Михаил Март

Дикий глаз

Глава 1

1

Кошмарные серые стены, бугристые, как кожа прокаженного, с пятнами плесени, похожими на нарост, и покатый, каменный пол. Три метра в длину, полтора в ширину. Дощатый топчан без ножек. Его держали две ржавые цепи, прикованные к стене. Днем он складывался на скрипучих петлях и замком пристегивался к наждачной поверхности стены. Вот только день от ночи ничем не отличался. Зарешеченное крошечное окошко под потолком практически не пропускало свет. Второе окошко, на железной двери, всегда было закрыто на щеколду. В углу стояло старое ведро, пахнущее мочой. Она сидела на своем топчане с пустым остекленевшим взглядом. Красивая, хорошо причесанная, в черном облегающем платье, контрастирующем с ее мертвенно-бледным лицом. Сегодня ей позволили сидеть в дневное время. Мало того, отвели в душ и даже дали мыло, потом принесли это платье. Она просила белое. Но раз просила, то сделали наоборот. Как ей об этом не знать? Тут нельзя просить. Годы ее ничему не научили.

Лязгнул замок, тяжелая дверь со скрежетом растворилась. Надзиратель входить не стал. Она встала и направилась к выходу. Узкий длинный сводчатый коридор выглядел так же мрачно, как стены одиночки. Железные плафоны в виде перевернутых тарелок свисали с потолка на тонких проводах. На них даже не повесишься, не выдержат нагрузки. Тусклые, засиженные мухами лампочки едва освещали дорогу, ведущую в никуда. Она слышала гулкий стук своих деревянных башмаков, скрываемых от глаз длинным платьем.

В конце коридора – дверь. Надзиратель зашел первым и, гремя связкой огромных ключей, нанизанных на кольцо, открыл запоры. Толкнув дверь ногой, посторонился. Она увидела бесчисленное количество огоньков. Переступила через порог и оказалась в огромном сводчатом зале с расписанными стенами. Весь пол был уставлен горящими свечами, тысячами свечей. Между ними – тропа, с которой невозможно свернуть. На колоннах иконы, в проемах стояли гробы на козлах, покрытые черной тканью. Она не смотрела по сторонам. Там, пред аналоем, стоял он. Расстояние между ними сокращалось. Возле алтаря в золотом одеянии с Библией в руках что-то бурчал себе под нос священник. Ей показалось, будто стук ее башмаков затих и она уже не касается земли, а плывет. Он протянул к ней руки. Красавец, во всем белом, с алой гвоздикой в петлице. Он улыбался. И она улыбнулась, но тут же испугалась – пересохшие губы треснули и закровоточили.

– Я здесь, не бойся, – сказал он волшебным голосом и, взяв ее за руку, подвел к священнику.

Зазвучала музыка, затем детский хор, и низкий голос произнес:

– Венчается раба Божия Татьяна…

Она уже больше ничего не слышала. Свет озарил все пространство, ослепил ее, и она зажмурилась. Когда открыла глаза, никаких стен вокруг уже не было. Он и она стояли на ступенях белокаменного храма, в голубом небе летали сказочные птицы, впереди простиралось поле цветов, спускающееся к широкой извилистой реке, где их ждала ладья с надутыми белыми парусами. По полю бегали дети, курчавый светловолосый мальчик играл на свирели. Он положил ей руку на талию и прижал к себе. Райское блаженство оборвал тошнотворный плевок выстрела, прокатился эхом, и все вокруг почернело. Пуля попала ему в сердце. Белый фрак начал багроветь. Он падал. Она хотела его удержать и не смогла. Закричала, но из горла вырвалось лишь хриплое шипение.

Она вздрогнула и проснулась. Сердце колотилось так, будто пыталось сломать ребра, не хватало сил даже пошевелиться, по лицу катились капельки пота. Все тело было мокрое.

– Кошмар, – прошептала она. – Кошмар. Когда же это кончится?

Таня раскинула руки и повернула голову. Стрелки будильника приближались к половине второго. Судя по яркому солнцу за окном, сейчас день, а для нее – утро. Лучше вообще спать не ложиться, во время сна она устает больше, чем за день. Боженька на нее прогневался. На тумбочке возле часов стояла ваза, полная чайных роз – Таня не любила красных цветов.

Спальня, выполненная в бело-кремовых тонах, с золочеными канделябрами и люстрой из богемского хрусталя радовала глаз. Огромные окна никогда не зашторивались, здесь всегда хватало света, даже с избытком.

Ей стоило немалых трудов, чтобы встать. Она сбросила ноги с огромной кровати на белый мех пушистого ковра и скинула мокрую ночнушку. Подошла к трюмо, взяла щетку и расчесала длинные, до лопаток, густые каштановые волосы. Хозяйка богатых апартаментов любила зеркала. В пятикомнатной квартире их было немало, огромных, всевозможных форм, в золоченых рамах. Тут нечему удивляться: пока молода и красива, можно любоваться собой.

О красоте спорить не приходилось, ею все любовались. Ни один мужчина не проходил мимо, не оглянувшись, а молодость – вещь относительная. Для восемнадцатилетних девчонок женщина в двадцать семь – старуха, для сорокалетних мужчин – самый сок. Мужу Татьяны уже перевалило за сорок, но он всегда останется молодым даже для восемнадцатилетних девчонок. Мало того что он имел притягательную внешность и обладал невероятным обаянием, но ко всему прочему был еще очень богат. Таня была обязана держать себя в прекрасной форме, что она с успехом и делала.

Дверь в ванную вела прямо из спальни. Стоя под душем, она безжалостно терла нежную кожу мочалкой, словно желала содрать с себя ужасающий налет того, что ей приснилось. Водные процедуры затянулись на полчаса.

Сегодняшний день ничем не отличался от остальных, все шло своим чередом. Накинув белый шелковый халатик, красавица вернулась в спальню, села к трюмо и принялась наводить макияж. Она никогда не показывалась мужу в «разобранном виде». Приведение себя в порядок заняло еще час. Наконец скинув меховые тапочки, Таня надела белые туфельки на каблучке и только после этого вышла в гостиную.

Сережа сидел в глубоком кресле перед журнальным столиком и читал последнюю рукопись жены, как всегда со снисходительной улыбкой. Это злило Татьяну. За последние три года она стала одной из самых популярных в женской писательской когорте. У нее получалось, да и чем еще могла заняться жена бизнесмена, которого никогда нет дома? От безделья сойдешь с ума, а Таня считала себя натурой деятельной.

Заметив свежие цветы, сказала:

– Спасибо. Ты еще помнишь мой вкус. С чего бы вдруг? Тут есть два варианта. Либо я себя очень хорошо веду, либо ты в чем-то виноват. Что скажешь, Сережа?

Он любовался своей женой. Что значит редко видеться.

– Вчера по телефону ты мне сказала, будто закончила роман. Поздравляю с новым бестселлером.

– Ты даже не ложился?

Он улыбнулся с доброй снисходительностью, склонил голову набок:

– Не мог оторваться от твоего нового шедевра.

Таня подошла к столу и осторожно коснулась кофейника. Теплый. Она налила в опустевшую чашку мужа кофе, присела на подлокотник кресла и сделала глоток.

– Начинай бомбить, я слушаю.

– Никакой бомбежки. Сюжет прекрасный. У тебя завидная фантазия. Есть мелкие замечания, советую учесть на будущее, чтобы избегать шаблонов. И еще запомни: в уголовном розыске нет следователей. Поисками преступников занимается подразделение милиции. Это их дело – найти и обезвредить. В твоем случае речь идет об убийстве, значит, расследовать должна прокуратура.

– Учла. Что еще? – В голосе Тани послышались нотки раздражения.

– При столкновении машины не должны взрываться. Ты пишешь книгу, а используешь киношные приемы. Причем на каждой странице. Сразу становится понятно, из каких источников ты набиралась знаний. – Сергей кивнул на книжные полки, заставленные видеофильмами. – Нельзя загородиться от пули дверцей машины. Смешно. Невозможно мчаться по узким улочкам города в течение получаса, преследуя преступников, и сбить только несколько лотков с овощами, урн с мусором и телефонных будок. Ни того, ни другого, ни третьего ты на улицах не встретишь, зато попадается очень много людей. Но они у тебя ухитряются отскакивать в сторону – феноменальная реакция и скорость. Я тут прикинул. Бегать прохожие должны со скоростью триста километров в час, чтобы избежать столкновения с летящей на них машиной.

– Это же книга, Сережа, а не хроника событий. – Таня закурила и добавила: – Меня читают женщины. У нас в стране беллетристикой увлекаются только женщины. Девяносто процентов. Все мужчины возомнили себя бизнесменами, их волнует только информативная литература. Банальная, давно доказанная истина.

– Я не спорю, дорогая, иначе ты не была бы столь популярной. Я просто хочу, чтобы тебя признали не только женщины, но и мужчины. Те десять процентов, кто читает беллетристику.

– И что мне для этого надо сделать?

Сергей засмеялся.

– Открыть Америку! Шучу. Избавься от главного и вечного шаблона. Сделай то, что еще никому не удавалось.

– А можно поконкретней?

Таня налила себе еще кофе и добавила в него немного коньяка. Бутылка «Хеннесси» стояла на столе со вчерашнего вечера. Муж относился спокойно к тяге талантливой жены к хорошей выпивке.

– С отрицательными героями все понятно. Им и их действиям не требуется оправдания. Хотя они всегда есть. Но как оправдывать жестокость положительных героев? Вот тут фантазия авторов упирается в тупик. В ход идет бессмертный шаблон. Месть! Плохие мальчики убили у нашего благородного и честного красавца жену, дочь, сына, маму, папу, друга, брата, соседей. И он начинает мстить. Ну, о милиции мы говорить не будем. Она всегда бессильна, глупа, коррупционна и равнодушна. Мало того, наш герой, как требует того трафарет, всегда становится главным подозреваемым во всех грехах. На этот случай есть второй избитый шаблон. Наш герой сам должен найти преступников, чтобы отвести от себя все подозрения. Точка! На этом строятся все романы и фильмы. И лишь авторский талант наращивает мясо на тот же скелет.

Татьяна ухмыльнулась.

– Ты думаешь, я умнее других?

– Я обязан так думать о своей жене. У тебя есть преимущество. Твои коллеги работают за деньги, во главу угла ставится гонорар. Тебе деньги не нужны, у тебя есть все что душа пожелает. Книги – твое хобби, времяпровождение. Ты можешь себе позволить экспериментировать.

– Глупости! – Таня раздавила окурок в пепельнице. – В одном ты прав: времени у меня вагон и маленькая тележка, потому что у мужа на меня времени нет. Я вижу тебя лишь по утрам, когда ты заходишь домой принять душ и переодеться. Я нигде не бываю и ничего не вижу. А еще Экзюпери говорил: «Чтобы писать, надо жить!» На революцию в мире литературы я не способна, меня читают домашние хозяйки, и пусть читают. Издателей тоже моя галиматья устраивает.

– Издатели тебя не читают. Они штампуют тиражи и делают деньги. Как только тиражи упадут, тебя выставят за дверь. Пользуйся шансом, пока он у тебя есть. Уйди от шаблонов и удиви нас чем-нибудь свеженьким. Ты ничего не проиграешь.

Таня помолчала, потом бросила на мужа ехидный взгляд:

– Чем ты еще недоволен?

Сергей взял рукопись и полистал.

– Вот эта фраза явно взята из американского кино: «Ну, вы понимаете, о чем я хочу сказать». Ее можно услышать в каждом фильме. Тебе-то это зачем? Не можешь выразить четко свою мысль? Говори так, чтобы тебя понимали. И почему злодеи, перед тем как убить героя, всегда читают ему лекцию? Краткий курс содержания, которое читатель не успел понять. И чем это обычно кончается? Поспевает спаситель и убивает злодея, который пятнадцать минут никак не может нажать на курок. А ему это надо? Зато теперь все всё поняли. Старый избитый штамп. Почему я не любил читать романов о Мегрэ – автор сам путался в собственных интригах, и все кончалось тем, что комиссару звонил неизвестный и называл имя убийцы. В чем же мудрость Мегрэ?

– Замечание не по адресу.

– Адресные замечания тебя раздражают. Я лишь рассуждаю вслух. Ну, на сегодня хватит. Пару слов о финале. Они у тебя стандартные. Твой супергерой разгромил всех плохих мальчиков. Молодец. Но по ходу дела он угнал две милицейские машины, разбил их и еще десяток стоящих у тротуаров, помял газоны в парке, снес три палатки, выбил зубы оперативнику, устроил взрыв в жилом доме, ну и тому подобное. В результате он победил. Молодец. Пара царапин на плече не в счет. И тут к нему подходит главный начальник, хлопает его по плечу да еще извиняется. Мол, прости, друг! Мы-то думали, ты плохой, а ты настоящий. Все позади! Теперь можешь пойти поспать. Забудь все как кошмарный сон. А кто ущерб оплачивать будет? Начальник? А протоколы? Нет ничего, кроме аплодисментов. – Какой же ты зануда, Сережа!

Таня резко отодвинула чашку и ушла в соседнюю комнату.

2

Вид с балкона поражал своей красотой. Только что прошел дождик. Он возник в одно мгновение, когда его не ждали. Прогулялся, как наплывшая волна, и так же откатился, словно его и не было. Над бирюзовым морем гигантским мостом от горизонта до горизонта раскинулась сказочная радуга. Вымощенная полированная набережная Круазетт тут же высохла, и лишь собравшиеся в огромных листьях пальм капли все еще падали на широкополые шляпы прогуливающихся по набережной дам с комнатными собачками да толстопузых пожилых мужчин в белых шортах и с тяжелыми фотоаппаратами на оттягивающих шею ремнях. Тут все выглядело сказочно. Спортивные автомобили ярких цветов с откидными крышами, белые яхты на рейде, никакой спешки и беготни, будто смотришь фильм, снятый в замедленном режиме, когда детально прослеживается каждое движение.

Он стоял на огромном балконе отеля «Мажестик» и не мог оторвать взгляда от дивного пейзажа. Радуга растаяла, золотое солнце стало багровым и начало заваливаться за горы. На морской глади появилась розовая дорожка, убегающая к зовущей, неведомой дали горизонта. Белые облачка, похожие на пенистые кляксы, стали золотистыми с вишневым контуром. Он продолжал стоять, втягивая в легкие чистый морской воздух, наслаждаясь его ароматом. Темнело здесь быстро. Сначала набережная оделась в светящуюся гирлянду, похожую на небрежно брошенное на землю бриллиантовое ожерелье, а потом на небе зажглись звезды.

Он так бы и стоял здесь целую вечность, но удовольствие оборвал тихий голос:

– Данила, нам пора на церемонию. Ты еще не переоделся?

Он оглянулся. В дверном проеме балкона стоял его ассистент в черном смокинге. В апартаментах горела яркая люстра.

– Я потерял счет времени. Уже пора?

– Нам нельзя опаздывать.

Данила прошел через гостиную в спальню. На нем был бежевый костюм и яркий галстук. Сдвинув в сторону зеркальную дверцу платяного шкафа, он обвел взглядом вешалки с костюмами на все случаи жизни. Черный смокинг, сшитый на заказ, висел справа. Все эти дни в Каннах Данила пребывал в состоянии эйфории, оторвавшись от повседневности, он будто свернул на дорожку, ведущую к раю, и потерял над собой контроль, подступая к златым вратам Эдема.

У отеля их ждал лимузин. Потом красная дорожка, вспышки фотокамер, гул толпы, аплодисменты, главное фойе… Шампанское в высоких бокалах, разноязычная речь, женский смех, блеск драгоценностей – все затянуто какой-то легкой дымкой, будто снято через мутный фильтр или со сбитым фокусом, но это ничуть не мешало, а даже наоборот, легкая размытость усиливала впечатление. К нему подвели очень красивую девушку, представили, но он не расслышал имени, а переспросить не решился. Где-то он ее уже видел – лицо знакомое. Но она не настоящая. Скорее всего, эта фея жила в его сознании, в какие-то моменты становилась прозрачной и он видел сквозь нее все, что творится за ее спиной, потом девушка вновь обретала плоть.

– Это не то место, где вы должны быть, – прочитал он по ее губам.

Почему-то он не слышал ее голоса, но видел красивый рот и понимал сказанные слова. Ее влажные глаза-озера проникали в самое сердце.

Кто-то коснулся его плеча, Данила на мгновение отвлекся.

– Тебя ждет пальмовая ветвь. Об этом уже все знают.

Он не успел разглядеть человека, сказавшего эти слова, но когда повернулся к девушке, ее уже не было. Она растаяла.

Торжество началось, и он опять ее увидел. Его не интересовало то, что творится на сцене. Незнакомка сидела рядом. Даниле очень хотелось взять ее за руку, но он не решился. Ее губы опять зашевелились, и он опять не услышал голоса, а по губам прочел: «Сейчас назовут твое имя».

На сцене в свете прожекторов появилась яркая пара. Зал тонул во тьме.

– За лучшую операторскую работу «Пальмовая ветвь» вручается…

Женщина вскрыла конверт и хотела прочесть имя, но из ее рта зазвучал звонок. Хриплый, дребезжащий звонок, похожий на осипшее карканье вороны.

Данила вздрогнул и проснулся, по его лицу гуляла улыбка. Звонок продолжал трещать.

– Скоты!

Он скинул с себя одеяло и в одних трусах направился босиком к двери. Благо идти было недалеко. Распахнув дверь, Данила увидел своего приятеля.

– Пальцы свело судорогой? Не можешь оторвать клешню от кнопки!

– Дрыхнешь? Нормальные люди уже полдня отработали, успели пообедать и вернуться на рабочие места.

– Нормальные люди по ночам спят. А я ложусь под утро. У меня неоновая болезнь. Когда зажигается реклама на улицах, я просыпаюсь.

Данила вернулся на свой диван, приятель зашел следом, в его руках был пакет. Квартира состояла из одной небольшой комнаты, заваленной хламом: коробки, книги, кассеты, годами лежавшие возле стен с облезлыми обоями, старый одностворчатый шкаф середины двадцатого века, примитивный письменный стол. Современный компьютер и большой плоский монитор – единственная вещь, достойная внимания. На раскладном диване сидел хозяин, на стульях что-то валялось. На круглом столе сковородки, консервы, кружки, пивные банки, хлеб, чайник. Гость не нашел, куда можно было бы пристроить пакет, и бросил его на диван, на котором сидел Данила, протирая глаза.

– Такой сон оборвал, изверг рода человеческого. Я опять видел эту красавицу. Но она глухонемая. Ни в одном из снов я еще не слышал ее голоса.

– Понятно. Судя по бардаку, Сонька опять тебя бросила?

Данила кивнул на письменный стол.

Приятель подошел к нему и взял бумажку, лежащую рядом с клавиатурой.

– «Я устала быть оправданием твоей неудавшейся жизни! Соня», – прочел он вслух и бросил бумажку.

– Найди себе нормальную бабу. Связался с барменшей! У нее ничего нет, кроме чаевых. Ни души, ни совести.

– А эту нормальную ты кормить будешь?

– Кстати. Я принес тебе чизбургеров, он в пакете вместе с кассетами.

– Что на них?

– Какая-то дача. Три часа беспорядочного хаоса с застольями, эротикой, пикниками. Качество нормальное. На технику у них денег хватает, с бабками там все в порядке, по обстановке видно. Этот хлам надо смонтировать так, чтобы слепился какой-нибудь сюжетик. Добавь спецэффектов, они любят пестроту. Уложись за пару дней, аванс я уже взял.

Приятель вынул из кармана деньги, отсчитал три тысячи и бросил на клавиатуру.

– Сделаю.

– Мне заехать или сам привезешь?

– Тачка не на ходу, ремонт штук в десять обойдется. В субботу приезжай.

– Пора бы самому в железе разбираться, а не платить за ремонт.

– У меня хватает железа. – Данила кивнул в сторону компьютера. – На все и века не хватит. Ладно, вали, мне надо принять душ.

– Бывай. До субботы.

Приятель ушел. Данила высыпал содержимое пакета на простыню, не беспокоясь за ее крахмальную чистоту. К кассетам он не притронулся, открыл коробку с лейблом «Макдоналдс» и принялся жевать чизбургер, глядя в пол. Молодой, высокий, крепкий парень во сне выглядел намного лучше, а сейчас его можно было лишь пожалеть. Покончив с завтраком, он отправился в ванную комнату, если это так можно назвать – подтеки на потолке, пожелтевшая плитка с разводами, местами отбитая, и слабая струя воды.

Выйдя из ванной, Данила глянул на часы и заторопился. В шкафу висел один-единственный костюм, рубашка и галстук. Остальные вешалки пустовали. Надевал костюм он по особым случаям, когда встречался с важными людьми, но подобные встречи происходили редко, так что вот уж шесть лет костюм казался новым, лишь фасон устарел. Ну и что! А вдруг он ему нравился? Чудаки еще не перевелись на белом свете.

Вытащив из-за шкафа полутораметровое узкое зеркало, Данила приставил его к горке книг у стены, завязал галстук, причесался, но часы сунул в карман. Стыдился на руку надевать – командирские, память от отца осталась, с красной звездой на циферблате.

Приведя себя в порядок, парень преобразился. Теперь было понятно, почему на него клюнула барменша, несмотря на то, что с его доходами вряд ли всегда он мог расплачиваться в баре.

Оглядев себя, Данила остался доволен, задвинул зеркало за шкаф и направился к входной двери, думая о том, что пора поменять звонок. Кошки на душе скребут приятнее, чем эта гнусная сирена.

Сегодня светило солнце. Сентябрь в этом году радовал теплом и сухостью.

3

Они пили кофе с коньячком, сидя в удобных глубоких креслах, поджав под себя ноги. Вероника заходила к Тане чуть ли не каждый день. Она тоже была женой богатого бизнесмена, не работала и ничем не увлекалась. Шопинг ей быстро надоел. И не потому, что молодая красивая женщина не любила красивых вещей, а из-за лени. Машина у Вероники есть, и права ей муж купил, но водить ее она так и не научилась. Тоже было лень. Подруги жили в одном доме, только в разных подъездах. Удивительное дело, они могли трепаться часами ни о чем. Таня любила фантазировать, рассказывая о себе небылицы. Потом из этих фантазий рождались новые романы. Друг – это тот, кто умеет слушать, считала она, а Вероника умела слушать. И главное, она не считала сказки подруги враньем, видела в них только необузданное воображение талантливой рассказчицы. Ну кому сегодня надо докапываться до правды? Интересно, заразительно, цветисто – и ладно. Остальное не имеет значения.

– И эту историю Сережка раскритиковал? – с удивлением спросила Вероника, выслушав очередную сказку подруги.

Таня закурила. Пепельница уже переполнилась, а за другой идти не хотелось. Курили они много, спасал кондиционер, не то задохнулись бы.

– К содержанию он не придирается. Глупо было бы. Ему же известно, какими тиражами выходят мои книги. Его раздражает мелочевка. Чем больше врешь, тем правдоподобней это должно выглядеть. Ну почему, говорит, все отрицательные герои должны носить черную кожу и любить классическую музыку?!

– А почему нет?

– Он это называет копированием американского кино.

– Так мы на нем выросли, – пожала плечами Вероника, – у нас ассоциативное мышление. Твои описания совпадают с нашими представлениями. А где мы их черпали?

– В том-то все и дело, Ника. Я не веду репортаж с места происшествия, стоя в луже крови. Меня передергивает от этих ужасов. Телевизор невозможно включить, сплошные страсти-мордасти. Люди устали от этого, им нужен отдых, расслабление. Повитать в облаках и хоть на время забыться. Жизнь превратилась в сплошную чернуху.

– Сережа мстит. Он это видит каждый день, а потому лишен фантазии. Правдоруб.

Таня улыбнулась.

– Бывший мент. Он свое хапнул и вовремя ретировался. Теперь в частной конторе главный консультант по вопросам безопасности. Избавляет олигархов от преждевременного попадания на кладбище. Ему платят хорошие деньги, но отнимают все время. Я уже не помню, когда он ночевал дома.

– Я тоже своего муженька вижу не каждый день. Мой Боренька постоянно в командировках. Знаю я эти командировки. Одна из них – блондинка, другая – рыжая. Дальше считать не стала.

– И тебе все равно?

– Я знаю себе цену, Танюша. Хочешь жить с олигархом – готовь пути отхода. Мне уже тридцать, года через три уйду в отставку. Надо успеть сколотить состояние. При разводе нашему брату бонусов не причитается. Вышвырнут на улицу с голой задницей. Пока его бдительность спит, я включила насос и качаю из его источников денежки. Нет, не хапаю, соблюдаю все меры предосторожности.

Кофе уже остыл. Таня разлила коньяк в рюмки.

– А если засветишься?

Ника пожала плечами.

– Сапер ошибается только один раз.

– Постой, Ника. Если ты знаешь о его источниках и смогла сделать «врезку в его нефтепровод», можешь собрать на него компромат. Я не верю в честные заработки. Имея досье на мужа, будешь держать его на крючке.

Ника выпила коньяк и рассмеялась.

– Хороший ход. А еще лучше передать материалы тебе. Ты, Тата, напишешь на их основе документальный разоблачительный детектив. Уверяю, бомба получится сверхмощной.

– Классная идея!

Ника отмахнулась.

– Нет, подружка. Из нас с тобой не получится роковых женщин. Мы слишком ленивы. Тут нужны особое качество крови, изворотливые мозги и искусство, которому невозможно научиться. Нет таланта – не лезь.

– Вынуждена с тобой согласиться. Роковые женщины у меня не получаются, потому-то я о них не пишу. Как-то попробовала. Хренотень. Героиня получилась беспомощной и тупой. Мне стало ее жалко. Правда, нынешние мужики тоже тупые, но хваткие, научились грызть друг другу глотки.

– Так вот, Танюха, что касается крючка. Он мне не нужен. Так же, как мне не нужен Борис, чтобы его держать подле себя. Его нет, и слава богу! При живом муже я чувствую себя вдовой.

– Любопытная мыслишка. У Бориса, как я догадываюсь, рискованный бизнес. Он ходит по лезвию бритвы, значит, наверняка составил завещание. Что ты получишь в случае его смерти?

– Да, да, помню твой роман «Крик в ночи». Жена олигарха взяла бизнес в свои руки после его гибели. Сюжет стандартный. Десяток сериалов сняли на эту тему. Нет, мне ничего не обломится. Он в доле с партнерами, они все приберут к своим рукам. Родственников у него тоже хватает. На меня записана квартира, дача, моя машина… Есть в загашнике немного деньжат, что успела откачать. Я не боец и к войне за наследство не готова.

– Какая же ты квашня, Ника. Зубы ломит от кислоты.

– Ты не лучше. Просто я трезво смотрю на вещи, а ты слишком романтична, уже нарисовала в своем воображении очередную историю с эффектным финалом. Я знаю, какой конец меня ждет, стоит мне рыпнуться. На куски разорвут. Пусть Борис живет, пока насос качает. Умрет, уйдет, выгонит – без разницы. Я готова.

– Готова тихо отойти в сторону?

– Лучшего варианта нет. На кладбище мне рано, поживу еще. Лет за пять можно найти другого Бориса. Если повезет. Мужчины пока оглядываются на меня.

– Будешь ходить на светские тусовки и конкурировать с малолетками, иногородними профурсетками в поисках мужа-олигарха?

– Ты опять возвращаешься к своим романам, Танюша. Мне никуда ходить не надо. Я молодая вдова с безупречной репутацией. Таких не приглашают на ночь, на таких только женятся. Пара заказных статей в желтой прессе с хорошими снимками, и у моего подъезда встанет очередь. Вот тут надо точно рассчитать время. Брага может перебродить и скиснуть, а не добродит – градусов не будет. Держи марку. Я знаю одну вдову. Ехали из Сочи в одном купе. Она меня многому научила. Представляешь, мчалась в Москву на собственную свадьбу, пятую по счету.

– Вдова-профессионал?

Ника захлопала в ладоши, цокая золотыми кольцами, которых хватало на каждой руке.

– А чем не профессия? Важен результат. Ей подкатывало под сорок, но красива, элегантна, коммуникабельна. Я ею любовалась. А ты о профурсетках. Эти соплюшки кончают панелью на Ленинградском шоссе. Их удел хот-доги с лотка. Романтика хороша в твоих книжках. Времена Золушек и Красоток – далекое прошлое. Жизнь быстротечна, и мы безнадежно отстали от действительности.

Таня зевнула:

– Черт, я опять засыпаю на ходу.

– Какие проблемы? Поспи, а я почитаю твою рукопись. Ты дописала конец?

– Но еще не распечатала.

– Я могу почитать с экрана монитора. Включи мне компьютер, все равно дома делать нечего.

4

Встреча как встреча, ничего особенного, но кто знает, где найдешь, а где потеряешь.

Данила Астахов пришел в роскошный ресторан для разговора с работодателем. У бизнесмена не хватало времени, он решил поговорить во время обеда и пригласил парня в шикарный кабак, где ежедневно обедал. На такие заведения у Данилы денег не имелось. Для него тоже поставили приборы, но он так волновался, что даже не взглянул на тарелку. Работка предстояла – лучше не придумаешь. Парень о таком деле даже не думал. Смысл заключался в следующем. Жена бизнесмена собиралась на отдых в Ниццу. Ей требовался сопровождающий с видеокамерой, умеющий обращаться со сложной техникой. Дамочка обожала любоваться собой на фоне пейзажей разных частей света и уже объездила весь мир. Перспектива провести целый месяц за чужой счет на Лазурном Берегу Франции и плюс ко всему получить за свой отдых приличный гонорар… Ну о чем тут можно говорить? Данила не мог скрыть своего волнения. К встрече он готовился основательно. Прихватил с собой красный диплом ВГИКа, где с отличием закончил операторский факультет, а также позолоченную статуэтку в виде кинокамеры на постаменте из хрустального стекла – премия за лучший дипломный фильм, привез и грамоты с различных конкурсов. Данила был профессионал и знал себе цену. Его ставило в тупик, что несмотря на талант, признанный мэтрами кино, ему чаще отказывали, чем предлагали работу, причем без всяких объяснений.

– Вижу, вижу, дружок, – проглатывая устриц и запивая красным вином, говорил наниматель, – кино снимать ты умеешь. Жене наверняка понравится. Тебя не удивляет, что у меня до сих пор не появился постоянный оператор?

Солидный мужчина, немного полноватый, с сединой на висках, налил Даниле вина.

– Ты выпей. Вино хорошее, настоящее.

Данила выпил фужер залпом и никакого вкуса не почувствовал. Он не разбирался в винах. Наниматель усмехнулся.

– Одно дело – снимать кино для жены. Другое дело – снимать кино для меня. То есть когда Кира не знает о том, что ее снимают. А это уже сложнее. Времени на поспать не остается. Она молодая, энергичная, активная. За ней нужен глаз да глаз. Привозят мне ребята отснятый материал. Смотрю. Сплошная идиллия. Но я-то знаю свою жену. На третью поездку я отправил за ней сыщика, чтобы фотоаппаратом щелкал. Вот он мне привез то что надо. Моя женушка – умная бабенка, все понимает. В первый же день своего отпуска затаскивает оператора в свою постель. С ее внешностью и фигурой это не проблема. Ни один еще не устоял перед ее чарами. А дальше очень просто. Все съемки ведутся под ее диктовку, и я получаю отчет об отдыхе святой Марии. Вставай на колени и молись. На деле Кирочка отрывается по полной программе. В Египте она ухитрилась спать с арабами из обслуги. Безумствует баба. Вот так вот, дружок. А теперь посмотри на себя. Тебе сколько лет?

– Двадцать девять.

– А Кире двадцать шесть. Мне пятьдесят три. Ты красивый парень. Высокий, фигура хорошая, на пляже будешь смотреться неплохо. Она тебя за час обработает. Кино ты, конечно, снимешь, но не то, что мне нужно. Извини, дружок, но твоя кандидатура меня не устраивает.

– Я всегда выполняю порученное мне задание. А женскими фигурами и мордашками меня не удивишь. Я в течении двух лет порнуху снимал, так что насмотрелся.

– Больше не снимаешь?

В глазах бизнесмена мелькнул огонек интереса.

– Контору накрыли. Могли бы откупиться, но решили, что и так проскочат. Не проскочили. Теперь сидят. Я чудом уцелел. Забыл в машине чистые кассеты и вышел на улицу, а тут их накрыли. Видеокамеры лишился, она осталась на точке. Больших денег стоила. Зато шкуру спас.

– Снимать чужие попки дело веселое. Но когда одна из них сама идет тебе в руки, совсем другой коленкор получается. В принципе, ты мне симпатичен. Твой телефон у меня есть.

Бизнесмен вытер губы салфеткой. Денег тут же подскочившему официанту он не дал, лишь расписался в счете. Вставая, сказал:

– Попробуй устриц. Свежайшие.

«Да, такой дядя на пляже смотреться не будет», – мелькнула дурацкая мысль в голове оператора, когда он смотрел на грузную фигуру, направлявшуюся через зал к выходу. Опять ему не повезло. Надо было приходить на встречу в рваных джинсах, небритым и лохматым.

На столе половина деликатесов осталась нетронутой, официант убрал лишь тарелки и приборы ушедшего. Есть Данила не хотел, к тому же он не понимал, что за экзотическая пища перед ним. Ресторан специализировался на французской кухне, а подающий надежды реформатор кинематографа за пределами России еще не бывал. За шесть лет после окончания института ничего так и не заработал, хватало только на поддержание штанов. Возомнив себя гением, он ждал настоящих предложений. Амбиций в нем было куда больше, чем трезвого взгляда на жизнь. Сегодня десять минут протирал диплом от пыли, и напрасно. Утром проглотил только рыночную полутухлую тушенку.

Данила налил себе вина, откинулся на спинку стула и начал разглядывать публику. Он любил человеческие лица, глаза, но ничего интересного не увидел. Сплошные уродцы для массовки лент великого Федерико Феллини. Не нашлось ни одного персонажа, достойного крупного плана. Так, как любил снимать его кумир Серджо Леоне в своих спагетти-вестернах, где герои разговаривали взглядами без текста под гениальную музыку Морриконе.

– Балдеешь, Данька?

Он вздрогнул от оглушившего его мощного баса, подался вперед и обернулся.

Перед ним стоял высокий здоровяк с обветренным смуглым лицом и светло-голубыми глазами, которые походили на васильки и резко контрастировали с жесткими чертами лица, словно высеченными скульптором, бросившим работу незаконченной. На вид ему было лет сорок, хотя морщин на лице скопилось больше, чем синих прожилок, обозначающих реки на географических картах. Кто-то бороздил это лицо, но так его и не засеял, если не принимать в расчет недельную небритость.

– Андрей Макарыч? Вот так встреча! – удивленно воскликнул Данила.

Огромный мужчина шагнул к столу и кивнул на пустой стул.

– Позволишь присесть?

– Садись, Андрюша. Я один.

На плече приятеля висела операторская сумка. Профессионалу было нетрудно догадаться, что в ней лежит видеокамера. Жилетка с десятком карманов, раздутых от аксессуаров, говорила сама за себя – мужик при деле. Данила с нескрываемым восхищением смотрел на этого человека. Он всегда им восхищался.

Андрей Макарович Стромов работал с великими режиссерами. Оператор от Бога. Данила проходил у него практику на третьем курсе, и они сдружились, хотя смотрели на мир через призму объектива поразному: студент с амбициями и мастер-работяга, делающий чудеса, когда на глазах рождаются сюжеты из ничего. Он мог снимать обычный дождь, лужи, а тебе казалось, что ты, сидя в зрительном зале, уже промок, а по маковке стучат капли. Это не кино, это настроение, которое он тебе умел навязывать, и ты проникался им. Удивительно, но он умел оставаться в стороне, будто к тому, что ты видишь, оператор не имел ни малейшего отношения. Ты просто забываешь о нем.

– Я знал, что ты выйдешь в люди, – сказал Андрей и улыбнулся.

Красивые белые зубы не подходили к его лицу. Впрочем, они не были настоящими, Данила умел отличать все поправдошное от искусственного. Конечно, он мог сейчас соврать. Хороший, хоть и не модный, костюм, шикарный стол в престижном ресторане, платить ни за что не придется. Сиди и надувайся как мыльный пузырь. Но Андрей тоже умел заглядывать за фасад. Такого на мякине не проведешь. Да и зачем?

– Никуда я не вышел, Андрей Макарыч. Сижу в говне и обмахиваюсь веером. Вонищу от себя отгоняю, а люди думают, будто ароматом наслаждаюсь.

Андрей с удивлением осмотрел стол. Данила объяснил:

– Объедки с барского стола. Клиент меня забраковал. И правильно сделал. Я бы назло трахнул его шлюшку.

К столику подошел официант.

– Вот что, любезный, – не глядя на него, сказал новый гость. – Убери все, смени скатерть и принеси чего-нибудь русского и водочки.

– Есть блины с икрой, норвежская семга, цыплята табака.

– Какой ты понятливый. Водка хоть у вас не китайская?

– Кристалловская.

– И на том спасибо. Действуй, я проголодался.

Вот так и состоялась роковая встреча, о которой мы говорили вначале. И правда, никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Один графинчик опустошили, принялись за второй.

– Даю объявления в газету каждый день, но только на объявления денег уходит больше, чем зарабатываю. В основном зовут на свадьбы и юбилеи. Раз в месяц наживку цапнешь – считай за праздник, будто сам женишься. У них там своя мафия. В ЗАГСах все схвачено, – сквозь зубы цедил Данила. – О большом кино я уже давно забыл. Работы нет. Сплошная суета.

Андрей только слушал. Задал пару вопросов, о себе вообще не обмолвился ни словом. Дал возможность выговориться парню. У Данилы кровь в жилах бурлила от негодования. Накипело. Таким ребятам тяжело приучаться к самостоятельности. В детстве их баловали родители, потом на руках носили в институте. Они грамотные, талантливые, воспитанные. Годы шли, но они оставались детьми, все еще верящими в Деда Мороза. Им не повезло – родились на переломе. Сказка о всеобщем счастье кончилась, книга закрыта. Бац, и ты на обочине. Словно щенок, сброшенный в реку из лодки. Выкарабкивайся сам, если тебе жизнь дорога. Многие захлебнулись. В основном в водке. Выбрались на берег единицы.

– Ты ничего не сказал о родителях, – очень тихо произнес Андрей.

Данила налил себе водки и, приподняв рюмку, пробурчал:

– Царствие им небесное. – Не закусывая, продолжил: – Я сидел на заднем сиденье, отец за рулем, мать рядом с ним. С дачи возвращались. Темно уже было. А тут фура. Прямо в лоб. Хоронили их в закрытых гробах, а на мне ни царапины. Пять лет уже прошло.

– Женат?

Простой для Андрея, это был очень важный вопрос, от ответа на него зависел дальнейший разговор. Похлопают они друг друга по плечу и разойдутся, или из парня можно еще что-то сделать. Под надзором, разумеется. Он же, как щенок, выброшенный за борт.

– Зачем мне обуза? Жену кормить надо. Она же детей захочет.

«Значит, гордость сильнее страха, – подумал Андрей. – Честолюбие въелось в этого парня, как клещ в кожу. Вот теперь и поговорить можно».

– У меня есть вакансия кинооператора, – с некоторой холодностью начал Андрей. – Я могу дать рекомендацию, но решение выносит продюсер.

У Данилы загорелись глаза, будто он увидел свет в конце тоннеля.

– А почему ты говоришь об этом загробным голосом? – Работа полулегальная. Вроде твоей порностудии. Правда, тебя за нее не посадят за решетку. Услышишь в свой адрес нелицеприятные слова, этим все ограничится. Но твои репортажи можно будет видеть ежедневно в новостях. Если они окажутся стоящими. Работа за деньги, если ты еще помнишь, что это такое.

– Немного позабыл. Какой канал?

– Тот, который больше заплатит. Я работаю в независимой продюсерской фирме. Но меня смущает автокатастрофа, в которую ты попал. С такой душевной травмой тебе трудно будет работать в жестких условиях.

– О чем ты говоришь, Андрюша?! Я живу в экстремальной ситуации. Меня выселить могут в любой момент. Полгода за квартиру не платил.

– Квартира родителей? Отец у тебя был генералом, кажется.

– Трехкомнатную на Фрунзенской набережной я продал и купил меньшую в районе Сретенки. Жрать хотелось. Потом Сретенку сменил на Марьино. Теперь живу в однушке у черта на куличках. Пробовал «бомбить» на машине отца, но торговаться не умею, все бабки уходили на хлеб и бензин. Зато Москву знаю, как собственный насест. За три года машина превратилась в хлам, а на новую так и не заработал. Воровать не умею. Зато меня чистили не раз – все еще людям доверяю.

– А теперь, Даня, вот тебе ужасная картинка. На место аварии первым приехали телевизионщики и, вместо того чтобы помочь твоим родителям, начали бы вас снимать на камеру. Можешь представить себя с камерой в руках, в глазке которой ты видишь умирающую мать?

Данилу передернуло, и он пролил водку из рюмки. В его глазах появились слезы, но он тут же смахнул их рукавом единственного костюма.

Пауза длилась долго. Данила выпил оставшуюся водку и резко опустил рюмку на стол. Ножка обломилась.

– Она умерла по пути в больницу. Я не мог выбраться из машины, двери заклинило. Шофер фуры не пострадал. Я видел, как он выпрыгнул из кабины и убежал в лес. Нашли его быстро. Главное – у него был мобильник, а у меня не было. Ночью на дороге машин почти не было. Остановился какой-то, десятый по счету, почти через полтора часа. А ведь ее могли спасти. Дальнобойщик заснул за рулем. Ему дали три года и на три года лишили прав за выезд на встречную полосу. Могли и освободить. Военная прокуратура вмешалась. Как-никак генерал-полковник погиб. Если бы его тогда не посадили, я убил бы его. Теперь небось опять фуры водит. А он же убийца. Я не прав?

– Ты прав, Данила. Прав. Все так. Но работать на нашу фирму не сможешь. Будут помогать пострадавшим или нет – тебя не должно касаться. Объектив – это стекло. У него нет души. Сочувствие надо забыть дома. Твоя обязанность – фиксировать факты. Камерой надо управлять, она зависима. Тебя этому искусству четыре года учили. Ты не врач и клятву Гиппократа не давал.

– Ну да. Я оператор. Человек с моральными ценностями бензопилы.

– Бог дал людям насилие, и мы должны его показывать. Разве не так?

– А что делать с совестью?

– О чем ты говоришь! Вспомни Шекспира. «Совесть – слово, созданное трусом. Кулак нам совесть!»

– Ричард Третий сдох как собака. Эти слова Шекспир вложил в его уста.

– Все решает только страх, Даня. Страх перед насилием. Как только ты переступаешь черту, становишься свободным. То, что мы снимаем, зритель смотрит с упоением. Треп о борьбе с насилием на экранах так и останется трепом. Кассу делают фильмы о насилии и комедии для домохозяек. Но они не идут ни в какое сравнение с бойней, где текут реки крови. Таков жанр. Ты, если смотришь рекламу, понимаешь всю чушь, которую там городят. Но они продолжают долбить одно и то же. Обрати внимание – главные слова любой рекламы: «Новый, новая, новые!» Без них не обойтись. Те, кто пользовались этой фирмой, давно в ней разочарованы, но слова «новый», «еще лучше» и непременное добавление «благодаря уникальным ингредиентам» позволяют впаривать тебе ту же туфту. Телевидение живет за счет рекламодателей, а нам телевизионщики платят за сюжет с уникальными ингредиентами. Чем мы отличаемся от рекламы?

– Но ты же говоришь о документальной съемке. О фактах.

– Именно. Сами телевизионщики слишком нерасторопны. Они всегда и везде опаздывают, а мы идем на шаг впереди пожарных, МЧС, милиции и врачей. Вот почему наши материалы востребованы и дорого стоят. Цель взял – весь мир узнал. Ты смотришь телевизор?

– Предпочитаю книги.

– Раньше мы видели на экранах наши достижения – битву за урожай, ударный труд, борьбу с бесхозяйственностью и пьянством. Ни секунды покоя, сплошная война. Настоящий фронт в мирное время. А почему нельзя было просто хорошо работать? Нет, у каждого времени свои слоганы. Мы жили в стране без преступности. Теперь нам ее показали. Скромненько, начали с «Шестисот секунд». Но когда мы увидели уличный ужас своими глазами, нам стало страшно. Мы начали ставить железные двери и по нескольку замков. Не помогло. Вот примитивный пример – передача «Дорожный патруль». Больше года продержалась и сдохла. Почему? Потому что нельзя приезжать к разбитому корыту и спрашивать: «А что тут случилось?», когда на месте происшествия осталась только лужа крови или дымок от остова машины. Последствия никому не интересны. Нужны реальное столкновение, удар, выстрел, падение, смерть, взрыв. Парадокс в том и заключается, что чем страшнее картинка, тем легче зрителю. Значит, у него все хорошо, ведь такое творится где-то на улице, а не с ними. И ему еще повезло вчера, когда на него наехали у подъезда, потому что не разбили ему голову и не отняли кошелек. Он жив! Вот в чем его счастье. Власти бессильны. Оправдания стары как мир. Мы продолжаем рассуждать о реформе в милиции, о коррупции в правоохранительных органах и об усилении безопасности наших граждан. А не посмотреть ли каждому на себя? Мы же обожаем насилие, в итоге сами звереем.

Андрей налил водку в рюмки.

– Ты шутишь, Андрюша?

– Нет, я вижу то, на что остальные закрывают глаза. Ну ладно, мой обед затянулся, хочешь со мной покататься?

– Ты же сказал, я непригоден.

– Не знаю. Попробуй окунуться в нашу кухню.

Когда подошел официант, он достал из кармана толстую пачку денег, расплатился. Неплохие деньги платят за фиксацию чужих несчастий, если можно заскочить пообедать в ресторан с безумными ценами. На улице стоял огромный джип со спецпропуском за стеклом. Рация, наушники, микрофоны, компьютер с большим экраном – автомобиль был набит техникой последнего поколения.

– Спецсвязь? – спросил Данила.

– Да. Сообщения поступают от разных источников. Милицейская частота включена постоянно. Плюс «скорая помощь», перехват МЧС, дежурного по городу, ну и прочие источники. Я не один такой. В городе дежурит пять машин круглосуточно. Это только те, о которых я знаю. Я как самый опытный репортер обслуживаю центр, другие машины разбросаны по компасу – север, юг, восток, запад.

– Такое оборудование стоит хороших денег, – с восхищением заметил Данила.

– По сравнению с видеокамерой – гроши. Сто тысяч долларов стоимость моей игрушки. В наше время о таких мечтать не смели. На «Мосфильме» не больше пары штук найдется. Работать одно удовольствие, а главное, легкость и компактность при высочайшей четкости и светосиле. Часто приходится снимать ночью и не всегда можно включать подсветку. Тонкостей в нашем деле много.

– Класс! У меня руки зачесались.

Андрей внимательно посмотрел на молодого приятеля.

– Я ищу себе замену, но боюсь, ты не выдержишь нагрузок.

– Каких нагрузок? Я здоров, как лось. К тому же сова. По ночам не сплю, днем отсыпаюсь.

– Я не о том. Думаешь, я устал? Нет, дружок. Все надо делать вовремя, иначе свихнешься. Крыша поедет. Даже такие, как я, ломаются. У меня за спиной три года войны в Чечне. Всякого насмотрелся. Вот где настоящая мясорубка. Я в фирме с истоков и пришел подготовленным. Смешно вспомнить, с чего мы начинали. Баловство. А теперь перед носом конвейер смерти проходит нескончаемым потоком.

– И сколько времени ребята держатся на такой службе?

– Я ветеран. Год отработал. Кого-то и на неделю не хватает. Знаешь, что такое ад? Ад – это когда надо уйти, а ты остаешься.

– Пока своими глазами не увижу, не пойму.

– Лады, стажер. Пятьсот долларов отстегну тебе в конце смены. Будешь ассистентом.

– Сколько?

Андрей похлопал парня по плечу.

– Деньги не главное.

– Как сказать. Человек, живущий в нищете, счастья не получает. И за хорошее поведение богатство с неба не падает.

Андрей усмехнулся.

– Деньги могут дать иллюзию полета, сделать человека счастливым на дни, часы, минуты, но не навсегда. Всем в конце концов пресыщаешься. Жадность сушит душу, любовь проходит, секс утомляет, от выпивки тошнит, и мир меркнет. Остается только страх. Страх перед смертью.

Андрей включил рацию, и они услышали милицейские переговоры.

5

На правку ушло уже два часа, но она успела привести в порядок только две главы рукописи. Таня любила сочинять истории, это отвлекало ее от монотонности повседневной жизни. Она переносилась в мир своих фантазий и купалась в нем как ребенок, чувствуя себя хозяйкой положения. Когда история подходила к концу и ставилась последняя точка, наступала опустошенность. И уж совсем не интересным был этап, когда после насмешливой критики мужа приходилось исправлять всякие неточности. Муторная и скучная работа. У Сергея есть приятель, тоже бывший полковник милиции, настоящий сыскарь. В отличие от мужа Татьяны Гена Осипов нигде не работал. Очевидно выдохся за четверть века службы в органах. Однажды она предложила ему стать своим консультантом. Гена согласился, но разговор проходил, когда все уже достаточно выпили, и он мог забыть о нем. Почему бы не напомнить? Пусть сидит и вносит правки в ее опусы.

Только она об этом подумала, как зазвонил телефон. Не городской, а мобильный. Таня ответила. Она сказала только одно слово «Слушаю», а потом пять минут молчала и слушала. На ее лице появилась улыбка, будто кто-то рассыпался в комплиментах. Она отложила рукопись в сторону, подошла к одному из зеркал и, критично нахмурив брови, рассмотрела отражение, немного повернувшись вправо, потом влево и осталась довольна увиденным. Убрав телефон в сумочку, направилась в гардеробную. Комната походила на салон верхней одежды фирменного бутика. От разнообразия платьев, туфель, жакетов, брюк голова кружилась. Сегодняшний выбор наряда был относительно скромным. Правда, платье казалось излишне коротким, но грех скрывать красивые ноги, если им предназначалась важная роль.

На создание очередного имиджа ушел час. Глядя на себя в зеркало, Таня решила, что похожа на женщину, которая хочет нравиться мужчинам, интересную, не очень скромную, но и не шлюху, которую может подцепить каждый. Что-то среднее. Такие надеются на серьезные отношения, но, как правило, их не добиваются – не хватает терпения, они падают на спину, не выдержав нужное время. Мужчина получает свое и теряет интерес. Роль такой женщины ей и предстояло играть сегодняшним вечером. Талантливый человек во всем талантлив. Писательница вполне может стать неплохой актрисой.

Жизнь должна быть всегда наполненной. Она помнила слова Экзюпери и возвела их в ранг лозунга: «Чтобы писать, надо жить!» О какой жизни может говорить затворник? Четыре стены, пусть даже увешенные красивыми зеркалами, не могут отражать жизнь, они лишь множат твою собственную персону в разных ракурсах.

Таня осталась довольна собой и покинула квартиру. Автомобильная парковка находилась под домом. Секции для машин имели перегородки и символические калитки, которые запирались на замки. К счастью, жуликов в доме не имелось, и многие в своих боксах хранили разные автомобильные причиндалы и какие-то коробки. В одной из таких хранилась черная спортивная сумка. Таня достала ее и положила в багажник своей «Мазды».

Погода была по-летнему теплой, вот только листья пожелтели и темнеть стало раньше. Когда она припарковалась возле канцелярского магазина, часы показывали семь двадцать вечера, уже зажглись неоновые вывески.

Таня прошлась до бара «Млечный путь» пешком. Она бывала здесь несколько раз и знала, что это место безопасно. Молодежь сюда не ходит – коктейли здесь делают сказочные, но цены нереальные, поэтому никогда не бывает толчеи. Только те, кто имеет деньги, возвращаются со своими подружками. Заведение имело существенный недостаток – тут не подавали напитков в чистом виде, за исключением шампанского, а о пиве даже не слышали, будто такого напитка не существовало. У дверей стояли швейцары, которые теперь назывались фейс-контролем. Перед обаятельной женщиной со скромным макияжем тут же открыли двери.

В зале было прохладно, стоял успокаивающий полумрак. Окна зашторены, свечи на столиках, рассчитанных на двоих, длинная стойка, за которой работали два уже не молодых бармена, и не больше дюжины посетителей в зале. За столиками несколько парочек. У стойки на высоких табуретах трое мужчин. Каждый сам по себе, если учитывать расстояние между ними. Тут веяло скукой. Лучшего места для уединения не найти. За столиками сидели парочки.

Красавица на шпильках с потрясающими ногами подошла к стойке. Такую нельзя не заметить, впечатление портили только дымчатые очки, сквозь которые невозможно разглядеть глаза, а прятать Танины – кощунство. Тем более что тут и без того не хватало света.

Бармены знали свое дело и мгновенно оказались у той части стойки, к которой подошла дама.

– Сделайте мне «Манхэттен». Я сяду за столик, чтобы не собирать здесь посетителей.

Бармен улыбнулся.

– Конечно. Сейчас принесу.

Он отошел и принялся за работу.

Трое мужчин не сводили с дамы глаз. Она приспустила очки на кончик носа и посмотрела только на одного из них. Такой взгляд не поддается описанию. Каждый мог прочитать его по-своему, все зависело от склада ума. Таня водрузила очки на место и выбрала себе столик у окна, самый незаметный, и подальше от центра. Достав сигареты, закурила. Больше она не смотрела на того мужчину, а играла золотой зажигалкой, раскручивая ее по оси на полированной деревянной крышке столика.

Бармен принес коктейль, и она сделала глоток. Со стороны казалось, будто дама чем-то озабочена. Но она твердо знала, что тип, на которого был брошен мимолетный взгляд, непременно заинтересуется ею. Он не заставил себя ждать.

Высокий, широкоплечий, с простоватой физиономией, в приличном, но недорогом костюме, он очутился у столика раньше, чем можно было рассчитывать.

– Мне показалось, будто мы уже виделись раньше.

«Никакой фантазии», – подумала Таня.

– Мне тоже. Но я ошиблась.

– Вы чем-то озабочены?

– Тем, чтобы не быть озабоченной.

Он не стал дожидаться приглашения и присел напротив.

– Вы любите крепкие напитки? Обычно «Манхэттен» заказывают мужчины.

– Да. Люблю крепкие напитки. Виски. «Джек Дэниэлс». Но здесь его не подают, а мне хочется напиться.

– Я вам расскажу анекдот, это вас немного развеселит.

«А что ты еще можешь? – подумала Таня. – Виден насквозь, весь у меня на ладошке. Второй я тебя прихлопну, как комара, чтобы кровь не сосал».

– Ну так значит анекдот такой. Один другого спрашивает…

– Почему вы подражаете Юрию Яковлеву? – перебила Татьяна. – Вам нравится этот актер?

– Нет, я подражаю Юрию Никулину.

– Тогда вы подражаете Юрию Никулину, который подражает Юрию Яковлеву.

– А вообще-то я подражаю Николаю Мамонову.

– Я такого не знаю.

– Вот и появилась возможность вам представиться. Николай Мамонов – это я.

– Вы здесь родились?

– Я здесь живу. Мой дом рядом.

Таня мило улыбнулась, будто поняла намек.

Ухажер, извинившись, отошел. Ему надо было позвонить.

– Аркадий Семенович, вас беспокоит водила Николай. До которого часа я свободен? Так, понял. Совещание допоздна. Хорошо, я еще перезвоню вам.

К столику он вернулся довольным. Таня уже выпила свой второй коктейль и встала.

– Подождите, – окликнул Николай красавицу, от которой начал терять голову.

– Мне надоело здесь. Тоска. Без того тошно, – отмахнулась красотка.

– Я с вами.

Он бросил деньги на столик и поспешил за девушкой. За такими ногами можно на край света бежать без передышки.

– У меня машина, – указал он на «Рено-Меган», стоявший у обочины, и поспешил открыть дверцу. Девушка раздумывала секунд десять, потом села на переднее сиденье.

– Куда? – спросил он с придыханием.

– Куда угодно. Уже бывали там?

– У меня дома есть «Джек Дэниэлс». Настоящий, десятилетней выдержки. Если помните, я живу рядом.

– Ладно, ковбой, поехали.

Он и впрямь жил недалеко. Приличный дом, сносная квартира, приемлемая обстановка. Парень не верил своему счастью. Подфартило. Он скинул пиджак, и девушка увидела наплечную кобуру с пистолетом под мышкой.

– Господи! А это что такое?

– Я работаю в таком месте, где без лишней предосторожности не обойдешься. Не обращай внимания.

Он достал виски из серванта. Не обманул – настоящий «Джек Дэниэлс». За бутылкой последовали стаканы. Ему не терпелось споить гостью.

– Я сама разолью. У тебя есть лед?

– Сейчас будет.

Он выбежал из комнаты, а Таня подсыпала какого-то порошка в стакан, а потом разлила виски. Свой стакан она взяла в руки, тут подоспел лед. Парень так торопился, что приволок его прямо в ванночке, а потом половину рассыпал на пол.

Девушка рассмеялась.

– Ты чего это гопака отплясываешь? Опаздываешь?

– Нет. От волнения.

– А я думала, жена скоро вернется.

– Не женат. Такую, как ты, еще не встретил.

– Я замужем. Но какое это имеет значение в нашем мире, где все грани и границы стерты.

– Предлагаю тост за жизнь без границ!

– Не возражаю.

Они выпили, и кавалер свалился на пол, как подкошенный.

– Придурок.

Татьяна направилась на кухню, достала из сумочки тонкие резиновые перчатки, вымыла стакан, смочила тряпку, вытерла бутылку, взяла из кармана его пиджака ключи от машины и ушла, оставив дверь квартиры незапертой, лишь плотно прикрыв ее.

Она поставила «Рено» возле бара «Млечный путь», вышла из машины и только после этого сняла перчатки, а когда пересела в свою «Мазду», сняла парик и дымчатые очки.

Глянув на часы, Таня заторопилась. На сегодняшний вечер у нее было намечено немало дел.

6

Мужчина с рюкзачком за спиной стоял на третьем этаже подъезда, где не горела лампочка. Он наблюдал за домом напротив. Шел первый час ночи. Тихий темный двор в центре города, небольшой скверик. Две фигуры едва вырисовывались общим контуром в свете тусклых фонарей над подъездами. Большинство окон уже не горели, другие слабо освещались ночниками, настольными лампами или светильниками над кроватью. Дул сильный ветер, поднимая желтую листву с тротуаров. На мужчине был короткий черный плащ, черная бейсболка и джинсы. Он много курил и часто поглядывал на часы. Из темного скверика появилось то, что раньше угадывалось контуром. Оно превратилось в пожилого человека и собаку. Ночная прогулка закончилась, и они поковыляли к подъезду. Не прошло и минуты, как к тому же подъезду подъехала машина. Мужчина в плаще выбросил окурок и быстро сбежал по лестнице вниз. Он вышел во двор и направился туда, где остановилась машина. Так получилось, что владелец автомобиля, крупный, крепкий тяжеловесный человек, подошел к двери подъезда одновременно с ним. Козырек бейсболки загораживал лицо человека в черном плаще, но рядом с приехавшим он выглядел мальчишкой, едва дотягиваясь здоровяку до подбородка. Средний рост, хрупкий, ничего примечательного. Код замка набрал высокий, и в подъезд они вошли вместе.

Ветер продолжал разгуливать по двору, шурша дубовыми листьями. Минут через пять-шесть парень в черном плаще с надвинутой на глаза бейсболкой вышел из дома и направился к арке ворот. Только теперь помимо рюкзачка за спиной в его руках был портфель, тот самый, с которым приехал мужчина. Черная фигура быстро растаяла в ночном мраке подворотни.

* * *

Пожар полыхал, озаряя всю округу ярким гигантским пламенем. Горел клуб или дискотека, а может, и казино. Когда Андрей с Данилой прибыли на точку, пожарных еще не было. Сообщение они получили по спецсвязи от непонятного источника, и на компьютере тут же высветился нужный объект, карта и мелькающая стрелка, указывающая кратчайший маршрут. Андрей сорвал машину с места и, выставив мигалку на крышу, включил сирену. Она ревела, как раненый зверь, и летела на сумасшедшей скорости, невзирая на красные сигналы светофоров. К счастью, дороги в поздние часы были свободны. Андрей виртуозно управлял машиной, и Данила понял, как достаются деньги. Уж точно они с неба не падают.

Двухэтажное здание пламя охватило целиком. Огонь достигал пятого этажа дома по соседству, там лопались окна от жара. Голубоватый оттенок огня говорил о наличии легковоспламеняющихся химических материалов. Андрей расчехлил видеокамеру, выскочил из машины и ринулся к пылающему зданию. Стажер обомлел и не мог шелохнуться. Из узкой двери клуба вырывались на улицу люди. Образовалась невероятная давка. На многих горела одежда и волосы. Спасавшиеся лишь мешали друг другу, и те, кто еще был цел, вспыхивали от соседа как спичка. Окна первого этажа были блокированы решетками. Какой-то сумасшедший выбил стекла на втором этаже. Очевидно стулом, он вылетел, и тут же из окна высунулся язык пламени. Кислород попал внутрь раньше, чем человек мог выпрыгнуть. Те, кто смог выброситься, походили на полыхающее полено. Падали и уже не поднимались. Бегущие в агонии факелы сбивали друг друга с ног, падали, катались по земле. Сентябрь, как никогда, стоял теплым и сухим. Ни одной лужи вокруг. Рядом со ступенями перед входом в клуб стояли железные передвижные перегородки. Вероятно, заведение было очень популярным, и перед открытием выставляли ограду, чтобы никто не мог проникнуть без контроля. Данила видел, как Андрей оттащил одну из перегородок и поставил ее между двумя деревьями, а сам встал за оградой и приступил к съемке. Он обеспечил себе безопасность, теперь его никто не мог сбить с ног. Те, кто наскакивал на загородку, тут же отлетали от нее и падали, словно получали удар в челюсть. Зрелище было ужасающим. Наконец Данила пришел в себя, осмотрелся и увидел у задней правой двери огнетушитель. Он сорвал его и бросился в пекло. Содержимого баллона с трудом хватило, чтобы затушить одну девушку в вечернем платье. Ее длинные волосы не успели вспыхнуть, ее еще можно было спасти, и он спас, но сам пострадал. Его трижды сбивали с ног, он падал и сам загорелся. Девчонку он все же оттащил в сторону, она потеряла сознание. У нее дымилось запястье, золотой браслет раскалился и сжег кожу. Данила поплевал на руки и, расстегнув его, швырнул в сторону. Он упал в щель канализационной решетки у обочины.

Послышались сирены пожарных машин. Кто-то схватил Данилу за рукав и поднял с земли.

– Уходим.

Это был Андрей. Чистенький, аккуратный и деловой. Он подтолкнул парня к машине.

– Живее, дружок, живее! Дело сделал – весь мир узнал!

Чуть ли не силком Андрей запихнул стажера в машину, достал кассету из камеры и сел за руль.

– Эту мы сдаем. Нам нужна копия для отчета. Пока будем ехать, копир перепишет материал.

Он сунул кассету в небольшой аппарат, похожий на миниатюрный видеомагнитофон, нажал на кнопку и взял мобильный телефон. Разговор был коротким.

– Третья скамейка, урна справа, точка тридцать два, через десять минут заберешь контейнер.

Мотор заурчал, и джип помчался прочь от пожарища.

– Ну и видок у тебя, Данька, вся физиономия в саже. Возьми влажные салфетки в бардачке. О своем костюмчике от Кардена можешь забыть.

– Мог бы, если бы имелся другой.

– Костюм с меня. Это я виноват. Но тебе, Данила, надо в МЧС идти, а не к нам в операторы. Слишком эмоционален.

– Я же человек, а не робот.

– Ты так ничего и не понял.

Машина остановилась у Тверского бульвара. Андрей вынул кассету из копира, положил ее в футляр, а футляр бросил в черный грязный пакет. Перейдя дорогу, перемахнул через чугунную ограду, бросил пакет в урну, после чего вернулся, и они уехали.

– И как это понимать? – спросил Данила.

– Очень просто. Оператор всегда остается в тени. Ты же знаешь, что следователи интервью не дают. Теперь у них есть служба связи с общественностью. Прес-секретари. Оболтусы в форме. Они выходят к прессе и телеграфным языком сообщают нам о происшествии. Звучит это примерно так: «Данное лицо, совершившее данное убийство неизвестного лица на данной улице из неустановленного оружия. Ведутся следственные мероприятия с данными свидетелями и возможными очевидцами. На данный момент мы не имеем никаких данных». И сразу всем становится все ясно и понятно. Пакет заберет из урны посредник. Через полчаса он сдаст пленку телевизионщикам, получит бабки и отвезет их другому посреднику, который собирает деньги со всех и сдает нашему продюсеру.

– И кому нужна такая подпольщина?

– Мне. И всем остальным. Через пару часов этот пожар увидит вся страна. Ты знаешь, как нашим доблестным пожарным захочется выбить зубы тому, кто все это снял, пока они рты разевали? Мы на линии огня. На передовой. И многие нас хотят порвать на куски. Вот поэтому нас никто не должен знать. Те ребята, что собирают кассеты по урнам, имеют хорошие связи на всех каналах телевидения. Они знают, какой материал на какой канал нести и сколько за него потребовать денег. Работают за проценты. Стараются. Рискуют. Если телевизионщиков прижмут к стенке, те сдадут этого парня или бабу, но она или он никого сдать не смогут. Потому что не знают. Схема создавалась не один день. Выверена до мелочей. Ни одного срыва за все время моей работы не случалось.

– Но ты же звонил ему со своего мобильника!

– Сим-карты меняют ежедневно, так же как телефон. В конце смены мы его выкинем в речку.

Раздался звонок другого телефона. Андрей включил громкую связь:

– Огородный проезд пятнадцать, въезд со двора, третий подъезд. Убийство. Заявка из двадцать шестой квартиры.

– Понял.

Андрей резко развернул машину.

* * *

Как того и следовало ожидать, они опять приехали на место происшествия первыми. Андрей не стал заезжать во двор, а затормозил у арки. Достал из кармана закатанный в пластик пропуск со своей фотографией, но чужим именем. Яркая штучка размером десять на восемь приблизительно с броской надписью: «Центральное телевидение» имела внушительный вид и вызывала доверие. Схватив видеокамеру, он скомандовал:

– Вперед!

Они бросились в подворотню.

– Мы опять опередили всех! – удивился Данила.

– Менты никогда не упустят возможности упустить возможность.

На бегу он включил аппаратуру, проходя вдоль ряда машин, и хлопал их по капоту.

Возле подъезда на ступеньках сидел мужичок в рванье, грязный, обросший, лет пятидесяти на вид.

– Ты ментуру вызывал? – спросил Андрей, наводя на него объектив.

– Я, точнее, не я. У меня телефона нет. Поднялся в квартиру и попросил хозяев вызвать милицию. А сначала выбегал на улицу, но там глухо.

Он говорил испуганно, словно на него направили пистолет.

– Показывай и по ходу рассказывай. Живо.

Бомж встал, набрал код замка, открыл дверь и вошел первым. Андрей продолжал снимать. Нижняя площадка освещалась плохо, пришлось включить подсветку. Бродяга показал пальцем на лестницу, ведущую в подвал.

– Я там ночую, – продолжал он. – Пришел и споткнулся обо что-то. Упал. Зажег спичку, а на ступеньках труп с простреленной головой. Я до смерти напугался. Побежал наверх и позвонил в первую попавшуюся квартиру.

Они спустились в подвал. На ступеньках лежал мужчина лет под шестьдесят, на лбу черная дыра, глаза открыты. По телу Данилы пробежала дрожь. К горлу подступила тошнота. Он застыл на месте, ноги налились свинцом. Андрей снял крупный план, потом выключил камеру, но фонарь оставил горящим.

– Направь свет на него, – и передал камеру Даниле. Тот, как зомби, выполнял приказы, но соображал с трудом. Андрей натянул на руки перчатки и обыскал труп. Делал он все быстро, знал, где и что искать, будто рылся в собственных карманах. Паспорт, визитки, бумажник. Деньги его не интересовали. Закончив обыск, проверил документы, положил все на место, забрал камеру из дрожащих рук Данилы и осветил лестницу. На ней остались пятна крови. Он вновь включил камеру. Потом и они поднялись наверх. За дверью послышался резкий звук тормозов.

– Поторапливаемся!

Левой рукой он придержал бомжа.

– Без тебя откроют, стой здесь и не рыпайся.

Во время съемки он отключал и включал звук. Его голос на пленку не записывался.

– Идем наверх.

Следы крови привели их к лифту.

Андрей остановил съемку и указал пальцем наверх. Они успели пробежать один пролет лестницы, когда дверь подъезда открылась. Послышались мужские голоса. На втором этаже позвонили в двадцать шестую квартиру. Им открыла женщина.

– Центральное телевидение. Извините, мы с милицией, вам придется ответить на некоторые вопросы. Разрешите войти?

Не дожидаясь ответа, Андрей впихнул женщину в квартиру, а Данила закрыл за собой дверь. Оператор закинул камеру на плечо и включил ее, не забыл включить и микрофон.

Из комнаты вышел пожилой мужчина, одетый в костюм. Очевидно, они уже ждали «гостей».

– Это вы вызывали милицию?

– Да, – заговорил мужчина. – К нам какой-то тип ломился. Разбудили нас настойчивые звонки в дверь. Потом стали стучать. Я глянул в глазок, а там бомж. Кричит: «Человека убили, человека убили, звоните в милицию!» Открывать дверь я, конечно, не стал, но милицию вызвал.

– Серебристый «Мерседес», стоящий у подъезда, кому принадлежит?

Старик прошел в комнату и глянул в окно. Камера шла за ним.

– Этот? Так это машина Аркадия Семеныча Голованова с пятого этажа. Вы думаете, его убили?

Андрей отснял машину через окно и задал следующий вопрос, направляя камеру на хозяина квартиры.

– Как он выглядел? Опишите его.

– Очень высокий, солидный, полный, лысоватый. Хорошо одевается. Одним словом, фирмач.

– Спасибо.

Андрей выключил камеру, достал из нее кассету, сунул в карман и заправил чистую.

– Где у вас телефон?

Женщина указала на тумбочку возле дивана.

Андрей снял трубку и набрал номер.

– Отдел новостей? Огородный проезд, пятнадцать. Убийство. Третий подъезд. Поторопитесь, сейчас все оцепят.

В квартире раздались настойчивые звонки.

– Откройте. Это милиция.

И не ошибся, явились трое во главе с капитаном.

Андрей шепнул Даниле:

– Веди себя понаглее, это местные. Начальство прибудет через час, не раньше.

Увидев пропуск на лацкане оператора и видеокамеру, капитан начал с него:

– А вы как здесь оказались?

– Чисто случайно, командир. Возвращались со съемки в телецентр, проскочили на красный, а гаишники тут как тут. Сейчас они напуганы, с репортеров взятку брать испугались. Начали протокол заполнять из вредности. А в их машине рация работала. Вот мы и здесь. Вы же знаете, они приглашают нарушителей в свою машину.

– Вы наследили в подвале?

– Ну ясное дело, посмотреть-то надо. Кто сегодня бомжам верит.

– Сдайте материалы и катитесь отсюда.

– Постой, командир. А вы разве не знакомы с законом СМИ?

– Речь идет об убийстве. Существуют порядки. В интересах следствия и во избежание утечки информации мы обязаны конфисковать все причастные к делу вещдоки.

Капитан протянул руку. Андрей тяжело вздохнул, вынул из камеры кассету и положил ее в ладонь стража закона. Тот убрал кассету в карман, достал блокнот и переписал в него данные с пропуска оператора.

– Вас вызовут, если понадобитесь. А сейчас не путайтесь под ногами.

Капитан посторонился, освобождая дверной проем.

Во дворе кипела жизнь как днем. Ленточками уже оцепили полдвора, у дома стояло около десятка милицейских машин, освещая все сине-красными маяками. Из домов выходили зеваки. К воротам пришлось протискиваться. А на улице все еще царила тишина. Они сели в свою машину и тут же уехали. По дороге Андрей позвонил курьеру.

– Сверхсрочно. Материал – бомба. Сдашь по высшей категории, без торговли. Грохнули Аркадия Голованова. Это первый зам Хабирова, которого завалили вчера. Выводы напрашиваются сами собой. Контейнер заберешь в урне справа от автобусной остановки метро «Дмитровская». И шевелись. Материал уникальный.

Они выехали на Дмитровское шоссе, и Андрей притормозил на остановке. Цепочка действий не изменилась – кассета, футляр, черный пакет, урна.

– Я отвезу тебя домой, Данила. На сегодня впечатлений хватит. Завтра приеду, поболтаем за рюмкой чая. Лучше кофе. Куда тебя, в Марьино?

– Да. Братиславская, тридцать четыре. Скажи, Андрюша, а как ты узнал про «Мерседес»? Только не говори, что документы на машину видел в его кармане.

– Видел. Видел и сопоставил. В нашей работе, Даня, мы должны видеть больше, чем сыскари. Но такие вещи приходят с опытом. Когда мы вошли во двор, вдоль тротуара стояло много машин. Ты даже не помнишь, каких и сколько, десять или три. А я их не только видел, но и щупал. Проводил рукой по капоту. Только у «Мерседеса» капот был теплым, значит, мотор еще не остыл. Час ночи. В такое время люди уже спасть ложатся, другие пятый сон видят, а хозяин «Мерседеса» только что вернулся. Возможно, он и есть наша жертва.

– А кто такой Хабиров? Откуда ты его знаешь?

– До вчерашнего дня не знал. Вчера я снимал его труп на Трубной улице. Парня пристрелили у ресторана. Съемка дешевая. К моему появлению уже толпа собралась, но я откопал свидетеля и взял у него интервью, а это уже ценно. Сегодня этот репортаж уже крутили по ящику раз пять. Я, что называется, делаю открытия, а телевизионщики ведут так называемое независимое расследование. От прокуратуры ни черта не добьешься, кроме общих слов типа «данное лицо в данных обстоятельствах». Ребята сами копают. Мой шеф им помогает. К любой картинке нужна информация. Особенно если картинка слабая. Требуется интрига. Так вот. В новостях к моей вчерашней картинке подкладывается следующая интрига. Расстрелянный в упор предприниматель Хабиров вытеснил с рынка конкурентов по бизнесу. Хабиров торгует парфюмерией. В том числе и арабской. Духи и прочее. Но его подозревают в поставках афганского героина. А это уже другой рынок и иные доходы. Фактов нет. Подозрениями сыт не будешь. Так это или нет, большого значения не имеет. Важно раздуть из мухи слона. Парфюмеров редко убивают. Сегодня грохнули его финансового директора. Кто он такой, этот Голованов, я прочитал в его визитной карточке. Теперь мы уже имеем дело с хорошим многосерийным триллером, требующим продолжения и накруток. За вчерашнюю съемку нам заплатили гроши. Интервью свидетеля утроило цену. За сегодняшний репортаж канал выложит в сто раз больше. Я не преувеличиваю. Я это понял, как только прочел визитку убитого. О результатах доложу шефу. У нас есть опытные люди, они возьмут всех приближенных Хабирова под наблюдение. Трупом Голованова дело не кончится, уберут всех, иначе команда парфюма в кавычках переформируется и начнет мстить. Этого конкуренты допустить не могут. Главное – не дать им опомниться. А мы с тобой всегда должны находиться в полной готовности.

– Значит, ты берешь меня в напарники?

– В ученики, Даня. Через месяц начнешь работать самостоятельно, когда тебя не будет тошнить при виде крови. Я же все вижу. Ты чуть не облевал труп в подвале.

– За месяц такому искусству не научишься. Ты все знаешь наперед. Чистую пленку сунул менту. Жильцов огорошил, те даже пикнуть не смогли. Но больше всего меня поражает твой пропуск. Центрального телевидения давно не существует. Теперь каждый сам по себе. Они же тебя не найдут.

– Думаешь, кто-нибудь об этом задумывается? Перед ними труп, а то и не один. Репортеры как бельмо на глазу. Кто он и откуда, значения не имеет. Их надо гнать в шею или держать на расстоянии, выставляя вперед мартышек по связи с общественностью, которые на русском языке говорят, как китайцы. Весь лексикон состоит из пяти слов. Публика требует зрелищ! Гладиаторские бои ведут свою историю с Древнего Рима. Думаешь, что-нибудь изменилось за две тысячи лет? Мы без работы не останемся и через столетие.

Данила хотел возразить, но промолчал. Его мысль перебило новое сообщение по рации.

7

Машина въехала в подземную парковку и затормозила у одного из отсеков. Таня вышла, раскрыла калитку и поставила «Мазду» на место, после чего достала спортивную сумку из багажника и опять положила ее в картонную коробку, а сверху поставила еще пару коробок. Она устала, но спать ей не хотелось. Вечер выдался напряженный. Впервые она выполнила два задания подряд вместо одного. Трудностей не возникло, все прошло гладко, без сучка и задоринки, но она не терпела суеты, которая и приводила к усталости. Таня вызвала лифт, но не поехала на свой этаж, а нажала кнопку первого – хотела заглянуть в почтовый ящик. Помимо рекламных буклетов и двух журналов в ячейке оказался пухлый почтовый конверт. Она достала только его, остальное осталось лежать на месте. На конверте не было никаких отметок – ни адреса, ни имени, ни штампов. Как только она направилась к лифту, перед ней выросли две фигуры, молодые ребята лет по двадцать в кожаных крутках. Они ее ничуть не напугали, несмотря на угрожающий вид. Глядя на них, Таня вспомнила критику мужа, читающего ее рукопись: «Почему в твоих романах все отрицательные герои ходят в коже?»

– И что вы хотите? – спокойно спросила она.

– Твой кошелечек, красавица, – прогнусавил один из них.

– Без проблем.

Она спустилась с последней ступеньки на площадку и поравнялась с героями. Резкий сильный удар в пах согнул гнусавого пополам. Второй получил удар в глаз, самое уязвимое для него место, так как он носил очки, которые тут же сломались, а стекло врезалось в переносицу и рассекло веко. Раздался оглушительный вой. Таня посмотрела наверх. Обе камеры видеонаблюдений были сломаны и болтались на проводах. Диспетчер ничего не видел, а мастера по ночам не работают. Тем лучше. Лишние разбирательства ей ни к чему.

Не обращая внимания на воющих сопляков, Таня зашла в лифт и поднялась на свой этаж. Ее беспокоили царапины на пальцах правой руки. Хорошо, что она стригла ногти и не носила колец, не то рука пострадала бы больше. Ногти ей мешали работать с клавиатурой, к тому же требовали слишком много ухода. Проще пользоваться наклейками, когда выходишь в свет, что случалось крайне редко.

Первым делом Таня приняла душ и обработала руку чудодейственными мазями, потом накинула теплый белый махровый халат, налила вина в бокал и устроилась на диване, поджав ноги. Теперь она чувствовала себя комфортно. Пакет лежал перед ней на столике. Она его вскрыла и перевернула. Из него высыпались стодолларовые купюры. Солидная горка получилась. Там же лежала записка: «Работа выполнена на отлично. Благодарю вас!»

Вставать не хотелось, но пришлось. Таня выпила вино, собрала деньги, не пересчитывая, и отнесла их в спальню. В шкафу лежало очень много всяких коробок из-под обуви, шляп, одежды. На них красовались лейблы «Гуччи», «Версаче», «Диор». Они сами по себе были красивыми, и Таня хранила в них не только вещи, но и фотографии, письма и даже журнальные вырезки. Муж никогда туда не заглядывал, она знала точно. Проверялось это просто. Раздвижные двери между собой скреплялись тонкой ниточкой, прилепленной на жвачку у самого пола под высоким ворсом ковра. Если дверцу раздвинуть, нитка с одного из концов вырвется. Прежде чем открыть шкаф, Таня проверяла целостность своей нехитрой пломбы и ни разу не видела ее оборванной. Сергей не интересовался вещами жены и ее обновками, не следил за ее тратами. Денег в дом приносил много и складывал их в шкатулку из слоновой кости. Ларчик всегда был полон, жена не успевала тратить, а сам Сергей из него денег не брал. Очевидно, оставлял себе достаточно средств. О финансах в доме никогда речь не заходила. Нет проблем и нет разговоров.

Таня достала большую коробку из бежевой замши с фирменным клеймом «Шанель» и откинула крышку. Коробка едва вместила в себя высыпанные в нее доллары. Пора открывать новую копилку, эта уже укомплектована. Таня не знала, сколько в ней денег. Поначалу она вела свою бухгалтерию, но потом бросила, интерес пропал.

Первые деньги попали в копилку два года назад. Сидя на ковре, Таня вспомнила, с чего история началась.

Писем на ее сайт приходит много, в основном читатели просят поместить фотографию автора на заднюю обложку книг. Таня своих фотографий не размещает ни на книгах, ни в Интернете и издается под псевдонимом. Настоящее имя писательницы знают единицы, только близкие люди, а адрес электронной почты Татьяны Снежинской, так ее зовут в жизни, известен лишь интернет-магазинам. Ленивая и вальяжная барыня любит делать покупки через Интернет с курьерской доставкой. Меньше хлопот. И вот на ее личный почтовый адрес приходит странное электронное послание – фотография пожилого мужчины с указанием его имени, адреса, телефона и других подробностей. Внизу отдельно от блока информации о незнакомом человеке стояла короткая приписка: «Когда этот человек умрет, Вы получите 500 долларов».

Оригинальная шутка, возможно, такую рассылку отправили десятку или сотне человек. Какой-то трюк или что-то в этом роде. Мошенников сейчас хватает, каждый выдумывает свои трюки. В основном текст начинается по шаблону: «Позвоните по телефону…» И тебе обещают златые горы. Многие лохи звонят, а потом выясняется, что на их счету не осталось ни гроша. В ее случае корреспондент от нее ничего не требовал. В чем же смысл аферы? Что-то новенькое. Как писательницу Таню интересовали все новшества, используемые криминалом. Она их тут же включала в свои книги и оказывалась первооткрывателем и разоблачителем. Ее рукописи не залеживались, конвейер работал быстро. Через месяц Таня забыла о письме. Но однажды, открыв почтовый ящик, обнаружила в нем конверт без надписей и марок. Вскрыв его, нашла вырезанный из газеты некролог и пять сотенных долларовых бумажек. В конверте лежал маленький листочек бумаги, на котором было написано только два слова: «Благодарю Вас!» «Да ради бога! Рада стараться!» Она ничего не поняла, но фотография в газете ей показалась знакомой. В своем электронном почтовом ящике она не удаляла, а складывала архив в отдельную папку. Там она и нашла то самое письмо. Фотографии совпали. В некрологе говорилось: «После тяжелой, продолжительной болезни на семьдесят девятом году жизни скончался видный военачальник…» Дальше можно не читать. Его смерть была предрешена.

Следующее письмо пришло на следующий день. И опять фотография, адрес и имя. Антон Семенович Грищенко. Ниже стояла фраза: «Когда этот человек умрет, Вы получите 1000 долларов».

Ставки росли. Грищенко умер через две недели. Ему сделали операцию, но она его не спасла. Десять новеньких сотен с портретами Бенджамина Франклина выскользнули из конверта на ладонь. Текст в записке остался без изменений. «Благодарю Вас!»

Какой-то псих развлекается, решила Таня и стала складывать деньги в одно место. Может, он захочет потребовать их назад или того хуже, получить услугу взамен. Но не на ту нарвался. Этот «кто-то» ничего о ней не знает. Для Тани тысяча долларов – не деньги. Некоторые прогулки по бутикам облегчали ее кошелек на десять, а то и на двадцать тысяч. Зимой она купила себе шубку за тридцать, а Сережа даже не заметил обновки. Жена слишком часто меняла шубы, чтобы все запомнить.

Игра Татьяне нравилась, но история протекала ровно, а детектив требует, чтобы напряжение возрастало. Тут же все текло ровно, как тихая речка без порогов и водопадов. Изюминки не было.

И вот пришло пятое письмо, оно отличалось от предыдущих. На фотографии был изображен молодой парень. Уж этот точно не лежал в больнице с кислородной подушкой и не собирался на тот свет. Как всегда, в письме имелись все данные потенциальной жертвы. Таня позвонила по указанному телефону и попросила Игоря Викторовича Борисевича. Она попала в офис. Секретарша сказала:

– У Игоря Викторович совещание. Что передать?

– Ничего. Я позвоню позже.

Таня немного нервничала. За парня обещано пять тысяч. Дело, конечно, не в деньгах, хотя она с удовольствием получала конвертики, и каждый раз все толще. Их содержимое стало для нее как для филателиста марки. Она коллекционировала купюры, с удовольствием наблюдая за пополнением своей коробки.

На этот раз решила взглянуть на приговоренного. Она не сомневалась, что этому человеку осталось жить недолго. Отправитель писем никогда не ошибался. Он, как оракул, с точностью предсказывал будущее каждого кандидата в покойники.

И Таня увидела парня с фотографии. Он вышел из офиса, окруженный телохранителями, сел в машину и уехал в сопровождении охраны. К такой цели не подберешься. Тут нужен снайпер. Таня вышла из машины и осмотрела дома напротив. Центр Москвы, сплошные офисы с усиленной охраной. Необходимо пронести винтовку, пусть даже разборную, найти пустой кабинет, открыть окно и неизвестно сколько времени ждать жертву. Задачка не из простых, но труднее всего будет уйти. Направление выстрела определят быстро и все выходы блокируют. Только в кино и в ее книжках убийцы умеют перелетать с крыши на крышу без крыльев. Тут есть над чем поломать голову. Обычно свои романы Татьяна писала легко, не напрягаясь. Ситуацию придумывала сама и сама же находила лазейку, чтобы герой мог выбраться из капкана, а не погибнуть на сотой странице – писать уже будет не о чем. В жизни все получалось по-другому, и это действовало писательнице на нервы. Сочинять на бумаге – одно, поставить себя на место убийцы тоже возможно, и она таковой уже стала, желая смерти всем, о ком писалось в письмах. Но на этот раз возникла проблема – как самой остаться невредимой и исчезнуть с места преступления незамеченной, не оставив следов. Тут ее фантазии не хватало.

Три дня она следила за Борисевичем и записывала в блокнот все его передвижения, но никакого плана в голову не приходило. Охранники сопровождали парня до квартиры и проверяли подъезд, перед тем как в него войдет хозяин. Тот в это время сидел в бронированном лимузине.

Танечка умела материться, да так, что у грузчиков уши завянут. Иногда так отшивала назойливых приставал, что у них пропадал дар речи. Сейчас она награждала нелицеприятными эпитетами автора дурацких писем. Он издевается над ней! Таня плохо спала, ничего не ела, часами обсуждала с Вероникой (больше она никому не доверяла) ситуацию, как сюжет нового романа. Но подружка ничем ей помочь не могла.

Прошло пять дней. Татьяна смотрела телевизор и что-то жевала. Она чуть не подавилась. Кровь, трупы, кошмарные картинки и закадровый голос диктора: «Погибли три человека. Известный предприниматель Игорь Борисевич и два его телохранителя. Как обычно, к восьми утра за руководителем компании „Крокус“ прибыли сотрудники ведомственной охраны. Борисевич жил на шестнадцатом этаже престижного дома на Пречистенке. Бизнесмен с сопровождением вошел в лифт, дверь закрылась, и раздался взрыв. В кабине никаких взрывных устройств и их следов не нашли. Взрывчатка была прикручена к тросам лифта и противовеса, кабина сорвалась вниз и, пролетев шестнадцать этажей, превратилась в смятую банку. Тормозная система не сработала. Выжить в такой ситуации невозможно. Открыто уголовное дело по статье двести пятой – убийство. Следствие ведет городская прокуратура совместно с МВД. Прокурор столицы взял расследование под свой личный контроль. Мы будем следить за ходом следствия и ставить зрителей в известность. Сейчас объявлен в розыск мужчина лет тридцати, высокий, особая примета – шрам на правой щеке. Составляется его фоторобот. По словам консьержки, накануне приходил мастер из компании „Мослифт“ и проводил профилактический ремонт. В компании опровергли эту информацию. Они не обслуживают лифты немецкой компании „Зельдцер“. Пока это все, что нам известно».

– Шрам! – пробурчала Таня. Обычная отвлекалочка. Еще про усы рассказали бы. Идиоты! Я вам шрам за пять минут сделаю.

Она долго стояла перед почтовым ящиком, не решаясь его открыть. Сердце готово было выскочить из груди. Наконец решилась, достала конверт. Там было пятьдесят стодолларовых купюр и та же записка: «Благодарю Вас!»

– За что? Сволочь!

Он знал за что.

Следующего письма пришлось ждать недолго. И опять на нее смотрела фотография здорового и сытого мужика.

«Владимир Алексеевич Крутицкий. Когда этот человек умрет, Вы получите 10 000 долларов».

– Шиш вам с маслом! Баста! Игры закончились!

Таня окончательно потеряла сон. Заглядывала в электронную почту каждый час. Работа над романом застопорилась. Пять дней тишины – и вот оно, новое письмо, новое имя и новая цена.

Жертву звали Вячеславом. Адвокат, но где-то этот тип прокололся, если его решили убрать, или он прикрывался маской добропорядочности, за которой прятался монстр.

Таня не забывала следить за ходом следствия, связанного с гибелью бизнесмена в лифте. Поговорили пару дней и затихли. Такие сенсации быстро остывают, особенно если следствие заходит в тупик. Конвейер не топчется на месте, он движется, страстей хватает, в трупах тоже недостатка нет. Кровь с экранов не сходит. Если выключить красный цвет в телевизоре, мы увидим черно-белое изображение.

Татьяна записалась на прием к адвокату. Вполне приличный человек, хороший психолог, умен, но не красив и не молод.

– Я не хотела бы оформлять официальный договор с вами, – волнуясь, говорила новая клиентка. – Мой визит носит конфиденциальный характер. Речь идет об убийстве.

– Кто же кого убил? – мягко спросил адвокат.

– Я убила своего мужа. У него появилась другая женщина. Дело шло к разводу. Мы этот вопрос не обсуждали, но я женщина, доверяю своему чутью.

– Я думаю, причиной стали деньги, а не любовь, – продолжал улыбаться адвокат.

– Мне нужен совет умного человека, разбирающегося в людях и законах. Убийца из меня никудышный. Боюсь, что меня могут вычислить. Возьметесь за мою защиту?

– Каково наследство?

– Несколько миллионов долларов.

– А точнее?

– На официальных счетах больше десяти, но есть и заначки.

Адвокат вздохнул.

– Мой гонорар составит четверть без учета так называемых заначек. Если вы согласны, то вас никто не станет подозревать в преступлении.

– Я согласна. Но больше сюда не приду. О подробностях расскажу при следующей встрече в более доверительной обстановке.

– Не возражаю.

Он положил перед гостьей визитную карточку.

– Можете приехать вечером ко мне, после восьми я дома. Там нам никто не помешает.

– Рада, что мы поняли друг друга, и очень надеюсь на вашу помощь. До вечера.

Таня взяла визитку и ушла из конторы. Визитку тут же выбросила, адрес адвоката ей был хорошо известен. Историю с мужем она взяла из своего последнего романа, ничего придумывать не пришлось. Таня знала, что адвокаты записывают свои разговоры на диктофон, а потом их прослушивают и делают выводы, поэтому построила разговор так, будто пришла к человеку, от которого зависит ее жизнь. Значит, у нее нет никакой заинтересованности в его смерти. Теперь он захочет записать ее признания, такая запись будет иметь совсем другую цену. С ее помощью можно выкачать из убийцы все до гроша. Не зря эту сволочь решили убить.

Встреча состоялась в восемь. Таня к ней хорошо подготовилась. К адвокату пришла добропорядочная вдова во всем черном и даже в шляпке с вуалью и длинных перчатках из кружевной ткани. Она же понимала, что богатые дома для элиты снабжены видеокамерами. Ради сегодняшнего визита купила туфли на три размера больше и напихала в них ваты, чтобы не спадали. Следы обуви всегда остаются.

– Вы обворожительны в этом наряде, – восхищался мэтр. – Очень впечатляет.

– Сегодня были похороны.

Они прошли в кабинет хозяина. Таким она себе его и представляла, таким описывала в романах. Он должен пускать пыль в глаза клиентам, показывать свою состоятельность: дорогая резная мебель, сотни книг с толстенными золочеными корешками, кожаные офисные кресла и диваны. Но Таню интересовала люстра и столик на колесиках с напитками.

– Сегодня я очень устала и перенервничала, – начала она, присаживаясь на диван.

– Хотите что-нибудь выпить?

– Да. Что-то крепкое. Лучше виски.

Мэтр разлил виски в стаканы и один подал даме.

– Извините, а льда у вас нет?

– Секундочку, сейчас принесу.

Он поставил свой стакан на стол и вышел, а она что-то сыпанула в виски.

Хозяин принес лед, и они помянули усопшего. Через минуту адвокат сам стал усопшим.

Дело сделано. Но результат Таню не удовлетворил. Тихая смерть никого не заинтересует. Не тот резонанс. Она достала из сумочки маленький пакетик, который превратился в одноразовый дождевик из тонкой пленки после того, как она его развернула, сняла шляпу с вуалью, надела дождевик, накрылась капюшоном, потом достала опасную бритву, склонилась над трупом и, закрыв глаза, с силой полоснула бритвой по горлу. Она повторила это движение несколько раз, после чего поднялась на ноги. Забрызганный кровью дождевик порвала и спустила в унитаз. Бритву вымыла и оставила в ванной с другими принадлежностями для бритья. У нее немного тряслись руки, но голова работала трезво и расчетливо. Вернувшись в кабинет, «вдова» обшарила стол и нашла включенный диктофон. Бросив его в сумочку, взяла бокалы, вымыла их на кухне и только потом ушла.

На следующий день в новостях сообщили о новом убийстве. Таня уже привыкла к страшилкам, но тут задумалась. Покойника показали крупным планом с комментарием: «Зверское убийство известного столичного адвоката совершено безумным маньяком. Голова практически отделена от туловища. Висит на тонкой ниточке. Какой же силой и злостью надо обладать, чтобы одним махом снести голову с плеч…» В репортаже не было ни одного милиционера, и где же следователи? Журналистов не подпускают так близко к жертвам.

Ее не мучили угрызения совести, она отлично выспалась, и труп адвоката на экране с залитым кровью полом не произвел на нее никакого впечатления. Через два дня в почтовом ящике ее уже ждали кровавые деньги. На этот раз под строчкой: «Благодарю вас!», стояла еще одна фраза: «Как вам нравится ваша новая работа?»

* * *

Следующее письмо пришло через месяц. Все то же самое. Но в тот же вечер раздался телефонный звонок.

– Вы получили письмо?

– Получила.

С ней говорил мягкий мужской голос. Вкрадчивый и очень приятный.

– Автоматические камеры хранения на Ленинградском вокзале. Ячейка 1326, код замка 20201. Там найдете все необходимое для работы. Теперь задача усложняется. Вам будут указывать время совершения акта, оно должно соблюдаться с абсолютной точностью, сообщат также способы и варианты отхода. Это нужно для вашей безопасности, мы не хотим терять хороших работников. Отныне у вас будет постоянная ставка – пятьдесят единиц. Там же найдете мобильный телефон, инструкции будете получать по нему. Прикрытие вам будет обеспечено. От вас требуется работа со спецэффектами. Бритва – остроумное решение.

– После падения лифта в шахту я поняла, что от меня требуется.

– Удачи.

Связь оборвалась.

Сейчас Таня сидела на ковре и разглядывала забитую деньгами коробку. Теперь она не считала первое письмо хохмой. Вряд ли реально сделать из любого человека киллера. Над каждой кандидатурой работают опытные психоаналитики, каждый индивид требует особого подхода. Но как она попала в число кандидатов на обработку? Может, они читали ее книги? Но они безобидны и совершенно не кровожадны, а скорее наивны и даже примитивны. Трамвайное чтиво. Прочитал, выбросил и забыл. Никто сегодня не хочет напрягать мозги и разгадывать головоломки. Чем примитивнее, тем лучше. Читатель хочет чувствовать себя умнее автора, он должен разоблачить убийцу раньше, чем это сделает писатель. Тогда ему книга понравится. Сережа этого не понимает, требуя достоверности. Достоверность на телеэкранах, там каждый день проливаются реки крови. Тошнит уже. А она пишет о другом. Ее героини – очаровашки. Сегодня легко быть привлекательной девчушкой. Надень коротенькую юбку, стой столбом и выгляди дурой – отбоя не будет. Вероника пошла другим путем и уловом похвастаться не может. Таня захлопнула коробку и бросила ее в шкаф.

Глава 2

1

Дежурный редактор, немолодой уже седовласый мужчина, просмотрел пленку. Его лицо никогда не выражало эмоций. Устраивал его материал или нет, определить было невозможно. Ценность пленки определялось количеством выплаченных денег.

Он снял трубку и набрал нужный номер. На другом конце тут же ответили.

– Сергей Михалыч, Куликов беспокоит. Я получил картинку с Головановым. Мы ее берем. Нужна текстовочка под видеоряд. Мои ребята к утренним новостям ничего подготовить не успеют. Это дело ведут твои люди.

– Уже выслал, Роман Палыч. Загляни в свой почтовый ящик.

– Хорошо. Я перезвоню.

Редактор включил компьютер, открыл почту, тут же распечатал присланный текст и велел сидящей за пультом девушке прочитать его вслух. Текст должен точно ложиться под изображение. Это не всегда бывало возможно, тогда приходилось прибегать к монтажу. Оператор ловит момент, он должен снять как можно больше до появления милиции, потом ему работать не дадут. Куликов не знал операторов лично, но различал их по почерку и знал, кто на что способен. Эти кадры снимал лучший из команды Сергея. Можно лишь поражаться его таланту и изворотливости. Оперативники уже прибыли, слышны сирены, а он опрашивает соседей… Его съемки часто не вписывались в новостные рамки, это были полноценные репортажи с места событий и порой проходили под рубрикой «спецвыпуск». И они того стоили.

Девушка начала читать:

«Как мы уже сообщали, вчера был убит глава парфюмерной фирмы Саид Хабиров, сегодня смерть настигла его заместителя Аркадия Голованова. Убийца поджидал его у дома. Выстрел произведен в затылок на нижней площадке возле лифта. Потом убийца отволок труп в подвал и спокойно ушел. Голованова обнаружил живущий в подвале бомж. Он вернулся к месту своей ночевки минутами позже, что спасло его от неминуемой гибели. Киллеры не оставляют свидетелей. Рана еще кровоточила, но спасти человека с простреленной головой невозможно. Голованов умер мгновенно. Растерянный бомж начал метаться по подъезду, стучать во все двери и взывать о помощи. Надо напомнить зрителям, что на дворе стояла ночь, шел первый час и люди уже спали.

Аркадий Семенович Голованов занимался всеми финансовыми вопросами фирмы, но по каким-то причинам его не успели допросить после гибели руководителя. Есть и другие необъяснимые факты. Как он мог подпустить убийцу так близко? Чужой человек в подъезде среди ночи стоял за его спиной. Выстрел произведен в упор. Мы не можем исключать того, что погибший знал убийцу и доверял ему. Другой факт также не имеет объяснения. Финансовый директор приехал домой на своем «Мерседесе» один. Где же был его телохранитель? Голованова возит опытный охранник, служивший раньше в силовых структурах. Сопровождать Голованова до квартиры входит в его обязанности. Мы попытаемся ответить на все эти вопросы и вернемся к последним событиям, связанными, на первый взгляд, с безобидной парфюмерной фирмой. А вот что нам рассказала жительница дома, где произошла трагедия…»

Девушка замолкла.

– Хронометраж совпадает, – кивнул Куликов. – Текст надо немного почистить. Писался в спешке, но интрига соблюдена. Вызови, Наташенька, Арбатова, он подгонит все, а Сутягин пусть подмонтирует. Пятна крови и крупный план трупа надо повторить раза по три, врезками с акцентами в тексте на словах «выстрел в упор» и так далее.

– Я все поняла.

– К шести утра я должен видеть материал.

Куликов опять взялся за телефонную трубку.

– Сергей Михалыч, работа принята. Но ты же понимаешь, мне менты сядут на голову.

– А то ты не знаешь, что делать. Материал прислал телезритель-аноним.

– Не пройдет. Слишком высокий уровень съемки.

– Перепродал посредник. Ты, Роман, не втягивай меня в свои заморочки, у меня своих хватает. Рискуют мои ребята, а ты их плоды пожинаешь. Если я их не буду прикрывать, они разбегутся, а это штучный товар. Таких профи не штампуют.

– Ладно, отмажусь. Что с продолжением? Будут довески?

– Конечно. Сейчас ребята ищут охранника Голованова и его секретаршу. Утром получишь материал. В вечерних новостях дашь довески. Хабиров перед смертью встречался еще с одним типом, мы ведем с ним переговоры.

– Жду, Сережа. Но ты же понимаешь, обывателя на крючке без подпитки долго не продержишь.

Положив трубку, Куликов достал из кармана тяжеленную связку ключей, открыл сейф и сложил в конверт несколько пачек денег. Курьер не видел, какую валюту он клал в большой пакет и сколько. Он получил сверток и ушел.

* * *

Поездка в район Марьино, где жил Данила, имела не одну цель. Конечно, парня надо было отвезти домой, дать ему прийти в себя после увиденного. Но Андрея заботила еще одна проблема. Он знал, как работает милиция, и понимал логику действий следствия. До нужных адресов они доберутся не раньше утра, а потому он должен успеть довести дело до конца ночью. Жанна Титова жила в Люблино, совсем рядом с Марьино, одна в трехкомнатной квартире, которую ей снимал ее шеф. Ребята из бригады Осипова собрали на девчонку компромат задолго до гибели Саида Хабирова, так что Андрей знал, как надо разговаривать с девушкой.

Она еще не ложилась спать, выполняла срочную работу шефа – чистила бухгалтерию. Дверь открыла по глупости, была уверена, что приехал хозяин. Андрей не дал ей захлопнуть дверь и подставил ногу.

– Я отниму у тебя полчаса на интервью. Я с телевидения. Менты придут утром, так что все документы, что есть в доме, сожги, они уже никому не нужны. Твоего хозяина пристрелили пару часов назад. Я не враг, а друг. Это главное, что ты должна понять.

Девушка растерялась. Андрей вошел, подтолкнув ее в глубь квартиры, и закрыл за собой дверь. Потом усадил Жанну на диван и разложил перед ней фотографии.

– Занавески на окне надо задергивать, глупая кукла.

На снимках Жанна красовалась в чем мать родила, рядом – голый парень лет тридцати. Девушка смотрела на фотографии, как на кобру, готовую на нее броситься.

Андрей подошел к столу и глянул на груду документов. – Черная бухгалтерия. Тебя вычислят к утру, тогда жди ментов. Все это надо уничтожить. Разыгрывай из себя дурочку. Каждый в вашей конторе знает, что Голованов твой любовник, снимает тебе эту квартиру, дает деньги и водит в сауну. О том, что ты закончила «Плешку», знать никому не надо. Затаскают, да еще статью пришьют. Есть еще один момент. Этот красавчик с фотографии мог работать на конкурентов, тебя закадрил с определенными целями.

– Глупости! – выкрикнула девушка. – Он на рынке автомобильными запчастями торгует.

– С угнанных машин, разобранных в отстойниках. По описанию он очень похож на убийцу твоего шефа.

Андрей вынул из кармана еще один снимок, на котором был изображен парень, выходящий из ее подъезда.

– Его щелкнули, когда он уходил от тебя. Это же описание я получил от бомжа, нашедшего труп Голованова. Они столкнулись в арке ворот. Фотки тоже сожги. Я промолчу. А теперь ты дашь мне интервью для телевидения. Безобидное. Можешь даже слезу пустить. Адрес Николая Мамонова знаешь?

– Телохранителя? Нет.

– Ничего, я тебе скажу, а ты его произнесешь в камеру. От кого-то я должен его узнать.

– Но вы же знаете.

– Источник засекречен, а от тебя услышать адрес телохранителя шефа вполне естественно.

– Что я еще должна говорить?

– Ты должна нагнетать обстановку. Шеф нервничал весь день, места не находил, ему часто звонили незнакомые люди. Шофер за ним не приехал, ты его не могла найти, вот тут и назовешь его адрес. Голованов предчувствовал что-то нехорошее, так оно и случилось. Поняла?

– Ничего похожего на правду. А Колька часто не приезжал за шефом. Аркадий Семеныч засиживался до позднего вечера и не требовал от шофера ждать его. – Меня твоя правда не интересует, Жанночка. Делай то, что тебе говорят, или эти фотографии менты получат по электронной почте – секретарша спит с главным подозреваемым. Хочешь неприятностей?

– Ладно, ладно. Все поняла.

– Умница. Сострой скорбное личико.

Андрей достал видеокамеру.

* * *

Подполковник Железнов еще раз просмотрел пленку видеонаблюдений. В диспетчерской стояло несколько десятков мониторов, а ночью дежурил только один диспетчер, и то пожилая женщина, и судя по спицам, клубкам и недовязанным носкам, на экран она вряд ли смотрела.

– Дома старые, – пояснял участковый, – добротные, все прошли через евроремонт, люди тут живут солидные, но места для консьержки нет. Входишь в подъезд, и через шаг лестница. Десять ступенек, крохотная площадка – и лифт. Почтовые ящики поместить было некуда, на лестничном пролете висят, на стенах. Слева лестница вверх, а справа в подвал. Там когда-то котельная была. Дома-то еще сталинские.

Железнов его не слушал, размышлял.

– Убийцу мы не опознаем, козырек бейсболки все лицо закрывает. Он ждал жертву возле дома. Надо проверить все вокруг. Может, окурки найдем.

– На улице журналистов больше, чем на параде.

– Их же кто-то вызвал.

– Был тут один проныра, – оправдывался капитан. – Я его едва вытолкал. Говорит, гаишники его остановили, а они, вы же знаете, всегда в свою машину приглашают. Вот он по рации и услышал об убийстве. Только он и мог своих вызвать. Все затоптали.

Подполковник продолжал:

– Голованов приехал на своем «Мерседесе» в 24.15, подошел к дому, и тут же возник этот тип в бейсболке. Обрати внимание, они перебросились несколькими словами, а потом вошли, причем Голованов пропустил его вперед. Похоже, они знакомы.

Подполковник повернулся к бомжу, стоящему у дверей. – Тебя как зовут, любезный?

– Был когда-то Игорем Петровичем.

– Давно в подвале обитаешь?

– В этом второй месяц. С чердака выжили. Там молодежь свой клуб организовала.

– Ты видел убийцу?

– Встретил парня в подворотне, он выходил на улицу, но описать не могу. Темно было, да и вижу я плохо. Очки давно потерял. Одно скажу точно – здесь он снят камерой сверху. Мелковат получился, в жизни покрепче будет и выше меня. Насчет окурков я сомневаюсь. У парня в зубах была трубка. Он курил. Табак ароматный. Курил бы сигареты, я бы попросил.

– И получил пулю. Гильзу не нашли. Или он ее унес, или пользовался револьвером. С глушителем, разумеется. Да. Жаль, что ты его не видел. Тебя камера тоже зафиксировала, Игорь Петрович. Все точно говоришь. Ты вошел в дом спустя три минуты как он ушел. А почему шум поднял только через двадцать минут, не сразу?

– Посидел на ступеньках, покурил. В подвале-то я не курю. У меня там тряпье лежит, может загореться. А когда на покойника нарвался, то сначала на улицу побежал. Думал, там помощь найду. Город как вымер. Машины не останавливались. Ну кто, увидев меня, остановится? Я вернулся в дом.

– И это камеры зафиксировали.

– Так мне еще никто не открывал. Я так и не знал, вызвали вас или нет. А потом человек с камерой приехал. Двое их было. С карточками на груди. Я им первым все рассказал. Они наверх пошли, к соседям, а тут и ваши подоспели.

– Да, подоспели.

В диспетчерскую вошел майор.

– Товарищ подполковник, сообщение от дежурного по городу. Звонил неизвестный и сообщил о трупе на Сущевском валу, двадцать пять, квартира тридцать один. Убийство. Это недалеко.

– А мы тут при чем?

– Убитый, по словам звонившего, – телохранитель нашего покойничка, некий Николай Мамонов.

Подполковник скорчил недовольную мину и встал.

* * *

Дежурному по городу звонил Андрей. После визита к Жанне он прямиком направился к телохранителю. Город спал крепким сном. Квартира Мамонова была не запертой. Он вытер ноги, вошел, включил свет и прошел в комнату. Мамонов с простреленным лбом лежал на ковре в гостиной. Поверх рубашки кобура с пистолетом. Вид у мужика внушительный, такого трудно обидеть.

Покончив со съемкой, Андрей тут же ушел, на Петровку позвонил из машины.

– Имени своего я вам не скажу. Тележурналист. Адрес убитого мне полчаса назад дала секретарша застреленного сегодня Аркадия Голованова. Труп уже остыл, так что я его убить не мог. Дверь квартиры плотно закрыта, но не заперта. Это телохранитель Голованова Николай Мамонов. Остальное и без моих комментариев понятно. Работайте, ребята! Удачи!

Сегодняшний рабочий день Андрея закончился, и он поехал в контору с отчетом.

* * *

Двухэтажный офис, огороженный забором, располагался во дворе. Судя по типовому проекту, когда-то это был детский сад, до сих пор сохранились беседки и карусели. Бронзовая табличка у входа ни о чем не говорила. «Управление по водоснабжению и канализации Северо-Восточного округа г. Москвы». Разве что вызывала недоумение – при чем Северо-Восточный округ в десяти минутах ходьбы от Кремля? Уже рассвело, но в окнах все еще горел свет. Андрей позвонил в звонок у калитки, потом прошел по аллейке до корпуса и позвонил в дверь здания.

Руководил конторой энергичный решительный мужчина лет сорока пяти. В какое бы время Андрей ни появлялся в офисе, он всегда заставал шефа на месте. Не понятно, когда он бывает дома и занимается своей молодой красивой женой. Команду Сергей Михайлович собрал вокруг себя крепкую и надежную, что называется, группу единомышленников. Помимо него в кабинете, а точнее в студии, мало отличавшейся от телевизионной аппаратной, присутствовал еще один начальник – Гена Осипов. У Осипова имелась своя бригада. Она занимались разведкой и безопасностью. Об их прошлом Андрей знал мало, несмотря на то, что был ветераном команды. Здесь было не принято говорить о себе, семье, прошлом и других вещах, не касающихся работы. Андрей помнил слова, сказанные однажды Сергеем: «Оставь прошлое тем, кто в нем застрял. На прошлом денег не заработаешь, если ты не пишешь мемуаров». Но кое-что о Сергее и Геннадии Андрею было известно. Он их встретил в клубе МВД, когда отмечался День милиции. Оба были в мундирах полковников милиции. Это случилось три года назад, когда он снимал репортаж о награждении ветеранов Чеченской кампании. Из Московского ОМОНа с войны вернулись единицы, а до дня награждения дожили и того меньше. Сергея он запомнил. И не потому, что тот мужик видный, Андрея заинтересовала его жена, очень красивая женщина. Все генералы целовали ей ручку. Как потом выяснилось, Таня Снежинская – популярная писательница, сочиняющая «сказки» о подвигах доблестных оперов. На операторов никто не обращал внимания, так ему тогда показалось. Однако через три дня ему позвонили и предложили работу. Каково же было его удивление, когда на встречу пришел Сергей, тот самый полковник, чьей женой восхищались все присутствующие. Встреча состоялась в скромном кафе. Полковник пришел в штатском. И вообще, он уже не служил в милиции, а на вечеринку был приглашен как ветеран первой Чеченской кампании.

– Ты снимал боевые действия в Чечне, значит, крови насмотрелся, – начал без вступления Сергей.

– Там дня хватит, а я год из окопов не вылезал по собственной инициативе. Платили хорошо.

– Значит, нервы крепкие. В Москве крови не меньше. Ее тоже надо снимать. Оплата по результату. Ставки у меня выше, чем ты получал. Риск тоже есть, но несравнимый с боевой обстановкой. Хороший материал будет показан в эфире.

– В рубрике «Кровавые новости столицы»?

– Название не имеет значения. Каналам нужны рейтинги. Чем выше рейтинг, тем больше они берут за рекламу. А реклама их воздух. Чем больше зрительского внимания, тем выше рейтинг канала. А что мы можем продать?

– Я вас понял. Дайте хлеба и зрелищ.

– Правильно понял. Мир за две тысячи лет не изменился. Гладиаторские бои собирали стадионы. Съемки с места боевых действий смотрят все от мала до велика. Война в Чечне кончилась, но она продолжается под нашими окнами, возле наших домов, в наших подъездах.

Андрей ухмыльнулся.

– На войне ты знаешь время атаки. Все ясно и понятно.

– Так ты согласен?

– Приезжать к шапочному разбору дело не трудное. – У нас есть служба оповещения. При определенной сноровке мы будем появляться в нужном месте в нужное время. Тебя такие мелочи не должны интересовать. Твое дело снимать.

– Я согласен. Цель понятна.

– Хорошо, – улыбнулся Сергей. – Человек чувствует себя очень комфортно, когда сидит в мягком кресле собственной квартиры и видит на экране кровь, слезы, огонь и трупы. То, что для нас – уличная жизнь, для них – цветное кино.

Так началась работа Андрея. Сколько операторов было в системе, он не знал, но слышал о текучке кадров. Даже у профессионалов нервы сдавали. Деньги платили большие, но люди не выдерживали нагрузки и тех самых «зрелищ». Они сталкивались с ними вплотную, нервишки сдавали, и о деньгах уже никто не думал. Андрей прошел трудную школу и к этой адовой кухне оказался подготовленным. Но взявшись за такую работу, он продал душу дьяволу. Теперь на том месте, где жила душа, груда камней. Чувства исчезли, он превратился в робота, который управлял бездушной и бесчувственной видеокамерой, которую называл «диким глазом» или «оком дьявола». С ней он уже не расставался.

В комнате сидела Анфиса и долбила по клавиатуре компьютера, на экране шел отснятый материал. Гена Осипов давал краткие пояснения, а девушка печатала комментарии, которые тут же переправлялись по электронной почте телевизионщикам. Анфиса была личной секретаршей и, по слухам, любовницей Сергея. Бывшая журналистка, недооцененная в свое время, спецкор «Московской правды». Надо отдать должное шефу, Сергей имел чутье на талантливых людей и учил их работать в экстремальных условиях. Сам же обладал незаурядными организаторскими способностями. В конторе всегда кипела работа, круглые сутки без передышек и перекуров.

Андрей считал Анфису таким же роботом, как и других. Единственным отличием оставался теплящийся огонек любви, который еще искрился в ее огромных карих глазах, когда она смотрела на хозяина. Конечно, не красавица, но и Сергея понять можно. Жену он видел слишком редко при таком бурлении адовых котлов.

– Я завез материал для дневного выпуска, – доложил Андрей, не здороваясь.

– Отлично, – кивнул Сергей, просматривая лист с отпечатанным текстом. – Куликов уже заинтригован и ждет продолжения.

Андрей передал кассету Осипову. Гена первым просматривал материал и выстраивал возможные варианты дальнейших событий. Кассету вставили в аппарат. На экране появилась секретарша убитого бухгалтера в халатике и в домашней обстановке. Запись просмотрели все.

– По логике вещей, девчонка дала тебе исчерпывающую информацию после того, как ты показал ей снимок ее парня? – задал вопрос Осипов.

– Да.

– Значит, завтра ее шлепнут.

Андрей ухмыльнулся:

– Этот тип торгует на авторынке.

– Ты не понял, Андрюша, – вмешался шеф. – Эту фотографию мы тоже сдадим телевизионщикам.

– Ошибка! – тут же поправил Осипов. – Где ты взял снимок? Следил за домом секретарши? С какой радости? Тут может быть только два варианта. Первый и верный: типа в бейсболке убьют люди Саида Хабирова. Они казнят убийцу. Но сначала вывернут из него кишки. Кому нужен исполнитель? Им нужен заказчик. Вариант второй. Его возьмут менты. Но те из него ничего не вытрясут. Доказательной базы не хватит. И в том и в другом случае мы в это дело не вмешиваемся. Нам ничего не стоит взять парня под контроль и зафиксировать его уничтожение. Но получится перебор. Пусть эту историю додумывают телевизионщики, мы и без того слишком много знаем. Конкурентами парфюмеров нам заниматься ни к чему. В команде Хабирова осталось еще одно звено. Евгений Плоткин. Он заведует всеми складами фирмы и знает, где хранится товар. Его задача – убрать концы в воду, если история с наркотой имеет под собой основание. Не думаю, что в него будут стрелять. Главарей убрали, гидра обезглавлена, теперь надо выяснить, где хранится товар. Плоткин напуган, он понимает свое положение. Расколется мгновенно, без нажима. Киллер нас не интересует. А Плоткин – звено очень важное.

– Где он? – спросил Сергей.

– Удрал к любовнице в город Видное. Менты его дня два будут вычислять, а мы можем действовать уже сейчас. Так что, Андрюша, бери его в объектив. Адресок я тебе дам.

– Как скажете, ребята.

Дверь отворилась, и вошел бомж. Тот самый, что нашел труп бухгалтера Голованова в подвале.

– Привет. Уже отпустили? – спросил Сергей.

– А что проку с полуслепого бомжа?

Мужчина подошел к стальному шкафчику, похожие стоят в спортивных раздевалках, открыл его, достал сумку и, не обращая внимания на Анфису, начал сбрасывать с себя лохмотья, пока не разделся до трусов.

– Кто взял дело? – спросил Осипов.

– Подполковник Железнов с Петровки.

– Что у него есть?

– Ничего, кроме вопросов. Камеры все зафиксировали. Я видел отснятый материал в диспетчерской.

– Как убийца?

– Точная копия того, что вы мне показывали на фотографии.

Псевдобомж подошел к умывальнику с принадлежностями для бритья и принялся сбривать недельную щетину и срывать наклеенные брови. Парик полетел на пол, оказалось, что под седой копной была лысая голова.

– Задержка получилась. – Он взглянул на Андрея. – Долго ехал. Выкручивался как мог.

Мол, бегал на улицу, за помощью. Тянул время как мог.

– Нормально, – успокоил его Сергей. – Не каждый день люди на трупы натыкаются в собственной постели. Ваша кровать ведь в подвале. Очень правдиво получилось.

– Мне бы до своей кровати добраться. Устал я сегодня.

– Сейчас поедете, ваша машина у калитки.

«Бомж» надел приличный костюм с галстуком. Андрей смотрел на него и думал, если бы этот артист пришел к нему на кастинг, он ни за что бы не дал ему роль бомжа. Роль министра – пожалуйста, но бродягу играть?

Сергей подал артисту конверт и сказал:

– Будем на связи. Частить не следует, сделаем паузу. «Бомж», похожий на министра, тихо ушел, заперев предварительно свой шкафчик. А их тут немало стояло. Раньше Андрей не обращал на это внимание.

– Я себе стажера взял, – начал он. – Ты не возражаешь, Сергей Михалыч?

– Насчет стажера не возражаю, но пока он лишь свидетель. А свидетелей мне не нужно. Что за фрукт?

– Выпускник ВГИКа. Практику у меня проходил. Неженка еще, но в своем деле дока.

– Ты ведь за него головой отвечаешь, – прищурился Осипов. – Систему знаешь.

– Знаю, Гена, и отвечаю. У этого парня есть нужная жилка, а денег ни гроша.

– Не балуй его, Андрюша, – пробурчал Сергей. – Денег я ему дам. Через тебя. Пусть почувствует их запах.

– Но не больше, – рассмеялся Осипов. – Надо дать, а потом отнять. Потом опять дать. Так он быстрее им цену узнает.

Андрей получил пакет, намного пухлее, чем «бомж».

– Премиальные после эфира. – Шеф похлопал оператора по плечу. – Думаю, что этот сериал у нас пройдет на ура. И не забудь, завтра работаешь в Видном. Начало в шесть, успеешь выспаться.

2

Будильник зазвонил без десяти минут восемь. Таня с трудом открыла глаза и тут же встала. Заставила себя встать, иначе опять провалилась бы в сон. Умывшись холодной водой и выпив стакан сока, прошла в гостиную, включила телевизор. Ровно в восемь начались новости. На этом канале происшествия прошли третьей строкой. Первой – кремлевские встречи, следом строительство нефтепровода через Балтику, и только потом страсти-мордасти.

Сначала пошла история о сгоревшем ночном клубе. Десятки пожарных машин, карет «скорой помощи», милицейских патрулей. Ничего внятного, кроме краткого интервью командира пожарного расчета. Причины пожара расследуются, но налицо явные нарушения. Работало только два выхода: центральный и служебный, ведущий во двор, через него выскочили повара, официанты и прислуга. Посетители имели доступ только к центральному выходу, но из зала к нему вел узкий коридор. В гибели людей обвинили владельцев клуба. Аварийный выход не предусмотрен, в отделке использовали легковоспламеняющие материалы и прочее. Смотреть не на что. Таня специально начинала просмотр новостей с этого канала. У него оперативность хромает, рейтинг низкий, а значит, мало денег.

Следующий репортаж велся с места убийства. Двор, огороженный лентой, вынос из подъезда тела в черном целлофане, толпа зевак и короткий комментарий полковника милиции. Ни бе ни ме. Все репортажи построены на послесловии. Поезд уже ушел; начальники, стоящие на пепелище с деловыми физиономиями, отделываются общими фразами.

Таня отправилась на кухню пить кофе. Следующий блок новостей начнется через пятнадцать минут по другому каналу. Из просмотренного она узнала, что попало на телевидение, а какие события остались за кадром. Подробности будут известны через пятнадцать минут. Таня выпила кофе, закурила и вернулась в гостиную. Усевшись поудобней, переключилась на нужный канал и вздрогнула – висящая на стене пятидесятидюймовая жидкокристаллическая панель с ярким экраном полыхала. В следующее мгновение она поняла – это не сама панель, а то, что шло в эфире. Горел тот самый клуб «Боливар», пламя взмывало в небо, из здания выбегали горящие люди, слышались ужасающие, раздирающие душу крики. У Тани сжалось сердце. Ничего более страшного она еще не видела. Когда зритель пережил первый шок, начались комментарии. Надо иметь железные нервы, чтобы снимать на камеру объятых пламенем людей, обреченных на кошмарную смерть. Но вот кадр сменился и в этой дикости появился просвет надежды. Какой-то парень, очевидно прохожий, выхватил из общей массы пылающую девушку в длинном платье с распущенными волосами, сорвал с себя пиджак и начал хлестать ее. Огонь погас, от платья остались только лохмотья. Девушка качнулась, спаситель подхватил ее на руки, отнес в сторону и положил на землю. Он кричал, звал на помощь. На его крике кадр остановился. Такое зрелище может довести до инфаркта.

Картинка продержалась в эфире чуть больше минуты. Появился ведущий и сделал пояснения – чей это клуб, каковы возможные причины пожара. С точки зрения журналиста, мог быть поджог, так как у владельцев клуба были враги. Отчетливо вырисовывался детективный сюжет. Ни слова о нарушениях правил пожарной безопасности, весь упор на клановые разборки и варварство звероподобных подонков, по вине которых гибнут ни в чем не повинные люди.

Таня поймала себя на мысли, что шаблонные фразы уже не попадают в цель. Слова «ни в чем не повинные люди», «и только по чистой случайности никто не пострадал» не работают. Выходит, падающая с крыши сосулька обязана убить прохожего, а если она разбивается о землю, то это случайность. Пусть даже «чистая» или «счастливая». Можно понять милицию, разговаривающую шаблонами, можно простить депутатов, не знающих ни одного падежа, кроме предложного, но журналист обязан владеть хотя бы родным языком.

Следующий сюжет Таня ждала с нетерпением. Начинался он с кошмарной рожи бомжа, сидящего на ступенях подъезда.

– Я живу в этом подвале. Днем попрошайничаю, а спать прихожу сюда. Сегодня мое место было занято. На нем лежал труп с дыркой в голове.

В кадре появилось лицо другого мужчины. Все в крови. Камера перешла на ступени лестницы и начала подниматься вверх по кровавым следам.

– Его волокли, – звучал голос за кадром, – кровь размазана. Стреляли в затылок. У выходного отверстия вырвана лобовая кость. Убийца подошел к жертве со спины. Выстрел скорее всего произошел здесь, когда человек ждал прихода кабины лифта. Тут самое большое пятно крови.

В кадре опять появилось лицо бомжа.

– Я столкнулся с убийцей в подворотне. Высокий, худой, в черном коротком плаще и черной бейсболке. Лица не видел. Ночь. Я тут давно ошиваюсь, всех жильцов знаю, а этого никогда не видел. Шел он быстро, воротник поднят.

Опять лужа крови, и вдруг лицо пожилой женщины в интерьере жилой квартиры.

– Да это же Аркадий Семенович Голованов. Он живет на шестом этаже. Очень солидный мужчина.

Тот же интерьер, старик, стоящий у окна и показывающий пальцем на улицу:

– Вон его «Мерседес» стоит. Обычно Аркадия Семеновича привозит шофер и сопровождает его до квартиры.

В кадре застыло лицо трупа. После паузы появился ведущий в студии.

– Напрашивается простой вопрос. Где же был шофер? Если машина осталась во дворе, может быть, это его встретил обитатель подвала в подворотне? Или водитель по непонятным причинам в ночь убийства не захотел отвозить хозяина домой? Боялся? Значит, что-то знал. Или он и есть убийца? По логике вещей шофер Голованова вполне подходит под категорию подозреваемых. Солидный мужчина заходит ночью в свой подъезд, вызывает лифт. Его совершенно не беспокоит подозрительный тип, стоящий за спиной. Версия, будто в жертву могли стрелять с расстояния, ну, например, убийца спускался вниз по лестнице пешком, не выдерживает никакой критики. У трупа порохом обожжены волосы на затылке. Выстрел сделан в упор и точно.

Теперь закономерный вопрос. Почему господин Голованов должен быть напуганным? Вспомним наш вчерашний репортаж. Перед вами труп известного предпринимателя Саида Хабирова, руководителя известной парфюмерной фирмы. По некоторым непроверенным сведениям, Хабиров импортировал не только духи и дезодоранты из стран Запада и Ближнего Востока, но и печально известный афганский героин. Убитый сегодняшней ночью Аркадий Семенович Голованов был правой рукой убитого сутками ранее Хабирова. Уж он-то наверняка знал причины, по которым убрали его шефа. А тут такая беспечность. Один, ночью, без охраны приезжает домой. Убийца, стоящий за спиной Голованова, не мог быть посторонним человеком.

Наша редакция продолжает следить за событиями, мы начали вести свое собственное журналистское расследование. Первые вопросы будут заданы службе безопасности парфюмерной фирмы. Смотрите наш дневной выпуск в четырнадцать часов.

Таня выключила телевизор. Отлично закрученный детектив. Свои крутые триллеры она записывала в дневник, который вела уже третий год, и там позволяла себе быть откровенной и эмоциональной. Что касается ее книг, то они писались для домохозяек и строились на чувствах. Действительности хватает на экране. Страна утопает в насилии, а людям нужны сказки с хорошим концом, торжество добра над злом.

Скинув халатик, Таня пошла в спальню досматривать оборванный будильником сон. Сегодня ей снилось что-то приятное. Редкий случай.

3

Опять его разбудил этот проклятый тошнотворный звонок в дверь. Данила вскочил. Глупая мысль о возвращении Сони улетучилась, как только он открыл дверь. На пороге стоял Андрей Стромов, с которым они простились под утро. В руках он держал большой сверток.

– Вижу, ждал ты не меня.

– Я уже давно никого не жду. Сколько времени?

– Половина второго. Я так и буду стоять у порога?

– Заходи. Не обращай внимания на мою халупу. Я знаю людей талантливее себя, живущих еще хуже.

– Бывает хуже? – оглядываясь по сторонам, спросил гость.

– Вчерашний бомж, к примеру, – засмеялся Данила, натягивая джинсы. – И мне в постель не подбрасывают покойников. Чего приволок?

– У тебя даже телевизора нет?

– Через компьютер смотрю, если идет футбол.

– Придется подарить панель. Ты как мой стажер обязан смотреть все новости по всем каналам. Сегодня тебя уже показали. Я думал, вырежут, но ты попал, что называется, в масть. Помнишь, как ты девчонку тушил?

– Классная девка.

– Зовут ее Ева, фамилия Вербина. Лежит с ожогами в шестьдесят восьмой больнице, третий корпус.

– Тоже из новостей узнал?

– У меня свои каналы информации. По ним мы получили задание на сегодняшний день, работка нас ждет не пыльная.

Данила уставился на приятеля:

– Думаешь, из меня выйдет толк?

Андрей развернул сверток и достал очень красивый костюм, сорочку и галстук.

– Фирма возмещает тебе ущерб, нанесенный пожаром.

– Мать честная!

– Носи! Последний писк от «Версачи».

Данила надел пиджак и достал из шкафа зеркало.

– Класс! Но он же бешеных денег стоит!

– Бешеных денег не бывает, Даня. Они или есть, или нет. Много их или мало, рассуждать бесполезно. С какой колокольни смотреть.

Он сунул в нагрудный карман пиджака Данилы доллары.

– Твой гонорар за вчерашнюю работу.

Парень не верил своим глазам – тысяча долларов свалились с неба.

– За что? Мне нечем отдавать.

– Они твои, отдавать не придется, ты их заработал. И хватит об этом. Я еще не завтракал, а уже обедать пора. Хочу хороший кусок мяса.

– Я бы тоже не отказался.

– Тогда вперед.

Возле дома стоял тот же джип. В машине сидел огромный пес, немецкая овчарка с умными глазами.

– Твой? – спросил Данила.

– Мой. Иногда беру его с собой на задание. Он тоже умеет работать.

– Красив.

Они сели в машину и поехали в центр.

– В первую очередь надо заплатить за телефон, квартиру и свет, не то меня выселят, – сказал Данила. – В моей жизни, кроме долгов, ничего нет. Ужасная тоска. Я картинка в пустоте. Контур абстрактного мазка, который хотелось бы разрисовать в цвета радуги. Вот тогда я оживу.

Андрей привез Данилу в дорогой ресторан, заказал дорогой обед.

– Знаешь, Андрюша, мне всю ночь снился этот кошмарный пожар, – признался Данила, устраиваясь за столом. – Он произвел на меня ужасающее впечатление. Труп, найденный в подвале, уже не напугал. Когда видишь горящих людей, живые факелы – душа наизнанку выворачивается. Ночью не раз просыпался в холодном поту. Как можно показывать такое людям?

– Наш продюсер мне как-то сказал: «То, что для нас жизнь, для зрителя – цветная картинка на экране. Наша профессия обязывает доносить до них эту картинку. Мы не врачи, не спасатели и не пожарные. Твой инструмент – камера. Она не спасает и не лечит. Бросишь ее, и люди не узнают правды».

– А кому нужна такая правда? – вспылил Данила.

– Всем. Мясо вкусное?

– Отличное. Лучшего не ел.

– Всем нравится есть хорошую вырезку, седло барашка, но никто не думает при этом о бойне, о том, что коровы были живыми существами, божьей тварью. Наше дело – отражать действительность, а результаты нашей работы мы видим в рейтингах телеканалов. Историю с пожаром будут мусолить еще неделю. А, к примеру, визит какого-нибудь президента Франции в Россию могут и вовсе не показать.

– Значит, мы живем среди хищников?

– А ты не знал, что люди те же звери? Только опаснее, потому что имеют ум. – Андрей глянул на часы. – У нас есть немного свободного времени. Я хочу тебе кое-что показать. Поехали.

Остановились у высокого деревянного забора, за которым находилась какая-то давно замороженная стройка. Ни строительной техники, ни материалов, ни людей, площадка вычищена и отдана под стоянку, где хватало машин всех марок.

– Джек, охранять! – приказал Андрей собаке, и они направились к недостроенному зданию. Возле основательной железной двери стояли двое охранников в униформе. За дверью был совсем другой мир, все напоминало действующий клуб – просторное фойе, дорогая отделка, широкая лестница, ведущая на нижний уровень, коридор с ковровой дорожкой. В конце него еще одна тяжелая железная дверь. Слева окошко, над которым висела табличка: «Касса». Андрей заплатил какие-то деньги, и дверь открылась.

Из полутемного помещения повалил дым и послышался рев, словно они попали на упоминавшуюся в ресторане бойню. Тут находилось невероятное количество народа, и все кричали, будто им собирались рубить головы. Это был большой спортивный зал, построенный по принципу боксерского турнирного клуба. Так оно и оказалось. В центре зала вниз вела лестница. Свет горел только над рингом. Конструкции рядов были сборными, ступенчатыми, и вся махина покачивалась. Услышать друг друга было невозможно и дышать нечем. Курить не запрещалось, помещение плавало в тумане. Они спустились вниз. Мест не было, но садиться новые зрители и не собирались, Андрей пропихнул Данилу вперед.

Соображать что к чему он начал минут через пять. Ринг находился за плетеными канатами, похожими на теннисную сетку значительных размеров. Ринг имел углубление, в которое залили какую-то зловонную жижу цвета цемента. Женщины на ринге утопали в густой жиже чуть ли не по колено. Их тела покрывала зловонная грязь, смешанная с кровью. Никаких перчаток на руках – это не бокс, а самая настоящая драка. Женщины били друг друга со всей силы. Слышался хруст костей. Тут не существовало правил и раундов. Бой шел до победы, пока противник уже не мог подняться на ноги. Одни пары сменялись другими, каждый удачный удар встречался ревом публики. Даниле понравилась одна драчунья, вышедшая на ринг в третьей паре – фигура красивая. Ее соперница выглядела коровой с бычьей шеей. Значит, соперников не разделяют на весовые категории. Понятно, что «корова» зашибет девчонку. Через десять минут после появления на бойне Данила превратился в болельщика. Когда девчонка сбила «корову» с ног, он закричал и захлопал. Обернувшись, увидел ледяное выражение лица Андрея, который курил и ленивым взглядом осматривал сумасшедшую публику.

– А она не хухры-мухры! – крикнул Данила. Его вопль утонул во всеобщем реве.

Девчонка победила. Аплодируя, Данила отбил себе ладони. Зрелище для него кончилось в следующем бою. Женщина-монстр ударила соперницу локтем и выбила ей глаз. Он вылетел из глазницы, как бильярдный шар, и повис.

Андрей развернул приятеля и вытолкал его из зала. Когда за ними захлопнулась железная дверь и звон в ушах затих, сказал:

– Красивое зрелище. Не находишь? Зал вмещает полторы тысячи зрителей. Мы заглянули лишь на минутку, а многие из этого крысятника не вылезают. Тут делают ставки, как на ипподроме, только ставки выше и зрелище сочнее. На этих бойнях делаются бешеные деньги.

– Они же могут убить друг друга, – промямлил Данила.

– Не могут, а убивают. Ставка возрастает вдвое, если та, на которую ты поставил, снесла башку сопернице. Только не думай, что это единственное место ада, таких площадок в городе немало.

– Почему их не закрывают?

– А почему не закрывали «Черкизон» десятки лет? Думаешь, там трупов было меньше? Потребовалась воля президента для уничтожения гадюшника. Хозяин «Черкизона» отель выстроил за миллиард долларов. На него обиделись – почему в Турции, а не в Москве?! Ты видел, кто присутствовал на открытии и кто тосты поднимал за здравие? К этому добавить нечего. Если мы увидим, кто пасется у кормушки, ты посмеешься над своим вопросом. – Андрей похлопал парня по плечу. – Я хотел показать тебе, как обыватель относится к насилию. С должным азартом, сам видел. Поехали. Пора.

* * *

Сегодняшняя работа показалась Даниле странной. Они не дежурили в центре, а уехали в город Видный, что располагался в пяти километрах от Кольцевой дороги. Андрей привязал пса к дереву на тонкий поводок из прозрачной ленты, в сумерках такой не разглядеть. Собака не могла отбежать от подъезда дальше чем на пять метров, а Андрей снимал Джека на пленку из открытого окна машины, стоящей метрах в десяти от дома. Данила стеснялся задавать вопросы, ждал, когда Андрей сам расскажет, в чем заключается фокус.

Люди возвращались с работы. В пятнадцатиэтажном здании проживало немало народа, и дверь подъезда постоянно хлопала. Многие жильцы попадали в кадр. Сплошное однообразное занудство. Вдруг раздался звон разбитого стекла, посыпались стекла, Андрей поднял камеру вверх. Из окна восьмого этажа вылетел человек. Именно вылетел, а не упал. Так можно выпрыгнуть только с разбега. Мужчина летел вниз с диким криком. Полет оказался недолгим, тело шлепнулось о землю и застыло. Данила зажмурил глаза. Андрей выскочил из машины и с камерой подбежал к трупу. Долго он не снимал, а направился к подъезду и, отвязав собаку, вернулся к машине. Съемка продолжалась из окна, дикий глаз камеры был направлен на подъезд. Из него вышел мужчина, высокий, худой, в черном кожаном плаще и черной бейсболке. Поднятый воротник не позволял увидеть хотя бы контуры лица. Оператор не использовал возможность объектива приблизить идущего.

Вокруг трупа собралась толпа зевак. Люди расталкивали друг друга, чтобы увидеть окровавленный труп.

Андрей завел двигатель и тронулся с места.

– Очумелая страна. Все скатились с катушек, – злобно пробормотал Данила.

– Не преувеличивай, – закуривая, сказал Андрей. – Любопытство можно расценивать по-разному. На нем строится наша работа. Люди любят подглядывать. Такова человеческая натура. В рейтинге наши репортажи стоят на первом месте, и потому мы зарабатываем больше всех. Нам на пятки наступают ковырялочники. Так мы называем тех, кто ковыряется в личной жизни звезд и медийных персон. Кто с кем переспал, кто кому дал в морду по пьянке, чью жену пригласили в баню, кто кого бросил. Публику хлебом не корми, дай покопаться в чужом грязном белье. Проблема в том, что у нас нет звезд в полном смысле слова. Звезда – это мировой бренд: Мадонна, Пол Маккартни, Николь Кидман, Бельмондо, Стивен Кинг. А у нас все звезды. Ложкой со дна сгребаем. Но на безрыбье и рак рыба. Даже наши мальки заслуживают внимания и отдельных передач. Десятка два на плаву только потому, что им ежедневно перемывают косточки. Третье место уверенно держит Жириновский, лучший пиарщик страны. Без него скучно, без него нет политики. А больше и смотреть не на что. Скопированные по западным лекалам шоу быстро надоедают. Фабрика «Большевичка» не может шить костюмы дома по лекалам «Армани», руки не из того места растут. Мы живем в каменном веке и пародируем то, что на Западе уже не работает. Вот почему наши рейтинги переплюнуть невозможно. Мы каждый день выбрасываем в эфир адреналин, мы делаем новости. Криминальная Россия имеет свою специфику, а мы ее фиксируем на пленку. И все это держится на любопытстве и любви к подглядыванию.

– А тебе не кажется, что все, что ты приводишь в пример, ведет к деградации нации? Мы скатываемся в пропасть, теряем сочувствие и превращаемся в засохшие или заплесневелые корки. Все эти «рейтинги» отупляют людей.

– Причем умышленно. – Андрей рассмеялся. – В нашей команде есть талантливый писатель, но никто не будет экранизировать его книг. Над ними думать надо. «Мыльные оперы», бессодержательные детективы с шаблонным героем-ментом, тупые комедии – вот что идет на «ура». И ты думаешь, продюсеры этого не понимают? Все они понимают. Но «пипл хавает» – значит, надо снимать.

– Пустые разговоры. Я все уже понял, Андрей. Искусство, к которому я всю жизнь стремился, никому не нужно. Хищники жаждут крови. Значит, надо им ее дать. И задачи, поставленные перед тобой, я понимаю. Ты мастер. Но сегодняшний день меня немного удивил. Как ты узнал, что в городе Видном какой-то псих выбросится из окна? Да и событие по вчерашним меркам заурядное.

– Согласен. Ты должен понимать нашу кухню, ты же мой напарник. Я оператор. Мы всегда остаемся в стороне. Камера и человек за камерой – вещи неодушевленные. В нашей фирме работает следственный отдел из высококлассных профессионалов, оснащенный лучшей аппаратурой, базами данных и обширной сетью информаторов. Эти люди знают наперед, где, когда и что случится. Они, как провидцы, видят наперед. В сегодняшнем случае все было предсказуемо. Позавчера убили некоего владельца парфюмерной фирмы. Наши детективы были предупреждены информаторами о готовящемся покушении, поэтому я оказался первым на месте преступления. Вчера мы с тобой были свидетелями убийства его заместителя. Помнишь Голованова, застреленного в подъезде? Он вернулся домой один, без телохранителя. Ночью нашли телохранителя в его доме с простреленной головой. Остался третий – заведующий складами Евгений Плоткин. Перепуганный, он бежал. Наши ребята установили адрес его любовницы. От милиции он еще мог спрятаться, но не от мафиози. От них не спрячешься. Парень был обречен. Я получил задание подежурить возле дома любовницы Плоткина. Результат тебе известен.

– Но мы могли предупредить его об опасности, черт подери! Спасли бы человеку жизнь.

– На день или два и нажили бы себе врагов. Не наше дело вмешиваться в мафиозные разборки.

Машина остановилась на боковой проселочной дороге возле поля, перепаханного под озимые. По другую его сторону в километре от дороги возвышалось три ангара дугообразной формы, похожие на дутые матрацы. Андрей вышел из машины, установил камеру на треногу, направил объектив на ангары и включил аппарат.

Собаку выпускать из машины не стал. Андрей и Данила уселись на травку у обочины, и, закуривая, оператор продолжил:

– Видишь ли, Даня, с уверенностью сказать не берусь, но нашими информаторами могли быть убийцы. Конкуренты парфюмерной фирмы. Они через нас или с нашей помощью хотят показать свою силу. В назидание другим конкурентам. Мол, видите, что случается с теми, кто стоит на нашем пути. Чистой воды акция устрашения. Конечно, они не стали светиться, переговоры велись по электронной почте или через посредников. Операторов до внутренней кухни не допускают. А теперь прикинь. Обращаясь к нам, они знают, чем мы занимаемся, и знают, как нас найти. Представь себе последствия, грозящие нам, если, как ты говоришь, мы предупредили бы парня? Кто, кроме нас, мог это сделать? Эти люди не терпят вмешательства в их дела и уж тем более выстраивания помех на пути к намеченной цели. И повторяю. Мы ничем не смогли бы помочь бедолаге. Его судьба предрешена. Очень многие пытаются убежать от нее, но всегда выбирают дорогу, к которой ведет эта самая судьба. Бег по кругу.

Минут пять оба молчали.

– А что ты здесь снимаешь?

– Склады парфюмерной фирмы. Заведующий только что выпал из окна.

– Так уже сняли, хватит…

Не успел Данила закончить фразу, как раздался взрыв. Один из складов лопнул, как воздушный шарик, и вспыхнул, следом прогремел второй взрыв, потом третий. Пламя взвилось к облакам. Съемка продолжалась еще несколько минут, после чего Андрей собрал оборудование и убрал в машину.

– Уносим ноги.

Джип резко развернулся и помчался в сторону шоссе.

– Наводку на склады ты тоже получил от детективов? – Тут и без наводки все понятно. У меня была свая версия, и она подтвердилась. О том, что парфюмерная фирма Саида Хабирова занимается транзитом героина, менты знали давно. Доказательной базы не хватало. Хозяева груза поняли главное – Хабиров ходит по лезвию бритвы и его пора убирать. Я уверен, что они вывезли героин со складов, а уже потом уничтожили верхушку фирмы и сожгли склады. Теперь у следствия нет ни единой зацепки. Все концы обрублены. Был героин или не было – ничего не докажешь. Трупы показаний не дают, а от складов через час и пепла не останется. Точка. В деле поставлена жирная точка.

– Теперь мне опять всю ночь будет сниться пожар.

– На огонь можно смотреть по-разному. Мы тоже сняли огонь страстей, чтобы напугать зрителя.

– Страстей? Я говорю о живом огне, который пожирает на своем пути все без разбора, принося только горе и ужас. Нет ничего опаснее пожарища.

– Ты, Данька, все воспринимаешь в буквальном смысле. Мне казалось, в тебе больше романтики. Нет. Огонь дает нам тепло, а тепло – это жизнь.

* * *

Опять дело шло к полуночи. Контейнер с кассетой сбросили в определенную урну и сообщили о точке курьеру. Сегодня Данила уже не психовал и не ерзал на сиденье как на иголках. Они прижались к обочине на широкой опустевшей улице и решили немного передохнуть.

– Андрей, покажи мне камеру. Я такую игрушку даже не видел.

– Да, за прогрессом не угонишься.

Андрей достал камеру и положил на колени стажера.

– Все управление под рукой. Класс! Играй только пальчиками, а она будет вытворять чудеса.

– Попробуй поснимать, благо есть что. Смотри вперед. Видишь – пьяный мужик дорогу переходит. Поймай его в кадр. Везет дураку, что движения нет. Ишь как его качает. Дома напиваться надо.

Данила поймал пьяницу в объектив.

– Черт, Андрюша, башку даю на отсечение, что мы его уже видели.

– С чего ты взял?

– Черный короткий плащ, бейсболка, худой, долговязый. Это он выходил из дома в Видном. Из того подъезда, где Джек был привязан. Точно тебе говорю, это он.

– Фантазер. Таких тысячи!

Черный джип на огромной скорости пролетел мимо, вильнул вправо и сбил пьяницу. Того отбросило метров на пятнадцать, и он улетел на тротуар. Данила вскрикнул, но камеру из рук не выпустил.

– Сука! Я его номер достану. Он умышленно его сбил. Шел прямо на него, вся дорога пустая. Мы его можем догнать.

– Бери камеру, глянем на пострадавшего, – спокойно сказал Андрей и вышел из машины.

Данила побежал за ним. Мужчина лежал в неестественной позе в луже крови. Данила снимал. Через черно-белый глазок камеры картина не казалась такой ужасающей.

– Останови, – приказал Андрей.

Данила подчинился.

– Я осмотрю повреждения. Не хватало еще, чтобы я попал в кадр.

Андрей присел на корточки, расстегнул плащ, раскинул полы, проверил пульс.

– Он мертв, но пьяным не был. У парня пулевое ранение в грудь. Он пытался от кого-то удрать, но его догнали. Сейчас я отойду, а ты сними рану на груди крупным планом. В карманах пусто.

Андрей и Данила вернулись в машину. Они просмотрели пленку, на ноутбуке увеличили номер черного джипа. Наставник тут же по базе данных нашел имя владельца машины, по другой базе проверил личность и взялся за рацию.

– Сергей Михалыч, сбит человек. Умышленный наезд. Внешность соответствует убийце бухгалтера Голованова и типа, бывшего у его любовницы Жанны. Фото есть. В груди пулевое ранение. Парня добили.

– Заметают следы? Значит, киллер им больше не понадобится. Кто совершил наезд?

– Некий Максим Дворкин. Дважды судимый. Живет в Долгопрудном, в собственном доме. Черный джип «Ниссан Икс-Трейл» записан на его имя.

– Я все понял. Проверь адресок на всякий случай. Кассету оставь в кармане пострадавшего. Дело передадим полковнику Кулешову, пусть они ставят точку.

– Понял.

Андрей достал из камеры пленку и отнес к трупу. Данила опять ничего не понял. Когда наставник вернулся и они тронулись с места, спросил:

– Хороший сюжет, детальный, сочный, и ты с такой легкостью его отдал?

– Таковы правила игры, Даня. Найден киллер, его убрал другой киллер, которого мы вычислили за пять минут. Точку в деле должна поставить наша доблестная милиция. Лучшие сыщики МУРа под руководством полковника Кулешова. Мы много раскрыли преступлений, но точки всегда ставят они. Мы с ними плотно сотрудничаем. Неужели ты не понимаешь, нас нетрудно вычислить. Мы не имеем полномочий на съемку в местах преступления, у нас нет лицензии, но нас никто не трогает, и мы делаем все что хотим. Лезем в пекло, снимаем убийства, крутим сюжеты по каналам, нарушаем своим вмешательством ход следствия, а милиция молчит. Потому что не все так просто. В любом деле точку всегда ставят они. Нынешним ментам требуется реабилитация, они в полном дерьме сидят. Мы помогаем им, они не мешают нам. Нелегко доставать свежие базы данных. Они пополняются в наших компьютерах одновременно с компьютерами МВД. Ты думаешь, меня не хватали за шкирку охранники секретных объектов и частных территорий? Хватали. Приезжали менты и забирали, а через час я был у себя дома.

– Тебя знают все оперативники? А вчерашний капитан, отнявший пленку?

– Мелочи. Всем знать нас не надо. Надо знать, в какой обезьянник мы попадем. Туда раздается звонок сверху, и все, освобождают с извинениями. Система работает безотказно.

– Может, вы и с убийцами нашли общий язык?

Андрей рассмеялся.

– Одного такого ты только что видел. Сейчас попробуем глянуть на второго.

* * *

Долгопрудный – город маленький, на окраине, где еще сохранились частные дома, царила мертвая тишина. Близко к дому подъезжать не стали, полквартала прошли пешком. Черный джип стоял за забором. В доме горел свет.

– Нам нужно осмотреть передний бампер машины, – шепотом заговорил Андрей. – После такого удара должна остаться вмятина.

– Как? Машина стоит к нам задом. В такой темени даже номера не видно. А если это не она?

– Вот именно, потому мы должны проверить.

– Рискованно.

– Стой на стреме, я сам осмотрю.

– Но мы даже камеру не взяли с собой.

– Нам нужны только фотографии.

Андрей достал из кармана обычную маленькую мыльницу.

– А если…

– Я его не боюсь. Хуже будет, если его спугнем.

Андрей дошел до конца участка и перемахнул через забор.

Данила восхищался смелостью своего наставника. Он понимал, с кем они имеют дело, но больше всего мучил вопрос: как и чем можно помочь Андрею, если убийца его заметит. Хорошо, если маньяк примет его за вора. Водитель, сбивший парня, на сто процентов уверен в себе. На дороге не было ни одного свидетеля, за ним никто не гнался. Доказать причастность к убийству может только покалеченная машина, а ему даже в кошмарном сне не может присниться, будто все, что случилось, снято на пленку.

В темноте сада, где ничего невозможно разглядеть, сработала вспышка фотоаппарата. Данила взглянул на горящие окна дома. Внешне все оставалось спокойным. Машина стояла слева от дома, а не под окнами, плотно прикрытыми занавесками. Вспышка мелькнула еще несколько раз. Данила нервничал. Но вот Андрей вернулся.

– Что с тобой, парень? – улыбаясь, прошептал он.

– Страшно. За тебя беспокоился.

– Вытри пот со лба. Такая у нас работа, а у страха глаза велики. Ты должен помнить – если берешься за дело, доводи его до конца. Нельзя начать и бросить. Ты же профессионал. Если все операторы и режиссеры начнут капризничать, мы не увидим ни одного фильма.

Пригнувшись ниже штакетника, они проскочили мимо окон и добежали до машины. Андрей достал мобильный телефон.

– Сережа, это опять я. Объект дома по адресу прописки. Я осмотрел его тачку. На «Ниссане» пластмассовый бампер, он треснут, на решетке радиатора кровь. В гараже, куда он заезжать не стал, заготовлен новенький бампер. О последствиях парень догадывался. Я сделал снимки. Брать его надо сейчас, тепленького. Он в доме, пьет водку, лучшего момента не придумать. Хочу заснять арест, получи добро от ментуры. Хоть что-то мы должны поиметь с этой истории? – Помолчав, сказал: – Отлично, жду. – И положил телефон на панель.

– Сейчас они прибудут. По логике вещей так и должно быть. Вот только логики у них никакой нет и они похожи на слепых котят. Мы всю работу сделали за них.

– Приедут люди полковника Кулешова?

– Разумеется. Из вчерашних новостей я знаю, что на место убийства бухгалтера Голованова приезжал подполковник Железнов, а Железнов – зам Кулешова по оперативной работе. Вот почему его совсем не заинтересовали телевизионщики, попавшие на место преступления первыми, и помимо съемки мы еще опросили свидетелей. Все это попало в эфир. Железнов уже понял, кто взялся за дело, и прекрасно знает, кому в конце концов достанутся лавры. Их интересует результат, а нас – процесс. Мы держим зрителя на крючке, подогреваем интерес и усложняем интригу. Ставить точки не наше дело.

Минут через тридцать прибыл ОМОН.

– Так, Данила, пошли делать кино. Сейчас нам никто мешать не будет. Видишь подполковника, выходящего из «канарейки»? Это и есть Железнов. Наш продюсер имеет дело только с Кулешовым, а Кулешов диктует подчиненным порядок поведения. Вот увидишь, они сделают вид, будто нас нет. Мы невидимки.

Спецназ ворвался в дом с таким шумом, будто брал банду вооруженных до зубов террористов, автоматная стрельба длилась минут пять. Из окон стекла повылетали. Даниле показалось, будто они и впрямь снимают боевик, художественное кино.

Минут через десять из дома вывели парня лет тридцати. С отстреленной кистью правой руки. Он выл от боли. Возможно, он пытался отстреливаться, и снайпер отстрелил ему руку. Даниле стало жалко парня, но он невольно усмехнулся. Усмешку вызвала идея со снайпером. Ни у одного омоновца не было винтовки, лишь короткоствольные автоматы, а в старых деревенских домах развернуться негде, не то что вести прицельный огонь.

– Тебе не кажется, Андрюша, что перед нами разыграли спектакль? Они же видели, как их снимают. Ты говорил, будто мужик пил водку…

– Да, я заглянул в щель под занавеской. Мужик уже накачался, поэтому я поперся в гараж без опасений. А насчет спектакля я с тобой согласен. Чем больше шумиха, тем больше впечатлений. Не бери в голову, пипл схавает нашу страшилку.

Они сели в машину.

– На сегодня все. Я отвезу тебя домой.

– Ты видел этого хлюпика-убийцу с отстреленной рукой?

– Видел, Даня. Но я снимал только его лицо. Общий план выглядел смешным, тут ты прав, но его морда, искаженная болью и злостью, оправдывает действия ОМОНа. Ты знаешь, как делается кино? У героя умер близкий человек, а актер не может сыграть горе. Надо снять его со спины, склоненным над гробом, а потом крупным планом снять его щеку, скатывающуюся слезу, он слизывает ее с пересохших губ…

– Мне кажется, мы дурим людей.

– Я уже говорил, мы завоевываем их внимание. Как сказал один герой из фильма, разглядывая других персонажей: «Страна непуганых идиотов!» Почему у нас расцветает лохотрон и всякого рода «пирамиды»? Народ доверчив. Нас так воспитали. Если помнишь лекции по истории КПСС, то профессор всегда нам внушал: «Читайте газету „Правда“, там все написано». Я сдуру спросил у него: «В 38-м году „Правда“ печатала, что Блюхер и Тухачевский – враги народа, но это же не так!» Профессор побагровел и выгнал меня из аудитории. А на экзамене я получил пару, хотя на все вопросы ответил. Дураком был в те времена. Можно пятерки получать, ничего не зная. Первое. Надо прийти стриженным и бритым, а мы все ходили с патлами. Надо надеть костюм и комсомольский значок. Все! Пять баллов тебе обеспечены, и знания тут ни при чем. Народ у нас очень доверчивый, Даня. Объяви тебя завтра сумасшедшим, и ты уже в категорию нормальных не вернешься. Любой твой самый обычный поступок будет считаться безумным. Потому что у тебя штамп на лбу стоит.

На лице Данилы появились признаки тоски. Он уставился в окно и до дома не проронил ни слова.

4

Ночные новости Таня смотрела очень внимательно. Их повторяли не раз, но она весь день спала и даже не видела мужа, приходившего как обычно днем. Он никогда не будил жену, а оставлял записки. Только из них она узнавала, что он жив, цел, невредим и даже любит ее. Свежо предание, да верится с трудом.

На экране появился труп вчерашнего ее знакомого. Она помнила и квартиру, и обстановку, и его самого.

Телеведущий рассказывал зрителю завораживающую историю:

– Перед нами Николай Мамонов. Тот самый человек, который отвечал за безопасность финансового директора фирмы «Аромат любви» Аркадия Голованова, убитого в подъезде своего дома прошлой ночью. Мы вам обещали, что продолжим свое журналистское расследование, но найти телохранителя оказалось делом нелегким. Поиски начались с личной секретарши погибшего предпринимателя Жанны Титовой, и вот что нам рассказала девушка.

Молодая красотка казалась напуганной и говорила сбивчиво:

– Вы знаете, Аркадий Семенович был очень взволнован в тот день. Убийство Саида Мамедбетовича Хабирова стало для всех нас полной неожиданностью. Он был очень общительным человеком и сотрудничал с партнерами, а не тянул одеяло на себя, как принято говорить. Конечно, все мы находились в полной растерянности. Срочное совещание собрал Аркадий Семенович в пять часов вечера, а закончилось оно к полуночи. Шофер Голованова почему-то не приехал. Я пыталась до него дозвониться, но телефон не отвечал, ни домашний, ни мобильный. Аркадий Семенович не стал его ждать и поехал домой сам, на своей личной машине.

– Где можно найти Николая Мамонова? – задал вопрос мужской голос за кадром.

– Он живет на улице Чаплыгина, восемь, квартира двадцать четыре.

– И вот что нашел наш корреспондент по этому адресу, – продолжил телеведущий на фоне кровавой картинки с трупом.

– По предварительным данным Мамонов был убит в районе восьми часов вечера одним выстрелом в голову. Как мы видим, выстрел произведен в голову с близкого расстояния, дверь квартиры убийца за собой не захлопнул, она была всего лишь плотно прикрыта. По мнению экспертов, телохранитель и сам бизнесмен были убиты из одного и того же оружия. К сожалению, не удалось составить фоторобот убийцы, но известно, что это был мужчина выше среднего роста, худой, в черном коротком плаще и черной бейсболке. Есть и еще один немаловажный факт, который поможет установить личность убийцы. Он должен быть сотрудником фирмы «Аромат любви» либо хорошо там известен. Иначе как объяснить, что опытный охранник, проработавший немало лет в правоохранительных органах, будучи в собственной квартире, подпустил к себе убийцу и позволил ему выстрелить себе в лоб? Речь может идти только о хорошо знакомом человеке, которому можно доверять. Как мог бизнесмен, потерявший своего начальника накануне, среди ночи войти в подъезд с посторонним, встать к нему спиной и позволить ему выстрелить себе в затылок? На эти и другие вопросы ищут ответы наши корреспонденты. Следите за новостями. Мы всегда держим руку на пульсе событий.

Таня выключила телевизор и задумалась, потом вдруг выскочила из квартиры в одном халате, села в лифт и спустилась на подземную автопарковку. Яростно разбросав коробки в своем отсеке, она достала из нижней сумку и расстегнула молнию. Сумка оказалась пустой. Из нее пропал плащ, бейсболка, кроссовки и что самое важное – револьвер.

С минуту она стояла в оцепенении, потом присела на одну из коробок, красивые дугообразные брови сошлись на переносице. Каждый раз заказчик разгадывал ее планы. Она получала лишь схему действий и точное время, остальное придумывала сама. Этого козлателохранителя надо было лишь усыпить. Что она и сделала, а уходя, оставила дверь не запертой. Киллер пришел на все готовое, ему надо было лишь выстрелить в лоб валяющемуся на полу бугаю, не способному дать отпор. Уходя, он тоже дверь не запер – должен прийти оператор и зафиксировать случившееся. Все так.

Ее машина стояла неподалеку от бара, и она вернулась туда сразу же после того, как усыпила телохранителя. Вещи и оружие лежали в сумке. Переоделась она в салоне, заехав в темный двор. Плащ, бейсболку и кроссовки на четыре размера больше нашла в сумке. Ей всегда клали нужное снаряжение, которым она должна пользоваться. Таня – не киллер, в том смысле, как принято его себе представлять. Она свои убийства расписывает, для нее это игра. Роман или повесть. Триллер с интригой, иначе все это никому ненужная грязь!

Охота за жертвой шла две недели. Знакомство с Головановым произошло в лифте. В плаще и бейсболке она поджидала его в выходной день, когда он выходил на утреннюю пробежку. Войдя в лифт, поздоровалась.

– Доброе утро, молодой человек, – ответил зам Хабирова.

– Не совсем так. Меня зовут Таня.

Она сняла бейсболку и распушила свои красивые длинные волосы.

Голованов опешил.

– Боже, такая красавица и так себя калечит. Зачем? – Сейчас все поймете.

Она собрала волосы в пучок и вновь убрала их под бейсболку. Ей ничего не стоило пристрелить его в лифте, но без сигнала она не могла этого сделать. Время и место ей назначат за сутки, а цель обозначают за две недели. Дают время на подготовку. Когда они вышли из дома, Таня села на мотоцикл, стоящий вне зоны видимости камер наблюдения.

– Теперь понимаете, с чем связан мой наряд. С удобствами.

За две недели они встречались еще трижды. Девушка нравилась престарелому бабнику, вот почему вчера ночью он обрадовался, увидев ее. Они одновременно подошли к подъезду, вместе вошли, поднялись на площадку, и когда он нажимал на кнопку лифта, она нажимала на спусковой крючок револьвера «Наган».

Тут все понятно. Но кому понадобилось дать ее точное описание, за исключением роста и пола? Разумеется, никто никогда до нее не доберется. Заподозрить популярную писательницу и светскую даму в убийстве? Жену бывшего полковника милиции? Смешно! По правилам игры убийцу должны найти или уничтожить и, вероятнее всего, с этой целью у нее забрали вещи и револьвер. Киллер должен соответствовать описанию. Но нельзя же делать из него полного идиота. Только что миллионам зрителей объявили, как был одет убийца. Зачем? Если он нормальный человек, то от оружия и вещей избавится в первую очередь. Ей этого делать не разрешают. Она оставляет улики заказчику как доказательства выполненной работы. Сейчас все выглядело по-другому. Ее подвергают риску. Она на краю обрыва. Раньше ничего похожего не происходило. Муж не мог ее подставлять.

В этом была своя игра. Таня не сомневалась, что заказы исходят от Сергея. Бредовая идея на первый взгляд, но она точно знала, что он получает большие деньги за репортажи, проданные телевидению. На него работает сотня человек, а то и больше, если учесть информаторов. Таня никогда не считала себя дурой, несмотря на то, что писала дурацкие романы. Как говорит Сережа, «пипл хавает, стриги купоны!» Он играл роль консультанта, указывая на недостатки очередного ее сочинения. Его критика была больше похожа на инструкции. Он всегда рассуждал с точки зрения следователя и всегда замечал грубые ошибки. «Так следователи не думают!», «Твой фокус любой следователь разгадает», «Не делай из следователей дураков!».

Когда они познакомились, Сергей работал в милиции, в отделе внутренних расследований. Ловил своих же. Она всего лишь месяц как вышла на свободу. Правда, сумела поменять имя и имела чистый паспорт. Случайность. Ее старая подруга по детскому дому снимала комнату в Сабурово. Ее зарезали какие-то сопляки у дома, вырвав из рук сумочку. Когда явились менты, бывшая заключенная до смерти напугалась. Она не знала, по какому поводу они пришли.

– Как вас зовут? – спросил капитан.

– Татьяна Снежинская, – представилась она именем подруги.

– А кто с вами еще проживает?

– Подруга. Лена Артемьева. Ее сейчас нет. Она ушла на почту.

– Деньги получать?

– Точно не знаю.

– Вашу подружку зарезали. Шпана. Наверное, вели ее от почты. В руке только ручка от сумочки осталась. У вас есть документы?

Новоиспеченная Таня соображала быстро, за словом в карман не лезла, потому на суде сама себя защищала и отсидела пять лет вместо восьми.

– Я паспорт Лене отдала. Чтобы она проверила, нет ли мне писем «до востребования». Я же здесь комнату снимаю.

– Понятно. Если паспорт не подбросят, мы вам справку выпишем, потом по ней получите паспорт по месту постоянного проживания. Вам надо проехать с нами.

На могилке Тани Снежинской стоит скромный крест с табличкой «Елена Артемьева». Настоящая Лена получила паспорт на имя Татьяны Снежинской.

С Сергеем они познакомились через месяц. Он не мог даже подозревать о ее прошлом. У Тани был врожденный аристократизм и множество талантов. Она не знала, кем были ее родители, но не хлеборобы – это уж точно. В отличие от других девчонок, она хорошо училась, много читала, всем интересовалась и любила коллекционировать: в детском доме собирала катушки с цветными нитками, так как любила шить, теперь – американские доллары, которые не на что тратить.

Их роман с Сергеем протекал бурно, они по-настоящему влюбились друг в друга, и через три месяца Сергей сделал предложение. Сначала Таню это напугало. Подумала – если связываешь жизнь с человеком, он должен знать правду о тебе, а она не могла сказать правды, хоть режь ее. Язык не поворачивался. Таня вспомнила одну любопытную деталь. Сергей сделал предложение в Крыму, когда они решили вместе отдохнуть. Как теперь говорят, «притереться друг к другу». Отпуск подходил к концу, и Таня уже поняла, что они останутся вместе по возвращении домой. Но Сергей, несмотря на должность и погоны, с женщинами был нерешительным и стеснительным. Предложить девушке руку и сердце для него означало совершить подвиг.

Вечером, гуляя по набережной Ялты, они зашли в тир. Сергею захотелось пострелять. Все пули легли в «молоко». Он даже покраснел от стыда.

– Можно мне попробовать? – спросила Таня.

– Ты умеешь стрелять?

– Не знаю. Но у меня все всегда получается.

– Если попадешь в черный кружок, я выполню любое твое желание.

– В черном кружке есть цифры. В центре десятка. А если я попаду в десятку?

– Тогда я на тебе женюсь.

– А ты уверен, что я этого хочу?

– Тогда стреляй в «молоко».

– Десять пулек, пожалуйста.

Из десяти выстрелов Таня выбила десять десяток. Сергей смотрел на мишень с открытым ртом. Она ему не сказала, что была чемпионкой детских домов Москвы и Московской области и завоевала шесть кубков, которые до сих пор хранятся в ее детском доме.

Он ее ни о чем не спрашивал, а она не любила вспоминать свое детство, там ничего хорошего не было.

Перед свадьбой Таня сказала:

– Сережа, в моем прошлом есть черные пятна.

– У каждого из нас есть свое прошлое, но не у всех есть будущее. Давай смотреть вперед и не будем оглядываться назад.

Красиво сказано, черт подери! Но у Тани закралось подозрение, что Сергей раскопал подробности биографии своей молодой жены. Когда он неожиданно в тридцать восемь лет на пике своей карьеры ушел из милиции и занялся прибыльным делом, она его не поняла. Если он знал о ее прошлом, знал, как она умеет стрелять, почему бы ее не использовать?

Уверенность появилась позже. Она написала рассказ о том, как ее завербовали в убийцы, но героем сделала мужчину, который нищенствовал и имел кучу долгов. Дала прочитать рассказ своей единственной подруге Веронике. Таня ценила ее мнение.

Вероника принесла рассказ на следующий день вместе с какой-то книжкой.

– Что это?

– Майкл Утгер[1]. Американский писатель. Почитай, если не знаешь этого автора. Ты скопировала его рассказ один в один, рукопись нельзя отдавать издателям. Тебя обвинят в плагиате.

Это был удар ниже пояса. Она раскрыла книгу и пробежала глазами текст. Несчастному парню, утопающему в долгах, начали приходить письма со словами: «Когда этот человек умрет…» Что тут сказать? Прием выбран правильно с психологической точки зрения, но он никак не повлиял на ее жизнь. Решение брать в руки оружие и убивать людей принял ее муж, и она подчинилась. Будем играть в прятки? Изволь! Хочешь сделать свою жену убийцей? Ради тебя на все готова! Твое желание для меня закон! Может, бывшего полковника убийца возбуждает в постели? Наслаждайся!

Ничего в семье не изменилось. Как жили, так и живут. Сергей ее даже не спрашивал, где она провела ночь. Однажды, вернувшись с одного дела под утро, она застала его спящим в их кровати. Уникальный случай, он никогда не ночевал дома. У него есть один выходной в неделю, но никогда не известно, на какой день он попадет. Это выясняется за сутки, и Сергей всегда предупреждает жену.

От резкого звука Таня вздрогнула, и воспоминания оборвались. В гараж въехала машина. Пришлось затаиться. Попасться на глаза соседям в гараже в таком виде по меньшей мере странно.

Домой она вернулись с рассветом, но в постель ложиться не стала, а начала делать записи в своем дневнике. Ему можно рассказать все. Выговоришься – всегда становится легче.

5

Кошмарный звонок раздался в три часа ночи. Данила, усталый и разбитый, крепко спал. Но этот ужасающий хриплый звон мог поднять мертвого из могилы. Он встал и, что-то бурча себе под нос, пошел открывать дверь. На пороге стоял Андрей.

– Извини, старик, у нас срочная работа.

Никаких возражений не последовало, и Андрей это оценил. Человек понимает ответственность, хотя на работу его никто еще не принял.

– Я бы тебя не стал будить, Данила, но моя рожа засекречена, а ты можешь посветиться в общественном месте.

– Что случилось-то? – одеваясь, спросил стажер.

– Наш киллер повесился. Подробностей не знаю, полковник позвонил Сергею Михайловичу. Только наших допустят к месту происшествия, без камеры, с фотоаппаратом. На две-три минуты. Мы возвращаемся в Долгопрудный.

– Я думал, парня забрали на Петровку.

Похоже, Андрей так и не успел доехать до дома. Он выставил на джип синий маяк на крышу, включил сирену, как только машина выскочила на шоссе.

– У парня было сильное кровотечение. Ты же видел рану. Его отвезли в ближайшую больницу, оказали помощь. Поместили в отдельную палату на первом этаже, потому что там решетки на окнах. Допросить не успели, он находился в бессознательном состоянии. Сделали нужные уколы, выставили охрану. Часа через полтора один из охранников заглянул в палату. Хотел отойти в сортир, ну и глянул на всякий случай. А парень висит на оконной решетке. Вот такие пироги, Данила. Веселая у нас ночка получилась.

– Как я понял, менты без концов оказались. Киллера, который перебил все руководство парфюмерной фирмы, застрелили, потом сбили машиной, а тот, кто этого киллера прикончил, повесился.

– Мы пытались им помочь, как могли. Но они сами себе мешают. Хорошо, что он не в камере повесился, а в больнице, не то ментам не поздоровилось бы. А врачи ни за что не отвечают.

Андрей остался сидеть в машине, а Даниле выдал пластиковый пропуск на веревочке, чтобы повесить на шею, и фотоаппарат. На пропуске фотография и должность «Специальный корреспондент государственного телевидения». Имя стояло вымышленное.

– А где вы взяли мою фотографию? – удивился парень.

– Я тебя сфотографировал. Ты же мой напарник, теперь мы работаем на равных. С этой висюлькой тебя куда хочешь пропустят. О твоем появлении извещены. Сделай фотки и уходи. Ни с кем в контакт не вступай. Тебя никто не должен запомнить – это наше золотое правило, Даня. Мы люди-невидимки, наши лица спрятаны за камерами.

– Это я уже понял. Ты специально переключил видоискатель в черно-белый режим, чтобы мальчики кровавые не приходили по ночам, но камера все фиксирует в цвете, а ты смотришь на мир в серо-черных тонах.

– Дикий глаз объектива бездушен, а во мне еще теплятся угольки человечности. Вперед, герой!

Перед корреспондентом открыли двери палаты. До его приезда здесь ничего не трогали. Пойманный киллер сумел сделать себе удавку из бинтов. Рука без кисти, как оковалок, болталась вдоль тела. На полу валялась табуретка. Данила фотографировал все без исключения, делал крупные и общие планы и уложился в пять минут.

В коридоре толпились люди в форме. Их фотографировать не рекомендовалось, но Данила сделал несколько снимков с опущенной руки, не поднимая аппарата. На него никто не обращал внимания. Сделав свое дело, он направился к выходу, и когда уже взялся за дверную ручку, его окликнула девушка в белом халате.

– Вы меня?

– Ну да. Вы же Михаил. Так у вас на пропуске написано.

– Да. И что вы хотите?

– Я сделала ему два укола. Один обезболивающий, а второй снотворное. Он потерял много крови. В его состоянии невозможно проснуться, а не только встать, да еще повеситься. Он голову не смог бы оторвать от подушки, не то что встать на табуретку.

– Сколько человек его охраняло?

– Трое омоновцев, но маски они не снимали.

Данила тоже умел читать и, глянув на белый квадратик, прикрепленный к карману халатика, спросил:

– Скажите, Галя, вы знали висельника? Долгопрудный – городишко небольшой.

– Я подруга его сестры. Поговорите с ней. – Девушка достала бланк рецепта и написала на нем телефон. – Позвоните. Ее зовут Ира. Она любила брата и очень долго его ждала. А тут… Разберитесь, пожалуйста.

– Хорошо, понял.

Андрею Данила ничего не сказал. По дороге в Москву он воспользовался компьютером. Переснимая с флэшки копию для отчета, заодно записал все данные на болванку и незаметно положил ее в карман.

Андрей подвез стажера до дома и дал ему конверт.

– Твоя зарплата за сегодняшний день. Бери. Завтра выходной. И сделай главное дело, заплати за коммунальные услуги, не то действительно на улицу выгонят. И подумай о ремонте. Жить надо в комфорте, а не на свалке.

– Рано еще мечтать о комфорте. Мне бы штаны купить.

Андрей улыбнулся и похлопал парня по плечу. У него был усталый вид. Данила уловил беспокойство в глазах улыбающегося наставника. Что-то его мучило.

– Зуб разболелся, – сказал Андрей, словно прочел мысли своего стажера.

* * *

Спать Данила не ложился. Он внимательно просмотрел все сделанные в больнице снимки, потом сидел на своей кровати и пытался левой рукой завязать сложный узел. Ни черта у него не получилось. Медсестра права на все сто процентов. Арестованного киллера с отстреленной рукой и большой потерей крови колют снотворным, но он, как герой партизанского движения, не сдается, а ухитряется размотать больную руку, скрутить из бинтов веревку, привязать ее морским узлом к решетке окна на уровне форточки, сделать петлю, сунуть в нее голову и выбить из-под себя табуретку. Данила еще раз просмотрел снимки. Рядом с койкой стояла капельница с длинным шлангом, провода шли от приборов к электророзеткам. Почему же бинт? Если бы арестованный повесился в камере предварительного следствия, понятно, милиция снимает с задержанных ремни и отнимает шнурки. В «предвариловке» не делают уколов, тут идея сработала бы как нельзя лучше. Скорее всего, план так и строился – ранение должно быть легким. Но ребята переусердствовали и отстрелили кисть. В итоге задержанного отвозят не в милицию, а в больницу, где совсем другие условия, но службисты выполняют приказ в том порядке, в каком он был получен. Головой им думать не надо, ее нет. Почему охранять киллера оставили троих? Хватило бы одного милиционера, обычного постового. Почему они не снимали маски? Прятали лица от врачей? В палате стоял стол с инструментами. Почему его не убрали? Там среди прочего были скальпели. Сплошные «почему». Если они хотели убить дважды судимого Дворкина из Долгопрудного, сбившего раненого киллера своим «Ниссаном», то почему не сделали этого в его доме? Кому понадобился спектакль с арестом?

Данила вышел на улицу, сел в свою старенькую «Вольво» и поехал в Долгопрудный. В третий раз за последние сутки.

Возле дома арестованного Дворкина стояла тишина, словно здесь ничего не случилось. Он перемахнул через забор и зашел в дом через террасу. Все двери были выбиты, везде все еще горел свет. На полу валялись гильзы от автоматов, дырки от пуль остались на потолке и стенах – стрельба велась беспорядочно, для шума. Все правильно, спецназовцы знали, что их спектакль снимают на камеру. Съемка должна кончится победой. Вот зачем им понадобился арест. Справедливость восторжествовала. Комнатки походили на закутки, и в них никто не заходил. Удивительно, что там на полу валялись только две гильзы. На столе ничего не тронуто. Стакан, две бутылки, закуска. Одна бутылка пустая, другая наполовину наполнена водкой. Парень успел хорошо нализаться и, скорее всего, уснул за столом. Такой вывод Данила сделал, увидев вмятину в отрезанном куске хлеба. Его будто примяли головой и вдавили в стол. И ни одной гильзы возле стола. Значит, хозяин не отстреливался и вряд ли у него имелось оружие.

Данила достал мобильник, бланк рецепта, на котором был записан номер телефона сестры Дворкина. Под руку попался конверт, переданный ему Андреем. Он заглянул в него. За прошедшую ночь ему заплатили пять тысяч долларов. Для него пять тысяч – сумасшедшие деньги. Столько он не заработал за последние пять лет, а тут за одну ночь. За что? Мальчиком на побегушках таких денег не платят. Деньги он убрал в задний карман джинсов и решительно набрал номер. Стрелки будильника приближались к семи утра.

– Ира? Меня зовут Михаил. Я с телевидения. Ваш телефон мне дала медсестра Галя.

– Да, она мне сказала. Я в больнице, но в морг меня не пустили. – Голос девушки дрожал, скорее всего, она плакала.

– Я хочу разобраться в этой трагедии, можете мне помочь?

– Денису-то это не поможет.

– Он виноват, тут говорить не о чем, но я думаю, что есть люди, которые используют таких ребят, как ваш брат. Если они окажутся в стороне, не вы одна будете в таком положении.

– Что вы хотите? Чем я могу вам помочь?

– Я в доме Дениса. Рядом с больницей. Если бы вы зашли сюда… Это важно.

– Хорошо. Я сейчас приду.

Данила убрал трубку в карман и вышел в сад. Джип стоял на том же месте. Передний бампер внедорожника был расколот, на нем остались бурые пятна высохшей крови. Тут все понятно. Наезд он видел своими глазами. Но профессиональные киллеры не работают на своих машинах или по крайней мере меняют номера на фальшивые. Вывод напрашивался сам собой – наезд был случайным. Пьяный за рулем сбил человека и скрылся. Весьма правдоподобно. Но Данила помнил, как джип специально вильнул и направил машину на пешехода. Он мог его объехать, если бы крутанул руль не вправо, а влево. Дорога просматривалась отлично, хорошо освещалась. Их машина стояла метрах в тридцати, и они разглядели все детали. Даже номер сумели снять.

Данила направился в гараж. Войдя в него, он сразу понял, что владелец машины увлекался автомобилями. Инструменты на все случаи жизни на своих местах, ключи развешаны на стенах в гнездышках, вот только детали на верстаках были от отечественных «Жигулей», а не от иномарок. Старые карбюраторы, бензонасосы в ассортименте, фильтры и прочая мелочь. На полу новенький бампер для «Ниссан Икс-Трейл». Заготовлен заранее. Это еще одно подтверждение умышленного наезда.

И все же Данила не понимал логики преступника. Ему повезло, что не было свидетелей. А если бы на дороге находилось еще несколько машин? Себя и Андрея он к свидетелям не причислял. Они охотники, а не очевидцы. Но человек, идущий на умышленное убийство, не должен рассчитывать на авось.

В гараж вошла девушка. Высокая, худая, в черной косыночке.

– Это вы мне звонили?

– Да, я. Не знаю, с чего начать. С одной стороны, ваш брат виноват, с другой – у меня есть сомнения. Без вас мне не разобраться.

– Денис не преступник. Первый раз его осудили за ножевую драку, но он в ней не участвовал, он хотел разнять дерущихся ребят и отнял у одного из них нож. Тут подоспели менты, на ноже нашли его отпечатки. Одного из ребят им уже ранили. Второй раз он наступил на те же грабли. Шпана обчищала пассажиров в ночной электричке. Денис вступился. Получилась куча-мала. Кто-то огрел его бутылкой по голове, он потерял сознание. Очнулся в милиции, остальные сбежали. И опять он стал виноватым. У Дениса золотые руки. Он из развалюх конфетки делал и перепродавал, на это и жил. А соседям машины чинил бесплатно. У Матвеича спросите. Его дом рядом стоит. До сих пор ездит на «Москвиче» семидесятого года выпуска. И все благодаря Денису.

– И на свои заработки он купил себе джип за сорок тысяч долларов?

– Эту машину ему подарили. Два месяца назад. Приходил к нему один тип. Точнее, не подарил, а сказал так: «Мне нужна машина, которой я могу пользоваться время от времени, но стоять она будет у тебя, и ты можешь на ней ездить, сколько хочешь. Моя жена не должна о ней знать. Она наняла сыщика, и тот следит за моей тачкой. У меня есть подружка, живет в Дмитрове, я к ней время от времени мотаюсь. Но на своей машине ездить не могу». Кстати, я фотографировала того типа, когда он приезжал к Денису. Брат попросил: «Щелкни этого парня на память. Скользкий мужик, и куплеты его мне не нравятся». Я спряталась в сарае и когда хозяин джипа приехал, сделала несколько снимков. Пленка так и лежит в аппарате, мы ее не проявляли, а потом и вовсе забыли. Денис летал в облаках от восторга. Он мечтать не мог о такой машине. Хозяин брал ее раза два или три. Джип был записан на имя брата, а хозяин ездил по доверенности.

– Вы часто сюда заходили? В гараж.

– Вчера днем была. Они с Матвеичем распивали бутылочку.

– Тот, у которого «Москвич»?

– Ну да.

– А вы видели этот бампер? Штука очень дорогая. Зачем он нужен, если машина новая?

– Не было тут никакого бампера. Такую хреновину нельзя не заметить.

– Это точно. Познакомьте меня с Матвеичем и принесите фотоаппарат с той пленкой.

– Да аппарат здесь. Обычная старая мыльница. Я его никуда не уносила, так в сарае и оставила. Бросила в коробку из-под резиновых сапог.

Старенькая, но надежная «Смена-8» лежала на месте. Данила ее забрал, и они пошли к соседу. Старик сидел на крыльце и пил пиво из горлышка.

– Привет, Матвеич. Это Миша. Он хочет спросить тебя о Денисе. Вроде как его защитник.

Ира предупредила Данилу: «Старик ничего не знает о смерти брата, не говорите ему».

– За что пацана взяли? Совсем менты оборзели. Чего хотят, то и творят. Управы на головорезов нет.

– Вы все видели?

– Так они весь поселок на уши поставили.

– А когда вы Дениса видели в последний раз? До того, как менты приехали.

– В одиннадцать вечера. Он зашел ко мне и деньги дал. За бутылкой послал.

– А сам сходить не мог?

– Шурка магазин в десять закрывает. Дома у нее всегда есть водка, но она не всех пускает. Мне дает, сноха как-никак. Моего Юрку в Чечне убили. Шурка все еще вдовствует. Ну я сходил к ней, взял литр и принес Дениске, видать, подфартило, деньжата завелись, вот и понесло.

– Значит, он был дома и никуда ехать не собирался?

– Под мухой Дениска за руль не садится. Да и за какой руль, если машины во дворе не было. Отдал кому-то. Уж такую махину да не заметить? Нет, на участке его шарабана точно не было.

– Спасибо, Матвеич. Ты прояснил ситуацию. Это очень важно.

– Чего вижу, то и говорю. Врать не приучен. Но за пьянку у нас людей не хватают. И армию с цепи не срывают. Целый полк прислали. Дениска к тому времени лыко не вязал. Герои хреновы. Нашли террориста!

Данила уехал в Москву. По пути сдал пленку в проявку, а дома включил компьютер и начал искать новости по каналам. Ему повезло. В восемь тридцать комментатор объяснил народу, что к чему и как выглядит мир сегодня.

«Наше журналистское расследование поставило точки в загадочных убийствах последних дней. Следственные органы и милиция с успехом завершали операцию по раскрытию серии преступлений, и теперь мы можем получить полную информацию из первых рук, не прикрытую обычной завесой секретности, называемой „тайной следствия“. Но сначала мы вам покажем случайные любительские кадры, снятые очевидцами событий, связанных с нашим делом. Извините за качество съемки, но запись велась мобильными телефонами в обоих случаях случайными людьми».

На экране появился Джек. Привязанный возле подъезда пес гулял, обнюхивая деревья. Поводок, на который тогда обратил внимание Данила, не был виден. Съемка велась камерой высокой четкости, но качество довели до полного кошмара. Итак, по версии телевизионщиков, молодой человек выгуливал свою собаку и снимал ее на мобильный телефон. Послышался звук битого стекла. Со звуком они явно переборщили. Камера поднялась вверх и зафиксировала падение человека вниз. Удар – брызги крови полетели во все стороны. Крупный план жертвы.

Ведущий тут же опознает личность, будто они всю жизнь прожили вместе.

«…Это не несчастный случай. Это убийство. Просматривая запись, мы поймали случайный кадр, который пришлось обрабатывать на современной компьютерной технике, и вот чего нам удалось добиться!»

На экране появилась фотография выходящего из подъезда парня в коротком черном плаще и бейсболке. На этот раз его лицо хорошо прорисовалось, камера снимала не с высоты, а с уровня его роста.

«Помните? – продолжал ведущий. – Этого человека уже видели возле дома, где был убит финансовый директор парфюмерной компании „Аромат любви“ господин Голованов, теперь этот же человек появляется в доме руководителя складскими помещениями вышеназванной компании Евгения Плоткина. А теперь взгляните, что увидели оперативники в квартире убитого…»

На экране продолжалось слайд-шоу. Лежащая в луже крови женщина с простреленной головой, выбитые стекла окон, все это сопровождал текст: «Киллер, очевидно, не ожидал застать в квартире жену жертвы, в это время она всегда находилась на работе. На этот раз оказалась дома, за что и поплатилась жизнью. Фактор неожиданности был упущен. Вероятно, хозяин попытался оказать сопротивление, в результате борьбы его выкинули из окна. Преступник спокойно ушел. Конечно, он не мог предположить, что кто-то снимает на мобильный телефон свою собаку, пробегающую мимо подъезда жертвы в тот момент, когда выходил киллер.

Вторая случайная запись имеет совершено другой характер. Так мы посчитали, получив от корреспондента любопытные кадры».

Данила увидел взрыв складов и пожар. И опять качество пленки довели до уровня телефонной съемки. Явный расчет на лохов. У человека, снимающего с такого расстояния, изображение плясало бы. И дело не в дрожащей руке, а в расстоянии. А тут были жесткие кадры. Еще бы! Андрей поставил камеру на штатив, и она не шевелилась. С руки так снять невозможно, тем более на телефон. Комментатор продолжал:

«Ужасающее зрелище. Так могут взрываться только склады с динамитом. Но нет, на этих складах хранилось много спирта. Они принадлежат парфюмерной фирме „Аромат любви“. Пожарным не удалось спасти имущество, все сгорело дотла. Уцелело лишь здание администрации, небольшой двухэтажный домик, стоящий в стороне от ангаров. Там же находился и кабинет погибшего Евгения Плоткина. Обыск, сделанный в кабинете, не удивил следователей».

На экране вновь появились фотографии.

«Перед вами пакетики с расфасованным героином, найденным на столе начальника, а в сейфе обнаружено три упаковки по килограмму в каждой. Вы сами видите это на своих экранах. А теперь все по порядку. В нашей студии находится один из руководителей следственной группы полковник милиции Кулешов. Мы попросили его прокомментировать события.

– Леонид Павлович, с чего началось следствие? С убийства главы парфюмерной фирмы Саида Хабирова?

– Значительно раньше. Мы получили сведения от наших таджикских коллег о переправке в Россию большой партии чистого афганского героина. Груз проследить было очень трудно. Он был разбит на части и переправлялся разными путями. Не имело смысла перекрывать один из возможных транзитных вариантов. Это спугнуло бы других. Важнее вычислить получателя. Так или иначе, весь героин стекался в одни руки. Не буду приводить подробности, скажу только, что Хабиров нас интересовал давно, но его нельзя было арестовать без конкретных улик и доказательств. Хабиров – опытный преступник. Не зря он сделал своим прикрытием парфюмерный бизнес. Обыск его складов, заставленных контейнерами, ящиками и упаковками, вряд ли дал бы нужный результат. Собаки, обученные находить наркотики, не способны работать в условиях, где дышать невозможно от ароматов парфюма. А без помощи четвероногих помощников обыски могли растянуться на месяцы. Мы получили сигнал от наших наблюдателей о том, что героин дошел до Москвы. И тут Хабирова убивают. Причина ясна. Хабиров не расплатился за товар. Мы считаем эту версию основной. С его счета не снято ни копейки. Имеются в виду и заграничные счета, которые находятся под нашим контролем. Следующей жертвой становится главный финансист фирмы. Все деньги находились под его контролем. И наконец убивают главного ключника, того, кто держит под контролем весь товар. Найденный в его кабинете героин соответствует образцам, высланным нам таджикскими коллегами. Товар достиг получателя, но продавец не получил денег. Тогда были подожжены склады и уничтожены все улики, а партнеры, не желающие платить, уничтожены.

– Вы знаете, кто это сделал?

– Поставщиков надо искать в Таджикистане, главный дирижер там. А киллеров можно нанять московских, что и было сделано. К сожалению, их уже не удастся допросить. Но не думаю, что исполнители обладали нужной нам информацией. Их смерть особых сожалений не вызывает. На двух убийц в Москве стало меньше.

– Спасибо, Леонид Павлович, за разъяснения запутанной ситуации, в которой способны разобраться только такие профессионалы, как вы и ваши сотрудники.

– Увы, криминальная обстановка в стране такова, что о сне думать не приходится. Спасибо за внимание».

«Теперь о киллерах, – начал ведущий, появившийся крупным планом. – Полковник Кулешов сказал, что двумя убийцами отряд киллеров поплатился. Это так. Вспомним мужчину в коротком черном плаще и бейсболке. Он перед вами».

На экране возникла фотография, сделанная после того, как Данила и Андрей уехали в Долгопрудный. Данила помнил, как Андрей расстегнул плащ погибшего и раскинул полы в стороны. Тогда они увидели рану на груди. Труп на снимке лежал в той же позе, но только теперь из-за его пояса торчала рукоятка револьвера. Никакого оружия у парня тогда не было. Тут было два варианта – оружие подложили либо менты, либо Андрей, когда засовывал в карман трупа отснятую кассету.

Ведущий тем временем продолжал: «Сыщики взяли след наемного убийцы и начали преследование. На одной из темных улиц киллер затормозил, бросил свою машину и побежал на противоположную сторону. Тут надо сделать оговорку: полосы были разделены высоким барьером, и машина могла развернуться лишь в одном месте. В этот момент раздается выстрел. На другой стороне улицы беглеца поджидал некто в „Ниссан Икс-Трейл“. Увидев, что за его подручным гонятся, решил от него избавиться, засвеченный киллер, сделавший свою работу, никому не нужен. Выстрел получился не очень удачным, и тогда водитель „Ниссана“ сбивает своего подельника, тот погибает. Сыщикам приходится проехать еще три километра до разворота и пуститься в погоню за „Ниссаном“. Одновременно объявляется „перехват“, блокируются все дороги, но убийце удается ускользнуть. Поиски продолжались, и упорство сыщиков дало свои результаты – машина найдена!»

Тут появляются снимки окровавленного капота, бампера, потом дом, потом кино, отснятое Андреем.

Комментатор продолжал с пеной у рта: «Бандит и не думал сдаваться. Он отстреливался до последнего патрона, был ранен и взят живым. Теперь ему не уйти от правосудия. Дважды судимый, нигде не работающий Денис Дворкин это понимал. Он также понимал, что хозяева не простят ему разговорчивости. Убийцу поместили в больницу с ранением руки, выставили охрану. Бандит развязал бинты и, улучив момент, повесился, сделав из них удавку!»

Свои снимки Данила узнал. Его едва не стошнило, он выключил монитор и принялся ходить по комнате, рассуждая вслух:

– Черт подери! Они работали по сценарию. Такое не напишешь за два часа. Все рассчитано и выверено. И собаку Андрей взял с собой не случайно. Ну с какой стати кто-то будет снимать обычный двор и неожиданно поймает в кадр падающего из окна человека?! А главное – эта остановка. Улица разделена бордюром, как Московская окружная. Андрей вдруг решил остановиться посреди дороги и покурить. И надо же, в этот момент в объектив попадает киллер. Пяти минут не прошло. За ним никто не гнался. Если в него стреляли, то с другой стороны и по часам выпустили с выкриком: «Беги, если хочешь жить!» И он побежал навстречу смерти.

Данила включил Интернет – новости он записал на жесткий диск, чтобы пересмотреть их. Нашел кадр с трупом киллера и скопировал его, а потом поместил на сайт «Молоток» с надписью: «Кто даст мне информацию об этом парне, получит двести баксов наличными. Без доказательств не беспокоить». Оставив свой электронный адрес, Данила выключил компьютер.

Спать он не мог, но ему очень хотелось есть. Тут он вспомнил о пяти тысячах, лежащих в заднем кармане, и еще об одной тысяче в тумбочке. За здорово живешь такие деньги не платят.

Глава 3

1

Осень выдалась сухой и теплой, шкала термометра подбиралась к двадцатиградусной отметке, листья деревьев пожелтели раньше обычного и упорно держались на ветвях, не желая падать. Сказочное зрелище, когда видишь три стоящих рядом дерева, одетых в разные цвета. У одного желтые листья, у другого красные, а третье осталось по-летнему зеленым. На небе ни облачка. Солнышко припекает.

Сергей оставил машину у железных ворот в трехметровом заборе и нажал кнопку звонка. Замок щелкнул, калитка открылась, и Сергей очутился в райском саду. Территория участка казалась бесконечной и вся утопала в цветах. Он не часто сюда приезжал, но когда ему доводилось бывать в этом сказочном царстве, завидовал хозяину черной завистью. Хозяин жил в свое удовольствие и сам лично занимался цветами. Сад цвел с мая по октябрь, сменяя наряды. Одни цветы увядали, на их месте расцветали другие. Сергея поражало, как можно, обладая таким вкусом и безудержной любовью к красоте, сочинять кошмарные кровавые истории. Он приехал в гости к писателю, человеку творческому, тонкому, обладающему безудержной фантазией, но не написавшему ни одной книги с положительным героем и счастливым концом. Издатели высоко ценили талант Вадима Борисовича Витковского, но не издавали его. Сегодняшний рынок требовал других сочинений, к сожалению, более слабых, не требующих осмысления. Прочел, выбросил и забыл. Но Витковский продолжал писать. Он был творцом, признанным или нет – это другой вопрос. Востребованность приносит деньги и популярность – то, чего требует честолюбие каждого автора. Витковский не был исключением и страдал теми же недугами, что и другие творческие люди. Он относился к категории «непонятых гениев», но не нуждался в деньгах и мог позволить себе писать в стол. Для удовольствия. А для денег он создавал сценарии, которые претворялись в жизнь. Мало того, он мог наблюдать, как режиссер воплощает его очередную задумку. И вот этот режиссер приехал на очередные переговоры. Вадим всегда с радостью принимал гостя, а Сергей, приезжая сюда, с тоской смотрел на окружающую красоту и понимал, что жизнь уходит как песок сквозь пальцы. Он день и ночь просиживал в душной конторе и не всегда помнил, какое за окном время года. О жене, которую безумно любил, и вовсе говорить не приходилось. С ней разве что месячный отпуск один раз в год удавалось провести.

Дорожка, посыпанная толченым кирпичом, вывела Сергея к бассейну, за которым возвышался белоснежный особняк. Возле бассейна стоял стол под широким зонтом, кресла, на одном из которых висел белый махровый халат, столик на колесиках был уставлен напитками. Здесь фантазии хозяина не хватило, такая картинка есть в любом голливудском фильме, когда надо показать состоятельность героя. Как правило он должен плавать в бассейне. Так оно и было. Очевидно Вадиму доложили, кто позвонил у калитки, и он спешно нырнул в воду.

– Привет, гений! – махнул рукой гость.

– А, Сережа! Рад тебя видеть, – бултыхаясь в воде, ответил полный мужчина лет сорока и широко улыбнулся. Этот человек источал добродушие.

– Поговорим на суше или мне нырнуть? – спросил Сергей.

– Уже выхожу.

Писатель оказался человеком невысокого роста, полнота округляла его, и он походил на воздушный шарик, не надутый до конца. Накинув халат, Витковский спросил:

– Выпьешь что-нибудь?

По шаблонам американского кино гость должен ответить: «Сухой мартини», если бы был женщиной, или: «Скотч», если остается мужчиной.

– Жарко. Сухого вина выпить можно, – сказал Сергей. Он не знал, есть ли в доме кто-то, вокруг не было ни слуг, ни телохранителей. Он ни разу никого не видел. Пока Вадим вытирался, гость сам налил себе вина и сел в кресло. Взъерошив редкие мокрые волосы, хозяин сел напротив и тоже налил себе вина.

Сергей положил на стол конверт.

Писатель приоткрыл его – там были деньги.

– А это еще за что?

– Десять процентов от конкурентов парфюмера. Я не упускаю ни одного возможного источника доходов. Пришлось просчитать, кому будет выгодно исчезновение с рынка фирмы «Ароматы любви». И я их нашел. Теперь акционеры Хабирова перейдут к этим людям. Нет, они ничего плохого ему не желали. Просто я им предложил варианты, акции могли уплыть в другие руки. Они согласились заплатить.

– Блеф?

– Чистой воды. Но они купились.

– А как все начиналось! С пустяков. Оскорбленный папаша заказал Хабирова за то, что он похитил его дочь и сделал своей женой.

– Хабиров плебей, а папаша из старого знатного рода – это первое. Во-вторых, дочь уважаемого муллы стала четвертой женой Хабирова. И в-третьих, он вывез ее в Россию, а девушка получила высокое духовное образование. Теперь она вернется домой к папочке.

– Примитив. А какую историю мы раскрутили из пустяка!

– Сценарий писал ты, Вадик. Мы «ставили кино». Главное, что ты сумел объединить несколько совершенно разных дел в один общий клубок. Ну какая связь между наркотиками и враждой тестя и зятя?

– Да, да. Я и сам не понял замысел твоего полковника. Ведь героин они перехватили в пути. Сто сорок килограммов, кажется. И этот перехват нигде не зафиксирован. Получили товар, и чего им еще нужно? Неплохой куш.

Они выпили вина, и хозяин указал на тарелку с клубникой:

– Попробуй. Поздний сорт. Язык проглотишь. Растет только у меня до октября. Наслаждайся, Сережа.

Гость попробовал и покачал головой:

– Ты живешь в раю, Вадик.

– Возможно. Мне трудно судить. Я не бывал в аду и не знаю, что это такое.

– Ад? Ад наступает тогда, когда надо уйти, а ты остаешься.

Писатель усмехнулся.

– У тебя не хватает денег? Дай бог каждому. В чем проблема?

– В болезни. Моя работа – моя болезнь. Это неизлечимо. А с героином все просто. Ребята его взяли без шума, курьеров зарыли в землю, и концы в воду. Но таджики прислали официальное уведомление министру. Подстраховались. Министр взял дело под личный контроль. И что делать? Сдать полторы сотни килограммов чистейшей дури государству? Это же миллионы. И вот твоя гениальная голова увязала Хабирова с поставщиками. Парфюмерные склады – вонища! Ты гений, Вадик. Героин сгорел, сколько успели продать – неизвестно, киллеры уничтожены – никаких концов. Крупное дело раскрыто, министр поставил галочку и выдал премии. Наркотик цел и остался в нужных руках, а твой очередной фильм увидела вся Россия. В отличие от других авторов все твои сценарии осуществляются и доходят до зрителей. Продюсеры и издатели не знают, какого автора они выпустили из рук.

Как и любому автору, Витковскому было приятно слышать похвалы, но он все-таки не удержался, высказал претензии режиссеру:

– У меня все расписано, Сережа. Выступления полковника по телевидению нет в моем сценарии. Он был смешон, я не поверил ни единому его слову. Второе. С киллерами ничего не получилось, по сценарию они не должны попадать в кадр.

– Согласен. Но здесь вмешались менты, им нужна была эффектная концовка.

– Никогда не иди у них на поводу, они тебе не платят. Соскребаешь с них налипшую грязь, тебе же аукнутся их ошибки. Ставь всех на место с самого начала. Есть сценарий – точка! Они не могут на тебя влиять. Ты знаешь больше их и знаешь, как выстраивать истории. Полковник Кулешов и его архаровцы – статисты в твоем кино.

– Тут другой случай, Вадик. Нам причитается десять процентов с оборота героина. Это немало.

– Забыл старую истину? Жадность фрайера сгубила.

– Я должен кормить сотни людей. Заказчики и телевизионщики едва покрывают мои расходы. Требуются дополнительные средства, и я вынудил ментов делиться со мной. Это не жадность, а справедливость. В конце концов лавры достаются им. В ряде случаев они сами выступают в роли заказчиков. Так мои ребята уничтожили банду Бражкина – ментам победа, а мне их «общак».

– Теряешь свою независимость, Сережа.

– Нет, Вадик. У меня есть досье на каждого из высоких начальников. Не забывай, я руководил отделом внутренних расследований. Через мои руки многие прошли, и на многое я закрывал глаза. Запугать меня невозможно. Да никто и не пытается это делать.

– Человек человеку волк. На твою защиту ни один не встанет, если ты провалишься в болото. Гляди, как бы они не подослали тебе Сусанина в поводыри. Ты талантливый, умный человек, но для многих представляешь угрозу. Бойся тех, кто боится тебя. Слишком много шакалов бродит по закоулкам.

Минуты две они помолчали, выпили вина. Сергей смотрел на голубую воду бассейна и представлял себе купающуюся в нем Татьяну. Что ему мешает купить такой же дом и жить тихой жизнью с красавицей женой, любуясь ею и видя в ее глазах радость и счастье? Надолго ли хватит ее терпения?

– Скажи, Вадик, а ты читал книжки моей жены? Помнишь, я привозил тебе парочку ее романов.

На лице писателя появилась улыбка.

– Да, прочитал. С большим интересом. Ты же меня с ней знакомил на какой-то вечеринке, мы пообщались. Тогда тебя интересовало мое мнение о ней как о человеке. Личность неординарная. С двойным или тройным дном. Глубоко не копнешь, мощная защита стоит в ее душе. Глаза говорят о многом, но она не дает возможности что-то прочитать. Я бы хотел заглянуть в ее дневник, из него можно много почерпнуть. А книжки у нее пустяковые. Она умная женщина, выбрала востребованный шаблон и по нему работает. Ей нужно признание, и она нашла самый простой способ достичь его, но самой Татьяны в ее книгах нет. Она во сто раз интересней и богаче своих героинь.

– Ты думаешь, она ведет дневник?

– Наверняка. Такой чувствительный человек должен как-то изливать свою душу, сбрасывать балласт. Ты для этого не подходишь. Подруги тоже. Да у таких женщин и не бывает подруг. Лучше всего поговорить с посторонним человеком. Поболтали и разошлись навсегда. Но кто будет ее слушать? Слепые. Потому что зрячие ничего не услышат, они будут только смотреть на нее. Ослепительная женщина. В общем, высказаться она может, только общаясь с дневником.

– Я бы с большим интересом почитал ее дневник, но не буду, даже если он попадется мне на глаза. Не смею нарушать ее покой. Человек должен иметь свои тайны, без них он чувствует себя голым среди толпы. Я не хочу ее обезоруживать. Я люблю ее такой, какая она есть.

– Да ты лирик, Сережа. Последний романтик в этом мире, который каждый день сталкивается с цинизмом, скептицизмом, грязью, хамством, смертью – кошмаром, окружающим нас. Все это приходится пропускать через себя, как через мясорубку. А где-то есть окошко света… Ты очень боишься открыть ящик Пандоры, боишься, что разобьются надежды. Страшно? Страшно жить без веры, когда больше не за что будет цепляться? Ты прав, Сережа. У каждого из нас должна быть своя икона. Я помню фотографию подстреленного киллера. Не того подставного, а настоящего. Из сценария годичной давности. Убийца как убийца, ничего особенного, но я обратил внимание на крестик, висящий у него на шее. Ведь он его не снял, идя на черное дело! Мир рушится, Сережа, и мы это видим лучше других. Потому что относимся к категории разрушителей.

– Я сейчас уши заткну, проповедник сатаны! – не выдержал Сергей. – Живешь в таком раю, выращиваешь шикарные цветы, а нутро гнилое.

– Пытаюсь соблюдать баланс. Ну, выкладывай, чего привез.

Сергей достал из портфеля несколько папок и положил на стол. Тут свежие заказы, досье на мишени, фото, наблюдения:

– Хотелось бы все это объединить, так, чтобы получился хороший триллер с завораживающим сюжетом. Хотя я себе не представляю, как этих людей можно связать…

– Общей катастрофой. Все гибнут в одном автобусе, самолете, вагоне метро.

– Нет. И даже пожар не интересен. Сгоревший клуб «Боливар», несмотря на громкий резонанс и отличную съемку, прошел незамеченным. Нужна история. Сериальчик дней на пять хорошего эфира.

– Сроки?

– Неделя.

– Сделаю. Я позвоню.

– Бюджет небольшой, сократи количество действующих лиц до минимума.

– Понимаю. Но я же не хозяин. Моей рукой черт водит, я никогда не знаю, чем все может кончиться.

Сергей хотел немного отдохнуть на природе, но ничего не получилось. Визит к писателю оставил неприятный осадок, и он возвращался в Москву уставшим. Надо заехать домой, принять душ и повидаться с Таней, не то она забудет, как он выглядит.

2

В кафе, где завтракал Данила, работал телевизор, прикрепленный кронштейном к потолку. Повторяли репортажи со страшилками, не забыли вспомнить и о пожаре в клубе «Боливар», где погибло тридцать шесть человек и триста семьдесят девять получили увечья и ожоги разной степени. Увидел он и себя на экране, и девушку, которую спас. В общем-то, его вполне можно узнать, если запись увидит кто-то из знакомых. Комментатор назвал его случайным прохожим, но он приехал на пожар фиксировать на камеру смерть. Так в Средневековье на площадях инквизиторы наблюдали, как прилюдно сжигали ведьм на кострах.

Аппетит пропал. Данила расплатился, поменяв доллары на рубли, сел в свою развалюху и поехал на место пожара. В эту минуту у него еще не было никакого плана, он старался вспомнить имя девушки, с которой сбивал пламя. Андрей называл его. Ее отвезли в 68-ю городскую больницу, это он помнил, но как ее имя? Вспомнил. Ева. Ева Вербина.

На месте клуба осталось пепелище. Бульдозеры ровняли площадку. По спине Данилы пробежали мурашки. Черт его принес сюда! Но не черт. Он увидел водосток у обочины и понял, зачем приехал. Подсознание привело его сюда, а теперь он сообразил, в чем смысл его затеи. Браслет! На руке девушки был раскаленный браслет. Данила его сорвал, и тот упал в сточную яму. Взяв у дорожников лом, он поднял решетку и спустился в колодец, утонув по щиколотку в проточной воде с запахом гнили. Он шарил руками в мутной жиже, и ему повезло. Золотой браслет оказался достаточно тяжелым украшением, его не унесло водным потоком.

Данила вылез наружу и поставил решетку на место. Вернувшись в машину, рассмотрел дорогостоящее украшение. По длине всего браслета переливались под солнцем зеленые камни. Данила ничего не смыслил в минералах, но зелеными, как он помнил, бывают изумруды. С внутренней стороны имелась гравировка: «Любимой доченьке на счастье в день совершеннолетия от папы».

От промокшей обуви в салоне машины появился неприятный запах. Домой Данила возвращаться не стал, заехал в фирменный бутик, купил себе новые джинсы, приличные ботинки, носки и переоделся в примерочной. Старье выбросил в урну, но вовремя спохватился – в старых джинсах лежали все его деньги. Данилу даже пот прошиб. Не время еще разбрасываться тысячами.

Он купил огромный букет цветов и поехал в больницу. Андрей не ошибся. Пострадавшая в пожаре девушка лежала в хирургическом отделении. Его пропустили – он назвался братом. Его удивила светлая огромная палата с одной-единственной кроватью, большими окнами и телевизором. Цветов и без его букета тут хватало, стояла и ваза с фруктами. Но самым удивительным была сама девушка. До лица огонь не добрался и волосы уцелели. Увидев его, она улыбнулась.

– А я вас узнала.

«Какая же она красивая, – подумал Данила. – Само совершенство». Он ценил красоту, знал в ней толк, но боялся красивых девушек, встречался только с дурнушками, чтобы увереннее себя чувствовать. В последние годы у него появился комплекс неполноценности. Когда человека преследуют сплошные неудачи, уверенность уступает место самоедству, неустроенность приводит к потере собственного «я», жизнь выворачивается наизнанку. Тебя должны окружать люди более слабые – ниже, глупее, страшнее, те, кто еще может тебе завидовать. Как его приятель Хмырь, который привозит ему пленки для монтажа. Сам он ни на что не способен. Принимает заказы от богатой избалованной молодежи, дает эту работу Даниле, а потом хорошее кино, сделанное из ничего, выдает за свое творчество. Так самоутверждаются многие бездари, но рядом с Хмырем Данила чувствовал себя человеком. Сбежавшая от него Соня тоже ничем не выделялась среди серой толпы. Работала барменшей в дешевой забегаловке, но гонора в ней хватало. Разбежались. И он не жалел об этом.

– Я Данила.

Это все, что он смог сказать, замерев на пороге палаты.

– А я Ева. Проходите, присаживайтесь.

Он с трудом заставил себя подойти к кровати. Стул стоял со стороны окна, он присел и положил цветы на кровать.

– Спасибо. – Девушка прижала букет к лицу. – Очень приятный тонкий аромат. Вы сами составляли его? – Нет. Взял уже готовый, – соврал Данила без причины. Букет он собирал сам и потратил на это полчаса.

– Вам попался продавец с хорошим вкусом. Просто художник. Красиво.

Она повернула к нему голову и снова улыбнулась. У нее были удивительные глаза, смесь голубого с зеленым, очень яркие.

– Вам уже лучше?

– Благодаря тебе я осталась живой. Давай на «ты», я же не принцесса. Почему-то именно таким я тебя и представляла, ты даже мне снился.

– Мне тоже снятся кошмары после того случая.

– Ну, я бы не назвала тебя кошмаром. Только не думала, что когда-нибудь тебя увижу.

– Я и сам не ожидал. Во мне сработал какой-то импульс. Бессознательный. Я и не думал тебя искать, но вдруг что-то где-то кольнуло, и я побежал. Куда, как, зачем – не помню, и вот оказался здесь.

Девушка рассмеялась.

– Так просто ничего не случается. Душа рождается на небесах, раскалывается на две половины и падает на землю в виде звезд. И несмотря ни на какие расстояния звездочки находят друг друга. Их притягивают высшие силы. Иначе как можно объяснить любовь с первого взгляда?

Данила покраснел. Он готов был провалиться сквозь землю, будто его поймали, как карманника в трамвае. Он увидел руку девушки. Вокруг запястья было красное пятно.

– Это ожог? – спросил он.

– Да. На руке был браслет. Я его потеряла. Дорогая память.

– Ты его не теряла. Золото раскалилось и жгло тебе кожу, я сорвал его с руки, и он провалился в сточный коллектор. Сегодня я поехал туда и нашел его.

Данила вынул из кармана браслет и передал девушке.

– Бог мой! Он уцелел! Ты чудо!

Она радовалась как ребенок, нашедший подарок под елкой.

– Папа мне подарил его, когда я закончила школу. В гарнитур еще входит гребень, но я стесняюсь его носить, уж очень яркий. Какое счастье, что папа остался жив.

– Он тоже был в клубе?

– Должен был быть. Он заказал столик на шестерых. У них с братом общий день рождения. Они близнецы. Мама болеет и приехать не смогла. Дядя Коля приехал с женой и сыном, приехала я, а папа позвонил и сказал, что задерживается. У него работа очень трудная, все решения выносит он, убежать так просто не может. Мы сидели вчетвером, веселились, ждали его. У меня от смеха текли слезы, и тушь попала в глаза. Я пошла в туалет, и тут пол дрогнул под ногами, раздался грохот. Только потом я поняла, что это был взрыв. Туалет находился у выхода. Я выскочила и побежала в зал, а там все полыхало. Наш столик находился в дальнем углу, но я ничего не увидела за плотной стеной огня. Толпа подхватила меня, как щепку, и понесла назад. Проход к дверям оказался слишком узким, меня едва не раздавили. Пламя разбегалось, как вылитая на пол вода из ведра. Люди загорались, от них огонь перекидывался на соседей. Я не помню, как меня вынесли на улицу и что происходило дальше, очнулась только в больнице. А потом все увидела по телевизору. Но они врут, замыкание тут ни при чем. Виноватыми объявили хозяев клуба, кавказцев. Имен не помню. «Нарушены все правила пожарной безопасности!» Чушь! Это был самый настоящий теракт. Взорвалась бомба, в том конце зала, где стоял наш столик. Вот почему те, кто сидел ближе к выходу, спаслись. Если бы бомба взорвалась у входа, никто выйти не смог бы. И я в том числе.

– Выходит, террористы кого-то решили пожалеть? Так не бывает. Это покушение на конкретного человека или компанию.

– Если они сидели у выхода и приводили бомбу в действие путем дистанционного управления, им самим надо как-то уйти.

– Старая схема. Сейчас это может сделать звонок на мобильный телефон. Присутствие террористов на месте катастрофы не обязательно. Значит, твой дядя погиб?

– Да. Брат и тетка, все. Хоронить нечего.

– Соболезную.

Она кивнула.

– Но я еще не осознала происшедшего в полной мере. Не верю, что их больше нет, не понимаю, а потому никакой скорби не ощущаю. Папа мне рассказывал кошмарную историю про своего отца. В их роду у всех рождаются близнецы. У моего деда тоже был брат-близнец. Они потерялись во время войны. В самом начале. А в сорок третьем году мой дед попал в окружение. Тогда оставшаяся кучка выживших переоделась в немецкую форму, сняв ее с убитых, и попыталась перейти линию фронта. Никто немецкого языка не знал, на этом они и попались. Их задержали в лесу. Семь человек. Шестерых на утро расстреляли, а деда отпустили, выдав ему документы и форму советского офицера. «Продолжайте выполнять полученное задание, Степан», – сказал ему немец по-русски. Дед добрался к своим, пошел в особый отдел и все рассказал. Потом выяснилось, что брат деда Степан служил у немцев в абвере и был отличным диверсантом. Злейший враг родины. А дед пришел с войны полным кавалером ордена Славы всех степеней. Но в сорок седьмом его все равно арестовали. Степана так и не нашли и обвинили деда, будто он и есть Степан, убивший родного брата и занявший его место. Его реабилитировали в пятьдесят третьем. Из лагерей он вернулся больным человеком. Однажды близнец спас деду жизнь, но потом погубил его. Какие разные люди. Мой папа обожал своего брата. Они были настоящими друзьями. Я не знаю, как он переживет его гибель. Глупая, бездарная смерть.

– Умных смертей не бывает.

У девушки на глазах появились слезы.

В палату вошли медсестра и врач.

– Извините за беспокойство, молодежь, но пора делать осмотр и перевязку.

Ева смахнула слезы и глянула на Данилу.

– Ты еще придешь ко мне?

– Конечно. Завтра же приду. А ты не возражаешь?

– Я буду тебя ждать.

Ему очень не хотелось уходить, но пришлось. Лучик света промелькнул в черном туннеле его жизни. Настроение подпортило полученное по электронной почте письмо. На первом листе фотография. Тот самый киллер, сбитый машиной и с раной в груди. Но здесь он был изображен живым и здоровым в обнимку с приятелем. Под снимком текст:

«Зовут так называемого киллера Витя Требушкин. Женат, недавно девочка родилась. Тот, что стоит с ним рядом, я, его старый друг. Витька мухи не убил за всю жизнь. Запрос, как я понял, посылал журналист. Денег мне твоих не надо. Разберись, кому понадобилось делать из Витьки убийцу. Работал он курьером в интернет-магазине, развозил клиентам пиратские диски с фильмами. Поговори с его работодателем, только не пугай его. Пираты – люди подпольные. Мясницкая, дом восемь, подвал во дворе с вывеской „Видеомонтаж и перевод с VHS в DVD“. Спросишь Жору Котельникова. Удачи, следопыт!»

Данила распечатал письмо на принтере и тут же поехал по указанному адресу.

Подвальная контора выглядела безобидно, если не заглядывать в закутки. Вряд ли ребята тут делали копии с «лицензии», сюда свозили заказанный товар, а курьеры его здесь получали и развозили по точкам. Милая девчушка вызвала Жору, но гостя не впустила. Долговязый, сгорбленный молодой парень в очках с огромным носом с недоверием глянул на незнакомца.

– Так, Жора, начну с того, что твой бизнес меня не интересует, и я о нем нигде упоминать не буду. Речь пойдет о Викторе Требушкине, которого умышленно сбили машиной и хотят повесить на него три убийства.

– Ты кто?

Данила показал ему спецпропуск корреспондента, выданный ему Андреем. Красивая заламинированная бумага с российским флагом, печатями, фотографией никаких сомнений в своей подлинности не вызвала, и Жора сказал:

– Он действительно ездил по адресам, которые называли по телевизору. Правда, время и дни не совпадают.

– Давай адреса и все, что есть.

– Катя, – позвал он девушку, – подними разнарядки Требушкина.

– Сделай мне копии, – добавил Данила.

Начали копаться в бумажках. На Огородном проезде Требушкин был за день до убийства, адрес в Люблино ни о чем не говорил. В город Видный, в дом убитого завскладом он тоже ездил, но в другой день.

– Он постоянно ходил в своем плаще и бейсболке? – спросил Данила.

– А у него больше ничего нет. Витька студент, а тут еще ребенок родился.

Девушка протянула бумажку с последним адресом. Заявка на доставку девяти дисков по адресу Тобольская улица, дом 128. После двадцати двух часов.

– Курьеры работают так поздно?

– Не все. Витя работал. Доставку за город, вот в Видный, например, или после девятнадцати часов клиент оплачивает в тройном размере. Плати, тебе и в три ночи привезут товар. Поставщики пиццы работают круглые сутки, мы с них брали пример.

– Его убили на Тобольской улице в первом часу. Есть заявка с адресом. Он здесь указан. Значит, он побывал у клиента, вышел на улицу и его шлепнули. Либо за ним следили, что вряд ли, либо его вызвали умышленно по этому адресу. Но тот, кто вызывал курьера, подставил себя, его же легко найти.

– Нет. Вы не понимаете специфики, – покачала головой девушка. – Человек присылает заявку на интернет-магазин с пометкой «срочно», что увеличивает цену доставки. Он указывает адрес, время и телефон для связи. Как правило, оставляют номер мобильного. Менеджер звонит клиенту для подтверждения заявки. Тот отвечает: «Я жду курьера в назначенное время». На этом все. Курьер отвозит товар, получает деньги и едет на другую точку.

– Теперь понятно, почему он на всех фотографиях изображен с рюкзачком за спиной.

– Да, обычно за одну ездку они развозят пятьшесть заказов. Потом заходят по второму кругу. Но тут есть одна особенность. Как правило, курьеров встречают у лифта, их редко приглашают в квартиру. Процедура недолгая. Отдал пакет, получил деньги, дал квитанцию с ручкой на подпись, и до свидания. Это же не техника, которую надо проверить. А некоторые клиенты встречают курьеров у дома, заодно детей или собак выгуливают.

– Значит, я могу вызвать курьера, куда мне вздумается, дать вам ворованный номер телефона?

– В любой работе есть свои издержки. Дорогостоящий товар уже не развозят по одиночке. У наших партнеров шесть ноутбуков украли. Курьеров избивали в подъездах, отнимали товар и деньги. Наш товар дешевый, потому и нет таких проблем. Мы видели по телевизору фотографии Требушкина. Его снимали, когда он входил в дом и выходил. Но дни не совпадают. Мужик, которого выкинули из окна, погиб на следующий день, а Витька ездил в тот дом накануне. Только кто чего теперь докажет?

– Это точно, – согласился Данила. – И вы себя засвечивать не станете со своими квитками. Ладно, ребята, я пошел. Спасибо за разъяснения. Я вас не видел и не знаю.

По пути домой он забрал проявленную пленку и отпечатанные снимки из фотолаборатории. Дома разложил фотографии перед собой. Человек лет пятидесяти, подаривший «Ниссан», выглядел вполне приличным и состоятельным. Такой вполне мог иметь любовницу, а ревнивая жена – устроить за ним слежку. Определить личность по фотографии невозможно. Ясно одно, Денис в аварии не участвовал, он сидел дома и пил водку. Джип пригнали ему после аварии, а бампер был куплен заранее и валялся в багажнике, потом его подбросили в гараж. Парня подставили и сделали это умышленно, а вздернули на бинтах, потому что у него было алиби. Повесить Дениса могли только охранники в камуфляжной форме. Работу свою они выполнили небрежно, перемудрили с бинтами и узлами. Мелочи их не интересовали, так как расследование самоубийства никто вести не собирался. Важен факт суицида, который позволял поставить в деле точку. Дело закрыто.

Данила еще раз просмотрел запись новостей, где показано падение Плоткина из окна и безобидное гуляние собаки возле подъезда. В кадре не было человека, похожего на Требушкина, выходящего из дома. Промелькнул один тип, лица не разобрать на общем плане. Похож, но, скорее, статист, а не убийца. А Требушкина сфотографировали за день до событий, когда он там был. Этот кадр показали отдельно, как фотоснимок. Данила еще раз просмотрел пленку. Будучи профессиональным оператором, он очень хорошо знал, как надо устанавливать свет на съемочной площадке и прочие тонкости. На снимке тень от выходящего из подъезда Требушкина падала на дверь дома. Он мысленно представил, куда выходят окна, с какой стороны светило солнце. На кадрах тень от бегающей возле подъезда собаки плелась за хвостом. Все правильно, они приехали на место в седьмом часу вечера, солнце уже заваливалось за горизонт. Это означало, что Требушкин приезжал в Видный между двумя и тремя часами дня. Именно в это время тень от человека, находящегося возле дома, будет падать на стены. Тут все понятно. Можно лишь добавить, что такой хлюпик, как Витя Требушкин, не смог бы выбросить из окна человека в два раза тяжелее себя. Вошел в квартиру, застрелил женщину и выкинул хозяина в окно, как котенка. Бред! У него же пистолет в руках. К чему киллеру лишние сложности?

Данилу мучил один, пожалуй, самый важный вопрос. Какова во всей этой истории роль Андрея. Если он ничего не видит, то он дурак. Но Андрей умный мужик, даже мудрый. У него за плечами война в Чечне, колоссальный опыт, и он знает, что делает. Задать ему вопрос в лоб? Глупо! Из этого парня слова не вытянешь, если он не захочет. Работать с ним дальше – значит, быть соучастником. Чего? Вот этот вопрос Данилу интересовал больше всего остального. Все операции тщательно планируются. Кем? Милиция в доле, это понятно. Телевизионщиков детали не интересуют, им сенсацию подавай с сочной картинкой. А может, просто фантазия разыгралась? В конце концов, бомж, живущий в подвале, видел убийцу, и по описанию им был Требушкин. Мало того, его зафиксировали видеокамеры, когда он и жертва вместе входили в подъезд.

Парфюмерная фирма торговала наркотиками, и это доказано. Три килограмма героина нашли в сейфе Плоткина… Стоп! Тут есть одна неувязочка. Саида Хабирова убили во вторник, финансиста Голованова – в среду. А Плоткина – в четверг. В среду вечером он спрятался у своей любовницы в Видном, которую почему-то назвали его женой. В тот же день взорвали склады. Почему Плоткин сразу же после убийства Хабирова, еще во вторник, не поехал на склад? По идее он должен был находиться там, так как Хабирова убили днем и он узнал об этом первым. Почему не убрал наркотики из сейфа? Ждал, когда к нему придут с обыском? Три килограмма чистейшего героина – не шутка, стоит товар недешево. Нет. Он и пальцем не пошевелил. Выждал двое суток и спрятался у любовницы, о которой наверняка всем, кому надо, было известно, если даже Андрей знал ее точный адрес.

Вокруг сплошные лохи. Лохи торгуют наркотиками, лохи их ловят, а шарашка, где работает Андрей, фиксирует все события на пленку и радует душещипательными кадрами население страны.

Даниле ужасно захотелось выпить. Он явно занялся не своим делом, а сейчас даже голова разболелась. Пить в одиночку не хотелось, мозги окончательно съедут набекрень. Надо с кем-то пообщаться, отвлечься, поболтать об искусстве, кино или о разных глупостях. На улице уже стемнело. Он прихватил ветровку и пошел в бар. Однажды его туда приглашали, и ему там понравилось, хорошее, приличное место, уютно и комфортно. Раньше на свои доходы он не мог себе позволить такую роскошь, но сейчас у него есть деньги, не грех и пошиковать.

Две красотки подсели на соседние табуреты у стойки, когда Данила уже повеселел. Милые девчушки лет по двадцать обсуждали не шмотки, а фильм, недавно вышедший в прокат. Ходить в кино Данила себе позволял, несмотря на дороговизну билетов. На реплики парня девушки сначала не реагировали, но когда он начал рассуждать об операторской работе и ненужных спецэффектах, обратили на него внимание. На ханыгу он не похож, на внешность ему грех жаловаться, интересный молодой человек, однако с девушками Данила редко знакомился. Не из скромности, тут виновата была его бедность. Хмырь не раз предлагал познакомить его с богатой вдовушкой или женой олигарха, неудовлетворенной мужем.

– Будешь жить как сыр в масле. С твоей фактурой, Данила, можно отдыхать на юге Франции и кататься на яхте по изумрудным волнам. Голодных баб с деньгами полно.

– Вот ты и пользуйся, – отвечал Данила.

– Рожей не вышел. А тебе сам бог велел!

Вечер в баре проходил прекрасно. Потом одна подружка куда-то заторопилась, а вторая осталась. Они пересели за столик и пили мартини с джином.

Кажется, он нашел отличный способ избавить себя от черных мыслей.

3

Салон-ателье Арона Лазаревича Миркина находился далеко от центра, среди новых построек. Над дверью никаких табличек, только часы приема. Простенький замочек без всякой сигнализации. Портной не нуждался в рекламе, он обслуживал только своих постоянных клиентов, а у него их хватало. Арон Лазаревич обшивал светских дам, приезжающих к нему на «Феррари» и «Майбахах». Местонахождение ателье не имело значения. Таких мастеров остались единицы. Потомственные портные ведут свое дело с царских времен. Лазарь Миркин, отец Арона, шил одежду женам членов Политбюро от сталинского состава до хрущевского, потом эстафету принял сын. Где находились его мастерские и сколько человек на него работало, никто не знал. Здесь, на окраине, располагался его личный кабинет, приемная и примерочная. Здесь он лично принимал заказы и делал примерки. Любовница Миркина сказала Тане по секрету, что у Миркина есть манекен каждой клиентки, поэтому примерки носили формальный характер и были чем-то вроде рекламного трюка. Женщина надевала на себя полуфабрикат и поражалась искусству мастера – никаких корректировок уже не требовалось. Богатые заказчицы не знали, что в цехах Миркина стоят их гипсовые копии. Конечно, многие его клиентки ездили в Милан, Париж и Лондон, но не всегда находили то, что хочется. Скажем, в каком-то журнале попадается снимок известной звезды в обворожительном наряде. Где его взять? Все просто. Бери фотографию, езжай к Миркину, и ты получишь заветный наряд в прекрасном исполнении. Конечно, он обойдется тебе не дешевле оригинала, но и ничем ему не уступит по качеству ткани и исполнению. К тому же ты можешь внести в модель свои правки. Можешь заказать и то, что рождено твоей фантазией. Миркин все сделает.

Таня приехала в салон в десятом часу вечера. Тут все было заперто, в окнах не горел свет. Миркин принимал своих клиенток днем и в заранее оговоренное время, так что заказчицы не сталкивались друг с другом. Замки для Тани никогда не были проблемой, пользоваться отмычками ее научил дружок, из-за которого она в свое время угодила за решетку. Она с легкостью проникла в помещение.

Тане не давал покоя один вопрос, на который она никак не могла найти ответ. Перед каждым новым заданием в одной из коробок в боксе, где стоит ее машина, появлялась сумка. Сумка не менялась, менялось содержимое. Ее обеспечивали всем, что нужно для работы, в том числе и одеждой. Но кто, кроме ее мужа, мог знать все ее размеры? Брюки, куртки, свитера, вечерние платья или строгие костюмы всегда сидели на ней безупречно. И это не был покупной товар с барахолки или из магазина. Одного клиента пришлось убрать на светской вечеринке. А известный олигарх устроил балмаскарад, куда гости приезжали в экзотических нарядах, сделанных на заказ по собственной фантазии. Знаменитые магазины Венеции, торгующие масками, опустели за сутки. В тот раз Таня нашла в сумке платье из шелка и парчи с золотым шитьем, бижутерию, шикарный парик с парусником в волосах и прочие причиндалы. Она выступала в роли Марии Антуанетты. Платье сидело на ней безукоризненно. Инструментом убийства была заколка в волосах с отравленным наконечником. Задача не казалась Тане сложной. Жертва должна была пригласить Марию Антуанетту на танец и получить слабенький укольчик. Через час наступала смерть. Все просто. Вот только жертва была практически недоступной. Об охране в нарядах палачей и говорить нечего, но дело в том, что сам рыцарь слишком разборчиво выбирал себе партнерш. Кольчуга, шлем, стальной нагрудный щит – такой костюм был не случаен, наверняка пуленепробиваемый. У этого типа имелось немало врагов, а маскарад – удобный случай, чтобы расквитаться с ненужным человеком. Меры безопасности обеспечили по высшей категории. Но Таня выполнила задание. Перед такой красавицей ни один мужчина не мог устоять, несмотря на то, что ее лицо прикрывала маска. Клиент умер в машине по дороге домой. Причину смерти определили как острый сердечный приступ. Никакого расследования не проводилось. Таня помнит, что в тот вечер ее доставили домой на лимузине. Шофера она не рассмотрела, он был отгорожен от пассажира тонированным стеклом.

Покопавшись на стеллажах в кабинете Миркина, Таня нашла альбом со своими фотографиями, вернее, фотографиями выполненных для нее нарядов. Здесь не было папок, как в следственном отделе, на клиенток заводились альбомы. Одежда надевалась на манекеныдвойники, заказчиц никто никогда не фотографировал. Под снимком указывался сорт ткани, метраж и все, что требовалось для пошива платья. Все, кроме цены. Налоговой полиции эти альбомы ничего не скажут. У заказчицы было только имя, без фамилии, и номер. Номер, скорее всего, ставился на манекене, а Миркин помнил их наизусть. Татьяна проходила под номером 024/16. Ищи ветра в поле. Сами заказчицы своих альбомов никогда не видели. О них тоже рассказала подружка портного. Одним из талантов Татьяны была способность входить в доверие к людям, находить с ними общий язык быстро, легко, непринужденно. Этому способствовало природное обаяние и полное отсутствие высокомерия при яркой внешности. Таня давно научилась пользоваться этим оружием. Тот самый подонок, который сломал ее жизнь, использовал способности девушки на всю катушку. Люди ей доверяли, а он их обкрадывал, а потом ее же бил смертным боем, устраивая сцены ревности. Но соображал, гад, по лицу никогда не бил, ногами отбивал все внутренности.

Таня стала неторопливо перелистывать страницы альбома и наткнулась на конверт. В нем лежало несколько фотографий. На них был тот самый подставной киллер, мальчишка в коротком черном плаще, бейсболке и синих джинсах. Этот наряд ее больше всего удивил, когда она раскрыла сумку. Купить такой плащ невозможно, его достали где-нибудь на «Черкизоне» лет пять назад. Он оказался по фигуре, но плечи были увеличены. Увидев ботинки сорок второго размера с тампонами в мысках, Таня поняла, что ей придется играть роль мужчины, а одежду копировали с козла отпущения. Но ее надо было сшить, а кто мог бы это сделать – точь-в-точь как модель пятилетней давности? И сохранить заказ в тайне. Зачем же далеко ходить, есть свой портной. А кто о нем знал? Только Сережа, ее муж. Что и требовалось доказать. Сергей – ее заказчик! Все, кого она отправила на тот свет, лишились жизни по его воле. Сколько можно притворяться?! Сюси-пуси, какая чудная счастливая пара… Так и она считала до поры до времени. Наконец-то до нее дошло: как была она никому не нужна, так и осталась брошенным волчонком. Первый подонок ее использовал пять лет, вытирая об нее ноги, теперь второй. Правда, Сергей ее не бьет, цветы дарит, не устраивает бешеных сцен ревности. Может, потому что не любит? Если любишь человека, стремишься к нему, хочешь быть рядом, а его никогда нет. Собственный дом для него вроде автобусной остановки. С навернувшимися на глаза слезами Таня поставила альбом на место, погасила везде свет и ушла.

Блуждая по незнакомому району, думая о своем, она заблудилась. Сюда она приехала на такси, сейчас машин как назло не было. Она увидела бар. Ей захотелось выпить, и она зашла, рассчитывая увидеть сосунков, пьющих пиво, но все выглядело пристойно. Таня попросила налить ей полный стакан виски с одним кубиком льда и устроилась за дальним столиком. Наискосок от нее сидела парочка. Красивый обаятельный парень с хорошей добродушной улыбкой, но уже окосевший, и стерва, разыгрывающая из себя Золушку. На столе стояла бутылка коньяка. Он то и дело разливал коньяк в рюмки и пил, а она свой коньяк выливала под стол.

– Попался парень, – усмехнулась Таня. – Только не тащи ее к себе домой, дуралей, голым останешься.

Данила не слышал ее шепота и не видел ее. А увидел бы, протрезвел. Почему? Да были на то причины.

Девица поволокла парня к выходу. Бедолага размахивал руками и что-то доказывал.

– А ты вспомни Тарковского. Какой ракурс полета… Помнишь?

Дверь за ними захлопнулась.

Таня выпила и достала сигарету.

4

Просыпаться – дело непростое, особенно с похмелья. Какой-то псих за стеной насиловал дом дрелью. Под такую музыку не поспишь. Башка раскалывалась на части. Лучший лекарь от похмелья – сон. Тем более что ему снилась Ева, здоровая, красивая, улыбающаяся и в белом платье. Хорошее начало и плохой конец: вдруг ее платье стало черным, голубое небо затянули кошмарные тяжелые тучи. В руках Ева держала букет роз, которые он принес ей в больницу. Она тихо сказала:

– Прости, но я должна положить их на могилу отца. Они его убили.

Данила увидел полированный гроб, висящий в воздухе и качающийся как маятник на цепях, уходящих в черное небо.

Его передернуло. Он поднялся со своего раскладного дивана, пошел в ванную и встал под холодный душ. Такое случалось, но редко. У парня было железное правило – никогда не похмеляться. Холодный душ – не лечение, а наказание. Он внушал себе, что напиваться вредно и за свои грехи надо расплачиваться самому и в полной мере. Больше десяти минут он не выдерживал. Полотенца в ванной не оказалось, он сунул ноги во вьетнамки, мокрым добежал до комнаты, открыл шкаф и сдернул махровое полотенце с полки. Движение было стремительным, но постепенно начало замедляться, а потом он и вовсе замер. Вешалка, на которой висел его новый шикарный костюм, осиротела. Был костюмчик, и нет костюмчика.

«Кино» перед глазами пролетело в ускоренном темпе. Бар, две подруги, умные разговоры. Странно, но девицы в глазах не двоились, а наоборот – было две, осталась одна. Столик со свечой в подсвечнике, потом провал. Кажется, он падал, а кто-то его поддерживал. Нет, бесполезно напрягать мозги. Сплошной туман. Данила очнулся, бросил полотенце и схватил свои джинсы. Денег в карманах не осталось. Пять тысяч долларов. Данила заглянул в ящик тумбочки, заветная тысяча тоже исчезла. Хорошо погулял! Черт! Плевать на деньги. Он с ними не дружит, и они его не любят, но за квартиру-то надо было заплатить. Ведь хотел же. Телефон, электричество… В кармане даже мелочи не осталось, все выгребли. Дрель прекратила трещать, наступила тишина. Так он просидел минут двадцать и вздрогнул от звука своего кошмарного звонка. Он натянул штаны.

На пороге стоял Андрей, а за его спиной двое рабочих в синих комбинезонах с огромной плоской коробкой, похожей на упакованный матрац.

– Что это?

– Окно в мир. Подарок от фирмы. Пятидесятидюймовая жидкокристаллическая панель. Покажи, куда вешать.

– Это для того, чтобы страшилки смотреть в увеличенном виде?

– Не обязательно. Кино тоже смотреть можно. Сейчас много хороших фильмов выходит по лицензии.

Данила сдвинул книги у одной из стен:

– Вешайте здесь. Пойдем, поговорим на кухне.

Мастера принялись за дело.

– Кофе у меня еще есть, но я забыл зайти в магазин и купить еду. Попьем без всего.

– Можем позавтракать в ресторане. Какие проблемы? Данила хотел выложить все, что узнал, но по глазам приятеля понял, что правдивых ответов от него не услышит. Он мог бы послать его к черту вместе с его работой, но тогда ему ни за что не докопаться до истины. Но если удастся докопаться, можно снять настоящий фильм о том, как делаются сенсации. Чтобы понять их кухню и секретные рецепты, на этой кухне надо поработать. Если не он, то кто?

– Проблем у меня две. Первая заключается в том, что я потерял деньги. Причем все.

– Не переживай. Это не проблема, нам хорошо платят. Деньги в твоем кармане никогда не кончатся, надо лишь добросовестно делать свою работу. В чем состоит вторая проблема?

– Это не моя проблема, а наша недоработка. Вчера я ездил в больницу к Еве Вербиной.

– А кто это?

– Девушка, которую я вытащил во время пожара. Ты сам назвал мне ее имя.

– Ах, да, вспомнил. Ну как она?

– Ничего. Лицо не пострадало. Дело в том, что ей повезло, она отошла в туалет, когда произошел взрыв. В клубе совершен теракт, а не примитивный пожар по недосмотру, как это передают в новостях.

Андрей усмехнулся.

– Наше дело – снимать картинку, влиять на следствие мы не должны. Я знаю о взрыве. Этим делом занимается ФСБ. Если они сочтут нужным, то скажут правду, если следствие носит засекреченный характер, то пока не докопаются до истины, из них слова не вытянешь. Ты думаешь, на телевидении нет цензуры? Глубокое заблуждение. Десятки моих лучших сюжетов так и не вышли в эфир. Нет, деньги за них заплатили, чтобы мы их больше никому не продали. А если за эксклюзив заплачено, мы уже не имеем права его использовать. Все очень просто. Зритель видит в лучшем случае десятую часть из всего нашего архива. Но и этого хватает, ты сам говоришь о сплошном насилии на экране. Со временем все поймешь. Мы, Данила, низшее звено. Фиксаторы. Снимаем то, что нам велят.

– У Евы родня в пожаре погибла. Три человека. Дядя, брат и тетка, жена брата.

Андрей нахмурил брови.

– Ну что тут скажешь! В таком мире мы живем.

– Ее отцу повезло, задержался на работе. Они с братом близнецы, должны были отметить общий день рождения, а получились похороны одного из них.

– Почему же ты других не считаешь? Не делай озабоченное лицо, Даня, мы с тобой бессильны, просто показываем всему свету, как еще слабы перед силами зла. Рано пока играть в демократию и принимать либеральные законы. Они хороши в Финляндии или Голландии, где кража кошелька становится событием, а у нас, как на Востоке, ворам надо руки отрубать. Рано примерять на себя европейскую одежду.

На кухню зашел рабочий.

– Мы все настроили, ребята, проверяйте и пользуйтесь. Пульт и инструкция на столе. Цвета сами настроите, под свой глаз.

Андрей сунул мастеру чаевые и закрыл за ушедшими дверь.

Диалог о положении дел в стране продолжили в ресторане, куда заехали позавтракать. По словам Андрея, законы в России построены по принципам «кубика-рубика» – крути в любую сторону, был бы результат. Данила только сопел, как сыч, и помалкивал.

В пять часов они прибыли на точку и включили рацию.

– Вот что, Даня, поработай часочка два один. У тебя получится. Сенсаций сегодня не ожидается. Я отлучусь на некоторое время, а потом вернусь. Если тебя не будет, то подожду. Суть нашей работы тебе уже ясна, камерой владеешь лучше меня, действуй.

Возразить Данила не успел. Андрей вышел из машины и влился в поток прохожих.

5

Человека по имени Гурген знали в криминальном мире и те, кто с этим миром как-то связан, и те, кто верил слухам и сплетням. Этот человек принимал заказы на уничтожение неугодных лиц. С заказчиком он всегда встречался лично, но никто не видел его лица. Желающего воспользоваться услугами Гургена встречали в укромном месте. Человека сажали в машину без окон – цельнометаллический салон «Газели», и привозили за город. Заказчик попадал в комнату, где на него были направлены лампы, в центре стоял стул. Своего собеседника заказчик не видел, яркий свет слепил глаза. Разговаривал с ним мужчина с низким голосом и легким кавказским акцентом. Он задавал очень много вопросов о предполагаемой жертве, вникал в мельчайшие подробности и выслушивал пожелания – как, когда, где, потом назначал цену. Деньги, как правило, заказчики привозили с собой, а также фотографии, адреса и прочие материалы, связанные с жертвой или несколькими жертвами.

Находясь в такой обстановке, многие догадывались, что их снимают на камеру и записывают звук. Люди умные посылали посредников, если не боялись шантажа с их стороны. Гурген всегда выполнял заказ с учетом всех замечаний, после чего материалы уничтожались. На Гургена работали десятки киллеров, у каждого была своя специализация. Здесь были «подъездники», самые низкооплачиваемые убийцы, подрывники, снайперы и прочие специалисты. Дом, где происходили встречи, был в подмосковной деревне и неизвестно кому принадлежал. Накрыть змеиное гнездышко ничего не стоило. Но зачем? Оружия там никто не хранил, убийцы туда не приезжали, а захват двух-трех человек, разговаривающих между собой, ничего бы не дал. Ну найдут камеру с записью, и что? Люди репетируют, готовят спектакль на конкурс самодеятельности.

Настоящие криминальные авторитеты тоже обращались к Гургену, но они не сомневались, что Гурген – всего лишь миф. Сидит какой-то нанятый артист, разыгрывает из себя крутого мокрушника, а на деле он с милицией имел дело лишь при получении паспорта. Существовала настоящая организация со своими законами и принципами. Знаменитый Гурген или Петя Иванов из погорелого театра пересылал туда пленки с записью и деньги. Некий легендарный Гурген никого не интересовал, интересовал результат, а его всегда получали в срок.

В кабинет Геннадия Осипова вошел руководитель так называемой студии «Независимый продюсерский центр» Сергей Михайлович Коркунов. В принципе они создавали свою фирму на паях, при участии спонсоров, но общим руководством занимался Сергей. Он проявил себя выдающимся организатором и отличным менеджером. Гена на такую роль не тянул. Профиль его работы был значительно уже. У него в отделе работали уникальные сыщики, а также настоящие, а не ряженые ликвидаторы, самые засекреченные люди, которых знал поименно только Осипов и никто больше. Вот такой вроде бы парадокс получался: одни ищут, другие убивают, и все работают в одном отделе. Но ведь сыщики искали не убийц, а мишени для них. Сергей редко вмешивался в работу коллеги, но иногда приходилось, особенно если это касалось престижа фирмы или незапланированных мероприятий.

– Что с твоим лицом, Сережа? – спросил Осипов.

– То, что будет и с твоим после некоторых объяснений.

Он выложил на стол несколько фотографий.

– Тебе знакомы эти снимки?

Геннадий просмотрел фотографии.

– Константин Вербин, и что? Снимки делали мои ребята. Минут за двадцать до взрыва.

– А кто с ним за столиком?

– Понятия не имею. Девушка сидит к нам спиной, ее лица не видно. Рядом женщина и какой-то парень.

– Взрыв с пожаром твоя идея?

– Да. На клуб был отдельный заказ. Все очень просто. Одним махом мы выполнили два заказа. Место в клубе бронировала секретарша Вербина, девчонку обработали, и она заказала столик там, где надо.

– Плохо обработали. Вербина предупредили. На снимке Николай Вербин, родной брат Константина, близнец. Из этой компании чудом спаслась дочь Константина – Эвита Вербина, дома ее зовут Ева. Она в больнице. Это та, что на снимке сидит к нам спиной. Братья собирались отпраздновать свой день рождения, но Константин так и не приехал. Похоже, знал, что его заказали, и вместо себя подставил близнеца.

– И свою родную дочь? Шутишь!

– Выясни подробности. Направь в больницу к девчонке следователя. Надо выяснить, где находится ее отец. Заказ не выполнен.

– Я разберусь, Сережа. Утечка информации из нашей конторы исключена. Константин Вербин не мог знать о готовящейся акции. Исключено.

– Мог. Если он сам себя заказал.

– Полный бред.

– Через два часа дашь мне полную выкладку по этому делу. Если кто-то думает, что он умнее нас, то мы обязаны доказать обратное.

Сергей вышел из кабинета, хлопнув дверью. Осипов был задет за живое, небрежность в его работе не допускалась, ошибки исключались. Он вызвал к себе дежурных оперативников и потребовал принести ему пленку с записью заказчика.

* * *

По рации прозвучала команда: «Центральная, перехвачен звонок. Кривоколенный переулок, двенадцать, драка во дворе. Осторожно, они могут быть вооружены».

Данила включил двигатель и помчался на место события. Он находился совсем рядом и через пять минут был на месте. Во двор заезжать не стал, схватил видеокамеру и, бросив машину, побежал. Трое били одного, вокруг дерущихся носилась собака и лаяла. Парень в оранжевой безрукавке пытался метлой отбиваться от бритоголовых в кожаных куртках. Из окон за бойней наблюдали любопытные. Данила включил камеру и встал за дерево, переведя тумблер на ночную съемку. Сделав максимальное увеличение, пытался поймать в кадр лица дерущихся.

Увидев раскосые глаза парня в оранжевом жилете, он понял причину конфликта. Скинхеды, вооруженные обрезками арматуры, издевались над инородцем. Данила пытался заснять лица, что было неправильно, драку надо снимать общим планом, тогда она выглядит эффектно, личности в таких случаях большого значения не имеют. В какой-то момент стальной прут достиг цели. Дворник упал и уже не поднялся. Скинхеды бросились прочь. Данила подбежал к упавшему, чтобы чем-то ему помочь, но не успел – парень с раскроенным черепом был мертв.

– Сволочи!

Минуты две он стоял над трупом, потом поднял камеру и продолжал съемку. Данила поднял камеру и прошелся панорамой по окнам дома. Десятки лиц с хладнокровием наблюдали за происходящим. Послышался звук милицейской сирены. Он отошел от трупа и встал за дерево. Собака скулила и лизала руку покойника. Оператор продолжал съемку. Приехала «скорая», труп погрузили в машину, пес побежал за ней. Данила сел в джип и поехал следом за «скорой», снимая собаку, которая неслась за машиной из последних сил, потом отстала и легла посреди проезжей части.

– Самоубийца! Тебя же раздавят, – буркнул Данила и вышел из машины.

* * *

Удостоверение полковника милиции позволяло проходить любые кордоны, и Геннадия Осипова пропустили в палату больной, несмотря на позднее время. Увидев Еву, Осипов оторопел. Перед ним была точная копия Татьяны Снежинской – жены его шефа Сергея. Девушка встретила милиционера в форме спокойно. По ее реакции Осипов догадался, что перед ним не Таня, которая хорошо его знала как бывшего сослуживца мужа. Большего ей знать не полагалось.

– Долго вас не задержу, Эвита Константиновна. Несколько вопросов по существу.

– Пожалуйста, пожалуйста. Я нормально себя чувствую. – Девушка отложила книгу в сторону. – Присаживайтесь.

Осипов не мог оторвать от нее глаз. Такой игры природы он еще не видел. У них даже прически и длина волос были одинаковые, вот только цвет глаз отличался. У Тани глаза светло-карие, а у Евы зеленовато-голубые.

– Эвитой вас назвали в честь Эвиты Перон?

– Да. Папа был влюблен в нее в молодости. Везде в доме висели ее фотографии. Потом мама их выбросила. Даже к легенде его ревновала.

– А вы немного похожи на оригинал. Такая же красавица.

– Но не такая знаменитая.

– Отец вас уже навещал?

– Нет, он в командировке, но один раз звонил. Мама в больнице, в другой.

– Расскажите, как вы оказались в клубе «Боливар». Ваш отец так туда и не приехал. Погиб его брат Николай. Я прав?

– Да. К счастью, папе повезло и мне тоже в какой-то степени. Когда прогремел взрыв, я находилась в дамской комнате.

– Значит, судьба. А почему вы не приехали вместе с отцом?

– Он мне ничего не сказал о вечеринке. Дядя Коля позвонил домой. «Где отец?» – спрашивает. Я ответила, что, наверное, его на работе чествуют. А он мне свое – мол, мы тут сидим, его ждем, на звонки он не отвечает. Сам же нас привез в клуб, обещал скоро вернуться и исчез. Вот тогда я решила к ним присоединиться, спросила адрес, взяла такси и поехала. Папа не знал, что я туда приеду. Экспромт. А вы знаете, кто устроил взрыв?

– Есть несколько версий. Одна из них – шахидкисмертницы. Клуб принадлежит кавказцам, и там находились руководители одной из республик, высокопоставленные чины из тех, кто проросийски настроен. За неделю до этого в Дагестане были убиты прокурор республики и начальник управления МВД. Все это звенья одной цепи. Ваш отец – личность известная и популярная. Столик в клубе заказывал он. В списке жертв значится Константин Вербин, о его брате никто никогда не слышал.

– Дядя Коля с семьей жил в Одинцовском районе Подмосковья. У него там своя ферма. Он, в отличие от папы, человек не публичный, очень скромный и любит землю. В Москве бывает редко. У него большое хозяйство. Старший сын Никита остался дома, приехал только младший и дядя Коля с женой. И то его пришлось долго уговаривать. Вот видите, как все обернулось. Я до сих пор не могу оправиться от шока.

– А как отец отреагировал на ваше несчастье?

– Он даже не догадывается, где я нахожусь. Я ничего ему не рассказала. Он думает, что я дома. Когда он позвонил, то сказал, что ему срочно пришлось вылететь в командировку по неотложным делам. Он же не пришел ночевать в день пожара, думал, я буду волноваться, вот и поспешил успокоить. А я здесь лежала.

Полковник взял мобильный телефон девушки и просмотрел все поступившие звонки.

– Вы извините, Ева, за мою бесцеремонность, но такова у нас работа. По всей вероятности, мы скоро увидим некролог, посвященный безвременной кончине вашего отца. Отнеситесь к этому спокойно. Ваш отец жив, и это главное. Я думаю, ему угрожает опасность. Гибель брата-близнеца может эту опасность устранить. Или же отодвинуть угрозу. Нам нужно время, чтобы мы нашли тех, кто угрожает Константину Вербину, а пока пусть все считают его погибшим. Вы правильно сделали, что не рассказали ему о клубе и взрыве. Вы ничего не знаете. Только так можно ему помочь.

Девушка занервничала:

– Господи, кому же он мог помешать? Люди его любят. Он столько добра сделал.

– Бывает, что для кого-то добро выходит боком. Получается плачевный результат. О моем визите никому не говорите, меня здесь не было. И отцу тоже. У вас есть банковский счет?

– Нет. Нас как-то попытались ограбить, тогда папа открыл для меня банковскую ячейку, и я храню там свои самые ценные вещи.

– Отец имеет доступ к ячейке?

– Да. Он подкладывает мне туда подарки, потом говорит: «Загляни в свой ящик, найдешь в нем сюрприз!» Банк «Юнисфер».

– Мы увидимся после вашей выписки. И помните, о чем я вам сказал. Отец не хочет вас пугать, пока находится в опасности. Вы не в курсе, как до Москвы добирался брат отца с сыном и женой?

– Папа встретил их на вокзале, отвез в клуб на своей машине и сказал, что через час присоединиться к ним, у него срочное дело. Взял паспорт у дяди Коли. Сказал, для оформления машины. Подарок на пятидесятилетие. Дядя Коля таких подарков делать не может, хотел отказаться, но папа настоял. Мы думали, он приедет на новой машине и подарит ее дяде, потому и велел им приехать на электричке.

Полковник встал.

– Отдыхай, Ева. Помни, ты должна нам помочь. И в первую очередь отцу. Продолжай делать вид, что ты ни о чем не догадываешься.

– Я все поняла.

Осипов улыбнулся и ушел.

* * *

Посмотрев материал Данилы, Андрей ухмыльнулся.

– Феллини хренов. Зачем нам нужны эти рожи? Любое побоище снимается общим планом. А теперь, имея лица, мы обязаны отдать копию ментам.

– Правильно. Пускай выловят этих подонков. Таких к стенке ставить надо.

– А бегущая собака за «скорой» тебе зачем?

Андрей оглянулся. Пес – обычная дворняга, лежал на заднем сиденье и скулил.

– Я его себе заберу, – сказал Данила.

– У тебя и на себя-то времени нет, зачем тебе дворовый пес?

Андрей вышел, открыл заднюю дверцу, собака тут же высочила из машины и побежала прочь, будто знала дорогу.

– Куда? – крикнул Данила.

– Он знает, где ему лучше. В своем дворе его соседи подкармливать будут, а ты под замок посадишь. Жалостливый нашелся. Не приучены такие псы в домах сидеть. Мы с тобой такие же бродяги, как он. Одинокие волки. А вообще, Данька, чем черт не шутит, может, твое кино и попадет в эфир. Жалостливое зрелище. У нас обожают слезы. Плачущая женщина – главная героиня любого финала, а вот с собакой я еще кадров не видел. Ладно, снимай копию, пора вызывать курьера.

* * *

Докладывал оперативник Паша Игнатюк:

– С Вербиным все понятно, никаких вопросов больше нет. Из прокуратуры пришел запрос в городскую думу о лишении его депутатской неприкосновенности. Конечно, парня предупредили, но сдавать не собирались. Он торговал землей в особо крупных размерах и объектами, имеющими статус исторических ценностей и охраняемых государством. Они шли на снос вместо реставрации. Сами понимаете, один Вербин не мог управлять таким делом, без согласования с хозяевами города продать ничего нельзя. Да, он ставил свою подпись, ему грозит лет пятнадцать с конфискацией. Но если его возьмут, он же заговорит! Заказывал Вербина Гургену подставной. Выловили приезжего, заплатили, сказали, куда пойти и что сказать. Он сделал. Не думаю, что его оставили в живых, а может, отпустили и он уехал в свою Белоруссию или Литву. Вопрос в другом – Вербин заказал сам себя и подставил родного брата.

– Это подтверждается тем, что он взял у него паспорт, – добавил Геннадий Осипов. – Надо проверить все счета Константина Вербина. Уверен, что он их уже обнулил, перевел деньги на имя брата.

– А что известно о фирме близнеца? – спросил Сергей Михайлович.

– Я отправил туда двоих ребят, – сказал Осипов. – Там остался сын Николая Никита, он может быть помехой или помощником Константину. Тут надо посмотреть.

– Как Вербин узнал место и время покушения на него?

– Очень просто. Он за неделю всем объявил о торжестве, намеченном в честь своего пятидесятилетия. Мы завербовали его секретаршу и любовницу Катю Кустинову. Мать-одиночка, сыну шесть лет, на таких легко давить. Ребенок для нее все, а начальник – лишь спонсор. Она позвонила нам за два дня до событий. Вербин поручил ей выбрать ресторан и заказать столик на шестерых, чтобы отметить день рождения в узком кругу близких. У нас уже две недели лежит заказ на клуб «Боливар». Мы решили одним залпом убить двух зайцев, и Катя заказала там столик от имени Вербина. Потом либо она раскололась и предупредила Вербина, либо он специально доверил ей выбор ресторана. Если ждал покушения со дня на день, то понимал, что все его передвижения проверяются. За день до взрыва Вербин исчез. Скорее всего, ушел ночью через чердак. Во всяком случае, домой он вернулся поздно вечером, а утром из дома не вышел. Ребята проверили квартиру под предлогом утечки газа. Дочь открыла дверь, ребят впустила, но отца в доме не оказалось. Как теперь мы знаем, он ездил на вокзал встречать брата. Вечером подрывники были в клубе. Тогда же сделаны эти снимки – Вербин на месте, операцию решили не отменять. Пять шахидских поясов распределили по местам. Сработали они все без исключения. Результат известен. Никому не могла прийти мысль, что на месте Константина сидит кто-то другой.

– Такая мысль до сих пор никому не приходит в голову, – согласился Сергей. – Выходит, он всех нас обдурил. Хитер монтер. Теперь прокуратура будет вынуждена закрыть дело. Меня другой вопрос беспокоит. Что об этой истории знают коллеги Вербина в Думе и столичном правительстве? Вряд ли они будут спать спокойно, пока такой свидетель, как Вербин, с его информированностью жив и здоров. Выплывет это дело наружу или нет, меня не трогает. Вербин себя заказал, деньги уплачены, заказ должен быть выполнен. Хороший урок на будущее для умников.

Паша пожал плечами.

– Где же мы его теперь найдем? Он же труп. Забился в щель – не выкуришь.

– Я думаю, его надо искать на ферме брата. Будем ждать доклада ребят. Но боюсь, к нему теперь не подобраться, – покачал головой один из оперативников.

– Я знаю способ, – с ухмылкой произнес Гена Осипов. – Начнем с проверки его мобильного телефона. Мы его вычислим по сигналу. Номер я знаю.

6

На этот раз письмо выглядело необычно:

«Портрет клиента увидите в некрологе газеты „Известия“. Константин Вербин. Он пожелал стать трупом раньше времени. Запомните его. Скоро вы с ним встретитесь. В вашем почтовом ящике лежит номерной ключ и паспорт. Ячейка номер 3276 в банке „Юнисфер“. Нас интересуют только бумаги. Любая документация. Оставите материалы в коробке у машины».

Таня еще раз перечитала письмо. Слишком длинное и с конкретными инструкциями. В качестве воровки ее еще не использовали. Называли имя и сроки исполнения, иногда место, все остальное она планировала сама, а на следующий день видела результаты в новостях. Письмо ее не насторожило и не напугало. Скорее наоборот. В работе появилась загадка. Какое-то разнообразие. Из этой истории может получиться новый сюжет. Интрига начиналась с того, что солидная газета публикует некролог на живого человека.

Таня оделась в скромный наряд, спустилась вниз и заглянула в почтовый ящик. Конверт без надписей лежал поверх другой корреспонденции, значит, положили его совсем недавно. Она его вскрыла. Ключик выглядел необычно, такие используют в сложных замках. В паспорте вклеена ее фотография, но скорее всего спецы сделали удачный монтаж. Такого платья у нее никогда не было, но она не отказалась бы иметь что-то подобное. Ее вкусы были учтены. Таня села в свою машину, заглянула в справочник. Филиалов банка оказалось пять. Пришлось позвонить в каждый и узнать, в каком обслуживается население и предоставляются частные сейфы. Нужное отделение находилось в центре. Теперь предстояло изучить подпись хозяйки паспорта. Переклеенная фотография никого не заинтересует, а подпись будут сравнивать с электронным вариантом. Она достала блокнот и потренировалась. Получилось очень хорошо. Таня даже подумала, что если бы ее фамилия была Вербина, скорее всего, она так же расписывалась бы.

В банке никаких проблем не возникло. Предъявила паспорт, расписалась, ее проводили к ячейке, где клерк вставил свой ключ в ячейку, она свой. Дверца открылась.

– Отнести в кабину? – спросил мужчина в униформе.

– Пожалуйста, если не трудно.

В кабине Таня задвинула за собой шторку и открыла ящик. В нем лежала груда золотых вещей с камешками и без – браслеты, кольца, колье, серьги. Ей очень понравился гребень из золота с изумрудами, от него невозможно было оторвать глаз. От детдомовской клептомании Таня так и не отделалась, да и пятилетний стаж разбойных налетов тоже не прошел бесследно. Таня сунула гребень в сумочку.

В ячейке лежали две папки с бумагами, то, за чем она и пришла. Их она тоже забрала.

Ящик поставили на место, Таня спокойно ушла.

Машину она оставила за квартал от банка, чтобы она не попала в камеры видеонаблюдений. Сев в нее, Таня в первую очередь повернула к себе зеркало заднего обзора и примерила гребень. Шикарная вещь, ей очень шла, золото и изумруды очень хорошо сочеталась с каштановыми волосами.

Документы госпожу воровку не очень трогали, но писательницу Татьяну Снежинскую они не могли не интересовать. Многие бумаги были оформлены на иностранных языках, и она ничего в них не поняла, кроме чисел с огромным количеством нулей. Другие документы представляли собой дарственные и доверенности, выписанные Константином Вербиным на имя Николая Вербина. Таня подъехала к газетному киоску. В «Известиях» был напечатан некролог с фотографией. Сообщалось, что Константин Вербин, депутат и член правительства, недавно ушедший в отставку, трагически погиб при пожаре в элитном клубе «Боливар», случившемся два дня тому назад. Так в чем же фокус?

Таня вернулась домой и села за компьютер. С отставкой в некрологе поторопились – Вербин за два дня до гибели выступал с докладом в Думе. Личность скользкая. Его крыли по матушке многие бюргеры, даже приписали участие в погроме печально известного поселка «Речник». Ну, правильно, на покойника все свалить можно. Один корреспондент, не назвавший своего имени, утверждал, будто Вербина убили и пожар в «Боливаре» не халатность владельцев клуба и не замыкание электропроводки, а покушение на Вербина, у которого врагов было во сто крат больше, чем доброжелателей.

Таня еще раз просмотрела документы. Все доверенности на брата были составлены за неделю до пожара. Из этого напрашивался вывод – Константин знал о готовящемся покушении – вовремя подсуетился.

Но ни на одной странице Интернета не упоминался его брат Николай. Пять строчек о жене. Лежит в больнице с четвертой стадией рака. Таня открыла базу данных Москвы. Николай Вербин в столице не проживал, в базе ГИБДД за ним не значилось ни одной машины. Человек-миф. Но если есть доверенности, должен существовать некий господин Николай Вербин. В полученном послании говорится о Константине Вербине, следующей ее мишени. По всей вероятности, Константин инсценировал покушение на себя и превратил в пепел двойника, а сам будет продолжать жить, но как Николай Вербин. Возможно, у него когда-то был брат. Он или умер, или живет за границей, но не так трудно воскресить человека. За деньги сегодня все делается. Такая версия Таню устраивала. Те, кто хотел уничтожить Вербина, поняли, что промахнулись, но от своей идеи не отказались. Они спугнули жертву, теперь к ней подобраться будет нелегко. Конечно же, Вербин постарался оградить себя от возможных опасностей. Вопервых, его надо найти. Легче всего к нему подобраться женщине, вот почему ставка сделана на нее. Но если этого типа охраняют профессионалы, то уйти ей не дадут, она сдохнет вместе с ним. Неужели Сергей не понимает, какое дает ей задание? Это же стопроцентная подстава. Он всегда прикрывал ее со всех сторон. Она помнила все случаи. Даже когда висела на волоске, Сережа находил выход. Но тут ее направляют в капкан, и она это понимает. Таня давно уже забыла, что такое страх, и ее мучил не страх, а обида. Смешно думать о любви. Вся ее жизнь соткана из предательств, а она, наивная дура, все еще мечтала о настоящем счастье, земном, надеялась, что оно еще возможно на этом свете. А на том, после смерти, ее ждет ад. Ну почему же на земле при жизни, такой короткой, мимолетной, она должна испытывать тот же кошмар?

Никто никогда не видел слез на ее лице. Боли в жизни Тани хватало, но она умела терпеть. Только горькая обида могла выдавить из нее слезу, и тогда она зарывалась лицом в подушку.

7

В больнице Даниле сказали, что Ева Вербина выписалась. Парень растерялся. Он не поверил. Прошмыгнув мимо охраны, со скоростью пули взлетел на третий этаж и бросился к ее палате. Двери были открыты, санитары заносили в палату койки. Из одноместной она превращалась в шестиместную. Букет пришлось подарить дежурной медсестре. Девушка над ним сжалилась и сказала, переходя на шепот:

– Утром здесь были оперативники. Показали удостоверения и увезли ее. Но она может и дома лежать. Ожоги не сильные. Мази ей дали, бинты не проблема, и чувствовала она себя хорошо.

– Адрес. Мне нужен ее адрес.

– Медкарту они забрали. Возможно, осталась запись в приемном покое, но у меня ничего на нее нет.

В приемном покое с ним даже разговаривать не стали, попросту выставили за дверь. Вся надежда оставалась на Андрея. Это он назвал ему имя девушки и номер больницы, куда ее увезли.

Они договорились встретиться в кафе и позавтракать перед очередным рейдом.

Андрей появился в тот момент, когда по телевизору крутили репортаж об убийстве дворника-таджика. К удивлению Данилы, бег собаки за «скорой помощью» показали полностью, а это минута экранного времени, что очень много по телевизионным меркам.

– Доволен? – спросил Андрей, усаживаясь за стол. – Новое слово в жанре репортажа. Телевизионщики полночи думали, что делать с твоей съемкой, но решили пустить. Теперь их одолели звонками. Тысячи звонков. Все хотят получить бедную собачку. Людей никому не жалко, тем более гастарбайтеров. А животные вызывают у народа слезы, так же, как дети. Потому мы обожаем снимать детские дома с протекающей крышей.

Данила уже поел и попивал кофе под сигарету. Андрей подозвал официанта и заказал себе завтрак.

– Почему рожи этих бандюков вырезали? О них не сказано ни слова. Я даже помню, кто из них нанес парню смертельный удар.

– И ты хочешь, чтобы они это увидели и разбежались? Не волнуйся. Менты их вычислят и поймают, а потом доложат о раскрытом деле. Я же тебе говорил, Даня, не лезь в уголовщину, снимай общий план. Один случай из похожих я помню. Тогда никого не поймали. Думаешь, менты виноваты? Нет. У скинхедов есть родители. Богатые высокопоставленные люди. А еще есть фашиствующие организации, у них свои связи. Нас с тобой хорошо прикрывают, но если ты запустишь их рожи в Интернет, то скорее всего тебя найдут первым. Якорь на шею и в болото. А бандюки останутся на свободе. То, что в репортаже показали равнодушных обывателей, выглядывающих из окон, и есть твое достижение. Не наше дело воевать с преступниками. Мы уже говорили об этом.

– Но если я не могу смотреть на этот беспредел?

– И что ты можешь сделать?

– Оставаться в сторонке? Так?

Андрей достал из кармана фляжку с коньяком, налил себе в стакан, выбросив из него салфетки, а Даниле – в кофе.

– Выпей. Успокаивает. Ты должен помнить фронтовых операторов по имени. Ты ВГИК закончил. Они шли в атаку вместе с солдатами, но вместо винтовок держали в руках кинокамеры. Думаешь, им не хотелось стрелять во фрицев? Но они писали историю, составляли летопись войны, и благодаря им мы что-то знаем о том времени. Работа наша незаметная, но мы тоже делаем нужное дело. Все знают, кто водрузил знамя победы над Рейхстагом. А кто хоть раз вспомнил об операторе, который стоял в трех метрах и снимал событие мирового значения? И вместе с героями лез на купол. Как его фамилия? То-то! Тебя нет, меня нет, нас нет, есть камера. Наша стеклянная тень, наш глаз. И больше ничего. Перережут тебе глотку, а кто будет снимать собачек, бегущих за трупом хозяина? Покажи им правду. Ничто так не лечит воображение, как порция реальности.

Андрей принялся есть свою яичницу, бросив на стол конверт.

– Три тысячи за собачку.

Данила деньги взял. В конце концов, он их заработал. Для споров у него не хватало аргументов.

– Послушай, Андрюха, я сегодня в больницу к Еве заезжал. Мне сказали, будто ее оперативники увезли. Ты же все знаешь, я не хочу терять ее из виду.

Андрей дожевал завтрак и заговорил тихо, немного подавшись вперед:

– То, что я скажу, только для твоих ушей. – Он подал стажеру свернутую газету. – Папочка Евы – очень большая шишка. Тогда взрыв в «Боливаре» прозвучал не случайно, это было покушение. Отца Евы перепутали с братом, они близнецы. Сейчас мужика прячут фээсбэшники. Если киллеры узнают, что шлепнули не того, то достать Константина они смогут лишь шантажом. Возьмут в заложники его дочь. Жену трогать не станут, ей жить осталось недолго. Еву спрятали, чтобы она не попала в руки бандитов. На их след уже вышли, и пока их не возьмут, отец и дочь будут находиться под надежной защитой.

Данила увидел некролог.

– Значит, с ней все в порядке?

– Будь спокоен.

У парня стало легче на душе.

* * *

Примерно похожую историю рассказали Еве, когда забирали девушку из больницы. Ее отвезли на так называемую конспиративную квартиру, где она находилась под присмотром медсестры и двух оперативников. Ее мобильный поставили на контроль, а номер домашнего телефона перевели на адрес конспиративной квартиры. Но все понимали, что отец не будет ей звонить на домашний номер, который легко прослушивается. Девушка получила строжайшие инструкции. Отец не должен волноваться, а потому ему не надо ни о чем говорить. Лучше всего сказать, что она на даче пишет диссертацию. Ева сама рассказала о трех дачах отца. Об одной из них никто не знал, она была записана на сестру жены, которая жила в Гомеле и даже не догадывалась, что у нее есть дача.

Версия с дачей казалась подходящей. Но была одна деталь: дачу охраняли несколько сторожей, с которыми у отца была связь. Он мог в любой момент проверить, там ли его дочь. Ева ничего не знала о сторожах и не предупредила о них оперативников.

– Вы уверены, что дача – безопасный объект? – спросили ее.

– На сто процентов. Папа никому о ней не говорил, и там никогда не было гостей. Мы сами пользуемся ею очень редко. Там удивительный воздух, в доме вообще не собирается пыль. Всегда идеальная чистота и не пахнет сыростью.

Стало понятно – за домом кто-то наблюдает. Было принято решение проверить объект.

Ева дала оперативникам ключи от своей квартиры и рассказала, где лежат ключи от дачи. Нашли и еще один ключик, от банковской ячейки, а также паспорт Евы. Потом конверт с находками оказался в почтовом ящике Тани.

Ехать на дачу было слишком рискованно. Вербин мог скрываться там, а значит, выстроил кольцо обороны. Шум никому не нужен. Покойник уже есть, некролог напечатан. Константин должен уйти из этого мира тихо и незаметно. А главное, быстро, пока не успел упорхнуть за кордон.

Вечером подводили итоги в кабинете Сергея Михайловича. Главный продюсер выглядел усталым и недовольным.

Докладывал начальник оперативного отдела Геннадий Осипов:

– Вербина на даче можно не искать. Мы получили сводку из Обнинска от наших ребят. Он поехал к брату. Естественно, чтобы занять его место. Факты это подтверждают: старший сын Николая был убит из двустволки в конюшне в день взрыва в «Боливаре». Нам не известно, где в это время находился Константин. Брата, его жену и младшего сына он привез в клуб в половине седьмого, Никита убит в десять тридцать вечера. Константин вполне мог успеть доехать до фермы, убрать Никиту и где-то спрятаться. Он появился на ферме на следующий день, но уже как Николай. Тут все сходится. Фермерам «Николай» рассказал о пожаре в Москве и как чудом остался в живых. Покушение на свою жизнь и убийство сына он свалил на конкурентов. Дело в том, что Николай Вербин третий год ведет тяжбу за землю со своими соседями, и администрация района на его стороне. Мотив убедительный, учитывая цену земли. Сейчас он окружил себя охраной, к нему не подступишься. Милиция потакает ему в организации самообороны, так как сама защитить его не может. Идея блестящая. Ему бы триллеры писать, как нашему автору. Факт второй. Наш агент изъял из банковской ячейки документы, они на столе, и вы их видели. Константин перевел все свои немалые сбережения на имя брата. Если помните, он взял у него паспорт, когда отвез в клуб. Якобы для покупки машины в подарок. Факт третий. Константин, он же Николай, подал документы на оформление загранпоездки. Вот здесь он сделал промашку. Очевидно, не знал, что у брата нет загранпаспорта. Это задержит его в России как минимум на месяц. Бомбить ферму мы не будем. Надо помнить, что все бумаги, а значит и допуск к капиталам в наших руках. Достать Вербина мы сможем, только выманив его в Москву. Без документов он нищий. Его дочь, имеющая доступ к сейфу, в наших руках и сумеет нам подыграть. Главное, чтобы он был за нее спокоен. Она служит ему барометром. С ней все в порядке – значит, афера с клубом прошла чисто. Если дочерью заинтересовались, стало быть, у чекистов возникли какие-то сомнения. Но слава богу, в смерти Константина Вербина никто не сомневается. Его видел метрдотель, который лично обслуживал их столик и успел выбежать невредимым через черный ход. Также сохранились записи бронирования столиков.

– Скорее всего, Вербин попросит дочь достать бумаги из сейфа и каким-то образом передать ему, – сделал предположение Сергей.

– Есть запасной вариант и менее безопасный, – сказал Павел Игнатюк. – Секретарша Вербина Катя Кустинова. Нет сомнений в том, что она его предупредила о возможных неприятностях в клубе «Боливар». Заказ девушка делала по нашей наводке. Надо признавать свои ошибки – мы думали, что запугали девчонку, но не тут то было. Вероятно, она что-то знала о готовящейся комбинации с братом. В общем-то девчонка выполнила наш наказ, мы ее упрекнуть ни в чем не можем.

– Не надо забывать, что Вербин сам себя заказал, и ему оставалось лишь подставить брата вместо себя. У него все получилось. Так он считает. Значит, Кате он может доверять. Нам надо лишь убедиться, что у секретарши также имеется ключ от банковской ячейки. Установите за ней круглосуточный контроль, – приказал Сергей.

8

Вся телефонная связь – и городская, и мобильная – контролировалась. Константин Вербин никому не звонил – ни дочери, ни секретарю. Он затаился на ферме брата, окружив себя добровольной охраной и собаками. По мнению агентов, находившихся в Обнинске, к ферме даже снайпер не подберется. Она располагалась в чистом поле и со всех сторон охранялась сторожами. Сам же Вербин сумел смешаться с толпой, ходил в телогрейке, кепке и сапогах, оброс и теперь ничем не отличался от рабочих, обслуживавших усадьбу. Он выжидал, пока в Москве уляжется шумиха и будет готов загранпаспорт. Противник оказался достойным, и это раздражало контору Сергея. Их обвели вокруг пальца, как мальчишек, оставили в дураках. Первый случай в многолетней практике.

Внимание Осипова привлек один звонок, сделанный с мобильного телефона секретарши «покойного» Константина Вербина. Кустиновой звонил мужчина, говоривший с иностранным акцентом. Они мило поболтали, и она назначила ему свидание, где всегда. Что означало «где всегда», было непонятно. Персона Кати с самого начала привлекла внимание Осипова. После гибели Вербина она тут же уволилась с теплого местечка. Ее ни разу не вызывали на допросы, связанные с личностью погибшего, хотя знали, в каких отношениях они были. В-третьих, проверка показала, что секретарша не числилась в категории матерей-одиночек. За своего сына она выдавала племянника, сына двоюродного брата. Пару раз она приводила мальчика на работу, и он ей подыгрывал. У Кати своих детей не было и быть не могло. Она лечилась от бесплодия, но лечение результатов не дало. По этой причине ее бывший жених от нее отказался. Свадьба не состоялась. Еще один любопытный факт. Катя несколько раз выезжала в западные страны в качестве делегата Общественного совета по правам человека и присутствовала на конференциях и симпозиумах. По данным Осипова, девушка не числилась ни в каких общественных организациях. И наконец, последнее. Кустинова – девичья фамилия ее матери, которую она взяла три года назад. Раньше она жила под фамилией Шмелева и окончила Институт международных отношений. С дипломом МГИМО быстро делают карьеру, а она работала секретаршей, выдавала себя за мать-одиночку и к двадцати восьми годам ничего путного не достигла, несмотря на прекрасную внешность и образование. Если ее роман с пятидесятилетним Вербиным носит серьезный характер, а это возможно, учитывая его состояние, то, вероятно, Катя готовит для него или них двоих почву для отъезда за границу. Иначе ее связь с иностранцем объяснить невозможно.

В семь вечера «Тойота-Камри» подобрала Катю у магазина «Елисеевский» на Тверской, и они поехали в сторону Ленинградского шоссе. Осипов и Игнатюк ехали следом. Гена тут же «пробил» номера машины по базе данных. Автомобиль принадлежал фирме по прокату престижных иномарок, что не позволяло с первой попытки установить личность водителя.

В конце Тверской они свернули на Лесную улицу и въехали в один из дворов. На улице уже стемнело. После того как Катя с кавалером зашли в подъезд дома, за ними последовал Игнатюк, а Осипов остался в машине. Через пять минут Павел доложил:

– Лифт остановился на девятом этаже.

– Свет зажегся в квартире справа от подъезда. Посмотри номер квартиры.

Вернувшись, Паша сказал:

– Семьдесят шестая квартира, замок примитивный, дверь деревянная.

Квартиру тут же проверили по базам. Она числилась как муниципальное жилье, обычная коммуналка, но в ней никто не проживал.

– Надо ее обследовать и установить жучки, – сказал Осипов. – Ехали сюда уверенно, значит, бывают тут часто. Если квартирой пользуется иностранец как любовным гнездышком, то кто ему ее сдал? Даже мы не можем определить хозяина, он тем более. Может, квартиру нашла Катя, тогда вопросов возникает еще больше. У нее своя трехкомнатная квартира, живет одна, зачем ей угол на стороне?

– Не хочет делать из своей квартиры бордель?

– Он звонил ей домой, а значит, знает ее адрес. Мог приехать без приглашения, если у них деловые отношения.

– Деловые отношения? Не будь ребенком, Гена. Тут все понятно.

– А почему они свет не гасят?

– Я бы погасил, если бы привел шлюху с вокзала. Ты видел ее фигуру? Такой красоткой надо любоваться, а не закрывать глаза.

Осипов достал телефон. Он явно был раздражен.

– Катя вернется домой не скоро, я просигналю. Проверьте ее квартиру еще разок, Рома. Мы должны найти ключ от сейфа. Он должен быть там, если она не носит его в сумочке. Но сумочку ее мы уже проверяли. Делай что хочешь, хоть миноискатель бери, но ключ должен быть найден. И пришлите нам в помощь машину слежения, на одной мы обоих под контроль не возьмем.

– Ну что, будем ждать? – спросил Игнатюк.

– Придется. Терпеть не могу гадать на кофейной гуще. Я должен все увидеть своими глазами.

9

Зрелище было потрясающее. Парень взобрался по растяжкам на один из пилонов Крымского моста, установил камеру на штатив.

Андрей и настраивал ее для съемки. По ходу пояснял стажеру:

– Это единственный в Москве висячий мост. Он держится на двух пилонах и растяжках. Высота каждого пилона около тридцати метров. Смотри, как этот псих лезет, да еще при таком ветре и без страховки.

– Самоубийца! – воскликнул Данила.

– Эстетствующий самоубийца. Мог бы прыгнуть через перила и разбиться о воду в лепешку. Нет. Он хочет всему миру показать, на что способен. Видать, довели до ручки. Но он альпинист, это видно. Ишь как ловко карабкается. Такого не догонишь, ни один верхолаз за ним не полезет. Тут пожарники нужны с выдвижными лестницами.

Андрей включил камеру.

– А может, он таким образом выражает свой протест и вовсе не собирается погибать. Завтра о нем все будут говорить, и он донесет свой протест до народа.

– А вот это уже интересно.

Они, как всегда, приехали первыми, получив информацию от диспетчера по рации. Снимать решили с другой стороны моста, иначе растяжка загородила бы верхолаза. Он проделал уже полпути, когда его заметили зеваки, потом появилась милицейская машина. Патрульные выглядели растерянными, не знали, что делать. К таким фокусам никто не был готов.

– Снимай, Данила, чередуй крупный план с общим. Тут нужна игра контрастов.

Андрей вернулся в машину и тут же взялся за рацию.

– Первый, я на мосту. Объект держится уверенно. Если пожарные приедут быстро, они его снимут. Лезет профессионал, таких ветром не сдувает. Нужна вторая камера под мостом, чтобы отснять весь полет, с моей стороны не получится. Идеально снимать с катера или, на худой конец, с набережной. Пришлите Яшку, он сообразит, как поступить. И мне нужен «толкач». Сработать надо в последнюю секунду. Работа авральная, сейчас МЧС очухается.

Бросив трубку, Андрей вернулся к камере. Возле их джипа затормозили гаишники.

– На мосту остановка запрещена! – гаркнул лейтенант из открытого окна.

– Центральное телевидение. Сейчас все движение встанет. Разуй глаза, парень!

К правому пилону начали подъезжать милицейские машины. «Верхолаз» превратился в муравья. До воды ему не допрыгнуть. Зрительно Андрей уже все прикинул.

– Дураку куртку бы сбросить, – не отрываясь от камеры, бормотал Данила. – Она раздувается парусом, его снесет. Ветер наверху гуляет мощный.

– Дай крупный план, – сказал Андрей и заглянул в глазок.

– Похоже, у него есть какая-то страховка, но снизу мы ее не видим. Возможно, магниты.

– Где?

– На ладонях и коленях. Удержаться там без страховки нереально.

Смертник подбирался к верхушке пилона. Андрей не ошибся. Машины останавливались, движение застопорилось. Телевизионщики, как всегда, опоздали, теперь им не просочиться сквозь образующуюся пробку, значит, Андрей и Данила будут единственными обладателями эксклюзивных кадров. Телефонные съемки в счет не идут, слишком большое расстояние, чтобы получились стоящие кадры.

– Держи руку на объективе, Данька. Если этот псих сорвется, тут же дай общий план.

– Сам все вижу. Ну козел! Он вот-вот оседлает верхушку.

Милиция начала что-то вопить в мегафон. Послышался вой пожарных машин. Андрей перебежал на другую сторону моста. Движение стояло, и сотни зевак, задрав голову к небу, разинув рты, следили за крохотной фигуркой на вершине пилона. Андрей подошел к перилам и взглянул на набережную, проходящую под мостом. Яшка уже был на месте метрах в ста от моста и снимал с треноги мощным телеобъективом. Теперь все получится как надо. Андрей обернулся. К пилону пробилась пожарная машина. Выдвижной лестницы хватит на десять этажей. Люлька рассчитана на двоих. Значит, поднимать будут одного спасателя. Проблем возникнуть не должно. Им понадобится минут двадцать на всю операцию. Андрей лихорадочно вглядывался в колоннаду машин, выстроившихся в четыре ряда. Его интересовала противоположная полоса, с которой был виден альпинист-самоубийца. На одной из машин его взгляд остановился. Он поднял бинокль, который всегда висел у него на шее. Машина была та, что нужно. Шофера он узнал, того, кто был на заднем сиденье, разглядеть не удалось из-за тонированных боковых стекол. На крыше находился люк, и он открылся. Пожарная лестница поползла вверх. Спасатель в люльке что-то кричал в мегафон. Когда до вершины пилона оставалось несколько метров, Андрей тихо сказал: «Пора». Не сказал, а прошептал, но те, кому надо, его услышали. Из люка автомобиля появился кончик ствола снайперской винтовки. Андрей побежал на противоположную сторону, петляя между машинами.

– Этот идиот встал в полный рост! – крикнул Данила. – Он точно на магнитах. Они у него на подошвах. Спасатель в люльке почти поравнялся с психом, который смеялся над ним, расставив руки в стороны. И вдруг его снесло. Нет, он не сам прыгнул, все выглядело так, будто кто-то сильно толкнул его в грудь. Андрей повернул ручку, поставив объектив для съемки общего плана. Тело кувыркалось в воздухе. Душераздирающего вопля падающего никто не услышал, его унес ветер. Толпа содрогнулась, ее вопль слышали все.

Тело упало на чугунные перила моста, согнулось. Более тяжелая часть перевесила, и изувеченный труп продолжил падение с моста в реку. Всплеск – и все затихло. Толпа бросилась к перилам, от топота тысячи ног мост содрогнулся.

Милиция разгоняла народ, используя резиновые дубинки. На такую реакцию Андрей Стромов не рассчитывал. Он снял камеру со штатива и продолжил съемку с рук.

– Данила, быстро за руль, включай движок, не то из нас сделают котлету.

– Мост ходуном ходит.

– Выдержит. Он и не такое выдерживал. Уезжай. Жди у метро, я пойду с толпой. Классный финал!

Они перестали друг друга слышать. Гул, сигналы машин, сирены – все смешалось в общем безумии.

* * *

Свет в окнах погас около одиннадцати вечера. Осипов связался с коллегами и предупредил, что Катя через сорок минут будет дома и пора убираться из ее квартиры. Минут через пять секретарша с иностранцем вышли во двор, сели в «Тойоту» и уехали.

– Ну, Павел, пора и нам навестить их гнездышко.

– Без проблем. Ромка нашел ключи от сейфа?

– Нет. Здесь поищем. Если у Катьки имеется конспиративная квартирка, то почему бы в ней не хранить важные вещи? После гибели Вербина в ее доме могли провести обыск. Все знали о ее отношениях с шефом. А прокуратура готовилась к аресту. Вряд ли Катя, если они с Вербиным в сговоре, рискнула бы держать в своей квартире что-то важное.

– Но эта квартира могла быть арендована ее дружком, а не самой Катей.

– Согласен. Только не этим дружком, а Вербиным. Мне эта мысль случайно в голову пришла. Где-то им надо трахаться. А если эту квартирку снял Вербин? Главное, с работой рядом. Десять минут на машине.

– Теперь Вербин ушел в подполье, а она сюда водит иностранцев.

– Для дела, Паша, для дела. Им сейчас как никогда нужны связи за границей. Не зря Катька туда моталась, они давно готовят свой отход. Вербин знал, что при его должности он не может стать официальным миллионером в России. Все правительственные чиновники – народ бедный и честный. Но их жены и дети могут на кастрюльках зарабатывать миллиарды. Вербину полтинник стукнул, пора и о хорошей, спокойной жизни подумать. Прокуратура подстегнула процесс.

Бывшие стражи закона вошли в дом, и Паша Игнатюк достал отмычки. Дверь открылась через две минуты. Маленькая кухня и одна большая комната.

– Ты когда-нибудь слышал, Геннадий Иваныч, чтобы однокомнатные квартиры относились к категории коммунальных?

– В базе БТИ указаны только метры. Площадь. О количестве комнат ни строчки. Я не разбираюсь в квартирных аферах, у нас своих дел хватает.

Широкая кровать посредине комнаты, стены увешаны зеркалами, столик, два кресла, недопитое шампанское, бокалы, фрукты, конфеты.

– Вещей нет и шкафа для барахла тоже. Тут никто не живет. Стопроцентный бордель, – осмотревшись, констатировал Осипов. – Чистенько, уютненько, коверчик на полу.

– Я пройдусь по верхам, а ты по низам.

– Это как?

– На четвереньках. Исследуй каждый сантиметр под ковром и осмотри днище кровати, стола и кресел. Нам еще повезло, мебели нет. Здесь должен быть тайник. – Вопрос только – чей. Тут еще тумбочка у кровати, надо глянуть, что в ней, и не забывай о кухне. Ключик можно спрятать в продуктах и заморозить. Старый фокус.

Обыск начался.

– Не тумбочка, а секс-шоп. Чулочки, поясочки, презервативы… Обычный бордель, – комментировал Паша. – Под кроватью несколько пар туфель на шпильках. Тут целые спектакли разыгрывают.

Осипов разглядывал зеркало, висящее на стене напротив кровати, ощупывал раму из золоченого багета.

– Нет никаких крепежей. Не могу понять, на чем оно держится. Вбито так, словно его наклеили.

Он сам не понял, на какой механизм нажал. Зеркало с рамой открылось, как дверца. За ней находилась ниша, соответствующая размеру зеркала. В нише стояла видеокамера на штативе.

Гена осмотрел зеркало с внутренней стороны.

– Здесь порнушку снимают скрытой камерой. Надо проверить другие зеркала, они на всех стенах висят.

Игнатюк подошел к нише.

– Провода идут в сторону двери. Глазок камеры направлен на кровать. Но самое интересное, Гена, что огонек горит – нас с тобой тоже снимают. Под штативом мини-кассеты лежат, но чистые. Они запечатаны. Такой кассеты хватит на час съемки, а парочки не было более двух часов. Если один из партнеров не знает о том, что их утехи фиксируются, то как другой включает технику и меняет пленки?

– Следи за огоньком, Паша.

Осипов подошел к двери и выключил свет. Огонек погас вместе с люстрой. Он вновь нажал на выключатель, и яркая люстра зажглась одновременно с камерой.

– Так, один вопрос решен.

Игнатюк выключил камеру кнопкой управления и достал из камеры кассету.

– Пленка стоит на самом начале, значит, один из них перед уходом вынул кассету с отснятым материалом и вставил чистую для следующего сеанса. Своими рожами мы им испортили картинку. Я заправлю чистую перед уходом, а эту мы заберем с собой, – сказал Осипов.

Они прошли на кухню. На столе стоял кофейник и две чашки. В ванной висели халаты и полотенце. Геннадий их пощупал.

– Вот и ответ на второй вопрос. Полотенца еще не высохли. Думаю, что душ они принимали по очереди. Пока иностранец смывал с себя натруженный пот, Катя меняла пленки, а потом любезно сварила кофе на посошок.

– Если все это не сделал он.

– Вряд ли. Это ей нужен компромат. Ей и Вербину, чтобы в нужный момент нажать на иностранца и потребовать от него необходимые услуги. Сексуальный скандал для дипломата означает конец карьеры. Я думаю, они не одного лоха поймали на крючок. Найти квартиру с нишами или так ее оборудовать мог только Вербин, никак не иностранец. Ладно, все понятно, надо навести порядок и сваливать.

Телефонный звонок застал их в машине, когда они возвращались на базу:

– Докладывает пятый. «Тойота» высадила девушку у метро «Пушкинская», дальше она поехала своим ходом. Машина проследовала до консульства Великобритании и заехала в ворота. Водителя легко пробить по мидовской базе.

– Отлично. То, что я хотел услышать.

Осипов убрал трубку в карман.

– Им нужна английская виза, теперь это ясно как божий день. У Вербина только одна проблема – паспорт.

* * *

Впервые Андрей привез Данилу в офис и познакомил с главным продюсером Сергеем Михайловичем.

Сергей похлопал парня по плечу.

– Скажу тебе честно, Данила, твой фокус с собакой мне не понравился, а телевизионщики писали от восторга. Честно признаюсь, нам есть чему у тебя поучиться.

– Посмотри его сегодняшний материал. Клянусь, я не вмешивался. Самоубийца на Крымском мосту! Уникальный сюжет. Такого наш зритель еще не видел. А потом паника, пробки. Мост ходил ходуном. Какие съемки! Кассету мы не стали переправлять, монтаж сделаем сами. Телевизионщики все лишь испортят.

– Ну, показывайте. Редакторы с каналов меня уже достали. Никто из их придурков на пир чумы не успел. Они сидят в полной заднице.

Сергей потирал руки.

– Пусть терпят. Речь идет о хорошем куше. Не продешеви.

Андрей тихонько толкнул плечом Данилу и стрельнул взглядом в сторону. За монтажным столом сидела красивая девушка с длинной черной косой и необычный внешностью. Таких можно встретить на обложках глянцевых журналов. Она с интересом разглядывала новичка и не отвела взгляда, когда Данила взглянул на нее.

Андрей подвел стажера к красотке.

– Вот, Анфисочка, наш новый Антониони. Зовут его Данила. Познакомься.

Девушка улыбнулась.

– Ее голос, Даня, мы слышим каждый день по рации. Анфиса наш координатор, диспетчер и вообще главное лицо в команде. Начальники только суетятся, а Анфисочка дело делает. Она лучше других знает, что надо снимать, а что нет.

Все собрались у мониторов. Зрелище и впрямь завораживало. Мощная камера сумела зафиксировать даже лицо самоубийцы. Не очень четко, но те, кто с ним знаком, безусловно, узнают смертника.

– Такой крупный план нам не нужен, – покачал головой Сергей. – Нам важен факт трагедии, а не скандал вокруг личности. Не имеет значения имя, тем более причины. Сам факт трагедии маленького, доведенного до отчаяния человека – вот тот заряд, который должен выстрелить. К тому же в его лице нет ни страха, ни отчаяния.

– Зато есть напряжение и решимость, – не согласился Данила. – Он знает, на что идет.

Сергей опаять похлопал Данилу по плечу.

– Ты прав. И этим мы испортим все твои старания. Парня узнают. А потом выяснится, что он полез на спор по пьянке и разбился. Туда дураку и дорога. Факт трагедии превратится в фарс.

Съемкой восторгались все, и никто не сомневался в трагической развязке. Конечно, о результатах все уже знали, но падение человека с сумасшедшей высоты вызвало лишь восторг, но не сожаление, в то время как у Данилы пробежала дрожь по спине.

В офис вошли двое мужчин, и Данила напрягся еще больше. Одного из них он узнал.

– Наш новый оператор Данила, – представил его Сергей. – Человек с будущим. А это наши оперативники – Геннадий Иванович и Паша, они отвечают за нашу безопасность.

– Надо поговорить, – коротко и сухо сказал Осипов. – Сейчас приду, – кивнул Сергей.

Оперативники прошли в дальнюю дверь, а начальник открыл сейф, достал конверт и вручил его Даниле.

– Держи. Это аванс. Остальное получишь по результатам. А теперь отдыхай. С завтрашнего дня работаешь самостоятельно. Андрей покажет тебе твою машину, можешь ехать на ней домой. Днем заедешь сюда, Анфиса выдаст тебе оборудование. Поначалу поработаешь с мелочевкой, потом задания будут усложняться. Теперь ты наш. Думаю, не пожалеешь.

Андрей вывел Данилу на улицу.

– Анфиса в тебя втрескалась. Я еще ни разу не видел ее горящих глаз. Всегда все считали ее холодной лягушкой, а тут девицу живительным бальзамом окатили.

– Красивая кукла, но не в моем вкусе.

– Да уж. Она с боссом спит. У Сергея классная жена, но он до ее кровати никак дойти не может, а эта под боком.

– Мне показалось, у нее камень вместо сердца.

– Ты о падении психа и ее реакции? Поверь мне, Даня, столько, сколько она видела таких кадров, никто из нас не видел. Это ее работа. У нее на глазах родителей расстреляли бандюки, грабившие супермаркет. Тогда два десятка человек попали под огонь. Сережа девчонку прикрыл собой и сам получил ранение. Убийц до сих пор не нашли. Одного Сергей хлопнул из своего пистолета. У него именной, министром подаренный. Менты прибыли на место, когда догонять было некого. Не контора, а сортир, без бумажки шага не сделаешь. Протоколы до утра писали, а убийцы в это время уже украденную водку пили.

– Это тогда он решил уйти из милиции и сам разбираться с бандитами?

Андрей криво усмехнулся, но ничего не ответил.

Они подошли к серебристому «Ленд Крузеру», оснащенному дополнительными фарами, тонированными стеклами и надписью на дверце «Телевидение».

– Наклейка легко снимается. В багажнике рулоны любых наклеек и пропусков для ветровых стекол. С этими номерами гаишники тебя не остановят, можешь ездить где угодно. Хоть в Спасские ворота Кремля заезжай. Ну отсыпайся. Теперь мы не каждый день будем видеться.

Андрей по-братски обнял Данилу, отдал ему ключи от машины и вернулся в офис. Данила сел за руль шикарного джипа. О такой машине он даже не мечтал. Пакет, переданный ему Сергеем, до сих пор оставался в его руках. Он заглянул в него. Две плотные пачки стодолларовых купюр с банковскими ленточками. На каждой стояла сумма 10 000 долларов. Двадцать тысяч за один день! Где еще он мог заработать такие деньги?

Но не деньги его сейчас беспокоили и даже не шикарный джип. Только что его познакомили с оперативником по имени Паша, второго представили Геннадием Ивановичем. Его мучили сомнения. Он завел машину и поспешил домой.

Фотографии, сделанные сестрой повесившегося на бинтах Дворкина, мифического киллера из Долгопрудного, лежали в столе.

Данила достал их. Теперь никаких сомнений не оставалось. Добрый дяденька, хранивший у Дениса свой «Икс-Трейл», и оперативник Паша – одно и то же лицо. Предположения Данилы подтвердились.

10

Смонтированный материал напоминал художественный фильм. Подъем человека на пилон Крымского моста походил на действия алкоголика, возвращающегося домой после очередной пьянки. Съемка с разных ракурсов усиливала впечатление. Неожиданные врезки лиц из любопытствующей толпы передавали напряжение происходящего, хотя они не выражали ни ужаса, ни страха.

Телевизионщики приняли условие Сергея, а его прописал в своем сценарии непризнанный гений криминальной беллетристики Вадим Борисович Витковский. Сейчас он всматривался в экран телевизора и улыбался. Его условие было очень простым – во время фильма за кадром не должно прозвучать ни одного слова комментатора. И вот теперь в углу экрана горела надпись: «Без комментариев».

– Любая болтовня могла испортить впечатление. Тележурналисты, ведущие репортажи с места событий, несут детский лепет, вроде: «Сейчас за моей спиной вы видите…» Видим! Отойди в сторонку и не мешай смотреть. То же самое происходит, когда звучит прекрасный голос под чудную музыку, а какой-то гнусавый тип переводит нам слова песни. Кому они нужны? Кто хочет знать, о чем пели Битлы? Их до сих пор слушают с восторгом, – рассуждал вслух писатель, не отрываясь от экрана.

Пожарная лестница приблизилась к самоубийце.

– Ну! – крикнул Витковский.

И парня сорвало с макушки пилона. Полет снимался камерой на мосту, удар и вторую половину падения с моста в воду снимала камера на набережной. Удар о воду, крупный план всплеска воды. И опять толпа, все ринулись к перилам.

– Стадо бешеных баранов! – воскликнул писатель.

Съемка оборвалась, появилась знакомая физиономия комментатора в студии.

– Вот теперь, браток, ты наговоришься.

Писатель выключил телевизор и взглянул на Осипова, сидевшего в соседнем кресле.

Гена Осипов очень редко приезжал на дачу к Мастеру, так обычно называли Витковского, и кличка ему нравилась. Все вопросы по сценарию, гонорары и прочие дела всегда обсуждались с Сергеем, человеком, посвоему незаурядным, понимающим и знающим конъюнктуру. Осипов был исполнителем, претворял идеи в жизнь, но ничего не придумывал сам. Задания он получал от Сергея, а Витковский был для него объектом, которого необходимо охранять и оберегать.

– Когда в эфире появится жена погибшего?

– В дневном выпуске.

– Сергей говорил, что она полная дура. А если ей зададут неудобный вопрос?

– Три дня репетиций. Теперь она готова хоть для открытой полемики в прямом эфире, если выставит свою кандидатуру на пост главы государства.

– А как обстоят дела с этим «парашютистом»?

– Полный отстой. Альпиниста искали среди бомжей. Изолировали две недели назад, привели в порядок, он прошел соответствующую подготовку. За это время его никто не хватился.

– Представь себе, что труп выловят и предъявят этой бабе. Я, конечно, понимаю, она даже в отбивной признает своего мужа, но могут найтись и такие, которые в утопленнике не признают мужа несчастной вдовы. Как быть?

– Его не выловят. Парню на ноги надели водолазные ботинки на свинцовой подошве. На свинец накрутили магнитные пластины. Такие же сделали ему нарукавники со свинцом и магнитом. Под курткой их не видно. Это гарантировало ему полную безопасность. Так ему внушили. С таким грузом он не всплывет. Глубина под мостом шесть метров плюс ил. Видимость в Москве-реке нулевая. Осень. Вся дождевая грязь в реку сливается.

– Предположим невозможное. Труп выловили.

– Ботинки и нарукавники с магнитами скажут о том, что он полез с подстраховкой. Опознать котлету никто не сможет.

– А пуля, которой его сбили?

– Его сбили резиновой пулей, «толкачом». Она не пробивает тело, но может слона свалить. Мы не могли рисковать. Тело могло не долететь до воды и шлепнуться на набережную под мостом. Сильный ветер выручил, а куртка сработала как парус.

– Это то, что я хотел услышать. Вдовушка может спать спокойно.

– Вряд ли, за услуги она отдала половину из своей кубышки, чтобы не получить пятнадцать лет за убийство. Но это ее проблемы.

– Ты прав. Кино мне понравилось. Настоящий саспенс, почти Хичкок. А с телевизионщиками надо быть жестче. Как только они начинают проявлять свою гениальность, так весь цимус вместе с идеей рушится как карточный домик. Да черт с ними, Гена. Скажи-ка на милость, зачем ты ко мне пожаловал? Не по рангу честь.

– Признаю, Мастер. Мне надо решить одну интригу без Сергея. Я знаю, что вы умеете молчать…

– Не хочешь ли мне напомнить, что за мою безопасность отвечают твои люди?

– Боже упаси. Никто не покушается на курицу, несущую золотые яйца. Мне нужна помощь. Я не могу решить возникшую проблему один, а Сергей о ней ничего не должен знать. Я получаю от него задания, а как их исполнять – мое дело. У него своих забот хватает.

– Выкладывай свои проблемы. Почему бы не помочь парню, который заботится о твоей безопасности.

– Я тоже так подумал. Плюс ко всему я отдам вам свой гонорар. Речь пойдет не о телевидении. Это дело до экрана не дойдет, оно внутриведомственное. Заказчик обманул контору и превратил нас в лохов. И мы могли проглотить эту пилюлю, если бы не случайность. Его выдала собственная дочка. Сейчас она у нас за семью замками и будет работать на нас. Нам удалось запудрить ей мозги, но использовать ее до конца мы не можем. Я знаю, кто способен ее заменить. Мой лучший ликвидатор. Риск очень велик. Пятьдесят на пятьдесят.

Осипов вынул фотографию и положил на стол. Писатель сдвинул очки на кончик носа и, взяв снимок, взглянул на него, кладя голову то на одно плечо то на другое, будто любовался произведением искусства.

– Не понял. Это же жена Сергея Татьяна, только выкрашенная в блондинку. Я с ней знаком.

– Нет. На вас смотрит Ева Вербина, дочь Константина Вербина. И она не крашеная, а натуральная блондинка. Это Таня красится в рыжую, в жизни она тоже блондинка.

Павел достал вторую фотографию и положил рядом.

– А это Татьяна.

Писатель принялся разглядывать обе фотографии.

– Это называется «Найди десять отличий».

– Не найдете и не пытайтесь. На черно-белых снимках это нереально. У Тани светло-карие глаза, у Евы зеленовато-голубые, на черно-белых снимках и те и другие получаются светлыми.

– Ты хочешь использовать жену своего шефа в опасной операции?

– Ей бояться нечего, ее должны бояться. Татьяна третий год работает моим ликвидатором.

– И Сергей…

– Сергей ничего не знает. А Татьяна не знает, на кого работает. Всех киллеров я нанимал через Интернет, у них нет на нас выхода. Если кого-то возьмут с поличным, никто нас сдать не сможет. Но мы о каждом знаем все. Ни один из них не имел судимости, все люди честные и порядочные. Вот только слишком кровожадные. Где-то в глубине своего подсознания их гложет маленький червячок, и я позволяю им выпускать пар наружу. Однажды, давно, я хотел посмотреть на отобранных мною кандидатов в жизни. Их больше полусотни. Мы с Сергеем устроили благотворительный концерт с банкетом, и всем кандидатам я разослал приглашения по почте. Каждый мог привести свою жену. Прекрасные артисты, халявный банкет и прочее. Не пришла лишь одна пара, все остальные прибыли. Это был первый и единственный раз, когда они друг друга видели. Но тогда еще никто из них не получал от меня приглашения к сотрудничеству. Из пятидесяти кандидатов я оставил половину, а согласились на сотрудничество восемнадцать человек, трое сгорели на работе. Такова профессия.

– Но при чем здесь Татьяна?

– Официантами на банкете были мои люди. Задача им ставилась простая. Надо было снять отпечатки с бокалов и проверить, есть ли они в дактилоскотеке МВД. Может, кто-то удачно скрывает свое прошлое. Через два дня я получил результаты. Хочу напомнить, что я и Сергей тоже присутствовали на вечеринке со своими женами. Тогда я еще был женат. В архиве нашлись женские пальчики некой Елены Артемьевой. Позже она погибла от рук уличной шпаны. Я покопался и нашел в деле фотографию. История мутная. Елена вышла из заключения и проживала временно у Татьяны Снежинской, с которой выросла в одном детском доме. В общем получается, что от рук хулиганов скорее всего пострадала Татьяна Снежинская, а Елена Артемьева воспользовалась документами погибшей и стала чистенькой. Дело я ликвидировал, теперь ее отпечатков нет в базе данных. Сергею ничего не сказал. Парень безумно влюблен в свою жену, а она уголовница. Потом я решил проверить ее на вшивость. Бывает, люди попадают в зону по дури. Татьяна угодила за решетку, кого-то прикрывая. Одна за всех отдувалась. Такие люди на повтор не пойдут, я был в этом уверен и начал ее обработку самым примитивным и романтическим образом. Она женщина, писательница, обожает интриги, и я использовал для вербовки способ, вычитанный из одного рассказа. Самое ужасное в том, что она клюнула и выполнила сложное задание, которое по плечу только опытному профессионалу. А уж об этом я тем более не мог рассказать Сергею. На следующий день напросился к ним в гости с женой. Хотел взглянуть на Татьяну. Ничего в ней не изменилось. И я понял, что эта женщина рождена для такой работы. К тому же она единственная женщина-ликвидатор, а есть случаи, когда без женщины не обойтись. Как в данной ситуации.

Писатель долго думал, разглядывая фотографии.

– Ты хочешь выманить Вербина из логова с помощью дочери, а на встречу послать Татьяну. Вербина охраняют со всех сторон. Конечно, она сможет подойти к нему и даже убить, но уйти ей не дадут. Я понял, о каком деле идет речь, клуб взорван по моему сценарию. Посылать на гибель жену своего друга и руководителя ты не имеешь права. Тут надо думать. Выкладывай, что у тебя есть на сегодняшний момент.

И Осипов выложил всю информацию.

– Что скажете, Вадим Борисович?

Тот все еще держал фотографии девушек в руках.

– Природа на такие шутки не способна. Они сестры. Можно многое повторить, но только не ушные раковины. Ты как бывший полковник милиции должен это знать. У отца Евы тоже был брат-близнец. И судя по всему, они похожи лишь по внешним признакам, а по сути, совершенно разные люди. Если брат убивает брата, то в родственные души уже не веришь. Ты сказал, что Таня воспитывалась в детском доме, а потом угодила за решетку. Должен тебе сказать, что я никогда бы не подумал о ней ничего плохого. Она светская дама, это передалось ей с генами, на деле – она волчица. Второй интересный момент. Ева окончила Институт международных отношений и сейчас пишет диссертацию. Давай вспомним Катю. Она тоже закончила МГИМО. Они ровесницы и могли вместе учиться, а значит, знали друг друга и, возможно, дружили. Скорее всего, Ева познакомила Катю с отцом. Третий интересный момент. Вербин бросает дочь, ее умирающую мать и собирается удрать за границу с молодой девчонкой, оставив семью без средств к существованию. Среди бумаг вы не нашли завещания?

– Нет. Какой в нем смысл? Все, что за ним числится, подлежит конфискации. Надо же как-то возместить ущерб, нанесенный государству. Может, у него есть кубышка, зарытая в саду, для дочери, которую он безумно любит.

– Но она его ненавидит. Он предатель!

– Кажется, я понимаю, к чему вы клоните.

– Пора бы, полковник. Дочь вся в отца. Такая же безжалостная стерва. Держите ее под замком. А роль дочери-убийцы сыграет Татьяна. В первую очередь вам надо убрать секретаршу Катю. Так, чтобы у Вербина не оставалось запасных вариантов в Москве, а она не смогла бы опознать в Тане чужую женщину. Девочка, воспитанная в детском доме, отсидевшая срок в тюрьме, озлобленная на весь мир волчица и воспитанная избалованная красавица, не видавшая нужды, – уж очень разные биографии. Одна получала от жизни все, другая только оплеухи. И пусть скрытые камеры снимают Татьяну. Эти улики обернутся против Евы. Их же не различить.

– Тогда Татьяну надо выкрасить в блондинку. Но я не могу ей ничего диктовать, кроме места и времени. Она слишком самостоятельна, но любое задание выполняет виртуозно. Я поражаюсь ее фантазии.

– Она же талантливая писательница, а ты мент. Таня к каждому заданию подходит творчески, пишет сценарий, продумывает ходы. Сам финал, заканчивающийся выстрелом, ее не интересует. Интересен процесс создания сюжета. Это отличает ее от других ликвидаторов. Перекрашивать Таню в блондинку не обязательно. Лучше Еву перекрасить в рыжую.

– Татьяне надо знать, что ее целью является возможный отец?

– Не имеет значения. Девушка не знакома с такими понятиями, как отец, мать, семья. Эти факты не повлияют на выполнение задания. Но как автор, которому свойственно любопытство, она может до чего-то докопаться. Не мешайте ей. Следствие будет вести прокуратура, а не твои дружки с Петровки, так что все надо сделать чисто. Отца и его любовницу убила Ева. Пусть они найдут этому необходимые подтверждения. Это главное.

– Но Еву придется убрать, она не должна попасть в лапы следователей.

Витковский встал, походил по комнате, подкатил столик с напитками к креслам, налил себе вина и сел на место.

– Выпей, Гена, я не знаю твоих предпочтений, выбирай сам, чего пожелаешь.

Осипов налил себе водки, на которую давно поглядывал в надежде снять сильное напряжение.

– В твоей профессии, Гена, знание психологии человека должно стоять на первом месте. И ты преуспеваешь в этой области. Чего стоит твоя история с набором киллеров. Ты сколотил отличную команду.

– Но саму организацию придумали вы, когда еще работали главным редактором нашей милицейской газеты. Кстати, по званию вы тоже полковник.

– Я журналист, а не милиционер. Газета была ведомственной, и редакцию вырядили в мундиры. Ты прав. Тогда я написал первый роман, как оперативники создали свою банду, чтобы бороться с бандитизмом. Я помню, скольких сволочей вы выловили, рискуя жизнью, а суд их оправдал и они над вами посмеивались. Мой роман не взялось печатать ни одно издательство, он марал облик честного милиционера. Какие они честные, я знал, так как дружил с Сергеем, который возглавлял один из отделов внутренних расследований. И что? У него на столе лежали сотни дел на своих же. Но без санкции начальника главка он не имел права даже вызывать на допрос отпетых коррупционеров. Вот тогда мы и придумали термин «оборотни в погонах» и привлекли журналистов к работе. Отъявленных сволочей мы откровенно подставляли, их даже министр не смог бы спасти. Появились первые репортажи на телевидении.

С тех пор много воды утекло. Во что переросла наша организация – другой вопрос. Сейчас никого ничем не удивишь. Приходится сюжеты усложнять. То, что возмущало вчера, завтра ничью душу не тронет. Американцы пятьдесят лет кормили обывателя страшилками, и это все еще срабатывает, а мы только начинаем. И уверяю тебя, наши сюжеты всегда будут иметь наивысший рейтинг. Безработица нам не грозит. Но качество и профессионализм должны быть на высоте. – Витковский выпил вино, сделал паузу и продолжил: – Вернемся к психологии. Таня от угрызения совести не застрелится, а Ева с ее хрупкой натурой потеряет смысл жизни. Девушка всю жизнь пребывала в облаках, а тут ее окунули личиком в навоз. Она пошла на убийство в борьбе за справедливость. В деле должна выплыть такая немаловажная деталь, как взрыв в клубе «Боливар»: она узнала – готовил взрыв ее отец, чтобы занять место брата.

– Сказать ей об этом?

– Помолчи, Гена. Я вот о чем. Стресс! Узнав всю правду, она убивает любовницу, потом отца и стреляется сама. Девочка опустошена. Мир в ее глазах рухнул. Жизнь совсем не то, что она себе представляла. Этого вполне достаточно, чтобы пустить себе пулю в лоб. Ее труп ставит точку в деле, прокуратура сдает его в архив. Теперь понял?

– Схема понятна. Остается один нерешенный вопрос – как Татьяна сможет уйти после уничтожения Вербина. Для меня это важнейшая задача. Я не могу рисковать женой Сергея.

– Для Вербина незарегистрированная дача – самое безопасное место. Именно туда надо выманить отшельника. Пусть Татьяна туда съездит и осмотрится. По вашим данным, дача хорошо охраняется. Твоим ребятам там светиться незачем, а приезд Татьяны, которую примут за дочь хозяина, никого не насторожит. Пусть ознакомится с обстановкой. Она сама должна просчитать все шансы возможного отхода. С ее изворотливостью, хитростью и умом она лучше нас разберется в ситуации. Вторая и главная проблема – Вербина надо убедить, что в Москве все идет нормально, о нем уже забыли. Приезд на дачу гарантирует ему полную безопасность. Надо усыпить его бдительность.

– Все сделаю, что в моих силах.

– Найди мне квартиру в Москве. Нарушу свои правила и приеду на недельку в пыльную столицу. Буду лично контролировать ситуацию. Схема сложная, возможны корректировки.

– У меня есть несколько хороших квартир.

– Сейчас не до комфорта, неделю выдержу. А теперь убирайся, мне надо подумать. Встретишь меня вечером у стоянки на Ленинградском вокзале. В семь.

Глава 4

1

Самоубийцу с Крымского моста звали Ильей Сенчиным. Так сказала плачущая вдова корреспонденту телевидения. Репортаж из ее кошмарной квартиры показали в дневных новостях. Показали улицу и дом, который давно уже не значится на картах Москвы. Двухэтажная развалюха на окраине с коридорной системой, обрушенными стенами, протечками на потолке и проваленным полом. На московском телевидении таких репортажей хватает, но они всегда касаются Красноярска, Хабаровска или Уфы, но только не Москвы.

Женщина сквозь слезы объясняла журналисту:

– Илюша мне сказал: «После моей акции нас услышат все! И даже президент. Я знаю, как привлечь к нашей проблеме внимание». Вот и привлек!

– Он вам сказал, какую именно затеял акцию?

– Нет. Обронил лишь, что должен выступить в центре, где много народа. Я поняла, что с ним случилось несчастье, когда он не пришел ночевать, а утром увидела в новостях.

– И вы его узнали? Разве можно рассмотреть с такого расстояния?

– Уж мужа-то своего я и среди толпы за версту узнаю.

– Он занимался альпинизмом?

– Каждый отпуск ездил в горы.

Камера прошлась по стене, где были развешены групповые фотографии на фоне гор и на вершинах с флагами, торчащими из снежных сугробов.

– Давно вы здесь живете?

– Тут еще бабушка Илюши жила. А теперь осталось несколько семей в тех комнатах, где потолок не обвалился. Газ не отключили, но вода только холодная. Кому мы только не писали!

Женщина выложила на стол стопку документов.

– Вот последний ответ: «Строительство дома, в который вас должны переселить, заморожено в связи с кризисом. Ждите, терпите, все образуется». Нервы у Илюши не выдержали, он и полез на этот чертов мост. О ребенке подумал бы, я на шестом месяце беременности. Что теперь делать без кормилица?

– Кризис всех коснулся, но трудно представить, что нельзя найти несколько квартир для семей, оставшихся в условиях, когда жизни угрожает опасность.

– Как вы не можете понять?! Наши квартиры давно уже получили другие люди. Дом считается выселенным, его нет в природе. Сюда, в эту хибару, прописывали своих. Почтовые ящики были забиты платежками с фамилиями людей, которых никто никогда не видел, вот им и дали квартиры по причине сноса. А про нас забыли или ждут, когда нас завалит окончательно. Потом скажут, что в доме нелегально проживали гастарбайтеры их и завалило. Мы разговаривали с адвокатом, сведущим человеком, он нам так разъяснил.

Женщина вновь зарыдала.

Данила просматривал запись в машине, по пути к вдове, чтобы разобраться в некоторых деталях.

Его шикарный джип с надписью «Телевидение» остановился возле кошмарной облезлой развалюхи и выглядел единственной елочной игрушкой на голой ели. Камеры у Данилы еще не было, до офиса он не доехал, но прихватил свой собственный фотоаппарат и удостоверение.

Вдова открыла дверь и с удивлением глянула на него. Это была женщина лет двадцати трех с животиком, никакого несчастья на ее лице не прочитывалось. Пропуск, висящий на груди оператора, произвел впечатление. – А у меня уже были сегодня…

– Я спецкор, а у вас был обычный комментатор. Мне нужно короткое интервью, без съемки. Это задание центрального телевидения, мы пытаемся вам помочь.

Лариса Сенчина распахнула дверь и пропустила корреспондента в комнату. Его ждал сюрприз. За накрытым столом сидел молодой симпатичный парень с вилкой в руках. Водка, семга, икра, грибочки, огурчики – все, что требуется для праздника.

– Это Гарик, друг Илюши. Вот принес закуску, выпивку, чтобы помянуть…

У Данилы так и чесался язык спросить: «Губы вы накрасили и глазки подвели тоже в память о погибшем? А платье достали из бабушкиного сундука?» Женщина на экране и та, что стояла перед ним, отличались друг от друга, как крапива от розы.

– Да мы вот тут… это… решили, ну, сами понимаете… – забасил парень с южным говорком.

– Я думаю, что теперь власти разберутся с квартирной аферой, – начал деловым тоном Данила, разглядывая фотографии на стенах. Снимки показались ему знакомыми. Очевидно, их сосканировали из журналов. В желто-черных костюмах работают немецкие скалолазы, а в бело-голубых – финны. Это он успел прочесть в Интернете, как только увидел в репортаже панораму стены.

– Покажите мне вашего мужа на одном из снимков, тут ни одного повторяющегося лица.

– Ильи там нет, – спокойно сказала вдова. – Он фотографировал. Водил в горы альпинистов из разных стран как проводник, и за это ему платили.

«Отличная реакция, – подумал Данила. – Выкрутилась».

– А у вас есть фотография мужа?

– Есть, но не здесь. Мы ездили к друзьям на день рождения, взяли с собой семейный альбом и там забыли. На днях поеду и заберу его.

– Да уж, постарайтесь. Телевидение хочет показать зрителям снимок отчаянного парня, чтобы настоящих мужчин знали в лицо. Вашей семье сочувствует вся Россия.

– Как вы думаете, его труп выловят из реки?

– Сомневаюсь. На дне полно мусора, труп мог зацепиться за что-то. Водолазы при нулевой видимости работать не могут. Так что могилы у Ильи Сенчина, скорее всего, не будет. Вы можете поехать на то место и сбросить венок с моста. Сейчас там много народу бросает в воду цветы. У нас отзывчивый народ.

– Я еще не готова. Фотографию я обязательно привезу. Извините, Михаил. Может, выпьете рюмочку?

– Нет, спасибо, я за рулем.

Он не сразу понял, что обращаются к нему, но быстро вспомнил, что на пропуске именно это имя.

– Ладно, не буду вам мешать. Дня через два заеду, крепитесь.

Данила ушел, не получив ответа на свои вопросы. Подходя к машине, он глянул на окна второго этажа и увидел две озабоченные физиономии, следящие за ним. Рано он их спугнул.

Данила сел в машину и вставил ключ в замок зажигания.

– Отъедешь на километр и затормозишь, – послышался голос с заднего сиденья.

Он хотел обернуться, но в затылок уперся ствол холодного металла.

– Машину запирать надо, – сказал голос и хихикнул. – Ее угнать невозможно. Что тебе надо?

– Поехали.

Данила не был пугливым, верил в свои силы. С одиночкой он всегда справится.

Через километр раздалась команда:

– Тормози.

Данила подчинился. Ствол перестал давить на затылок. Данила оглянулся – на заднем сиденье сидел парень лет двадцати пяти, вместо пистолета он держал в руках отвертку с железной ручкой.

– Ну? И к чему такой цирк?

– Эта сука не должна меня видеть.

– Ты о ком?

– О «плачущей вдове». Видел я ее страдания в новостях. А Гарик, ее хахаль, сидел в машине с продуктами и ждал, когда ваши уедут. Тех ребят я не успел перехватить, но тут ты подвернулся. Я Илюшу с детства знаю, росли вместе, воровали вместе. Лариска сама из Липецка женила на себе Илью, потому что ему квартиру обещали. Он-то дурак ее любил, а я сразу раскусил стерву. Потом этот хмырь объявился, я их случайно в городе застукал. Ворковали, сволочи. От Ильи решили избавиться сообща. С квартирой облом получился. Илья и не рассчитывал на доброго дядюшку, три года вкалывал на трех работах, сто двадцать тысяч долларов накопил. Все у Лариски в чулке спрятано. Они, считай, уже накопили на жилье, но Лариска требовала: «Пиши куда надо и не надо. А вдруг дадут». Он и писал, лишь бы она отстала. Я к тому, что она эти письма показывала, о каком-то протесте болтала. Чушь собачья. Илья уже подыскал жилье, оставалось накопить еще немного, и все. Месяца три надо было. К ее родам хотел ей ключи вручить.

– Я понял. Теперь, после такой шумихи, ей точно квартиру дадут. Беременная вдова.

– И денежки целыми останутся.

– Ладно. С этим все ясно. Что тебя насторожило?

– То, что Илюша якобы альпинист и по горам лазает. Вранье это. Илья вкалывал без отпусков, а высоты с детства боялся. Он даже на балкон не выходил.

– Значит, лез не он?

– Да это и представить себе невозможно. А Ильи третьи сутки нет. Он обещал ко мне в пятницу прийти, но не пришел. Я сам пошел к нему, никого не застал. А тут вижу, к дому подъезжает драндулет Гарика. Темно уже. Я спрятался за деревом. Они вышли из его ржавой «пятерки» и зашли в дом. Рехнулась баба. Хахаля в дом на ночь глядя приводить! А если Илья вернется? Я понял, что он уже не вернется. Вскрыл багажник «пятерки», а там корзина, в ней пустые бутылки, два бокала, испачканные вином, объедки. И тут же лопата. На ней мокрые комья земли остались. Вот тогда я все понял. Лариска вывезла Илью за город, вроде бы на пикник, там они с Гариком его хлопнули, там же и зарыли.

– Логично, – кивнул Данила. – Труп уже не найти, он все поставил бы на свои места. Но почему она сделала это сейчас?

– Торопилась. Вдруг он деньги на квартиру потратит? И еще. Я думаю, что ребенка она ждет от Гарика, а не от Ильи. А если малыш родится с черными глазами? У Ильи и Лариски светлые, а у Гарика черные. Черный цвет всегда перевешивает. У всех русских баб, рожавших от кавказцев, дети с черными глазами. Теперь липецкая тварь получит квартиру в Москве и своего липецкого хахаля в ней пропишет.

– Он тоже из Липецка?

– По номеру его машины определил.

– Сколько было Илье лет?

– Двадцать шесть.

– У тебя есть его фотография?

– Есть. Мы уже возле моего дома. Хочешь, зайдем? У меня много Илюшиных снимков.

В Москву Данила возвращался со снимками. Ради них он и ездил к вдове. Идея увидеть фотографию погибшего родилась не случайно. Беременная вдова – совсем еще девчонка, а верхолазу-самоубийце было под пятьдесят. Кто мог знать об этом, кроме оператора? Данила с помощью мощного объектива мог хорошо разглядеть его лицо и снял крупный план. В репортаже все крупные планы вырезали и сделали это умышленно. Идею с Крымским мостом придумал очень талантливый человек. Кто разбился при падении, не имеет значения, но создана сенсация. Телевизионщики за нее немало заплатили. Теперь полетят головы чиновников, мухлюющих с жильем. Те, кто этого добивался, тоже раскошелились. И Лариса Сенчина выложила не меньше половины мужниных сбережений за статус безутешной вдовы. Кто же нечастную беременную женщину обвинит в убийстве кормильца?! Чисто сработано, не хуже, чем с парфюмерной фирмой «Аромат любви» и взрывом в клубе «Боливар». Одного Данила не понимал. Неужели Андрей обо всем знает или хотя бы догадывается? Такой сильный, умный, честный человек превратился в марионетку в руках кучки монстров. И получается, что они всесильны. Милиция их прикрывает. За нее выполняют план раскрытия преступлений. Как бороться с такой многоголовой гидрой? Ответ получить не от кого!

В офис Данила приехал с опозданием, кроме Анфисы и охранников никого не застал. Девушка встретила его приветливой улыбкой, выдала ему видеокамеру, комплект кассет, ноутбук с необходимыми программами, чемоданчик со шпионскими принадлежностями, рацию и мобильный телефон:

– С мобильником все просто. Курьеров для изъятия кассет из контейнеров можно набирать двумя цифрами. В компьютере у тебя есть карта города, где высвечиваются номера контейнеров. Этот номер и набирай. Например, ты бросил отснятый материал в урну под номером 64 или 08, значит, и номер набирай 64 или 08. Они приедут и заберут, только не забывай делать копии.

– Скажи, Анфиса, а где хранятся копии?

– У меня. – Девушка кивнула на несгораемый шкаф возле своего стола.

– Я могу посмотреть вчерашний материал?

– Уже нет. После обработки Сергей Михайлович опечатывает все пленки, без его ведома достать их я не могу.

– Я понял. Из новостей видно, что съемка проводилась с двух точек. Как это случилось?

– Этот вопрос решаешь ты. На месте, по обстоятельствам. У нас всегда дежурят резервные операторы. Если ты считаешь нужным снимать объект в разных ракурсах, соединяешься со мной по рации и просишь подкрепление. Требовалась камера со стороны набережной – я тут же послала на точку дежурного. Все очень просто.

– А как курьеры решают, к кому везти отснятый материал?

– Курьеры – это так, унизительное название. На самом деле они опытные маркетологи с большими связями на телевидении. Отснятый материал просматривают еще в машине и тут же его оценивают. Разные каналы по-разному платят. Горячие пирожки, то есть самые зрелищные эпизоды, продаются тем, у кого больше денег.

– Но есть материалы, требующие корректировки. Как вчерашний, например. Так?

Девушка стояла слишком близко от него, и Данила чувствовал аромат ее духов. Она и впрямь была хороша.

– Да. Если на пленке есть лица, снятые крупным планом, или видны номера домов, другими словами – конкретика, такие пленки курьеры везут нам. Мы сами устанавливаем личности. Если человек находится в розыске, мы обязаны передать материалы милиции, не допускать к эфиру. У нас есть соглашение с ментами. В противном случае они не дадут нам работать.

– А как нас распознают, если на объекте находится два десятка репортеров?

– По вашим пропускам. На них есть метка, о которой они знают. Не все, конечно, а только высокое начальство.

– Догадался.

Данила взял девушку за талию, прижал к себе и поцеловал. Она не сопротивлялась.

– Извини, инстинкт.

– Я не возражаю, – тихо проговорила Анфиса и отпрянула.

– Ты хоть дома бываешь?

– Хочешь зайти в гости? Я ухожу домой спать в восемь утра, сплю до трех часов дня. Живу в двух шагах от офиса. Башня напротив метро. Десятый этаж, сто двадцать девятая квартира.

Данила не понимал таких людей. Давно бы могла выйти замуж, растить детей и наслаждаться жизнью. Однажды он встречался с тележурналистикой, трижды побывавшей замужем, но так и не нашедшей своего счастья. Ее душа и сердце были отданы только работе. Они все одержимые.

У девушки разгорелись щеки. Она достала из сумочки ключи, сняла со связки один из них и положила Даниле в карман.

– Может пригодиться. Сегодня у тебя легкое и скучное задание, Данила. Сними «нарукавник» и стой в тихом дворике. – Девушка протянула ему другой ключ. – Тебе подадут сигнал, если что-то случится. Лесная улица, дом 26, во дворе 5-й подъезд. Ты должен снимать всех выходящих и входящих. Закрепи камеру на штативе. Потом мы превратим твою пленку в черно-белый вариант и представим ее как камеру видеонаблюдения, которой там нет. – А ключ от чего?

– От 76-й квартиры на 9-м этаже. Там готовится покушение на убийство. Информацию мы получили от нашего агента, но она не проверена и может быть блефом. Если там что-то произойдет, я дам тебе сигнал, ты поднимешься в квартиру, заснимешь обстановку и тут же уедешь до появления ментов. Но может, ничего и не произойдет. Мы будем на связи.

Теперь она сама его поцеловала. Ей очень хотелось этого.

– А у тебя бывают выходные? – спросил Данила.

– Очень редко. Приходится выпрашивать. Я могу постараться, если ты будешь настаивать.

– Хорошо, обсудим это позже. А что такое «нарукавник», который я должен снять?

Девушка рассмеялась.

– Надпись на машине. Ленточка, которую мы называем «нарукавником». Липучка с надписью «Телевидение». Сегодня она тебе не нужна, твоя машина не должна привлекать внимание.

– Теперь я все понял.

– Работать будешь в центре, дублировать Андрея. Сейчас на центр одной машины не хватает.

– А что в чемоданчике?

– Приборы ночного видения, чипы, маячки на машины, сканеры цифровых замков, бинокль – все, что может понадобиться в процессе работы.

Он хотел опять ее поцеловать, но дверь студии открылась и вошел Андрей.

– Привет, коллеги. Меня можете не стесняться.

Теперь покраснели оба.

2

Воспользовавшись новым компьютером с уникальной начинкой, Данила вывел на экран все данные о Константине Вербине, а потом и о его дочери. Она жила на улице Обуха, дом двенадцать. Имела автомобиль «Мерседес 180», купе серебристого цвета, был указан и номерной знак машины. Родилась в Москве 15 апреля 1982 года, значит, ей уже исполнилось 28 лет и она на год моложе его. Девушка училась в аспирантуре Института международных отношений и писала диссертацию. Информации немного, но больше и не требовалось.

Данила поехал к Еве домой, но никого не застал. Значит, ее надежно спрятали, будут держать под замком. И слава богу! Он уже начал кое в чем разбираться. Еще оставалось достаточно времени до выхода на дежурство, и Данила решил пообедать в хорошем ресторане.

3

На сей раз письмо было длинным. Работодатель в чем-то не был уверен. Задания всегда формулировались конкретно, а тут оказалось слишком много расплывчивости.

«Пункт первый. Сегодня с двадцати до двадцати одного часа. Лесная улица, дом 26, 5-й подъезд со двора, 9-й этаж, квартира 76. Цель – женщина. Действуйте по обстановке.

Пункт второй. Требуется обследовать дачу по адресу: поселок Скоково, охраняемая зона. Дом 34. Двухэтажный особняк. Необходимо прозондировать все варианты отхода. Цель – Константин Вербин, время и дата не определены. Возможны телохранители. Воспользуйтесь переданным вам паспортом (на крайний случай)».

Далее шла подробная схема проезда до поселка, план поселка, дом был отмечен крестиком.

Таня еще раз перечитала письмо. Впервые от нее требовали проявить максимум собственной инициативы. О гибели Константина Вербина во время пожара она знала то, что смогла узнать из разных источников. Если он определен в качестве мишени, значит, жив. От нее требуют исправить допущенные работодателем ошибки. И предупреждение о телохранителях тоже не пустой звук. Вербин уже напуган. Лучший способ достать его – снайпер, но значит, ее толкают на верную гибель. И делает это ее муж. О каком отходе можно говорить, если местом действия выбран охраняемый дом?!

– Спасибо, Сережа, что предупредил. И место, где мне предстоит сдохнуть, указал.

Таня достала из сумочки паспорт, присланный ей для похода в банк за документами. Она уже все поняла, что касается подонка Вербина. Хороших людей она не убивала, в списках ее жертв значились только негодяи. По паспорту она была дочерью Вербина. Но тот, кто видел эту дочь, тут же поймет, что паспорт фальшивый.

Сегодня она решила одеться нарядно, убрала волосы в пучок и закрепила их гребнем с изумрудами, украденным из сейфа. Цель – женщина. Может быть, она должна хлопнуть дочку Вербина, так пусть глянет перед смертью на свой гребешок. Но вряд ли они захотят сделать сенсацию из гибели дочери. Это еще больше напугает отца. Интрига интересная, но Таня не понимала ее. Слишком рискованно и неоправданно строится капкан. Все должно быть выверено с микроскопичной точностью, а тут ей предлагают проявить инициативу на месте. Причина такой беспечности может быть только одна – убийцу хотят сдать властям. Другими словами, Сергей решил пожертвовать женой ради громкой сенсации.

Таня взяла сумочку, спустилась в гараж и обнаружила на своем месте серебристый «Мерседес»-купе со спортивным движком. Ее машина исчезла.

Она дернула за ручку дверцы, та открылась. Ключи торчали в зажигании. На сиденье лежала женская сумочка. Она открыла ее. Там оказались документы на машину, выписанные на Эвиту Вербину, права на имя Эвиты с Таниной фотографией, на которой ей зачем-то высветлили волосы. Один ключ лежал в пакетике с адресом на Лесной улице, в другом были три ключа с наклейками: «От калитки», «Нижний от веранды», «Главный от дома», и номер кодового замка 150482. Самым крупным предметом оказался револьвер «Бульдог» тридцать восьмого калибра с запасным барабаном на шесть патронов и глушитель с резьбой. Этот револьвер ей присылали каждый раз, и она всегда его сдавала обратно, уничтожив свои отпечатки. И уж совсем непонятно, зачем ей положили мобильный телефон и маленький фотоаппарат со вспышкой.

На вопрос, как им удалось достать ключи от дачи, машину дочери и схему, ответ был самым простым: дочку Вербина взяли в заложницы, а в ее документы вклеили Танины фотографии. Но охрана на даче должна знать девушку в лицо… Выходит, дача пустует, если ей предлагают поехать туда на разведку.

Таня достала из своей сумочки бинокль, переложила его в оставленную ей сумочку и поехала на точку за два часа до положенного времени. Ей очень хотелось выяснить, как Сергей намеривается устроить очередную сенсацию, выдав ей пистолет с глушителем. Выстрела никто не услышит, а значит, милицию соседи не вызовут. Так в чем же фокус?

Машину Татьяна оставила в соседнем дворе и прошлась пешком. Дома здесь были старые, добротные, ухоженные, в каждом дворе скверик с лавочками, деревья доставали своими макушками до шестого этажа. Она выбрала для наблюдения дом напротив указанного в задании. Кодовый замок легко открылся обычным магнитом. Она поднялась по лестнице и встала у окна между вторым и третьим этажами. От жильцов ее скрывала шахта лифта, квартиры находились выше или ниже площадки с окном. Она ждала. Таня умела ждать, как это делают хищники, подстерегая жертву. Когда стемнело, во двор въехал серебристый джип, увешанный фонарями, как новогодняя елка игрушками. Он встал рядом с ее окном, наискосок от пятого подъезда. Из машины вышел мужчина со штативом. Он долго подбирал место, где бы его поставить. Мешали стволы деревьев, их оказалось слишком много. Наконец он нашел подходящее место, установил треногу и вернулся к машине. Тут Таня увидела в бинокль его лицо. Этот красавчик ей уже попадался на глаза. Но где? Сергей иногда приводил своих холуев в дом, но только не этого. Слишком яркий тип, оттого она его и запомнила. Парень достал из машины видеокамеру, отнес ее к штативу, установил и направил объектив на пятый подъезд. Затем вернулся в машину – камера может работать от пульта, ему не обязательно стоять возле, если ее не требуется передвигать.

Вспышка памяти сработала. Таня вспомнила захудалый бар в Марьино, когда заблудилась после обследования приемной портного и забрела в какую-то забегаловку выпить и подумать. Этого парня обрабатывала шлюха-клофелинщица, а он нес какую-то ахинею о киноискусстве.

– Губошлеп! И таким, Сережа, ты доверяешь снимать самые жуткие репортажи? Он же о высоких чувствах мечтает, а ты его мордой в лужи крови тыкаешь. Стервец ты, Сережа. Любую душу готов загубить ради своих грязных удовольствий.

В эту секунду Таня поймала себя на мысли, что больше не любит мужа, она ненавидит его. Значит, это правда, что от любви до ненависти всего один шаг!

Странное это место, на Лесной. В дома заходило очень мало народу, а выходили единицы. В семь тридцать пять во двор заехала «Тойота» и остановилась у пятого подъезда. Из нее вышла пара. Женщина и мужчина зашли в дом. Через пять минут на девятом этаже загорелся свет. Судя по наводке, квартира объекта находилась на девятом этаже. И эти окна единственные, которые горели. Время поджимало.

Что же получалось по схеме? Она должна приехать сюда на машине дочери Вербина, а потом…

Таня решила не следовать схеме. Тем более сейчас, когда могла попасть в объектив видеокамеры. Предварительная ловушка? К тому же заказ поступил только на женщину, а в дом вошли двое. «Действуйте по обстоятельствам», – говорилось в послании.

– Ладно, уговорили! – пробурчала Таня.

Данила заметил девушку, когда та подходила к подъезду, и успел включить камеру. Во дворе стояла мертвая тишина. Девушка была в туфлях на шпильках, но он не слышал цокота каблуков, словно она не касалась земли. Разглядеть ее с такого расстояния он не мог, приблизить изображение на мониторе тоже, ведь он снимал объект, как это могла снять камера видеонаблюдения, а та не обладает способностью приближения или отдаления объекта. Незнакомка скрылась в подъезде. Чем она его так заинтересовала, он не понял, но почувствовал словно удар током.

Данила решил сделать свой, правдивый фильм о том, как создаются сенсации, большая часть из которых искусственная, заранее прописанная и требующая жертв. Ни в чем не повинных людей как стадо овец ведут на бойню, а они уверены, что им выпал счастливый билет. Тысячи раз убеждались – бесплатный сыр бывает только в мышеловке! И все равно верят. Неистребимая жажда русского народа к халяве всегда брала верх над разумом.

Таня поднялась на девятый этаж, достала револьвер, накрутила на него глушитель, сняла туфли, тихонько открыла дверь и вошла. Из комнаты доносилась музыка. Дверь ванной была приоткрыта, слышался шум воды. Удобный момент. В прихожей на столике возле телефона стояла сумочка. Таня в нее заглянула. Кошелек, ключи от квартиры и машины, права, документы на машину, косметичка, паспорт. Женщину звали Катя Кустинова, а не Эвита Вербина. Таня тихонько прошла к комнате и остановилась у порога. Женщина сидела к ней спиной в кресле и нарезала апельсины. Она могла ее заметить: прямо напротив двери висело зеркало, и Таня в нем себя видела. Жертве и оборачиваться не нужно, достаточно поднять глаза, но та, сидя в одних чулочках, была увлечена фигурным разрезанием цитрусовых. Стоило нажать на спусковой крючок, и вопрос был бы решен. Но понимала, что во дворе камера фиксирует время ее входа в дом и выхода. Когда установят время смерти девчонки, все карты лягут на свои места. Ей это ни к чему. Она тихо ушла. Сегодня им сенсации не видать как своих ушей.

Оператору не повезло. Из подъезда она вышла стремительно, надев темные очки и пригнув голову. Краем глаза она увидела джип, отметила, что лампочки висели только над подъездами и теперь светили ей в спину.

Прошел еще час. Из подъезда вышла парочка, села в «Тойоту» и уехала, а еще через десять минут сработала рация. Он услышал голос Анфисы. Деловой, строгий:

– Как съемка?

– Скучнее не бывает.

– Возьми камеру и поднимись в квартиру, от которой у тебя есть ключ.

– Там нечего снимать. Несколько минут назад погас свет, а потом вышли мужчина с женщиной, сели в «Тойоту» и уехали.

– Уверен?

– Записано на пленку, если не верить собственным глазам.

– Поняла. Тогда на сегодня все. Свободен. Пленку привезешь завтра, не горит. Желаю хорошо выспаться.

– Понял. Конец связи.

Данила убрал камеру и штатив в машину и уехал. Ему и в голову не могла прийти мысль, что за ним возможна слежка. Тем не менее из соседнего двора выехал «Мерседес» и двинулся следом.

Анфиса зашла в кабинет к Осипову:

– Геннадий Иваныч, на объекте тридцать шесть ничего не произошло. Оператора я отпустила.

– Такого не может быть!

– Факт. «Тойота» приехала с двумя пассажирами и с двумя уехала. Остальное, как вы понимаете, мне знать не полагается. Телефон квартиры на прослушке, в милицию с него никто не звонил. Вызов попал бы на мою линию. Как и полагается, я должна дать время оператору провести съемку, а потом сама вызвать оперативников. С мобильного позвонить не могли, мы глушим сигнал в том квадрате. Значит, ничего не произошло.

– Я должен видеть пленку.

– Завтра. Я же вам сказала, оператор отпущен.

– Ты слишком много на себя берешь, Анфиса! – повысил голос Осипов.

– Столько, сколько считаю нужным. Не нравится? Найдите себе другого диспетчера.

– Да ты…

– Не пытайтесь меня пугать. Сразу начинаете походить на беспомощного идиота. И брызгайте слюной на своих ликвидаторов, это они плюют на ваши приказы.

Анфиса вышла, хлопнув дверью.

4

Впервые Данила почувствовал себя одиноким человеком. Странно, почему он не задумывался об этом раньше? По всей вероятности, заботы о хлебе насущном не позволяли. Боролся за выживание. Теперь у него полно денег. Раньше он мечтал заработать на ремонт в квартире, ну хотя бы краны сменить на кухне и в ванной, а сейчас ему стало плевать на свой курятник, а главное, он не хотел в него возвращаться. Одна сумасшедшая неделя перевернула его жизнь. Возвращаясь домой под утро, он едва держался на ногах, падал на свой «чемодан-кровать» и вырубался, а в два часа дня начиналось все сначала. Что ему делать в десять вечера в своей конуре? Пустой день, бездарный вечер и глухая занудливая ночь впереди. Настроение испортилось окончательно. Без Андрея его к горячим точкам не подпустят. Не успел начать, как все кончилось.

Он остановился возле бара, который теперь был ему по карману, и решил опорожнить бутылку чего-нибудь крепкого, благо дом напротив.

Дорогой бар был наполовину пуст, в основном контингент посетителей состоял из мужчин среднего возраста и молоденьких шлюх, одна из которых вычистила его карманы. Разумеется, он ее не помнил и искать не собирался. Теперь пусть обрабатывают этих хмырей, глотающих слюнки, глядя на округлые попки.

– Что будете пить? – спросил бармен, когда Данила подошел к стойке.

– Миску молока.

– Миску молока?

– А что еще можно заказать, попав в кошкин дом?

– Кошкин дом?

– Ну да. Видишь тех двух кисок, виляющих хвостиками? Хищницы из семейства кошачьих.

У другого конца стойки сидели две расфуфыренные девицы и строили Даниле глазки.

– Ты бы пошел в «собачью конуру» напротив. Там тебя быстро облают. Не можешь жить без острых ощущений?

– Ладно, приятель, не обижайся. Начнем с хорошего коньяка. Но чуть-чуть. А то я вырубаюсь в самый неподходящий момент.

В бар зашла элегантная девушка в дымчатых очках, в строгом облегающем черном платье, с шикарной фигурой, каштановыми волосами, убранными в пучок и заколотыми богатым гребнем с зелеными камнями. Она села за столик у окна, за спиной у Данилы. Взгляды всех присутствующих мужчин тут же обратились к ней.

Бармен подал клиенту коньяк и, выйдя из-за стойки, направился к новой посетительнице. Данила выпил свою рюмку и сказал: «Повторить». Но бармен исчез. Данила начал оглядываться по сторонам и наконец увидел его.

– Куда ты подевался?..

Он так и застыл на месте с приоткрытым ртом. За столиком сидела Ева, о которой он не переставал думать ни на минуту. Произошло чудо или у него от одной рюмки начались галлюцинации? Он узнал бы ее даже в телогрейке на разгрузке угля. Придя в себя, парень встал и направился к девушке. Идущий ему навстречу бармен усмехнулся.

– Привет, – сказал Данила, садясь за столик. – Как ты здесь оказалась?

Таня не ожидала такого начала. Она была уверена, что оператор из машины не мог ее разглядеть и запомнить, их разделяло метров двадцать. Платье, очки, цвет волос ни о чем еще не говорят.

– С места в карьер? Откуда такая самоуверенность?

– С какого места? Просто я потерял тебя из виду и не знал, где искать. Здесь же Москва, человек – песчинка в пустыне.

– Вообще-то я была у своего портного. У него ателье рядом. В этом районе появляюсь очень редко.

– Все правильно. Я все помню. Любовь рождается на небесах, а потом звездами падает на землю. И дело не в расстоянии, две звездочки обязательно найдут друг друга, иначе как объяснить любовь с первого взгляда? Кажется так?

У парня был открытый взгляд и добрые глаза. Такие люди не работают на Сергея. Им нечего делать среди волчьей стаи. А может быть, она хотела его таким видеть? Оскомину набила, натыкаясь всю жизнь на сволочей.

– Чего ты хочешь, парень?

– Меня Данилой зовут. Забыла?

– А должна помнить? Меня Таня, если это тебя устраивает.

Тут его осенило. Рыжий цвет волос, очки… Еву из больницы забрали оперативники, за ее отцом идет охота, девушке грозит опасность. Ей попытались изменить внешность и отпустили. Но вряд ли она может вернуться домой. Сейчас нельзя приставать с глупыми вопросами. Она всячески пытается ему показать, что нашла его сама, чтобы повидаться, но он не должен выдать ее. Тем более что за ней могут следить. Не убийцы, так оперативники. Свобода на определенных условиях. Надо включаться в игру, иначе Еву опять посадят под замок. Не исключен вариант, что она сумела сбежать от охраны. Во всяком случае, на откровенный разговор рассчитывать не приходилось. Захочет – сама заговорит.

Бармен принес девушке рюмку коньяка. Она тут же отдала ему деньги, выпила и встала.

– Куда же ты? – спросил Данила.

– У меня дела.

– Тогда я тебя провожу.

– Не получится.

Данила подскочил к стойке, бросил деньги и побежал следом за девушкой и догнал ее на улице. Она стояла в растерянности.

– Что-то случилось? – спросил Данила.

– Ничего особенного. У меня угнали машину.

Она обманывала. Серебристый «Мерседес» с ее номером стоял в десяти метрах от его джипа.

– Будем вызывать милицию?

– Не вижу смысла. Я их заинтересую больше, чем моя машина. Найдется, таких в Москве немного. Возьму такси. Я же сказала, у меня дела.

– Такси здесь не найдешь. У меня есть машина и полно свободного времени.

– Я живу за городом.

– Не имеет значения. С тобой хоть на край света.

– Не пожалей потом.

Данила указал на свою новую машину. Девушка недолго раздумывала, и они поехали.

– Мне надо заскочить к подруге на минутку. Она меня ждет.

– Не проблема. Говори адрес.

Таня назвала адрес, а потом спросила:

– Что означает вся эта аппаратура? Тут столько техники, как в кабине самолета.

– Я работаю на телевидении спецкором. Мы делаем новости. Меня вызывают на место происшествия по рации. Так быстрее.

– А где же твоя видеокамера?

– Заперта в багажнике. В салоне опасно оставлять такие дорогие игрушки. Могут выбить стекло и спереть.

– Понятно. На сегодня твоя работа закончилась?

– Да. Освободили раньше обычного, а на пленке нет ничего важного, сдам ее завтра. Редкий случай. Но так должно было произойти. Я встретил тебя. В нашей жизни все предначертано.

– Ты веришь в судьбу? – засмеялась Таня.

– Конечно. Ты и есть моя судьба. Куда же я от тебя денусь?

– Ты сумасшедший.

– Конечно. Я же здесь.

«Какой-то девчонке очень повезет, – подумала Таня. – Жаль, если дуре. С таким парнем можно быть счастливой».

Он остановился у дома по указанному адресу. Таня осмотрелась и увидела видеокамеру на стене.

– Проедешь чуть дальше.

Данила отъехал на десять метров.

– Так?

– Нормально. Подожди. Я быстро.

Таня вышла из машины, достала из сумочки черную косынку и накинула на голову. С кодовым замком она справилась за секунду. Глушитель на ствол накрутила в лифте.

На звонок отреагировали быстро. Дверь открыла Катя.

– Ты одна? – спросил Таня.

– Да. Одна.

Девушка была очень растеряна, словно ее навестило привидение. Таня вынула револьвер из-за спины, приставила его ко лбу хозяйки и выстрелила. Катю отбросило назад, а Таня захлопнула дверь и направилась к лифту. Выйдя из подъезда, она вышла из зоны видимости камеры и сорвала с головы косынку. Запрыгнув в машину, сказала:

– Поехали. Ленинский проспект, потом Киевское шоссе, дальше я скажу. И давай заскочим в магазин. Я не помню, есть ли у меня дома шампанское. Оно подходит к моему настроению.

У супермаркета Данила притормозил и сбегал в магазин. Он вернулся с полной сумкой вина и с чайной розой в руке.

– Роза для розы!

Таня рассмеялась.

– Женщины не только розы, но и шипы.

– Учту.

Таня обладала феноменальной памятью, поэтому без труда подсказывала путь, указанный в послании. Но сейчас ей приходилось еще и анализировать незнакомую местность. Первым недостатком она посчитала дорогу. От шоссе к поселку шла только одна узкая, асфальтированная, через лес. Тут едва могли разъехаться две встречные машины. К тому же со множеством крутых поворотов, что не позволяло разогнаться до высокой скорости. Еще одним минусом она сочла тупик: поселок строился в лесу, деревья вырубили, расчистили площадку для трех-четырех десятков особняков, обнесли высоченным забором из толстых стальных прутьев, похожих на копья с острыми наконечниками. Высота их превышала три метра. Пришлось долго ехать вдоль заборов, пока не обнаружились ворота, напоминавшие железную стену. Створки стояли на рельсах и разъезжались в разные стороны, их было невозможно распахнуть машиной с разгона. Из будки вышел охранник в униформе с кобурой на поясе. Он приоткрыл ворота на полметра, протиснулся в них и направился к машине. Следом вышли еще два охранника, но остались стоять у будки, наблюдая за происходящим в щель.

– У вас здесь хранится золотой запас страны? – спросил Данила.

– Что-то более ценное. Сиди. Я разберусь.

Таня вышла из машины.

– Гостей принимаете? Поздних.

Охранник осветил фонарем лицо девушки.

– Добрый вечер. Машина-то чужая.

– Теперь я езжу с провожатым. Куда же денешься от женихов.

– Да уж пора бы.

Охранник вернулся на территорию, и ворота начали разъезжаться.

Таню очень удивила та легкость, с которой их пропустили. Возможно, ее с кем-то спутали или же кто-то действительно ждет гостей и охрана предупреждена.

Она вернулась в машину.

– Въезжай и сразу налево, потом второй поворот направо. Тут у нас свои улицы.

– За грибами ходите? Кругом леса.

– И даже на охоту. В этих местах много дичи. Она даже в домах селится. Зеленые ворота справа, сейчас открою, но сначала калитку.

Таня вышла из машины, достала из сумочки ключи. Они все были разные, но она точно выбрала нужный. Калитка открылась. Теперь надо включить электричество. Щиток висел на кирпичном столбе у ворот. Она открыла его самым маленьким ключиком и подняла рычаг тумблера. Контакты заискрили. Осталось нажать кнопку у калитки, и ворота автоматически открылись.

Машина Данилы въехала и остановилась на площадке, посыпанной гравием. Участок был небольшим, но ухоженным, листья убраны, кусты подстрижены. Двухэтажный богатый особняк с большими окнами. Пять ступенек, огромная застекленная веранда. А вот и последняя дверь, самая крепкая и надежная. Ключ замок открыл, а вот с кодовым возникли проблемы. Таня набрала первые четыре цифры 1504, а дальше забыла.

– Хочешь, подскажу? – спросил Данила.

– А ну-ка попытайся.

– Восемьдесят два. Попробуй.

Она набрала и услышала, как щелкнул замок. Дверь открылась.

– Как ты узнал код?

– Ничего я не знал. Голос сверху подсказал.

– Судьба, голоса свыше, любовь с первого взгляда. Может, ты ясновидящий?

– Конечно.

Они устроились в гостиной на первом этаже и растопили камин: в доме было прохладно, ночи стали холодными. Знакомясь со схемой дома, Таня запомнила, где находится кухня, сходила туда, принесла фужеры, из множества деликатесов, хранившихся в холодильнике, предпочла черную икру.

Расположившись возле камина, они открыли шампанское.

– Мне все еще называть тебя Таней? – спросил Данила.

– Да. Мне эта табличка больше подходит.

– Хорошо. Как прикажешь.

Они выпили одну бутылку, открыли другую. Таня захмелела и уже забыла, где находится. У нее поднялось настроение, парень ей нравился все больше и больше, а главное, что она ему нравилась. И девушка это чувствовала. Может, он прав и на свете существует любовь с первого взгляда.

Она начала снимать платье. В свете свечи, стоящей на полу, он не мог разглядеть цвет ее глаз, но и свечу Таня загасила. Это была сказочная ночь. Она почувствовала себя женщиной, и не просто женщиной, а любимой. Что это такое, Таня уже давно забыла. И вдруг ее словно разбудили после долгой спячки, глыба льда, в которой заморозили ее душу, раскололась, в ней будто вспыхнул пожар.

Данила заснул под утро, но Таня заснуть не смогла. Она долго смотрела в потолок, потом встала, оделась, достала из брюк Данилы ключи, вышла из дома, открыла багажник машины, вынула камеру и начала снимать. Все снимала. Ворота, участок, забор, дом, потом вошла в дом и продолжила съемку. Данилу она снимать не стала. Поднялась на второй этаж, где находились еще три комнаты, и засняла их. В объектив попала фотография, стоящая в рамке на тумбочке возле кровати. Она подошла ближе и взяла фотографию в руки.

На нее смотрела девушка с гребнем в волосах. Блондинка с сине-зелеными глазами. У Татьяны по коже пробежала дрожь. Ей показалось, она смотрится в зеркало.

– Так вот кого ты любишь, Данила! Она тебя стоит.

Таня перевернула рамку. На обратной стороне стояла надпись: «Ева в день двадцатипятилетия. 15 апреля 2007 года».

Таня содрогнулась. Не Таня, а Лена. Настоящая Таня лежала в могиле. Лена же родилась 15 апреля 82-го года и в тот год отмечала свой день рождения на нарах в колонии строго режима, ожидая выхода на свободу. Как же она могла забыть дверной код от замка?! 150482. Это дата ее рождения. Данила знал, когда Ева родилась. Таня поставила фотографию на место и сняла ее на пленку. Потом спустилась вниз и отнесла камеру в машину.

Вернулась в дом она решительной и деловой. Душа вновь начала леденеть. Осмотр дома превратился в обыск. Таня нашла, что искала. Потайная дверь находилась на втором этаже в стенном шкафу за вешалками. Тут находился целый арсенал. Винтовки, дробовики, пистолеты, патроны. Она ловко набивала патронами обоймы и вставляла их в рукоятки, передергивая затворы. Потом нашла на кухне скотч и стала приклеивать оружие к нижней части крышек столов, прятать пистолеты под подушками и за занавесками. На всех окнах стояли решетки. Дом – ловушка!

Покончив с приготовлением, Таня положила ключи в карман брюк Данилы, надела дымчатые очки, присела на корточки и долго разглядывала спящего. Ей хотелось раздеться и лечь рядом, но она отказалась от вздорной мысли.

– Данила! Вставай, голубчик. Прости, но мне срочно надо ехать в Москву. Вставай, одевайся, я жду тебя у машины.

Парень не успел возразить.

Ночь счастья кончилась. Начались серые будни.

5

Встреча состоялась на одной из кооперативных квартир. Руководители организации очень редко встречались напрямую с действующим командным составом милиции. И если такие встречи случались, значит, произошло что-то из ряда вон выходящее.

На квартиру приехал подполковник Железнов, где его ждал Геннадий Осипов, начальник оперативной службы так называемого Независимого продюсерского центра.

Иван Родионович Железнов был главным помощником полковника Кулешова, руководителя одного из отделов уголовного розыска главного управления. Все они когда-то носили форму и служили одному делу. Теперь общая структура разделилась.

Сергей Михайлович Коркунов, бывший начальник одного из отделов по внутренним расследованиям, вскрыл целую группу коррупционных начальников, среди которых были и генералы. Глубоко копнул, скандал получился громким. Оставаться в главке стало делом опасным, он нажил себе огромное количество врагов. Даже честные руководители перестали с ним здороваться, считали, что он извалял в грязи милицейский мундир, а значит, весь состав, не только кучку безмозглых зажравшихся подонков.

Пришлось уйти, но за ним ушли и несколько офицеров, настоящих профессионалов, и их никто не осуждал. Они продолжали свое дело, только теперь действовали по собственным законам, жестким, беспощадным и кровавым. Когда милиция не могла справиться с каким-то делом, его передавали Сергею, и он решал проблему по-своему.

Небольшая квартирка выглядела вполне уютной, но нежилой, так как в ней отсутствовали спальные места. Зато было много техники и шкафов с папками. Здесь хранились дела и отчеты, в большинстве случаев в электронном виде, защищенные паролями и кодами.

Старые приятели поздоровались и тут же перешли к делу. Эти люди знали цену времени.

Железнов достал пленку.

– Давай посмотрим.

Осипов включил видеомагнитофон и плазменную панель. Кино было недолгим.

Квартира на Лесной улице, Осипов ее хорошо помнил. Катя в одних чулочках сидит за столиком спиной к двери и чистит апельсин. Играет музыка. В дверном проеме появляется Таня. Ее отлично видно. В правой руке она держит револьвер с глушителем.

– Останови и увеличь оружие, – попросил Железнов.

Осипов выполнил просьбу.

– Это «Бульдог» 38-го калибра, если верить экспертам, с серебряной пулей. Есть у вас оригинал, который стреляет серебряными пулями? Не первый случай. По преданию и из романов Кинга мы знаем, что серебряной пулей можно убить оборотня. Это шутка, или ты потерял контроль над ситуацией? Я делаю все, что могу, но в конце концов слух дойдет до начальства. Твоего парня вычислят. Я устал, Гена.

– Давно ли, Ваня, ты стал разбираться в импортном оружии?

– Я тут ни при чем, с пленкой работали баллистики. Крути дальше.

Стрелять женщина не стала. Постояла, повернулась и ушла.

– И что? – спросил Осипов.

– Возможно, женщину спугнул второй человек. Он находился в ванной. Екатерина Кустинова была убита тремя часами позже у себя дома выстрелом в голову. Ее тело лежало у порога. Есть мнение, что она знала убийцу, иначе не открыла бы дверь. Человек, которого она ждала, имел свой ключ, он и обнаружил тело. Приди он на полчаса ранее, трагедии можно было бы избежать. Из ее черепа извлекли серебряную пулю. Теперь им известно, что убийцей является женщина, любящая стрелять серебряными пулями 38-го калибра. Предположительно из револьвера и, скорее всего, из «Бульдога».

– Я все понял, Ваня, заурядное убийство. Почему тебя беспокоят такие мелочи?

– Сейчас объясню. Этим делом занимается ФСБ. Они даже прокуратуру не допустили к расследованию. Кустинова работала в контрразведке, ее туда взяли сразу же после окончания МГИМО. Чекисты не хотят отказываться от старых привычек, тем более что они дают свои результаты. Сейчас Катя обрабатывала помощника консула Великобритании, который предположительно имеет прямое отношение к разведке «МИ-6». Парня хотят перевербовать. Девчонка многого добилась в этом направлении, и тут ее убирают. Убийцу все равно найдут, Гена. Чекисты уже копаются у нас в архивах. Я понимаю ваши интересы, но убийца не должна попасть в лапы фээсбэшников.

– Почему убитая работала секретаршей Вербина?

– Это просто объясняется. Вербиным занималась ФСБ. Московская милиция подчиняется в первую очередь мэрии, а значит, наших в этой игре использоваться нельзя. Вербину подсунули Катю. Сейчас она должна была определить его место нахождения, но он ей не звонил. Неизвестно почему, контора ничего не знает о брате-близнеце. Вербин очень осторожный тип. Последнее сообщение, полученное Катей, – заказ столика в клубе «Боливар». А потом там раздался взрыв. Ни один из сгоревших трупов не был опознан. Чекисты решили, что Вербина убрали свои же, чтобы он не мог заговорить. Это логично. Вербин знает слишком много и попал в разработку. Сначала к нам. Как ты понимаешь, его предупредили. Тогда он и придумал гениальный план с близнецом. План сработал. И вдруг непредвиденная случайность. Екатерина проработала еще три дня после гибели Вербина, и тут приходит факс с Кипра. Вербин сделал ошибку или не знал обычной мелочи, если не сталкивался с подобными случаями. Факс пришел из офшорного банка, где говорилось, что его распоряжение от 17-го сентября выполнено и деньги переведены в коммерческий банк на Канарских островах. Вот на чем Вербин погорел. Он не мог давать распоряжений 17-го сентября, если 15-го погиб при взрыве в «Боливаре». Теперь чекисты пришли к выводу, что Вербин непременно свяжется со своей секретаршей, у которой налажены связи с разными источниками, и она сможет помочь ему с выездом за границу.

– Боюсь, что Вербин раскусил Катю. Он же не зря просил ее заказать столик в «Боливаре», после чего отправил туда брата. Знал, что Катя заложит его террористам. Ведь он заказал сам себя Гургену. Через подставных лиц, разумеется. А Катя заложила его нам. Вопрос второй – знали об этом чекисты или нет? Почему они позволили устроить взрыв в клубе?

Железнов почесал подбородок.

– Мне кажется, что и в ФСБ есть люди, которые не хотят, чтобы Вербин заговорил. Земли, квартиры, дачи – одним словом, недвижимость всех касается. То, чем Вербин занимался. Я думаю, что живым он никому не нужен. Выпускать его из страны нельзя. Там ему никто не помешает написать мемуары или выступить по телевидению с разоблачениями. Не в прямом эфире, разумеется. Записать интервью, скажем, на Корсике, а показать пленку в Лондоне. Вербин – ходячая бомба с замедленным механизмом. Куда вам до него с мелкими скандальчиками! Но плевать на Вербина, нас беспокоит женщина-ликвидатор. Это первый случай, когда киллер засветился. Если бы дело вели мы, то и проблем не возникло бы, но чекисты не прощают гибель своих ценных агентов. Сейчас они взяли ложный след. Их сбил с толку револьвер импортного производства и то, что исполнительницей была женщина. Они предполагают, что англичане раскусили Катю и решили ее убрать. Но ты же понимаешь, что такой яркой женщине, как твой киллер, даже в Москве скрыться очень трудно. Думаю, что ее фотографии уже размножены и пошли по рукам. Во всяком случае, таможня и погранконтроль уже обеспечены всем необходимым для ее задержания. Они даже знают ее рост. Высота дверного проема, в котором появилась ее фигура, им известна.

– Спасибо за информацию, Ваня. Будем принимать меры. Оставь мне пленку.

– Ради бога. Это одна из сотен копий.

* * *

С одной конспиративной квартиры Осипов отправился на другую, где уже второй день жил главный идеолог и фантазер Вадим Борисович Витковский. Они вместе просмотрели пленку, и писатель задумался.

– В общих чертах наш план сработал, – глубокомысленно заявил автор живых бестселлеров. – Но то, что в деле будет замешана ФСБ, меня настораживает. Я ничего не знаю об их способностях. Конечно, Катя нам не мешала. Мы ошиблись в своих выводах. Вербин ее раскусил и не будет ей звонить. Но с другой стороны, дочь Вербина могла думать так же, как мы: отец всех кинул и решил удрать с любовницей. Она решила восстановить справедливость. Немаловажная деталь – Катя открыла ей дверь, потому что они подруги. Вместе учились.

– Она ждала фээсбэшника для очередного отчета о проделанной работе с англичанином, – сказал Осипов. – Тот опоздал на минуты и этим спас себе жизнь.

– Но кто поверит в высокий профессионализм обычной девчонки? Танечка для нас неразгаданная загадка. Почему она не стала стрелять в квартире на Лесной?

– У меня есть некоторые догадки, Вадим Борисыч, но они неутешительны. Таня засекла видеокамеру во дворе и решила нам нагадить, хотя мы не собирались делать репортаж, на задание послали неопытного мальчишку. Нам нужны были кадры, фиксирующие, как она заходит в дом и выходит. Но в доме ничего не произошло. Она проследила парня и вошла с ним в контакт. Ее машина, а точнее, машина Евы Вербиной найдена напротив дома этого мальчишки. Татьяна его закадрила и поехала на дачу Вербина на его машине.

– Откуда такие подробности?

Осипов достал из кармана другую пленку и поставил ее для просмотра.

Темный двор, камера на штативе. Снимались только эпизоды у подъезда – вход и выход людей. Были сняты приезд и отъезд Кати с англичанином, а также появление Тани. Ее невозможно узнать, она не въезжала во двор на машине Евы, а пришла пешком и в косынке. Потом пейзаж резко изменился. Рассвет. Пригород, участок, ворота, забор, дом, окна, решетки, веранда, лестница, комнаты, фотография в рамке.

– Кто это снимал? – спросил Витковский.

– Думаю, что она. Камера дрожит на плече, она не знала, как установить упор. Парень, очевидно, спал. Возможно, она подсыпала ему клофелин. Не принципиально. Думаю, что он о ней ничего не знает. Их видели вместе в баре, около которого нашли ее машину. Рассказать он ей ничего не мог, сам ничего не знает. Эту съемку я расцениваю как послание нам.

– И что она хотела этим сказать?

– Загадка.

– Нет тут никакой загадки, Гена. Ты дал ей адрес дачи для разведки, чтобы она могла ориентироваться. Она справилась со своей задачей блестяще. А нам показала, что мы отправляем ее в ловушку, из которой невозможно выбраться. И она права. Вербин не приедет один. Сейчас даже ленивые открыли на него охоту. Дочь – его единственная надежда. Но он пошлет разведчиков, только потом появится сам. Значит, о засаде и думать нечего, папочку может встречать только одна Таня. Допустим, его она уберет, а остальных? – Я не могу рисковать женой своего друга и начальника.

– Ты уже ее подставил. Теперь за ней гоняется ФСБ.

– Сдадим им труп Евы. Девчонку уже перекрасили в рыжий цвет. Они неразличимы, сходится все, вплоть до размера обуви, роста, длины волос.

Помолчав, писатель сказал:

– Пусть решает сама.

– Ликвидаторы не имеют обратной связи.

– А ты дай ей такую связь. Открыть почтовый ящик в Интернете – плевое дело. Надо ее выслушать. Она ведь и без нас может вынести решение, девица непредсказуема. Тем более теперь, когда она знает, что у нее есть сестра-близняшка. Об этом мы не подумали, отправляя ее на дачу. Как она себя поведет, зная, что должна убить родного отца?! И проверь этого парня, оператора. Нам надо знать все об их отношениях. Зачем он ей? Как связующее звено, или есть другая идея?

– Андрей Стромов его привел, попробую через него что-нибудь разведать. Стромов – наш лучший репортер, и он знает все о нашей кухне. Железный мужик, фронтовик, две Чеченских кампании прошел. Кстати, секрет Вербина мы узнали через него.

– Каким образом? – приподнял брови Витковский.

– Стечение обстоятельств. Взрыв в клубе «Боливар» прогремел по команде метрдотеля, обслуживавшего столик Вербина. Этот же метрдотель потом выполнял в ФСБ роль выжившего свидетеля. В разгар вечера он вышел через задний выход и подал сигнал взрывникам. Те сработали. Но вдруг он увидел дочь Вербина на улице – девчонка чудом выжила. В этом ей помог стажер Стромова. Мы тут же подсуетились, обеспечили девочке отдельную палату в одной из отдаленных больниц города, но не знали, что с ней делать. Одним словом, мы ее изолировали, а на разведку решили послать стажера. Стромов ему подсказал, где искать девчонку, и парень ее навестил. Тогда-то она ему и сказала о гибели близнеца Вербина. Пришлось ее посадить в клетку, другого способа выйти на настоящего Вербина у нас не было. Роковая случайность породила новый план.

– Любопытная история. Жизнь нередко преподносит нам сюрпризы, на которые человеческая фантазия не способна. Точки над «i» поставлены.

– Действуй. Вербин может объявиться в любую минуту. Он мужик коварный. Второй раз промашки ты сделать не должен. Не ликвидируешь Вербина – сам стреляйся.

6

Того самого роддома уже не существовало в природе. Пришлось ехать в центральный архив. Пять тысяч тому, пять этому… Таню футболили от одного к другому, и всем она платила. За десять тысяч нашли медкарту Агриппины Тарасовны Вербиной. Из документов стало ясно, что 15-го апреля 82-го года у гражданки Вербиной родилась двойня. Девочки. У одной обнаружен врожденный порок сердца, в соответствии с диагнозом ребенок мог прожить не более семи дней. Родители отказались забирать больного ребенка, о чем свидетельствует расписка с подписью Константина Вербина. Он, видите ли, не хотел омрачать появление в семье ребенка похоронами.

Но больного ребенка каким-то чудом выходили, и он прожил в роддоме целый месяц, после чего был передан в Дом малютки, так как родители при повторном к ним обращении все же не рискнули забирать девочку даже после уверения врачей в том, что кризисный период ребенок пережил и опасность миновала. Девочку нарекли Еленой, а фамилию Артемьева она унаследовала от лечащего врача, который в буквальном смысле спас ее от неминуемой смерти.

Что такое мать и отец, Таня не знала и не понимала. Однажды мама у нее появилась. Тогда Леночке было шесть лет. Она была очень хорошенькой, как кукла. Ее удочерила очень состоятельная семья, не способная иметь своих детей. Прожила у них Леночка четыре месяца. Папу она совсем не помнила, он все время разъезжал по командировкам, а молодая и красивая мама очень быстро наигралась живой игрушкой: ее же надо кормить, укладывать спасть, читать ей книжки, водить гулять. Ничего этого избалованная красавица делать не умела и не хотела. Ее любовь быстро превратилась в ненависть, и девочка получала только шлепки и шишки. А однажды «мама» одела Леночку, привезла в детский дом, посадила на скамейку и, никому не сказав ни слова, тихо ушла. Девочку заметили только вечером. Нянечка мыла полы и увидела забившегося в угол плачущего ребенка. Девочка тихо так плакала, будто боялась привлечь к себе внимание.

Так закончилась семейная жизнь Леночки. Слово «мама» ей не нравилось, а когда в детский дом приезжали люди, чтобы посмотреть на детей и кого-то взять на воспитание, она пряталась под кроватью. Воспоминания детства крепко и навсегда застряли в ее голове, порой ей казалось, что все происходило вчера.

Татьяна вернулась домой на такси, «Мерседеса» возле дома Данилы не оказалось. Может, и впрямь украли. Ее машина стояла на месте, в гараже. Сумочка с вещами Евы так и осталась у нее, непонятно только, зачем положили в нее фотоаппарат. Фотографий она не делала, все что нужно сняла на видеокамеру, пусть любуются ее творчеством.

Первым делом, вернувшись домой, она села за компьютер и нашла подробную карту района, где располагалась дача Вербина, потом нарисовала собственную схему, в масштабе, провела стрелки и рассчитала время возможного передвижения от одной точки до другой. Если все пройдет по ее плану, ей удастся уйти. Одной, но не двоим. Таня хотела использовать помощника. Но без необходимой подготовки любой партнер станет обузой. Трудновыполнимое задание усложнялось вдвое, а то и втрое.

Знаменитая писательница, автор милых женских иронических детективов задумалась. В нижнем правом углу компьютера замелькал конвертик. Это обозначало приход письма на ее электронную почту. Она открыла письмо.

«Присланный вами материал оценен по достоинству. Ситуация понятна. Вы можете отказаться от опасного задания, и мы расценим ваше решение как трезвый подход к делу.

Возможно, у вас есть какие-то предложения? Готовы их рассмотреть.

Благодарим за проделанную работу!»

На этот раз работодатель оставил обратный адрес. Сейчас они были готовы к общению. Раньше этого не требовалось, результат ее работы не требовал дополнительных отчетов.

Таня отсканировала свою схему, поставила на ней крестики и к схеме приложила письмо:

«Я выполню поставленную передо мной задачу, если вы дадите мне гарантии, что с Евой ничего не случится. Невинная дурочка не должна пострадать ради сестры-убийцы, о которой она даже не слышала…»

Подумав, Таня стерла этот текст – глупо выкладывать все карты на стол, так она ничего не добьется. Эти люди во главе с ее мужем от своих планов не отказываются. Скорее волка можно уговорить не резать ягнят, чем договориться с монстрами, к которым она и себя причисляла. Философия здесь не уместна.

Таня начала писать заново:

«От задания не отказываюсь. Первое. Вы должны провести тропу отхода. Забор с противоположной стороны территории поселка вплотную подходит к лесу. Надо выпилить один прут и прикрепить его на место скотчем. Место обозначить кустом за забором. Ориентируйтесь по крестам на высланной вам схеме. Пункт второй. В трехстах метрах от опушки за ельником протекает речка Десна. В день X там должна стоять лодка с мощным мотором. Место обозначено крестом. Пункт третий. Дачные участки в будние дни пустуют. Мне нужен отвлекающий маневр, радиоуправляемая бомба. Во время операции на противоположной стороне поселка должен произойти взрыв. Управление бомбой должно находиться в моих руках. Пункт четвертый. В силовой поддержке я не нуждаюсь. Не считайте жертву глупее себя. В первую очередь он вышлет разведку и только потом появится сам. Пункт пятый. Мне нужны три пластиковые бомбы большой мощности с дистанционным управлением и без поражающих элементов. И последнее. В качестве гонорара отдадите мне сестру».

Таня нажала на клавишу, и письмо было отправлено. Только что она подписала смертный приговор, и не один. Возможно, себе в том числе. Но собственная судьба ее уже не интересовала.

Таня приняла душ, легла на кровать, уставилась в потолок и вдруг совершенно отчетливо вспомнила один из своих страшных снов: в храме с покойниками она, в черном платье, венчалась с принцем в белом костюме. Этим принцем был Данила. Он приходил ей во снах задолго до того, как она встретила его в жизни. Но даже во сне их счастье длилось недолго. Сначала цветы, радуга, райские птицы, а потом выстрел… И сплошной мрак вокруг. По щекам Тани потекли слезы. Кто может дать ответ на вопрос, почему она не встретила Данилу лет десять назад? В те времена она была порядочной, мечтающей о семье и счастье девушкой, но встретила подонка, который сломал ей жизнь. Выйдя из тюрьмы, она хотела порвать с прошлым. Но влюбилась в другого негодяя, сделавшего из нее убийцу. Или от судьбы не уйдешь?

7

Данила пришел домой и свалился на свой диван как подкошенный. Вставать с рассветом он не привык. Ему снилась Ева в свадебном платье, Данила нес ее на руках, а под ноги падали цветы, образуя дорожку из лепестков алых роз. Он улыбался. И опять тошнотворный звон разбудил его. Как всегда на самом интересном месте.

На пороге стоял Андрей.

– Весь кайф мне поломал.

– Не верь снам, они все врут. Это жизнь перед тобой оправдывается, посылая тебе грезы, чтобы сбалансировать действительность и невозможное.

– Скептик! Заходи. Человек должен и обязан мечтать. Пусть даже во сне. Меня уже тошнит от гнилой действительности.

– Одевайся, Данька, поехали завтракать. Я утром глянул на стол и решил, что мне одному такой завтрак не осилить.

Данила начал натягивать джинсы.

– Ничего не понял.

– Ждал вчера вечером одну кралю, мечтал о романтическом ужине! Она не пришла, а я, наивный, так старался. Все еще свежее, вот я и подумал, а почему бы не устроить торжественный завтрак со старым другом? Что-то мне без тебя скучно.

– Ты решил пригласить меня к себе домой?

– Ну да. А почему нет?

– Мне казалось, ты конспирируешься.

– От начальства. Но они все равно знают все, что их интересует. Только не думаю, будто моя персона может кого-то интересовать.

– А я думал, ты женат.

– А я думал, что надо очень много работать, чтобы потом не работать, а делать то, что тебе нравится. Женщины с моей теорией не согласны.

Они отправились на машине Данилы, так как Андрей приехал к приятелю на такси.

Большая трехкомнатная квартира, прекрасно обставленная, – мечта любой женщины. Данила понял, что Андрей не терял надежду найти себе подружку, а может, и жену. При его работе воплотить такое желание в действительность нелегко, но значит, он тоже умеет мечтать и ничто человеческое ему не чуждо. Человек-сухарь всего лишь маска. Андрею сорок лет, расцвет сил, рано еще себя хоронить и отказываться от будущего.

Громко гавкая, гостя встретил Джек.

– Признал, псина! Вместе работали!

Данила потрепал овчарку по загривку и подошел к столу.

Белая скатерть, серебряные подсвечники и ведерко с шампанским, фрукты, икра, балык, коньяк, копченый язык…

– Обалдеть! – воскликнул он.

– А в духовке седло барашка, с черносливом. Садись, бери вилку и копай.

Они принялись за трапезу.

– Ты играешь? – спросил Данила, увидев на стене саксофон.

– Да. Для души. Я ведь фанат блюза.

– У меня вчера было свидание. Вот только я его не ждал. Нас опять судьба свела. В баре я встретил Еву. Уверен, она сама меня нашла. Перекрасилась, носит дымчатые очки. Платье под горлышко, с длинными рукавами. Это чтобы следов от ожогов не было видно. Как я догадался, менты ее отпустили, но продолжают следить за ней.

– Почему ты так решил? – поинтересовался Андрей.

– Наверное, к ее «Мерседесу» прикрепили маячок. Машина стояла у бара, а когда мы вышли, она заявила, что ее угнали. Но я-то ее видел. Сели в мою и поехали к ней на дачу. Так что от хвоста избавились.

– И никуда не заезжали?

– За шампанским. И еще она на пять минут забежала к подруге по делу. Все мимоходом. Но я понял одно – мы созданы друг для друга, ради этой девушки я готов на что угодно.

– Она так же о тебе думает?

– У меня язык не поворачивался спрашивать ее о чувствах. Правда, иногда слова не требуются.

– Послушай, Данила, может подвернуться случай и вам захочется уединиться. В твою квартиру приглашать такую девушку нельзя. Приводи ее сюда. Меня все равно никогда не бывает дома, а ключ лежит под ковриком. На площадке плиточный пол. Одна плитка не закреплена, под ней ключ. И не стесняйся. В холодильнике полно еды, а в баре выпивки. Тут есть все что нужно.

– Это как-то неудобно.

– Неудобно на потолке спать, одеяло падает. Мы же друзья.

Данила отложил вилку.

– Если мы друзья, то объясни мне, почему ты, а теперь и я работаем на синдикат убийц? Или ты думаешь, я совсем глупый и ничего не вижу?

Андрей тоже положил вилку и взял графин с коньяком.

– Выпьем по рюмочке.

Выпили.

– Моя жизнь состоит из сплошного вакуума, который я пытаюсь чем-то заполнить. Я не считаю наше руководство убийцами. Они как были ментами до мозга костей, так ими и остались. Вопрос в методах работы. Противозаконные методы – самые эффективные. Никто не будет пренебрегать главным, а главное – это результат. Москва поделена на зоны влияния, городом управляют бандитские группировки. Сколько лет ты слышишь о солнцевских, ореховских, люберецких и прочих. Они были, есть и будут. Это не шпана, за шкирку не возьмешь, с поличным не поймаешь, у них связи, лучшие адвокаты. Тут законы бессильны. Единственный способ уничтожать таких – стравливать и не мешать гробить друг друга. Перебили парфюмеров, пропало сто двадцать килограммов героина. Кто-то кому-то шепнул на ушко: «Эта работа сделана теми-то», ну а кто кого уложит в гроб скорее, значения не имеет. Я не берусь судить судей. Будем мы на них работать или нет, ничего не изменится. Есть система, мы заряжены в обойму этой системы. Мое оружие – камера. Объектив – тот самый дикий глаз, который отображает историю и делает ее общим достоянием. Вот зритель пусть думает и судит. Самостоятельно. Потому что представители органов по связям с общественностью им доложат: «О случае, произошедшем в данном случае на месте данного происшествия, и данный случай разбирается следственными органами, но в любом случае мы будем держать общественность в курсе данного происшествия». Точка. Словоблудие. Наше дело – достоверная жесткая картинка, где без болтовни все понятно.

И опять Данила не стал отстаивать свою точку зрения. Андрея не переубедишь. Данила для себя все решил, все задачи поставил. Он еще не знал, что приведенный Андреем пример имел реальную основу.

Хозяин снял со стены саксофон и заиграл. Данила слушал с восторгом. Сколько жестких слов он услышал от этого человека, но сколько души и нежности звучало в его музыке!

Глава 5

1

По рации передали очень странное сообщение.

– Центральная, третьему подготовиться к выезду.

Голос Анфисы немного подрагивал, и вдруг она назвала его по имени, что категорически запрещалось делать в прямом эфире:

– Данила! Возьми в чемоданчике переносную рацию, черную коробочку и наушник с микрофоном. Рацию не выключай. Работать будешь вне машины. Я должна тебя слышать и корректировать по ходу операции. В багажнике лежит бронежилет. Надень обязательно. Сообщи о готовности.

Он выполнил приказ и ответил в микрофон:

– Алло, центральная? Ты меня слышишь?

– Слышу. Связь будет проходить через усилитель в машине. Нажми синюю кнопку на рулевой колонке. Из правого крыла должна выдвинуться антенна.

Антенна выдвинулась примерно на полтора метра.

– Готово.

– А теперь езжай по адресу Старосадский переулок, дом 10. Машину оставь во дворе, рацию в машине не выключай, бери камеру и стой у машины. Из двора на улицу не выходи.

– Все понял. Здесь рядом. Через десять минут буду на месте.

Данила повеселел. Наконец что-то интересное ему доверили. Особенно его заинтриговал бронежилет. Тогда уж и бронетранспортер дали бы вместо джипа.

– Ура, ребята! В атаку! Класс!

Он быстро доехал до точки и с камерой в руках вышел из машины.

– Алло, центральная. К работе готов! Триколор забыл дома.

– Ждите, – приказал мужской голос.

Данила понял – Анфису от коммутатора отстранили. Похоже, затевается что-то серьезное. В наушнике слышалось только шипение. Через десять минут раздалась команда:

– Двор напротив. Освещенный подъезд по центру. Второй этаж, проход по прямой через кухню в зал ресторана. Съемка с упора лежа. На ноги не вставать. Общий план, охватить панораму действия. Включай камеру! Вперед! Быстро!

Данила рванул. Соседний двор был темным. Омоновцы в черной форме, в касках и с автоматами прятались за деревьями, некоторые лежали на земле. Их собралось не меньше роты. Стволы автоматов были направлены на освещенный подъезд, куда он должен забежать. На него не обратили внимания, никто не пытался его задержать.

Когда Данила заскочил в подъезд и, перепрыгивая через ступени, устремился наверх, раздались автоматные очереди, было непонятно, откуда они доносятся. Распахнув единственную дверь, он попал на огромную кухню. Люди в белых фартуках и колпаках валялись на полу, закрывая руками головы. Данила пролетел через кухню и выскочил в ресторанный зал. Столы были выставлены буквой П. Отряд крепких парней, человек двадцать в черных вязаных масках, вели огонь по гостям, сидящим за столом. Судя по всему, здесь шла свадьба. С противоположной стороны от Данилы, у окон, находилась сцена и оркестр. Он успел заметить Андрея с камерой, он снимал с колена, но на его шее почему-то висел саксофон. Веер пуль уже скосил большинство гостей. Невеста была тоже мертва, ее прострелили насквозь, в спине чернели рваные дыры. Кто-то успел спрятаться под стол, оттуда раздавались одиночные пистолетные выстрелы. Двух автоматчиков уложили.

Правое крыло буквы П находилось от Данилы в двух шагах. Какой-то здоровяк вскочил со стула, выхватил пистолет, но его тут же сбила автоматная очередь и отбросила назад. Он всей своей массой сбил Данилу с ног и тем самым спас ему жизнь, так как стену над его головой пробила очередь, посыпалась штукатурка. Все это время камера оставалась включенной. Громадное тело пригвоздило Данилу к стене, сбросить его с себя он не мог, в руках была камера. Оглядевшись, Данила использовал плечо трупа в качестве упора и приник к глазку камеры. Картинка тут же изменилась, все стало черно-белым и не таким страшным. Отряд убийц поредел, оставшиеся продолжали стрелять, останавливаясь лишь на замену рожков в автоматах. Не щадили никого – ни стариков, ни женщин. Недалеко от Данилы на стул рухнула какая-то толстуха. Она отчаянно визжала. Он сумел наконец выкарабкаться из-под массивного трупа и врезать обеими ногами по ножкам стула, те тут же обломились, толстуха рухнула на пол и замолчала. Ран на ней не было, баба потеряла сознание от страха. Веер очередей шел и поверх столов, бил бутылки, посуду, стекла разлетались по сторонам, врезаясь в еще живых и уже мертвых. Данила откатился под стол и продолжил съемку, приподняв скатерть, опускающуюся до пола. Паркет был залит кровью, и теперь он понимал, что значит выражение «реки крови».

Кто-то вырубил свет, но мало что изменилось. Цветные прожектора не погасли и продолжали гулять по залу яркими лучами. Картина стала еще более ужасающей. Корчащиеся в предсмертных судорогах люди походили на клоунов, у которых полвина лица была зеленой, половина желтой, а поверх всего этого носился синий луч.

Когда живых уже не осталось, со стороны выбитых окон послышались новые выстрелы. За спиной Данилы находилась кухня и выход во двор. Он понял, что с противоположной стороны, там, где большие окна, центральный вход в ресторан. Именно оттуда началась новая череда выстрелов.

– ОМОН! Уходим! – громко крикнул зычный бас.

Стрельба в зале прекратилась. Топот сотрясал пол. Уцелевшие стрелки бросились бежать к кухне, чтобы попасть во двор. «Вот там-то вас и ждут, – подумал Данила. – Автоматными очередями отрезали от главного входа, чтобы загнать в капкан. Туда вам и дорога!»

Данила вылез из-под стола и встал в полный рост. Вся одежда была в крови, чистым оставался только объектив видеокамеры, кошмарный дикий глаз. Прожектора продолжали гулять по залу, раскрашивая ужасающую картину. Оператор снял круговую панораму, обернувшись вокруг собственной оси, в глазке промелькнул оркестр. Данилу словно током ударило – на сцене лежал истекающий кровью Андрей. Он был еще жив. Данила бросился к нему.

– Андрюша! Где? Куда тебя? Сейчас, погоди!

– Заткнись, стажер! – прохрипел умирающий.

Данила встал на колени и склонился над другом. Саксофон, висевший на его груди, превратился в решето, камера валялась рядом.

– Я искал статью в энциклопедии, – вдруг улыбнулся Андрей, – про крутого парня. Но про меня там ничего не написано. Я нашел свое имя в другой статье. Она называется «Круглый болван».

– Я тебя сейчас вытащу отсюда.

Сильная рука Андрея схватила парня за запястье.

– Не тронь! Поздно! Бери камеру и снимай. Слышишь?! Снимай, как я сдыхаю. Такие кадры на вес золота.

– Что ты несешь?!

Андрей еще крепче сжал его запястье:

– Это приказ, стажер! Сволочи! Зачем же они щенка сюда послали?! Чем ты им насолил? Снимай, Данька! Я долго не выдержу.

Обливаясь слезами, Данила поднял камеру и включил мотор.

– Вот так… хорошо! – улыбнулся Андрей, и его голова склонилась набок.

Больше Данила ничего не помнил. Его вывели во двор, где валялись трупы стрелков. Их снимал другой оператор, тоже в бронежилете. Вся улица была переполнена милицейскими машинами и каретами «скорой помощи». Человека, который привел его к машине, он раньше не видел. Мужчина отдал ему обе камеры, его и Андрея, бросил на сиденье фляжку с джином, сказал – Пережди суету, тебе торопиться некуда. Отдохни, дружок. Выпей. У тебя левое веко дергается, в таком состоянии опасно рулить. – И ушел.

Это не мог быть посторонний человек, весь район давно оцепили.

Данила не знал, сколько времени просидел в машине, лишь время от времени поднося фляжку ко рту. От прозвучавшего по рации голоса он вздрогнул. Ее словно прорвало, а может, он ее не слышал, а тут очнулся.

– Шестой, говорит центральная, – рычал мужской голос. – Обшарь весь зал и найди съемочную технику, она не могла исчезнуть. Проверь несколько раз. – Уже проверял, – ответил шестой. – Первый убит. Труп мальчишки не нашел, техника исчезла.

Данила взял микрофон и переключил кнопку с приема на связь.

– Центральная, я третий. Рано еще меня хороните. Техника у меня.

– Молодец! Все материалы в офис. Срочно!

– В переулке пробка. Я не пробьюсь.

– Для тебя дорогу расчистят, сейчас дам распоряжение. При как танк, сшибай все, что мешает. Вперед! Данила подключил видеокамеры к компьютеру, отмотал пленку на начало и стал делать копии с кассет, отснятых им и Андреем.

Милиция действительно пропускала его, разгоняя машины, стоящие на пути. Оцепление держали омоновцы в полукилометре от ресторана, они едва удерживали натиск репортеров, слетевшихся, как падальщики. Кучка папарацци окружили какого-то полковника милиции, тот долбил телеграфным языком сам не зная что.

За оцеплением дорога стала свободной, но еще долго был слышен гул сирен.

В офисе Данилу встретили как героя. Анфисы среди команды не было.

– Кому пришла в голову идея поставить Андрея на сцену? – резко спросил Данила у Сергея.

Начальник пожал плечами:

– Мы ему не указ. Он был отличным музыкантом и сам втесался в оркестр. Кому-то заплатил. Я не знаю подробностей, но нам он сказал, что выбрал самую безопасную точку, а главное, что можно будет присутствовать на свадьбе официально с начала торжеств. Лучше его никто никогда не находил лазеек.

– Ладно, я пошел спать.

Данила положил на стол пленки и камеру Андрея и ушел.

На него смотрели с удивлением и уважением. Он того стоил.

2

Дверь открыла Анфиса. Увидев окровавленного Данилу, испуганно воскликнула:

– Ты ранен?

– Я убит. Но на теле нет ни одной царапины.

Девушка бросилась ему на шею. Так они простояли несколько минут.

– Может быть в квартиру зайдем? – спросил гость.

– Ой, прости! Конечно, входи. Раздевайся. Я налью ванную, тебе надо отмыться.

– Отмыться не получится, а расслабиться не помешает. И хорошо бы чего-нибудь выпить.

– Все что угодно.

– Горячая ванна и холодная водка – то, что мне надо.

Он почему-то забыл о том, что Анфиса женщина, и начал раздеваться при ней.

Через пять минут он лежал в покрытой пеной ванне со стаканом водки со льдом в руках. Анфиса сидела на краю ванны и разглядывала его, будто распакованный дорогой подарок к Рождеству.

– Почему ты дома? – спросил он безучастно.

– Уволилась. Нервы сдали.

– Перестрелка в ресторане – дело рук Сергея?

– Нет, конечно. Такие операции разрабатывают в спецслужбах. Но у Сергея есть свои информаторы. Он тоже вносит свой вклад, а потому ему не мешают. Там все так переплетено, что черт голову сломит. – Андрей погиб, я выжил дуриком. Рулетка. Новичкам всегда везет. Во всяком случае, меня живым никто увидеть не рассчитывал.

– Он каждый день проживал как последний. Всегда лез в пекло. За время войны в Чечне не получил ни одной царапины, уверял, что пули боятся его. Это же не первый случай, когда он снимал разборки. Работа для него превратилась в манию, болезнь. Он уже не мог без этого жить. Сумасшедший. Мне кажется, он искал смерти.

– Чтобы найти ее, достаточно было уйти. Он слишком много знал, и Сергей не оставил бы его гуляющим на свободе.

– Сергей не решает этих вопросов. Гена Осипов отвечает за безопасность и командует ликвидаторами. Этот подонок очень опасен. Андрюша все понимал. Думаю, ты прав, таких свидетелей живыми оставлять опасно.

– Но ты ведь тоже много знаешь?

– Сережа меня не даст в обиду, хотя между нами все кончено. Нас никакие чувства не связывали. Он безумно любит свою жену, а я играла роль подстилки для справления мужской потребности. У нас была с ним договоренность. Как только я встречу человека, которого полюблю, наши отношения кончатся. Он принял мои условия и обязан сдержать слово.

– Значит, ты влюбилась?

Анфиса помолчала.

– Я принесу твои вещи, надо их постирать. У тебя даже сумка испачкана кровью.

Девушка вышла из ванной. Данила допил водку и уронил стакан в воду. После пережитого стресса он быстро погрузился в сон. Сколько он спал, непонятно, но проснулся от холода. Вода в ванне остыла, а Анфиса, наверное, пожалела его будить, решил он. Его вещи валялись на полу, возле двери. От вида запекшейся крови его передернуло.

Он растерся полотенцем и надел махровый халат хозяйки, благо он был длинным и просторным.

Выйдя из ванной, он обратил внимание на огромные напольные часы. Шел шестой час, за окном начинало светать. Надо было уйти пораньше, пока окончательно не рассвело, чтобы прохожие и соседи не заметили его окровавленную одежду.

Данила вернулся в ванную и оделся. Покрытое коркой тряпье вызвало отвращение, но теперь это перестало иметь значение. Он причислил себя к соучастникам бойни, а у убийц руки всегда по локоть в крови.

Выйдя из ванной, Данила увидел, что дверь в спальню распахнута настежь, Анфиса лежала на полу. Несколько секунд он стоял в замешательстве, потом зашел в комнату. У девушки было перерезано горло очень острым предметом, ножом или опасной бритвой. Глаза открыты, и ни малейшего испуга на побелевшем лице. Пол был залит кровью.

Данила заскрежетал зубами, помедлил еще несколько секунд, а потом достал видеокамеру, вставил в нее чистую кассету и начал снимать: мертвую девушку, всю квартиру, добрался и до замка. Дверь была заперта на ключ, а изнутри ее можно было открыть вертушкой. Значит, у убийцы имелся ключ. Он вошел, сделал свое дело, ушел и запер за собой дверь. Это мог сделать только свой человек. Ведь она не испугалась и не удивилась его появлению. А может быть, даже ждала, зная, что ей вынесен приговор.

И опять он остался в сторонке. Убийца не предполагал встретить кого-то в ее квартире, он даже в ванную не заглянул, а она промолчала и вряд ли кричала. Крик разбудил бы его. Наверняка. Анфиса его спасла. Выскочи он на крик из ванной – оказался бы рядом с ней с перерезанной глоткой.

Данила повернул вертушку, открыл дверь и ушел, оставив ее распахнутой настежь.

В машине он перестроил рацию на милицейскую волну и сделал вызов:

– Всем патрулям в районе Гоголевского бульвара. Совершено убийство по адресу Сивцев Вражек, 7, квартира 14.

Он тут же отключил рацию, чтобы его не запеленговали, и нажал на педаль газа.

3

Долгожданный телефонный звонок наконец-то прозвучал. Оперативники Осипова тут же включили аппаратуру прослушивания и подали сигнал девушке.

– Только не выдавайте своего волнения, – почему-то шепотом произнес один из оперов.

Ева постаралась взять себя в руки и сняла трубку.

– Да, алло, слушаю вас.

– Евочка, солнышко, здравствуй, это папа.

– Господи! Куда же ты пропал? Я же волнуюсь.

– С тобой все в порядке, девочка моя?

– А что со мной может случиться?

– Тебя никто не беспокоил по поводу меня?

– Нет. Я же из дома не выхожу. Обложилась книгами и работаю. Голова идет кругом, мне скоро сдавать материалы ведущему темы.

– Умница. Ты знаешь, что напечатан некролог о моей гибели?

– Ты меня предупреждал. Но я газет не видела, у меня запарка.

– Очень даже кстати. Все объясню потом. Мне нужна твоя помощь. Только прошу тебя, не произноси никаких названий вслух. У тебя есть ключик. Сходи на почту и возьми из своей ячейки все бумаги. Они мне очень нужны. Ты поняла, о чем я говорю?

– Поняла.

– Потом поезжай в то место, где ты разбила клумбу. Тебе там всегда нравилось. Знаешь, где это?

– Ну конечно. Чего тут сложного?

– Жди меня там завтра. А теперь главное. Есть люди, которые хотят мне зла. Я уверен, что за тобой могут наблюдать. Будь очень внимательна, следи за машинами, едущими за тобой. Используй машину, что стоит на крытой стоянке, ею давно не пользуются. Ты поняла?

– Да. А где от нее ключи?

– Ключи в багажнике под ковриком. Машина заперта, но багажник открыт.

– Хорошо.

– Будь очень осторожна, лапочка. Езжай на стоянку только своим ходом, смени несколько видов транспорта.

– Я все сделаю.

– До завтра, ласточка моя. Очень по тебе скучаю, жду не дождусь нашей встречи.

В трубке раздались короткие гудки.

Ева с испугом посмотрела на своих телохранителей. Ее держали в неизвестном месте, в трехкомнатной квартире, с ней постоянно находились три человека с оружием. Они ни на секунду не оставляли ее одну – делали что-то по хозяйству, готовили еду…

– Я ничего не понимаю.

– Не волнуйтесь, Эвита Константиновна, мы гарантируем вам безопасность вашего отца, – сказал опер. – Он прав, ему угрожают. На месте брата должен был быть он. Решив защищаться сам, он сделал главную ошибку. Одному ему не справиться с террористами. Фокус с некрологом не удался. Враги знают, что он жив, и не успокоятся, пока не завершат своей грязной работы. Вербин – человек государственный, и мы несем ответственность за его безопасность.

– И что же теперь?

– Вами мы тоже рисковать не можем. Слишком опасное мероприятие предложил вам отец. Всю операцию мы возьмем на себя, на дачу за вас поедет наша сотрудница.

– Ее не пустит охрана. Чужих на территорию не пускают. А гости туда не ездят, это спецтерритория. Там живут люди, которые предпочитают избегать гостей. – Охрана предупреждена, не беспокойтесь. Безопасностью занимаются компетентные органы. Нас не охрана беспокоит, а террористы. О какой машине говорил вам отец?

– О маминой. Она уже три года стоит на приколе и вряд ли заведется. Мама за руль не садилась с тех пор, как заболела.

– И где эта машина?

Ева все рассказала.

Через час Осипов получил подробный отчет. Этот же отчет выслушал Витковский немногим позже.

– Девчонка выполнила свои функции, – заявил Осипов, – больше она нам не нужна.

Писатель сложил кончики пальцев вместе, глянул на свои холеные руки и перевел взгляд на окно.

– Торопишься сдать ее труп фээсбэшникам, Геннадий Иваныч? Подождут. История должна выглядеть правдиво. Если дочь убивает отца, она не может умереть раньше него. Вот когда вы получите труп Вербина и будете уверены, что это именно Константин Вербин, а не очередной двойник или близнец, тогда и с дочкой можно покончить. Вы выполнили условия Татьяны?

– Все сделано. Но одно дело – ее расчеты, другое дело – обстоятельства. Подстраховать мы ее не сможем, это равносильно провалу всей операции. Вербин слишком осторожен. Уникальный тип. Мои люди доложили из Обнинска об его исчезновении. Он просочился сквозь сито незамеченным, и мы не знаем о его месте нахождения ничего. Может, на метле через трубу вылетел. С фермы глаз не спускали.

– А если он приедет на дачу раньше Татьяны?

– Слишком большой риск. Нет, на такой шаг он не пойдет.

– Сколько охраны на даче?

– Взвод. Пятнадцать человек. Перевербовки не поддаются. Каждый следит за соседом. Они нанимались разными хозяевами и косо смотрят на своих напарников. Им хорошо платят, они дорожат своими местами.

Витковский глянул на часы.

– Время новостей. Включи-ка телевизор.

* * *

Таймер сработал автоматически, и телевизор включился сам. Данила вздрогнул и проснулся.

Экран занимал полстены. Выдохшийся за ночь оператор протер глаза и впился взглядом в монитор.

– Вчера поздно вечером в ресторане «Руслан» произошла настоящая бойня. Похоже, мы рано отнесли криминальные разборки к прошлым временам, дележ сфер влияния и собственности еще не закончились. В банкетном зале ресторана на втором этаже отмечалась свадьба с широким размахом. Приятное для всех событие, если бы не одно «но». Замуж выходила дочь криминального авторитета, некоего Вартана Арсеновича Керсояна по кличке Князь, чья группировка контролировала некоторые районы столицы. Неожиданно в зал ворвалась группа молодчиков в масках, вооруженная автоматами. По гостям открыли шквальный огонь. Как выяснилось позже, на свадьбе гуляло все руководство группировки Князя, он сам и его боевики.

Мы имеем кадры с так называемого торжества, попавшие к нам по чистой случайности. Съемку производили операторы-любители, нанятые устроителями торжества, а также некоторые из гостей, пожелавших запечатлеть свадьбу на память.

Мы настоятельно просим родителей увести детей от телевизоров, а людям со слабой психикой не рекомендуем это смотреть.

Пошла пленка. Данила прекрасно видел, что над его материалом хорошо поработали. Были смонтированы кадры, снятые с разных сторон. Потом остались только планы, снятые Данилой из-под стола: Андрей уже был смертельно ранен и выронил камеру.

Даже не специалисту, просто внимательному зрителю было ясно, что сюжет снят профессиональными камерами и смонтирован. Да и какие к черту гости могли снимать этот кошмар, когда их крошили на куски? В студии опять появилось холодное лицо комментатора:

– Количество убитых пока неизвестно. Сколько ранено и попало в больницы, мы тоже не знаем, но подоспевший отряд ОМОНа не позволил уйти убийцам безнаказанно. Бандиты продолжили стрельбу на улице при попытке к бегству, но ни одному из них уйти не удалось. Вся банда налетчиков была уничтожена.

Вновь пошли кадры, кто их снимал, Данила не знал. На экране появился двор – общая панорама, трупы с автоматами. Один из омоновцев подходит к убитому и срывает с него маску. Лицо бандита крупным планом. Потом срывает маску с другого убитого. Опять лицо крупным планом.

Полковник милиции за оцеплением говорил:

– В интересах следствия мы не можем комментировать ситуацию. Но нами опознаны некоторые налетчики на ресторан, и мы знаем, какая группировка решила поквитаться с бандой небезызвестного мафиози по кличке Князь. На этом пока все.

Камера вернулась в студию. Данила досмотрел новости до конца, но в них ни словом не обмолвились о гибели девушки, которой зверски перерезали горло. На сегодня ему дали выходной. Интересно, сколько теперь заплатят, ведь пролито море крови.

Данила вспомнил о ключе от квартиры Анфисы, который она дала ему. Он вышел на улицу и сел в свой старый драндулет, на джип даже не взглянул, и через сорок минут был у дома Анфисы. Дверь квартиры оказалась запертой, Данила открыл ее своим ключом. В квартире царила тишина и чистота. Трупа девушки в спальне не было. Никаких следов крови, кровать застелена. Если тут и остались чьи-то следы, то они принадлежат хозяйке либо ему.

Данила прошел в ванную комнату. Воду он не сливал, и там оставался стакан, из которого он пил водку. В ванной также царила чистота, на кафельном полу исчезло пятно крови от его одежды. Но у него есть пленка, где запечатлена трагедия. В гостиной на спинке стула висела сумочка Анфисы Он заглянул в нее и нашел ключи от квартиры, а еще свою фотографию. Этот снимок раньше был приколот к стене в его комнате среди десятка плакатов и картинок из журналов. Не оставалось сомнений – карточку Анфисе мог дать только Андрей, который несколько раз бывал в его конуре. Мелькнула мысль – а вдруг убийца заглядывал в сумочку? Он не мог не заметить джип, выданный фирмой. Машина стояла у подъезда. Анфиса могла доверить ключи только Сергею, он был ее любовником в течение долгого времени. Но она от него ушла и контору оставила. Если не он сам ее убил, то послал Осипова. Анфиса сказала, Сергей не даст ее в обиду. Черта с два! Человеческая жизнь для этих волков ничего не стоит. Почему же его не стали трогать? А что мальчишка может им сделать? Вызвать ментов? Вызвал, и что? Его же и обвинят в убийстве. Других отпечатков в квартире не найдут. Нет, он еще не готов тягаться с профессионалами. Но придет и его час.

Данила ушел ни с чем, как побитый пес. Он не думал, куда едет, но машина будто считывала информацию с его подсознания и остановилась на незнакомой ему улице. Напротив находился ресторан «Руслан». Рабочие вставляли стекла. Он не видел ресторана с парадного входа, но теперь понял, где вчера находился. Ему вспомнились гангстерские боевики, которых он в свое время насмотрелся досыта. Там часто убивали противников в барах и кабаках, и у него всегда возникал один и тот же вопрос. Возник он и сейчас. С одной стороны – широкая, хорошо просматриваемая улица, с другой – глухой двор. В банкетном зале собираются крупные мафиози на семейное торжество. А где охрана? Они же не полоумные. Взвод автоматчиков беспрепятственно проникает в ресторан, поднимается на второй этаж, вламывается в зал и открывает огонь. Во дворе развязки ждет ОМОН, спрятавшись за деревьями. Такую свадьбу должны охранять сотни вооруженных телохранителей с рациями и в бронетранспортерах. Смешно подумать, что они сами подали себя на тарелочке с голубой каемочкой. Убрать охрану без шума невозможно. Да и сам Князь, как его назвали в новостях, не стал бы устраивать праздник в чужом, не контролируемом им районе. Тут есть только один ответ – у Князя не было врагов. А может, он сам нанял ОМОН для своей охраны. Если менты в доле, то они и взяли главаря под свою опеку. Другого варианта быть не может. Учитывая связи Сергея с милицией, он получил информацию от них и получил ее давно, а Андрей знал, куда пойдет вечером. Он понимал, чем может кончиться для него этот вечер, и устроил прощальный завтрак. И его рассказ о разборках не был случайностью.

Данила поехал домой. Возле подъезда его окликнул какой-то мужчина. Лет пятидесяти, высокий, хорошо одетый.

– Вы Данила Астахов?

– Чем могу быть полезен?

– Полезен могу быть только я вам, а вы мне – ничем, – ответил незнакомец.

И передал Даниле пухлую кожаную папку.

– Тут материалы, с которыми вам следует ознакомиться. Пока скажу лишь следующее. Я адвокат и старый друг Андрея Стромова, погибшего вчера при известных вам обстоятельствах. Два дня назад, когда ему стало известно задание, он вызвал меня и нотариуса, и мы составили завещание. Копия его лежит в папке. Андрей завещал вам свою квартиру и все имущество. Подробности вы узнаете из письма. Оно тоже в папке. Я вам понадоблюсь для оформления наследства. Возникнут вопросы – звоните. А его квартиру можете занимать хоть сейчас.

– Где он?

– В морге со всеми другими, кто вчера лишился жизни. При нем имелся паспорт и моя визитная карточка. Я уже был на опознании. Не надо удивляться, всех убитых причислили к категории «гости». Спорить я не стал, осложнения нам ни к чему. Сейчас я занимаюсь организацией похорон, позже вам позвоню. Больше мне нечего вам добавить. Разрешите откланяться.

Мужчина развернулся и ушел.

* * *

В одном из конвертов лежал DVD-диск без всяких пометок, рядом листочек бумаги, вырванный из блокнота: «Пароль – фамилия твоего друга, с которым ты учился». Данила вставил диск в компьютер и тут же увидел табличку, запрашивающую пароль. Он набрал на клавиатуре фамилию Цейтлин и сразу получил ответ: «Пароль принят». Остроумное решение. Вычислить фамилию приятеля, с которым учился студент ВГИКа восемь лет назад, практически нереально.

Пошел сюжет. На кровати в незнакомой комнате лежали два железных чемодана, вероятно из нержавеющей стали. Андрей подходит к кровати и откидывает крышку одного из них. Чемодан набит долларами. Пачки перетянуты канцелярскими резиночками. Он поворачивает лицо к камере.

– Здесь около двух миллионов долларов. И заметь – заработанных потом и кровью за три года титанического труда. А теперь я покажу тебе, за что мне платили.

Андрей открыл крышку второго чемодана. В нем лежали пластиковые боксы с дисками. Чемодан был полон.

– Здесь все мои репортажи, которые я копировал для себя. Каждый сопровождается моими комментариями, не теми, которые зрители слышали в эфире, а правдивыми. Это рассказ о том, как строилась схема, по которой такие, как я, снимали «ужастики». Даже ты, поработавший со мной несколько дней, понял, что мы следуем определенному сценарию, написанному рукой мастера. Кем? Не знаю. Но этот человек знает принципы работы милиции, криминалистов, порядок проведения следствия и, ко всему прочему, отлично разбирается в законах драматургии. Его сюжеты потрясают своей фантазией, но надо понимать, что речь идет о гениальном преступнике. Нет, он не ходит с ножом по улицам и не убивает прохожих. Он дает инструкции убийцам – как, где и когда надо это сделать. Я киллеров никогда не видел, мы всегда отставали от них на полшага, но всегда приходили первыми на место разыгравшейся трагедии. Мы лишь одно из звеньев порочной системы. Об этом я хотел снять фильм, для этого собирал материалы и копил деньги. Ни один продюсер на такое кино денег не даст. Они могут восторгаться твоим сценарием, но финансировать кино не будут. Объясняется все очень просто. Пока продюсер не получит от одного из каналов телевидения добро на съемку, ему и копейки не дадут. Кино снимается для эфира, а телевидение такое кино не купит. Причина проста. Нужны сами сенсации, а не способы их создания. К тому же в таком сценарии нет места для положительных героев. Все мы сволочи. Кому из нас может сострадать зритель? Сплошная грязь! Правда жизни далека от романтики. Вот почему я решил снимать независимое кино, а для этого надо стать продюсером, режиссером, сценаристом и оператором. Надеюсь, у тебя это получится лучше, чем у меня. Если ты меня сейчас видишь на экране, то значит, меня уже нет и я ничего никогда не сниму. Уверен, что передаю эстафету в надежные руки.

Кадр сменился. Лес, тропинка, колодец. За кадром зазвучал голос Андрея:

– Ты узнал этот колодец? Мы сюда ходили за водой, когда приезжали на студенческие пикники. Вспомнил? Теперь я сворачиваю строго на север в лес.

В кадре появилась ладонь с компасом: Андрей снимал с плеча.

– Пятьдесят шагов. Вот старая сосна, на ней я вырезал метку. Три креста на уровне глаз. Видно?

На экране появилась свежая рана на дереве с капельками смолы. Камера повернулась вправо и показала полянку, посреди нее – березка с метр высотой. – Чемоданы зарыты на полуметровой глубине под березкой. Она не живая, но послужит отличным ориентиром. Здесь ты найдешь эти чемоданы и мои наброски сценария. Я в тебя верю, Данила. Ты сделаешь фильм лучше меня. Твои раны еще свежи, а моя боль давно притупилась. Я уже не чувствую той остроты, которую должен передать зрителю. Робот не способен передавать чувства, у него нет ни души, ни сердца. Прощай, Данила!

Экран погас, а Данила еще долго сидел и смотрел на него, погруженный в глубокие раздумья.

* * *

Таня в это время сидела перед компьютером и читала очередное письмо:

«Все Ваши условия выполнены. Сестру увидите по окончании операции. Объект очень осторожен. Может прибыть завтра или сегодня вечером. Ждите его на точке. Используйте только предоставленную вам машину. Рассчитываем на ваш профессионализм. Других подсказок у нас нет.

P.S. Свое черное платье с длинным рукавом оставьте в багажнике машины. При отходе она останется на территории дачи».

Таня усмехнулась, распечатала все письма, полученные за два года, и уничтожила в компьютере папку с архивом. Письма сложила в коробку и бросила ее в шкаф, а другую, с деньгами, забрала. Потом отправилась в ванную и перекрасилась в блондинку.

Она уже разгадала план заказчика и судорожно пыталась вспомнить, на какое дело она надевала это платье? Вспомнила. Поход на Лесную улицу. В этом платье ее снимал Данила, когда она входила в дом и выходила из него. Потом она заехала к Кате и поехала на дачу с Данилой. И что из этого следует? А то, что убийство Кати как-то надо связать с убийством Вербина. У них есть кадры Тани в этом платье. Если она оставит его в багажнике, то оно будет найдено как улика на месте убийства Вербина. Не очень убедительно, но лучшего они придумать не смогли. Есть куда более убедительный способ доказать причастность одного киллера к двум убийствам, и она знала, как это сделать.

* * *

Из глубокой задумчивости Данилу вывел телефонный звонок. Он автоматически взял трубку и услышал знакомый женский голос:

– Я соскучилась, Данила.

– Таня? Вот это сюрприз.

– Мне надоел этот ярлык, теперь я опять Ева.

– Значит, опасность миновала?

– Поговорим при встрече. Ты же у нас оператор, значит, у тебя есть камера. Так?

– Конечно есть, и очень хорошая.

– Возьми ее с собой, я тебя нанимаю на одно торжество. Работа очень высоко оплачивается.

– Я не буду брать с тебя денег.

– Плачу не я, а заказчик. Но это уже детали.

– Тебе нужен только оператор?

– И оператор тоже. Но может, ты занят?

– Я не могу быть занятым для тебя.

– Отлично. Поедешь по Киевскому шоссе в сторону моей дачи. На 29-м километре сверни направо на проселочную дорогу. Это за пять километров до моего поворота. Не обращай внимания на знак «проезда нет», его поставили из-за моста, который находится в аварийном состоянии. Но до него лесом еще километра четыре. Там я тебя буду ждать.

– Опять конспирация?

– Иначе пока ничего не получается.

– Я готов.

– Тогда жду.

Девушка положила трубку. Она собрала все, что ей было нужно, и с большими сумками спустилась в гараж. В последнее время она на улицу не выходила, всегда выезжала через гараж и только на чужих машинах: не хотела наткнуться на Веронику. Еще три дня назад она сказала ей и ее мужу, что уезжает отдыхать на юг, не уточнив, куда именно.

На месте ее машины стояла «Вольво» не первой свежести, но открыв капот, девушка убедилась, что тут хорошо поработали. В багажнике лежали три пластиковые бомбы большой разрушительной силы с дистанционным управлением. Провода, аккумулятор были новые, болты никелированные. Заказчик выполнил все ее условия. Она уверена, что и дырку в заборе сделали, и лодку с мотором заготовили. Сергей доверяет своей жене и не сомневается в успехе. Но Таня уже имела большой опыт и сегодня больше рассчитывала на удачу, хотя прекрасно понимала, что удача – это сухой остаток расчета. Она осознавала, что берет на себя ответственность за жизнь другого человека, которому совсем не желала смерти.

Машина оказалась скоростной, очень послушной и маневренной.

До моста она доехала быстро. Проселочная дорога заросла травой, по ней давно никто не ездил. Мост был перекрыт двумя бревнами, их нетрудно сбросить в реку, но кому это надо? Через десять километров есть объезд по большому кольцу, по нему можно выехать на параллельное шоссе. Это займет несколько лишних минут.

Таня прошлась по узкому деревянному мосту с обломанными перилами и попрыгала на досках. Вполне еще крепкие. Когда здесь было нормальное движение, две машины не могли разъехаться. Кто-то уступал дорогу.

Таня достала из багажника две бомбы, третью положила в сумку. Спустившись к реке, скотчем прикрутила взрывчатку с внутренней стороны опор моста и нажала на кнопочки. На коробках замигали красные огоньки.

Вскоре появился джип Данилы. Парень сиял от радости.

– Ну, как твои дела, принцесса?!

– Как у того парня, выпрыгнувшего с двадцатого этажа. Пролетев десять, он подумал: «Пока все идет хорошо!»

– Ты скептик, Ева.

– Почему ты прихрамываешь? – Таня наморщила лоб. – Я и был тем парнем, который выпрыгнул из окна. Неудачно упал и расшиб себе колено.

Тане будто воочию представилось: прямая улица, забор с дыркой в конце, надо пробежать метров сто пятьдесят, когда тебя может догнать если не человек, так пуля. Мелькнула мысль – может, доехать на машине? И тут же решила – рано еще загадывать.

– Ладно, инвалид, помоги-ка мне бревна скинуть в речку.

– Мы поедем по этому мосту?

– Мы? Слишком громко сказано. Начнем с бревен. Сваленные деревья удалось спихнуть с крутого склона в речку, где они тут же воткнулись в илистое дно.

– Что дальше? – спросил Данила, отряхиваясь.

– Стой здесь и не трогайся с места.

Таня села в джип оператора, автомобиль сорвался с места, пулей пролетел через мост и затормозил на другом берегу. Девушка загнала машину в лес и развернулась.

Данила всегда был парнем сообразительным, но на этот раз понять ничего не успел и пошел на ту сторону. Доски моста отчаянно скрипели под ногами, но держались.

– Не так страшен черт, как его малюют! – крикнул он, ступив на другой берег.

Таня вышла из леса.

– Забери камеру и запри машину. Впрочем, вряд ли на нее наткнутся.

– А зачем?

– Давай договоримся, ненаглядный мой кавалер. У меня на сегодняшнее наше свидание есть одно важное условие. Ты не задаешь никаких вопросов и выполняешь все мои приказы без пререканий. В противном случае поедешь домой.

– Согласен, черт подери. Хочешь сделать из меня подкаблучника?

– Только на сутки.

– Сутки я потерплю, если ты будешь рядом в течение этих суток.

– Клянусь, я тебя не брошу, если ты сам не убежишь.

– Тогда командуй.

Они вернулись к Таниной машине, она открыла багажник.

– Залезай, Данила. До дачи совсем рядом. Но я должна приехать туда одна. Охрана никого, кроме меня, видеть не должна. Понял?

– Чего уж тут не понять, – вздохнул парень. – Места, вижу, много, даже сумки не помешают.

– И еще, Данила. Я говорю – ты мгновенно делаешь, не философствуешь.

Парень тут же запрыгнул в багажник.

– А тебе блондинкой лучше.

Это были его последние слова, перед тем как багажник захлопнулся.

Они были уже в пути, когда у Тани зазвонил мобильный телефон. Она ответила.

– В бардачке лежит сотовый, – сказали ей. – В нужный вам момент наберете номер 40440, на противоположном конце поселка взорвется дом. То, о чем вы просили. Под водительским сиденьем лежит толстая кожаная папка с документами, которую вы взяли в банке. Вербин потребует ее в первую очередь. Отдайте.

– Вы думаете, я с ним чаи собираюсь распивать?

– Вам может понадобиться время для ориентировки. Мы не знаем, какая с ним будет охрана. Один он не приедет.

– Соображу.

Таня выключила свой телефон, чтобы ей больше не мешали. Теперь чужие мозги уже не помогут.

У ворот охранник отдал ей честь. Девушка приоткрыла окошко.

– Папа еще не приехал?

– Нет. Сегодня никто не приезжал. Будни.

Таня доехала до своего участка, вошла в калитку и нажала кнопку. Дачные ворота – скорее условность, чем защита. Открывались они наружу и, распахнувшись настежь, перегородили пол-улицы. На участке место было лишь для одной машины, остальное занимали газоны с цветами.

Закрыв ворота, Таня не стала запирать их на щеколду. Когда открыла багажник, Данила вздохнул с облегчением.

– Привет, я скучал без тебя. С какой скоростью ты неслась? Меня подбрасывало, как мячик. Нарушение скоростного режима… Тебя вычислят по номеру машины.

– Она ворованная.

– А что-нибудь настоящее есть?

– Ты и я. Если доживем до утра. Хватит вопросов. Бери камеру и пошли в дом.

Парень вылез из багажника, забрал свою камеру, Таня взяла сумку, и они направились к крыльцу.

– Ну а где же веселая компания, которую мы будем снимать? – спросил Данила.

– Они могут приехать в любой момент. Нам надо подготовиться к встрече. Помолчи немного, мне нужно подумать.

В гостиной первого этажа, где они провели свою первую незабываемую ночь у камина, Таня накрыла стол. Какие-то продукты она привезла с собой, что-то достала из холодильника.

– Стол на двоих. Значит, мы никого не ждем? – удивился Данила.

– Это не для нас. Мы будем пировать на втором этаже. Идем.

Таня провела гостя по комнатам, а потом вывела на веранду второго этажа, с которой хорошо просматривалась вся улица за воротами.

– Снимать начнешь с этого места, но гости тебя не должны видеть. Мы задернем занавески, оставив лишь щель для объектива. Работенка предстоит сложная. Ты должен стать невидимкой, по-вашему это «скрытая камера». Так?

– Тут спрятаться негде.

– Есть.

Девушка открыла створку шкафа, сдвинула одежду в сторону, а затем и заднюю стенку. За ней находилась комната.

– Моего сигнала будешь ждать здесь, гостей я приму одна.

Она достала из кармана джинсов наушник, похожий на миниатюрный аппарат для глухих, и вставила его в ухо Данилы, потом показала зажигалку.

– Смотри внимательно. Бензина в ней нет. Вот я чиркаю пальцем по колесику, что ты слышишь?

– Гудок, похожий на телефонный.

– Отлично. Это означает, что ты должен скрыться в убежище, в потайной комнате. Не забывай закрывать за собой стенку-дверь. Если кто-то поднимется наверх, тебя не должны видеть.

– Догадался.

– Если я чиркну два раза, услышишь два гудка. В этом случае ты должен вести съемку с веранды второго этажа. Три гудка – спускайся вниз. Четыре – выходи во двор. Камера должна быть включена постоянно. Все понял? У тебя не будет времени на раздумье, включение и выключение, снимай все подряд.

Данила вспомнил вчерашний вечер, когда он ворвался в зал ресторана. В первые мгновения он, озираясь, вертел головой, едва не поймав пулю, и не снял ни одного кадра.

– Тут что, теракт готовится?

– Убийство.

Парень оторопел и присел на кровать. Таня достала из сумки вино и два бокала.

– А теперь давай выпьем. Где спрятаться, ты знаешь. Ты должен снять убийцу. В этом заключается твоя задача.

Девушка открыла бутылку, разлила вино и подала ему бокал.

– Я очень за тебя боюсь, Данила.

– Пули меня обходят стороной, я им пока не нужен. Но ты уже горела. Это чудо, что мне удалось сбить с тебя огонь.

У Тани в памяти всплыли кадры пожара и парень, пиджаком сбивающий пламя с горящей девушки. Вот где она впервые его увидела. А та девушка могла быть Евой.

– Тут опять готовят взрыв? – спросил Данила. – Тогда никто не спасется.

– На этот раз труп моего отца должны опознать.

– И ты спокойно говоришь об этом? Значит, убийцы знают, что при взрыве в клубе погиб его братблизнец?

– Отец сам устроил этот взрыв.

– Но там же находилась ты!

Таня убедилась, что ее догадка верна.

– Думаешь, если человек, спасая собственную шкуру, решился убить брата, то он пощадит свою дочь? Нет. Смерть брата ему понадобилась лишь для того, чтобы завладеть его документами и по ним скрыться за границей. В машине лежит полная папка доверенностей, выписанная Константином Вербиным на имя родного брата, за которого теперь он себя выдает. Отца должны были арестовать со дня на день. Такому человеку трудно спрятаться и уж тем более перебраться за границу. Надо исчезнуть, умереть. Но не самому же, разумеется, если у него есть двойник. Теперь настал его черед.

– Конечно, он сволочь порядочная, таких не жалко. Но тебя ведь тоже могут убить.

– Ты меня спасешь, как в тот раз. Ладно?

– С видеокамерой в руках?

– Оружие тебе не нужно. Вооруженного человека убивают в первую очередь. Ну хватит об этом. Теперь ты все знаешь, а значит, подготовлен. Помни, ты должен реагировать только на мои сигналы и приказы. Никакой самодеятельности. Давай выпьем. Может, нам больше не представится такого случая.

– Типун тебе на язык.

Они молча пили вино. Данила заметил фотографию в рамке, стоящую на тумбочке, взял ее и рассмотрел.

– Какая же ты все-таки красивая.

– Надеюсь, она так же добра, как красива, – прошептала Таня.

– Что ты сказала?

– Мысли вслух. А ты женился бы на такой девушке?

– Если ты согласна, то я готов. – Данила, как школьник, покраснел. – Но пока я могу об этом только мечтать.

– Твои мечты сбудутся, Даня. Я в этом уверена. Потому что я тоже этого хочу.

Время пролетело незаметно. Стемнело. Внезапно Таня насторожилась и прислушалась, потом взяла один бокал и задвинула его под тумбочку.

Послышался звонок.

– Быстро в убежище. Жди моего сигнала.

Она встала и вышла в коридор, включая везде свет, спустилась вниз и там тоже включила свет. В двери не было глазка, она открыла дверь с улыбкой.

На пороге стоял высокий здоровяк, держа руки в карманах ветровки.

– Вы Ева?

– Угадали. Правда, вы на Адама не очень похожи.

Таня поняла, что этот тип не знаком с дочерью Вербина.

– А где же папа?

– В доме не горел свет, поэтому он не стал заходить.

– Я задремала в ожидании. Он же не сказал, когда приедет. А который час?

– Перевалило за полночь. Я хотел бы осмотреть дом. Разрешите войти.

– Пожалуйста.

Здоровяк вошел и методично обошел все помещения. Таня следовала за ним и включала свет, где он еще не горел. Ничего подозрительного он не заметил. – Хорошо. Ждите, – сказал он и ушел.

Таня поднялась на второй этаж и чиркнула два раза зажигалкой. Данила вышел из укрытия.

– Иди на веранду и снимай приезд гостей. Я погашу здесь свет и пойду встречать папочку.

Девушка не волновалась, в то время как у Данилы сердце начало колотиться с утроенной скоростью.

* * *

Два тяжелых джипа «Чероки» подкатили к въездным воротам, и они разъехались в стороны. У будки стояло шесть охранников и тот высокий парень, проводивший разведку. Из первой машины вышел Константин Вербин. К нему тут же подскочил старший охранник и его «разведчик».

– В доме все чисто. Только ваша дочь. Ждет. Стол накрыт на двоих. Во дворе «Вольво» вашей жены. Вербин вопросов не задавал, только слушал.

– Дочка приехала днем, одна, около трех. На машине «Вольво». Мы обследовали лес за оградой. Тишина, никаких следов. Ходили с собаками. В девяти домах есть жильцы. Все свои, гостей ни у кого нет. На сегодняшнюю ночь выставлена усиленная охрана.

Вербин и высокий вернулись в джип. Машины въехали на территорию.

Проверка сторожей оказалась неполноценной. На опушке леса, там, где был выпилен один прут, а потом поставлен на место с помощью обычного пластилина, лазейку контролировали два снайпера. Они прятались на деревьях и готовы были открыть огонь, если бы за Таней пустилась погоня. Темная улица плохо освещалась, а когда на дороге появились джипы, фонари и вовсе погасли. Причем не во всем поселке, а только на этой улице. Тут даже приборы ночного видения не могли помочь. У лодки, причаленной к берегу, дежурили двое автоматчиков, похожих на леших в своих камуфляжных нарядах. Они до темноты тоже прятались на деревьях. Их задачей было пропустить к лодке только Таню, остальных отрезать плотным огнем. Это все, что мог сделать Осипов для прикрытия жены своего начальника. Он не сомневался, что она справится с задачей. Его волновал отход. Через участки ей не проскочить. Здешние хозяева даже от соседей ограждались высоченными заборами, а улица была слишком длинная и прямая – участок почти непреодолимый.

* * * Таня вышла на улицу встречать своего отца, которого видела только на фотографии. Сейчас многое зависело от того, где остановятся джипы – за воротами или перед ними. Машины проехали мимо ворот, развернулись и остановились возле калитки. Из задней машины вышли четверо мужчин. Все одного роста, одинаково одеты, на головах бейсболки. Они встали стенкой на пути к калитке. Таня поняла – это защита от снайпера. Если он находится в лесу за забором, к которому четверка стояла спиной на темной улице, он не сможет определить жертву – эти четверо ничем друг от друга не отличались.

Из другой машины тоже вышли четверо, одетые так же, как первые. Один из них взял девушку за руку:

– Здесь не надо бросаться папочке в объятия. Потерпите.

«Конечно, иначе весь маскарад пойдет кошке под хвост», – подумала Таня.

На участок вошли пять человек, трое остались возле машин, Таня шла последней и незаметно заперла калитку. Теперь только бы не ошибиться. Участок хорошо освещался из окон дома. Таня скользнула взглядом по лицам и бросилась в объятия к кому надо. Что это? Родственное чутье или наметанный глаз?

– Девочка моя! С тобой все в порядке?

– Конечно.

Ее голова лежала на плече отца, она осторожно взглянула на веранду второго этажа, заметила, как шелохнулась занавеска: Данила задел ее объективом.

– Идем в дом, – быстро сказала девушка.

Увидев накрытый стол, Вербин расплылся в улыбке.

– Ты умница. Но как видишь, ртов оказалось больше. За стол сядем впятером.

Двое охранников остались на участке, в дом отец впустил троих.

– Я запекла индюшку, так что еды на всех хватит. Господа, тащите табуретки с кухни. Я сяду здесь, поближе к двери, мне придется бегать тудасюда.

Охранники задернули занавески на окнах, уже плюс, щеколда на двери осталась открытой. Минут через десять все уселись за стол. Начали разливать коньяк.

– Что с твоими глазами, милая? – спросил Вербин.

– Они на месте.

– Они потемнели.

– А, это линзы. Ты же не хотел, чтобы кто-то знал, что я поехала на дачу. В машине валяется рыжий парик и дурацкое платье, которое я не ношу.

– Сообразительная. Но сейчас-то линзы можно снять.

– Очень болезненный процесс. На ночь сниму. Ешьте, вы же проголодались с дороги.

Выпили. Все, кроме отца, следили за дочерью хозяина и стали пить только после нее. Коньяк разливался из одной бутылки. «Неужели эти идиоты, – подумала Таня, – предполагают, что я подсыплю яд в напиток? Какой примитив».

– Ты документы привезла? – спросил Вербин.

– Конечно. Они в машине, сейчас принесу.

Она встала из-за стола, на пол упала ее зажигалка-передатчик.

Один из телохранителей успел поднять ее первым и положил на стол.

– Ты куришь? – удивился отец.

– Баловство. Я сейчас вернусь.

Таня умела держать себя в руках, но все складывалось не так, как она рассчитывала. Выйдя на веранду, а потом на улицу, она увидела двоих оставшихся телохранителей. Они стояли на участке возле ее машины, курили и тихо разговаривали. Еще трое были на улице. Сквозь такой кордон непросто проскочить.

Девушка улыбнулась.

– Мне надо папину папку забрать из машины.

– Пожалуйста, пожалуйста.

Они посторонились. Таня открыла дверцу и запустила руку под сиденье. Там помимо папки лежал ее «Бульдог» с серебряными пулями и телефон. Револьвер она сунула за пояс джинсов, прикрыв его блузкой, похожей на распашонку, телефон сунула в нагрудный карман, папку взяла в руки.

– Спасибо, мальчики. Может, зайдете в дом?

– Ничего, нам и здесь неплохо.

Вернувшись, Таня закрыла дверь на щеколду. Самое ужасное произошло, когда она вошла в комнату. Тот парень, что поднял ее зажигалку, взял ее, поднес к сигарете и начал щелкать. Раз, два, три, потом пробормотав: «Бензин кончился», отложил ее в сторону.

Но Данила уже получил сигнал спускаться вниз с включенной камерой.

За столом сидели четверо, слишком много.

Таня протянула Вербину папку:

– Здесь все, что было бумажного в сейфе.

Она умышленно поправила в волосах гребень с изумрудами.

– А где же браслет? Обычно ты его не снимала с руки.

Таня, словно не услышав вопроса, обратилась к соседу:

– Будьте любезны, принесите индейку из духовки.

– С удовольствием.

Телохранитель отправился на кухню. Теперь их трое. Таня запустила руку под стол и сорвала пистолет «Стечкина», приклеенный скотчем, потом встала и открыла огонь.

Отца она только ранила и сделала это умышленно, двое телохранителей получили пули в лоб. Оглянувшись, увидела на пороге Данилу с камерой, снимающего бойню. Рванула его за рукав и, втащив в комнату, бросилась на пол. С кухни вбежал охранник с пистолетом в руке. Он не ждал выстрела с пола и был сбит первой же пулей.

Закрытая на щеколду дверь едва не прогнулась под мощным ударом. Очевидно, ее пытались выбить плечом: бывшие на участке охранники услышали выстрелы в доме. Но те, что у ворот, ничего не могли слышать.

Таня достала мобильник и набрала номер 40440, через секунду земля сотряслась. Отбросив пистолет, девушка крикнула:

– Данила, снимай!

Она достала свой «Бульдог», подошла к отцу, истекающему кровью, и тихо сказала:

– Не сомневайся, папочка, я такой же оборотень, как ты, и так же безжалостна и коварна.

Он смотрел на дочь ошалелым взглядом, что-то хотел сказать, но не успел. Серебряная пуля врезалась ему в переносицу.

Таня сунула револьвер за пояс, выхватила из-под шкафа охотничий карабин, заряженный патронами с картечью, и вышла в коридор.

– За порог ни шагу! – крикнула она Даниле.

Удары в дверь становились все сильнее и сильнее. Таня выждала момент, открыла щеколду и прижалась к стене. Еще удар, и оба телохранителя с бревном в руках влетели в дом и промчались до лестницы, где и распластались на ступенях. Вслед им полетела картечь, выпущенная двумя залпами. Она превратила охранников в кровавое месиво.

– За мной, Данила! – крикнула Таня, передергивая затвор. – В машину, ложись на заднее сиденье!

О том, что ворота не заперты, никто из внешней охраны не догадался.

Данила выполнял все ее приказы, не выключая камеру. Таня села за руль. Пламя пожара полыхало в полнеба, на улице было светло как днем.

– С богом, любовь моя! – засмеялась Таня, завела мотор «Вольво». Это был смех дьявола, торжествующего победу.

Машина с разгона ударила по воротам, створки разлетелись в разные стороны. Правая ударила по джипу и сбила с ног тех, кто пытался вышибить калитку. Распахнутые створки временно преградили дорогу джипам, но через секунду охрана будет стрелять им в спину. Решение Таня приняла мгновенно – свернула к главным воротам, в объятия оставшейся там охраны. Она уже свернула на прямую и увидела полыхающее здание в конце поселка. Непробиваемые ворота оказались открыты, у будки – только один охранник, остальные умчались на пожар. Таня крутанула руль вправо и выскочила на полной скорости из ворот, едва не столкнувшись с вереницей пожарных машин, для которых и открыли железные створки. Она успела увернуться от столкновения и едва не улетела в кювет, с трудом удержав автомобиль на дороге. Под наклоном в сорок градусов миновала шесть красных машин, только благодаря высокой скорости и хорошей резине, не позволявшей сползти со склона и перевернуться.

Данила вовсе не собирался ложиться на сиденье. Его кидало из стороны в сторону, но он продолжал снимать. С ревом «Вольво» выскочила на дорогу и помчалась к шоссе.

Преследователей она заметила в зеркале заднего обзора перед поворотом на проселочную дорогу. Резко крутанув руль влево, проскочила встречную полосу под носом у бегущих на нее машин и как с трамплина спрыгнула с шоссе на боковой отросток. Джип преследователей среагировать не успел и пролетел мимо.

Машина подскакивала на кочках, ее бросало из стороны в сторону, но Таня продолжала давить на педаль газа. Вот он, чертов мост. Проскочив его, Таня резко затормозила, выключила фары.

– Следи за мостом! – услышал Данила и повернул камеру назад. На какие-то мгновения вид перекрыл открывшийся багажник, но он тут же захлопнулся, а Таня, которая была около него, отскочила в сторону и упала на землю.

Данилу ослепили яркие фары идущего на них джипа. Вот он влетел на мост, и тут раздался оглушительный взрыв. Тяжеленная машина подлетела вверх, как спичечная коробка, но моста под ней уже не было, падала она уже в реку. Взметнулись брызги, потом все стихло. Ни моста, ни джипа, только в мутной воде слабо пробивался свет фар и поднимались пузыри.

Данила вышел из машины, словно пьяный. Его качало. Он выключил камеру, снял ее с плеча и сел на землю рядом с Таней. Стряхнув с волос пепел, она закурила.

Непонятно, сколько времени они просидели молча, глядя на тлеющие головешки бывшего моста. Говорить не хотелось. Да и о чем?

Глава 6

1

Обычная стандартная встреча заказчика с исполнителем состоялась в отдельном кабинете ресторана «Русская кухня». Кабинки отделялись от общего зала шторками, и те, кто имел деньги, могли поужинать в интимной обстановке. Но для ужина время еще не пришло, да и в интиме двое мужчин не нуждались. Встреча носила деловой характер.

Сергей Михайлович приоткрыл крышку переданного заказчиком дипломата, который был набит долларами.

– Здесь все? – спросил он, глянув на немолодого мужчину с оспинами на лице и сверлящим неприятным взглядом.

– Как договаривались, Сережа. Крутые бабки, учитывая мои потери.

Сергей закрыл кейс и поставил его под стол, который ломился от закусок и выпивки. Разливая водку, усмехнулся:

– Ты как ребенок, Федя. Прислал периферийную шпану с автоматами, которые выпустили в стенку пуль в десять раз больше, чем попали в цель, и тебе их жалко. Среди них достойных не нашлось. Омоновцы положили всех до одного как цыплят. И ни один не был опознан.

Они выпили и закусили грибочками.

– Ты же сам велел прислать неузнаваемых. Да, ты прав. Ребята крутостью не отличались…

– А эти двое, которых опознали?

Сергей бросил на стол две фотографии. На обеих были трупы со сброшенными масками.

– Трофим и Гога.

– Вот именно. Их не только менты, но и весь криминальный мир знает. И то, что они люди Карлика, тоже всем известно. Я за ними неделю охотился, выловил, три дня продержал в подвале, а потом привез к ресторану, пристрелил и подбросил в общую кучу трупов. Рожи Трофима и Гоги в новостях на всю Россию показали. И что мы имеем в итоге? То, что свадьбу дочери Князя, его самого и всю его банду расстрелял Карлик, а ты тут ни при чем. Теперь тебе по наследству перейдет империя Князя, о которой ты мечтал. Близок локоток, да язык короток. А твоего соперника и конкурента Карлика авторитеты на вилы поднимут, Карлику хана. Ему уже не отбрехаться. Ты расстреливаешь Князя, получаешь его империю и теперь чужими руками убираешь Карлика. А кто все это для тебя сделал, Федя? Не слышу. И ты говоришь «дорого». Ты мне еще проценты с бизнеса платить будешь…

Нравоучительный монолог бывшего полковника милиции оборвал звонок мобильного телефона.

Сергей, продолжая надменно усмехаться, взял трубку.

– Да, дорогая?

Он слушал, и его лицо становилось все серьезнее и серьезнее.

– Я сейчас приеду. – Сергей встал и взял кейс. – Извини, Федя. Мы еще успеем наговориться.

– Что с тобой, Сережа?

– Семья требует срочного внимания. Жена. Ей ни в чем отказать не могу.

Он отдернул занавеску и вышел в общий зал.

* * *

Свою жену он нашел в спальне. Но помимо Тани в комнате находился еще один человек, тот самый оператор, которого приволок покойный Андрей. Данила стоял у окна и снимал. Сергей растерялся. Таня стояла посреди комнаты, а на кровати лежали какие-то бумаги, распечатанные на принтере.

– Что здесь происходит, дорогая?

– Скажи мне, Сережа, кто настоящий убийца? Тот, кто стреляет, или тот, кто писал эти письма? Сергей подошел к кровати, взял в руки один из листков и стал читать вслух:

«Все ваши условия выполнены. Сестру увидите по окончании операции. Объект очень осторожен. Может прибыть завтра или сегодня вечером. Ждите его на точке. Используйте только предоставленную вам машину. Рассчитываем на ваш профессионализм. Других подсказок у нас нет.

P.S. Свое черное платье с длинными рукавами оставьте в багажнике машины. При отходе оно останется на территории дачи».

Сергей посмотрел на жену. Она стояла в черном платье с длинными рукавами, а в руке держала пистолет.

Он знал об операции на даче, знал, что Осипов отправил на дело самого опытного киллера, но какое отношение к этой истории имеет его жена, не мог даже представить.

– Я выполнила задание. Но оно не последнее. Некая Елена Артемьева, дочь подонка Вербина, заказала мне, Татьяне Снежинской, прикончить еще одного оборотня. А когда мне платят, я выполняю свою работу.

Сергей не успел ничего сказать. Раздался выстрел, пуля попала ему в голову. Он рухнул на ковер.

– Ты ошиблась. Сергей не занимался заказами! – крикнул Данила и опустил камеру.

– Заткнись! У нас договор. Ты лишен слова на сутки. Твое время еще не истекло.

Он это помнил. Они не сказали друг другу ни слова после взрыва на мосту. Таня вынула свои вещи из багажника «Вольво», переложила их в джип, стоящий в кустах, и сама села за руль. Тогда он просто не мог говорить, был в шоке от увиденного. Он и сейчас все еще не пришел в себя. Таня привезла его в эту квартиру и приказала продолжить съемку. Она кому-то позвонила, и они на кухне пили кофе с коньяком. Он выпил целый стакан, но не помогло.

– Сергей занимался операторами и связями с телевидением. Всей оперативной работой заведует Гена Осипов. И он к своим делам никого не подпускает, даже Сергея, а тот и не лез в его кухню, – скороговоркой выпалил Данила.

– Осипов работает в вашей команде?

– Можно считать его главным. Но сценарии для них пишет кто-то третий. Его никто не видел и не знает. Но я уверен в одном – без ведома Сергея его секретаршу Анфису убить никто не решился бы.

* * *

На место происшествия приехал Железнов, подполковник с Петровки. И как всегда по наводке Осипова. Но на этот раз сам Осипов сделал исключение и прибыл на дачу Вербина. Его операторы все уже отсняли.

– Сам решил проверить результаты работы? – спросил Железнов, подходя к руководителю ликвидаторов.

– Ситуация вышла из-под контроля, Ваня. На месте нет машины, а в ней должны быть нужные мне вещички. Пока не знаю, что делать.

– Делать? Ты уже все сделал. Труп Вербина рта не раскроет и за кордон не уйдет. Теперь ты должен сдать девчонку. Фээсбэшники нас уже достали.

– Они ее получат, как только я ее найду. Ей удалось выскользнуть из капкана. Уложив пятерых матерых волчар, она уехала через центральные ворота, за ней прицепился хвост. В джипе сидело еще трое. Так доложила охрана у ворот.

– Значит, они ее знают?

– Да, Ваня. Речь идет о дочери Вербина. Ее здесь все знают. Так что можешь запротоколировать их показания и подшить к делу. Там еще есть кожаная папочка с документами, она на многое откроет глаза следствию. Ева Вербина убила любовницу отца, и это заснято камерами чекистов в квартире на Лесной. Потом она прикончила своего папашу. И понятно почему. Вербин решил удрать с молодой бабой за кордон и оставить дочь без средств к существованию. А девушка оказалась очень импульсивной. Наследственность.

– Но кто поверит в такую чушь? Импульсивная девчонка уложила пятерых профессионалов и смылась!

– Никто не узнает, скольких она уложила. Участок здесь большой, Ваня. Дай своим ребятам лопаты, пусть закопают лишних. В деле могут фигурировать двое. Поработай с охранниками, чтобы дали соответствующие показания, а я передам телевизионщикам картинку с двумя трупами. Мы умеем монтировать пленку.

– Девчонку надо найти и прикончить, Гена.

– Найду. Они получат ее труп. Возможно, сегодня вечером.

– Хорошо бы. Твой сценарий мне подходит, в нем все чисто и логично. Но работа еще не закончена.

Осипов отправился к своей машине. Все, что ему надо сделать, это найти Таню. Только если она жива и с ней все в порядке, можно решать вопрос с Евой. А если она погибла? Два трупа с одним лицом ему не нужны. Если Таня не сумела спастись, он должен найти ее труп и скрыть от Сергея. Опять она все сделала по-своему. Ей подготовили отличную тропу для отхода, но она этим не воспользовалась, а устроила с киллерами гонку на выживание. Осипов проверил все милицейские сводки. За пределами поселка никаких происшествий за последние сутки не зарегистрировано. Девчонка и ее преследователи как в воду канули…

Его размышления прервал телефонный звонок.

– Гена, привет, – услышал голос Тани. – Очень тебя прошу срочно приехать к нам домой. Тут что-то непонятное творится с моим мужем и твоим другом. Боюсь, что без твоего вмешательства нам не разобраться.

– Сейчас буду!

Осипов словно свежего воздуха вдохнул. Она жива! С ней все в порядке! Это главное. Но при чем здесь Сергей? Неужели он что-то узнал? Исключено! Что еще?

Он сел в машину и помчался в Москву.

* * *

Первое, что бросилось Осипову в глаза, было черное платье на Татьяне. То, которое она должна была оставить в машине.

– Что случилось?

Таня указала пальцем на дверь спальни.

Гена вошел в комнату и тут же получил удар по голове. Минут пять он пролежал без сознания, очнулся на кровати. Руки, растянутые в стороны, были прикреплены наручниками к стойкам спинки широченного ложа. Он смог приподнять голову и увидел Сергея, лежащего на ковре с дыркой в голове.

В комнату вошла Таня с револьвером в руке.

– Не все коту масленица, Гена. Извини, что забыла оставить тебе платье, оно ведь предназначалось для моей сестры? Ее труп должны найти в этом платье. – Она жива.

– Адрес?

– Скажу, если ты снимешь наручники.

– Сниму. У меня кончились патроны с серебряными пулями. Как раз для тебя не хватило. Один алкаш продал мне громадный слиток ворованного серебра, украл на авиационном заводе. Я заказала умельцу отлить из этого слитка пули и заменить их в патронах. Чуть ли не ящик получился. Но ты присылал слишком много заказов. Ты лежишь на простыне из своих посланий, в три слоя стелить пришлось. Слышишь, как они шуршат под твоей задницей?

– Я сделал ошибку, но ты же сама принимала решение.

– Всю свою сознательную жизнь я пытаюсь решать сама. Лучше бы я умерла в роддоме, как предсказывали врачи. Адрес?

– Наручники!

– Теперь я диктую условия.

– Полянка, дом 12, 5-й этаж, квартира 44.

– Сколько их там?

– Трое, кроме Евы. Я могу им позвонить, и они ее отпустят.

– Не валяй дурака, Гена. Они знают, для чего держат ее под замком.

Таня подошла к кровати и приставила револьвер ко лбу Осипова, к мокрому лбу. Бывший полковник обливался холодным потом.

– Я обещала. Не дергайся. Начнем с правой руки. Но ты оставишь ее на месте после того, как я сниму наручник, иначе я нажму на спусковой крючок. – Я понял.

– Это важно, Гена. Ты же хочешь жить.

– Понял! Понял!

Таня сняла левой рукой один из наручников.

– А теперь поверни голову и посмотри на свою руку.

К запястью была прикручена проволока, второй ее конец крепился к чеке гранаты, а граната была примотана скотчем к стойке кровати.

– Дернешь рукой – сорвешь чеку, и через четыре секунды от тебя ничего не останется. Правая рука в том же положении. Кровать слишком широкая, зубами не дотянешься. У тебя будет время подумать. Жизнь штука дорогая и не терпит суеты.

Она сняла наручник с другой руки, и Осипов превратился в растяжку между двумя гранатами.

Таня забрала наручники и вышла из комнаты. Жизнью Данилы она рисковать не стала и велела ему ждать в машине. Взрыв никого бы не пощадил. Она взяла сумку с кухни, открыла газ в плите и вышла из квартиры.

На лифте спустилась в гараж. Ее «Мазда» стояла на месте. Таня бросила сумку в багажник и выехала на улицу. Джип Данилы был на месте. Парень сидел за рулем и нервничал. Он не знал, что произошло в квартире, после того как его выставили, но видел, как к подъезду подъехала машина и из нее вышел Осипов, самый хитрый и коварный зверь.

Таня тоже не сомневалась в талантах Осипова, а потому, поджидая его, помимо гранат прикрутила к ножке кровати пластиковую бомбу. Она получила три бомбы, как и заказывала. Две ушли на подрыв моста, одну она приберегла. Свой план она придумала, после того как получила последнее письмо от заказчика, просьба привезти черное платье подтвердила ее подозрения.

Таня достала из кармана пульт дистанционного управления и нажала на кнопку. Раздался оглушительный взрыв. Из ее любимой когда-то квартиры вышибло окна и наружу вырвалось пламя. Данила выскочил из машины и закричал, точнее, заревел, как раненый зверь.

Таня завела двигатель, подъехала к нему и открыла окошко.

– Что-то случилось, Даня?

И опять, в какой уже раз за сутки, он потерял дар речи.

– Бери камеру и садись. Джип тебе больше не понадобится. Рабочий день продолжается. Вперед, мальчик.

Парень схватил камеру с сиденья своей машины и запрыгнул в «Мазду».

Таня казалась совсем спокойной, а оператора трясло, словно в лихорадке.

* * *

– Включай камеру и встань за моей спиной, Даня. Ты все еще мой раб, подчиняйся.

Они стояли перед квартирой на площадке пятого этажа. Таня накрутила глушитель на пистолет, потом позвонила в дверь.

– Кто там? – послышался мужской голос за дверью.

– Посылочка от Гены Осипова. Мне поручено выполнить свою работу.

Имя «Осипов» имело магическую силу, сторож открыл дверь и тут же получил пулю в лоб. Таня вбежала в квартиру. Второй охранник был в ванной, принимал душ. Он так и остался там, только вода, сливающаяся в отверстие, сменила цвет и стала розовой.

Ева лежала на кровати. Таня сунула пистолет в руку убитому сторожу и подошла к сестре. Девушка спала. Таня приподняла ей веки.

– Они накачали ее снотворным или наркотиками. Бедная моя. Вот Данила, девушка, которую ты любишь. Это ей ты спас жизнь при пожаре. А сейчас мы это сделаем во второй раз.

Она похлопала Еву по щекам. Девушка что-то промычала. Таня поцеловала сестру, на ее глаза навернулись слезы.

– У тебя есть укромное местечко, где ее можно спрятать? Хотя бы на сутки.

– Есть. – У Данилы наконец прорезался голос.

– Нам надо вывести ее и посадить в машину. Помоги поднять ее на ноги. Вот скоты, даже в рыжий цвет выкрасили. Хотя оно и к лучшему.

Девушка могла стоять на ногах, но ничего не видела и не понимала. Со стороны она казалась совершенно пьяной. Они вывели ее на улицу и усадили на заднее сиденье машины. Таня достала из багажника большую сумку, взяла из нее себе очень маленькую, потом сняла с руки Евы браслет.

– Это мне на память. Слушай меня внимательно, Данила. В сумке все документы, включая паспорт, права и документы на машину. Теперь Ева станет Татьяной Снежинской, популярной писательницей. Там же, в сумке, толстая тетрадь, из нее ты все узнаешь. Я хочу, чтобы Ева отнесла ее в издательство и сдала как рукопись нового романа «Дневник убийцы». Там ее примут за меня, никаких проблем не возникнет. Пусть привыкает к новой жизни и новому имени. Сейчас Таня Снежинская отдыхает на юге, об этом знают все ее друзья. Вот и поезжайте на юг. Вам надо исчезнуть из Москвы на месячишко. Я уверена, она будет счастлива с тобой. Моей сестре всегда везло в жизни. Пусть так и будет. Я ей завидую белой завистью. И ты достоин такой девушки. Береги Еву. Еще в сумке коробка денег. Твой гонорар. Сутки кончились, ты свободен.

– Мне не нужны деньги. Я восхищаюсь тобой… Таня.

– Отдай деньги Еве. Пусть это будет наследство от сестры, которую она никогда не видела и даже не слышала о ней.

– Что ты задумала?

– Хочу убраться куда-нибудь подальше. А что делать с отснятым материалом, думай сам. Ты же режиссер. Я тебе показала один день из жизни наемного убийцы. Теперь ты знаешь, что это такое. Прощай, Данечка!

Таня взяла маленькую сумочку Евы и ушла.

Он долго стоял на тротуаре и смотрел вслед этой женщине. Его обуревали непонятные чувства, в его сердце они устроили между собой настоящий бой. Данила еще не осознавал, что произошло с ним за последние сутки. Все это походило на кошмарный сон. Когда же он проснется?

* * *

Он на руках отнес девушку на седьмой этаж, усадил на ступеньки и начал искать ключ. Отодвинув в сторону коврик, прощупал плитку, одна из них покачнулась. Под ней действительно лежал ключ. Данила внес девушку в квартиру. Уложив рыжую красавицу на кровать, вышел из спальни и увидел сидящего на ковре пса, смотревшего на него вопросительным взглядом.

– Привет, Джек. Извини, но ничего радостного я тебе сказать не могу. Андрюша больше не вернется домой. Ты наверное голодный. Пойдем поищем тебе еду.

Овчарка пошла следом за новым хозяином на кухню. Там стояла полная миска с кормом, но пес к ней не притронулся.

– Понятно, приятель. Ты сам все понял. Не все люди такие понятливые. Прости, но я ничего не мог сделать, так уж получилось. Прости.

Данила сел на корточки и погладил собаку. У Джека слезились глаза. Неужели пес и вправду все понимал? – А жить-то надо, старина. Может быть, мир мы с тобой не перевернем, но попробуем сделать что-то нужное и важное. Черт его знает, может, и получится. Когда есть цель и желание, должно получиться.

Джек гавкнул.

* * *

В этой квартире Таня никогда не бывала. Адрес она прочла в паспорте Евы. У нее в руках была сумочка сестры, в которой лежали документы Евы и разная мелочевка. Только револьвер был Танин. Она обошла квартиру, рассмотрела фотографии, потом приняла душ, высушила волосы, сделала прическу, как у Евы на фотографии, вставила в нее гребень с изумрудами, а также надела браслет.

За окнами потемнело. Набежали темные тучи, полил сильный косой ливень. Таня подошла к окну и долго смотрела на разыгравшуюся стихию.

– Терпеть не могу осень. Терпеть не могу этот проклятый мир. Если ты в него попал – завяз по уши. Спрятаться негде. Это каста прокаженных, пролитая кровь не засыхает, в ней захлебываешься. Либо ты должен с этим жить, либо обязан сдохнуть. Я ждала этой минуты, и вот она пришла.

Таня достала из сумочки свой револьвер. В нем остался один патрон с серебряной пулей, она пожалела тратить ее на подонка Осипова.

Девушка легла на кровать и представила себя в гробу. Она часто представляла эту картину и всегда видела себя молодой и красивой. Так оно и будет. Она сделает для себя исключение – не будет стрелять в голову.

Она выстрелила себе в сердце. И как профессионал не промахнулась.

Ее тело нашли тем же днем, ближе к вечеру, когда следствием было установлено, кто убил Константина Вербина. Сотрудники милиции взломали дверь и нашли в спальне мертвую дочь Вербина с револьвером в руке.

Подполковник Железнов вышел из дома и подошел к машине, стоящей в стороне от остальных. Осмотревшись, сел на заднее сиденье.

– Все кончено, Вадим Борисыч. Сценарий претерпел некоторые изменения, но в целом сюжет не пострадал.

– Вы ее застали? – спросил писатель.

– Татьяна застрелилась. Сильная женщина.

– Ева, подполковник. Ева. А Татьяна, по словам свидетелей, уехала на юг три дня назад. Забудьте о ней. И не марайте имени популярной писательницы.

– Конечно. К тому же она теперь вдова.

– Что поделаешь. Утечка газа – вещь опасная. Сколько несчастных случаев мы знаем, и все из-за невнимательности.

– Вы так ставите вопрос?

– Только так, и не иначе.

– Теперь вы возглавите организацию.

– А я всегда ее возглавлял. Только теперь мне придется выйти из тени. Наше сотрудничество продолжается. Мы делаем сенсации, а этот товар всегда востребован.

* * *

В новостях сообщили об убийстве Константина Вербина, ранее считавшегося погибшим при пожаре в клубе «Боливар». По свидетельским показаниям, отца убила дочь, она же убила любовницу отца, с которой тот должен был уехать за границу, лишив семью средств к существованию. Теперь средства уже никому не понадобятся. Жена Вербина скончалась в больнице от рака за сутки до событий, а Ева Вербина вернулась домой и покончила жизнь самоубийством, застрелившись из того же револьвера, из которого убила отца.

На экране появилось тело, накрытое белой простыней с кровавыми подтеками. Данила с трудом сдержал слезы. Что он мог сделать? Это она могла вить из него веревки…

Потом было сообщение о взрыве в доме, произошедшем из-за утечки газа. Погиб хозяин квартиры, известный предприниматель, больше известный как муж популярной писательницы Татьяны Снежинской, которой, к счастью, повезло. Она отдыхает на курорте, и сейчас с ней пытаются связаться.

Информация прозвучала сухо и на сенсацию не тянула. Данила выключил телевизор и вернулся в спальню. Ева уже проснулась и с удивлением смотрела на вошедшего парня огромными сине-зелеными глазами.

– А ты мне снился. Какое чудо. Открываю глаза, а ты передо мной наяву.

– Так распорядилась судьба.

– Где я?

– У меня дома. Я тебя выкрал. Нам придется уехать, тебя ищут плохие люди.

– Те, которые делали мне уколы?

– Они самые. Я уже заказал билеты на поезд до Симферополя, а там сядем на такси и поедем в Ялту.

– Почему в Ялту?

– Там есть киностудия. Я хочу снять фильм. Студия в бедственном положении, а у меня есть деньги.

Ева приподнялась и села на кровати. Она смотрела на Данилу влюбленными глазами и не верила, что все происходит на самом деле.

– А что мы будем делать? – спросила девушка.

– Будем смотреть на море. Я люблю смотреть на море. Оно приносит спокойствие. Потом я очень хочу поесть настоящего украинского борща, сходить в кинотеатр под открытым небом и жениться на тебе. Есть возражения?

– Потрясающий план. Ты словно читаешь мои мысли.

– А как же иначе? Мы две звездочки, упавшие на землю и, к счастью, нашедшие друг друга. Не всем так везет!

Ева взяла его за руку и улыбнулась.

– Настоящий. Ущипни меня, мне кажется, я все еще сплю.

Данила обнял ее и прижал к себе.

– Конечно, сплю, – прошептала она.

Примечания

1

Майкл Утгер – первый литературный псевдоним Михаила Марта.

Content

Михаил Март
Дикий глаз

Глава 1

1

2

3

4

5

6

7

Глава 2

1

2

3

4

5

Глава 3

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Глава 4

1

2

3

4

5

6

7

Глава 5

1

2

3

Глава 6

1

Примечания