Виктория Иванова

Создательское

– Как все начиналось А день–то был какой…

– С добрым утром!! М–да, а утро тут ти–и–хое…

– Если с другом вышел в путь… Иногда с друзьями и врагов не надо…

– Там, далеко, далеко… Разговор сам с собой – это я еще понимаю…

– Еду, еду, еду, еду я… «Если вам нечего делать – не жалуйтесь на это! Иначе про вас вспомнят!!»

– В заколдованных болотах… Страшнее обезьяны с огнеметом только создатель с мухобойкой…

– Кто ходит в гости по утрам… рискну…

Как все начиналось…

За окном шел дождь. Такой серый, тихий, мерзкий и противный, который не столько увлажняет почву, сколько просто портит настроение и с явным наслаждением ломает все планы. Уж лил бы, да и лил. А не то, что тут он есть, а тут его уже нет. Причем нет – когда сидишь дома, а есть – когда выбегаешь в соседний магазин за хлебом, предварительно уверившись, что с неба не каплет. В результате чего передвигаешься короткими перебежками, активно маскируясь под партизана и поеживаясь, когда какая–то птаха решит сесть или улететь с ветки именно тогда, когда ты под ней проходишь.

Кроме того, рассказ, над которым я билась, считай уже целую неделю, не клеился. Ну вот ни в какую! Целый день сегодня безвылазно просидела за клавиатурой – и что? Один целый лист и пара абзацев на другом. У–у–у–у… И это при том, что в среднем за день я могу набить до двадцати! Листов, я имею в виду, а не абзацев.

М–да… такими темпами мне никаких каникул не хватит, что бы довести «великое вытворение» до ума. А потом – уроки, сессия… Короче, мне станет глубоко не до маленькой папочки с оригинальным названием. Да и мои добровольные бета–тестеры покусают начинающего автора с особым цинизмом, если я не предоставлю им «бессонный труд сотни ночей».

Отчего–то только становясь автором, начинаешь понимать тех творцов, которые на все вопли о продолжении только невразумительно рычат, посылают и плюются. Хотя… Честно говоря – для меня это все равно не повод зайти на какую–нибудь страничку и громко повопить: «Продолжения!!!«…

Прокрутила вверх… Прочитала написанное и захотелось сломать что–то. Ну, или порвать какой листик на мелкие–мелкие клочки. Особо зверским образом. Ибо буквально вымученный отрывок не вызывал никаких иных эмоций. Стирать, стирать и еще раз – стирать! Иначе бета–тестеры меня гнилыми помидорами закидают. И будут правы!

Нет, ну даже мне видно, что герои картонные, причем, словно криво вырезанные тупыми маникюрными ножницами из кем–то злобно пожеванного картона. От пафоса и надуманности речей плеваться хочется, а сценки… у–у–у–у… Так и тянет заорать в голос, подражая великому классику: «Не верю!!!». Короче, автор из меня сегодня, как из паровоза – балерина. Причем – на тонком льду.

Иех, музья ушли в загул… И хоть бы предупредили, заразы. Я бы за компьютер не садилась, чем другим занялась. А теперь целый день работы – и насмарку. Обидно. Но что поделаешь, служители Парнаса (блин, убила бы греков за такое название!!) отличаются нет, не умом и сообразительностью, а вредностью и привередливостью.

Я откинулась на спинку кресла и включила проигрыватель, настроенный на случайный выбор. Из динамиков, установленных по краям монитора донесся женский голос. Я узнала одну из моих любимых исполнительниц и песен. Менестрель по имени Джем под размеренный звон гитары четким ритмом выводила:

В воде нарисованы звезды,

Как линии рук на дорогах.

Не точно, но очень серьезно,

Тобою допущенный промах!

История древнего мира

На каждом моем отпечатке,

И вечно идущим пунктиром

Бессмертье в стерильных перчатках.

Ты можешь увидеть в сетчатке моей

Триумф и паденье святынь,

Но, я умоляю, на несколько дней

Придумай меня живым

На выходе – ровная строчка,

На пульсе – отсчет метронома,

Отлично подобранный почерк,

Застывшая буква закона

Шифровка, как лестница в небо –

Лицо, отраженье, ступень

И черное, ставшее белым,

И белого черная тень

Ты можешь запомнить в ладони моей

Реальности миражи

Но ради всего, что есть в мире теней,

Придумай меня живым

Рисован штрихами отличий

Классический профиль безумца,

Но в плоскости спин безразличных

Наш крик даст им шанс обернуться

И губы сухим первоцветом

Словами войдут меж страниц,

Но это не будет ответом,

А только лишь сменою лиц

Но только лишь ты можешь знать эту ложь

И видеть сквозь горький дым

Пусть я для тебя ни на что не похож,

Придумай меня живым

Придумай меня живым…

Прикрыв глаза и мурлыкая себе под нос, я стала раскачиваться в кресле. Вот еще поставлю чего–то протяжного, повою от души… неожиданно за окном полыхнуло, на мгновение осветив всю комнату, от прокатившегося грома зазвенели окна и ветер злобно и мощно ударил в стекла. Экран мигнул, и, прежде чем я успела его выключить – рванулся навстречу расширяющимся ослепительно белым светом. Испуганно шарахнувшись назад, я услышала скрип ножек кресла и ощутила, что лечу спиной вперед. Затылок взорвался оглушающей болью, а в ушах набатом гремело:

«Придумай меня живым!!

Придумай меня ЖИВЫМ!!«…

Последняя мысль была на редкость оптимистичной: «Кирдык монитору…» После чего я откатилась в глубокий обморок.

С добрым утром, страна!..

М–да, а утро тут ти–и–хое…

Пробуждение не отличалось радостностью и не вселяло уверенности в завтрашнем дне. Да и в сегодняшнем, честно говоря – тоже. Это если монитор накрылся – то все. Пока новый не купишь – сиди, и тапки причесывай. Да и родители за угробленную машинку по голове не погладят. Надо бы хоть осколки прибрать, копоть, если есть – вытереть. Помянуть «незлым тыхым словом» полетевшие нафиг пробки и провести остальные, не менее важные мероприятия.

И встать, наконец с холодной земли, а то так и спину застудить можно. Так, а теперь последнее с самого начала… Холодная земля, мокрая трава и с неба каплет. Трава? Небо?! Какая, нафиг, трава в современной квартире?!!

Нет, вообще–то травка могла быть. Муравка эдакая… Или плесень, мало ли сколько я в обмороке провалялась…

Угу, еще и головой основательно ударилась. Причем – сильно! Иначе откуда такие мысли?!

Шлеп! Холодная капля упала прямо на нос, продержалась немного на переносице и, так и не решив, куда именно сбежать – резво потекла в глаза. Это как понимать? Не хочешь умываться сам – умоем насильственно? Ну, спасибо! Ну, утешили и ободрили!.. Чтоб вам всем…

Я робко открыла глаза и, прищурившись, злобно уставилась на нависшие ветки. По всей видимости, тут недавно прошел дождь и сейчас темно–зеленые, почти черные листья роняли хрустальные капли на землю. А поскольку на ней лежала еще и я, то умывали меня долго и качественно.

Нет, хамство! Первостатейное! И здесь дождь. От него что, вообще никуда скрыться нельзя?! Бррр… холодно–то на земле, оказывается. Как же герои бедненькие на природе спят? Там же одеяло – не толще полотенца! Бедные…

И это только куст! А там же еще деревья…

Постанывая и потирая ушибленные чести тела, я выползла на более–менее открытое пространство. Встала на ноги. Огляделась…

М–да…

Лес. Густой, но светлый. В смысле солнечные лучи через кроны деревьев еще пробиваются. Мокрый как хлющ и явно намеревавшийся сделать и меня такой же не сильно сухой. И… ну… обычный какой–то. Типичный, можно сказать. Словно в посадку за город выехал, а не в дикие кущи угодил. Отчего–то мне настоящий лес всегда представлялся по старым фильмам. Заросший такой, с поваленными деревьями, переплетенными кустами и оврагами. А, и обязательно с воем. Волчьим.

Значит, точно попала куда–то не туда. У нас давно уже все под корень. Или аккуратненько – в рядочек. А «густые заросли» разве что в заброшенном огороде найдешь… Хи–хи, была я как–то на одном заброшенном участке. Так там действительно сорняки в рост стоят! Джунгли, блин…

Словно в ответ на мои мысли за спиной раздался подозрительный хруст и из кустов выпрыгнул зверь. Что он не домашний, я поняла как–то сразу. Пасть распахнута и слюна капает. Без ошейника и уж тем более – без намордника. И еще, он был покрыт какой–то грязью.

В голове молнией пронеслась мысль, что слюна капает у бешеных собак. Или у тех, на ком Павлов ставил свои эксперименты… или вот еще у голодных, собиравшихся перекусить. Но ни один из вариантов меня не вдохновлял. Кроме того, эта данная и конкретная животина меня ну о–о–о–чень не любит. По глазам же видно!! Вернее – по оскаленным в мою сторону клыкам…

Животина подтвердила свои намерения, утробно зарычав и сделав шаг вперед. Мне этого вполне хватило, что бы понять непрозрачный намек…

С диким и малодушным воплем я танком вломилась в кусты, трусливо подставляя спину. На так резко оставленной мною полянке обиженно взрыкнуло и в мою сторону шустро затрещали ветки. Почему меня не поймали с первого раза, в тот момент я и не думала. Адреналин в крови гнал куда подальше и как можно быстрее.

Никогда не думала, что могу бегать с такой скоростью. В голове была всего одна мысль – только бы не упасть. Только бы не упасть!!! Руками заслоняла лицо от веток, совершенно не разбирая и не видя, куда бегу. От деревьев уворачивалась на автомате, с разбегу перепрыгивая встречающиеся на пути овражки. Хруст за спиной становился все ближе и ближе…

Но тут я со всего размаху пролетела очередное переплетение кустов и врезалась во что–то мягкое, полетела на землю, услышав протестующий квак подо мной. Ну да, именно что подо мной. Ибо я, по закону инерции, навернулась на это что–то сверху, прокатилась, и, лихорадочно загребая землю разношенными тапками, кинулась дальше.

И снова на кого–то (оно говорило!) налетела. Дальше все понеслось как в хорошем боевике. Снова низкий старт (теперь мне еще и помогли, пнув в поясницу), но вновь на моем пути непреодолимым препятствием встал… какой–то шатер. Перецепившись через его шнуры я полетела носом вперед, как по маслу скользнув внутрь и снеся по пути несущий столбик, а сверху меня прикрыло тяжелой материей.

Вокруг стоял такой галдеж, что хотелось зарыться в землю. Кто–то что–то орал, местами слышался треск и рык, вой и отчаянный рев. Мамочки мои! Куда я попала?! Заберите меня назад, а? Честное слово, я тут не при чем! Говорила же мне мама, нечего долго сидеть за монитором – глюки пойдут. Только вот не уточнила, как далеко пойду–у–ут!! А тут еще и бешеным темпом понесутся… Ыыы…

Я тихонько свернулась под такой уютной материей клубком и прикинулась, что меня здесь не стояло…

Как ни странно, но все завершилось довольно быстро. И меня даже ни разу не пнули, не говоря уже про наступили и упали. Все утихло, и я даже дышать перестала – авось не заинтересуются? Авось, пронесет?

Не пронесло. Ткань взвилась в воздух и меня грубо, за шкирку вздернули вверх. Опасливо раскрыв один глаз я моргнула и уставилась в изумрудно–зеленые, чуть светящиеся и без какого–либо намека на зрачок, глаза.

Ё–о–оп–перный театр…

Сидя на земле и покачиваясь взад–вперед, я пыталась осмыслить происходящее. Над головой шел эмоциональный разговор на повышенных тонах. Когда я застыла, словно повстречавшись с василиском, поднявший попытался задать пару вопросов. Но в ответ я только тупо пялилась куда–то вдаль. Тогда меня усадили на землю, придавив полу рубахи сапогом (чтоб не сбежала), и стали решать, а что же со мной делать?

А я не знала, что делать мне. Нет, я, конечно, мечтала о приключениях, грезила подвигами, но одно дело – мечтать и писать о них, сидя в уютном кресле перед монитором, потягивая горячий шоколад, а совсем другое – вляпаться в них же со всего размаху! А тут еще и поиздеваться решили, рассудив, что просто приключения – это не интересно! И запихнули в то, что сама и придумала!!

Ага, вы все правильно поняли. Мне «повезло» попасть в собственное повествование. Недописанное которое. Это, наверное, кто–то и где–то решил, что для достоверности надо засунуть автора куда подальше. Чтоб на собственной шкуре все пережил, а потом уже за написание брался и доказывал читателям, что все было именно так, а не как–то по–иному.

Нет, нет и еще раз – нет! Бывают, конечно чудеса, но не до такой же степени! И этому есть вполне нормальное объяснение – сон! Ну, или горячечный бред в состоянии глубокого перманентного шока… Умгум, только в шоке так и выражаются… ну ладно, пусть будет просто бред. Милый такой, тихий бред озабоченного разума… блин, ага – тихий! Орут так, что аж уши закладывает! Да и в такой трактовке я вообще какой–то истеричкой выгляжу. Остановимся на сне. Я упала – и заснула. Ура мне! Посплю, посмотрю на собственный Мир изнутри, а потом – запишу. Вот это тестеры удивятся…

Но если я все же ошибаюсь… Блин–блин–блин!! Не хочу!!! М–да, а кого это волнует?.. Кроме меня – ни–ко–го…

Одновременно с моими мыслями над ухом ожесточенно бранились. Со стороны это выглядело следующим образом:

– А я говорю – шпион!!

… и чего я тут не знаю? Попасть в собственную книгу, это ж надо!..

– Ты ошибаешься, не стоит так поспешно…

… Мы с тобою жили–были, наши крыши не дружили…

– Я говорю, что не…

… белочка? Нет, я ничего крепче ситро не пью. Или просто – с ума сошла? А, может, это на меня так разряд подействовал? Не, остановились на том, что это просто сон, вот и будем держаться за эту версию до конца!..

– Жрец сказал…

… Надо меньше книг читать, а то мозги уже совсем того…

– Да плевал я!..

… и сбоку бантик. Интересно, я же до конца не дописала, как же они, а?..

– А сейчас и узнаем!

На последней фразе меня вновь резко вздернули за воротник многострадальной рубахи. На что тот отозвался предупреждающим треском. А вот это мне уже не нравится! Сны – снами, но одежду портить не фиг! Они мне что, другую купят?

– Ты! – взвилась я. – Пусти рубаху! Ты ее, что ли, шил? Так нечего и рвать!

Державший меня удивленно распахнул глаза.

– Да ты знаешь, кто я? – тихо осведомился он.

Ой, напугал! А то я своих героев не знаю! Звать Морреном, принадлежит к расе даргов. Выглядит… ну… не самый милый персонаж. Кожа смуглая, темная, волосы длинные и белые. Заплетает в косичку или в хвостик, смотря по настроению. Глаза изумрудно–зеленые, чуть светящиеся, без зрачков и белка, на лбу короткие угольно–черные рожки. Прикусу любой вампир позавидует самой черной завистью. Высокий, меня на полторы головы выше. Это значит метра под два с небольшим таким хвостиком. Хи–хи, белым… Силушки тоже немереной. А вот с характером… не повезло парню. В конце концов, должен же у такого красавчика быть хоть какой–то изъян?

А! И уши у него заостренные. У меня тут же возникло какое–то детское желание за них дернуть. Аж рука зачесалась.

Одеваться любит во все мрачное и темное. Эдакий мрачный и загадочный тип. Хе, от кого прятаться решил?! А вот плащи не сильно уважает. Таскает с собой два меча за спиной. Махает ими – завидки берут со страшной силой! Да не меня, а остальных. Если они, конечно, не с ним махаются… Тогда у них возникают другие желания. Убегательные. Причем – как можно дальше. При необходимости может пользоваться и магией даргов, но очень это дело не любит. Кроме того, на некоторое время может становиться похожим на человека, но из принципа выставляет рожки напоказ.

Ну что вы хотите – тяжелое детство… В смысле, что он не чистокровный дарг, хотя по нему этого и не скажешь. Только вот его… «даржисть» вылезла чуть позже. А в то время они с мамой жили среди людей. Ну, сами понимаете, никто такому соседству счастлив не был. Так что по злобности характера сей индивид переплюнет любого. А пока от меня напряженно ждали ответа, который и получили:

– Конечно! – сходить с ума, так по–полной! – Странный глюк, порожденный моим дремлющим разумом!

Я бабочка или мне это все сниться?..

Минута молчания. Похоже, им еще никогда не встречались полоумные, которые вылетают из кустов, все вокруг крушат, да еще и хамят глядя прямо в лицо.

Кстати о кустах… Забыв на время об этой гоп–компании, я оглянулась. Ып! Ой, чегой–то мне нехорошо… И желудку видать, тоже стало интересно полюбоваться на окружающий пейзаж. Иначе, с чего это ему к горлу подступать?..

Вокруг в живописных позах валялись бывшие человеки. Почему – бывшие? Потому что вряд ли можно продолжать жить с таким количеством не совместимых с дальнейшей жизнью дырок в теле!

О, кстати о человеках. Вот почему–то я не припомню, что бы в моей книге пробегали сии бледно–серые поганки со странной жидкостью в венах, по цвету больше всего напоминавшей сопли заядлого гайморитика… Склерозом я пока не страдаю, фантазия хоть и буйная, но моя собственная… Этот ж кака така нехороша личность в мой рассказ лезет?! Повбываю на фиг…

– Ты! – наконец–то разразился гневным воплем опешивший дарг.

Но все его возмущения я самым неподобающим образом проигнорировала, присев на корточки у одного из трупов и изучающе потыкала в него пальцем. Словно в камень тыкаешь. Едва ноготь не сломала!

Страха не осталось совсем. Было просто какое–то гадливое любопытство и бесшабашная удаль. Наверное, это неизрасходованный адреналин по венам гуляет. Как там, великий поэт говорил?

«Что ты бродишь, адреналин одинокий? Что ж ты мне жить нормально не даешь?..» Кажись так.

– Уважаемая, – вежливо обратились ко мне. Видать Морни от возмущения аж дар речи потерял. – А не уделите ли вы нам каплю своего драгоценного внимания?..

Ну ладно, уделим… Накапаем стаканчик, так сказать… Итак, кто у нас тут есть?

Начнем, пожалуй, с предводителя. Звать его Сортом, хотя чаще всего он сам приходит. Наемник, причем один из лучших. Сколько–то там лет боевого опыта. Побывал во многих переделках. Из всего стрелкового оружия уважает только тяжелый арбалет. Выглядит… ну, если честно – как разбойник с большой дороги. Глаза темные, почти черные. Волосы – тоже, жесткие, до лопаток (и чего они все так длинные волосы любят?). На лице два выдающихся шрама, делающих любое выражение лица самым, что ни на есть, уголовным. Один – над левой бровью, а второй – по правой щеке.

Из оружия – двуручник неприличных размеров, который в мирное время висит на лошади, а в не очень мирное – лежит на плече владельца. А с собой постоянно носит двулезвийную секиру. При условии, что ростиком этот наемник зашкаливает за два метра, да и в плечах – соответственного размаха, то попасть под его пусть даже и безоружную руку я бы не хотела. В общем, тип еще тот.

Ну… в еде пристрастия – стандартные. Мясо и вино. Хотя нет, вру. Еще до ужаса обожает булочки с изюмом. У него в мешке хоть парочка – но обязательно есть! Надо будет как–то поцыганить…

Лучник – и вообще, звезда отряда – Дилона. Происходит из северян, посему бледная, аки привидение. А загар, как на зло – держаться не хочет ни в какую. Волосы цвета бледного золота, заплетает постоянно в длинную и тугую косу. А заколочка, которая держит самый хвостик – довольно увесистая. И ею, когда уж сильно припечет, она может хорошенько стукнуть, просто двинув головой.

Кожа тоже бледная, глаза – светло–серые. Одеваться предпочитает в кожу со всякими там клепочками–ремешками. Девушка серьезная и обстоятельная. Так что если кто рискнет пристать… ну… не советую. Мало что останется.

Оружие – ростовой лук темного дерева, какой–то гибрид меча со шпагой и кинжал. В магии полный ноль, но зато в охоте… Зверобою и рядом не курить! К тому же она кулинар всей компании, так что берегут как зеницу ока! Война – войной, а обед – по расписанию.

Кстати, о птичках! Сорту нравится Дилона, а та пока еще не определилась, а нужен ли ей этот воин? Хотя… что–то уже долго определяется. Помочь? Или – пусть сами разбираются?

И последний из представленных здесь «красавцев» – Виллис. Маг, травник, философ, книгочей и вообще – душка человек! Такое себе тихое и милое создание в небольших прямоугольных очках. В котором, как и в каждом уважающем себя омуте… дальше продолжать не буду.

Выглядит… откровенно говоря – не впечатляет. Довольно молодой, не шибко мощной комплекции. Глаза серые и какие–то блеклые, скрыты за небольшими прямоугольными очками. Отчего общее впечатление субтильности еще усиливается. Волосы темно–русые, собраны в низкий хвост. А те пряди, которые оказались короче – торчат в разные стороны. И вечно выбивающаяся челка, которую он раздраженно заправляет за ухо.

Одевается во что–то балахонисто–бесформенное коричнево–бурого цвета. А если вдруг этот плащик распахнется – то можно будет узреть серовато–фиолетовые камзол со штанами, темно–серые, плотные гетры и низкие, коричневые, стоптанные сапоги. Вот такой вот красавчик…

Самый отличительный признак – везде таскает с собой объемную сумку, в которой у него хранятся всякие баночки, скляночки, пузырьки, пакетики и так далее. А еще у него во вьючном мешке книги. Не сильно много, но за каждую из них любой маг себе сеппуку вилкой сделает! Чтоб болезненней было…

Вот именно его, как самого уравновешенного и знающего, отрядили на разговор со мной.

Честно говоря, глядя на мага, я остро почувствовала, что выгляжу самой натуральной дурой.

Во–первых, даже этот невысокий (по здешним меркам) человек на полголовы выше меня! И потом, вряд ли всклокоченное создание, одетое в полинявшую темно–зеленую футболку и теплую рубашку размера эдак на три больше – будет смотреться как–то иначе. А подранные на коленях джинсы, доходящие до середины голени, тоже не добавляли мне солидности. Как и каким–то чудом не слетевшие во время спринтерского забега тапки.

Поэтому я наклонила голову и исподлобья глянула на него.

– Ну?

– Не просветит ли нас уважаемая, – загундосил Виллис, перебирая пальцами то ли четки, то ли связку каких–то мелких предметов, – откуда она появилась в этом не столь подходящем для прогулок месте?

Я еще ниже опустила голову и пробормотала:

– Я не знаю…

И действительно ведь – не знаю! Просто появилась – и все… а как – это мне и самой любопытно. В то, что всему виной была гроза – верилось с трудом. Обычно же как бывает? Герой или могучую колдунью встретит, которая его и переместит, или там в стихийный провал попадет, или какую новую машинку, собранную непризнанным гением на себе сдуру (или спьяну – разницы никакой) испробует… А я? Трах, бах, гоп, стоп – и проснулась на полянке. Так не бывает. Значит, я просто не знаю, каким именно способом, для чего и кто перенес меня в мое же произведение. Но раз для чего–то вызвали, то извольте появиться и объяснить! И чем быстрее – тем лучше, а то я злиться начинаю…

М–да, наверное не фиг было ругать музьёв и требовать божеского к себе внимания… Так что теперь уже нечего жаловаться на то, что на тебя просмотрели особо пристально… А то, что издевательски – это уже второй момент…

Маг промолчал. Видимо, все же как–то определял, вру или нет. А, поняв, что для меня это тоже покрыто мраком тайны, заметно расслабился. Я искоса взглянула на выстроившийся полукругом народ и оглушительно чихнула. Раз, другой, третий…

После пятого раза – зажав переносицу и задрав голову вверх, я передернулась. Тяжелая рубаха, первоначально принадлежащая брату и реквизированная после окончательно порванных локтей, изрядно намокла от воды. И вот теперь, в сочетании с не очень теплым воздухом, дало результаты.

Шмыгающие, чихающие и потирающие плечи результаты.

– Бедняжка! – воскликнула лучница, заполошно взмахнув руками. И тут же принялась командовать: – Сорт, сходи за дровами, Виллис, посмотри там среди своих склянок чего–то лечебного, Моррен, за тобой костер!

– Это еще почему? – возмутился дарг.

– Не видишь, ребенок замерз и простудился! – было заявлено ему тоном, не допускающим возражений.

Ребенок?! Это что, я?

И точно. Меня через пару мгновений укутали в теплый, тяжелый плащ, пропахший дымом. Обняли за плечи и повели к тому месту, где когда–то был костер. От него остались одна горелая проплешина и раскиданные по всей полянке угли. На которую Моррен с видом, словно его пахать заставляют, скидывал остатки разбросанных дров.

Маг подошел, неся в руках флакон темного стекла. По пути он взмахнул рукой – и отсыревшие поленья вспыхнули, словно их бензином полили. Дарг едва успел увернуться. Да знаю я, знаю, как они друг дружку любят… нежно так, трогательно… Аж слезы умиления на глаза наворачиваются!

А вот на протянутый флакон я глядела с подозрением. Насколько я помню законы фармацевтики, чем темней флакон – тем мерзостнее зелье. А этот вообще непрозрачный был… Ой, чегой–то мне его пить не хочется…

Но пришлось. Под тремя требовательными взглядами (в одном так и читалось горячее желание поменять лекарство на яд), зажмурившись и заткнув нос (воняло оно на зависть любому скунсу!) я залпом вылила содержимое в рот.

Ёк… ик… ой… мама…

Когда глаза перестали слезиться и вернулись в орбиты, а горло отпустил спазм, я уткнулась лбом в колени и прохрипела:

– Отрави–и–ители–и–и…

Тут из кустов появился ушедший за дровами Сорт. Увидав мое бледно–зеленое лицо, он вопросительно глянул на лучницу, потом заметил флакон в руках у мага и понимающе хмыкнул. Сгрузил свою охапку на землю около костра, подошел и от души врезал по спине. Мой подбородок звонко клацнул о колени. Я качнулась вниз, едва не пропахав борозду собственным носом. Удержалась по чистому везению, едва успев выставить вперед руки. Зато дыхание восстановилось в полном объеме.

– И костоломы, – осторожно поведя плечами, добавила я.

Дилона фыркнула и принялась готовить в котелке какое–то яство.

– А может, мы все же решим, куда ее деть? – не утерпев, взвился Моррен.

Видимо, этот вопрос стал для него прямо–таки животрепещущим. Интересно, а отчего мое существование ему так сильно покоя не дает? Лично ему я пока ничего не сделала. На хвост не наступала, рожки не стачивала, шевелюру не стригла.

Хотя… за «стригла» меня уже раз убить грозились, так что уже не страшно. Зато больше не просят подстричь так, по–дружески.

– Жрец Волина ясно сказал, что все мы посланы Судьбой, и случайных спутников у нас не будет, – менторским тоном, словно повторяя где–то услышанное, начал Виллис, уставившись в огонь. – Не мы решаем, кто встанет на этот путь. Само Мироздание посылает спутников. И не нам решать, кто пойдет по нему, а кто – останется. Так что добро пожаловать в команду обреченных.

Последнее было сказано явно мне. Может, это Мироздание кого и и посылает, но явно куда подальше…

Маг пристально взглянул на меня. В темных глазах все еще плясали отраженные язычки костра. А мне стало неуютно. Что еще за Судьба? И каким боком тут Мироздание? Не–не–не! Это не по Автору! В смысле – не по мне. Честно говоря, я и сама с трудом представляла, зачем и куда они отправятся в путешествие, но Судьба и Мироздание там точно и рядом не стояли!

– Тебя как звать–то, спутница? – ехидно выделив последнее слово, поинтересовался воин.

– Марина, – кивнула я, протянув для пожатия руку. – А вы кто? И куда идете? А зачем?

Хм, интересная картинка получается. Автор спрашивает у своих героев, куда и зачем они идут! Докатились, что называется…

Лучница, терпеливо помешивая свое блюдо, подняла голову и насмешливо ответила:

– Сколько вопросов… Рада знакомству, Мирина. Меня зовут Дилона. Того громадного и страшного – Сорт, отравителя кличут Виллисом…

Искажению своего имени я не противилась. Удобно им так – ну и пожалуйста.

– А рогатого, страдающего разлитием желчи? – с самым наивным видом вклинилась в разговор.

Дарг наградил меня яростным взглядом.

– А его кличут Морреном, – подмигнув мне, фыркнула лучница.

– Так куда же вы направляетесь? – мне действительно не давал покоя этот вопрос.

– А направляемся мы… – начал воин, но его перебили.

– Куда надо, труда и направляемся! – зло рыкнул беловолосый.

Видимо мое присутствие раздражало его сверх всякой меры. Я удивленно заморгала, а потом осторожно коснулась рукава сидящего рядом мага.

– У него что, что–то случилось? – тихо спросила, кивнув в сторону разозленного дарга.

– Просто он узнал, что является созданием, – с ходу рубанул воин, прежде чем кто–то еще успел высказаться.

– Это как? – удивленно вскинула брови я.

Маг поднял руку, заставляя всех остальных замолчать, тяжело вздохнул и обернулся ко мне.

– Понимаешь, Мирина, – начал он. – На самом деле мы не вольны в своих поступках, как считалось ранее…

– В смысле? – ни–че–го не понимаю…

– В смысле, куда пойти и что сделать за нас решает Создатель, – так же равномерно продолжил Виллис. – В его ведении жить нам или умереть, любить или ненавидеть, способности и таланты. Все определяет он…

Маг замолчал, снова вглядываясь куда–то в глубь огня.

– И?.. – робко подтолкнула его я.

– И нам это не нравится. А Моррену – так в особенности, – как–то спокойно, я бы даже сказала – отрешенно, отозвалась Дилона.

Дарг бросил на нас уже просто–таки испепеляющий взгляд, резко поднялся и скрылся в кустах. Я же задумчиво уставилась в землю. М–да, что называется…

А ведь действительно, они правы. Мало кому понравится, когда чужой дядя за тебя решает, когда и что делать. Я бы от такого просто взбесилась. Уж на что спокойная, а и то, неприятно. Особенно в решении кого любить, а кого так, побоку пустить.

И ведь ничего не сделаешь. Или – нет?.. Вот черт, уже голова пухнет! А если они узнают, что этот пресловутый «дядя» сейчас сидит рядом с ними, что будет? Хм, будет–то много чего, но вот одной конкретной меня – вряд ли. Ой, что–то мне не хочется об этом даже думать!

– А куда же вы тогда идете? – я была рада сменить эту тему на любую другую.

На этот раз ответил Сорт. Спокойно так, подталкивая выпавшие дрова назад, в огонь.

– Спасать Мир.

Эть? Чего–чего?!

Видимо, мое лицо было уж очень живописным. Поскольку взглянувший травник–маг и дальше по списку невольно поперхнулся.

– Куда–куда вы идете? – тихо переспросила я.

Воин и лучница требовательно посмотрели на Виллиса. Мол, объясняй, у тебя же это так хорошо выходит…

– Понимаешь, Мирина, – маг поплотнее закутался в свой балахон. – Наш Мир не единственный. Он граничит со многими другими…

Ой, можно подумать, что я не знала! Но вряд ли от этого стоит спасаться.

– Но не все они благожелательно относятся к своим соседям, – продолжал между тем рассказчик. – Вернее не они, а их Создатели. И вот один из них захотел нас завоевать. Те трупы, что ты видишь на поляне – его создания…

М–ня… Если тебе нечего делать – попытайся выбросить бумеранг… Или – вляпаться в приключения…

Так, насколько я поняла, какая–то жадина зеленопузая протянула свои загребущие конечности к моему нежно любимому детищу? Жить оно ему спокойно мешает, да? За пятки кусает и серенады под окном дурным голосом орет? Дык, я не гордая, я и сама приду и… спою! Причем ТАК, что мало не покажется никому!

Нет, ну хамство! Вылитое! Мало тебе одного мира – придумай себе еще! И нефиг протягивать лапы к чужим. А то можно протянуть нечто са–авсем другое.

– И вот с этим вот вы сражаться и идете? – осторожно уточнила я.

Ответом мне были три согласных кивка.

– И я теперь иду с вами? – еще одно уточнение.

– Так получилось, – виновато, словно это он так решил, пожал плечами воин.

Ага…

– И что мне делать? – деловито осведомилась я.

– А что ты умеешь? – тут же оживились все.

– М–м–м… – а действительно, что я умею?

Ну, рисовать, писать, пользоваться компьютером… Немного играть на гитаре и петь… хм, выходит – всего понемножку, ничего конкретно и совсем уж ничего полезного. Да… Издевательство какое–то, а не Создатель.

Похоже, виноватое выражение моего лица все остальные поняли правильно. Тяжело вздохнули, переглянулись, и лучница преувеличено бодро похлопала меня по плечу.

– Ты просто еще не знаешь, что можешь. А иначе тебя бы здесь не было!

Умгум, надежда, как известно, умирает предпоследней… Последним умирает носитель надежды…

И тут, прерывая наш столь содержательный разговор из кустов наконец–то появился дарг. Долго его по лесу носило…

– Они приехали на лошадях и спрятали их в лощине ниже по ручью, – поставил он нас в известность, присаживаясь к огню. – Так что дальше мы можем проехаться с комфортом.

Угу, кто–то может и с комфортом, а кто–то этих лошадей только на картинках и видел! А если вспомнить, как всякие другие герои осваивали езду верхом, да их комментарии – прилива сил и бодрости я не испытала. Брр! Ну отчего так? Вот щас как возьму, как придумаю, что умею ездить верхом! Автор я или где?

По всей видимости – где… Так как особых изменений не ощутила… Единственное, что в лесу стало гораздо холодней и темней. Солнце упрямо клонилось к закату, и вечер неумолимо вступал в свои права, чтобы потом передать их ночи.

Полянку немного прибрали, стащив все трупы в кусты и прикрыв ветками. Обедо–ужин был уже съеден, котелок помыт, кони переведены поближе, сумки заменены на собственные.

Как ни странно, но ела я с аппетитом. Скорее всего из–за того, что не на шутку проголодалась, да и… честно говоря – не верилось в реальность. Ну вот не правда это. Это просто – сон. Так что можно покушать со спокойной совестью и желудком.

Кроме того, заново поставили шатер, который я умудрилась смести в первый раз. И именно это событие народ обсудил довольно живо. Единственное что рогатый отмалчивался. И чуть позже я узнала, почему.

Оказывается, я появилась на полянке в самый подходящий момент. Когда эти серые поганки хотели избавиться от самой возможности помешать их Создателю осуществить свои злодейские планы. В смысле – прибить компашку до того, как она вплотную займется выполнением своей миссии.

Да! Это все еще шла подготовка! Им надо было зайти еще в какой–то там храм божественного кого–то там, и получить на руки, сейчас дословно зацитирую: «спутника, осененного благодатью Создателя, дабы он помог нам в сим деле». Во!

Если говорить просто, то мы должны были подобрать еще одного бойца и только тогда становимся жутко страшной и мощной гоп–командой. Поэтому эти зеленокровные и хотели убрать всех еще до того, как образуется сия «Могучая кучка».

И вот теперь представьте, самый главный из них толкает прочувствованную речь, что фиг вам, а не вмешательство в великие и злодейские планы. И тут на него из кустов на хорошей скорости вылетает НЕЧТО! Странное, большеглазое, взлохмаченное… Сбивает на землю, пинает во все доступные места и с разбегу бросается на стоявшего рядом вражьего мага. Никто и пискнуть не успел, как, получив локтем в кадык, колдун завалился на спину, дрыгнув в воздухе ногами.

Короче – вокруг вопли, неразбериха и полная сумятица.

Ну, герои на то и герои, чтобы не теряться. И пока противники с воплями кидались в сторону шустро спрятавшегося нечта – напали сами. Оружие похватали потом, так что последних врагов красиво зарубили своими собственным железками.

Вот так я и появилась. А о преследовавшем меня звере никто и не заикнулся. Лучница вообще сказала, что крупнее и хищнее зайца тут ничего не водится. Хм, значит это был заяц… Мутант, однако!

Но ладно, глюки – глюками, а спать хотелось все сильнее и сильнее. Душераздирающе зевнув, я вопросительно посмотрела на лучницу. Она всерьез и надолго записала меня в разряд детей – всячески опекала и оберегала. Поэтому тут же подскочила с бревнышка и метнулась к сумкам. Вернулась она, неся пару толстых одеял.

Моррен, до этого лениво о чем–то переругивающийся с магом, тут же вскинулся:

– Это же мое одеяло!

– Ничего, не маленький, не замерзнешь! – непререкаемым тоном отрезала Дилона. Судя по взгляду дарга, он мне этого никогда не забудет…

Спать уложили в шатре. Рядом постелила свое одеяло и лучница. А Сорт у костра уже распределял вахты, мудро пропустив мое имя и Дилону. Вряд ли я насторожу чего путного… Да и вообще – встану среди ночи. Честно говоря, я с ужасом представляла, что будет со мной после ночевки, проведенной на земле. Ох, найду я того, кто меня сюда засунул… в лепешку разобьюсь, но устрою ему веселую жизнь на много лет вперед своей создательской волей! И буду права!

Оранжево–алые отблески костра на ткани шатра создавали внутри довольно странное сумеречное освещение. Я постелила одно одеяло на землю, сложив его вдвое. Сняла тапки, поставила их у входа с внутренней стороны. Закуталась с головой во второе, свернулась калачиком и тихо задремала.

У костра еще не ложившиеся спать герои что–то обсуждали в полголоса…

А все–таки, здесь красиво…

Если с другом вышел в путь…

Иногда с друзьями и врагов не надо…

«Если с другом вышел в путь, то берданку не забудь…» – сквозь зубы пробормотала я, пытаясь с головой залезть под одеяло. Но все равно, спрятаться от самозабвенно орущих на два голоса мужиков проблематично даже под ним. К сожалению, это не тот материал, который хорошо гасит звуки… Морни и Виллис опять чего–то не поделили, мартовскими котами разоряясь на весь лагерь. Я, конечно, знаю, насколько они друг друга любят, но можно с этим подождать хотя бы до завтрака, а?!

А вставать не хотелось ну просто до жути. Все тело ныло, уши замерзли напрочь, глаза отказывались открываться даже за большое вознаграждение… В общем, все прелести ночевки на сырой земле – налицо и прочие части тела.

А эти… вороны неугомонные все не унимались! Убью – и суд меня оправдает! Я привстала, не открывая глаз, нащупала тапки у входа и запустила оба по направлению голосов. Раздался звучный шмяк, пара громких слов на непонятном языке (судя по интонации – явно не комплименты), и все как отрезало.

Уря, вожделенная тишина… Я обрадовано рухнула на землю. Умгум, только для того, чтобы через пару секунд быть выдернутой за ноги из шатра. Как невежливо! А где кофе в постель? В смысле, кофе в чашку, а чашку к постели? К тому же потом меня вздернули за тепленький спальный кулек, в который я вцепилась не хуже иного клеща. А что вы хотели, утром всегда холодно!.. Особенно – на природе…

Чуть–чуть приоткрыв один глаз, ровно настолько, чтобы убедиться в своих предположениях, я попыталась уснуть в висячем положении. При острой необходимости я могу уснуть даже в кресле, немыслимо изогнувшись. Другое дело, что после этого я распрямлюсь с трудом, но ради собственного отдыха – чего не сделаешь?..

Где–то в стороне сдавленно хрюкнули на два мужских голоса. А женский тихо, но весьма многообещающе прошипел:

– Положи ребенка!

Действительно, ходють тут всякие…

– Ребенка?! – взбеленился дарг, резко разворачиваясь к говорившей.

Но вот незадача. Травка–то мокренькая! А обувь – скользкая. Да и я тут висю… вишу… мешаю, в общем. Так что горизонтальное положение я приняла довольно быстро. И, уж совсем потеряв всякий страх, уютно устроилась на вяло трепыхавшемся внизу Морни, сладко причмокивая. А что? Тепло. Мягко. Комары, опять же, не кусают… Можно и спать.

Хрюканье разбавилось истерическими всхлипами и странными звуками. Мне аж интересно стало, что там происходит.

Приоткрыв один глаз, я сквозь скрещенные ресницы оглядела полянку. У кустов загибались от хохота Сорт с Виллисом. Причем активно так загибались, одной рукой держась друг за дружку, а второй зажимая рот. Из–за чего происходили всяческие всхрюкивания и прочие странные звуки.

Лучница живым воплощением Негодования стояла у костра, угрожающе воздев к небу большую деревянную ложку и явно собираясь использовать ее по прямому назначению, если глас рассудка в дарге не возобладает.

А переведя взгляд себе за спину я поняла причину истерики.

На одном из коротких, но довольно острых рожках дарга, зацепившись меховой опушкой висел мой тапок…

Упс…

Второй тапок тихо и мирно лежал рядом. Видимо, финишировав о дарга он решил не задерживаться у столь негостеприимного типа и предпочел мокрую траву. Откуда и был возвращен в семью. В смысле – утянут мной под одеяло и нацеплен на ногу.

Морни, немного придя в себя, резко столкнул меня на землю. Ну и ладно, я не гордая, я и тут поспать могу… нет, не могу. Холодно и мокро. Да еще и сопят над ухом, как злой носорог. Так что пришлось вставать, отчаянно зевая и потирая глаза.

– Выспалась? – Сорт, подойдя сзади, поставил меня на ноги. – Там за кустами ручеек есть, пойди, умойся…

И сунул мне в руки кусок полотна. Как я поняла, мыла тут не было. Упущение. Причем – мое. Надо поскорее придумать и подкинуть кому–то идейку для воплощения.

Поглядев на влажную после росы траву, я поджала одну ногу и попросила:

– Морни, верни тапок на родину, все равно не твой размер…

М–да, лучше бы я бросила бомбу… во всяком случае разрушений было бы меньше.

Сорт, направлявшийся за хворостом – споткнулся и головой вперед влетел в кусты. Бедный, надеюсь, он там не ушибся и не оцарапался?.. Виллис, в это время составлявший какое–то зелье, опрокинул все пузырьки на себя. Надеюсь, ничего там особо опасного не было? Или – красящего? А то будет его коричневатая мантия безобразно–перепелёсой. Дилона уронила в кашу соль и ложку, но на ногах все же удержалась. М–да… Не хватало в каше еще и ее. Блин, какой–то у меня с утра юмор… странный. Нет, ну и чего такого я сказала?..

Дарг зарычал. Низко, утробно, демонстрируя свои белоснежные клыки. Согнулся, выставил вперед руки и развернулся ко мне. Я же недоумевающе смотрела на него, часто моргая.

– Тебе что, плохо? – участливо спросила я. – Может, у Виллиса лекарства какого попросить? На вот, согрейся пока. А то дрожишь весь…

Искренне желая помочь, я стянула с плеч одеяло и протянула ему. Морни недоуменно мигнул, а потом мотнул головой так, что тапок взлетел выше деревьев. Дарг взвыл и прыжком скрылся куда подальше. А я стояла посреди поляны с протянутой рукой и зажатым в ней одеялом, как памятник погорельцам.

Плюх – в наступившей тишине четко сказала тапка, приземляясь у ног. Хорошо, хоть с собой не уволокли… А то красива бы я была – в одной тапке!

Сорт окончательно уполз в кусты и теперь оттуда торчал только изредка подергивающийся сапог. Да что с ними со всеми с самого утра творится?! Маг, отложив подальше сумку со своей стеклотарой, задумчиво покусывал травинку, пристально разглядывая низкие облака. Лучница сидела на траве, уткнувшись лицом в колени. Плечи ее время от времени сотрясались.

Я перевела недоумевающий взгляд на Виллиса. Тот как–то отстраненно посмотрел и кивнул в сторону кустов:

– Иди, умойся…

Ни–че–го не понимаю…

Умываясь из ручья, вполне тянущего на небольшую речку, я все пыталась разобраться в происходящем. Спать во сне – это как–то уж совсем… Нет, конечно, при большом воображении… Но вряд ли оно у меня настолько богатое, что я могла придумать, как мне плохо!

Да и вода в ручье… не то, что зубы – все тело ломит, хотя плеснула я только на лицо. А сон – так тот вообще. Смылся, словно его тут и не ночевало, всего от одной капли. Как бы не хотелось признавать – но это реальность. Или уж ОЧЕНЬ убедительная иллюзия. Такая, что и ударить сможет. Так что надо быть поосторожнее. А заодно, разобраться с этим… покусителем на мое, родное. И покусать его… родное. Чтоб знал!

Ну, и мне просто стало интересно. Не каждый же день попадаешь в собственный рассказ. А возможность посмотреть повествование «изнутри»… да просто – интересно мне! И вообще, перед кем это я тут оправдываюсь?!

Приведя себя в относительный порядок и завязав рубашку на животе узлом, я подхватила материю и отправилась назад, на поляну, с которой доносились упоительные ароматы. От которых мой желудок утробно забурчал и потребовал свою долю удовольствий.

И что, самое интересное – получил.

Немного пересоленная каша осталась на моей совести. Ведь если смотреть беспристрастно, то солонка улетела в котелок именно после моего высказывания. Но никто так и не пожаловался. Вернувшийся с утренней пробежки дарг сел как можно дальше от меня, наградив испепеляющим взглядом. Нет, ну вот я–то тут причем?! Если, конечно, отбросить тот факт, что являюсь Создателем…

Сорт и Дилона поели быстрее всех и отправились собирать вещи. Хотя там собирать было нечего. С вечера ничего не распаковывали кроме котелка и одеял. Виллис загремел склянками, косо поглядывая на меня. Морни ушел за лошадьми, а я, вспомнив прочитанные книги, стала проводить ревизию своих карманов.

Первейшее же дело, когда попадаешь в незнакомое место! А то обидно будет если весь поход герои будут стараться добыть какую–то фигулину, которая тихо и мирно почивала в кармане. Да и не только обидно – еще и опасно! Прибьют же, точно – прибьют!

Вообще–то, рубашку брата я носила не только из–за того, что она теплая. А еще из–за большого количества всевозможных карманов и кармашков. Как внешних, так и внутренних. И, после того, как я проверила их все, включая и брючные, выяснилось, что я являюсь обладательницей следующих сокровищ.

Карандаш простой, до половины сточенный, острый кончик грифеля обломан. Терка для карандаша, квадратная и белая. Когда–то была… штуки четыре белых листа формата А4, сложенные в несколько раз. Красная и черная геливые ручки. Не знаю, как они до сих пор целы остались… А так же разные сладости типа арахиса в шоколаде, печенья и жмени карамели, в разное время попавших в рубашку и надежно заплутавших в недрах ее карманов.

Хм, странный набор для путешествий, не находите?

И вот со всем этим… богатством мне и идти спасать мир… Ага, карандашом затыкаю, ручками зарисую, теркой – сотру нафиг! Короче – я вооружена и очень опасна… хи, разве что для психики.

А пока занималась столь важным делом, Морни привел лошадей. Целых четыре штуки… И высокие какие штуки! Да и морды у них больно подозрительные… Хорошо хоть рога не растут, а то с меня станется!

Прикинув свои шансы и вероятности, я решительно направилась к Дилоне, намереваясь стать ее вторым номером. Но меня жестоко разочаровали…

– Мирина, солнышко, а ты с даргом поедешь.

Ыть?

Мой жалобно–укоряющий взгляд был весьма и весьма выразителен.

– Смерти моей хочешь, да? – тихо–тихо переспросила я, растеряно шмыгнув носом. Ночевки на голой земле так легко не проходят.

– Ну что ты, маленькая, – лучница погладила меня по голове, едва не запутавшись в волосах. Расчесаться с утра я как–то подзабыла. – Просто кони не любят даргов, а так лошадь будет чуять тебя, и мы спокойно доедем до города.

– Умгум, а я верхом ездить не умею… – застенчиво потупила глаза и ковырнула носком землю.

– Ничего, Моррен научит, – махнула рукой Дилона и занялась своим конем.

Угу, этот научит… Исключительно доброму, вечному и светлому. А потом догонит и еще раз научит! И за что мне такие страдания?..

С убитым видом я поплелась в сторону дарга. А у того действительно цирк на колесах происходил. Конь решительно не хотел пускать Морни в седло. Он взбрыкивал, отпрыгивал, пытался укусить, ударить копытом… В общем вел себя весьма и весьма нервно.

Я подошла поближе и остановилась, с интересом наблюдая бесплатное представление. На одном из особо головоломных кульбитов даже зааплодировала!

Дарг обернулся на странный звук и, увидев меня, с горящими глазами наблюдающую за его танцами, рыкнул, и решительно направился ко мне, волоча бедного коника за собой. Конь попытался упереться, руку Морни рвануло назад. На что беловолосый так дернул за поводья, что я испытала вполне обоснованный страх за целостность лошадиной головы. Ой, ну он и злой… При его приближении я даже сжалась вся…

Но, как ни странно, никакого возмездия не последовало. Мне просто сунули поводья в руку, фыркнув что–то типа «Раз такая умная – сама с ним разбирайся». И оставили на растерзание…

Ну ладно, это я просто приукрашиваю. Но все равно, держать за тонкий ременной повод более полутоны живого веса – это, я вам скажу, ощущение то еще.

Мы с конем недоуменно уставились друг на друга. Животное мелко дрожало и нервно всхрапывало. Мне даже стало его жалко. Ну он же не виноват, что ему всадник–дарг достался? Да и Морни, если подумать – тоже не виноват… Поэтому я подошла поближе и стала успокаивающе поглаживать коника по шее, лепеча всяческую чушь. Конь встряхнулся, успокоился и уже более заинтересованно обнюхал мои ноги. От предложенного печенья тоже не отказался, аккуратно сняв угощение с руки мягкими губами.

После чего шумно фыркнул в волосы, окончательно приведя мою прическу в соответствие с последним писком моды под названием «Утро в танке после пьянки». Я вопросительно обернулась к остальным. Ну, успокоила, ну, держу. А дальше–то что?

Сорт правильно понял мое замешательство, подошел и стал на пальцах объяснять мне методику залезания на коня.

– Смотри, Мирин, ничего сложного. Берешься руками за седло… Так… ну, можно и в прыжке… Вставляешь левую… Мирин, левую, а не правую! Вот… левую ногу в стремя…

– Я не достаю! – пропыхтела я, кузнечиком подпрыгивая на одной ноге и пытаясь носком другой подцепить верткое стремя. Кроме того, скажу по секрету, тапки – не самая удобная для езды верхом обувь!

– Ну ладно, – сжалился Сорт и подставил мне сцепленные в замок руки. – Давай, подсажу…

Только я радостно воспользовалась его помощью и поставила одну ногу на эту приступочку, как меня нагло забросили на спину лошади! Я провисла поперек седла, судорожно вцепившись в луку.

– Вот так, молодец! – и меня ободряюще похлопали по ноге. – А теперь перебрасывай правую через круп лошади…

Кое–как, упершись руками, я смогла исполнить сей акробатический трюк. В результате чего почувствовала, словно сижу на большом и круглом бревне. Теперь понимаю, отчего у кавалеристов ноги колесом…

– А теперь вставь ноги в стремена! – радостно закончил Сорт трагикомедию о двух актах под названием «Восхождение меня на коня.»

Я полюбовалась болтающимися где–то внизу стременами. Хм, явно не на мою длину ног.

Ох, оказывается – на мою…

Морни, видя что уступать ему место в седле я не собираюсь, ощутимо пихнул в спину. Из–за чего я соскользнула к самой луке и приложилась об нее животом. А потом меня к ней еще придавило суммарным весом дарга. Он хоть и не комплекции Сорта, но тяже–е–е–елы–ы–ый!!

Конь переступил с ноги на ногу и обернулся поглядеть, чего это всадник на нем так прыгает? Увидав, что впереди вроде как сижу я, успокоился и тряхнул головой.

Поводья у меня тут же отобрали.

– Жадина! – кое–как развернувшись в седле, припечатала я.

– Ох! – выразительно ответил мне Морни, хватаясь за место, где, по идее, находится солнечное сплетение. Только я его никогда там не нащупывала. – С локтями поаккуратнее… – «ласково» прошипел он мне сквозь стиснутые зубы.

– Извини, – покаялась я, забрала из ослабевших пальцев поводья и с бравым видом попыталась направить коня к остальным.

Как ни странно, но лошадка все поняла, безропотно зашагав в указанном направлении.

Хм, когда едешь на лошади, то кажется, будто под тобой перекатываются упругие и твердые волны. Из–за чего тебя, словно на палубе корабля, покачивает взад и вперед. Интересное ощущение. Мне дали вволю им насладиться, пока выбирались на дорогу, а вот потом… Отряд перешел на рысь, и мое средство передвижения – тоже. Из–за чего через пять шагов я чуть не навернулась с седла!

Знаете, что такое – рысь? Нет, совсем не зверь! Это самый мучительный шаг у лошади. Когда тебя сперва подбрасывает седлом вверх, а потом, когда ты, подчиняясь закону всемирного тяготения, падаешь вниз – снова пинает вверх! После третьего ощутимого пинка я едва не вылетела из седла и, бросив поводья, вцепилась в луку седла. Конь, почуяв слабину, остановился и удивленно посмотрел на меня. Остальным тоже пришлось остановиться.

– Мирина, в чем дело? – удивленно спросил Виллис, придерживая своего скакуна.

– Я ездить не умею! – зло отозвалась я, еле удерживаясь, чтобы не потереть пострадавшее место.

– Моррен? – удивленно обернулся Сорт, – почему ты не учишь ребенка?

Грр! Да сколько можно меня в дети записывать?!

– Она мне ничего не говорила! – ехидно огрызнулся дарг.

Похоже, он меня «любит» с каждым днем все сильнее и сильнее…

– Дилона, ну давай я с тобой поеду?.. – жалобно заканючила я.

– Нет, Мирин, – сочувствующе отозвался Сорт, направляя своего коня к нам. – Моррен сам ехать не сможет, а перегружать наших коней нельзя. А ты самая легкая, так что…

Понятно, никто меня не любит, никто меня не ценит… Злые они, уйду я от них… нет, не уйду. Что бы я, да по собственной воле устроила даргу такой праздник?!

– Ну–ну, не расстраивайся, маленькая, – возникла рядом лучница, – сейчас мы тебя все учить будем…

Как там, у семи нянек?.. Надеюсь, от меня хоть что–то останется…

– Да упрись ногами, упрись, кому сказал?! Да не в меня, а в стремена!! Локти прижми к телу, не размахи… ох… ммм… вай ими… Шеллос'херте… эсс'раккаш! Сиди смирно!

Вопли дарга, обучающего меня езде рысью, то и дело разбавляемые еле сдерживаемыми стонами от самых точных попаданий и попытками передать на разных языках все обуревавшие его чувства, уже час разносились по лесу. Команда тихо загибалась от смеха, глядя со стороны на наши акробатические трюки. Иногда Морни не сдерживался и знакомил меня с длинными предложениями на иных языках. Спрашивать перевод я отчего–то стеснялась.

Через час рогатому это все надоело всерьез и надолго, в результате чего мы нашли компромиссный вариант. Я так же сидела впереди и держала поводья, а меня в свою очередь крепко держал дарг, не давая вылететь из седла уже на втором шаге нашего коня.

Именно таким образом мы и проехали до обеда, который решили вкусить (во, словечко завернула!) в попавшейся на пути небольшой забегаловке. Которую лучница гордо поименовала таверной. Хм, никогда их не видела…

Процесс сползания с лошади отличался куда как большей простотой. От меня потребовали всего лишь перекинуть ногу через круп лошади и спрыгнуть вниз. Спрыгнуть–то я спрыгнула, но вот колени, после всех перипетий на лошади отказывались меня держать категорически. Так что я стояла на дрожащих ногах, вцепившись в стремя и жалобно глядя на остальных.

Сорт с Дилоной переглянулись, после чего воин молча подхватил меня на руки и внес внутрь, аккуратно ссадив на лавку у облюбованного столика. Ой, извиняюсь. Столища! За ним могло разместиться до десяти–пятнадцати человек за раз. Ну, или пятнадцать зараз… Или одна единственная. Рогатая!

Этот дарг, при всей его относительной стройности, каким–то невероятным образом умудрился занять места в два раза больше, чем Сорт! При этом весьма неудобно расставив локти. Миску–плошку с едой нам поставили одну на всех, в центр стола. На край опустилась стопка глиняных тарелок. А в ней были… ну не знаю, как это называется, но больше всего это похоже на вареники. Такие большие, с мясом, ароматные–е–е… Рядом сгрузили большое блюдо с жареными кусочками какой–то птицы. Ум, у меня аж слюнки потекли…

Дилона разложила эти вареникоподобное яство по глиняным тарелкам и расставила перед едоками. Но, прежде чем я успела вонзить вилку – миска исчезла у меня прямо из–под носа!

– Ты маленькая, тебе много не надо, – ехидно прокомментировал свои действа беловолосый, ставя предо мной собственную тарелку. А в ней было куда меньше вареников, чем в моей первоначальной!!

Кстати, забыла сказать! Вилки у них уже знали. Откуда – понятия не имею. И вообще, у меня создалось впечатление, что о своем детище я не знаю очень уж многого. Странно как–то…

Быстро подчистив все, что можно, я стала оглядываться в поисках того, кому помочь расправиться с его порцией. И едва не задохнулась от гнева! Эта… этот… кОзел рогатый к своей порции и не притронулся, строя глазки подавальщице у дальних столиков!! Так, все, я злая…

Сгорбившись, как только смогла, я осторожненько пробралась под локтем дарга и стала нагло таскать эти «вареники», пока Морни отвлекся на разговоры. Виллис при виде моего решения данной проблемы округлил глаза, и чуть не поперхнулся надкушенным мучным. Сорт и Дилона отреагировали на редкость спокойно. Видать, привыкли уже… так что, немного понаблюдав за моим разбоем, стали тихо, но очень увлеченно, обсуждать что–то свое.

Когда дарг соизволил вновь повернуться к столу, миска уже почти опустела. Последний вареник я мужественно уволокла прямо из–под его вилки.

Морни, проследив, куда нырнул нанизанный на деревянный столовый прибор последний «вареник», недоуменно опустил глаза и встретился с моим, светящимся невинностью и сытостью взглядом. Щеки раздулись как у перекормленного хомяка, так как во избежание отбирания я засунула честно свистнутое в рот целиком.

– Ты? – удивленно вскинул брови он, хватая меня сзади за воротник.

– Мнум–ням–ням! – кивнула головой я. – Мням–чавк–ум–мнямня.

– Что?! – глаза рогатого едва не стали идеально правильными кругами.

– Ум–ням–нямню! – чуть ли не по слогам ответила я, наблюдая, как сзади к рогатому подходит странный тип, отчего–то мне сильно не понравившийся.

Вилкой тыкать я побоялась – у дарга просто какая–то карма, нарываться на все мои, казалось бы, невинные движения.

– Прожуй сначала! – скомандовал мне беловолосый, встряхивая за рубашку.

– Да обернись ты, баран винторогий! – взвыла я, тыкая вилкой за плечо Морни.

Неприятный тип как раз достал что–то острое, больше напоминавшее вязальную спицу. Только смазанную какой–то черной гадостью. Вымазанная в натекшем жире вилка вырвалась у меня из руки и черенком вперед влетела этому вязальщику прямо в глаз. Тот взвыл дурным голосом, роняя спицу и хватаясь за поврежденный орган. А его оружие, тускло блеснув, вонзилось хозяину в ногу.

Правильно! Кто к нам с вязальной спицей – тому мы клубком… промеж глаз!

Вой как отрезало. Тип недоуменно отнял руки от лица, посмотрел сперва на все еще сидящего в оцепенении Морни, перевел взгляд на меня, потом – на свою ногу и только тогда его прорвало.

Он заорал. Тонко и как–то обреченно, одним движением рванулся назад, сделав красивое сальто и балетными прыжками (во дает! А хромать, кто будет?!) помчался прочь из трактира. Спица, кувыркнувшись в воздухе, воткнулась в скамейку между мной и Морни, вибрируя и покачиваясь.

Повисла гнетущая тишина…

Дарг отпустил, наконец, мой воротник, который крепко сжимал с момента обнаружения, и аккуратно расправил помятую рубаху. После чего выковырял меня из–под стола и усадил между собой и Сортом, отрезав все пути к бегству.

Кстати, только теперь воин, лучница и маг обернулись в нашу сторону. Словно им кто–то глаза отвел… Словно?!

– Виллис! – дернулась, было, я, но Морни резко положил руку мне на плечо, придавив к лавке.

– Мирина, что происходит? – удивленно вскинула брови лучница.

– Ничего, Дилона, ничего, – ласково ответил рогатый, отчего мне захотелось скрыться под столом.

– Моррен? – в голосе девушки появились угрожающие нотки, а брови сошлись над переносицей. Виллис как бы невзначай создал в руках небольшой огненный шарик, задумчиво разглядывая оный на свет.

– Все в порядке, – как–то расслабленно произнес дарг. – Просто я тоже хочу задать нашей… нежданной попутчице… несколько вопросов…

Его многозначительные паузы мне очень и очень не понравились.

– Так что здесь произошло? – спокойно спросил воин, но его спокойствие было родни неподвижности питона. Вроде болтается себе, червяк–червяком, а кинуться может в любой момент… проглотить и переварить…

– А то, что нас едва не достал Гасящий Свет… – задумчиво поглядывая на меня, ответил Морни. – И вот этот «ребенок» с ним справился при помощи одной вилки…

Боевое «оружие» было поднято с пола и продемонстрировано окружающим. Те, замершие после первой части фразы, после второй выдали что–то типа «Врешь!». Но рядом с вилкой легла выдернутая из скамейки спица…

– Ис мират… – выдохнул Сорт, осторожно, словно к гадюке, прикасаясь к спице кинжалом.

А я, пока всеобщее внимание от меня отвлеклось, цапнула ближайшую птичью ножку и вонзила в нее зубы. Всегда любила мясо птицы. Особенно такое – прожаренное до хрустящей корочки, со специями… ум! Я блаженно прикрыла глаза.

– Мирин! – негодующий вопль Дилоны едва не стал последним, что я услышала в своей жизни. Откушенный кусок чуть не встал мне поперек горла, а зубы, сжавшиеся немного сильней, намертво застряли в хряще.

– Мы? – я вопросительно вскинула брови.

– Не мы, а ты! – обличающе ткнула в меня пальцем лучница. – Положи ножку! С тобой поговорить хотят.

– Мымыму! – промычала я, мотнув головой.

– Что–что–что? – Сорт даже ухо оттопырил, чтобы понять мои высказывания.

– Мы. Мы. Му!! – по слогам ответила я, пытаясь или вытащить зубы, или отодрать от себя ножку.

– Не можешь?! – надо же, какие догадостливые… Всего–то со второго раза угадали.

– Угу, – кивнула головой я, теперь уже пытаясь откусить то, что уже находилось во рту.

Занятая своей проблемой, я не заметила коварной улыбка дарга. А зря…

Только–только я покрепче сжала челюсти и ножку, готовясь откусывать, как за нее с другой стороны кто–то резко дернул! Не удержавшись на лавке, я рванулась вперед, вслед за птицей, так как остаться без зубов мне очень и очень не хотелось. И с размаху налетела на Морни.

Не выдержав суммарной атаки меня и птичьей ножки, дарг полетел на пол. Я грохнулась сверху, выставив для надежности локти. От ощутимого удара об пол ножка все же выскочила у меня из зубов, шлепнувшись на лоб рогатому. И повисла там, зацепившись шкуркой за рог.

– Спасибо! – радостно пискнула я, крепко сжав шею Морни, а потом, упираясь руками во что попаду, тихо, спиной вперед вползла на лавку.

– Мм–м–р–р–ш–ш–ш! – издал дарг невнятный звук, яростно отбрасывая от себя злосчастную ножку и сгибаясь пополам.

Упс, похоже, я еще и коленкой уперлась…

Потом, отодвинувшись сперва от меня куда подальше, рогатый все же поднялся на лавку. Я бросала на него извиняюще–признательные взгляды, а народ, зажимая рот и похрюкивая, тщетно пытался сделать вид, что ничего не произошло. Умгум, так мы вам и поверили…

Немного придя в себя, они возобновили допрос с пристрастием.

– Ну не понравился он мне, не понравился, – объясняла я причину своего нападения на того типа. – Противный он какой–то, склизкий!

– Так и что, ты теперь будешь на всех кидаться, кто тебе не нравится? – в свою очередь возмущался Сорт.

– Ну почему, вот на Морни же не кидаюсь? – я размашисто ткнула рукой в сторону дарга, но кисть оказалась перехвачена на половине движения.

– Не называй меня ТАК! – прорычал рогатый.

– Как хочу, так и называю, – огрызнулась я, вырывая руку и вновь набрасываясь на воина. – А ты тогда скажи мне, отчего изображали, будто вас тут нет, когда этот маньяк на нас кидался?!

– Что?! – это уже в разговор включился до сих пор исследовавший спицу Виллис.

– Того! Сидели, отвернувшись, пока этот тип тут своими вязальными принадлежностями ковырялся! – и я дернулась, желая показать, как именно тот тип махал.

Но мне опять не дали, крепко прижав руки к бокам.

– Морни, я тебя тоже люблю, но давай не будем обниматься в общественном месте, а? – сейчас я была раздражена оттого, что из меня крайнюю делают, а потому отрывалась на всех подряд.

Дарг чуть с лавки не упал, шарахнувшись в сторону от моих слов. Дилона удивленно округлила глаза, Сорт поперхнулся вином, а Виллис едва спицу себе на ногу не уронил.

– Что?! – синхронно выдохнули они.

– Что? – я недоуменно уставилась на них.

– Ты что, его действительно любишь? – судя по загоревшимся глазам лучницы, она уже готовилась услышать какую–нибудь душещипательную речь.

– В смысле? – сыграла в непонимание я.

Морни все это время сидел каменным изваянием, молча отлавливая свою нижнюю челюсть.

– Ну… в смысле… – замялась Дилона, не зная, куда деть руки.

И тут дарга, наконец, прорвало.

– Ты!! – взвыл он, протягивая ко мне руки явно горя желанием сыграть главную роль в местной постановке Отелло.

А у меня злость уже перетекла в горячее желание посмеяться. Поэтому, вместо того, что бы прятаться от разъяренного Морни за спиной у Сорта, я ринулась ему навстречу, так же протягивая руки и вереща, что есть силы:

– Дорогой!!!

В таверне наступила резкая и какая–то неестественная тишина. Дарг застыл мухой в янтаре. Судя по его глазам, мысли рогатого были в полном и окончательном ступоре. Он даже руки опустить забыл, так и сидел, словно какой–то зомбяк из фильма ужасов. Остальные мои новые друзья тоже застыли, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Посмотрев на них и пожав плечами, я оглядела стол в поисках еще чего съедобного. Прогулки на коне да на свежем воздухе пробуждают прямо–таки зверский аппетит. Надо будет последить за собой, а то такими темпами я скоро рискую в джинсы не влезть.

Хм, только кувшин… Интересно, а что в нем? На запах – что–то алкогольное, в нос так и шибает. Я даже недовольно поморщилась. Нет, ну почему в трактирах все пьют какое–нибудь дешевое вино или отвратительное пиво? Почему нельзя выпить чаю, там, или сока?

– Сорт, – дернула за рукав воина я, – а тут сок подают?

На всякий случай я спрашивала шепотом, что бы не обижать обедающих. А то я где–то читала, что те, кто пьют алкогольное, плохо относятся к тем, кто его на дух не переносит.

Тот недоумевающее уставился на меня, моргнул, и только потом до него дошел смысл вопроса.

– Так ты что, шутила?! – едва не подпрыгнул на месте он.

– Ты про что? – сейчас я была занята поиском влаги, не содержащей и процента алкоголя, выкинув из головы предыдущие перипетии.

– Про тебя и Моррена. – включилась в разговор Дилона.

– Что – про меня и Морни? Ну, не сошлись характерами, ну что я могу поделать? – пожала плечами я.

Глаза лучницы неожиданно сощурились, она как–то странно всхлипнула, а потом уткнулась лицом в сложенные на столе руки. Тишина разбавилась всхлипами и протяжными стонами. Сорт отчаянно кусал губы, стараясь сохранить на лице невозмутимый вид. Виллис, почувствовав прилив жажды, скрылся за большой глиняной кружкой.

За спиной раздалось угрожающее рычание…

Ой, боялась я твоего хомячка…

Резко встав с места, я решительно направилась в сторону трактирщика, так как из нашей компании никто не согласился обеспечить меня вожделеемым.

– Уважаемый! – обратилась к тучному мужику за стойкой я. – А у вас соков случайно нет?

– Отчего же? – пожал плечами тот, – завсегда найдем. Тебе какой, дитя?

Да что они все меня дитём называют??!

– А какие есть? – я вскарабкалась на высокий стул у стойки, облокотившись на поцарапанную столешницу.

– Яблочный, вишневый, томатный… – принялся перечислять трактирщик.

– Томатный! – тут же оборвала его я. С самого детства помидоры во всех своих видах были моим излюбленным овощем, фруктой, ягодой и прочим.

– Сколька? – отставив большую вытираемую пивную кружку, спросил мужик.

Я ухватила отставленный предмет за ручку и переместила ее на стойку перед трактирщиком. При этом умильно–просительно глядя ему в глаза. Тот заглянул в емкость, посмотрел на меня, сопоставляя размеры, и ехидно поинтересовался:

– А осилишь?

Ха! Это он не видел, как я литровый пакет за пять минут приговорила!

Вокруг нас начали собираться заинтересованные клиенты трактира. Хозяин сего заведения пренебрежительно хмыкнул, а потом достал из–под прилавка огромную бутыль, наполненную красной жидкостью, молча наполнил кружку и подвинул ко мне со словами:

– Осилишь – за счет заведения.

Я тебя за язык не тянула…

Ну, действительно! Моя любимая домашняя кружка всего ничего не дотягивает до полулитра. А своего любимого сока я могу выпить их не только две подряд, но еще и добавки попросить!

Повторив его хмык, я подтянула кружку поближе и задумчиво заглянула внутрь, блаженно принюхиваясь к содержимому.

– А соли у вас нет?

Если настоящий, томатный сок чуть присолить… Мммм… Такая вкуснятина получается! Оль вроде как и пробуждает жажду и ты тут же ее заливаешь новой порцией сока.

На столешницу с деревянным стуком была выставлена емкость с сероватыми толчеными кристаллами. Я взяла щепотку, чуть присолила и наконец–то припала к излюбленному напитку…

– Мирин, мы уже уходим! – донесся до меня недовольный возглас немного успокоившегося Морни.

– Умгум, хлюп, хлюп, – высказалась я в гулкую емкость, аккуратно отставила, пустую кружку, облизнула томатные «усы» над верхней губой и, сыто щурясь и икая, направилась в сторону двери. У которой меня, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидал дарг.

За спиной повисла тишина, нарушаемая разве что только постукиванием пустой кружки о столешницу. Похоже, каждый из присутствовавших в трактире и слышавших наш разговор с хозяином, решил лично удостовериться в том, что кружку я–таки допила!

Хе, а… ик… то! Ну что, тронулись?!

Там, далеко, далеко есть земля…

Разговор сам с собой – это я еще понимаю…

Стоявший на страже Северных ворот славного города Динкера воин от удивления едва не уронил себе алебарду на ноги. А причиной тому стала странная компания, с последними лучами Ока богов подъехавшая к уже опустевшим воротам.

Да и дело, по большому счету, было совершенно не в том, что южанин мирно ехал бок о бок с северянкой. Да и маг, сопровождавший компанию, не вызывал никакого удивления. Мало ли их ходит по пыльным дорогам Митилии?

Причиной удивления была парочка, оседлавшая рыжего хуранского боевого жеребца.

Впереди, сияя на весь мир открытой детской улыбкой и широко распахнув глаза, гордо восседала невысокая девушка в странной одежде. Такой одёжки воин, прошедший почти половину обитаемого мира, никогда не видел. Да и не слышал, что бы где–то одевались эдаким вот несуразным образом.

Темно–зеленая вылинявшая рубаха с очень уж коротким рукавом и без шнуровки. Более плотная, но с застежкой, словно у куртки, верхняя рубаха имела странную расцветку. Это ж каким надо быть мастером, что бы расписать ткань в черно–бело–бородовую клетку? Да еще так аккуратно… Только вот девушка ее отчего–то не застегнула, а просто завязала полы узлом на талии.

Ноги до середины икры прикрывали какие–то странные светло–синие, словно вылинявшие штаны, местами порванные. Низ брючин топорщился белой неровной бахромой, а кое–где на них были нашиты какие–то пестрые латки с непонятными значками.

Но все это с лихвой перекрывала обувь странной девушки. Больше всего они напоминали мягкие туфли без каблуков, зачем–то обшитые по краю ярко–желтым мехом неведомого зверя.

А за девчушкой сидел самый всамделишный дарг. Вот уж кого воин не думал увидеть в такой компании. Да и сияющие зеленоватым светом глаза нелюди ясно давали понять, что тот в бешенстве и лучше его не трогать. Но, тем не менее, он крепко держал сидящую впереди, даже не делая попыток взять поводья.

Компания приостановилась у ворот, заплатила въездную пошлину, причем странная девушка вовсю вертела головой, разглядывая постройки, ворота, стену, нищих у ворот, птиц в помойке, оружие и все, что попадало на глаза. При этом короткий хвост, в который были собраны ее волосы, хлестал по лицу сидящего позади дарга. Но, на удивление, возмущения с его стороны не последовало. Нелюдь только морщился и старался отодвинуться от своей попутчицы.

И, уточнив где находиться храм Отца богов, странная компания проследовала внутрь крепостных стен.

– Эт кто? – мотнув головой вслед проехавшим, спросил его напарник.

– Большие неприятности, – вздохнул воин. Он знал, что когда соединяется несоединимое – грядут большие перемены…

К вечеру мы уже добрались до города без особых приключений. Ну действительно, не считать же происшествием пару неосторожных движений локтем и то, что я уговорила компанию выбрать другую дорогу. Та, по которой мы хотели проехать сначала, мне не понравилась. Какая–то она была… очень уж заманчивая. До противности.

При взгляде на так и умоляющий следовать по ней четкий след мне сразу вспомнилось высказывание, что тропинка в ловушку должна быть выложена пряниками, а не колючками. Поэтому я решительно заупрямилась, отказываясь ехать вперед.

Сорт хотел, было, возмутиться, но, получив локтем в бок от лучницы – без вопросов поехал по выбранному мной пути. Мы потеряли часа два времени, но, зато, я была довольна и счастлива. Особенно, если учесть то, что передвигались мы в основном – шагом. Так что у меня еще сохранились силы на проявление любопытства.

А городок со странным названием Динкер действительно был мне очень интересен. Как–никак я в первый раз воочию вижу средневековый город. А мне его еще описывать надо. Так, попробую начать. Значит, выглядит этот городок… довольно чистенько. Не знаю, я вот где–то читала, что в средневековых городах грязно, канализации нет и вонь стоит…

Так вот, в этом… Бункере, ой, то есть Динкере улицы чистые, проезжая часть замощена булыжником, тротуар – чуть выше общего уровня. Тоже выложен, но каменными плитами. Дома небольшие, двухэтажные. Первый этаж сделан из камня, а вот второй – кое–где проскальзывало и дерево. Крыши покрыты черепицей. Улица, по которой мы ехали, была довольно просторной, во всяком случае, трое всадников на ней разминутся. А вот некоторые выходившие на нее улочки строились явно для пешеходов не крупнее крыс. Выходившие на улицу балконы были узкие и не сильно большие.

Я не знаю, может, это были парадные ворота, и только здесь городок выглядел так аккуратно и чисто. Может, где–то там были и узенькие, кривые, грязные улочки, но увидела я именно что эту чистоту.

Солнце или, как тут называют, Око богов, уже садилось, и мой желудок все настойчивей требовал ужина. Кроме того, я уже пару раз зевнула. Ранние подъемы всегда были моей слабостью. Вернее – никогда не могла вставать рано. Поэтому меня стало клонить в сон.

Морни недовольно сопел сзади, но вступать со мной в споры отказывался. То ли не рисковал, то ли обиделся на мою выходку в таверне. Ну и ладно, ну и пожалуйста. Мы тоже можем обидеться. На что – придумаю попозже.

А пока мы благополучно добрались до храма. Его каменная громадина возвышалась в центре города, высоко в небо вздымая острые шпили. Не знаю, как он выглядит днем, но вечером… огромное, каменное строение просто нависало, подавляя своей массой. Мрачновато, как на мой вкус. Хотя… может, здесь так и надо? Может, у них такой архитектурный стиль и что иное смотрелось бы странно…

Мы спешились у каменной лестницы и Сорт, оставив нас у скакунов, поднялся до ворот, гулко постучав бронзовым молотком в такую же бронзовую пластину.

Изнутри звонко клацнуло, заскрежетало, и массивная дверь чуть приоткрылась. Воин обменялся с кем–то внутри парой слов и приглашающе махнул нам рукой. Откуда–то из–за угла выскочил наряженный в просторный, но явно длинный для него балахон мальчишка и подхватил поводья лошадей. Ничего не оставалось, как поплестись в темный зев двери…

Когда тяжелая створка захлопнулась за моей спиной, Сорт уверенно направился вперед по длинному и широкому коридору. Нырнув за неприметную портьерку на левой стене, почти в конце прохода, мы оказались в просторном помещении. Это явно было одно из святилищ, так как у дальней стены стояла подсвеченная светильниками громадная статуя какого–то хмурого мужика. У еще двух стен, друг напротив друга, стояли статуи уже другого мужика с мечом и еще одного, сидящего с полуоткрытой книгой на коленях.

Да и отделка никоим образом не намекала на аскетизм жрецов данного бога. Одни золотые подфакельники чего стоят! Про остальное я вообще молчу… М–да, нехило народ живет… а вот чисто из интересу, у меня, в смысле – у Создателя храм есть или он так, есть – и хорошо? И спросить–то как–то боязно. Еще подумают чего не того!..

Народ немного оробел, причем даже Морни не стал исключением. А в центре зала нас ждал, я так поняла – жрец этого божества. К которому (жрецу, а не божеству) компания и приблизилась, вежливо поклонившись.

Жрец немного надменно обозрел стоящих перед ним, а когда взгляд наткнулся на меня – его глаза удивленно расширились.

– Это кто? – позабыв о всяком величии, спросил он.

Сорт удивленно оглянулся на меня и, пожав плечами, ответил:

– Наша спутница.

– Откуда? – задал жрец еще более идиотский вопрос.

– От папы с мамой! – не выдержала я, предварительно спрятавшись за дарга.

Служитель икнул и гневно обернулся к воину.

– Я же говорил, чтобы вы никого лишнего не брали!

– Она не лишняя! – возмутилась лучница. – Она нас от серых спасла! А, значит, избранная!

Я? Избранная? Куда? В местный совет самоуправления? Вряд ли. Разве что в психушку, или как они в это время назывались? Дома терпимости? Нет, это другое. О! Дома для скорбных умом! Кажись – так…

– Этого не может быть!.. – пораженно выдохнул жрец, но потом тряхнул головой и, стараясь меня не замечать, махнул рукой в центр зала. – Идите туда, сейчас начнем…

Мы потянулись в указанном направлении. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на полу начерчена странная фигура, чем–то отдаленно напоминавшая пятилучевую звезду. Только какую–то перекошенную. С другой стороны к этой фигуре подошел кто–то, с ног до головы закутанный в кусок материи.

Я с любопытством начала разглядывать новоприбывшего. Но тут к нам подоспел жрец, с трудом неся в вытянутых руках какой–то предмет. Выглядело это чудо кузнечного мастерства как скрученная в жгут тренога, которую венчал пятилепестковый цветок. На каждом из его лепестков был закреплен кристалл определенного цвета. А в середине – еще один, прозрачный.

И это сооружение было водружено в центр нарисованной на полу фиговины. После чего служитель стал расставлять всех по отведенным им, согласно купленным билетам, местам. Включая и таинственного незнакомца. Или – незнакомку. Только мне не досталось ни лучика… Обидно, да? Чи самой нарисовать?..

Предугадывая мои коварные планы, Дилона, поглядев на мое обиженное лицо, тихо попросила:

– Мирин, погуляй тут, пока мы ритуал пройдем, хорошо?

Я кивнула и развернулась спиной, в поисках занятия на ближайшие несколько часов. Насколько я помню, все ритуалы ужасно нужные, долгие и занудные.

Вот, жрец уже начал свой бубнеж с художественным подвыванием, объясняя всем их миссию. Ну и ладно, не больно–то и хотелось!

Я отошла, заинтересованно приглядываясь к статуе мужика с книгой. Интересно, а там что, голый камень, или скульптор все же что–то написал? Или, может, служки какие пририсовали интересных картинок?.. Оглянулась назад проверить, что на меня никто не смотрит, и осторожно подкралась к статуе.

Та–а–к… влезть очень даже можно. Вот сейчас, ухватимся здесь, ногу на этот выступ, а потом – на тот… И я уже на постаменте. Теперь нужно забраться к статуе на колени, осторожно обойти торчащую кверху обложку по внешней стороне и, балансируя на кромке, заглянуть в открытый разворот…

Ни–че–го… обидно… ЯЙ!!!

Монотонный голос жреца Отца богов отлично успокаивал взвинченные нервы. С тех пор, как в отряде появилось стихийное бедствие, отчего–то решившее воплотиться в невысокую девчонку, они находились в этом состоянии постоянно. Если напряжение не сбросить, рано или поздно я кого–то убью.

Эх, если бы можно было ее… Но долг жизни – это священно… и она меня вообще не боится! И коверкает мое имя так, словно я не страшный и ужасный дарг, а друг детства с соседней улицы! Почему?..

И почему именно она? Ничего не умеет и абсолютно бесполезна. И, при этом, не хочет никого слушать, поступая так, как сама того желает! Не оглядываясь ни на кого… А Сорт с Дилоной ей еще и потакают, распустили сопли, как юнцы несмышленые… «Мирина то, Мирина – сё…» Ребенок! Ха! Разрушитель это, а не ребенок!

Единственное, что радует, так это то, что в походе могут участвовать только отмеченные печатью Создателя. А ей в Кругу места не хватило. Значит, со спокойной совестью можно оставить ее в Динкере, скинув на руки жрецам. Пусть теперь они с ней возятся. И попросить у настоятеля нормального ш'кара, а то эти нервные лошади…

Кристалл в центре Длани Создателя стал наливаться светом. Неожиданно сильным и ярким. Неужели, действительно Создатель смотрит сейчас на нас? Никогда до этого времени не верил в его существование. Что же это за бог, который не требует поклонения и никогда не является своим служителям? Никого не карает, не награждает… Кстати, надо будет потом пойти к нему и спросить, отчего же он, такой сильный и мощный, сам не стал разбираться со своими проблемами, а отправил в поход простых смертных?

Додумать эту мысль я не успел. Длань полыхнула ярчайшим светом, правую руку на мгновение обожгло сильной болью и одновременно раздалось два возгласа. Удивленный со стороны Отмеченного и боли – откуда–то сверху.

Вскинув голову, я с ужасом увидел вышеупомянутую неприятность, двумя руками держащуюся за место, чуть пониже спины и балансирующую на краю Книги Мира в руках Мудреца… Она покачнулась, подошвы ее странной и неудобной обуви соскользнули с гладкого камня, и, вскрикнув, Мирина рухнула вниз.

На меня…

Опять…

Нет, ну хамство, а? В собственном мире!! Только–только я распрямилась, обиженно фыркнув, как сзади меня ощутимо припекло, словно какой–то безбашенный шутник засунул мне за пояс уголек.

Вскрикнув, я резко выпрямилась, хватаясь за «очаг возгорания», и почувствовала, что падаю! Махание руками ничего не дало, тапки поехали по гладкому камню, и в ушах засвистел ветер…

Плюх! Ёк–калэмэнэ!.. Убьёт, теперь точно убьёт…

Подбежавшие Сорт и Дилона помогли мне подняться с шипящего сквозь зубы дарга. Видимо, я только прикидываюсь легкой, а на самом деле чуть не размазала бедняжку по полу… Хотя признаюсь честно – падать было страшно. Очень страшно! Оно вроде и не высоко, и в то же время – пол каменный. Так что руки–ноги себе поломать вполне возможно.

Со стороны места проведения обряда раздалось возмущенное:

– Что здесь за балаган творится?!

Обернулись все, даже только что принявший сидячее положение Морни. Темный и широкий плащ был отброшен, и тайный гость храма предстал во всем великолепии. По полу раздраженно постукивала сапожком женщина лет тридцати, гневно глядя на нас.

Идеально правильные черты лица создавали своей идеальностью скорее отталкивающее впечатление. Судя по наряду – не из простых, а по манере поведения – что привыкла командовать. Да и смотрела она на нас сверху вниз. Терпеть таких не могу!

– Я не понимаю, – пролепетал жрец, подскакивая к своей пятипалой хреновине. – Длань в полном порядке… и она сделала выбор… Покажите правые предплечья! – приказал он, резко развернувшись к сгрудившейся вокруг меня команде. Даже невозмутимый Виллис, и тот подбежал.

Все невозмутимо закатали рукава, показывая новые украшения.

Сорт обзавелся темно–рубиновым мечом, словно бы выросшим вместе с кожей.

Дилона щеголяла наконечником стрелы, отливавшим всеми оттенками синего.

Виллис обзавелся застывшей загогулиной темно–зеленого цвета.

Моррен (ради такого случая можно и полным именем назвать) продемонстрировал нам язычок огня желто–оранжевого цвета, светящийся на темной коже.

А вот у меня и у той крали на руках ничего не было.

– Я ничего не понимаю… – протянул жрец, пристально изучив наши руки. – Но кого–то же он выбрал!

Дилона задумчиво посмотрела на меня, а потом, приобняв за плечи, вкрадчиво поинтересовалась:

– Мирин, тебя ведь обожгло, да? Именно поэтому ты упала.

– Да, – кивнула я. – Вот бы найти того шутника, который это сделал… – зловеще добавила я.

– А где тебя обожгло, ты можешь нам показать? – не меняя тона, продолжила лучница.

Я дернулась, поглядев на нее недоверчиво прищуренными глазами:

– Издеваешься, да?

– Почему? – теперь уже не понимала она.

Я притянула ее поближе к себе, прошептав на ухо, КУДА именно меня обожгли!

Дилона недоуменно моргнула, переваривая полученную информацию, а потом сложилась пополам от хохота.

– И ничего смешного в этом нет! – взвилась, обиженно я.

– Да–да… хи–хи–хи… конечно–конечно! – выдавила она из себя, не прекращая веселья.

– Злые вы, уйду я от вас! – надувшись, я решительно направилась в сторону выхода.

Но меня перехватил Сорт, вернув назад.

– Не злись, – примирительно произнес он и предложил компромиссный вариант: – Если не хочешь при всех, мы выйдем, а ты покажешь метку жрецу, хорошо?

– А можно только Дилоне? – робко поинтересовалась я.

– Нет, я должен это увидеть собственными глазами! – важно изрек служитель, надувшись от собственной значимости.

Я покраснела. У, индюк надутый… Вспомню я тебе это, ой припомню!..

– Ладно, – обреченно выдохнула. И совсем тихо добавила: – Извращенцы…

– Кто? – вскинулся досель молчавший дарг, которого Сорт уже подталкивал к дверям. Вот уши у парня, все слышит, а? Я же невинно поморгала. Мол, что это тебе тут чудиться? Все молчат, никто ничего…

Зал опустел, остались только я, лучница, жрец и… та тетка.

– А эта почему не ушла? – угрюмо спросила я.

– Я вам не доверяю! – надменно ответила она.

Ой, больно надо мне ее доверие! Прямо таки как собаке пятая конечность…

– Мирин, не тяни! – взмолилась Дилона, и мне пришлось обнажить пострадавшую часть тела…

– Этого не может быть! – разорялся на весь храм его главный жрец. – Это же просто святотатство!

– А я не выбирала! – огрызалась я, предусмотрительно держась от бушевавшего служителя как можно дальше.

Когда он наконец увидел, КУДА именно мне навесили метку – полчаса стоял в состоянии абсолютного ступора, а потом устроил нам широкомасштабное буйство торнадо в отдельно взятом помещении.

Тетка давно и благополучно слиняла как можно дальше, вопия на весь храм, что ее обидели не по–детски. Она взъярилась, когда поняла, что меня предпочли ей, да еще и знак нарисовали… где придется, в общем, а не где положено. Она же, не просто так! Она – представительница царствующей фамилии, Избранная, не хухры–мухры, в общем.

Тьфу ты, поганка какая… неужели у меня и такие герои есть? Ух! Аж самой противно стало. Нет, я, конечно, понимаю, что должны быть и отрицательные герои, но не настолько же!

В общем, теперь мы со жрецом выясняли отношения, в то время как Дилона на ушко уже успела рассказать всем, где именно у меня метка. У, нехорошая…

– И все равно – неправильно это! – не унимался жрец.

– А я спорю? – отбрыкивалась я. – И вообще – я спать хочу. И кушать! Надоели!

Я отвернулась, надувшись как мышь на крупу. Действительно, я что, виновата, что ота фигня… не было в моем рассказе такого, не–бы–ло! Это вообще какая–то отсебятина. И этому отсебяту… Отцу богов… я расскажу, кто в песочнице главный! Прям совком по голове и расскажу!

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет, что бы Создателю! Да в собственном мире!!

Все, я злая.

За окном громыхала гроза. Сильная, яростная и затяжная. Молнии так и сверкали, на краткий миг выхватывая из общей темноты то дома, то деревья, но чаще всего дождь, дождь и еще раз дождь. Ветер завывал, словно брошенная собака по любимому хозяину, подхватывал полные горсти воды и с грохотом обрушивал их на ни в чем не повинные стены.

Струи хлестали так, словно в небе прорвало водопровод большой мощности. Вода текла по мозаичному стеклу сплошным потоком. И, созвучно этому буйству стихий, в моей голове сталкивались и разлетались мысли, переплетаясь с невнятными эмоциональными дополнениями.

После того, как произошло это… награждение всякими непонятными знаками якобы с одобрения Создателя (врут! Как есть – врут! У меня никто и ничего не спрашивал!!), Морни разошелся настолько, что стал настаивать на проведении перевыборов. Мол, мною в команде и пахнуть не должно. За каким странным словом им ничего не умеющий делать попутчик? Даже если он трижды избранный самим Создателем, трать–тарарать этого нехорошего бога через разные части тела и предметы!

Тут уже обиделась я, наговорив ему много новых и местами даже непонятных слов. Коротко мою речь можно выразить так: Нечего трогать Создателя, коли у самого руки под напильник заточены!

В результате мы переругались окончательно и бесповоротно. И теперь я сидела на подоконнике узкого и зарешеченного окна, обняв колени и хмуро наблюдая за буйством стихий.

Ведь, что самое обидное, он в чем–то прав. Хоть я действительно и числюсь тут в роли Создателя, но ничего же толком не умею. Я даже не знаю, чего и как я уметь–то должна! Не говоря о таких тонкостях, как защита мира и прочие силовые акции. Я даже крови боюсь! Ну ладно, опасаюсь…

Так что нужна я им… как та пресловутая пятая нога. Оби–и–идно…

Я спрыгнула с подоконника и нервно зашагала по комнате. Обиды–обидами, но если я хочу хоть что–то сделать, то должна действовать, а не плакаться на свою судьбу.

Мозг начал лихорадочно копаться в закромах памяти, выуживая любые крупицы знаний, которые хоть каким–то боком относятся к Создателям, Мирам и защите. Единственное, что он нарыл, была где–то встреченная мною фраза о том, что победить Создателя можно только сначала уничтожив его Мир. Чем это мне поможет – я не знала, но приняла информацию как стимул к действию.

А теперь надо переодеться, а то в тапках да по дорогам… Эээ… неудобно, в общем.

Видимо раньше эта келья принадлежала какому–то послушнику, поскольку в небольшом стенном шкафу обнаружилась мужская одежда, явно не на взрослую особь. Из всего предложенного мне многообразия я взяла сапоги, плотные штаны (натянув поверх своих, разношенных) и куртку а–ля балахон до колен. Так же надев ее поверх собственной одежды. Там же взяла длиннополую рясу, замаскировавшись под местное население.

Следующим этапом я прокралась в сторону выхода, стараясь не шуметь и дышать через раз. Тяжеленная створка открываться не хотела. Пришлось идти назад и искать черный ход, заглядывая под все портьерки.

Из–за одной из них неожиданно появился луч света, сопровождаемый тихим, но эмоциональным разговором. Видимо, спорящие очень не хотели быть услышанными, но иногда, на особо эмоциональных оборотах, повышали голос. Потом спохватывались, шикали друг на дружку и снова скатывались на заговорщический шепот.

– А я говорю, что от нее надо избавится, и любыми, подчеркиваю – любыми средствами, – яростно шипел женский голос.

– Я не могу! С богами шутки плохи, и ты должна это знать! – отбивался второй, мужской голос. – Они очень и очень не терпят вмешательства в свои дела. А уж теперь, когда запахло жареным…

– Мне плевать на богов и на все остальное! Меня обошла какая–то замухрышка! И откуда они только ее взяли?.. – гневное рычание сменилось плавной задумчивостью, а потом грозным сопением.

– Листа, ну будь умницей, – принялся увещевать мужской, – всем же будет плохо, если придут чужаки.

– Нет таких чужаков, с которыми нельзя было бы договориться! – презрительно фыркнул женский голос.

Шаги зазвучали почти рядом, и я быстро влипла в первую же попавшуюся нишу, стараясь стать вровень со стенкой.

Из–за занавески вышла та, не прошедшая обряд женщина и какой–то длинный и тощий мужчина в жреческом одеянии. Свеча в их руках нервно подрагивала от малейшего сквозняка.

«Меня здесь нет, вы меня не видели…» – мысленно шептала я, вжимаясь в камень все сильнее и сильнее.

Взгляд мужчины равнодушно скользнул по мне и, не задерживаясь, они проследовали дальше по коридору. Свеча последний раз мигнула и скрылась за поворотом.

– Уф… – я сползла по стене, облегченно прикрыв глаза. Кажется, я начинаю понимать, что могу, а чего не могу в этом вставшем с ног на голову мире…

Хотя… какой Создатель…

И тут, посреди моих ленивых размышлений на тему мироздания, как гром с ясного неба прозвучал удивленно–гневный вопрос:

– Мирин? Ты что здесь делаешь?!

Светящиеся зеленоватым светом миндалевидные глаза могли принадлежать только одному существу. Почему я не рада встрече с ним?..

Под конвоем дарга меня сопроводили в небольшую комнатушку, заставленную вдоль стен диванами. По дороге мне отчего–то вспомнилась расхожая шутка про «шаг влево – шаг вправо – прыжок на месте».И отчаянно захотелось попрыгать на месте и посмотреть, а как будет реагировать на это Морни? Но когда я выжидательно–ехидно покосилась на своего провожатого – шутить расхотелось. Беловолосый шел с таким убито–сосредоточенным выражением лица, что я невольно стала искать носовой платок. И кто его так расстроил–обидел?

Состроив не менее похоронную мину я, молитвенно сложив ручки на груди, вошла в комнату. И тут же попала в объятия Дилоны, громогласно причитавшей мне в самое ухо.

– Мирина, малышка, ну где же тебя носит?! Мы ждем, ждем… Все уже давно собрались… – Дилона то причитала, то старалась меня отругать. Но, глядя в мои обиженные глаза, всякий раз снова сбивалась на причитания.

Да что это с ними со всеми? Они бы тут еще слезоразлив со стенаниями–причитаниями устроили!

– Что случилось? – на всякий случай отстраняясь куда подальше, подозрительно осведомилась я.

– Ну, как же… – смутилась лучница. – Тебе же сейчас идти с Создателем разговаривать…

Т–а–а–ак…

– А вы? – пытаюсь за невинным любопытством скрыть настороженность. Что–то уж Дилона сильно причитает. Никогда за ней такого не замечала. Вернее – не задумывала. Опять этот… как его… а! Самозванец! Ну, я ему…

– А мы там уже были, – как–то отстраненно, не глядя на меня ответил Виллис, пристально изучая фрески на стенах. А Сорт – так тот вообще, уткнулся взглядом куда–то в глубины подсознания, и хоть бы хмыкнул для поддержания разговора!

Что–то мне все это перестало нравится…

– И что? – идти в массивные и темные двери до ужаса не хотелось. И вообще, какой–то у них храм неправильный. Не такой. Какой он должен быть – я точно не знаю, но уж точно не эта хмурая громадина!

– Ничего хорошего, – ответил как отрезал дарг и подтолкнул меня в сторону двери. – Иди.

– Ща–а–аз–з–з, – решительно кивнула я и целеустремленно направилась к все еще пребывающему где–то там Сорту. Все эти мрачные рожи меня уже достали. Крепко. Не позволю какому–то там наглому захватчику должности Создателя портить моим героям настроение. Особенно, когда меня хотят послать в «горячу точку». Эдак, в расстроенных «чуйствах» они вместо охраны меня, любимой, красиво сложатся на благо отчизны – и на этом все дело и закончится. Не позволю! И вообще, пусть этот нехороший человек себе своих героев придумывает – и над ними издевается!

– Сорт, а, Сорт? Можно у тебя секиру взять? Я верну. Честное–пречестное!! – ласково–ласково, словно клянчу не орудие убиения а сладкий леденец, попросила я. Воин, не вникая в слова кивнул, и машинально протянул оружие. А пока остальные пытались осмыслить все произошедшее – я, подхватив тяжеленного стального монстра, скрылась за дверкой.

Вот теперь мы посмотрим, кто в этом мире – Создатель…

Комнатка была – так себе. Впрочем, как и весь храм. Каменная, без окон, освещенная факелами. У противоположной стены – возвышение, крытое кучей ковров и с двумя колоннами по бокам. И тишина…

Я осторожно спрятала свой увесистый аргумент в дальнейшем споре за спину. Получилось плохо. То одна сторона выглядывала, то другая. Я пошире расставила локти, чтобы хоть как–то прикрыть готовящийся «сюрприз» и стала осторожно пробираться к возвышению.

А едва приблизилась к нему – так чуть не уронила секиру! На подушках важно возлежал тот самый зверь, который гонялся за мной по лесу. Лениво надкусывая какой–то желтый в черную крапушку плод (волк! Плод!!) он валялся на подушках, лениво обмахиваясь зажатой в другой руке книжкой…

Так, похоже у меня не просто буйная фантазия… она у меня какая–то больная! Но вот кажется мне, что именно сия зверюга и есть тот самый самозванец…

– Внемли мне, о чадо мое, – не отрываясь от своих очень нужных и важных дел загундосил он, мельком взглянув на потрепанный разворот книжки.

– Щас я тебе внемлю, ой внемлю, коврик ты для блох, ходячий, – многообещающе протянула я, извлекая из–за спины свой «подарочек». – Побрею налысо!!! – И с этим воплем бросилась на зверушку.

Сейчас я его не боялась. Одно дело – дикое животное. Это да, мало ли, что ему в голову придет? И совсем другое – сказочное создание, к тому же – умеющее говорить. Это уже не страшно. На него смотришь как на человека, я людей бояться – на улицу не ходить!

Волк, увидя взъерошенную меня с громадной секирой наперевес, поперхнулся надкушенным плодом и с воплем: «Спасите! Сумасшедшие жизни лишают!!» – заметался по возвышению. Я же, злобно ухмыляясь и рыча целенаправленно загоняла его в угол. Не выдержав такого давления на нервы, зверь взвыл и не хуже любой кошки взмыл на один из столбов.

– Так нечестно!! – завопила я, останавливаясь внизу. Секира оттягивала руки, так что я тут же уперла ее в пол. – Слазь сейчас же!

– Ага, нала дурака, – поглядев вниз, ответил волк, обнимая верхушку колонны всеми конечностями, включая хвост.

– Слазь по–хорошему! Все равно доберусь, самозванец блохастый!! – я нервно выхаживала под колонной, зло поглядывая вверх.

– Кто самозванец? Я – самозванец?! – взвыл зверик, о возмущения сползая на пару сантиметров вниз. Но быстро опомнился и вновь вышкрябался на самый верх.

– А что, я?! Это ты себя за Создателя выдаешь, а не я! – моему же возмущению не было предела. – Лапы прочь от частной собственности!

– Что?! – глаза волка округлились, а челюсть отвисла. М–да, клычки у собачки… – Ты? А ну, снимай балахон! – потребовал он.

– Ага, щаз! А канкан тебе со стриптизом не станцевать? – выдала я, упирая руки в бока. Секира жалобно звякнула о пол. – Слазь немедленно! – потеряв всякое терпение, крикнула я, и с размаху врезала кулаком по колонне.

– О–у–у–у–у–й!! – тряся в воздухе рукой, я исполнила вокруг злосчастного каменного сооружения боевой танец североамериканских индейцев.

– А–а–а–о–о–й!! – не менее эмоционально выдал волчок, с гулким шмяком приземляясь на ковер. Мы застыли, уставившись друг на друга и резко прекратив орать.

– Ты как… – наконец–то смогла произнести я, – сильно ушибся?..

– Да так… – зверь поскреб за ухом задней лапой. – Даже и не знаю… А ты?..

я внимательно поглядела на ушибленную руку – ничего. Даже покраснения. И боли нет… Спрашивается – чего орать? Наверное, больше от неожиданности.

– Вроде бы в порядке… Поговорим? – уже более мирно предложила я.

– Поговорим, – со вздохом согласился он, подсаживаясь поближе.

– Тебя как звать, мохнатый? – я чуть пихнула его локтем.

– Дакар, сама же называла, – пробормотал он, сосредоточенно роясь в коврах. Наконец выковырял откуда–то недоеденный крапчатый плод, внимательно оглядел оный, фыркнул и закинул куда подальше.

– Не поняла… – вскинула брови я. – Это же этот мир так называется!

– Ну да, – серый повернулся ко мне. – Это же я и есть.

– Мир? – подозрительно осведомилась я.

– Он самый, – утвердительно кивнул он.

– Ага… – ну, что я еще могла сказать? Что придумала – то и имею. И кого в этом винить прикажете?

– Ну и чего ты тогда тут распинался о воле Создателя? – уже совершенно беззлобно поинтересовалась я, за кожаный ремешок подтягивая поближе к себе секиру. Если я ее Сорту не верну…

– Дык, эта… – Дакар, настороженно шевеля ушами следил за моими движениями. – Ну, кем–то же назваться надо было…

– Слушай, а, может, ты мне расскажешь, что я вообще тут делаю? – осенило меня. если уж сам Мир не знает, какого овоща тут шатается его Создатель, то и спрашивать–то больше не у кого. Разве что у глубин подсознания. Но, судя по дедушке Фрейду, ничего путного оттуда не вытянешь.

– Ну… – волчок отвел взгляд, поджал хвост и поковырял когтем ковер.

– Ну?.. – подбодрила его я.

– Это я тебя позвал, – сознался он, прижимая уши к голове.

– И зачем? – я уже не злилась, мне было просто интересно. Кроме того, ну хоть себе–то можно признаться, что приключение мне нравится.

– Страшно стало, – передернул плечами Дакар и стал жаловаться, помогая себе лапами:

– Понимаешь, когда этот сосед объявился, я же его трогать не стал! Даже обрадовался. Вот, мол, есть с кем поболтать. Ты же молчишь, как партизан, или монологами изъясняешься. Я уж к тебе и так, и эдак… Что поймешь, а что… Эх! – он махнул лапой, схватил другой плод и тут же откусил половину. Наверное, от расстройства. Я, перегнувшись через него, тоже подцепила один. На вид – как зеленый помидор. А на вкус, хруп–хруп, ябфоко ф бафаном, ням…

А серый, тем временем, продолжал:

– И он же, гад, сперва распинался, так мол, и так. Я белый и пушистый… Ничего плохого… По–добрососедски… А потом козлов своих, серых, натравил! Когда же я пришел к нему разбираться, мол, что ж ты творишь? Он мне знаешь, что выдал?! Ты – слабак, говорит, я тебя захватю… тыю… тьфу ты, чу! Захвачу тебя и будешь на меня пахать, как лошадь, а то твой хиляк–Создатель распустил и много воли дал…

Знаешь, я его тогда испугался. Сильно испугался! Ну и вызвал… В смысле – попросил о помощи. Тебя. А ты со мной и разговаривать не стала – сразу в кусты! – обиженно закончил он.

– Ага, стоит себе такое, грязное, злое, мохнатое и клыки скалит! Я тогда, знаешь ли, не о разговорах думала! – в ответ возмутилась я. – А о том, что зверушка явно не кормлена и не желает ли она отобедать мной!

– Да я же тебе кричал «Погоди!» – вознегодовал Дакар.

– Ну, извини, – ехидно парировала я. – Я кроме воя и лязганья клыков за спиной ничего не слышала! А на слух, знаешь ли, не жалуюсь.

– М–да, ситуёвина… – почесал за ухом он.

– И не говори… – синхронно откликнулась я, повторяя его жест, но только рукой. Мы переглянулись и ухмыльнулись.

Вообще–то ситуация действительно выглядела комично, хотя, если серьезно – то трагично. Молодой и зеленый Мир и его вообще ничего не понимающий Автор. И против кого? О! Кстати, о «кого»…

– Слушай, так кто же это пакостит? – уточнила я. А то ситуация все больше напоминает сказочное «Пойди туда, не знаю, куда, и обломай рога тому, не знаю, кому».

– Кто–кто… Создатель в пальто! – не сдержавшись, вызверился волк. – Как я тебе объясню? Такой же Создатель, как и ты. У него есть свой мир, но, видать, ему стало мало. Вот и ломится к нам.

– А как он хоть выглядит? – не отставала я.

– Хреново, – коротко высказался Дакар. – Длинный, худой, бледный и злобный.

– М–да, исчерпывающее описание… – почесала в затылке я. Зверь тяжело вздохнул:

– Знаю, но я его близко не видел…

Мы посидели немного, сосредоточенно сопя.

– Ты зачем мне метку на… м–м–м… туда поставил? – обиженно спросила я. Все бы ничего, но тех минут мне еще долго не забыть.

– Чем повернулась – туда и поставил! – не менее обижено отозвался он. – Это же серьезно! Ритуал, и все такое. А она развернулась интересным местом и еще интересуется, отчего же метка на… м–м–м–м… вот там стоит?!

– На нафига ее вообще было ставить? – упорно не могла понять его логики.

– А дляфига! – показал мне длинный и розовый язык волк. – Как же иначе ты с героями пойдешь? Туда же, по всем законом – только Командой и никак иначе… Ну и вот…

– Вот тебе и вот, – я потерла пострадавшее место. – А мне теперь что делать, когда метку предъявить потребуют?!

– Хи–хи, вывернешься! – ехидно захехекал серый.

– У, морда протокольная, – погрозила ему кулаком я, и решила сменить тему. – Ты чего героям напел, мохнатый?

– А, стандартный набор, – махнул лапой серый. – Вот! – мне с гордостью продемонстрировали потрепанную книжку «Правила и общие законы предсказаний и пророчеств» под редакцией некоего Оракуля Трехглазого. – Щас… Где тут… А! И ждут вас, чада мои, – гнусаво взвыл он, – дорога дальняя, да трудная! И смерть пойдет за вами попятам и останется кто–то у нее в гостях… Ну, и так дальше, – бодро захлопнул томик он.

– Слушай ты, Пострадамус Дурийский, – тихо и очень–очень ласково сказала я. – Ты хоть изредка думай, кому и что говоришь! Теперь вся мря охрана тревожно размышляет, кому не повезет вытянуть билет на посиделки в теплой компании!!

– Извини, – завилял хвостом «Пострадамус», преданно глядя мне в глаза. – Я же не хотел… Вернее – хотел, как лучше…

Тяжко вздохнув, я подцепила секиру двумя руками и пошла на выход.

– Эй–эй, подожди! Ты куда? – Дакар забежал вперед и поставил лапы мне на плечи.

Я отстраненно посмотрела на него, задумчиво взвесила оружие в руках… Волк шустро слез вниз, и попятился, прижимая уши и оглядываясь в поисках путей к бегству.

– Да так, – протянула я, – объяснять тут некоторым, что есть частная собственность и каким образом караются посягательства на оную…

Обошла замершего серого и продолжила свое неспешное движение к дверям.

– Я это… Я тебе помогу, да! Я всегда рядом, ты помни! Ты тока это, ты скажи, позови, окликни! – серый вертелся вокруг, махая хвостом как пропеллером. И, не найдя подходящего выражения обуревавших его чувств сия буйная овеществленная фантазия подпрыгнула на всех четырех лапах, смачно лизнув меня в нос.

– Уйди, блохастый! – взвыла я и ехидно хихикнувший Дакар с легким «Пуф!» исчез в воздухе…

Еду, еду, еду, еду я…

«Если вам нечего делать – не жалуйтесь на это! Иначе про вас вспомнят!!»

Отъезд вызывал самые положительные эмоции у жреца и самые отрицательные – у нас. Мой разговор с якобы «Создателем» большим числом голосов было решено оставить тайной. В смысле – никто так и не поинтересовался, чем же я занималась за закрытыми дверями и на кой мне там нужна была секира. Кроме того, как ни странно – но я выспалась! Не знаю, то ли организм приспособился, то ли Дивег постарался, но утром я изрядно портила своим бодрым видом сумрачно насупившуюся компанию. Энергия бурлила и выплескивала через край. За, казалось бы, небольшой промежуток времени я успела пристать к Дилоне на предмет ревизии съестных припасов. Достать Сорта расспросами о дальнейшей дороге и его планах на не столь отдаленное и отдаленное будущее. Подергать нервы Виллису, вызвавшись помочь ему навести порядок в его извечной сумке и радостно запустив в нее сразу обе руки по локоть. Раз пять абсолютно случайно приложить дарга разными предметами и один раз душевно протоптаться ему по ногам. Тоже не специально.

Поэтому, когда за нами пришел давешний жрец, компания возрадовалась ему как бабушкиному наследству! Похоже, служителя еще ни разу не встречали с таким пламенным и искренним энтузиазмом. Польщенный оказанным ему вниманием жрец важно надулся и кивнул. Мол, следуйте за мной. А я тут же прилипла репейником, живо заинтересовавшись местным пантеоном.

Сколько всего богов существовало в этом мире – служитель не знал. Наиболее распространенным было верование в Отца Богов. По здешней мифологии у этого божественного папаши было трое законных детей – сыновья Воин и Мудрец, и дочь – Берегиня. А так же целая уймища незаконных. Чем–то все эти байки о похождениях местного отца–героя напоминали древнегреческие мифы об их неуемном боге Зевсе.

Кроме этого Отца так же кое–где почитали и Создателя. Нот эта религия была очень редка. Сей Творец в отличие от Отца не баловал своих верователей явлениями и знамениями. А остальные религии сводились к одному: в каждом городе – свои боги.

Еще я поинтересовалась нашим дальнейшим маршрутом следования. Ответ чем–то напомнил предсказания гадалки. Мол, предстоит вам дорога дальняя, да в дом казенный, где ждет – не дождется вас враг! И все. А как, куда, на чем, с кем и каким образом… а Создатель ведает!

Хм… знал бы он, что Создатель тут ни сном, ни духом… К кому бы тогда направил? Ведь он, создатель который, такого развития событий вообще не предполагал! Ладно, отъедем подальше – свяжусь с Дивегом, где там тот выход–вход? Отправимся в чужой мир и накостыляем по шеям всем нехорошим. Ибо – нефиг, и все тут!

И вот теперь я стояла у числящегося за мной рыжего жеребца, теребя повод и перебирая его гриву, в то время как Сорту возжаждалось получить напутственное слово. А мне сразу вспомнилось недавно слышанное выражение: «Чтобы сделать решительный шаг вперед человеку часто не хватает увесистого пинка под зад». Кстати, прихваченную одежду я не вернула, да никто и не просил. Видимо, мой предыдущий наряд был уж очень экстравагантным.

Наконец лобызания приближенной к богу особы закончились, и началось шоу. Как всегда некий рогатый субъект ни в какую не хотел помочь мне взобраться на коня. Так что пришлось подвести Рыжика к высокой каменной тумбе в начале лестницы и, используя ее в качестве приступки – влезть коню на спину. После чего пришло мое время поразвлечься!

Едва дарг вставил ногу в освободившееся стремя, как я незаметно пнула коня в другой бок. Тот сделал пару широких шагов, заставив проскакать Морни на одной ножке. Наконец беловолосый, тихо рыкнув, поднялся в седло и мы по лужам и мокрой мостовой направились навстречу подвигу. Хотя я бы предпочла обратное направление…

Я же не герой! И близко нет! Будь это все взаправду – забилась в угол, и фиг меня оттуда достали бы! Но… Что может случиться со мной в мною же придуманном мире? Ничего, кроме того, что я сама захочу. Так я думала, счастливо улыбаясь яркому и жаркому солнцу… ой, извиняюсь – Оку Богов. Да и в компании, прошедшей не одну заварушку. Ну, и при моей посильной помощи, как создателя.

Ну что, вперед, за приключениями?!

? ? ? ? ?

Тоска… бледно–зеленая, с сиреневым отливом. Сейчас распластаюсь по шее Рыжика – и все! Я вот раньше думала – как же! Конная прогулка! Романтика–а–а–а… Угу, щаз! Аж три раза. Как оказалось, романтика закончилась где–то через час, когда Око стало жарить во всю мочь, заставляя чувствовать себя как в сауне. И земля, и трава, и деревья – все испаряло влагу. Так что разговоры увяли на корню. Какое там общение, когда лишни раз рот открывать не хочется!

На втором часу я не выдержала. Я тут Создатель или так, погулять вышла? Отстранившись от дороги (Рыжик с нее все равно никуда не денется), я начала представлять себе ветерок. Такой легкий, прохладный, сдувающий эти чертовы испарения туда, где они нужны! Вот он родился где–то вверху, дернулся, потянулся и решительно устремился к нам. Поиграть в…

– Шмяк! – отогнутая едущей впереди Дилоной ветка больно хлестнула по лицу.

– Чтоб вам! – эмоционально высказалась я, под ехидное фырканье из–за спины.

– Ш–шур–р–р… – неожиданно налетевший ветер взлохматил волосы. На головы посыпалась частая капель. Но, как ни странно, на меня ничего не упало. Зато, судя по явно недружелюбному шипению – кому–то досталась двойная порция.

Злорадствовать, конечно, не хорошо, но иногда ТАК хочется… А, если сильно хочется, то, по умолчанию – можно! Особенно если знаешь, что тебе за это ничего не будет! Зато настроение сразу скакнуло вверх. Резко так, радостно. Солнце заиграло веселыми лучиками в оставшихся на ветках каплях. И захотелось счастливо улыбнуться всему миру.

Но тут из кустов раздалось грубое:

– Стоять! Кошелек или жизнь! – у, гады, всю лепоту обломали!

Из кустов на дорогу высыпало человек тридцать разбойников, за спиной который стояло не менее десятка серокожих, вооруженных устрашающих размеров луками. Упс… Похоже, мы попали…

Вернее – это они так думают! Но мои успехи, пусть и частичные в придумывании ветерка придавали сил и уверенности. Тем более – они находятся на моей территории! Ну, я им сейчас… за сорванное удовольствие!

Выбрав глазами наиболее хорошо вооруженную группу, я вспомнила самую, на мой взгляд, дурацкую и легко воспроизводимую мелодию. Душа требовала праздника, и она его получит! Теперь сосредоточимся… Ну что, народ, пляшем?!

Один из воинов вздрогнул и стал равномерно бить мечом по щиту. Правильно, ты у нас ударник. Хи–хи, социалистического труда… Второй, определенный мною в духовую группу стал насвистывать мотив. Третий решительным шагом направился в кусты и вышел оттуда с лютней. Нафига ему при грабеже лютня?! Я вообще–то прочила на это место лук, но так даже интересней! Четвертый оглянулся по сторонам, взял за грудки кого–то из опешивших работников ножа и топора, и отобрал у него спрятанный в наспинном мешке бубен. А вот пятый, их предводитель стал посреди дороги в декламационную позу, и…

Этот мир никогда не слышал такого оригинального исполнения Холи – Доли!!..

Разбойники сперва стояли, недоумевающее моргая глазами, но когда серокожие побросали оружие и вышли вперед, отплясывая лихой брейк под эту музыку – так же присоединились к веселью. Полностью потерявших от удивления способность соображать моих спутников сняли с седел и на руках внесли в круг. Ну что, народ, зажигаем!

Париб–тап–тариб–таб–пари–би–риб–таб–дом…

– Мирина, ну как ты могла? – стенал Сорт, наворачивая круги вокруг меня, мирно сидевшей на пеньке. Там, на дороге, он такие коленца выкидывал! Куда там серым! Дилона, правда, танцевала медленно и красиво, а вот воин демонстрировал нам явные навыки хип–хопа. Виллис косил под Майкла Джексона, а дарг… У–у–у–у!! В любом бы балете с руками оторвали! Нет, пожалуй руки ему еще пригодятся… хотя для танцора главнее всё же ноги… хотя, и руки можно оставить… Но все равно, не герои – а примы и донны ёперного театра!

Но вот им импровизированная дискотека не понравилась. Хотя разбойники, да и серые от нее на земле валялись. Фи, неженки! А что, слабо три чеса без передыху на танцполе зажигать? Тоже мне, воины… Нам никто не стал чинить препятствий, когда Морни все же удалось взять меня за воротник и вытащить из круга. Быстро погрузившись на лошадей, мы в молчании, нарушаемом только тяжелым дыханием танцовщиков, проследовали дальше. Но вот на обеденном привале организатору решили выдать все сполна. Начал, естественно, Сорт. Предводитель, как–никак. Меня усадили на пенек в центре полянки, навели укоризненные взгляды, и воин стал нарезать вокруг пенька концентрические окружности, при этом взывая к моей совести.

Единственное, чего он добился – у меня закружилась голова. Поэтому я мученически возвела очи горе и принялась предаваться сладостным воспоминаниям о танцах не полянке. Настроение поднялось на целый день вперед! Кстати, никогда не знала, что наш предводитель умеет так артистично стенать!

– … и сия сила тебе дадена не для развлечения! Мирина! Ты вообще меня слушаешь?! – возмущенно рявкнуло над ухом.

– А? Что? На ухо не ори, перепугал до смерти! – подпрыгнув на пеньке, я прочистила пальцем пострадавший орган слуха и вновь подняла внимательный взгляд на воина. – Пора на обед?

Сорт вздрогнул, моргнул пару раз, обвел взглядом поляну. А потом молча махнул рукой и направился куда–то в сторону. Я оглянулась на остальных. Виллис уже давно уткнулся носом в какой–то трактат. Дарг равнодушно смотрел куда–то мимо, размышляя о чем–то своем, отвлеченном. Только Дилона продолжала внимательно следить за происходящим. Она тут же подошла к воину, приобняла за плечи и стала тихо шептать на ухо:

– Сорт, она же еще ребенок, ну что ты хочешь?.. Вот и решает проблемы так, как может. Разве ты не рад, что нам удалось уйти живыми?

– Рад–то я рад, – тихо ответил Сорт, – но, честно говоря, чувствую себя лишним. Если у нее теперь ТАКАЯ сила, то зачем нужны мы?..

Ду–у–ра! Ой, я ду–у–ра! И надо было мне так выставиться? Как же, сила взыграла, подвигов захотелось! А теперь что делать? Лезгинку с секирой в зубах сплясать, чтобы не думали? Вот они посмотрят–посмотрят – и уйдут! А мне что тогда делать? С карандашом на чужого Создателя идти? Сама устроила свистопляску – вот теперь сама и расхлебывай. А… Знаю!

Эту полянку уже до нас кто–то использовал в качестве уютного места для разбивки лагеря, так как под широким и раскидистым деревом была сложена поленница дров. Рядом с ней валялась то ли упавшая с дерева, то ли принесенная кем–то ветка. Хотя, неверное, правильнее было сказать – маленькое деревце! Уцепившись за толстый конец, я спиной вперед потащила ветку к кострищу. Они увидят, как я с трудом разжигаю костер, и поймут, что я самый обычный человек…

Этого не понадобилось. Через пару шагов такого неудобного передвижения под каблук попал камень, и я с размаху села на землю. Лесина, выскользнув из рук, ощутимо приложив меня по лбу.

– Яй! – вскрикнула я, хватаясь обеими руками за поврежденное место. Больно же…

– Мирин, покажи, что случилось, – тут же возникла рядом Дилона, отводя мои руки от лица. С другой стороны наклонился Виллис, а из–за их спин выглядывали Сорт с Морни.

Я осторожно отняла руки от лица, жалобно посмотрела на лучницу и шмыгнула носом. Нет, это ж надо было, так опростоволосится.

– Просто ссадина, – сказал Виллис, ощупывая лоб. – Сейчас промоем, чтоб заразы не занести, мазью смажем – и все.

– Мирин, ну зачем тебе эта ветка нужна была? – поинтересовалась лучница, вытирая мое лицо смоченным в воде углом плаща. – Выпачкалась вся…

Я посмотрела на руки. Оказывается, под слоем грязи на ветке была еще и сажа. Ой, представляю, на что теперь стала похожа! В грязи, в саже…

– Я костер хотела разжечь, – шмыгнула я. – Мы ж с самого утра едем, а уже обед. Кушать хочется…

За спиной Виллиса фыркнул Сорт, молча подхватил с земли ветку и понес к кострищу. Если я ее тянула двумя руками и по земле, то ему вполне хватило одной. Да–а–а… силен, мужик, ничего не скажешь!

Пламя весело плясало, жадно облизывая сухие ветки. Трещало, плевалось искрами, вздымалось и опадало. Алые язычки осторожно прикасались к закопченному боку котелка, в котором что–то булькало и хлюпало под крышкой, изредка выбрасывая струйки ароматного пара. Завораживающий танец огня гипнотизировал и погружал в блаженное состояние отрешенности. Насыщенный событиями день медленно, но верно подходил к своему логическому завершению.

Остановка на поляне завершилась вполне мирно. Народ успокоился, прекратил попытки усовестить меня (угу, моя совесть отчитывается только предо мной!) и в состоянии относительного дружелюбия отправился дальше. Костер там мы разводить не стали. Сорт задумчиво покосился на небо, сказал, что мы поздно выехали. Так что сухой перекус – и мы снова влезли в седла. Меня предводитель без напоминания закинул на спину Рыжику, а дарг так же тихо и мирно пристроился сзади.

А я еще с час предавалась размышлениям о том, что это не справедливо! Почему моя коняшка должна везти двоих? Вдруг что случится и придется срочно удирать? Тогда надо будет либо оставлять коника, либо – кого–то из нас. А это не дело! И лошадку жалко, да и героев… тоже. Они же мне как родные… Хотя, почему как? Действительно – родные. Собственноумно придуманные и собственноручно взлелеянные! Короче – жаба давит расставаться. Большая и зеленая, в мелкую желтую крапушку. Так что надо срочно где–то найти Морни верховое животное.

А потом потянулись бесконечные, как растаявшая жвачка, часы езды. Приключения, о которых обычно пишут в книгах – прочно и основательно спрятались куда подальше. А напрягаться и придумывать их не хотелось. Что я, совсем сумасшедшая – желать, чтоб в меня железяками острыми потыкали? Ведь если посмотреть, то приключения составляют едва ли один процент от всего времени дороги. А все остальное занимают весьма рутинные занятия типа обоснования лагеря, готовки пищи и унылого передвижения по самой дороге.

С такими мыслями я на очередной остановке сползла с Рыжика и направилась в кустики. Сказка–сказкой, но организму это не объяснишь! И только я зашла за дерево, как меня тут же придавили к шершавой коре пара мохнатых лап, принадлежащих одной до боли знакомой клыкастой роже. Дивег! Нарисовался, фиг сотрешь …

– Ну и? – вопросительно вздернула брови я. – Чего не спится?..

– Ты… – аж задохнулся он. – Слушай, ты хоть и Создатель, но головой думать надо! – возмущенно выдал сей дивный зверек.

– А что случилась? – не поняла я. Вроде бы с нашей последней встречи я ничего не сделала, ни учудила…

– Что случилось?! Какого… создателя ты танцы устроила?!

Ага, понятненько… Видимо, и его тоже зацепила сия импровизированная дискотека …

– Да что случилось–то, объясни толком! – я спихнула пахнущие мокрым лесом лапы зверя на землю и опустилась на торчащие корни дерева. – А то вопишь, вопишь, а толку – чуть.

– Объяснить… Ну слушай! – мир тоже опустился на землю и принял позу оскорбленного достоинства. В волчьем исполнении это выглядело до того умильно, что я не выдержала и прыснула в кулачок.

– Тебе смешно, да? Смешно? – тут же взвился он. – А вот мне – нет! Я вышел на охоту, уже почти загнал двух оленей, и тут ты свои пляски устроила! На меня смотрели, как на последнего идиота, когда я, вместо того, чтобы добить – принялся отплясывать по поляне, как мышь по раскаленной сковородке!

Я красочно представила себе сие действо и расхохоталась. Дивег обиженно насупился. Не переставая смеяться, я обхватила его за шею и уткнулась лицом в густой мех, одновременно почесывая зверя за ушами.

– Ну ладно, ну прости. Просто там разбойников набежало… Как могла – так и справилась!

– А сопровождающие тебе зачем? – изобразил удивление волк.

– А они что, бессмертные? – в свою очередь возмутилась я. – Если я от каждой шайки–лейки буду ими отмахиваться, то пока дойдет до настоящего дела – у меня никого не останется!

– Хм, тоже вариант… – склонил голову вбок Дивег. – Но и танцы эти… тоже не выход!

– А есть варианты? – я заинтересованно уставилась на зверя.

– Пока нет… – он отвел взгляд и ожесточенно почесал морду. Хм, насколько я понимаю – от блох ему избавиться ничего не стоит. На мой недоуменный взгляд он недовольно пробурчал: – Это какие–то неправильные блохи!!

Я тихо хихикнула в кулачок, прикрыла глаза и красочно представила, что тщательно вымыла сего «зверика» с шампунем. От блох. Открыла глаза и едва не скатилась с корня на землю. Мокрый, обтекающий и оттого выглядящий просто уморительно Дивег укоризненно глядел на меня. Неожиданно на нос, прямо из мокрой шерсти выбралась блоха, зигзагом прошла до самого кончика (глаза мира съехались к переносице) и шлепнулась на землю, напоследок дрыгнув лапами.

– Кажись, блох больше не будет… – задумчиво протянула я.

– Ну ты и… – так же задумчиво выдал волк.

– Кто? – я тут же заинтересовалась.

– Создатель! – сказал, словно выругался зверь и решительным шагом направился в чащу.

– Стоять! – скомандовала я, проворно хватая его за хвост. – Сперва скажи, что ты мне на… э–э–э–э… там нарисовал, а?

Зверик укоризненно посмотрел через плечо и тяжко вздохнул. Вылетевшее у него изо рта облачко приняло форму пера, заточенный кончик которого плавно перетекал в лезвие меча. Этим кончиком загнутое и пушистое перо что–то писало на небольшом свитке бумаги. Неожиданно рисунок застыл и стал словно бы вырезанным из хрусталя.

М–дя, обозначили, что называется… Это как понимать – кто захочет написанное стереть, тот от писателя и получит? Да–а–а… воображение, однако … Пользуясь моментом, что я ошарашено хлопала глазами на это импровизированное представление волчик шустро скрылся в кустах, пока я не устроила еще чего–то … несанкционированного. Вот так из Создателя собственные создания делают непонятно что!

Возвращалась на полянку я в глубокой задумчивости, пиная некстати подвернувшуюся шишку. Возле самой полянки я зло саданула по ней со всей силы. Накопившееся раздражение схлынуло, оставив спокойную пустоту… А с полянки донесся болезненный вскрик и грозное, явно нецензурное шипение.

О–о–о–й…

Не дожидаясь, пока меня за воротник (и дался он ему!!) вытащат для расправы я, не раздумывая, влезла на ближайшее дерево, да еще как можно выше. Как оказалось – вовремя. Через мгновение на том месте, где я стояла, словно бы прямо из воздуха появился о–о–очень злой дарг. Ой, можно подумать, что я в него камнем запулила! Из–за какой–то паршивой шишки – и так сопеть!!

Постояв и повертев головой, Морни склонился над землей, тщательно освидетельствовал следы на земле. Он разглядывая их с таким интересом, что я сама невольно свесилась вниз, пытаясь со своей верхотуры разглядеть, что же его так заинтересовало? Под ногой издевательски хрупнул сучок, вернее – ветка. И как думаете, в кого она попала? Риторический вопрос, не находите?..

Дарг зло рыкнул и поднял взгляд вверх. Я тут же лихорадочно забралась повыше, где ветки уже угрожающе похрупывали под моим весом. А внизу из кустов выломились еще Сорт с Дилоной, явно бросившись за даргом во избежание. Поглядев на замершего с задранной головой беловолосого они медленно перевели взгляд наверх и недоуменно заморгали.

– Мирина? Ты что там делаешь? – удивленно протянул воин. – Слазь.

Морни так… жадно оскалился, что я вцепилась в ствол руками и ногами, отчаянно замотав головой.

– Не дождетесь! – взвизгнула я.

– Моррен?.. – вопросительно глянула на дарга Дилона.

Тот ответил ей настолько невинным взглядом, что лучница невольно спряталась за спину воина.

– Мирин, и не думай слезать! – воскликнула она.

Из кустов, не удержавшись от любопытства, высунулся Виллис.

– Чего это вы тут не поделили? – полюбопытствовал он.

– Да как обычно, – пожал плечами Сорт. – Морену не повезло …

– А–а–а–а… – протянул маг–и–так–далее, – там ужин уже готов…

Сорт кивнул и решительно направился на поляну. Дилона вопросительно посмотрела на него, а потом на нас. На что воин, буркнув ей «Сами разберутся», решительно потащил лучницу за собой.

Желудок предательски екнул. Дарг предвкушающе ощерился. Ну и что делать?.. Решив проявить характер я спустилась чуть ниже, на более толстую ветку и стала демонстративно готовиться ко сну, благо солнце уже почти скрылось за горизонтом. Под деревьями уже вступала в свои права ночь, а самые–самые верхушки высоких деревьев еще золотились от последних лучей солнца.

Я снова поглядела вниз. Дарг сидел, привалившись к стволу и закрыв глаза. Не–е–е, меня так просто не обманешь! Можно подумать, что я из деревни и не знаю, насколько быстро ты вскочить можешь! Щас же, спущусь я вниз. И Сорт с Дилоной – предатели такие! Бросили меня, на растерзание… А еще клялись и божились, что будут защищать, оберегать… ага! Что бы я им в следующий раз поверила, этим… редькам мутагенезным! Все, обиделась я на них. Пусть сами едут и выкручиваются как хотят.

Обняв дерево я с тоской посмотрела туда, где исчезло солнце. Домой… как же я хочу домой… Глаза слипались и с протяжным зевком я словно бы провалилась во тьму…

Вокруг была ночь. Не та теплая, подсвеченная желтоватым светом фонарей и расцвеченная неоновыми вспышками вывесок. И даже не та, что бывает, когда выезжаешь за город. Когда черное бархатное покрывало укрывает все вокруг, а с неба глядят неправдоподобно крупные звезды, изредка закрываемые облаками… Я вообще–то люблю ночь, но тут… Тут она была холодной и какой–то… склизкой. Опасной, хищной. Злой, голодной и… беспощадной. Недоуменно завертев головой я пыталась определить, где же нахожусь. Это совсем не было похоже на дерево.

– Сорт? – осторожно позвала я, но голос словно бы завяз в тумане, едва отдалившись от меня. – Дилона? Виллис? Морни?…

Туман зловеще клубился, густой пеленой скрывая все, оставляя только небольшой пятачок, пару шагов в поперечнике.

– Ребята? – уже громче крикнула я. – Это не смешно! Я боюсь!!

Под конец, уже растеряв все чувство собственного достоинства, если оно, конечно, у меня было, уже откровенно закричала я:

– Кто–нибу–у–у–удь!!!

А в ответ – тишина. Он вчера не вернулся из боя…

Погано. Нет, даже не погано – мерзко! Противно и страшно. Неожиданно откуда–то из–за спины раздался детский плачь. Абсолютно позабыв обо всем я ринулась на голос. Пару раз по лицу хлестнуло ветками, один раз я зацепилась за что–то и едва не полетела на землю, но успела выровняться. А еще через пару шагов выскочила на такую же небольшую полянку, на которой сидела, обняв колени, девчушка лет пяти, испуганно глядя на меня широко раскрытыми заплаканными глазами. В тоненьком платьице и босая.

– Ты здесь откуда? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Не надо меня есть… – тихо, и как–то обреченно прошептала девочка.

– Да что ты такое говоришь! – я подошла поближе и, скинув куртку, укутала ребенка. Промозглый туман с радостью полез под тунику но, натолкнувшись на толстую рубаху, обиженно заворчал и прянул назад. – Как же тебя угораздило?..

Ребенок недоверчиво пощупал куртку, коснулся моей руки, пристально посмотрел в глаза и недоверчиво спросил:

– Ты… настоящая?

– А какая я еще могу быть? – немного нервно хмыкнула я, соображая, что же такого придумать ребенку на ноги.

– На не знаю… Пожиратель может принять любые формы… – обреченно протянула девочка, поплотнее прижимаясь ко мне.

– Пожиратель? – удивилась я. Если моя память мне ни с кем не изменяет, то таким в моем мире и не пахло…

– Ты не знаешь? – искренне удивился ребенок.

– Я издалека! – пояснила я. Да… уж из такого далека…

– Ты тоже заблудилась? – уточнила девочка.

– Ага. Ты даже не представляешь себе – КАК! – невольно хмыкнула я, криво улыбаясь. – Так что за Пожиратель?

– Туман, – как само собой разумеющееся, объяснил ребенок.

– И что он делает? – только задав вопрос, я поняла его… дурацкость. Не зря же это погодное условие назвали Пожирателем. – Прости, я не подумала…

Девочка сочувствующе поглядела на меня, видимо, уже не раз общалась со взрослыми, так что привыкла не обращать внимания на наши… странности. На полянке повисло тягучее, как патока, молчание. Стало жутко. Казалось, что где–то в густой молочной взвеси затаилось что–то злобное, жестокое и безжалостное. Наблюдающее за нами, как удав за кроликом.

– А как тебя угораздило сюда попасть? – поинтересовалась я, что бы сменить тему.

– Я… пряталась… – тихо отозвалась девочка.

Постепенно, вопрос за вопросом выяснилось, что она живет тут недалеко. В городе под названием Тамилат. Большой торговый город, красивый и с мощной каменной стеной. Да и оборона на уровне. И проживает она в нем со своей матерью, но без отца. Его она вообще не знает. Да к тому же её мать – приезжая. В общем – стандартная история. Если женщина чужая и живет одна, то или вдова (это если соседи все о ней знают) или… падшая женщина, как тут называется (это если соседям прищемят нос).

Соответственно ребенка постоянно шпыняли и дразнили на улице. И детвора, и взрослые. Вот девочка и привыкла прятаться. В основном – в лесу. А тут, пару лет назад появилась эта гадость. Сперва просто пропадали люди, а потом кто–то увидел, как наползший туман съел заблудившуюся овцу. Даже костей не оставил. Люди стали бояться и в лес после заката не ходить.

Но Эйне, так звали девочку, сегодня не повезло. Особо активная в «напоминаниях о происхождении» ватага загнала ее довольно далеко, а потом девочка заблудилась и до заката не успела к городу. Вот теперь мы с ней сидим на полянке и скоро нас должны «скушать». Вот такая вот сказочка… ночью.

Я покрепче обняла девочку и задумалась. М–да… сказки–сказками, но что–то не меняется даже в них. Как это ни прискорбно… Хоть в чем–то Мир и зависит от своего Создателя но бытовые мелочи, как я уже поняла, продумывает уже сама Жизнь, а чужими судьбами распоряжается Леди Судьба. А я…

Неожиданно в ногу кольнуло болью, словно комар впился. Вскрикнув, я автоматически хлопнула по ноге, желая прибить наглого кровососа. И только тогда разглядела, что это ко мне прикоснулось щупальце тумана. Пока мы тут предавались горестным воспоминаниям и размышлениям, видимое кольцо сократилось до шага. И теперь белесые щупальца осторожно пытались прикоснуться к нам.

Девочка тоненько взвизгнула и вцепилась в мою тунику. Честное слово, туман ехидно зашипел и словно бы завращался вокруг нас. Я подхватила ребенка на руки и посадила себе на плечи. Овощ этому туману, а не ребенка! Ишь, атмосферное явление, чего себе возомнило! Кусалки еще не выросли, меня в моем же мире сожрякать! Подавится! Или я – подавлю.

Из тумана сформировалась человекоподобная фигура. Тонкая, высокая, непропорционально длинные руки почти касались земли. Кривоватые ноги противно шкрябали по земле. А рожа… у–у–у–у… мечта режиссера ужастиков! Большой рот, усаженный острыми зубами в три ряда, большие, абсолютно белые глаза, без зрачка. Нос, словно бы вплющенный в лицо… А еще черты постоянно текли и менялись, из–за чего казалось, что какие–то тени стремятся прорваться сквозь эту зыбкую плоть…

Бэ–э–э–э… мерзость–то какая…

Девочка испуганно вцепилась в волосы, заставив взвыть не хуже пожарной сирены. Никогда не замечала за собой таких вокальных данных. Обычно у меня крик всегда очень быстро срывался на писк. А тут… призрачный силуэт шарахнулся назад и заскрежетал, словно по стеклу железом царапают. Ненавижу этот противный звук!!

– Заткни–и–и–ись!!! – взвыла я, зажимая руками уши.

– Пи–и–щ–а–а–а–а… – мерзкий скрежет сложился в членораздельный звук.

– Худеть надо! – непреклонно заявила я, уперев руки в бока.

– Кр–о–о–о–овь… – не унимался этот глюк позорный. – Мно–о–огоо–о–о …

– Я тебе что сказала, кровосос ты некондиционный – перебьешься!

И тут эта тварь снова завизжала, как ржавая бормашина, и рванула вперед. В белесых глазах вспыхнули алые всполохи, челюсти словно бы выдвинулись вперед, а на длинных руках матово блеснули когти. Случайным порывом ветра до меня донесло тошнотворный запах.

Я взвизгнула и двинула вперед рукой. Брат как–то показывал мне приемы самообороны. Кулак обожгло, словно я его в костер сунула. Закричав, я шарахнулась вбок, но туман упруго спружинил, отбросив меня в центр полянки. Эйна, не удержавшись, упала с плеч и прокатилась чуть вперед. Монстр утробно взревел и протянул когти к ребенку. Девочка обреченно зажмурилась, а я истошно закричала:

– НЕ–Е–Е–Е–ЕТ!!!!!!

В душе всколыхнулся даже не гнев – а настоящая ярость. Ослепляющая. Никогда раньше такого не испытывала. Я вскочила на ноги и встала перед ребенком сжав кулаки.

– ПШЕЛ ВОН!! – я вскинула руки и развернула их ладонями к туману – ТЕБЯ НЕТ!!!!!

Из ладоней ударили широкие лучи серебристо–белого света. Он, словно коконом окутал нас с девочкой, а потом столбом ударил в небо. Я сосредоточилась на одной мысли – стереть, убрать, уничтожить это… этого… эту мерзость!! Мне показалось, словно меня приподняло над землей. Визг этого чудовища перешел на такую высоту, что засвербело в ушах! В голове словно страшный калейдоскоп замелькали образы – искаженные болью лица людей, проникновение в мой мир через истончившиеся Границы (так это мне «соседушка» удружил!), его охота на своих «родных» местах и наконец – возникновение сей мерзости. А я словно гигантским ластиком с ожесточением вытирала эти картинки.Под конец решила тоже «отметится». На территории, где раньше проживала сия хищная субстанция, начал свивать щупальца туман… В котором, как на полотнище экрана в кинотеатре, побежали веселые мультяшки. Вот вам всем!!

Перед глазами затанцевали разноцветные мушки и неожиданно я почувствовала, что страха и зла больше нет. Осторожно приоткрыв глаза я обозрела обычный, правда темный лес, звезды на небе и прижавшуюся ко мне девочку.

– Ты кто? – тихо спросила она.

– Хранитель этого мира, – криво ухмыльнулась я, чувствуя, что от усталости кружится голова и подкашиваются ноги. И где я не права? Получается, что кроме меня Дивег никому и не нужен… Противиться странной вялости было все тяжелей, да я и не стала, провалившись в блаженное небытие…

…

– Пустите меня, пустите! Там же моя дочь!! – у ворот города трое стражников с трудом удерживали рвущуюся наружу растрепанную женщину. Казалось бы, откуда в столь хрупком теле ТАКАЯ сила?

– Нельзя! Ты же знаешь, после заката Ока ворота не открываются! – уговаривал ее начальник стражи. Он все понимал – за воротами остался ребенок… но ради одной жизни жертвовать сотнями? Не имел он такого права, хотя, если бы была хоть крошечная надежда – то сам вышел бы наружу.

Неожиданно женщина отступила, обвела всех безумным взором и бросилась на стену. Взбежав на парапет она остановилась и уставилась безумными глазами на белесое марево тумана. А потом рухнула на колени и, воздев руки к небу, страстно взмолилась:

– Вы! Сильные и могучие! Кто–нибудь! Отзовитесь! Защитите и сохраните мою дочь! Если вам так нужна жизнь – возьмите мою!! Ты! воскликнула она, обращаясь к стоявшему рядом жрецу. Попроси у Отца защиты! Я отдам все, что хочешь…

– Страдания посылаются нам во укрепление, – загундосил в ответ длинный старец.

– Не нужен мне такой бог! – вскричала женщина, – Я буду молиться тому, который придет на помощь! Пусть это будет хоть кто!

И словно бы в ответ на страстную мольбу на опушке леса из тумана ударил столб ослепительного света. На стене все замерли. Постепенно из этого сияния сформировалась человеческая фигура. Непонятно было – мужчина это или женщина. Фигура подняла руки и простерла их над лесом. С ладоней полился такой же ослепительный свет. Туман под ним корчился и развеивался. Совершив круг, сияющая фигура посмотрела в сторону города, простерла над ним руку и…

… пропала.

А на дороге осталась стоять хрупкая детская фигурка, укутанная в большую кожаную куртку…

– Мама! – вскрикнула девочка и бросилась к воротам. Полка женщина сбегала вниз, створки уже раскрыли и ребенка на руках внесли в город. Столпившиеся у ворот гномы и люди старались дотронуться до ребенка и чему–то глупо улыбались.

– Это кто тебя там спас? – тихо поинтересовался предводитель общины гномов.Почтенного Нотака в городе уважали и прислушивались к его мнению.

– Хранительница! – счастливо ответил ребенок и вновь прижался к матери.

– Хм… – гном потеребил бороду, посмотрел на своих сородичей и задумчиво произнес – кажется, этому городу нужен другой покровитель. И я даже знаю, их какого столба мы сделаем его статую…

Стоявший рядом капитан стражи посмотрел на гнома и решительно кивнул. А жрец Отца – побелел. Он знал, какой именно столб имел в виду гном. Стелу Отца Богов.

– Вы… вы не посмеете! – взвизгнул он. Окружавшие его солдаты вопросительно посмотрели на своего начальника.

– Ребят, кажется, наш храм захватили какие–то самозванцы! – доверительно сказал им капитан.

Стражники заухмылялись, покрепче сжали копья и, печатая шаг, направились за своим начальником в центр города. Гномы пристроились следом. Откуда–то в их руках появились кирки. А со всех окрестностей города к процессии присоединялись все новые и новые люди. Разнеся весть по городу они вооружались кто чем мог и шли к центральному храму. Народу уже давно надоело безразличие Богов, которые каждый месяц требовали себе все новых и новых жертв, ничего не давая взамен. Потому они так решительно и стремились поменять покровителя.

А вереди всей процессии шла счастливая мать. Девочка сидела на плече капитана стражи, радостно улыбаясь звездам. Ей только что доказали, что чудеса все же происходят. Особенно, если в них верить…

Среди толпы все чаще мелькали женские юбки. Как–никак новый покровитель города был женского рода…

Наконец все вышли на центральную площадь, середину которой занимала мощная и тяжелая колонна, поднимавшаяся к небесам. Гномы тут же взялись за свои инструменты двумя руками и с энтузиазмом приступили к работе. Откуда–то из проулков выкатили телеги с разобранными лесами, и работа закипела. А люди пошли дальше, в храм. На ступенях которого уже стоял верховный жрец.

– Вы не посмеете! Гнев Отца обрушится на святотатцев!! – взвизгнул он.

– Уйди, Оним, а то как–то несподручно пожилого человека – да с лестницы… – тихо сказал капитан, ссаживая ребенка на землю.

Жрец вздрогнул, обвел взглядом площадь, останавливаясь на решительных лицах людей, понурился и отступил.

– Я… я проведу вас, – тихо сказал он.

Капитан вновь поднял девочку и осторожно внес ее в просторное помещение храма. Из–за его спины тут же выскользнули женщины, словно гигантские бабочки разлетелись по залу, срывая символы Отца. А мать Эйны осторожно сняла с плеч девочки потертую куртку, кожа которой загадочно мерцала серебристыми искорками, и положила на алтарь, скинув с него все остальное. Люди благоговейно преклонили колена и опустили голову.

– Прими нас под свою длань, Хранительница… – тихо прошептала женщина, так же опускаясь на колени.

Над алтарем с тихим звоном возникла серебристая звездочка. Он подмигнула, дрогнула и мерцающей пылью осыпалась вниз… В повисшей тишине отчетлива были слышны звуки ударов сталью о камень…

В город пришел новый Бог…

– Мирина!! – ввинтился в уши пронзительный крик. – Да отзовись же ты!!!

– А! Чего?! – нервно дернулась я и… рухнула вниз. Не успев испугаться, я приземлилась на что–то мягкое и нервно рычащее. Все тело не просто болело. У меня сложилось впечатление, что по мне табун лошадей проскакал. Туда и обратно. Раз семь, не меньше.

С трудом подняв веки я посмотрела в расширенные алые глаза дарга, сидящего на земле, крепко державшего меня, и тихо попросила:

– Будешь душить, не буди, ладно?.. – и провалилась в сон.

Надеюсь, на этот раз – без сновидений…

В заколдованных болотах монстры всякие живут…

Страшнее обезьяны с огнеметом только создатель с мухобойкой…

Б–з–з–з–з–з… Б–з–з–з–з–з…

Ненавижу комаров! Это просто наказание какое–то! Мелкое, противное, а жужжит так, что слышно в другом конце комнаты! Гр–р–р–р… И вот сейчас это самое мелкое с настойчивостью вражеского бомбардировщика упрямо пикировало на меня. А вот фиг ему! Я в танке! Вернее – под одеялом. Но все равно – просто так не доберешься.

Тогда враг решил взять нас измором… В смысле зудеть над ухом до тех пор, пока нервы не выдержат, и я не брошусь на него, пылая жаждой прибить наглое насекомое. Вот тогда–то он и отыграется… И почему здесь нет мухобоек?

Я упоенно прикрыла глаза, представляя ее себе. Гибкую, тонкую, но сильную. Матово–черную, немного шершавую… с двумя выпуклостями вверху и внизу… которая так удобно лежит в руке…

Б–З–З–З–З–З–З!!

Все! Он меня достал!! Пальцы до хруста сжались на рифленой рукояти, и я с глухим рыком подхватилась на ноги, жадно шаря глазами вокруг, в надежде увидеть этого мерзкого кровопивца! Ничего не подозревая о моих кровавых планах сие нагло зудящее присело на какую–то корягу, торчащую почти посреди лагеря, поблизости от моих спящих друзей. Ну все, карапузики, хана пришла!

Осторожно подкравшись, я широко размахнулась и с оттягом ударила по комару. Воистину – месть сладка и бескалорийна!

И тут тишину поляны разорвал ТАКОЙ вопль, что я даже на землю села. Коряга вздрогнула и превратилась в какое–то существо, болотной расцветки. Оно вопило как пожарная сирена, при этом закрывая морду или что там у него большими лапами, с внушительными когтями. И этот болотный житель заскакал по поляне, иногда наступая на спящих. Я отстраненно удивилась, отчего же народ после того оглушающего крика сразу не проснулся?

Но теперь они вскакивали, как по пожарной тревоге, хватаясь за оружие и дико озираясь по сторонам. Из ближайших камышей заинтересованно выглянули бледные человеческие рожи. Серо–болотное проскакало в опасной близости от меня, заставив в ускоренном порядке подхватиться на ноги и шарахнутся назад. А развернувшись я с разгону налетела лбом на что–то очень твердое и рогатое. Блин, больно–то ка–а–а–к!

Зашипев, мы одновременно схватились за пострадавшие места и недружелюбно уставились друг на друга. Обмен «ласковыми взглядами» прервал сдавленный вскрик Дилоны. Глянув в ее направлении, я увидела, что скачущее по полянке «чудо» опасно балансирует на краю камышей. Все затаили дыхание. Болотный житель еще раз пронзительно взвыл и сиганул вперед. Камыши раздались, что–то хлюпнуло, плюхнуло, и над полянкой повисла тишина…

В камышах хрупнуло – кто–то из наблюдавших нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Мы все посмотрели туда. Из серо–бурых стеблей сухого тростника на нас внимательно смотрели бледные обитатели сих мест. Кстати, а что это за места? Если моя память мне ни с кем не изменяет, то мы останавливались на полянке… Такой лесной полянке… Откуда болото?! Или это я уже того, совсем ничего не помню?..

Да вроде нет, помню… как на дерево лезла, как там сидела, как…

Память, недовольно ворча, вытряхнула весь ворох информации и гордо удалилась куда подальше, оставив меня в состоянии глубокого ступора. Это ж надо было так вляпаться… От терзаний и тихого ужаса от собственных поступков меня отвлекли оживленные переговоры.

– … не пущщать! – стоявший чуть впереди, среди камышей болотный житель закончил свою патетическую речь. О! Кстати, о болотах…

– А что это было? – недовольно спросила я, потирая ушибленный лоб и прикидывая – попала, или не попала? Комары, они, сволочи живучие…

На меня недоуменно посмотрели все присутствующие. И только теперь я поняла, что народ–то переместился. Дарг и Сорт стояли впереди, Дилона – чуть позади, приготовившись к стрельбе. Виллис достал какие–то баночки, и что–то шаманил за спинами воинов.

– Это сонник, – невнятно пояснила Дилона, гипнотизируя камыши.

– Сны разгадывает? – тут же влезла я.

Болотник закашлялся и посмотрел на меня, как на идиотку.

– Нет, усыпляет, а потом съедает заживо, – «мило» пояснил мне дарг.

Т–а–а–ак… насколько я помню «прописанную» в этом мире нечисть сонник должен просто усыплять людей. И уж никак их не есть! Радиация, что ли, повышенная?..

– Врешь! – я не удержалась.

– Не знал, что теперь мужчины с собой детей таскают… – пренебрежительно высказался болотник, свысока глядя на Морни. Дарг тихо рыкнул, а я нервно сжала мухобойку.

– Не с тобой разговариваю! – окрысилась я на бледного и подергала дарга за рукав – Нет, они же не едят людей! Они только снами питаются!

– Это было давно. Очень давно, – тихо ответила Дилона, подходя ближе и пытаясь оттеснить меня назад.

Давно… очень… Почему–то мне кажется, что тут опять этот соседушка замешан… Еще один пунктик в счет к оплате…

– Вы не пройдете! – справившись с отвисшей после моего окрика челюстью, сказал нам болотник.

Угу, мирные переговоры зашли в тупик…

Б–з?.. Б–з–з–з! Б–з–з–з–з–з!!!

Что?! Это… эта… насекомое живо?!

Отвлекшись от разговоров, я вновь жадно зашарила глазами в направлении звука, пытаясь углядеть наглого кровопивцу.

Б–з–з–з–з–з!!! Б–з! Бзяк!

Комар вился над головой болотного жителя. Я пригнулась и покрепче ухватила мухобойку. Житель камышей, натолкнувшись на мой взгляд замер и даже побелел. Хотя, куда уж дальше–то?

Бзя–бзя–бзя!!

Нет, эта сволочь явно надо мной издевается! Ишь, трепыхается…

Повившись над бледным представителем местного населения, комар полетел в нашу сторону. Ну, давай… еще ближе… Еще чуть–чуть… Сел! Есть, он сел! А теперь – у меня есть всего один удар! Размахнутся, и чтоб уж наверняка!

ШЛЕП!!!

– Есть!

– Йа–а–а!

Два вопля слились воедино. Гневно сверкая изумрудно–зелеными глазами, дарг резко развернулся ко мне. Увлеченная охотой за мерзким созданием я совершенно не обратила внимания, что комар выбрал своим местом упокоения беловолосого, усевшись ему чуть ниже пояса. А я била со всей дури…

– Ты! – даже не зарычал, а сдавленно прошипел Морни.

– Комар! – пискнула я, отскребывая с плоской поверхности мухобойки вещественное доказательство своих благих намерений.

Ничего не соображая, дарг молча принял у меня маленький трупик… и в следующий миг между нами на землю шмякнулся какой–то монстр, напоминающий гигантскую помесь комара с гоблином: худющее, крылатое, с длинным носом–хоботком, когтистое, коричнево–серое… И разглядываю я его отчего–то из–за дарга, причем – как–то сверху.

Угу, а когда я успела не просто спрятаться за него, а еще и на спину залезть?!

– Комар, значит… – сдавленно проговорил Морни. – Сонник… Ни–че–го не понимаю!..

– Не ты одни… – протянул Сорт, судорожно сжимая секиру.

– Кхе–кхе, – осторожно прокашлялись в стороне, – могу я обратиться?..

Мы посмотрели на говорившего. Вернее так – все посмотрели, а дарг только головой дернул, так как я защемила ему волосы. Обернулся и недоуменно посмотрел на меня. Я невинно захлопала ресницами в ответ.

– Ты что там делаешь? – м–да, верх сообразительности…

– Да вот, сижу… – и ведь правда, сижу…

Морни еще раз моргнул, до него постепенно дошло, ГДЕ именно я сижу, и почему он не может повернуть голову.

– Может, слезешь? – предложил он на удивление мирно.

Я посмотрела на землю, на монстра, под которым стала расплываться лужа чего–то даже на вид мерзкого, и пахнущего соответственно, судорожно сглотнула и покрепче вцепилась в куртку дарга, сделав попытку забраться повыше.

– Н–н–не… – цирк, ну ей–богу, цирк. Я это прекрасно понимаю, но вниз не слезу! Как представлю, что этот… это… сие нечто хотело меня ночью цапнуть!! Ой…

– Тогда хоть волосы отпусти, – тихо и ровно попросил Морни.

Теперь уже я недоуменно хлопала на него глазами. Если я не ошибаюсь, то он должен рычать и силой сдирать меня со спины. А он стоит, и ждет. Блин, чувствую себя натуральным ребенком! Осторожно отодвинувшись, я позволила Морни высвободить свой белоснежный хвост и даже почти слезла на землю. Вернее я уже на ней стояла, продолжая цепляться за куртку дарга. Но тут в камышах что–то протяжно и жутко всхлипнуло, и я оказалась там же, где и была.

Я боюсь – и мне не стыдно! Ясно вам?!

– Кхе–кхе–кхе!!! – надрывно закашлялся кто–то рядом.

Народ, досель с неугасающим интересом наблюдавший, как я пытаюсь оторваться от Морни, перевел недовольные взгляды на надсадно кашляющего болотника. Тот, увидев, что внимание вновь вернулось к нему, торжественно провозгласил:

– Наше племя будет очень радо приветствовать у себя столь доблестных воинов!

Да? Правда? А кто тут пару минут назад хотел устроить массовое захоронение? Сорт тоже выразил недоумение, лихо заломив бровь.

– Вы доказали, что достойны сесть с нашими войнами за один стол, – непонятно ответил бледнолицый, и развернулся к камышам: – Следуйте за мной…

– Подождите, мы соберем вещи, – Сорт кивнул местному жителю и развернулся к нам. – Виллис, сложи одеяла, Дилона – на тебе лошади, Мирина, Морни, соберите вещи…

Я посмотрела вниз – труп никуда не делся, да еще и покрылся сиреневыми пятнами. Угу, Сорту легко говорить, он, небось, и не таких монстров видел, а мне что делать?… Только я собралась как следует себя пожалеть, как дарг, не дожидаясь у моря погоды, длинно прыгнул вперед, под конец чуть нагнувшись вперед, и наклонившись. От неожиданности я разжала руки и рыбкой нырнула вперед, приземлившись на одеяла и закутавшись в них, как куколка в кокон.

Ах, он пога–а–нка–а–а–а…

– Сложи одеяла, Мирин, раз ты все равно ближе, – нет, это хам еще и издевается!

Выпутавшись из одеяльного плена, я молча поднялась на ноги, хмуро посмотрела на ехидно ухмылявшегося беловолосого и погрозила ему мухобойкой. Тот иронично вздернул бровь, мол, и что ты мне сделаешь? Ах, та–а–к? Наклонившись, вроде собираю одеяла, я отковыряла плотный кусочек моха, уложила его на место крепление резиновой «ладошки» к рукоятке, оттянула и резко отпустила.

Мох смачно впечатался висок даргу, насыпав ему за шиворот мусора и росы. А я тут же бросилась к засыпавшему костер Сорту и схоронилась за ним, напоследок показав гневно отряхивавшемуся Морни длинный «нос». Наш предводитель недоуменно вскинул голову, глядя на двинувшегося в мою сторону беловолосого.

– Моррен? А одеяла?

Дарг оглянулся, посмотрел на непонятный ком, в который скатались… не знаю, сколько же там одеял–то было? Хы–хы–хы! Так тебе и надо! Будешь знать, как меня ронять! И, тайком погрозив мне кулаком, отправился складывать спальные принадлежности. Из ближайших кустиков выбралась Дилона, веля в поводу наших лошадей. Рыжик счастливо всхрапнул и покосился на меня янтарным глазом. Ну хоть кто–то мне искренне радуется…

Всегда мечтала совершить круиз по болоту. Ну вот прям ночами не ела, днями не спала и все мечтала – ну когда же мне дадут извазюкаться в грязи по самые уши?! Мы уже где–то часа два, а то и все три петляли как пьяная гадюка. То ли наш Моисей оказался Сусаниным, то ли нас приняли за каких–то известных шпионов и усиленно водили за нос. Вариант, что проводники и сами не помнят, где живут – отбрасывался как паникерский.

Тяжко вздохнув, я вновь уставилась тяжелым взглядом в спину идущего впереди дарга. По болоту мы двигались цепочкой. Впереди шел проводник, за ним – Сорт, настороженно поглядывая по сторонам и не опуская щита. За воином шел Виллис, ведя собственного коня. За магом шел Морни, так же лентяйничая и изображая жутко крутого партизана. А за даргом следовала я с Рыжиком, проклиная это болото, на чем свет стоит. За мной шла Дилона со своей лошадью и конем Сорта. А завершали нашу процессию – еще два болотника.

Угу, процессию. Траурную! Это же просто ужас какой–то, а не болото! На втором шаге я умудрилась провалиться по колено в какую–то не слишком чистую лужу. На пятом – споткнуться и вымазать нос и руки по локоть. На девятом – долго прыгала, пытаясь стряхнуть с ноги прицепившуюся пиявку… В общем – развлекалась как могла. Бег с препятствиями, блин его маковку! А тут еще из камышей что–то ехидно подхихикивает…

Нет, не смеется. Квакает. Большая лупоглазая лягуха ярко–зеленого цвета. Еще и злорадствует… У, все, довели! И пусть не говорят, что я не предупреждала!

Отвернувшись, словно меня ничего и не интересует, я терпеливо дождалась, когда будем проходить мимо и, вытянувшись во всю длину – резко отоварила лягушку мухобойкой. Удивленно квакнув, земноводное кувыркнулось в бочаг. А вынырнув, еще до–о–олго провожала нас возмущенным кваком. Зато настроение сразу поднялось, подпрыгнуло даже! М–дя, сделал гадость – сердцу радость!

Зато дорога сразу выпрямилась и быстренько довела нас до твердой земли. Видать, кто там у них командовал парадом решил не рисковать. Хоть пострадала всего одна лягушка, но мало ли что мы могли бы учудить, если нас полдня таскать по ямам, лужам и канавам!

Твердая земля оказалась солидным таким островком. В центре его, как чуб у казака – торчала рощица. К воде стройными рядами спускались заросли кустов, обрамляя как бы дорожку. А в начале этой дорожки стоял увешанный оружием, как новогодняя елка – гирляндами, мужик. За ним еще один… кикимор. Честное слово – скрюченное, грязное, в тине, камышах… ну натуральный кикимор получается!

– Мы приветствуем вас на земле племени Кин'Мор! – торжественно провозгласила ходячая выставка оружия.

Я больше сдерживаться не могла. Выбрала место посуше, аккуратненько уселась на землю и зашлась в приступе гомерического хохота. Целое племя кикимор!!!

Все стояли, недоуменно глядя на меня и не понимая, с чего это меня так? Ну не объяснять же, в самом деле? Еще поймут как–то не так, с них станется… Честно, если бы мне просто дали отсмеяться – ничего бы не произошло. А так… Тот второй, кикимор который что–то нашептал на ухо увешанному оружием (наверное, это их вождь), при этом тыкая пальцем в меня. Вождь хмуро кивнул и выдал в пространство, глядя поверх голов пришедших:

– Болотный дух недоволен поведением вашей спутницы! Она не прошла испытание терпеливости и ей придется вернуться назад!

ЧТО?! Еще пол дня по болоту?! Ну все… «На «разойтись» я сразу согласился! По сто грамм – и расходился…» Тихо зарычав, я встала, сжала мухобойку и угрожающе направилась к этому… шаману недоделанному. Я ему сейчас покажу испытание! Он у меня весь в знаках отличия будет! Сиренево–сизых!

Поймать меня не успели. Или – не старались. Так что мухобойка со смачным шмяком прошлась прямо по вытянутой руке шамана. Тот взвыл и согнулся, баюкая поврежденную конечность. А я продолжала зверствовать. На меня сегодня покушались, монстры кидались, со спины роняли, по болоту таскали, и я еще нетерпеливая?!

Шаман прыгнул с места, как мировой рекордсмен, скрывшись за вождем. И уже оттуда заголоси какую–то абракадабру. То ли ругался, то ли просил его спасти… А в ответ за спиной хлюпнуло, и на поверхности показалась голова гигантской лягушки. Блин! Достали они меня со своими монстрами!! Можно подумать, что здесь кроме них никто и не живет! А если живет – то недолго и не счастливо…

Развернувшись на носках я, не прекращая замаха, проехалась по зеленой и пупырчатой морде. Раз, другой… затем, пока враг в панике – припечатала резиновой ладошкой прямо между глаз. Хоть мне для этого и пришлось подпрыгнуть – но результат того стоил! Монстр скрылся в болоте гора–а–аздо быстрее, чем оттуда вылез.

– И чтоб я тебя не видела!! – грозно рыкнула я, широко размахиваясь своим оружием.

ХЛОБЫСЬ!!

– Шакк терран!! – эмоционально высказались над ухом.

Упс… похоже, у Морни сегодня травмоопасный день… Второй раз и той же мухобойкой…

Осторожно развернувшись, я с опаской посмотрела на замершего столбом дарга. А тот осторожно поднял руку, кончиками пальцев пощупал красноватый косой отпечаток между рожками, ярко выделявшийся даже на его темной коже, со свистом выдохнул, и…

А что, так тоже можно в деревню въезжать… Правда вид – строго вниз, с плеча злобного дарга, но зато верхом и при параде! Вернее – при мухобойке…

Мы сидели под навесом на застеленных охапках камыша. Причем меня зажали аккурат между Морни и Сортом, в надежде пресечь любые поползновения на корню. А я что? Я – ничего. Пусть не нарываются, а то взяли за правило Создателей до нервного срыва доводить…

О! К слову о Создателях! Надо срочно переговорить с Дивегом, у меня к нему парочка вопросов накопилась… Чуть привстав на своем месте я была тут же усажена назад. Причем – с двух сторон! Но ничего, и на вас управу найдем…

– Со–о–орт, – жалобно протянула я, – ну на–а–до мне. Понимаешь – на–а–до! – и я выразительно посмотрела в сторону ближайших густых зарослей.

Начальник подозрительно покосился на меня, потом на Дилону, что–то активно обсуждающую с нашим проводником, потом снова на ерзающую от нетерпения меня и хмуро кивнул, прибавив:

– Только ты там осторожней…

Угу, непременно! Как только – так сразу же!

Быстро углубившись в рощицу я выбрала самые на мой взгляд густые заросли и ужом ввинтилась в переплетение ветвей. Где–то в их середине уселась на землю и тихо позвала:

– Диве–е–ег… Выходи, разговор есть!

С минуту было тихо. А потом кусты зашуршали, и на небольшой пятачок выбрался, отряхиваясь и отплевываясь, знакомый волк.

– А другого места ты выбрать не могла? – встряхнувшись, недовольно поинтересовался он. – Вся шерсть теперь в репяхах!

– Куда закинул, туда и позвала! – таким же недовольным шепотом отозвалась я. – Иди сюда, надо поговорить.

Волк опасливо подошел поближе, но я решительно ухватила его за холку, подтащила к самому боку и зарылась носом в шерсть. Зверь настороженно замер.

– Диг, я боюсь, – тихо проскулила я, теребя его загривок. – Я домой хочу…

Серый тяжко вздохнул и осторожно лизнул меня шершавым языком:

– Не бойся, Создатель. Тебе ли говорить о страхе?..

– Ага, курица – не птица, Создатель – не человек да? – я оторвалась от волка и тонко, высоко чихнула. – Ди–и–иг… ну, в самом деле, я сегодня от одного вида дохлого… какой–то дохлой летающей гадости на дарга забралась! Позорище. Зачем вам такой Создатель?

– Марина, Создатель – это не гора мышц, которая монстров направо и налево! – тоном доброго дедушки стал вещать Дивег. – И сила его отнюдь не в мускулах. Так что не переживай, ты самый настоящий и самый лучший Создатель…

Я шмыгнула носом и вытерла невольную слезу. Приятно, конечно, когда тебя утешают, жалеют, но отчего–то я не верю.

– Кроме того, ты, конечно, извини, но вернуть домой я тебя не смогу… – волк отвернул голову и виновато потупился.

ЧТО?!

– Что–что? – тихо переспросила я. – Это как?..

– Ну, понимаешь… – Дивег старательно отводил морду, – пока мне угрожает опасность я тебя отпустить не смогу. Просто не смогу. Вызов был построен на спасении…

– Та–а–к… – чем дальше в лес, тем толще партизаны… – Поня–а–атно…

– Ма–а–рин, ну не сердись, правда. Я… я тоже сильно испугался, ну и вот… – зверь умильно заглянул мне в лицо, лизнул в нос и зачастил: – И команду сильную собрал. Вдруг что – они защитят, ты поверь! Если тебе будет угрожать опасность – у них метки нагреются. Так что ты в безопасности…

Угу, так я ему и поверила… Значит, пока не разберусь – домой путь закрыт. Откуда–то я знаю, что Диг не врет, это именно так и есть. Значит, мы с ним в одной лодке и надо грести совместно, а то мы и с места не стронемся…

– А та жаба избыточных размеров, она что же, тоже не местная? – не болото, а гостиница на выезде какая–то!

– Да не, Моря местная, – махнул лапой волк. – Просто подслеповатая, а иначе сразу бы признала…

– М–да… а я ее – мухобойкой… – тихо пробормотала я, невольно чувствуя вину.

– А мухобойка – это вещь! – восхищенно прикрыл глаза зверь. – Моря как вернулась, как разоралась на весь мир… Все боги сейчас в панике – как же, у них конкурент появился!

– То есть ты хочешь сказать, что… они про меня не знают?! – тихо–тихо поинтересовалась я.

– А что, надо? – недоуменно вскинул брови Диг.

– Да… нет, наверное… – действительно, еще внимания богов мне не хватало! – Кстати, я что спросить хотела… Ты не знаешь… вчера…

– Это действительно было, – прервал мое лепетание зверь и серьезно посмотрел мне в глаза. – Я тобой горжусь. Пожиратель был редкостной гадостью… – и он зябко передернул плечами.

– Но… почему? Как?

– Понимаешь, – волк встал, переступил лапами и сел поудобнее, прижавшись ко мне, обвив хвостом и сунув голову мне под руку, – когда пришельцы причиняют мне… боль, я обращаюсь к тому, кто может помочь. В этот раз – к тебе. Сам, увы, с ними справиться не могу…

– Почему?.. – я не стала выделываться, и обняла теплого и мохнатого зверя, прижавшись к шерсти щекой.

– Я не имею над ними силы… Они не мои создания.

– А я? – можно подумать, что они мои!

– А ты можешь распоряжаться всем, что находится в пределах твоего мира, – сварливо ответил Диг. – Только своими созданиями целиком и полностью, а чужими… не столь свободно.

– Кстати, о созданиях! – встрепенулась я. – А вот помнишь, когда я танцы устроила, и ты ругался…

– Ну и? – насторожился зверь.

– Это что, во всем Мире землетрясения, что ли, были?

– Почему? – не понял он.

– Ну… ты же Мир, и ты – танцевал, – объяснила я ему на пальцах.

– Хм… все немного не так, как ты представляешь, – успокоился Диг и положил мне голову на колено. А я тут же принялась чесать ему за ушами. – Я не совсем Мир. Я… что–то типа переводчика между ним и тобой.

– Это как? – непонимающе переспросила.

– Понимаешь, – протянул волк, блаженствуя, – ты хоть и Создатель, но врядли тебя учили языку земли или зверей, так что поговорить с горой или с оленем не сможешь. Вот когда Мир призвал тебя, потребовался кто–то, кто бы тебе все показал, рассказал, объяснил… Ну вот так и появился я. Я не прямое воплощение Мира, но слышу и знаю все, что в нем происходит. Но, тем не менее, мне надо есть, пить, спать, как обычному зверю. А еще я очень крепко связан с тобой. Всегда знаю, где ты и что. И все твои… фокусы в первую очередь отражаются на мне, так что будь… аккуратнее, пожалуйста. И всегда могу с тобой поговорить… Понятней стало?

– М–м–м–м… – протянула я, – вроде бы да. То есть если мне на праздновании вдруг захочется потанцевать…

– Просто танцуй, – посоветовал Диг. – Только не надо насильно вовлекать в круг других.

– Спасибо, – я в последний раз потрепала волка по загривку и направилась в сторону навеса.

Ветки за спиной шелестнули – и все стихло. Остался только еле уловимый запах лесного зверя о ощущение чего–то… чего–то большого и теплого, как любимый плюшевый медведь. Ничего, как–нибудь прорвемся. А то я в своем мире порядка не наведу! Придумаем чего–то…

На полянке уже во всю шло веселье. Не знаю, замедлялось время или нет, но о моем отсутствии не беспокоились, увлеченно завтракая–обедая и общаясь с аборигенами. Я решительно ввинтилась между Сортом и Морни, там самая большая куча камыша, с болота не дует да и в качестве грелок – они тоже ничего…

А еще тут стояли самые аппетитные блюда. А если учесть, что на завтрак был дохлый монстр, одни штука, на обед – пешая прогулка по болоту, то я не просто проголодалась! Я была голодная, как Диг! И сейчас была решительно настроена восстановить историческую справедливость и вознаградить себя за труды праведные.

Усесться поудобнее мешало что–то, засунутое сзади за пояс штанов. А, это ж моя мухобойка боевая… Положив ее поперек колен я стащила у Морни пустую тарелку, у Сорта – двузубую вилку и открыла охотничий сезон на блюда. Первым от меткого выстрела вилкой погиб салат из зелени с мясом и грибами (будем надеяться, что это не мухоморы.). Салат уже был надъеден с одной стороны, что внушало надежду на то, что я им не отравлюсь.

Затем на тарелку перекочевала отбивная (что–то я давно наших лошадей не видела…), тройка мелкой рыбешки (считаем, что ее поймали недавно…), пара пирожков (собак в деревне нет…), нарезанный тонкими ломтиками ярко–желтый плод, пахнущий просто обалденно (происхождение неизвестно) и что–то, запеченное в тесте. Надо узнать, у них тут недавно ничего не… Так, все! Хватит аппетит портить!

Отбивная сочно захрустела зажаренной корочкой, сок потек по пальцам, заставляя то и дело откладывать еду и заниматься облизыванием. Пальцев. Рыбка была сладкая и совершенно без костей. Пирожки оказались с ягодой. Какая там на болотах растет – морошка, кажись… А вот на поглощении плода меня заметили. Вождь, сидевший слева от нашей команды стал гипнотизировать мухобойку настолько страстным взглядом, что я опасливо подвинулась назад, скрываясь от него за Сортом.

Воин настороженно покосился на меня, потом перевел взгляд на вождя, о чем–то с ним перемигнулся и обратился ко мне:

– Мирина, позволь представить тебе вождя племени Кин'Мор Эвана Тока.

– Здрашьте, – невнятно промямлила я, стараясь поскорее проглотить откушенный кусок.

– Он хотел бы с тобой поговорить, – и Сорт тут же поднялся, освобождая место вождю. Нет, вы видели этого… предателя!!

Пришлось состроить заинтересованную рожу и забыть о тарелке, на всякий случай отодвинув ее подальше от косящегося Морни.

– Что вам угодно? – вежливо поинтересовалась я.

– О, великая воительница! – патетически начал вождь. Это он о ком? – Издревле мой род славился обладанием великого оружия…

У меня от его воя скоро оскомина будет! Ишь, развылся… сирена ПВО! А Эван, продолжая что–то патетично завывать, наклонился поближе и в самое ухо выдохнул:

– Продай свой черный жезл, а? Все что хочешь, отдам!

Я чуть в сторону не шарахнулась. Ну нельзя же так… еще заикой сделают.

– А что есть? – наклонился над моим плечом дарг.

– А ты тут каким боком? – возмутилась я. – Моя хлопалка!

– У меня есть молодой, выезженный ш'кар… – быстро поглядывая то на меня, то на Морни, предложил болотник. – Это самое ценное…

– Оружие можно обменивать только на оружие, – согласно кивнул беловолосый. Это еще что такое? Почему я не знаю?

И, пока они продолжали обмениваться умствованиями по поводу оружия, отодвинулась назад, призадумавшись. С одной стороны – зачем мне мухобойка? Комаров, кроме того монстра, я здесь вообще не видела! А если вдруг и появятся, ну подумаешь, сотворю еще одну. А так получу конячку для дарга. И безболезненно. Хотя с другой стороны… ехать вдвоем на Рыжике, было и веселей и… безопасней, что ли? Во всяком случае, я еще не настолько умелый наездник.

Да и Морни обидится, если я его вот так… ну… проигнорирую, что ли. Только вот отчего это вождь сразу же заговорил о этом… как его… А, ш'каре!

– Э… Эдик… ой, простите, Эван, а почему это вы сразу о ш'каре заговорили, а? – мужчины замолчали, настороженно глядя на меня. Затем болотник потупился и невнятно пробормотал:

– Ну… вы же с даргом путешествуете… а у вас только лошади… вот я и подумал…

– Угу… А зачем вам так нужна мухобойка, что вы за нее такое дорогостоящее животное отдаете? – все не сдавалась я.

Вождь совсем смутился. Он прятал руки, избегал встречаться взглядами… В общем вел себя как мальчишка, который стыдится признаться в том, что это он разбил стекло мячом. Только от меня так просто не отделаешься! Так что пришлось ему собрать всю свою храбрость и тихо–тихо выдохнуть:

– У меня еще не было оружия, способного обратить в бегство бога…

Ой, мать моя женщина–а–а–а…

– Хорошо, по рукам! – решительно тряхнула головой я, протягивая вождю руку. Тот недоуменно посмотрел на мою ладонь. – Когда мои соотечественники заключают сделку, они пожимают руки, – просветила его я.

Эван тут же сжал мою ладонь и быстро отпустил.

– А у нас принято обмывать сделки! Эй, Тосси! – завопил он, обращаясь к нашему проводнику. – Кати!!

И почему мне кажется, что мы снова влипли?…

Кто ходит в гости по утрам…

рискну…

Солнце упрямо цеплялось за колючие и темные ветки елей, не желая взбираться на небо. Видимо – тоже не выспалось. Почему – тоже? А как можно чувствовать себя бодро, если тебя будят ни свет, ни заря?! Причем вчера ты еще поздно лег спать, так как усиленно обмывал «деловое соглашение». Умыли его или оно все же осталось грязным – вспомнить не удавалось.

А! И еще с утра же (правильно говорят: утро добрым не бывает!) тебе устраивают сеанс шоковой терапии… Ладно, начнем стенать и жаловаться с самого начала.

Жалоба первая, самая глобальная – утро настало! Причем очень рано и неожиданно. Оказалось, что дарги не подвержены похмелью (или это хорошо скрывают), так что вчерашние возлияния на одной рогатой личности никоим образом не отразились. Поэтому именно он и будил всех остальных.

Нет, надо посоветовать Сорту прикопать блондина где–то под кустом! А охранника я себе и другого найду! Что у меня мало героев по миру бегает? Какой–нибудь да поймается…

В общем, проснулась оттого, что меня самым хамским образом облили! При этом еще возмущаясь, как некоторые могут столько спать! Ха, если мне не мешать я могу спать еще больше! Но отомстить хотя бы запущенной подушкой я не успела – Морни вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Кстати, не помню, чтобы куда–то шла. Вроде бы чей–то плащ показался мне более удобным и притягательным, чем прогулка неизвестно куда в поисках мифической кровати. Не лень же было кому–то меня нести…

Потягиваясь и зевая так, что возникала угроза вывихнуть челюсть, я все же выползла на крыльцо. Протерла глаза, попыталась еще раз зевнуть и… села на землю, тихохонько отползая куда подальше. Блин, зря я вчера мухобойку продала, теперь и не отмашешься! Это и есть жалоба номер два – шоковая терапия.

– Мирин, ты чего? – удивленно поинтересовалась у меня Дилона.

– Это… это – ЧТО?! – округлив глаза, поинтересовалась я, указывая на так… удивившего меня монстра.

– Хм… ш'кар как ш'кар… – задумчиво ответила лучница, разглядывая храпящее и скалящееся нечто.

М–да… Это все, что я могу сказать…

Нет, конечно, я знала, что дарги ездят на ш'карах. Что эти зверушки весьма… своеобразны, но вот вживую я их не видела ни разу. И не жалею об этом!!! Значит, о зверьке.

Представьте себе лошадиное туловище. Мощное, опирающееся на четыре сильные и жилистые ноги. Причем задние немного короче передних, так что туловище слегка наклонено назад. Вроде бы ничего страшного, правда? А вот теперь приставьте к этому туловищу ТРИ головы! Средняя на более длинной и гибкой шее чем–то напоминала морду ящера, только вот зубки позаимствовали у кого–то из семейства млекопитающих. О размерах я судить не берусь, но впечатляют!

Так вот. Эта голова была покрыта чешуей, взнуздана и плотоядно косилась на меня. Бу на тебя, нехорошая!

Две другие росли чуть сбоку, так что грызнуть эта… коняшка могла не только впереди стоящих, но и кого–нибудь сбоку. Причем – не поворачивая средней головы! Так вот, две другие больше напоминали собачьи, не стягивались никакими ремешками. Щерили не менее впечатляющие зубки и так же сверкали чешуей. Вообще–то у этой животинки вся передняя часть была чешуйчатая, а дальше росла густая, жесткая и короткая шерсть темно–коричневого цвета.

Короче – раз увидишь – больше не забудешь! Мне это точно вряд ли удастся…

Морни же спокойно стоял около этого монстра, удовлетворенно созерцая мою реакцию. Похоже, она доставила ему удовольствие. Нет, ну вот почему он такой злой? Можно подумать, что я его личный, самый любимый и бережно хранимый враг…

Пока же мы с Дилоной выясняли родовую принадлежность нового средства передвижения дарга, все остальные уже уселись на своих лошадей и терпеливо ждали только нас. Та–а–а–к… не поняла, а завтрак?! Но, при воспоминании о пище мой желудок отреагировал настолько бурно и эмоционально, что пришлось срочно выбрасывать все мысли о еде, соглашаясь, что путешествие на голодный желудок – не такое уж и плохое продолжение дня.

Местные кикиморы, ой, прошу прощения – Кин'Моры тепло попрощались с нами. Даже та жаба избыточных размеров что–то одобрительно квакнула нам вослед. Наверное радовалась, что столь беспокойные гости наконец покинули ее родное болото. Кстати, на сушу мы выбрались быстро и без эксцессов типа блуждания по пояс в трясине. Все–таки гады эти болотники. На фиг было нас таскать половину дня по всем местным бочагам?!

Вот теперь мы ехали по темному еловому лесу, направляясь в близлежащий город. Я терялась в догадках, почему именно туда, ведь, насколько я понимаю, мы должны были скрытно и тайно пробираться в логово злодея, дабы смелым ударом из–за угла запинать врага.

Или наоборот – с воплями, гиканьем и свистом, собирая по пути все неприятности и приключения, тараном проломиться вперед. Снести главные ворота (чаще всего головой главного героя, в которой часто наблюдается прискорбное отсутствие мозгов), мужественно перебить всю охрану (обязательно со слезливыми сценами прощания героя с ранеными друзьями часа на полтора) и изощренно зарезать врага, перед этим утопив его в словоблудии на тему добра и зла. Где основная мысль сводиться к тому, что добро победит зло, поставит его на колени и зверски убьет. Дабы не усомнились.

Вместо этого мы спокойно, даже как–то лениво ехали трусцой по лесу, влипали в какие–то непонятные, нелепые переделки, пили и вообще – страдали фигней. Если бы не довольно… убедительные следы присутствия в моем мире «не прописанных» тут монстров, то я бы назвала это извращением на геройскую тему. А если вспомнить еще мой недавний то ли сон, то ли явь… Не понимаю! Ну вот совсем ничего! Так что пора задавать вопросы.

Мне повезло, что дарг на своей зверушке ехал позади всех, а то развернуться с ним на узкой тропке было бы просто невозможно. Да и кони настороженно косились на трехголового монстра, прикидывающегося безобидной зверушкой. Да и… ехать верхом стало не так удобно. Приходилось постоянно напрягать ноги, чтобы во–первых – не отбить окончательно пятую точку, а во–вторых – не загреметь на землю.

Пыточное приспособление, довольно успешно прикидывающееся седлом, оказалось довольно скользким и жестким, так что я уже часа через два с ностальгией вспоминала «амортизатор» в рогатом лице Морни. У, чтоб ему икалось, предателю…

Шедший прямо за Рыжиком ш'кар споткнулся и раздраженно зашипел. Отчего стали волноваться все остальные скакуны, кроме моего. Жеребец флегматично шагал дальше, не обращая ни на что внимания. Шипение за спиной стало сильнее и злее. Заинтересованно оглянувшись, я все же чуть не свалилась. Дарг ехал напряженно, словно его за поворотом ждало вражеское войско и постоянно… вздрагивал!

Все, на что меня хватило – это невнятное удивленное восклицание, после которого беловолосый стал объектом пристального всеобщего внимания.

– Моррен, что с тобой? – тихо осведомилась лучница.

– Я… Ик! Не–ик! Знаю… Ик. – наконец, выдал он.

Ой… кажется, я знаю… М–да, вот она, участь Создателя. Даже ругнуться как следует нельзя! Хм. Интересно, а если обложить по матушке и батюшке моего противника, на него это тоже ТАК повлияет? Если да – то надо собрать как можно больше выражений, чтобы никому мало не показалось! Сама же, как дитя интеллигентных родителей, я выражалась исключительно цензурно, компенсируя эмоциями и образностью.

А пока я предавалась размышлениям, Виллис уже рылся в своей сумке, выискивая лекарство от икоты и странно поглядывая на дарга. Бедняга с каким–то обреченным испугом провожал каждый выуженный магом флакончик, облегченно икая, когда оный вновь скрывался в недрах сумки. Дилона делилась народными рецептами по избавлению от напасти, а Сорт угрюмо оглядывал окрестности. Эх, ну что, придется простить…

– Живи уж… – мысленно обратилась я к Морни и потрепала Рыжего по холке. Настроение несколько поднялось. Можно считать, что за злорадство я отомстила. Икота у беловолосого прошла так же внезапно, как и началась.

Хотя… Это что получается, мне теперь и выражаться нельзя?! Не–е–е–ет, я так не играю! Срочно же на привале найду Дига и выясню, за что мне такое наказание. Мало того, что послали, так и высказаться не дают! Ладно, хватит патетики… Сорт, сообразив, что дарг уже не икает – скомандовал движение. Так что пришлось снова покачиваться в седле Рыжика. Правда, при этом еще спину сверлил прямо таки ощутимый взгляд рогатого. Или у меня маниакальное обострение паранойи или он меня в чем–то подозревает!

А почему сразу я?!

Как только тропинка позволила ехать подвое, Рыжик получил пинок каблуками, догнал размерено шагающего коня нашего предводителя и пристроился рядом. Воин покосился на меня, но ничего не сказал. Приняв это за приглашение к беседе, я осторожно поинтересовалась:

– Со–о–о–орт, скажи, а почему мы… – блин, ну вот как сформулировать вопрос? «Почему мы не собираем все неприятности на свои нижние 90?» Или «Почему мы не ползем на животе по пещерам и камням?». Глупо…

– Почему мы – что? – не дождавшись от меня внятного окончания вопроса, все же уточнил наш предводитель.

– Почему мы так спокойно едем? – наконец, смогла свести все уточнения к единому знаменателю я.

– А тебе что, это не нравится? – удивленно изогнул брови воин. – Или тебе больше по душе, когда за тобой гоняется толпа враждебно настроенных личностей?

– Да нет, просто в этих… сказаниях герои, если не на каждом повороте влипают в переделку, так уж точно продвигаются вперед с воплями и бряцанием, – честно высказала я наболевшее.

Над тропой повисла ошеломленная тишина. Даже ш`кар остановился, глядя на меня всеми шестью глазами. А потом раздался такой дружный приступ смеха, что мне даже обидно стало. Нет, ну что, так трудно объяснить, вместо того, чтобы ржать как ненормальные?!

Обиженно надувшись, я послала Рыжего размашистой рысью, наплевав на собственную усталость. Ну вот, теперь и не спроси у них ничего, тут же или высмеют, или выставят полной… м–м–м–м… ладно, ругать себя не будем, на это дело вокруг и так претендентов завались. Все, высказываю Дигу свое честное и беспристрастное по этому поводу и путешествую дальше сама. На фиг нужны такие попутчики?!

– Мирин, стой! Да подожди ж ты! – донеслось из–за спины, и первым меня нагнал Виллис, перегородив дорогу.

Разогнавшийся жеребец обиженно всхрапнул и попытался куснуть препятствие, но серый мерин мага вовремя убрался в сторону. Только время было уже упущено, и вся остальная компания нас нагнала.

– Ну что ты, в самом деле, – примирительно похлопал меня рукой по плечу Сорт, – не обижайся. Просто я не думал, что…

– Что? Ну что же?! – вскинулась я. Ну вот, сейчас опять обругают…

– Что ты еще такой ребенок и в сказки веришь. Он это хотел сказать, честно, – подъехала с другой стороны лучница. Ощутимый топот верхового монстра дарга подхлестнул наших лошадей, и остановившаяся компания снова продолжила путь.

– Так что тут такого… – обиженно бурчала себе под нос я. Ну да, верю в сказки, и что? В каком законе написано, что это – преступление?

– Ничего. Честно–честно – ничего, – сверкнул на меня смеющимися глазами Сорт и принялся объяснять:

– Мирин, ты пойми. Постоянно влипать в неприятности… Такого очень долго не выдержишь. Просто свалишься от постоянного нервного истощения или срыв заработаешь. А целым так уж и вообще добраться до цели бо–о–о–ольшая проблема. Ну ладно, даже если ты добрался – враг просто посмотрит на стоящее перед ним худое, изможденное и голодное создание… Короче – драки не будет. Зато могут покормить, обмыть и дать поспать недельку–другую. Или добить из милосердия, смотря что будет проще. Пойми, Мирин, люди не двужильные и сколько–там–недельный марафон выдержать просто не в состоянии…

Сзади послышалось насмешливое фырканье.

– И дарги от нас тоже не сильно в этом смысле отличаются! – добавила с другой стороны лучница. Фырканье сменилось обиженным сопением в три носа. – Кроме того, чтобы подготовить самую простую засаду всегда нужно время…

М–да… что я могу еще сказать? В чем–то Сорт, безусловно, прав, но… ладно, все размышления пока отложим, мало информации, чтобы сделать выводы. И вообще, мне что, больше всех надо? Не гоняется за нами толпа вооруженных монстров – и спасибо вам на этом! Можно подумать, что я тут от недостатка внимания страдаю…

Ладно, хватит заниматься самолюбованием, а прислушаемся к собственному организму, который все настойчивей требовал привала. В конце концов – я не герой, и отдых мне нужен чаще, чем раз в день. Иначе пожалуюсь в профсоюз Создателей на негуманное поведение и наглое эксплуататорство!

Видимо, наш предводитель или почувствовал что–то, или ему самому ранний подъем после вчерашних возлияний аукался, но мне даже заикаться об отдыхе не пришлось. Сам скомандовал.

Полянка для этого дела подобралась как на заказ. Почти круглая, со всех сторон скрытая густыми зарослями колючего кустарника, в котором было только два прохода – один к воде, и второй – по которому мы на эту полянку пришли. Второй Дилона тут же замаскировала ветками, так что я даже сразу не поняла, в каком месте мы сюда проехали.

Лошадям отпустили подпруги и сняли уздечки. А монстру белоголового было глубоко фиолетово, затянуто ли на его спине седло на последнюю дырочку, или на первую. Он просто улегся набок, всем своим видом демонстрируя нежелание куда–либо двигаться. Лично я бы не рискнула спорить с подобной зверушкой. Какие у них складывались отношения с даргом – понятия не имею.

Пока я обходила своего Рыжего остальные как раз успели развести огонь и Виллис принес котелок воды, который торжественно водрузили над огнем. Потом народ расселся вокруг, жмурясь на огонь и стараясь сесть поближе. Видимо посещение местной достопримечательности типа «болото» не оставило равнодушным никого.

Сорт принялся полировать и точить свою секиру, а я сразу вспомнила, что же еще хотела спросить у воина, но постоянно забывала. Или мне явно было не до того. А вот теперь…

– Сорт, скажи, а почему ты не носишь двуручный меч за спиной? – нет, это не дело. Почему у всех герои бегают непременно с двуручником и обязательно за спиной, а у меня с какой–то секирой?!

Точильный камень противно взвизгнул, пройдясь юзом по кромке.

– А зачем он мне? – искренне удивился тот, отставив на время свою работу. – Я не специалист по таким штукам…

– Но ведь ты же герой! – возмутилась я. Над полянкой вновь повисла тишина. Судя по широким улыбкам на лицах окружающих вариант «герой с мечом» встречался и в местных сказаниях.

– Ну и где я опять сморозила глупость?! – мне надоело сидеть под прицелом четырех пар насмешливых взглядов.

Сорт усмехнулся, молча встал и, покачивая оружием, направился в лес. Все остальные занялись своими делами, словно ничего не произошло. Мне даже стало интересно, что же будет дальше? А дальше… воин появился из зарослей, неся длинную лесину, с себя ростом. К ней он очень быстро прикрутил сыромятным ремнем еще один обрубок ветки, так что вся конструкция стала напоминать громадный то ли крест, то ли меч. Почему–то оба варианта меня не вдохновляли…

– Мирин, иди сюда, – позвал меня воин. Пришлось все же идти. Надеюсь, он не горит желанием прикопать меня тут и оставить… хм… метку.

С видом великомученицы я приблизилась, но убивать не стали. Просо вся эта конструкция оказалась привязанной ко мне. Аккурат за спиной. Причем – привязана крепко – так сразу и не снимешь.

– Ну, давай… – толкнув меня вперед, подбодрил предводитель.

– Что – давай? – не поняла я.

– Ты же спрашивала, почему я не пользуюсь двуручным мечом и не ношу его за спиной, так? – пришлось кивнуть, так как пауза явно затягивалась. – Ну так вот, покажи мне, как именно это надо делать! – ехидно закончил он.

Хм… И почему мне кажется, что из меня опять сделали дуру?

Заведя руку за спину, я неуверенно нащупала длинную рукоять. Взялась, осторожно потянула лесину из–за спины. Фиг вам! Длины моей руки явно не хватало, чтобы добыть эту дровеняку. Чувствуя себя последней идиоткой и перебирая руками по палке – выковыряла оное бревно. При этом, когда верхний конец стал гораздо длиннее того, что еще оставалось за спиной, вся конструкция угрожающе нагнулась и все же приложила меня по макушке.

Злобно шипя, я снова взялась за рукоять одной рукой. Попыталась поднять и поняла, что двуручником оное творение называется не зря! Ибо держать даже лесину (не говоря уже о стальной полосе!) длиной около двух метров ОДНОЙ рукой явно не под силу. Человеку, во всяком случае – точно! Да и остальным… скорее всего – тоже. Это же просто неудобно! Инерция у данного меча как у локомотива – одним пинком явно не сдвинешь!

Пришлось браться двумя. Стало легче, но не намного. Качнула из стороны в сторону и поняла, что сейчас у меня случиться истерика! Кончик этой палки ехидно помотался из стороны в сторону, как язык у дразнящей змеи! Если стальной вариант ведет себя так же… У–у–у–у–у!!!

Совершенно не представляю, как этим… копьем–переростком сражаться! Попыталась повторить увиденный как–то в кино удар и получила рукоятью в челюсть. Та как длинный, неповоротливый конец моего «оружия» застрял в земле, отчего рукоять резко рванула вверх. В результате – я сижу на траве, с ненавистью смотрю на это недоразумение, яростно растирая пострадавшее место. Кажется, я теперь понимаю, почему Сор предпочитает секиру…

Поднявшись, я направилась к костру, где как раз Дилона сняла с огня котелок и приготовилась кормить страждущих. Мне срочно надо поесть, иначе я кого–нибудь покусаю!

– А оружие?! – возмущенный вопль в четыре глотки заставил меня замереть на полушаге.

– Какое оружие? – тихо уточнила я.

– Твой меч – совершенно серьезно ответил Сорт.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что так просто мне теперь не отделаться. Пришлось, разворачиваться и идти назад. С тоскливым вдохом многовекового приведения подняла лесину и стала таким же макаром запихивать ее назад. Если б хоть один… хоть кто–нибудь – засмеялся, я бы точно использовала эту конструкцию как копье. Но все было тихо и мирно.

Запихнув, наконец, «меч» за спину поплелась к костру, где мне выдали полную тарелку каши. Ела я стоя. Почему? А кто–нибудь пытался сесть, когда к его спине привязана дровеняка, не достающая до земли всего с десяток сантиметров?! Как тут сидеть?! Приходилось даже все маломальские бугорки да кочки обходить. А то зацеплюсь – и растянусь. Или получу рукоятью по затылку. В любом случае – приятного не то, что мало – вообще нет! Если, конечно, не быть мазохистом…

Оным я не являлась. Уже через пару минут подобного блуждания в голове не осталось ни одной мысли, кроме невнятных нецензурных восклицаний. А когда пришлось с этой же конструкцией усаживаться на Рыжего – то мысль появилась. Одна. Поймать бы того, кто придумал двуручники за спиной, прикрутить оное сзади и прогнать километров надцать!!!

Просить или еще как выказывать свое замешательство я не стала. Если уж мне решили ответить таким образом… В конце концов, у меня есть гордость! Сама справлюсь. Не маленькая.

Так что упрямо пыталась залезть на коня, пока за «меч» не дернули, напрочь срывая со спины. Удивленно оглянувшись, я наткнулась взглядом на воина, равнодушно зашвыривающего лесину куда–то в заросли. Потом меня, все еще недоуменно хлопающую глазами, закинули на коня, и компания тронулась дальше.

Дилона неожиданно уступила мне место рядом с нашим предводителем, и Сорт стал просвещать меня дальше:

– Двуручные мечи за спиной никогда не носили, сама теперь понимаешь, почему, – угрюмый кивок был ему ответом. – Обычно он носился, во–первых, без ножен, так как доставать его было делом долгим, а во вторых – или на плече, или, чаще всего, у седла. Это оружие для конного боя, когда длины клинка хватает как раз, чтобы достать пешего, или для банальной мясорубки на длинной дистанции. Это очень… специфичное оружие для узких профессионалов. Оно требует соответствующей комплекции. То есть человек низкого роста или хлипкого телосложения никогда не станет пользоваться подобным оружием. Тем более – держа его одной рукой.

– А откуда ты про руку знаешь? – прервала занимательную лекцию я. Действительно – интересную. До этого момента все мои знания оружия сводились к тому, что я могла отличить меч от лука и копья. А все их разновидности, типы, и прочее было для меня тайной не за семью – а за семьюдесятью семью печатями.

– Да… видел, как ты пыталась его поднять… – щеки стали горячими, а взгляд надолго поселился в районе передней луки седла.

М–да… Вот так вот понимаешь, что не все то, что красиво звучит на самом деле имеет место быть. И, повторяя за кем–то особенно в присутствии тех, кто хоть что–то в этом понимает, рискуешь выставить себя… не сильно осведомленным человеком.

До города мы добрались без особых приключений. Один раз я умудрилась заблудиться, отправившись к ручью за водой. В другой раз ночью заснула около ш'кара, наивно полагая, что это хвост Дилоны. Наутро шок был и у меня, и у зверушки. Видимо, она тоже приняла ночью меня за кого–то другого. Так что даже вознамерившийся утром посягнуть на наше отдохновение дарг был злобно искусан боковой головой. За что я потом персонально эту голову долго чесала за ушами.

Кстати, зверек оказался мужского рода, но имени не имел. До тех пор, пока я не достала Морни, канюча у него над ухом «Почто животинку забижаешь?!». Психанув, рогатый предложил мне поименовать объект раздора самостоятельно. Думала я не долго, имя уже было заготовлено и вертелось на языке. Что же касается того, что беловолосого от него перекосило – сам виноват! Предлагала же, называй сам!

Отныне трехголовый монстр откликался только на Змейго Рыныча. А я что? Я – ничего! Славное имечко, почему бы не использовать?.. Надо ли уточнять, что со ш'каром мы после этого стали закадычными друзьями, и он даже соглашался меня возить? Дарг шипел, плевался, сверкал на меня зеленющими глазищами, но ничего поделать не мог. Сии зверушки если уж себе что–то в голову вобьют… Хотя бы в одну. Не говоря уже про все три!

Короче – сам виноват, и все тут!

Про Рыжего я тоже не забывала, конячка он славный, просто загляденье. Дига я не видела, да и не особенно хотелось. Обида прошла, перейдя в слабую благодарность. Ведь правда – вписала бы я в повествование мужика с веслом, ой, то есть героя с мечом и что? Закидали бы меня тапками, а то и сапогами злобные тестеры, так что не было бы мне прощения…

В общем – волку я, конечно, ничего такого не скажу, но спасибо ему.

Так вот, о городе. Он стал для меня неожиданностью. Сперва показалось, что местность какая–то до боли знакомая. Словно я тут когда–то уже была. Как такое может существовать, если я тут вообще впервые – понятия не имею, но есть. А потом, когда из–за поворота показались городские стены, выложенные из светлого камня… Честно признаюсь – первым желанием было рвануть назад и не останавливаться, пока до того самого болота не доеду!

Короче – это был город из моего сна. Уж его–то я не забуду никогда. Наверное… даже название вспомню… щас… А! Тамилат, вот! Только мне туда о–о–о–очень не хочется. Какое–то глубинное чувство самосохранения вопило в громкоговоритель, что «туда не ходи!». Но не могла же я развернуться и на глазах у всех дать деру. Во–первых, догонят, а во–вторых – начнут спрашивать, с чего это такая странная реакция? Так что будем молиться… э–э–э–э…

Кстати, а кому можно молиться мне?! Самой себе, что ли? И как это будет выглядеть? М–м–м–м… Где–то так:

– О, всемилостивейшая я! Дай мне, бедной и несчастной, то–то и то–то.

А потом забегать с другой стороны алтаря и пафосно вещать:

– Бери, дщерь моя, и не греши…

Блин, маразм какой–то получается…

– Мирин, ты что там, заснула?! – ворвался в мои размышления и фантазии раздраженный голос Морни.

Приоткрыв зажмуренные для большего полета фантазии глаза, я обозрела довольно интересную картинку. Лишенный всякого управления Рыжий остановился около чем–то приглянувшегося ему куста, увлеченно объедая оный. Все остальные, не обратив внимания, спокойно проехали мимо и кинулись, когда до пересекавшего небольшую речушку моста осталось всего ничего. Причем – заметил Змейго! Он уперся всеми четырьмя ногами, наотрез отказываясь идти дальше. Когда же, обеспокоенный таким поведением дарг завертел головой, то узрел меня, сидевшую с зажмуренными глазами и пасущегося коня.

В результате мне высказали много всего о собранности, внимательности, а так же о том, чем следует заниматься по ночам, чтобы не спать в седле днем. Ха, кто бы говорил! Сам всю ночь курсировал туда–сюда, туда–сюда! Вот возьму – и сдам Виллису, пусть лечит от всего подряд! О чем я и сообщила шепотом воспитывающему меня беловолосому. Тот поперхнулся, удивленно взглянул, скомкал нравоучение и сделал вид, будто его тут и не стояло. Хы–хы, бои–и–и–ится у нас народ современной медицины! Теперь знаю, чем шантажировать буду!

Но препирайся, не препирайся, а широко распахнутые ворота становились все ближе и ближе, надвигаясь с неотвратимостью электрички. Ну все, если я из этого города не выеду, считайте меня патриотом…

Стража на воротах придирчиво изучила равнодушно восседавшего на своем монстрике дарга, критически окинула нас взглядом и, получив положенную пошлину – пропустила внутрь кольца стен. Все это время я усиленно изображала из себя приведение, кутаясь в плащ по самые ноздри. Внимания мне, к счастью, много не уделили, так что от сердца немного отлегло.

– Давайте проедем через центральную площадь, – попросила Дилона, умоляюще глядя на воина. – Говорят, тут очень красивый храм Отца Богов…

Ну вот, похвальное желание поскорей забиться в собственную комнатушку и не светиться кануло в Лету, судорожно булькнув напоследок. Сорт улыбнулся и решительно направил своего коня на эту самую площадь. Ехали мы шагом и довольно свободно, так как остальные лошади не были привычны к свободно разгуливающему ш'кару, шарахаясь в стороны. Зато пробок не было. Хотя возчики, едва не скинутые с козел резким телодвижением своей скотинки, яростно желали нам разумного, доброго и вечного.

Морни плевал на это с высокой колокольни, гордо демонстрируя всему миру рожки с каменной физиономией. Обе ладони нестерпимо зачесались, от желания вытворить что–то… душевное! Видимо, я смотрела сильно уж пристально, так как дарг покосился на меня и на всякий случай отъехал подальше. Проводив его разочарованным взглядом, пришлось наслаждаться видами города. Пока мы не выехали на площадь…

Эх, чуял же мой седалищный нерв, что соваться сюда не стоит…

В самом центре вымощенного темно–красным гранитом пятачка возвышалась статуя. Каменная женская фигура стояла, гордо выпрямившись и разведя в стороны руки ладонями вверх и чуть вскинув голову. Невидимый ветер прижал к телу рубашку и трепал штанины, сапоги выглядели уже поношенными. А к ноге, прикрываясь ладошкой от непогоды, жалась девчушка… Но приковывало внимание не это. Все остальное казалось… незначительным фоном, хотя искусству резчика стоило воздать похвалу.

Только глаза сразу же прикипали к лицу статуи. Или правильно говорить – к лику? Мастер, высекавший этот шедевр, был воистину – Мастером… Черты лица каменной девы выражали одновременно гнев, озабоченность, любовь и какое–то… даже не знаю, как сказать. Понимающее сострадание, что ли? Пронзительно захотелось подойти к пьедесталу, сесть и… рассказать все, что наболело, что тебя тревожило с полной уверенностью – тебя поймут и помогут. Утешат и… защитят.

Судорожно вздохнув, я поглубже натянула капюшон на глаза. Конечно, мало кому придет в голову сравнивать нелепо одетое «чудо» с такой величественной статуей, но резец бы этому Мастеру… заточить! Блин, ведь похоже! Очень похоже… Я даже представить себе боюсь…

– Что это?! – какой–то хриплый, надсадный голос над ухом заставил вздрогнуть и оторваться от созерцания. Хм… Что это с Виллисом? Он даже побледнел, бедняга…

– Это наша Хранительница… – спешившая мимо горожанка охотно остановилась рядом с нами, чтобы просветить неграмотных. – Она избавила нас от Пожирателя и охраняет город от напасти! А еще ей построен храм!

Все это говорилось с такой гордостью и самосознанием, будто эта девушка была непосредственным участником данного действа. Дилона оторвала взгляд от статуи и повернула голову в сторону упомянутого храма, издав невнятный возглас. Мне тоже стало интересно…

Хм… ребятки потрудились на славу. Мрачное, каменное строение на подобие тому, что мы посетили в Динкере, разительно переменилось. Во–первых, он стало таким же светлым. Как и городские стены. Колонны украсили узоры, все было увито гирляндами из цветов, ленточками и какими–то завитушками. Единственное, что выделялось из всего этого пестроцветья – длинные «языки» черной ткани, на которых серебристой искрой была вышита остроконечная звезда. Кстати, оглядываясь назад, я вспомнила, что многие жители этого города носили на руке или где–нибудь еще черную ленту. Еще подумала, что может у них траур какой…

Ну все, звездец котенку…

– Я хочу зайти! – выкрикнули Дилона с Виллисом, не отрывая взгляда от гостеприимно распахнутых дверей.

– А я тут коней посторожу! – тут же вызвалась добровольцем, едва скрывая радость.

– Нет, пойдем все! А лошадей привяжем, никуда они не денутся, – отмахнулся от моего энтузиазма Сорт, вызвав желание притопить его где–нибудь. Можно даже в ближайшем фонтане.

Пришлось слезать с коня и плестись за остальными внутрь храма. И чего я там не видела? А если что и упустила – так прекрасно проживу и без этого!

Как оказалось – не зря меня сюда потащили. В отличие от мрачного и темного святилища Отца это поражало обилием света и… воздуха. Высокие, узкие окна, чем–то напоминающие бойницы заливали помещение солнечным светом практически весь день. Яркие лучи постепенно рассеивались, одновременно и освещая, и создавая эдакие уголки для уединения. Не смотря на свою нерелигиозность это помещение вызывало какой–то трепет…

– Как красиво… – выдохнула лучница, восхищенно оглядываясь по сторонам.

– Я е–е–есть хочу… – жалобно протянула я. Вся красота и поэзия окружающего погасла перед бурчащей прозой бытия…

– Мирин! – скривился дарг.

– А что?! – тут же возмутилась я. – Мне уже и проголодаться нельзя?

– Мирин… – с тоскливым вздохом начал беловолосый, явно готовясь прочитать мне нравоучение на тему «Не порть другим вдохновения», когда строенный удивленный возглас потребовал нашего внимания. Из любопытства подошедшая к самому алтарю Дилона словно загипнотизированная смотрела на него. Как, впрочем, и все остальные. Сейчас будут бить… возможно – ногами…

На алтаре, словно некая священная реликвия (хотя, так оно, наверное, и бвло) возлежала моя куртка. Такая знакомая, до последней дырочки… Теплая, немного большая и благополучно потерянная еще перед болотом. Тогда это все списали на лихорадочные сборы и мое беспамятство. А взамен выдали теплый, просторный плащ. Не спорю, грел он очень хорошо, но никто не пробовал в простыне лазить по кущам? Когда эта деталь гардероба цепляется за все мало–мальски торчащие ветки, норовя особо злостно удушить владельца.

Или наоборот, когда плащ излишне легкий – малейшее дуновение и полы радостно пристраиваются на голову. Не спорю, в плаще выглядишь не в пример красивей (смотря, конечно, в каком) но в практических условиях активного кросса по кустам – лучше без него. А так же когда хочешь залезть на какую–нибудь возвышенность или красиво попрыгать по кочкам. Тогда длинные полы становятся сущим наказанием, норовя подлезть под ногу в самый интересный момент.

Так вот, куртку узнала не только я. Разве что среагировала быстрей – спринтерски рванув к выходу, прячась за колоннами. Но едва я достигла выхода, как в дверях нарисовалась маленькая девчушка, тянущая громадный букет полевых цветов, за которым не видела практически ничего.

Вспомнив количество и крепость ступеней за ее спиной, я совершила максимально высокий прыжок, на который была способна. И с ужасом представила, как сейчас собственными ребрами буду пересчитывать их на пути вниз. Мама–а–а–а–а…

Неожиданно мир вздрогнул и завертелся в бешеном темпе. Тело стало чужим, начав действовать самостоятельно. Немыслимо изогнувшись, я каким–то образом оттолкнулась от высоких перил, полетела вперед. Еще один толчок, переворот – и я приземляюсь в самом начале ступеней, ошалело хлопая глазами и стараясь удержать колени от пляски. Кровь будоражит запоздавший всплеск адреналина и панического страха.

Со спины раздается дробный топот бегущих людей, а в лицо не менее удивленно смотрят все три морды ш'кара. Немного подумав, Змейго громко фыркает и я сажусь на мостовую, так как ноги все же отказываются держать. Осторожно пытаюсь выдохнуть, когда с двух сторон на меня налетают. С одной стороны на шее повисает девчушка с воплем «Ты вернулась!!», не обращая внимания на то, что руки у меня тоже дрожат. А с другой – нас сгребает с земли дарг, что–то невнятно рыча на ухо. Судя по радостно–злым глазам подбегавшей компании – бить все же будут…

– Мирин!!! – я сжалась, прижимая счастливо орущего ребенка к себе и втягивая голову в плечи. Лучше бы я все же пересчитала ступеньки…

– Отпусти их, чужак, – голос был тихий, но сомневаться в серьезности намерений не приходилось. Осторожно выглянув из–за плеча Морни, поняла, что лучше уж свои… Все, кто находился на площади – побросали дела, довольно… недружелюбной толпой окружая нас.

– Тетя, ты вернулась… – неожиданно звонко прозвучало в наступившей тишине. Ребенок завозился, выбираясь из моих объятий и кидаясь к какой–то женщине на ступенях храма. – Мама! Это она!

– Отпусти ее, дарг, – хмуро повторил стоявший впереди толпы мужчина в доспехах. Остальные поддержали его невнятным гулом. Ох, что щас бу–у–удет…

– Они со мной, – отозвалась я, делая шаг вперед. – Можно мы здесь заночуем?..

Лучше бы я молчала…

Не творите добро...

Не творите добро. Это наказуемо!

М-да, как я сочувствую всем людям, которые популярны и пользуются народной любовью. Бедняги. Им молоко за вредность давать надо! Бесплатно... Так вот, после такого моего заявления, над площадью повисла гнетущая тишина. Честно, чувствовала себя как не знаю кто. Люди смотрели с ТАКИМ благоговением и надеждой, что хотелось зарыться вниз головой. И плевать, что площадь вымощена мраморными плитами. Раз автор сказал - песок, никакого тебе камня!

Друзья или сопровождающие, я еще не определилась, тоже стояли молча, рассматривая меня как жука на булавке. А дарг осторожно убрал свои руки и едва удержался, чтобы не вытереть их о штаны. Нет, я понимаю, что любит он меня как сластёна хрен, но зачем же перебарщивать? Я же обидеться могу. Вернее - уже обиделась. Потому молча развернулась к нему спиной и с гордо поднятой головой решительно направилась к задоспешенному.

Мужчина хоть и смотрел на меня с бо-о-о-льшим уважением, но обниматься не полез. Лишь молча поклонился и направился куда-то в сторону. Правда постоянно поглядывал, где там я и не отстала ли по дороге. Ребёнка от меня отцепить не представлялось возможным. Так что пришлось шагать медленно, ведя девочку за руку и скалясь по сторонам как голодный тигр. "Улыбательные" мышцы заболели уже на пятой минуте. Под конец похода мне стало казаться, что теперь улыбку с моего лица ничего не сведёт.

Наконец, наш проводник остановился у трёхэтажного особнячка типа "замок в миниатюре". Сказали, что это лучшее здание в городе. И мне даже поверилось. Очень уж внушительно выглядит... Знатный вельможа, до недавнего времени являвшийся хозяином оного, с радостью освободил жилплощадь. Угу, попробовал бы не освободить! Или не сделать это с радостью. Нет, почитание иногда греет, но фанатизм скорее сжигает.

Каждому из нас предоставили целую анфиладу комнат, а меня - так вообще хотели поселить при храме (угу, на алтаре), но удалось отмахаться от подобной чести. Девчушка отправилась домой только убедившись, что "доброй тёте" действительно хорошо, злые дяди ее не обидят, сказочку на ночь есть кому прочитать и все такое прочее. Друзей надежно затерли куда-то назад, так что явно планируемый допрос с пристрастием откладывался на неопределенное время.

Слава Создателю!.. В смысле - мне.

А в самом замке пришлось присутствовать на официальном мероприятии в качестве главного блюда. Услышав, кто именно посетил их город, к воротам нашего будущего жилища собралась целая толпа. И явно не цветочки нюхать, хотя букетов было очень много. Обреченно вздохнув, пришлось покоряться неизбежному.

Длинный зал, похожий на тронный. Опять же в миниатюре. Мне благородно предоставили стульчик с мягким сидением, иначе я бы сбежала отсюда еще до начала. Рядом с одной стороны воздвигся наш бывший провожатый, оказавшийся по совместительству еще и начальником городской стражи и вторым человеком в городе. Первым была мать девочки. Вот уж кого я боялась как огня. Ибо она смотрела на меня с такой слепой преданностью, что становилось тошно.

Я прекрасно знаю, что не подарок, капризная, наглая и взбалмошная. Абсолютно неприспособленная, но когда твоё мало-мальское слово ловят столь жадно, как откровения богов, становится не то что страшно - жутко! Особенно когда вспоминаешь уроки из истории и всё, на что были способны фанатики. Здесь жене было даже фанатизма. Обожание и преклонение.

Ужас!

Именно эта женщина стояла с другой стороны, возле стола с фруктами и водой. Мало ли, а вдруг мне что-то понадобиться? Ох, если бы она еще не смотрела на меня... так.

Первыми на очереди были гномы. Они важно и степенно поклонились, выражая мне свое уважение. Пришлось толкать ответную речь. В которой я пространно благодарила их за столь красивый памятник. Нет, действительно - приятно... мне еще никто и никогда памятников не ставил... Правда гномы на это отреагировали как-то странно, но кто их знает? Может, у них так принято? И не нужно кивать на меня! Я Создатель, а не справочная энциклопедия.

Затем подошли мои новоявленные "служки". Их интересовали более прозаические вопросы на предмет что мне на алтарь класть и как это делать. Сочинять пришлось на ходу, лихорадочно вспоминая, что видела в храме. В результате сошлись на фруктах, цветах и лентах. В смысле - всё остается так, как есть. И вообще - не приставайте ко мне с такими вопросами. Я сама ничего не знаю...

Следующими была делегация от города. Хвалу оно мне пела осторожно, намёками и экивоками уточняя, анне собираюсь ли я чего-нибудь менять или назначать своих ставленников? Когда же оказалось, что лезть в их внутренние проблемы мне никакого резона нет, радость стала более живой и искренней. Правда, моему высказыванию о защите и обеспечению народа товарищи почему-то не обрадовались. Но покорно склонились и отступили в сторону. Следующими на повестке дня стояли собственно граждане города.

И тут началось самое страшное. Возложение. Нет, не цветов на памятник воинам, а подношений мне, любимой. И страшным здесь было не количество или качество подносимого (хотя и это тоже пугало). Нет, страшило ожидание. Людям дали надежду - самое живучее и отчаянное чувство. Надежду на то, что всё будет по-другому. Что их защитят и спасут. Что их... услышат!

В глазах каждого, кто подходил к моему импровизированному трону, горело чувство. О Господи, да они же за меня что угодно совершат! Ну почему, ну за что мне такое? Что я плохого в своей жизни успела сделать?

И ведь не отвернёшься, это буде хуже, чем публичная казнь. На каждого посмотри, поблагодари, загляни в глаза и улыбнись. Подтверди, что не зря надеются, что жизнь действительно повернулась светлой стороной. А то, что тебе самой в этот момент хочется забраться на шпиль и завыть волком - это никого не касается. Даже тебя. Польку в глазах даже отблеска не должно быть настоящих эмоций! Вот когда в полной мере ощущаешь себя Создателем. Не кем-нибудь, а тем, кто ответственен, кто... кто видит всё изнутри, пропускает через себя и... живёт, живёт чужими эмоциями и жизнями. От начала и до конца. Не придумывает их, а проживает...

Дивег! Дивег, помоги!..

Бесконечный день закончился. Вечер наконец наступил, хотя мне уже стало казаться, что солнце не сядет никогда. Я медленно и чинно шла по коридору, направляясь к себе. Слуги, из числа добровольцев ловили мои улыбки и низко кланялись, улыбаясь в ответ. Казалось, я счастлива и довольна.

Дверь мягко стукнула о косяк. Тихо щелкнул затвор, входя в пазы. Только после этого я позволила себе пулей метнуться в спальню, упасть на кровать, прикусить угол подушки и бессильно разрыдаться. Не хочу, не хочу!!! За что?! Не хочу...

Неожиданно кто-то закутал в одеяло и подсунул под руку уголок большого белого полотнища. Удивлённо и испуганно вскинувшись, я увидела сгрудившихся вокруг моих "героев". А рядом, обнимая за плечи и успокаивающе поглаживая, сидел Морни. Сил не осталось совсем, и слезоразлив продолжился по второму кругу, но уже с большей силой и невнятными жалобами на всё и вся. Меня никто не останавливал и не успокаивал. Только ощущалась молчаливая поддержка сидящих рядом. Спасибо тебе, Диг, спасибо, ребята...

...

Я дойду до тебя, Создатель, дойду. Выполню всё, что ты взвалил на нас, но дойду. Просто для того, чтобы посмотреть в твои глаза и задать вопрос. Всего один, но выкрикнутый с надрывом и слезами. "За что?!" Зачем ты заставил её пройти через это? Ради чего? Неужели этот урок стоил опухших глаз и сорванного голоса? Или это какие-то твои божественные, не понятные простым смертным игры?

Знаешь, а ведь ты немного просчитался. Это урок всем нам, и если выживет хоть кто-то - тебе всё равно придется отвечать. И отвечать честно. А что будет потом... мне наплевать. Хочется так же заорать, глядя в равнодушные небеса, но не могу. Просто потому, что иначе она сломается. Сломается окончательно.

Ты, хладнокровный ублюдок! Зачем, зачем ты это всё устроил?! Тебе мало просто втянуть её в эти свои игры? А ведь здесь теперь в тебя верят... наверное, именно этого ты и добивался, ведь так? Я знаю, боги без веры слабеют. Они стареют, становятся немощными и в конце концов превращаются в демонов или прах. А демонов всё равно потом убивают. Такие, как мы. Вы этого боитесь, панически боитесь. Потому и являете так званые "чудеса", дабы люди продолжали верить. Верить и давать жизнь вам...

Не знаю, может я не прав, не знаю. Может, всё не так. Но почему тогда она плачет, почему? А метка яростно жжет запястье. Именно она выдернула нас всех сюда. Ох, сколько же всего хотелось высказать. Причём отнюдь не стесняясь в выражениях. Ты пробовал когда-нибудь не победить гнев, а быстро затолкать его внутрь? Когда словно огненный комок глотаешь. И тебе уже надо не заботиться о себе, а поддерживать и утешать, слушать чужую душу, остро приправленную болью. Когда чужая боль становится твоей...

Я приду. Мы придём. Придём и спросим. Ты запомни это, запомни. И жди. Жди, когда мы постучимся в твои двери, где бы ты ни был...

...

Слёз уже не было. Голос окончательно охрип, а глаза пощипывало. Клок ткани, служивший мне носовым платком, уже давно вымок насквозь и улетел в какой-то угол. А рукав Морни тоже можно было спокойно выжимать.

- Исвините, - тихо посипела я, шмыгая и натягивая одеяло на голову. Нехорошо получилось. Ребята наверное действительно видели во мне спутника, тут такое представление...

- Ничего, Мирин, всё в порядке, - ободряюще похлопала меня по плечу Дилона. - Вот, выпей.

Мне в руки сунули глубокий кубок, наполненный каким-то тёплым питьём. Я даже не стала задумываться о том, что там налито и кто это туда лил. Просто выпила. Залпом не получилось, пришлось делать несколько больших глотков. Но после этого питья действительно стало лучше. Прошла слабость, голова перестала болеть, да и горло отпустил спазм.

- Действительно, извините, мне не стоило, не надо было... - тихо, но уже внятно начала я.

- Так, мелочь, кто тут командир? - нахмурился сидящий верхом на стуле Сорт. Настоящего гнева в его голосе не было не на грош. - И я говорю - надо!

- Мелочь... - я опустила голову и уткнулась носом в плечо Морни. Действительно, всего лишь мелочь...

Тревожных взглядов переглянувшихся сотоварищей я увидеть не могла.

- Мирин... - я сперва даже удивилась, кто это меня зовёт. А потом поняла - дарг! И тогда удивилась еще сильней. Когда это он меня так спокойно и даже ласково окликал? Поэтому от моей резко вскинутой головы он увернулся чисто случайно. Знакомо ухмыльнулся, хмыкнул и осторожно полюбопытствовал:

- Скажи, вот когда ты здесь с этим туманом боролась, тебя кто-то просил? Уговаривал?

- Нет, - удивлённо ответила я, размышляя, а стоит ли говорить по Дига? Ведь как таковой я его просьбы не слышала. Просто запихнули в "горячую точку" и выживай, как знаешь.

- Так скажи на милость, почему ты думаешь, что нас надо было просить или решать за нас, стоило или нет? - хоть голос беловолосого и оставался ровным, почти мурлыкающим, я невольно поёжилась. Отчитал, как самого настоящего ребёнка.

- Извините... - ещё тише прошептала я, не зная, куда спрятаться от смущения.

Тяжкий вздох дарга был мне ответом.

- Может, расскажешь, что случилось? - не особо надеясь, спросил он.

Как интересно, раньше я не замечала за собой умения ощущать чужие эмоции. А после этого возложения, чтоб ему, словно мозги почистило. Я "слышу", как переживает за меня Дилона, как под напускным равнодушием и уверенностью клубятся противоречивые чувства в Сорте, как Виллис пытается самостоятельно доискаться источника моего недуга и решить, что же надо делать ему, как магу и лекарю.

- Что случилось, что случилось, - пробормотала я, выпутываясь из одеяла. Жарковато однако. - Ответственность свалилась.

- В смысле? - не поняла Дилона, радуясь, что меня отвлекли от грустных мыслей.

- Да вот... посмотрела в глаза людям и поняла, что теперь я за них отвечаю, - постаралась как можно внятней объяснить я. - Просто, они же на меня надеются...

- Хм, понятно, - задумчиво потёр подбородок Сорт и метнул короткий взгляд на Дилону. Та на мгновение скосила глаза в сторону двери. "Надо поговорить" - так переводились на нормальный язык их перемигивания.

- Мирин надо выспаться! - непреклонным тоном заявил Виллис, выуживая из недр своей сумки какой-то мутно-зеленый флакон. Старые страхи мгновенно встрепенулись, и я с опаской покосилась на эту тару.

- Э-э-э-э, а может я так? Сама как-нибудь? - робко интересуюсь, отползая за спину Морни. У дарга уже есть опыт лечения под руководство Виллиса, так что... сбежит, в случае чего.

- Не-е-е-ет уж, - ехидно ответил вышеупомянутый, мгновенно прижимая меня рукой к кровати. - Пей!

Под пристальными взглядами всей компании пришлось мужественно, закрыв глаза и нос (на всякий случай), выпить содержимое флакона. На вкус оно оказалось на редкость приятны, в ушах тут же что-то зашумело, а видимое пространство немного "поплыло". Зевая, я чуть не вывихнула себе челюсти. Это что же туда этот коновал несчастный напихал?! Проснусь - закопаю. И скажу, что так и было. Или нарисую карту, помечу как "сокровища" и подкину какому-нибудь приключенцу. Вот развлечение будет...

"Уходя - гасите свет..."

Середина ночи. Луна светит, как громадный прожектор, заливая всё вокруг неестественно-белым светом. Хотя, почему - неестественным? Может, именно сейчас все становятся самими собой, без постоянной "игры на публику"? Хотя, что-то меня потянуло не в те дебри. А может, как раз и в те... мир сейчас чётко раскрашен в чёрно-белую гамму, никаких тебе полутонов и полунамёков.

Поэтому и решения тоже приходят чёткие и однозначные. Никаких тебе "может быть", "я не уверен" и всего прочего. Мне пора отсюда уходить, пока ещё есть такая возможность. Нет, задерживать меня никто не будет. Просто если я ещё раз пройду через то, что случилось в зале, то просто не смогу сделать и шага. Буду постоянно вздрагивать и оборачиваться на тех, кто следует позади. Нет, бездумно переть вперёд это тоже не выход, но и волочить ноги, гремя кандальным ядром тоже перебор.

Надо искать пресловутую золотую середину, когда ничего не ограничивает твоего полёта, но и ответственности никто не отменял.

Вещи были уже собраны. Вернее - их никто и не разбирал. Вчера мне было не до переодеваний и прочего, кажется, я даже спала в одежде. Ощущения не слишком приятные, но терпимые. Если уж быть совсем точным - ничего не помню. Выключилась, словно мне по затылку врезали. И так же резко включилась, без приятной полудрёмы и прочих радостей неспешного пробуждения. Вот ещё бы и спутников так же растолкать...

Но ладно, надо решить вторую проблему. А, именно, что делать с городом? Бросать его на произвол судьбы мне просто совесть не позволит. Ишь ты, завалялась всё ж таки... но и оставаться я тоже не могу. Иначе на всём Мире можно буде рисовать большой и жирный крест. Сидя на одном месте многого не сделаешь.

Задумчиво почёсывая в затылке, я принялась курсировать по комнате. Постепенно запинаться о разные предметы, скрытые в тени, мне надоело. Тем более, что стоящая на столе свеча нагло нервировала. Только вот спичек у меня нет. А как местные зажигают всё это - понятия не имею. Как-то.

Очередного моего гневного взгляда свечка просто не выдержала, полыхнув ярким и ровным пламенем. Язычок застыл, словно солдат по стойке "смирно" и даже не думал трепетать и гнуться. М-ды... ну да ладно, некогда мне ещё и эти проблемы разбирать. Может, у них тут так принято, только мне как всегда объяснить забыли.

Сложив руки на столе и опустив на них голову, я уставилась на это чудо природы. Огонь, словно придавливаемый взглядом медленно наклонился в один бок, затем - в другой и начал свой завораживающий танец. Уф, это были всего лишь глюки... в задумчивости я стала шарить по карманам и вытащила оттуда карандаш. Повертела в руках, и достала лист бумаги. Не знаю, кому как, а мне лучше думается, когда руки чем-то заняты.

Если посмотреть на мои "думательные" бумажки, то можно подумать, что они принадлежать или ребёнку, или какому-нибудь шизофренику. Какие-то закорючки, рожицы, иероглифы и прочая фигня. Вот и сейчас, мысли гуляют где-то далеко, а руки чертят, чертят...

Опустив взгляд на лист, я немного удивилась. Карандашные штрихи складывались в человеческое лицо. А что, чем не идея?! Осторожно, чтобы не спугнуть мысль, я достала резинку и принялась за дело более обстоятельно. Нет, я не художник, и даже не учусь, но как держать карандаш - знаю. Постепенно рисунок стал всё больше и больше напоминать девичье лицо.

Почему именно девичье? Не знаю, пусть это останется на совести моего подсознания. Зато мысли приняли более конкретное направление. Я продумывала нового персонажа, постоянно спотыкаясь и что-то меняя по нескольку раз. Возникало множество вопросов. Кто по расе, где родилась, что с родителями, живы ли? Если нет - что с ними случилось? Слишком уж кошмарных страстей и ужасов вставлять нельзя, мне нужно понимание и сочувствие. И свет. Много света.

Постепенно я откидывала ненужные подробности, оставляя так сказать "генеральную линию и ключевые моменты". Всё остальное за меня придумает Мир и сама Жизнь. Следить практически за всем, за каждым мигом, вздохом, мыслью... оно мне надо? Пусть живёт самостоятельно.

... Но ради всего, что есть в мире теней

Придумай меня живым!!...

Да, мне не нужны марионетки, не способные без тычка в спину сделать и шага. Да и... жутко жить в подобном мире, просто жутко...

- Диг! - позвала я, лёгкими штрихами нанося тени на рисунок.

- У-а-а-а-ау, мням, мнян, - раздалось снизу и слева, - нет, ну как мне не везёт, а? У всех Создатели как Создатели, лишь мой псих какой-то. То истерики закатывает, от которых бедного волка на изнанку выворачивает, то вытаскивает посреди ночи...

Зверь поднялся, встряхнулся и с наслаждением потянулся. Затем, демонстративно не замечая моего взгляда - почесал за ухом и угрюмо уставился на меня.

- Ну? - не то рыкнул, не то зевнул он.

- Дело есть, - бесцеремонно подтягивая его за химок поближе, буркнула я.

У меня тоже настроение не бей лежачего, так я же не возмущаюсь? Сам позвал, вот теперь пусть и мучается. Чтоб знал.

- Вываливай своё дело - обречённо выдохнул Диг, забираясь передними лапами на стол.

- Слушай, я сейчас отправляюсь дальше, но мне надо оставить вместо себя вот её, - и подсовываю изрисованный лист поближе к мохнатой морде.

- И что? - не меняя мрачного тона, интересуется аватар Мир.

- Э... ну, ты согласен? - недоумённо интересуюсь. Хотя тоже не понимаю, зачем позвала его сюда и что мне конкретно от него надо. Хотя, знаю. Надо воплотить рисунок в жизнь.

- Нет, я не понял, кто из нас двоих тут Создатель?! - возмущённо всплёскивает лапами Диг.

Вы хоть раз видели, как волк закатывает глаза и пытается взмахнуть передними лапами, выражая праведное негодование? Это только в мультфильмах они у него гнуться как на шарнирах, а вот в жизни... Посмотрев на это действо я тихо сползла под стол, всхрюкивая сквозь прижатые ко рту руки. Может, это остатки вчерашней истерики, но наткнувшись на обиженно-недоумённый взгляд, не выдержала и зашлась в приступе смеха. Диг посмотрел, посмотрел на это дело и тоже стал подхихикивать.

Через пару минут мы рыдали от смеха в обнимку...

Отсмеялись не скоро. Только наши глаза встречались, как веселье шло по второму, третьему и так далее кругу пока в лёгких не кончился воздух. После этого мы умиротворённо посозерцали потолок и снова были готовы к конструктивному диалогу.

- Понимаешь, Диг, - объясняла я, - Я пока что только учусь. Ты знаешь о моих возможностях гораздо больше меня. Так что объясни, как я могу воплотить свою задумку в жизнь?

- Да никак, - отмахивался волк. - Ты уже её воплотила! Понимаешь, мысли Создателя, особенно подкреплённые чем-нибудь вроде пары написанных фраз или нарисованных картин, вплетаются в структуру Мира и становятся его неотъемлемой частью. Так что тебе фактически хватило бы просто размышлений. Ты же ещё и портрет умудрилась нарисовать. Так что не сомневайся, твоя протеже появится тут в тот самый миг, когда ты покинешь комнату.

- А почему не раньше? - удивилась я.

- Считай это защитной реакцией, - предложил Диг. - Рядом с Создателем в момент творения лучше не находиться.

- А как же ты? - обеспокоилась я.

- Ха! Так я же почти что Мир! Не коврик там какой-нибудь блохастый! - подбоченился аватар, и веселье в очередной раз накрыло нас волной...

Диг ушел как всегда - не прощаясь и незаметно. Вот он был, и уже в следующий момент в комнате осталась только я и оплывшая свеча на столе. Её света мне уже не требовалось. Почему-то всё виделось настолько чётко и ясно, что заблудиться или запнуться было совершенно невозможно.

В голове крутилась последняя сказанная волком фраза:

- Ты знаешь, она чем-то похожа на тебя...

Это в смысле, что здесь останется моё отражение? Как это повлияет на меня? Вопросов возникло на целый товарный состав и маленькую багажную тележку в довесок. Но этот нахал уже испарился, а выдёргивать его во второй раз мне показалось невежливым. Действительно, пусть отдохнёт, что ли?

Тем более, что спросить его я всегда успею.

Подхватив свою сумку, в которой лежало всего одно одеяло, молча направляюсь к выходу. В голове словно карту нарисовали, отметив все пороты, ходы и коридоры. Особо отметили места проживания (ой, чуть не вякнула - заключения) моих спутников. Вернее - друзей, теперь это можно сказать с полной уверенностью.

Интересно, иметь в друзьях собственных персонажей. Хотя после всего этого относиться к ним как к набору мыслей и фраз стало довольно сложно. Как и думать над тем, что в любой момент можно заставить любого из них сделать то, что хочется тебе. Причём, даже не просьбами, уговорами или угрозами. Просто захотеть - и сделать... Может, я преувеличиваю или утрирую, может. Настроение такое, поганенькое.

Отдельно было отмечено, где стоят кони и ш'кар, а так же как ехать к воротам, чтобы не задавали лишних вопросов. Нужные сведения, нужные. Знать бы ещё, откуда они в моей голове?

На этом сюрпризы ночи не закончились. Только я протянула руку, чтобы толкнуть дверь комнаты Морни (ничего личного, просто он жил ближе всего!), как она резко распахнулась, и мы с даргом столкнулись нос к носу. Судя по удивлённо расширившимся глазам - меня не ждали. Но вот интересно, а что делают в его комнате все остальные? Им-то чего не спиться в это ночь?

- Ты это куда собралась? - справившись со своим удивлением, подозрительно спросил беловолосый.

- Гуску скубти, - не удержалась от колкости я. Настроение медленно, но вверено ползло в гору, как путник в пустыне к оазису.

- Что-что? - дивился дарг.

- Говорю, нам пора, труба зовёт, - разъясняю ему, пытаясь всё же понять, чем они тут в моё отсутствие занимались. Неужели очередную пакость мне сроили? У, нехорошие!

- Мирина! - укоризненный взгляд появившейся лучницы губит все мои коварные планы на корню.

- Я считаю, что нам пора ехать дальше, - уже нормальным языком объясняю, перекладывая сумку из руки в руку. Она хоть и не сильно тяжелая, но долго держать не хочется. - Причём до того, как проснутся жители города.

- Хм, мы хотели предложить тебе то же самое, - в дверях возникает Сорт, мягко выпихивая в коридор Морни и Дилону.

Виллис тихо выскальзывает следом, неся зажженную свечу. Зачем, спрашивается? С ехидным шипением фитиль гаснет и пускает струйку дыма. Маг, лекарь и кто там ещё пару мгновений пытается вернуть всё как было, но потом с тихими ругательствами швыряет потухшую свечу назад в комнату.

Все переглядываются и вопросительно смотрят на Сорта. Действительно, раз он тут типа главный, пусть и командует. Только первым же распоряжением этот нехороший человек назначил крайней именно меня! В смысле с умным видом встал сзади и кивнул. Веди, мол. Та-а-ак, я не поняла, это что, опять мне за всех отдуваться? Нет, как пить и есть, так они самые первые, никогда пирожка бедному голодающему Создателю не купят, а как вытягивать всех из з... болота, так на меня кивают!

Вот обижусь, вот обижусь и... ничего не сделаю. Ибо - нечестно. Хотя, кто мне запрещал делать пакости по старинке? О! Свяжу шнурки Сорту, спрячу сумку Виллиса, наклею на лоб Морни какую-нибудь записочку а Дилоне... а Дилоне... хм, ничего в голову не приходит. Ладно, пусть пока живёт, она же за меня постоянно заступается. Лучше сделаю ещё одну гадость даргу, хотя уже сбилась, за всё ли мы с ним рассчитались? Ладно, открою ему кредитную линию и буду платить авансом...

С такими мыслями я проделала весь путь до конюшни. Хотя так хотелось под каким-нибудь предлогом вернуться и заглянуть в свою комнату. Посмотреть, получилось или нет? И что именно получилось. Но я мужественно боролось со своим любопытством. Тем более что придётся объяснять всем остальным кто это и откуда тут нарисовался. Хи-хи, именно что нарисовался! Так вот, оказывается, как герои размножаются! А то всё "в капусте, в капусте"...

Наши кони (и не только они) стояли рядом, так что бегать по всей конюшне не пришлось. Морни безропотно заседлал вдобавок моего Рыжика и даже помог влезть в седло. Странно он как-то себя вёл. Ни одной шпильки, замечания. Даже скептического фырканья! Может, он заболел? Надо пристать к Виллису, пусть как-нибудь ненавязчиво выяснит у нашего рогатенького, какой монстр его покусал? Я эту зверушку отловлю и в заповеднике поселю. Чтоб как только - так отдать на покусание!

Хотя, с другой стороны, жить-то станет ску-у-у-учно. Так довёл блондина нашего, зеленоглазенького, до пыхтения и шипения, и на душе как-то сразу тихо и спокойно становится. Радостно. Самое главное вовремя смыться, чтобы тебе это спокойствие упокойствием не сделали. А то дарг у нас личность нервная, импульсивная. Сперва по голове даст, а потом пряниками кормить будет.

Себя. На поминках.

Ладно, пора в путь. Тем более что Рыжику явно неймётся. Вон, как повод дёргает и косит в сторону открытой двери. Ладно, не будем его томить, вскарабкаемся в седло (ура! У меня получилось!) и отправимся в путь.

Ворота мы миновали как приведения. Вокруг ни одной живой души, а створки приоткрыты ровно настолько, чтобы проехать одному всаднику. Не знаю, кто нам так удружил, по спасибо ему. Надеюсь, местные жители не станут на меня обижаться? Тем более, что я оставила записку на столе, рядом с оплывшей свечой. Одну для Лиен, как я назвала свою новую героиню, а другую - для местного населения.

Нет, я не врала. Я просто написала, что мне надо ехать дальше, дела и всё такое. Так что не обижайтесь. Тем более что я вам тут Хранительницу подыскала, прошу любить и жаловать. А девочке еще лучше. Теперь этот город её дом. Может, именно здесь она и найдёт своё счастье?

А я может быть не навернусь с этой наглой лошади! И какой злой товарищ придумал эту идиотскую рысь?! Всё, на привале делайте что хотите, но ш'кара у Морни отбираю. Нехай сзади пешком бежит, не могу я больше так!

Дивег задумчиво смотрел на полную луну. Можно было, конечно, и повыть. Просто так, ради разнообразия. Но не хотелось. Вчера Создатель впервые ощутила свою силу. Пусть всего немного, маленькую часть, но всё же. Да, это было болезненно, но ей пора научиться видеть не только поступки, но и что они влекут за собой. Иначе ничего не получиться. Врага тоже недооценивать нельзя.

Хотя... Создатель, он Создатель и есть. Кто знает, какими путями ходят его мысли и как он видит своё детище. Может, стоит пока ничего не делать? Посмотреть, как она будет действовать?

Кстати, чтобы не забыть. Пора, пожалуй, заняться этой божественной шайкой. А то что-то совсем распустились. Войны какие-то затевать собираются. А один так вообще, кровавых жертв захотел. У самого еще подгузники мокрые, а уже лезет в "Великие и Могучие"! Пора прекращать эту пиратскую вольницу. Заодно и проверю, как они на перестройку храма отреагировали. Особенно этот пресловутый Отец Богов. Тоже мне, папаша выискался. Ремня дать некому...

Кстати о ремне...

Божественная кухня

Божественная трагиистерическая ужасокомедия.

Божества бывают разные, Светлые, тёмные, страшные...

...А где-то там, в голубой дали....

- Нет, это, в конце концов, просто натуральное неуважение! - зычный голос грохотал под божественными сводами, не суля ничего хорошего вызвавшему гнев. - Эти смертные совсем распустились. Если они и дальше безнаказанно будут рушить божественные святыни...

Обличительная речь длилась уже несколько часов, так что большинство присутствующих на божественном синоде, уже успело изрядно заскучать. Да, пламенную речь с трибуны произносила Эгрима, одна из мелких богинь, отвечающих за правосудие и справедливость. Но все прекрасно понимали, под чьей рукой она ходит и с чьих слов поёт.

Хотя, с другой стороны, произошедшее не могло не возбудить несколько болезненного любопытства. Вообще-то божественные сферы были уже давно и надёжно поделены. Новеньких убирали и довольно жестоко. Другое дело, что и появлялись они не так уж и часто. Конечно, не всех устраивало такое положение дел, с другой стороны никто не хотел делиться силой.

Некогда же стоявший на высоком хрустальном пьедестале витой серебряный трон давно убрали. Правда, в ту сторону старались не смотреть. По крайней мере те, кто помнил времена Сотворения. А таких осталось очень и очень мало.

В этот раз... всё было совсем по-другому. Обычно присутствие новичка проявляется постепенно, в божественных чертогах формируется его отражение. По этим признакам вычисляют носителя и, пока он не успел войти в полную силу - тихо убирают. Нет, не убивают. Блокируют или лишают сил. Если убить, то возрождённое воплощение будет гораздо сильней предыдущего. Кому такое надо?

Тогда же все просто ощутили поток силы, ужасающий своей мощью. Хозяин подобного богатства запросто может сместить этого надоевшего всем Отца. Да что там говорить - он может стать ЕДИНСТВЕННЫМ божеством этого мира! Естественно, что все высшие сущности перепугались до нервных колик и впервые собрались на единый синод.

- И чего она так орёт? - презрительно скривился Лифрум. Он единственный из присутствующих относился к происходящему довольно равнодушно. На самом деле конкурентов у него было довольно мало, поскольку это божество хотело занять нишу темных сил. Поэтому на него посматривали косо и старались общаться поменьше. - Сходили бы да стёрли этот городишко с лица мира.

- Не думаю, что это так просто, - пожал плечами сидевший рядом Сейрис. Его предназначение и специализация были довольно невнятными, но многие не раз и не два приходили за советами.

- Ты что-то знаешь? - пристально посмотрел на него начинающий тёмный.

- Пойдём, выйдем, - Сейрис встал и осторожно выскользнул из зала. Свернул в просторный коридор, прошел по нему и углубился в пышный сад, неожиданно открывшийся за поворотом.

- Так что тебе известно? - повторил свой вопрос Лифрум, когда они заняли небольшую беседку.

- Ходят слухи, - протянул его собеседник, материализуя на столе графин с вином и пару бокалов, - что они так и хотели поступить.

- И что? - заинтересовано подался вперёд второй.

- У них ничего не вышло. Понимаешь, совсем ничего! Они даже не смогли пошевелить ни одного завалящего камня на мостовых того городка, - медленно, словно взвешивая или обдумывая каждое слово произнёс Сейрис.

- Это значит... - Лифрум уставился в бокал с таким видом, будто расхожее выражение "Истина в вине" воспринималась им буквально.

- Ты правильно понял, войны не миновать. Они слишком перепуганы. Да и мне не по себе, если честно...

Сейрис лукавил. Он уже давно понял, что в Мире что-то твориться. Но все вмешательства были настолько хорошо замаскированы, что если не знать что и где искать - не мудрено и проглядеть. А он знал. Наверное, в силу своей специализации. А звучала она ни много ни мало - Страж Границ.

Правда, всего в одном ничем не примечательном племени, но ему этого вполне хватало, чтобы отслеживать некоторые любопытные моменты. От которых волосы на затылке вставали дыбом даже у бессмертной сущности. Вернее бессмертными они считались для людей и прочих рас, населяющих мир, но сами прекрасно знали границы своих возможностей.

Потому и боялись. Потому он и поделился с Лифрумом своими наблюдениями. Конечно, у мальчика ещё детство в голове играет, но он довольно сильный и уже умеет мыслить в отличие от всех остальных закостеневших старых маразматиков. Им лишь бы сосать силу, а сами дальше своего носа не видят...

- И зачем ты мне это всё рассказал? - тёмный смотрел в сторону, изучая пышное соцветие какого-то неведомого цветка.

- Сейчас самое время выбирать сторону, - Сейрис спокойно отхлебнул из бокала и покатал глоток на языке. - Самое время...

В беседке повисла тишина. Оба понимали, что рискнув примкнуть к новичку, они ставят на карту очень многое. С другой же стороны, если этот новый бог или кто он там даже сейчас, без отражение способен на ТАКИЕ поступки, то что он сможет делать дальше? Но и Отца с его прихлебателями тоже со счетов списывать не стоит. Он сколько времени копил силу, да и сейчас его культ не самый последний.

Раздумье было нарушено самым грубым и неожиданным образом. На стол свалился взъерошенный волк. Он по-хозяйски отряхнулся от росы, заляпав сидевших, захапал графин, одним глотком выпив всё вино, и громко выдал:

- А-а-а-а-а!!! Вот вы где! Попались!!!

- Это что такое? - раздраженно поинтересовался темный, взмахом руки приводя одежду в порядок.

- Если это чья-то глупая шутка... - многообещающе протянул Сейрис, проводя похожие манипуляции и впиваясь во внезапного визитёра испытующим взглядом.

- Что, дядя, не получается? - ехидно оскалился зверь в ответ, не слезая со стола. - Распустились тут! У них, понимаешь, чужие твари по земле шастают, а они вино глыхчут и в солдатики играют!

- Ты кто? - Сейрис быстро взял себя в руки. Тем более понял, что природа этого странного существа очень созвучна той, что окружила город непроницаемым для них заслоном.

- Пра-а-авильный вопрос, - зевнул волк, материализовал себе ещё одно кресло и удобно в нём устроился. - А вы как думаете?

- Ты с тем новым божеством, которое нащёлкало Отцу? - с любопытством разглядывая наглого визитёра, поинтересовался Лифрум.

- Но-о-о-овым, - зверь тихо хихикнул. - Ну-ну. Ребята, да по сравнению с ним вы младенцы неразумные.

- Даже так? - вопросительно выгнул брови Страж. - Не хочешь же ты сказать, что это кто-то из Первых вернулся?

- Сами вы... вернувшиеся и повернувшиеся! - неожиданно скривился волк. - Совсем с ума посходили... вы хоть знаете, какой глубины ваша выгребная яма, дорогие товарищи? Плавать-то хоть умеете?

- Ты о чём? - подобрался в кресле Сейрис. Каким-то глубинным чувством он понял, что это не игрушки и даже передел сфер влияния - ничто по сравнению с грядущей проблемой.

- О чём... - задумчиво протянул зверь и неожиданно посмотрел им обоим в глаза. Как ему это удалось, они поняли спустя мгновение, а в следующее их вывернуло наизнанку, растянуло по всему миру, протащило через все точки напряжения, вытолкнуло вовне, осияло светом Присутствия и вернуло назад...

Впервые богов тошнило как простых смертных. Вернее они когда-то и были смертными. Только Первые с самого начала были высшими, а пришедшие после рождались как обычные существа и уже потом становились божественными сущностями. Правда об этом стремились не вспоминать и очень быстро забывали, но кто из нас совершенен?

И вот теперь эта пара снова почувствовала себя не всемогущими, а сопляками, которые в первый раз напились и получили по полной программе. В голове звенит, глаза не открываются, всё тело ломит, а во рту мерзкий привкус напополам с кровью.

- Ты... - наконец смог выдавить Лифрум, откашлявшись и выровняв дыхание. - Если ещё раз... Воплощение, твою туда...

- Аватар, - поправил его наблюдавший за мучениями богов зверь.

- Что? - переспросил тёмный.

- Мне больше нравиться определение аватар, - разъяснил более подробно волк.

- Побери тебя Создатель! - неожиданно воскликнул Сейрис, - Мне плевать что ты там любишь, но если ты сейчас не объяснишь своего поведения...

- Так вот уже, - пожал плечами зверь.

- Что уже? - не понял тёмный с трудом усаживаясь назад в кресло. Надо ли уточнять, что во время всех экзерсисов бессмертные оказались на полу на четырёх костях?

- Уже побрал, - спокойно пояснил аватар, допивая вино. - Ребята, вы так и не поняли. Вы в такой ж..., извиняюсь, яме, что мне пришлось пойти на крайние меры.

- То есть ты... - на Лифрума было жалко смотреть.

Сейрис, пытающийся так же занять собственное кресло, неожиданно сел на пол и расхохотался несколько нервно и надтреснуто. На нём тут же скрестились вопрошающие взгляды.

- Нет, я в порядке, - махнул рукой Страж, - просто представил, как наши теперь ругаться будут!

Волк всхрюкнул, представив реакцию последнего на такое известие и закатился за компанию. Последним присоединился темный. Правда, его смех звучал более истерично.

Для него Создатель был чем-то из разряда страшных сказок, но только не для детей, а для богов. "Вот придёт страшный Создатель и развеет тебя так, что и воспоминаний не останется!" - грозили древние старушки. Но чтобы сказка оказалась былью...

Сейрис успокоился первый. Привёл себя в порядок, внимательно осмотрел одежду и решительно поднялся из-за стола.

- Веди, - кивнул он волку.

Для него уже всё было решено. Ставки оказались слишком высоки, а игроки запредельного уровня, тягаться с которыми было бы простым самоубийством. Так что вопрос выбора стороны не стоял. А возможность помогать другой стороне не рассматривалась даже приблизительно. Ощущения от вторжения инородных, переданные аватаром оставили незабываемые ощущения.

- Я с вами! - подхватился Лифрум.

Страшно, а что поделаешь? Смертный воин, поднявшийся до вершин божественности был ещё слишком силён в нём. А тут вернулся хозяин. Да не просто так, а Владыка с большой буквы. Способный воевать не армиями, а мирами... В общем, долг зовёт. К тому же личной выгоды никто не отменял.

- Пошли. Только так, - сразу предупредил зверь. - Челюсти не ронять, вести себя вежливо, не хамить и помнить, кто перед вами. Понятно?

Боги молча переглянулись, недоумевая, и кивнули. Зачем надо говорить подобные вещи? Разве что их ждёт что-то совсем уж невероятное! Любопытство полыхнуло с нешуточной силой, заставляя с нетерпением ждать встречи...

...

Я сидела в таверне за столом. Одна. Если, конечно, не считать кружку с остатками томатного сока. Все меня покинули, все меня бросили... злые они. И не уйдёшь же. Мы в ответе за тех, кого вовремя не придушили. Теперь рука не поднимается. Что-то в них есть такое, притягательное. Кровь, наверное. Тьфу ты, что за упыриные наклонности? Надо хлебнуть сока, а то ещё и не до такого додумаюсь.

Отвлекая от нерадостных мыслей звучно хлопнула дверь и в зал пушистым клубком вкатился Диг. О, псин блохастый! Давно не виделись. Что у него опять случилось, что обо мне вспомнили? Нет, ну почему нельзя зайти просто так, поговорить о жизни? Почему надо непременно с проблемами являться?

Ну да, мерзкое у меня настроение, мерзкое! З... извиняюсь, пятая точка болит, голова раскалывается, с лошади в кусты сверзилась и сок закончился. Ну как тут пребывать в благости тела и духа?

- Явился? - злобно поприветствовала я этот коврик для блох. Волк резко затормозил, пристально изучил моё хмурое лицо и осторожно поинтересовался:

- Мирин, а что произошло?

- Что произошло?! - едва не взвыла я, но тут рядом с нами материализовались из воздуха два типа симпатичной наружности. Так, это ещё что за неучтённые глюки?

- Ребята, мы не вовремя, зайдём попозже, - попытался сдать назад Диг, но был отловлен за самый важный орган. А вот нечего раскладывать свой хвост где не надо!

- Чем прекрасная дева опечалена? - поинтересовался у меня блондин справа вручая здоровенную охапку каких-то местных полевых цветов весёленького желтого цвета. Я онемела.

- Кто посмел обидеть столь прелестное создание? - подключился брюнет слева, прозорливо пододвигая ближе деревянную кружку. Она уже была полна самого свежего и ароматного сока.

- Э-э? - это всё, на что меня хватило.

Я даже хвост Дига выпустила, поскольку пребывала в полном и окончательном офигении. Самое интересное было в том, что ребята не врали. Но назвать прекрасным и каким там ещё встрёпанное и мрачно нахохлившееся существо может назвать либо сильно близорукий, либо извращенец. Первыми товарищи не были, а вот вторыми...

- Мирин, позволь тебе представить, - вклинился в размышления Диг, спасая свой хвост и незнакомцев от расправы. - Лифрум и Сейрис. Боги.

- Ыть... - что-то сегодня я изъясняюсь исключительно междометиями. Причём невнятными. - И кто из вас кто?

- Прошу прощения, - неожиданно привстал брюнет и махнул в сторону зала рукой. - Думаю, так нам будет лучше...

Я взглянула ему за спину и застыла столбиком. Вокруг всё словно замерло. Даже мухи застыли в полёте. Наверное, если я подойду поближе, то рассмотрю даже крылышки. Интересные ребята, эти боги. А ещё любопытнее, почему я их не знаю?

Переведя взгляд на новых знакомых поняла, что это ещё не всё. Наверное до сих пор они маскировались. Потому как теперь за довольно непрезентабельным столом восседали именно что боги. Или радиоактивные светящиеся мутанты. Ну, или как вариант - включённые в розетку своеобразные лампочки...

Тьфу ты, опять не туда!

- Ладно, давайте знакомиться, - предлагаю, откладывая веник на край стола.

- Лифрум, - кивнул блондин справа.

Теперь он был в чернёных доспехах, закованный с ног до головы. Из-за спины выглядывала рукоять меча. Мне тут же вспомнились собственные мытарства с палкой за плечами. Поэтому я вполне дружелюбно поинтересовалась, указав подбородком на оружие:

- Удобно?

- Мелкие божественные привилегии, - улыбнулся краешком губ он.

- Сейрис, - вежливо поклонился брюнет слева. Он выглядел старше. Да и доспехов не носил, за исключением кирасы. Однако меч всё же имелся в наличии, правда, висел на поясе.

- Мирина, - кивнула в ответ я. Руку протягивать не стала. Мало ли, вдруг у них принято Создателя на сувениры растаскивать?

- А я Дивег! - вякнул из-под стола волк.

Мы ухмыльнулись и пару минут пристально изучали друг друга. Впервые вот так близко вижу богов. На колени вставать не тянуло и осанны петь - тоже. Хотя довольно странно не знать пантеон собственного творения. Но я уже как-то привыкла к подобной постановке вопроса.

Сперва, конечно, напрягает. А потом принимаешь как данность. Либо ты контролируешь своё детище от начала и до конца и тогда твоим героям не вздохнуть ни... выдохнуть без твоего ведома. Либо они довольно самостоятельные личности, но ты вынужден не знать о Мире очень многое.

Лично меня привлекает второй путь.

- Итак, с чем пожаловали? - интересуюсь, осторожно пробуя сок. Не думаю, что меня попытаются собственные же творения отравить. Но подобным образом полученный сок я ещё не пила.

- Аватар... Дивег рассказал нам, что происходит, - начал Сейрис, сложив руки на столе.

- И?.. - чем дальше, тем интересней.

- Вы можете рассчитывать на нашу помощь, Создатель, - склоняет голову в поклоне Лифрум.

- Хм...

Чувствую себя как-то странно. С одной стороны мне как-то не по себе, что такие явно крутые мужики меня уважают, а с другой стороны это греет. Однако я уже успела хлебнуть ответственности, пусть и чайной ложечкой. Мне хватило и этого. Не понравилось, говорю сразу. Другое дело, что никто спрашивать не будет, нравиться или нет. А вот хлебать заставят...

С другой же стороны заняться божественной шоблой надо. А то совсем обнаглели - Создатель бегает по мир, свесив язык на плечо и борется с нечистью как самый последний герой, а они задницы на местном Олимпе греют! Не-е-е-е-е! Нафиг такое эксплуататорство! У меня тоже права есть. А если я не права, то смотрите пункт первый! Создатель я здесь или погулять вышла?!

ХРЯЦ! - кружка разлетелась щепой. Правда в тот же миг снова оказалась цела и полна сока, но народу стало понятно, что шеф не в духе. Потому во взглядах, обращённых на меня, нарисовалась просто таки фанатичная готовность к действиям.

- Диг, - обратилась я к волку, - у меня к тебе просьба. Пожалуйста, сосчитай все места проникновения и составь мне список. Кто, что, как выглядит и что делает. Сможешь?

- Сделаю! - кивнул мохнатой головой зверик с любопытством глядя на меня. Мол, чего это будет?

- А вам другое задание, - обратилась к богам. - Соберёте всех, кого сможете и расскажете про вторжение. Потом предложите добровольно пойти уничтожать инородных монстров.

Сейрис скептически фыркнул и упёр взгляд в пол. Лифрум вдруг заинтересовался сочленением латной перчатки.

- Ой, а то я не знаю, что пошлют, - моей улыбке точно позавидовали бы упыри. - Только вот потом Я их пошлю... Передовиками! На фронт! И пусть хоть какая-то борзественная сволочь мявкнет против! Шанс у них будет, это единственное, что могу обещать.

Боги переглянулись, скопировали мою ухмылочку и... исчезли. Вместе с Дигом. Сволочи, ну что я могу сказать? Опять меня кидают одну на произвол судьбы. И снова виноватой в этом делают меня. Морни вся честная компания в комнатке на втором этаже приводит в чувство. Вернее Виллис приводит, Сорт держит, а Дилона обеспечивает моральную поддержку. Меня же временно просили на глаза не показываться.

Можно подумать, что это именно я виновата в том, что у Змейго проснулся дурной характер. Хотя посильный вклад в это дело был внесён, не спорю. Но это всё равно не повод назначать меня крайней. Предупреждала же, что верхом я езжу плохо, рысь терпеть не могу и вообще...

Что "вообще" додумать не успела, в двери таверну вошел ещё один посетитель. Только вот от его присутствия у меня по спине мурашки промаршировали три раза. В обе стороны. Подкованным ботинками. Вот седалищем чую, что это не мой персонаж. Кстати, не забыть вспомнить божественному многодетному папочке эту подлянку со знаком. Ишь, куда ручки протянул!

Тем временем новенький оглядел помещение из-под опущенного капюшона и целенаправленно зашагал к моему столику. Самое интересное заключалось в том, что никто кроме меня на него внимания вообще не обратил. Даже мухи! Эти сволочи, казалось, поставили себе целью посидеть на каждом миллиметре этой комнаты. Даже на меня покушались. Пришлось им доходчиво объяснить, у кого в этой песочнице самая тяжелая лопатка.

Так вот, возвращаясь к котлетам. Вернее - к пришельцу. Насекомые на него не садились. А всякая тварь жужжащая, решившая подлететь поближе, тут же дохла. На лету. М-да, и почему мне не хочется с этим типом общаться? Особенно если учесть, что у меня почти полная кружка халявного сока...

- Могу я поговорить с вами? - нет, мне определённо не стоит погружаться в собственные мысли. Ибо пока я в них витала, нежданный гость добрался до своей цели. То есть - меня.

- Э... а я могу отказаться? - уточняю, поудобнее перехватывая кружку. Жалко сок, конечно, но жить на удивление хочется.

- Мне бы очень этого не хотелось, - склонился в поясном поклоне незнакомец. - Поверьте, я пришел исключительно с мирными намерениями.

- Ну что ж, попробуем поверить, - тихо вздыхаю, призывая на всякий случай Дига. Аватар был недоволен, но его ворчание быстро угасло при виде моего собеседника.

- Везёт тебе сегодня на богов, - тихо прошептал он, вздыбливая шерсть на загривке.

Эть... если я правильно понимаю, то ко мне с визитом вежливости пожаловал ни много ни мало, а бог сопредельного, вернее - беспредельного мира? И какого существа ему надо от меня?

- Угу, как утопленнику, - тихо буркаю себе под нос и внимательно смотрю на гостя. - Ну и?

- Позвольте мне не раскрывать своего имени, - просит тот, благочинно складывая раки на столе.

- А капюшон снять можешь? - не знаю почему, но называть его на "вы" не получается. Хотя вроде бы и возраст не детский, и внешность соответствует. Но всё равно - не выходит.

Незнакомец тряхнул головой, позволяя увидеть себя. Угу, плавали, знаем. Типаж - "сволочь обаятельная". Подвид: "многажды спотыкавшаяся". Основные признаки: умён, начитан, мозгами пользуется часто, в тему и по назначению. Характер вредный, чувство юмора чернушое. Но присутствует, что не может не радовать.

Циник однако не чурается красивой жизни. Пакостит как по повод, так и по велению души. только не дай Создатель (в смысле - я) заполучить такого в кровные враги. Закатает настолько основательно, что реинкарнировать будет нечему. Причём совершенно спокойно ударит в спину, если получит такую возможность.

- И чего же тебе надобно, золотая рыбка? - угу, по всей видимости, даже столь умудрённого жизнью бога можно удивить. Ишь как глазки пучит...

- Я вообще-то не рыбка, - не знаю, как он планировал вести переговоры, но вес план накрылся кастрюлей. Трёхведёрной.

- Значит зайка, - вношу контрпредложение. И тут же уточняю: - Брылянтовая!

Мужик офигевает вконец. Ну да, и Создатель я безбашенный, и мир у меня... соответствующий.

- Э... - невнятно мычит он. - Вообще-то я человек... Наверное...

Угу, уже сам не уверен. Хотя вот ещё философский вопрос, а можно ли считать богов людьми или они уже какая-то другая раса? Любопытненько... Только вот спрашивать не у кого.

- Ну надо же мне к тебе как-то обращаться? - возмущенно взмахиваю руками, чуть не скинув на пол кружку. Уф, обошлось. Мировой катаклизм откладывается.

- Хорошо, - кажется, гость смиряется и собирается работать с тем, что есть. В смысле - пить. - Пусть будет зайка...

- Так чего надо? - что-то настроение у меня сегодня скачет как эта самая, меховая, длинноухая и с хвостиком. Только что веселилась, и вот уже снова готова покусать кого-нибудь. С чего бы?..

- Я хотел бы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество, - начинает бог, подаваясь вперёд. Диг озадаченно притихает под столом. До этого он давился собственным хвостом, пытаясь не заржать.

- Это в смысле? - заинтересовалась я.

- Мирно решить конфликт у вас не получится, - начинает он. Хм, с чего бы такая уверенность? - Так что я готов снабжать вас сведениями, которые смогу узнать. А так же оказывать любые другие услуги. В переделах моей свободы, конечно.

Интересненько... Что это за любые другие услуги и какие такие пределы он имеет ввиду? Оказывается, Зайка готов предоставить своё обиталище для размещения десанта, буде такой появиться, предупреждать о готовящихся прорывах и вообще, быть Штирлицем в местной ставке.

Пределы... здесь вообще было весело. Как оказалось, мой оппонент приверженец тоталитарного режима. У него даже боги ходят в туалет строем в колонне по три, держась за руки и распевая гимны. Нет, это я, конечно, утрирую, но реальность мало чем отличается. Так что он заранее извиняется. Мол, если Создатель скажет, творения ответят "Есть!".

Исключения бывают, правд, даже в таком случае. И называются они - казуистика. В общем, предупредить о получении приказа а так же немного посаботировать его он вполне в силах. Хотелось бы верить, хотелось.

- И с чего это такое рвение? - настороженно интересуюсь. Если скажет, что из патриотизма и прочей идейной чухни - скормлю Дигу. Нет, я вполне верю в светлые веления души, но не в данном случае. Подобные типы этим не болеют.

- Жить хочу, - просто пожимает плечами Зайка. - Хорошо и долго.

- И в чём вопрос? - искренне недоумеваю.

- Понимаешь, - гость разом становиться как-то... старше, что ли? Да нет, просто становиться видна усталость. Только у него она копилась не неделю и не месяц. Кажется, что всю жизнь. - Наш Создатель очень любит... как бы это сказать, чужое страдание. Иногда вроде бы нормальный (для Создателя, конечно), но иногда на него находит. И тогда кто-то сперва теряет самое дорогое, что у него есть. Затем - медленное, по шагу, крушение всей жизни. Только потом ты наконец-то можешь умереть. Но и тогда смерть не кажется избавлением. Ты не перестаешь чувствовать. И не можешь забыть...

Над нашим столиком повисла тишина, а я пыталась осмыслить услышанное. Пыталась - и не могла. У меня в голове не укладывалось, как это: создать героя, прожить с ним если не жизнь, так уж точно целую кучу моментов, и убить! Причём не абы как, а медленно, мучительно, сводя с ума. Не понимаю... Зачем тогда вообще создавать?

Нет, я прекрасно осознаю, что никто и ничто не живее вечно, что даже герои смертны, но можно же оставить данный факт биографии на усмотрение самого персонажа? Почему, если он тебе уже не нужен, не устроить ему спокойную и счастливую жизнь, а потом уж забыть. Отпустить на вольные хлеба, так сказать. Зачем обязательно закапывать под камнем, кустом, столбом (нужное подчеркнуть)?

Или ещё того лучше - принести в жертву. В общем, как на убиение - так фантазия летит впереди дыма паровоза, а как на что другое - дохнет на корню, как кактус в Антарктиде. Не понимаю! И понимать не желаю.

- Чего ты хочешь от меня? - почему-то смотреть в глаза Зайке сложно. Да, я ему искренне сочувствую, но помочь ничем не могу. Не мой он персонаж! А это самое поганое, невозможность помочь...

- Если... когда всё закончиться, мне хотелось бы жить под твоей рукой, - спокойно говорит он. Невольно вскидываюсь, неужели такое возможно? Но как? Как подобное будет выглядеть в действительности?

- Ты уверен, что я смогу? - тихо уточняю. Ответственность множится с геометрической прогрессией. Теперь ещё и об этом... Брылянтовом думай, мало мне своих гавриков.

- Если нет, то меня это волновать уже не будет, - пожимает плечами Зайка натягивая привычную маску равнодушия.

Снова погружаюсь в раздумья. На самом деле решение уже принято и обжалованию не подлежит. Да, я приму его предложение. Просто потому, что не люблю жалеть об упущенных возможностях. Да и совесть загрызёт, если окажется, что могла, но не сделала.

В общем, причины не важны. Для меня. То подумает он - его дело. Но остаётся ещё один большой нерешенный вопрос. А именно, что делать, если Зайке "не повезёт" раньше, чем мы перейдём к решительным действиям? Тогда-то их Создателю будет не до развлечений с летальным исходом, это точно. И почему здесь нельзя как в компьютерной игре - сохраниться и шагать себе дальше, хотя...

Идея! И де я нахожуся...

Не обращая внимания на недоумённо глядящих бога и аватара принимаюсь лихорадочно шарить по карманам. Я же помню, что они были где-то здесь! Точно, склероз отменяется, нашла. На стол лёг немного помятый лист бумаги и карандаш. Вот и пригодились...

Под заинтересованным взглядами на чистую поверхность один за одним ложились штрихи. Я только изредка искоса сверялась с оригиналом, прорисовывая детали. Действительно, можно же сделать набросок, а в случае чего - "додумать" его. Надеюсь только, что ничего предшествующего второму рождению Зайка помнить не будет. Не самые приятные моменты, врагу не пожелаешь.

Когда рисунок был почти готов, откинулась на спинку стула и с удовлетворением оглядела собственное творчество. А что, похоже! Чужак смотрел на меня если не с восхищением, то уж точно с уважением. Ну ещё бы не думаю, что их Создатель баловал своих героев лицезрением так сказать процесса. Хотя кто его знает...

- Кстати, Зайка, - радость во взгляде мужчины сдохла на корню под ехидное хихиканье Дига. Я уже говорила, что сам виноват? - Ты ещё своё самое ценное продублируй, ага? Или лучше вообще спрячь у меня. Диг тебе поможет.

Хихикающий аватар подавился смехом и посмотрел на меня как на полоумную.

- Я так не смогу, - покачал головой гость.

- Сделай как сможешь, - махнула рукой я. - И отдашь потом мне.

- Это следует понимать как согласие?

Он тормоз или прикидывается? Если второе, то весьма похоже... Кажется, он понял всё по моему взгляду, так что молча встал, откланялся и вымелся за дверь. Диг задумчиво посмотрел ему вослед.

- Знаешь, иногда я готов тебя придушить, - доверительно поделился он. - Но иногда...

Я ухмыльнулась и уставилась в потолок. У меня забрезжила одна идея. Честно говоря, раньше просто не рассматривала варианты, как буду разбираться с вражиной. Сейчас впервые подумал, что Зайка был в чём-то прав. Договориться нам будет очень сложно. Слишком разные. Значит, война? Но уничтожение Мира не такая уж простая задача. Хотя, появился тут один вариант, только надо его как следует обдумать...

- Мирина! - ворвался в мои размышления недовольный голос Дилоны. - Ты там долго?

Она стояла на пороге, уперев руки в бока и пристально глядя на меня. Это когда они успели спуститься вниз так, что я не заметила?! И Диг, сволочь мохнатая, опять смылся. Все меня бросили, все меня оставили-и-и-и...

М-да, иногда излишняя самостоятельность героев не греет. Но я потерплю. А ещё лучше, всё же реализую свои кровожадные планы мести! Трепещите, выхожу на тропу войны.

В один глоток допив остававшийся в кружке сок, я вприпрыжку помчалась наружу. Пора ехать дальше. Не думаю, что у транспортного средства дарга настроение улучшилось, так что цирк в дороге будет бесплатным.

Content

Виктория Иванова
Создательское

Как все начиналось…

С добрым утром, страна!..

Если с другом вышел в путь…

Там, далеко, далеко есть земля…

Еду, еду, еду, еду я…

В заколдованных болотах монстры всякие живут…

Кто ходит в гости по утрам…

Не творите добро...

Божественная кухня Божественная трагиистерическая ужасокомедия.