Александр Сергеевич Пташкин

Спайк-3015

Кто же согласится продать костюм-капсулу для межгалактических путешествий от фирмы "Роджерс Интерюниверс"? Пока таких безумцев не встречалось в завитках нашей звездной системы. Разум бился в попытках создать идеальное и безопасное средство передвижения в не такой уж и гигантской по размерам Вселенной. Исследованиям посвятили долгие семьсот лет, и продукт высоких технологий все же увидел свет. Счастью не было предела. Бравых, обезумевших на ниве науки, ученых спешно вооружили чудом человеческой мысли, и отправили куролесить по самым темным уголкам мира.

О долгожданной возможности получить высокотехнологичный комбинезон для бесконечных путешествий я узнал в тот день, когда мне исполнилось семьдесят лет. Былой задор, энергия давно уже помахали мне ручкой, как пассажир уходящего в даль поезда, и я совсем отчаялся осуществить заветную мечту — сорваться с насиженного места и устремиться к самым загадочным объектам космического пространства. Я тешил себя мыслью, что таких безумцев превеликое множество, и все они также терзаются мыслью о невозможности ощутить себя настоящими первооткрывателями. И пусть далекие полеты уже не были фантастикой, на то в обиходе давно имелись здоровенные неповоротливые "бегемоты". Зато скорость "Спайка-3015" не шла ни в какие сравнения с устаревшими космолетами. Небывалая мощь давала бесконечные творческие возможности.

Тот знаменательный день подходил к концу. Я задержался на работе, все-таки лекции по космологии в университете мне удавались на славу. Студенты всегда сидели, разинув рты и внимали, как загипнотизированные. Может быть, лишь из-за этого детского заражающего интереса у подрастающего поколения, я все еще оставался здесь. Стоило позавидовать юнцам. Уж на их век хватит грандиозных открытий.

Вечер выдался прекрасным. Малиновое зарево во время прогулки до дома радовало душу, освежающий ветерок обдувал морщинистое лицо. Близился первый месяц лета. Самый прекрасный момент расправить свои старческие косточки где-нибудь на даче. Но дачи не было. А посему, быстро прошагав до "землянки" на пятом этаже многоквартирника, вскрыл свои "барские хоромы" и уселся после некоторых мероприятий, о коих не буду упоминать вслух, у телевизора. Что еще остается делать одинокому старику? Внукам явно не до меня. Они сейчас отчаянно сражаются с рублем и долларом на далекой для меня американской бирже.

Припасенный с утра кефир пришелся к месту. Я заглатываю булочку с маком, поглядывая, как мелькают на экране одна новость за другой, где-то на ином канале представляют забытый черно-белый спектакль. Интересного не нахожу во всех этих развлекательных вывертах по всемирной сети телевидения, и к девяти часам уже собираюсь рухнуть бревном на кровать. Но накативший сладкий сон прогоняет разразившийся, как гром среди ясного неба, телефонный звонок. Он стучит по голове как молоток, но леность берет свое, и я не встаю, лежу и слушаю надоедливое треньканье аппарата. Настойчивости звонящего можно было только позавидовать, потому как спустя несколько минут, я привел себя в вертикальное положение и добрался до ненавистного мне агрегата (совсем не модного, устаревшего куска пластмассы из XXV века).

Прокашлявшись, я поднял трубку. Звонили мне редко, а посему я ожидал услышать голос своей дочери или, на худой конец, меня могли побеспокоить особо ретивые представители университетской "верхушки" власти, вспомнив про мои былые заслуги на поприще исследований — как-никак лауреат всех более или менее приличных премий. Хотя сам я относился ко всем этим регалиям и почетным бантикам как к утешительным призам. Что же это за исследователь космоса, не побывавший даже на околоземной орбите?! Я внимательно прислушался к голосу, ворвавшемуся в мое ухо без особых занудных фраз о том, что кто-то там преклоняется перед моими достижениями:

— Анатолий Иванович?

— Угу, — за мое простецкое отношение в разговоре, меня, кстати, любят сотрудники. — Что ж вы по телефону то, пришли бы в гости.

— Вы меня совсем не знаете, но вскоре мы с Вами познакомимся, — отозвался незнакомец спокойным убаюкивающим голосом. — Если, конечно, Вы этого сами захотите.

— Не мнитесь, говорите, чего вам хочется-то от бесполезного старика? — уже с раздражением спросил я.

— Проект 3015 Вам известен?

У любого время от времени случаются разного рода приступы дикой радости. И без того слабое сердце задергалось от хлынувшей эйфории. В голову ворвались путавшиеся меж собой мысли, и все они сводились к тому, что я стану по-настоящему нужен.

Звонка с проекта "Спайк-3015" ожидают с нетерпением, и если у теоретического участника, записанного в список "исполнителей", позвякивает телефон, он замирает, словно притаившийся в засаде лев в ожидании неверного шага жертвы.

Мне захотелось поведать незнакомцу на том конце провода, что как же я его люблю и, если бы не расстояние, то до смерти бы сжал в своих объятиях, как дивчину в порыве страсти. Рассудок временно помутился и я позабыл о том, что нужно держать ответ.

— Может быть, Вы меня не расслышали? Или мне стоит Вам перезвонить позже?

Я не мог так рисковать. Такой звонок случается раз в жизни, в этой жизни. Я вновь закашлялся, и в этом ни к месту разразившемся приступе, проронил:

— Даа…да… Вы по адресу!

— Тогда Вы и сами понимаете, что будет дальше. Вы отправляетесь в отпуск, с лекциями временно покончено.

Незнакомец был в курсе всего, что случалось в моей жизни, вернее чего не происходило. Тишь да гладь. О том, что в середине учебного года мне не дадут отпуска, я не успел даже и подумать. Голос в трубке опередил меня:

— Уже есть договоренность с Вашим руководством. Не беспокойтесь об этом. А Ваши студенты с нетерпением ждут от Вас новых открытий.

— А может, это какой-то розыгрыш?! Откуда вам известно, что я участвую в этом масштабном исследовании? — откуда у меня закралось ощущение, что меня обманывают, не знаю, но голос виртуального визитера меня тут же успокоил:

— Вам было двадцать лет, когда Вы поставили подпись в блоке документов под номером 697. И на протяжении пятидесяти лет мучили себя догадками, почему же про Вас забыли. Так вот, спешу Вас обрадовать, о Вас не забывали ни на секунду.

Помню, как я рыдал, словно ребенок. Слезы радости залили лицо, а до сего момента угасшие глаза налились жизненным блеском. Мой разговор с мистером Х длился чуть более двух минут, но этого хватило, чтобы моя неуемная душа от радости закрутилась волчком. Я не помнил, как попрощался, какие говорил слова вдогонку, но мой разум ухватился за главное. За мной послали машину. Я отправляюсь в странное путешествие. И вернусь ли я к своим привычным делам — одному Богу известно.

Плохо это или хорошо, но я принялся рассуждать вслух, обращаясь к самому себе (а что, такие пожилые, как я, всегда так делают; не все, конечно):

Ты скоро покинешь эту берлогу. Пора тряхнуть стариной, и по максимуму. Если уж, дорогой мой, тебя не отправят в космические просторы, то хоть косвенно послужишь делу человечества. Проведут полезные опыты на тебе.

Старость — удивительная штука, начинаешь размышлять, сам себя осуждать, тут же соглашаться с собственными умозаключениями и все это — за считанные минуты. Возможно, возраст еще и помогает избегать реальных стрессов, ибо пока я продолжал бурчать себе под нос что-то невнятное, к подъезду подкатил черный фургон без надписей. Я чувствительный на всякого рода звуки, поэтому не удивительно, что тут же прильнул к окну, заслышав настойчивый гудок. О том, что я и есть персона, ради которой собрались некие джентльмены у подъезда, я смекнул лишь тогда, когда затрещавший телефон вновь подозвал меня к себе.

— Спускайтесь! Не стойте почем зря. Настоятельно рекомендуем ничего не брать с собой.

На этом разговор и оборвался. Я намеревался возмутиться, но в ответ услышал гудки. Со мной явно обходились чересчур фамильярно. Даже в голову не приходило, что с уважаемым человеком, как ваш покорный слуга, могут крутить и вертеть, как мальчиком на побегушках. Сразу заподозрил, что мне очень сильно завидуют те, что находятся внизу, и не только здесь, но и в списке ожидающих очереди на обладание заветным продуктом технического прогресса.

Я оглядел свои покои. Долго не мучил себя ностальгией, потушил свет. Водитель фургона повернул ключ зажигания. Машина взревела, запыхтела, как печка, в ожидании меня. Задняя дверца приоткрылась. Туда я и должен был нырнуть. Гимнастических наклонностей за мной отродясь не водилось, поэтому я влезал в темную железяку на колесах, словно больная черепаха. Мне помогли: лиц разглядеть не удалось, а из черноты ко мне потянулись четыре крепких руки. Лишь тогда я заскочил внутрь как пробка.

Путь, мною желанный, складывался воображаемыми кирпичиками один за другим, и чем дальше, тем этот процесс ускорялся. Грузовик заклокотал еще сильнее. Мы, я и некие товарищи, оставшиеся для меня секретом, кто и что они, мчались в неизвестном направлении (очевидно, для меня одного). Страх улетучился — чего можно бояться на склоне лет? Теперь же я принимал непосредственное участие в чем-то важном. Кто бы еще объяснил, для чего весь сыр-бор. Мои заочные напарники молчали, как разведчики, отличники службы. Ну, и пес с ними. Терпение всегда укажет на правильное направление в действиях.

Ныла спина. Попытки забраться в авто сказались на слабых мышцах и позвоночнике. Если раньше это казалось чем-то, что нарушает привычный образ жизни, то теперь боль воспринималась как расплата за тот сладостный подарок, который ожидает испытуемого впереди.

Презент не заставил себя ждать. Меня с превеликим уважением вытащили из шумной железяки, поставили на ноги. Последний факт не мог не сказаться опять же на костях. Я изобразил на лице гримасу от боли, вновь ухватившись за поясницу. Шустрые ребятки в масках поспешили удалиться, указав мне, куда же топать. Для чего маскарад, я не понимаю до сих пор, а разбираться тогда я не мог и не хотел. Опьяненный долгожданной встречей с технологическим реликтом, двинулся по направлению к озаренному светом фонарей небоскребу. К чему такая глупая растрата энергии, мне было невдомек. Что ж, прямо-таки дворец, утопающий в неоновом блеске.

Меня и здесь ждали. Даже на именинах не встретишь столько внимания. На моем юбилее, и то было как-то позаунывней. Встретил меня, старичка-снеговичка, холеный паренек, худющий, как швабра.

— Проходите!

Не люблю сверхулыбчивых, а посему бросил я оценивающий сердитый взгляд в стиле "а ты кто такой?". Юнец оценил ситуацию правильно, задавать вопросов не стал, ограничившись собственными инструкциями:

— Следуйте за мной!

Мы долго ехали в лифте. Я отвык от такой высоты, закружилась моя глупая седая голова, решившая построить из себя героя и рвануть, не понять куда.

Ну, да ладно. Как же мне нравится память пожилого и умного человека. Мозг не загружается деталями, разговорами с известным заранее планом. Видимо, по этой закономерной причине я пропустил мимо множество событий: основательную беседу с неким Зубовым Виктором Семеновичем, поведавшим обо всех тонкостях предстоящего полета (еще тогда мне нужно было сообразить, что речь идет не о проекте в целом, а обо мне в частности), турне на все том же фургоне до самолета рейса Воронеж-Плесецк (выпала мне честь стать единственным пассажиром, не считая двух высоченных, словно удочки, парней — охрана как у важной персоны).

Голова стала включаться лишь тогда, когда меня попросили усесться в напоминавший с виду большой аквариум стеклянный куб. Плавала там некая жидкость отвратно болотного цвета. Я смиренно выполнил поставленную задачу, угнездившись пятой точкой в желеобразную субстанцию. Мне пояснили, что, так для меня подбирается кресло по моей спине, жидкость, видите ли, тут же застывает, превращаясь в сверхпрочную конструкцию при соприкосновении с человеческим телом. Спорить не стал, но удивился. Зачем это чертово кресло, если в проекте предусмотрен лишь костюм? Мне тут же пояснили, как будто читая мысли, что сиденье все же будет. Назначение узнал позже, когда поставили лицом к лицу со "Спайком-3015", кораблем с единственным летчиком, чьи функции призван был выполнять я. Прозрачный шар высотой в два метра и то самое зеленоватое сиденье.

Я заподозрил неладное. Представлялось несколько иначе. Сам концепт изобретения наводил на мысль о том, что со стариком жестоко пошутили и хотят использовать в ином эксперименте.

Все сомнения развеялись, когда ваш покорный слуга забрался в "Спайк". Смешной стеклянный сосуд преобразовался. Правильные округлые формы сморщились, как это делает пластмасса при соприкосновении с огнем. Кораблику понадобилось несколько минут, чтобы полностью принять форму с моими контурами, при этом я мог спокойно двигать руками и ногами.

Много шутили, в том числе и я. Вновь вернулась радость. Эйфория возникла позже, когда меня ядром выплюнули из установочной шахты. От меня лишь требовалось на высоте запустить двигатели. Встречайте космические волны!

Скорость действительно поражала и чувствовалась только в земной атмосфере.

В этом прекрасном полете, по заверению ученых-коллег, меня не могли ожидать сюрпризы. Пища в избытке, рассчитанная на двухмесячный полет. А больше и не требовалось, за это время можно было исколесить Вселенную раз так пять. Отсутствие движения никак не должно было сказаться на здоровье, внутренняя атмосфера — как на Земле, и прекрасные массажеры, приводящие в тонус мышцы. Кажется, до этого полета спина моя страдала намного больше. Излучение от звезд не влияло на работу приборов и в первую очередь на мой тщедушный организм.

На этой прекрасной ноте познания реалий можно было бы и резюмировать, сказав, что человечество достигло немыслимых высот в технике, а я осуществил мечту жизни. Но в повествование вклинился немаловажный факт.

Где-то в совершенном отдалении от Земли мне приключилось найти планету-близнеца. Даже самые фантастические предположения у себя дома, в воронежской квартирке, близко не стоят с тем, что мне посчастливилось увидеть. Такие же люди, типичные города. Все как у нас, за исключением одного нюанса. Они предпочли не заниматься выдумыванием велосипеда, прислушались к природе, а она, как добрая хозяйка, наградила жителей этой процветающей планеты великим даром — быстрыми переходами из одной точки галактики в другую. Как же жители Меркулы отыскали эти чудеса природы, вопрос не ко мне. Спрашивать не стал, зато воспользовался ноу-хау из интереса, предчувствуя подвох. Не могло еще сознание привыкнуть к новому факту.

Сюрпризом стало еще и то, что наши "двойники" с иной планеты часто наведываются к нам, и все как-то не решаются рассказать о себе.

В Воронеж через межгалактический портал попал без проблем, очутившись на площади города.

Ирония судьбы. Я пятьдесят лет изо дня в день проезжал на автобусе мимо этого места!

Мир поворачивался ко мне… иным боком. Открывались, без преувеличения, истины.

"Спайк-3015" для меня стал билетом в пестрый мир, сменив собой окруженный ранее лишь стенами квартиры мой ареал обитания. Теперь я мог стать настоящим космологом.

С Меркулы, открывшей мне глаза на действительность, я почерпнул немало. К примеру, прознал о секрете долголетия. Я мог прожить еще столько же, используя… а вот что именно — это совсем другая история.

P.S. Об открытии, перевернувшем мое восприятие реальности, я никому из наших не стал рассказывать (из землян с проекта 3015 более никто, кроме меня, не попадал на планету-близнеца, и это еще одна загадка). А значит, я стал стражником, охраняющим от возможных вандалов иной, непохожий на нас мир.

Content

Александр Сергеевич Пташкин
Спайк-3015