Дэниел Уоллес

Монстр

* * *

Монстр плыл высоко. Тонкие пальцы белого света вспороли водную гладь. Густое сборище даггертов разбила волна от плывущего монстра, словно ветер порвал облако рассеянного пара.

Один опи проплывал поблизости и выпустил свой липкий язык. В тот же миг хвост монстра вывернулся назад, нанося удар по темечку меньшей рыбы. Мёртвый опи погрузился брюхом в низкие тёмные воды.

Другой опи был поглощён охотой, он выслеживал монстра. Они плыли над грядой скалистых колонн, составлявших подводный пейзаж пиков и ям. Колышущаяся занавеса зелёных гли ловила свет сверху и искрилась, будто горсть изумрудов.

Опи плыл в вышине, затем скользнул вниз, словно птица‑бомбонырка, и вгрызся в незащищённую часть спины монстра. Нарастающий крик животного эхом зазвучал на половину океана, затем рассеялся. Ослеплённый гневом и болью, монстр с огромным усилием забился вверх.

Он порядочно удивился, вырвавшись на поверхность.

Монстр рассёк воздух, сверкая влажной кожей. Падение было для него редким чувством. Приземление на твёрдую платформу было ему в новинку.

Восемнадцать тонн плоти пропороли пляж с мозгодробительным стуком. Кости стали похожи на груду веток под сырым одеялом. Поражённый, монстр всасывал незнакомый воздух глубоко внутрь своих членистых лёгких.

Он бился о песок своими когтистыми плавниками, не в силах сдвинуться с места.

Монстр всегда был созданием таинственным и опасным. Теперь же он стал беспомощным.

Там, где монстр распахал брюхом песок можно было заметить кое что ещё. Глубоко в земле, яркий на фоне чёрного грунта, сиял в свете утреннего солнца серебристый исцарапанный дюрастил.

Мифическое создание открыло лежбище теней. Ни одну из них ещё не видел ни один посторонний.

До того, как пройдёт этот день, здесь все изменится.

* * *

— Панака! Я его вижу!

Вызов транслировался прямо в ухо лейтенанта Панаки из вмонтированного в шлем комлинка. Тяжёлый топот стучал в пол над головой Панаки под аккомпанемент легко узнаваемого «брап», «брап» бластера. Панака тихо выругался. Они надеялись схватить преследуемого, а не убить его. Биали знала, чему её выучили лучше, чем это.

Панака замедлил шаг, спускаясь все дальше по деревянной лестнице, силясь разглядеть хоть что‑нибудь в темноте полного запахов подвала. Теперь, когда ситуация вылилась в перестрелку, он сожалел, что не явился наверх, прикрыть Биали. Но он принял решение — разделиться и устроить засаду. Эта тактика была им зазубрена в Охотничьей Гильдии на Толане, благодаря строгому забраку, которого он всё ещё вспоминал с уважением. Панака терпеть не мог думать, что такая тактика может оказаться неправильной. Нет, он считал, тактика сработает. «Если она провалится, так только потому, что я неверно её применил».

Ботинки Панаки мягко коснулись лестницы. Кожа на униформе Королевской Охраны скрипнула, когда он взял свой бластер S‑5 на изготовку. Чем выше он поднимался, тем зловещей становилось молчание. Он подумывал о том, чтобы связаться с Биали, но не хотел нарушать преимуществ, которые ему могла дать тишина.

Сверху донёсся грохот, шум и панический звонок комлинка: — Панака, он идёт, идёт, — и тяжёлое шлёпанье ног о сегменты пола. Панака направил свой бластер на дверь из подвала на вершине лестницы. Его указательный палец завис над курком бластера, стреляющего транквилизирующими зарядами.

Абсолютно варварский взлом изумил его. С ужасающим грохотом дверь слетела с петель. Панака пригнулся, слегка опустившись вниз по лестнице, держа своё оружие у головы, когда дверь упала на него сверху. Сокрушительного веса тело встало на дверь, затем неожиданно отпрыгнуло. Панака заворчал от боли от прижавшей его двери и отшвырнул её прочь лестницы. Он прижался к полу с пушкой в руке. Дверь лязгнула о пол подвала.

Не было ни следа преследуемого. Подвал Парфюмерии Порта Ландиен был тёмен, со множеством скрытых углов между верхними полками с бутылками. Но, как и все парфюмерии, эта подземелье было оборудовано дренажным стоком — вот как Панака проник в помещение в наиболее подходящем месте, чтобы устроить засаду. Если он не найдёт сток быстрее, чем его жертва, значит, беглеца уже не догнать.

Панака спрыгнул с лестницы. Держа бластер в обеих руках, он быстро пробрался мимо полок с выдержанными благовониями.

Он был на полпути к стоку, когда его атаковали. Едва он миновал нишу, образованную тремя пересекающимися полками, в которой было что‑то, что по ошибке можно было принять за кучу тряпья на каменном полу, оттуда неожиданно показалась длинная рука со скрюченными пальцами. Выпрыгнув из позы эмбриона, гунган оказался на ящике.

Панака обвёл помещение бластером, но гунган схватил его за запястье до того, как он приготовил оружие к стрельбе. Панака упал назад, расслабляя тело и падая плашмя. Он попытался утянуть гунгана за собой и перекинуть через голову, но, чего он совсем не ожидал, врезался в полку с парфюмом. Разбитое стекло и едкая жидкость захлестнули его, когда он барахтался на полу.

Гунган, гибкое тело которого подчёркивали коричнево‑жёлтые полосы, ударил запястья Панаки о холодный пол. S‑5 выскользнул за пределы досягаемости. Два противника сцепились на полу, став клубком натянутых мускул, подобных рычагам. Панака внезапно втянул левую руку, перенёс вес на ту же сторону и извернулся так, что сам оказался сверху, а гунган — снизу. Несмотря на преимущество, он всё ещё не мог освободить руки от подобного тискам захвата.

Панака знал, гунганы были сильны. Несомненно, этот был сильнее остальных. Он сцепил ладони и ударил сразу обоими локтями. Лицо Панаки стало уродливой маской напряжения и страдания. Гунган гримасничал ему в ответ. Их лица были не более чем в сантиметре друг от друга.

С влажным хлюпом цепкий гунганский язык вылетел изо рта. С мучительным щелчком он лизнул Панаку в нос и тут же вернулся назад. Второй молниеносный выпад хлюпнул по мягкой плоти под левым глазом Панаки и содрал оттуда немного кожи. В третий раз язык наметился в левое глазное яблоко Панаки и ударил туда. Гунган, видя, что глаз залеплен, стал всасывать язык обратно в рот.

Панака сделал единственное, что мог, юркнув головой вперёд и со всей силы ударив ею гунгана прямо в морду. Сила головного удара расплющила гладкий лицевой хрящ гунгана, заставив верхние зубы удариться о нижние с громким клацаньем. Язык оказался по середине. Гунган взревел от боли. Панака ударил головой второй раз, попав своему обидчику прямо между глазами‑стебельками. Гунган расслабил хватку, а его тело обмягло.

Держась рукой за пострадавший глаз, Панака медленно сел. Позади него по лестнице спустилась Биали и толпа народа вслед за ней.

Куски разбитого транспаристила были рассыпаны по полу, делая его похожим на поле ледяных мин. Озеро парфюма натекло вокруг его колен. Панака сморщил нос от запаха и был награждён струйкой крови из ноздри.

Они поймали добычу, но всем, о чём Панака мог думать в тот момент, были свежий бинт и душ.

* * *

Сержант Биали погрузила отрубившегося гунгана на заднее сидение «флэш» спидера и связала его сетью‑ограничителем. Электронные кандалы облегали лодыжки и запястья беглеца.

Панака понадеялся, что свежесть дня взбодрит его, но утреннее солнце только раздразнило его распухший глаз, а тепло усиливало волнами источаемую вонь порфюма, которым он весь пропах. Ароматы, что он носил на своей униформе Королевской Охраны, стоили бы королевских богатств при индивидуальном расчёте, так как люди Набу ценили духи также, как другие культуры ценили вина. Но тщательно отобранные парфюмерией ароматы мускуса и цветка милла теперь засохли в монолитную корку поперёк безрукавки Панаки, источая неописуемый, но определённо неприятный запах.

Подходя к Панаке, Биали отодвинула свой шлем и вытерла рукой лоб.

— Думаешь, следует вернуться в Тид? Мы начинаем привлекать внимание.

Панака просиял. Парфюмерия Порта Ландиен находилась на малонаселённой окраине, но какой‑то фермер уже вёл маленького мальчика за руку по ближайшему холму, несомненно, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на это необычное преступление. Панака нахмурился. Он был офицером Королевской Охраны, а не карнавальным зазывалой. Панака забрался на водительское сидение спидера и включил зажигание. Моментально Биали присоединилась к нему, сев на пассажирское сидение, он надавил на педаль газа, и прыгнул на грязную дорогу, подняв клубы пыли.

Ветер от их пассажа помог избавиться от зловонного букета, привязавшегося к нему. Панака оглянулся. Их пленник угрюмо оглядывал ландшафт.

— Думаешь, у него есть сообщник? — Спросил он Биали.

— Панака, я же тебе уже говорила. Я не знаю, — Биали протянула обе руки ладонями вверх. — Меня так просто не взять. Кто‑то дважды стрелял в меня. Это был гунган, он как‑то спрятал оружие. И если это был сообщник, этого парня просто негде искать.

Панака что‑то недовольно пробормотал. Он терпеть не мог оставлять дела неразрешёнными, но инструкции из офиса Королевской Охраны в Тиде были ясны — капитан Магнета хотела, чтобы подозреваемый был сразу же заключён под стражу.

В полукилометре впереди них в поле зрения появилась маленькая фигура шаака, встала посреди дороги и вынудила их остановиться. Панака оглядел зелёные холмы, опасаясь засады. Панака замедлил спидер ровно в двадцати метрах от животного и медленно пополз, готовый зажечь двигатели при первом же признаке опасности. Дав стаду шааков знак «пошли», Панака увидел, как пасущиеся баллоноподобные животные, встали одно к одному на дороге прямо перед ним.

— Даже не думай об этом, гунган, — крикнул он на заднее сидение. Гунган не ответил. Панака предположил, что повреждения языка нарушили его речь.

Шаак, косматый, со окраской шкуры, характерной для середины лета, проковылял по дороге. Шаак ласково потёрся о его руку, поскольку Панака сбросил скорость до прогулочной. Биали обернулась на своём сидении, и вновь взглянула на шаака.

— Так как насчёт этого, гунган? — Спросил Панака. — У тебя есть дружок там, в Порту?

Гунган держал свой голос низким.

— Моя ничего не говори.

— У тебя есть дружок с бластером? — Панака сжал руки на баранке. — Покушение на жизнь офицера Королевской Охраны на световые годы удалено от вандализма или воровства, дружок. Мы можем обвинить тебя в неудачной попытке убийства королевского стража. Следующий шаг после такого убийства — набуанский суд.

Гунган взглянул на Биали, затем на Панаку.

— Моя не имей бластер. Моя ничего не делай.

— У нас есть свидетели, они сказали, что гунган ходил по их городу, — выпалил Панака за спину. — Преступления были совершены в тот же период. Многие люди опознают тебя, как возможного подозреваемого.

Гунган рассмеялся.

— Для иха моя одно преступление есть быть гунган.

Панака покачал головой. Как обычно.

Циничная маска сошла с лица гунгана. Он сплюнул немного крови.

— Твоя нет знать, что твоя делать, — сказал он печально.

Биали повернулась на своём сиденье.

— Что ты имеешь в виду?

— Ваша думай, ваша поступай правильно. Но что ваша делай есть отвраплохо.

— Может, объяснишь по‑подробней? — Предложил Панака.

— Не ваша. Ваша доверяй можно нет.

— Готовься.

Гунган сполз вниз на заднем сиденье и вздохнул.

— Плохой бом приди на ваша мир. Плохой бом на ваша.

Панака нахмурился.

— Это угроза?

— Нет‑нет, то нет угроза. Ниче ваша не мочь, чтоб изменяй это.

Он взглянул вниз, на путы, связывающие его запястья.

— И щас ниче моя не мочь делать тоже.

* * *

Скрип‑скрип‑скрип.

Панака держал отмычку между большим и указательным пальцами, проворачивая её, чтобы проникнуть внутрь жидкокабельного цилиндра. Маленький картридж отвесно сжался до спреймиста, быстро твердеющего в упругий канат во время зажигания. К сожалению, картридж легко склеивался.

Скрип, скрип, скрип.

Звук показался достаточно громким в пустых помещениях посылочного офиса Королевской Охраны. Панака сел на скамью напротив своего шкафчика, доска с заданием недельной давности распласталась на его каленях, как импровизированный столик. Различные компоненты его бластерного пистолета С‑5 были разбросаны по поверхности доски.

Панака не знал, что казалось громче — скрип отмычки или сипение, выдыхаемого сквозь бактовый компресс на его сломанном носу воздуха. Клочок бактовой ткини поменьше покрывал зловредную болячку под его левым глазом. Дворцовый лекарь, ухаживавший за Панакой, настоял, чтобы Панака взял выходной и отдохнул. Но у Панаки не было ничего, что заставило бы его вернуться домой. Сейчас он сидел один в комнате, прилагая все усилия, чтобы не дать устройству склеиться. Свет лился в комнату из вереницы открытых окон, выходящих на узкую аллею и лодочный домик на берегу реки Саллу.

Панака поставил цилиндр между своими ладонями и потёр его быстрыми движениями взад‑вперёд. Нагретый картридж часто мог растворить засохший клей внутри. Он взял отмычку снова и с тихим «скрип‑скрип‑скрип» продолжил чистку.

С тихим скрипом Панака потянул за завитушку высушенного спреймиста, торчащую из внутренних механизмов барабана. Закончив с чисткой, он вновь начал собирать разбросанные кусочки своего S‑5. Бластерный пистолет всё же был тяжёлым оружием, снаряжённым двумя несоразмерными прицелами и картриджем для анестетических стрел. Если бы прототип Панаки, жидко‑кабельная пушка должна была стать стандартным оружием, этого должно было бы быть несколько недостаточно, чтобы разобраться с наведением и стрельбой из S‑5. И это должно было бы остановить склеивание.

Панака был намерен заставить его работать. Якореподобный крючок на жидком кабеле позволял офицерам спускаться по стенам зданий и эвакуировать короля в случае необходимости. Курсы по борьбе с терроризмом научили его, что разница между жизнью и смертью часто заключалась лишь в нескольких секундах.

Дверь в посылочный офис поднялась и скрылась в нише под потолком. ДюКэйн, весьма усатый офицер с тёмными, душевными глазами, прошёл под сводом, улыбаясь. Его лицо засветилось, когда он увидел Панаку.

— Я только что видел твоего гунгана, Панака, ну разумеется, я должен был придти и повидать тебя, — ДюКэйн, расхохотавшись, воскликнул. — Так и есть! Ты выглядишь хуже, чем он!

Панака сверкнул быстрой улыбкой, натянутой и фальшивой. Он ничего не сказал.

ДюКэйн вытянул свой шлем из шкафчика.

— С духами классно получилось. Я даже от сюда их все ещё чую. Они напоминают мне о моей бабушке.

— Эта парфюмерия потеряла кучу бутылок урожая Монтиканской эры, — Панака задвинул вспомогательную мушку в кронштейн‑держатель. — Не легко пришлось владельцам.

— Да‑а, ну, ты не переживай, Панака, — ДюКэйн направился к двери. — Король Веруна встречает гостя с Корусканта. Иноземец здесь, с капитаном прямо сейчас. И им, должно быть, очень интересен твой гунган, — прочитав скептицизм на лице Панаки, он добавил: — Не до шуток теперь. Продолжай заниматься, чем занимался. — Дверь закрылась за ним, вновь оставив комнату в тишине. Казалось, плечи Панаки расслабились.

По своей природе офицеры охраны были замкнутой и скрытной группой. Вынужденные поддерживать профессиональный имидж среди граждан Набу, офицеры собирались вместе в свободные часы, чтобы выпустить пар посредством пошлых шуточек и жёстких приколов. Это была тайная культура охранного поста. Это была культура, которую Панака находил абсолютно чуждой себе.

Всё было совсем не так, будто он не старался. Но пока Биали непринуждённо выпаливала игривые выпады, Панака отвечал жёстко и фальшиво, как во время обсуждения чего‑то не касающегося работы напрямую. Офицеры, коллеги Панаки, расстраивали его так, как ни один враг не мог. Не важно, как усердно он учился, он никогда не будет их приятелем. Не важно, как долго он тренеровался, он никогда не будет рассказывать им этих идиотских шуток, напившись в тапкафе.

Если он не завоюет их дружбы, он заработает их доверие. У Панаки были годы элитного обучения в дали от мира. Большую часть этих лет он не покидал Набу. Хотя всем весом своей компетенции он вызывал их восхищение, он будет поддерживать его каждый день, никогда не отступая от идеального примера. Сейчас он был лейтенантом, но он не будет им долго. А капитан Магнета, какой бы искусной она ни была, не будет возглавлять Службу Охраны вечно.

Панака выровнял магнитный болт на жидко‑кабельном картридже и вставил его на место. Прототип камеры вылез из S‑5, как выдвижной пантон, прямо над барабаном и слегка отъехал — так он не заслонит мушку. Панака поднял собранное оружие и обозначил его длину, принимая во внимание добавленный вес.

Его комлинк затрещал.

— Панака здесь, — объявил он, убирая S‑5 в кабуру.

— Лейтенант, это капитан Магнета. Явитесь в мой офис немедленно.

* * *

Как и женщина, занимавшая его, кабинет капитана Магнеты был строг и бескомпромиссен. Полностью голая, если не считать рабочего стола, стула и единственного семейного голографа, комната была больше похожа на монашескую келью, чем на рабочее место. Панака был весь внимание, но его не замечали, пока Магнета перекидывалась на низких тонах с человеком, одетым в чёрное.

Наконец, Магнета повернулась к нему. Высокая женщина с видом ястреба, её белые волосы были сплетены в короткую, тугую косу. Медные лычки на её капитанской форме сверкнули свежим блеском.

— Прежде всего, лейтенант, позвольте мне поздравить вас с арестом, который вы произвели. Набу спасена благодаря вашим действиям.

— Спасибо, капитан, — ответил Панака гордо. — Конечно, я не один это сделал. Сержант Биали была моим партнёром на этом задании.

— Я ожидала, что вы скажите это, лейтенант, но я знаю, что вы не это имеете в виду, — Магнета обратилась к нему проницательно. — Биали — неплохой офицер, но мне известно ваше образование. Я распознала ваши достоинства. Слежка за пленником переходит к вам.

Ответа не требовалось, и Панака промолчал. Магнета указала на человека слева от неё.

— Это Сэйт Пестаж с Корусанта, специальный советник нашего набуанского сенатора Палпатина.

Нарядный и опрятный, с чёрными редеющими волосами и упругим жёстким ртом, Пестаж выглядел, будто инструктор, учащий, что надо надевать на похороны. Его пышный чёрный корусантский деловой костюм выглядел бы дико неуместно на цветастых улицах Тида.

Пестаж кивнул Панаке.

— Лейтенант. Гунган под стражей и опознан, как Крок Модбом, разыскиваемый за измену и убийство. Он сейчас под моей опекой и будет вывезен с планеты в течение часа. Сенатор Палпатин благодарит вас за вашу храбрость и кооперативность.

Пестаж заоглядывался в поисках места, чтобы присесть, но кабинет Магнеты был лишён стульев для гостей.

Панака напрягся и взглянул на капитана Магнету.

— Гунган будет вывезен с планеты?

— Именно.

— Это внутреннее дело Набу.

— По существу, таким и останется, — ответила Магнета с налётом раздражения. — Сенатор Палпатин — уроженец Набу, если этот факт успокоит вас, пока вы сами будете вдали от планеты.

— Со всем должным уважением, капитан, сенатор — политик. Это дела Королевской Охраны.

— Будьте осторожны, лейтенант, — Магнета предупреждающе поднял палец. — Вы требуете уважения, которого сами не выказываете ни мне, ни моему кабинету. Ордер на экстрадицию уже подписан королём Веруной. Я служу королю. Если вы более не желаете подчиняться правителю Набу, вы не имеете права носить эту униформу.

— Прошу прощения, капитан, — сказал Панака тихим голосом, но не сводя с Магнеты пристального взгляда.

Пестаж прокашлялся, дабы разрядить напряжённую тишину.

— Я знаю, что говорю от имени сенатора Палпатина, когда говорю, что жертва Крока должна быть отмщена. Убийца будет отдан правосудию.

Панака более не видел удобной для спора позиции.

— Сержант Биали считает, там был кто‑то ещё. Возможный сообщник.

— Да, я читала ваш отчёт, — ответила Магнета. — И вы проведёте последующее расследование по этому делу, как только вы закончите ваше текущее задание.

— Текущее задание?

— Транспортный контроль. Я попросила медиков освободить вас от службы, но морское чудище выбралось на поверхность на изолированном участке северного побережья Порта Ландиен. Я бы хотела, чтобы вы взяли на себя небольшую команду офицеров, чтобы отвести пешеходов и транспорт от этой зоны в безопасное место, пока мы не организуем экстренный комитет.

— Звучит довольно просто. Опять опи?

— Думаю, так, да, — Магнета протянула свою руку, и Пестаж положил на неё блакнот с данными. — Вашей команды не будет в районе зачистки. Туша должна быть уничтожена к сумеркам, а до их наступления просто держите охрану поблизости. Документы в блокноте. Вам дано задание.

Панака взял блокнот и повернулся, чтобы уйти.

Пестаж встал перед ним и протянул руку — Удачи, лейтенант и спасибо вам ещё раз. Я вернусь на Корусант к утру.

— Панака пожал руку другого мужчины и крепко её встряхнул. Пестаж наклонился ближе, рассматривая синяки на лице Панаки.

— Эти раны — они вас не тревожат?

Панака покачал головой.

— Я им не позволяю.

* * *

Жужжание рутжиггеров способно было свести всех с ума. Бугры травы нола покрывали края дороги, на которой стоял Панака, освещённый ржавыми красками заката. У основания каждого стебля нола копошился рутжиггер — жук размером с палец. Панака не видел ни одного из них, но слышал их всех, когда они пропускали воздух сквозь маленькие дырочки на экзоскелетах в надежде привлечь самку. Жиггеры спаривались только в течение пары дней каждого года, но их визжание было особенно громким на закате.

Панака взглянул вниз, на свою удлинившуюся тень — она растянулась поперёк дороги, почти доходя до спидера Королевской Охраны. Припаркованный сбоку от блокпоста, он неритмично перемигивался с ним сверкающей лампочкой, водружённой на крышу.

«Только не в этот раз», — думал Панака. Не только этот район был безлюден, но он был слишком далеко от Порта Ландиен, чтобы привлечь зевак. Только одна дорога проходила через это место, и Панака не видел ни одного транспорта на ней уже более часа.

Ландшафт позади него становился всё более скалистым по мере приближения к воде. Панака оглянулся через плечо. Зубастые выросты, торчащие из земли, отбрасывали острые чёрные тени на оранжевом свете, а пучки остробокой пляжной травы росли между плоскими столами скал. В другом направлении дорога, на которой он стоял, простиралась на километр, затем поворачивала налево и шла вдоль океанического побережья вниз, к Порту Ландиен. Таким образом, она огибала естественную зазубренную чёрную скалу высотой в пятьдесят метров. Перед этим барьером, знал Панака, лежало вынесенное на берег морское создание, ставшее причиной этого скучного задания.

Остальные три офицера, включая Биали, также отметили для себя эту деталь. Панака расставил их грубым полукругом по разным концам зоны, но он не мог видеть никого из них за холмами. Тихий бриз, дующий с побережья, щекотал его макушку, и Панака решил, что он рад, что оставил шлем на пассажирском сидении.

Он увидел приближающиеся клубы пыли прежде, чем ещё один спидер. Побитая зелёная штатская модель, спидер замедлился — его водитель, видимо, заметил блокпост. Садящееся солнце сверкнуло на его ветровом стекле. Панака удивился бы, если бы водитель смог разглядеть его, ослеплённый светом. Он поднял руки ладонями вперёд и двинулся к спидеру, надеясь остановить его, пока тот неспешно двигался к его припаркованной машине.

Несколько дюжин метров спидер проплелся до полной остановки. Облако пыли осело.

Панака подошёл к своему спидеру и закопался в багажнике, ища свой блокнот. «Пассажиров нет, один только водитель», — уверился Панака, когда тот покосился: «нет ли других путей в Порт Ландиен?».

Пыль неожиданно вздыбилась. Зелёный спидер дёрнулся вперёд, словно его пнули гигантским ботинком. Панака застыл на долю секунды, решая, стоит ли доставать бластер и стрелять, но времени не было. Он отпрыгнул с дороги, примяв под собой траву, и кувыркнулся.

С зубодробительным металлическим треском, более громким, чем даже жужжание рутжиггеров, самоубийственная машина врезалась в спидер Панаки. Спидер Королевской Охраны упрямо сопротивлялся толчку. Невидимый луч тяги вырыл борозду грязи, когда машина заскользила боком по земле. Сопротивление дорожного покрытия вскоре перегрузило луч, и спидер Панаки, — неожиданно сметённый с дороги, — полетел к скалам.

Другой спидер, со смятым и дымящимся передом, пронёсся над грудами обломков и умчался вниз по дороге, ведущей к побережью. Панака поднялся на одно колено и сделал шесть быстрых выстрелов. Некоторые заряды попали в заднюю заслонку, но спидер не остановился.

Грязно ругаясь, Панака вскочил на ноги и побежал к своему спидеру, который летел, тормозясь, в дюжине метров от него.

— Биали! — Закричал он, активируя комлинк, прикреплённый к его воротнику.

— Пештрак! Дунни!

Он не мог расслышать ни слова из‑за визга жиггеров.

— Это Панака, — он вещал во все стороны, надеясь, что хоть кто‑нибудь его услышит. — Я преследую спидер, прорвавшийся через блокпост. Зелёный «СороСууб» с помятым передом, один водитель.

— Вызвать всех и собраться здесь немедленно!

Он подбежал к разбитому спидеру Королевской Охраны и запрыгнул внутрь, ударом кулака включив зажигание, и вздохнул с облегчением, когда двигатели ожили. Сжимая баранку, будто душа другого водителя усилием воли, он подпрыгнул, оттолкнувшись от неровного дёрна и вырулил обратно на дорогу. Панака открыл дроссель, и двигатели взревели. Сигнальный огонь на крыше спидера все ещё тускло мерцал.

Панака пристально глядел через треснувшее ветровое стекло, стараясь найти хоть какой‑нибудь след другого спидера. Он был готов взять острый левый поворот у побережья, когда неожиданно увидел зелёный спидер, припаркованный за двумя угольно‑чёрными валунами у подножья возвышения. Панака резко вывернул руль и шлёпнул по тормозам, развернув спидер в визжащем завороте и ударившись пассажирской стороной о скалы. По привычке, он вздрогнул, но уже не мог причинить ещё больше вреда спидеру, безвозвратно приведённому в негодность.

Он выскочил наружу, но второй спидер был пуст. Он покосился на гребень скалистой гряды, алый солнечный свет обжигал края его глаз. Именно за этим ободом лежало вынесенное на пляж животное.

Чёрные скалы нависли над ним, покрытые лёгкой шапкой мха и поросшие колючими зарослями пляжной травы в расщелинах. Не было и следа водителя спидера, хотя Панака был уверен, что для него тонкой расплывчатой тени будет более чем достаточно, чтобы найти даже небольшую армию.

Он начал обдирать склон, карабкаясь по гладким скалам руками и ногами. Жужжание насекомых понемногу сменилось убаюкивающими звуками прибоя. Когда он поднялся на десять метров, его ботинок заскользил по скале, загаженной птичьим помётом. Панака грузно повалился на торчащий из скалы бугор, остановивший его падение, но едва не сломавший ему ребро. Пока он взбирался, солёный пот намочил его ссадины и жалил больные глаза. Проведя рукой по лицу, Панака моргнул и пристально посмотрел через вершину на долину внизу.

Более чем полукилометровой длины приливно‑отливная зона была покрыта высокими канавами в форме буквы U. Во время прилива рытвины образуют небольшую заводь, но сейчас высохшая литораль давала полюбоваться дном, покрытым черным песком и блестящими лужами. И главное, аромат, что резко контрастировал с этим ковром цвета индиго.

Он был фантастичен. И пугающ.

Панака не мог даже представить себе размеров чудовища. Его глаза различили знакомые детали — ломаную волну, кружащих птиц, но, словно это был оптический обман, когда лучи света искажаются, он не мог сопоставить их с тем, что видел сейчас. Он уже привык к таким коротким моментам головокружения, когда глаза перестают слушаться мозг.

То, что лежало, враскарячку на своём боку на литорали, было длинным и змееподобным. Его погруженная в воду задняя часть была едва видна под беснующимся прибоем. Остальная часть чудовища лежала ничком на песке, его впалую плоть тянуло вниз от непривычного веса воздуха. Панака припоминал какодемонов из набуанских сказок, что выползали из подземелья, и замертво падали, едва их касались испепеляющие лучи солнца.

«Монстр», — подумал он, и смутные воспоминания помогли ему сосредоточиться. «Нет, там и вправду сандо, морской монстр»3\. Активно обсуждаемый криптозоологами, но доселе не виданный так чётко и ясно, сандо мощно повлиял на воображение народных масс. Для одних он был мифом, для других — реальностью. До этого дня у Панаки в любом случае не было своего мнения на этот счёт.

Монстр агонизировал, но был всё ещё жив. Пена окутывала его почти слипшиеся хвостовые плавники. Его передние конечности, длинные и крючковатые, тихо лежали рядом с глубокими бороздами, которые они сами вырыли в песке ранее. Змееподобная шея была повёрнута, как штопор, так, что голова — размером с дом — была вывернута в классической предсмертной позе. Пасть монстра была широко открыта, сияюще‑белые зубы сверкали, как крупные соляные плиты.

Вдруг монстр шевельнулся. Вздрогнув, он подпрыгнул и шлёпнулся на живот с ужасным грохотом. Стая напуганных птиц взмыла в небо.

Монстр вывернул голову, будто искал солнце. Вода из луж стекала по его спине тонкими ручейками. Бедренные мышцы дёрнулись, и вдали, у моря Панака увидел ответный всплеск брызг, когда хвостовой плавник шлёпнул о поверхность. Его когти вяло рылись в канавах, что они только что выдолбили, а затем морской монстр сандо забился в спазмах, издавая оглушительный рёв.

Панака не знал, как долго он там стоял. Но раздутое оранжевое солнце уже закатилось за идеальную гладь океана.

Панака начал карабкаться вниз по внутреннему склону, глаза напряжённо выискивали безопасные выступы и подсказывали, что кто‑то ещё уже спускался здесь. Путь вниз был ещё более опасным, чем подъем, ибо скалы по всей длине внутренней стены бассейна были скользкими от морских брызг.

На полпути вниз он остановился. Панака на мгновение отвёл взгляд от своих ног и искоса взглянул на песок вокруг монстра. Если беглец пересечёт эту открытую местность, Панака должен будет суметь подстрелить его из дальнобойного бластера. Но, несмотря на мысль, засевшую в его разуме, Панака колебался перед абсурдностью всего этого. Что же беглец делал там внизу? Надеялся ли он таким образом оторваться от Панаки? «Он напуган», — решил Панака.

Панака не видел, чтобы кто‑то пересекал это пространство. Он, однако, обратил внимание на то, что песок, покрывавший дно бассейна не доходил всего пути до подножья утёса. Там, среди скопления скал, вершины которых веками обтачивались волнами и ветрами, тёмные чёрные котловины изъели поверхность. Глубже любой тени, они были похожи на зевающие рты, манящие в преисподнюю.

Панака припоминал узкие, не поддающиеся нанесению на карты, тоннели, которыми была изъедена Набу. Целая планета напоминала собой дыню, изгрызенную изнутри выводком голодных червей. Скалистые тоннели простирались под землёй на всей протяжённости побережья, думал он. «Если он ушёл по этим ходам, я могу никогда его не найти».

Подогнанная невысказанным пессимизмом Панаки, одетая в белое фигура появилась из‑за скалы внизу, показавшись призраком на фоне провала.

Панака достал из кобуры бластер.

— Стоять! — закричал он и сделал выстрел в воздух. Фигура быстро повернулась и взглянула на него, но было слишком далеко и слишком темно, чтобы разобрать хотя бы одну деталь лица.

— Стоять! — закричал Панака снова.

Фигура остановилась, словно обдумывая свои возможности, затем сделала шаг в разверзнутую пасть тоннеля. Она упала прямо вниз и скрылась с глаз долой.

Панака заткнул свой бластер обратно в кобуру и продолжил путь вниз. Он остановился, как только приблизился к входу в тоннель. Его цель глубоко во тьме внизу была сокрыта тенью и вполне могла снять его одним выстрелом.

Но у Панаки были и менее вещественные причины для опасения. Несмотря на его тренировку и врождённое презрение к суевериям, идея прыгнуть вниз ногами в адскую черноту прямо‑таки выбивала его из колеи. А прохождение холодного канала прямо под брюхом умирающего чудовища вызывало страх в его самой непосредственной форме. Панака прыгнул в непроглядную бездну.

* * *

С громким всплеском Панака упал, мёртвой хваткой сжимая бластер в правой руке. Тотчас же он свернулся калачиком и кувыркнулся через левый бок. Хотя он ничего не слышал, но когда его глаза свыклись с темнотой, он увидел, что он один в небольшой каменной пещере с единственным проходом.

Один ли? Вдоль влажных стен он увидел пару бледных цветных сфер, каждая размером с его голову. Неподвижные мрачные глаза засели в скале и издавали липкие шлёпки, фокусируясь на нём.

Панака понятия не имел, какого рода созданиями они были, но он не мог объяснить, почему они вызывали у него отвращение. Из отверстия в потолке донёсся болезненный рёв. Монстр ударил по песку конечностью, и стены пещеры задрожали. Внезапно пробуждённые ото сна, обнаружили себя дюжины и дюжины глазастых существ, обнажив свои фосфоресцирующие тела и один за другим издавая влажные сосущие звуки, словно грудные дети. Панака вздрогнул и пригнул голову, пробираясь в тоннель впереди.

В узком проходе свет сфероидных созданий быстро погас. Панака решил, что свет ему только помешал бы, но он не хотел, чтобы видимость была нулевой или такой, чтобы его без труда нашли в этом карьере. Он осторожно двинулся вперёд, каждым шагом ощупывая пол.

Тонкий слой воды покрывал каменное дно. Учитывая, что пещеры находились ниже уровня моря, Панака был уверен, что почти все проходы полностью затоплены.

Из‑за стоячей воды совершенно не представлялось возможным напасть на след беглеца. Панака застыл, затаил дыхание и услышал отдалённое эхо хлюпающих шагов. Кроме того, он заметил едва различимий механический шум. Насос?

Теперь вокруг него царила непроглядная тьма. Потянувшись за фонариком свободной рукой, он заметил далеко впереди тусклый свет. Свет выглядел ободряюще, но на пути к нему могли скрываться свисающие с потолка сталактиты и выбоины, в которых запросто можно было подвернуть лодыжку. Как бы это ни было рискованно, он должен был быстро изучить местность впереди. Большой палец левой руки надавил на кнопку — Панака включил фонарик.

Позади раздался свистящий визг, словно пар вырвался из лопнувшей трубы. Что‑то ударило Панаку между лопаток и выбило фонарик из его пальцев. Он шлёпнулся в мелкую воду и погас, вновь погрузив тоннель во тьму. Панака вслепую пригрозил бластером сначала в одну сторону, затем в другую.

Ещё что‑то, жёсткое и холодное, врезалось в его шею и укусило его за кожу острыми как иглы зубами. Панака отбился от твари, но дюжины других атаковали его лицо, грудь, руки, волосы. Панака кувыркнулся через голову, неуклюже смахивая кошмарных созданий с предплечий. Пронзительные вопли заполнили клаустрафобический тоннель, сбив с толку и дезориентировав Панаку. Его колено ударилось о скалистый выступ, и он упал, так приложившись головой о пол, что перед глазами закружились звезды. Панака пополз вперёд, почти уверенный в том, что свет ему поможет.

Невидимые существа скучились на его спине, повисая на кожаном кителе по два — по три, словно пытались оседлать кааду. Панака упал в воду, опершись на руки и колени.

Панака смутно различил, что попал в освещённый участок тоннеля. Свет казался слабым, но даже он должен был быть отвратителен маленьким кусакам. Покрытые панцирями животные зашипели и спрыгнули со спины Панаки. Бряцая, как кости в кружке, они быстро юркнули обратно в черноту.

Потряхивая головой в надежде её прояснить, Панака поднялся с пола и почувствовал холодное давление бластерного дула у виска.

— Руки вверх, — произнёс грубый мужской голос. — И бросай бластер. — Заставишь меня дёрнуться — отстрелю голову.

Панака сделал, что ему приказали.

— Повернись, — скомандовал голос.

Панака медленно обернулся и рассмотрел человека, пленившего его. Лысый и пузатый, но с проступающими под жиром мускулами, он оказался на целую голову выше Панаки. На его запыхавшемся лице особенно выделялся нос, выглядевший так, будто его ломали много раз и каждый раз лечили без помощи бакты. Его мешковатая белая одежда была запачкана песком и потом и свободно обвисла на его могучем теле.

Человек не опускал оружия.

Панака аккуратно сплёл пальцы за головой.

— Ты собираешься это использовать? — Прогудел он, имея в виду оружие Панаки. — Ты же не настолько глуп. Хотя, судя по тому, как ты держался против этих кусак, я сразу понял — ты не очень‑то ярок.

Панака не проглотил наживку.

— Какими бы ни были твои намерения, то, что офицер Королевской Охраны у тебя на мушке, не даёт тебе никакой выгоды.

— Взгляни‑ка, лейтенант, — сказал он насмешливо. — Твоего напарника здесь нет, чтобы прикрыть тебя. Я могу пристрелить тебя прямо здесь за то, что ты сделал с Кроком Модбомом.

Панака задержал мысль на этом имени, затем отмотал воспоминания к утреннему происшествию и невидимому стрелку, о существовании которого подозревала Биали.

— Крок был гунганским преступником, — сказал он спокойно. — Скажи мне, кто же ты?

Взгляд, пересёкший лицо человека сочетал в себе отвращение и жалость.

— Лейтенант, мы все преступники. Хвала Всевышнему, у нас есть такие офицеры, как ты, чтобы сохранять Набу в безопасности именем нашего короля.

Крик сандо, морского монстра, прогремел сквозь метры скальной породы над ними, теперь гораздо громче и с низкими мурлыкающими басовыми нотками, будто большая часть монстрического зова была ниже порога слышимости. Панака почувствовал вибрацию через ботинки.

Как только шум утих, могучий порыв едва не сбил Панаку с ног. Монстр бился. Песок — или, быть может, измельчённый в пыль камень — посыпались на его голову через трещины в потолке тоннеля.

Тяжеловес глянул вверх обеспокоено. Панака напрягся и приготовился использовать преимущества разрушения, но его захватчик быстро оглянулся и предупреждающе покачал головой.

— Не‑а, — он пошевелил оружием. — Обернись и шагай вперёд. Медленно.

Все больше каменной пыли лилось сверху сухими ручьями, образуя в мелкой воде пыльные конусы.

— Но не волочи ноги. Я не хочу оставаться в этом тоннеле вечно.

Панака подумал, «как же он собрался делать и то и другое одновременно», но промолчал.

— Как тебя зовут? — Спросил он вместо этого.

— Меня называют Вирмок, — гавкнул он и акцентировал свои слова тычком Панаке в спину бластером. — Пошёл.

Прежде всего Панака улыбнулся жёстко звучащей кличке. Вирмоки были кровожадными обезьянами, чьи челюсти могли перекусывать кости.

— Тебя так гунган назвал? — Спросил он, пока двигался к неизменно яркому свету.

Голос Вирмока передал отвращение.

— Позволь мне предположить, лейтенант — ты провёл больше времени, катаясь на турболифтах, чем, общаясь с гунганами, не так ли? И я смею сказать тебе вот что, — он остановился, чтобы поднять с пола S‑5 Панаки. — Ты ничего не знаешь о гунганах и ещё меньше ты знаешь о Кроке.

— Я знаю, что он был разыскиваемым преступником. Тебе это о чём‑то говорит?

— Не представляю. Скажи мне.

Панака пожал плечами.

— Знаешь, как говорят: «Вирмоки бегут стаей».

— Не мудро это: говорить такое человеку, тычущему бластером тебе в спину.

— Это не выход, я вижу, — Панака поёрзал пальцами в кожаных перчатках. — Ты можешь убить меня с минуты на минуту. Я думаю, если бы ты собирался меня убить, ты бы уже это сделал.

Мужчина холодно хохотнул.

— Лейтенант, ты ведь не представляешь себе, что мы тут делаем, не так ли?

— Я знаю что я тут делаю, — ответил Панака уверенно. Они прошли в новый, полностью освещённый тоннель. Панака уверился в своих былых подозрениях. Устройства искусственного освещения были встроены в потолок на одинаковых расстояниях друг от друга. Как минимум дюжина ламп освещала тоннель перед ними, перед проходом, заворачивающим далеко впереди. Панака все ещё не видел насоса, но усиливающийся гул машины был на лицо. Решётчатые металлические плиты на полу на пару сантиметров отделяли от грязной воды, натёкшей под ноги.

Тёмные углубления в стене перед ними говорили о наличии разветвлённой структуры. Как только Панака прошёл в один из этих вспомогательных проходов, он заметил, что тот заблокирован тяжёлой дюрастиловой дверью, на которой был номер, написанный шрифтом футарк.

— Тормози, — приказал Вирмок. — Иди вперёд осторожно, шаг за шагом. Я буду стоять прямо здесь, сзади, — Панака услышал знакомый щелчок активизации своего бластера. — И помни, теперь у меня две пушки, нацеленные на тебя.

У Панаки похолодело внутри.

— Думаешь, в тоннеле ловушки?

— Браво, лейтенант! Может, вы, офицеры, не все такие тупоголовые.

— Так, если я не пойду, получу заряд в спину. Если пойду, наткнусь на автоматическую пушку и получу заряд в грудь. Скажи мне ещё раз, почему ты думаешь, что я должен тебе помогать.

— Ну что же ты, лейтенант, — его захватчик рассмеялся. — Столько спецподготовки, и ты не можешь разобраться с такой простенькой засадой? Двигай. Давай. Мы теряем время.

Панака согнул руки. Он больше не осознавал отсутствующий вес S‑5. Он аккуратно шагнул вперёд, ботинки глухо затопали по плитам. На стенах сотни маленьких грибов создавали головокружительный светящийся узор на фосфоресцирующем зелёном. Мохнатые корни протянулись вдоль поверхности камня, опутывая бледные грибы, словно сети кровяных сосудов. Панака прошёл ещё пару боковых тоннелей к другой стороне, там были заметны несколько дверей, но остальные оставались скрыты во тьмы.

— Разум подсказывает мне, что мне нужно? — Панака осторожно оглядел пронумерованные двери.

— Как ты думаешь, что это за место? Что тебе подсказывает твоя королевская охранная подготовка?

Панака вытянул шею, чтобы заглянуть за лампу над головой. Наблюдающий глазок пристально изучал его через единственную линзу. Ржавая и протёкшая, электроника камеры видимо проиграла битву с вездесущей пещерной сыростью.

— Пиратский тайник, — ответил Панака. — Склад нелегалов.

— Что, если я тебе скажу, что всё это было организованно королём Веруной? Что это записи, касающиеся коррупции в высших эшелонах власти? Записи, которые шокируют даже тебя?

Панака фыркнул.

— Я не буду долго думать. Ты видишь то, что ты хочешь видеть. Ты не единственный антимонархист на Набу.

— Антимонархист? — вскипел он. — Мы не выносим отсюда документы. Крок, и я, и остальные — мы боремся за Набу.

— Значит, я никогда о вас не слышал.

— Я рад. Мы не хотим быть замеченными. Мы даже не организация. У нас нет лидера, нет иерархии. Но когда твои друзья исчезают, у людей не остаётся другого выхода, кроме как работать вместе. — Он остановился. Затем продолжил, понизив голос на регистр, его слова пропитались печалью. — Гунганы были здесь задолго до нас. Они могут сказать, когда их мир лишён баланса. Всю свою жизнь я пытался почувствовать этот баланс. Теперь мы можем восстановить его. — Вирмок вздохнул, будто сбросил с плеч большую тяжесть. — Так вот, нет, Лейтенант, мы не против монархии. Мы против лжи. Против тайн.

Панака почувствовал улыбку в уголках рта. Идеалисты.

— Вот, чего хочет каждый, — сказал он, сохраняя голос спокойным и уверенным. — Включая Веруну. Включая меня.

— Думаешь ты правильно, лейтенант, но ты лжец, — голос Вирмока напрягся яростной горестью. — Крок и я искали склады вроде этого годами. Последняя информация привела нас в Порт Ландиен, но мы не смогли ничего найти сами. Набу поняла. В конце концов, планета сама открыла эту болезнь, прислав нам морского монстра сандо. Я с гордостью принимаю её подарок. Если ты действительно заинтересован в том, чтобы найти истину, помоги мне. Что бы мы ни нашли, помоги мне сделать это достоянием народа.

— Опусти бластеры, и давай обсудим это.

— Лейтенант, может быть, я немного и наивен, но вот глупым меня никогда не называли. Теперь кончай увиливать.

Панака прекратил безнадёжный разговор и поискал глазами пару других подходящих ответвлений. Проход справа был заблокирован дверью с надписью «Хранилище Отходов», тускло написанной красной краской. Ответвление слева уходило во тьму. В кромешной темноте Панаке показалось, что он видит округлое очертание широкой дыры в полу. Вообразив, что же может скрывать эта дыра, Панака прыгнул вперёд на метр и упал на решётку, когда лампа на потолке взорвалась душем искр, выплюнув цоколь, просвистевший над ухом Панаки. Подбитая лампа грузно повалилась на пол и разбилась, явив спрятанную в потолке лазерную турель. С гиперактивным воем, турель головокружительно завертелась, плюясь разрушительной энергией во все стороны. Панака поспешно лёг на живот подальше от поля зрения турели и пополз к перекрёстку двух туннелей.

Бутлегер пододвинулся сзади.

— Что ты сделал?

— Дрейкони установил защитный лазер, — заявил Панака прямо. — Трудно сказать, давление он засёк или движение, так что стой смирно. Турель вертелась, как сумасшедшая, описывая тугую окружность и наполняя влажный воздух зарядами горячей оранжевой энергии. Лазерные стрелы обожгли стены тоннеля, оставив впадины чёрных, дымящихся дыр, затем заряд просвистел прямо над головами двух фигур, ничком лежащих на решётке.

— Я не знаю, — сказал Панака сквозь шипение. — Думаю, эта нас засекла, а эта — нет. Она старая. Думаю, она не работает. — Словно эйрспидер, ушедший в фатальную спираль, лазер крутился быстрее с каждым оборотом. Турельную установку нещадно шатало, почти срывая с оси. Замёт пушка стала зигзагом поливать стены вверх и вниз, её дуло дёргалось вперёд и назад. Панака стиснул зубы. Он обратил внимание, что скала вокруг турели на потолке раскалена до бела.

Плазма. Потоки естественной плазменной энергии вырывались из глубины набуанского ядра. Они открывались при бурении шахт, чтобы давать энергию большим городам. Ничтожные количества плазмы иногда проникали сквозь поверхность скалы, бесполезные для какого‑либо практического использования, но способные позабавить коротеньким световым представлением. Вышедшая из под контроля турель, вероятно, наткнулась на свой собственный источник плазмы и растрачивала свой энергозапал на мокрую скалу. Стена же, в свою очередь, и не думала разрушаться, но как только температура потолка поползёт вверх, обмотка мотора может расплавиться под действием чистых плазменных зарядов. А когда это произошло… — Надо двигать! — Крикнул Панака своему захватчику. — Этот лазер сейчас взорвётся.

Мужчина взглянул на него в ответ. Грязный узор запачкал его лицо с той стороны, где он прижался к решётчатой плите.

— Ты никуда не идёшь, — он всё ещё твёрдо сжимал в руках оба бластера.

— Смотри! — Панака злобно мотнул головой в сторону турели. Ярко белые линии паутиной прошили перегретую красную скалу. Панака вгляделся в ответвление туннеля слева, где ранее зияла чёрная дыра. — Когда бластер пальнёт туда, — он указал напротив, — мы перекатимся налево, и побежим туда, чем дальше, тем лучше. — Панака поднял вверх руку. — По моему сигналу. Раз…

Панака так и не закончил свой подсчёт, когда мир обрушился на них. На него падали булыжник за булыжником, образуя каменную мешанину, летевшую со всех сторон. Время замедлилось, как только Панака стал в спешке осознавать своё окружение, — что‑то вроде сверхчувствительности, вылезавшей из‑под его чувств, когда вопрос касался жизни и смерти.

Он летел, вращаясь и падая. Там ещё не было огня от взрыва. Лазерная турель ещё не отстрелялась. Над собой он увидел скалы, большие и маленькие, висящие в воздухе и готовые упасть, как и он. За скалами он увидел неровный пурпурный клочок, усыпанный звёздами, словно истыканный булавкой. Силуэтом на фоне неуместного ночного неба была массивная лапа с когтями размером со ствол дерева каждый, закопавшаяся глубоко в землю, будто в поиске червей.

Он не был сбит с ног. Он был зачерпан.

Панака зашарил руками, стараясь ухватиться за что‑нибудь, чтобы прекратить своё неудержимое падение. Вращаясь всем телом над землёй, он увидел, как каменный пол надвигается на него. Панака жестоко приземлился на предплечья. Его ноги кинуло вверх и закрутило, опрокидывая его на спину и посылая в скольжение по пыльному полу к ужасающей дыре в полу бокового тоннеля. Панака повис, схватившись за похожие на волосы корни, оплётшие край дыры, но было слишком поздно. Он упал в темноту, затем вошёл ногами вперёд в ледяную воду, быстро накрывшую его с головой.

Тяжело дыша, Панака вырвался на поверхность, отчаянно стараясь удержаться, тогда как его промокшее одеяние тянуло его обратно под воду. Скалы и обломки глыб продолжали валиться вниз свысока, плюхаясь в воду вокруг него с громкими всплесками. Рядом с собой Панака увидел большой прямоугольный пласт и начал погружаться; Панака сразу увидел, что это была дверь в противоположный боковой коридор, ЗАБРОШЕННЫЙ СКЛАД, что был полностью оторван от всего, с чем был связан.

Панака сбросил ботинки и тихо выругался на того кто придумал униформу Королевской Охраны и включил в неё тканую юбку до колен и тяжёлый кожаный жакет. Вода унесла выроненные им перчатки, Панака вгляделся в окружность дыры высоко над собой.

Вирмок перегнулся через край, его ноги беспомощно брыкались. Одна его рука держалась за что‑то снаружи дыры; другая сжимала S‑5 Панаки. Явно не желая бросать оружие, все ещё не способный подняться наверх при помощи лишь одной руки, бунтарь беспомощно повис в воздухе, пока, наконец, не выпустил из руки бластер и не закинул свою свободную руку наверх, дабы получше ухватиться.

Бластер упал прямо вниз. Панака дёрнулся в сторону, надеясь поймать его, но тот с плеском прошил поверхность и уплыл из поля видимости. Панака сделал глубокий глоток воздуха и погрузился под воду, яростно гребя руками. Ледяная вода обездвижила его грудь. Было, видимо, около ноля, но, благодаря удаче или предчувствию, Панака нашарил тонущий бластер замёрзшими пальцами. Жадно сжимая его обеими руками, он рванулся к поверхности.

Рядом с поверхностью Панака упёрся во что‑то плавучее. Затем он сделал ещё один глоток воздуха. Вирмок больше не висел на краю дыры.

Панака потянулся за плавучей штуковиной, которую только что оттолкнул, надеясь использовать её, как поплавок, в надежде достать S‑5. Поплавок оказался двухметровой длины, грубо цилиндрический. Он сплёл на нём свои руки, но не разобрал, что это — поплавок ушёл под воду. Панака повернул голову к ближайшему краю объекта.

Безглазая пасть оскалилась на него.

Когда‑то это было гунганом, пока тело не разложилось и не разбухло. Глаза‑стебельки пропали, оставив в черепе пустые впадины. Резиновая плоть тонко растянулась по морде, обвиснув на двух рядах почерневших торчащих зубов. Два веерообразных уха плавали на поверхности воды, но с кожей, объеденной на хрящах, они были похожи на противопоставленные руки с длинными пальцами.

Отдёрнувшись от обезображенного тела, Панака врезался во что‑то позади себя. Он обернулся и увидел второе тело, на сей раз, человеческое. Его челюсть разбухла от газа, а его рот был раскрыт в беззвучном крике. Желчный комок поднялся в глотке Панаки, когда он осознал, что глотал ту же воду, в которой барахтались сочащиеся трупы. Сплюнув слюну, он увидел ещё, как минимум, полдюжины «поплавков».

Панака зашарил по своему поясу, ища дюрастиловый крюк. Найдя его, он приладил крюк к дулу своего S‑5. Брыкаясь ногами, стараясь не уйти под воду, он поднял пистолет обоими руками и прицелился вертикально вверх, через окружность дыры, в каменный потолок самого тоннеля. Сжав курок, он запустил наверх жидко‑кабельный трос.

Тонкая нить спреймиста вылетела из бластера, таща за собой крюк, словно ленту холоропедского шелка. Она затвердела в крепкую проволоку, как только вступила в контакт с воздухом. Крюк вошёл в потолок тоннеля со щелчком, его острые зубья глубоко вгрызлись в камень. Большим пальцем Панака включил втягивающий режим.

Моторы внутри устройства застонали, втягивая проволоку обратно в резервуар S‑5. Панака крепко вцепился в ствол пистолета обоими руками. Когда S‑5 втянул кабель, Панака без помех забрался наверх, вода стекала с его одежды крупными ручьями.

Панака остановил вознесение, едва преодолев дыру в полу — оставалось ещё пара метров троса. Ему нужно было усилить боковой момент достаточно, чтобы дотянуться до края дыры. Он начал раскачиваться вперёд и назад, чтобы захватить крюк в камне над головой. Пролетев назад по длинной дуге, он встал на обе ноги, готовый отпрыгнуть в безопасное место, в конце возвратной дуги. Когда он пролетел половину своей амплитуды, крюк с треском вывалился.

Панака упал, но инерция ещё тащила его к краю дыры. Панака крепко ухватился за край, выпустив воздух из лёгких, но обмотал одну руку волосатым корнем и потянулся, пока не забрался назад. Панака притянул себя на твёрдую почву. Тяжело дыша от усталости, он отстегнул остаток жидкого кабеля и болтающийся крюк.

Панака вскочил и побежал к главному тоннелю, назад к тому месту, где сандо, морской монстр, прокопался из внешнего мира. Его униформа казалась костюмом холода, шлёпающий доспех, льющий воду на его голые ступни. Когда Панака подобрался ближе к линии прибоя, серая тьма подземных проходов стала превращаться в чистое индиго ночного неба Набу.

Монстр неожиданно взревел и хлопнул своей змееподобной тушей по поверхности над Панакой. Тоннель завибрировал, словно кожа барабана. Панака споткнулся, потерял равновесие и ударил левой ступнёй по низкому сталагмиту. Крошащиеся камни посыпались с потолка. Извне, из главного туннеля, Панака услышал удивлённый крик. Опершись на правую ногу, гротескно прихрамывая, Панака заковылял к выходу, держа бластер наготове.

Главный туннель был абсолютно разгромлен, будто он попал под баробомбу. Панака всё ещё не мог поверить в то, что стоит на уровне моря. Несколько тонн камня, по большей части, покрошившегося на валуны, размером с шаака, завалили пол того, что когда‑то было туннелем, хотя это была часть крыши, которой теперь не хватало Панаке, полагавшем что это было больше похоже на впадину. Выпрямившись, сквозь дыру над собой он смог увидеть созвездие Бьютио, мерцающее за дрожащей, вздымающейся массой, возможно, частью плеча чудовища.

Коготь монстра накопал целую гору ломанного камня, оставив две груды на противоположных сторонах, чтобы обозначить себе коридор. Одной загромождённой, полностью заблокированной дорогой Панака и его захватчик пришли к началу своего открытия. Также хлам заткнул тоннель впереди, где взбесившаяся лазерная турель однажды приступила к своим обязанностям. С другой стороны этой загромождённой заставы послышалось хриплое ворчание и проклятья.

Бросившись к каменному барьеру, Панака потянулся и забрался на него. Снизу Вирмок только что освободился от горы каменных хлопьев, размером с тарелку.

— Стой! — Закричал Панака. Вирмок поднял взгляд, дёрнулся и принялся убегать. У него больше не было его сокрушительности. Панака перемахнул через вершину барьера и соскользнул на покрытый галькой пол. Он вздрогнул, приземлившись на свою отбитую пятку. — Вирмок! Говорю тебе, стой!

Другой человек не остановился. Панака прицелился через основной прицел S— 5 в правое колено Вирмока и надавил на курок.

S‑5 выдал неприятный хлопок и выпустил сноп искр, словно хлопушка на дешёвой вечеринке. Панака присвистнул, обнаружив, что от погружения в ледяную воду электронику бластера закоротило.

— Проблемы, лейтенант? Как печально видеть это. — Нетронутый тоннель перед ним был частично освещён оставшимися лампами. Позади него восходящий путь вёл к дверям с самыми высокими номерами — и к свободе. — Ты совершенно не в форме, чтобы достать меня отсюда, так что, боюсь, тут наши пути разойдутся. Надеюсь, мы ещё встретимся при лучших обстоятельствах, — Вирмок небрежно отсалютовал. — Скоро увидимся, — он припустил по восхождению.

Панака потратил несколько мгновений на диагностику S‑5, прицелился опять и выстрелил.

Жидкий кабель прошил воздух, словно полоса белого света. Зубы дюрастилового крюка вгрызлись в тунику Вирмока и его толстый мускул на лопатке. Он споткнулся и с ворчанием повалился на пол.

Панака налетел здоровой ногой на твёрдую каменную глыбу и нажал на сматывающий контроллер S‑5. Кабель туго натянулся, хлестнув Вирмока по спине. Медленно и неотвратимо он оторвал его от земли и потащил в сторону комнаты, где недавно бесновалась обезумевшая турель. Вирмок дёргался, словно попавшаяся на крючок рыба, пока его тащило назад вдоль пола, но кабель натянулся очень туго и технически эффективно.

Когда кабель почти полностью втянулся, Панака поставил ногу на грудь противника.

— Скорее, чем ты думаешь.

Панака перепрыгнул через его живот. Высвобождая крюк, Панака зажал его руки своей левой рукой, потянувшись другой за наручниками на своём ремне.

Последним отчаянным движением, пленник дёрнулся головой и плечами, изогнувшись конвульсирующей дугой, словно смертник на электрическом стуле. Его затылок ударил Панаку прямо по больному носу. Панака вскричал от боли, и его руки рефлекторно метнулись к лицу. Воспользовавшись преимуществом полусекундного замешательства, Вирмок прогнулся вперёд и вскочил на ноги быстрее, чем Панака мог его остановить. Он со всех ног побежал по тоннелю.

— Вирмок! Не делай этого! — Панака поднял свой S‑5, готовый запустить крюк.

Неожиданно тоннель вспыхнул подобно пульсару, ужалив глаза Панаки. Сопровождающий вспышку треск был подкреплён грохочущим эхом и прокатился по стенам коридора. Вирмок, застыв, стоял на месте, в его спине зияла чёрная, дымящаяся дыра. Панака безмолвно и пристально посмотрел на свой S‑5 и убедился, что тот в принципе не мог выстрелить.

Вирмок остался невозмутим и упал на спину ровно, словно поваленное дерево. Его тело ударилось о землю с тихим всплеском, открыв другую фигуру в тоннеле позади.

Сэйт Пестаж уверенно шёл вперёд с бластером в руке.

Панака переместился к поверженному человеку. Бластерный выстрел отвесно вошёл в грудную клетку, словно пробурил её дрелью. Он не прижёг отверстие полностью. Кровь, красная и густая, медленно сочилась из рваных краёв раны.

— Помогите мне! — Потребовал Панака, очищая рану от пепла. — Это венозное кровотечение, не артериальное. У него ещё есть шанс. — Пестаж подходил ближе, но не делал ни единой попытки помочь.

Панака взглянул на него испепеляющим взглядом.

— Зачем вы стреляли? Я же взял его!

Пестаж посмотрел на него холодно. Поначалу Панаке показалось, что тот держит под рукой громоздкий сейф.

— Вам нужна была помощь, лейтенант. Мы получили ваш вызов, — он кивнул на лежащее ничком тело. — И вот он, ваш парень.

Панака нащупал место, где вена соприкасалась с костью и зажал сосуд двумя пальцами, останавливая основное кровотечение. Сердце ещё билось, но Вирмок не дышал.

— Возвращайтесь наверх, — протрещал Панака. — Вызовите Тид. И принесите мне медпакет. — Нагнувшись, Панака прижался губами ко рту Вирмака и вдохнул воздух в его затихшие лёгкие.

Пестаж остался на месте.

— Слишком поздно.

Влажная пульсация, передававшаяся в пальцы Панаки, неожиданно прекратилась, словно кто‑то внутри набросил невидимый хомут. Со звуком вкапывающегося в землю воздушного танка, дыхание проскользнуло через ослабевшие губы Вирмока, когда его лёгкие сдались. Панака посмотрел в глаза Вирмока, они расфокусировались, словно глядели через потолок тоннеля на небеса за ним, и затем Панака ушёл.

* * *

Луна Охма‑Д'ун застыла высоко в небе, отбрасывая свой бледный бордовый свет на колышущуюся морскую гладь и набегающие друг на друга приливные волны далеко внизу. Панака стоял на скалистом уступе, оглядывая океан. Позади него, на дороге к Порту Ландиен, собралось с полдюжины спидеров Королевской Охраны, их мелькающие сигналы освещали его собственный разбитый спидер, прицепленный к аварийному буксиру. На траве сержант Биали и остальные офицеры устроили разбор полётов.

Панака разминал челюсти, готовясь ответить капитану Магнете.

— Вы не убедили меня, капитан. Это очевидно, что нужно дальнейшее расследование. То, что сделал Пестаж — незаконно и говорит о прикрытии, дипломатической неприкосновенности, разве нет?

— Я — глава Королевской Охраны, лейтенант, — ответила Магнета сухо. Она состроила вид, будто делает вымученную уступку. — Мне и не должно улыбаться убедить вас во всём. — Магнета взглянула через его плечо на далёкое скалистое образование, что укрывало собой бухту монстра.

— Но тела. Человеческие и гунганские. — Панака потёр влажную ткань униформы, нагоняя на плечи тепло. — Восемь тел, возможно, больше.

— Отрыгнуты монстром. Возможно, он не смог переварить свой последний обед.

Панака потупил взгляд.

— Я так не думаю.

— Это случалось раньше, с опи. Вы это знаете. У вас есть тела и есть морской монстр. Взаимосвязь — не случайное совпадение.

— Это я осознаю, — выпалил Панака. — Но эти тела загноились, они не были переварены.

Магнета взглянула на него колко.

— Убиты пиратом. Спрятаны под землёй так, чтобы никто не смог их найти.

Панака скрестил руки.

— Там внизу что‑то есть. Комплекс. Революционер заявил, что он был построен королём Веруной, но я полагаю, он инопланетного происхождения. Пестаж знал, что делал, он все прочувствовал. Он убил свидетеля, который мог знать правду. Эти тела — лишнее тому подтверждение. Революционер говорил о «недостающих друзьях», мы должны попридержать своё право судить об этом.

Капитан Магнета сверкнула глазами с явным любопытством, но Панаку это не смутило.

— Если вы правы, и это пират, тогда Пестаж — уж явно соучастник. Он мог делать неплохие деньги на нелегальных операциях на Набу.

— Что вы предлагаете, лейтенант?

— Я был бы рад заключить Сэйта Пестажа под арест.

Магнета кивнула.

— Я подумаю над этим, — её тон был негромким, но командным.

— Я бы хотел поставить в известность Веруну и сенатора Палпатина, — продолжил Панака, прищурив глаза. — Этот корусантский ассассин — не тот, с кем они хотят ассоциироваться.

— Довольно. Это попадёт под мою ответственность, не под вашу.

Панака стиснул зубы и нахмурился.

Магнета смотрела куда‑то вдаль, в сторону Охмы‑Д'ун. Панака проследил за её пристальным взором, но его взгляд наткнулся на что‑то прямо позади неё. Лунный свет неестественно блеснул на удалённом пятнышке металла над приливным бассейном. Панака знал, это мог быть только истребитель N‑1.

— Я так волнуюсь, лейтенант, — заверила его Магнета, положив руку себе на шею.

Далёкий истребитель испустил две красных иглы. Бутон оранжевого огня расцвёл высоко позади скалистой стены и злобно осыпался с той стороны, будто алчно потянулся к далёким обсерваториям.

— Обо всём этом позаботятся.

Content

Дэниел Уоллес
Монстр