придумывая, как бы побыстрее закончить беседу. Алина посмотрела на меня с обидой, похоже ей хотелось продолжить разговор по душам, поделиться друг с другом своими проблемами.

— А еще мне приснился сон. Не такой, как остальные. В нем не было зеленого костра и странных существ со звериными мордами. Впрочем, тебе это не интересно.

— Очень даже…

— Не обманывай меня, Влад! Ты выведал все мои тайны, а теперь хочешь быстренько испариться. Со мной скучно, не так ли?

В ее больших глазах вновь блеснули слезы. Я начал, как мог, успокаивать эту весьма капризную особу и все же добился своего – Алина продолжила рассказ:

— Во сне я видела женщину, которая умеет обращать в золото простые металлы. У нее есть волшебный красный порошок, при помощи которого она творит эти чудеса, но красное вещество должно вот–вот закончиться, что очень беспокоит женщину. В ее шкатулке осталось всего несколько крупинок.

— Это философский камень.

— Порошок…

— Ну да, в книжках пишут, что философский камень выглядит, как белый или красный порошок. Якобы, при помощи этого синтезированного алхимиками вещества, можно любой металл превратить в золото, но мне в это трудно поверить – законы природы еще никто не отменял. В лучшем случае, это иллюзия или фокус.

— Я словно проникла в мысли этой женщины и почувствовала, о чем она думает. Странное ощущение. А мысли – страшные. Для того чтобы получить новую порцию порошка, ей нужна кровь, детская кровь. Прямо как в сказке про злую колдунью!

— Это старая цыганка?

— Нет. Прежде я никогда не видела эту женщину – ни во сне, ни наяву. Она немолодая, дородная, с властным, очень неприятным лицом. Я бы назвала ее бабой, но она одета в дорогое расшитое драгоценностями платье и держится, как королева. А еще она как–то связана с вороном, только я не могу уловить эту связь.

От одного упоминания Ворона мне становилось очень и очень скверно. «Птичка» здорово запугала меня, хотя пока еще не успела сделать ничего дурного. Все эти намеки, предчувствия, зловещие совпадения действовали на нервы, потихоньку превращая меня в издерганного психа, вздрагивавшего от звука собственных шагов. Я бы предпочел лицом к лицу столкнуться с парой матерых вампиров или голодным зомби, чем находиться в неизвестности и ждать непонятно каких неприятностей.

— Вот вы где! – вышедший из кабины лифта Сашка, с размаху плюхнулся на соседнее кресло. – А я вас ищу по всему отелю! Ты здорово напугал меня этой ночью, Влад! Я сижу себе спокойненько в кустах, жду дальнейшего развития событий и вдруг слышу треск веток…

— О чем это вы?

— Мы следили за тобой вдвоем с Сашкой. Когда мы вошли в лес, я велел ему не высовываться, а сам подкрался к поляне с зеленым костром.

— А потом развернулся и пошел назад. Ну и видок у тебя был! Жуть! Глаза остекленевшие, лицо белое, а шаг, между прочим, очень уверенный. Я еле увернулся, а ты, как слон, протопал мимо и двинулся прямиком к гостинице. Мне оставалось только бежать следом.

Сашка хотел продолжить свой рассказ, но в холле потихоньку начал собираться народ, и мы были вынуждены прервать разговор.

********************

— Вот мы и приехали в Сигишоару. Это единственный в Европе средневековый город–крепость, в котором по сей день живут люди. Многим домам здесь уже больше пяти веков. Представьте себе здание, построенное полтысячелетия назад, в котором по–прежнему живут самые обычные горожане! Это действительно здорово, но настоящую известность городу принесло то, что здесь, в 1431 году родился Влад Дракула. Сейчас в доме его отца находится ресторан, и при желании вы можете там отлично пообедать. Однако сперва нам предстоит заглянуть в башню, возведенную еще в четырнадцатом веке и с ее балкона хорошенько рассмотреть панораму города. На перилах вы увидите таблички, где указано расстояние до самых разных городов – и до Москвы, и до Парижа и даже до Нью–Йорка. А для любителей острых ощущений мы проведем небольшую экскурсию в самую настоящую камеру пыток. Там вы сможете получить представление о том, как обстояли дела с правосудием в средние века.

Последние фразы Ивана Панфиловича вызвали бурный восторг у ребят из нашей группы. Максим с довольным видом потер руки, будто намеревался устроиться на работу младшим помощником инквизитора, Лиза и Катя тут же достали свои блокнотики, намереваясь пополнить свои знания о пытках и казнях, Антон привычно призвал истреблять вампиров, и даже Алина слабо улыбнулась. Короче, для ребят посещение камеры пыток было крутым приколом, о котором потом можно будет долго рассказывать своим знакомым. Что же касается меня, то я испытывал довольно странные чувства. В Сигишоаре, как и в других румынских городах, было интересно, достопримечательности встречались на каждом шагу, любой камень представлял собой настоящую находку для туристов, но мне хотелось не просто разглядывать исторические реликвии, а увидеть мир таким, каким он был пять столетий назад. Отправившись в Румынию, я хотел почувствовать связь веков, мысленно перенестись в прошлое, суметь испытать то, что испытывал некогда сам Дракула, но пока мой взгляд был взглядом простого любопытного туриста. Возможно, именно здесь, в этом древнем доме, под кровом которого родился тот, первый Влад, мне удалось бы ощутить дыхание прошлого.

Но прежде нам предстояло посетить монументальную, построенную еще до рождения Дракулы башню, в которой теперь размещался музей средневековья. Признаюсь, экспозиция музейчика не впечатляла – в первом зале мы задержались у большого макета Сигишоары, слушали рассказ экскурсовода и при этом не смели лишний раз шевельнуться. Пол под ногами отчаянно скрипел, выдавая малейшее движение, а потому приходилось стоять по стойке смирно, покорно разглядывая картонные, обмазанные глиной домики макета. Керамические горшки, старая утварь, аптекарские склянки и медицинские инструменты, больше смахивавшие на орудия пыток, проскользнули мимо моего сознания, почти не оставив следа и заинтересовали разве что Катю с Лизой. Любознательные девчонки задавали экскурсоводу вопросы, уточняли даты, занося их в свои блокноты, и то и дело щелкали затворами фотоаппаратов.

Потом, узнав все, что было положено знать туристам, наша группа двинулась на верхние этажи башни. Тут мне стало намного интересней – узкие лестницы, в том числе и винтовые с «односторонним движением», на которых не могли бы разойтись два человека, непривычно низкие двери и высокие пороги, принадлежали не нашему времени и переносили в прошлое. Ах, если бы мне удалось полазить по таким местам в гордом одиночестве, не сталкиваясь с любопытствующими экскурсантами, возможно, я бы сумел почувствовать то время…

— Смотрите, мы в часах! – восторженно воскликнул, бежавший впереди всех Антон. – Мам, тут такие крутые фигуры!

Действительно, наш маршрут пролегал мимо стеклянных витрин, за одной из которых находился механизм часов, установленных на башне еще в семнадцатом веке, а за другой были видны деревянные скульптуры изображающие знаки зодиака. Эти фигуры, появлявшиеся в окошке справа от циферблата, уже не одно столетие кружились в своем бесконечном хороводе, провожая ночи и дни, недели, месяцы и годы.

— Здорово, что мы можем рассмотреть все это изнутри, — серьезным тоном произнес беседовавший с Иваном Панфиловичем Максим. – С земли фигурки почти не видны, а здесь – прямо как на ладони. А всего–то и надо было – проделать в боковой стенке небольшое окошко. Клево!

— А сейчас будет еще интересней, — откликнулся наш гид. – Со смотровой площадки видна вся панорама города. Можно сделать отличные фото.

В глаза ударил солнечный свет, весенний ветерок освежил разгоряченные лица – мы выбрались на опоясывавший башню балкон. Вновь защелкали фотоаппараты, раздались восхищенные возгласы. Отсюда и в самом деле открывался классный вид на крутые черепичные крыши средневековых домов, как две капли воды напоминавший иллюстрацию к какой–нибудь западноевропейской сказке.

— Здорово? – глаза Сашки сияли восторгом. – Когда эти фотографии увидят в классе, ребята просто обалдеют.

Перегнувшись через перила, я всматривался в нагромождение крыш, пытаясь угадать, под какой из них родился тот, кем мне довелось стать в этой жизни.

— Видите, вот он – дом Дракулы, — словно угадал мои мысли Иван Панфилович. – Совсем рядом стоит, в двух шагах от башни.

— А почему в доме Дракулы находится не музей, а ресторан? – тут же поинтересовалась Катя. – Если этот Дракула национальный герой, то тогда нужно создать его музей, или, хотя бы поставить конную статую…

Иван Панфилович заметно смутился, пробормотал нечто мало вразумительное и заторопил всех вниз, намереваясь продолжить экскурсию по городу.

— Мам, здесь дома «расклешенные», — немедленно прокомментировал увиденное Антон, едва мы ступили на мостовую Сигишоары. – Правда–правда, честное слово!

И в самом деле, большинство домов, да и сама башня немного расширялись книзу, так что их вполне можно было назвать «расклешенными». Мы с таким энтузиазмом рванули вперед, что я едва не проскочил выходивший прямо на башенную площадь трехэтажный выкрашенный желтой краской дом. Мама замедлила шаг, дотронулась до моей руки:

— Смотри, Влад, это тот самый дом. Ты давно хотел его увидеть.

Только теперь я заметил небольшую мраморную табличку, на которой сообщалось, что с 1431 по 1435 год здесь жил отец Дракулы. Это место могло напрямую связать с воспоминаниями прошлой жизни, но тогда я был слишком мал и вряд ли теперь, спустя столько столетий мне бы удалось вспомнить что–то из тех времен. Но все же попытаться стоило. Иван Панфилович, мы с мамой и еще несколько человек решительно вошли в ресторан под нелепой «вампирской» вывеской.

Дом поражал своими габаритами – внутри он казался намного более просторным, чем снаружи. Массивные стены, темные дубовые потолки с ребрами балок, полукруглые своды арок делали его похожим на настоящий замок. Все смотрелось очень неплохо, если, конечно, не обращать внимания на сервированные по всем правилам ресторанного искусства столы. Привлекали внимание несколько темных пятен у окна, отчетливо выступавших на белой стене. Подойдя поближе, я понял, что вижу старую роспись, портрет мужчины с длинными черными усами.

— Эти фрески недавно обнаружили во время реставрации, а вообще я привел вас в эту комнату, потому что в ней родился Дракула. Прямо здесь, в этих расписанных фресками стенах, представляете?

— Лучше бы здесь действительно сделали музей, — посетовал кто–то за моей спиной. – Иначе чем дикостью такое не назовешь…

Я прикрыл глаза, пытаясь перенестись в прошлое, но воображение отказывалось работать, а ноздри ощущали только запах снеди и сигаретного дыма. Дверца в ту жизнь была наглухо закрыта, во всяком случае, она отворялась не здесь… Бросив взгляд на залы старого дома, превращенного в забегаловку, на стоявший в холле второго этажа бюст князя, я поспешил выйти на улицу.

Вся группа уже толпилась неподалеку от входа в пыточную камеру. Ребята посмеивались, пожилые дамы сокрушенно охали, утверждая, что подобное зрелище не предназначено для детских глаз, но все с явным интересом поглядывали на дверь, ведущую в это зловещее местечко.

Сложенное из потемневшего кирпича помещение с очень высоким сводчатым потолком и неоштукатуренными стенами привлекало внимание разве что своей древностью. Экспонаты, по правде говоря, были не очень – лесенка, на которой палачи растягивали своих жертв, немедленно названная ехидным Максимом «шведской стенкой», бутафорского вида петля в углу, да выставленные под стеклом кандалы не впечатлили даже наших любознательных девчонок. А вот закопченный потолок камеры действительно выглядел зловеще. Когда разочарованные туристы, один за другим, начали покидать помещение, я немного задержался, приложил ладонь к шершавой стене. Раньше здесь ярко пылал огонь, одни люди мучили других, струилась кровь, доносились стоны и крики. Я почти чувствовал ужас беспомощных жертв, которых тащили сюда на расправу, почти ощущал их боль…

— Страдания не кончаются, они приходят снова и снова. Ты готов повторить свой путь?

За спиной стояла мощная тетка, с грубым, почти мужским лицом. Я никогда не видел ее прежде, но почему–то черты ее лица показались мне знакомыми. Неожиданно пришло понимание того, что именно она была виновна во всех неприятностях, произошедших с нами за последние дни.

— Чего вы хотите от нас? Почему преследуете? Ни я, ни Алина, ни Сашка ни в чем не виноваты.

— А разве наказывают только виновных?

Угли мерцали неярким красноватым светом, взгляд намертво прилип к приближавшимся ко мне с неумолимостью судьбы раскаленным щипцам…

— Влад! Да что с тобой происходит! Очнись!

Мама трясла меня за плечи так, будто намеревалась проверить, надежно ли закреплена на шее голова. Потом она схватила мою руку и словно несмышленого младенца вытащила на тихую, мощеную камнями улочку:

— Мы не должны были приезжать сюда! У тебя уже входит в привычку разговаривать с пустотой! Кого ты видишь? Какие призраки тебя преследуют? На каком языке вы «беседуете»?

— Кажется, я просто перебросился парой реплик со служительницей или кем–то еще… По–моему, на латыни, но точно сказать не могу – ты же знаешь, мне пришлось зубрить столько языков, что порой начинаешь путаться.

— В камере кроме тебя никого не было, и в двадцать первом веке мало кто объясняется на латинском языке! Мне кажется, ты просто увлекся игрой, Влад. Еще недавно ты гордился тем, что наши враги не смогли заставить тебя заново прожить чужую жизнь, говорил, что собираешься использовать подаренный судьбой второй шанс и не повторять старых ошибок, а теперь сам хочешь вернуться в прошлое, стать Дракулой!

— Прошлое не отпускает, заставляет идти по кругу.

— Я думала, что имею дело со взрослым серьезным человеком, а ты оказался маленьким, увлеченным игрой мальчишкой!

За этим неприятным разговором, мы и не заметили, как подошли к длиннющей, поднимавшейся в гору деревянной лестнице, которую, как нам успел сообщить Иван Панфилович, построили аж в 1642 году. Бесконечную вереницу ступеней скрывал обшитый почерневшими досками навес, сквозь щели которого не удавалось рассмотреть ничего интересного. Многочисленные туристы не без труда карабкались в гору, преодолевая коротенькие пролеты по пять деревянных ступенек, которые затем сменялись вымощенными неровными камнями площадками. Подъем вполне мог претендовать на звание бесконечного.

В этот момент я очень хотел поделиться с мамой своими тревогами, рассказать о том, что происходило со мной, но не мог. Я вообще был не способен загружать своими проблемами других людей, даже своего брата Ромку, который всегда находился рядом с самого моего рождения. Мучительно сознавать, когда кто–то боится за тебя, переживает – это не дает силы, наоборот делает слабее, уязвимее. Легче разбираться с собственными проблемами в одиночку, не ждать, ни помощи, ни любви. Просто знать, что ты прав и делать свое дело, чего бы это ни стоило. И еще… Мама была для меня самым близким, родным человеком, я сознавал это, чувствовал, но все же никак не мог привыкнуть. Если не считать раннего детства, мы узнали друг друга только полгода назад, и порой между нами возникала невидимая стена, которую пока не удавалось разрушить. Может быть, позже, со временем, все станет иначе, а пока мне оставалось только идти по старым ступеням и тихонько мучиться оттого, что я не мог открыть свое сердце даже самому близкому человеку.

Еще пять ступеней, площадка, ступени, ступени, ступени…

**********************

Пока народ стоял у автобуса, обмениваясь впечатлениями от Сигишоары, я отошел в сторонку, достал мобильный телефон. Светлана была моей последней надеждой – только она могла разобраться в интригах ведьм и прочих чернокнижников и научить, как противостоять этой напасти.

— Привет, как дела в Москве? Это я, звоню тебе из Сигишоары…

Светлана не стала тратить время по пустякам, сообщая, прошел или нет в Москве дождик, а сразу перешла к главному:

— Влад, похоже, все складывается весьма скверно. Скажи, на теле той девочки, которая по ночам блуждает неизвестно где, есть какие–нибудь необычные отметины?

— Маленькая незаживающая царапина, которую нанесла ей цыганка еще в аэропорту Бухареста.

— Я так и знала!

— Свет, этой ночью я следил за Алиной, видел, как в лесу ее околдовывают цыгане. А еще она рассказала о необычном сне, в котором ведьма собирается заняться изготовлением философского камня, но для этого ей необходима кровь, причем детская. Это обычный бред или в нем есть смысл?

— Увы. Знаешь, я не сомневалась, что услышу нечто подобное. Похоже, этой ведьме надо полностью подчинить себе Алину, превратить ее душу в пустой сосуд, который можно заполнить чем угодно. Цыганская магия очень подходит для таких случаев, но все это только средства, а цель ведьмы состоит в другом. Представляешь, что такое философский камень?

— Конечно. С его помощью делают золото из свинца…

— Не только. Философский камень совершенствует все – он превращает неблагородные металлы в золото, а смертную плоть в бессмертную. Думаю, цель ведьмы именно в этом. Она жаждет бессмертия и ради этого готова на все. Знаешь, у алхимиков свои рецепты изготовления философского камня, но любой колдун тебе скажет, что без крови невинной жертвы здесь не обойтись.

— Может быть, жертвой станет Алина?

— Вряд ли. Но она очень важное звено в этой цепи. Если избавить ее от чар, планы ведьмы нарушатся, и она проиграет.

— Светлана, именно об этом я тебя и спрашиваю! Скажи, как помочь Алине, а теорию изложишь мне позже, в Москве.

— Есть два способа противостоять колдовской агрессии – активный и пассивный. Можно попытаться отплатить ведьме ее же монетой, перейти в контратаку, навести на нее порчу и прочее, но это очень опасный путь. Если отвечать злом на зло можно попасть в ловушку и навредить себе больше, чем другим. Лучше перейти в оборону, окружить себя магической защитой…

И тут Светлана начала с увлечением рассказывать о том, как следует засовывать под порог сушеные травки, окуривать помещение ладаном, чертить на полу магические круги и пентаграммы…

— Подожди, Свет, — наконец перебил я доморощенную ведьму. – Я все равно не пойду в первый день новолуния покупать свежее куриное яйцо и готовить из него земной ладан. Во–первых, я не верю во все это, а во–вторых, у нас просто нет времени. Ведьма может окончательно заколдовать Алину уже этой ночью!

— Можно использовать заклинания. Но они работают только тогда, когда их произносят соответствующим образом, а по телефону такому не научишь.

Вся наша группа уже села в автобус. Иван Панфилович энергично махал рукой, приглашая меня присоединиться к остальным. Разговор со Светланой затянулся, а особой пользы от него пока не было.

— Попробуй вычертить пентаграмму… – продолжала советовать она, все больше волнуясь и понимая, что ни чем не может помочь мне. – Или…

— Подожди. А если воспользоваться молитвой, святой водой, крестом, это может сработать?

— Точно! Видишь ли, Влад, я — язычница, а потому просто не подумала о таком способе. Конечно же, ты прав – для верующего человека крест и молитва – абсолютная защита. Проблема только в том, насколько вы верующие… Но все равно, сходите с Алиной в церковь, сделайте все, как положено – очень вероятно, таким способом вы ослабите чары или даже избавитесь от них.

— Ладно, Света, меня торопят. Спасибо за все.

— Берегись Ворона, Влад. Он пришел за тобой, не за Алиной.

— Все, пока.

— Пока…

Автобус вез нас по дорогам Трансильвании. Горы отступили, пейзаж был почти таким, как в Молдове, но вот архитектура иной. Дворы деревенских домиков скрывали глухие высокие заборы, надежно прятавшие от глаз посторонних все, что происходило внутри. Дома хранили свои маленькие тайны, казались суровыми и неприступными. Я задумчиво смотрел в окно, обдумывая разговор со Светланой, когда ко мне подсела Алина:

— С кем ты так долго говорил по телефону? Это тот эксперт, с которым тебе надо было посоветоваться? И что он сказал?

— Ты верующий человек?

— Ну… не знаю… В детстве меня крестили.

— Ясно. Похоже, нам следует искать защиту в церкви. Но как конкретно это сделать, я не представляю. Мы приедем в Деву вечером, когда закроют все храмы, а сейчас автобус никто не остановит только потому, что мне или тебе потребовалось срочно посетить церковь.

— Но что же нам делать?!

— Не знаю.

Деревня с неприветливыми домами осталась позади, справа и слева вдоль дороги раскинулись виноградники, вдали, у горизонта синели горы. Я нащупал спрятанный под футболкой крест – тот самый крестик, что подарила мне зеленоглазая монахиня из монастыря Воронец. Признаюсь, в эти дни мне не приходилось вспоминать о нем, но теперь, судя по всему, необычный дар пришелся очень кстати.

— Вот, возьми. Он должен тебя защитить.

— Спасибо.

— Попробуй помолиться перед сном, а я всю ночь буду сидеть возле твоего номера, и не позволю уйти к цыганам.

— Но этой ночью ты не смог остановить меня.

— Потому что не знал, как. А теперь знаю. Когда я учил славянский язык, то мне приходилось запоминать много старинных молитв и текстов из священного писания…

— Зачем?

— Те, кто занимался моим образованием, хотели, чтобы я в точности повторил жизнь другого человека, а потому пичкали меня древними языками – старославянским, латынью.

— Как–то все странно.

— Я и не говорю, что нормально. Но суть от этого не меняется – возможно, читая молитвы, мне удастся остановить тебя. Короче, спокойно ложись спать и постарайся не думать о плохом. Мы справимся.

— Уверен? – Алина надела крестик на шею.

— Абсолютно. И ты должна верить. Тогда все получится.

Алина упорхнула в другой конец автобуса, подсев к Кате и Лизе, а я вновь остался один. Не могу сказать, что мой оптимизм был искренним, на самом деле меня здорово тревожила предстоящая ночь. Да и отсутствие креста начинало беспокоить. Что если подаренный монахиней крестик на самом деле оставался моей единственной защитой, что если именно он спасал от Ворона и ночных кошмаров? Теперь защиты не стало… Но с другой стороны, я просто обязан был передать крест Алине, ведь для нее он мог стать последним шансом на спасение. А я, наверняка, сумею выкрутиться и так, ведь в моей жизни случались и не такие передряги.

5.

— Куда ты собрался, Влад?

— Не спится, решил побродить по гостинице.

Оказывается, мама не спала – она просто лежала, закрыв глаза, и дожидалась, когда я направлюсь к двери.

— Ты каждую ночь уходишь из номера. Я это прекрасно знаю. Ищешь вампиров? Думаешь, твое предназначение – истреблять упырей?

— Нет. Я не собираюсь становиться охотником за живыми мертвецами. Но если встречу вампира – постараюсь его уничтожить. Они слишком опасны для людей, кто–то должен их останавливать.

— Значит, все–таки выслеживаешь вампиров. Думаешь, что они толпами бродят по Румынии. Дракула против вампиров – звучит не плохо, но прежде, чем заниматься такими делами, ты должен вырасти, получить хорошее образование, занять свое место в жизни…

— Мама! То, что происходит, не имеет никакого отношения к вампирам.

— Тогда объясни, где ты гуляешь ночами.

— Одна девочка из нашей группы, Алина, попала в беду. Я пытаюсь защитить ее.

— Почему ты?

— Я сильнее, я могу сделать это.

— Влад!

— Что?

— Подойди ко мне.

Похоже, моим планам не суждено было осуществиться. Вместо того чтобы караулить Алину, мне предстояло выдержать серьезный разговор. Мама встала, накинула шаль, взяла меня за плечи и пристально посмотрела в глаза:

— Нельзя брать на себя ответственность за всех, Владислав. У тебя есть возможность учиться на собственных ошибках, вспоминая прошлую жизнь. Влад Дракула заботился о своем младшем брате, а тот предал его. Потом Влад опекал Штефана, своего кузена, которому он помог получить власть и считал своим лучшим другом.

— Знаю. Штефан тоже предал его. А еще был Матьяш Корвин, я и ему помог придти к власти. В качестве благодарности, он по ложному обвинению бросил меня в тюрьму на двенадцать лет.

— Влад, мне очень не нравится, когда ты начинаешь говорить о тех событиях от первого лица, но в данном случае это не так важно. На примере Дракулы ты видишь, к чему могут привести добрые намеренья. Ведь он возился с этими ребятишками именно потому, что они были слабыми, нуждались в защите. И какую благодарность он получил? Дракулу предавали те, кому он верил. Это его рок, его проклятие. Мне страшно думать об этом, но что если проклятие Дракулы передалось и тебе? Вдруг и сейчас твое рвение обернется крупными неприятностями? Какое тебе дело до этой Алины?! Знаешь, еще в Сигишоаре я обратила внимание на то, как она смотрела на тебя. У нее был недобрый, насмешливый взгляд. В лучшем случае, она просто смеется над тобой, считая доверчивым простаком.

— Не все же люди предатели и негодяи! А если я буду видеть в них только плохое, то и сам стану таким, и по моей вине может пострадать кто–то хороший. Алина ни в чем, не виновата, она просто нуждается в помощи. Если я предам ее, то все равно не смогу жить спокойно.

— Влад, я боюсь за тебя.

— Отпусти меня, пожалуйста. Позволь делать то, что я должен делать. Со мной ничего не случится, вот увидишь.

Мне трудно было выдержать мамин взгляд, но я так и не отвел глаза.

— Поступай, как знаешь, Влад. Но постарайся не быть слишком доверчивым. Люди часто лгут, глядя в лицо. И не рискуй жизнью понапрасну. Влад Дракула был сиротой, а у тебя есть я. Подумай, что значит для матери потерять сына.

— Я буду очень осторожен, обещаю.

В коридоре отеля было как всегда пустынно и тихо. Возможно, Алина уже покинула свой номер, убежала прямо в руки колдуньи, а мне так и не удалось остановить ее. Я осторожно подергал ручку – дверь оказалась заперта, и это немного успокаивало. Во время своих ночных путешествий, Алина всегда оставляла номер открытым, чтобы к утру беспрепятственно вернуться назад, но сегодня этого не случилось. Значит, либо она оставалась у себя, либо ушла навсегда… Хотелось надеяться на лучшее.

Я сел в кресло напротив Алининой двери и стал ждать. Очень хотелось спать – взгляд рассеяно скользил по стенам, голова клонилась вниз, веки слипались. Борясь с дремотой, я хотел перелистать лежавший на столике телефонный справочник, но его страницы оказались так старательно и кокетливо скручены трубочками, что грех было трогать эту «декоративную композицию».

— Не спать! Главное, не спать… – бормотал я под нос, из последних сил пяля глаза на дверь гостиничного номера. – Не спать!

— Влад!

От негромкого окрика, меня подбросило, как от удара тока, сон моментально испарился. Я ошалело тряхнул головой, пытаясь сообразить, кто меня звал. В коридоре было довольно многолюдно, у лифтов толпились постояльцы отеля, нагруженные саквояжами и чемоданами, в окно падали косые солнечные лучи. Судя по всему, меня угораздило заснуть и мирно проспать до самого утра.

— Влад! Я же здесь, куда ты смотришь?

Бодрая, отлично выглядевшая Алина стояла на пороге своего номера, с улыбкой наблюдая за мной.

— Ты здесь всю ночь просидел? – она подошла ближе. – Бедный… А я отлично спала, без снов и кошмаров. Наверное, крестик помог. Можно и дальше его носить?

— Конечно. Я же говорил, что все обойдется.

На самом деле, мое настроение не было таким безоблачным, как могло показаться. Горький опыт подсказывал, что не так–то просто избавиться от происков злых сил. Вряд ли Алина оказалась настолько верующим человеком, чтобы в одну ночь, только при помощи креста избавиться от всех бед, а, значит, впереди нас ожидали новые неприятные сюрпризы.

День пятый. Западня

Спать в кресле было не слишком удобно, особенно под довольно громкий рассказ гида. Сквозь сон до меня доносился голос Ивана Панфиловича:

— Замок Корвин был построен в самом начале пятнадцатого века. В начале это была маленькая крепость, но очень скоро стараниями ее хозяина Яноша Корвина она превратилась в огромный готический замок, который примерно через полчаса вы получите возможность увидеть собственными глазами. Сам Янош происходил из незнатной бедной семьи, но хватка у этого человека была отменная. Участвуя в войнах и крестовых походах, во время которых Янош не брезговал грабить даже своих союзников, он сумел сколотить самое большое состояние в Венгерском королевстве, а потом даже взошел на его трон, став правителем Венгрии. Его жена Элизабет, или как ее называли Эржи, тоже была женщиной энергичной и властной. Пока супруг воевал, Эржи управляла его землями, занималась обустройством этого замка и воспитанием детей. У Элизабет и Яноша было два сына. Старший – Ласло, уже после смерти Яноша был казнен по приказу короля, а судьба Матьяша сложилась так, что в пятнадцатилетнем возрасте он сам возглавил королевство. Однако ни власть, ни богатство не могут сделать счастливыми – у Матьяша не было детей, и на нем род Корвинов прервался. После его смерти родовой замок Корвин сменил двадцать два владельца, несколько раз горел, в том числе и от удара молнии, но благополучно дотянул до наших дней и теперь с нетерпением ждет, когда вы заглянете под его своды.

Иван Панфилович говорил и говорил, автобус спешил к замку, а я сладко дремал на своем месте, словно решил сразу отоспаться за все бессонные ночи этой поездки.

— Вот это да! Круто! – восторженно завопил сидевший сзади Антон. – Наконец–то мы приехали в замок Дракулы!

— Должен разочаровать вас, молодой человек. Дракуле этот замок никогда не принадлежал, но он бывал здесь, приезжая в гости к своему другу Матьяшу.

Почему гид упорно называл Матьяша другом Дракулы, я так и не понял, ведь если «друг» без суда и следствия бросает тебя в темницу на двенадцать лет, то, честное слово, лучше вовсе не иметь таких друзей. В автобусе, тем временем, возникло оживление – мои попутчики начали подниматься со своих мест, надевать куртки, вешать на шею фотоаппараты. Это означало только одно – мы достигли цели.

— А ведь и правда, круто! – толкнул меня локтем Максим, когда мы вышли на небольшую площадку с фонтанчиком, возле которого толпились группки туристов. – Я думал, в Румынии все игрушечное, а замок ничего, впечатляет.

Максим был прав. За время нашего путешествия все уже привыкли к миниатюрным, почти игрушечным храмам и домикам, поэтому на их фоне громадный замок Корвин выглядел особенно торжественно и величественно. Грабивший во время крестовых походов своих союзников Янош отгрохал грандиозное сооружение, созерцание которого могло удовлетворить вкус даже самых искушенных и продвинутых туристов.

— Интересно, сколько надо иметь денег, чтобы построить такую громаду? – поинтересовалась у своей подружки проходившая мимо Лиза.

— А меня больше занимает другое – есть ли в этом замке хотя бы одно приведение, — откликнулась Катя.

— Вряд ли. Здесь слишком жарко и солнечно, а призраки, как известно, предпочитают сырой английский климат.

— Ну хотя бы одно маленькое привиденьице…

— Подожди немножко. Может быть, Иван Панфилович расскажет нам какую–нибудь романтическую легенду о несчастной любви.

Для того чтобы войти в ворота замка, нам предстояло проделать путь по длинному деревянному мосту, лежавшему на высоких, каменных опорах. Сама крепость стояла на холме, а внизу, под мостом журчала неширокая быстрая река. Вообще, я не любитель всевозможных зарисовок, но если бы мне пришлось писать книгу, я бы непременно «загрузил» читателя описаниями пышной молодой зелени, покрывавшей крутые склоны холма и спускавшейся к самой воде, отвесных неприступных стен и стройных башен, отчетливо вырисовывавшихся на фоне голубого неба, и прочее, прочее, прочее… А вот о пейзаже, который открывался со стороны самого замка, я бы предпочел умолчать. Крепость пятнадцатого века смотрела прямехонько на современный химический завод с разномастными трубами, нелепо торчавшими из–за крепостной стены. Короче, такое зрелище явно не предназначалось для слабонервных любителей старины.

А со мною происходило нечто странное. Еще минуту назад, я бодро выпрыгнул из автобуса, вместе со всеми восхищался красотами замка, но вдруг утратил ко всему интерес и даже двигаться стал как–то медленно и вяло, словно засыпая на ходу. Группа уже собралось у ворот, а я застрял примерно на середине моста, с трудом продвигаясь к такой близкой, но недосягаемой цели. Незнакомые туристы попросили меня «щелкнуть» их на фоне изящных башенок украшавших фасад замка, я едва не выронил фотоаппарат, извинился и с трудом поплелся дальше.

— Тебе здесь не нравится, Влад?

— Что вы, Иван Панфилович, все просто отлично.

— Тогда присоединяйся к остальным и послушай, что я рассказываю. В замке вам уже будет не до этого, а пока вы имеете прекрасный шанс узнать, откуда возникло прозвище Корвин.

Я не хотел, отчаянно не хотел идти под эту мрачную полукруглую арку, проходить сквозь маленькую калиточку в массивных дубовых воротах. Почему нельзя было остаться здесь, на мосту, рассматривая замок с почтительного расстояния?!

— Янош обзавелся своим прозвищем при следующих обстоятельствах, — рассказывал внимательно слушавшим его туристам гид. – Как–то раз, маленьким мальчишкой он заснул под деревом, и в это время пролетавший мимо ворон украл у него дорогое кольцо. Проснувшись, парень не растерялся, схватил лежавший рядом лук и выстрелил в птицу. Стрела пронзила сердце ворона, он упал на землю, а кольцо, которое пернатый вор унес в своем клюве, вновь оказалось у Яноша. Этот случай так понравился германскому императору, что он пожаловал Яношу это имя и герб, на котором был изображен ворон с кольцом. Так Янош стал Корвином, в честь первой своей победы над врагом.

— Иван Панфилович, но это же очень странно, если Янош победил ворона, почему ему дали прозвище Ворон? Словно он сам превратился в него…

Катя говорила и говорила, в обычной своей манере выпытывая все, что можно было узнать о том или ином историческом событии, а я чувствовал себя так, будто мне на голову выплеснули ведро ледяной воды. Корвин – Ворон… На самом деле мне прекрасно было известно значение этого слова, но оно как–то утратило свой смысл, превратилось в фамилию. Корвин – мой враг, погубивший меня в прошлой жизни и оклеветавший в глазах потомков, Ворон – черная птица, преследовавшая во время поездки в Румынию… Я не сумел связать вместе эти факты, а потому едва не попал в западню, расставленную коварным врагом. Вот почему мне так не хотелось идти в замок! Интуиция подсказывала – здесь, в логове Ворона, должно случиться что–то страшное, но я просто не хотел понять этого. А теперь все стало ясно – старый заклятый враг выдал свое присутствие и круг замкнулся. Ворон – Корвин, снова собирался убить меня.

Сердце стучало учащенно и громко, но я постарался взять себя в руки, спокойно оценить ситуацию. Беда еще не произошла, а значит оставался шанс предотвратить ее. Вся наша группа толпилась на мосту возле ворот, никто пока не вошел в замок. Если суметь остановить их, Ворон не сможет исполнить задуманное.

— Влад! Ты что, заснул на ходу? Идем скорее, там клево! – отделившийся от остальных Сашка подбежал к калитке. – Ты раньше бывал в замках?

— Подожди! Не ходи туда!

Но он не обратил внимания на мои слова. Ухватив за руку, фотографировавшуюся у древних стен Алину, Сашка повлек ее за собой. Нас разделяло около десятка метров, и я никак не мог задержать их.

— Сашка! Алина! Стойте!

Они не слышали или не хотели слышать меня. Следом за ними, один за другим в калитку стали входить все остальные члены нашей группы.

— Мама!

— Идем, Влад. Ты снова всех задерживаешь. Вчера Иван Панфилович как раз жаловался мне, что с тобой слишком много проблем.

Мама тоже не могла понять меня! Замок Корвин обладал магической силой, он притягивал к себе людей, как настоящий смерч, никто не мог противостоять его власти. Вот уже вся группа прошла в его двор, только я продолжал стоять на мосту, растеряно озираясь по сторонам. Еще можно было спастись, убежать прочь, но те, кто вошел в замок, уже стали пленниками Ворона. Мама, Сашка, Алина, маленький Антон, Иван Панфилович…

— Влад, ты идешь? – донесся голос Максима.

— Иду!

Сорвавшись с места, я побежал по старым доскам моста, с каждым шагом мне становилось все легче, странная заторможенность исчезла, я, словно летел к зловещей цели.

Группа уже собралась во внутреннем дворе замка. Кроме нас по заросшему травой двору бродили толпы экскурсантов, щелкали фотоаппараты, слышалась многоязычная речь. Я озирался по сторонам, ожидая неприятностей, но пока ничего удивительного и пугающего не происходило. Замок Корвин совсем не напоминал гнездо потусторонних сил и выглядел, как самый обычный туристический объект. Возможно, паника оказалась ложной и название Корвин вовсе не срывало тот зловещий смысл, который я успел ему приписать. Может быть, я ухитрился увидеть опасность там, где ее не было вовсе…

— Раньше, во времена Корвина и Дракулы, вход в замок был не здесь, а вон в той башне. Рядом с новым входом, который сделали позднее, видите, есть небольшая дверца, за которой находилась самая настоящая тюрьма. В средние века так было принято – в одном и том же месте жили и слуги, и господа, и заключенные. Но все зависело от этажа – подземные помещения особым комфортом не отличались, а проще говоря, даже сейчас туда войти страшно.

— Нас отведут в подземелье?

— Нет, Максим. Замок сейчас реставрируются, многие помещения закрыты для туристов. Приезжай к нам годика через два, может, увидишь больше.

— Подумаю.

— Кстати, друзья, когда мы войдем в сам замок, будьте, пожалуйста, внимательны – здесь скользкие полы и низкие дверные проемы. Короче говоря, берегите головы и ноги.

Экскурсия началась. Воспоминания из прошлой жизни не посещали меня, а потому все увиденное казалось, новым, необычным и увлекательным. Замок произвел на меня такое сильное впечатления, что даже тревога отпустила, и теперь я чувствовал себя самым обычным восторженным и легкомысленным туристом. Особенно поражала толщина стен и высота потолков, придававшая зданию нежилой, величественный вид. Было прохладно и пахло сырой штукатуркой – ремонт шел полным ходом, кое–где стояли строительные леса, а на сероватых древних стенах нелепо выделялись белые кнопки выключателей. Наверное, без электричества в музее было не обойтись, но выглядели эти приметы современного быта довольно нелепо и вызывающе.

— Сейчас мы находимся на открытой галерее, которую называют галереей Матьяша, — продолжал свой рассказ Иван Панфилович. – На стенах, еще сохранились остатки фресок, иллюстрирующих легенду о вороне.

Полустертые рисунки были почти неразличимы на фоне кирпичной кладки, а я все вглядывался в них, пытаясь представить или вспомнить, как выглядело это место пять столетий назад.

— Класс! – Максим пробился ко мне сквозь толпу, незаметно оттесняя ее в сторону. – Хотел бы пожить в таком месте?

— Трудно сказать. А вот облазить весь этот замок сверху донизу – с удовольствием.

— Вот и я о том. Давай устроим самостоятельную экскурсию. Рванем в подвал, полазаем по всем этим подземельям.

Идея была соблазнительной. Я покосился на узкую винтовую лестницу, прятавшуюся за изящным, очень необычной формы дверным проемом. Если бы удалось незаметно прошмыгнуть туда, переждать, пока экскурсанты проследуют своим маршрутом, а потом пройтись по всем этим залам, а может быть, даже спуститься в подвал…

— Ты со мной?

Но что если Ворон только и ждал этого момента, хотел чтобы я остался один? Увы, рисковать было нельзя.

— Нет, Макс. И тебе не советую. Будем вести себя, как законопослушные туристы.

— А ты, оказывается, маменькин сыночек. Наверное, темноты боишься…

Он презрительно усмехнулся. Я терпеть не мог, когда такие самоуверенные долговязые типы смотрят на меня сверху вниз, да еще позволяют подобные высказывания. Парню следовало задать хорошую трепку, но я сдержался, только сжал до боли кулаки и пошел вслед за остальными.

— Мы направляемся к залу советов. Еще недавно он был разделен на несколько небольших комнаток, а когда перегородки снесли, обнаружилась интересная роспись на стенах.

Фотовспышки осветили узкий, мрачный зал со сводчатым потолком. Мечтательная Лиза предложила устроить здесь настоящий бал, Катя начала интересоваться высотой помещения и прочими техническими подробностями, а Иван Панфилович уже начал посматривать на часы. Похоже, наше путешествие по замку Корвин подходило к концу.

— Вот за это я и не люблю такие экскурсионные поездки, — перехватила взгляд гида мать Алины. – Только–только начинаешь осматривать один объект, а надо уже мчаться вперед, к новым достопримечательностям.

Иван Панфилович действительно торопился, но напоследок нам еще предстояло посетить небольшую художественную выставку, размещенную в одном из залов замка, а затем подняться на крепостную стену, с которой отлично просматривался химический завод. Взрослые из нашей группы задержались в полутемном помещении, разглядывая акварели и керамику, а ребята, приобретя какие–то буклетики и брошюрки, торопливо пошли наверх в поисках новых приключений. И тут у меня в кармане зачирикал телефон.

— Да…

— Влад! Ты слышишь меня? Что–то со связью…

— Я тебя прекрасно слышу. Говори, Света.

— Алло! Алло!

Я с удивлением посмотрел на телефон. Вообще–то с мобильной связью в Румынии был полный порядок, но сейчас, похоже, случилась небольшая осечка:

— Света, я перезвоню чуть позже.

— Влад, я такое узнала… Это очень опасно! Почему тебя не слышно? Если ты меня все–таки слышишь, запомни – ты ни в коем случае…

И тут, в самый неподходящий момент, когда Светлана намеревалась сообщить мне нечто важное, связь окончательно оборвалась. Я посмотрел на телефон, испытывая страстное желание швырнуть его на каменные плиты, а потом обратил внимание на собственную тень… Она была явно не на своем месте – только что утреннее солнце, отбрасывало ее назад, за спину, но теперь тень почему–то примостилась прямо передо мной. Можно было подумать, что за несколько минут, солнце преодолело весь свой путь по небосклону и теперь, как и положено садилось строго на западе. Признаюсь, от такого открытия мне стало не по себе. Я поднял голову, осматриваясь по сторонам. Вокруг что–то изменилось, стало другим и, кажется, виновато было не только освещение. Холодея от нелепой, но жуткой догадки, я бросился к парапету, перегнулся вниз, высматривая на стоянке экскурсионный автобус, дожидавшийся нашего возвращения из замка. Его нигде не было видно. Большой белый автобус с синей надписью «Филарет» на боку просто исчез, растворился в воздухе, как впрочем, и все стоявшие возле замка машины! Но на этом жуткие открытия не закончились. Стоило мне посмотреть вдаль, как обнаружилась еще одна пропажа – уродовавший ландшафт химический завод сгинул без следа, а на его месте зеленел густой, бескрайний лес, простиравшийся до самого горизонта. Последние сомнения оставили меня – ловушка, устроенная Вороном захлопнулась, и у тех, кто попал в нее, почти не оставалось надежды на спасение. Ворон был безжалостен и коварен, он всегда убивал своих жертв…

6.

Часть вторая. Кошмар в средневековом замке

Неведомая сила похитила этот теплый весенний день – совсем недавно, каких–то полчаса назад над головами сияло утренние солнце, а теперь оно стремительно падало к горизонту, и его косые лучи золотили края черных, непонятно откуда набежавших туч. Небо переливалось всеми оттенками багрового, алого и черно–синего цвета, и это необычное освещение придавало всем предметам очень неприятный красноватый оттенок. Возле узкой лесенки, спускавшейся с крепостной стены к одной из открытых галерей замка, собрались почти все ребята из нашей группы, за исключением Алины и Антона.

— Слушайте, а куда все подевались? – еще не успевший окончательно испугаться Сашка, отправил в рот очередную пластинку жвачки. – Могли бы и нас подождать…

— Нам надо самим идти к автобусу, а не стоять здесь, ожидая непонятно чего.

— А где ты видел автобус, Максим? – печально вздохнула стоявшая рядом Катя. – Он исчез вместе со всем остальным миром…

— Лучше объясните, почему нет никого из взрослых? Обычно они всегда появляются не вовремя, руководят и направляют, а теперь будто растворились, — Лиза шмыгнула носом. – Звучит банально, но я хочу к маме.

Я осмотрел компанию столпившихся у лестницы ребятишек. Все они, за исключением Максима, были моложе меня, и все имели довольно жалкий вид, вот–вот намереваясь заплакать. Мне вспомнился разговор со Светланой, ее слова о том, что ведьме для изготовления философского камня может потребоваться кровь ребенка… Если это действительно было так, то мы вряд ли встретим в замке кого–то из взрослых. Хитроумное колдовство увело нас в иной, зачарованный мир, а те, кто оказался старше определенного возраста, остались в нашей реальности. Такое объяснение звучало достаточно дико, но ничего более убедительного мне придумать не удалось. Я еще раз оглядел своих подопечных:

— Значит, так… Кроме нас и Антона с Алиной в замке никого нет. Как только разыщем их, попытаемся выбраться отсюда, но сразу предупреждаю – это будет нелегко. Пока же никто никуда не разбегается, никто не занимается самодеятельностью и не задает вопросов, на которые все равно нет ответов. Для начала все дружно спустятся во двор замка, и будут ждать моего возвращения, а я пойду за ребятами. Вопросы есть?

— Имеются, — Максим сделал шаг вперед, всем своим видом демонстрируя собственную значительность. – Почему ты всеми командуешь? Не строй из себя крутого, маменькин сыночек.

В критической ситуации все должны были безоговорочно подчиняться одному человеку и, похоже, с этой ролью мог справиться только я. Потому, «бунт на корабле» следовало пресечь незамедлительно и жестко. Не успел Максим открыть рот для очередного ехидного замечания, как тут же получил кулаком в челюсть. Он все же сумел устоять на ногах, ошалело тряхнул головой и ринулся на меня, декларируя свои намеренья «стереть в порошок маменькиного сынка». Защита у него была поставлена неважно, и следующий мой удар опрокинул его на пол.

— Мальчики, не надо! – взвизгнула Лиза. – Нашли время выяснять отношения!

— Теперь вопросы остались? – я стоял над Максимом, наблюдая за выражением его лица. – Если всем все ясно, спускайтесь во двор.

— Ладно… Лиза права – сейчас не время для разборок. Позже договорим.

— Веди ребят вниз и присматривай за ними. Я тебе доверяю.

Максим проигнорировал протянутую руку, поднялся без посторонней помощи:

— Как скажешь, командир, — и подтолкнул замешкавшегося Сашку вперед. – Идемте.

Обогнав ребят, я слетел вниз по лестнице, миновал галерею и выбежал во двор замка. Любопытный Антон не очень–то слушался свою маму, а потому мог отстать от группы, забрести в какую–нибудь комнату, короче – оказаться где угодно. Поиски непоседливого мальчишки могли затянуться надолго.

— Антон!

Запрокинув голову, я всматривался в темные окна здания, пытаясь разглядеть там белесую шевелюру Антона. Только сейчас стало заметно, как изменился замок Корвин. Теперь это был не мертвый, уснувший навечно музей – старая крепость наполнилась жизнью, сбросила с себя холодный саван прошедших веков. Ярко сияли недавно написанные фрески, лоснилась еще не изъеденная временем облицовка стен…

— Антон!

Одну из башен украшала фигура рыцаря, непонятно каким способом поднятая на громадную высоту. Взгляд непременно «цеплялся» за нее, стоило только поднять голову и посмотреть на затейливую кровлю замка. Сейчас озаренная последними багровыми лучами солнца статуя производила довольно жуткое впечатление. В ней сконцентрировались все тайные силы, пронизывающие замок, она была его сердцем, разумом, душой… На мгновение мне почудилось, будто страшный рыцарь шевельнулся, прижал к груди свою закованную в латы руку. Впрочем, скорее всего, это был обман зрения, вызванный очень необычным освещением.

— Влад, ты где?!

Антон стоял на галерее короля Матьяша, с удивлением озираясь по сторонам. Заметив меня, он помахал рукой:

— Не видел мою маму? Кажется, она потерялась.

— Все нормально, Антон, скоро она найдется. Давай лучше проверим твою выдержку. Я скажу «замри», и ты не сдвинешься с места, пока я не приду за тобой. Идет?

— Идет.

Подстраховаться не мешало – шустрый мальчишка и минуты не мог постоять на одном месте, а я не хотел потерять его вновь, чтобы потом разыскивать по всему замку. Надо было, во что бы то ни стало, задержать его в галерее.

— Замри!

Антон послушно застыл на месте, а я со всех ног рванул к главному входу в замок. Жилище Корвина встретило меня почти полной темнотой и холодом. Теперь–то я пожалел об отсутствии электричества и прочих благ цивилизации, хорошо еще, в кармане у меня остался фонарик… Желтоватый круг света выхватывал из темноты то край старинного гобелена, то резную дубовую мебель, то изразцы украшенных гербами печей, но чаще просто проваливался в пустоту, тая в огромных залах замка. Помогало то, что во время экскурсии я запомнил расположение комнат и представлял, как быстрее всего добраться к галерее Матьяша. Бежать по скользкому полу, а особенно вписываться в повороты, было не просто, но мне удалось без падений добраться к цели и, возможно, даже побить все рекорды скоростного передвижения по неосвещенным замкам.

— Антон!

Он неподвижно, в той же позе, что и пару минут назад, стоял возле одной из арок. Увидев меня, мальчишка тряхнул головой и серьезным тоном произнес:

— Надо сказать: «Отомри!»

— Что?

— Ну ты же крикнул: «Замри!». Вот я и замер.

— Ах, да, конечно… Отомри.

Антон еще находился в таком возрасте, когда опасные события казались ему увлекательной игрой. Крепко схватив мальчишку за руку, я повлек его в темноту.

— А здесь привидения не водятся?

— Антон, ты же крутой! Как махнешь своей саблей, от тебя все призраки разбегутся!

— Она у мамы осталась.

— Ничего, они все равно тебя боятся.

Мы бежали через залы с высокими потолками и низкими дверными проемами, мы мчались вперед, и я старался не думать о том, что скрывалось во тьме. Если бы там прятались только бесплотные призраки, способные напугать лишь нервных девчонок! Но Ворон, наверняка, придумал для нас испытания посерьезней…

— Ребята, подождите…

Мы затормозили, едва не врезавшись в огромный буфет, и увидели, как из соседней комнаты медленно выходит белая фигура. Вообще–то я сразу узнал голос Алины, но все же с трудом сдерживал нервную дрожь – уж слишком она напоминала привидение.

— Почему так темно? Для нас опять устроили шоу?

— Алина, надо сматываться. Позже все объясню.

Нам беспрепятственно удалось выбраться во внутренний двор замка. Ребята сбились кучкой у колодца, терпеливо дожидаясь моего возвращения. Почти стемнело и ко всем прочим неприятностям, мне на лоб упали первые капли дождя. Небо осветила вспышка молнии, из мрака на мгновение возникла окруженная странным голубоватым сиянием статуя рыцаря. Его гигантская тень накрыла двор, принеся с собой волну холода и ужаса.

— А где же мама?

— Мы как раз пытаемся до нее добраться, Антон.

Калитка в воротах была открыта. Направив в темный проем луч фонаря, я разглядел за ней деревянный настил моста. Казалось, стоит сделать шаг, и мы сможем беспрепятственно выйти на свободу, но я прекрасно понимал, что заколдованный замок так просто не отпустит своих пленников. И все же попытаться стоило. Иногда человек ищет сложное решение, а разгадка оказывается совсем простой. Подобрав осколок кирпича, я швырнул его в открытую калитку – он с громким стуком ударился о деревянный настил. Стоявшая рядом Катя вздрогнула:

— А вдруг это ловушка? Может, лучше остаться в замке?

— Ждите здесь. Я попробую пройти.

Не слишком приятно быть первопроходцем, идти вперед, ежесекундно ожидая то ли болезненного удара, то ли столкновения с невидимой стеной, которая, скорее всего, отделяла замок от нашей реальности, но выбора у меня не оставалось. Нервы напряглись до предела, я шел словно по канату, натянутому над пропастью, на лбу выступили капельки пота. Нога переступила порог, коснулась моста – ни боли, ни удара не последовало. Еще один шаг, и заколдованный замок оказался за моей спиной.

— Ребята, выходите! Все в порядке.

Вскоре вся наша компания толпилась на мосту, но особого ликования не испытывала. Мы покинули гнездо Ворона, однако ничуть не приблизились к свободе. Мир вокруг нас оставался заколдованным и странным. Под мостом шумела ставшая полноводной река, вокруг не просматривалось ни одного огонька, а кроны огромных дубов, возвышавшихся на той стороне рва, покачивали могучими, похожими на узловатые руки, ветвями.

— А где же наш автобус? Неужели придется добираться на такси? – то ли шутя, то ли на полном серьезе спросил Сашка.

Вновь полыхнула молния, выхватив из темноты величественные башни замка, и вновь все вокруг погрузилось в непроглядный мрак. Дождь усилился, норовя обернуться самым настоящим яростным ливнем. Понимая, что рассчитывать особо не на что, я все же достал мобильный телефон, но и здесь, за пределами замка он не проявлял никаких признаков жизни…

— Мне кажется, будто мы попали в другое измерение или что–то вроде того, — задумчиво произнес Максим. – Это не наш мир, и даже если мы уйдем из замка, то все равно будем плутать в этом Зазеркалье. Если отсюда и существует выход, то он находиться в самом замке, но разыскать его смогут только умные расчетливые люди, предпочитающие работать мозгами, а не кулаками.

— Нет, правда, что нам делать дальше? – перебила его Алина. – Вот–вот начнется гроза, давайте переждем ее в замке.

Молнии полыхали все чаще и чаще, страшный гром сотрясал небо и землю, а порывы ледяного ветра, склоняли ветви могучих дубов. Короче, обстановка явно не располагала к прогулкам, но и возвращаться в замок мне не хотелось. В этом мире ничего не было случайным, а, значит, и гроза оказалась зачем–то нужна Ворону. Возможно, именно так он пытался остановить нас…

— Влад, давай вернемся, — нарушил молчание Сашка. – Здесь не лучше, чем там, но там – суше. К тому же Антон совсем продрог, а он маленький, может простудиться.

Катя и Лиза молчали, но, похоже, думали как остальные. Окажись я один, я бы сделал то, что подсказывала мне интуиция – развернулся и, не обращая внимания на ураган, рванул подальше от заколдованного замка. Но ребята не пошли бы за мной, а оставлять их здесь одних тоже никуда не годилось.

— Что ж ты молчишь, командир? Решай. Или уже надоело быть главным?

— Остынь, Максим. Мы возвращаемся в замок.

Душу сжимало предчувствие беды, но я все же первым пошел к приоткрытой калитке. Вновь вспыхнула молния, осветив стоявшую у входа черную фигуру… Отчаянно вскрикнул кто–то из девчонок, Антон испуганно вцепился в мою руку, но видение уже растаяло в ночном мраке. Преодолевая страх, я включил фонарик, пытаясь снова увидеть то, что так испугало нас. Признаюсь, больше всего мне хотелось, чтобы черная фигура оказалась иллюзией, обманом зрения и на площадке у ворот никого не оказалось. Но страшное, лишенное плоти существо терпеливо ожидало нас.

Назвать маячивший у входа призрак зловещим означало бы ничего не сказать о нем. Жуткое порождение потусторонних сил не касалось ногами земли, его бледная кожа отливала зеленью, а лица было не разглядеть – из–под капюшона виднелся только острый выступающий вперед подбородок, да похожий на полумесяц алый рот, застывший в вечной улыбке.

— Госпожа сожалеет, что не может приветствовать вас лично, — неожиданно приятным голосом заговорило исчадие ада. – Но она просит чувствовать себя в ее замке, как дома. Прошу вас, следуйте за мной.

Отступать было поздно. Покрепче взяв за руку остолбеневшего Антона, я первым двинулся за улыбающимся призраком.

*****************

Множество золотых огоньков свечей не могли рассеять полумрак, окутывавший зал советов. Сейчас даже не верилось, что всего несколько часов назад наша экскурсионная группа бродила под его сводами, «щелкая» на память облупленные стены и плохо различимые в полутьме фрески. Колдовство преобразило замок – теперь стены зала покрывали гобелены, тускло поблескивали доспехи и оружие, но, прежде всего, взгляд привлекал огромный уставленный яствами стол. Надо сказать, что за время путешествия по Румынии, мы уже успели привыкнуть к сытной, вкусной и очень дешевой еде, но такого изобилия нам видеть еще не приходилось. Впрочем, у сидевших за столом ребят, совершенно не было аппетита, только Сашка еще пытался ковырять вилкой огромный кусок жареного мяса.

— Они нас накормят, а потом съедят?

— Это не смешно, Максим, — одернула своего соседа Лиза. – Знаешь, я уже жалею, что вернулась в замок. Лучше промокнуть под дождем, чем видеть улыбочку «этого»…

Девочка имела в виду улыбающегося призрака. Я вспомнил, как он плыл, не касаясь пола, по коридорам замка, ведя нас сюда, а потом, велев рассаживаться по местам, откинул черный капюшон. Лучше бы мне было отвернуться, чем встретиться взглядом с этими огромными, окруженными черными тенями глазищами! Каждый из них двигался, как пожелает, и жуткое существо ухитрялось одновременно пристально смотреть в противоположные концы помещения, а при этом его изогнутые дугой алые губы еще сильнее растягивались в усмешке. Потом призрак растворился в воздухе, и на смену ему пришли одетые в средневековые костюмы слуги. Они проворно ходили вокруг стола, расставляя огромные серебряные подносы с дичью, подливали в бокалы черное вино, к которому никто из нас не думал притрагиваться.

За окнами бушевала гроза. Сквозь круглые стеклышки витражей в зал врывались вспышки голубоватого света, грохотал гром. Всматриваясь в бледные лица своих приятелей, я внезапно представил, что это поминальная трапеза, и поминают здесь ни кого–нибудь, а всех нас, а сами мы давно умерли, превратились в призраков, обреченных вечно пировать в огромном пустом зале. Экскурсанты проходили сквозь нас, донимали вспышками фотоаппаратов, которые казались нам ослепительными молниями, их голоса и смех становились раскатами грома…

— Попробуйте форель, мой господин. Она сочная и нежная, просто тает во рту.

Черноволосая служанка поставила возле меня очередной поднос. Я поднял голову и чуть не присвистнул от изумления – передо мной стояла молоденькая цыганочка, преследовавшая нас во время всего экскурсионного тура! Ее я видел в аэропорту, а затем в лесу под Сигишоарой возле зеленого колдовского костра. Похоже, и двое парней прислуживавших нам, были из той же компании. Это открытие мигом избавило от страха – в замке, кроме нас, находились и другие живые люди из плоти и крови. Пусть плохие, связанные с черной магией, но живые. А значит, связь с реальным миром не была разорвана, и мы еще могли рассчитывать на возвращение домой. От такого открытия сразу возникло чувство голода, и я занялся предложенной цыганкой форелью…

Свечи догорали и гасли одна за другой, зал медленно погружался в темноту. Из мрака выплыл улыбающийся призрак:

— Госпожа приказала отвести вас по своим комнатам и пожелать сладких снов.

— Спасибо, все было очень вкусно, — сказала не притронувшаяся к еде Алина, после чего призрак одарил нас совершенно жуткой, какой–то замогильной улыбкой.

— Всегда рад услужить дорогим гостям. Госпожа так долго ждала вас.

Не без труда отодвигая тяжеленные стулья, мы вышли из–за стола и поплелись вслед за парившим над землей существом. Проплывая мимо висевшего на стене портрета, призрак с почтением наклонил свою лысую, отливавшую зеленью голову. В полутьме непросто было рассмотреть, кого запечатлел художник, но я все же увидел властное лицо немолодой крепкой женщины, той самой колдуньи, что пригрезилась мне в Сигишоаре… Но на холсте она красовалась в затейливом головном уборе, и память подсказала, где я видел ее еще раньше. Подобный этому портрет был помещен в одной из книг по истории Венгрии…

— Эржи Силади, — негромко произнес я, заставив вздрогнуть болтавшегося рядом призрака. – Теперь я знаю имя Ворона.

Посланец потустороннего мира ничего не ответил, но словно уменьшился в размерах, съежился, стоило только вслух произнести это имя. Накинув на голову капюшон, он поплыл по узким коридорам замка, жестом приказав следовать за собой.

— Влад, можно я лягу спать в твоей комнате? Что–то мне страшновато…

— Конечно, Сашка, если «этот» позволит.

Призрак не возражал, сказав, что госпожа не имеет ничего против такого размещения гостей. При этом один глаз бесплотного монстра смотрел прямо на меня, а второй – «сверлил» Сашку. Еще выше подняв уголки губ в отвратительной, нечеловеческой усмешке, он приблизился к одной из низких дверок, выходивших в коридор:

— Прошу вас, ваше высочество.

Как только мы с Сашкой вошли в комнату, дубовая дверца со стуком закрылась. Щелкнул замок. Этот отвратительный звук полоснул по нервам, напомнил недавнее прошлое – вампирский плен, камеру без окон, где мне пришлось прожить больше года…

— Клевая кровать!

Сашка неуклюже вскарабкался на высоченное, «бескрайнее» ложе, где вполне могла бы разместиться вся наша компания. Пока он осваивал спальное место, я взял свечу, прошелся по комнате, осматривая ее закоулки. Интерьер был в точности таким, как на какой–нибудь картинке из средневековой жизни – дубовый потолок с толстыми потемневшими балками, неподъемная резная мебель, отделанный изразцами камин… Достав фонарик, я заглянул в очаг.

— Что ты делаешь? Хочешь устроиться работать трубочистом?

— Не люблю, когда меня запирают.

— Думаешь выбраться отсюда через трубу?

— Думал. Но она слишком узкая, даже Антон не пролезет.

Конечно, в любом случае мы были пленниками заколдованного замка, но то, что нас еще и заперли, окончательно выводило из себя. Наверное, это смахивало на навязчивую идею, но я просто не выносил замкнутых пространств и запертых дверей. А комната, в которой нас оставили на ночь, очень напоминала хорошо обставленную тюремную камеру – окно перегораживала массивная кованая решетка, дверь можно было выбить разве что тараном. Еще раз обойдя помещение, я понял, что должен взять себя в руки и успокоиться. Сейчас невозможно было ничего изменить, а, значит, следовало смириться и ждать, надеясь на лучшее.

— Будем спать, Сашка. Выспаться никогда не помешает.

— Как уснешь, когда такое творится! Как ты думаешь, что с нами хотят сделать?

— Трудно сказать… – я замялся, не зная, стоит или нет рассказывать Сашке о вероятных планах Ворона. – Но одно сомнений не вызывает – мы «в гостях» у Эржи Силади.

— Постой–ка… Где–то я это имя слышал… И ведь недавно!

— Иван Панфилович рассказывал. Элизабет Силади – мать Матьяша Корвина, хозяйка этого замка.

— Мальчика, который в пятнадцать лет стал королем Венгрии?

— Можно сказать и так, но на самом деле королевством правила Эржи. Ей нелегко пришлось – муж умер от чумы, старшего сына казнили, остался только младший, который с самого рождения доставлял массу трудностей и хлопот. Дело в том, что Матьяш родился недоношенным, семимесячным и вообще, между нами говоря, недоразвитым. Представь, Сашка, Матьяш до пяти лет вообще не умел говорить и даже ходить!

— А в пятнадцать – стал королем.

— Все по порядку. Надо отдать Эржи должное, она сумела выходить несчастного ребенка, дала ему отличное по тем временам образование, короче, насколько это возможно, сделала из него нормального человека. Но, конечно же, на должность руководителя страны он все равно не тянул. Да только политика – странная штука. Самого Матьяша никто всерьез не воспринимал, но при этом он был сыном очень популярного в Венгрии Яноша Корвина, а потому многие хотели возвести мальчишку на престол. Среди тех, кто помог Матьяшу оказался и валашский князь Влад Дракула. Но лучше бы он этого не делал…

— Почему? Они поссорились?

— В том–то и дело, что нет. Когда Матьяш стал королем, он называл Влада не иначе, как «наш верный и любимый друг», обещал поддержку, а потом – предал. Впрочем, когда я говорю о Матьяше, то в первую очередь подразумеваю его матушку, решала–то все она.

— И зачем она так поступила?

— Видишь ли, Сашка, семейка Корвинов опять проворовалась – они ухитрились прикарманить деньги, которые предназначались для войны с Турцией, и решили все свалить на Дракулу, который должен был возглавить этот поход. Якобы, он оказался таким плохим, что и деньги ему выделять не стоило. Шума было много, а кругленькая сумма, тем временем, растворилась без следа.

— Такое и сейчас случается.

— Да. Пример вполне можно назвать классическим. Эржи и ее недоделанный сыночек сделали так, чтобы Дракулу по ложному обвинению бросили в тюрьму и продержали там без суда двенадцать лет. Все это время они распускали про него отвратительные слухи – ведь чем больше клеветники поливают грязью ни в чем не повинного человека, тем чище и лучше выглядят сами. Их стараньями Дракулу до сих пор считают кровожадным злодеем, хотя, можешь мне поверить, Сашка, это стопроцентная клевета.

— Угу…

Сашка задумчиво почесал нос. Вид у него был какой–то кислый и недовольный. Похоже, я опять перестарался, загружая людей сведениями, до которых им не было никакого дела.

— Откуда ты так хорошо знаешь историю? – наконец поинтересовался он.

— Читал много книг на эту тему.

— Я только одного не понял – какое отношение дворцовые интриги имеет к нам? С той поры лет пятьсот прошло, не меньше.

— Даже больше. Но наша проблема заключается в том, что мы тоже, как в свое время Дракула, попали в плен к безжалостной и беспринципной Эржи Силади. Пощады от нее не дождешься.

— По–твоему, она до сих пор жива?

— Нет. Я думаю, что Эржи мертва, но добрее от этого не стала.

Сашка промолчал, но взгляд у него был достаточно красноречивым. В любой другой ситуации, он бы посчитал меня чокнутым, но вокруг нас происходили такие невероятные события, что даже отпетый скептик начал бы верить в чудеса.

— И что же эта Эржи с нами сделает?

— Скоро узнаем.

Я подошел к окну, настежь распахнул узкие створки – в лицо ударил порыв свежего, пахнущего дождем и молодой зеленью ветра. Гроза уходила, но окрестности замка еще освещались вспышками молний. Мне нечего было ответить Сашке. Я знал, что Эржи заманила ребят в свой замок, чтобы убить. Она уже определила наши судьбы. А еще она ненавидела Дракулу, ненавидела за то, что он во многом превосходил ее сына, был сильнее, умнее, лучше его. И эта ненависть преследовала меня через века…

**********************

Хотелось верить, что, открыв глаза, я увижу потолок гостиничного номера, но вместо этого над моей головой нависала громада пыльного балдахина. Увы, путешествие в заколдованный замок оказалось явью, и, просто открыв глаза, от этого кошмара было не избавиться. Массивная мебель по–прежнему занимала свои места, в окне виднелись поросшие густым лесом холмы, первые солнечные лучи падали на расписанные синими узорами изразцы камина. В дальнем конце огромной кровати, свернувшись калачиком, спал Сашка, и на его лице блуждала довольная улыбка. Наверное, ему пригрезился целый вагон чипсов или айсберг из ванильного мороженого. Соскочив с кровати, я первым делом бросился к двери и с радостью обнаружил, что она не заперта. Сашка мирно досматривал сны, мне не хотелось его будить, а потому на разведку пришлось идти в гордом одиночестве.

Замок Корвин казался вымершим. Совсем недавно я мечтал в тиши побродить по его залам и галереям, но теперь, получив такую возможность, вовсе не чувствовал себя счастливым. Не даром говорят, что следует быть осторожным со своими желаниями, ведь порой они осуществляются совсем не так, как предполагаешь. Впрочем, долго размышлять на отвлеченные темы мне не пришлось – за поворотом коридора раздались легкие шаги. Я прижался к стене, приготовившись к встрече…

— Как ты меня напугал! – Алина отпрянула в сторону, прижала руки к сердцу. – Я подумала, что столкнулась с привидением.

— А что, имеется сходство?

— Конечно же, нет! Просто в этом замке все время ждешь подвоха, — она улыбнулась, а потом вновь посерьезнела, осмотрелась по сторонам. — Влад, может быть, пройдемся, подышим свежим воздухом?

— С удовольствием.

Вскоре мы уже прогуливались по внутреннему двору замка, искоса поглядывая на запертые ворота. Похоже, сегодня на прогулку вне стен крепости, рассчитывать не приходилось. Алина остановилась, начала озираться по сторонам, а потом, убедившись, что вроде бы нас никто не подслушивает, заговорила негромко и быстро:

— Кажется, я знаю, как выбраться из замка. Точнее, кое о чем догадываюсь.

— И?

— Когда вчера вечером меня заперли в комнате, я не могла сидеть и ничего не делать – металась как в клетке, пытаясь найти выход. Даже через печную трубу думала улизнуть.

— Прямо как я. И так же неудачно?

— Мне удалось подслушать разговор. Беседовали двое, их было не слишком хорошо слышно, доносились только обрывки фраз. Они говорили о выходе, избавлении от чар, подземном колодце, который ведет к свету… Короче, как я поняла, где–то в подземельях замка есть колодец, связывающий этот мир с нашей реальностью…

Я не верил Алине. Мама считала меня излишне доверчивым, но мне легко удалось распознать ложь в словах девчонки. Алина давно уже не принадлежала себе – Ворон завлек ее в свои сети, опутал паутиной черной магии, сделал послушной рабыней. Да и вообще рассказ Алины с самого начала казался не слишком убедительным и надуманным, а на ее шее больше не было креста, защищавшего от колдовства. Она лгала, но я хотел выведать планы Эржи, а потому изобразил на своем лице заинтересованность и удивление:

— Думаешь, мы сумеем воспользоваться этим колодцем?

— Конечно, если только найдем его. Знаешь, Влад, я все утро бродила по замку, пока не обнаружила вход в подвал. Думаю, нам надо отправиться туда.

Ворон, завладевший сознанием Алины, заманивал меня в подземелье. Зачем? Ответ на этот вопрос можно было получить, только «проглотив наживку». Подумав, что все равно хуже уже не будет, я решил рискнуть.

— Ладно, идем.

— Влад…

В больших глазах девочки блеснули слезы. Она коснулась моей руки, хотела что–то сказать, но вместо этого, решительно направилась в дальний конец двора, туда, где находилось помещение для узников. Неужели, она просто намеревалась затолкнуть меня в темницу и только ради этого разыграла весь спектакль?! Но мои предположения не оправдались. Мы проследовали мимо зловещей двери, нырнули под неприметную арку, за которой обнаружились крутые, уходящие вниз ступени.

— Нам не надо туда идти, Влад! – неожиданно воскликнула моя спутница. – Давай останемся наверху.

— Нет, Алина, мы просто обречены узнать все тайны замка.

Минутное замешательство прошло, Алина извлекла из висевшей на поясе сумки огрызок свечи, зажгла его и торопливо пошла вниз. В «старые добрые времена» не очень–то заботились о комфорте – путешествуя по Румынии, я уже успел заметить, насколько неудобными были лестницы в средневековых постройках. Замок Корвин тоже не стал исключением – узкие неровные ступеньки так и норовили выскользнуть из–под наших ног, и любой неверный шаг мог закончиться грандиозным падением. К тому же, приходилось следить за каждым действием Алины – она вела меня в ловушку, а потому следовало быть готовым к любым неприятным сюрпризам.

— Алина, а на каком языке говорили те, чей разговор ты подслушала?

— Что?!

Девчонка была сильно напугана. Казалось, каждый шаг давался ей с трудом, и она очень не хотела идти дальше.

— Они говорили по–русски? По–румынски? На английском?

— Не знаю… Не помню… Просто я поняла, о чем идет речь. Какая разница как! Главное, нам стало известно о тайном выходе. Ведь это главное, Влад?

— Конечно.

Спуск окончился. Лестница привела нас в мрачное, пропахшее сыростью и плесенью подземелье. Мне уже приходилось бывать в таких местах, и положительные эмоции они не вызывали. Холод и страх пронизывали тело, чувства обострились, глаза жадно всматривались в темноту, пытаясь разглядеть затаившуюся опасность. Здесь могло произойти все, что угодно. Опасаясь замаскированных ловушек, я след в след шел за Алиной, зная – любое неверное движение может привести к непоправимым последствиям. Подземелье наполняла гробовая, абсолютная тишина, на фоне которой отчетливо слышалось наше дыхание и звук шагов. Свеча в руке моей спутницы подрагивала, тусклое пятно света выхватывала из темноты куски неоштукатуренной стены.

Глаз засек какой–то светлый предмет, находившийся в небольшой нише слева от главного коридора, и в ту же секунду подвал огласил испуганный визг Алины. Конечно же, как и все девчонки, попавшие в критическую ситуацию, она выронила свечу, да еще повисла на моей руке, будто бы в этом было ее спасение. На секунду подземелье погрузилось во мрак, а в следующее мгновение, я уже выхватил фонарик, направил его туда, где белело нечто…

Черные глазницы черепа смотрели прямо на меня. Казалось, скелет смеялся, демонстрируя ряды ровных белых зубов. Я подумал, что столкнулся с очередным развеселым призраком, обитавшем в замке, но потом сообразил, что передо мной находятся останки прикованного к стене узника, который даже после смерти не обрел свободы.

— Что там? – крепко зажмурившаяся Алина по–прежнему висела на моем плече. – Я не хочу его видеть, Влад! Я боюсь мертвецов!

— Это просто один из несчастных пленников короля. Тот, кто по выражению Матьяша, «путался у него под ногами».

Но Алина так и не решилась посмотреть на скелет, прошла мимо, закрыв глаза ладошками и отвернувшись к стене. Невеселое путешествие продолжалось. Пройдя еще десяток метров, я обнаружил уходящие вверх ступени. Возможно, мы пришли к той цели, куда вело нас колдовство Эржи Силади.

— Знаешь, мне кажется… – начал я, но, почувствовав неладное, резко обернулся – моей странной спутницы рядом не было. – Алина!

Вот и началось то, ради чего меня заманили в подземелье! Но страха не было, я был готов к такому развитию событий, я ждал и хотел атаки Ворона. Мне надоела неясность, все эти таинственные события, происходившие то ли во сне, то ли на самом деле, недосказанность, неразгаданные загадки. Победа могла придти только в бою, а значит, надо было, как можно скорее вступить в него. Но вокруг ничего не происходило…

— Алина! Где ты?!

Так и не дождавшись ответа, я решительно начал подниматься по крутым ступеням. Лестница привела меня в довольно большой зал, тускло освещенный лучами солнца, пробивавшимися через расположенные под самым потолком окошки. Похоже, это была часовня, усыпальница, пол и стены которой занимали могильные плиты. В одном из католических соборов я уже видел такие же резные камни, вертикально вмонтированные в стены, за которыми нашли вечный покой высокопоставленные мертвецы. Другие надгробные плиты находились на полу, и высеченные на них рельефы изображали лежавших на смертном одре людей. Всю часовню укрывал толстый слой очень мелкой сухой пыли, похожей на сероватую пудру. «Пыль веков, — подумал я, осматривая это не слишком веселое местечко. – Но куда же запропастилась Алина?». И тут мне удалось засечь боковым зрением движение в дальнем конце часовни. В несколько прыжков преодолев разделявшее нас пространство, я подскочил к огромной плите из черного гранита, резко выделявшейся на фоне сероватой стены.

— Алина? Что ты делаешь?

Стоявшая у плиты девчонка резко обернулась, опустила руки. Мне показалось, будто она опустила какой–то предмет в болтавшуюся на поясе сумку.

— Ты что–то нашла?

— Нет… С чего ты взял?

Чтобы получить ответ, достаточно было вытряхнуть содержимое сумки, но у меня рука не поднималась так грубо обойтись с девчонкой, пусть даже и действовавшей по воле злых сил. Алина улыбнулась, кокетливо поправила растрепавшиеся волосы:

— Мне кажется, мы не найдем здесь волшебный колодец.

— Странно, но я почему–то знал это с самого начала. Зачем ты привела меня сюда, Эржи?

— Кто?

— Ах да, простите – Алина.

Она опять завела старую песню о якобы подслушанном разговоре, а я озирался по сторонам, пытаясь понять, что нужно было Ворону в усыпальнице и почему потребовалось мое присутствие. Внимание вновь привлекла большая плита из черного гранита, возле которой мы стояли. Ее гладкая поверхность была покрыта толстым слоем пыли, сквозь которую проступали полустертые буквы. Кажется, текст был написан на латыни…

— Влад, мне плохо… Уйдем отсюда, пожалуйста. Здесь нечем дышать!

Похоже, могущественная ведьма, носившая имя Ворона не хотела, чтобы я прочел надпись на черном камне. Возможно, сама того не желая, она указала ключ к разгадке ее тайны. Если так, то оставалось только снова наведаться в часовню и прочесть древнюю надпись. А может быть, в этом и состоял коварный план колдуньи, и она специально подбросила мне неразрешимую загадку.

— Уходим, Влад…

Подхватив под руку побледневшую девчонку, я почти поволок ее к выходу из усыпальницы.

7.

Солнце слепило глаза, ощущение было таким, будто мы с Алиной выбрались из могилы. Сославшись на слабость, она поспешно удалилась в покои замка, а я предпочел остаться на свежем воздухе. По двору уныло бродили ребята из нашей группы. Похоже, ночь, проведенная в заколдованном замке, не прибавила им хорошего настроения.

— Ну, что, командир, узнал, как отсюда выбраться? Вряд ли… Признайся честно, ты не знаешь, что делать.

Подошедший ко мне Максим не скрывал иронии. Меня это здорово злило, особенно если учесть, что парень попал в самую точку – я действительно плохо представлял дальнейший план наших действий. Единственная более–менее конструктивная идея состояла в том, чтобы снова спуститься в подземелье и прочесть надпись на плите, но эта затея вполне могла оказаться пустой тратой времени. А Максим не уходил. Он стоял напротив меня и, похоже, намеревался взять реванш за свое вчерашнее поражение.

Солнце вновь показалось из–за набежавших облаков, и между нами легла черная тень. Мы с Максимом как по команде подняли головы. Статуя рыцаря застыла на недосягаемой высоте, контролируя все, что происходило на территории замка. Конечно, это была всего лишь сделанная руками людей скульптура, но меня не оставляло ощущение того, будто рыцарь шевелится.

— Слушай, тебе не кажется, что этот истукан окружен каким–то странным сиянием? – прикрывая ладонью глаза, спросил Максим. – Или просто солнце слишком яркое?

Похоже, он оказался прав – статуя стояла неподвижно, просто ее контуры не были четкими, они постоянно менялись, словно мерцали, создавая иллюзию движения.

— А слабо забраться на башню и посмотреть, в чем дело?

— Шутишь?

— Нисколько. Просто у меня возникла одна идея, неплохо бы ее проверить.

Максим задумался. Его не слишком вдохновляло мое предложение, но и слабаком он выглядеть не хотел. А я рассчитывал на него – в такой рискованной затее без помощника было не обойтись.

— Будем подстраховывать друг друга. В одиночку там не пройти.

— Ладно. Прогуляемся перед завтраком.

Развернувшись, он первым направился к лесенке, ведущей на стену – именно там, скорее всего и должен был находиться вход в башню. Он не ошибся – вскоре мы уже стояли перед небольшой, но массивной дверью. Я подергал ручку – дверца была заперта. На лице Максима промелькнула торжествующая усмешка. С видом фокусника он залез в карман своей ветровки, извлек оттуда перочинный нож с множеством лезвий, начал ковырять им в замочной скважине.

— Давай, командир, иди первым, — произнес он, потянув за ручку. – Ты же у нас главный.

— Не называй меня так, Макс.

Он только пожал плечами, вновь усмехнулся и шагнул вперед. Ступени под нашими ногами скрипели еще громче, чем в Сигишоаре. Деревянная лестница, тянувшаяся вдоль слегка вогнутой стены башни, спиралью уходила вверх и таяла в темноте. Сооружение было довольно шатким, а потому вниз смотреть не хотелось, слишком уж эта темная «труба» напоминала бездонный колодец, в котором ничего не стоило сгинуть без следа.

— Как ты думаешь, летучие мыши здесь водятся? – бодро спросил вышагивавший впереди Максим. – Или вампиры? Прикинь, мы поднимаемся под крышу, а они там висят целыми связками и дрыхнут. Вот будет прикол!

— Да. Впечатляющее зрелище.

Признаюсь, подниматься по этой темной, душераздирающе скрипевшей под ногами лестнице, было намного страшнее, чем плутать по подвалу замка. Когда под ногами затаилась черная пустота, от которой тебя отделяет только старая, вполне вероятно, подгнившая доска, чувствовать себя героем достаточно сложно.

— Вот мы и на месте. Посвети–ка фонариком. — Максим начал возиться с замком, потом осторожно приоткрыл дверь, впуская в башню солнечный свет. – Клевая комнатушка!

Верхний этаж башни представлял собой большую круглую комнату с узкими окнами–бойницами, расположенными на одинаковом расстоянии друг от друга. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило вокруг замка. Я подошел к окну, выглянул наружу – лес тянулся до самого горизонта, незаметно переходя в горы, отливала серебром небольшая река. И всё – ни дорог, ни деревень, только дикая, не тронутая цивилизацией природа.

— Странно все это, — заметил Максим, созерцавший пейзаж, по другую сторону башни. – Даже если нас занесло в средние века, должны же здесь быть хоть какие–то признаки жизни?!

— Я думал о том же.

— Надо же, у нас уже мысли совпадают! Может, сработаемся, командир?

— Надеюсь.

— Лучше скажи, как отсюда подняться на крышу.

Потолок в комнате отсутствовал, и кровля башни казалась снизу огромной темной воронкой, перечеркнутой паутиной стропил. Теоретически, было возможно вскарабкаться наверх, перебираясь с балки на балку, однако, это не означало, что мы сумели бы таким способом добраться к рыцарю, находившемуся с внешней стороны кровли. Я вновь подошел к окну, перегнувшись через подоконник, посмотрел вниз… Так и есть – башню огибал узенький мостик с какими–то несерьезными, хилыми перильцами из металлического прута. Снизу это сооружение было совершенно незаметно и сливалось со стеной.

— Оставайся здесь, Максим, — посоветовал я, уже перекинув ногу через подоконник. – Вдвоем там делать нечего.

— Вот ты и подожди внутри!

Спорить я не собирался, сполз по стене, осторожно опустив ступни на деревянный настил мостика. Неожиданный порыв ветра с силой ударил в лицо, едва не оборвав мою жизнь. Я до боли в пальцах вцепился в край подоконника, зажмурился, пытаясь справиться с головокружением. Вниз смотреть явно не стоило, но мне не хотелось чувствовать себя трусом. В конце концов, вид из башни мало чем отличался, от вида снаружи, надо было только настроить себя соответствующим образом. Преодолевая страх, я повернулся спиной к башне, стал у перил, рассматривая казавшийся игрушечным дворик замка. Внизу виднелись фигурки запрокинувших головы ребят. Заставив себя оторвать пальцы от ограждения, я помахал им рукой.

— А здесь ничего… – Максим подошел ко мне, стал рядом. – Только дух захватывает. Давай на спор, кто быстрее дойдет к лестнице и подниматься к рыцарю, тот и победитель.

— Идет.

— На что спорим?

Я достал из кармана румынскую алюминиевую монетку. Максим кивнул головой:

— Отлично. На счет «три» ты идешь влево, а я вправо. Раз! Два! Три!

Вообще–то здесь все зависело от везения. Лестница, если, конечно она вообще была, могла находиться где угодно – и в нескольких шагах от нас и на противоположной стороне башни. Но чем быстрее удалось бы пройти по хлипкому мостику, тем больше появлялось шансов на победу. Азарт захватил. Еще минуту назад я не собирался спорить с Максимом, а теперь хотел только одного – поскорее достичь заветной цели. От порывов ветра перехватывало дыхание, под ногами, далеко внизу маячили миниатюрные деревца, а я почти бежал узкому настилу, уже не думая о том, к чему может привести одно неосторожное движение…

Металлическая лестница со скобками–ступенями черной ниткой уходила вверх, прямо к стопам таинственного рыцаря. Максима нигде не было видно, похоже, ему не повезло и пришлось идти к цели более длинной дорогой. Не снижая темпа, я начал взбираться по заржавевшим скобам. Подъем оказался не из легких. И дело было не только в порывах ледяного ветра, норовивших сбросить меня с лестницы – каждым шагом воздух вокруг загустевал, сковывал движения, а по телу пробегали электрические разряды. Электричество словно прокалывало пальцы длинными иголками, боль становилась сильнее и сильнее, не позволяя думать ни о чем другом.

— Ладно, Влад, ты выиграл! Слезай!

Я никак не отреагировал на крик Максима, стиснув зубы, продолжал подниматься к вершине башни. И вот, наконец, впереди замаячила небольшая огороженная платформа у ног статуи. Еще одно усилие и я уже стоял на ней, уцепившись обеими руками за копье рыцаря. И тут началось нечто странное – по моему телу запрыгали крошечные искорки, в глазах потемнело, а потом простиравшийся внизу пейзаж подернулся крупной рябью. В какой–то момент сквозь марево проступили трубы химического завода, дорога, площадка перед замком, на которой стояло несколько легковушек и, кажется, даже наш экскурсионный автобус, а затем «мираж» исчез, растворился в зелени бесконечного леса.

Разгадка таилась выше. Только поднявшись на самую верхушку башни, забравшись на плечи рыцаря, можно было понять, что происходило вокруг. Потемневшая, исхлестанная ветром и дождем статуя казалось совсем не такой изящной и хрупкой, как виделась снизу. Здоровенная, собранная из металлических пластин фигура вблизи не слишком напоминала человека, но зато с такого расстояния отчетливо были видны небольшие скобки, приваренные к доспехам рыцаря. Рискуя грохнуться вниз, я продолжил подъем, взбираясь по ноге истукана.

— Влад, не дури! Ты победил! Сорвешься же…

Боль прошла. Электрические искры больше не скакали по рукам, рябь в глазах исчезла. Я видел наш, привычный, такой хороший, родной, добрый мир! Возле белоснежного, нарядного автобуса толпились люди, отчаянно жестикулировал руками Иван Панфилович, доказывая что–то моей маме стоявшей рядом с ним… От такого зрелища, я едва не сорвался вниз, а потом закричал во все горло:

— Эй! Я здесь! Наверху! – но они не обратили на мои вопли никакого внимания.

Близость, но недоступность свободы доводила до исступления, я вновь закричал, попытался достать из кармана мобильник, и вдруг скоба под моей ногой зашаталась… Время остановилось, сердце ухнуло в пятки, жизнь показалась сказочно, невероятно прекрасной, особенно если учесть, что до ее конца осталось ровно столько мгновений, сколько требовалось, чтобы приземлиться на плиты замка.

Но развязка не наступала. Медленно, очень медленно, контролируя каждое свое движение, каждый вздох, я начал спускаться по ноге рыцаря. Вновь полыхнули электрические разряды, реальность скрыл занавес лесного дикого пейзажа…

Спуск прошел без проблем, и лишь после того, как мы с Максимом вновь оказались внутри башни, он задал давно вертевшийся на языке вопрос:

— Ты что, камикадзе? Или в детстве головой часто стукался? Куда тебя понесло?

— Я был там, где кончается колдовство, видел реальный мир. Похоже, замок накрыт невидимым куполом… Макс, через него можно пройти! Это очень больно, тяжело, но возможно! Выход из западни есть!

На лице парня промелькнула радость, но затем он впал в обычный свой скептицизм:

— Да… а потом: сделал он в воздухе тридцать три сальто…

— Максим, если это что–то вроде купола, то его граница проходит и по земле. Надо просто выбраться из замка и идти вперед, так как я предлагал вчера. Никакое колдовство не сможет нас остановить! Сила Ворона велика, но не бесконечна. Мы прорвемся, слышишь – обязательно прорвемся!

— Может ты и прав, командир. Но этот самый Ворон тоже зевать не станет…

*********************

Ночь в заколдованном мире оказался во много раз длиннее дня, а солнце избегало надолго заглядывать сюда. Не успели мы покинуть башню, как обнаружили, что на замок Корвин вновь опустился тревожный, не суливший ничего доброго оранжево–синий закат. Ощутив твердую почву под ногами, мы с Максимом первым делом рванули к запертым воротам.

— Макс, как тебе удается так ловко открыть замки без ключа?

— Думаешь, я из семьи потомственного взломщика? Просто у нас с отцом было хобби – он мастерил миниатюрные копии замков, ну а я ему помогал. Так что вся эта средневековая механика для меня не проблема. Открыть такой замок – раз плюнуть.

Похоже, Максим поторопился с выводами. Он ковырялся и ковырялся с замком калитки, под пристальным взглядом стоявшего рядом Антона, но никак не мог справиться со «средневековой механикой». Парень злился, бормотал что–то под нос, недоумевая, почему замок не хочет открываться, а я понимал – здесь не обошлось без колдовских чар. Ворон знал, что мы разгадали тайну купола, поняли, как можно выбраться отсюда и сделал ответный выпад, наложив заклятие на замки и засовы ворот. А нам оставалось только искать другой путь спасения – попытаться спуститься по веревке из окна, или, если повезет, обнаружить секретный ход, который, наверняка, имелся в средневековом замке. Если, конечно хватит времени…

Стемнело. Откуда–то из мрака выплыл улыбающийся призрак с зеленоватым лицом и кроваво–красным серпом рта, поманил нас за собой:

— Госпожа приглашает вас на ужин.

Я предпочел бы проигнорировать это приглашение, но чуть поодаль стояли вышедшие из подсобных помещений замка цыгане – два здоровенных молодых мужика, которые без проблем нашли бы способ «уговорить» несогласных. Пришлось подчиниться силе и вместе с остальными ребятами отправиться в зал советов. Сердце чувствовало приближение беды, но я не знал, как ее предотвратить.

От легкого сквознячка трепетали огоньки сотен свечей, огромный стол, как и вчера, был заставлен подносами с щедрым угощеньем. На фоне всего этого великолепия ребята казались особенно несчастными и жалкими. Они покорно склонились над своими тарелками, делая вид, будто вполне довольны происходящим. Присутствие призрака, наблюдавшего за нами с недоброй усмешкой, даже Максима делало кротким и вежливым. Бесплотный монстр вряд ли мог принести реальный вред, но один только взгляд его «разбегающихся» глаз мог повергнуть в трепет любого храбреца. Трапеза проходила в зловещем молчании. За столом собралась вся наша компания, за исключением Алины. Девчонка запаздывала, и это тоже было поводом для тревоги.

— А здесь вкусно готовят! – нарушил молчание сидевший слева от меня Сашка. – Даже лучше чем в ресторане.

— Да. Боюсь только, цену возьмут непомерную, — откликнулась расположившаяся напротив него Катя.

— В смысле?

— Не нравится мне все это гостеприимство. Думаешь, нас собрали здесь просто так?

— Надо жить сегодняшним днем, — махнул рукой Сашка и занялся содержимым своей тарелки. – Ты не передашь мне соль?

— Дамы и господа, прошу внимания! – улыбающийся призрак подплыл к столу, взмахнул черными рукавами своего балахона. – Стоя поприветствуем госпожу Эржи.

В зале сразу стало светлее, дверь в дальнем его конце распахнулась сама собой и на пороге возникла облаченная в золотое платье женская фигурка. Если верить портретам, хозяйка замка не отличалась изяществом, но та, что вошла в зал, поражала грациозностью своих движений и удивительно тонкой, затянутой в корсет талией. Девушка просто не могла быть Эржи, здесь произошла какая–то ошибка… Мы дружно поднялись со своих мест, рассматривая вошедшую красотку, и вдруг, будто пелена спала с моих глаз, и стало понятно, кто стоит перед нами. Несмотря на слабое освящение, я все же узнал накрашенную, в непривычном головном уборе, непохожую на себя Алину!

— Алина, это ты? – поинтересовался тоже догадавшийся, в чем дело Антон. – Или не ты?

— Я хозяйка этого замка, великая и могущественная Эржи Силади, я та, которую некоторые из вас зовут Вороном, я та, кто распоряжается вашей жизнью и смертью! Но пока мне приходиться ютиться в этом теле, а вы должны почитать меня и в таком обличии.

Алина–Эржи величественно проследовала по залу и опустилась в кресло во главе стола. Ее взгляд скользнул по лицам притихших мальчишек и девчонок, остановившись на мне. Пухлые губы тронула усмешка. Странно и страшно было видеть произошедшие с Алиной перемены – вроде бы черты ее лица остались прежними, но душа стала другой, и это невозможно оказалось скрыть. Милое личико Алины сделалось жестким, надменным и некрасивым, совсем таким, как на старинном портрете Эржи.

— Хочу поблагодарить тебя, Влад, за сегодняшнюю прогулку в подземелье. Ты всегда помогал нашей семье, оказывал неоценимые услуги. Твое усердие будет вознаграждено, не сомневайся.

Я не ответил. Не произнесла больше ни слова и та, что называла себя Вороном. Обед проходил в тягостном молчании. Тишину нарушало только позвякивание посуды, да легкие шаги прислуживавшей нам цыганки. Признаюсь, меня смущало отсутствие ее приятелей – здоровенных ребят, обладавших вполне реальной физической силой, здорово дополнявшей колдовство Ворона. С тем, что не могли сделать магические заклинания, вполне успешно справились бы эти головорезы.

Так и есть! Кажется, впереди у нас назревали крупные неприятности – в столовом серебре отражалось какое–то движение позади стола. Я сидел, не оборачиваясь, делал вид, будто ничего не замечаю, а сам с тревогой следил за перемещавшимися по сумрачному залу людьми. И вот они приблизились ко мне со спины…

Единственное, что я мог сделать в такой ситуации, это перескочить через стол, но выполнить задуманное не сумел – мне помешал сидевший рядом Сашка. Парень повис на моей руке, отчаянно взывая о помощи. Он тоже почувствовал неладное, и отреагировал на происходящее так, как мог.

— Помогите! Стойте! Караул!

Я дернулся вправо, пытаясь избавиться от Сашкиных объятий, невольно потянув его за собой, а в это время стоявший сзади человек, занес руку для удара. Нападавший чуть–чуть не рассчитал, и здоровенный волосатый кулак опустился прямехонько на загривок Сашки, оказавшегося на моем месте.

— Мама! Они меня обижают! – взвизгнул мальчишка и наконец–то ослабил свою мертвую хватку.

Опрокинув тяжелый стул, я все же вскочил на ноги, увернулся от кулаков второго цыгана, запрыгнул на стол, едва не угодив ногой в блюдо с жареным кабанчиком, соскочил на пол и рванул к выходу из зала.

— Взять его! – не своим голосом крикнула хозяйка замка. – Не дайте ему уйти!

Мои преследователи оказались проворными ребятами, один из цыган ринулся наперерез, сумев встать между мной и дверью. Второй неторопясь подходил сзади. В общем–то, шансов на победу у меня не было – ни ловкость, ни мастерство, ни везение не могли долго противостоять грубой силе, однако и сдаваться я не собирался. Безвыходных положений не существовало. Отпрыгнув, я метнулся к окну, распахнул створки и замер, увидев отвесную стену и протекавшую далеко внизу бурную речку.

— Прыгай, беглец! Кто знает, может, у тебя вырастут крылья?! – расхохоталась завладевшая телом Алины Эржи. – Лети!

Приходилось признать очевидное – такой прыжок мог закончиться разве что переломом позвоночника или лишней дыркой в черепе. Цыгане неторопливо двигались мне навстречу, оттесняя в угол, и тут я обратил внимание на украшавшие стены доспехи и оружие…

— Давай, Влад! Бей вампиров! – восторженно закричал Антон. – Врежь им!

Меч был тяжеловат, но его рукоять удобно легла в ладонь. И в моих руках он был не бесполезной игрушкой – те, кто пытался заставить меня снова прожить жизнь Дракулы, не только пичкали своего ученика латынью и прочими средневековыми премудростями. Следуя зловещему плану, они научили меня неплохо держаться в седле, обращаться с холодным оружием. Теперь эти навыки могли пригодиться. Правда, последний год я забросил тренировки, но, все же, завладев мечом, почувствовал себя намного уверенней и спокойней.

— Что же вы стоите! Хватайте его, иначе сами сгниете в темнице!

Честно говоря, идти с мечом против безоружных противников было трудно. Я знал, что в такой ситуации не смогу нанести удар, покалечить невооруженного человека, а, значит, мне оставалось только надеяться на их испуг. Один из цыган попятился, отступая назад, а второй оказался не из робкого десятка – сняв со стены второй меч, он шагнул мне навстречу.

Клинки столкнулись с глухим стуком, совсем не похожим на перезвон мечей из приключенческих фильмов. Сила удара была так велика, что я едва не выронил оружие, но все же сумел удержать его в руке. Цыган яростно атаковал, однако, техника у него явно хромала, похоже, он взялся за меч первый раз в жизни. Увернувшись от очередного сокрушительного удара, я сделал обманный выпад и почувствовал, что мой клинок достиг цели. Цыган выронил меч, пробормотал какое–то проклятие и отступил в сторону – на его рубахе алела кровь. Наблюдать за тем, как будут дальше развиваться события, я не стал, издали погрозив оружием второму цыгану, побежал к выходу из зала.

— Госпожа хочет, чтобы вы остались с нами…

Улыбчивый призрак внезапно возник из пустоты прямо перед моим носом. От неожиданности, я едва не растянулся на ровном месте, но потом, разозлившись на собственный испуг, шагнул вперед, прямо сквозь мерзкий фантом, растянувший губы в нечеловеческой усмешке.

Приведение, цыгане, Ворон, завладевший телом Алины, остались позади, а я все бежал по длинному, освещенному факелами коридору, сжимая в ладони тускло поблескивавший клинок…

8.

Я опустился на маленькую скамейку в одной из комнат, осторожно положил рядом с собой меч, прислушался. Было очень тихо, ни один звук не нарушал безмолвие колдовской ночи. Хотя полнолуние в реальном мире уже миновало, огромная круглая луна висела у самого горизонта, заглядывая в окна зачарованного замка. Прежде чем оказаться в этой комнате, я долго носился по крепости в поисках выхода, какой–нибудь лазейки, щели, сквозь которую можно было бы вырваться из логова Ворона, но так и не обнаружил пути к спасению. Единственное, что сейчас оставалось сделать – это сесть и спокойно подумать, проанализировать ситуацию. Пока наши с ребятами дела шли неважно, но радовало лишь то, что колдовская сила Эржи не была безграничной. Она могла только создавать иллюзии, а в критических ситуациях полагалась на своих подручных, которые, не всегда оказывались на высоте.

Луна светила все ярче, наполняя комнату таинственным серебристым сиянием и звоном… Да–да, лунный свет звенел, обернувшись едва различимой нежной мелодией серебряных колокольчиков, звучавших со всех сторон.

— Влад…

Тихий женский голос окликнул меня по имени, а невидимые колокольчики внезапно смолкли, и в комнату вновь вернулась тревожная тишина. Я повернул голову к окну. Там стояла молодая, очень красивая женщина, окутанная покрывалом лунного света. Точнее – призрак женщины – полупрозрачный, паривший в воздухе, не касавшийся ногами пола.

— Влад!

Я знал ее, без сомнения знал, хотя мы никогда не встречались в этой жизни. С губ готово было сорваться, казалось, навсегда забытое имя…

— Почему ты позволил мне умереть, Влад? Моя душа уже пять веков не может обрести покоя, ведь тому, кто лишил себя жизни, нет пути на небо, — негромко заговорил призрак.

— Ты?

— Да. Я та, которую ты называл своей женой, та, что родила тебе сына и погибла потому, что слишком любила тебя.

Прошлое не отпускало. Женщина, явившаяся мне, была женой Влада Дракулы. Тогда, в роковом 1462 году, когда войска султана огненным вихрем пронеслись по Валахии, она вместе сыном скрывалась в горной крепости Поенари с трепетом ожидая известий от своего мужа. В той жизни, преодолев все преграды, я вернулся за ними, пытаясь спасти от гибели, но наша встреча обернулась трагедией.

— Ты не знал, что такое любовь, князь. Никогда не знал, — по лицу призрака скользнула черная тень. – Для тебя важнее всего оставались государственные интересы, политика, потому все так и случилось…

— Я вернулся за вами, зная, что любой ценой должен был спасти семью от турецкого плена, но ты предпочла броситься в реку с самой высокой башни крепости, чем идти со мной!

— Король Матьяш принуждал тебя взять в жены его сестру.

— Я бы никогда не принял такое условие!

— Влад, ты сделал это.

— После твоей смерти, после двенадцати лет тюрьмы! У меня не оставалось выбора. Если бы я не принял условия короля, то умер бы в темнице! Цена свободы оказалась высока – переход в католическую веру и брак с сестрой своего врага. Но я хотел жить, разве это преступление, бороться за жизнь?

— И за власть. Ты ведь снова стал князем. Нет, Влад, ты бы и раньше бросил меня, принял бы все условия Матьяша, а потому мне незачем было идти с тобой. Я выбрала смерть, так оказалось лучше для всех.

— Ты должна была думать о нашем сыне! В ту осень маленький мальчик лишился и матери, и отца. Ты предпочла умереть, меня бросили в тюрьму, а он остался один. Его некому было защитить! Знаешь, я почти не помню свою прошлую жизнь – жизнь Влада Дракулы, я не помню тебя, не помню того, как воевал с султаном, того, как правил страной, как сидел в венгерской тюрьме, все это ушло, сгинуло… Но сейчас, в этой жизни, я часто вижу один и тот же сон, и он больно ранит мою душу. До сих пор ранит, будто не прошло с той поры пяти веков! Мы поднимаемся в горы, к перевалу, холодный ветер сбивает с ног, жесткий, колючий снег обжигает лицо… Рядом со мной Михня. Он знает, что его мать мертва, и теперь у него остался только я. Ему очень, очень страшно, но он верит – отец заступится за него, не даст в обиду. Он верит мне! А я чувствую, что не сумею защитить мальчишку… В этом есть и твоя вина – ты предала нас, бросила в ту минуту, когда мы должны были быть вместе!

Мне не удавалось совладать с захлестнувшими эмоциями. В этот момент, как никогда прежде, я чувствовал себя Владом Дракулой, его боль и отчаянье стали моими, стерлась грань, разделявшая нас. Я кричал о том, что мучило меня все эти годы, сводило с ума, лишало душевного равновесия. Лицо призрака менялось, исходившее от него сияние тускнело:

— Ты никогда не любил меня, Влад… – сотканная из лунного света рука протянула мне кольцо. – Никогда…

Тогда, перед смертью она отдала мне свое кольцо, и я все оставшиеся годы жизни носил его на груди, рядом с крестом. Сумел сохранить его даже в тюрьме, а после смерти оно так и осталось лежать в моей могиле… Потревожившие прах князя историки, долго гадали, кому могло принадлежать женское кольцо, обнаруженное в захоронении, но так и не смогли понять очевидного.

— Я любил тебя, любил всю жизнь! Любил, хотя ты и предала меня…

— Нет!

Голос женщины перешел в отвратительный визг, прекрасные черты лица исказились, уступая место знакомому облику улыбчивого призрака. Монстр тянул ко мне свои зеленоватые, вытягивающиеся до невероятных размеров руки, нестерпимый звон раскалывал голову. Я понимал, что должен бороться, противостоять наваждению, но ничего не мог поделать с собой – боль от воспоминаний лишила меня сил, сделала уязвимым и слабым. Призрак знал, что так и будет, потому и бросил меня в бездну прошлого, прикинувшись некогда любимым человеком. Теперь злобный фантом торжествовал, празднуя свою победу.

— Ступай к моей госпоже! Ступай! Ступай! – звучал в голове властный голос, не умолкая ни на секунду. – Возвращайся к моей госпоже!

Я сорвался с места, не разбирая дороги, помчался по залам и галереям замка. Только бы избавиться от этого звона, только бы остаться в тишине…

— Эй, Влад, ты куда?

Детский голос оборвал безумную какофонию звуков, вытянул меня из плена кошмаров. Словно проснувшись, я осмотрелся по сторонам и только теперь заметил, что стою возле двери в зал советов, а рядом находится удивленный и недоумевающий Антон.

— Ты что, того? – он покрутил пальцем у виска. – Бежишь прямо в руки ведьмы. Разве так можно? А тому типу ты здорово врезал…

Окончательно врубившись в ситуацию, я схватил мальчишку за руку и прошмыгнул вместе с ним в первый попавшийся коридор замка. Прежде всего, нам нельзя было попадаться на глаза цыганам, а уже потом думать обо всех остальных наших проблемах.

********************

Я не сомневался – самая большая опасность грозит именно Антону. Он был моложе остальных ребят и, вероятно, лучше всего подходил на роль жертвы. Ворон хотел расправиться со мной, но все же главной его задачей оставался синтез философского камня, для которого, если верить ведьме–любительнице Светлане, требовалась детская кровь. Похоже, сама судьба столкнула нас с Антоном, когда он выбежал из зала советов и своим окриком помог мне избавиться от власти призраков – теперь мы оказались вместе, и я просто обязан был вывести мальчонку из заколдованного замка. Вывести, а потом вернуться за остальными…

Мы прятались во дворе, в узкой темной арке поддерживавшей главную открытую галерею здания. В том, нормальном мире, на этом месте располагалась лавочка с изящно выгнутой спинкой, а сейчас мирно лежали самые обычные дрова. Я и Антон устроились за этой поленицей, откуда можно было отлично контролировать весь двор замка, и обсуждали план наших дальнейших действий. Вообще, этот шестилетний пацан оказался совершенно необыкновенным ребенком, развитым и очень энергичным. Вся наша туристическая группа восторгалась его эрудированностью и забавными выходками, все опекали его, за что Антон и получил прозвище «сына полка». Но и теперь, когда нам было не до шуток, я разговаривал с ним, как со взрослым, делился своими мыслями и идеями, и мы чувствовали себя равными партнерами. Беда состояла лишь в том, что ни он, ни я не знали, как выбраться за пределы заколдованной крепости.

— Слушай, Влад, в любом нормальном и даже в ненормальном замке, просто обязан быть подземный ход! Давай его найдем и…

— Давай. Но как? Здесь столько закоулков и тайников, что можно месяцы потратить на его поиски.

— Ты же умный. Придумай что–нибудь. Ты смотрел «Князя Дракулу»?

— Нет, не успел. Только слышал об этом фильме.

— Турки окружили замок князя Дракулы и начали обстреливать его из пушек. Потом они ворвались внутрь, но никого там не нашли. Князь бежал через подземный ход, о котором знал только он.

— А ведь это мысль…

Слова Антона вновь напомнили мне о событиях пятисотлетней давности. Тогда я действительно бежал из Поенари через подземный ход, спрятанный внутри колодца, вырытого во дворе замка. Такие небольшие горные крепости, как Поенари, практически невозможно было взять штурмом, только измором, да и то лишь в том случае, если у осажденных кончалась вода. Поэтому, вопрос с обеспечением водой был стратегически важным и решали его, не жалея времени и сил. Обычно в каждой располагавшейся на возвышенности крепости рыли колодец, насквозь пронизывающий гору и доходивший до грунтовых вод. Глубина таких колодцев порой достигала сотни метров, и, ко всему прочему, в них нередко устраивали потайные ходы. В замке Корвин тоже имелся подобный колодец – круглый водоем диаметром метра три, дно которого скрывалась в темноте.

— Жди меня здесь, я должен кое–что проверить!

— Но, Влад…

— Я скоро вернусь.

Колодец находился в соседнем маленьком дворике, отделенном от основного высокой стрельчатой аркой. Еще раз осмотрев освещенный горящими факелами двор и убедившись, что поблизости нет цыган, я быстренько прошмыгнул под арку. Надежда на то, что мы обнаружим подземный ход, а самое главное, что он не окажется замурован чарами Ворона, была не слишком велика, но все же попытаться стоило. Возможно, заклятие лежало только на тех дверях, о которых помнила сама Эржи, а вот о подземном ходе она могла просто не подумать.

Луч фонаря медленно скользил по каменной кладке, освещая стены колодца, но вот мой взгляд засек неприметные толстые скобы, вбитые в стену. Без сомнения, это была лестница, спускающаяся на дно этого невероятно глубокого водоема! Вот только ответить на вопрос, вела она или нет к секретному ходу, не представлялось возможным. Оставалась вероятность, что этими ступенькам просто пользовались пленники–землекопы, вырывшие грандиозную яму, а, значит, они вели в тупик. Но на проверку предположений времени катастрофически не хватало – надо было рисковать, действовать не раздумывая.

— Антон, хочешь поиграть в князя Дракулу? – спросил я, вернувшись к терпеливо дожидавшемуся меня мальчишке.

— Спрашиваешь!

— Только предупреждаю, хныкать и ныть нельзя. Когда Дракула бежал из замка, с ним был сын, примерно твой ровесник, так вот этот парень спокойненько проделал то, что сейчас предстоит нам. Справишься?

Антон в этом не сомневался, а мне оставалось только надеяться на удачу. Мы подбежали к колодцу.

— Надо спуститься к подземному ходу. Будет темно и страшно, но это условия игры. Главное, крепко держись за меня и у нас все получится.

— Вперед! Смерть вампирам!

— Вперед.

Антон вскарабкался мне на плечи, для страховки, я привязал его к себе с помощью куртки, которую пришлось использовать за неимением веревки, потуже стянул узлом ее рукава и перекинул ногу через край колодца…

— Держи меня крепче и не шевелись. Договорились?

Вместо ответа, Антон так вцепился в мою шею, что едва не задушил. Спуск начался… Больше всего я опасался, что мальчишка запаникует, начнет дергаться и, потеряв равновесие, мы сорвемся вниз. Но парень вел себя, как настоящий герой, а вот зато все остальное здорово смахивало на кошмар. Хотя я держал включенный фонарик в зубах, спускаться приходилось на ощупь, почти в полной темноте, и каждый раз, отрывая ногу от скобы, я не знал, смогу ли нащупать следующую. Ноша за моей спиной оказалась намного тяжелее, чем можно было предположить, и продолжала тяжелеть с каждой минутой. К тому же, невозможно было понять, когда и чем закончится этот смертельно опасный спуск, а неизвестность здорово действовала на нервы. Порой закрадывалась отвратительная мысль о том, что все мои усилия напрасны, и мы, так и не обнаружив подземного хода, вынуждены будем подниматься обратно. Пройдя каждые десять ступеней, я останавливался, освещая фонариком стены, но не находил ничего, что могло бы напоминать вход в секретный коридор.

— Влад, уже скоро?

Я бормотал в ответ нечто жизнеутверждающее и продолжал спускаться по вбитым в камни ступеням. Воздух стал влажным, запахло водой – похоже, мы приближались ко дну колодца. Еще один шаг и я почувствовал, как нога опустилась не на скобу–ступеньку, а на камень. Свет фонарика вырвал из мрака неширокий уступ, опоясывавший водоем с чернильно–черной водой. Рядом с нами, всего в паре шагов виднелся вход в узкий и очень низкий подземный коридор. Впервые за долгое время я почувствовал радость – наконец–то удача улыбнулась нам.

— Ура–а–а! – восторженно завопил сидевший за спиной Антон, а затем подпрыгнул, едва не столкнув меня в воду. – Ура!

— Тише… Купание не входит в наши планы.

Кое–как устояв на ногах, я подошел к подземному коридору. Возможно, этот путь также оканчивался тупиком, но мне хотелось верить в благополучную развязку. Спрыгнув с моей спины, Антон резво побежал вперед. Отпускать его одного было опасно, но он так и не пожелал идти по подземному ходу, чинно взявшись за руку.

— Влад, смотри… Мы пришли!

Впереди забрезжил свет, падавший на обшитые досками своды подземного коридора. Свобода оказалась близка как никогда – подземный ход привел нас в небольшую пещеру, вход в которую был замаскирован густыми изумрудно–зелеными зарослями, пронизанными лучами солнца.

— Мы что, шли всю ночь? А я и не заметил!

— Просто сутки здесь какие–то укороченные, неправильные. Подожди, Антон, дальше мы пойдем вместе.

Я все–таки сумел ухватить его за руку, осторожно повел вперед. Признаюсь, мне хотелось только одного – чтобы подземный ход вывел прямо в наш мир, куда–нибудь в окрестности химического завода… Но ожидания не оправдались – мы вышли на прекрасную лесную поляну. Замок маячил позади нас – высокий, мрачный, похожий на скалу с остроконечными вершинами. Если расчет был верным, нам оставалось только идти вперед. Идти до тех пор, пока мы не упремся в границы невидимого купола, созданного чарами Ворона. За ним нас ждала свобода, или… Но я гнал от себя тревожные мысли, надеясь, что мы непременно сумеем пройти сквозь невидимый барьер.

Мы упорно продвигались вперед, шагали по уютным, заросшим цветами полянкам, ныряли под зеленые своды, образованные ветвями могучих дубов. Вообще–то это была прекрасная прогулка, но тревога не позволяла мне расслабиться – за спиной чернела громада замка, а впереди ждала неизвестность. Выдернув ладошку из моей руки, Антон побежал вперед, туда, где слышалось журчание ручья. Я рванул за мальчишкой и вскоре мы уже жадно пили обжигающе–холодную, кристальную воду маленького лесного родничка. Впрочем, у этой воды был какой–то непривычный запах… Знакомый. Тот, что я вдыхал совсем недавно. И тут я сообразил – дело вовсе не в ключевой воде, меня встревожил разлитый повсюду запах озона.

— Антон, кажется, мы пришли.

— Куда?

— На границу заколдованного мира. Когда мы с Максом лазили на башню, я сумел заглянуть в нашу реальность. Тогда–то и стало понятно – Ворон окружил замок волшебным куполом вроде огромного мыльного пузыря. Рыцарь на крыше, находится на границе миров, забравшись на его плечи, я увидел наш автобус, стоявший на площадке возле замка, Ивана Панфиловича…

— Круто! Почему ты не взял меня с собой?

— Не сообразил. Но мы бы все равно не смогли выбраться из замка, забравшись на вершину башни, ведь у нас нет крыльев. Но я подумал, что граница колдовства проходит и по земле, судя по всему, так оно и оказалось.

— Ура! – Антон запрыгал вокруг меня, демонстрируя бурную дикарскую пляску.

— Подожди радоваться, сквозь эту границу не так–то просто пройти.

— Ничего, прорвемся! Смерть вампирам!

Я хотел радоваться вместе с Антоном, однако поводов для беспокойства было предостаточно. Там, на вершине башни, мне с огромным трудом, пересилив боль, удалось прорваться сквозь невидимую, пронизанную электрическими разрядами оболочку, но вот сможет ли выдержать такое жестокое испытание маленький мальчишка? Что если, внизу граница купола намного плотнее, чем на высоте, а напряжение электрических разрядов больше? Вдруг они просто убьют нас, так и не позволив сделать последний шаг к свободе? Признаюсь, от таких вопросов мне становилось нехорошо. Еще недавно, казалось – главное выбраться за пределы замка, а остальное решится само собой, но теперь, у границы заколдованного мира возникли новые, еще более серьезные проблемы.

— Антон, ты должен ждать меня здесь. Надо провести небольшую разведку. Если мне удастся пройти сквозь оболочку купола, я сразу же вернусь за тобой, и мы пойдем вместе.

— А если нет?

— Тогда придется искать другой способ.

— Не задерживайся.

— Постараюсь.

Запах озона стал резче. С каждым шагом воздух становился все плотнее, а по рукам уже запрыгали первые искорки электрических разрядов. Мне было страшно, очень, очень страшно и только мысль о том, что Ворон запер ворота крепости, не позволяя нам выйти наружу, а значит, не надеялся на надежность внешней преграды, позволяла идти вперед. Впрочем, было и другое, не столь оптимистичное объяснение – Эржи отлично знала, что я попытаюсь выбраться из замка и, не желая моей преждевременной смерти, не позволяла приблизиться к оболочке купола…

Но я продолжал идти вперед, превозмогая боль и страх. Вот все вокруг покрылось крупной рябью, а потом сквозь пелену наваждения неожиданно, прямо в паре шагов от меня возникла асфальтовая полоса дороги и новенький синий указатель, указывавший расстояние для ближайших населенных пунктов. Это была победа, но обрадоваться я не успел – прозвучавший за спиной голос перечеркнул все надежды:

— Остановись, Влад! Или тебе дорога только собственная жизнь?!

Слова хозяйки заколдованного замка отбросили меня назад, втянули в кошмарный мир, как шарик на резинке. Девочка с душой Ворона стояла у ручья, положив руки на плечи Антона, а рядом находились оба ее телохранителя–цыгана. Похоже, рана, которую я нанес одному из них, оказалась пустяковой, а может быть, он уже успел исцелиться при помощи колдовских снадобий.

— Ты можешь уйти, но ценой этого станет жизнь мальчика. Я не пощажу его, и это тебе прекрасно известно.

Дико было слышать такие слова из уст Алины, однако на самом деле, со мной говорила безжалостная, властная женщина, не останавливавшаяся ни перед чем ради достижения своей цели.

— Отпусти Антона, позволь ему вернуться в реальный мир!

— Не торгуйся, Влад. Однажды ты уже обменял свою свободу на жизнь ребенка. Помнишь?

Ничего подобного я не помнил, но в данный момент меня не волновали воспоминания.

— Послушай, Эржи, ты ведь все равно решила убить Антона, а потому даже пожертвовав собой, мне не удастся спасти его от гибели.

— Верно. Как верно и то, что я не смогу тебя задержать. Иди и живи спокойно, если сможешь, а мальчишка умрет в любом случае!

Антон смотрел на меня с тревогой. Кажется, он впервые осознал, насколько серьезно все происходящее, а потому испугался не на шутку. Эх, если бы он вырвался из рук Эржи–Алины, подбежал бы ко мне, мы бы смогли прорваться сквозь купол, но мальчишка стоял, как вкопанный, ничего не делая для своего спасения. Я медлил. Мне очень не хотелось сдаваться без боя, но в голове просто не укладывалось, как можно бросить маленького ребенка на произвол судьбы. Приходилось выбирать из двух зол меньшее – оставшись в замке, я мог больше влиять на ситуацию, чем за его пределами.

— Ты победил Ворон. Я – твой.

— Влад, скажи, что это игра! – жалобно воскликнул Антон, к которому вернулся дар речи. – Ведь мы играем, правда?

Я бы не смог ответить на этот наивный вопрос, даже если бы захотел – хороший удар под ребра начисто отбил у меня красноречие. Кажется, все начиналось снова…

***********************

То, что всю жизнь внушало мне самый настоящий ужас, случилось. Я очень боялся потерять свободу и не потому, что начитался в книжках о злоключениях Дракулы, успевшего за свою, в общем–то, недолгую жизнь насидеться и в турецкой, и в венгерской тюрьме. Те давние события, к счастью, не отпечатались в памяти, но у меня уже имелся и свой личный горький опыт. Год с небольшим, проведенный в пустой, по–больничному аккуратной камере без окон, где я оказался по воле безумца, клонировавшего меня, произвел неизгладимое впечатление. Там я хорошо понял, что значит ожидание расправы. Каково это – прислушиваться к каждому шороху, раздававшемуся за дверью, и ждать, когда появятся те, кто пришел мучить тебя. Самым страшным было чувство собственной беспомощности, понимание того, что палачи могут сделать все, что угодно, а я никак не смогу защитить себя. Оставалось только ждать и бояться, бояться и ждать…

Теперь все повторилось, к тому же по более жесткому сценарию. Там, где я сидел в прошлый раз, было хотя бы чисто, светло и относительно тепло, а вот темница Ворона полностью соответствовала «средневековым стандартам». Хотя камера находилась не в подвале, а в одной из башен, свет почти не проникал в нее, и в маленькое окошко под самым потолком удавалось рассмотреть только клочок голубого неба. Холод, обычный для громадных готических зданий, сконцентрировался здесь, заставляя думать, не припрятана ли под этими древними сводами холодильная установка. К тому же в этом «милом уголке» отсутствовало даже спальное место и приходилось довольствоваться только ворохом соломы, небрежно брошенным в дальний угол камеры. Но самой отвратительной приметой средневекового заключения была толстая цепь, сковывавшая мои руки. При каждом движении ее тяжеленные звенья позвякивали, словно напоминая о том, что я превратился в бесправного узника, судьба которого находилась в руках врагов. Впрочем, особого желания шевелиться не возникало – цыгане здорово отделали меня, и теперь я лежал, не двигаясь, стараясь унять боль в избитом теле. Но как бы тяжело мне сейчас не было, я знал, что, как только немного приду в себя, сразу начну искать выход из этой западни. Следовало поторопиться – неизвестно когда именно Ворон собирался разделаться с Антоном и другими ребятами, а ведь я остался в заколдованном замке из–за них…

Почему всякий раз, когда кому–то из моих друзей грозила опасность, я принимал все условия врага, рискуя собственной жизнью? Так получилось с Антоном, а примерно полгода назад – со Светланой, ставшей заложницей вампиров. Я без колебаний обменял свою свободу на жизнь «ведьмы, в хорошем смысле этого слова», как она частенько называла себя. Если бы не помощь друзей, не известно, какой конец имела бы та история, но тогда мне было на кого рассчитывать, а сейчас предстояло выпутываться из неприятностей самостоятельно. Видно, каждый человек обречен вновь и вновь совершать одни и те же поступки. Сегодня Эржи сказала, что когда–то я таким же способом спас еще одного ребенка, но мне никак не удавалось понять, что именно она имела в виду. В книгах о жизни Дракулы этому событию не посвящалось ни слова, а память молчала, не желая приоткрывать завесу, отделяющую от воспоминаний прошлого воплощения.

От невеселых раздумий отвлек довольно громкий шорох. Я приподнял голову, всматриваясь в темный угол камеры. Там копошилась большая крыса, чувствовавшая себя здесь уверенно и спокойно. Еще немного и эти твари начнут нападать на меня, тогда вместо бесполезного анализа собственных поступков, мне придется вступать в бои местного значения. Такая перспектива не вдохновляла, но приходилось мириться с особенностями средневекового тюремного заключения. А ведь еще недавно я мечтал перенестись в прошлое, вернуться на пять веков назад, почувствовать то, что некогда чувствовал Влад Дракула…

Звякнули ключи. Заскрежетал замок. В камеру вошли трое – два цыгана, один из которых нес факел, а второй держал небольшую скамейку, следом – толстый мальчишка с пакетиком чипсов в руке.

— Сашка? – я сел на своей соломенной подстилке. – Как ты сюда попал?

Он даже не ответил. С важным видом плюхнулся на заботливо подставленную цыганом скамейку, смачно захрустел чипсами. На пленника он явно не тянул – похоже, дела у моего приятеля шли совсем неплохо.

— Ты никогда не воспринимал меня всерьез, Влад! И я постараюсь, чтобы ты пожалел об этом. О–о–о–очень пожалел…

— Сашка, про что мы говорим? Я не врубился.

— Знаешь, я никому никогда не позволял называть себя недоноском!

— Но…

Я перебирал в памяти все моменты нашего недолгого знакомства и никак не мог вспомнить, когда именно ухитрился оскорбить Сашку. Вроде бы между нами не было конфликтов. Впрочем, об одном недоношенном ребенке мы говорили, но звали его вовсе не Сашкой…

— Матьяш?!

— Медленно же ты соображаешь! А еще о других судил, о тех, кто не сразу говорить научился. Цыплят по осени считают! Еще при жизни меня нарекли великим королем, храбрым воином, рыцарем, гуманистом, покровителем искусств, тонким дипломатом и вообще говорили, что вместе со мной умерла справедливость, а тебя прозвали великим извергом, а потом еще и вампиром!

— Большинство людей не помнят свои прошлые воплощения, как ты ухитрился…

— Значит, ты знаешь о переселении душ? Это к лучшему, мне не потребуется долгих объяснений.

Действительно, я знал, что ждет человека после смерти. Однажды судьба свела меня с двумя бесстрашными охотницами за призраками, они–то и открыли мне тайну – оказывается, после смерти души большинства людей вступали в новую жизнь в новых телах, и только самые отпетые злодеи не могли сделать этого и превращались в коварных и опасных черных призраков. Тени старались завладеть телами людей, паразитировали на их душах. Сестры–охотницы много веков подряд без жалости истребляли призраков–паразитов, а потому, чтобы всегда оставаться в форме, вынуждены были помнить все свои воплощения. Обычные люди забывали свою предыдущую жизнь вскоре после рождения, но вот Сашка, точнее – Матьяш, похоже, помнил прошлое.

— После моей смерти в 1490 году, я почему–то не занял новое тело и не начал новую жизнь, — снова заговорил хрустевший чипсами парень. – Наверное, это какая–то ошибка, ведь такому выдающемуся, да что там – великому человеку, как я необходимо продолжать цепь воплощений, но… Короче, мы с моей матушкой потеряли свои телесные оболочки, однако остались в этом мире.

— Вы – черные призраки, вас должны были уничтожить Сестры.

— Ты и о них знаешь? Отвратительные девчонки! Но моей матушке известны все тайны магических искусств, а потому она сумела избавиться от преследования Охотниц. Поверь, Влад, когда мы закончим свои дела, я непременно разыщу наглых, самоуверенных, мерзких Сестер и брошу их в эту башню! А ты мне поможешь вычислить обеих, ведь тебе известны их теперешние имена. Мои люди заставят тебя рассказать все.

— Когда ты завладел телом Сашки?

— Я родился в нем. Это тоже достижение моей матушки, она, даже будучи лишенной плоти, может очень многое. Она нарушила общий распорядок и сумела вернуть меня в цепь воплощений. Вначале я не подозревал о собственном величии, но потом матушка стала приходить ко мне в снах и говорить, что делать. Она знала о тебе Влад, велела привести сюда. Теперь пророчество сбудется. Точнее – правильная его часть.

— А что, есть и неправильная? И вообще, Сашка, о каком пророчестве идет речь?

Зря я поторопился и задал этот вопрос. Мой собеседник сразу насторожился, даже чипсы перестал грызть:

— Это тебя не касается, и не пытайся заговорить мне зубы!

— Вообще–то это ты болтаешь, не умолкая.

Сашка–Матьяш сделал рукой небрежный жест, а в следующее мгновение тяжелый ботинок одного из его слуг чувствительно соприкоснулся с моими ребрами. В этот момент я искренне посочувствовал футбольному мячу, представив себя на его месте.

— За последние пятьсот лет ты забыл, что такое покорность! Придется проходить все уроки заново. Если бы ты знал, как я тебя ненавижу!

— За что?

Тот, кого я по привычке величал Сашкой, не удостоил меня ответом. Вскочив со своей скамеечки, он возбужденно прошелся из стороны в сторону, потом поинтересовался:

— Хочешь узнать, как мы заманили тебя в эту поездку?

— Да.

— Ты слишком доверчив и сентиментален, потому и клюнул на нашу наживку. Разве мог Влад Дракула упустить возможность поехать в свою драгоценную Румынию, побродить по тем местам, где однажды уже вляпался в крупные неприятности?! Оставалось только послать приглашение. Я лично бросил в твой почтовый ящик рекламку, текст которой собственными руками набрал на компьютере!

— Получается, ты вступил в сговор с фирмой, которая устраивала экскурсионные туры?

— Нет же! Зачем такие сложности? Они просто делают свою работу, абсолютно не подозревая о моем великолепном плане. Проблема состояла в том, что эти ребята не распространяют свою рекламу по почтовым ящикам, потому пришлось моему величеству добровольно поработать «рекламным агентом». Я состряпал нужную бумажку, а потом с нескрываемым удовлетворением наблюдал, как ты, проникнувшись идеей поездки в Румынию, начал агитировать свою матушку, как вы дружно рванули за путевкой… Кто после этого посмеет утверждать, что я не гений?!

— Но почему ты помог мне тогда в лесу, когда на нас набросился «оборотень»?

— Это была инсценировка. Доверие надо заработать. Ведь ты «мой верный и любимый друг», я тебя еще пятьсот лет назад так называл. Помнишь? Короче, Влад, мне пора, а у тебя есть прекрасная возможность подумать о вечном. Осваивайся, теперь это твой «дом» на долгие годы.

Я промолчал. Мне давно не было так паршиво, как теперь. И даже не потому, что от побоев болело все, что только могло болеть – дело было в ином. Я вновь столкнулся с предательством, и это приносило большую муку, чем любые физические страдания.

9.

Под копытами Драгона вилась узкая, известная только местным крестьянам тропа, горы сверкали белым покрывалом недавно выпавшего снега. Проводник вел наш маленький отряд к перевалу. Чем выше мы поднимались, тем безжалостнее, сильнее становился ветер, казалось, он хочет сбросить вниз одиноких путников, отважившихся на такой опасный переход, с яростью швырнуть на вершины оставшихся далеко внизу огромных елок. Мальчик, сидевший со мной в седле, окоченел от холода, но не плакал, терпеливо снося тяготы подъема. Я крепче прижал Михню к себе, отчетливо понимая, что не смогу защитить его, если грянет новая беда. Теперь, когда Валахия была захвачена турецкими войсками, а от моей армии остался только этот маленький отряд, наши жизни висели на волоске, и никто не знал, что ждет нас впереди. Но все же, вопреки всему, я верил, что сумею изменить свою судьбу, сумею победить. Там, за перевалом меня ожидал Матьяш Корвин, прибывший в Брашов во главе венгерских войск. Давно обещанная поддержка здорово запоздала, но все же его вмешательство и теперь могло изменить ход войны. Ветер бросал в лицо колючий снег, подъем был очень сложен, но в Трансильвании меня ждал друг, поклявшийся, что в трудную минуту обязательно придет на помощь, и это давало силы идти дальше…

Однако все получилось совсем не так, как хотелось бы. Переговоры с Матьяшем неожиданно затянулись, он медлил, откладывая окончательное решение, и порой начинало казаться, что он вовсе не хочет атаковать стоявшую на его границе турецкую армию.

Время шло. Я вместе с сыном поселился в одном из замков, в окрестностях Брашова, ездил на встречи с венгерским королем и все больше нервничал, понимая, что, скорее всего, Матьяш откажет мне в поддержке. В ту роковую ночь я так и не сомкнул глаз, жег свечи одну за другой, занимаясь составлением деловых писем. Надо было искать союзников в других странах, попытаться обойтись без помощи венгров. Дипломатический язык требовал расплывчатых формулировок и витиеватых фраз, я в досаде ломал перья, не находя нужных слов, невольно вспоминая наш последний разговор с Матьяшем. Наверное, мне не стоило говорить с ним в таком жестком тоне, надо было, как это делали все вокруг, раболепствовать, унижаться, восторгаться каждым его нелепым высказыванием. Король все еще называл меня своим другом, но теперь это слово обрело какое–то новое, зловещее звучание.

Работы было много, но я никак не мог сосредоточиться на письмах – сегодняшняя ночь была не такой, как обычно, в воздухе разлилось чувство тревоги, напряжение возрастало с каждой минутой. За дверью раздался какой–то шорох… Я отложил перо, взялся за меч, который всегда находился рядом, прислушался… Тишину взорвал грохот распахнутой настежь двери:

— Влад Дракула, вы арестованы по приказу его величества, короля Матьяша.

На пороге комнаты толпились вооруженные до зубов люди. Сколько точно, сосчитать не удавалось, похоже, в замок проник довольно большой отряд. Я знал этих отпетых головорезов – наемников, служивших венгерскому королю, знал какие они безжалостные и храбрые воины, но не сомневался в том, что сумею их одолеть. В соседней комнате размещалась моя охрана – люди, которые не оставили меня в трудную минуту, те, на кого я мог рассчитывать, как на самого себя. Вместе мы бы вырвались из этой ловушки, проложив мечами путь к свободе. Стоило только позвать их, как завязался бы жаркий, кровопролитный бой.

— Если вы окажете сопротивление, он станет первой жертвой.

И тут я увидел Михню. Один из наемников вытолкнул его вперед, приставил нож к горлу. Сын молча, с ужасом смотрел мне в лицо. Он верил, что я сумею спасти его… Я разжал пальцы, клинок со звоном упал на пол:

— Я в вашей власти. Делайте, что должны.

Сон оборвался. Я с трудом раскрыл глаза, и мой взгляд уперся в темный потолок тюремной камеры. Матьяш обвинил меня в переписке с султаном, а теперь, бросив в тюрьму, хотел под пытками получить мое признание. Если бы я оговорил себя, он бы мог сделать со мной все, что угодно, например, казнить как заговорщика или до конца дней держать в темнице. Но им не удалось заставить меня подписать письма. Пока не удалось… Просыпаясь каждое утро, я со страхом ожидал прихода нового дня, новых мучений, которые на этот раз придумают мои палачи. А еще я думал о Михне и его судьба, не давала мне покоя…

— Стоп! – я с силой сжал виски. – Тебя, Влад, явно заносит…

Не могу сказать, что беседы с самим собой входили в число моих привычек, но на этот раз такой разговор был даже полезен – он позволял отделить мои собственные ощущения от чувств погибшего полтысячелетия назад валашского князя. Похоже, сходные обстоятельства пробудили во мне память прошлой жизни и теперь, на грани сна и бодрствования я стал Дракулой, испытал то, что чувствовал он. Ощущения оказались не из приятных… Стряхнув с себя остаток сна, я сел, прислонившись к стене:

— Надо выбраться отсюда как можно скорее. Время не ждет. Ребята в опасности, а помочь им могу только я.

На словах звучало неплохо. Но только на словах. Это в приключенческих книжках герои выходили из самых непростых ситуаций, стоило им только как следует захотеть. А в жизни все складывалось иначе – очень немногим удавалось бежать из тюрьмы и не потому, что они не стремились к свободе. Просто, порой на пути людей встают непреодолимые преграды, обстоятельства, которые невозможно изменить… Но я старался не думать о прозе жизни. За эти несколько часов мне удалось немного придти в себя, отлежаться, а значит, настало время заняться подготовкой к побегу.

Прежде всего я должен был избавиться от оков – с таким «украшением» на руках рассчитывать на освобождение не приходилось. Тусклый свет из окошка падал на кандалы. В принципе, их можно было перепилить, но для этого требовалась хорошая ножовка и немало времени – следовательно, такую возможность не стоило даже рассматривать. Притаившееся в душе отчаянье стало потихоньку напоминать о себе, но тут я обратил внимание, что железные браслеты не слишком подходят мне по размеру. Оковы были рассчитаны на взрослого мужчину, а потому можно было попытаться просто выдернуть из них руки.

Еще недавно я так мечтал поскорее вырасти, перестать быть мальчишкой, пойти служить в десантные войска или в спецназ, но как оказалось, и в юном возрасте имелись свои преимущества. До предела сжав ладонь, я начал протаскивать ее сквозь широкий железный браслет. Порой, мнилось, что эта затея может окончиться только переломом костей, однако иного способа освободиться у меня просто не было.

Но все оказалось не так уж страшно – отделавшись несколькими ссадинами, я избавился от цепей и сразу почувствовал себя свободным человеком. Впрочем, праздновать победу было рановато. Дверь камеры оставалась запертой, а за ней, возможно, находились охранники. Мне представился цыган с болтавшейся на поясе связкой ключей, его недобрый обжигающий взгляд, угрозы, проклятия и тумаки, которыми он осыпал меня, пока тащил в камеру. И тут мою голову посетила недурная идея…

Спустя примерно четверть часа, все было готово. Придирчиво осмотрев результаты своей работы, я отступил в самый темный угол камеры, а потом, постаравшись придать голосу самые жалобные и несчастные интонации, довольно громко прокричал по–румынски:

— Ажутор! Мь–е рэу… (Помогите! Мне плохо!)

Звать пришлось долго. Наконец, за дверью послышались торопливые шаги. Сердце учащенно билось в груди. Сейчас решалось все, и у меня не было права на ошибку. Лязгнул замок, дверь с грохотом отворилась, в камеру ворвался встревоженный цыган. Секунду помедлив на пороге, он ринулся туда, где на соломенной подстилке лежал накрытый с головой тряпьем человек. Точнее – сделанное мною чучело, издали здорово смахивавшее на замученного, умирающего пленника.

— Бьетул де мине! Несчастный я… – тихонько простонал я, демонстрируя свое знание румынского. – Мь–е рэу…

Цыган наклонился к «лежавшему», а я молниеносно выскочив из укрытия, со всего маху опустил зажатую в руке цепь на спину своего мучителя. Здоровенный мужик, как подкошенный, рухнул на пол. Сорвав с его пояса связку ключей, я выбежал из камеры, надежно заперев за собой дверь. Путь к свободе был открыт…

****************************

— Я не могу постоянно находиться в теле этой девчонки! Ее душа сопротивляется, гонит меня прочь!

— Но почему…

— Помолчи, Матьяш! Тебе не понять этого, ты владеешь своим телом с рождения, а мне пришлось внедриться в чужую телесную оболочку с помощью колдовства. Это так хлопотно и так ненадежно! Знал бы ты, к примеру, до чего Алина не хотела спускаться в подземелье! Она боялась, сопротивлялась, как могла, противилась моей воле. Хорошо еще я догадалась пригласить в это маленькое путешествие нашего драгоценного Влада! Алина неравнодушна к нему, а потому согласилась на все, лишь бы лишний раз прогуляться в его обществе.

— Но зачем надо было идти в подвал?

— Там в тайнике сохранились последние крупицы философского камня, приготовленного мною еще при жизни. Эликсир заканчивался, требовалось синтезировать новою порцию, но тут, очень некстати я умерла. Хорошо еще, успела перед смертью спрятать его остатки в надежное место. Запомни, Матьяш, философский камень можно изготовить, только используя философский камень! Брось в реторту хотя бы крошечную его крупицу – реакция пойдет, а если нет – все усилия окажутся напрасными.

— Так за чем же дело? Почему теперь, когда у нас есть философский камень, мы все еще возимся с этими детьми, вместо того, чтобы просто использовать их по прямому назначению?

Со стороны беседа этих двоих – девчонки и мальчишки среднего школьного возраста, выглядела, по меньшей мере, странно. Создавалось впечатление, что они разыгрывают свои роли, с выражением повторяя вызубренный текст. На самом деле, все было намного серьезней и страшнее. Радовало только одно – я застал мать и сына за этой беседой, сумел незаметно проникнуть в комнату, спрятаться за громадным буфетом и теперь спокойненько подслушивал их планы.

— Ах, Матьяш! Если бы все было так просто… – Эржи–Алина прошлась по комнате, шурша подолом своего тяжелого парчового платья. – Эликсира слишком мало, надо увеличить его запасы, но Великое Деланье очень долгий и сложный процесс. Реакция уже идет, мне удалось соединить меркурий и серу, теперь надо не менее семи раз перегнать это вещество, потом прокалить на сильном огне и только затем принести кровавую жертву. Алхимия и магия не терпят суеты. Даже если весь мир рухнет, невозможно заставить быстрее идти химическую реакцию. Я так хочу восстановить свое настоящее тело, вернуться в него, вылезти, наконец, из этой несносной девчонки, но вынуждена терпеливо ждать.

— Но разве такое возможно?

— Да. Пока мое сердце спрятано в груди покровителя, всегда есть шанс вернуться.

— Прямо ребус какой–то!

— Ты молодец, Матьяш – привел сюда достаточно жертв. За бессмертие надо платить чужими жизнями и чем больше погибнет невинных, тем лучше окажется результат.

— А что будет потом?

— Бессмертие. Неисчислимые богатства. Власть. Я всю жизнь жила только для тебя Матьяш и теперь вновь добьюсь того, чтобы мой сын получил все – Матвей Корвин снова станет великим правителем! Меня беспокоит только пророчество. «Ворон должен во второй раз убить сына Дракона» – лишь исполнив это условие, мы можем рассчитывать на победу.

— Справимся. Влад слишком правильный, такие долго не живут. А пока нам надо заняться ужином. Честно говоря, я здорово проголодался.

Ворон с Вороненком направились прочь из комнаты. Я вжался в стену, мечтая ненадолго превратиться в невидимку. Эржи–Алина вышагивала вперед с величавым и гордым видом, ее сыночек проворно семенил следом. Вот они поравнялись с моим убежищем – старинным резным буфетом, неторопливо проследовали мимо… Вскоре их шаги стихли, в комнату вернулась тишина. Я вышел из–за укрытия и, чуть помедлив, покинул помещение. Теперь, когда намеренья Эржи более–менее прояснились, можно было планировать и свои действия. Мне следовало помешать Великому Деланью, как называли алхимики синтез философского камня, затем разобраться с пророчеством, но, прежде всего – вытащить ребят из заколдованного замка.

Идти приходилось очень осторожно, прислушиваясь к каждому шороху и напряженно озираясь по сторонам. Мне не хотелось, чтобы кто–то из врагов узнал раньше времени о моем побеге, а потому следовало избегать случайных встреч. Я прокрался во флигель, где Ворон разместил «гостей», спрятался под аркой, терпеливо дожидаясь, когда компания закончит ужинать и разойдется по своим спальням. Вскоре послышалась оживленная болтовня. Похоже, ребята действительно чувствовали себя гостями, не подозревая, чем может обернуться для них гостеприимство Эржи Силади.

— По–моему Алине очень идут платья такого фасона, — бойко тараторила Катя. – Или тебе так не кажется, Лиза?

— Платья неплохие, но я другого не могу понять – почему Алина называет себя Эржи? Она прикалывается или у нее правда не все дома?

— А я с Владом играл в князя Дракулу. Это было круто! – перебил девчонок Антон.

— Кстати, а где Влад? Да и Сашка куда–то подевался… – задумчиво откликнулась Лиза. – Знаете, ребята, больше всего я хочу оказаться сейчас в нашем автобусе, а еще лучше дома.

Максим молчал. Он шел последним – мрачный, серьезный, повзрослевший. Когда парень поравнялся с аркой, я тихонько окликнул его. Сразу сообразив, в чем дело, Макс незаметно нырнул в темноту:

— Куда ты запропастился? – шепотом спросил он.

— Долгая история. Слушай меня внимательно, Макс. Алина и Сашка не те, за кого себя выдают. Им нельзя верить. Они враги, решившие убить всех нас.

— Шутишь?

— Хотел бы… Но это правда. Возьми девчонок с Антоном и выведи их из замка. Антон знает, где находиться подземный ход. Когда выберетесь из подземелья, идите прямо на восток, к небольшому ручью. Там проходит граница заколдованного мира.

— Значит, она существует?

— Да. Будет очень тяжело идти, больно – там все пронизано электричеством, но это не смертельно. Вы прорветесь.

— А ты?

— Мне надо закончить кое–какие дела.

— Пойдем с нами, Влад.

— Нет. Но я очень прошу, Максим, сделай все, как я сказал. Хорошо?

— Ладно, командир. Спасай вселенную, а я выведу ребят.

Мы обменялись крепким рукопожатием, и я побежал по длинному коридору замка Корвин. Этой ночью мне предстояло сделать еще очень много дел.

********************

Озаренный лунным светом замок спал. Серебристые лучи падали на остроконечные башенки и ажурные, казавшиеся невесомыми галереи, отражались яркими звездочками в стеклах стрельчатых окон. Огромная луна висела низко над горизонтом, и на ее фоне четко вырисовывался силуэт рыцаря, охранявшего заколдованную крепость. Короче, зрелище оказалось настолько необычным, что, выбежав на смотровую площадку соседней башни, я застыл на месте, просто потрясенный увиденным. Можно было бы часами любоваться сказочным пейзажем, однако моя цель состояла совсем в другом. Перегнувшись через перила, я пристально разглядывал крышу замка. Взгляд скользил по крутой кровле главного здания, останавливался на крытых черепицей флигелях и флигелечках. Расчет был прост – найти алхимическую лабораторию по дыму, поднимавшемуся из ее трубы. Процесс Великого Деланья начался, а, следовательно, где–то в недрах заколдованной крепости уже развели огонь. Крыши были утыканы множеством печных труб, но ни одна из них не дымила. Я уже начал сомневаться в правильности своего решения, когда заметил тоненький серебристый дымок, поднимавшийся со стороны западного флигеля. Прикинув, как быстрее добраться туда, я побежал вниз, торопясь поскорее покинуть смотровую башню. В путешествии по замку очень помогала конфискованная мной у цыгана связка ключей, при помощи которых мне приходилось открывать многочисленные запертые двери, попадавшиеся на пути.

Резкий запах кислоты подсказал, что мои предположения оказались верны – похоже, лаборатория была уже близко. Пробежав по узкому коридорчику, в котором с трудом могли разойтись два человека, я подкрался к приоткрытой двери. Прислушался. Из помещения не доносилось ни звука. Толкнув тяжелую дубовую створку, я осторожно проскользнул внутрь.

Тусклый свет тлеющих углей освещал просторное помещение без окон. Большую часть лаборатории занимал огромный дубовый стол, во многих местах прожженный едкими реактивами. На нем стояли замысловатые стеклянные сосуды, флаконы с разноцветными жидкостями и порошками. Здесь же находился человеческий череп и какая–то сушеная дрянь – предметы, свидетельствовавшие, что хозяйка лаборатории увлекалась не только алхимией, но и черной магией. Теперь–то я понимал, откуда взялось несметное богатство Корвинов – пока супруг Эржи промышлял грабежами во время военных походов, она занималась изготовлением золота, используя для этого самые гнусные, связанные с человеческими жертвами магические ритуалы. Лаборатория открывала многие секреты «милой» семейки, однако того, за чем я пришел сюда нигде не было видно. Химия не входила в число моих любимых предметов, но мне бы удалось узнать прибор, предназначенный для перегонки химических реактивов. Я прошелся по лаборатории, с опаской разглядывая склянки, в которых, наверняка находились сильные яды и прочая мерзость, остановился возле печи, раздумывая, как быть дальше. Внезапно, до моих ушей донеслось тихое бульканье. Я пошел на звук и только теперь обнаружил маленькую, почти неразличимую в полутьме дверцу. С ключами возиться не пришлось – как и дверь в лабораторию, она оказалось незапертой.

В центре очень высокого, но маленького круглого зала жарко пылал огонь. Его языки лизали стенки большого шарообразного сосуда, возвышавшегося на массивной треноге. От металлического шара отходили тоненькие изогнутые трубочки, по которым струилась прозрачная голубоватая жидкость. Кажется, я нашел то, что искал. Первой моей мыслью было разнести вдребезги все эти приспособления, но вряд ли эту идею следовало считать хорошей. Погром в химической лаборатории, напичканной ядами и кислотами, мог привести к катастрофическим последствиям, а потому, уничтожая прибор для Великого Деланья, надо было проявлять максимум осторожности. Подумав, я решил для начала загасить пылавший под треногой огонь – реакция проходила при определенной температуре, и резкое охлаждение смеси могло загубить все труды Ворона.

Варево, томившееся в металлическом шаре, булькало, шипело, издавая довольно жуткие, похожие на стоны звуки. Признаюсь, такое соседство здорово действовало мне на нервы, но я старался преодолеть закравшийся в душу страх. Надо было делать свое дело и не давать воли чувствам. Возле стены зала находился большой ящик, до краев наполненный мелким сухим песком. Не без труда подтащив его к очагу, я швырнул в пламя первую лопату песка.

— Кумара! Шикалу, Ликалу, Кумара!

От неожиданности я вздрогнул, выронил лопату. Глаза, смотревшие на жаркое пламя, не сразу привыкли к темноте, но потом я различил вошедшую в зал старуху–цыганку. Она и раньше–то не отличалась красотой, но в этот момент выглядела как самая жуткая, отвратительная ведьма. Сгорбленная, с крючковатым, упиравшимся в подбородок носом, космами спутанных волос, цыганка смотрела на меня с лютой ненавистью, и в ее глазах сверкали отсветы дьявольского огня:

— Хив, хив, згин… – бормотала она, медленно приближаясь ко мне. – Хив, хив, згин!

За спиной бушевал огонь, отступать было некуда, а я совершенно растерялся, не зная, что делать. Возможно, следовало просто оттолкнуть старуху, но для меня было немыслимо поднять руку на пожилую женщину.

— Уходите! Я все равно сделаю то, за чем пришел!

— Кумара!

Она не понимала, а скорее просто не желала понять меня. Вот скрюченная рука извлекла из–под лохмотьев маленький мешочек, наполненный сухими травами. Я знал, что стоит ведьме бросить щепотку этого зелья в огонь, как ядовитый дым превратит меня в послушного раба, с которым можно будет сделать все, что угодно.

— Вихада, ксара, гуятун!

Времени для раздумий не оставалось. Развернувшись, я, что было сил, заехал ногой по раскаленному шару, рассчитывая одним ударом сбить его с треноги. Не получилось. Тяжелый сосуд остался на своем месте и только начал раскачиваться из стороны в сторону. Тоненькие трубочки порвались, брызги прозрачной голубоватой жидкости полетели во все стороны… Отчаянно взвизгнула цыганка, я инстинктивно подался назад, увернувшись от раскаленной капли, прижался к стене. Ведьма очутилась рядом, но она больше не интересовалась мною – теперь ее занимало только спасение собственной жизни. Похоже, мы влипли по полной программе – жидкость, выплескивавшаяся из раскачивавшегося во все стороны фыркающего шара, была смертоносна. Падавшие на пол капли мгновенно прожигали там глубокие отверстия, входя в плиты, как раскаленная дробь в сливочное масло. Амплитуда становилась все больше, шар, наполненный страшной жидкостью, вот–вот был готов сорваться с треноги, и я понимал – если это произойдет, никто не сможет выбраться из замка живым.

Старуха бормотала под нос заклинания, от которых не было никакого толка, одна из капель, упавшая в полуметре от моей головы, медленно сползала по стене, образуя глубокую борозду с гладкими, дымящимися краями. Надо была удирать отсюда, но между выходом и мной находился шатавшийся на треноге раскаленный сосуд, плевавшийся ядовитыми брызгами. Вряд ли я когда–либо смогу забыть этот миг своей жизни, когда вся вселенная сжалась до размера страшного шара, все сильнее и сильнее клонившегося на бок. Еще мгновение, и должно было кончиться все…

Пора было прощаться с жизнью, но тут я заметил, что шар начал потихоньку успокаиваться, решив пощадить нас всех и остаться на своем месте. Теперь надо было найти подходящий момент, для того чтобы проскользнуть к выходу, я сосредоточился на этом, перестав обращать внимание на сидевшую рядом цыганку, как вдруг нечеловеческий вопль огласил комнату. Когда я обернулся, все уже кончилось – ведьма, в которую, по–видимому, попала одна из капель смертоносной жидкости, просто исчезла, и теперь на ее месте только дымилось небольшое темное пятно. Не буду говорить о своих чувствах, наверное, в тот момент их просто не было, а настоящий ужас я испытал, только вырвавшись из смертельной западни. Меня трясло крупной дрожью, особенно, когда перед глазами появлялась врезавшаяся в память картина – дымившееся пятно, в которое за мгновение превратилась несчастная цыганка.

И все же я заставил себя вернуться в страшную комнату, приблизиться к неподвижно застывшему сосуду и забросать песком горевший под ним огонь. Не знаю, удалось мне или нет нарушить планы Ворона, но в одном я не сомневался – больше никогда в жизни я не стану вмешиваться в процесс изготовления философского камня и вообще заниматься опасными химическими опытами.

************************

Нельзя было останавливаться на достигнутом – этой ночью мне предстояло сделать все возможное, чтобы помешать осуществлению планов Эржи. Выбравшись из алхимической лаборатории, я побежал во двор замка, туда, где находился вход в подвал. Из разговора Эржи с Матьяшем выяснилось, что часовня, куда она однажды привела меня, была не совсем обычным местом. Там Ворон прятал философский камень, там, скорее всего, была его могила, а еще там находилась огромная гранитная плита с высеченным на ней латинским текстом. Возможно, тем самым пророчеством, о котором говорил Матьяш. Короче, мне следовало непременно посетить эту часовню, где, возможно и находился ключ к разгадке тайны Ворона. К счастью, я хорошо запомнил маршрут, по которому вела меня Эржи–Алина, и теперь уверенно шел вперед, не сомневаясь, что смогу в одиночку достичь усыпальницы.

Батарейки фонарика были на исходе, поэтому мне пришлось запастись несколькими свечами и спускаться в подвал, освещая дорогу трепетным неровным огоньком маленькой свечки. Такое освещение придавало еще больше жути происходящему. Я спускался по крутым ступеням, представляя, что где–то в недрах подвала, меня поджидает прикованный к стене скелет, на чьем черепе навеки застыла жуткая усмешка. Конечно, это был всего лишь несчастный, абсолютно безобидный мертвец, лишенный жизни по воле короля Матьяша или его родителей, но мои нервы уже давно были на пределе, и я с трепетом ожидал этой встречи. Но подземелье могло таить и значительно более опасные сюрпризы…

Признаюсь, в этот раз подвал замка произвел на меня более гнетущее впечатление, чем во время первого путешествия, а все происходившее вокруг приобретало зловещие и фантастические черты. Представлялось, будто рядом со мной идет кто–то еще – невидимый и страшный. Порой я ощущал его ледяное дыхание или то, как холодные пальцы прикасаются к моей шее, порой слышал тихие, но отчетливые стоны… Пламя свечи горело неровно – то вспыхивало, обжигая ладонь, то почти гасло, погружая подземелье во мрак. Вокруг метались черные тени, которые, якобы принадлежали мне самому, из темноты следили сотни глаз таинственных, не принадлежавших этому миру существ. Холодный пот тонкими струйками стекал по спине, а волосы, похоже, намеревались встать дыбом. Меня раздражало собственное малодушие, но никакие усилия воли не могли побороть гнездившийся в душе ужас. И все же, вопреки всему, я продолжал идти вперед.

Главным сейчас было не сбиться с маршрута и потому, когда тусклый огонек свечи выхватил из мрака прикованный к стене скелет, я испытал не страх, а облегчение. Вскоре появились и крутые ступени, ведущие из подземелья, а затем – дверь в часовню.

В усыпальнице было довольно светло – косые лучи утреннего солнца заглядывали в расположенные под потолком окошки, падали желтоватыми пятнами на древние стены. Как завороженный, я медленно двинулся вперед, приблизившись к гранитной, позолоченной солнцем плите, стер локтем толстенный слой пыли, начал всматриваться в начертанные на камне строки. Латынь давалась мне без проблем, но все же, вот так, с ходу, прочитать древний текст оказалось не так–то просто. Некоторых слов я просто не знал, некоторые обороты казались слишком запутанными, но все же смысл пророчества был вполне ясен. Верхние строки скрывались под толстым слоем пыли, поэтому читать пришлось не с самого начала.

«И тогда наступит день, когда сын Дракона вернется, восстав из мертвых. Его путь будет тернист и труден, но в тридцать третье лето своей новой жизни он совершит то, ради чего возвратился – он спасет мир…»

От чего именно предстояло спасти мир сыну Дракона, я так и не разобрал – плита в этом месте треснула, исказив до неузнаваемости стройные ряды букв. Сердце стучало все сильнее и сильнее, от волнения даже дыханье перехватывало, ведь не каждый день приходилось читать о себе такие вещи. В том, что речь шла обо мне, я не сомневался. Прозвище «Дракула» переводилось как сын Дракона, Дракончик и было получено мной в прошлой жизни в наследство от отца. Но дело было не только в этом – дальнейшая информация, изложенная в древнем тексте, полностью совпадала с недавними событиями. Например, упоминание о вампирах…

«Но прежде он должен преодолеть все круги земного ада. Мертвые, пьющие кровь и не знающие покоя в своих гробах – первое его испытание. Второе случится, когда сына Дракона накроет тень Ворона. Если же черная птица во второй раз убьет его, то не суждено будет сбыться тому, что предначертано, и тьма опуститься на землю. Ворон будет править живыми и мертвыми, и власть его будет безгранична в веках…»

Край плиты был отколот, и это не позволяло узнать, какие неприятности ожидали меня в дальнейшем. Впрочем, и прочитанного было вполне достаточно для глубоких, не слишком веселых раздумий. Обычно в древних пророчествах четко говорилось о том, что ждало впереди, а здесь предлагалось сразу два варианта развития событий. Либо мне удастся выкрутиться из этой неприятной истории, и примерно через двадцать лет я совершу нечто очень важное, либо погибну сейчас, и тогда придет время для торжества Матьяша.

Пророчество действительно заслуживало пристального внимания, но в нем, как назло, ничего не говорилось о том, как остановить Ворона. Похоже, выпутываться из неприятностей мне предстояло без посторонних подсказок. Еще раз бегло просмотрев текст на черной плите, я продолжил исследовать часовню. Внимание сразу же привлек стоявший неподалеку от плиты резной саркофаг из светлого камня, на крышке которой находился рельеф, изображавший лежащую женщину. Без сомнения, это была могила Эржи. Беседуя со своим сыночком, она говорила, что намерена восстановить собственное тело, а, следовательно, теперь у меня появилась прекрасная возможность помешать ее планам. Если бы удалось уничтожить останки Ворона, например, сжечь их, то скорее всего его магическая сила ослабла бы, уменьшилась во много раз. Короче, попытаться стоило.

— Привет, Эржи, к тебе гости!

Я попытался сдвинуть крышку саркофага, но, не смотря на все мои усилия, она даже не шелохнулась. Однако гробница не была замурована наглухо – под каменной политой виднелась довольно широкая щель, в которую вполне мог пролезть мизинец какой–нибудь худенькой девчонки. Я уперся ладонями о плиту, а пятками в основание расположенной поблизости колоны и попытался распрямить тело. От этого нечеловеческого усилия у меня даже потемнело в глазах, но скрежет камня о камень подсказывал, что старания оказались не напрасны. Плита поддалась. Она двигалась все легче и легче, а потом с грохотом упала на пол и раскололась на части. Потеряв равновесие, я едва не плюхнулся в открытую могилу.

Надо было немного отдышаться. Я сидел возле саркофага, озираясь по сторонам и тут мой взгляд засек обломок черного гранита, валявшийся в дальнем углу часовни. Судя по всему, им оказался отколотый кусок плиты с фрагментами пророчества. Такая находка стоила любых усилий. Сорвавшись с места, я подскочил к камню, направил на него свет фонарика:

«Пока сердце Ворона парит в небе, он неуязвим. В этом сердце и его сила и его слабость…» — гласил обрывок высеченной на граните латинской надписи.

Похоже, это была весьма важная информация, но ее анализ следовало отложить на потом, а пока предстояло разобраться с останками самого Ворона. Я с опаской заглянул в открытый саркофаг…

Потемневшие ошметки расшитой золотом ткани, таинственно поблескивавшие драгоценные камни, бурый череп, смотревший прямо на меня черными ямами глазниц… Ужас пронзил меня насквозь. И дело было вовсе не в том, что я увидел останки умершей пятьсот лет назад женщины, мертвецы не вызывали у меня панического страха, проблема состояла в другом – лежавшее в могиле тело, как раз казалось недостаточно мертвым. Ворон не умер, он только затаился, прикинулся иссохшей мумией, терпеливо дожидаясь своего часа. Еще миг и тело Эржи шевельнется, заскрежещут старые, полтысячелетия находившиеся в неподвижности кости, вспыхнет дьявольское пламя в глубине пустых глазниц… И это не было праздной фантазией – стоило только Ворону исполнить свой план, воспользовавшись таинственной силой философского камня, как эта мумия вступила бы в новую жизнь, продолжая творить зло и принося несчастья ни в чем не повинным людям.

Я отступил на шаг, споткнувшись об один из обломков расколовшейся крышки саркофага. Похоже, другого выхода у меня просто не оставалось – зажав в руке подходящий осколок, с силой опустил его на побуревшие кости.

Часовню потряс дикий, ни на что не похожий вопль, долго метавшийся под ее сводами, солнечный свет стал кроваво–красным, тень огромного ворона промелькнула над моей головой, а все плиты надгробий зашатались, будто лежавшие там мертвецы пытались выбраться наружу. Ужас был абсолютным, всепоглощающим, но я вновь и вновь заносил над головой осколок камня, опускал его на останки Ворона. Хрупкие кости рассыпались в прах, меня окружало облако тонкой, похожей на пудру пыли, крик сменили холодящие кровь стоны, и, казалось, что этому кошмару не будет конца…

10.

Плескавшаяся в бадье вода была прозрачной и обжигающе холодной. Склонившись над ней, я тщательно смывал с лица слой смешанной с прахом пыли.

— Считаешь себя победителем, сын Дракона?

Незаметно подошедшая сзади Эржи–Алина прикоснулась ко мне своей еще по–детски пухлой ладошкой. Я резко обернулся. Мы стояли посреди двора, пристально всматриваясь друг другу в глаза.

— Твое тело уничтожено. Эликсир испорчен. У тебя не будет будущего, Ворон.

Она расхохоталась – громко и немного истерично. В этот миг лицо ее неожиданно преобразилось, исчезло надменное злобное выражение, в огромных лучистых глазах вспыхнул испуг:

— Влад, что со мной происходит?

— Алина! – я понял, что воля Эржи ослабла и теперь передо мной стояла обычная, насмерть напуганная девчонка. – Алина, борись! Оставайся собой! Алина, ты слышишь меня?!

— Уже нет… – лицо девочки вновь окаменело, стало жестким и чужим. – Тебе не докричаться до нее.

Гнев захлестнул меня. Подскочив к Эржи, я схватил ее за плечи, яростно тряхнул, так что ее замысловатый головной убор упал на землю, а длинные волосы рассыпались по плечам:

— Отпусти Алину!

— И что? Что ты сделаешь, если я, вопреки твоей воле, останусь в этой телесной оболочке? Давай, ударь ее, а еще лучше – убей! Тогда Алина избавиться от моего присутствия. Мертвая, но свободная… Скольких ты успел убить в этой жизни, Влад? Полдюжины вампиров? Маловато… Пора начинать играть по–крупному. Влад Дракула не знал пощады!

Подавив клокотавшую в душе ярость, я разжал пальцы:

— Дракула без жалости убивал только врагов, которые с огнем и мечом пришли на его землю. Но он никогда не причинял вреда слабым и беззащитным.

— Историю ты знаешь неплохо, а вот жизнь – нет. Но я пришла сюда не за тем, чтобы вести праздные беседы. Мы с Матьяшем решили пригласить тебя на церемонию воскрешения. Ведь ты наш давний старый друг, а потому должен разделить с нами эту великую радость.

Честно говоря, от таких слов я просто онемел. Ворон был уверен и спокоен – похоже, все мои усилия оказались напрасными, и, хотя тело Эржи превратилось в прах, это никак не повлияло на его планы. В такой ситуации мне оставалось только принять приглашение хозяйки замка и покорно проследовать за ней в алхимическую лабораторию.

— А ты прыткий, Влад! Почти удрал, да только «почти» не считается! – вместо приветствия проговорил сидевший на самом настоящем троне Сашка–Матьяш. – Вообще–то здесь клево, только мороженого не хватает и телека. Зато есть другие развлечения.

Я проигнорировал его слова, рассматривая маленький зал, в котором уже успел побывать за несколько часов до этого. Круглый сосуд, наполненный смертоносным веществом, по–прежнему находился в центре помещения, однако огонь под ним больше не горел, а голубоватая жидкость не струилась по трубкам. В лабораторию принесли позолоченный трон, массивные утыканные свечами канделябры, но все равно она не стала похожей на тронный зал – слишком уж сильно пахло здесь химическими реактивами.

— Ищешь своих приятелей? – перехватила мой взгляд Эржи. – Они будут входить сюда по одному и отдавать Камню свои жизни. Каждые сутки ровно в полдень я буду приносить по одной жертве – эликсир созревает постепенно, Великое Деланье не терпит суеты. Сегодня умрет самый маленький ребенок, ведь его душа чиста и безгрешна, а, значит, особенно сильна. Потом настанет черед девочек, а затем… Впрочем, к чему забегать вперед? Ты и так все увидишь собственными глазами. А теперь приведите сюда первую жертву!

Дверь в лабораторию тут же открылась, и на пороге возникло двое цыган, чьи лица скрывались под масками зверей, рядом с ними – показавшийся особенно маленьким Антон. Слова возмущения вертелись на языке, но я молчал, понимая – никакие страстные речи не смогут остановить преступницу, прекрасно сознающую смысл своих поступков. Теперь все зависело только от моих действий. Но хотя руки были свободны, я чувствовал себя пленником, не способным изменить свою судьбу.

— Ты всерьез думал, что можешь уничтожить мое тело, Влад? Как же ты наивен!

Колдовство началось. Эржи–Алина проделывала какие–то магические пасы, бормотала заклинания, но казалось, будто она просто возиться на кухне – слишком обыденным и будничными были ее действия. Ритуалу не хватало величия, однако колдовство Ворона оказалось на редкость сильным. Не успел я мысленно сравнить Эржи с поварихой, как почувствовал легкий сквознячок, пробежавший по залу. Он становился все сильнее и сильнее, затрепетали огоньки бесчисленных свечей, а в воздухе стали заметны кружившиеся с бешеной скоростью пылинки. И вот уже в двух шагах от шара завертелся маленький смерч, постепенно принимавший очертания человеческой фигуры.

Испуганно ойкнул Антон, и перед нами возникло жуткое видение – такой знакомый мне темный скелет в полуистлевшей одежде… Мумия была безобразна, но особую жуть придавало то, как стояло мертвое тело. Оно словно парило в воздухе, поддерживаемое неведомой силой, нарушая все законы физики, пугая противоестественностью происходящего.

А изящная хрупкая девочка, в теле которой скрывалась душа Ворона, продолжала творить свое колдовство. После того, как ей удалось собрать из праха тело Эржи, она подошла к металлическому шару, взяла стоявшую подле него небольшую реторту, которую я прежде не заметил, с торжественным и величественным видом подняла над головой:

— Великое Деланье подошло к концу, и настал час освобождения! – Вылив алую, похожую на кровь жидкость в хрустальную чашу, она разбила пустую реторту. – Камень должен впитать жизнь, чтобы стать сильнее. Кровь есть душа. Одной капли достаточно для магического превращения, но смерть жертвы все равно неизбежна!

— Не надо, пожалуйста… – Антон попятился назад, но человек в страшной маске зверя подтолкнул его к чародейке.

В руке Эржи–Алины сверкнул нож. Дальше я ждать не мог – не раздумывая, бросился вперед, вложив все свои силы в этот удар, нокаутировал одного цыгана, заехал ногой по челюсти второму, подскочил к одержимой злыми силами Алине. Понимая, что в этот миг на карту поставлено все, она размахивала своим ножичком, пытаясь поранить мальчонку.

— Антон, беги!

Сопротивление оказалось неожиданно сильным. Вроде бы, мне ничего не стоило обезоружить хрупкую девчонку, однако она обладала огромной, просто нечеловеческой силой. Завязалась странная нелепая борьба, и вдруг я почувствовал слабую боль в запястье левой руки – жертвенный кинжал рассек кожу, слегка поранив меня. Эржи–Алина клещами впилась в мою руку, притянула к чаше с «полуфабрикатом» философского камня и не отпускала до тех пор, пока крошечная капелька крови не сорвалась в алую жидкость. Зал озарила ослепительная вспышка света…

Похоже, я отрубился на несколько мгновений, а когда пришел в себя, то обнаружил, что меня отбросило к стене лаборатории, я сижу на полу, прижавшись спиной к холодной каменной кладке, и возле меня находиться трясущиеся от страха Алина с Антоном.

— Влад… Она… Она живая! – дрожащий палец девчонки указывал в центр зала.

Развернувшееся перед нами зрелище трудно было назвать банальным – на наших глазах высохшая, полуистлевшая мумия оживала, постепенно набираясь жизненных сил. Ее сморщенная кожа посветлела, разгладилась, под сверкающей золотой парчой платья появилась тугая упругая плоть, вместо черных глазниц черепа на меня пристально смотрели маленькие, недобрые глаза. Ворон покинул душу Алины, вернувшись в свое воскресшее тело.

— Мама, это вы?! – прошептал забравшийся на трон с ногами Сашка–Матьяш, но так и не посмел двинуться с места, не меньше нас потрясенный увиденным. – Это, правда, вы?

— Сама судьба распорядилась так, чтобы именно твоя кровь, Влад, вернула меня в этот мир. Пророчество свершилось! Ворон во второй раз убил сына Дракона, и теперь, Матьяш ты вернешь свою былую власть и славу!

— Но мы же не собирались убивать его теперь! – жалобно прогундосил «великий король». – У меня были такие планы…

Похоже, обо мне говорили в прошедшем времени, но я вовсе не чувствовал себя покойником. Скорее, наоборот – испытывал неожиданный прилив сил.

— У тебя рука поранена. Возьми, перевяжи, — Алина протянула мне носовой платок. – Впрочем, нет, я сама.

— Спасибо.

Из маленькой царапины одна за другой выступали капли крови. Алина туго перетянула ранку платком, но вскоре на нем появилось алое пятнышко. Оно становилось все больше и больше…

Эржи, вернувшаяся, наконец, в свое прежнее тело и теперь выглядевшая так, как выглядела пятьсот лет назад, подошла к нашей довольно жалкой компании, окинула меня недобрым насмешливым взором:

— Даже не пытайся, Влад – кровь не остановить. Тебя ждала иная смерть – долгая и мучительная, но все сложилось иначе. Ты стал первой жертвой философского камня, и тебе предстоит умереть всего через несколько часов от кровопотери. Кинжал, которым нанесена рана, заколдован, и это колдовство не позволит крови свернуться. Это конец.

Известие произвело на меня сильное впечатление – перестав обращать внимание на окружающих, я тупо смотрел на темнеющий от крови носовой платок. Кровь утекала медленно, капля за каплей, потихоньку унося с собой частички жизни, неотвратимо приближая смерть.

— Можете прогуляться, ребятишки! – вновь прозвучал над головой насмешливый голос Ворона. – До завтра вы свободны, а потом наступит черед Антона. Прощай, Влад, ты не доживешь до завтрашнего утра.

После слов Эржи цыгане вытолкали нас в коридор, а дверь алхимической лаборатории со стуком захлопнулась.

*******************

— Ты как? – Антон сел рядом со мной на ступеньку лестницы, заглянул в лицо.

— Все нормально. Мы еще повоюем.

— Круто!

— Круто…

Ребята бродили по двору замка потерянные и несчастные. Они даже не смотрели друг на друга, передвигались по своим замкнутым траекториям и раздумывали о своей горькой участи. Я сидел на ступенях открытой галереи, пытался болтать с Антоном, но произнесенные слова получались какими–то фальшивыми, неискренними.

— Мы пытались отсюда выбраться, но не смогли, — подошедший к нам Максим оперся на резные перила. – Я сделал все, как ты велел, слазил в колодец, да только подземный ход оказался замурован, а на всех окнах нижних этажей появились решетки. Влад, я, правда, сделал все, что мог, только ничего не получилось! Честное слово, мне просто не повезло!

— У нас у всех проблемы с везением. Но это еще не конец, Максим. Мы просто обязаны спасти детей.

Пока тревожные признаки кровопотери еще не проявлялись, но это видимое благополучие не могло продлиться долго. Кровь, струившаяся из ранки, не останавливалась. Пока я сидел на ступенях, маленькая алая лужица уже успела растечься по старым камням. С тем, что ждало меня впереди, вопросов не возникало, но я понимал – у меня еще оставался последний шанс, чтобы остановить Ворона. Эржи Силади была могущественна, однако, как и все, уязвима. Следовало только найти, в чем состояла ее слабость и действовать наверняка. Действовать очень быстро, пока у меня еще оставались силы. Я вновь и вновь прокручивал в памяти события последних дней, анализировал каждое произнесенное Эржи и Матьяшем слово, пытаясь найти ключ к разгадке. Безрезультатно. Похоже, эта головоломка оказалась слишком сложна для меня, а маленькие капельки крови все падали и падали на ступени лестницы…

— Неужели нас действительно убьют? – всплеснула руками Катя. – За что?

— Не за что, а почему… – откликнулась Алина. – Знаете, ребята, пока Эржи обитала у меня в голове, я кое–что о ней узнала, поняла, что это за человек. Она действительно, не задумываясь, убьет нас всех, она вообще способна на любое злодеяние, потому что у нее есть цель. Цель, ради которой, как она думает, все средства хороши. В данный момент ей нужно заиметь как можно больше философского камня и получить с его помощью очень, очень, очень много золота.

— Неужели она пятьсот лет гнила в могиле, мечтая только о том, чтобы разбогатеть?

— Нет, Катя. Золото для Эржи всего лишь средство, с помощью которого ее сыночек подчинит себе весь мир.

— Так все дело в этом мальчишке?! – догадалась вступившая в разговор Лиза. – Ради Сашки–Матьяша она собирается отправить всех нас на тот свет?!

— В самую точку. Эржи действительно очень любит своего сына, только любовь у нее какая–то неправильная, уродливая, злая. Ради Матьяша она совершит любую гадость. Больше всего Эржи хочет, чтобы ее обожаемый сыночек снова стал великим королем.

— И тогда тень Ворона накроет землю…

— Что ты сказал, Влад?

— Это слова из древнего пророчества, высеченного на стене замковой часовни. Похоже, оно сбывается.

— Все оттого, что у Эржи злое сердце.

— Повтори, повтори, что ты сказала! – воскликнул я, потрясенный пришедшей в голову догадкой.

Алина посмотрела на меня с недоумением:

— У этой женщины злое сердце, потому она даже самые хорошие светлые чувства ухитряется испортить. Разве я не права?

— «Пока сердце Ворона парит в небе, он неуязвим. В этом сердце и его сила и его слабость…» — это тоже слова из пророчества. А еще, разговаривая с сыном, Эржи сказала: «Доколе мое сердце спрятано в груди покровителя, всегда есть шанс вернуться». Тогда я не обратил внимания на эту фразу, слишком уж она показалась заумной, но теперь, кажется, сообразил, в чем дело.

Они смотрели на меня, раскрыв рты и ожидая дальнейших объяснений. Но я не мог тратить время на пустую болтовню, не мог ничего рассказывать и доказывать. Меня трясло от нервного возбуждения. Теперь, когда я знал разгадку тайны, то просто не мог оставаться на одном месте, рвался вперед, желая только одного – навсегда покончить с Вороном. Запрокинув голову, я всматривался в небо, туда, где на фоне багрового заката чернела зловещая фигура рыцаря – покровителя замка Корвин.

— Влад, что ты задумал? – Максим потянул меня за рукав. – Мы можем как–то помочь?

— Да. Слушайте меня внимательно. Спрячьте в надежном месте Антона, а сами бегите к Эржи. Следите за каждым ее действием. Если она возится с философским камнем – хорошо, а если бездельничает, постарайтесь завладеть ее вниманием. Тормошите, злите, не позволяйте сосредоточиться. Эржи ни в коем случае не должна узнать о том, что я делаю, иначе она найдет способ остановить меня.

— Но как она догадается? – поинтересовалась любопытная Лиза.

— Не знаю! Просто люди, владеющие магическим искусством, нередко обладают даром ясновидения. Ей может явиться видение, или она разглядит меня в волшебном стекле, или о моих действиях ей просто–напросто сообщит улыбающийся призрак. Да что вы стоите, как приклеенные?! Мое время на исходе! Шевелитесь! – прикрикнул я на недоумевающих ребят. – Мне некогда читать вам лекции!

— А ты?

— Делайте, что говорю! У вас десять минут на то, чтобы добраться до нее. И еще, пусть кто–то займется Сашкой–Матьяшем, он опасней, чем может показаться.

Наконец–то они послушались меня и торопливо побежали к западному флигелю, где находилась алхимическая лаборатория, а также жилые покои Ворона. Проводив взглядом ребят, я остался один. Минуты текли невыносимо медленно, напряжение возрастало, все мысли были сосредоточены на том, что ждало впереди. Когда положенный срок истек и Макс с девчонками, вероятно, уже достиг покоев Эржи, я вскочил на ноги, перепрыгивая через три ступеньки, помчался вверх по лестнице. Мой маршрут пролегал мимо зала советов, и, хотя времени оставалось в обрез, я все же забежал под его своды, прихватив один из украшавших его стены мечей. Кроме Эржи с сыночком в замке находились и другие наши враги, встречаться с которыми лучше было с оружием в руках.

Небо за окнами сделалось темно вишневым, помещения замка окутал зловещий красноватый полумрак. Для того чтобы выйти на открытую галерею, требовалось пройти сквозь большую комнату, основной приметой которой была громадная изразцовая печь, украшенная гербами Корвина–Силади. Пересечь комнату незамеченным было невозможно – возле очага возился с дровами один из прислуживавших Эржи цыган. Я крепче сжал рукоять меча:

— Обернись!

У цыгана оказалась отменная реакция. Еще не сообразив, что происходит, он молниеносно повернулся на звук голоса, взмахнул кочергой, парируя мой удар. Время работало против меня, я не мог задерживаться здесь, разбираясь с этим типом, а потому сразил его приемом, техника выполнения которого, похоже, пришла ко мне из прошлой жизни. Еще несколько шагов, и вдруг из двери выскочил второй, яростно размахивавший громадным топором цыган. Я каким–то чудом сумел отпрыгнуть в сторону, едва не потерял равновесие, а потом вновь ринулся в атаку.

Металл с глухим стуком ударился о металл, посыпались искры… Заорав, цыган замахнулся своим топором, с явным намереньем разрубить меня надвое. Возможно, так бы оно и случилось, но в последний миг я все же сумел проскользнуть у него под рукой. Это был неравный бой, цыган оказался очень серьезным противником, но терять мне было уже нечего. Моя жизнь больше не принадлежала мне, остался только долг, который следовало исполнить любой ценой.

Я перестал быть собой, став Владом Дракулой – его сила, отчаянная храбрость и виртуозное владение оружием передались мне, меч в руке превратился в смертоносную молнию. Еще миг, и путь вперед был свободен. Бросив ставшее ненужным оружие, я выбежал из комнаты.

Галерея, а затем и лесенка, ведущая на стену замка, остались за спиной, впереди возникла круглая, увенчанная фигурой рыцаря башня. Связка ключей по–прежнему была со мной, и я без проблем открыл ведущую внутрь дверцу. Однажды вместе с Максимом мы уже проделали этот путь, но теперь стоявшая передо мной задача оказалась намного сложнее. Почти стемнело, черно–красное небо нависло над шпилями замка, словно накрыв его окровавленным саваном, видимость ухудшалась с каждой минутой, к тому же начал накрапывать дождичек. И все же главная проблема была во мне самом – бой с цыганами здорово измотал меня, легкое головокружение напоминало о потере крови. Маленькая, но смертельная ранка продолжала потихоньку забирать мою жизнь…

Отчаянно скрипели ветхие ступени под ногами. Подъем давался нелегко, но самое трудное еще ждало впереди. Наконец, я достиг круглой комнаты под крышей башни, вылез в одно из окон и оказался на узеньком мостике, опоясывавшим строение. Ветер бил в лицо, бросая пригоршни дождевых капель, далеко внизу расстилался окутанный темнотой пейзаж, и только вершины далеких гор еще розовели под последними лучами солнца. Цепляясь руками за тоненькие металлические перильца, я подошел к лесенке, ведущей на вершину башни. Где–то над головой маячила огромная, особенно жутко смотревшаяся в таком непривычном ракурсе статуя рыцаря – хранителя замка. Головокружение усилилось, и мне с трудом удалось устоять на ногах. Мелькнула скверная мыслишка о том, что я, пожалуй, переоценил собственные силы и вряд ли сумею подняться по крутому скату до самой вершины башни, но эти сомнения длились всего несколько секунд. Только завладев сердцем Ворона, я мог спасти жизни ребят, а черное сердце злодейки наверняка находилось внутри огромной статуи. Как иначе можно было растолковать слова Эржи о том, что пока ее сердце спрятано в груди покровителя, всегда есть шанс вернуться? В этом сердце была и ее сила, и ее слабость…

Пальцы до боли сжимали шершавые скобки–ступени, с каждым метром подъема воздух становился все гуще, вокруг запрыгали маленькие молнии электрических разрядов. Еще шаг, еще… Из последних сил, вопреки всему… Это было похоже на чудо, но я все же поднялся к основанию статуи, и теперь до заветной цели оставалось всего лишь несколько метров.

Вокруг происходило нечто странное – небо то темнело, становясь багрово–черным, то вспыхивало яркой лазурью. Там, в нашем измерении, сейчас был день, светило солнце, пели неугомонные, радовавшиеся весне птицы, а в мире Ворона царил зловещий мрак ночи. Цепляясь за приваренные к скульптуре скобы, я продолжил подъем. Вскоре волшебный купол, разделяющий реальности остался позади, и передо мной возникла до боли знакомая картина – наш экскурсионный автобус на площадке у замка, группки туристов, стремившихся поскорее «щелкнуть» историческую достопримечательность, трубы химического завода… Все это было рядом, очень, очень близко, но я знал, что вижу наш мир в последний раз.

К счастью, здесь совсем не было ветра, поэтому я без проблем поднялся к груди статуи и принялся рассматривать металлические пластины, из которых был сделан рыцарь. Так и есть – слева, там, где должно было находиться сердце, пластинки немного разошлись в сторону, образуя глубокую щель. Покрепче ухватившись одной рукой за скобу, я просунул пальцы в узкое отверстие. Разъеденный коррозией металл оказался податливым и непрочным – еще одно усилие, и кусок пластины, отскочив от статуи, полетел вниз. Я едва не последовал за ним, но все же сумел сохранить равновесие, удержаться на груди великана. Просунув руку внутрь скульптуры, мне удалось нащупать какой–то небольшой предмет. Радость захлестнула душу – похоже, старанья не были напрасны, и я нашел то, ради чего совершил этот опасный подъем.

— Вот оно – сердце Ворона. Теперь ты в моих руках, Эржи! – на ладони лежал небольшой расшитый золотом замшевый мешочек, содержимое которого трудно было определить на ощупь, однако я ни на секунду не сомневался, что именно находилось в нем.

Пришло время спускаться вниз. В мире Ворона уже настала ночь, солнечный свет мерк, а вместе с ним уходила и надежда. Я хотел жить, я очень, очень хотел жить, но, увы, это было абсолютно несбыточное, невыполнимое желание. Спуск, на удивление, оказался легким и словно прошел мимо моего рассудка. Ощущение реальности вернулось только тогда, когда я уже находился внутри башни, спускаясь по скрипевшим под ногами ступеням. Вот и покои замка – комнаты с высокими сводчатыми потолками, бесчисленные лесенки и галереи, окна с разноцветными круглыми стеклышками, образующими простенький узор… В какой–то момент меня охватило равнодушие, хотелось все бросить, забыть и просто ни о чем не думать. Но сердце Ворона еще не было уничтожено, а борьба – не закончена. Собрав последние силы, я пошел вперед.

В печи полыхал жаркий, веселый огонь. Он уже не мог согреть меня, но эти огненные языки могли оборвать кошмар, навсегда остановить Ворона. Сев у очага, я разорвал шнурки, стягивавшие замшевый мешочек. В нем находился отвратительный ссохшийся комок – то, что осталось от сердца Эржи Силади. Еще один миг, и жуткая реликвия сгинет без следа, сгорит в очищающем огне.

— Остановись! Не делай этого!

Растрепанная, утратившая величественную осанку Эржи, ворвалась в комнату, но так и не смогла приблизиться ко мне, словно нас разделяла невидимая стена. Следом за ней в комнату вбежал Сашка–Матьяш, потом – остальные ребята. Семь пар глаз смотрели на меня, не отрываясь, никто не смел ни шевельнуться, ни вздохнуть.

— Ты не можешь так со мной поступить, Влад!

— Почему?

Она что–то говорила, доказывая свое право на жизнь, а перед моими глазами плыл красный туман и все сильнее становился холод, пронизывавший тело. Я знал, что древнее пророчество не сбудется – тень Ворона никогда не накроет землю, но и сыну Дракона не суждено исполнить то, ради чего он вернулся в наш мир. Все кончится здесь, сейчас, в эти минуты. Пусть так. Но ребята все же смогут живыми и невредимыми вернуться домой, а значит, я все–таки победил Ворона…

— Прощай Эржи…

Собрав последние силы, я швырнул в огонь сморщенный комок. Своды старого замка сотряс жуткий многоголосый вопль, сердце взорвалось, словно было набито изнутри порохом, тело Эржи начало стремительно усыхать, на глазах превращаясь в безобразный скелет…

Бушевавшее в очаге пламя было холодным, как лед, незаметно оно превращалось в порывы безжалостного ледяного ветра. Под копытами Драгона вилась узкая обледеневшая тропа, горы сверкали белым покрывалом недавно выпавшего снега, ветер бросал в лицо колючий снег, перевал был близок, но за ним ждала неизвестность…

******************

Жаркий луч солнца скользнул по лицу, оранжевым сиянием пробившись сквозь закрытые веки, в ноздри ударил запах сырой штукатурки. Я наслаждался теплом, но не смел открыть глаза, понимая, что в любой момент чудесный солнечный сон может уступить место вечной ледяной тьме. Детская ладошка сжала мои пальцы:

— Влад, ты жив?

— Сейчас разберусь…

Я все же отважился приподнять веки и первое, что явилось моему взору, был новехонький выключатель, вмонтированный в древнюю стену замка.

— Нет, правда, ты жив или не жив? – допытывался Антон. – Влад, не молчи!

— Он очнулся? Очнулся? – послышались приглушенные девчоночьи голоса.

Реальность была такова – оказывается, я сидел на полу возле изразцовой печи, заботливо накрытый всеми курточками и кофточками, имевшимися у ребят, а сами они толпились неподалеку, рассматривая меня с нескрываемой тревогой и сочувствием. Не могу сказать, что чувствовал себя великолепно, однако и умирать явно не планировал. Сорвав с запястья пропитанный кровью платок, я посмотрел на крошечную, но сулившую смерть ранку. Она больше не кровоточила и теперь напоминала самую обычную подживающую царапину! Похоже, я вполне мог ответить положительно на вопрос Антона…

— Да, я жив. Жив целиком и полностью.

— Ура! Это – круто! – восторженно завопил Антон. – Ура!

— Мы так рады, Влад! – Алина подошла ко мне, села рядом. – Мы думали – это конец.

— Что со мной было?

Алина, а потом и все остальные начали наперебой рассказывать, о том, как развивались события, но в этом шуме довольно сложно оказалось понять, что именно со мной случилось.

— Подождите! – Максим поднял руку, призывая к тишине. – Пусть Антон расскажет. Без него все вышло бы иначе.

Глаза Антона вспыхнули восторгом:

— Сначала все было совсем–совсем плохо. Когда сердце Ворона сгорело, ты вдруг наклонился набок, стал бледным и жутко холодным, а кровь из руки просто ручьем потекла. Девчонки завизжали, и мы все решили, будто ты умер, но тут я вспомнил о том, что лежит у меня в кармане. Вот… – он разжал ладонь, демонстрируя маленький, тускло поблескивавший крестик – тот самый крест, что подарила мне зеленоглазая монахиня из монастыря Воронец. Антон с победоносным видом улыбнулся: — Я знал, что это сработает. Бог за справедливых, он помогает хорошим.

— Невероятно, но так все и получилось! – не смогла смолчать восторженно–возбужденная Лиза. – Антоша приложил крестик к твоей ране, и кровь сразу остановилась. А потом мы поняли, что ты не умер, а просто спишь.

— Откуда у тебя крест?

— Когда Алина превратилась в Эржи, она сорвала его с шеи и бросила на землю. А я его подобрал. И даже цепоцку починил, порванную. Возьми, Влад, он же твой.

— Спасибо, — я надел крест, осторожно, стараясь не делать резких движений, встал на ноги. – Знаете, ребята, похоже, мы здорово загостились в замке. Пойдемте отсюда.

— Нас, наверное, по всей Румынии ищут, — вздохнул Максим. – Разыскивают для последующего отрывания головы.

Раньше эта мысль просто не приходила мне в голову – было не до того, зато теперь я с содроганием представил, какой переполох наделало наше внезапное исчезновение. ЧП тянуло на международный масштаб – событие наверняка привлекло внимание репортеров, оказались задействованы спецслужбы, полиция, посольство России. Короче, как сказал бы Антон, это было круто… А точнее, просто ужасно. Я попытался придумать хоть немного правдоподобную версию нашего исчезновения, но не смог. Почти против воли в душу вернулось спокойствие и безмятежность, казалось, все эти хлопоты были пустяками, не имевшими ни малейшего значения. Светило солнце, синело небо, я был жив, чего еще можно было хотеть в этом мире?

— Идемте.

— Влад… – отсиживавшийся в уголочке Сашка–Матьяш шагнул мне навстречу. – Прости меня, пожалуйста. Давай останемся друзьями…

— Мы не друзья, Матьяш. Лучше уйди от греха подальше. Я не хочу тебя видеть. Живи, как умеешь, но больше не попадайся у меня на пути!

Он тенью отступил за спины остальных ребят, поплелся в хвосте нашей маленькой процессии. Мы вышли на главную, уже ставшую такой знакомой, галерею замка, заторопились к широкой, ведущей во двор лестнице.

— Влад!

— Мама?

— Где ты пропадаешь?! Иван Панфилович просто с ног сбился, вас разыскивая! Куда ты увел всех ребят?!

Конечно, мама выглядела расстроенной, но все же не напоминала человека, у которой около недели назад бесследно исчез сын. Она просто сердилась на меня, не более того…

— Мы здорово задержались?

— И ты еще спрашиваешь?! Конечно, прогулка по средневековому замку – незабываемое приключение, но надо думать и об остальных. Я просто не ожидала от тебя такой безответственности, Влад!

Я посмотрел на приближавшееся к зениту солнце. Похоже, было около полудня. От невероятной догадки даже участился пульс:

— Прошло часа два, не больше?

— Около того.

— Быть такого не может!

Я вспомнил, как быстро сменялись в заколдованном замке дни и ночи, и понял, что в мире Ворона время текло совсем по другим законам. Что ж, эта особенность колдовства позволила избежать крупных неприятностей в реальной жизни, что само по себе уже было неплохо.

— Влад, ты что–то не договариваешь, – мама посмотрела на меня с тревогой. – Почему ты такой бледный? И футболка кровью забрызгана… Что произошло?

— Решал проблемы, с которыми не успел разобраться в предыдущей жизни.

— Когда только прошлое отпустит тебя?!

— Все позади, мама. Теперь я свободен, — сказал я, стараясь не думать о пророчестве, сулившем мне новые испытания и битвы. – Теперь все будет хорошо.

Пройдя сквозь арку, мы оставили позади величественный замок Корвин и медленно пошли по деревянному мосту.

— Ты очень рисковал?

— Иногда приходилось нелегко.

— Не жалеешь о том, что приехал сюда?

Я остановился. Вдохнул полной грудью, весенний, пахнущей молодой листвой воздух, бросил долгий взгляд на громаду старинного замка, посмотрел в безоблачное небо. Когда–то я жил на этой земле, страдал, боролся, побеждал, был счастлив… Здесь, в Румынии, я почувствовал связь с прошлым, с прежней жизнью, и эта связь делала меня сильнее. Я узнал, что значит быть Владом Дракулой, научился побеждать, вопреки всему. А еще, теперь, когда все неприятности остались позади, мне было просто очень хорошо, сам не знаю почему…

— Классная получилась поездочка, — я улыбнулся и, размахнувшись, бросил завалявшуюся в кармане монетку в воды пенистой речушки, протекавшей под мостом. – Надеюсь, мы сюда еще вернемся.

Content

Ворон пророчит беду