Владимир Колычев

Развод по-бандитски

Часть первая

Глава 1

Курение смертельно опасно для здоровья. Простой пример – купил в придорожном ларьке сигареты, а обратно к машине путь отрезан: там киллер с автоматом. И тогда можно не только здоровье потерять, но и самой жизни лишиться. Но Василию Аникееву по прозвищу Вайс не страшно. От судьбы не уйдешь, и он уже свыкся с этой мыслью.

К тому же спокойно все было, когда он подъезжал к ларьку. «Хвоста» за собой не заметил, чутье ничего не подсказывало. Но на обратном пути от киоска он увидел подозрительную машину. Синяя «шестерка» с мятым крылом подъехала к вышедшей на обочину девушке. Все бы ничего, но в машине кавказцы, и вели они себя нагло, вызывающе. Сначала через открытое окно к девушке потянулись волосатые руки, затем открылась дверца, и показался черноволосый носокрюк. На нем отвисшая майка-борцовка – видны шерстяные плечи, меховая грудь. Девушка шарахнулась от такой красоты, но кавказец напирал. Вот он уже схватил ее за руку, тащит в машину. На лице у него улыбка до ушей.

– Поехали, красавица! Хаш будем кушать, шашлык! – Свободную руку он поднес ко рту и смачно поцеловал собранные в щепотку пальцы.

А девушка действительно хороша собой. Красивые глаза, в них хрустальное сияние – глубокое, яркое. Милая она, нежная и хрупкая. И на это беззащитное создание наехали джигиты, лапают своими грязными руками…

Не должен был Вайс впутываться в эту историю. Ведь, возможно, это провокация. Он отвлечется, а враг зайдет со спины… Но как не вмешаться, если на его глазах творится беспредел? Да и девушка ему очень понравилась.

– Слышь, урюк! Руки убрал!

Чернявый услышал Вайса и девчонку отпустил. Развернулся к нему лицом, злобно оскалился. Крепкий парень, шея у него мощная, борцовская. И стойку он занял, как будто собирался сгрести противника в охапку, швырнуть вниз головой на ковер. Может, он всерьез вольной борьбой занимался или греко-римской. Такого бросковой техникой не взять, с ним только удары пройдут. Например, кулаком под нос, туда, где болевая точка. Тут главное – точность, быстрота и сила, но Вайс по этой части мастер.

Джигит пропустил удар, взвыл от боли, шагнул к Вайсу, раскинув руки, но вдруг пошатнулся, колени его подкосились, и он беспомощно плюхнулся на задницу.

Вайс оглянулся. Вроде бы все в порядке: никто не подкрадывается к нему со спины. Из «шестерки» тоже никто не выходит. В ней кавказец за рулем, на Вайса он косится, голову опустил, и сам как опущенный. Даже не думает дружку своему помочь.

– Еще раз в городе увижу, убью, – пригрозил Вайс.

Он мог бы пнуть сидящего на земле джигита. Но сейчас не тот случай, когда добивают лежачего. Кавказец в шоке, раздавлен он и потерян, на Вайса бросаться не собирается. Сидит, зубы выбитые вместе с кровью сплевывает. И еще девушка рядом. Она и без того потрясена, и ни к чему демонстрировать перед ней свою жестокость.

Похоже, незнакомка вышла на обочину, чтобы поймать машину. Если так, то Вайс может предложить ей свои услуги.

– Тебя подвезти?

Казалось, от шока девушка лишилась дара речи. Ничего не сказала, но кивнула.

Красивая она. Черты лица правильные, скулы высокие, изящные линии носа, изгибы бровей. Но с такими глазами, как у нее, смотрелось бы даже корявое лицо. Светло-каштановые волосы, кожа нежная, бледная, но не блеклая, как это бывает у нездоровых людей. Кофточка на ней со скромным декольте – голубая в тонкую темную полоску, белые джинсы в обтяжку. Когда красавица садилась в машину, Вайсу показалось, что под одеждой нет белья. Но ему так только показалось. Не могло это нежное и хрупкое создание ходить без трусиков. Да и не так уж и жарко на улице, чуть больше двадцати выше нуля. Июнь месяц, лето еще не в разгаре. Тепло на улице, хорошо, еще бы от тополиного пуха избавиться, вообще было бы здорово.

Вайс закрыл за девушкой дверь, сел за руль. Сначала стронул свою «девятку» с места, только затем спросил, куда ехать.

– В Андреев, – не глядя на него, с некоторой робостью ответила девушка.

Милая она и очень женственная. А обаяние такое, что у Вайса приятно закружилась голова. И плевать ему, что Андреев находится в сорока километрах от Краснополя. Время вечернее, половина девятого, скоро темнеть начнет, но это его ничуть не смущает.

– Живешь там?

– Да.

– На выходные едешь?

Ей лет восемнадцать, не больше. Может, в институте учится или в техникуме. Или работала где. В Андреев туда и обратно каждый день мотаться накладно, тем более на такси, поэтому она могла жить в общаге, а домой ездить только на выходные.

– Да.

Сумочка у нее такая же изящная, как и она сама. И вещей в ней много не увезешь… Но может, она сама стирает свои вещи, чтобы не возить домой. Чистенькая она, аккуратная. И очень скромная. Такие девушки, как правило, прилежны как в учебе, так и в быту.

– Учишься?

– Да.

– А зовут тебя тоже «да»?

– Да, – кивнула она и улыбнулась, показывая, что чувство юмора ей не чуждо.

– А если серьезно, как тебя зовут?

– Яна.

– А я Василий. Если тебе интересно.

– Интересно… Спасибо тебе, – благодарно посмотрела на него девушка.

Казалось, Яне понадобилось собрать в кулак всю свою решимость, чтобы поднять на Вайса глаза. Стеснительная она. А интерес к нему точно есть.

– За что? За то, что в Андреев согласился везти?

– Я заплачу, – спохватилась девушка.

Вайс понял причину ее внутреннего смятения.

– А ты думаешь, я натурой потребую? Я что, на сволочь похож?

– Нет, совсем не похож, – поспешила ответить Яна. – И спасибо тебе, что помог. Они бы меня не отпустили…

– Очень гостеприимные ребята, – презрительно усмехнулся Вайс. – Шашлык, хаш… Мне кажется, они всерьез думают, что все об этом только и мечтают. Надо было ему все зубы выбить…

– Он свое получил.

– Надеюсь… А учишься где?

– В универе.

– Да ну! А на каком факультете?

– На юридическом.

– А я на историческом. В прошлом году окончил.

– Я в прошлом году техникум окончила.

– Понятно. Потому я тебя в универе и не видел. А так бы обязательно заметил. Такую девушку трудно не заметить.

– Заигрываешь? – подозрительно и с едва заметным кокетством спросила Яна.

– Только не говори, что ты к этому не привыкла.

– Привыкла… Сегодня неруси заигрывали…

– Тебе не позавидуешь. Трудно быть красивой и без охраны… Или есть охрана?

– В каком смысле?

– В смысле, парень есть?

– Раньше был, сейчас нет.

– Чего так?

– Разонравился, – будничным тоном ответила Яна.

– Здесь он или в Андрееве?

– В Андрееве… Достал уже.

– Крыльцо соплями залил?

– Точно, соплями, – улыбнулась она.

– Может, возле дома ждет?

– Может, и ждет.

– Ты ему скажи, что я не просто таксист. Скажи, что я твой парень.

– Зачем?

– Чтобы он отстал.

– Но ты не мой парень.

– Что, не нравлюсь?

– Ну, не знаю, – смутившись, пожала плечами Яна.

Скромная она девушка, стеснительная, и в ее устах это «не знаю» звучало как «да». Понравился ей Вайс. Что, в общем-то, неудивительно. Она красавица, но ведь и он не чудовище. Может, и не Ален Делон, но с девчонками у него без проблем. И к легким победам он привык, потому и робости перед Яной нет никакой. А девушки любят сильных и самоуверенных парней. Возможно, есть люди, которые так не считают, но вряд ли Яна из их числа. Хотя, конечно, все может быть.

Яна Вайсу очень нравилась, он был увлечен ею, что не мешало ему контролировать обстановку. Это происходило на интуитивно-механическом уровне, но, как бы то ни было, опасность он заметил. Зеленый «Опель» шел за ним чуть ли не с того самого момента, как он отъехал от ларька. Сначала Вайс думал, что это попутная машина, но сейчас ему так не казалось.

– Яна, пристегнись, – попросил он.

Девушка кивнула, нащупала ремень безопасности, но не сразу смогла вставить язычок ленты в замок.

– Что-то случилось? – спросила она, когда «девятка» резко набрала ход.

Двигатель под капотом неслабый, от «Фольксвагена», ходовая усилена. И звукоизоляция в салоне отличная, не хуже, чем в «Мерседесе». Все детали прочно закреплены, пластик не гремит. Салон кожаный, комфортный. И не скажешь, что это «девятка», если со стороны не посмотришь.

– Да так, думаю, нам в Андреев до темноты нужно попасть. А то вдруг парня твоего не заметим. А мне поговорить с ним надо.

– Зачем?

– Чтобы не вел себя плохо.

Вайс проскочил на красный свет, обогнал по встречке с десяток машин, но зеленый «Опель» не отставал. Точно, «хвост».

– А ты хорошо себя ведешь?

– Не думаю.

– Зачем ты так быстро едешь?

Ответом ей послужил трескучий стук, с которым о заднее стекло ударилась пуля. В зеркало заднего вида Вайс увидел бритоголового парня, высунувшегося в люк. Пистолет у него. Хорошо, что не автомат.

Бритоголовый выстрелил снова, на этот раз пуля пробила обшивку багажника. Яна поняла, что происходит, в ужасе обхватила голову руками и сползла с сиденья вниз, насколько можно.

Вайс не стал ей объяснять, что лобовое и заднее стекло в машине пуленепробиваемое. И еще переборка между багажником и салоном бронированная. Даже в спинках сидений титановые пластины. Но это может успокоить Яну, а ей надо сейчас бояться и прятаться. Страх, он заложен в людях для их же безопасности, хотя, конечно, чаще всего он становится тормозом в экстренной ситуации. Но никто не требует сейчас от Яны быстроты мысли и остроты реакции. От нее сейчас нужно одно – сидеть как мышка и не высовываться.

Вайс отдавал себе отчет, в какой среде обитает, поэтому и позаботился о своей машине. Но бронировать «девятку» целиком и полностью смешно и непрактично. Слишком тяжелой выйдет машина, и двигатель нужен очень мощный, а пространство под капотом ограничено. Разве что ставить многолитровый мотор сзади, забрав под него половину салона. Но это уже чересчур. Поэтому машина худо-бедно защищена только спереди да сзади, а бока ничем не прикрыты. И быть беде, если «Опель» вдруг пойдет на обгон.

– Почему в нас стреляют? – в панике спросила Яна.

– Не в нас, а в меня. Но попасть и в тебя могут…

Вайс, обойдя фуру, вернулся на свою полосу под самым носом у встречной машины. Но сейчас «Опель» объедет это препятствие, и снова полетят пули. Хорошо, что колеса с пуленепробиваемыми вставками, как на первоклассных инкассаторских машинах.

Действительно, «Опель» удачно совершил маневр и снова зашел «девятке» в хвост. Отличный водитель за рулем, но киллеры других на дело и не берут.

Однако и Вайс не дилетант за баранкой, и «девятке» хватало ходу, чтобы держаться от «Опеля» на расстоянии. А тут и поворот в сторону промзоны. Места здесь малолюдные, дороги пустынные. Слева потянулась серая железобетонная стена, чахлые запыленные деревца за ней, башенный кран, водонапорная башня. Вайс мог сказать, что находится за оградой, не глядя в сторону. Эти места он знал как свои пять пальцев. И пейзажи тоже запечатлены в его памяти. Сколько он учился в университете, столько и таксовал на отцовской машине. И еще когда-то водителем работал в этих местах.

Лето на дворе, Яна в одной кофточке, а Вайсу куртку приходится носить. Хоть и джинсовую, легкую, но все-таки куртку. Иначе нельзя: кобура у него оперативная под мышкой, а там служебно-боевой «Иж-70». Законный ствол, есть лицензия охранника, но сейчас лучше про оружие забыть, чтобы вопросов потом не возникло. В подушке сиденья у Вайса есть более мощный «стечкин». Этот ствол проходит мимо всяких учетов, и его запросто можно будет потом выбросить. И еще глушитель в комплекте.

Вайс вытащил из тайника ствол, но глушитель брать не стал: ни к чему это. Яна остолбенело смотрела, как он передергивает затвор и открывает люк в крыше машины. Хороший люк, широкий, через него, если вдруг что, запросто можно выбраться из салона. И вентиляция через него прекрасная. Но сейчас он Вайсу нужен как огневая точка.

Он развил предельно возможную скорость, на заносе вошел в поворот, в котором когда-то потерялись Кирзач и Джек после того, как расстреляли первого авторитета в городе. Легендарные были отморозки. Их уже нет на этом свете, но дело их, увы, живет. «Кирзачи» до сих пор держат большую половину города, хотя прежнего единства в их рядах больше нет. Зато есть киллеры, и кое-кто из них, возможно, гонится сейчас за Вайсом. Или Шрам это зверствует, или Касатон. Есть еще Фома, Укроп, Дуст, Кусок. И от этих чего угодно можно ждать…

Ни души за поворотом, ни единой машины. Вайс резко затормозил, с пистолетом в руке вылез в люк. И как только «Опель» появился в поле зрения, сразу же нажал на спусковой крючок. В обойме двадцать патронов, вид стрельбы – автоматический, но главное – стрелял Вайс отменно. В тире он занимался даже больше, чем в спортзале.

Стрелка в люке не было, но Вайс разглядел его через лобовое стекло. И водила рядом с ним. Сейчас он не так опасен, как водитель, который мог протаранить «девятку». Первые несколько пуль достались ему. «Опель» повело в сторону, но Вайс успел отработать и по стрелку.

«Опель» с грохотом въехал в железобетонный столб, из-под капота повалил сначала белый дым, затем черный. Вот-вот мог начаться пожар, но Вайс за это совершенно не переживал. Дело сделано, пора сматывать удочки и уносить ружья.

– Ты ничего не видела, – сказал Вайс, бросив пистолет себе под ноги.

Скоро будет мост через речку-вонючку, в фекальные воды которой он и сбросит ствол.

– Я ничего не видела, – дрожащим голосом отозвалась Яна.

Она потрясенно смотрела на Вайса, в ее глазах страх и одновременно восхищение.

– А по-другому с ними нельзя, – разгоняя машину, объяснил Вайс.

– С кем «с ними»?

– С ними… Тут или ты, или тебя…

Он нажал на красную кнопку вызова. Рация в машине мощная, с охватом на весь город. Говорят, в Москве мобильные телефоны в ходу, но в Краснополе пока с сотовой связью никакого прогресса. И с пейджерами тоже никак. Но ничего, скоро все будет на мази.

Через шипящий эфир прорезался голос Цимбала:

– Слушаю, брат!

Он знал, кто вышел с ним на связь, но по имени Вайса называть не стал – их волну могли прослушивать менты.

– Брат, слышишь меня? – спросил Вайс и сам же ответил: – Слышишь. А мог бы и не услышать. Заглушить меня хотели.

– Кто?

– Да пока не знаю. Но глушилки у них конкретные.

– С тобой все нормально?

– Со мной да, а эти не на ту волну нарвались. Их самих эта волна заглушила.

– Надо думать… Что делать будем?

– Вопрос решать. Ты сейчас где?

– На третьей точке.

– Жди, сейчас буду.

До кафе «Баллада» минут двадцать езды. И еще время уйдет, пока он с Цимбалом вопрос перетрет. А Яне домой уже сейчас нужно.

– Я не могу в Андреев ехать. Хочешь, я тебя на вокзал отвезу? Там у меня ребята знакомые таксуют, они тебя домой в два счета?

– У вас что, все таксисты такие? – удивленно посмотрела на Вайса Яна. Страшно ей, но в то же время чувствуется и восторг в ее глазах, с примесью укора.

– Какие такие?

– Бешеные. И с пистолетами.

– Я не таксист.

– А кто?

– Бандит.

– Шутишь? – недоуменно вскинула девушка брови.

– А что тут удивительного?

Вайс остановил машину на мосту, открыл дверь, выбросил пистолет в речку и продолжил путь.

– Это называется – избавиться от ствола. Чтобы менты не замели.

– Не замели?

– Ну, не повязали… В смысле, в милицию забрать могут.

– А говоришь, в университете учился, – иронически улыбнулась Яна.

– И учился, и окончил… Мог бы детей в школе учить, а стал бандитом. От судьбы не уйдешь…

– Веселая у тебя жизнь.

– Веселей не бывает. То с одного бока зайдут, то с другого, только успевай поворачиваться.

– Зачем они тебя хотели убить? – кивком Яна показала за плечо.

– За тем, что я в авторитете. Бригада у меня.

«Кирзачи» держали под собой большую и лучшую часть города, но у них нет единой команды. После смерти Джека Шрам пытался взять под себя всех его бригадиров, но ничего из этого не вышло. Некогда единое целое оказалось раздробленным, каждый сам за себя. Между собой бригадиры не воюют, но и друг другу не помогают, потому и нет у них той силы, что прежде.

Когда-то такое же безобразие творилось и в стане «восточных». Кирзач застрелил Техасца, вырезал всех его авторитетов, остался только Шварц, который смог дать ему бой. Шварц закрепился на востоке города, отбил часть центра, но через полгода его все-таки завалили, и единая система развалилась на три части. Туляк попытался объединить бригадиров и взять их под себя, Вайс ему в этом помогал, но Шептун и Самопал ополчились на них, началась междоусобная война. Туляк не выдержал натиска, запросил помощи у Джека, отошел со всей бригадой под него. Мало того, он предал самого Вайса, отдал его на растерзание Джеку.

Лихие были дни, Вайс тогда в таких передрягах побывал, что вспомнить страшно. Но ничего, он выровнял ситуацию и еще разрозненные бригады Шварца к своим рукам прибрал. Теперь это одна бригада, и во главе четыре авторитета: Цимбал, Плат, Грин и самый главный – Вайс. Братва к нему больше прислушивается, чем к остальным. Цимбалу это не очень нравится, но Вайс уже изучил его характер и сейчас даже не грешил на него. Цимбал мог устроить сцену ревности, но предать – никогда.

Не мог Цимбал отрядить по его душу киллеров. А «кирзачи» могли. И первый на подозрении – Шрам, за ним – Касатон. За последнюю весну на Вайса покушались уже дважды, и оба раза следы вели к этим людям. Доказательств, правда, железных не было, может, потому они оба и остались живы. А может, они уцелели, потому что Вайс не захотел обострять отношения. И на Шрама он наехал, и на Касатона, отбил у них несколько лакомых кусков в центре города, но убивать не стал. И, наверное, зря.

– Ты совсем не похож на бандита, – покачала головой Яна.

– Тебе так только кажется. Вот смотри, – он наклонил голову в ее сторону, – там у меня под волосами рога растут. Можешь пощупать.

Руку к его голове Яна поднесла с такой опаской, будто это был трансформатор высокого напряжения. Даже отдернула ее, коснувшись волос. Правда, потом все-таки попыталась нащупать рога вокруг макушки. И даже задержала руку на голове, как будто ей приятно было ворошить пальцами его волосы.

– Нет там ничего! – с веселыми нотками в голосе возмутилась Яна.

– Зато мне приятно было, – добродушно засмеялся Вайс. – Руки у тебя волшебные, и прикосновения тоже…

– Вот теперь ты похож на бандита, – улыбнулась девушка.

– На страшного?

– Не очень.

– А я страшный. Только не для тебя.

– Почему?

– Я девушек не обижаю, – усмехнулся Вайс и спросил: – Так что, везти тебя на вокзал или нет?

– Не знаю.

– Я мог бы сам тебя отвезти. Но мне один вопрос решить надо. Это время, а уже поздно…

– Ты не должен меня никуда везти. Ты же не таксист.

– Значит, на вокзал?

– Да, наверное.

– Но с тебя причитается.

– Я натурой не расплачиваюсь, – улыбнулась Яна.

– А я натурой не беру. А номер твоего телефона возьму.

– Зачем?

– Ну, встретимся еще раз. На машине покатаемся.

– Опять с погоней и стрельбой?

– Можно с погоней и стрельбой. Любой каприз красивой девушки. Если ты заметила, у меня машина бронированная. Так что ничего страшного.

– Опять людей убивать будешь?

– Это не люди. Это киллеры… Да, кстати, ты опасный свидетель. И по закону жанра я должен тебя убрать, – вроде бы в шутку, но в то же время совершенно серьезным тоном сказал Вайс.

– Как это убрать? – изменилась в лице Яна.

– Убить.

– Но ты же не сделаешь этого?

– Сделаю. Если ты не станешь моей девушкой. Или ты со мной, или тебя вообще нет…

– Тогда не надо на вокзал.

– Почему?

– Вдруг твой таксист меня убьет! – дрогнувшим голосом предположила она.

– И что ты предлагаешь?

– Не знаю… Если я твоя девушка, то я всегда должна быть с тобой…

– Мне нравится ход твоих мыслей, – ободрительно проговорил Вайс. – Но тебе нужно домой, к родителям.

– Если честно, не очень.

– С чего это вдруг?

– У меня только мать. И отчим. Но я его терпеть не могу…

– Почему?

– Он приставать ко мне пытался. Я маме сказала, так она за него заступаться стала… А-а! – в тихом отчаянии махнула рукой девушка.

– А зачем тогда к ним едешь?

– Сессия у нас начинается, а это ни выходных, ни проходных. Вот, решила съездить перед началом, маму проведать, хотя она не очень будет рада… Она всерьез думает, что я отчима совратить пыталась. До сих пор простить не может…

– Да, дела… Хочешь, я завтра тебя домой отвезу? Туда и обратно. Без ночевки. Чтобы отчим к тебе ночью не полез… Хотя лучше не надо. Нервы у меня ни к черту. Еще убью этого гада ненароком… А он хоть и гад, но человек. В том смысле, что не бандит. Его убивать нельзя…

– А что, только бандитов убивать можно? – удивленно посмотрела на Вайса Яна.

– Понимаешь, в чем дело: если человек взялся за оружие, значит, он уже готов убивать. А если он готов убивать, то и сам готов умереть. Если человек стал бандитом, он должен понимать, что ходит по лезвию бритвы. Фактически он уже обречен. И не так уж важно, кто его убьет – я или кто-то другой. Все равно, рано или поздно это случится…

– И с тобой тоже?

– И со мной тоже.

– И тебе не страшно?

– Страшно.

– Зачем же тебе все это?

– А если я по жизни авантюрист? И еще я люблю, когда адреналин в крови кипит…

– И убивать тоже любишь? – разговорилась Яна.

– Терпеть не могу.

– Но убиваешь.

– Я же сказал тебе, кого я убиваю… Твой отчим большая сволочь, но я не стану его убивать. Хотя если ты попросишь…

– Не надо!

– Тогда ты не должна к нему больше ездить. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Э-э…

– Что, выгляжу старше?

– Нет, как раз наоборот. Просто первый курс университета…

– Вообще-то второй.

– А техникум в прошлом году?

– Правильно, техникум юридический, и факультет юридический. В техникуме четыре года, а после него сразу на второй курс. Это если госэкзамен не завалишь.

– Двадцать лет – уже много. Можно и без отчима обходиться…

– Я бы не сказала. Он зарабатывает хорошо, деньгами помогает. А на одной стипендии далеко не уедешь…

Вайс представил, как все это происходит. Яна приезжает домой, отчим зажимает ее в угол. Она девчонка тихая, стеснительная, но именно это и делает ее уязвимой. Она боится, что мама узнает о домогательствах отчима, потому и не хочет поднимать шум. И в этой закулисной тишине похотливый подонок и делает свои грязные дела. А потом еще и денег Яне дает на житье-бытье… Может, все-таки съездить в Андреев и спилить болт этому скоту?

– Да, но теперь ты моя девушка, независимо от того, хочешь ты этого или нет. Ни у тебя, ни у меня выбора нет. Так что прибавка к твоей стипендии – это теперь моя забота.

– Это все так неожиданно… – в смятении потупилась Яна.

Казалось, только сейчас до нее во всей своей полноте дошло, что ей никуда не деться от Вайса. Может, где-то втайне она и радовалась тому, но еще больше ее пугала перспектива жить с ним.

Но и до него вдруг дошло, что теперь ему нельзя будет выбросить Яну из своей жизни так просто, как делал он это, и не раз, с другими девушками. С шутками-прибаутками, весело, играючи он взял ее под свое покровительство, и теперь ему самому никуда от нее не деться…

Она невероятно хороша собой, милая, нежная, женственная. Но может, лучше вычеркнуть ее из своей жизни, пока не поздно? Но ведь Яна действительно видела, как он убивал киллеров. И она могла выступить в роли опасного для него свидетеля…

– Ты не бойся, я тебя никогда не обижу.

– Я знаю, – не поднимая головы, тихо и с дрожью в душе сказала девушка.

– Ты не пожалеешь.

– Куда мы едем?

– Ко мне домой. Но теперь это и твой дом.

И он всерьез так считал. И дело вовсе не в том, что Яна – опасный свидетель. Ерунда все это. Кто-кто, а Вайс хорошо знает, как легко ломаются люди от страха перед бандитами. И без ножа можно обойтись, достаточно лишь припугнуть, чтобы они напрочь забыли все, что видели. Может, и есть среди обывателей исключения, но вряд ли Яна из них. Она простая скромная девушка и рисковать собой ради каких-то киллеров не станет. Тем более она фактически согласилась жить с Вайсом, значит, боится его. Значит, понимает, чем грозит ей помощь следствию.

Вайс уже сейчас мог позволить себе купить хороший дом в районе Красных Дач, где строились успешные бизнесмены. Но роскошь прельщала его не очень. Да и опасно иметь постоянное место жительства. Поэтому и кочевал он с одной съемной квартиры на другую, чтобы враг не мог его вычислить. И передвигался на неприметной машине. Мог бы на «шестисотом» ездить, но тогда ему охрана будет нужна. А эта обуза ни к чему. Он и сам с усам.

Вайс снимал квартиры, причем самые лучшие. И Яну он привез в трехкомнатные апартаменты с новомодным евроремонтом. Мебель, правда, здесь дешевая, сплошь из древесного волокна, но зато в полном наборе.

– Чувствуй себя здесь как дома, – сказал Аникеев.

– Но не забывай, что ты в гостях, – смущенно улыбнулась Яна.

– А это зависит от тебя.

– Лучше я буду чувствовать себя как в гостях, – опустив голову, вздохнула девушка.

– Чем что? – спросил Вайс.

– Ты извини, но мы не можем спать вместе, – голосом человека, чувствующего вину, проговорила Яна.

– Хорошо, будешь спать в детской, – усмехнулся он.

Обычно самая маленькая комната в таких квартирах отводилась под детскую. Он мог назвать ее гостевой. Или, что еще лучше, предложить Яне спальню. Но он нарочно определил ее в эту комнату, чтобы намекнуть на свое к ней отношение. Может, она уже и взрослая. Может, она прошла за свою жизнь через многие постели. Может, с отчимом у нее было не раз и не два. Но даже если так, то во всем этом виновата мягкость и податливость характера, но никак не порочность ее души. Детская у нее сущность, потому и спать она будет в маленькой комнате. Там и кровать с мягким матрасом, и обстановка. И еще это будет самая уютная комната, если Яна поселится там…

Глава 2

В далеком детстве Тема Шкляр вляпался в неприятную историю. В пионерском лагере он отчаянно пытался познакомиться с девчонкой. Только ничего у пацана не получалось, зато вожатый обратил на него внимание. А вожатый не простой, с педагогическим образованием и педофилическим уклоном. В общем, одной темной ночкой он вызвал Тему к себе в комнату и популярно объяснил, как и каким местом настоящий мужчина общается с женщиной в постели. Только в роли девушки выступил сам Тема.

Все бы ничего, но Вайс был тогда с Темой в одном отряде. Сам он ничего не видел, но знал ребят, которые подсматривали за этой сценой. На этом он и сыграл, когда узнал, что Тема быкует в бригаде Шрама. Навел к нему мосты, вспомнил с ним прошлое, намекнул о его роли в настоящем. В общем, дал понять, что братва узнает о детских шалостях Шкляра, если тот не сделает правильных выводов. И еще Вайс предложил Теме деньги. То ли они, то ли страх перед позором, а может, и то и другое сподвигли парня на предательство; так или иначе Шкляр стал одним из источников информации, которой обязан был владеть Вайс, чтобы выжить.

И сегодня Вайс рассчитывал узнать от Темы интересные новости. Потому и пришел к нему домой. Посреди ночи, один.

– Ты? – скривился Шкляр.

Казалось, еще чуть-чуть, и он расплачется от досады. Здоровый парень, два метра ростом, в плечах косая сажень, и в драке первый, а выражение лица как у капризного бутуза.

– Один?

– Телка со мной.

– Ну тогда в машину давай… И не дури…

Вайс далек был от мысли, что Шкляр кинет его. Слишком уж много он рассказал нехорошего про Шрама, чтобы соскочить с крючка. Сейчас у него был только один способ выкрутиться из ситуации – удариться в бега. Но Шкляр в городе, значит, все в порядке.

И все-таки Вайс не стал садиться в машину. Он встал возле подъезда и так, чтобы его не было видно в темноте. Дождался, когда выйдет Шкляр, только тогда последовал за ним. Подкрался к нему со спины, коснулся рукой плеча.

От страха Тема всколыхнулся, конвульсивно дернул головой. Видно, ни к черту нервы. Оно и неудивительно, предатель покоя не знает.

– Вайс?.. Ты хоть предупреждай! – облегченно вздохнул Шкляр.

– Не надо имен. Давай в машину.

Когда они отъехали подальше от дома, Вайс начал разговор.

– Вчера менты два трупа нашли в промзоне. Говорят, что ваших людей положили.

Вчера ночью Вайс разговаривал с Цимбалом, прикидывал, как им быть, если они узнают имя заказчика. На этот раз решение было более жесткое, чем в прошлый раз.

А сегодня днем он разговаривал со своим человеком из ГУВД. Идет следствие по факту двойного убийства, подозреваемых нет, свидетелей тоже. Короче, типичный глухарь. Да и не хотят менты лезть в бандитские разборки: себе дороже. А именно к разряду таких разборок и отнесли убийство. Появилось предположение, что покойники числились в банде Шрама. Потому Вайс и встретился сегодня с Темой.

– Э-э, да, наши, – недолго думая, признался Шкляр.

– А чего тогда Шрам не объявляется?

– В смысле, не объявляется?

– Не тупи, Тема. Если мои люди погибают, мы их с почестями хороним. И у вас так. А эти даже не востребованы. Чего Шрам боится?

– Да не боится. Говорит, что похоронить надо. И гробы заказал, все как положено.

– Не знаю, не знаю…

Его люди ездили в морг, но никаких движений со стороны Шрама не заметили.

– Не, серьезно, был разговор. Просто Шрам не торопится. Трупы криминальные, раньше чем через неделю мы их не получим…

– А почему криминальные?

– Как почему? Убийство.

– А кто убил?

– Не знаю.

– А за что убили?

– Понятия не имею. Пацаны думают, что их урла завалила.

– Какая урла?

– Есть тут одна кодла, Сыроед там у них какой-то рулит. Конкретно ничего не знаю. Пластун знал и Рубильник, их эта урла на бабки кинула… Говорят, они на этого Сыроеда вышли, предъявить ему хотели. Ну, и предъявили. Теперь им самим предъявляют. На том свете…

– А может, Сыроед здесь не при делах?

– Там пока все мутно. Шрам разбирается, может, что прояснится…

– Гонит Шрам, мозги всем пудрит… Чем этот Пластун у него занимался? Ну и Рубильник…

– Так это, налоговая служба, деньги собирали. На этих деньгах и погорели. Урла их на шестьдесят тонн поимела… Я сначала подумал, что это Шрам их наказал. Но так не наказывают. Надо братву собрать, показательный процесс устроить.

– Показательный процесс у тебя в пионерлагере был. И я знаю пацанов, которым ты все это показывал…

– Зачем ты так? – надулся Шкляр.

– А затем, что мозги мне выносить не надо… Точно ваших людей в промзоне завалили?

– Да. Пластуна и Рубильника.

– Вот с этого мы и начали. А про Сыроеда ты своей телке расскажи… Слушай, а сколько яиц у твоей телки?

– Да хватит тебе! Нормальная у меня телка. И на мужиков меня не тянет!

– А меня тянет. На Шрама твоего тянет – сил нет. Где он сейчас?

– В «Ночной фее» отжигает…

Шкляр глянул на часы. Половина второго ночи. Не самое позднее время для ночного клуба.

– И долго будет зажигать?

– Это как пойдет… Телка у него там в «Ночной фее», он от нее тащится…

– Стриптитутка?

– Нет, она поет. Нехило, кстати.

– А «Ночную фею» Шрам держит, – не спросил, а вслух подумал Вайс.

«Ночную фею» открыл Джек, на общаковые деньги, а потом этот клуб отошел к Шраму. И он там полновластный хозяин.

– Он.

– И ты там бываешь.

– Само собой.

– И певичку эту знаешь.

– Да.

– Может, и домой ее отвозил?

– Да нет, не отвозил. Но адрес знаю… Только не скажу.

– Почему?

– Потому что улица Пионерская.

– А что здесь такого? – с наигранным удивлением спросил Вайс.

– Вот и я говорю, что ничего… Дом восемнадцать, квартира… Квартиру не знаю… Но на первом этаже. Там всего четыре квартиры. Или первая квартира или вторая, хоть убей, не знаю.

– Убью. Если Шрама предупредишь.

– Я что, на идиота похож?

– На пешехода ты похож. Давай выходи, пешком дотопаешь…

– Эй, ты чего?

– Возвращаться – плохая примета. А мне сейчас только хорошие приметы нужны.

Вайс высадил Шкляра и через четверть часа был уже на Пионерской. Ночь – дороги свободные, хочешь, жми на всю катушку. Правда, «девятка» под ним сегодня обычная: фирменная машина сейчас в ремонте, кузов от пулевых пробоин избавляют. Верней, все уже сделано – только краска подсохнет, и можно забирать.

Дом под номером восемнадцать находился на перекрестке двух улиц; палисадник со стороны балконов, густые кусты там. И, разумеется, никакой охраны. В первой квартире окна светятся, музыка через открытую форточку слышна. Самый любимый народный праздник сегодня. Пятница называется. Потому и гуляют массы.

А во второй квартире тишина, и света нет. Балкон, правда, остеклен, но у Вайса в машине есть все, чтобы его вскрыть. И циркулярный стеклорез, и вакуумная присоска, и нитяные перчатки под рукой. Даже куртка техническая имелась и сменная обувь большого размера, но это уже для мокрого дела. А на первом этапе нужно всего лишь пробраться в квартиру. Все просто, главное – до окна дотянуться. А там вырезаешь круг, вытаскиваешь его присоской и вытягиваешь шпингалет из гнезда.

Все просто. Только окно не открывается. Потому что есть еще и второй шпингалет. Но Вайс не торопится, и ему никто не мешает. Пришлось поднатужиться, чтобы добраться до верхней части окна, но и здесь без проблем. Шпингалет сдается, окно открывается, и Вайс бесшумной тенью исчезает в темноте балкона.

А в квартиру попасть еще проще. Достаточно проделать в стекле одну брешь, чтобы открыть балконную дверь.

Свет Вайс включать не стал. В одной руке у него фонарик, в другой – пистолет с глушителем. Ни дать ни взять, киллер. Только это не так. Может, он и убийца, но не наемный. Он работает сам на себя. И мстит за самого себя.

Можно было бы послать людей по душу Шрама, но Вайс доверяет себе гораздо больше, чем другим. И если вдруг что, никто его не выдаст. Если вдруг что, он сам ответит за себя…

Тихо в квартире. И ни единой живой души. В спальне плакат во все стену, на нем красавица блондинка в платье с глубоким декольте, какие-то два усача с ней. Эльвира Костер и группа «Нью-Йорк». Почему Нью-Йорк, непонятно. Может, у этой безвестной Эльвиры мечта такая – спеть перед русскими эмигрантами на Брайтон-Бич. Но пока что она поет перед Шрамом.

В спальне беспорядок и кровать разобрана. Но это понятно, богема себя суетными делами не изнуряет. А мебель добротная, и белье на кровати шелковое. Похоже, без богатого спонсора здесь не обошлось. И, возможно, не обойдется без него и сегодня. Вайс будет очень расстроен, если Эльвира заявится домой одна, без Шрама. Или с другим кавалером. Впрочем, у него есть маска, и певичка, в случае чего, не сможет его потом опознать.

Эльвира пришла не одна. Хотя Вайс и не сразу понял, с кем. Дверь со скрипом закрылась, но свет в прихожей не зажегся, зато послышались шорохи, шепот, тихое «хи-хи». Кто-то жадно тискал Эльвиру в темноте, а она кокетливо сопротивлялась. Пока не издала вдруг долгий сладострастный стон. Но только он стих, как все прекратилось, в прихожей зажегся свет, и Вайс услышал голос Шрама:

– Ты иди раздевайся, а я сейчас.

Куда он отправился, оставалось только догадываться, но Эльвира зашла в спальню. Но не успела включить свет, как Вайс одной рукой закрыл ей рот, а другой пережал шейную артерию. Здесь главное – не переборщить, а то можно отправить жертву на тот свет. Но Вайс знал меру и всего лишь усыпил женщину. Уложил ее на кровать, накрыл простыней. И когда Шрам лег к ней, включил свет.

– Ты?!

Шрам был навеселе, но из-за страха перед Вайсом вмиг протрезвел. И перед ним самим страх, и перед пистолетом.

– Да вот, поговорить зашел…

– О чем?

– Ты сам знаешь, о чем.

– Зачем говорить? Ты же завалить меня пришел. Давай! – с беспомощной злобой оскалился Шрам.

Умирать он не хотел, но понимал, что иного исхода не будет.

– Я ж предупреждал тебя: не надо на меня охотиться.

– Я не охотился.

– Ты и в прошлый раз так говорил. Я тебе якобы поверил. И ты снова на дурака решил сыграть, да? Пластуна по мою душу выслал, Рубильника…

– Пластун? Рубильник?.. Ты здесь при чем?

– Они за мной ехали. Стреляли. Завалить меня могли.

– Да нет, не за тобой они ехали.

– А за кем?

– Не знаю… Но они такими делами не занимаются.

– Какими такими?

– Мокрыми. Они чисто кассу собирают… Они за Сыроедом гонялись. Я думал, Сыроед их завалил…

– Они в меня стреляли. И я их завалил.

– Но я здесь не при делах.

– Я тебе не верю.

Вайсу приходилось допускать ошибки. Прошлой зимой он должен был жестоко спросить с Самопала за серьезный косяк, но стрелять не стал. И что? Самопал подчинил себе бригаду Сотника и объявил о независимости. Вслед за ним откололся и Шептун со своими бойцами. И такая заваруха тогда началась…

А этой весной он простил Шрама и Касатона. И что? Не будь бронированного стекла на машине, может, и не было бы его уже в живых. Впредь нельзя допускать таких ошибок. На войне как на войне – или ты, или тебя. Вайс выбрал первое – и нажал на спусковой крючок…

На одного бандитского бригадира в городе стало меньше, зато в певческой среде баланс не нарушился. Вайс не тронул Эльвиру и покинул дом через балкон. В машине переоделся, техническую куртку и кроссовки выбросил по пути к дому.

С Цимбалом он связываться не стал. Завтра с ним оботрет вопрос. И со Шкляром снова надо будет встретиться, узнать расстановку сил после гибели Шрама. Если фишка ляжет правильно, то можно будет отбить у осиротевшей бригады ее территорию. Силы для этого есть… Но все это будет потом. А сейчас домой. Слишком тяжелым был сегодня день, а ночь так и вовсе – сплошной напряг. Устал он, отдохнуть надо. Да и по Яне соскучился. С утра девчонка одна в доме. Если вдруг не исчезла… А вдруг?

Но переживал Вайс напрасно. Яна спала на своей кровати, свернувшись калачиком под покрывалом. Тревожить он ее не стал. Набрал в ванну горячей воды, с блаженством погрузился в нее. Вода снимет усталость, успокоит нервы.

Сначала вода показалась ему кипятком, потом тело привыкло к температуре, и он так расслабился, что едва не заснул в ванне. Отмок, искупался, досуха вытерся, влез в банный халат. А когда вышел из ванной, увидел, что на кухне горит свет.

Яна стояла у плиты и жарила яичницу. Вайс недоуменно посмотрел на девушку. Рубаха его на ней, широкая для ее плечиков, длинная, чуть ли не по колено. Но удивил его сам факт – без малого четыре часа ночи, а она вдруг встала к плите… А может, и не ночь уже, а раннее утро. Самое время идти встречать рассвет.

– Ничего, что я твою рубашку надела? – с робкой улыбкой спросила девушка.

– Нормально все… Это ужин у тебя или завтрак?

– Тебе видней… Я услышала, что ты пришел, подумала, что ты голодный.

Порядок на кухне, чистота безупречная. Так же, как и во всей квартире. Раньше при нем здесь такого никогда не было.

– Я смотрю, ты не скучаешь, – усмехнулся Аникиев. – Марафет у тебя, яичница в час ночи… Вернее, в четыре…

– Ты всегда так поздно возвращаешься? – без особого упрека спросила она.

– Бывает иногда… Я по тебе скучал.

– Быть этого не может, – Яна была польщена и мило улыбнулась.

– Может.

– Я боялась, что тебя арестовали.

– За меня боялась?

– Вообще.

– За меня нужно бояться.

– Договорились.

– Договорились, – беззлобно передразнил Вайс. – Я понимаю, отношения у нас на договорной основе. А все равно, надо, чтобы от души…

– Хорошо, это тебе от души, – сказала девушка и поставила перед ним тарелку с яичницей. – Я бы с колбасой пожарила, но у тебя в холодильнике пусто. А ключ ты мне не оставил.

– Не оставил, – кивнул Вайс. – Боялся, что ты сбежишь.

– Куда?

– Ну, мало ли.

– Я же в университете учусь. Ты меня там найдешь… Да и не хочу я от тебя убегать…

Она подошла к Вайсу, нежно улыбнулась и мягко провела рукой по волосам. Он не растерялся, обнял ее за талию, но Яна отстранилась и ушла в свою комнату. И дверь за собой закрыла.

Ну да ладно, секс успеется. Главное, что Яна мила с ним. А там и до более близких отношений дело дойдет.

Он тоже пошел спать, в свою комнату. Какое-то время в нем теплилась надежда, что Яна уже созрела и готова преподнести ему сюрприз. Но дверь в спальню так и не открылась. Во всяком случае, пока он не заснул.

Проснулся Вайс в одиннадцатом часу. На тумбочке звонил телефон, на проводе был Цимбал.

– Ты в курсе, что Шрама завалили?

– Теперь знаю, – насмешливо сказал Вайс.

– Надо встретиться.

– Давай на первой точке, через час.

Когда-то гостиница «Краснополь» находилась под контролем Касатона, но этой весной Вайс отбил ее, взял под себя. Это был знаменательный для него момент. По сути, его бандитская карьера началась с этой гостиницы. Здесь он впервые отличился, когда «кирзачи» шли ее захватывать. Если бы он тогда не начал стрелять, Туляку с бойцами пришлось бы очень туго, а так победа осталась за ними. Правда, Джек все-таки забрал гостиницу без боя. Они со Шварцем заключили договор, провели границу, и объект отошел «кирзачам». Самсон ее держал, а когда он вышел в расход, в «Краснополе» поселился его преемник. Пока его самого оттуда не выбили… Такие вот свистопляски в подлунном мире.

Вайс поднялся, оделся, вышел из спальни, только тогда и понял, что в квартире никого нет. Кровать в гостевой комнате аккуратно заправлена, его рубашка висит на плечиках в шкафу, на кухне стерильная чистота.

Ну да, он оставил ключ в двери, и Яна этим воспользовалась. Не хочет она быть его девушкой. Может, домой в Андреев поехала, может, к себе в общежитие. Так или иначе, он должен ее найти. И серьезно с ней поговорить. Не должно быть к ней никаких претензий по поводу стрельбы в промзоне. Да, она опасный свидетель, но запугивать ее не надо. Она должна понять, что Вайс не собирается лишать ее свободы. Желает, пусть будет с ним. Если нет – может спокойно уйти из его жизни… Только он не хочет, чтобы она уходила. Яна очень нужна ему, и он должен ей это объяснить…

Он уже собирался уходить, когда вдруг открылась дверь, и появилась Яна. В руке пакет с продуктами, из него бутылка молока выглядывает. Вид у нее слегка запыхавшийся, но довольный.

Вайс обрадовался так, что напугал девушку.

– Ты где пропадала?

– В магазин ходила, – удивленно посмотрела на него Яна. – Я думала, что ты еще спать будешь. Деньги я у тебя не брала, у меня своих немного было…

– Деньги?.. Ну да, деньги… – Вайс достал из кармана куртки бумажник, выпотрошил из него всю рублевую наличность и аккуратно положил деньги на тумбу в прихожей. – Ключ пусть остается у тебя, делай что хочешь, ходи куда хочешь. Только совсем не уходи…

– Не уйду. Мы же договорились.

– Никаких договоров, никаких условностей. Если хочешь уйти, пожалуйста, ничего тебе за это не будет… Но я не хочу, чтобы ты уходила. Я очень этого не хочу!

– Что с тобой? – потрясенно проговорила Яна.

– А что со мной?

– У тебя нет температуры? – Она приложила руку к его лбу. – Тебя трясло как в лихорадке, я подумала, что у тебя жар.

– Жар? Ах да, конечно… Я болен и нуждаюсь в заботе…

– Хорошо, ложись в постель, я приготовлю тебе чай с малиной. Только малины нет.

– Ты сама как малина. Такая же сладкая… Мне нужно уехать, но я скоро вернусь. И ты уложишь меня в постель.

– Уложу, но только тебя одного.

– Хорошо. Но ты должна быть рядом…

– Я согласна… Не торопись, я приготовлю завтрак. Или уже обед?

– Не могу не торопиться. А насчет обеда не переживай, меня накормят.

– Кто?

– Повар. В ресторане. Я решу дела и сразу к тебе, договорились?

– Мне в общежитие надо съездить. Вещи забрать. Не могу же я ходить в твоей рубахе.

– Обязательно съездим. Будешь жить здесь. А если вдруг захочешь уйти, я уйду сам. А ты здесь останешься. За квартиру заплачу. За все три года, что тебе осталось учиться… Но ты же не захочешь уйти?

– Не знаю, – в смущении покачала головой девушка.

– Я сделаю все, чтобы ты не захотела… Жди, я скоро.

В «Краснополе» Вайса ждал Цимбал, а с ним Плат и Грин. Фактурные ребята, мощные; при всех своих достоинствах Вайс на их фоне смотрелся скромно.

Не так давно Цимбал был старшим экипажа в команде Туляка, но теперь он в большом авторитете. Наверх его занесла волна, которую поднял Вайс. И Плат с Грином выехали на том же. Когда-то они были телохранителями Туляка, а сейчас они у руля команды. Правда, по уровню своего интеллекта они выше телохранителей так и не поднялись. Если Цимбал и людей мог на дело организовать, и вопрос нестандартный решить, то Плат с Грином просто плыли по течению. Что скажут, то и сделают, а инициативы от них не дождешься. Но как бы то ни было, их голоса решающие, и на чьей стороне они находятся, тот фактически рулевой. Вайса они уважали больше, поэтому, как правило, принимали его сторону. Хотя случались исключения. Цимбал толковый малый, и убеждать он умел.

При гостинице был свой ресторан, один из лучших в городе, и к нему примыкал бар, в котором и собиралась братва. Когда-то это была резиденция Туляка, здесь Вайса в свое время и приняли к нему в бригаду. Не так давно это было, но порой казалось, что прошла целая вечность. Здесь состоялся его переход из одного измерения в другое. И как бы ни хотелось ему выбраться из этой черной реальности, в ней он чувствовал себя как рыба в воде. Жизнь, полная опасностей, – это его стихия.

Еще на входе Вайс кликнул бармена и показал ему, что надо накрыть стол. Цимбал поднялся ему навстречу, за ним последовали Грин и Плат. Рукопожатия, братания – все как положено.

– Мне кажется, я тебя разбудил, – басовитым, с легкой хрипотцой голосом сказал Цимбал.

– Так и было.

– Долго спал. Значит, ночью где-то пропадал…

– Со стукачом встречался. Он мне на Шрама настучал. Его люди в меня стреляли.

– Шрама ночью застрелили.

– В квартире у любовницы… Сам урод, а подружка у него знатная красотка. И квартирка у него ничего…

– Значит, твоя работа.

– Больше я никому ничего прощать не буду.

– Все правильно, – заявил Цимбал.

– Давно пора, – с важным видом подтвердил Грин.

– Что теперь будем делать? – с той же деловитостью спросил Плат.

– Хороший вопрос. Ждать будем, посмотрим, как шрамовские себя поведут…

– Зачем ждать? Прямо сейчас и наедем, – предложил Цимбал. – Колхозный рынок отобьем, а там видно будет…

– Не вопрос, дело нужное, – кивнул Вайс. – Но тогда «кирзачи» поймут, что это мы Шрама сделали.

– Волков бояться – в лес не ходить… Да и кто дернется? Укроп сейчас никакой, Дуст и Кусок между собой на ножах. Ну, Фома возникнуть может, ну и Касатон. Так им до фонаря, кто Шрама завалил. Они сами сейчас его землю рвать будут. Как бы нам не опоздать…

Вайс ждал бармена с обедом, но тот подал ему телефонную трубку.

– Кто там?

– Говорит, что Касатон, – подобострастно сказал бармен.

Вайс приложил трубку и поморщился, услышав громовой голос.

– Вайс! Твои козлы Шрама сделали! – взревел Касатон.

– Ты чего орешь, придурок? Стрелу забить хочешь? Будет тебе стрела. Прямо сейчас. В Сергиевском парке, у пруда, через час. Десять на десять, идет?

– Я тебя урою!

Вайс с силой положил трубку на рычаги.

– Нарывается Касатон. На публику работает, – вслух рассудил он. – За Шрама спросить хочет. Братва его слушает, какой он крутой… Ничего, на стрелке посмотрим, ху из ху… Плат, возьмешь Рылу и Пашка, пусть они едут в Сергиевский парк. Прямо сейчас и на всех парах. Стволы пусть возьмут потяжелей, и «Моторолу», чтобы со мной на связи быть… Спрячутся пусть. Касатона на прицел надо взять, мало ли что. И еще головой ответишь, если мы сами на засаду нарвемся.

– Понял, – без всяких возражений подчинился Плат.

Из «Краснополя» Вайс выехал в сопровождении Цимбала, Грина и еще трех бойцов. Еще четыре человека подтянулись к парку с рынка на Восточной улице. Дело серьезное, все пацаны с волынами.

К месту Вайс подъехал точно в срок. Место чистое, Рыла и Пашок уже в засаде, на всякий случай у них автомат и снайперская винтовка.

Касатон подъехал с большим опозданием. Три машины, одиннадцать человек в свите. Почти все с помповыми ружьями. Ряха у Касатона круглая, откормленная, глазки маленькие, злые, взгляд наглый, но нет в нем полной уверенности в своих силах. Мощный мужик, боксер-тяжеловес, и кулаки у него пудовые. Но Вайс драться с ним не собирался. У него ствол в кобуре, и он сможет достать его в мгновение окна. Ну, а если вдруг в рукопашной придется сойтись, так у него джиу-джитсу на вооружении, на уровне второго дана. И с этим делом он в большой дружбе живет, осенью на третий дан аттестоваться собирается.

Вайс приблизился к противнику с язвительной ухмылкой на губах:

– Чего опаздываешь, Касатон? Что, слишком быстро на стрелу забились? Мобильность страдает?

– Не твое дело! – огрызнулся бригадир. Двумя пальцами он извлек из кармана пачку «Мальборо», зажигалку, закурил.

– А за сигаретой чего тянешься? Нервы ни к черту? – продолжал донимать его Вайс. Психологическая атака в разборках – не последнее дело.

– Хочешь, чтобы я тебе ответил? – презрительно скривился Касатон. – Отвечу. Но сначала ты мне за Шрама ответишь!

Вайс хищно сузил глаза. Он умел смотреть на человека ледяными глазами убийцы-маньяка. А еще на Касатона должны были произвести впечатление его слова.

– Ты кого козлами назвал? – с хладнокровным на вид спокойствием спросил он.

И точно, Касатон дрогнул.

– Твоих людей!

Ответил он грубо, нахраписто, но все-таки улавливалась в его тоне боязнь. И еще ему приходилось оправдываться, а это уже большой минус для Касатона. Теперь Вайс мог смотреть на него сверху вниз, хотя ростом был немного ниже противника.

– Цимбал мой человек, – кивнул на своего спутника Вайс. – Ты его козлом назвал?.. И я – свой человек. Может, и я козел?

– А это как ты скажешь, – стушевался Касатон.

– Я тебя сейчас пристрелю здесь, как собаку. Ты этого хочешь?

– Это мы еще посмотрим, кто кого! – нахохлился Касатон.

– Ну, давай! Раз на раз! Кто кого, а?

– На кулаках?

– За кулаки разговора не было. На стволах. Кто кого первый завалит…

– Зачем?

Все, Касатон поплыл окончательно. Потому что знал, как стреляет Вайс. А умирать ему не хотелось.

– Как зачем?

– Я с тобой дудками мериться не хочу. Я не за тем сюда приехал. Ты мне своих людей сдай, которые Шрама завалили…

Вайс в недоумении уставился на Касатона. Не лучшего мнения он был об этом кадре. Джек его на бригаду ставил, вместо Самсона, который действительно был крутым авторитетом. Джек хотел видеть на этом месте послушного человека, а деловые качества его волновали постольку-поскольку. Не хватало Касатону внутренней мощи, чтобы на равных тягаться с монстрами бандитских джунглей. Но все-таки он кое-чего стоил, если смог удерживать бригаду после смерти Джека. Поэтому и удивлялся сейчас Вайс. Чего-чего, а такой ахинеи он от него не ожидал. До чего додумался – киллеров ему выдать!

– В шестой палате они.

– Где эта палата? – взбодрился Касатон.

Неужели он всерьез решил, что Вайс готов уступить ему?

– В дурдоме. Наполеоны там, Сталины. Олега Попова до полного комплекта не хватает. Но ты за клоуна сойдешь, здесь без вопросов…

– Кто клоун? – взвыл Касатон.

– Ты клоун… И слушай сюда, клоун. Не надо дудками со мной мериться. Моя круче. И если ты этого не понял, я тебе популярно объясню…

– За базар ответишь!

– Да сколько угодно… Короче, Шрама из наших никто не трогал. Не при делах мы. Я понимаю, ты хочешь его бригаду под себя взять. Так и Фома этого хочет… Может, Фома Шрама завалил. А может, и ты… Мне ваши рамсы до фонаря. Но ты на меня наехал. Ты меня прижать хотел. На моем горбу в рай въехать. А это мне, Касатон, не нравится. И я с тебя за это должен спросить. Или я тебя сейчас пристрелю как собаку, или ты мне отдашь весь свой нарез до Героев Революции…

Когда-то по этой границе Шварц пытался поделить с Джеком и центр города, и сам Краснополь. Но не смог договориться. Джек сдвинул его за Советскую улицу, за одну треть от рыбных мест. Но Вайс мог выровнять все наполовину. А почему бы и нет?

– Да пошел ты!

Это было ошибкой со стороны Касатона. И Вайс популярно объяснил ему почему. Касатон и глазом не успел моргнуть, как ствол пистолета смял ноздрю его носа.

– Ну, чья дудка круче?

– Э-э… Ты че творишь?

Казалось, Касатон сейчас расплачется от обиды и беспомощности.

– За твой гнилой базар спрашиваю… Ну так что, умрешь, как герой? Или по Героям резанем?.. Считаю до трех. Два!..

– По Героям!

– Клык даешь?

– Да!

– Тогда свободен.

Вайс не опускал руку с пистолетом до тех пор, пока Касатон, поджав хвост, не сел в машину.

– Уфф! – облегченно вздохнул Цимбал. – Круто ты этого баклана развел.

– Да потому что баклан, потому и развел, – усмехнулся Вайс.

– Дудка у него короткая, – хмыкнул Грин.

– Короче, Цимбал, поезжай в «Ночное рандеву», – распорядился Вайс. – Бригаду Мерина возьмешь…

Ресторан «Ночное рандеву» находился на Героев Революции, когда-то это была штаб-квартира самого Техасца. Сначала Кирзач застрелил его самого, а всех подвластных ему авторитетов уничтожил в «Ночном рандеву». Братву валили из автоматов, забрасывали гранатами… Как бы и сегодня чего не вышло.

Сам Вайс взял бригаду Сазона и вместе с ней отправился на рынок при стадионе «Труд». Теперь это его территория, и пусть кто попробует доказать обратное.

Весело начался день. И продолжение обещало быть не хуже. Вайс обещал Яне вернуться домой пораньше и вместе с ней съездить в общежитие. Но сдержать обещание он не мог. Оставалась надежда на то, что Яна не будет к нему слишком суровой и все простит…

Глава 3

Чалку трясло как припадочную. Глаза вытаращены, волосы всклокочены, в руке кухонный молоток для отбивных. И блюдо на полу. Что называется, в полный рост. И с разбитой головой. Отбивная из лоха с кровью.

– Ну, и что это такое? – скривился Сыроед.

Он не гнушался мокрых дел, но лучше обойтись без них.

– А я виновата? – всхлипнула Чалка. – Он увидел, что я в бокал ему сыпанула, накинулся на меня. А тут молоток…

– Дура ты, потому и увидел…

– Да не в кайф ему Чалка, мужики, потому на стрем и встал, – пренебрежительно хмыкнул Пижон.

Ходка у пацана за плечами, четыре года строгого режима, и в зоне он круто себя поставил, уважала его братва. А не похож он на прожженного зэка. У Ржаного его шесть лет, казалось, на лбу выбиты. Глянешь на него, и сразу видно: у хозяина гостил. Кожа темная, морозами дубленная, морщины ранние. Черты лица от природы грубые и еще зоной деформированы. Зубы гнилые, вонь изо рта. Сыроед и сам семь лет отмотал, тоже заматерел, но выглядит совсем не так запущенно, как Ржаной. А Пижон так и вовсе красавчик. Причесанный, лощеный, костюмчик сидит, все дела. Вроде бы и на пижона похож, но крутизна в нем не рисованная. Девки от него тащатся, а он этим пользуется. И Сыроед тоже. Чалку Пижон раскрутил, а он с ней спит. Хотя уже надоело с ней, чего-нибудь повкусней хочется. Пижон ему Цыпу обещал, но девка куда-то вдруг исчезла. Да и не хочет она ни с кем, кроме Пижона. Влюбилась в него, как последняя дура.

Пижон прав: Чалка не так хороша собой, как хотелось. Симпатичная баба, грудь, задница – все при ней. Но богатые лохи клюют на нее слабо. То ли дело Цыпа. На эту терпилы слетались, как бабочки на огонь. И обжигались.

– Чем я ему не в кайф? – возмутилась Чалка. – Нормально все было!.. Он, между прочим, замуж меня звал!

– Звал. Но выженить не успел, – усмехнулся Пижон.

– Я не понял, чо за базар? – одернул его Сыроед. – Ты чего к моей телке прикопался? Ты лучше скажи, где Цыпа?

– Мы что, сюда за Цыпу пришли говорить? – огрызнулся Пижон.

Чалка закадрила клиента, закрылась с ним у него на хате, должна была заклофелинить его, но вместо этого замочила. Накладка вышла. Но по-любому Сыроед с братвой у него на квартире. А хата, надо сказать, богатая. Мебель старинная, картины в богатых рамках, золото, серебро, бронза – ну прямо как на олимпийском пьедестале. Но внешний антураж Сыроеда волновал мало. Наводка на эту хату была, схрон здесь где-то с деньгами. Где конкретно у него схрон, никто не знал, но у Ржаного на это дело особый нюх. Он иголку в стоге сена легко найдет, если, конечно, она золотая. А он уже рыскает глазами по сторонам и носом водит – высматривает, вынюхивает. Торопиться ему не надо: времени до утра еще валом. А если среди ночи кто вдруг нагрянет, у Сыроеда ствол есть. И Пижон так же подкован. А у Ржаного пика, и он большой мастер по этой части.

– За Чалку разговор. И ты на нее не наезжай, не надо, – сурово глянул на Пижона Сыроед.

– А чего не наезжать? – ухмыльнулся тот. – Если он жениться на ней обещал, то кольца должен был показать. Где у него кольца с бриллиантами?

– Не знаю, не показывал…

Цыпа умела работать с клиентом. Так мужику голову заморочит, что он хвост перед ней распустит, все свои сундуки с золотом раскроет. Дескать, будь моей, и все это достанется тебе. Даже бандит из новых на нее купился. Петуха перед ней давал, пока на бабки не попал. Сыроед спортсменов-рэкетсменов не уважал, поэтому обул его с легкой душой. Правда, браток этот вычислил его. Вроде бы предъявить собирался. Только завалили его, говорят. Братва из новых на Сыроеда грешит, ну да ему по барабану: он сам кого хочешь уроет. К тому же он в Москву рвануть собирается. Там народ еще богаче живет, чем здесь, есть где развернуться. Хотя он и в Краснополе круто наварился. Цыпу за это благодарить надо и фортуну, которая смотрит на него с улыбкой Джоконды. Непонятно, то ли путем у него все дальше будет, то ли пушной зверек к нему подкрадывается.

Нет Цыпы, и они уже в мокрое дело вляпались. Непорядок.

Ржаной подошел к мебельной стенке в гостиной, какое-то время стоял перед фотографией хозяина квартиры, пристально вглядываясь ему в глаза, будто мысленно с ним общался. Потом коснулся пальцами шкафа, закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Мотнул головой, шагнул в сторону, приласкал пальцами следующий шкаф.

– Здесь!

– В книгах? – спросил Пижон.

– Нет, сдвигай…

Шкаф сдвинули, но ничего под ним не обнаружили. Впрочем, Ржаного это нисколько не смутило. Костяшками пальцев он стал простукивать паркет и на слух уловил пустоту под ним.

Сначала он снял одну паркетину, затем другую, а там и деньги в целлофановом пакете обнаружились. Две пачки со стодолларовыми купюрами и три – вдвое меньшего номинала. Итого, тридцать пять зеленых косарей. Немного. Хотя и не мало.

А Ржаной снова подошел к фотографии хозяина, снова о чем-то мысленно спросил его. После чего сдвинул третий шкаф в гарнитурной стенке. Правда, ничего не нашел. И все-таки Ржаной не унимался. К портрету покойника он больше не подходил, но стал снимать задние стенки со шкафов. И снова мимо. Тогда он стал простукивать стенку за шкафами.

– По башке себе постучи, – хмыкнул Пижон. – Там у тебя пусто.

– Заткнись! – осадил его Сыроед.

Пижон – ценный кадр, не вопрос. Он легко сходится с женщинами, через них вычисляет лохов. И в драке он первый, и на скок идет без проблем. Но и Ржаной имеет свою ценность. Он и дверь без ключей открыть может, и сейфы взламывает, как заправский медвежатник. И главное – у него нюх на деньги.

– Есть! – расплылся в улыбке Ржаной.

Он обнаружил пустоту в стене, на стыке обойных полос. Фанерная перегородка за обоями, за ней ниша, в которой уместилось шесть «котлеток» по десять зеленых тонн в каждой и шкатулка с золотыми червонцами двадцатых годов.

– Может, еще что есть? – спросил Пижон.

Ржаной насупленно посмотрел на него, перевел взгляд на Сыроеда и мотнул головой. Не хотел он разговаривать с Пижоном.

– Уходим, – отмахнулся от Пижона Сыроед.

Они покинули квартиру, сели в свою «Волгу», что ждала их за углом дома. Телепень за рулем. Чистопородный боец-гладиатор. Пижон его в бригаду привел. Он с ним в зоне снюхался. Тупой пацан, этот Телепень, в голове пустота, зато удар у него такой, что никакая каска не выдержит. И человека завалить – что высморкаться. А главное – никаких вопросов. Сказали – сделал. Водитель, правда, из него так себе, зато права есть, и кишка у него не лопнет, если вдруг большой шухер случится.

И еще Телепень выглядит неплохо. Туго у него с мозгами, но костюмчик на нем здорово сидит. Со стороны глянешь – ну типичный директорский водитель. Пижон с ним в город на съем выезжает. Типа, он большой начальник, а Телепень его водила. Бабы на такой расклад как пескари на мушку клюют, сами в садок складываются. Сыроед и сам как-то пытался директора из себя изображать, вышло вроде ничего, только толку от этого было мало. Серьезные женщины почему-то шарахались от него, а дешевые шалавы для дела не годятся. Разве что в качестве наживки. Но так для этого Цыпа была. И Чалка есть…

– Пижон, делай что хочешь, но Цыпу найди, – сказал Сыроед.

– Найду… Хотя…

– Что хотя?

– Надоела она мне со своей любовью, – с гонором пресыщенного болвана проговорил Пижон.

– Это не мои проблемы.

– Ну, это понятно… Только и без нее можно. Я наколки даю, она лохов разводит. Лох сам ей кассу сдает, не вопрос. Но так не всегда бывает. Она его заклофелинит, он засыпает, а мы хату чистим. И все ли вычищаем, вот в чем непонятка. Может, и сегодня не все взяли, может, еще схрон был…

– Не было больше, – мотнул головой Ржаной.

– Ты Чумака из себя не рисуй, – насмешливо сказал Пижон. – Экстрасенс, в натуре… Может, схрон пропустили… Не так надо работать, не так.

– А как? – недовольно глянул на него Сыроед.

– Жестко надо работать. Не надо лоха клофелинить. Живьем надо брать, и за жабры. И утюгом по морде! Где бабки? Сам все покажет!

– Тогда его мочить надо будет…

– Да и хрен с ним! – разошелся Пижон. – Новые на такие мелочи не заморачиваются – наехали, бабки забрали, и все дела…

– Новые крыши делают. И терпил не гасят. Они терпил доят.

– Кто-то так, а кто-то по беспределу…

– И ты по беспределу хочешь? – нахмурился Сыроед.

– Ну, можно и без мокрого, – пожал плечами Пижон. – В масках подъехали, язык развязали, кассу сняли…

– А дверь кто откроет?

– Ржаной со своими «мальчиками».

Сыроед усмехнулся. Не вопрос, Ржаной виртуозно работает отмычками, но все-таки это не самый лучший вариант. «Мальчики» – это хорошо, но лучше работать через девочек. Да и сам Пижон это понимает. Просто у него, похоже, напряги с Цыпой.

– Ты воду не мути, не надо. Ты лучше скажи, чем Цыпу обидел?

– Может, и обидел… Это мои дела, – буркнул Пижон.

– Да нет, не твои. Цыпа у нас золотая, без нее нам край. И ты девку найдешь, понял?

– Что-нибудь придумаю… Слышь, Чалка, где твой молоток? – вдруг спросил Пижон.

– Какой молоток? – вскинулась та.

– А которым ты терпилу сделала?

– Э-э… Не знаю…

– Как это не знаешь? Он у тебя в руке был.

– Так это, пока вы схрон искали… – жалко пролепетала Чалка.

– Что – пока мы схрон искали?

– Ну, затаскала где-то…

– Сама, мля, затаскана и молоток затаскала… Телепень, давай обратно!

– Куда обратно? – осадил Пижона Сыроед. – Возвращаться – плохая примета.

– И замок на хате английский, – вспомнил Ржаной. – Закрыл дверь – и привет. Ключи у кого есть?

Ключей ни у кого не было.

– То-то!

– Прокололась ты, Чалка. На молотке твои пальчики, – сочувствующе глянул на девчонку Сыроед. – Менты тебя теперь искать будут…

– Ну и что, если пальчики? Я же срок не мотала. У ментов моих пальчиков нет, – с истеричным надрывом сказала Чалка.

– Зато ты у «Интуриста» шалавилась, – напомнил ей Пижон.

– Когда это было!

– Но ведь было! И менты тебя на учете держали. А там, где учет, там и пальчики… Спалилась ты, Чалка… Телепень, давай прямо, никуда не сворачивай!

Сыроеду не нравилось, что Пижон вдруг раскомандовался, но и останавливать его не стал. Он хоть не жалует мокруху, но сейчас иного выхода нет. По прямой «Волга» выедет из города, там свернет в лес, где и сотворится темное дело.

– Куда прямо? – запаниковала Чалка. – Не надо прямо! Домой хочу!

Пижон схватил ее за шею, сунул голову себе под мышку.

– Домой тебя отвезем. Домой.

Чалка захрипела, пытаясь вырваться, но Пижон не ослаблял хватку. И вскоре она, вытянув ноги, затихла. Жаль бабу, но другого выхода не было. И все-таки Сыроед с осуждением глянул на Пижона.

– Теперь нам без Цыпы никак. И ты ее найдешь! – распорядился он.

Пижон кивнул, подчиняясь его воле. А Сыроед продолжал:

– Мне Цыпу отдашь, если она тебе не нужна.

– Да не вопрос. Если удержишь, бери ее, сколько хочешь, и по самое, куда сможешь.

– Ты за меня не переживай. Я ее не обижу.

– Ну, ну…

Честно говоря, Сыроед и сам сомневался, что сможет удержать Цыпу. Уж больно норовистая она баба. Но попытка не пытка. А вдруг она станет его марухой? Если это случится, то жизнь точно удалась…

* * *

Закатное солнце слепило глаза. Фома приложил ко лбу ладонь, из-под этого козырька разглядывая машины, что мчались к нему с запада. Две иномарки и три «девятки» тонули в клубах пыли, подкрашенной солнцем в багровый цвет.

Десятка два бойцов у Касатона, а у Фомы чуть больше дюжины. И сам Касатон мчится как на пожар, торопится порвать и утопить в крови своего соперника. Но Фоме не страшно. Закатное солнце светило врагу в спину. Это знак свыше. Это солнце означало закат для самого Касатона.

Машины четко встали по всей ширине поля, бамперы на одной ровной линии. Бойцы с помповыми ружьями выходят быстро, слаженно сбиваются в одну толпу. Касатон во главе, к Фоме он идет широким шагом, борзо, нахраписто. Но все это понты, и Фома это понимал.

– Какие проблемы, брат? – спросил он, сдерживая пренебрежительную насмешку.

– Какой ты мне брат? – скривился Касатон.

– Даже так? – недоуменно повел бровью Фома.

– Ты зачем Шрама завалил?

– Не, ну вы слышали? – засмеялся Фома. – Лимон, ты это слышал? Сермяга, ты что скажешь? Валерьян, тебе не смешно?

Он знал почти всех бойцов в команде Касатона, к ним он сейчас и обращался. Всем видом своим показывал, что и Лимон для него свой, и Сермяга, и все остальные. Он здесь старший среди всех, а Касатон просто случайный человек.

– Смеется тот, кто смеется последним! – заявил Касатон.

Фома рассмеялся еще громче. Более дешевого и глупого пафоса он давно уже не слышал.

– Ты кому за Шрама предъявляешь? Сначала ты предъявил это Вайсу, теперь мне? Вайс тебя как последнего сделал, землю у тебя отобрал; так ты на меня теперь переключился? Лоха нашел, да?.. У тебя мозги хромают, Касатон… Слышали, пацаны, ваш бригадир с дуба рухнул! Он баран по жизни! А что бывает, когда баран львами рулить начинает? Львы тогда сами баранами становятся. Хотите быть бяшками? Так вы уже в них превращаетесь! Где «Краснополь»? Где вокзал? Где «Ночное рандеву»? Где «Сталь-банк»? Куда все это ушло? «Восточные» там сейчас рулят, да? А почему?

– Да потому что таких уродов, как ты, гасить надо!

Кроме кулаков, других аргументов у Касатона больше не осталось. Но Фома ждал удар, потому пригнулся и пропустил его над головой.

Такой сноровкой, как Вайс, он не обладал и все-таки свой пистолет вытащил довольно быстро. Но Вайс пожалел Касатона. Неважно, из каких соображений, но оставил его в живых. А Фома тут же нажал на спусковой крючок и прострелил Касатону голову. И сразу же направил ствол на Лимона. Тот уже вскинул ружье, ствол которого смотрел Фоме в живот. Но стрелять он явно не хотел.

– У тебя есть выбор, Лимон! – взревел Фома. – Или тебя здесь закопают вместе с этим неудачником, или ты станешь моим бригадиром…

– Ну, я не знаю… – Ствол «помпадуры» немного опустился.

– Сермяга, ты что скажешь?.. Давай говори! И ты, Валерьян, не молчи… Касатон с катушек съехал, Вайсу все сдал, а на мне выехать решил. Я что, похож на ваньку, которого можно валять кому ни попадя?

– Да нет, не ванька ты, – мотнул головой Лимон. – Ты реально крутой авторитет…. Только мы за Касатона должны спросить…

– Все правильно, Лимон. Ты должен спросить за Касатона, не вопрос. Если ты за него не спросишь, то грош тебе цена. Но Касатона шиза накрыла… Скажи, Сермяга!

– Есть немного… – кивнула заблудшая душа.

– Крыша у Касатона поехала. А почему? Правильно, Вайс ее сдвинул. Сколько у вас земли осталось? А меньше половины! И Вайс продолжает вас давить. И ты, Лимон, должен с Вайса спросить за Касатона. Из-за него Касатон сдвинулся. Из-за него Касатон на меня наехал… Вайс для вас чужой. А я для вас свой. И тебе, Лимон, совсем не западло под меня отойти. Валерьян, что скажешь?

– Ну, не западло, – кивнул браток.

– Дело такое, Лимон, ты хочешь с меня за Касатона спросить, – продолжал давить Фома. – А я должен спросить с тебя за то, что Касатон на меня наехал. И мне плевать, что у Касатона проблема с головой. Он мне предъяву бросил. И ты с ним ко мне подъехал. С той же предъявой… Ты считаешь, что это я Шрама завалил?

– Нет, не считаю, – смутился Лимон.

– Да, но ты же подъехал ко мне вместе с Касатоном. Значит, и ты мне предъяву ставишь? За Шрама с меня спросить желаешь? Так я отвечу. Ты этого хочешь? – свирепо спросил Фома.

Похоже, он смог закрутить карусель в голове у Лимона. И парень поплыл.

– Не надо… Зачем тебе Шрама валить?

– Шрам мне братом был. Не мог я его завалить… А Касатон мог. Он в кабаке у Шрама ошивался и на Эльвиру заглядывался. Или нет?

– Нравилась ему Эльвира, – подтвердил Лимон.

– Потому он и «Ночную фею» хотел под себя взять.

– Была у него такая мысль.

– Значит, ты знаешь, что это Касатон Шрама сделал?

– Да нет, не знаю. Не было никаких движений…

– Ну не было и не было… Короче, ты со мной, Лимон, или как?

– С тобой.

– И с Вайса за Касатона спросить должен, да?

– Должен.

– Ты, Сермяга, что скажешь?

– Да то же самое.

– А ты, Валерьян?

– Мы с тобой, Фома.

– Значит, так. Вы решаете вопрос с Вайсом, а я помогаю вам отбить ваши земли…

Не по-детски разошелся Вайс, чуть ли не весь центр города под себя взял. И не сдвинешь его с отбитых территорий. На всех дойных точках его бойцы сидят, а где-то рядом бригада дежурит – чуть что не так, и братва уже в деле. Четко система организована, потому ни касатоновские с ним ничего не могут поделать, ни шрамовские. Но ничего, Фома их всех под себя возьмет. Тем более что с касатоновскими вопрос, считай, решен. Шрамовская бригада уже на грани распада и тоже станет легкой добычей. Укроп, Дуст и Кусок его волновали не очень. У них наделы небольшие, лакомых кусков мало, пусть, если хотят, будут сами по себе. Но все-таки он с ними поговорит. Надо их под себя брать, иначе Вайс всех сожрет. И они должны это понимать.

* * *

Дюжий охранник в строгом костюме смело перегородил путь. Надменная ухмылка на откормленной ряхе, движения хоть и быстрые, но вальяжные. Если бы Вайс на «мерсе» к банку подъехал, да еще и со свитой, тогда бы к нему отношение было другое. А у него всего лишь «девятка», и сам он без охраны. Футболка на нем простая, куртка джинсовая. В общем, нереспектабельный господин.

– Я Вайс.

Зато имя его сработало безотказно. Охранник вытянулся перед ним, сдал в сторону.

– А где мои «быки»?

Два бойца, которых он оставил для охраны, должны находиться в вестибюле, но их там не было.

– В приемной.

– Сюда их давай.

– Так у меня связи с ними нет.

– Понятно.

Штатный банковский охранник проводил Вайса в приемную, тогда и стало понятно, в чем дело. Там сидела очень красивая секретарша, белокурая, с большими яркими глазами. Причем вовсе не стеснительная, как та же Яна. Парень по прозвищу Профиль что-то ей рассказывал, а она весело улыбалась.

– Булыга, на вас наехали! – с ходу дал вводную Вайс.

– Кто наехал? – вскочил со своего места конопатый детина.

– Шрам наехал.

– Так нет Шрама…

Такой тупости Вайс от «быка» не ожидал. И чтобы вправить ему мозги, врезал кулаком в «солнышко». Пресс у Булыги крепкий, но это его не спасло. Парень скрючился и осел на пол.

Профиль не хотел последовать за ним. Переключился с девки на дело, схватился за рацию, сначала связался с Усиком, затем с Митякой, чей экипаж также находился в этом районе. Он сообщил, что на банк наехала шрамовская братва, а Вайс засек время. Учебные тревоги бывают не только в армии.

Секретарша за столом смотрела на него с восхищением, но Вайс едва удостоил ее взглядом. Он живет с Яной, и другие женщины его не интересуют.

– Где вы должны находиться? – сурово спросил бригадир у Профиля.

– В холле.

– А почему вы здесь?

Профиль пулей выскочил из приемной, но Булыга обогнал его еще в коридоре.

– Почему с банковской охраной не контачите? – уже в холле задал вопрос Вайс.

«Сталь-банк» размещался на первых двух этажах одноподъездной высотки, места здесь много, холл просторный, и окна высокие, витринные, от пола до потолка. Отсюда хорошо просматривалась стоянка, куда должны были подъехать Усик и Митяка.

Первым появился Митяка. Вайс еще не успел отчитать Профиля и Булыгу, как его «девятка» зарулила на стоянку. Она остановилась, распахнулись дверцы. Пацаны бегом направились к банку. Все они подкованы, но ствол из-под куртки достал только Швед. Остальные сделали это уже в холле.

– Отбой тревоге! – хлопнул в ладоши Вайс.

Плосконосый Митяка расслабленно опустил плечи, облегченно вздохнул. И весело улыбнулся.

– Нормально, пацаны! – похвалил Вайс. – Братву вы отбили. А тут раз – и менты навалились!

Он подошел к Шведу и сунул ему в карман патрон.

– Это незаконные боеприпасы. Или наркота, которую тебе подбросили. А знаешь, что за наркоту бывает?

– Так это же не мое! – вытянулся в лице парень.

– Не твое. Но ты ствол на улице достал, потому и менты на тебя наехали. И ты попал… Давай вызывай адвоката!

Швед недолго думал. Полез в карман, достал записную книжку, подошел к телефону на пульте охранника. Вайс его остановил. Адвокат ему сейчас не нужен. Главное, что система отработана. Может, и не очень четко, но все-таки.

– Номер наизусть надо знать… Заявление на ствол есть?

Швед полез в карман, достал заявление – дескать, только что нашел пистолет и несу его сдавать в милицию. Число сегодняшнее, все как положено. И у остальных с бумагами все было в порядке. В относительном порядке, само собой. Потому что без юридического и финансового прикрытия эти бумажки ничего не стоили.

– А карманы зашить надо, – сказал Вайс. – Чтобы менты наркоту не подбросили. И вы все делом заниматься будете, а не шары катать…

Экипаж Усика прибыл с большим опозданием. Вайс церемониться не стал, виновника перевел в команду Митяки, а на его место назначил другого бойца.

Положение серьезное. Вчера Фома пристрелил Касатона, прибрал к рукам его бригаду. Теперь он будет рвать и метать, чтобы отбить его территории. И команду покойного Шрама он под себя возьмет, все к этому идет. Костер войны пока тлеет, но в любой момент может полыхнуть. Поэтому и нельзя сейчас вкладывать меч в ножны.

Он устроил разгон, провел разбор полетов. Следующий на очереди Колхозный рынок, надо проверить, как там обстоят дела. Туда Вайс, как обычно, отправился один. Снова под ним его местами бронированная «девятка»; ушки у него на макушке, глаза на затылке – ну все как обычно в таких случаях.

Бдительности он не терял, потому и заметил за собой «хвост». «Девятка» цвета мокрого асфальта шла за ним как привязанная. Или так было задумало, или слежку организовали дилетанты. Машина не пыталась обогнать его, встать вровень с ним, хотя таких возможностей хватало. Значит, если киллеры в ней, то стрелять они собираются не сегодня. Тактика у них такая, сначала выследить жертву, а потом уже исполнить ее.

Вайс заехал во двор многоэтажного дома, остановил машину возле первого же подъезда, дверь в который была открыта. В сумраке подъезда он спрятался под лестницей. Ждать пришлось недолго. Стараясь не шуметь, в подъезд забежал невысокий жилистый паренек в низко надвинутой на глаза кепке. Возможно, он считал себя гением слежки, но Вайс так не думал. И разочаровал бедолагу. Тот и опомниться не успел, как оказался на полу с заломленной за спину рукой. И без пистолета, который Вайс вытащил у него из-за пояса. Одной рукой он держал его на болевом приеме, в другой у него ствол, направленный в дверной проем. Мало ли, вдруг появится второй следопыт…

– Зачем следишь за мной?

– Я? Слежу?! Ни за кем я не… Ой! Больно!.. Просто в подъезд зашел… Ой-ёё!..

Вайс ослабил нажим.

– Кто в машине?

– Филон.

– А ты за мной пошел, да?.. Скажешь Филону, что до хаты меня проводил. Я тебя сейчас отпущу, и никто не узнает, что ты мне заказчика сдал. А ты сдашь мне заказчика. Или сдохнешь от боли…

Вайс опять заставил парня корчиться в невыносимых муках. И снова ослабил рычаг.

– Кто меня заказал?

– Лимон сказал за тобой следить.

– Лимон?! Это его Фома вместо Касатона поставил?..

– Его.

– Зачем за мной нужно следить?

– Не знаю… Уй-ёё!.. Лимон с тебя должен спросить. За Касатона.

– С меня? За Касатона?! У него что, крыша поехала?

– У Касатона крыша поехала. Фома сказал, что ты ему крышу сдвинул. Сказал, что с тебя за Касатона спросить надо…

– Фома сказал?

– Да.

– Ну, все, ты свободен… Только во дворе долго не стойте.

Вайс отпустил парня, даже ствол ему вернул. И когда «девятка» выехала со двора, вернулся в свою машину. Что ж, у него есть свой человек в окружении Фомы. Это рядовой «бык», но, возможно, у него имеется информация, которая поможет выйти на цель без всяких слежек и тому подобных прелюдий…

Глава 4

Обнаженная шатенка стояла у бильярдного стола в заманчивой позе. В руках кий, в прицеле шары, ноги разведены в стороны, попка отставлена назад. И у Фомы тоже кий. Девчонка, оказывается, неплохо играла в «американку», и ему реально интересно сгонять с ней партейку-другую. Грудь у нее красивая, пышная, соски касаются стола, но Фоме сейчас больше интересна комбинация шаров. А Куску – сама девица.

Девушка ударила – и промазала.

– Мимо у тебя!.. – грубо засмеялся Кусок. И, чуть погодя, восторженно заорал: – А я попаду!

Фома даже не заметил, как он появился в бильярдной, зато увидел, как он хлопнул шатенку по попке. Она испустила страстный вздох, изображая удовольствие. Ее понять можно. Она проститутка, и ей деньги за такие сеансы платят.

Фома молча смотрел на шатенку и Куска. А Укроп и Дуст захохотали, хватаясь за животики.

– Все? – с виду добродушно спросил Фома у Куска.

Но скрытая угроза в его голосе не предвещала ничего хорошего. Даже проститутка поняла, что за буря поднялась у него на душе, и поспешила исчезнуть.

– Все.

– А ничего, что это моя телка?

– Ну, мы же братья, – пьяно ощерился Кусок.

– Так что, тебе и мою жену можно по заднице хлопать?

Не дожидаясь ответа, Фома наотмашь ударил Куска толстым концом кия. Раз, другой. В челюсть, в нос. Последний удар пришелся в висок. «Бык» уже лежал на полу, когда Фома сломал ему височную кость. Кусок конвульсивно дернул ногой и затих. Фома приложил пальцы к шее, но пульс нащупать не смог.

– Кто еще мою телку попробовать хочет? – Фома тяжело посмотрел на Укропа, затем на Дуста.

– Э-э… А убивать зачем? – зло, но со страхом в голосе спросил один.

Дуст промолчал. Он вроде бы и помирился с Куском, но все-таки в душе продолжал считать его своим врагом. И смерть бригадира совсем его не огорчила.

– Сначала на бабу мою зарится, потом на меня поднимется, на мое место полезет… Вы что, тоже за лоха меня держите?

Сабантуй в бане Фома устроил неспроста. Он праздновал свой большой успех. И касатоновскую братву под себя поставил, и шрамовских приручил. А еще с Куском договорился, с Укропом и Дустом. Вайс прет как танк с бульдозерным отвалом, и бригадиры уже поняли, что им в одиночку не выстоять, потому и отошли под Фому. Теперь все они зависят от него. Но Фоме этого мало. И хорошо, что Куска больше нет. И еще неплохо было бы избавиться от Укропа и Дуста. Анархисты они по своей сути, а ему эта вольница в бригаде не нужна. В большой единой бригаде больше не будет деления на территории.

Вайс, может, и выскочка, но голова у него работает. Он объединил в единое целое территории Туляка, Шептуна и Самопала. У него и сейчас есть свои команды – бригады и экипажи, но ни одна из этих стай не закреплена на определенной территории. Вышел бригадир из подчинения, и что? Надела у него нет, закрепиться не на чем, остается бунтарю только одно – убраться из города, потому что житья ему не будет. Точно так же поступит и Фома. Больше никаких автономных образований на его земле. Но для этого нужно вывести из игры Укропа и Дуста. Ничего, он что-нибудь придумает.

– Да нет, никто тебя за лоха не держит, – мотнул головой Дуст. – Ты в центре, мы по сторонам, никто на тебя не тянет…

– Кусок сам виноват, – не выдержал давления Укроп. – Он же знал, что эта телка с тобой…

И тот и другой демонстрировали смирение, но стремление к независимости все еще бродило в них, как молодое вино. Рано или поздно им захочется свободы, тогда большая бригада распадется. И что бы они сейчас ни говорили, Фома не позволит себя обмануть. И с Вайсом он расправится, и с этими. Всему свое время, и Вайс первый на очереди. Лимон уже вплотную занимается им.

– А вы это знаете? – спросил Фома.

– Так мы же ничего…

– Ладно, вы оставайтесь здесь, а я поеду…

В бильярд он взялся играть после массажа, который устроила ему его шатенка. И с девочкой он уже размялся, и шашлыками под пиво сыт. Время позднее, и надо ехать домой.

Свой дом он еще только строил. В хорошем районе, с большим размахом, но до завершения проекта еще далеко, поэтому он снимал дом. Тихое спокойное место в частном секторе, хорошая подъездная дорога, добротный забор, собака за ним, дом двухэтажный, на шесть комнат, удобства внутри, обстановка неплохая. В общем, не стыдно женщину сюда привести.

Впрочем, постоянной подруги у него сейчас не было. Да он к этому и не стремился. Легкие увлечения устраивали его больше, чем серьезные отношения. Ну, не страдал он чувством постоянства к женщинам. И это скорее плюс, чем минус. Хотя, конечно, хотелось бы, чтобы дома его кто-нибудь ждал. Но пусто в доме. И на кухне ничем вкусным не пахнет. А в спальне Фому ждет холодная постель.

О постели он и думал, поднимаясь на второй этаж. Телохранители уже уехали, и Фома в доме остался один. Есть не хочется, душ принимать не надо, а постель не может быть холодной по определению. День выдался жарким, и ночь лишь слегка остудила дом.

А еще в постели кто-то лежал – на боку, спиной к нему, с головой накрывшись простыней… Может, Рита к нему пришла. Или Юля. Или Света. Но у них нет ключей от дома, к тому же собака во дворе.

Фома подошел к своей кровати, сорвал простыню и увидел надувную резиновую бабу с открытым ртом. Тут же за спиной послышался щелчок взводимого курка.

– Фома, я не понял, тебе что, живых баб не хватает? – услышал он знакомый голос.

– Вайс?! – обомлело спросил Фома.

– Он самый.

– Как ты сюда попал?

– Так же, как и к Шраму. Я же через стены могу ходить, если ты не знаешь…

– Врешь.

– Но я же здесь.

Логика железная. Вайс за спиной, в руке у него ствол, и выстрелить он может в любой момент. Тут и в телепортацию поверишь.

– Зачем?

Фома догадывался, зачем пришел Вайс. За тем же, за чем он приходил к Шраму в ту роковую для него ночь. И так ему стало страшно, что ноги, казалось, вросли в пол. Страх сковывал Фому, и он не мог повернуться к опасности лицом. Так и стоял спиной к Вайсу в полусогнутом положении, в каком тот его застал.

– Лимон за мной охотится.

– Какой Лимон?

– Ты той дуре, что в твоей постели лежит, втирай. А мне не надо…

– Ну, Лимона я знаю… А зачем он за тобой охотится? – спросил Фома и сглотнул слюну, чтобы смочить пересохшее горло.

– С меня спросить хочет. За Касатона. Тебе это о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Ответ неправильный… Ты Лимону сказал, чтобы он с меня спросил. Ты меня заказал… Шрам тоже меня заказал. И убить меня пытались. И где теперь Шрам?.. А где скоро будешь ты?

Фома отдавал себе отчет, какой жизнью он живет и чем все это ему грозит. Он понимал, что его могут убить. И мысленно готовился к этому. Но не думал он, что смерть придется так скоро. Одно время у советских еще режиссеров была мода заканчивать свои фильмы на самом интересном месте. Так и его жизнь должна была закончиться, когда все только начинается. Наконец-то он объединил под своим началом разрозненные бригады, казалось бы, у него большие планы на будущее, и тут раз – и больше ничего нет. Вайс выстрелит ему в затылок, резиновую бабу в постели заляпает его кровью и мозгами, безжизненное тело свалится на пол. Потом его труп отправят в морг, под нож патологоанатома, затем будут похороны, сырая могила. Его гниющую плоть станут жрать могильные черви, пока не останется только скелет…

– Я не хочу, – пробормотал Фома.

– Чего ты не хочешь?

– Давай договоримся…

– О чем?

– Я отдаю тебе весь центр, и мы расходимся…

– Весь центр и так почти наш.

– Да, но у меня к тебе из-за этого большие претензии. А так их не будет… Мы можем заключить мир. У тебя своя земля, у меня своя, и больше никаких войн… Ты дашь слово, что не закажешь меня, и я дам слово, что не стану заказывать тебя. И Лимону отбой дам…

– Значит, слово даешь?

– Даю.

– И я могу тебе верить?

– Да.

Как никогда раньше, сейчас Фома был уверен в том, что с Вайсом нельзя связываться. Он и от смерти уйдет, и за собой ее привести может. Он сумел проникнуть в дом к любовнице Шрама, затем пробрался к самому Фоме. И собака его не остановила, и замки на дверях не удержали. На окнах решетки, но и они для Вайса не препятствие… Может, он действительно умеет проходить через стены?..

Нет, с ним лучше не связываться. И если Вайс сохранит ему жизнь, Фома действительно сдержит свое слово.

– Тогда спусти воздух, – сказал Вайс.

– Какой воздух? – не понял Фома.

– Из бабы воздух. Посмотрю, как он выходит. Если туго выходит, то тебе верить нельзя. Если быстро выйдет, тогда мы с тобой договорились… На голове у нее клапан, под волосами…

Фома нашел клапан и стал выпускать из женщины воздух. Он хотел, чтобы Вайс верил ему, поэтому давил на резину, чтобы она спускала быстрей. Когда воздух вышел, Вайса за спиной уже не было. И во всем доме никого. Ушел он, как тень растворился в темноте. И как после такого с ним связываться? Хочешь не хочешь, а надо исполнять договор. Да и зачем воевать, если это опасно для жизни? А она для того и дается, чтобы человек жил в свое удовольствие…

* * *

Шкляр заметно нервничал, но это понятно. Фома поднял его, и теперь у него своя, хоть и небольшая, но бригада. И своя барахолка, которую он держит. Место, может, и не самое доходное, но для Шкляра это достижение. А для Вайса – потеря. Когда-то Шрам держал его в своей свите, и Тема был очень полезным информатором. А от Фомы Тема далеко, и пользы особой от него больше не будет. Но Вайс все равно встретился с ним на нейтральной территории. Шкляр ему в любезности не отказал, но боялся его как заяц, прячущийся от волка.

– Какая война, о чем ты? Говорят, Фома штаты сокращать собирается, – нервно сказал Шкляр.

– Зачем?

– А затем, что некий Вайс весь центр под себя взял. Знаешь такого? – с сарказмом спросил Тема.

– Слышал.

– Так вот, Фома связываться с ним не хочет… Сказал, что ему Запада хватает. Только команда у него слишком большая. Зачем ему такая толпа, если центр у тебя?

– Логично… Значит, сокращение штатов?

– Ну, говорят…

Что-то подобное Вайс слышал и от других своих информаторов. Похоже, Фома действительно успокоился. Лимону дал отбой, штаты урезает…

Собаку приручить не трудно. Надо всего лишь прикормить ее. Сначала пережевать кусок мяса, насытить его своей слюной и потом бросить псу через забор. Может, и не со всеми собаками такой номер проходит, но кавказская овчарка Фомы не стала нападать на Вайса после такой прикормки. Решетки стояли на окнах только первого этажа, а второй ничем не был защищен. А Вайсу на второй этаж залезть не проблема. И убить Фому он мог. И даже собирался совершить это. Но Фома сделал ему предложение, от которого он не сумел отказаться. Хватит с него войн, хватит беспредела. Зачем ему весь город, когда для него много и того, что удалось завоевать? Жадность до хорошего не доводит. Да и нельзя держать под собой весь город, должен быть какой-то противовес, чтобы жизнь медом не казалась, чтобы братва не расслаблялась. Как известно, конкуренция подстегивает развитие, а монополия ведет к застою и деградации.

В общем, они с Фомой заключили договор, и, судя по всему, Вайсу больше ничто не угрожает. Он, конечно, не станет ослаблять бдительность, но уже сегодня поедет домой, к Яне. Хватит с него гостиниц и прочих временных ночлежек. Волна улеглась, и можно возвращаться к своим шезлонгам.

Вайс высадил Шкляра и отправился домой. Время уже позднее, первый час ночи. Но лето в городе, на главной площади еще гуляют люди, кафе работают, проститутки ждут сексуально озабоченных мужчин. И никому нет никакого дела до того, кто в городе главный – мэр или бандитские авторитеты. И никому не станет легче от того, что закончилась война между «восточными» и «западными» группировками. А проституткам все равно, кто крышует «Интурист» и стрижет купоны с их сутенеров. Им без разницы, кому платить процент со своего промысла.

И Вайсу сейчас все равно, кто самый крутой в городе авторитет и кому принадлежит центр города. Сейчас его волнует только Яна. Она дома, он точно это знает, потому что совсем недавно звонил ей.

Девушка сама открыла дверь, но повернулась к нему спиной, как это делает обиженный человек. Короткий халат-кимоно на ней с золотыми лотосами, тапочки с каблучком, ноги красивые, стройные, волосы распущены. Обнять бы ее сзади, прижать к себе и зарыться носом в ее волосы.

Яна показала Вайсу спину, но к себе в комнату не ушла. Повела его на кухню, где вкусно пахло тушеным мясом. А у него в пакете шампанское и коньяк – настоящая Франция, не какая-нибудь польская подделка.

– Ты где пропадал? – с укором спросила девушка, зажигая конфорку. – Сказал, что скоро вернешься, а прошло больше недели…

– Ты же знаешь, в меня стреляли. За мной охотились, и я боялся обнаружить свою нору… Я же тебе звонил, говорил…

– Звонил, говорил, а я все одна да одна…

– Да, кстати, твою четверку по административному праву надо обмыть, – Вайс поставил на стол бутылку шампанского.

– Вообще-то я претендовала на пятерку, – невесело проговорила Яна.

– Зачем она тебе нужна? Лучше синий диплом и красное лицо, чем красный диплом и синее лицо.

– Я не хочу красное лицо. Синее, кстати сказать, тоже…

– Послезавтра у тебя гражданское право. Или я что-то не так понял?

– Да, послезавтра у меня снова экзамен…

– Вот видишь, а я буду тебя отвлекать.

– Не будешь.

– Почему?

– Потому что завтра ты снова исчезнешь.

– А вот и нет. Завтра у меня выходной. И послезавтра тоже. И на экзамен я с тобой поеду. Если, конечно, хочешь…

– Не надо.

– Да ты не бойся, я с тобой в сам университет не пойду. Я тебя в машине подожду.

– Долго ждать придется.

– Ничего, я терпеливый… А потом в Андреев к тебе съездим, мать проведаешь… Если меня не стесняешься, можешь ее со мной познакомить. И меня с ней…

Про отчима девушки Вайс даже не хотел думать, поэтому и не упомянул его в своих планах.

– И как я тебя представлю?

– Скажи, что я твой жених.

– А это так? – выжидательно посмотрела на Василия Яна. Она боялась услышать «нет», и это написано было на ее лице.

– Не знаю… Но я хотел бы сделать тебе предложение.

– Так в чем же дело?

– В таких случаях полагается дарить перстень, – замялся Вайс.

– Не обязательно.

– Ну, если можно по упрощенному варианту…

Вайс поднялся со стула, подошел к Яне, рукой обвил ее талию, коснулся носом ее волос. Запах желанной женщины. И еще этот запах завораживал так, что кружилась голова.

– Я хочу, чтобы ты была моей… – прошептал на ухо девушке Вайс. – Я хочу, чтобы мы всегда были вместе…

– Ты в этом уверен?

Он чувствовал, как напряглось ее тело, как мелкая дрожь прошла по спине.

– Абсолютно.

– Это не предложение.

– Почему?

– Ты не сказал, что хочешь видеть меня своей женой.

– Я хочу, чтобы ты была моей… А женой или нет, это уже не так важно…

– Если неважно, то не говори…

Яна вдруг резко повернулась к нему и с улыбкой разошедшейся скромницы поцеловала в губы. Она собралась тут же отстраниться, но Вайс удержал девушку и впился в ее губы страстным поцелуем. И Яна уже не пыталась выскользнуть из его объятий. Глаза закрыты от удовольствия, тело дрожит от сильных ощущений…

И все-таки она отстранилась, но не ушла, а, взяв Вайса за руку, повела за собой. Он ощутил чувство полета. Как будто крылья за спиной выросли.

Атласный халат соскользнул с плеч, и Вайс скинул с себя одежду. Тело у Яны упругое, кожа нежная, гладкая, ласкать ее – одно удовольствие. И от нее самой не оторваться. И лучше бы она не пыталась вырваться: Вайс уже не в том состоянии, чтобы отпустить девушку. Как бы до греха тогда дело не дошло.

Но пока дело шло только к плотскому греху. Яна распалена, ее тело трепещет от его прикосновений. И она сама, казалось, могла вцепиться в него, если бы он вдруг посмел сейчас оставить ее в одиночестве. Она и хочет, и ждет…

…Да, Вайс был у нее не первым. Что ж, он был к этому готов. Главное, что теперь они – одна пара, и она будет ему верна…

* * *

Изменился Витек Алтаев, заматерел. Не так давно был сопливым юнцом и вдруг стал большим человеком.

Впрочем, Сыроед и сам еще не старый. Тридцать пять лет ему всего. Другое дело, что в этой жизни он повидал столько, что другим и за целый век не пережить. Но ему было уже за двадцать, когда Витька перевели к ним в зону с малолетки. И он уже тогда за бараком смотрел, а это уровень.

В то время он и приветил Витька. Отчаянный был пацан, ничего и никого не боялся. Сыроед взял его к себе в свиту, но Алтай там не задержался. Через три года сам стал отрядным смотрящим, а потом и весь лагерь под себя взял. А еще через пять лет его короновали. Алтаю сейчас около тридцати, а он уже вор в законе, причем со стажем. И вид у него такой, как будто он вдвое больше повидал на своем веку, чем Сыроед. Хищный зверь, матерый; столько в нем подавляющей энергии, что так и тянет перейти с ним на «вы».

Витек сам нашел его, а Сыроед, чтобы не ударить в грязь лицом, позвал его в ресторан, там накрыл в отдельном кабинете поляну. Он знал, что Алтай в законе, потому и не поскупился на угощение. Сам он не смог достичь больших высот, но Витек не должен считать его неудачником. Сыроед большие дела делает, большие бабки поднимает. Все у него, как говорится, на мази, и пусть Алтай это знает.

– Я слышал, у тебя рамсы с новыми. Или врут? – насмешливо спросил Витек.

– Класть я хотел на этих клоунов, – презрительно проговорил Сыроед.

– Это правильно. Ты вор, а они – никто… Шрам, говорят, предъявы к тебе имеет.

– А тебе, Алтай, какое до этого дело?

– Положение у меня такое, мне все расклады по Краснополю знать надо. Меня сход сюда поставил…

– Сход?

– Большой сход, – кивнул Витек. – И полномочия у меня большие.

– Значит, за городом смотреть будешь… Ну, да, Каштан по этапу пошел…

– Дело не в том. Каштан за городом слабо смотрел. Бардак тут полный. Куда ни ткни, всюду новые… Дачник был, где он сейчас?

– Зажмурили Дачника.

– Да я в курсе, что зажмурили. И я знаю кто…

– Кирзач его завалил. И Джек с ним был. Отморозки еще те… Каштан, кстати, Джека на крытом опустил. Тот потому и в петлю полез.

– Каштан много чего сделал, к нему вопросов нет. С новыми договорился, они ему в общак отстегивают… Только мало отстегивают. Да и не все… Ну да ладно, это мои проблемы…

– Если ты насчет общака, то у меня с этим без проблем. Крюк ко мне подъезжает, мы с ним все решаем. Долю я плачу исправно…

– Забудь. Теперь мой человек будет к тебе подъезжать… А если Крюк появится, ты мне дай знать, – зло сощурился Витек.

– Что, непонятка с общаком вышла? – мрачно усмехнулся Сыроед.

Темнит Алтай, недоговаривает. Каштан у него слабый смотрящий, и к Крюку у него явно претензии. Да и сам он в городе появился незаметно, без помпы. Никто не объявлял его смотрящим, даже разговоров о том не было. И вот тебе раз – вырос как хрен в огороде. Но Сыроед в эти рамсы лезть не хочет. Крюк – казначей городского общака, и сдать его – последнее дело.

– Да нет, все путем. Каштан свою кассу за собой увел, зону свою греть. Может, и не по теме он это сделал, но для того деньги на общак и шли, чтобы братву греть…

– Да, тут не придерешься.

– И я должен лавэ под это дело снимать. Должен – и буду. Но пока всем этим Крюк заправляет, – поморщился Алтай.

– Точно, непонятка.

– Непонятка у Крюка, а у меня все на мази.

– У Крюка бригада своя, – вслух подумал Сыроед.

– Есть такое.

– А ты в законе. Твое слово – закон. Но Крюк этого не понимает…

– Не хочет понимать.

– Ну да, ну да…

Это только со стороны может показаться, что законные воры объединены в одну систему. Но это далеко не так. Есть славянские воры, а есть кавказские. А это уже два противостоящих лагеря. И в каждом таком сообществе существуют свои кланы. И каждый такой клан имеет свою сферу влияния. Только границы этих сфер не очень четко разграничены, потому и возникают время от времени недоразумения, когда на один город претендуют два клана. И сейчас, похоже, такой же случай. Потому и начались разборки за общак.

Не хотел Сыроед лезть в эти дела, но, похоже, Алтай для того и нашел его, чтобы втянуть в свою орбиту. И вряд ли он сможет остаться в стороне.

– Ты не переживай, он все поймет, – невозмутимо посмотрел на собеседника Витек. – Подъедут Делегат, Лёня Терем, Броня…

– Серьезные люди.

– Это наши люди, Сыроед. Они меня сюда поставили. У Крюка нет шансов… За ним большие люди стоят, но Делегат с ними обо всем уже договорился. И сам он сюда подъехать хочет, посмотреть, что здесь да как…

– Ну, это его воля.

– Сейчас тебя моя воля должна волновать.

Сыроед обреченно вздохнул. Речь шла не просто о серьезных ворах. Делегата и Броню он знал лично, и отказать Алтаю в поддержке означало наплевать на них. А именно за поддержкой Витек и обратился к нему. А зачем же еще?..

Да и сам по себе Алтай величина, чего уж там говорить.

– Ну, тогда говори, в чем твоя воля.

– В делах наших пацанских моя воля. Крюку все объяснят, он должен все понять. Хотелось бы, чтобы понял…. Если бы только Крюк рамсы попутал…

– А еще кто?

– Новые. Я тут в тему вникал, мосты наводил. Вайс какой-то здесь у вас всем заправляет.

– Ну, не всем. Вайс – это «восточные», а еще «западные» у нас есть.

– А Шрам из каких будет?

– Западный он. Только нет больше Шрама. Застрелили его.

– Кто? – с интересом посмотрел на Сыроеда Витек.

Слышал он про его рамсы со Шрамом, но темой владел не очень. И не знал, что творится сейчас в Краснополе. Это Сыроед в курсе всех событий, потому что с нужными людьми знается… И хорошо, если Алтай обратился к нему только за информацией.

– Одни говорят, Вайс его замочил. Другие – что свои. Касатон за Шрама спросить хотел; сначала Вайсу предъявил, потом Фоме. Фома Касатона зажмурил. Короче, атас полный. Волна поднялась, Вайс на этой волне весь центр отбил. А Фома «восточную» братву под себя подмял. Сейчас в городе две силы – Вайс и Фома…

– Есть еще третья сила, – с хмурым видом усмехнулся Витек.

– Я так понимаю, это ты.

– Угадал.

– Кто-то из новых платил Каштану. Кто конкретно, я не знаю – «восточные» или «западные»; может, все они разом отстегивали. А возможно, никто ничего не башлял. Или Каштан вола водил, я не знаю… Короче, мне надо со всей этой делюгой разобраться. И надо чтобы все новые платили. И чтобы полными ковшами отваливали…

– Серьезная постанова.

– Для того я здесь и стою, чтобы все на мази было.

– Удачи тебе.

– Удача – это то, что я тебя здесь нашел. Говорили мне про тебя. Тема у тебя своя, живешь кучеряво…

– Да не жалуюсь.

– Бригада своя…

– Да какая там бригада? – пожал плечами Сыроед. – На пальцах пересчитать… Да и не бойцы у меня, у каждого свой профиль…

– Не скромничай. А то я подумаю, что ты на меня забил, – сурово, исподлобья глянул на собеседника Витек.

– Думай, что говоришь, – насупился тот.

– Я думаю. И каждое мое слово имеет свой вес… Пойми, Сыроед, я бродяга по жизни. Сегодня здесь, завтра там, – Алтай выразительно сложил в решетку пальцы двух рук. – Может, еще куда… Да и ты вор по жизни. Косяков за тобой нет, всё у тебя по закону, не вопрос. Короче, я могу за тебя перед братвой подписаться. На положение тебя поставим, а там и коронуем. Лично я вижу тебя в законе. Сам за городом смотреть будешь. Если не за этим, так за другим…

– Я все понял, брат. Ты подписываешься за меня, а я подписываюсь за тебя. Люди тебе нужны – будут люди. Если с жильем проблемы, все организуем…

Сыроед не высовывался, как это делали «новые», перед людьми не рисовался, пальцы веером не гнул. Может, он и не совсем тихо делал свое дело, но как реальную силу его никто особо не воспринимал. Тот же Шрам всерьез считал, что может справиться с ним одной левой. Но на самом деле не все так просто. И деньги у него есть, и определенное влияние в криминальных раскладах города. А еще он может найти людей для того, чтобы у Алтая была свой бригада.

– С хатой я сам разберусь. Ты мне лучше организуй встречу с Вайсом и с этим, как его… Фомой…

– Сам я к ним не пойду, но что-нибудь придумаю.

Сыроед и сам хотел стать законным вором. А для этого ему сейчас нужно одно – быть незаменимым для Витька человеком. Что ж, он готов к этому.

Глава 5

Одной рукой Вайс швырнул кейс на диван, другой обнял Яну. Соскучился он по ней, потому и набросился с такой жадностью.

– Может, руки сначала помоешь?

Девушка не стала вырываться, только обозначила такое движение, и он все понял. Чмокнул в щеку и направился в ванную. Яна последовала за ним, но свернула на кухню. Хорошая девчонка. И красивая, и желанная, и в доме всегда порядок, и с ужином без проблем. При этом она еще и к экзаменам готовится. Правда, последние два экзамена на тройку сдала, хотя рассчитывала получить «отлично». Видно, не сложилось. А может, и от любви голова у нее кружится, потому и результат не тот. Хотелось бы Вайсу, чтобы она любила его безумно. Потому что он и сам уже предельно близок к такому состоянию.

На ужин были рыбные котлеты и тушеная капуста. Вайс не стал говорить, что уже ужинал. В «Краснополь» заезжал за деньгами, а там ресторан и самая лучшая в городе кухня. И аппетит что-то разыгрался.

– Что там у тебя в «дипломате»? – спросила Яна.

– Извини.

– За что?

– Ну, накидка чистая, а кейс грязный…

– Вот я и спрашиваю, что там.

– Грязь.

– Я серьезно.

– Грязные деньги.

– Они что, в грязи?

– Ты же будущий юрист и должна знать, что такое незаконно заработанные средства. Или черный нал.

– Вообще-то я в курсе… Дань с бизнесменов собрал?

– Что-то вроде того.

За подати отвечал Цимбал; Вайс время от времени забирал у него деньги, чтобы отвезти в схрон. А это место за городом, ехать далеко, поэтому он решил отложить рейс на завтра.

– Ты что, эти деньги дома хранишь?

– Нет, конечно. Их в одно место нужно было отвезти. Но я к тебе спешил, поэтому деньги завтра отвезу. Если ты не против.

– Я против того, чтобы ты держал эти деньги дома. Мне, конечно, все равно, но мне кажется, там у тебя большая сумма…

– Да нет, не очень. Всего двести тридцать тысяч.

– Долларов?!

– Ну, не рублей же…

– И это, по-твоему, немного?

– Бывало и больше…

– Отчиму за всю жизнь столько не заработать…

– Так мы и не зарабатываем. Мы просто берем.

– Звучит ужасно.

– Я знаю. Но ничего не могу поделать…

– Люди работают, зарабатывают, а ты приходишь и забираешь у них деньги…

– Не все, а только часть их. Должен же бизнесменов кто-то защищать.

– От кого?

– Современный мир полон опасностей. И бизнесу нужна защита. Мы помогаем людям справиться с проблемой, они нам за это платят. Поверь, никакого насилия…

– Не верю.

Вайс пожал плечами. Не верила ему Яна, и правильно делала. Не все коммерсы расставались с деньгами охотно, приходилось их прессовать. И хотя этим занимался Цимбал, ответственности за такой подход он с себя не снимал. Плохо он себя ведет, очень плохо. Но что делать, если такая жизнь, полная опасностей, – это его стихия…

Может, сходить в церковь, покаяться? А потом снова за старое? Но это бег по замкнутому кругу, изматывающий и бесполезный.

– А ты поверь. Авансом поверь.

– Это как?

– Война у нас была, стрельба, разборки, пятое, десятое… Но сейчас мир, и можно делами заняться. Если бизнесменов охранять, так это по закону делать надо. Охранное предприятие организуем, караулы выставим, чтобы чин по чину. Они нам деньги за охрану платить будут через кассу, все по правилам.

– Мне какое до этого дело?

– Большое. Ты должна понимать, с кем живешь. Сегодня я бандит, а завтра – сам бизнесмен…

– И как же ты им станешь?

– Идея у меня есть. Джек ночные клубы открывал, рестораны. Дело это прибыльное. Можно и самому заняться. Но меня больше автомобильный бизнес привлекает. Базу свою открою, машины продавать буду. Наши машины, иномарки, новые, подержанные – в общем, на любой вкус. И автосервис открою. Сеть автосервисов – так, чтобы по всему городу. А там и магазины запчастей подключить можно. В общем, дел невпроворот. Мы деньги через банк отмываем, но быстро никак не получается. Да нам пока и не надо быстро. Пока не надо было. А сейчас необходимо. И банк еще найдем, чтобы деньги стирать…

– Зачем ты это мне говоришь?

– Во-первых, ты моя жена. По факту жена. Во-вторых, ты будущий юрист…

– Почему будущий? У меня уже есть диплом юриста. После техникума.

– Тем более. Я думаю, тебе должно быть интересно…

– Мне интересно дома сидеть. И тебя с работы ждать…

Яна подошла к Вайсу, нежно провела рукой по голове, села к нему на колени. Стол уже накрыт, шампанское откупорить не проблема…

Сначала они выпили за любовь. Потом снова за любовь. И еще раз за нее, родимую. А потом была постель, жаркая и одновременно освежающая. Яна раскрылась не сразу, Вайсу пришлось долго ласкать ее красивое тело, пока она не забыла о скромности. Девушка раскрепостилась и превратилась в самую настоящую нимфоманку – так Вайс был вознагражден за свое терпение и настойчивость…

Он еще лежал, не в силах пошевелиться после бурной встряски, а Яна уже поднялась с постели, сунула ноги в тапки, но халат надевать не стала. Голышом вышла из комнаты, вскоре вернулась с бутылкой шампанского в одной руке и двумя бокалами – в другой. Налила Вайсу, себе.

И снова они выпили за любовь. А повторили за то, чтобы всегда быть вместе.

Потом она снова ушла, уже в халате. Сначала приняла душ, затем стала убираться на кухне. Вайс хотел ей помочь, но его разморило еще сильней. Вдруг очень захотелось спать. Веки налились свинцом, и он понял, что разомкнуть сможет их только утром…

Но проснулся Вайс еще ночью. Сначала закричала Яна, но крик показался ему отголоском тяжелого сна. Но кто-то вдруг навалился на него, стал связывать руки за спиной. Только тогда Василий сообразил, что все происходит наяву. Когда он окончательно пришел в себя, сопротивляться было уже поздно. Один человек крепко держал его за голову, другой – за ноги, третий взял за руки.

И по ногам его тоже связали. Потом швырнули на пол, и он увидел, как человек в черной маске держит Яну сзади, зажимая ей рот. Девушка пыталась вырваться, но тщетно. И еще два налетчика над ним, и эти в масках. Все в черном, даже перчатки того же цвета.

– Деньги где? – хрипло спросил один.

– Ты кто такой?

– Еще один вопрос не в тему, и мы трахнем твою телку! – предупредил налетчик.

– Деньги в зале, за креслом. В кейсе. Забирайте все и убирайтесь.

Вайс не стал угрожать: смешно это в его положении. Он потом найдет этих людей и накажет по всей строгости бандитских законов.

Грабитель нашел кейс, принес его в спальню, ножом вскрыл хлипкие замки, открыл его, вынул одну пачку денег, другую.

– Сколько здесь?

– Считать не можешь?

– Енот, трахни его телку!

– Не надо!.. Двести тридцать штук здесь. Я сказал, забирай! Я даже вас искать не стану. Только уходите!

– Шпиль, так мне трахать ее, нет? – каким-то гортанным голосом спросил налетчик по кличке Енот.

– Подожди маленько! – качнул головой Шпиль.

Он действительно соответствовал своему погонялу. Длинный и тощий.

– Мне пятьсот косарей нужно. У тебя есть пол-лимона? – спросил у Вайса Шпиль.

– Сейчас нет.

– Тогда мы телку твою с собой заберем. Красивая она у тебя, мы ее каждый день по кругу пускать будем. Глядишь, за год отработает двести семьдесят штук…

– Здесь побудьте, я за деньгами сгоняю.

– Ты кого лечишь? – гнусно хохотнул Шпиль. – Думаешь, я не знаю, кто ты? Знаю. Ты Вайс. И откуда у тебя деньги, тоже знаю. Ты думаешь, мы тебя грабим? Нет, это эскпропари… экспропор… В общем, награбленное забираем.

Шпиль хотел блеснуть красным словцом, но не вышло – мозгов не хватило, чтобы правильно произнести «экспроприация экспроприаторов». Но Вайс даже не усмехнулся. Плевать, как говорит этот косноязычный урод, лишь бы Яну не трогал. А его дружок по-прежнему держит ее сзади. И еще беззастенчиво лапает. А на ней только ночная рубашка. Ему ничего не стоит швырнуть ее на кровать и…

– Забирай все, что здесь есть. Только Яну не трогай. А я слово тебе даю, что не стану тебя искать. Мамой могу поклясться, что не стану.

– Плевать я хотел на твою маму. И на твою телку тоже. Мы завтра уже уедем отсюда, ты нас никогда не найдешь… И девку заберем.

– Я тебе адрес дам, там денег валом. Почти пол-лимона, как раз столько, сколько тебе нужно.

– Говори адрес.

– Нет, сначала Яну отпусти. Пусть она оденется и уйдет.

– Гонишь? – все так же гортанно засмеялся Енот. – За лохов нас держишь? Шпиль, он за лохов нас держит!.. Хочешь, я покажу, что мы не лохи?

– Ну, покажи.

Дальше все происходило как в кошмарном сне. Енот повалил Яну животом на кровать, раздвинул ноги. Девушка сопротивлялась, пытаясь вырваться, но он крепко держал ее за шею. А затем стянул с себя джинсы…

Вайс видел с пола, как двигаются его ягодицы, как Яна вытягивает ноги, не в силах что-либо поделать. Он пытался подняться, но куда там! И путы его держали, и еще Шпиль поставил ему на грудь ногу.

Яна не стонала, она рыдала, ревела, выла, но насильника это нисколько не смущало. Он сделал свое грязное дело, слез с нее, натянул джинсы.

– Чья очередь? – нахально спросил он.

– Оставь ее. Я тебе адрес скажу.

– Давай говори.

– Это в Наречье, улица Свердлова, дом двадцать девятый, квартира шестая. Там за ванной тайник…

– А кто живет на этой хате?

– Никто.

– Что, и за деньгами некому присмотреть?

– Некому. Если не считать домового…

– Ну, домовые нас не напрягают… Мы сейчас уедем, а ты козлам своим позвонишь. И сам за нами, да?

– Я же связан.

– Шлюха твоя развяжет… Мы твою шлюху с собой забираем. Если нас в Наречном встретят, мы ее пристрелим. Вопросы?

Вопросов у Вайса была уйма, но говорить он ничего не стал. Шпиль уже для себя все решил, и словами его не остановить.

Яна не хотела никуда ехать, но налетчики с ней не церемонились. Позволили ей взять с собой только халат; в нем ее и увезли, закрыв за собой дверь.

Вайс немного слукавил. Не полмиллиона в Наречье, а чуть меньше двухсот тысяч. Но ведь это все равно деньги, причем общаковые. Здесь двести тридцать штук с него сняли, там сто девяносто заберут – итого четыреста двадцать тысяч. Это целое состояние. Тот же Цимбал вправе пристрелить Василия за такую потерю. И сделает это, если Грин и Плат поддержат его.

Но Грин и Плат не дадут Цимбалу карт-бланш, да и он не станет от них этого требовать. А зря. Пусть лучше застрелят его, чтобы он не мучил себя мыслями о Яне. Над ней надругались у него на глазах, и дальше будут насиловать – и скопом, и поодиночке. И самое страшное заключается в том, что у него нет сейчас никакой возможности помочь девушке. И неизвестно, появится ли она в будущем…

Вайс перекатился на живот, затем снова на спину. Развернулся ногами к батарее отопления, коленями сдвинул в сторону тумбу с телевизором. Теперь ему ничто не мешало стучать ногами по батарее, и он молотил по ней изо всех сил. Присоединенные к ней трубы держались крепко, а он хотел, чтобы они лопнули. Тогда бы вода залила соседей, они бы вызвали милицию… Впрочем, он смог разбудить весь дом и без всякого потопа. Скоро в дверь угрожающе застучали, а еще через полчаса появились менты. Неважно, сами они взломали дверь или кто-то им помог, главное, им удалось попасть в квартиру.

– Кто это с тобой так? – склонился над ним усатый, пропахший табаком и ваксой старшина.

– Грабители. Жену мою увезли…

Мент развязал его и тут же об этом пожалел. Вайс не стал одеваться; он смахнул с кресла джинсы, футболку, растолкал столпившихся в прихожей соседей, сорвал с вешалки куртку и босиком выскочил из дому.

– Стоять! – крикнул ему вслед старшина.

Но Вайс побежал еще быстрей.

На ходу он вынул из куртки ключ от машины. Там же на связке ключ от квартиры в Наречном. «Девятка» во дворе, двигатель завелся с полоборота. Легальный ствол не попался ему под руку, когда Вайс рвался к выходу из дома. Он завалился за диван вместе с кобурой и ремнями. Потому Шпиль и не нашел его, не забрал. Менты его найдут, но это не беда. Лицензия охранника и разрешение у Вайса есть. А в «девятке» у него тайник, и там «чистый» «стечкин» с глушителем – как раз то, что ему сейчас нужно.

Вайс разогнал машину еще во дворе, на управляемом заносе вошел в один поворот, в другой.

В Наречный можно попасть по Северному шоссе, по добротной асфальтированной дороге. Четвертый час ночи уже, трасса свободна – весь путь можно пройти всего за час. А именно этот час Вайс и потерял, пока освобождался от пут. Может, и не час, может, чуть меньше. Но в любом случае налетчики уже как минимум на ближних подступах к Наречному. Они не догадались спросить у Вайса ключи от квартиры, а замок там непростой, и быстро с ним не справишься. Но рано или поздно они его одолеют. Вскрыли же они как-то дверь в его квартиру, пока он спал. У них наверняка отмычки и спец, который виртуозно ими владеет.

А может, и не виртуозно; возможно, дверь отнимет у этих ублюдков четверть часа. И еще на тайник уйдет минут пять. Ванну отодвинуть не проблема, за ней они увидят прикрученную к стене сумку с деньгами…

Катастрофически мало времени у Вайса. И почти нет шансов перехватить ублюдков. Разве что воспользоваться короткой дорогой, которая может сократить путь минут на двадцать.

Это старая дорога, разбитая в пух и прах. Колдобина там на колдобине. Если гнать на скорости, то можно убить ходовую. Но Вайсу и себя сейчас ничуть не жалко, он готов сунуть голову в самое пекло, лишь бы только спасти Яну. О деньгах он думал в последнюю очередь.

Вайс гнал как сумасшедший, сжигая на крутых виражах резину. И по старой дороге мчался как угорелый. Кресло под ним мягкое, но пока он доехал до Наречного, умудрился отбить копчик.

Уже рассвело, когда Василий подъехал к нужному дому. Он до смерти напугал женщину, что выходила из подъезда. Глаза большие у него, страшные, в руке пистолет.

Квартира находилась на третьем этаже, Вайс в несколько прыжков добрался до нее. Дверь закрыта, за ней тишина. И открылась она без проблем. Но в квартире никого. И ванна на месте. И сумка с деньгами не тронута. Может, Шпиль со своими ублюдками еще только в пути?

Квартира в Наречном однокомнатная, обстановка здесь убогая, но именно на то и расчет. Если вдруг нагрянет сюда домушник, он сразу поймет, что взять здесь нечего. Но прятать в квартире можно не только деньги; в случае чего можно и самому денек-другой перекантоваться. Диван старый, продавленный, но спать на нем можно. И телевизор черно-белый работает. Но главное – здесь есть телефон. С него Вайс и позвонил Цимбалу.

– Наехали на меня, брат. В дом вломились, деньги забрали, Яну увезли…

Вайс не стал объяснять, кто такая Яна. Он ни с кем не обсуждал свои сердечные дела, но Цимбал знал, что с ним живет женщина.

– Где ты?

– Я им адресок один дал. Сказал, что деньги здесь. Это в Наречье, я сюда короткую дорогу знаю. Я уже здесь, а их еще нет…

– Адрес говори, я подъеду.

– Не надо. Тут без шума нужно. Если что не так, они Яну хлопнут. Так я сам в ответе за нее буду, если что случится. А так ты крайним останешься…

– Тебе видней.

– Я деньги упустил.

– Не парься.

– Что значит не парься? Большой косяк это, Цимбал! Ничего, я найду этих гнид…

– А чего их искать? Они же к тебе едут. Или я не так понял?

– Все ты правильно понял. Только я уже не уверен, что дождусь… Я здесь пока буду, на этом телефоне, а ты на хату ко мне сгоняй. Менты там, я на них наорал и сбежал от них. Ты объясни им ситуацию… Да, и еще надо узнать, у кого у нас в городе погоняла Енот и Шпиль. Эти уроды так друг друга называли…

– Хорошо, я начну пробивать.

– Особо не старайся. Эти козлы в масках были, чтобы я их не узнал. Значит, и погоняла у них липовые…

– Скорее всего.

– Но мало ли…

– А как они про деньги узнали?

– Надо разбираться.

– А в дом как попали?

– Думаю, дверь отмычкой вскрыли… Мы с Янкой вчера через край умаялись, я без задних ног спал, ничего не слышал. Проснулся, а они уже на мне. Где деньги, спрашивают… Разбираться надо. Стопудово их кто-то навел.

– А твоя подружка навести не могла?

– Янка?! Если бы ты ее знал, ты бы такого не сказал. Она тихая, скромная… Нет, она бы не смогла.

– Ну, в тихом омуте черти водятся.

– Я тебя умоляю!

Невозможно было даже представить, чтобы Яна, эта святая невинность, путалась с уголовниками…

Вайс мрачно усмехнулся. А ведь он сам уголовник, тюрьма по нему плачет, и даже плаха. Бандит он, а Яна с ним путается… Может, и были среди ее старых знакомых люди с криминальным настоящим… Но не могла она быть у них наводчицей. Не того склада она человек, чтобы впутываться в такие авантюры. К тому же налетчики не стали бы ее насиловать, если бы она была своей.

– Яна здесь не при делах…

– Как скажешь.

– Давай ко мне на хату, посмотри, что там да как. А я здесь пока побуду…

Вайс положил трубку и, обхватив руками голову, рухнул на диван. Облажался он, попал на деньги и заработал большой минус к авторитету. Но это сейчас почему-то не очень его волновало. Гораздо больше он переживал за Яну. Где она? Что с ней?.. И еще он переживал за то, что уже произошло. Ее изнасиловали у него на глазах. Это катастрофа и для девушки, и для него, а может, и для их отношений. После того, что случилось, как прежде уже не будет…

Прошло часа два, но Шпиль со своими ублюдками так и не появился. И вряд ли уже появится. Но Вайс все равно собирался ждать дальше. Только вдруг позвонил Цимбал:

– Я у тебя на хате. И Яна твоя тут со мной. Говорит, что сбежала… Трубку ей дать?

– Да! Конечно! – взвился Вайс.

Но разговор не вышел. Яна разрыдалась. Он пытался ее успокоить, но бесполезно. Одно только понял: Шпиль со своими выродками в Наречный уже не приедет и ему здесь делать нечего. Деньги он забрал с собой. Адрес этот сгорел, и больше здесь появляться не стоит. Разве что хозяйке квартиру сдать. Но этим займется какая-нибудь шестерка.

И снова Вайс гнал как на пожар. Он спешил домой, к Яне, чтобы обнять ее, успокоить. Он точно знал, что девушка очень нуждается в его поддержке.

Яна сидела в кресле, подобрав под себя ноги. Все в том же халате, в котором ее увезли. Она не плакала, плечи ее не вздрагивали, но лицо закрыто ладонями. На столике перед ней чашка с остывшим кофе, но Яна к ней ни разу не прикоснулась.

– Все время так сидит, – сказал Цимбал. – Как пришла, так и сидит…

Вайс встал перед ней на колени, мягким движением попытался развести ее руки, но Яна воспротивилась. Тогда он приложил усилие, чтобы увидеть ее зареванные глаза. Она опустила взгляд, хлюпнула носом, собираясь разрыдаться.

– Яна, ничего не было! Мы все забудем как страшный сон.

– Это не сон, – сказала девушка. Из глаз хлынули слезы, и она снова закрыла лицо ладонями.

– Ты ее не трогай, – посоветовал Цимбал. – Сама успокоится.

Он взял Вайса за руку и увлек на кухню.

– Тут менты были, ствол твой забрали.

– Чешуя.

– Ты им про грабителей сказал. Они экспертов подогнали. Замок отмычкой вскрыли, следы там…

– Я так и думал.

– У тебя задвижка изнутри, ее снаружи не откроешь.

– Я обычно закрываюсь. Когда спать ложусь. А тут как вырубило. Хочу встать, а не могу…

– Бывает.

– Ты с Яной говорил?

– Пробовал. Начинаешь с ней говорить, а она в слезы. Сказала только, что убежала от этих. Они где-то на светофоре остановились, она за ручку дернула, дверь открылась. А там какой-то мент стоял, она к нему…

– Дверь, значит, не заблокирована была.

– Видишь, и у них проруха с этим вышла… Что они с Яной сделали? – нахмурился вдруг Цимбал.

– С собой забрали.

– Я понимаю, ты не хочешь об этом говорить. Но ты же знаешь, я могила. А знать мне надо. Изнасиловали ее?

Вайс молча посмотрел на него. Цимбал по своей натуре не трепач, но все-таки не хотелось, чтобы он знал деликатные подробности. Не хотелось, но пришлось сказать. Молча сказать, без слов. Цимбал не дурак, он все понял.

– У тебя с ней серьезно?

– Очень.

– Красивая она. Я бы даже сказал, очень…

– Я этих уродов из-под земли достану.

– Это наша общая проблема, брат. И дело даже не в деньгах.

– И в них тоже.

– Я на тебя подумать не могу. На твою Яну тоже. Ты прав, она бы не смогла на деньги навести. Да и пострадала конкретно. Ты не думай, я никому, ничего. Я уже все забыл. Только про деньги помню… Я пойду, надо людей озадачить. Енота этого и Шпиля искать будем. А ты с Яной пока побеседуй. Ты говорил, эти скоты в масках были; может, она их в лицо видела. И о чем они бакланили, тоже пусть вспомнит. И что у них за машина? Может, номера запомнила… Я пытался с ней говорить, да бесполезно…

За спиной у Вайса открылась дверь. Он оглянулся и заметил, как Яна заходит в ванную.

– Ну вот, кажется, очнулась, – сказал Цимбал. – Пойду я…

– Людей организуй, пусть они в «Ростбанк» съездят. Деньги надо через него пропустить, чтобы потом на счет складировать… А еще лучше все деньги туда загнать, там пусть лежат, пока не прокрутятся. Не очень удачный это вариант, по схронам их ныкать… Ты знаешь, меня железом каленым будут жечь, я ничего не скажу. Но из-за Янки я мать родную продам…

– Эка тебя зацепило.

– Не то слово.

– Сам в «Ростбанк» съезжу… Может, свой банк организуем?

– Да надо бы… Извини, у меня сейчас башка совсем не варит.

– Я тебя понимаю. Держись, брат.

Цимбал, выражая участие, похлопал приятеля по плечу и ушел.

Вайс подошел к ванной, дернул ручку двери – закрыто. Прислушался. Вода в ванну набирается. В принципе так и должно быть. Яне нужно сейчас смыть с себя грязь насильника.

Василий спустился к машине, забрал оттуда деньги, вернулся, сунул сумку за шкаф. Не самое надежное место, но зато не на виду. Снова подошел к ванной, приложил ухо к двери. Вода по-прежнему лилась, и не слышно, чтобы в ней кто-то плескался. А что, если?.. Вайс с силой дернул дверь на себя. Как он и надеялся, ручка осталась на месте, а щеколда с внутренней стороны оторвалась.

Яна лежала в ванне, вытянув руки вдоль бортиков, под покрывалом из мыльной пены. Взгляд устремлен куда-то в пустоту. Но это взгляд живого человека. И руки у нее целые, не вытекает кровь из разрезанных вен. А вода льется в ванную тонкой струйкой, выходит через перелив.

– Уфф! – облегченно вздохнул Вайс.

– Что такое? – монотонным голосом спросила девушка, продолжая смотреть в точку на стене. – Думал, что руки на себя наложу?

– Да нет.

– Думал. И я думаю…

– Только попробуй!

– Это ты во всем виноват.

Вайс сел на корточки, взял девушку за руку.

– Я должен был тебя защитить. Но не смог. Прости.

– Дело не в этом. А в том, что ты бандит. И деньги у тебя бандитские. И на эти деньги слетелось воронье. Был бы ты нормальным человеком, ничего бы не случилось…

– И в этом я виноват… И ты должна меня простить.

– Меня изнасиловали. Эти подонки меня изнасиловали! – срывающимся на истерику голосом воскликнула Яна.

– Ничего не было. Тебе приснилось.

– Нет, было… И я не смогу это забыть…

– Этих подонков ищут. Их обязательно найдут.

– И дальше что?

– Они получат свое.

– Ты их убьешь?

Вайс красноречиво промолчал. И Яна его поняла.

– Ты их убьешь… А толку? Время назад не повернешь, и я навсегда останусь грязной.

– Для меня ты навсегда останешься чистой.

– Нет, и для тебя я тоже буду грязной.

– Это я грязный. Это не тебя они унизили, а меня. Если ты презираешь себя, то должна презирать и меня.

– Я тебя не презираю, но мне очень плохо, – заплакала Яна. – И стыдно…

– Время лечит.

– Ты не бросишь меня?

Вайс потянулся к девушке и целовал ее в щеки до тех пор, пока она не успокоилась.

– Я никогда тебя не брошу.

– Я верю… Я хочу тебе верить… Закрой дверь. И не бойся за меня…

И все-таки он боялся. Но, к счастью, напрасно. Яна вышла из ванной комнаты и сразу же принялась наводить порядок в доме. Вайс хотел возразить, но вскоре понял, что механические движения помогают девушке отвлечься от страшных мыслей. Да и сам он смог немного забыться, помогая ей.

Сначала они до блеска отдраили квартиру, и только затем Аникеев сказал, что в самое ближайшее время они отсюда съедут.

– Дом снимем. Хороший дом. Собак заведем, людей на охрану поставлю… И свой дом начнем строить – большой, красивый, такой, какой ты захочешь.

– Я сейчас ничего не хочу. И съезжать отсюда необязательно. Только в спальне мы спать больше не будем… Я в душ.

И еще почти час Яна провела в ванной. Время от времени Вайс заглядывал к ней и видел, с каким ожесточением терлась она мочалкой. Как бы кожу не содрала от такого рвения.

Пока девушка купалась, Вайс приготовил обед. Жаркое с картофельным пюре, салат настрогал. Но Яна к еде даже не притронулась.

– Может, коньяку?

Отказываться она не стала. И так это дело хорошо пошло, что глаза у нее вскоре осоловели.

– Как ты сбежала от этих подонков? – спросил Вайс. Он давно уже должен был начать этот разговор, но все откладывал.

– Очень просто. Они драться начали, про меня забыли, а дверь открыта… И гаишники на перекрестке стояли. Я к ним побежала, а бандиты уехали…

– Надо было сказать гаишникам, чтобы они их догнали!

– Я тоже так подумала. Когда уже в троллейбусе ехала. В одном халате, в тапочках. Люди на меня смотрят, а мне безразлично. Все как в тумане… Я сначала маршруты перепутала, в семнадцатый микрорайон уехала. Села в автобус, кондуктор заходит, где билет, спрашивает. А у меня ни билета, ни денег. Смотрю на нее дурными глазами, ничего не понимаю. А какой-то мужик стоит, улыбается: не видишь, говорит, обдолбленная она. Стыдно как…

Яна взглядом показала на пустой бокал. Вайс плеснул ей на два пальца, но она удержала бутылку за горлышко. Мало ей, полный бокал нужен. Что ж, пусть будет так. Ей сейчас все можно.

– А эти скоты чего подрались?

– Шпиль этот говорит, что в Наречный надо ехать, а эта мразь отвечает, что нельзя туда… Только мразь эта Шпиля Дышлом называла. А тот его – Аркашей…

– Дышло, значит, и Аркаша…

Вайс так и думал, что Шпиль и Енот – вымышленные погремухи.

– И еще они про какого-то Крюка упоминали…

– Крюка?!

Знал он одного блатного с таким погонялом. Авторитетный блатной, казначей воровского общака. Раз в месяц он подъезжал к Вайсу за деньгами для своей кассы. Договор у него с Каштаном был, и он без всяких проволочек отчислял десять процентов на воровской общак… Но зачем Крюку этот беспредел? Крюк приезжал в сопровождении своих бойцов, но среди них не было длинного и тощего. Но, возможно, среди них находился ублюдок Аркаша. Это не трудно выяснить. Его люди общались с воровскими бойцами, должны знать их кликухи…

– И что они про этого Крюка говорили?

– Аркаша этот говорил, что с Крюком сначала надо договориться, а потом ехать. А Дышло его фуфлом назвал; ну, они и сцепились… – заплетающимся языком выговорила Яна. – Хорошо, если Дышло убил это фуфло… Ну, Аркашу… Как же я его ненавижу!.. Пообещай, что ты отрежешь ему хрен!

Яна икнула раз, другой, уронила голову на грудь, закрыла глаза. Развезло девчонку, но это благо для нее. Пока она крепко спит, за нее можно не беспокоиться…

Вайс уложил Яну спать, а сам отправился к Цимбалу. Нужно было брать людей и отправляться на поиски Крюка. Возможно, сегодня же он выйдет на его ублюдков. Хотелось бы поскорей до них добраться и выполнить обещание, которое он дал девушке.

Глава 6

Городской парк, летнее кафе на берегу пруда, вкусно пахнет шашлыками, но на столе, за которым сидел Вайс, пусто. Стрелка у него здесь, и не абы с кем, а самым настоящим законником. Причем вор сам нашел его.

– Я слышал, ты Крюка ищешь? – издалека начал Алтай.

Внушительный мужик, прожженный. Голос густой, рычащий, с хрипотцой. Взгляд суровый. Сразу видно, не за красивые глаза его короновали.

– Допустим.

– Зачем он тебе?

– Ты кто такой? – пристально и с непробиваемой уверенностью посмотрел на собеседника Вайс.

– Тебе же сказали, что я в законе, – гневно проговорил вор и прищурился. В его взгляде промелькнуло удивление. Как это какой-то фраер смеет так нагло разговаривать с ним, с генералом криминального мира.

– Мне это ничего не говорит.

– Я за этим городом смотреть поставлен.

– Кем?

– Это уже не твое дело.

– Возможно… Только я в твои дела не вмешиваюсь, а ты в мои лезешь.

– Твои дела – мои дела.

– Даже так?

– А дела у тебя такие, что ты на общак обязан отстегивать.

– Я отстегиваю.

– Кому? – удивленно и вместе с тем одобрительно повел бровью Алтай.

– Каштану.

– Каштан уже в Тайшете мошкару кормит…

– Мне какое дело? Я на общак отстегиваю, а там хоть трава не расти. Если мне воры предъявят, будет что им ответить. Или нет?

– Ну, если Каштан скажет, что все на мази, тогда без проблем…

– А ты не знаешь, что мы Каштану отстегиваем?

– Я с Каштаном здесь не пересекался, разговор с ним не вел. Маляву я ему заслал, ответ жду. А Крюк темнит, что-то нечисто с ним… А тут я узнал, что ты его ищешь. Предъявы у тебя к нему, по ходу? Или нет?

– Это мои проблемы.

– Ты меня не понял, пацан, – жестко и вкрадчиво посмотрел на Вайса вор. – Я так понимаю, у нас одна проблема. По ходу, Крюк лавэ общаковое закрысил. Не ты один его ищешь…

– Хочешь, чтобы я тебе помог?

– Ты? Мне?.. Чем ты можешь мне помочь? – с колкой насмешкой спросил Алтай. – Крюк на лыжи встал, на дно замылился. Его в городе нет, и в области тоже. Если его кто-то и может найти, то не ты, а я. И это я могу тебе помочь, а не ты…

– Но я так понимаю, тебе нужны деньги на общак?

– Правильно соображаешь.

– Значит, теперь я должен платить тебе?

– Да.

– Каштан далеко, Крюк скрысился… В общем-то, все правильно, теперь я должен платить тебе.

– С логикой у тебя полный порядок.

– Хорошо, буду платить тебе. Только сначала ситуацию пробить надо. Мне тебя никто не объявлял. Может, ты какой-то левый вор. Ты меня, конечно, извини, но жизнь сейчас такая, что на слово никому верить нельзя.

– И ты меня тоже извини, – жестко и язвительно усмехнулся вор. – Но кто ты такой, чтобы меня тебе объявляли? Сегодня ты у руля, завтра тебя затопчут на стрелке, и никто про тебя даже не вспомнит. А если менты заметут, на крытом у тебя никакого авторитета не будет. Задвинут тебя на парашу, и будешь там ложкой хлебать…

– Я был на крытом, – сурово глянул на вора Вайс. – И в пресс-хате был. Менты меня сломать хотели. Не получилось. Там на крытом с Камышом и пересекся. Он мне сказал, что братва меня уважает… Камыш знает, кто я такой. И я знаю, кто такой Камыш. А о тебе я не слышал. Такая вот ситуация.

Алтай долго переваривал его слова. И злость в нем бродила, и удивление, и даже уважение к смелым заявлениям Вайса.

– Меня сход наш воровской сюда поставил… – наконец сказал вор, исподлобья глядя на собеседника.

Он собирался продолжать, но Вайс его перебил:

– Верю… Только тебя не знаю. Если Крюка найдешь, тогда буду знать, что ты реально серьезный человек.

– Я его найду. Но не для тебя, для себя.

– А мне Крюк не нужен. Мне Дышло нужен. И Аркаша.

– Есть такие. С ним ушли. С деньгами… И с нашими бабками. И с вашими… – едко усмехнулся Алтай.

Оказывается, он знал, зачем Вайсу нужен Крюк с его ублюдками. На этом и построил разговор. Ты мне – я тебе.

Вайс уже два дня искал воровских отморозков, но все напрасно. Зато сейчас он узнал, зачем Крюк пошел на столь опасное дело. В городе появился новый смотрящий, а значит, время Каштана закончилось. И Крюк оставался не у дел. Потому он и решился на отчаянный шаг. И воровские деньги он прикарманил, и на бандитские позарился. Время очередной выплаты еще не подошло, и если бы он подъехал за деньгами раньше назначенного срока, Вайс послал бы его куда подальше. Потому он решил взять деньги силой. Он знал, по какой схеме и когда к Цимбалу поступают деньги, знал, кто и откуда их вывозит. Неважно, когда его люди смогли выследить Вайса – в тот злополучный день или еще раньше. Но факт – Дышло и Аркаша были в курсе, что Вайс при деньгах. Потому и нагрянули к нему домой…

– Я найду этих отморозков, – продолжал Алтай. – И к тебе их привезу. И деньги тоже… Сколько там было?

– Двести тридцать зеленых тонн.

– Неплохо.

– Могло быть и хуже, – покачал головой Вайс.

– Здесь ты не прав, пацан, – взглядом уколол Аникеева вор. – Ты попал на общие деньги. Это очень серьезный косяк. И братва тебе никогда не простит, если ты не найдешь эти деньги…

Что верно, то верно. Цимбал вроде бы ни в чем его не упрекает, и Грин с Платом ничего не говорят. Да и братва не косится. Но это все потому, что у него есть авторитет, который и держит его на плаву. Но удар по престижу он пропустил очень серьезный. Еще один такой косяк, и братва начнет роптать. Волкам нужен сильный, непобедимый вожак, только тогда они будут подчиняться ему беспрекословно. А так сначала смута может начаться, а там и до раскола недалеко.

– И деньги ты должен найти, и крыс наказать. Тогда у тебя все будет на мази, пацан… – снисходительно произнес Вайс. – И неважно, как ты их нашел, сам или через меня. Важен сам факт…

– Я понял.

– Значит, договорились. Ты отстегиваешь в наш общак, а в обмен получаешь крыс и свои деньги.

– Договорились.

– Отлично. Значит, тридцать процентов от своих наваров ты отдаешь мне. Я объявлю тебе человека, который будет приходить за деньгами…

– Сколько?! Тридцать процентов? – оторопел от такой наглости Вайс. – Ты ничего не попутал?

– А что-то не так? – удивленно повел бровью Алтай.

– Все не так. Не надо никого искать, сам найду…

– Ты должен хорошо подумать.

– Я же тебе сказал, что сам этих уродов найду.

Похоже, Алтай ждал, что Вайс начнет торговаться, но этого не случилось. Разговор зашел в тупик, и новый дал понять, что собирается уходить.

– Хорошо, а какой процент тебя устраивает? – повелся законник.

А зря. Теперь у Вайса все козыри на руках. А еще можно сделать ход конем.

– Никакой… Почему я вообще должен платить ворам? Что я с этого иметь буду? А что имею? Платил ворам, а они меня за это кинули. Или не так? Кто такой Крюк? Разве не из ваших? Я на нем обжегся? Обжегся! Почему после этого я должен вам, ворам, доверять?

– Крюка объявили гадом. По нашим законам это смерть.

– Ну, кинет меня твой человек. Ну, объявят его гадом? Мне от этого какая радость?.. Ты мне Крюка приведи, дай посмотреть ему в глаза! И Аркашу приведи! И Дышло! Тогда я скажу, что вам, ворам, можно будет верить. Тогда и получишь свои законные десять процентов…

– Двадцать.

– Десять! – отрезал Вайс. – Я все сказал!

В этот раз он не выражал желания уйти. Он просто поднялся и направился к выходу. Скупо кивнул вору на прощание, на этом вся церемония встречи и закончилась.

* * *

Алтай достал «мальборину», порывисто сунул ее в рот, но промазал, попал фильтром в губу, и сигарета сломалась.

– Черт!

– На, воровскую возьми. – Спрятав усмешку, Сыроед протянул ему «беломорину». – Она не сломается…

Сам он курил только воровские папиросы и этим, по собственному мнению, выгодно отличался от Алтая, который смолил американские сигареты.

– Я не понял, ты что, лечить меня вздумал? – нахмурился Алтай. – Я с «Беломора» этой зимой слез. Когда откинулся. И не надо мне здесь… Ты лучше подумай, как отвечать будешь.

– За что?

– Накосорезил ты, Сыроед. Туфту мне впарил. Не сработал твой развод.

– Почему не сработал?

– Да потому что Вайс не хочет платить. Сказал, что нам, бродягам, больше не доверяет. Крюк вором был, а оказался крысой. Потому он ворам больше не верит.

– Но ты же знаешь, что Крюк не крыса.

– Я-то знаю, а Вайс не знает.

– И что теперь?

– Крюка найти, говорит, надо, предъявить ему. И его, и этих… Только тогда он поверит мне. Только тогда платить будет…

– Ну, так предъявим, не вопрос.

– Он Каштану десять копеек платил. И мне столько же платить собирается. Десять, и ни копейки больше. Так что выходит, зря ты весь этот цирк разыграл.

– Но ведь разыграл. Для тебя старался. Я предложил, ты согласился. И не надо мне здесь предъявлять.

– Я тебе предъявляю. И себе, – угрюмо, исподлобья глянул на него Витек. – Оба хороши…

– Да ладно тебе, нормально все. Плевать, что думает Вайс. Кто он такой? Сегодня на коне, а завтра под хвостом… Крюк у нас, Аркаша с Дышлом тоже. Предъявим ему, пусть их мочит. Их кровь на нем будет, а не на нас. К нам какие предъявы?

Ни Крюк, ни его люди ни в чем не были виноваты перед Вайсом. Это Сыроед их подставил. Пижон со своими пацанами разыграли спектакль, сами беспредел устроили, а на Крюка стрелки перевели. Непросто все это было сделать, но там, где на кону большие деньги, легких путей не бывает…

– Вайсу предъявят. Сначала менты, а потом и мы. На киче предъявим. Или ты на общак платишь, или на вокзал с дырявым чемоданом. А менты его примут, я это устрою…

– Как?

– Это уже мои проблемы.

– Меня в них не впутывай. Я в законе, мне ментам подмазывать нельзя.

– А ты здесь не при делах. И я тоже. Есть у меня один человек… Короче, Вайса закроют, а ты ему в тюрьме предъявишь. Как ты это сделаешь, это уже не моя забота…

– Ну, с тюрьмой я как-нибудь разберусь, – задумался Витек.

– Да я и не сомневаюсь… Короче, Вайс от нас никуда не денется. На двадцать процентов его поставим, будет платить нам как последний лох.

– Так он и есть лох, – криво усмехнулся Алтай. – Крутого из себя ставит; но ничего, мы ему хвост подрубим…

Честно говоря, Сыроед хотел выйти из игры. Но, увы, уже поздно поворачивать назад.

* * *

Если бы Вайс умел жечь взглядом, Аркаша бы уже горел синим пламенем. Но этот пес все еще жив, хотя невредимым его уже не назовешь. Он лежал на земле в том же положении, в каком находился Вайс, когда наблюдал за ним в своей постели. Эта мразь надругалась над Яной, и за это сегодня ответит своей головой…

Все-таки нашел Алтай Крюка и его ублюдков. И деньги Вайсу привез, все двести тридцать тысяч. Все чин по чину. Правда, самого Крюка ему не сдал. Сказал, что сам сведет с ним свои воровские счеты. А Дышло и Аркашу отдал ему на растерзание. Лежат они рядком под осиной, и по рукам связаны, и по ногам. И нет у них никаких шансов уйти с этой лесной полянки живыми.

– Зачем ты это сделал, урод? – свирепо спросил Вайс.

– Што шделал? – недоуменно смотрел на него Аркаша.

Сначала его обработали люди Алтая. Выбили ему зубы, сломали нос. Он шепелявил. Да и тембр голоса у него совсем не тот, что запомнился Вайсу. Но это неудивительно – Аркаша косил под какого-то Енота и нарочно говорил гортанным голосом.

– А то и сделал!

Вайс изо всех сил ударил его ногой в промежность.

– Это еще не все! Сейчас я тебя, козла, кастрирую!

– Жа што?

– За Яну!

– Кто она такая?

– Да тут какая-то непонятка! – простонал Дышло.

Ему тоже досталось на орехи. Нос у него не сломан, но правого глаза не видно, щелочка вместо него, причем едва заметная. И зубы у него тоже выбиты.

– Какая непонятка?

– Не шнаем мы никакой Яны! И дома у тебя не были! И нишего не брали!.. Подштава это!

– Да? И кто ж вас, козлов, подставил?

– Алтай. У него рамшы ш Крюком…

– Думаешь, если ты в маске был, то я тебя не узнаю? А я узнаю!..

Вайс внимательно посмотрел на Цимбала. Не похоже, чтобы он сомневался в виновности этих выродков. Но все-таки должна быть ясность. Сейчас нет сомнений, а потом они могут появиться. И тогда решит, что реально никто не грабил Вайса, а была какая-то непонятная имитация.

– Я сейчас Яну привезу. Она вас, уродов, без масок видела. Если она вас узнает, я вам сначала чесала отрежу. А потом шкуру живьем сдеру. И солью натру. В муках подыхать будете… Лучше сразу скажите, кто навел вас на бабки? Может, среди наших пацанов крыса была? Или просто меня выследили?

– Не вышлешивали мы тебя! Не брали бабки! Это подштава!

– Лучше сознайтесь. Умрете быстро и как мужики. А так мутантами бесполыми подохнете!

– Не шнаем нишего!

Вайс глянул на Цимбала.

– Возможно, среди наших крыса завелась. Если так, они в курсе, – кивком показал он на пленников. – Я сейчас за Яной съезжу. А ты пока пробей у них, кто им про деньги слил. Можешь их самих пробить, я только «за»…

– Точно, – кивнул Цимбал. – Надо за Яной ехать. А то они про какую-то подставу трут. Может, правда?

– Этот, который Шпилем назвался, длинный был. И Дышло такой же длинный… Но все может быть. Ворам верить нельзя. Не хотелось бы Яну сюда впутывать, но, боюсь, без нее никак… По морде их не бей, и без того живого места нет. Не знаю, как их Яна опознавать будет…

Вайс уже больше не полагался на одного себя. И «девятку» свою сменил на «Мерседес». И водитель у него теперь свой, и личная охрана из двух бойцов, один из которых будет ночевать в его доме.

Дом он уже для себя снял. В хорошем районе, со всеми удобствами. Там сейчас делают косметический ремонт, а еще мебель нужно будет довезти. Но все это решается, и через неделю-другую можно справлять новоселье. А пока надо ехать на старую квартиру.

Новый водитель умел ездить быстро, не прошло и получаса, как Вайс оказался на месте. Правда, Яны дома не было. Появилась она минут через двадцать.

– Где была?

– Мебель смотрела, для дома. Ты же сам сказал…

– Выбрала?

– Выбрала, – совсем невесело ответила девушка.

Терзают ее мысли о недавних событиях, не дают покоя. Потому и отправил девушку Вайс в поход по магазинам, это должно было хоть как-то ее развлечь. Но, похоже, Яне все равно, какая мебель будет стоять в их доме. Как бы совсем интерес к жизни не потеряла.

– Сейчас в лес поедем.

– Зачем?

– На прогулку… Аркаша там. И Дышло. Говорят, что их подставили…

– Как это подставили?

Вайс улыбнулся. Нет в юриспруденции такого термина, как «подстава», а практики у Яны не было, потому она ничего не поняла.

– Говорят, что не было их у нас. Какие-то другие люди вместо них были, а их крайними делают… Ты их в лицо видела. Опознать сможешь?

– Смогу… Только я не хочу никуда ехать! – Яна умоляюще смотрела на Аникеева. – Не хочу видеть их мерзкие рожи!

– Я тебя понимаю… Но а если это другие люди? Если мы убьем… э-э, если мы накажем невинных?

– А такое может быть?

– В наше время может быть и не такое.

– Ну, хорошо, поехали, – через силу, но все-таки решилась Яна.

На лесной полянке солнечно, легкий приятный ветерок шевелит листья деревьев, где-то в дубраве заливается соловей. Словом, с виду идиллия. А ведь здесь должно произойти убийство. Вайс почему-то не сомневался, что Яна опознает своих насильников.

Так и оказалось. Аркашу она узнала сразу, а Дышло долго рассматривала, прежде чем кивнуть.

– Они это, они.

– Што ты такое говоришь, милая? – воззвал к ее милосердию Дышло. – Не жнаем мы тебя!

– Точно, он. Голос его…

Яна отступила и спряталась за широкую спину Вайса. И даже прильнула к нему. Он ощутил, как девушка вздрагивает.

Вайс проводил ее в машину, помог сесть.

– Здесь будь. И никуда не выходи.

– А что ты с ними сделаешь? – дрожащим голосом спросила она.

– Кажется, им нужно что-то отрезать, – усмехнулся Вайс.

– Не надо.

– Почему?

– Я не хочу, чтобы ты им уподоблялся… Не надо издеваться над ними!

– А что надо сделать?

– Ты сам знаешь что, – сказала девушка и опустила глаза.

– Знаю.

Вайс подошел к пленникам и с презрительной ухмылкой сказал:

– Вам повезло. У вас добрая заступница.

– Жначит, это не мы были? – обрадовался Аркаша.

– Вы. Только шкуру с вас сдирать не будем и отрезать ничего не станем… Повезло вам.

Вайс достал из кобуры пистолет, передернул затвор и выстрелил Аркаше в лоб.

– Теперь ты.

Он протянул ствол начальнику своей охраны. Ульян кивнул, взял ствол и с невозмутимо спокойный лицом выстрелил в Дышло.

Ну, вот и все, правосудие свершилось. Хотелось бы, чтобы Яне от этого стало легче. Она отомщена рукой любимого мужчины; определенно, это должно избавить ее от депрессии…

* * *

День начался просто превосходно. Вайс проснулся в новом доме, в новой постели.

Вчера они с Яной праздновали новоселье, девушка перебрала коньяку и уснула прямо на диване. Он на руках отнес ее в спальню, раздел, укрыл простыней. И даже не пытался к ней приставать. Может, за то и был щедро вознагражден утром. Яна сама взяла инициативу в свои руки, сама оседлала его. И это ли не хорошее начало дня?

Казалось бы, какое начало, таким должно быть и продолжение. Но не тут-то было. Вайс ехал на встречу с банкиром, когда его остановили гаишники. Все бы ничего, но иметь дело ему пришлось со спецназовцами. Он так и не понял, откуда они появились. Эти ребята набросились на него со всех сторон, скрутили, обыскали и увезли на Карамзина.

И вот он в кабинете начальника РУОПа, в наручниках. За столом полковник Дукатов. Вальяжный, высокомерный, в глазах недобрая ирония. Крутой мужик, мощный. А сейчас он еще предельно уверен в себе. Значит, есть на руках какие-то крупные козыри.

– Говорил я тебе, Аникеев, допрыгаешься ты. Допрыгался. Сколько убийств на тебе?

– Нисколько.

– Врешь.

– А докажи, что вру.

– Думаешь, не докажу? – чувствуя преимущество своего положения, ехидно сказал Дукатов. – Думаешь, время нынче такое, что люди даже собственной тени боятся? Да?.. Может, оно и так?.. Были свидетели, которые видели, как ты Шептуна застрелил. Были, но тебя испугались. Потому ты и вышел сухим из воды. И Туляка ты убил, и здесь были свидетели…

– Ничего не знаю.

– А кто Пластунова грохнул? Аламова?

– Это кто такие?

– Ну да, ты же у нас в другом измерении живешь, там людей по фамилиям не знают… Там в ходу только клички, как у собак. Пластуна ты убил и Рубильника.

– Я не знаю, про какой мир ты говоришь, но я этих людей не знаю.

– Значит, ты их убил, не зная, как их зовут. Но это понятно. Они за тобой гнались, стреляли в тебя, тебе пришлось отстреливаться…

– Ничего не знаю, начальник.

– Мой тебе совет, Аникеев: признайся во всем чистосердечно. Мы тогда тебе навстречу пойдем, оформим тебя в пределах допустимой самообороны. Ну, получишь, три-четыре года, отстоишь на одной ноге. А так мы тебя по полной программе укатаем. За умышленное убийство тебя привлекут, а это полная катушка…

– Давайте подождем, пока мой адвокат подъедет. Тогда и поговорим.

– Сейчас ты себе адвокат, Аникеев. Сейчас только ты себе можешь помочь. Ведь тебя не только в убийстве Пластунова и Аламова обвиняют. Ты еще и гражданина Петрова застрелил…

– Кого?

– Аркашу ты застрелил. Так понятней?

– А кто это такой?

– Ублюдок один. Он твою подругу изнасиловал.

– Кто вам такое сказал? – встрепенулся Вайс.

– Есть информация… Где находится тело Петрова, мы не знаем. Твои ребята его где-то закопали. Вместе с телом Деева. Его ты знаешь как Дышло… Нет, Деева убил твой телохранитель. Но с тебя хватит и Петрова…

– Что-то не то ты говоришь, начальник, – не на шутку встревожился Вайс.

– Да нет, все то… Петрова мы оставим в покое. Собаке собачья смерть. Пластунова и Аламова ты убил в пределах допустимой самообороны. Такое вот у меня к тебе предложение. В обмен на чистосердечное признание…

– Ты мне вот что скажи, Валерий Михайлович, у тебя здесь кабинет или комната смеха?

– Боюсь, что тебе сейчас будет не до смеха, – злорадно усмехнулся полковник. И достал из своей папки несколько листов бумаги. – Это протокол допроса гражданки Николаевой.

– Что?! – похолодел Вайс.

– Да, да, это показания той самой гражданки Николаевой, с которой ты живешь в гражданском браке.

– Яну? Ты допрашивал Яну?!

– Неважно, кто допрашивал. Важно, что Николаева показала. Она была с тобой в машине, когда ты стрелял в Пластунова и Аламова. Она была в твоей машине, когда ты стрелял в Петрова. Она все видела и все нам рассказала…

– Я в это не верю!

– Здесь под протоколом ее подпись, так что никаких сомнений не возникнет. Во всяком случае, для суда. Да и на суде она тоже даст показания против тебя. И не думай, что тебе удастся запугать ее. Девушка учится на юридическом факультете, в будущем она сама встанет на защиту закона. В общем, человек она сознательный, и ты не сможешь с ней договориться…

– Яна сама пришла к вам?

– Нет. Мы пригласили ее на беседу, поговорили с ней, убедили дать свидетельские показания. Она осознанно сделала свой выбор в пользу закона.

– Сволочи… Какие же вы сволочи! – сжал кулаки Вайс.

Тихо менты подводили под него подкоп. Разрабатывали, держали под колпаком, а потом нанесли удар в самое сердце. Сначала Яну запутали в своих сетях, а теперь он и сам арестован. Три убийства на нем. И если Яна подтвердит свои показания в суде, высшая мера наказания ему обеспечена.

– Ты бы словами не бросался, – предостерег Дукатов. – Тебя следственный изолятор ждет. А там за словами следить надо…

– Плавали, знаем, – уронил голову Вайс.

Это Дукатов устроил ему в свое время пресс-хату. Из-за него Аникеева могли опустить. И сейчас он мог устроить ему веселую жизнь. Так что с ним лучше не зарываться…

– Ты сам должен понимать, что у твоей Яны тонкая душевная организация. Лично я это заметил. Хрупкая она, нежная, а ты хочешь, чтобы она свидетелем по твоему делу проходила. Хочешь, чтобы твои головорезы гонялись за ней, угрожали ей, требовали отказаться от показаний. Она и без того много пережила. Кстати, по твоей вине. Из-за тебя ее изнасиловали…

– А это уже не твое дело, начальник, что с ней было, – угрюмо буркнул Вайс.

– Вижу, жалеешь ты ее. Тогда сделай так, чтобы ее не тягали по судам, чтобы она не страдала, не мучилась. Напишешь чистосердечное признание, и все, никто твою Яну привлекать не будет. И братва твоя ее не тронет…

– Умеешь ты, начальник, людей ломать.

– Работа такая.

– Если я узнаю, что ты хоть пальцем ее тронул…

– Кого, Яну? Ну что ты такое говоришь! Я всего лишь намекнул ей, что ее саму могут привлечь за укрывательство преступника… И дальше придется давить на нее. Ты же не хочешь этого?

– Не хочу.

– Тогда давай договариваться. Ты пишешь чистосердечное признание, представляешь Пластунова и Аламова как людей, покушавшихся на твою жизнь. Можешь написать, что до этого совершенно случайно нашел пистолет, хотел отвезти его в милицию, но по пути на тебя напали преступники, и тебе пришлось отстреливаться. Про Петрова можешь ничего не писать. Только Пластунов и Аламов… Если сделаешь, как я тебе говорю, даю слово, что мы освободим Яну от необходимости свидетельствовать против тебя.

– Ну, ты, начальник, и жук, – мрачно усмехнулся Вайс.

Он знал, как работают менты, и представлял, как они ломали Яну. Дукатов, конечно, козел, но в чем-то он прав. Яна и без того много пережила, причем по его хоть и косвенной, но вине. И сейчас он должен выпутать ее из этой истории, иначе давить на нее будут и менты, и братва. Могут случиться опасные для нее недоразумения…

– Так что, будем признаваться? – самодовольно посмотрел на Василия полковник.

– Ну, если чистосердечно…

Вайс признался в убийстве Пластуна и Рубильника, поставил под показаниями свою подпись. Сочинение на заданную тему перекочевало в папку начальника РУОПа, а он сам – в камеру предварительного заключения.

Там ему и вспомнилось, как вела себя утром Яна – как будто ничего не произошло. И еще плотской любовью одарила. Что, если это был поцелуй Иуды?

Глава 7

Соскучилась Цыпа по большой любви. По той любви, которую ей мог дать только Пижон. Только его одного она любила, только ему одному отдавалась от всей души, самозабвенно и с бешеной страстью. Она стояла в кресле, на коленях, грудью вжимаясь в спинку, влажная от испарины попка отставлена назад. Пижон тоже соскучился по ней и с жадностью терзал девичью плоть. Цыпа уже не могла контролировать себя, стонала во весь голос, выла, как мартовская кошка.

– Шлюха!

– Да-а!.. О-ох!..

– Тварь!

– Да-а-а!.. Еще-е-е!..

Она готова была соглашаться со всем, лишь бы только он не останавливался. Но ведь всему есть предел. И она его почувствовала. Напряглась, задрожала всем телом, ногтями вспахала штукатурку на стене. С диким воем разрядилась вместе с ним.

Опустошенный, Пижон сел на диван, и Цыпа плюхнулась рядом. Она подобрала под себя ноги, уложила голову ему на плечо.

– Как же я тебя люблю, – в изнеможении прошептала девушка.

– Любишь меня, а спишь с другими, – презрительно усмехнулся Пижон.

– Ты меня сам об этом просишь…

– А с Вайсом?

– Неправда. Я с ним не спала. Пока ты не сказал…

– Зачем ты от меня сбежала?

– Ты сам в этом виноват. Ты меня ударил, ты сказал, что больше не любишь меня…

Цыпа очень хороша собой. Он познакомился с ней прошлой весной, Яне тогда было всего восемнадцать, хотя выглядела она лет на четырнадцать. Юная, непорочная, мечта педофила.

А она действительно оказалась девственницей. И Пижон так ею увлекся, что влюбился. А уж она-то влюбилась в него безумно и безоглядно. Это была самая настоящая жертвенная любовь с ее стороны. Девушка готова была исполнять любую его прихоть, с легкостью пошла на дело, в которое ее втянул. Пижон находил клиентов, а она охмуряла их, раскручивала на деньги, выводила из игры. Дальше в ход шла грубая сила, которую представлял собой Сыроед.

Яна была отличной актрисой, она могла быть пай-девочкой, могла изобразить наглую и языкастую оторву. И еще она владела искусством перевоплощения. Вроде бы и гримом не пользовалась, только парики меняла, но за год работы менты так и не смогли вычислить ее. А ведь искали…

В постели она могла изобразить кого угодно – хоть монахиню, хоть прожженную проститутку. Но со временем Пижон все-таки потерял к ней интерес. Надоела ему Цыпа, и она это поняла. Но измены его терпела только до поры до времени, а не так давно взорвалась. И он в свою очередь наорал на Яну, даже ударил. На этом их отношения и закончились. Чтобы снова начаться.

Это Сыроед настоял, чтобы Пижон вернул Цыпу. Это было нетрудно. Он нашел ее в университете, привел в свою машину, раздел и показал, как сильно любит ее. Тогда Пижон и узнал, что Яна живет с Вайсом, который держал под собой полгорода. Тогда он просто хотел узнать, где Вайс хранит свой общак, поэтому и вернул ему Цыпу. А потом Сыроед спутался с Алтаем, у него возник хитрый план, ключевым звеном которого стала Яна.

Это она позвонила Пижону, когда Вайс привез домой деньги. Она же и дверь открыла. Пижон тогда изображал Енота. Так вдруг захотелось опустить Вайса, а Цыпа ему подыграла. Ей самой хотелось с ним секса, так что никакого насилия не было. А заодно и подозрения с нее сняли…

В ту ночь Пижон увел Яну с собой, популярно объяснил ей, что нужно делать дальше, и отправил обратно к Вайсу. Она должна была следить за ним, узнать, как он реагирует на подставу. И еще девушка должна была «опознать» Аркашу и Дышло. Со своей задачей она справилась блестяще. А под занавес пришла в милицию и заявила на Вайса. Сыроеду нужно было, чтобы этого типа закрыли, и Яна вспомнила, как на ее глазах Аникеев убил Аркашу. И еще засвидетельствовала, как он убил двух бандитов. Тогда Вайс думал, что защищает себя. Знал бы он, что Пластун и Рубильник хотели убить Яну… Непонятно, как они выследили ее. Может, случайно увидели на улице, когда она садилась в машину к Вайсу. Так или иначе, они стреляли в нее. Такие вот приколы судьбы…

– Ты же знаешь, я сгоряча это сказал.

– Может, сгоряча, может, нет… Я очень люблю тебя. И очень хочу, чтобы ты меня любил.

– А что я, по-твоему, с тобой сейчас делал?

– Тебе все шуточки, а я жить без тебя не могу.

– А без Вайса?

– При чем здесь Вайс?

– Может, ты и без него жить не можешь?

– Могу… Без него могу. – Цыпа встрепенулась и посмотрела на него. – А ты что, ревнуешь?

– Нет.

– А ведь я с ним спала. Знаешь, а он очень даже неплох в постели. Да и как человек ничего. Мне с ним интересно было.

– Зачем же тогда сдала его? – язвительно и со злорадством спросил Пижон.

– Потому что ты попросил. А ради тебя все, что угодно.

– А может, ты сдала его, потому что деваться некуда? Если бы ты его не сдала, тебя бы ему сдали.

– Кто, ты? – внимательно посмотрела на любовника Цыпа.

– Сыроед мог бы сдать.

– И ты мог сдать… Я тебя очень люблю, Лёня. Очень-очень. Но, увы, я знаю, что Сыроед тебе дороже, чем я.

– Еще чего?

– Лёня, ты сделал меня шлюхой. Думаешь, я этого не понимаю?

– Понимаешь. И гордишься.

– Да нет, какая уж тут гордость, – горько усмехнулась Яна.

– Я не понял: ты мне что, предъявляешь?

– Нет, просто констатирую факт… Ты свел меня с ума, ты сделал из меня тряпку и теперь вытираешь мною полы. Меня от этого тошнит.

Хороша Цыпа, чертовски хороша, но не хочет Пижон жить с ней. Переспать – пожалуйста, а так, чтобы она мешала его личной жизни, ну ее к черту. Тем более есть у него вариант, куда сбагрить Яну. И обоснование тоже имеется.

– Тошнит, говоришь? – зло проговорил Пижон. – Может быть, от меня?

– Не цепляйся к словам, – испугалась девушка.

– Как это не цепляйся, если за слова отвечать надо?.. Сыроед хочет, чтобы ты с ним жила.

– При чем здесь Сыроед?

– При том, что он тебя хочет.

– Но я не хочу!

– А с Вайсом хотела?

– Нет.

– Но спала с ним.

– Нет. Почти нет. Раз или два… Для отвода глаз.

– Ну, и с Сыроедом не злоупотребляй, – осклабился Пижон.

– Я не хочу.

– Но мне надо!

– Прогнуться перед ним хочешь?

– Нет, информация нужна. Это очень важно.

– Что именно? – уже со смирением спросила девушка.

Пижон в душе усмехнулся. Он еще не довел Цыпу до скотского состояния, но она уже его рабыня. Что скажет, то и сделает.

– Он с Алтаем спутался. Алтай за городом смотрит, это ему Крюк мешал. И эти, которых Вайс убил… Короче, Сыроед на корону метит. Сначала у Алтая правой рукой будет, потом сам в закон встанет. Как бы не зазнался.

– Ну, зазнается, и что?

– Ты не понимаешь. Сыроед Крюка по беспределу замочил. Если воры узнают, предъяву ему бросят. Тогда ему точно корона не светит. И это как минимум. Даже убить могут… Короче, Сыроед может от меня избавиться.

В принципе такая угроза существовала, но Пижон почему-то не воспринимал ее всерьез. Он воспользовался ею как поводом избавиться от Цыпы. Она будет думать, что работает на него, и это вдохновит ее на половые подвиги. И Сыроед будет доволен…

– И что я должен сделать?

– Ничего. Просто слушать, о чем он говорит. И если вдруг что, предупредишь меня…

– А если он мне ничего не скажет? Если я знать ничего не буду, а он тебя убьет?

– Все может быть…

– А давай уедем?

– Куда?

– В Москву! Ты сам говорил, что вы туда собирались.

– Планы изменились.

– У кого? У Сыроеда? Вот пусть он здесь и остается, а мы с тобой уедем.

– И что мы там будем делать?

– Что скажешь, то и будем делать. Скажешь воровать – станем воровать… Мы и без Сыроеда хорошо справимся. И без Ржаного. Телепня с собой возьмешь, и все, хватит… Он у тебя как телок. Такой же телок, как я… Все, что скажешь, сделаем…

– Телка ты, а не телок…

– Телка, – легко согласилась Яна. – Есть золотой телец, а я буду твоей золотой телкой. Мы в Москве так развернемся, что деньги девать будет некуда. Сам же говорил, что жирных лохов там как собак нерезаных…

– И не надоело тебе воровать? – спросил Пижон.

– Что? – оторопело уставилась на него Цыпа. – Не хочу я воровать!

– Так в чем же дело?

– Это же ради тебя!

Цыпа предлагала Пижону интересный вариант. Действительно, зачем кормить Сыроеда, Ржаного и прочих, если деньги можно делить на двоих? Даже Телепень им с Яной не нужен. А в Москве, правда, есть где развернуться. На деньги реально можно подняться.

Но тогда ему придется зависеть от прихотей Цыпы. Засосет она его своей дикой любовью. А во-вторых, у него появился шанс вплотную приблизиться к воровской элите. Не только Сыроед хочет стать законником, но и Пижон совсем не прочь подняться так высоко. Ему всего двадцать девять лет, и зона у него за плечами. Сыроед станет правой рукой Алтая, а он – левой. И это даже предпочтительней, потому что правой рукой подтирают задницу… Может, его казначеем воровского общака поставят, а это уже большой шаг к короне. В зону пойдет или лучше на централ; Алтай постанову туда отправит, его примут лучшие люди, он покажет себя, а там и коронация… Почему бы и нет? А вор в законе – это круто, особенно если сход на рыбное место поставит. И почет, и по лохам скакать не надо в поисках насущного хлеба…

– Нельзя нам в Москву. Сыроед этого не простит. И Алтай своих подпряжет. Найдут нас в Москве…

– Не найдут, Москва большая.

– А университет?

– У меня последний экзамен скоро; сессию сдам, документы заберу, и тогда в Москву можно перевестись. Деньги у нас есть – на лапу дадим, и никаких проблем…

– Через университет тебя и найдут.

– Да и черт с ним! Мне и без этого хорошо, лишь бы только с тобой.

– Не надо так, – покачал головой Пижон. – Тебе выучиться нужно. Может, в прокуратуре работать будешь. Нам там свой человек необходим…

– Я? В прокуратуре?! – засмеялась Яна.

– Овечкой прикинешься, ты это умеешь. Менты же тебя не раскусили, когда ты к ним пришла…

– Не раскусили. И пообещали меня не выдавать. Как будто они сами меня раскололи на признание… А если Вайс узнает, что я сама? Он же взбесится, искать меня начнет… В Москву мне надо, от греха подальше.

– Ничего не надо. С Сыроедом ты будешь как за каменной стеной. Пока ты с ним, никто тебя не тронет… Главное – из дома не высовывайся.

– Спасибо, утешил.

– Короче, с Сыроедом начнешь жить. Ради меня. Я тебе звонить буду. Скажу, куда надо подъехать, подъедешь. Любить тебя буду…

– Мне нужно, чтобы ты всегда меня любил, – тяжко вздохнула Цыпа.

– Я тебя всегда любить буду, – соврал Пижон. – И в Москву мы с тобой поедем. Сначала я должен убедиться, что ты действительно готова на все ради меня.

– Ты в этом уже не раз убеждался.

– Лишний раз не помешает…

– Если это последний раз, тогда ладно.

– Последний, последний…

– Но эту ночь мы проведем вместе?

– И эту, и следующую. А послезавтра ты отправишься к Сыроеду.

Яна с обреченным видом кивнула. Раба любви, мать твою…

* * *

Снова СИЗО, снова эти мрачные гулкие коридоры. Но в прошлый раз была зима, и в тюрьме было холодно, а сейчас лето, жара, в камерах духота. В продоле терпимо, здесь теплый воздух движется, создавая иллюзию освежающего ветерка.

– Стоять! Лицом к стене!

Конвойный поставил Вайса лицом к стенке, передал коридорному и скрылся за перегородкой, со стуком закрыв решетчатую дверь. С тем же стуком надзиратель вставил ключ в замочную скважину. Это уже другая дверь, за ней камера и ад во всей своей красе.

Тяжелая дверь открылась, стукнулась о блокиратор, с угрожающим гулом завибрировала.

– Пошел!

А у Вайса вибрируют нервы. Попал он конкретно. Два убийства – это не фунт изюма. И хотя Дукатов обещает снисхождение, что-то мало в это верится. Как бы на пятнадцать лет не загреметь. Или даже под «вышку»…

Камера большая, шконки, шконки, арестантов как пчел в улье. Хотя вроде у каждого здесь свое место, и даже две пустые шконки имеются. У самой параши, правда. Но Вайс не вор, ему по барабану, где спать. Тем более что на втором ярусе нормально, туда брызги не долетают…

Впрочем, он еще не определяется. Ему всего лишь нужно куда-то кинуть свои вещи.

– Здорово, братва!

Его голос теряется в монотонном гуле толпы, плавится в смрадной духоте, но Вайсу все равно. Протокол, что называется, соблюден, а там хоть и не рассветай.

За «дубком» толпа. Двое расписаны от пупка до самого подбородка. Купола, паруса, кресты, тигры, коты, полуголые бабы – все вперемешку. И еще у троих уголовные наколки, но у этих галерея попроще. Даже не галерея, а так себе, мелкие фрагменты, причем ничего не значащие. Но так эти еще молодые, у них все впереди.

Вайс бросил скатку на свободную шконку, рядом поставил битком набитую сумку. Спасибо Цимбалу, не оставил он брата в беде, упаковал его перед этапом «от» и «до». Еще бы вентиляторы подогнал, но это, в принципе, без проблем. Начальника тюрьмы, или кума, прикормить не очень сложно. Схема наработана, исполнители есть, с деньгами все в порядке. Тем более процесс уже идет…

На Вайса до сей поры не обращали внимания. Но стоило ему освободить руки, как из-за стола вдруг поднялся бритоголовый арестант с выпученными глазами и поросячьим носом. Взгляд игривый, нахальная улыбка до ушей. Смеющиеся черепа у него под ключицами, орел между сосками. В общем, ничего серьезного.

– Валюха, здорово! – будто для объятий раскинул он руки. – А я думаю, что это за фраер? Не называется, сразу к шконам ломится! А это ты, Валюха! Тебя все здесь знают!

И блатные, и прочие арестанты замолчали, заулыбались в ожидании развлечения. Но не с той ноты этот скоморох начал свое представление. И не того на прицел взял.

Вайс широко улыбнулся фигляру и тут же ударил его ногой в живот. Тот еще не успел сложиться пополам, а он той же ногой влепил ему под ухо. Веселый арестант вмиг превратился в обиженного клоуна. Правда, возмущение свое выразить не смог, потому как ушел в глубокий аут.

Только клоун с черепами приземлился, как из-за стола поднялись двое. Один крупногабаритный со страшной рожей, другой помельче, но более резвый, верткий.

– Я не понял, пацаны, вы чо, за петуха подписываетесь? – недоуменно поднял брови Вайс.

– Где ты петуха видишь? – спросил из-за стола арестант с чернильной галереей на голом торсе. Глубокие залысины в желтовато-седых волосах, сухое морщинистое лицо, резкий нос, шальной взгляд.

– Так петух у него на груди, – усмехнулся Вайс, без всякой робости глядя на него. – И меня за свою подружку принял. Вот я и подумал…

– Это не петух, это орел, – хмыкнул второй арестант с такой же густой росписью на теле.

– Ну, этот клоун руками сильно махал, я и подумал, что петух у него… Сначала думал, что баклан, а присмотрелся – петух… Кто здесь смотрящий?

– Я смотрящий, – исподлобья глянул на Вайса желтовато-седой. – И на тебя смотрю. Борзый ты.

– Извини, но у меня работа такая.

– Что за работа?

– Строительная фирма у меня. Бизнесменов по стойке «смирно» строю. А тут без борзоты нельзя. И без кулаков тоже… Вайс я, «восточная» бригада за мной.

– Вайс? – озадаченно произнес смотрящий. – Слышал о таком… Слышал, что есть такая шелупонь из новых.

Это было оскорблением, причем непростительным. И Вайс думал недолго. Мощным ударом в пах он вывел из игры крупногабаритного арестанта и запрыгнул на стол, собираясь атаковать смотрящего. Тот понял, какая беда на него надвигается, поднял руки для защиты, но Вайс пробил этот блок и ударом с носка сломал уголовнику нос. Спрыгивая со стола, он взял в захват голову второго бойца и заставил его крутануться вокруг своей оси. Точно, верткий пацан резко закрутился. Правда, на пол упал уже без сознания. Как бы шею не сломал…

Второй расписной метнул в него заточку, но Вайс уклонился. Подсечкой сбил с ног первого бойца, что уже оправился от удара, перепрыгнул через стол, зацепил метателя и ловким приемом уронил на пол. При этом умудрился пнуть смотрящего, который уже оправился от удара. Пнул, поднялся на ноги и добил точным ударом в «солнышко». И дальше в ход пошли менее быстрые, но более мощные добивающие удары.

Во всей этой круговерти Вайс пропустил несколько ударов, но ни один из них не смог выбить его из колеи. Он раскидал кодлу смотрящего и наехал на крепкого парня с волевым лицом, который занимал ближнюю к окну шконку с левой стороны от двери.

– Это моя шконка! – зло, но без внутреннего ожесточения заявил Вайс.

Парень растерялся, но со своего места не сдвинулся.

– Блатной угол там!

Вайс и сам знал, что блатные предпочитают правую сторону, но сейчас он шел на принцип, поэтому и не мог принять этот вариант.

– Я знаю, где должен спать угловой. Но это место здесь осквернили эти петухи! – обращаясь ко всем в камере, заорал Вайс. – Я думал, это блатные, а это петушня! Этот у них петух!.. – Он ударил пяткой в лоб поднимающегося на ноги фигляра с орлом-бакланом на груди. – И сами они такие, если под петуха подписываются!.. Ты со мной согласен? – надвинулся он на парня.

Видно, что в авторитете пацан, но больше у простых арестантов, чем у коренных обитателей тюрьмы. Борцовская шея, накачанные плечи, татуировка «ВДВ». Похоже, из бандитских бойцов он. Только не из его бригады.

– Похоже на то, – повелся парень.

И посмотрел на такого же здоровяка, что сидел рядом. Этот поскромней, и что-то тепличное в нем. Видимо, просто культурист, хотя и довольно-таки успешный, если судить по габаритам. И еще молодой совсем: лицо едва знакомо с бритвой. Во взгляде какая-то мягкость, хотя на бесхребетного увальня он не похож. Но перед Вайсом парень явно робел, смотрел на него как переярок на матерого вожака.

– А ты что думаешь? – спросил у культуриста Вайс.

– Ну, как скажешь…

Этому телку нужна сильная воля, тогда он и сам превратится во льва. Вайс знал такую породу людей. Физическая мощь в них бьет через край, а недостаток духа компенсирует сильная рука предводителя.

– Я скажу, что петухи за хатой смотреть не могут… На парашу этот птичник!

Смотрящий уже пришел в себя, но в реальность въезжал с трудом. И нос у него сломан, и кадык отбит, и в башке бубонная чума. Но нет ему никакой пощады. Он сполна должен ответить за свой гнилой базар. Никто из очнувшихся блатных не помешал Вайсу схватить смотрящего за шею, ткнуть головой в зловонную чашу «Генуя» и в завершение – зашвырнуть под шконку. То же он проделал и со вторым расписным. Остальные блатари с ужасом смотрели на новичка, но никто не пытался нападать на него.

У Вайса уже была своя свита. И хотя качки не помогали ему вершить управу над смотрящим, они стояли рядом и своим грозным видом пугали пристяжь.

Первым не выдержал фигляр, он ломанулся к двери, за ним громила. Все правильно, лучше с позором убраться из камеры, чем оказаться под нарами. Вайс уже бывал в тюрьме и не понаслышке знал ее законы. Какие бы люди ни стояли за смотрящим, никто из них уже не подпишется за него. Опустил его Вайс, а за обиженных мазу в этом жестоком мире не тянут. Хотя, конечно, ухо теперь нужно держать востро…

* * *

Цыпа порывисто выскользнула из-под покрывала, ловко сняла со спинки стула халат. Сыроед и глазом не успел моргнуть, а она уже одета.

– Чего ты прячешься? Ходи по дому голая. Кого стесняться?

– Да пошел ты!

Характер у Цыпы еще тот. Это с Пижоном она мягче разогретого воска, а для всех остальных – тихий ужас. Любого пошлет, не задумываясь. И плевать ей, что за такие слова можно ответить жизнью. Она женщина, причем чертовски красивая, и в этом ее главный козырь. К тому же Яна знает себе цену и по другой части. Мало того, что Цыпа с клиентами работает виртуозно, так она еще и удачу приносит. Как ни крути, а девчонка – талисман воровской бригады. Священная корова. А если точней, священная телка.

Нет, не поднимется у Сыроеда рука наказать ее. Разве что в постель затащить против ее воли. Но тогда он столько нового узнает о себе… Яна тогда расскажет ему все, что думает о нем. А на язык она острая. Так задвинуть может, что уши завянут. И спать с ним откажется.

Это Пижону она готова в любой момент отдаться. А для Сыроеда жесткий лимит – одна ночь с ним в три дня, причем без всяких вольностей. Проститутки такой секс называют «классикой». Но для него и это в радость. Уж очень хороша Цыпа, чтобы рисковать ровными с ней отношениями из-за чего-то большего.

Вчера секс у них был перед сном. Утром хотелось бы повторить, но Яна поблажек не дает. Сыроед еще глаза не продрал, а она уже на ногах.

Когда Яна с Пижоном жила, квартиру его до блеска вылизывала и такие блюда ему готовила – закачаешься. А Сыроеда не балует. Сейчас он завязан на Витька, на гешефт не ходит, лохов не трясет. И Цыпа пока не при делах. Она свое уже отработала – Вайса закрыла. Пока ей можно отдыхать. Этим она, в общем-то, и занимается.

Вайсовская братва ее ищет, а ей хоть бы хны. Натянет на голову белокурый парик, влезет в короткое, до пупа декольтированное платье – и вперед по городу гулять. С Вайсом она жила как тихоня и скромница, а тут роскошная блондинка легкого поведения. Да еще и раскраска ни лице боевая. И походка от бедра, а задницей такие кренделя выписывает – закачаешься… По магазинам ходит, шмотки скупает, дорогой парфюм. И не свои деньги тратит, а Сыроеда разоряет. Как будто назло. А ему деваться некуда, приходится платить. Цыпа его сразу предупредила, что жить с ней – дорогое удовольствие. И по кабакам чуть ли не каждый вечер, но Сыроед и сам это дело уважает. А еще нравится, когда мужики завидуют ему. Конечно, такая шикарная красотка с ним. И вовсе не разгульная. В ресторанах Яна умеет подать себя. Раскованная она там, раскрепощенная, но не вульгарная. Одним словом, во всех смыслах дорогая женщина.

Яна могла бы приготовить завтрак. Но нет, сейчас она сварит себе кофе, сделает бутерброд с черной икрой, потом поваляется немного на диване перед телевизором, затем у нее по плану водные процедуры и солнечные ванны – на речку пойдет, будет загорать там в своем мини-бикини. Там всякие уроды шляются, но ей все равно. А ему нет. Ведь она и лифчик снять может, и даже совсем догола раздеться… Ну да ладно, зато загар будет красивый.

Девушка лежала перед телевизором, когда к ним вдруг нагрянули гости. Алтай частенько заезжал к нему, даже ночевал у него, но все равно его визит напряг. Да и Яна выпорхнула из горницы. Вернулась в скромном платье, волосы гладко расчесаны, легкий макияж на лице. И еще две кружки чая на подносе, баранки в блюдце, карамельки-грохотульки. Еще бы радушную улыбку на лице навесила, но нет, не радуется она гостю, хотя и не пытается разозлить его. Просто цену себе набивает. Хотя уж куда дальше. Алтай смотрит на нее с восхищением.

Он такой, что и по заднице может хлопнуть. Но вряд ли станет приставать к Яне. Она себе цену знает – и лесом послать может, и даже пощечину влепить. И даже страх перед смертью ее не остановит. Только одно есть средство против ее дурного характера – слово Пижона. Но ведь и здесь она только потому, что Пижон ее об этом попросил.

– Может, по сто капель? – спросил Алтай.

– Шампанское по утрам пьют только дегенераты, – хмыкнула Яна.

– И аристократы.

– Ну, ты, Алтай, может, и аристократ…

Она не глянула на Сыроеда, но ясно, что это камень в его огород. Ну да, он же не в законе… Взять бы хлыст и разрисовать ей задницу, но нельзя этого делать. Лучше простить и забыть. Дешевле обойдется.

– Иди отсюда, женщина! – Сыроед недовольно махнул на нее рукой.

И тут же мысленно поблагодарил Цыпу за то, что она не огрызнулась в ответ. А ведь могла.

Яна вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, но Алтай еще какое-то время смотрел ей вслед.

– Атомная баба.

– Не то слово.

– И как ты ее терпишь?

– А ты бы терпел? – пристально посмотрел на Витька Сыроед.

– Ну, если такая гусыня закрутит…

– Меня закрутила. И обабила.

– Это не самое страшное в нашем деле…

– Да и нельзя ей без меня. Восточная братва ее ищет.

– Я в курсе… Братва ищет, а Вайс думает, что она святая. Выгораживает ее. Чистосердечное накатал… Сильно твоя Цыпа его охмурила.

– Есть в ней что-то бесовское.

– Похоже на то… Ты с Вайсом говорил?

– Нет еще пока, – загрустил вдруг Алтай.

– Чего так?

– Хату ему подобрали, людей серьезных организовали. Так он им всем бубны выбил. Даже разговаривать не стал, с ходу настучал. Двоих на вокзал загнал, двое с хаты ломанулись…

– Крутой фраер.

– Ломом опоясанный.

– Каратист он. И раньше в спортзалах пропадал, и сейчас…

– Знавал я таких каратистов; шикнешь на них, и они уже лапки кверху. Но у Вайса не только сила, в нем еще и дух. И как этот дух выбить?

– Как?

– К ногтю прижать можно, так смысла в этом нет. Заземлить мы его всегда успеем. Сейчас нам надо, чтобы он процент поднял.

– Может, просто подрезать?

– Есть у меня такая мысль. Только не все так просто… Короче, я думаю командировку взять. Самому глянуть, что за дела у нас на крытом, себя поставить, с людьми поговорить, все дела…

– Дело нужное.

– Там и Вайсом плотно займусь. А так со стороны дергать что-то не очень получается…

– А что ты хочешь? Ты человек новый, тебя здесь мало знают…

– Ну, не так уж и мало, – самодовольно усмехнулся Витек. – Я с Фомой уже тер, он мне платить обязался…

– С Фомой тер? – оторопело переспросил Сыроед.

– Да по случаю пересеклись. На пятнадцать копеек уломал…

– Не хило.

– А ты думал? Я все-таки в законе. И Вайс от меня никуда не денется…

– Через Фому его можно сделать.

– Это как? – с интересом спросил Алтай.

– Ты у Фомы крыша, ты в законе, можешь решить проблему одним словом. А Вайс у Фомы жирный кусок земли по беспределу отбил. Ты постанову можешь дать – типа, Вайс должен Фоме Колхозный рынок вернуть. Вайс поймет, отчего такая постанова. Фома пятнадцать копеек платит, а Вайс – десять. И сам пятнашку тебе платить станет. Это чтобы никаких рамсов…

– Да, но десять процентов от Вайса больше, чем пятнадцать – от Фомы. И не должен я их стравливать. Мне война между ними не нужна, – недовольно отреагировал Витек. – Ты мне уже намутил с Крюком.

– Чего намутил?

– Не надо было его трогать… Кстати, я к тебе по этому делу и пришел. На днях Делегат подъедет, Броня с ним будет…

– Если встретить надо, без проблем. Кабак организуем, сауну, – вызвался Сыроед.

Но Алтай жестко осадил его:

– Я тебе слово давал? Ты чего поперед батьки лезешь?.. Я смотрю, ты чувство меры потерял, забыл, кто я, а кто ты… Короче, Делегата Крюк интересует. Кто его грохнул, за что, все такое. Разбор будет. От тебя требуется только одно: на хате сиди, не высовывайся. И пацанам своим скажи, чтобы ровно сидели. Я потом сам к тебе подъеду, расскажу, что да как… Ты меня понял?

– Понял.

– Тогда бывай!

Все так хорошо начиналось, и вдруг такой облом! Алтай ушел, а Сыроед остался обтекать. А тут еще Цыпа.

– Что, пень долбят – труха летит? – язвительно спросила она.

– Это ты о чем? – хмуро глянул на девушку Сыроед.

– Прокинул тебя Алтай. Сам к Фоме поехал, а тебе даже не сказал. Сам с ним вопрос решил, а тебя бортанул…

Она разозлила Сыроеда тем, что говорила правду. Именно об этом думал и он сам. Хотел стать правой рукой Алтая, а оказался у него под ногами, словно тряпка. Воры в Краснополь приедут, людей соберут на разбор, а Сыроеду не высовываться? Это как все понимать?

– Ты что, уши у дверей грела?

– Само собой. Я же в этих ваших делах по эти самые уши. Я должна все знать.

– И что ты узнала?

– А то, что Вайс – человек. А твой Алтай – дешевка. Ты для него Крюка сделал, и ты теперь у него крайний. Ты и Вайс. Я не знаю, кто такой Делегат, но думаю, что эта птица высокого полета. Я даже знаю, чем все это закончится.

– Чем?

– А Вайса козлом отпущения сделают. Спросят за Крюка и глаза ему зажмурят. А потом Алтай за Цимбала возьмется. Он после Вайса на хозяйстве останется, на него Алтай и навалится. Объяснит ему, почему Вайса заземлили. Я думаю, Цимбал сломается. Я его знаю, он крутой пацан, но до Вайса ему далеко.

– Это уже не наши проблемы.

– Что верно, то верно. Думаю, Алтай здесь больше не появится. Не нужен ты ему.

– Да пошел он к черту!

– Вот это правильно, – ярко улыбнулась Цыпа. – Толку от него никакого, зато проблем полон рот… Знаешь, как это бывает, когда полон рот? Я тебе покажу. Тебе успокоиться надо, я тебя утешу. Только сначала давай выпьем. Осадок на душе остался, смыть надо…

Сыроед пил только водку, но Яна привередничать не стала. И ему беленькой налила, и себе. Они выпили, но закусывать было нечем. Да Сыроеду и без этого хорошо. А сейчас Яна заполнит себе рот, и ему еще лучше станет.

Но Яна отправилась на кухню.

– Колбаски настрогаю, сыра.

Когда девушка вернулась, Сыроед уже не мог думать о сексе. Ему вдруг невыносимо захотелось спать. Глаза закрылись сами по себе. Засыпая, он успел сообразить, что Яна угостила его щедрой порцией клофелина, но уже ничего поделать не мог.

Глава 8

Кровать скрипела, стукаясь спинкой о стенку. Но Пижон не обращал на это внимания. Слишком уж хороша в постели его новая подружка, чтобы отвлекаться на какие-то пустяки. Уж очень соблазнительно смотрится она со спины и сверху – красивая спина плавно сужается в талии, а затем в крутом изгибе переходит на бедра. Тело сильное, кожа загорелая…

Но всему есть предел, и Пижон уже на самой вершине блаженства. Вот-вот случится самое интересное. Но у кровати вдруг подкашиваются ножки, она с грохотом падает на пол, а Юля головой стукается о стенку.

– Браво! Жаль камеру не захватила! – засмеялась Цыпа.

Как она здесь появилась? Пижон в недоумении уставился на девушку:

– Какого хрена?

– Это ты своей шлюхе про хрен расскажи! – презрительно проговорила Яна.

– Кто это шлюха?! – взвилась Юля.

От возмущения она забыла о своей голове. И нагота ее нисколько не смущала. И своей большой красивой грудью она двинулась к Цыпе. Но та ловко извлекла из сумочки карманный «вальтер» и преспокойно наставила на нее.

Джинсы на ней, футболка, кроссовки, волосы собраны в пучок и пропущены через задний вырез в бейсболке. Слишком юной она выглядит под козырьком такой кепки, потому Юля и не восприняла ее всерьез. А зря. Цыпа такая, что и коленку прострелить может.

– Оделась быстро и свалила, – пренебрежительно сказала Яна.

Юля испуганно кивнула, стала собирать с пола одежду.

– Кобель!

С осуждением глянув на Пижона, Цыпа прошла в гостиную, опустилась в кресло.

Прежде чем выставить Юлю за дверь, он объяснил, что пистолет у Яны стартовый, хотя это было не так. У него могут возникнуть проблемы, если Юля обратится в ментовку. Он ее толком и не знает. Познакомился с ней случайно утром. Она улыбнулась ему, он подмигнул ей, слово за слово, он позвал ее на чашку кофе, девушка не отказалась. И себя он угостил, и ее, только жаль, с пенкой ничего не вышло.

– Могла бы и позвонить, – сказал Пижон, плюхнувшись на диван.

– Зачем? Может, я хотела посмотреть, как ты без меня тут скучаешь?

– Посмотрела?

– Да.

– Легче стало?

– В том-то и дело, что стало. Ты не поверишь, но я вдруг поняла, что не люблю тебя, – пристально и с насмешкой посмотрела на Пижона Яна.

– Чего?

– Нет, я тебя, конечно, люблю. И дальше любить хочу. Но убиваться по тебе уже не стану. И к Сыроеду не вернусь, даже не уговаривай.

– Хочешь сказать, что ты от него ушла?

– Я уезжаю, Лёня, – совершенно серьезно и без всякого сожаления сказала Цыпа.

– Куда?

– Далеко. Я все уже для себя решила.

– А как же я?

– Если хочешь, поехали со мной.

Пижон удивленно смотрел на девушку. Было видно, что Цыпа хочет уехать с ним, но при этом она не настаивала, не принуждала его к такому решению.

– А если не хочу?

– Тогда я уеду сама.

Не очень легко ей давалось такое пренебрежение к его персоне, но все-таки Пижон понимал, что запросто может остаться без нее. Яна больше не хотела быть тряпкой, и она пересилит себя, но не позволит помыкать собой. И дело тут не в актерском таланте, чего у нее не отнять. Он знал, когда она играет, а когда нет. Сейчас она говорила всерьез…

– Без меня?

– Поверь, мне будет нелегко. Но я справлюсь. А там и тебя забуду… Я знаю, что смогу тебя забыть. Уверена в этом.

– Нет, ты не сможешь без меня, – мотнул головой Пижон.

– Почему не смогу? Сумею. Просто я не сразу это поняла. А сейчас понимаю. Надо было сразу от тебя уйти, а я, дура, согласилась лечь под Сыроеда… Лучше бы я с Вайсом осталась.

– С Вайсом?!

– Я должна была понять, что мне с ним было очень хорошо. Да как-то о тебе все больше думала. А сейчас не думаю. Сейчас мне на тебя… Нет, не наплевать. Но что-то в этом роде, – беспощадно и с усмешкой проговорила девушка.

– Ну так осталась бы со своим Вайсом! – вспылил Пижон от ревности и обиды.

– А что, неплохой вариант. Только я дров с ним наломала. А ты бы меня сдал. Вайс – мужчина, и я ему очень благодарна… Короче, мне нужно уехать. И выхода у меня нет. Я сегодня была в прокуратуре и заявила на ментов, сказала, что меня заставили оговорить Вайса. И от своих показаний отказалась… В общем, у меня проблемы, и мне нужно отсюда сваливать…

– Зачем ты это сделала? – еще больше возмутился Пижон. – Ты же сломала нам игру!

– Какая игра, о чем ты? Алтай вывел вас из игры. Ни Сыроед ему не нужен, ни ты. Он теперь сам свои дела решает: и с Фомой, и с Вайсом, и с вами. Там какие-то шишки воровские приезжают, за Крюка с него спросить хотят. Он приказал Сыроеду не высовываться. А когда разбор пройдет, он его по-тихому приберет. И тебя тоже. Ты же знаешь, как это бывает…

– Откуда я знаю, может, ты мне на уши насвистела?

– Да? Если ты так думаешь про меня, то мы не можем быть вместе… Я сейчас уйду, и мой тебе совет: не надо меня останавливать.

Девушка действительно собралась уходить, но Пижон все-таки ее удержал. Правда, ровно настольно, чтобы собраться и уехать вместе с ней.

Похоже, она говорила правду. Если Алтай списал его со счетов, то рано или поздно наведет на него свою «торпеду». Да и без Яны он не хотел оставаться. Осознал всю ее ценность, когда понял, что может остаться без нее.

* * *

Ошиблась Яна – зря сказала, что Алтай больше не придет к нему домой. Явился – не запылился. Веселый, немного под хмельком, а может, и ширнулся где-то на радостях. Делегат, говорят, всерьез этим делом увлекается, так что, может, и Алтай разбаянился с ним за компанию.

– Все нормально, брат. Никто с нас за Крюка не спрашивает. Я за тебя с Делегатом разговаривал, сказал, что ты реально мне помогаешь. Увидеться он с тобой хотел, но спешил очень. В следующий раз обязательно…

– Это хорошо, что все пучком, – повелся Сыроед.

– А где твоя гусыня?

– Гуляет…

Не хотел он говорить Алтаю, что Яна кинула его. Пока он спал под клофелином, она сорвалась из города вместе с Пижоном. Наверняка в Москву отправились. Но ничего, он обязательно найдет предателей. Но Алтаю лучше не знать, что Яна его унизила. В их мире на баб жалуются только обиженные.

– Скоро будет?

– Может, к вечеру…

– Да и ляд с ней… Давай вмажем на посошок, брат! – раздухарился Витек.

– А чего на посошок?

– В дорогу мне завтра. Надо с тюрьмой здешней знакомиться. Ну и с Вайсом разобраться. Все уже решено, завтра меня мусора заметут… Не хочешь со мной? Стариной тряхнешь. Давно дома не был…

– Можно, – не стал отказываться Сыроед.

– А я знал, что ты согласишься! – обрадовался Алтай. – Ты же настоящий кореш! Дай-ка я тебя обниму.

Подвох Сыроед учуял только тогда, когда Витек чересчур крепко обнял его сзади рукой за шею. А когда тиски сжались, было уже поздно. Хватка у Алтая железная, и очень скоро Сыроед понял, что шансов вырваться у него нет.

* * *

Капитан Павлов резко повел рукой и сжал в кулаке пойманную муху.

– Если бы и с тобой было так просто, – сказал он. – Даже убивать тебя не надо; оторвал крылышки – и все, ты уже никому не страшен.

– А кому я страшен? – косо глянул на него Вайс.

Когда-то он с Павловым был заодно. Оба в свое время от Джека пострадали, даже в одной больничной палате с увечьями разной тяжести лежали. А потом Вайс сам стал бандитом, выбился в авторитеты, и теперь они по разные стороны баррикад. Хотя лютой ненависти между ними нет. В какой-то степени Вайс даже уважал Игоря. И уж точно не желал ему зла.

– Обычные люди тебя, Василий, боятся. А бизнесмены ненавидят… Но не для того я пришел к тебе, чтобы говорить прописные истины. Я пришел посмеяться над тобой.

– А деньги за вход заплатил?

– Нет.

– Тогда вали отсюда!

– Да ты не злись, это всего лишь присказка такая. А сказка в том, что ты чистосердечно во всем сознался.

– И что здесь смешного?

– А в том, что кинули тебя.

– Кто?

– Яна твоя. Ты ее выгораживаешь, а она – кошка блатная.

– Что?! – еще больше разозлился Вайс.

– Когда она к нам пришла, я еще подумал, что где-то видел ее…

– Куда она к вам пришла?

– Ах да, ты же думаешь, что мы принудительно ее доставили. Нет, сама пришла. И еще слезу пустила: дескать, не губите, скажите, что силой из меня все вытянули. Сам понимаешь, свидетель она важный, и Дукатов не мог отказать. Вот и впарил он тебе… Только он сам тогда не знал, кто такая эта твоя Яна. Да и я тоже. А потом вдруг вспомнил, где я ее видел. В ориентировках. Она по уголовному розыску проходит. Мы этим не занимаемся, но я ориентировку все-таки видел…

– Кто по уголовному розыску проходит? – похолодел Вайс.

– Яна твоя. Наводчица она и клофелинщица. Охмуряет клиента, укладывает его спать, а потом приходят ее подельники и вычищают квартиру. Все очень просто. Фоторобот был, а найти ее никак не удавалось. И подельники ее в тумане оставались. Хотя догадки были. Есть предположение, что она с неким Сыроедом работала…

– С кем?!

– С Сыроедом. А что такое? – заинтригованно спросил Павлов.

– Это у вас предположения, – пробормотал Вайс. – А Пластун с Рубильником знали, кто их на деньги нагрел. Сыроеда они искали, чтобы с него спросить. Но и про Яну они тоже знали. Может, она их тоже охмурила, я не знаю. Но за ней они тогда и ехали. В нее стреляли, стало быть…

– Кто стрелял?

– А-а, что? – встрепенулся Вайс.

Оказывается, он размышлял вслух, не отдавая себе в том отчета. И рассуждения эти напоминали шизофренический бред. Ну не могла его Яна, этот нежный хрупкий цветочек, быть блатной кошкой! И стрелять в нее не могли… В него это стреляли. Это Шрам хотел его убрать, потому и зарядил киллеров.

– Что-то не то ты говоришь, капитан! И не надо мне крышу сдвигать! – грозно, исподлобья глянул на Павлова Вайс.

– Ты же сам сказал, что у Пластуна проблемы с Сыроедом были.

– Так это разговоры… Я все понял, начальник, ты меня на понт берешь. Зачем ты делаешь это, Игорек? Я же нормально к тебе отношусь. Чего ты меня за гланды берешь? Зачем Яну впутываешь? Зачем грязь на нее льешь?

– Да не беру я тебя на понт! – мотнул головой Павлов. – И ничего тебе не вкручиваю. Я знаю, эта Яна классная актриса, играет она здорово. Потому и запудрила тебе голову… А ты послушай, что я тебе скажу, и сделай выводы. Ты знаешь, кто такой Алтай?

– Он в законе.

– У тебя проблемы с ним есть?

– Я бы не сказал, что проблемы. Так, деловые отношения…

– А Крюка кто убил?

– Без понятия.

– А его людей?

– Даже не догадываюсь.

– А блатные думают, что это ты Крюка убил.

– Бред.

– В тюрьме воровской власти нет, а завтра сюда Алтая переведут. Он начнет здесь свою власть устанавливать и гадом тебя объявит.

– За что?

– За то, что ты Крюка убил.

Вайс вспомнил, как встретили его блатные в тюрьме. Ждали его в камере, готовились прессануть. Уж не Алтай ли заказ на него дал? Вряд ли из-за Крюка. Возможно, Алтай хотел загнать Вайса в угол, чтобы взять с него больший процент. Может, он из-за этого и в тюрьму идет. Вор в законе для тюрьмы – это все равно что король для государства. Здесь у Алтая будет большая власть, а у Вайса – очень маленькое пространство для маневра. И если Алтай возьмется за него вплотную, то неизвестно, чем дело закончится…

– А что может быть? – заинтересованно спросил Павлов.

– Не знаю.

– А тебе известно, на кого Алтай у нас в городе опирался?

– На кого?

– На Сыроеда.

– И что?

– А на кого работает Яна? Из-за кого ты в тюрьме?

Вайс закусил губу. Если Павлов не врет, если Сыроед действительно путался с Алтаем, тогда все ясно. Если так, то Яна сдала его по требованию вора…

А может, законник действительно собирался спросить с него за Крюка. Алтаю выгодна была смерть воровского казначея, но брать на себя за него ответственность он не хотел. Тогда и возникла идея о подставе. Под видом крюковских людей к нему в дом ворвались ублюдки Сыроеда, устроили цирк. И Яну не насиловали, это был всего лишь трюк, в котором она участвовала как порноактриса…

– И еще один момент. Позавчера был убит Сыроед, – нарушил ход мыслей Вайса капитан. – Вроде как повесился, но эксперты в том очень сомневаются. Сначала задушили его, а потом повесили… Кто это сделал, мы не знаем. Пока есть только версии. Но дело не в том. У Сыроеда был телефон, и у меня записан его номер. Так вот, в ту ночь, когда тебя ограбили, Яна звонила на этот номер. И дверь, я так полагаю, она открыла…

Вайс выразительно постучал себя по голове. Действительно, и сам бы мог догадаться взять на узле связи распечатку телефонных звонков. Но ведь и Цимбал не догадался, хотя одно время он подозревал Яну. И, как оказалось, неспроста.

Ох, Яна, Яна… Как же так? Как так можно было ошибиться в человеке.

– Алтай Сыроеда убил, – уронив голову на грудь, глухо сказал Вайс. – Накосячил с Крюком и его людьми, теперь следы заметает. И мной тоже замести может.

Сыроедовские ублюдки грабили его, а не крюковские. Говорили же Аркаша и Дышло, что это была подстава. Но не знал тогда Вайс, что Яна плясала под дудку Алтая. И сейчас, возможно, пляшет. Если менты не приняли…

– Так, а поподробней можно?

Вайс криво усмехнулся, не поднимая головы. Ага, сейчас он разбежится и расскажет, как убивал Аркашу.

– Нельзя поподробней, начальник. И ты знаешь почему… Где сейчас Яна?

– Ищем.

– Что, пропала?

– Нет ее нигде… Может, Алтай и с ней так же, как с Сыроедом, поступил.

– Поговорить мне с этой гнидой надо.

– Из-за Яны?

– Из-за нее.

– Она же тебя предала, – удивленно посмотрел на него Павлов.

– Предают – это когда с тобой, а потом с другими. А она как бы со мной была, но потому, что так другим надо было… Хотя ты прав, капитан, она меня предала… Ты знаешь, что такое любовь?.. Если нет, так я тебе скажу. Любовь – это жестокая штука…

– Алтай мог ее убить. И было за что… Не знаю, кто ей сказал – Сыроед или сама поняла. В общем, она от своих показаний отказалась. Пришла в прокуратуру и заявила, что мы на нее давили. У нас теперь проблемы. И втык нам сделали, и против тебя ничего нет. Кроме чистосердечного признания.

– Я могу от него отказаться.

– В том-то и дело, что можешь. Увы, наша система несовершенна…

– Да чего уж там, гнилая система…

– А ваша? Мочите друг друга почем зря!

– Да, и у нас гнили много… – кивнул Вайс. – Только я не стану отказываться от своих показаний.

– Почему?

– С Алтаем нужно увидеться.

– Зачем?

– А это уже мои проблемы, капитан.

– Возможно, любовь действительно жестокая штука, если ты на рожон лезешь. Что ты Алтаю сделаешь? Убьешь? Так здесь в тюрьме этот номер не пройдет. Даже если сможешь его убить, тебя здесь точно раскроют. И срок за убийство дадут. А в зоне ты не выживешь. За убийство законного вора отвечают головой…

– Я в курсе.

– Ну, и чего ты добьешься? И ради кого?

Вайс тяжко вздохнул. Действительно, Яна не стоила того, чтобы связываться из-за нее с Алтаем. Если вор ее убил, то это их внутренние разборки. Волк сожрал волчицу, и никакой здесь лирики, только грязь.

Не будет он связываться с Алтаем. Но и в общак ему платить не станет. Недостоин Алтай этого…

* * *

Краска «Мерседеса» отливала на солнце серебром, лысина его владельца – бронзой. А Яна сияла как золото. Сегодня она блондинка, и глаза у нее густо накрашены, и губы; под шелковой блузкой угадываются соски, юбка мини, босоножки на высоком каблуке. Так одеваются проститутки, но Яна в этом наряде, со всей штукатуркой на лице умудряется выглядеть бесхитростной и даже непорочной. И Пижона совсем не удивляло, что лысый пончик от нее без ума. С легким поклоном он мягко держит девушку за руку, что-то умильно говорит ей. Не человек, а сама галантность, только глазки у него масленые, и в голове похотливые мысли…

Они с Яной еще не совсем освоились в Москве. Жилье нашли в хорошем районе, для Телепня квартирку сняли, с машиной проблему решили – не на краснопольской же «Волге» по Москве ездить. Мало ли, вдруг их уже ищут?.. Но еще пока не определились, по какому лекалу делать из лохов терпил. Пока только ездили по Москве, присматривались, прикидывали. И сегодня катались по центру. Пообедали в ресторане. Обратно выходили вместе, но Пижону вдруг приспичило, и к машине Яна отправилась одна. Но пока он справлял нужду, она и успела познакомиться с толстячком из «Мерседеса».

Пижон не стал ей мешать, но, когда проходил мимо, едва удержался, чтобы не накатить по этой наглой самодовольной морде.

Лысый показал Яне на свою машину, даже открыл для нее дверь, но она с улыбкой покачала головой. Что-то сказала ему, он с веселым видом закивал, поцеловал ей руку и наконец отпустил.

Яна не стала садиться в машину. Красивой и вовсе не вульгарной походкой она пошла по тротуару. Толстяк преследовать ее не стал, зато Пижон подъехал к ней. Уж ему-то она не смогла отказать.

– Чего он от тебя хотел? – нервно спросил он.

– Любви, – ответила девушка и с насмешливым подозрением посмотрела на него. – А ты что, ревнуешь?

– Не дождешься!

Нет, он не ревнует. Просто все так неожиданно. Не должна была Яна сегодня снимать клиентов, это его день, и она обязана быть только с ним… А может, это все-таки ревность?

– Просто я думаю, что мне тоже нужно заняться делом.

– Снимать деловых теток? Так в чем проблема? Выглядишь ты на все сто, ни одна кошелка не устоит… Это же для дела, да?

– Само собой.

– И я для дела с Олегом познакомилась. Он мне предложение сделал.

– Руки и сердца?

– Думаю, он собирается предложить мне другую часть своего тела. Но, главное, он предложил мне свой кошелек. Сказал, что снимет для меня квартиру и я ни в чем не буду нуждаться…

– Хочет взять тебя на содержание?

– Какой ты догадливый…

– Так сразу?

– Это Москва, мой дорогой. Здесь совсем другой ритм жизни. Здесь сопли не жуют, здесь или «да», или «нет». Я сказала «нет». Я не содержанка. Мне деньги его нужны не по частям, а сразу и все. Но у него дома жена, и он меня туда не зовет. Предлагает встречу на нейтральной территории…

– Ты же отказалась?

– Я отказалась быть его содержанкой. Но встретиться с ним – почему бы и нет? Мне нравятся такие пухленькие и лысенькие… Шучу, конечно. Он мне визитку оставил.

Яна протянула Пижону белый прямоугольничек из глянцевого картона. Гратов Олег Максимович, ЗАО «Гром», президент, номер телефона. И авторучкой дописан другой номер, более длинный.

– Это номер его сотового телефона. Могу позвонить Олегу в любое время. А если у меня будет такой же сотовый телефон, то из любого места.

– Да, нам бы такая штука не помешала…

– Эта штучка стоит больших денег.

– Но мы пока еще не бедные.

– Пока. Деньги имеют два основных свойства – начинают заканчиваться и заканчивают начинаться. Надо, чтобы они начали начинаться. Думаю, здесь мы развернемся по-крупному… И наверняка обойдемся без криминала.

– Не понял.

– Если будет возможность сорвать большой куш, мы его не упустим. А пока можно подняться тысяч на десять долларов. Ты видел, какой у него «Мерседес»? Такой тысяч двести стоит… И еще надо глянуть, что у него за фирма на Мытной. Если шарашкина контора какая-нибудь, то десять тысяч сорвем. Если что-то стоящее, до двадцати штук можно поднять…

– Что ты задумала?

– Надо идти в ногу со временем, дорогой. Сотовые телефоны, видеокамеры… У этого лысого есть жена, и он так ее боится, что не хочет вести меня к себе домой. Хорошо, пусть ведет меня на квартиру. А мы поставим там видеокамеру. Он меня… ну, это. А ты потом предъявишь ему пленку. Или он платит нам десять тысяч долларов, или все это увидит его жена…

– Я не хочу, чтобы он тебя это! – неожиданно для себя заявил Пижон.

– Ух ты! Приехали!.. А Сыроеду меня отдал, ничего?

– Бес меня попутал.

– Ты что, серьезно? – потрясенно посмотрела на любовника Яна.

– Я не хочу, чтобы тебя кто-то трахал!

– Ты начинаешь мне нравиться!

– Может, ты вошла во вкус? Может, тебе в кайф спать с каждым встречным-поперечным?

– Нет. Но это ради тебя… Ради нас… Нам же нужны деньги?

– Знаешь, сколько тебе лет? Шестнадцать. И выглядишь ты на шестнадцать. И соображаешь ты, как будто тебе всего шестнадцать… Десять тысяч долларов за секс! Мелко плаваешь. И глубоко даешь… А не надо давать глубоко. Будешь давать мелко!

– Я понимаю, жара, июль, машина без кондиционера, голова перегрелась… Может, мокрый платок на голову?

– Надо в Питер смотаться; там у меня один знакомый, он такие ксивы делает, закачаешься. И тебе паспорт сделает, будешь у нас семьдесят восьмого года рождения… Ну, можно сделать семьдесят седьмой, семнадцать лет тоже неплохо. Главное, чтобы восемнадцати не было. Потом позвонишь своему лысому, забьешь стрелку, пусть он тебя к себе на хату везет. А мы следом поедем… В общем, нормально все будет.

Грабить и убивать – это грязный криминал. И зачем пачкаться этим, если есть относительно честные способы отъема денег? Москва большая, деньги здесь крутятся огромные, и почему бы не присосаться к этому мужику?

* * *

Яна сама утянула клиента в постель, сама легла на спину, обняв его ногами. Радиостанция у нее в сумочке работала на передачу, и Пижон слышал, как развивались события. И как только Цыпа подала условный знак, он сразу же вошел в квартиру через ею же открытую дверь.

Яна увидела его, и началось шоу.

– Я не хочу, не надо! Пустите, пожалуйста! Я буду кричать! – взывала она.

И барахталась под клиентом так, как будто пыталась вырваться из объятий. Лысый ничего пока не понимал.

– Стоп мотор! – гаркнул Пижон, выключив камеру.

Гратов как ужаленный соскочил с Яны, багровея, развернулся к нему лицом.

– Улыбнись, мужик, тебя снимала скрытая камера!

– Да я тебя… – затрясся в беспомощной злобе клиент.

– Что ты меня?

Пижон видел, как Яна поднялась с кровати, потянулась за своей одеждой. На губах лисья улыбка. Девочка знает свое дело. И как профессионал, она запросто переспала бы с клиентом по полному циклу. Но ей бы это не понравилось. И Пижону тоже… Похоже, он всерьез ревнует ее к работе.

– Что здесь такое?

В комнату вошел Телепень. Здоровенный, внушительный и нацеленный на удар. Глядя на него, Гратов пугливо вжал голову в плечи.

– Да вот, лоха колбасит, – усмехнулся Пижон.

– Может, вломить ему, чтобы успокоился?

– Еще успеешь.

Пижон недовольно глянул на Телепня. Не нравилось ему, как тот смотрел на одевающуюся Яну, на его собственность. Но ссориться он из-за этого, конечно же, не станет. Работа прежде всего.

– Э-э, кто вы такие? – дрожащим от страха голосом спросил терпила.

– Братва мы. Спецы по лохам. Бригада у нас крутая, мы весь юг держим, так что крыша твоя связываться с нами не станет. Зато менты свяжутся. И оформят тебя по двум статьям: совращение малолетних и попытка изнасилования, – хлопнув по видеокамере, с кривой насмешкой сказал Пижон. – А в тюрьме наши люди, они тебя примут и отпетушат. Статья у тебя позорная, по такой только в петухи. А знаешь, как петухам в зоне живется?.. Хотя до зоны ты не доживешь, ты еще на крытом удавишься…

– Чего вы хотите?

– Сделку с тобой заключить. Чисто коммерческую. Как говорится, никакого криминала. Видеокассета у нас есть, совершенно уникальная. Тебя она очень заинтересует. Только стоит дорого: пятьдесят тысяч долларов. Но я думаю, ты за ценой не постоишь. Мало того, что тебя на крытом закроют, так еще и жена отвернется. Передачи носить некому будет. Один останешься, и никто тебя любить не станет. Ну, кроме амбалов в камере… Ком, ты когда срок мотал, любил таких толстеньких и лысеньких? – спросил Пижон у Телепня.

– Да не вопрос… Может, показать ему, как это бывает?

– Хватит! Не надо! Я все понял! Будут вам деньги!

– Когда?

– Завтра.

– Завтра эта кассета будет стоить шестьдесят тысяч.

– Хорошо, сегодня. Но мне на фирму надо съездить.

– Ком с тобой поедет. Он останется в машине, а ты сходишь за деньгами. А мы будем смотреть за тобой. Если вдруг что не так, пленка уйдет в ментовку. А к тебе подъедут крутые ребята, и у тебя будет сразу две крыши – по двойной цене. Ты меня понял?

– Понял… А кассета?

– Кассета будет здесь. Завтра подъедешь сюда и заберешь.

– А где гарантия, что вы не сделаете копию?

– Мы сами по себе гарантия. И я могу дать слово, что копий не будет. Ты даешь мне слово, что не будешь дергаться?

– Даю, – кивнул терпила.

– Тогда баш на баш, слово за слово. Ну, так что, за деньгами едем?

Гратов действительно понял все правильно. И не стал искать сложных выходов из ситуации. Поехал вместе с Телепнем к себе в офис, принес ему деньги, Пижону осталось только забрать его вместе с выручкой.

Тогда и родился у него вопрос: может, надо было запросить сто штук зеленью?..

Глава 9

Даже летний дождь – удовольствие не из приятных. Особенно если льет как из ведра. Вайс промок до нитки, но он этого даже не замечал. У него очень серьезный разговор.

Он мог бы встретиться с Алтаем где-нибудь в ресторане или под навесом летнего кафе, как в прошлый раз. Но Вайс нарочно выбрал место под открытым небом и в безлюдном месте, чтобы Алтай прочувствовал остроту момента. У Василия ствол в кобуре, и люди его подкованы. Настроение у них у всех самое решительное. Алтай тоже со своими бойцами, и он с волынами, но нет в них той уверенности в своих силах. Да и вор на войну не настроен, ему деньги нужны, а не кровь. Ему на словах надо противника развести. А Вайс, в отличие от него, готов стрелять на поражение. Закипает у него все внутри от злости, и дождь не в состоянии охладить его.

– Ты чего хотел? – жестко спросил бригадир.

– Поговорить… Хотел на крытом с тобой побакланить, но не успел.

– Ну, твоими молитвами, – скривил губы Вайс.

– Не понял.

– Ты же сказал Яне, чтобы она показания забрала. Или я что-то не так понял?

Вайс готов был порвать вора на куски, но ярость не затмевала ему глаза, и голова оставалась холодной. Потому и догадался прибегнуть к хитрости.

– Ты что-то не так понял, – покачал головой Алтай. – Я не знаю никакой Яны.

Вор не дурак – на уловку не повелся. Но это ничего не значит.

– Знаешь. Она с Сыроедом работала. А Сыроед работал с тобой. Тебе Крюк мешал, и Сыроед его убрал. И меня на бабки сделал. Потому ты и бабки мне так быстро вернул, и Аркашу сдал. И развел ты меня, Алтай, и под удар подставил…

– Ты сегодня с дуба не падал? – колко и с деланой участливостью спросил Алтай.

Вайс пропустил реплику мимо ушей. Не та сейчас ситуация, чтобы цепляться за слова.

– Я все знаю, Алтай. Ты разыграл свою карту, чтобы показать, какой ты крутой. Только больше процентов с навара ты не получил. Тогда ты решил загнать меня в угол в тюрьме. Сначала процент поднять, а потом и удавить меня. На мне же кровь Крюка, да? Он хоть и не в законе, но человек уважаемый, правда? Меня в расход, сам ты в белом, Цимбал тебя боится, заключенный со мной договор соблюдает, платит двадцать копеек с рубля. Или тридцать?.. Короче, ничего у тебя не вышло. Потому что Яна сыграла против тебя. И я с тюрьмы соскочил. Но ты не можешь угомониться, тебе дожать меня надо. Только ничего у тебя не выйдет. Я бы тебя прямо здесь пристрелил. Это просто…

Заученным и отточенным движением Вайс выхватил из кобуры пистолет. Направлять ствол на вора не стал, но тот все равно вздрогнул от страха и неожиданности.

– Но ты в законе, а я понятия знаю. И мне война с ворами неинтересна. Поэтому ты будешь жить. Но без моих денег. И я тебя знать не знаю…

– Это тебе так только кажется! – побелел от возмущения вор.

– Где Яна?! – заорал на него Вайс.

– Какая Яна? – опешил тот.

– Ты знаешь какая… Ты грохнул Сыроеда. Но меня это не колышет. Но Яну я тебе не прощу!

– Не знаю я никакую Яну… И не трогал я ее…

– Я тебе не верю. После того как ты меня подставил, я не могу тебе верить. Поэтому ты для меня больше не существуешь. Мой тебе совет: уезжай из нашего города. И скажи своим, чтобы нового смотрящего прислали. Такого, которому можно верить…

– Ты пожалеешь! – взвился Алтай.

– Да, насчет этого несколько слов! – нахраписто проговорил Вайс и надвинулся на вора. – Не делай опасных движений. Не надо. Дернешься в мою сторону, и ты труп. Это я тебе гарантирую. Ты меня понял?

– Да пошел ты!..

– Ты слышал, где-то змея зашипела, – Вайс приложил к уху ладонь, будто прислушиваясь, затем посмотрел на Цимбала.

– Пусть пока ползает, – презрительно усмехнулся тот. – Придавить мы ее всегда успеем.

– Тогда пошли! Пусть уползает!

Вайс и Цимбал направились к машине, но в поле остались их бойцы. Мало ли, вдруг Алтай плюнет им в спину ядом. С ним шутки плохи, и они прекрасно это понимали…

* * *

Алтай вел себя как педик. Сама Луиза встала перед ним на колени, а он обозвал ее барехой и выгнал из трапезной. Может, он в зоне к петухам привык?.. А может, настроение у него не очень? Вроде бы и хорошая у него мина, но игра, похоже, плохая. Потому и разозлился на Луизу. Она, конечно, проститутка, но лучшая в своем жанре. Фома и сам бы ее с удовольствием оприходовал, но не стал жадничать, отдал дорогому гостю. А тот ее побоку.

Луиза ушла, а Фома толкнул в плечо Радика:

– Скажи ей, чтобы меня подождала. И сам постой рядом с ней, чтобы никто не тронул.

– Я не понял, зачем ты это сказал? – сердито спросил Алтай, когда Радик скрылся за дверью.

– Как зачем? Ты мне что-то важное хочешь рассказать, а Радик мешать нам будет. Или нет?

– Хитришь ты, пацан, – едко усмехнулся вор. – За собой эту марамойку хочешь оставить.

– Ты же отказался.

– А не время еще в шмоньку вставлять…

– Ну, пусть Радик за этой шмонькой посмотрит. Чтобы другой кто не накрутил. Луиза у меня самая лучшая…

– Не спорю. Но мне сейчас не до баб. Да и тебе надо подумать, как весь город под себя взять.

– Под себя? Весь?! – с интересом глянул на вора Фома.

– А что, не потянешь?

– Запросто.

– Потянешь. Я за тобой. Мы с тобой тут на уши всех поставим. Сход за мной, тюрьма за мной. Я в тюрьме всех на место поставил. Жаль, Вайс оттуда свинтил, так бы я его там сделал…

Язык у Алтая не заплетался, и взгляд вроде бы трезвый, только слова его почему-то воспринимались как пьяный бред. Похоже, обидел его Вайс, потому и каша в голове.

А с Вайсом Алтай встречался на днях. Разведка донесла, что ничем хорошим для него этот разговор не закончился. Потому и штырит вора… Тюрьма за ним. Да чхать хотел Фома на его тюрьму. Не собирается он туда. Потому и в авантюры ввязываться не хочет. Конечно, неплохо было бы весь город под себя взять, но ведь надорваться можно. Тем более он и на своем бугре себя неплохо чувствует. Земли свои окучивает, урожай снимает, живет в свое удовольствие. А война может все разрушить.

– Ничего, мы его здесь сделаем! – пригрозил Алтай.

– Мы?

– Да. Ты мне поможешь.

– Чем?

– Людей организуешь, чтобы они Вайса наглухо сделали.

– Это не просто. У Вайса чутье на это дело. Он очень осторожный, к нему так просто не подобраться.

– Если очень захотеть, то можно все.

– В принципе да, – кивнул Фома.

– Значит, забились. Ты выводишь Вайса и Цимбала, а я помогаю тебе взять под себя город.

– Еще и Цимбала?

– А как по-другому? Если Вайс задвинется, Цимбал тебе город не отдаст…

– Ну да, ну да.

– Что, по рукам?

– Да как-то неожиданно все, – пожал плечами Фома. – Подумать надо.

– Времени нет думать. Чем быстрей начнешь, тем быстрей закончишь…

– Да я как-то не тороплюсь… Нет, Алтай, я на это дело не подписываюсь, – мотнул головой Фома. – Мне такой геморрой не нужен.

– Подумай. Хорошо подумай! – угрожающе посмотрел на него вор.

– Хорошо подумал и говорю «нет».

– Смотри, как бы не пожалеть потом.

– Где-то я уже это слышал, – усмехнулся Фома. – Только до сих пор жив и здоров…

– Я ведь и сам Вайса убрать могу.

– Твое право, мешать не стану.

– Только я тогда своего человека на его землю поставлю.

– Кого?

– Не твое дело.

– Не мое так не мое, – усмехнулся Фома.

Нет у Алтая реальной силы, и людей надежных за ним нет. Так, свита из четырех воровских бойцов, но это жалкая команда по сравнению с той мощью, которой обладает Вайс. Да и в единоборстве он не уступит Алтаю. Даже если с вором будет сам Фома…

– Ты сейчас пятнашку мне должен, а так я тебе до десятки скину.

Видно, совсем плохи у вора дела, если он пошел на уговоры.

Фома мотнул головой. Нет, не станет он ввязываться в авантюру. Разве что самого Алтая побоку пустить… А на кой черт он должен платить человеку, который ничего собой не представляет?

Фома и рад был послать вора далеко и лесом, но все-таки удержался от столь решительного шага. Сначала надо кое-что для себя выяснить.

* * *

Кроличье мясо под хрустящей сырной корочкой. Может, это и не самое вкусное блюдо, но Вайсу очень нравилось. Потому что так готовила ему Яна. Она, конечно, дрянь, но ему без нее так тоскливо и одиноко, что жизнь не мила… Время лечит, рано или поздно он забудет о ней. На это он и надеется. Это его и успокаивает.

К Вайсу подошел Ульян, подал телефонную трубку.

– Фома на проводе, – тихо сказал он.

– Слушаю, Вайс.

– Ты прямо как в армии, – усмехнулся Фома. – Так бы и представился: бригадный генерал Вайс.

– Чего тебе надо, бригадный генерал Фома?

– Разговор есть. Тет-а-тет. Никаких предъяв, чисто личное…

– Ну, подъезжай в «Краснополь», если никаких предъяв.

– Договорились. Буду.

Фома не заставил себя ждать. Охрану оставил на улице, на входе в бар позволил себя обыскать. Вайс поднялся ему навстречу, руки не подал, но кресло от стола отодвинул. Какой-никакой, а знак внимания.

– Я бы хотел с тобой с глазу на глаз, – сказал Фома, глянув на Ульяна.

Вайс кивнул, и начальник его личной охраны растворился в мягком сумраке бара.

– Я слышал, у тебя терки с Алтаем были, – издалека начал Фома.

– Были.

– Чем-то ты его сильно разозлил.

– Разозлил. А что?

– Платить ему отказался?

– Отказался.

– Совсем?

– Совсем… Чего ты вола водишь? Говори конкретно.

– Алтай у меня вчера был. Заказ на тебя хотел оформить.

Вайс пристально посмотрел на Фому. Что это, дружеское предупреждение или какой-то подвох?

– Оформил?

– Если бы оформил, меня бы здесь не было. Мы же договорились, что никаких рамсов. А договор дороже денег…

– Если еще короче, то ты его послал, да?

– Что-то в этом роде.

– Это правильно. Только меня зачем предупредил?

– Это баш на баш: я тебя предупреждаю, а ты мне говоришь, что за рамсы у тебя с Алтаем.

– А если Алтай не подходил к тебе? Если ты стравить нас хочешь?

– Не хочу.

– Откуда я знаю?

Фома в смятении поскреб щеку. Как будто только сейчас до него дошло, что его поведение могло показаться подозрительным.

– Если бы я хотел вас стравить, я не стал бы делать это так грубо, – в раздумье пожал он плечами. – Я бы тонко это сделал. Покушение бы на тебя устроил. У тебя рамсы с Алтаем, ты бы на него подумал…

– Какие рамсы?

– Вот я и хочу это узнать. Вдруг Алтай ведет с тобой нечестную игру. Если он тебя путает, с чего вдруг я должен ему верить?

Действительно, с чего?.. Но Вайс почему-то верил Фоме. Не мог Алтай спустить с рук его наглость.

– Логично… Алтай меня пытался кинуть, я ему предъявил – такие вот рамсы.

– А конкретно что за кидок?

– Ты Алтаю платишь?

– Да.

– Почему? Чем он тебя удивил?

– Удивил?.. Ну, во-первых, он в законе…

– А во-вторых?

– Ты с Крюком зацепился, Алтай все разрулил и еще деньги тебе вернул…

– С Крюком подстава вышла. И с деньгами тоже. Не Крюк меня на деньги сделал, а сам Алтай. Он у меня деньги забрал, он же их вернул. Такая вот разводка…

– Есть в нем какая-то гнильца, – кивнул Фома. – Не нравится он мне… Хорошо, что ты мне все это сказал. А то я думаю – может, зря ему плачу? Теперь точно знаю, что зря. Облом ему навстречу, а не бабло…

– Ну, это уже твои проблемы.

– Может, это наши общие проблемы?

– Может, и общие. Только каждый будет решать по-своему.

Вайс не стал делиться с Фомой своими планами. Спасибо ему, конечно, за предупреждение, но никаких с ним общих дел иметь не следует. Может, помог ему сейчас Фома, но никогда им не быть друзьями. Они были и остаются врагами. Да и не тот батька этот Алтай, которого нужно бить скопом…

* * *

Алтай менял квартиры как перчатки. Сегодня здесь, завтра там. Знакомая тактика. Вайс тоже в свое время кочевал по городу, чтобы его не смогли выследить киллеры. Но Алтая все-таки вычислили.

Один его отбойщик отправился обследовать подъезд, а другой остался с ним. Тогда и подошел к Алтаю Саша Фаянс в ментовской форме, а с ним еще двое в кожанках, типа, опера. Форма смутила воровского телохранителя, да и сам Алтай завис в непонятке. Пока они соображали, ряженые менты произвели захват, обоих засунули якобы в оперативную машину. Соседи Алтая видели человека в форме, значит, никто не станет звонить на «02». На то и расчет. Проблемы Вайсу не нужны.

А другого телохранителя вырубили в подъезде. Скрутили, связали, затолкали в квартиру Алтая, там и оставили. Об этом Вайс узнал, когда вора уже вывезли со двора. Сам он в другой машине, и как только автомобиль с Алтаем исчез за поворотом, сам отправился вслед за ним.

Вора вывезли за город, затащили в небольшой дом в дачном поселке. А пыльный мешок с головы сняли только после того, как Вайс зашел к нему в комнату.

– Ты?! – взбешенно взвыл вор.

– Я, – невозмутимо посмотрел на него Вайс.

– Ты на кого рогом прешь, фраер?

– На тебя. Ты на меня прешь, я на тебя. Ты меня заказал, теперь моя очередь.

– Кто тебя заказал?

– Ты.

– Гонишь ты, не было ничего.

– И с Крюком ты меня не подставлял?

– Слышь, пацан, ты не в тему рога вмочил! Я в законе, за меня спросят…

– Если я тебя убью, спросят, – непоколебимо спокойно сказал Вайс. – Но это если я тебя физически убью. Но я могу убить тебя морально. Помнишь, я сказал тебе, что если дернешься в мою сторону, то ты труп? Ты дернулся, и теперь я могу с тебя спросить. Ты сейчас у меня моральным трупом станешь… Хотя у тебя есть право выбора.

– Какое право, что ты несешь, поц? – бесился Алтай.

– Огурец или морковка?

– Чего?

– Чем тебя опустить, огурцом или морковкой?

– Что?!

– Чем петуха, говорю, нашинковать – огурцом или морковкой?

– Ты кого петухом назвал?! – взвыл Алтай.

– Того, кто им сейчас может стать.

– Ты хоть понимаешь, что с тобой будет?!

– Ничего. Кто за петуха подпишется?

– Ты не сделаешь этого! – прорыдал вор.

– Почему?

– Это беспредел!

– Клин клином вышибают. Ты же пытался меня в тюрьме опустить…

– Никто не пытался. Зачем ты мне опущенный? Просто поговорить с тобой хотели, чтобы ты в общак добавил…

– Ну да, сначала в общак добавить, потом за Крюка спросить… Сыроеда ты убил?

– Не знаю такого…

– А Яна где?

– Не знаю такую…

– Все-таки придется тебя опустить.

– Не знаю я, где Яна, – мотнул головой Алтай.

– Значит, знаешь ее?

– Знаю. Она с Сыроедом работала. Цыпа у нее погоняло…

– Где она?

– Точно не скажу, но думаю, ее Сыроед замочил…

– Зачем?

– Много знала… Я был у него, спрашиваю, где Яна, а он глаза тупит…

– Зачем ты меня под Крюка подставил? – упавшим голосом спросил Вайс.

Неважно, кто убил Яну, Сыроед или сам Алтай. Нет ее больше, и жизнь без нее потеряла краски. Подстилка она воровская, дрянь, поэтому он не станет спрашивать за нее. Но жить без нее уже не очень хочется. И даже умереть совсем не страшно.

– Развод это… А разве ты никого никогда не разводил?

– Это не отмазка, – покачал головой Вайс. – И я должен с тебя спросить. Но ты вор, и сам я тебя убить не могу. И опускать – это не в моих правилах… Так что шанс у тебя есть. И у меня тоже… – Вайс достал из кармана монетку. – Орел или решка?

– В орлянку решил со мной сыграть? – ухмыльнулся вор.

– Орлянка – жестокая игра, – кивнул Вайс. – Орел или решка?

– У меня всегда орел.

Вайс бросил монету, зафиксировал ее на ладони и показал вору «орла».

– Моя взяла, – скривился тот. – Что ты теперь сделаешь? Застрелишься?

– Угадал, – кивнул Вайс.

Из другого кармана он достал никелированный револьвер, откинул барабан, вставил один патрон.

– Все очень серьезно, Алтай. Очень-очень…

Он крутанул барабан, приставил ствол к своему виску.

Непутевая у него жизнь. Неправедная. Разборки, стрельба, кровь. Интерес к авантюрам есть, но счастья нет. Без Яны свет не мил. И не так уж страшно умереть… И все-таки он облегченно вздохнул, когда послышался холостой щелчок. Смерть прошла стороной, но завернула на второй круг. И только Алтай ценой своей жизни мог ее остановить.

– Твоя очередь.

Вайс протянул ствол вору.

– Мы так не договаривались, – побледнел тот.

– Это русская рулетка, Алтай. И ты это понял.

– Договора не было.

– Очко жмет?.. Тогда ты не вор, Алтай. Тогда я запросто могу тебя убить… Или вор?

– Я вор, но в такие игры не играю…

– Ты не понимаешь, Алтай. На тебя смотрит вечность.

Вайс кивком показал на открытую дверь, за которой стоял боец. У того в руках видеокамера. В чем-то Вайс поступил опрометчиво, но в чем-то – весьма предусмотрительно. Если Алтай вдруг застрелит себя сам, никто не должен сказать, что его смерть лежит на совести Вайса. Все по-честному…

– Ну, ты, в натуре, фраер…

Алтай решительно выдохнул из легких воздух, приставил ствол к виску, зажмурил глаза и нажал на спусковой крючок. И снова боек пистолета ударил по пустой каморе барабана.

– Уфф! – расплылся в улыбке Алтай.

– Ну что, все по-честному?

– Да не вопрос… Разойдемся с миром, пацан. Я к тебе претензий не имею.

– Разойдемся. Кто-то выйдет отсюда на своих двоих, а кто-то – вперед ногами. Нам вместе на этой земле не ужиться, Алтай. Или ты, или я. Все должно быть по-честному… Если вдруг что, ты зла на меня не держи.

Вайс снова приставил ствол револьвера к виску. Но не зажмурился. Он пристально смотрел на вора, выбирая слабину на спусковом крючке. И Алтай не выдержал его взгляда, отвел глаза.

Как же не хочется умирать! Но жребий брошен, и отступать нельзя. Алтай этого не поймет. Да и своя родная братва тоже. Никто не толкал Вайса на эту авантюру, но раз уж это случилось, нужно идти до конца.

Холостой щелчок заставил Вайса вздрогнуть. Он испытал мощный выброс адреналина, который опьянил его. Ощущение столь острое, что его вдруг снова захотелось пережить. Но в то же время Вайс не хотел повторения. Он еще не сошел с ума. Хотя и близко подошел к тому.

– И я зла на тебя держать не буду, – сказал Вайс, передавая ствол Алтаю. – Ну, если что…

– Да пошел ты!

Алтай набрал в легкие воздух, но выпустить его так же резко не смог. Грянул выстрел, брызнули мозги, его безжизненное тело завалилось на бок.

Что ж, Вайсу повезло и в этот раз.

* * *

Вор, долго гипнотизируя, смотрел на Вайса. Он очень хотел, чтобы тот опустил глаза под его взглядом, но этого не случилось.

– Все было по-честному – или он, или я.

– А кто ты такой? – спросил Делегат.

Он не один, с ним еще два законника, и бригада у них не слабая – человек десять бойцов за окнами ресторана. И это еще наверняка не предел.

Воры прибыли в Краснополь на большой разбор. На Вайса посыпались предъявы, но ему было чем ответить. Правда, видеозапись не особо убедила Делегата в правоте Василия.

– Кто я такой? – твердо посмотрел на вора Вайс. – Человек я. И себя очень-очень уважаю. Потому и предъявил Алтаю.

– Алтай был в законе, а ты никто, – скривился Делегат.

– Алтай тоже так думал. Но пуля нас рассудила… Может, и с тобой замажемся в рулетку? – снисходительно проговорил Вайс и усмехнулся.

– Я же тебе сказал, что ты никто. Какие могут быть с тобой игры?

Презрительная ухмылка по-прежнему кривила губы Делегата, но в глазах появился страх. Не хотел он играть с судьбой в смертельные игры.

– Свято место пусто не бывает. Я так понимаю, на место Алтая вы поставите своего человека, и этот человек подъедет ко мне за деньгами. Но если я для тебя никто, то твой человек никаких денег от меня не увидит…

– Ты никто, – повторил Делегат. – Но платить ты будешь.

– И кто меня заставит?

– Я.

– Это проблема. И для тебя, и для твоих людей, – Вайс выразительно глянул на одного вора из окружения Делегата, затем на другого. – Это напряги, а кому они нужны? Вот я и предлагаю тебе вариант: мы завязываемся с тобой на рулетку. Если я задвинусь, то Цимбал будет платить вам без разговоров. Если задвинешься ты, Делегат, то мы вам ничего не должны… Как тебе такой вариант?

– Ты в натуре стукнутый или по пятому номеру работаешь?

– Ты отмазы не лепи, – Вайс пристально смотрел на Делегата. – Или «да», или «нет».

– Нет. Не той масти ты, пацан, чтобы на такие дела подписываться.

Вайс мог бы назвать вора трусом и тем самым нажить в его лице лютого врага. Но он решил пока не обострять ситуацию. Тем более что спутники Делегата уже сделали свои выводы. Наверняка вор потерял вес в их глазах.

– Это ты так считаешь. А твой Алтай считал по-другому. Все было по-честному. И погиб он как настоящий вор.

– Не хотел он с тобой играть, – мотнул головой Делегат.

– Но ведь сыграл. И банк мог сорвать. Цимбал бы за меня остался, он бы вам платил. А так извините… Хотя все можно решить прямо сейчас.

– Тебя точно на вольты пробило, пацан, – в беспомощной злобе скривился вор.

– Я предложил решение, ты отказался. Какой может быть разговор?

– Ты должен ответить за Алтая.

– Я же предложил тебе быстрый вариант. Если тебе повезет, ты и за него спросишь, и с долей на ваш общак решишь…

– Беса ты гонишь, Вайс! – не выдержал напряжения Делегат, резко поднялся и, не прощаясь, направился к двери. – Разговор еще не окончен, – не оборачиваясь, через плечо на ходу бросил он.

Другие воры последовали за ним, но один остановился, повернулся к Вайсу, внимательно посмотрел на него и подмигнул. Дескать, не переживай, пацан, все будет в порядке…

Однако Цимбал так не думал.

– Нехорошо все вышло, – сказал он, когда воры уехали.

– Никто и не говорит, что хорошо, – кивнул Вайс.

– Делегат понял, что налажал, теперь выкручиваться будет. Думаю, он попытается сделать это за твой счет.

– Думаю, сначала он пришлет нового смотрящего.

– Не факт. Ему нужно разобраться с тобой, а потом уже заслать своего человека. Сначала воры покажут себя, а потом на понятия ставить начнут. Если тебя завалят, со мной разговор будет…

– И что ты тогда будешь делать? – с интересом глянул на Цимбала Вайс.

– Не знаю.

– Платить будешь. Если меня завалят, то у тебя выхода другого не будет…

– Не будет, – кивнул Цимбал. – Если они с тобой справятся, значит, за ними реальная сила…

– За ними и без того реальная сила.

– Вот и я о том же… Договариваться с Делегатом надо. Пусть назначает смотрящего, а мы будем платить…

– Я ему поставил свое условие. Он отказался. Кишка тонка со мной тягаться.

– Ты крутой, не вопрос. Ты, Вайс, очень крутой. Только нам от этого не легче. Если воры навалятся всей массой…

– Ты вола не крути, говори, что думаешь.

– Думаю, что тебе это не понравится, – замялся Цимбал. – Но другого выхода нет. Уехать тебе надо.

– За кордон?

– Можно и за кордон. А можно в Москву. Ты же хотел бизнесом заняться, так в чем проблема? Денег полно, а заняться не можем. Да и здесь не хотелось бы. Лучше всего в Москву бизнес вывести. Один техцентр там откроешь, другой…

– Без меня остаться хочешь?

– Почему без тебя? Если бы ты за кордон ушел, братва бы тебя не поняла. Бизнес и за границей делать можно, но это, по большому счету, бегство. А если в Москве, то братва будет думать, что ты при делах. С Москвой понятно, деньги там крутиться должны, там навары большие… Ты в Москве, я здесь, за тебя. Ты бизнес делаешь, я бригадой рулю. Ну и Плат с Грином со мной. Но ты все равно в центре…

Вайс молча кивал. В принципе Цимбал предлагал ему неплохой вариант. Не будет его в Краснополе, и ворам придется обращаться к Цимбалу. А он даст согласие платить в общак. Тогда и к Вайсу претензии отпадут. Ясно же, что счеты с Алтаем он свел по-честному, и нечего надрывать пупок, чтобы спросить с него за это.

А бригадой рулить у Цимбала получается хорошо, и его смело можно оставлять на хозяйстве. Вайс же отправится в Москву, начнет новую жизнь. Он будет прокручивать бандитские деньги, но считать его там будут бизнесменом. И ничего в том плохого.

А потом в Москве он еще быстрей забудет о Яне, чем здесь, в Краснополе, где какое-то время был счастлив с ней…

Да, он отправится в Москву. Но сначала надо бы съездить отдохнуть за кордон. Хорошо бы на Лазурный Берег, деньги у него для этого есть. Может, найдет утешение в объятиях какой-нибудь француженки…

Часть вторая

Глава 10

Бабье лето на дворе. Тепло, солнце, можно ходить в блузках и мини, но женщина, что стояла у черного «БМВ», была в легком плаще. Дорогая кожа, стильный фасон, и сама женщина очень даже ничего. За тридцать ей, но она еще молода, свежа и красива. Густые русые волосы уложены в модную прическу, большие выразительные глаза, изящный носик, пухлые губки. Высокая, стройная. Только на Вайса смотрит как-то нервно.

– Ну и чего ты стоишь? Давай, поехали!

И нотки у нее в голосе стервозные. Удивительно, но она только выигрывает от своей этой нервозности. Во всяком случае, Вайс уже увлечен этой красоткой.

Он пожал плечами, распахнул перед ней дверь своей машины. Но молодой женщине это не понравилось.

– Чему вас только учат! – возмутилась она. – Заднюю дверь открой!

Ничего не понимая, Вайс повиновался, и женщина села к нему в машину. Он обошел свой «бумер», сел за руль.

– Куда едем?

– А разве Артур не сказал?

– Нет.

Вайс уже понял, что произошло какое-то недоразумение, но это его лишь забавляло.

Он сходил присмотреть себе часы в магазин, вернулся, а возле машины эта женщина. Похоже, она приняла его «БМВ» за свой. Что ж, бывает. Это в Краснополе каждый «бумер» «седьмой» серии на счету, а в Москве этого добра навалом.

– Давай сначала в казино, мне поговорить с ним надо.

– В какое казино?

– Ты что, издеваешься?.. Я же сказала, что мне к Артуру надо. Значит, к нему в «Мос-Вегас»… И где он тебя такого откопал?

– Скопские мы, – засмеялся Вайс. – Ни разу не грамотные.

– А чего тут смешного? – возмутилась женщина. – Зачем ты мне такой неграмотный нужен?

– Все, все, уже грамотный. Я даже знаю, куда ехать.

Он действительно знал, где находится «Мос-Вегас». Позавчера Вайс развлекался в казино по соседству. Там же и услышал, что «Мос-Вегас» – очень крутое заведение. И даже собрался его посетить на днях. А чем ему еще заниматься в Москве? Он совсем недавно здесь, пока только присматривался, принюхивался, перед тем как развернуться.

– Неужели? – съязвила женщина.

– Честное слово.

– Ну, ну…

Она полезла в сумочку за мобильным телефоном, раскрыла трубку, выдвинула стерженек антенны, набрала номер.

– Артур, что-то я не поняла, что за деревню ты мне прислал?.. – возмущенно спросила она. – Где уж нормально? Скопские мы, говорит… Почему недолго?.. Как уезжаем?! Куда?.. Проблемы? Ты меня пугаешь… А с казино что?.. А как ты его быстро продашь?.. За два миллиона долларов?! Это же твое здание, ты его приватизировал. В центре города! Какие два миллиона? Шесть-семь нужно просить!.. Что, все так серьезно?.. Я к тебе сейчас еду… Надо, надо! Все, жди!..

Вайс понял, что у мужа его пассажирки возникли недетские проблемы, а значит, и у нее тоже. Замолкла она, приуныла, и сейчас не время задавать вопросы.

Он уже неделю катался по Москве и начал привыкать к ее хитроумным дорогам. Сложно здесь незнающим людям. Промазал мимо нужной улицы, а обратно уже не сдашь, потому что разворот черт знает где. А начнешь нервничать, так еще и заблудишься. Но сейчас Вайс ни разу не ошибся. И главное, нашел казино без карты. Лихо припарковал свой «БМВ» перед зданием довоенной постройки, помог пассажирке выйти из машины и в казино направился вместе с ней. Она его не замечала, а охранник подумал, что Вайс из ее свиты, поэтому пропустил его без всяких возражений.

Казино действительно заслуживало внимания. Просторный холл, огромный зал в форме амфитеатра, игровые столы, бар. Видно, что в ремонт и обстановку денег вбухано немало. И уже точно казино стоит не два миллиона долларов. Был еще зал немного поменьше, но игровых мест здесь совсем чуть-чуть, больше обычных столиков, сцена, танцпол, убойная светомузыка… В общем, размах заведения солидный.

Время еще только близится к вечеру, клиентов почти нет, зато персонал уже в полной боевой готовности. Симпатичные девушки-крупье за столиками, смазливые официантки в мини, на верхнем ярусе за хромированными перилами танцуют девчонки в коротких до неприличия облегающих платьях с блестками и без. Никто из стриптизерш догола не раздевается, но все еще впереди. Клиента нужно отвлекать возбуждающей красотой, чтобы он легче расставался с деньгами. За длинной стойкой бара пока никого, но наверняка скоро здесь появятся жрицы продажной любви. И обязательно незаурядной внешности. У «Мос-Вегаса» явно высокий уровень, и кому ни попадя работать здесь не позволят. Во всяком случае, так думал Вайс.

Он собирался идти в кабинет к директору, когда на него вдруг наскочила красивая блондинка с кукольными глазами – большими, ярко-голубыми и наивными. Серебристое платье на ней, такое же короткое и облегающее, как на танцовщицах в главном зале. Может, и сама она стриптизерша. Если так, то Вайс не прочь был бы заказать приватный танец с ее участием. Уж очень она хороша.

– Ой, извините, пожалуйста! Я не хотела, просто очень спешила! А когда я спешу, я просто не могу остановиться! – затараторила она. – Вы уж извините меня!.. Ой!

Она увидела дюжего парня с искривленной от злости физиономией и испуганно спряталась за Вайса. Но парень заметил ее и, раскинув для важности руки, косолапой походкой направился к девице. Строгий костюм на нем, но это типичный ширпотреб, который носят охранники солидных заведений. Наверняка этот тип из их числа, ну, может быть, с приставкой «старший».

– Олеся, твою мать, какого черта?

– Я не хочу! Я не буду!

– Хочешь, не хочешь, а надо!

– Слышь, парень, а я тебе не мешаю? – пристально и тяжело глянул на охранника Вайс.

Он умел подать себя. И одет с иголочки. Костюм у него тоже строгий, но индивидуального и очень дорогого пошива. Жена владельца этого заведения, видимо, в таких тонкостях не разбиралась, зато охранник, похоже, не такой глупый, как она.

– Э-э, извините… – замялся тот. – Тут у нас деловой разговор.

– Отпусти девчонку, пусть гуляет.

– Да пусть идет… А вы, простите, кассу ищете?

– Мне к Артуру надо, – с небрежностью знающего себе цену человека сказал Вайс.

– К Артуру Денисовичу?

– Для кого-то, может, и Денисович…

– А хотите я вас провожу? – Блондинка вдруг взяла Вайса под руку и, покосившись на охранника, повела к лестнице.

– Вообще-то ты меня уже провожаешь, – усмехнулся Василий.

– А чего не проводить хорошего человека? Я же вижу, вы хороший человек, за девушку заступились… В наше время не всякий может за девушку заступиться.

Она бы и дальше продолжала болтать, если бы Вайс ее не оборвал:

– А чего этот тип от тебя хотел?

– Кто? Саша? Да нет, ничего он не хотел. Я на работу опоздала, а он мне выговор сделал. Я на него обиделась, убежала, а он за мной…

– А работаешь кем?

– Танцую здесь. Стриптиз исполняю. Только вы ничего не подумайте…

– Да я ничего и не думаю, – усмехнулся Вайс.

– Думаете, думаете… Я знаю, что вы все думаете. Если стриптизерша, то, считай, проститутка. А я так не считаю.

– Кажется, мы пришли.

Они поднялись на третий этаж и вышли к двери с золоченой на ней табличкой «Приемная».

– Ну, я пойду?

– Да, спасибо!

Фигурка у блондинки знатная. Грудь – высокая, тугая и еще призывно колышется в такт движению. И попка у нее такая же аппетитная. Но только Вайс подумал, что не грех легонько шлепнуть по ней, как Олеся повернулась и с упреком глянула ему прямо в глаза. Мысли она, что ли, читать умеет? Или он что-то не так понял. Может, девушка просто уходить от него не хочет, а он так легко ее от себя отпускает – и это возмущает ее.

В приемной Вайс ожидал увидеть роскошную секретаршу с выдающимися «девяносто-шестьдесят-девяносто», но там за столом сидела средних лет женщина – маленькая, полненькая и совсем некрасивая. Увидев Аникеева, она стремительно поднялась со своего места и перекрыла ему дорогу:

– Вы куда?

– Мне к Артуру Денисовичу, – с достоинством и без всякой суеты сказал он.

Это немного успокоило женщину.

– По какому вопросу?

– Я слышал, он казино собирается продавать. Я бы хотел обсудить этот вопрос.

– Одну минутку! – угодливо улыбнулась секретарь и скрылась за дверью.

И минутки не прошло, как она появилась снова и пригласила Вайса зайти в кабинет директора.

Он ожидал увидеть Артура Денисовича в компании своей жены, но застал только его одного. Это был грузный мужчина лет пятидесяти с большой плешивой головой и рыжими усами. Темно-серый костюм в крупную серебристую полоску выдавал его дурной вкус в умении одеваться.

Владелец казино стоял у витринного окна, из которого просматривался большой зал. Вид у него был печальным. Похоже, его совсем не радовала мысль о бегстве из Москвы.

– Я вас знаю? – спросил Артур Денисович, всматриваясь в гостя.

– Нет. Да это и необязательно. Мне понравилось ваше казино, и я бы хотел его купить. Не скажу, что горю желанием, но все-таки интерес есть.

– А кто вам сказал, что я собираюсь продавать казино?

– Есть информация…

– Информация у вас неверная.

Вайс ничуть не изменился в лице. Это деловой разговор, и удивление сейчас неуместно. Тем более что Артур Денисович кривит душой из соображений выгоды. Если бы он не продавал казино, секретарша бы не так отреагировала на появление Вайса.

– Ничего страшного, поищу счастья в другом месте.

Он собирался уходить, когда услышал:

– Погодите!

– Я весь внимание.

– Ну, в общем, я бы мог продать казино. Если, конечно, вы предложите хорошую цену.

– Я могу предложить вам два с половиной миллиона долларов, – невозмутимо сказал Вайс.

– Сколько?! – как на идиота посмотрел на неожиданного гостя Артур Денисович.

– Два с половиной миллиона.

– Вы издеваетесь? Реальная стоимость казино – шесть… нет, семь миллионов!

– Пока я соберу такие деньги, уйдет много времени. А два с половиной миллиона вы можете получить уже послезавтра. И наличными.

– Послезавтра? – Артур Денисович озадаченно закусил губу.

– Да. Если сегодня мы заключим предварительный договор.

– Если бы завтра…

– Можно и завтра. С деньгами-то мы успеем. Но моим людям надо проверить всю вашу подноготную. Может, вы и не имеете права представлять владельца этого казино. Или здание это у вас в аренде.

– Я владелец этого казино, и помещения под него – моя собственность!

– А вдруг еще и совладельцы есть… Короче, мне надо все выяснить.

– Хорошо, три миллиона, и по рукам. Но деньги должны быть послезавтра. Оформление на мне, регистрационная палата тоже. Послезавтра у вас уже будут все документы…

– Завтра, – кивнул Вайс. – И два с половиной миллиона.

– Поверьте, у меня уже есть покупатель, и он предлагает мне пять миллионов. Но деньги будут через две недели. А мне нужно срочно…

– Я так понимаю, у вас проблемы?

– Это мои проблемы, я их решаю сам. Вас это не касается… Удивительно, я даже не знаю, кто вы такой, а предлагаю вам свое казино!

– Потому что вас жареный петух клюнул. И вам нужно срочно продать свой бизнес. А в стране проблемы с наличностью, – усмехнулся Вайс. – Казино ваше, может, и стоит шесть или даже семь миллионов, но никто вам не заплатит живыми деньгами. А если заплатит, то не скоро. А я предлагаю вам два с половиной миллиона наличными.

– Но этого мало, – в отчаянии проговорил Артур Денисович.

– Два с половиной миллиона. Живыми деньгами. И без всякого обмана.

– Давайте хотя бы два миллиона восемьсот.

– Два миллиона пятьсот, и ни копейки больше.

Вайс твердо стоял на этой цифре, и владелец казино, как ни пытался, не смог его поколебать. Единственное, что удалось ему, это перевести на него оформление сделки. А это недешево, поскольку у срочной регистрации недвижимости особый тариф.

В тот же час Вайс заключил с господином Тарасовым предварительный договор и отправился к себе домой звонить Цимбалу. Путь от Краснополя до Москвы неблизкий, но при желании можно уложиться в сутки. А «Мос-Вегас» вполне заслуживал того, чтобы ради него поработать в авральном режиме.

Он уже собирался уезжать, шел через холл к выходу, когда на пути попалась жена Тарасова. Не было ее в кабинете мужа, и непонятно, где она шарахалась все это время. Может, в игровом зале зависала, может, со стриптизером каким пропадала. Так или иначе она перехватила Вайса и предъявила на него свои права.

– Ну, где ты шляешься? Мне уже некогда, ехать надо!

Вайс заметил, с какой насмешкой посмотрел на него тот самый охранник, который гонялся за Олесей. Он-то думал, что имел дело с важным гостем, а оказалось, это был водитель босса.

Василий ничего не сказал женщине, с безучастным видом прошел мимо нее, но та последовала за ним.

– Я что-то не понимаю! Ты что, разговаривать со мной не хочешь?

Вайс молча подошел к своему «БМВ», открыл заднюю дверь, помог женщине сесть в машину, сам занял водительское место.

– Домой поехали.

– Котельническая набережная, дом один?

Предварительный договор ему нужен был, чтобы узнать паспортные данные гражданина Тарасова, чтобы выяснить его личность и навести о нем справки. Этим займется его человек, которого он сегодня же озадачит. Но ведь и жена Тарасова могла пролить свет на дела своего мужа. Тут, главное, подход.

– А что, у Артура еще дом в Москве есть? – съязвила она.

– Ну, мало ли.

Вайс преспокойно достал из перчаточного ящика карту Москвы, нашел на ней нужный ему дом, составил в уме маршрут следования.

– Что мало ли?

– Вдруг у любовницы квартира есть.

– У любовницы? Что ты знаешь про его любовницу?

– Да это уже неважно, – Вайс мягко тронул машину с места, вырулил на Новый Арбат. – Вы же скоро уезжаете за границу.

– Да, уезжаем… С кем он крутит, говори!

– А вы не догадываетесь?

– Догадываюсь! Есть у него какая-то сучка… Кто?

– Знаете, я бы предложил вам отомстить вашему мужу. Знаете, есть такая поговорка: муж для престижа, военный для души, кучер для тела. Мы бы могли заехать в тихое местечко, я бы разложил кресла в машине, вы бы разделись…

– Что такое ты несешь? – возмутилась Тарасова. И негодование в ее голосе, и восторг – скрываемый, но рвущийся наружу.

– Вашему Артуру пятьдесят четыре, а мне двадцать шесть. Я молодой, горячий… Вам бы понравилось!

– Я скажу Артуру, и он тебя накажет!

– А как же кучер для тела?

– Это просто невыносимо!

– Да расслабьтесь вы, не стану я вас прислонять.

– Почему?.. Э-э, и не надо! – спохватилась молодая женщина.

– Не надо. Если бы ваш муж вам изменял, тогда да. А так я не знаю, изменяет он вам или нет. Не знаю я ничего про его любовниц. Не знаю и знать не хочу…

– Значит, кучер для тела? – сладкоголосо спросила Тарасова.

– Ну, в общем-то, совсем не обязательно мстить вашему Артуру, – усмехнулся Вайс. – Можно чисто из уважения к старине далекой…

– Да, да, кучера давно были, – не без волнения сказала молодая женщина.

– И хлысты у них горячие были. Я так думаю.

– А ты развратник! – кокетливо и вместе с тем в замешательстве улыбнулась она. Видно, не практиковала еще с кучером для тела.

– Ну, почему сразу развратник? Ты мне нравишься, я тебе, надеюсь, тоже. Ты замужем, новый муж тебе не нужен, для чего нам тратить время на ухаживания? Хочешь, ко мне поехали? Тут недалеко.

– А как же в машине?.. Э-э, я хотела сказать…

– Ты хотела сказать, что не прочь бы и в машине? Но где тут тихий уголок найдешь? И менты на каждом шагу. Увидят, что машина качается, подойдут, протокол выпишут, мужу на работу сообщат… Тебе это нужно?

– А мы с тобой уже на «ты»?

– Мы же с тобой почти любовники. Или нет?

Тарасова промолчала, опустив глаза. Классический пример, когда молчание – знак согласия.

Он снимал квартиру в номенклатурном доме на Ленинском проспекте. Трехкомнатные апартаменты с евроремонтом и первосортной обстановкой произвели впечатление на женщину.

– Неплохо для кучера.

Вайс ничего не сказал. Он отомстил ей по-своему. Развернул к себе спиной, уложил животом на спинку кожаного дивана, задрал платье, стянул колготы и трусики. И, чуть погодя, мощными глубокими взмахами начал сбивать спесь с этой стервозной сучки. Она стонала и, похоже, получала дикое удовольствие. Да и Вайс порезвился на славу. Давно у него не было женщины, недели две, и он был только рад совместить приятное с полезным…

Его новая и пока что единственная любовница приходила в чувство с закрытыми глазами. Лежала на диване без признаков жизни, даже не пытаясь одеться. Вайс успел сварить кофе, пока молодая женщина выбиралась из нирваны…

Фигура у нее ладная, грудь упругая, на животе ни грамма лишнего жира, и она села на диван, ничуть не стесняясь своей наготы. Напротив, она гордилась своим красивым телом. И Вайсу приятно было на нее смотреть.

Прежде чем прикоснуться к кофе, гостья осмотрелась.

– Твоя квартира?

– Моя. Что, неплохо для кучера? – вспомнил он ее слова.

– Более того.

– Я понимаю, секс не повод для знакомства. Но меня Вайс зовут. А тебя?

– Как Вайс? – оторопело спросила она.

– А ты думала, как меня зовут?

– Игорь… Артур сказал, что Игорь за мной должен был заехать… А-а, Вайс – это фамилия?

– Я не знаю, где заплутал твой Игорь. Но ты села в мою машину…

– Это Артура машина…

– Вот к чему привела тебя твоя гордыня. Водитель для тебя не человек, к нему по имени обращаться не надо. А обратилась бы, я бы сказал тебе, что я не Игорь. И к моей машине твой Артур не имеет никакого отношения…

– Хочешь, сказать, что я ошиблась? – потрясенно смотрела на него Тарасова.

И Вайс на нее смотрел, причем очень внимательно. Может, и не было никакой ошибки. Может, это какая-то чудовищная мистификация, задуманная для того, чтобы кинуть его на деньги. Может, эта женщина нарочно дала ему понять, что ее муж срочно продает казино и согласен отдать его за пару миллионов долларов. Может, он имеет дело с четой высококлассных мошенников. После той истории, в которую он вляпался по вине Яны, его уже ничто не могло удивить.

Но женщина не играла. Она действительно была в замешательстве.

– Почему ошиблась? Ты поставила на кого надо. Или тебе со мной не понравилось?

– Ну, было интересно. Но я-то думала, что ты водитель Артура…

– А ты не знала его водителя?

– Старого знала, а нового нет. И что же мне теперь делать? – Она потянулась к своему платью, что лежало рядом на кресле.

– Для начала можешь сказать, как тебя зовут. Поверь, для этого совсем не обязательно одеваться, – улыбнулся Вайс.

– А может, и обязательно. Ты же не кучер для тела… Натальей меня зовут, – натягивая на себя платье, сказала она.

– Что будет, если муж узнает о твоей измене? – спросил Вайс.

Невинный, казалось бы, вопрос, но Наталья пришла в ужас. И стала вдруг озираться по сторонам.

– Что-то не так?

– У тебя точно нет нигде видеокамеры?

– Есть. Но она сейчас не работает. А надо было снять на видео?

– Нет, не надо. Просто так делают…

– Понимаю. Порно в собственном исполнении. Даже не знаю, заводит это или нет. Надо попробовать…

– Я не об этом. Я о мошенниках. Заманивают человека, снимают на видео, как он с малолетней, потом шантажируют…

– Да? Но я могу просто рассказать Артуру, как мы тут с тобой развлекались.

– Но ты же не станешь этого делать? – с сомнением и выжиданием посмотрела на Вайса Наталья.

– А сколько ты готова заплатить мне за молчание? – совершенно серьезно спросил Василий.

– Ах ты, сволочь!

– Или у него крыша есть?

– Есть!

– И она размажет меня по асфальту, – подсказал он.

– Размажет!

– Да, но сначала тебя в бетон закатают. За измену.

– Сколько ты хочешь?

– Это ты о деньгах? Ничего. Я свое уже получил. Натурой. Можно будет повторить. Но я думаю, на бескорыстных началах…

– Ты надо мной издеваешься?

– Нет, просто шучу. Я не мошенник, я бизнесмен… Я слышал, твой муж казино продает.

– Где ты это слышал?

– Ты ему звонила, если не помнишь. Кто-то предлагал ему два миллиона долларов.

– Да, да, было.

– А кто предлагал?

– Да есть один человек. Его старый приятель…

– Ну да… Может, крыша казино хочет выкупить?

Мало ли, вдруг бандиты или воры, крышующие Тарасова, решили завалить кабанчика, для того и создали ему невыносимые условия. Сначала они бизнес у него за бесценок скупят, а затем и самого в расход. Есть такая схема, в которой для Вайса просто нет места. Ему житья не дадут, если он перекупит казино у крутых людей. Он постарается не дать себя в обиду, но зачем ему проблемы на голом месте?.. Хотя, конечно, ради скидки на три-четыре миллиона можно и черту вызов бросить…

– Нет, нет, это Лёша хочет казино взять. У него тоже казино есть и несколько ресторанов. Они когда-то вместе начинали…

– Что начинали, бизнес?

– А зачем тебе это нужно знать? – подозрительно глянула на Вайса Наталья.

– Может, я у этого Лёши ваше казино хочу перекупить.

– А деньги есть?

– Сейчас.

Вайс потянулся к телефону, позвонил Цимбалу. Его на месте не было, но братва дала номер, по которому можно было с ним связаться. Незнакомый номер. Может, он у бабы какой-то зависает.

– Я тебе не сильно помешал, брат? – спросил Вайс, услышав голос приятеля.

Женщины где-то рядом с ним разговаривают, хихикают.

– Да нет, еще не начинал. Пока только разминаемся, – засмеялся Цимбал.

– Жаль, придется тебя оторвать от столь важного дела. Я тут казино хочу купить. Стартовая цена – семь лимонов. Но есть возможность взять за два с полтиной. Дело срочное, завтра вечером ты должен быть у меня. И три лимона привези…

– Деньги есть. Завтра из банка выдерну…

– Не надо завтра, давай сегодня. Ноги в руки, и пошел. И схрон вскрой… Короче, делай что хочешь, но завтра вечером три лимона должны быть у меня.

– Точно стоящий вариант? – озадаченно спросил Цимбал.

– Предварительно да. Я был там, посмотрел все, пока сто баллов. А дальше видно будет. Людей подключу, ситуацию пробьем, чтобы никаких подвохов…

– Может, не будем спешить?

– Я же говорю, дело срочное. В этом вся фишка.

– Вообще-то надо посмотреть, как ты устроился, – сожалея об испорченном вечере, вздохнул Цимбал. – Пойду банкира за гриву брать…

Вайс назвал адрес и положил трубку. Наталья должна была все это слышать. Если это какой-то заговор, то завтра к его дому подтянутся плохие люди, чтобы отобрать деньги. Только Цимбал не сюда подъедет, Вайс перенаправит его в другое место, а грабители, если они вдруг появятся, попадут на большие неприятности. Засаду он организует.

– Все, с деньгами вопрос решен, – сказал Вайс, подмигнув женщине. Настроение у него хорошее, чего не скажешь о ней.

– Ты что, серьезно собрался казино покупать?

– Да. И уже с твоим мужем договорился. Спасибо тебе, что с информацией помогла. Ты в казино пошла, я за тобой. Ты к Артуру, а потом и я к нему. Только тебя в кабинете уже не было…

– Не было, – эхом отозвалась Наталья. – Я в бар ушла. Переваривала… Мысль переваривала, что уехать придется…

– А уезжаете из-за чего?

– Проблемы, – неопределенно махнула рукой Наталья.

– Темнить не надо, – строго посмотрел на нее Вайс. – Тут дело такое, что я все знать должен. Так уж вышло, что ты стала посредником сделки между мной и твоим мужем. Хочешь ты этого или нет, но, если вдруг что, спрашивать будут с тебя…

– Кто будет? – напряглась молодая женщина.

– Братва. Завтра здесь будут мои люди, привезут деньги, а послезавтра я выхожу на сделку с твоим мужем. Бригада у меня серьезная, проблемы решаем любые – и с тобой решим, если мы вдруг на этой сделке погорим…

– Ты что это, серьезно?

– Серьезней не бывает.

– Ты бандит?

– Еще какой… А чего ты переживаешь? Если ты мне вдруг липу подсунула, то не поздно отказаться.

– Ничего я тебе не подсунула. Сам наш разговор подслушал. И уезжаем мы с Артуром, потому что на него налоговая наехала. Он раньше цеховиком был, мебель делал, типа югославскую, потом на водку переключился. В общем, хорошие деньги поднимал. И теперь к нему из-за этого прицепились. И еще казино собираются трясти… У нас дом за границей, деньги в швейцарском банке. Ну, хотелось бы и еще что-нибудь отсюда увезти… Да, кстати, у нас квартира отличная, в сталинской высотке, мы за нее почти миллион долларов заплатили. И то, считай, повезло, она сейчас все полтора стоит… Артур с тобой про квартиру не говорил?

– Нет.

– Может, и квартиру возьмешь?

– Задорого не возьму.

– Ну, может, за полмиллиона?

– Хорошо. Я с ним поговорю. И завтра к тебе домой подъеду. И квартиру посмотрим, и с тобой побалуемся. Или ты против?

– Если Артура не будет, почему бы и нет…

– Смотри, Наташа, если подставишь меня со своим Артуром, я тебя и за границей найду, и с луны, если что, достану. Ты меня поняла?

Наталья все поняла. И, судя по ее поведению, ни подставу ему не готовила, ни разводку. Но Вайс не расслаблялся. Он отвез ее домой, связался с Костей Цветковым, которого взял с собой из Краснополя. Он экономист по образованию и хороший парень. Завтра он должен был сам решить вопросы с нотариусом, юристом и регистрационной палатой. Мало оформить покупку по всем правилам, надо еще выяснить, кому принадлежит казино «Мос-Вегас».

Глава 11

Мягкий перестук рулеточных шариков завораживал. Но кто-то за этим игровым столом добивался победы в неподкупной магии чисел, а Яну больше интересовали сами игроки. Среди них она искала свою удачу, с них срывала свой джекпот.

Она умела быть яркой и вульгарной – такой, чтобы у мужчин ум за разум заходил от ее сексуальности. Но этот стиль не для казино. Здесь она в образе роковой женщины. Волосы темно-русые, прическа без особых вычурностей, длинное вечернее платье с глубоким декольте и открытой спиной. Взгляд не должен быть ищущим, он блуждает по залу. И выражение лица серьезное, а нежно-кокетливую улыбку она дарит лишь своему мужчине.

Лёня тоже за рулеточным столом, Яна стоит неподалеку от него. Она не пытается прижаться к нему, обнять. Надо соблюдать дистанцию, чтобы полнолицый холеный мужчина в стильных очках мог надеяться на знакомство с ней. И Цыпа имела на него виды, потому что безымянный палец его правой руки был украшен обручальным кольцом. Своим поведением она должна объяснить ему, что не совсем свободна, но при этом готова рассмотреть кое-какие варианты отношений. А этот мужчина, похоже, совсем не прочь предложить ей свое общество. Он увлечен игрой, но при этом посматривает на нее со спокойным вожделением. Она не заигрывает с ним, но с каждой ставкой все ближе подходит к нему. А вот и долгожданный момент начала знакомства.

– Девушка, скажите, какого числа вы родились? – с легким смятением в голосе, но все же смело спросил он.

– Семнадцатого августа, – мягко улыбнулась Яна.

Лёня делает вид, что ничего не замечает. А сам все видит. И ревнует.

Интересный он человек, раньше сам без всяких угрызений совести подкладывал ее под других мужчин, а сейчас у него вдруг ревность проснулась. С одной стороны – это хорошо, но с другой – немного раздражает. Раньше, когда Пижон ею помыкал, он ей нравился больше. В этом плане она и сама странная женщина. Да и по многим другим пунктикам с ней не все в порядке. Преступный образ жизни, тяга к рискованным авантюрам, отсутствие жалости к людям… А ведь раньше она не была такой. Или, вернее, не позволяла себе раскрыться с дурной стороны. Но сейчас общество со своей моралью совсем ее не интересует. Она живет, как ей нравится, и пока менять в своей жизни ничего не собирается. Хотя, возможно, не за горами то время, когда ей захочется остепениться. Нельзя же всю жизнь ходить по минному полю.

– Ставлю на семнадцать!

Мужчина в очках сделал ставку и проиграл. Но это его не остановило.

– А сколько вам лет? – обращаясь к Яне, спросил он.

– Девятнадцать.

Он сделал ставку на это число, но снова мимо.

– Я в этом не виновата! – Цыпа умела придать своему голосу нежное звучание. – Просто это плохая примета – спрашивать у женщины про ее возраст.

– Да? Я думал, что это просто неприлично, – улыбнулся игрок. – А это оказывается, еще и плохая примета…

– Надо было спросить, как меня зовут. Это хорошая примета.

– И как вас зовут?

– С этого надо было начинать, но уже поздно, – сожалеюще развела она руками. – Сегодня не ваш день.

– Сегодня мой день, – не согласился игрок. – И завтра будет мой день. И послезавтра. А то, что проигрываю, так это меня не разорит…

– Очень надеюсь, – мило, но уже отстраненно улыбнулась Яна. И сделала ручкой Лёне.

– Может, все-таки скажете, как вас зовут? – спросил мужчина в очках.

– Настя. Но это уже не имеет значения…

– Имеет. Потому что я хочу с вами познакомиться… Это ваш парень?

– Почти.

– Как это почти?

– Он мой брат. Но двоюродный. Он и братом моим может быть, и парнем…

– Понятно. Хотя и не совсем… Мне кажется, вы отвлекаете своего брата, – заигрывающим шепотом сказал мужчина. – Здесь есть прекрасный бар, я мог бы угостить вас бокалом хорошего вина.

Яна замялась для вида.

– Да, кстати, меня Виктором зовут.

Девушка мило улыбнулась, как будто именно этого ждала. Вот узнала его имя и теперь согласна на все… Хотелось бы, что Виктор все так и понял.

– Для меня хорошее вино – это мартини.

– Сколько угодно.

В баре было спокойно, музыка тихая, ненавязчивая. И еще интимный полумрак.

– А брат ваш где живет, в Москве? – спросил Виктор.

– Вы можете с меня начать, – с безобидной иронией проговорила Яна. – Можете у меня спросить, откуда я. Из Уфы.

– Чувашка?

– Не чувашка. И не чувиха. Русская. Кстати, Уфа – это Башкирия.

– Посрамлен и унижен, – с веселым видом вскинул ладони мужчина.

– Ничего, бывает… А брат у меня в Москве живет. Правда, он женат, но меня это не смущает.

– Почему?

– Во-первых, он мне брат. А во-вторых, жена у него сейчас в больнице, на сохранении. Квартира свободна… Только вы не подумайте чего, – спохватилась девушка. – Просто квартира однокомнатная, втроем тесно, а вдвоем в самый раз. Лёва на раскладушке спит…

На всякий случай Цыпа изменила имя своего партнера.

– Да, в столице с жильем туго. Я сам когда-то в Москву приехал, без гроша в кармане. Думал, пропаду. Ничего, выкрутился. Банк свой, квартира шестикомнатная, дом за городом… Очень красивый дом. Если не верите, мы бы могли съездить посмотреть.

– А что жена скажет? – Яна красноречиво посмотрела на обручальное кольцо.

– Жена сейчас в Москве. Она нам не помешает.

– Что не помешает? – возмущенно повела бровью Цыпа.

– Дом осматривать.

– Совсем меня за дурочку провинциальную держишь? – перешла на «ты» Яна. – Знаю, какой дом ты собрался смотреть…

– Ты не так все поняла, – заметно смутился Виктор.

– Да ладно, расслабься, – успокоила его Яна. – Ты мужчина, я женщина, от природы никуда не денешься. Только я сейчас не хочу.

– А может, все-таки?

– Не хочу, я сказала… Еще коктейль закажи.

Виктор не психанул и коктейль с мартини не зажал. Да и себе в бокале вина не отказал. Значит, она не погасила в нем надежду на интимные отношения. Значит, игра продолжается.

– А ты работаешь или учишься? – спросил новый знакомый девушки.

– Учусь. В юридическом. Иногда подрабатываю…

– Где?

– Где придется… Только ты не думай, я не проститутка.

– Да нет, я не думал… Просто у красивой девушки в твоем возрасте всегда туго с деньгами. Я мог бы предложить тебе работу. За ценой, как говорится, не постою.

– Что за работа?

– Ты бы могла работать у меня секретаршей.

– Днем я учусь, а на вечернее отделение переводиться не хочу.

– А ко мне? На мое вечернее отделение.

– Это как?

– Будешь работать моей вечерней секретаршей. Ты очень хорошо смотришься при вечернем свете. Ты могла бы сопровождать меня в казино, в ночные клубы. С женой мне неинтересно, а с тобой было бы в самый раз.

– Система оплаты труда какая? Тарифная, сдельная или повременная?

– Чувствуется, что учишься на юридическом, – улыбнулся Виктор. – Сдельно-премиальная тебя устроит?

– И сколько будет стоить человеко-час?

– Сто долларов. Плюс столько же премия, за старание.

– А как насчет аванса?

– Если начнешь работать прямо сейчас, то получишь тысячу долларов.

– Тогда поехали знакомиться с твоей женой.

– Зачем? – ошарашенно посмотрел на Яну Виктор.

– Я думаю, она должна утвердить мою кандидатуру.

– Совсем не обязательно, – облегченно вздохнул мужчина.

– Тогда я приступаю к работе. С завтрашнего дня. Извините, босс, но сегодня у меня по плану вечер с братом. Он уже, наверное, волнуется…

– Зачем он тебе нужен? Со своей однокомнатной квартирой… У меня есть небольшая квартира в Сокольниках, двухкомнатная, с обстановкой. Ты бы могла жить там. Мы можем поехать туда прямо сейчас.

– А как же ваш загородный дом?

– Это мы всегда успеем. Ну так что, едем в Сокольники?

– Хорошо. Только я скажу Лёве, что покидаю его.

Девушка сходила к Пижону, объяснила ситуацию. Якобы увлеченный игрой, он безучастно махнул на нее рукой. Но Яна знала, что сейчас он отправится вслед за ней. Машина под парами, Телепень за рулем, в сумочке у Цыпы радиопередатчик, с помощью которого за ней можно следить. Виктор мог оказаться каким-нибудь маньяком, и Яна не хотела бы оставаться с ним один на один.

Но никаких отклонений в психике она у него не обнаружила. Виктор отвез ее на своем «Мерседесе» на квартиру, похвастался недавним ремонтом и хорошей обстановкой. Яна изобразила дикий восторг и якобы на радостях позволила Виктору уложить себя в постель.

Цыпа уже лежала под ним голышом, когда ей вдруг якобы захотелось в туалет. Проходя мимо двери, она незаметно открыла ее. А когда вернулась, зажгла свет в комнате.

– Вы должны посмотреть на меня при свете, босс, – принимая соблазнительную позу, гривуазно улыбнулась она. – Вы должна знать, что я безупречна… А завтра я станцую вам стриптиз…

Но завтрашний день с ним не входил в планы девушки. И Виктор это понял, когда Пижон предъявил ему на нее свои права. Яна изобразила сцену насилия, Лёня заснял ее на пленку, а Виктора хватил удар, когда он понял, в какой переплет угодил.

– Извините, босс, но мне всего семнадцать лет, – сказала Яна, соскакивая с постели.

– Нашла перед кем извиняться? – взревел Пижон. – Он уже, считай, петух. Щас его на кичу оформят, а там пацаны его быстро на вокзал пропишут.

Похоже, банкир не понял, о какой киче и каком вокзале идет речь. Зато до него дошло, что Пижон чистой воды уголовник и связываться с ним ох как опасно.

– Это ты вор в законе, Бус, – подыграла ему Яна. – А Витя в тюремных делах не бум-бум. Можно, я ему сейчас все объясню?

Яна показала Виктору свой фальшивый паспорт и объяснила, в какую статью Уголовного кодекса он вляпался. И жену приплела. Дескать, разведется она с ним, когда его осудят. Автоматически разведется, без всяких формальностей. И все его имущество перейдет к ней. Где-то она, конечно, преувеличивала, но банкир все-таки сварился.

– Ну, ты и сука! – с ненавистью глядя на Цыпу, прошипел он.

– Зато при деньгах. А сегодня мы с Бусом станем еще богаче. На сто тысяч долларов. Ты готов раскошелиться, дорогой?

В ответ на это Виктор принялся отчаянно торговаться и даже смог сбить цену до восьмидесяти тысяч. Зато деньги они получили в ту же ночь.

Яна сделала правильную ставку в казино и сорвала банк. Может, и нехорошо она поступила, но раскаяния не было и в помине…

* * *

Цимбал с важным видом прошелся по большому залу казино. На лице выражение величественного спокойствия, но все-таки восторг распирал его изнутри.

– Ну как? – весело подмигнул ему Вайс.

– Супер! – не выдержал и растянул в улыбке рот Цимбал.

Он опоздал на целую ночь и прибыл в Москву только сегодня утром. К этому времени Вайс пробил ситуацию с казино, разобрался с формальностями. Осталось только подписать основной договор с Тарасовым и оплатить счет.

Тут и подоспел Цимбал. Он привез деньги; их заперли в сейфе нотариуса, который заверил договор, и выставили охрану. Потом была регистрационная палата. Вайс забрал свидетельство на право собственности, а Тарасов – деньги. Только после этого Цимбал смог попасть в казино. Правда, с Вайсом они зашли сюда как гости, хотя по факту были здесь полноправными хозяевами. Тарасов обещал представить его персоналу, но вдруг потерялся. И Вайс даже знал, куда он делся. В аэропорту он сейчас, на рейс в Испанию регистрируется. Но так для того он и спешил, чтобы побыстрей слинять.

Вечер еще только начинался, клиентов мало, но стриптизерши уже показывают класс. Да и официантки смотрятся очень соблазнительно. Одна из них, пышногрудая шатенка, прошла мимо Цимбала, и он едва удержался, чтобы не заглянуть под ее короткую юбку.

– Я тоже думаю, что мы не зря потратились, – признался Вайс.

Но Цимбал с ним не согласился:

– Ну, я бы не сказал, что здесь семь лимонов. Круто, но не семь. Почти так же круто, как в «Ночной фее», но «Фея» меньше лимона стоит…

– Да нет, «Мос-Вегас» гораздо круче «Феи». Да и «Фея» в Краснополе, а здесь Москва. И цены здесь другие. И навары тоже. А еще репутация больших денег стоит. А репутация у «Мос-Вегаса» солидная. Одно из первых казино, причем с размахом. Мы свои две с полтиной за несколько месяцев отобьем. Если все нормально будет.

– А что, может быть ненормально?

– Всякое может быть… Как-то все быстро с этим казино случилось. Как с девочкой, – усмехнулся Вайс. – Не успел познакомиться, а она уже раз – и беременна…

– Да нет, в нашем случае девочка уже родила… Но ведь это наша девочка. И женились мы на ней строго по закону. Или все-таки фальшивка?

– Не думаю. Мы проверили, казино действительно принадлежало Тарасову. И сделка наша законная, с этим без проблем, отвечаю.

– А что тебя напрягает?

– Да Лёша какой-то глаз на это казино положил. Наташа мне говорила про него, что друг мужа, когда-то вместе с ним цеховой бизнес начинал. Он одно казино поставил, Тарасов – другое. Надо было спросить, как фамилия у этого Лёши и что за казино он держит…

– Это важно?

– Хорошо, если нет. А если этот Лёша наедет, права на казино предъявит?

– Какие у него права?

– Ну, мало ли… Может, он специально Тарасова под ментов подставил, чтобы казино по дешевке взять. Он уже два лимона баксов ему предлагал. Только пока Тарасов думал, мы казино перехватили. И Лёшу этого нагрели…

Вайс усмехнулся. Мужик сам во всем виноват, надо было быстрей чесаться. Он где-то за границей отдыхал, надо было ему сразу в Москву лететь, а он затормозился. Что ж, пусть чешется дальше.

– Наедет, говоришь? Как наедет, так и отъедет.

– Само собой, развернуться мы ему не дадим. Но проблемы могут возникнуть…

– Тебя пугают проблемы?

– Нет.

– Кстати, кто казино крышует?

– Воры. Пиковые. Есть тут один такой, Маврози зовут. Наташа говорит, что с Тарасовым он уже давно работает, еще с восьмидесятых годов, когда тот еще мебель налево делал и водку паленую гнал. Десять процентов с него имел. Раньше с цеховиков столько брали.

– А мы отстегивать будем?

– Серьезный разговор. А мы здесь как гости, – усмехнулся Вайс. – Надо в кабинет идти, там говорить. Кабинет у Тарасова большой, весь зал оттуда как на ладони.

– Что ж, пошли, посмотрим.

У лестницы, что вела на верхние этажи, стоял дюжий парень в строгом костюме и с «Моторолой» в руке. К нему с другой стороны холла направлялся вчерашний охранник, от которого Вайс как бы спас Олесю.

– Эй, старик, ты что, Наталью Михайловну ищешь? – разнузданно спросил он у Вайса.

Цимбал изменился в лице, вздыбился, но Вайс легонько толкнул его в бок. Дескать, нормально все.

– Уехала Наталья Михайловна.

– Да я знаю, что уехала, – небрежно бросил охранник. – Вопрос в том, что ты здесь делаешь?

– Да вот, нового босса вам привез, – кивком Вайс показал на Цимбала.

У охранника отвалилась челюсть, и он вытянулся в струнку.

– Прошу любить и жаловать, Цимбал Александр Дмитриевич. Обращаться на «вы» и шепотом.

Собственность, как водится в таких случаях, оформили на подставное лицо. Если точней, то на одного алкаша из Краснополя. Он, бедолага, даже не знал, какое счастье ему сегодня обломилось. Но доверенность он выписал – и на Вайса, и на Цимбала. И даже на Грина с Платом. Они все теперь имеют право представлять его интересы в Москве и распоряжаться казино как своей собственностью. А в самое ближайшее время тихий пропойца составит и подпишет завещание, по которому, в случае чего, казино отойдет третьему лицу, чтобы вдруг ситуация не вышла из-под контроля. Этими всеми делами занимался человек, которому Вайс доверял как самому себе. Хотя и не забывал проверять. Мало ли что…

– Гуляй! – Цимбал небрежно щелкнул пальцами, прогоняя охранника.

Тот поспешил исчезнуть. А его напарник даже не попытался остановить новых своих боссов. Отошел в сторонку, пропуская их. За что и поплатился.

– А ты уверен, что я новый хозяин? – набросился на него Цимбал. – А если тебе лапшу впарили? Почему права на казино не спрашиваешь?

Парень в замешательстве посмотрел на свидетельство, на доверенность, которые предъявил Вайс. Пытался разобраться, но ничего не понимал, только с глупым видом кивал.

– Отвали!

Цимбал оттолкнул его в сторону и стал подниматься по лестнице. Вайс последовал за ним.

В приемной никого не было, в кабинете бардак – створки шкафов открыты, вещи разбросаны. Похоже, Тарасов забрал отсюда самое ценное. В прошлый раз Вайс видел на столе часы в мраморной оправе, но сейчас их не было. А может, кто-то из сотрудников похозяйничал в кабинете.

– А секретарша где? – спросил Цимбал.

– Это я у тебя должен спросить, ты у нас хозяин, – усмехнулся Вайс.

– Ага, халиф на час. Завтра я уеду, а ты останешься…

– Завидно?

– Да есть немного… И все-таки где секретарша?

– На конкурсе.

– Что за конкурс?

– «Мисс Москва-94».

– Офигеть!

– Шучу. Не фонтан у Тарасова секретарша. Маленькая, толстенькая…

– Я, между прочим, худею, – послышался вдруг обиженный голос.

Секретарша вошла в открытую дверь, грустно посмотрела на Вайса:

– Если я не ошибаюсь, вы новый владелец казино?

– Не ошибаетесь.

– А документы посмотреть можно?

– Наш человек! – расплылся в улыбке Цимбал.

Но секретарша даже не глянула на него. С выражением глубокой сосредоточенности на лице она погрузилась в изучение документов. Наконец кивнула. Дескать, все в порядке. И опечаленно вздохнув, принялась наводить порядок в кабинете.

– И насчет ужина распорядись, – сказал Цимбал.

Женщина кивнула, вышла из кабинета, вернулась, а вскоре к ним пожаловала официантка с угодливой улыбкой на лице. Она положила на стол две кожаные папки.

– Что это? – спросил Цимбал.

– Винная карта и меню.

– Не надо мне тебю, – засмеялся он. – Что-нибудь на свое усмотрение принеси. И чтобы вкусно было. Если не вкусно будет, подашь себю… Ну, чего стоишь?

– А выпить что принести? – как ни в чем не бывало продолжала улыбаться девушка. Похоже, она была совсем не прочь подать «себю».

– Бутылку «Абсолюта».

Официантка ушла, но тут же появился высокий спортивного сложения парень в строгом костюме и с интеллигентной внешностью. Оказалось, что это был распорядитель казино.

– Давно работаешь? – спросил Цимбал.

– С самого начала, – склонив голову, услужливо проговорил парень.

– Нормально все?

– Артур Денисович не жаловался.

– Я пожалуюсь, если плохо работать будешь. Ты иди пока, разруливай там ситуацию, мы с тобой завтра конкретно поговорим, – вальяжным движением руки отослал его Цимбал. И когда парень ушел, спросил: – Может, нам еще и девочек заказать? Ну, стриптизерш?

Вайс не ответил, а секретарша молча и тяжело вздохнула. Дескать, что с «новых русских» взять, если у них на уме только деньги да бабы. С той же миной она вышла из кабинета. И дверь за собой закрыла.

– Я бы ее поменял, – глядя ей вслед, сказал Цимбал.

– Посмотрим, как работать будет. Может, ей цены нет.

– Тебе видней… Насчет крыши у нее спросить надо. Думаю, она в курсе.

– Зачем спрашивать? Ты же знаешь, крыша приходит сама.

– А она нам нужна?

– Вопрос, конечно, интересный…

– Сам как думаешь?

– Можно и пободаться, – пожал плечами Вайс.

– Не зная брода?

– В том-то и дело. Я здесь никого не знаю. Да и с ворами не хотелось бы связываться. Но боюсь, что без этого не обойтись…

И в Краснополе без воров не обошлось. Все-таки прибыл на место Алтая новый смотрящий, пришел к Цимбалу, запросил двадцать процентов, но получил только десять. И не стал упрямиться. В принципе конфликта с ворами нет, но Вайс уже и не хочет возвращаться в Москву. Да и не от них он, в общем-то, бежал.

– Десять процентов – это еще куда ни шло, но если двадцать заломят, тогда отстреливаться будем…

– Могут и тридцать заломить, это дело такое. С охраной тебе надо решать. Я бы всех вышибал здесь заменил. Может, пацанов прислать?

– Пришлешь. Кого назову, того и пришлешь. Человек десять, больше не надо. А не будет хватать, еще дошлешь. Московских я на это дело брать не буду, свои надежней.

– Будут пацаны. Все будет… А с автосервисом что?

– Пока ничего. Но, думаю, одно другому не мешает.

Входная дверь вдруг открылась, и в кабинет летящей походкой вошли две фурии в коротких серебристых платьях. Ноги у них и без того длинные, и еще каблуки высокие. Обе блондинки, но одна сияет как начищенный медный пятак, а другая совсем невеселая.

Но вот эта грустная блондинка увидела Вайса и тоже вдруг просияла. Как будто любимого мужчину нежданно-негаданно встретила. А ведь они едва знакомы… Олеся это. Аникеев тоже ее узнал.

И первая блондинка шла по разряду «супер», но Цимбал поманил к себе Олесю. Та растерянно посмотрела на Вайса, будто прося пощады.

– Оставь ее, это моя подружка. Да, Олеся?

Девушка радостно улыбнулась, кивнула, приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки. А ее подружка на Вайса даже не взглянула. Ей нужен был Цимбал, и ему она позволила обнять себя. И весело хихикнула, когда он положил руку на ее ягодицу.

– Как зовут мое счастье?

– Альбина.

– А вторую половинку? – Он легонько сжал рукой второе полушарие.

– Тоже Альбина, – засмеялась девушка.

– Ну, тогда садись на свои альбины. Выпьешь с нами, поужинаешь. Может, потом и станцуешь…

За большим залом казино можно было наблюдать через витринное окно, для этого здесь стоял кожаный диван, два кресла, журнальный столик.

Цимбал выбрал кресло, сел, и блондинка тут же оказалась у него на коленях. Как будто так и нужно. Вайс устроился на диване, Олеся примостилась рядом. Он обнял ее, и улыбка вдруг застыла на ее лице. Девушка вроде бы и позволяла ему себя обнимать, но вместе с тем давала понять, что это ей не нравится.

Вайс усмехнулся про себя. Яна когда-то также разыгрывала перед ним святую невинность, а он, как лох, шел у нее на поводу.

Руку Василий убирать не стал, но и вольностей себе не позволял – в отличие от Цимбала, который уже вовсю хозяйничал у Альбины под подолом.

– Слушай, может, мы с Олесей пойдем прогуляемся? – спросил Вайс.

– Не надо. Это мы с Альбиной сейчас пойдем в комнату для привата. Надо бы посмотреть, как там все устроено…

– Где устроено, в комнате для привата? Или вообще?

– И вообще тоже! – осклабился Цимбал.

В кабинете появились официантки – и одна с подносом, и другая. Оказывается, секретарша заказала в кабинет не только танцовщиц, но и ужин для них. Перед Олесей поставили тарелку с какой-то мудреной отбивной и картофельным гарниром.

– Ой, этого мне будет много! – проговорила она. – Здесь много калорий, а я слежу за своей фигурой…

Она и дальше бы продолжала в том же духе, но Цимбал махнул на девушку рукой, осадив ее. Вайс улыбнулся. Похоже, Олеся уже освоилась и готова болтать без умолку…

Странно, ему никогда не нравились тараторки, но Олеся лишь умиляла его своей болтовней. Голос у нее приятный, нежный и певучий и шел от души. Может, и простецкая у нее душа, но ему-то какое до этого дело?

Вайс забрал у нее блюдо с мясной отбивной, поставил свою тарелку, которую украшал кусок какой-то красной рыбы в аппетитном сырном кляре.

– Рыба полегче будет.

– Ой, спасибо большое! – Олеся обрадовалась так, будто Вайс подарил ей целый мир. – Ты такой добрый! Я когда тебя увидела, сразу поняла, что ты мой тип мужчины… Нет, не мой мужчина, а мой тип.

Олеся осеклась, глянув на Цимбала. Видимо, девушке показалось, что он снова махнул на нее рукой. Но Саше сейчас не до нее. Он с такой жадностью набросился на ужин, что Вайсу оставалось только позавидовать его аппетиту.

– Весь день на ногах, то одно, то другое, – словно оправдываясь за свое желание поскорее набить едой живот, сказал он.

– Причем первую половину на колесах, – сказал Вайс.

– Ага, на колесах! – хмыкнул Цимбал. – Утро с колес начал, а сейчас бы косячок дернуть, гы!

Альбина засмеялась, реагируя на шутку.

Цимбал был немногим ее старше, но она обращалась к нему на «вы». А на Вайса даже не смотрела. Может, старший охранник объяснил ей, куда она идет и кто хочет ее белого тела. Дескать, в кабинете босса двое, один хозяин, другой – его водитель. Если так, тогда все понятно.

– Может, пойдем?

Цимбал взял Альбину за руку и вывел из кабинета. Еще и Вайсу подмигнул, чтобы он с Олесей не терялся.

– Я пробовала косячок, ничего хорошего, – проговорила Олеся, когда они с Вайсом остались одни. – Смех такой глупый-глупый, а наутро голова трещит… А ты пробовал?

– Я спортсмен, этим делом не увлекаюсь.

– И я тоже спортом занималась. Бальными танцами. В Москву приехала, в институт хотела поступить, не получилось. Домой возвращаться стыдно; сначала официанткой сюда устроилась, а потом в стриптиз переманили. Я же хорошо танцую, очень хорошо…

– Покажешь.

– Я вообще-то в привате не танцую.

– Почему?

– Не хочу. Правда, Макс заставляет…

– Кто такой Макс?

– Ты его знаешь, я от него тогда убегала. Он такой липучий… Я ему говорю, что не буду в привате танцевать, а он говорит, надо. Я говорю ему, что лучше официанткой работать буду, а он обещает на панель меня отправить. Сказал, это мой последний шанс.

– Какой шанс?

– Босса развлечь. Это же, считай, приват. Только его Альбина перехватила… Да и пусть увольняет!

– Кто увольняет? Кого? – спросил Вайс.

– Ну, Макс меня. Неужели непонятно? – удивленно посмотрела на Аникеева девушка. И даже всплеснула руками – с присущей ей незатейливой манерностью.

– За что?

– Как за что? Я же босса должна была ублажить! А босс с Альбиной ушел. Теперь понятно?

– Теперь понятно. Но босс тебя к себе звал, почему не пошла?

– Не захотела, потому и не пошла.

– А ко мне захотела?

– Захотела… Ты мне нравишься… – без всякой наигранности застеснялась она. И тут же нахмурилась, вспомнив о том, что не давало ей покоя все это время. – Только ты руки не распускай, ладно?

– Почему? Потому что просто водитель, а не босс?

– Мне какая разница, водитель ты или босс? Мне до этого нет никакой разницы. Если мне нравится парень, то мне все равно, кем он работает.

– И много тебе парней нравилось?

– Не много. Игорь нравился. Антон. Все, больше никто.

Если бы Вайсу предложили охарактеризовать Олесю одним словом, то он назвал бы ее «Простота». Бесхитростная она, и нет в этом никакого притворства.

– А я? – весело сощурился он.

– Ну, и ты, – зарделась девушка.

– Но лучше с боссом любовь крутить. У босса денег много, машина у него дорогая, квартира. Жила бы с ним и горя не знала…

– Во-первых, он не предлагал мне с ним жить. А во-вторых, я не хочу с ним…

– А со мной?

– С тобой хочу… Ну, не в том смысле… – смутилась она. – Секс меня не интересует.

– Что, совсем?

– Почему совсем? Есть в нем приятные моменты. Но сначала я должна понять, что ты ко мне относишься серьезно…

– А предложение сделать?

– Не надо предложения… То есть можно и предложение, но это не главное. Главное, чтобы ты ко мне серьезно относился… А ты смеешься надо мной, – с обидой проговорила девушка.

– Я над тобой смеюсь?

– Смеешься. Я же вижу, что смеешься, – надулась она. – Ты тоже считаешь меня глупой.

– Тоже?

– Да, многие так думают. Хотя я никому ничего плохого не делала…

– Этот мир очень жестокий.

– Я знаю. И в нем так трудно жить…

– Каждый так и норовит тебя обидеть?

– А ты откуда знаешь? – с подкупающей наивностью спросила Олеся.

– Ты красивая, мужчины хотят тобой обладать.

– Я не красивая, – покачала она головой.

– А какая?

– Я очень красивая, – без ложной скромности сообщила она.

– С этим не поспоришь, – улыбнулся Аникеев.

– И все думают, что со мной можно все. Потому что я стриптизерша…

– Именно потому они так и думают.

– Но я же всего лишь танцую.

– Танец – это искусство обещать. Ты обещаешь, а мужики верят.

– И ты думаешь, что я шлюха? – чуть не плача, посмотрела на Вайса девушка.

– Как бы тебе сказать…

– Значит, думаешь! Ну и пошел ты к черту!

Она поднялась, чтобы уйти, но Вайс взял ее за руку, вернул на место.

И простоватая Олеся, и глуповатая, и поболтать любит, но ему нравилась ее непосредственность. И еще ему легко с ней. Да и красивая она… В общем, он хотел, чтобы девушка ушла отсюда, но только вместе с ним.

– Ты не шлюха. Ты скромница. Скромница легкого поведения. Но мне с тобой хорошо. И я не хочу отпускать тебя в этот жестокий мир, где каждый может тебя обидеть. Ты могла бы переехать ко мне.

– Правда? – просветлела девушка.

– Можем уехать прямо сейчас. У меня квартира на Ленинском, тебе понравится…

Наталья предлагала ему свою квартиру в сталинской высотке, но, увы, с этим вариантом ничего не вышло. Ее смог срочно выкупить сосед Тарасова, причем за стоящую цену. Но ничего, главное, что с казино повезло.

– А как же твой босс?

– Нет у меня босса.

– А этот, Александр Дмитриевич?

– Кто тебе про него сказал, Макс?

– Да.

– Он тоже владеет этим казино. На общих со мной правах. Завтра он уедет, а я останусь здесь. И я здесь буду директором, а не он…

– А разве ты не водитель?

– Водитель. Своего собственного «БМВ». Просто Макс не так все понял. Потому что он идиот. Ничего, завтра я вытряхну отсюда весь мусор.

– А сейчас мы едем к тебе? – восхищенно спросила Олеся.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты сказал! – испуганно вытянулась девушка в лице.

– Разве?

– Да. Ты сказал, что я могла бы переехать к тебе.

– Не заметил, – улыбнулся он. – Так увлекся, что не заметил. Тобой увлекся… Ну что, едем?

– Да!

– А как же работа?

– А ты можешь меня уволить?

– Могу.

– Тогда увольняй, плакать не буду. А если бросишь… А ты меня бросишь… – протяжно вздохнула девушка. – Ничего, я себе другую работу найду.

– Я тебя тогда обратно к себе возьму.

– А ты меня правда бросишь? – расстроенно спросила Олеся. Но при этом все же нашла в себе силы улыбнуться.

– Ну, ты же сама это сказала.

– А ты что скажешь?

Вайс промолчал. Ему нечего было ответить. Он и сам понимал, что Олеся – это несерьезно. И, конечно же, их отношения не будут длиться вечно… И совсем непонятно, зачем он тащит ее к себе домой?

Глава 12

Канары – острова вечной весны. И не только потому, что летом там не жарко, а зимой не холодно. Там особенная, бодрящая атмосфера, и воздух молодильный – а как еще иначе объяснить, что на Канарах Алексей Андреевич Жданов ощущал в себе прилив телесных сил? В свои шестьдесят два года он чувствовал себя сорокалетним мужчиной с крепким либидо. Не зря он отправился туда с молодой любовницей, которая здесь, в Москве, имела, мягко говоря, весьма невысокое представление о его мужском достоинстве. Зато на Канарах он показал ей себя во всей красе. И так здорово ему там было, что не хотелось уезжать. Но, увы, Жданову нужно было в Москву. Поэтому он здесь, в дождливой непогоде.

Впрочем, и на Канарах скоро начнется сезон дождей. Но ведь это будет когда-то и где-то.

– Я хочу принять ванну! – захныкала Лиза.

– Успеешь.

Из-за ее капризов они задержались на два дня. Перед самым отлетом ей вдруг приспичило побывать на острове Пальма, посмотреть на самый крупный в мире кратер Кальдеро, подышать невероятной чистоты воздухом.

Впрочем, переживать из-за этого не стоит. Артур – очень осторожный человек и не станет продавать свое казино первому встречному-поперечному. Да и слово он дал, что не будет метаться в поисках покупателя. А слово у него железное. Да и сам Алексей Андреевич пообещал ему расплатиться живыми деньгами сразу же, как только приедет в Москву… Нет, сделка не может сорваться. Это исключено.

И все равно Алексей Андреевич нервничал. Там, на Канарах, он был уверен в своем друге. А сейчас вдруг засомневался. Там, в океане, все было спокойно, стабильно, а здесь жизнь летит стремительно, и за несколько дней можно продать все, что угодно, даже Кремль. И два миллиона долларов сейчас ему казались ничтожной суммой. Потому и мчался он на Новый Арбат.

А ведь два миллиона – вполне реальные деньги. Это сейчас «Мос-Вегас» оценивают в шесть-семь миллионов. Но Алексей Андреевич знал, в какую цену он ему встал. Помещения под него он приватизировал фактически за бесценок. Ну, если не считать взятку. Еще ремонт обошелся в приличную сумму, хотя и не больше миллиона…

У входа в казино Тарасова стоял знакомый охранник. Это немного успокоило Алексея Андреевича. Старая охрана – старый хозяин.

– Артур Денисович на месте?

– Нет его, – покачал головой широкоплечий парень с рябым лицом.

– А когда будет?

– Так он насовсем уехал. Говорят, больше не вернется.

– А казино?

– Продал. Новый хозяин у нас. Водителем у Тарасова был, а потом раз, и казино купил.

Известие о новом хозяине шокировало Жданова, и он не понял, при чем здесь водитель Тарасова.

– Кто казино купил? – срывающимся от волнения голосом спросил он.

– Так это, водитель Тарасова.

– И за сколько он его купил?

– Без понятия.

Алексей Андреевич приподнял руки, будто собирался обхватить ими свою голову… Что, если Артур догадался, кто подсунул ему свинью с налоговой?

Он же нарочно уехал на Канары, чтобы Артур ничего не заподозрил. И все шло так хорошо… Но, похоже, Тарасов догадался, кто подставил ему подножку, потому и отомстил Алексею Андреевичу – взял и продал свое сокровище за бесценок, лишь бы оно не досталось ему. Или даже подарил его водителю.

– А где этот водитель?

– В кабинете у себя. Дела принимает.

– Я могу к нему пройти?

– Да, конечно.

Время обеденное, в залах казино тишина, людей не видно. Похоронная какая-то тишина. Неужели в ней похоронены все надежды?.. Ну, нет! Жданов не из тех, кто отступает!

В приемной сидели два крепких парня в строгих костюмах. Суровые у них лица, взгляды жесткие, неприветливые. Уж не цепные ли это псы бывшего водителя?

Но и Алексей Андреевич не лыком шит. С ним тоже два телохранителя.

– Мне к… Э-э… Кто сейчас новый владелец казино?

– Василий Юрьевич владеет казино, – угрюмо сказал парень с маленькими глазками под большими надбровными дугами.

– Я могу с ним поговорить?

– А кто вы такой?

В это время из кабинета вышла Нина, секретарша Тарасова. Она начала работать с Артуром еще во времена застоя и, по логике вещей, сейчас должна быть с ним. А может, Артур всего лишь передал свое казино в доверительное управление? Тогда не все потеряно…

– Здравствуйте, Алексей Андреевич! – радушно улыбнулась Нина. – Как съездили? Как отдохнули?

– Боюсь, что съездил неудачно…

– Да, да, – тяжко вздохнула женщина. Всем своим видом она давала понять, что хотела бы видеть его новым хозяином, чем какого-то проходимца. – Вы к Василию Юрьевичу?

– Да, хотелось бы поговорить.

Нина кивнула и снова скрылась за директорской дверью, но тут же вернулась:

– Проходите!

Однако пройти в директорский кабинет оказалось непросто. Телохранители нового хозяина велели Жданову развести полы пиджака. Хорошо, что руками ощупать его не решились. А то бы получили по рукам… Хотя и не факт. Алексей Андреевич брал к себе в охрану подготовленных людей, но и эти парни, похоже, прошли серьезную школу.

Новый владелец казино поднялся из-за стола, с усталой улыбкой сделал несколько шагов навстречу гостю. Совсем еще молодой человек, наверняка нет и тридцати лет. Опрятный, подтянутый, спортивного сложения – в общем, все, как подобает водителю миллионера. Но костюм на нем дорогой, и часы на руке вроде бы не из дешевых. Внешне он был похож на интеллигента, но Жданов не замечал в нем ни малейших признаков внутренней изнеженности, мягкотелости, что зачастую присуще представителям этого сословия. Глаза у него улыбающиеся, а взгляд жесткий, как у матерого волка. Он не торопился, в движениях не было никакой суеты, но в них чувствовалась внутренняя мощь. Этот человек мог быть быстрым и опасно резким… Может, потому этот пострел и поспел, куда надо.

– Рад видеть вас, Алексей Андреевич!

Казалось, он действительно радуется этой встрече. Но тем не менее руки Жданову не подал. Да и он сам не собирался здороваться с ним подобным образом.

– Артур Денисович рассказывал про вас.

– И что он тебе про меня рассказывал? – едва сдерживая раздражение, спросил Жданов.

– Что ты его лучший друг, и он тебя очень уважает, – не моргнув глазом, перешел на ответное «ты» парень.

– Почему же он тогда продал казино тебе?

– Это ты у него спроси.

– Я должен был купить это казино. Он тебе этого не говорил?

– Нет.

Похоже, парень врал. Но взгляд у него твердый, непоколебимый. Видимо, эмоции у него под контролем. Признак сильной натуры. Но Алексей Андреевич и не таких ломал.

– За сколько он продал тебе казино?

– Кому «тебе»? Меня Василием зовут.

– Ну и за сколько он тебе, Вася, продал это казино?

– Твое счастье, что ты мне в отцы годишься, – не зло, но сурово сказал парень. – Иначе бы я сломал тебе челюсть. Это нетрудно.

Он говорил спокойно, но именно этим и подтверждал, что сломать челюсть для него дело простое и даже обычное.

– Меня зовут Василием, а за Васю я могу спросить очень жестко.

– В роль хозяина жизни входишь? – презрительно спросил Жданов.

– Не понял.

– Был водителем у Тарасова, стал хозяином?

– Кто тебе такое сказал? – иронично усмехнулся Василий. – Бабка базарная? Не был у него водителем. Откуда у простого водителя может взяться два с половиной миллиона долларов?

– Значит, ты купил казино за два с половиной миллиона? – недовольно спросил Алексей Андреевич.

– Да, именно в эту сумму я вложился.

– Я заплачу тебе два миллиона семьсот, и ты уступишь мне казино.

– А почему не три миллиона? – засмеялся парень. – А еще лучше с четырех начать. Хотя и это не цена для «Мос-Вегаса»… Жадность тебя погубила, Алексей Андреевич. На дурака хотел Тарасова развести.

– Хорошо, я заплачу тебе три миллиона долларов, – сквозь зубы процедил Жданов.

– Не заплатишь. Потому что я не возьму. Паровоз ушел, господин-товарищ-барин. Помаши ему ручкой и улыбнись. Ты хоть и остался на перроне, но жизнь все равно продолжается.

– У меня продолжается. А у тебя может закончиться. Если вдруг паровоз сойдет с рельсов.

– Это угроза?

– Предупреждение. Я не знаю, откуда ты такой комсомолец взялся, но я уже двадцать лет в струе. И обладаю одной нехорошей для тебя привычкой – любой ценой добиваться поставленной цели. А я задался целью сделать это казино своим, и тебе лучше убраться с моего пути…

– Иначе я пожалею, – с язвительной насмешкой закончил за него парень.

– Да, и ты об этом очень пожалеешь. Но будет уже поздно.

– Казино я не продам. Возможно, это неправильно. Но дело в том, что я столько раз слышал угрозы в свой адрес, что уже привык к ним. И потерял страх…

– Тогда мне тебя очень жаль.

– Мой тебе совет, Алексей Андреевич: не делай резких движений. Поверь, я умею отвечать ударом на удар.

– Ты даже не представляешь, с кем ты связался! – взвился Жданов.

Но Василий не хотел больше ничего слушать. Одной рукой он взял Алексея Андреевича под локоток, а другой – показал на дверь. Все, разговор окончен, и казино горит синим пламенем.

В машину Жданов садился, едва сдерживая бешенство. И в это время Лиза подала голос:

– Почему так долго?

– Это все из-за тебя! – взорвался он. И вдруг обнаружил, что его руки сжимают хрупкое девичье горло. – Из-за тебя мы опоздали! Из-за тебя!

Еще бы чуть-чуть, и он задушил бы свою любовницу. Но если бы это случилось, он, пожалуй, воспринял смерть девушки как должное. Лиза со своими капризами нагрела его на миллионы долларов, и ее следовало за это жестоко наказать.

Заслуживал наказания и Василий. Но с ним Жданов разберется чуть позже…

* * *

Для тех, кто ботает по фене, аристократ – это уважаемый вор. Неудивительно, что законный вор Маврози пытался изображать из себя высокопоставленную персону. Строгий волевой взгляд, высокомерно поднятая голова, царственная осанка. Черный кожаный плащ нараспашку, белый шарф, как подворотничок на кителе десантника, в руках тросточка с костяным набалдашником. И невдомек ему, что не аристократ он, а пародия на него. Хотя, в общем-то, и не очень жалкая.

– И куда уехал Артур? – спросил он почти без акцента, свысока глянув на Вайса.

– Куда-то в Испанию.

– И почему он мне об этом не сказал?

– Это вы у кого спрашиваете? – удивленно повел бровью Вайс.

Маврози уже в годах, за сорок ему, если не под пятьдесят, и можно смело было обращаться к нему на «вы».

– Странно все это как-то. Был Артур, и нет его…

– С органами у него проблемы?

– С какими органами? – не понял вор.

– Не с почками же. Менты на него наехали. Так понятней?

– Понятней… Только не ясно, откуда ты такой взялся.

– Какой такой?

– Молодой да ранний.

– Не думаю, что это важно. Главное, что теперь я здесь главный.

– Ты знаешь, кто я такой?

– Знаю. Вы крышуете это казино.

– Если точней, то я крышую самого Артура. Мы с ним старые друзья. И если с ним вдруг что-то случилось, ты ответишь мне своей головой.

– Если вы его крышуете, то у вас должен быть его испанский телефон. Позвоните ему, узнайте… Можете к нотариусу съездить, через которого прошла сделка; он скажет, что Тарасов получил деньги и уехал.

– Куда?

– Нотариус вам этого не скажет. А я могу ошибаться. Мне он сказал, что у него вилла в Испании, а она может быть на Лазурном Берегу или даже в Новой Зеландии. Времена нынче лихие, сегодня ты на коне, а завтра – пинка под зад, и хорошо, если соломку успел подстелить. Я так понимаю, что Артур успел… Я так понимаю, вас не только Артур интересует. Вам еще и деньги за крышу нужны.

– И деньги тоже, – кивнул вор.

– Хорошо, будут вам ваши законные десять процентов.

– Почему десять? – предсказуемо возмутился Маврози.

– Потому что Артур вам столько платил.

– Я же тебе сказал, что мы с Артуром старые друзья. И платил он мне всего десять процентов по старой дружбе. А тебя, парень, я не знаю и дружить с тобой не собираюсь. Поэтому платить ты будешь, как платят все. А это двадцать пять процентов с дохода…

– Двадцать пять процентов отдают за очень надежную крышу, – невозмутимо парировал Вайс. – А ваша крыша надежная?

– Я в законе, и этим сказано все! – пафосно произнес вор.

– Что, и ментовской наезд можете отбить?

– Я вор и с ментами не контачу.

– Значит, не можете. И это минус…

– Ты на ментов стрелки не переводи. Ты о братве думай. Что будет, если братва наедет. Здесь таганские бал правят, а если они наедут, будешь все сорок процентов платить. За ними Роспись стоит, а он вор очень серьезный, если прижмет, кишки наружу полезут…

– При чем здесь таганские? Я тебе десять процентов плачу. И если ты таганских на меня натравишь, то тебя самого затрут, на бобах останешься. Роспись – славянский вор, а ты пиковый, с этим ничего не поделаешь. Ему за счастье будет тебя умыть… А так ты стабильно десять центов с доллара получать будешь.

– Я сказал, двадцать пять.

Вор свирепо посмотрел на Вайса, но тому хоть бы хны.

– Десять. Или вообще ничего… Маврози, я знаю понятия и понимаю, что по этим понятиям я сейчас барыга и должен платить. Но я сам в авторитете, у меня бригада, и я не могу платить больше десяти. Иначе братва меня не поймет…

– В каком ты авторитете? – заинтригованно, но вместе с тем саркастически глянул на него законник.

– Из новых я. И моя бригада пол-Краснополя держит.

– Краснополя? – задумался вор. – Что-то знакомое…

– Вайсом меня зовут, можешь справки навести.

– Вайс, говоришь… Вайс… Ну, будем узнавать…

– Я еще раз говорю, что мои люди меня не поймут, если я сойду с десяти копеек. Но хочу, чтобы все было по понятиям, поэтому готов платить. Но не больше десятины. Если больше, то я упрусь рогом. Тогда будет война.

– Ты знаешь, чем заканчиваются войны с ворами? – ожесточился Маврози.

– Я знаю только то, что войны не боюсь, – ледяными глазами посмотрел на законника Вайс.

– Но десять процентов – это мало.

– А вы подумайте, может, это в самый раз, – вкрадчиво проговорил Вайс.

И вора немного отпустило.

– Хорошо, я подумаю.

– А пока вы можете получить аванс. Пятьдесят тысяч долларов. В счет первой выплаты.

Вор кивнул. Похоже, он понял, что Вайс не сдвинется с места. Он хоть и не воровской, но все же авторитет, и бойцы у него есть, и волыны. Это на коммерсантов можно наезжать, размахивая шашкой без опасения схлопотать в ответ, а с братвой такой номер не пройдет. Тем более что в недалеком прошлом его вполне устраивала десятая доля от навара.

– Вам фишками выдать или налом? – улыбнулся Вайс.

– Фишками. Но не сейчас. Когда фишка ляжет. А как она ляжет, будет видно.

Маврози напустил туману и ушел. Вайс проводил его до машины, отдал, так сказать, дань вежливости. Если бы это была единственная дань… Но ведь он платил не столько вору, сколько условностям этого дико цивилизованного мира.

Время уже вечернее, перед казино выставка дорогих машин. Солидные клиенты приезжают в «Мос-Вегас», много денег здесь оставляют. И даже смешно сравнивать это казино с краснопольской «Ночной феей».

Вступить в бой с Маврози Вайс мог уже сейчас. Цимбал прислал людей, всю охрану заменили, теперь на входе стоят бойцы из «восточной» бригады. Это люди Вайса, и они преданы ему. К тому же им здесь нравится. Все-таки это Москва, а не провинция, и работа не пыльная, и заработать хорошо можно. Ну, и девочки, само собой. Стриптизерш им трогать не велено, официанток тоже, зато никто не спросит за ночных бабочек, что слетаются сюда в поисках богатой поживы. Этими пользоваться можно, но чаще всего их прислоняют забесплатно, за право сниматься в казино. Возможно, кто-то из пацанов завязался на сутенерский бизнес, но Вайс пресекать это не станет. Каждый крутится, как может. Лишь бы только беспредела не было, за это он спросит жестко.

Василий обошел посты, выставленные в залах казино, и нигде его появление не стало неожиданностью. Это указывало на то, что связь между охранниками налажена безупречно. Что ж, подобное можно только приветствовать.

Зашел Вайс и в большой игровой зал. И здесь все в порядке. Крупье с резиновыми улыбками крутят колеса фортуны, сдают карты, клиенты в мягком ступоре от азартного волнения, голоногие официантки разносят вино и виски, полураздетые танцовщицы дарят красоту своих роскошных тел.

Клиенты здесь всякие – и бизнесмены, и криминальные личности от рядовых «быков» до законных воров. Но братва ведет себя спокойно. Хотя, конечно, бывают случаи, когда ситуация выходит из-под контроля. Говорят, недели две назад в большом зале случилась перестрелка между бандитами. Один придурок встретился с другим, из враждебной бригады, слово за слово, стволом по столу… Вайс уже распорядился, чтобы охранники на входе забирали у клиентов оружие. Не всем это нравится, и хотя пока все спокойно, эксцессы могут возникнуть. Но для того Вайс и поставил на охрану бывалых бойцов, чтобы держать обстановку в узде.

Женщин среди клиентов немного, в основном это спутницы игроков. Кто-то из них просто наблюдает за своим кавалером, а некоторые сами делают ставки. А кого-то об этом просит сам клиент. Вайс увидел, как девушка в роскошном вечернем платье по просьбе толстощекого и потнолицего мужчины пальцем показала на ячейку с цифрой на рулеточном столе. Сделала она это с явной неохотой, из вежливости, и улыбка у нее совсем не искренняя. Но мужчина настаивал, и она все-таки уступила ему.

У Вайса вдруг зачесались кулаки – так велико было еще желание врезать этому деятелю промеж глаз. Дело в том, что он узнал эту девушку. Это была Яна. Правда, волосы у нее светлые, и макияж чрезмерный, но все-таки это была она.

Ноги сами понесли его к ней. При этом он совершенно выпал из реальности и даже не смог сообразить, что Яны больше нет в живых.

Очнулся он лишь после того, как взял девушку за руку:

– Яна?

Красавица недоуменно повела бровью:

– Нет, я не Яна. Вы ошиблись…

Да, эта девушка не могла быть Яной. Та погибла, ее убил Сыроед, чтобы замести следы. Но сходство поразительное, просто невероятное. И даже голос тот же самый. Ну, может, чуть грубоватый, но тем не менее… Глаза у нее синие, а у Яны были светло-серые. Но все равно трудно поверить, что перед ним совершенно другая девушка.

– Слышь, пацан, чего ты к моей подруге пристал? – возмутился толстощекий.

Малиновый пиджак на нем, золотая цепь на шее, да и манеры наводили на определенные мысли. Но даже если бы это был безобидный коммерсант, Вайс не стал бы задираться. Не в его интересах устраивать бардак в казино, не для того он сюда поставлен.

Вайс вопросительно посмотрел на девушку. Играть она явно не умела, потому и смутилась. И неопределенно пожала плечами. Вроде бы и хотела она, чтобы у нее был серьезный кавалер, но и врать не могла.

Тогда Вайс подозвал к себе охранника, жестом заставил его склонить голову набок.

– С ним эта девушка была? – шепотом спросил он.

– Да нет, он сам пришел. А эта просто стоит.

Глядя, как Вайс разговаривает с вышибалой, малиновый пиджак смекнул, что с ним лучше не связываться. И промолчал, когда Вайс снова взял девушку под руку.

– Можно на несколько слов? – вежливо спросил он.

– Насколько я поняла, вы приняли меня за Яну.

– А вас это не удивляет?

– Удивляет. Яна сейчас далеко отсюда.

– Вы ее знаете?

– Да, она моя сестра. Мы сестры-близнецы. Только я ее совсем не знаю. Она осталась в Краснополе с матерью, а я уехала в Москву с отцом.

Вайс потрясенно смотрел на девушку. Яна ничего не говорила ему про свою сестру. Но ведь она действительно росла без отца. Отчим ее воспитывал…

– Мне тогда было всего три года. Ну, и Яне, разумеется, тоже… Мы с ней ни разу после этого не виделись, – с печальной улыбкой сказала она.

– Вы очень на нее похожи.

– Мы же близнецы… Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Дело в том, что Яна не говорила мне про вас.

– Значит, она обо мне уже забыла. Да и я, если честно, не сразу поняла, почему вы назвали меня Яной. Она была вашей девушкой?

– Почему девушкой? Может, просто знакомой…

– Нет, вы смотрели на меня, как будто у вас ко мне чувство. Верней, к Яне.

– Да, чувство.

– Где она сейчас? Здесь, в Москве? Хотелось бы с ней увидеться.

– Боюсь, что это невозможно.

– Почему?

– Дело в том, что Яна погибла…

– Да?

Девушка попыталась изобразить боль утраты, но было видно, что актриса из нее неважная. Она всего лишь немного расстроилась, не более того. Может, Яна и была ее сестрой, но ведь они с ней даже не знакомы. И ей, в общем-то, все равно, что с ней произошло. Событие печальное, но не трагическое.

– Я так понимаю, вы здесь одна?

– Да, должен был подъехать мой… хотела сказать, молодой человек, – слегка и с улыбкой замялась девушка. – Но он не совсем молодой. Да и не подъехал… Но еще, как говорится, не вечер.

– А зовут вас как?

– Полина, – без запинки ответила девушка.

– Я с вашей сестрой был на «ты». Может, и мы перейдем на «ты»?

– Ну, если вам со мной интересно, – пожала Полина плечиками.

Роскошное на ней платье, и бижутерия смотрится богато. Неплохая оправа для бриллианта. Что ни говори, а огранка у этого камушка более эффектная. Но Яну Вайс любил. А от этой всего лишь в восторге. Хотя и расставаться с ней совсем не хочется.

– Мне с тобой очень интересно. И если ты не против, мы бы могли выпить по бокалу вина.

– Пусть запишут на твой счет, я не откажусь, – Полина выразительно глянула в сторону официантки, что разносила шампанское в бокалах.

– Может, лучше ко мне в кабинет? Там тихо, спокойно, и весь этот зал как на ладони…

– Ты здесь работаешь?

– Это мое казино.

– Даже так?! – восхищенно повела бровью Полина.

Похоже, она была одной из множества охотниц за богатыми женихами. Но Вайс не мог ее за это осуждать. Время идеалисток уже прошло, сейчас женщины смотрят на вещи реально и практично. Им рай в шалаше не нужен.

– Ну, так что, пойдем?

– А что скажет мой Олег?

– Он, что, у тебя, вещий?

– Представь себе. Если узнает, что я была с кем-то в кабинете, да еще одна…

– Ничего он тебе не сделает. Я тебя в обиду не дам.

– Ну, я не знаю… Нехорошо это как-то…

– Как хочешь, – пожал плечами Вайс.

– Только один бокал, хорошо?

– Прошу!

Он подставил девушке свою руку, и она робко взяла его под локоток. Ощущение пьянящее, электризующее. Как будто сама Яна прикоснулась к нему. Вайс даже захмелел немного, пока они шли к нему в кабинет.

Там он показал Полине диван перед витринным окном, сам сел рядом. И сам от себя того не ожидая, обнял ее за плечи.

– Это лишнее, – отстраняясь, недовольно сказала девушка.

– Извини… Просто не могу отделаться от ощущения, что ты Яна.

– И ты меня извини. За нескромный вопрос, – смягчилась она. – Ты с ней спал?

– Да, мы были близки.

– Мне уже страшно.

– Не бойся, я тебя не обижу.

– Надеюсь… Ты любил Яну?

– Опять нескромный вопрос, но извиняться не надо. Да, я ее любил. И люблю.

– Но я не Яна.

– Да, но ты на нее очень похожа. И внешне похожа, и по ощущениям… Вдруг я в тебя влюбляюсь? – как бы в шутку, но все-таки больше всерьез сказал Аникеев.

– Знаешь, меня это уже не пугает, – смущенно и с воодушевлением улыбнулась Полина. – А это правда твое казино?

– Да.

– Значит, ты очень богатый.

– Не жалуюсь.

– Мне нравятся богатые мужчины. Может, это прозвучит цинично, зато честно.

Полина была плохой актрисой. Но сейчас она говорила правду, поэтому выглядела очень убедительно.

– Я не хочу об этом говорить.

– Я тоже… Просто ты должен знать, что у меня на уме.

– Честность – вежливость королев.

– Но я не королева, как это ни печально…

Вайс поднялся, подошел к бару.

– Тебе вина или чего-нибудь покрепче? Может, ужин заказать?

– Да, я бы не отказалась от салата с креветками.

– А форель по-царски?

– Ну, если по-царски…

Вайс заказал ужин, поставил на стол бутылку бурбона, два толстостенных стакана.

– Это не вино, – заметила девушка.

– Хочется чего-нибудь покрепче.

– Да, наверное… И Яну помянуть.

– Нет, – встрепенулся Вайс.

– Почему?

– Я не видел ее мертвой.

– Но ты же сказал, что она погибла. Если она погибла, должна быть могила.

– Ее могли убить. Может, и могила есть. Но где, никто не знает… А может, она живая.

– Ты ее ищешь?

– Нет.

– Почему? Если ты думаешь, что она живая, то ты должен ее искать.

– Зачем?

– Ты же ее любишь!

– Она меня предала. Сделала мне очень больно.

– Как?

– Неважно. Но простить я ее не могу.

– Что-то я не пойму, любишь ты ее или нет?

– Люблю. Но простить не могу. Знаешь, так бывает.

– Да, наверное… Но я тебя не предавала.

– И ты можешь предать. Любая может предать.

– Плохо, когда тебе не доверяют.

– Плохо, – согласился Вайс.

– Ой, Олег! – поднялась со своего места Полина.

Она помахала кому-то в окно, но тут же поняла, что из зала ее не видно, и подалась к выходу.

– Я сейчас! Только скажу, что у меня поменялись планы.

Девушка вышла из кабинета, а Вайс глянул в зал. Людей много, и не понять, кто из них Олег. Ничего, сейчас появится Полина, и все станет ясно.

Только Полина в зале не появлялась. И обратно не возвращалась. А когда Василий спустился вниз, было уже поздно. Оказалось, что девушка с ее приметами получила в гардеробной плащ и благополучно покинула казино.

Вайс ударил себя ладонью в лоб. Кажется, он все понял. И, похоже, снова стал жертвой мистификации…

Глава 13

Алексей Андреевич гордился своей службой безопасности. Охрана работала безупречно, как хорошо отлаженный механизм. Были у него и особые люди, которые могли решить нестандартную проблему. Казалось бы, ему нечего было бояться, но люди, что зашли к нему в кабинет, нагнали тоску. Их обыскали, оставили без оружия, за ними возвышались два его телохранителя, но все равно не по себе. Бандиты это, солнцевская братва, и сила за ними такая, что и подумать страшно. Вдруг они его казино под крышу захотят взять, тогда никакой Маврози не поможет.

– Да ты, мужик, не напрягайся, – перемалывая могучими челюстями жвачку, со снисходительной насмешкой сказал накачанный тип с глубоким шрамом на лбу. – Мы тебя не обидим. У нас чисто деловой вопрос.

Он положил на стол картонку со снимком какой-то красивой девушки. Изображение некачественное – видимо, фотокадр с видеокамеры.

– Что это такое? – Он двумя пальцами приподнял край снимка и тут же небрежно его отпустил.

– Женщина.

– Я вижу, что не мужчина.

– А вдруг мужчина? Переодетый? – усмехнулся амбал.

– Да нет, не мужик это. Хотя всякое может быть.

Было же время, когда в театрах все женские роли играли только мужчины.

– На фото баба. И если раздеть, тоже баба, – сказал второй бандит с рыбьими глазами.

– Зачем ее раздевать?

– А чтобы на кидок нарваться. Ты ее под себя подминаешь, а за тобой мужик с камерой. Все, говорит, попал ты, девчонке восемнадцати нет, а в тюрьме тебя петухом сделают.

– Это ты кому сейчас говоришь? – нахмурился Жданов.

– Это не я, этот мужик тебе может сказать. Если ты на эту сучку нарвешься…

– Вы, что, предупредить меня пришли?

– Ага, предупредить, – кивнул громила со шрамом. – И предупредили. С тебя пятьдесят тонн баксов за информацию.

– Что?! – оторопел от такой наглости Алексей Андреевич.

– Гы! Шутка!.. – самодовольно оскалился бандит. – Короче, дело такое: эта телочка банкира нашего дернула, и нам ее найти надо. Она по кабакам всяким тусуется; если вдруг в твой кабак заглянет, ты должен ее повязать. Ну, и нам сдать, само собой. Там под фото телефон.

– Во-первых, у меня не кабак. А во-вторых, это не ко мне. Есть начальник службы безопасности, он знает, как такие дела решать.

– Не, мужик, ты здесь хозяин, с тебя и спрос будет. Если твой начальник безопасности телочку эту прозевает, мы из тебя телку сделаем. И охрану твою на круг пустим, если ты думаешь, что она тебе поможет. Ты меня понимаешь?

Жданов понимал, что его нагло и грубо берут на понт, но все-таки затрепетал под угнетающим взглядом бандита.

– Да, понимаю.

– Тогда бывай!

Братки ушли, а он еще долго приходил в себя. Даже семизвездочный армянский коньяк у секретарши попросил.

Он еще не совсем оправился от потрясения, когда к нему пожаловал Маврози. Алексей Андреевич ждал этого визита, готовился к нему, но все-таки не сразу сообразил, что гостя нужно угостить обедом. Пришлось вору самому намекнуть.

– Официантки у тебя симпатичные, – сказал он.

– Тебе какой вариант, ночной или вечерний? – улыбнулся Жданов. И нажал на кнопку, вызывая секретаршу.

– Не понял.

– Ночью они у меня в одних передниках ходят. Стринги не в счет…

– Что-то я не помню.

– Это нововведение такое… Эллочка, обед на две персоны, и чтобы в лучшем виде!.. Вон Тарасов на каких девочек перешел, – отправив секретаршу, продолжал он. – Любо-дорого смотреть. Но все-таки эротики маловато. А эротика – это интрига…

– И ты решил Артура переплюнуть?

– А я не знаю, кого мне надо переплюнуть! – вспылил Жданов. – Я не знаю, что там за выскочка объявился. И где Артур, тоже не знаю. Может, и в живых его нет. Может, его этот хрен с бугра пришил… Знаю я этих комсомольцев!

– Каких комсомольцев?

– Да есть один… Он сейчас в «Мос-Вегасе» заседает. В моем «Мос-Вегасе». Я с Артуром договорился, он мне казино пообещал; я приезжаю, а тут этот молокосос! Моим полотенцем губы вытирает… Это мое казино, Маврози! Ты же знаешь, мы с Артуром как братья…

– Артур мне звонил. Нормально с ним все.

– Да? Тогда почему он мне не звякнул?

– Может быть, ему стыдно. Наверное, ты ему мало предложил.

– Почему мало? Совсем не мало!

– Значит, комсомолец твой предложил больше.

– Не думаю… Но даже если больше, все равно это нечестно. Да и тебе убыток.

– Почему это убыток?

– Это не твоя территория, Маврози. Ты держишь «Мос-Вегас» только потому, что с Артуром уже сто лет повязан. А этот комсомолец для тебя левый. Как бы братва это дело не просекла и казино у тебя не отбила. А если «Мос-Вегас» моим станет, тогда к тебе никаких претензий. Ты же и со мной сто лет повязан. Или двести?

– Что-то не то ты говоришь, Лёша, – покачал головой вор. – Не будет ко мне никаких претензий. «Мос-Вегас» мне платить будет.

– Маврози, мы же давно друг друга знаем. И должны друг другу помогать. Я же не прошу тебя убивать этого комсомольца. Просто поговори с ним, объясни, что казино продать надо. Мне продать. Или он соглашается с тобой, или у него будут проблемы. Ты же можешь создать ему проблемы? Или я зря тебе плачу?

– Проблемы я создать могу. Только не хочу. И тебе не советую.

– Почему?

– Пробивал я насчет этого комсомольца. Не комсомолец он вовсе. Это братва, Лёша. Серьезная бригада из Краснополя. Вайс там центровой авторитет, а на казино деньги из общака пошли. Это их общак, но все-таки общак. А общак – вещь святая. И тут не с Вайсом дело нужно иметь, а со всей братвой. Если его убрать, другой появится…

– Не надо его убирать. Просто запугай. Так, мол, и так, это Москва, а не какой-то там Мухо… э-э, Краснополь… Пусть в свой город валит, если жить хочет.

– Кого запугать? Вайса? – мрачно усмехнулся вор. – Он же безбашенный. У него проблема с ворами образовалась, так он ее на русской рулетке решил. Хочешь, сыграть с ним в русскую рулетку?

– У нас только американская рулетка. И европейская…

– А ты револьвер возьми, патрон в барабан вставь, крутани этот барабан, а ствол к голове приставь. И на спусковой крючок нажми. Это и будет тебе русская рулетка… Алтай не хотел крутить, а Вайс его заставил. Сначала к себе ствол приставил, а потом ему дал… Ты никогда не видел, как мозги твоего врага со стенки соскребают? А Вайс видел. И на твои мозги посмотрит, если хочешь.

– Вот тебе и комсомолец, – оторопело проговорил Жданов.

Было в новом хозяине «Мос-Вегаса» что-то матерое, звериное, но все-таки не думал он, что этот парень настолько крут.

– И еще у него чутье волчье на опасность. Киллеры за ним ходили, а все мимо, – продолжал Маврози. – Он их нутром чует. В общем, стреляный воробей, тебе не по зубам…

– А тебе?

– И мне проблемы не нужны.

– Тогда зачем я тебе плачу? – не хотел сдаваться Алексей Андреевич.

– Я, может, и старый конь, но для тебя борозду пророю. На два метра вглубь, – хищно и с угрозой глянул на него вор. – На тебя железа хватит. Или сомневаешься?

– Да ладно тебе, я же так спросил, чисто риторически, – пошел на попятную Жданов.

– Ты риторически где-нибудь в другом месте чисть, а меня грузить не надо. А то вдруг я память от этого потеряю? Забуду, что всего десять процентов с тебя брать должен… Ты же знаешь, сколько с казино у нас берут?

– Знаю, конечно… Может, блек-джек раскинешь? Фишки за мой счет.

– Можно.

Как вор старой закалки, Маврози обожал играть в карты. В общем, Алексей Андреевич знал, чем его ублажить. Лучше бы он выписал ему фишек в счет Вайса, но, похоже, связываться с этим парнем действительно опасно. И с ним нужно смириться. Не привык он к такому, но придется…

* * *

Вайс не носил галстук – под пиджаком у него шелковая футболка с длинным рукавом, – но руку к горлу он поднес так, как будто ему нужно было ослабить узел на нем. И еще прокашлялся, потому что в горле вдруг запершило.

– Я не понял, братан, ты что, ее знаешь? – четко срисовал его здоровяк со шрамом на лбу.

– А если знаю, то что?

Речь шла о Яне, это ее фотографию он сейчас держал в руках. Ее искали бандиты, потому и бросило его в жар.

– Надо колоться, если знаешь…

– Колют лед, – поднимаясь со своего места, сказал он. – Для виски. Его еще замораживают. А потом он отмораживается…

– Это ты о чем?

– Да есть одни отморозки, на которых она работала.

Бар у него в шкафу особенный, с маленьким морозильником для льда. Тарасов для себя кабинет обустраивал, но Вайс ничего не имел против его творческой мысли. Особенно сейчас, когда вдруг сильно захотелось выпить.

Василий достал из бара бутылку виски, три стакана, поставил на столик за диваном. Движением руки показал гостям на кресла у витринного окна. Те пожали плечами, но приглашение приняли. Они уже поняли, с кем имеют дело: пацаны им популярно объяснили, что перед Вайсом пальцы веером лучше не выбрасывать.

– Что она здесь натворила?

– Где здесь? – спросил браток с рыбьими глазами.

– В Москве. Сама она из наших мест…

– Так я не понял, она что, на тебя работает?

– Если бы… Проблемы у меня с ней, я сам ее искал. Только я думал, что ее убили…

Разумеется, Вайс не собирался рассказывать солнцевским, как облажался на прошлой неделе. Это Яна была в казино, а он знал, насколько она хитрая и коварная. Знал, но попался на ее удочку как последний лох. Что-то с головой у него начинает твориться, когда он ее видит, разум вдруг телячьим становится. Потому и попал впросак, недоумок.

Жива Яна. Жива. И он больше не оплакивает ее. Но найти хочет. И спросить, как она докатилась до такой жизни. В глаза ей посмотреть охота. Но Москва большая, а он не всемогущий… А о том, чтобы подключить к делу ментов, не могло быть и речи.

– Кто мог убить?

– Да отморозки, на которых она работала. В Краснополе они хаты выставляли, она у них наводчицей была. Клофелином клиентов усыпляла.

– Лихая баба… А здесь она лохов под себя укладывает. Снимает лоха, ложится под него, а тут двое с камерой. Лох в кошмаре, в тюрьму за малолетку не хочет, ну, еще перед женой палево, все дела… Короче, раскручивается на бабки по полной. С нашего лоха сто штук зеленью взяли. Он сначала ничего не говорил, а потом его жаба вдруг душить стала, он к нашему бригадиру – так, мол, и так, если у этих козлов его деньги отобьете, то половина наша. А пятьдесят штук на дороге не валяются.

– Ну да, курочка по зернышку…

– Вот-вот.

– Значит, пятьдесят штук вам за работу причитается?

– Типа того.

– А вам сколько перепадет?

– Штук по пять…

– Я вам на двоих пятьдесят дам, если вы эту бабу мне привезете.

– Не вариант. Может, мы с этой кодлы не сто, а двести штук снимем? Или даже лимон!

– Лимон вряд ли… Ну, а если лимон, что с того? Я же двоих с камерой у вас не прошу. Себе забирайте. Вместе со всем наваром. А бабу мне привезите. И получите свои пятьдесят штук, чисто в довесок… Если будет довесок. Может, там полный голяк светит…

– Если голяк, мы тебе всю кодлу свезем.

– Можно и так. Только мужики меня не интересуют. Так, чисто за жизнь поговорить. И за смерть…

– Да мы тебе их бесплатно сдадим. Пацан ты, я смотрю, правильный, чего не помочь? Ну, а за бабу пятьдесят тонн.

– Не вопрос.

– Слышь, тут у тебя, говорят, стриптиз на уровне, – с заговорщицким видом обратился к Вайсу браток со шрамом.

– Пока никто не жаловался.

– Может, организуешь нам сиськотряс? Не забесплатно, но со скидкой. Да, и чтобы по полной программе.

Вайс едва сдержался, чтобы не послать этих сиськолюбов куда подальше.

– Приват можно сделать бесплатно, а там уж как получится. Полная программа за дополнительную плату. Думаю, за двести баксов с носа договоритесь…

Вайс достал из кармана бумажник, вытащил оттуда четыре стодолларовые купюры и с плохо скрытым пренебрежением положил их на стол.

– Все за счет заведения.

– Нормально, брат, – атлет с рыбьими глазами беззастенчиво сгреб деньги в кулак. – И мы тебя не подведем, все в цвет будет, отвечаю…

– Яну не бейте. И не насилуйте. Это лишнее.

Вайс представил, как эти животные набросятся на девушку, и ему стало тошно. Она хоть и заслужила наказания, но ему будет очень больно, если это бычье обидит ее.

– Как скажешь…

Вайс вызвал Ульяна и отправил его к Мистеру, который занимался стриптизершами, – пусть организует браткам развлечение. А когда бандиты ушли, он отправился в туалет и начисто вымыл руки. Такая вот потребность возникла у него после этого визита.

* * *

Яну беспокоила неясная тревога. И зачем она только согласилась отправиться в казино? Это все Пижон. Понравилось ему совмещать приятное с полезным. Он играет, она снимает клиента. Он отдыхает, а она работает. И плевать ему на то, что Вайс ее в своем казино обнаружил. И слышать не хочет, что ей здесь может угрожать опасность. А ведь Вайс мог договориться с начальством других казино, у них же там круговая порука, или еще что-то в этом роде…

Тревога становилась все явственнее, а Пижон как ни в чем не бывало делал ставки. В прошлый раз три тысячи долларов проиграл, в позапрошлый – четыре. А ведь не всякая охота заканчивается удачей, иногда приходится возвращаться с пустыми руками. А он, гад, деньги транжирит…

Яна поймала взгляд Лёни и легким движением головы показала ему на выход. Дескать, уходим. Но ему хоть бы хны. И еще головой крутит, отговаривает. Девушка мысленно послала Пижона ко всем чертям, повернулась к нему спиной. Он как хочет, а она уходит. Но только Яна сделала шаг в сторону выхода, как рядом вдруг возник объемистый парень в строгом костюме и крепко взял ее под локоть.

– Спокойно, красавица, не дергайся.

К нему спешили еще двое вышибал, но и без них Яна поняла, что сопротивление бесполезно. Рукопашным боем она не владела, а пистолета при ней не было.

– Что такое?

– Веди себя тихо, и ничего не случится, – громила улыбался, чтобы не будоражить публику.

Хотя, в принципе, ему должно быть все равно. Ну, поднимет Яна шум, и что с того? Кто заступится за нее? Только себе хуже сделает.

Ее вывели из игрового зала и отконвоировали в кабинет директора. Пожилой, но неплохо сохранившийся мужчина в дорогом костюме с интересом смотрел на девушку. Холеный, импозантный, самоуверенный. В глазах у него если не вожделение, то что-то близкое к тому. И это Яну не удивляло. Она давно уже привыкла, что мужики при виде нее пускают слюнки. Мама такой красивой родила, и девушка этим пользуется. Сейчас главное – не теряться. Надо изобразить невинную овечку, а играть на одинокого зрителя она умела.

Какое-то время хозяин кабинета смотрел на нее, затем взял со стола какую-то картонку, глянул на нее сам, а затем показал Яне. Это была ее фотография ужасного качества.

– Узнаешь себя?

– Да, – с обреченным и покаянным видом вздохнула девушка.

Мужчина с удивлением посмотрел на нее. Похоже, он думал, что Яна будет врать, изворачиваться. Но она выбрала другую тактику.

– А чего так невесело?

Девушка снова вздохнула и опустила голову.

– Алисой тебя зовут?

– Почему Алиса? – с наивностью деревенской простушки посмотрела на хозяина кабинета Яна.

– Потому что лиса. За богатенькими Буратино охотишься?

– Я не хочу, это все они, – в неопределенную сторону кивнула она.

– Кто они?

– Гена и Юра, – назвала она наобум пришедшие в голову имена.

– Они богатеньких буратин снимают?

– Нет. Они показывают, я подхожу, а дальше все само. Они сами ко мне пристают…

Со стороны могло показаться, что Яна вот-вот расплачется от горя и обиды.

– А ты, святая невинность, укладываешься с ними в постель, да?

– Гена говорит, что так надо.

– Кому надо?

– Мне.

– Конечно, ты же за это свои сольды получаешь.

– Сольды здесь ни при чем. Я их ненавижу!

Яна крепко сжала кулаки, но глаза на мокром месте. И носом жалко хлюпнула. Надо показать, что не умеет она злиться по-настоящему. Невинная овечка, и все тут.

– Кого ненавидишь?

– Всех, кто меня хочет. Однажды меня изнасиловали…

Она не договорила и заплакала, размазывая по лицу слезы. Вроде бы получилось убедительно. Не зря хозяин кабинета вышел в приемную и вернулся оттуда со стаканом воды. Правда, в названии этой воды была буква «к». Водка обожгла гортань, на какой-то миг парализовала дыхание. Жадно хватая ртом воздух, Яна разрыдалась еще громче.

– Я думала, это вода… Зачем вы так?

– А я думал, ты к этому делу привычна. Думал, это тебя успокоит.

Он снова подал девушке стакан, на этот раз с водой.

– Спасибо.

– Смотри, пожалуйста, она еще и слова волшебные знает…

– А почему я их не должна знать? – всхлипывая, спросила Яна.

– Да потому что ты подстилка бандитская.

– Я знаю.

– Что ты знаешь? Что подстилка?

– Да, после того, как меня изнасиловали… – Для полноты картины Яна изобразила небольшой приступ рыданий.

– Кто тебя изнасиловал?

– Бандиты… Я по улице шла, они подъехали… Я их ненавижу… Я хочу им отомстить…

– Но ты же не бандитам мстишь. Ты честных бизнесменов наказываешь.

– Мне все равно. Если они меня хотят, значит, могут изнасиловать… Гена так говорил…

– А если бы он тебе сказал с десятого этажа спрыгнуть, ты бы спрыгнула?

– Нет.

– Я смотрю, ты еще не совсем потеряна.

– Что вы со мной сделаете? В милицию?

– Хуже. Бандитам отдадим. Бандиты тебя ищут.

Яна обморочно закатила глаза и стала падать. Стоявший позади охранник подхватил ее на руки, уложил на диван в глубине кабинета.

– Видел я этих уродов, – сказал он, обращаясь к своему боссу. – Они ей точно напихают…

Яна делала вид, что ничего не слышит. Без сознания она.

– Да, уроды, – кивнул тот. – Порвут девчонку… Там аптечка в приемной, тащи нашатырь.

Но Яна открыла глаза еще до того, как ей к носу поднесли ватку с нашатырным спиртом.

– Очнулась?

– Не отдавайте меня бандитам! – Она вскочила с дивана, поймала мужчину за руку, прижала ее к своей груди, умоляюще заглянула ему в глаза. – Ну, пожалуйста!

– Где твои коты? – в раздумье спросил он.

– Какие коты?

– Базилио!

– А-а, Гена… В зале он…

– Давай приводи себя в порядок, покажешь нам его.

– Да, конечно…

Яна открыла сумочку, вынула оттуда салфетку для лица, смочила ее лосьоном, подошла к зеркалу. И глаза подкрасила, и губы помадой подправила. Но полностью от слезных следов избавляться не стала. Пусть хозяин кабинета видит, как она страдает.

Девушку провели в игровой зал, но Пижона там уже не было. Да она бы и не показала на него, хотя он очень сильно ее разозлил.

– Нет его. Наверное, он ушел.

– Может, в другом зале.

Для порядка ее провели по всему казино, но Яна лишь делала вид, что ищет своего спутника. К тому же Пижона действительно след простыл. Вряд ли он сейчас напрягается. Он же знает, что Яна может выкрутиться даже из самого запутанного положения. Хотелось бы, чтобы он не ошибался в ней. Хотелось бы выпутаться из этих силков.

Охранники вернули Цыпу в кабинет владельца казино. Она уже успела узнать, как его зовут. Слышала, как вышибалы его меж собой называют.

– Ну что, нашла своего Базилио? – с беззлобной иронией спросил Алексей Андреевич.

– Нет. Наверное, он увидел, как ваши ребята меня уводят. Я думаю, он испугался и ушел.

– Большая у вас банда?

– Банда? Нет, только Гена и Юра.

– Надеюсь, они не ринутся тебя отбивать?

– Нет, что вы. У них даже оружия нет.

– А видеокамера? Или это не оружие?

– Какое же это оружие! – ласково улыбнулась она мужчине. И посмотрела на него как на своего благодетеля. Хотя он и не предлагал ей еще своего покровительства. Надо сделать все, чтобы предложил.

– Инструмент для вымогательства денег, – засмеялся Алексей Андреевич.

– Да, наверное…

– А может, поймаем твоих котов на живца?

– Это как?

– Сейчас ты разденешься, ляжешь под меня, и они тут же появятся.

– Нет, они не появятся, – озадаченно посмотрела на хозяина кабинета Яна.

– Ну, а вдруг? Ты же верила им, что мстишь своим насильникам?

– Я вас поняла, – обреченно проговорила девушка. – Вы хотите со мной переспать… Я согласна. Только не отдавайте меня бандитам. Я на все согласна, только не отдавайте…

Яна всхлипнула и пустила слезу, Алексей Андреевич не сдержался и по-отцовски обнял ее за плечи.

– Успокойся, никто тебя никому не отдаст.

– Это правда? – Девушка посмотрела на него со всей благодарностью, на которую она была способна.

– Правда.

– Спасибо вам большое! Даже не знаю, как вас отблагодарить…

– Знаешь. Ты все прекрасно знаешь.

– Я поняла, – тоскливо, но со смирением в голосе сказала девушка. – Я все сделаю…

Что-что, а лечь под мужика для нее не проблема. Не брезгливая она, и это ей очень помогает в жизни. Ничего приятного от секса с этим кретином она не ждет, но удовольствие она получит от выгоды, которая ее ждет. Она обслужит мужика и обретет свободу.

– Я не хочу, чтобы секс был по принуждению, – сказал Алексей Андреевич.

– Хорошо, я все сделаю добровольно.

– Я понимаю, тебя научили хитрить. Но я-то знаю, что эта твоя покорность – обман. Тебе нужна свобода, и ты можешь получить ее через постель. Но ты и так свободна. Ты можешь уйти прямо сейчас, и никто не станет тебя задерживать.

– Я вам не верю, – покачала Яна головой.

– А ты верь. Слушай, о чем я говорю, и верь… Зачем тебе эти грязные ублюдки, которые тебя совращают? Рано или поздно ты попадешься, тебя посадят лет на пятнадцать. И что станет тогда с твоей красотой и молодостью? Достанешься на зоне какой-нибудь кобле, будешь ее ублажать. Тебе это нужно?

– Нет.

– А еще тебя бандиты ищут. Очень серьезные люди. Они тебя сначала на круг пустят, а потом в бетон живьем закатают.

– Вы меня пугаете, Алексей Андреевич.

– Бойся и думай, как жить дальше.

– Как?

– У меня есть жена, скрывать не буду. Разводиться не собираюсь, но и жить с ней не хочу. А с любовницей желаю. Но любовницы у меня сейчас нет. Мы с ней расстались… Ты меня понимаешь?

– Вам нужна любовница?

– Да, и ты бы могла ею стать.

– Но это право я должна заслужить?

– Ты умная девочка.

– Я попробую.

– Не надо пробовать, надо делать…

Алексей Андреевич обнял Цыпу за плечи и вдруг стал наклонять к себе. Не хочет он по принуждению. И покорность ему нужна без обмана. Все это красивые слова. На самом деле похоть прет из него фонтаном, и он не очень-то и пытается обуздать ее.

Старый кобель он. И хочет, чтобы Яна встала перед ним на колени.

Что ж, она сделает все, что он хочет. И даже станет его любовницей. И найдет ключик к его деньгам. Он еще заплатит сполна за полученное удовольствие…

Глава 14

Олеся радовалась как ребенок. Улыбка до ушей, в глазах восторженная наивность.

– Спасибо тебе! Спасибо! – Только что Вайс разрешил ей купить платье, и на радостях она готова была его облобызать.

Платье действительно красивое и очень шло ей. Но цена… Что ж, за настоящую фирму надо платить. А это не какая-то там польская подделка, а чисто Версаче. Бутик фирменный, причем единственный в Москве, потому отовариться здесь – верх престижа.

Правда, самого Вайса вопросы престижа не волнуют. Человек в Москве он новый, крутых друзей у него здесь нет, выеживаться не перед кем. Да и Олеся, честно говоря, не стремится выходить в свет, блистать там своей красотой и шармом. Ей нравится жить с ним, вставать по утрам, готовить для него завтраки, терпеливо ждать, когда Василий вернется домой, чтобы окружить заботой и вниманием. Но красивую одежду девушка очень любит, этого у нее не отнять. А платье от Версаче – действительно стоящая вещь, и она в полном восторге от того, что Вайс по достоинству оценил ее выбор. Она хочет нравиться не кому-то там, а ему одному. Во всяком случае, Олеся сумела внушить Вайсу эту мысль, и не столько словами, сколько поведением. Второй месяц он живет с ней и уже может делать выводы.

Олеся не скрывала своих эмоций. Пока Вайс расплачивался за покупку, она грудью жалась к его руке и мелко дрожала от возбуждения, в которое ввергла ее покупка. В глазах феерическое свечение, и улыбка яркая, сияющая… А улыбалась девушка чуть ли не все время. Чаще всего весело, иногда грустно, но всегда искренне и подкупающе. Не умела она прятать чувства, не дано ей это. Может, и выглядела она со стороны как пустышка, но Вайс-то знает, что это не так. Олеся добрая, честная и не способна на предательство. А такой человек не может быть дешевкой…

– А давай я сегодня приготовлю праздничный ужин! – с восторгом предложила девушка, когда они подходили к своей машине. – Ты зажжешь свечи, а я надену это платье! Сначала мы будем танцевать вальс. Дамы приглашают кавалеров, и наоборот! А потом я станцую сама… – слегка смущенно добавила она.

Танец с раздеванием Олеся исполняла не просто превосходно, а с особым изыском, шармом. И Вайс иной раз хоть и в шутку, но жалел, что вывел ее из числа стриптизерш «Мос-Вегаса». Там она была бы суперзвездой… Но, конечно же, пусть эта звезда лучше светит ему одному.

– Может, сходим куда-нибудь в ресторан?

– С удовольствием! Но только не сегодня, ладно? Сегодня мне хочется, чтобы на меня смотрел только ты.

– А завтра?

– И завтра тоже… Но в ресторан мы обязательно сходим. Пусть и другие посмотрят на мою красоту, – все это было сказано без всякой двусмысленности, так непосредственно, что Вайс не мог не улыбнуться.

Что ж, пусть мужчины смотрят на нее, пусть ему завидуют. И ревновать он не будет, потому что в их сторону Олеся даже не посмотрит.

Она была очень болтливой, могла говорить часами и без умолку. Казалось бы, это должно было, по меньшей мере, раздражать Вайса, но, видно, в ее голосе была какая-то гипнотическая сила, которая убаюкивала сознание, удерживая его в рамках. И еще Вайсу нравилось звучание ее голоса. Хотя, если честно, иногда Олесе удавалось достать его своей болтовней. Но инстинкт самосохранения, как правило, не отказывал девушке, и почувствовав недовольство своим поведением, она обычно замолкала. Хотя улыбка в таких случаях далеко не всегда сходила с ее губ.

– А можно, я в салон красоты схожу? – уже в машине спросила Олеся.

– Сейчас?

– Нет, завтра. Рядом с нашим домом новый салон красоты открылся, там такие замечательные мастера! Между прочим, они проходили стажировку в Европе…

– У нас в клубе даже официантки проходили стажировку в Европе, – усмехнулся Вайс.

На самом деле это было не так, но фальшивые свидетельства об обучения за рубежом в Москве можно купить легко, как оптом, так и в розницу.

– Что, правда? А наших девочек ты отправлял за границу?

Он понял, о каких девочках шла речь.

– Если на бумаге, то да.

– Как это на бумаге?

– Делаешь самолет из бумаги – и отправляешь его в Лас-Вегас. Но не больше одной девочки на один самолет. А то не долетят, в Атлантический океан упадут…

– Дурочку из меня делаешь? – надулась Олеся.

– Извини. Просто на самом деле никто в Европу на стажировку не ездит. И все эти сертификаты – липа. А мы с тобой поедем. На Сейшелы. На новогодние каникулы. И не на бумаге.

– Ух ты! Круто!

– Ух я! – засмеялся Вайс.

Он уже собирался трогаться, когда вдруг увидел Жданова. И если бы только его. Он шел под ручку с Яной. Она такая красивая и яркая, а он такой… козел.

– Что ты сказал? – спросила Олеся.

– Что я сказал? – удивился Вайс.

– Ты кого-то назвал козлом…

– Да?

Оказывается, он выругался вслух и не заметил этого. И это Яна своей магией навела затмение на его разум. Химия у нее на голове, дорогой кожаный плащ, сапоги на золотых шпильках. Походка легкая, летящая, играющая. Словом, на нее невозможно не заглядеться.

– Куда это ты смотришь? – спросила Олеся.

– Никуда.

Яна и ее спутник уже повернулись к ним спиной. Они направлялись в бутик «Версаче». Жданов скуповатый мужик, но, видно, на Яну он денег не жалел. Что ж, его можно понять…

– Поехали домой, – попросила Олеся.

Похоже, она почуяла угрозу своему счастью.

И еще она вразумила Вайса. А ведь он чуть было не выскочил из машины, не бросился к Жданову. Он мог бы забрать у него Яну, а ему самому набить морду. И плевать, как это бы выглядело со стороны… Но Олеся своей просьбой заставила его спохватиться. Она просила, чтобы он увез домой не только ее, но и сам уехал.

Вайс послушался ее, но вскоре пожалел об этом. Яна живет с Алексеем Андреевичем, и эта мысль лишила его покоя.

За праздничным столом он был невесел, и вальс, который навязала ему Олеся, танцевал без души. А когда она исполнила перед ним стриптиз и увлекла в постель, в своих объятиях он представил Яну…

* * *

Версаче. Кто такой Версаче? Лидер мировой моды? Плевать! И почему это Алексей Андреевич должен платить за шубку с его брендом бешеные деньги?.. Инна ничего у него не просила, он сам привел девушку в этот бутик. И шубку она у него не выпрашивала, просто с интересом посмотрела на нее, и у него вдруг ум зашел за разум. Взял и купил эту вещь.

Да, шубка действительно хороша, и вчера Инна в ней смотрелась великолепно. Особенно вечером, когда вышла в ней к нему в комнату. Только шубка нараспашку, и больше ничего. А тело у нее великолепное и зверски сексуальное. Именно как зверь и набросился на девушку Алексей Андреевич, и такое светопреставление устроил, что едва не заработал сердечный приступ. В его возрасте такие излишества ни к чему. И тратиться на шубки от Версаче тоже глупо. За такие деньги он мог взять в меховом салоне три обычные шубы или даже пять…

– Алексей Андреевич, к вам Аникеев, – доложила секретарша.

– Да, пусть заходит.

Может, сам бог по достоинству оценил его феноменальную щедрость к ближнему и ниспослал награду в виде «Мос-Вегаса»? Сейчас Вайс сделает предложение, от которого он не сможет отказаться. Он уступит ему казино по той цене, за которую купил. А может, еще и скидку сделает… Если есть бог, значит, должна быть и справедливость.

Но глянув на незваного гостя, Жданов понял, что казино ему не светит. Лица на вошедшем нет, взгляд шальной, блуждающий. Как бы с кулаками не набросился…

– Василий, с тобой все в порядке? – встревожился Алексей Андреевич. И незаметно нажал на кнопку, вызывая в кабинет телохранителей. Наверняка они забрали у Вайса оружие, но ведь он мог и с помощью кулаков выяснить отношения.

– Не совсем… Я тебя с Яной вчера видел.

– С какой Яной?

В кабинет вошли телохранители, но Вайс так на них глянул, что они стушевались и опустили руки. Была какая-то потусторонняя сила в его взгляде, неспроста Маврози отказался от войны с ним. Да и бригада у парня бандитская, потому и телохранители перед ним спасовали. Да и Жданов не сказал «фас».

– Я не знаю, как она тебе назвалась, но ее зовут Яна!

– Где ты нас видел? – Алексей Андреевич махнул рукой, и охрана покинула кабинет.

– Бутик «Версаче».

– Да, я был там с Инной…

– С Инной? Я думал, она назвалась Полиной… У нее много имен.

– Чего ты хочешь?

– Отдай ее мне.

– Не понял…

– Все ты понял. У меня к ней масса вопросов. И еще ее ищет братва. Если братва ее найдет, тебя порвут на подгузники. Ты это понимаешь?

– Она что, и тебя кинула? – разволновался Жданов, проклиная себя за то, что показался с Инной на людях. Он вспомнил страшные физиономии солнцевских бандитов, и ему стало дурно.

– Не то слово!

– И что ты с ней сделаешь?

– Не бойся, убивать не стану. И насиловать тоже…

– Я должен подумать.

– Завтра в это же время я заеду за ней. И не пытайся меня обмануть, я могу спросить за это очень жестоко.

Обычно невозмутимый Вайс был не в себе, и потому его угроза прозвучала особенно убедительно.

– Хорошо, завтра в это же время, – принужденно согласился Алексей Андреевич.

Вайс уехал, а он вызвал машину и отправился к себе, в квартиру на Кутузовском, где жил со своими любовницами. Инне он уже доверял и охрану возле дома не выставлял. Не пыталась она убежать от него. А зачем? Она с ним как сыр в масле катается, горя не знает.

Жданов был уверен, что Инна дома, и не ошибся. Она встретила его с улыбкой роковой женщины, приласкала взглядом.

– Ты чего так рано?

– Да вот, вопросы появились, – закрывая за собой дверь, сказал Алексей Андреевич.

– Какие вопросы? – внутренне напряглась девушка.

– Не очень хорошие… Как тебя зовут, Яна или Инна?

– Ах, вот оно что… Яна меня зовут. Но я хотела стать Инной. Чтобы начать новую жизнь.

– Я тебе верю. И, пожалуйста, сделай сейчас так, чтобы я поверил тебе снова. Ты мне честно должна рассказать все, что знаешь про Вайса.

– Про Вайса? – удивленно повела Цыпа бровью.

– Ты его знаешь?

– Да, знаю.

– Где ты с ним познакомилась?

– Еще в Краснополе… Мы с ним жили.

– В смысле, жили?

– Ну как с тобой живем, так и с ним жили… Ты же сам попросил, чтобы я честно тебе обо всем рассказала.

– Зачем ты с ним жила?

– Вайс меня любил… Да и он мне нравился, потому и жили… Ты ревнуешь?

– Он тебя и сейчас любит?

– Наверное… А зачем это тебе нужно?

– Да так, видел я его вчера. В бутике. Он на тебя такими глазами смотрел, как будто съесть хотел, – приврал Жданов.

Теперь ясно, зачем Вайсу нужна была Яна. Влюблен он в нее, причем по самые уши. Потому и вел сегодня себя не совсем вменяемо. Чумной какой-то был. От большой любви.

А то, что Яна могла его кинуть, врет он. А информацию о девушке узнал от солнцевских братков. Они ходили по всем казино, клубам и ресторанам с ее фотографией; наверняка побывали и в «Мос-Вегасе», объяснили Вайсу, зачем и почему ищут Яну. Потому и сослался он сегодня на солнцевских бандитов как на очень веский аргумент. Или Яну отдавай, или будешь иметь дело с братвой…

Все правильно, лучше Яну отдать, чем получить проблему на всю задницу. Да и шубку потом в бутик можно будет сдать, а то слишком уж она дорогая.

* * *

Выпил-покурил, выпил-покурил… В это время Вайс обычно груши в спортзале молотил, но сегодня ему не до спорта. Вчерашняя встреча с Яной выбила его из колеи. Потому и глупость сморозил. Не надо было ему ехать к Жданову, не надо было требовать, угрожать. Следовало выследить его и узнать, где он прячет Яну. А еще лучше совсем выкинуть ее из головы.

Выпил-покурил… Ничего, сейчас успокоительные капли усмирят его душу, и он отправится к Олесе. Она обязательно что-нибудь придумает, чтобы отвлечь его от дурных мыслей…

Выпил, достал сигарету.

– Вайс, тут к тебе солнцевские пришли, – сообщил Ульян.

– Достали уже, – скривился бригадир. – Ленку с Катькой им пришли, пусть подавятся…

– Да нет, они говорят, что ты им нужен.

– Скажи им, что я не Катька. И не Ленка.

– У них там какой-то важный разговор. Про Яну что-то говорят.

– Про Яну?! Пусть заходят!

Тяжеловесный Фунт вкатился в кабинет, как бульдозер на закрытое баскетбольное поле. Эффект тот же. Тряска, шум, копоть…

– Ты уже заряжаешься, братан? – прогрохотал он.

– Что ты там про Яну говорил? – хмуро, исподлобья глянул на него Вайс.

– Готовь деньги, брателло! – оскалился Бриг.

– Где она?

– У нас. В машине сидит. Чистая, как целочка. Даже пальцем не тронули…

– Она же у Жданова была, – недоверчиво посмотрел на бандита Вайс.

– Ты откуда знаешь? – удивленно повел бровью Фунт.

– Да была информация…

– Была она у Жданова, да сплыла. Позвонил нам сегодня, сказал, что девку нашел; мы приехали, забрали. Все просто…

– Мы ее тебе сейчас отдадим, – сказал Бриг. – За деньги, само собой. Но у нас еще одно условие будет: пусть она расскажет про своих утырков. А то молчит как рыба об лед. Мы бы, конечно, могли ей вставить, но у нас же уговор, да?

Вайс кивнул, вызвал Ульяна и велел принести деньги. И вернулся к разговору.

– Хорошо. Я поговорю с ней. Но ничего не обещаю.

– Нет, ты должен слово дать. Без слова мы ее обратно заберем…

– Она со Жданом жила. Я не знаю, сколько времени, но жила. Он ее по бутикам дорогим водил. Сколько воды утекло… Может, она и сдаст этих утырков, но не факт, что они будут на месте. Может, они вообще из Москвы слиняли…

– Со Ждановым жила? Вот козлина!

– Не то слово, – ядовито усмехнулся Вайс.

Голову туманил коньячный хмель, но все-таки он сообразил, зачем Жданов сдал Яну браткам. Вайс для него враг, и он только рад стравить его с бандитами.

Только он об этом подумал, как в интеркоме послышался голос Нины:

– Василий Юрьевич, Жданов на проводе.

Вайс взял трубку и услышал слова, которые вовсе не удивили его:

– Василий, ты извини, но появились бандиты, меня избили, Яну забрали…

Сначала Вайс перевел связь на громкую и только затем спросил, выразительно глянув на Фунта:

– И сильно тебя эти бандиты избили?

– Прилично.

– И Яну забрали?

– Да, силой.

– Понятно. Это и для меня потеря. И для тебя… Сколько ты с ней жил?

– С неделю точно… А что?

– Вот и я говорю, что это для тебя потеря. Знаешь, как бывает: сначала малое потеряешь, а потом как навалится… И валится, и валится, пока с головой не накроет. Как бы ни накрыться тебе, Алексей Андреевич…

– Это ты о чем?

Вайс не стал отвечать и положил трубку.

– Вот козел, избили мы его! – возмутился Бриг.

– Если его избили, то Яну опустили. Так я должен подумать. Я так подумаю, сдвинусь от злости, наеду на вас, а вы меня за это в расход… На то и расчет, пацаны.

– Вот падла голимая! Он за это ответит.

– Это уже ваши проблемы. А мои проблемы в том, что Яна с ним неделю жила. За это время всю Россию на Канары можно переселить. Думаю, слиняли утырки, вместе с деньгами…

– Но ты все равно спроси.

– Не вопрос.

В кабинет вошел главный бухгалтер в сопровождении Ульяна. Это была сухопарая, если не сказать костлявая, женщина лет пятидесяти. Старомодная, занудная и вредная бабенка, потому и потребовала, чтобы Вайс дал ей расписку. Все правильно, работа у нее такая, что нельзя идти на компромисс ни с начальством, ни с совестью.

Вайс взял лист бумаги, ручку.

– А вы пока за Яной сходите. Ульян, организуй, чтобы через черный ход…

Он получил деньги, отправил бухгалтершу, причесал волосы, оправил пиджак. Волновался как мальчишка на первом свидании. Что же Яна вытворяет с ним?

Руки у девушки были связаны за спиной, и при этом Фунт еще держал ее под локоток.

– Отпусти ее! – жестко потребовал от него Вайс.

Браток глянул на него как на чокнутого, но Яну отпустил. Достал из кармана нож, ловко срезал веревки на руках.

– Деньги на столе.

Бриг пересчитал деньги, удовлетворенно кивнул и сунул их в пакет.

– Мы в приемной подождем, – сказал он, красноречиво глянув на Яну.

– Ульян, отсыпь им фишек. На штуку. За счет заведения.

Бандитам такой вариант понравился, и они наконец-то убрались.

– Они еще вернутся, – глянув им вслед, сказал Вайс.

– За мной? – встревоженно посмотрела на него Яна.

– Они же не знают, что ты Полина. Они думают, что ты Яна.

– А ты можешь им это объяснить?

– То, что ты Полина?

– Да.

Яна улыбнулась глазами. Она рада и дальше водить Вайса за нос.

– Если ты Полина, тогда где Яна?

– Но ты же сказал, что ее могли убить.

– А еще я могу сказать, что она умерла. Для меня умерла.

Вайс резким движением взял Яну ладонью за затылок, потянул на себя ее голову, свирепо посмотрел девушке в глаза:

– Понимаешь, что ты умерла для меня! Яна, ты это понимаешь?

– Да, понимаю, – в замешательстве пробормотала она.

– Ты обманула меня. Ты меня подставила. Ты кинула меня на общак!

– Прости.

На глазах у нее навернулись слезы, и Вайс вдруг почувствовал себя последней сволочью. Он отпустил Яну.

– Они меня заставили…

– Кто?

– Они…

– Может, ты назовешь их по именам, по кличкам?

– А это важно?

– Мне – да. Пока ты покрываешь этих ублюдков, я не смогу тебя простить.

– Сыроед был, Ржаной…

– Где сейчас Ржаной, здесь?

– Почему только Ржаной?

– Потому что Сыроеда убили.

– Кто?

– Алтай его убил. Вляпалась ты с этим ублюдком по самое не могу. Я думал, Алтай и тебя убил…

– Нет, мы сбежали.

– С кем?

– С Ржаным.

– Где он сейчас?

– Не знаю. Где-то в Москве.

– С ним ты разводила лохов на бабки?

– Да.

Яна смотрела на Вайса с восхищением и даже обожанием. Но верить ей нельзя, и, к счастью, он это понимал. Потому и не строил иллюзий.

– Вы должны вернуть все деньги.

– Кому?

– Бандитам, которые тебя сюда привезли. Это их хлеб. А то, что я им за тебя заплатил, это так, приварок. Они могут его вернуть и забрать тебя. Если ты не поможешь им найти Ржаного… Ты хоть представляешь, что они с тобой сделают?

– Догадываюсь, – затрепетала девушка. – Но ты же не дашь меня в обиду?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты любишь меня.

– Кто тебе такое сказал? – с фальшивым возмущением спросил Вайс.

– Твои глаза… Я же вижу, что ты любишь меня.

– Нет. Я тебя не люблю.

– Зачем же ты выкупил меня?

– Потому что ты дура! Потому что мне жалко тебя! Потому что… Где Ржаной? – заорал Вайс, обозленный на самого себя, на свою слабость. – Где деньги?

– А может, тебе не я нужна, а деньги? – с осуждением спросила девушка.

Вайс вновь схватил Яну за шею, притянул ее голову к себе и пристально, в упор заглянул в глаза.

– Я тебя люблю. Но я же тебя сейчас и убью… Я тебя с любовью убью, ты меня слышишь?

– Ты сумасшедший!

– А ты этого еще не поняла?.. Где Ржаной?

– Улица Каланчевская, дом сорок два, квартира восемь…

– Ты в этом уверена?

– Нет.

– Почему?

– Потому что он мог съехать. Он же видел, как меня повяза… задержали…

– Жданов тебя задержал?

– Да.

– Ты ему понравилась?

– Представь себе.

– Он тебе нужен?

– Он взял меня на содержание.

– Я брал тебя на содержание. Я собирался бросить к твоим ногам весь город. Ты могла иметь все, о чем мечтала! Но ты предала меня.

– Меня заставили… Сыроед меня нашел, сказал, что сдаст ментам.

– Тогда ты сама сдала меня ментам.

– Я забрала заявление.

– В то время ты работала на Сыроеда. Сейчас – на Ржаного. Тогда ты сдала меня Сыроеду. Сейчас собралась сдать Ржаному Жданова… Ты собиралась развести его на бабки?

– Да, собиралась! Только сама, без Ржаного! Если ты думаешь, что он меня нашел, то ты глубоко ошибаешься. Наверняка он уже слинял с деньгами.

Вайс не хотел этого делать, но все произошло само по себе. Очнулся он, когда Яна уже лежала на полу. Оказывается, он влепил ей пощечину.

– За что? – заплакала девушка.

И это окончательно добило его.

– Прости!

Он встал перед ней на колени, уложил ее голову затылком к себе на руку и лбом прижался к ее подбородку. Возникло желание целовать ее и целовать, но что-то мешало решиться на это.

– Прости. Пожалуйста, прости!

– Да пошел ты!

Яна оттолкнула его, поднялась на ноги, села на диван, взяла со столика початую бутылку коньяка, наполнила им бокал, залпом выпила. Потянулась за сигаретой.

Вайс взял клочок бумаги, черканул адрес и передал его Ульяну, который ждал в приемной:

– Отдашь Фунту. И сам с ним поезжай по этому адресу. Сколько бойцов надо взять, решай сам. Ржаной должен быть там. Если он там, пусть Фунт его забирает. Если Ржаного нет, то просто держи меня в курсе. Не хочу, чтобы эти м…ки меня кинули…

Солнцевские запросто могли разгрузить Ржаного на деньги, а потом сказать Вайсу, что не нашли его. И еще бы потребовали тысяч пятьдесят, типа, компенсации. Впрочем, Ржаной действительно мог не оказаться по этому адресу, тогда Вайсу имеют право предъявить… Что ж, он готов расстаться со своими деньгами, лишь бы только Яну не потерять. Дрянь она порядочная, но жизнь без нее унылая.

– Ржаного по этому адресу нет, – деловито сказала девушка, когда Вайс вернулся к ней. – И деньги уплыли.

– Плевать мне на деньги. Это солнцевские их ищут.

– А тебе они не нужны? – усмехнулась она.

Яна больше не пыталась притворяться, не изображала из себя падшего ангела с характером невинной овечки.

– Нет.

– Тебе нужна только я?

– Заткнись.

– Что?

– Заткнись. Просто молчи.

– Почему?

– Потому что я не хочу тебя слушать. Все, что ты говоришь, ложь…

– Может, тогда и ты заткнешься? – беззлобно, но с язвительной насмешкой спросила девушка.

Вайс ничего не сказал, взял бутылку, сделал несколько глотков из горлышка. Яна забрала у него коньяк, плеснула в бокал. Он молча поднялся, достал из бара еще бутылку, поставил ее на стол. Немного подумал, заказал ужин на две персоны. Сел на диван, налил себе в бокал.

Выпил-покурил… Выпил-покурил… И все молчком, лишь время от времени поглядывая на Яну. Дрянь она и предательница, но все-таки пусть лучше она будет в немилости с ним, чем с кем-то другим.

Пауза затянулась не меньше чем на час. И первой ее нарушила Яна:

– О чем ты думаешь?

– Вот именно, о чем. О тебе.

– Значит, плохо думаешь.

– Как ты заслужила, так и думаю.

– Да, я преступница. Да, мне нравится такая жизнь. Но чем ты лучше меня? Разве ты не бандит?

– Я тебя не предавал.

– И я тебя не предавала. Для меня ты был жертвой, я тебя сработала, все по-честному. Ты же считаешь себя честным бандитом? И я считаю себя честной.

– Я не жертва.

– Да, теперь ты охотник. И теперь ты можешь меня убить.

– И это будет по-честному.

– Убей меня, и мы будем квиты.

– Сука ты… Какая же ты сука!

– Оскорблять не надо. Я тебя не оскорбляла. Убить можешь, но не оскорбляй. У меня тоже есть гордость…

– Гордость?! Это гордость тебя под мужиков бросает?.. Гордая ты, – презрительно хмыкнул Вайс. – А ведешь себя как опущенная. Тьфу!

– Заткнись!

Он протянул руку, до хруста в костяшках сжимая пальцы, но так и не коснулся лица девушки.

И снова потянулась пауза, долгая, изнурительная. Только слышно, как позвякивают бокалы да время от времени постукивают в тарелках вилки да ножи. Яна хоть и дрянь босяцкая, но вела она себя с изыском воспитанной и культурной женщины и ела как истинная аристократка. Что, впрочем, не мешало ей пить коньяк по-свински. Да и он набирался ударными темпами.

– Ты мне скажи, ты бандит или кто? – снова заговорила она первой. Язык заплетается, глаза соловые, шея в красных пятнах.

– Ну, бандит. – Да и он не лучше, такой же дым в глазах.

– А зачем тебе это?

– Так вышло.

– Вот! И у меня так вышло… Училась себе, училась, раз – и принца встретила. На белой «Волге». Красивый, гад! И чертики в глазах. Манят эти чертики, зовут… Знаешь, как всякую заразу в бабу заносят? Знаешь. Так он и заразил меня этими чертиками. Половым путем… Влюбилась в него как последняя дура. Он из меня веревки вил…

– Сыроед?

– Да нет… Ну, и Сыроед был. Он меня Сыроеду отдал – на, говорит, пахан, пользуйся, мне не жалко. И он пользовался. Потому что я подстилка… И в деле они меня пользовали. А я и рада стараться, чтобы ему угодить… А потом мы с ним в Москву уехали…

– С Ржаным?

– Нет, Ржаной в Краснополе остался. С Пижоном я поехала… Мы с ним здесь на Каланчевской жили. Это за ним эти уроды поехали… Они его не найдут. Он меня сам найдет… Я тогда от него сбежала, когда мы с тобой пересеклись. Не выдержала душа… Не могла душа терпеть, а тело к нему тянулось. И дотянулось. Он меня нашел, узнал, что я с тобой, а у них там какие-то планы, сказал, чтобы я тебя пасла. А затем история эта с общаком. И еще с ментами… А потом Алтай на Сыроеда наехал, я поняла, что нас хотят сожрать, и мы с Пижоном в Москву подались. Он меня ревновать вдруг стал… Спать, говорит, с клиентами нельзя – так, только вид делать. С камерой за мной бегает, чтобы далеко дело не зашло. И вообще, какой-то не такой он стал. Я вдруг поняла, что не пойду за ним в огонь и в воду… Ни за кем не пойду. Я сама по себе…

– Как та кошка, – пренебрежительно усмехнулся Вайс.

– Да, как дикая кошка. Но даже дикая кошка хочет, чтобы ее приласкали…

– Это ты о чем?

– Ни о чем. Забудь.

– Не могу забыть, какой ты была раньше. Когда мы были вместе. Я понимаю, тогда ты притворялась, но ты была настоящей. А сейчас ты фальшивая. И неприятная.

– Я такая, какая есть.

– Уходи.

– Что?

– Можешь уходить.

– Куда?

– Куда хочешь. Можешь идти к своему Пижону. Тебя никто не держит.

– Жданов тоже так говорил.

– При чем здесь Жданов?

– Иди, говорит, тебя никто не держит. И любовь у нас должна быть по взаимному согласию. А сам никуда меня не пустил. И взаимность ему не нужна. Сразу опустил, без всякого согласия. А с тобой бы я согласилась. Хоть сейчас…

Яна вдруг резко повернулась к Вайсу, с ногами забираясь на диван, обхватила руками его шею и губами потянулась к лицу. Втайне от себя Василий ожидал такого порыва, но все-таки не был к нему готов. И Яна действительно ему неприятна. Хотя он и любил ее.

– Не надо.

Он заставил себя подняться, выйти из кабинета. Спустился в холл, нашел начальника охраны, который распекал подчиненного, подозвал к себе.

– Я сейчас домой, – с трудом ворочающимся языком сказал он.

– А с этой что?

– Не с этой, а с Яной… Хотя да, с этой… Если захочет уйти, скатертью дорога. Если нет, пусть остается у меня в кабинете. Или в номер ее посели.

В свое время Тарасов «прихватизировал» под казино большие площади на трех этажах здания, и места здесь, помимо игровых залов, хватало на полноценные служебные помещения и даже на несколько гостиничных номеров, два из которых находились в личном резерве Вайса. Он мог бы сейчас закрыться в одном из них с Яной. Она согласна, и его неудержимо тянет к ней. Но он спасется от девушки бегством, а она, если не захочет уходить, может перебраться в люкс.

– Если ее кто обидит, убью. И тебя убью, и того, кто… А-а! Поехал я.

Вайс чувствовал, что решимость его иссякает. Еще немного, и он остановится, чтобы затем скатиться обратно вниз, к Яне, утонуть в ее порочных объятиях.

Сам он за руль садиться не мог. И был бы трезвым, пожалуй, не стал бы этого делать, чтобы в пути вопреки своей воле не развернуть машину обратно. Впрочем, он мог отдать команду водителю, чтобы вернуться к Яне. Но все-таки смог удержать себя в узде и добраться до дома, где его ждала Олеся.

Она встретила Вайса с радостной улыбкой на лице, захлопотала вокруг него.

– Чего ты радуешься? – вдруг разозлился он.

– Как чему? – удивленно захлопала глазами Олеся. – Ты дома, мы вместе…

– Я пьяный.

– И что?

– Я пьяный и злой. Я сейчас на тебя наезжать буду. По хате гонять!

– Ты правда злой. Сейчас я приготовлю тебе ванну с солью, потом сделаю успокаивающий массаж…

У нее свои рецепты на все случаи жизни, она не умеет унывать, с ней легко и надежно. Но все-таки она не Яна.

– Танцуй! – потребовал Вайс.

– Что? – на мгновение растерялась девушка.

– Танцуй, говорю. И так танцуй, чтобы с меня стружка летела! Чтобы дым коромыслом! Ну!..

Ему очень хорошо с Олесей, он прикипел к ней и не хочет бросать. Потому и сбежал от Яны к ней. Но Яну он любит, а ее – нет…

Но все-таки Олеся способна спасти его от Яны. Во всяком случае, он очень надеялся на это. Сейчас ему нужен секс. И чтобы ублажить его, Олеся должна постараться…

Кое-кто считает Олесю глупышкой. Но это не так. Она хоть и простушка, но мудрости в ней хватает. И девушка очень быстро поняла, в чем нуждается Вайс. Но ванну ему все-таки приготовила.

А пока он отмокал, успокаивая нервы, она переоделась, включила музыку и закружила в танце по прихожей. Вайс мог видеть ее из ванной, через открытую дверь. Танцевала она здорово, и сексуальности в ней с избытком, а в движениях страсть дикарки из первобытного племени. И чем меньше оставалось на ней одежды, тем сильней заводился Вайс.

Вода в ванне, казалось, остыла, но вдруг будто закипела, когда Олеся забралась туда. Она сидела на нем, массируя его бедра своими, и в ритме танца намыливала свое тело. Она должна быть мокрой, блестящей и скользкой. Именно этого и хотел сейчас Вайс. А девушка умела угадывать его желания. Поэтому сегодня он не уйдет к Яне…

Глава 15

Громила Фунт смотрел на Алексея Андреевича страшными глазами. Рот перекошен, на губах пена. Еще немного, и слюна потечет, как у бешеной собаки.

– Ты кого кинуть хотел? – тряхнув Жданова за грудки, спросил он.

– Я?! Кинуть?!. Что ты такое говоришь!

– Что ты с этой сучкой сделать должен был? Нам отдать! А ты ее у себя держал!

– Ну, возникли обстоятельства!

– Какие обстоятельства, м…ла?

Алексей Андреевич в страхе зажмурился, думая, что Фунт ударит его головой. Но тот, разжав руки, отпустил его.

– Твои обстоятельства встали нам в сто штук!

– Не понял! Какая разница, когда я отдал вам Яну?

– Большая. Пока ты с ней сопли жевал, ее кенты на дно залегли. Мы к ним на хату подъехали, а их уже нет. И денег тоже. А если бы ты сразу нам ее сдал, мы бы их поимели. А так мы тебя иметь будем, как Тузик – тапку! Хочешь тапкой быть?

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите?.. И предупреждаю, что у вас могут возникнуть большие неприятности!

– Какие неприятности? – гоготнул Бриг. – Класть мы хотели на твою охрану! Сейчас братва подъедет, и мы твоих вышибал по асфальту размажем. Они это знают, поэтому не дергаются. И ты это знаешь, потому не воняй, понял?

– У меня крыша есть, – не хотел сдаваться Жданов.

– Крыша? Давай сюда свою крышу! Посмотрим, что у тебя за крыша. Если дырявая, мы тебе свою крышу поставим. Хочешь?

Алексей Андреевич промолчал. Солнцевская братва – это круто. И если Маврози с каким-то Вайсом побоялся связываться, то против этих ребят не пойдет и подавно. Толку от него не будет. Так что лучше молчать.

С солнцевскими не следует шутить. Именно потому Жданов и отдал им Яну. Уж очень он хотел спровоцировать конфликт между этими бандитами и Вайсом. Но, похоже, брошенное во врага копье превратилось в бумеранг.

– Короче, мужик. Из-за тебя мы попали на сто штук. И ты эти сто штук нам вернешь.

– Сто тысяч долларов?! – ужаснулся Жданов.

– А ты хочешь отдать нам двести? – глумливо проговорил Бриг.

– Нет, но…

– Что «но»? Бабки гони, потом нокать будешь!

– Но это слишком большие деньги!

– По ходу, ты не догоняешь мужик. Мы тебе объясняем, а у тебя инвалидность на всю голову, да?.. Кто у тебя крыша?

– Зачем вам это?

– Я спрашиваю, кто у тебя крыша?

– Маврози. Он в законе.

– Не знаю такого, – мотнул головой Фунт.

– Давай тащи его сюда! – потребовал Бриг.

– Зачем?

– Если он в законе, он все поймет и популярно тебе объяснит, как ты лоханулся. Мы из-за тебя на деньги попали. И ты нам эти деньги должен вернуть.

– Я и сам это понимаю.

– Тогда в чем дело?

Жданов вздохнул. В принципе бандиты в чем-то правы. Если бы он сразу отдал им Яну, они бы могли взять ее сообщников со всей их кассой. А там, возможно, не сто тысяч, а больше. И Фунт с Бригом эти деньги потеряли. А ведь Яну они искали только ради денег. Поэтому бандиты не слезут с него, пока он не компенсирует им эту потерю. А если он будет упрямиться, то предъявленный счет может возрасти вдвое, а то и втрое. Бандитам все равно, каким трудом зарабатываются деньги, у них все просто – вынь да положь. И остановить их может только пуля. А на это Жданов не пойдет. Поэтому выход у него только один – платить.

– Хорошо, будут вам деньги.

– Когда?

– Сейчас не могу. Давайте завтра.

– Угадай, сколько ты должен будешь нам завтра? – вкрадчиво проговорил Фунт.

– Ну, хорошо, хорошо, сегодня.

Он вызвал в кабинет охрану, чтобы солнцевские не остались без присмотра, сходил в бухгалтерию и вернулся оттуда с деньгами. Дыхание перехватило, сердце в груди, казалось, перехватило, когда он протягивал их Фунту.

Бандит пересчитал деньги, благодушно улыбнулся и панибратски похлопал Жданова по плечу:

– Ну, вот и все, а ты боялась, даже платье не помялось. Гы-гы…

– У меня к вам вопрос.

– Да, волшебник, ты сделал нас добрыми, – ухмыльнулся Бриг. – И мы даже можем тебе помочь.

– Где Яна?

– Плохой вопрос, – ощерился Фунт. – Мы сейчас такие добрые, и так не хочется тебя обижать, но если ты настаиваешь… Влип ты, мужик. Хотел с Вайсом нас стравить, а попал сам. Договор у нас с Вайсом был, мы ему Яну и отвезли. Все по-честному.

Алексей Андреевич закусил губу. Он действительно попал. И Вайса не смог подставить, и еще сто тысяч потерял.

– Чего молчишь? – удивленно посмотрел на него Бриг. – Чего не отмазываешься? Если не отмазываешься, значит, правда, хотел Вайса под нас кинуть, да?

– Я?! Нет!

– А мы слышали, как ты его по телефону грузил. И били мы тебя, да?.. А мы тебя не били. Значит, ты оклеветал нас, да? А знаешь, что за такие дела бывает?

– Да ладно, Бриг, нормально. Сейчас он с девочками нам приват организует, и мы в расчете…

– Что, пусть вместе с девочками танцует?

– Да нет, мне такое добро и даром не нужно. Но если он штук десять накинет, чтобы нам станцевать, тогда мы согласны.

– Не буду я танцевать, – подавленно буркнул Жданов. – А девочек организую…

Это в «Мос-Вегасе» стриптиз на высоком уровне, а у него так себе, да и танцовщиц – раз, два и обчелся. К тому же с клиентами эти девочки спят только за большие деньги. Придется назначать им солидную премию, чтобы ублажить бандитов. Ну, что за жизнь такая? За все нужно платить…

Девочку он организовал и себе. Чтобы успокоиться, вызвал секретаршу. Угостил ее коньяком, полез под юбку, но в штанах ничего не шелохнулось. Зато у Марины резко шевельнулась рука. Она влепила ему пощечину. Может, и не от всей души, не очень больно, но все-таки неприятно. И что за день сегодня выдался?

Марина поступила к нему на работу, когда с ним жила Лиза. Девушка строила ему глазки, но Жданов не мог тогда оправдать ее ожиданий. Лиза в то время вытягивала из него все соки. Потом ей на смену пришла Яна. И только сейчас он мог заняться секретаршей всерьез. Но получил по морде.

Похоже, девушку не устраивали кабинетные отношения.

– Зачем же так? – потирая щеку, спросил Жданов.

– Извините, сорвалось. Просто не люблю, когда меня лапают.

– А если не лапать? Если прикасаться – нежно и ласково?

– Здесь?

– Мы бы могли поехать ко мне домой.

– Так сразу?

– Мы бы могли заглянуть по пути в какой-нибудь ресторан.

– Я не знаю…

– Ты могла бы поселиться у меня.

В конце концов, Марина красивая девушка, нравится ему, и характер у нее не такой дурной, как у Лизы. И не капризничает она. Почему бы им не жить вместе?

– Зачем? – прямо посмотрела на Жданова девушка.

– Чтобы померить шубку. Между прочим, эксклюзив от Версаче. Тебе за всю жизнь не заработать столько, сколько она стоит.

Закрутился он, не успел сдать шубку в бутик. Что ж, пусть потешится ею немного Марина… А может, он подарит ей эту вещь. Если, конечно, не разочаруется в ней в самом ближайшем будущем.

– От Версаче?! – восхищенно воскликнула девушка.

– Хочешь примерить?

– Да!

Марине так хотелось посмотреть на шубку, что в ресторан она ехать не захотела. Алексей Андреевич вез ее домой, представляя, как она выйдет к нему в шубке на голое тело. Но из гостиной к нему вышел совсем другой человек. Причем не один, а двое. Первый перекрыл выход из дома, второй остановился в дверях гостиной.

– Кто это? – в предчувствии беды истошным голосом спросила Марина.

– Не знаю, – растерянно пробормотал Жданов.

Похоже, в его жизни наступила черная полоса.

– Где Яна? – спросил незваный гость.

Такие мужчины, как он, должны были нравиться женщинам. Черные волосы, пронзительные глаза, правильное лицо, хорошее сложение. Но Марина была далека от мысли кокетничать с ним. Ее трясло от страха. Да и сам Алексей Андреевич разнервничался не на шутку. Взгляд у этого мужчины холодный и тяжелый.

– Какая Яна?

Гость резко повел плечом, и в подбородок вдруг что-то со страшной силой врезалось. Сознания Жданов не потерял, но с пола поднялся с большим трудом.

– Где Яна?

– Нет ее. Бандиты забрали.

– Как забрали?

– Очень просто: приехали и забрали. У них все просто делается. Да и у вас, похоже, тоже… Бандиты ее искали и вас.

– Кого нас?

– Вы же с Яной работали… А как вы сюда попали? – Алексей Андреевич косо глянул на мордоворота, что стоял у него за спиной.

– Это ты попал. А мы просто пришли.

– Яна вам ключи дала? – догадался Жданов.

В квартире телефон, и она могла созвониться со своими подельниками. Может, она и жила с ним, чтобы со временем развести на большие деньги. И хорошо, что у него хватило ума избавиться от девицы.

– Неважно.

– Пригрел змею на груди, – мотнув головой, усмехнулся Жданов.

– Может, и змею. Но это моя змея. И ты за нее ответишь. – Незнакомец достал из кармана нож, нажал на кнопку, выщелкнув лезвие. – Хорошо, что с тобой девчонка. Будет кому кровь со стены смыть.

– К-какую кровь? – жалко пролепетал Жданов. И почему он не взял с собой охрану? Почему оставил телохранителей в казино?..

– Когда человеку вскрывают горло, он теряет много крови…

– К-какому человеку?

Алексей Андреевич с детства панически боялся ножей. Ствол пистолета не так сильно подавлял психику, как острое лезвие.

– Тебе.

– Не надо.

– Где Яна?

– У Вайса.

– Скотина.

– Кто, я?

– Вайс.

– Вы его знаете?

– Да.

– У него любовь с Яной.

– Кто тебе сказал? – встрепенулся гость. – Она?

– Сам догадался… Он ее у бандитов выкупил… Это правда, что у них любовь?

– Тебе не все равно?

– Может, она ему очень дорога?

Жданов хотел помириться с этим уголовником. К тому же в голове у него зрел план. Казалось бы, ему шкуру нужно было свою спасать, а он еще какие-то замыслы против кого-то вынашивает. Но, может, потому и рождался план, что в голове полный ералаш. Возможно, это безумие какое-то, а не план.

– И что, если дорога? – пристально посмотрел на Жданова незнакомец.

– Вы бы могли с ней связаться, она бы могла к вам вернуться…

– И что?

– Мы бы договорились.

– О чем?

– Вайс будет думать, что Яну похитили. Я назначу за нее цену, и он ее заплатит.

– Сколько?

– Это уже детали.

– Сколько мы будем с этого иметь?

– Если все пройдет удачно, вы получите пятьдесят тысяч долларов.

– Двести.

– Вы смеетесь!

– Двести!

– Ну хорошо. Только если все пройдет удачно.

– Иначе быть не может. Если Яна берется за дело, то всегда доводит его до логического конца, – проговорил незнакомец.

* * *

Яна не ушла от Вайса, осталась в казино, а Ульян устроил ее в гостиничном люксе. Здесь она и провела две ночи. Василий очень надеялся, что ей хватит ума уйти, но увы…

Выглядит она сегодня на все сто, потому он потрясен и очарован.

– Если ты думаешь, что я навязчивая, то это не так, – нежно улыбнулась девушка. – Просто я видела, что позавчера ты был не в себе. Хотела дождаться тебя, чтобы ты сказал мне на ясную голову, нужна я тебе или нет?

– Нет, – выдавил Вайс из себя.

Вчера он весь день провел дома, изнурял себя и Олесю, чтобы вытравить в себе тягу к Яне. Но когда вернулся в казино, первым делом отправился к ней.

– Что ж, тогда я уйду.

Яна улыбнулась через силу. И столько тоски было в ее глазах и печали, что у Вайса перехватило дыхание.

– Уйду, – с горечью несчастного ребенка повторила она. – Если ты простишь меня.

– Я тебя прощаю.

– За все?

– Да.

– А тебе не в чем передо мной извиняться.

– Не в чем.

– Тогда я ухожу… Не скажу, что с легкой душой, но ухожу. Прощай!

Она приподняла руку, будто собиралась пальцами провести по его щеке, но не смогла донести ее до лица, беспомощно опустила. Открыла дверь, переступила через порог.

– Стой!

В ушах вдруг зашумело, перед глазами закружилась карусель, которая подхватила, понесла и Вайса, и Яну. Он догнал девушку, обнял, крепко-крепко прижал к себе.

Он сумасшедший. В этом его беда, но и спасение – ведь он не мог жить без Яны, и, если бы она ушла, Вайс бы пропал. А так она остается, и они могут быть вместе. Он постарается забыть о прошлом, чтобы вернуть себе настоящее и обрести будущее…

* * *

Игра на деньги сначала затягивает человека, а затем лишает его разума. А как иначе объяснить, что люди проигрывают в казино целые состояния?

Кто-то проигрывает, а кто-то и выигрывает. Ведь дураков не только учат, но и наказывают. Вошел человек в раж, спустил все до копейки, нет бы остановиться, а он лезет в долги. Казино хоть и не ломбард, но исключение всегда может сделать. А неподалеку живет нотариус, который в любое время дня и ночи готов завизировать договор. Эту систему придумал еще Тарасов, а Вайс ею пользовался. И уже при нем в ломбард попали две квартиры и дом.

Одна квартира уже отошла в собственность казино. На Вайса она не зарегистрирована, но он может считать ее своей. А квартира отличная, в доме на Цветном бульваре, пять комнат, роскошная обстановка. Еще бы ремонт в современном стиле сделать, но успеется. Главное – здесь можно жить. С Яной.

– Обалдеть! – А ей здесь нравится, глаза у нее горят. – И это все даром?

– Почему даром?

– Ты же сказал, что это квартира должника.

– Да, но должник под нее двести тысяч долларов взял.

– Вот я и говорю, что даром. Эта квартира не меньше миллиона стоит…

– Его никто не заставлял.

– Ну да, на дурака не нужен нож… И много таких, кто квартирами разбрасывается?

– Случается… А что ты задумала? – подозрительно посмотрел на Яну Вайс.

– Ничего, – отвела она в сторону глаза.

– Колись!

– Ты же говоришь, что лохов никто не уговаривает. А если специально человека в штат ввести, который будет их уговаривать? Разыгрался человек, остановиться не может, а тут дьявол-искуситель: так, мол, и так, есть вариант…

– И кто будет этим дьяволом?

– Я… Поверь, никакого секса.

– При чем здесь секс?

– Тебе же не понравится, если я через постель уговаривать буду. Да и не нужна здесь постель.

– Тебе нравится быть дьяволом?

– Нет, но в душе я авантюристка. Так же, как и ты… Только не говори, что ты не любишь риск. Я знаю, ты так же не любишь спокойную жизнь, как и я.

– Я люблю, когда у меня есть спокойный и надежный тыл. Чтобы я мог идти вперед без оглядки.

– Хочешь, чтобы я сидела дома и варила тебе борщи?

– А разве это плохо?

– Ты желаешь мне смерти? Ты хочешь, чтобы я умерла от тоски?

– У тебя есть занятие. Ты учишься в университете.

– Какой университет, когда меня ищут менты?

– Наши менты тебя ищут, краснопольские. Причем довольно вяло. Ты для них умерла. Может, московские менты тобой заинтересовались. Но ничего, я пробью ситуацию, решу вопрос. И с краснопольскими ментами разберемся. Этот год дома посидишь, а на следующий восстановишься и переведешься сюда, в Москву…

– Зачем?

– Окончишь университет, получишь диплом. Если хочешь работать в казино, то лучше юристом, а не дьяволом…

– Когда это будет? Через четыре года? Ты уверен, что с тобой за это время ничего не случится?

– Все может быть, – пожал Вайс плечами.

– Ты под пулями ходишь. Если тебя убьют, кому я буду нужна? Надо жить сегодняшним днем, так интересней… В общем, дома ты меня не удержишь, и не мечтай. Если хочешь, чтобы я была с тобой, возьми меня к себе на работу. Необязательно дьяволом, можешь поставить каким-нибудь администратором. Ты за мной будешь присматривать, я за тобой.

– Зачем за мной присматривать?

– А чтобы ты шашни у меня за спиной не заводил!

– С кем?

– А с кем ты жил до меня?

– Это уже неважно.

С Олесей он еще не расстался. Она жила в его квартире и ждала, когда закончится война с воровской крышей. Не было никакой войны, Вайс обманывал ее, чтобы оправдать свое отсутствие. Дескать, на казарменном положении он и домой ему никак нельзя, чтобы не подставить ее… Девушка ему верила, а он ей беззастенчиво врал. Хотя Вайса мучила совесть, он не мог вернуться к Олесе, из-за Яны?

– Если ты ее бросил, то важно… Ты ее бросил?

– Да.

– Точно?

– Точно.

– Я все для себя решила. Мне в этой жизни никто не нужен, кроме тебя. Слышишь, никто! – Яна раскраснелась от волнения, и голос ее дрожал. – Ты теперь для меня все! И я тебя никому не отдам! Ты меня слышишь?

– Слышу.

– Я не хочу возвращаться к прошлому. Но если я узнаю, что ты мне изменяешь, я ее убью!.. Я люблю тебя, понимаешь? Я очень тебя люблю!

Яна вдруг выскользнула из своего платья, оставшись в одних чулках на шелковом поясе. Толкнула Вайса на кровать, оседлала его и жадно поцеловала его в губы. Она возбуждена, он чувствовал дрожь и страстный жар ее тела. Никто ее не принуждает, она сама хочет этого. Потому что действительно любит Вайса. И он от нее без ума…

* * *

Олеся плакала беззвучно, без слез. И даже пыталась улыбаться.

– Ты бы мог сразу сказать, что у тебя другая женщина. Зачем обманывать, не понимаю. Ты бы сказал, я бы ушла, все очень просто.

– Ничего не просто… Я не хочу, чтобы ты уходила, потому и не просто.

– Я не ухожу, это ты ушел… Рано или поздно это должно было случиться. У меня на роду написано – меня мужчины всегда бросают. Натура у меня такая, я всем быстро надоедаю. И тебе надоела…

– Не надоела. Просто так сложились обстоятельства.

– Я видела эти твои обстоятельства.

– Ты следила за мной?

– Да. Я видела, как вы вместе выходили из казино. Вы ходили по магазинам, ты покупал ей одежду… Это ты на нее смотрел, там, когда она к бутику шла, с кавалером.

– У тебя хорошая память.

– Она красивая.

– Это правда.

– Но я еще красивей.

– Не спорю.

– Тогда почему ты с ней?

– На словах это не объяснить. Тут чувствовать надо. Я могу это чувствовать, а ты – нет.

– Ты ее любишь?

– Очень.

– А меня?

– Извини.

– Я все понимаю… Ты не бойся, я сцен устраивать не буду.

– Прости, я очень виноват перед тобой.

– Ничего, ничего… Что-то соринка в глаза попала…

Олеся с трудом сдерживала слезы. И уже не улыбалась.

– Ключи от квартиры я оставлю у соседей.

– Не нужно. Я заплатил за квартиру за полгода вперед. И еще заплачу.

– Не надо. Если я останусь, то ты будешь чувствовать себя обязанным передо мной. А так ты просто забудешь обо мне, и все. И тебе так легче будет, и мне…

И все-таки Олеся не выдержала. Слезы брызнули из ее глаз, и она повернулась к Вайсу спиной, чтобы он их не видел.

– Прощай!

Ее голос перешел в рыдания, и девушка ушла, оставив Василия в замешательстве.

Не хотел он ей ничего говорить про Яну, но она сама узнала о ней, пришла к нему в казино… Может, оно и к лучшему. Каждый день во всем мире расходятся сотни тысяч пар, и ничего, земной шарик продолжает вращаться вокруг оси. К тому же Олеся красивая, добрая, и она еще найдет свое счастье.

* * *

Обычно Алексей Андреевич не занимался танцовщицами, для этого у него в штате был специалист, который отбирал девочек. Но внешние данные этой девушки так понравились ему, что захотелось посмотреть ее в деле. И Жданов не пожалел о своем решении. Олеся знала в своем деле толк и продемонстрировала ему высший пилотаж. Более того, только сейчас он и понял, что такое настоящий стриптиз, а ведь девушка не раздевалась догола, даже грудь не обнажила. Что ж тогда будет, если на ней ничего не останется?..

– Что ж, теперь можно познакомиться, – широко улыбнулся Алексей Андреевич.

Рабочий день еще не начался, людей в зале нет. Сцена освещена, но столик, за которым они сидели, погружен в полумрак. Музыка уже не играет, диджей исчез, и обстановка почти что интимная. Тем более что девушка сидит перед ним в одном бикини.

– Олеся. – Она улыбалась, но при этом как-то странно смотрела на него.

– Скажи, Олеся, ты меня боишься?

– Почему я должна вас бояться?

– Не знаю. Но ты как-то странно смотришь на меня.

– Вы заметили? – с наивностью двенадцатилетней школьницы спросила она.

– Это трудно не заметить.

– Просто я видела вас. Вы с ней шли…

– С кем с ней?

– Я не знаю, как ее зовут. Забыла спросить. Вы с ней в бутик «Версаче» шли. Она очень красивая…

В этот бутик он ходил только с Яной. И больше ни с кем не пойдет.

– Яна ее зовут.

– Вы ее любите? – удивила его своим любопытством Олеся.

– Тебе не все равно?

– Нет.

– Даже так?

– Я тогда была со своим парнем. А сейчас с ним ваша Яна.

– Со своим парнем?.. А где ты работала раньше? В «Мос-Вегасе»?

– Да. А вы откуда знаете?

Он не стал отвечать на вопрос девушки. Если она не глупая, сама догадается.

– А твоего парня зовут Вайс?

– Да, бывшего парня. Хотя на самом деле его зовут Василий. Просто ему не нравится, когда его зовут Вася…

– Да, я в курсе… – вспомнив свой первый разговор с Аникеевым, невесело улыбнулся Жданов. – Значит, Яна сейчас с Вайсом?

– Да. И он ее очень-очень любит.

– Он тебе сам это сказал?

– Сам. Но я и так все поняла. В глазах у него это увидела. Он ее очень-очень любит.

– Что, и мог бы ради нее… например, с моста прыгнуть?

– С моста? Зачем ему с моста прыгать? – удивилась Олеся.

– Не надо ему с моста прыгать. Но если бы он вдруг встал перед выбором – Яна или жизнь, – что бы он выбрал?

– Лучше бы он ее с моста скинул.

– Браво! – засмеялся Жданов. И даже захлопал в ладоши. Олеся немного глуповата, но шутка ей удалась. И неважно, что она вовсе не шутила.

– Значит, вы Яну не любите? – спросила она.

– Почему ты так решила?

– Вы бы тогда не смеялись.

– А что я, по-твоему, радоваться должен, что она с Вайсом живет?

– Нет… Вы что, хотите скинуть ее с моста?

Алексей Андреевич снова засмеялся. Определенно, эта Олеся покорила его своей простотой.

– А ты хочешь скинуть с моста Вайса?

Олеся думала недолго.

– Хочу.

– А может, не надо этого делать?

– Не надо.

– Может, мы лучше оставим Вайса без Яны? Если ее не будет, он вернется к тебе.

– А вы можете оставить его без Яны? – заинтригованно, во все глаза смотрела на Жданова простушка.

– Я все могу.

– Вы волшебник? – восхищенно спросила девушка.

– Да, волшебник, и уже не учусь…

– В смысле, не учитесь?

– Проехали… Ну так что, оставим Вайса без Яны?

– А как?

– А как на Кавказе невест похищают?

– Но там для себя невест похищают.

– И я для себя украду…

– А-а, теперь понятно.

– Я ее люблю, не могу без нее жить, так почему я должен отдавать ее какому-то Вайсу? – с театральным возмущением спросил он.

Яна ему очень нравилась, но любви не было, и не убивался он из-за нее, однако глуповатая Олеся должна думать так, как ему нужно. Поэтому он играл роль. Без особого усердия. И, пожалуй, таланта. Но для Олеси сойдет и так.

– Вайс не какой-то…

– Какой-то, не какой-то, а сейчас он спит с моей Яной. А ты спишь одна. И я сплю один. Мы бы могли им отомстить, но месть – это не мое амплуа. Поэтому мы просто останемся друзьями.

– Мы? С вами?! Ух ты! – восторженно просияла Олеся.

– Да, друзьями…

– Вы добрый человек… Нет, вы добрый волшебник!

– Это так… Кстати, ты принята на работу. Но это уже твое волшебство. Танцуешь ты волшебно…

– Ну да, – как-то растроенно согласилась девушка.

– Что-то не так?

– Я занималась бальными танцами. Мне больше нравится танцевать сальсу. Но в казино сальсу не танцуют…

– Почему же? Можно и сальсу организовать. В казино можно все, лишь бы клиентам нравилось, – в раздумье сказал Жданов.

Определенно, эта Олеся – подарок судьбы. Можно даже сказать, счастливое предзнаменование. И она обязательно понадобится ему в недалеком будущем. И хорошо, если бы девушка была под его присмотром. Но сам он заняться ею не может. Во-первых, он должен сохранять образ безнадежно влюбленного кавалера, а во-вторых, ему вовсе не хотелось ссориться с Мариной, которую он невольно втянул в интригу с Вайсом. Она слышала его разговор с уголовным ухажером Яны, и если ее разозлить, она может спутать планы. А план уже составлен, исполнители готовы, и если Вайс действительно готов пожертвовать ради Яны многим, то все должно получиться.

Глава 16

Рассвет для Вайса мог начаться хоть посреди ночи, для этого достаточно было проснуться и посмотреть на Яну. Вот она, рядом, и в душе становится светло и ясно. А если она еще проснется вместе с ним и улыбнется, так петь захочется от восторга.

Но просыпается девушка обычно утром – когда рано, когда не очень. Иногда он встает раньше ее, но никогда – позже. Если она проснулась, то и Вайс пробуждается вместе с ней. Яне достаточно посмотреть на него своим солнечным взглядом, и сон как рукой снимает.

А сегодня утром она приласкала его не только взглядом. Сказала, что нужно пользоваться моментом, пока не поздно. И все потому, что на прошлой неделе девушка узнала потрясающую новость. Она ждет ребенка! Они оба счастливы; правда, Яна немного сожалела о том, что скоро им придется умерить свой пыл в постели.

Но пока можно все, и сегодня утром они любили друг друга так долго, что непонятно было, позавтракал он дома после секса или пообедал. Когда Вайс ехал в казино, он испытывал чувство окрыленности, которое не покидало его весь день…

Чем дольше Яна жила с ним, тем заметней смягчался ее характер. Она вдруг поняла, что самое большое счастье для женщины – это любить мужа и жить заботами семьи. И на работу в казино ее больше не тянуло, и авантюры не прельщали. А известие о будущем ребенке сделало ее ответственной. И теперь она образцовая жена, неважно, что пока гражданская.

Увы, ее уголовное дело пока еще не закрыто, но в самом ближайшем будущем вопрос будет решен, и они смогут подать заявление в загс без опасений, что ее арестуют. Живот у Яны пока незаметен, время еще есть, а к Новому году они сыграют свадьбу.

Вайс занимался казино, но при этом не забывал и о своих прежних устремлениях. Он уже нашел место под строительство автосалона и техцентра. Торговать он будет отечественными машинами, их же обслуживать, но и обычный автосервис останется приоритетным направлением его бизнеса. А еще есть идея открыть в Москве сеть автозаправок… В общем, планов громадье. А теперь, когда у него есть Яна, когда он чувствует себя окрыленным, ему по плечу любые горы.

Вайс побывал на площадке, обговорил цену вопроса с чиновником из столичной мэрии, вернулся в казино, но задерживаться там не стал. Есть Костя Цветков, он уже освоился в роли директора-распорядителя, и охрана справляется со своими обязанностями. Механизм работает без участия Вайса, и ему вовсе не обязательно ночевать в заведении. Его тянуло домой, к Яне, и уже в девятом часу вечера он открывал дверь своей квартиры.

Сердце оборвалось, когда он увидел смятую ковровую дорожку в прихожей. В зале перевернут журнальный столик и опрокинут торшер, хрустальная ваза разбита вдребезги, по спальне разбросано женское белье, кровать сбита, в шкафу только мужские вещи. И чемоданов нет. Так же, как и самой Яны.

Но не похоже, что девушка собрала свои вещи по своей воле. Судя по беспорядку в комнате, их укладывали второпях, и, скорее всего, мужской рукой. В это время кто-то другой держал Яну.

Вайс бросился к соседям. Дверь ему открыла дородная тетка в расшитом золотом халате, в руке у нее дымилась сигарета в мундштуке из слоновой кости.

– Здравствуйте!.. Не знаю, как вас зовут…

– Алевтина Максимовна, – басовитым голосом важно сообщила женщина.

– Алевтина Максимовна, я ваш сосед, у меня к вам вопрос. Вы ничего странного сегодня не замечали?..

– С вашей квартирой? С вашей квартирой, молодой человек, замечала. Знаете, у меня церемониал в шестнадцать часов, я сажусь пить кофе, выкуриваю первую за весь день сигарету, потом читаю классиков. Кстати, сегодня я читала произведения Антона Павловича Чехова…

– И что вы заметили?

– У Чехова?

– Нет, в моей квартире.

– Ах да! Шум был, кричала какая-то женщина… Я думала, это репетиция. Дело в том, что до вас здесь жил Юрий Геннадьевич, его жена была актрисой. Знаете ли, есть такие актеры погорелого театра…

– И что, вас это не заинтересовало?

– Нет, знаете ли. Она предлагала мне контрамарку, чтобы я сходила на ее выступление, но, знаете ли, я предпочитаю большие академические театры…

Вайсу пришлось улыбнуться, чтобы скрыть злость. Не будь он воспитанным, он бы точно влепил этой дуре пощечину, чтобы привести в чувство. У него такая беда, а она чушь какую-то несет.

– Моя жена кричала. Вас это не заинтересовало?

– Заинтересовало. Я глянула в глазок, смотрю, мужчины какие-то из вашей квартиры выходят. Один с чемоданами, другой девушку за шею держит, и руки у нее связаны…

– Вы милицию не догадались вызвать?

– Милицию?.. Знаете ли, была у меня такая мысль, но я все-таки воздержалась от звонка в правоохранительные органы. Видите ли, однажды у меня был опыт: мы с моим покойным мужем…

– Спасибо!

Вайс спустился по лестнице вниз, вышел во двор. Ветер качает скрипучий фонарь, за шиворот лезет изморось, ни единой живой души вокруг, только в окнах дома мелькают какие-то тени. Нет здесь нигде Яны. И быть не может. Увезли ее. И кто-то же видел, как девушку сажали в машину, увозили. В милицию никто не позвонил, иначе бы Вайс об этом знал. Но свидетели все равно должны быть. Их просто нужно найти.

Он позвонил в квартиру на первом этаже. Вышел мужик в шелковых трусах и с мятой, небритой физиономией. Мужик, к сожалению, тоже ничего не знал. И его соседка ничем не могла помочь.

Зато стриженному под «бокс» парню со второго этажа наверняка было что-то известно. Вайс это понял по его блуждающему взгляду.

– А ты что, мент? – с кривой ухмылкой спросил парень, перекинув языком жвачку из-за одной щеки за другую.

– Кто мент? – послышался из-за его спины девичий голос.

– Да ходят тут, вынюхивают, – с приблатненной интонацией бросил через плечо хозяин квартиры.

Он отошел в сторону, и на Вайса уставилось чудо в бигудях и в коротком халате. Вроде бы и симпатичная девушка, фигурка очень даже ничего, но такая гадкая, что Алевтина Максимовна показалась ему ангелом.

– Слышь, мент, у тебя ордер есть? Если нет, вали отсюда! Я сейчас отцу позвоню, он тебя быстро на место поставит!

Конечно, дом не из последних, и люди здесь не простые.

– Слышал? – ухмыльнулся парень.

– Я не из милиции, – покачал головой Вайс. – Я директор ОПГ «Восток».

– Чего? Че за ОПГ такая?

– Организованная преступная группировка. А я бригадир.

Вайс ударил парня в «солнышко», но согнуться ему не дал. Схватил за горло, затылком прижал к стене:

– Теперь понятно?

– Понятно, – потрясенно пробормотал парень.

Девчонка взвизгнула было, но тут же замолчала. Стоит, завороженно смотрит на взбесившегося гостя. Видно, нравятся ей крутые парни.

– Кто мою девчонку в машину тащил?

– Да я не видел, Катька видела…

– Да, я видела. Это ваша девушка была? – Она поедала Вайса глазами, а на своего парня ноль внимания. И не просила, чтобы его отпустили. Вайс это сделал без ее просьбы.

– Моя.

– Красивая. Я бы с нее портрет Офелии нарисовала.

– Ты что, художница?

– Типа того.

– А уродов, которые ее уводили, нарисуешь?

– Одного точно нарисую. Красивый мужчина, легко запомнить. Вам в красках или карандашом?

– А что быстрее?

– Карандашом. Минут через двадцать будет готово…

Вайс назвал номер квартиры, куда занести портрет.

– Только папе своему не звони. Мне сейчас некогда с ментами разбираться. Может, как-нибудь в другой раз?

– Он у меня не мент, – засмеялась девица. – Он депутат…

Вайс кивнул – дескать, не прощаюсь, поднялся к себе в квартиру. Оттуда он связался с Ульяном, велел ему взять двух-трех бойцов и ехать к нему. И еще сказал, чтобы тот прихватил с фейс-контроля охранника, который стоял в тот день на входе, когда он встретил Яну в своем казино. Ульян помнил этот день, но забыл число, и Вайс запамятовал, однако вдвоем они установили дату.

Сначала подъехала братва, затем появилась соседка со второго этажа. Волосы уже расчесаны, но халат все тот же, короткий до неприличия. Судя по ее виду, девица не прочь была найти приключение на подветренное место. Но Вайс готов был дать ей пинка под эту самую задницу, так она его раздражала.

– Это ваша ОПГ? – восторженно спросила соседка.

– Нет, ОПГ сейчас на разборках. А это охрана нашего казино. Приходи завтра в «Мос-Вегас», получишь фишки за счет заведения… – Вайс посмотрел на Борилу. – Ты у нас на фейсконтроле?

– Да, босс. Пропущу без вопросов, – сказал «бык», с трудом убирая взгляд из-под подола девичьего халата. – Устроим все по высшему разряду.

– А это мы сейчас посмотрим, какой у тебя разряд.

Вайс показал «быку» портрет похитителя.

– Узнаешь?

– Знакомая рожа… Он с Яной был, когда она к нам приходила…

– Свободен.

Вайс отпускал Борилу, но не знал, как отделаться от соседки. И чтобы не грубить, предложил ей отправиться в казино вместе с ним. И она согласилась.

Ульяна и его бойцов он отпускать не стал. Хотя и не знал, зачем они ему сейчас нужны.

Василий не мог найти Пижона в прошлом и не знал, с чего начинать сейчас. А в том, что это был Пижон, он не сомневался, но на всякий случай вызвал вышибалу с фейсконтроля.

Возникал вопрос, как Пижон нашел Яну? Может, она сама ему позвонила? Но тогда почему она сопротивлялась? Почему кричала? Возможно, Пижон просто узнал, с кем живет девушка, и банально выследил Вайса? Сделать это не просто, но, в принципе, возможно. Он узнал, где живет Яна, проник в квартиру, но ему пришлось применить силу, чтобы увести ее с собой. Девушка его больше не любит и не хочет быть с ним. Сейчас ей нужен только Вайс…

А может, это какая-то игра и Яна снова обманывает его?

– Ульян, надо гнать на почту. Я понимаю, ночь, все дела, но кто-то же там дежурит. Короче, денег не жалей. Мне срочно нужны распечатки с моего телефона…

Мобильника у Яны не было, и Пижону она могла звонить только с домашнего телефона. А завтра он отправит людей в поликлинику, где Яна узнала о своей беременности. Возможно, ее и не было там, а про беременность она придумала. С досады Вайс готов был рвать волосы на голове. Жизни ему нет без Яны, и ради нее он пойдет на любую жертву. Но при этом возникала у него в сознании мысль, что лучше бы Яна оказалась предательницей. Тогда он не будет страдать так сильно…

Пижон позвонил после полуночи. Вайс даже обрадовался, когда понял, с кем говорит. Сейчас похититель выставит условие, он его исполнит, и Яна снова будет с ним.

– Если тебе нужна Яна, ты должен заплатить двести зеленых тонн.

– Когда?

– Не надо, Вайс, не надо! – услышал он вдруг ее голос.

– Заткнись! – крикнул на девушку Пижон.

В трубке сначала послышался шлепок пощечины, а затем и девичьи рыдания.

– Слушай, ты, урод! – заорал в трубку Вайс. – Если ты еще хоть пальцем ее тронешь, я тебя порву, как падлу!

– Не наезжай, не надо. А то я еще сто штук накину. А то и двести! Я же тебя знаю, ты и лимон потянешь!

– За лимон тебя потом самого потянут… Я знаю, кто ты такой. И тебя будут искать. Но если вернешь Яну, тебя оставят в покое!

– Так я ее тебе и возвращаю, – нервно засмеялся Пижон. – Двести штук для тебя – это, считай, бесплатно… Но я все-таки триста запрошу. За моральный ущерб. Яна должна быть моей. Я за ней для себя приходил. Думал, она со мной будет, а она в тебя, козла, влюбилась. Что ты с ней сделал? Чем опоил, а?

– Хорошо, пусть будет триста штук. Куда привезти деньги?

– Зачем привозить? Я сам за ними приду. К тебе в казино. Сяду за рулетку, сначала выиграю сто штук, затем двести; ну, а там и триста. Ты меня понимаешь? А то потом вопросы возникнут, откуда деньги, все такое…

– Когда ты придешь?

– Завтра. В течение дня. Ты меня жди.

– Буду ждать.

– Только смотри без глупостей. Если со мной что-то случится, Яна не выживет. Убивать ее будут медленно. Сначала отрежут пальцы, затем руки, потом ноги…

– Завтра я жду тебя в казино! – оборвал ублюдка Вайс. – Выиграешь свои деньги и уйдешь. Никто тебя не тронет…

В трубке послышались короткие гудки. Разговор окончен, но концерт продолжается…

* * *

Вайс ждал Пижона, но уже вечер, а его все нет. Зато позвонил Жданов и сказал, что желает встретиться с ним. Вайс хотел его послать подальше, но тот заявил, что речь идет о Яне. Пришлось ехать к нему в казино.

Портрет Пижона размножен, охрана его узнает, Ульян проведет в игровой зал, ему позволят сделать пару ставок, а потом выдадут триста тысяч. Правда, уйти он сразу не сможет. Ему придется дождаться Вайса… Если, конечно, Пижон вообще появится.

Жданов принял его в своем кабинете.

– Я понимаю, мы с тобой, Василий, не друзья, скорее наоборот, – с важным видом, но с растерянностью во взгляде начал он. – Но дело касается Яны, и мне пришлось обратиться к тебе…

– Что ты про нее знаешь? – спросил Вайс так резко, что Алексей Андреевич вздрогнул.

– Мне позвонил Пижон, сказал, что Яна у него.

– Ты откуда его знаешь?

– Видишь ли, Яна жила со мной не просто так, она собиралась раскрутить меня на деньги. Об этом я узнал уже после того, как расстался с ней. Пижон пришел за ней ко мне в квартиру, где мы с ней жили. Он присматривал за девушкой и видел, как ее забрали солнцевские. Ситуацию мог прояснить только я, он ко мне и обратился. Я думал, Пижон меня убьет. Пришлось сказать, что Яна у тебя… Ко мне приходили солнцевские, заявили, что Яна у тебя, мне даже пришлось заплатить штраф. За то, что я хотел тебя подставить… Да, каюсь, я хотел так поступить. Думал, что ты сцепишься с солнцевскими из-за Яны…

– Зачем ты мне это говоришь? – жестко спросил Вайс.

– Не знаю, – пожал плечами Жданов. – Просто сказал.

– Просто подставил, просто сказал… Знаешь, что за такое «просто» бывает?

– Мы об этом сейчас будем говорить?

– Будем, но позже… Зачем тебе звонил Пижон?

– Если честно, я ничего не понимаю. Он предлагает мне Яну. Сказал, что она ему больше не нужна и он готов уступить ее мне…

Похоже, Пижон действительно разочаровался в девушке. Вайс уже проверил свой телефон и убедился, что Яна с него никому не звонила. Был только один подозрительный номер, но он принадлежал врачу-гинекологу, который установил ее беременность. Люди Вайса уже побывали у этой женщины, поговорили с ней, оказывается, Яна действительно была в положении. Значит, она вычеркнула Пижона из своей жизни. Значит, она всерьез собиралась жить с Вайсом.

– Как уступить?

– За деньги.

– Когда он тебе звонил?

– Утром… Почему ты не спрашиваешь, какую сумму он запросил?

– Мне все равно. Сколько он запросит, столько ему и заплатишь. Я все компенсирую…

– А если он запросит миллион?

– Пусть будет миллион. Только зачем тебе нужна Яна за миллион? – спохватился Вайс.

– А зачем она мне за пятьдесят тысяч?

– Он просил у тебя пятьдесят тысяч?

– Нет, он просил у меня двести тысяч. Но я популярно объяснил ему, что Яна меня мало интересует. Хотя интерес все-таки есть. И, пожалуй, за пятьдесят тысяч я мог бы ее выкупить. Верней, ссудить под нее пятьдесят тысяч.

– Ссудить? Через ломбард?

– Все в этом мире имеет свою цену, и не мне тебя этому учить.

Вайс пожал плечами. У него не было настроения спорить, и обсуждать этот вопрос не очень-то хотелось.

– Я так понимаю, это было совсем недавно?

– Да, сегодня утром. Ближе к обеду. Я согласился и после долгих сомнений решил позвонить тебе, Василий. Мы хоть и не друзья, мягко говоря, но я считаю, что нам лучше избегать трений.

– И когда он собирается тебе ее отдать?

– Сказал, что завтра. Сказал, что еще позвонит и назовет место, куда привезти деньги.

Вайс стиснул зубы. Хитрит Пижон. Понимает, с кем имеет дело – страшно ему, потому и меняет планы. Побоялся он сунуться в «Мос-Вегас», вот и обратился к Жданову. Готов уступить Яну за пятьдесят тысяч. Какие-никакие, а деньги. Лишь бы только не передумал.

– Я сейчас пришлю к тебе своего человека, он привезет деньги, – решил Вайс.

– Не суетись, Василий, не надо, – покачал головой Жданов. – Деньги у меня есть, с этим без проблем.

– Ну, лучше я сразу отдам, чем потом буду должен.

– Хорошо. Привези сейчас. Я никогда не занимался похищением людей, но мне кажется, что это плохая примета…

– Что плохая примета? – не понял Вайс.

– Деньги заранее готовить.

– Мне кажется, это необходимость. А с чего ты взял, что ее похитили?

Жданов ответил не сразу. Какое-то время он, напряженно соображая, смотрел на Вайса.

– Пижон сказал, что забрал у тебя Яну, – наконец родил он. – Если забрал, значит, силой.

– А если она сама сбежала к нему?

– Тогда бы он сказал, что Яна сбежала к нему от тебя. Но ведь он этого не говорил.

– Ну, может быть… Я отправлю к тебе человека, он подвезет двести штук. Мало ли, может, Пижон поднимет цену…

– Мы договорились за пятьдесят, – покачал головой Алексей Андреевич. – Пятьдесят тысяч и привезешь. А больше не надо. Пижон действительно может поднять цену. А может и не поднять. Вдруг он поднимет ее до этих двухсот тысяч, я их отдам, а ты не поверишь, что так и было? Решишь, что я присвоил сто пятьдесят тысяч… Я же знаю, кто ты. И как ваша братия работает, тоже знаю. Еще предъявишь мне. И на счетчик поставишь…

– Исключено.

– Не знаю, не знаю… Если что, я сам расплачусь. А ты мне потом компенсируешь расходы. Если деньги не вернешь, я просто не отдам тебе Яну. Ты хоть и криминальная личность, Василий, но и у меня есть гордость, свои связи в криминальном мире. И пока ты не расплатишься со мной, Яны тебе не видать.

– Что-то ты мутишь, Алексей свет Андреевич…

– С волками жить – по-волчьи выть. Жизнь нынче такая, никому на слово верить нельзя. А я переживаю за свои деньги…

– Не переживай. Здесь с тобой мои люди будут. С деньгами. Если что, они все на месте решат…

– А вот этого не следует делать! – решительно мотнул головой Жданов. – Не нужны мне здесь твои люди. Не надо за мной присматривать, я этого не люблю.

– Хорошо, – в раздумье и с сомнением в голосе сказал Вайс.

– Хорошо, если хорошо… Водим вола по кругу, а я так ничего не понял. Зачем Пижон мне Яну предлагает? Почему с тобой не связался?

– Связался. Сказал, что в казино у меня будет. Сначала деньги, потом Яна. Только не появился он. И скорее всего, не появится. Меня он боится, тебя – не очень… А может, и тебя испугается.

– Да? Тогда зря ты ко мне приехал. Возможно, он следит за моим казино?

– Все может быть, – пожал плечами Вайс.

Плохо, если он своим появлением здесь вспугнул рыбу. Что, если Пижон просто-напросто убьет Яну, чтобы не погореть на сделке? Тоска сжимает душу, как ледяной рукой.

* * *

Уже третий день идет с тех пор, как пропала Яна, а о ней ни слуху ни духу. Не звонит ему Пижон и Жданова не тревожит. Полная тишина в эфире. Если не сказать, мертвая. Что, если Яны уже нет в живых?

В кабинет тихонько вошел Ульян:

– Вайс, может, тебе все равно, но там твоя… э-э, Олеся пришла.

– Скажи ей, что меня нет, – покачал Василий головой.

– Да она тебя и не спрашивает. Она на работу пришла устраиваться. Там ею Мистер занимается. В смысле, не занимается. Олеся номер хочет показать, а Мистер без тебя на это не пойдет. Он же знает, с кем Олеся жила…

– Что за номер? – с вялым интересом спросил Вайс.

– Эротический. Там она с каким-то хмырем. Типа, танцевальная пара стриптизеров…

– Да? Ладно, пусть выходят, я посмотрю…

Вайс мог бы прогнать Олесю вместе с ее партнером, потому что где-то в душе у него шевельнулась ревность. Как ни крути, а Олеся много для него значила. А тут какой-то хрен с бугра, да еще в эротическом номере…

Насчет стриптиза Ульян чуток погорячился. Олеся была в облегающем капроновом костюме телесного цвета, и ее напарник в таком же наряде. Со стороны казалось, что они оба уже голые. И раздеваться они явно не собирались. Хотя бы потому, что легко и быстро эти наряды не снимешь.

Это был какой-то бред в ритме парного танца. Что-то вроде танго, в котором партнеры совокуплялись на ходу. Парень изображал характерные для интимной близости движения, Олеся откликалась на эти движения, в экстазе выгибая спину…

– Хватит!

Вайс прогнал парня, а Олесю подозвал к себе. На сцене погасли огни, и малый зал погрузился в полумрак. Свет зажигать не стали. Видимо, из уважения к Вайсу. Ведь с ним его бывшая девушка, и она, считай, голая.

Да и сама Олеся чувствовала себя неловко. Ноги сдвинула, одной рукой прикрыла низ живота, другой – грудь. Вайс думал недолго; снял пиджак и набросил его на девушку.

– Спасибо.

– И тебе спасибо, – насмешливо сказал он.

– За что?

– Теперь я знаю, что такое бездарность в искусстве.

– Это не я, это Дима.

– Дима – бездарность?

– Нет, он это придумал.

– Где ты откопала этого типа?

– На бальных танцах познакомились. Я в клуб пошла, чтобы отвлечься, а там Дима. Мы с ним в паре танцевали. А потом он сказал, что сейчас на бальных танцах не заработаешь. Сказал, что в мужской стриптиз хочет. Ну, я сказала, что в женском танцевала.

– И что, показала, как это у тебя получалось?

– Да.

– Ты с ним спишь?

– А ты что, ревнуешь? – обрадовалась Олеся.

Не умела она лицедействовать, и сейчас у нее не получилось скрыть чувства. Не должна она была открываться, чтобы сохранить интригу. Но у нее все написано на лице, и теперь Вайс точно знал, зачем она сюда пришла. Она хотела, чтобы он ее приревновал к этому Диме, потому и устроила порнографию на сцене.

– Ревную, – не стал отрицать Вайс.

– Может, ты меня еще немного любишь? – с надеждой спросила девушка.

– Ну, если только немного…

Он безумно влюблен в Яну. И если с ней вдруг что-то случилось, ему никто больше в этой жизни не нужен. В том числе и Олеся.

Но с Олесей не все так просто. Он бросил ее ради Яны, он виноват перед ней. И если Олеся хочет быть с ним, он может вернуться к ней, из чувства вины и справедливости… Но это уже будет совсем не та жизнь, что была до Яны. Он и тогда Олесю не любил по-настоящему, а сейчас она значит для него еще меньше…

– Может, ты ко мне вернешься?

– А Дима? – усмехнулся Вайс.

– Он хороший. Но я его не люблю. Я тебя люблю. – Трудно было усомниться в том, глядя на Олесю. – И хотела бы к тебе вернуться…

– Где ты сейчас живешь?

– Там, где и жила. Только ты не думай, Дима там ни разу не был. Я не могла привести мужчину туда, где была счастлива с тобой… Мне очень плохо без тебя.

Олеся еще улыбалась, но уже готова была расплакаться.

– Ты спала с Димой?

– Нет… Честное слово, нет. Хотела тебе отомстить, но не вышло… И сюда его привела, чтобы ты ревновал…

– Чтобы я больше его с тобой не видел.

– Хорошо, его больше не будет! – просияла девушка.

– Но я тебе ничего не обещаю…

– Я знаю, ты не можешь мне ничего обещать, – снова загрустила Олеся. – У тебя есть Яна.

– Есть. И будет.

– Но может, она не любит тебя так, как я.

– Любит. И у нас будет ребенок.

– Я бы тоже могла родить от тебя ребенка, – всхлипнула от обиды девушка.

– Может, и родишь. Если любишь, поезжай домой и жди меня. А если не любишь, то ничего не надо. Но в любом случае ты свободна. – Вайс начал мягко, но закончил жестко: – Но если я увижу с тобой Диму или еще кого-нибудь…

Продолжать он не стал. Потому что не вправе угрожать Олесе расправой. Но тем не менее он дал понять, что не потерпит других мужчин в ее жизни. Такой вот нездоровый эгоизм с его стороны должен был возмутить Олесю, но ее это радовало. Она хотела принадлежать только ему одному даже без надежды на взаимность. И Вайс готов был этим пользоваться…

– Никого ты со мной не увидишь!.. Только я не хочу домой. Я с тобой хочу… Ты бы мог взять меня на работу.

– Хорошо, я беру тебя на работу. Будешь горничной в нашей квартире. Зарплата – две тысячи в месяц…

– В какой квартире? В нашей или там, где ты со своей живешь…

– Я с Яной пока не живу. Но горничной ты будешь в нашей с тобой квартире – там, где сейчас живешь…

– Но я не хочу быть горничной. То есть могу быть даже простой уборщицей, мыть туалеты, лишь бы здесь, в казино. Я хочу быть рядом с тобой… А почему ты не живешь с Яной? – вдруг спохватилась девушка.

– Потому что.

– Она ушла от тебя?

– Нет. Ее похитили.

– Похитили?!

Олеся пыталась изобразить ужас, но предательская улыбка наползала на губы помимо ее воли. Но Вайс не мог ее за это осуждать. Это для него Яна – все, а для нее – разлучница. Может, как человека Олеся и могла ее пожалеть, но как соперницу – ни за что, потому и радуется в душе.

– Ничего, судьба нас еще соединит.

– Пусть будет так, как ты хочешь, – через силу, но искренне сказала Олеся.

– Яна сюда вернется. Поэтому ты не можешь работать у меня в казино. Ты меня понимаешь?

– Понимаю. – Олеся тяжко вздохнула, но в душе все же надеялась на то, что Яна никогда больше не появится здесь.

* * *

За казино, возможно, следили, и с Олесей надо было встретиться где-нибудь на нейтральной территории. Однако Алексей Андреевич не хотел напрягаться ради нее, поэтому Олесе пришлось выкручиваться самой. Старушечьим платком повязала голову, и плащ на ней убогий. И так она вошла в образ, что вышибала на черном входе даже не хотел ее пускать. Ему сказали, что должна подойти девушка, а пришла какая-то бабка. Тем не менее Олеся оказалась в кабинете Жданова и платок свой дурацкий сняла.

– Все было так, как вы сказали, Алексей Андреевич! – с глупым наивным восторгом сообщила девушка. – Мы с Димой стали танцевать, а Василий ка-ак заревнует!

– И что?

– Он сказал, чтобы я прогнала Диму. Сказал, что у меня не должно быть никаких мужчин! – радовалась Олеся.

– Но ты же не прогонишь Диму?

– Уже прогнала… Василий сказал, чтобы я жила дома и ждала его!

– И когда он к тебе придет? – нахмурился Жданов.

Для того он и отправил Олесю к Вайсу, чтобы прощупать его настроение. Ему нужно было знать, насколько сильно у него чувство к Яне, пойдет ли он на глупость ради нее? Возможно, что нет, если он, потеряв ее, кинулся в объятия Олеси.

– Не знаю. Может, никогда, – расстроилась девушка.

– Почему?

– Яну он любит. Только ее одну… А вы все-таки ее похитили?

– Кого ее?

– Яну.

– Кто? Я?!

– А разве нет?

– Я что, похож на идиота? Похищение человека – это статья. Ты хочешь, чтобы меня посадили?

– Нет, не хочу… Просто вы говорили, что можете ее похитить.

– Теоретически.

– Но ведь ее же похитили.

– Как похитили?! – изобразил удивление и возмущение Жданов.

– Так похитили.

– Кто сказал?

– Василий.

– Что он сказал? Что я ее похитил?

– Нет, он про вас ничего не говорил…

– Вообще про меня ничего не говорил?

– Нет.

– А про Яну что говорил? Любит он ее или нет?

– Я же говорила, что любит, – удивленно посмотрела на Жданова девушка.

– А сильно?

– Очень.

– Но тебя к себе взял?

– Не совсем… Я ему не нужна, но он меня ревнует, – и горечь в этих словах, и радость – все вперемешку.

– А может, он уже и не надеется вернуть Яну?

– Не знаю… Не хотела бы я, чтобы она к нему возвращалась.

– Ну, это уже не от меня зависит.

– Но вы же волшебник.

– Ты же понимаешь, что это была всего лишь шутка.

– Я хочу у вас работать, – сказала девушка.

– А Вайс этого хочет?

– В том-то и дело, что нет. Но я свободный человек. И он должен это понимать. Поэтому я хочу работать у вас.

– Танцевать сальсу?

– Нет, для этого нужен партнер. А мужчины у меня быть не должно. Я могу быть свободной, но без мужчины.

– Тогда остается только стриптиз.

– Хорошо.

Алексей Андреевич хотел, чтобы Олеся находилась под присмотром. И человека нашел, и к ней его приставил. Но зря он отправил эту пару в «Мос-Вегас». И еще выдал это как дружескую помощь Олесе. Дескать, Вайс тебя приревнует и вернет обратно. Не вернул. Но с Димой Олеся быть не хочет. Видимо, Вайс решил оставить ее про запас. Может, он думает, что Яны и в живых-то нет…

Ладно, за Олесей он сам как-нибудь присмотрит. Она останется в казино, будет танцевать, и это позволит ему держать девушку в поле зрения. Главное, что Вайс по-прежнему любит Яну. И, похоже, парень доведен до отчаяния. Что ж, пора переходить к главному действию пьесы.

Глава 17

Голос у Жданова бодрый, веселый, и это само по себе вселяло надежду.

– Да, позвонил, назначил цену, я приехал, отдал деньги…

– Яна у тебя? – не выдержал Вайс.

– У меня.

– Еду!

Уже четверть часа спустя Вайс заходил в кабинет Жданова. Здесь его должна была ждать Яна, но увидел он только телохранителей Алексея Андреевича. Вайс был очень взволнован и не стал задаваться вопросом, зачем Жданов окружил себя охраной.

– Где Яна?

– Тише, тише! – движением руки призвал его к спокойствию Алексей Андреевич. – Не все сразу. Сначала ты должен расплатиться…

– Да, конечно. Сколько он запросил?

– Шестьсот тысяч долларов.

– Сколько?! – оторопел Вайс.

Он готов был отдать за Яну и больше, но все-таки шестьсот тысяч – это слишком много.

– Разумеется, я сбил цену. На две трети.

– Хочешь сказать, что ты заплатил ему двести тысяч?

– Разумеется, кассового чека у меня нет, и подтвердить сумму сделки я не могу. Но ты должен мне верить. Иного выхода у тебя нет.

– Хорошо, я довезу сто пятьдесят тысяч.

– Видишь ли, ситуация немного изменилась. Я разговаривал с Яной; оказывается, Пижон ее оговорил. Не собиралась она меня оболванивать. Просто девушка решила выйти из дела, начать новую жизнь, поэтому и согласилась со мной жить. И не собиралась она меня разводить на деньги, как уверял Пижон. Ей надоело быть у него в рабстве, и она схватилась за меня как утопающий за соломинку… Увы, моя рука оказалась всего лишь соломинкой, – вздохнул Жданов. – Она не смогла удержать Яну на плаву. Я предал ее, отдал бандитам… Но я исправил свою ошибку – заплатил за девушку двести тысяч. Нет, не так: я не заплатил, этими деньгами я искупил свою вину…

– Что-то я тебя не понимаю. Не надо меня грузить, скажи прямо, что ты задумал?

– Задумывают от головы. А есть решения от сердца. Вот от сердца я и решил, что Яна останется со мной… А свои пятьдесят тысяч ты можешь забрать.

– Погоди, так дела не делаются! – мотнул головой Вайс. – Яна не может остаться с тобой! Она меня любит! Меня! И ребенок у нее от меня будет!

– Она не говорила, что любит тебя. И про ребенка ничего не говорила…

– Да мне по барабану, что она тебе говорила! Яна – моя женщина! И если она у тебя, ты должен мне ее вернуть!

– Ничего я тебе не должен.

– Ну, ты сука!

Вайс резко шагнул в сторону Жданова, но все три его телохранителя как по команде разом перекрыли путь. Аникеев мог бы вырубить одного, другого, но третий боец вызывал у него сомнение. Не успеет он справиться с ним быстро, втянется в драку, а там и подкрепление подоспеет. Возможно, его вышибалы уже где-то рядом и наготове. Сначала они снесут с ног телохранителей Вайса, что ждали его в приемной, затем набросятся на него самого…

– Я же тебя все равно достану!

– Я знаю, ты на все пойдешь, – без всякого злорадства проговорил Жданов. – Противник ты сильный, но и я ради Яны на все пойду! Надо будет, ментов на тебя натравлю. Есть у меня один знакомый генерал. Он мне крышу предлагает. И если ты дернешься, я кину Маврози и встану под ментов. Ты крайним тогда останешься! Маврози тогда тебе предъявит!

Возможно, Алексей Андреевич блефовал. Но в принципе он действительно мог сменить воровскую крышу на ментовскую, а это для Вайса большие проблемы. И знакомый генерал у него мог быть. Ведь подставил же он как-то Тарасова под ментов.

– Плевать я на него хотел. И на тебя плевать, и на твоих ментов!.. Если ты не отдашь мне Яну, я тебя пристрелю! Сам возьму волыну и пристрелю тебя как бешеного пса!

– Это угроза! У меня есть свидетели, что ты мне угрожал. И если со мной что-то случится, ты сядешь!

– Опять ментами пугаешь? – презрительно проговорил Вайс. – Да тебя самого за жопу возьмут, если дернешься!

– И что мне предъявят?

– Похищение… Я не блатной и на законника не претендую, и мне слова никто не скажет, если я заявлю на тебя ментам. А я заявлю! Скажу, что Яна у тебя.

– Говори. А она скажет, что живет со мной по доброй воле.

– Не скажет!

– Думаешь, она тебя любит? – в глумливой ухмылке скривился Жданов. – Нет, она красивую и спокойную жизнь любит. Ты ей такую жизнь обеспечить можешь, потому она тебя и любит. Но и я ей такую жизнь могу обеспечить. Потому она может полюбить и меня…

– Сам придумал?

– Нет, она сказала.

– Что, так и сказала, что не любит меня?

– Нет, она сказала, что любит тебя. Но дала понять, что может полюбить и меня. Если я буду добр к ней…

– Я тебе не верю.

– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Одно я тебе могу сказать точно: менты тебе не помогут. Яна знает, что я ее не похищал. И насильно я ее не удерживаю…

– Если бы ты ее не удерживал, она бы уже была со мной.

– Она боится тебя. Поэтому к тебе не пойдет.

– Меня боится? Смешней ничего не мог придумать?

– Ты можешь ей позвонить, она сама тебе все скажет.

Жданов набрал номер на своем телефоне, через телохранителя передал Вайсу трубку.

– Яна, ты меня слышишь?

– Вайс, это ты? – обрадовалась девушка.

– Я, родная, я.

– Я не уходила к Пижону! – воскликнула она. – Он сам за мной пришел.

– Я знаю.

– Нет, ты не знаешь. Ты думаешь, что я тебя предала.

– Я так не думаю. Честное слово, не думаю. Я знаю, ты сопротивлялась. У меня есть свидетели…

– Это ты так говоришь. Однажды я уже тебя предала. Ты не можешь мне верить.

– Но я тебе верю.

– Правда?

В ее голосе звучало сомнение, но Вайс готов был ее разубеждать.

– Своей жизнью клянусь!.. Ты где?

Только Вайс задал этот вопрос, как в трубке послышались короткие гудки.

– Яна в безопасности, – холодно сказал Жданов. – Большего тебе знать не надо.

– Ты держишь ее взаперти!

– Нет. Просто Яна боится к тебе возвращаться. Она боится, что ты ее убьешь, за предательство.

– За какое предательство? Не было никакого предательства!

– Ты мог подумать, что Яна с Пижоном разводят тебя на деньги. Именно этого Яна и боится…

– Поехали к ней. Я ей все объясню, и она мне поверит.

– Нет.

– Значит, ты удерживаешь ее силой.

– Хорошо, можешь идти к ментам, – усмехнулся Алексей Андреевич. – Я их отведу к Яне, и они посмотрят, силой я ее удерживаю или нет. И заодно узнают, кто она такая… Или у нее нет проблем с законом?

– Ну, ты, Жданов, и гад!

– А не надо пугать меня ментами!

– Я тебя не пугаю. Я тебя предупреждаю, – хищно сощурился Вайс. – Если ты не вернешь мне Яну, я тебя лично убью. Приду к тебе ночью домой и грохну. Я не киллер, я – лучше. И ты в этом скоро убедишься…

Вайс сделал вид, что уходит, резко повернулся к Жданову спиной. Это была психическая атака с его стороны, и, похоже, она удалась.

– Постой! – не выдержал Алексей Андреевич.

– Стою. Дальше что? – поворачиваясь к хозяину кабинета лицом, спросил Василий.

– Я могу уступить тебе Яну.

– У тебя просто нет другого выхода.

– Выход всегда есть. Я могу уехать за границу. Далеко-далеко.

– Вместе с Яной?

– Да, вместе с ней. Она невыездная, но я могу оформить ей фальшивый паспорт. За деньги такой паспорт не купишь, а за большие деньги – легко. У меня есть дом в… Не скажу где. А казино я продам. За приличную сумму. И уже не продешевлю, как это сделал Тарасов.

– Короче, Склифосовский…

– Если короче, ты останешься с носом.

– Я тебя из-под земли достану.

– Не достанешь. Но потеряешь много средств и нервов. И ничего не добьешься. Я предлагаю тебе пожалеть себя.

– А если еще короче?

– Яна мне нужна. Но я могу вернуть ее тебе, – медленно, чуть ли не по слогам проговорил Алексей Андреевич. – Думаю, так будет справедливо.

– Не надо думать, – снисходительно проговорил Вайс. – Нужно знать. И ты знаешь, что это действительно будет справедливо.

– А что ты знаешь о справедливости? – той же усмешкой ответил ему Жданов. – Я должен был выкупить у Тарасова казино, я с ним договорился о цене, и вдруг появляешься ты. Это справедливо?

– К чему ты клонишь?

– К тому, что ты должен вернуть мне казино.

– Вернуть?! – оторопел от такой наглости Вайс.

– Разумеется, не задаром. По какой цене ты его взял, по той же и вернешь. Впрочем, я могу накинуть сверху двести тысяч долларов. Чтобы твоя братва тебя на смех не подняла. А так объявишь, что продал казино с прибылью. Никто не скажет, что ты лоханулся.

– Ты в своем уме, клоун?

– Попрошу без оскорблений, – Жданов многозначительно посмотрел на своих телохранителей.

– Какие оскорбления? На тебя вежливо наедут. Так вежливо, что без штанов останешься! Свое казино за копейки продашь! Не веришь?! – взревел Вайс.

– Тогда ты свою Яну больше не увидишь, – заявил Алексей Андреевич, с трудом сдерживая его взгляд. – Это я тебе обещаю!

– Ты с кем связался? Ты хоть понимаешь, с кем связался?!

– Поживем – увидим.

– Зря ты все это затеял… Ох и зря!

– Это ты зря «Мос-Вегас» купил!

– Я купил, а ты мне отомстил. В больное место ударил…

– Нет, ударил тебя Пижон. А я всего лишь нашел в этом выгоду.

– Слушай, а может, ты с Пижоном заодно?

Вайс внимательно смотрел на собеседника. Возможно, дрогнет у него взгляд, или как-то иному себя выдаст. Но нет, Жданов смотрел на Вайса прямо, без всякого зазрения совести.

– Это все твои предположения. На самом деле все было, как я говорю… Из разных мы команд. Но сыграли в твои ворота. На то я и бизнесмен, чтобы во всем искать свою выгоду… Хотя какая тут выгода? Яна вовсе не так плоха, как я думал. Ну, а насколько она красива, не мне тебе объяснять… Знаешь, мне кажется, она действительно тебя любит. И в постель ко мне ложиться не хочет. Раньше ложилась, а сейчас нет. Но если ты от нее откажешься, она поймет, что ошиблась в тебе. Тогда у нее не будет выбора, и она ляжет со мной. Я продам свое казино, и мы уедем за границу.

– На тот свет ты уедешь!

– Да, но только вместе с ней. Поверь, если со мной вдруг что-то случится, то Яна отправится за мной. Вместе с твоим ребенком…

– Гнида ты!!!

– Спрячь свои эмоции, Вайс. Тебе это не идет. На крик меня не возьмешь, я волк битый. Братву подключишь – проблем не оберешься, гарантирую. Это в Краснополе ты герой, а здесь, в Москве, ты сам барыга и за крышу платишь как барыга. Если что, с тем же Маврози будешь дело иметь. Да и ментов я могу подключить. Тогда сам погоришь и Яну спалишь. И оба будете срок мотать.

– Козел ты, – гораздо спокойнее сказал Вайс.

Он тяжело вздохнул. Конечно, можно устроить Жданову большие проблемы, но не факт, что все пройдет удачно. Он мог бы рискнуть собой, но не Яной. Она действительно может пострадать, а Вайс не хотел бы, чтобы его ребенок родился в тюрьме…

– Хорошо, четыре миллиона, и казино твое.

– Два миллиона семьсот. И ни центом меньше.

– Хорошо, пусть будет три.

– Нет, два семьсот. Поверь, это очень хорошая цена… Ну что, подпишем договор?

– Так сразу?

– А чего откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня?

– Ловко ты все устроил.

– Не совсем. Если бы я заранее все знал, то и с регистрационной палатой договорился бы. А с палатой вопрос решим только завтра. Сегодня же составим договор, и нотариус его заверит. И то тебе придется немного подождать, – Жданов нервно посмотрел на часы.

Похоже, не все шло по плану. Может, договор еще не составлен, да и нотариуса нет?

– Подождать, пока Яна подъедет? – спросил Вайс.

– Нет, Яна будет завтра. После того как «Мос-Вегас» станет моим.

– А если ее у тебя нет?

– А с кем ты разговаривал по телефону?.. Я же не дурак, я понимаю, с кем имею дело. Если я тебя с Яной кину, ты точно меня убьешь. А если она с тобой будет, то это уже своего рода страховка. Я кое-что знаю про ее делишки. Ты же не хочешь, чтобы она села в тюрьму?

Вайс до скрежета стиснул зубы. Похоже, Жданов переиграл его по всем статьям и действительно мог подложить ему большую свинью. Так что лучше его не трогать. А с братвой Василий как-нибудь объяснится. К тому же два миллиона семьсот ему нужны, чтобы выкупить землю под салон и начать строительство. Он же изначально хотел заняться автобизнесом, значит, все идет по плану.

– Я хочу, чтобы ты сдох.

– Будем считать, что ты сбросил пар… Подожди немного, сейчас подъедет нотариус, и начнем. А пока ознакомься с договором.

– Подожду и ознакомлюсь. В приемной.

Вайс вышел из кабинета и попытался вникнуть в содержимое текста. Возможно, договор содержал какие-то казусы, из-за которых сделку можно было счесть недействительной. Но строчки расплывались перед глазами так, как будто на них падали слезы Яны.

И вдруг он услышал шум за приоткрытой дверью.

– Какого черта ты здесь крутишься? – возмущенно спросил чей-то мужской голос.

– Пусти!

Первый голос незнакомый, но второй Вайс узнал. Олеся?! Но что она здесь делает? Он вышел в коридор и увидел, как здоровенный детина держит девушку за шею.

– Я к Алексею Андреевичу! – захныкала она.

– Отпусти девчонку! – потребовал Вайс.

– Чего? – презрительно глянул на него детина.

– Спасибо…

Вайс действительно был благодарен ему за возможность сорвать зло. Он ударил его ногой в живот, и с такой силой, что вышибала сначала сложился пополам, а затем встал на колени. Голову он поднять не мог, и на Вайса смотреть тоже. Он глядел в пол так, будто собирался вгрызться в него зубами.

На помощь ему никто не пришел. Телохранители Жданова даже носа не показали из кабинета. Может, не слышали ничего, а может, их босс решил, что это какая-то провокация. Мало ли, вдруг Вайс пытается выманить его из кабинета… Боится Жданов, страшно ему, потому и не высовывается. Понимает, что шансов на удачную сделку мало. Ведь Вайс может отказаться от Яны и уйти. Кто его тогда удержит? Но Вайс от Яны отказываться не станет. Но и Олеся не последний для него человек.

– Ну, и что ты здесь делаешь? – спросил Аникеев.

Прозрачный плащик на ней, мини-бикини, босоножки на шпильке.

– Работаю, – потупилась она.

– Это я уже понял…

Глянув на вышибалу, Олеся взяла Вайса под руку, отвела подальше от двери.

– Я должна была здесь работать.

– А ко мне зачем приходила?

– Жданов сказал, чтобы я к тебе пришла, – шепотом сказала она.

– Ты работаешь на него? – возмутился Вайс.

– Да, он взял меня на работу.

– Парадокс.

– В чем?

– Яна могла меня предать. Но не предала. Ты не могла меня предать, но…

– Я тебя не предавала, – мотнула головой Олеся. – Насчет Яны не знаю, но я тебя не предавала…

Вайс горько усмехнулся. Теперь он знал, зачем она приходила к нему со своим Димой. Это была разведка, которую выслал Жданов. Ему нужно было знать, как Вайс реагирует на похищение Яны, кого в этом винит, с кого собирается спрашивать.

И еще до него стало доходить, что неспроста пропала Яна. Возможно, это игра, и кукловодом здесь выступал Жданов… Скорее всего, он заодно с Пижоном. Но вряд ли Яна причастна к их грязным делам.

* * *

Дом не впечатлял. Типовое дачное строение с большой мансардой вместо полноценного первого этажа. Подвала нет, внизу всего две комнаты и жалкая кухонька, а все удобства на улице. Одно хорошо: камин здесь мощный, сразу весь первый этаж отапливает. Мансарда, правда, холодная, но туда никто и не поднимается.

Пижон с Яной облюбовали каминный зал, а Телепень ютился по соседству. Он и за охранника здесь, и за кухарку. В магазин с утра сгонял, обед приготовил. Делать здесь нечего, поэтому коньячок пришелся в самый раз. Правда, Телепень заснул после нескольких рюмок.

Пижон с подозрением глянул на Яну:

– Твоя работа?

– А напрягает он меня, – без всякой робости посмотрела на него девушка.

Она уже давно не лебезит перед ним, не стелется. Может, потому его так сильно к ней и тянет. И ревность мучает. И Вайса хочется грохнуть за то, что он с нею жил. Ненавидел он Вайса, потому и согласился подыграть Жданову. Очень хотелось, чтобы этот наглый тип лоханулся. Ну, и деньги не последнюю роль сыграли.

– Чем он тебя напрягает?

– А тем, что подслушивает, как мы с тобой сексом занимаемся. И подглядывает.

Не заискивает Яна перед Пижоном. Но по-прежнему очень-очень его любит. И не собирается отрекаться от него ради какого-то Вайса. А привязала она к себе этого осла крепко. Даже ребенка придумала. Пижон ходил договариваться с врачом, чтобы эта сказка походила на правду. Все сделано для того, чтобы Вайса кинули, как последнего чепушилу. Жданов этим занимается, а Пижон с Яной просто ждут, когда он подвезет им деньги.

– А что, когда с Вайсом жила, никто не подглядывал?

– Хватит меня ревновать, надоело.

– И мне все это надоело. Получим деньги и свалим куда-нибудь за кордон.

– Ну, если вместе…

– Я тебя никому не отдам!

– Да я и не прошусь к кому-то. Ты же знаешь, мне только ты нужен. А Телепень нам не нужен.

– У него своя дорога.

– Да, но в эту дорогу он возьмет долю. Из наших денег. Почти двести тысяч. Нам бы эти деньги очень пригодились…

Пижон потянулся к Телепню, нащупал пульс на шее. Живой.

– Ты что такое подумал? – удивленно посмотрела на него Яна. – Это не моя тема людей жмурить. Сам все сделаешь. Но не сейчас. Мы еще деньги не получили. Может, Лёша кинуть нас хочет?

– Вот я и говорю, что без Телепня нельзя. Без него не отобьемся.

– А если не кинет, мы с Лёши еще пару сотен стрясем. На шантаж его поставим. Или он доплатит нам за риск, или мы Вайсу расскажем, как Жданов его кинул…

– Сначала его еще кинуть надо.

– Поверь, Вайс влюблен в меня по уши. Он мать родную за меня продаст, не то что какое-то казино…

– Разумеется, вы же с ним ребенка делали.

– Не хнычь, это тебе не идет. Плевать я хотела на Вайса, я твоя женщина… Пошли, пока никто не подслушивает.

Одной рукой Яна смела со стола бутылку коньяка, другой взяла Пижона под локоть и увлекла в зал, где жарко горел камин. Тепло здесь, и можно, не укрываясь, валяться на диване голышом. А Пижон очень любил смотреть на обнаженную Яну.

Жаль, что ее придется вернуть Вайсу. Хоть и ненадолго, но все-таки. Но ничего, уже не за горами то время, когда любоваться ею, обнаженной, сможет только он один.

* * *

– Я знаю, где Яна! – вдруг сказала Олеся.

– Что? – встрепенулся Вайс.

– Я знаю, где Яна, – повторила она. – Где-то в районе Королева. Там дачный поселок, «Альфа» называется, прямо от ворот, второй дом с конца…

– Кто тебе такое сказал? – так же шепотом спросил Вайс.

– Жданов по телефону, сказал, чтобы они с Яной туда ехали.

– Когда это было?

– Дня два назад. Там, говорит, будьте, там безопасно…

– Кому говорил?

– Не знаю. Он из приемной разговаривал, по телефону. Поздно уже было, он с Мариной в приемной сидел, а тут телефон зазвонил…

– Ну, смотри!

Вайс забрал телохранителей и двинулся к выходу. Олеся тоже пошла с ним.

– Через главный вход тебя не выпустят. Надо через черный. Пошли, покажу…

Это могла быть какая-то западня, но все-таки Вайс доверился девушке. Она вывела его из казино. Пришлось обогнуть здание, чтобы сесть в машину. Вайс уже выезжал со стоянки, когда со стороны главного входа показался Жданов. Он бежал к нему, размахивая руками, и целая свита за ним.

– Гони! – хлопнул он по плечу водителя.

Жданов не стал преследовать его. Но позвонил на мобильник:

– Василий Юрьевич, что-то я не понял! Ты передумал?

– Нет. Но Олесю у тебя забираю.

– Зачем она тебе?

– Плохая она девочка, надо проучить… Позвонишь, когда все будет готово.

– Нотариус уже подъезжает.

– Отлично. Покажу договор своим юристам и вернусь.

– Я тебя жду.

Жданов сильно нервничал, но его можно понять.

– Я не плохая девочка, – покачала головой Олеся, когда Вайс отключил сотовый телефон. – Я хорошая.

– Почему? Потому что на Жданова хорошо работаешь?..

– Я хорошо на него работаю. Только он меня за дуру держит.

– А это не так?

– Нет!.. Я к нему на работу пришла наниматься, сказала, что видела его вместе с Яной. Пришлось про бутик сказать, что я там с тобой была. Когда он узнал, что я с тобой жила, возбудился. Только серьезного разговора не получилось.

– Почему?

– Потому что весело ему вдруг стало. Как с дурочкой со мной разговаривал. Но о серьезных вещах. Сказал, что любит Яну, а потом спросил, мог бы ты с моста из-за нее спрыгнуть. Я сказала, что лучше Яну с моста скинуть. Он засмеялся. И тогда я поняла, что он ее не любит. Сказал, что похитить ее надо. Дескать, жить без нее не может. Тогда я и поняла, что он за нос меня водит. Я тогда на работу просто хотела устроиться, а когда все поняла, еще больше захотела. Чтобы до сути докопаться… И когда к тебе приходила, ничего не сказала: ни про Жданова, ни про то, в чем его подозреваю… Я не знала, как к нему подобраться, так, иногда приближалась к его кабинету. Ну, как будто мимо шла, и, если бы меня там застукали, я бы сказала, что к Жданову приходила, чтобы он оклад мне повысил…

– А тебя застукали?

– Да, сегодня… Я знаю, Жданов тебя за нос водит…

– И Яна с ним заодно?

– Утверждать не берусь, но кто знает…

– Это неправда. Яна не может быть с ним заодно. Она меня любит.

– Все может быть, – вздохнула Олеся.

– Почему ты сразу об этом не сказала?

– А я не до конца понимала, что там и зачем. А теперь понимаю. Жданов чего-то от тебя добиться хочет, через Яну…

– Через нее, – кивнул Вайс. – Могла бы вообще про нее ничего не говорить…

– Почему?

– А вдруг Жданов убить ее собирается. Она же для тебя соперница, а так хоть какой-то шанс…

– Ты ее любишь. Ты очень ее любишь, – горько сказала Олеся. – Тебе без нее счастья не будет. Ни со мной, ни с другой.

– Это верно.

Олеся долго, пристально и с осуждением смотрела на Василия.

– Эй, ты чего? – не выдержал он.

– Мог бы и соврать… сказать, что и я тебе нужна. Ведь я же не дура. Красивая и не дура.

– Ты красивая. И совсем не дура. И мне нужна. Особенно когда молчишь.

Олеся хлюпнула носом, невидящим взглядом уставилась в окно и молчала до самого Королева.

Дачный поселок «Альфа» они нашли довольно скоро. Проехались по главной улице, уперлись в тупик. И слева есть второй дом от конца, и справа. Холодно на улице, промозгло, в такую погоду без хорошей печки можно и дуба дать, а дым в небо поднимался только из одной трубы. Дом полутораэтажный, из белого кирпича. Мансарда здесь большая, но холодная, зато на первом этаже вполне можно жить. А в подвале – существовать… Яну могли держать в подвале, и мысль об этом взбесила Вайса.

– Выходим!

Он первым выскочил из машины, перепрыгнул дощатый забор.

Бардак во дворе – кирпич штабелями, доски валяются, мусор. Багажник «Волги» выглядывает из-за угла дома. И деревянная лестница в траве валяется. Она не легкая, но Вайс уже на боевом взводе, и ему ничего не стоило поднять ее, приставить к мансардному окну, которое по своим размерам ничем не отличалось от обычного.

Подоспевший телохранитель хотел первым взобраться по ней вверх, но Вайс оттолкнул его. Он все сделает сам, и без промедления. Бойцу осталось только придержать лестницу, о чем его никто, в общем-то, не просил.

Вайс натянул куртку на голову и, массой тела выдавив стекло, с толчка ввалился в комнату. Никого здесь нет, и дверь закрыта, хорошо, что не на замок. Холодно на мансардном этаже, зато на первом тепло и пахнет березовым дымком. И топот ног слышен. Пол дощатый, гулкий, и ощущается его колыхание под ногами. Кто-то стремительно выходит из комнаты. Но сначала в полумраке тускло сверкнуло лезвие ножа, и только затем появился человек.

Нож – это серьезно. И неважно, защищается человек или собирается напасть – в любом случае надо бить. Или стрелять. У Вайса пистолет, и он пустил его в ход, не нажимая на спусковой крючок. Удар в голову рукоятью, и мужик лежит лапками кверху.

А в каминном зале на ветхом диване на коленях стоит Яна. Она уже натянула свитер, похоже, на голое тело. И мужчина, что лежал на полу, в одной рубашке.

– Это и есть твой Пижон? – спросил Вайс.

В комнату по лестнице спустился Коваль. Вайс знаком показал ему, чтобы он заглянул в другую комнату на первом этаже.

– Вайс, ты не так все понял! – мотнула головой Яна. – Это не Пижон! Это охранник. Он хотел меня изнасиловать!

– Тут какой-то черт! – донесся из комнаты возглас. – Здоровенный. Спит как убитый!

– Может, его клофелином угостили? Чтобы насиловать не мешал? – ухмыльнулся Вайс.

– Ну что ты такое говоришь… Пижон меня похитил, Лёша выкупил, поставил охранника…

Вайс посмотрел на лежащего на полу мужчину, достал из кармана его портрет, скомкал бумагу и швырнул Яне.

– Пижон это. И на рисунке он, и здесь.

– Да, это Пижон. Я не хотела, чтобы ты его убил. У тебя и так руки по локоть в крови!..

– Это мои руки, и мне за них отвечать. А ты должна ответить за себя… Снова ты меня кинула, Яна.

– Нет, это неправда!

– Правда. Злая, но правда.

– Я тебе сейчас все объясню! – забилась в истерике девушка.

Но Вайс не хотел ее слушать.

– Не надо ничего объяснять. Я не хочу слышать ложь.

– Но…

– Заткнись!

В дверь постучали, и один телохранитель впустил в дом другого. Но вместе с бойцом в прихожей появилась и Олеся. Вайс угрюмо посмотрел на нее и покачал головой. Здесь ей не место, и она должна вернуться в машину. Олеся все поняла и ушла. А он распорядился взять Яну под присмотр. Мало ли что у нее на уме.

Сам же он занялся Пижоном. Привел его в чувство, поставил на ноги, пристально посмотрел в глаза.

– Вызов мне бросил? – зло спросил он.

– Бросил! – не испугался Пижон.

– Ну, давай, вызов на вызов!

Вайс ударил его локтем в челюсть, и Пижон, оказавшись в нокауте, растянулся на полу. Но его снова привели в чувство. На этот раз Вайс дал ему нож.

– Давай защищайся!

– Вайс, не надо! – закричала из комнаты Яна. Похоже, до нее дошло, что все очень серьезно.

– Убьешь меня – заберешь Яну. Нет, уйдешь на тот свет без нее, – сказал Вайс.

Пижон обмяк, опустил голову, и рука с ножом повисла вдоль бедра. Но вдруг он резко пришел в движение и нанес удар. Впрочем, Вайса на такой хитрости провести трудно. Он увернулся от ножа, перехватил руку и выкрутил ее так, что Пижон задрал вверх голову. Контролировать себя Вайс не пытался, поэтому его удар оказался смертельным. Костяшки пальцев сломали кадык и перебили горло. Гортань отекла почти мгновенно, воздух перестал поступать в легкие. Пижон задыхался. В глазах ужас перед грядущей смертью. В ушах – истошный визг Яны.

Она не хотела, чтобы он умирал. Рвалась к нему, но телохранитель удерживал девушку. И смотрела она только на Пижона, и руки к нему тянула. Видно, что любит она его. Безумно любит… А как заливала, что Пижон ей больше не нужен! Не надоело ей быть у него в рабстве – это ее счастье, тряпкой стелиться ему под ноги.

Но вот Пижон вытянулся во весь рост, конвульсивно дернул ногой и затих.

– Будь ты проклят! – заорала на Вайса Яна. – Будь ты проклят, сволочь!

Он дождался, пока закончится ее истерика.

– Сука ты, Яна. Но твоя вина только в том, что ты любила этого ублюдка. Поэтому я тебя отпускаю. Живи как хочешь… С кем хочешь…

– Ненавижу… – бормотала она, не поднимая головы. – Как же я тебя ненавижу…

– Этого в машину, – Вайс взглядом показал на покойного Пижона.

От трупа он должен избавиться. Мало ли, вдруг менты нагрянут… Впрочем, Василия это нисколько не пугало. И о мерах предосторожности он подумал инстинктивно. Ничто его сейчас не пугало. Даже смерть. Потому что Яна для него умерла.

Он сильный. Он сможет вычеркнуть Яну из своей жизни. И еще у него есть Олеся… Яну она заменить не сможет, но в ее объятиях можно найти хоть какое-то утешение.

А Олеся стояла у калитки. Водитель отдал ей свою кожаную куртку, и она куталась в нее на холодном ветру. Голые ноги озябли, покрылись пупырышками.

– Почему ты не в машине? – без особого участия спросил Вайс.

– Тебя жду.

Он открыл калитку – для телохранителей, которые несли тело Пижона. В это время все и произошло. Яна выскочила на порог дома с пистолетом в руках.

– Ненавижу! – истошно заорала она.

Вайс еще не успел развернуться к ней, как Олеся повисла у него на шее. В этот момент Яна выстрелила, и пуля попала девушке в спину. Олеся держала Вайса за шею мертвой хваткой, и он не смог выхватить свой пистолет. А Яна выстрелила снова. На этот раз она промазала, и пуля продырявила дощатые ворота. Зато третья пуля попала ему в левое плечо, когда он повернулся к Яне боком, пытаясь избавиться от Олеси. Не мог он позволить себе закрываться ею, как щитом, за то и поплатился. Четвертый выстрел Яна сделать не успела. Телохранители, бросив тело Пижона, сделали свое дело. Одна пуля окрасила кровью ее грудь, другая – живот.

Вайс не стал смотреть, как она падает. Это слишком для него. И Олеся у него на руках, ей нужна помощь. А калитка открыта, ее придерживает брошенный на землю труп Пижона. Он подхватил Олесю на руки, занес ее в машину и велел водителю гнать в больницу. Телохранителей он оставил на месте, пусть сами со всем разбираются. Для этого у них есть «Волга», что стояла за домом.

– Не отпускай меня, – еле слышно попросила Олеся, глядя на Вайса стекленеющими глазами.

– Я держу тебя крепко!

Маленькая дырочка у нее в спине, между левой лопаткой и позвонками. И пистолет у Яны был небольшой. Пуля маленькая, и ей не хватило силы, чтобы пробить тело навылет. Потому и рана могла оказаться смертельной.

– Не отпускай…

– Не бойся, все будет хорошо.

– Ты меня любишь?

– Да. Да! Да!!!

– Я же не дура?

– Ты самая умная… Ты самая лучшая…

– Хорошо… Очень хорошо, – счастливо улыбнулась девушка и закрыла глаза.

Больше она никогда их не откроет. Вайс это понял и взвыл волком. Это он во всем виноват. Он и только он… Надо было сразу застрелить Яну. Он пощадил ее, но сама судьба его тут же за это наказала… И как ему теперь жить дальше?..

* * *

Вайс позвонил поздно, в десятом часу вечера. Сказал, что скоро будет. Но Алексею Андреевичу не надо было вызывать нотариуса. Он ждал Вайса и держал специалистов под рукой.

Ждать Василия долго не пришлось. Он появился с большой свитой, но в кабинет к Жданову прошел в гордом одиночестве. Мрачный, суровый, но не злой. Правой рукой он бросил на приставной стол кожаную папку, сел в кресло. Левая рука почему-то висела плетью.

– Договор готов?

– Да, – кивнул Алексей Андреевич, усаживаясь напротив него.

Он понимал, почему Вайс такой угрюмый. Не хочется ему продавать свое казино. Но выхода у него нет, и от этой мысли у Жданова захватывало дух. Наконец-то свершилось!

– И у меня готов.

Вайс открыл папку, протянул ему несколько сложенных в стопку листков бумаги.

– Что это?

– Дарственная на твое казино.

– Не понял… – похолодел Жданов.

– Ты же поиграть со мной хотел?

Вайс вдруг резко достал из кармана револьвер. Пока телохранители Жданова успели среагировать, он уже с грохотом положил его на стол. Быстрый он, очень быстрый, и это при том, что левая рука у него бездействует.

– Любишь азартные игры? Пожалуйста… Зови крупье!

– Зачем крупье? – спросил Алексей Андреевич, завороженно глядя на револьвер.

– Будем крутить русскую рулетку. Там один патрон, и кому-то он достанется…

Маврози говорил, что Вайс однажды уже сыграл в русскую рулетку с каким-то законным вором. Но Жданов лишь мысленно примерял эту ситуацию к себе. И ему стало страшно, когда он представил, как ствол револьвера упирается в висок и палец нажимает на спусковой крючок. А сейчас у него что-то внутри оборвалось от страха, и он даже перестал чувствовать ноги.

– Я… Я не собираюсь играть с тобой в такие игры, – жалко пробормотал Жданов.

– У тебя нет другого выхода.

Вайс смотрел на него ледяным взглядом убийцы. Это был какой-то потусторонний взгляд, от него веяло холодом и сыростью могилы. Жданов почувствовал, как у него отнимаются руки. И его телохранители оцепенели, даже не пытались остановить Вайса. А ведь он мог схватить свой пистолет и выстрелить их боссу прямо в лоб.

– Если играть, то до конца.

– Это не игра. Ты продаешь мне казино и получаешь Яну, – каким-то чужим голосом проговорил Жданов.

– Нет, это игра, – не согласился Вайс. – А Яна мне уже не нужна. Она меня предала…

– Это неправда!

– Я был в «Альфе». Пижона больше нет. И Яны нет… И Олеси больше никогда не будет. Это все твоя игра. И тебе ничего не остается, как играть до конца.

– Но я не хочу! – в паническом ужасе Жданов схватился за голову.

– Тогда я тебя просто застрелю. Прямо здесь и сейчас. И никто меня не остановит.

И действительно, никто из телохранителей не посмел выстрелить в него, когда ствол револьвера уперся Жданову в лоб. А взгляд у Вайса безумный, в таком состоянии он запросто мог выстрелить.

– Я подпишу! – истерично крикнул Алексей Андреевич. – Я подпишу дарственную!

– Нет, так нельзя, – покачал головой Вайс. – Играть так играть… Да ты не бойся, там в барабане всего один патрон. И я не знаю, в какой он каморе. Сейчас я нажму на спусковой крючок, но выстрела может и не быть. А потом ты выстрелишь в меня… Хотя можем начать с меня. Тебе нечего бояться. Меня сегодня прокляли. Я проклят и должен умереть… Ну так что, начнем с меня?

– Я… Я все подпишу…

– Значит, я выиграл?

– Да!!!

– Слышали? – спросил Вайс, обращаясь к телохранителям Жданова. – Теперь это мое казино. И вы работаете на меня.

Он убрал револьвер, и никто не посмел выстрелить в него.

– Ты слышишь меня, урод? – пристально глядя на Жданова, спросил Вайс. – Я же говорил тебе, что нельзя играть со мной в такие игры. А ты не поверил… Я тебя бы убил, но не хочу. Ты сам подохнешь от приступа жадности, когда все потеряешь… Я потерял Олесю и Яну. У тебя свое богатство, и ты его потеряешь. И будешь мучиться, пока не сдохнешь… Большая сволочь ты, Жданов…

Вайс ошибался. У Жданова были деньги на счетах за рубежом и дом на Кипре. Он терял только казино, но заграничное добро Вайс отнять у него не мог…

Жданов подписал договор, на следующий день его казино стало собственностью Вайса. А еще через день Алексея Андреевича хватил удар. Он действительно не смог пережить такую потерю.

(Продолжение следует.)

Content

Владимир Колычев
Развод по-бандитски

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть вторая

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17