Игорь Срибный

Чудесный день в аду

Пролог

Десять суток разведчики выслеживали банду «оборотней», перемещаясь от селения к селению. Но всякий раз наводки коллег из ФСБ не срабатывали, и банда не появлялась. Наконец, устав от бесплодных блужданий, прождав без толку всю ночь банду в окрестностях селения Саясан, Седой на рассвете решил скрытно подойти к блокпосту и остаться там на дневку, чтоб дать людям отдых.

Тульские командировочные милиционеры не стали задавать вопросов: вид этой команды, заглянувшей на чаек, не располагал к излишнему любопытству. Накормили, напоили чаем, ввели в оперативную обстановку вокруг селения.

С разрешения старшего блокпоста, высоченного майора милиции, до самых глаз заросшего рыжей бородой, разведчикам позволили использовать нары, и первая пятерка завалилась отдыхать. Тесное помещение, сложенное из фундаментных блоков, тут же огласилось мощным храпом…

В 6.00 милиционер на посту крикнул, что приближаются два «УАЗа». Старший засуетился, поднимая наряд, и Седой попросил милицейскую куртку, чтоб выйти с нарядом к машинам. «Да не вопрос», – ответил майор, бросая Седому куртку с погонами капитана.

Втроем вышли на дорогу, ожидая приближающиеся машины. Милиционер, укрытый за бетонными блоками, держал через бойницу дорогу под прицелом пулемета.

Завизжав тормозами, машины встали, подняв тучу пыли. Дверца переднего «уазика», украшенная эмблемой внутренних войск, открылась, и на дорогу шагнул, потягиваясь, майор – высокий, широкоплечий, с осиной талией, плотно затянутой портупеей. Седой сразу обратил внимание, что кобура у майора надета под левую руку, а в правом кармане брюк четко обрисовался «ТТ». Все остальное вроде нормально, но вот лицо… Седой вспомнил ориентировку на Узбека – главаря «оборотней»: лицо монголоидного типа, скулы широкие, глаза узкие, темно-карего цвета, веки припухшие, волосы черные, с проседью на висках. Особая примета – левша, но стреляет одинаково хорошо с обеих рук. В машинах сидели, плотно прижавшись друг к другу, мужики явно не призывного возраста, зажав автоматы между колен. Сидели напряженно, по сторонам не глазели… Банда! В этом не было никаких сомнений! Брать их нужно было сейчас и здесь, пока они не ворвались в селение. Потом, когда они нахватают заложников, их не возьмешь… Седой легонько ткнул старшего ногой под колено, показывая, что берет инициативу на себя. Опытный мент даже не оглянулся.

– Желаю всем здравия, господа военные! – бодро вскричал Седой, чтоб привлечь внимание своих разведчиков.

– Тише, капитан! – осклабился Узбек. – Что ж ты так орешь?

– Дык контузия маленько долбит по темечку. Глуховат, значит.

– Куда следуете? – спросил старший блокпоста.

– В Саясан и следуем, – ответил Узбек. – На встречу с главой администрации.

– А документик позвольте, – вмешался Седой. – Я сейчас доложу дежурному, чтоб, значит, вам зеленую улицу…

Взяв у майора служебное удостоверение, он нырнул в каморку блокпоста и увидел своих хлопцев, уже готовых к работе.

– Пятеро – через лаз! – Седой кивнул головой на отдушину в углу каморки. – Пятеро – вылетаете вслед за мной. Я складываю Узбека, вы вырываете из машин бандюков. Но только когда я увижу вторую пятерку, готовую к действию. Общий сигнал – фраза: «Все в порядке, майор». Начали!

Выйдя на дорогу, Седой краем глаза заметил, что его разведчики, укрываясь за придорожными кустами, метнулись через дорогу и затаились сзади последнего «УАЗа».

Он шел медленно, давая ребятам возможность разобрать бандитов в машинах и приготовиться к действию.

Подойдя вплотную к Узбеку, Седой протянул ему удостоверение и громко сказал:

– Ну, все в порядке, майор!

Но едва тот протянул руку, чтоб взять удостоверение, как его рука попала в железные тиски, и, обернувшись в полете вокруг своей оси, он грохнулся в пыль, тут же придавленный коленом под подбородок. Захрипел, выдирая левой рукой пистолет из кобуры. И тогда Седой резко двинул колено вверх, ломая шейные позвонки. Тело Узбека вытянулось струной и обмякло. Приказа брать его живым не было…

Седой поднялся, отряхивая пыль с колен. Рядом разведчики вязали специальными пластиковыми вязками руки бандитов. Брали жестко: у каждого бандита на лицах красовались ссадины и рассечения, у двоих явно были сломаны руки…

Менты стояли в тех же позах, в которых их застала скоротечная схватка: они не успели даже испугаться.

– Н-да… – промямлил майор – старший блокпоста. – Не хотел бы я получить команду на ваше задержание…

– Батон, вызывай «вертушки»! – крикнул Седой. И обернулся к милиционерам: – А вам спасибо за чай, братцы!

Вечером, приняв баньку, распаренные, размякшие разведчики лежали на взгорочке, подставив лица уже не жарящему, а ласкающему солнышку. И лишь Седой вдруг шагнул из казармы в чистом, выглаженном камуфляже и сел в бронированный «уазик» коменданта, громко хлопнув дверью. «УАЗ» взревел мотором и резко взял с места, подняв облако пыли…

– А мы под ветками лежали,

Пивко тихонько попивали…

Ну, никому же не мешали…

Зачем Седого вы позвали

И отдохнуть ему не дали?!

Теперь, Кефир, крути педали —

Дела нас на войну позвали… —

продекламировал разведчик Кефаев по кличке Кефир, болезненно сморщив нос.

– Да нет, это его позвали благодарность объявлять за банду «оборотней», – добродушно улыбаясь, сказал Ушлый.

– Ушлый, дорогой мой друг, дядя Кефир когда-нибудь ошибался относительно загрузки на наши хрупкие плечи непосильных задач? – сурово спросил Кефир.

– Да вроде никогда не ошибался, – уныло ответил Ушлый.

– Вот то-то же! Ждем, значит, неприятностей…

Часть I

Глава 1

– Смотри, Егор, – полковник Лаврищев ткнул карандашом в точку на карте. – Примерно вот здесь упал вертолет. Его обстреляли с земли из «Утеса» или «ДШК», повредили задний винт. «Вертушку» закрутило в воздухе, она какое-то время еще сохраняла курс, но потом зацепила деревья и упала. Вторая «вертушка» покружила над местом падения, но там сплошной лес. Возможности подсесть и забрать экипаж не было…

– Понятно. Нужно вытащить экипаж из зоны, полностью контролируемой боевиками. – Седой почему-то не выразил никакой радости по поводу нового задания. Чисто по-человечески ему всегда было ясно, что нужно предпринять все меры, чтобы вытащить попавших в беду товарищей по оружию. Ибо, попади вертолетчики в плен к «духам», их ожидает долгая и мучительная смерть – «духи» их не пощадят… Но почему для того, чтобы спасти троих членов экипажа, необходимо рисковать разведгруппой, которая уйдет в тыл противника и еще бабушка надвое сказала, что сможет выполнить задание и вернуться? Этот вопрос до сих пор, несмотря на более чем двадцатилетний стаж службы, мучил его своей безысходностью. Потому что… Потому что так заведено исстари: сам погибай, а товарища выручай. Аксиома, мать ее… Но вслух спросил совсем о другом:

– При падении вертолет не взорвался? Точно?

– Нет. Взрыва зафиксировано не было. Более того, летчики второй «вертушки» видели, что командиру удалось при посадке выровнять машину и почти убрать вращение ее в воздухе. Вот это и дает основание полагать, что члены экипажа живы. Ну, что?

– А что, у меня есть варианты? Я могу отказаться? – Седой ухмыльнулся в усы.

– Высадка группы будет осуществлена с воздуха, поскольку вертолетчики нашли только одну проплешину в лесном массиве. – Лаврищев не поддержал шутку. – Пилот сможет на несколько секунд зависнуть над площадкой, а вам придется прыгать с высоты примерно метра в два. От площадки высадки до места падения вертолета – около семи километров…

– Если «духи» видели, что подбили «вертушку», неужели они тут же не ринулись к месту падения? Такого просто быть не может!

– В том-то и дело, что эпилог они не видели. Командир смог утянуть машину от места обстрела на десять километров. И только тогда «вертушка» стала практически неуправляемой.

– Да-а, – протянул Седой, – места там совершенно дикие. Можно смело сказать: нога человека не ступала…

– А вот тут ты не прав, – сказал полковник. – Пилоты с воздуха видели мелькнувшие между крон строения. Хотя на карте никакого населенного пункта там не наблюдается. Может, какое-то брошенное в незапамятные времена селение?

– Здесь все может быть. – Седой задумчиво разглядывал квадрат на карте. – Тем более что карты у нас 1953 года, с добавлениями 1983 года… А сейчас, слава богу, 2000-й. Да, собственно, жители могли оставить селение после первой войны. Хотя, насколько я помню, тогда война не дошла до этих мест.

– Тогда не дошла. А в 1999-м именно через эти места боевики входили в Дагестан. Но ясно, что не это причина ухода населения. Да и вообще, вполне может оказаться, что хутор, или что там, населен, хоть и не существует на карте.

– И все же… – Седого почему-то всерьез тревожил этот неизвестный населенный пункт. – И все же хотелось бы знать это заранее. Не люблю неожиданности в зоне выполнения задания.

– А на доразведку у нас времени нет! – занервничал полковник. – Вертолетчиков в любой момент может обнаружить противник. Все! Вылет группы завтра в 4.00. Иди, готовь своих разведчиков.

Седой оторвал взгляд от карты и внимательно посмотрел на Лаврищева. Тот почему-то смутился и отвел глаза.

– Храни вас бог, – услышал Седой, выходя из кабинета.

– Ну-ну… – пробормотал еле слышно разведчик.

* * *

– Слышь, Могила. – Кефир лежал на травке, гоняя травинку из одного угла рта в другой. – Прикинь, мне месяц остался до конца контракта.

– Ну, и чего? – равнодушно спросил Могильченко.

– Чего-чего… – передразнил Кефир. – Домой поеду, вот чего!

– Поезжай, – еще более равнодушным тоном протянул Могила. – Мне-то что?

– А с кем же ты будешь по горам лазить? – обиделся Кефир. – Мы же с тобой в горах – одно целое! Другой такой спарки во всей группировке не найти.

– Ну и не дергайся тогда! – Могила нарочно заводил напарника, зная прекрасно, как тот переживает по поводу близкого дембеля. – Служи дальше. Тебя что, кто-то гонит из армии?

– Не-е, не гонит… – Кефир мечтательно зажмурил глаза. – Помню, в отпуске зарулил на дискотеку, а там такие девчата! Слышь, – он резко развернулся на локтях к другу. – Кофточки коротенькие – пуп видать! А штаны… Попки, как мячики, обтягивают. Сиськи, как дули, торчат…

– О-о, распустил слюни. – Могила мрачно отвернулся. – Да ты первую фразу произнесешь, типа, «ложись, «духи» справа!», или «давай патроны, сука, заснула, что ли!» – и вся твоя любовь на этом кончится…

– Помечтали, бабники? – иронично щурясь, спросил старшина Подольский, который лежал рядом, не принимая участия в разговоре. – А сейчас предстоит горькое разочарование, поскольку вон идет наш Седой-командир и, чует мое сердце, несет нам новую боевую задачу. – Он подтянул ноги к груди и вскочил, резко разогнувшись.

– О-о, блин, месяц же остался… – сказал Кефир, вставая и лениво потягиваясь.

– Ты еще проживи этот месяц, – угрюмо пробурчал Могильченко, которого не на шутку тревожило близкое расставание с бесшабашным, заводным, острым на язык, но надежным в бою как скала другом.

– Вот ты знаешь, Артем, за что я тебя люблю? – рассмеялся Кефир.

– Не знаю и знать не хочу! И вообще, я не баба, чтоб меня любить, – отрезал Могила.

– А люблю я тебя, Артем, более всего за твою фамилию! Ну вот не мог ты сейчас промолчать, не ободрить друга добрым словом…

– Да иди ты, – огрызнулся обиженно Артем.

– Так вот, вместе мы сейчас и пойдем, – не унимался Кефир. – Выполнять боевую задачу…

Седой скрылся в дверях полуразрушенной снарядами школы, где разведчики «прятались» среди личного состава комендантской роты, и вскоре на горку примчался сапер Мишка Экстрим.

– Быстро в кубрик! – выпалил он. – Седой вызывает.

– Что и требовалось доказать… – пробурчал Кефир, отряхивая со штанов присохшие травинки.

– Так, может, просто на сопровождение колонны? – с надеждой произнес Могила.

– От перемены мест слагаемых жопа уже не становится… А морда – шире, – глубокомысленно изрек Кефир и зашагал к зданию, оставив Могилу с открытым ртом переваривать услышанное.

– Ты к чему это? – спросил Артем, в два прыжка догнав друга.

– А вот сейчас нам Седой и объяснит, к чему да что…

– А-а… – понимающе кивнул головой Могила.

Глава 2

В кубрике разведки собрались десять разведчиков, отобранных Седым для выполнения задачи, и трое саперов. Из группы связи пришел радист Саня Мирошниченко, который уже дважды ходил с разведчиками и усиленно просился в штат. Но у Сани дома было три дочери, и Седой неизменно отказывал радисту.

Командир поставил общую задачу, а что делать на месте, каждый разведчик знал как «Отче наш». Как всегда, после инструктажа Седой отвечал на вопросы.

– Наши действия при встрече с «духами»? – спросил Могила.

– Наша задача как раз и состоит в том, чтобы не встретить «духов». – Седой прекрасно знал, насколько эта задача тяжела, почти невыполнима в районе, кишащем боевиками. – Особенно на обратном пути, когда будем выводить из зоны летчиков. Но если уж нарвемся, то бьем только наверняка. Поэтому все идем с «бесшумками». Еще раз повторяю: в ходе передвижения разведгруппы в зоне костры не жжем, не курим, тушняк не разогреваем.

– В случае заварухи нас кто-нибудь поддержит? «Вертушки»? – спросил Костян, он же старшина Подольский.

– Вряд ли. Я же сказал – там сплошной лес. Нас и выбросить-то негде. «Планировать» будем с высоты двух метров.

– Так с нашими разгрузками, по двадцать кэгэ каждая, мы же ноги переломаем! – не удержался Кефир.

– Не переломаем! – отрезал Седой. – Разгрузки свяжем по три и сбросим перед высадкой. Иначе действительно переломаем. А ты, Кефир… виноват, рядовой Кефаев, собери альпинистское снаряжение по минимуму. Кто знает, какой там ландшафт нас ожидает…

Разведчики разошлись и занялись привычным делом. Как всегда перед выходом в кубрике царила приподнятая атмосфера. Костян врубил на полную катушку «Сектор Газа», и работа закипела. Подгонялись разгрузки, которые всегда были в снаряженном состоянии. К ранцам подвязывались снайперские коврики и спальники. Тщательно готовилось оружие и боеприпасы. Ушлый (рядовой Ушивцев) отправился предупреждать повара, чтоб к трем часам утра для разведчиков был готов крепкий горячий чай.

Седой пошел к доктору получать на группу промедол. Капитан Курасов молча положил на стол четыре упаковки промедола и придвинул Седому журнал для росписи.

– Я, конечно, не боюсь сглазить, – сказал он. – Но что если ранено будет не четверо, а, скажем, пятеро разведчиков? Вы тогда одну дозу будете на двоих делить?

– Да ладно тебе, Игорь! – Седой уже давно свыкся с дурью штабных, сидящих в группировке в Ханкале и понятия не имеющих о реальностях работы разведчиков, да и вообще о реальных боевых действиях. – Они же борются с наркоманией в войсках. А иметь при себе промедол и не воспользоваться им, чтобы поймать приход… У них это в голове, видимо, не укладывается. К тому же в первую войну действительно были факты. Пару раз слышал, что бойцы «ширялись» и устраивали войнушку. Но, повторяю, всего-то пару раз. Ты дай нам еще ИПП в запас с десяток…

Доктор понимающе кивнул и выудил из шкафа десять перевязочных пакетов.

– Шины для фиксации переломов есть? – спросил он.

– Есть, – ответил Седой. – Мои ухари на них тушенку на выходах разогревают. Барбекю, значит.

– Что-нибудь еще? – спросил доктор.

Седой задумался. Неизвестно, как сложатся дела у группы, но без обезболивающих всегда есть риск потерять раненого бойца от болевого шока…

– Так, доктор, давай анальгин, димедрол, глюкозу, при контузиях что-нибудь…

– Я тебе дам пирацетам еще, и адреналин. Знаешь, как его вводить?

– Знаю. Дай еще набор для зашивания ран.

Доктор порылся в шкафу и вынул запаянный целлофановый пакет со специальной нитью и пятью кривыми иглами.

– Бляха… Последний – и тот китайский.

– Пойдет. Зашьемся и китайским. Лишь бы стерильным был…

Доктор замялся и вдруг сунул что-то в ладонь Седого.

– Это промедол. Неучтенка. В Моздоке у прапора на аптечном складе выменял на пять банок тушенки. Два тюбика, но все же…

Седой кивнул на прощание и вышел из лазарета.

– Вот сколько раз уже провожаю… – сказал доктор фельдшеру. – А привыкнуть не могу. Они ведь каждый раз на смерть уходят. В самое логово… И ранены были уже все. А Седой только на моей памяти дважды ранен был. Молиться буду за них. Вернутся – в бога поверю.

– А сейчас не веришь, что ли? – спросил прапорщик Кондратенко.

– Рад бы… – Капитан Курасов выудил из-под стола бутылку «Истока» – владикавказской водки домашнего розлива. – Да грехи не пускают. Открывай тушняк!

– Тушняк у нас закончился, товарищ капитан! – обреченно вздохнул прапорщик. – Осталась только «братская могила».

– Чего-чего? – Капитан удивленно воззрился на фельдшера. – Какая еще братская могила?

– Ну-у, так солдаты называют «Кильку в томате», – ответил прапорщик, выкладывая на стол две банки консервов.

– А ведь верно! – расхохотался Курасов, вертя банку в руках. – Точно так! Братская могила…

Глава 3

Высадка прошла без происшествий: разведчики быстро покинули борт и втянулись в чащу дремучего леса. Величие древних грабов и буков, выкинувших ввысь свои серо-белые стволы, подавляло и вселяло в сердца тревогу. В лесу было сумрачно и прохладно…

Вперед ушел разведдозор из трех разведчиков с сапером, а остальные вытянулись длинной цепочкой. Под ногами тихо шуршала прошлогодняя листва, где-то в вышине стрекотала сорока. Через пару часов идти стало труднее. Густой подлесок вперемешку с зарослями мушмулы и боярышника мешал продвижению, цепляясь за разгрузки, за широкие штаны «комбы». Разведчикам приходилось буквально продираться сквозь заросли. «Прям джунгли», – подумал Седой. В наушнике тихо щелкнуло, и голос Костяна, ушедшего старшим в дозор, возвестил:

– Командир, здесь по ходу движения ущелье. Тянется с севера на юг, теряясь в лесу. Ширина от десятка метров и более.

Седой подал знак остановиться и развернул на коленях карту. Ущелье присутствовало на ней в виде тонкой изломанной линии, не дающей никакого представления о глубине и ширине разлома. Одно было ясно: ущелье тянется с севера на юго-запад не менее чем на пять километров. А они выходили примерно к его средней части…

Через час вышли к ущелью. С первого взгляда было понятно, что его не преодолеть. Рваная рана земли простиралась перед ними резким обрывом, уходящим отвесно вниз. Густые кусты шиповника, дикой ежевики и терна скрывали глубину ущелья, но снизу как сквозь слой ваты доносился глухой шум ручья, бегущего по камням. Ширина ущелья в этом месте была около десяти метров. Седой оглядел ближайшие деревья и понял, что ни одно из них, перекинутое через ущелье, не выдержит вес человека. Не могло быть и речи о том, чтобы форсировать ущелье таким образом. Оставалось одно…

– Кефир, со своей группой идешь на север. Костян – на юг. Проверить на удалении не более пятисот метров. Если прохода нет, идем в обход ущелья. Теряя на этом переходе день. Поскольку с таким темпом передвижения дотемна только-только обойдем его.

– Может, попробуем спуститься? – предложил Кефир.

– Сколько это займет времени? – вопросом на вопрос ответил Седой.

– Да-а… – протянул Кефир, утирая рукавом пот со лба. – Времени это займет немало.

Он поднял с земли увесистый камень и швырнул его в глубь ущелья. Звука падения камня в воду они так и не услышали.

– Явно не двадцать и даже не тридцать метров, – констатировал Кефир. – Пошли! – Он махнул рукой своим разведчикам.

Седой снова разложил карту, хотя знал маршрут практически наизусть. На другой стороне ущелья, на расстоянии около двух километров от него, было обозначено небольшое плато, на котором, по его предположениям, и находился неизвестный населенный пункт. Что ждет их там, впереди?

– Привал! – скомандовал он оставшимся с ним разведчикам и, не снимая РД со спины, упал на траву. Двое ушли на проторенную ими тропу в охранение, остальные повалились на землю рядом с командиром. Кто-то захрустел галетами.

– Кончайте продукты переводить, – тихо скомандовал Седой. – Еще неизвестно, сколько нам шариться по лесам придется.

Хруст мгновенно прекратился.

К полудню возвратилась группа Кефира. Седой приподнялся на локтях, но Кефир только отрицательно помотал головой и тут же рухнул на землю, блаженно улыбаясь…

Группа Костяна пришла только через полчаса.

– Дальше ущелье загибается аппендиксом и уходит на юго-запад. Конца его не видать и в оптику. – Костян устал – это было видно по его посеревшему лицу. – Туда идти смысла нет.

– Все ясно. – Седой понимал, что группе Костяна необходим отдых, но он хотел обойти ущелье и добраться до наступления темноты до селения.

– Подъем! – Он легко вскочил на ноги и попрыгал, проверяя подгонку снаряжения. – Выходим сейчас и идем на север. Наша задача: до темноты дойти до селения, где и устроим ночевку. Саня, выйди на связь, – приказал он Мирошниченко. – Передай наши координаты и сообщи, что мы задерживаемся из-за непроходимого рельефа местности. Как только радист окончит сеанс связи, сразу выходим.

Скоро группа исчезла, растаяла в сумраке леса. Теперь в разведдозор ушли отдохнувшие разведчики Кума, а группа Костяна пошла в арьергарде.

Глава 4

Тяжело идти по девственному лесу в спецамуниции с оружием. В этом разведчики убеждались не раз, убедились и нынче. Злые колючие ветки цеплялись за стволы оружия, норовили сдернуть ранцы за плечевые ремни, безжалостно драли штанины и рукава, стегали по разгоряченным лицам. Скрытые под толстым слоем прелой листвы коряги сбивали с шага, заставляя спотыкаться на ровном, казалось бы, месте. Словом, на путь расстоянием чуть более семи километров разведчики затратили около четырех часов… И когда вышли в расчетную точку и в прогалах между ветками увидели силуэты строений, сил уже не было. Не дожидаясь команды, разведчики упали на траву, тяжело дыша и поминутно сплевывая вязкую, тягучую слюну…

– Вован, бери Экстрима – и к селению. Осмотрите все в оптику. Близко не подходите, смотрите из-за деревьев, – вполголоса скомандовал Седой и повалился в траву у ветвистого дуба.

Он отцепил от пояса фляжку с крепким холодным чаем и сделал пару глотков. Терпкая, чуть сладковатая жидкость приятно охладила рот. Седой выпил еще и откинулся на ранце, с наслаждением вытянув гудящие ноги. Он с удовлетворением отметил, что берцы, которые они между собой называли «облегченками», скроенные из простой кирзы, с подошвой из мягкого полиуретана, обливающего задник, в лесу незаменимы. В отличие от тяжелых «крокодилов» с жесткой, негнущейся подошвой, в которых ноги сейчас, после долгого, тяжелого пути по «ну очень пересеченной местности», были бы сбиты в кровь.

Полежав без движения минут двадцать, Седой легко поднялся и, пригибаясь, отправился к дозорным. Бесшумно подобравшись к разведчикам, он увидел Вована, разглядывающего строения через окуляры бинокля, и Экстрима, лежащего в густой траве с закрытыми глазами.

Седой легонько тронул Вована за плечо. Тот выронил бинокль и схватился за автомат, но, обернувшись и увидев командира, осклабился, показав все тридцать два зуба.

– Командир, нельзя же так пугать личный состав! – пробурчал он полушепотом. – Я же мог и выстрелить ненароком…

– Ну не выстрелил же… – добродушно промолвил Седой. – Что видел?

– Ничего. Никаких признаков пребывания человека. Мертвый хутор.

– Ну-ну… – Седой не был настроен так же оптимистично, как Вован. – Слишком хорошее место для отдыха боевиков, для перевалочной базы, для оборудования тайника и т. д. Не верю, что «духи» его не используют.

Он поднял с земли бинокль, оброненный Вованом, и навел его на строения. Перед ним лежал небольшой, в шесть домиков, хутор, явно оставленный людьми. Двери и окна были распахнуты, многие без стекол. Хозяйственные постройки, сбитые в основном из жердей, покосились и готовы были рухнуть от малейшего ветерка. Накатанная когда-то дорога поросла травой, и только по ее высоте можно было определить две колеи, в которых травяной покров был ниже. На отшибе стояло одно строение, обнесенное полуразвалившимся забором, сложенным из камней. Дом прилепился тыльной своей частью к высокой скале, вершина которой терялась в густом переплетении ветвей. Он стоял на высоком фундаменте из того же дикого камня, что и забор, и носил следы запустения. Но входная дверь была закрыта, окна застеклены, а сплетенные из ветвей ворота прикрыты. Мало того, на крайний шест ворот и колонну забора, ограничивающую въезд, была накинута веревка. Вот эта деталь и заинтересовала Седого более всего. Потому что веревка была свежая, белая, а не выгоревшая и не выстиранная дождями до серо-стального цвета, который приобретают со временем все веревки, висящие на открытом воздухе.

– Поднимай пацанов, выдвигаемся! – сказал Седой Вовану. – Экстрим, пойдешь первым. Да включи миноискатель, щуп тут не прокатит. Если здесь тайник, «духи» минировали площадь на совесть.

– Ну да, – съехидничал сапер. – Чтобы и тайник взлетел на воздух, если мины сработают…

– Эх, Миха! – Теперь ехидничал Седой. – Не очень ты внимательно осматривал хутор. Не заметил ты во-он тот домишко на взгорке, что на высоком фундаменте стоит…

– И что в том домишке? – Экстрим потер нос.

– А в том домишке, Михаил, наверняка подвал имеется. Иначе зачем бы такой высокий фундамент клали? Вот. А значит, при подрыве во дворе или рядом ничего с боеприпасами, хранящимися в подвале, если таковые имеются, не сделается. Понял?

– Да понял, понял! Пойду с миноискателем, – буркнул сапер, настраивая капризный прибор.

Подтянулись разведчики. Седой жестом приказал присесть и коротко поставил задачу:

– Входим тремя группами. Я иду по центру, Костян справа, Кефир слева. Первым на опасном направлении идет Экстрим. В ваших группах миноискателей нет, поэтому саперы со щупами идут с отрывом в десять метров, потом идут разведчики. Заглядывать в каждое строение, проверять каждую складку местности. Кум и Калмык, справа-слева идете по окраинам, страхуете со стороны леса. Предельное внимание. Всем понятно? Проверить «глушаки», патрон в патронник, оружие с предохранителя снять! Пошли!

По привычке попрыгав и убедившись, что снаряжение не издает предательских звуков, три группы разведчиков медленно втянулись в селение…

Глава 5

Шли медленно, соблюдая все меры предосторожности…

Еще на полпути Седой понял, что хутор если и не обитаем в полном смысле, то довольно часто посещаем. В одном доме в углу он увидел свежую упаковку от патронов, скомканную и небрежно брошенную на полуразобранный пол. В другом дворе под навесом из жердей ровным квадратом была выкопана траншея. А это «фортификационное» сооружение было видено им неоднократно при разгромах баз – оно использовалось боевиками как импровизированный стол с «лавками» вокруг него. Рядом – свежее кострище.

– Дрюня, скажи мне, какой давности это кострище? – шепотом спросил Седой прапорщика Паршакова, шедшего рядом.

– Да откуда ж я знаю? – удивился Дрюня.

– А ты посмотри внимательно, – не унимался Седой.

– Посмотрел. Не знаю. Вроде свежее…

– Не очень внимательно смотришь, поэтому и не видишь. – Седой остановился. – Когда последний раз дождь шел?

– Ну-у… Да, точно! Десять дней назад. Двадцатого. Мы на сопровождении колонны Центроподвоза были, тогда и вымокли до нитки.

– Молодец, прапорщик! А на золе ты следы дождевых капель видишь? Или зола подернута белым нагаром буковых дров?

– Не вижу. А если бы дождь бил по золе, то белый нагар бы смыл, а сам пепел прибил к земле. А здесь зола пушистая. Значит, костер здесь жгли после дождя. А учитывая, что пепел высокий и роса его не прибила, то костру не более трех-четырех дней…

– Во-от, – протянул Седой. – В правильном направлении идете, товарищ! Дальше смотрим…

– А что еще? – спросил Дрюня. – Я все сказал.

– Нет, не все. Вон по краям кострища просматриваются старые, почерневшие угли и зола темно-серого цвета. Значит?

– Значит, костер жгли здесь неоднократно, – воспрянул духом Дрюня. – «Стол» и «лавки» накрывались, скорее всего, плащ-палатками, поскольку трава примята равномерно и вся пожелтела от отсутствия воздуха. Это говорит о том, что здесь у боевиков постоянная столовка. Общепит…

– Вот теперь по костру все! – удовлетворенно кивнул Седой и продолжил путь.

У подворья на отшибе собрались все разведчики. Быстро рассредоточились вдоль забора, и Седой с Экстримом подошли к воротам. Сапер протянул руку к веревке, накинутой на плетень, но Седой вдруг отдернул его руку. Михаил удивленно взглянул на командира.

– Не нравится мне эта веревка. – Седой внимательно рассматривал узел. – Смотри, узел затянут намертво. Разве так завязывают веревку, если хотят, чтоб петля свободно накидывалась и откидывалась? Нет, здесь расчет как раз на то, что веревку будут срывать или резать. То есть давать ей натяжение. Так?

– Так. Сейчас гляну. Отойдите-ка, товарищ командир! – Тон сапера вдруг стал официальным.

– Во как! – Седой удивленно поднял брови, но, поймав укоризненный взгляд сапера, примирительно поднял руки и отошел, присев за камень забора.

Экстрим некоторое время возился у забора, потом вдруг крякнул и выругался. Седой подобрался к нему и заглянул за плетень. Михаил присел у забора, уже находясь во дворе…

– Сука! Чуть не прозевал! – Сапера колотило крупной дрожью.

– Что? – выдохнул Седой.

– Нехилое с-с-сооружение! – Мишка все никак не мог успокоиться. – От веревки темная леска была протянута к «Ф-1». Если «эфку» заметят и леску обрежут, то вот – под веревкой шашка с «МУВом», а шпилька – на пружинке. Режешь леску, шпилька вылетает, и саперу кабздец!

Седой рассматривал упрятанную между ветками плетня плитку 200-граммовой тротиловой шашки. Веревка надежно скрывала ее от посторонних глаз, и прав был Мишка – только чудо спасло его и ближних к забору разведчиков от неминуемой смерти: их всех посекло бы осколками камня…

– Но и это еще не все. – Сапер встал на корточки и осторожно раздвинул траву в метре от забора. Прямо на них глядела выпуклым корпусом мина «МОН-50», установленная на раздвижных металлических ножках, вдавленных в землю. От этой заразы леска протянута к «эфке». Обрезав верхнюю растяжку на гранате, сапер неминуемо цепляет нижнюю леску от «монки» – и срабатывают и мина, и граната. Вот так-то!

– Как же ты заметил еще и нижнюю леску, Миха? – Седой был потрясен и не скрывал этого.

– Так в том-то и дело, что я ее не заметил! – Михаил почти кричал. – Я чуть не сорвал ее! Меня спасло-то только то, что я в лесу штанину продрал о сучья. – Он показал оголенную кожу на голени. – Я коснулся лески голой ногой. Если б штанина была цела, я бы никоим образом ее не почувствовал и мы бы уже с Господом общались на небесах!

– Ладно-ладно, успокойся. – Седой старался говорить чуть ли не ласковым тоном, хотя сам прекрасно понимал, насколько близки они были к смерти. – Все уже прошло. Мы живы, и это сейчас главное.

Седой тихо взял из руки сапера узкие длинные ножницы и обрезал леску у взрывателя мины. Затем вывинтил взрыватель и, выдернув «монку» из земли, сложил ножки мины.

– Это зачем? – спросил Экстрим.

– А мы им в обратку сюрприз оставим. На выходе. А сейчас поднимайся, Михаил, работать надо!

– Я вот понять не могу: если они так законопатили вход, как же они сами думали проникать сюда?

– А «нормальные герои» через двери не ходят. Они всегда идут в обход. Вон в углу забор развалился почти до основания. Перешагнул – и ты на месте…

Седой помог саперу встать, и они вошли в дом, уже не таясь. Если бы там кто-то был, их обоих уже сняли бы одной короткой очередью, еще когда они были у плетня ворот…

Глава 6

С первого взгляда было ясно, что дом использовался как мастерская по изготовлению взрывных устройств. На длинном столе, установленном под окном, в беспорядке были разбросаны куски проводов, мотки изоленты, батарейки разных видов, куски олова; белел корпус зарядного устройства для автомобильного аккумулятора. На специальных подставках лежали древние медные паяльники, разогреваемые с помощью китайских газовых мини-горелок. Здесь же стояло с десяток самих горелок. На полу под столом стояли два ведра с болтами, гайками и шариками от подшипников: поражающие элементы. В углу были свалены пустые пластиковые бутылки, которые использовались боевиками для помещения в них инициирующих взрыв устройств, для герметичности.

– Оба-на! – воскликнул сапер. – К коллегам по ремеслу попали!

Седой пошарил взглядом по полу и увидел четкие контуры крышки люка, ведущего в подпол.

– Как думаешь, люк заминирован? – спросил он Экстрима.

– Ну, люк точно нет. Иначе все, что находится в подвале, взлетит на воздух вместе с хозяевами. Они наверняка посчитали, что достаточно минной ловушки во дворе.

Седой отцепил от плечевого ремня разгрузки фонарь и, поддев ножом крышку люка, потянул его вверх. Михаил перехватил крышку и откинул ее на пол. Седой включил фонарь и направил его луч в подпол. И тихо присвистнул: весь подвал с двух сторон был плотно забит армейскими ящиками, выкрашенными краской цвета хаки. Между ящиками оставался только узкий проход. Седой передал фонарь саперу и, опершись руками о стенки лаза, спрыгнул внутрь. Открыв защелки на верхнем ящике, он увидел плотно уложенные в ряды бруски тротиловых 400-граммовых шашек. В следующем ящике лежали цинки с патронами 5,45. Он попытался открыть третий ящик, но крышка его, помимо штатных металлических защелок, оказалась еще и забитой гвоздями. Ящик был длинный и широкий, не похожий на другие, и Седой решил отодрать крышку. Он просунул лезвие ножа между крышкой и корпусом и принялся расшатывать его, расширяя паз. С противным скрежетом полезли из корпуса гвозди…

– Бляха-муха! – только и смог произнести Седой, увидев содержимое.

– Что там, командир? – встревоженно спросил Экстрим.

– ПЗРК! – ответил Седой. – «Иглы».

– Много?

– Десять ящиков. – Седой обернулся к противоположной стене. – И здесь еще пять. Это где ж они так разжились? Просто так ведь «Иглу» не украдешь, они на строжайшем учете в частях. Не иначе как с завода…

– Да, сейчас было бы бабло, а купить можно все, что угодно. – Михаил говорил, не скрывая горечи. – И, главное, знают ведь продавцы-подлецы, против кого это оружие будет использовано. Знают, суки, что каждая «Игла» – это сбитый самолет или вертолет…

– Ты думаешь, это их заботит? Им лишь бы обогатиться, а за счет чьих жизней, им плевать! Я знаю, что каждая ПЗРК стоит для налогоплательщиков около миллиона народных денег, а то и больше. Вот и прикинь, сколько заработали на них продавцы!

– И что будем делать с ними? Взрывать?

– Для начала нужно заснять все маркировочные надписи на ящиках и на ракетах – пусть фээсбэшники разбираются, откуда и как те попали к боевикам. Кликни-ка сюда Макса с видеокамерой. Бляха, тут вдвоем не развернуться будет…

Седой выбрался из подвала и отдал фонарь Экстриму.

– Свети ему! – приказал он. – Макс, сними все ящики с маркировкой. И осмотрите каждый.

Он вышел на двор и присел на ступеньку крыльца. К нему подошел Костян.

– Скоро начнет смеркаться, командир. Подзадержались мы здесь. А место опасное, часто посещаемое… Не ровен час, хозяева нагрянут боезапас пополнить.

– Нашли еще что-нибудь? – не отвечая Костяну, спросил Седой.

– Продукты, – ответил разведчик. – Много. Вон в том доме выкопан колодец, а в нем сложено ящиков двадцать тушняка, рыбных консервов, макароны еще…

И в этот момент в кармане разгрузки Седого пискнул тон-вызов рации.

– Командир, «духи»! – прохрипел динамик голосом Вована, находившегося в боевом охранении. – Удаление с километр. Они идут с запада по старой просеке.

– Сколько их? – Седой кивнул Костяну, чтоб собирал людей.

– Вижу пятнадцать «духов». С ними два ишака и две лошади. Идут легко.

– Где ты находишься? – спросил Седой; дозорных расставлял Костян, пока он находился в подполе.

– Я на скале, выше вас. Просека идет к скале, а там, видимо, сбоку какой-то проход есть, который мы не обнаружили. Если стоять лицом к скале, то справа от нее.

Подошел Костян с разведчиками. Они внимательно слушали разговор.

– Костя, проход! Быстро! – выдохнул Седой.

Костян ушел с двумя разведчиками искать проход.

– Так, братцы, построились! Слушать внимательно. Как только «духи» втянутся в хутор, – огонь на поражение! Разбираем по номерам: я сажусь за забором фазенды, – Седой кивнул подбородком на дом-мастерскую, – значит, мой – первый по ходу. Далее: второй – первому в шеренге. Третий «дух» – второму в шеренге, ну и так далее. Мой выстрел – сигнал к открытию огня. Стрелять только с глушаками. Не приведи Господь дать «духам» возможность отстреливаться! Мы не знаем, где их базовый район, не знаем, где упал вертолет и есть ли около него «духи». Поэтому все должно пройти в полной тишине, чтобы нас здесь не атаковали превосходящие силы. Один-единственный выстрел может привлечь сюда гостей. Все ясно? Тогда ищите себе укрытия и готовьтесь к приему каравана!

Глава 7

– Командир, на связь Душману!

– На связи! – ответил Седой Косте.

– Проход обнаружен. Разлом в скале, ширина около полутора метров, протяженность – около ста. Выходит на небольшое плато. По плато проложена тропа, довольно набитая. Противника не видно, все тихо.

– Оставайтесь на месте, контролируйте проход. Группу «духов» пропустите. Если будет тыловое охранение, тихо уничтожьте, но так, чтобы остальные ничего не услышали. Мы запускаем группу на хутор и здесь валим. Ваша задача – прикрыть тылы, чтобы ни один не ушел. Работать только с глушителями!.. Вован, ты все слышал? – Седой вызвал пост на скале.

– Слышал, командир! – прохрипела рация. – Контролирую сверху. Только…

– Ну что там еще?

– Я глушитель оставил внизу, в рюкзаке. Не думал, что здесь понадобится…

– Молодец! Тогда сиди там и не дергайся, голубь ты наш сизокрылый…

– Что? Не понял…

– Голубь, говорю. Сизокрылый.

– А-а. Понял. Кто?

– Да ну тебя, Вован. Отслеживай передвижение «духов».

– Минут через десять подойдут к скале.

– Тогда все! Режим радиомолчания до окончания операции. На связь выходить только в самом крайнем случае.

Седой передернул затвор «АКМСа», сбросив флажок предохранителя на сектор одиночного огня, и прошелся вдоль засадной линии. Никого из разведчиков не увидел и удовлетворенно крякнул: хорошо замаскировались.

Где-то в стороне, куда ушла группа Костяна, пронзительно затрещала сорока, и Седой понял, что группа «духов» вышла из пролома. Он сбросил автомат с плеча и не спеша отправился на свой пост. Накинул веревку на плетень, поскольку ее было видно издалека, и, сделав два шага, встал у забора, выбирая позицию.

«Духи» шли толпой, не соблюдая никаких мер предосторожности. Они тихо переговаривались, пересмеивались, не глядя по сторонам. Видимо, совсем не ожидали появления здесь разведгруппы. И лишь в узком проходе между плетнями вытянулись в цепочку.

Первым шел бородатый дядя в натовской камуфляжной куртке и «совковых» спортивных штанах с пузырями на коленях. Но зато оружием он был обвешан, как новогодняя елка – игрушками. На груди в такт шагам покачивался «РПК», на боку висел «стечкин» в деревянной кобуре. На поясе болтались кавказский кинжал и огромный кизлярский «медведь» – скорее сувенир, чем оружие. Из-за плеча «духа» грозно торчали две «Мухи».

Седой подпустил его почти до забора, чтобы дать возможность остальным боевикам гарантированно втянуться в засадный мешок. «Дух» шел, сосредоточенно глядя себе под ноги. И вдруг резко поднял голову, столкнувшись взглядом с Седым. В тот же миг разведчик нажал на спуск. «Дух» по инерции сделал два шага и грузно обвалился на землю. Вразнобой захлопали «бесшумки» разведчиков, и боевики один за другим стали валиться на землю. В воздухе кисло запахло сгоревшим порохом и кровью. Пронзительно заржала лошадь и, мощной грудью ломая кусты, рванулась обратно к проходу. Нельзя было допустить, чтобы она, вернувшись на базу боевиков без всадника, стала вестником гибели отряда! Седой вскинул автомат, но его опередил Кум. Глухо хлопнула «ВССка», и лошадь упала на передние ноги; коротко всхрапнув, резко мотнула головой, разбрасывая клочья кровавой пены, и тяжело завалилась на бок…

Все было кончено. На уровне груди еще висели дымки выстрелов, пронзительно кричал ишак. Держа оружие в руках, подошли разведчики Костяна.

– Край непуганых идиотов… – сквозь зубы промолвил Костян. – Шли как на прогулке… Не бой, а бойня.

– А ты хотел, чтоб я крикнул: «Стой! Стрелять буду»? И сделал предупредительный выстрел вверх? – озлился Седой. – И подставил всю группу, и сорвал задание?!

Костян отвернулся. Пнув ногой голыш, попавшийся под ноги, он отошел в сторонку и присел под забор, опустив голову.

Времени на сантименты не было, и Седой развернул на коленях карту. Идти по тропе «духов» смысла не было, поскольку если вертолет упал там, «духи» уже наверняка его бы обнаружили. А если бы это было так, то сведения уже просочились бы к оперативникам по каналам агентурной информации. Сбитый и обнаруженный боевиками вертолет, если еще и пилоты, пусть даже и только их тела, попали в руки «духов», не утаишь… Значит, вертолет лежит в другом, труднодоступном месте. И боевики тоже ищут его. У них разведка поставлена неплохо, и наверняка они уже знают, что вертолет упал, не дотянув до базы…

По ходу движения сбитого вертолета, указанному пилотами «вертушки» сопровождения, было два таких места, и отстояли они примерно километров на пять друг от друга. Но, учитывая, что километры в горах нужно удваивать, а то и утраивать… Наконец Седой наметил маршрут и спрятал карту во внутренний карман разгрузки.

– Подъем! – скомандовал он разведчикам. – Выходим через двадцать минут. Ночевка в удобном месте через два часа пути. Сейчас все тела «духов» сбросить в пропасть, следы боя убрать!

– Командир, люди устали… – сказал прапорщик Паршаков. – Почему бы не заночевать здесь? Сюда «духи» сегодня уж точно не сунутся.

– Да? – жестко бросил Седой. – А мы знаем, где основная база «духов»? А если группа должна вернуться на базу, скажем, через два часа? Если расстояние позволяет? Тогда уже сегодня до захода солнца здесь будут «духи», чтобы узнать, что случилось с группой! Здесь оставаться нельзя! Убираем за собой и уходим! – Тон Седого не допускал возражений.

Глава 8

– Порой мне кажется, что ты, да, собственно, и я, и все мы, – бездушные машины для убийства… – сказал Костян.

Иногда он мог позволить себе разговаривать с Седым на равных, потому что знакомы они были еще с Афгана, где оба служили срочную службу в одном отряде спецназа ГРУ. И были друзьями. Отслужив срочку, Седой пошел дальше, окончил военное училище, а Костян остался на сверхсрочную. Когда войска вывели из Афганистана, Костя уволился из армии. Но лишь только началась война в Чечне, старшина Подольский не усидел дома и пошел на контрактную службу.

Они лежали в высокой траве, бездумно глядя на небо, осыпанное мириадами звезд. Спать не хотелось, несмотря на смертельную усталость.

– Костя, я не бездушная машина. Ты это прекрасно знаешь. Но есть неумолимые законы войны, которые мы призваны безоговорочно исполнять. И преступи мы их, тут же станем трупами в никому не известной летописи войны. Но вот ты как командир отделения несешь в этом случае ответственность только за жизни своих солдат. Не только перед собой, перед командованием, но и перед Господом. А я отвечаю и за твою жизнь, и за жизнь твоих бойцов, и за жизнь саперов, и за жизнь приданного нам радиста группы связи, и за выполнение задания, то есть за спасение экипажа сбитого вертолета. Не только перед своей совестью, но и перед вашими близкими, перед командованием и, самое главное, перед Господом. И я буду делать все, что от меня зависит, и даже то, что не зависит, чтоб ваши задницы, и свою в том числе, притащить домой и вернуть близким в целости и сохранности. Даже если они будут где-то подштопаны, подремонтированы военными медиками, но целые, живые, я буду считать, что офицерские погоны носил не зря…

– Я не об этом, – сказал Костя. – Мы иногда становимся безжалостными… Злыми. Понимаю, что это – жизненная необходимость. Понимаю, что это – зло во благо. Но очень трудно с этим смириться. Хотя это наша работа. Мы сами избрали эту стезю и идем по ней многие годы. Но, может быть, возраст сказывается… Все труднее становится убивать.

– Не убьешь ты – убьют тебя. Расхожий довод, но верный. Войны начинают политики, но гибнут в них солдаты. И с одной, и с другой стороны. Из-за политических амбиций лидеров, которые не смогли преодолеть свою спесь и сесть за стол, чтоб решить свои проблемы за чаркой горилки, мы бьемся со своим же народом. С такими же россиянами, как и мы. Ты думаешь, я этого не понимаю? Или не понимают те, кто стоит у руля с чеченской стороны? Не сомневайся, понимают! Но пущенную стрелу не остановишь. Хотя, поверь мне, победы в этой войне не будет. Будет череда замирений, договоров, но пламя войны будет тлеть постоянно. Меняться будут только ее формы…

– И это понятно… – начал Костя…

– А если понятно, спи давай! – пробурчал Седой, отворачиваясь.

Костян рывком поднял корпус и сел, охватив руками колени.

– Ты помнишь наш выход в «зеленку» под Бараками?

– У нас там были выходы через ночь-полночь. Я что, могу все помнить?

– Этот ты помнишь, Седой, не лукавь! Мы тогда случайно наткнулись на деда с пацаном, которые гнали в Бараки отару овец. И прапорщик Сидорко зарезал обоих, хотя дураку было ясно, что они не разведчики…

– И к чему ты это вспомнил?

– А к тому, что через несколько дней ты набил Сидорке морду по какому-то пустяковому поводу.

– Ну, набил. Потому что достал…

– Да все в отряде знали, за что набил! За деда с пацаном… Тогда, чтоб не раздувать кадило, Сидорко отправили дослуживать в Кабульский гарнизон, а ты отсидел пятнадцать суток в зиндане. И все тебя уважали за это. Даже замполит в курилке проговорился: я, мол, поступил бы так же, как ваш старший сержант…

– И что? – Седой тоже поднялся. – Эх! Закурить бы…

– А сейчас смог бы поступить так же?

– А я сейчас таскаю в рюкзаке фляжку с водкой.

– А при чем здесь водка? – Даже в темноте было видно, как расширились от удивления черные цыганистые глаза Костяна.

– А был уже аналогичный случай. Под Курчалоем шли вот так же – лесами на бандитскую базу. И напоролись на пацана лет четырнадцати. Причем шел он со стороны базы. Чтоб нейтрализовать его, я налил ему кружку водяры и заставил выпить. Минут через десять гаркнул зверским голосом: «Встать!» Пацан вскочил, и его тут же кинуло в сторону. Он боком-боком, и рухнул в кусты…

Костя коротко хохотнул и завалился на спину.

– Хороший способ нейтрализации противника… – уже засыпая, пробурчал он.

Глава 9

Тон-вызов рации, положенной Седым на землю у самого уха, коротко пискнул.

Командир вздернулся и схватил рацию, еще толком не проснувшись. По привычке кинул взгляд на светящийся циферблат часов: 4.14. Небо на востоке только-только начало сереть, нечетко высветив верхушки деревьев.

– Командир, я первая точка. На связь, прием, – пробормотала рация, и Седой узнал голос Ушлого.

– На связи, – ответил Седой, прокашливаясь.

– На просеке пару раз мигнул фонарь. Похоже, к нам гости.

– Движение видел?

– Нет. Темно еще. Но свет фонаря переместился ближе к нам, когда мигнул вторично. «Ночник» у нас сдох, – виновато пробубнил Ушлый. – Аккумулятор сел…

– Так не хрен было гонять ПНВ без толку! Смотри внимательно. Уже светает. Скоро можно будет разглядеть, кто там ночью шарится по горам с фонариком… Ждите, я иду к вам!

Седой тронул за плечо Костяна. Разведчик мгновенно приподнялся на локтях.

– Тихо, Костя! – прошипел Седой, прикрывая ладонью рот Костяна. – Поднимай пацанов, а я прошвырнусь к дозорным. Что-то они там увидели.

Он набросил на плечи разгрузку и стал застегивать ремни.

– Ты возьми Кефира, посмотрите, как нам отсюда уходить без шума и, по возможности, чтобы следов не оставить. Я так думаю, «духи» от хутора пришли сюда по нашим следам…

– Понял, командир! – тихо ответил Костян и скользнул к каменной нише, в которой вповалку спали пацаны.

Седой подхватил свой «АКМС», по привычке проверив, как навинчен глушитель, и скорым шагом отправился к утесу, на котором оставил дозор.

Было уже темно, когда они вчерашним вечером, отшагав по лесу пару километров от хутора, пришли в этот распадок. Могила с Кефиром пробежались дальше по ходу движения сбитой «вертушки», но в темноте ничего не нашли и вернулись.

К распадку шли по просеке, образованной скатившимся с горы огромным, метров трех в диаметре валуном. Какая-то неведомая сила спихнула валун с каменистого ложа, на котором он покоился много лет, и многотонная махина, сметая лес на своем пути, скатилась по склону, упав в горную речушку и изменив ее русло. На другом берегу высился скальный уступ, увенчанный острым утесом, на котором Седой и выставил дозор, поскольку с вершины утеса вся просека длиною с километр была видна как на ладони. На скалы они поднялись по крутой, градусов в 60, широкой вымоине, забитой смываемыми с гор потоками дождевой и талой воды камнями. За телом скального уступа начинался подъем в их сторону, по которому они и вышли к распадку, где можно было устроить ночлег.

Седой спустился к утесу и в три прыжка взобрался наверх.

В выемке у вершины он увидел Ушлого, обернувшего к нему свое белое в темноте лицо. Стаса он не увидел – почувствовал, когда в ребра со спины уперся ствол автомата.

– Не балуй, Стас! – прошептал Седой, рукою отводя ствол. – Дураку ясно, что ты ждал моего появления со стороны распадка и следил за тропой…

– Меры предосторожности, – Стас не скрывал разочарования, ожидая похвалы за бдительность.

Седой лег на камни рядом с Ушлым и вынул из футляра свой древний, еще советских времен ПНВ. Но он привык к нему и берег как зеницу ока. Включив подсветку, навел окуляр на просеку. В видоискателе пару раз мигнуло зеленым фосфоресцирующим светом, и появилось устойчивое зеленоватое изображение каменистого русла просеки. Медленно поводя окуляром прибора вверх по просеке, Седой увидел смещающееся к речке темное пятно. Он подкрутил обод настройки резкости и увидел, как пятно превратилось в группу людей, медленно и осторожно пробирающихся по просеке вниз. Шли грамотно, прижимаясь к стволам деревьев, поводя стволами автоматов вслед за взглядом. Метрах в десяти впереди основной группы крались двое, часто нагибаясь к земле и что-то разглядывая. В том месте, где разведчики останавливались на кратковременный привал, «духи» присели и долго шарились по каменной крошке, включив на несколько секунд фонарь. «Что они там ищут?» – подумал Седой и тут же понял, что по следам на грунте они пытаются определить состав группы.

– Так, – пробормотал он. – Это волки серьезные. Двадцать два ствола… Такими темпами передвижения они будут у скал через сорок минут. Потом найдут промоину. Тридцать минут на подъем… Итого у нас в запасе чуть больше часа.

Он взглянул на часы и зафиксировал время: 4.40. В 5.00 он хотел поднять группу и вывести на маршрут…

«Не зря я ожидал от неведомого населенного пункта, не обозначенного на карте, неприятностей», – подумал Седой, приподнимаясь.

– Так! – сказал он разведчикам. – Остаетесь здесь до того момента, как «духи» приблизятся к скалам. Как только они перейдут реку, устанавливаете на подъеме из промоины пару растяжек и уходите. Интервал между растяжками сделайте не более двадцати метров. Нас на месте уже не будет. Следуйте строго на запад, не отклоняясь. Наша цель – впадина между двумя горными кряжами примерно в полутора километрах от места ночевки. Все ясно? И будьте постоянно на связи: возможно, вам придется прикрыть основную группу… Я постараюсь выслать вам кого-нибудь навстречу.

Седой пристально посмотрел в глаза Ушлому и Стасу, но ничего не сказал больше. Махнув на прощание рукой, он спрыгнул с уступа и исчез в зарослях.

Глава 10

Быстро добравшись до временного лагеря, Седой обнаружил разведчиков, занявших круговую оборону и готовых к выходу.

К нему сразу же шагнули старшие боевых групп – Костян, Кефир и Кум.

– Плохо дело! – без предисловий сказал Седой. – «Духи» идут по нашему следу. Двадцать два ствола. Видимо, они были на хуторе еще вчера. И очень скоро после нашего ухода. Фугас, оставленный Михой, они, видать, обнаружили и обезвредили. А в погреб вряд ли лазили, иначе мы бы услышали взрыв. Что у вас?

– А у нас еще хуже, командир, – сказал Кефир. – Чтобы попасть на кряж и спуститься в лощину, нам придется подняться по расщелине крутизной склона в семьдесят градусов. Она идет в глубь кряжа метров на двести, и до конца мы ее не обследовали…

– Нормально, мать твою! – Седой нахмурился. – И сколько времени займет подъем?

– Ну, учитывая, что подниматься придется по одному… Нас пятнадцать… Минут по десять-пятнадцать на каждого. Короче, около двух часов, командир.

– Блин! Можем не успеть… Начинайте подъем! Кефир, идете с Могилой первыми и сбрасываете веревки вниз, чтоб максимально ускорить подъем. Где Экстрим?

– Я здесь, командир! – Мишка чертом вывернулся из-за дерева.

– Твой фугас не сработал! – Седой был зол сейчас на весь свет.

– Так любой сапер на то и сапер, чтоб их находить и обезвреживать.

– Надо было ставить на неизвлекаемость!

– А у меня было время? – Экстрим обиженно засопел. – Пока я минировал погреб, уже от вас, товарищ командир, поступила команда на выход. Я и поставил фугас, как успевал… Но замаскировал хорошо.

– Ладно, – Седой устало махнул рукой, – проехали… В подполе-то сработает? Или опять времени не хватило?

– Вот в подполе сработает гарантированно! Я там развесил сеть. Взрыв произойдет, как только кто-то коснется ногами пола. Если вдруг по какой-то причине основной взрыватель не сработает, я еще четыре дублирующих установил. Хоть какой-то из них, но вмажет. А взрывчатки там… – Мишка мечтательно закатил глаза. – Хотелось бы мне посмотреть на этот взрыв.

– Насмотришься еще… Приготовь закладки под основание расщелины, и еще одну нужно будет установить наверху, как все поднимемся. Только так, чтоб обе сработали!

– Есть, командир. – Ох, и любил Мишка свою работу!

– Костя, ты чего ждешь? Веди группу на подъем! – Седой обернулся к старшине Подольскому, стоявшему со своей группой за его спиной.

– Где Ушлый со Стасом? Их же надо дождаться? И вас прикрыть, если что… – Костя смотрел выжидательно в глаза Седого.

– Вот мы с Михой и прикроем. Дождемся пацанов – и прикроем.

– Ты что задумал, командир? – Костя был встревожен и не скрывал этого.

– Старшина Подольский! – Тон Седого стал официальным. – Выполняйте приказ!

Костя некоторое время разглядывал носки своих сбитых в горах ботинок.

– Есть! – обреченно выдохнул и, резко развернувшись через левое плечо, побрел к расщелине. Следом за ним потянулись его разведчики.

– Михаил, займись закладками… – Седой сбросил с плеча автомат и пошел навстречу Ушлому и Стасу.

Он не прошел и ста метров, как вдруг тишину леса разорвал гулкий взрыв, эхом прокатившийся по горам. Через несколько секунд зарокотал пулемет, ему вторили вразнобой автоматы.

Глава 11

Седой понял, что сработала растяжка, поставленная разведчиками у промоины, и присел у кряжистого граба, ожидая пацанов.

Они показались минут через десять. Тяжело дыша и сплевывая вязкую слюну, бойцы бежали, ломая кусты, сшибая на бегу сушняк. Седой тихонько свистнул. Разведчики сбавили шаг, оглядываясь. Седой шагнул из-за дерева.

– Ну, что там? – спросил он.

– Мы дождались, пока сработала первая растяжка. – Стас согнулся, уперев руки в колени. – Ух, черт, селезенка лопается!.. Потом выглянули. Два «духа» лежали трупами, двое корчились. Остальные присели, из-за дыма и пыли ничего им не видно было. Ну, мы по паре очередей засадили в скопище и рванули. А «духи» лупили в белый свет как в копеечку…

– Судя по тому, что второго взрыва не было, вторую растяжку они нашли и обезвредили… – Седой подтолкнул Стаса под локоть. – Все, уходим!

Вместе они добежали до лагеря, где их ждал Экстрим, уже приготовивший фугасы, чтоб заминировать расщелину.

– Давай-давай, Миха, уходим к нашим! – Седой на ходу подхватил рюкзак сапера, освободив ему руки для переноски фугасов.

– Ушлый, помоги! – Михаил осторожно поднял с земли сложную систему, состоящую из трофейной «монки» и гранаты «Ф-1», опутанных какими-то проводами. – Возьми «ПМДшку» с «эфкой». Только поднимай одновременно…

– Ну тебя на хрен, Миха! – Ушлый все же поднял боеприпасы. – А как бежать с ними?

– А вот бежать с ними не рекомендую. Нужно идти шагом и не споткнуться при этом…

– Миха, ты не охренел? У нас «духи» на хвосте! – Седой даже остановился от неожиданного Мишкиного откровения.

– Командир, ты сам приказал, чтоб минная постановка была проведена максимально эффективно. Вот я и постарался.

– М-да… – Седой исподлобья взглянул на сапера. – Даст бог, вернемся домой, я тебе устрою банный день…

– Обязаны вернуться… – Мишка улыбнулся широкой, открытой улыбкой. – А там уж, командир, делай со мной все что захочешь.

– Сделаю, не сомневайся! – Тон Седого не предвещал ничего хорошего для сапера. Но Мишка знал, что, если его «сюрпризы» сработают, гнев командира тут же улетучится. – Ладно. Экстрим с Ушлым – вперед! Мы со Стасом прикрываем.

Скорым шагом добрались до расщелины. Внизу у подъема оставалось еще трое разведчиков, плюс четверо их. А «духи» были совсем рядом…

Костян, места себе не находивший с тех пор, как разведчики услышали выстрелы, расплылся в широкой улыбке, едва завидев Седого с группой. Он широко перекрестился и выдохнул: «Ну слава богу!»

Седой, увидев у расщелины сапера Тубуса, высокого увальня атлетического сложения, сказал:

– Тубус, займись с Михой минами. Стас, Ушлый, наверх! Идите вдвоем. Времени нет на удобства. Потеснитесь там. Костя, за мной!

Вдвоем с Костяном они ушли до начала спуска, где и залегли за стволами деревьев.

– Костя, бьем каждого, кто высунет голову из-за увала. Надо сдержать «духов» хотя бы минут на двадцать. А получится, и на тридцать. Надо Михе дать время на мины.

– На двадцать задержим. А как уходить будем? – Костя раскладывал около себя гранаты.

– Как всегда, Костя, как всегда. – Седой прильнул к прицелу.

Глава 12

Минут десять миновало в полной тишине, и разведчики удивленно переглянулись. И один и другой полагали, что «духи» начнут преследование немедленно…

Седой знаком приказал Костяну оставаться на месте, а сам пополз к увалу. Укрываясь в тени валуна, он осторожно подтянул тело к обрыву и глянул вниз. «Духи» находились в двухстах метрах от него, вытаскивая из промоины раненых. Рядом с разломом лежали на камнях два неподвижных тела в окровавленных одеждах. Трупы. В сторонке «дух» в «пуштунке» делал перевязку на ноге раненому. На глазах Седого враги вытащили еще двоих. Один из них, видимо, был ранен тяжело, поскольку вся грудь его была посечена осколками, разгрузка и камуфляжная куртка почернели от крови и свисали с груди лохмотьями. Второй был ранен в ноги и висел на плечах провожатых на руках. Их уложили наземь и окружили плотным кольцом, оказывая помощь. Трое «духов», посовещавшись между собой, что-то гортанно крикнули остальным и отправились наверх.

Седой быстро отполз от гребня увала и, пригнувшись, добежал до места засады.

– Трое идут сюда, – сказал он напарнику.

– А остальные? – Костя внешне был как всегда спокоен.

– У них два трупа и трое раненых. Помощь оказывают. Этих троих нужно запустить прямо сюда и здесь сделать в ножи. Нельзя допустить, чтоб нас услышали.

– Сделаем! – Костя напрягся, и это было видно.

– Что еще? – Седой психанул.

– Может, завалим из стволов? – Костя виновато взглянул на Седого. – Ну не терплю я резню, знаешь же!

– Одного не дострелишь, и он в ответ лупанет очередь… Что потом?

– Ну, будем в голову целить…

– Да ну тебя на хрен, Костя! Делай, что приказано.

Костя кивнул и встал за толстый комель граба.

Скоро показались «духи». Это были опытные бойцы: они не пошли толпой, а сразу же разделились и пошли цепью, сохраняя дистанцию в пять-шесть метров: двое впереди, третий чуть приотстав, прикрывая первых двоих со спины.

Седой показал Косте на заднего «духа» и переместился за стволом вправо. Костя присел на корточки и остался на месте…

Седой подождал, пока крайний минует его дерево и, шагнув из-за ствола, ухватил «духа» пальцами за ноздри, запрокидывая его голову до отказа назад (человек в таком положении кричать не может) и всадил НР-43 под кадык. Враз обмякшее тело тихо опустил на землю. Второй «дух» был пока скрыт кустами боярышника, и Седой, низко пригнувшись за кустами, бесшумно передвигаясь, вышел ему наперерез. Враг поравнялся с ним через мгновение, и все повторилось. Сзади тихо хлопнул выстрел «ВСС»…

Костя появился через минуту. Седой выразительно взглянул на него, но промолчал.

– Тело убрал? – только и спросил, взыграв желваками.

– Обижаешь, командир. – Костя выглядел, как нашкодивший школьник.

– Прячь этого, а я уберу второго, – прошипел Седой.

Он вышел к месту первой схватки и взял «духа» за плечевые ремни разгрузки. И только сейчас увидел на ремне портативную рацию. «Вот этого нам сейчас и не хватало для полного счастья», – подумал он, сдергивая рацию «духа» с ремня.

Седой оттащил тело к группе буков и, найдя углубление между деревьями, втиснул его туда, забросав ветками и прелой листвой. Костя ждал его у подъема. Седой кивнул и пошел первым…

В наушнике вдруг пискнул тон-вызов, и Седой вздрогнул от неожиданности. После напряжения скоротечных засадных действий он был натянут как струна.

– Старшой, Экстриму! – радостно выкрикнул Мишка в микрофон.

– На связи. Не ори ты так, «духов» разбудишь! – пробурчал раздраженно Седой.

– Усе готово, шеф! – Мишка не унимался.

– Подходим! – Седой ускорил шаг…

Глава 13

У расщелины находился один Экстрим.

– Все поднялись, командир! – бодро доложил Михаил. – Мины поставлены. Я остался, чтоб вас проводить безопасным маршрутом.

– Ну веди, Сусанин! – Седой присел на камень. – Через пару минут пойдем. Отдышусь только…

Костян тяжело опустился рядом.

– Я в голову стрелял с трех метров. Не мог промазать… – виновато сказал он. – Не психуй, Седой. Ну не могу я ножом! Переворачивается во мне все.

– Когда-нибудь мы из-за этого твоего «не могу» попадем в говно! – жестко сказал Седой. – Ты не думаешь, что твое «не могу» может обернуться смертью кого-то из группы?

– Тогда я сам себе пулю в голову пущу.

– Молодец, мля! – Седой вскочил. – А мне от этого будет легче? Легче будет твоей Татьяне и дочери?! Ты что несешь?! Не хочу больше бред твой слушать! Пошли!

Седой шагнул к проходу.

Мишка удивленно переводил взгляд с одного на другого.

– Что случилось? – полушепотом спросил он Костю.

– Ничего, – угрюмо буркнул Костян. – Веди давай!

Сапер взялся за веревку, свисающую с обреза расщелины, и сказал:

– Фугас в трех шагах отсюда. Вон идет сужение, которое цепляешь плечами при подъеме. Его нужно пройти боком, чтоб не коснуться плечами скалы. Взрыватели с обеих сторон. Взрыв направлен вниз. Ногами можно наступать, ничего не будет. Но лучше перепрыгнуть, подтянувшись на веревке. Я пойду первым?

Седой утвердительно кивнул.

Мишка сделал три шага и, подтянув тело на веревке, развернулся боком к проходу и сделал широкий прыжок. Седой и Костян повторили его действия. Оба были широкоплечие, и Седому пришлось порядком извернуться, чтоб плечом не зацепить скалу…

– Эквилибрист хренов! – сказал Седой Мишке. – Угробишь ты нас когда-нибудь!

– Да все ж нормально, командир! – Мишка обаятельно улыбнулся.

– Нормально, нормально… – многообещающе сказал Седой. – Дальше что?

– Поднимайтесь выше, я уберу следы, – сказал сапер. – Второй фугас на середине подъема. Я оставил там вешку – флажок. За флажок не ступайте. Я сейчас догоню.

– А если «духи» идут с миноискателем или со щупами? – спросил Седой.

– А я оставил обманку – растяжку из двух «эфок». Они найдут их с трудом, я их хорошо замаскировал. Потратят время на обезвреживание. А настоящий фугас в полуметре от обманки, под камнем. Его не найдут, это точно. А поднимаясь по желобу, кто-то наверняка плечом сорвет леску взрывателя. Она спрятана между стеблями травы, свисающей со стены, ее не видно совсем…

– Ну-ну, Михаил, рассказываешь хорошо. Посмотрим, как сработает твое детище. – Седой иронизировал, но знал, что Мишка – фанатик взрывного дела и фантазия его в этом ремесле не знает границ.

У флажка они остановились, ожидая Михаила. Он поднялся, запыхавшись, утирая пот со лба.

– Здесь – вторая ловушка. – Он показал выступ в теле скалы. – Когда поднимаешься, обязательно схватишься за него рукой. Больше не за что. Это у нас веревка есть, а им придется за природные богатства цепляться. Ну вот… А под пальцами «квакушка» – клавишу нажал… и ба-бах! Здесь я «ОЗМку» поставил: из каменного крошева вылетит, и пошли гулять осколки в замкнутом пространстве. А перед нею, прям около вешки, стоит «ПМНка». Даже если найдут, не жалко. Перешагивайте осторожненько… Я убираю следы и догоняю.

Седой, вконец измотанный событиями дня и тяжелым подъемом по почти отвесному каменному желобу, выбросил свое тело на ровное место и вздохнул облегченно. Рядом упал Костян.

Бодрый и довольный своей работой, Экстрим выбрался из расщелины и встал в полный рост, сматывая веревку на локоть согнутой руки.

– Миха, не куражься, пригнись… – прокашливаясь, задышливо прохрипел Седой.

– Да хрена ли! Нет же никого. – Мишка сиял, как новенький рубль…

В этот момент снизу по камням ударила автоматная очередь. Высеченные пулями крошки камня секанули по лицам.

Мишка вскрикнул и рухнул на землю как подкошенный.

Глава 14

Костян рванулся к расщелине, но Седой удержал его за рюкзак:

– Куда, блин?! Они же снизу бьют по обрезу, снимут в момент! Хватай Мишку!

Костя повернул свое лицо: оно было залито кровью. Он смахнул ее рукой и подхватил сапера под руку. Под другую руку схватил Седой. Вдвоем они оттащили его в сторону от расщелины, по которой с визгом носились пули, рикошетя от скал, и Седой бегло осмотрел рану.

– Рикошет, – сказал он, выдергивая из разгрузки бинт в стерильной упаковке. – Череп вроде цел. Поверхностное ранение.

Обработав рану на голове сапера, они вновь схватили его под руки и потащили в глубь кряжа, на каждом шагу спотыкаясь о коряги. Навстречу им уже бежали четверо разведчиков, которые тут же перехватили Мишку, унося подальше от опасного места…

Стрельба в расщелине стихла.

– Что у тебя с лицом? – спросил Седой, мельком взглянув на лицо Кости, шедшего рядом.

– Ты на свое посмотри! – рассмеялся напарник. – Думаешь, у тебя красивше?

Седой провел рукой по лицу и увидел кровь на пальцах. В который уже раз он подумал, что многочисленные ранения, полученные им в ходе военной службы, настолько превысили его болевой порог, что мелкие ссадины и порезы он вообще перестал чувствовать… Выдернув из разгрузки остатки бинта, командир вытер лицо и убрал окровавленную ткань в карман, чтоб спрятать потом в укромном месте.

Через километр по карте, вытянувшийся на местности в полных три, группа спустилась в глубокую лощину. Даже скорее не лощину, а ущелье с ломаными скальными выходами по всей его протяженности.

Седой по-прежнему шел с Костяном в замыкании, постоянно ожидая преследования со стороны «духов». Шнур от наушника с микрофоном перебило каменной сечкой, и он отсоединил гарнитуру связи, неся теперь рацию в руке. Громкость он убавил до минимума, лишь бы услышать тон-вызов.

Неожиданно заголосила рация «духов», которую Седой сунул в карман РД.

– Аслан! Эй, Аслан! – кричал динамик. Далее крики неслись на чеченском, и Седой выключил рацию.

– Искать полезут, – угрюмо констатировал Костян.

– Как пить дать полезут, – согласился Седой. – И найдут. Трупы. И пойдут дальше. Но идти уже будут крайне осторожно, боясь новой засады. И придут к расщелине. Долго будут изучать ее, памятуя первый подрыв. Потом найдут Мишкину обманку. И только тогда полезут наверх. Но опять же… Крайне осторожно. Так что мы пока удерживаем инициативу.

– А если «духи» вызовут подкрепление?

– Верно мыслишь, Костя. Вот этого я и боюсь. Мы здесь одни. Их силы не знаем. Сколько людей они смогут кинуть на наши поиски? Какие пути перекрыть? Здесь их территория. Они здесь хозяева. Надо будет мозги вывихнуть, чтоб придумать, как их обойти…

– Ну, Седой, до сих пор у тебя это получалось. Сможешь и сегодня.

– Сегодня, Костя, я вряд ли что смогу. Боюсь, нам снова придется заночевать на вражьей территории. Не успеем мы дотемна закончить нашу работу, как бы ни старались.

– Что-то долго взрыва не слыхать…

– Да сплюнь ты, Костян! – Седой даже остановился во гневе. – Да пусть еще пару часов повозятся! А лучше – три. Чем больше времени они затрачивают, тем больше у нас шансов на успех, неужели не ясно?

– Да ясно, ясно, Седой! Чего ты закипел? Просто подумал, вдруг найдут Михину конструкцию…

– Ну вот можешь ты, Костян, поднять настроение… Этого у тебя не отнимешь…

Глава 15

В головном дозоре шли Кефир с Могилой – неутомимые и выносливые в горах, как дикие туры. Седой целиком полагался на эту спарку, справедливо полагая, что лучше них никто в горах не ходит. И они не обманули его ожидания.

Рация, с разрядившимся уже порядком аккумулятором, зашипела и, потрескивая и глотая слоги, выдала голосом Могилы:

– Ком… дир! Н… связь Мог….. Луш… бы вам сюда под…ти.

– Понял тебя, Могила! – откликнулся Седой. – Выдвигаюсь. Костя, смотри за тылами, я пошел к Могиле.

Срываясь на бег, он обошел группу и углубился в густые заросли мушмулы. Чтобы не потеряться в зарослях, ему пришлось постоянно сверяться с компасом. Изредка он видел следы своих разведчиков: сдвинутые камешки, примятую кое-где редкую траву… Но в целом шли грамотно – не так уж много их следов он обнаружил. Через полчаса он буквально наткнулся на Кефира, лежащего за невысоким скальным выступом, что-то разглядывая в бинокль. Кефир вздрогнул всем телом…

– Командир, как ты умудряешься подкрадываться совершенно бесшумно? Ты так когда-нибудь меня заикой сделаешь… – прошептал он, улыбаясь.

– Не успею, – на полном серьезе ответил Седой. – Тебе домой через месяц.

– О-о, и вы туда же… – Кефир скривился, как от зубной боли. – Доведете бедного солдата, что он с вами останется, презрев кучу диких кобыл, скачущих табунами по дискотекам…

– Буду несказанно рад, – ответил Седой, укладываясь рядом с Кефиром на жесткое ложе из мелкого ракушечника. – Ну, что тут у вас?

– А вы воздух нюхните, командир.

– Да, чую… Костерком попахивает. И вроде как тушняком родным, на том костерке разогреваемом…

– Вот-вот. Могила ушел вперед, проверить, что за гуси туточки тушняком балуются. Но сдается мне, это наши доблестные летчики решили пообедать на природе, тушнячок спиртиком запивая…

– Что ж? Имеют право. Дай бог, чтоб это они были…

– Да они, командир! Кто ж еще?

В этот момент далеко сзади них сильно громыхнуло. Гулкое эхо прокатилось по верхушкам деревьев и затихло где-то в горном массиве…

– Та-ак… – Седой потер руки. – «Духи» все-таки скушали Мишкино творение. Подорвались… Может, это охладит их пыл? Все-таки потери понесли значительные. Я так думаю, половина группы уже полегла…

– Смотря кто у них за амира, – задумчиво жуя травинку, промолвил Кефир. – Сами знаете, есть такие, которым лишь бы отомстить за гибель своих. А то, что он при этом еще столько же положит, ему плевать.

– Есть и такие. Но лично мне кажется, что после этого подрыва у нас будет немного времени, чтоб оторваться от преследования. И летчиков вытащить.

Впереди чуть слышно скрипнули камешки под чьей-то ногой. Кефир встрепенулся и схватился за автомат.

Из-за камней послышался тихий свист, и скоро появилась коренастая фигура Могилы. Он, тяжело дыша, упал за камень и отстегнул фляжку с водой от ремня разгрузки. Выпив добрую половину, откашлялся и выдохнул: «Они!»

Седой одобрительно похлопал разведчика по плечу:

– Далеко?

– В трех сотнях метров от нас. Я прямо до них не добирался, чтоб не нарваться на дурную пулю, но разговор слышал. Говорили про какую-то аппаратуру, за которую с них головы поснимают. Точно, они!

– Лежи, отдыхай, Могила. И страхуй тылы. Кефир, за мной!

Глава 16

Разведчики подобрались к летчикам почти вплотную. Те сидели у небольшого костерка, сосредоточенно поглощая тушенку из банок. В десяти метрах от них уткнулся кабиной в дерево вертолет. Поодаль валялась оторвавшаяся при падении хвостовая часть. Третьего члена экипажа видно не было… Седой дал знак Кефиру обойти летчиков со стороны «вертушки», чтобы исключить неожиданное появление и вооруженный отпор со стороны третьего летуна. Дождавшись появления фигуры Кефира в прогале между ветками, Седой забросил автомат за спину и шагнул к костру.

– Желаю здравия, господа офицеры! – Седой старался говорить как можно доброжелательнее. – Я полагаю, капитан Мухин и старший лейтенант Ольгин? А где же прапорщик Алексеев?

Капитан Мухин резко вскочил с камня, на котором сидел, и попытался схватить «АКСУ», прислоненный к коряге. Седой опередил его и ногой отбросил автомат в кусты. Со стороны кабины вертолета послышались сдавленные хрипы.

– Кефир, бляха, смотри там, не придуши прапорщика! – Седой все так же стоял перед летчиками, излучая добродушие. – Ну, будем считать, поздоровались. – Он открыто улыбнулся летчикам. – Я старший разведгруппы, отправленной командованием группировки для вашей эвакуации. Зовите меня Седой. Мой товарищ – разведчик, зовут его, как вы уже поняли, Кефир. Ну а вас я знаю по фото из личных дел, отправленных нам факсом из вашего подразделения перед выполнением задачи.

– И мы должны тебе верить? – Капитан Мухин натянуто ухмыльнулся. – Сука продажная! За сколько сребреников нохчам служишь?

Седой сделал шаг вперед и коротко, без замаха звезданул капитана кулаком в челюсть. Тот рухнул навзничь. Его напарник вскочил на ноги, но Седой толкнул его на место.

– У меня нет времени проводить с вами разъяснительные беседы. У нас на хвосте «духи». И мы должны уходить как можно быстрее. Еще один факт неповиновения, и я доложу командованию, что вас не обнаружил! Ясно?

– Да пошел ты!.. – Капитан поднялся, шатаясь и потирая скулу. – Чего бить-то сразу?

– А ты за метлой следи, капитан! Ты ведь предателем меня окрестил, не помнишь? Ладно, проехали… – Седой уже слышал легкий скрип камешков под ногами подходящих к ним разведчиков. – Костян, ко мне! Охранение со стороны кряжа!

На крошечный пятачок посреди глухого леса шагнули три разведчика, сразу заполнив своими мощными телами все пространство. Наверно, появление здесь Деда Мороза со Снегурочкой повергло бы летчиков в меньший ступор…

– Что с вашим прапорщиком? – спросил Седой капитана.

– Разбился при падении вертолета, – ответил тот, едва шевеля челюстью.

– Переломы?

– Да вроде нет. Ушибы сильные, ссадины. Глубокий порез на ноге.

– Идти он сможет?

– Вот это вряд ли. Нога сильно повреждена.

– Кефир, посмотри рану у прапорщика! – крикнул Седой. – Могила, помоги ему.

Кивнув головой Костяну, Седой отошел к хвосту «вертушки» и, усевшись на него, достал карту. Костя присел рядом. Они долго шарили по карте, выбирая пути отхода, пока не сошлись на одном, казавшемся им самым приемлемым.

Кто же мог знать, куда заведет этот путь…

Дав команду разведчикам на прием пищи, Седой в сопровождении Кефира отправился на кряж. Быстро поднявшись на высокий холм, они залегли на вершине, обозревая окрестности в бинокли. Не заметив никаких движений по предполагаемому маршруту, Седой оставил Кефира наблюдать, а сам вернулся к группе.

Разведчики к тому времени уже смастерили из двух жердей и плащ-палатки носилки для прапорщика и были готовы к выдвижению.

– Миха, ты «вертушку» заминировал? – спросил Седой сапера.

– Обижаете, командир! – Экстрим был ужасно доволен, что сделал свою работу, не дожидаясь команды. – Взорвется в лучшем виде при приближении противника на расстояние ровно один метр до борта. Разлет осколков гарантирован на двести метров по кругу.

– Молодец, сапер! Всем приготовиться к движению! Выходим через пять минут. До наступления темноты мы должны пройти четыре километра по карте. Сколько это будет на местности, одному Господу ведомо…

И тут его взгляд упал на летчиков. Рот Седого медленно открылся от изумления: за спиной каждого висел огромный рюкзак, прибивший его обладателя к земле сантиметров на десять…

– Опа! Это где ж вы столько кладов накопали, геологи вы наши? Как же вы идти-то будете по лесу с этими гробами за спиной?

– А вот это – уже наши проблемы, и вас они не касаются, – ответил капитан Мухин и поддернул лямки рюкзака.

– Ну-ну! Как говорится, бог в помощь, – сказал Седой и устало махнул рукой.

Ровно через пять минут группа Седого двинулась по направлению к горному массиву, где он предполагал затеряться в нагромождении скал и где, как он думал, «духи» не станут искать группу. Ибо только безумец может увести людей в хаос дикого безмолвия камней…

Глава 17

В лилово-серых сумерках группа вышла к небольшой речушке, скорей ручью, прячущему свои клокочущие скрытой силой воды в глубине довольно широкого ущелья. Вход в ущелье скрывали буйно разросшиеся по берегам кусты ежевики и шиповника.

Седого нагнал капитан Мухин. В руке он держал развернутую полетную карту.

– Куда мы идем, командир? – Голос его не предвещал ничего доброго.

– Мы идем домой! – отрезал Седой. – Идем, делая большой крюк по горному массиву, где, я надеюсь, «духи» не станут нас искать.

– Вам, наверно, не сказали, что мы выполняли разведоблет района, когда нас сбили? Так вот, мы сейчас следуем прямиком к точке, откуда «духи» вели огонь по машине. Мы не засекли ее с воздуха, потому что «ДШК» был накрыт сверху масксетью. «Духи» расчехлили его, когда мы зависли над ущельем для видеосъемки. Этот холм изначально вызвал у меня подозрение, поскольку уж больно удобно расположен – отличная огневая точка. И когда мы зависли, «духи» сдернули масксеть и открыли огонь. Вы ведете нас сейчас прямо туда! – Капитан обличающе взмахнул картой.

– Нет оснований не верить тебе… – сказал задумчиво Седой. – Нужно было посоветоваться с тобой, когда намечали маршрут отхода. Но кто ж знал, что вы разведчики? Чертова секретность! Если бы мне сразу сказали, какие функции вы выполняли в горах… Ну-ка, покажи мне точку!

Капитан недоверчиво глянул на Седого, но присел на корточки, разравнивая на коленях полетную карту. Седой машинально отметил какие-то непонятные значки на карте, нанесенные зеленым и красным фломастером, но вопросы по этому поводу задавать не стал: у каждого свои секреты… Мухин ткнул желтым, прокуренным ногтем в точку, обозначенную на карте как высота 886,9.

– Вот эта высотка. Отсюда «духи» вели огонь. – Мухин выжидательно посмотрел на Седого.

– Покрыта растительностью… – Седой размышлял. – Снизу течет наша речечка. Берега обозначены скальными выходами…

– Командир, ты не понял? Там «духи»!

– Да понял я, понял! Что ты нервничаешь, капитан? Только вот, если мы пойдем тем же путем, каким шли за вами, вот там нас точно встретят по полной программе. Ибо наследили мы там конкретно, кучу боевиков отправив к Аллаху… Так что идем через ущелье. А там как бог положит да везение разведчика поможет… Костя, ищите место для ночлега. Кефир, бери Могилу и обследуйте ущелье на ближайших подступах. Стас с Ушлым – на прикрытие! Кум, двоих на старую дорогу – стеречь тылы. Остальным – привал.

Разведчики ушли под сень рощи из чахлых вязов и упали на траву. Летчики, сбросив с плеч тяжеленные рюкзаки, повалились рядом. Седой подошел к импровизированным носилкам, на которых лежал прапорщик, и, отметив нездоровый румянец на щеках, приложил руку ко лбу. Лоб был горячий, покрытый мелким бисером холодного пота. «Плохо дело», – подумал Седой. Он вскрыл аптечку, приготовленную доктором, и достал шприц-тюбик с антибиотиком. Подошел капитан. Он вопросительно взглянул на Седого и присел рядом с носилками.

– Что? – спросил он.

– У него жар, – ответил Седой и провернул наконечник иглы, пробивая мембрану. Сквозь штанину он ввел лекарство в раненую ногу летчика и, смочив водой из фляжки марлевую салфетку, вытер ему лоб.

– Может, зашить ему рану на ноге? – спросил капитан.

– Сейчас уже нельзя. Более трех суток прошло с момента ранения. Шить нужно было сразу.

Седой разрезал бинт на ноге и вскрыл рану. Та выглядела плохо: края ее воспалились и отливали багрово-синеватым глянцем. Седой легонько надавил на кожу около раны, и из-под бурой корки струпа обильно выступил гной.

– Чистить надо, – сказал Седой, разбирая аптечку.

Он достал облатку с таблетками фурацилина и плеснул в пластиковую колбу воды, бросив туда две таблетки. Разболтав их, обильно смочил салфетку ядовито-желтым раствором и промыл рану, тихонько поддавливая гной. Затем густо наложил прямо в рану мазь «Левомеколь» из тюбика и плотно забинтовал.

– Через четыре часа ему нужно будет снова вкатить антибиотик, – сказал он капитану, подавая ему два шприц-тюбика. – Мало ли чем я буду занят в это время… Вот тебе, на всякий случай. Коли прямо сквозь одежду, лучше в бедро раненой ноги. Повязку сутки не трогать.

Он улегся на траву, не снимая РД, и мгновенно отрубился, провалившись в тяжелый, мутный сон…

Ночь в горах наступает неожиданно, не давая сумеркам в полной мере насладиться тишиной и покоем. Только-только серый полусумрак начинает нежно кутать вершины гор в лиловую дымку, а на равнинных участках уже темно. И очень скоро непроглядно густая тьма плотно накрывает и горы, и равнины, давая недолгий отдых раскаленным полуденным солнцем камням…

Кефир с Могилой возвратились уже по-темному, неизвестно как найдя дорогу в черной непроглядной мгле. Они возникли из мрака, как два привидения, шепнув Ушлому пароль, когда были на расстоянии двух шагов от него. Подойдя к спящему командиру, коротко посовещались и не стали будить его. Упали рядом с ним, обессиленные, мокрые от пота. И скоро тихо засопели, уносясь в мирные сны…

Глава 18

В серой мгле туманного утра Кефира разбудил Седой.

– Бери своего напарника и выдвигайтесь в головной дозор. – Командир, как всегда, избегал предисловий. – Я так понимаю, вчера вы ничего заслуживающего внимания не досмотрели, коль не стали меня будить?

– Так точно, командир. Прошли с километр по ущелью, засекли ориентиры. Одно могу сказать: по речке передвигаются люди. Видели следы резиновых сапог и кроссовок. Могут быть наши, а могут и нет.

– Наши вряд ли сюда добирались. Что им здесь делать? Поднимай Могилу, и вперед! Мы идем вслед за вами через полчаса.

Седой достал из рюкзака «духовскую» рацию и разбудил радиста.

– Санек, глянь-ка, можно ее на нашу частоту настроить? Моя батарея совсем издохла.

Радист покрутил рацию в руках и удивленно присвистнул:

– Ну ни хрена себе! У нее есть режим сканирования частот и транковая связь.

– Это значит, я могу пользоваться ею как телефоном?

– В принципе, да. Такая функция у нее есть. Но для этого по территории Чечни должны быть установлены ретрансляторы… А частоту я сейчас отсканирую. Нажмите тональный вызов на своей.

Седой нажал тангенту. На дисплее «духовской» рации забегали цифирки – и вдруг встали. В динамике послышался ровный устойчивый сигнал.

– Вот и вся настройка! – Санек вернул рацию Седому. – Стоимость этой штуки не менее пятисот баксов. Интересно, почему у боевиков они есть, а мы бегаем с «сундуками» за спиной?

– Вопрос не ко мне и даже не к командующему группировкой. Есть более высокие люди в Москве, которые ведают материально-техническим снабжением армии. Но у них деньги есть только на служебные бронированные «Мерседесы» и на дачи в элитных районах Подмосковья. На армию денег не остается… Ладно, поднимай остальных. В 4.30 выходим.

Седой подошел к носилкам и пощупал лоб прапорщика. Температура немного спала, но дыхание было прерывистым, тяжелым. Седой толкнул капитана. Тот поднял голову, явно не соображая спросонья, что от него хотят и зачем потревожили его сон.

– Ты когда колол прапорщика в последний раз? – спросил Седой.

– Чего колол? – удивленно уставился на него капитан.

– Ты укол делал прапорщику? – терпеливо повторил вопрос Седой.

– Делал…

– Когда?

– Ну, когда привал устраивали.

– Я же тебе сказал – через каждые четыре часа колоть! Ладно, давай шприц. – Седой протянул руку.

Капитан пошарил рукой в многочисленных карманах, выудил шприц-тюбик и опять стал моститься под спальник.

Седой вновь толкнул капитана в бок:

– Вставай, капитан, выходим через двадцать минут.

Мухин что-то недовольно пробурчал, но резко вскочил на ноги, отбросив спальник…

Глава 19

Кефир и Могила дошли до того места, где вчера вечером повернули обратно.

Тихо журчала, перекатываясь по голышам, речушка. Проснувшиеся птицы устроили в кронах деревьев бодрую перекличку. Взошедшее из-за рваного обреза гор солнце щедро осыпало позолотой гребни, изумрудной зеленью сверкнули в его лучах верхушки вязов и буков.

– Слышь, Кефир, – Могила блаженно щурился, подставив лицо светилу. – Ну почему люди тут войнушку затеяли? Я бы открыл здесь туристические маршруты. Лучше на лошадях… Прикинь: конный переход по ущелью Аксая… Красота же неописуемая в здешних горах…

– Ну-ну… – побурчал в ответ Кефир. – Можно игры еще организовать. Скажем, «казаки-разбойники» или «догонялки» с местным населением. В качестве бонуса – два дополнительных магазина к автомату. Бронежилеты за особую плату. Сплав на байдарках и каноэ по реке Аргун. Шум горной реки надежно заглушит ваши предсмертные крики и звук автоматных очередей… Проживание бесплатное в пионерском лагере «Ханкаленок», старший пионервожатый – Салман Радуев, массовик-затейник – старик Хаттаб по кличке Черный Араб…

– Да ну тебя, Кефир! – Могила обиженно отвернулся. – Взял и все испортил…

– Тихо! – Кефир схватил Могилу за руку, приседая. – Тихо!

Могила настороженно огляделся, но не заметил ничего подозрительного. Он вопросительно взглянул на Кефира. Тот молча показал ему на огромный валун, метрах в трех выше них. Могила кивнул и, пятясь задом, вылез на каменную осыпь, прикрывая друга. Кефир развернулся и, быстро взобравшись на осыпь, исчез за валуном.

– Ты чего? – спросил шепотом Могила, пристраиваясь рядом с Кефиром. – Нет же никого.

– Есть! Здесь кто-то есть. Я знаю. – Кефир передернул затвор автомата.

Могила, скрываясь в тени валуна, осторожно выглянул. На противоположном берегу вдруг зашевелились кусты, и из-за ветки показалось широкое бородатое лицо с зеленой повязкой на лбу. Человек некоторое время осматривался, затем шагнул на берег. Вслед за ним появился второй. Он что-то сказал, прижав к губам рацию, и махнул рукой. Они разошлись в разные стороны и некоторое время стояли, осматривая русло реки и вслушиваясь. Второй что-то крикнул, и они уже вдвоем пошли навстречу группе. Могила обернулся – Кефир лежал с другой стороны валуна, провожая взглядом «духов».

– Ну что, снимем их? – Могила нетерпеливо заерзал.

– Успеем! – тихо ответил Кефир. – Ждем.

Минут через пять кусты вновь зашевелились, и из лаза, скрытого кустом, повалил бородатый, обвешанный оружием народ в разномастных одеждах. Они отряхивались и тут же начинали движение, вытягиваясь в длинную цепочку с интервалом в 4–5 метров.

– Один, два, три… пятнадцать! – Кефир потер переносицу. – И двое дозорных. Семнадцать.

– Командир, Кефиру… Кефир вызывает базу, прием. – Разведчик пристально глядел в спины уходящим боевикам.

– На связи. Говори, Кефир! – раздался в динамике голос Седого.

– В вашу сторону движется делегация в семнадцать рыл. Вооружение стрелковое, два пулемета, «Мухи» у каждого, «РПГ-7» три-четыре штуки, не успел рассмотреть. Впереди идут двое. Как понял?

– Понял тебя. Семнадцать «духов», «Мухи», два пулемета. Готовим встречу.

– Мы можем начать их выбивать с тыла. Обстановка позволяет. Как понял?

– Понял. Действуй по обстановке!

Глава 20

Разведчики быстро нагнали группу боевиков и пошли позади них, соблюдая предельную осторожность. Когда группа стала уходить за скальный уступ, Кефир приостановился и шепнул Могиле:

– Ждем, когда двое в замыкании останутся на этой стороне, и валим их. Потом становимся в их цепочку и следуем на расстоянии метров в двадцать от крайних «духов». При первой же возможности валим и их.

– Узнают же…

– Как узнают? – прошипел Кефир. – Мы одеты в «камки», как и они. Движемся по пересеченке. Им нужно под ноги смотреть, а не оглядываться назад! Пошли. Смотри, мой предпоследний, твой – последний в цепочке.

– Авантюрист ты, Кефир! – хмыкнул Могила, но перечить не стал.

Как только основные силы «духов» ушли за уступ, разведчики одновременно вскинули автоматы, и два боевика, идущих в арьергарде группы, завалились наземь. Осмотрев тела и убедившись, что оба мертвы, Кефир и Могила вышли из-за уступа и пошли в общей цепи, отстав метров на двадцать.

Перед очередным поворотом тропы шедший последним боевик вдруг обернулся и… застыл в изумлении. Зрение у него, видать, было превосходное, и он просто ошалел, увидев на месте своих бородатых две незнакомые славянские рожи. Выхода не было, и Кефир выстрелил первым. Тропа в этом месте была узкая, примыкая с одной стороны к скале, а с другой к воде, и «дух» свалился прямо в реку, подняв тучу брызг. Разведчики мгновенно ушли с тропы, укрывшись за камнями, готовые к бою. За поворотом тропы кто-то закричал, и к телу «духа», прибитого водой к плоскому камню, торчавшему из реки, ринулись двое. И тут же упали, сраженные меткими выстрелами разведчиков. За поворотом застучал «ПК»: кто-то грамотно вел огонь по скале, пуская пули рикошетом в сторону разведчиков. Каменная крошка больно стеганула по лицам. Под прикрытием пулеметного огня тройка «духов» резко выскочила из-за поворота, поливая очередями узкий проход. Пули завизжали в теснине скал, рикошетя во все стороны. Кефир увидел, как дернулся всем телом Могила, и, выскочив на открытое пространство, свалил одного. Двое других сразу скрылись в камнях.

Схватив за ремень разгрузки обмякшее тело друга, он упал за камень, увлекая его за собой. Не мешкая, выхватил из карманов разгрузки две «эфки» и одну за другой метнул их за поворот. Как только громыхнул первый взрыв, Кефир рванул Могилу, с трудом забросив тяжелое тело на плечо, и ушел через реку к нагромождению камней на противоположном берегу. Спотыкаясь о камни, он дотащил его до укрытия, созданного природой из вертикальных базальтовых глыб, и упал, придавленный весом Могилы.

Раненый разлепил веки, залитые кровью, и прохрипел:

– Вали отсюда, Кефир… Мне уже не поможешь… Спасайся сам!

– Да пошел ты со своими рекомендациями! – нарочито грубо ответил Кефир. – Лежи, не дергайся!

Он быстро осмотрел тело Могилы и увидел сквозную пулевую рану под ключицей справа и касательное ранение головы. Видимо, плоский осколок камня, острый как бритва, саданул его выше уха и глубоко рассек кожу до самого лба. Кефир вырвал из кармана ИПП и, разорвав его зубами, приложил к ране на голове. «Держи!» – крикнул он и откатился, увидев в проходе между камней тень человека. Кефир выстрелил и тут же сменил позицию, переместившись к проходу. Он выглянул из-за камня, но никого, кроме «духа», упавшего головой в воду, не увидел…

А за поворотом ущелья разгорался бой. Он услышал, как громко рвутся в теснине гор гранаты, и понял, что разведгруппа подтянулась на звуки перестрелки и с ходу вступила в бой. Теперь нужно было не допустить отхода боевиков в его сторону, и Кефир, прижимаясь к скалам, вышел из своего укрытия. Сменив магазин автомата, он выбрал удобную позицию и приготовился к бою, ожидая с минуты на минуту появления «духов»…

Глава 21

Боевики, занятые боем в своем тылу, подставили спины, и группа Седого вступила в бой с выгодных позиций, с ходу уничтожив троих. «Духи» двигались к проходу в скалах, где вел бой дозор Кефира, перемещаясь в складках местности, и не слышали выстрелов разведчиков, приглушенных «ПБСами». Выходя на линию огня, разведчики выбивали «духов» одного за другим, пока кто-то умный не догадался оглянуться. Только тогда боевики развернулись и открыли ответный огонь.

– Всем – в укрытия! – крикнул Седой. – Гранатами огонь!

Захлопали подствольники, полетели гранаты. Дым и пороховая гарь заволокли ущелье. В дыму «духи» попытались прорваться в сторону группы Седого, не зная расстановку сил и напуганные огнем с тыла. Но, встреченные плотным огнем, потеряв еще троих, откатились и затаились в камнях.

Стрельба на время стихла. Все ждали, что предпримет противник в сложившейся ситуации. Но Седой не хотел рисковать и вести группу под огонь затаившихся боевиков. Он не знал их потерь при столкновении с Кефиром и Могилой и видел только то, что видел.

Амир боевиков, потрясенный потерями, – а они составили больше половины группы, – не решался атаковать и ждал, что русские уйдут, не зная численный состав его отряда…

К Седому подполз Ушлый и тихо сказал:

– Командир, у нас двое раненых…

– Кто?

– У Стаса ранение в голову. Рикошет. Сильное кровотечение. У Калмыка пулевые – в бедро и в голень.

– Кости целы?

Ушлый замялся.

– Ну? – Седой понял все.

– Голень перебита. Кости наружу торчат. Вам бы самому глянуть…

Седой тихо выругался и подтянул тело к камню, за которым укрылся.

– Эй, душары! – крикнул он. – Сдавайтесь! Вы окружены! Если через три минуты не выйдете с поднятыми руками, открываем огонь на поражение! Время пошло!

Амир собрал своих моджахедов и провел короткое совещание. Все высказались за сдачу, зная, что русские не расправляются с пленными. Лишь он один был против.

– Это разведчики, – сказал он. – У них нет времени с нами возиться. Они выполняют свою задачу, а мы их свяжем по рукам и ногам, потому что нас нужно будет охранять. Нас уничтожат! Вы бараны, если не понимаете этого!

– Но и прорваться мы не сможем, – возразил Саламбек. – Они с двух сторон. А нас осталось восемь. Трое из нас ранены, и им нужна помощь.

Амир задумался…

Кефир, воспользовавшись затишьем, установил поперек реки растяжку из двух «РГД-5», утопив леску в воде. Он справедливо рассудил, что если «духи» попытаются прорваться в его направлении, то они обязательно дернут по реке, потому что по узкой тропе можно пройти только в одиночном порядке. У самого поворота ущелья он поставил «ПМНку», присыпав ее каменной крошкой.

Он успел перевязать раны Могилы за три минуты, отведенные Седым на раздумье боевикам. И ушел на свою позицию. Что-то подсказывало ему, что «духи» попытаются прорваться в его направлении. Он был спокоен и сосредоточен…

Глава 22

Амир пристально посмотрел на Саламбека и сказал:

– Иди! Посмотрим, что скажут тебе собаки: выстрелят в лоб или дадут кусок хлеба, как презренному рабу.

Саламбек скрипнул зубами, но промолчал.

– Мы будем прорываться в сторону базы, – амир махнул рукой в сторону, откуда они пришли. – У нас есть дымы. Ставим дымовую завесу и идем на прорыв. Всем приготовиться!

Трое боевиков, у которых были дымовые шашки, приготовили их к броску и ждали команды. Амир ткнул рукой в сторону группы Седого и приказал:

– Туда две шашки, за поворот – одну! Вперед! Аллах акбар!

Шашки, шипя, полетели по назначению и выстрелили облаками дыма. В тот же миг боевики бросились на прорыв.

Кефир увидел дымовую шашку и приготовился. Дым пластами стал подниматься вверх, скрывая поворот, и Кефир подумал, что «духи» сами себе приготовили капкан, поскольку в дыму они гарантированно нарвутся на его ловушки…

Так и случилось. Первой сработала «ПМНка», оторвав кому-то ступню, и ущелье огласилось диким воплем боли. Сразу же за ней хлопнули две гранаты…

Кефир стрелял по проходу, веером рассыпая пули, не видя в дымной пелене, куда они попадают. Патроны в магазине кончились, он выдернул из разгрузки новый магазин. И… услышал вдруг полную тишину, нарушаемую лишь журчанием ручья. Совсем рядом, буквально в двух шагах от него, кто-то тихо застонал. Кефир выстрелил на звук, и стон оборвался. Он стоял, слушая тишину, готовый открыть огонь на любой посторонний звук. Скоро дым рассеялся, и Кефир увидел тела боевиков там, где их настигла смерть…

Здоровенный «дух» с одним погоном на плече, изукрашенным арабской вязью («Как у эсэсовца», – подумал Кефир), полусидел на тропе, баюкая в двух руках ногу с оторванной ступней. Лицо его было сильно посечено осколками, но глаза, горящие дикой злобой, неотрывно смотрели на Кефира.

Кефир шагнул из своего укрытия. Дух вдруг бросил ногу и выпростал из-под нее руку с зажатым в ней «стечкиным». Кефир не успел даже испугаться… Но за его спиной тихо хлопнул выстрел, заглушенный «ПБСом», и «дух» завалился набок.

Разведчик удивленно оглянулся. На тропе лежал Могила, держа автомат в руках. У дульного среза глушителя вился легкий дымок…

– Вот так, Кефир, – прохрипел Могила. – Оставь тебя на минуту одного, и ты тут же в говно попадешь…

– Ты зачем вылез, придурок?! – Кефир бросился к другу. – Кто тебя просил?

– Так если б я не вылез, тебя бы уже не было…

– Да хрен там! – не сдавался Кефир, оттаскивая тело друга в укрытие – Я бы успел выстрелить первым!

– У тебя автомат на ремне висел, опущенный вниз. Ты не успел бы никак.

– Ладно, братишка! – неожиданно сдался Кефир. – Если б не ты…

Он тяжело упал на камни, положив голову Могилы себе на колени. На повязке медленно расплывалось кровавое пятно.

– Ну вот, – почти ласково сказал Кефир. – Потревожил рану… Опять кровотечение открылось.

– Ничего, Кефир, ничего. Я нормально себя чувствую сейчас. Слабость только. Много крови потерял?

– Да уж немало. – Кефир лихорадочно зашарил по карманам разгрузки, выискивая ИПП. – На свою «комбу» посмотри. Ее теперь не отстираешь…

Он не нашел перевязочный пакет и вспомнил, что последний израсходовал на перевязку Могилы.

– У тебя есть ИПП? – спросил он друга.

– В верхнем кармане разгрузки посмотри, – слабеющим голосом ответил тот.

Кефир отстегнул клапан верхнего кармана разгрузки, который был пробит пулей, уже понимая, что ИПП непригоден к использованию. Но вынул пакет и убедился, что он пробит и напитан кровью из раны под ключицей. «Вот почему рана не кровоточила. – подумал Кефир. – Она была «перевязана».

Могила открыл глаза и, увидев простреленный пакет, слабо улыбнулся:

– Видишь, сэкономил тебе время на перевязки…

– Бляха, где же наши? – вместо ответа выругался Кефир. – Тебе срочно нужно сменить повязку и остановить кровь!

Повязка на голове Могилы на глазах набухала кровью. И вот уже струйки ее потекли по лицу. Кефир поднял голову друга повыше, и в этот момент огромная тень накрыла проход. Кефир вскинул голову, понимая, что не успеет схватить автомат, и… глаза в глаза столкнулся взглядом с Седым.

Глава 23

Седой с первого взгляда оценил ситуацию и шагнул к Могиле. Он увидел набухшую кровью повязку, струйки крови на лице и выдернул из ножен НР. Разрезав узел, снял повязку и осмотрел рану.

– Шить надо, Могила, – тихо сказал он. – А промедол у меня закончился… Обезболить нечем.

– Ну, значит, буду терпеть. Что ж делать?

– Терпеть-то ты будешь, не сомневаюсь. Но, если свалишься в болевой шок, я тебя не вытащу.

Кефир вдруг изобразил на лице задумчивость и нырнул рукой в карман «комбы», откуда жестом фокусника извлек оранжевого цвета коробочку, известную всем военным как «Аптечка первой медицинской помощи». Увидев, что достиг у зрителей желаемого результата, он осторожно открыл ее… В специальных гнездах лежали, заботливо прикрытые марлевой салфеткой, пять шприц-тюбиков с промедолом.

– Н-да… – сказал Седой. – В другое время я обязан был бы провести служебное расследование и отдать тебя под суд за хранение наркотических веществ. Но сейчас твое преступление весьма кстати.

– А не было никакого хранения. А значит, не было и преступления! – воскликнул Кефир, протестуя. – Это военный трофей, изъятый у «духовского» амира. Я справедливо рассудил, что у такого большого человека с погоном на плече может быть что-то интересное для нас. И нашел в кармане его разгрузки вот эту аптечку!

– За что и объявляю тебе благодарность, товарищ! – Седой вкатил Могиле промедол и достал из РД контейнер с мединструментом. – Промой ему рану!

Приготовив длинную кривую иглу с нитью, он своим ножом разведчика образца 1943 года (предмет жгучей зависти Кефира) обрил голову Могилы вокруг раны, благо все разведчики стриглись «под Котовского», и обильно смазал кожу йодом.

– Готов, солдат? – Могила утвердительно кивнул. – Ну, тогда поехали…

Седой быстро наложил четыре шва на рану и, убедившись, что кровотечение остановлено, забинтовал голову.

– Плесни мне на руки! – сказал он Кефиру, подавая фляжку.

Но тот вдруг замялся и как-то виновато, исподлобья взглянул на Седого.

– Что еще? – Седой сурово насупил брови.

– У Могилы еще пулевое. – Кефир опустил голову. – Сквозное. Правой подключичной области…

– Б…! – не сдержал эмоций Седой. – Раздевай его!

– Да рана чистая, я смотрел. У него ИПП пробило пулей, и тот впитал кровь.

– Меня мало интересует входное отверстие! – Седой был зол и не скрывал этого. – Меня интересует выходное. Раздевай!

Кефир стащил с плеч друга разгрузку и стал торопливо стаскивать «камок». Но пуговицы, покрытые запекшейся кровью, никак не хотели выходить из петель. Ткань заскорузла, стала дубовой.

– Да режь, твою мать, что ты возишься? – Седой ткнул нож в руки Кефира.

Одним махом распоров ткань куртки, разведчик стащил ее с торса Могилы, обнажив плоский, мускулистый живот и бугристые грудные мышцы. Мельком взглянув на пулевое отверстие под ключицей, уже сухое и чистое, закрывшееся темной корочкой запекшейся крови, Седой сказал: «Переворачивай!»

На спине Могилы зияло отверстие величиной с царский медный пятак. Кожа вокруг раны была вся измарана потеками крови. Седой присел на корточки и стал внимательно рассматривать рану.

– Так, – сказал он. – Осколков кости нет, значит, лопаточная кость не задета. Воздух из раны не выходит, значит, и легкое цело. Ты в рубашке родился, пацан!

Седой приготовил марлевые тампоны и обильно смазал их «Левомеколем» из тюбика. Затем вынул из контейнера длинную спицу и затолкал тампоны в раневой канал с обеих сторон, плотно закрыв входное и выходное отверстия. Наложив на раны салфетки, закрепил их пластырем. Закончив обработку ран, устало присел на камни и глубоко задумался.

Группа попала в тяжелое положение: пятеро раненых, которых нужно нести, сменяя носильщиков через каждые полчаса пути. Два человека для переноски каждого… Итого – пятнадцать человек выбыло из боевого расписания. То есть вся группа. Летчиков в боевое охранение не отправишь – они не могут воевать на земле. А тем более выполнять работу разведчика – видеть следы передвижения противника, чувствовать его, в конце концов…

В пролом бесшумно шагнул Костян и опустился на камни рядом с Седым.

– Одни носилки мы соорудили, – сказал он. – Больше пригодных деревьев в округе не нашли, один кустарник… Придется раненых на себе тащить. Сколько нам идти по ущелью?

– По карте – пару километров. И если примем еще один бой… Еще один раненый и… все. Мы будем полностью обездвижены.

– Командир, – вмешался в разговор Кефир. – «Духи» пришли из лаза или из разлома в скале, это метров пятьсот отсюда. Может, там проход в ответвление ущелья или выход на равнину? Давайте я сгоняю, проверю!

– Не дергайся, солдат! Раз «духи» пришли оттуда, значит, и база их где-то рядом. Попадем прямо волку в зубы!

– Проверить-то можно? Давай я схожу с Кефиром. Нам-то и нужно всего – найти площадку для «вертушки». И нас эвакуируют, – поддержал разведчика Костян.

– Проверьте, – вдруг легко согласился Седой. – Я пока раненых посмотрю.

Костя легко вскочил на ноги и забросил автомат на плечо. Кивнув головой на выход Кефиру, он вышел из укрытия…

Глава 24

– Тормози, Кефир! – Костян устало опустился на камень. – Далеко еще?

– Мы почти пришли, – Кефир присел рядом. – Вон валун, видишь? Размером с мой дом?

– Вижу. Валун. А твой дом я в жизни никогда не видел.

– Вот прям напротив валуна лаз. Или разлом. Из него «духи» и вышли.

Разведчики отдохнули пять минут и отправились дальше. У кустарника, скрывающего проход в скалах, Кефир сбросил рюкзак, «Муху» и полез в кусты. Костя остался на прикрытии. Минут через двадцать Кефир выбрался из лаза и приглашающе кивнул головой. Костян подхватил рюкзак и «РПГ» Кефира и полез вслед за ним.

Лаз представлял собой разлом в монолитном теле скального массива. Внизу он был довольно широк – до двух метров, но на уровне груди смыкался сантиметров до пятидесяти, заставляя идти согнувшись. Миновав два изгиба, в которые пришлось втискиваться боком, разведчики вышли на почти идеально круглый пятачок, метров пяти в диаметре. И Костя встал, открыв рот, ибо прямо перед ним свечой в небо уходил десятиметровый утес…

– Оп-пачки! – произнес Костян. – Они что, спрыгнули с него?

– Да, я тоже был в шоке, когда добрался сюда, – ухмыльнулся Кефир. – Пока не обнаружил вот это. – Он шагнул к скале и, пошарив рукой в глубокой щели, пронизывающей утес до самой вершины, выдернул оттуда веревочную лестницу, конец которой уходил куда-то ввысь. – Ну что, я первый?

Костян кивнул головой, придерживая лестницу руками, чтоб не болталась при подъеме. Кефир встал сбоку лестницы и, ловко перебирая ногами по деревяшкам ступеней, полез наверх. Взобравшись, он дважды дернул веревки, давая понять, что подъем завершен, и Костян, закручиваясь с непривычки вокруг своей оси и ударяясь локтями и плечами о скалы, вылез вслед за ним.

Прямо перед ними лежал горный хребет, изрезанный глубокими трещинами и промоинами. Лес здесь не покрывал холмы сплошным пятном – преобладали выступы горных пород. Но плато, ведущее к хребту, было сплошь покрыто буковым лесом. Возможно, где-то на этом плато и была база боевиков…

– Из огня да в полымя, – задумчиво глядя на лесной массив, пробормотал Костян. – Нет здесь никакой площадки для «вертушки».

– А вот тут ты не прав! – Кефир протянул руку в направлении хребта. – Выше идут скальные породы, видишь? И лес там отступает. Нам просто нужно подняться выше, и мы найдем площадку.

– Или к «духам» в гости попадем… Что ты предлагаешь?

– Ты иди обратно и веди сюда группу. А я посмотрю следы и найду удобный путь для подъема.

– Кефир, ты с башкой дружишь? Как мы сюда поднимем раненых?

– На веревках поднимем! Привяжем веревки к носилкам и поднимем. Это же проще пареной репы…

– Твою мать, Кефир! У нас носилок на всех не хватает, нам раненых на горбу переть придется…

– Костя, что ты все усложняешь? Одного подняли, носилки спустили за следующим… Вот посмотришь, Седой одобрит.

– Да что ты, что Седой – вам все нипочем! Чем опасней, тем лучше. Безбашенные…

– А что, есть варианты лучше, чем этот? Что ты-то сам предлагаешь?

– Я предлагаю вернуться и обследовать ущелье до выхода. Седой говорил, что до выхода всего-то пара километров. Может, там есть более удобный путь. Не забывай, у нас пятеро раненых.

– Да помню я! – Кефир болезненно скривился, вспомнив о ранении друга. – Ладно… Но только мы зря время потеряем. Пошли!

Разведчики спустились вниз и скоро дошли до пристанища группы.

Седой внимательно выслушал обоих и надолго задумался, разложив на коленях карту.

Он не понимал до возвращения разведчиков, почему их до сих пор никто не потревожил, ведь звуки боя разносились далеко вокруг. Теперь было ясно, что лагерь боевиков, если он находился на плато, был гораздо выше места боя, и его звуки поглощались скалами, окружающими ущелье. Но теперь становилось понятно, что и в ущелье по ходу их предполагаемого движения «духов» нет, иначе они бы давно уже были здесь. Но как быть тогда с утверждениями летчика о том, что именно здесь, в ущелье, они были обстреляны из «ДШК»? Он ведь видел пулеметную точку своими глазами…

– Капитан, поди-ка сюда! – окликнул он капитана Мухина. – Скажи, ты не сомневаешься в том, что именно в этом ущелье вы подверглись атаке?

– Нет! – твердо ответил Мухин. – Я даже с земли узнаю тот утес, на котором был установлен «ДШК». Там рядом с ним водопад высотой метров сто. И озерко, из которого вот этот ручей вытекает. – Он ткнул рукой в сторону речушки, журчащей у ног.

– Так вот, оказывается, почему она не стреляла… – протянул Седой, понимая, что водопад заглушил звуки боя и «духи» на пулеметной точке могли их не слышать.

– Почему не стреляла? – удивленно переспросил капитан.

– Да не заряжена была, – ответил Седой на полном серьезе. Разведчики в голос заржали, повергнув капитана в полнейшее недоумение. – Ладно, не отвлекайся, капитан. Что перед ущельем, на входе?

– Долина небольшая, но обжитая. Мы зафиксировали там три дороги-грунтовки и кошару. Коровы паслись, с десяток, овцы.

– А вот это уже серьезно. Коль там люди живут, «вертушку» туда не вызовешь… Или придется валить весь народ, который даже случайно попадет в поле зрения…

– Как валить? А если это простые чабаны? Что, будете убивать гражданских, не боевиков?

– А что, у нас будут варианты? Мы должны обеспечить полную безопасность «вертушкам» при приземлении, потому что нам нужно будет время, чтоб погрузить раненых. А времени устанавливать личность случайных свидетелей у нас не будет. К тому же ты, капитан, наверное, знаешь закон разведки…

– Какой закон?

– Свидетелей не оставлять! – Седой сложил карту и убрал ее во внутренний карман разгрузки.

– А если это будут женщины? Или дети? – не мог успокоиться Мухин.

– А на этот случай у меня верное средство в РД хранится.

– И какое же?

– Фляжка водяры. – Седой резко поднялся, хлопнув себя по коленям ладонями. – Построились, пацаны!

Капитан, так ничего и не поняв, встал в общий строй…

Глава 25

– Слушай боевую задачу! – Седой, как всегда, избегал лишних слов. – Обстановка вынуждает нас уходить отсюда немедленно. Идти по ущелью мы не можем, на выходе – обжитая кошара. Значит, уходить будем через проход, обнаруженный Кефиром. Костян, распредели сейчас людей по парам для переноски раненых. Через пять минут выходим.

– Командир, я смогу идти сам, – подал голос сапер Экстрим.

– Да ну? – удивился Седой. – И сколько же ты пройдешь со своей контузией? Тебя тошнит?

– Ну, есть немного, – замялся Мишка.

– Контузия, сотрясение мозга… Врачебная рекомендация: полный покой! Тема закрыта. Порядок движения: впереди идет сапер Тубус с миноискателем и прапорщик Паршаков. В замыкании идет Костян. Все!

Скоро группа втянулась в разлом, с трудом протащив раненых в узких проходах. На пятачке Седой оставил командовать Костяна, а сам взял с собой Кефира и Паршакова и ушел с ними наверх. Костян отобрал четверых самых крепких разведчиков и отправил их на карниз поднимать раненых. И начался долгий и трудный подъем… Плащ-палатки пришлось отвязать от жердей, поскольку палки постоянно цеплялись за каменные уступы, грозя перевернуть носилки и сбросить свою ношу с высоты. Раненых поднимали на плащ-палатках, подвязывая веревки за петли. Тащить пришлось крайне осторожно, по сантиметру, равномерно распределяя усилия. Поэтому подъем занял более часа.

На вершине не задерживались, сразу уходя под защиту лесных великанов. В лесу Костян выставил боевое охранение и велел остальным разведчикам отдыхать.

Седого с группой не было уже более двух часов, и Костян забеспокоился. Он вышел к опушке и, взобравшись на раскидистый дуб, достал из футляра бинокль. Внимательно осматривая окрестности, обнаружил в одном месте на восток от него легкий дымок, отвесно поднимавшийся из лесной чащи. Попытался определить расстояние по шкале дальномера: выходило около полутора километров.

– Слазь, Костя! – услышал он вдруг голос Кефира снизу. От неожиданности Костян вздрогнул и обмер. – Там «духи». Ты смотришь прямо на их лагерь…

– Вот же ж, блин, привычка у вас с Седым… – Костян спрыгнул с дерева. – Бесшумно подкрадываться…

– Чья школа? – ухмыльнулся Кефир. – Мы сперва тоже ломанулись в ту сторону, – он махнул рукой в сторону дымка, – но поймали запах костра. Я сбегал поближе и наткнулся на «духовский» дозор. Ушел. Короче, пошли на северо-запад и нашли лощину, по которой можно подняться на хребет. Седой послал за вами.

– А он сам где?

– Он с Дрюней пройдет по лощине. Посмотрят насчет сюрпризов всяких. До нашего подхода вернутся в точку ожидания.

– Ясно… Ну, пошли!

С места снялись быстро. Пока Костян отсутствовал, разведчики нарезали жерди и соорудили носилки для всех раненых. Костя с удовлетворением отметил свежие повязки на их ранах и подумал, что группа сладилась до полного взаимопонимания. Разведчики действовали, не дожидаясь команд и указаний, а это в горах дорогого стоило…

– А Могиле почему повязку не сменили? – нарочито сурово спросил он, увидев зачерствевший от крови бинт на груди разведчика.

– Могиле Седой сказал сутки не менять, – ответил Ушлый. – Он же его сам обрабатывал.

Костян кивнул головой Кефиру на выход, и тот пошел первым. За ним длинной цепочкой потянулись остальные.

Когда миновали край леса и вышли на большую поляну, Кефира догнал Тубус.

– Давай я первым пойду, – сказал сапер, настраивая на ходу миноискатель.

– Тут Седой шел первым, мины смотрел. Мы сейчас по нашему следу идем, – ответил Кефир. – Иди лучше помогай раненых тащить.

Тубус понимающе кивнул и отстал.

Путь до места встречи занял около часа. Разведчики дважды пересекали небольшие речушки, а может, это одна и та же крутила кружева по каменистому ложу горы. В конце пути вышли к узкой пологой лощине, круто уходящей вверх, к облакам. У группы камней, закрывающей вход в лощину, Кефир услышал тихий свист, и навстречу группе шагнул Седой.

Командир сразу отметил посеревшие от усталости лица, дрожащие от непосильного напряжения руки, трехдневную щетину на подбородках… Разведчики устали. Измотаны длительными переходами в горах, нервным напрягом боестолкновений, неизвестностью. Он хотел бы их приободрить, поднять дух… Но что он может сейчас им сказать? Что идут в никуда? Что одному Господу известно, где и когда они смогут найти подходящую для приема «вертушки» площадку? Что никому не известно, где сейчас «духи» и что они предпринимают для поимки его группы? Он хотел бы что-то сказать, чтоб ободрить разведчиков… Но, взглянув на солнце, уже готовое скатиться куда-то за горный хребет, произнес обыденное:

– Братцы, нужно пройти еще километр. Справа по ходу есть небольшое ответвление лощины, укрытое скальным карнизом. Там мы отдохнем и заночуем…

Глава 26

Мишка шел по пляжу, засыпанному ослепительно белым песком. Сначала он не мог сообразить, где он видел такой чистый белый песок, такое неправдоподобно синее море, пока не вспомнил: Дубровник, Югославия…

Он был одет в короткие камуфлированные шорты, плетеные веревочные туфли, из которых приходилось постоянно вытряхивать песок, и разгрузку на голом теле. На голове его почему-то красовалась белая широкополая шляпа с жесткими полями…

Мишка шел по пляжу с миноискателем, легонько потрескивающим в наушниках. Миноискатель был хороший, финский. Его Мишка стырил из машины разминирования IFOR. Машина была похожа на жука-рогача: приземистая, ощетинившаяся броневыми выступами и пулеметом. Машина была бело-серого цвета, с голубой надписью на бортах SUOMI. Миноискатель Мишка потом вернул, сказав финнам, что отбил его у шиптаров. Аккумулятор на нем разрядился, а зарядного устройства Мишка найти не смог…

Он проверил на наличие мин полосу пляжа и зашел на небольшую косу, острым языком уходящую в море. И здесь он увидел ее! Девушка лежала на красном полотенце, подставив лицо ласковому солнцу… Она была безумно красива в своем беззащитном виде. Ее острые грудки, величиной со спелое яблоко, дерзко устремили к небу нежно-розовые соски. Ярко-алые трусики едва прикрывали кустик волос на лобке, но несколько рыжеватых волосинок нагло выпростались из-под тонкой резинки и призывно шевелились, поддуваемые бризом…

Во рту у Мишки пересохло. Он щелкнул тумблером миноискателя, выключая его, и, галантно приподняв поля шляпы, шагнул к девушке…

– Мишка, вставай! – проскрипел над ухом голос Седого. Экстрим с трудом разлепил веки и приподнялся на локтях. В голове еще смутно маячил образ красавицы-сербиянки…

– Э-эх, командир, – протянул Мишка. – Какой ты мне сейчас кайф обломал…

– Что, сынок, бабы снились? – ухмыльнулся Седой.

– Бабы, бабы… – передразнил Экстрим. – Что, идти Тубусу помогать?

– Угадал. Я ему определил границы постановок, но конкретные места закладок ты должен ему показать и ориентиры запомнить. Сам ничего не делай, только руководи. Яхши?

– Валла яхши! – ответил Мишка, хватаясь за протянутую Седым руку.

Тубус с брезентовой сумкой минера, перекинутой через плечо, ждал его у обреза карниза. Мишка подошел к нему, и, коротко посовещавшись, саперы ушли в сгущающиеся сумерки.

Седой подошел к Дрюне и, склонившись, толкнул его в плечо. Прапорщик мгновенно подбросил торс и сел, обняв колени.

– Андрей, посты я снял – надо дать людям полноценный отдых. Саперы ушли ставить закладки на удалении двести метров от лагеря с обеих сторон лощины. Ты распредели по одному человеку сторожить на выходе из нашего рукава.

– По одному? – удивился прапорщик Паршаков.

– Да, Андрей, по одному. Люди измотаны, им нужен отдых. Распредели смены по полчаса до пяти утра. В пять выходим.

– Я понял, командир! – Дрюня поднялся со своего жесткого ложа и потянулся всем телом до хруста в суставах. – Ты отдыхай, я все сделаю.

Дрюня подхватил с земли свой автомат и ушел к выходу из рукава, чтоб осмотреться.

Сумерки становились все плотнее. Надвигалась ночь. Дрюня поднял голову к небу и не увидел звезд, обычно застилавших небосклон миллиардами блестящих в ночи больших и малых фонариков. Ночь наплывала душная, липкая, но с севера начинал поддувать жесткий, порывистый ветерок…

Прапорщик поежился и пристроил свое крепкое тело на остывающем камне, уступом выходящем на тропу. Он решил дождаться саперов и лишь потом заняться расстановкой постовых.

Ветерок постепенно крепчал, нагоняя на небо плотные черные облака. Начал накрапывать мелкий дождик. Дрюня вернулся под карниз и затащил свой спальник подальше вглубь, укрывая от дождя.

Где-то вдалеке полыхнула молния, высветив на мгновение участок лощины перед карнизом. В этом сполохе Дрюня увидел возвращающихся саперов.

– Ну что, удачно? – спросил он Экстрима.

– Пойдет! – ответил Мишка. – Поставили с двух сторон. Сработают гарантированно.

– А «духи» их не найдут? У них минеры тоже нехилые. Подготовку прошли серьезную…

– А мы не ставили их на тропе. Развесили на скалах. При подрыве осколки пойдут гулять от стены к стене… Там живого ничего не останется.

– Ну-ну, Миха… – Дрюня похлопал сапера по плечу. – Ты мастер на такие подляны.

– Кого на что учили… – ответил Экстрим и пошел искать во сне свою пропавшую недавно любовь на белом песке.

Дрюне почему-то расхотелось спать, и он вышел на простор лощины, оглядываясь по сторонам. Внезапно на горы рухнула ночь, враз накрыв лощину и близкие зубцы гор черным, непроницаемым покрывалом. Прапорщик поежился – его всегда немного пугало это внезапное наступление непроглядной тьмы в горах. Было в этом что-то мистически-притягательное, не от мира сего. Вот только сейчас серели сумерки, и вдруг – ночь… Он перекрестился и сел на камень, подставив лицо прохладному ветру.

Дождик закапал активнее; он сходил к своему рюкзаку и выудил из него непромокаемую накидку с капюшоном. Накинув пончо на плечи, решил быть начеку, пока не станет плющить сон. «Пусть отдыхают пацаны, – подумал он. – Неизвестно, что нам предстоит завтра…»

Глава 27

Дождь сеялся все настойчивее, быстро укрывая землю завесой водяных струй. Где-то высоко в горах раз за разом полыхали зарницы молний. Тяжело громыхнул раскат грома, эхом прокатившись по лощине…

Даже в темноте было видно, как пузырится вода в ручье, который начал разбухать прямо на глазах, превращаясь в стремительный поток. Дрюня поднял голову в сторону подъема и подумал, что там, вероятно, хлещет жестокий ливень, коль речка так быстро стала переполняться стекающими с гор потоками. Громыхнуло прямо над ним, и яркая вспышка молнии разорвала темень ночи. Дрюня вздрогнул от неожиданности и, присев, увидел в неясном мареве дождя три человеческие фигуры, поднимающиеся снизу. Они шли медленно, скользя в жидкой грязи, в которую превратилось травянистое покрытие лощины, и уже подходили к первому ориентиру. Дрюня тут же сообразил, что перед ним разведка «духов», сзади идут основные силы. «Все-таки выследили»… – подумал Дрюня, прицеливаясь. Он понимал, что, если боевики сейчас подорвутся на ловушке саперов, остальные затаятся и начнут искать обходной путь. Поэтому разведчиков нужно было убрать тихо – так, чтоб задние продолжили движение в минную западню.

Дрюня беспомощно оглянулся: он боялся, что сам не успеет бесшумно снять троих – кто-то из них может успеть открыть огонь. Но ближайший к нему разведчик находился не менее чем в ста метрах. Прапорщик поднял с земли камень и швырнул его в толпу спящих вповалку соратников. Чья-то голова вздернулась над спальником, и Дрюня замахал рукой, подзывая к себе. Он увидел, что разведчик выбирается из спальника, и снова приник к прицелу.

По привычке пригибаясь, к нему подбежал Вован.

– Что случилось? – на шепоте выдохнул он.

Дрюня молча кивнул головой в сторону «духов». Вспышки молний часто рвали небесный склон, освещая упорно крадущихся по подъему на разъезжающихся в грязи ногах боевиков.

– Надо снять их одновременно, – прошептал Дрюня. – Мои последний и левый крайний, твой – правый.

– Понял, – кивнул Вован.

– Ждем вспышку и валим без команды.

Полыхнула молния, и одновременно с раскатом грома разведчики открыли огонь. Три тела свалились в жидкую грязь, сползая по склону.

Вован дернулся было, чтоб придержать сползающие вниз тела, но Дрюня крепко ухватил его за куртку.

– Ты куда? – прохрипел он. – Там Экстрим с Тубусом своих сюрпризов понаставили! Иди, поднимай Седого и Тубуса. Тела по-любому нужно убирать с прохода.

Кутаясь в непромокаемую накидку, подошел Седой. Оценив ситуацию, он обернулся к Тубусу и спросил:

– Ты сможешь пройти через свои гостинцы? Или ставил на неизвлекаемость?

– Не смогу, командир, – виновато потупясь, ответил сапер. – Обезвредить можно, но на это уйдет время.

– Если мы тела «кошками» сдернем, фугасы сработают?

– Не знаю, командир… Как повезет. Мишка так размещал инициаторы взрыва, чтоб наступило гарантированное поражение. Начнем тащить тела, никакой гарантии не будет, что не затронем инициатор.

– Я уберу их, командир! – раздался вдруг за спиной Седого голос Кефира. – Обойду по скалам и уберу.

– Сколько это займет времени? – Седой заметно нервничал. Ибо уходить с ранеными прямо сейчас, в дождь, по размытому потоками воды склону…

– Я думаю, в полчаса уложусь. – И Кефир, не мешкая, ушел за снаряжением.

– Не надо было трогать их, – виновато произнес Дрюня. – Пусть бы подорвались под раскат грома…

– Ну да! – резко ответил Седой. – А то «духи» здесь лохи и не смогут отличить подрыв фугаса от раската грома… Ты все сделал правильно!

Он внимательно осматривал местность, уже понимая, что предложение Кефира – единственное разумное решение.

Тихо звякнув в темноте скальными крючьями, подошел Кефир, уже опутанный перевязью страховочной системы, и вопросительно взглянул на Седого.

– Ну давай, Кефир! На тебя сейчас вся надежда. Будем надеяться, что основные силы «духов» не дернутся вперед до возвращения своих разведчиков. Но если дернутся, придется воевать, поскольку уходить нам сейчас некуда… С богом, разведчик! – Седой широко перекрестил спину Кефира, который ловко, как кошка, вскочил на скальный уступ и, распластавшись на нем, сделал неуловимое движение всем телом – и исчез в камнях.

Глава 28

Кефир преодолел метра три и всем телом начал сползать: потоки дождя щедро напитали влагой мхи, густо облепившие склоны, и руки и ноги постоянно срывались со скользкой, будто смазанной маслом, поверхности. Он чудом нащупал рукой щель в камне и, подтянув к ней тело, всадил в нее крюк. Дождавшись раската грома, одним точным ударом загнал крюк в трещину. Обвязав за крюк страховочный конец, двинулся дальше, фиксируя веревку крючьями. Преодолев расстояние до ловушки саперов, он ногами оттолкнулся от стены и завис над лощиной, раскачиваясь. Прямо перед ним лежало тело «духа», постепенно сползая по крутому склону.

Кефир бросил «кошку», и зубья с первого броска крепко зацепили ткань разгрузки. Подтянув тело к скале, Кефир уперся коленом в камень и поднял его до упора, завалив в неширокую щель, скрытую от глаз каким-то кустом. Пошарив в разгрузке «духа», Кефир достал четыре гранаты, которые ссыпал в свой «сидор».

Второго пришлось искать долго. «Дух», схлопотав пулю, упал в водяной поток, и тело его прибило к валуну на другой стороне ручья. В темноте оно настолько слилось с камнем, что, если бы не сполох молнии, Кефир бы его не разглядел. Пришлось спускаться на землю и идти через ручей. Чтобы облегчить подъем, Кефир снял с него разгрузку и, опорожнив карманы, забросил ее в поток. Тяжелая ткань тут же хватанула воды и, кувыркаясь, исчезла в пенном водовороте. Автомат «духа» Кефир забросил через плечо. Взобравшись на карниз, он потянул обвязанное веревками тело, и оно, легко скользя в жирной грязи, быстро подтянулось к скалам. Подтащив его к крюку, Кефир зафиксировал веревку и стал искать место, куда бы можно было спрятать тело. Но стена как назло была в этом месте ровная, без значительных трещин и разломов. Разведчик решил пока оставить его и отправился искать третьего.

Он прополз по скале более ста метров, пока не обнаружил третье «тело». Оно было в состоянии двигаться и медленно, но уверенно ползло вниз, к своим. Оно было настолько живым, что не бросило даже автомат.

Сверкнула молния, выхватив из темноты участок лощины, и Кефир увидел широкий кровавый след, стелющийся за телом «духа».

Разведчик спустился вниз и, в два прыжка достигнув цели, ухватил боевика пальцами за ноздри, запрокидывая голову, и штык-ножом перехватил тому горло. «Дух» засучил ногами, задергался, но, придавленный коленом Кефира к галечнику под водой, скоро затих.

Обвязав тело веревкой и приготовив его к подъему, Кефир отошел к изгибу ручья, за которым ему почудились какие-то звуки. В кромешной тьме ничего не было видно, и Кефир взобрался на скалы. В каких-то двухстах метрах от входа в лощину в лесу горел костер, около которого мелькали чьи-то тени. Кефир хотел уже возвращаться, как вдруг заметил между ветками второй костер – метрах в двадцати от первого. По неписаному правилу экстремалов один костер разжигается на восемь-десять человек. Значит, их преследует группа боевиков из двадцати бойцов. Кефир привстал на колено, чтобы начать обратный путь, и… вдруг поднялся во весь рост. В лесу полыхало по меньшей мере еще три костра!

Он вернулся к третьему телу и, поднявшись выше по круче, обнаружил глубокую промоину – чашу, выдолбленную в скальной толще веками льющейся из узкого каменного желоба талой и дождевой водой. Чаша была довольно широкой – метров трех в диаметре, и Кефир утопил в ней тело. Потом ему пришлось тащить сюда же и второго. Утопив второго, Кефир привалил трупы парой огромных валунов и наконец отправился восвояси. Он не стал вынимать крючья – на это ушло бы слишком много времени; выдернул только страховочные веревки.

Когда Кефир темной тенью скользнул с уступа на твердую землю, его качало от усталости.

Седой мок под дождем, ожидая его возвращения, и едва ноги разведчика коснулись земли, кто-то заботливо стащил с его плеч промокшую насквозь куртку и накинул на плечи сухую плащ-палатку.

– Командир! – только сейчас Кефир понял, насколько он вымок и продрог. – Командир…

– Ладно-ладно, Кефир! Потом. Отогрейся сперва.

Седой легонько подтолкнул его к карнизу, но Кефир ухватил его за край накидки.

– Там я насчитал пять костров. Значит, за нами идет не менее пятидесяти «духов»! Это по самым скромным прикидам…

– Твою мать! – только и сказал Седой, падая задницей на мокрый камень. – Обложили…

– По полной, командир, – подтвердил Кефир. – Ну, еще час-полтора подождут свою разведку, потом отправятся на поиски. Часть подорвется на Мишкиной ловушке, но еще большая часть прорвется сквозь нее…

– Уходить надо, Седой, – откуда-то из темноты отозвался Костян.

– Куда уходить!? – Седой сорвался на крик, благо частые удары грома и шум дождя глушили звуки. – Как мы будем двигаться по этой глине под проливным дождем? Ты подумал?

– Единственное, что мы можем, – услышав разговор, подошел Мишка-Экстрим, – это уйти за вторую линию фугасов. На их поиск и обезвреживание «духам» придется затратить не менее часа. И то я не уверен, что кто-то из них сможет разгадать мою загадку с тремя неизвестными взрывателями. Это дает нам фору примерно в три часа. А до рассвета еще час. Можем оторваться…

– Да не можем! – Седой стукнул кулаком по камню. – Мы уже имели опыт передвижения по раскисшей глине. Насколько я помню – скорость сто метров в час. Это одиночным порядком. А с ранеными?

– Ну и что, будем сидеть здесь и ждать, пока нас, запертых в этом каменном рукаве, перестреляют, как горных куропаток? – Голос Кости дрожал от напряга.

– Костя, – вмешался Кефир, – идти по раскисшей глине практически невозможно. Я в «горках» с железными «кошками» на подметках еле прошел. Тащит вниз, хоть убейся! А с ранеными вообще не пройдем.

– Так, заткнитесь все. – Седой вдруг успокоился. – Дайте подумать.

Глава 29

Седой отошел в глубь лагеря и присел на свой РД, достав из кармана разгрузки карту. Взяв в зубы китайский фонарик-карандаш, он углубился в ее изучение. Никто из разведчиков не совался к нему в такие минуты, зная, что можно нарваться на грубость, и все старались сохранять тишину.

Седой долго елозил фонариком по карте, выискивая маршрут, и наконец позвал Кефира.

– Смотри, вот позади нас пологий скат, скальный массив. Если мы прямо отсюда поднимем раненых и уйдем по нему на хребет, это реально?

Кефир задумался. Дождь лил, не прекращаясь ни на минуту. В такую погоду по уклонам горных кряжей бегут сотни ручьев, увлекая за собой мелкие камни, сушняк поваленных деревьев. Да и сама поверхность становится скользкой. Идти по камням, конечно, гораздо легче, чем по «пластилиновой» глине, пудовыми комьями налипающей на берцы и постоянно норовящей стащить разведчика под уклон. Но покрывающие камни мхи таят не меньшую опасность. Напитанные влагой, они становятся скользкими, как залитый водой каток. Придется продергивать страховочные тросы, чтобы никто не улетел в пропасть. А это займет время, поскольку Кефир остался без своего верного напарника – Могилы.

– Реально, – сказал Кефир. – Но по времени, я бы сказал, затратно. Чтобы проложить страховочную обвязку на маршруте, мне понадобится не менее двух часов.

– А если я тебе дам пару бойцов в помощь?

Кефир хмыкнул:

– Командир, ты же прекрасно знаешь – один слабо забитый крюк при сильном рывке выведет из строя всю систему. А если при этом кто-то сорвется?

– Так ты отметаешь этот вариант? – Седой был угрюм, и взгляд его не предвещал ничего доброго.

– В других обстоятельствах я бы сказал, что мне нужно время подняться наверх и осмотреться. И только потом я бы смог высказать свое мнение. Но в обстоятельствах нынешних мой ответ – да, отвергаю! Напрочь.

– Что и требовалось доказать… – вполголоса пробурчал Седой, складывая карту.

– Что? – не расслышал Кефир последнюю фразу.

– Давай сюда пацанов. Летунов зови тоже.

Разведчики сгрудились в узком пространстве пещеры.

– Значит, так, братва! Действуем следующим образом. Сейчас, не медля ни секунды, собираем оружие, боекомплект и уходим за вторую линию фугасов. Миха, тебе опять придется нарушить постельный режим и провести нас в проход, затем заделать его. С тобой я еще отдельно обговорю ряд моментов. Сейчас все дружно таскаем камни и заделываем проход в наш рукав, маскируем его так, чтоб ни одна собака не догадалась, что здесь есть проход.

– Зачем это, командир? – Костян не мог не подать голос.

– А затем, что наши раненые под охраной летчиков остаются здесь. До того момента, как мы разберемся с нашими преследователями.

– Один к пяти? Нормально… – пробурчал Костян.

– Константин, ты не учитываешь ряд факторов, безусловно работающих на нас. Собственно, твой скепсис присутствует всегда, но не всегда он играет положительную роль. Сейчас, прерывая командира, ты напрасно расходуешь наше время и расхолаживаешь разведчиков…

– Да молчу я. Просто…

– Прекратить базар! – Седой взыграл желваками. Костя потупился и спрятался за чью-то спину. – Ты в последнее время стал доставлять мне слишком много хлопот, Подольский!

Седой помолчал, приходя в рабочее состояние, и продолжил:

– Вован, Ушлый и летчики, – ваша задача сейчас натаскать камней, срезать тихо пару-тройку кустов и замаскировать проход. Замаскировать на совесть! Остальные взяли оружие, боекомплект – и за мной! Миха, веди!

Разведчики растаяли во тьме ночи, а группа Вована, скользя ботинками в раскисшей глине, стала собирать камни.

Миновав минную западню, разведчики занялись обустройством стрелковых ячеек, с таким расчетом, чтобы все пространство лощины покрывалось перекрестным огнем. Закончили уже в сером мареве рассвета.

– Михаил, что у тебя осталось из сюрпризов? – Седой пальцем поманил сапера к себе.

– Немного, командир, – две «монки», одна из них трофейная, да «ПОМЗ-2». Но «ПОМЗ», как известно, дает разлет осколков вкруговую, то есть и сами можем попасть под раздачу. Я бы не стал в этих условиях применять «ПОМЗ».

– Достаточно «монок». Только размести их так, чтобы электроспособом подорвать одновременно в самый критический момент. И чтобы разлетом осколков перекрыть все пространство лощины. Сможешь?

– Не вопрос, командир! – Сапер отправился выполнять задачу.

Поминутно скользя в глиняном месиве, Седой спустился ниже по склону и осмотрел позицию. Ничего, что способно было бы вызвать подозрение опытного в горных стычках «духа», он не обнаружил, и, довольный, пару раз упав на колени в крутой жидкой грязи, поднялся на свой КП.

С рассветом с небес хлынул настоящий ливень, сократив обзор до ста метров и выстелив землю плотным одеялом тумана.

Седой подозвал радиста и кивнул головой на рацию. Саня-радист накрылся с головой плащ-палаткой, настроил частоту и, вызвав базу, передал наушники и ларингофон Седому. Тот с трудом поместил свое большое тело под навес из плащ-палатки и надел поверх банданы наушники.

– Байкал – Каскаду! – вызвал он начальника штаба.

В наушниках раздался треск, и сквозь атмосферные разряды прорвался голос подполковника Винокурова.

– Куда вы пропали, Каскад? Мы потеряли вас!

– Обстоятельства складывались таким образом, что возможности выйти на связь не было. На сегодняшний день обстановка такова: мы находимся на подъеме на хребет в квадрате 65–12. Пытаемся по лощине выйти на хребет и там найти площадку для эвакуации. Но нас сдерживает проливной дождь, превративший лоно лощины в грязевой поток, грозящий перерасти в селевой, и группа «духов» на хвосте. С минуты на минуту ожидаем боестолкновения с последующим отрывом и подъемом на хребет.

– Потери?

– Потерь нет. Пятеро «трехсотых». Нужна будет срочная эвакуация по первому же вызову.

– Понял тебя, Каскад! Готовим «вертушки» эвакуации и ждем сообщений. Сейчас погода над базой нормальная.

– Зато у нас ненормальная… Но лететь им придется все равно. Иначе нам амбец придет! Все. Конец связи.

Глава 30

– Дрюня, руководи здесь с Костяном, а я спущусь к раненым. Да! Отправьте вон на ту горку наблюдателя с «СВУ», лучше Качка. – Седой указал рукой на возвышающийся над лощиной утес. – Дайте ему рабочую рацию, чтоб отслеживал все передвижения «духов»!

Цепляясь руками за уступы каменных стен, Седой отправился вниз, постоянно скользя на раскисшей глине. Добравшись до искусственной кладки, закрывающей проход, он шагнул в узкое отверстие лаза и грудью наткнулся на ствол автомата.

– Ладно, это я, – тихо сказал он в темноту. – Как вы здесь?

– К бою готовы! – нарочито бодро отрапортовал капитан Мухин.

– А вот бой-то вам и не нужен. И наша задача в том и состоит, чтоб вас бой не зацепил никаким боком… Как раненые?

– У двоих температура – у нашего прапорщика и у вашего снайпера с перебитой ногой. Остальные более-менее.

– Антибиотик горящим вколол?

– Вколол. Повязки поменял… Ты меня, командир, после этой передряги, пожалуй, в доктора переквалифицируешь… – полушутя закончил капитан.

– А вот хрен тебе! – Седой отвечал на полном серьезе и для пущей убедительности сложил известную комбинацию из трех пальцев, которую и ткнул под нос капитану. – А кто нас из ущелий вытаскивать будет? Наши жопы спасать? Ладно, братцы! – Он пошел к выходу. – Закладывайте лаз, скоро начнется…

– Командир! – капитан поймал его за рукав «комбы». – Послушай…. Ты… Видишь, даже не знаю, как обращаться к тебе… Я хочу сказать, я вижу, что ты делаешь для нашего спасения. Хотя понимаю, что спасаешь и своих разведчиков. А потом, еще наше сверхсекретное оборудование…

– Кстати, о вашем оборудовании речь при постановке задачи вообще не шла. Приказ был – вытащить вас. А это, видимо, предполагало, что вы не уйдете, не сохранив оборудование. Так что не греши на командование…. Задача была – спасти экипаж!

– Да не важно это, – махнул рукой капитан. – Важно твое отношение к своим ребятам и к нам. Вот за что я тебе кланяюсь в пояс. Спасибо тебе, командир! За мужество, за профессионализм, в общем… за все!

Капитан до хруста в костях сжал руку Седого. Тот повернулся и пошел прочь. У самого лаза вдруг остановился и тихо сказал:

– Капитан, может сложиться такая ситуация, что передо мной возникнет необходимость кем-то пожертвовать ради спасения остальных… И, можешь не сомневаться, мой выбор падет на кого-то из вас, а не на моих хлопцев. Это чтоб ты не заблуждался относительно моего благородства… И еще раз: сидите здесь тихо, как мыши. «Духи» ни в коем случае не должны обнаружить вас. Потому что… Если обнаружат, мы вам ничем не сможем помочь.

Седой шагнул в лаз и исчез в мареве тумана.

– И за честность – спасибо! – сказал в пустоту капитан…

Дождь немного поутих, но ветер гнал по небу черные, набухшие влагой тучи, обещая скорый ливень.

С трудом добравшись до лагеря, Седой в изнеможении опустился на мокрый камень. Но с удовлетворением подумал, что атаковать на скользком, крутом склоне боевикам будет вдвойне тяжело. В чехле разгрузки хлюпнула разряженным аккумулятором рация, и голос Юры Качка произнес одно слово – «идут».

– Все по местам! – крикнул Седой. – Оружие к бою! Никому не стрелять, пока не сработает минная ловушка!

В рваных клочьях тумана вскоре показалась первая группа боевиков. Они тяжело поднимались вверх по склону, помогая себе при ходьбе выструганными в лесу жердями. «Духи» работали ими, как лыжными палками.

У боевика, шедшего в головном дозоре, на груди висела тарелка английского миноискателя AN/PSS-14, очень чувствительного и надежного. В наших подразделениях таких не было. Седой видел только один экземпляр (трофейный) на занятиях по минному делу в Ханкале. Миноискатель реагировал на все виды боеприпасов, независимо от места их установки.

Седой поискал глазами Экстрима. Тот виновато опустил глаза, развел руками, подполз к Седому и прошептал:

– С этим прибором они закладки обнаружат – это уж как пить дать. Но ведь их еще нужно будет обезвредить…

– Да не будут они их обезвреживать: подорвут накладным зарядом, и вся недолга! – Седой зажевал свой вислый ус, что всегда делал в минуты волнения.

– Так нам-то это только на руку! – Миха коварно ухмыльнулся. – От взрыва сдетонируют «тарелки» (МОН-200), которые я вынес вперед метров на десять и развесил на скалах. Не зря же я пер на себе эту тяжесть!

– Ну, Мишка, не дай бог, не сработают твои сюрпризы! – Седой ткнул Мишке под нос увесистый кулак, больше похожий на пудовую гирю.

Сапер «духов» остановился ровно у линии фугасов и поднял вверх правую руку. К нему подошел еще один. Вдвоем они быстро вскрыли всю минную постановку Экстрима, но, как и предположил Седой, обезвреживать не стали. Заложив тротиловые шашки, они установили в них синие пятиминутные шнуры «ЗТП» и, сорвав предохранительные чеки, отошли, укрывшись за камнями.

Пять минут задержки взрыва… Мишка ерзал на мокрых камнях, не находя себе места, поминутно вскидывая из-за камней голову. Наконец, взглянув на часы, прохрипел: «Пять минут…» Но взрыва не было. Мишка снова вынырнул из-за камня, но Седой с силой пригнул его голову к камню:

– Миха, не дергайся – в пятиминутке «ЗТП» еще предусмотрен запас в двадцать секунд. Забыл, что ль?

И в этот момент рвануло так, что тела разведчиков подбросило на мокрых камнях. Вслед за первым, строенным взрывом последовал второй – еще более мощный. Горы содрогнулись от удара взрывной волны, осыпав русло лощины мелкими камнями. Смешанный с грязью и каменным крошевом водяной столб поднялся метров на двадцать…

Далеко внизу раздались вопли ярости и боли.

Глава 31

«Духи» оправились скоро. Это был опытный отряд с опытным амиром. Понеся потери, они не стали повторно карабкаться на склон, а открыли огонь из подствольников, нащупывая оборону разведчиков. Когда гранаты начали рваться в непосредственной близости от укрытия группы, Седой подал знак, и все ушли под прикрытие скал. Не видя ориентиров в виде вспышек ответного огня, «духи» прекратили расходовать боеприпасы и затихли.

Минут сорок прошло в полной тишине, нарушаемой только ревом речного потока и шумом дождя, бьющего наотмашь по камням. Налетел порывистый северный ветер. Он охапками швырял в лица разведчиков плотные струи дождя, заставляя прятать их под низко надвинутыми капюшонами.

Всхлипнула рация Качка, сжирая последние амперы разряженного аккумулятора, и Юра только и успел сказать: «Они полезли поверху». На этих словах связь оборвалась.

Седой подозвал Кефира. Тот, извиваясь ужом на мокрых камнях, быстро подполз к нему.

– Ты слышал? – спросил Седой.

Кефир угрюмо кивнул головой.

– Что скажешь? Смогут добраться до нас?

– Смогут… Но со страховочным оборудованием. Я не думаю, что оно у них есть.

– А если есть?

– Ну, тогда максимум через час они будут над нами. И перестреляют, как зайцев в тире.

– Молодец, утешил! – Седой шутя шлепнул Кефира по затылку.

– Ну вот, – сделал обиженный вид Кефир. – Скажешь правду – потеряешь дружбу…

– Говори. – Седой принял серьезный вид.

– Отмаякуй Качку, чтоб уничтожал все видимые цели. Пока засекут его «бесшумку», он снимет нескольких «духов». Потом сменит позицию. Я поднимусь со своей стороны и начну «подбирать» их из «ВССки». Не думаю, что, видя, как их выбивают из «бесшумок», они продолжат движение. Либо затаятся, либо отойдут…

– Я думаю, это серьезные хлопцы – смотри, как упорно прут вперед! Понесут потери, но задачу будут выполнять! Надо придумать что-то более радикальное…

– Командир, пока ты будешь придумывать, давай я полезу наверх. Время-то идет.

– Давай! Но только я полезу с тобой. Мне нужно видеть всю картину, а не ее отрывки, да и то с твоих слов.

Накинув на пояса страховочную перевязь и подцепив к ней карабины, они приготовились к восхождению. Первым полез Кефир, вбивая страховочные крючья и продергивая страховочные тросы, а вслед за ним, зацепив карабин за трос, полез Седой.

На гребне было сурово. Шквалистый ветер пробирал до костей, забрасывая струи дождя под одежду. Оба быстро вымокли, еще не добравшись до вершины. Кефир, по-прежнему шедший первым, вдруг дернул веревку и, когда Седой поднял голову, показал рукой вправо. Седой подтянулся на веревке и выглянул из-за камня…

Пятеро «духов» шли по гребню прогулочным шагом, безо всякой страховки, только изредка подправляя шаг жердями. Они были полностью поглощены созерцанием скользкой поверхности и, зная, что до засады им еще метров сто, не особо глазели по сторонам.

Кефир внимательно смотрел на Седого, ожидая команды. Тот, зацепившись локтем за острый выступ скалы, вскинул автомат. Левой рукой он показал Кефиру, что его – двое последних, поскольку их он видел хорошо, а трое, идущих впереди, скрывались за скальным выступом, и их предстояло валить Кефиру.

Тихо захлопали выстрелы, и двое «духов» покатились по камням, размазывая по каменным плитам кровь. Стрелял ли Кефир, Седой не услышал за шумом дождя, но трое внезапно исчезли, пропали с гребня. Седой приподнял голову над своим камнем, удивленно оглядывая гребень, и в тот же миг прогрохотала очередь «АК-47». Седой почувствовал страшный удар по голове, мгновенно погрузивший его в осязаемо плотную черноту. Затем в голове вспух и разорвался огненный шар, стеганув его тело дикой болью.

Изогнувшись в поясе, он повис на страховочных ремнях. Сознание еще жило в нем и пыталось сгруппировать тело, чтобы опуститься вниз, но руки уже не слушались, и, дернувшись пару раз в бесплодных попытках, он потерял сознание…

Глава 32

Кефир скосил двоих – это он видел точно. Но третий, шедший в створе за вторым, успел шарахнуться в какую-то складку местности и исчез из поля зрения. Кефир перехватился за страховочную веревку и сделал рывок, чтоб подняться выше. В этот момент прогрохотала очередь «АК», разорвавшая тишину громким, раскатистым эхом. Краем глаза Кефир заметил, как дернулся на веревке Седой, резко откинув голову…

Разведчик с силой дернул страховочную веревку, поднимая свое тело выше, и увидел «духа» за валуном, горбом выступающим из-за тощего куста мушмулы. Не целясь, Кефир трижды выстрелил в него, всякий раз видя, как пули попадают в тело, сотрясая его. «Дух» обмяк, и его тело стало сползать к краю кряжа. В нем еще теплилась жизнь, и он попытался ухватиться за обрез каменной гряды. Но руки не выдержали тяжести тела, и он без крика полетел вниз.

Раскачавшись на веревке, Кефир оттолкнулся ногами от стены и долетел до Седого, перехватив его страховочный трос. Седой висел, прогнувшись на обвязке, и не подавал признаков жизни. Его голова была сильно посечена каменной крошкой, а на левом виске зиял широкий порез, из которого толчками хлестала кровь. Кефир отстегнул страховочный карабин Седого и перецепил его на свой трос. Потихоньку стравливая веревку, он опустил тело командира на землю…

Разведчики быстро промыли рану водой и, сломав ампулу, поводили под носом командира ваткой, смоченной нашатырем. Седой замычал и открыл глаза. Обвел мутным взглядом разведчиков и попытался снова отъехать в мир грез. Но вата с нашатырем была наготове…

– Ширнуть промедол? – спросил Кефир у разведчиков.

– Ранение в голову… Кто его знает? Если серьезное сотрясение, нельзя, – за всех ответил Ушлый.

– Ширяй, Кефир! – вдруг сказал Седой, едва разлепив губы. – Мне нельзя сейчас валяться без сознания. Нужно боем руководить… А ты, Ушлый, возьми у меня в РД контейнер с инструментами и покажи в зеркальце рану.

Ушлый распаковал контейнер с мединструментарием и достал оттуда круглое зеркало на длинной ручке. Седой взял зеркало и несколько секунд осматривал ранения.

– Херня! – наконец вынес он свой вердикт. – Рана на виске – плохая: задет кровеносный сосуд. Ушлый, возьми мой нож и подбрей кожу вокруг раны, потом смажь кожу вокруг раны йодом.

Ушлый подбрил щетину ножом и густо смазал кожу вокруг раны йодом.

– Теперь шей! – сказал Седой, держа зеркало у виска. – Вот здесь, здесь и здесь. Три шва.

Ушлый беспомощно оглянулся на разведчиков, не решаясь начать, но Седой вдруг очень тихо и проникновенно сказал:

– Ушлый, сучонок, шей давай!

Мучаясь и обливаясь потом, Ушлый довольно ровно наложил три шва.

– Теперь смочи салфетку раствором фурацилина, а еще лучше – поищи в аптечке ампулу диоксидина. Смочи хорошо салфетку диоксидином, плотно наложи на рану и бинтуй… Кто у нас сторожит на гребне? – вдруг спросил Седой, пристально глядя на Кефира.

– Так ведь вас надо было…

– Ну-ка бегом на пост! Рассосались все быстро по окопам, вашу мать!

Седой присел, прислонившись спиной к камню, и достал из футляра бинокль. Только сейчас он обратил внимание, что дождь прекратился, а в прогалах между тучами стало мелькать солнышко. Он еще не знал, хорошо это или плохо для его группы, но, глядя на эти проблески, на короткие мгновения брызгающие изумрудом на верхушки деревьев, обливающие золотом мутный поток напитанной грязевыми потоками с гор речушки, вдруг подумал, что все ребята до сих пор живы, а значит, они обязательно выполнят задачу и вернутся домой…

Он убрал в футляр бинокль, чему-то улыбнулся – и потерял сознание, завалившись на бок, сползая по жидкой грязи вниз, пока не уперся плечом в камень…

Глава 33

Тело Седого поймал за ногу Паршаков и подтянул к камням. Пришлось снова водить ему под носом нашатырем, чтобы привести его в чувство. Седой долго сидел, глядя пустым взглядом на ручей, пока ему не стало немного легче. Наконец он полностью взял себя в руки и достал бинокль.

Осмотрев лощину сквозь окуляры бинокля и не заметив никаких движений со стороны боевиков, Седой устало откинулся на камень. И здесь взгляд его упал на утес, на котором бессменно с рассвета торчал снайпер Юра Качок. Снайпер стоял сейчас в полный рост на утесе и усиленно размахивал обеими руками, пытаясь привлечь внимание…

Седой огляделся – ближе всех к нему находился Шива – круглолицый, коренастый крепыш.

– Шива, найди у кого-нибудь рабочую рацию – не у всех же сели аккумуляторы. Дуй мухой к Качку и дай мне знать, что там происходит у «духов». Видишь, снайпер руками размахался – ветер гоняет, чтоб тучи ушли…

Шива кивнул и растворился между камней.

У Кефира рация села еще вчера, и Седой об этом знал. Он добрался до страховочных веревок и дважды дернул, вызывая разведчика. Кефир, взвизгнув скользящим по веревке зажимом, лихо спустился с горы.

– Ну, что там видно? – Седого мутило от слабости.

– Все тихо, командир. Никаких шевелений.

– Как близко ты сможешь подобраться к лагерю «духов»?

– На расстояние выстрела смогу… – Кефир удивленно посмотрел на командира: уж не атаковать ли лагерь врагов собрался?

Седой молчал, что-то обдумывая. Кефир переминался с ноги на ногу, не зная, ждать команды или вернуться на пост.

В этот момент рация Седого выдала тон-вызов.

– Командир, Шива вызывает. Прием.

– На связи! – сразу же отозвался Седой.

– «Духи» в лагере. Сложили в ряд погибших – их человек десять, – оказывают помощь раненым. Их сосчитать не могу – «духи» постоянно тусуются вокруг них. Трое вышли в лощину – тырятся за камнями и в бинокли смотрят в нашу сторону.

– Передай рацию снайперу, – сказал Седой.

– На связи, командир, – отозвался Качок.

– Ты сможешь достать наблюдателей со своего места?

– Вряд ли, командир, далековато для «СВУ». Была бы реальная «СВД»…

– Ближе подобраться не сможешь?

– Так дальше от меня горы на скат идут, низковато будет.

– Ладно, понял тебя. Отправь Шиву обратно, он тебе доставит «СВД». Нужно будет прибрать наблюдателей, а если будет возможность, то и по «духам» в лагере пострелять. Но чтоб гарантированно!

Седой посмотрел на Кефира, который уже понял задумку командира и только что копытами не бил в нетерпении…

Седой по-братски любил этого неугомонного, неутомимого бойца, надежного и ответственного, и ему жаль было расставаться с ним через месяц. Но что поделаешь, срок контракта рядового Кефаева истекал ровно через двадцать пять дней…

– Кефир, я так понимаю, «духи» сейчас потрясены потерями, и их просто нужно дожать. Если мы сейчас с двух точек откроем огонь по лагерю и завалим хотя бы двоих-троих, «духи» уйдут. На атаку они больше не отважатся… Ты как думаешь?

– Думаю, что вряд ли отважатся. Но и уйти сразу не уйдут. Будут ждать гужевой транспорт, чтоб транспортировать раненых и убитых…

Седой пожевал ус и вдруг выдал:

– Тогда нужно разгромить лагерь к бениной матери! У нас есть «Мухи», есть два «РПГ-7», есть подствольники. Подбираемся на расстояние выстрела и расстреливаем лагерь!

– Рискованно… – Кефир не ожидал подобного предложения. – Но… ведь реально! «Духи» ну никак не ожидают от нас подобной прыти и вряд ли готовы к такому повороту событий. Можно попробовать…

– Пробовать нельзя, братишка! Тут надо сработать наверняка! Кликни-ка ко мне Паршакова и Костяна.

Выслушав приказ, Костян побурчал по привычке, но пошел готовить свою группу. Паршаков молча кивнул, понимая, что приказ на грани авантюры, но в случае успеха развязывает им руки и открывает дорогу к своим. Кефира агитировать не было надобности, он был готов ко всему… Через полчаса разведчики разделились на три группы и ушли по кряжам и по затененному скату лощины, затаренные гранатометами, по направлению к лагерю боевиков. А еще через час лесная тишина разорвалась грохотом гранат и реактивных выстрелов «РПГ»…

Оставшиеся в живых «духи» ушли в панике, бросив на месте развороченного взрывами лагеря своих раненых и убитых.

Седой все это время был с ранеными, готовя их к длительному переходу. Закончив перевязки, он вышел из тесноты рукотворной пещеры и… поразился! На небе не было ни единого облачка, а теплое ласковое солнце вовсю припекало камни, от которых тонкими прозрачными струйками поднимался пар. Он устало опустился на камень, не замечая, что от частых наклонов к раненым у него открылось кровотечение и весь ворот свитера напитался кровью.

Нарушив свой же приказ не курить во время операции, он вытряхнул из помятой пачки сигарету и с наслаждением втянул в легкие терпкий дымок…

Глава 34

Разведчики возвращались усталые, прокопченные, переняв у «духов» способ передвижения с помощью двух жердей, которыми пользовались, как лыжными палками. Грязь налипала на берцы пудовыми комьями, и ее приходилось поминутно стряхивать, что существенно снижало темп передвижения.

– Санек, давай связь с базой! – приказал Седой радисту.

Радист распаковал «Р-159» и быстро поймал волну, передав наушник с ларингофоном Седому. Вкратце доложив о событиях последних суток, тот сказал:

– Сейчас я отправляю группу вверх по склону искать площадку для вертолета. Остальные – держим круговую оборону в камнях. Со стороны леса мы прикрыты минной постановкой, но вот сверху, со стороны хребта, мы беззащитны. Погода наладилась, у нас солнечно; если есть возможность, отправьте пару «вертушек» сделать облет прилегающей местности. Нам сейчас визит «духов», да еще неожиданный, совсем ни к чему!

– Здесь начштаба вертолетного полка. Он интересуется, удалось ли летчикам эвакуировать оборудование, установленное перед вылетом?

– Удалось. Оборудование с нами. Только не нужно говорить мне, что я отвечаю за него головой. Иначе, чтобы спасти людей, я взорву его к чертовой матери!

В эфире повисла напряженная тишина. Наконец начальник штаба летунов, прокашлявшись, сказал:

– Я прошу вас и ваших людей сделать все возможное, чтобы спасти экипаж вертолета. Это, конечно, ваша главная задача. Но, если будет такая возможность, пожалуйста, вынесите оборудование. Вы не представляете…

– Да не хочу я ничего представлять, командир! – завелся Седой. – Если от этого будут зависеть жизни людей, я не буду и секунды раздумывать, взорву все! Решайте лучше с «вертушками». Мне нужно точно знать, что творится вокруг нас. И не забывайте о том, что у нас пятеро раненых, двое – в горячке. Вот о них и нужно думать в первую очередь, а не о сраном оборудовании, какую бы ценность оно ни представляло…

– Я понял тебя, Каскад, – теперь говорил начальник оперативного отделения штаба. – Сейчас будем прорабатывать поставленные тобой вопросы. С этого момента будьте на связи постоянно. Все, конец связи.

Седой задумался. Он был не на шутку встревожен. Раненых нельзя было выводить на свет божий, пока не разведан маршрут. А держать группу разорванной на две части, одна из которых была явно небоеспособной, значило обрекать эту вторую часть на неоправданный риск…

Он закурил вторую сигарету и, натолкнувшись на осуждающий взгляд Костяна, сказал:

– Костян – старший, с ним идут Ушлый, Вован и Шива. Пройти до хребта и обследовать все тщательнейшим образом. У Шивы рабочая рация; как только найдете любую подходящую площадку для приема «вертушек», сразу же дайте знать. Будьте предельно внимательны и осторожны! У «духов» было достаточно времени, чтоб зайти к нам в тыл. Если обнаружите противника, в бой ни в коем случае не вступать, скрытно отойти. Задача ясна?

Костян кивнул головой. Разведчики, назначенные на выход, стали быстро проверять оружие, подтягивать ремни разгрузок, перешнуровывать обувь.

– Дрюня, возьми с собой Креста и сходите к раненым. Ободрите добрым словом и посмотрите, что с ранами. Возьми на всякий случай пяток ИПП из НЗ. Медикаменты есть у капитана, я оставил ему с запасом. Вперед! Да, у кого из вас есть рабочая рация?

Разведчики переглянулись и дружно отрицательно замотали головами.

– Хреново! – подытожил Седой. – Значит, связь через посыльных! Кефир, ты отдохнул? – Седой участливо взглянул на разведчика, которому сегодня досталось больше всех. Только на кряж он успел слазить четырежды; а потом спуск к лагерю и бой с «духами»…

Кефир лежал, вытянув свое длинное тело прямо в луже, уже не обращая на это внимания. Услышав вопрос командира, он только кивнул головой, не открывая глаз. Стало ясно, что он вымотан до предела. Но выбора не было…

– Вставай, братишка, и лезь на свое место. Нельзя оставлять лес без присмотра. «Духи» могут явиться за своими мертвыми…

Кефир вскочил, как разжатая пружина, и встряхнулся, сгоняя воду с «комбы».

– Качка бы сменить на утесе, – раздирая рот в зевке, сказал он, кивнув головой в сторону утеса. – Пацан с темна там сидит…

– А что, у нас есть еще один снайпер? – Седой поднялся на ноги, силясь рассмотреть Юрца на скале, но снайпер замаскировался в камнях на совесть. – Придется ему еще посидеть в одиночестве…

– Ну, я пошел, – сказал Кефир и, подпрыгнув, ухватился за страховочный трос. Через минуту его гибкое тело исчезло в разломах на верхушке гребня.

Потянулись томительные часы ожидания. Седой выбрал место на солнышке и, подставив лицо его ласкающим лучам, прикрыл глаза, мгновенно провалившись в беспокойный, урывками, сон…

Глава 35

Через час возвратились разведчики от раненых. С ними вместе пришел и капитан Мухин. Он молча сел рядом с Седым и, не спрашивая разрешения, закурил. Седой, почуяв сигаретный дым, приоткрыл один глаз и взглянул на капитана.

– Тебе чего, капитан? – спросил он сквозь плотно стиснутые зубы: боль беспощадно терзала его.

– Хотелось бы просветиться по поводу наших дальнейших перспектив, – ответил капитан, глубоко затягиваясь сигаретным дымом. – Раненые задают мне вопросы, я что-то должен отвечать им.

– А перспективы, капитан, могут проясниться только после возвращения разведгруппы, ушедшей на хребет, не раньше. И какими они будут – радужными или весьма печальными, – ведомо лишь Господу нашему…

– Вот как! Значит, вы целиком и полностью полагаетесь на Господа? А между тем раненым нужна срочная эвакуация. Двое уже совсем плохи – температура под сорок. Остальные держатся из последних сил.

– Капитан, ты пришел меня разжалобить? – Седой резко поднялся, отчего из глаз у него посыпались искры. Он скривился от боли и нахлынувшей слабости. – Ну, разжалобил… Дальше что?

– Нужно же что-то предпринимать, а не дремать здесь на солнышке! – Голос капитана сорвался на крик.

– Ты все сказал? – Голос Седого был слаб и тих.

– Я имею право знать, что делается для нашего спасения! Я должен что-то сказать раненым!

– Уймись, капитан, – резко ответил Седой. – Ты все узнаешь в свое время. А сейчас отправляйся к раненым.

– Я шагу отсюда не ступлю, пока вы мне не доложите реальную картину происходящего!

– А я не обязан тебе ничего докладывать, капитан. Дай мне отдохнуть, пожалуйста…

Седой осторожно, чтоб не делать резких движений головой, опустился на камни. И закрыл глаза. В голове у него стучало и гремело, болью натягивало каждый нерв.

Капитан вскочил на ноги и в ярости склонился над телом Седого, явно намереваясь силой поднять его с земли. И тут же рядом с ним возникла квадратная фигура Креста. Он спокойно отстранил капитана и тоном, не допускающим возражений, сказал:

– Капитан, вы получили приказ отправиться к раненым. Выполняйте его, пожалуйста. В случае отказа от выполнения приказа в боевой обстановке, лично я, старший сержант Крестьянинов, обязан буду действовать строго по уставу. Вам ясно?

Капитан, глядя побелевшими от ярости глазами прямо в глаза Креста, отчеканил:

– Обо всем, что здесь сейчас произошло, будет доложено по команде. Я уверен, что все вы понесете жестокое наказание.

– А что, наказание для нас может быть еще более жестоким, чем то, что мы переносим сейчас? – Седой через силу ухмыльнулся. – Кого ты решил испугать наказанием, капитан? Ты зол, раздражен, тебя терзает неизвестность… Только что совсем рядом с твоим убежищем шел бой, и ты напуган… Потому что впервые пережил ужас наземного боя, а не того, который ты ранее созерцал с высоты птичьего полета… Все по-человечески понятно. Но это не повод переносить свое раздражение на людей, которые не щадят своих жизней для твоего же спасения, капитан… А теперь выполни, пожалуйста, приказ: оставь меня в покое! И держи себя в руках.

– Да, я понимаю, что вы что-то пытаетесь предпринять для нашего спасения… – Капитан несколько сбавил пыл. – Но нужно же форсировать события! Время сейчас работает против раненых, сокращая их жизнь!

– Иди, капитан. – Седой устало махнул рукой. – Мы и так делаем все, что можем. Поверь мне… Иди с богом!

– Так что мне сказать раненым?

– Вот то и скажи, что я тебе сказал. Ничего другого я сообщить не могу, а раздавать пустые обещания не умею.

– То есть вы целиком и полностью положились на обстоятельства?

– Считай как хочешь. Твое дело – присматривать за ранеными, а с остальными вопросами я как-нибудь сам разберусь…

В этот момент радист встрепенулся и прижал к уху наушник.

Глава 36

– Командир, штаб! – сказал Мирошниченко, протягивая наушник Седому.

Седой несколько минут слушал эфир, потом нажал тангенту передачи и начал доклад:

– Разведка еще не возвратилась, поэтому конкретными данными по площадке не располагаю. «Вертушки» я не видел и не слышал. Где они совершали облет, понятия не имею. Точно так же, не зная, в каком квадрате они летали, не могу сориентироваться, где они видели банду и в каком направлении она следует. Вы мне загадали кучу ребусов, только и всего… Где «вертушки»? Я не вижу и не слышу их! – Седой уже кричал, не пытаясь обуздать свой горячий нрав. – Дайте мне их позывной, я буду сам наводить их на нас.

Несколько минут он вновь внимательно слушал эфир, кривясь от боли. Кровь тоненькой струйкой начала сочиться из-под повязки.

– Ладно, я понял. Конец связи. – Седой передал гарнитуру связи радисту. – Санек, вызывай Воздух. Узнай точно, где они летают и где видели банду.

Радист занялся своей работой, а Седой откинулся на камни, прогретые солнцем. Капитан, переминаясь с ноги на ногу, виновато произнес:

– Такое бывает, командир. Если экипаж неопытный и не имеет привязок на местности, очень сложно ориентироваться в полете над большими лесными массивами. Внизу ведь все кажется одинаковым, когда смотришь с высоты, да еще и в движении…

– Во-о, как ты, оказывается, все понимаешь! Понятливый ты наш! – воскликнул Седой. – А от меня ты требуешь немедленных, быстрых и эффективных действий! А я плутаю в потемках, понимаешь теперь? Я не знаю, где противник, какими силами нас преследует – а то, что нас преследуют, это как пить дать! Ибо не могут «духи» позволить в течение пяти суток разгуливать по своим тылам какой-то мелкой разведгруппе, которая часто и больно кусает хозяев здешних лесов. Понял теперь? И я не знаю, куда нам сейчас идти, пока мои разведчики не нашли приемлемую для посадки «вертушек» площадку! Не знаю! И не скрываю этого!

– Командирыч, успокойся, – присел около него на колени Крест. – Вон, опять кровь потекла у тебя. Сменить повязку?

– Да хрен с ней! – отмахнулся Седой. – Что там Воздух?

– Пытаются сориентироваться на хребет. Но, похоже, второй раз проходят вдоль него.

– Дайте мне возможность навести вертолетчиков, – сказал вдруг капитан. – Я-то летал здесь, знаю местность.

– Дай капитану ларингофон, – сказал Седой и закрыл глаза.

Не прошло и десяти минут после переговоров капитана с экипажем вертолета, как в воздухе раздался характерный шум винтов, и два «крокодила» медленно проплыли над лощиной.

Капитан запрыгал от радости, размахивая руками. «Вертушки» сделали круг и… ушли.

Радист оторвался от наушников и пояснил:

– Керосин у них на исходе. Пошли на дозаправку. Они все это время летали вдоль хребта, думая, что мы где-то у вершины…

– А зачем им думать, если я передал наши конкретные координаты? Не иначе, какой-то умник в штабе решил, что мы не будем оставаться на месте боя, а попытаемся под дождем, с ранеными выйти на хребет… Вот так и заканчиваются благие порывы. Полными провалами…

– Что теперь, командир? – спросил Мухин.

– Ждем известий от разведгруппы. Им я почему-то доверяю больше, чем твоим летунам. Они хотя бы не проявляют никому не нужную инициативу, а действуют строго по приказу…

– Командир, здесь нет вины летчиков, – потупив взор, сказал Мухин. – У них есть полетное задание, которое они обязаны беспрекословно выполнять, не отклоняясь ни на градус в полете. Если им поставили задачу искать нас вдоль хребта, они и делали облеты вдоль хребта. Поэтому мы их и не слышали…

– Да все понятно, капитан! – раздраженно сказал Седой. – Штаб не виноват, летчики не виноваты, виноваты только мы сами, а я – главный виновник! Только нам от этих пониманий ни холодно ни жарко… Надо же, летали в километре от нас, и хоть бы кто из летчиков догадался на связь выйти, запросить наше место! Вот потому наша армия и непобедима, что, выслушав кучу приказов, офицеры тут же бегом кидаются их выполнять, причем выполняют они все приказы разом. Большой вооруженный бардак, а не армия!

Глава 37

Минут сорок прошло в мирной тишине, нарушаемой лишь ревом рвущегося с гор потока да звонкими птичьими переливами.

Седой заворочался на камнях и тяжело сел, прислонившись спиной к скале. На его повязке расплылось обширное кровавое пятно, и, прикоснувшись к ней пальцами, он увидел на них кровь.

– Санек, давай связь, – сказал он радисту, разворачивая на коленях свою истрепанную в походах карту.

– Командир, давай сменим повязку! – настоятельно пробасил Крест.

– Потом. – Седой даже не посмотрел в его сторону.

Отозвался дежурный радист группы связи, и Седой потребовал начоперо.

Начальник оперативного отделения вышел на связь минут через десять.

– Ну, что с «вертушками»? – спросил Седой и долго слушал ответ. – Я повторяю наши координаты: квадрат 74–03, юго-западное направление, отметка 935,5, по улитке 5. Ну куда еще подробней? Откуда идут? – Седой прижал наушник к уху… Он внимательно слушал собеседника, отмечая что-то ногтем на карте. – Понял тебя. Спасибо за «добрые» вести. Конец связи.

Седой некоторое время сидел, уткнувшись в карту, как будто она могла сейчас что-то подсказать, дать какой-то выход…

– Крест, перевяжи! – наконец сказал он, убирая карту.

Разведчик засуетился, снимая окровавленный бинт, и, промыв рану, наложил свежую повязку.

Седой вынул из кармана разгрузки портативную «духовскую» рацию и хриплым голосом заговорил:

– Душман, ответь Каскаду. Прием.

– На связи Душман, – почти сразу раздался в динамике голос Костяна.

– Где ты находишься? Можешь привязаться к какому-нибудь ориентиру для летчиков?

– Пока нет, командир. Голимый лес. Вдали мелькает что-то типа плато, но до него еще идти… По карте мы сейчас приближаемся к отметке 886,4 в квадрате 75–03. Плато от нас метрах в двухстах на юго-запад…

– Слушай внимательно! Летуны засекли в квадрате 75–04 трактор с прицепом, набитым боевиками, который двигался по руслу речки вам наперерез. Но, судя по твоим координатам, вы миновали опасный участок еще до их подхода. Я думаю, они все же пойдут по вашим следам. Смотри там, не нарвитесь…

– Попробуем не нарваться, командир. Но нас только четверо… А почему летуны не забили трактор, коль видели его?

– Пока они зашли на боевой разворот, трактор исчез в лесу. Костя, я знаю, сколько вас… Но все же… Попробуйте…

Капитан Мухин, неотлучно находившийся здесь же, попался Седому на глаза. Они тут же широко распахнулись, и Седой прошипел:

– А ты какого хлеба здесь отираешься? Я же приказал тебе быть вместе с ранеными! Ты не выполнил приказ?

– Я посчитал, что буду здесь нужнее для связи с вертолетчиками, – залопотал капитан. – Я же…

– Да не будет никаких вертолетчиков! Понял? Над Ханкалой низкая облачность и сплошной туман. Полеты временно прекращены. Ну-ка, марш к раненым!

Капитан, спотыкаясь на камнях и скользя ботинками по липкой грязи, буквально съехал с горки до пещеры с ранеными….

– Крест, сходи тоже туда. Посмотри, как там наши хлопцы. Да разберите маленько завал, пусть чистого воздуха хлебнут.

Рация в кармане пискнула тон-вызовом, и Седой тут же выхватил ее из разгрузки.

– Командир, Душману! – вызвал Костян.

– На связи.

– Быстро же они нас вычислили! Десять-двенадцать человек. Идут быстро, через час будут на расстоянии выстрела.

– Твое решение?

– Бой, командир. Уходить нам некуда. Идти обратно уже нельзя, они перекрыли подъем. У нас более выгодная позиция – мы сверху. Сможем выбивать по одному. Лишь бы они нас подствольниками не достали… Да, а что там с «вертушками»? Скоро?

– Нет, Костя, не скоро. В Ханкале та же погода, что была здесь вчера. Полеты отменены.

– Вот это, пожалуй, самая бодрящая новость за последние дни! Вселяет надежду, так сказать… Ладно, Седой, попрощаемся на всякий случай. Даст бог, свидимся…

– С богом, Костя… Ангела-хранителя вам.

Через час в том направлении, куда ушла группа Костяна, гулко захлопали взрывы, загрохотали автоматные очереди. Горное эхо многократно усилило звуки боя и далеко разбросало их по хребтам и ущельям…

Глава 38

– Командир, что ему все неймется? – спросил Крест, кивнув головой в сторону ушедшего к раненым капитана.

– Военное мышление у нас с ним разное. Он привык видеть войну с высоты птичьего полета, преодолевая за минуты расстояния, на которые мы порой затрачиваем световой день. И раненых он доставляет максимум за полчаса, а мы их таскаем за собой уже двое суток. А чтоб уничтожить отряд «духов», ему достаточно сделать один пуск «НУРСов» и пройтись по площадям из пулеметов. Вот эта разноплановость масштабов и сворачивает ему крышу набок. Ну не может он понять наших темпов, не укладываются они в его голове. Так в свое время возникали непонятки между конниками и пехотинцами, а затем между танкистами и кавалеристами, между спецназом и мотострелками: разные скорости, разные способы достижения цели, да и средства разные… Ладно, Крест, дуй к раненым.

Седой вслушивался в звуки далекого боя, чутким ухом воспринимая малейшие изменения в интенсивности огня и его направлении. Минут через десять бой стих, и Костян вышел на связь.

– Командир, первую атаку отбили. Позицию выбрали хорошую: скальный карниз отбивает гранатометные выстрелы со стороны «духов». Но вторую атаку мы уже не осилим… – Костя замолчал.

Молчал и Седой, предчувствуя беду. Он пару раз нажимал тангенту вызова, но всякий раз отпускал ее, страшась услышать о непоправимом…

Наконец Костя заговорил сам. Он говорил, растягивая слова, как бы через силу:

– Командир, ранены все. Уберечься от пуль и каменной сечки было просто невозможно. Ушлый – тяжело. Пуля пробила грудную клетку и, я так понимаю, перебила ключицу. Я вколол ему промедол, и он в отключке. Вован весь посечен каменной сечкой – «ВОГ» взорвался прямо у его ног. Шива ранен легко в руку и в бок….

– А ты, Костя?! – заорал Седой так, что радист вздрогнул всем телом и выронил наушники. – Ты-то как?

– Я в порядке, – прохрипел Костя. – Слушай внимательно, командир. Плато впереди – прямо перед нами. Тарелка плоская, метров двести в диаметре. Две «вертушки» сядут свободно. Но только одно «но» – они должны прибыть с десантом, чтоб прикрыть погрузку раненых. Вы своими силами такую площадь не закроете, и «духи» перебьют вас еще на подходе… – и выключил рацию.

Буквально через несколько секунд бой разгорелся с новой силой.

Седой сжал руками виски и сидел, раскачиваясь, крепко сцепив зубы. Он-то прекрасно понимал, что там, в горах, сейчас погибают его ребята. И ничем, абсолютно ничем он не в силах им помочь…

Скоро выстрелы стихли. Седой, уже понимая, что никто не ответит ему, все же поднял с земли рацию:

– Душман, Душман, я Каскад, вызываю на связь. Прием… Душман, Душман, ответь Каскаду… Душман, Душман…

С горы соскользнул на веревках Кефир и ласково отобрал у Седого рацию.

– Они не ответят, командир, – жестко сказал он, выключая рацию. – Некому отвечать. Решай, что дальше будем делать!

Седой сидел, не поднимая головы. Вся жизнь промелькнула перед его глазами, как один день. И этот день сложился в пыльную афганскую ночь, когда, уйдя в засаду на караван, они сами попали в засаду… И Костя тащил его – раненого, с развороченным осколком боком, истекающего кровью и уже ничего не соображающего от острой кровопотери – пять километров по барханам. И вынес-таки к бронегруппе. И вот теперь – Кости нет…

– Командир, мы сейчас на тризне по павшим или на выполнении боевой задачи? – не унимался Кефир. – Командуй, командир!

Седой тяжело поднялся, уперев руки в колени, и привычным движением забросил на плечо автомат. Взгляд его, налитый немыслимой тоской и злобой, был страшен.

– Санек, связь! – сказал он радисту. – Кефир, снимай Качка со скалы и выводите раненых сюда. Идем на плато, обнаруженное группой Костяна.

Радист передал Седому ларингофон, и он заговорил глухим голосом, рубя фразы:

– Мы начинаем выдвижение на плато. Точка эвакуации: квадрат 75–03, отметка 886,4. Ориентировочное время в пути – полтора часа. В точке эвакуации возможно наличие противника, поэтому должно быть обеспечено жесткое прикрытие либо с воздуха, либо десантом. Сверим время: у меня 14.36. Контрольное время – 16.10. Если эвакуации не будет к этому времени, считайте, что группа уничтожена превосходящими силами противника… А мне плевать, какая погода в Ханкале! Я не намерен вести на погибель своих пацанов из-за капризов погоды! Все! Конец связи.

Группа собралась на крошечном пятачке, готовая к выходу. Седой с чувством законной гордости смотрел на этих пацанов, выстоявших в нечеловеческих испытаниях, голодных, израненных, в превращенных в лохмотья «комбах», но не потерявших боевой задор в глазах, готовых идти воевать и выполнять поставленную задачу.

– Где твои рюкзаки, капитан? – спросил Седой, не увидев за спинами летчиков их огромных рюкзаков.

– Мы прикопали их в пещере, командир, – ответил Мухин. – Выбирать не приходится: или выносить раненых, или тащить железо, какую бы секретность оно ни представляло…

– Одобряю твое решение, – тихо сказал Седой. – Но ты не оставляешь мне выбора. За твоим железом нам придется вернуться – и попомни мое слово, очень скоро. Но для начала мы с тобой огребем по полной за то, что оставили твое снаряжение на территории «духов»!

– Что ж, придется с этим смириться! – ответил капитан.

– Братцы, нам идти полтора часа. Идти форсированным маршем, без привалов и остановок. Я прошу вас – мобилизуйте все свои внутренние силы и возможности. В случае боестолкновения прорываемся на одном дыхании, ибо, если ввяжемся в затяжной бой, не выстоим. Поймите это и… вперед!

Седой качнулся от усталости и потери крови, но взял себя в руки и пошел во главе жидкой цепочки разведчиков…

Глава 39

Шли по тропе, обозначенной группой Костяна. Шли уверенно, потому что при всех раскладах «духи» не успели бы заминировать тропу, хотя явно обнаружили ее и шли по следам, преследуя группу.

У небольшого пересохшего ручейка Седой увидел следы трактора, который с километр тащил по руслу прицеп, а затем резко свернул в заросли, проломав просеку длиной метров триста. Здесь «духи» спешились и дальше пошли пешим порядком, а трактор замаскировали в зарослях, забросав ветками. У небольшого скального выхода враги разделились и пошли в сторону плато, обтекая его с двух сторон.

Седой остановился, утирая обильно струившийся сквозь повязку пот, смешанный с кровью. Пот, попадая в рану, вызывал жгучую боль, как будто туда щедрою рукой сыпали перец. В глазах было темно…

Он глядел на разведчиков, тенями скользящих мимо него, и видел, как их шатает под тяжестью носилок с ранеными. Видел посеревшие, заострившиеся лица, заросшие грязной щетиной… Видел… и нарушил свой же приказ, сказав тихо: «Привал. Десять минут».

Разведчики упали на землю, тяжело, с придыхом дыша. Но, полежав пару минут, тут же завозились около раненых, кому поправляя повязку, кому давая хлебнуть глоток теплой водицы из фляжки…

Седой прошел по тропе и увидел в прогалах между ветками обширное каменистое плато. Он решил пройти дальше и едва не споткнулся о тело «духа», лежавшего поперек тропы. По кровавому следу видно было, что он пытался уползти с плато под защиту деревьев, но силы покинули его. Седой поднял его автомат и выщелкнул магазин из окна приемника – магазин был пуст…

Часы показывали 16.00. Нужно было спешить, чтоб приготовиться к встрече «вертушек». Седой поднял людей и, разделив их на две группы, отправил на плато. Раненых предварительно подтащили к самой кромке леса.

Осмотр плато не занял много времени. Разведчиков нашли почти сразу. Это не составило труда, поскольку около их укрытия, образованного V-образной расщелиной, по сторонам которой густо разросся буковый подлесок, и прикрытого каменным карнизом сверху, вповалку лежали тела убитых «духов». Деревья и камни были иссечены пулями и каменной сечкой. Стволы буков, непосредственно примыкавших к расщелине, вообще были изрублены пулями в щепы. Седой подходил к укрытию разведчиков на ватных ногах, прекрасно понимая, что при такой плотности огня там, внутри расщелины, был прострелен каждый сантиметр. Он остановился у деревьев, не решаясь наклониться и заглянуть внутрь… Впервые в его боевой жизни он страшился увидеть бездыханные тела своих боевых братьев. Но, преодолев себя, нагнулся… и вдруг услышал стон. Тихий, едва слышный, протяжный…

Седой упал на колени и ввинтил свое большое тело в тесноту природного дота. Лежа на боку, на него смотрел широко распахнутыми глазами Шива и… улыбался.

– Я знал, Батя, что ты придешь за нами… Ни секунды не сомневался… Брат…

– Что у тебя, Колян? – Голос Седого дрожал.

– Не знаю, Батя. Я, честно, боюсь себя ощупывать… Пацанов осматривал. Вот они тяжелые – все пулями побитые, но живые. С Ушлым пару минут назад разговаривал…

– Колян, я не смогу тебя вытащить: сам ранен. Сейчас ребята вас вынесут на свет божий.

Седой, пятясь задом, выбрался из расщелины и кивнул разведчикам. Ребят сразу же с превеликой осторожностью извлекли наружу и стали оказывать помощь.

Седой стоял, покачиваясь. Какая-то жгучая мысль билась в его голове, силясь вырваться на свободу, но что-то не выпускало ее, запихивало в дальние уголки сознания… Но она все же вырвалась, разорвав воздух отчаянным криком:

– Твою мать! Где Костян?! Шива, где Костян?!

– Командир, у нас кончились патроны. А «духи» поперли в последний и решительный… Костя забрал у нас штыки – ты же знаешь, он никогда не носил нож… – Шива замолчал.

– Что дальше? Не тяни! – Седой кричал, не думая о конспирации.

– Что дальше? Пошел на них в атаку… С двумя штыками в руках…

Седой отправился по следам боя. Все «духи», попадавшиеся ему на пути, были убиты пулями или осколками. Но вот один, убитый ударом ножа в грудь. Второй – в спину. Двое сразу – видимо, накинулись вдвоем. Множественные ножевые ранения… Еще один… Седой вошел под сень леса. Метрах в десяти от опушки он обнаружил изломанные кусты в потеках крови, земля вокруг этого места была сплошь истоптана… Но ни тел, ни следов волочения не увидел. Почва была настолько вытоптана, что невозможно было определить, в каком направлении ушли люди, покинувшие ее.

В этот момент над плато зарокотали винты «вертушек». Седой вышел на плато и увидел два «Ми-8т», медленно снижающихся, разгоняя вокруг тучи серой каменной пыли. А в воздухе, грозно ощетинившись, барражировала пара «крокодилов», прикрывая транспортники.

Из вертолета выпрыгнул знакомый летчик и, подбежав к Седому, крикнул, стараясь перекрыть шум двигателей:

– Егор, давайте быстрей грузиться – с запада сюда движется банда стволов в сто!

– Я не могу улететь, у меня разведчик пропал. Пока я его не найду – с места не сдвинусь!

– Ты в своем уме? У тебя все люди ранены! С кем ты пойдешь его искать?!

– Один пойду! Я не могу его бросить здесь!

Крайнее психическое и физическое напряжение последних суток, ранение и контузия, нервный срыв, вызванный исчезновением Костяна, видимо, отняли у Седого его последние силы и включили защитную функцию организма, выключив его сознание. Седой качнулся на враз ослабевших ногах и рухнул на летчика, сбив его с ног своим весом…

Часть II

Глава 1

Седой сидел в курилке госпиталя и не спеша, растягивая удовольствие, курил вторую за день сигарету. Хитрый начмед втихаря увел из его тумбочки сигареты и выдавал теперь по пять штук на день. А раненым строго-настрого запретил давать Седому закурить…

В полдень к неврологическому корпусу подрулил «УАЗ» начальника разведки группировки. Полковник бодрым шагом направился в корпус, даже не оглядевшись по сторонам. Седой профессионально отметил эту кабинетную привычку – в горах, прежде чем сделаешь шаг, сто раз осмотришься… Он не пошел в палату – кому нужен, и так найдут, – а остался сидеть в тенистой беседке, увитой диким виноградом.

Начальник разведки вышел вместе с начальником отделения, и тот рукой указал на курилку.

– Ну, здорово, Егор! – заорал начальник разведки, обнимая Седого. – Уже курить выходишь? Значит, на поправку пошел!

– Да, в сущности, мне здесь вообще делать нечего, – ответил Седой. – Я нормально себя чувствую. Вот только швы снимать еще через два дня.

– Слушай, я говорил с твоим доктором – рана практически зарубцевалась. Швы можно снять хоть сегодня. Тут такое дело… – Полковник замялся.

– Сходить за барахлом, которое вертолетчики спрятали в пещере при эвакуации, – продолжил за него Седой.

– Вот-вот! – оживился полковник. – Только «барахло», как ты его назвал, – это новейшая разработка военных ученых. Попросту говоря – тепловизор… Аппаратура слежения принимает любой сигнал, испускаемый теплокровным существом, и передает на монитор. А компьютер анализирует изображение и распознает его. И ты видишь на экране монитора людей, лошадей, ослов! Это прорыв в разведтехнике! Представляешь?

– Да-а, – протянул Седой, – ослов – это хорошо!

– Да ну тебя с твоими шуточками! Короче! За утрату оборудования начальнику авиации уже вкатили по тридцать третье число включительно. Теперь они давят на нас, чтобы как можно быстрей вынести технику с территории, подконтрольной боевикам. Я понимаю, что ядро твоей группы сейчас небоеспособно, но ты же можешь подобрать людей из тех, что отдыхали, не были задействованы в ваши крайние выходы? У тебя же, насколько я помню, Джоник не ходил на этот выход, Немец отдыхал, Вано и Ящер. Еще ведь есть люди?

– Джоник не ходил, потому что нога прострелена. Немец и Вано – контужены. Ящер еще от шока не оправился, и т. д., и т. п… Ладно, когда выходим?

– Вот это другой разговор! – Начальник разведки вскочил. – Сейчас мчусь согласовываю с «вертушками». Завтра тебе снимают швы и выписывают из госпиталя. Ну, и пара дней на подготовку группы.

– Только имей в виду, – Седой тяжело поднялся. – Не ставь мне жесткие временные рамки. Я должен буду найти своего Костяна. Или хотя бы его тело… Негоже оставлять его в чужом лесу, слегка прикопанным, зверью на растерзание…

– Я думаю, утрясем этот вопрос. – Полковник, направившись к машине, обернулся: – Не больше суток на поиски Костяна! Больше не дадут, даже если я разобьюсь в лепешку.

– А я на большее и не рассчитывал…

Седой щелчком отбросил погасший «бычок» и захромал в палату.

Вечером пришли Джон и Ящер. Седой долго говорил с ними, обрисовывая обстановку в том месте, куда им предстояло идти, и ставил задачи. Когда прощались, сказал:

– Окончательный состав группы я определю завтра, когда выпишусь из госпиталя, но народ начните гонять по полной уже сегодня. Утром рано устройте подъем по тревоге и не менее десяти кэмэ с полной выкладкой! Посмотрите, кто сойдет с дистанции – тех отшить. С собою их брать нельзя. Кто выдержит – на список, и будем выбирать… Джоник, вечером сам проверь все оружие, в расчете на десять человек. Брать только «бесшумки» и одну «СВД». Без нее нам тяжко пришлось, когда нужно было работать на длинные дистанции. Пулеметов приготовь два. Саперов отбери троих толковых. Жаль, что Экстрима нельзя взять…

– Как это нельзя? – пробасил Джоник. – Да он как конь скачет около новой «хлорки»[1], что взамен Никифоровны прислали. Пойдет как миленький!

– Вот это радует! Хотя я еще посмотрю на него. Нагрузки в горах несколько отличаются от постельных нагрузок…

Глава 2

Ханкала. Штаб группировки. Двумя днями ранее

Капитан Мухин сидел в курилке около штаба и поглощал одну сигарету за другой. Когда он распечатал вторую пачку, его наконец позвали на «ковер»…

В насквозь прокуренном кабинете командующего группировкой было столько генералов, что у бедного капитана от звезд зарябило в глазах и стало дурно. Если бы кто-то не подставил ему стул, он бы плюхнулся на пятую точку прямо посреди кабинета.

– Капитан Мухин! – гаркнул кто-то басом, и капитан вскочил, приняв стойку «смирно». – Доложите нам, как вы умудрились оставить противнику совершенно секретное оборудование, представляющее на сегодняшний день государственную тайну!

Капитан беспомощно оглянулся и увидел, что вопрос задал замкомандующего авиацией группировки. Пребывая в шоке от услышанного, он прокашлялся и осипшим голосом спросил:

– Я, прошу прощения, не понял вопрос: что я сделал?

– Повторяю, капитан! – Генерал вскочил, едва не опрокинув стул. – Спасая свою жизнь, вы оставили на подконтрольной врагу территории совсекретное оборудование, которое обязаны были вынести даже ценой собственной жизни!

Мухин, оглушенный и растерянный, не в силах понять, что от него требует его непосредственный воинский начальник, переводил отупевший взгляд с одного генерала на другого, затем на третьего… Он совершенно не был готов к ТАКОЙ постановке вопроса и словно полностью лишился дара речи.

– Ладно, сынок, сядь и успокойся. – Из-за стола вышел огромный дядька с обритой наголо головой, с погонами генерал-полковника на выгоревшей камуфлированной куртке. Он подошел к Мухину и выщелкнул из пачки сигарету. Чуть подрагивающей рукой капитан взял сигарету и прикурил от огня зажигалки командующего.

Положив тяжелую ладонь на плечо капитана, генерал сказал будничным тоном:

– Мы тут, капитан, из-за чего копья-то ломаем? Нам крайне важно доискаться до причины, по которой твой, акцентирую, именно твой вертолет был сбит в этом треклятом ущелье. И здесь нам без твоей помощи, как ты понимаешь, не обойтись. Поэтому давай мы так построим нашу беседу: ты начнешь прямо с начала – с монтажа на твоей машине секретного оборудования. Затем – постановка задачи на облет района и непосредственно полет. Нам нужно знать, на каком именно этапе подготовки и выполнения задания могла произойти утечка информации. Специально ли «духи» вели охоту за твоей машиной или их обстрел – чистая случайность…

Ободренный отеческим тоном генерала, капитан быстро взял себя в руки и ровным голосом начал доклад:

– Товарищ генерал-полковник, можно сразу же отбросить первую часть поставленного вопроса, поскольку монтаж и отладка оборудования осуществлялись на авиабазе в Моздоке, в закрытом боксе, под усиленной охраной. С документацией оборудования мы стали знакомиться в самый последний момент, то есть назначение оборудования даже для нас было тайной за семью печатями практически до получения полетного задания. На этом этапе подготовки ни один посторонний человек, не задействованный в монтаже и настройке системы, не вошел и не покинул территории бокса до самого завершающего этапа работ…

– Так, это уже хорошо! – сказал командующий. – Дальше, капитан.

– К полету нас готовил непосредственно начальник разведки группировки и командир группы авианаводчиков. На нашей полетной карте были обозначены разным цветом предполагаемые базы боевиков и точки расположения баз, нуждающиеся в проверке посредством нашей аппаратуры. Во время первого облета района я обратил внимание на утес, с которого позже мы были обстреляны, поскольку он присутствовал на карте как вероятная огневая точка противника. Но при первом облете техник, прапорщик Алексеев отрицательно помотал головой, показывая, что «духов» на утесе нет. Мы продолжили выполнение задания, но на обратном пути я решил зависнуть над утесом и дать время Алексееву более подробно рассмотреть его подножие. И вот когда я завис над утесом, прапорщик доложил, что там находится «ДШК» и к нему бегут «духи». Я начал маневр с одновременным набором высоты, и в этот момент прозвучала пулеметная очередь, повредившая хвостовую часть вертолета и рули управления. Я смог увести поврежденную машину на десять километров от места обстрела и посадить ее с минимальными разрушениями. На земле мы немедленно занялись демонтажом оборудования и укладкой его в специальные прорезиненные чехлы. При посадке, как вы знаете, серьезно пострадал прапорщик Алексеев. Но даже и он, раненый, помогал нам разбирать и прятать приборы…

– То есть мы опять приходим к тому, что вертолет был сбит случайно, и вы спокойно могли пролететь мимо этого чертового утеса, не зависая… – подытожил командующий. – Ну что ж, эту тему считаем закрытой. Переходим к более насущному вопросу – как нам теперь это оборудование вызволить и вернуть на базу. Прошу, товарищи, высказывайте свои соображения. Владислав Юрьевич, – командующий кивнул начальнику разведки, – давай, пожалуй, начнем с тебя.

Глава 3

Начальник разведки группировки шагнул к стене и раздвинул шторки, скрывающие панорамную аэрофотосъемку района лощины. Взяв указку, он уверенно начал доклад:

– Согласно рапорту командира разведгруппы, разведчики, имея при себе надлежащим образом упакованный секретный груз, вышли вот сюда, к этой лощине, чтобы по ней подняться выше на плато, где была возможность принять вертолеты для эвакуации группы. Но к этому времени в действия разведчиков, которые уже были отягощены ранеными, вмешался еще и погодный фактор в виде дождя с туманом. Дальнейшее продвижение стало невозможным, и командир принял единственно верное решение – переждать дождь в природной складке местности, укрыв раненых от непогоды.

– Прям кисейные барышни какие-то, а не разведчики… – пробурчал замкомандующего авиацией. – По дождику не ходят, боятся ножки промочить…

– К этому времени в горах шел уже настоящий ливень, превратив лощину в русло бешеного потока, – не обращая внимания на колкости авиатора, продолжал разведчик. – Видимость сократилась до нескольких метров. В такой обстановке командир решил атаковать лагерь НВФ, чтобы максимально сбить погоню. Вылазка была проведена успешно, и группе был обеспечен относительно безопасный подъем.

– Вы красиво все здесь излагаете, Владислав Юрьевич! – не унимался генерал-авиатор. – Но покажите же мне наконец место, где спрятан наш груз, за который мы все в равной мере несем ответственность перед командованием!

– Ну а здесь мне нужна будет помощь вашего капитана Мухина. Поскольку на местности присутствует не одно ответвление старого русла – ну, или лощины, если хотите, – а три. И все они примерно одинаковы, поскольку в доисторические времена были перекатами реки, пробитыми в скальных породах на пути реки с гор в долину. Капитан?

Мухин подошел к стене и долго рассматривал снимок. Затем взял указку и начал помогать себе сориентироваться, указкой повторяя изгибы пути.

– Вот здесь мы поднимались, – скорее для себя, чем для окружающих, шептал он. – В это время уже шел дождь, на лощину упал туман… На пещеру мы наткнулись случайно, просто сползли в нее по грязевому потоку. Командир осмотрел ее внутри и приказал оборудовать место для раненых. Внутри у дальней стены было сухо, дождь туда не залетал, и там я решил разместить раненых и груз. А остальные разведчики ушли минировать подходы.

– То есть, иными словами, разведчики самоустранились от оборудования тайника и ушли искать себе места посуше, возложив эту обязанность на капитана Мухина… – констатировал авиатор. – Итак, капитан, до настоящего момента мне все ясно. Дальше! Где груз?

– Так я же к тому и веду, что не могу отличить на фотосъемке один рукав от другого – они мне кажутся совершенно одинаковыми. Вот если бы на месте…

– Ты что, капитан, совсем охренел? – Генерал рухнул на стул. – Ты хочешь сказать, что не можешь найти место, где спрятал груз? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит?!

– Да успокойся ты, Виктор Петрович! – не сдержался начальник разведки. – Что ты тут всех запугивать взялся? В горах так бывает часто: заросли кустарника, скальный уступ, разлом горных пород – стоишь прямо перед проходом и не видишь его. А сделал шаг в сторону – вот он! Вполне вероятно, что два других прохода были скрыты кустарником, скальным выступом… Не нужно забывать и о том, что шел сильный дождь. Я не считаю, что случилось непоправимое. Тайник мы найдем по-любому…

– Но тем не менее три ваши группы вернулись ни с чем! – Голос летчика истекал ядом. – Ни одна из них даже близко не подошла к тайнику, насколько мне известно…

– Обстановка изменилась, что ж тут скрывать? – спокойно ответил разведчик. – За эти десять дней большие силы «духов» выдавлены из равнинных участков в горы, и немалая их часть осела как раз в нашем ущелье. Что, конечно, прибавило нам головной боли. Но решение все равно будет найдено и оборудование спасено…

– Когда, Владислав Юрьевич, когда? Когда «духи» сами найдут его и предъявят миру? Вот это будет позорище!..

– Все! Диспут окончен! – Командующий, до этого внимательно слушавший оппонентов, решил прервать спор по-своему. На столе подпрыгнула и с грохотом перевернулась тяжелая хрустальная пепельница… – Где Седой? – Голос командующего не предвещал ничего хорошего. В воздухе повисла гнетущая, напряженная тишина. – Я не ясно задал вопрос? Что, никто не может мне ответить на него?

– Да здесь Седой, в госпитале. В двухстах метрах отсюда… Насколько я знаю, завтра ему должны швы снимать на голове, – тихо ответил старший офицер штаба, ответственный за медицинскую службу войск группировки.

– Я полагаю, там же и все разведчики, получившие ранения в этом рейде?

– Точно так, товарищ генерал!

– А теперь, господа офицеры, я иду в госпиталь проведать своего боевого товарища! В вашей свите я не нуждаюсь. Но разговор мы продолжим примерно через полчаса после моего прибытия из госпиталя…

Глава 4

– Кефир, про Костяна ничего не слышно? – Мишка Экстрим только прибыл из госпиталя и спешил напитаться свежими новостями подразделения.

– Ни-че-го, – по слогам отчеканил Кефир. – Как в воду канул… Знаешь, что три группы ходили в горы по нашему маршруту?

– Знаю, – кивнул головой Экстрим. – Пацаны в госпитале говорили…

– Так вот, чтоб хоть какие-то следы Костяна найти, я просился в поиск с каждой группой. Ты знаешь, что в горах для меня нет секретов, я вижу то, чего не замечают другие. Я облазил на пузе каждый сантиметр его пути, я даже нашел обломок от штыка, с которым он пошел биться с «духами»… Но на этом – все. Мои находки кончились. Больше никаких следов.

– Седой в госпитале рассказывал – там все истоптано было, как будто человек пять дрались. Но ни одного тела…

– Да тела-то унесли – это как раз понятно. А Костян в рукопашке, озверев, мог и пятерых положить… Только вот куда сам делся? И «духам» какой смысл был бы его труп тащить куда-то? А раненый он бы не дался им в руки – это уж как пить дать. У него этот пунктик еще с Афгана – в плен не попадать… Знаешь, у него в воротнике какое-то зернышко афганское было зашито: раскусил его – и кранты… Смерть сразу. Он мне говорил, как называется, да я запамятовал…

– Неужели так и сгинул Костя бесследно?

– Не хотелось бы, конечно, чтоб так, но мы на войне, Миха. Тут человек предполагает, а располагает бог войны по кличке Марс.

Увидев, что сапер укладывает подальше в свой шкафчик, переоборудованный из снарядного ящика, свои «ништяки» и «прибамбасы» – взрыватели собственного сочинения, Кефир дернул его за рукав и тихо сказал:

– Ты далеко добро-то свое не тырь. Не сегодня-завтра выходим… Седого только ждем. В оружейке и оружие уже для нас приготовлено. Джоник вчера полночи с ним возился. Седой должен только состав утвердить.

– А где он сам-то? Его вчера в госпитале целая делегация во главе с командующим проведывала… Вокруг курилки оцепление выставляли, чтоб никто не подошел…

– Утром был. Пролетел, как ураган, во все дырки позаглядывал и исчез.

– А с собой взял кого?

– Взял Джоника и еще пару пацанов из команды выздоравливающих. Я так думаю, на облет полетели…

– А что, три группы ходили – и не смогли к лощине подобраться?

– Миха, да за то время, что вы в госпиталях прохлаждались, там уже не лощина, а «духовский» Бродвей! Их же с равнинных участков выдавили и тихо-тихо в горы загнали… Да так удачно, что прям на нашу просеку и поселили! Мы когда последний раз ходили, «духов» насчитали в лощине и окрестностях около пятисот…

– Ни хрена себе! – Миха рот открыл от изумления. – А как же?.. А нам же еще?..

– А вот так же! Как хочите, так и сполняйте, но к вечеру чтоб сполнено было в трех экземплярах.

– Чего-о? – Мишка опять открыл рот.

– Ничего! – гаркнул Кефир. – Это я тебе на вечер пристрелочную задачу ставлю. Ты пока тренируйся, а я смотаюсь Могилу проведаю в госпитале.

Мишка так и застыл, сидя верхом на солдатской табуретке, широко расставив ноги и глубоко задумавшись, что же поручил ему сделать Кефир, да еще и в такие сжатые сроки.

Из глубокой задумчивости его вывели разведчики, ввалившиеся толпой в кубрик и сразу наполнившие его тесное пространство духом деловитой сдержанности и особой торжественности, которая выплывает из всех углов перед выходом группы на работу…

Глава 5

Вечером в тесном кубрике собрались те, кто шел на выход. Остальные разведчики, прекрасно зная обрядовую часть подготовки, не мешали: молча ушли – кто в спортгородок, кто мячик попинать с рембатовцами, кто просто посидеть в курилке, потравить анекдоты.

Седой прикнопил на стенку аэрофотоснимок ущелья и ткнул пальцем в рукотворную пещеру, где был спрятан искомый груз.

– Для тех, кто идет за этим грузом впервые, поясняю: рукав первый по ходу лощины снизу. До него идти от леса примерно двадцать пять – тридцать минут. Лес на сегодняшний день битком набит «духами». Значит, этот путь отпадает. Второй путь – плато выше ущелья на горном кряже, где пропал без вести наш товарищ Костя Подольский… Вариант хорош в случае быстрого броска с плато к пещере, такого же молниеносного изъятия груза и мгновенного ухода вверх по лощине. Вопрос: дадут нам «духи» возможность таких молниеносных перемещений по полностью контролируемой ими территории? Ответ правильный – они будут категорически против, и потому будут всячески постреливать в нашу сторону и пытаться отнять наш бесценный груз…

Седой надолго замолчал, рассматривая снимок.

– А откуда мы вообще знаем, что мешки еще там? – вдруг озлился Кефир. – Куча разведок топчется вокруг них уже десять дней, и что толку? Летчики свое оборудование потеряли, так хоть бы «духов» раздолбали, когда мы за грузом ходили трижды. Так нет, у них было указание не привлекать внимания к району! До минимума сократить полеты в этой зоне!

– Кефир, ты закончил выступление? – угрюмо спросил Седой. – На аплодисменты не рассчитывай. Задание никто не отменял и не отменит. Это ясно? Оборудование, снятое экипажем капитана Мухина с «вертушки», сверхсекретное, применено в разведцелях впервые, а значит, никто не позволит ему валяться у «духов» под носом. Его придется вытаскивать, и вытаскивать нам. Это тоже ясно? Вылет в четыре утра. Жрачку не брать, боеприпасы по минимуму, горное снаряжение – на каждого, но тоже по минимуму. Непосредственно в пещеру идут: Кефир, Макосей и капитан Мухин, который нам там и даром не нужен, но навязан высоким авиационным командованием. Извини, Мухин, тебя лично это не касается. Но летным командирам нужно доложить, что их парень принимал непосредственное участие в операции спасения, поэтому Мухин с нами. Далее: прикрытие на выходе из пещеры – я и Джоник. На горах зависают Качок и Суслик с «СВД». Бьете все, что появляется в поле зрения в радиусе шестисот метров. На кряжах страхуют с пулеметами Филин и Кум. Саперы – Экстрим и Крот. Как только оборудование сдернуто и увязано в авиадесантные тюки, я вызываю «вертушки», которые обрабатывают по полной программе лощину и уходят на прикрытие, а за нами тут же спускается «Ми-8т» и мгновенно выдергивает из лощины.

– Командир, я, конечно, солдат противный, другой раз сам себя терпеть не могу. – Кефир любил поднять настроение, особенно под горячую руку Седого. – Все так чисто и гладко ты изложил, что я уже уверен в успехе, как и остальные пацаны. Но! А вдруг в нашей такой милой и обжитой недавно пещере сейчас проживает отделение «духов» человек эдак в пятнадцать? Они нам накроют стол?

– Вопрос по существу, поэтому отвечаю. Ты когда-нибудь видел, чтобы «духи» обживали наш блиндаж или какое-то убежище, где были наши раненые или погибшие? Нет? Правильно. Для них это место грязное, они никогда не будут жить там. Даже как отхожим местом пользоваться не будут. Поэтому такая твердая уверенность, что в нашем убежище «духов» нет. Мы же, уходя, бросили там все как было – окровавленные бинты, плащ-палатки, прорванные ветками и окровавленные… Нет, «духи» туда не полезут.

– Логично, командир! – Кефир удовлетворенно кивнул. – Прошу прощения за бестактность. Но все же еще один вопрос. Если и в лощине и в лесу полно «духов», то каким образом мы доберемся до пещеры?

– Нам помогут вертолетчики. И вот в этом случае их никто не будет слушать, что летать придется на сверхмалой высоте, под плотным огнем и так далее… На время операции летчики выполняют только наши команды. Ну а обязанности авианаводчика, как я уже сказал, выполняет капитан Мухин. Если больше вопросов нет, всем отдыхать и готовиться к выходу. Миха, Крот, вы останьтесь. Слушайте меня внимательно: у тебя, Экстрим, будет буквально несколько секунд обследовать пещеру. Если что-то пропустишь – в замкнутом пространстве нас порвет в клочья. – Сапер сосредоточенно кивнул. – Далее, пока мы будем готовить авиадесантные тюки, – а на это уйдет от силы 2–3 минуты, – вы уже вдвоем должны будете максимально быстро заложить «духам» гостинцы. Потому что, как только мы рванем ввысь, влекомые мощью вертолетных двигателей, «духи» тут же нагрянут посмотреть, что же мы с таким риском для жизни выдергивали из пещеры… И твои гостинцы должны навсегда удовлетворить их любопытство. Понял, Мишка, любитель ревнительниц казарменной гигиены?

– Гы-гы, – осклабился сапер. – Вы уже и это знаете, командир?

Глава 6

Ровно в 4.00 погрузились, и два «крокодила» прикрытия ушли в предрассветный туман. Скоро впереди по курсу загрохотали очереди их скорострельных пушек, расчищающих лощину для разведчиков. Через пять минут нужно было высаживать пулеметчиков на горки, и Седой пересел к турели пулемета, наблюдая за проплывающим мимо борта вертолета горным кряжем. При облете он сам выбирал места для пулеметных точек, поэтому хотел, чтоб высадка прошла максимально быстро и скрытно.

Летчик, летавший с Седым на облет, знал места высадки, поэтому точно завис над кряжем, и первый пулеметчик скользнул по тросу. Отвалив боком от горки, вертолет плавно перелетел ущелье и завис над второй точкой. Ушел Кум, мягко завалившись на бок, сразу уходя под прикрытие камней.

Теперь предстояло основное: ювелирно зависнуть над пещерой, чтобы буквально за три-четыре секунды разведчики успели уйти под ее своды, не замеченные «духами». Но когда «вертушка» вымахнула из-за поворота ущелья к лощине, стало ясно, что жизнь, как всегда, внесла свои коррективы в планы разведчиков…

«Крокодилы», конечно, отработали на совесть, перепахав снарядами и лес у подножия лощины, и весь подъем, уводящий к горному кряжу. И теперь в воздухе висела плотная пелена из сгоревших тротиловых газов, мелкой каменной пыли и дыма от горящих деревьев и кустов. Увидеть в этом кромешном мареве вход в пещеру было невозможно, но и висеть в воздухе, привлекая внимание «духовских» пулеметчиков и рискуя напороться на прицельную очередь, было крайне опасно…

Пилот обернулся к Седому, вопросительно глядя в его глаза, и тот ткнул большим пальцем вниз: «Снижайся».

Летчик завис на высоте двух метров над землей, и разведчики мгновенно покинули машину, сразу же раскатившись по замеченным наметанным глазом укрытиям. Вертолет, не нарушая режима работы лопастей, ушел, разгоняя эхо, вверх по ущелью.

Прижимаясь к скалам у левого обреза лощины, разведчики, прикрывая друг друга, двинулись вдоль стены. Пещеру обнаружили метров через сто. Шальной снаряд врубился прямо под карниз, практически обрушив его, похоронив вход под тоннами камня. «Где?» – одними глазами спросил Седой. Мухин кивнул подбородком на кучу камня. Оттолкнув капитана, Седой, нагнувшись, шагнул под остатки карниза и сразу увидел выгнутый дугой оранжевый чехол, вырванный силой взрыва из-под каменной крошки, которой он был засыпан при отходе группы.

– Иди работай, Мухин, – буркнул он, пропуская летчика. – Экстрим, давай! Каждая секунда на счету!

Седой вышел из укрытия и присел за камнем, наблюдая за подъемом. Со стороны кряжа он не ждал нападения, так как там были голые скалы и спрятаться большому подразделению было негде. Но лес внизу по-прежнему представлял серьезную опасность, даже после обработки «крокодилов»…

Раскопки выбили группу из графика, и Седой уже несколько раз тревожно поглядывал на часы. «Вертушки» тоже не могли бесконечно барражировать поблизости от точки эвакуации, скоро им потребуется дозаправка… Он заглянул в пещеру и увидел, что Кефир и Мухин только-только начали монтировать вторую систему подвески для подъема оборудования. Выругавшись про себя, он залег за камень, уже зная, что боестолкновения не избежать. Джоник понимающе подмигнул ему, укладывая под руку магазины.

Все так и вышло. Если не бывает «плохо», то обязательно бывает «очень плохо»…

– Прибой, я Вулкан, – раздался в наушнике голос пилота. – Вызываю на связь. Прием.

– На связи, Вулкан. Нужна дозаправка?

– Так точно, шеф! Покидаем вас на тридцать минут. И храни вас Господь!

– Твою мать! – прохрипел Джоник. – За тридцать минут нас по камешкам раскатают…

– В первый раз, что ли? – Голос Седого был спокоен. – Еще один чудесный день в аду… Только и всего. Долго вы там? – крикнул он в глубину пещеры.

– Заканчиваем, – ответил Кефир. – Тут еще одна херня, командир…

– Всего одна? – ухмыльнулся Седой. – Даже не интересно!

– Один мешок осколками камня пропороло в трех местах. Мы его стянули, как могли. Но при болтанке в воздухе он может треснуть и развалиться, вытряхнув содержимое.

– Кефир, блин, не грузи меня! Делайте что хотите, но груз мы должны доставить в целости и сохранности.

– Да делаем, делаем, – огрызнулся Кефир. – Только делать нечем. Разве что…

– Вот этим местом и делай!

Седой едва успел убрать голову из отверстия в камнях, через которое переговаривался с Кефиром, как в то же отверстие влетел целый рой трассеров. И тут же тишину лощины разорвал треск пулеметов и автоматов. Пули кучно ложились вокруг отверстия пещеры, высекая снопы искр из крепчайшего скального грунта.

Разведчики вжались в камни, пережидая первый натиск, выжидая момент, когда стрелкам придется сменить магазины, чтобы осмотреться и определить, откуда ведется огонь.

– Кум, ты видишь, откуда ведется огонь? – Седой прижал поводок микрофона к щеке.

– Пока нет, – ответил Кум. – Я спускаюсь ниже. Мне вас отсюда видно, а откуда стреляют по вам – нет.

– Командир, смотри! – Джоник толкнул Седого носком ботинка. – Вон они.

Укрываясь за камнями, в лощину вползали «духи». Их было много. Они еще не осмотрелись и не видели целей, но кто-то сверху, с кряжа, вновь положил точно у входа в пещеру пару трассирующих очередей, обозначив цель. И лощина вновь взорвалась огнем.

– Кум! – заорал Джоник. – Их кто-то сверху с твоей стороны наводит на нас трассерами! Сними его на хрен!

– Да не вижу я пока никого, – огрызнулся Кум. – Сейчас еще ниже спущусь…

– Джоник, смотри здесь, – сказал Седой. – Я попробую на другую сторону перебраться. Если пойдут по нашей стене, они для нас в мертвой зоне будут. Тогда перещелкают нас… Эй, Аладдины, как вы там? Все живы?

– Живы, командир, – ответил Кефир. – Сечкой только посекло.

Седой перекатился через ручей и слева от себя увидел десяток «духов». До пещеры им оставалось пройти всего пятнадцать шагов…

Глава 7

Седой дал с колена две короткие очереди и рухнул в ручей, перекатившись. В тот же миг вода в ручье, где он находился мгновение назад, вскипела от ливня пуль. Не поднимаясь из воды, он выстрелил с руки и снова перекатился.

– Седой, граната! – заорал Джоник.

Три с половиной секунды работает задержка запала гранаты, но за это время Седой успел преодолеть десяток метров до пещеры и рухнуть за камни. Взрывная волна подбросила его тело и засыпала кучей мелкого камня. Уши плотно забило тяжелой звонкой тишиной, от которой, казалось, лопнет голова.

Он с трудом привстал на колено, силясь рассмотреть сквозь мутную пелену, залепившую глаза, противника, но Джоник, налетев на него всей массой своего стодвадцатикилограммового тела, намертво припечатал его к земле. Седой чувствовал, как дергается тело друга от попадающих в него пуль, но у него не было сил даже шевельнуться, чтоб хоть чем-то помочь Джонику.

Потом он просто провалился в пропасть. Причем ощущая ясно свое тело лежащим на мокрых от крови камнях, он чувствовал, как все его внутренности, оборвавшись, летят куда-то вниз, в бесконечный полет. Это было очень больно и крайне неприятно – ощущать, как проваливаются, отрываясь, твои внутренности. Он хотел взвыть от невыносимой беспомощности, лишившей его воли к сопротивлению, но рот, забитый каменной пылью, в бессильной потуге только выкашлял пару сгустков сцементированной кровью пыли.

Он беззвучно взревел, срывая с потаенных полок подсознания все неприкосновенные запасы духа, и, собрав в кулак жалкие остатки сил, выбрался из-под тела Джоника. С трудом подняв автомат, он увидел, что затворная крышка пробита прямым попаданием пули, и отбросил его в сторону. Уже ничего не соображая, потрясенный страшной контузией, он вырвал из подсумков две гранаты и, сорвав зубами предохранительные кольца, пошел, спотыкаясь и с трудом удерживая тело в равновесии, в сторону «духов»…

Его опередил Кум. Скатившись на пятой точке с горы, он с ходу открыл огонь из пулемета, делая огромные бреши в рядах атакующих. Увидев Кума, Седой слабо улыбнулся и метнул в гущу врагов обе гранаты… На большее сил не было, и он рухнул лицом в поток, захлебнувшись тяжелой мутной грязью, выбитой снарядами «крокодилов» со дна ручья… Он уже не чувствовал, как Кефир с Кумом выдернули его за шиворот из ручья и утащили под защиту остатков пещеры…

«Духи», получив отпор, отошли, унося раненых и убитых. Но времени было в обрез, поскольку вызванные по рации «вертушки» запаздывали.

Два тюка, обвязанные страховочными ремнями и подцепленные к транспортировочным системам, были вытащены на сухое место и подготовлены к эвакуации. Кум и Филин спустились с кряжа, видя, что ситуация внизу складывается критическая, и пулеметным огнем отсекли вторую волну «духов». Если бы не они…

Но в горах оставались еще два снайпера – Качок и Суслик, которые в настоящее время вели беспокоящий огонь, не давая «духам» перегруппироваться и снова атаковать разведчиков. Их нужно будет снимать с точек уже по ходу эвакуации…

Седой пришел в себя, и теперь его рвало мутной водой из ручья, которой он успел нахлебаться, пока разведчики не выдернули его из воды… Он был еще очень слаб и соображал с трудом, но то, что время безвозвратно уходит, сокращая шансы на успех эвакуации, он понимал четко. Язык плохо слушался его, поэтому он сорвал с головы гарнитуру радиостанции и сунул ее Мухину.

– Вызывай свою гребаную авиацию, капитан! – прохрипел он, коверкая слова. – Если через пять, максимум семь минут они не прилетят, нам кабздец! Объясняй им это, как хочешь! «Духи» пойдут с минуты на минуту, и мы их не сможем сдержать! Неужели твои долбое… не понимают этого?!

– Вулкан, Вулкан, я Прибой! Вызываю на связь. Прием! – забубнил в микрофон Мухин. – Вулкан, Вулкан, я Прибой…

Седой склонился над Джоником. Тот смотрел широко открытыми глазами в синее небо и тяжело, со свистом дышал. Пуля, пробив магазин в разгрузке, прошла сквозь пряжку плечевого ремня, «раздевшись» от томпаковой оболочки, и вошла в грудь в районе легкого. Седой обработал рану как мог, но пуля явно пробила легкое, потому что у входного отверстия пузырилась светлая, жидкая кровь – верный признак. Еще три пули прошли «сквозняком» через мягкие ткани, не зацепив жизненно важные органы, и это было чудо, которым Господь иногда балует смелых, отчаянных людей…

– Как ты, Жека? – спросил Седой, промокая кровь на груди братишки.

– Пройдет. Живой же… – прохрипел Джоник своим сиплым басом. – А болячки заживут, как на собаке.

– Отозвались! – радостно возвестил Мухин. – Подлетное время – десять минут!

– Чего ты радуешься, летчик? – угрюмо спросил Филин. – «Духам», чтоб дойти до нас и расстрелять с колена, как в тире, потребуется в два раза меньше времени. Они нас просто задавят массой…

– Ладно, Филин, не пугай Мухина. Он у нас уже как свой. Вот еще раз вытащим тебя из задницы, капитан, и больше не попадайся мне на глаза… – Седой через силу улыбнулся.

– Да что-то сдается мне, что вы теперь до смерти моими ангелами-хранителями будете…

– Типун тебе на язык, летун!

Глава 8

«Духи» вяло постреливали в их сторону, но на приступ не шли, чего-то выжидая.

С горы вышел на связь Суслик, сидевший в своем гнезде прямо над лесом и видевший все передвижения «духов».

– Командир, Суслику! – Голос снайпера был напряжен. – Вы там ускоряйтесь как-то! Эти черти подтащили два миномета и сейчас будут устанавливать их.

– Так выбей на хрен расчеты! – психанул Седой. – Они у тебя в поле зрения?

– Один – да. Второй скрыт за группой кустарников. Вижу только шевеление в кустах и трубу.

– Качок, ответь! – Седой встревожился не на шутку.

– На связи, командир! – сразу же отозвался Качок. – С моего места я минометы не вижу. У меня перед прицелом только выход из леса. Суслик, сориентируй меня по часам.

– От твоего места на три часа смотри. Там две группы кустарников увидишь, за ними – минометы.

– Понял тебя! Перемещаюсь.

– Ну где же «вертушки»? – Седой с надеждой смотрел на небо. – Мухин, давай тереби своих соколов! Десять минут давно прошли!

Мухин снова забубнил в микрофон, вызывая борты, но тщетно. В эфире царила тишина.

– Тихо! – вдруг сказал Филин. – Тихо!

Разведчики замерли, прислушиваясь. Где-то вдалеке родился и погас такой родной, такой долгожданный звук моторов «вертушки».

– Пропал чего-то… – Филин даже телом вытянулся вверх, стараясь поймать звук.

– Через горки ныряют, – объяснил Мухин. – Поэтому и связь пропадает. По звуку им еще минут пять лететь.

– Давай, пацаны, готовьтесь! – сказал Седой. – Джоника грузим в первую очередь.

– Как грузим, командир? Машина здесь не сядет, – сказал Мухин. – Места маловато. Зависнуть только сможет.

– Значит, в санитарную люльку грузим! Ты чего проблемы изобретаешь?

– Проблема будет! – Мухин отвел глаза. – Если летчики спустят люльку, они не смогут одновременно и люльку, и груз поднимать. Что-то одно…

– Джоника – в первую очередь! Потом железо! – гаркнул Седой и скривился от боли, волной накатившей в голову от крика.

Вскоре показался вертолет. Заложив крутой вираж над лощиной и срывая с поверхности ручья веер брызг, он быстро приближался к пещере. «Духи» лупанули вслед пару очередей, но показавшиеся следом за транспортником «крокодилы» прикрытия тут же прочесали лес «РСами», отбив у «духов» охоту показываться на открытом пространстве.

«Ми-8» завис над разведчиками, и Мухин знаками показал, чтоб спустили санитарную люльку. Летчик отчаянно замотал головой, показывая рукой на чехлы с оборудованием.

Седой сдернул гарнитуру связи с головы Мухина и заорал в микрофон:

– Сперва раненого! Груз потом!

Летчик отчаянно показывал рукой на часы, на потолок кабины, намекая на приказ командования, но Седой был неумолим.

Медленно спустилась люлька, и Джоника с превеликими предосторожностями погрузили в чехол. Люлька пошла обратно…

«Духи» решились все-таки на атаку и толпой поперли из лесу, поливая на ходу «вертушку» огнем. Пули гулко заколотили по бронированному корпусу. «Вертушка» задергалась, пытаясь удержаться на весу. На лице летчика читалась отчаянная решимость немедленно взлететь, но Седой вдруг поднял автомат и нацелил прямо в голову пилота. Откуда тому было знать, что автомат разбит пулей? «Крокодилы» зашли на боевой и отогнали «духов».

Мухин и Кефир быстро закрепили блоки на чехлах, и лебедка потащила вверх оборудование…

И в этот момент рванула первая мина. Выстрел был пристрелочный, и мина не долетела до «вертушки» буквально два десятка метров. Но взрывом вертолет швырнуло так, что он едва не задел несущим винтом ближнюю к нему стену…

Седой увидел, как округлились от ужаса глаза летчика и он рванул рычаг на себя, задирая нос «вертушки» и сразу набирая высоту.

Разведчики ринулись за камни, и вовремя: вторая мина взорвалась точно в том месте, где пару секунд назад висел вертолет.

– Суслик, Качок, вашу мать! – заорал Седой в микрофон. – Вы что, ошизденели там?! Снимите расчеты!

– Я расстрелял свой, – ответил Суслик. – А второй мне не видно.

– Качок, сука, ты где? – вскричал Седой, когда третья мина ударила в противоположную от них стену, обдав градом осколков и каменной сечки.

Четвертая мина рванула в центре ручья, заставив его выплеснуть на разведчиков всю воду вместе с забитым камнями илом.

И только после этого взрыва наступила болезненная, рвущая уши тишина.

– Сука, Качок! – прохрипел Седой.

– Командир, мне пришлось обойти горку, чтобы выйти к минометному расчету. Раньше я не успевал никак.

– Из-за тебя чуть «вертушку» не потеряли! – пробурчал Седой уже по инерции, прекрасно понимая, что снайпер сделал все, что смог.

– Ну, накажешь меня за это нарядом на кухню, – ответил Качок обиженным тоном.

– И что дальше, командир? – спросил Кефир. – Я так понимаю, «вертушек» больше не будет? И как будем выбираться отсюда?

– А что я тебе могу ответить? – Седой буквально рухнул на камни. – Я не знаю, Кефир. Мне уже все равно… Устал я, братец мой. Смертельно устал…

Глава 9

– Мухин, давай вызывай своих, – сказал тихо Седой, не открывая глаз. – Я, конечно, понимаю, что ответ будет отрицательный, но вдруг…

Мухин взял рацию и отошел в сторонку, вызывая штаб ВВС группировки.

– Кефир, сдергивай с горки Суслика и Качка, пусть двигаются к нам. Через лес нам все равно не уйти, пойдем на плато.

– «Вертушек» не будет, – Мухин воротился через пяток минут. – Замкомандующего запретил полеты в эту зону. Меня обозвал «пидором» за то, что не улетел с оборудованием.

– Прости его, Мухин! – Седой все так же лежал на камнях, вытянув ноги и не открывая глаз. – Если бы ты знал, как тебя обозвал я, когда «вертушки» ушли, ты бы на оскорбление твоего начальника даже внимания не обратил…

– Да я-то здесь при чем? – оскорбился летчик.

– Ни при чем, Мухин… Ты здесь абсолютно ни при чем. Кстати, тебя как звать-то? Ты мне уже почти как брат, а все Мухин-Мухин… Неудобно как-то.

– Виталий. Виталий Иванович…

– Да ладно! Еще и Иванович… Ну, это уж булку тебе с маслом, чтоб я тебя Ивановичем величал. Прокатишь и Виталиком.

Разведчики коротко хохотнули – Седой все-таки сумел разрядить напряженку.

– А меня можешь звать Егором. – Седой вдруг резко подтянул ноги к груди и, разогнувшись дугой, вскочил на ноги. Несколько раз подпрыгнув на месте, он забросил за спину свой покореженный автомат (все равно придется тащить обратно для отчета) и сказал Филину:

– Разворачивай «Р-159», будем «клевать» своих, раз летчики не хотят сотрудничать.

Филин вызвал штаб и передал Седому наушник с ларингофоном.

На связи был начальник штаба, и это обнадеживало. Коротко доложив о выполнении задания и об обстреле «вертушки», Седой сказал:

– Забрать нас отсюда – уже не вариант. «Духи» пристреляли место и следующий вертолет завалят точно. Будем уходить в точку 886,4, по улитке 5, квадрат 75–03. Летчики нас оттуда забирали в прошлый выход. Хорошо бы, чтобы полетел тот же экипаж. Они нас найдут сразу. Да, еще… Нам нужно дождаться снайперов, поэтому эвакуация ровно через два часа. Сейчас 13.03. Как понял?

– Понял тебя, Каскад. Все организуем. Не переживай.

– Переживаю я, Васильевич! Сильно переживаю. Души летчиков, а то их командир уже запретил полеты в нашей зоне. Думаю, теперь только через командующего его можно будет дожать. Для него потеря «вертушки» несравнима с гибелью разведгруппы. Оборудование-то мы подняли, теперь хоть трава не расти…

– Да не думай ты так плохо о нем. Он же тоже человек, со своими слабостями, со своей ответственностью и своим гонором…

– Мы давай о его слабостях поговорим, когда назад вернемся. Я тоже хочу поучаствовать в разговоре…

– Ладно, братишка, конец связи. Выдвигайтесь. И ангела-хранителя вам в пути…

– Не помешал бы… СК[2], Васильевич.

Закончив переговоры со штабом, Филин свернул рацию и забросил тяжелый ящик за спину.

– Кефир, пробегись с Кумом до лесочка, посмотрите, как там «духи». Не увязались бы они за нами следом, когда пойдем на плато… Только близко не суйтесь, через оптику гляньте.

– Они же могут и через хребет пойти, в обход нас.

– Могут, Кефир, могут. Но не пойдут. Они сейчас тоже перья чистят после работы «крокодилов». Да и мы им дали маленько прикурить. Так что оправятся они не так скоро. А время идти через хребет уже будет упущено. Нет, если они и пойдут на преследование, то только по нашим следам.

Скоро с горы скатились Суслик с Качком. Последний всегда брал на операции и «СВД», чтобы работать на длинные дистанции, и «ВСС». Суслик таскал свою излюбленную «СВДУ», которую пристрелял так, что даже Седому не давал ее в руки. Поэтому, чтобы не остаться без оружия, Седому пришлось забрать «ВСС» у Качка.

Тем временем вернулись Кум и Кефир. Доклад их был короткий:

– В лагере «духов» обычная суета. Но группу преследования они, видимо, готовят. Десяток молодых, прытких ребят – держатся особняком, увязывают рюкзаки, готовят оружие. Троих мы встретили на встречном курсе. Шли, наверное, на нас втихаря поглазеть… Убрали тихо. Это, думаю, тоже их задержит…

– Ну и ладненько. – Седой бросил быстрый взгляд на часы. – Пора, пацаны!

Быстро определив порядок боевого охранения в пути, группа, прижимаясь к тенистой стороне скального массива, ушла вверх по лощине.

Глава 10

Группа медленно поднималась на кряж, скользя и спотыкаясь на каменных осыпях. Этот участок был безлесный, покрытый местами клочками желтовато-серой, выгоревшей под солнцем травы. Шаги разведчиков сдвигали с места целые пласты слежавшегося камня, которые, осыпаясь, обнажали более темные, влажноватые от росы и не выгоревшие на солнце камни. Поэтому отследить их путь не представляло для преследователей никакого труда.

Только через час тяжелого, изматывающего пути группа вышла к небольшой рощице из чахлых зарослей боярышника, и Седой скомандовал привал.

Разведчики без сил повалились на прохладные камни, сбрасывая с плеч пропотевшие разгрузки. Глотнув воды из прогретых солнцем фляжек, ощутили зверский голод и дружно захрустели галетами. Говорить не хотелось, да и не о чем было сейчас говорить.

Седого мутило. Зверски болела голова. Выпив пару глотков воды, он отошел в сторонку, и его нутро вывернулось наизнанку. Он не стал колоть себе промедол, а, покопавшись в аптечке, вкатил два кубика анальгина, зная, что это ненадолго. Посмотрел на часы и, увидев, что группа выбивается из графика, махнул рукой вперед.

На плато вышли с опозданием в 15 минут, и Седой сразу усадил Филина за рацию. Из-за рваного рельефа местности долго не удавалось «продавить» связь, и когда наконец ответил дежурный радист группы связи, еще полчаса не могли найти начальника штаба, который выехал на какие-то согласования.

Седой, терзаясь болью, смочил бандану водой и наложил на лоб, но теплая вода мгновенно стала горячей. Он больше не мог терпеть и все-таки вколол промедол. Стало легче.

Наконец отозвался начальник штаба. Седой говорил медленно, растягивая слова, – действовал наркотик.

– Мы в точке эвакуации. «Духи» выслали за нами отряд преследователей. Они не так измотаны, как мы, и думаю, через час они будут здесь. Ты знаешь, Васильевич, что мы вышли налегке, не планируя затягивать в общем-то несложную эвакуацию с применением «вертушек». В итоге мы в жопе: без достаточного БК, без продовольствия, без дополнительного радиста и батарей для единственной рации…

– Что ты предлагаешь? – Начальник штаба был зол – кто-то конкретно потрепал ему нервы до разговора с разведгруппой. – Мне сейчас нечем тебе помочь. Над Ханкалой сплошная облачность – полеты отменены. Мы сейчас связываемся с Моздоком, возможно, будет какой-то вариант перебросить «вертушки» оттуда.

– Неужели на точках подскока нет ни одной «тушки»? Васильич, такого же быть не может.

– Еще как может! – Начальник штаба уже кричал. – Сейчас идут сразу две колонны в горы. Одна из них – Центроподвоз – более ста единиц техники идет на Энгиной. «Вертушки» задействованы на обеспечении безопасности колонн. А с Ханкалы я не могу поднять сейчас ни одного борта!

– Васильич, делай что-нибудь! Мы переживем все, ты знаешь, но не отсутствие боеприпасов. У нас с собой минимальный БК – это полчаса интенсивного боя. Потом рукопашка. Потом – кабздец!

– Каскад, не доставай меня! Прошу по-братски! При первой же возможности я отправлю за вами борт. Дай мне спокойно работать!

– А я тебя уже достал? Вот как… Ладно, работай спокойно. Но имей в виду: запасных батарей у нас нет, поэтому мы будем выходить на связь через каждые полчаса. Питания хватит до 20.00. Потом мы будем без связи.

– Давай тогда ежечасно. Береги батареи. Без связи точно будет то, что ты сказал… Давай, брат! СК…

– Давай-давай! Брат… – Седой с раздражением отбросил ларингофон.

Он поднялся и отошел к южной оконечности плато. Что-то долго рассматривал в оптику и, вернувшись к группе, сказал:

– Время 16.40. «Вертушек» не будет – это факт. На ночь уйдем вон на ту горку. Экстрим, обложишь ее так, чтобы мышь не проскочила. Найдется у тебя, чем поработать?

Сапер в ответ лишь устало кивнул.

– Ну, бери в помощь Крота, и вперед! Сейчас со мной пойдут Кефир и Кум. Посмотрим еще раз место последнего боя Костяна. Может, найдем какие следы… Остальным – занять круговую оборону и отдыхать. Я не думаю, что «духи» дадут нам спокойно спать этой ночью…

Глава 11

Разведчики вышли к месту схватки Костяна с «духами». Зловещее место все еще хранило следы смерти: обломанные ветки кустов, на которых еще не смылась дождями запекшаяся кровь, выбитая каблуками земля под кустарником…

Внимательно осмотрев следы, разведчики не обнаружили ничего, что говорило бы о дальнейшей судьбе Кости.

– «Духи» могли пленить его? – спросил Кефир, который меньше других знал Костяна.

– Могли, – ответил Кум. – Мертвого. Или без сознания.

– Смотрите, – Седой выбрался из-под куста и раскрыл ладонь. На ладони сверкал алой эмалью знак «ТуркВО».

– Что за знак? Впервые такой вижу. – сказал Кефир.

– Туркестанский военный округ, – ответил Седой. – У меня тоже такой был, потерял в Афгане. Костя постоянно носил его с собой, закалывая им внутренний карман «комбы». Это точно его знак.

– Значит, здесь он и погиб, – уверенно сказал Кум.

– Не факт. – Седой никак не хотел соглашаться с гибелью друга. – «Духи» не стали бы уносить его тело. Зачем?

– Ну, может, жив был еще?

– Дорезали бы на месте и бросили здесь, – ответил Седой. – В лучшем случае, могли прикопать где-то рядом. Но земля только здесь – у кустарника. Дальше везде камень.

– Отсюда «духи» могли пойти только вниз – к реке, или вот так – прямо в горы, к хребту. Всего-то два пути. Давайте пройдем и туда, – Кум кивнул головой вниз, – и по тропе к хребту. Если прикопали, могила будет видна по свежим камням.

– Пошли! – согласился Седой. – Ты, Кум, спустись к реке, а мы с Кефиром пройдем по тропе. Портативные рации не выключать.

Через час захрипел динамик рации, и Кум позвал разведчиков к реке, указав ориентир.

Цепляясь за ветки, чтоб не сорваться с крутого склона, они быстро спустились к реке и вышли к широкой излучине. Река делала здесь широкую петлю, омывая довольно большой полуостров, густо заросший орешником и боярышником.

Кум сидел на поваленном временем стволе у края полуострова и курил.

– Смотри, командир, – он кивнул на широкое кровавое пятно, залитое полусырой кровью.

Седой сковырнул ножом верхние камни: внизу потеки крови были обширны и проникали глубоко под камни. Мелкая водяная пыль, поднимаемая бьющейся о камни водой, не давала крови полностью засохнуть, сохранив след для разведчиков.

– Здесь ему отрезали голову, – уверенно сказал Кум, кивнув подбородком на пятно.

– Или свежевали барана… – не хотел сдаваться Седой. – Где голова? Где тело?

– Седой, ты забыл, какой дождь лил в ту ночь, когда мы пошли на плато? Уровень воды тогда поднялся больше чем на метр, вспомни! Если они бросили тело в поток, то уже утром оно было в Каспии. Вода-то перла со страшной скоростью…

– Эй, командиры, идите-ка сюда! – позвал Кефир, стоящий у крайнего к ручью дерева.

Разведчики подошли. Кефир молча кивнул головой на висящий на ветке солдатский жетон. Жетон был пробит пулей почти посредине, и его рваные края еще сохранили следы крови, запекшейся в разрывах металла. Вторая пуля оторвала нижний край жетона, загнув его лепестком. Цифры на жетоне были сбиты напрочь пулей, но на обратной стороне Седой увидел выцарапанную иглой на мягком алюминии мелкую надпись 0(I)Rh-. Точно такая же надпись была выцарапана и на его жетоне. У них с Костей была одна группа крови.

– Это его жетон… – враз осипшим голосом сказал Седой. – Его…

Он достал из кармана знак «ТуркВО» и прикрепил его к тесьме жетона.

– Вот и весь памятник, который мы можем оставить тебе, Константин. Братишка…

– Спи спокойно в водах морских, – сказал Кум, перекрестив грудь широким крестом.

– Даруй, Господи, царствие небесное павшему воину Христову, – добавил Кефир.

Седой вытряхнул из тощего рюкзака фляжку с водкой и плеснул на палец в колпачок.

– Давай, Кум, помянем Костяна, как положено, – он протянул колпачок пулеметчику. Кум хлебнул и передал колпачок Кефиру. Седой отхлебнул из фляжки.

Постояв на берегу, у тихого теперь ручья, мягко журчащего по камням, они одновременно развернулись и пошли обратно…

У подножия плато их встретил Экстрим, неожиданно вышедший из кустов и едва не напоровшийся на очередь шедшего первым Кефира. Седой, ни слова не говоря, сильно ударил сапера в челюсть. Мишка устоял на ногах и удивленно воззрился на командира.

– За что? – спросил Мишка, часто хлопая густыми, как у девчонки, ресницами.

– За то, что чуть не понудил боевого товарища принять смертный грех на душу. Хер ли ты выскакиваешь, как черт? Знаешь же прекрасно, что должен предупредить о своем присутствии!

– Если честно, вы так тихо шли, что я прозевал ваше приближение. И выскочил, чтоб перехватить вас перед минным полем.

– И ты считаешь это оправданием? В следующий раз, если Кефир не пристрелит, то я тебе врежу по полной, не жалея твоих хрупких зубов… Веди давай, Сусанин!

Глава 12

Экстрим провел разведчиков через оставленный проход и ушел доделывать свою работу.

Филин и Качок сидели в камнях, внимательно осматривая местность; остальные спали, измотанные боем и тяжелым переходом, отнявшим последние силы. Услышав шаги пришедших, разведчики зашевелились, продирая глаза.

– Как вы? – спросил Филин, едва взглянув на посеревшее лицо командира.

– Пойдет, – буркнул Седой и упал на рюкзак, даже не сняв мокрую от пота разгрузку. – Кум, распределите посты по два человека, смена по часу. У кого есть ПНВ?

– Я взял на всякий случай, – сказал Качок.

– У меня ночной прицел на винтовке, – добавил Суслик.

– В прицел смотреть постоянно – аккумулятор посадишь за час, – сказал Седой.

Ему пришлось все-таки встать и достать из рюкзака ПНВ, который он носил с собой всегда. ПН-1 был старый, еще советского военпрома, но его главным преимуществом было то, что работал он и от батарейки «Крона», и от четырех пальчиковых батарей, и от бортовой сети бронетехники. Единственным его недостатком было то, что его приходилось держать в руках у глаза. Но качество изображения было не хуже, чем у современной техники. Седой положил его на камень: пользуйтесь.

– Я ширну себе анальгин с димедролом – может, удастся поспать маленько, – сказал он разведчикам, доставая аптечку. – Не дергайте меня без необходимости.

Скоро стемнело. Уже в сумерках пришли Экстрим и Крот, еле передвигая от усталости ноги.

– Обставились? – спросил Суслик, который, накрывшись лохматой снайперской накидкой, лежал на своем НП.

– Обставились, – ответил сапер, стаскивая мокрые от пота берцы. – Не пролезут гады. Мы две линии пустили: первую на подъеме из растяжек с сигналками, вторую в двухстах метрах от нас, рабочую.

– А если опять со своим крутым английским прибором попрутся?

– Найдут обманку, а подорвутся на ловушке. Все, братан, я отрубаюсь…

Едва Мишкина голова коснулась коврика, как он тут же засопел, чмокая по-детски губами.

Крот еще долго сидел на камне, перебирая что-то в сумке саперов. Наконец он поставил сумку, и его голова стала клониться к груди. Суслик толкнул его, чтоб отослать спать, но Крот мешком свалился прямо на камни и сразу захрапел. Суслик ухмыльнулся и прильнул к окуляру ночника, разглядывая в мерцающем зеленоватом свете плато…

Ночью Седой проснулся, как будто кто-то толкнул его. Он сел на коврике, осматриваясь. Ночь была темная: все небо затянуло плотной пеленой туч, в редких прогалах которых тускло светили мелкие звезды. С гор тянуло свежим ветерком. Было очень тихо, даже цикады не орали свою трескучую ночную песню. Седой по привычке глянул на светящийся циферблат часов. Было 2.45 – самое время сна. Он прополз к НП и тронул за бедро разведчика, накрытого снайперской накидкой. Тот вскинулся и оглянулся, сбросив капюшон. В темноте лица не было видно, и Седой шепотом спросил: «Что там на плато?»

– Пока тихо, – ответил Кефир, которого Седой узнал только по голосу. – Пару раз мелькнули засветки в ПНВ, и все.

– Когда? – спросил Седой, напрягаясь.

– Да вот, только что, – ответил Кефир. – И минуты не прошло.

– Дай-ка «ночник», – потребовал Седой.

– Твой у Филина, – ответил Кефир. – У меня ПНВ Качка.

– Давай! – Седой занервничал. Он знал, что ПНВ Качка, чудо-прибор китайского производства, неизвестно зачем и за какие деньги закупленный у восточного соседа, при быстром передвижении объекта перед объективом дает только бликование, часто неразличимое и не идентифицируемое глазом.

Прильнув к объективу прибора, Седой поймал резкость и стал внимательно, квадрат за квадратом осматривать плато. В зеленовато-сером свете видоискателя проплыли кусты подъема, группа деревьев на южном склоне… И вдруг две резкие засветки мелькнули среди деревьев и сразу же ушли, погаснув в тени каменной гряды.

– «Духи»! – выдохнул Седой, не отрывая глаз от прибора. – Буди пацанов!

Кефир тут же исчез, ужом скользнув между камней.

Справа к нему подполз Филин и, не узнав в кромешной темноте командира, прошептал:

– Кефир, иди буди Седого. «Духи» поднимаются на плато. Я насчитал уже восьмерых.

– Да я уже здесь, Филин, – ответил Седой. – Кефир пополз пацанов поднимать. Ты иди на свой НП. Смотри, где и куда они рассасываться будут. Мы должны знать все их точки.

– Они расходятся полукругом вокруг нашей горки, – сказал Филин. – Думаю, выследили наш подъем еще в сумерках, когда мы стрелковые ячейки обустраивали.

– Скорей всего, так и было. Их разведчики нагнали нас быстрей, чем я рассчитывал… Ладно, ползи на свой пост!

К НП подполз Экстрим и лег рядом с Седым.

– Где они сейчас, командир? – спросил сапер.

– Рассасываются по плато, окружая горку. Что-то твои сюрпризы опять не сработали…

– Так я ставил на подъеме растяжки и сигнальные мины. Их обнаружить – пара пустяков.

– Зачем же так ставил, чтоб их обнаружил противник, несмотря даже на ночную темень?

– Командир, я уже как-то раз объяснял тебе, что сапер на то и сапер, чтоб находить и обезвреживать сюрпризы другого сапера. Настоящая игра еще впереди. Я и не рассчитывал на то, что они нарвутся на растяжки. Это же не детский сад, а профи, подготовленные в Пакистане.

– Вот утешил так утешил… А я-то думал, мы тут просто на прогулку при луне вышли… Как же ты меня огорчил, Миха. Оказывается, опять воевать придется…

Глава 13

Скоро «духи» плотно охватили полукольцом горку, постепенно приближаясь к укрытию разведчиков.

– Сейчас они найдут «обманку», – прошептал Экстрим, не отрывающий глаз от ПНВ.

– И что? – спросил Седой. – Обрадуются?

– Наверное, – ответил сапер. – И начнут обкладывать накладными зарядами. Я их десять штук поставил.

– А если раскусят, что это туфта?

– В темноте? На ощупь? – Слышно было, как Мишка хохотнул. – Никто не будет в темноте шариться и проверять на взрываемость взрывное устройство. Выход один – подрыв.

– И что? – опять спросил Седой.

– А от двух центральных обманок я проложил детонирующий шнур к высохшему руслу ручья. Им негде будет спрятаться при подрыве, кроме как в старом русле. А там в самом глубоком месте я установил реальный фугас – десять килограммов тротила, обмотанных детонирующим шнуром. Плюс камни, которыми засыпано все русло. Когда они проложат провода к взрывмашинке, то уйдут туда – в самое глубокое место, и там уложат свои тела вдоль русла. Когда рванут обманки, рванет и мой фугас под ними. И все – выноси покойников…

– Злой ты, Мишка, – подумав, пошутил Седой.

– Не-а, – отшутился сапер. – Я не злой. Я недобрый.

– Ладно, сапер, будем надеяться, что твоя бомба сработает…

– Еще как сработает, командир! – Мишка опять засмеялся. – Если б не ночь, еще смогли бы разобраться. А сейчас – нет. Схавают. И подавятся.

– Ладно. Ждем.

Ветер немного очистил небо, разогнав тучи. Стало светлее. Пару раз в разрывах туч сверкнул полумесяц луны. Но, несмотря на это, с неба начал накрапывать мелкий дождик.

– Это хорошо, – ежась в одной «комбе» под дождем, прошептал сапер. – Торопиться будут, ошибаться. Теперь уж точно – верняк!

– Да сплюнь ты, Миха! – Седой не любил загадывать наперед, как сложится боевая обстановка. Слишком часто на его памяти все получалось с точностью до наоборот. – Никогда не говори «гоп», пока не перепрыгнешь…

– Что не перепрыгну? – удивился Мишка.

– Канаву, блин! – психанул Седой. – Отстань! Смотри лучше за «духами».

Мишка замолчал, обиженно сопя. Но какая-то назойливая мысль не давала ему покоя. Помолчав минут пять, он все же спросил:

– Командир, какую канаву я не перепрыгну? Я чего-то не понял?

– Это просто пословица такая, – терпеливо объяснил Седой. – Как тебе пояснить, чтоб понятней было? Ну, типа, не радуйся заранее, пока твой фугас не сработал.

– А при чем здесь канава? – не унимался Мишка.

– Миха, давай я тебе потом объясню про канаву, как закончим здесь все! Яхши?

– Ну, как скажешь, командир, – прошептал Мишка. – Все! Нашли обманки!

Седой приложился к биноклю, благо светлая ночь позволяла видеть близкие предметы и без электроники. «Духи» действительно завозились у незримой в ночи черты, у которой Экстрим установил свои сюрпризы. Поняв, что нарвались на минную постановку, враги отползли, оставив у черты троих, видимо, саперов. Те завозились, ковыряя землю ножами…

– Давай, давай, хватит ковыряться! – Мишка даже ногами засучил от нетерпения. – Все равно не допрете!

Саперы «духов» посовещались и стали распаковывать рюкзаки.

– Все! Сработало! – Мишка даже руки потер от удовольствия, что его обманки сработали. – Теперь уж точно займутся накладными зарядами.

Седой молча смотрел в окуляры бинокля. Сомнений не было – «духи» устанавливали накладные заряды, чтоб взорвать Мишкину линию обманок.

Командир отложил бинокль и перевернулся на спину, подставив лицо мелким каплям дождя. Закрыв глаза, вдруг подумал, что ему почему-то нравится его жизнь, полная опасностей, смертельного риска, нечеловеческого напряжения физических и моральных сил. Ему вдруг вспомнилось, как он всегда рвался из отпуска сюда, в кровавую круговерть войны. Он редко догуливал отпуск до конца. Почему-то оказывалось, что после двух-трех бутылок водки со старыми друзьями уже не о чем говорить, а пить просто так не хотелось. Рассказывать о войне посторонним, пусть даже друзьям детства, он не любил и всячески избегал этих тем. И когда начинались удивленно-недоуменные вопросы, почему он не бьет бутылки о голову и не прыгает со второго этажа ресторана, он обычно собирал свою походную сумку и на следующий день уезжал домой. В смысле, на войну… Где все привычно и понятно. Где не нужно юлить и пресмыкаться перед каким-то чиновником, выпрашивая справку о льготах для семьи. Где каждый боец как на ладони. Где невозможно скрысить, соврать, струсить на глазах у всех. Где совсем другая жизнь….

– Командир, саперы уходят! – прошептал Экстрим, прервав его философские размышления. – Сейчас начнется «кончерто гроссо»!

– Ну ни хрена себе, Миха! – буркнул Седой, переворачиваясь. – Ты, оказывается, свободно итальянским владеешь…

Глава 14

Разведчики напряженно смотрели, как уходят саперы боевиков, разматывая за собой провода для подрыва Мишкиного заграждения. Экстрим не ошибся: они ушли в старое русло реки, где и залегли, готовя электроцепь к подрыву.

– Ох и рванет сейчас! – Мишка даже дрожал от возбуждения. Он был фанатиком своего дела. Для него разобрать «духовскую» «неизвлекалку» или смастерить свою было любимым делом, хобби. За то и носил почетную кличку Экстрим. Иногда, правда, в порыве нежности к отчаянному саперу разведчики еще звали его «одноразовым». Вот на эту «погремуху» Мишка обижался, надувал губы: «Одноразовый, как презерватив…»

Как ни ожидали разведчики взрыва, но он оказался настолько неожиданным, что многие вздрогнули. Первыми взорвались обманки, подорванные, видимо, двухсотграммовыми шашками, потому что взрывы были слабые – лишь мелкие камни долетели до горки, с тихим шорохом просыпавшись с неба. Но вслед за обманками рвануло так, что содрогнулась земля! Несмотря на отдаление не менее трехсот метров от эпицентра взрыва, Седого подбросило взрывной волной, а на головы и спины разведчиков обрушился настоящий камнепад.

– Мишка, мать твою, ты ж сказал, всего десять килограммов заложил! – заорал оглушенный и порядком побитый камнями Седой. – Что там было?!

– Так я ж сказал, что еще детонирующего шнура намотал, а он же набит тетрилом с гремучей ртутью. У него ж скорость детонации девять километров в секунду!

– Бляха-муха, ну сказано же – Экстрим! Сука! – не удержался Седой. – Ты ж нас поубивать мог!

– Ну не поубивал же. – Мишка растянул рот в счастливой улыбке. – Зато по «духам» гарантированно сработал!

– Это уж точно! – Седой откашлял пыль, забившую бронхи. – Вряд ли там кто-то выжил после такого…

Мелкие камни сыпались еще несколько секунд, и только потом в русле и около него послышались стоны и крики боли.

Разведчики, кряхтя и охая от ушибов, отряхивали камни, засыпавшие их с ног до головы. Кто-то глухо, надсадно кашлял: видать, хапанул открытым ртом каменной крошки.

К Седому подполз Кум.

– Командир, может, сползать по-тихому, добить страдальцев? Сил нет терпеть эти стоны…

– Нет! – жестко ответил Седой. – Мы насчитали их при подъеме около двадцати человек. Это при том, что Кефир не сразу сообразил, что засветки в видоискателе – это быстро перемещающиеся «духи». Где гарантия, что там нет выживших и они не заманивают нас в ловушку? Дураку же понятно, что на такое дело от нас пойдет не более трех-четырех человек… А если их десяток? Нет! Рассветет – пойдем все вместе. А сейчас – не расслабляться, следить за обстановкой. Распредели пацанов на НП по два человека, остальным – спать!

– Поспишь тут с этими стонами, я их душу мотал! – буркнул Кум и пополз между камней выполнять приказание.

После повторного сотрясения Седому опять стало плохо, и его стошнило прямо на камни одной водой. В голове снова застучали молоты – скакнуло внутричерепное давление. Он отстегнул от ремня разгрузки фляжку, но там оказалось не более глотка воды. Он глотнул теплую воду, и его снова вывернуло.

– Пацаны, у кого есть вода? – прохрипел Седой.

Сразу несколько фляжек потянулось к нему со всех сторон. Он выбрал наиболее полную и, плеснув на руку, смочил голову. Стало немного легче. Седой умыл лицо и намочил бандану, которую повесил на шею. Накрывшись с головой плащ-палаткой, он взял в зубы фонарик и вытряхнул содержимое аптечки. Нашел пирацетам и анальгин с димедролом и приготовил шприцы. Колол Седой прямо через штаны, потому что силы резко оставили его, и он не смог даже снять разгрузку, чтобы приспустить штаны. Сделав инъекции, разведчик смог только выключить фонарь и провалился в тяжелое то ли забытье, то ли сон.

Слегка приподняв край плащ-палатки, Кум убрал из-под тела Седого шприцы, чтоб не накололся во сне, и опустил край так, чтоб командир мог свободно дышать.

– Вроде спит… – прошептал он сидящему рядом Мухину. – Ты присмотри за ним, хотя б с часок. Потом меня разбудишь, я с ним посижу.

Мухин кивнул головой и, хотя его самого неудержимо клонило в сон, поднял с камней фляжку и щедро плеснул себе на голову. Помотав резко головой, он окончательно прогнал сон и уселся у изголовья Седого, пристроив на коленях автомат. До рассвета оставалось не так уж много времени, и Мухин решил не будить Кума, которому тоже сегодня досталось, а досидеть до утра самому.

С неба снова начал накрапывать прекратившийся было дождик. И Мухин подумал, что дождь не даст ему ненароком уснуть. Он привстал с камня и сделал несколько глубоких приседаний. Затем начал отжиматься, грудью касаясь земли. Зарядившись энергией, он опять плюхнулся на камень.

Скоро со стороны боевиков крики прекратились. Только кто-то протяжно стонал…

Мухин забыл спросить у Кума, как пользоваться ПНВ, и долго в темноте на ощупь разбирался с прибором. Наконец «ночник» заработал, и Мухин с интересом стал рассматривать плато в неверном, мерцающем свете. Никаких движений он не обнаружил и выключил прибор…

Глава 15

Рассвет был туманным. Со свинцово-серого неба нудила мелкая, колючая морось, которая проникала во все щели и дыры в одежде.

Кум выгреб свое разбитое тело из-под набухшей плащ-палатки и огляделся. Видимость была не более тридцати метров. Вдалеке, на хребте видны были только верхушки деревьев. Кум встал на ноги и шагнул за группу камней, за которой спал Седой. Тесно прижавшись к его спине боком и положив под щеку автомат, рядом тихо похрапывал Мухин.

Кум решил не будить командира и дать ему отдохнуть, а к старому руслу сходить самому с разведчиками. Он отобрал шесть человек и, отведя их в сторонку, полушепотом поставил задачу:

– Суслик с Качком – идете на флангах и страхуете нас от неожиданностей. Остальные работают только с глушителями – громыхалово нам сейчас совсем ни к чему. Доходим до русла цепью и все одновременно начинаем. Ни один дух уйти не должен, иначе сюда придет новая сотня. Это всем ясно? Тогда вперед!

Низко пригибаясь к земле и держа друг друга в поле зрения, разведчики быстро добежали до места подрыва.

То, что предстало перед их глазами, даже у них, видевших на войне, казалось бы, все и вся, вызвало дрожь…

Вытянутая по ходу русла метров на десять воронка глубиной около полутора метров была сплошь забита фрагментами человеческих тел. Руки, ноги, туловища в немыслимом беспорядке покрывали всю площадь старого русла древней реки. Брызги крови разлетались при взрыве на десятки метров. Живых здесь не было. Лишь несколько тел в дальних концах русла, посеченных камнями и отброшенных взрывной волной от эпицентра взрыва, остались в первозданном виде…

Сзади бесшумно подошел Экстрим, которого Кум не поднимал, давая отоспаться. Сапер, шатаясь, встал на краю воронки, и вдруг рухнул на колени, закрыв руками лицо. Так он и стоял, раскачиваясь всем телом и тихо подвывая сквозь плотно стиснутые зубы…

Кум подошел к саперу и бесцеремонно рванул его за ремни разгрузки, вздернув на ноги.

– Хорош страдать, барышня! – грубо сказал он. – Это твоя работа, и ты выполнил ее как надо. Тут война, а не детские шалости! Или мы их, или они нас! Другого нет. Давай, пошел назад сопли утирать! – Кум развернул сапера в сторону горки и толкнул его в спину.

Мишка, спотыкаясь, сделал несколько шагов и рухнул на камни, заорав дурным голосом и молотя кулаками по камням.

Кум снова шагнул к саперу и легко, как пушинку, поднял его за полупустой теперь рюкзак. Схватив его за плечевой ремень разгрузки, он стал наотмашь хлестать его своей тяжелой рукой по щекам так, что голова сапера дергалась из стороны в сторону, как мячик.

– Ну-ка, уймись, барахло! Прекрати истерику, ты, сапер в юбке! Что, не знал, чем кончаются твои сюрпризы? Неожиданность для тебя?! Уймись, сука! Вытри сопли и выполняй задание! – Он резко толкнул Мишку, и тот упал на задницу, едва успев подставить руки.

Он сидел, опираясь на руки, и смотрел на Кума широко распахнутыми глазами, из углов которых катились крупные слезы. А может, это капли дождя стекали по грязным щекам сапера…

Кум отстегнул от пояса фляжку и, шагнув к Экстриму, не жалея вылил ему на голову весь свой запас воды.

– Ладно, посиди здесь, оттай душой маленько, – вдруг совсем другим, миролюбивым тоном сказал Кум. – А мы тут пошаримся, поищем выживших…

Кум вернулся к разведчикам, стоявшим на краю воронки, как изваяния. Филин молча кивнул головой в направлении спуска, куда уходили три широких кровавых следа.

Разведчики пошли по следам и скоро обнаружили забившегося в камни мертвого боевика. Он смог доползти только сюда и, забравшись в камни, умер.

Через десяток метров нашли второго. Он тоже был мертв. Кум покачал головой: боевик смог проползти около двухсот метров с оторванной до бедра ногой…

И лишь третий, воевавший, видимо, не один год, с полуоторванной ногой, грамотно перетянул ногу жгутом, перевязал, наложив на место перелома шины, изготовленные из выломанных палок, и продолжал ползти, даже когда его нагнали разведчики. За ним стелился широкий кровавый след.

– Эй, братец-кролик, далеко ли ползешь? – спросил Кум.

«Дух» молча продолжал ползти. На вопрос Кума он даже не повернул голову. Видно было, что двигается он на полном автомате – лишь на нечеловеческом усилии воли.

– Может, пусть ползет? – спросил Филин. – Все равно не доползет – кровопотеря большая.

– Так зачем мучить мужественного бойца? – тихо сказал Кум и нажал на спуск.

Голова «духа» дернулась, и он затих на камнях.

– Давайте, пацаны, уберем его с тропы и хоть камнями забросаем. Все же крепкий был вояка. Похороним, как полагается.

«Духа» подняли и отнесли в сторону от тропы в заросли мушмулы. Найдя неглубокую впадину, его уложили туда и засыпали могилу камнями. Сверху положили две тяжелые плиты, чтобы не раскопали шакалы.

Отдохнув под ветками, где не так капал за ворот занудный дождь, разведчики пошли обратно.

Мишка ждал их на том же месте, где его оставили. Увидев разведчиков, он поднялся с камня, на котором сидел, и тихо сказал:

– Пацаны, прошу, Седому не говорите… Не позорьте…

– Пошли, герой! – Кум приобнял Экстрима за плечи и развернул к лагерю.

– Никогда не думал, что я способен на такое, – тихо сказал Мишка Куму.

– На какое «такое»? – спросил Кум. – То, что мы делаем в течение боя, ты сделал за один миг, только и всего. Тебе не в чем себя винить. Просто подумай: был бы бой. Их было в два раза больше, чем нас. Они знают здесь каждую складку местности, потому что выросли в этих горах. Без потерь с нашей стороны не обошлось бы. Согласен?

– Да я-то, как поп Герасим, на все согласен. Только тяжко было видеть результаты своей работы…

– А это отнюдь не твоя работа, а тротила и тетрила. А вообще, раз ты снова приобрел способность шутить, значит, выздоравливаешь. Ладно, подходим… Прими бравый вид, вояка! Седой вмиг засечет, что ты сопли пускал, если не соберешься…

Глава 16

Седой просыпался, с трудом выкарабкиваясь из полуобморочного состояния. Наконец ему это удалось. Но чувствовал он себя так, как будто по нему проехался танк или, в лучшем случае, БМП…

Седой отбросил палатку и с удивлением воззрился на спящего у него под боком Мухина.

– Эй, летчик, ты меня согреваешь своим теплом или от меня греешься?

Мухин вскочил, продирая глаза и явно спросонья не понимая, что с ним и где он находится. Наконец до него дошла суровая обыденность, и он вдруг по-уставному поприветствовал Седого:

– Здравия желаю, товарищ командир!

– О-о, брат, эк тебя торкнуло, бедолагу… – Седой еще не потерял способность шутить. – Вставай, Виталий, а то ты, брат, на мою аптечку улегся, а мне лечить себя надо.

Мухин вскочил и отошел в сторону, виновато поглядывая на Седого. Тот выгреб из кучи коробок с медикаментами глюкозу и витамин В12. Наполнив шприцы, он перехватил левую руку жгутом и ввел в вену два кубика глюкозы. Это усилие отняло у него все силы, и он долго сидел, отдыхая. Потом протянул Мухину огромный шприц, вызвавший ужас у летчика, и сказал:

– Виталий, не боись, это витамин. Просто его много – тысяча кубов. Воткни мне вот сюда, – Седой показал место на ягодице. – И очень медленно введи.

– Я, я… не умею! – пролепетал Мухин. – Я никогда не делал уколы.

– Ну, когда-то же надо начинать. Коли давай!

Мухин неуклюже вонзил шприц в ягодицу Седого и, высунув от усердия язык, долго, старательно давил на клапан.

Седой поправил штаны и несколько минут лежал, переваривая болезненный укол. Затем он встал и сразу увидел отсутствие половины группы.

– Народ на зачистку отправился? – спросил он у сидевшего на НП Макосея.

Тот лишь кивнул.

– Давно?

– Да уж с полчаса гуляют. С глушаками пошли. Кум за старшего. Пока все тихо-мирно, командир.

– Филин рацию не утащил с собой случайно? Я ведь приказал ему не бросать ее даже под угрозой смерти.

– Нет. Кум сказал оставить здесь, вдруг вам связь срочно понадобится….

– Разумное решение. И где она?

Макосей встал и, разбросав кучу плащ-палаток, выгреб из-под них рацию.

Седой накрылся плащ-палаткой, чтобы на рацию не сыпался дождь, и, пощелкав тумблерами, настроил частоту и вызвал штаб. На этот раз начальник штаба подошел сразу. Выслушав доклад Седого, он извиняющимся тоном сказал:

– Каскад, у нас по-прежнему туманище. «Вертушки» на приколе. Не знаю, чем тебе помочь… Мы тут рассматривали варианты. Можно вам выдвинуться через высоту 998,1, перевалить через перевал и спуститься на равнину. Два дня назад «вертушки» делали там разведоблеты, «духов» не видели. Вроде самый безопасный путь. Ну а там где-то мы вас подберем бронегруппой.

– Ладно, у нас здесь тоже плотная облачность и дождик моросит. Так что вариантов с «вертушками» не было бы в любом случае. Ну а лезть сейчас через перевал, когда люди измотаны до предела, для нас самоубийство. Давай мы сами прикинем маршрут, удобный для нас. Может, найдем ущелье какое или распадок. Лезть в горы – не осилим, это точно.

– Лады, Каскад! Решайте сами. Маршрут сообщишь, как начнете выдвижение. Вдруг окошко на небе появится и сможем вас выдернуть. Да… Джоник твой нормально себя чувствует. Вчера был у него. Говорит, повезло, что легкое зацепило, теперь курить бросит.

– Ну да! Это что, если кого из нас в задницу ранит, мы в сортир ходить не будем? Хотя, черт его знает, может, правда курить бросит?

– СК, Каскад! Перед выходом ты все же свяжись с нами. Мы попробуем дернуть из Моздока «К-52», он хоть БК да продукты вам сбросит. Вы же налегке вышли. Выбирайтесь! Удачи вам, братцы!

– Такой подарок был бы весьма кстати, только кто знает, где мы будем через час…

Разведчики, вернувшиеся с ручья, молча слушали Седого и, даже не слыша его собеседника, понимали, что предстоит новый долгий переход, сопряженный с новыми трудностями и полный смертельного риска. Но они были готовы к нему. Готовы, как всегда…

– Как сходили, Кум? – спросил Седой.

– Нормально, – ответил Кум. – Патроны, гранаты, «Мух» десяток. Вот только жрачку не искали: в кровище там все.

– Ну, на день нам хватит галетами похрустеть, а там, даст бог, выберемся… Готовьтесь, пацаны, к выходу!

Глава 17

Седой развернул на коленях карту и некоторое время изучал ее, водя по полям пальцем. Затем он приказал всем собраться, кроме дозорных, и коротко проинструктировал:

– Идти через перевал у нас не хватит ни сил, ни средств. Тем более там высоты более километра над уровнем моря, холодно, а у нас, кроме плащ-палаток, ничего теплого нет. Далее… Боевики внизу наверняка ночью слышали взрывы, и поскольку обратно никто из их штурмовой группы не вернулся, с минуты на минуту надо ждать другой, усиленный отряд, который заявится сюда, чтобы узнать, что случилось с их группой. Что они увидят и как будут настроены после увиденного, думаю, всем ясно… Поэтому пойдем по вот этому, – он указал рукой на русло реки, откуда только что вернулись разведчики, – старому руслу давно высохшей реки. Судя по карте, она когда-то на северо-востоке района впадала в реку Аксай. Ну а Аксай – это уже почти равнина, предгорья. Там-то мы уж точно быстренько найдем десяток площадок, пригодных для эвакуации. Идти по руслу будет несложно, тем более, пока идет дождь, наши следы на камнях не сохранятся. Порядок движения: первыми в головном дозоре идут Суслик и Макосей. Ломиться по лесу в боковом охранении, думаю, не будем; каждый будет смотреть не под ноги, а по сторонам и слушать лес. В замыкании пойдут Качок и Филин. Первые десять километров мы должны пройти в спринтерском режиме, чтобы как можно дальше оторваться от возможного преследования. Всем все ясно или есть вопросы? – Он обвел взглядом разведчиков. Все промолчали. – Тогда пять минут на сборы и сразу выходим.

Разведчики разошлись, укладывая в тощие РД и рюкзаки плащ-палатки и коврики. Скоро все были готовы к выходу, и Седой махнул рукой: вперед.

Редкая цепочка разведчиков потянулась к руслу, а выйдя на галечник, повернула на восток. Пройдя по плато пару сотен метров, втянулись под своды древнего леса. Сразу стало сумрачно и прохладно, поскольку кроны деревьев в вышине, переплетаясь, создали над руслом природный шатер. В лесу было тихо и спокойно, и только хруст гальки под ногами разведчиков нарушал этот девственный покой древности.

Десяток километров отшагали за неполных два часа. Дойдя до бурелома, забившего русло поваленным сушняком вдоль и поперек, сделали привал. Запасы продуктов были на исходе, поскольку, рассчитывая на быструю эвакуацию, брали с собой только галеты да по паре банок тушняка. Поэтому наскоро перекусили деревянными галетами и сохранившимися чудом у Седого и Кефира четырьмя банками тушенки.

Бурелом обошли по лесу и вновь вышли в русло.

Через несколько километров местность заметно пошла на снижение. Идти стало труднее, потому что здесь русло стало шире, разделяясь рукавами, – видимо, сказывалась близость к месту впадения в Аксай. Лес расступился, открыв доступ солнечным лучам, и сквозь камни поперла буйная растительность. Берега густо заросли шиповником и ежевикой, а русло было почти сплошь забито подлеском, через который пришлось в буквальном смысле слова продираться.

Седой держался из последних сил, хотя старался никоим образом не показывать этого. Но одного взгляда на его посеревшее лицо и побелевшие сухие губы было достаточно, чтобы понять, что идет он на одном лишь усилии воли. Кум обошел Седого и тихо сказал:

– Командир, я думаю, мы достаточно оторвались от преследователей. Давай отдохнем, люди устали.

– Командуй привал, – просипел Седой пересохшим горлом. – Есть вода у тебя?

– У меня нет, командир, – ответил Кум, чуть не проболтавшись, что вылил всю свою воду на голову Экстриму. – Сейчас у пацанов найду. Падай, отдыхай.

Седой шагнул к берегу и повалился на мокрую от дождя гальку. Рядом плюхнулся Мухин и сразу стал развязывать шнурки ботинок.

– Ты что делаешь, Виталик? – спросил Седой.

– Ботинки снимаю, – удивленно взглянув на Седого, ответил Мухин. – А что?

– Не делай этого, – устало прохрипел Седой. – Потом не наденешь.

– Вот как? Не думал об этом…

– А ты думай. В разведке каждая мелочь важна. Ты когда-нибудь видел, чтоб кто-то из нас разувался на привале?

– Н-нет. Не обращал внимания.

– Обращай, Виталий. Пока ты в разведке, на все обращай.

Усталые разведчики размещались по руслу, бросая коврики на мокрую гальку. Седой прижал к щеке поводок микрофона и, вызвав охранение, приказал остановиться на привал, удвоив бдительность. Подошел Кум и протянул фляжку с водой.

– Что-то подозрительно лихо мы движемся, – выпив воды, сказал Седой. – Тебе не кажется?

– Нормально идем, командир, – ответил Кум. – То, что «духи» увидят в русле, задержит их надолго, будь уверен. Там такое… Короче, почти всех в куски порвало взрывом. Ты думаешь, после этого у них будет ярое желание сразу же бежать за нами?

– Да нет. Сначала они должны будут предать земле своих мертвых. Но они же могут воспользоваться радиосвязью и отправить нам на перехват какой-то другой отряд…

– И где этот отряд будет нас искать? Если мы до последнего момента сами не знали, куда пойдем.

– Что ж… Будем надеяться, что дойдем до реки без приключений. Хотя, честно сказать, мне слабо в это верится…

– Ну, если уж совсем честно, то мне тоже, – улыбнулся Кум. – Ты бы отдохнул нормально, командир. Уж больно резкий темп мы взяли. Я же вижу, как тебя болтает на ходу.

– Отдохнем, братишка. Вот дойдем до приличной площадки, дождемся «вертушки» – и отдохнем… Ладно, поднимай народ. Надо двигаться!

Глава 18

Но долго идти не пришлось. Уже через пару километров Седой почувствовал, что вот-вот свалится, и кивком головы подозвал Кума. Тот с одного взгляда на командира все понял и знаком остановил разведчиков на привал. Седой забился от дождя под корневище огромного дуба – и словно в яму провалился…

Он проспал полчаса, но проснулся бодрым и отдохнувшим. Сел, осматриваясь, и увидел, что разведчики уже потихоньку собираются, складывая плащ-палатки и коврики.

Из-за рваных туч кое-где проглядывало солнце, и клочья тумана медленно уплывали за легким южным ветерком. Дождь прекратился.

Но что-то было не так, и Седой почувствовал смутную тревогу. Он поднялся и, стряхнув с плащ-палатки водяную пыль, сложил ее и сунул в РД. Проверив рожок «ВСС», убедился, что боекомплект полный. Постоял, глядя, как сноровисто готовятся в дорогу разведчики, и снова тревога больно кольнула под сердце.

Тон-вызов рации так неожиданно прозвучал в наушнике, что Седой вздрогнул, выругавшись про себя.

– Командир, на связь Суслику! – скороговоркой выпалил снайпер. – Прием!

– На связи, – сразу же отозвался Седой.

– Где вы сейчас, сориентируйте по местности!

– Мы прошли разветвление русла и шли дальше по вашему следу. Остановились у группы камней, у старого камнепада, который изменил русло.

– Понял вас, – ответил Суслик. – Метров через двести увидите тропу, пересекающую русло. Тропа набитая, видно, что ею пользуются постоянно. Мы в километре от тропы. Прямо перед нами грунтовая дорога. На ней пятеро «духов» ремонтируют «КамАЗ». Других движений за полчаса зафиксировано не было. Мы можем тихо убрать «духов». Какие будут приказания?

– «Духов» не трогать. Наблюдайте. Мы должны дойти до Аксая, не потревожив даже листика на дереве. Иначе начнутся игры в «казаки-разбойники» с местным населением, а его гораздо больше, чем нас. Ждите, мы выходим.

– Кум, Кефир, слышали разговор? – Седой взглядом нашел обоих. – Выдвигайтесь к тропе и расходитесь вправо-влево. Далеко не уходите – метров пятьдесят от пересечения с руслом. Как только мы пройдем, догоняете группу. На подходе я дам вам знать двойным тон-вызовом. Вперед.

Кум с Кефиром ушли, а через пару минут Седой дал знак выдвижения остальным.

Вскоре впереди показалась тропа. Даже с расстояния было видно, что это старая, наверное, еще времен генерала Ермолова просека, которая со временем заросла, превратившись в полутораметровую тропу. Но параллельность вырубки сохранилась.

Здесь же начинались неприятности, которых так хотел избежать Седой. Прямо на тропе лежали три бородатых тела, не подававших никаких признаков жизни. Понурив головы, над ними стояли разведчики…

– Что, Кум, руки чесались? Невмоготу? – закипая, прошипел Седой. – Не могли пропустить их?

– Не могли, командир, – серьезно ответил Кум. – Мы только подошли к тропе – и сразу нарвались на них. Короче, лоб в лоб. Тут уж кто быстрей, тот и пан. А кто не успел, тот пропал.

– Кефир?

– Так и было, командир. Мы ж не вчерашние! Приказ понимаем дословно…

– Быстро убрать трупы, оружие и БК забрать. И валим отсюда. И молитесь, стрелки хреновы, – он показал кулак обоим, – чтобы это была случайная группа, а не разведка большого отряда. Кум, Кефир, пройдите метров пятьдесят по тропе, прикройте, пока мы тут уберемся.

Тела боевиков утащили в лес, забросили в неглубокий овраг и накрыли ветками. Но пятна и потеки крови на камнях не уберешь… Седой покачал головой и махнул рукой вперед.

Группа не отошла от просеки и полуста метров, как ожила рация Седого, и голос Кума тревожно возвестил:

– Командир, «духи»! В узком пространстве не сосчитать, но по шороху шагов и разговорам – много.

– Быстро назад, Кум! Готовим засаду! Не нарвитесь! Пацаны, – он обернулся к разведчикам, – зашкерились быстро! Приготовиться к бою. Стреляем с глушаками, желательно ни одного выстрела в ответ не получить. Огонь только по моей команде!

Из лесу выскочили Кум с Кефиром и стремглав бросились к разведчикам, мгновенно исчезнув в складках местности. И только тяжелое надсадное дыхание выдавало их местоположение…

Минут десять прошло в томительном ожидании. Но вот наконец из лесу вывалили «духи». Сразу стало ясно, что они встревожены. Видимо, разведчики должны были ожидать отряд на выходе из просеки в русло. «Духи» быстро нашли следы крови, стреляные гильзы и цепью пошли в сторону разведчиков. Даже прикинуть их количество не было никакой возможности, настолько густой оказалась их цепь. Расстояние было минимальным, выжидать времени не было, поэтому Седой, сразу определив по деревянной кобуре со «стечкиным» командира, скомандовал: «Огонь!», одиночным выстрелом свалив командира.

«Духи» лишь несколько секунд пребывали в растерянности, не понимая, отчего валятся на камни их товарищи. Но, быстро сообразив, что их выбивают из бесшумного оружия, открыли шквальный огонь вдоль русла. Вот только теперь по мощности огня Седой сразу определил, что им противостоят не менее пятидесяти «духов».

Разведчики стреляли одиночными и только по цели. В этом было их преимущество, и скоро оно сказалось. Неся страшные потери, враги оттянулись назад, в лес. Нужно было добивать их, иначе новая атака «духов» будет для разведчиков последней, и Седой, подняв разведчиков тон-вызовом рации, знаком показал штурм.

Каждый знал свое место и свои действия в подобной ситуации, поэтому в полной тишине разведчики дошли до просеки и, ворвавшись в нее, пошли колонной по одному, ведя непрерывный огонь. Первым вошел Филин, прикрываясь наброшенным на руку сложенным вдвое бронежилетом и ведя огонь поверх него. Бронежилет взял с собой и Батон, поэтому он шел вторым. Отстрелявшийся сразу уходил в лес, следующий за ним отстреливал магазин, сразу уходя с линии огня, а в бой вступал следующий…

Через пять минут все было кончено. Не было сомнений, что несколько боевиков смогли уйти в лес, но основные силы отряда были уничтожены.

«Духи» были затарены по полной: почти у каждого за плечами висела «Муха», у троих были «Шмели». Разведчикам досталось также четыре «РПГ-7» с двумя десятками зарядов и немереное количество гранат и патронов.

– Все, уходим! – сказал Седой, забрасывая за спину «Муху». – Быстро, быстро!

Выйдя в русло, построились. Седому нужно было видеть всех после боя. И он увидел, как на бедре Батона быстро расплывалось широкое кровавое пятно.

– Херня, командир! – прохрипел Батон. – Дойду.

– Да уж, дойдешь… – хмуро ответил Седой. – У тебя плохая рана. Ты поймешь это, когда придется идти. Долго идти… Выйти из строя!

Следующим оказался Кум. У него была прострелена левая рука выше кисти и срезано пулей пол-уха. Из окровавленного куска постоянно тела кровь.

– Выйти из строя! – кивнул Седой.

Мухин попытался спрятаться за спину Филина, но Седой выдернул его за ворот.

– А ты какого хлеба поперся на тропу, летун?! – Он замахнулся кулаком, намереваясь дать летчику в ухо, но рука его медленно опустилась, когда он увидел простреленный в двух местах бок летчика и его побелевшие от боли губы. – Выйти из строя, – буркнул Седой и пошел дальше.

У остальных разведчиков были мелкие ссадины и рассечения, но этими ранами они могли заняться и сами.

– Занять круговую оборону! – скомандовал Седой. – На обработку ран десять минут. И сразу уходим!

– Командир, что там у вас? – запросил по рации Суслик. – «Духи», заслышав стрельбу, мгновенно завелись и умчались. Что нам делать?

– Наблюдать, Суслик! – рявкнул Седой. – Наблюдать!

Глава 19

На обработку ран ушло гораздо больше времени, чем планировал Седой. Если раны Кума и Батона не вызвали особых затруднений, то с Мухиным все обстояло гораздо серьезнее: одна пуля прошла навылет, пробив мышечные ткани, но вторая, скользнув по ребрам, застряла между ними. Вколов летчику последний тюбик промедола, Седой вскрыл рану и извлек пулю. Наложив повязки, сделал инъекцию антибиотика и устало откинулся на камень.

– Ну что, командир, совсем плохо? – спросил Мухин, приподнимаясь на локтях.

– Да не совсем, – ответил Седой. – Но и хорошего ничего нет… Ты сможешь идти, но совсем недолго. Потом тебя придется нести. Будем надеяться, что температура не скакнет. Если начнется жар, вот тогда будет совсем плохо, потому что антибиотиков у меня осталось всего три шприц-тюбика. Все, пацаны, подъем! Выдвигаемся. Филин, присматривай за капитаном. Если его заштормит, сразу дай знать. Понесем!

На подходе к дороге, которая видна была уже сквозь редколесье, Седой вызвал по рации Суслика.

– Суслик, мы на подходе, удаление сто. Как у вас?

– Пока все тихо, командир. «Духи» рванули отсюда, а больше никаких движений.

– Что за дорогой? Такой же лес?

– Нет, командир. За дорогой идет сильное понижение местности. Уклон градусов сорок. И лес не такой густой – много проплешин. В основном кустарники.

«Это плохо…» – подумал Седой. Потому что найти их в таком лесу для «духов» не составит проблем, а в том, что их будут искать, Седой не сомневался.

Разведчики находились уже метрах в двадцати от дороги, когда слева послышался надсадный гул тяжело поднимающихся в гору машин.

– Да твою ж мать! – выругался Седой. – Когда же это кончится?

Он побежал к дороге, срывая на ходу с плеча «Муху» и приводя ее в боевое положение. Рядом бежал Кефир, делая то же, что и командир.

– Кефир, бей поверх бензобака под кузов!

– Понял, командир!

– Суслик, что там? – крикнул в микрофон Седой.

– Два «КамАЗа» поднимаются. На первом весь кузов забит «духами», второй вроде тентованный. Пока не видно.

Выскочив к дороге, Седой поверх кустов увидел две машины, тяжело ползущих в гору. Суслик ошибся – второй был военный «Урал», с полустертыми эмблемами внутренних войск на дверцах. Седой шагнул на дорогу и, присев на одно колено, прицелился. Поймав в прицел раму кузова выше бензобака, он плавно нажал на клавишу пуска. Громыхнул взрыв, и машина сразу полыхнула факелом. Взрывом сорвало и отбросило вверх кабину, и неуправляемая машина, резко вильнув, ушла с дороги вниз, под уклон.

Кефир то ли промазал, то ли не понял команду Седого и выстрелил в кабину, которую зарядом разнесло вдребезги. Машина с включенной передачей заглохла и встала как вкопанная. Из кузова горохом посыпались «духи», сразу уходя в лес. Разведчики успели срезать только два-три человека.

– У кого трассеры, зажгите же ее! – крикнул Седой.

Кум вскинул пулемет и, пройдясь очередью по кузову, засадил в бензобак, который сразу взорвался. Полыхнул тент. Из кузова выпали два «духа» в горящих одеждах, их добили одиночными выстрелами.

– Уходим, уходим! – заорал Седой. – Все вниз! Суслик, прикройте!

Разведчики рывком пересекли дорогу и ушли в лес, обходя перевернувшийся и горящий «КамАЗ». Если кто-то из «духов» и выжил после подрыва, они успели уйти, потому что рядом с кузовом лежали только недвижные тела в обугленных одеждах.

Мухина зашатало, он катастрофически терял силы, и Филин с Кефиром подхватили его под руки.

Бежали, сколько хватило сил. Затем перешли на скорый шаг, стараясь как можно дальше уйти от дороги. В таком темпе смогли пройти не более десятка километров…

Седой, чувствуя, что еще пяток шагов – и упадет, поднял вверх правую руку и резко опустил ее. Разведчики повалились в густую траву, тяжело дыша и сплевывая вязкую слюну. Воды ни у кого уже не было.

Седой разложил карту, чтобы сориентироваться. В груди у него похолодело. Место было плохое. В двенадцати и в семи километрах от местоположения разведчиков располагались населенные пункты, а вся прилегающая местность была испещрена сетью грунтовых дорог, ведущих в разных направлениях.

– Вот это попали! – вслух сказал Седой. – Ничего хуже нельзя было и придумать.

К нему подсел Кум.

– Что, командир? – спросил он, глянув на карту. – Задница?

– Хуже! – Седой выругался. – Населенные пункты, дороги, лес кусками… Если нас немедленно не заберут отсюда, мы не сможем пройти до Аксая. Здесь нас найдут за три секунды.

– И что будем делать?

– Пока будем думать… Что-то надо придумать. Отвали от меня пока. Пожалуйста…

Глава 20

Седой долго крутил в руках карту, что-то прикидывая и измеряя расстояния командирской линейкой. Наконец убрал карту и отошел на небольшой холм. Вынув из футляра бинокль, стал медленно водить окулярами из стороны в сторону, осматривая местность.

Разведчики лежали в густой высокой траве, какой не было в лесу, и отдыхали, глядя настороженно на командира.

Спустившись с холма, он сразу подошел к Филину, который заранее распаковал рацию и ждал указаний.

– Филин, вызывай штаб. Требуй сразу начальника штаба.

Филин настроил рацию и передал Седому ларингофон.

– Васильевич, – без официоза сразу начал Седой. – Мы ушли с плато и сейчас находимся на высоте 604,3 между реками Мичик и Мелкий Мичик. Вокруг нас населенные пункты. Мы хотели выйти к Аксаю, до которого осталось три с половиной километра, но как раз на пути лежит большое селение Мескеты. Его нам не обойти, оно разбросано до самой реки. Кроме того, на пути лежит оживленная дорога, ведущая из Бешиль-Ирзу в Ишхой-Юрт и Мескеты. Как видишь, мы в западне. Нас можно сдернуть только отсюда, с высоты: площадок хватает. Тем более у нас за день было два серьезных боестолкновения, и в результате трое «трехсотых», один плохой: летчик капитан Мухин.

– Я понял тебя, Каскад. Сейчас будем связываться с авиацией. Думаю, решим вопрос в темпе.

– Решай, Васильевич. Решай, дорогой. Пойми, мы в центре «духовского» района. И мы устроили большой шум: так уж получилось.

– СК, Каскад. Дай мне полчаса.

– Дай бог, чтобы полчаса… Не разводи бодягу до вечера. Иначе связываться будет не с кем.

Седой снова уткнулся в карту, пытаясь найти пути отхода, но их не было. Разведчикам пришлось, уходя от преследователей, вклиниться в густонаселенный район.

Разведчики приуныли. Давали знать себя усталость и напряжение только что окончившихся жестких схваток с боевиками.

– Командир, тебе не кажется, что мы вторглись в вотчину какого-то крутого амира из арабов или афганцев? – спросил, присаживаясь рядом, Кум.

– Почему ты так решил? – насторожился Седой. Это было худшее из всего случившегося за этот бесконечный день.

– А потому, что «духи» были смуглые не по-здешнему, и много длинноволосых. Потом, шапочки-пуштунки на головах, платки-арафатки… Нет, это не местные «духи»!

– Во, блин! А я этого не заметил… Старею, видать… На покой пора…

– Ну, во-первых, у тебя контузия – я же вижу, как тебе хреново все время. Во-вторых, тебе нужно рулить в бою командой, а не обращать внимание на одежду боевиков. Вот и весь ответ. У тебя просто не было ни времени, ни возможности на это.

– Может, и так, Кум. Может, и так… Только вот завел я вас сейчас в самое пекло.

– А у нас были варианты? Мы постоянно уходили от одного боя и нарывались на другой. Так уж сложилось. Расклад сегодня не наш был. А ты здесь ни при чем. Не вини себя зря. Нам пришлось войти сюда. Иного выхода не было!

– Ладно, Кум, отдыхай, – устало сказал Седой. – Считай, что ты меня убедил. Посты расставил по периметру?

– Ну, этот вопрос ты бы мог и не задавать, – легко поднимаясь, ответил Кум. – Конечно, расставил. Но батареи в рациях садятся. До вечера большинство портативных раций сдохнет, имей это в виду.

Седой прилег на камни и с наслаждением вытянул ноги. Только сейчас он понял, насколько измотан и обессилен. Он хотел было поискать в аптечке глюкозу, но вспомнил, что вколол себе последнюю ампулу еще вчера…

К нему подошел Мухин и, смущаясь, протянул кусок шоколада.

– Командир, я не хочу, а тебе не помешает. – Он протянул плитку Седому.

Тот не стал манерничать и захрустел горьким продуктом.

– Можно задать тебе вопрос? – Мухин не уходил.

– Ну задавай, ты ж не зря меня шоколадом угостил, – улыбнулся Седой.

– Вот я уже давно с вами… – Мухин надолго замолчал. – Ну понятно, секретное оборудование. Понятно, что его нужно было вытаскивать с вражеской территории. Но зачем из-за этого людей губить? Я думаю, людей нужно спасать в первую очередь, а не какое-то долбаное оборудование… Пусть оно хоть миллиарды стоит!

– А мы не люди, Виталь. Мы – мишени! Для всех, кто сидит в Ханкале и носит на плечах большие звезды, мы – мишени. И все, что для них важно, это количество пораженных за сутки, за неделю, за месяц мишеней. Как наших, так и вражеских. Генерал ведь звание не офицерское, знаешь?

– Как не офицерское? А какое ж? – удивился Мухин.

– Политическое! – с улыбкой ответил Седой. – Вникни в это и не задавай никому подобных вопросов.

– Н-да! Мне бы такого учителя, как ты… – мечтательно сказал Мухин.

– А у разведчика всего два учителя. Первый – это день, в который ты должен был неминуемо погибнуть, но ты победил врага и выжил. Второй – это день, когда ты должен был победить, одолеть врага, и ты сделал это. Вопреки всему сделал. Все! Если ты пережил два этих дня, больше ничему тебя учить не надо. Просто нечему.

– Ну да! Если бы все было так просто…

– А все так и будет, Виталий. Ты сейчас просто не осознаешь этого. Но пройдет совсем немного времени, и ты все, что произошло с тобой за эти несколько дней, что ты провел с нами, переосмыслишь по-новому. И многое поймешь… Поверь мне.

– Вот уж кому-кому, а тебе я верю безоговорочно!

– А теперь подумай и сам себе ответь – ты сможешь так же?

– Смогу что?

– Ты же офицер, капитан! Ты что за вопрос мне задал?

– Я понял, – серьезно ответил Мухин. – Сейчас, пожалуй, нет… Но пройдет время – и да! Я смогу быть командиром, которому верят безоговорочно.

– Ну вот, – сказал Седой. – Разобрались… А теперь снимай свой кафтан, я посмотрю твои раны.

Мухин начал стаскивать комбинезон, болезненно морщась.

– И никогда не криви лицо от боли, – сказал Седой. – Никто и никогда не должен видеть твою боль. Этим ты показываешь свою слабость и даешь повод думать, что с тобой легко справиться. Твоя боль – это только твоя боль. Если ты показал ее постороннему, он уже будет знать одно твое слабое место…

– Какое слабое место? – все еще морщась, спросил капитан.

– Ты боишься боли…

Глава 21

В ожидании связи со штабом разведчики взяли под контроль периметр, наблюдая за местностью.

На площадке было достаточно больших и малых камней, чтобы укрыться за ними, и опытные в горных вылазках разведчики быстро сложили себе укрытия для наблюдения и ведения огня.

Полчаса прошло в полной тишине.

Седой задремал, пригревшись на солнышке, и ему даже успел присниться сон. Вроде он в солдатской шинели и шапке-ушанке, молодой и красивый старший сержант, с большим, почему-то желтым чемоданом садится в поезд, чтобы ехать домой, демобилизовавшись после срочной службы. И никак не может поднять ногу, чтобы встать на подножку вагона, потому что чемодан постоянно цепляется за поручни и не проходит в тамбур. Он в отчаянии решил избавиться от чемодана и резко отбросил его в сторону… больно ударившись локтем о камень и от этого проснувшись… Приподняв голову и прикрыв ладонью глаза от слепящего солнца, он осмотрелся. Убедившись, что разведчики держат территорию под контролем, закрыл глаза, пытаясь разгадать смысл сна. Но видел перед мысленным взором только мешавший ему желтый чемодан…

Подошел Филин и напомнил о сеансе связи. Полчаса, обещанных начштаба для организации их эвакуации, миновали. Седой кивнул головой: «связывайся». Но связь почему-то «не продавливалась» – в эфире царила какая-то какофония. На армейских частотах работали почему-то и «вованы» (внутренние войска), и МВД, и даже боевики…

– Филин, выходи на нашу закрытую частоту, сейчас именно такая ситуация.

На закрытой частоте разрешалось работать только в экстренных случаях, чтобы сканеры боевиков не могли засечь ее.

Филин долго бился, вызывая штаб, и наконец радист группы связи ответил. Но все просьбы и требования вызвать кого-то из оперативного отделения штаба были с ходу отвергнуты, поскольку из Курчалойского района пошла на прорыв большая группа «духов» и все штабные работники были задействованы на этом направлении.

Седой сплюнул со злобой, и тут его взгляд случайно упал на выгоревший дожелта чехол рации. «Вот почему мне снился бесполезный желтый чемодан, который мешал мне сесть в поезд», – подумал он, почему-то сразу успокаиваясь. Потому что в итоге чемодан во сне он все-таки успел выбросить.

– Выключай рацию, иначе питание кончишь до срока! – приказал он Филину. – Штабу сейчас не до нас. А если «духам» удастся прорваться, им вообще будет не до нас…

Он в который уже раз уткнулся в карту, выискивая лазейку, через которую можно было бы просочиться. Но лежащее на пути большое селение ломало все планы. Обходить его – это делать крюк километров в двадцать. Но зато там, за Аксаем, снова начинались безлюдные дикие места, где группа могла затеряться в лесах. Рядом, к западу от Мескетов, лежало небольшое селение, скорее хутор, Собунты. Можно было бы попробовать пройти встык между населенными пунктами, но, не зная дороги, ночью с таким же успехом можно было напороться прямо на человеческое жилье, даже если следовать строго по азимуту. Поскольку карты, дополненные данными аэрофотосъемки в 1983 году, давно не соответствовали реальному положению на местности: селения строились, меняли очертания, появлялись и исчезали целые улицы, кошары… Да что там селения, если русла многих рек за прошедшие годы поменяли свои ложа.

Седой отверг этот вариант и стал искать другой. И все-таки нашел его. Он послал Филина за Кумом, и они уединились, уйдя на высотку, господствующую над местностью. Они долго лазили оптикой биноклей по прилегающим к их высоте «долинам и взгорьям» и сошлись на том, что найденный Седым маршрут реален. Он пролегал по расщелине, западнее Собунтов, пересекал Аксай и уходил в леса.

Теперь была одна задача: продержаться здесь, на высоте, до наступления ночи и не подвергнуться нападению боевиков, которые наверняка обнаружат и сгоревшие машины, и следы боя в лесу… Но вот решатся ли они преследовать группу, понеся сегодня тяжелые потери, или оставят в покое – это бабка надвое сказала.

– Кум, отправь-ка Кефира с Сусликом, пусть тихо-тихо сбегают к дороге. Посмотрят, как там «духи», и заодно глянут, как мы: не наследили ли при отходе. Хоть вроде и грамотно отходили, но пусть проверят на всякий случай. Со стороны долины все просматривается, а вот если со стороны леса пойдут… Короче, пусть оценят обстановку. Если наши следы где-то по ходу движения остались, надо, чтоб они их подчистили.

– Понял, командир, сейчас все сделаю.

– Как твоя рука?

– Да никак! Ноет слегка, и все. А вот без уха… Как теперь с девками знакомиться, с половиной уха-то?

– Ничего, они сейчас больше на другое место смотрят. Ухо им по барабану…

– Ну, раз я без уха остался, будем надеяться, что твои слова богу в ухо попадут!

– Попадут, не сомневайся.

Кум ушел к разведчикам, а Седой остался на высотке, осматривая долину. За час наблюдения он не обнаружил никаких подозрительных движений: по дороге в одиночном порядке ездили обычные гражданские машины, в основном различные модели «Жигулей», ходили люди по хозяйственным делам, чабан пас небольшое стадо овец и коров. Вооруженных групп и даже одиночек он не заметил. «Вполне мирный пейзаж», – подумал он и вернулся в камни.

Кефира с Сусликом еще не было, и Седой заволновался. Хотя понимал, что за столь короткий срок они бы не успели сходить к дороге и возвратиться.

– Кум, ты не отходи далеко, – сказал он разведчику. – Что-то долго наших нет…

– Да рановато еще, – ответил Кум. – Им еще час как минимум добираться обратно. Да придут – это же черти настоящие! Тебе ли этого не знать!

– Ладно! Ждем. У моря погоды… – пробурчал Седой.

Вынужденное безделье и неопределенность тяготили его. Он всегда был человеком дела, а бездельничать…

Чтобы чем-то себя занять, он снова ушел на высотку и уткнулся в бинокль.

Глава 22

Разведчики пришли через час, как и предсказывал Кум. Седой уселся с ними в естественном скальном уступе, закрытом с трех сторон, и Кефир доложил об увиденном ими в ходе разведывательно-поисковых мероприятий.

– До дороги дошли спокойно. Но вот там уже, у сгоревшего «КамАЗа», едва не нарвались. «Духов» там сейчас около сорока человек. Растаскивают погибших, выносят на дорогу и развозят их на машинах. Видать, хоронить. У них же по шариату нужно до захода солнца тело предать земле.

– Кефир, я знаю это уже лет десять! Не теряй времени на ненужные объяснения.

– Понял, командир… Мы обошли их по лесу и вышли к руслу, по которому шли. Там тоже столпотворение «духов», по этому же поводу, – выносят к дороге тела. По всему, расклад такой, что сегодня нас искать не будут – больно много их братков мы сложили. Я бы, кстати, и сам подумал, что там войско прокатилось нехилое – ну человек пятьдесят, как минимум! И с машинами удачно получилось: один залп – две машины горят. Вот кто поверит, что нас всего-то там десять человек было?

– Кефир, блин! Я тебе что сказал? Может, тебе прямо сейчас медаль вручить?

– Какую медаль? – удивился разведчик.

– «За половые потуги вручную»! Какую медаль!.. По делу докладывай!

Разведчики коротко хохотнули, и Кефир продолжил:

– Командует там всеми бородатый дядька, лет сорока пяти, длинноволосый и кудрявый. На лицо – араб. Смуглый. Губы лиловые, глаза черные. На голове, правда, обычная папаха. Большинство братков – такого же вида. Думаю, арабы. Ну, а те, что на машинах подъезжают, те местные. Злые все. Орут, ругаются, за оружие хватаются…

– Ясно. Арабы нас в покое не оставят. Завтра же пойдут по следам…

– По каким следам, командир? Следов-то нет! От «КамАЗа» загорелся подлесок. А подлесок, если ты помнишь, шел почти до кряжа, где был спуск крутой. Там уже лес сплошной начинался. – Кефир выжидающе смотрел на командира.

– Ну что ты смотришь на меня? – Седой завелся с пол-оборота: Кефир умел достать кого угодно. – Все я помню! Ты рассказывай.

– Подлесок выгорел до самого леса. Лес тоже на опушке занялся, но почему-то погас. Но трава выгорела до самых скал. Так что нигде никаких следов они не найдут.

– Да следы им сильно-то и не нужны, – сказал Седой. – «Духи», которые в лес уходили после подрыва машины, особенно с «Урала», наверняка видели, куда мы ушли…

– Вряд ли, – включился в разговор Суслик. – Мы же вели по ним огонь. Я лично успел снять одного. Они так ломанулись в лес, что просто не могли видеть, как мы ушли через дорогу. Это же секунда делов-то – пересечь дорогу одним броском. Не думаю, что кто-то из них успел нас заметить.

– А у «КамАЗа»? Мы же шли, обходя горящий «КамАЗ»? Там наверняка были выжившие.

– Командир, машина перевернулась кузовом в нашу сторону. С нашей стороны были только трупы. И пламя было с нашей стороны. Там, если кто и выжил, то ушли они в другую сторону – в ту, где пламени не было. А с той стороны они не могли нас видеть, – упорствовал Суслик. – Они могли бы подойти к погибшим позже, но когда мы прошли, там уже горел и лес, и трава. Горело все!

– Ладно, тогда куда мы делись? – Седой не успокаивался. – Обратно в лес мы не ушли – следов нет. По дороге тоже – мы же не самоубийцы…

– А почему бы и нет? – перебил его Кефир. – Почему бы нам не уйти по дороге, в сторону, противоположную той, по которой прибыли «духи»? Отойти на какое-то расстояние и снова уйти в лес? Кто же из ихних амиров подумает, что мы пошли в густонаселенный район, где нас вычислят и сдадут в пять секунд? Ну вы бы так подумали, командир?

Седой задумался. Если сгорел и подлесок, и трава, то следов их ухода на эту сторону уже не обнаружить. Логика была и в том, что идти разведгруппе в район, где селение на селении, с густой сетью дорог, заказано…

– Ладно! – сказал он, хлопая себя по коленям и поднимаясь. – Не зря сходили. Теперь есть уверенность, что до ночи нас не тронут. Разве что какая-нибудь случайная группа нарвется…

– А зачем им сюда лезть? – спросил Кефир. – В полукилометре от нас накатанная грунтовка ведет наверх. Движение по ней наблюдали. Правда, гражданские машинки по одной, поодиночке бегают. Так что с транспортом у них порядок… Если бы надо было, доехали бы. А зачем какой-то группе «духов» лезть сюда пехом, ноги бить? Вряд ли, командир.

– Отдыхайте, молодцы, – сказал Седой, обняв обоих за плечи. – Ночью двинемся. Кум, готовь народ! Дождемся темноты и пойдем!

Глава 23

Уже в сумерках Седой собрал разведчиков и развернул на коленях карту.

– Так, пацаны, смотрите внимательно и запоминайте, чтобы ночью не тыкаться, как слепые котята. Дойти нам нужно будет вот сюда – до высоты 318,6. Идем в стык между селением Собунты и кошарами, что на юго-запад от селения. Стык небольшой – метров 200 в ширину, но, думаю, нам будет предостаточно, чтобы проскользнуть этот участок незамеченными. На пути два препятствия: дорога – не думаю, что ночью по ней будут какие-либо передвижения, – ну, и река Аксай. Пересекаем Аксай и движемся на северо-восток до первого привала. Всего по карте – четыре кэмэ… Но все вы знаете, во что превращаются километры по карте на местности. Далее. После привала поднимаемся до отметки 578,3, где обозначено небольшое плато. Скорее пятачок, судя по размерам. Это еще около двух с половиной километров. Вот на этом пятачке мы закрепляемся и снова пытаемся решить вопрос с «вертушками» для эвакуации. Все ясно по маршруту? Ну, тогда готовимся. Всем почистить и проверить оружие, снарядить магазины. Если нарвемся, стрелять только с «ПБСами».

Разведчики разошлись готовиться к выходу, а Седой подозвал к себе Кефира.

– Кефир, тебе отдыхать приходится меньше всех…

– Да я уже понял, что опять придется куда-то идти на ночь глядя…

– Ну, на ночь глядя мы все пойдем! Но ты пойдешь раньше – в сумерках. Возьмешь с собой Качка, и отправитесь вот сюда – на высоту 601,3. Отсюда понаблюдаете за селением, за дорогой, за кошарой. Ваша главная задача – определить, насколько посещаем коридор, по которому мы пойдем. Если там полное безлюдье – очень хорошо. Если будут какие-то движения, предупредишь заранее.

– Батареи на рациях дохлые, командир, – скривился Кефир.

– Включите рации, только когда прибудете на место. По ходу движения мы вас снимем. Ну?

– Все понял, командир! Когда нам выходить?

– Я думаю, в 21.30 будет в самый раз. Пока дойдете, уже будет темнеть. Иди, готовь оружие. И Качка предупреди. Отдохните перед выходом.

Седой вычистил ВСС и приготовил магазины. Патронов у него оставалось всего с полсотни… Потом он ушел на свое место и упал на коврик. Глаза сразу стали слипаться. Он быстро прогнал в голове план нынешней ночи и, убедившись, что ничего не упустил, решил вздремнуть. Устроив поудобнее в камнях свое большое тело, он тут же отрубился.

Кум прошелся по позициям разведчиков и, назначив смены дозорных, улегся на каменную крошку. У него не осталось сил даже распаковать рюкзак и вытащить снайперский коврик.

«Господи, – подумал он, засыпая, – я бью ноги об эти горы уже пять лет… Неужели это когда-нибудь кончится?»

В 21.30 ушли по своему заданию Кефир с Качком. Одетые в лохматые снайперские костюмы, они действительно выглядели какими-то сказочными лешими из Лукоморья. Стоило им шагнуть в пределы леса, как они тут же, прямо на глазах, исчезли, растворились в нем, став его обитателями, невидимыми и оттого опасными вдвойне.

В 22.00 уже в полной темноте разведчики построились, и Седой прошел вдоль короткой шеренги.

Он некоторое время стоял, вглядываясь в ту сторону, куда им предстояло идти, но ночь была темная. Только узкий серп нарождающейся луны иногда показывался из-за затянувших небо черных туч…

Седой повернулся спиной к строю и только махнул рукой: «Пошли!» Слегка поскрипывая мелкими камнями под ногами, разведчики начали спуск.

Дойдя до высоты, где сидели наблюдатели, Седой послал короткий тон-вызов, и Кефир с Качком съехали на «поджопниках» с горки, подняв тучу пыли.

– Не можешь ты без выкрутасов, – тихо сказал Седой. – Докладывай.

– Да нечего, собственно, докладывать. Селение глухое, электричества нет. Часов до девяти в парочке домов светились то ли керосинки, то ли свечи… Сейчас вообще тишина.

– Собаки есть?

– В селении есть, но голоса не подали ни разу. В основном волкодавы. На кошарах вообще никого и ничего.

– Собаки нас не почуют?

– Так если и почуют, это ж кавказцы! Они не лают – сразу бросаются, если видят опасность.

– Ясно. А что в коридоре?

– Командир, похоже, кошары заброшены: колхозов-то давно нет, а домашний скот люди по домам держат. Никто не ходил ни туда, ни оттуда, пока мы наблюдали. Если идти, прижимаясь к кошарам, пройдем спокойно. Там вообще ни одной живой души.

– Ну, тогда с богом. Двинулись!

Глава 24

Группа двинулась дальше в кромешной тьме горной ночи. Первым шел Седой, накинув на плечи плащ-палатку. Иногда он присаживался, накрываясь с головой, включал тонкий китайский фонарик и сверял курс по азимуту.

Через полтора часа втянулись в опасный коридор. Совсем рядом было человеческое жилье. Пахнуло животиной, где-то рядом заблеяла коза, чем-то потревоженная. Ей в ответ всхрапнула лошадь…

Разведчики ускорили шаг и, прижимаясь к кошарам, быстро прошли стык между кошарами и селением. Где-то впереди должна быть дорога, обозначенная на карте как «улучшенная грунтовая».

Дорога, как и ожидалось, была в этот час пустынной, и разведчики прошли ее без происшествий, втягиваясь в буковый лес. Скоро потянуло сыростью, и в ночную тишину ворвался рев горной реки, стремительно несущей свои воды по порогам и перекатам. У реки лес обрывался, оставляя полоску берега, засыпанного галькой, обкатанной речной стремниной.

Разведчики вышли на берег и встали, осматриваясь. Пенные буруны в темноте светились фосфоресцирующим светом. Бешеный нрав реки пугал, отдаваясь диким ревом в ушах, забивая барабанные перепонки. Противоположный берег был едва заметен в темноте.

Кум нашел где-то длинную жердину и, подойдя к воде, дважды воткнул ее в стремнину. Попробовав на ощупь мокрое место, прокричал:

– По колено! С ног собьет течением!

– Кефир, что делать будем? – крикнул Седой, стараясь голосом перекрыть рев реки.

– Что делать? Переходить надо и веревки натягивать, как перила. Потом карабином пристегиваться к веревке и, удерживаясь за нее, осторожно перебираться. Даже если водой собьет с ног, карабин удержит.

– Ну, и кто пойдет? Кто сможет преодолеть?

– Кто у нас самый здоровый, тот и пойдет, – Кефир показал рукой на Кума. – Жердь нужно втыкать между камнями на дне и, опираясь на нее, идти. Но нужно удержаться на ногах. Если собьет, унесет мгновенно. Да еще и о камни пару раз приложит.

– Ну что, Кум? Пойдешь? – спросил Седой.

– А куда деваться? Попробую, – ответил двухметровый Кум и начал раздеваться.

На его плечи набросили крест-накрест две веревки, а самого обвязали страховочной обвязкой, прикрепив к ней карабин. Конец обвязки на всякий случай привязали к дереву.

Войдя в реку, Кум, часто тыкая шестом в дно, начал медленно двигаться к противоположному берегу, удерживая тело шестом. Пенные буруны, закручиваясь у его ног, перехлестывали его тело, доставая до груди и обжигая ледяной водой. Два-три раза казалось, что – все, не удержится, но Кум каким-то образом восстанавливал равновесие и снова упорно шел вперед.

Разведчики с замиранием сердца следили за борьбой своего товарища с необузданной стихией. И когда он, совершенно обессиленный, упал на камни противоположного берега, все облегченно вздохнули.

На переход реки шириной не более десяти метров Кум затратил без малого полчаса.

Отдохнув, он поднялся и закрепил веревки на стволах прибрежных деревьев. Сняв с себя страховочную обвязку, привязал к ней концы веревок и дважды дернул свой конец. Кефир тут же потащил веревки на свой берег. Бешеный напор реки пытался вырвать веревки из рук разведчика, закручивал их в тугой узел, и тогда за веревку ухватились Филин и Качок. С трудом удерживая в шести крепких руках веревки, они все-таки вытащили их на берег, и Кефир пошел к группе деревьев крепить их.

Натянув веревки, Кефир навесил на них карабины и крикнул: «Можно!»

– Снайперы, идите первыми! – крикнул Седой. – Отойдите метров на сто и смотрите там! Нам не нужны проблемы на том берегу. Одежду Кума возьмите: накупался в ледяной воде…

Снайперы разделись и, запаковав одежду и оружие в непромокаемые мешки, которые были у каждого разведчика для переправ через реки и транспортировку оружия через водные преграды, по одному вошли в воду. Удерживаясь обеими руками за веревки, они преодолели реку минут за десять, хотя оба были среднего роста и в иные моменты буруны накрывали их с головой.

– Следующая двойка – Филин и Макосей, – скомандовал Седой. – Приготовиться: Кефир и Мухин. Кефир, присмотришь за капитаном, как бы его не сорвало с его ранением. Он сейчас послабее нас всех.

Мухин, с суеверным ужасом ожидавший переправы, с благодарностью взглянул на Седого, но в темноте никто его взгляд не заметил.

– Капитан, я зацеплю тебя двумя карабинами за обе веревки и пристегну к себе. Старайся только идти в ногу со мной, в одном темпе. Потому что расстояние между нами будет расстоянием веревки – полтора метра. Не отставай и не приближайся ко мне!

– Понял. Я буду стараться! – прокричал Мухин, стараясь всеми силами преодолеть свой страх перед переправой.

Через час переправились все. Много времени отнял переход Мухина с Кефиром. Последнему пришлось изрядно потрудиться, подгоняя темп передвижения под шаг капитана и всячески стараясь удержать его от срыва на короткой веревке… Когда переправилась последняя двойка – Седой с Батоном, Кефиру пришлось еще возвращаться, чтобы отвязать веревки и скрыть их следы на берегу. Через реку он шел, сматывая на ходу веревки и удерживаясь только за них…

Одевшись в сухое на другом берегу, разведчики немного отдохнули, и Седой повел их скорее подальше от реки, туда, где их точно никто искать не будет.

Согреваясь на ходу, разведчики с ужасом вспоминали переправу, пока шум реки не затих вдали.

Стараясь не отставать от других, Мухин бодро шагал в ночи и думал: «Господи, неужели я это сделал? Неужели это был я в этой ужасной ревущей реке? Как же мне это удалось?» В конце концов он даже зауважал себя, хотя до этого ни разу не пытался оценить свои мужские качества с точки зрения мужества и отваги, даже в условиях боя…

Глава 25

До точки привала дошли за час, хотя двигаться пришлось по глухому лесу, натыкаясь в темноте на толстые стволы буков, скользя берцами по годами слежавшейся, влажной под верхним слоем листве и падая, сбивая ноги о невидимые коряги, цепляясь за корневища. В лесу Седому все чаще и чаще приходилось сверяться с картой и компасом, поскольку идти по прямой в лесу невозможно.

Переход отнял последние силы, и до точки на карте, облюбованной Седым для привала, дошли уже на пределе.

Небольшая поляна, выбранная для привала, оказалась старой вырубкой, сплошь покрытой замшелыми пнями. Круглая на карте, она оказалась какой-то неопределенно-трапециевидной формы. Но самое плохое было то, что к вырубке вела довольно широкая просека, а по краю поляны было полно свежих пней. Значит, лес рубили и продолжали вывозить…

– Ладно! – вслух сказал Седой. – Ночью лес никто не рубит, а перед рассветом мы уйдем. Привал!

Разведчики облегченно вздохнули: каждый подумал, что, раз поляна посещаема, Седой даст команду идти дальше, а сил на это уже не было.

Быстро разобравшись с постами, разведчики раскинули коврики и, накрывшись плащ-палатками, провалились в сон, который был крайне необходим, ибо все находились на пределе физических возможностей. Уже сутки шли без еды; хорошо хоть запасы воды пополнили в Аксае…

Седой прошелся по временному лагерю, осматривая позиции на случай непредвиденных ситуаций, проверил посты и наконец выбрал место и себе. Распаковав РД, вынул коврик и раскатал его на земле. Несмотря на то что коврик был натовский, довольно плотный и толстый, ребра сразу ощутили все коряги и кочки под ним. Седой не стал искать другое место и накрылся плащ-палаткой, зная, что изможденный организм примет и такое ложе.

Но рядом тут же пристроился капитан Мухин. Седой хотел было притвориться спящим, но Мухин тронул его за руку и тихо спросил:

– Командир, а ты, говорят, и в Югославии воевал?

– Воевал. И что?

– Слушай, ну хоть в двух словах расскажи, что там все-таки было! В СМИ же толком ничего не объясняли, с чего там вдруг война началась. Какие-то этнические чистки…

– В двух словах не расскажешь. Да сейчас я и сам толком всего не помню – сколько лет прошло… Но если коротко, в состав Югославии входили, дай бог памяти, – Седой стал загибать пальцы, чтоб не упустить ничего, – Сербия, Косово, Воеводина, Словения, Босния и Герцеговина, Хорватия, Македония и Черногория. В свое время там командовал страной бывший партизанский вождь Иосип Броз Тито. Парень был резкий и объявил после Второй мировой о создании нового народа – югославов. Поругался со Сталиным, вышел из Варшавского договора и повел страну в сторону экономического подъема. Но вот то, что он сделал с сербским народом, и дало повод для разжигания национальной розни. Ты, наверно, знаешь, что Югославия долгое время была под пятой османского владычества. Еще с тех времен сербы разделились на две части – христиан и мусульман, ну то есть отуреченных сербов. Так вот, Тито при принятии новой Конституции страны 1974 года законодательно объявил сербов-христиан сербами, а сербам-мусульманам в графе «национальность» вписали «мусульманин».

– Как это? – удивленно спросил Мухин. – Мусульманин – это же вероисповедание, не национальность…

– Ну, Тито решил так. А вождь он был жесткий, под стать Сталину, и спорить с ним никто не осмелился. Вот так и получилось, что единый сербский народ превратился в два противоборствующих, люто ненавидящих друг друга народа…

– Они и начали войну?

– Нет. После смерти Тито и развала Горбачевым социалистического содружества в Югославии каждый народ стал требовать права на самоопределение, что было и в СССР. Словены объявили себя альпийским народом, македонцы стали стремиться в Грецию, черногорцы – они всегда трактовали православие по-своему, поэтому объявили о своей исключительности, хорваты – эти вообще рассадник фашизма, ярого национализма. Но начали все четники – приверженцы партии короля. Может, тебе это что-то напомнит: четники отращивали в знак отличия длинные бороды и носили высокие шапки из овчины – «шубары». Знакомо?

– Ну да, аналогию понял… А что дальше?

– А дальше все воевали со всеми. Но в основном вооруженные конфликты происходили между сербами, с одной стороны, и мусульманами-автономистами, хорватами, босняками и албанцами – с другой.

– А были у сербов подразделения, ну, типа нашего спецназа?

– Были, конечно. «Српска доброволачка гарда», например. Командовал ею некий Аркан – таинственная личность, никто ничего о нем не знал. Его бойцов за храбрость называли «тигры Аркана». Был еще отряд капитана Драгана Васильковича. Говорили, что он служил военным инструктором в войсках специального назначения Австралии. Его бойцы – это «красные береты».

– А наши? Что там наши делали?

– Вот это – сложный вопрос. Там же были и добровольцы, правдами и неправдами забравшиеся в Югославию, и официально направленные в состав KFOR войска. Например, Русский добровольческий отряд сражался под знаменами четников, хотя никто из наших ребят, конечно, монархистом не был. Был казачий батальон, поначалу тоже бившийся в четах, а потом сражавшийся под знаменами Милошевича. Были одиночки, прибившиеся к различным сербским формированиям. Много наших было в батальоне спецназа «Белые волки». Вот они несли в боях нешуточные потери. Много наших могил осталось на кладбищах Сербии…

– А скажи, командир… – начал Мухин.

– Я тебе уже все сказал. Эту тему можно мусолить бесконечно… Спи давай! – Седой демонстративно повернулся к Мухину спиной.

Капитан обиженно засопел, крутясь на жестком ложе; наконец затих… и тут же уснул. Снились ему почему-то бородатые четники в бараньих шапках, которые окружали их маленькую группу на вырубке и с криками «Аллаху акбар» травили их тиграми на коротких поводках… А капитан все не мог сообразить, откуда в Чечне взялись злобные тигры…

Проснулся он от ужаса, весь покрытый холодным потом. Приподнявшись на локтях, оглядел поляну, увидел спящего рядом Седого – и, успокоенный, заснул глубоким, без сновидений сном.

Глава 26

Ночь прошла на удивление спокойно. Разведчики отдохнули и, если бы не отсутствие продуктов, чувствовали бы себя вполне сносно. Но завтракать пришлось одной водой.

Перед рассветом Седой построил разведчиков, и десять готовых на все бойцов замерли в строю, ожидая приказаний.

– Ну что, пацаны. – Седой, как всегда, был немногословен. – Осталось немного. Высота 578,3 в двух с половиной километрах от нас. Идем в прежнем порядке, вы все его знаете. Через час пути привал. Вопросы?

Вопросов не было, и головной дозор растаял в ночи. Через три минуты тонкой цепочкой двинулись остальные.

Минут через пятнадцать небо на востоке начало сереть, а вскоре полыхнуло ярким желто-алым полотнищем. Лесной мир ожил, затрепетал крыльями проснувшихся птах, которые тут же начали пробовать свои голоса, пытаясь выяснить, чья песня краше…

По-светлому идти стало значительно легче, и, несмотря на затяжной подъем, до первого привала дошли на одном дыхании.

Еще на подъеме Седой заметил, что Батон на ходу кривится от боли и тяжело припадает на раненую ногу. Он подошел к нему и бесцеремонно сказал:

– Снимай штаны, Батон!

– Что, знакомиться будем? – Батон не терял чувства юмора.

Размотав окровавленный бинт, Седой увидел, что рана воспалилась и сочится сукровицей. Он разболтал в плошке последнюю таблетку фурацилина и тщательно промыл рану. «Левомеколя» больше не было, и пришлось воспользоваться йодом, которым Седой густо обработал кожу вокруг раны. Стерильная салфетка тоже оказалась последней; хорошо еще, что запас бинтов был. На всякий случай, чтобы избежать заражения, Седой вколол Батону антибиотик.

Закончив, он осмотрел раны Мухина и удовлетворенно крякнул: раны затягивались и были покрыты ровной бурой коркой. «Вот что значит молодость», – подумал Седой. Он наклеил на раны пластырь и поднялся, ища глазами Кума, но тот уже сам сделал себе перевязку. Седой сменил ему только пластырь на ухе.

Питаться снова пришлось водой из Аксая, и через десять минут Седой скомандовал подъем.

До высоты дошли за полтора часа. Подъем к ней оказался неожиданно крутым и отнял много сил.

Ушедший в головной дозор Кефир тон-вызовом передал, что путь свободен, и скоро разведчики поднялись на небольшое, не более пятидесяти метров в диаметре плато, со всех сторон окруженное лесом.

– Лучше не придумаешь, – сказал Кум, присаживаясь спиной к дереву и осматривая площадку. – «Вертушка» сядет свободно. А за лесом ее никто не отследит.

– Да, место хорошее, – согласился Седой. – Только бы нас здесь никто не потревожил…

– Ты имеешь в виду лешего или кикимору? – улыбаясь, спросил Кум.

– Нет, братишка, я имею в виду местных «духов», посещающих эти заповедные места с несколько другими целями, чем товарищ Леший.

– Вряд ли, командир, – благодушное настроение не покидало Кума. – Что им здесь делать? Не грибы же собирать?

– Филин, давай связь! – прервал разговор Седой.

Филин на удивление быстро связался со штабом. Сегодняшнее утро было все какое-то приподнято-праздничное: все давалось легко и без напряжения, и это почему-то вселило в душу Седого смутную тревогу, ничем пока не оправданную.

Он поговорил с начальником штаба, и тот пообещал через час утрясти вопрос с «вертушками». Погода с утра летная, машины на приколе, и никаких помех для их быстрой эвакуации не было. И это вновь насторожило Седого. Ну не привык он к тому, чтобы вот так быстро и без всяческих затруднений все решалось…

Командир обошел плато по периметру, приказав по пути срубить пяток небольших кустов, которые могли помешать «вертушке» при посадке. Не зная, как прогнать тревогу, пошел проверять посты. Но и у разведчиков на постах все было тихо и мирно…

Седой вернулся на плато и уселся под дерево рядом с Кумом, прикрыв глаза.

– Тебе чего неймется, командир? – спросил Кум.

– Сам не знаю, – честно признался Седой. – Вот чувствую я, что что-то не так… А что, понять не могу.

– Это потому, что мы наконец-то улетим домой. Отдохнем, расслабимся, попаримся в баньке. Ты просто привык к тому, что постоянно нужно куда-то идти, бежать, стрелять, перевязывать раны… Вот тебе и не верится, что через час мы полетим в родную хату, то бишь казарму.

– Ладно, Кум, помолчи. Не накаркай! Я поверю в то, что сегодня все получилось, лишь тогда, когда сяду в «вертушку» и полечу…

– Да так и будет, командир! Не сомневайся!

– Сумлеваюсь я, однако, – ответил Седой словами какого-то киношного героя и закрыл глаза. – Подремлю я, Кум. Связь со штабом через полчаса. Разбудишь меня.

– Лады, командир! – ответил Кум…

– Кум, та сторона, откуда мы пришли, – опасная. Ты на всякий случай, когда будешь менять посты, отправь туда двоих – снайпера и пулеметчика. На другие направления можно по одному, а туда – обязательно двоих, – сквозь полудрему сказал Седой.

– Да спи ты, командир! Вот неугомонный! – Кум встал и пошел выполнять команду. Кто-кто, а он прекрасно знал, что Седой в таких вопросах никогда не ошибается. И злая, колючая тревога змеей заползла в его сердце.

Он сразу расписал посты до вечера, уже нисколько не сомневаясь, что предчувствия Седого не обманули его. И «вертушек» они не дождутся долго, и повоевать сегодня придется…

Глава 27

Филин в установленное время включил рацию и вышел на связь. Радист группы связи сразу вызвал начштаба, и Филин передал ларингофон Седому.

– Каскад, – сказал начальник штаба. – Ваша эвакуация согласована, и сейчас авиагруппа готовится к вылету. Ориентировочное время прибытия в точку эвакуации 11.00 часов. К этому времени будьте готовы.

Седой схватился за голову, заскрипев от злости зубами.

– Васильевич, это три часа ожидания! За это время «духи» могут выйти на нас по следам, а нам уже и отбиваться нечем! Медикаменты кончились! Давай как-то ускоряй процесс. Три часа – это очень много. Вы даете «духам» шанс настигнуть нас!

– Каскад, все уже согласовано. Время вылета утверждено командующим группировкой. Ты и сам прекрасно знаешь, что «вертушки» к вылету нужно готовить. Нужно готовить экипажи, готовить полетные задания и карты. Ну что я тебе прописные истины объясняю?

– Да все я понимаю! Но сократите время вылета хотя бы на час!

– Каскад, ты знаешь ответ. Все! Конец связи. В 11.00 будьте готовы к эвакуации.

Седой сидел на пне, раскачиваясь телом, закрыв глаза и плотно сжав зубы. Но его оцепенение длилось недолго. Он резко встал с пня и сказал тихо:

– Построились.

Пятеро разведчиков, кроме пятерых, находившихся на постах, встали в шеренгу. Они знали, что Седого редко подводит интуитивное чувство опасности, и полностью доверяли ему.

– Слушать внимательно! – сказал он. – «Духи» могут найти нас только по следам. А шли мы по утренней росе, которая, конечно же, сохранила наш след. На месте привала мы тоже наследили, бросая коврики на росную траву. Нам противостоят арабы, а это значит, что преследовать нас будут. Это аксиома. Кум, кто сейчас на юго-западном направлении?

– Макосей и Крот, – ответил Кум.

– Нормально, блин! Сапер у нас уже стал снайпером? Ты, Кум, башкой своей думаешь, что делаешь? Крота снять, а в усиление к Макосею идут Кум и Суслик. Кум, подлесок на подъеме густой; у тебя есть лента бронебойных, чтобы стволы пробивать?

Кум молча кивнул и сел распаковывать свой РД, чтобы достать пулеметную ленту, снаряженную бронебойными патронами.

– «Духи» могут разделиться и пойти двумя группами: одна по следу, вторая вон по той промоине, – Седой рукой указал на глубокую щель, по которой с плато уходили дождевые и талые воды. – Качок и Филин, спуститесь по промоине метров на сто, осмотритесь и приготовьтесь к засадным действиям. Выберите место, чтобы простреливался весь подъем. Экстрим, у вас что-нибудь осталось из твоих «прибамбасов»?

Сапер только развел руками.

– Так, но гранаты у нас есть? Леска или струна на растяжки есть?

– Есть, есть… – вразнобой ответили разведчики.

– В лесу кидаться гранатами – пустое дело, – сказал Седой. – Они все равно отскакивают от деревьев и меняют траекторию, катятся неизвестно куда по уклону… Поэтому оставить себе по одной гранате, все остальные отдать Михаилу, леску и проволоку тоже. Миха, бери Крота и обтяните растяжками подъем. Проявите же себя, блин! Не ставьте растяжки так, чтобы «духи» их все обнаружили и пополнили свой боезапас нашими же гранатами!

– Я понял, командир! Сделаем все как надо. Ни одну не обнаружат! – бодро отрапортовал Миха, укладывая в свой отощавший «сидор» выложенные разведчиками гранаты.

– Пару штук оставь. Закончите на подъеме, установишь парочку в промоине. Если, конечно, «духи» дадут нам на это время… Все! По местам!

Разведчики разошлись выполнять полученные команды, а Седой присел под дерево, развернув карту. Глядя на карту и анализируя действия группы, он полностью просчитал и возможные действия «духов». Они все-таки нашли следы их перехода через дорогу… Зря он поддался на убеждения разведчиков, что все следы выгорели: остались сломанные на бегу ветки на обгоревших деревьях, остались пропаханные каблуками ботинок глубокие борозды на крутом спуске от дороги вниз. Земля-то после дождя была влажная. Ну а лес вообще не поддался пламени; а там пройти, не оставляя следов, просто невозможно… Таким образом, «духи» нашли их следы в лесу и, скорее всего, к вечеру вышли на плато, где группа останавливалась на дневку. Тогда же они могли найти и следы отхода группы к Собунтам, но надвигалась ночь, и преследование перенесли на утро. Утром они, воспользовавшись автомобильным транспортом, пересекли Аксай по мосту и на машинах доехали до подъема. Дальше начинался буковый лес, и им пришлось идти на подъем пешком. При самом худом раскладе получалось, что через час-полтора «духи» дойдут до плато.

Седой сложил карту и убрал ее во внутренний карман разгрузки.

– Ну, что там прочел, командир? – спросил Мухин, который почему-то всегда оказывался рядом.

– Прочел я, Виталий, что воевать сегодня придется. Кровь из носу! Слушай, а ты почему все время рядом со мной вертишься?

– Сказать честно или отшутиться? Ладно, скажу честно. Я убедился, что самое безопасное место в бою – рядом с тобой! Не обессудь за правду, но я просто спасаю свою жизнь…

– А меня что, пули не цепляют? Контузии не тузят?

– Но ты жив… И твои разведчики живы. Поэтому я уж лучше поближе к тебе держаться буду.

– Ну держись! Недолго осталось… Через час-полтора гости к нам пожалуют, как пить дать!

– Да ты как это можешь знать? – воскликнул капитан. – Все же тихо-спокойно, никаких признаков приближения противника нет. А ты говоришь, через час придут… Не пойму я.

– А ты думаешь, я понимаю? Но вот знаю, что они уже идут по следу. А по прикидам, идти им час-полтора, потому что большую часть пути они проделали на машинах, чем значительно сократили время.

– Командир, а если ты все-таки ошибаешься и «духи» не преследуют нас? – Глаза капитана смотрели с надеждой.

– Да я буду этому несказанно рад! Я, пожалуй, больше всех вас этого хочу, поскольку есть у меня неистребимое желание впихнуть все ваши задницы в вертолет и пусть не совсем здоровыми, но живыми доставить на базу!

– Ну пусть так и случится! – Мухин улыбнулся широкой, открытой улыбкой.

– Капитан Мухин, – Седой улыбку не принял. – Сожалею, брат, до глубины души, но случится как раз наоборот. Вот так-то… Готовь-ка ты свой автомат к бою, летчик!

Седой повернулся и пошел прочь – к опасному юго-западному обрезу плато.

Глава 28

В полной тишине, нарушаемой лишь пением лесных птиц, прошло больше часа. Сообщений с постов не поступало, но Седой знал, что рано или поздно они поступят, поэтому пребывал в постоянной готовности.

До сих пор не вернулись саперы, и Седой уже хотел было вызвать Экстрима по рации, но запыхавшийся Мишка сам вылез на обрез плато и упал, обессиленный. Отлежавшись минут десять, встал и подошел к Седому.

– Обтянули как надо, командир, – доложил он. – Леску протянули по кустам на уровне пояса, оплетя ею ветки. Чтобы пройти, ветку нужно будет отодвинуть, и… бах! Гранаты крепили так, чтобы взрыв шел направленно и наносил конкретный урон. Все тщательно замаскировали. Получилось шесть ловушек из двух гранат каждая. На трех уровнях. Везде поставлены по разным схемам… Обещаю, таких проколов, как раньше, не будет: сработают все! Крот там еще остался, кое-что доделает, и все будет, как в лучших домах!

– Где-то я это уже слышал… – пробурчал Седой. – Но выходило почему-то с точностью до наоборот. Насколько я помню, совсем недавно «духи» поснимали все твои растяжки, и даже сигналки не сработали…

– Так ведь тогда у меня был запасной вариант, и он сработал на сто процентов!

– Сейчас у тебя нет запасного варианта, и вся надежда на то, что твои растяжки остановят «духов». Ну, хотя бы задержат их… Нам сейчас каждая минута их задержки на вес золота, потому что это – наши спасенные жизни. Ты отдохнул?

– Да, командир. Сейчас пойду ставить в промоине.

– Смотри там, на огонь пацанов не нарвись. Предупреди их на подходе.

– Я в курсе, командир! – Мишка закинул «сидор» на плечо. – Пошел!

Седой вышел к краю плато и попытался разглядеть подъем через окуляры бинокля, но сразу убедился в бесполезности этой затеи: густые, облепленные листвой ветки закрывали обзор полностью.

До времени эвакуации оставалось полчаса. Мухин, как заведенный, ходил из края в край плато, и Седой резко одернул его:

– Виталий, не мельтеши! И так нервы на пределе, тут еще ты скачешь перед глазами…

– Переживаю же, командир!

– Переживай не так явно. А то твое волнение и мне передается…

В каком-то порыве, необъяснимом даже самому себе, Седой вдруг прижал к щеке поводок микрофона и скомандовал:

– Посты «север» и «восток», снимайтесь и быстро переходите на «юго-запад»! Быстро! По прямой, через лес!

Разведчики ответили тональными щелчками, чтобы не давать разряд батареям. Седой прикинул: на то, чтобы поменять дислокацию, у них уйдет не менее пятнадцати минут. Он оголял два склона… Но на опасном направлении теперь будет пять разведчиков с двумя пулеметами и снайпером.

Время медленно тянулось, словно специально нагнетая повисшее в воздухе напряжение. Где-то далеко вдруг затрещали сороки – верный признак того, что в лес вошли люди… Седой хотел взглянуть на часы, но не успел: в наушнике пискнул тональный вызов разряженной рации, и голос Кума, прерываясь, прохрипел:

– Ком-ир, «духи»! Идут п-но, не сосч-ть. Шкерятся за де-вьями. Удал-е двести.

– Пусть сработают растяжки, и начинайте! – скомандовал Седой. – Бить только прицельно, патронов у нас в обрез. Пацаны успели добраться до вас?

– Понял! Ус-ли! – ответил Кум.

– Со своей рации больше не работай, у тебя аккумулятор полностью разряжен! Где Крот?

– Вни-у – азит, что-то с рас-ами мастырит.

– Выдергивай его! На «духов» ведь нарвется… Смени рацию, блин!

– Экстрим! На связь! – Седой теперь был полностью спокоен и собран, как боевая пружина автомата.

– На связи, командир! – тут же отозвался сапер.

– Что у тебя?

– Все закончил, возвращаюсь.

– Поторопись! Ты нужен здесь… Мухин, Батон, где какие камни, деревья найдете – все сюда! Делаем баррикаду – вторую линию обороны. Первую пацаны вряд ли смогут долго удерживать… Да быстрей, быстрей!

Глава 29

Седой дождался Экстрима и, пока разведчики возводили баррикаду, включил рацию в надежде, что «вертушки» могут прилететь раньше назначенного срока. Но эфир упорно молчал…

Даже через наушники Седой услышал близкий сдвоенный взрыв и сдернул с головы наушники. Сразу же тишину леса разорвали автоматные очереди. Били снизу, и шальные пули долетали даже сюда, срезая ветки. Разведчики в засаде не отвечали, наверное, видимых целей не было – «духи» укрылись за деревьями и вели огонь из укрытий. Седой взял рацию и перебрался к баррикаде.

– Приготовились, пацаны, – сказал он разведчикам. – Сейчас нашим туго придется. Если у «духов» есть потери, они попрут лавиной.

Словно в подтверждение его слов раздался второй взрыв, и стали слышны вопли раненых боевиков.

– Вторая сработала! – заерзал на земле Мишка. – Третья тоже сработает, это точно! Мы их разместили уступом, никак не минуют!

Стрельба на время стихла. Только раненые орали, требуя помощи…

– Командир, на связь Куму! – тихо заработала рация.

– На связи! Говори!

– «Духи» оттаскивают раненых. Другая группа шарится в земле – видать, ищут наши растяжки.

– Раненых пусть уносят, а саперов Суслик пусть выбьет. Пора. Только пусть бьет с глушаком.

– Понял тебя, командир! Я взял рацию Суслика, он ею почти не пользовался, так что связь будет устойчивая.

– Это хорошо. Информируй о любом изменении обстановки.

Потеряв саперов, уничтоженных Сусликом, «духи» озверели и с криками «Аллаху акбар» поперли на штурм высоты. Сработала третья растяжка, но, видимо, и это не остановило их, поскольку тут же короткими очередями застучали пулеметы разведчиков.

И вдруг сразу несколько взрывов «эфок» перекрыли пулеметные очереди. И сразу же наступила тишина. Настолько плотная, что казалась осязаемой…

– Что случилось, Кум? Вы живы? – сказал Седой в микрофон рации.

– Мы-то живы… А вот «духи» – нет. Решили забросать нас гранатами, но они все покатились обратно по склону. Короче, прямо им под ноги. Они откатились назад.

– Много их?

– Было много, а сейчас еще больше. Снизу еще поднимается группа. Думаю, сейчас их не менее пятидесяти. Ну, и потеряли они человек двадцать… Убитыми и ранеными.

Кум некоторое время молчал. Седой чувствовал какое-то напряжение в его речи, но воспринял это как нормальное состояние разведчика в бою. Но все оказалось гораздо серьезнее.

– Командир, Куму! – снова ожила рация.

– На связи! – Седой понял, что случилось, но ждал слов Кума.

– Ситуация у нас следующая: у Суслика осталось пять патронов. У меня одна короткая лента на пятьдесят патронов. Но она снаряжена через один трассерами: я сразу обозначу трассами свое местоположение, и на меня перенесут весь огонь. У Макосея в магазине патронов пятнадцать. У Кефира в ленте – штук двадцать. У Крота патронов больше нет.

– Крота пришли за патронами. У нас еще есть небольшой запас.

Минут через пять на обрез вылез Крот, но идти обратно ему не пришлось – «духи» начали новый штурм.

По плотности огня разведчиков нетрудно было понять, что патроны у них на исходе, так как огонь велся только отсечными очередями по два выстрела. Но и эту атаку они отбили, хотя в один момент «духи» подошли к засаде на десяток метров. Оставив на земле тела погибших, понеся серьезные потери от огня разведчиков, они снова откатились.

Как только стрельба утихла, Седой скомандовал группе отход.

Разведчики вышли на плато, тяжело волоча повисшего на плечах Кума и Кефира Макосея. С первого взгляда Седой понял, что ранение у него тяжелое, поскольку вся правая сторона его «комбы» была залита кровью. Суслик с оставшимся в магазине единственным патроном прикрывал отход группы. Он ступил на обрез плато последним и развернулся лицом к разведчикам. И тут же из леса прилетел звук выстрела «СВД», который Седой не мог перепутать ни с каким другим.

Суслика бросило вперед неведомой силой, и, уронив винтовку, он ничком рухнул в траву. Седой тут же бросился к нему, но, увидев на затылке ровное круглое отверстие, почти бескровное, упал на колени. Страшное, тяжкое опустошение накрыло его душу черным покрывалом: Суслик был первым разведчиком, погибшим в его группе…

На какое-то время он выключился из реальности, отупев, потеряв способность мыслить, ушел в какое-то другое измерение, не в силах осознать и принять гибель Суслика. В тот момент, когда, казалось, снайпер уже ушел на безопасное расстояние от возможной гибели…

Седого привел в сознание Кум. Встав рядом на колени, он обнял Седого и сказал:

– Он сегодня выбил их человек пятнадцать. При этом постоянно менял место. Видимо, снайпер «духов» никак не мог его засечь… И вот дождался удобного момента… Давай, Седой, командуй! Потом погрустим о наших павших. Тебе еще нас спасать надо! Макосей тяжело ранен; ему что, кони откинуть, пока ты тут печаль свою разливать будешь? Вставай, командир, «духи» не будут ждать, пока ты оплачешь Суслика! – Кум грубо, силой заставил Седого подняться.

Тяжело ступая, командир пошел к Макосею, которого отнесли в тень под дерево. Вспоров комбинезон у него на груди, Седой увидел пулевое отверстие над соском, из которого толчками била густая черная кровь. Разорвав ИПП, он наложил его на рану, но бинт почти сразу набух кровью. Седой понял, что пулей задет какой-то крупный кровеносный сосуд. Перевернув Макосея, он увидел на спине выходное отверстие, из которого вытекло немного обычной алой крови, и успокоился: нет внутреннего кровоизлияния, от которого Макосей уже бы скончался. Он пошарил в аптечке, вытащил оставшиеся в ней три стерильных бинта и, разорвав упаковку, сделал салфетку. Обмазав края раны йодом – других медикаментов не осталось, – он наложил салфетку на рану и сильно придавил. Макосей закряхтел от боли, но сдержался. Подержав салфетку некоторое время, он увидел, что кровотечение становится меньше, но все же салфетка быстро промокла, напитавшись кровью. И лишь с третьей попытки кровотечение удалось приостановить. Оклеив салфетку пластырем, Седой набрал в шприц анальгин с димедролом и вколол Макосею.

– Спасибо, командир! – прошептал разведчик пересохшими губами. – Мне бы воды немного.

Седой отцепил от пояса фляжку и дал Макосею хлебнуть пару глотков.

Рядом разведчики положили тело Суслика, накрыв его с головой плащ-палаткой.

– Командир, Филину! – Седой вздрогнул от неожиданности, настолько громко в наушнике прозвучал голос радиста-пулеметчика.

– На связи! – отозвался Седой и сам не узнал свой голос.

– По промоине лезут пятеро «духов». Наши действия?

– Пока наблюдайте. Это может быть разведка.

– Да нет, всего пять. Мы просматриваем промоину до ручья, больше нет никого. Мы можем снять их из «бесшумок».

– Мишкина растяжка где?

– Ниже нас метров на сто.

– Повторяю: это может быть разведка «духов». Пусть лезут до растяжки. Подорвутся, ждите минут пять. Если никто больше не появится, снимайтесь. «Вертушки» должны быть здесь с минуты на минуту.

– Командир, что-то случилось? У тебя голос изменился…

– Филин, тебе сейчас рассказать? Или сам все узнаешь, когда выберемся? Занимайся делом, твою мать!

Седой вдруг успокоился и полностью взял себя в руки. Но успел поймать сочувствующий взгляд Мухина и, сделав злобное лицо, показал ему кулак. Мухин тут же исчез…

– …Бляха, шел бы пригнувшись, снайпер бы его не нашел. Зачем он выпрямился? – краем уха поймал Седой слова Крота. Ясно было, что речь идет о Суслике…

– Да заткнись ты! – грубо оборвал Крота Седой. – Суслика нет больше с нами, и не хрен обсуждать, что он сделал правильно, а что неправильно! Чтоб я больше ничего подобного не слышал!

– Да мы так, командир, про себя…

– А про себя тем более не надо! Ты нам еще живой нужен, сапер! Проверить всем оружие, перезарядиться! – скомандовал Седой, готовясь к самому худшему…

Глава 30

Разведчики лежали за бруствером, ожидая новой атаки. Седой не отключал «Р-159», а наушники повесил на шею, чтобы услышать вызов штаба или «вертушек», которые запаздывали уже на сорок минут.

«Духи» копошились внизу, растаскивая тела своих убитых, но по ним не стреляли: патронов было в обрез, только-только отбить одну атаку.

– Командир, чего они не лезут? Передышку нам дают? – спросил как всегда оказавшийся рядом Мухин.

– Мы выше, и бьем из укрытий, прицельно – у нас огромное преимущество перед ними. А они вынуждены атаковать по крутому склону, теряя при этом силы на подъем и ведя беспорядочный огонь, не видя целей. И они тоже люди, а не машины. Они потрясены потерями, устали, им более, чем нам, нужна передышка. Ты лучше скажи, где твои вертолеты?

– Объясняю. С утра, как обычно, оказалось, что нет керосина. Так бывает: вчера еще был, а сегодня уже нет. Наливняки поехали за керосином в Моздок на авиабазу. А это потеря времени. Причем значительная. Тем временем выяснилось, что некому подписать полетное задание, поскольку командир полка вчера уехал в Моздок что-то согласовывать или выбивать с вещевиков или техслужб. И, естественно, не вернулся, поскольку там полно кафешек, где можно нормально зависнуть. Оперативники не успевают подготовить полетные карты и полетные задания, потому что головы раскалываются с похмелья… Рассказывать дальше?

– Да уж, будь любезен. Интересно…

– Ну, тогда дальше… Летчики не хотят садиться за штурвал трезвыми, поскольку машины изношены и могут просто развалиться в воздухе. Запчастей на них нет, и приходится снимать рабочие детали и механизмы с «убитых» «вертушек», которые уже полностью выработали свой ресурс и уже не могут летать физически. Технари валятся с ног от усталости, обслуживая этот склад металлолома, который гордо именуется вертолетным полком, и пытаясь заставить его летать. Ну вот, пожалуй, и все…

– Н-да-а! Выходит, я зря ругал летунов. Они делают то, что могут… И даже больше. Мое вам почтение, капитан Мухин! – Седой сделал вид, что приподнимает поля шляпы, прикоснувшись к мокрой от пота бандане.

В этот момент в промоине рвануло так, что комья земли и мелкие камни посыпались на головы и спины разведчиков.

– У кого-то из «духов» был с собой солидный запас тротила или пластида, и он сдетонировал при подрыве растяжки, – сразу определил Экстрим. – От двух «эфок» такой силы взрыва не было бы.

– Все, командир! – доложил по рации Филин. – Куски мяса. В клочья порвало… Что-то там у них было с собой, наверно, потому что нас взрывной волной почти вышвырнуло наверх, хоть мы и шкерились за камнями…

– Подтягивайтесь к группе! – сказал Седой и выключил «портативку», потому что связь по ней была больше не нужна.

– Командир, «духи» затихли… – сказал тихо Кум. – Сейчас пойдут. Группируются.

– Вижу, – ответил Седой. – Приготовились!

Подбежали и плюхнулись за бруствер Филин с Качком, густо запорошенные каменной пылью и землей.

– Ох и рвануло! – Филин никак не мог успокоиться. – Я думал, вылечу из промоины вообще!

– Все, Филин! – одернул его Седой. – Сейчас «духи» пойдут. Что у вас с патронами?

– Так я почти не стрелял! – ответил снайпер. – У меня десять пачек полных. Я расстрелял-то всего штук двадцать.

– Пулемет мой у Кефира, – сказал Филин. – А автоматных – пять рожков осталось.

– Отлично! – не скрывая удовлетворения, подытожил Седой. – А то у нас уже голод патронный начался. Качок, на тебя сейчас возлагаются большие надежды. Потому что… Потому что Суслик погиб.

– Как?! – в один голос вскрикнули оба.

– Снайпер снял. Когда Суслик уже поднялся на плато. Выпас и снял, – жестко ответил Седой.

– Ну, держитесь, твари! – скрежетнул зубами Качок, поудобнее устраивая ствол своей «СВДшки».

– Все, пацаны, началось! – резко сказал Седой, заметив движение между деревьями. – К бою!

Разведчики почти одновременно передернули затворы, вжимаясь в землю, словно врастая в нее…

Седой откинул колпачок с оптического прицела и прильнул к окуляру, осматривая позиции «духов», которые, сменив тактику, теперь перемещались короткими перебежками, укрываясь за деревьями… Никто пока не стрелял.

Глава 31

«Духи» быстро приближались. Три пулемета поддерживали их снизу огнем, но пули, цепляя ветки и стволы деревьев, меняли траекторию и только осыпали разведчиков сбитой с веток листвой.

До баррикады оставалось метров сто пятьдесят, и Седой повернул голову к снайперу:

– Ну что, Юрок, готов?

Качок, сосредоточеный на своем прицеле, только едва заметно кивнул головой.

– Тогда огонь! – скомандовал Седой. – Остальным пока не стрелять, пусть еще подойдут.

Снайпер сделал три выстрела с короткими паузами, затем еще два. Через минуту – снова серия из трех выстрелов.

– Минус семь, – сказал Качок. – Одного подранил, зараза…

В этот момент Седой тоже поймал «духа» в прицел и нажал на спуск. Боевик рухнул в траву, далеко отбросив автомат.

– Огонь! – крикнул Седой.

Вразнобой застучали одиночными автоматы разведчиков. Седой видел в прицел, насколько действенен огонь разведчиков, и подумал, что долго «духи» не продержатся – отойдут.

Поглощенный боем, он не сразу обратил внимание на шум в наушниках. Кто-то настойчиво вызывал Каскад.

Седой отполз в сторонку и надел наушники.

– Каскад, Каскад, я Воздух! Ответь! – услышал он долгожданные позывные.

– Каскад на связи, Воздух! Слышу тебя!

– Мы на подлете, Каскад! Пока наблюдаю сплошной лесной массив. В обозначенной точке буду через пять минут. Как понял?

– Понял тебя, Воздух! Увидишь плато – пятак диаметром пятьдесят метров. Мы на плато. Ведем бой с «духами», которые идут на нас из лесу с юго-западного направления. Пусть «крокодилы» прочешут лес ниже плато двести.

– Понял, Каскад! «Крокодилы» слышат тебя, можешь связываться с ними так же, как и со мной. Их позывной Заря.

– Заря, Каскаду. Как понял меня, Заря?

– Я тебя понял, Каскад. Мы идем выше, поэтому я наблюдаю вас. Ракетный удар нанести не сможем – вы в непосредственном контакте с противником, – но пулеметами пропашем, мало не покажется.

– Да нам бы только отсечь их и погрузиться без боя. У нас один «двухсотый» и один «трехсотый» тяжелый. Только отгоните их!

– Понял тебя, Каскад. Работаем. Готовь дымы для «тушки», она на подлете.

Седой сбросил на шею наушники и позвал Мухина, который самоотверженно палил из автомата, пряча голову за бруствером. Пригибаясь, капитан подбежал к Седому.

– Виталик, давай дымы, «тушка» на подлете!

– У меня нет дымов… – Мухин растерянно развел руками.

– Ну да, ты же не разведчик, откуда у тебя дымы? – подколол его Седой.

Он вынул из кармана разгрузки зеленый цилиндр и дернул кольцо. Из цилиндра повалил густой оранжевый дым. Он бросил его на центр плато, и тут же прямо над ними, разгоняя горячий воздух, пролетел «Ми-8т». Сделав круг, он зашел на посадку и стал медленно снижаться…

Пара «крокодилов», хищно опустив носы, неожиданно вынырнула из-за леса и заполыхала огнем из носовых пулеметов. Пули пошли настолько близко, что обдали разведчиков своим обжигающим дыханием, и те инстинктивно вжали головы в землю.

– Они что, охренели?! – заорал Кум.

– Расстояние между нами и «духами» слишком малое! – крикнул Седой. – Они вынуждены вести огонь впритирку!

– Что толку от их пулеметов? – крикнул Кефир. – Лупанули бы «НУРСами»!

– Вот тогда бы нас точно накрыли! А по поводу пулеметов вы зря, рядовой Кефаев! – вмешался капитан Мухин. – У них четырехствольные «ЯкБ», калибра 12,7, 1400 патронов боезапас. Они там сейчас даже лес выстригут. Я бы хотел летать на «двадцатьчетверке»…

– Ух ты! – осклабился Кефир. – Вот это мощь! А я и не знал.

«Тушка» тем временем мягко опустилась на землю…

Глава 32

Техник выбросил трап, и Седой, стараясь перекричать шум вертолетных двигателей, крикнул:

– Кум и Филин – на прикрытие, остальным грузиться! Сначала Суслика и Макосея!

На землю спрыгнул летчик и пару раз присел, разминая ноги. Они обнялись с Седым, и летчик спросил:

– Ну как вы тут, Седой? Прорвались?

– Да видишь, как… – Седой кивнул головой на тело снайпера, которого разведчики грузили в чрево «тушки». – Да раненых четверо, один тяжелый. Ты, как в воздухе будем, крикни на базу, чтоб «санитарки» подогнали. Пацанов сразу в госпиталь надо.

– Сделаем, Седой! – ответил летчик, хлопая его по плечу. – Ты-то сам чего кривишься?

– Да, блин, контузию поймал опять! Голова раскалывается.

– У меня есть промедол; может, ширнуть тебе?

– А списывать как будешь?

– На тебя и спишу. Я ж не себе его ширять буду!

– Ширни, братишка, а то уж совсем невмоготу.

Летчик лихо, на одних руках забросил свое тело в салон и через минуту спрыгнул с тюбиком в руке.

– Сам сделаешь или помочь? – спросил он Седого. Тот лишь молча забрал у него шприц и сразу всадил его себе в бедро…

Разведчики заканчивали погрузку, забрасывая в салон тощие РД и оружие. Когда крайним шагнул на борт Кефир, Седой крикнул группе прикрытия:

– Кум, отходи! Филин, прикрываешь! – и шагнул на трап.

* * *

В этот день Саид потерял двоих братьев. Первым погиб младший, Ризван – растяжка взорвалась в двух метрах от него, буквально разорвав его тело в клочья. Во второй атаке погиб старший брат Саламбек: снайпер попал ему в переносицу. Упав на колени у тела старшего брата, Саид завыл волком, потому что он оставался последним в семье и ему предстояла тяжелая участь – сообщить престарелым родителям о смерти сразу двоих сыновей. Но безжалостный амир Абу-аль-Дауд, который приехал в Чечню зарабатывать доллары и которому было наплевать на потери моджахедов-чеченцев, рывком поднял его на ноги своей железной рукой и прохрипел: «Иды воевай, сука!»

В последней атаке пуля русского попала Саиду в ногу, прострелив насквозь мягкие ткани голени. Он свалился как подкошенный и остался недвижно лежать, когда остальные моджахеды начали отход. Никто не обратил внимания на него, посчитав мертвым.

Он слышал шум вертолетных винтов и начал потихоньку подбираться к брустверу. Когда он достиг бруствера и осторожно выглянул из-за верхнего бревна, увидел лишь одного русского, который отходил, пятясь, к вертолету, не спуская глаз с леса.

Саид вскочил на ноги, стреляя в русского одной длинной очередью, забыв в угаре мести о том, что при такой стрельбе только одна пуля может попасть в цель, а остальные уйдут вправо и вверх…

Он увидел, как дернулся пулемет в руках русского, и тело Саида словно пушинку отбросило назад – на склон. Саид сползал по уклону на спине, пока его тело не уткнулось в дерево. Там он и остался умирать, истекая кровью…

* * *

Филин был уже у «вертушки», когда у бруствера неожиданно возник «дух», паля из автомата. Выучка разведчика оказалась более высокой – он стрелял прицельно, видя, как пули пробивают грудь боевика. Тело врага отбросило назад, и тот исчез из поля зрения.

Филин шагнул к трапу и вдруг упал на колени, выронив пулемет и ткнувшись головой в землю.

Из вертушки выпрыгнул Кум и, взвалив тело Филина на плечо, в два прыжка поднялся на борт.

Технарь убрал трап, и «вертушка» начала набирать высоту. Тут же по днищу гулко застучали пули боевиков, не причиняя, впрочем, никакого вреда бронированной машине.

Седой стащил пропотевшую разгрузку с плеч Филина и увидел край пули, пробившей грудную мышцу и застрявшей в ребрах. Удивленный, он развернул разгрузку и все понял: пуля «АКМС», разбив вдребезги рацию, от которой остался только пробитый зажим, пробила насквозь снаряженный магазин в разгрузке и, потеряв силу, застряла в теле. Но ситуация была почти та же, что и у Макосея: кровь, даже через пробку, образованную пулей, ручьем текла из раны.

– Кто-нибудь, возьмите у летчиков аптечку! – крикнул Седой, не поднимая головы.

Несмотря на рев двигателей, из-за которых в салоне вообще не было ничего слышно, его услышали, и через минуту Кум протянул ему санитарную сумку.

Седой плеснул на рану перекиси водорода и, разорвав ИПП, наложил салфетку с бинтом на грудь Филина. В трясущейся кабине он не решился извлекать пулю, опасаясь, что это вызовет еще более сильное кровотечение. Вскрыв упаковку с промедолом, он провернул наконечник иглы, пробивая мембрану, и ввел обезболивающее в бедро разведчика.

И только после этого тяжело упал на решетчатое металлическое сиденье, чувствуя, что сил у него не осталось вообще. В душе опять возникло странное ощущение пустоты и мрака. Седой низко опустил голову на грудь и закрыл глаза. Наверно, он свалился в глубокий обморок, потому что очнулся только тогда, когда услышал тишину – звонкую и яркую, до боли в ушах. Он поднял тяжелую, словно свинцом налитую голову и увидел своих пацанов, бережно снимающих с трапа Макосея. Тела Суслика на полу салона уже не было…

В проходе пилотской кабины стоял знакомый летчик, имени которого Седой так и не вспомнил, и с состраданием смотрел на разведчика. Он не первый раз выдергивал группу из объятий смерти и знал, насколько выматывает физически и морально командира группы невероятно тяжелый груз ответственности за жизни пацанов.

Седой благодарно кивнул ему и тяжело поднялся с сиденья. От изнеможения его шатнуло и бросило на борт «вертушки». Летчик дернулся было помочь ему, но Седой предостерегающе поднял руку…

«Господи! – подумал он. – Неужели все кончилось? Еще один день в аду…» И осенил грудь широким крестом.

Глава 33

На взлетке царила обычная в таких случаях суета: к «вертушкам» бросились технари, осматривая побитые пулями плоскости, потянулись топливозаправщики. В десятке метров от взлетки стояли три санитарных машины, куда разведчики уже несли раненых. Поодаль стоял, тарахтя изношенными движками, их родной, запыленный по самую башню БТР без бортовых номеров и опознавательных знаков.

Пахло керосином, расплавленным асфальтом, пылью, выхлопными газами работающих двигателей. Седой с удовольствием втянул в ноздри эти запахи: такие мирные, до боли родные…

Как всегда, никто ни из разведотдела группировки, ни из комендатуры, где они базировались, разведчиков не встречал: у всех были свои неотложные дела. Разведчики, загрузив раненых, двинулись к БТРу, и Седой заметил в их рядах и Батона.

– Эй, Батон!

Разведчик сделал вид, что не услышал его, и продолжал идти к БТРу.

– Батон! Ты куда это направился? – крикнул он громче, нагоняя группу.

– Как куда? Домой! – ответил Батон, обернувшись и делая удивленное лицо.

– Ну-ка, блин, быстро в «санитарку»! Пока тебя в госпитале не посмотрят, никаких «домой»!

– Да все нормально, командир! – крикнул издали Батон, уже забросивший свои солдатские пожитки на броню.

– Ну-ну! Я же сказал: у тебя плохое ранение! Быстро пошел в «санитарку»!! Барахло свое оставь на броне, отвезем.

Рядом нерешительно мялся капитан Мухин.

– Ну что, Виталий, попрощаемся? Как говорится, «до новых встреч»?

Мухин хотел что-то сказать, но тут рядом с ними, резко завизжав тормозами, остановился армейский «УАЗ», из которого выпрыгнул полковник в полной летной форме: синих брюках, голубой рубашке с погонами и даже, несмотря на жару, в огромной форменной фуражке, напоминающей размерами небольшой аэродром.

Вместо «здравия желаю» он густым басом, перекрывшим рев двигателей, заорал:

– Мухин, ты почему не улетел с оборудованием? Ты что, сука, не знаешь, что, кроме тебя, никто с ним работать не может?!

Мухин, мягкий и, в общем-то, беззлобный человек, насколько успел узнать его Седой, вдруг напрягся, потемнел лицом и, взыграв желваками на густо поросших щетиной скулах, сжав кулаки, шагнул к полковнику.

– Господин полковник! – чеканя слова, сказал он. – Во-первых, я не сука, а офицер Вооруженных Сил Российской Федерации капитан Мухин Виталий Иванович! Во-вторых, ситуация складывалась так, что нужно было спасать вертолет с оборудованием и раненого разведчика. Времени снова запускать лебедку и спускать трос просто не было, ибо «духи» вели огонь по вертолету и разведгруппе с расстояния не более ста метров. И вы должны это знать, поскольку летчики спасательной команды вам наверняка об этом доложили. И, в-третьих, если вы еще раз позволите себе оскорбить офицера нецензурной бранью, я призову вас к ответу! Можете в этом не сомневаться! А теперь – честь имею, господин полковник! – Мухин кинул руку к виску и даже щелкнул каблуками сбитых в рейде ботинок, взбив облачко пыли. – Офицерский долг обязывает меня попрощаться с разведчиками, которые неоднократно спасали мне жизнь и все сделали для спасения нашего оборудования, рискуя своими жизнями. Докладываю вам, господин полковник, что в сегодняшнем бою один из этих достойных воинов пал смертью храбрых, прикрывая отход товарищей. Хотя вряд ли вам это интересно…

– Ну, понятно, капитан! – залепетал полковник, лицо которого цветом напоминало теперь созревший бурак. – Я же не знал… Прощайтесь, я подожду вас.

– В этом нет необходимости. Я доберусь до базы самостоятельно.

Багровый лицом полковник вскочил в машину, хлопнув дверцей так, что стекла едва не повылетали. «Уазик» взревел двигателем и, резко развернувшись, визжа покрышками, умчался, подняв облако пыли.

Мухин стоял напряженный, вытянувшись в струну.

– Лихо, Виталий Иванович! – сказал Седой, обнимая капитана за плечи. – Не ожидал от тебя такой отваги!

– Да разве это отвага – поставить хама на место? – уныло промолвил Мухин.

– А то! – ответил Седой, увлекая капитана к БТРу разведчиков. – Иногда для этого нужно не меньше мужества, чем в бою. Но, должен тебе сказать, за твой поступок я тебя зауважал: не каждый решится на такое.

– С тобой по горам полазишь – еще не то выкинешь! – вдруг улыбнулся Мухин, показав все свои тридцать два зуба. – И вообще, Седой, я не представляю, как буду жить без вас – разведчиков… Мне теперь будет категорически не хватать тебя рядом.

– А-а, видишь! – улыбнулся Седой. – А я тебе говорил, что ты ко многим вещам теперь будешь относиться по-иному… Ладно, пошли. Пацаны ждут!

Глава 34

Загребая носками ботинок тягучую ханкалинскую пыль, офицеры подошли к БТРу, где наблюдалась какая-то подозрительная возня: разведчики что-то мыли, спрятавшись за броней, что-то таскали в десантный отсек.

Седой обнялся с «механом» по кличке Славентий и оператором-наводчиком по кличке Серый, перебросившись с ними парой дежурных фраз. Славентий, видимо, уже знал о гибели Суслика, потому что глухо пробубнил: «Царствие небесное…»

Седой заглянул в десантный отсек – поперек отсека на лавки была уложена столешница от письменного стола, которая ломилась от деликатесов: разогретой, парящей соевым духом тушенки, вспоротых банок с килькой в томате, разломанных крупными кусками кукурузных лепешек… На газетке кучились, поблескивая ярко-красными боками, свежие тугие помидоры, пузырились зеленой кожурой маленькие аккуратненькие огурчики, лилово-белая редиска выстрелила длинными мышиными хвостиками… И самое главное: в пластиковом блюде, явно уведенном из офицерской столовой, лежали, лоснясь жирными боками, невесть где добытые две селедки, порезанные на тонкие ломтики и обложенные кусочками лука. На углу стола скромно приютились две бутылочки «Истока»…

Седой почувствовал, как болезненно сжался желудок в предвкушении трапезы: голод давал себя знать. Он сглотнул набежавшую слюну и широким жестом профессионального метрдотеля пригласил капитана Мухина к столу.

Разведчики расселись вокруг стола, вооружившись ножами, поскольку столовые приборы отвергали категорически. Лишь Мухину кто-то по-братски сунул ложку.

– Э-э, Славентий, у тебя что, машина разукомплектовалась за время нашего отсутствия? Совсем от рук отбился? – грозно спросил Седой.

Окинув взглядом стол, «механ» мгновенно вычислил свой косяк и быстро достал из-под десантной лавки противогазную сумку.

– Виноват, командир! – гаркнул он, извлекая из сумки разноцветные пластиковые стаканы, в которых обычно в офицерской столовой подавали компот. – Косяк устранен. А это – в знак извинения.

Славентий выудил из-под той же лавки запотевшую трехлитровую бутыль с квасом. Откупорил бутылку и на два пальца разлил в стаканы водку.

– Ну что, братишки! – сказал Седой, подняв стакан. – Закончился еще один разведвыход, который на сей раз принес нам непоправимую беду… Мы потеряли нашего боевого товарища, нашего снайпера – старшину Суслова Андрея Вениаминовича. Ему в августе исполнилось бы двадцать шесть лет. Но теперь уже не исполнится – он погиб молодым, оставив сиротой пятилетнего сына. Славентий, поставь ему стакан – полный, и положи хлеба краюху. Помянем, братишки, Андрюху. Пусть примет Господь душу воина Христова и дарует ей царствие небесное. Ну, и раз так получилось, что у нас первый тост поминальный, помянем всех русских воинов, павших на защите Отечества.

Разведчики молча выпили и дружно захрустели огурцами и редиской. Славентий тут же разлил водку по стаканам, зная закон.

– А Костя? – вдруг спросил Кум. – За Костю не выпили?

– А ты видел его тело? Или хотя бы могилу? – нахмурил брови Седой.

– Но мы же нашли… – начал было Кум, но Седой жестко прервал его:

– То, что мы нашли, лишь косвенно подтверждает факт гибели старшины Подольского. Кос-вен-но… Но пока я не увижу его тело, для меня он будет оставаться в живых! И то, что мы помянули его на месте предполагаемой гибели… Что ж… Приму на себя этот грех.

В десантном отсеке повисла напряженная тишина.

– Ладно! Проехали. Я не навязываю никому свою волю, каждый может считать, как хочет. Но для меня Костя жив… Что-то зажались мы. А ведь между первой и второй пуля не должна пролететь, – сказал Седой, разряжая обстановку и поднимая стакан. – Предлагаю этот тост поднять за нашего нового товарища, который уже дважды прошел по тернистому пути разведчика, проявив недюжинную смелость и качества, достойные русского офицера. Ни разу не включил при этом заднюю, не праздновал труса, не скулил, бился наравне со всеми. Думаю, на этом наше общение не закончится. Мы всегда рады видеть у себя в гостях капитана ВВС Мухина Виталия Ивановича!

Стукнувшись пластиковыми боками стаканов, Седой обнял летуна и сказал:

– За тебя, братишка! Храни тебя бог! – и лихо опрокинул стакан.

– Спасибо, братишки… – каким-то сдавленным голосом сказал Мухин и вдруг, отвернувшись, провел рукавом по краю глаза. – Соринка попала…

Разведчики грохнули хохотом, вызвав удивленные взгляды проходящих мимо брони технарей, кативших тяжеленные тележки с вертолетными аккумуляторами.

Только теперь налегли на закуску, с неимоверной скоростью поглощая запасы, приготовленные Серым и Славентием для торжественной встречи.

– Тихо, тихо, пацаны! Во дают! – одернул Седой. – Я понимаю, что голод – не тетка, но у нас еще на один тост водочки осталось, а вы уже, считай, покончили с закуской, превратив это святое слово в грубонародную жратву! Дайте же возможность капитану Мухину сказать то, что он обо всем случившемся с ним и с нами в этом выходе думает.

– Я думаю… – сказал Мухин, высоко подняв стакан. – Я теперь много думаю… Мне довелось узнать и полюбить разведчиков – трудяг войны. Я никогда не думал, что человек в состоянии выдержать то, что приходится ежедневно, ежечасно выдерживать вам, мои новые друзья и братья. Если бы месяц назад мне рассказали историю, подобную нашим похождениям, я бы просто не поверил. Но я прошел через все это сам, вместе с вами и благодаря вам. И я выжил! А вам приходится выживать постоянно… И я хочу выпить за то, чтобы бог хранил вас в вашем неимоверно тяжелом труде. Чтобы не было больше потерь. Чтобы… Короче, простите меня, я что-то расчувствовался, – и капитан, уже не скрываясь, утер слезу с угла глаза. – За вас, мои братья!

Он выпил медленно, цедя сквозь зубы обжигающую влагу. И сел, опустив голову.

– Не переживай, капитан! – хлопнул его по плечу Седой. – Еще свидимся не раз!

– Дай-то бог, – тихо сказал Мухин. – Мне будет не хватать вас. А теперь разрешите откланяться! Мне еще докладываться у себя. Объясняться, так сказать. Терзают меня смутные подозрения, что некоторые начальники ВВС будут усиленно обвинять меня в том, что я бросил на произвол судьбы – фактически, отдал в руки бандитов – сверхсекретное оборудование лишь потому, что страстно желал спасти свою никчемную без этого оборудования жизнь…

– А ты не желал? – спросил Седой, вызвав новый взрыв хохота.

– Конечно, желал, – улыбнулся Мухин. – Еще как желал! Но не из трусости же я закопал оборудование, а потому что…

– Да что ты нам-то объясняешь? Мы же присутствовали при этом, забыл? И если тебя начнут терзать, смело обращайся к нам – мы уж разобъясним твоим пытателям, что и как было!. На своем языке объясним!

Провожать капитана Мухина вывалили всей толпой. Капитан обнялся с каждым разведчиком и, встав по стойке «смирно», резко бросил руку к виску, обтянутому грязной, пропотевшей банданой, и рявкнул: «Честь имею!» Строго по-уставному развернувшись кругом через левое плечо, капитан чуть ли не строевым шагом запылил на взлетку.

Проводив Мухина, разведчики убрались в десантном отсеке и расселись на броне, где у каждого было свое место и своя подушка, чтоб не биться задом о жесткий металл БТРа.

– Трогай, Славентий! – крикнул Седой, и, взревев изношенными на горных серпантинах движками, БТР сорвался с места. И долго еще висел в степи под Ханкалой густой, тягучий пыльный шлеф, взбитый колесами БТРа разведчиков…

Глава 35

Мухин добрался до базы полка и сразу отправился на доклад к командиру. Переговорив с командиром, зашел к начальнику штаба; тот вызвал начальника разведки полка, и они втроем надолго заперлись в кабинете.

Капитан сдал полетное задание и карту и написал подробный рапорт, который зарегистрировал в секретной части, и начальник штаба получил его под роспись.

Закончив дела, он зашел в кубрик, который занимал вместе с еще тремя летчиками, и с облегчением стащил с себя пропотевший комбинезон. Переодевшись в спортивный костюм и взяв с собой чистое белье, капитан отправился в душ, изготовленный технарями полка из листов алюминия и вертолетных емкостей для горючки.

Мухин, пребывая в неописуемом блаженстве от горячей воды, струи которой долго смывали с него многодневную грязь и пот, даже замурлыкал от удовольствия какой-то незамысловатый мотивчик. По пению его и нашел дежурный офицер. Гулко постучав в алюминиевую стенку душевой, он крикнул:

– Виталик, ты здесь?

– Здесь, здесь! – крикнул Виталий, зверски орудуя мочалкой, густо намыленной хозяйственным мылом. – Кому я понадобился?

– Тебя срочно вызывает зам по борьбе с личным составом (так летчики – да, наверно, и все армейские – называли работников отделов по работе с личным составом)!

– Домоюсь, приду! – пообещал Мухин.

– Он приказал – немедленно. Рвет и мечет.

– А что, есть повод?

– Ну, ты же знаешь, он повод всегда найдет.

– Ладно, скажи, сейчас приду!

Мухин не спеша побрился, домылся и переоделся в чистый камуфляж. Надраив до зеркального блеска новые берцы и надев уставную фуражку, ибо зам по борьбе с личным составом жестоко карал за малейшее нарушение формы одежды, отправился к нему в кабинет.

Постучавшись, он шагнул за порог и, не успев произнести уставное приветствие, нарвался на гневную тираду зама:

– Ты что мне тут понаписал, Мухин?! – Зам – подполковник, годами ненамного старше капитана, но наевший на солдатских харчах огромное пузо, – медленно наливался краской благородного гнева. – Ты что, тут дураков ищешь?! Так я тебе докладываю, что я далеко не дурак, и хрен ты мне тут лапшу на уши навесишь!

– Вы это о чем, товарищ подполковник? – спросил капитан, едва сдерживаясь.

– А о твоем рапорте, Мухин! Ты что, думаешь, тут одни дурачки собрались, что будут твою лапшу молча хавать?!

– Ну, если, по-вашему, начальник штаба и начальник разведки дурачки, то я здесь при чем?

– Ты мне тут зубы не заговаривай! Нашел дурачков, твою мать! Забирай на хрен свой рапорт и иди, напиши мне всю правду! – Зам скомкал рапорт и швырнул его Мухину. Комок бумаги, не долетев до Мухина, упал на грязный пол.

– Рапорт секретный, товарищ подполковник! – не двинувшись с места, сказал Мухин. – Он зарегистрирован в секретной части полка, и его под личную роспись получил начальник штаба. Поскольку он за него расписался, я не имею права к нему прикасаться. Как секретный рапорт попал в ваши руки, я не знаю, но это грубейшее нарушение режима секретности!

– Ты еще будешь меня учить, сопляк?! – заорал зам, вскочив на ноги так, что его стул с грохотом перевернулся. Форма 64-го размера, в которую с трудом втискивал свое грузное тело подполковник, предательски затрещала по швам…

– Учить вас я не собираюсь, поскольку это бесполезно, – спокойно сказал Мухин. – Мне просто стыдно за вас, за ваше высокое офицерское звание…

– Что?! Да ты… Да я тебя!.. – Зам даже ногами засучил от злобы, перехлестывающей через край.

– Ну что вы меня? – Капитан был теперь на удивление спокоен. – Чем вы меня напугать хотите? Дисциплинарным взысканием? Да после того, что я прошел с разведчиками, меня уже вряд ли чем напугаешь! Так что не расходуйте калории на вопли, товарищ подполковник…

– Ладно, Мухин. – Зам внезапно успокоился и уселся на жалобно скрипнувший стул. – Иди и напиши мне рапорт о том, как ты прятался за камни, когда за секретным оборудованием прилетел борт; как саботировал вылет, из-за чего мы не можем до сих пор смонтировать и запустить в работу новейшую систему слежения. Все мне напиши без утайки. А эту свою «писянину» порви и выбрось на хрен!

– Это ваши домыслы, ничем не обоснованные и ничем не подтвержденные, – ответил капитан. – Вот вы сами их и обосновывайте и ищите им подтверждения. Секретный рапорт тоже рвите и выбрасывайте сами. Отвечать за это тоже будете самостоятельно. А новый рапорт я напишу. О вашем безобразном поведении, позорящем честь мундира, о бестактном отношении ко мне, как офицеру Российской армии, о грубейшем нарушении вами режима секретности и попытке уничтожить секретный документ.

– Ну, сука, ты меня еще попомнишь! – Зам вновь вскочил, опрокинув стул. – Я тебе устрою тут веселую жизнь! Ты у меня…

– Попробуй! – прервал его тираду капитан. – А скажи, подполковник, когда тебе на День защитника Отечества вручали медаль «За отвагу», тебе стыдно не было? Ты же и спишь у себя в кабинете, боясь ночных обстрелов. Ты же выходишь из штаба только на построение, а потом безвылазно сидишь в четырех стенах. Где ж ты умудрился отвагу проявить? В каких местах горной Чечни? Позоришь ты армию, подполковник! Стыдно мне за тебя! И за то, что я ношу такие же погоны, как и ты…

Мухин четко, по уставу развернулся через левое плечо и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Навстречу ему бежал взмыленный начальник штаба.

– Виталий, у меня со стола твой рапорт пропал. Он же секретный!

– Он у вот этого, – Мухин кивнул головой на кабинет зама. – Только товарищ подполковник его смял в комок и требовал порвать и выбросить!

– Вот урод! Зашел поговорить о тебе и, видать, дернул его со стола… Совсем оборзел! Ну, я ему сейчас преподам режим секретности!

– Не ведает, что творит! – рассмеялся Виталий и пошел в свой кубрик.

«А ведь прав был Седой! – подумал он. – Я ко многим вещам и явлениям стал относиться совсем по-иному!»

Глава 36

Распаренные после бани разведчики сидели в курилке, укрытой от солнца тентом, и предавались безделью. Говорить было не о чем: все уже было переговорено в кубрике за обедом. Да и не принято было в их среде задавать лишние вопросы. «Как вы?» – «Нормально». – «Тяжело было?» – «Сойдет!» – вот и весь разговор.

Разведчики, которые не ходили на выход, перестелили им койки, добыв где-то чистое постельное белье, натопили баньку, заготовив свежие березовые веники, нажарили огромную сковородку мяса, за которым пришлось гонять в Хасавюрт… И так было всегда. Это был закон, который в их маленьком коллективе соблюдался неукоснительно.

Седой полулежал на лавке в спортивных штанах и шлепанцах, обнажив торс, украшенный многочисленными шрамами от пуль и осколков, грея его на солнышке. Он закурил «Петра I», и голова его сразу закружилась от легкого кайфа: долго не дымил… Легкий ветерок обдувал курилку, и так приятно было просто сидеть, откинувшись на стену, не думая ни о чем, не заботясь о дне насущном, ибо в столовой было что поесть; в кубрике была его койка, на которой можно поспать, не отбивая бока о камни; был даже телевизор с видаком, по которому можно было покрутить американские боевики, со смехом глядя на то, как бравые Рэмбы и прочие Джоны в одиночку побеждают толпы врагов, не получая при этом ни царапины. И, что самое удивительное, у них никогда не кончались патроны, хотя затвором они зачем-то дергали постоянно… Эти фильмы разведчики смотрели, как комедии, взрываясь хохотом при каждом ляпе очередного Джона…

Выкурив сигарету, Седой закрыл глаза и, наверно, задремал. Потому что увидел себя вдруг в шортах на морском пляже. Море, чистое, прозрачное, отливающее лазурью, лениво плескалось у его ног. Он удивленно оглядывался вокруг и почему-то видел вокруг себя только женщин… Очень много женщин – красивых, молодых, полуобнаженных в своих ярких бикини. И все они, как по команде, вдруг повернули к нему свои хорошенькие головки, обворожительно улыбаясь. Стройная блондинка с шикарными формами и глазами цвета морской волны грациозно подняла свое тело с шезлонга и, покачивая бедрами, направилась к нему, призывно глядя ему прямо в глаза своими бездонными глазищами в обрамлении длинных, загнутых к солнцу ресниц. Седой шагнул ей навстречу и…

– …приехали. Какой-то полковник и подполковник. Вас зовут в канцелярию! – рядом стоял дневальный и что-то ему добросовестно рассказывал, стоя навытяжку.

Седой, не в силах сообразить, чего хочет от него солдат, все еще пребывал на пляже, всем сердцем устремившись к красавице-блондинке…

– Так, сынок, – оборвал он дневального, с огромным сожалением вынырнув из объятий сладкого сна. – Давай сначала и по порядку.

– Я ж и говорю: из Ханкалы какие-то начальники приехали по вашу душу. Полковник и подполковник. Приказано вас срочно отыскать и сказать, чтобы вы немедленно прибыли в канцелярию.

– Во как! Прям срочно? Иди, доложи, что я в бане, скоро приду.

Седой встал, потянувшись всем телом до хруста в суставах, и сказал разведчикам:

– На всякий случай соберитесь все в кучу. Чтобы в случае надобности я мог сразу же довести задачу. Большие пацаны из Ханкалы просто так с таким эскортом не приезжают, – он кивнул головой на бронированный «УАЗ» и две БМПшки, стоящие на площадке для транспорта. Броня была облеплена запыленными разведчиками в пропотевших банданах.

Седой зашел в кубрик и надел камуфляж со знаками различия и нашитыми над левым карманом орденскими планками. Пошоркал сапожной щеткой по разбитым берцам, но они уже давно приобрели устойчивый серый цвет и сапожному крему не поддавались. «Сойдет и так», – пробурчал Седой и отправился в канцелярию.

В канцелярии дым висел коромыслом, потому что там находилось человек пять офицеров, и у каждого в углу рта торчала дымящаяся сигарета. И все они склонились над огромной картой, полностью накрывшей стол.

Сердце Седого болезненно екнуло. Не было никаких сомнений по поводу целей визита незваных гостей из Ханкалы…

– Разрешите? – рявкнул Седой, потому что на его приход никто не обратил ни малейшего внимания – настолько все присутствующие были увлечены обсуждением того, что предстояло делать Седому и его группе.

Как по команде, головы офицеров повернулись к нему…

Примечания

1

«Хлорка» – на солдатском сленге фельдшер МСЧ, отвечающий за выполнение санитарно-гигиенических норм в подразделении.

2

Кодовое обозначение «конец связи».

Content

Игорь Срибный
Чудесный день в аду

Пролог

Часть I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Часть II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания