Александр Тамоников

Адская смесь

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения непреднамеренны и случайны.

Глава первая

Горная база временного размещения сводного российско-американского отряда особого назначения «Марс» в Афганистане. Вторник, 17 августа

В 9.10 часовые верхнего и нижнего постов охранения доложили командиру российской группы спецназа Главного управления по борьбе с терроризмом «Орион» о вертолете, приближающемся к брошенному кишлаку Кандаш, в подвалах которого дислоцировалось сводное подразделение. И тут же, сразу после докладов, радиостанция «Блик» Тимохина пропищала сигналом вызова. Александр, находившийся на поверхности, ответил:

– Орион на связи!

– Орион, это Аллигатор-22, – произнес в эфире на ломаном русском языке командир вертолета американских ВВС.

– Слушаю тебя, Аллигатор-22, – сказал Тимохин уже по-английски, дабы облегчить американцу общение.

– Нахожусь в двадцати километрах южнее базы. Со мной «Марс», прошу уточнить обстановку в части возможности посадки вертолета.

– Западнее объекта места для посадки более чем достаточно. И этого «Марс» не может не знать.

– Понял тебя, Орион! Конец связи.

Александр выключил станцию, покачал головой.

– К нам гости, командир? – тихо спросил подошедший к Тимохину майор Шепель.

– Да, Миша, генерал Харсон летит, как и обещал.

– Это он вызывал тебя по связи?

– Нет, вызывал Аллигатор.

– Чего? – удивился Шепель. – Что еще за аллигатор?

– Скоро узнаешь… Ступай, передай Соловьеву и Даку, чтобы строили отряд на западной окраине базы. И быстро, Миша, быстро!

– Есть, сэр!

Вертолет появился внезапно, вынырнув из-за южного перевала Тарикарского ущелья. Прошел с километр на восток, вернулся, завис на месте. Вскоре «лыжи» машины коснулись земли, открылась дверца, и на дно ущелья спрыгнул бригадный генерал Харсон, а за ним и полковник Крымов. Пилот заглушил двигатель.

Тимохин, отдав команду «смирно», направился к прибывшим начальникам.

– Господин генерал! – обратился он к Харсону. – Отряд «Марс», выполнив боевую задачу по наркозаводам, находится на базе. Личному составу объявлен отдых.

Харсон, козырнув, пожал руку Тимохину и пошел к отряду. Александр поздоровался с Крымовым, прилетевшим на базу в штатском костюме:

– Привет, Крым! А ты неплохо смотришься в дорогом костюмчике. Где приобрел, если не секрет?

– Здравствуй, Саня. Костюмчиком в посольстве разжился; если надо, могу и тебе такой же подогнать… Ты отчет по проведенной операции подготовил?[1]

– Да как-то времени не было. После Кайзабада и Тари-Пули как завалился спать, так и проспал более суток. Так что извините, господин военный атташе…

Начальник отдела специальных мероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом, координатор действий отряда с российской стороны под прикрытием сотрудника дипломатического ведомства, подозрительно посмотрел на друга и подчиненного:

– Я тебя, Сань, серьезно спрашиваю. Мне не до шуток.

– Что так? Начальство из Москвы достало? Ладно, ладно… Конечно, все, что нужно, я составил, не включив в отчет по понятным причинам свою связь с агентом внешней разведки и проведенный им при штурме Кайзабада отвлекающий маневр с подрывом генераторной и насосной станций… Кстати, Крым, а что с нашим Реви – Ревуновым?

– Он в Кабуле. Это все, что мне о нем известно.

– Понятно. Гауни со Шнейдером дают показания?

– Об этом ничего не знаю. Ладно, пошли к строю, а то Харсон уже бросает на нас недовольные взгляды… А мой прилет ты еще сумеешь оценить.

– Даже так? У тебя имеется информация по следующей операции отряда?

Крымов взглянул на Тимохина:

– Информация по очередной операции отряда «Марс» имеется и у Харсона, а у меня есть кое-что ценнее. Но об этом, Саша, позже.

Старшие офицеры ГУБТ прошли к строю.

Харсон тем временем поблагодарил личный состав за самоотверженные действия спецназовцев при реализации планов боевой операции «Опиум». Объявил о решении представить майора Шепеля к правительственной награде США за спасение сержанта Ларсена, после чего, отпустив бойцов, собрал командный состав отряда:

– Прошу показать мне базу.

Старшие офицеры спустились в бункер. После осмотра подземелья Харсон назначил на 10.30 совещание в оборудованном под штаб отсеке. В назначенное время в бункере собрались генерал Харсон, полковники Крымов, Тимохин и Дак.

Бригадный генерал выложил на стол карту.

– Совместным командованием принято решение продолжить работу «Марса» в Афганистане, хотя ранее планировалось провести эвакуацию боевых групп. Данное решение принято у вас, – Харсон взглянул на Крымова и Тимохина, – как говорится, не от хорошей жизни. Дело в том, что талибам удалось устроить засаду на один из американских армейских патрулей, несших службу у населенного пункта Мукур, где недавно была развернута база войск западной коалиции. В результате нападения на патруль часть военнослужащих погибла, часть захвачена в плен, и, по данным нашей разведки, пленные сейчас находятся в лагере талибов, что расположен в Хайрабском ущелье. Им грозит гибель, поэтому американская сторона обратилась в Москву с просьбой о привлечении к освобождению пленных отряд «Марс». Просьбу российская сторона удовлетворила, вследствие чего «Орион» и «Ирбис» и не были эвакуированы в районы ожидания группы.

– Я подтверждаю слова бригадного генерала, – добавил Крымов.

– Понятно, – кивнул Тимохин. – Ну что ж, на юг так на юг.

– По данным разведки, – продолжил командир «Марса», – пленные содержатся в лагере талибов Джабал… Внимание на карту! Этот старинный и давно брошенный кишлак расположен, как видите, в квадрате 48–16, практически посредине прямого участка ущелья, протяженностью около километра. В квадрате 48–15 ущелье делает поворот в сторону Кандагара, на юго-запад, в квадрате 48–14 – на северо-восток к границе с Пакистаном. Более подробной информации у меня нет – кроме, пожалуй, того, что кишлак, или лагерь Джабал, расположен в таком месте, где склоны северного и южного перевалов обрываются отвесными скалами и для штурма непригодны. Южнее ущелья, как видите, находится плато и обширная хайрабская «зеленка». Насколько лагерь сложен для отработки, можно определить только на месте, проведением собственной разведки. Отряду приказано завтра, в 8.00 местного времени убыть в квадрат…, что охватывает юго-восточную часть «зеленки» и открытое плато. Место десантирования отстает от ущелья по прямой на двадцать шесть километров. Ориентировочное время прибытия в район высадки – 10.40–11.00. Далее – определение маршрута выдвижения к цели, режим и порядок перемещения. В 21.00 отряд должен выйти в район подготовки штурма, что предварительно определен в квадрате 47–16. Там – уточнение задачи, проведение разведывательных мероприятий, рекогносцировка местности и отработка плана боевой операции. Вопросы ко мне есть?

– О составе банды «духов», окопавшейся в Джабале, тоже нет никакой информации? – спросил Тимохин. – А то получится так, что мы выйдем к лагерю, а в нем сотни три до зубов вооруженных талибов. И операция закончится, не успев начаться…

– Точной информации нет. По непроверенным данным, бандой талибов руководит полевой командир Мухаддин. Если в Джабале действительно верховодит он, то его отряд насчитывает человек тридцать.

Поднялся полковник Крымов:

– Я сделал запрос в Москву, и сейчас наша разведка усиленно занимается сбором информации по Джабалу. Думаю, до отлета отряда мы будем знать по лагерю талибов все, что возможно.

– Это хорошо, – проговорил Тимохин. – У меня еще один вопрос: на чем планируется переброска отряда в район десантирования?

– На вашем, то есть Российского антитеррористического управления, вертолете, – ответил Харсон. – Сейчас его готовят к полету на юг Афганистана. В частности, убирают опознавательные знаки.

– Понятно! Решение верное. Экипажу Родионова уже приходилось работать в тылу талибов…

– Как и всей группе «Орион», – сказал Харсон. – Еще вопросы?

– Вылет будет производиться отсюда? – спросил полковник Дак.

– Да.

– Эвакуация пленных планируется вместе с отрядом?

– При необходимости будет подключена авиация ВВС США.

Больше у офицеров вопросов не было.

– Я остаюсь здесь, в дальнейшем буду осуществлять руководство отрядом в Джабале. Полковнику Крымову убыть в Кабул. Личному составу – подготовка к предстоящей операции.

– Не мешало бы передать Родионову, чтобы захватил на борт пару лебедок для спуска со скал. Может быть, они и не пригодятся, а может, все будет как раз наоборот.

Харсон взглянул на Крымова. Начальник отдела специальных мероприятий, он же координатор действий сводного отряда с российской стороны, кивнул:

– Сделаем.

– О’кей! А сейчас попрошу полковника Дака показать отсек, где я мог бы устроиться.

Офицеры поднялись, вышли из штабного отсека. Тимохин сопровождал Крымова. На поверхности Александр спросил у товарища:

– Доклад Харсона мы выслушали. Что за ценная информация у тебя, Крым?

– Отойдем к реке?

– Нас и здесь никто не слышит.

– И все же…

– О’кей, как говорят наши американские коллеги.

Старшие офицеры ГУБТ прошли к берегу мелкой, неширокой, но стремительной речки.

– Ну, что ты хотел сказать?

– Во-первых, у меня уже есть информация по Джабалу. В Хайрабском ущелье находится лагерь банды Сайеда Мухаддина. Его заместитель – Абдул Шайдар, это под его руководством талибы уничтожили мобильный патруль американцев и взяли пленных. Рядом с Мухаддином практически всегда находится связист, Анвар Хардак.

– Что за радиостанцию используют талибы?

– Спутниковую, современную, японскую.

– Неплохо… Ее можно заглушить?

– Это вопрос не ко мне. Но я узнаю у наших специалистов и сообщу тебе.

– Что еще по банде Мухаддина?

– В ней тридцать «духов», которые размещаются в пяти заново отстроенных каменных домах. Сам Мухаддин, его заместитель и связист занимают отдельное здание. В лагере есть также сарай с подвалом, где и находятся пленные американцы.

– Система охранения?

– Пять постов. Два на повороте ущелья с юго-запада, от Кандагара, два с восточной стороны, один возле сарая с пленными.

– Два сдвоенных поста, один одиночный?

– Да. На сдвоенных постах «духи» вооружены ручными пулеметами «РПК».

– Ясно… С вершин перевалов штурмовать лагерь действительно нельзя?

– Это ты определишь сам. Разведка утверждает, что нельзя. Спускаться же вниз на веревках глупо.

– Так… Лагерь разбросан по всему дну ущелья?

– Нет. Отстроенные здания стоят в ряд у подножия северного склона. Есть у «духов» и техника. Какая, не скажу – разведка данных не дала. У Мухаддина свой полевой пункт хозяйственного довольствия, проще говоря, полевая кухня. Вода забирается из реки Хайрабки. Электрического освещения нет; наверное, «духи» используют керосиновые лампы.

– Это было «во-первых». Что во-вторых?

Крымов прикурил сигарету, сделал несколько затяжек, прищурившись от дыма, взглянул на Тимохина:

– А во-вторых, Саня, – самое, возможно, для тебя неприятное, но весьма важное для нашего командования.

– Даже так? И что же это такое неприятное и в то же время очень важное?

– То, что после отработки Джабала отряду сразу предстоит выполнение второй задачи.

– Второй задачи? – удивился Александр. – Но Харсон ничего о ней не говорил…

– А он и не знает.

– Как это? Отряду предстоит решение последующей задачи, а командир о ней не знает?

– Именно так.

– Что-то я не пойму тебя, Крым…

– В общем, по данным агентов внешней разведки, у талибов появились модернизированные переносные зенитно-ракетные комплексы «Игла».

– Что еще за комплексы? О модернизированных «Иглах» я ничего не слышал.

– Я тоже… до вчерашнего дня. Но такие комплексы есть, они в секретном режиме проходят испытания на одном из полигонов севера России. Их изготовлено порядка сотни штук.

– Тогда откуда и как эти ПЗРК попали к талибам?

– Этот вопрос интересует многих, включая Верховного. Каким образом секретное оружие ушло за рубеж, к талибам, неизвестно. Этим занимается ФСБ. Но то, что примерно десять комплексов находятся в Афганистане, точно. И разведке даже удалось выяснить, где они складированы. До применения модернизированных ПЗРК дело еще не дошло, но представляешь, что начнется, если из них собьют десяток американских самолетов? Обычные ПЗРК «Игла» имеют высоту поражения целей: вдогон – от десяти до трех тысяч пятисот метров, навстречу – от пятидесяти до трех тысяч метров. Модифицированная же версия, соответственно, – от десяти до четырех тысяч семисот метров и от сорока до четырех тысяч двухсот метров. Увеличена и максимальная скорость полета зенитной ракеты. «Стингер», как ты знаешь, способен достать цель на высоте в три с половиной километра. Из этих тактико-технических данных исходят и пилоты самолетов и вертолетов, поднимаясь на высоту примерно километра в четыре, где они недосягаемы для переносных зенитно-ракетных комплексов. Были недосягаемы… Теперь ситуация может в любой момент кардинально измениться.

– Почему же тогда талибы до сих пор не применяли модифицированные ПЗРК?

– Наши специалисты склонны считать, что «духи» попытаются наладить выпуск собственных «Игл» в Пакистане, тем более что образцы для копирования у них есть. Но, повторяю, ПЗРК нового поколения сейчас складированы на территории Афганистана – а точнее, на базе талибов у кишлака Тарвал. Если взглянешь на карту, то увидишь, что этот кишлак, в котором нет ни единого мирного жителя, находится в шестидесяти километрах севернее Хайрабского ущелья у подножия «подковы» безымянного перевала. Командует базой известный полевой командир Азиз Нурзай.

– Замечательно! Но почему Харсон не поставлен в известность о второй операции?

– Понимаешь, Саня, мы не можем раскрыть перед американцами истинное положение дел с этими ПЗРК. В США наверняка найдется немало «ястребов», которые тут же поспешат обвинить Россию в тайных поставках новейшего оружия талибам. Да еще и Ирак сюда припишут. В иной ситуации мы легко перевели бы стрелки на третьи страны. Но с модифицированными ПЗРК это не пройдет. Они проходят испытания и – официально, естественно – никому не продавались.

– Значит, кто-то скинул талибам «Иглы» без ведома «Росвооружения»?

– Я уже сказал, этим вопросом занимается ФСБ.

– Но как проводить операцию в Тарвале, держа в неизвестности командира отряда?

– Наши продумали этот вопрос. Американцам будет сброшена информация по базе и находящемуся на ней большому арсеналу вооружения, в том числе по их же «Стингерам». И тогда уже американское руководство обратится к нам за содействием, тем более что отряд будет находиться недалеко от Тарвала. Они не упустят удобного случая накрыть склады талибов.

– И после штурма Харсон обнаружит на базе наши экспериментальные ПЗРК…

– А вот их-то он и не должен обнаружить. «Иглы» должны быть уничтожены в ходе штурма. И сделать это предстоит «Ориону».

– Вот оно что… Решили «развести» американцев?

– У нас нет другого выхода.

– Надо с воровством и коррупцией в верхних эшелонах власти бороться, а не заметать следы их паскудной деятельности…

– Ты не хуже меня знаешь, Саня, как у нас с этим обстоит дело. Так что, рассуждай не рассуждай, а изменить мы ничего не сможем. Да и не должны менять. Мы обязаны защищать интересы страны, и нравится нам или нет, но выполнять приказы вышестоящего командования.

– Приказ на уничтожение ПЗРК отдал Феофанов?

– Ну, не я же!

– Представляю, каково в Москве Сергею Леонидовичу… Неужели и на этот раз ФСБ не назовет имен предателей, отправивших к талибам секретное оружие?

– А ты слышал фамилии чиновников, снабжавших оружием чеченских боевиков?

– Как все это осточертело!

– Не только тебе… Однако ты инициативу тут не проявляй, Харсон должен сам известить тебя о второй операции.

– Понятное дело! Не побегу же я к нему предупреждать о скором «разводе»… Но вот вопрос, Крым: как мне Харсону, Даку, парням «Ирбиса» в глаза смотреть после того, что я узнал? Они во время первой операции вели себя честно. Да, допустили ошибку, но стояли до конца, дрались до последнего патрона… Шепель, вон, Ларсена, рискуя жизнью, из пропасти вытащил… А мы им в ответ обман?

– Сань, – поморщился Крымов, – мне-то ты зачем это говоришь? Не я же планирую подставу и не Феофанов…

– Ладно, иди к «вертушке», а то на нас уже обращают внимание.

– Давай! Удачи тебе!

Координатор «Марса» пробежал к вертолету, и вскоре американская винтокрылая машина скрылась за южным перевалом Тарикарского ущелья.

Александр вернулся к развалинам. В тени дувала курил командир группы «Ирбис» полковник Дак. Тимохин тоже прикурил сигарету.

– Харсон отдыхает?

– Пока нет, обустраивается.

– Что делают твои парни?

– То же, что и твои, – ожидают разъяснения обстановки… Я подумал, что нам лучше вместе провести общее совещание. Какой смысл делиться, если довести предстоит одно и то же?

– Что ж, наверное, ты прав. Давай собирай ребят вместе.

В 11.10 бойцы российской группы спецназа «Орион» и американской «Ирбис» разместились в самой большой комнате подземного бункера. Задачу на применение отряда в районе Джабала ставил полковник Тимохин, как штатный заместитель бригадного генерала Харсона. Во время постановки задачи командир отряда однажды заглянул в комнату, но в работу совещания вмешиваться не стал и тихо ушел. Поставив задачу, Александр приказал личному составу групп подготовить оружие, экипировку, снаряжение и после обеда отдыхать, продолжая, естественно, нести караульную службу согласно боевому расчету, чем спецназовцы и занимались остаток дня.

Среда, 18 августа

Подъем личному составу был объявлен в 6.00, а через полтора часа на западной окраине базы приземлился «Ми-8» экипажа майора Родионова. Командир вертолета доложил Харсону о прибытии и готовности к переброске отряда в район десантирования. Бригадный генерал распорядился снять часовых и построить личный состав в полной боевой экипировке. Пока бойцы собирались, Тимохин подошел к Родионову:

– Привет, Антон!

– Привет, Сань!

– Смотрю, из твоей лайбы сделали не пойми что…

Вертолет был перекрашен в желто-зеленый цвет и не имел знаков отличия.

– И не говори, Сань, самому стремно.

– И что за дизайнеры придумали такой ядовитый окрас?

– Специалисты, мать их…

– Что за специалисты?

– А хрен их знает. Из ФСБ или из СВР… Они не представлялись. Но сказали, что у талибов «вертушки» имеют такой же окрас.

– Да? Что-то я не замечал у них ничего подобного.

– Я тоже. Но что поделать? Раскрасили так раскрасили. Будем надеяться, ненадолго.

– Ты лебедки привез?

– Да, две штуки. Специальные, горные, с ящиком разной лабуды к ним.

– Будешь ждать отряд где-нибудь поблизости от места применения или уйдешь на свою базу?

– В гости к американцам полетим, на их базу в Мукуре. Обещали встречу и сопровождение до посадочной площадки. Ну, и все прелести штатовских баз – размещение в отдельных отсеках современных модулей, кондиционеры, надувные кровати, вискарь, кола…

– А баб резиновых не обещали?

– У них и настоящих хватает. Говорят, у америкосов в штате даже шлюхи числятся, обязанные развлекать мужчин-военнослужащих. Как думаешь, правда или брехня?

– Мне-то откуда знать, Антон? Вот ты узнаешь, потом расскажешь.

– А если есть шлюхи, то наверняка и темнокожие имеются?

– И что?

– Ни разу не спал с темнокожей.

– Нашел о чем думать… Ты мне лучше вот что скажи: что за место выбрано под посадку отряда? Сесть вертолету есть где или придется десантироваться по-штурмовому?

– Этого, Саня, не знаю. Мне известен сектор квадрата, где я должен оставить вас. А вот как пройдет десантирование, узнаем на месте.

– Понятно… Пойду переоденусь, скоро построение.

– Американский генерал полетит с нами?

– Да, а что?

– Ничего… Терпеть не могу, когда на борту высокопоставленный чин.

– Харсон боевой генерал, его присутствия ты и не заметишь, – сказал Тимохин, тут же добавив: – Может быть…

– В том-то и дело, что может быть, – вздохнул Родионов.

– А в случае чего пошлешь Харсона к черту, и все дела. В конце концов, на борту старший ты, независимо от званий и чинов пассажиров.

В 7.50 боевые группы отрядов «Орион» и «Ирбис» построились перед вертолетом. Бегло осмотрев личный состав, генерал Харсон отдал приказ спецам подняться на борт.

Ровно в 8.00, как и было определено ранее, «Ми-8», окутавшись облаком пыли, начал подъем над ущельем. Пройдя над хребтом перевала, майор Родионов направил машину на юго-восток.

Полет длился чуть более двух с половиной часов. Вертолет выдерживал высоту метров в шестьсот, лавируя между перевалами, проходя над ущельями. В 10.40 «Ми-8» завис над ровной площадкой недалеко от обширного лесного массива и медленно опустился на землю. Спецназ по команде Харсона быстро покинул «вертушку», разбежавшись в разные стороны и на удалении в пятьдесят метров от места посадки заняв позиции круговой обороны. И без разницы, что обороняться было не от кого. Так положено, а значит, должно быть выполнено. Четверо бойцов вынесли лебедки. Последними на каменистый грунт по трапу сошли генерал Харсон, полковники Тимохин и Дак. Родионов, махнув им рукой из кабины, поднял вертолет и увел его на запад. Дождавшись, пока уляжется пыль, бригадный генерал отряхнулся и достал планшет:

– Нам необходимо определить маршрут, а также порядок и режим марша до района подготовки штурма объекта Джабал.

– Что, прямо здесь, на плато? – спросил Тимохин.

– Почему нет?

– Потому, генерал, что, если на южных холмах, которые видны отсюда, находится хоть один наблюдатель «духов», он будет прекрасно видеть нас через оптику.

– Здесь не может быть наблюдателей талибов.

– Как знать… Считаю целесообразным увести – и как можно быстрей – отряд в «зеленку», а уже там решать, как и что делать дальше.

– Я согласен с Алексом, – заявил и полковник Дак.

– О’кей, – не стал упрямиться Харсон. – Командуйте группами. Уводите их в лесной массив – к одинокому дереву, что высится прямо перед нами.

Тимохин и Дак передали приказ подчиненным, и бойцы отряда, быстро пройдя около двухсот метров, вошли в лес, заняв в нем позиции обороны. Харсон, Тимохин и Дак устроились у того самого одинокого дерева, которое было обозначено бригадным генералом в качестве ориентира. Командир отряда разложил на траве карту. Командиры «Ориона» и «Ирбиса» присели над ней на корточки. Харсон указал на точку, выставленную на карте:

– Здесь мы десантировались. – Перевел карандаш левее и вверх: – Здесь находимся сейчас. – Указал на вторую точку, выставленную на противоположной окраине лесного массива, еще северо-восточнее. – Квадрат 47–16. Район подготовки штурма. По «зеленке» напрямую до него двадцать шесть километров. Это, учитывая сложность продвижения по лесному массиву, примерно девять часов пути. А нам на марш определено десять часов. Но перед тем как принять решение по маршруту выдвижения к заданному району, я хотел бы узнать мнение полковника Тимохина, группе которого приходилось преодолевать афганские «зеленки». У нас такого опыта нет. Что скажете, Алекс?

– Скажу то, что местные лесные массивы, особенно здесь, на юге Афганистана, могут представлять собой естественную ловушку.

– Вот как? Ни больше ни меньше?

– Да, генерал. «Зеленки» изобилуют зарослями труднопроходимых кустарников, оврагами, часто с отвесно обрывающимися вниз склонами, замаскированными все тем же кустарником. В своей практике я не припомню случая, когда мы преодолевали бы лесные массивы без проблем. И это в условиях отсутствия противника и без дополнительного оборудования в виде лебедок. Поэтому расстояние продвижения по «зеленке» желательно свести к минимуму.

– И как, по-вашему, это возможно сделать в наших условиях?

– Основную часть пути, а точнее, – Тимохин использовал курвиметр[2], – двадцать пять километров, пройти по границе южной окраины массива и плато, что позволит своевременно обнаруживать сложные участки и обходить их. На этом отрезке движение осуществлять в следующем режиме: час пути, двадцать минут отдыха. Исходя из того, что мы сможем выдерживать скорость перемещения примерно в четыре километра в час, то с учетом привалов преодолеем двадцать пять километров за семь часов, и нам останется пройти шесть километров по «зеленке». Шесть километров – это не двадцать шесть. За два часа пройдем, каким бы сложным ни был рельеф местности. Следовательно, в заданный район выйдем через десять часов, в 21.00, сделав часовой привал перед входом в массив. Таким образом, мы выполним задачу на марш по графику, и, что более важно, отряд выйдет в район неизмотанным, готовым к любым изменениям обстановки.

– Но тогда протяженность маршрута увеличится на пять километров и составит тридцать один километр!

– Ну и что? Главное, мы выйдем в заданный район вовремя. И поверьте мне, лучше сделать круг на плато, чем продираться сквозь колючий кустарник или лазить по лесным оврагам.

Харсон повернулся к командиру «Ирбиса»:

– Ваше мнение, Джон?

– Я согласен с полковником Тимохиным.

– У вас нет собственного мнения?

– Русским, сэр, гораздо больше нас известно, как преодолевать лесные массивы, вы сами об этом говорили; так зачем придумывать то, что уже до нас придумано и отработано на практике?

– Понятно, Дак! – Генерал обратился к Тимохину: – О режиме выдвижения вы уже сказали; какой порядок движения предлагаете?

– Походный, в колонну по одному, с дистанцией между бойцами на расстоянии взаимной видимости; выставление передового дозора от «Ориона», что пойдет в пятидесяти метрах впереди отряда, а тылового замыкания – от «Ирбиса», на том же удалении от основных сил и фланговых дозоров, по одному от каждой группы. На флангах в дозорах держать по два бойца. На привалах не скучиваться, оставаться там, где застанет команда, исключая большой привал. Там после отдыха проведем перегруппировку отряда и пойдем по «зеленке» двумя колоннами, что позволит в случае необходимости быстро занять позиции круговой обороны. Порядок прохождения сложных участков будем определять на месте. Таково мое предложение.

– Дельное предложение, – предупреждая вопросы генерала, сказал Дак. – Лучшего варианта не придумать.

Харсон, подумав недолго, согласился:

– О’кей! Положимся на ваш боевой опыт, Алекс. Маршрут и порядок выдвижения до места большого привала утверждаю. Порядок прохождения «зеленки» обсудим еще раз перед входом в лесной массив. Сейчас стройте группы, выставляйте дозоры, проверяйте связь. Я доложу обстановку командованию. Начало движения по моей команде. Лебедки распределить по группам.

– Есть, сэр! – ответил Дак.

Тимохин кивнул. Связист «Ирбиса» развернул спутниковую систему. Харсон недолго общался с Кабулом. Передав трубку связисту, он подошел к Тимохину и отдал по связи команду:

– Внимание, «Марс», вперед марш!

Боевые группы «Орион» и «Ирбис» начали движение вдоль южной окраины хайрабского лесного массива на запад с отклонением то на север, то на юг.

Ровно по установленному графику, в 19.00, отряд «Марс» вышел к месту поворота в «зеленку». Харсон объявил большой привал с организацией сменного кратковременного охранения силами двух бойцов в смене. К генералу и Тимохину подошел Дак:

– Алекс был прав, двадцать пять километров парни прошли без особого напряжения.

– Да, опыт есть опыт, – согласился Харсон. – Теперь о прохождении «зеленки». Нам надо преодолеть шесть километров. Значит, вы, Алекс, предлагаете идти двумя колоннами – в одной «Орион», в другой «Ирбис»?

– Так точно. Уменьшив дистанцию между бойцами до четырех-пяти метров, растягиваться в лесу нежелательно. Интервал между группами установить метров в тридцать. Передовой дозор, напротив, выставить на большем удалении, чем прежде, – метрах в двухстах на условной линии между направлениями движений боевых групп. Тыловое замыкание оставить на прежней дистанции.

– Почему предлагаете вывести на большее удаление передовой дозор?

– Это необходимо для того, чтобы он, обнаруживая сложные участки местности, своевременно информировал нас о них и о путях их обхода, если таковые не будут растянуты на большие расстояния. Это позволит отряду оперативно реагировать на изменения обстановки и, не теряя темпа, проводить перестроение боевых порядков. Ну, а если откуда-то проявится противник, что маловероятно, но в принципе возможно, то раннее обнаружение «духов» позволит нам принять решение о дальнейших действиях. Мы успеем и развернуть отряд для атаки противника, и занять оборону на выгодных позициях. В любом случае появление моджахедов не станет для нас неожиданностью, а это значит, что мы примем бой – если до него, конечно, дойдет – во всеоружии.

– Понятно, – кивнул Харсон. – Знаете, Алекс, я начинаю ощущать себя ненужным. Вы вполне могли бы командовать сводным отрядом без меня.

– На марше, при проведении разведывательных мероприятий, возможно, и смог бы, но не при ведении активных действий. В бою мое место в группе. Вы же должны координировать действия «Ориона» и «Ирбиса». Так что в отряде каждый на своем месте.

В 20.00 «Марс», перестроившись, возобновил движение. И вот здесь, в лесу, Харсон в полной мере оценил правоту Тимохина, предложившего обход основной части «зеленки». Несмотря на своевременное оповещение передовым дозором о сложных участках, продвижение давалось спецназовцам очень трудно. И за два часа бойцы вымотались больше, чем за семь часов марша по границе «зеленки» и плато. И все же отряд вышел в заданный район в определенное планом марша время.

В 20.50 передовой дозор, которым командовал майор Шепель, доложил о выходе на поляну у самой кромки северной части лесного массива. Харсон приказал дозору рассредоточиться на позициях наблюдения за плато, что лежало между «зеленкой» и малым перевалом Хайрабского ущелья, напротив находившегося на дне ущелья лагеря моджахедов.

Отряд втянулся на поляну. Видя состояние бойцов, генерал Харсон объявил всем еще один большой привал с приемом пищи из спецпайков. Тыловое замыкание осталось на позициях охранения места дислокации «Марса». Харсон присел у старой чинары. К нему подошли Тимохин и Дак. Офицеры расположились на траве рядом. В стороне встал связист «Ирбиса». Харсон взглянул на него:

– Ну, давай сюда трубку, Арчи!

Лейтенант Крош передал бригадному генералу трубку спутниковой системы, набрав длинный номер. Харсон доложил представителю объединенного руководства действиями «Марса» о выходе отряда особого назначения в заданный район. Одновременно связист «Ориона» старший лейтенант Колданов вызвал на связь полковника Крымова. Координатор отряда с российской стороны ответил немедленно:

– Крым на связи!

– Как дела, Крым? – спросил, улыбаясь, Тимохин.

– У меня все в порядке, как вы?

– У нас тоже все о’кей! Вышли в заданный район подготовки штурма объекта Джабал.

– Прекрасно!

– У тебя есть что сообщить Харсону по лагерю «духов»?

– Безусловно. Если не трудно, передай ему трубку.

– Погоди немного, генерал по своему каналу с кем-то разговаривает.

– Докладывает о выходе в заданный район?

– Да. И, похоже, получает какие-то инструкции… Ну вот, освободился. – Тимохин позвал командира «Марса»: – Вас просит на связь Крымов!

Командир «Марса» довольно долго слушал полковника Крымова, спешно делая пометки на карте. Выслушав российского координатора, поблагодарил:

– Спасибо, Вадим, ты передал мне весьма важную информацию. Да, мы, конечно, проверим ее. И теперь уже сможем отработать план освобождения наших пленных и уничтожения банды Мухаддина.

Слушая Харсона, Тимохин улыбался. Крымов сбрасывал американскому генералу информацию по лагерю талибов Джабал, которой Александр владел еще на базе в Кандаше. Но в принципе на первом этапе операции это ничего не меняло. А вот о втором этапе Харсон пока не имел ни малейшего представления. Да это и к лучшему. Генерал сосредоточен на Джабале. Сейчас это от него и требовалось.

Переговорив с Крымовым, Харсон взглянул на Тимохина:

– Ваша разведка, Алекс, работает просто превосходно. Полковник Крымов передал мне очень важную информацию по лагерю Джабал.

– И что за информация?

– Обсудим ее с Даком. Кстати, где он?

– Да тут рядом был. Отошел по нужде, наверное.

Генерал приказал лейтенанту Крошу срочно найти командира «Ирбиса». Но никого искать не пришлось. Дак практически тут же вышел из кустов:

– Отставить, Арчи, я на месте.

Связисты, как «Ориона», так и «Ирбиса», удалились в группы. Харсон расстелил на траве карту:

– Попрошу поближе, господа.

Командиры диверсионно-штурмовых подразделений наклонились над картой. Харсон начал доклад:

– Полковник Крымов сообщил, что в лагере находится отряд Сайеда Мухаддина численностью в тридцать человек…

Далее он говорил то, что было известно Тимохину, который, однако, внимательно слушал бригадного генерала.

– Таким образом, – подвел итог Харсон, – мы имеем в ущелье пять вновь отстроенных каменных зданий размещения моджахедов Мухаддина и один сарай с подвалом, где, судя по всему, содержатся пленные. Полевой командир, его заместитель Шайдар и связист – у моджахедов имеется современная японская спутниковая радиостанция, – скорее всего, обитают в отдельном здании. Охранение лагеря круглосуточно осуществляют пять боевиков: четверо на двух сдвоенных постах с обеих сторон ущелья и один у сарая. Он охраняет пленных. По данным русской разведки, в лагере есть и техника. Эта информация требует уточнения, посему на рассвете завтра мы должны провести разведку лагеря и подходов к нему. А сейчас рассредоточиться на поляне, выставить три поста охранения, сняв людей «Ирбиса» с настоящей позиции. Службу в дозоре нести посменно – два часа люди «Ориона», два часа – «Ирбиса». График согласовать.

Тимохин и Дак кивнули.

– Далее, замаскировавшись, отдых. Командирам групп определить составы разведывательных групп. «Орион» проводит разведку западной части лагеря и ущелья до поворота на Кандагар, «Ирбис» – восточной части и ущелья до поворота к Пакистану. Ориентир расхождения разведывательных групп – условная линия, пересекающая Хайрабское ущелье на север. До ориентира группы идут вместе, используя естественные укрытия, то есть балку, что расположена немного левее условной линии. Какие будут вопросы, предложения?

– У меня вопросов нет, сэр! – пожал плечами Дак.

Генерал взглянул на Тимохина:

– У вас, Алекс?

– Предложение.

– Что за предложение?

– После проведения разведки по возможности надо бы оставить на перевале хоть одного наблюдателя за вражеским лагерем. Мы должны знать, что там будет происходить после разведки, чтобы выработать реальный план отработки цели.

– Принято, – согласился Харсон. – Значит, в разведгруппы должны войти и наблюдатели. Удастся посадить их на хребет – хорошо, не удастся – ничего не поделаешь.

– Надо было взять с собой камеры видеонаблюдения, – проговорил Тимохин. – Мы же знали, что лагерь зажат скалами.

– Это мое упущение, – сказал Харсон, – но сейчас ничего уже не изменить. Еще предложения?

– Нет ни вопросов, ни предложений.

– Начало разведки в 5.50. Согласуйте график караульной службы, выставите посты, обеспечьте размещение и отдых личного состава. Я со связистом «Ирбиса» буду находиться здесь. Всё, свободны!

Отработав все вопросы, отряд, применив маскировку, рассредоточился на окраине поляны на отдых. Шепель подыскал себе неглубокую, но широкую яму, расстелил в ней спальник. Хотел было прилечь, как появился Ларсен:

– Вот ты где, Майкл! А я почти всю опушку прошел.

– И ради чего?

– Да вот, с тобой рядом хочу пристроиться…

– Что, на поляне места мало?

– Так и тут неплохо; яма широкая, как раз на двоих. Но если ты хочешь побыть наедине, то скажи, я уйду, найду другое место.

– Ладно. Устраивайся, – снисходительно разрешил Шепель, добавив: – А то опять сорвешься куда-нибудь в овраг.

– Зачем ты так, Майкл?

– Шутка. Просто… Прикинь, куда ветер дует.

– Зачем? – удивился Ларсен.

– Затем. Так куда?

Американский сержант выставил наверх палец.

– На восток. Слабый ветерок.

– Плохо.

– Почему?

– Потому что если закурить, то как ни пускай дым по земле, его все равно стянет к позиции Харсона.

– Так ведь в районе ожидания категорически запрещено курить!

– Спасибо, просветил… а то я без тебя этого не знаю. В рейдах вообще ничего нельзя, кроме выполнения задачи. Но на «положено» знаешь что положено?

– Нет.

– И не надо тебе этого знать… Давай устраивайся!

Ларсен расстелил свой спальник рядом с Шепелем. Прилег, повернувшись к Михаилу, подставив под голову руку.

– Как думаешь, Майкл, после этой операции нам дадут время на отдых?

– Это ты у своего Харсона спроси.

– Было бы неплохо, – вздохнул Ларсен, – если нас отправили бы на подмосковную базу.

– Ты все о Насте страдаешь?

– Часто думаю о ней.

– Ничего с твоей Настей не станет. Будет сидеть у тестя в загородном доме и ждать своего принца в виде сержанта морской пехоты США Пола Ларсена, который доблестно сражается в объятом войной Афганистане…

– А если она захочет уехать?

– Куда?

– Ну, мало ли… Ведь отец твоей жены насильно ее удерживать не будет?

– Насильно не будет, но отпустит тогда, когда убедится, что ей ничто и никто не угрожает, – и, естественно, по ее личной просьбе.

– Значит, может уехать.

– Да что ты как телок нелизанный вздыхаешь? – скривился Шепель. – Страдалец тоже мне нашелся… Уедет – и хрен с ней. Другую найдешь. В Москве красавиц до черта.

– Это правда. Русские женщины очень красивые…

Михаил, скосив глаза, взглянул на американца:

– Слушай, Пол… извини меня, конечно, но можно один вопрос?

– Какой?

– Ты в свою бывшую супругу тоже с первого взгляда влюбился?

– Да. А до нее у меня была Марта.

– Что еще за Марта?

– Немка, Марта Рингентрауберг.

– Ну и фамилия!

– Ее еще рыжей Мартой звали.

– В смысле?

– Марта была проституткой.

Шепель с интересом посмотрел на Ларсена:

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробней.

– Я познакомился с Мартой за год до того, как увидел Хилли. Возвращался как-то вечером со службы в свою съемную квартиру и увидел у отеля проституток. Они там постоянно стояли. А среди них – Марту. Раньше ее там не было. Красивая девушка с вьющимися огненно-рыжими волосами и классной фигуркой. Я до этого не снимал проституток, а тут подошел к ним. И предложил Марте провести со мной ночь. Она согласилась.

– Еще бы! Ведь это ее работа.

– Дело не только в этом. Я ей тоже понравился.

– Это она тебе сама сказала?

– Да.

– И как назвала? Зайчиком, да?

– Котиком.

– Ни хрена себе котик!..

– Нам было хорошо, Майкл. Я стал ее постоянным клиентом. А потом попросил бросить спать с другими. Марта сказала, что сделала бы это с удовольствием, но ее не отпустит сутенер, Черный Бык. Наутро я запер ее в квартире и пошел к отелю. Там этот ниггер, Черный Бык с компанией таких же, как он сам, уродов, с девочек выручку собирал. Увидел меня, спросил, где Марта. Я ему сказал, что больше она на него работать не будет. Бык заржал. Я повторил: да, она будет жить со мной. Этот черный клоун развел руки. Нет проблем, гони, говорит, сто штук баксов и забирай свою шлюху. А откуда у меня такие деньги? Нет, я, конечно, мог бы их достать, но с какой стати платить сутенеру?

– Ход мысли у тебя был верный. И что дальше? – с нетерпением спросил Шепель.

– Сказал Быку, а не пошел бы он в задницу…

– Молодчик, Пол, это по-нашему!

– Бык взревел: «Что? Повтори!» Повторил. Ну, эта толпа черных на меня и кинулась сдуру.

– Идиоты.

– Первым – Бык. Он больше всех и пострадал. Я ему челюсть вынес, руку и пару ребер сломал. Остальным попало меньше, но хватило, чтобы п́асти прикрыть. Тут полиция подъехала. Я им – удостоверение. Меня отпустили. Быка отправили в больницу, его бандитов забрали в участок. О произошедшем полиция сообщила в часть. Меня вызвал Дак, заставил объясняться. А потом мы вместе поехали к Быку в больницу.

– И Бычара этот тупой наверняка безо всяких условий отказался от Марты…

– Да, так оно и было. После того, как Дак обещал надолго поставить его в стойло.

– Нормально. И зажил ты с Мартой счастливо, но прожили вы вместе недолго… Это потому, что ты встретил Хилли?

– Нет, Майкл. Марта бросила меня.

– Во как! Почему?

– Не знаю, я объяснения не получил. И произошло все банально просто. Где-то через месяц совместной жизни, как-то утром пошла она искать работу и вечером не вернулась. Я искал ее. Нашел – в компании прежних подруг-проституток. Я к ней, а она мне: «Отвали, знать тебя не хочу». Вот так. Потом встретил Хилли… ну, историю с ней ты слышал.

– Да-а, – протянул Шепель, – не везет тебе с бабами, Пол. А Хилли, случайно, не была проституткой?

– Открыто клиентов не снимала. Большего сказать не могу.

– И чего тебя на шлюх тянет?

– Ты хочешь оскорбить меня?

– Прости, дружище. Но ведь так выходит, что ты сам к ним липнешь…

– Выходит. Но с Настей-то по-другому?

– Это-то да… Но ты уверен, что с ней у тебя жизнь сложится?

– Уверен!

– Ну, дай бог.

– А ты, слышал, свою жену из афганского плена вытащил?

– Не я один, по заложникам работала вся группа.

– Расскажи, как это было.

– Ну уж нет, не сейчас. Это долгая история. Тебе, кстати, когда в наряд заступать?

– Я не заступаю, – ответил Ларсен. – Полковник Дак включил меня в разведгруппу. В 5.50 пойдем к перевалу и от него на восток до поворота ущелья.

– Какое совпадение – я тоже включен в состав разведгруппы. Значит, спим до утра!

– Какое все же здесь небо красивое…

– Да. Звезды близко. Срываются и падают в бездну. Загадывай желания.

– Я не верю в приметы.

– Напрасно. Да, здесь замечательно. На валуне, что справа, гюрза в клубок свернулась; хватанет тушкана – и в нору. По гальке скорпионы шарятся, шакалы где-то рядом стаей рыщут… Хорошо, что еще фаланги не достают. Вреда от них никакого, но до чего же мерзкие твари! В общем, экзотика, кайф.

– Может, обработать местность спецпрепаратом?

– Толку-то? Одни твари уползут, другие приползут. Спи, Пол!

– Не хочется…

– Тогда смотри на звезды и думай о Насте. А я – спать. А ты страдай тихо, у меня сон чуткий. И еще я бываю злой, если не высплюсь или если кто до времени разбудит. А со мной злым связываться не стоит. Не советую по-дружески. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Шепель отвернулся и, накрывшись курткой, тут же уснул. А американский сержант долго еще смотрел на звездный небосклон, думая о русской женщине, пока сон не сморил и его за час до рассвета.

Глава вторая

В 5.30 разведывательные группы отряда – от российского подразделения «Орион» полковник Тимохин, подполковник Соловьев, майор Шепель и капитан Дрозденко, от американской боевой группы «Ирбис» полковник Дак, майор Баринг, сержанты Ларсен и Шинлер – построились на окраине поляны. Бригадный генерал Харсон провел инструктаж, и в 5.50 разведчики, пройдя полосу густого колючего кустарника, спустились в балку и пошли на север к малому перевалу Хайрабского ущелья, расстояние до которого составляло около километра. В принципе невысокую гряду со стороны плато и «зеленки» перевалом назвать можно было лишь условно. А вот за грядой плато обрывалось вниз на четыреста метров отвесной скалой, и со стороны ущелья склон являлся не просто перевалом, а непроходимой преградой. Километр по балке бойцы «Марса» прошли за двадцать минут. Спецназовцы отклонились от условной линии на восток и вышли правее обозначенного на карте ориентира. Вместе подошли к гряде. До обрыва пройти не смогли из-за сложного рельефа местности, нагромождения камней, валунов, остроконечных зубцов горной скалистой породы, образовавшей на краю ущелья практически сплошную стену. Оценив обстановку, полковник Дак проговорил, обращаясь к Тимохину:

– Неплохо для начала, да, Алекс? Если подобный каменный заслон тянется по всему краю малого перевала, то, думаю, нам придется искать спуски в других квадратах.

– Да уж, – ответил Александр, разглядывая вершину Большого перевала, что высилась над Малым всего метров на двадцать. – На той стороне ущелья та же картина. Одним словом, хреново. Но не будем загадывать; посмотрим, что справа и слева. Может, и найдем щели.

– Расходимся?

Тимохин взглянул на часы:

– 6.20. Уходим по своим направлениям. Связь держим по необходимости, включив на станциях защиту от пеленгации.

– Принято!

Дак подал рукой знак своим подчиненным, и американская группа пошла вдоль гряды на восток. Тимохин же вызвал на связь командира отряда:

– «Марс», это «Орион»!

– «Марс» на связи, – ответил Харсон.

– Докладываю обстановку в районе ориентира. Гряда представляет собой непроходимый участок местности – по крайней мере, на расстоянии прямой видимости. «Ирбис» двинулся на восток, «Орион» начинает продвижение на запад.

– Принял! – коротко ответил Харсон и отключил станцию.

То же самое проделал и Тимохин. Уложив радиостанцию в чехол на груди, он приказал своим подчиненным:

– Выдвигаемся к повороту ущелья на юго-запад. По ходу внимательно осматривать гряду. Нам надо найти хоть крошечный участок подхода к пропасти, чтобы посадить наблюдателя. Ну, и было бы неплохо найти какую-нибудь тропу, по которой можно было спустить вниз хоть несколько бойцов. Задача ясна? Вперед!

Порядок построения разведгруппы был определен заранее, поэтому Шепель без команды пошел первым, за ним – Тимохин с Соловьевым и Дрозденко. Для подстраховки Михаил имел при себе прибор обнаружения минно-взрывных заграждений. И не должны бы душманы здесь, на плато, выставить минные ловушки и растяжки, а там черт их знает. Страховка в любом случае не помешает. Российская группа прошла метров пятьдесят, миновав условную линию разделения зон ведения разведки подразделениями «Марса», как Шепель остановился, поднял правую руку вверх, подал знак «стой», а затем – «ко мне». К нему подошли остальные.

– Что, Миша, неужели растяжки или «лягушки»? – спросил Александр.

– Нет, командир, ловушек ни впереди, ни во флангах нет, а вот проходик небольшой к краю обрыва имеется.

– Где?

– А вон, за кустом, – указал Шепель на росший между валунами кустарник.

И действительно, за ним открывалось небольшое узкое пространство в виде эллипса, подходящее к краю обрыва. Более того, в узкой, дальней части пространства проглядывалась яма, неглубокая и неширокая, размером с окоп для стрельбы лежа.

– Ну, ты и глазастый, – проговорил Дрозденко, – я бы ни за что не увидел проход.

– Потому, Андрюша, наш доблестный командир всегда на самые сложные задания посылает меня. Мне, конечно, от этого не легче, но иногда льстит самолюбию.

Тимохин повернулся к Дрозденко:

– Проверь, Андрей, площадку на предмет пригодности для ведения наблюдения за лагерем «духов».

– Есть, командир, выполняю.

Капитан по валуну обошел куст и вошел на площадку, имевшую песчаную поверхность; песок был и на дне ямы. Прилег в канаву, продвинулся немного вперед. Где-то с минуты три лежал, не шевелясь, глядя вниз через прицел, затем отполз от края, поднялся и вышел к группе, срубив куст несколькими ударами десантного ножа. Доложил Тимохину:

– Отличная позиция для наблюдения, командир! Весь лагерь как на ладони, кроме западного поста охранения.

– Что высмотрел?

– Лагерь содержится в порядке. Разведданные подтверждаются – вдоль подножия противоположного перевала пять свежих каменных домов с плоскими крышами. Между третьим и четвертым домом, если считать слева, – дощатый сарай, возле него «дух»-часовой. Между первым и вторым зданиями стоит «ГАЗ-66», между вторым и третьим, мордой к нам – бронетранспортер «БТР-60ПБ». Между сараем и четвертым домом – «Урал-375», и рядом с последним зданием – открытый «УАЗ-469». За последним домом полевая кухня, там у «духов» пункт хозяйственного довольствия. Правее на восток, метрах в ста пятидесяти – восточный сдвоенный пост, точнее, два поста, рядом друг с другом. Представляют собой позиции диаметром метра в три, обложенные тремя рядами мешков с песком или галькой. Часовые – два «духа» – вооружены ручными пулеметами «РПК» и автоматами, похоже, «АКМ». Развалины кишлака выровнены. Кое-где торчат останки дувалов да мазанок, но в основном территория чистая. Внизу речка, шириной метров пять, течет прямо вдоль ближнего обрыва.

– Людей не заметил?

– Только часовых да поваренка, что собирается раскочегарить полевую кухню.

– Значит, подъем у «духов» в семь часов?

– Скорее всего. Может быть, конечно, у них тут полная анархия и каждый встает, когда ему заблагорассудится, но это вряд ли – у талибов дисциплина на уровне.

– Ну, хорошо хоть позицию наблюдения нашли. Так, Андрюша, остаешься здесь и пасешь лагерь. Обо всех изменениях внизу докладываешь мне. После подъема надо пересчитать «духов», точно определив, сколько и в каких зданиях они размещаются, откуда пойдут смены на постах и во сколько. Короче, не тебя мне учить. Срубленный куст, как пройдешь на площадку, верни на место; пусть стоит декорацией там, где рос. Вопросы?

– Приказ понял, выполняю.

– Главное, не засветись, капитан. Давай, двигай на позицию, а мы пошли дальше.

…Скалистый участок ущелья закончился через четыреста метров. Далее пошел пологий, заросший кустарником, изобилующий трещинами и звериными тропами склон, вполне пригодный для спуска боевого подразделения. Шедший в передовом дозоре Шепель неожиданно остановился и, присев, поднял согнутую в локте руку, сжал ладонь в кулак, что означало сбор разведгруппы.

Подойдя к подчиненному, отклонившись влево и пройдя последние метры нагнувшись, Тимохин спросил:

– В чем дело, Миша?

– Под нами посты, сразу за утесом. Я заметил дальний, тот, что ближе к северному, скалистому склону.

– А ну-ка, подползем к краю, посмотрим, что за посты выставили здесь «духи».

Офицеры ползком приблизились к каменистому обрыву. Тимохин из-за валуна посмотрел вниз. Увидел те же, что и на востоке, две позиции, расположенные в пяти метрах друг от друга, обложенные мешками с песком или галькой. В них двое, по одному моджахеду в каждом, также вооруженные ручными пулеметами и автоматами советского производства.

Отползли назад, поднялись. Тимохин сделал отметки на карте:

– Так! Западные посты отстоят от лагеря на двести метров и перекрывают поворот ущелья. «Духи» видят и лагерь, и подходы с юго-запада, причем на большом удалении. Они контролируют склоны, и снять их с вершин сложно. Одновременно снять сложно. Для этого снайперам надо занять огневую позицию до поворота, метрах в пятидесяти, а там края обрывов покрыты мелкой галькой. Одно неосторожное движение, галька посыплется вниз – и боевики либо откроют огонь, либо укроются, доложив об опасности в лагерь. Что предпримут талибы? Мухаддин отправит на плато своих людей, и нам придется либо отходить, либо валить их. А это стрельба. «Духи» грохнут пленных и всей толпой на машинах под прикрытием БТРа рванут либо на восток, либо на запад.

– Да и снять «духов» из «винторезов» с дальних позиций не получится. А из «СВД» – опять-таки стрельба, – добавил Шепель.

– Я как чувствовал, что без лебедок нам не обойтись. По крайней мере, здесь.

– А что лебедка? – спросил Соловьев. – Уж не со скалы ли ты решил бить часовых?

– Именно со скалы, Леша! Отойдем за утес.

Офицеры переместились за горный выступ, откуда начинался скалистый участок. Отсюда они могли видеть посты с ближнего тыла.

– Ну вот, – проговорил Тимохин. – Здесь укрепим лебедку, аккуратно спустим на тросе снайпера до половины склона, и он спокойно снимет «духов» из «винтореза». А группа выйдет в ущелье по склону за поворотом. Дальше – по плану, который еще предстоит выработать. Мы вполне можем занять посты, сблизиться с лагерем, прижимаясь к северному склону под прикрытием кустов, что тянутся почти до лагеря, и выйти прямо к первому дому. Вопрос: смогут ли сделать то же самое американцы? Надо узнать, что дала им разведка. – Полковник извлек радиостанцию. – «Ирбиса» вызывает «Орион»!

– На связи! – ответил Дак.

– Как твои дела, «Ирбис»?

– Ни к черту. Не нашли позицию наблюдения, а спуск возможен только метрах в ста от постов, на виду часовых.

– Ты внимательней осмотри местность над постами.

– Смотрел.

– Есть где закрепить лебедку?

– У края – нет. Если только перед грядой, но это опасно: трос ляжет на острые камни и может оторваться при спуске-подъеме снайпера.

– Прошу тебя, «Ирбис», осмотрись еще раз на участке над постом; может, увидишь то, чего до этого не заметил.

– О’кей, но вряд ли это что-то даст.

– И все же осмотрись. После этого, – Тимохин взглянул на часы, – в 7.50 начинай выход к балке. На входе в овраг встретимся.

– Ты сумел посадить наблюдателя?

– Сумел.

– Черт побери, «Орион», и почему тебе удается то, что не удается нам?

– Просто повезло на этот раз. А везение на войне, сам знаешь, значит очень многое.

– Как и то, что везет сильнейшим… О’кей! Я понял тебя, проведу повторный осмотр местности над постом и в 7.50 начинаю отход к балке.

– Конец связи!

Александр переключился на капитана Дрозденко:

– Седьмой, это Первый!

– На связи.

– И чего молчишь?

– Ты опередил, только хотел вызвать тебя.

– Что в лагере?

– В 6.50 из правого крайнего дома вышел моджахед в форме пакистанского спецназа. По виду «душку» лет тридцать, не более. Переговорил с кем-то по радиостанции – думаю, с часовыми выносных постов; перебросился парой слов с «духом» у сарая и ровно в 7.00 пошел по домам. Начал со второго справа. Во второй дом слева не заходил. Как я понял, он объявил подъем банде. В 7.10 из зданий вывалила толпа.

– Ты посчитал «духов»?

– Из первого слева дома вышло четверо рыл, из третьего – восемь или девять, из четвертого – девять или десять. Ломанулись кто за здания – там у них, наверное, сортиры, – кто к реке. Более точно пересчитаю при построении, если таковое состоится. Но и сейчас можно сказать: в лагере не более тридцати «духов», и это вместе с часовыми. Ну, может, плюс-минус два-три рыла.

– Понятно! Продолжай наблюдение. Мы выходим к балке и отходим в «зеленку». Как определюсь с графиком, сообщу, когда и кто тебя заменит.

– Принял, продолжаю наблюдение.

– Связь по-прежнему по необходимости. И в следующий раз, Седьмой, будь любезен не ждать, когда тебя опередит командир.

– Принял!

– Ну-ну. Отбой!

Тимохин отключил станцию.

– Что там Андрюша? – спросил Шепель.

– Зазевался, глядя на то, как проходит подъем в лагере.

– Что-нибудь интересное увидел?

– Подтверждает полученную от Крымова информацию – в лагере тридцать боевиков; только размещаются они в четырех домах, а их внизу пять, не считая барака. С бараком понятно – там в подвале пленные американцы; а вот что находится в пятом доме, точнее, во втором слева?

– Ну, если не «духи», то наверняка здание отведено под склады.

– На тридцать человек – целый склад? Когда боеприпасы «духи» могут хранить при себе, а продовольствие получать с основной базы?

– Но не публичный же дом в этой халупе? Хотя… почему нет?

– Потому что талибы – не обычные «духи». Это фанатики. Они шлюх при себе держать не будут… Всё, – приказал Тимохин, – время 7.50, отходим к балке.

– Дрозда не проведаем? – поинтересовался Шепель.

– А зачем, если тебе его менять в десять часов?

– Ну вот, как всегда… Позволь спросить, почему мне?

– А чтобы трепался меньше. Ты же сам постоянно говоришь: язык мой – враг мой. А выводы не делаешь. Так что пойдешь менять Дрозденко.

– Я-то пойду, с меня не убудет. Но вообще наряд должен чередоваться. Смена – мы, смена – американцы.

– Так и будет – после того, как вторую смену отстоишь ты. И прекратить разговорчики, майор Шепель.

– Уволюсь на хрен. Вот доработаем здесь, и подам рапорт Феофанову. А в рапорте так и напишу: причиной увольнения прошу считать предвзятое ко мне отношение господина полковника Тимохина!

– Прикройся, Миш…

Шепель замолчал, поправив автомат. Разведывательная группа «Ориона» двинулась к балке.

В 8.00 разведгруппы встретились. Полковник Дак улыбался:

– Прав твой Шепель, Алекс.

– Не понял, при чем тут Шепель? – удивился Тимохин.

– Так он говорил, что у тебя нюх на всякие моджахедовские штучки.

– Понятней говорить можешь?

– Могу. У тебя, Алекс, действительно какое-то особое боевое чутье.

– Короче, Джон.

– Нашли мы место для спуска снайпера. Удивительно, но нашли. Ларсен обнаружил проход в гряде, в метре за первой линией нагромождения камней. И проход-то всего в полметра шириной, с такой же по размерам площадкой, на двадцать метров левее позиции дикарей.

– Ну вот, не зря же говорят: кто ищет, тот всегда найдет.

– Но мои люди не имеют опыта обращения с «винторезом»…

– Посты отработают мои снайперы. Надо будет позже показать твоему Ларсену место спуска снайпера «Ориона».

– Без проблем. А где ты посадил наблюдателя?

– Недалеко отсюда, метрах в пятидесяти. Тоже случайно площадка подвернулась.

– Он контролирует весь лагерь?

– Кроме западных постов, но с теми мы разобрались. Их отработать несложно.

– О’кей! Возвращаемся?

– Да. Все, что надо, мы узнали, что требовалось, сделали.

В 8.30 разведгруппы вернулись в лагерь отряда. Командиры групп поручили своим заместителям составить график дежурств на посту наблюдения, вторым наблюдателем назначив по команде Тимохина майора Шепеля, после чего прошли к ожидавшему их бригадному генералу Харсону. Тому связист оборудовал шалаш, успел соорудить стол и даже скамейку. Все грубо, из подручного материала, но это уже был командный пункт.

Первым результаты разведки доложил Тимохин, за ним Дак. Харсон выслушал офицеров, склонился над картой:

– Прошу уточнить места расположения зданий и постов.

Тимохин поставил на карте расстояния между позициями дозоров талибов, указал места стоянки и обозначение техники, полевой кухни.

– По точной численности «духов» жду доклада от наблюдателя. – Он обвел обозначение второго слева дома. – Что находится в этом здании, неизвестно, но люди в нем не размещены. Майор Шепель высказал предположение, что в нем может быть склад.

– Вполне возможно.

– Но зачем он «духам» и что хранится в нем?

– Это так важно?

– При подготовке штурма, генерал, важно все. Мы привыкли просчитывать все варианты возможного развития событий при штурме. А сейчас в виде этого здания имеем белое пятно.

– Но при всем желании у нас нет возможности узнать, что в этом доме.

– Значит, его надо будет рвать из гранатомета. Отработать в первую очередь перед штурмом.

– В этом есть какие-то проблемы? – сказал Дак.

– Есть, – ответил Тимохин. – А если в этом здании тоже пленные? Или рабы? Или захваченные где-нибудь в Кабуле заложники?

– Но тогда им должны носить пищу, воду…

– Не обязательно ежедневно. «Духи» могли забросить в здание продовольствие и воду на неделю.

– Разведка ничего не сообщала о еще каких-то невольниках, кроме наших восьми пленных солдат.

– Я уточню этот вопрос у Крымова?

– Пожалуйста!

Сигналом вызова сработала радиостанция малого радиуса действия полковника Тимохина.

– Извините, генерал.

– Все нормально, Алекс!

– На связи! – ответил командир «Ориона».

– Это Седьмой. Только что в лагере было проведено построение.

– Ну, и?..

– В строю находилось двадцать три «духа». Перед строем – двое в форме пакистанского спецназа.

– Так, значит, на построении присутствовало двадцать пять боевиков?

– Так точно.

– На постах пятеро?

– Да. В 7.55 к ним пошла замена.

– Часового у барака тоже сменили?

– Да.

– Что еще?

– Караульные, отстоявшие свою смену, позавтракав отдельно на ПХД, прошли в первое слева здание. Остальные сейчас получают пищу на кухне. Двое отнесли термос и бидон в сарай, вынесли ведро – видимо, с испражнениями пленных, отнесли его за здание, затем вернули в дом. Пока у меня всё.

– Понял тебя. Ожидай смены в 10.00. Твой сменщик – майор Шепель.

– За что его на пост?

– А разве наблюдение за противником – наказание?

– Но должны, по идее, заступить американцы…

– Всё, Седьмой, информацию принял, продолжай наблюдение! Отбой.

Отключив станцию, Тимохин пересказал американцам то, что только что услышал.

– Понятно, – кивнул Харсон. – Ну что ж, с графиком дежурств на посту наблюдения вы определились, можно начинать планирование операции. После завтрака попрошу собраться здесь же.

В 9.00 бригадный генерал и командиры боевых групп «Орион» и «Ирбис» приступили к планированию операции по освобождению пленных военнослужащих армии США и уничтожению лагеря талибов Джабал в Хайрабском ущелье. Разложив на самодельном столе карту местности, Харсон обратился к Тимохину с вопросом:

– Скажите, Алекс, вам уже приходилось отрабатывать подобные задачи?

– Похожие, – ответил командир «Ориона». – Одинаковых ситуаций нет и быть не может, но лагеря «духов» громили.

– Тогда я попрошу вас первым высказаться по поводу того, как, с вашей точки зрения, следует действовать «Марсу» в сложившейся здесь обстановке.

– Хорошо. Разведка показала, что штурм с перевалов невозможен. Следовательно, хотим мы этого или не хотим, но придется атаковать лагерь талибов в лоб с двух направлений по ущелью. В принципе задача вполне выполнимая, если до штурма снять дозорные посты противника. Снимать их следует ночью, бесшумно, снайперами, дабы дать возможность выйти к лагерю основным силам. Мне видится, что атаковать банду следует одновременно двумя группами – «Ориону», скажем, с запада, а «Ирбису» с востока, точно определив разграничительные линии действий подразделений, чтобы не попасть под свой же огонь. Следовательно, необходимо заранее определить каждому бойцу его индивидуальную цель. Это первое. Второе: считаю целесообразным сформировать в группах штурмовые «двойки», в задачу которых будет входить прорыв во время боя к сараю, в подвале которого находятся пленные американские военнослужащие. Эти две «двойки» – четыре бойца отряда – должны будут закрепиться в сарае и исключить вероятность уничтожения пленных. Наблюдение за лагерем покажет, в каком режиме несут службу часовые талибов; исходя из этого, следует провести штурм лагеря, предварительно сняв посты. Уничтожить часовых придется снайперам группы «Орион», спущенным на лебедках до середины скалы, до зоны гарантированного поражения «духов» из бесшумных снайперских винтовок «винторез», с немедленным подъемом на плато после выполнения задачи. Места установления лебедок определены. Так как придется крепить их к скальной породе, то без пиропатронов не обойтись. А это как минимум четыре выстрела, которые могут быть услышаны внизу. Ночью «духи» их непременно услышат, и это вызовет у них тревогу. Поэтому установку лебедок надо произвести днем, и лучше с применением отвлекающего маневра.

– Что вы подразумеваете под отвлекающим маневром?

– Ну, скажем, пролет над ущельем американских самолетов или вертолетов.

– Это исключено. Здесь ни самолеты, ни вертолеты войск коалиции не летают.

– Тем более разовый пролет не будет представлять для пилотов опасности. Раз авиация противника здесь не действует, то и к ее появлению «духи» не готовы. Вы прекрасно знаете, сколько времени требуется для того, чтобы привести в готовность к пуску ракеты ПЗРК «Стингер», «Стрела» или «Игла».

Генерал Харсон отрицательно покачал головой:

– Не думаю, что командование коалиции согласится на подобный вариант.

– Надо убедить его в необходимости воздушного прикрытия наземной операции отряда, в задачу которого входит освобождение солдат коалиции. Американских солдат. Да и риск для пилотов истребителей минимален. Взлетят с базы, поднимутся на высоту недосягаемости переносных зенитно-ракетных комплексов, перед Хайрабским ущельем спустятся и пройдут над ним, вновь уйдя на безопасную высоту. Вот только подобных маневров им надо будет провести несколько, в потенциально безопасных зонах. Пусть талибы поломают голову, почему вдруг авиация коалиции решила провести облет подконтрольной им территории. С лагерем Джабал полеты вряд ли свяжут. Но для этого, повторяю, самолетам надо провести маневры со снижением в нескольких районах. Мы же получим возможность под грохот авиационных двигателей вбить пиропатронами в скалу костыли крепления лебедок.

– О’кей, – произнес Харсон. – Ничего не обещаю, но авиацию запрошу. Рассмотрим вариант отказа командования коалиции о выделении нам техники.

– Генерал, у вас огромные полномочия, вы можете выйти на Вашингтон, на Белый дом. О каком отказе может идти речь?

– Не все так просто, Алекс. Вы клянете свою российскую бюрократию… Поверьте, в США она не меньше и не слабее, чем в России. На всякого рода согласования может уйти уйма времени.

– Вы все же попробуйте, генерал. Если дело пойдет в затяг или последует категорический отказ, тогда и будем думать, что делать без авиации.

– О’кей! – Харсон взглянул на Дака: – У вас, полковник, есть что добавить к словам Тимохина?

– Нет, сэр, по общему плану добавить нечего.

– Что ж, сделаем перерыв. Как только я переговорю со штабом коалиционных сил, вызову вас.

Тимохин с Даком отошли от командного пункта генерала Харсона.

– Как думаешь, Джон, ваши генералы выделят самолеты?

– А черт их знает, Алекс. Командующий недавно сменился, и я думаю, что он больше всего боится потерь. Твоя же инициатива реально ставит под угрозу, пусть и минимальную, жизни летчиков. Ну и, естественно, сохранность самолетов. А там… не знаю, Алекс. Прежний командующий технику выделил бы, а этот… Хотя если Харсон подключит Вашингтон, то куда он денется? Но гадать бессмысленно. Совсем скоро мы узнаем, будет ли у нас воздушное прикрытие или нет. Кстати, что ты намерен делать, если прикрытия не будет?

– Не я, Джон, а все мы. Что же касается меня, то первое, что я сделаю, так это оповещу через Крымова наше руководство об отказе американской стороны в должной мере обеспечивать работу сводного отряда. Это чтобы начальству спокойно в кабинетах не сиделось. Даже заявлю, что в подобных условиях не вижу возможности участия «Ориона» в операции по освобождению американских военнослужащих и уничтожению лагеря талибов.

– Но на самом деле ты же не выведешь «Орион» из игры?

– Нет, конечно. Не пойдете же вы без нас на штурм Джабала… Не справитесь ведь, Джон?

– Не справимся.

– Так какой может быть разговор о выходе кого-либо из игры? Но думаю, Харсон добьется выделения техники. Подождем, время у нас пока есть.

– О’кей, Алекс! Ты к своим?

– Да. Надо подготовить лебедки, отработать задачу со снайперами. Когда мне ждать Ларсена?

– Сейчас прямо и пришлю.

Тимохин не успел собрать бойцов «Ориона», как появился сержант Ларсен и обратился к Александру:

– Сэр, полковник Дак приказал убыть в ваше распоряжение.

– Проходи, Пол, не стесняйся, будь как дома.

– И кружку доставай, – подмигнул товарищу Шепель, – попотчуем спиртиком брата по оружию!

– Сколько времени, майор? – взглянул на Михаила Тимохин.

– Без двадцати десять.

– Что-то я не вижу, чтобы ты собирался сменить на посту наблюдения Дрозденко.

– А чего мне собираться? Я всегда готов.

– Пойдешь к ущелью вместе с Санеевым и Ларсеном.

– С удовольствием.

– Прапорщик Санеев! – Тимохин повернулся к снайперу.

– Я, товарищ полковник, – ответил снайпер-санинструктор группы «Орион».

– Сержант Ларсен выведет тебя к месту, где можно установить лебедку, с троса которой ты будешь отрабатывать из «винтореза» восточные посты «духов». Посмотришь там, что к чему: где установить лебедку, на сколько спуститься незаметно для врага, чтобы двумя выстрелами гарантированно поразить часовых… В общем, осмотришься. Давайте, ступайте! Сержант Ларсен, ведите к ущелью прапорщика Санеева. Шепель, с ними на пост наблюдения!

– Есть, командир!

Ларсен с Санеевым ушли к месту установки правой лебедки. Шепель прошел к посту наблюдения, прилег рядом с Дрозденко:

– Ты еще пролежни не нажил, Андрюша?

– Нет, Миша, канавка удобная. Один недостаток – тени нет. Но с утра солнце не так пекло, а вот тебе достанется.

– Мне на зной плевать. Докладывай, что там у них в лагере?

– Да ничего особенного. Смену в 10.00 «духи» не провели – видно, либо на четыре часа выставляют часовых, либо на шесть.

– А может, и по двенадцать часов держат.

– Вряд ли. Тяжело двенадцать часов на посту службу тащить.

– Талибы – ребята закаленные, натренированные; да и что за служба на этих постах? Это тебе не у нас на вышке торчать. Полеживай себе за пулеметом, смотри за ущельем, и все дела. Ни начальство мозги не сношает, ни работой не нагружают… Даже кемарнуть по-тихому можно, по очереди.

– Да в лагере никто ничего и не делает, кроме двух «духов», что копаются под капотом «Урала», да поваренка, что-то промывающего в котле.

– Остальные что, загорают?

– Двое у реки, стираются, двое недавно автоматы чистили возле третьего здания. Остальные в домах. Выходили их начальники, в сарай с пленными заходили, но пробыли там недолго. Вот и все дела.

– Тоска у них в лагере, Андрюша.

– А чего им надо? Телевидение, радио не признают, компьютеры тоже. Потягивают анашу в домах, базарят меж собой, а может, молятся.

– Понятно… Ну, давай освобождай место и вали на базу. Пост принял.

– Мне показалось, Миша, что главари банды заходили в сарай не просто так.

– Была причина?

– Скорее всего, да. Они пошли туда после того, как часовой им что-то в хату передал. Видимо, пленные чего-нибудь запросили. Главари разбирались.

– Понял тебя.

– Ну ладно, занимай лежанку, а я пошел в лес – там хоть тень, прохладней.

Проводив Дрозденко, Шепель через прицел внимательно осмотрел лагерь. В нем все было спокойно.

Он слышал, как прошли в балку Ларсен с Санеевым. Устроился удобнее. Посмотрел на часы. Прошло двадцать минут. Тишина. Шепель лежал и смотрел за лагерем. Минул час службы – все по-прежнему. Час десять… И тут произошло такое, что надолго запомнилось боевому офицеру и чего он никак не ожидал. В 11.12 из сарая послышались голоса на английском языке. Пленные что-то кричали из подвала. Михаил уловил несколько слов. Американцы требовали, чтобы ублюдки-талибы дали им возможность выйти на поверхность, на свежий воздух. Часовой тоже выкрикнул несколько слов, их разобрать майору не удалось. Из первого дома вышел молодой боевик лет тридцати. Подошел к часовому, постоял с ним, вошел в крайний справа дом. Вышел оттуда с душманом постарше. Тот снял куртку, на нем была темно-зеленая майка. Он подошел к часовому. Выслушав того, отдал распоряжение боевику, что заходил за ним. Моджахед бросился в дом и вышел оттуда с тремя вооруженными автоматами моджахедами. Старший отдал команду. Душманы вошли в сарай. Вскоре на улицу вывели троих американцев в грязной форме без знаков различия. Старший талиб подошел к ним, начал что-то говорить, и в этом момент американцы вдруг как по команде набросились на боевиков. Один белобрысый верзила сбил с ног главаря и навалился на него, двое других солдат кинулись на охрану.

– Ни хрена себе, – проговорил Шепель. – Никак штатники решили мятеж устроить… Но ведь глупо – троим против банды! Или невтерпеж стало?

Американцы разоружили двоих душманов, но это все, что они успели сделать. Часовой и третий боевик охранения вскинули автоматы и в упор дали короткие очереди по нападавшим. Расстреляли тех, кто набросился на охрану; верзилу же, душившего главаря банды, сбили на камни ударами прикладов. Он потерял сознание. А вот главарь оказался живучим. Потирая шею, он медленно поднялся с земли. К нему кинулся помочь молодой талиб, но главарь вместо благодарности врезал ему ногой по яйцам. Тот, выронив оружие, завалился на бок. Главарь поднял его автомат, подошел к лежавшему верзиле, толкнул тело ногой. Американец пришел в себя. Повернул голову в сторону главаря и получил удар прикладом в лицо. Обливаясь кровью, он вновь уткнулся в землю. Главарь же отдал команду, и из домов на улицу высыпала толпа душманов. Впрочем, б́ольшая их часть вышла после того, как прогремели очереди автоматов. Из крайнего дома выскочили два талиба. Шепель определил, что это были заместитель главаря и связист банды. Главарь же был, судя по всему, не кем иным, как полевым командиром Мухаддином. Талибы быстро и организованно простроились в две шеренги перед командиром и лежавшими на земле американцами.

Автоматные очереди услышали и в лесу. Станция Шепеля провибрировала сигналом вызова. Михаил, не отрывая глаз от происходящего внизу, ответил:

– Четвертый!

Услышал в динамике голос Тимохина:

– Первый! Что происходит в лагере «духов»? Кто стрелял, почему?

– Докладываю…

Шепель коротко доложил, чему стал свидетелем в последние минуты.

– Сейчас, Первый, полевой командир построил свою банду. Двоих американцев «духи», скорее всего, кончили – стреляли в упор; а вот третий, самый здоровый из них, пока жив. Вопрос: надолго ли? Эх, сюда бы пару пулеметов да гранатомет – разделали бы банду безо всякого штурма. «Духи», суки, все как на ладони!

– Мы с Харсоном идем к тебе.

– Ага. Еще Дака не забудьте захватить, и всех остальных до кучи. Тут на двоих места впритык.

– Повторяю, мы с Харсоном идем к тебе!

– Принял. Продолжаю наблюдение.

Шепель отключил станцию.

Внизу, в ущелье перед сараем между тем происходило следующее. Накричав на подчиненных, Мухаддин оборвал крик и подошел к лежавшим рядом друг с другом расстрелянным американцам. Выстрелил из автомата охранника им в головы. Отбросил «АКМ» к строю, прошел к третьему, живому пленному. Тот, придя в себя, пытался подняться. Мухаддин ногой сбил его на землю. И… вытащил кинжал откуда-то из-за спины. Наступил коленом на спину американца, схватил его за волосы, рванул голову вверх и с криком «Аллах акбар» одним выверенным движением рассек мятежнику горло. Шепель вскинул автомат, но, скрипя зубами, отбросил его в сторону. Он не имел права стрелять. Мухаддину же простого убийства было мало. По локоть в крови, он тем же кинжалом отсек голову американца и поднял ее над собой. Толпа душманов издала восторженный вопль. Главарь бросил голову к ногам своих бандитов, вернулся к убитым солдатам, тоже отсек у них головы и кинул их к строю. Толпа вопила. Встав, широко расставив ноги, главарь что-то выкрикнул.

– Аллах акбар! – отозвались бандиты.

Двое из них метнулись к ПХД лагеря, принесли оттуда три небольших кола и вбили их прикладами в грунт напротив сарая. И на эти колья насадили отрезанные головы американцев. Шепель, до хруста сжав кулаки, прикрыл глаза. Но заставил себя вновь открыть их, продолжая смотреть на кровавую оргию дикарей, обезумевших зверей в человеческом обличье.

Рядом с майором упал Тимохин, левее и сзади втиснулся генерал Харсон.

– Ну, что в лагере? – спросил Александр.

Шепель медленно отполз назад:

– Смотрите… Сами все увидите.

Командиры заняли место Шепеля. Харсон, увидев головы на кольях, произнес:

– Господи! Что это?

– Казнь талибов, – ответил Тимохин. – Но почему солдаты решили напасть на «духов», не имея ни малейшего шанса выжить в этой схватке?

– От отчаяния, полковник. Солдаты предпочли унижению смерть.

– Но это же глупо!

– А разве вы поступили бы иначе?

– Я бы не дал захватить себя живым.

– Значит, так же пошли бы на смерть. Если бы они знали, что мы рядом, что спасение рядом…

– Что теперь об этом, генерал? Главное, чтобы сейчас, в ярости, в кровавом безумии Мухаддин не решил бы казнить всех пленных. А это вполне возможно. И тогда наша операция потеряет смысл. От того, что мы уничтожим эту стаю бешеных псов, легче никому не станет.

– Каково родным в Штатах будет узнать о гибели сыновей, братьев, отцов?

– Так, погодите, генерал… Мухаддин вновь толкает речь. Жаль, что ничего не слышно.

Главарь банды говорил недолго, затем отдал приказ и спешным шагом, в сопровождении заместителя и связиста направился к своему дому. Строй рассыпался. К телам американцев подошли двое боевиков. Они пинали их ногами, неестественно смеясь. Подъехал «ГАЗ-66». Тела убитых и обезглавленных пленных забросили в кузов, туда же сели двое душманов. Грузовик поехал в сторону западных постов.

– Куда их повезли? – спросил Харсон. – Хоронить?

– Обезглавленные трупы? Нет, генерал, талибы не будут хоронить ваших солдат. Вывезут подальше в ущелье да сбросят с кузова. За ночь шакалы от них и костей не оставят.

– Мрази, ублюдки черномазые!

– Хорошо хоть, что Мухаддин не решился на казнь всех пленных. Но кто знает, что у него на уме? Сейчас одно, завтра другое… Нам надо как можно быстрее провести операцию. Завтра на рассвете. Вы связывались с Кабулом насчет авиации?

– Не успел.

– Возвращаемся и готовим акцию. Шепель, – Александр перевел взгляд на подчиненного, – продолжай наблюдение. В полдень тебя сменит боец «Ирбиса».

– Есть продолжать наблюдение. А ведь я, Саня, мог помочь казненным…

– Ты, Миша, только ненадолго продлил бы их муки. И сорвал бы операцию. Ты не мог ничем помочь тем, кого убили. Но своим невмешательством в кровавое событие ты сохранил шансы выжить оставшимся у талибов пятерым американским парням. Всё! Без соплей, Миша! Мы уходим.

– Давай!

Тимохин с Харсоном ушли в лес, а Шепель занял позицию наблюдения. И как ни старался он не смотреть на головы, насаженные на шесты, взгляд невольно возвращался к ним. И боевой майор физически ощущал, как ярость заполняет его. Плохой признак для врага. Смертный приговор, который будет приведен в исполнение при любых обстоятельствах.

В лесу Тимохина и Харсона с нетерпением ждал полковник Дак.

– Ну, что там случилось? – спросил командир «Ирбиса».

Харсон потер лицо:

– Что, спрашиваешь? Дикари убили троих пленных.

– Как?

– Двоих расстреляли, третьему перерезали горло. А после этого, Дак, Мухаддин лично отрубил им всем головы. Сейчас они насажены на шесты, что стоят напротив сарая.

Дак побледнел:

– Но… но почему ублюдок Мухаддин сделал это?

– Трое пленных, видимо, попросили, чтобы их вывели на улицу. Мухаддин разрешил. Оказавшись вне сарая, наши парни набросились на охрану, а один – тот, кому перерезали горло, – напал на Мухаддина. Двоих пленных расстреляли на месте, третьего сбили с ног, после чего Мухаддин перерезал ему горло. Вот что произошло, Дак…

– Чертовы дикари! Я лично придушу этого Мухаддина.

– Для того чтобы придушить, его еще надо взять. А до этого уничтожить лагерь.

– Мы должны провести операцию завтра, – сказал Тимохин, – и дай бог, чтобы до этого Мухаддин не расправился с остальными пленными.

– Пройдемте в тень, – указал на шалаш Харсон. – Там примем окончательное решение.

Офицеры устроились за столом, внесенным в шалаш. Харсон расстелил карту.

– За основу берем план полковника Тимохина и расписываем его в мельчайших подробностях. Твои предложения, Алекс?

– Перед тем как что-либо предлагать, я хотел бы знать, что с прикрытием установки лебедок.

– Ах да, черт! – Генерал выглянул из шалаша. – Лейтенант Крош!

– Я, сэр!

– Связь мне с Кабулом, срочно!

– Есть, сэр!

Не прошло и минуты, как лейтенант-связист внес в шалаш трубку с толстым штырем-антенной.

– Командующий на связи, сэр!

Харсон принял трубку:

– Это командир «Марса»!

И Тимохин, и Дак могли слушать переговоры бригадного генерала с командующим войсками сил по поддержанию мира в Афганистане.

– Слушаю вас, Харсон!

– Вы в курсе, какую задачу в настоящее время выполняет подчиненный мне отряд?

– Естественно.

– Так вот, сэр. Для решения боевой задачи мне необходимо воздушное прикрытие.

– Что вы имеете в виду?

– Пролет звена истребителей над Хайрабским ущельем.

– Это невозможно. На юге мы авиацию не применяем.

– Это мне известно. Но без прикрытия отряд не сможет провести штурм объекта.

– Ищите другие варианты. Это всё, что я могу вам сказать.

– Всё? Полчаса назад, сэр, главарь банды талибов Сайед Мухаддин лично отрезал головы у троих наших пленных. Если мы не атакуем базу с рассветом, он может сделать то же самое с остальными.

– Что?! Талибы казнили трех пленных?

– Да! Сейчас их головы торчат на шестах в лагере боевиков. И если не будет прикрытия, то… впрочем, вы сами все должны понять. Но если вы по-прежнему не в состоянии принять решение на привлечение к операции авиации, я оставляю за собой право обратиться за помощью к президенту страны, такие полномочия у меня есть!

– Погодите, Харсон, не горячитесь. Убийство пленных в корне меняет дело. Когда самолеты должны пройти над Хайрабским ущельем?

– Время я уточню позже. До связи, сэр!

Харсон отключил трубку и положил ее на пол, отпустив связиста. Взглянул на Тимохина, перевел взгляд на Дака:

– Будет авиация!

– Это мы слышали.

– Так, давайте определимся по времени. Когда сможем установить лебедки?

– Полчаса на доставку их к позициям, еще минут десять на установку пиропатронов… с запасом через час, – прикинул Тимохин.

Харсон взглянул на часы:

– 13.40. В полдень моджахеды смену постов не провели. Возможно, проведут в 14.00.

– Не факт, – сказал Тимохин. – Да и что нам смена? Рев самолетов заглушит выстрелы пиропатронов для всех в ущелье.

– О’кей! – Генерал поднял трубку: – Сэр! Харсон на связи.

– Слушаю, генерал.

– Звено истребителей должно пройти над Хайрабским ущельем в 14.00. Но до этого самолетам необходимо провести ряд подобных маневров и в других местах.

– Я понимаю. В 14.00 звено будет над ущельем.

– Благодарю, сэр!

– Не за что, генерал. Удачи вам!

Харсон отключил станцию и повернулся к Тимохину:

– Алекс, отдай команду на выдвижение к позициям подгрупп установки лебедок. Эта работа на «Орионе».

– Есть!

Александр вышел из шалаша, подозвал Соловьева, проинструктировал насчет лебедок.

– Запомни, Леша, лично выйдешь к ущелью. Ребята должны все подготовить до 13.50, и как только самолеты ВВС США пойдут над ущельем, над лагерем, отдашь команду на применение пиропатронов. «Духи» внизу не должны услышать выстрелы. С собой возьмешь снайперов. Санеева отправишь на восточную позицию, Шматко – на западную. Им находиться там до рассвета, до начала штурма. Давай, Леш! Ориентировочно, самолеты пройдут над ущельем в 14.00. Работай. Об установке лебедок доклад мне.

– Есть, командир!

Тимохин вернулся в шалаш, доложил:

– Мои люди немедленно начнут выдвижение к позициям установки лебедок!

– Ол райт! Будем считать, лебедки установили.

– Где-то в полночь группам надо покинуть лагерь и разойтись на запад и восток. На запад пойдет «Орион», на восток – «Ирбис». Спуск в ущелье проведем там, откуда не будем видны с постов, и проводим синхронное сближение с ними, до расстояния, обеспечивающего безопасность групп. Оно определится на месте. В 5.50 начинают работать снайперы «Ориона». На тросах лебедок они спускаются вниз до уровня, откуда смогут гарантированно поразить цели, и без команды производят отстрел часовых. После чего поднимаются вверх. Часового у сарая снимает прапорщик Санеев. Так как снайперы в дальнейшем участие в штурме принимать не смогут, то наблюдателем с 4.00 и до 8.00 должен быть не боец «Ориона», иначе я останусь без людей.

– О’кей, Алекс! – согласно кивнул Дак. – В 4.00 я выставлю своего наблюдателя.

– Еще по одному человеку от групп оставляем при лебедках, чтобы поднять снайперов, – продолжил Тимохин. – Следовательно, у нас вне штурма остаются четыре бойца: трое моих, один – Джона.

– Вместо одного вашего бойца, Алекс, пойду я, – неожиданно предложил Харсон. – И тогда, с учетом того, что «Ирбис» оставит на позиции наблюдателя своего человека, составы групп сравняются.

– Вы пойдете к лебедке?

– Почему нет? Я знаю, как обращаться с ней.

– Что ж, дело хозяйское, – пожал плечами Тимохин. – Значит, так и решим. На штурм выводим по восемь бойцов в каждой группе. Итого шестнадцать человек при пассивной огневой поддержке с поста наблюдения, против двадцати пяти «духов». Это нормально. Но продолжим. В 5.50 снайперы проведут отстрел часовых на постах. Доложат об этом мне, я – вам, генерал, вы – полковнику Даку. В 6.00 группы должны выйти к постам и, оценив обстановку, продолжить движение к лагерю, используя растительность у подножия северной скалы. Сближение до расстояния прямого штурма лагеря с двух направлений. В 6.15 – сеанс связи между мной и Даком. Если группы будут готовы к штурму, то тут же атакуем «духов», выслав вперед по два человека непосредственно к сараю, где им предстоит занять оборону. У группы «Ирбис» две цели – дом нахождения главарей банды и соседнее здание. Разгранлиния между зонами действия подразделений – от сарая на юг к реке. Огонь вести только фронтальный, ни в коем случае не стрелять вдоль ущелья. «Орион» отрабатывает три здания, одно из которых подрывает выстрелом гранатомета. А конкретно – второе слева здание, где находится неизвестно что. Порядок штурма стандартный: сближение с домами, заброс их гранатами через окна и двери, обстрел из автоматов. Зачистка после освобождения пленных.

– Меня беспокоит второй дом, – проговорил Харсон. – А если в нем все-таки окажутся люди? Заложники или рабы? А вы, Алекс, по ним из гранатомета…

– Там не может быть людей. Мы бы это просчитали.

– И все же, если во втором доме находятся люди?

– Ну хорошо, генерал, убедили: отработаем первый и третий дом, проверим второе здание.

Голос подал полковник Дак:

– Я прошу разрешения на взятие Сайеда Мухаддина живым.

– Зачем, Джон?

– Чтобы лично удавить этого ублюдка.

– Для того чтобы удавить Мухаддина, – улыбнулся Тимохин, – его, конечно, надо взять живым, но зачем спрашивать на это разрешение? Ворвешься в дом – и делай с главарем банды, что захочешь. Генерал же не может официально разрешить тебе самосуд над пленным, будь тот трижды ублюдок?

– Я все понял, – кивнул Дак и повернулся к генералу: – Я снимаю свою просьбу, сэр.

– А я, Дак, никакой просьбы и не слышал.

– О’кей!

Планирование было завершено, и группы отряда «Марс» приступили к подготовке боевой операции.

Глава третья

Майора Шепеля на посту наблюдения сменил сержант группы «Ирбис» Гарри Спайк. Возвращения Михаила в «зеленке» ожидал Ларсен. Он окликнул российского спецназовца, как только тот вошел в лесной массив:

– Майкл!

Шепель подошел к американцу:

– А ты чего тут пасешься? Разве Харсон не отдал приказ готовиться к штурму?

– Я хотел узнать, как погибли наши солдаты.

– Генерал не рассказывал?

– Но он не видел, как все происходило. Это видел ты один.

– Глупо погибли твои соотечественники, Пол. Геройски, но глупо. А все почему?

– Почему?

– Потому что надежду на спасение утеряли. Они даже не предполагали, что кто-то придет к ним на помощь. А ведь должны были знать, что в беде их не оставят. Ведь ваша пропаганда уверяет на весь мир, причем постоянно, что за каждым американцем стоит вся военная мощь США…

– Ну, скажем, вы тоже не всегда вытаскивали своих ребят из душманского плена. Взять мятеж в Пешаваре. Почему вы не помогли своим пленным, когда их в упор расстреливала артиллерия?

– Кому могли, тому помогли. И отстань от меня, мне отдохнуть надо.

Шепель хотел было пройти мимо американского сержанта, но Ларсен удержал майора:

– Ладно, Майкл, извини. Прошу, расскажи, как погибли наши парни.

Шепель посмотрел на Ларсена и рассказал, что произошло в ущелье, в подробностях. Выслушав майора, сержант ударил кулаком в ствол дерева:

– Суки немытые!..

– Вообще-то ваши тоже хороши. Что, не понимали бесполезность своего выпада? Ну, удавили бы они троих «духов», завалили бы главаря – и что? У талибов дефицита в кадрах нет, а вот своих эти «храбрецы» подставили по полной программе. Я удивляюсь, что Мухаддин не приказал расстрелять всех пленных.

– Я думаю, что они все решили погибнуть, не в силах больше терпеть унижения.

– Тогда надо было готовить прорыв. Подумать, как разоружить тех, кто подает им жратву и выносит парашу, снять часовых, захватить бронетранспортер или машину, постараться овладеть спутниковой станцией, чтобы вызвать помощь. Но что теперь об этом? Сейчас головы трех пленных торчат на шестах, облепленные мухами…

– А куда они вывезли тела?

– Подальше от лагеря. К утру шакалы не оставят от них ничего. Естественная полная утилизация.

– Но зачем моджахеды выставили головы убитых?

– Приколы у них такие. Кайф от этого ловят.

– Это не люди.

– Потому и будем валить их всех, как бешеных псов.

– Точно!.. Ладно, иди отдыхай. В полночь выходим на штурм лагеря.

– Харсон уже поставил задачу?

– Дак поставил. Генерал, скорей всего, перед самым выходом отдаст приказ.

– Понятно. Ты пойдешь в штурмовой группе?

– Не знаю. Буду проситься в штурмовую, но и наверху нужны люди – обеспечить работу ваших снайперов. Харсон, кстати, решил идти на одну из снайперских точек.

– Даже так? А впрочем, что ему еще делать? Внизу от него толку не будет. Внизу мы и сами справимся. Пусть с лебедкой возится… Ладно, встретимся еще.

– Конечно!

Шепель дошел до позиции Тимохина. Александр сидел за картой.

– Я сменился, командир!

– Вижу. До 20.00 отдых, далее по плану. В полночь пойдем в Джабал.

– Это мне известно.

– Откуда?

– Ларсен сказал.

– Ага! Всё, ступай, Миша, не мешай. Задачу вместе со всеми перед выходом получишь.

Михаил нашел место в тени кустов, где и уснул после тяжелого дежурства.

В 13.30 командиров групп вызвал на командный пункт генерал Харсон. Тимохин с Даком устроились в его шалаше.

– Лебедки к установке готовы, пиропатроны с костылями наготове, – сообщил Харсон. – Подполковник Соловьев доложил: недавно на связь выходил сержант Спайк, он заступил на пост наблюдения вместо майора Шепеля. Сообщил, что дикари сняли головы погибших парней и отнесли их в сарай. Думаю, бросили пленным.

– А, собственно, зачем держали талибы ваших солдат? Мухаддин выходил на Кабул с предложением выкупа? Или талибам нужен обмен? Почему они держали и продолжают удерживать пленных? – спросил Тимохин.

– Насколько мне известно, Алекс, никаких предложений или требований, связанных с пленными Мухаддина, командование коалиции не получало. Возможно, тянут время, выгадывая наиболее подходящий момент. У вас подобных ситуаций во время войны не было?

– Не знаю, мы действовали с территории Союза. Но слышал, что наших либо меняли – на пленных «духов», оружие, боеприпасы, продовольствие, медикаменты, – либо пытались вербовать на свою сторону.

– Достаточно много ваших солдат и офицеров воспользовались войной, чтобы уехать жить на Запад.

– Единицы в общей массе. Но такие были. С нашими «духи» что-то решали, а вот по вашим парням – полный мутняк. Да и черт с ним, лишь бы Мухаддин до утра их не тронул. Утром этому ублюдку будет не до пленных.

Харсон взглянул на часы:

– 13.42. Через восемнадцать минут должны появиться самолеты, я попрошу вас, Алекс, связаться с Соловьевым, еще раз подтвердить готовность бойцов к установке лебедки.

– Это лишнее, генерал, но если вы настаиваете, то ради бога. – Александр достал из чехла радиостанцию: – Второго вызывает Первый!

– На связи.

– Доложи готовность к установке лебедок.

– Готовы, ждем прикрытия.

– Мои ребята готовы, дело за вашей авиацией, – сказал Тимохин, отключив станцию. – Вот будет кайф, если командующий сил коалиции в последний момент отменит решение и запретит вылет…

– Этого не произойдет. Иначе… иначе я добьюсь, чтобы его сняли к чертовой матери и отправили в отставку рядовым без выходного пособия и пенсии.

– Нам от этого легче не станет.

– Самолеты будут!

Подполковник Соловьев находился у правой лебедки, с ним же снайпер Санеев и капитан Дрозденко, державшие наготове специальные стволы, заряженные пиропатронами с костылями. Два одновременных выстрела – и лебедка будет наглухо прибита к скальной породе. Впрочем, снять ее довольно легко – открутить с костылей, и все дела. На левой позиции, также готовые к применению спецсредств, над стволами согнулись майор Гарин и прапорщик Шматко. Где-то вдали послышался гул реактивных двигателей.

– Ну, наконец-то! – произнес Гарин.

Гул быстро нарастал, и ровно в 14.00 появились американские истребители, четыре машины. Две шли непосредственно над ущельем, две другие – по сторонам и выше. Пролет прошел за секунду, но и этого отрезка времени сплошного грохота от реактивных двигателей хватило спецам «Ориона», чтобы закрепить лебедки.

В 14.01 Соловьев вызвал на связь Тимохина:

– Первый, это Второй! Лебедки закреплены.

– Хорошо! Снайперам оставаться на позициях, готовиться к применению и отдыхать, остальным вернуться в «зеленку».

– Есть, командир!

Не успел Тимохин закончить переговоры, как командира отряда вызвал наблюдатель:

– «Марс», это Третий «Ирбиса»!

– Слушаю тебя, – ответил Харсон.

– Пролет самолетов вызвал оживление в лагере. Моджахеды выскочили на улицу, упали на землю. Видно, ждали удара ракет или бомб. Выскочил из своего дома и Мухаддин с боевиком, у которого при себе была спутниковая станция. Сейчас главарь банды с кем-то ведет переговоры, укрывшись за ПХД.

– Принял, Третий! Продолжай наблюдение за лагерем.

– Есть, сэр!

Отключив станцию, Харсон взглянул на Тимохина:

– Я же говорил, что самолеты будут. Что по лебедкам?

– Установлены. Я отдал приказ снайперам отработать порядок работы по постам и отдыхать на позициях, остальным вернуться сюда.

– О’кей! Половину дела сделали.

– Э нет, генерал, – произнес Тимохин, – не половину, в лучшем случае четверть. Главное, как отработают цели снайперы.

– Они же у вас профессионалы!

– Да, но спуск по тросу – дело сложное. Бойца может развернуть, трос – зацепиться за какой-нибудь выступ. В конце концов, нельзя исключать, что в самый неподходящий момент ущелье не накроет песчаная буря «афганец». Слишком много побочных и не поддающихся учету ситуаций может возникнуть в процессе спуска снайперов на уровень применения бесшумного оружия. А цели… Их мои прапорщики собьют в считаные секунды.

– Будем надеться на лучшее. Готовиться же к худшему нет смысла. Если возникнут перечисленные вами ситуации, полковник, или хотя бы одна их них, мы ничего не сможем сделать. Тогда придется идти на прямой открытый штурм. В любом случае на рассвете мы атакуем лагерь Джабал.

– Атакуем, куда ж мы денемся, – пожал плечами Тимохин. – Но то, что лебедки удалось скрытно закрепить, это хорошо при любом раскладе.

– Согласен. Еще раз проиграем план штурма?

– А есть ли в этом необходимость? Лично мне задача понятна; как действовать в ущелье, я знаю.

– Ваше мнение, Джон?

Генерал взглянул на полковника Дака.

– Мне также все понятно, – ответил тот.

– Что ж, занимайтесь с группами. В 0 часов – построение «Ориона» и «Ирбиса» на поляне, в 0.10 – начало выдвижения. Свободны, господа.

Тимохин и Дак вышли из шалаша и направились к своим подчиненным. Командира «Ориона» ждал связист группы старший лейтенант Колданов.

– Товарищ полковник, две минуты назад на связь выходил полковник Крымов. Я сообщил ему, что вы на совещании у Харсона. Крымов просил связаться с ним, как только вы освободитесь.

– Вызывай нашего «военного атташе», да так, чтобы американцы не могли прослушать нас.

– Есть!

Через минуту Александр принял из рук Колданова трубку спутниковой системы «Орбита»:

– Слушаю тебя, Крым!

– Что у вас произошло, Саша? С чем связан вызов в район применения штатовской авиации?

– А ты не в курсе?

– Нет, раз спрашиваю.

– Произошло не у нас, а в лагере талибов. Трое американцев попросились на воздух и напали на «духов», в том числе и на Мухаддина.

– Черт! Этого еще не хватало. И чем все закончилось?

– Смертью пленных.

И Тимохин передал Крымову информацию по гибели пленных американцев.

– Еще не лучше… Значит, сейчас в Джабале осталось пятеро невольников?

– Да. Пока еще они живы.

– Думаешь, Мухаддин может и оставшихся кончить?

– Вряд ли. Если в порыве ярости не кончил, то сейчас тем более убивать не станет. А там хрен знает, что на уме у этого козла… Самолеты же использовали для штурмового прикрытия установки лебедок. Без пиропатронов укрепить их не удалось бы.

– Как понимаю, ты решил снимать часовых с применением тросов?

– Других вариантов нет.

– Понятно. Когда планируете штурм?

– Тебе что, и об этом не известно?

– У меня связь с Харсоном в 16.00.

– Ясно… Пойдем в лагерь на рассвете. Ты мне скажи, что у нас по базе Тарвал?

– Все по-прежнему. Отряд будет перенацелен туда сразу же после отработки банды Мухаддина и эвакуации оставшихся пленных. Решение по данному вопросу уже принято.

– Американцы легко проглотили «дезу»?

– Не «дезу», Саня, а точную, достоверную информацию, только переданную им в несколько искаженном виде.

– Значит, Харсон уже в курсе того, что отряду предстоит работа в Тарвале?

– Он узнает об этом после снятия проблемы в Хайрабском ущелье.

– Разведка не может выяснить, где конкретно нам искать контейнеры с «Иглами»?

– Нет. Придется тебе самому их найти.

– А это значит, что громить базу предстоит «Ориону», а «Ирбису» осуществлять огневую поддержку… Допустить к складам американцев мы не можем.

– Ты верно оцениваешь ситуацию.

– Мне нужна более точная информация по базе в Тарвале.

– Ты ее получишь – по крайней мере, ту, которой я буду обладать сам.

– Феофанов не сообщал о результатах работы ФСБ по выявлению лиц, похитивших ПЗРК, и способа переброски их в Афганистан?

– Не сообщал. Предателей ищут. Ищут серьезно, без дураков и оглядок на высокопоставленных военных и гражданских чиновников – а значит, найдут. Ребята из ФСБ взялись за это дело не по-детски. Комиссию возглавляет один из заместителей директора Службы в паре с советником президента.

– Ну, тогда, может, и найдут. У тебя ко мне еще есть вопросы?

– Нет, Саша. Что хотел, я узнал. О гибели трех пленных немедленно сообщу Феофанову.

– Его уже, наверное, проинформировали об этом… Но ты сообщи, а то скажут потом, что ты в Кабуле ни хрена не делал… Все, Крым, до связи!

– За совет огромное спасибо. Что бы я без тебя делал… До связи, гладиатор!

Крымов отключил станцию. Тимохин передал трубку связисту и тут же вызвал Каменева:

– Игорь, до прихода Соловьева узнай у Харсона, во сколько будем проводить обед и ужин. И организуй эти дела. Я буду у себя.

Александр вернулся на свою позицию. Отложил в сторону карту района, прилег на спальный мешок. В тени еще можно было дышать, хотя и здесь градусник показывал тридцать девять градусов. И все же это не пятьдесят на солнце.

Остаток дня прошел без происшествий. Наблюдатели сообщали о том, что обстановка в лагере успокоилась, вошла в обычный режим. Часовые несли службу, боевики во главе с полевым командиром и его заместителем никакой активности не проявляли. Дополнительных мер по усилению охраны лагеря предпринято не было. Не тревожили моджахеды и пленных. Ужин провели по расписанию. С заходом солнца большинство из них находилось у речки. Горизонт был чист, признаков ухудшения погодных условий не было. Но данный факт можно было принимать лишь условно. В горах погода менялась быстро; «афганец» же налетал мгновенно, но и успокаивалась песчаная буря тоже быстро. Ее приближение можно было определить по затемнению небосклона. Так что в принципе применение снайперов в благоприятных для них условиях просчитать тоже можно. Но пока ничто не предвещало каких-либо кардинальных изменений в общей обстановке.

Ужин организовали в 21.00. Снайперы поужинали захваченными с собой специальными пайками, представляющими собой комплект, похожий на набор космонавтов: тюбики с питательной массой, упакованный в пластик хлеб, пакет сока.

Ровно в полночь бойцы «Ориона» и «Ирбиса» в полной боевой готовности построились на поляне напротив командного пункта отряда. Из шалаша, также облаченный в боевую экипировку, вышел генерал Харсон. Речь его была недлинной, но обстоятельной:

– Порядок наших дальнейших действий: в 0.10 группы начинают выдвижение к местам спуска в ущелье и выход на рубежи ожидания штурма в непосредственной близости от постов охранения лагеря. При выходе на рубежи – командирам групп доклад мне. Я буду находиться на западной позиции снайпера, лейтенант Крош – на восточной. Мы обеспечим работу стрелков «Ориона». Снайперы работают в 5.50. Тимохин и Дак подтверждают ликвидацию охранения объекта. В 6.10 штурмовые подразделения начинают сближение с крайними домами лагеря, используя естественные укрытия подножия северного склона Хайрабского ущелья. Разграничительная линия установлена, секторы действий групп доведут до вас командиры. В 6.25 полковникам Тимохину и Даку провести контрольный сеанс связи, после чего «Орион» и «Ирбис» атакуют лагерь моджахедов, одновременно выслав для занятия сарая с пленными подгруппы из двух человек с каждой стороны. «Орион» проводит штурм с западного направления, «Ирбис» – с восточного. Задача отряда: освобождение пленных и тотальное – я повторяю, тотальное – уничтожение банды с последующим подрывом всех зданий лагеря. Нам никто из талибов живым не нужен. После штурма и зачистки домов – вызов вертолета эвакуации и отход из района Джабала. При отходе – подрыв зданий. Вопросы? Вопросов нет? О’кей! В случае возникновения непредвиденных ситуаций группам действовать по обстановке. У меня всё. Командирам групп начать выдвижение к местам спуска в ущелье!

Ровно в 0.10 диверсионно-штурмовые группы вышли из лесного массива. Российский спецназ пошел на запад, американские морские пехотинцы – на восток. Начался первый этап боевой операции «Джабал».

Боевому подразделению Тимохина пришлось делать крюк почти в три километра, чтобы найти спуск в ущелье – там, где группу не могли видеть часовые западного поста душманов. На марш до спуска «Орион» затратил больше часа: плато изобиловало балками, которые приходилось обходить, да и спуск оказался не из простых. Тем не менее в 1.20 «Орион» спустился в ущелье. Сориентировавшись по карте, Тимохин вызвал на связь командира отряда.

– «Марс» на связи! – ответил Харсон.

– «Орион» вышел в ущелье на восемьсот метров юго-западнее расчетного района. Но это не помешает нам сблизиться с постами и занять рубеж подготовки штурма в назначенное время.

– Ол райт! Как обстановка в ущелье?

– Обстановка спокойная, но мрачная. Шакалья много. И что интересно, они совершенно не боятся людей, чуть ли не мордами тычутся в ноги бойцов. Шугануть бы их из автомата, но нельзя.

– Большое скопление шакалов не может повлиять на безопасность группы?

– Да нет, генерал. Не тот это зверь, чтобы создавать серьезные проблемы восьмерым вооруженным мужикам. Если что, мы с десяток этих глупомордых ножами отработаем, жратвы на всю стаю до утра хватит.

– Еще один вопрос, «Орион»…

– Да?

– Нигде не заметны останки убитых пленных?

– Нет. И их не будет.

– Ясно. Доклад принял, продолжайте первый этап операции.

Тимохин провел инструктаж по порядку подхода группы к постам боевиков, одновременно распределив задачи среди всех подчиненных. Исходя из решения командира «Ориона» следовало: в передовой дозор отправились майор Шепель и капитан Ким, в тыловое замыкание – подполковник Соловьев и майор Каменев. Была сформирована и подгруппа, которой при штурме предстояло прорваться к сараю содержания пленных и совместно с американцами обеспечить безопасность невольников. После небольшого отдыха «Орион» продолжил движение по ущелью.

Группе «Ирбис» не пришлось делать большой крюк. Она без проблем спустилась в ущелье за поворотом к границе Пакистана, не видимая с восточного поста моджахедов, в 0.35, о чем Харсону доложил полковник Дак. Так же, как и «Орион», проведя перестроение, группа «Ирбис» начала сближение с лагерем Джабал и выход на рубеж подготовки штурма. Обе группы достигли назначенных рубежей в 4.10 и заняли позиции вдоль подножия северного перевала.

Погода не изменилась. Все шло по плану. Наблюдатель за лагерем сообщил Харсону о замене часовых на вражеских постах в два часа. Следовательно, следующая смена была запланирована у моджахедов на восемь часов. Смена, которой не суждено было состояться…

Тимохин, заняв позицию рядом с Шепелем, через ночной бинокль смотрел на посты и далее на ряд домов лагеря.

– И что там впереди, командир? – поинтересовался Шепель.

– «Духи» сегодня несут службу как положено. И не по одному. Оба торчат за брустверами, пулеметы убраны.

– Оптику они применяют?

– Нет. А для чего им оптика, если в такую светлую ночь они без биноклей и прицелов видят метров на пятьсот впереди себя? Этого для них достаточно.

– И для нас достаточно. А может, пройдемся еще немного? Впереди неплохая полоса кустарника.

– Зачем? Мы и отсюда быстро выйдем к лагерю. До него не более восьмисот метров. Как раз десять минут быстрого сближения. Ну, а если задержимся минут на пять, не беда. Без контрольного сеанса связи Дак не поведет «Ирбис» на штурм.

– Интересно, как дела у американцев…

– Нормально дела, иначе Харсон уже достал бы нас.

– Тоже верно… Черт, ждать два часа. И чего вы не запланировали штурм на 4.30? До шести закончили бы. Как раз поднялось бы солнце, подошла бы «вертушка», и ушли бы спокойно.

– Неизвестно, как отработают цели снайперы.

– Ты сомневаешься в Шматко и Санееве?

– Я опасаюсь, как бы тросы лебедок не преподнесли нам неожиданных и неприятных сюрпризов. Ребятам придется висеть на тросах, и возможности изменить положение, если их вдруг развернет, не будет. До скалы они не достанут. А это может кардинально изменить обстановку. Одно дело валить «духов» в домах, другое – вести с ними бой в ущелье, где им каждая рытвина, каждый валун, каждый куст известен. И потом, мы не знаем, в каком состоянии у них БТР. А если он выйдет на открытое пространство, то жечь его нам будет нечем. Гранатометы-то с собой не взяли…

– Э-э, Саня! Не беспокойся, у меня есть отличное средство против бронетранспортера.

– Ты о плащ-палатке?

– Именно! Надо будет только взобраться на этот чертов БТР и накрыть башню палаткой. Затем пару гранат в моторный отсек, под стволы пулеметов – и дело сделано.

– На словах все легко, Миша…

– Я же сказал; если в ходе штурма произойдет сбой, БТР я беру на себя, а значит, в бой он не вступит.

– О’кей, как говорят наши коллеги. Ты со вторым домом поаккуратней работай. Мутный он какой-то…

– А чего там мутного? По-моему, это склад.

– Склад, в который сутки никто не входил? Что же в нем хранится?

– Узнаем.

– Узнавай, но предельно аккуратно!

– Да отработаем мы этот лагерь! Впервой, что ли?

– Ладно, Миш, всё, молчим, смотрим…

– Смотри, а я кемарну часок. Не выспался днем, солнце достало, заставило вокруг куста ужом ползать…

Время текло медленно. За постами моджахедов непрерывно наблюдали командиры диверсионно-штурмовых групп. На выносных постах часовые по-прежнему бдительно несли службу, чего нельзя было сказать о боевике, охранявшем сарай. Тот, недолго думая, устроился на бревне, облокотясь о стену здания. Автомат он держал между ног, но не спал и анашу не курил. Впрочем, перемещаться по лагерю ему не было никакого смысла – он и так все видел от сарая. В задачу же пятого часового входила охрана пленных, что он вполне обеспечивал.

Стрелки часов приближались в отметке 5.45. В это время Харсон вызвал на связь командиров групп:

– «Орион», «Ирбис», ответьте «Марсу»!

– Я – «Орион», – первым включил станцию Тимохин.

– Начинаем спуск снайперов. Через пять минут они произведут отстрел часовых. Быть в готовности к выходу на рубеж штурма!

– Принял. К выходу на рубеж штурма готов.

То же самое ответил полковник Дак.

Харсон передал команду лейтенанту Крошу:

– Начали спуск снайперов.

– Есть, сэр!

Генерал повернулся к прапорщику Шматко:

– Вы готовы?

– Готов! – ответил снайпер «Ориона», пристегнутый к тросу лебедки.

Харсон включил размотку троса.

Шматко прошел к краю пропасти, осторожно лег на живот, отполз назад и скрылся за кромкой скалы. Трос натянулся. Харсон медленно спускал прапорщика, пока не услышал в динамике рации голос прапорщика:

– Стоп-машина, генерал!

Командир «Марса» застопорил лебедку, в готовности перевести рукоятку управления вперед, чтобы поднять стрелка.

Шматко, вися в сорока метрах от вершины, определил расстояние до часовых, которых хорошо видел. Они находились в зоне гарантированного поражения бесшумной снайперской винтовки. Вскинув «винторез», Шматко сделал первый выстрел, перевел ствол правее, произвел второй. Оба часовых западного поста, получив по пуле в затылки, рухнули в чашу позиций, забившись в предсмертных судорогах. Шматко, забросив винтовку за спину, трижды дернул за трос. Это был сигнал для Харсона. Генерал поднял снайпера на вершину.

– Часовые западных постов уничтожены! – доложил прапорщик, отстегнув лямки.

– Вы уверены в этом?

– Господин генерал, – прищурился Шматко, – если я докладываю, что цели поражены, то так оно и есть. Часовые уничтожены.

– Извините.

Одновременно со Шматко работал и Санеев. Ничего не предвиденного не произошло, и прапорщик благополучно спустился до уровня открытия огня. Санееву предстояло выполнить более сложную, нежели Шматко, задачу: он должен был уничтожить и часового в лагере. Впрочем, снайпер отменно справился с задачей. Ему потребовалось четыре секунды на три выстрела. Боевики, включая и моджахеда, сидевшего у сарая, безмолвно рухнули на камни. Санеев не оставил им ни малейшего шанса выжить, вбив по пуле в виски часовых на постах и в лоб тому, кто охранял пленных. Лейтенант Крош по сигналу поднял Санеева и тут же доложил Харсону о выполнении задачи снайпером восточной позиции.

Харсон взглянул на часы. 6.05. Стрелќи отработали задачу по графику. А через пять минут группы должны начать сближение с домами лагеря. Первый и второй этапы операции завершены благополучно. Впереди самое главное – третий и четвертый этапы: сближение с лагерем и непосредственно штурм с отсечкой места содержания пленных.

Командира отряда вызвал на связь Тимохин:

– «Марс», это «Орион»! Ликвидацию часовых на западном посту подтверждаю. В 6.10 начинаю бросок к домам.

– Да, «Орион»! – И Харсон переключился на полковника Дака.

– «Ирбис» на связи!

– Как у тебя дела?

– Все о’кей! Снайпер виртуозно отработал цели. Готовы к выходу на рубеж штурма.

– Бросок без дополнительной команды.

– Я все понял, сэр!

Харсон, отключив станцию, присел на валун.

– Не волнуйтесь, генерал! – сказал Шматко. – Теперь наши парни разнесут это осиное гнездо.

– Не возникло бы нештатной ситуации…

– Сейчас «духам» уже ничего не поможет. Готовьтесь вызывать «вертушку» для эвакуации.

– Мне бы вашу уверенность, прапорщик.

– Не впервой! Этот лагерь раздолбает и один «Орион», а уж вместе с «Ирбисом» – и подавно.

В 6.10 обе диверсионно-штурмовые группы, несмотря на уничтожение постов охранения вражеского лагеря, начали выдвижение к ближайшим домам, соблюдая повышенные меры безопасности и маскировки. На бросок у них ушло десять минут. «Орион» укрылся за стеной первого, каменного дома. К прорыву в сарай приготовились майор Гарин и капитан Дрозденко. Остальные бойцы подготовили к применению «АКСы» и мощные оборонительные гранаты «Ф-1».

В 6.15 Тимохин вызвал Дака:

– «Ирбис», это «Орион»!

– На связи, – ответил командир американского подразделения.

– Я готов к атаке.

– «Ирбис» также готов к штурму.

– Начинаем через две минуты.

– Принял, начало штурма – 6.17!

– Удачи тебе, «Ирбис»!

– И тебе удачи, «Орион»!

Проведя контрольный сеанс связи, Тимохин повернулся к бойцам группы «Орион»:

– Атака по моей команде. К бою!

Офицеры застыли в готовности пойти на штурм лагеря талибов.

6.17. Тимохин отдал короткую команду:

– «Орион»! Штурм!

В тот же момент с восточной стороны лагеря двинулись полковник Дак со своими ребятами.

Тимохин и Колданов обошли первый дом. Командир группы встал у двери, связист – у одного из окон-бойниц. Александр ногой распахнул дверь и метнул внутрь гранату. Прогремел взрыв, за ним второй. Это бросил в окно свою гранату старший лейтенант Колданов. Раздались вопли раненых. Офицеры ворвались в дом, накрывая очередями все пространство вокруг себя. Справа прогремели еще два взрыва, и еще дальше два. В бой вступили Соловьев с Каменевым и группа «Ирбис». К сараю метнулись Гарин и Дрозденко.

Тимохин вышел из дома. Тут же его станция издала сигнал вызова.

– Первый «Ориона»! – ответил он.

– Это Третий. Мы в сарае, с нами американцы Спайк и Ларсен.

– Что с пленными?

– Живы, сидят в подвале. Ларсен переговорил с ними, успокоил.

– Хорошо! Держите позицию.

За вторым домом неожиданно прогремел еще один взрыв.

– Что за черт! – воскликнул Тимохин. Шепель и Ким не должны были применять гранаты при захвате второго здания.

Ситуацию прояснил сам Михаил, вышедший из-за угла:

– Все нормально, командир, я БТР на всякий случай подорвал… Саня! Сзади!

Тимохин мгновенно рухнул на землю. Над ним прошла автоматная очередь. Шепель вскинул автомат и выстрелил за спину Александра.

Тимохин перекатился к зданию и крикнул Шепелю, также прижавшемуся к стене второго дома:

– Кто стрелял по нам, Миша?

– «Духи», кто же еще? Не всех вы мочканули на своем объекте, трое успели выскочить. Один дал по тебе очередь; хорошо, я успел его вовремя заметить. «Духи» укрылись в кустах, и, по-моему, у них пулемет.

– Черт бы их побрал… В каких кустах они укрылись?

– В ближайших, но могут отойти и на дальние позиции.

– Разбирайся со вторым домом, а нам придется отрабатывать выживших абреков.

– А ст́оит? Пусть уходят к чертовой матери.

– Чтобы объявиться, когда прибудет вертолет? Нет, надо валить всех!.. – Тимохин подозвал к себе Колданова: – Трое «духов» вырвались из дома. Обойдешь здание справа и накроешь огнем ближайшие кусты. Смотри, не высовывайся; «духи» вооружены пулеметом, могут так огрызнуться, что мало не покажется.

– А вы?

– Я ударю по кустам отсюда.

– Понял.

Колданов обошел дом, выставив автомат из-за угла, и дал две очереди в кусты. Оттуда ударил пулемет. Пули из «РПК» сбили угол, за который отошел Колданов. Тимохин заметил по вспышкам, откуда стрелял пулеметчик, и выстрелил по его позиции. В ответ пули вздыбили землю в нескольких метрах от Тимохина. Стрелял автомат.

– Слава, выкатываемся на открытое пространство и применяем подствольники, – крикнул Колданову Александр.

– Понял!

Тимохин перекатился к небольшой канаве и произвел выстрел из подствольного гранатомета. Одновременно с ним выстрелил и Колданов. Гранаты легли в кусты, прогремели два взрыва, раздался вопль раненого «духа». Связист без команды метнулся к кустам.

– Куда? – крикнул командир группы.

Но Вячеслав был уже у кустов – и чуть не стал жертвой собственного азарта. На открытую местность выкатился душман, взяв старшего лейтенанта на прицел. Хорошо, что его заметил Тимохин; тремя короткими очередями он срезал вражеского автоматчика. Колданов же ворвался в кусты. Оттуда раздалась короткая очередь. Тимохин ударил рукой по каменистому грунту:

– Дурак, куда полез?

Но связист вышел из кустов живым и невредимым:

– Добил я пулеметчика, командир. Слишком уж мучился, осколки гранаты разорвали ему живот. Пришлось помочь…

– Ты, м…к, какого черта действовал без команды? – набросился на него командир «Ориона».

– Так я хотел как лучше…

– Как лучше?! А надо делать как надо, понял?

– Так точно…

– Еще один такой фортель, и я при случае отправлю тебя на хрен в подразделение обеспечения, бабами в прачечной командовать. Герой тоже мне нашелся… Зачищай дом!

– Есть!

Тимохин прошел ко второму дому. Увидел, что третье здание горит. К нему вышли Соловьев и Каменев.

– В здании оказалось всего три «духа». Видимо, караул был отсюда.

– Отчего загорелся дом?

– Так в нем канистры с бензином стояли. Вспыхнули от взрывов, ну и пошел пожар. Да внутри и гореть, по большому счету, нечему – доски топчанов да спальники… Ну, еще рамы окон и двери. Остальное – камень.

– Понятно. А что у нас Шепель?

– Он с Кимом вошел во второе здание.

Тут же появился Михаил:

– Что я говорил, командир? В доме склад. Боеприпасов в нем немерено, есть и стволы, и взрывчатка. В отдельной комнате – коробки с сухим пайком, зимняя одежда, бушлаты, ватные штаны, шапки, утепленные ботинки…

– Где Ким?

– Готовит дом к подрыву.

– Передай ему, что мы оставим мины у первого дома; пусть заминирует все здания в нашем секторе и всю технику.

– Из той техники остался один «ГАЗ-66».

– На БТР тоже поставить мины, чтобы разнесло его на куски к чертовой матери.

– Так БТР горит! Я бросил гранату в моторный отсек, и сейчас вовсю полыхают оба пятьдесят вторых движка. Еще и баки рванут.

– Все равно, установить мины в башне и на месте механика-водителя. Ты прикрываешь Кима, а мы к сараю! Как только заминируете объекты, подойдете.

– Есть, командир!

…Группа «Ирбис» действовала иначе, чем «Орион». Это объяснялось тем, что полковник Дак решил во что бы то ни стало взять живым главаря банды, чтобы тут же собственноручно убить его, в отмщение зверски уничтоженных Мухаддином пленных. Поэтому полковник с Ведлером и Шинлером, не применяя гранат, ворвались в ближайший дом, где размещались Сайед Мухаддин, его заместитель Абдул Шайдар и связист Анвар Хардак. Связист первым получил пулю в лоб. Он находился в ближней комнате и, услышав взрывы, попытался связаться с кем-то по спутниковой станции. Удалось ему передать сигнал тревоги или нет, осталось неизвестным, но провести переговоры с кем-либо из своих подельников Хардаку не удалось точно. Убив связиста, Дак расстрелял спутниковую станцию. Услышали разрывы гранат с автоматными очередями и главари банды. Абдул Шайдар, схватив автомат, рванулся к двери из большой комнаты, распахнул створки – и оказался прямо перед Даком. Командир «Ирбиса», опознав заместителя полевого командира, тут же всадил в него очередь из автомата, после чего прыгнул в комнату, откатившись к стене. Мухаддин укрылся за массивным шкафом и открыл оттуда слепой огонь из пистолета. Стрелял он в направлении проема двери, поэтому ни Ведлер, ни Шинлер не могли прийти на помощь своему командиру. Впрочем, их помощь и не требовалась. Мухаддин не просчитал, что один из спецназовцев проскочил в комнату, думая, что заместителя расстреляли из комнаты связиста. Стреляя по двери, он смотрел на окно, единственное во всех домах лагеря, через которое можно вырваться наружу. А за стеной в скале – пещера, узким лабиринтом уходящая вверх на плато. Надо было только добраться до трещины, и тогда неизвестному противнику уже не достать его…

Дак тоже обратил внимание на это окно как единственный путь для Мухаддина. Считая выстрелы «ПМа», из которого бил полевой командир, полковник медленно, оставив автомат у стены, сближался со шкафом. Дак не доставал «беретту», в его руке был десантный нож. Мухаддин сделал шесть выстрелов, семь, через паузу выстрелил последний, восьмой патрон. Перезаряжать ствол времени у него не было, и полевой командир решился на бросок к окну. Отбросив пистолет, он метнулся к оконному проему, но сзади на него налетел Дак. Ударом кулака свободной руки он сбил с ног «духа», отбросив его к стене.

В комнату ворвались Ведлер и Шинлер.

– Стоять, парни! Этот ублюдок мой, – крикнул Дак и приказал полевому командиру: – Поднялся, тварь!

Но талиб оказался не из трусливых. Оценив ситуацию и поняв, что пощады ему не будет, он рванулся на Дака, также выхватив нож. Сверкнула сталь. Командир «Ирбиса» отбил удар вооруженной руки Мухаддина и рубанул ножом по плечу моджахеда. Тот упал, схватившись за порезанную руку. Но вновь, дико вскричав, безоружный, бросился на Дака. Полковник полоснул Мухаддина по второй руке. Талиб врезался в стену, развернулся и тут же был сбит мощным ударом. Третий раз встать полковник морской пехоты США ему не дал. Он сам бросился на бандита и стал бить его ножом в спину. Нанеся три удара в область правого легкого, перевернул воющего от боли талиба и косым ударом рассек ему живот. Окровавленными руками Мухаддин схватился за рану, из которой змеями стали выползать кишки. От боли его зрачки расширились. На губах выступила кровавая пена. Дак, поднявшись, смотрел на него.

– Это тебе, тварь, за тех, кого ты убил и кому отрезал головы. Смерть не сразу придет к тебе; какое-то время ты еще поживешь, испытывая страшные муки за свои дела. Тьфу, шакал, – плюнул Дак в побледневшую физиономию главаря банды. – Мы будем смотреть, как ты подыхаешь.

Полковник дрожащими пальцами прикурил сигарету.

– Сэр, – обратился к командиру Ведлер. – Может, добить ублюдка? Он уже получил свое.

– Нет! Я посмотрю, как он сдохнет. А вы идите, поддержите Баринга. Я подойду позже. Тимохину передайте, что я здесь и что с главарем банды покончено.

Ведлер и Шинлер вышли из дома.

Дак в несколько затяжек выкурил сигарету, отбросил окурок в угол и наклонился над умирающим Мухаддином:

– Ну что, шакал? Какие ощущения испытываешь?

– Убей меня, проклятый янки…

– Убить? Нет. Я раненых не добиваю. Равно как не расстреливаю пленных и не отсекаю им головы. Скажи, дикарь, зачем ты отрубил головы нашим парням? Для того чтобы показать своим псам, какой ты беспощадный? Крутой?

– Таков обычай…

– Обычай, говоришь?

– Да… И этому нас в свое время учили ваши инструкторы… Что смотришь? Нас тренировали в Пешаваре американские инструкторы. Вы создали «Талибан», вы же и расплачиваетесь за это. А ты…

Голос Мухаддина слабел, глаза замутнила поволока смерти. Дак уже не понимал, что пытается сказать ему бывший полевой командир бывшей банды талибов. Еще раз плюнув в физиономию Мухаддина, Дак достал из кобуры «беретту» и выстрелил в лоб полевому командиру.

– Черт с тобой! За парней ты ответил.

Уложив пистолет в кобуру, он вышел из дома. К нему тут же подошел майор Баринг:

– Джон, мы уничтожили боевиков в соседнем доме. Там их было десять рыл. Половину гранатами, половину из автоматов.

– Что с пленными?

– Наши с русскими начали вытаскивать их на поверхность. Там командует Тимохин.

– Где Копански?

– Я здесь, сэр, – сбоку ответил сержант-сапер.

– Готовь все объекты в нашем секторе к подрыву. Надо будет, возьми помощника, Баринг выделит из своей подгруппы.

– Не надо, обойдусь своими силами. Вопрос: ПХД подрываем тоже?

– Все здесь рвем к чертям собачьим!

– Понял, сэр! Выполняю.

Дак прошел к Тимохину, который наблюдал, как из подвала вытаскивают пленных. Пока достали одного солдата. Он был без сознания, но жив.

– Что с Мухаддином и его заместителем? – спросил Александр.

– Главарь банды умер… нелегкой смертью. Он получил в рукопашном бою тяжелое ранение в живот, а ты знаешь, какую боль оно вызывает…

– На себе не испытывал, но видел, как мучились раненные в живот. Ты специально выпустил ему кишки?

– Да. Почему, объяснять надо?

– Нет, Джон, не надо. Но и не надо проявлять излишнюю жестокость. Так недолго и самому в дикого зверя превратиться.

– Ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал.

– О’кей! Только Харсону подробности гибели Мухаддина докладывать не стоит.

– Само собой!

Российские и американские спецназовцы вытащили из подвала второго пленного. Этот мог передвигаться сам. Дак приказал подвести его. Дрозденко помог американцу подойти к командиру группы.

– Представьтесь, солдат!

– Я не солдат, я офицер, лейтенант Энтони Гро. Заместитель командира роты капитана Джорджа Кремеса… покойного Джорджа Кремеса.

– Ротный был одним из троих, что попытались напасть на талибов?

– Вы видели это?

– Видели. Вот только помочь, к сожалению, ничем не могли. Капитану еще сутки продержаться бы… менее суток… Почему он решился напасть на охрану?

– Потому что потерял надежду на спасение. Джордж сказал, что не желает больше терпеть унижения, и лучше умереть в бою, чем медленно подыхать в подвале. Мы все поддержали его, кроме сержанта Черни, что лежит без сознания. Он получил ранение при нападении моджахедов на патруль, и в последнее время ему становилось все хуже. Думали, не выживет.

– Теперь выживет. Так что с мятежом?

– Мы все, как я уже говорил, поддержали решение командира, но Мухаддин разрешил подняться наверх только троим. Пошли Джордж и двое солдат, на которых указали талибы.

– Джордж – это такой верзила?

– Был верзилой… Сильным человеком. Если вы видели, скажите, как погибли парни? Талибы нам ничего не сказали, лишь бросили нам головы товарищей, и это было ужасно… Мы тоже приготовились к смерти, но нас Мухаддин почему-то не тронул.

– Вам повезло.

– Как погибли ротный и солдаты?

Дак рассказал об этом пленному лейтенанту.

– Да, – вздохнул тот, – капитан принял страшную смерть…

– Тот, кто его убил, умер еще более страшной смертью.

– Эта скотина Мухаддин заслужил ее!.. Я вижу, что лагерь штурмовали и русские. Откуда они здесь?

– Вас, лейтенант, что-то не устраивает? – спросил Тимохин.

– Нет, что вы, мы благодарны вам. Но американцы и русские вместе? Одним подразделением против талибов? Никогда бы не подумал, что подобное возможно…

– В этом мире возможно все, – сказал Дак. – Вон, вывели еще двоих. Ступайте к товарищам, лейтенант; совсем скоро вы очутитесь на военной базе США, где вам окажут всю необходимую помощь. Кстати, где головы погибших пленных?

– Мы завернули их в простыню.

– Проследите, чтобы не забыли останки павших ребят.

– Да, конечно, сэр!

– Ступайте, лейтенант.

Бывший пленный отошел. Командиры подгрупп доложили о зачистке зданий. Обнаружены все тридцать тел убитых боевиков. Тимохин приказал занести тела часовых и выбравшихся на улицу «духов» обратно в здания.

Прошел доклад саперов о заминировании всех объектов в лагере. Тимохин вызвал на связь бригадного генерала Харсона:

– «Марс»! Я – «Орион»! Операция по отработке лагеря талибов Джабал успешно завершена. Все моджахеды уничтожены, здания и техника заминированы, пленные в количестве пяти человек освобождены, один из них находится в тяжелом состоянии. Пленным требуется медицинская и психологическая помощь. Ни в группе «Орион», ни в группе «Ирбис» потерь нет.

– Принял, – ответил Харсон. – Благодарю за службу. Мы снимаем лебедки, я вызываю вертолет для эвакуации, и затем с бойцами, находившимися наверху, спускаюсь в ущелье, используя тропу «Ирбиса».

– Ждем вас. Конец связи!

Тимохину необходимо было связаться с Крымовым. Поэтому он вместе с Колдановым отошел к речке и оттуда вызвал напарника и друга по спутниковой станции:

– Крым! Это Тимохин. Отработка Джабала завершена.

– Потери?

– Нет.

– Пленные?

– Освобождены. Все «духи» уничтожены.

– Отлично!

– Неплохо, если бы не вторая операция… Харсон еще не в курсе того, что отряду предстоит переходить к Тарвалу?

– Нет, но он узнает об этом в ближайшее время.

– Как мне вести себя с ним? Заартачиться для вида? Все же вторая акция является внеплановой, и к ней отряд специально не готовился…

– Думаю, артачиться не стоит. Прояви недовольство, немного возмущения – и достаточно.

– Когда у меня будет информация по базе талибов в Тарвале?

– Я работаю по этому вопросу.

– Понятно. Как дела в Кабуле?

– Надоело мне сидеть в посольстве до чертиков. Я бы предпочел находиться с вами в горах.

– Не надо лукавить, Крым! В посольстве ты в безопасности, уюте… А в горах сейчас хреново. Днем жарко, ночью становится изо дня в день прохладнее. Лучше спать в теплой постели, чем в спальнике на камнях.

– Я не лукавлю, Саша, ты меня знаешь. Если говорю, что предпочел бы быть вместе с вами, то, значит, так оно и есть.

– Так попроси Феофанова перебросить тебя в отряд.

– Просил. Генерал сказал, что всему свое время и пока мое место в посольстве.

– Мудрые слова… Нам Харсона хватает. Вроде и командует, а вроде действуем самостоятельно… Но Харсон мужик нормальный. Да и все бойцы «Ирбиса» парни что надо, без обычных штатовских выгибонов. Дерутся прилично. Наберутся опыта – хлопот талибам и без нас доставят немало.

– В общем, я докладываю Феофанову о завершении операции в Джабале.

– Думаю, он уже знает об этом от американцев. Ты бы, Крым, лучше подсуетился бы с получением информации по базе в Тарвале. Вслепую выходить на склады мы не сможем, при всем нашем желании.

– Что будет, сброшу. Возможно, Харсону передадут разведданные, которые мне не известны.

Попрощавшись, Тимохин отключил трубку и передал ее Колданову. К командиру «Ориона» подошел полковник Дак:

– С Крымовым разговаривал?

– Да. Я обязан докладывать ему о действиях группы.

– Во втором доме-складе Шепель обнаружил большое количество боеприпасов, в том числе цинки с патронами – и для автоматов, и для пистолетов, и для штурмовых винтовок. Может, пополним боезапас за счет моджахедов?

– Зачем? Нас же должны эвакуировать. А на новое задание этого добра выдадут столько, сколько запросим, или с базы в Тарикаре возьмем.

– Жалко рвать столько боеприпасов…

– Ну, хочешь, затарься, запретить тебе я не могу. Но – до появления Харсона и соблюдая меры безопасности в присутствии сапера.

– А черт с ними, не буду! Для работы нам действительно подбросят столько патронов и гранат, сколько запросим.

– Кажется, я вижу колонну с плато во главе с Харсоном?

Дак вскинул бинокль, посмотрел на восток:

– Да, это он с парнями, тащат на себе лебедки.

– Значит, скоро должна подойти «вертушка».

– Интересно, куда нас эвакуируют?

– Думаю, вас – на армейскую базу, нас – в Термез или Кераджи. А возможно, разрешат на пару недель домой свалить…

– Вам, возможно, и разрешат; нам – вряд ли, слишком накладно выйдет. Это специальный борт до Штатов нужен. Хотя… летают же борта в США и обратно?

– Вот и я о том же. Давай-ка пошли навстречу подгруппе Харсона пару ребят, а то тащат на себе лебедки… Это тебе не ранец с кока-колой. А я передам команду подготовки к построению и эвакуации. Отправлю саперов еще раз проверить установку мин. Рвать лагерь будем с борта вертолета.

Глава четвертая

Бригадный генерал Харсон вышел в лагерь в 8.30. Он не успел осмотреть Джабал, трупы боевиков, пообщаться с командирами групп и пленными. Лейтенант Крош сообщил ему, что на связь вызывает Вашингтон. Это стало неожиданным для всех, кроме командира российской диверсионно-штурмовой группы «Орион», но и Тимохин умело изобразил удивление.

Харсон принял трубку спутниковой системы:

– На связи командир сводного отряда особого назначения «Марс» бригадный генерал Харсон… Да, сэр, я слушаю вас очень внимательно… Тарвал?.. понятно… Есть, сэр… так точно… У меня один вопрос: предстоящая операция согласована с российской стороной?.. Да, все понял. Есть, сэр. До свидания.

Бригадный генерал передал трубку связисту, приказав:

– Полковник Тимохин, полковник Дак, ко мне!

Подошли командиры «Ориона» и «Ирбиса». Харсон закурил сигарету, разрешив то же самое подчиненным.

– Первое, что я должен вам сообщить, господа, так это то, что эвакуации отряда из Хайрабского ущелья не будет.

– Как это так? – воскликнул Дак. – Но почему? Мы же в полном объеме выполнили поставленную задачу по лагерю талибов.

– Верно, Джон. Но отряд решено привлечь еще к одной операции.

– Это уже перебор, генерал, – проговорил Тимохин, – так дела не делаются. У нас бойцы – не роботы и не универсальные солдаты из ваших кинобоевиков, а люди, которым требуется отдых. И не в условиях нахождения в тылу противника.

– Я все понимаю и полностью согласен с вами, – вздохнул Харсон, – но решение по второй операции принято на самом высоком уровне. Оно согласовано между министрами обороны России и США и утверждено руководством обоих государств.

– Черт бы побрал этот Афганистан, – воскликнул Дак, выбросив наполовину выкуренную сигарету, – и начальство заодно! Оно что, решило сгноить нас в этой дерьмовой стране?

– Дак! – повысил голос Харсон. – Вам ли объяснять, что приказы командования не обсуждаются, а выполняются?

– И что это за такая вторая срочная операция? – спросил Тимохин, продолжая изображать раздражение.

– У населенного пункта Тарвал талибы держат склад с вооружением и боеприпасами. Недавно на этот склад из Пакистана поступили переносные зенитно-ракетные комплексы «Джавелин», «Стингер», «Игла», а также переносные противотанковые ракетные комплексы «Корнет» и «Дрэгон». Поступила крупная партия названных комплексов. Нетрудно представить, насколько осложнится обстановка для сил по поддержанию мира в Афганистане, если эти ПЗРК и ППТРК будут переброшены талибами в центр страны и в ее северные провинции. Войска начнут нести большие потери, что не может не сказаться на боевом духе солдат и офицеров коалиции – и так невысоком, что уж тут скрывать…

– И нам приказано уничтожить эти склады, – констатировал Тимохин.

– Да, Алекс. Отряду приказано выйти к Тарвалу и уничтожить склады вооружения талибов. Большего я вам сказать пока ничего не могу, так как сам не обладаю большей информацией. Но она будет, сегодня же.

– Так, – проговорил Тимохин, развертывая карту района, – Тарвал, Тарвал… ага, есть такой населенный пункт, примерно в шестидесяти километрах севернее нашего настоящего местонахождения. С запада и востока на подходе к нему «зеленка», справа от восточной «зеленки» – кишлак Кульдак, перед западной – селение Дихухель, перед кишлаком – плато с оврагами и балками, и за Тарвалом – высокий перевал Джикунзи. Недалеко с гор сходит небольшая речка, которая уходит на юго-восток и впадает… так, куда она впадает? Вот, в Тарнак.

– Да какая разница, куда впадает эта речка? – воскликнул Дак. – Нам что, по ней вплавь выходить к складам?

– А что, неплохая идея… Да вот незадача: плыть в этом случае придется против сильного течения и на посудине с воздушной подушкой, которую нам, боюсь, не предоставят.

– Значит, так, – сказал Харсон, – сейчас встречаем вертолет, отправляем в Кабул пленных, далее уходим по ущелью на восток, за поворот, где ищем место для подъема на северное плато. Поднимаемся на него и разбиваем в «зеленке» временный лагерь. При отходе производим подрыв зданий в Джабале и техники моджахедов. В лагере отдыхаем и ждем информации по предстоящей операции. Вопрос: что делать с лебедками? Возможно, они пригодятся при отработке складов…

– Но не тащить же их на себе шестьдесят с лишним верст? – возразил Тимохин. – Да и вероятность их применения мала. Судя по расположению складов, атаковать их придется с плато, так что предлагаю отправить лебедки с бортом.

– Ну, а если они все же понадобятся? – спросил Дак.

– Понадобятся – запросим доставку в отдельный район. Но если хочешь, Джон, то можешь нагрузить лебедки на своих парней. Ничего не имею против.

– О’кей, отправляем их в Кабул.

Тимохин повернулся к Харсону:

– Генерал, полковник Крымов оповещен о задействовании «Ориона» в незапланированной операции?

– Да.

– Я должен получить подтверждение на работу в Тарвале.

– Пожалуйста! Это ваше право.

– Тогда я оставлю вас, господа.

Командир российской группы прошел к связисту:

– Слава, обеспечь-ка мне связь с Крымовым.

– В защищенном режиме?

– Естественно.

– Минуту, товарищ полковник… Полковник Крымов на связи!

Тимохин принял протянутую ему трубку:

– Крым! Слышишь меня?.. Харсон озвучил новую задачу.

– Ты вызвал меня на связь для того, чтобы сообщить это?

– Должен же я до конца играть свою роль! Генерал ставит внеплановую задачу. Спрашивается, что делать мне? Согласовывать решение с тобой, как с координатором действий отряда с российской стороны. Вот я и согласовываю, дабы у Харсона и мысли не возникло, что я давно знаю о предстоящей отработке Тарвала. Особенно когда буду предлагать привлечь «Орион» к непосредственной работе, отведя «Ирбису» роль поддержки и прикрытия.

– Понятно. Ты поступил грамотно.

– Знаю. А тебе с Феофановым надо бы напрячься и попытаться сбросить в короткие сроки – максимум за сутки – всю возможную информацию по базе «духов».

– Этим как раз и занимаемся.

– Тогда до связи.

Тимохин отключил трубку, вернул ее связисту, подошел к Харсону:

– Генерал! Крымов подтвердил согласие российской стороны на привлечение «Ориона» к решению внеплановой задачи. Я и мои люди в вашем распоряжении.

– Отводите людей за поворот ущелья, – приказал командир «Марса». – Оттуда вместе с сапером «Ирбиса» произвести подрыв лагеря, далее по плану.

– Есть, генерал.

Тимохин объявил российской диверсионно-штурмовой группе сбор у бывшего восточного поста охранения моджахедов.

В 9.40 прибыл американский транспортный вертолет. В него поднялись бывшие пленные, туда же погрузили лебедки. Вертолет улетел.

Известие о внеплановой операции вызвало у спецназовцев неоднозначную реакцию. Кто-то открыто выразил недовольство, кто-то промолчал, кто-то отнесся к этому спокойно, как к должному. Среди российских спецов, как всегда, больше всех негодовал Шепель. Пришлось Тимохину отдельно объяснять майору ситуацию. Михаил обматерил продажных чиновников, но поутих.

Отойдя от лагеря, саперы «Марса» провели подрыв всех зданий и техники талибов. Затем группы по двум тропам поднялись на северное плато. В ближайшем лесном массиве сделали привал. Бригадный генерал собрал командиров групп и, развернув карту, обратился к ним:

– Нам необходимо определить маршрут выдвижения к базе противника Тарвал. Полковник Тимохин верно сказал, что до нее по прямой на север с небольшим отклонением на запад около шестидесяти километров. На подходах к Тарвалу расположены два лесных массива: восточный – Кульдакский, с селением Кульдак, до которого порядка пятидесяти километров, и западный – Дихухельский, с кишлаком Дихухель, что отсюда в тридцати километрах северо-западнее нас. Если брать расстояние от этих населенных пунктов до условной линии, соединяющей место нашего местонахождения и базу Тарвал, то оно составляет двадцать километров от Дихухеля и пересекает ее в двадцати пяти километрах от нашего лагеря. Кульдак расположен на том же расстоянии, а вот точка пересечения находится в пятидесяти трех километрах.

– Следовательно, первые двадцать пять километров мы можем спокойно идти по плато, – сказал Дак.

– Не факт, Джон, – возразил Харсон. – Мы не знаем, что представляют собой Дихухель и Кульдак – брошенные кишлаки и вполне мирные селения чабанов и их семей или места дислокации отрядов талибов. У меня создалось такое впечатление, что талибы здесь повсюду, в каждом кишлаке.

– Но в любом случае, – сказал Тимохин, – идти нам придется по прямой, смысла забиваться в «зеленки» раньше времени никакого. И еще, база талибов в Тарвале наверняка хорошо укреплена. Все же склады с вооружением… Без гранатометов при штурме не обойтись. Поэтому необходимо запросить у вашего, генерал, командования – я имею в виду командование американскими войсками – гранатометы. Лучше наши «РПГ-7». Да, сейчас полно новых образцов, но «РПГ-7» надежны и проверены. Было бы неплохо, если нам скинули их вертолетом где-то посредине пути.

– И сколько, по-вашему, нам потребуется гранатометов? – спросил Харсон.

– Расчет здесь прост. Ни вы, ни мы с Даком вооружаться «РПГ» не будем. Снайперам и связистам они тоже ни к чему – лишний груз; так что десяти гранатометов с сумками по два выстрела будет вполне достаточно. И пары пулеметов «ПК» с запасными коробками. Боеприпасов для автоматов, снайперских и штурмовых винтовок, а также гранат нам хватит.

– О’кей, – кивнул Харсон. – Но сначала давайте все-таки определимся с маршрутом. Ваше предложение, Алекс?

Александр прочертил на карте практически прямую линию до середины примыкающих к плато лесных массивов.

– Я предлагаю пройти пятьдесят километров по плато, используя естественные укрытия. Вот здесь, – он указал на окончание линии, – уйдем либо вправо, либо влево, в дихухельскую «зеленку», она ближе подходит к базе Тарвал. Обстановка на месте подскажет, куда уйти – налево или направо. Из «зеленки» посмотрим на базу, оценим обстановку, выберем время, проведем разведку, определяя систему охранения базы талибов, и выберем наиболее эффективное направление – или направления – нанесения главных ударов по ней. Вот здесь, – перед лесными массивами Александр провел линию с запада на восток, – в точке пересечения неплохо было бы получить дополнительное вооружение. Здесь и от Тарвала, и от Кульдака, и от Дихухеля довольно далеко, и местность позволяет, судя по карте, спокойно приземлиться «вертушке». Если в ходе марша после приема вертолета у нас возникнут проблемы с «духами», чье появление нельзя исключать категорически, то мы можем укрыться в большом овраге, что тянется рядом с предлагаемым маршрутом километров десять. Впрочем, можем пойти и по оврагу. На месте видно будет.

Харсон, выслушав Тимохина, взглянул на командира «Ирбиса»:

– Ваши предложения, Дак?

– Вы, генерал, уже не первый раз ставите меня в неловкое положение. Ну какие у меня могут быть предложения, если Алекс все как по нотам расписал? И мне в очередной раз остается лишь согласно потряхивать гривой…

– Значит, вы поддерживаете предложение Тимохина?

– Да, сэр, двумя руками.

– О’кей. Значит, идем по плато до рубежа окончания левого оврага? Хорошо, согласен. Алекс, – Харсон взглянул на Тимохина, – у нас нет никаких данных о Тарвале. Полковник Крымов лично вам не сообщал какую-либо информацию по базе талибов?

Тимохин удивленно посмотрел на командира отряда:

– Я не понимаю вас, генерал. Если бы у нашей разведки было что сообщить по Тарвалу, то данные поступили бы к вам, а не ко мне.

– Жаль. Похоже, нам придется подходить к базе талибов вслепую.

– Главное – дойти до этой базы, а дальше мы сами, своими силами разберемся с ней. Узнаем все, что надо. Да и надо-то немного: выявить посты охранения, просчитать количество боевиков, узнать места их сосредоточения, определить местонахождение складов и пути подхода к ним. А далее разработать план боевой операции и провести штурм объекта, – спокойно проговорил Тимохин, добавив: – Разведданные, конечно, хорошо иметь, но иногда лучше, когда их нет. В нашей практике бывали случаи, когда разведка выводила боевые группы не туда, куда следовало, и исправить ситуацию было очень сложно. Так что нет разведданных, и черт с ними. Сами с усами. Общая задача ясна, объект определен, и этого вполне достаточно.

– По самой базе я бы еще, возможно, и согласился с вами, Алекс, – сказал Харсон, – но не представляют ли для нас потенциальной угрозы населенные пункты Кульдак и Дихухель?

– И это узнаем, как проведем штурм. Все, генерал, встанет на свои места.

– Я попрошу вас, Алекс, связаться с полковником Крымовым и еще раз уточнить ситуацию по разведданным; сам же свяжусь с командующим, затребую доставку дополнительного вооружения в район, определенный вами.

– А что делать мне? – недовольно спросил Дак.

– А вам, полковник, – готовить отряд к маршу.

– Он и без меня готов.

– Ступайте к личному составу, Джон, и проведите с ним инструктаж по совершению длительного пешего марша, который будем проводить в обычном порядке.

– Есть, сэр!

Тимохин с Даком вместе отошли от позиции Харсона. Командир «Ирбиса» сопел, как рассерженный бык.

– Джон, – тронул его за руку Тимохин, – ну чего ты надулся?

– А как бы ты повел себя на моем месте? Все решаете вы с Харсоном, а я как бы и ни при чем… Меня нет. Я – пустое место. У меня роль марионетки – кивать башкой по сигналу.

– Перестань. Обратись Харсон к тебе, то без дела остался бы я. Ведь ты, уверен, предложил бы тот же вариант выдвижения к Тарвалу, ведь так?

– Так…

– И чего нам делить, Джон? Войну? Так ее на всех с избытком хватит.

– Ладно, Алекс, все о’кей, – улыбнулся Дак.

– Вот и хорошо. Ты и моих людей проинструктируй тоже, чтобы мне потом время не терять.

– Сделаю!

Офицеры разошлись. Дак направился к личному составу, Тимохин же подозвал к себе связиста старшего лейтенанта Колданова:

– Организуй-ка мне, Слава, связь с Крымовым.

– Он недавно сам выходил на связь, я передал сигнал отсрочки ответа.

– Да? Давай-ка его!

Колданов, набрав номер полковника Крымова, передал трубку командиру «Ориона».

– Полковник Крымов на связи!

– Отлично! Крым?

– Да! Что за отсрочку переговоров передал твой связист? У вас что-то нештатное происходит?

– Нет, все нормально, просто Харсон проводил совещание.

– Вы где сейчас находитесь?

– В «зеленке» северного плато, за Хайрабом.

– Маршрут выдвижения к Тарвалу определили?

– Да. Пойдем по плато, затем между «зеленок»; не подходя к базе километров на десять, уйдем в лесной массив, скорее всего, в дихухельскую «зеленку», откуда выйдем непосредственно к Тарвалу.

– Понятно. Решение верное.

– Ты чего меня вызывал? По маршруту выдвижения?

– Не только. Наша разведка все же пробила базу в Тарвале. Уж как ей это удалось, не знаю, но за достоверность информации разведчики ручаются.

– Почему информацию не сбросили Харсону?

– Он получит ее после тебя. В общем, так, Саня: по данным разведки, база Тарвал состоит из двух, скажем так, частей. Одна, западная, представляет собой сектор жилых зданий, вторая – развалины. Между ними, или в центре бывшего кишлака, – холм, на котором ранее стоял какой-то древний памятник; талибы взорвали его. Чем он им не угодил и что представлял собой, также неизвестно, да это и не важно. В жилом секторе две линии домов, всего семь-десять зданий. В ближней от перевала линии размещается охрана базы, около двадцати пяти – тридцати человек; в дальней, через улицу, – дома рабочих, собранных талибами со всего юга страны. Они не рабы, за работу им платят. Не исключено, что и рабочие вооружены. Дом главаря банды Азиза Нурзая стоит отдельно за холмом, ближе к развалинам. С ним наверняка заместитель и связист; возможно, еще медик и телохранители. Семья Нурзая в Пакистане. Женщин, по разведданным, в лагере нет.

– Как же «духи» обходятся без женских ласк?

– Это у них спросишь… если будет у кого. Возможно, баб им доставляют из близлежащих селений, но не из Кульдака и не из Дихухеля.

– Почему?

– Потому что в названных кишлаках стоят отряды других полевых командиров. А талибы делиться своим добром не любят.

– В кишлаках у «зеленки» отряды боевиков?

– Да, Саня. В Кульдаке – банда некоего Моджарина, в Дихухеле – Омара. У обоих примерно по тридцать штыков.

– Неплохо. Духи в этих кишлаках мобильны?

– Есть у них и машины, и лошади. Вооружены хорошо.

– Талибы дефицита в оружии не испытывают… Интересно, кто их снабжает?

– Основной поток идет из Пакистана, а откуда Исламабад получает вооружение, тебе и мне известно.

– Ясно… Значит, при необходимости и Моджарин, и Омар могут преподнести нам сюрприз с тыла?

– А вот это еще неизвестно. Полевые командиры не ладят между собой, каждый желает занять должность повыше.

– Значит, они карьеристы?

– В каком-то смысле, да.

– Но если им придет приказ из Пакистана, то они наверняка забудут о конкуренции.

– Этот приказ надо еще получить. Главари «Талибана» не предпримут никаких действий, пока не разберутся в обстановке. Мы с этим уже сталкивались. Да, разбираются они быстро, но и на это уходит время.

– Ладно, Крым, по кишлакам мне все понятно. Что за система охранения в Тарвале? Чем вооружены талибы и где находятся склады с вооружением?

– По первому вопросу ответить не могу – по нему информации нет, сам разберешься. По второму вопросу: талибы вооружены в основном советским оружием – автоматами «АКМ», разными пулеметами, возможно, гранатометами; есть у них и карабины, и снайперские винтовки. По третьему вопросу: склады, по непроверенным данным, находятся в трех глухих, достаточно объемных пещерах, что расположены внизу перевала Джикунзи, напротив домов охраны. Впрочем, при наличии пещер ставить ангары для оружия было бы глупо.

– Понятно. Что ж, спасибо за информацию.

– Я тебе ничего не говорил. Через пять минут она уйдет к Харсону, а от него – к тебе и к Даку. Генералу также будут сообщены районы эвакуации отряда после выполнения задачи – основной, запасной и резервный. Эвакуацию проведем нашим «Ми-8» майора Родионова с доставкой «Марса» в Термез.

– Это окончательное решение? Я имею в виду относительно Термеза?

– Да. Феофанов просил сообщить тебе об этом заранее. Из Термеза, думаю, отряд будет переброшен в Москву.

– Даже так? И я могу обрадовать своих ребят?

– После отработки Тарвала. Но в принципе тебе виднее. У меня всё. Удачи тебе, Сань!

– Тебе того же! До связи, атташе!

Тимохин, передав трубку связисту, вернулся к Харсону.

– Ну, что Крымов? – спросил генерал.

– Пока ничего. По крайней мере, у него ничего нового нет.

– Вот и мне посоветовали ждать. Возможно, – на слове «возможно» Харсон сделал ударение, – разведывательная информация по Тарвалу поступит позже. А когда позже? Когда мы и без разведки узнаем все, что нужно? Чертовы талибы… Умеют дикари хранить свои тайны.

– Так вы же и учили их этому. Ну, не вы в прямом смысле, а ваши соотечественники – инструкторы в восьмидесятых годах. Против нас готовили отряды фанатиков.

– Не будем об этом, Алекс; тем более, как вы верно заметили, я к подготовке талибов не имею никакого отношения.

– Как насчет гранатометов?

– Будут в назначенном районе по вызову. И гранатометы с выстрелами, и пулеметы «ПК» – две штуки с запасными коробками.

– Это дело. Когда начнем выдвижение?

Харсон посмотрел на часы:

– Сейчас 10.47. В 11.00 строим колонну. В 11.10 начнем марш.

К бригадному генералу с чемоданом спутниковой системы подошел связист «Ирбиса» лейтенант Крош:

– Сэр, вас вызывает Кабул!

– Неужели разведданные? Подождите, Алекс… – Харсон принял трубку. Выслушав абонента, вернул ее связисту: – Свободен, Крош! – Повернулся к Тимохину: – Разведданные. Ваша разведка вновь сработала отменно. Я удивляюсь возможностям российской СВР.

– Я же говорил, она умеет работать.

– Позовите, пожалуйста, Дака.

Тимохин вызвал командира «Ирбиса». Тот подошел, спросил:

– Поступила новая вводная?

– Разведданные, Джон.

Харсон довел до офицеров информацию, которая Тимохину была уже известна. Выслушав генерала, Дак произнес:

– Вот чего нам для полного счастья не хватало, так это двух банд, что окажутся у нас в тылу.

– Если будем действовать оперативно, – сказал Тимохин, – ни Моджарин, ни Омар со своими головорезами не успеют достать нас. А наша «вертушка» заберет отряд в любом месте. Главное, теперь мы хоть имеем представление о Тарвале и можем сближаться с ним, не опасаясь нападения какой-либо третьей силы.

– О’кей, господа, – сказал Харсон. – В связи с изменившейся обстановкой начало марша назначаю на 11.30. Первые двадцать пять километров проходим с небольшими интервалами для отдыха. При подходе к промежуточному рубежу в тридцать километров отсюда я вызову вертолет с дополнительным вооружением. После разгрузки «вертушки» большой привал с обедом и уточнение маршрута. Всё. Стройте личный состав. Вы, Дак, успели провести инструктаж?

– Да, сэр!

– Тогда сразу построение в боевые порядки. Идите!

…В 11.30 отряд «Марс» начал выдвижение к объекту Тарвал. Впереди шла группа «Орион», за ней – «Ирбис». В передовой дозор полковник Тимохин отправил майора Шепеля и капитана Кима. Замыкание осуществляли бойцы американской группы – сержанты Гарри Спайк и Билл Флекеш. Фланговых дозоров на первом этапе марша решено было не выставлять, так как местность просматривалась неплохо даже на большом удалении. Генерал Харсон занял место рядом с полковником Тимохиным.

– Как думаете, Алекс, мы реально можем избежать столкновения с бандами из Дихухеля и Кульдака?

– Можем, и я уже говорил об этом. При условии тщательной подготовки, отработки согласованности взаимных действий и стремительном проведении штурма. Главари банд хоть и соперничают друг с другом, но поддерживают между собой связь, а перед лицом угрозы извне они забывают о междоусобице и действуют совместно.

– Вам приходилось работать в подобных условиях?

– Мы провели столько боевых операций, – усмехнулся Александр, – что сейчас подробности и не вспомнить. Но бывали задачи и посложнее.

– Я надеюсь на ваш боевой опыт.

– Мне приятно это слышать, генерал, но одной надежды мало. Необходимо то, что я уже перечислил.

– Я вас понял.

Колонна «Марса» продвигалась по плато, выдерживая среднюю скорость движения около четырех километров в час. Многочисленные балки, овраги, возвышенности неизбежно отбирали время, но, в общем, отряд шел по графику. На рубеже в двадцать километров в 16.40 генерал Харсон вызвал к себе связиста «Ирбиса», связался с Кабулом и затребовал вертолет с дополнительным вооружением на 19.20. После короткой передышки личный состав продолжил движение. К промежуточному рубежу отряд вышел в 19.15. И тут же появился американский транспортный вертолет. Он сел на ровную площадку плато, и бойцы получили десять гранатометов «РПГ-7», сумки на два выстрела к ним и два пулемета «ПК» с четырьмя коробками по пятьдесят патронов. Вертолет улетел, оружие равномерно разделили по группам. Генерал Харсон объявил большой двухчасовой привал. Бойцы достали спецпайки, пообедали и устроились на отдых, используя балки.

Харсон подозвал к себе Тимохина и Дака:

– Необходимо уточнить дальнейший маршрут. Слева начинается дихухельская «зеленка», далее справа – кульдакская. Вопрос: будем продолжать движение по открытой местности или уйдем в балку, что тянется между маршрутом и западным лесным массивом?

На этот раз генерал первым обратился к командиру «Ирбиса».

– Не вижу никаких причин сбивать темп уходом в овраг, предлагаю продолжать движение по плато, – ответил Дак.

– Ваша позиция ясна. Что скажете вы, Алекс?

– Я согласен с полковником Даком, но в условиях перемещения отряда между «зеленок» считаю необходимым выслать в них фланговые дозоры.

– Что ж, разумно. Но не далеко ли будут находиться фланговые дозоры от основных сил? И потом, сколько человек вы предлагаете отправить в леса?

– То, что далековато, согласен, – ответил Тимохин, – но это необходимо. В случае столкновения с противником мы, скорее всего, потеряем людей в дозорах, однако основные силы получат возможность либо для организации круговой обороны, либо для прорыва на наиболее выгодные позиции. О штурме в данной ситуации придется забыть, но основную часть отряда мы сохраним. В «зеленку» же я предлагаю отправить по два человека от каждой группы. Причем в дозорах должны быть бойцы как «Ирбиса», так и «Ориона», по одному слева и справа.

– Предлагаете использовать совместные дозоры?

– Да, это наиболее целесообразно. Люди «Ориона», не в обиду вам будет сказано, все же лучше ориентируются в лесных массивах Афганистана.

– Согласен, – принял решение Харсон. – Определитесь с составом фланговых дозоров и за пятнадцать минут до начала марша основных сил отправьте их в «зеленки», поставив конкретные задачи. Особо предупредите дозорных о постоянной связи с отрядом.

– Есть, сэр, – ответил Дак.

– Сделаем, – сказал Тимохин.

В западную, дихухельскую «зеленку» были отправлены майор Гарин и сержант Ларсен, в восточную – капитан Дрозденко и сержант Шинлер.

В 21.30 отряд продолжил марш. Скорость движения замедлилась до трех километров в час – сказывалось дополнительное вооружение и перемещение фланговых дозоров по лесным массивам, а также осложнившийся рельеф местности. На преодоление двадцати километров до исходного рубежа ушло шесть с половиной часов. Фланговые дозоры на протяжении всего второго этапа марша докладывали по связи, что в «зеленке» противника нет, и это придавало – в первую очередь Харсону – все больше уверенности. В 4.30 отряд собрался вместе и вошел в северную часть дихухельского лесного массива. На этом настоял Тимохин. Впрочем, возражений с американской стороны не последовало.

Еще два часа бойцы «Марса» затратили на преодоление пяти километров по «зеленке», и в 6.30, с восходом солнца отряд вышел на рубеж подготовки штурма – на северную окраину леса, откуда до Тарвала оставалось не более километра. Уставшие бойцы разместились на отдых, выставив боевое охранение с юга и с запада. Выбор места командно-наблюдательного пункта перенесли на вечер. Харсон только доложил в Кабул о выходе отряда к Тарвалу. Тимохин продублировал доклад Крымову. Командиру отряда и групп тоже требовался полноценный отдых. Бойцы рассредоточились кругом на небольшом пятачке массива и, используя тень от деревьев и кустов, уснули крепким сном здоровых, но сильно уставших мужчин. Оружие они держали при себе – и штатное, и дополнительное. Над лесом повисла тишина. В это время база Тарвал только оживала. Дозорный западного направления контролировал и кишлак Тарвал. Наступил обычный, жаркий день субботы, 21 августа.

В 15.00 генерал Харсон объявил подъем личному составу отряда «Марс». Бойцы приступили к оборудованию позиций вдоль кромки лесного массива. По приказу Харсона были выставлены дополнительные посты охранения, наблюдатели за базой боевиков. КНП устроили в небольшой ложбине, из которой под прикрытием кустов открывался прекрасный вид на Тарвал. И сразу же были определены посты охранения вражеской базы. В пятистах метрах северо-восточнее КНП душманы оборудовали фронтальный пост, на котором несли службу двое часовых. Их позиции представляли собой стандартную чашу, обложенную тремя рядами мешков с песком и двумя амбразурами для ведения огня из ручных пулеметов. Фронтальный пост отстоял от базы на двести метров. С востока Тарвал прикрывал одиночный пост, расположенный от селения на расстоянии в сто метров и имевший перед собой на удалении в триста метров узкий, но длинный и глубокий овраг с достаточно пологими спусками, заросшими колючим кустарником. Западный пост охранения моджахеды вынесли за речку, спускающуюся каскадом водопадов с перевала Джикунзи. Он был удален от базы на четыреста метров и имел с юго-запада более широкий, но и более мелкий овраг. Сам кишлак тянулся двумя рядами домов и развалин с холмом посредине на семьсот метров. Пещеры из леса видны не были. Разведданные, полученные Харсоном, а до него Тимохиным в части, касающейся размещения кишлака Тарвал, полностью подтвердились.

Осмотрев базу талибов, Харсон обратился к командирам диверсионно-штурмовых групп:

– Ну, и как вам объект, господа?

– Да нормальный объект, средней сложности отработки, – ответил Тимохин. – Честно говоря, я думал, что талибы выставят более мощное охранение. Правда, вполне вероятно, что пространство вокруг базы покрыто минными полями, но мы это проверим.

Дак только пожал плечами:

– Вроде вполне отрабатываемый объект.

– Да, но мы отсюда не видим главного, а именно пещер, в которых и сосредоточен арсенал грозного оружия.

– Предлагаю ночью провести разведку подходов к постам охранения, непосредственно к базе, посмотреть на пещеры, определить систему охранения складов – а оно должно быть; также проверить местность, прилегающую к кишлаку, на предмет наличия минных полей.

– Но для этого необходимо привлечь чуть ли не весь отряд, – воскликнул Харсон.

– Отнюдь, – спокойно ответил Тимохин. – Нам что надо сделать? Выслать по паре человек на запад, восток и к сдвоенному посту. Шесть бойцов вполне справятся с разведкой. Используя приборы обнаружения минных ловушек, мы определим наличие либо отсутствие таковых. В случае наличия – определим насыщенность минно-взрывных заграждений, возможные проходы, способ их преодоления. Подходами к постам выберем позиции для одновременного снятия часовых; с востока увидим, охраняются ли склады, а если да, то какими силами и в каком режиме. Да и на скалы посмотрим, так уж ли они непригодны для подъема хотя бы на несколько десятков метров. Разведка группой в шесть человек займет часа четыре, не меньше, но до рассвета провести ее успеем. Ну, а по результатам разведмероприятий определимся с планом штурма этого гадюшника.

– Кто возглавит разведывательную группу?

– Я, – ответил Тимохин. – Мне нужно пять человек, могу использовать бойцов «Ориона».

– Мне тоже следует войти в эту группу, – сказал Дак.

– Конкретные предложения по составу разведгруппы?

– Я предлагаю, – сказал Тимохин, – если уж Джон тоже решил пойти в разведку, включить в группу троих бойцов «Ориона» и одного из «Ирбиса». Разбить ее соответственно на три подгруппы. Я пойду на передовой пост «духов» с майором Шепелем. Подполковник Соловьев с капитаном Кимом обойдут район с запада; ну, а Дак с любым из своих подчиненных, лучше сапером, осмотрится на востоке. Связь между подгруппами будем поддерживать по необходимости и в закрытом режиме, исключающем пеленгацию переговоров. Доклад о результатах разведки здесь, на КНП, не позже 6 утра 22-го числа. На понедельник, если все сложится благополучно в воскресенье, можно будет планировать штурм объекта.

– Не слишком ли все легко у вас получается, Алекс? – покачал головой Харсон.

– Вы, генерал, как командир отряда, вправе принять собственное решение, и группы будут действовать по вашему приказу.

– Я подумаю над вашим предложением.

– Думать, генерал, надо сейчас. Нам с Даком необходимо время для планирования разведки и подготовки личного состава, что будет привлечен к ней.

– О’кей! Я принимаю вариант полковника Тимохина. Готовьте разведгруппу, определив задачи остальным бойцам. Если не произойдет каких-либо непредвиденных событий, сбор группы на КНП в 22.00. В 22.30 начало разведки. Но это если ничего не произойдет.

– А что может произойти? – спросил Дак.

– Да все, что угодно, Джон! Дикари могут выйти в лес, и нам придется отходить; не исключено, что командование вообще отменит операцию, и тогда нам надо будет думать об эвакуации. Да и дополнительные силы подойти в Тарвал тоже могут. Планы моджахедов, равно как и собственного командования, нам неизвестны.

– Ну, Кабул вряд ли отменит операцию, – сказал Тимохин, – раз сбросил нам разведданные и снабдил дополнительным штурмовым вооружением. А вот насчет «духов» вы правы: влезть в мозги господина Азиза Нурзая и его заместителя Юнуса Халука мы действительно не в состоянии.

– Поэтому сбор на КНП непосредственно перед выходом на разведку.

– Есть, генерал, сбор в 22.00. Мы с Даком можем быть свободны?

– Да. И не торопитесь, Алекс, сообщать Крымову о наших планах. Связь с Кабулом буду поддерживать я.

– Вопросов нет.

Тимохин с Даком покинули временный командно-наблюдательный пункт отряда и отправились в подчиненные им подразделения. Александр вызвал Шепеля, Соловьева и Кима, поставил им задачу на ночную разведку, приказал готовиться.

Шепель после ухода сослуживцев остался.

– Ты уверен, Саня, что нам нужна эта ночная прогулка? По-моему, с базой талибов и так все ясно. Посты видны из леса, часовые в зоне досягаемости «СВД». Перещелкать их к чертовой матери, прострелить плато, чтобы вызвать детонацию мин, если те выставлены, совершить отрядом бросок к кишлаку, применить гранатометы, захватить высоту, выбить охрану, занять пещеры и подорвать весь арсенал, что находится в них, – и все дела. Зачистить территорию заранее, вызвать «Ми-8» Родионова и свалить отсюда на север. Думаю, вся операция, учитывая фактор неожиданности нападения, займет не более двух часов. За это время, даже если Нурзай и успеет передать в эфир сигнал тревоги, «духи» ни из Дихухеля, ни из Кульдака ни при каких раскладах не успеют подойти к Тарвалу. Сам знаешь, как они собираются. Да и рискнут ли Моджарин и Омар идти к Тарвалу, не имея информации, какие силы атаковали базу? Скорее они закроют собственные кишлаки и будут вызывать поддержку.

– Можно было бы действовать по твоему сценарию, если мы работали по Тарвалу группировкой управления, без американцев. С «Ирбисом» твой план не пройдет, потому как наши коллеги в финале штурма неизбежно окажутся вместе с нами в пещерах. И очень даже вероятно, что они первыми найдут контейнеры с модернизированными «Иглами». А в нашу задачу входит не допустить этого. Американцы не должны узнать, что талибы получили российское секретное оружие. Поэтому, Миша, разведкой мы должны убедить Харсона принять наш план действия, а именно осуществить штурм группой «Орион», отведя «Ирбису» роль поддержки или подразделения отвлекающего маневра. В кишлаке, Миша, должны работать мы!

– Понятно… В хорошее же положение нас собственное руководство ставит! Заставляет обманывать тех, с кем вместе жизнью рискуем… Не по-людски это, Саня.

– Что поделать, Миша. Думаешь, Феофанову удобно водить американцев за нос? Но он обязан это делать – и делает. Хотя, согласен, с нашей стороны подобное поведение паскудно.

К офицерам подошел старший лейтенант Колданов:

– Товарищ полковник, вас Крымов вызывает на связь!

Тимохин взял трубку:

– На связи!

– Как обстановка у Тарвала?

– Спокойная обстановка, Крым.

– А вот Джабал посетили гости…

– Что за гости такие?

– Отряд «духов», численностью в тридцать человек, на лошадях.

– Откуда у тебя эта информация?

– Из Москвы. Космическая разведка засекла талибов в Хайрабском ущелье.

– Откуда «духи» выходили в Хайраб?

– Из кишлака Кульдак, Саша.

– Черт бы их побрал! И что дальше?

– Видимо, люди Моджарина, находившиеся во время штурма лагеря Джабал вне Кульдака, услышали грохот от подрыва зданий.

– Когда талибы были в Хайрабе?

– Вчера, в 14.20. Долго в ущелье не задержались, отошли на восток, поднялись на северное плато.

– Они что, получается, сели нам на хвост?

– Нет, дальше «зеленки» не пошли. Покружились в массиве и вернулись в Кульдак.

– Значит, руководство талибов уже оповещено о разгроме лагеря в Джабале?

– Без всякого сомнения. Но, скорее всего, «духи» вполне обоснованно предположили, что против них действовал спецназ сил по поддержанию мира в Афганистане, который после освобождения пленных ушел на север страны. Тем более моджахеды могли видеть вертолет.

– Да, наверное, так, потому как только сумасшедшему придет в голову мысль, отработав в тылу противника один объект, тут же идти на второй, да какой! На базу с вооружением…

– Ты считаешь себя сумасшедшим?

– Нет. Но я и не принимал решение о проведении внеплановой операции.

– Ладно, я сообщил тебе о движении «духов», выводы делай сам.

– Хреновая может сложиться обстановка, Крым, если талибы каким-то образом просчитают наши планы.

– Согласен. Но менять что-либо, Саня, уже поздно. Да никто и не будет ничего менять.

– Какие у тебя еще приятные новости, Крым? Ты узнал, в какой из пещер хранятся наши ПЗРК?

– Нет, Саня, не узнал, и сто против одного, что не узнаю. Найти их предстоит тебе.

– А перед этим вывести из активных действий группу «Ирбиса»…

– Точно так.

– А в Москве не забыли, что отрядом «Марс» командую не я, а американский бригадный генерал Майкл Харсон? И окончательное решение на штурм принимать ему?

– Не забыли, Саша. Но и не сомневаются в том, что тебе удастся снять проблему.

– Не сомневаются… В Москве легко не сомневаться.

– У тебя трудности во взаимоотношениях с Харсоном?

– Нет. Я просто не могу смотреть ему в глаза.

– Уверен, если он знал бы о твоей секретной задаче, то понял бы тебя.

– У тебя всё?

– Пока всё.

– Будет еще что-то приятное, связывайся. Отбой!

Тимохин отключил станцию, передал трубку связисту.

– «Духи» посетили развалины Джабала? – спросил Шепель.

– Да. Причем «духи» эти из Кульдака.

– Замечательно. И что теперь?

– Ничего. Мы не можем контролировать ни Кульдак, ни Дихухель. Разведывательные спутники вроде пасут район, но и они не в состоянии делать это круглосуточно.

– Значит, возникла потенциальная угроза с тыла? И это на этапе подготовки штурма Тарвала?

– Ну, прямой угрозы пока нет, но она может проявиться. Теперь исключать вероятность появления отрядов Моджарина и Омара у базы «духов» нельзя. Причем появления в самое неудобное для нас время.

– Сообщать об информации Крыма Харсону будешь?

– Нет. Хотя… – Тимохин прищурился. – Хотя, Миша, эта информация может сыграть нам на руку.

– В смысле?

– Если может проявиться угроза с тыла, то мы что должны предпринять – точнее, не мы, а Харсон?

– Ликвидировать ее.

– Верно. А для этого перекрыть возможные подходы дополнительных сил противника с юго-запада, юга и юго-востока. Выставить заслоны. И это работа для «Ирбиса», так как опыта в отработке объектов типа Тарвала у американцев нет. Джабал не в счет, там все было иначе. Следовательно, Миша, как ни крути, а Харсон просто вынужден будет согласиться на вариант действий в Тарвале нашей группы. При огневой поддержке не более чем двух-трех бойцов «Ирбиса».

– Тогда тебе надо сообщить полученную информацию Харсону.

– Не сейчас. А ну-ка позови Колданова…

Шепель вызвал связиста.

– Слава, срочно связь с Крымовым! – приказал Тимохин.

– Есть, товарищ полковник!

Координатор отряда с российской стороны ответил немедленно:

– Что у тебя, Саня?

– Я вот что подумал, Крым: надо бы тебе скинуть информацию по появлению «духов» в Джабале непосредственно Харсону. С комментариями…

– В смысле?

– Передай ему, что талибы вполне могут выдвинуть свои отряды из Дихухеля и Кульдака к Тарвалу. Причем в любой момент. Наша космическая разведка не в состоянии постоянно контролировать район. Американцы также не смогут быстро сориентировать свои спутники на плато и населенные пункты, а мы можем реально оказаться под угрозой внезапного нападения с тыла.

– Зачем тебе это?

– Затем, чтобы было легче убедить Харсона в том, что склады следует отрабатывать нашей группе, а основную часть «Ирбиса» сосредоточить на прикрытии, ну и частично на огневой поддержке наших действий.

– А ты уверен, что «Орион» без американцев справится с поставленной задачей? Ведь в Тарвале духов более пятидесяти рыл, а вас всего десять…

– Об этом не беспокойся. Главное – начать штурм с выгодных для нас позиций. А когда вступим в бой, то ты при необходимости сбросишь Харсону информацию о том, что никаких «духов» в тылу отряда нет. И генерал перенацелит «Ирбис» на кишлак, что тоже явится неожиданным для талибов. Мы ж к тому времени прорвемся к пещерам, ну и далее по плану… нашему плану. Работать в пещерах будет «Орион». Ты понял мой замысел, Крым?

– Ну и замутил ты ситуацию, Тимохин…

– Да уж… Но так надо, Крым! Так что связывайся с Харсоном.

– Ой, Саня, плохую игру ты затеваешь…

– Ничего, прорвемся!

– Ладно. Информацию командиру отряда передам через полчаса.

– Добро, отбой!

В 18.00 командир «Марса» вызвал Тимохина на КНП.

– Я только что говорил с полковником Крымовым, и он сообщил мне не очень приятные новости. Впрочем, он и вас наверняка проинформировал об обстановке, сложившейся в Джабале после нашего ухода.

– Нет, генерал. Я доложил Крымову о планах отряда по рекогносцировке местности, проведении разведывательных мероприятий – и всё. Больше мы с полковником не общались.

– Странно. По идее, он должен был первым оповестить об угрозе.

– О какой угрозе?

Харсон внимательно посмотрел на Тимохина, Александр выдержал взгляд. Командир «Марса» передал командиру «Ориона» известную тому информацию. По окончании доклада спросил:

– Что вы думаете по этому поводу, Алекс?

– Я по-прежнему уверен, что банды Моджарина и Омара не свяжут нападение на Джабал с базой в Тарвале.

– Позвольте спросить, почему?

– Потому, что акция по Джабалу была оправданна и объяснима. Талибы захватили пленных, американцы освободили их, заодно уничтожив лагерь Мухаддина. Операция же по складам – совсем другое дело. И перевал Джикунзи находится довольно далеко от Хайрабского ущелья для переброски тех же сил, что работали по пленным в Джабале. Но исключать вероятность выхода «духов» к базе Нурзая, согласен, нельзя.

– И что вы предлагаете?

– На данный момент, генерал, я предлагаю следовать выработанному накануне плану и в назначенное время провести разведку района применения. Определиться с порядком проведения штурма Тарвала. Возможно, к утру у нас будет дополнительная разведывательная информация. Тогда и станем думать, как и что делать. А пока, повторяю, действовать по принятому плану. Не суетиться. В настоящее время повода что-либо корректировать я не вижу.

– Я вас понял, Алекс! О’кей, действуем по плану.

– Разрешите идти?

– Да, конечно! Я переговорю с Даком.

– Только прошу, генерал, не усугубляйте обстановку, это может вызвать совершенно ненужную нервозность у бойцов «Ирбиса».

– Идите, полковник!

Тимохин вернулся в расположение своего командного пункта, где его ждал все тот же Шепель. Михаил с ходу спросил:

– Ну и как отреагировал Харсон на новости Крыма?

– Ты знаешь, Миша, в какое-то мгновение мне показалось, что Харсон догадался о том, что мы ведем двойную игру.

– Догадываться он может о чем угодно, но фактов, подтверждающих наш особый интерес к объекту, нет.

– Так-то оно так… Но некрасиво все это.

– Что некрасиво, Саня? То, что выполняя задание нашего горячо любимого командования, мы, по сути, выводим из-под угрозы американцев, а весь риск операции берем на себя? Это некрасиво? Сами ставим себя в сложное положение? Да мы им, может, жизни спасаем!..

– Ладно, Миша, теперь назад сдавать поздно, потому и не стоит больше обсуждать ситуацию. Работаем по плану. Подготовь систему «Поиск», прикинь, какие маскировочные средства будем применять. Нам с тобой выходить к главному посту охранения духов.

– Я это помню. «Поиск» готов, оружие тоже, маскировочные халаты в кустах, приборы ночного видения с дальномером там же. Мы готовы к выходу.

– Тогда ступай, поспи до ужина.

– Да я бы с радостью, только жарко; больше вымотаешься, чем отдохнешь.

– Иди, Миша, и позови ко мне Соловьева.

– Есть, товарищ полковник!

Командир «Ориона» довел до заместителя полученную информацию. Офицеры обсудили порядок проведения разведки и действия при отработке базы талибов в условиях применения на начальном этапе одной группы.

Шепель прошел в сектор американцев, нашел Ларсена. Тот лежал под кустом, глядя в синее, безоблачное небо. Михаил прилег рядом:

– О чем задумался, детина?

– Детина – это кто?

– Ты!

– Майкл, изъясняйся, пожалуйста, понятней.

– Да это слова из нашей песни.

– У русских много хороших, но малопонятных по смыслу песен.

– Эк хватил! Чтобы понять Россию, надо быть русским. Да и не каждый русский понимает свою родину.

– Как это так?

– Вот так… Но ты не ответил на вопрос. Опять по Насте страдаешь?

– Я думаю о ней.

– Не надоело еще?

– Нет!

– Никуда не денется твоя Настя. Ты ночью в разведку идешь?

– Нет. Полковник Дак берет с собой сержанта Копански. Он сапер, а Даку нужен именно сапер. А ты идешь?

– Ну, если идет Тимохин, то, значит, и я с ним…

От КНП отряда прошла команда:

– Сержанты Ларсен и Линке к генералу Харсону.

Ларсен и Шепель поднялись.

– Мне надо идти, – сказал американец.

– Мне тоже. Хотел поговорить с тобой – не дали… Ну да ладно, утром встретимся. Тогда и поговорим.

– Удачи тебе, Миша!

– Прорвемся, Пол! Да, ты слышал, что отряд после Тарвала планируют перебросить в Термез?

– В Россию?

– В Узбекистан, чудила.

– Это без разницы. А в Москву не перебросят?

– Может, и в Москву.

– Я не слышал об этом. А это так, да?

– Да. Так что вполне возможно, что совсем скоро ты получишь возможность увидеть свою ненаглядную Настю!

Ларсен горячо пожал Шепелю обе руки:

– Спасибо за новость, Миша. Я очень рад!

– Ты, дружище, сейчас не радуйся, а думай, как не остаться здесь…

– Я выживу! Я буду…

– Флаг тебе в руки, Пол. До встречи, – не дал договорить своему американскому товарищу майор российского спецназа и неспешно направился в сектор диверсионно-штурмовой группы «Орион».

Глава пятая

В 22.30 разведывательная группа, разделенная на три «двойки», под общим командованием командира «Ориона» полковника Тимохина начала разведку.

Соловьев с Кимом, отойдя в глубь лесного массива, направились на запад, американцы Дак и Копански пошли на восток. Тимохин с Шепелем, применив маскировку, вышли из леса и, используя естественные укрытия, двинулись на северо-восток к небольшой и неглубокой, но обильно поросшей травой и кустарником балке. От «зеленки» до овражка им предстояло пройти триста метров. Позиции южного охранения базы талибов находились в двухстах метрах от балки. Благополучно пройдя до оврага, офицеры «Ориона» спустились в балку, залегли на вершине северного склона, откуда и пост, и кишлак Тарвал были хорошо видны. Шепель через оптику осмотрел позиции талибов.

– Здесь, Саня, «духи» службу несут серьезно. Оба часовых у бруствера, особо не высовываются; используя бинокли, рассматривают местность. Ручные пулеметы в амбразурах наверняка готовы к бою, – проговорил Шепель.

Командир «Ориона», также внимательно рассматривающий посты талибов, согласился с майором:

– Да, эти дело знают. Один сосредоточен на пространстве между «зеленок», другой осматривает массивы. «Духи» заступили на пост в 22.00. Другим бы уже надоело смотреть в пустоту, эти же не отвлекаются. Думаю, в Тарвале уже знают о судьбе банды Мухаддина.

– Но при этом охранение не усилено.

– Не усилено, хотя, имея в охране двадцать пять рыл, Азиз Нурзай мог бы еще пару постов выставить. Впрочем, и три существующих со своей задачей справляются. «Духи» видят друг друга. Ты, Миша, понаблюдай за часовыми, а я осмотрю кишлак.

Тимохин перевел оптику на темнеющие у перевала дома второй линии кишлака Тарвал, затем на холм с останками разрушенного памятника, на развалины. Проговорил:

– В селении тихо, никого не видно, не просматриваются ни дома охраны, ни пещеры. У тебя что? – спросил он у Шепеля.

– Да все по-прежнему. «Духи» пасут местность, и делают это аккуратно.

– Снайперы смогут снять их отсюда?

– Должны. Я бы снял. Морды талибов видны неплохо, а что еще надо, чтобы всадить в них по пуле из «винтореза»?

– Одному снайперу придется работать здесь, второму – на западе, а вот на востоке пост отработаешь ты.

– Тогда мне надо было идти с америкосами.

– Там то же самое, что и здесь, только вместо двух «духов» службу тащит один. И овраг побольше, из которого удобнее всего прорываться к пещерам. Вопрос: охраняются ли сами склады…

– Дак узнает.

– Должен бы… Ты погляди на местность через систему обнаружения минно-взрывных заграждений.

– Смотрел уже, – ответил Шепель, – «Поиск» не фиксирует минных полей ни перед постом, ни за ним, ни на двести метров влево и вправо.

– Хорошо, что хоть здесь не придется заниматься разминированием.

– Кто знает… Мины могут быть наставлены дальше, непосредственно у домов.

– Это вряд ли. «Духи» не станут запирать себя в бывшем кишлаке. А вот развалины могут напичкать сюрпризами… Но мы в развалины не пойдем.

– А как же будем занимать холм? – взглянул на Тимохина Шепель. – Его надо брать и выставлять на нем пулеметную точку. Тогда с господствующей высоты получим отличное прикрытие. Не займем холм мы – его займут «духи», и тогда они перекроют подходы к пещерам вдоль подножия перевала.

– Ты совершенно прав, Миша. И мы овладеем холмом, но не из развалин, а отработав дом Азиза Нурзая. Он стоит, если смотреть со стороны восточного поста талибов, перед холмом, ближе к перевалу.

– Но ты сам говорил, что Тарвал предстоит отрабатывать только «Ориону»…

– Ну, скажем, я говорил несколько иначе: «Ориону» при незначительной поддержке нескольких бойцов «Ирбиса».

– Это дела не меняет. На базе только охраны двадцать пять рыл, из них четверо на постах; возможно, есть пост и у пещер. Двадцать «духов» в домах первой линии плюс рабочих пятнадцать человек. Они тоже наверняка вооружены и представляют собой довольно серьезную угрозу. Водилы, обслуга, повара, те же мирные чабаны… В банде Нурзая рабов нет.

– А для чего, Миша, мы запросили десять гранатометов и двадцать выстрелов к ним? Я сказал, что холм займем после отработки дома главаря банды, но я не говорил, что мы будем штурмовать его жилище. И на холм посадим американца.

– Это другое дело, – кивнул Шепель. – Если с ходу применить «РПГ» по домам «духов», то тогда нормально.

– А иначе не получится. Не вести же десять, пусть даже таких, как ты, профи на полусотню хорошо подготовленных бойцов?

– Ладно, с предварительным планом все понятно, хотя не мешало бы послушать Дака. Не исключено, что с флангов талибы установили минные поля. Тогда обстановка усложнится.

Тимохин достал из чехла радиостанцию малого радиуса действия и вызвал полковника Дака:

– «Ирбис», это «Орион»!

– На связи, – ответил Дак.

– Вы вышли к объекту?

– Только что. Пришлось делать крюк по балкам, и скажу тебе, дно оврагов плохое, неровное.

– Я понял. Меня интересует вот что: ты успел пробить местность через «Поиск»?

– Этим сейчас занимается мой Пятый.

– Что докладывает?

– Пока ничего.

– Я попрошу тебя по результатам работы сапера доложить мне через десять минут. Этого времени вам хватит, чтобы прощупать местность.

– Сделаем. Доклад по работе сапера в 23.35.

Тимохин переключился на заместителя подполковника Соловьева:

– Второй, ответь Первому!

– На связи!

– Что у тебя?

– Вышли в балку, откуда имеем возможность наблюдать западный пост «духов» и западный фланг двух линий домов. Пещеры не видим.

– Как прошли маршрут?

– В общем, нормально. Задержались на реке. Она широкая, мелкая, но быстрая; дно неровное, галечное, скользкое. Форсировали по одному со страховкой. Дальше прошли на запад и вошли в овраг с западной стороны. Напрямую подойти к нему невозможно, попадаешь в сектор контроля поста.

– Понятно. Кто на посту?

– Часовой с «РПК». Службу несет бдительно, но у него слишком большой сектор наблюдения. Сосредоточиться на каком-то одном направлении он не в состоянии. Выбрали позицию для снятия часового, на восточном подъеме. Расстояние от позиции до поста двести пятьдесят метров, как раз для «винтореза». После снятия часового можно переместить подгруппу ближе к перевалу и, форсировав реку, атаковать базу с западного фланга.

– А если без форсирования реки?

– Без форсирования можно из гранатометов уничтожить два-три фланговых дома, далее вести обстрел кишлака.

– Я тебя понял. Как насчет минно-взрывных заграждений с западного направления?

– Отсутствуют.

– Добро. Продолжай наблюдение.

– У вас что, Первый?

– Нормально. С фронтальным постом проблем не возникнет, а вот дальше… дальше будем думать, как развернуть наступление.

– Понял. Отбой.

В 23.35 на связь вышел полковник Дак:

– Я – «Ирбис». В радиусе пятисот метров от нашего настоящего местонахождения прибор «Поиск» минно-взрывных заграждений не фиксирует.

– Отлично! Какое расстояние от вас до восточного поста?

– По дальномеру триста шесть метров. От поста до развалин – сто четыре метра, и от поста до дома главаря банды – четыреста пятьдесят шесть метров.

– Есть возможность снять часового без применения огнестрельного оружия?

– Трудно сказать. Если только обойти пост с севера, вдоль подножия перевала… Но это очень рискованно.

– У «духа» на посту обширный сектор наблюдения. Какой его части он уделяет наибольшее внимание?

– Юго-восточной. Но периодически осматривает через бинокль весь сектор.

– Какова периодичность осмотра?

– Этого сказать не могу. Мало времени мы его наблюдаем.

– Продолжай наблюдение. Я начинаю выдвижение к вам. При входе в овраг свяжусь с тобой.

– Принял!

Отключив радиостанцию, Тимохин вложил ее в чехол на груди, поверх бронекостюма. Шепель удивленно смотрел на Александра:

– Ты хочешь сказать, что мы пойдем к Даку?

– Почему нет? Погода хорошая, не жарко, безветренно…

– На хрена, Сань?

– У нас сколько «винторезов», Миша?

– Два.

– Два… А снимать без шума предстоит часовых трех постов. Следовательно, что? То, что одного из «духов» придется валить ножом. А для этого надо выйти на сам пост. Или хотя бы сблизиться с ним на расстояние метания ножа.

– А что сказал Дак насчет возможности сближения с восточным постом?

– Джон сказал, что подойти к нему можно, прижимаясь к перевалу, но это слишком рискованно. Насколько рискованно, мы с тобой и проверим. Ведь нам отрабатывать базу, не забыл?

– Не забыл. А почему для снятия часового в контакте ты выбрал восточный пост?

– Потому что, по докладу Соловьева, к западному подобраться гораздо сложнее. Ну, а к фронтальному, передовому, сдвоенному, – невозможно.

– Тогда на какой хрен ты брал в разведку американцев, если мы работаем по всем направлениям? Запустил бы наших ребят, они и без нас все сделали бы…

– Конечно, сделали бы, но мы не могли оставить в стороне наших коллег. У Харсона не должно возникнуть ни малейшего подозрения в том, что мы ведем двойную игру.

– Хреново, командир…

– Согласен. Но решение принято, отходим к восточной окраине «зеленки».

– Надо предупредить Харсона, чтобы о нашем возвращении и перемещении на юго-восток известил посты охранения лагеря, а то попадем под пули братьев по оружию.

– Это ты верно заметил… – Александр вызвал на связь командира отряда особого назначения. – «Марс», я – «Орион»!

– «Марс» на связи!

– Я с напарником намерен переместиться в район работы «Ирбиса». Прошу оповестить посты о нашем проходе на юго-восток.

– С чем связано ваше решение? – не без удивления и тревоги спросил Харсон. – У «Ирбиса» проблемы?

– Нет, все нормально. Просто хочу проверить возможность подхода к восточному посту «духов» для снятия часового в непосредственном контакте.

– Моджахеда нельзя убрать с дистанции?

– Можно, но только обнаружив себя до времени… Давайте поговорим о подробностях после завершения проводимых мероприятий.

– О’кей! Посты будут предупреждены о вашем проходе по «зеленке».

– Вот и отлично. До связи, «Марс»! – Тимохин обернулся к Шепелю: – Готов?

– Как юный пионер!

– Отползаем к «зеленке».

Командир «Ориона» и майор Шепель вернулись на исходные позиции и пошли в глубь лесного массива, отклоняясь на юго-запад. В 0.10 воскресенья, 22 августа они вошли в овраг, в северной части которого находилась позиция американской разведывательной «двойки». Тимохин вызвал на связь Дака:

– «Ирбис», мы в сотне метров от тебя.

– Принял, подходите.

Российские спецназовцы вышли на позиции американцев.

– Так, – сказал Тимохин, устраиваясь рядом с командиром «Ирбиса», – говоришь, обойти пост можно только вдоль подножия перевала?

– Ты сам посмотри, – ответил Дак.

Александр осмотрел местность.

– Рискованная затея, Алекс! – проговорил Дак. – Отсюда можно начать штурм следом за атакой с юга и запада. И начать ее отстрелом часового из обычной снайперской или штурмовой винтовки.

– Да нет, Джон… При том количестве «духов», что сосредоточены в Тарвале, выходить на рубеж штурма надо тихо. И валить талибов в домах – по крайней мере, б́ольшую их часть. Если же они выскочат из зданий и успеют занять позиции обороны, нам их не взломать. К тому же мы не знаем, есть ли у «духов» боевая техника. Ни с юга, ни с запада, ни отсюда база полностью не просматривается; мы не знаем даже, что находится за домом Нурзая. А там приличная площадка у холма, и она не видна… Поэтому надо валить часовых бесшумно и тихо сближаться с домами. А возможно это или нет, мы сейчас и проверим. – Тимохин повернулся к Шепелю: – Миша!

– Да понял я все, командир! Надо попытаться пройти вдоль подножия перевала за пост, определить возможность выхода к часовому, а заодно посмотреть, что у «духов» между пещерами и домами, так?

– Так, Миша! Задача сложная, но ты должен справиться.

– А куда ж я денусь?

Дак взглянул на Тимохина:

– Ты хочешь сейчас послать Шепеля в кишлак? Но это же чревато раскрытием нашего здесь присутствия…

– А без полной информации по объекту штурм невозможен. Так что либо рискуем, либо атакуем Тарвал вслепую, либо… отходим. Харсон пойдет на отход?

– Нет!

– Значит, штурм вслепую? А это неизбежные потери, Джон. Нет, возможно, все сложится, как надо, но вероятность этого невелика. При потерях штурм захлебнется, и тогда уже не «духи», а мы вынуждены будем перейти к обороне. С учетом вероятности подхода дополнительных сил талибов из Дихухеля и Кульдака мы можем оказаться зажатыми врагами со всех сторон. Отойти не сможем, значит, об эвакуации речи тоже быть не может. И останется нам, Джон, одно: геройски погибнуть у Тарвала, не выполнив боевой задачи.

– И все равно мне не нравится твоя затея. А что, если часовой сейчас обнаружит Шепеля и откроет по нему огонь?

– Сейчас мы сможем отойти. Укрыться в «зеленках», а потом вернуться, получив усиление или поддержку авиации или дальнобойной артиллерии. Потом, во время штурма, мы будем лишены этой возможности. Да и Миша у нас боец опытный; уверен, он пройдет до кишлака и обратно. Так, Миша?

– Хрен его знает, командир. Может, пройду, может, нет… Все зависит от аборигена на посту и везения. До сих пор вроде везло.

– Если у тебя есть сомнения в успехе маневра, ты вправе отказаться. Силой приказа я тебя посылать к «духам» не стану.

– Откажешься от своего плана?

– Сам пойду. Так каково твое решение, Шепель?

– Ну не могу же я подставлять горячо любимого командира! Так… Вы сидите здесь тихо и, что бы ни произошло, огня не открывайте. Я посмотрел на подножие перевала, пройти вдоль него незаметно для часового в принципе можно. Но быстро назад не ждите, не получится быстро!

– Тебя никто не торопит, Миша.

– Если что, Сань… да, хотя, ничего. Пошел я.

Шепель поднялся по северному склону и пополз к перевалу.

– Ну вы, русские, даете, – протянул Дак. – Я бы никогда не решился на подобную авантюру.

– Поэтому, Джон, войска вашей коалиции, или как вас там еще называют, сил по поддержанию мира, и не могут взять под контроль Афганистан. Здесь не в укрепрайонах отсиживаться надо, а территории захватывать.

– Я все отчетливее понимаю, почему ограниченному одной общевойсковой армией контингенту советских войск удавалось держать этот дерьмовый Афганистан.

– Не забывай, что мы не только воевали с «духами», но и кое-что делали для мирных афганцев. Вы же в них видите дикарей, а это ошибочно… Ладно, давай смотреть, как Шепель выполнит задачу.

…Михаил тем временем сблизился со скалистым обрывом перевала и укрылся за ближайшим кустом – перевести дух, а заодно и на пост посмотреть. Осмотром он остался доволен. Часовой его не заметил и в настоящий момент рассматривал подходы к базе с юга. Этим следовало воспользоваться и уйти из сектора наблюдения поста.

Как ни всматривались Дак с Тимохиным, майора они не заметили. Михаил умело использовал маскировочную сеть и естественные укрытия. Глядя то на часового, то в сторону перевала, командир «Ирбиса» проговорил:

– А не сидит ли Шепель там, куда вышел из оврага, не имея возможности перемещения?

– Проверим. – Тимохин вызвал на связь Шепеля: – Четвертый! Это Первый!

– Да, – тут же ответил Михаил.

– Где ты?

– В десяти метрах от левой пещеры.

– Вот как? Мы не видели, как ты прошел в кишлак.

– Это плохо?

– Это замечательно. Что по посту?

– Командир, мне неудобно разговаривать, доложу все, как вернусь, лады?

Александр отключил станцию и повернулся к Даку:

– Шепель у первой с востока пещеры.

– Шустро! – удивился Командир «Ирбиса». – Молодец!

– Лучший боец всей группировки управления.

– А что он сказал по возможности снятия поста в контакте с часовым?

– Он не мог говорить долго, обещал все доложить по возвращении.

– Дай бог, чтобы у него все прошло гладко. Нам бы еще перевал посмотреть…

– Со стороны Тарвала он представляет отвесные скалы, – ответил Тимохин. – Я его с первой позиции внимательно осмотрел – ни трещин, ни террас.

– Я имею в виду часть хребта восточнее нашей настоящей позиции. Может, там найдется какая тропка, по которой можно подняться на вершину?

– И что это даст?

– Сверху бить по селению из гранатометов сподручнее. Крыши плоские, глиняные, это не камень стен.

– Согласен. Но послать ты можешь только Копански.

– И что?

– Рискованно это, Джон!

– Кто бы о риске говорил… Сам Шепеля вообще в кишлак загнал.

– Не загнал, а послал.

– Мой Копански, конечно, не имеет такого боевого опыта, как Майкл, но и он умеет многое.

– Вряд ли мы будем использовать вершину. У нас не так много людей, чтобы кого-то надолго отсекать от отряда.

– Но все равно же ждать…

– Делай, как считаешь нужным.

Командир «Ирбиса» поставил задачу сержанту Копански:

– Джошуа, оставь прибор определения минных полей, все лишнее, и, используя естественные укрытия, двигайся на восток, осматривая склон перевала. Твоя задача – посмотреть не далее чем на триста метров, нет ли на склоне тропы, ведущей к вершине.

– Есть, сэр, – ответил Копански. – Но считаю, что «Поиск» следует взять с собой. Если есть тропа, то подходы к ней могут быть заминированы. Растяжки я определю сам, а вот мины-ловушки без прибора – нет.

– О’кей, согласен.

– И еще вопрос. При обнаружении тропы ограничиться докладом или попытаться подняться наверх, чтобы оценить вершину хребта?

– Попытайся подняться, лишним это не будет. Но только в том случае, если тропа окажется безопасной для подъема без применения специального снаряжения.

– Я все понял, сэр. Разрешите идти?

– Добавь маскировки и до ближайшей балки перемещайся ползком или короткими перебежками, чтобы часовой с поста тебя не увидел.

– Так точно, сэр!

– Вперед!

В 1.08 на восток ушел сапер группы «Ирбис». И его перемещения остались не замеченными для часового.

Тимохин спустя некоторое время вызвал на связь Соловьева:

– Второй, это Первый. Что у тебя?

– Часовой несет службу бодро, ничем не отвлекаясь.

– Он хотя бы раз выходил на связь с кем-нибудь?

– Нет. За время наблюдения за постом часовой средства связи не применял; да, по-моему, у него и нет рации.

– Это вряд ли. Талибы обеспечены не хуже нас, и станции на постах должны быть. Если на крыше дома Нурзая замаскирована «тарелка» спутниковой связи, то обычные станции должны быть не только на постах.

– У вас что?

– Я нахожусь на позиции Дака.

– Вот как? И с чем это связано?

– С боевой целесообразностью. Продолжаем работу!

Шепель вернулся в 1.18. И появился он в балке неожиданно для Тимохина и Дака, перекатившись с вершины на дно.

– Вот чертила, не мог предупредить о возвращении? – воскликнул Александр.

– Чего зря эфир забивать?

– А если я срезал бы тебя из автомата?

– Нет, Сань, ты не стал бы шума поднимать. В худшем случае метнул бы нож, но я тоже не пальцем деланный, увернулся бы. А там и разобрались бы, кто это занырнул в балку…

– На следующий раз, Миша, предупреждаю: обо всех перемещениях докладывать мне в обязательном порядке. Чтобы не разбираться с помощью холодного оружия.

– Есть, командир.

– Ну, давай подходи, рассказывай, что видел. Начни с возможности снятия поста.

Дак развернул карту, освещая ее небольшим тонким фонарем.

Михаил устроился рядом с командирами групп.

– Значит, так, господа полковники. Часового снять проблемы нет. Надо дойти вдоль перевала примерно вот до этой точки, – Шепель указал на место на карте, – а далее воспользоваться траншеей.

– Траншеей? – переглянулись Тимохин с Даком.

– Если быть точным, засыпанной канавой, но вдавленной в грунт сантиметров на тридцать. Уж для чего ее копали, может ответить только Нурзай, а возможно, и он не может; но траншею выдолбили в камне, а затем засыпали более мягким грунтом. Грунт осел, и получилась симпатичная канавка. Она выводит в тыл поста. И в конце траншеи до часового остаются семь-восемь метров. Точнее, до поста. Бордюр невысокий, «дух» пасет восток и юго-восток, так что с запада снять его можно. Со стороны базы он нападения не ожидает.

– С постом понятно. Дальше?

– Дальше картина поинтереснее. Возле второй, средней пещеры бродит еще один часовой. Автомат на груди. Но этот, в отличие от «духов» выносных постов, службу несет так себе. Пройдет туда-сюда, присядет на валун, посидит, опять пройдется вдоль пещер, входы в которые завешаны плотным брезентом. Не исключено, что брезент закреплен и по бокам, и снизу.

– Ворота поставить не могли, да это и понятно – сложно; вывесили брезент, – проговорил Дак. – И вход закрыли, и забот никаких. А вот часовой?

– Что часовой, полковник? – спросил Шепель. И сам же ответил на свой вопрос: – Хрень этот часовой. Его снять легче, чем два пальца при известной процедуре обмочить.

– О чем это он? – спросил Дак у Тимохина.

– Поговорка у нас в последнее время прижилась такая, – улыбнулся Александр. – Смысл ее объясню потом. Продолжай, Миша.

– Есть у «духов» и техника, причем боевая. Я видел одну БМП-1 у холма, а также морду БТРа – похоже, БТР-60ПБ. Тот стоит между первым и вторым домом первой линии зданий. Кроме этого, у холма припаркованы два «УАЗа» и «ЗИЛ-131».

– Получается целый парк боевых машин? – воскликнул Дак.

– Это еще не всё. У третьей пещеры стоит бортовой «КамАЗ» с тентом. Не исключено, что между линией домов тоже находится техника. Но улицу кишлака без подъема на холм я видеть не мог. А подъем на холм неоправданно рискован. В развалинах никого нет, но это сверху. Нурзай мог посадить своих фанатиков и в подвалы.

– Днем в развалинах талибы не проявляли себя, – сказал Тимохин. – Не станут же они постоянно сидеть в подвалах, когда никакой причины скрывать свой резерв у Нурзая нет? Думаю, развалины «чисты», «духам» и без них есть где укрыться. Да и нападения им ждать не приходится. Здесь же – тыл контролируемой ими территории.

– Ну да, конечно, – проговорил Шепель. – У Мухаддина в Джабале тоже не было причин ожидать нападения…

– Там другая ситуация, Миша. Полевые командиры талибов, несмотря на их заявленное единство, зачастую враждуют между собой. Не часто, но бывали случаи, когда дело между ними доходило до прямого вооруженного столкновения. Здесь же склады, которые находятся под контролем руководства движения в Пакистане. Талибы на свои склады нападать не станут, это для них гарантированная смерть. Потому-то вокруг Тарвала Нурзай посчитал излишним выставлять минно-взрывные заграждения.

– Но сейчас Азиз наверняка знает, что лагерь Джабал уничтожен неизвестными силами.

– Та акция объяснима, Миша, и мы уже говорили об этом. Так, у тебя все?

– А что, мало? Могу еще раз сходить в кишлак, попытаться подняться на холм… Вот тогда у тебя будет полная картина по базе «духов».

– Не надо, – ответил Тимохин. – То, что не мог увидеть ты, постараемся пробить с запада.

– Но Соловьев же докладывал, что видит только крайние дома!

– Соловьев – да, но он, как и Джон с Копански, двинул к перевалу Кима. А от него или ближе к позиции через оптику рассмотреть пространство между линиями домов можно.

– Ну, если от перевала… – пожал плечами Шепель.

Тимохин вновь вызвал на связь Соловьева:

– Второй, это Первый. Что докладывает Пятый?

– Перевал неприступен – по крайней мере, на удалении в пятьсот метров от моей позиции.

– Переключи Пятого на наблюдение за пространством между двумя линиями домов в Тарвале. Четвертый посмотрел северную сторону кишлака и увидел много интересного. Надо пробить и улицу. Для этого отдай команду Пятому занять позицию, с которой он мог бы просматривать кишлак с запада до холма.

– Я понял тебя, Первый. Выполняю!

– Давай! О результатах разведки немедленный доклад мне. Отбой!

С 2.05 до 2.15 боевики Нурзая провели смену часовых на всех постах, после чего наступило затишье. И продолжалось оно чуть более получаса. В 2.47 на связь вышел капитан Ким:

– Первый, я – Пятый. Вижу улицу, разделяющую две линии домов кишлака Тарвал.

– Что-то интересное есть?

– Так точно. Между вторыми с запада зданиями стволом к реке стоит БТР-60ПБ, далее у холма между четвертыми домами – бортовой открытый «Урал». Ни часовых, ни патрульных не наблюдаю.

– Откуда выходила смена караула и куда вернулись отстоявшие свое время часовые с постов, видел?

– Так точно, караульные выходили и вернулись во второй дом первой линии зданий.

– Понятно! Что еще?

– Больше ничего.

– Продолжай наблюдение. Без моей команды позицию не менять!

– Есть!

Александр отключил станцию.

– Так, и что мы имеем в итоге? У «духов» четыре поста охранения, один из которых сдвоенный. Вооружение на постах – пулеметы «РПК» и автоматы. У часовых складов – автоматы. Минных полей на подступах к кишлаку с трех направлений, пригодных для штурма, нет. Талибы имеют одну БМП-1, два бронетранспортера БТР-60ПБ, два «УАЗа», «ЗИЛ-131», «КамАЗ» и «Урал». Смена часовых в два часа была произведена из второго дома первой линии зданий. Техника рассредоточена по всему кишлаку, но так, что из «зеленок» она не видна. Боевая машина пехоты и бронетранспортеры могут существенно осложнить обстановку в ходе штурма Тарвала. Бронетехнику необходимо сжечь одновременно с домом Нурзая. Впрочем, логовом главаря можно заняться и позже, главное – лишить его спутниковой связи, для чего достаточно сбить «тарелку» с крыши его дома. Ну что ж, задача вполне выполнима при условии бесшумного снятия часовых на посту, сближения с кишлаком и применения гранатометов. Автомобили достаточно посадить на мосты, пробив колеса.

– Часового у складов тоже предлагаешь снимать тихо? – спросил Шепель.

– Это при всем желании не получится, да и не представляет он серьезной угрозы. Его будем валить при выходе на рубеж штурма, то есть непосредственно к кишлаку. Но подробный план отработаем днем в лесу. Так, что мы не охватили?

– Да вроде все, – сказал Дак. – Установили отсутствие минных полей, определились с порядком снятия часовых, направлениями штурма, просчитали технику талибов, места ее стоянки, приняли решение по уничтожению антенны спутниковой системы, узнали периодичность смены часовых.

– Так, – проговорил Тимохин, – если исходить из того, что в охране «духов» двадцать пять рыл, то в домах по шесть-семь человек. Следовательно, и смену они проводят поочередно из разных зданий, но под единым командованием. На базе, кроме главаря Азиза Нурзая, должны быть его заместитель, связист и начальник охраны, он же постоянный начальник караула. И если охрана с рабочими находится в домах, вытянутых в две линии до холма, то в здании за холмом, в логове Нурзая, и размещены названные лица. Ну, возможно, там же и пара охранников. Пещеры могут быть заминированы, этого сейчас мы определить не сможем. Но определим в ходе штурма.

– Командир, а если нам не жечь бээмпэшку, а захватить ее? – предложил Шепель. – Тогда из пушки БМП мы влегкую расстреляем и бэтээры, и машины, и защиту входов в пещеру, да и дом Нурзая развалим к чертовой матери. Прикидываешь, сколько выстрелов «РПГ-7» сэкономить можно?

– Я рассматривал этот вариант, – кивнул Тимохин. – Он хорош, даже очень, но при одном маленьком условии, что БМП, во-первых, исправна, а во-вторых, имеет штатный боекомплект как пушки «Гром», так и спаренного с ней пулемета. Может, эта БМП, как и БТРы, стоят здесь не первый год и не пригодны к применению. Хотя… на хрена «духам» держать в кишлаке неисправную технику? Для муляжа? Смысл?

– Значит, бронетехника исправна, – заявил Шепель, – да и выглядят БМП и БТР, что стоит у средней пещеры, по-боевому. Машины чистые, ухоженные. А насчет боекомплекта… Так тут же склады вооружения, и снарядов с патронами должно быть с избытком.

– Ты прав, Миша. Скорее всего, бронетехника талибов в боевом состоянии, но гарантированно утверждать этого мы все же не можем. А значит, и делать ставку на нее не имеем права. Вот если бы убедиться в том, что можно применить БМП или БТРы, то тогда другое дело. Но и этого сделать мы не в состоянии.

– Как это не в состоянии, командир? Я уже проходил в кишлак, давай схожу туда еще раз. С конкретной задачей проверки БМП. Понятно, что заводить ее я не буду, но и без этого определю, боеготова машина или нет.

– Я не могу послать тебя в Тарвал второй раз. Тем более ты же сам говорил, что даже подъем на холм сопряжен с неоправданно большим риском. А на площадке ты окажешься в секторе ответственности часового складов… Нет, Миша, не стоит рисковать. Будем жечь технику противника.

Но Шепель не отступал:

– Да ничего со мной не будет, Сань. Я сумею подобраться к БМП, выберу момент, запрыгну внутрь, осмотрюсь – и свалю. И о неоправданном риске я говорил насчет подъема на холм. Да, там постороннего может увидеть не только часовой, но и любой другой боевик, которого мучает бессонница. Только я не пойду на холм. Я тихонечко обойду его, благо время сейчас самое удобное для подобных дел. И у нас оно есть.

– Ну, не знаю, Миша… Пройти в глубь объекта со своими боевыми возможностями и данными ты сможешь. Но люки БМП могут – и наверняка будут – закрыты…

– Сань, ты говоришь так, будто не знаешь, как открыть люки БМП, БТР или танка.

– Тебя может увидеть случайный свидетель.

– Ты лучше о другом подумай, командир. А что, если в ходе штурма не удастся с ходу сжечь БМП или хотя бы один БТР? Сколько он делов натворить сможет, пока мы его не подорвем? Да БМП или БТР половину группы, если не больше, положить могут.

Тимохин задумался. Дак молчал. Он по достоинству оценил предложение Шепеля, но что-либо советовать не мог.

Александр посмотрел на майора:

– Ладно, Миша. Уверен, что сможешь сделать дело, – иди. Но прошу…

– Сань, ты что, первый год меня знаешь? Все будет пучком! И не такие задачи решали.

– Ступай.

– Да поможет тебе господь, – напутствовал российского майора американский полковник.

Шепель скрылся в темноте.

– У тебя отличные парни, Алекс, – мечтательно произнес Дак. – С ними можно горы свернуть.

– Так и ворочаем, Джон. У тебя тоже ребята что надо.

Короткий диалог командиров групп прервал сигнал вызова на станции Дака.

– Я – «Ирбис»! – ответил американский полковник. – Так… Так… Понял тебя, возвращайся!

Отключив станцию, Дак доложил Тимохину:

– Копански нашел-таки тропу, в трехстах метрах отсюда, но подняться по ней смог только до ближайшей небольшой террасы. Далее подъем без специального снаряжения и страховки невозможен.

– Он и не нужен.

– Я отдал Копански приказ на возвращение.

– Слышал, – ответил Тимохин, напряженно вглядываясь через окуляры бинокля то в пост, то в сторону перевала. – Черт, и где же Шепель нашел проход? Как ни стараюсь, я его не вижу. А он на месте не сидит…

Час отсутствия Михаила, казалось, длился вечность. Одно успокаивало: обстановка в Тарвале оставалась спокойной, а значит, «духи» разведчика не обнаружили.

В 3.47 на позицию вернулся сержант Копански. А в 4.20 с восточного склона, как всегда, неожиданно скатился майор Шепель – уставший, но довольный.

– Вот и я, а вы не ждали?

– Мы ждали, Майкл, мы очень ждали, – воскликнул Дак.

– Во, и Джошуа тут! Как наш перевал, сержант?

– Он неприступен, майор.

– Да что ты о перевале, Миша, – прервал Шепеля Тимохин, – ты о деле докладывай.

– Докладываю. Прошел туда-обратно без проблем. В какое-то мгновение почувствовал, что часовой восточного поста заметил меня; пришлось залечь и далее выходить к вам, обходя балку, потому и вышел с востока. БМП проверил. Машина в полном порядке, топлива полные баки, все системы работают как новые, боеукладка полная. Люки оказались открытыми. Днем, видимо, машину проверял механик-водитель – на его месте нашел зубочистку, свежую. Так что, Саня, теперь нам при штурме надо первыми добраться до БМП, завести ее, со стоянки разнести БТР и «КамАЗ» у складов, пройти рядом с холмом на улицу кишлака и сжечь остальную технику. «УАЗы» и «ЗиЛ» можно просто раздавить к чертовой матери. И далее по плану рушить здания. Думаю, «духи» охренеют, когда их же БМП ударит по ним. И это создаст прекрасный фон для основного штурма. Не будь я майор Шепель, если среди талибов не начнется паника. А паника в стане противника – это уже почти победа.

Тимохин с чувством пожал руку подчиненного по службе и друга по жизни:

– Спасибо, Миша! Ты будешь представлен к награде.

– Да брось ты, Сань, куда вешать-то эти награды? И кому показывать? Главное, теперь у нас практически стопроцентные шансы уничтожить вражескую базу.

– Ладно, Миш, остынь. – Тимохин повернулся к Даку: – Будем планировать штурм с учетом применения БМП.

– Конечно, Алекс!

– С боевой машиной пехоты мы можем выставить больше людей на прикрытие подходов к Тарвалу от Дихухеля и Кульдака.

– А надо ли?

– Это решим с Харсоном. Он командует отрядом, он же руководит и операцией. Значит, ему и принимать окончательное решение.

– Отходим?

– Я вот о чем подумал, Джон: а не оставить ли нам на востоке и западе по наблюдателю? Тогда мы будем знать, что произойдет в кишлаке в предстоящий день, а это может оказаться очень важным.

– Согласен. На западе останется твой человек, здесь – сержант Копански.

– А смысл оставлять здесь наблюдателя? – подал голос Шепель. – Что он из этой балки увидит? Смену часовых? Так ее зафиксируют и наблюдатели из леса. А вот на западе непременно надо выставлять пост. Оттуда можно контролировать все перемещения «духов» как в кишлаке, так и в пещерах. Тут же – только мучить человека.

Недолго подумав, Тимохин согласно кивнул:

– Ты прав. Джон, на востоке наблюдателя не оставляем. – Вызвал на связь Кима: – Пятый, я Первый! Объект просматриваешь?

– Так точно. В Тарвале все спокойно.

– Разведгруппа через десять минут начнет отход в лес, тебе же придется остаться. Нам важно знать, что будет происходить в кишлаке днем.

– Я все понял, остаюсь на позиции наблюдения.

– До штурма я вряд ли смогу сменить тебя, Пятый.

– И это я понял. Ничего, все нормально.

Тимохин переключился на Соловьева:

– Второй, это Первый. Время 4.45. В 4.50 начинай отход к месту дислокации группы.

– Принял, отзываю с позиции Пятого, и отходим в «зеленку».

– Нет, Второй, Пятый остается на позиции.

– Вот как? Понял! В 4.50 начинаю отход по маршруту выдвижения.

Александр повернулся к Даку, Шепелю и Копански:

– Слышали? Через пять минут отход. Почистили быстро за собой местность и приготовились к маршу в «зеленку». Отход по маршруту выхода сюда «двойки» Дака. Посему, Джон, тебе и вести разведгруппу.

– Есть, сэр!

В 5.40 разведывательная группа без капитана Кима вошла в дихухельскую «зеленку». Тимохина и Дака на опушке ждал бригадный генерал Харсон. Он предложил командирам диверсионно-штурмовых групп пройти для доклада по результатам разведки на временный КНП отряда.

Харсон внимательно выслушал Тимохина. По поводу рейдов Шепеля он проявил недовольство:

– Вы понимаете, Алекс, что малейшая ошибка вашего, без сомнения, высокопрофессионального специалиста могла привести к непредсказуемым последствиям – а точнее, к краху боевой операции? И потом, почему вы не согласовали свое решение со мной?

– Знаете, генерал, – ответил Тимохин, – мы не в учебном центре, мы на войне, а здесь каждое действие сопряжено с риском. Мы не можем работать в тылу талибов в белых перчатках. Да, я рисковал, посылая Шепеля в Тарвал, еще более рисковал сам майор, но риск был оправдан. Что и подтвердилось. Сейчас мы можем спланировать операцию, имея практически исчерпывающую информацию по базе Нурзая. Представим, что я не решился бы на рейд в кишлак, – и мы не узнали бы, что у Нурзая есть бронетехника – исправные, готовые к бою боевая машина пехоты и бронетранспортеры. Мы не узнали бы, что сами склады охраняются дополнительным четвертым караульным постом. С постом-то ладно, а вот появление бронетехники во время проведения нами штурма реально могло переломить ситуацию в пользу «духов». Не мне вам говорить, что означает применение противником бронетехники. Да, мы сожгли бы из гранатометов и БМП, и БТРы, но до этого «духи» положили бы немало наших ребят. А с учетом того, что нам в первую очередь пришлось бы уничтожать технику, боевики Нурзая получили бы прекрасную возможность не только организовать оборону, но и перейти в контрнаступление. И вот тут двукратный перевес в численности «духов» при неизбежных потерях с нашей стороны от применения бронетехники, я уверен, свел бы на нет все наши усилия по отработке объекта. Более того, весь отряд оказался бы под угрозой уничтожения. Вы, мистер Харсон, предпочли бы подобный сценарий операции? Теперь почему я не согласовал свое решение по разведке непосредственно кишлака. Ответ на этот вопрос прост. Я знал, что вы запретили бы проведение данного мероприятия и ограничились бы тем, что выявила разведгруппа с дальних позиций наблюдения.

Харсон бросил карандаш на карту:

– Я вас выслушал, мистер Тимохин. По-моему, вы решили взять командование отрядом в свои руки. Зачем вам какой-то американский бригадный генерал, если вы легко можете обойтись и без него? Но хочу напомнить: командование «Марсом» возложено на меня, а не на вас, полковник. И вы, черт возьми, обязаны согласовывать свои действия, тем более решение по рейду в кишлак.

– Ну объявите мне выговор, генерал. Отстраните от командования группой, отправьте, в конце концов, в Кабул. «Орион» продолжит совместную с вами работу. Но сначала ответьте себе на вопрос: а готовы ли вы эффективно решать боевые задачи в Афганистане, не имея для этого ни достаточного опыта, ни знания повадок душманов, их тактики? Если готовы – ради бога, я умываю руки. Вам пришлют другого офицера, хотя в принципе с командованием «Ориона» справится и мой заместитель подполковник Соловьев.

Харсон хоть и был на взводе, но прекрасно понимал, что отстранением Тимохина от руководства «Орионом» он не только не получит поддержки объединенного командования, не только сам окажется непонятым, на что генералу по большому счету было наплевать, но главное, что его решение вызовет негодование у бойцов российской группы. А без «Ориона» «Ирбис» действовать просто не сможет. Или сможет, но лишь непродолжительное время. Однако мириться с игнорированием себя как командира отряда он тоже не мог. Какой он в таком случае начальник?

Тимохин понимал состояние бригадного генерала. И решил в интересах дела пойти на мировую:

– Извините, господин Харсон, я погорячился. Отрядом командуете вы, и я был обязан согласовать свои действия с вами. Однако принял решение, исходя из обстановки, быстро; и когда в кишлак ушел Шепель, согласовывать что-либо было уже бесполезно. Вернуть майора, несмотря на ваш приказ, я уже не мог. Отличия действий российских и американских спецподразделений заключаются в том, что ваши спецы решают боевые задачи, стараясь придерживаться принятого ранее плана. Мы же, также стараясь придерживаться плана, при возникновении нештатных ситуаций начинаем действовать по обстановке. Вот это и не учли руководители проекта «Эльба», отсюда и несогласованность наших действий, и обострение взаимоотношений. Считаю, нам не следует и далее развивать негативную ситуацию и впредь больше времени уделять подготовке каких-либо акций или мероприятий, обговаривая действия в той или иной обстановке более досконально, отрабатывая все возможные варианты развития событий. Собачиться нам не стоит.

В разговор вступил командир «Ирбиса»:

– Сэр, – обратился он к командиру отряда, – при принятии решения на разведку кишлака полковником Тимохиным я находился рядом с ним и видел, как русские парни досконально обговаривали действия Шепеля в тылу противника. Решение Тимохину далось непросто. Но я полностью поддерживаю его.

– О’кей, – вздохнул Харсон. – Все мы погорячились. Забудем об этом разговоре. Давайте перейдем к планированию операции.

– Сейчас, после рейда, заниматься планированием я считаю нецелесообразным, – возразил Тимохин.

– Почему? – спросил Харсон.

– Как я понимаю, штурм мы проведем на рассвете понедельника. Вот накануне и разработаем детальный план действий. А днем понаблюдаем за базой «духов», тем более что сейчас у нас на западе установлен пост, с которого хорошо просматривается кишлак. Да и за сутки обстановка может измениться так, что все планы полетят к чертовой матери.

– Например?

– Например… К Тарвалу начнут выдвижение банды из Дихухеля и Кульдака. В этом случае ни о каком штурме речи быть не может, и вместо планирования отработки Тарвала нам придется сниматься, зачищать следы и уходить из района, пока здесь не успокоится обстановка.

– Да, перспективу вы, Алекс, нарисовали радужную…

– Повторяю, генерал, мы на войне в Афгане, а здесь возможно все – даже то, что считается невозможным. Поверьте, я знаю, что говорю.

Харсон ударил ладонью по самодельному столу:

– Вы убедили меня, полковник Тимохин. День наблюдаем за базой. А вас я попрошу поддерживать связь с Крымовым по ситуации в тылах, в кишлаках Дихухель и Кульдак – если это, конечно, в силах российской разведки. Если за день не произойдет ничего нештатного, то в 19.00 собираемся здесь и разрабатываем план штурма Тарвала, который ориентировочно проведем в 5 утра 23-го числа. Вопросы ко мне есть?

Вопросов у Тимохина и Дака не было. И командиры групп покинули временный полевой командно-наблюдательный пункт отряда особого назначения. Александра уже ждал Шепель.

– Ну, что Харсон?

– А что Харсон?

– Так я тебя об этом и спрашиваю. Даже здесь было слышно, как он выражал недовольство тем, что ты без его разрешения принял решение на разведку кишлака и проверку БМП. Тебе надо было свалить все на меня. Мол, отправил наблюдать, а я, сукин сын, взял да проявил своеволие… С меня какие взятки?

– Ты свои советы, Миша, для жены оставь, ладно?

– С таким взаимодействием, пожалуй, и жены больше не увидишь…

– Ты чего разговорился? Иди отдыхай.

– Да я-то пойду, но Харсона надо поставить на место. Мужик он неплохой, базара нет, но ни хрена не въезжает, как воевать с «духами». А согласиться с тем, кто имеет опыт противодействия моджахедам, ему должность и статус не позволяют. Так скоро рассыплется к черту наша локальная коалиция… Да и хрен с ней, если не в ходе решения боевой задачи. А в бою распри могут привести к самым печальным последствиям.

– Иди уже отдыхай, Цицерон! И позови ко мне Колданова с «Орбитой».

Шепель ушел. Вскоре к Тимохину подошел штатный связист группы с чемоданом спутниковой станции.

– Вызывали, товарищ полковник?

– Обеспечь-ка, Слава, мне связь с Крымовым.

– Есть!

Старший лейтенант развернул станцию, набрал номер Крымова и доложил:

– Товарищ полковник, Крымов передает сигнал отсрочки переговоров.

– У него-то что могло произойти?

– Возможно, разговаривает с Москвой.

– Может быть… Что ж, подождем.

Тимохин присел под куст, отложив в сторону автомат. Из-за горных хребтов на востоке поднялось солнце, и температура воздуха сразу поползла вверх.

– Тихо сегодня… В смысле, безветренно, – проговорил Колданов. – Как бы эта тишина не стала предвестником песчаной бури. Хотя горизонт чист.

– Черт с ней, с бурей – налетит и уйдет дальше. Что там Крымов?

– Молчит.

– Молчит… Ненавижу ждать!

Глава шестая

Полковник Крымов вышел на связь в 6.40. Александр, приняв трубку спутниковой станции, спросил:

– Что за дела у тебя, Крым, с раннего утра?

– Феофанов вызывал.

– Насчет чего, если не секрет?

– Передал данные космической разведки по району применения «Марса».

– И что это за данные?

– Банды Омара и Моджарина находятся в кишлаках Дихухель и Кульдак, а вот в Джабале вновь отмечено скопление «духов». И судя по тому, что гости приехали в бывший лагерь Мухаддина на внедорожниках, собирались там полевые командиры. Осматривали местность внизу, поднимались наверх – туда, где вы делали привал, – что-то обсуждали.

– Не дает покоя «духам» Джабал. Наверняка имея своих людей в гарнизонах сил по поддержанию мира в Афганистане – и кто только придумал подобную хрень, в смысле название? – «душки» не могут въехать, кто же освободил пленных американцев. Талибы в непонятке.

– И это, Саня, плохо.

– Да пусть ломают свои макушки.

– Не все так просто. По каналам Службы внешней разведки поступает тревожная информация. В Пакистане придают большое значение складам в Тарвале, и не исключено, что в ближайшее время туда будут переброшены дополнительные, и весьма крупные, силы охранения базы.

– Харсон оповещен об этом?

– Я первым узнал данные разведки. Вам надо срочно проводить операцию по уничтожению складов.

– Это ты бригадному генералу скажи. У меня уже была с ним стычка по поводу, кто командует отрядом, – он или я.

– Из-за чего возник конфликт? – поинтересовался Крымов.

Александр объяснил.

Координатор действий отряда с российской стороны, выслушав друга, проговорил:

– Вот как? Ну, это ерунда. А вот то, что Шепель придумал по БМП, весьма интересно. Значит, при необходимости «Орион» практически готов к штурму Тарвала и выполнению боевой задачи?

– В принципе готов, но нанести удар одной группой – а иного варианта у нас нет, – возможно только ранним утром, с рассветом.

– Целый день впереди.

– Днем, Крым, мы можем не снять втихую часовых на постах. А потревожим «духов» раньше времени – реально поставим операцию под угрозу провала.

– Понятно. За день подкрепление в Тарвал не подойдет, если только банды Моджарина и Омара. Но и им нужен приказ. А приказ может поступить в худшем для нас случае только во время штурма. Не думаю, что вы задержитесь на складах и не успеете отойти до подхода «духов» из ближайших селений.

– Да я тоже думаю, что не задержимся. Но Харсона необходимо убедить в обратном.

– Я помню, что надо сделать. Сначала предупредить об угрозе, затем отменить предупреждение.

– Но не раньше, чем мы обнаружим и подготовим к подрыву модернизированные переносные зенитно-ракетные комплексы.

– Само собой.

– В общем, Крым, передавай информацию Харсону, предупреждай о потенциальной опасности. На 19.00 у нас назначено совещание по планированию действий в Тарвале, к этому времени бригадный генерал должен иметь задачу прикрытия действий «Ориона».

– Он будет проинформирован раньше обозначенного тобой времени.

– Тогда ты не дашь мне выспаться. А мы, между прочим, всю ночь кружили вокруг Тарвала.

– До 15.00 выспишься?

– Вполне.

– Тогда я передам ему информацию и предупреждение ровно в 15.00. Может быть, к этому моменту СВР сбросит что-нибудь новое.

– Лучше не надо!

– Понимаю, но сие не от меня зависит.

– Вертолет Родионова к эвакуации отряда готов?

– Да. И он уже находится в Афганистане, на базе наших друзей.

– Это радует.

– Пока, Саня, всё!

Тимохин не успел отключить трубку, как старший лейтенант Колданов предупредил:

– Товарищ полковник, к нам идет бригадный генерал Харсон.

Командир «Марса» подошел, когда Тимохин отправил связиста на КНП группы. Харсон, подойдя, присел на валун, спросил:

– С Крымовым разговаривали?

– Так точно! Выполняя ваше распоряжение.

– Просьбу, Алекс, а не распоряжение.

– Просьба начальника гораздо хуже приказа.

– Почему? – удивился американец. – Ведь должно быть все наоборот.

– Но только не у нас.

– Объясните?

– Без проблем. Приказ под разными предлогами можно и не выполнить, ничего за это не получив; просьбу же проигнорировать нельзя, себе дороже выйдет. Просьба носит личный характер, оттого и не стоит пренебрегать ею.

– Как у вас, русских, все сложно…

– Да ничего, мы привыкли.

– Вы запросили Крымова о свежих разведданных?

– Естественно. Пока ему сообщить нам нечего. Возможно, ближе к вечеру что-то будет; разведка наша работает весьма активно, а значит, что-нибудь да надыбает.

– Надыбает?

– Найдет.

– Будем надеяться… Скажите, Алекс, вы обижаетесь на меня за инцидент на утреннем совещании?

– А разве был какой-то инцидент? По-моему, мы обсудили результаты разведки и назначили время планирования операции по Тарвалу. И не более того.

– Да? Что ж, вы правы. Благодарю.

– За что, генерал?

– За понимание. Один вопрос, Алекс… Крымов по разведданным будет выходить на вас?

– Нет. Всю разведывательную информацию полковник Крымов обязан передать вам, и лишь в случае исполнения обязанности командира отряда заместителем – последнему. Вы на месте – значит, и информацию сбросят вам. Возможно, через станцию «Ориона». Наш связист в данном случае незамедлительно прибудет к вам на КНП. Но Крымов может выйти и на станцию «Ирбиса».

– Я все понял. Отдыхайте!

Генерал ушел. Тимохин, позавтракав, устроился на отдых в тени густого куста, рядом с которым на скорую руку был оборудован КНП группы. Уснул Александр сразу, и приснилось ему Подмосковье. Супруга с дочерью у пруда, мангал с шипящими на шампурах аккуратными кусочками свежего мяса, зеркальная гладь воды и вздрагивающий у осоки поплавок удочки…

Разбудил командира группы связист старший лейтенант Колданов:

– Товарищ полковник! Подъем!

– Что такое? – открыл глаза командир «Ориона».

– Вас срочно вызывает к себе бригадный генерал Харсон.

– Так срочно?

– Точно так.

Тимохин посмотрел на часы: 15.05. Крымов оказался пунктуальным. Мог бы еще часок потянуть… Но надо вставать.

– Слава, не в службу, а в дружбу, принеси, пожалуйста, воды лицо ополоснуть и чистое полотенце, – попросил подчиненного Александр.

В 15.18 командир российской диверсионно-штурмовой группы «Орион» вошел в шалаш – КНП отряда, где за самодельным столом сидели бригадный генерал Майкл Харсон и командир американской группы спецназа «Ирбис» полковник Дак. Харсон предложил Александру присесть на скамейку и разложил на столе карту:

– В 14.50 на связь со мной выходил полковник Крымов. Он сообщил интересную и в то же время тревожную информацию.

Бригадный генерал довел до командиров групп информацию, которой Тимохин владел еще с утра.

– Таким образом, объединенное командование, исходя из складывающейся в районе обстановки, потребовало провести операцию по Тарвалу строго по плану на рассвете понедельника. Да и нам тянуть время нет никакого смысла. Поэтому штурм базы талибов я решил назначить на 4.40, завтра. Так как полковник Тимохин обладает более обширной информацией по Тарвалу, ему и предлагать варианты наших совместных действий.

Александр взял в руки карандаш:

– В связи с вполне вероятным появлением угрозы во время штурма из Дихухеля и Кульдака предлагаю выслать на отработку объекта группу «Орион» с небольшим усилением бойцами «Ирбиса».

Харсон не без удивления посмотрел на Тимохина:

– Вы предлагаете штурмовать базу талибов одной группой?

– С небольшим усилением.

– И какое усиление вы имеете в виду?

– Давайте по порядку. Чтобы нам самим не угодить в ловушку, необходимо обезопасить себя от внезапного удара с тыла и флангов. Для этого надо выставить в дихухельской «зеленке» как минимум пять постов раннего обнаружения противника. Здесь, здесь, и в этом секторе, – поставил Тимохин отметки на карте. – Выслать одного человека к реке, одного в овраг, что тянется параллельно маршруту нашего сюда выдвижения. Итого задействовать для прикрытия семь человек. Значит, исключая вас, генерал, «Орион» может усилиться тремя бойцами «Ирбиса».

– Тринадцать человек против полусотни головорезов Азиза Нурзая?

– Не забывайте, подавляющее большинство «духов» в 4.40 будет отдыхать в домах. Смена часовых пройдет в 4 часа, за сорок минут уснет и сменившаяся охрана. «Орион» с приданными бойцами «Ирбиса» выйдет к объекту с трех направлений по проверенным маршрутам. На западе у нас уже сидит наблюдатель. Первое, что нам необходимо будет сделать, это бесшумно снять часовых на выносных постах. Затем подгруппа восточного направления перемещается к дому Нурзая и холму, захватывает БМП противника. Одновременно на рубежи штурма выходят подгруппы южного и западного направлений; впрочем, с запада мы будем лишь прикрывать действия основных сил усиленной группы и введем ее в бой только в случае необходимости. Примерно в 5.10 начинаем штурм. Обстреливаем из гранатометов дом Нурзая; надо будет, проведем по нему пару выстрелов из пушки БМП. Снимаем часового у складов и отрабатываем гранатами и огнем из стрелкового оружия здания первой и второй линий домов. Подгруппа, которая выйдет на отработку зданий размещения охраны, после выполнения первоначальной задачи приступает к главной работе – входит в пещеры. Саперы минируют арсенал. «Духов», что могут появиться в пространстве между пещерами, валят бойцы подгруппы западного направления. Да, я не сказал, что на захваченной БМП мы расстреляем оставшиеся два бронетранспортера и автомобили. Как только пещеры будут заминированы, группа начнет отход. И вот здесь потребуется уже не усиление, а полноценная поддержка группы «Ирбис». По моей команде в конце штурма вам, генерал, необходимо будет отдать приказ бойцам прикрытия на постах раннего обнаружения противника выйти к фронтальному, южному посту «духов» и оттуда действовать по моей команде. Одновременно вам надо будет связаться с полковником Крымовым, и тот вышлет наш вертолет для эвакуации из района применения. «Ми-8» будем сажать на участке плато между южным постом талибов и рекой. Там места для этого более чем предостаточно.

– Интересный план, – проговорил Харсон. – Но не рано ли будет снимать охранение, не закончив всех мероприятий по уничтожению банды Нурзая? Думаю, применение гранатометов и даже обстрел дома главаря банды из орудия боевой машины пехоты не даст нам стопроцентной гарантии уничтожения Нурзая и его приближенных людей.

– А разве перед нами стоит задача тотального уничтожения всех боевиков банды Нурзая? Мы должны ликвидировать склад вооружения. А выживет Нурзай или нет, не так важно. Выживет – его сами талибы казнят за то, что допустил разгром базы. Да и всех остальных «духов», которым повезет выжить при штурме. В «Талибане» за подобные провалы карают строго.

– Так, – поднял ладони вверх Харсон. – Давайте еще раз и более подробно, детально обсудим ваш план с указанием того, кто, откуда и как будет работать в Тарвале. Прикидывая штурм по времени, которое позже необходимо будет выдерживать.

– О’кей, сэр!

Детальное планирование предстоящей операции длилось еще час. Командир «Ирбиса» определился с людьми, которые войдут в «Орион». Завершив работу, бригадный генерал вытер платком вспотевший лоб.

– Ну вот, кажется, и всё! План, конечно, не идеальный, рискованный, таящий в себе достаточно много подводных камней, но с учетом активизации талибов, черт бы их побрал, похоже, ничего лучшего мы придумать не сможем. О’кей, я утверждаю данный план. И вместе со связистом «Ирбиса» выйду на одну из позиций раннего обнаружения противника. Кстати, Джон, ты определился с составом постов прикрытия?

– Ваше последнее замечание меняет его, но я быстро внесу коррективы.

Спустя минуту он склонился над картой:

– К оврагу восточного направления пойдет сержант Спайк, к реке – вы, генерал, с лейтенантом Крошем. Снайперы Линке и Ведлер затянут восточные позиции в «зеленке», на западные выйдут майор Баринг и сержант Флекеш, посредине – Шинлер. В подчинение Тимохина ухожу я, сапер Копански и стрелок Ларсен.

– Вы сами желаете войти в группу «Орион»?

– Так точно! Сапер будет нужен для минирования складов, а Ларсен уже действовал вместе с майором Шепелем.

– У вас будут возражения, Алекс? – повернулся к Тимохину Харсон.

– Нет, генерал, возражений у меня нет.

– О’кей, теперь по оружию. Все дополнительно полученное вооружение – десять гранатометов «РПГ-7» и два пулемета «ПК» – переходят «Ориону».

– Это само собой, – согласился Дак, – в лесу они нужны не будут. Позже – тоже.

– Что мы не отработали?

– Порядок действий в случае подхода «духов» к Тарвалу во время штурма, – напомнил Тимохин.

– Ваши предложения?

– Да какие могут быть предложения? Встретить боевиков огнем из стрелкового оружия, заставить залечь и навязать им позиционный бой. Перегруппировку бойцов провести исходя из обстановки. Остановив «духов», долго с огнем не играть – заставить рассредоточиться и начать организованный отход в балки плато. Дальше посмотрим, что делать. Но не должны «духи» успеть подойти к Тарвалу, даже если Нурзай успеет передать сигнал тревоги своему начальству. Все же идти от Дихухеля по прямой более тридцати верст. Столько же и от Кульдака. И это при условии, что именно банды Омара и Моджарина будут брошены к Тарвалу. Но даже если и так, то, уверен, ни Омар, ни Моджарин спешить не станут. Они знают, что стало с бандой Мухаддина и с Джабалом. И это обстоятельство охладит их пыл. Думаю, все пройдет по нашему плану, и мы сумеем эвакуироваться до подхода каких-либо сил «духов».

– Понятно. Но отбросить вероятность нанесения по нам удара с тыла мы не можем, а значит, принимаем ваше предложение по организации противодействия вероятного противника. Какие будут вопросы?

– У меня нет вопросов, – сказал Тимохин.

– Никак нет, – четко по-военному ответил полковник Дак.

– Свободны, господа. Готовьте личный состав к выдвижению подразделений на рубежи подготовки штурма и на посты раннего обнаружения противника.

Офицеры вышли.

– Когда ты будешь ставить группе задачу, чтобы и нам подойти? – спросил Дак.

– В 21.00, после сытного ужина. К этому времени жду тебя, Ларсена и Копански.

– Будем!

Но Александр собрал подчиненных ранее обозначенного срока. Вызвал к себе не всех – только подполковника Соловьева, майора Шепеля и капитана Дрозденко.

– Товарищи офицеры, вам известно, что представляет собой наша главная задача. Я договорился с Харсоном усилить группу тремя американцами. Это командир «Ирбиса», что будет руководить снятием южного поста и в дальнейшем штурмом зданий с рабочими; сержант Копански, как сапер, которого привлечем к минированию складов, где не будет нашего секретного оружия; и сержант Ларсен. Последнего я планирую посадить с пулеметом на холм.

– Верное решение, – кивнул Шепель. – Пол справится.

Тимохин повернулся к Соловьеву:

– Ты, Леша, возглавишь подгруппу снятия западного поста «духов» и огневой поддержки действий моей подгруппы. В ее состав войдут капитан Ким, который уже находится на западной позиции, майор Каменев и сержант Копански. Запомни, Леша: если все пройдет удачно, высылаешь ко мне Кима; американского же сапера пошлешь к пещерам только после моей дополнительной команды. Подгруппе также быть в готовности уничтожить гранатометным огнем бронетранспортер противника, что стоит между линиями домов, и при необходимости, перейдя реку, нанести удар по «духам» с западного фланга. Возможно, вступление в прямой бой твоей подгруппы и не понадобится, но вы должны быть готовы ко всему. Особо повторяю: держи при себе Копански. Он должен вступить в работу только после того, как мы найдем контейнеры с нашими модифицированными ПЗРК.

– Я все понял, командир, – ответил Соловьев.

– Хорошо! Теперь по работе с восточного фланга. Туда выйдет подгруппа под моим командованием: майор Шепель, капитан Дрозденко, прапорщик Шматко, как механик-водитель боевой машины пехоты, и майор Гарин в качестве оператора БМП. С нами пойдет и сержант Ларсен. Шепель снимет часового, подгруппа сблизится с домом Нурзая, далее Гарин и Шматко займут БМП. Задачу им я поставлю на общем с американцами сборе здесь, в 21.00. Снимаем часового у пещер, вводим в бой БМП, обстреливаем из гранатометов дом Нурзая, выходим к зданиям размещения охраны базы. Дальнейшую задачу я тоже поставлю в присутствии американцев. У них не должно возникнуть подозрений, что мы действуем по собственному плану; значит, постановку задачи проведу всей усиленной группе. Главную задачу решаем втроем: я, Шепель и Дрозденко. На каждого по одной пещере. Цель – найти контейнеры с секретными ПЗРК. Кто бы ни нашел, минирует их капитан Ким. Вот что я хотел довести до вас отдельно от всей группы. Задача ясна?

– Куда яснее? – ответил за всех Шепель. – Один вопрос, командир: ты на всех наших решил навесить гранатометы?

– Нет. Их не будет у меня, Копански и Ларсена.

– Ну да, конечно, не барское дело таскать на себе эту устаревшую трубу…

– Ты, как всегда, прав, Миша. А насчет того, что «РПГ» устарели… Лично я предпочитаю иметь их, а не одноразовые «Мухи». «РПГ» даст – так даст.

– Все от стрелка зависит.

– У нас кто-то не умеет обращаться с гранатометами?

– Всё, молчу.

– Молодец! А сейчас – в группу, по-тихому переговорить с ребятами. В 21.00 группе в полном составе быть здесь. Алексей, – обратился Тимохин к заместителю, – обеспечь своевременное прибытие парней. С постов их снять. Кроме, естественно, Кима.

– Сделаю, командир.

– Свободны. Колданов, останься!

Связисту Тимохин приказал вызвать на связь полковника Крымова. На этот раз координатор ответил незамедлительно:

– Да, Саня?

– Ну что, Крым, похоже, наш маневр удался.

– Это хорошо. Но меня беспокоит, сможешь ли ты одной группой решить поставленную задачу.

– Смогу.

– То, что ты уверен в себе, радует.

– Держи «вертушку» Родионова на взлете.

– Он готов вылететь к вам по первому же сигналу.

– Добро. У меня все.

Отпустив Колданова, командир «Ориона» прошел к позиции наблюдателя и через оптику осмотрел кишлак Тарвал. В нем ничего особенного не произошло. Ходили мужчины с автоматами, дымилась полевая кухня у одного из домов второй линии. База талибов жила своей жизнью.

15.00 воскресенья, 22 августа

В большой комнате дома полевого командира Азиза Нурзая собрались главарь банды, его заместитель Юнус Халук и начальник охраны складов Рамазан Турдуст. Они расположились на дорогом ковре перед скатертью, на которую телохранитель Нурзая, Вахиль, выставил чайник с чаем, пиалы и вазу со сладостями. Разлив горячий напиток по пиалам, телохранитель удалился.

– В Джабале собирались полевые командиры движения, – сказал Нурзай. – Были гости и из Пакистана.

– В Пешаваре неясно, что произошло в Хайрабском ущелье? – спросил заместитель.

– По тому, что произошло, Юнус, всем все ясно. Непонятно другое. Наши люди внедрены в правительственные структуры Кабула, на нас работают и офицеры стран западной коалиции, в том числе и американцы. Деньги, Юнус, нужны всем, особенно большие деньги… Так вот, специалисты из Пешавара в один голос утверждают, что Джабал был атакован хорошо подготовленной, имеющей богатый опыт боевых действий группой спецназа.

– А что в этом непонятного? Или странного? Наши люди атаковали патруль американцев, захватили их пленных. Янки просчитали или узнали через своих агентов в движении, где находятся пленные, и послали на их освобождение своих спецназовцев. Все объяснимо и логично.

– Да, я тоже не вижу в этом ничего странного, – поддержал Халука Турдуст. – Удивляет поведение нашего командования. Оно желает узнать то, что и так известно!

– Не спешите с выводами, братья. Да, освобождение пленных в Джабале и уничтожение отряда Мухаддина объяснимо. Как подтверждено и то, что в Хайрабском ущелье действовала группа спецназа. Но… по данным наших агентов, ни одно подразделение специального назначения, дислоцирующееся на территории Афганистана, своих баз за последнее время не покидало. Возникает вопрос: откуда взялись спецназовцы, разгромившие Джабал?

– Может быть, спецгруппу перебросили из Ирака?

– Нет, никого из Ирака американцы не перебрасывали, и это также подтверждено докладами наших агентов. Мы знаем об этой группе лишь то, что переброска ее в южные провинции, скорее всего, была осуществлена российским вертолетом «Ми-8» без опознавательных знаков. Этот вертолет видели. Еще известно, что приказ на пролет самолетов над районом Хайраба отдал лично командующий вооруженными силами коалиции. Причем никакой необходимости в этом не было. Самолеты просто пролетели над районом и ушли на базу. Специалисты из Пешавара пришли к выводу, что пролет американских истребителей являлся отвлекающим маневром, обеспечившим спецгруппе начало операции против отряда Мухаддина. И что получается? Спецназ коалиционных сил оставался на местах постоянной дислокации, самолеты же прикрывали действия неизвестного подразделения специального назначения. Так что это за группа-призрак? Откуда она взялась? Некоторые командиры, и я в том числе, склонны считать, что против Мухаддина работали либо русские, либо американцы с территории Узбекистана, с российской базы.

– Русские? – удивился Халук. – Но это вряд ли.

– Почему?

– У них с янки слишком натянутые отношения по афганскому вопросу. Сколько русские просили американцев уничтожить заводы по переработке опия-сырца в северных провинциях страны, а каждый раз получали отказ. В ответ русские отказались предоставить американцам военные карты, которыми пользовались войсковые части советской армии в восьмидесятые годы.

– Верно, – проговорил Нурзай. – Но на фоне этих натянутых отношений неожиданно подвергаются нападению и уничтожению наркозаводы в Кайзабаде и Тари-Пули в Шургунском ущелье. И там действовал неизвестный отряд. Но в Тари-Пули спецназовцы общались с местными жителями. И говорили они по-русски.

– Ты предполагаешь, что американцы и русские могли договориться и создать совместную секретную диверсионную группу?

– Не знаю, – ответил Нурзай. – Возможно, это все же работа американцев, сумевших втайне от нашей разведки сформировать и привлечь к операциям группу спецназа. Не думаю, что русские послали бы в Афганистан свое подразделение; а вот американцы ради получения военных советских карт могли уступить Москве и отработали цели в интересах России.

– Значит, эта секретная группа могла действовать и в Хайрабе?

– Я уверен, что уничтожение Джабала – дело рук спецов этой группы.

– Как это все касается нас, нашей базы? – спросил Юнус Халук.

– В Пешаваре не исключают, что местонахождение складов стало известно американцам. И сейчас решается вопрос об усилении охраны базы. Отряды Омара в Дихухеле и Моджарина в Кульдаке получили приказ быть в боевой готовности и при необходимости оказать нам помощь.

– Мы можем быть атакованы секретной группой неверных? – воскликнул Турдуст.

– А вот это вряд ли. Объясняю, почему. ФСБ России обнаружила пропажу модернизированных переносных зенитно-ракетных комплексов «Игла». Наверняка они просчитали и то, что комплексы ушли к нам, а именно сюда. Узнать об этом они могли гораздо раньше американцев. В Москве понимают, что, попади российские ПЗРК в руки американцев, разразится сильный скандал. Вашингтон тут же обвинит Кремль в тайных поставках секретного оружия нам, тем самым, по сути, поддерживая войну «Талибана» с неверными. И Москва сделает все возможное, чтобы ПЗРК не попали к американцам. Так что базе ничего не грозит – по крайней мере, на данный момент. И грозить не будет, пока наше руководство не решит использовать по назначению модернизированные «Иглы». Но до этого еще далеко.

– Согласен с тобой, Азиз, – сказал Юнус Халук. – Ты прав, русские сделают все возможное, чтобы не допустить к базе американцев. Если только Москва не решит собственными силами уничтожить компромат против себя.

– Верно. Россия вполне может перебросить сюда спецподразделения, но с единственной задачей – уничтожение ПЗРК. Это подразделение не стало бы сначала громить наркозаводы на севере и освобождать пленных американцев на юге, но работало бы точно и быстро, и исключительно по нашим складам. А если предположить невозможное – то, что русские и американцы вопреки разногласиям все же спелись и создали совместную спецгруппу и это она громила наркозаводы и лагерь Мухаддина в Хайрабе, тем самым поочередно отрабатывая цели, представляющие угрозу США и России, – то после Джабала русские тем более не позволили бы бросить отряд на нашу базу. Самим подставлять себя с похищенными ПЗРК?

– Ты мудрый человек, Азиз, – сказал Халук, – и в способности предугадывать события, основываясь на логике, тебе отказать нельзя. Ты прав, но не стоит ли нам на всякий случай подстраховаться?

Нурзай, питающий слабость к лести, что отличает большинство восточных влиятельных людей, усмехнулся:

– Я продумал этот вопрос, и завтра с утра, после подъема, мы пошлем людей в «зеленки». Также завтра по моей просьбе туда же выйдут люди Омара и Моджарина. Мы посмотрим подходы к базе и с юга, и с востока, и с запада. Ну, а север, не считая непреодолимого в районе базы перевала, для любой группы спецназа практически непроходим. На северном плато в кишлаках Даршуб, Гирузган и Мухтун сосредоточены отряды общей численностью более ста десяти бойцов, которые контролируют и плато, и лесные массивы, и Большой перевал, и Кокарское ущелье. Но все дела завтра. На сегодня хватит.

– Как считаешь, саиб, не усилить ли нам посты вокруг базы? – спросил Рамазан Турдуст.

– Это лишнее. Давайте пить чай. Ничто так не помогает от жары, как горячий, крепкий зеленый кандагарский чай.

– А если еще добавить в него ханку? – улыбнулся заместитель.

– Можно и ханку.

За чаем главари банды просидели до вечера. И, казалось, ничто не может потревожить их блаженное после применения наркотика состояние. Но это только казалось руководителям базы в Тарвале. Смерть в виде отряда особого назначения «Марс» уже была готова вцепиться мертвой хваткой в их горла.

21.00 того же дня. Лагерь размещения отряда «Марс»

Подполковник Соловьев и все бойцы «Ориона», а также бойцы американской группы «Ирбис», полковник Дак, сапер сержант Копански и стрелок сержант Ларсен на совещание прибыли. Тимохин начал постановку задачи:

– Внимание, товарищи и господа! Усиленная группа «Орион» делится на три подгруппы. Первая подгруппа – я, майоры Шепель и Гарин, капитан Дрозденко, прапорщик Шматко и сержант Ларсен. Вторая подгруппа – полковник Дак, старший лейтенант Колданов и прапорщик Санеев. Третья – подполковник Соловьев, майор Каменев, капитан Ким и сержант Копански. Подгруппами командуют Тимохин, Дак, Соловьев.

Далее командир «Ориона» детально расписал задачи каждой из группы, каждого бойца и вооружение, что должны были иметь штурмовики. Уточнил порядок связи и перешел к графику боевой операции.

– Выдвижение к рубежам подготовки штурма в 3.00. По занятии рубежей доклад мне. В 4.40 – снятие часовых на выносных постах и выход непосредственно на рубежи штурма. Атака по моей команде ориентировочно в 5.10. Это не касается подгруппы Соловьева, которая будет действовать из-за реки. И только в случае неожиданного и кардинального изменения общей обстановки она будет введена в бой непосредственно в кишлаке. До 5.30 подгруппам уничтожить основные силы противника и приступить к минированию складов. До этого подполковнику Соловьеву передать сержанта Копански мне. В 6.00 завершение минирования и отход к дихухельской «зеленке», откуда, используя пульт дистанционного управления взрывателями мин направленного действия, проводим подрыв складов. К этому времени будет вызван вертолет Родионова. Эвакуацию проведем с площадки плато между «зеленкой» и рекой. У меня все, более подробно задачу подчиненным уточняют командиры подгрупп. Какие ко мне есть вопросы?

Поднялся полковник Дак, но Тимохин не дал ему заговорить:

– Я знаю, что ты хочешь спросить, Джон, и отвечу на твои вопросы после совещания.

– О’кей.

– Если нет вопросов, все свободны!

Бойцы «Ориона» и приданные российской группе американские спецы отошли от куста, за которым находился так называемый полевой командно-наблюдательный пункт боевой группы «Орион».

– У тебя, Джон, – обратился к Даку Тимохин, – будет два моих бойца: один – связист, второй – снайпер. Из вооружения – автоматы, снайперские винтовки «винторез» и «СВД-С», три гранатомета с двумя выстрелами к ним, пулемет «ПК». Задача твоей группы: первое – бесшумно из «винтореза» снять часового южного поста. Второе – занять пост и оттуда по моей команде на штурм из гранатометов обстрелять дома второй линии зданий вражеской базы. В дальнейшем поддержать огнем пулемета и автоматов действия моей подгруппы. Снайперу выбивать проявляющиеся цели из «СВД». При необходимости тебе предстоит сблизиться с кишлаком – опять-таки только по моей команде. Если придется ввести в бой подгруппу Соловьева, будешь работать во взаимодействии с ней по уточненной задаче. Главное, Джон, – это бесшумное снятие часового и скрытное занятие поста «духов». Прапорщик Санеев – отличный снайпер, он сделает свою работу, только не надо ему мешать.

– У талибов тоже наверняка имеются гранатометы.

– Ты это к чему?

– Как бы твоих ребят в БМП не сожгли…

– Боевая машина пехоты будет работать не более пятнадцати минут. После чего, подорвав машину, экипаж примкнет к подгруппе. Задача Гарина и Шматко – расстрелять технику «духов», дом Нурзая, ну и подразрушить дома. Они успеют выполнить задачу до того, как выжившие после штурма талибы придут в себя.

– Я все понял, Алекс. Ты, как всегда, самое тяжелое берешь на себя!

– Могу уступить командование первой подгруппой тебе, – улыбнулся Тимохин.

– Благодарю. Я не смогу сделать того, что сможешь ты.

– Еще пара операций, и ты будешь давить «духов» похлеще нас. Все же опыт, Джон, – бесценная штука.

– Да, нам явно не хватает боевого опыта, хотя операций провели не меньше вас. Разница в том, что наши боевые операции по сложности не идут ни в какое сравнение с вашими.

– Все будет о’кей, Джон. Удачи тебе, дружище!

– Тебе удачи, Алекс.

Пожав друг другу руки, командиры диверсионно-штурмовых групп разошлись. Александр обошел место дислокации «Ориона». Подошел к Шепелю, спокойно лежавшему под кустом и сквозь ветки наблюдавшему за парением в безоблачном небе орла.

– Ты так готовишься к штурму, Миша?

– А чего мне готовиться? Я всегда готов.

– Потренировался бы в метании ножа.

– В этом нет никакой необходимости. Ты погляди лучше, как орел величаво парит над землей. Сделает пару взмахов своими большими крыльями – и висит в воздухе, высматривая внизу добычу… Это же какое надо иметь зрение, чтобы с верхотуры разглядеть среди камней тушкана или хорька? А может, он кровь чует? Чует, что скоро на плато ему будет чем утробу набить?

– Так! Отставить заниматься хренью. Давай-ка еще раз проиграем твои действия по снятию часового восточного поста.

– Умеешь ты обломы устраивать, Саня… И что у тебя за натура такая? Да сниму я «духа», не беспокойся. Одно не пойму: почему ты не меня на захват БМП определил? Я же буду уже в кишлаке. А Гарину со Шматко еще дойти до холма надо, сориентироваться, с машиной разобраться…

– Ты мне на складах нужен будешь. Кстати, если не забыл, четвертый часовой тоже твой.

– Тот не в счет, из автомата я его срежу одной очередью. Это не «дух» на выносном посту, к которому надо выходить прячась. С четвертым все гораздо проще. – Шепель повернулся к Тимохину: – Слушай, Сань, мы все о новых ПЗРК говорим. То, что их необходимо обнаружить, заминировать, подорвать – и сделать все так, чтобы наши коллеги из «Ирбиса» ничего не узнали о модернизированных «Иглах», что продали талибам наши чинуши…

– И что?

– А то, что как опознать контейнеры с модернизированными «Иглами» от контейнеров обычных ПЗРК? Об этом ты и словом не обмолвился.

– Верно. Потому что сам не знаю, как опознавать эти контейнеры, будь они неладны.

– Но тогда американцы тем более не знают. Чего ж мы от них прячемся?

– Значит, на контейнерах есть какой-нибудь штамп, на который наши коллеги обратят внимание.

– Замечательно. До штурма остаются часы, а мы не знаем, ради чего будем проводить его…

– Думаю, Крымов еще сообщит, как опознать нужные контейнеры. – Тимохин разложил перед Шепелем карту: – Давай показывай, как будешь действовать.

– Как же мне вся эта подготовительная хрень осточертела, кто бы знал… Ну, чего в карты-то играть? Я же был у поста, все просчитал, на хрена еще чего-то расписывать?.. Ну, гляди, начальник. Выхожу – по твоей команде, естественно, – к подножию перевала…

Выслушав майора, Тимохин сказал:

– Молодец, задачу усвоил.

– А ты сомневался?

– Отдыхай. Пойду поговорю с Гариным и Шматко, нашим экипажем машины боевой.

– Ступай, Саня, с богом… О, блин, орел свалил куда-то. Ему-то чего сваливать? У него в небе начальников нет…

– В 2.40 построение.

– Да помню я все. Иди уже!

Шепель устроился поудобнее и повернулся лицом к ветвям кустов. Тимохин же пошел на позицию майора Гарина. Но лишь он сделал несколько шагов, как к нему подбежал старший лейтенант Колданов:

– Командир, вас полковник Крымов срочно на связь вызывает!

– Срочно, говоришь?

– Так точно!

– Ну, тогда пошли.

Взяв трубку, командир «Ориона» ответил:

– На связи!

– Принимай информацию, как опознать контейнеры с нашими модернизированными ПЗРК.

– Подожди… – Тимохин кивнул связисту: – Слава, посмотри вокруг, коллег по отряду поблизости не видно?

Колданов обошел позицию, вернулся, доложил:

– Никого, товарищ полковник!

– Продолжай смотреть. И чтобы ни один американец сюда не подошел.

Колданов вышел за куст, а Тимохин возобновил переговоры по спутниковой станции:

– Слушаю тебя, Крым!

– Короче, комплексы находятся в оцинкованных ящиках, опломбированы. На пломбах герб страны.

– А чего на ящиках не написали: «Сделано в России»? Большими буквами по всему контейнеру?

– Не додумались. Не все же такие умные, как ты…

– А гербовые пломбы поставить додумались, идиоты, мать их…

– Идиоты. Но теперь ты без проблем опознаешь контейнеры.

– Их еще найти надо… На самих комплексах опознавательные знаки есть?

– Только цифровые. Но по ним страну-изготовителя не определить.

– На ракетах?

– Нет. Ты готов к работе?

– Конечно. Держи «вертушку» в постоянной готовности к вылету. Где-то в полшестого, если все пойдет по плану, Харсон вызовет Родионова.

– Экипаж к вылету готов.

– И это радует. У тебя все?

– Для тебя – да, с Харсоном переговорю позже.

– Давай. Он ведет себя неуверенно. Но это пройдет, как только начнем работу. И еще, Крым, предупреди Родионова, чтобы не сразу заходил на посадку в район, что обозначит Харсон. Прежде пусть свяжется со мной – как только подойдет к плато севернее перевала Джикунзи.

– Лады… Ты чего-то опасаешься?

– Да, чтобы не пролетел мимо наш «Ми-8».

– Понятно. До связи!

Отключив станцию, Тимохин подозвал связиста:

– Ну?

– Все в порядке, товарищ полковник, ваши переговоры слышать никто не мог.

Тимохин вышел к месту, где находился майор Гарин. Штатный заместитель группы «Орион» полулежал в тени куста, жуя травинку.

– Почему не спишь, Витя?

– Не хочу.

– О чем мысли?

– Да ни о чем. Скажешь, так не бывает? Бывает. В голове пустота какая-то… Может, от жары?

– От жары? Ты что, впервые здесь? Нет, Витя, это не от жары. Это от расслабухи.

– Может быть…

– Так, где у нас Шматко?

– А вон, под деревом кемарит.

– Давай его сюда, обговорим ваши действия в Тарвале.

– Так все уже обговорили.

– Тебя в школе чему учили? Повторенье – мать ученья.

– Чего тогда спрашивал, почему не отдыхаю?

– Не гуди.

Гарин окликнул снайпера группы «Орион», и тот подошел к командиру:

– Что, решили прямо сейчас штурмовать кишлак?

– Нет. Докладывайте по порядку, кто, когда и что будет делать после захвата БМП.

Выслушав подчиненных, Тимохин кивнул:

– Хорошо! Отдыхайте!

Обойдя позиции подразделения, командир «Ориона» подошел к посту наблюдения, на котором нес службу сержант Ларсен, и прилег рядом с ним.

– Ну что у нас в Тарвале, Пол?

– Все спокойно, сэр!

– Ничего подозрительного?

– Никак нет. Удивляюсь, как талибы могут жить в условиях кишлака.

– Как видишь, вполне комфортно.

– Дикари.

– Знаешь, Пол, почему войска западной коалиции не смогли взять Афганистан под контроль?

– Почему?

– Потому что вы считаете афганцев дикарями. А они такие же люди, как ты и я.

– Талибы – люди?

– Люди. Это ваши инструкторы сделали из них фанатиков. Точнее, помогли стать теми, кем они сейчас являются. Разве я не прав, сержант?

– Не знаю…

– Ладно, неси службу. Дак не приходил?

– Был, минут за пять до вас ушел.

– Тоже на кишлак смотрел?

– Больше на ближний сдвоенный пост. У меня к вам вопрос, сэр…

– Что за вопрос?

– Могу ли я пойти с майором Шепелем на снятие часового восточного поста?

– Нет.

– Но…

– Нет, сержант! И никаких комментариев.

– Понял.

– Смотри за кишлаком, скоро они должны провести смену часовых.

Тимохин вернулся на свой условный КНП и вызвал на связь капитана Кима:

– Пятый, это Первый. Как сам?

– В порядке.

– Что в кишлаке?

– Вижу, вышла смена постов.

– К тебе выйдут наши Второй, Шестой и от «Ирбиса» Пятый.

– Когда ждать гостей?

– С трех часов. Второй вышлет тебя ко мне, как только мы найдем игрушки. Подходи, прижимаясь к скале.

– У вас уже есть информация по игрушкам?

– Есть. Мы их найдем. После чего я вызову тебя, а позже – Пятого «Ирбиса».

– Понял.

– Ты хоть немного отдохнул?

– Я в полном порядке.

– До трех часов спать! Это приказ. Давай, до встречи на объекте!

Закончив переговоры, Тимохин вложил рацию в чехол. Теперь и он мог отдохнуть перед штурмом.

В 2.30 все офицеры отряда «Марс» были на ногах. В 2.40 Тимохин и Дак построили группы у командно-наблюдательного пункта бригадного генерала. Харсон вышел перед строем:

– Задача до всех доведена, бойцам «Ирбиса», определенным в тыловое прикрытие, выйти на позиции охранения. Полковник Дак, сержанты Копански и Ларсен поступают в распоряжение полковника Тимохина. Группе «Орион» в 3.00 начать выдвижение к рубежам подготовки штурма. Связь поддерживаем по необходимости. Вперед!

Ровно в 3.00 усиленная группа «Орион», разбившаяся на три подгруппы, пошла к обозначенным позициям. Для подразделения Дака выход занял двадцать минут – именно столько потребовалось командиру «Ирбиса», а также российским спецназовцам – старшему лейтенанту Колданову и прапорщику Санееву, чтобы, применяя маскировку, добраться до балки, которую с южным вражеским постом разделяли двести метров. Американский полковник осмотрел пост, Санеев подготовил к бою бесшумную снайперскую винтовку «винторез». Гранатометы «РПГ-7» и сумки с выстрелами сложили рядом. Подгруппе Дака следовало ждать выхода двух других подгрупп на рубежи подготовки штурма, которым предстояло пройти более длинные маршруты.

Медленно потянулось время. Харсон, занявший позицию охранения юго-западного направления на плато, мог контролировать только подгруппу Соловьева. Спецназовцы заместителя группы «Орион» благополучно прошли плато, а вот форсирование мелкой, но быстрой горной реки отняло у них около пятнадцати минут. Тимохин вывел свою подгруппу в балку напротив восточного поста охранения базы талибов в 4.10, сразу после смены часовых на посту. И тут же вызвал на связь подполковника Соловьева:

– Второй! Это Первый. Доложи обстановку.

– Мы на позиции отработки западной цели. Пятый встретил нас, помог рассредоточиться. К работе готовы.

– Ждать приказа!

– Есть ждать приказа!

Тимохин переключился на командира «Ирбиса» полковника Дака:

– «Ирбис», это «Орион». Доложите обстановку.

– Находимся на позиции ликвидации двух южных целей. Ваш Десятый к работе готов.

И Даку Александр отдал ту же, что и Соловьеву, короткую команду:

– Ждать приказа!

Александр посмотрел на часы: 4.15. Подозвал к себе Шепеля:

– Как ты, Миша?

– Все пучком, командир!

– Выдвигайся к перевалу и там жди приказа на снятие часового. Работать, Миша, аккуратно. Не спеши. Спешить нам теперь некуда. Главное – не откройся «духу».

– Ну сколько можно поучать меня, Сань? Сделаю я твоего «духа».

– Как только разберешься с часовым, доклад мне. Ступай с богом!

Шепель ушел к скалистому перевалу. Ларсен хотел подбодрить товарища, но Михаил остановил его:

– Давай без телячьих нежностей, Пол. Прибереги их для своей Анастасии.

– Да хранит тебя господь!

– Что вы все вдруг в религию вдарились? Ни хрена со мной не случится.

В 4.20 Тимохин вызвал на связь командира отряда бригадного генерала Харсона:

– «Марс»! Я – «Орион». Подгруппы находятся на рубежах подготовки штурма, готовы приступить к снятию часовых.

– В 4.40 приступить к ликвидации постов охранения базы с дальнейшим выходом к селению, проведению штурма и захвату главных объектов, – приказал Харсон. – Прикрытие ваших действий обеспечено, противника в районе выставленного заслона не наблюдаем.

– Вас понял. В 4.40 начинаю работу по объектам.

– Удачи, «Орион»!

Александр переключился на Шепеля:

– Четвертый! Это Первый… Пошел!

Глава седьмая

Приняв команду на действия, майор Шепель начал сближение с восточным постом. Шел он уже по проторенной тропе, зная, где можно идти в полный рост, где пригнувшись, а где и ползком. Пройдя триста двадцать метров, Михаил остановился. Он находился вне зоны видимости часового, севернее поста у перевала. Осмотрев местность, забросив автомат за спину и приготовив десантный нож, Шепель пополз по неизвестно откуда взявшейся здесь траншее. Полз медленно, стараясь не шуметь, – любой звук по ущелью разносился далеко. «Дух» на посту точно услышит и тогда будет оглядываться или, еще хуже, передаст начальнику охраны сигнал опасности. И явятся сюда моджахеды, а пройти им предстоит как раз через позицию Шепеля. Придется открывать огонь, а это кардинально изменит обстановку и заставит всю группу «Орион» действовать в нештатном режиме.

Михаил поправил маскировочный костюм. Справа развалины, за ними дом, за домом холм и дальше кишлак-база. Там пока все тихо. Тихо и на плато. Бойцы двух других подгрупп ждут команды на штурм. Тимохин же отдаст ее, как только свою работу сделает Шепель. Тихо, аккуратно Михаил вышел наконец на позицию, с которой до поста оставалось около восьми метров и где-то около десяти до часового. С этого расстояния метнуть нож, конечно, можно, но не факт, что цель будет гарантированно поражена. А валить талиба следовало сразу и без единого звука. А значит, надо сблизиться с постом по открытой местности. Михаил вылез из траншеи и зигзагами от валуна к валуну пополз к каменной чаше вражеского поста. Часовой по-прежнему внимательно осматривал подступы к базе преимущественно юго-востока. Непонятно, что он мог увидеть в кромешной тьме – возможно, полагался на свой слух; но службу нес по всем правилам. Михаил сблизился с постом до четырех метров. Отсюда можно было работать. Он встал и отбросил ногой в сторону камешек. На этот звук часовой резко обернулся и открыл себя. Шепель метнул нож, который попал моджахеду в горло. Захрипев и схватившись обеими руками за рукоятку ножа, «дух» завалился на бок. Шепель перемахнул через бруствер. Молодого моджахеда корчили предсмертные судороги. Михаил поднял пулемет, подумав, отстегнул магазин и отбросил «РПК» к брустверу. Затем включил радиостанцию:

– Первый! Ответь Четвертому.

– На связи! – тут же среагировал на вызов Тимохин.

– У меня порядок.

– Хорошо! Выходи к перевалу, мы подходим.

Майор Шепель вернулся к скале. Вскоре туда же подошли полковник Тимохин, майор Гарин, капитан Дрозденко, прапорщик Шматко и сержант морской пехоты США Ларсен. Дрозденко передал Шепелю гранатомет. Александр по радиостанции отдал команду на снятие часовых южного и западного постов.

Из балки у «зеленки» работал прапорщик Санеев. Получив приказ на ликвидацию часовых, он поднял бесшумную снайперскую винтовку «винторез» и, сделав два практически одновременных выстрела, доложил полковнику Даку:

– Цели уничтожены.

– Отличная работа!

Командир «Ирбиса» смотрел за действиями российского снайпера через ночной бинокль. И он видел, как пули попали часовым прямо в головы. Часового западного поста, также применив «винторез», снял подполковник Соловьев.

Приняв доклады об уничтожении часовых, Тимохин связался с Харсоном:

– «Марс»! Я – «Орион». Часовые ликвидированы на всех направлениях, начинаем штурм базы.

– С богом, «Орион»!

Александр переключился на Дака и Соловьева, приказав:

– Как только мы произведем обстрел дома главаря банды, начинайте штурм!

– Есть! – кратко ответили Дак и Соловьев и отдали своим подчиненным команду: – Приготовиться, оружие к бою!

А подгруппа Тимохина тем временем подошла практически к дому Азиза Нурзая. Командир поднял руку. На позиции обстрела вышли Шепель, Гарин, Дрозденко и Шматко с сумками запасных выстрелов. Стрелки подняли «РПГ-7». Александр резко опустил руку вниз:

– Огонь!

Четыре молнии метнулись к дому Нурзая. Гранаты попали в окна. Внутри здания прогремели оглушительные в ночи взрывы. И тут же все плато заполнила канонада. Гарин, видевший часового непосредственно у пещер, срезал его из автомата. Ларсен с пулеметом рванулся на вершину холма. Шматко передал сумку Дрозденко и вместе с Гариным побежал в обход холма к площадке, где стояла часть боевой техники талибов. Шепель и Дрозденко провели еще два выстрела из «РПГ-7» по дому Нурзая. Здание внутри занялось огнем, кое-где обрушилась крыша.

– Если Нурзай и его окружение не находились этой ночью в подвале, то от них остались головешки, – оценил результаты гранатометной атаки Тимохин.

Из обстрелянных домов первой линии зданий начали выскакивать моджахеды – раздетые, но с автоматами. Тимохин прервал диалог подчиненных приказом:

– По «духам», выходящим из домов, огонь!

Офицеры ударили по талибам из автоматов. Сверху, с вершины холма начал обстрел кишлака сержант Ларсен. А на площадке взревела дизелем боевая машина пехоты. Шматко вывел БМП к перевалу, Гарин из орудия боевой машины ударил по первому бронетранспортеру и «КамАЗу». Снаряды легли точно в цель. У БТРа снесло башню с пулеметами и вырвало колеса, у «КамАЗа» отлетела кабина, и весь грузовик моментально вспыхнул. Затем БМП смяла «УАЗы» и «ЗиЛ».

Бойцы подгруппы подполковника Соловьева из трех гранатометов обстреляли два западных дома кишлака и сожгли второй бронетранспортер боевиков. Перезарядив «РПГ», произвели залп по оставшимся двум зданиям напротив перевала и уничтожили «Урал» моджахедов. Неожиданный и мощный огневой налет вызвал большие потери, сея панику среди оставшихся в живых талибов. Они метались между разбитыми и горевшими домами. Те, кто смог прийти в себя, попытались прорваться в пещеры – и попадали под автоматный огонь бойцов подгруппы Соловьева. Эффект обстрела усилило применение российскими спецназовцами захваченной БМП, вышедшей на внутреннюю улицу кишлака, где горели БТР и «Урал». Майор Гарин рушил из пушки дома первой линии с тыла, один за другим. Эффективным был и огонь Ларсена. Сержант, находясь на высоте, поливал свинцом из пулемета «ПК» весь кишлак, заставая «духов» врасплох между зданий.

В бой вступила и подгруппа полковника Дака – в тот момент, когда талибы попытались занять позиции в трех домах второй линии. По ним и ударили с юга из гранатометов Дак, Санеев и Колданов; с запада им помогли Гарин и Шматко из БМП. Огненный шквал, обрушившийся на Тарвал, уничтожил б́ольшую часть талибов, но с десяток моджахедов, пришедшие в себя и организованные командиром, закрепились в развалинах второго с запада дома второй линии. И открыли огонь по подгруппе Дака, заставив трех спецназовцев залечь. Они же произвели гранатометный выстрел по БМП. К счастью, граната прошла выше башни и ударила в склон холма. Тимохин тут же приказал Гарину и Шматко покинуть боевую машину пехоты и вдоль холма выйти к крайней с востока пещере, заняв там позицию обороны, дабы не допустить прорыва уцелевших талибов непосредственно на склады. Одновременно он отдал команду подполковнику Соловьеву силами подчиненной ему подгруппы выйти к реке, форсировать водную преграду и атаковать с фланга засевших в развалинах дома моджахедов. Сам же командир «Ориона» вывел к пещерам Шепеля и Дрозденко.

Произведя по развалинам домов первой линии по последнему выстрелу из «РПГ», Тимохин, Шепель и Дрозденко под прикрытием майора Гарина и прапорщика Шматко вошли в пещеры. Командир «Ориона» вовремя приказал подчиненным покинуть БМП. Буквально через минуту, как спецназовцы «Ориона» бросили боевую машину, талибы из развалин подорвали ее двумя гранатометными выстрелами. Сориентировавшись, Ларсен перевел огонь на временный укрепленный пункт противника.

Фланговая атака позиций талибов подгруппой Соловьева заставила «духов» перегруппироваться для отражения нападения. Это позволило Даку, Санееву и Колданову сблизиться с развалинами второго дома и открыть по ним пулеметно-автоматный огонь. Вкупе с обстрелом Ларсена атака поставила талибов в безвыходное положение. Долго сражаться они не могли, и отойти им уже было некуда. Но фанатики отстреливались до последнего патрона. Никто не запросил пощады, никто не выбросил белый флаг, не пожелал сдаться. В результате опорный пункт был уничтожен, о чем подполковник Соловьев доложил Тимохину. Командир «Ориона» приказал подгруппам Дака и своего заместителя приступить к зачистке кишлака, включая горевший дом главаря банды, под прикрытием сержанта Ларсена, выставив с востока и запада по одному наблюдателю. Копански и Ким заявили о готовности к минированию складов, но Тимохин, по понятным причинам, запретил это, подтвердив приказ на зачистку базы.

Затем командир «Ориона», Шепель и Дрозденко обследовали пещеры: Тимохин в западной, Шепель в средней, Дрозденко в восточной. Чего только не было на складах талибов – и зенитные комплексы, и противотанковые гранатометы, и пулеметы, включая мощные «ДШК»; автоматы, винтовки, ящики с боеприпасами, гранатами, ракетами, огромное количество взрывчатки… Шепель, осмотрев свою пещеру, вызвал на связь Тимохина:

– Первый! Это Четвертый. Слушай, не знаю, как у тебя, а у меня здесь всякого оружия, боеприпасов и взрывчатки чуть не под свод пещеры. Чтобы разобраться, что к чему, надо выносить ящики на улицу, используя всех людей.

– Что ты предлагаешь?

– Не терять времени в поисках наших сюрпризов, а рвануть склады, сразу все до кучи. После подрыва здесь ни хрена ничего невозможно будет определить.

– Искать ПЗРК!

– На хрена, если подрыв разнесет все в пыль?

– Первое: ответь, Четвертый, что произойдет, если при минировании складов на «Иглы», пусть случайно, наткнется сапер коллег? Второе: где гарантия, что эти ПЗРК, будь они неладны, до сих пор хранятся здесь?

– Так по информации Крыма…

– Крым получает информацию сам знаешь откуда. А посему перед подрывом мы обязаны убедиться, что комплексы здесь, и только после этого рвать склады. Вопросы?

– Нет вопросов.

– Искать!

Отключившись, Шепель осветил еще раз пещеру фонарем-прожектором, проговорив:

– Да ни хрена мы тут не найдем, пока не вытащим на улицу хотя бы половину ящиков. А там друзья-американцы, которым знать о ПЗРК нельзя… Ну и замутили наши продажные чиновники! Их бы, козлов лощеных, сюда, ящики таскать…

Недовольно ворча, Михаил приступил к работе. И именно он, спустя десять минут, отбросив в сторону кусок брезента, увидел металлические контейнеры.

– Оп-па! Вот они! Повезло… Так, посмотрим, что у нас с пломбами… Ну, так и есть – горные орлы герба России. Да, улика против нас убойная… Первый, ответь Четвертому!

– Ну, чего тебе? – нервно отозвался Александр. – Работай! Вон Седьмой пашет и молчит…

– Так флаг ему в руки. А мне пахать не в жилу!

– Шепель, ты на войне или где? У нас не более двадцати минут, чтобы найти эти чертовы ПЗРК…

– Успокойся, Первый! И бросайте с Седьмым лазить по ящикам. Комплексы у меня – вернее, передо мной. Все десять контейнеров, опечатанных, как положено.

– У тебя? Ты хочешь сказать, что нашел контейнеры?

– Вот именно.

– Я к тебе!

Тимохин перебрался в среднюю пещеру. Михаил рукой указал на аккуратно сложенные оцинкованные контейнеры:

– Вот они, голубчики, даже не запылились.

Александр осмотрел пломбы:

– Да, это наши модернизированные ПЗРК. Надо связаться с Крымовым.

– Отсюда спутник работать не будет.

– Понятное дело… Я на выход.

– Ты смотри, поаккуратнее там.

С улицы доносились очереди, уханье разрывов ручных гранат. Тимохин по станции «Блик» вызвал связиста «Ориона» старшего лейтенанта Колданова:

– Восьмой! Это Первый.

– На связи, командир!

– Срочно со станцией «Орбита» на позиции прикрытия пещер.

– Но «Ирбис»… Как без его разрешения?

– Передай «Ирбису», что ты нужен мне для связи с Харсоном. И быстрее, Восьмой!

Несколько минут спустя Колданов вышел на позиции майора Гарина и прапорщика Шматко. Туда же подошел и Тимохин, приказав старшему лейтенанту:

– Срочно связь с Крымовым!

– Есть! – И через секунду: – Крымов на связи, товарищ полковник.

Александр взял трубку:

– Крым! Это «Орион». Нашли мы контейнеры с ПЗРК.

– Отлично! Надеюсь, американцы до них не добрались?

– Нет. Подтверди количество комплексов, что должны находиться здесь.

– Десять. А сколько обнаружили вы?

– Столько же и обнаружили. Высылай к Тарвалу «вертушку» Родионова, мы готовим подрыв складов.

– Отряд Нурзая уничтожен?

– Да.

– А сам Нурзай?

– Черт его знает. Трупа не видел, но дом его горит; там, как и во всем кишлаке, проводится тотальная зачистка.

– Принял! Передаю новость Феофанову и высылаю «Ми-8» Родионова. Он найдет, где сесть?

– К его распоряжению все плато, но мы обозначим место посадки.

– Принял! До встречи, Саня. Поздравляю!

– Давай оставим поздравления до завершения операции и возвращения в Термез.

– Хорошо. Родионов на подлете свяжется с тобой. Отбой!

Тимохин повернулся к Колданову:

– У Дака не возник вопрос, почему я затребовал спутниковую станцию для связи с Харсоном, хотя мог переговорить с ним и по «Блику»?

– Нет. По-моему, он в запарке не обратил на это внимания.

– Он не обратил, а вот Харсон обратит… Ну и черт с ним. – И Александр по обычной связи вызвал бригадного генерала: – «Марс»! Я – «Орион».

– Я – «Марс»! – незамедлительно отозвался Харсон.

– Основная задача внеплановой операции выполнена, база практически уничтожена, в настоящее время подгруппы проводят зачистку. Приступаю к минированию складов.

– О’кей, «Орион»! Я понял тебя.

– У вас на рубеже прикрытия какая обстановка?

– Спокойная, моджахедов не видим. Один вопрос, «Орион». Дак доложил, что вы вызывали к себе своего связиста со спутниковой станцией? С чем это связано?

– А как, по-вашему, «Марс», я мог вызвать «вертушку» для эвакуации?

– Понял, вопросов больше нет. Заканчивайте с Тарвалом. Как отведете группу к «зеленке», доклад мне. Мы тут же уйдем с позиций прикрытия района.

Отключив станцию малого радиуса действия, Александр взглянул на Колданова:

– А ты говорил, что Дак в запарке не обратил внимания на твой вызов… Полковник все видел и доложил бригадному генералу.

– Да слышал я…

– А коли слышал, так передай команду Соловьеву: саперов в пещеры, Кима обязательно в среднюю. Не перепутай, Кима в среднюю! Я к Шепелю.

Александр подошел к пещере и услышал интенсивную пулеметную стрельбу за холмом.

– Что за черт? И это не Ларсен… Тогда кто? Дак? – Тимохин тут же вызвал на связь командира «Ирбиса»: – «Ирбис»! Это «Орион». Что за стрельба за холмом?

– На подходе к дому главаря банды я и прапорщик Санеев обстреляны из пулемета. Огонь ведется из окна дома, полуразрушенного в результате вашей гранатометной атаки.

– Значит, кто-то из окружения Нурзая остался в живых… И это плохо, «Ирбис».

– Еще бы! Наверняка этот или эти «кто-то» успели передать своим собратьям сигнал бедствия.

– Возможно. Но это уже ничего не изменит. Я вызвал «вертушку», где-то через сорок минут она будет на плато. До этого противник не успеет подтянуть к объекту дополнительные силы.

– Что делать мне?

– Ведите ответный огонь. Твой Четвертый, как я понял, сверху не в состоянии достать пулеметчика «духов»?

– Он может только расстрелять часть стены, окна полуподвального этажа для него недосягаемы. Необходимы гранатометы.

– Я вышлю к дому подгруппу. Она обойдет здание со стороны перевала и снимет проблему.

– Значит, мне отвлекать стрелка?

– Находись с ним в контакте, этого достаточно.

К пещерам вышли саперы отряда – капитан Ким и сержант Копански.

– Сержант, левая пещера, капитан, – средняя, затем для обоих восточная; готовить арсеналы к подрыву, – приказал Тимохин. – Работать быстро! О подготовке к подрыву доклад мне. Старший саперной подгруппы – капитан Ким!

Ким и Копански, сняв рюкзаки с минами дистанционного управления, скрылись в пещерах. К Тимохину подошли Шепель и Дрозденко – они тоже услышали стрельбу за холмом.

– А это что еще за канонада? – вздыбил брови Михаил.

– Не удалось нам уничтожить главарей базы. Кто-то из полуподвального помещения ведет огонь из пулемета по подгруппе Дака.

– Хреново!

– Вот и я о том же. И эту хрень, Миша, надо прекратить. У нас выстрелов к гранатометам не осталось?

– Откуда? Если только на складах «духов» поискать…

– Времени нет! У Дака тоже не осталось выстрелов.

– А у Соловьева?

Александр вызвал на связь своего заместителя:

– Второй, ответь Первому!

– Да, Первый!

– Доложи обстановку.

– Кишлак практически зачищен, осталось пара подвалов, Шестой с минуты на минуту забросает их гранатами. На территории кишлака трупов двадцать, не считая тех, что на постах. Остальных либо сожгло разрывами выстрелов «РПГ», либо разорвало снарядами пушек БМП, либо завалило к черту обрушившимися стенами и крышами домов. Если видишь, в Тарвале ни одного дома целого не осталось… А что за стрельба за холмом? Кому-то из «духов» удалось прорваться в древние развалины?

– Нет, это ведет огонь пулеметчик из дома Нурзая.

– Вот как? Значит, верхушку банды не уничтожили?

– Значит, не уничтожили. А надо. Но для этого необходимы гранатометы. Поэтому и вызвал тебя… У вас остались выстрелы РПГ?

– Да, сумка с двумя зарядами.

– Отлично, давай ее ко мне!

– Шестой поднесет. А с подвалами закончу работу я сам.

– Могу прислать на помощь Восьмого…

– Не надо, сам справлюсь.

Тимохин повернулся к Шепелю:

– Каменев поднесет выстрелы к гранатометам. Ты и Дрозденко заряжаете «РПГ-7» и двигаете вдоль перевала к дому Нурзая. Там смотрите, откуда ведет огонь вражеский пулеметчик, выбираете позицию и гасите его. Вопросы?

– С Даком действия согласовывать?

– Конечно, Миша! Возможно, ему и Санееву придется отойти на время вашей работы.

– А кто нас тогда прикрывать будет? Легко сказать – выбрать позицию для прицельного гранатометного обстрела… А если «дух», что засел в подвале, перенесет огонь пулемета на нас?

– Спустите с холма Ларсена.

– Это другое дело! А то засел корешок на вершине…

– Если надо, я подошлю к вам Кима с минами.

– Посмотрим… А вот и товарищ майор Каменев. Дрозд, забирай трубы, я – сумку, зарядим «РПГ» у холма. – И взглянув на Тимохина, Шепель спросил: – Ну мы пошли, командир?

– Удачи! «Вертушка» будет здесь через полчаса. Работай, Миша!

– Есть, сэр!

Шепель с Дрозденко вышли на площадку перед холмом, где грудами металла виднелись опрокинутые и раздавленные боевой машиной пехоты «ЗиЛ» и «УАЗы».

– Покуражился Денис Шматко на славу, – усмехнулся Шепель и повернулся к Дрозденко: – Заряжай гранатометы, Андрей, а я свяжусь с мистером Ларсеном… Четвертый «Ирбиса», я – Четвертый «Ориона», как слышишь?

– На связи!

– Это хорошо, что на связи. Задницу еще не отсидел на вершине холма?

– Не до этого было…

– Да что ты? Ладно, слушай приказ «Ориона»! Забирай «ПК» и спускайся по западному склону на площадку техники. Здесь встретимся. Как понял?

– Понял! Выполняю!

Ларсен спустился с вершины. Увидев товарища, Шепель воскликнул:

– А вот и наш доблестный пулеметчик! Много ли «духов» положил, Пол?

– Много.

– Хвалю! Глядишь, месяца через два и научишься воевать.

– Майкл!..

– Ладно, шутки в сторону. Ты видел, что из дома Нурзая работал пулеметчик?

– Он и сейчас ведет огонь. Дак и ваш снайпер устроили с ним перестрелку.

– Так вот, мой американский френд, нам предстоит снять проблему с домом Нурзая. Ты поступаешь в мое распоряжение.

– Это приказ полковника Тимохина?

– Да.

– Есть, сэр!

– Молодчик! Ну, а если серьезно, то действуем следующим образом: отходим к скале, смотрим, откуда ведет огонь пулеметчик «духов», определяем позиции гранатометного обстрела и пулеметного прикрытия, выходим на эти позиции и отрабатываем подвалы из «РПГ». Мало будет выстрелов – сближаемся с домом и забрасываем все окна полуподвального помещения ручными гранатами. Вопросы есть? Вопросов нет. К скале за мной марш!

Выйдя к позиции перевала, Шепель, Дрозденко и Ларсен залегли в полосе кустарника. Михаил указал на дом главаря банды:

– Вон крайнее правое окно западной стены. Там пулеметчик. Рядом еще два окна. От перевала окон нет, с востока здание обрушено, с юга, если стена цела, то она под контролем Дака и Санеева. Так, откуда будем жечь пулеметчика?

– От холма, не подходя к дому, – ответил Дрозденко. – Оттуда огневая точка «духа» должна быть видна хорошо. Если же место окажется неудобным для обстрела, смещаемся вдоль подножия холма дальше на юг.

– То есть выходим на открытую местность и попадаем в сектор обстрела пулемета талибов?

– Пулеметчик отвлечен огнем Дака и Санеева.

– Пока не заметит нас… Так! Огонь Дака и Паши Санеева – это хорошо, но надо накрыть огневую точку огнем и от позиций гранатометного обстрела. Посему идем к холму все трое. Выходим на позицию. Если «дух» нас не заметит, ты, Андрюша, – Шепель взглянул на Дрозденко, – пускаешь в окно выстрел. Если заметит, то ты, Пол, – Михаил повернулся к Ларсену, – бьешь по нему из своего «ПК», и далее по прежнему варианту.

– Выходя на позиции, мы можем оказаться на линии огня пулемета Дака, – заметил Ларсен. – Пули его «ПК» ложатся рядом с холмом.

– Вижу… Этот вопрос мы сейчас решим. – Шепель извлек из чехла радиостанцию: – «Ирбис»! Я – Четвертый «Ориона»!

– Слушаю вас.

– У меня к вам просьба. Мы по приказу «Ориона» подавляем огневую точку противника в доме. Но выйти на позиции без риска попасть под ваши пули не можем. Поэтому прошу сместить сектор обстрела здания несколько правее, чтобы мы могли пройти вдоль подножия холма.

– Сделаю. Но при обстреле каменного здания неизбежен рикошет пуль. И от рикошета они уходят к холму.

– Рикошет для бронекостюма не страшен, а вероятность того, что пуля угодит кому-то в лоб, мала. Так что смещайте сектор обстрела и продолжайте вести огонь, отвлекая пулеметчика.

– Когда вы начинаете выдвижение на позиции?

– Немедленно! От скалы.

– Понял! Смещаю сектор обстрела здания.

Шепель отключил станцию:

– Ну вот, а вы говорили, купаться… Дело в шляпе. Остается самая малость – выйти на позицию и разнести к чертовой матери огневую точку противника. Готовы?.. Ну, тогда за мной. С богом, ребята!

Колонна из трех спецназовцев пошла к холму. И все, казалось, шло по плану – несколько минут, и Дрозденко выстрелом из гранатомета уничтожит вражеского пулеметчика. Но дело внезапно приняло неожиданный поворот. По колонне, ведомой Шепелем, ударил второй пулемет – из крайнего левого окна полуподвального помещения. И только по счастливой случайности пулеметная очередь прошла внедолет, вздыбив фонтаны мелкого камня и пыли в нескольких метрах от спецназовцев.

– На землю и в раскатку! – приказал Шепель. – Пол, ответный огонь! Дрозд, гранатомет к бою!

Спецназовцы рухнули на землю и откатились друг от друга метра на три. Американский сержант, остановившись, сразу же из положения лежа открыл ответный огонь по левому окну. Дрозденко же, поднявшись, забросил гранатомет на плечо. Секунда, и выстрел «РПГ-7», войдя точно в проем, разорвался внутри помещения. Наружу вынесло огненное облако.

– Вот так, мать твою!! – заорал Шепель. – И как «душара» не завалил нас? Спешил, наверное. Теперь ему, суке, на небесах некуда будет спешить… Продолжаем работу! За мной бегом марш!

Бойцы отряда выскочили и бросились за майором. Пулеметчик южной огневой точки талибов сориентировался быстро. Понимая, что из дома ему не вырваться, он решил вести бой до последнего. Этим талибом был заместитель полевого командира Азиза Нурзая, Юнус Халук. Сориентировавшись, он перевел огонь влево, но спецназовцы Шепеля еще не вошли в сектор поражения. И вновь пули вздыбили землю перед бойцами «Ориона» и сержантом Ларсеном.

– Быстро к дому! – отдал команду Михаил.

Шепель, Дрозденко и Ларсен перебежали до стены здания. Халук потерял из виду спецназовцев, атаковавших дом от перевала и уничтоживших, судя по всему, начальника охраны складов Рамазана Турдуста. Сам Нурзай, его телохранитель и связист погибли еще при первом обстреле здания. Халук выругался, сместил ствол пулемета вправо и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь – и «РПК» захлебнулся, закончились патроны. Заместитель Нурзая вставил в пулемет последний сорокапатронный магазин, передернул затворную раму. Больше он не успел ничего сделать…

Шепель, как только его подгруппа оказалась у стены, отдал команду капитану Дрозденко:

– Андрюша! «Дух», видимо, перезаряжает пулемет, оттого и замолчал. Давай-ка быстро к окну, и гранаты внутрь подвала. Две оборонительные. А мы с Ларсеном обойдем дом, посмотрим, что к чему.

Достав из подсумка мощные «Ф-1» и вставив в них запалы, Дрозденко посоветовал:

– Ты, перед тем как осматривать здание, с Даком свяжись. А то увидит вас с Ларсеном у развалин, в дыму и ночи не опознает и срежет к чертям собачьим из своего «ПК».

– Ты свою цель отработай, Андрюша, а я знаю, что мне делать.

Дрозденко двинулся вдоль стены к крайнему южному окну полуподвального помещения бывшего дома бывшего уже полевого командира Азиза Нурзая. Шепель же вызвал Дака:

– «Ирбис», ответь Четвертому «Ориона»!

– Слушаю, Четвертый.

– Вы нас видите?

– Очень даже хорошо. Один из вас сближается с оставшейся огневой точкой противника. Он применит гранаты?

– Да. Но не факт, что пулеметчик по-прежнему сидит на засвеченной точке. Он может предпринять попытку прорыва из здания через развалины на восток. Посему я с вашим Четвертым начинаю обход дома. Прошу прекратить огонь и возобновить его только по моему сигналу.

– Понял тебя. Может, Десятому «Ориона» к вам подойти?

– Не надо, управимся сами.

Отключив радиостанцию, Шепель кивнул Ларсену:

– Обходим дом, Пол. Где увидим окно, большую трещину, видимую часть подвала, там применяем ручные гранаты. Забрасываем ими все, что можно. Понял? За мной!

И Шепель с Ларсеном скрылись за углом горящего здания.

Дрозденко сблизился с окном и увидел, как в проеме вновь показался ствол пулемета. Андрей метнул в окно две оборонительные гранаты «Ф-1». Два взрыва слились в один, и тут же обрушилась западная стена здания, подняв огромное облако пыли. Дрозденко лишь случайно не оказался погребенным под камнями. В последнюю секунду, услышав непонятный грохот, он отпрыгнул к холму, как профессиональный легкоатлет – с места метров на пять. Это и спасло ему жизнь.

Обрушение западной стены, а следом и всего здания избавило майора Шепеля и сержанта Ларсена от зачистки. После применения Дрозденко оборонительных гранат зачищать спецназовцам было нечего. Стало ясно: если Нурзай и смог уцелеть и укрыться в какой-нибудь подвальной нише, то без разборки завалов его оттуда не достать. Да и сам он вряд ли выберется наружу. Провалы в грунте с восточной стороны говорили о том, что из здания в развалины все ж таки вел подземный ход, но он был обрушен еще при первой гранатометной атаке. Как ни крути, никто из моджахедов воспользоваться им не мог.

Михаил достал радиостанцию:

– «Ирбис», это Четвертый «Ориона». Огневые точки талибов подавлены, дом полностью разрушен. Мы можем отходить.

– Для этого необходимо разрешение вашего Первого.

– Ну да, конечно, куда ж мы без него… Погодите, «Ирбис», я свяжусь с шефом.

Шепель переключился на Тимохина.

– Слушаю тебя, Миша, – отозвался командир.

– А чего это ты говоришь открыто?

– Кому нас пеленговать? «Духи» в Тарвале полностью уничтожены, а в ближайших кишлаках наши переговоры не слышны. Так что давай докладывай обстановку.

– Обстановка нормальная. Подгруппа задачу выполнила, все боевики в доме Нурзая уничтожены.

– Принял! Предупреди Дака, и вместе выходите к южной окраине кишлака.

Михаил передал команду Тимохина командиру «Ирбиса» и повел подгруппу к указанному месту. Там собрались все спецназовцы усиленной группы «Орион».

Тимохин приказал Соловьеву обозначить между «зеленкой» и рекой площадку для посадки вертолета. Хотел вызвать Харсона, но на связь вышел командир экипажа «Ми-8», майор Родионов. В принципе Александр ожидал сеанса связи с бортом эвакуации, но совершенно не был готов услышать то, что сказал майор Родионов:

– «Орион»! Я – «Свод».

– Рад слышать тебя, «Свод»!

– Погоди радоваться, Саня. Похоже, вы разворошили очень большой и злой улей.

– В чем дело?

– За перевалом, у населенных пунктов Мухтум и Даршуб, разворачиваются довольно крупные банды талибов, примерно рыл в семьдесят – сорок у Мухтума, тридцать у Даршуба. Вижу я «духов» и около гирузганской «зеленки».

– Даже так? Но при чем здесь мы?

– Не знаю. Пройдусь над Дихухелем и Кульдаком, посмотрю, что происходит там.

– Давай, но будь осторожен, не попади под ракету ПЗРК.

– Это уж как получится.

– А может, ну его к черту? Садись у Тарвала, подбирай нас, и домой?

– Без проблем – при отсутствии рядом с базой отрядов талибов.

– Вопросов нет. Действуй, Антон!

Вертолет прошел над плато и пошел на юг. И буквально через пять минут командир экипажа вновь вызвал Тимохина:

– «Орион», это «Свод». От Дихухеля и Кульдака к Тарвалу выдвигаются банды по тридцать «духов» в каждой. Они километрах в трех от вас.

– Черт бы побрал этих духов, – выругался Тимохин. – Ты оказался прав, Антон! Уходи на свою базу. Садиться на плато у Тарвала тебе нельзя.

– Можно рискнуть…

– У нас в «зеленке» почти вся группа «Ирбис», и растянута она на приличное расстояние. Так что пока Харсон соберет бойцов, пока выйдет на плато, тут и «духи» подоспеют… Короче, Антон, уходи на базу. Как определимся с маршрутом отхода и новым местом эвакуации, я вызову тебя.

– Вам нужна серьезная поддержка.

– Америки ты для меня не открыл, вот только где взять эту поддержку?

– У американцев.

– Логично… Уходи, не мелькай, а то долетаешься, получишь ракету под винт.

– Ухожу, но буду в готовности подобрать вас по первому вызову.

– Само собой, без тебя нам не обойтись. Отбой!

Тимохин отключил станцию.

– Плохие новости, командир? – спросил стоявший рядом Шепель.

– Да уж, ничего хорошего… От Дихухеля и Кульдака сюда спешат «духи» Омара и Моджарина. За перевалом объявились три банды численностью более ста рыл. Последние рассредоточиваются у Мухтума, Даршуба и в гирузганской «зеленке». Нас, Миша, накрывают с севера и юга. И это только то, что видел Родионов на подлете к Тарвалу… Уверен, что и восток с западом талибы перекроют. Сил для этого у них здесь более чем достаточно.

– Что будем делать?

– Уходить за перевал.

Шепель удивленно взглянул на командира «Ориона»:

– Но там же «духи»!

– А здесь кто к нам спешит? Красный Крест? Ты иди, передай саперам, чтобы были в готовности к подрыву пещер, и вызови ко мне Соловьева.

– Есть, командир!

Станция Тимохина сработала очередным сигналом вызова.

– Это «Марс». Что у вас по объекту?

– Все о’кей, «Марс».

– Почему улетел вертолет? Что происходит?

Тимохин доложил о складывающейся в районе применения отряда особого назначения обстановке.

– Что предлагаете, Алекс? – спросил Харсон, выслушав полковника.

– Отходить на плато за перевал, пока еще не поздно, подорвав склады с вооружением талибов.

Бригадный генерал удивился не меньше Шепеля:

– Отходить на плато, где разворачиваются крупные силы врага?

– А вы предлагаете вступить в бой с «духами» Омара и Моджарина?

– Почему нет? Если вывести на рубеж прикрытия вашу группу, то мы без труда уничтожим боевиков из Дихухеля и Кульдака.

– Думаю, боевики только и ждут, чтобы мы заняли позиции обороны. Но атаковать нас у Тарвала люди Омара и Моджарина не станут. Они свяжут нас позиционным боем и вызовут подкрепление из Мухтума, Даршуба, Гирузгана и еще откуда-нибудь. У них тут отрядов хватает. В результате мы окажемся в кольце, и вырваться из него у нас не будет ни единого шанса. Поэтому вам следует как можно быстрей, не собирая группу, выводить ее с позиций на плато. Здесь решим, что делать дальше. «Духи» Омара и Моджарина находятся от вас в трех километрах, так что час у нас есть.

– Я принимаю ваше предложение.

– А я пока свяжусь с Крымовым да постараюсь найти место перехода через перевал.

– О’кей, мы скоро будем.

– Торопитесь, генерал!

Тимохин, бросив радиостанцию малого радиуса действия в чехол, обратился к подошедшему заместителю подполковнику Соловьеву:

– Леша! Ты за рекой склоны перевала смотрел?

– Да. Чисто машинально…

– Место для подъема не заметил?

– Есть там одна тропа, но с моей позиции она была видна лишь наполовину. До середины склона по ней подняться можно, а вот дальше – не знаю…

– Так! Посылай на тропу Каменева с Шепелем. Задача – определить места перехода через перевал.

– Мы пойдем на север?

– Да. Другого выхода, Леша, у нас нет. Но ты обо всем узнаешь в свое время, а сейчас работай.

– Есть работать, – пожал плечами Соловьев. – И все же на хрена нам переходить перевал?

Он отошел. Тимохин подозвал связиста «Ориона» старшего лейтенанта Колданова:

– Связь с Крымовым!

– Минуту, командир…

– Минута – это много, Слава. Непозволительно много!

– Понял.

Связист набрал номер координатора действий отряда особого назначения «Марс» с российской стороны, тут же доложив:

– Полковник Крымов на связи!

Александр взял трубку:

– Крым! Это Тимохин.

– Да понял уже… Что у вас по Тарвалу?

– По Тарвалу порядок.

– Так почему ты отправил вертолет на базу?

– А Родионов ничего не доложил тебе?

– Только то, что ты отправил его восвояси до дополнительного вызова, затем эфир забился помехами.

– Ну, тогда слушай…

Александр доложил, в какую ситуацию попал отряд.

– Значит, «духи» выходят к вам и с юга, и с севера? – переспросил Крымов.

– Думаю, что они оперативно перекроют и восточное и западное направления, стремясь взять нас в кольцо окружения.

– Мать их за ногу!.. Этого нам еще не хватало… Какое принято решение?

– Буду настаивать на отходе за перевал.

– За перевал? Ты уверен, что принял верное решение?

– Крым! Я когда-нибудь действовал, не просчитав ситуации?

– Нет. Но на плато за перевалом больше «духов», чем у Тарвала.

– А вот это, как ни странно звучит, должно сыграть нам на руку. Но у меня нет времени объяснять свой замысел. От тебя мне надо знать, что за банды дислоцируются в Мухтуме, Даршубе, Гирузгане и в других потенциально возможных местах. Для того чтобы претворить в жизнь собственный замысел, мне необходимо понять замысел «духов». Для этого нужна полная информация о силах, сосредоточенных за перевалом. Подобную услугу можешь оказать?

– Не знаю… И когда тебе нужна эта информация?

– Я был бы не прочь обладать ею еще вчера… Короче, точные данные нужны мне немедленно, Крым. Иначе и «Ориону», и «Ирбису» будет грозить вполне реальная угроза уничтожения. Склады подорвать мы успеем, об этом Феофанов может не волноваться, а вот вырваться из кольца окружения – вряд ли.

– Понял тебя, Саня. Работаю!

В 7.20 из «зеленки» начали выходить бойцы «Ирбиса», прикрывавшие действия «Ориона» в Тарвале. Они подходили к бывшему южному посту охранения талибов, где Тимохин организовал своеобразный командный пункт. Бойцов интересовало, как прошел штурм, нет ли в отряде потерь, заминированы ли склады; но больше всего вопросов было по причине отказа в приеме на плато вертолета эвакуации. На вопросы американцев отвечали российские спецназовцы и те бойцы «Ирбиса», что принимали участие в штурме базы боевиков совместно с «Орионом», – главным образом полковник Дак. Вышел из «зеленки» и Харсон в сопровождении связиста лейтенанта Кроша. Генерал тут же подошел к Тимохину:

– Что тут у нас?

– Необходимо принять план дальнейших действий.

– Вы по-прежнему считаете, что отряду необходимо уходить за перевал, а не попытаться прорваться на юг – скажем, к Хайрабскому ущелью? Это, думаю, стало бы для дикарей большим сюрпризом.

Александр, стараясь соблюдать такт и субординацию, ответил:

– Вы заблуждаетесь, мистер Харсон. Для «духов» было бы предпочтительнее, если бы мы заняли оборону у Тарвала, но поверьте, и вариант с прорывом на юг они просчитали. Мы имеем дело не с племенем дикарей, как вы называете афганцев, а с хорошо подготовленным, организованным, управляемым противником. Сто против одного, что банды Омара и Моджарина, решись мы на прорыв в южном направлении, не стали бы особо препятствовать этому, потому что в Хайрабе нас наверняка ждут другие отряды талибов.

– Но нас также наверняка дожидаются хорошо подготовленные воины «Талибана» и на северном направлении.

– Естественно, мистер Харсон.

– Так в чем же разница?

– Разница, генерал, в том, что нам необходимо очень быстро принять единственно верное решение, чтобы переиграть «духов». И решение это – за перевалом.

– Но почему вы уверены в этом?

– Взгляните на карту.

Тимохин развернул карту района. В это время его радиостанция издала сигнал вызова.

– Извините, генерал, мне надо ответить… «Орион»! – бросил в эфир Александр.

– Шестой на связи. Проверили тропу, замеченную Соловьевым, – доложил майор Каменев.

– Ну и?..

– Она действительно тянется только до середины склона, но обрывается у террасы, от которой идет вверх другая тропа. В общем, здесь подняться можно.

– Ты на вершине?

– Нет, я на террасе, а на вершине Шепель.

– Хорошо! Тебе отбой. – Тимохин вызвал на связь Михаила: – Четвертый, ответь Первому!

– На связи, командир.

– Поднялся на вершину без проблем?

– Нормально поднялся, – ответил Шепель.

– Что видишь?

– Плато, почти такое же, что и внизу. Здесь, как и там, сначала лежит открытое пространство, разделяемое оврагами, далее слева и справа небольшие «зеленки». За ними – то ли большие овраги, то ли каньоны, а еще дальше еще два лесных массива.

– «Духи»?

– Не наблюдаю.

– Ближайшая от тебя балка на каком расстоянии от вершины?

– Три километра с небольшим. Или тебе нужно точнее?

– Обойдемся. Сколько до левой «зеленки»?

– Около семи километров.

– Ясно! Оставайся на вершине и продолжай наблюдение.

– Принял!

Тимохин отключил станцию.

– Вы уже выслали разведку на перевал? – спросил Харсон.

– Да.

Тимохин свернул карту под недоуменным взглядом американского бригадного генерала.

– Что вы делаете? – нахмурился Харсон.

– Объясню позже. Мы потеряли полчаса, следовательно, передовые отряды «духов» из Дихухеля и Кульдака на данный момент где-то в полутора километрах марша от нас. Это те же полчаса. Через тридцать, максимум сорок минут боевики Омара и Моджарина выйдут к Тарвалу. Поэтому что-либо обсуждать, генерал, будем на вершине перевала. А сейчас следует быстро уходить отсюда. У нас на подъем не более двадцати минут. Командуйте!

– Я должен знать, что вы планируете, полковник.

– Вытащить отряд из капкана, который ставят «духи», не более того. Повторяю, подробности наверху.

– О’кей! Я послушаю вас и на этот раз.

Харсон отдал команду сводному подразделению на выдвижение к перевалу и подъему по тропе на верх горного хребта Джикунзи.

– Она пригодна для подъема?

– И для подъема, и для отсечения преследования, которое непременно будет организовано людьми Омара.

– Почему Омара, а не Омара и Моджарина?

– Мы теряем драгоценное время, генерал.

– Отряд уже пошел к тропе. Проведем подрыв складов и догоним его.

– Подрыв проведем со склона.

– Что? Я не могу согласиться с этим.

– А придется! Вы хотите вернуться живым домой к семье, детям?

– Странный вопрос.

– Тогда, уважаемый мистер Харсон, прошу делать то, что скажу я. Это противоречит субординации, но здравый смысл превыше всяких формальностей. Я не претендую на ваше место, поэтому, если мой замысел удастся, лавры победителя будете пожинать вы, как командир отряда.

– Мне не нужны лавры. Мне необходимо убедиться, что задача, поставленная вышестоящим командованием – кстати, нашим общим, – выполнена в полном объеме.

– Вы получите такую возможность.

– О’кей! Уходим.

Харсон оценил прозорливость командира российской группы спецназа, когда стало ясно, что отряд не укладывается в график подъема на вершину перевала. Бойцы «Марса» оказались частью на втором этапе пути, частью на террасе, когда из западной «зеленки» появились душманы. И вышли они отрядом численностью в тридцать человек. Полевой командир Омар быстро оценил обстановку. Он увидел разгромленную базу и нетронутые склады, заметил людей на склоне. За боевиками с террасы в свою очередь следили генерал Харсон, полковник Тимохин и саперы обеих групп, капитан Ким и сержант Копански.

– Так, «духи» нас увидели, – произнес Александр.

– У них русские снайперские винтовки «СВД», – воскликнул бригадный генерал, – и они сейчас перестреляют нас всех как куропаток!

– Ну, уж такого подарка мы им не преподнесем. – Тимохин повернулся к саперам: – Внимание! Подрыв!

Ким и Копански одновременно нажали на красные клавиши пультов дистанционного управления радиовзрывателями мин направленного действия, установленных в пещерах. Хребет вздрогнул от сильного внутреннего удара, словно прошел толчок землетрясения; следом из пещер вырвался огненный смерч, прогремел оглушительный раскат, покатившийся эхом по горам. Хребет вздрогнул еще раз, и скала, у подножия которой когда-то была база вооружений талибов, рухнула, накрыв обломками камня весь кишлак. Это означало, что пещеры обрушились. Плато от перевала до «зеленок» накрыло темное облако пыли и пороховой гари.

Александр взглянул на Харсона:

– Думаю, генерал, «духам» сейчас не до того, чтобы снимать нас из «СВД» как куропаток, что при всем их желании из-за пыли невозможно.

– Да, подрыв впечатляет… Это сколько же боеприпасов и взрывчатки находилось на складах?

– Много, мистер Харсон, очень много… Однако достаточно зрелищ, продолжаем работать. – Тимохин обратился к саперам: – У вас все готово к минированию террасы?

– Так точно! – ответил капитан Ким.

– Тогда приступайте к минированию и догоняйте отряд. Подрыв террасы по команде моей или господина генерала. А нам с вами, – Александр взглянул на Харсона, – надо догонять отряд, который уже почти втянулся на вершину.

Харсон молча кивнул и пошел следом за командиром «Ориона».

На полпути Тимохина вызвал капитан Ким:

– Первый, это Пятый! Терраса к подрыву готова, мы отошли на безопасное расстояние.

– Секунду, Леня… – Тимохин обернулся к Харсону: – Саперы все подготовили, ждут команды.

– Так командуйте, полковник!

– Саперам! Подрыв! – бросил в эфир Александр.

Прогремел взрыв. Вниз полетели осколки каменной площадки, образовав на месте своеобразного моста, соединявшего тропы, скалистый обрыв.

– Ну вот, мистер Харсон! Теперь полевому командиру Омару придется искать другой участок для подъема на перевал, а мы получили время, необходимое для подготовки и реализации плана по прорыву из кольца окружения и благополучной, надеюсь, эвакуации.

– И что это за план?

– Давайте выйдем на вершину, там я объясню вам суть своего замысла.

– О’кей!

Американский генерал и российский полковник поднялись на вершину хребта, которая позволяла разместиться отряду. Бойцы лежали на краю северного спуска, по команде командира группы «Ирбис» ведя наблюдение за плато. Тимохин предложил Харсону устроиться у одиночного валуна. Там Александр разложил на каменистом грунте карту, всю испещренную обозначениями позиций обороны, разграничительными линиями, стрелками секторов ведения огня, паутиной непонятно чьих маршрутов.

Харсон покачал головой, указывая на карту:

– Разве в этом хаосе ваших обозначений можно что-либо понять?

– Поймете, когда объясню… Итак! Мы находимся вот здесь. – Александр поставил крестик на вершине хребта. – Кишлаки Мухтум, Даршуб и Гирузган вы видите…

Он не договорил. Подошел старший лейтенант Колданов:

– Извините, господин генерал, полковника Тимохина вызывает на связь полковник Крымов.

– Разрешите ответить? – взглянул на Харсона Александр.

– Конечно! И скажите мистеру Крымову, что я нахожусь рядом с вами.

– Так точно, сэр!

Александр улыбнулся. В ответ улыбнулся и бригадный генерал. Затем Тимохин принял трубку спутниковой станции.

Глава восьмая

– На связи!

– Саня, разведка пробила ситуацию в вашем районе.

– И как же она сработала так быстро?

– Не зря же мы боремся за превосходство в космосе…

– Так информация со спутников?

– Да. И она неутешительная. Феофанов только что передал мне снимки; на них отчетливо видно, что банда из Мухтума численностью в сорок человек – кстати, ею руководит некий Али Башур – начала выдвижение по Мухтумской впадине, выдерживая направление на юго-восток, используя автомобили и лошадей.

– Понятно! – Тимохин взглянул на карту. – Что еще?

– Из Гирузгана вышел отряд также численностью в сорок джигитов под командованием Алима Заркая. Движется по «зеленке» к Кокарскому ущелью. Ну, и Даршуб не остался в стороне. Из этого кишлака банда в составе тридцати «духов» идет строго на юг – скорее всего, к перевалу Джикунзи; этим отрядом командует Мухаммед Хамис. «Духи», судя по всему, закольцовывают район с севера, востока и юга; а учитывая то, что банда из Дихухеля вышла к перевалу с юга, а Моджарин ведет своих абреков на северо-восток, то район за перевалом охватывается и с юго-востока.

– Имена главарей бандформирований тоже спутники сообщили? Интересные какие-то космические аппараты у нас летают на орбите…

– Ты еще можешь шутить? Это хорошо. Нет, Саня, данные по бандам нам сбросила Служба внешней разведки.

– А я-то думал, до чего же это прогресс дошел? Видит спутник из космоса человека и определяет, кто он и что собой представляет… Ты разуверил меня.

– Что думаешь делать, Саня?

– Вообще-то отрядом командует американский генерал…

– Брось! Всем понятно, что только ты можешь найти верное решение в сложившейся ситуации.

– Это мне льстит. Ну, а если серьезно, ответь на такой вопрос: ты можешь перебросить «вертушку» Родионова ближе к нашему району? Чтобы он имел время подлета до нас не более пятнадцати минут?

Крымов, выдержав паузу, проговорил:

– Сразу так и не ответишь. Но будем думать, искать варианты. А что, у тебя есть план прорвать блокаду «духов»?

– Конечно. Так что поработай с «вертушкой»; как только сможем эвакуироваться, я вызову Антона и с борта свяжусь с тобой. Яхши?

– Хорошо! До связи, и поосторожней в горах.

– Прорвемся!

Тимохин вернул трубку спутниковой системы Колданову. Связист «Ориона» отошел к бойцам группы.

– Что, Алекс, плохи наши дела? – спросил Харсон.

– Конечно, могло быть гораздо лучше, но то, что имеем, я, в принципе, просчитывал и до связи с Крымовым.

– Со мной поделиться мыслями не желаете?

– Как же без вас, мистер Харсон? Прошу внимания на карту. Что мы имеем? Из Мухтума на технике и лошадях вышла банда Али Башура, насчитывающая сорок человек. Направляются «духи» по Мухтумской впадине к началу Кокарского ущелья, в лучшем случае имея о нас данные по количественному составу. До подрыва складов у людей Омара было время пересчитать отряд. Вопрос: сделал он это или нет? Но не важно. Важно, что банда из Даршуба выдвигается прямо к нам. Главарь банды Мухаммед Хамис… где-то и когда-то я слышал это имя, сейчас не вспомню…. У него тридцать духов. Отряд Моджарина из Кульдака выдвигается на северо-восток к Джикунзи. Наверное, главарь банды знает место, где преодолеть перевал, чтобы блокировать восточное направление. Ну, и Омар тоже вскоре найдет проход через перевал или уйдет вслед за Моджарином.

– Душманы стягивают основные силы к Кокарскому ущелью, – проговорил Харсон.

– Да, при этом им неизвестны наши планы.

– Что это все значит?

– А значит это, мистер Харсон, одно: моджахеды блокируют район со всех направлений, оставляя нам коридор для отхода по Кокарскому ущелью. Где наверняка и планируют наше уничтожение. Сил для этого у них более чем достаточно.

– И что же делать? Не идти же в подготовленную засаду?

– Мы и не пойдем в ущелье.

– Что вы предлагаете?

– Переиграть «духов».

– Каким образом?

– Прошу вас вновь взглянуть на карту. Из действий врага следует то, что с севера к Кокару стягивается банда из Гирузгана. Заркай, скорее всего, уже на подходе к ущелью и вскоре приступит к подготовке позиций атаки вражеского отряда с северной вершины перевала. Ему надо провести своих бойцов всего два километра. С юга талибы, очевидно, планируют подвести отряд Моджарина. И он займет позиции атаки с южной вершины, наверняка оставив часть людей на западной и южной окраине восточного лесного массива. Банда Башура из Мухтума выдвигается по впадине на рубеж перекрытия нашего прорыва на север, минуя ущелье. Думаю, Башур рассредоточит свою банду на двух рубежах, здесь и здесь, – Тимохин указал на точки, уже отмеченные на карте. – А Хамис ведет банду из Даршуба к перевалу, чтобы заблокировать проход от перевала на запад, имея возможность быстрой переброски части отряда к западной «зеленке», дабы закрыть нам проход на Даршуб и блокировать северо-западное направление отхода.

– Это все мне ясно, Алекс, – немного раздраженно сказал Харсон. – Я хочу знать, что в данной ситуации предлагаете вы, что за игру хотите провести с моджахедами?

Тимохин кивнул:

– Если вам ясна обстановка, то решение мы можем принять одно: имитировать марш на север. Ведь, по мнению «духов», мы не можем знать о грозящей нам угрозе. Группе «Орион» сразу после спуска укрыться в балке, что находится в трех километрах от перевала. Она отмечена овалом красного цвета. «Ирбису» же, пока «Орион» не подойдет к балке, придется находиться здесь, на перевале. Недолго, порядка получаса. Затем по моей команде спуститься вниз и, растянув боевые порядки, идти на север, до западной «зеленки». Как только группа Дака дойдет до леса, ей следует уйти в массив и выйти к южной оконечности западной «зеленки», напротив балки, где будет сосредоточен «Орион».

– И перед кем «Ирбис» будет имитировать отход на север?

– Перед «духами» Хамиса. Это же очевидно.

– Вам – очевидно, мне же пока нет…

– Объясняю. От Даршуба до перевала семь километров. Пусть два из них «духи» уже прошли, остается пять. Это, с учетом нарастающей усталости моджахедов, примерно час двадцать – полтора часа пути. Значит, – Тимохин посмотрел на часы, – в 10.15–10.30 боевики Хамиса выйдут на плато перед перевалом. «Орион» уже в 9.45—9.50 должен выйти в балку. В это же время начнет спуск группа «Ирбис». И ее успеют увидеть талибы из Даршуба. Я не знаю, кто осуществляет общее руководство всеми бандформированиями, но такой человек у талибов, несомненно, есть, и он получит от Хамиса информацию по движению неизвестных сил противника на север. Руководитель операции убедится, что все идет по его плану, и передаст приказ своим бандам быстрее занять определенные позиции. Понимая, что мы, то есть «Ирбис», можем уйти в восточную «зеленку» и далее перемещаться на северо-запад – скажем, на равнину между кишлаками Мухтун и Даршуб, – Хамис вынужден будет перекрыть данное направление, о чем я, по-моему, уже говорил, и перебросит часть людей обратно к Даршубу или далее, на саму равнину. И получится, что «духи» будут ждать нас в Кокарском ущелье, по их мнению, не оставив нам другого пути для прорыва; а мы из балки и «зеленки» атакуем позиции оставшихся на плато бойцов Хамиса, одновременно вызвав вертолет. Об этом я говорил с Крымовым. Он обещал подумать, как решить данный вопрос, – а раз обещал подумать, то, значит, решит обязательно. «Вертушке» предстоит совершить посадку сразу за позициями остатков банды из Даршуба, которых мы, надеюсь, уничтожим без особых проблем. Ну, и далее эвакуация на базу, что определит нам общее вышестоящее командование. Главное в нашей игре, генерал, – засветить перед Хамисом группу Дака и не подать вида, что мы просчитали замысел «духов» и видим их. Тогда все должно срастись.

– Я вижу блеск в ваших глазах, – неожиданно сказал Харсон. – Вам доставляет удовольствие играть в подобные игры со смертью?

– Извините, генерал, но вы говорите ерунду, – ответил Александр. – Я не экстремал-любитель, я – профессионал. И боевая работа в тылу противника – одна из составляющих моей службы в спецподразделении.

– Но вы, как это правильнее выразиться, имеете склонность к риску…

– Я бы поправил вас – к оправданному риску, необходимому в той или иной ситуации… Но пора действовать. Время 8.50.

– Будь по-вашему, Алекс, – согласился Харсон.

Тимохин отдал приказ группе «Орион» на спуске с хребта. Спецназовцы, ощущая опасность, действовали быстро и слаженно. В 9.40 они вошли в балку, откуда Александр тут же вызвал на связь бригадного генерала:

– «Марс», это «Орион». Мы на месте! Как насчет моджахедов?

– Наблюдатель южного склона доложил, что боевики Омара пошли от Тарвала вдоль перевала.

– Ясно! Они двинулись вслед «духам» Моджарина.

– Со стороны Даршуба моджахеды не проявляли себя. «Ирбис» начинает спуск и марш к «зеленке».

– Особо не торопитесь. Талибы должны убедиться, что все идет по их плану. Прошу связаться со мной при появлении душманов Хамиса.

– Непременно!

«Ирбис» завершил спуск с перевала как отслеживающий обстановку на восточном участке плато.

– Сэр! Вижу отряд талибов, вышедший из-за восточного выступа левого лесного массива, – доложил сержант Шинлер.

Харсон через бинокль осмотрел место выхода талибов. Банда приостановила движение. Моджахеды также заметили американских спецназовцев; впрочем, о том, что на склоне американцы, они не знали, и полевой командир, как и Харсон, поднял к глазам бинокль. Генерал, дабы не выдать себя, прекратил наблюдение и вызвал по связи Тимохина:

– «Орион, это «Марс»! Отряд Хамиса из Даршуба вышел на плато. В настоящий момент главарь рассматривает нас в бинокль.

– Отлично! А вот теперь, «Марс», спокойно имитируйте отход на север. Наблюдение за бандой Хамиса беру на себя.

– Принял! Работаем!

– До связи!

Тимохин отключил станцию, приказал:

– Шепель, Ким, ко мне!

Майор и капитан подошли к командиру группы. Александр отдал им команду:

– Быстро перемещайтесь на склон восточного подъема из балки. Там организуйте пост наблюдения и отслеживайте, что будут делать «духи». Старший поста – майор Шепель.

– Есть, – ответил Михаил, и двое офицеров ушли на восток.

Остальной личный состав группы Тимохин рассредоточил на северном и южном склонах достаточно большого, глубокого, заросшего колючим кустарником оврага. Оставив за себя Соловьева и забрав с собой связиста, он двинулся на восток. Не доходя до позиций, которые заняли Шепель и Ким, приказал Колданову вызвать на связь Крымова и доложил координатору:

– Мы в овраге у перевала, Харсон повел «Ирбис» на север. Подойдя к лесному массиву и покинув сектор вражеского наблюдения, американцы свернут в «зеленку» и пойдут к южной оконечности леса, на рубеж действия. С него мы одновременно проведем атаку на позиции талибов.

– Понял тебя. «Духи» уже определились с позициями?

– Пока нет, но у них и выбора особого нет – два-три места, пригодные для организации заслона, не более. И все они перед нами. Ты мне лучше скажи, как насчет «вертушки» Родионова?

– «Ми-8» переброшен в район, от которого до вас не более двадцати минут полета.

– И где же, Крым, ты нашел такое укромное местечко?

– Мы, Саня, в Кабуле не только чай пьем, но иногда и работаем.

– Космическая разведка новых данных по нашему району не сбрасывала?

– Феофанов звонил, сказал, что талибы, скорее всего, пытаются направить «Марс» в Кокарское ущелье.

– Это мы просчитали.

– Я доложил ему об этом. Ничего нового больше нет.

– И на этом спасибо.

– Не за что. Проверь связь с Родионовым, а то как бы сбоя не произошло.

– Проверю! До связи, Крым!

– Надеюсь, уже до встречи.

– Как знать… Ладно, отбой, атташе!

Тимохин набрал номер командира экипажа «Ми-8»:

– Как дела, Антон?

– Прекрасно! Стоим на равнине, под палящим солнцем; рядом не то что деревца какого, захудалых кустов нет. А в кабине кондиционеры не предусмотрены… В остальном же все нормально. Паримся понемногу, ожидая вызова. Ты как?

– Мне полегче – я с ребятами в овраге. Хотя и здесь тени практически нет, но ветерок пока еще несет легкую прохладу.

– Долго ждать вызова?

– Думаю, не более двух часов. Все будет зависеть от действий «духов» и «Ирбиса».

– Ты площадку приземления приглядел?

– Конечно. Посадишь свою лайбу, как на подмосковном аэродроме.

– Значит, придется садиться в экстремальных условиях…

– Разве, Антон, тебе к этому привыкать?

– Нет, но не хотелось бы сломать шасси. Тогда посадка в любых условиях станет экстремальной.

– Прорвемся! В общем, жди сигнала. При его получении двигай к перевалу, обходя с запада кишлаки Мухтум и Даршуб. И помни: у «духов» наверняка имеются ПЗРК. Хотя у Хамиса зенитно-ракетных комплексов может и не быть. Они, в принципе, ему не нужны.

– Для того чтобы приземлить меня, достаточно и «ДШК».

– Значит, иди на предельно малой высоте.

– Сань, не учи отца детей делать…

– Договорились. До связи!

– Давай! Ну и парилка, мать ее…

Тимохин передал трубку спутниковой системы связи старшему лейтенанту Колданову, дождался, пока тот сложит аппаратуру в чемодан, и пошел к позициям наблюдателей.

Шепель обернулся на шаги Тимохина и Колданова:

– Это вы?

Связист остался внизу, а командир группы поднялся к наблюдателям и прилег на склон рядом с Шепелем.

– И что тут у нас, Миша?

– «Духи» посмотрели на движение «Ирбиса» к проходу между «зеленками», полевой командир с кем-то поговорил по радиостанции – спутниковой, между прочим…

Александр осмотрел местность через свой бинокль.

– Не спешат талибы блокировать пространство у перевала, продолжают стоять возле леса.

– Возможно, они вообще сюда не пойдут, а двинут в обратку или в «зеленку»…

– Частью – да, но перекрыть здесь восточное направление они просто обязаны. Стоят «духи» так, что американцы не видеть их не могут. Почему? Показывают, что путь на восток закрыт? Но тогда они показывают и то, что за неизвестными, разгромившими базу в Тарвале, началась охота?

– Да, хотят, чтобы противник занервничал.

– Думаешь?

– Уверен!

– Так! А где у нас «Ирбис»? Отсюда видно перемещение группы?

– Назад повернись, увидишь. Американцы неплохо имитируют отход – не колонной идут, а смещаются из стороны в сторону, перестраиваясь на ходу.

– Это чтобы пересчитать группу было трудно… Так, Харсон с Даком и парнями «Ирбиса» отошли от перевала где-то на километр. Скоро они выйдут из сектора видимости «духов» Хамиса. – Тимохин опустил бинокль, перевернулся на спину. – Небо все-таки какое здесь необыкновенное.

– Ага, – сказал Шепель. – Лучше оно было бы обычным, а то прозрачное какое-то, бездонное, без облачка… Я предпочел бы дождь этой жаре.

– Ты сейчас так говоришь, а промок бы от дождя, по-другому заговорил бы…

– Так, командир… либо Хамис сам принял решение, либо получил от кого-то приказ.

– А в чем дело?

Тимохин вновь прилег рядом с Шепелем.

– Смотри, – указал Михаил кивком головы на место скопления талибов, – главарь ставит задачу одному из подчиненных.

– Вижу!

От отряда талибов отделилось десять человек, и они пошли к перевалу. Вел их душман, которого инструктировал полевой командир. Сам Хамис повел остальных моджахедов обратно за выступ лесного массива.

Спецназовцы «Ориона» смотрели за перемещениями группы, оставленной Хамисом на плато. Те прошли метров пятьсот и начали рассредоточиваться в линию обороны, занимая позиции в естественных укрытиях, – кто в яме, кто за валуном, кто среди нагромождения камней, которых на плато было немало.

– Понятно, – проговорил командир «Ориона». – «Духи» действуют так, как мы и просчитывали.

– Они неплохо вооружены, Сань, – заметил Шепель. – У каждого автомат, через одного к автомату одноразовые гранатометы, на десять рыл три пулемета – один «ПК», два «РПК». На «духах» «лифчики» с запасными магазинами, пояса с ручными гранатами… Прямой атакой их не взять.

– А кто сказал, что мы поведем против них прямую атаку?

– Я это к слову…

– Меня больше волнует, выведет ли Хамис остальных боевиков к Даршубу и выставит заслон с востока или введет отряд в «зеленку». Отсюда мы этого не увидим. На перевал наблюдателя уже послать не сможем, да и оставить его там не могли. Действовать придется быстро, наблюдатель отходом к балке задержал бы эвакуацию.

– Кстати, об эвакуации, – проговорил Шепель, – где ты планируешь посадить машину Родионова?

– А вон плато за позициями «духов». Там Антон посадит свой «Ми-8» в любом месте.

– Слушай, Сань, а Крым не уточнял – перебросят нас в Термез, а потом в Москву или опять дуреть на полевой базе?

– Насколько я знаю, наше общее командование приняло решение о временном выводе отряда из Афганистана. Полетим ли мы в Термез или в Москву? Не знаю. Как и то, полетят ли с нами бойцы «Ирбиса». Понятно, в Штаты их не отправят, а вот в Кувейт, куда доставят семьи, вполне могут. Но что об этом сейчас говорить? Для начала нам надо переиграть «духов», вырваться из кольца окружения и уйти из района. – Тимохин достал рацию. – «Марс», ответь «Ориону»!

Шепель поднял бинокль, внимательно осматривая позиции боевиков.

– На связи! – отозвался генерал Харсон.

– Хамис увел двадцать «духов» в сторону Даршуба. По идее, он должен занять позиции недалеко от своего кишлака, но не исключено, что решит идти в «зеленку» или получил на это приказ. Недавно он с кем-то общался по спутниковой станции. Мне надо знать, где вы сейчас находитесь.

– Недалеко от начала лесного массива. Передовой дозор ничего подозрительного не замечает.

– Я бы посоветовал вам держаться ближе к южной оконечности леса, чтобы иметь возможность укрыться при неожиданном появлении банды Хамиса и пропустить ее. Бой в «зеленке» нам совершенно не нужен, он может привести к гибели отряда.

– Я вас понял, «Орион». Пойдем по краю массива.

– Будьте предельно внимательны. – Тимохин отключил станцию. – Харсон плохо воспринимает советы.

– Интересно, – усмехнулся Шепель, – как бы ты реагировал, если я вдруг вместо тебя начал руководить группой, да еще указывал, что тебе следует делать, а что – нет. Ты же, по сути, командуешь «Марсом»! Естественно, генералу это не в кайф. Но и игнорировать твои действия он не может. У американцев нет практического опыта противодействия местным «духам». Но настроение у него, конечно, поганое.

– Но он действительно не в состоянии руководить отрядом в данной обстановке.

– Оттого и нервничает.

– Ладно, разберемся… Лишь бы «Ирбис» не встретился в «зеленке» с бандой Хамиса.

– Да, – согласился Михаил, – если америкосы налетят на «духов», ситуация возникнет критическая. Людей у Хамиса в два раза больше, они знают, как воевать в лесу. Зажмут «Ирбис» в клещи, как пить дать. И нам, чтобы вытащить американцев, надо сначала загасить «душков», что расположились на плато, а затем выходить во фланг группировки Хамиса. С тыла атаковать не сможем, америкосов вместе с «духами» перестреляем. А пока будем разбираться с Хамисом, подойдет отряд Башура в сорок рыл; закроют нас в «зеленке», подведут другие банды и…

– Плохо, что мы не знаем, где сейчас в реальности Хамис.

– Скоро узнаем, Саня! Как в лесу палить начнут, все встанет на свои места. И придется нам принимать последний бой. Героически погибнуть, защищая интересы государства.

– Слишком ты уж мрачную картину нарисовал…

– Во-первых, я рисовать не умею и в живописи ни хрена не понимаю. Во-вторых, не мрачную, а такую, какая вполне может нарисоваться сама по себе, если Харсон со своими морскими пехотинцами облажается.

– Как бы то ни было, надо готовиться к худшему развитию событий. Если американцы налетят на «духов», нам надо будет быстро уничтожить ту группу, что разместилась перед нами. Талибы прекрасно вооружены. Чтобы получить преимущество, необходимо первым залпом выбить человек шесть, в первую очередь пулеметчиков на фланге и в середине их линии обороны. Плюс троих с гранатометами «Муха». Остальных добьем без проблем. Следовательно, что?

– Надо формировать снайперскую группу.

– Вот сейчас бы нам пригодились штурмовые винтовки американцев – все же из них вести прицельный огонь сподручнее, нежели из «АКС». Но «М-16» у нас нет, а есть две винтовки «СВД-С». «Винторезы» не помогут, значит, применяем автоматы.

– Да я из «АКСа» лично сниму «духов» одиночными выстрелами.

– Ты и будешь возглавлять снайперскую группу. Давай вызывай сюда Шматко, Санеева и Дрозденко.

– Места для всех тут не хватит. Вместо Дрозденко сработает Ким.

– Тоже верно. Тогда снайперов сюда!

Шепель связался с Соловьевым. Заместитель командира «Ориона» выслал к Тимохину прапорщиков Шматко и Санеева. Снайперы прибыли через минуту. Тимохин поставил задачу:

– На вас, товарищи прапорщики, ликвидация фланговых пулеметчиков, «духа» с «ПК», что занял позицию посредине линии обороны талибов, а также еще одна цель. Смотрите на схему, что составил майор Шепель.

Командир «Ориона» развернул лист бумаги.

– Вот линия обороны противника. Она состоит из одиночных позиций стрелков. Посредине «дух» с «ПК», на флангах боевики с ручными пулеметами. Вот их вы должны снять, и еще одного моджахеда рядом с позицией «ПК». На вас по две цели. Кто кого будет отрабатывать, решите сами между собой. Вместе с вами будут работать Шепель и Ким. Им цели я определю дополнительно. Сейчас, ребятки, поднимайтесь к Киму, оттуда посмотрите на «духов», определитесь, займите позиции и готовьтесь к ликвидации врагов по моей команде. Вопросы ко мне есть?

– Да какие могут быть вопросы, командир? – пожал плечами прапорщик Шматко. – Обычная работа.

– Вперед!

Снайперы поднялись к позиции капитана Кима. Тимохин взглянул на Шепеля:

– Ты, Миша, снимаешь «духа» с «Мухой», что находится на третьей справа позиции, а Ким бьет талиба, что занимает третью позицию слева. Ступай наверх, рассредоточь людей, объясни Киму его задачу – и ждите приказа.

– Понял, командир!

– Держи свою схему. А я пойду подготовлю к действиям оставшихся в балке ребят.

Пройдя вдоль балки, Тимохин объявил сбор бойцов. Со склонов спустились майоры Гарин, Каменев и капитан Дрозденко. Рядом с Соловьевым встал связист группы старший лейтенант Колданов. Александр быстро обрисовал вариант вполне вероятного развития событий при столкновении группы «Ирбис» с бандой талибов в лесу.

– Посему мы должны быстро ликвидировать «духов», что оставил на плато Хамис, и идти на помощь к американцам. Как будем осуществлять последнее, определимся по тому, что узнаем от Харсона или Дака. Либо нанесем удар по противнику с южного фланга, либо ударим в тыл. Но это все потом, после ликвидации группы, что занимает позиции напротив нас и которую нам уничтожать в любом случае. Главный удар по «духам» нанесет снайперская группа во главе с майором Шепелем. Они уже знают, что делать. После залпа снайперов у талибов останутся четыре, возможно, шесть человек. На какое-то время они будут деморализованы. Этим и следует воспользоваться – провести обстрел позиций врага с плато, для чего выйти из балки и тут же открыть огонь из автоматов. Обстрел вести с двух позиций, левой и правой. Налево пойду я и майор Гарин, направо – подполковник Соловьев и капитан Дрозденко. Связист Колданов остается на месте. Майору Каменеву следует отойти назад и прикрывать восточный подъем балки, наш с вами тыл. Уничтожив банду, далее, как я уже говорил, работаем по обстановке в согласовании с «Ирбисом». Вопросы?

– А если «Ирбис» спокойно выйдет на позиции атаки, не встретив «духов» Хамиса? – спросил Соловьев.

– Тем лучше, Леша. Тогда отрабатываем цели перед собой, вызываем «вертушку», что переброшена ближе к району и имеет время подлета около двадцати минут. Ну а затем быстрая посадка на борт – и отваливаем отсюда. Всем подготовиться. Ждем сообщений из леса. Пока группа «Ирбис» идет по «зеленке» без проблем. Но и Хамис, если он ввел свою банду в массив, тоже находится недалеко от американцев.

– Талибам Хамиса для прочесывания леса придется растягивать отряд на большое расстояние, – заметил майор Каменев.

– Верно. Но соберутся в «кулак» они быстро. Не забывайте, что в километрах десяти от нас развернулся отряд Башура. Он имеет технику и лошадей. Так что в случае необходимости сорок хорошо вооруженных талибов прибудут к «зеленке» минут за двадцать. И это по максимуму.

– Да, – проговорил Гарин, – если американцы налетят на «духов», нам придется нелегко. А уж об эвакуации и разговора нет.

– Так! – скомандовал Тимохин. – Готовимся к выходу из балки и ждем сообщений от американцев. Сейчас 11.05. Через пять минут я уточню обстановку у Харсона.

Неожиданно сигналом вызова сработала спутниковая станция. Колданов ответил и тут же обратился к Тимохину:

– Крымов на связи, товарищ полковник.

– Давай! Интересно, что на этот раз приготовило нам начальство… Да, Крым?

– Феофанов только что передал очередные снимки вашего района с разведывательного спутника. Банда Башура заняла две позиции на северном и восточном направлениях недалеко от Мухтумской впадины. Талибы Заркая оседлали вершину северного склона Кокарского ущелья. Отряд Моджарина на полпути к южному склону того же ущелья, в трех километрах от него идет банда Омара.

– А Хамис?

– А вот с отрядом Хамиса непонятка. Его на снимках не видно. Возможно, укрылся в кишлаке.

– Но в западной «зеленке» его нет?

– Не видно. Они могли замаскироваться.

– Это при условии обнаружения группы «Ирбис», а американцев они видеть сейчас не могут.

– В общем, такие вот дела.

– Куда подевался Хамис? По времени он еще не должен дойти до Даршуба. Тогда где и почему затаился? Сколько человек он увел с собой?

– Двадцать.

– Черт, придется менять тактику действий при осуществлении прорыва на восток и осуществлять его силами «Ориона»… Не зная, где укрылся Хамис с основной частью отряда, выводить «Ирбис» на плато, а тем более привлекать американцев к отработке позиций боевиков, оставленных на прикрытии восточного направления, нельзя. Одно успокаивает: остальные отряды врага продолжают действовать по плану блокирования нашего отряда в Кокарском ущелье.

– Слабое утешение.

– Что имеем… Ладно, Крым, я понял тебя, благодарю за информацию. Конец связи! – Тимохин вернул трубку Колданову.

– Что-то пошло не так? – спросил командира группы его заместитель подполковник Соловьев.

– Космическая разведка потеряла основную часть банды Хамиса.

– Как это «потеряла»?

– Очень просто, Леша. Спутник видит отряды Башура, Заркая, Омара, Моджарина и не видит тех двадцати духов, что повел к Даршубу Хамис.

– Странно!

– А ну-ка, посмотрим еще раз… – Соловьев развернул карту, Тимохин склонился над ней. – Так! Отсюда до Даршуба крупных оврагов нет, в «зеленку» Хамис, скорее всего, не заходил – там бы его спутник засек. До Даршуба его отряд дойти не мог. Позиций прикрытия нигде не занимал. Вопрос: куда он делся?

– А почему ты думаешь, что отряд Хамиса не мог дойти до своего кишлака? – спросил Гарин.

– Ну, если только бегом!

– Так, значит, бегом это возможно?

– А с какой радости ему куда-то особо спешить и прятаться в кишлаке, если он должен перекрыть восточное направление южнее Мухтумской впадины? Он должен занять позиции обороны, а не прятаться.

– А если предположить, что передовой дозор отряда Хамиса успел заметить вход нашей группы в этот овраг? – проговорил подполковник Соловьев.

Тимохин внимательно посмотрел на заместителя:

– Говоришь, «духи» знают о том, что мы в овраге? Почему же тогда, понимая, что мы затеяли обманку, продолжают сосредоточивать силы у Кокарского ущелья и держать банду Башура у Мухтумской впадины? Вряд ли они предполагают, что за районом следит наша разведка из космоса, а значит, должны бы были вести банды сюда, охватывая овраг. Но ничего подобного они не делают. Почему?

– Да хрен их знает, – в сердцах сказал Дрозденко, – этих талибов не поймешь.

– А надо понять, Андрюша. Ну вот где, по-твоему, засела основная часть банды Хамиса, невидимая со спутника?

– Как насчет кяризов?

– Кяризов? Подземных оросительных систем?

– Да. Разве этой системы здесь быть не может? Уходит же поток по южному склону перевала Джикунзи… Афганцы могли пробить тоннель и на северную часть, с перевала к Даршубу и далее в Мухтум. Они на это мастера. Такие катакомбы нароют в каменном грунте, что диву даешься. Бывают тоннели в несколько ярусов. И рыли их предки этих талибов без применения какой-либо техники, как египтяне поднимали пирамиды.

– Кяризы, – задумчиво проговорил Тимохин. – А что, здесь они вполне могут быть.

– Но почему колодцы не зафиксировала космическая разведка? – задал вопрос Колданов.

– Может, ей еще сортиры в кишлаках снимать? На что спутниковая система была запрограммирована, то она и снимала. И неизвестно еще, нет ли на снимках колодцев.

– Крымов догадался бы о кяризах, – сказал Дрозденко.

– Боюсь, и Крым, и Феофанов просто не думали о подземных каналах.

– Так надо запросить Крымова, пусть еще раз посмотрит снимки.

– Свяжись с полковником, – повернулся к Колданову Тимохин, – передай просьбу внимательно изучить снимки на предмет наличия в районе кяризов, а я свяжусь с Харсоном. «Ирбису» скоро выходить на рубеж атаки, а подобные неожиданности сейчас не нужны.

– Есть! – козырнул Колданов и отошел со спутниковой станцией к северному склону.

Тимохин же вызвал по обычной радиостанции генерала Харсона:

– «Марс»! Я – «Орион». Получил информацию из Кабула. Боевики Башура, Заркая, Моджарина, Омара и часть банды Хамиса действуют по плану закольцовывания района и подготовки засады в Кокарском ущелье. А вот двадцать «духов» Хамиса, что должны, по нашим расчетам, заблокировать восточное направление у кишлака Даршуб, исчезли.

– В каком смысле исчезли? – удивился бригадный генерал.

– Разведывательный спутник их не обнаружил.

– Интересно…

– Вот и я о том же. Но в «зеленке» духов Хамиса нет, так что можете проходить лесной массив. Однако выйти вам следует не на рубеж атаки позиций «духов», оставленных на плато, а севернее, между их позициями и Даршубом. Хамис не мог далеко уйти. Сомневаюсь, что он и в кишлаке. Сейчас пробиваем местность на наличие подземных водопроводных тоннелей. Я докладывал, Хамис с кем-то разговаривал по спутниковому каналу перед тем, как выдвинуть часть отряда на плато. Возможно, этот «кто-то» и скорректировал действия полевого командира из Даршуба. Попытаемся вычислить место укрытия Хамиса.

– Значит, мы должны перекрыть подход этих сил к тем, что заняли позиции на плато?

– Именно так.

– Но тогда «Ориону» придется атаковать позиции «духов» без нас.

– Это не проблема. Мы уничтожим тех, что оставил здесь Хамис.

– О’кей! Вывожу группу на окраину «зеленки» между позициями на плато и Даршубом.

– Когда вы сможете выйти на новый рубеж?

– Сняв ограничения по безопасности, где-то в 11.30 плюс минус пять минут.

– Хорошо! Как выйдете, прошу сообщить об этом мне, и «Орион» тут же проведет атаку на позиции «духов» с одновременным вызовом вертолета эвакуации.

– Не рано ли вызывать «вертушку»?

– Если Хамис затаился рядом с нами, то он проявит себя сразу же и спешно поведет основную часть отряда на плато мимо леса, откуда вы атакуете его. Из укрытий уничтожить двадцать «духов» на открытой местности, да еще для профессионалов – дело пяти-десяти минут. Нам потребуется еще меньше времени, чтобы ликвидировать десять боевиков. А время подлета вертолета составляет двадцать минут – время, которое при необходимости мы можем скорректировать в сторону увеличения. Так что вертолет подойдет вовремя, и мы сможем без проблем покинуть район.

– Будем надеяться, что так и произойдет. Я понял вас, «Орион». Ожидайте вызова.

– Всегда на связи!

Переговорив с бригадным генералом, Тимохин вызвал майора Шепеля:

– Четвертый, ответь Первому!

– На связи.

– Снайперской группе приготовиться к отработке целей!

– Мы готовы, цели разобраны, позиции заняты, оружие приведено к бою.

– Огонь по моей команде «три тройки»!

– Один вопрос, командир: долго ждать команды?

– Ориентировочно атака позиций «духов» в 11.40.

– Понял!

Отключив «Блик», Александр приказал офицерам, находившимся рядом:

– Внимание, всем занять определенные ранее позиции, но без команды на открытую местность не выходить. Открытие огня по приказу для всех, сигналом «три тройки». Вопросы? Нет вопросов? Вперед!

Офицеры поднялись на склоны. В тыл ушел майор Каменев, вниз – связист Колданов; на склоны поднялись полковник Тимохин с майором Гариным и подполковник Соловьев с капитаном Дрозденко.

Бригадный генерал Харсон вышел на связь в 11.40:

– «Орион»! Я – «Марс». Мы на окраине лесного массива, заняли позиции встречи моджахедов Хамиса. Противника не видим, не считая тех талибов, что заранее заняли позиции прикрытия.

– Понятно! А колодцы вы видите?

– Колодцы?

– Да. Это должны быть каменные чаши шириной около метра.

– Откуда им взяться?

– Вы ничего не слышали о кяризах, «Марс»?

– Только то, что это подземные оросительные каналы, имеющие вентиляционные колодцы. Вы о них спрашиваете?

– Да, о них.

– Я не вижу никаких колодцев. По крайней мере, в своем секторе наблюдения.

– Понял вас. Мы начинаем работу.

– Удачи вам, «Орион»!

– Благодарю. «Ирбису» без моей команды в бой не вступать, не обнаруживать себя, как бы ни разворачивались события.

– Принял!

Александр отключил станцию малого радиуса действия, положил ее в чехол и подал сигнал связисту. Колданов начал вызывать командира «Ми-8» майора Родионова. Вскоре старший лейтенант поднял вверх большой палец правой руки; значит, Родионов сигнал на вылет принял и минут через пятнадцать-двадцать подойдет к плато. Александр подал в динамик уложенной в бронекостюм рации команду:

– Внимание «Ориону»! Три тройки!

Получив команду на атаку позиций «духов», бойцы снайперской группы открыли прицельный огонь – по сути, провели залп. Дважды стреляли только прапорщики Шматко и Санеев. В результате обстрела три пулеметчика и три рядовых бойца, имевшие при себе гранатометы «Муха», были уничтожены. Тимохин оказался прав: неожиданный обстрел позиций душманов Хамиса и гибель более половины бойцов группы вызвали у оставшихся в живых шок. На какое-то мгновение четверо «духов», двое из которых имели при себе гранатометы, словно оцепенели. И тут же поплатились за это. Вышедшие на равнину офицеры «Ориона» в несколько очередей расстреляли их из автоматов.

– Четвертый! – вызвал Шепеля Тимохин. – Возьми с собой Пятого, и быстро пройдите на позиции «духов». Надо убедиться, что все моджахеды уничтожены.

– Есть, командир!

В 11.50 Михаил доложил:

– Первый! С «духами» порядок.

– Оставайтесь на позициях! – Александр переключил станцию на Харсона: – «Марс», я – «Орион». Мы отработали моджахедов. Как обстановка на подступах?

– Обстановка спокойная, противника по-прежнему не наблюдаем.

– Где же все-таки находится Хамис? Неужели ушел в Даршуб? Непонятно… Но не будем терять время. «Марс», выводите людей «Ирбиса» на равнину и быстро сближайтесь с бывшими позициями «духов», обязательно максимально усилив тыловое замыкание группы.

– Я понял вас, «Орион». Идем к вам!

Тимохин вывел бойцов «Ориона» на плато. К нему подошел Шепель:

– Тихо как-то, командир… Даже ветерок стих. Не нравится мне эта тишина.

– «Ирбис» идет без проблем, «духов» не видно, Родионов должен быть уже на подходе…

– Все это верно, но что-то не так, Сань. Опасность рядом, а вот где, не пойму.

Где-то вдали прозвучала пулеметная очередь. И тут же станция Тимохина сработала сигналом вызова.

– «Орион» на связи! – ответил Александр.

– Я – «Свод»! У Мухтума вертолет обстрелян из пулемета. Машина получила незначительные повреждения.

– У Мухтума?

– Да! И похоже, Саня, нас здесь ждали.

– Если ждали, то в тебя всадили бы не очередь, а ракету ПЗРК.

– Может быть… Прохожу западнее Даршуба… Твою мать! Саня, «духи»! – прокричал в динамик майор Родионов.

– Где, Антон?

– Выходят из ближней к вам «зеленки». Посадку произвести не могу, ухожу за перевал.

– Находись рядом.

– Сколько смогу…

Тимохин, отключив связь, крикнул подошедшему во главе группы «Ирбис» генералу Харсону:

– Генерал, в тылу «духи»! Вышли из «зеленки».

– Вот почему вертолет ушел за перевал…

– Да. Занимаем позиции обороны. «Ирбис» в овраге, мы здесь на равнине! И быстрей, генерал!

Моджахеды поторопили американских и российских спецназовцев, открыв огонь из автоматов и пулеметов с дальних, около шестисот метров, позиций. Александр укрылся за валуном; рядом устроились связист старший лейтенант Колданов и майор Шепель. Тимохин поднял бинокль.

Талибы вышли из леса отрядом в двадцать человек. Стало ясно, что это и есть основной отряд Хамиса. Полевой командир не увел его к кишлаку, не воспользовался кяризами, которых, впрочем, здесь могло и не быть. Он укрыл банду в лесу. Непонятно, как космическая разведка не зафиксировала целый отряд в «зеленке». Боевики укрылись в подготовленных схронах? Но для чего в этом массиве были подготовлены схроны? И почему Хамис, наверняка получивший информацию о продвижении американцев на восток, не атаковал их в лесу, подставив под гибель десяток своих людей? И почему другие банды продолжают действовать по плану уничтожения спецназа в Кокарском ущелье? Или уже не продолжают и спешат сюда?

Банда Хамиса между тем растянулась в линию, охватывая позиции спецназовцев с востока. Александр видел, что талибы вооружены и российскими автоматами и пулеметами, и американскими штурмовыми винтовками. Видел, что каждый из «духов», за исключением полевого командира, выделявшегося на общем фоне черной формой, и связиста с обычной и спутниковой станциями, несли на себе гранатометы «Муха». У четверых были гранатометы «РПГ-7». Для полного счастья «духам» не хватало безоткатных орудий. Рассредоточивались они грамотно, умело, а главное, быстро – Хамис хорошо обучил своих людей.

– «Орион», это «Марс»! – вызвал Александра Харсон. – Я смотрю на талибов, и у меня создается впечатление, что они не готовят атаки.

– Ну, тогда придется нам атаковать их, сидеть здесь или вести позиционный бой… извините, «Марс», оставайтесь на связи.

Александр прервал сеанс связи потому, что вызовом просигналила спутниковая станция. Старший лейтенант Колданов перекатился к Тимохину.

– Не удалось эвакуироваться? – спросил полковник Крымов.

– Хамис оказался хитрее нас и укрыл большую часть своего отряда в «зеленке».

– Это мне известно. Но это еще не все.

– Что ты имеешь в виду?

– По данным космической разведки, к вам от Мухтумской впадины приближается на технике и лошадях отряд Башура.

– Ну спасибо, обрадовал!

– Совсем скоро сорок «духов» Башура перекроют вам и восточное направление. И тогда талибы наверняка пойдут на штурм.

– Разведке надо было раньше сбрасывать информацию по району!

– Имеем то, что имеем… Феофанов сейчас ведет переговоры с американской стороной о поддержке вас с воздуха. Так что ничего еще не проиграно.

– Никто и не говорил о проигрыше. «Духов» шестьдесят рыл, нас двадцать – нормальный расклад. Но авиация не помешает. При условии, что будет работать по нашей наводке.

– Само собой.

– У тебя всё?

– Пока всё. Я отзываю Родионова, а то он израсходует весь запас топлива, и тащить вас от Джикунзи будет не на чем.

– Отзывай. Но он должен вернуться по первому нашему требованию!

– Конечно! До связи, Сань!

Тимохин передал трубку Колданову и продолжил сеанс связи с Харсоном:

– Я разговаривал с Кабулом. Наша разведка сбросила информацию по отряду Башура. Он на всех парах идет к нам. Думаю, будет блокировать северо-восточное направление.

– Вам необходимо уйти с открытой местности, «Орион»!

– Чем мы сейчас и займемся.

– Прикрытие?

– Вы не сможете нас прикрыть. Как-нибудь обойдемся своими силами. До встречи, «Марс»!.. – Александр повернулся к Шепелю: – Миша, передай команду Киму разбросать на севере и востоке дымовые шашки. Остальным передай: как только поднимется завеса, группе быстрый отход в овраг.

– Что-то случилось?

– Случилось. Но об это позже. Не теряй времени, оно сейчас очень дорого для нас.

– Попали-таки, да?

– Шепель!..

– Да понял я все…

В 12.40 под прикрытием дымовой завесы бойцы «Ориона» ушли обратно в балку, к американской группе «Ирбис». Наступила решающий этап боевой операции сводного отряда особого назначения.

Глава девятая

В овраге Тимохин подошел к Харсону:

– Мы попали в сложное положение, генерал. Придется обороняться. Предлагаю рассредоточить «Орион» на склонах восточной стороны оврага, а «Ирбис» – на западной.

– Согласен. Но, Алекс, позиционный бой грозит нам непредсказуемыми последствиями.

– Да нет, генерал, последствия как раз просчитать несложно, – усмехнулся Александр. – «Духи» зажмут нас в этом овраге и уже не выпустят из него. Дождутся подхода отрядов Заркая, Моджарина, Омара – и в конце концов уничтожат нас.

– Вы наверняка попадали в подобные ситуации. Что предпринимали в критическом положении?

– Прорыв. Но в данном случае без уничтожения хотя бы половины «духов» прорыв невозможен.

– Я намерен запросить авиацию.

– Над этим вопросом уже работает генерал Феофанов. Поддержка авиации нам просто необходима.

С западного склона спустился командир «Ирбиса» полковник Дак:

– Господа, спешу вас «обрадовать», с севера подошел отряд Али Башура.

– Однако быстро «духи» прошли сюда от Мухтумской впадины, – проговорил Тимохин. – Что делают люди Башура?

– Рассредоточиваются полукругом, охватывая овраг с севера и востока.

– Что ж, сорока «духов» для этого вполне достаточно. Отряд прибыл на технике?

– Ни машин, ни лошадей не видно. Наверное, оставили за «зеленкой».

Харсон взглянул на Тимохина:

– Как думаете, Алекс, талибы предпримут попытки атаковать наши позиции или будут держать нас в осаде?

– Будут атаковать. Полевым командирам надо отличиться, и они пошлют своих людей в бой. И прекратят его только в том случае, если понесут большие потери. А это мы им устроим. Обороняться всегда легче, чем наступать. Хорошо, что овраг имеет изгибы, а значит, напрямую не простреливается. Будем держаться до подхода авиации.

В это время на краю восточной части оврага прогремели взрывы.

– Черт! – выругался Тимохин. – Похоже, «духи» Хамиса обстреляли позиции моей группы из подствольных гранатометов. Я – на позиции.

– Всем на позиции, – отдал приказ Харсон. – Держать оборону!

Тимохин, прижимаясь к левой стороне оврага, вышел к бойцам «Ориона». Увидел сидевшего внизу Гарина, а рядом с ним – снайпера-санинструктора Санеева.

– В чем дело, Витя? – обратился он к майору.

– Да вот, командир, осколок в ключицу попал – и бронекостюм не спас… Но все это ерунда, только левая рука слушается плохо.

– Санеев, что за ранение у майора?

– Он же сам сказал. Осколок сломал ключицу, кожный покров поврежден, сильный порез. Сейчас вытащу осколок, перебинтую раненого, но в бою он больше не участник.

– Что ты такое говоришь, прапорщик? – воскликнул Гарин. – Я и одной рукой стрелять смогу без проблем.

– Успокойся, Витя, – сказал Тимохин. – У нас есть кому вести оборону, так что сиди здесь.

– Но я могу воевать, командир!

– Сказал, сиди! Будет необходимость, еще повоюешь.

– Понял…

Душманы Хамиса, проведя обстрел позиций «Ориона» из подствольных гранатометов, пошли в атаку. Видимо, Хамис посчитал возможным справиться со спецназовцами без Башура. И тут же поплатился за это. Огнем пулемета, автоматов и снайперских винтовок бойцы «Ориона» выбили у полевого командира десять «духов». Хамис отвел людей за валуны. Потеряв половину своего отряда, он находился в растерянности. Первая же атака – и такие огромные потери… Хамис приказал подчиненным вести огонь по краю оврага, не сближаясь с ним без команды. И если он торопился, то Башур не спешил. Его душманы рассредоточились с севера и востока, используя естественные укрытия, и, судя по их поведению, атаку проводить пока не собирались. По позициям «Ирбиса» стреляли только снайперы. Один из них зацепил сержанта Флекеша, о чем Харсон тут же известил Тимохина, вызвав командира «Ориона» на связь:

– У меня первые потери, Алекс!

– Кто?

– Флекеш.

– Характер ранения?

– Перебита рука. Помощь раненому оказана, но вести бой сержант не в состоянии.

– У меня тоже один легкий. Осколочное ранение в ключицу.

– Плохо… Но твои люди уничтожили с десяток «духов», а мы по отряду Башура ни выстрела не сделали.

– Чего-то он ждет, этот Башур… Чего-то очень неприятного для нас.

– Но если Башур чего-то или кого-то ждет, то почему он не остановил Хамиса, когда тот решил провести атаку?

– Черт их, «духов», знает… Подставил Башур Хамиса. Для нас это хорошо, пусть и дальше подставляет. Видимо, между ними имеются счеты, и хотя в боях «духи» обычно забывают про междоусобицу, видно, в нашем случае допущено исключение.

– Значит, мы имеем двух раненых?

– Пока да. Сколько еще можем потерять людей, одному богу известно…

– Будем надеяться на лучшее. Конец связи!

Тимохин поднялся на склон к Шепелю:

– Всыпали «духам»?

– Получили свое по полной! Половину отряда мы у Хамиса выбили. Вот только Гарина зацепило…

– У американцев тоже один раненый.

– Кто?

– Сержант Флекеш.

– Тяжело?

– В руку.

– Ну, это ерунда.

– Ерунда? Мы начали нести потери, и это ты называешь ерундой?

– Война, Саня…

– Какая это, к черту, война? Послали дерьмо за нашими продажными чиновниками подчищать, вот и результат. Война… На войне воюют, Миша, а не горшки выносят.

– Да чего ты ерепенишься? Прорвемся!

– Какой ценой, вот вопрос… А это еще что?

В воздухе послышался пробивной вой.

– Мины! – крикнул Шепель.

И тут же в овраге прогремели два взрыва.

– Стодвадцатимиллиметровый миномет, – прорычал Тимохин. – Этого нам еще не хватало!

– Оставили на свою голову оружие при выводе войск… Теперь наши же минометы по нам и бьют.

Вновь раздался вой, и в овраге прогремели еще два взрыва, на этот раз ближе к восточному склону. Раздался крик боли.

– Кого-то зацепило, – проговорил Шепель. – У америкосов…

Тимохин вызвал на связь Харсона:

– «Марс», я – «Орион»! Слышал крик после взрыва. У вас еще кто-то ранен?

– Да, Алекс, ранение в руку получил сержант Ларсен, тяжело контужен майор Баринг. Где авиация, Алекс?

– Черт ее знает! Пытаюсь связаться с Кабулом.

– Давайте! У меня «духи» пошли в атаку.

– Держитесь!

Тимохин вызвал к себе Колданова. Старший лейтенант поднимался по склону, когда рядом с ним разорвались еще две мины. Связист упал, выронив чемодан со спутниковой системой. К нему бросился Шепель, поднял наверх и офицера, и станцию.

– Что с ним? – спросил Тимохин.

– Похоже, осколки, пробив бронекостюм, вошли в правое легкое. Без сознания Славик…

– Вызывай к нему Санеева, пусть окажет первую помощь.

– Есть!

Александр подтащил к себе станцию и начал набирать номер Крымова. В этот момент издала сигнал вызова обычная радиостанция.

– «Орион», это «Ирбис»! Харсон убит!

– Что?!

– Мина разорвалась буквально в нескольких метрах от него, осколками снесло полчерепа.

– Твою мать! Понял… Что у вас с атакой «духов»?

– Атаку отбили, четверых талибов уничтожили, троих, похоже, ранили. Их оттащили на прежние позиции. Но минометный огонь, Алекс!.. Боевики и без атак, обстреливая овраг, всех нас перебьют!

– Держаться, «Ирбис»! Это все, что я могу тебе сказать.

– Держимся.

Вражеские минометчики перенесли огонь на западную часть оврага – туда, где занимала позиция российская группа спецназа. Четыре разрыва, и Александра вызвал на связь Соловьев:

– Первый, это Второй. У нас убит майор Каменев.

– Игорь?! Мать твою за ногу!!! Почему не укрылись?!

– А где укрыться? Если от огня с плато мы еще как-то защищены, то от мин укрыться негде. Надо подавлять огневые точки «духов».

– Как погиб Каменев? Тоже от осколков?

– Его отбросило взрывной волной на край оврага; ну, «духи» с плато и всадили пулю Игорьку в глаз.

– Второй, приказ держаться! – прохрипел Тимохин.

– А больше нам ничего и не остается…

Александр наконец набрал номер Крымова:

– Что с авиацией, Крым?

– Вопрос решен, где-то через полчаса у вас будут американские «F-16».

– Передай пилотам, или кому там из командования летунов, что ориентировочно между западной «зеленкой» и Мухтумской впадиной по нам работают как минимум два стодвадцатимиллиметровых миномета. Трубы ведут беглый прицельный огонь. В результате обстрела погибли генерал Харсон, майор Каменев, тяжело ранен старший лейтенант Колданов, тяжелую контузию получил майор Баринг; легко ранены, но не могут продолжать бой майор Гарин, сержанты Флекеш и Ларсен. Позиции «Марса» в промежутках между обстрелом подвергаются атакам «духов» с северо-восточного направления.

– Да ты что, Саня? Харсон и Каменев убиты?! Колданов, Гарин ранены?!

– Да! И если не подавить минометные расчеты, то скоро от нас ничего не останется! Авиации необходимо в первую очередь вычислить позиции минометчиков, подавить их и только после этого отрабатывать северо-восточный и западный сектора. Мы в овраге, нас ракеты и снаряды самолетов не зацепят – если, конечно, американцы не положат в овраг пару бомб. Ты все понял, Крым?

– Да, я все понял! Черт возьми, Каменев… Отбой.

Минометный обстрел продолжался. Кто-то из боевиков отряда Башура корректировал огонь минометов. Прогремело еще два взрыва. На этот раз мины легли на южный склон сектора дислокации американцев. И тут же радиостанция Тимохина сработала сигналом вызова.

– Да, – ответил Александр.

– Это «Ирбис»! У меня еще один раненый – сержант Копански.

– Характер ранения?

– Осколок в ногу. Сильное кровотечение. Мой санинструктор не справляется, и снять с позиции никого не могу – «духи» готовят очередную атаку. Ты можешь помочь?

– Не знаю, но постараюсь. Мой санинструктор тоже без дела не сидит: у меня одного офицера убило, связиста тяжело ранило.

– Понимаю… Что с авиацией?

– Обещали через полчаса быть.

– Да за полчаса нас всех перебьют в этом овраге, как тушканов!

– Я вашей авиацией не командую.

– Извини… Черт, моджахеды что-то замышляют!

– В чем это выражается?

– Они отводят в тыл группу из шести-семи боевиков.

– В тыл – это куда?

– Строго на восток.

Недалеко от Тимохина разорвались еще две мины. Эти не нанесли спецназовцам никакого вреда, так как легли на южный склон участка между секторами ответственности «Ориона» и «Ирбиса». Услышав взрывы, полковник Дак крикнул в рацию:

– Алекс, ты жив?

– Жив. Так… Нам надо продержаться до подхода авиации. Сколько у тебя человек в строю?

– Со мной шесть человек.

– У меня семь бойцов. Минусуем санинструкторов, значит, секторы держим пятью и шестью бойцами, включая нас с тобой.

– Получается так…

– Слушай, Джон! Во избежание дальнейших потерь от минометного огня рассредоточь всех людей на северном склоне, поставив крайнему правому бойцу задачу наблюдения за подступами к оврагу с востока. Северный склон менее уязвим для мин. Я тоже отведу туда людей. Наша общая задача – не допустить подхода «духов» до расстояния применения ручных гранат. Подпустим – «духам» никаких минометов не потребуется, разнесут «эфками» отряд в клочья.

– А может, Алекс, сами атакуем «духов»? По мне, лучше в открытом бою голову сложить, нежели быть прибитым какой-то паршивой миной.

– Не спеши умирать, Джон! Думай об обороне, а не о героической смерти. Приказ прежний – держаться! Общая задача ясна?

– Так точно, командир!

– Выполнять!

После гибели Харсона командование отрядом перешло к полковнику Тимохину, как к заместителю бригадного генерала армии США.

Отдав команду командиру «Ирбиса», Александр переключил станцию на всех своих подчиненных:

– Внимание «Ориону»! На связи Первый! Всем выйти на северный склон оврага нашего сектора. Западное направление прикрывать Седьмому с «ПК». Выполнять!

Отключив станцию, Тимохин повернулся к Шепелю:

– Поможешь перетащить к северному склону Колданова, затем ко мне!

– Сделаем!

Александр перебежал к противоположному склону. Вскоре вся группа собралась и залегла на краю склона. И только капитан Дрозденко с «ПК» вышел на позицию прикрытия оврага с запада. Спецназовцы вовремя совершили маневр. Очередные две мины разорвались на южном склоне. Дак доложил, что и «Ирбис» занял новые позиции, выставив на прикрытие восточного направления сержанта Шинлера.

Минометный обстрел внезапно прекратился, и наступила неестественная тишина.

– Неспроста, Саня, «духи» заглушили трубы, – проговорил подбежавший к Тимохину Шепель. – Хотя, может, у них мины закончились? Но это вряд ли – уж в чем, в чем, а в боеприпасах «душки» дефицита не испытывают.

– Возможно, меняют позиции минометных расчетов. Они били где-то с трех километров, а значит, могли накрыть две трети территории оврага. Им же надо захватить всю площадь. А для этого необходимо подтянуть минометы ближе к цели, чтобы бросать мины чуть ли не вертикально. Или выставить расчеты на востоке.

– Скорее на востоке. Оттуда минометчики как раз и захватят всю площадь оврага. Вот будет нам весело, если до этого не появится авиация! Нашпигуют нас всех свинцом, как запеченных кур – чесноком. Да, попали так попали… А Игорька жаль, сил нет. Надо же… Столько провоевал, и на тебе – на секунду оказался выброшенным над краем оврага, и какой-то сучий потрох успел всадить в глаз пулю… И как попасть-то умудрился? Не иначе, случайно. А все минометы… И разведка о них ничего не сообщала…

– Если бы банды этого района пробили до операции по Тарвалу, то мы знали бы о минометах и действовали бы с учетом их наличия у «духов». А из космоса как определишь трубы?

– Да очень просто. Стодвадцатимиллиметровые минометы тащат тягачи. Лошадей спутники засекли, а прицепы к машинам – нет?

– Миш, ты прекрасно знаешь, что миномет можно загрузить в кузов.

– А на хрена, скажи мне? На хрена мудохаться с этими «2Б-11» и куда-то грузить, если их спокойно можно катить на собственной тележке? «Духи» не могли знать, что их пасут из космоса. Тогда к чему подобные меры предосторожности?

– Представь, что у минометов колеса поотлетали…

– Лучше бы головы у тех, кто продал духам секретные ПЗРК, поотлетали! Из-за них, козлов продажных, мы ребят теряем, и неизвестно, выберемся ли вообще отсюда живыми… Я бы этих чиновников, Саня, лично к стенке поставил бы и расстрелял бы к едрене фене без суда и следствия! А там пусть со мной делают что хотят. Но этих гнид паскудных я бы не глядя отправил на тот свет – и там еще достал бы. Хрен они где покоя нашли б, сукой буду!

– Успокойся, их и без тебя накажут.

– Ты еще скажи – по всей строгости закона…

– Да! По всей строгости закона.

– Какого закона, Саня?! Что ты как ребенок? Да чинуши все законы под себя рисуют! Сидят на Тверской и рисуют. Чтобы и бабло делать, и безнаказанными, в случае чего, остаться… Ну, ладно там, махинируют в экономике, но ведь на жизни, крови людей состояния наживают!

– Я сказал, успокойся!

– Не успокоюсь! Ответь, я не прав? Скажи, на хрена депутатам неприкосновенность, если они, как сами утверждают, работают честно и исключительно во благо страны и общества? Если ты честный, то чего тебе бояться? Да эти депутаты только неприкосновенностью своей показывают, что воруют…

– Шепель, хорош! – повысил голос Тимохин.

– А чего хорошего? Нам жить-то, может, полчаса осталось. А перед смертью человеку выговориться положено. Даже осужденным на казнь за тяжкие преступления…

– Не думаю, что ты подыхать здесь собрался.

– А что от меня зависит?

– Всё.

– Ага, всё… Ладно, чего-то действительно нервы взыграли. Вызвать, что ли, на связь Ларсена, узнать, что у него с рукой…

– Не забивай эфир! Сидит твой Ларсен где-нибудь под кустом и о подруге своей, что вы оставили у твоего тестя, думает. Или молится.

– Не-е, скорей о бабе думает, – улыбнулся Шепель. – А тишина-то, Саня, затягивается… Глядишь, так без боя и дождемся подлета авиации американцев.

И тут же станция Тимохина сработала сигналом вызова.

– «Орион»! – ответил Александр.

– Это «Ирбис»! Противник с тыла, командир!

– Точнее!

– Моджахеды, что отошли ранее на восток, замечены на плато со стороны перевала. Они сближаются с оврагом, используя небольшие балки. Мой наблюдатель засек талибов.

– Сколько их?

– Как и раньше – шесть, семь… может, восемь человек, точнее сказать не могу.

– Наблюдатель не в состоянии пересчитать «духов»?

– Эта группа противника находилась в поле его зрения считаные секунды. Сейчас мы их не видим. Какие будут указания?

– Держите оборону на прежней позиции. Этой группой займутся мои люди.

– Понял! Поторопись, Алекс; наблюдатель потерял талибов из вида, потому что они довольно быстро перемещались.

– Я понял тебя. Отбой!

Отключив станцию, Тимохин взглянул на Шепеля:

– Сглазил, провидец!

– А чего?

– «Духи» идут к оврагу от перевала.

– И много их?

– Шесть, семь или восемь рыл.

– Так это ерунда!

– Конечно. Поэтому бери с собой Кима, и вперед на южный склон! Задача: подпустить «духов» до рубежа в пятьдесят метров от края оврага и огнем автоматов и подствольников уничтожить их. Вопросы есть?

– Никак нет… Ким! – крикнул Шепель. – Давай за мной на южный склон! По пути все объясню.

– Иду!

Шепель и Ким перебросились на южный склон. Михаил выглянул на плато и тут же опустил голову:

– Леня, «духи» метрах в шестидесяти.

– Шустро они, однако, подошли…

– Да уж… А главное, уже в линию рассредоточились.

– Что, так открыто строем и идут?

– Как же… По одному, перебежками, пара рыл слева, пара справа, остальные за ними. Сближаются по уму. Значит, так, они прямо напротив нас. Первым стреляю я – по среднему «духу» – и смещаю огонь влево; ты бьешь от середины вправо.

– Подствольники применяем?

– Посмотрим. Сначала валим «духов» короткими очередями. Готов?

– Готов!

– С богом, Ленчик!

Шепель выбросил автомат за край оврага, подтянулся сам. Душманы находились уже метрах в сорока от оврага и вытаскивали из поясов гранаты. Прицелившись, Михаил короткой очередью срезал среднего в линии боевика. Успел поразить еще двоих. Открывший огонь Ким подстрелил двоих в своем секторе. Оставшиеся в живых трое моджахедов укрылись за валунами.

– А теперь, Ленчик, огонь из подствольников, прямой наводкой! – крикнул Шепель.

Два выстрела гранатометов «ГП-25» разорвали на куски двух моджахедов. Последний талиб, что-то истошно закричав, поднялся над валуном и открыл слепой огонь по краю оврага. Ненадолго. Одиночным выстрелом капитан Ким вбил пулю в голову боевика.

Офицеры, осмотрев местность, спустились ниже края оврага. Шепель вызвал Тимохина:

– Первый, это Четвертый…

– Видел, – ответил Александр. – Быстро назад!

– Есть!

Бойцы «Ориона» вернулись на северный склон. Шепель упал рядом с Тимохиным:

– Ну как мы их сделали, Саня?

– Нормально. Молодцы!

– И что дальше?

– А я знаю? Башур тоже наверняка видел, как вы уничтожили его группу. Что предпримет в ответ? Может провести атаку на позиции «Ирбиса», но, скорее всего, вызовет огонь минометов, если те готовы к стрельбе.

– Опять мины? Лучше атака.

– Кто бы спорил… Но где авиация? Она уже должна появиться.

И в это время станция вновь сработала сигналом вызова.

– «Орион»! – ответил Тимохин.

– Я – «Феникс», командир авиазвена ВВС США. Мы на подлете к району применения. Прошу уточнить задачу.

– Задача такова, – ответил по-английски Александр. – Отряд «Марс» находится в овраге в квадрате… Ориентировочно из квадрата… нас обстреливают как минимум два расчета стодвадцатимиллиметровых минометов. Их необходимо уничтожить в первую очередь. Далее все пространство на удалении в пятьдесят метров от оврага – ваше! Как понял меня, «Феникс»?

– Вас понял! Прошу по возможности укрыть личный состав, мы начинаем работу.

Не успел Тимохин отключить связь, как с запада на восток прошли две пары американских истребителей «F-16». Над изгибом перевала одна секция – пара самолетов – отвернула на север; вторая, развернувшись, пошла к оврагу.

Тимохин отдал приказ «Ориону» и «Ирбису» вжаться в землю, не передвигаться, укрыть раненых. И тут же земля вздрогнула от массовых разрывов. Двойка истребителей ушла на запад, а реактивные снаряды все продолжали рваться на северо-восточном направлении. Прогремели взрывы и на севере. Первая пара «F-16» прошла с севера на юг и ушла за перевал, откуда вскоре вернулась, открыв огонь над оврагом из подвесных кассет. С севера на восток пошла вторая пара, и вся восточная часть плато накрылась грибами разрывов «РС». Командир авиазвена вызвал по связи Тимохина:

– «Орион»! Я – «Феникс». Минометные расчеты, техника талибов, а также банды, что были рассредоточены у Мухтумской впадины и в непосредственной близости от вас, уничтожены. Делаем контрольный облет района.

– Принял!

Спустя пять минут американский пилот вновь вызвал Тимохина:

– Я – «Феникс», уничтожение целей подтверждаю. Ориентировочно через десять минут к вам подойдет – под прикрытием наших вертолетов наземной поддержки войск – российский «Ми-8». Встречайте! Мы будем рядом.

– Вас понял, «Феникс», благодарю за работу!

– Конец связи, «Орион»!

Тимохин вытер лоб и взглянул на Шепеля:

– Ну вот, Миша, кажется, и всё!

– Да-а… А их летуны работают не хуже наших. И аэропланы у американцев тоже крутые…

Александра вызвал полковник Дак. Он говорил открытым текстом:

– Алекс? Это Джон. Мы выстояли!

– Да, Джон! Ваши пилоты отработали отменно.

– Они это умеют!

– Чего же до сих пор не раздолбали базы талибов?

– Это вопрос не ко мне.

– А что за взрывы на северо-востоке?

– Не имею понятия…

В этот момент сигналом вызова сработала спутниковая станция.

– Джон, подожди, меня по спутнику вызывают.

– О’кей! Отбой.

Тимохин включил «Орбиту»:

– «Орион» на связи.

– Ну как у вас дела, Саня?

– Сейчас гораздо лучше, нежели полчаса назад. Командир американского авиазвена сообщил мне о подходе нашего «Ми-8». Ты подтверждаешь это, Крым?

– Да. К вам идет Родионов, его прикрывают американские «Апачи».

– Полный интернационал!

– Не говори…

– Слушай, а что за взрывы на северо-востоке? А сейчас и на северном, и на восточном направлениях…

– Это второе и третье звено «F-16» отрабатывают район Кокарского ущелья, гирузганскую, мухтумскую и восточную «зеленки». Ну, и впадину. В общем, гасят весь район, исключая населенные пункты.

– Я тут спрашивал у Дака: если у американцев столь мощные ВВС, то почему они не применяются по позициям талибов, занявшим практически весь юг Афганистана? Он ответил, что не знает. Может, ты объяснишь?

– Если полковник США не знает, то откуда знать мне, почему американцы и их друзья по НАТО ни хрена здесь не делают?

– Исчерпывающий ответ! Только русский и поймет… Так, слышу знакомый рокот.

– Значит, так, Сань. Отряд будет эвакуирован на американскую военную базу, туда подъеду и я. Полетим домой вместе. Подробности принятия подобного решения позже. Ну что, до встречи?

– До встречи, Крым!

Со стороны Мухтума показался «Ми-8» в сопровождении трех американских вертолетов. Тимохин отдал приказ Соловьеву обозначить место посадки экипажу Родионова и вызвал по связи полковника Дака:

– Джон? Это Алекс. Веди своих людей к западной части оврага. Будем эвакуироваться на какую-то вашу армейскую базу.

– «Ми-8» вижу, «Апачи» тоже. Вывожу людей.

Российский вертолет сел на площадку в десятке метров от бывших восточных позиций талибов. Несмотря на то что плато вокруг оврага было покрыто воронками от разрывов реактивных снарядов, экипаж нашел место для приземления. Из «Ми-8» вышел командир вертолета майор Родионов, подошел к Тимохину:

– Вижу, горячо у вас тут было?

– Горячо – не то слово, Антон!

– Но, как всегда, сделали «духов»…

– Авиация сделала. Не поддержи она нас, тебе некого было бы отсюда эвакуировать.

– Потери есть?

– На этот раз без них не обошлось.

– И что, серьезные потери?

– У американцев погиб генерал Харсон, контужен заместитель командира «Ирбиса»; двое раненых, эти легкие. А у нас… у нас, Антон, убит майор Каменев.

– Да ты что?! Игорь? Как он погиб?

– От пули в голову.

– Твою мать!..

– Связист Колданов получил тяжелую контузию, до сих пор без сознания, майор Гарин ранен.

– Ничего себе! Я и не помню, когда вы несли такие потери…

– И я не помню. Потрепали нас талибы прилично.

– Но как они могли нанести отряду столь серьезный урон? Вы же в укрытии были?

– Минометы применили, стодвадцатимиллиметровые. Били по оврагу из-за западной «зеленки». От мин практически все потери. Даже Каменева под выстрел «духа» выбросило из оврага взрывной волной.

– Э-э-эх, Игорек… У него семья большая?

– Жена, двое детей, младшей три года, родители.

– Осиротели дети…

– Представляю, что в городке будет, когда тело Игоря привезем… В «Мираже» второй офицер погиб. Если Волков с семьей случайно под пули бандитов попал, то Каменева в бою убило. Если бы мы знали, что у «духов» есть минометы… Хотя по-любому должны были просчитать этот вариант.

– Себя винишь?

– Это я предложил прорыв от перевала. Может, надо было в «зеленку» всем войти?

– Э, Саня, брось. Сам прекрасно знаешь, от судьбы не уйдешь. Что, мины вас в лесу не достали бы?

– В лесу укрыться можно было, маневрировать, да и вражеский наводчик не смог бы корректировать огонь. А в овраге какой маневр? Со склона на склон?.. Ладно, пойду, отдам команду на погрузку. Скажи своим, чтобы место для раненых приготовили. На сколько назначена эвакуация?

– Точно время не определено. Как вылетим, так вылетим, но лучше быстрее. Хреновая здесь атмосфера, словно запах смерти витает в воздухе.

– А куда полетим?

– На американскую армейскую базу в Хуми.

– Где это?

– Недалеко от Кабула.

– Понятно. Готовься и жди!

Тимохин объявил построение отряда. Отдал приказ первыми на борт посадить раненых, занести тела Харсона и Каменева, далее посадку остальному личному составу. Командование принял полковник Дак. Александр отошел в сторону, прикурил сигарету. Настроение было ниже нуля. Командира «Ориона» терзала мысль: верно ли он поступил, приняв решение на прорыв здесь, из оврага и «зеленки»? Все сходилось на том, что иного варианта выбраться из окружения талибов не было, но чувство вины не проходило.

Отряд загрузился на вертолет.

– Командир, тебя ждем, – позвал Тимохина Шепель.

Александр осмотрел овраг, плато, горевший лес, выбросил окурок и пошел к вертолету.

…В 16.15 «Ми-8» благополучно сел на площадку американской военной базы. «Апачи», сопроводив российский вертолет, ушли на аэродром. Вертолет встречал полковник Крымов, американский подполковник и медперсонал из трех санитарных микроавтобусов, стоявших недалеко от площадки. Тимохин спустился по трапу, подошел к старшим офицерам, пожал им руку. Спросил у Крымова:

– Доложить как положено?

– Не надо, Сань; вечером отчет Феофанову составим, вместе с Даком. Кстати, познакомься, – Крымов указал на американского офицера, – командир базы, на территории которой мы находимся, подполковник Ирвин Стейк.

– Полковник Тимохин… Александр, – еще раз пожал руку американцу командир «Ориона». Взглянул на Крымова: – Нас надолго сюда бросили?

– Нет. Завтра с утра – прощание с погибшими офицерами «Марса», ну и в Ташкент. Я для Каменева наш флаг привез. У американцев, сам знаешь, на подобных мероприятиях гробы национальными флагами накрывают…

– В Ташкент, говоришь?

– С посадкой в Термезе для дозаправки. Летим на нашем «Ми-8». В Ташкенте ждет наш «Ту-134». И домой.

– Надо, чтобы американцы – я имею в виду медиков – Колданова посмотрели, перенесет ли он длительный перелет…

– Посмотрят!

Тем временем санитары кого из раненых вывели, кого вынесли; Харсона и Каменева опустили на тележки уже в черных мешках и разместили в двух санитарных машинах. Дак вывел на площадку личный состав отряда. Покинул борт и экипаж. Подъехал автобус.

– Для нас? – спросил Тимохин.

– Да, – подтвердил Крымов и повернулся к командиру базы: – Мистер Стейк, распорядитесь, пожалуйста, чтобы бойцов отряда и экипаж вертолета разместили в специально подготовленном для этого модуле.

– О’кей, полковник! Я поеду с Даком, мой «Хамви» в вашем распоряжении.

Американский подполковник прошел к вертолету, переговорил с Даком. Командир «Ирбиса» провел спецназовцев и летчиков в автобус. Тот тут же отъехал в сторону модулей, стоящих за периметром колючей проволоки. У площадки остался только «Хамви» с водителем, молодым рядовым американцем.

– Нас в отстойник надолго отправляют? – спросил Александр. – А может, проект «Эльба» решено закрыть?

– Ага, как же! Американская сторона до соплей довольна работой сводного отряда.

– Даже после результатов последней операции?

– Главную задачу – уничтожение складов с вооружением и боеприпасами талибов – вы же выполнили? И пленных освободили. Наши тоже довольны – наркозаводы уничтожили, а главное, не дали разразиться скандалу с похищенными ПЗРК. А то, что отряд понес потери, – так на то она и война… Нет, Саня, о прикрытии проекта и речи не ведется. Но изменения в составе отряда будут. Какие, не скажу, не знаю, – но будут. Думаю, мы это от Феофанова узнаем. А сколько пробудете дома… Наверное, столько, сколько потребуется для восстановления бойцов и формирования подразделения по новому штату. Но американцев в США не отправляют. Семьи их бойцов, насколько мне известно, доставлены в Кувейт; туда же отправят и спецов «Ирбиса».

– Понятно… Семье Каменева уже сообщили о смерти Игоря?

– Насколько я знаю, Феофанов отправил в городок Потапова. Наверное, генерал сообщил печальную новость жене Игоря. Он же займется организацией похорон.

– А прощание, значит, здесь будет?

– Прощание личного состава отряда с погибшим командиром и одним из бойцов – это, как и проект, интернациональное мероприятие.

– Значит и «цинк», и контейнер предоставят янки?

– Да. Они и тела обмоют, и в новую форму облачат, и в гробы уложат… Черт, язык не поворачивается такое говорить!

– Игорю нужна парадная форма. Не в тех же лохмотьях, что остались от бронекостюма, его хоронить?

– Я привез из посольства форму. Правда, не нашу, а десантную, но какая разница?

– Лишь бы новой была.

– Новая!

– Где решено разместить «Орион»?

– Вместе с «Ирбисом» и экипажем «Ми-8» в отдельном полностью благоустроенном модуле. В номерах по одному человеку, с санузлом, душевой, кондиционером, телевизором – короче, чуть ли не в номерах люкс приличного отеля!

– Что по телевизору смотреть? Арабские каналы?

– У американцев все продумано. На базе по модулям расположено кабельное телевидение, так что и наши каналы смотреть сможешь. Вопрос, захочешь ли после всего пережитого…

– А ты где устроился?

– Там же. Твой отсек рядом с моим.

– А водкой ты запасся?

– Конечно! Литр из Кабула привез. К тому же у американцев на территории по вечерам до полуночи клуб пашет – с баром и девочками из подразделения обслуживания.

– Какими, на хрен, девочками, Крым?

– Обыкновенными. В баре вискаря – залейся!.. И не заводись. У всех нервы. Думаешь, мне в посольстве легче было? Да я это посольство не глядя бросил бы и к вам под Тарвал перебрался. Но командование решило по-иному…

– Ладно, извини. Поехали в супермодуль супербазы американских вооруженных суперсил. Выпить хочу, душ принять – и спать! Устал я, Вадим…

– Понятное дело… Прошу в «Хамви» командира базы.

– Этот Стейк что за должность занимает? К чему приравнивается база? К батальону? Полку? Бригаде?

– Скорее к полку или бригаде. А что?

– Да так, просто спросил…

– Поехали. Хотя тут напрямую ста метров не будет, но объезжать «колючку» придется.

– А на хрена она внутри базы?

– Черт их, американцев, знает, у них все не как у нас! Ты еще внешнюю оборонительную зону не видел. Это, скажу тебе, что-то. Будто янки в Афгане не порядок навести намерены, а многомесячную осаду держать собрались.

– Да ну их в баню…

– И это правильно. Идем, Саня!

Спустя полчаса руководители отдела специальных мероприятий Главного управления по борьбе с терроризмом вошли в отсек Тимохина. Александр осмотрел номер:

– Ничего не скажешь, умеют американцы обустраиваться… И кондёр тут, и все, что душа пожелает. Словно и не на войне… Я сполоснусь, Крым, а ты ступай за водкой. Весь литр тащи, да закуски какой-никакой организуй, а то от спецпайка меня уже наизнанку выворачивает. До чертиков надоели эти тюбики с пастой!

– О’кей, сэр! Все будет в лучшем виде. Если задержусь, подожди, не вались спать. Мне еще Феофанову доложить о вашем прибытии на базу надо. Кстати, он, вполне вероятно, захочет и с тобой переговорить.

– Захочет – поговорим. Я в номере.

Крымов вышел. Тимохин сбросил с себя форму и голым прошел в душевую кабину. Минут двадцать стоял под контрастным душем. Выходя, подумал, во что переодеться – с собой ничего не было, – но и сервис у американцев был налажен отменно. На кровати Тимохин увидел несколько комплектов нижнего белья, спортивных штанов, маек, носков, кроссовок – и, естественно, бейсболку. Боевой же формы не было. Кто забрал ее и принес чистую одежду, он и не заметил. Переодевшись, Тимохин закурил.

В номер с пакетом в руках вошел Крымов.

– Переоделся уже? Хорошо! Пойдем в штабной отсек. Я же говорил, что Феофанов захочет тебя услышать. Генерал ждет на связи.

– Скажи, а кто форму убрал и все это, – Александр указал на одежду, – принес?

– Горничная. У американцев все по уму устроено.

– Они бы еще оружие наше почистили…

– Надо – почистят. Но идем, негоже заставлять ждать начальника управления.

Крымов поставил пакет с водкой и закуской в кресло, и офицеры пошли в штабной отсек. Лейтенант-связист, передав трубку спутниковой станции, вышел.

– Мы здесь обо всем можем говорить? – спросил Тимохин.

– Генерал в курсе, где мы, и лишних вопросов не задаст.

– Тимохин на связи! – ответил в трубку Александр. – Здравия желаю, товарищ генерал-лейтенант!

– Здравствуй, Саша! Как настроение?

– Плохое.

– Ну, нос-то вешать не надо… Каменева не вернешь, как и тысячи ребят, что полегли в войнах последних трех десятилетий. А жизнь, Саша, она продолжается.

– Так точно.

– Я хотел узнать, каково состояние Колданова?

– Я к медикам еще не заходил. Да и вряд ли они сейчас что-либо нового мне скажут. Думаю, с утра до… до траурных мероприятий с американским врачами поговорить.

– Поговори. Если транспортировка старшего лейтенанта в Россию небезопасна, разрешаю оставить его на американской базе. Колданова перевезут в госпиталь, и мы заберем его, как встанет на ноги.

– Понял, Сергей Леонидович.

– Вы с Крымовым до того, как водку кушать, потрудитесь составить и отправить через наше посольство отчет по операции в Тарвале. Ты понимаешь, что в отчете меня больше всего интересует.

– Понимаю. А с чего вы решили, что мы с Крымовым намерены пить водку?

– Если бы я вас не знал… в общем, ты все понял?

– Так точно!

– В Москве группу встретит Потапов, на нем похороны Каменева. А теперь передай трубку Крымову.

Начальник отдела спецмероприятий выслушал генерала, ответил: «Есть!» и отключил трубку.

– Накрылся отдых, – вздохнул Тимохин.

– Чегой-то?

– Отчет-то мы быстро нарисуем, тем более о том, что интересует Феофанова; но тебе же его передавать в Москву по дипломатическим каналам, а значит, ехать в посольство…

– Ты отстал от жизни, Саня! Никуда ехать не надо. Передам информацию по электронной почте в зашифрованном виде в Кабул, а оттуда дипломаты переправят ее в Москву. И нужен для этого всего-навсего маленький ноутбук, что лежит в чемоданчике в моем секторе. Минутное дело!

– Да-а… Я действительно отстал от жизни. А вот ты слишком быстро привык к новым условиям. Если так и дальше пойдет, бросишь к черту отдел и устроишься на штабную работу.

– Не передергивай! Идем, составим отчет, сбросим его – и расслабимся немного.

Крымов вызвал американского лейтенанта-связиста и передал ему трубку, сообщив об окончании сеанса с Москвой. Пожелав лейтенанту спокойного дежурства, старшие офицеры прошли в отсек Тимохина.

Шепель же искал Ларсена. Ему показали отсек сержанта, но того на месте не оказалось. Михаил вышел на улицу, прикурил сигарету. Вскоре из угла модуля появился и Ларсен.

– Где тебя носит, сержант? – с показным недовольством спросил Шепель.

– В санитарную часть ходил на перевязку.

– А в пакете что? – Ларсен имел при себе целлофановый пакет.

– Виски, пицца, пепси…

– Виски, говоришь? – оживился майор российского спецназа. – Это хорошо, Пол, это кстати. Где взял?

– В баре базы.

– А водки в вашем баре нет?

– Нет. Вот чего-чего, а водки нет…

– Хреново… Так что, пузырь для перевязок взял или распить в кругу товарищей?

– С тобой хотел выпить.

– Вот это верное решение и похвальное желание! Так чего тогда стоим? Пойдем опорожнять пузырек!

– Идем.

Майор и сержант прошли в отсек Ларсена. Американец быстро накрыл стол, выставил пиццу, открыл бутылки с виски и пепси, поставил пепельницу, рюмки.

– Это что? – указал на рюмки Шепель.

– Сам не видишь?

– Я вижу какую-то хрень, а не посуду. Из этих рюмок пусть твои соотечественники пьют, а мне кружку давай. Найдется кружка?

– Найдется! – улыбнулся Ларсен.

– Так ставь на стол! А то – рюмки… Тара для инвалидов.

Сержант убрал рюмки и выставил кружки. Разлил виски, как раз вся бутылка ушла. Предупредил:

– Виски крепкий, Миша!

– Чего? Это дерьмо ты называешь крепким? Ты первача нашего не пробовал.

– Я же совсем забыл, с кем сижу за одним столом…

– Вот именно… Ну, давай помянем ребят наших, генерала Харсона и майора Каменева. Вместе дрались, вместе погибли… И не чокаться, понял?

– Конечно!

Шепель выпил всю кружку, даже не поморщившись, запивать и закусывать не стал, прикурил сигарету. Ларсен справился с половиной. Отпил несколько глотков из бутылки с пепси, съел кусок пиццы и тоже закурил. Выпустил дым, проговорил:

– Нас в Кувейт завтра отправят. А вас – в Москву.

– И что? Отдых даже машинам требуется, а мы люди.

– Я не о том. Что мне в Кувейте делать? К парням семьи приедут, а мне чем заняться?

– Не чем, Пол, а кем. Шлюхами местными.

– Мне в Москву надо!

– К Настеньке?

– Да!

– Ты еще не забыл ее?

– Нет!

– Ну-ну… Но с Анастасией у тебя, скорее всего, облом получится. Не отпустят тебя с нами.

– А если мне с вашим полковником Крымовым поговорить?

– Если с кем базарить, то уж с Тимохиным. С ним быстрее договориться можно, да у Саныча и с руководством управления отношения хорошие. У Крыма тоже, но он – все же не то…

– Слушай, Миш, а может, ты сначала с Тимохиным насчет меня поговоришь?

– О’кей! Чего ради друга не сделаешь? Поговорю! Завтра. Выберу момент и поговорю.

– Завтра поздно будет. Траурные мероприятия, а потом вылет. Надо сегодня поговорить.

Шепель затушил окурок.

– Ну и надоедливый ты, Пол… Привяжешься – не отобьешься. Но ты прав, базарить надо сегодня. А пойду-ка я сейчас к Тимохину. Но учти: если договорюсь, с тебя ящик водки!

– Нет проблем, Миша! Два ящика.

– Два ящика? Лады. Жди тут.

Шепель вышел в коридор и добрался до отсека командира «Ориона». Открыл дверь. Крымов с Тимохиным только поднесли бокалы ко рту.

– Вот черт! Тебе чего, Шепель? – спросил Александр.

– Как тут у вас все запущено, господа офицеры… Водочку пьем?

– Я спросил, чего тебе надо?

– Разговор есть.

– Ты что, не видишь, мы отчет составляем?

– Вижу, – улыбнулся Шепель. – Но я много времени у вас не отниму. Понимаю, что это самое паскудное – обламывать кайф людям, но дело не терпит отлагательства.

– Лады, заходи. Но о том, что видел, никому, понял?

– За кого ты меня принимаешь, Саня? Да я сам уже двести пятьдесят вискаря засадил.

– И кто разрешил пить?

– А кто запрещал? Насчет того, что нельзя поминать Игорька Каменева, ни ты, ни Крым ни словом не обмолвились.

– Помянул? С кем? Хотя можешь не отвечать. С Ларсеном наверняка.

– С ним.

– Ну, что у тебя за разговор? Только давай в темпе, нам с Крымовым действительно еще отчет составлять.

– Я быстро! – Шепель присел за стол. – Тут такое дело… Ларсен просит разрешения убыть с нашей группой в Москву.

– А больше твой Ларсен ничего не хочет? – усмехнулся Крымов.

– Нет, Вадим Петрович, больше ничего.

– К даме, что вы у тестя твоего укрыли, рвется? – спросил Тимохин.

– Да. Любовь у него, Саня, а она, сам знаешь, чудеса творит… Влюбленный – как больной.

– Это по нему заметно… Но что мы можем для Ларсена сделать? Он гражданин США и находится в подчинении американского командования.

– Но в первую очередь сержант Ларсен – боец специального отряда особого назначения, которым на данный момент командуешь ты. И если ты, а лучше вы с Крымовым обратитесь по данному вопросу к Феофанову, то, уверен, генерал пойдет навстречу Ларсену и все уладит.

– Нам еще не хватало выходить на Феофанова с просьбой какого-то американского сержанта, – воскликнул Крымов.

– Не забывай, Крым, мы воевали вместе. И все вместе остались бы в овраге, не поддержи нас американская авиация. И нам еще воевать в одном отряде. Так почему нельзя удовлетворить его просьбу?

– Ладно, Шепель, – вздохнул Тимохин, – я передам просьбу Ларсена генерал-лейтенанту Феофанову.

– Этого мало, Саня. Тебе бы походатайствовать о разрешении убытия Пола в Москву. Передать просьбу – это одно, а ходатайство – совсем другое.

– Я постараюсь решить этот вопрос. Такой ответ тебя устроит?

– Вполне. Но решать его надо сегодня.

– Ты уже достал, Миша! Сегодня постараюсь решить. И тут же сообщу тебе о результатах переговоров с начальником управления. А теперь проваливай.

– Есть проваливать! Я надеюсь на тебя, командир.

– Ты еще здесь?

– Уже ушел!

Шепель вернулся в отсек Ларсена.

– Ну, и как? – с ходу спросил сержант.

– Хрен его знает, Пол. Тимохин обещал переговорить с Феофановым и постараться решить твой вопрос, но ты сам должен понимать, что и от начальника российского ГУБТ далеко не все зависит.

– Понимаю, не все, но очень многое! Будем надеяться, что вопрос решится положительно. Иначе я из Кувейта в Москву прилечу. Найду способ.

– Ну ты, в натуре, с пулей в голове, Пол! Впервые вижу такого типа.

– Смотри, пока я жив.

– Не каркай! И что за хрень этот виски? Пузырь усидели, а ни черта не забрало… Надо бы догнаться, как думаешь?

– Можно.

– Тогда вали в бар!

– А может, сами туда пойдем? Там уютно, бармен обслужит… Все лучше, чем здесь.

– Да? А что? Посещать бар нам тоже никто не запрещал. Пойдем, посидим, как люди! А там, глядишь, и все наши подтянутся.

– Я приму душ, и через десять минут встречаемся у входа в модуль.

– О’кей! Бабки у тебя есть?

– Здесь, Миша, за все правительство США платит.

– Даже так?! Что, и за услуги девочек тоже?

– Нет! – улыбнулся Ларсен. – Вот за это самим приходится расплачиваться. И щедрость правительства распространяется только на подразделения, непосредственно участвующие в боевых действиях.

– Разумно! Ладненько, через десять минут у входа в модуль.

И Шепель прошел к себе в отсек.

Глава десятая

В 18.25 Михаил и Пол вошли в бар клуба американской военной базы. В нем было довольно многолюдно, но оставались еще свободные столики. Шепель оценил заведение:

– Неплохо, я тебе скажу! Совсем неплохо. Уютно, все по уму… И дамочки ожидают своих кавалеров… Никогда не подумал бы, что этот бар находится на территории войсковой части армии, ведущей боевые действия. Все же не можете вы обходиться без комфорта.

– Разве это плохо?

– Как сказать… Комфорт расслабляет. Да, впрочем, ваши войска, по большому счету, и не воюют здесь. Мы в свое время воевали, вы – нет. Так, отбываете срок.

– Ты не прав, Миша. Из базы каждые сутки выходят мобильные патрули, подразделения проводят рейды.

– Патрули – это, конечно, сильно. А рейды… Ваши войска хоть раз проходили Панджшер, или Пенджрат, или чарикарскую «зеленку»?

– Ты же знаешь, у нас другие задачи. Я имею в виду группу специального назначения. Мы к силам по поддержке мира в Афганистане имеем лишь косвенное отношение.

– Ну да, само собой. Спецназ еще что-то делает, а эти, – Шепель обвел рукой зал, – задницы свои за высокими заборами да минными полями в барах просиживают… Впрочем, хрен с ними. Где устроимся?

– Предлагаю столик в углу.

– В углу? – Шепель посмотрел на указанное Ларсеном место. – Пойдет!

Майор и сержант присели за столик, рассчитанный на четверых. В баре было спокойно, тихо играла инструментальная музыка. Сказывалось то, что на завтра назначен день траура. И только троица молодых солдат, уже изрядно подвыпивших, вела оживленную беседу за соседним столом.

К офицерам подошла официантка, молоденькая смазливая куколка, спросила:

– Что будем заказывать, парни?

Ларсен взглянул на Шепеля. Тот отмахнулся:

– Заказывай ты, Пол, я в вашем меню ни хрена не понимаю.

Сержант сделал заказ. Официантка удалилась. Солдат-здоровяк за соседним столиком не упустил момента хлопнуть ее по упругим, оттопыренным узким ягодицам, на что официантка только хмыкнула. Видно, привыкла к подобному обращению.

– Скажи, Пол, – поинтересовался Шепель, – дамочки в середине зала – это и есть служащие подразделения обеспечения?

– Да. Медицинские сестры из санчасти, связистки, штабистки…

– А по совместительству ППЖ?

– Кто? – не понял американский сержант.

– Походно-полевые жены?

– Нет. Они холостячки или разведенки.

– Я и говорю, ППЖ! Это баба на время войны, в качестве жены. Понял?

– У нас не так, как ты сказал. У нас если кто захочет переспать с дамой и та не против, то пожалуйста; но вместе кто-то с кем-то постоянно не живет. Ну, если только у кого любовь и они решат создать семью. Но это происходит редко. Хотя бывает.

– А дамочки ничего. Особенно негритяночка в короткой джинсовой юбке и майке, из которой торчат солидные буфера.

– Буфера?

– Ну, груди, сиськи!

– Понятно. Это Эльза. Говорят, она пользуется большим успехом у офицеров и солдат базы.

– Еще бы, с такой-то фигуркой… И сколько платят женщинам из подразделения обеспечения?

– Они имеют должности, звания, получают такие же деньги, как и мужчины. Для большинства из них армия – единственное место, где они могут сколотить неплохой капитал, чтобы потом устроиться на «гражданке», купить жилье… Ведь почти все они – выходцы из бедных семей.

– А если еще и майора какого зацепить, вообще лафа, так?

– Достаточно и сержанта, – улыбнулся Ларсен.

– У нас сержант не катит. Хотя сейчас у нас никто не катит. Ну, если только генерал, да и тот, что не войсках, а в штабе, лучше в столице. С хатой, дачей, тачкой…

Официантка принесла поднос с бутылкой виски, фужерами, тарелками с салатом, ножи и вилки, завернутые в салфетки. Выставила все на стол. Виляя привлекательной попой, удалилась. И вновь солдат прикоснулся к ее ягодицам.

– Этой кукле, наверное, нравится, когда ее шлепают по заднице? – проговорил Шепель.

– О чем ты, Миша?

– Официантка, что принесла нам заказ, дважды проходила мимо соседнего столика. И дважды солдат-здоровяк хлопал ее по попке.

– А… Наверное, нравится.

Ларсен открыл виски, разлил светло-коричневую жидкость по бокалам.

– За Харсона и Каменева?

– Их уже поминали, завтра еще за них выпьем. Сейчас давай за дружбу.

– О’кей, пьем за дружбу.

Офицеры выпили. В зал вошли две миловидные женщины. Прищурив со света глаза, осмотрелись и направились к столику спецназовцев. Высокая стройная блондинка спросила:

– Вы не против, если мы составим вам компанию, господа?

Ларсен вскочил со стула:

– Конечно, нет! Присаживайтесь, пожалуйста!

Блондинка села рядом с Шепелем, а ее подруга, жгучая брюнетка, – возле сержанта. Ларсен засуетился, спросил у дам, что они будут заказывать; получив ответ, подозвал официантку. Галантно кивнул женщинам:

– Позвольте представиться, леди. Сержант специального подразделения морской пехоты Пол Ларсен, а это, – он указал на Михаила, – мой русский коллега и друг майор Шепель, или просто Майкл.

– О! – воскликнули дамы. – Вы офицеры спецотряда, что сегодня прилетел к нам? Это у вас погибли генерал и майор?

– Да, мы офицеры спецназа, – ответил Ларсен, – и вы правы, это с нашим командиром генералом Харсоном, а также русским майором на завтра назначено прощание.

– Какой ужас, – проговорила блондинка, бросив на Шепеля далеко не траурный, а скорее кокетливый, призывающий взгляд. – Вам пришлось пройти через ад?

– Мы выполняли свою работу. Извините…

– Натали, – представилась блондинка, – а мою подругу зовут Луиза.

– Очень приятно. Так вот, Натали, мы просто выполняли свою работу. К сожалению, не обошлось без потерь.

Солдат-здоровяк за соседним столиком крикнул бармену:

– Генри! Черт бы тебя побрал, ты можешь поставить нормальную музыку? Похоронных маршей мы завтра наслушаемся, а сегодня я не желаю портить себе вечер.

– Но командир запретил, Джордж…

– К черту командира! Поставь диск Джексона. Я с Натали буду танцевать. – Он поднялся, подошел к соседке Шепеля: – Ведь ты не против, крошка, провести со мной сегодняшний вечер?

– Отстань, Джо. Не видишь, я занята.

– Что? Ты отказываешь мне? И ради кого? Ради русского?

– Успокойся, Джо, – попросила здоровяка женщина.

– Ну уж нет! Ты будешь со мной. А все русские – дерьмо!

Шепель почувствовал, как ярость заполняет его. Побледнел и Ларсен. Майор поднялся с места:

– Значит, я – русский – дерьмо?

– Дерьмо! Полное дерьмо. И ваша Россия – дерьмо. Весь мир, кроме Штатов, – дерьмо.

– А ты конфетка?

– Чего? – не понял американец.

– Это тебе, сучок, за дерьмо!

Шепель резким ударом в челюсть опрокинул здоровяка на стол. На пол полетели бутылки и закуска. Друзья солдата вскочили. Шепель, не обращая внимания на них, рывком поднял американца:

– А это тебе за хамство.

И врезал солдату лбом в физиономию. Брызнула кровь. Здоровяк рухнул под стол. Друзья побитого солдата двинулись на Шепеля. Но рядом с российским офицером встали находившиеся в баре Линке, Шинлер и, конечно же, Ларсен. Линке отбросил от стола, как пушинку, одного из солдат базы. Ларсен здоровой рукой схватил за грудки другого. И быть бы подвыпившим солдатам базы битыми, но от входа раздался окрик:

– Всем стоять!

Шепель обернулся на знакомый голос. К их столику приближался полковник Дак. Подойдя, он посмотрел на лежавшего под столом здоровяка, приказал сержантам «Ирбиса» отпустить остальных солдат и спросил у Шепеля:

– Ты не пострадал, Майкл?

– Смеетесь, полковник? От кого? Разве это бойцы? Сопляки.

Дак резко повернулся к бармену:

– Внутренний патруль сюда! Быстро!

– Но… – проговорил тот. – Извините, вы в гражданской одежде, я не знаю…

– Ты много чего еще не знаешь в жизни, сынок. Я – полковник Дак, морская пехота. Выполнять приказ!

– Слушаюсь, сэр!

Патруль прибыл через считаные минуты. Дак приказал отправить четверых солдат, что устроили скандал в баре, на гауптвахту. Здоровяка Джорджа и его дружков увели. Ушел и полковник, на свои места отправились Линке и Шинлер.

Блондинка участливо взглянула на Шепеля:

– Майкл, ради бога, извините этого придурка Джорджа. Он, как выпьет лишнего, совершенно теряет голову.

– Сегодня он мог потерять ее навсегда.

– У вас, кажется, ссадина на щеке… – Блондинка провела нежной ладонью по щеке Михаила.

– Ссадина? Откуда ей взяться?

– Возможно, Джордж вас задел… Здесь, в полумраке, плохо видно; пойдемте ко мне в номер. Я медсестра, посмотрю вас, окажу помощь.

– В постели тоже?

– Ну, зачем же так прямо, Майкл? Об этом при всех не говорят.

Шепель отвел руку блондинки:

– Извини, Натали, но я не нуждаюсь ни в твоей помощи, ни в твоих услугах. – Шепель повернулся к Ларсену: – Я ухожу. Ты со мной или остаешься?

– С тобой.

– Тогда возьми еще пузырь пойла, и пойдем ко мне в отсек. Мне здесь не понравилось.

– О’кей!

– Я сделала что-то не так, майор? – спросила блондинка.

– Мне кажется, Натали, ты сейчас многое в своей жизни делаешь не так… Впрочем, тебе виднее.

Обойдя женщину, Шепель вышел из бара. На улице прикурил сигарету. Стемнело, но вся территории хорошо освещалась. Подошел с пакетом Ларсен:

– Я подумал, Миша, и решил взять две бутылки.

– Правильно решил.

– Ты не обижайся на этого недоноска-солдата. У каждого народа хватает и придурков, и мерзавцев.

– Проехали, Пол!

– А с Натали ты зря так грубо. Она на тебя такими глазами смотрела…

– Какими?

– Влюбленными.

– Послушай, Пол, у вас в Штатах что, эпидемия влюбчивости с первого взгляда? Какая, на хрен, любовь? Трахнуться твоя Натали хотела. Свои надоели, а тут русский… А это новые ощущения, новый кайф. А ты – любовь… Бл…во у вас сплошное в армии, Пол.

– А у вас?

– И у нас бл…во. – Шепель выбросил окурок в урну. – Везде одно сплошное бл…во… Пошли, мой юный друг, ко мне, выпьем, а завтра с утра нам опять на ковер к Тимохину. Хотя тебя он не тронет. А вот на мне отыграется. Как всегда.

– А я думаю, что ничего не будет.

– Плохо ты наших командиров знаешь! Но черт с ним, что будет, того не миновать. Чего думать о завтра, когда еще весь сегодняшний вечер впереди. Но если ты желаешь повеселиться с Луизой, то ступай.

– Идем в модуль. И чего мы сюда приходили? А все я… Я же предложил…

– Да ладно тебе, Пол, не загоняйся. Все будет о’кей. Сегодня. По крайней мере, я на это очень надеюсь.

В отсеке майора Ларсен разлил по кружкам виски. Налил не по полной – офицеры уже были изрядно пьяны, – по сто граммов. Выпили.

– И все же, согласись, Миша, Натали шикарная дама, – проговорил Ларсен. – Но Настя лучше всех.

– Ты и прежним своим женам наверняка то же самое говорил.

– Говорил, ну и что? Женщины любят, когда им говорят приятное.

– Что совершенно не мешает этим женщинам наставлять рога своим мужьям.

– Это жизнь!

– Это бардак.

– Майкл, давай замнем тему…

– Давай.

Дверь отсека с шумом открылась.

– А это еще что за явление? – повернулся к двери Шепель.

В проходе стоял пьяный в стельку капитан Дрозденко.

– О! – воскликнул он. – Какие люди!

– Ты куда шел, Дрозд? – спросил Шепель.

– А хрен его знает. Просто шел по коридору; гляжу, у вас дверь приоткрыта и вы еще в норме. И на столе пойло. Сюда, стало быть, и шел.

– Погоди! Наши что, все нажрались?

– Не только наши, но и америкосы. Причем, Миша, в хлам! А Крыма на улице вывернуло наизнанку. Я его таким еще не видел.

– Хочешь, чтобы и тебя вывернуло?

– Майор Шепель! – усмехнулся капитан. – Тебе ли не знать, что Дрозденко насчет пойла как стена. Хрен возьмешь! Так что хорош базарить, наливай!

– А не много ли будет?

– Наливай!

Ларсен достал еще одну кружку. Дрозденко выпил, присел на кровать Шепеля и завалился на бок, тут же уснув крепким наркотическим сном.

– Вот чертила, – проговорил Михаил, – вырубился. И чего теперь с ним делать? Тащить в его отсек?

– Пусть тут спит, а мы к нему переберемся. Это проще.

– Верно! Соображаешь еще…

К отбою Шепель уже спал в отсеке Дрозденко. Ларсен кое-как дошел до своего номера. В модуле наступила мертвая тишина.

Ровно в 6.00 Тимохин, приведя себя в порядок, объявил подъем личному составу отряда. Крымов поднялся с трудом. Холодный душ привел старших офицеров в чувство. А вот бойцы не собирались вставать. Точнее, не все вышли из своих номеров. Александр собрался пройти по отсекам, но в модуль явился командир базы подполковник Стейк, рассказал о вечернем инциденте в баре.

– Я пристрелю этого Шепеля! – воскликнул Тимохин, не дослушав Стейка.

– Не спешите, полковник, – попытался остановить Тимохина подполковник Стейк, но Александр уже вышел из своего сектора и прошел в комнату Шепеля. Сдернул простынь со спящего и не думавшего вставать офицера.

– А ну, подъем, герой гребаный!

И застыл, удивленный. Отбросив подушку с головы, на него смотрел капитан Дрозденко.

– Ты? Не понял… А где Шепель?

– А где я, командир?

– Вы что, мать вашу, охренели все? Где, спрашиваю, Шепель?! Почему ты в его номере?!

– А я в номере Шепеля? Нехило… А как я тут оказался?

– Встал, привел себя в порядок – и в строй! Понял?

– Так точно! Но почему я оказался здесь?

– Вот с этим и разберемся. Раз ты у Шепеля, то Шепель должен быть у тебя.

– Логично.

– Подъем, сказал! Логично ему…

Тимохин прошел в отсек Дрозденко. Михаил был на ногах. Он только что принял душ и разглядывал свое лицо в зеркало.

– Шепель!

– Я!

– Головка от…! Почему здесь, а не у себя?

– Так там Дрозд. Пришел вчера уставший да и заснул на моей кровати. Ну, а я сюда, не спать же на полу?

– Шепель! Я тебя предупреждал?

– Насчет чего?

– Ты мне дурочку не ломай! Что вчера в местном баре устроил?

– Да ничего не устроил.

– Ничего? А вот подполковник Стейк пришел и рассказал, как вы с Ларсеном и здесь – это подумать только, на американской военной базе! – умудрились устроить драку. У меня нет слов. И терпение лопнуло. По возвращении в Москву выгоню тебя из отряда к чертовой матери! И из группы! Ты слов не понимаешь, я тоже больше не желаю понимать тебя.

В отсек вошел командир «Ирбиса»:

– Что у вас за шум?

– Да вот погляди, Джо, на этого клоуна. В Москве, перед вылетом в Афган, в кафе в драку ввязался. Ладно, Харсон, земля ему пухом, не выкинул его из отряда вместе с вашим ковбоем Ларсеном. Но там город, «гражданка». Однако и здесь, на военной базе США, Шепель с Ларсеном умудрились в баре скандал устроить. И опять с дракой. Я… нет слов, одни выражения!

– Погоди, Алекс, не шуми. Вчера не Шепель с Ларсеном драку устроили, а пьяные солдаты местной части. Это они вели себя хамски. Оскорбили майора, вынудили офицера к ответным действиям. Кстати, в баре в инциденте участвовали также Шинлер и Линке. Пехота повела себя по-скотски, за что наши ребята и проучили зарвавшихся, не нюхавших пороху солдат базы. Я сам был этому свидетелем, и это я отправил на гауптвахту пьяных рядовых. И Стейку недавно доложил подробности инцидента. Он перед строем принесет извинения Шепелю.

– Значит, что, Шепель опять ни при чем? Опять его спровоцировали?

– Да, Алекс. И я сам видел это.

Тимохин взглянул на подчиненного:

– А какого черта вас с Ларсеном понесло в бар? Здесь плохо было?

– Так никто не запрещал покидать модуль и посидеть в местном баре…

– А у самого мозги не работали?

– Насчет чего?

– Насчет всего!

– Что-то я плохо понимаю вас, товарищ полковник…

– Поймешь. Потом! А сейчас бриться, приводить себя в порядок, получать форму и в 7.30 построение на завтрак! Вопросы?

– Никак нет!

– Дрозденко сюда. Вперед!

После завтрака Тимохин и Крымов вывели отряд «Марс» на плац военной базы, где уже стоял в строю личный состав американской войсковой части. Гробы с телами Харсона и Каменева, накрытые государственными флагами США и России, поставили на обтянутый креповым полотнищем помост. Вокруг с винтовками у ног – наряд почетного караула. На трибуну поднялся прибывший из Кабула представитель военного командования сил по поддержанию мира в Афганистане. Произнес короткую речь. Горнист сыграл заунывную мелодию, после чего – гимны США и России. Подразделения части прошли мимо гробов траурным маршем. Флаги при этом были приспущены.

К помосту подошли спецназовцы. Постояли молча, подняли гробы и понесли: бойцы «Ирбиса» – в сторону штаба, спецы «Ориона» – к автомобилю, который должен был доставить тело Каменева на борт вертолета «Ми-8». Наступило время прощаться. Вернувшиеся бойцы «Ирбиса» обступили своих российских коллег. Говорили мало; все понимали, что разлука ненадолго. Пройдет какое-то время, и они вновь встретятся. И вновь пойдут в горы Афганистана, выполнять боевые задачи. Незаметно к офицерам отряда присоединилась Луиза Крофт. Встала в сторонке. Шепель хотел было подойти к ней, но его окликнул Тимохин:

– Шепель!

– Да, командир? – обернулся Михаил.

– Позови Ларсена, и оба ко мне!

– Я хотел с сержантом Крофт поговорить…

– Поговоришь еще, если успеешь.

Шепель позвал Ларсена и вместе с ним подошел к Тимохину:

– Товарищ полковник, майор Шепель и сержант Ларсен по вашему приказанию прибыли.

– Вы лучше не попадали бы в скандальные ситуации – особенно вот так, вместе.

– Так дело же замяли! Дак все объяснил, чего прошлое вспоминать?

– Ладно… Перед построением я разговаривал с Феофановым, он решил вопрос по Ларсену. Ты, Пол, – Тимохин взглянул на американского сержанта, – летишь с нами в Москву.

– Благодарю, сэр! – воскликнул Ларсен. – Честно говоря, даже не надеялся…

– Решение свое не изменил?

– Нет, что вы!

– Тогда быстро собирать шмотки и в 10.00 быть на построении «Ориона» у модуля. Вопросы есть?

– Никак нет, сэр!

– Свободен.

Ларсен рванулся к местному, только что открывшемуся магазину – покупать подарки для Анастасии. Шепель усмехнулся вслед товарищу:

– Ишь как сиганул! Как горный архар. Счастливый человек.

– А ты несчастный?

– Сань, не заводись. Скажи лучше, как Феофанов воспринял просьбу Ларсена и как ему удалось убедить америкосов отпустить их спеца в Россию?

– Феофанов воспринял просьбу без особого энтузиазма, но с пониманием. Ну, а как ему удалось решить этот вопрос, у него и узнаешь. Я подробностями не интересовался. Но, Шепель… Ларсена в нашем городке быть не должно.

– Ясное дело. Да и на хрена ему секретный городок? Пол ждет не дождется встречи с Анастасией. Наивный этот Ларсен, как моя жизнь…

– В смысле?

– Сомневается, что Настя пожелает стать его женой и переехать в Америку. Да у нас любая баба за американца с преогромным удовольствием замуж прыгнет, будь он хоть старик, хоть инвалид, хоть тупой как пробка! Главное, чтобы у него бабки водились. А Ларсен в любовь верит. Обжигался уже не раз… и все равно верит. Потому и счастливый.

– Миша, мне без разницы, что за отношения у Ларсена и этой Анастасии, но с аэродрома сразу же повезешь сержанта домой к своему тестю.

– Без вопросов. С борта позвоню папеньке, он подгонит тачку, куда надо. Только ты моей скажи, где я и почему не явился вместе с группой в городок.

– С Валентиной свяжешься сам. Пусть тоже к отцу едет.

– А как же похороны Игорька? Валентина дружит с Галиной, неудобно получится… Да и мне надо быть на похоронах.

– Похороны, а точнее, прощание личного состава боевой группировки управления назначено на следующий после нашего приезда день, ориентировочно на 10.00. Ты отвезешь Ларсена к его даме, а утром с Валей вернешься обратно. Впрочем, она может и в городке остаться. Внутренние дела своей семьи решай сам.

– А что, Каменева захоронят не в городке?

– Нет, Галина и родители Игоря решили похоронить его на родине.

– Понятно… Хреново ей теперь будет с двумя малолетними детьми. Ясен пень, что в городке оставаться тяжело, но у нас она была бы обеспечена всем, чем надо…

– Супруга погибшего офицера управления и его дети везде будут обеспечены всем необходимым, – сказал Тимохин. – Хоть в городке, хоть в Москве, хоть в заброшенной деревне. Ни Галя, ни дети нуждаться не будут ни в чем!

– И все равно. Остались бы в Москве… Ладно, в 10.00, говоришь, построение?

– Да, у модуля.

– Понял! Разрешите идти, товарищ полковник?

– С Крофт общаться не советую, но и запретить не могу.

– А вот это уже мое дело, командир.

– Свободен!

Шепель, козырнув, повернулся, но Луизы Крофт не увидел. Осмотрелся. Ее нигде не было. Ушла. Ну что ж… Михаил направился к модулю. Быстро собрал сумку, отложив в одно из кресел одежду, выделенную американцами, закурив сигарету, прилег на кровать. Вскоре к нему с огромным баулом ввалился Ларсен:

– Ты на месте? Это хорошо. Я тут подарки Насте купил, не посмотришь?

– А чего смотреть-то?

– Да все ли правильно сделал.

– Чего купил-то?

Ларсен начал доставать из баула вещи:

– Вот, изящное нижнее белье, комбинация, чулочки, трусики…

– Это в пачке одни только трусики?

– Да. Разные, на каждый день.

– Ну-ну…

– Вот платье, довольно приличное, черное с большим разрезом.

– Это самое то! У Насти грудь – засмотришься…

– Вот блузки, маечки, плащ. Все модное, дорогое. Кольцо купил, серьги… Как думаешь, ей понравится?

– Ты лучше скажи, где столько бабла взял? Или покупки вашим бабам тоже правительство США оплачивает?

– Нет, со счета снял, – улыбнулся Ларсен. – Со своего счета.

– И много денег у тебя на счету?

– Это коммерческая тайна.

– Ну, если тайна, Настя будет довольна.

– Правда?

– Сто пудов! Только упакуй шмотки и побрякушки в десантные сумки, чтобы в глаза не бросались, а то не пустят тебя на борт с подарками, и обломится полет в Москву.

– Да? О’кей, я так и сделаю.

– Делай, и побыстрей, скоро построение. Ты в «гражданке» полетишь?

– Ну, не в форме же морского пехотинца США…

– Да уж, черт, как-то забыл… Ступай, пакуйся, Дон Жуан!

– Я виски взял. Может, выпьем по чуть-чуть?

– Какое, к черту, пойло, – поморщился Шепель. – Я на него сейчас смотреть не могу.

– Я тоже. Но, как у вас говорится, взял поправить здоровье…

– Само поправится.

– Тогда разопьем виски у отца твоей жены. Конечно, его не удивишь дорогими напитками, но того, что я купил, уверен, в его коллекции нет.

– У тестя есть все.

– Пари?

– Да иди ты к черту!

– Сейчас. Ты мне скажи, как я попаду к отцу твоей жены?

– Молча. Вместе к нему поедем. Таков приказ Тимохина – доставить тебя к Насте лично. Туда и моя семья приедет.

– О! Это прекрасно!

Ровно в 10.00 боевая группа специального назначения «Орион» и сержант Ларсен построились у модуля. Крымов осмотрел подчиненных. Увидел три сумки у американского сержанта.

– Это что? – указал начальник отдела спецмероприятий ГУБТ на них.

– Сумки, сэр! – ответил Ларсен.

– Вижу, что не футляры для скрепок. Что в сумках?

– Подарки, Крым! – усмехнулся Шепель. – Своей невесте в Москву везет.

– Подарки? Куда столько?

– Сэр, – сказал Ларсен, – я купил то, что было в магазине базы. Хочу сделать приятное любимой женщине.

– Да? Неплохо ты, сержант, затарился… А что, нельзя было в один баул все сложить? Зачем по сумкам подарки распихал?

– Так майор Шепель посоветовал.

– Шепель? Тогда понятно… Что ж, подарки – значит, подарки. – Он обернулся к Тимохину: – Веди, Саня, своих орлов к автобусу, что за модулем стоит, поедем на вертолетную площадку!

Командир «Ориона» отдал соответствующую команду, и спецназовцы строем двинулись к автобусу.

В 11.20 «Ми-8», ведомый экипажем майора Родионова, поднялся над военной базой Хуми и в сопровождении двух вертолетов огневой поддержки пошел в сторону границы с Узбекистаном. Не доходя до нейтрального пространства, «Апачи» развернулись, а «Ми-8» вошел в воздушное пространство Узбекистана и совершил посадку на аэродроме Термеза. Там вертолет дозаправили, и в 14.10 он благополучно приземлился на площадке международного аэропорта Ташкента, где у ангаров, готовый к вылету, стоял «Ту-134» Главного управления по борьбе с терроризмом. Пересадка заняла немного времени. Тимохин пожал руку Родионову:

– Спасибо, Антон! Ты отсюда куда полетишь?

– У меня маршрут длинный. Сначала в Красноводск, или как его сейчас, Туркменбаши, потом в Астрахань, а оттуда… короче, тебе это надо?

– Ну, давай, счастливого тебе полета.

– И вам всем того же! Ты там от экипажа венок к гробу Игоря положи.

– Сделаю!

– Тогда все, Саня, до встречи. Думаю, до скорой.

– Да, долго отсиживаться в тылу нам не дадут. До встречи, Антон, и еще раз спасибо!

– На здоровье!

Тимохин поднялся на борт «Ту-134». Трап тут же отошел, и российский самолет, вырулив на одну из взлетно-посадочных полос, взревел двигателями и начал разгон. Оторвавшись от земли, он, набирая заданную высоту, пошел на северо-запад. Полета до подмосковного военного аэродрома было четыре с лишним часа, а с учетом разницы во времени – все шесть. Командир корабля объявил ориентировочное время прибытия в Москву. Офицеры, устроившись в креслах, кто задремал, кто о чем-то думал, кто смотрел в иллюминатор. Не мог успокоиться только Ларсен. Но Шепель сумел осадить своего товарища. В конце концов на борту наступила тишина, если не считать гула двигателей за бортом. Медленно потекло время.

«Ту-134» совершил посадку на военном подмосковном аэродроме точно по графику, в 21.20. К трапу подъехали две «Газели» и «Мерседес» начальника ГУБТ, из которого вышли генерал-лейтенант Феофанов и его заместитель генерал-майор Потапов. Тимохин первым спустился на бетонку и обратился к Феофанову:

– Товарищ генерал-лейтенант, группа «Орион» в составе объединенного российско-американского отряда особого назначения «Марс» после выполнения боевых задач в Афганистане прибыла. В ходе выполнения задач «Орион» понес потери одним убитым, одним раненым и одним тяжело контуженным. Тело погибшего майора Каменева и раненый майор Гарин доставлены в Москву, старший лейтенант Колданов по согласованию с вами оставлен в госпитале международных сил по поддержанию мира. Командир группы и исполняющий обязанности командира отряда полковник Тимохин.

Феофанов и Потапов пожали руку Тимохину и спустившемуся следом полковнику Крымову. Начальник управления разрешил выгрузку личного состава. Вскоре вся группа «Орион» стояла в шеренгу на бетонке аэродрома. Спецгруппа, прибывшая на одной из «Газелей», вынесла гроб с телом Каменева.

Феофанов остановил траурный кортеж, подошел к гробу, положил на него руку:

– Эх, Игорь, Игорь… Как же так? Столько боев прошел, а тут…

Генерал кивнул, и бойцы подразделения обеспечения загрузили гроб в автомобиль. Феофанов и Потапов обошли строй, пожимая каждому бойцу руку. Возле Гарина генералы остановились:

– Как ты, Витя? – спросил Феофанов.

– Нормально, товарищ генерал-лейтенант!

– По прибытии в городок после встречи с семьей осмотр в медпункте!

– Есть!

Начальник управления выступил с короткой речью и поблагодарил за выполнение боевой задачи, позволившее избежать крупного международного скандала.

– Скажите, Сергей Леонидович, – не удержался Шепель, – а ублюдков, что продали «духам» модернизированные ПЗРК, нашли?

– Этим занимается спецгруппа ФСБ. Арестовано несколько высокопоставленных чиновников, как гражданских, так и военных. Установлен и задержан экипаж самолета, что перебрасывал секретный груз с полигона в Афганистан. Большего, майор, сказать не могу. Ведется следствие.

– Ясно! А задержали и арестовали кого надо? Или взяли первых попавших под раздачу чинов да и устроили спектакль, дабы быстренько отчитаться перед президентом?

– Шепель! – цыкнул на майора командир группы. – Что за вопросы?

– А что? Разве подстава невозможна?

– Тебе опять больше всех надо?

– Нет, товарищ полковник, мне надо, чтобы взяли именно тех ублюдков, что виноваты в смерти Харсона и Каменева, в увечьях Колданова и Баринга. Взяли и осудили по всей строгости закона, невзирая на чины и звания!

– Прекрати!

– Отставить, Александр Александрович! – остановил Тимохина Феофанов. – Майора Шепеля понять можно, пусть выговорится. Говори, Миша.

– Я все сказал.

– Тогда созванивайся с тестем, чтобы пригнал машину. Мы оставим вас с Ларсеном у КПП аэродрома. Твоя супруга и сын уже выехали к господину Туркину. Значит, вы с Ларсеном свободны до 9.00 завтра. Завтра в это время тебе, Шепель, быть в городке, а вас, Ларсен, – генерал повернулся к американскому сержанту, – пригласить на базу «Ориона», извините, не имею права.

– Я все понимаю, сэр.

– Тимохин, – обратился Феофанов к командиру группы, – бойцов в «Газель». С вами поедет генерал Потапов. Он занимается похоронами Каменева. Завтра к 9.00 подъеду и я.

– Один вопрос, Сергей Леонидович: как долго запланировано наше нахождение на базе?

– Мы еще поговорим и об этом, и о другом, не менее важном. Простимся с погибшим товарищем – и поговорим. Командуйте! Полковник Крымов, ко мне!

«Орион» занял места в «Газели». На сиденья передних пассажиров сели генерал Потапов и полковник Тимохин. Колонна из двух микроавтобусов пошла с территории аэродрома. У КПП водитель-прапорщик высадил переодевшихся в штатскую одежду Шепеля и Ларсена с тремя сумками. Михаил достал переданный ему Потаповым сотовый телефон и набрал номер тестя:

– Алло! Приветствую вас, Борис Анатольевич!

– Здравствуй, Миша, здравствуй, дорогой. Прилетел?

– Прилетел!

– Мне Феофанов звонил, говорил, что вы вернетесь сегодня, а вот время не уточнил; так мы с Валей весь день звонка от тебя ждали.

– Я не один, Борис Анатольевич…

– Я в курсе. Анастасия с нами, в московской квартире. Куда мне выслать машину?

– К КПП военного аэродрома.

– Это какого?

– Того, что в Жуковском.

– А, понятно! Немедленно высылаю автомобиль.

– Дайте трубку Вале.

– Да, да, конечно…

Шепель услышал голос жены:

– Миша! Здравствуй, родной!

– Добрый вечер, Валюша. Как ты? Как сын?

– У нас-то все хорошо, а вот у вас на этот раз без крови не обошлось… Я чуть с ума не сошла, узнав, что ваша группа в Чечне столкнулась с крупной бандой и что в группе есть потери.

– Мы были на войне, Валюша. Как восприняла смерть мужа Галина? Глупый, конечно, вопрос, но у нее больное сердце, потому и спрашиваю.

– Как могла воспринять смерть мужа любящая жена? Сознание потеряла, как получила страшное известие. В санчасти помощь оказали. Детей жена Тимохина к себе забрала. Когда я уезжала, Галю домой привели.

– Плачет?

– Нет, молчит! Сидит и молчит.

– Почему ты с ней не осталась? Ведь вы же подруги…

– Мы все подруги. И я осталась бы. Но медики сказали, что мое присутствие нецелесообразно и что они контролируют ситуацию. А затем позвонил Феофанов, попросил, чтобы я выехала к отцу. В Москве узнала о Насте и Ларсене. Думаю, только то, что мне можно знать.

– Ладно, приеду, поговорим. Сына поцелуй.

– Так сам поцелуешь, когда приедешь.

– Тоже верно… Пока, любимая, до встречи.

– До встречи!

– Так, – проговорил Шепель, – машину уже выслали. Учитывая пробки, прибудет сюда не раньше часа. Что делать будем, мой американский френд?

– Не знаю, – пожал плечами Ларсен. – Может, узнаем, есть ли где поблизости кафе?

– И там ты опять увидишь даму, к которой пристают бандиты, и мы вновь устроим драку. Так?

– Я не хочу драки.

– Кто ж ее хочет! Но почему-то в большинстве случаев получается, что без нее не обойтись… Нет, Пол, всякие увеселительные заведения отпадают.

– Что ты предлагаешь?

– Аллейку справа видишь?

– Вижу, – утвердительно кивнул американский сержант.

– А скамейки видишь?

– Конечно!

– У тебя виски есть?

– Я же уже говорил, что есть.

– Так на хрена нам какое-то кафе? Устроимся спокойно на скамеечке, раздавим пузырь вискаря, время и пройдет. Как тебе мое предложение?

– Согласен.

– Еще бы! У тебя нет другого выхода, америкэн бой! Хватай свои сумки и пошли.

– Я смогу взять одну.

Пол поднял согнутую в локте забинтованную правую руку.

– Как баулы набивать, ранение не мешало, а как тащить их – сразу же рана… И кто, по-твоему, должен таскать твои подарки прекрасной Насте?

– Ты. Ты же друг!

– Вот чертила нерусская, знает, на что надавить… Ладно, понесу твои сумки, но помни, тебе это дорого станет.

– Рассчитаемся! – улыбнулся Ларсен.

– Да тебе никаких бабок не хватит рассчитаться со мной.

– Я все помню, Майкл, не надо напоминать мне, что ты спас мне жизнь. И я в долгу не останусь.

– Идем, должник!

Офицеры устроились на второй скамейке, в тени густой акации. Ларсен достал бутылку виски, поднял глаза на Шепеля:

– А из чего пить, нет! Ни кружек, ни рюмок!

– И что? Из горл́а выпьем. В первый раз, что ли? – Михаил открыл бутылку, поднес ко рту, сделал три глубоких глотка. – Ух! Дерьмо, конечно, но пошло хорошо. Держи.

Приложился к бутылке и Ларсен. Потом майор и сержант закурили. Ларсен задумался. Шепель спросил:

– О чем задумался, детина? Да не переживай, все у тебя сложится с Настей, и уже сегодня ночью в шикарных апартаментах ты… этого… того…

– Я думал не о ней.

– Да ты что? А по-моему, ты все время выхода только и делал, что вздыхал о ней…

– Сейчас я думал о последнем бое в овраге у перевала Джикунзи. О Харсоне, Каменеве, Колданове, Баринге…

– Погибших, Пол, не вернешь. Память о них, конечно, хранить надо, но зацикливаться на этом не стоит. Мы люди военные, постоянно под угрозой находимся, такова наша работа. Если только и думать о смерти, то обязательно словишь пулю в ближайшем бою. О смерти думать нельзя, Пол. Наступит время, и она заберет каждого из нас. А пока надо жить!

Шепель отпил еще два глотка.

На аллее показался военный патруль – капитан и двое рядовых солдат-контрактников.

– Черт! Этих артистов нам еще не хватало, – проговорил Михаил, передав бутылку Ларсену. – Добей пузырь, пока ребята из комендатуры кайф не сломали.

– Но мы же в штатской одежде! Какое дело патрулю до штатских? Разбираться с ними – дело полиции.

– Мы в штатском, но территория-то войсковой части, закрытая… Ладно, отобьемся.

Ларсен допил бутылку и бросил ее в урну.

Патруль подошел к майору и сержанту.

– Капитан Симонов! – представился начальник. – Прошу предъявить документы.

– А в чем, собственно, дело?

– Документы прошу предъявить. Вы находитесь на территории войсковой части и нарушаете общественный порядок.

– Чем же?

– Документы! Или я вызову резервную смену караула.

– А может, воздушную или артиллерийскую поддержку вызовешь?

В это время у КПП остановился «Лексус» Туркина.

– Во! Лихо подскочил… – Шепель повернулся к начальнику патруля: – Эта машина, что встала у контрольно-пропускного пункта, приехала за нами, а посему, капитан, мы сваливаем. Так что извини, лови других нарушителей общественного порядка.

– Вы никуда не поедете, пока не будут установлены ваши личности. – Симонов достал портативную радиостанцию.

– Не спеши, капитан, – вздохнул Шепель и вытащил из кармана удостоверение личности офицера спецслужбы, переданное ему, как и всем офицерам группы «Орион», генералом Потаповым. – Вот тебе документ.

Капитан внимательно посмотрел удостоверение, козырнул:

– Извините, товарищ майор, почему вы сразу не сказали, что являетесь офицером Управления по борьбе с терроризмом?

– Главного управления, капитан!

– Главного управления.

– Потому что оно не всякому предъявляется. Теперь ты убедился, что мы представители спецслужбы?

– Так точно!

– И можем идти?

– Конечно!

– А как же насчет нарушения общественного порядка?

– Я не имею права задерживать вас.

– Верно. А вот оказывать всяческое содействие обязан, так?

– Так точно!

– Тогда прикажи своим патрульным отнести наши сумки в машину. Товарищ ранен, да и я чувствую себя плохо.

Капитан повернулся к солдатам:

– Сумки офицеров к внедорожнику!

Контрактники подхватили сумки и понесли их к «Лексусу». Шепель пожелал капитану спокойного дежурства, и спецназовцы прошли к машине, у которой, приняв груз, их ожидал водитель Туркина.

– Привет, Юра! Быстро, однако, ты доехал…

– Добрый вечер, Михаил Иванович. Рад видеть вас живым и невредимым! А доехал быстро, потому что на дорогах, как ни странно, свободно, пробок нет.

– Это хорошо!

Шепель сел на место переднего пассажира, Ларсен – на заднее сиденье. «Лексус», развернувшись, пошел в сторону Москвы. До высотки Туркина доехали быстро. В 23.05 офицеры вошли в апартаменты нефтяного магната. Валя обняла мужа:

– Здравствуй, Миша! Живой… Я так волновалась!

– Здравствуй, дорогая. А где Ваня?

– Уснул, не дождался.

Шепель пожал руку тестю:

– Добрый вечер, Борис Анатольевич. Смотрю, вы подружку моего американского друга сюда перевезли?

В стороне, держась за руки, стояли Ларсен и Настя.

– Да, после того, как позвонил твой начальник, генерал-лейтенант Феофанов.

– Вы их проведите куда-нибудь в отдельную комнату…

– Но у нас на всех стол накрыт – отметить возвращение из Чечни…

После ужина все разошлись спать. Ларсен и Анастасия ночевали в одной комнате. Впрочем, так оно и должно было быть. И молодые люди еще спали, как и сын Шепеля, Иван, когда Туркин проводил от подъезда зятя и дочь. У поворота на военный городок размещения личного состава сотрудников спецслужб и членов их семей «Лексус» встретил «УАЗ», отправленный Тимохиным. На нем чета Шепель вернулась в городок. Встретил их Александр.

– Ну, как тут? Как Галина? – сразу же спросил Михаил.

– Плохо. Переодевайся в парадную форму и подходи к казарме… Здравствуй, Валя. Жены группировки собираются у клуба. Сбор назначен на 9.30. В 10.00 начало церемонии прощания с майором Каменевым! Я в штаб.

Михаил и Валентина Шепель прошли в свою квартиру.

В 9.30 Шепель подошел к казарме, где собрались все офицеры боевой группировки Главного управления по борьбе с терроризмом. Супруга осталась у клуба среди жен офицеров.

В 10.00 началась траурная церемония.

Тимохин, выбрав момент, подошел к супруге погибшего майора:

– Ты, Галя, прости меня, что не уберег Игоря. Я не мог этого сделать.

– Не оправдывайся, Саша, зачем? Никто не виноват в гибели мужа. Знаешь, я не раз задавала ему один и тот же вопрос: ради чего он рискует жизнью? И всегда получала один и тот же ответ: «Я защищаю интересы Родины».

– Разве он был не прав?

– Прав… Но от тех ли врагов ты, Игорь, вся группировка управления защищаете Родину? Те, кто посылает вас в пекло горячих точек, живут припеваючи. Огромные замки непонятно на какие деньги строят, детей своих за границу учиться посылают, отдыхают на самых дорогих, престижных курортах… Почему, Саша, одни воруют, грабят свою страну, а другие обязаны умирать за нее?

– Потому что, Галя, несмотря ни на что, кто-то все же должен это делать.

– Вот и Игорь так же говорил… А теперь лежит в закрытом гробу. Кому, Саша, он был столько должен, что этот долг стоил ему жизни? Родине? Значит, Родина, как бандиты, не прощает долгов?

– Ты не о том говоришь, Галя… Извини, мне надо идти.

– Конечно. И не вини себя. Ты в смерти Игоря не виноват.

– Извини…

В 11.30 гроб под гимн Российской Федерации установили в микроавтобус. Туда же села семья майора Каменева. Автобус направился в сторону военного аэродрома. Генерал-лейтенант Феофанов распорядился отправить тело погибшего офицера бортом управления.

Как только «Газель» ушла, в городке наступило тягостное молчание. И народу на улице было много, и тишина висела непривычная. Начавшийся мелкий дождь нарушил эту тягостную, угнетающую тишину. Семьи офицеров разошлись по домам. И только бойцы боевой группировки ГУБТ прошли в клуб, где был накрыт поминальный стол.

А в 13.00 генерал-лейтенант Феофанов вызвал в штаб полковника Крымова и Тимохина. Объявил подразделению, принимавшему участие в боевых действиях на территории Афганистана, отдых, запретив при этом покидать секретный городок без особого разрешения Крымова и находиться в готовности вновь убыть для решения боевых задач.

– Переформирование группы «Орион» проводить будем? – поинтересовался Тимохин.

– Все зависит от позиции американской стороны. С гибелью командира отряда и контузией Баринга, а также по общим результатам боя у перевала Джикунзи, когда отряд попал в засаду, поведение американцев просчитать сложно. Но будем разговаривать.

– Проект «Эльба» могут закрыть? – спросил Крымов.

– Вряд ли. В целом действия «Марса» нанесли огромный урон талибам при минимальных, можно сказать, потерях. Так что проект не закроют, но изменения и в составе отряда, и в порядке его дальнейшего применения последуют непременно. Впрочем, вы о них узнаете первыми.

– Еще один вопрос, Сергей Леонидович. Как быть с Шепелем? Ларсен из «Ирбиса» проживает у его тестя, и ему…

– Я понял. Шепелю разрешить нахождение в Москве, обеспечив непрерывную связь с ним. Остальное – на ваше усмотрение и под вашу персональную ответственность. Завтра прошу передать в штаб управления представления о награждении личного состава «Ориона» и двух-трех бойцов «Ирбиса» правительственными наградами. Каменева представить посмертно к Герою России.

– Есть!

– Отдыхайте, но особо не расслабляйтесь. Мы с Потаповым уезжаем. Кстати, Вадим Петрович, – обратился Феофанов к полковнику Крымову, – будь любезен, найди его, пусть подойдет к штабу… Ну, до встречи, ребята?

– До встречи, товарищ генерал-лейтенант.

Крымов и Тимохин пожали руку начальнику Главного управления по борьбе с терроризмом и покинули штаб секретного военного городка. На аллее разошлись. Крымов пошел искать генерала Потапова, Александр отправился домой. Наконец и он получил возможность полноценного отдыха после тяжелой работы в Афганистане. О том, что вскоре ему придется вернуться «за речку», полковник не думал. Он, не обращая внимания на усиливающийся дождь, спешил домой, к жене, к жизни, – в очередной раз обманув смерть.

Примечания

1

Здесь и далее: события первой операции российско-американского отряда подробно описываются в романе А. Тамоникова «Джон да Иван – братья навек».

2

Прибор измерения ломаных линий.

Content

Александр Тамоников
Адская смесь

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Примечания