Никитин Юрий Александрович

Человек с топором

Часть первая

Глава 1

Дверь на кодовом замке, но рядом в бетонной стене глубоко процарапаны три цифры. Для верности продублированы прямо на двери острием ножа. В чуткий волчий нос шибануло запахом застоявшейся мочи. Пол мокрый, а под стеной с почтовыми ящиками вообще широкая зловонная лужа.

Стены, как водится, в матюгах, телефонных номерах и кратких, но выразительных мнениях жильцов младшего поколения друг о друге. Морщась, Мрак ткнул пальцем в кнопку лифта. В невидимой шахте долго гремело, стонало, грюкало. Из двух лифтов исправен один, прибыл не скоро, а когда распахнул дверцы, Мрак шагнул как в темную пещеру. На ощупь отыскал нужную кнопку. Стены лифта, ессно, изукрашены матом, славословиями в адрес «Спартака», засижены прилепленными комочками жвачки, что создавало сюрреалистическую картину стен, покрытых созревшими чирьями.

На двенадцатом он вышел прямо на сообщение: «Здесь живет Аня. За десять баксов с аналом!», прошел по загроможденному старой мебелью и разной дрянью коридору. Две обшарпанные двери, чутье подсказало, что лучше в левую, мужчины всегда предпочитают налево, позвонил, выждал, позвонил снова. Никто не ответил, он мощно бухнул кулаком. По ту сторону испуганно отозвалось эхо.

Дверь отворилась, когда он собирался ударить ногой. Из помещения пахнуло спертым воздухом, прокисшим супом, давно не мытыми телами. В прихожей с металлическим звоном носятся крупные, как пули, зеленые мухи. Теперь таких встретишь только в дальних селах на скотофермах.

В щель со злостью смотрела толстая неопрятная баба. Дверь не отпускала, Мрак хмуро уставился на помятое лицо с багровыми пятнами. У бабы, даже бабищи, воспаленные веки настолько распухли, что покрасневшие белки глаз можно разглядеть только в щелочки.

– Чо? – спросила она сиплым пропитым голосом. – Собутыльник?

– Ага, – ответил Мрак. – Наливай!

Он дернул дверь, оттеснил хозяйку плечом. Баба спорить не решилась, только бурчала за спиной, такого попробуй останови, он слышал ее шлепающие шаги, словно следом шла вылезшая из воды гигантская утка. На кухне в нос ударил уже знакомый кислый запах. Его передернуло от горы немытой посуды на столе и в раковине. Проходя, с силой толкнул створки окна. Шпингалеты вылетели, в помещение ворвался свежий воздух.

Струи воздуха сдвинулись только сейчас, ноздри уловили знакомое, он пошел по запаху. В третьей комнате, самой дальней, на измятой постели раскинулся одетый мужчина с красными всклокоченными волосами. В ботинках, на подошвах присохшая глина. Брюки испачканы красным соусом, измятая и грязная до безобразия рубашка в пятнах. Небритое опухшее лицо в таких же синюшно-багровых пятнах, как и у бабы.

Мрак придвинул ногой стул и, не отрывая взгляда от страшного испитого лица, сел. Под ногами загремели пустые бутылки. Запах спиртного стал мощнее. Олег не шелохнулся, покрасневшие зеленые глаза бессмысленно смотрят в потолок, лицо постарело, обрюзгло. Ага, это по-ученому называется депрессия. Только не в пещере, не в поисках Истины, какие поиски с той толстой бабой, здесь уже не поиски, а как бы все взад, наоборот. В смысле, отвернуться и поскорее забыть, что нашел. Увы, похоже, в самом деле что-то такое нашел, что забыть хочется, но память такая штука хитрая…

– Живой еще?

Олег даже не качнулся от могучего толчка. Мрак с недоумением посмотрел на костяшки пальцев. Показалось, что ткнул чугунную статую.

– Ты что? – сказал Мрак зло. – Хошь, нашатыря принесу? Или сразу ведро с аммиаком?.. Я к тебе за помощью пришел, а тебя самого кто бы спас.

Олег наконец повернул голову в его сторону. Мрак содрогнулся. Опухшая морда стала вдвое шире, щеки обвисли, нос сизый, а печальные глаза волхва… надо признаться, в хорошие дни малость умные, сейчас тупые и сонные.

Олег раздвинул губы, из пересохшего горла выползло что-то сиплое. Мрак прислушался, но волхв всего лишь пытался прочистить горло, словно оно покрылось толстой коркой ржавчины.

– Мрак… – донеслось хриплое, – Мрак… как мне хочется обратно…

– Куда, – спросил Мрак обрадованно, умное чудо заговорило, даже бить не пришлось, – в… ну, эту… фаллопиеву трубу?

– В привычный мир, – прошептал Олег. – Где ничто не менялось. Снова замки, драконы, принцессы, колдуны и эльфы… Ничего нового, все знакомо, привычно. Наперед знаешь, где и как, кого чем, что и за что… И какой твой поступок верен, какой – нет.

Мрак ногой придвинул стул, сел. Олег смотрел измученными глазами.

– Да ты только спроси, – предложил Мрак. – Я вот он!.. Я те щас, как оракул, враз расскажу, за какой такой поступок тебя в котел с кипящей смолой, а за какой – ангельские крыльи… и, ессно, в суп.

– Мрак, какой ты злой.

Мрак сказал сердито:

– А ты чо мелешь, чо мелешь? Африку, видишь ли, открыл! Думаешь, мне не хотелось взад? Мне еще больше. Это тебя в том мире били, клевали, лягали, бодали и кусали, а я там сам бил, клевал, бодал. А иногда и топтал всласть. Правда, иногда и меня, но я – чаще. А здесь чаще – меня. Но счастье чуем только от баланса в свою пользу, верно?.. Однако ж мы здесь. Значит, для чего-то мы есть? Во, почти в рыфму!

– Для чего?

– Кто у нас мудрый? Ты и ответь.

– Это бездна, – проговорил Олег дрогнувшим голосом. – Мрак, я боюсь туда заглядывать!.. Один раз уже заглянул, каждую ночь просыпаюсь с криком. Ни одна женщина меня не выносит…

– Еще бы, – согласился Мрак, – визг у тебя что надо. Как-то я поросную свинью резал тупым ножом…

– Меня мучают кошмары, – объяснил Олег тускло. – Когда напиваюсь, отходят малость. Ну, и то счастье…

– Ага, счастье. А куда боишься…

Олег с трудом подвигался, лег поудобнее. Было видно, что ему трудно шевелиться, словно весит тонну. А то и не одну. А может, и весит. Хотя вряд ли, кровати сейчас хлипкие.

– В истину, – сказал он хрипло. – Я увидел мир таким, какой он есть. Помнишь, мы как-то смеялись, что Пушкин, попади в наш мир, либо спился бы, как вот я, либо вовсе покончил бы с собой. Мол, как вынести мир, где нельзя крепостных драть на конюшне, а девок пользовать для половых нужд, их, дур, не спрашивая?.. Царя нет, всякое быдло – тоже человек! Но до Пушкина рукой подать, ему в нашем мире было бы легче, чем мне в том… который я увидел…

Голос прервался. Мрак опустил широкую ладонь на исхудавшее, но твердое, как чугун, плечо. Голос его прогудел, могучий, густой, полный любви и участия:

– Не бойся, я с тобой.

– Да, Мрак, – прошептал Олег. – Ты здесь… а это уже надежно.

От ладони друга в замороженное страхом тело пошло оживляющее тепло. Стянутые в комок нервы начали робко подрагивать. За последнее время почти превратились в камень, но сейчас там задергалось, оживая.

– Я здесь, – сказал Мрак настойчиво. – Помнишь, мы трое вышли из Леса?

– Помню. Тогда другое…

– Да? А для меня и тогда было… гм… когда вышли в Степь, то… до сих пор помню! Мы ж решили тогда, что уже Край Света. Как же, Лес кончился! Деревьев нету. Дальше – пустота. Как мы трусили сделать шажок дальше… в эту пустоту!.. С каким трудом в наших черепушках уложилось, что та жуть, которая началась за Лесом, вовсе не конец Вселенной… а всего лишь Степь. И в той Степи тоже человеки. Да еще такие тупые придурки, никак не верили, что в Лесу можно жить… И что даже живут!

Олег сказал вяло:

– Да помню, помню. И Степь, и Пески, и Горы… Но сейчас я в самом деле увидел весь мир таким, какой он есть на самом деле!

Мрак встал, как-то противно сидеть вот так, будто у постели смертельно больного, подошел к окну. Рука с такой злостью дернула грязную занавеску, что веревочка лопнула, тряпка упала на пол. В комнату полился серый свет сумрачного дождливого дня.

Он обернулся, не зная, что сказать и возразить, это же волхв, с ним не потягаешься в мудрствованиях, в раздражении посмотрел по сторонам, что бы сломать или разбить, не нашел, хлопнул себя ладонью по лбу:

– А ты уверен?

– В чем?

– Что ты в самом деле, – сказал он медленно, слова тянулись, словно жила из задней ноги тура для будущей тетивы, – что в самом деле… увидел… настоящую картину?

Олег буркнул, не особенно вслушиваясь в его слова:

– Конечно.

Мрак остался у окна, свет падал сзади, оставив лицо в тени. Черные волосы вспыхнули жутковатым ореолом. И еще на темном лице блеснули глаза.

– Размечтался, настоящую… Птоломей тоже… – помнишь того мужика?.. – чуть не рухнулся, когда увидел ту жуть, что сам же и создал. Ну, когда из плоской Земли сделал круглую, а затем и вовсе слепил из нее шар. Ни тебе привычных трех слонов, ни черепахи… Жуть! Как же люди вверх ногами на той стороне ходят и не падают?.. По-моему, он тогда не то в отшельники ушел, не то все же кукукнулся… Ходил по дорогам, пел, рассказывал свои видения… Он все время ангелов зрел, помнишь? А народ тем временем с этой жутью свыкся. А еще через сто или тыщу лет, не помню, еще страшнее штуку придумал Коперник…

Олег смотрел на него пустыми мертвыми глазами. Голос был серый, подернутый пылью:

– Что Коперник… Увидел бы то, что увидел я…

– Неправда, – отрезал Мрак хладнокровно.

– Мрак, ты все такой же тупой…

– А мне плевать, – отрезал Мрак. – То, что ты видишь, – брехня на постном масле. Конечно, она ближе к правде, чем та, коперниковская, но ты не увидел настоящей правды! Та намного страшнее. Вот от той ты в самом деле пошел бы танцевать по дорогам, ушел бы в зеленые или рама-кришны… А эта, что ты увидел, так… пустячок. Вроде насморка. Или легкой чесотки.

Олег не слушал, так это казалось со стороны. Мрак с грохотом отшвырнул с дороги стул, тот зачем-то сунулся под ноги, пошел вышагивать от стены до стены. Острые уши подрагивали, сдавленное дыхание Олега меняется, да и запах чуть-чуть изменился…

– Бред, – проговорил Олег хрипло. – Просто бред.

– Бред у тебя, – возразил Мрак. – Олег, я не знаю, что за ужас ты увидел… Не смотри на меня так! Я не знаю, что ты видишь: месиво толкущихся электронов в пустоте или что-то еще, но это я – Мрак! Твой друг, мы с тобой шли через Лес, через Степь, громили дивные народы… Олег, весь мир – придумка. Мы все видим не то, что на самом деле. И мы знаем, что видим не то. Добровольно соглашаемся видеть не то. Сами жаждем видеть не то!.. Ну скажи, кто видит, что Земля вертится вокруг Солнца? Да еще с такой бешеной скоростью? Прямо мельтешит! Все предпочитают видеть, что Земля неподвижная, стоит в центре мира! Это, мол, мелкое Солнце неспешно встает на востоке и двигается по дуге на запад… Да не смотри на меня так! Это я, Мрак, с которым мы с тобой в Лесу гуся ели, помнишь? Помнишь еще запах, хрустящую корочку, сладкий жир, что потек по пальцам, а ты жадно слизывал, чтобы ни одна капля не упала на землю?

Олег повернулся вниз лицом. Мрак видел только затылок, волосы отросли, как у попа или рок-музыканта. Уткнувшись в подушку, Олег проговорил глухо:

– Что ты про какого-то гуся?.. Нет никаких гусей. И не было. Так, сгустки силовых полей…

– Олег, – сказал Мрак авторитетно, – весь мир – иллюзия. Это я тебе говорю, как вроде бы маг. Или приятель мага. Мир – иллюзия, которую мы видим добровольно, а настоящую картину стараемся не зреть… Давно в мир вошли такие понятия… ты уж постарался! – как наука, техника, но люди все еще, как и тысячи лет тому, хотят свой мир ведьм, оборотней, привидений, полтергейста, бермудских треугольников, пришельцев! Косяками прут к знахарям, минуя врачей, верят в привороты, заговоры, шаманов, некие тайные силы, хотя теперь все это сменила наука, врачи… Да ты почитай газеты! Особенно где объявления об услугах. Мы ведь тоже с тобой стараемся многие вещи не видеть! Нет, не так: предпочитаем видеть их в тех личинах, которые нам… выносимее. Нет такого слова? Тогда – комфортнее, если это слово может быть антитезой невыносимого.

– Ну, вот и я так… Куда ты закинул бутылку?.. Куда ты… Я ж не могу сейчас…

– Ты знаешь, – сказал Мрак настойчиво, – каким мир представляется этим людям, что живут вокруг нас. Мы видели, как в их представлении тот прошлый мир менялся в зависимости от вер, обычаев, даже моды. Вон даже такое простое понятие, как татаро-монгольское иго, что многие поколения проходили в школах, в нынешнем уже вызывает споры: в самом ли деле триста лет, было ли вообще, были ли татаро-монголы вовсе, а не была эта Золотая Орда просто неким русским княжеством?

Олег хмыкнул, Мрак ощутил, что задел некую струнку, он слышал о похождениях Олега в ту эпоху, волхв как раз не то вышел из очередной спячки, не то вернулся из дальних странствий, сил нерастраченных много, дурь тоже накопилась, надо бы как-то расспросить на досуге…

– Прими мир таким, какой он есть, – сказал он с жаром. – Нет, это не смогу даже я, но все-таки не заглядывай слишком далеко. И не видь… все что видится! Я тоже знаю, что теперь мы летим сквозь мертвый и холодный космос на крохотном глиняном шарике со скоростью пули, что температура вокруг – минус 273 по Цельсию, что все это когда-то рухнет… но я загнал это видение в самый дальний угол и даже дверь не запер, оно само страшится высунуть нос! И вот я сыт, пьян, доволен, не сжимаюсь в ужасе. Мир надо двигать по шажкам, Олег!.. И самим двигаться, как улитки.

Олег прохрипел:

– Но что делать, если я вижу…

– Не видь! – велел Мрак. – Не видь, и все. Видь то, что видел раньше. Да не смотри ты на меня так!.. Я – Мрак. Видь то, что видел всегда. Видь толстого и лохматого, волосатого, грубого, который все еще жрет сырое мясо… хотя предпочитает жареное, с аджикой, с лучком и дольками чесночка…

В глазах Олега что-то мелькнуло. Настолько мимолетное, что другой бы не заметил, но Мрак с его звериной реакцией поймал сразу, усилил нажим:

– Не видь! Встань, мне нужна твоя помощь. А то, что ты зришь все время сейчас… я ж по глазам вижу…

Плечи Олега зябко передернулись.

– Людям этого просто нельзя видеть! Пока еще нельзя.

– А мне?

Олега передернуло еще сильнее.

– Нет!

Мрак обиделся:

– Олег, ты считаешь меня придурком?

– Наоборот, – ответил Олег серьезно. – Придурку… или полному идиоту можно показать бы всю картину мира… какая она есть…

– Какой ты ее видишь, – поправил Мрак язвительно.

– …какой я ее вижу, – согласился Олег, поморщившись. – Придурок, который и нынешней не видит, вообще ничему бы не удивился. А вот профессор астрономии… да что там астрономии, любой человек со знаниями и убеждениями тут же сойдет с ума. Для него это будет крушение всех его устоев, как научных, так и нравственных, жизненных, биологических…

Мрак заметил язвительно:

– Ты в самом деле полагаешь, что в нынешнем мире сохранились какие-то устои? Самое время явить миру правду. Ладно-ладно, я пошутил! Но сам бы я увидел мир, как видишь ты, совсем без дрожи в коленях. Серьезно. А вот ты, похоже, кукукнешься. Зато со мной у тебя есть шанс остаться в своем рассудке.

– А ты?

– А меня поддержишь ты, – ответил Мрак не задумываясь.

– Иди ты!.. Видишь же, сам на ногах не держусь. За бутылку хватаюсь, как слесарь-водопроводчик.

Но на измученном лице проступили розовые пятна. В глазах заблестели сухие огоньки, словно на осколке слюды.

– Погоди… а в чем тебе нужна помощь?

– Вставай, бери оружие… У тебя что-нибудь есть?

– Я сам оружие, – ответил Олег.

Глава 2

Он попытался привстать, охнул, завалился навзничь. Лицо страшно исказилось. Мрак ухватил за плечи. Снова странное ощущение, что приподнимает разогретую на солнцепеке каменную плиту. Олег тяжело дышал, горячее дыхание обжигало кожу. Мраку показалось, что вот-вот на ладонях вздуются пузыри.

Наконец Олег сел, край кровати прогнулся, затрещал. Он явно старается согнать пьяную одурь, но непонятный страх снова заставлял нырять в спасительную дурь.

Мрак силой принудил встать, обнял за плечи, повел к выходу.

– Куда? – спросил Олег тупо.

– Рядом, – сообщил Мрак. – Через квартал новый ресторан открыли… Просто чудо! И готовят почти как люди, и не хамят… пока еще. Я уже обедал, проверил. Потом, конечно, скурвятся, так что надо в загул сейчас, пока из кожи лезут.

Олег остановился.

– Мрак, какой ресторан?

– Хороший, – сообщил Мрак убеждающе. – Я же сказал, просто замечательный. А какие там штучки на длинных ногах!

– Погоди, – прервал Олег. – Ты сказал, что тебе нужна помощь…

– Я не сказал, что мне, – возразил Мрак. – Разве я такое сказал?

Олег подумал, ответил честно:

– Нет.

– Ну, вот видишь!

В прихожей наткнулись на бабу. Мрак указал ей взглядом, чтобы исчезла и не раскрывала рта, а то пришибет. Баба исчезла, как привидение, бесшумно и словно сквозь стену. Мрак вывел Олега на лестничную площадку, все время говорил громко, похохатывал, тормошил, и волхв потихоньку начал замечать, где он и что с ним, с трудом выпрямил спину, огляделся.

Двери лифта поползли в стороны. Олег, к удивлению Мрака, в темноте безошибочно попал в кнопку с номером «1», дверцы задвинулись. Долго ехали в темноте, Мрак успел рассказать три анекдота. Первый этаж, площадка, ступеньки, наконец из распахнутой двери навстречу ворвался свежий прохладный воздух.

Асфальт блестит, от него вниз уходит еще один, только уже перевернутый город. Мрак повел Олега по этой странной грани между зеркальными мирами. Половина неба в тучах, но западная часть очистилась, крупное багровое солнце тяжело сползает по синей тверди к белым-белым зданиям новостройки на горизонте. Блестит не только асфальт, дома все вымытые, пыль унесло в канализационные люки вместе с мусором, даже примелькавшиеся рекламы можно читать снова.

Он все еще придерживал Олега. Редкие прохожие на них косились, эти гомосеки уж совсем распустились, Олег заметил взгляды, повел плечами, и Мрак послушно убрал руки. Он говорил бодрым приподнятым голосом, но чувствовал себя прегадко. За эти века приходилось видеть волхва истощенным, изможденным, израненным, умирающим от отчаяния или депрессии, но и тогда не было такого дикого ужаса в глазах, не слышалось такого отчаяния в голосе, не видел в глазах такой безнадеги.

– Жизнь хороша, – сказал Мрак бодро. – Какой воздух! Какое… словом, какое, понял? А женщины? Посмотри вон на эту… Ноги растут прямо от головы.

Олег буркнул:

– Значит, вместо головы задница?

Мрак ахнул:

– Ну и что? Так это же здорово!.. А чего тебе еще? Умную? Ну ты и урод… Извращенец!

Асфальт под ногами сменился широкими гранитными плитами. Надежными, под сверхтяжелым танком не просядут, шероховатыми, что придает подошвам хорошую устойчивость, не поскользнешься даже зимой.

Из переулка выползли, смешно размахивая руками, как взлетающие гусята крылышками, трое малышей на роликах. Двое гнались за передним, догнали, окружили. До Олега донеслись возбужденные голоса:

– А ну, покаж!

– А в самом деле…

– Смотри, шевелятся!

– Ух ты, в самом деле шевелятся! А я думал, брешет…

– Коль, а Коль? Как ты это делаешь?

И солидный тонкий голосок, вибрирующий от гордости, от упоения счастьем, от осознания, что он может то, что другие не могут:

– Вы, лохи!.. Сперва почувствуйте. Не пытайтесь шевелить тем, чего нет. Сперва замрите, ясно? Почувствуйте… ну, почувствуйте то, чем еще никогда не шевелили. Это и есть мускулы для шевеления ухами…

– А у меня не получается!

– Ха, сразу рекорды не бьют…

Косые солнечные лучи озаряли массивное здание, высвечивая каждую щелочку между камнями. Над входом в ресторан почему-то горел яркий свет. Еще выше по огромному экрану бежали голые девки: выскакивали из-за края и пробегали так быстро, что ну никак не подвести хозяина ресторана под статью о безнравственности. Но оставалось впечатление, что если войти в это заведение, то увидишь, как они там бегают. И какая-нибудь сослепу вбежит тебе прямо в объятия.

Из распахнутых настежь дверей, что с каждым шагом все шире и шире, громкая горячая музыка. Запахи жареного мяса пахнули сильно, перед глазами вспыхнули картинки лесного костра, где на вертеле целиком освежеванный олень, раскаленные камни на берегу океана, жарятся огромные омары, а вот пахучие палочки жертвенных храмов…

Швейцар поклонился и почтительно отступил. Крепкие ребята в холле не сдвинулись с мест, влиятельных людей чуют издали. Кроме того, Мрака, похоже, здесь уже в самом деле знают. Олег пытался оглядеться: прямо – бар, на высоких стульях томятся в ожидании клиентов длинноногие красотки, справа и слева залы со столами, но вон лестница наверх, там явно картежники, видны ступеньки в полуподвал, оттуда доносятся сухие щелчки костяных шаров.

– Сюда, – сказал Мрак бесцеремонно.

Навстречу спешил метрдотель, элегантный и важный барин, улыбался радушно, словно встретил дорогих и давних друзей. Все верно, Мрак здесь, судя по довольному виду метрдотеля, частый гость. Или, по крайней мере, заметный.

Им с поклоном предложили занять любой из вон тех двух столиков подальше от эстрады, такие господа не выносят электронного рева этих молокососов. К тому же удалено от кухни, зато прекрасный вид из окна. Кстати, только что поступила изумительная семга из Норвегии…

– Семга? – спросил Мрак. – С нее и начнем. И вообще, пусть парни подсуетятся насчет холодной закусочки.

Стол на четверых, белоснежная скатерть, белые пирамидки свернутых салфеток, но, когда Мрак поставил на столешницу локти, стало ясно, что этот стол только на двоих, да и то не слишком.

Олег опустился в кресло с отсутствующим видом, так садился и на глыбу камня в пещере, и на пень в лесу, и на королевский трон в Баварии.

– Основное действие, – проговорил он медленно, продолжая разговор с середины, – что пронизывает мир… от галактик и до амеб… нет, до строения атома… и дальше… это – стремление к порядку. К упорядоченности. Вон, смотри, как он кладет ложки…

Соседний стол после ухода гостей быстро прибрали, навели блеск, один официант молниеносно расставил накрахмаленные салфетки, похожие на занесенные снегом шалаши, другой раскладывал ложки перед каждым сиденьем.

Мрак хохотнул заинтересованно:

– Верно!.. Так и у нас в Лесу раскладывали. Только у нас были деревянные.

– Вот-вот. Откуда это? Почему эта симметрия пронизывает все: галактику, людей, траву, насекомых, атомы?.. Почему ты, когда грызешь орехи, всегда выкладываешь из скорлупок разные фигурки?

– Не знаю, – ответил Мрак легкомысленно. – Как-то так… Делать не фига, вот и выкладываю. Голова занята тем, что на твои мудрые вопросы отыскивает простые ответы, а вот руки сами по себе…

– В нас заложен этот мощнейший инстинкт к познаванию, – сказал Олег напряженно. – А познавание начинается с систематики, с упорядочения, с подбора в какие-то группы, фигуры. Даже мертвая материя собирается в кристаллы… Кстати, давно надо пересмотреть это глупое понятие «мертвая материя»… Все, что за пределами этих фигур, воспринимается как неупорядоченное, как Хаос. К своему упорядоченному начинаешь чувствовать симпатию, оно уже понятное, а к Хаосу – вражду, что естественно. А здесь ощути эту жажду Хаос превратить в Порядок!

Официант возник рядом и чуть сбоку, склонил голову и спину в полупоклоне:

– Выпить, покушать?

Олег не обратил внимания, Мрак отмахнулся:

– Принеси чо-нить холодное. Для аппетита. А жаркое потом, потом.

– Водочки? – спросил официант.

– Коньяк, – сказал Мрак. – Лучший, что у вас в забегаловке. А этому рыжему – шампанское. Он у нас благородный, только шампанское… Олег, ты у нас блага-а-а-родный?

Официант исчез, Олег вяло и растерянно сказал:

– Когда я сколачивал восточных славян в единое целое, я тогда был… ого-го как умен и мудр! Воистину Вещий, ибо прозревал все наперед. Для меня не было тайн, кто как поступит. Я этих людишек насмотрелся еще со времен киммеров, хеттов, гиксосов… Все державы строились одинаково, будь это на юге жаркой Индии или на Крайнем Севере… Я их строил, строил, счет потерял… Бывало, рушил. Но вот пришло время, когда отстаю, понимать не успеваю, даже нынешние шутки непонятны…

Мрак, дотоле слушавший с угрюмым спокойствием, буркнул:

– Ну, ты это брось. Ты и раньше ни одной не понимал. Помнишь, я тебя палкой по голове, а ты сдуру обиделся, шутки не понял?

– Мрак, да разве я о том? Ну скажи, кому нужны теперь мои пещеры с запасами мечей, копий, доспехов? А два десятка боевых колесниц, которые я сохранил в горах? А конская упряжь на две сотни коней? Роскошные седла, хомуты, дышла, оглобли, подпруги, мундштуки, уздечки?.. Раньше эти запасы меня не раз выручали, но… боюсь, те времена, увы… Кому нужны мои знания, как строить галеры, галеоны, драккары, стенобитные машины, мое непревзойденное знание всех битв и воинских хитростей? Сейчас другие войны и другие хитрости. Мне самому не нужны эти знания, а за новыми я не успеваю.

– Да никто не успевает!

– Но я-то успевал? – возразил Олег. – Когда повел объединенное войско славян и русов в поход на Царьград, я чувствовал себя великаном среди детей. Хотя меня убить было так же легко, как любого из моих воинов. Ну, почти так же легко. А вот сейчас, когда я уже и не знаю, человек ли я, чувствую себя слабее какого-нибудь подростка, что с легкостью пишет на ассемблере, а я даже алфавита не знаю!

Официант принес с соседнего стола меню, Мрак передал его Олегу, он же гость, Олег проглядел наискось, сказал с неохотой и равнодушно:

– Балык осетровый, белорыбица, гусь фаршированный копченый, миноги маринованные, семга, оливки… да можно и маслины, кровяных колбасок… но только хорошо копченных и со специями… паштет из гусиной печенки… когда съедим рыбу, не раньше! – бульон покрепче, бифштекс… ага, есть грудинка, поросенок с хреном и сметаной, угорь жареный под соусом, гусь с грибным соусом… а закончить можно блинами, что-то организм мучного требует… Ну, конечно, к холодным закускам – водку горькую, а к жаркому – коньячок.

Официант с сомнением посмотрел на стол, спросил озабоченно:

– Сколько человек вы ждете?.. Может быть, пересядете за стол побольше?

Олег нахмурился, буркнул:

– Никого не ждем. Мы сироты.

Официант обалдело всмотрелся в блокнот, уставился на Олега, наконец решился захлопнуть блокнот, поклонился с превеликим почтением и хотел удалиться, но Мрак остановил повелительным жестом, взял меню:

– Хороший выбор у моего друга, верно? Умеет поесть. Даже добавить нечего. Так что мне все то же самое… а сверху только пару бутылок «Периньона». Как, Олег?

Олег кивнул:

– Да, ты прав. И мне тоже две.

Официант вытаращил глаза. Брови взлетели на середину лба, рот открылся и таким остался. Метрдотель обратил внимание, что тот вернулся с отвисшей челюстью, подозвал, поговорили. Официант старался жестикулировать как можно меньше, но было видно, как указывает в сторону Мрака и Олега. Метрдотель слушал с непроницаемым видом, но потом и на его холеном лице проступило некоторое замешательство.

Им подали балык осетровый, на двух тарелках, но пока Олег философствовал и умничал, Мрак успел оприходовать обе, Олегу досталось только два ломтика. Метрдотель издали посматривал на солидных клиентов, по его жестам у них на столе тут же появилась белорыбица, ветчина копченая, печеная и свежепросоленная, а тот клиент, что с черными, как ночь, волосами, снова подозвал официанта и велел еще балычка, а то этот куда-то делся.

Олег краем глаза видел, что на столе появилась широкая розетка с красной икоркой, свежей, рядом блюдо с тонкими кровяными колбасками, от них рвануло одуряющим запахом. Мрак что-то передал знаками кому-то за его спиной, спустя пару минут принесли огромного копченого угря.

– Жаб хочешь? – предложил он Олегу кровожадно. – Тут жаб хорошо готовят!

Олег поморщился:

– А сам ты их ел?

Мрак оскорбился:

– Я? За кого ты меня принимаешь? Я волк, значит – хыщник! Но ты ж у нас умный, тебе надо все не как у людей…

– Жаб не надо, – ответил Олег. – Я консерватор. Можешь и мне угря заказать, только маринованного. А вот гуся – фаршированного, копченого.

Незаметно за спинами возник официант, ловко и виртуозно налил обоим вина, Мрак поморщился, их за безруких тут принимают, чо ли, но официант понизил голос и сказал заговорщицким шепотом:

– Вон за тем столиком… две очень красивые девушки… скучают.

Олег смолчал, Мрак отмахнулся:

– Их проблемы. Нам пока не до девок.

Вслед за угрем появился жареный поросенок. Мрак заявил гордо, что вот прямо совсем старое доброе время, Олег промолчал. Ностальгия ностальгией, но сейчас готовят лучше. Это не дремучий лес, где костер, где все без приправ, нередко даже без соли.

Мрак довольно урчал, нож в его руке разделывал аппетитно пахнущую тушку с артистичной легкостью. Олег ел вяло, потом задумался, нож и вилка вообще застыли над тарелкой.

– Мы все, – сказал он горько, – живем в вымышленном мире. Помнишь, дама возмущалась: что за молодежь пошла, по улицам ходят голые! Ее муж пытался возразить: ну что ты, дорогая, они ж все в одежде… А она резонно: но под одеждой – голые?.. Мы, как ее муж, стараемся не помнить, что мы голые. Мы все врем друг другу, врем себе, ибо правда – это хаос, а для любого прогресса нужна упорядоченность. Упорядоченность начинается с брехни. С лживого постулата, что верно только то, что видим или понимаем. Вот я вижу в спектре от красного до фиолетового, и потому мне по фигу пчела, что зрит еще инфракрасный, а за ним еще десяток цветов. Мне по фигу песни кузнечика, ибо две трети его трелей за пределами моего слуха. Я их оценить не могу, а значит – их нет. Не существует. Человек – мерило всех вещей, а всех остальных со своими мерками – в задницу, как говорит один мой лохматый друг.

– Согласен, – ответил Мрак бодро.

Олег покосился недобрым глазом:

– Да? А я вот сейчас могу видеть тебя в десятке обличий. Начиная от «по-насекомьи» и кончая, скажем, «по-дельфиньи».

– Ну и каков я, в дельфиненьем?

– Никакой, – ответил Олег злорадно. – Нет тебя, понял?

– Щас дам в рыло, – пообещал Мрак. – Ты поверишь в мою реальность. Олег, не умничай. Пока мы едим жареного поросенка… а еще бы и жареного гуся, мы – люди. Даже если на голодный желудок иногда можем поглодать и камни. Ну, ты можешь. Я пока только собственные сапоги, как моряки Колумба.

Официант принес жаркое, сказал с улыбкой:

– Девушки все посматривают на вас. Заинтересовались.

Мрак поморщился, но спросил на всякий случай:

– Олег, ты как насчет этого? Уже развязался?

Олег вяло покачал головой:

– Узел, Мрак. Не развязать и, боюсь, даже не разрубить.

– Еще не готов, – сообщил Мрак официанту. – Да мы сами свистнем, когда восхочется. Итак, Олег, а какого хрена ты впадаешь в панику? Ты что, не можешь как все люди? Мы ж все приспособились! Если кто спросит, как на экзамене отрапортуем, что Земля круглая, вертится вокруг Солнца… но сами понимаем, что брехня это все, вон утром махонькое солнце встает из-за края неподвижной земли, а вечером сползает за противоположный край…

– Ты уже говорил, – напомнил Олег.

– А тебе хоть кол на голове теши…

Мимо них прошла красивая девушка, с крупной грудью, тонкая в поясе, с прекрасно развитыми бедрами и оттопыренным задом, на который можно поставить два бокала шампанского – результат шейпинга, фитнеса и сбалансированного питания. Она чуть улыбнулась Мраку, едва-едва, и он сразу отметил почти полное отсутствие косметики, разве что губы и брови чуть подтатуашены, сама юность и чистота… так это сотню баксов за одно пользование или пять сотен за ночь.

Возвращалась она из туалета еще более свежая, чистая, снова улыбнулась Мраку, а когда он чуть улыбнулся в ответ, замедлила шаг и сказала дружески:

– Чувствую, вам пора разгрузиться, ребята.

Мрак сказал легко:

– Да мы только начали загружаться.

– Ого, – ответила она весело, – это ж я лопну, если вы оба все еще ее копите…

Она засмеялась, ушла покачивающейся эротичной походкой. Ее подруга смотрела на них с любопытством, Мрак перехватил оценивающий взгляд. Конечно, их сразу зачислили в разряд состоятельных. Даже очень состоятельных. Не по заказам, провинциальные лохи еще круче гуляют, а по манерам, по взглядам, по общению. Сейчас лишь прикидывают, в нужной ли кондиции эти мужики для перехода на следующую ступень общения. И не пора ли браться самим, да понапористее, а то вон впорхнула стая малолеток, эти сразу возьмут забалдевших мужиков за причинные места, а эти, гады, отказываться не станут.

Олег наконец заметил женщин, пробурчал:

– Хорошо, хоть в этом благородном промысле – блаженная стабильность. В Древнем Египте мне говорили то же самое слово в слово.

– Рад?

– Не знаю, – ответил Олег. – Умом нет, а вот душа довольна.

– Ах, у тебя еще и душа!

Официант подошел с бутылкой, раскупорил, налил в оба бокала. Мрак попробовал, поморщился:

– Слушай, рыло!.. Я заказывал марсельскую «Моро», а ты что принес? Скажу сразу, чтобы ты складками на голове не двигал: обыкновенный портвейн трехлетней выдержки!.. Убери эту дрянь.

Официант исчез, через пару минут появился сам метрдотель, извинился, сообщил, что жулика уже выгнали, уже другой официант принес вино, метрдотель лично наполнил бокалы. Мрак пригубил, благосклонно кивнул. Метрдотель велел официанту стоять за спиной важных посетителей и наполнять бокалы, но Мрак королевским жестом отослал всех на фиг.

Музыка гремела все громче и громче. На приподнятой эстраде немолодая уже певица кричала в микрофон, жилы надулись на шее, она едва не проглатывала его целиком, по лицу текли крупные капли пота. Она сбросила уже всю одежду, за исключением крохотного лифчика и трусиков. Ей хлопали, весело орали. В сторонке полногрудая молодая девушка с великолепной сексуальной фигурой выгибалась в стриптизе, уже сняла и лифчик, и даже трусики, молодые сочные груди торчат в разные стороны, но за столиками охотнее наблюдали за тощей певицей.

Олег чувствовал, как им тоже овладевает гипноз гвалта, безудержного дикарского веселья, винных паров. Через три столика, ближе к эстраде, шестеро парней, крепкие такие быки, подобных охотно нанимают в охрану, но эти рангом повыше, судя по одежде и по тому, чем уставлен их стол. Один перехватил взгляд Олега, нахмурился, что-то сказал соседу. Тот оглянулся, но Олег уже уронил взгляд и вяло ковырялся в тарелке.

Все эти люди из атомов, сказал себе с горькой обреченностью. Эти атомы висят в пустоте… друг от друга на таком расстоянии, что эти люди… почти не отличаются от пустоты. А если эти атомы чуть-чуть передвинуть, то из человека получится стол, стул, глыба камня или кусок металла… А можно оставить неупорядоченными. Тогда человек просто исчезнет… Все атомы останутся, но человека уже не будет. Человека человеком делает лишь определенная расстановка атомов…

Мрак сказал громко:

– Чего побледнел? Ты мне смотри, враз всех здешних баб кликну! От мудростей сразу отвлекут.

Олег кисло улыбнулся:

– Не стоит.

– Еще не в кондиции?

– Мрак, оставь…

– Как знаешь, – ответил Мрак. – Ты посиди пока, я схожу посмотрю на сантехнику.

Он поднялся, сразу привлекая взгляды, такие мужчины заметны, поощрительно подмигнул на ходу двум красоткам, что все еще упорно отказывались от общества подвыпивших мужичков.

Когда он проходил мимо последнего столика, там поднялся молодой парень, худощавый, но с раздвинутыми костлявыми плечами. Мрак краем глаза следил, как тот догнал его перед дверью в туалет.

– Слушай, мужик, – сказал парень. – Вон те две девахи, видишь?.. Они для нашего босса.

– Да? – удивился Мрак. – Я думал, они свободны.

– Уже нет, – ответил парень. Голос его был веселым. – Скоро подъедет наш босс, понимаешь?.. Ему надо создать хорошее настроение. Эти девочки как раз для него. Так что не возникай, понял?

Мрак сказал буднично:

– Да клал я на вашего босса. И на вас всех.

Он отпихнул невежу и вошел в туалет. Просторно, стерильно чисто, любая бюджетная больница позавидует. Опорожнил мочевой пузырь, а когда вышел помыть руки, в комнате возле зеркала стояли двое. Тот парень и еще один, тоже худощавый, рослый, с крепкими налитыми мышцами.

Парень сказал миролюбиво:

– Мужик, мы не хотим ссориться.

– Да и я не хочу, – ответил Мрак.

Он неторопливо мыл руки, потом так же неспешно подставил их под горячую струю воздуха. Парни медленно зашли с разных сторон. Демонстративно, все еще стараясь избежать стычки. Это раньше в корчме что ни час, то большая драка, а между большими – две-три поменьше. Теперь же чуть что – вызывают милицию, ОМОН, а там недалеко и до самого страшного: до налоговой полиции, так что драк избегают все.

– Мужик…

– Я не мужик, – ответил Мрак сочувствующе. – Нет, ребята, без драки не получится. Извините…

Парень выругался. Лицо его исказилось. Мрак выждал, когда кулак метнется к его челюсти, отдернул подбородок и двинул правой прямым встречным. Глухой стук, треск челюсти и хруст сломанных зубов. Он снова отдернул голову, подставил под удар второго плечо, тут же раздробил удальцу лицо.

Оба рухнули, обливаясь кровью. Он осмотрел руки, надо ли мыть, нет, не надо. Ни капли крови, ни слюней, ни шерсти.

Олег сидел все с той же кислой миной. Возле него уже вились обе молодые женщины. Одна села рядом, другая стояла, опершись руками о стол. Ее низкое декольте было прямо перед глазами Олега. Мрак весело поприветствовался, сунул обеим по нескольку сотенных, не считая, вытаскивал из бумажника на ощупь, объяснил:

– У него трагедь сегодня. Может быть, даже ничего не получится.

Женщины переглянулись, деньги сразу исчезли, Мрак уловил гримаску недовольства. Такие женщины не принимают деньги вот так открыто. Одна сказала понимающе:

– Сделка сорвалась?.. Ничего, у таких мужчин все наверстывается…

Они вернулись к своему столу, Мрак сел напротив Олега, тот сжал кулаки, лицо медленно краснело.

– Мрак!.. Знаешь, почему все здесь пьют? Кто малость, а кто и по-черному? Одна из причин – люди страшатся взглянуть на действительность!.. Реальность – это всегда страшно. Помнишь, чтобы уйти от нее хоть на время, мы придумали спасительную нишу…

– Ты о чем? А, искусство… ну, с ним не виноваты, это не мы выдумали.

– Мы, – сказал Олег сердито, – это те, кто смотрит открытыми глазами. Кто трясется, но идет. Мы придумали и другие ниши, чтобы человек… не кончал счета с жизнью! Опьянение – не лучшее, согласен, но такой человек продолжал жить. И делал полезное, когда… бывал трезв. Иные существа работали даже и в такой… кондиции.

Мрак проворчал:

– Ну, не знаю. Я до сих пор уверен, что ты зря изобрел это хлебное вино… шпана назвала его просто водкой. Как ты учено говоришь, это снизило социальную напряженность и в зародыше ликвидировало ряд кровопролитных восстаний. Но сейчас вреда от пьянства больше, чем пользы.

Олег пожал плечами:

– А что, я против? Тогда это было необходимо. Мы спасали человечество. А сейчас надобность в опьянении… такими способами миновала. Народу уже за шесть миллиардов. Треть можно истребить, почистив род людской. Тех, у кого генофонд уже нарушен.

Мрак сказал насмешливо:

– А что с водкой?

Олег отмахнулся:

– То же, что и с кокаином. Для одурманивания пришли новые методы, вроде компьютерных игр, их пока оставим. Ну, до тех пор, пока не придумаем еще более интеллектуальные опиумы для простых… Но ты меня опять отвлек! Мрак, я говорил, что даже на эту действительность очень многие страшатся взглянуть реально. А мы с тобой, если хотим остаться впередиидущими, должны взглянуть еще дальше!

– В зареальность?

– Я бы ее назвал, – сказал Олег таким глухим голосом, что Мрак вздрогнул, мороз прокатился по его спине, – как раз настоящей реальностью… И… о чем это я говорил? Да, Мрак, ты меня все отвлекаешь. Что насчет помощи, из-за которой ты меня выволок… Если не тебе, то кому нужна?

Мрак пробурчал с набитым ртом:

– Как же… Я именно тот, кому всегда нужна помощь! Ну, Олег, ты мастер строить фразы. Тебя бы в демосфены… Оглянись, им всем нужна помощь. Был бы я миссионером, самый рай проповедовать среди этого дикарья… Да что угодно! Хоть христианство, хоть буддизм, хоть воздержание от мясной пищи… Для них все будет внове. И все лучше того, в чем живут.

Олег покачал головой:

– Для них не шевельнешь пальцем. Для человечества – да, но для отдельных…

Мрак кивнул:

– Верно. Но если скажу, не поверишь.

Олег насторожился.

– Говори.

Мрак некоторое время ел молча, глаза только в тарелку, запил бокалом дорогого вина, словно минеральной, наконец сказал сипло:

– Я нормальный, по-твоему?

– Смотря что считать за норму. Если полного дурака, что сейчас как раз…

Мрак буркнул:

– Так вот я слышу голоса… Да не голоса даже, а что-то такое, что чудится, будто это зов. Зов о помощи…

Перед ними поставили на широком блюде гуся. Олег перехватил восторженный взгляд официанта. Руки сами оторвали покрытую хрустящей корочкой лапу, сожрал ее в мгновение ока, спросил, опомнившись:

– Погоди, погоди!.. Даже не слова?

– Да, – огрызнулся Мрак. – Я знаю, когда сильно устанешь, то в голове обрывки фраз, довольно ясные, а то и в шуме за окнами что-то слышится… Но здесь даже этого не было! Я просто чувствовал, что кто-то зовет… даже не зовет, черт бы побрал!.. Но ему очень хреново, а помощь нужна.

Олег откинулся на спинку кресла. Чересчур громкая музыка, атмосфера всеобщей расслабленности, и как бы пошло оно все на фиг, один раз живем, бери от жизни все, после нас хоть потоп, но Мрак не пассажир с «Титаника», трезв и сверкает злыми волчьими глазами даже в такой дурацкой ситуации. Он, Мрак, толстокожий и грубый, чует голоса!.. Ах-ах, к нему взывают о помощи!.. Как будто, завидя его рожу, любая дура не завизжит и не бросится в обратную сторону на шею любому разбойнику от такого спасителя.

– Так-так, – сказал Олег. – А святых апостолов не зрел?.. Ангелов?.. А то тебе могла явиться и сама…

Мрак сердито прорычал:

– Я так и знал, что у тебя ума только на это хватит! Какой идиот назвал тебя мудрым?

Олег подумал, ответил в задумчивости:

– Кажется, первым так назвал меня… ты.

– Я? Да ни за какие пряники!

– Ну, тогда я. Ты же знаешь, как это делается. Кто что скажет первым, то и приклеится. Так что насчет голосов? Я серьезно.

– Видений у меня никаких не было, – буркнул Мрак. – Ни ангелов, ни богородицы, ни синих чертей или розовых слонов. А голоса… Они разные, но я чувствовал, что они принадлежали одному человеку.

Олег сказал заинтересованно:

– Может быть, даже скажешь, какому?

Мрак прямо посмотрел Олегу в глаза.

– Скажу.

– Ого! Даже опознал голос? Все интереснее… Чей это голос?

– Таргитая, – ответил Мрак.

Глава 3

Олег ощутил, как внутри сжалась некая пружина. Возникло ощущение высокой температуры. Вилка в ладони нагрелась, стала обжигать пальцы. Он сделал глубокий выдох, надо бы лучше контролировать свое внутреннее «я».

– Мрак, – прошептал он, – почему… почему ты сказал только сейчас?

Мрак опустил нож и вилку. Лицо его стало подобно высеченному из гранита. Тяжелые губы сомкнулись в ровную линию.

– Потому, – ответил он, – что… Да-да, потому что. Во-первых, я не уверен, что это не глюк. Во-вторых, если это даже в самом деле Тарх… то что мы можем?

Смертельный холод пронзил тело Олега, заморозил кровь, превратил кости в лед. Стена ресторана распахнулась, острые шипы звезд вонзились с такой силой, что едва не закричал от боли и ужаса. А звезды на глазах сбивались в страшные лохматые галактики, те крутились с бешеной скоростью, похожие на бенгальские огни, разбрызгивали звезды, созвездия.

– Что с тобой? – спросил Мрак.

На них посматривали от соседних столов. Кто с интересом, кто со злорадством, в предвкушении скандала. Мрак видел, с каким усилием Олег взял себя в руки.

– Ты прав, – ответил Олег мертвым голосом. – Что мы можем для Тарха?

Нож и вилка механически задвигались, мясо аккуратно расчленялось на ровные сочные ломтики. За соседними столами громко пили, ели, смеялись, а над всем залом грохотала музыка, от которой содрогались стены, трепыхались нервы и дергались мышцы.

– Мы ничего сделать не можем, – ответил Мрак. – Официант!.. Счет.

– Да, – ответил Олег. – Надо торопиться.

На улице близ входа в ресторан Олег увидел крепких парней. Несколько человек уже в машинах с приоткрытыми дверцами. Остальные даже не изображают случайных прохожих, открыто и нагло уставились на обоих.

– Машину или пешком? – спросил Мрак.

– Два квартала, – отмахнулся Олег. – Какие тебе машины?

– Да кто тебя, разволнованного, знает…

Парни в великом удивлении смотрели, как два мужика прошли мимо рядов сверкающих хромом машин. Дальше не то что уж совсем темная улица, но Москва – чудо-город еще и тем, что в самом центре, рядом с сверхлюксовыми домами, супермаркетами и кварталами жилых домов для миллионеров, существуют и захламленные темные улочки, перед которыми Гарлем покажется сверкающей Пикадилли-стрит. Здесь дома заселены, как муравейники, квартиры почти все – коммуналки, здесь даже дома, что уже не существуют десятки лет, их жильцы получили новые квартиры, но в них все еще подается вода и газ, настоящий рай для бомжей, ворья, вокзальных проституток и уличных уголовников.

Когда углубились в такую вот улочку, за ними некоторое время шли, полагая, что делают это неслышно, а потом в растерянности послали двоих вперед с мобильниками, проверить, нет ли засады.

Олег даже вздрогнул, когда впереди на скудно освещенном пятачке появились трое крепких и загородили дорогу. Конечно, он видел и слышал их, но лишь краем сознания, а основная мысль упорно билась в запертую дверь, за которой он старался удержать от себя же свое страшное видение мира. Не оглядываясь, ощутил, что сзади тоже появились четверо, отрезали дорогу. А еще дальше, на улице, в свете фонарей виднеется «мерс» с приоткрытыми дверцами.

– Ша, – сказал один, самый толстый. – Я вижу, вы крутые ребята. Но сейчас будет базар по делу.

Олег вяло отмахнулся:

– Да нет у нас с вами дела…

Мрак ухватил его за рукав. В глазах было веселье.

– Погоди! Щас будет кино.

Толстяк сказал озадаченно:

– Да, кино будет. Вы, мужики, крепко обидели одного человека. И покалечили двух наших ребят. С вас по пять штук баксов. Или выкладывайте сразу, или съездим с вами домой.

– К вам? – спросил Мрак.

– К нам или к вам, – ответил толстяк, – без разницы. У вас дома – хорошо, отпустим. Нет, тогда к нам. Подождем, пока ваша родня пошустрит.

– А если не отыщет?

Толстяк смерил его угрожающим взглядом:

– На какие-то шиши гуляли?.. Значит, хотя бы квартира есть. Продашь, вот и будут бабки.

Мрак задумался:

– А кого же мы обидели? Олег, не помнишь?.. Вроде сидели тихо, как две мышки.

Олег, не слушая, вяло махнул рукой и пошел себе.

– Олег, – вскричал Мрак, – да погоди ты!

– Мрак, – сказал Олег с мягким укором, – ну что у тебя за детские развлекухи?

Озадаченные парни едва не расступились перед Олегом, очень уж уверенно идет, даже не на них, а как сквозь легкий пар, как идут крупные боссы, зная прекрасно, что любые, самые огромные и толстые бодигарды отпрыгнут с дороги. Двое в самом деле посторонились, но толстяк превозмог себя и сказал как можно тверже:

– Мы базар только начали!

– Закончили, – ответил Олег кротко.

Толстяк ухватил его за руку. Его друзья наконец решились, ибо их прямой босс уже начал, двинулись на Олега. В руках появились металлические дубинки.

– Зря вы так, – сказал Олег равнодушно.

Все трое увидели только смазанные движения, после чего их раскидало, будто попали под стрелу башенного крана. Сзади слышно было, как Мрак отряхнул ладони, его легкие шаги, глаза блестят весельем, подошел, оглядел, покачал головой:

– Ну, ты и зверь! Ты посмотри на моих!

Четверо, которые пытались остановить его, стонали, ползали, барахтались. Все хватались за разбитые челюсти, двое натужно кашляли. Вместе с темной кровью вылетали белые искорки раскрошенных зубов.

– А что твои? – спросил Олег тупо.

– Завтра будут целехоньки!.. Ну, к дантисту сходят, им не впервой. А ты? Они ж теперь калеками на всю жизнь!

Олег кивнул, на высоком лбу ненадолго собрались морщинки, тут же исчезли.

– Да, – ответил он. – Да.

– Что «да»? – спросил Мрак сердито. – Ты как будто не раскаиваешься!

Они прошли темный двор и вышли из-под арки на залитую электрическим светом фонарей и реклам Тверскую. Время от времени ночные бабочки отделялись от стен, приближались, покачивая бедрами. Мрак отправлял их обратно выразительным жестом.

Олег женщин не замечал, взгляд как будто сквозь стены к видимому только ему Краю Мира.

– А что не так? – спросил он непонимающе.

– А то, что искалечил, – сказал Мрак. – Олег, что-то ты за последнюю тыщу лет стал как-то злее, что ли…

Олег удивился:

– Мрак, как ты можешь? Это я-то злее? Ты ж знаешь, что я завсегда для людей! Как ты можешь такое, как у тебя вообще язык повернулся!

– Сам удивляюсь, – ответил Мрак с сарказмом. – Но как-то вот повернулся. Так ты им поразбивал головы и поломал руки-ноги, чтоб как лучше, да?

– Ну вот, – сообщил Олег, – ты все понял!

– Конечно, – сказал Мрак, – я понял все. Я не понял только, как это им стало лучше с перебитыми ногами. Пустячок, конечно, но не понял.

К бровке подкатил автомобиль, водитель крикнул весело:

– Ребята, куда отвезти?

– Мы уже дома, – ответил Олег вежливо, а Мрак удивился:

– Ты гляди, уже на «мерсах» шабашат!.. Это нищета или что-то другое? Так как, говоришь, они запоют с переломанными ногами?

– При чем здесь запоют? – удивился Олег. – Разве я говорил, что запоют?.. Мрак, тебе перебродивший виноград пить вредно. Еще скажи, что запляшут. Я говорил о пользе. Польза бывает большая и малая. Малая – это когда себе и своему огороду, а большая – когда обществу. Понял? Это же все просто! Если б ты не отрубил руку тому рыцарю в битве при Липано, то разве мы имели бы этот шедевр – «Дон Кихот»? Если бы ты не отрубил ногу тому рыцарю на переправе, то разве он создал бы орден иезуитов? Если бы ты не перебил хребет тому бравому комсомольцу, разве б он написал «Как закалялась сталь»? Если бы ты не повредил… гм… того вертопраха со шпажонкой, он всю жизнь бы среди бабс и успешных дуэлей, а так закон сохранения веществ вывел… или не закон, а что-то другое, это неважно. Разве не дивно и не важно для человечества, что это дубье не осталось дубьем, как обязательно осталось бы с целыми руками и ногами, а начало усиленно работать тем, что уцелело – головой! Так что ты сильно двинул цивилизацию, сильно!.. Вот только с Галуа у тебя вышла промашка, да Байрона ты слишком уж…

Мрак смотрел исподлобья, подозревая насмешку, но лицо Олега было абсолютно серьезным.

– Да, – сказал Мрак наконец угрюмо, – я ее, заразу, двинул!.. Не так двинул, как ты, после тебя она вообще в корчах лежала, а динозавров так и вовсе не осталось, но я тоже… иногда… двигал. Не всегда, правда, руки-ноги, чаще по головам лупил. Да и те, которым руки-ноги, почему-то не все кидались донкихотов писать и менделеевские таблицы чертить, а чаще с протянутой рукой на паперть… Ну да ладно, что это мы расхвастались? Лучше скажи, как у тебя с… теми? Ну, из чего ты состоишь.

Олег усмехнулся.

– Им проще. Они свою задачу выполнили!

– Как?

– Соединились, – ответил он просто. – Теперь я с ними одно целое, а плоть подвластна мне вся.

Мрак смотрел недоверчиво. Олег поймал его взгляд, расстегнул рубашку до пояса. Грудь была широка, кое-где заросла рыжими волосами, но все равно совсем жидко, если сравнить с его черными зарослями…

– Плоть, – буркнул Мрак с иронией. – Слова-то какие… С плотью даже монахам не удавалось, а мы ж не монахи.

Олег молчал, лицо напряглось, глаза застыли. Мрак не поверил глазам, это была все та же грудь, но теперь – из металла. Он протянул руку, потрогал. Палец везде упирался в прохладный металл.

Олег засмеялся, тут же металл не то чтобы исчез, но показался Мраку ртутью, сквозь которую можно просунуть руку. Он отдернул пальцы, сам ощутил, как собственный голос стал хриплым:

– А у тебя хоть сердце… есть?

Мраку в ответе волхва почудилась тоска:

– Зачем? Я маг… а теперь ученый, но не поэт.

– Э-э…

– У меня есть сердечная мышца, – объяснил Олег, – для перекачивания крови. Пока, как видишь, справляемся.

Он торопливо застегнул рубашку, ибо из одной подворотни к ним направился согнутый парнишка, явно предложит травку или чего-то покрепче, от обочины дороги обернулась голосующая девушка на высоких каблуках и в трусиках вместо юбки, профессионально заулыбалась и ухитрилась одновременно выпятить грудь, втянуть живот, вздуть ягодицы, а толстые губы вытянула трубочкой. Еще и намекающе облизала их острым розовым язычком, длинным и натренированным.

– Поедем ко мне, – предложил Мрак.

– А там что? – спросил Олег безнадежным голосом. – Вино и бабы?

– Можно, – согласился Мрак жизнерадостно. – Как скажешь!

Машина у Мрака, понятно, нашлась. Тут же, возле дома Олега. Хорошо, хоть не на вертолете прилетел, от Мрака можно ожидать всего.

По щелчку невидимого брелка распахнулись обе дверцы. Мрак сел, выждал, пока Олег заберется на соседнее сиденье, волхв двигался как Сенека, что получил последнюю записку от Нерона. Мотор едва слышно загудел.

– Эх, – сказал Мрак с удовольствием, – хорошо!.. Это тебе не какая-нибудь тройка…

– А сколько там?

– Шестьсот коней под капотом!

– А-а-а…

Стрелка спидометра неуклонно поднималась вверх, а потом начала опускаться на другую сторону. Мрак на скорости в сотню километров обогнул один угол, другой, третий. Тормоза визжали, из-под колес шел черный дым. Олег сказал подозрительно:

– У тебя что за машина?

– Кое-что усилил, – ответил Мрак. – А что?

– Да я тоже пробовал, но эти проверки на дорогах…

– А ты не умеешь им отводить глаза? – удивился Мрак.

– Я многое чего не умею, – огрызнулся Олег, – но не хвастаюсь. Все-таки я бы не гнал так. Ты ж не бессмертный, Мрак. Как и я.

Мрак чуть сбавил скорость. Тут же сзади замигали фарами. Он в раздражении вильнул вправо. Мимо с шуршанием пронесся «Вольво» с затемненными стеклами. Он ушел вперед, догнал элегантный «мерс», тоже потребовал уступить лыжню, «мерс» некоторое время делал вид, что не замечает настойчивых сигналов, но «Вольво» поджимал, и «мерс» нехотя сдвинулся в правый ряд, а когда «Вольво» проскочил, тут же задвинулся обратно.

– Лихачи, – сказал Олег неодобрительно. – Зачем?

– Это жизнь, – ответил Мрак. – С ветерком!

– В голове? – переспросил Олег. – Я столько раз уже разбивался…

– Ты? – удивился Мрак.

– А что, удивительно?

– Да ты всегда такой осторожный… А быстрые машины появились только что.

– Я падал на полном скаку не только с машин, – ответил Олег сквозь зубы. Побледнел, передернул плечами. – Я, Мрак, так и не научился смотреть на мир бесшабашно и по-мушкетерски. Более того, все больше бесшабашность кажется глупой.

Мрак смолчал, но сбросил скорость еще чуть-чуть, зная, что Олег все мелочи замечает, а этот жест оценит. И только когда вылетели на Окружную дорогу, он заметил:

– Олег, я вожу машину… как никто не водит.

– Да ладно тебе… так что с Таргитаем? Ты так и не сказал. Он что, в опасности?

Мрак оставил руль, развел обеими руками:

– Не знаю…

Машина начала медленно сдвигаться влево. Они и так шли в левом ряду, бетонный бортик начал приближаться. Олег засопел. Мрак выждал еще чуть, широкие ладони опустились на баранку.

– Так чего ж? – спросил Олег зло.

– Не знаю, – ответил Мрак. – Я понимаю, что с этим рукоразводительством похож на какого-нибудь умничающего придурка… Вот ты всегда руками разводишь, заметил?.. И умничаешь, умничаешь, так и прибил бы, как скакуна на переправе. Зато у меня всегда были ответы что надо. Железобетон! А вот сейчас ты мне приводняешься на голову, а я развожу дланями… Понимаешь, не всегда человек, когда в опасности, зовет на помощь. И не всегда, когда зовет на помощь, он в опасности… как мы считаем.

Олег помотал головой.

– Что чересчур умно, ты прав. Лучше не умничай, скажи так, как ты говорил всегда.

– Изволь. Ты вон лежал в соплях и блевотине, уже подыхал, а на помощь не звал. Верно? А, молчишь… Почему не звал?

– Да какая от тебя помощь? – ответил Олег брезгливо. – Ты подумай!

Мрак добросовестно подумал, судя по шевелению единственной морщины на лбу, сказал хмуро:

– И после этого меня зовешь грубым?.. В общем, это был не зов о помощи, а как бы жалоба, что ему хреново, ему гадко, ему паскудно… а она, зараза, сама лампочку не может зажечь!.. Что, когда вот такое услышишь, мы должны?

Он не ожидал, что Олег так сразу оцепенеет, насторожится, а голос волхва зазвучит как боевая труба, зовущая в бой:

– Мрак, если Тарху хреново, то это… в самом деле хреново. Ты ж помнишь, ему и в аду было хорошо и уютно!

Мрак нахмурился, с силой потер лоб широкой ладонью:

– Вообще-то, да.

– К тому же, – сказал Олег очень серьезно, – он мог криком кричать о помощи!.. Да-да. Это у нас уши такие, слышат только легкий стук, когда уже кувалдой по черепу.

Мрак подумал, покачал головой:

– Нет, криком не кричал.

– Уверен?

– Да. Но помощь… нужна. Похоже, с ним нечто такое, как и с тобой. И если к нему не придем мы, как к тебе пришел я…

Олег содрогнулся. Перед глазами замелькали жуткие картинки. Он потер лоб ладонью, заставил себя сказать:

– Погоди… Это значит, что у нас какое-то время есть. Тянуть нельзя, но хотя… есть время, чтобы понять, куда бежать, что делать. Таргитай, он… к нему еще добраться надо.

На Окружной трижды проходили посты ГАИ, проходили на скорости, Олег нервничал, но никто машину не остановил. Мрак хвастался, что это он так им отводит глаза, хотя, скорее всего, просто его номер был хорошо известен инспекторам.

Потом на такой же бешеной скорости он съехал с шоссе на ровную ухоженную дорогу. По обе стороны понеслись деревья, телеграфные столбы. Потом столбы исчезли, шоссейка вильнула и пропала, а они понеслись по хорошо укатанной проселочной. Или это они вильнули, но теперь деревья подступили с обеих сторон к самой дороге. Если какой рогатый или длинноухий зверь выскочит на проезжую часть, никакие тормоза машину не остановят вовремя…

Справа и слева мелькали высокие чистые стволы сосен. Сухие пригорки усыпаны рыжими иголками, словно шерстью огромных полинявших псов. Мрак откинул верх, волосы трепало ветром, свистело в ушах, но Олег все равно слышал, как в ветвях поют соловьи, а на высоких соснах стучат крепкими клювами дятлы.

Справа лес исчез, распахнулась зеленая ровная ширь такой чистой травы, что в другое время остановился бы, чтобы потоптать ее босыми задними лапами. Мрак наддал газу, машину несло, как на гонках. Только при новом въезде в чащу сбавил скорость, там пошел березняк, затем дубравник. Солнечные лучи прорывались сквозь листву и падали на дорогу огненным кружевом. Дорога замелькала пятнистая, как шкура леопёрда, в глазах заломило от этого мелькания. Олег поморщился, но еще после двух поворотов впереди между деревьями блеснула голубизна неба. Деревья убежали и спрятались за спиной, а машина вылетела на изумрудно-зеленый простор.

Там, на том конце зеленого поля, высился могучий особняк. Справа от дома огромный раскидистый дуб, а в десятке шагов налево – еще полдюжины. Острые глаза Олега рассмотрели добротный стол, легкие кресла, мангал, ящики.

Все пространство огорожено решетчатым забором. Прутья росли, казалось, из самой земли и были настолько тонкими, что Олег в рассеянности их сперва даже не заметил. Забор поднимался на пару метров, железные прутья заканчивались острыми зубьями.

Мрак скорость не сбавлял, впереди выросли ворота, Олег напрягся, но ворота отскочили в сторону с такой поспешностью, словно их отстрелили. Только теперь Олег обратил внимание на крохотную будочку возле входа, выкрашенную в зеленое, под цвет травы. Оттуда помахал парень в пятнистой форме охранника. Машина влетела во двор, Олег оглянулся. Ворота снова на месте.

– Это от туристов, – объяснил Мрак. – Не люблю. Придет какая-нибудь милая семья из трех-четырех человек, устоится на лужайке на часок-другой, а после нее столько мусора, что офигеваю: откуда столько? Пришлось обнести забором.

Он повел машину прямо к подъезду. Олег покачал головой:

– Не часто здесь бываешь. Трава не притоптана.

– А служанка не из города, – объяснил Мрак. – С той стороны деревушка. Оттуда носят молоко, творог, сыр и все такое безнитратное, как говорят. А что такое нитраты, не знаешь?

– Могу сказать формулу, – предложил Олег.

– Не надо, – ответил Мрак быстро. – Только не умничай, умоляю.

Особнячок стандартный, двухэтажный, на десяток комнат, не больше, как определил Олег еще с крыльца. Да плюс две ванные, два туалета, бильярдная, а внизу подвал по всей ширине хибарки. Просто так, пустой, ибо нет смысла загонять машину в подземный гараж, кто посмеет хозяину запретить держать ее наверху?

Они вошли в холл, тут же сверху по лестнице сбежала навстречу девушка, молодая и красноморденькая, крепкая, как молодой бычок, с золотой косой до пояса. На Олега пахнуло молодостью, здоровьем, спелостью. Еще он уловил мощный гормональный зов, на который каких-нибудь сто тысяч лет тому сбежались бы кроманьонцы со всего муниципального округа.

– Привет, Каролинка, – сказал Мрак. – Это мой друг Олег. Ты пока принеси нам чего-нибудь попить, а то горло пылью забило… Ну, а сама, понимаешь, быстренько подсуетись с горячим…

Девушка улыбнулась Олегу чисто и бесхитростно. Зубки у нее оказались крупные и белоснежно-белые, изумительно ровные, такими бы гвозди перекусывать, на щеках возникли милые ямочки.

– Здравствуйте, – сказала она, не решаясь называть Олегом такого серьезного и представительного мужчину, пусть даже молодого, почти ее ровесника. – Я все сейчас принесу.

Олег сел там же, в холле, за стол, Мрак опустился напротив. Коричневые глаза оборотня стали очень серьезными. Теперь, когда он вырвал друга из депрессии, напускное или не совсем напускное веселье улетучилось, лицо посуровело, а на лбу появились знакомые морщинки. Это был прежний Мрак, суровый и требовательный.

Каролина в самом деле принесла, а не привезла на тележке, два литровых бумажных пакета и высокие стаканы из богемского стекла. Мрак взял, сказал недовольно:

– Лапочка, а где абрикосовый? Я не люблю ананасовый.

– Абрикосовый только привезли, – ответила она виноватым голосом. – Еще теплый! В холодильнике был ананасовый.

– Кислятина, – сказал Мрак. – Неси абрикосовый.

Она послушно исчезла, вернулась с большим пакетом. Олег взял из ее рук, она мило улыбнулась ему, откупорил, налил. Мрак взял свой стакан и удивленно охнул. Сок был холодный, почти на точке замерзания, а стакан покрылся изморозью.

– Каролинка, иди-иди, готовь нам покушать… Олег, как ты это делаешь?

– Долго объяснять, – ответил Олег. – Но, чтобы оставаться человеком, чего не сделаешь?

Мрак подумал, что Олег так пошутил, но вспомнил, что скорее растают все ледники в Антарктиде, чем Олег научится острить или хотя бы понимать юмор.

– А человечество при чем?

– Я бы мог и теплым, – пояснил Олег. – Если и раньше мне было все равно, я ж философ, то теперь могу этот сок вместе с картонной упаковкой…

– Пластиковой.

– Что?

– Говорю, теперь упаковка из пластика.

Олег отмахнулся:

– А мне есть разница?

Мрак пил с явным удовольствием, из-под приспущенных век наблюдал за Олегом. Похоже, Олегу разницы в самом деле нет. Он и раньше не замечал что ест, но сейчас старательно делает «как все люди», чтобы «оставаться человеком». Вообще-то Олег не из тех, кто побоится стать нечеловеком. Просто трусит, что если откажется от «простых человеческих радостей», а попросту говоря, от простейшего получения удовольствия, от баб-с до простого чесания спины об угол, то ему это чем-то грозит. Осторожный у нас волхв, осторожный. То, что он, Мрак, дожил до этой эпохи – чудо, но Олег – естественно. Олег никогда не ходил по тонкому льду… не потопав по нему сперва ногой. А то и попрыгав.

Олег пил сок неспешно, тоже наблюдал за Мраком. Смотрел в другую сторону, но наблюдал. С недавнего времени он мог прекрасно видеть и все то, что за спиной. Мрак остался Мраком… Добротный, надежный, открытый. Стоит посмотреть на особняк, да за сто верст любой скажет, что он принадлежит Мраку. А обстановка? Широкая дубовая лестница, будто по ней по четверо в ряд взад-вперед ходят слоны, массивный стол, за которым они сейчас, дубовые стулья, их не всякий поднимет… Если зайти в комнаты, то голову наотрез, что везде кровати сделаны на заказ, все из мореного дуба, мебель не допотопная, но умеренно консервативная, тоже надежная, из тех, что живет века, переходит из поколения в поколение, хранит инициалы прадедушки, когда тот был еще ребенком…

– Есть хочешь? – спросил Мрак внезапно.

– Давай, – безучастно ответил Олег.

Мрак посмотрел с подозрением, но взгляд Олега был совершенно серьезным. Мрак двинул плечами. По его сигналу снова появилась Каролина, быстро и проворно начала перетаскивать из кухни на широкий стол сперва жареное мясо, потом горы винограда.

– Узнаешь? – спросил Мрак с хмурым удовлетворением.

Олег не отвечал, он опустошал тарелки, как лесной пожар. Мрак удивленно покачал головой, хотел спросить, куда же столько влезает, вспомнил, как Олег поглощал в ресторане, смолчал, но, когда Олег, закончив с мясом, принялся за фрукты, сказал с упреком:

– Ну и жрешь… Этот же виноград двести рублей за кило!.. А настоящий бурбон кто ж стаканами, как Петька с Василием Ивановичем? Ты б еще из горла, дикарь!.. На такую крокодилу не напасешься. В прошлый раз ты песок ел! Хошь, песка принесу? У меня песка хоть анусом жри. И недорого: бутылка водки – самосвал, бутылка водки – самосвал… Со стройки воровали…

Олег смел со стола все, к радостному ужасу обомлевшей Каролины. И наконец, разохотившись, хотел было облизать тарелку, но задумался о Высоком и попросту сгрыз ее, не заметив.

Мрак уважительно покачал головой. Сгрызть и он сможет, но переварить…

– Рыба для костей, – сказал он, – яблоки для крови, капуста для давления… или от давления, а фарфор для чего?

Олег медленно поднял голову. В зеленых глазах вспыхнул на миг нещадный блеск, тут же погас, но Мрак некоторое время чувствовал себя так, словно из яркого солнечного мира попал в полутемную комнату.

– Для меня, – ответил Олег. – Для меня, Мрак.

Мрак с холодком вдоль спины увидел оскаленные зубы волхва, где клыки удлинились, острые, как ножи, зловеще изогнулись, а потом, будто спохватившись, вернулись в прежнее, человеческое.

– Ты не понимаешь, – проговорил Олег глухо. – Я всю жизнь – помнишь?.. – всю жизнь стремился видеть мир, какой он есть… но вот теперь, когда в самом деле увидел, как страус прячу голову в песок!.. Я убеждаю себя, внушаю себе, что мир таков, каким его видишь… ты!

Он выплюнул последние слова, как оскорбление. Мрак поежился. Мир вокруг него плотный, неподвижный, солидный. Если сильно топнуть ногой, то скорее отобьешь подошву, чем провалишься через какие-то пустоты между атомами.

– Да ладно тебе, – сказал он. – Гулять так гулять!.. Доедай и виноград. Не осталось? Жри и тарелку подвиноградную. Правда, четыреста гривен, подумать только! Куда мир катится с такими ценами, но для друга чем не пожертвуешь?.. Хотя, конечно, если для тебя все равно, песок или жареную курицу, то я пошлю за песочком! И совочек дам. Или тебе лопату?

Олег вздрогнул, слишком часто уходит в себя, спросил непонимающе:

– Лопату? Зачем?

– А, – сказал Мрак понимающе, – она тебе без надобности! Ты можешь сесть на песочек и есть, есть, есть… прямо тем местом… Э-э-й, ты чего уставился… вот так?

Губы волхва с усилием раздвинулись.

– Я? – переспросил он. – Я… ничего. Просто посмотрел.

– Нет, – сказал Мрак настойчиво, – что-то случилось. У тебя такая морда, такая…

– Да все в порядке, – ответил Олег. Он был бледен, губы подрагивали. Мрак заметил, что руки у него трясутся. – Мрак, мне хреново.

– Может, водички?.. Или сразу ампутацию?

– Да иди ты…

– Но что случилось?

– Да перестань дергаться. Просто страшно, Мрак.

– Я это слышу от тебя сто раз в день.

– Но мне в самом деле… Эх, почему не тебя пихнуть впереди себя!

– На минное поле?

– Сам же говорил, что у тебя шкура толстая. Мрак, все рассыпалось, нет ничего твердого, незыблемого. Все относительно, нет критериев, нет ничего… Я просто посмотрел на тебя… в инфракрасном. Только и всего! Сам понимаешь, я увидел совсем не то, что вижу обычным зрением. Но кто сказал, что я раньше видел правильно?.. А почему ты на самом деле не таков, каким я тебя увидел сейчас?.. Более того, я посмотрел в ультрафиолете, потом – в рентгеновских лучах. Нет, вовсе не скелет увидел… хотя и скелет тоже. Очень красиво, кстати. Вся эта розовая плоть вокруг костей, таинственный туман хрящей, едва заметные нити нервов, схлопывающееся и раздувающееся, как жаба, сердце, пена легких… Возможно, такой твой видок самый правильный. А я много тысяч лет видел тебя… как видят какие-нибудь козы!

Мрак проворчал:

– Ладно, не хвастайся. Когда-нибудь и я тебя увижу… иным. Тогда и посмеюсь.

– Увидь, Мрак, – сказал Олег серьезно. – Пока не посмотришь на меня, на мир, на все вокруг иначе… ты не перестанешь быть прикованным и скованным. А когда увидишь… то это первый шаг к тому, чтобы протянуть руку и взять. А оно, на удивление, близко!.. Только мы всю жизнь даже не понимаем, на что смотреть.

Мрак пробурчал:

– Протянуть руку, а потом протянуть ноги?.. Ладно, не оправдывайся. Из тебя хреновый оправдыватель, а оправдывальщик и того круче. Олег, а если бы понимали, тогда что? Вон все понимают, что Земля вокруг Солнца, но всякий видит, что Земля – это неподвижная твердь, что она в центре всего на свете, а крохотное Солнце встает из-за края неподвижной Земли и потом опускается за другой край неподвижной и несдвигаемой! Это ты хотел провякать, но только умными словесами, аки Баян вещий? Ты что-то стал повторяться, как старая пластинка.

– Это, – сказал Олег. Он вздрогнул. – Тебе – не знаю, но мне страшно представить… не понять, а именно представить, что Земля вокруг Солнца, а не наоборот. А когда я пытаюсь представить себя, из чего состою я сам, то, стыдно признаться, у меня дважды темнело в глазах, а сердце останавливалось…

Мрак спросил с интересом:

– Тебе в самом деле все еще бывает стыдно… после всего того, что натворил за эти годы? Или просто фигура речи?

– Перед собой стыдно, – ответил Олег сердито. – Не перед тобой же, морда!

Мрак дважды сходил в туалет, Олег же оставался за столом, весь из себя задумчивый. Когда задумывался чересчур, то нервные пальцы либо скручивали из вилок и ножей колечки, браслеты, даже спаивали друг с другом. Между пальцами вспыхивала короткая дуга, пахло озоном, издали выглядело, как будто баловался с зажигалкой, но, когда появился Мрак, вместо вилок было стальное ожерелье из двадцати отдельных колечек. Кажется, даже с орнаментом, выжженным или выдавленным.

Каролина появилась на лестнице, на спине модный рюкзачок. Спросила издали застенчиво:

– Мрак Иванович, так я возьму велосипед?

Мрак отмахнулся:

– Я ж для тебя купил! Больше не спрашивай, он твой.

– Такой дорогой, – прошептала девушка почтительно. – Спасибо, Мрак Иванович!.. А ваш друг к вам надолго?

Мрак кивнул:

– Молодец, Каролинка. Сразу все ухватила, когда увидела, как он жреть. Закупай втрое… нет, впятеро! Это к тому, что я ем, как птичка, ты заметила?

Олег проворчал:

– Мрак, я просто задумался.

Каролина улыбнулась, исчезла. Мрак пояснил:

– Для них, деревенских, это хар-р-рошая подработка. Другие аж в город на базар везут, а я тут потребляю. А тут еще ты на мою голову, жрешь в четыре горла, как голодный крокодил. Некормленый.

– Ага, сам признался… Мрак Иванович!

– Это потому, что солидный я, – сказал Мрак, оправдываясь. – Хоть мы с виду и молодые орлы, но вид у нас… внушающий. Ты ж помнишь, двое орлов были одногодками, но одного величали Василием Ивановичем, а другого – Петькой!

– Да ладно, ты как будто оправдываешься… Меня тоже как только ни называют. Спасибо, что вытащил из… из дыры. В самом деле, спасибо. Но, Мрак, теперь я от тебя не отстану. И потому что ты – Мрак, и… к Таргитаю можно только вместе.

Вернувшись из деревни, Каролина носилась по дому, убирала, чистила, готовила, во все горло горланила, как долго она будет гнать велосипед, а потом нарвет цветов. Двое здоровых мужчин на аппетит не жаловались, в деревне сразу два дома – ее родителей и родни начали поставлять мясо, птицу, молоко и сыр, а также всякие овощи, фрукты и зелень. Платит ее хозяин, Мрак, щедро, ибо требует самое лучшее.

Его гость, красивый печальный молодой мужчина с простым именем Олег, почти не показывался из своей комнаты, лишь пару раз исчезал в лес. Причем уходил странно: Каролина видела, как этот зеленоглазый удалялся в свою комнату, а потом вдруг оказывалось, что в лесу слышен треск, там иногда вздрагивают деревья, птицы то взлетают с криками, то мертвецки спят на ветках, а те ходят ходуном. Мрак отмахивался, мол, это его друг ищет уединения.

Кто ж так ищет, спрашивала Каролина ошалело. Вот так ищет, объяснял Мрак со странной усмешкой. И добавлял совсем уж странно: умный он, понимаешь?

Каролина кивала и уходила, чувствуя, как все тело пронизывает легкая дрожь от присутствия этих странных и очень сильных – женщины это чувствуют всеми фибрами – мужчин.

Мрак шумел, как стая павианов в парке, гоготал, теребил Олега и не давал погружаться с головой в жуть, но Олег чувствовал жадное нетерпение друга, сказал сердито:

– Ты давай… не скачи, не скачи.

– Ты о чем?

– Говорю, меня клоунами не отвлекают.

– Это я клоун? – обиделся Мрак. – Ну, я просто не знаю… Слушай, а как ты температуру меняешь? Ты вообще сейчас из чего?

– Ерунда, – ответил Олег рассеянно. – Кости мои… достаточно сложный полимер из… силикатов. Разумеется, с добавками из некоторых металлов. Само собой разумеется, что прочнее всех металлов на свете, они выдержат температуру до десяти тысяч градусов, их невозможно ни сломать, ни распились, ни разрезать. Мясо… гм… тоже под стать, но главное – шкура. Шкура у меня, Мрак… Но все это прошлое.

– Как это?

– А так. Это хорошо, чтобы геройствовать здесь. Я могу выйти против дивизии суперсовременных танков и перебить их… или разнести вдрызг голыми руками. Но это не поможет мне добраться даже до Луны. Так что надо искать что-то другое. Страшнее всего, что я знаю, где искать…

Лицо его побелело, он передернулся всем телом. Глаза остекленели, он задержал дыхание, как перед прыжком в холодную воду. Мрак выждал чуть, легонько похлопал по спине.

– Эй-эй, – сказал он предостерегающе. – Ты того… не выйогивайся!.. Ишь, в самадхи асампрайната впал. Я бы таких впадунов…

Олег прошептал белыми губами:

– Ты же сам… гад, жаждешь… Как коршун ждешь…

Он закричал, лицо жутко исказилось, пошатнулся. Мрак пытался подхватить, но волхв зачем-то перешел в железо, Мрак с проклятием отдернул обожженные пальцы. Олег упал, растекся было чем-то зеленым, но тут же принял обычный человечий вид. Мрак все же ухватил его за уже человечьи плечи, встряхнул.

– Все хорошо, Олег, – сказал он настойчиво. – Да, я, как коршун, все жду, что ты отдохнешь и… снова, снова, снова! Все очень хорошо, все правильно… Ты здесь, я с тобой.

Олег всхлипывал, его трясло. Мрак поднес ему стакан холодного апельсинового сока. Зубы волхва стучали, сок тек по подбородку, брызгал на грудь.

– Мрак… это жутко…

– Ты все делаешь правильно, – убеждал Мрак. – Ты молодец!.. Мне бы хоть одним глазом увидеть то, что видишь ты. Да хоть в полглаза или четверть глаза!

Грудь волхва вздымалась часто, в ней Мрак уловил натужное сипение, потом звякнуло, а изо рта вырвался сизый дымок.

– Мрак…

– Говори, Олег! Говори.

– Мрак, – просипел Олег с усилием, – я боюсь, что может не получиться…

Мрак спросил с жадностью:

– Что-то увидел?

– Да все то же, – ответил Олег тоскливо. Плечи его передернулись, он страшно побледнел, глаза начали закатываться. Мрак снова грубо тряхнул, сунул в ищущие пальцы Олега пакет с соком. Олег швырнул через комнату, приподнялся и сел. Глаза дико блуждали по комнате. – Я смотрел в себя… Мрак, это такая жуть, когда видишь, что состоишь из пустоты!.. Не просто понимаешь, это я понимал давно, но чувствуешь…

Мрак сказал быстро:

– Ты это уже видел.

– Да, но сегодня я, кажется… пережил такую жуть, такую… что даже понял, как сделать еще шажок. Теперь попробовать бы перевести все на силовую основу! Ведь все атомы моего тела держат воедино силовые поля. Если я сумею с атомарного перейти на субатомарный…

Мрак сказал убежденно, хотя сердце колотилось, как у бегущего от волка зайца:

– Олег, у тебя все всегда получалось!.. Не тем макаром, так другим. Но получалось. Пусть даже не то, что ты хотел.

– Ну, спасибо, – прошептал Олег.

Мрак с облегчением похлопал его по спине.

– Поздравляю, ты вернулся. Целым.

Глава 4

Однако дни шли, Олег либо уходил в лес, и тогда Мрак незаметно прокрадывался за ним, либо запирался в своей комнате. Мрак, ессно, следил за ним по экранам мониторов. Друг болен, оставлять без наблюдения нельзя.

Мрачнел Олег все больше, Мрак однажды наорал, пытаясь встряхнуть, Олег сказал торопливо:

– Мрак, не кричи… Ты не понимаешь. Да, я много сейчас могу… даже сам еще не знаю, на что способен мой организм. Но это мой организм, а не я! Я остался таким же дураком, каким вышел из Леса!.. Ну, конечно, у меня есть какой-то опыт…

Мрак хмыкнул:

– Ну да, какой-то. Совсем маленький. Если считать год за день. Нет, за час!..

– Мрак, я не о том. По сути, меня сейчас и человеком не назовут, если вдруг явлюсь в том… гм… в чем могу. Но я настолько до мозга костей человек, что половина этих двуногих, что носится по планете, куда возвышеннее меня, одухотвореннее, ближе к совершенству! Может быть, потому, что мы вышли из Леса, а они – из города? Из мира компьютеров и Интернета?

Мрак отмахнулся:

– Это они просто чаще руки моют. И зубы трут дважды в сутки, представляешь?.. Утром и на ночь. Прямо больные какие-то. Нет, Олег, они такие же.

– То и оно, – сказал Олег. – Они такие же, я такой же… Я могу этот дом пройти насквозь, могу рельс хоть согнуть, хоть разорвать, как гнилую нитку, вижу такое, такое… Нет-нет, убери воду, я уже как-то хитрю, стараюсь смотреть по-старому. Я могу больше, в сто тысяч раз больше, но я такой же, как и они!.. А они такие же, как и я, который вышел из Леса!.. Это меня и пугает!

Мрак удивился:

– Что пугает? Что они такие тупые или что ты такой… недоразвитый? Ты, всегда такой четкий на слова, сейчас сам путаешься, как интеллигент в соплях.

Олег отмахнулся:

– Да что мне они… С них какой спрос?.. Родились, помельтешили перед глазами, исчезли. А я иду по странам и эпохам, сам создавал и державы, и религии, и…

Он поперхнулся. Мрак сказал услужливо:

– Если ты про эйнастию, то я молчу, молчу! Ни слова не скажу, не напомню.

Олег скрипнул зубами, лицо потемнело, но сдержался, только голос стал хриплый, скрежещущий:

– Но я остался таким же. Не умным, не мудрым, а всего лишь много знающим. Теперь вроде бы смутно понимаю, что не может один человек так уж высоко взлететь над своим племенем, даже если ему еще и третью нервную систему включить, и мозг как у слона отрастить!

Мрак помолчал, взгляд его блуждал поверх головы Олега. А когда заговорил, Олег ощутил напряжение в обычно спокойном и насмешливом голосе Мрака:

– Олег, а ты помнишь?

– Что?

– Помнишь, как мы вышли из Леса?..

– Ну…

– Помнишь нашу полную беспомощность, наш страх, наше полное непонимание…

Олег покосился с удивлением:

– Да? Мне казалось, что это только мы с Тархом трусили. Вернее, только я, Тарх трусить не умел. Но ты?

– Я не трусил, – признался Мрак, – как и сейчас не трушу. Но я тогда ни хрена не понимал, как и сейчас не понимаю. Но я бросался в бой, мы все бросались… и побеждали. Более того, мы делали доброе дело. Ну, не понимаешь больше половины сейчас… ладно, оба ни черта не понимаем! Ну и что? Надо вперед. Мы ведь все эти годы, все эти тысячи и тысячи лет чем занимались?.. Не знаю, что делал ты, но последнее великое мое дело, это когда Перо из клюва… Пора, Олег, снова за дела… что по плечу только нам. Возможно, призыв Тарха… это как раз то, что нас заставит вылезти из болота.

Олег не отвечал, но воздух вроде бы похолодел. Мрак присмотрелся, шерсть сама по себе поднялась на затылке. Олег сидел неподвижно, глаза закрыл, голова откинулась на спинку кресла. Отдыхает человек, расслабил мышцы… Ничего с ним вроде бы не происходит, только чуть побледнел… правда, странно так побледнел. Не лицом, как бледнеют все, а побледнели и руки, и шея, и кожа на груди – даже посерел, Мраку почудилось что-то металлическое.

Он спросил нервно:

– Ты что? Кожу ожелезнил?

Веки Олега поднялись медленно, тяжело, словно поднимал чугунные ставни. Мрак застыл, белки глаз волхва серые, с металлическим отливом. Губы Олега шевельнулись. Мрак стиснул зубы, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Голос Олега прозвучал, густой и одновременно тонкий, с множеством оттенков, словно дюжина человек заговорила одновременно разными голосами:

– Зачем только кожу?

– А что… и мясо?

– И… мясо, – ответил Олег. Он говорил медленно, с усилием, Мрак видел, как старательно Олег чистит свой голос, убирая из него все лишнее. Через несколько мгновений голос звучал уже почти неотличимо от прежнего: – И кости… Да и вообще…

Мрак сказал нервно:

– Знаешь, Олег, ты меня впервые… впервые пугаешь.

– А что не так?

– А ты, что… в самом деле и внутри железный?

Олег проговорил медленно:

– Мрак, это неплохо, конечно, железная шкура и танталовые кости. Убережет от удара по голове. Даже если кувалдой… Но, знаешь ли, я не хочу… да и не могу остановиться вот так на полдороге. Аристотель сказал, что стыдно состариться, так и не узнав, на что способны твои дух и тело. А может, и не Аристотель… не помню. Странные выверты памяти: рыжую бородку и оспины по всему лицу помню, а имя подзабыл…

Мрак встал, вышел, нарочито громко топая, на кухню. Слышно было, как хлопнул холодильник.

– А пиво пьешь? – донесся голос. – Или заржавеешь?

Олег осторожно поднялся:

– Дай подумать…

– Ха, подумать!.. Он будет думать, видите ли! Ты не ЭВМ случаем? Или вычислительный киборг?

– Если бы, Мрак… В том-то и дело, что могу больше, намного больше… чем человек и чем даже киборг… но я все тот же! Ну и что мне все те знания… а ведь они в самом деле были когда-то знаниями! Но куда теперь с двенадцатью тысячами способов запрягать лошадь, тремя тысячами способов выделки хомутов?.. Где мне пригодятся все тонкости жертвоприношений лягушек у гиксосов?

Мрак стиснул зубы, промолчал, только кожа покрылась крупной сыпью. Рука задумавшегося Олега удлинилась, стала тонкой, как виноградная лоза, такой же узловатой и корявой. В дверном проеме был виден холодильник, эта нечеловеческая рука дотянулась до едва заметной утопленной ручки, пальцы зацепились, блеснул электрический свет.

Рука уже несла назад запотевшую бутылку с пивом. Мрак задержал дыхание, тонкая плеть руки вот-вот переломится, бутылка грохнется на пол…

Олег откупорил бутылку, зацепив крышкой за край стола. Жестяной колпачок слетел и покатился по линолеуму. Мрак незаметно перевел дыхание. Все-таки Олег человек. Умный бы догадался сковырнуть крышку пальцем. А нечеловек просто трансмутировал бы остатки дерьма из кишечника в полноценное ячменное пиво. Если, конечно, нечеловеку еще интересно пиво…

Кадык Олега дергался, янтарное золото в запрокинутой вверх дном бутылке убывало со скоростью подстреленного дракона. Мрак сказал сварливо:

– Культурные люди не станут пить из горла, если в доме есть хотя бы пустая консервная банка!

– Тогда изменим культуру, – ответил Олег еще чуть бодрее.

– Ха, – сказал Мрак. – А ты не заметил, что мы уже почти не успеваем вмешиваться?

– Это тебе три «ха», – ответил Олег. – Я тебе об этом давно талдычу. А до тебя только сейчас дошло.

Он допил пиво, взял другую бутылку, Мрак не держал пива в жестянках, отпил, в задумчивости посмотрел на золотистую жидкость. Мрак застыл, Олег невообразимо быстро, просто сразу превратился в металлического человека. Не статую, а именно в металлическую фигуру, живую, что двигалась, переливалась, будто ртуть, но он всеми фибрами ощущал, что этот металл намного прочнее всех сортов стали.

Олег взглянул на него, коротко усмехнулся, серый цвет металла исчез. Олег сверкал золотом, все тело и лицо стали оранжевыми, Мрак с суеверным восхищением покачал головой. Попади Олег в Средние века, его тут же разодрали бы на части. Все-таки золото высшей пробы. Ну, попытались бы разодрать.

– Красиво, – сказал он. Ощутил, что голос дрогнул. – А как ты вообще… человек или уже нет?

Олег резко обернулся. У Мрака защемило сердце, ибо на него в упор взглянули зеленые глаза того самого насмерть перепуганного парня, который вместе с ним подошел к кромке Леса… они его полагали бесконечным!

Губы Олега затряслись, а голос сорвался:

– Мрак!.. Я ж говорю, самое гадкое… что я не просто человек, а хуже того… все тот же человек!.. Идиоты говорят, что без знания прошлого нет будущего… да я это прошлое на брюхе прополз, всеми внутренностями… ну и что? Что дало? Я знаю прошлое лучше, чем все историки мира… но вот стою перед неведомым и цепенею!

– Мы все цепенели, – выговорил Мрак. Он с усилием напоминал себе, что это тот же Олег, с которым столько прошли. – Забыл, как мы страшились выйти из Леса?

– Все помню, – ответил Олег убито. – Но тогда было легче… Правда, легче! Я тогда не был еще таким самоуверенным. А к этому времени что? Мы прожили сотни одинаковых, как мельтешащие мухи, эпох! Все знали наперед… И только теперь, когда все так резко изменилось и ускорилось, я не успеваю за той лавиной, которую мы же и вызвали! Потому мне страшно, Мрак.

По телу пробежал холод, так ощутилось, но настороженный Мрак видел, как кожа Олега уплотнилась, пошла чешуйками, роговыми наростами, потом сразу без перехода покрылась густым мехом, будто спасалась от арктического холода.

Олег вздохнул, разом все наросты, чешуя и шерсть пропали, а он сидел прежний, тонкошкурый, растерянный и напуганный. Некоторое время смотрел расширенными глазами в пространство, снова вздрогнул и посмотрел дикими глазами на Мрака.

– Ужас в том, что нам нужно почувствовать то, что другие всего лишь знают! Не понимаешь?

– Нет, – признался Мрак.

– Уже не только ученые, но и школьники знают, что якобы неделимый атом состоит практически из пустоты, что мы все из пустоты… и на самом деле облачко легкого пара над тарелкой супа и самый твердый гранит идентичны под мощным электронным микроскопом. То есть и там, и там – пустота, только между частичками пара расстояние в сто километров, а между частичками гранита – в девяносто восемь. Но все это знают как бы отделенной от нас коркой… а то даже не коркой, а изолированной пленкой на корке головного мозга. А вот нам, Мрак, это надо не просто знать, а… ощутить. Наверное, сердцем.

Мрак изумился:

– Сердцем? Олег, а ты стихи тайком не скребешь? Гусячим пером?

Олег шутки не принял, сказал зло:

– Спинным мозгом, дубина!.. Ты еще не представляешь, какой это ужас… и какая безнадежность заползает в твою суть, когда не просто понимаешь, а начинаешь ощущать, что весь ты из непрочного скопления атомов, а между ними – пустота, пустота, безграничный черный космос…

Мрак ухватил его за плечи, тряхнул, ударил по лицу, ибо Олег разом смертельно побледнел, глазные яблоки закатились под лоб. Мрак сам со страхом ощутил под пальцами жуткий холод, словно тело Олега уже превратилось в ледяную глыбу, а сейчас стремительно переходит в нечто более страшное, космическое, где абсолютный нуль, где энтропия…

Он тряс его, пинал, орал, наконец Олег открыл глаза. Мрак отпрянул, по телу прошла волна животного страха. На него смотрел уже не человек.

– Олег! – гаркнул он. – Ну, ты же за этим пришел!.. Говори, что надо делать?

– Мрак, это опасно.

– Фигня!

– Это очень опасно.

– Говори, что мне надо сделать, чтобы… тоже. Сам понимаешь, иначе мы Тарха не достанем.

Олег закусил губы, посмотрел на Мрака уже как хирург на привязанный и обездвиженный объект для вивисекции.

– Источник энергии, – проговорил он и вздохнул. – Мрак, все дело в источнике энергии. Пока мы люди… вообще белковые, твой жареный кабанчик – самое то. Но, понимаешь, в кабанчике энергии маловато.

– А в песке больше?

– Больше. Намного больше.

– Ну, как знаешь. Хочешь, жри песок. Желудок у тебя ядерный?

– Термоядерный, – ответил Олег просто, без рисовки. – Но, если честно, я могу с таким же успехом и жареного кабанчика усвоить… Только удовольствия от него столько же, как от песка.

– Типун тебе на язык! Для твоего желудка нет ничего святого.

– Есть, – сказал Олег. Он подумал, кивнул. – Есть. Даже при этом желудке можно стать обжорой. Ты знаешь, какое удовольствие пожирать тритий? Дейтерий?

Мрак усомнился, потом оживился, снова усомнился:

– Врешь?

– Мрак, даже я ощутил…

– Ну, если даже ты…

Однако Олег смотрел на него с надеждой. Не просто с надеждой, а как будто снова только Мрак мог их с Таргитаем вытащить из болот, пропастей, спасти, обогреть, обсушить.

– Эй-эй!.. – сказал Мрак на всякий случай. – Я уже вижу, у тебя идеи… Ты с ними полегче. Эйнастию забыл?

– Мрак, какой ты…

– Ну да, зверь!.. Знаю. А ты ведь ангел. Но когда начинаешь вот так этими несчастными глазами, я уже чуйствую, чем это кончится.

Олег с силой потер лицо ладонями, виновато улыбнулся, привычка, заговорил просяще, с нотками попрошайки под окнами:

– Мрак… дело в том, что ты это можешь… даже лучше, чем я.

Мрак посмотрел на него сочувствующе, постучал костяшками пальцев по столу.

– Лучше сплюнь, – посоветовал Олег.

– Это я спрашиваю, – объяснил Мрак. – У тебя как с головой? Твердая? Я имею в виду, литая? Без пустот, как у Таргитая?

– Мрак, ты ведь недавно перекидывался волком!.. А я вот уже и забыл, когда я птицей… В нас это есть, мы это можем, но только раньше в силу своей дремучести могли разве что в волков, все племя невров – оборотни!.. А я всегда был уродом, в волка не мог, зато в ту страшную уродливую птицу, помнишь…

Мрак подумал, кивнул.

– Помню, – сказал он с удовольствием. – Как ты тогда зайца прибил!.. Не помню, кто кого в битве при Гавгамелах поверг, а вот зайца до сих пор помню. Жирный был, молодой. Крупный. Вчетвером одним наелись, это ж чудо… Так ты говоришь, что мы всегда могли?..

– В пределах, – сказал Олег. – В пределах.

– Ага, – сказал Мрак со злым удовлетворением, – вот начинается это сволочное… пределы, значит. А в каких пределах?

– В пределах своего понимания, дубина. Мы в Лесу, кроме деревьев да разного зверья, ничего не зрели. Деревья – для жилья да в костры, звери – дичь. Единственные, кто больше нас зверя бил и резал – это волки. Вот за ними нам было не угнаться. То ли из зависти, то ли от восхищения, но научились перекидываться волками. А что еще оставалось? Не в оленей же!

– А почему ты в это пернатое с рыбьей чешуей на спине мог, а остальные нет?

– Мрак, а каких птиц мы в Лесу видели? Синичек, дятлов, сорок да ворон?.. Зато когда вышли из Леса, узрели не только огромных птиц, но даже драконов! Разных. Вот тогда я и понял… ладно, во мне что-то поняло, что можно и в такое, с крыльями. Вообще-то, Мрак, я думаю, все люди это могут… Все!

– Да? – спросил Мрак саркастически. – Но почему научились только мы?

– Мрак… Ты же знаешь, что все люди разные. У одних есть музыкальный слух, у других, как вон у тебя, медведь уши оттоптал… да еще и по морде походил, есть народы, вроде кубачинцев, где все сплошь – чеканщики по серебру, есть народы – весельчаки, есть народы, из которых слова клещами не вытянешь, а есть и болтуны… Мы, невры, оказались чуть чувствительнее вот в этом…

– Оборотничестве?

– Пусть так, – ответил Олег сердито, – хотя я подобрал бы другой термин, если бы от безделья дурью маялся, как вон ты. Но сейчас объясняю тебе, чурбану, что ты можешь перевоплощаться еще проще, чем я!.. Для меня это всегда страх, усилие, сердце выпрыгивает… Я пришел к этому путем долгих размышлений, усилий, а ты в любой момент можешь хоть в волка, хоть в человека!

Мрак покачал головой.

– Но это в родного волка, а не в… Бр-р!.. Но с другой стороны, вот так рельсы гнуть, гм… Завидно. Чтоб ты рельсы гнул, а я нет?.. Так что, говоришь, надо делать?

Олег запнулся, сказал с усилием:

– Самое страшное… Для меня, по крайней мере. Думаю, что и для других… не легче. Потому пока только я один на всем свете…

– Ну-ну!

– Надо вообразить, Мрак. А это…

– Трудно?

– Нет, страшно.

Мрак ответил с достоинством царя природы:

– Фигня, мне ничо не страшно.

– Мы все из одних и тех же атомов, – сказал Олег хрипло. – Звезды, пространство, куры, люди, камни… И даже я! Ты, черт с тобой, ты как хочешь, но я… Понимаешь если бы вся Вселенная вдруг погибла… ну, вообще исчезла, то по мне… даже по тебе ее можно воспроизвести целиком. Да-да, ведь все физические, химические, атомарные и все закономерности у нас совпадают!

– Это тебя и пугает?

– А тебя нет?

– Ничуть…

Он поперхнулся. Олег напрягся, застыл, глаза уставились в одну точку. Тело его стало серым, лоб и кончик носа заблестели, но это был металлический блеск. Мрак потрогал, затем постучал ногтем по его носу, по лицу. Везде чувствовалась крепость, да что там крепость – он чувствовал структуру металла.

– Ого!

Серые глазные яблоки сдвинулись в орбитах. Зрачков Мрак не увидел, но взгляд ощутил, словно его пронзил пучок тепловых лучей. Олег смотрел на него в упор, лицо оставалось неподвижным. Потом Мрак с холодком на спине увидел, как металлическая маска чуть изменилась, губы задвигались, это выглядело страшновато, а голос прозвучал чужой, словно синтезированный на мощном движке объемного звука:

– Ну что, хвост поджал? Вот об этом я и говорю. Ты можешь это.

Мрак перевел дыхание, колени трясутся, но он сказал независимо:

– Так это же… Это же здорово!

Олег несколько мгновений оставался металлическим, потом разом перетек в обычное существо на три четверти из воды, дерьма и слабого мяса. Мрак поморщился, хотя сам такой, Олег сказал горько:

– Мрак, это не по щучьему велению!.. Чтобы так сделать, сперва надо представить всю эту жуть… вытерпеть, сосредоточиться… а тут попробуй сосредоточиться, когда от ужаса умираешь сто раз в минуту! А потом представить себе, как бы хотел изменить структуру своего тела…

Мрак по одной бросал в рот маслины, шевелил бровями, на лбу появились складки.

– А что с твоими мелкими? – спросил он. – Помнишь?

– А ничего, – ответил Олег равнодушно. – Это раньше меня, признаюсь, как-то тряхнуло: а что, если мелкие станут развиваться еще и еще, то зачем им мое тело? Разлетятся в стороны, и… кончусь я как Олег. А потом смотрю, не фига они больше не развиваются. Долго думал, иногда по два раза, теперь считаю, что существуют пределы, обусловленные размерами. Теперь только уточняю, размерами биологических тел. Потому и не развились муравьи, хотя создали цивилизацию, высочайшую для своих размеров и уровня насекомых. Увы, Мрак, человек в его животном теле тоже имеет пределы для развития. Пока граница еще не видна, но она есть. Возможно, очень близко.

Мрак слушал-слушал, прогудел:

– Но мы уже из другого мяса.

– Это я уже, – ответил Олег педантично, – а ты – еще там. Биомасса несчастная.

Мрак подумал-подумал, это было непривычно – думающий Мрак. Олег привык видеть его действующим, с секирой в руках, с кувшином вина, гневным или хохочущим, но решения он принимал мгновенно, по озарению, ошибался редко, спинной мозг либо отвечает правильно, либо тупенько молчит… затем жестокое лицо дрогнуло в сдержанной усмешке.

– Ошибаешься.

– Уверен? – спросил Олег настороженно.

– Да, – ответил Мрак. – Думаешь, я с того разу ничего не научился?.. Ну, когда мы рушили Башню-два?

Он встал из-за стола, посмотрел в сторону двери. Олег видел, как шелохнулись остроконечные уши оборотня. В доме почти пусто, Каролина ушла в деревню, Мрак повернулся к Олегу, глубоко вздохнул, напрягся. Кровь бросилась в лицо, мышцы напряглись, вздулись, едва не разрывая одежду.

Тело начало удлиняться. Голова медленно вытягивалась, стала размером с лошажью, только в широкой пасти блеснули длинные острые зубы. Клыки не помещаются во рту, еще бы, Мрака ни за какие пряники не превратить в травоядное, одежда затрещала и лопнула сразу в трех местах. На месте Мрака стоял неведомый зверь, чем-то похож на крокодила, на медведя, но задние лапы как у уссурийского тигра.

Мрак с трудом переступил с лапы на лапу, пошатнулся, даже замахал передними, но устоял, затем его фигура так же медленно пошла вниз. Он превратился в мощного зверя, наподобие дикого кабана, для устойчивости встал на все четыре, но лапы оставались широкими, а острые когти со скрипом царапнули паркет.

Он посмотрел на Олега налитыми кровью глазами, хрюкнул, встряхнулся. Олег кивнул, сказал:

– Неплохо… для начала.

Мрак прорычал что-то, но пасть зверя для красивых речей ни к черту, припал по своей привычке оборотня к земле, а поднялся уже страшным зверем на толстых, как колонны, лапах. Широкая грудь, огромная голова с острыми рогами, однако и здесь остался себе верен: ну никак не может вообразить себя на копытах, снова когти процарапали паркет.

Олег ожидал, что Мрак покажет что-то еще, но тот вернулся в свою старую личину, весь мокрый, со лба бегут ручьи пота. Даже волосы слиплись, грудь бурно вздымается, кровеносные сосуды в глазных яблоках полопались, там все залило кровью, а под глазами повисли тяжелые темные мешки.

– Здорово, – сказал Олег. – Я бы так ни за что не смог вспотеть.

Мрак что-то прорычал, едва не задохнулся, закинул руки на спинку дивана, отдыхал, как боксер между раундами.

Олег сказал вежливо:

– Я понимаю, тебя сейчас надо хвалить и хвалить. Ты ж в самом деле молодец! Этого мы раньше не умели. Но, если честно, Мрак, это не совсем то. А если честно, совсем не то.

Мрак, донельзя гордый и счастливый, возмутился:

– Ну да!.. Это ты от зависти!.. Ты видел, видел, какие у меня чешуйки были на хвосте?.. А гребень?

– Извини, не рассмотрел. Да и не было никаких чешуек.

– Как это не было?

– А так, не было. Ты не сумел…

– Не бреши, – сказал Мрак. Потом спросил: – Ну хоть гребень-то был?

– И гребня не было, – ответил Олег честно. – Да, Мрак. Ты научился трансформироваться в любого зверя… Ладно, еще не в любого, но теперь можешь, можешь. Раньше от этого можно бы на ушах ходить целое столетие. Как же, такое достижение! Но сейчас, когда простые люди чудеса творят каждый день… Понимаешь, это – перестройка не атомарная, а на уровне молекул. Биологическая перестройка, Мрак. Из одной органики в другую.

Мрак сказал рассерженно:

– И что, другие могут?

– Нет, конечно, – сказал Олег. Добавил: – Пока что. Но когда-то смогут. Может быть, даже скоро.

– Олег, признайся, ты просто завидуешь! Тебе никогда в такого красивого зверя не перекинуться. А я вот сумел. У тебя и тот старый птеродактиль какой-то серый да уродливый был. И сейчас ты в такие чудища перекидываешься, что как будто из старых чуланов вытащили из-под тряпья. Ей-богу, я даже запах нафталина слышал!

– Ладно, Мрак…

– Что, признаешься?

– Ладно, – повторил Олег. – Тебе надо отликовать, насладиться, привыкнуть. Может быть, даже полетать над миром в этом гадком облике.

– Полетать? – повторил Мрак. – Ну, знаешь… Я, вообще-то, волк, летать как-то не люблю. Да и некогда. Тарху ведь погано, а она, зараза, сама лампочку… Так что тебе, вечно недовольная скотина, опять не так?

– Мрак, ты все сделал здорово, честно. Но мир ускорился, цивилизация стремительно ускорилась. Вот и мы должны ускориться, чтобы не пришлось заносить за нею хвост на поворотах. Еще пару веков тому с этим превращением можно бы остановиться, неспешно исследовать, вникать, опробовать все варианты… Но не сейчас. Мрак, ты освоил трансформацию на молекулярном уровне. Но ты не можешь сделать шкуру стальной, вот в чем дело. А я могу! Это и есть другой принцип. Здесь перестройка уже на атомарном уровне.

Мрак облизнул сухие губы. Привычно насмешливый мужественный голос дрогнул:

– И как тебе… в этой атомной бомбе?

– У тебя такая же, – ответил Олег педантично.

– У меня, такого вот волосатого?

– Мрак, не прикидывайся… Мы все – атомные бомбы, только никто об этом не думает. И все на свете – атомные бомбы, а то и… похуже. Только я уже начал этими ядерными процессами управлять, а ты еще ушами ляпаешь, как кит хвостом по воде.

– Что, так громко?

– Нет, по-дурному.

– Дурень, он так рыбу глушит. Как динамитом.

– Вообще-то, самок подзывает, – поправил Олег педантично, – но дело не в этом.

Мрак сказал осевшим голосом:

– Только ты смотри… не нажми красную кнопку. У тебя как со зрением? Не дальтоник?

– Да я не стал мудрствовать, – ответил Олег, Мрак ощутил в его голосе смущение. – Все то же самое. Все двигательные мышцы оставил… ну, почти в прежнем виде. Да что там почти – в прежнем.

Мрак сказал саркастически:

– Ну, жрать песок – это я понимаю, все по-прежнему. Ты и раньше всякое… дерьмо ел, не смотрел, что перед тобой на стол ставят. А как же летать?..

– Ты во сне летал? И я летал. Вот теперь делаю то же волевое усилие, как если хочу взлететь, и… те мышцы, что достались от птеродактиля, бросают меня в воздух. Они есть у всех, только меня уже поднимают, а у других даже не трепыхнутся. С остальными… все то же самое.

Глава 5

Каролина быстро и умело нарезала семгу. Тончайшие красные ломти красиво загибались, отваливались под широким острым ножом. Олег посмотрел, как растет горка этих влажно блестящих деликатесов, в желудке шевельнулось, там голодно квакнуло.

– Ага, – сказал Мрак победно. – А песок, наверное, жрешь без аппетита!

– Не жадничай.

– От чистого сердца – можно.

Девушка ничего не поняла из странного диалога, у мужчин свои шутки, но от их близости горят щеки, кровь вскипает, а ноги становятся слабыми. Оба такие разные: один широкий, черноволосый, с грубым мужественным лицом, слегка побитым оспой, другой потоньше, с красными, как закат солнца, волосами, печальным лицом и удивительно зелеными глазами, но оба в чем-то очень похожие – сильные, с огнем внутри, что настораживает мужчин и так привлекает женщин, но сейчас оба очень встревожены, озабочены, а у гостя в глазах постоянная тревога и даже затаенный страх.

Она принесла широкое блюдо с гроздьями винограда, исчезла, успев бросить этому красноголовому многообещающий взгляд. Жаль, что почти не показывается из своих комнат. Даже обедать выходит в разное время, не перехватить его, не коснуться вроде невзначай рукой, бедром или грудью, чтобы ощутил зов ее плоти…

Олег в самом деле урывал только три-четыре часа на сон, остальное время занимался какой-то хренотенью, по выражению Мрака, хотя Олег на полном серьезе объяснил, что хренотень – это тень, отбрасываемая хреном, а он старается ощутить переход в иное состояние всем существом, инстинктами, чтобы делать это проще, без участия сознания, закрепить, чтобы мог существовать в нем дольше чем пару секунд. Возможно, в будущем что-то удастся сделать и со сном, но, похоже, сон – более фундаментальный закон для всего живого, чем он ожидал.

Мрак ходил на цыпочках, только бы не помешать. Олег, являясь к обеду, всякий раз наталкивался на взгляд коричневых глаз, жадный и вопрошающий.

– Пока ничего, – отвечал он всякий раз. – Учусь…

– Да ты же умеешь! – однажды взорвался Мрак. – Просто растяни эти секунды на часы!

Олег сказал тяжело:

– Мрак… Я все-таки трусом как был, так и остался. Я уперся в стену. Не потому, что непроходима, а просто… страшусь идти дальше. Но вот ты… или нет, вдвоем с тобой мы прошли бы. Ну, как всегда, ты ломишься впереди, аки буй-тур, а я, как пугливая коза, – следом. Но и тебе не скучно, все-таки хоть коза рядом…

Мрак смотрел с подозрением. Коричневые глаза блеснули сердито.

– Подмазываешься? Я мог ломиться через лес, а не через эти… научные дебри.

– Мрак, – сказал Олег торопливо, – я же рядом!

Мрак подумал, кивнул.

– Если я смогу добраться уже до того, что ты умеешь… да прекрати ты топорщить гребень!.. Тоже мне, динозавр хренов. Говоришь, уже можно и мне дальше? Вот прямо так: выпучив глаза и… напролом?

– Можно, – ответил Олег тихо. – Можно, Мрак.

– А почему шепотом?

– Страшно, Мрак. Страшно, потому что не вижу, где остановимся на этот раз.

– Хе, подумаешь!

– Давай, Мрак, – сказал Олег. – Ты сможешь!.. Мы всегда могли, понимаешь?

– Ну да, – сказал Мрак саркастически. – Даже в родном Лесу!

– Даже в родном Лесу, – ответил Олег серьезно. – А что? Да, кроманьонец вполне мог решать дифференциальные уравнения… ему только никто не показал эти уравнения. И не показал, как их решать! Так и мы в Лесу… что мы знали в Лесу?

Мрак сказал с натугой:

– Не гавкай под руку. Что-то чувствую… не могу понять, что.

– Просто чувствуй, – сказал Олег горячечно. – Просто научись чувствовать, что ты… что ты не из костей и мяса, а из молекул. Представь себе их! Как только сумеешь вообразить достаточно ярко, то половина дела уже сделана. Вторая половина – контролировать, указывать, повелевать этим бездумным стадом своих клеток! А потом все так же точно… с атомами.

Сам он сутками просиживал перед компьютером. На экране часто сменялись яркие картинки интернетовских сайтов. Мрак заглядывал в его комнату сперва часто, потом перепоручил Каролине.

Перед Олегом время от времени появлялись тарелки с едой, бутылки, стаканы. Он что-то ел, не отрывая взгляда от экрана, иногда пил. Как-то услышал за спиной испуганный вскрик девушки. Похоже, в рассеянности снова съел бифштекс вместе с тарелкой. Глупая, ей же меньше мыть…

Однажды на плечо опустилась тяжелая рука. Кожа и мышцы инстинктивно уплотнились. Он сам удивился, с какой скоростью и как бездумно, ведь совсем недавно подобное требовало немалых волевых усилий и концентрации всего внимания.

– Ого, – сказал сзади голос.

Мрак пощупал, плечо как литая двутавровая балка, сказал с завистью:

– Да, тобой можно минные поля разминировать… Если у тебя и снизу такое же. Пойдем, кое-что покажу.

Олег покорно спустился с ним на первый этаж, вышли во двор, широкий и просторный, но Мрак пошел к воротам.

– А здесь места мало?

– Из окон могут смотреть, – ответил Мрак. – Да и Коля в будке на воротах не спит. У меня все бдят, понял?

Охранник на воротах удивился, но смолчал, до города полста километров. У кого есть машина, тот даже в ближайшую булочную старается на ней. А тут только лес, лес…

Мрак двигался через чащу с привычной грацией лесного человека, когда ни сучок не треснет, ни ветка не шелохнется, даже птицу не спугнет, а подкрасться может так близко, что выдернет перо из хвоста.

Зелень двигалась справа и слева, проступила за деревьями поляна, солнечный свет падает на середину. Мрак огляделся, его владения, Олег опустился на пень, буркнул:

– Показывай.

– Да тебе это неинтересно…

– Не ломайся, – предупредил Олег хмуро. – Думаешь, здесь нет опасности?.. Побольше, чем в краю драконов!

Мрак посерьезнел, сказал, оправдываясь:

– Да я по мелочи уже пробовал. Там, дома. Но когда Каролина едва не наткнулась…

Олег холодно молчал. Мрак вышел на середину, сбросил рубашку, застыл как столб, напрягся. По телу пошла медленная волна. Кожа посерела. Долгое время ничего не происходило, потом проступили мелкие бугорки, уплотнились. Еще минут через пять бугорки превратились в плотные чешуйки.

Олег поднялся как можно тише, чтобы не спугнуть, обошел Мрака по широкой дуге. Так и есть, на спине чешуйки крупнее, толще. Даже с небольшими шипами в середине. Сознательно или нет, но Мрак копирует тех зверей, с которыми уже сталкивался. Или же просто пробуждает то, что у нас на генетическом уровне. Ведь каждый в утробе проходит все стадии от амебы до человека… Вон и жабры отрастил! А на пузе чешуя едва заметная, ровная, блестящая, под цвет неба, так видит его хищная рыба из глубины.

Чешуя медленно таяла, исчезала. Олег уже изготовился, что Мрак примет обычный вид, но чешуя превратилась в ровную серую поверхность. Олег всмотрелся, сказал тревожно:

– Мрак, прекрати! Это опасно. В камень нельзя превращаться… пока еще.

Он сел, дождался, пока Мрак вернулся в свою личину, оборотень рухнул без сил, растянулся на траве вниз лицом. Дышал тяжело, с хрипами.

– По…че…му? – выдохнул он. – Я сам почувствовал, но почему…

– Я не становлюсь камнем, – ответил Олег втолковывающе. – Я просто перехожу на кремнийорганику. А ты пытался, дурень, стать камнем! Стать бы ты стал, но взад тебя уже никто бы не вернул.

– А что, жалко стало?.. – спросил Мрак в землю. – Ладно-ладно, не ври. Но все-таки давай хвали меня, скупой злыдень!

Олег сказал с жаром:

– Мрак… Ты даже не представляешь, как ты много сделал! Да не для себя, мне ты по фигу, а для меня, любимого. Это ж теперь тебя можно по минному полю! Ты у нас герой. А я – трус, я потихоньку за твоей широкой спиной.

Мрак перевернулся на спину, коричневые глаза некоторое время оставались серыми, как бетон. Дыхание уже выровнялось.

– Что дальше?

– Дальше, – ответил Олег. – Сперва догони меня. Ты сможешь. А вот потом…

– Понятно, – буркнул Мрак. – Впереди минное поле.

Каролина сновала между деревней и усадьбой Мрака. Ее хозяин и его гость не буянили, не закатывали пирушек, но пожирали все, что она принесет, как стая саранчи.

Мрак через пару дней вошел в комнату Олега, тот горбился за компьютером, сказал с порога:

– Ну что, показать тебе еще что-нибудь?

Олег обернулся, он иссох за это время и пожелтел, как мертвец. Выглядел так, словно пожирает изнутри скоротечная болезнь, как будто во всем теле горит жар. Мрак подошел ближе и в самом деле ощутил волну теплого воздуха. Кожа волхва нагрета не меньше чем до сорока градусов. Сколько же там, внутри…

– Не надо, – ответил Олег мертвым голосом. Увидел, как дернулось лицо Мрака, сделал небольшое усилие, было заметно, сказал уже обычным размеренным голосом: – Мрак, я догадываюсь, что ты научился что-нибудь из плоскости…

– Какой плоскости?

– Ну, там кроме ящера умеешь еще и в рыбу… Но, Мрак, надо подниматься на следующий этаж. Или, вернее, опускаться на порядок ниже.

– Так опускаться или подниматься?

Олег смотрел мрачно, потемневший, с запавшими глазами. Темные круги стали гуще, нос заострился.

– Сам определяй, – ответил он снова механическим голосом. – Если пойти вглубь, это как?

Мрак посерьезнел:

– Ладно, ты всегда так. Не даешь распустить павлиний хвост. Я бы тебе показал такую рыбину! Ты такой никогда не увидишь. Даже после двойного Чернобыля. Но, наверное, ты где-то каким-то боком чуточку прав, хоть и рыжий. Я все равно не могу рельсы гнуть. Не получается. Так что, гришь, надо?

– Всего лишь посмотреть, Мрак.

– Как Коперник на Землю?

– Да, хороший пример. Может быть, ему было труднее. Тебе ведь надо увидеть, представить, вообразить и… главное, поверить в то, что на самом деле существует и давно доказано наукой. И сотнями точнейших экспериментов.

– Говори проще, Аркадий Аркадиевич! Ты про атомную решетку?

– Про нее, – ответил Олег.

– Взломаем, – ответил Мрак уверенно.

– Только… будь стоек. Это не для слабых.

– Это я слабый? – спросил Мрак угрожающе.

– Мускулы не помогут, – ответил Олег печально. – Лучшая защита – это тупоумие. Хотя, конечно, как я этого не подумал…

Мрак перехватил его изучающий взгляд, сказал угрожающе:

– Это ты на что намекиваешь?.. Я, между прочим, уже пробовал. Ну, всматривался. Пока ни хрена, но один разок, правда, тряхнуло… И слабенькая жуть пробрала, будто космическим холодом пахнуло.

Олег хмыкнул. Мрак спросил подозрительно:

– Что тебе опять не так?

– Пахнуло, – повторил Олег. – А вот когда коснется кожи… А вот когда начнет входить в тебя, в твою плоть…

Мрак представил себе, как космический холод касается его тела, забирается под кожу, содрогнулся всем телом так, что лязгнули челюсти.

– А ты, – спросил он, устыдившись, – запустил?

– Под кожу? – спросил Олег. – Нет, Мрак… копай глыбже. Этот холод у меня уже в костях… Кстати, есть у тебя комп помощнее? Эта черепаха уже достала.

Мрак обиделся:

– Помощнее? Да это и есть самый мощный!

– Из тех, что в широкой продаже? – спросил Олег язвительно. – Мрак, ты меня удивляешь. Тебе что, денег жалко? Я, к примеру, любой комп могу изъять из академического или военного центра. У меня у самого пара десятков институтов разрабатывает новые принципы обработки информации… И самый мощный на свете комп, еще не пущенный в серию, у меня всегда на столе, всегда включен, всегда как Микула Селянинович.

– Что? – не понял Мрак.

– Пашет, говорю, – ответил Олег сердито. – В той же пропорции к твоему компу.

Мрак сказал бодро:

– Дык в чем проблема? Щас, погоди!

Он цапнул со стола мобильник, бросил несколько слов. Через пару секунд щелкнуло, милый женский голосок что-то спросил, Мрак ответил, что именно ему надо. Женщина весело щебетала, улыбка медленно сползла с лица Мрака. Он начал говорить отрывисто, покосился на Олега, заставил себя улыбнуться, но голос становился все раздраженнее.

– Ну что, – сказал Олег, когда Мрак сердито отшвырнул телефон, – столкнулся с реалиями?

– Да она просто дура, – сказал Мрак обозленно. – Им деньги прямо в руки прут, а у них то обед, то праздники, а на дом они и вовсе компы такого класса не возят! Идиоты. Дешевые возят, а сервак – нет. Сказано, Россия. Все здесь через задницу.

Олег прервал:

– Просто поедем сами.

– Сами? Подожди, я щас позвоню их начальству, они у меня забегают!

Олег поморщился:

– Мрак, ты еще ребенок. Мне нужен сервак, а не улучшение климата в их коллективе. Сервер можем взять сейчас, а через скандалы и жалобы – через неделю. Что-то непонятно?

Охранник на воротах едва успел распахнуть ворота перед джипом. Мрак гнал машину, как будто собирался взлететь. На проселочной дороге бросало из стороны в сторону, едва не выбрасывало навстречу деревьям, и, только когда показалось асфальтовое полотно Окружной дороги, Олег перестал ожидать неминуемого удара о деревья.

Шоссе стремительно бросалось под колеса, новенький пунктир разметки мчался навстречу и пропадал под машиной. По обе стороны тянулись ажурные столбы фонарей с изящно склоненными там в вышине над асфальтовой полосой фонарями. Столбы мелькали с обеих сторон и стояли так часто, что казалось, будто машина несется в тоннеле или некой трубе, вроде бесконечного парника, накрыта прозрачной пленкой, а по обе стороны шоссе – неухоженный, дикий и враждебный мир.

По зеленому полю справа идут сумасшедшие с рюкзаками за спинами. Протоптанная в траве кривая тропа уводит в лес, обычный осточертевший лес, прошлое человека, дикое и невежественное прошлое. Эти идиоты будут наслаждаться «нетронутой природой», не замечая второй природы, что создается людьми. Не ими, конечно, а настоящими людьми, что создают цивилизацию, культуру, прогресс.

Мрак перехватил его взгляд, оскалил клыки в усмешке.

– Чо ты хочешь?.. Они ж не насмотрелись на природу, как мы. Они ж родились прямо среди компьютеров, телевизоров, кондиционеров, мобильников, Интернета… Это мы все не можем наесться.

– Я никогда не наемся, – сказал Олег. – Я же человек?

Мрак смолчал.

В магазине серверов такого класса не нашлось, пришлось ехать на фирму, а оттуда – на склад. Полдня утрясали формальности, гражданам такого класса низзя, то да се, выписали на имя честно существующей фирмы, их у Мрака штук пять, заплатили наличными, что ускорило дело, видно было, как руководители переглянулись и в глазах замелькали цифры: кто сколько урвет для себя лично и как проведут через бухгалтерию, чтобы не заинтересовать налоговую полицию.

Чтобы загрузить в багажник, пришлось сложить заднее сиденье. Мрак наконец прыгнул за руль, машина послушно выползла задом на дорогу. Олег уже сидел в соседнем кресле, отрешенный, глаза бездумно смотрят вдаль, но теперь Мрак подозревал, что волхв в самом деле что-то видит со своим ультрафиолетом и гамма-лучами.

Снова неслись через город, то и дело попадая в пробки, заторы. Мрак злился, вылезал на тротуар, однажды проехал через скверик, пугая дам с собачками, наконец добрались до Окружной, здесь уже выжал до ста восьмидесяти, и даже Олег не стал останавливать, поглядывал в сторону леса, вот-вот доберутся, засядет, наконец-то рассчитает все взаимодействия…

Он раньше Мрака успел заметить неладное. На той стороне шоссе движение чуть гуще, вдали показался темный «мерс», опасно играл в «шахматку», ловко обгонял, вклинивался, вырывался вперед, мгновенно захватывая любое освободившееся пространство…

Опасность «шахматки» в том, что не все такие крутые и опытные, кто-то испугается, резко затормозит или сдвинет машину в сторону, что на такой скорости чревато, так и случилось: красный «жигуль» испугался подрезки, шарахнулся в сторону, а темный «мерс», пытаясь обойти по резко сузившейся полоске, ударился о бетонную полосу ограждения, снес ее, хотя должен был взлететь вверх, и, как танк, выскочил навстречу.

Олег успел увидеть белое лицо водителя за рулем. Мрак пытался избегнуть лобового удара, но у машины инерция больше, чем у его мускулов. Лоб в лоб, их тряхнуло, швырнуло вперед. Олег услышал визг тормозов, скрежет раздираемого металла, и тут же с грохотом и выбросом огня взорвался бензобак. Сперва у чужой машины, потом их…

Мрак чувствовал, как в лицо со страшной силой ударил тугой горячий воздух, ожег. Он тряхнул головой, раздвинул искореженные листы металла, горящий пластик, отодвинул согнутую и смятую баранку.

– Олег, – сказал он рассерженно, – ты как?

Рядом загрохотало, с жестяным треском лопнул чудом уцелевший привязной ремень. Олег вышел из пламени такой же злой, даже взбешенный. Лицо его было страшным, перекошенным. Мрак увидел красные глаза, а клыки показались изо рта, длинные, как ножи.

– Что за идиот!

– Да накурился, наверное, – ответил Мрак.

– Ты идиот, – прорычал Олег. – Не мог вывернуть?.. Что от нашего сервера осталось?

– Не мог, – огрызнулся Мрак. – Ты не стой в огне, штаны уже горят…

Брюки не просто горели, а полыхали, как и рубашка. Олег вышел из огня, лицо оставалось злым и перекошенным, таким Мрак видел мирного волхва очень редко. За спиной к небу рвался яростный оранжевый огонь, жадно и с воем пожирая бензин, масло, обшивку и пластмассу обеих машин. Они слились в месиво из смятого блестящего металла, что быстро темнел и покрывался копотью. По асфальту рассыпались стекла, даже удивительно, откуда их столько.

Мрак похлопал по бедрам ладонями, сосредоточился, огонь тут же погас, но от брюк остались только короткие шорты, да и то в ржавых дырах. Рубашка превратилась в покрытую сажей майку.

– На себя посмотри, – сказал он зло. – И что теперь?.. Пешком?

Олег ответить не успел, на той стороне дороги затормозила машина, видно было, как водитель схватил мобильник и что-то быстро-быстро кричит, потом газанул и рванул дальше.

– Гуманист, – сказал Мрак недобро. – Милицию вызвал!..

– «Скорую», – предположил Олег.

– Милицию, я же слышал! Нет, чтобы остановиться, вдруг да помочь надо…

– Брось, – ответил Олег. Он поморщился. – Видно же, что никто не уцелел. А мы, чересчур целые, похожи на братков…

– Почему братков?

– Потому что целые, – объяснил Олег, как глухому. – В засаде сидели.

Мрак зарычал снова, но Олег подошел к бетонной стене ограждения, исчез. Мрак присмотрелся, сказал злорадно:

– А тень от тебя осталась!

– Посмотрим, как ты смимикрируешь, – послышалось из темноты.

Положение было преглупейшее, вроде бы и невиновны, но всяк прицепится: а почему не пострадали? Нет, чтобы радоваться, что два хороших человека уцелели. Но для милиции нет хороших или плохих, есть только подозреваемые.

Мрак вышел на шоссе, проголосовал. По чисто русской привычке многие притормаживали, чтобы посмотреть на горящие, сцепившиеся в клинче машины, но никто не остановился. Олег перестал прятаться, тоже вышел на середину, Мрак увидел, как новенькая «девятка» вдруг затормозила так страшно, что из-под колес пошел дым.

Олег махнул Мраку, они разом открыли дверцы с обеих сторон заднего сиденья, ввалились, Олег сказал буднично:

– Давай по Окружной, а потом остановишь на перекрестке. Я скажу, где.

Мрак с сожалением оглядывался на удаляющийся костер. Далеко впереди замигали проблесковые маячки, донесся вой сирен. Навстречу пронеслись две патрульные машины, за ними – «Скорая».

Водитель гнал машину на предельной скорости, на вопрос Мрака не ответил, а Олег бросил, поморщившись:

– Он в трансе. Не обращай внимания.

– Не вспомнит?

– Нет. Но… черт бы побрал! От умного остережешься, но вот попасться на такой глупости?

Мрак пробурчал:

– Так это и есть реальная жизня. И что теперь? Может быть, вернемся?

– Рабочий день кончился, – ответил Олег зло.

– Ну и что? Я видел, там еще два таких ящика.

– Да ладно… То не такие. Этот привезли по заказу Центрального банка.

– Хэ, а ты его умыкнул? Нет, ты погоди! А как же без компа?

– Надо суметь, – огрызнулся Олег. – Я все умею, волчара ты безрукая. Я только хотел сократить работу.

– Хорошо, хоть не безлапая. А как же все-таки… без компа?

– Мы сами компы, – ответил Олег. Глаза его неотрывно смотрели перед собой. – Слишком многое привыкли перекладывать на технику.

– Ого! Ты в самом деле умеешь считать, как калькулятор?

– Заткнись. Приедем, тебя тоже заставлю.

Однако, когда приехали, по дороге еще таким же образом сменив три машины, успели только пообедать, Олег отодвинул тарелку и собрался идти в свою комнату, как в кармашке Мрака звякнул мобильник. Мрак схватил, приложил к уху. Олег видел, как лицо оборотня посерьезнело. Он слушал внимательно, челюсти стиснулись, под смуглой кожей проступили желваки.

– Оставь пост, – произнес он ровно, – и давай без задержек сюда… Не спорь, я сказал!

Отключил, сунул мобильник в нагрудный карман. Олег поинтересовался мрачно:

– Неприятности?

– Храбрый чересчур, – буркнул Мрак. – Правда, он многое умеет…

– На тебя кто-то собирается… как теперь говорят, наехать?

– Да есть тут, – ответил Мрак, морщась. – Ты не подумай, просто случайность. Я не учел, что в этой дыре, где электричество подают в дома на треть суток, где горячую воду отключают на полгода, какие-то энтузиасты ухитрились все к черту компьютеризировать! Кто ж знал, что они перенесут на харды даже записи в родильных домах?.. А кому-то из тех, кто любит покопаться, кому за это платят, взбрело в голову сопоставить разное… Или кто-то очень уж старательно копал под меня, собирал все сведения.

Олег сказал с отвращением:

– Ну, Мрак, это просто стыд. За пять тысяч лет мог бы научиться прятать следы.

– Раньше было просто, – буркнул Мрак. – Переехал в другое село, и уже след потерян. А сейчас все записывается… Ладно, я сейчас…

Дверь распахнулась, вошел Михаил, охранник. Крепкий, подтянутый, немножко злой. Взглянул на Мрака вопросительно. Мрак отмахнулся:

– Поднимись на второй этаж. Лучше бы запереться…

Михаил сказал с обидой:

– Обижаете!..

– Да ладно тебе, – сказал Мрак. – Ты один, а домик уже окружило человек десять таких же десантников.

– Четырнадцать, – поправил Олег. – И еще пятеро снайперов заняли позиции. На дороге стоит глушилка, любые радиопередачи подавит…

Михаил с уважением взглянул на Олега. Мрак прислушался, сказал почти весело:

– Ага, вон полковник собственной персоной. Михаил, я что велел?

Михаил удалился с видом оскорбленного достоинства. Он всеми телодвижениями старался показать, что ничуть не устрашился и четырнадцати, а уходит только потому, что при найме обязывался подчиняться.

Дверь распахнулась, вошел довольно высокий мужчина в хорошо сшитом костюме. Интеллигентный, с хорошими манерами, он чуть помедлил, переступив порог, деликатно осматриваясь, потом решительно пошел через холл к Мраку.

– Вы еще помните меня? – спросил он мягким голосом.

– Ба, – сказал Мрак с наигранным удивлением. – Полковник Сиромаха! Какими судьбами? Как сюда занесло орденоносного героя взятия Перенга, специалиста по тайным операциям, которому вчера глава ГРУ присвоил очередное звание… пока невидимое?

Мужчина кисло усмехнулся:

– Я вижу, у вас очень длинные руки. Или очень зоркие глаза. В нашу картотеку заглянуть очень непросто. Позвольте присесть?

– Да, прошу, – сказал Мрак и указал на кресло напротив. Он заметил, что Олег делает какие-то знаки, и вспомнил, что полковник не повел в его сторону даже взглядом, словно в холле были только они двое. – Что будете пить?

Полковник сел, покачал головой:

– Не могу. На службе.

– Ну хоть чарочку? – сказал Мрак лукаво. – Такого вина вы даже в своем управлении не отыщете.

– В моем управлении даже зарплату не всегда удается получить вовремя, – ответил полковник. – Увы, время все еще нелегкое. Но я пришел к вам, чтобы повторить предложение…

Мрак развел руками:

– И для этого вам понадобилось четырнадцать десантников группы «Сокол»? И пять снайперов?

Лицо полковника слегка дрогнуло. Он мгновение всматривался в лицо Мрака, с усилием растянул губы в улыбке:

– Мне сообщили, что они умеют маскироваться.

– Они замаскировались нехудо, – сказал Мрак великодушно.

– Но вы их, увы, заметили.

– У меня свои методы наблюдения. Ребят винить не стоит. Если хотите, можно кого-нибудь из них притащить сюда. Вы расспросите вволю, как они маскировались… Хотите?

Полковник помедлил, глаза его оставались настороженными.

– Не понимаю, – признался он. – Что вы этим хотите сказать?

– Щас все поймете, – сказал Мрак бодро. Он подмигнул Олегу. Полковник тут же повернул голову и остро взглянул в ту сторону.

Олег усмехнулся, исчез. Буквально через несколько секунд в подсобной комнатке послышался шум. Полковник насторожился. Дверь распахнулась, торжествующий Михаил почти тащил дюжего десантника в маскировочном костюме, с перепачканной рожей и с зеленым платком на голове. Десантник шатался, все еще оглушенный. Михаил остановил его, держа за шиворот.

– Прекрасно, Миша, – сказал Мрак ласково. – Посади его здесь, а сам… иди. Обратно.

Михаил толкнул пленного на диван, козырнул, удалился. Полковник в затруднении смотрел то на десантника, все еще полуоглушенного, то на Мрака.

– Щас он очнется, – пообещал Мрак, – и расскажет. Ну, как замаскировался. Или вам другого притащить? Только скажите. Можно на выбор. Или… хотите, снайпера притащу?

Полковник сглотнул ком в горле.

– По-моему, вы блефуете, – сказал он, но в голосе чувствовалась нерешительность.

– Почему? – удивился Мрак. – Ладно, я вам их назову, а вы смотрите, кого привести для беседы. Итак, ближе всех расположился Сергей Власенко, сержант, инструктор по рукопашному бою, две награды за освобождение заложников, участие в специальной операции в Кантедбе…

– Достаточно, – торопливо сказал полковник. – Должен сказать, что личные дела наших сотрудников строго засекречены даже… для своих. Похоже, вы в самом деле информированы больше, чем я предполагал.

Мрак прервал:

– Так вам кого притащить?

Десантник очнулся, вертел головой. Рука поднялась, он пощупал затылок. В глазах мелькнуло недоумение, взглянул на полковника, на Мрака и очень медленно опустил руку, замер. На лице проступила мрачная решимость.

– Сиди спокойно, – сказал полковник. – Мы в гостях у этого… человека.

– И ничего не пытайся, – сказал Мрак строго. – Ты можешь не поверить, что я способен с вами двумя справиться, но тогда поверь… что я не держал бы так близко, если бы… Словом, здесь все под моим контролем. Итак, полковник, почему бы вам не оставить меня в покое? Уверяю вас, даже если приведете целую дивизию, меня не взять. А работать на вас не стану. Какие бы вы сведения обо мне ни раскопали. Просто исчезну из вашего поля зрения, вот и все.

Полковник грустно улыбнулся. Он приподнял бокал, Мрак взялся за бутылку, полковник держал бокал, пока Мрак не налил по русской привычке до самого венчика. Мрак налил и себе, а бутылку сунул десантнику.

– Давай из горла, – сказал он дружелюбно. – На сегодня работа окончена. Видишь, даже полковник не отказался.

Полковник в самом деле откинулся на спинку кресла, пригубил вино, прислушался, отпил на треть. Лицо его только теперь стало спокойным по-настоящему. Десантник, решившись, отхлебнул из бутылки. Мрак посматривал на Олега, тот сел в сторонке и, казалось, о чем-то задумался.

– Да, – сказал полковник со вздохом, – наша операция строилась на внезапности… Что ж, она провалена, признаю. Но вы сами понимаете, что из поля зрения нашего ведомства так просто не уходят. Вы оказали нам однажды неоценимую услугу…

Мрак быстро взглянул на Олега, сказал торопливо:

– Услуга была пустяковая. Надо было спасать людей, я и… что смог.

– Вы совершили невозможное!

– Пустяки, я… словом, то дело не в счет. Я не работал на вашу службу. Я даже не стал бы обезоруживать тех террористов, мне ваши разборки до фени, но там у меня был личный интерес. Нет-нет, не настолько, чтобы вы могли меня им шантажировать. Я про ту красотку и думать забыл. Так что повторений быть не может. Никаких. У меня куча своих дел…

Полковник прервал мягко, но с нажимом:

– Каких?

– Вы же знаете, – ответил Мрак с негодованием, – я вполне приличный бизнесмен…

– Даже чересчур, – ответил полковник. – Вы даже все налоги платите, что в нашей стране вдвойне подозрительно. И никакого криминала. Что такое ужасное скрываете? Для чего вам такая крыша?

Мрак кисло поморщился.

– Ну и жаргон у вас, – сказал он недовольно. – Мы же с вами приличные люди… А вы со мной по фене! Ну вот такой я чудак, плачу все налоги. Ну и что?

– А ничего, – ответил полковник хладнокровно. – Мы проверили и перепроверили все ваши счета, обязательства, выплаты, ссуды. Эксперты клянутся, что ваш бизнес в таких условиях нежизнеспособен. Но, судя по вашим бумагам, вы процветаете. Да еще и налоги как-то ухитряетесь… Без уверток. Не только я, никто этого не понимает.

– Вступайте в долю, – сказал Мрак жизнерадостно.

– Думаете, откажусь? – спросил полковник серьезно. – Почту за честь. Но сейчас, поймите, я тоже связан узами службы. Говорю начистоту: мне даны полномочия принудить вас любыми способами к работе в нашем ведомстве. Учтите: любыми.

– А если откажусь…

Полковник скривился:

– Надо ли объяснять?

– А что, – сказал Мрак с удовольствием, – так ли уж опасен?

– Да, – ответил полковник серьезно. – У нас в управлении сочли, что противник тоже постарается вас завербовать. А эти сволочи умеют подбирать к людям ключики.

– Ко мне не подберут, – заверил Мрак гордо.

– У нас не хотят рисковать, – ответил полковник просто.

Олег, оставаясь невидимым, заговорил жестяным голосом, подражая динамику:

– Внимание!.. Нарушители приближаются к зданию. Рекомендация – уничтожить нарушителей…

Мрак сказал быстро:

– Полковник, что вы делаете?.. Зачем вам губить людей?

– Я тоже только выполняю приказы.

С минуту стояла напряженная тишина. Затем тот же механический голос произнес:

– Нарушители обезврежены.

Полковник застыл, десантник выругался, бешеными глазами смотрел на Мрака. Мрак спросил быстро:

– Что с ними?

Динамик ответил бесстрастно:

– Вырублены на час-другой. Можно грузить, как дрова, и увозить.

Десантник с шумом выдохнул, а полковник перевел дыхание не так заметно, поинтересовался:

– Что у вас за автоматика такая… гибкая?

– Собственная разработка фирмы, – ответил Мрак. Подумал, оживился: – Если я вам подарю свою фирму, отстанете?

Полковник с недоверием покрутил головой:

– Вот так возьмете и подарите? Да вы опаснее, чем мы даже предполагали.

– Подарю, – сказал Мрак с воодушевлением. – Хоть сейчас бумагу подпишу. А взамен только одно…

– Что?

– Мне нужно закончить кое-какие исследования. Мне нужно… нужно… – Он задумался, Олег из-за спины полковника показал обе растопыренные ладони. – Не больше десяти дней. Да, десяти хватит. А за эти жалкие десять дней отсрочки вы получите мою фирму, что ведет кое-какие интересные разработки… Говорите, на какое подставное лицо ее переписать?

Полковник покосился на бравого десантника. Тот затих, старался вжаться в сиденье, стать незаметным.

– Знаете, – сказал полковник наконец, – к сожалению, я должен признать, что операция не удалась. Так что я вернусь лучше в управление. Надо доложить, что подобный путь чреват. А дней через десять мы наверняка разработаем план получше.

Он встал, Мрак тоже поднялся, а десантник вскочил в тот момент, когда полковник только сделал движение подняться.

– До свидания, полковник, – сказал Мрак. – Надеюсь, вам у меня понравилось.

– Прекрасное вино, – ответил полковник. – Подумать только, при таких налогах… гм…

Глава 6

Олег проследил, как отъехала машина, Михаил закрыл за ними ворота и с победным видом занял место в караульной будочке.

– Извини, – сказал Мрак. – Считаешь, десяти дней хватит?

– Смотря как будешь стараться. К тому же надо торопиться, если тебе не почудилось насчет Таргитая.

– Дым пойдет из задницы, – заверил Мрак. Подумал, спросил осторожно: – А на что хватит?

– Через десять дней… если все пойдет, как надеюсь, нам не понадобятся фирмы, счета в банках, пещеры с сокровищами.

– Жизнь обеднеет, – вздохнул Мрак. Насторожился, переспросил с подозрением: – Ты о чем?

– Видишь ли, Мрак… – продолжал Олег, он словно не слышал Мрака, а судя по его лицу, уже забыл о глупом налете местных тайных служб, о политике, войнах, каком-то человечестве. – Ты превращался в волка, а потом в человека, совершенно не думая, что у тебя с кишками. И у волка, и у человека они одинаковы. Ну, почти. И у того, и у другого сердце гоняет кровь по кругу… А когда переходишь на кремнийорганику или на металл, то твоя старая кровеносная система уже не срабатывает так же автоматом, как если у волка…

Мрак раскрыл рот, потом спохватился:

– Но ты же как-то можешь?

– Мне стоит усилий, – сказал Олег. – Немалых. И дисциплины. У тебя как с дисциплиной?

– На все сто, – похвастался Мрак. – Кого хошь по струнке поставлю!

– А придется себя.

– Не себя, – засмеялся Мрак, – а свое тело. Не ловишь разницу? Тупой ты, хоть и умный. Ты мне пальцем покажи, а я уж начну. Помнишь, ты и раньше показывал, а мы с Тархом с криком «ура» бросались, аки зубры… А ты уж за нами, за нашими спинами, в пролом.

Олег поморщился, откровенное бахвальство Мрака показалось грубым.

– Да так было… Но не сейчас, в новом мире. Понимаешь, теперь человек с топором несколько… устарел. А если быть совсем уж точным, его время прошло и больше не вернется. Ладно, теперь о деле. Итак, ты сейчас можешь трансформироваться не только в волка, но в любое живое существо. Естественно, с сохранением массы… Можешь видеть в любом диапазоне волн… гм… доступном живому существу…

Мрак посмотрел подозрительно:

– Но ты-то видишь шире?

– Мне доступно радиозрение, – ответил Олег равнодушно, – рентгеновское… и ряд прочих, но сейчас говорим о тебе. Ты можешь летать, как птица… вернее, как птеродактиль. Можешь дышать под водой, в любой ядовитой атмосфере… скажем, в дыму на пожаре. Можешь даже не дышать, а очищать воздух и гонять его по кругу. Правда, это требует энергии…

– Сколько?

– Ну, как в атомной подлодке. Не самой крупной, а так – средней.

Мрак посмотрел на Олега подозрительно, но у того лицо было совершенно серьезным. Он даже не соображает, что только что нечаянно круто шутканул.

– Это хорошо, – сказал Мрак язвительно. – Это утешает, что средней. Самая крупная – это, пожалуй, чересчур.

Он думал, что совсем уел серьезного волхва, но тот лишь мазнул по нему серьезным взглядом пронзительно зеленых глаз.

– Да, – сказал он кротко. – Для тебя да.

Странность живой материи в том, что Олег, несмотря на все управляемые метаморфозы, несмотря на переход на атомарный уровень, по-прежнему нуждался в полноценном сне часов так шесть-семь. Или хотя бы пять. Он даже выдвинул на ходу идею, что если и существует жизнь кремнийорганическая, металлическая или газовая, то все они точно так же нуждаются во сне, ибо сон необходим для любой жизни, так как сон – единственный мостик, связывающий жизнь с дожизнью…

Сам он упражнялся часами, сутками, стараясь уловить и закрепить этот переход с биологического на атомарный уровень. То есть из вещественного переходил, на взгляд Мрака, вообще в черт-те что, уже не только в каменных или железных динозавров, а вообще творил со своим телом дивные дела и фичи.

Мрак в одну из демонстраций, честно говоря, струсил, когда Олег попросту исчез. А потом по комнате начали летать вещи, включался и выключался телевизор, магнитофон, компьютер. Из розетки выдернулся шнур телефона, однако тот все равно зазвонил. Олег возник посреди комнаты, сразу в живой плоти, никаких чугунных или золотых статуй, но и в такой личине он с той же легкостью включал электроприборы, запустил вентилятор.

– Впечатляет, – заметил Мрак нарочито будничным тоном, хотя внутри все плясало и ходило на ушах. – И я так буду?

– Если будешь прилежно учиться, – сообщил Олег, и снова Мрак не уловил ни грана издевки, ни даже тени юмора. Олег говорил и действовал как школьный учитель. Это раздражало и… одновременно странным образом успокаивало. Как известно, со школьными учителями ничего не случается. А если и случается, то в самую последнюю очередь.

– Да, учиться, – сказал он медленно, – это не волам хвосты крутить… это полегше. Но что-то я не врубаюсь… Когда ты летал тогда… ну, еще до инквизиции, будь она благословенна, то тогда понятно, как…

– Как?

– Магией, – огрызнулся Мрак. – То есть непонятно как. Ты сам не понимал. А сейчас? Ты что, гравитацией управляешь?

Олег подумал, кивнул:

– А это идея, кстати. Гравитация – довольно простой процесс, но неживые объекты ею управлять не могут, потому и сыплются нам на головы. Надо попробовать, это должно получиться…

Он впал в оцепенение, похожий на застывшую между оконными рамами муху поздней осенью. Мрак попробовал терпеливо ждать, но не в его характере вот так сидеть и пялиться, плюнул и пошел на кухню к холодильнику.

На другой день Олег появился в комнате радостный, хотя бледный и снова исхудавший едва ли не до состояния скелета, едва-едва обтянутого кожей. Мрак вздрогнул, когда Олег вышел прямо из стены и тут же, без перехода, возник у холодильника. Дверца распахнулась сама, Олег хватал слетающие с полок вкусности, пожирал колбасу целыми связками, молоко потреблял вместе с пакетами, а сметану – вместе с банками.

– Где ты был? – спросил Мрак подозрительно.

– Проверял твою идею насчет антигравитации, – сообщил Олег с набитым ртом. – Вообще-то ты не такой уж и дурак, Мрак!.. Идея хороша. Да и сам способ. Особенно в соединении с моим прежним. Я создавал перед собой крохотную пленку вакуума… мой организм тут же старался вдвинуться в нее, ибо природа пустоты не терпит, и таким образом я стремительно продвигался… Если успевал ориентироваться, то даже – в нужном направлении. А в соединении с антигравитацией – втрое быстрее… Правда, только здесь, на Земле. Или вблизи больших масс с гравитацией. Но все-таки…

Мрак слушал-слушал, удивился:

– Так ты что, и на другие вещи можешь действовать?

Олег сказал оскорбленно:

– А что я, безрукий? Ты можешь, а я нет?

– Я?

– Ну да.

– Как?

Олег пожал плечами:

– Дурачка строим? Ну возьми вон стул.

Мрак в раздражении подошел к стулу, взял за спинку.

– Ну, что дальше?

– Передвинь, – хладнокровно посоветовал Олег.

Мрак передвинул и снова посмотрел на Олега.

– Ну?

– А что тебе еще? – удивился Олег. – Ты воздействовал на стул?.. Воздействовал. Можешь еще поломать, отшвырнуть, сжечь, разбить в щепки… Все то же самое можно делать и будучи в другой личине. Разница только в том, что можно делать больше. Ну, как всякий интеллигентный человек всегда найдет больше способов плюнуть в суп соседу, чем его необразованный сосед. Я, к примеру, могу в ножке этого стула сделать, как говорится, взглядом незаметную снаружи каверну, чтобы подломилась, когда сядешь… могу деревянную основу превратить в песок, могу… скажем, сделать его золотым, хотя для этого, правда, придется понизить температуру во всем доме градусов на тридцать…

– Этого не делай, – быстро предупредил Мрак. – Каролина везде натыкала горшки с цветами. Нежныя! Это у тебя такое прикосновение Мидаса, да?

– Хвост твоему Мидасу в руки, – ответил Олег недобро, – грамотный!.. Я могу это проделывать и на расстоянии. Только, конечно, усилие возрастает… или падает в квадрате.

На третий день после визита интеллигентного полковника Олег стоял посреди комнаты и в который раз всматривался в черный ужас. На этот раз холод остановился, не дойдя до сердца. Все тело трепетало, он чувствовал, как если бы плыл в холодной воде, но это уже холод, с которым можно справляться.

Он стоял спиной к окну, но каким-то образом увидел, как далеко за пределами усадьбы, где Мрак на полянке установил добротный стол и две лавки, что-то мелькнуло. Организм моментально перешел на скоростной режим, мир застыл, деревья остались склоненными под порывом ветра на одну сторону, даже листья не шевелились, а над зелеными верхушками прямо в воздухе застыло в нелепой позе тело Мрака. Глаза вытаращены, руки растопырены, рот открыт в крике, а мышцы вздулись так, что рубашка в клочья…

Олег прыгнул в окно, пробежал через двор, охранник смотрел прямо на него, но не видел, а если что и останется в памяти, то лишь смазанный силуэт. Мелькнула внизу высокая ограда, уже не высокая, ноги пронесли в лес, замелькали деревья.

Когда он выскочил на отмеченное радаром в мозгу место, Мрак уже с треском валился через путаницу веток. Олег подпрыгнул, ухватил в воздухе и плавно поставил его на ноги. Мрак покачнулся, упал, тут же попытался подняться, снова упал. Он весь был облеплен листьями, забрызган липким соком, в паутине и даже в желтках раздавленного по дороге птичьего гнезда.

– Олег…

– Лежи, – велел Олег.

Мрак упрямо пытался подняться, лицо кривилось, он жадно хватал широко раскрытым ртом воздух. Он прошептал:

– Олег… а ты откуда?

– Лежи! – крикнул Олег. Он для верности придержал его лежащим, а Мрак, несмотря на адскую боль во внутренностях, успел подивиться, насколько руки у Олега… сильные, что ли.

– Что со мной?.. Никогда такого не было…

– Но ты никогда на сто шагов не прыгал, – ответил Олег раздраженно и растерянно. – Черт, это я виноват!.. Только на шажок прошел дальше, а уже забыл… Мрак, ты хоть и изменился, но в тебе по-прежнему энергию дает, как и давала, печень. Необходимое кровяное давление поддерживает сердце, а кровь разносит кислород. Словом, у тебя тело все же человека, а ты решился на нечеловечье. Или зачеловечье! Пойми, это уже не в волка или птеродактиля. Мы именно вот сейчас делаем шажок за Край!.. В волка – это не за Край…

Мрак перевернулся и лег на спину. Лицо его сильно исхудало, но пока еще не выглядел узником Бухенвальда. Запас сил и энергии в этой волчаре велик, подумал Олег с облегчением. Пусть переведет дух, большего не потребуется.

– Вот ты сделал шажок, – сказал он, – теперь зришь все электромагнитные излучения от утрафиолета до инфракрасного, жрешь почти все… даже песок, над которым так надсмехался…

– Над песком? – слабо удивился Мрак.

Олег молча поднял бровь, Мрак пристыженно умолк.

– Нет, – поправился Олег, подумав, – песок тебе пока не по зубам. Не по желудку, вернее. Но все, что имеет органическое происхождение, ты жрешь, верно? К примеру, вон можешь поглодать веточки, как лось, кору дерева… да и само дерево, как бобер. Или даже уголь! Нефть пьешь? Еще нет?.. Попей, увидишь, что энергии дает больше, чем твой жареный поросенок.

– Сам пей, – ответил Мрак зло. – Ишь, злыдень, на что покусился!.. Да я тебя за жареного поросенка… Правда, запить попробовать можно. Но почему какой-то вонючей нефтью? У меня вон там зарыта цистерна лучшего авиационного бензина.

Олег, не слушая, рассматривал его задумчиво, как обездвиженное насекомое на столе препаратора.

– Что еще? – пробормотал он. – Ну, силенкой, конечно, бог тебя и раньше не обидел, а сейчас она не удесятерилась, а усотнилась… есть такое слово? Ничего, теперь будет. Слух у тебя тоже пусть не музыкальный, но песню кузнечика услышишь за сотню километров. Если захочешь. И что делается в недрах, должен слышать. Ну, будут ли землетрясения…

Мрак буркнул:

– Пока я слышу только, как червяки корни вот того куста жрут. Ах чавкают, заразы! Куда в них столько влазит?.. Ну прямо вещие олеги… Так говоришь, я могу и в ультрафиолете?..

Он заорал, лицо дико перекосилось. Олег с непониманием смотрел, как Мрак вслепую шарит по воздуху руками, смертельно побледнел, глаза смотрят невидяще. Потом его ладони метнулись к горлу, он напрягся, удерживая тошноту.

Олег опустился рядом на колени. Горячие ладони с силой гидравлического пресса прижали к земле.

– Мрак!.. Что, говори, что?

– Посмотрел, – выдавил Мрак сквозь стиснутые зубы.

Его качало, он пытался удержаться, но земля прыгала, как ошалевший конь, жуткий непонятный мир перед глазами струился, вспыхивал всеми красками, взрывался фейерверками, бил по голове черными пятнами, менялся непрерывно, ежесекундно, голова кружилась, к горлу подступила тошнота, а мозги затрещали от тщетных попыток за что-то ухватиться…

– В каком диапазоне?

– Во всех, – прошептал Мрак.

Олег тряхнул так, что голова Мрака едва не оторвалась.

– Давай взад, дурак!.. Сейчас же!.. Закрой глаза… все глаза!

Потом, когда Мрак чуть перевел дух, его все же вывернуло, он сидел бледный, вытирал рот большим клетчатым платком. Олег сказал раздраженно, но в голосе звучало уважение:

– Здоровый лось!.. Я неделями приспосабливался. Шажок за шажком по всему диапазону. Сперва просто раздвигал границы оптики… Разрешил себе увидеть дальше за фиолет… и то тряхнуло!.. Потом за красные цвета, там в инфракрасном диапазоне такие чудеса, художники полжизни бы не пожалели… Ну, а когда пробовал гамма-лучи, то вообще сперва по секунде, по две, по три…

Мрак сказал виновато, с насмешкой над собственной слабостью:

– Так то ты, трус, а я кто? Герой. К тому же ты всегда в этой мерзкой рыжей личине, а я не раз подобный кайф ловил в благородной волчьей шкуре. Там тоже сразу как молотом по черепу: иные цвета, новые звуки… А уж запахи так и вовсе с ног валят!.. Сразу мир не тот, к которому привык. И – ничего. Но сейчас…

– Все равно ты здоровый, – сказал Олег с уважением и завистью.

– Правда?

– Как два лося, – сказал Олег.

– А-а… тогда хорошо. А то я совсем уж скис.

– Здоровый, здоровый, – повторил Олег. – Я бы в обморок на сутки… А тебе вон, как с гуся бензин.

Мрак выпрямился, сидя, даже плечи раздвинул гордо. Не поднимаясь, посмотрел на Олега, подмигнул, затем его лицо застыло, стало серым. Олег с сочувствием понимал, что сейчас на привычный мир наложился еще один, причудливый, с другими красками и пропорциями. Хорошо, если сперва только расширил оптический диапазон, и этого достаточно для ощутимого удара по нервам.

Но настоящая жуть, когда пробуешь радиозрение или жесткие гамма-лучи. Мир сразу дробится на множество миров, от призрачных, едва заметных, до угольно-черных, непроницаемых. До сих пор голова кружится, тошнит, а он не Мрак, уже приучил себя, убедил, что это тот же мир. Был бы он, Олег, другим, то видел бы мир таким вот, а не прежним, привычным.

Мрак фыркнул:

– Ни фига себе будет смотреться гибель какого-нибудь хмыря в будущем! Мол, да, он побил всех гадов-инопланетян и разгромил вражеский флот, но не сумел преодолеть ужас при переходе на атомарный уровень… Только потому и скопытился! А раз так, то – трус. Несмотря на побитие супостата.

Олег сказал очень серьезно:

– Да, Мрак, не скаль зубы. Это намного серьезнее, чем ты думаешь. Систему Коперника долго не принимали даже самые ученые люди, а простые люди, если честно, не принимают ее и сейчас. Это мы, повидавшие все, все испытавшие на своей шкуре, можем… да и то с великим трудом!.. попытаться заглянуть за Край… уже за новый Край. Так что нам пока не на кого рассчитывать, кроме как на самих себя.

Мрак поморщился, Олег говорит чересчур правильно и книжно, кивнул:

– Да, конечно. Но ты иди впереди.

– Почему?

– Чтобы я мог отомстить за тебя!

Олег вздохнул:

– Если бы ты вот так пропускал меня вперед и к обеду.

Неделя прошла со дня визита полковника из ГРУ, Мрак дергался: продвигаются черепашьими шажками. Как-то больше привык либо на лихом коне с секирой в руках, либо в колеснице с копьем или луком, нравилось и на штурмовом танке, и в стремительном истребителе, а теперь вот как умный сидит и всматривается в себя, выёгивается, рама-кришна несчастный, контроль ему, видите ли, над своим телом, да не над мышцами и мускулами, как понимал раньше контроль над собой, а над… гм… той бездной, что в нем.

Олег занудно твердил то из-за одного плеча, то из-за другого, попугай рыжий, что нужно всего лишь всмотреться, понять, поверить. Принять. Принять то, что и так известно, но известно не для себя, а для некоего экзаменатора: так, мол, и так, мое тело не только из мышц, вот их щупаю, и не только из костей, что торчат, и даже не из крови, что выступает из царапин, а из атомов, которые… и вот тут надо все представить, вообразить, поверить и принять этот жуткий мир…

Когда люди поверили, что они живут на круглой Земле, это позволило рвануться в кругосветки и быстро открыть Америку и все дивные острова. Когда поверили, что все вокруг Солнца, это дало толчок такой дивной дисциплине, как космонавтика, понастроили космических кораблей, высадились на Луну, сейчас готовятся к рывку на другие планеты. Если поверить и прочувствовать, твердит Олег, что в теле не только мышцы, но и атомы, тогда получишь над ними ту же власть, что получил тот мальчишка над своими задвигавшимися ушами…

Олег появлялся прямо из стены, из воздуха, возникал внезапно, всякий раз говорил неумолимое «Давай-давай», на что Мраку зудело выдать хоть что-то из пары сот острот на эту избитую тему, но брал себя в кулак и давал-давал, налегал, едва не падал в обмороки, как воспитанница Смольного, сказали бы ему такое раньше, морду бы разбил, наконец Олег проронил однажды:

– А ты, того, не совсем черепаха… Прогрессик заметен…

Мрак, задыхающийся, мокрый от пота, с трудом поднялся с пола после очередной трансформации, прохрипел:

– Черт… да щепотки того… что я за эту неделю… да я год на ушах ходил бы и хвастался… какой я молодец! А тут ты стоишь над душой, гавкаешь, все тебе мало…

– Через два дня придут забирать фирму, – напомнил Олег, – и это имение…

– Да ерунда… сам знаешь. У тебя тоже таких фирм, банков и даже институтов по всему миру…

– Тогда Тарх, – напомнил Олег, – против этого не попрешь.

– А без Тарха, – возразил Мрак сипло, изо рта вырывался пар, – не научились бы?

– Научились бы, но попозже. Я уже двигался по этой опасной дороге… но даже у меня этот караван шел бы долгие годы.

– Еще бы, – сказал Мрак с ехидной усмешечкой, – осторожненький ты наш!

– Необходимость, – сказал Олег серьезно, он даже не заметил издевки, – мать изобретений, открытий, свершений… Так что давай, Мрак, что-то разотдыхался, лежун ты наш!

Оскорбленный Мрак медленно поднялся. Его пошатывало. Олег мог бы оскорбить его еще больше, поддержав за плечи, но делать этого не стал, куда уж больше, и так выпрыгивает из шкуры.

Дал бы в морду, подумал Мрак, если бы стал меня поддерживать, как инвалидика. Вот бог свят, дал бы… Нет, руку отобьешь, у него морда уже чугунная. Правда, и я умею делать чугунной… но он вообще черт-те что уже умеет. Такому в морду дашь, без руки останешься….

А рядом журчал умный до дурости голос, самодовольный и тупой, рассуждающий, что-то там мелющий об эволюции, о роли, о назначениях, о предназначениях, о всякой фигне насчет Высшей Роли, но если щас все-таки с кухонно-одухотворенным лицом спросит, кто виноват и что делать, то не сдержусь, дам в морду, а там хоть чугунное рыло, хоть молибденовое…

– …не это ли ждет и нас?.. – вещал Олег. – Эволюция долго топталась на месте, а самодовольные придурки с академическими значками уже вещали, что биологическая эволюция остановилась, дальше пути нет, а будет только социальная… Но мы видим именно сейчас новый скачок! Даже участвуем. Он покажется потомкам взрывом, мутацией, но мы зрим, как медленно и с какими муками…

Мрак ощетинился:

– Где медленно, где медленно?.. Да я как быстроногий Ахилл, что догоняет тебя, черепаху. Ты просто раньше вышел!

– Да я вообще, – объяснил Олег, ничуть не сбившись с гладкого, как лед, потока мыслей. – О человечестве. Человечество сверху, что муравьи…

– Нас в муравьи? Ну ты и свинья! Даже не свинья, а кабан женского рода.

– Из всех путей эволюции человечества, – сказал Олег, – я вижу впереди пока две дороги: мегачеловек и метачеловек. Наш путь абсолютному большинству заказан. Куда проще встраивать крохотные компы прямо в тело, а потом постепенно апгрейдивать… Человек не любит усилий, даже от ожирения не лечится сам, а приходит к врачу, ложится на кушетку и говорит: вот я, лечите. Или же еще проще: совершенствовать системы коммуникаций, сливая все человечество в единого суперчеловека из множества частиц. Остальные варианты – не дороги, а так, тропки…

Мрак буркнул:

– Обычно именно столбовые дороги заводили в тупики. А тропки… о, тропки! Нет, ты мне скажи другое, умник, самое важное: где нам поесть?

– А поток тяжелых нейтронов тебя не устраивает?.. Правда, их тоже нет под рукой. Тогда поешь земли под ногами.

Мрак оскорбился:

– Сам землю ешь! Мне бы жареного поросенка… Олег, человек остается человеком, пока ест жареного поросенка!

Олег сказал безучастно:

– Мусульмане же обходятся без жареных поросят тысячу лет, но вроде бы люди.

– Они тоже едят жареных поросят, – возразил Мрак. – Только у них жареными поросятами служат жареные гуси или олени. Китайцы жрут жареных поросят в виде своих жареных собак, а камчадалы – тюленей или пингвинов, не помню. Пока мы едим… едим, а не усваиваем энергию!.. мы все еще люди. А мне, знаешь ли, страшновато становиться нелюдью. Да и нравится мне быть просто человеком!

Олег исподлобья смотрел, как просто человек Мрак захохотал, уже отдохнув по дороге в имение, превратился в динозаврика, почему-то это прежде всего лезет в голову, затем в огромную волосатую рыбу на шести ногах с длинными когтями, затем в тяжелое металлическое чудище размером с волка, что с черепашьей грацией попыталось идти рядом.

Замедлив шаги, Олег внимательно наблюдал, а когда Мрак снова вернулся в человечью личину, спросил заинтересованно:

– Уже дышал?.. Поздравляю. А как кишки всякие, о которых знать не желаешь?

– Могу сдавать экзамен на академика, – ответил Мрак зло. – Даже на двух академиков.

Олег внезапно начал есть в десятки раз меньше Мрака. А Мрака, напротив, теперь терзал постоянный голод, Олег всякий раз начинал нудить о правильном усвоении. У него, похоже, усваивалось все. Да не просто усваивалось: жрал с удовольствием, скажем, жареного гуся, а потом уж сожратое расщеплял на атомы.

Но он регулярно посещал и туалет, и даже ванную комнату, хотя ему достаточно было повести плечами, чтобы вся грязь и пыль на его коже тут же абсорбировалась и шла в топку, как дополнительное ядерное топливо.

К счастью, особняк достаточно велик, чтобы экспериментировать не на глазах Каролины. Они сосредоточивались на своих возможностях каждый в своей комнате, такое требует уединения, только нетерпеливый Мрак время от времени выскакивал в коридор и с надеждой смотрел на дверь дальней комнаты. Вдруг да Олег открыл нечто такое, что без труда даст им все, да еще и почешет спины?

Сейчас он едва только приоткрыл свою дверь, как ощутил холодок. В конце коридора из-под двери комнаты, где находился Олег, выбивалась поземка.

– Вот зараза… – вырвалось у него. – Он же мне все цветы поморозит!.. Каролинка меня убьет…

Длинный коридор он пересек в один прыжок, уже умеет, а запертая дверь послушно распахнулась, едва он протянул к ней руку. В лицо ударил смерч с такой силой, что Мрак сперва отшатнулся, потом нагнулся и проломился в комнату. Дверь за спиной послушно захлопнулась, язычок замка выдвинулся и влез в паз на два оборота. Бумаги носило по кругу, на подоконнике в массивных горшках торчали пеньки от дорогих цветов. Зеленые ажурные листочки мелькали с такой скоростью, что казались зелеными побегами вьюнка.

Олег стоял посреди смерча. Лицо его было бледно, скулы выступали так резко, что едва не прорывали кожу. На лбу крупные капли пота, их тут же срывало ветром. Зеленые глаза горели нечеловеческим огнем.

Мрак сказал со злым удовлетворением:

– Ага, снова за проклятое колдовство?.. Мало мы вас, гадов, жгли в старое доброе время инквизиции!

Смерч медленно утихал, бумаги и сорванные листья по кругу опустились на пол. Олег провел ладонью по лицу, буркнул:

– О чем вспомнил… Дикий ты человек, Мрак. Пора заново осваивать такие простые вещи, которые умел еще при фараонах. А то и раньше.

– А как ты это делаешь?

– Силовые поля?.. Ну, как тебе сказать… Ты тензорные уравнения шестого порядка знаешь хорошо?

– Замечательно, – ответил Мрак. – Даже двенадцатого знаю, если такие есть. Но мало ли я чего знаю? Ты не умничай, ты пальцем покажи.

– А я что делаю?

– Тогда палец вымой, – посоветовал Мрак. – А то смотрю на палец, так и зудит молотком по ногтю… Постой, ты хочешь промямлить, что снова колдуешь? Кончилась магическая засуха, дождик закапал? А то и ливень рухнул?

Олег подумал, очень хорошо подумал, это было видно по его сосредоточенному лицу.

– Вряд ли, – ответил он с сомнением. – Это же я сам создаю.

Мрак паузу уловил, переспросил:

– А дождика точно нет?

– Сейчас не ощутил, – ответил Олег. – Я его и тогда не ощущал… А в том дождике тоже как-нибудь разберусь на досуге… если он будет. Может, это было какое-то излучение! От взрыва сверхновой или от какого-нибудь квазара…

Мрак сказал поспешно:

– Да-да, это как-нибудь потом, на досуге. В пещерах. Я для тебя такую пещеру нашел!.. Побольше Мамонтовой. Ни в жизнь оттуда не выберешься. Ладно, а что можно с этим вихрем?

Олег снова подумал, на лбу подвигались складки.

– Не знаю, – ответил он осторожно. – Думаю, многое можно. Но начнем со старого доброго, проверенного…

– Полетаем?

К его удивлению, Олег ответил просто:

– Полетаем. Все, как раньше. Если получится, то… может получиться многое.

Мрак вспомнил, спросил осторожно:

– А с компом как? Что-то получилось без него?

– В какой-то мере, – ответил Олег рассеянно. – Хотя чувствую себя гадостно… Могу просчитывать побыстрее любого компа… Правда, компы скоро зайдут в тупик, скорость в семьсот гигагерц не перейти, все упрется в скорость нейтронов… Гм, но я вижу, как это обойти человеку…

Мрак прервал:

– Ты мне баки не забивай. Все просчитал?

– Только то, что нужно, – ответил Олег педантично. – А зачем мне все?

– Ну ты и зануда, – сказал Мрак с сердцем. – А что гадостно? Радоваться надо!

– Я и радуюсь. Только пока никак с этой раздвоенностью. Мозг начинает работать в убыстренном режиме, в сотни раз быстрее, голова разогревается…

– Кулер поставь, – посоветовал Мрак. – Могу снять со своего проца. И не шумит… сильно. Даже с двух компов для тебя сниму! Только куда выдувать будут…

– …А сердце подает кровь по-прежнему… в глазах темнеет сразу.

– Понятно, как у лилипута, что возжелал сочную бабу. Дальше?

– Когда перехожу на атомарность, начинаются кошмары еще кошмарнее. Или кошмаристее.

Мрак отмахнулся, жизнерадостный, как молодой жеребец при виде молоденькой кобылки.

– Но сумел же?

– Ох, Мрак…

– Ха, не понимаю. Что-то твоя румяная морда никак не вяжется с тем, что говоришь. Личина?

– Нет, теперь это не зависит… Ну, ты же заметил, что у тебя недостает кое-какой мебели? Я кое-что расщепил… чтобы далеко не искать. Сперва я тратил из себя, чуть не… Словом, уменьшился до размеров мыши. Теперь вот хватаю из подручных материалов. Словом, сердце у меня… несколько иное. Перестроенное. Да и печень. Как и все остальное.

– Эй-эй, – сказал Мрак предостерегающе. – Ты не смотри на меня так! Я тебе не подручный материал. Ладно, мебель не жалко, хоть я за нее знаешь сколько заплатил? А в такую даль везли?.. Вон там дверку шкафа поцарапали… Ух ты, уже и шкафа нет? Ну ты и короед! Там у меня костюм для театра висел!.. А ты… эх, знал бы, нафталину бы туда пудик… Ладно, как ты делаешь этот… вакуум вокруг себя? Я думал, можешь только внутри своей организмы.

Олег посмотрел с мягким укором:

– Ну, Мрак, ты меня удивляешь… Разве не нагреваешь воздух вокруг себя?.. Если закрыть окно и форточку, то изменится и температура в комнате, и влажность, и запах…

Мрак посмотрел с подозрением, сказал предостерегающе:

– Ты мне насчет запаха не намекивай. Ты хоть показал бы!

– Что?

– Ну чё-нить.

Олег ответил просто:

– Идем.

– В лес?

Олег усмехнулся:

– Хорошо бы в безлюдные горы. А то вовсе на тщательно охраняемый полигон.

Мрак подумал, сказал с сожалением:

– А вот этого я не предусмотрел. Даже атомных бомб у меня десяток, но полигон… нет, не додумался.

Глава 7

В лесу Олег раз в три дня пробовал то, на что не рисковал в особняке: могучая стена дубов выдержит больше, чем хлипкие стены, а Мрак под его особо бдительным присмотром как на экзамене всматривался в себя, вчувствовывался, представлял, воображал, снова всматривался и старался поверить, принять этот дикий жуткий мир, вжиться, слиться, ощутить себя в нем, чтобы злой экзаменатор принял хотя бы на трояк, не погнал в шею…

Олег упорно и планомерно экспериментировал, к цели двигался медленно, равномерно, без диких гусарских выходок Мрака, но опережал намного, намного. К вечеру осмотрел, посоветовал:

– На сегодня хватит. Возвращаемся, а то твоя Каролина с ума сойдет!

– Я заметил, на тебя глаз положила.

– Кем она считает нас? Вожаками мафии?

– Голубыми, – брякнул Мрак.

– А что, – ответил Олег рассеянно, – теперь и в деревнях о голубых слыхали… Кстати, еще один важный момент с нашей регенерацией. Ну, царапины заживают у человека, то да се. Понятно, что мы ее усилили… регенерацию, не царапину, но если тебе оторвут руку…

– Типун тебе на язык!

– Или ногу, как у кузнечика…

– Два типуна!

– …то они не отрастут даже при наших прошлых возможностях. Ибо, напоминаю, в первом случае нужна рука для пересадки, во втором – нога. Но при переходе на атомарность, это решается просто. Если ты, скажем, очутился в вакууме, то попросту перебрасываешь часть атомов на поврежденный участок, и у тебя мгновенно появляется рука взамен оторванной. Конечно, сам станешь чуть легче и мельче… Успокойся, что ты задергался? Не отрываю я еще у тебя руку, не отрываю. И ногу не отрываю. К тому же мы не в вакууме, что важно. Даже, если оторву, то здесь всегда есть материал, откуда взять недостающие атомы…

Мрак сопел, зыркал сердито, но Олег говорил совершенно серьезно, даже руками помахал по воздуху, словно дирижировал атомами.

Вернувшись в свою комнату, где он экспериментировал, Мрак угрюмо и недоверчиво покосился по сторонам. Все верно: стулья, стены, ваза с фруктами на столе – все это точно такие же атомы, что и в его теле. Нужно всего лишь взять их, передвинуть, перестроить атомную решетку. Только и всего. Пустячок. Кто бы подумал… А если учесть, что все это он, может, будет делать, перейдя на атомарный режим, за пару пикосекунд, то да, это круто, это рулез, как выкрикивают нынешние мальчишки.

То, что он и без того умел: слышать лучше других, чуять носом, видеть далеко и остро, за эту неделю усилил стократно, к тому же овладел всем, как он считал, спектром цветового зрения, от самого низкого инфракрасного до дальних градаций ультрафиолета. Тело мог с легкостью трансформировать в любое существо, ликовал без памяти, но, протрезвев, вспомнил, что это все еще в узких рамках биологии, а вот атомарная перестройка только начинается.

Олег несколько раз исчезал вовсе. Причем даже не улетал, а просто в комнате становилось пусто. Всякий раз Мрак чувствовал легкое понижение температуры, однажды на паркет вовсе выпал иней, что почти мгновенно растаял под жарким солнцем.

На десятый день визита интеллигентного полковника из ГРУ вроде бы удалось нащупать шаткий путь, даже тропку, как слегка изменить атомарную решетку. По совету Олега пробовал менять лишь крохотные косточки, суставы, ведь многие люди живут с искусственными протезами даже в сердце, затем делал металлическими фаланги пальцев и тут же возвращал их в исходное состояние, проверял, снова пробовал органику заменять на металл. Кости скелета как укрепил молибденовыми вставками, так и оставил, пока Олег не намекнул, что уже есть металлы намного прочнее.

– Ну, – сказал Мрак нетерпеливо, – когда полетаем?

– А ты… готов?

– Всегда, – ответил Мрак. – С забора мордой о землю… Нет, серьезно, я уже пробовал, как ты и говорил. Создавать вакуум прямо перед телом. Только кожу приходится бронебойнить. Первый раз не сделал, так клок из бока, будто зубами… Попался бы ты мне тогда – убил бы!

Олег покачал головой:

– Ты еще не готов. То, что умеешь, это прыжки птенчика на краю гнезда. Хорошо, если оно на земле. Или в кустах. А если на высоком дереве… Но ждать некогда. Полетим, буду поддерживать и подстраховывать. Но ты жми во всю мочь, понял?

– Ты еще попробуй догони, – ответил Мрак.

Деревья расступились перед ними и отечески сомкнулись за их спинами. Каролина с веранды проводила их заинтересованным взглядом. В деревню доходили кое-какие слухи о появлении на свете каких-то странных голубых, что… ну, страшно и срамно такое даже вышептать, но эти не такие. Она не знала, какие эти голубые с виду, но эти двое ну совсем не похожи. Чувствуется же, как реагируют на ее зовущее молодое тело.

Мрак с его волчьим чутьем и нюхом слышал на километры вокруг, везде пусто, можно начинать, но Олег упорно вел в самую чащу и остановился, когда оказались в действительно диком месте, словно и не Подмосковье, а Зауралье. Даже полянкой это не назовешь, одни лесные завалы со всех сторон, куда лесник смотрит и как не совестно зарплату получать…

Олег что-то нашептывал, но уже по привычке, да и помогает сосредоточиться, волосы начали потрескивать, шерсть встала дыбом. Мрак дернулся, с кончиков пальцев Олега веером полетели искры.

– А током не шарахнет?

– Не… шарахнет…

– Ты смотри, – предупредил он, – а то я как-то раз, не глядя, пальцами в розетку… Света белого не взвидел! Из ушей дым неделю шел. Ну, три дня – точно.

Олег напрягся, веки опустил, стал похожим на статую из желтоватого металла. Деревья задрожали, начали расплываться. Мрак смотрел на них, как через пленку мыльного пузыря, даже цветные разводы углядел, словно от бензина на лужах.

Внезапно его стиснуло, он покачнулся, но упасть не упал, со всех сторон окружала мягкая незримая резина.

– Не прорвется? – спросил он с беспокойством. – Ты б под ногами уплотнил.

– Мрак, не отвлекай…

– Все, затыкаюсь!

Деревья качнулись. Серые стволы пошли вниз, как урановые стержни в реакторе. Мрак взглянул под ноги, тут же вздернул голову с такой быстротой, что хрустнули позвонки. Хотя бы, гад, закрасил чем внизу, а то прямо под подошвами удаляется зеленая поляна, огромный твердый пень, ноги как будто висят в воздухе, вот-вот вывалится…

Тело потяжелело, ноги налились свинцовой тяжестью. Мрак ощутил, что весит не меньше тонны. Внезапно они влетели в белый туман. Олег спросил почти щебечуще:

– Ну как?

Мрак хотел огрызнуться, но едва проговорил, тяжело ворочая языком, что тоже весит как добротная деревенская наковальня:

– Что как? Как птица… Лечу и гажу, лечу и гажу… ты забыл, что я – волк! Это ты, уродина, и раньше порхал как летучая мышь… размером с барана… Только в рыбьей чешуе.

Олег проговорил с натугой:

– Нет, я был покрупнее… А ты, если честно, молодец. Я помню, ты и с дракона не мог смотреть вниз.

– Не любил! – крикнул Мрак сердито. – Просто не любил… А смотреть мог на все, понял? А ты боишься посмотреть даже на атомы…

– Даже?

– Ну да. Они ж такие мелкие, это не драконы.

Он осекся, кровь с силой бросилась в лицо. Это Олег, решив, что поднялись достаточно, перешел на горизонтальный полет. Чересчур резко перешел. Если бы не силовой кокон, то оторвалась бы голова… наверное, оторвалась бы.

Внизу потянулась однообразная заснеженная наледь. Чем-то похожа на спину старого седого дракона. Такие же синевато-белесые чешуйки, выпуклые, покоробленные, то налезающие одна на другую, то бегущие впритирку одна за другой, как пугливые овцы.

Мрак окинул взглядом все это странное поле, пришлось сделать усилие, чтобы увидеть то, что это есть: бесконечные облака, закрывшие планету от Пиренеев до Карпат, а вовсе не привычные стада белых овец, спину дряхлого дракона, заснеженное поле и все такое привычное, примелькавшееся.

А вот Олегу, напомнил он себе с сочувствием, куда страшнее. Он, прирожденный трус, заставляет себя всматриваться в структуру материи, даже в кишки атома, а это, признаться, в самом деле жуть из всех жутей. Только Таргитай в такое может смотреть широко открытыми глазами. А тут разок взглянул вполглаза, и полдня как будто в проруби, кровь стынет, сердце вот-вот остановится, а перед глазами, как ни гони, эта страшная пустота, из которой сами…

Наледь проплывала неспешно. Между иными выпуклыми чешуйками Мрак замечал провалы, не просветы, а как раз провалы: черные, жутковатые. Дальше к горизонту эти чешуйки сливаются в единое заснеженное поле, бугристое, но не более бугристое, чем когда в поле ветер наметает множество мелких бугорков. Он сделал над собой усилие и попытался увидеть облачный покров над планетой Земля, однако глаза увидели, а все чувства подтвердили, что внизу просто идет ледоход. По огромной реке двигаются грязно-белые льдины, толкаются, сталкиваются, но медленно и неспешно идут единым потоком. Нет, их несет в едином потоке, но это льдины, обыкновенные льдины, которые он видел тысячи и тысячи раз…

Он зло выругался. В том-то и дело, что ледоход видел тысячи раз, а облака вот так никогда не зрел. И потому его чувства отказываются видеть то, что он видит… тьфу, что на самом деле. Они видят то, для чего приспособлены, на чем он их натаскал, идиотов. И хотя такого ледохода быть просто не может, но он, хоть убей его, видит именно ледоход.

Олег летел рядом, сосредоточенный, серьезный. Зеленые глаза немигающе смотрят вдаль, красные волосы не шелохнутся, встречный ветер расшибается о незримую броню силового пузыря. Ну да, сказал себе Мрак настойчиво, они летят, как в старое доброе, но теперь даже Олег, пропитавшись духом начала третьего тысячелетия, должен считать те полеты в магическом коконе странными и непонятными! А вот эти, в силовом поле… дык все ж понятно, ясен пень!

Второй раз чувства отказали, когда облачный покров закончился, а внизу на немыслимой высоте поплыла поверхность планеты. Чистая от облаков, видимая ярко, ясно, четко. Он увидел, что летят над поваленным ветром огромным стволом старого дерева с потрескавшейся корой, в щели нанесло снега, а они летят над ним как два гордых жука… и напрасно твердил, что вовсе не дерево, а горный хребет, а снега нанесло не в трещинки коры, а в многочисленные ущелья.

Чуть позже он вдруг понял, что летит, как муха, над заиндевевшим окном, там морозные узоры, там вытканы елочки и ажурные паутинки мельчайших ледяных кристаллов… И снова напрасно твердил себе со злостью, что это почему-то земная поверхность так разукрасила себя трещинками, прямо какой-то кубачинец полжизни потратил, нанося все эти черточки, клинышки, такие симметричные, правильные, что на тупую природу и не подумаешь…

Он задержал дыхание. Они стремительно неслись к странному образованию, как сказал Олег, но Мрак не видел ничего странного в исполинского вида женской груди с ясно выпуклым соском. Грудь – идеальная чаша, белая, как нежнейший снег. Плывет над землей, кокетливо глядя белым кончиком в звездное небо, словно сама планета пытается соблазнить космос. От груди отходят спирально повернутые белые нити, Мрак засмотрелся на них, наконец разглядел, что они поворачиваются против часовой стрелки, и вся грудь тоже поворачивается, наконец сообразил, что это над землей с огромной скоростью несется не то смерч, не то тайфун, он-то и вращается по кругу…

– Так вот почему всем тайфунам дают женские имена! – прокричал он.

– Что? – спросил Олег.

– Смотри вперед, – посоветовал Мрак. – А то на ворону наткнешься.

Все колыхнулось, Мрак ощутил прилив крови к голове. Олег тяжело дышал, по лбу катились крупные капли пота. Он сильно исхудал, кожа на скулах заострилась.

Мрак со страхом смотрел, как они пробили облака, со свистом в ушах понеслись к земле. Сквозь туман проступило зеленое, затем Мрак рассмотрел деревья, дальше появились жилые кварталы, серая ниточка шоссе, а они падали в лес.

Острые вершинки сосен понеслись на них, как оскаленные зубы. Мрак ощутил чудовищную перегрузку, глаза едва не лопнули, потом в пятки больно ударило. Он не удержался, повалился, его перекатило через голову, он приподнялся, убедился, что Олег жив, раскинул руки рядом, снова упал на спину. Небо колыхнулось и остановилось между вершинками сосен.

– Прости, – услышал он рядом хриплый голос. – Малость не дотянул… Увлекся, дурак!.. Нет, с магией было проще.

– Ну да, – возразил Мрак. – Тоже вечно стонал и жаловался. Говоришь, я тоже могу вот так?

– Так не надо, – сказал Олег. Он тяжело забарахтался, приподнялся, сел, упершись спиной в ствол дерева. – Ты же видишь, как у меня. Даже не понял, что силы… на исходе. Зря отключил пару рефлексов… Но ты можешь, Мрак! На самом деле, все люди могут, но нам намного легче. Мы видели многое. Мы на многое можем посмотреть иначе, чем… чем другие. А другие… это обычные нормальные обыватели. Даже если бы могли, по-другому не захотят. Еще не насмотрелись, не наелись, не нарадовались тому, что есть… Им и не надо больше, для них и это все внове.

Мрак сказал сварливо:

– Не умничай, пальцем покаж!

Олег сказал, уже и сам чувствуя, что повторяется:

– Просто представь… увидь мир, каков он есть. Нет, таким мы никогда не увидим, но хотя бы увидь таким, каким его показывает техника. Электронный микроскоп, к примеру. Воочию представь, что ты из атомов. Как только все это представишь… реально представишь!.. то увидишь, что можно сделать, чтобы… вмешиваться! И, как бы ни был этот мир мудро устроен, но в нем есть что поправить, исправить…

– …а то и сломать, – сказал Мрак жизнерадостно. – Вот за что люблю тебя, Олег. Всегда даешь возможность ломать, жечь, рушить, все вдрызг, вдребезги, всмятку, в щепки!.. Отдыхай, отдыхай, духовный вождь насилия и братства. Нас вообще-то куда занесло?.. Мы еще в Европе?.. Давай кинем монету, у кого здесь ближе вилла, загородный домик, а то и угодья?

Олег лежал на спине, тяжело дышал. Он был невероятно худ, трава под ним на расстоянии вытянутой руки съежилась, потемнела, прижалась к земле. На земле выступил иней, Мрак зябко повел плечами, и тут заметил, что лицо Олега на глазах розовеет.

– Хорошо… – донесся его вздох.

Его тело слегка погрузилось в почву. Мрак тряхнул головой, волхв на твердой сухой земле, под ним толстые сучья, корни дерева… И тут из-под руки Олега пробился сизый дымок, высвободились черные обугленные концы корней. От Олега пахнуло жаром, в то время как на три шага от него земля заледенела, сочные стебельки травы превратились в зеленое стекло. Тело Олега погрузилось почти на ладонь. Под ним земля кипела, наверх выплескивались узкие огоньки и тут же пугливо гасли. Через пару минут он выглядел не просто отдохнувшим на курорте, но и помордевшим, кожа лоснится, как у кабана на ВВЦ.

– Ты чо?.. – спросил Мрак ошалело. – Заправлялся?

Олег ответил с неудовольствием:

– Что за грубость?.. Я не машина. Просто поел. Если хочешь, покушал.

– Анусом?

– Грубый ты, Мрак. Всей поверхностью тела, если тебе важны такие подробности.

Он поднялся, на земле осталась вмятина, словно чугунную фигуру человека сбросили с крыши небоскреба. Примерно на столько же он и набрал массы. Как говорится, просто перестроил атомную решетку. Уже не только свою, но и этой почвы… Или нет, перестроил атомную решетку поверхности тела, как он говорит, чтобы та начала ломать и перестраивать атомную решетку другой конструкции.

– А как же сквозь одежду? – спросил Мрак коварно.

Олег удивился:

– А что одежда?

– Нет, ты скажи!

– Мрак, не позорься. Разве одежда сложнее, чем моя ткань? Подумай.

Мрак сдуру в самом деле подумал, голова закружилась. Его понесло в черную бездну. Смертельный холод стегнул по нервам. Сознание тут же вырубило все умные мысли, он ощутил только, что тоже устал, хочет есть и что ему вообще хреново.

Чернота раздвинулась, в фокусе появилось встревоженное лицо Олега. Зеленые глаза смотрели как два лазера.

– Как себя чувствуешь? – спросил Олег с участием..

– Как рыба на льду, – огрызнулся Мрак. – По которой еще и палкой… Ты долго будешь отдыхать?.. Разотдыхался, курорт нашел. А там Таргитаю тошно, жить не хочется…

– Надо спешить, – сказал Олег. – Но, Мрак… если честно, мы еще не готовы.

– Особенно я.

– Я тоже, – сказал Олег самокритично. – Даже если бы у нас была мощь, а ее еще нет… то и тогда мы не готовы. Чтобы выйти из объятий планеты, нужна не только мощь, но и мировоззрение… Это автоматы могут стартовать хоть к Марсу! А человек со старым мировоззрением далеко не уйдет.

– И что же делать? – спросил Мрак убито.

– Мы должны выработать в себе правильный взгляд, – ответил Олег педантично. – Видеть в облаках морды сказочных зверей – детство!.. Глядя на тайфун, ты должен видеть тайфун, а не женские молочные железы. А когда перед тобой заснеженные холмы, то это заснеженные холмы, а не бабьи ягодицы, урод. Иначе в космосе мы сгинем сразу. Здесь еще можно тряхнуть головой и сказать: какая же это задница, это же два заснеженных холма! Но там, в чужом мире, если увидишь эту задницу, то не сможешь сказать, что это холмы, так как в том мире холмов, возможно, не бывает в принципе. Если заставишь себя увидеть холмы, то это будет такая же ошибка… как и узреть задницу. Возможно, ошибка смертельная.

– Тогда лучше задницу, – рассудил Мрак. – Олег, ты не забыл, ради чего корячимся?

– Не забыл, – ответил Олег сердито.

– Мы не будем ждать, – отрезал Мрак жестко, – пока сможем видеть… э-э-э… правильно все. То, что есть, то есть. Пусть и морды или голые задницы среди звезд – нам нужно отыскать Тарха. Побыстрее!

Олег кивнул, смолчал. Он говорил Мраку хорошие правильные слова. Кто-то сказал их ему самому. Если честно, он тоже все еще видит… правда, не в облаках, те всего лишь создания из водяного пара, а его сердце – это мышца для перекачки крови, но при взгляде на то, что никогда не видел, то и дело видел чисто земное, привычное.

Но это здесь, на Земле. А что будет там, за Краем?

Лес был пронизан солнечным светом, между деревьями ни сучка, ни веточки, ни пустых банок из-под пива, что значит – далеко залетели от России. Деревья ухоженные, чистенькие, словно дети сенатора под присмотром заботливой няни.

Мрак повел плечами, даже вздыбил мускулы, но на небо посматривал с сомнением. Был он худ, как щепка, Олег покачал головой, поинтересовался:

– Возвращаемся?

– Я сдохну, – сказал Мрак с неохотой. – Это ты, счастливчик, умеешь анусом получать удовольствие. Я имею в виду насыщаться.

– Я понесу.

– Ага, щас я дам себя лапать!.. Давай за мной.

Он двинулся быстро по едва заметной тропке, потом перешел на бег. Олег без усилий держался рядом. Мрак несся, держа нос по ветру. Олега подмывало спросить, долго ли будут так бежать глупо и примитивно, как будто невры какие-то допотопныя, но Мрак уже взбежал на вершинку холма, повел волчьей мордой и так же стремительно понесся вниз.

Теперь уже видно, куда мчится обросший волчьей шкурой Мрак. Маленький городок на краю моря, гористая местность, волк несется в сторону пологой горы, где на вершине – маленький коттедж. С одной стороны коттеджа – обрыв, за которым море, с другой – ровная зеленая площадка, идеально приспособленная для гольфа, а еще дальше – клок такого редкого для этой европейской страны леса. Слишком красивого, роскошного, чтобы быть естественным, явно насажен руками лесников под руководством дизайнеров.

Он взглянул на домик, да, у него самого есть такие места, которые создавались словно нечаянно, помимо желания, вернее, без всякой задней мысли. Коттедж на вершине горы, к нему серпантином вьется неплохая шоссейная дорога.

Если они будут нестись по дороге, их заметят из коттеджа. Странная пара: бегущий наперегонки с волком человек…

Он подхватил Мрака силовым полем, взмыл в воздух, коротким рывком оказался над лесом, что близ коттеджа. Мрак заорал, требуя, чтобы его выпустили. Олег разомкнул поле, Мрак понесся вниз, раскинув руки, как парашютист в затяжном прыжке. На лес упала волна возмущенного воздуха. Мрак падал, сцепив зубы и весь бледный, измученный. Олег уже приготовился помочь, но Мрак не допустил такого позора, грохнулся тяжело, как бетонный блок, но землю вмял всего на глубину в полметра, что значит – самортизировал.

Олег терпеливо ждал, Мрак вылез из ямки, бледный и худой, на дрожащих ногах. Сразу огрызнулся:

– На себя посмотри, рыло!

– Да я молчу…

– Ни фига себе молчишь!..

– Да молчу-молчу…

– Ты как стрекоза и муравей прямо кричишь феромонами и хореографией.

– Зато не касаюсь сяжками, – ответил Олег. – Пойдем, ты ж еще не умеешь кушать песок?

– Да и ты что-то не накинулся, – буркнул Мрак язвительно. – Чуешь, что покормят!

Дом выдвинулся из-за кустов на той стороне огромной зеленой лужайки – чистый, ухоженный, во дворе огромное дерево с картинно распростертыми во все стороны ветвями. Запахло фламандской школой.

Олег ощутил тепло и уют. Со второго этажа доносились звуки игры на фортепиано. Олег прислушался: играют Грига, чисто и одухотворенно. Затем игра прервалась, Олег услышал стук захлопнувшейся крышки. Донесся легкий перестук каблучков. Наверху появилась девушка, радостно ахнула, сбежала вниз и бросилась Мраку на шею.

Была она, как и представлял Олег, чистая, светлая, трепетная, очень теплая и милая. Мрак звучно чмокнул ее в губы, а девушка, застеснявшись, посмотрела на Олега, уперлась кулачками в широкую грудь нахала. Мрак разомкнул объятия, девушка сказала застенчиво:

– Простите, но вы так неожиданно…

– Ирма, – сказал Мрак, – это мой друг Олег. Мы проведем здесь пару дней… а может, и больше. А сейчас помоемся, сожрем в доме все и всех, кто не спрячется, и завалимся спать.

Девушка смотрела на Олега большими смеющимися глазами. На щеках румянец разросся и сполз на шею, а уши стали восхитительно красными.

– Простите, – пролепетала она, – я сейчас все приготовлю!

– Готовь, – разрешил Мрак великодушно. – А мы пока пойдем опустошать холодильник.

Олег проследил за ней взглядом.

– Подобрал выпавшего из гнезда птенчика?

Мрак оглянулся, Олег видел, как по лицу друга пробежала тень. После грозы летом они еще в родной деревне всякий раз находили выброшенных ветром беспомощных желторотых птенчиков, голеньких, еще слепых. Сколько ни пробовали их кормить, поить, согревать, птенчики всякий раз погибали.

– Иногда трудно удержаться, – ответил Мрак, приглушив голос. – Настроение такое было… ну, слюнтяйское. Да и в очень уж жуткую ситуацию она попала. Я ее перехватил, когда она, наглотавшись таблеток, решила еще для верности удушить себя газом. Очнулась уже здесь… Долго не верила, что не на небесах. Представляешь меня в роли ангела? Очень долго отходила от кошмаров…

Олег кивнул, сказал понимающим голосом:

– В каждом поколении рождается какой-то процент… не от мира сего. Чересчур нежные, хрупкие, слабые. Но какую-то роль они выполняют даже своей гибелью, как думаешь?..

– Да пошел ты, – ответил Мрак.

– Ты чего?

– Мне плевать на ее роль в цивилизации, – ответил Мрак зло. – Я не дал свершиться ее роли. А здесь она в своем мирке, своих грезах, своих увлечениях. Играет, рисует, поет, просто освещает собой этот вообще-то все еще темный мир.

Он отвернулся, больше не желая разговаривать.

С широкой просторной веранды было видно, как она торопливо накрывает на стол в такой же просторной столовой, что соединялась с кухней. Олег захватил с собой упаковку пива, бутылку коньяку и огромный пакет соленых орешков. Коньяк – потому что считается, что мужчины им снимают стрессы и усталость, глупость, но в данном случае в самую точку: он выпил коньяк и съел бутылку, стекло похрустывало так приятно, словно во рту таяли мелкие сладкие льдинки. Жидкость сразу расщепил, взбодрился еще больше. Мрак смотрел с завистью, хотя, конечно, холодное пиво и орешки тоже неплохо, но этот же гад молча бахвалится своим суперменством, в кои-то веки получив преимущество над ним, Мраком!

Здесь тихо, только тоскливо прокричала чайка, невесть зачем залетевшая так далеко от воды. Солнце уже опускалось за край, и сейчас усталое сознание ну никак не соглашалось поверить, что это не просто красное пятно, а огромная звезда, в то время как неподвижная твердь под ногами – на самом деле крохотный глиняный шарик, что с огромной скоростью несется через черноту…

Ну и не надо, сказал он себе, не верь. Сегодня мы отработали терпимо. Еще чему-то научились. А завтра… Завтра будет завтра.

Утром Олег очнулся, как от обморока. Нечто огромное и страшное быстро покидало его сознание. Осталось ощущение громадности, даже не осознать, не осмыслить, тем более – не выразить. Сердце колотилось, будто взбежал на гору.

С закрытыми глазами мгновенно просканировал помещение во всех спектрах, заглянул в соседние. Мрак все еще спит, на кухне двигается легкая тень. Он ушел из диапазона гамма-лучей, тень превратилась в Ирму, она неслышно сновала от печи к холодильнику, потом ее заслонила стена, и он ощутил, что пора просыпаться. Мрак тоже как-то ощутил, что за ним наблюдают, даже сквозь стену ощутил, волчара бдительный, просыпается, потягивается…

Олег вскочил, накинул одежду, посмотрел на себя критически в зеркало. Умное вытянутое лицо, в зеленых глазах все еще не выветрился страх и некоторое недоумение… вот уже сколько тысяч лет не может избавиться от этого немужественного выражения. Правда, женщины считают это признаком утонченности, одухотворенности, но он хотел бы выглядеть как Мрак, могучий и решительный Мрак, не знающий сомнений и колебаний Мрак…

Мелькнула мысль, что вот теперь-то он может выглядеть так, как хочет. Он может принять личину любого человека, а уж подправить свою собственную, так и вовсе пустячок, о котором не стоит раздумывать. Р-р-раз, и готово!

Он заколебался, ведь это Мрак вот так, раз, и готово, а он – вечно рефлексирующий Олег, он по своей природе не может вот так, а если сможет, то это будет уже не Олег… Еще не Мрак, для Мрака надо много чего, но уже не будет Олегом.

Дверь в ванную распахнулась, ввалился заспанный Мрак. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера, синева голодающей курицы спала, а впадины на щеках начали заполняться.

– Любуешься? – спросил он саркастически. – Если Ирму обидишь, я тебя сам удушу.

– Ирму? – переспросил Олег. – Это кто?.. А, твой подобранный птенчик… Нет, Мрак, мне не до бабс. Я стою на пороге такого великого и ужасного… а ты мне про самок этого человекообразного вида! Тьфу на тебя. Давай завтракать, а потом тебе надо поторопиться с полным контролем.

– Так у меня полный!

– Контролем надолго, – уточнил Олег. – А не только на то время, пока можешь задержать дыхание.

Мрак сказал, понизив голос:

– Тогда пойдем… здесь лесов нет, а тот не лес, одна смехота… но у меня есть подвал, о котором никто не знает. Даже Ирма. Прямое попадание атомной бомбы не заметит!

– А позавтракать? Ирма удивится…

Мрак оглянулся, сказал еще тише:

– Она видела, как я уже пошуровал в холодильнике.

– Ага, – сказал Олег. – Представляю, что там осталось. Не больше, чем в могиле Тмутарахапи после экспедиции неких археологов.

Мрак сказал возмущенно:

– Поклеп! Не грабил я ее! Что это за хвост за мной тащится? Все собрал, составил опись, аккуратно перевез через океан…

– А потом упрятал в свою частную коллекцию? Пойдем, Ирма уже накрыла стол. Обидится, встревожится.

Мрак вздохнул и потащился за ним в столовую. Ирма счастливо заулыбалась им навстречу. Лицо Мрака посветлело, словно попало под луч теплого оранжевого солнца.

Глава 8

Столовая была украшена к их приходу, и Олег понял, что чистая трепетная девушка очень любит находиться в окружении отрезанных половых органов растений, в народе именуемых просто цветами. В ее комнате они стояли на телевизоре, на окошке, и даже на кухне ухитрилась поставить в крохотной вазочке эти предметы кастрации.

Здесь же цветы были повсюду, даже на столе. Олег знал, с чем подсознательным это связано, но большинство людей живут и благополучно умирают, так и не узнав, из чего крайне гадкого и постыдного это вышло и с чем сковано намертво, а он не собирается объяснять всем и каждому, как делал в молодости. Похоже, тогда он был занудой еще большим, чем сейчас считает себя. Нет, он себя и раньше не считал, но другие, такие невежественные и нетерпеливые…

Тем более, сказал он себе, не собирается объяснять этой Ирме, такой чистой и незащищенной, несмотря на свою отвагу, которую в себе находит.

Они ели в три горла, Ирма восхищалась и ужасалась точно так же, как здоровая и красноморденькая Каролина, что в отличие от Ирмы и не думала топиться или давиться, в базе своей женщины одинаковы, что есть зэр гут, ведь накормить мужчину – это и есть база. Накормить во всех смыслах.

Между первым и вторым блюдами ей приходилось срочно бегать к холодильнику и микроволновке, мужчины «перекусывали», замаривали червячка, а после десерта Мрак объяснил Ирме, что у него с этим вот господином, он брезгливо ткнул в сторону Олега, некие неотложные дела, увел после завтрака Олега и заперся в кабинете. Олег сразу же просканировал помещение и, к разочарованию Мрака, направился к книжному шкафу.

– Гад, – сказал Мрак с сердцем, – никак тебя не удивишь?

– Прости, – сказал Олег искренне. – В следующий раз сделаю вид, что ничего не понял.

– Ты еще больший гад, чем я думал!

Книжный шкаф сдвинулся, открылась шахта лифта. Скоростной подъемник за пару минут доставил в подземный бункер. Оборудованный по последнему слову военной техники, он в самом деле не заметил бы ядерных ударов, разве что по показаниям приборов да по оплавленным камерам наружного наблюдения.

Олег одобрительно осматривался. Мрак натащил всякой аппаратуры столько, что хватило бы на целый научно-исследовательский институт. Интересно, разбирается ли хотя бы в половине?.. Он с новым любопытством присмотрелся к другу. То, что прикидывается лохматым мужичком, понятно. Но где прикидывается, а где в самом деле темный? Скорее всего, прикидывается везде.

До обеда они практически не замечали друг друга. Олег усиливал контроль над перестроенным… вернее, перестраиваемым телом, Мрак оттачивал глубокое погружение в себя любимого, замечательного, такого еще таинственного и, оказывается, непознанного.

В обед Олег вынырнул наверх, в благородной рассеянности позабыл про лифт, а попросту протиснулся через все бетонные перекрытия. Заодно и проверил, как взаимодействует его почти послушное тело с предметами повышенной плотности. Хреново, кстати, взаимодействовало. Быстрее бы на лифте, зря пижонил, а ссылки на благородную рассеянность – это сказочки для бедных на извилины и чересчур богатых на доверчивость.

Ирма говорила по телефону. Как Олег расслышал издали, заказывала привезти много мяса, самого лучшего, овощей и обязательно, слышите – обязательно! – молодого кабанчика. Нет, спасибо, зажарим здесь сами…

Он подстроился на расстоянии к линии, услышал и голос далекого менеджера, что принимал заказ, клялся исполнить точно в срок, их фирма работает с тысяча восемьсот… великолепная репутация…

Ирма обернулась на стук шагов, улыбнулась ему почти так же светло и радостно, как Мраку. Почти так же, но Олег все же заметил разницу, это просто отраженный свет. Как Луна сияет отраженным светом Солнца, так и ему перепадает от величия и благородства Мрака, не станет же такой замечательный человек возиться с откровенным отребьем?

Он потер руки, сказал бодренько:

– Обед скоро?

Она взглянула на часы, чуть улыбнулась, ответила чистым музыкальным голосом:

– Через двадцать минут. Господин Мрак установил время, мы его не меняем…

– Хорошо, – сказал Олег. – А то господин Мрак весьма проголодался.

Глаза Ирмы, большие и внимательные, смотрели с немым вопросом. Олег дружелюбно улыбнулся ей. Она перевела дух, сказала тихо:

– Вам грозит опасность?

– Ну что вы, – сказал он легко. – Мы просто немного устали. Чуть отдохнем, поедем дальше. У нас бывает трудная работа.

– Я понимаю, – ответила она тихо.

– Насчет работы?

– Вы вчера вернулись едва живыми, – произнесла она с легким упреком. – Особенно господин Мрак… Я никогда еще не видела его таким измученным.

– Но сегодня-то он как огурчик?

Ее глаза смотрели ему, казалось, прямо в душу.

– Да, – ответила она тихо. – Просто удивительно, как он может так быстро отдохнуть. И даже поправиться…

– Это иллюзия, – заверил он, хотя Мрак, конечно, ускорив метаболизм, за ночь набрал потерянные в полете десяток килограммов плоти. – Он просто отъелся и стал выглядеть… шире.

– Пусть так, – ответила она просто. – Я не знаю, кто вы… Сперва я думала, что Мрак – агент правительственных организаций, уж очень он силен и все умеет, потом… потом стала считать его пришельцем из других миров. Теперь вижу, что он не один. Ведь я сидела у окна, а мне видна та единственная дорога, по которой можно к нам подняться… На ней никто не появлялся с утра. Как вы оказались здесь? Но это не имеет значения. Я знаю, что вы оба… очень добрые. Мрак подобрал меня, как утопающего котенка, хотя кто я ему?.. И все еще возится. А он сам нуждается в помощи. Но как ему помочь?

Олег улыбнулся ей как можно дружелюбнее.

– Просто быть, – ответил он. – Этого достаточно.

Она покачала головой:

– Я хотела бы что-нибудь для него делать.

– Просто быть, – повторил он. – Чтобы ему было за что воевать и… куда возвращаться.

Он замолчал, Ирма проследила за его взглядом. Со стороны дороги к запертым воротам подъехала старенькая открытая легковушка, похожая на раздолбанный «Запорожец». В кузове покачивались два больших бидона, мертво застыли три ящика с молочными бутылками.

Ирма тронула пультик. Ворота раздвинулись, легковушка въехала во двор и остановилась перед подъездом.

– Молочник, – объяснила Ирма. – Господин Мрак очень любит настоящее деревенское молоко. Даже если его нет, он велит покупать ежедневно свежее молоко, сметану и творог.

Олег скупо улыбнулся. Здесь любая фраза начинается со слов: «Господин Мрак изволит…»

Молочник, молодой чернявый парень, вытащил большую литровую бутыль молока, такую же банку со сметаной и еще банку – с творогом. Его глаза удивленно расширились, когда он увидел Олега рядом с Ирмой. Торопливо поклонился, сказал заискивающе:

– Я привез все, что заказывает господин… э-э… Темный. Я рад… да что там рад, я просто счастлив, что у него гости…

Олег, насторожившись, поинтересовался:

– Чему? Что-то случилось?

Молочник быстро скользнул по нему взглядом, и Олег отметил, что глаза у молочника профессионально цепкие. Лицо тоже больше подошло бы агенту по особым поручениям, которому очень важно не привлекать внимания.

– Нет, – заверил молочник торопливо, – просто господин Темный исчезает так внезапно… А мы зарабатываем тем, что доставляем молоко на дом, яйца. Зелень… Потеря даже одного клиента – это заметно! А когда вместо одного – двое, это добавочный заработок.

– Да, – согласился Олег. Он подумал, что теперь и в России точно те же проблемы. Во всяком случае, Каролина радуется новому человеку из тех же соображений. – Вы все время обслуживаете этот район?

Молочник заколебался, но, взглянув на Ирму, решил, что ложь проверить легко, сказал тише:

– Раньше здесь работал мой троюродный брат… Но на прошлой неделе он приболел. Чтобы не терять клиентуру, его работу сейчас делаю я.

– Хорошо поступаете, – ободрил Олег.

Ирма расплатилась, довольно щедро, молочник удалился, громко рассыпаясь в благодарностях. Олег покачал головой и направился в столовую. Из кабинета появился Мрак, ревниво посмотрел на Олега с Ирмой, нахмурился, но ничего не сказал.

Олег покачал головой, что это с Мраком, поманил его в сторону.

– Ну?

– Краткость, – восхитился Мрак, – сестра таланта, хоть и теща гонорара. Что значит твое загадочное и мудрое мычание?

– Как? – спросил Олег. – Отдышался? Готов идти дальше?

– А ты?

Олег помрачнел.

– А я уперся в какую-то стену. Не знаю, как шагнуть дальше… Одно дело – знать, другое – ощутить. Знание может быть и абстрактным. Я могу знать, что я из атомов, а сам в это время лежу на мягком диване с книжечкой в руках, смотрю по ящику мыльную оперу, пользую раскрепощенных женщин, загораю на солнышке и катаюсь на велосипеде… При такой жизни знания – одно, а реальная жизнь – другое. А сейчас надо именно ощутить… Как же Ирма?

Мрак вытаращил глаза.

– Ну у тебя и переходики!.. Я не успеваю за твоими мудростями следить. При чем тут Ирма?

– Ведь она и сейчас живет в иллюзорном мире. Еще больше в иллюзорном, чем остальные. Те хоть знают про грязь, предательство, обман… а ее ты оберегаешь даже от таких открытий. А уж про атомы хоть не заикайся!

Мрак сказал поспешно:

– И не заикнусь.

– Ну вот.

– Что «ну вот»? Что «ну вот»?

– Мы пробуем увидеть мир, – сказал Олег, – каков он есть. Боюсь, что в этом случае мы и на близких посмотрим другими глазами. А стоит ли?.. Ведь нам очень хорошо в этом мире. Мы устроены, как никто другой. В смысле благополучия.

Мрак зябко повел плечами.

– Да уж…

– Да, для того чтобы пользоваться телевизором или холодильником, вовсе не обязательно знать его устройство. Но для того чтобы их делать – знать надо. И чтобы совершенствовать – надо знать очень хорошо. Мы можем потом построить всякие нуль-передающие станции, чтобы «простые люди» могли без всяких стрессов путешествовать с планеты на планету и даже из одной звездной системы в другую. Но чтобы кому-то из них стать подобным нам… я имею в виду, перейти на атомарный уровень, им нужно суметь заглянуть в себя… и выдержать это зрелище. Более того, выдержать, смириться или сжиться с ним, а уж потом начать управлять своей атомарной структурой, как тот мальчишка умеет шевелить ушами.

– Ха, – сказал Мрак хмуро. – Если у меня вон какие пузыри по всей коже, то что другим?

Олег посмотрел, предположил:

– Это комары накусали.

– Меня? – изумился Мрак. – Комары?

– Ну тогда какая-то сыпь, – сказал Олег брезгливо. – Не заразная, надеюсь?..

На третий день в этом уютном домике Олег ощутил, что хотя вглубь пока не удается сделать ни шага, но перестраивается все с большей легкостью, а частое повторение одних и тех же действий перевело их в стадию рефлексов. Правда, потреблял энергии чудовищно много, и, чтобы не привлекать внимания, выел в бункере, отдыхая, половину бетонного пола. Конечно, когда поднимались на обед и ужин, ел с ножом и вилкой, пользовался салфеткой, похваливал кулинарные таланты прекрасной хозяйки, хотя, если честно, готовила старательно, но неумело, чересчур артистичная душа. Мрак натужно улыбался, посматривал на друга ревниво и предостерегающе.

Через неделю у него, Мрака, начал получаться устойчивый переход на кремнийорганику, а еще через два смог полчаса просуществовать на металлической основе. Потом что-то не так подумал, и паника вышвырнула его обратно в человеческое тело, такое слабое, беспомощное, жалкое в сравнении с той гремящей мощью, что только что ощущал во всем теле.

Мрак задыхался, всхлипывал от пережитого ужаса, а когда оклемался, признался дрожащим голосом:

– Если честно… то в самом деле большего страха не знал! Не всякий представит себя даже из костей и мяса, хотя ежедневно видит в зеркале. Вот мальчишка из соседнего дома отказался ходить на балет и вообще впал в депрессию, когда с ужасом узнал, что балерины тоже какают, как и дворники. У меня, честно, тоже была депрессия… не смейся, гад, это ты виноват!.. когда я впервые о щ у т и л, что я весь из атомов. Из таких же точно, что и мебель в доме. Или земля под ногами. Я тогда тебе не признался, но… Да знаю, что ты все равно догадался! Но я все-таки не признался, попер дальше. Но всякий раз дрожь берет, когда понимаю: всего-то разницы между мною и землей под ногами – что атомы сцепились чуть-чуть по-другому. И сцепись иначе – был бы не я, а, скажем, табуретка.

Олег слушал, кивал сочувствующе.

– Табуретка, – сказал он кротко, – это тоже хорошо.

– Чего? – прорычал Мрак.

– Говорю, табуретка, а не… ладно, смолчу. А вот мне было гадко, когда я ощутил, что эти атомы, о которых ты с таким… гм, неудовольствием, висят в пустоте, один от другого на расстоянии подальше, чем муха с кремлевской башни от мухи с Эмпайр-Стейт-Билдинга. А я весь в основном пустота… Внутри меня – космос. Атомы один от другого, мои атомы! – на звездных расстояниях.

Мрак дернулся, побледнел. У него вид был такой, что сейчас сотворит крестное знамение.

– Еще и такое представлять?.. Нет, у меня нервы не настолько железные.

– Укрепи, – посоветовал Олег мягко. – Без этого не получится.

– Ладно. А потом?

– Ты почувствуешь, – сказал Олег загадочно. – Это как мышцы, что двигают ушами. У всех есть, но немногие могут их нащупать. Как нащупать – объяснить трудно. Вслушайся. Вслушайся очень внимательно.

На восьмой день снизу на дороге показались три легковые машины. На этой дороге, как говорила Ирма, и одна редкость, а три – это совсем чудо. Олег, который все видел и все замечал, спустился вниз, беглым взглядом окинул веранду. Только один стол в тени, от карабкающихся по стене виноградных лоз пахнет свежестью, воздух чист, насыщен солоноватым ароматом моря.

Он придвинул ногой стул, ушел в полосу незримости для простой оптики и, развалившись в удобном плетеном кресле, потихоньку отщипывал крупные ягоды с виноградной грозди.

Ничего не поделаешь, мелькнула взъерошенная мысль, от инстинктов отказаться соблазнительно, но… Можно сказать, рискованно. Может быть, на самом деле и не рискованно, но он – трус. Лучше сто раз перестрахуется. Мраку можно не говорить, высмеет, лучше придумать что-то другое, более напыщенное, возвышенное. И красивое, героическое – с этой наживкой он проглотит все, что угодно.

Машины поднимались по серпантину уверенно, но без суеты, излишней бравады или лихости. Чувствовалось, что за рулем люди опытные, солидные. Или же с заднего сиденья им подают распоряжения люди опытные и солидные. Олег на миг переключился на гамма-зрение, тут же вернулся в обычный диапазон, смотреть непривычно и неприятно, но в мозг уже ушла на опознание и обработку очень странная картинка. С такого расстояния что-то особенное разобрать трудно, но, судя по тому, что в передней машине только двое: шофер и один на заднем сиденье, а в двух следующих – по четверо человек, едут люди, настроенные решительно. Либо уже представляющие, что такое Мрак, либо желающие показать свою мощь. В этом случае десять могучих лбов, что выйдут из машины и встанут в ряд, могут произвести впечатление. А ребята могучие, можно судить по толщине костей, уровню кальция и размерам грудных клеток. Да и черепа чуть ли не литые…

Издали донесся долгий гудок. Машины поднялись на плато, двигаются к решетчатым воротам. Гудела передняя машина, остальные двигались в молчании. Это были черного цвета «Мерседесы» с затемненными стеклами.

Мрак вышел на веранду, всмотрелся удивленно. Дурака строит, что ли, подумал Олег раздраженно. Должен бы знать, кто это. Ну не может, волчара, с кем-то местным не поцапаться.

Рука Мрака сделала короткое движение, створки ворот пошли в стороны. Без пульта открыл, понял Олег с хмурым удовлетворением. Все-таки что-то уже умеет, до ворот не меньше двух десятков шагов…

Машины въехали во двор все три. Потом, словно по сигналу, распахнули все дверцы. И разом по обе стороны выросли крепкие парни в приличных костюмах. Толстые, накачанные, с бычьими шеями, уверенные. Из передней машины неспешно вылез еще один – толстяк, постарше, одет тщательно, галстук подобран под цвет носков и платка в нагрудном кармане.

Он постоял мгновение неподвижно. Не двигались и мужчины, все давали возможность оценить их мощь и прийти к выводу, что с ними спорить опасно. Можно только соглашаться. Сразу. Во всем.

Наконец мужчина шевельнулся, больше никто не двигался. Это было красиво и многозначительно, каждое движение словно отшлифовано долгими тренировками.

Мрак хмуро наблюдал, как мужчина неторопливыми шагами пересек двор и остановился. Смотреть гостю приходилось снизу вверх, по лицу промелькнула легкая гримаска раздражения.

– Меня зовут Мартин Скорцези, – сказал он. – Я представляю сеньора Веласкузи…

– Дона Веласкузи, – буркнул Мрак.

– Как хотите, – легко согласился Скорцези. – Это вы его так назвали, не я. У меня к вам, сеньор Темный, серьезное предложение…

– От дона Веласкузи, – сказал Мрак так же сумрачно.

Скорцези поморщился.

– Зачем так часто упоминать уважаемых людей? – сказал он уклончиво. – Проще будет, если мы решим все здесь. Вы и я.

Мрак кивнул на молчаливых наблюдателей:

– А они?

Толстяк оглянулся с таким удивлением, словно только сейчас обнаружил, что прибыл не пешком. Молодцы в костюмах стояли неподвижно, но время от времени напрягали мышцы, чтобы под эластичной тканью перекатывались шары мускулов.

– Они ничего не видят, – заверил Скорцези жизнерадостно, – и не слышат. Не обращайте внимания…

– Ладно, – прорычал Мрак, – что у вас? Выкладывайте быстрее да выкатывайтесь.

Он украдкой посматривал по сторонам. Можно было подумать, что он тревожится за подкрадывающихся сзади, но Олег с некоторым злорадством понимал, что именно тревожит оборотня. Он поставил легкий экран, чтобы Мрак видел даже в тех диапазонах, которые ему доступны, лишь пустой столик и пустое кресло. А то, что виноградин становится все меньше, может и не заметить.

Скорцези спросил вопросительно:

– Может быть, пройдем в дом? Посидим за хорошим вином, все обсудим…

Мрак покачал головой:

– Нет.

– Вы напрасно так упорствуете, – сказал Скорцези.

– Не думаю, – ответил Мрак.

– Уверены?

– Уверен, – рыкнул Мрак. – Не хотите выкладывать сейчас, выкатывайтесь!

Толстяк смолчал, покосился на своих молодцов. Те застыли в неподвижности, но было видно, что готовы взорваться, как гранаты с выдернутой чекой. Молчание затянулось, становилось все напряженнее и напряженнее, Олег слышал над головой частое дыхание Ирмы. Она оперлась на перила обеими руками, в ее расширенных глазах был откровенный ужас.

Мрак шелохнулся и начал спускаться по ступенькам. Он держался спокойно, двигался замедленно, однако, похоже, все ощутили угрозу в его неторопливых движениях.

– Итак, – сказал Мрак, – в последний раз спрашиваю… что вы хотите?

Толстяк мужественно выдерживал его приближение, но, когда между ними осталось не больше трех шагов, торопливо отступил. Одновременно по двое крепких ребят шагнули с обеих сторон Скорцези и встали рядом. Скорцези остановился. Молодцы очень внимательно следили за руками Мрака.

– Если мы не можем говорить здесь, – сказал Скорцези торопливо, – то мне велено доставить вас к дону Веласкузи.

– Меня уже однажды приглашали, – проговорил Мрак.

Краска начала покидать лицо толстяка. Он пробормотал:

– Мы не знаем, что там случилось… Возможно, те ребята были пьяны… Или перебили друг друга. Но эти вот парни – они совершенно трезвые. И с ними такое не случится.

Мрак буркнул:

– С ними может случиться другое.

Толстяк насторожился, взгляд его быстро скользнул по крыше, по окнам, прикрытым жалюзи.

– Что?.. С вами только один человек.

Мрак криво усмехнулся:

– Если бы вы знали, что это за человек… Словом, ребята, значитца так. Вы сейчас убираетесь отсюда… и забудете сюда дорогу. А за это я обещаю вас не трогать.

На каменных лицах молодцов появились улыбки. Толстяк сдержанно усмехнулся:

– Сеньор Темный… я не хочу был невежливым, у меня другой ранг, но должен заметить, что вы перегнули. Это лучшие бойцы…

Олег видел, что Мраку то ли надоело пустое пререкание, то ли он устыдился, что пререкается с мелким местным гангстером, вместо того чтобы раскачивать атомную решетку своей шкуры.

– Ага, – сказал Мрак как можно равнодушнее, – бойцы… Сколько вас? Вдесятером? Вы бы еще полк привели…

Не отвечая, Скорцези коротко и быстро замахнулся, но это был лишь отвлекающий маневр, а ударил он сильно и жестоко ногой. Мрак легко парировал, а сам кулаком без всяких фокусов ударил дурака в лицо. Скорцези отлетел к воротам, грохнулся, слышно было, как хрустнули кости. Он сполз на землю, кровь хлынула изо рта и ушей.

– Ну, – сказал Мрак, – вас осталось девять. Может, не стоит?

Они даже не переглянулись, взгляды цепко на нем, приближаются медленно, но Мрак уловил сзади словно бы потепление воздуха, одновременно ноздрей достиг запах мужского пота, что нарисовал в цвете фигуру рослого бойца, вот он уже коротко и сильно замахнулся…

И наткнулся на жестокий удар локтем в грудь. Кости затрещали и вмялись, осколок одной пробил сердце. Боец побелел от страшной боли, колени подогнулись, он рухнул вниз лицом. Под ним сразу начала растекаться красная лужа.

– Восемь, – произнес Мрак. – Ну, разойдемся по-доброму?

На этот раз они переглянулись, в их лицах он видел стыд и злую решимость. Щас бросятся все, мелькнула мысль. На фиг это позерство, их больше, он имеет право бить первым.

Он ступил в сторону, одновременно давая волю звериным рефлексам, ударил, подпрыгнул, ударил обеими ногами, упал и там с пола подсек двоих так, что уже не встанут на перебитых коленях. Они набросились все, били свирепо, люто, умело, обрушивали страшные удары ребром ладони, стопой, локтями, уже не стараясь только покалечить и в таком виде приволочь к боссу, теперь били насмерть, и он тоже бил насмерть, принимал удары на плечи, спину, локти, чувствовал, что покрывается кровоподтеками, но все же ни разу не дал ударить по чему-то важному, а вокруг был хруст костей, чмокающие удары, всхлипы, когда страшный удар ломал ребра и вышибал дыхание.

На какое-то время он вообще скрылся под грудой тел, это когда рухнул на пол и подсекал их ногами, но, когда он вскочил, перед ним остались только двое, и он двумя точными ударами холодно и жестоко убил обоих.

Он все еще с недоумением озирался по сторонам, когда появился Олег, сказал раздраженно:

– Ты чего головой вертишь?

– Шершу, – ответил Мрак хмуро. – Шершелю.

– Чего?

– Ищу, – объяснил Мрак.

– Кого?

– А говорил, что ты умный! Женщину, конечно. Должна быть женщина!.. Красивая, молодая, сочная, аппетитная, с разорванным платьем спереди… можно и чуток снизу, чтоб эдак блистали украдкой ее длинные соблазнительные ноги. Испуганная, трепещущая, сразу на шею, чтобы успокоиться, а здесь у нее вот так, представляешь?…

– Так не бывает, – ответил Олег. – Это уже мутантка какая-то. Да и про Ирму ты забыл?

– Ирму не трожь, – буркнул Мрак. Лицо его омрачилось. – Она не для таких забав. Ирма – ангел.

Трусит неустрашимый Мрак, подумал Олег с тревогой. Прячется вот в таких драках, в спасениях утопающих, в пожарах, но оттягивает миг, когда нужно взглянуть в жуткую суть космоса. Он и так сделал много, заглядывая в себя, но выдохся. Ему бы перевести дух, передышку бы, как была, он рассказывал, в Барбусе, но время жмет, надо.

Мрак взглянул коротко, лицо дрогнуло, сказал сварливо:

– Да ладно тебе! Завтра с утра и начнем. Я уже передохнул. Вот с этими.

Он оглянулся на неподвижные тела.

– А как же с Ирмой?

Мрак ответил, не задумываясь:

– Ночью, когда будет спать, перенесу в другое местечко. Есть у меня хорошая вилла на побережье в Испании.

– Хорошая она у тебя, – вздохнул Олег. – А меня любая из женщин расспросами бы замучила.

– Умные к занудным, – сказал Мрак злорадно. – А хорошие к замечательным!

– Да ладно, – согласился Олег, – видно же, что ты только хороший. Ко мне за тысячу лет никто не подошел и не сказал, что выгляжу подозрительно. А тебя караулят возле каждой твоей собачачьей конуры! Конспиратор хренов. И в Испании наверняка уже ждут.

– Да ни за что, – поклялся Мрак, но уверенности в его голосе Олег не ощутил.

Глава 9

В Испании вилла выглядела почти такой же, Мрак любил разнообразие, но не до такой степени, чтобы всякий раз искать дорогу в туалет. Ирма ошалела, очнувшись и обнаружив, что она в другой стране, но тут Олег, отстранив Мрака, коротко и внушительно объяснил, что у нее был продолжительный обморок, вызванный нервным срывом… видимо, что-то почудилось, вот и пришлось ее перевезти, пока она в бессознании, в другое место. Чтобы в иной обстановке забыла хоть и про придуманные, но все же пугающие ее страхи и неприятности…

Она сперва слушала этот бред с широко распахнутыми глазами, трепетала, потом вдруг как-то странно успокоилась, сказала тихо:

– Спасибо вам. Вы очень хорошо все объяснили.

– Гм, – пробормотал Олег, ему почему-то казалось, что объяснил чересчур хорошо. Настолько хорошо, что ему даже не поверили. – Я ведь врач, я знаю все симптомы…

– Спасибо, – сказала она и прямо посмотрела ему в глаза. – Вы в самом деле очень добры.

Мрак сказал ревниво:

– Он?.. Да это чудовище!

– А вот он – ангел, – сказал Олег чуть уязвленно. – Мрак, мы еще не закончили расчеты… которые нам поручили сделать срочно.

Мрак спохватился:

– Ирма, дорогая! Ты уж как-то прими на себя здесь хозяйство, хорошо? У нас просто срочнейшая работа! Если не выполним, нас выгонят с работы к чертовой бабушке!

И он поспешно удалился, ухватив Олега за локоть. Олег чувствовал на спине взгляд внимательных глаз девушки, что таким странным образом излечилась от стресса. Хотя, если подумать, что тут странного, если она вдруг наконец поверила и ощутила, что отныне под защитой двух могучих мужчин?.. Вон им тоже надо поверить и ощутить, и тогда все внутренние разлады прекратятся…

Мрак вывел Олега на веранду, огляделся. С трех сторон глухая стена, вид открывается на бесконечное синее море, где ни суденышка. Раннее-раннее утро, солнце еще не поднялось, но в такое время здесь и без солнца светло и даже ярко.

Олег тоже огляделся, спросил брезгливо:

– Надеюсь, здесь за нами не будут охотиться местные гангстеры?..

– Разве что за тобой, – огрызнулся Мрак.

– За мной не охотились, – напомнил Олег, – а вот за тобой, мой неустрашимый истребитель преступности…

– Я не собираюсь уничтожать всю преступность, – огрызнулся Мрак. – Я-то знаю, что это люди, всего лишь преступившие границы закона! Сегодня закон один, завтра другой. Это ж не закон всемирного тяготения! Так что сегодня они считаются этими… а завтра уже нет. Я луплю только гадов, кто выступил против меня лично, такого белого, пушистого и вообще лапочку.

– А-а, – сказал Олег, – ну, тогда… Тебе помочь?

– Помогать не надо, – огрызнулся Мрак. – Но держись где-нибудь поближе, чтобы не потерялся в трех мачтах высоковольтной передачи. А вообще-то, жизнь чем-то напоминает самые простенькие фильмы, где много драк, стрельбы, мордобоя.

– Это у тебя такая жизнь, – сказал Олег строго. – Ладно, забудь про этого сеньора Скорцени.

– Скорцези!

– Да? А как похож на Скорцени…

– Наверное, родственник, – предположил Мрак. – Ладно, я про него уже давно забыл. Но улавливаю какой-то смысл… или связь. В фильмах всегда побеждает тот, кто прав. Верно?

– Ну?

– А на самом деле прав тот, кто побеждает, – заявил Мрак зло и уверенно. – Это с его слов остальные узнают, как было. Историю пишет победитель! Если бы верх взяли гунны, разве не были бы именно они самыми чистыми, благородными и красивыми, а их Аттила разве не стал бы примером всяческих доблестей, затмив Александра Македонского, Ганнибала, Наполеона и Ньютона в придачу? И их противники не превратились бы в пьяный и развращенный сброд подлых уродливых трусов?

Олег смотрел с подозрением:

– И что ты хочешь сказать?

Мрак сказал зло:

– Я уже сказал. Бей, руби и круши! Мы правы уже потому, что мы… это мы. Только так и не иначе! Понял?.. Ну вот, а теперь давай полетаем.

– Ого, – сказал Олег. – Удержишься сам?

– Еще и тебя могу понести, – сказал Мрак хвастливо.

Он чуть присел, согнул руки в локтях и коротко прыгнул в небо. Это в самом деле был прыжок, как если бы скакнул кузнечик, но в верхней точке он не расправил радужные крылья, а продолжал подниматься вверх и слегка заваливаться вперед, уже как реактивный снаряд с работающим двигателем.

Олег догнал, пошел рядом. Мрак летел уверенно, хоть это ни о чем не говорит, он всегда выглядит уверенным, даже когда тонет в болоте. Сейчас вокруг него блестит искорками и сгорает воздух, а следом схлопываются встревоженные волны этого океана, спеша заполнить пустоту.

Когда вилла осталась далеко внизу, стала видна горделивая горная цепь Пиренеев. В этот момент из-за гор в небо ударили цветные стрелы, застыли слегка подрагивающими светящимися копьями, полупрозрачными, таинственными, опасными.

– Смотри, Мрак! – крикнул Олег. – Земля – круглая!.. Смотри-смотри. Она в самом деле круглая. Ощути. Ощути, что круглая… обязательно ощути!.. Ощути наши размеры, размеры планеты…

Мрак летел рядом с распахнутыми от восторга глазами.

– Как здорово! – заорал он так, что Олег шарахнулся. – Как клево!

– Да? – спросил Олег с надеждой.

– Еще бы!

– Мрак, тогда я на тебя надеюсь. Авось ты сможешь себе представить и расстояние до Марса. Или хотя бы до Луны.

Мрак прокричал:

– А вот этого не дождешься, гад! Хочешь, чтобы я прямо щас склеил ласты и рухнул гордым пингвином?

Он все набирал скорость, Олег нарочито приотстал, готовый в любой миг подхватить икара за эти самые ласты. Внизу на земле в серо-коричневой почве виднелась идеально круглая впадина. Как будто в мокрую глину с большой высоты упал мячик… тяжеленький такой. Металлический. Заботливые руки тут же вытащили его, а в глине осталась аккуратная выемка. Глина была почти полужидкая, ибо по краям как выплеснулась от удара, так и застыла тонким валиком.

А теперь надо представить, что этой выемке полмиллиарда лет, а тонкий валик по краям все еще не разрушился, потому что это не глина, а прочнейший гранит. И толщина самой тонкой стенки втрое толще дамбы Днепрогэса. Нет, даже такой пустяк представить не удается, ибо как бы долго он ни жил, но что его несколько тысяч лет рядом с полумиллардом?

Черт, но остальным будет во сто крат труднее, чем ему с Мраком, преодолевать этот психологический барьер. Да что там во сто крат: в миллионы! Похоже, еще долго им придется быть единственными, кто сумел заглянуть в себя… и остался в живых.

Мрак все забирался вверх, на такую высоту они еще не поднимались, Мрак явно успел накачать свои новые мышцы. Земля внизу проплывала некой выпуклой линзой, из-за края медленно выползали новые детали континента, неспешно перемещались на середину…

– Смотри, смотри! – заорал Мрак.

Далеко впереди блеснуло, Олег наддал, быстро догнали, полетели в сторонке, со странным чувством рассматривая эту хрупкую конструкцию, похожую не то на первый велосипед, еще трехколесный и без цепи скоростей, то ли на первый самолет Можайского. Космическая станция, плод научной и технической мысли всего человечества, медленно плывет, как аэростат, над планетой. Ей нельзя шевелиться, тем более дергаться – рассыплется, вся станция неимоверно хрупкая, то и дело отказывает то одна, то другая деталь, нельзя лишний раз повернуться другим боком или перейти на другую орбиту – все это жрет чудовищную уйму энергии.

– Зато это надежно, – ответил Олег. – Зато это поднимет всех…

– Кого всех?

– Человечество, – объяснил, как дебилу, Олег. – Все человечество возвысит на ступень познания… э-э… свершения.

– На разведку не ходят армией, – возразил Мрак. – А для ударных групп нужны такие орлы, как мы. Ну, я точно орел, а ты как хошь.

Космическая станция, а если точнее – крохотный полустанок, плыла по выверенному космическому течению, маленькая и хрупкая, жалобно растопырив фанерные крылышки фотоэлементов, жадно собирая крупицы энергии, капельки солнечного тепла, а там, внутри, в жуткой тесноте скрючились три или четыре человека, уже только за это – герои, подвижники, самоотверженцы. Потом, после приземления, врачи и опытные массажисты будут разгибать им скрюченные руки-ноги, эти люди будут неделями не в состоянии поднять карандаш, но сейчас они все же работают, что-то делают. Очень важное, ибо то, что делают они, послужит всем. Всем шести миллиардам человек.

Мрак что-то спросил, Олег не отвечал, лицо было неподвижное, напряженное.

– Что случилось? – крикнул Мрак громче.

– Они передают, – ответил Олег тихо, – в свой центр на Земле!

– Что?

– Не знаю…

– Так чего ж ты… Ага, врубился. Ты, как летучая мышь, уловил их ультразвуки. Ну, радиоволны?

– Мрак, ты не понимаешь… Если я ловлю радиоволны, то… понимаешь?.. Погоди, я сейчас… нет, пока не получается. Но это возможно, теперь вижу. Нет, не зря мы летим сейчас…

– Еще бы, – ответил Мрак. – Это ж какое удовольствие – плюнуть сверху даже на какого-нибудь генерала!.. Или на депутата.

Олег возразил:

– Какие генералы!.. Внизу море.

– Черт, а у меня снова перед глазами снега…

Но уже виден был конец этого снежного плато, болезненный обрыв в пропасть, в бездну. Они летели бок о бок, сердце Олега сжалось, пропасть всегда пугает, наконец край заснеженного континента оказался под ними, а там, в далекой бездне, ярко и неожиданно блеснуло ласковое голубое море. Сразу в груди разлилось тепло, а в голове на миг все смешалось, прежде чем принять новую картину реальности: не снежное плато, а всего лишь плывущие облака, и не страшная бездна, а теплое солнечное море…

Он даже ощутил приступ дурноты, словно небо и земля поменялись местами. Мрак присмотрелся, сказал удивленно:

– Как это его туда занесло?

Он стремительно, с большим ускорением пошел по крутой дуге вниз. Олег догнал, бок о бок пробили восходящий тепловой поток, но дальше пошел холодный воздух, они над морем, и все дальше и дальше…

В сине-зелено-сером пространстве наконец бросилась в глаза ярко-красная точка. В открытом море, это пара сот километров от ближайшего берега, на маленьком ярко-красном плоту лежал человек. Он их еще не видел, Олег представил, что с ним будет, когда Мрак попробует подхватить его с лету, содрогнулся и, когда Мрак уже протянул к потерпевшему бедствие руки, бесшумно погасил ему сознание.

Мрак подхватил безвольное тело, закряхтел, начал оглядываться. Олег бросил раздраженно:

– Я не собираюсь ради него возвращаться.

– Но в ту сторону до берега две тысячи километров…

– Не донесешь?

– Я-то донесу…

– Ну так и неси, раз уж ты такой благородный спасун.

– Представляю, как он удивится, когда очнется! Это ты его вырубил?

– Чтоб не вырубился сам, – ответил Олег брезгливо. – А что он подумает, это его дело. Всякий из нас выбирает ответ самый понятный, а не самый правильный.

– Философ, – сказал Мрак с уважением.

Дальше он молчал, летел, как огромный шершень, держа под собой добычу. Это был молодой парень, довольно тощий, весь в красной обожженной коже, спина в волдырях, явно не первый день на плоту, в самом деле обессилел.

Олег тоже молчал, только при подлете к берегу предупредил:

– Возьми левее. А то прешь прямо на пляж.

Мрак стремительно снизился, опустил парня в тени среди камней в десятке шагов от накатывающихся волн. Сейчас начинается отлив, так что утопление не грозит.

Олег висел в воздухе, подобно аэростату, не прилагая никаких видимых усилий. Мрак взлетел подобно сигнальной ракете, с шумом и треском прожигая воздух, хохотнул:

– Ну ты и шутник!

– Я? – изумился Олег.

– Ну да. Это ж какая хохма: открывает бедолага глаза, а народ вокруг лопочет на непонятном, полиция паспорт и визу требует!

Олег посмотрел на него холодно.

– Я бы тебе за такие шуточки, – обронил он, – руки поотбивал.

Мрак так изумился, что едва не пошел камнем вниз. Чьи шуточки, хотел заорать, это твои шуточки, но тело сковало холодом. Руки и ноги налились тяжестью. Он с трудом держался в воздухе, Олег превратился в точку и пропал. В голове начали стучать молоточки, озноб тряхнул все тело, проник во внутренности.

Он ощутил, что начинает снижаться. Внизу замелькала серо-зеленая равнина с редкими деревьями, мелькнул и пропал одинокий домик с крохотным садом и квадратиком огорода…

Сверху пахнуло жаром. Сильные руки ухватили за плечи, его дернуло и понесло через пространство. Перед глазами возникла пленка силового пузыря. Давление встречного ветра исчезло. Он перевел дыхание. Теперь уже Олег держал его, как шершень, что несет забитую пчелу, мчался со скоростью крылатой ракеты.

Мрак сказал слабо:

– Это я так выдохся, да?.. Олег, а по нас не шарахнут из ПВО?

– На радаре нас не видят, – бросил Олег сухо.

– Радарщики спят?

– Нет, они сейчас раздевают баб в «Виртуальной Валерии-3».

– Ух ты, даже такое видишь?.. А если бы не играли?

– Не гавкай под руку, – сказал Олег раздраженно. – Ты меня с какой-то мысли сбил.

– Конечно, с самой умной. Знаешь, какая рыба самая крупная на свете?.. Та, которая сорвалась с крючка…

Внизу, далеко впереди, из-за горизонта выплывал зеленый берег континента. Олег вздохнул с облегчением, он тоже худел на глазах, начал дышать тяжело, с хрипами. Пальцы впились в плечи Мрака. Мрак хотел сказать, что он не так уж и ослаб, может попытаться пролететь еще малость, но язык сковало холодом, а во всем теле разлилась смертельная слабость.

Зеленый континент приближался, Олег круто шел вниз, а потом, когда убедился, что в море уже не упадут, просто остановил свой стремительный бег, и они опускались в сторону далекого зеленого месива, как парашютисты в свободном падении. Судя по цвету, это джунгли, сельва или как ее там, но явно не снег и не пустыня Сахара.

Олег обхватил Мрака покрепче, тот ощутил внезапную тяжесть во всем теле, а удерживающие его руки впились в тело. Зеленая масса надвинулась, они нырнули, как в болото, покрытое ряской.

Мрак не услышал даже треска, только хруст, а на щеку брызнуло липким соком. Они проломили верхний этаж зелени, второй и даже третий, а когда рухнули, под ними оказался такой же толстый зеленый ковер. Визгливо застрекотали потревоженные макаки, раскричался огромный разукрашенный попугай.

Воздух был влажный, жаркий. Деревьев не видно из-за ползучих растений, лиан, всяких паразитов, орхидей, что здесь выполняют роль омелы, по зеленому ковру в трех шагах стремительно бегут крупные большеголовые муравьи с хищно разведенными жвалами.

– Тут еще анаконды есть, – сообщил Олег, он дышал тяжело, щеки и глаза ввалились, а голос бы хриплым.

– Это такие… – прошептал Мрак, – большие желтые червяки?

Олег подумал, ответил обессиленно:

– Не помню… Все в голове путается. Но вроде бы не желтые…

– Но безногие?

– Ну, червяки ж…

Они оба дышали так, словно пробежали десяток верст. Мрак осунулся еще сильнее Олега, лицо стало меньше, нос заострился. Дыхание из груди вырывалось с хрипами, а глазные яблоки двигались, казалось, сами по себе.

Олег чувствовал сильнейшее изнеможение, во всем теле не осталось ни одной целой косточки, все ныло, стонало, вопило от боли.

Кусты распахнулись, словно ветки отстрелило в стороны. Холодное дуло уперлось Мраку в затылок, еще одно – в шею. Два ствола смотрели Олегу прямо в лицо. Среди кустов возникли такие же зеленые, как и кусты, люди: зеленые лица, маскировочные костюмы. Даже автоматы выкрашены в зеленый с разводами цвет.

Мрак задержал дыхание, он видел, как пальцы чужаков застыли в напряжении на спусковых скобах. Олег тоже не двигался, не дышал, даже не осмеливался пошевелить глазными яблоками. За кустами промелькнули фигуры, послышались голоса.

На полянку вышел подтянутый скуластый человек в защитном костюме. Олег ощутил колючий взгляд, прозвучал короткий, как выстрел, голос:

– Наручники!

Олег поспешно завел руки за спину. На запястьях защелкнулся холодный металл. Из груди едва не вырвался вопль от сильнейшей режущей боли. Мрака подняли первым, стволы автоматов по-прежнему упирались в бока.

Один сказал изумленно:

– У них брюки даже поглажены!

– И ни единого пятнышка, – сказал второй озадаченно.

Олега вздернули силой, скуластый бросил коротко:

– Вас сейчас доставят на базу… на ту самую, куда вы пробирались. Шаг в сторону – стреляем без предупреждения.

Мрак пробурчал:

– Зачем такие предосторожности? Мы ж в наручниках.

Скуластый бросил еще резче:

– Если вы сумели как-то пройти наши заставы… то вы опасные гости. Пошли, пошли!

Олега ударили в спину прикладом. Их с Мраком держали в середине цепочки, двигались всего минут двадцать, да и то зигзагами, а потом зеленая листва сменилась такой же зеленой и неотличимой от листвы маскировочной сетью.

Мрак изумленно присвистнул. Ни фига себе шалашики – добротные дома из железа и бетона, словно их тайно строили еще во времена Советского Союза для помощи братским фиделям, чегеваррам и хоттабам.

Их втолкнули в помещение, у противоположной стены толстая металлическая труба дырявит потолок, основанием уходит в землю. Пол бетонный, потолок тоже из толстых бетонных плит, щели плотно замазаны цементом.

Обоих приковали к трубе, скуластый наблюдал внимательно, Олегу не нравились его чересчур злые с сумасшедшинкой глаза.

– Меня зовут Санчес, – сказал он резко. – Вы на моей партизанской базе, куда ваши хозяева уже пять лет пытаются заслать своих псов! Но никто еще не подбирался так близко, признаю.

Конвоиры ушли, только один смуглый, как цыган, вытащил мачете, поиграл лезвием, Санчес отмахнулся, а цыган предложил:

– Пока приедет Хозе, давай попробуем что-либо узнать сами?

Санчес помедлил, явно заколебался, сказал со вздохом:

– Подождем Хозе. А то у тебя умирают чересчур быстро.

– Не всегда же, – возразил цыган.

– Подождем, – решил Санчес. – За ним уже послали.

Они вышли, дверь за ними глухо звякнула металлом. Мрак прислушался, буркнул:

– Ну, чо скажешь, шпиен?

– Сам шпиен, – огрызнулся Олег. – Кто сомлел, как тургеневская девушка?.. Вот и дотургенились.

Мрак подергал цепь.

– Надежно. Ты здоровей, освободи меня.

– А ты?

Мрак возмутился:

– Я едва дышу, не видишь?

– Я тоже…

Он опустился на корточки, но сесть на землю не позволила прикованная высоко рука. Мрак уже висел, глаза закрыл, губы шевелятся. Бетонный пол под ногами Олега начал плавиться.

Через полчаса загремело железом. Дверь открылась, через порог шагнул высокий седой человек в камуфляжном комбинезоне. За ним вошли Санчес, двое хмурых парней с «калашами» и красивая смуглая девушка с полураспущенными волосами. В камуфляжных костюмах были все, но на ней он сидел, подогнанный по фигуре, словно его шили в парижском ателье.

Седой остановился перед пленными. К своему удивлению, Олег не увидел в глазах вожака повстанцев ни ярости, ни жестокости. Скорее, участие и сожаление, что в жизни есть такие понятия, как допросы третьей степени, а затем и расстрелы пленных.

Дверь снова открылась, цыганистый повстанец принес стул. Седоголовый кивнул, сел, взгляд пробежал по лицу Олега, скользнул по Мраку и снова вернулся к Олегу.

– Меня зовут Хозе, – сказал он. – Я командующий народно-освободительной армией. Это мои лучшие командиры: Санчес и Луиза. Уверен, вы о них наслышаны. А как зовут вас?

Мрак пробормотал:

– Если скажу правду, ты не поверишь… А врать так не хочется!

Хозе кивнул:

– Попробуй. Вдруг да поверю.

Мрак вздохнул, сказал безнадежным голосом:

– Меня зовут Мрак. Я понятия не имею про вашу армию, про эту базу и впервые слышу такие имена. Продолжать?

Хозе кивнул снова:

– Ты прав, поверить трудно. А что скажешь ты, красноголовый? Ирландец, полагаю?

– Почему? – спросил Олег.

– Я слышал, ирландцы рыжие, – пояснил Хозе любезно. – То ли все викинги были рыжими, то ли болезнь такая… С каким заданием прибыли?

Олег сказал убито:

– Это не запирательство, как ты думаешь. Мы здесь оказались случайно.

– Катастрофа самолета? – сказал Хозе понимающе. – Одеты, верно, как будто только что перепрыгнули с улиц Лос-Анджелеса. Но в этом районе муха не пролетит, чтоб не отметиться на радаре. Увы, никаких самолетов!

Один из стражей зашел сбоку, Олег не обращал на него внимания. Страшный удар обрушился на левую сторону грудной клетки. В глазах Хозе мелькнуло некое подобие жалости.

Мрак хмыкнул. Второй страж тут же ударил его прикладом в затылок. Мрак, не поворачиваясь, спросил Олега:

– Ты не слышал, где-то стучат?

– Это тебе по башке стучат, – огрызнулся Олег. – По твоей литой башке!

Опешивший страж с силой обрушил приклад по ребрам. Мрак сказал злорадно:

– Ага, а тебя вот по ребрам лупят, ты не видишь?

Олег в удивлении повернул голову:

– Где?… А, в самом деле… Глазастый ты…

Двое хмурых вытащили из-за поясов металлические штыри. Хозе с напряженным вниманием смотрел на Мрака. Удары на прикованного обрушились с обеих сторон. Олег сказал насмешливо:

– Ну, а теперь тебя лупят!

– Я вижу, – ответил Мрак невесело. – Грубые они здесь какие-то.

– Грубые, – согласился Олег.

Металлические прутья со свистом рассекали воздух. Мрак поворачивал голову, в глазах интерес. Его тело даже не содрогалось от ударов, а звук раздавался глухой, словно били по мешку с песком.

Мрак поинтересовался:

– Как думаешь, почему они такие?

– Жизнь заставила.

– Ну да, – не поверил Мрак, – а у других не жизнь? Тот же воздух, москиты…

– Может, гены?

– Во-во, точно!

Один из стражей, уже растерянный и запыхавшийся, с силой ударил прутом поперек лица.

Хозе предостерегающе вскрикнул. Женщина, которую назвали Луизой, сказала резко:

– Педро, не смей!

Страж отступил на шаг, дыхание вырывается с хрипом, руки бьет крупная дрожь.

– Ты же видишь… Вы же все видите!

Страшный удар, который должен был разбить лицо, выбить зубы, сломать нос и перебить лицевые кости, пришелся как по мешку с песком. Пленник даже не отшатнулся. Напротив, в глазах веселье медленно уступало разгорающейся злости. Стражу он напомнил пантеру, что вот только сейчас начинает сердиться, распахивает пасть, а там не клыки – ножи…

Он отшатнулся, коричневые глаза пленника внезапно стали желтыми, как у лесного хищника. Женщина закричала:

– Всем отойти!.. Всем отойти!

Один, отступая, даже выронил дубинку. Второй успел сунуть за пояс, через мгновение оба держали в руках автоматы. Хозе сидел напряженный, как струна. Пистолет в его руке не дрожал, зрачок смотрел Олегу в лицо. Луиза отпрыгнула до самых дверей, автомат в обеих руках попеременно смотрел то на Олега, то на Мрака.

Мрак вскрикнул:

– Эй-эй, полегче!.. Не испортьте нам рубашки!

Хозе сказал резко:

– Кто вы?

Олег сказал мирно:

– У нас нет каких-то тайн. А ваши тайны нас не интересуют. Давайте так: мы сейчас отправимся по своим делам, а вы нам не мешайте…

Он небрежно дернул рукой. Цепочка тихо звякнула. На трубе осталось металлическое кольцо. Остановившимися глазами бойцы народно-освободительной видели, как красноголовый перехватил другой рукой кольцо на руке, послышался хруст, словно переломили сухую ветку.

– Тебе помочь? – спросил он Мрака.

– Да я вроде бы уже отдохнул, – ответил Мрак. – Не то чтобы набрался сил, но…

Цепочка порвалась, как туго натянутая нить. Хозе вскрикнул:

– Огонь!.. Огонь!.. Стреляйте!

Луиза забежала сбоку и стреляла, закусив губу и присев чуть ли не до полу. Стражи строчили от живота, страшный грохот распирал подвал. Хозе трижды выстрелил Олегу в лицо.

Мрак пытался прикрыться ладонями от града пуль, но рубашку сразу изорвало в клочья. Вскрикнул один страж, второй ахнул и выронил автомат. Хозе заорал:

– Прекратить огонь!.. Прекратить!

Во внезапно наступившей тишине Олег сказал злобно:

– Я ж говорил, придурки… Теперь раздевайтесь!

Страж постанывал, обе ладони прижаты к лицу. Одна из пуль рикошетом сорвала кожу со щеки, вторая рассекла кожу на локте. Второй зажимал рану на животе, кровь просачивалась между пальцами. Луиза держалась за плечо, только Хозе, прикрытый стражами со всех сторон, остался цел.

Олег содрал лохмотья с груди и бросил на пол. Мрак пробурчал:

– Да, в Ла Скала в таком не явишься…

– А тебе надо срочно в Ла Скала?

– Нет, просто название красивое.

Он шагнул к самому крупному стражу, стукнул по голове кулаком, в мгновение ока содрал одежду. Через пару минут уже стоял в камуфляжном костюме.

– Олег, посмотри здесь… Не коротковато?

– Совсем коротко, – сказал Олег. – Снимай.

– Размечтался! Измельчал народ, измельчал…

Хозе следил за ними остановившимися глазами. Луиза отступала, стараясь держаться за спиной командующего армией. Стражи всхлипывали, их трясло, а кровь из ран сочилась все сильнее.

– Что?… – прошептал Хозе белыми от ужаса губами. – Что вы с нами сделаете?

Мрак в удивлении огляделся по сторонам.

– Олег, тут кто-то что-то пискнул… или мне послышалось?

– У тебя глюки, – ответил Олег. – Это от духоты. Пойдем, мне здесь грустно.

Мрак оказался к двери ближе. Раздался грохот, сильный металлический лязг. Повстанцы вздрогнули снова, когда от мощного пинка дверь, способная выдержать таранный удар штурмового танка, вылетела с грохотом.

Зеленые заросли приняли их, как будто родные кусты сирени, такие же цветные и пахучие. Олег закрыл Мрака силовым экраном, вздернул, оба проломили многоэтажную зеленую крышу леса, где на каждом – свои звери и свои птицы, в глаза ударило тропическое яркое солнце.

– Отпусти, – сказал Мрак, – чего ухватился?

Олег убрал поле, Мрак провалился на десяток метров вниз, но тут же выровнялся и понесся рядом.

Глава 10

Увы, Мрак пока что не мог питаться, как подобает мужчинам, – это сумел съязвить Олег, – то есть есть все, не перебирая харчами. Пришлось приземлиться, так сказать, вблизи одной деревушки: купили огромный окорок, роскошный балык, творога, сметаны, мешок сахара. В местной лавочке на видных местах обнаружили свежие журналы по радиоастрономии, Мрак удивился, Олег молча указал в окно: в миле отсюда, на востоке, к синему небу поднимается ажурная конструкция гигантского радиотелескопа. Фантастическое зрелище, триумф земной науки и техники, сверхзоркий глаз, где воплотились все достижения современной конструкторской мысли.

Покинув деревушку, все купленное Мрак оприходовал в ближайшем укромном месте. Морда сразу стала шире, глаза заблестели, выпрямился.

– Ну как? – спросил Олег. – Теперь готов?

– Как пионер, – ответил Мрак бодро.

– Тогда…

Он осекся. Странное воспоминание пришло нежданно-негаданно. Он смотрел на далекий скалистый берег моря и вторым зрением увидел странные призрачные конструкции из железа. Исполинские балки, источенные ржавчиной. А между ними шмыгающие полуголые люди, кто-то с дубиной в руке, кто-то с камнем. Странные, волосатые, с низкими лбами, а другие, напротив, с непропорционально огромными головами, абсолютно лысые, бледные, с нездоровой ноздреватой кожей.

Это видение не раз посещало его в давние, очень давние времена. Теперь он может сказать отчетливо, что впервые видение грядущей катастрофы узрел в далеком прошлом, сейчас вот сразу и не вспомнит, в каком году, кажется – в пещере отшельника. Тогда в своих видениях зрел смутные, а когда и очень отчетливые картины неведомого четырнадцатого столетия, когда иранский хан Газан принял ислам и велел вырезать всех православных по всему Ирану, когда были вырезаны персидские несториане, в Орде с воцарением Узбека принят ислам, а христиан – под нож, в бескрайние земли славян нахлынули с Востока – исламская Орда, с запада – католическая Литва…

Да, все потом так и произошло, как он видел. Необъятные славянские земли сократились до размеров овчинки, с востока славян обращали в ислам и заставляли переходить на арабскую речь, с запада обращали в католичество, и тоже русский язык истреблялся нещадно… Но не произошло то страшное, от чего просыпался с жуткими криками, весь мокрый от липкого пота, дрожащий, напуганный так, что весь день не мог ничего взять в трясущиеся руки, а ноги подгибались, словно там исчезли кости.

Но этот радиотелескоп… В какой-то страшный день он видел именно этот берег и, теперь может сказать точно, этот огромный радиотелескоп. Видел его опаленным чудовищным взрывом, теперь знает – ядерным, видел мутантов, видел чудовищных тараканов размером с собак, видел страшное красное небо, лишенное озонового слоя, видел развалины цивилизации, которую, увы, уже не восстановить…

Мрак в нетерпении переступил с ноги на ногу. Громко кашлянул, как выстрелил из пушки. Олег вздрогнул. Мрак с подозрением всмотрелся в смятенное, но сияющее лицо волхва.

– Что так ликуешь?..

– Мрак, – сказал Олег, – стыдно признаться, но я не жалею, что у меня были… эти… как их, видения. Да и не видения, если быть точным, просто мой рациональный мозг иногда так быстро перебирал кучу фактов, анализировал, составлял, а потом выдавал результаты в виде картинок, что я не успевать прослеживать логические цепочки… Я такое не люблю, сам знаешь, я никогда не доверял своему… гм…

– Чутью?

– Да пошел ты, я ж не волк и не собака! И не Таргитай. Я – ученый, а ученый доверяет только фактам. Просто у меня бывали озарения, но и эти озарения – лишь результат огромного кропотливого труда…

Мрак скривился, перебил:

– Ты хоть о чем?

Олег открыл рот, посмотрел непонимающе, засмеялся. Мрак уловил неловкость в голосе, Олег пояснил:

– Однажды у меня было видение грядущей катастрофы. Ядерной! Поверишь ли, еще в девятом веке. Из каких фактов могло такое сложиться, ведь в те века даже о зачатках науки не подозревали, а я видел вот этот телескоп, изуродованный ядерным взрывом!.. И – мутантов, мутантов, умирающую бесплодную землю, радиоактивные бури, чудовищных насекомых… И все это было связано с двумя столкнувшимися волнами непримиримых религий: ислама и католицизма.

Мрак вскинул брови:

– Католицизма?.. Ах да, он тогда был молод и романтичен, я ж сам как-то в первом же крестовом походе… гм…

– По моим видениям выходило, что эти две религии, столкнувшись на просторах, где ныне Россия, вступят в вечную ожесточенную войну. Войну на истребление. Потом ядерная зима, ядерное лето… И – конец не только цивилизациям, но и вообще человечеству. Тогда я задумал создать третью силу как раз там, где они через триста-четыреста лет должны столкнуться!.. Создал Киевскую Русь, укрепил, расширил… А когда началась экспансия ислама с Востока, а католицизма с Запада, именно Русь послужила буфером. Если честно, чуть-чуть было ее не стерли в порошок. Уже от нее остался только клочок… но за несколько столетий, что она продержалась, истекая кровью, за это время ислам потерял атакующую силу, католицизм убедился, что напрасно ломает зубы, каждый отступил и принялся покорять более слабых соседей, а вот Русь…

Мрак заново оглядел исполинскую конструкцию радиотелескопа. Она казалась ажурной, воздушной, почти растворялась на фоне чистого синего неба, но Мрак мог бы с точностью сказать, сколько сотен тысяч тонн высокопрочного металла ушло на сам телескоп, сколько вбито в гору для придания устойчивости.

– М-да, – протянул он. – Не хотел бы увидеть это… опаленное взрывом.

Взлетели плечо в плечо, Мрак уверенно держался рядом. Экономя энергию, он не создавал силового пузыря… да и не умел, и встречный ветер бешено трепал его черные, как космос, волосы. Как две ракеты, пронеслись сквозь белесую мглу облаков, там маленькое яркое солнце, нещадный блеск, а внизу то заснеженные поля, то кора старого дерева, то половцы перегоняют дань, полученную от хазар, – два миллиона овец…

Мрак несся, как истребитель, красивый и обтекаемый, Олег полюбовался, приблизился так, чтобы силовой пузырь накрыл и Мрака, прокричал:

– Нехватка энергии – понятно… но как ни странно, наш основной барьер – вот это! Помнишь, дети видят в облаках сказочные замки, драконов, страшные головы, снежные горы и всякое разное… Взрослея, мы видим только облака. А вот в космосе мы все еще дети.

– Мы ж еще не в космосе!

– Тем более. Еще не вышли в космос, а уже глючим.

– Это ты глючишь.

– А ты?

– А у меня просто… просто разыгрывается творческое воображение!

Олег взглянул вверх, вздрогнул, сказал торопливо:

– Только сейчас кое-что проясняется насчет Таргитая…

– Что?

– Как он стал богом, почему стал…

– Ну-ну!

– Он ничего не страшился, помнишь?.. Потому мог без страха посмотреть на все. Это первое, хоть и не самое важное. Или второе, как хочешь. Он всегда на весь мир смотрел, как мы считали, по-дурацки: мол, все на свете – это одно целое, и даже камни имеют душу, а мы, люди, со всем живым и неживым в родстве. Это он тогда по-дурацки пытался сообщить нам свое интуитивное понимание мира, его атомарную структуру, все существующие взаимосвязи между элементами. А тут, Мрак, главное – увидеть! Точнее, увидеть – и не испугаться.

– Почувствовать, – сказал Мрак. Видя, что Олег сразу не понял, повторил с нажимом: – Ты же сам говорил: почувствовать – и не испугаться. Если только понять, то это остаться в сторонке, откуда будешь смотреть на мир, как на фотографию. А вот почувствовать… мы все-таки почувствовали, верно?

– Кое-кто, – ответил Олег. – Кое-что. Немножко. Краешком.

Некоторое время неслись молча, потом Мрак указал вниз. По движению его руки даже снизились, в подробностях рассмотрели поле космодрома и крохотную космическую ракету.

Олег сказал грустно:

– А ведь уверены, что на ракетах полетят и на планеты, и к звездам..

– А почему нет? – насторожился Мрак. – Только ракеты будут, понятно, помощнее.

– Когда освоили верховую езду, – ответил Олег, – то на Луну поднимались на крылатых конях. Македонский запряг орлов, Эдгар По отправил туда Ганса Пфаля на воздушном шаре… это тогда была самая что ни есть новинка, а Жюль Верн отправил на Луну людей в пушечном снаряде… А сейчас всеобщее помешательство на ракетах. Я еще понимаю – до Луны или Марса! Но даже до дальних планет уже будет туго, а за пределы Солнечной никакие ракеты не годятся…

Мрак, не отвечая, пристально рассматривал проплывающее далеко внизу зеленое море. Олег увидел, как челюсти Мрака вдруг сжались. Взгляд коричневых глаз остановился на чем-то невидимом отсюда, но если Мрак увидел, то стыдно не увидеть ему, продвинутому в постижении себя мудрецу. Он перешел на телескопическое зрение и успел увидеть, как в том месте, куда вперил взгляд Мрак, рухнул в стремительном прыжке и вытянул лапы огромный молодой тигр. Устрашенная лань с беззвучным криком: «Спасите, напали!», умчалась, еще не веря в чудесное спасение.

– Как ты это делаешь? – спросил Олег заинтересованно. – Остронаправленный пучок магнитных лучей?.. Сигнал на синапсы зверя?..

Мрак сказал раздраженно:

– Олег, я – Мрак! Понимаешь?

Олег подумал, еще подумал, признался честно:

– Не понимаю.

– Но хоть то, что я – Мрак, еще помнишь?

– Да вроде…

– Так на фига мне это знать, каким кривым словом это обзовут? Я увидел красивую дуру, за которой гонится этот мордоворот… ну и захотел помочь. Ей, не ему, дурень! Это же понятно. Все равно что спасти оленью Ирму. А как это удалось, мне по фигу. Но я знаю, что когда сделаю это усилие, то будет вот это, а когда сделаю вот так, то случится…

Олег попросил:

– Только ты с этим поосторожнее, Эдисон.

– Почему Эдисон?

– Тот тоже был только практик. Теории не признавал.

– А мне по фигу, – сказал Мрак. – Эдисон вон чего навыдумывал. Даже велосипед.

– Велосипед не Эдисон придумал.

Мрак изумился:

– А кто же? Я всегда думал, что Эдисон.

Олег подумал, сказал раздраженно:

– Не знаю. Слушай, не забивай мне голову умными вопросами. Не знаешь, как это у тебя делается, ну и черт с тобой. Я тоже, когда что-то узнаю, припрячу.

Мрак сказал встревоженно:

– Эй-эй, Олег! Нехорошо завидовать… так сильно. Признайся, ты так не умеешь?

– Угадал, – сказал Олег. – Я даже не думал, что можно вот так… Сколько в нас еще всякого, да?

– Да, – ответил Мрак жизнерадостно. – И скорострельная пушка, если поискать, найдется! И всякие там бластеры, гранатометы, крылатые ракеты, боевые лазеры…

Олег поморщился, Мрак перехватил острый взгляд, Олег внезапно провалился в полете и по широкой дуге направился в сторону проплывающих справа заснеженных гор. Мрак вскричал возмущенно:

– Куда бежишь, трус?!

– Ты сейчас свалишься! – прокричал Олег. – Тебе надо научиться следить за своим бензобаком!

Мрак заворчал, но, прислушавшись к себе, уловил холод во внутренностях. Олег шел красиво вниз, не просто падал, а несся на форсаже, рассекая воздух, как падающий с небес метеорит.

Горы раздвигались, заняли половину планеты. Олег уже просто падал, снизу с устрашающей скоростью вырастали острые скалы, крупные камни. Он понесся к самому высокому пику, там природа приготовила для таких орлов удобную плиту, можно даже лечь, ветер лакейски смахивает снег вниз, а здесь, наверху, все камни блестят, как застывшее стекло.

Мрак бухнулся рядом, дыхание вырывалось из груди с хрипами. Олег сел и сразу застыл в позе роденовского мыслителя.

Мрак отодвинулся, горячо. Плита под задницей этого умника не просто разогрелась, она плавится, а он… да пусть потом не брешет, что не умеет есть задницей, еще как жрет, полплиты уже почти слопал, скоро морда треснет…

Тонкая корочка льда оставалась только под ногами Мрака, но и этот ледок уже быстро таял, струйки отбегали на ширину ладони и тут же застывали наледью. Олег чуть откинулся корпусом, ладони с растопыренными пальцами уперлись за спиной в теплый и уже сухой гранит.

– Опять пялишься в небо, – сказал Мрак с досадой. – Ты на горы посмотри…

Олег буркнул:

– Да я уже насмотрелся.

– Да? А говорят, на них можно смотреть вечно. Мне красоты, если честно, тоже до одного места… Но именно здесь видишь, что мы, люди, еще и не начали работать с этой планетой! Здесь все как миллиарды лет тому, когда бродили динозавры…

– Тогда динозавров еще не было, – поправил Олег автоматически.

– Да? Вот видишь, даже динозавры еще не умничали, а эти горы уже были. Точно такие же. Человек возникал и копошился где-то внизу, в самых тепленьких и защищенных от ветра местах… А сюда и не лазил даже.

Олег протянул бутылку пива, пакет с солеными орешками.

– Держи. Это все, что осталось.

– Ничего, – сказал Мрак. – Этого на обратную дорогу хватит… Мне никогда не нравилось, когда на простые утренние упражнения или на гимнастику говорят: «зарядка»! Как будто роботы какие-то. Или проще того – безмозглые аккумуляторы. Трактора, которые зарядили соляркой и сказали: вперед, стальные кони!.. Но вот сейчас я чувствую, что заряжаюсь.

– Не чувствуй, – предостерег Олег. – Я вот ем. И хоть знаю, что ем и чем ем, но представляю себе жареного кабанчика… Нет, кабанчика не удается, но хотя бы черствый хлеб с засохшим сыром. Да, этот гранит как раз больше походит на корочку черного хлеба, сильно подсохшую…

Внизу из-за каменного гребня, всего в полусотне метров, выдвинулись одна за другой согнутые фигуры. В них на первый взгляд не было ничего человеческого: странные костюмы, жуткие рюкзаки на спинах, делающие их похожими на двуногих черепах, вместо лиц – жуткие маски с раструбами на месте рта.

Их уже заметили, жестикулировали, показывали пальцами. Все разом остановились, двое в изнеможении повалились на снег. Один торопливо рылся в рюкзаке, искал не то пистолет, не то кинокамеру. Из тех, кто стоял, один отделился и нетвердыми шагами двинулся вперед.

– Рюкзак хоть сними, дурень, – буркнул Мрак.

Альпинист будто услышал, пальцы его поднялись, блеснула металлическая пряжка. Тяжелый груз обрушился на снег. Альпинист покачнулся, словно потерял панцирь, с которым сросся, ноги шевельнулись, пошел вперед чуть живее. Сквозь прорези в маске, делающие его похожим на террориста или антитеррориста, блестели смертельно усталые глаза.

– Вот тебе и уединение, – буркнул Олег. Он поморщился. – Надо уходить, Мрак.

– Погоди, я еще не отошел. И пока орешки не пожру, с места не двинусь.

– Тогда жри быстрее. На короткий прыжок ты уже годен.

– Разве что головой в пропасть. Жестокий ты, Олег. А говорил? Мрак – зверь, зверь, зверь…

До них оставалось три шага, альпинист остановился. Они услышали хриплый голос измученного человека, что выложился весь, отдал все силы до капли, только бы дойти до этой вершины, добраться, доползти.

– Кто… вы?

Мрак ответил саркастически:

– А что, не видно? Сидим себе, никого не трогаем, правил не нарушаем. Чистым воздухом дышим. Внизу знаешь какое загрязнение? Мы эти… зеленые!

В доказательство он даже сделал кожу зеленого цвета. Переборщил, она стала не только зеленой, но и покрылась чешуйками. Олег морщился, альпинист обернулся, махнул рукой. Его команда медленно потащилась к ним, одного подняли двое и повели под руки. Рюкзаки и мешки остались чернеть на девственном снегу.

Хриплый голос альпиниста, обмороженный, застуженное горло, дрогнул:

– Но… как вы?.. Где ваше снаряжение… Я вас не знаю… А я знаю всех, кто способен на вершину семитысячника….

Мрак удивился:

– Точно?.. Слышь, Олег, он тебя не знает!.. Парень, это Олег Вещий, один из Семи Тайных, которые правят миром. Ну, так говорят, я-то знаю, что он не умеет направить даже струю из шланга… га-га, как раз ночью в потемках направил на линию высоковольтной передачи, что внизу… Крику было! А могло и убить.

К альпинисту медленно подтащились остальные пятеро. Все хрипло дышали, пошатывались. Только один остался на ногах, четверо повалились на снег. Первый альпинист неловкими движениями снял маску. Олег увидел красное лицо с волдырями, темными пятнами старых обморожений, воспаленные глаза, потрескавшиеся губы с полосками застывшей крови на подбородке.

– И все-таки, – потребовал человек еще тверже. – Кто вы?

Олег поморщился:

– Может быть, вам еще документы предъявить? Вроде бы на красный свет дорогу не переходили. Ребята, если вам нужно сфотографироваться на этой вершине, то ради бога! Мрак, поднимайся!

У альпинистов вырвался одновременный вздох. Из-за спины Мрака выкатилась пивная бутылка, а за ней ветер взметнул яркий пластиковый пакетик, очень легкомысленный в этой суровой атмосфере, на боку нарисованы кокетливые фисташки. Мрак поймал вытаращенный взгляд старшего альпиниста, виновато развел руками. Да, дурость. Это бы на пляж в Гонолулу, а при таком морозе больше подошла бы чашка горячего кофе…

На глазах остолбеневших альпинистов вокруг странных существ, что явно не люди, завихрился воздух. Две-три секунды еще можно было различить неясные очертания их тел, потом послышался хлопок. В лица пахнуло сухим жарким воздухом.

На том месте, где находились эти люди, сухо потрескивала гранитная плита. Над нею колыхался воздух. Старший группы, решив, что это пар, приложил ладонь, с криком отдернул. Камень был накален так, словно его только что выдавило из ядра планеты.

Мрак оглянулся на удаляющиеся горы, прокричал:

– Вот тебе и Гималаи – обитель мудрецов!.. Жилища этих, как там вас, Семерых Тайных!

Олег поморщился, ответил сухо:

– Семеро Тайных здесь не жили. Никогда.

– Как так? А говорят!

– Все неведомое помещают подальше от родной хаты. Сперва на дивные острова в океане, а когда островов не осталось, то на Гималаи… Теперь, правда, все чаще – на Марс, Венеру, на Тау Кита…

Мрак прервал:

– Ладно, не надо астрономию. Как у тебя дела с Тайными сейчас?

Олег долго летел молча, хмурился, зеленые глаза без всякого выражения скользили взглядом по выпуклому боку планеты.

– Не знаю, – ответил он неохотно. Поморщился, повторил: – Не знаю… Сейчас мы все в странной ситуации, когда прогресс понесся, как пришпоренный конь, не разбирая дороги. Вмешиваться едва успеваем. Да и то… Уже не ведем народы, а именно – вмешиваемся! Как пожарные. А это, сам понимаешь, уже не та роль. Уже знаешь, что многие, прожившие сотни, а то и тысячи лет, сейчас начали умирать. У нас есть только одна возможность оставаться вечноживущими – быть нужными.

Мрак скривился:

– Ах-ах, щас заплачу. Как возвышенно, одухотворительно, патетичельно, высокозвучно! А вон Мафусаил жил 969 лет. Но ничего не свершил. И ничо, никакой бог ему жизню не укоротил! Вообще, можно сказать, исхитрился прожить впустую!

– Брехня, – ответил Олег равнодушно. – Сверхсущество, Род или мудрая эволюция не позволяет существовать бездельникам… долго. А Мафусаил весьма и весьма поработал мечом. Он почти всю жизнь сражался со злыми духами шеддим. Это он доходил еще раньше, чем я, до Края Земли! Там вызнал у своего отца Еноха, что Бог собирается наслать на землю великий потоп, и придумал, как спасти своего внука Ноя… Он не захотел смотреть на гибель рода человеческого и помер перед самым потопом. В честь семидневного траура по нему весь потоп отсрочили на семь дней! А ты говоришь, зря прожил… Он перебил этих шеддим столько, что тебе и не снилось…

– А ему не снилось лупить Змеев, – огрызнулся Мрак, – сколько я перебил!..

– Это был крутой боец, – добавил Олег, – а его представляют только в виде седобородого старца. Как Льва Толстого представляют не иначе как… таким же мафусаилом, хотя он, будучи артиллерийским офицером, гм… ладно, это не для твоих розовых ушей. Или Чехов, который не всегда был таким рафинированным интеллигентом, как на последних портретах. А Пушкина или Лермонтова, доживи они хотя бы до шестидесяти, все поколения представляли бы только в облике благородных старцев, лысых, с длинными седыми бородами…

Мрак подумал, сказал решительно:

– Не знаю, что Ему нужно. Но я пойду спасать Таргитая, даже если Он против…

Он не договорил. Олег понял, сказал мягко:

– У нас с тобой разные причины нашей живучести. Я – потому что зачем-то нужен, как другие из Семерых и кандидатов в Семеро. В нас, если отпадет надобность, просто включится счетчик жизни. Тебе это не грозит. Ты… гм… ты как-то ухитрился что-то изменить в своем генетическом коде, что ли…

Мрак возмутился:

– Ни фига себе, коде! Да я и слов таких не знал! Я ж говорю тебе, подчистил Книгу Судеб!

Олег указал на небо. По синей глади двигался замок из белого мрамора. На башне, обвив ее, сидел огромный дракон, тоже белый, огромный, толстый. Солнце подсвечивало справа, дракон стал чуть оранжевым, он грелся на солнце, очень медленно менял очертания, стараясь снова стать незаметным, спрятаться в тучах, чтобы потом громыхать там жестяными крыльями и метать из пасти молнии.

– А я говорю, – буркнул Мрак уже не так уверенно, – что там была Книга Судеб!..

Он прервал себя на полуслове, Олег почти увидел, как взгляд оборотня метнулся к облачному покрову, просек с легкостью этот мокрый липкий туман, даже дыра образовалась в пышном облаке, где поместился бы небоскреб, далеко внизу земля проплывает зеленая, как молодая лягушка, это лес, Мрак увеличил кратность, Олег заметил это по характерным движениям бровей, сам всмотрелся… ага, ну конечно, Мрак же прирожденный герой и спаситель… тьфу, спасатель…

Мрак метнулся вниз, Олег держался за его спиной, чуть морщился, но молчал, тут уж ничего не сделаешь, а возражать – вроде бы выказать себя нехорошим человеком, а то и вовсе зверюкой.

Встречный ветер разбивался о силовой пузырь, только когда оказались совсем близко к земле, что-то глухо шмякнуло, казалось, прямо в лицо. На миг все стало красновато-серым, но тут же ветер смахнул, вычистил, и Олег так и не успел понять, была ли это летящая навстречу птица или… не птица.

Мрак, почти не снижая скорости, врезался в зеленую чащу. За ним был треск, падали ветки, осыпались листья. Взметнулись испуганные птицы. Олег услышал глухой удар, впереди содрогнулось толстое дерево.

В свежем лесном воздухе оставался явно видимый след, почти туннель. Вон здесь Мрак летел красиво вперед головой… ага, вот здесь он столкнулся с выбежавшим неосторожно на дорогу деревом… дерево пострадало в результате ДТП сильно: сорвана кора с правого бока до белой древесины, от резкого толчка осыпалась половина веток… но и Мрак сделал сальто, дальше несся ногами вперед, как… тьфу-тьфу!.. для Мрака это пустяк, с его головой даже дорожный валун устрашится вот так лоб в лоб.

Тепловой след в воздухе резко изогнулся, Олег ощутил понижение температуры на тысячную долю градуса и через мгновение увидел широкую, заросшую травой яму. Над ямой торчали полусгнившие балки, нависали остатки кровли.

Из глубины донесся шорох, треск. Олег отпрянул. Снизу вылетел, как выброшенная из бутылки шампанского пробка, Мрак. На руках у него в красивой позе невинной беспомощности лежала молодая девушка. Коротко подстриженные волосы, исхудавшая, с желтым лицом, в короткой маечке и коротеньких шортиках.

Олег сказал с интересом:

– Как ты великолепен!

Мрак зло огрызнулся:

– У нее сломана нога… Ладно, пусть вывихнута. Но она уже с неделю не ела!

– Двое суток, – поправил Олег.

Мрак сказал еще злее:

– Ну и что? Надо было оставить ее там?

– Конечно, – сказал Олег. – Позвонить в службу спасения можно и отсюда. А теперь что будешь делать?

Мрак с неохотой опустил ее на землю, выбрав место с густой травой. Разогнулся, ответил, пряча глаза:

– Вот теперь звони.

– Вот-вот, – сказал Олег злорадно, – расхотелось отнести прямо в больницу? А потом носить цветы, зависая в воздухе прямо перед окном двадцатого этажа?

– Да пошел ты, – ответил Мрак с сердцем. – Что же, по-твоему, я должен был оставить ее там?

Олег развел руками.

– Мрак, я сам еще не знаю, что мы должны и что не должны в этих случаях. Но… я чувствую здесь и некую сладкую ловушку.

Мрак сказал саркастически:

– Чувствуешь? Ты?

– Я. А ты с твоим волчьим инстинктом на опасность… разве еще не ощутил?

Мрак смолчал, вслушался, перевел взгляд на неподвижное лицо девушки.

– Уже вызвал?

– Да, сейчас выезжают. Я сказал, что им взять и что сделать.

– А что сделать?

– Да пару инъекций, а потом неплохо бы выпороть. Если что и было в этой заброшенной шахте, то давно без нее вытащили. Ну, пошли дальше?

Мрак с сожалением оглянулся на беспомощную девушку:

– Как-то неловко ее тут оставлять…

– За ней выслали вертолет, – успокоил Олег. – Будут минут через десять. А я не чувствую вблизи никаких зверей, кроме белок. Мы уже в Европе, брат!.. Здесь и белки – редкость.

Он присел, с силой оттолкнулся и взлетел в мощном прыжке в зеленую крону. Там зашелестели листья. Мрак едва тоже не присел для могучего толчка, но вовремя подумал, при чем тут эти приседания и жалкие отталкивания задними конечностями, что за дикость, тоже мне – мудрец, и красиво взлетел в воздух, как стоял: выпрямившись, с гордо вскинутой головой.

Олег мощно рассекал атмосферу, ворвался в кучевые облака, пронесся на большой скорости, Мрак видел, как он оглянулся на это снежное поле, что удалялось под ноги, уже стало похожим на холмистую заснеженную равнину, а вверху тонкий слой перистых облаков, пронзили и эти, солнечный свет и магнитное дыхание Солнца стали ощутимее.

Мрак закричал от восторга, Олег перешел в горизонтальный полет, небо над ним стало темно-синим. Кое-где проступили особенно яркие звезды. Мрак догнал, пошел рядом. Олег спросил ехидно:

– А если бы там был парень? Бросился бы спасать?

– Парень должен выкарабкиваться сам, – отрезал Мрак. – Не может, пошел на фиг! Природа для продления вида отбирает сильнейших. Меня, к примеру. А потеря каждой женщины невосполнима.

– Ого, – сказал Олег с уважением, – как заговорил! Смотри, и ты, Мрак, станешь таким мудрым-мудрым…

Мрак содрогнулся:

– Не приведи боги!

Он дико взревел, заулюлюкал, ускорил полет, проламывая разреженный воздух с такой силой, что тот трещал и сгорал на поверхности силового скафандра. Вскоре Мрак уже выглядел как хвостатая комета. Пара станций раннего обнаружения явно отметит вхождение в атмосферу крупного болида, даже рассчитает траекторию и примерное место падения… но в указанном месте ничего не рухнет, так что в записях появится что-то о рассыпании в плотных слоях атмосферы.

Олег шел следом ровно, пробовал себя на разных режимах этого странного, нет, уже не странного полета, смотрел во все стороны сперва в привычном диапазоне, только потихоньку расширял за инфракрасный и ультрафиолет, пробовал радиозрение, гамма-лучи…

В какой-то миг вся темная, словно ночью, поверхность земли заискрилась крохотными желтыми точками, размером с острие булавки. Он не сразу сообразил, что его взору открылись все клады, закопанные на малой глубине. Кто-то закапывал золото «на черный день», кто-то собирал на большую покупку, разбойники в земле хранили награбленное, а викинги попросту так обогащали родную землю, полагая, что она станет богаче, сильнее.

Он напряг зрение, и вся ночь внизу заблистала золотом. Теперь он видел все клады, на любой глубине, и даже золотые жилы. Увеличивая масштаб, словно выдвигал перед глазами мощный бинокль, рассмотрел отдельные самородки, вон там даже с конскую голову, а там длинная узкая жила песка, но добротная жила, длинная, как будто анаконда в милю длиной вытянулась вдоль реки, а хвост упрятала в лес…

Впереди Мрак довольно ухал, все наращивал скорость. Сколько он помнит Мрака, для него главное – скорость. И на коня верхом сел первым он, потому что конь – это скорость…

Далеко внизу поверхность выглядела ровной, как расплавленный воск, но он перешел на телескопическое зрение, увидел ровную безжизненную пустыню. Барханы тянулись до самого горизонта, постепенно измельчаясь. Они до странности походили на обычные морские волны, и он сделал усилие, пустил воображаемое время в сотни раз быстрее, едва не ахнул: оранжевые волны побежали быстро, споро, настоящие морские волны, подгоняемые ветром…

Он поспешно вернулся в обычное время, сердце колотится так, как будто внезапно повис на одной руке над пропастью. А всего лишь смоделировал движение этих песков в масштабе сутки за минуту! Понятно, что быстро бегущая морская волна покажется такой же медленной, как какая-нибудь бактерия, чей цикл жизни – сутки. Не просто медленной, а что-то вроде застывшей липкой скалы!

Хотя, подумал он хмуро, так оно и есть. У каждого своя мерка вещей. Вот Мраку хоть кол на голове теши, все равно останется неустрашимым героем. Такому и на атомы смотреть – раз плюнуть.

Мрак, играючи, пошел вниз, еще и еще вниз, пока не пронесся над барханами, как низколетящая ракета, что прячется от радаров. Олег пошел следом, но повыше, видел, как ветер бросил Мраку в лицо горсточку мелкого песка. Оборотень поморщился, а Олег буквально ощутил, как у Мрака на зубах противно заскрипело. Ага, привычно хотел выплюнуть, но – посмотрел на неумолимого Олега, заставил себя проглотить, прислушался к ощущениям. Ага, сразу же выделились кислоты, расщепили, сожрали. Еще на подходе к желудку, а там вообще…

Плечи зябко передернулись, сейчас можно, Олег не видит, что и неустрашимому Мраку бывает не по себе, когда желудок уже и не желудок вовсе, а ядерный реактор.

Вижу, подумал Олег. Но не скажу.

Глава 11

Он летел над этой линзой, что принимала все более выпуклую форму, сердце внезапно стиснулось от тревоги и жалости. Сперва даже не понял, в чем дело, а потом сообразил, что впервые увидел Землю не как бесконечную плоскую твердь, что в центре мироздания, а как планету, всего лишь планету, очень маленькую, хрупкую и уязвимую.

Гораздо более уязвимую, чем многие знают. Если говорят об уязвимости, то в первую очередь приходят в голову различные блуждающие метеориты, любой из которых способен либо разнести планету вдрызг, либо столкнуть с орбиты и бросить в пылающие недра Солнца. Да, от таких метеоритов спасения нет, потому у каждого такое унизительное чувство беспомощности.

Но нестабильностей жизни на Земле намного больше. К примеру, если бы сила света Солнца упала всего на три процента… всего на три!.. все океаны превратились бы в лед до самого дна, атмосфера превратилась бы в жидкий воздух, а любая жизнь, любая, перестала бы существовать.

Холодок пробежал по спине, едва он представил, что такое случилось. Сейчас или галактическую секунду тому. Или час назад. Это значит, что на Земле в куски льда превратились бы первые вылезающие на берег кистеперые рыбы…

Облака, которые Мраку еще ни разу не удавалось принять сверху за облака, плыли по небу подсвеченные оранжевым солнцем, яркие и праздничные. Внизу на таком же расстоянии проплывали аккуратные длинные и широкие полосы, похожие на палубы авианосцев. Мрак плыл по воздуху на равном расстоянии между небом и землей, всматривался в эти поля, огороды, мелкие поселки.

Уже на глубине в десяток метров от поверхности залегали тяжелые металлы. Жилы тянулись тонкие, часто прерывались, а когда пошли утолщаться, на него внезапно пала тень. Мрак вскинул голову, выругался. На него надвигались горы, почти отвесные, внизу еще мирная травка и виноградники, а из зелени сразу поднимается коричневый камень шириной в километры, а высотой…

Он вскинул голову, поверхность горы выглядела как туман под его гамма-взглядом, но дальше туман сгущался, и что там внутри…

Сверху раздался нетерпеливый голос:

– На той стороне жила выходит почти на поверхность!

– Все-то ты видишь, – сказал Мрак с упреком.

– Я даже не смотрел, – возразил Олег мягко. – Просто я учил геологию. И минералогию немножко…

За первым частоколом гор, к удивлению Мрака, ярко заблестела широкая голубая полоса реки, совсем не стиснутая скалистыми берегами. Горы словно бы почтительно дали дорогу холодноватой красотке, но дальше пошли плотно, уже громоздясь друг на друга, все выше и выше, образовали могучий горный хребет.

С высоты он напоминал спину исполинского окаменевшего в далекой древности дракона. Горы тянулись, как шипы на спине, мелкие идут от шеи, разрастаются, на середине спины – самые высокие, а дальше постепенно измельчаются, а у кончика хвоста, что прячется за горизонтом, уже снова поля и сады…

Олег указал на ложбинку между горами. Сам он несся между скалами, как крылатая ракета. Иногда он словно бы прижимался ко дну ущелья, а высокие стены мелькали справа и слева, иногда угрожающе близко. Высматривает, подумал Мрак с завистью. Интересно, на какую глубину он видит…

Ущелье сузилось, но раньше чем ударилось в пологую стену, Олег круто взмыл вверх. Впереди гора выглядела спокойной, мирной, но Мрак ощутил в ней затаенную угрозу. Не сразу понял, что это вышедшая на покой гора-разбойник, в недавнем прошлом действующий вулкан, успокоилась всего каких-нибудь сотню-другую лет, но люди с короткой памятью уже заселили ее склоны: возле погасших вулканов всегда самые высокие урожаи!

Угрозу он чувствовал, вздрогнул, когда в голове раздался доброжелательный голос Олега:

– Еще годик-другой…

– Что? – спросил Мрак рассерженно.

– И будет новый Кракатау.

– Ты всерьез?

– Прислушайся, – посоветовал Олег.

Он пронесся к вершине горы, Мрак наращивал скорость, пока не поравнялся. На землю рухнули почти вместе. Каменная плита под их весом раскололась, но Мрак обвиняюще посмотрел на Олега.

Гора поросла кривыми соснами, кустарником, а снизу нарезало спирали шоссе, пустынное и серое, не сезон для туристов. В сторонке виднеются ажурные вышки высоковольтной линии, похожие не то на скелеты динозавров, не то на марсианские боевые треножники.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Как-то предупредим?

– А поможет… к тому же на Земле шесть миллиардов… Что такое потеря сотни-другой?

Он замедлил полет, потом вовсе завис на одном месте, словно муха, двигаясь рывками во все стороны. Мрак приблизился, крикнул:

– Заблудился?.. Или заснул?

– Там внизу, – прокричал Олег, – небольшая жила урановой руды! Но компактный такой котел…

Не договорив, он резко спикировал. Падал вниз головой, Мрак присвистнул, нехотя пошел вниз. Во все стороны мертвые пески, выжженные солончаки, и казалось, что вот-вот на горизонте покажутся скачущие бедуины или печенеги.

Олег рухнул, как падающая комета. Мрак ахнул, по ушам ударил страшный треск ломаемого камня. Далеко внизу красноголовая фигурка рухнула вниз вместе с каменной плитой. Да что там с плитой, со всем плоскогорьем! Трещина прошла буквально от него в полушаге, но Олег оказался именно на плите, что провалилась. Огромное плато устремилось вниз, и только через пару длинных секунд раздался мощный удар. Земля дрогнула, качнулась.

Мрак опустился на край, дальше от его ноги начиналась бездна. Он не видел ее глубины, но отчетливо видел противоположную стену, словно обрезанную ножом. По этой стене можно изучать палеонтологию, а потом и геологию, ибо сотни пластов уходят вниз, вниз… а оттуда, куда обрушилось миллиарднотонное плоскогорье, взлетели красные брызги. Там кипит и бурлит расплавленная земля.

Из кипящего ада взлетела всклокоченная фигура, одежда горела, как факел. Мрак заорал, замахал руками. Олег застыл в воздухе, похожий на пикирующий самолетик, быстрым рывком переместился к Мраку. Одежда погасла. Лицо Олега было потрясенное, он часто дышал.

– Откуда землетрясение? – прокричал Мрак.

– От верблюда, – огрызнулся Олег. Ему показалось, что Мрак его обвиняет. – Здесь никого нет, верно?

Огромный, просто немыслимых размеров котлован заполнялся красным, в нем уже растворились, утонули темные глыбы, а красная кипящая магма быстро поднималась к поверхности. За спиной Олега Мрак заметил, словно прилипший горб, огромный темный ком из незнакомого металла.

– Это и есть… – проговорил Мрак, он снова перевел взгляд на клокочущую поверхность. – Вот так и вспоминаешь, что земная кора – это пленка на кипящем молоке. А мы живем на этой тончайшей пленке. Молодая планета… Ох и молодая!

– Да и мы еще сосунки, – буркнул Олег. Он сердито покосился на друга, но тот упорно не замечал выхваченное из недр сокровище.

– Ты – да, – согласился Мрак. – Как вспомню, как тебе сопли в детстве утирал…

– Я о всем человечестве, волчара!

Возвращались к дому, когда солнце опускалось к закату. Мрак с изумлением вспомнил, что, пока метались над планетой, солнце уже трижды пыталось опуститься за горизонт, но его всякий раз выдергивали, как пескарика.

Небо красное, и вода в заливе такая же красная, только чуть темнее, а на побережье многоэтажные дома, настоящие небоскребы… Ему показалось, что не дома, а призраки домов, привидения с горящими глазами. Там, за домами, темные горы, такие же темные дома слились с ними, видны только освещенные окна. Зрелище великолепное, хоть и немножко даже жуткое: сотни упорядоченных оранжевых точек-квадратиков, зависших в темноте… Только некоторые отдельно стоящие дома удается вычленить как дома: слишком правильно собраны в прямоугольники эти крохотные квадратики. И без общего силуэта здания рисуют его размеры и форму.

Солнце медленно опускалось в воду. Нет, еще не коснулось поверхности, вот-вот коснется, но именно теперь Мрак очень отчетливо видел, что это не просто солнце, а именно Солнце – звезда, вокруг которой кружится целый рой планет. Огромная звезда, сейчас красная из-за искажений в атмосфере, преломлений и всяких дифракций, Олег их знает, но именно звезда, что на огромном расстоянии, что сама неизмеримо огромная и все такое.

Закатные облака, мелкие и темно-багровые, плыли по ее поперечнику, делая ее похожей на Юпитер, а когда выдвинулись с обеих сторон, то разбухшее Солнце стало настоящим Сатурном. Мир успокаивался, засыпал, веяло вселенским покоем.

Умолкли птицы, но вдали по темному небу медленно пролетели, почти проплыли, какие-то дурные пернатые. Их темные силуэты прошли как тени, на фоне багрового шара, замедленные, нереальные, взмахивающие крыльями словно бы просто так, а несет их иная сила, иная загадочная мощь.

Он летел над темной землей, а по необъятному красному закатному небу ползли сизые облака. Растрепанные, одинокие, никак не удается сбиться в стаю, они выглядели как клочья дыма над ковшом расплавленного металла или магмы.

Вот так выглядела Земля, мелькнула мысль, каких-нибудь два-три миллиарда лет тому. Кипящая магма, которой на остывание понадобится еще с полмиллиардика лет.

Внезапно стало дурно, в мозгу что-то сместилось, и вот уже он в самом деле летит над расплавленной поверхностью молодой формирующейся планеты, оттуда поднимаются дымки, там кипит и плещется магма, которую потом удастся загнать в глубину, а сверху на этой раскаленной магме будет плавать тончайшая пленка, как на горячем, но уже остывающем молоке, и будет эта пленка называться земной корой, и будет она считаться твердью, и заведется на ней жизнь, и будет эта жизнь строить города, высота которых несравнима с толщиной этой тончайшей пленки…

В черепе загрохотал гром, Мрак с трудом разобрал слова:

– Мрак… Мрак, отзовись!.. Мрак, куда это тебя несет!

Со стороны темного неба появился горящий факел, протянул руки. Мрак с негодованием отстранился. Он сделал титаническое усилие, все тело затрещало, нервная система рвалась, в черепе что-то лопалось и соединялось заново, и он наконец сообразил, что темное небо – это на самом деле земля, где сейчас нет огней, а кипящая поверхность земли – всего лишь эффектный заход солнца.

Его трясло, Олег летел рядом, в глазах полная готовность подхватить, помочь, удержать. И не объяснишь ученому идиоту, что силенок у него, у Мрака, хватит, чтобы облететь землю трижды или вот с разбега протаранить верхушку горы так, что камни разлетятся в пыль… но вот в самой голове что-то не так, если он уже небо с землей путает, это же скажи кому вслух, заплюют и загребут лапами.

– А все равно изменилось мало! – крикнул Мрак. – Это только споначалу обухом между ушей.

– А потом?

– Потом привыкаешь.

Он указал на побережье, и Олег понял, что оборотень имел в виду. Жизнь, как при древних египтянах, первых славянах или Васко да Гаме, тянется к воде, рекам, побережьям морей. Первое правило заблудившегося туриста: иди, пока не наткнешься на ручеек, а потом вниз по течению – обязательно выйдешь к людям. Люди всегда у воды.

На этом побережье тоже прямо к самой воде подходят небоскребы. Нет, полоска песка перед наступающими волнами все же оставлена, но все равно города-гиганты теснятся, дерутся за каждый клочок земли поближе к воде, еще ближе, а дальше – в глубину континента, дома уже пожиже, пореже, там и жизнь медленнее, спокойнее. И здесь такое ощущение, что, как только кистеперая рыба выползла на берег, тут же на берегу начала обосновываться с бешеной скоростью, а в глубину континента уползли только ленивые да любопытные, что не хотели строить, трудиться, возводить эти дома.

Они уже удалялись от города-курорта, когда оба разом увидели дымный факел. Непроизвольно поддали скорости, на горизонте вырос небоскреб, разрекламированная гостиница высшего класса. Из окон на двенадцатом и тринадцатом вырывались длинные жаркие языки огня. На четырнадцатом с треском вылетели стекла, и огонь вырвался наружу. Оставались еще пять этажей, от пятнадцатого по двадцатый, еще не объятые огнем, но пожар распространяется очень быстро…

– А у нас, – сказал Мрак зло, – как обычно, то воды нет, то лестницы короткие…

– Можно бы жильцов вертолетом, – буркнул Олег.

– Ага, – согласился Мрак. – К завтрашнему дню догадаются. Еще дня три на согласование, потом и вертолет решат прислать. Если пьяного пилота разбудят…

Олег не отвечал, он закрылся пленкой незримости и на большой скорости несся на горящее здание. Мрак задержал дыхание, все еще летун из него хреновый, вот так влететь в окно все равно что, не умея ездить на велосипеде, пронестись в раскрытую садовую калитку.

Все-таки задел за косяк, ощутил удар, в плечо отдалось болью, а на пол рухнула половинка бетонного блока с изогнутой арматурой. В дыму кто-то кричал, верещал, Мрак всмотрелся, как уже умел смотреть, дым исчез, две ошалелые женщины ломились в стену, не замечая рядом двери.

– Во дуры, – сказал он. – Сказано, бабы…

Ухватил обеих под руки, взвился в воздух, тяжеловаты, прыгнул к окну. Снова слегка зацепил выставленным локтем, женщина истерически завизжала. Вторая смолкла, потеряла сознание.

Мрак выпал из окна, стремительно понесся вниз. Женщина завизжала, вцепилась в него, как кошка. Перед самой землей Мрак замедлил падение, коснулся земли, женщины повалились на асфальт, а он с силой оттолкнулся и, как ракета, взвился по направлению черного дыма.

В горящем здании слышались истерические крики, плач, вопли на разных языках. Он ошалело бросился искать Олега и тут же ощутил волну холода. Сверху падал настоящий поток воды… нет, не воды, но странный холодный воздух мгновенно гасил огонь, а дым рассеивался почти весь, из черного становился серым, синеватым безобидным дымком, что так хорошо смотрится над кострами.

Олег опустился по лестнице, хотя, как видел Мрак, легко мог бы проломить потолок, а то и все потолки от крыши до первого этажа. Он был бледен, сосредоточен, чем-то раздражен.

– Все, – сказал он досадливо. – Огня больше не будет. Надеюсь, дальше сами разберутся.

Мрак выглянул в коридор. Там ползали обгорелые люди. Мужчина вел под руки плачущую женщину. Несколько человек лежали на полу без сознания, наглотались дыма.

– Не все выживут, – сказал Мрак сочувствующе.

– Не все, – согласился Олег. – Все, закончили! Пошли отсюда.

Он прыгнул в зияющий черный проем на месте окна. Синее небо неестественно ярко блистало на фоне закопченной стены. Мрак вздохнул, прыгнуть не решился: а вдруг упадет, взвился над полом, выплыл по воздуху и только тогда ринулся догонять волхва.

Дальше пошли пологие ухоженные горы, зеленые, кудрявые, все деревья высажены умело, дипломированными лесниками. Жаль, природа все еще не прирученная и недипломированная, в одном месте поднимался довольно широкий столб дыма, явно начинался лесной пожар.

Олег смотрел равнодушно, Мрак с сочувствием щелкал языком, лучше бы города погорели – не жалко, а вот лес – он же живой… Низкие горы из-за сплошного леса казались ему исполинскими спящими зверями с зелеными шкурами. Он подумал, что хорошо бы загасить это непотребство, пока не разгорелось как след, а то пока прилетят пожарные вертолеты, то здесь заполыхает весь лес. Что уже и не лес, а ухоженный парк…

Что-то в нем сдвинулось, он ощутил толчок в груди, словно из него выпрыгнул заяц и сильно лягнул его задними лапами, а у зайца они как у коня, тут же внизу зелень моментально изменила цвет. Он на короткий миг увидел обнажившиеся вершины, а следом страшный удар смел не только лес, но и разметал пологую вершину одной из гор, вмял ее, создав воронку. Во все стороны пошел шириться круг, отсюда с высоты он показался медленным, словно в покрытое зеленью болото бросили огромный камень.

Там, где сила удара ослабела, деревья пошатнулись, но остались стоять, однако вспыхнули, как облитые бензином. На месте горы горела земля, красная лава выплескивалась из широкой воронки.

Олег вскрикнул:

– Ну ты!.. ты!..

Он не нашелся со словами, Мрак видел, как тело уменьшилось и стремительно исчезло в перистых облаках. Через минуту облака стали меняться, превращаться в кучевые, а еще минуты через две хлынул дождь, перешел в ливень. Горящий лес окутался белым паром, огонь превратился в дым, а потом Мрак видел только толстое покрывало белого пара.

Олег появился на фоне грозовой тучи в виде сверкающей точки, тут же возник перед Мраком, разъяренный и здорово перепуганный.

– Ты лучше и не дыши! – закричал он. – Ты это чего так?.. Ты хоть понимаешь?

– Ни фига не понимаю, – ответил Мрак несчастным голосом. – Кто же знал… что у меня такие мускулы?

– Дурак! – крикнул Олег.

– Дурак, – согласился Мрак покорно. Добавил с радостным удивлением: – Зато какой здоровый…

Олег рассерженно сплюнул. Сгусток огня пронесся к поверхности, как огненный болид. Соседняя вершина горы вспыхнула, ее вмяло страшным ударом, а деревья на десятки верст вокруг вспыхнули, превратились в пепел от страшного жара. На этот раз они оба услышали треск разламываемой земли, шипение, рев и тяжелый гул, половина диапазона которого уходила за грань слышимости, а раздвинуть границы слуха Мрак не рискнул. Он с сочувствием смотрел на Олега.

– Не бери в голову, – сказал он. – Мы ж первый раз!.. Сам понимаешь, что учимся не только на умном, но и на своей дури. У других подсмотреть не катит. Зато ты что-то выкопал… В самом деле что-то стоящее?

– Дурак, – сказал Олег раздосадованно, ему показалось, что в голосе Мрака звучит пренебрежение. – Это же для тебя, дубина!

– Почему для меня?

– А где ты возьмешь в космосе жареного поросенка?..

– Ну… ты сотворишь. Или не умеешь?

– Умею, – ответил Олег зло. – Но на жареном поросенке ты до Тау Кита будешь ползти сто миллионов лет!

Мрак стих, стушевался, отстал и дальше покорно тащился в хвосте.

Только над Туранской возвышенностью он догнал, прокричал:

– А положение хреновое!

– Почему?

– А ты послушай…

Среди треска в эфире он поймал и бросил Олегу волну, на которой быстро и взволнованно женщина сообщала, что вот только что в проливе Ла-Манш затонула атомная подводная лодка. На борту не меньше чем сто человек. Пока не выяснено, есть ли там ракеты с атомными зарядами, но положение угрожающее, так как начался шторм, что продлится, как говорят метеорологи, не меньше недели…

– Могут уцелеть, – ответил Олег. – Если не вышли из строя установки для получения воздуха.

– Да нет, для нас хреновое.

– Почему?

– Да ведь гибнут же… А мы летим, природой любуемся.

– Это ты любуешься. Ты не забыл, что там Таргитай?

– Гм… На подлодке тоже вроде не совсем кролики…

– Мрак, – сказал Олег серьезно, – Таргитай – это не просто парнишка из нашей родной деревни. Он… намного больше! Ты помнишь, кем он стал. Я боюсь, что если ему плохо, то плохо может стать всем нам.

– Да, конечно, – пробормотал Мрак. Спохватился: – Ты имеешь в виду людей?

– Бери больше, – сказал Олег серьезно.

– Насколько больше?

– Настолько, что я даже боюсь… вышептать.

Тонет атомная подводная лодка, подумал он со злостью и смятением. Бросаться спасать или нет? Только в России сто пятьдесят миллионов человек. Постоянно кто-то где-то гибнет. А на планете шесть миллиардов. Что же, превратиться в зачуханных спасателей, как какие-нибудь обамериканившиеся супермены? Правда, все эти супермены, бетмены и прочие люди-молнии спасают только «своих», американцев, но для нас, невров, все человечество – наше, так что будем носиться как угорелые, вытаскивать из горящих поездов, самосвалов, наказывать мафиози, спасать тонущих… и в то же время тысячи людей все равно будут гибнуть – ибо даже нам не дано разорваться и поспеть всюду.

– Да, разменяемся, – согласился Мрак, – это точно. Но что же делать, если на глазах тонет ребенок?

Олег сказал со злым хладнокровием:

– Ну и хрен с ним. Мне важнее, чтоб на его место родился другой, поумнее. А лучше – два.

– Ну, Олег… А говорил, я – зверь.

Олег сказал раздраженно:

– Я не собираюсь размениваться. А те ценности, которыми живут здесь в данный момент… не становятся автоматически моими ценностями! Мы никогда так не мельчали, Мрак. Забыл, как мы дрались за весь род людской?

– Ну-ну, вспомнил…

– Забыл, как решились подойти и заглянуть за Край?

Он вздрогнул, побледнел, зябко передернул плечами. Мрак пробурчал:

– Это ты заглядывал. Я – нет.

– Но за род людской дрались, – возразил Олег настойчиво, – а за Край… за нынешний Край на этот раз заглянем вдвоем.

Мрак дернулся:

– Ты о чем?

– Пока только о Таргитае.

– Ну, если только о Таргитае…

– Тогда Край Мира был совсем рядом, – обронил Олег. Он вскинул голову, смотрел вдаль. Лицо стало жестким. – А теперь он отодвинулся… отодвинулся сильно. Все эти катастрофы и мелкие войны на планете – чепуха. Укус комара заметнее. Настоящая угроза может прийти только извне…

– Из космоса? Олег, ты ошизел.

– Один блуждающий камушек, – проговорил Олег, – размером с Тунгусский, отбросит в Средневековье. Если с Аризонский – в век пещер. А был и тот, что смел с лица земли все крупнее ящерицы… Тогда исчезли не только динозавры. Есть и такие камешки. Всю планету вдрызг… А кроме комет и блуждающих метеоритов, есть и другие гадости…. Очень близкие, кстати! Так что, Мрак, я уже почти готов выглянуть… за Край. Ты со мной?

Мрак смотрел дикими глазами. По телу Олега пробежали искорки, он превратился в жидкий металл, вытянулся в колонну – острую и тонкую, как непомерно длинное копье, затем неуловимо быстро опал до прежних размеров, какую-то долю секунды побыв железной черепахой, и тут же рядом с Мраком снова летит прежний рыжеволосый волхв с зелеными глазами и унылой, как у коня, умной мордой.

Свой крохотный домик они рассмотрели еще из стратосферы. Тоненькая женская фигурка застыла на веранде, такой хрупкой, игрушечной, словно морозный узор на стекле. Ирма смотрела вдаль на дорогу, а потом, как будто ощутила их присутствие за десятки миль, вскинула голову и взглянула, как показалось даже Олегу, прямо в глаза обоим. Ему почудилось, что Мраку захотелось спрятаться.

Мрак нацелился было вниз, Олег сказал коротко:

– Уран…

– Ах, черт, – сказал Мрак с досадой. – Он же радиоактивный. Это нам по фигу… Где-то в лесу запрятать? Кстати, а ты можешь его как-то… укрыть?

Олег мгновение смотрел ошалело, потом выговорил:

– Ну вот, а мы все: дурак Мрак, Мрак – дурак… А я не додумался, представь себе.

Он окутал Мрака силовым полем, упаковал уран в контейнер с непроницаемыми для радиации стенками – все необходимое сотворил тут же, уплотнив с километр воздуха и перестроив его атомную структуру. Незримыми проникли сквозь перекрытия в кабинет, Олег упрятал контейнер, а оттуда уже вышли через дверь. Ирма ахнула:

– Пресвятая матерь божья!.. Что с вами?

– Просто сильно устали, – ответил Мрак торопливо. – Приготовь ванну, если тебе нетрудно. И… если покормишь, я тебя бить за это не стану.

Она даже не улыбнулась, с отчаянием смотрела в его исхудавшее лицо, потом метнулась на кухню. Олег незримо проник туда раньше ее, уволок батон колбасы и сунул Мраку. Тот сожрал, как будто быстро-быстро почекрыжил ножом, облизнулся, сразу повеселел.

– А ты ведь можешь и песок, – сказал Олег тихонько. – Я видел! Когда над пустыней…

– Там всего несколько песчинок, – отмахнулся Мрак. – А если вот так ковшиком, я ж захлебнусь. Насчет урана ты прав, его будет легче. Противно, но легче.

Из столовой донесся веселый возглас:

– Мойте руки, я уже накрываю стол!

– Ура, – сказал Мрак ликующе, – кормить будут!.. Разве это не жизнь?

– Жизнь, – согласился Олег.

Он отправился искать ванную комнату, Мрак заскочил в столовую чмокнуть Ирму, а когда вбежал в ванную комнату, то на миг опешил, застыл на пороге.

Его друг, который никогда не обращал внимания на свою внешность, сейчас неотрывно смотрел на свое отражение в зеркале. Лицо удлинялось на глазах, надбровные дуги выступили острыми навесами. Нос стал с горбинкой, нижняя челюсть потяжелела, выдвинулась и стала шире. Глазные впадины вместе с глазами поплыли в стороны, а цвет глаз изменился на ярко-синий, потом на коричневый, а теперь еще и на лиловый.

Одновременно он становился то выше ростом, элегантный такой денди, то опускался ниже среднего, но раздвигал неимоверно плечи, шея как у быка, массивный череп, толстые короткие руки, эдакий Джон Буль – британский бык, волосы обретали то цвет соломы, и тогда Олег выглядел сказочным викингом, то делал их иссиня-черными, как у горцев Колхиды, однажды примерил абсолютно седые, делая их то коротко подстриженными, то отпускал почти до пояса. Странно, что бороду так и не попробовал, словно чувствовал к ней неприязнь, зато перемерил около двух десятков носов, ртов – от толстогубых, как оладьи, до узкой щели на мертвенно-бледном лице.

В заключение вернулся к прежнему облику: красноголовому, как дятел или ирландец, с зелеными внимательными глазами, рослому, крепкому, но не так уж совсем, чтобы все оглядывались на переразвитую фигуру. Даже показалось, что чуть-чуть уменьшил ширину плеч и груды мышц.

Мрак втихомолку перевел дух. Не хотелось, чтобы Олег принял какую-то иную личину, но по своей злобной манере сказал насмешливо:

– Чо, ты – самый лучший?

– Наверное, – ответил Олег, он все еще внимательно всматривался в свое отражение. – Наверное…

Он отвернул кран, ударила тугая струя воды. Он подставил ладони, нимало не интересуясь, холодную открыл или кипяток.

– Еще бы! – сказал Мрак. – Ты ж у нас само совершенство.

– Мрак, ты же знаешь, я очень не люблю рисковать. Тем более когда нет необходимости. Острой необходимости.

– А морду сменить – риск?

Олег, к его удивлению, ответил очень серьезно, даже торжественно:

– Мне кажется… почти уверен, что внешность тесно связана с психикой. Измениться внешне – измениться и… словом, это буду уже не я.

– А если будет лучше, чем ты? – спросил Мрак насмешливо. Он спохватился: – Нет-нет, это меня за язык дурь дернула. Лучше не надо, я к такому привык.

Олег подумал, сказал кротко:

– Если бы точно, что лучше… а если хуже?

– Да-да, я ж говорю – не рискуй.

– Боюсь, – сказал Олег виновато, – что будет все-таки хуже. При любом изменении. К этому я уже приспособился. Уже накинул узду, управляю. А новая внешность даст новые желания, навяжет новые вкусы… Может быть, мне вообще расхочется мчаться куда-то помогать Таргитаю? Нет, Мрак, оставаться нам в этих телах!

– И с этими мордами, – поддакнул Мрак.

– Это у тебя морда, – ответил Олег.

Он тщательно вытирал полотенцем пальцы, хотя с его способностями абсорбировать все, что коснется кожи, это уже смешно. Мрак намочил ладони, взял мыло, вдруг застыл, глаза стали квадратными.

– Олег… – произнес он в великом недоумении. – Но не чудилось же все это нам!

– Что?

– Ну… даже бог. Ведь жили ж мы в то обычное время… которое теперь кажется таким дивным! И необычным. И неужели нам чудился этот… если хочешь, даже с прописной, пжалста, Бог! Мы же видели, говорили… Один раз даже получили от него Перо в… прямо в руки.

Олег криво усмехнулся.

– Каким ты стал вежливым! Наверное, в монахи нацелился? Забыл, как ты деликатно выхватил это Перо из его клюва? Кажется, даже по морде двинул.

Мрак от возмущения выронил мыло, поймал на лету, оно выскользнуло у него, как скользкая рыбка. Он несколько раз хватал его, оно выскальзывало, пока не догадался просто подставить ладони.

– Вот это уже брехня!.. – прорычал он. – Подлая гнусная брехня! Я к старшим всегда со всей уважительностью. Просто мы тогда торопились, поклониться не успел. Ты не увиливай! Если не понимаешь, так и признайся.

Олег оскорбился:

– Когда это я чего не понимал? Я всегда все понимаю, даже когда мне что-то и непонятно. Ты забыл, что мы встречались с ним еще однажды, когда спасали Яру?.. Ах да, тебя тогда не было. Как надо, тебя всегда нет, ты по своей мерзкой привычке пьянствовал с непотребными девками с Тверской.

– Твери тогда не было.

– Была, но дело не в том. Бог тогда выглядел совсем другим, чем… ну когда ты так грубо выдрал из его клюва Перо. Ну, вовсе не в облике крупного такого сокола. Даже – Сокола. Второй раз он показался в виде… вернее, не он показался, а мы сами увидели… Да ладно, чего это я тебе рассказываю? Как будто я не узнал ту волосатую руку! Потом как-нибудь расскажешь, как ты там очутился… Думаю, что если встретим теперь, то увидим… ну, в ожидаемо облегающей блестящей одежде… почему все считают, что в будущем начнут носить облегающее и блестящее? У него на каждом пальце будет по компьютеру, а в браслете – мощный телепортер. Или мутатоформер Вселенной.

Мрак посматривал искоса, несколько раз порывался прервать, морщился, кривился, потом посерьезнел, по лицу прошла тень, потом – напротив, побледнел, кожа на скулах натянулась, а желваки проступили злые, четкие, похожие на спины черепах.

Из столовой донесся призывный возглас:

– Вы где?

– Моем руки! – крикнул Мрак. – Сейчас будем!

Он торопливо смыл мыльную пену, Олег бросил ему полотенце.

– Человек, – сказал он негромко, – не самое лучшее животное. Но отходить от его привычек… рискованно.

Мрак медленно вытирал ладони, морщины на лбу стали глубже.

– Род показывается в тех видах, – сказал он неприятным голосом, – в каких его могут воспринять примитивненькие существа?..

– Увы, Мрак.

– Но… – Мрак сглотнул ком, побледнел еще больше, рывком отшвырнул полотенце, оно послушно повисло на металлическом штырьке. – Да пошел ты… От этого слишком близко к мысли, что… неистинно вообще все. Даже то, что видим вот сейчас так отчетливо. Даже атомы не истинные.

– Как дети, – напомнил Олег тихо, уже в который раз, – что видят в облаках замки и дивные корабли. А насчет атомов ты тоже прав. Они не такие, какими представляем. Но до той правды еще оч-ч-ч-чень далеко!

Он открыл дверь, вышел, громко топая, чтобы Ирма не заподозрила их в странных увлечениях…

– Это не мысль, а истина. Но ты прав, лучше даже близко не подходить к этой мысли! Пока еще страшновато… Давай жить и работать. Будем работать – будем все ближе и ближе к подлинной картине мира.

– Но никогда ее не увидим, – горько сказал Мрак. – Подлинную. А этот гад уже видит!

Олег сказал тихо:

– Мрак… возможно, только он способен это вынести. Пойдем. Не думай об этом. Думай об обеде.

– Да иди ты!.. Думаешь, я только об обеде всегда думаю?.. А что она там приготовила, пахнет так здорово…

Глава 12

Ирма быстро приноровилась к тому, что эти двое мужчин едят примерно столько, сколько десять женщин. Даже не соблюдающих диету. Когда Олег и Мрак вошли в столовую, на столе уже дымились горы жареного мяса, истекали янтарным соком только что доставленные балыки, а из-под краев огромной, как котел, крышки вырывались струйки ароматного пара. И еще горы зелени, где прячутся гроздья винограда, горки персиков, абрикосов, слив…

Мрак довольно потер ладони, спохватился и показал Ирме, мол, чистые, она благосклонно кивнула, принимая роль строгой школьной учительницы или воспитательницы в детском саду.

Некоторое время слышался только частый стук ножей и вилок. Олег старался не особенно отставать от Мрака, чтобы тот с его уже даже не звериным голодом не так бросался в глаза, но после третьего блюда ощутил, что начинает есть через силу. А вот на Мрака было любо-дорого смотреть: он ведь не перекусил по дороге каменной плитой.

И все-таки лицо Мрака медленно темнело, а угрюмые складки на лбу стали жестче. Ирма страдала молча, не зная и не умея помочь сильному и удивительному человеку, а Олег наконец не выдержал, сказал зло:

– Да брось!.. Просто брось эти глупости. Лев мышей не ловит. А ты не просто лев, ты уже дракон!.. Во что превратимся, если начнем переводить старушек через улицу? А еще миллионы таких, что сами не могут сходить в туалет! А спасать всех кошечек, на которых напали злые собаки?.. Повторяю, мы ж не юсовские супермены, что помогают только тем, у кого юсовское гражданство. Нам придется спасать и чумазых негритят, переводить через улицу мексиканских и гватемальских старушек, снимать с деревьев котят индийцам, регулировать дороги в Китае!

Мрак вздрогнул, из рук едва не выпала обжаренная кабанья нога.

– Только не в Китае, – сказал он с содроганием, – их же за миллиард!

– Так вот, если помогать, то всем, если не помогать… Я выбираю – помогать всем.

– Как это?

– Мы отыщем Тарха. Я чувствую, что это и будет помощь всем.

Мрак подумал, сказал явно вынужденно:

– Ты прав. Я тоже, вообще-то, людей не люблю. Поубивал бы всех! Одни уроды. Но человечество – люблю.

– Еще бы! От безысходки полюбишь и козла.

– Почему?

– А другого человечества у нас нет.

Ирма переводила взгляд с одного на другого, стараясь уловить юмор, ибо эти люди явно шутят, но почему-то от их шуток веет грустью, а то и трагизмом.

После ужина Ирма пожелала им спокойной ночи и деликатно удалилась, тихая и все понимающая, как японская гейша, а они остались с кувшином крепкого красного вина на середине столешницы и двумя высокими бокалами. Мрак молча наливал, пил, снова наливал. Олег все ждал, когда же присосется прямиком к кувшину, но оборотень блюл манеры, благотворное влияние трепетной девушки сказывалось с мощью урагана.

Наконец он кое-как залил пожар в желудке, но оставался такой же сумрачный, напряженный, посматривал исподлобья. Брови остались сомкнутыми на переносице, кожа на скулах такая же натянутая, как всегда у него перед боем, а голос прозвучал неприятно трезво:

– Олег… Тарху хреново.

– Помню, – огрызнулся Олег. – Но что мы можем вот прямо сейчас?.. Я гоню изо всех сил. Если ты готов, то можем сделать первый рывок… В смысле, выйти за пределы атмосферы.

Мрак насупился.

– Ого!.. Выйти за Край?

– Какой это Край?.. Другие уже выходили. Попробуем подняться. Если уцелеем, то дальше…

Мрак поежился:

– Что-то мне от твоего «дальше» жуки по коже побежали. Как ты собираешься двигаться… там? Здесь, в атмосфере, как-то понятно. В воздухе, как сказали Нестеров с Икаром, везде есть опора. Даже если что, то можно крылья раскинуть, аки орел гордый, что наравне… Своим ходом, как сказать. По-птеродактильи.

– Орел по-птеродактильи?

– Не цепляйся к словам, зануда. Никто не знает, как летали птерики.

– Есть данные, – ответил Олег.

– По полетам?

– Нет, по птеродактилям. С таким весом можно летать только как дельтапланы. А вот по нам данных пока нет.

– Ага, – сказал Мрак зло. – Это же самое главное!

– Самое главное… не это, – сказал Олег. – Я бы сказал, что самое главное – жизнь, но это понятие опоганили политкорректники этой планеты. Или общечеловеки. Даже ты истолкуешь не так… Я могу двигаться и там, в космосе. Но двигаться можно ползком, перекатываясь с боку на бок, кувыркаясь, ковыляя…

– Да, – протянул Мрак, – ковыляя – самое то! Ишь ковыляльщик!

Олег угрюмо и потерянно молчал. Брови сдвинулись на переносице. Было тревожно, словно оказался голым в ночи в чужой местности, да еще на холодном ветру, а где-то слышится злой стук копыт. Пора переносить полеты за пределы атмосферы. Таргитай где-то там, в космосе. Да и в самом деле, смешно им, с их мощью, начинать заниматься такой мышиной возней, как борьба с мафией, тушение пожаров, спасение тонущих и перевод старушек через дорогу.

– Завтра попробуем, – сказал он дрогнувшим голосом. – Ирма точно ушла спать?

– До утра не появится, – заверил Мрак. – Если, конечно, ты не станешь к ней ломиться в спальню.

– Хорошо, – сказал Олег, он как будто не заметил ехидности в голосе оборотня. – Тогда приступим к ужину… по-настоящему.

Он щелкнул пальцами. Из-под стола выдвинулся металлический контейнер. Мрак нахмурился.

– Ты его там прятал? А если Ирма подхватит радиацию?

– Я его только что сюда принес, – сказал Олег. Мрак явно не понял, Олег добавил: – Две секунды назад…

– Ни фига не понял, – огрызнулся Мрак рассерженно. – Ну и что с ним делать?

– Посмотри, узришь.

Он снова щелкнул пальцами, словно подзывал собачку. Крышка соскочила и покатилась по полу. Наверх приподнялась темно-коричневая глыба, такой она показалась на первый взгляд, в обычной оптике, но, когда Мрак взглянул во всем диапазоне, внутри громко вякнуло. Руки радостно затряслись, он шумно сглотнул слюну.

– Ого, – сказал он невольно, – это же… Олег, давай скорее есть!

– Погоди, – сказал тот безжалостно. – Щас я его вытащу, очищу, а вот уже тогда…

Мрак взмолился:

– Не могу терпеть!

– Ну, ты что за… Не станешь же есть сырым?

– Стану, – сказал Мрак твердо. – Я зверь, мне можно.

– Придется тебя человечить, – сказал Олег безжалостно. – Вот сиди и жди.

И человечил: сперва вытащил глыбу из контейнера, Мрак даже не обратил внимания, что глыба плотно упакована, подвело богатство зрения, глыба засветилась в недрогнувших руках волхва, вспыхнула огоньками. Все рецепторы Мрака пришли в буйное помешательство, чудилось, что слюни текут даже из ушей, а желудочный сок вырабатывается и под ногтями. Олег тем временем закончил удалять примеси, глыба уже блестела мелкими крапинками, Мрак прямо видел горячие капельки сладкого дурманящего сока, что выступают на коричневой корке жареного кабанчика, на его спинке…

Он протянул руки, и эта корка послушно лопнула под его пальцами. Выметнулся горячий одуряющий ароматный пар. Мрак с рычанием оторвал ломоть, горячий сок побежал по руке. Зубы впились в сладкую плоть, и термоядерный желудок с жадностью набросился на истекающее тяжелыми частицами лакомство.

– Отлично, – сказал Олег с неимоверным облегчением. – Вот теперь мы можем… за Край.

Мрак дернулся, когда первый раз услышал голос прямо в черепе. Первое инстинктивное желание было заорать: «Пошел вон из моей головы!», тут же устыдился, заставил себя принять истину, что так отныне и будет звучать голос Олега, когда они в космосе… или вообще на больших расстояниях один от другого.

А то, что он звучит прямо в голове, вовсе не значит, что он точит там его твердый мореный мозг, как жук-древогрыз, или хотя бы бегает по извилинам с телекамерой, подсматривает в замочные скважины.

Олег несся с неба, как падающий болид. Нет, куда быстрее, но в трех метрах от земли остановился, даже мгновение повисел в воздухе, а потом неслышно опустился на зеленую травку. Мрак не рассчитал, затормозил позже или вообще не сумел справиться с инерцией. Олег увидел небольшой взрыв, в стороны разлетелись комья земли, а Мрак сконфуженно вылез из ямы.

Олег взлетел, как потревоженный мотылек, опустился рядом, легкий, словно привидение невинной девушки. Земля в яме слегка дымилась, запах пошел, как от плохо загашенного костра. Мрак выглядел все еще красным, раскаленным, воздух над ним струился и колыхался.

– Мог бы и лучше, – сказал Олег.

Мрак сказал зло:

– Это не мое!.. Летать, если приспичит, – могу, но садиться, как балерина перед зрителями… Олег, мы что, отрабатываем красивую посадку? Ты говорил, что сегодня пробуем! Мы уже трижды облетели планету без посадки. Я научился смотреть на нее как на планету. И называю планетой! Правда-правда, я и думаю о ней как о планете. Стоило подняться повыше, то… это не так трудно, как там, внизу.

Олег смотрел исподлобья, по лицу пробежала тень.

– Уверен?

Мрак воспрянул, и Олег понял, что Мрак пока еще не думал всерьез про выход в открытый космос. Ему просто не терпится сделать следующий шаг. Просто сделать следующий шаг. То есть главное – ввязаться в драку. А там, мол, будет видно. Но он сам еще не знает, что это за шаг.

– Ну, – сказал Мрак с вызовом, – я того, уже уверен! А ты?

– Я не уверен, – вздохнул Олег. – Ну да ладно, я всегда осторожничаю, сам иногда как-то, бывает, замечаю. Давай накапливай жирок. После обеда сделаем рывок.

– В космос?

– В открытый космос.

– На Луну?

– В сторону Луны, – ответил Олег осторожно. – Надеюсь… Нет, ни на что не надеюсь. Тьфу-тьфу, даже не думаю надеяться. Просто выйдем, проверим… как ты сумеешь дышать в открытом космосе. Не разорвет ли тебя, как жабу…

– Моя кожа крепче твоей, – ответил Мрак совсем серьезно. – Танталовая!

Олег смолчал. У него кожа проще, но зато сумел сдвинуть нейтроны так близко один к другому, что нейтронная звезда признала бы его своим собратом по классу. Только звезда целиком из такого вещества, а здесь только кожа толщиной в сотую долю миллиметра, зато ее не пробьет даже пучок мощнейших гамма-лучей… Но Мраку сейчас об этом говорить не стоит, расстроится, что не все еще умеет.

Обед прошел в молчании, Ирма посматривала на них большими тревожными глазами, но помалкивала. После обеда ушли в лесок, Олег присел, оттолкнулся от земли, как лягушка, что пытается допрыгнуть до неба. Его взметнуло молниеносно и бесшумно, без всякого огня и грохота взлетающей ракеты. Мрак ринулся следом, как гигантский булыжник, запущенный катапультой, только воздух запоздало затрещал, да и то сзади. Испуганно закричала мелкая птаха, мимо гнезда которой пронеслись два огромных тела, да запоздало раскаркались вороны. Они не видели странных птиц, но предупреждающий гвалт подняли. И далеко, на границе наблюдения за этим домом, двое переглянулись и отметили странную активность птиц.

Мрак несся на расстоянии вытянутой руки от Олега, потом начали чуть-чуть расходиться в стороны. Мрак то и дело смотрел вниз, ибо вперед смотреть нечего, а внизу стремительно уходит из-под ног зеленый лес, превращается в мохнатого зверя с зеленой шкурой, все измельчается, слева выпрыгнула широкая полоска реки, на глазах мелеет, сужается…

Олег в стремительном полете отодвинулся уже на сотню метров. Мрак сделал едва заметное движение, гордясь тем, что перестал прыгать из стороны в сторону, умеет вот так, почти виртуозно. Олег вскинул руки над головой, как ныряльщик, что прыгает с трамплина в воду, так он собрался пронзить приближающиеся облака. Наверное, ждет, что окажут такое же сопротивление, как и вода…

Мрак захохотал, перешел на рентгеновское зрение и захохотал еще громче: облака исчезли, а он несся за тощим скелетом, что вытянул вверх и сложил, как для молитвы, костлявые ладони. Потом смотреть так показалось почему-то не то нехорошо, не то страшновато. Во всяком случае, он ощутил предостерегающий холодок по спине, что не раз оберегал от опасности, и поспешно вернулся к простой оптике.

Тут все заволокло светло-серой мутью, а когда проскочили, внизу начали удаляться облака, что как-то сразу превратились в заснеженное поле. Он сжал зубы и зло сказал себе, что это всего лишь облака, но глаза и все чувства упрямо твердили, что он дурак и ничего не понимает: внизу под ногами снег, по снегу можно ходить, ездить на санях и снегоходах, бегать на лыжах, догонять лося и с рычанием прыгать ему на шею…

К счастью, облака дальше оборвались, а еще через пару минут он уже видел, что эта заснеженная равнина плывет на большой высоте над зеленым с рыжими пятнами покровом земли. И удалось убедить себя, что вот это покрытое снегом плато – вовсе не гранитное плато, а опасное эфемерное создание, по которому не походишь на лыжах и не побегаешь на всех четырех за оленем.

Огромный материк, за которым светло-серое море, медленно начал выгибать горб. Это выглядело странно и пугающе – материк вспухал, превращался в исполинскую линзу. Линза все опускала края, и наконец потрясенный Мрак увидел, что под ногами у него настоящий шар – огромный, занимающий почти все небо, но уже ясно видно, что это шар, что это планета, материки уже видны целиком, видны океаны…

А вот Олег, в отличие от Мрака, ни разу не оглянулся. Глаза не отрывались от облачного покрова, словно он страшился столкнуться с пролетающим лайнером, разлетались тут всякие, потом сканировали небо. Он еще на подлете к облачному покрову расширил диапазон зрения и прекрасно видел Луну, звезды, а теперь наблюдал и запоминал, как уходит синева, а небо чернеет, звезд становится все больше и больше, в то же время они перестают мигать, мельчают.

Ему показалось, что Мрак что-то крикнул. Он оглянулся, впервые оглянулся. Его тряхнуло, как при ударе электрическим током, из груди вырвался хриплый крик. Внизу медленно удаляется ядовито-синий шар с оранжево-красными пятнами. Шар изъеден впадинами, очень похож на поверхность Луны. Дрожь пронизывала все тело, сотрясала. Он с ужасом во всем теле сообразил, что это Земля, только не привычно снятая из космоса на пленку, а… живая. К тому же его зрение пронизывает атмосферу, словно ее нет вовсе, даже моря почти не моря, его зрение проникает до самого дна, потому и эти жуткие впадины…

А оранжево-красное – это материки, вот знакомые очертания Африки, Европы, хорошо различим Уральский хребет. Что с его зрением, видит ли в ультрафиолете, инфре или в рентгеновских лучах, но это потом, во всем теле нарастающая боль, мышцы… а какие у него мышцы… сковывает леденящий холод открытого космоса…

Он в ужасе сузил зрение, отвернулся так резко, что едва не вывихнул шею. Далекий диск Луны еще не приблизился, все такой же, но вокруг уже тьма, холод, настоящий космос, первое серьезное испытание для его кожи, для всего тела. Ядерная топка поддерживает нужный жар, давление, перерабатывает отработанный воздух, выводит шлаки, но как покажет себя в космосе?

Рядом летела половинка Мрака. Освещенная солнечным светом половинка, а второй просто не существовало. Он сжал челюсти и сказал себе четко и твердо, что сами по себе фотоны невидимы и не светятся. Свет возникает при взаимодействии с чем-либо, к примеру с сетчаткой глаза. Потому они и летят в полной тьме, а видна только та часть тела, о которую стучат фотоны. К счастью, звезды испускают их немало, а их зрение способно ухватить даже один фотон, преобразовать и получить достаточно информации…

Да и кто сказал, что они должны смотреть друг на друга только в видимом простому человеку спектре? Он не испугается, видя Мрака в гамма-лучах, видывал его же и пострашнее.

Сердце стучало сильно и мощно, он почти взял себя в руки, несся стремительно, все набирая и набирая скорость… и вдруг Вселенная качнулась, звезды взлетели, пронеслись горящими полосами, покачались на новом месте. Сдвинулись и переместились влево. Луна тоже прыгнула в сторону, потом исчезла вовсе. Вместо нее холодно и немигающе смотрела чернота с мельчайшими точками звезд.

Луна висела почему-то справа, но, едва повернул к ней голову, прыгнула вверх, затряслась и плавно переползла налево. А затем звезды завертелись, закружились, в голове раздался звон. Олег услышал свой крик, вытаращил глаза, с огромным усилием поймал взглядом огромный сверкающий диск Земли, хотел зацепиться, но не успел – снова круговерть звезд. С третьей отчаянной попытки поймал взглядом, тут же рванулся к ней изо всех сил, закрыл глаза и прокричал уже с зажмуренными глазами:

– Мрак!.. Мрак, я возвращаюсь!.. Опасно!

Он слышал свой сиплый крик – чужой, незнакомый крик. Не человеческий даже, даже не животный, так мог бы в смертельном страхе кричать сгорающий в атмосфере железный метеорит.

Мрак летел на пару сот метров сзади и чуть слева. Он слышал и крик и видел отчаянный поворот, который любому сломал бы шею. Даже при сверхпрочной шкуре внутренности от перегрузки перемешались бы в кашу… если бы оставались прежними внутренностями.

Олег несся с закрытыми глазами. Потом что-то словно щелкнуло в мозгу. Он торопливо открыл глаза. Внизу медленно разрастается огромный шар. Снизу приближалась огромная блистающая планета, голубая с зеленым, покрытая белыми полосами, словно щедро забрызганная молоком и сметаной. Снизу! Где она и должна быть. А он падает на нее сверху. Как и положено. А проклятые звезды застыли, как приклеенные, каждая на своем месте. А чертова взбесившаяся Луна по-прежнему сияет над головой. И не шарахается из стороны в сторону, не дрожит даже…

Он уже почти пришел в себя, но все же ударился о землю с такой силой, что свет померк. Нахлынула тьма. В этой тьме начали плавать пятна, появился свет, потом вернулся слух, донесся шелест листвы, треск сучьев, встревоженный голос Мрака.

Свет появился сразу, словно в темной комнате включили большую люстру. На фоне буйной зелени над ним склонилось хмурое лицо. Черные мохнатые брови сшиблись на переносице, коричневые глаза всматривались с такой интенсивностью, словно сверлили взглядом дырку.

– Мрак… – прошептал Олег.

Мрак тут же исчез из поля зрения. Олег с усилием поднял голову. Деревья качнулись и заняли свои места. Лес неухоженный, странный, огромные сибирские кедры и ползающие лианы… Понятно, где-то в Уссурийской тайге.

Мрак сидел в двух шагах на поваленном дереве. Коричневые глаза смотрели уже с любопытством.

– Ну что, отходишь?

– Да…

– Что с тобой случилось? Ангелов увидел?

– Малость перебрали, – сказал Олег дрожащим голосом. – Для первого выхода достаточно было просто подняться… за верхний слой атмосферы.

Мрак фыркнул:

– За верхний слой? Да я тебя догнал чуть ли не на полдороге к Луне!.. Ну, пусть не полдороги, но пятую часть ты проделал. Ты не лунатик случаем?

– Ты хоть понял, что произошло?

– Нет, – признался Мрак. – Я услышал твой вопль, потом ты вдруг заложил крутой вираж и понесся обратно. Все было безукоризненно.

– Я не кувыркался?

Мрак вскинул брови:

– Нет. Я же говорю, вираж был что надо. А что случилось?

– Тогда… Тогда это все закувыркалось во мне самом.

– Ого!

– Что-то случилось с моим сознанием… Нет, восприятием. Я, как говоришь, оставался неподвижным, а мир вокруг меня вдруг запрыгал, как козел на веревке. Я сразу же потерялся: куда, в какую сторону. Ну, понятно, когда я еще ощущал гравитацию Земли, она оставалась внизу, а я как бы взлетал «от Земли вверх». С какой бы точки этого шара… я о нашей Земле, ни взлетел, это всегда «вверх», а Земля остается внизу. До тех пор, пока гравитация Земли и Луны не уравняется… Черт, зря я так запаниковал! Пролетел бы еще чуть, и все встало бы на места. В смысле, перестало бы кувыркаться. Низа-верха в космосе нет, а звездную карту я запомнил, как ты «Отче наш». Не помнишь? Дикий ты совсем, зря я слова выгранивал… Просто меня встряхнуло чересчур сильно, когда Земля вдруг из-под ног, а Луна из зенита рухнула вниз, под ноги.

Он говорил и говорил, бледное лицо на глазах розовело. За этот полет он исхудал не так уж чтобы сильно, но сейчас на глазах заметно полнел, складки на щеках разгладились. Поднялся, Мрак уважительно покачал головой. Если за обеденным столом Олег всегда проигрывает, то сейчас ухитрился выесть, как он говорит, всей поверхностью тела немалую ямку. Ну да ладно, пусть это называется всей поверхностью. Он тоже будет соглашаться и вслух говорить, что всей поверхностью. Когда-то тоже вот так научится… гм… всей поверхностью.

– Завтра повторим попытку!

– Зачем завтра, – возразил Мрак. – Ты своим анусом выел земли на полтонны ядерного топлива. Что тебя испугало – понял. Отдохнул. Отдохнул же?. А сколько тебе еще надо?.. Так что можно прямо вот сейчас. Не понимаю, зачем откладывать на завтра то, что…

Олег кивнул. Лицо снова стало тверже, скулы заострились, в зеленых глазах вспыхнули огоньки.

– Хорошо, – сказал он коротко. – Не отставай.

…Второй раз Олега тряхнуло еще ближе к Земле. Удаляясь от нее, он оглянулся и взглянул в жестком гамма-излучении, он же ученый, стыдно поверхность Луны знать лучше, чем океанское дно, как знают все земляне… в том числе и все ученые. По нервам пробежал болезненный удар: обожженный шар глины, растрескавшийся, сухой – выглядит абсолютно безжизненным, и сразу тоска обожгла холодом космоса внутренности. Вот такой Земля была совсем недавно, вот такой будет очень скоро. Не все знают, но атмосфера улетучивается с планеты с огромной скоростью. И Землю, родную Землю, ждет именно такая судьба.

Он поспешно вернулся к простой оптике, к обычному зрению, очень трудному, ибо видит мир не таким, какой он на самом деле, а иллюзорный, вымышленный, каким он кажется… Из груди вырвался вздох ужаса. От ног быстро уходила жуткая заснеженная планета, планета вечной мерзлоты, наподобие Плутона, откуда Солнце почти неотличимо от других звезд.

По всей планете свирепствуют жуткие снежные бури, вон вьюга, дальше пурга, поземка, снова снежный ураган, а под ним страшно проглядывает голубым замерзший лед. Вся поверхность планеты покрыта голубым льдом, а над поверхностью – жуткий ураган…

Он отвернулся, заставил себя смотреть только вперед, только на изъеденную поверхность Луны. И лишь потом как молотом по голове, что это не снежные бури планетной величины, а всего лишь облака, облачный покров, сквозь который проглядывает океан!

– Да что у меня с глазами? – вырвалось у него. – Идиот, смотреть не умею…

Оглянулся уже с чувством облегчения, но обезображенный земной шар все равно непривычен, а раз непривычен, то – страшен.

Мрак тоже оглянулся, но у него под ногами ярко блестела удаляющаяся гигантская жемчужина! Голубая, блестящая, сверкающая, безукоризненно круглая, ни одна морская жемчужина не может быть такой идеально круглой, без единой, даже микроскопической выемки…

И пусть неправда это все, вернее – полуправда, но мы все родились, выросли и приспособлены именно для этой неправды, для этой пасторально-фальшивой картинки.

Когда он оглянулся второй раз, у него захватило дух. В черном космосе, где не видно даже звезд, блистал страшным великолепием серебристый рогатый месяц. Острые концы хищно загибаются, месяц никак не походил на бледную безжизненную Луну в первой четверти. Он блистал, как исполинский бриллиант, сверкал, над ним дрожала едва заметная тонкая полоска света… и только когда Мрак понял, что это атмосфера, он узнал в рогатом месяце свою родную планету.

Он догнал Олега, крикнул:

– Ты как?

– Не по себе, – ответил Олег.

Лицо было бледное, с голубоватыми тенями. Красные волосы прилипли к черепу, словно вынырнул из воды, а лицо оставалось напряженным лицом ныряльщика, вынырнувшего в незнакомом месте.

– Лишь бы бензину хватило! – прокричал Мрак.

Он суетливо двигался в полете из стороны в сторону, зря жег топливо, но его трепало, как флаг на ветру, веселое возбуждение. Олег, отворачиваясь, сделал движение… сделал ли?.. или только подумал, и весь космос взорвался красками, все засверкало, завертелось. Ему почудилось, что он заглянул в детский калейдоскоп, где цветные стеклышки складываются в узоры, эти узоры ринулись ему навстречу, огненные стрелы, синие глыбы, массы лилового тумана…

Все оборвалось, на него снова несся черный и безжизненный космос. Черт, подумал он растерянно, что же это я сделал?.. Чем посмотрел?..

Мрак летел… на языке, которого не было, вертелось избитое «как стрела» или «как пуля», но и то и другое покажется не просто медленными, а в сравнении с их скоростью покажется висящими на месте, неподвижными, застывшими объектами.

– Мрак, – крикнул Олег, – ты как?

– Я ж говорил, лечу и гажу, – ответил Мрак бодро, но Олег уловил в ответе страх и тревогу.

– Как ты видишь?

– А я ни хрена не вижу, – ответил Мрак сердито. – Лечу как с мешком на голове.

– Но хоть звезды видишь?

– Ха, сколько тех звезд!.. И совсем мелкие, с Земли их намного больше.

– Там атмосфера, из-за нее такие яркие… Мрак, я что-то и как-то… словом, не так двинул глазами или еще что-то, но космос увидел таким ярким, словно в него вылили ведро краски.

– Да? – оживился Мрак. – Как?

– Дурень, – сказал Олег сердито. – Это ж я предупреждаю, чтоб так не делал! А если вдруг сделаешь, чтобы не испугался.

– Спасибо, что предупредил, – сказал Мрак поспешно. – А как именно ты двинул глазами… чтобы мне знать, как не двигать?

Вдруг пришло страшное подозрение, что никуда не летит, а просто завис в этой черноте. По всему телу стегнула паника, он задергался, тут же звездное небо завертелось каруселью. Издали донесся предостерегающий голос, он увидел, как стремительно удаляется сверкающая половинка тела Мрака. Другая, что в тени, попросту исчезла.

Потом его ухватили сильные руки, злой голос ревел в уши так, что раскалывалась голова. Сразу стало восхитительно надежно и хорошо. Он засмеялся, едва не поцеловал Мрака, уже уверенно поймал взглядом изъеденную поверхность Луны и понесся в ее сторону, прямой, как луч.

Мрак мчался рядом, как пристяжной конь, Олег видел, как часто поглядывает в его сторону весьма встревоженно. Да, стыдно, ничего не скажешь, ведь это он, более продвинутый, то и дело психует, а Мрак идет к цели уверенно и напористо, как имперский крейсер. Железобетонный Мрак со стальными нервами. А вот он просто комок издерганных нервов… Не потому ли Таргитай, как они с Мраком уже обсуждали, может смотреть и видеть без страха все, как есть?

Мрак держался рядом, они долго неслись плечо в плечо, и снова начал заползать трусливенький страх и осознание, что никуда не двигаются, что вот так просто висят в этой жуткой черноте. Мрак висит рядом, как будто впаяный в невидимое стекло. И снова страх, что не движется…

Он попробовал ускориться, с огромным облегчением увидел, что между ним и Мраком сразу же расширилась щель. Значит, двигаются. Но что, если бы не было рядом Мрака? Рехнуться можно в одиночестве, когда ни Луна не приближается, ни Земля не отдаляется…

Внезапно он ощутил, что серебряный диск Луны все же растет. Даже слишком быстро растет. Видимо, все это время бездумно ускорялся от страха…

– Мрак! – заорал он. – Тормози!..

Мрака унесло вперед, Олег услышал гаснущий крик:

– Как?

Об этом не подумали, мелькнула паническая мысль. Это не Земля с ее толстой подушкой атмосферы. Мрак стремительно удалялся, он едва догнал, накрыл силовым полем и поспешно перевернулся ногами вперед. Мрак что-то спрашивал, Олег велел заткнуться, с ужасом всматривался в мертвый диск, что растет и растет, а скорость не падает… вроде бы не падает.

Потом Луна расширилась, как будто ее раздернули. Внизу быстро выросли скалы, камни, кратеры. Их несло прямо на острую скалу, он поспешно взял в сторону, из последних сил дал тягу в обратном направлении…

Грохот, взрыв, ослепительная вспышка. По голове ударило, как бревном.

Часть вторая

Глава 13

Очнулся, как ему почудилось, от дикого холода. Трясло, зубы стучали, сразу же мелькнула мысль, что хорошо бы зажечь костер да насадить толстого жирного гуся на вертел. Приподнял веки и осторожно повернул голову, еще не понимая, где он и что с ним.

Мертвая выжженная земля, сплошной шлак, странно близкий горизонт… а там – страшные звезды. Не те привычные мигалки, какими видятся сквозь толстую воздушную подушку, а мелкие колючие точки, словно лазерные прицелы, наведенные точно в глаз. И сразу разливается пугающая тоска и безнадежность от предельно ясного ощущения, что до них – вечность…

И еще почему-то сразу ощутилось, что почва, где он раскинул руки, имеет форму планеты, а не плоской тверди, как Земля. Он плотно зажмурился, перевернулся и зарылся лицом, руками, всем телом в пыль. Его трясло, он чувствовал, как по телу бегают молнии.

На плечо с силой парового молота обрушилась ладонь. Цепкие пальцы сжали, а хриплый страшный голос прокричал в ухо:

– Это я, Мрак!.. Смотри на меня, трус!.. Смотри на меня!!!

Его с силой перевернули лицом вверх. Пыль плотной маской покрыла лицо, глаза оставались плотно зажмуренными. Мрак смахнул с него пыль, ударил по щекам. Олег приподнял веки, вздрогнул, побледнел, поспешно зацепился взглядом за Мрака и больше не отпускал.

– Черт бы тебя побрал, трус! – прокричал Мрак в бешенстве. – Это только нам страшно, понимаешь?.. Остальным… остальные даже не заметят. Войдут на Земле в космопорт где-нибудь в Москве, как сейчас в аэропорт, затем в автобус, оттуда по трапу – в самолет. Затем поскучают в огромном салоне, даже не заметив, что летят с огромной скоростью… А потом выйдут в другом мире… песчаных барханов Африки или заснеженных гор Скандинавии. А здесь еще проще, понял?

Олег приоткрыл один глаз, взглянул на черное небо с крохотными точками звезд, поспешно зажмурился. Мрак услышал сдавленный хрип:

– Про… ще?

– Ну да. Войдут на Земле, а через пару часов… или суток, неважно, выйдут под такой же крышей уже здесь, на Луне. Или Марсе. И никаких страхов. Разницу заметят только в тяготении. Это только мы двое, понял?.. Олег, ты думаешь, меня не трясет?

Олег покачал головой, все еще не осмеливаясь отвести взгляд от его лица, но проклятые звезды все равно лезли на периферию зрения.

– Думаю, нет.

– Эх, а еще грамотный!.. Я ж не Таргитай. Это он бесстрашен… от своей неимоверной дури.

– Ага, дури, – сказал Олег зло. – А богом стал!

– Так, может, потому и стал? Разве бог мудр?

Олег вздрогнул, заставил себя оторвать взгляд от Мрака и посмотрел в пространство. Мрак с облегчением понял, что Олег сейчас видит не страшный космос, не пустоту внутри своего тела, а узревает некую истину.

Он замедленно поднялся, огляделся. Поверхность Луны все знают хорошо, это не поверхность дна океанов на своей же планете, тут все привычно, но ощущение странности, чужеродности этого места вошло в плоть и кровь, тряхнуло нервы. Он снова с пугающим чувством животного страха ощутил, что он не отсюда.

– Мрак, – проговорил он. Умолк, не в силах продолжать, собрался кое-как с силами и закончил совсем тихо: – У меня для тебя две новости. Плохая и хорошая.

Мрак насторожился:

– Ладно, давай сперва плохую.

– Я выдохся, Мрак. Я не рассчитывал, что перелет сюда выдоит меня до капли. Я истратил даже тот неприкосновенный запас, что нужен… для запала, что ли.

Мрак сказал хмуро:

– Ну, поешь анусом земли… или, как говоришь, поабсорбируй, только и делов. Теперь давай хорошую.

– Агонии не будет, Мрак. Ну, разве что несколько секунд…

Мрак вытаращил глаза. Лицо стало бешеным. Гаркнул люто:

– Ты думаешь, я вот так и поверю? И вот так склею ласты и стану ждать, пока… Придумывай что-нибудь еще! Ищи… ищи колодец! Или родник!.. Или падающие с неба капли!

Олег прошептал в великом удивлении:

– Мрак, ты… испугался?

– Дур-р-рак!.. Конечно!.. Ты забыл, чего мы достигли? Тысячи лет, как червяки, а сейчас, когда можем вот такое… не для себя, для всего человечества, вдруг в кусты?.. Ты обязан, сволочь, трус! Не для нас, для людей, для которых мы снова выходим из Леса!.. Ешь землю, гад!

Олег покачал головой:

– Не могу. Не расщеплю. Я же сказал, истратил даже то, что оставалось… для запала.

– Пробуй! Ищи!

Мрак тяжело дышал, кулаки сжаты, в глазах ярость. Олег закрыл глаза, чтобы не видеть обвинения в глазах друга, сразу замелькало, поплыли цветные линии, пятна, заблистали слабые сполохи, словно при приближении страшной грозы.

Вдруг он тяжело задышал, а лицо, и без того исхудавшее, превратилось в обтянутый сухой кожей череп. Мрак замер, Олег во что-то вслушивается, всматривается, а то, что глаза закрыты, так уже и он может с закрытыми глазами видеть не меньше, чем с открытыми…

Олега затрясло, он неуверенно приподнял руку. Мрак не успел отстраниться, сильнейший разряд пронзил кожу, тело, воспламенил кости. Он закричал от боли, тело начало плавиться, он ощутил, как превращается в волка, в ящера, в чудовищное существо из кремния и металла… Новая судорога скрутила тело, в черепе взорвались бомбы. Он рванулся в сторону и потерял сознание.

Свежий восхитительный воздух с такой мощью ворвался в легкие, что Мрак захлебнулся, закашлялся. Глаза едва не лопнули, но уже не от вакуума: сверху зеленые ветви, они на знакомой поляне, ага, его владения в Испании, только рядом с его неподвижным телом наполовину разбитый пень, словно в него угодила рухнувшая с неба наковальня.

Олег сидит под дубом, привалившись к нему спиной, как раненый рыцарь после жесточайшего боя. Все еще худой, сосредоточенный, но от него летят искры, как от поврежденного кабеля. В воздухе остро пахнет озоном, словно они оба все еще среди молний.

Мрак сделал пару жадных вдохов, спросил сипло:

– Получилось?.. Получилось?.. И как мы… здесь?

– Да, – ответил Олег, голос дрожал. – Да, получилось. Но… я еще не знаю… к чему подключился… Но знаю точно, что на Земле такого источника нет.

– Атмосфера блокирует, – сказал Мрак слабо. – Но ты ж меня, гад, едва не убил!.. Я ж нежный, слабый… А ты мне миллион вольт…

Олег проговорил словно в забытьи:

– Миллион… Кто замечает такие мелочи?.. Мрак, перед нами бездна.

Мрак передернул плечами. В голове все еще сумятица, мысли мечутся, сталкиваются лбами, как крепкорогие бараны. А если учесть, что у него настоящие мысли, а не мотыльки, как у Олега, то в черепе еще и грохот, как от колонны танков на марше.

– Как?.. Скажи, как?

Олег, смертельно бледный и с вытаращенными глазами, вздрогнул, огляделся. Голова его вывернулась под неестественным углом, по коже Мрака пробежали гусики, но Олег уже повернулся к нему прежний: испуганный, с трясущимися губами.

– Не… знаю…

Мрак едва не подпрыгнул, заорал:

– Что?.. Что ты мелешь?

– Говорю тебе, не знаю…

– Как это можно не знать? А если еще и забыл? Ты мне только забудь, гад, как ты это сделал!

Олег пролепетал еще растеряннее:

– Мрак, для меня это еще хуже… Что, опять период магии, когда не знаю, как это делается?.. Но, видимо, мы в самом деле – для Вселенной нечто родное. Говоря словами нашего дворового Васи-электрика, я сумел подключиться к неким проводам, что по всей Галактике… Но для этого надо было увидеть ту жуть, которую я увидел там, на Луне…

Мрак сказал с жадным раздражением:

– Подумаешь, увидел, что Земля круглая!.. Ты не умничай, скажи – как? Я это тоже видел. Ну и что?

– Наверное, надо прочувствовать…

– Опять это прочувствовать! Ты задолбал меня этим чувствованием. Ты уже перешел с головного мозга на спинной? Стихи не пишешь?

Олег, не отвечая, поднялся. В глазах у него было: «а ты задолбал стихами», но смолчал, ибо вспомнил, что он – мудрец, а мудрецу не пристало пререкаться с невеждами. Кора исчезла, где он прислонялся, а на земле под задницей и вытянутыми ногами остались вмятины, земля почернела и обуглилась.

– Вернемся в дом, – предложил он. – Кое-что придется осмыслить заново.

Ирма, конечно же, заметила, что Мрак снова вернулся исхудавший, словно с полной выкладкой супердесантника с утра до вечера бегал по горам. А его рыжеволосый друг выглядит так, будто это он его гонял, сидя в удобном кресле.

Олег заметил недружелюбный взгляд, виновато развел руками. Пока в микроволновке готовился большой жирный гусь, они пожирали холодное мясо, что в такую жару как раз кстати.

Ужинали вместе, Ирма пробовала щебетать про последнюю премьеру великого Интюрини, но мужчины слушали рассеянно, только кивали, и она, дождавшись десерта, извинилась и ушла делать заказы на завтра.

Олег ел рассеянно, больше пил, хмурился, внезапно со злостью хлопнул ладонью по столу:

– Это достижения?.. Фигня! Конечно, я на ушах ходил бы… если бы не Тарх!.. Но смешно думать, что можем его отыскать… вот такими.

– Какими?

Олег вызверился на него, как рассерженный волк из-за прутьев железной решетки:

– Какие мы есть!.. До Луны долетели, чуть не сдохли. А Таргитай, как догадываешься, подальше.

Мрак вздохнул, с силой потер лоб.

– Намного дальше, – сказал он горько. – Чего туда забрался, дурак!

– А природа вообще дура, – сказал Олег. – Я боюсь даже вообразить, где он, что видит, что творит, в чем участвует. Но, если хотим ему помочь, нужно… самое малое!.. добраться до нашего дурака.

Мрак сказал с неловкостью:

– Олег, не мне тебе вякать, как это сделать. Давай, ты у нас умный. Если не придумаешь, то кто? Я могу только в зубы дать. Да и то, теперь даже это прекрасное и нужное дело ты можешь лучше…

Олег покачал головой:

– Нет, Мрак, насчет дать в зубы тебе равных нет.

– Правда?

– Клянусь, – ответил Олег серьезно.

Мрак чуточку повеселел:

– Ну ладно, хоть что-то умею. Слушай, а что, если попробовать рвануть… к Меркурию?

Олег присвистнул, спросил озадаченно:

– Почему к Меркурию?

– Я читал, что на нем от жара выветрились все нежелательные элементы. Испарились, если по-научному. Остались только солидные, вроде редкоземельных, а еще есть вроде бы тритий, дейтерий, менделевий… если ничо не путаю. Нам же надо заполнить бензобаки и еще пару канистр в придачу. Да не пару, а сколько потащим! На Луну от меня долетел один голодный шкелетик… А до Меркурия, как догадываюсь, чуть дальше. Подумать только – мельче Луны, а почему-то дальше.

Олег взглянул остро, проговорил после осторожной паузы:

– Но сперва надо научиться его… потреблять.

– Учусь, – ответил Мрак. Он пошарил по столу голодными глазами, но на блюдах жалобно белели разгрызенные кости. Он вздохнул, горстями начал срывать крупные виноградины и совать в пасть. – Учусь, ты же видишь…

Он не шутил, как решил подозрительный Олег. В самом деле наловчился расщеплять, но пока только органику. Да и то не всю. Жареное мясо в желудке сперва расщеплялось, как и положено, часть шла в плоть и кровь, но часть он осторожно пытался расщеплять дальше, уже не в биологическом желудке, а в желудке – атомном реакторе.

Казалось бы, проще расщеплять тяжелые металлы, но в сознание с детства, да что там с детства, за все века и тысячелетия втемяшилось в плоть и кровь, что металлы – это металлы, с ними можно что угодно, но их не едят. Дейтерий или тритий – другое дело, никогда их не видел, предубеждения нет, а уже начитался во всех источниках, что это самое ценное ядерное топливо.

– Хорошо, – сказал Олег наконец. – Наедайся здесь вволю, я для тебя притащу обогащенного урана…

Мрак хлопнул себя по лбу:

– Да что это я? У меня самого несколько ядерных бомб припасено. Ты-то можешь подзаправляться от электрических линий в космосе…

– Если попадутся, – ответил Олег. – И если я их различу. И если сумею. Тем более что они совсем не электрические, а… и слова такого нет! Так что запас придется брать на двоих. А это немало. Меркурий… гм, далековато.

Но в голосе его не было привычного страха, неуверенности, явного желания пойти на попятную. Мрак смотрел с подозрением, пытался прощупать его во всех диапазонах, но, странное дело, везде натыкался за абсолютную черноту. Он уже умел генерировать мощные пучки гамма-лучей, сейчас сканировал Олега с головы до ног, но везде все та же чернота.

Хуже того, не удавалось даже определить, из чего же кожа Олега. Луч увязал сразу, не углубившись ни на миллиметр, ни на микрон или миллимикрон, даже на глубину ангстрема не удавалось засадить луч… но и удалось бы, что можно было бы узнать?

Перед ним сидел абсолютно темный человек, который поглощал все виды излучения. Поглощал абсолютно. Мрак нарочито послал с отражением, результат тряхнул его так, словно на мчащемся мотоцикле врезался в стену.

Олег спросил озабоченно:

– У тебя болит зуб?

– Какой зуб…

– Не знаю, – ответил Олег, – но я могу, могу…

Мрак положил на стол огромные кулаки и сказал громко:

– Я тоже могу. Ты мне скажи, что у тебя за шкура такая?

Олег улыбнулся краем рта:

– Ага, заметил?

Да, пусть считает это трусостью, хоть он называет осторожностью и осмотрительностью, однако ночью тайком, тайком даже от Мрака, побывал в одном институте, где соорудили высоковольтную лабораторию, с опаской и удовольствием прошелся между гигантскими трансформаторами, где прячутся молнии неимоверной мощи.

Он знал этот институт, сам когда-то дал ЦУ на постройку, а теперь вот ночью, тайком, в полной темноте, как ворюга, взялся за ручку трансформатора, на электронном табло сразу побежали цифры: 5… 10… 20… При значении 30 киловольт засветился ионизированный воздух, Он тогда опасливо оглянулся на окна, но защитные экраны опущены, сигнализация отключена, никто не увидит, даже если дать вот так 40… 50… нет, можно сразу 100 киловольт…

Кожу слегка как будто начало пощипывать. Или это только чудится? Между пластинами электродов, где он стоял, полыхала огромная ветвистая молния, толщиной с бревно. Воздух шипел и трещал, сперва как будто в воду уронили раскаленную добела наковальню, а потом уже был треск разламываемых скал. Все помещение было залито ярким плазменным светом, трепещущим, но с такой частотой, что вспышки почти сливались в ровный свет.

Ощущение, как будто по коже забегали крохотные лапки, усилилось. Понятно, если бы он был сплошной глыбой металла, то еще на цифре 40 коротко бы щелкнуло, и в этой глыбе появилась бы сквозная пробоина с оплавленным валиком на выходе.

Он с беспокойством посмотрел на залитые светом стены. Треск электрических разрядов наверняка уже слышен снаружи. Пальцы пошли поворачивать верньер быстрее, на табло сменялись зеленоватые цифры: 150… 200… 300… 400…

Молния расширилась до размеров его собственного тела, выпустила жгутики, те обогнули и сомкнулись за его спиной. Коротко щелкнул предохранитель, молния тотчас исчезла, в помещении стало темно и оглушающе тихо.

Олег слышал только частые судорожные толчки сердца. Испуганное, оно колотилось так же, как и тогда, много тысяч лет тому назад, когда он вышел из крохотной деревушки, когда это сердце было таким сла-а-а-абеньким, четырехкамерным, готовым замереть от любого сильного толчка.

Он вздрогнул, опомнился, сказал торопливо:

– Взгляни… Взгляни на меня. Я, по-твоему, не изменился?

Мрак демонстративно оглядел Олега с головы до ног с таким видом, словно покупал его на невольничьем рынке, только что мускулы не пощупал и в рот не заглянул, пересчитывая зубы.

– Все та же рожа.

– А ты посмотри лучше, – посоветовал Олег.

Мрак посмотрел. Снова во всех оптических диапазонах, от ультрафиолета до самых дальних инфракрасных, пытался заглянуть с помощью эхолокатора, радиолучей, жесткого гамма-излучения, но все увязало, как и раньше.

– Здорово, – сказал он наконец. – Но это я уже заметил… Это что же, никаким рентгеном тебя не просветить?

– Что такое рентген? – сказал Олег с пренебрежением. – Понимаешь, у меня ядерная кожа. Ядерная! То есть из одних ядер. Плотность у нее… ну, зато я сделал ее тонкой. В меня можно стрелять из танкового орудия, вообще любого оружия. Думаю, что даже взрыв атомной бомбы мне не повредит, хотя пробовать я бы не стал…

– Таких шкур не бывает, – заявил Мрак уверенно. – Тут ты ошибаешься. Даже молибденовая сталь…

– Заткнись, – посоветовал Олег. – При чем тут молибден?

– А из чего твоя шкура?

– Из меня, – ответил Олег. – Не понял? Из меня. Моя шкура в сто тысяч раз тоньше папиросной бумаги, а та давно уже эквивалент сверхтонкости, но зато моя шкура в три миллиарда раз прочнее самой прочной легированной стали. Даже твоей хваленой молибденовой!

Мрак вытаращил глаза. Олег ответил негодующим взглядом, с легкостью прошелся по веранде, даже зачем-то потопал ногой, но это для Мрака зачем-то, а он помнит, как страшился сначала, казалось, что из-за такой кожи будет весить как египетская пирамида или хотя бы как многотонный тягач, ведь шкура, верно, тяжелее стали в сто миллионов раз, но зато прочнее в три миллиарда, а это значит, что вот теперь он действительно тонкокожий…

– Бомба тебя не возьмет, – повторил Мрак машинально, – а как насчет химии? Как у нас говорят, Большой Химии? Если тебя на годик посадить в эту Большую Химию… я имею в виду, в озеро азотной кислоты… то как?

– А никак, – ответил Олег равнодушно, но Мрак уловил просто сатанинскую гордость, что перла во все щели.

– Почему?

– В моей шкуре, – ответил он наставительно, – просто нет атомов. А значит, нет электронов, чтобы вступать в химические реакции. Ядерная шкура, Мрак. В самом деле, ядерная.

– Да это я так, – признался Мрак. – На самом деле я пробовал тебя прощупать протонами, нейтронами, альфа-частицами, гамма-лучами… Ты в самом деле – черный призрак!

Он смотрел на Олега почти со страхом, но, когда вспоминал, что и сам идет по той же дороге, где Олег протопал, как слон, на пару недель раньше, шерсть вставала дыбом, а сам не знал, орать от ужаса или верещать от неслыханной удачи.

Шкура Олега уже и так самая сверхпрочная шкура на свете. И как шкура, и как все-все. Ее невозможно прижечь никакими кислотами, Олег даже с самыми нежными кишками внутри может купаться в океанах серной или азотной кислоты, ему нипочем пролететь по поверхности Солнца, а то и нырнуть в его глубины, он не ощутит холод… по крайней мере очень скоро не ощутит. Его нужно держать в морозильнике годы, чтобы температура понизилась хотя бы на пару градусов, а в работающем атомном реакторе он в состоянии прожить несколько недель, не замечая жара.

– Как ты это сделал? – спросил он, едва дыша.

– Да как тебе сказать… До вчерашнего дня, как бы я ни пытался закрепить уплотнение кожи, все возвращалось на круги своя. Нейтрон после облучения снова распадался на электрон и протон обычно через пару минут. Но вчера мне удалось добиться устойчивости. Вот уже сутки, как я превратил протоны в нейтроны, и, ничего, пока держится. А когда ядра не могут держать электроны, то, ты же знаешь, они смыкаются…

– Да-да, – сказал Мрак осевшим голосом, – знаю…

Это он по чистой случайности в самом деле знал. Такие ядра, смыкаясь, образуют монолит, который вообще вообразить невозможно. Известно только, что такое образуется в нейтронных звездах. Из школьного учебника запомнил рисунок, где наперсток с таким веществом везут на сорока железнодорожных платформах.

– Надеюсь, – сказал Олег торопливо, – что удастся закрепить. Кожа из такого нейтронита – это, знаешь ли…

Мрак вздрогнул:

– Олег… мы не слишком быстро шагаем?

– Очень, – признался Олег, – очень слишком, если есть такое выражение. Если нет, то пусть будет. Я бы это растянул на пару лет… но если ты не ошибся насчет зова Таргитая…

– Не ошибся, – ответил Мрак коротко. – Ему хреново. Рассказывай, как это сделать. Чтобы и мне, да побыстрее, да побольше, потолще!

– До этого, – проговорил Олег, – мы прыгали по поверхности атомного ядра. Перемещали, так сказать, электроны атомов. Но если копнуть глубже, если задействовать электроны не атома, что мы умеет прекрасно, а самого атомного ядра, то это даст в десятки миллионов более мощности. Нам, нашим телам.

Мрак ощутил, что голова кружится, а сам Олег показался сумасшедшим. И вообще вокруг одно сумасшествие.

– Ты это всерьез?

– А как ты думал? – ответил Олег очень серьезно. – Как выйти в настоящий космос, если первый же крохотный метеорит… песчинка какая-нибудь!.. пронижет тебя насквозь? То, что мы до Луны и обратно, – это еще не космос! Это так, прогулка перед подъездом родного дома. Ни одна собака не успеет гавкнуть, как мы снова дома. А вот в настоящем космосе, хотя бы в межпланетном… Космические корабли еще как-то могут защититься броней метровой толщины, а мы?

– Что мы, – пробормотал Мрак. – Не можешь же ты и себе создать такую же шкуру?

– Могу, – возразил Олег.

– Метровой толщины?

– Толщина пусть будет в один-два ангстрема… но прочности в ней будет больше, чем в пятиметровой броне из тантала. Хочешь, покажу расчеты?

– Не хочу, – ответил Мрак с поспешностью. – Я тебе почти верю. Ты скажи мне, как?

– Понимаешь, дело в том, что я сам мало что понимаю, – сказал Олег. Мрак язвительно хохотнул. Олег сказал, защищаясь: – Я перестраивал молекулы кожи, потом атомы, а в конце концов уже одни нейтроны, добиваясь одной-единственной цели…

– Трус, – сказал Мрак обвиняюще. – Шкуру свою берег!

– Да, – сказал Олег с достоинством. – Берег. Это, кстати, вполне в духе нынешней концепции о сверхценности шкуры… тьфу, жизни.

– Ты сам, трус, ее придумал и пропихивал в жизнь! – громыхнул Мрак инквизиторским тоном. – А теперь посмотри, во что это превратило мир?

– Не весь, – сказал Олег, оправдываясь. – Только в одной… гм… все расширяющейся части. Согласен, получился перекос. Ничего, без нас выровняют. Я тебе кричу о другом, а тебе все как горохом о Баальбекскую плиту!.. Я перестраивал кожу, чтобы ни стрелой, ни мечом, ни прострелить из пистолета или орудия… но такая шкура служит еще и аккумулятором неслыханной мощи. Причем она впитывает ее отовсюду. Хотя, чему удивляться, такова природа нейтронных звезд. Они поглощают все излучения, все частицы, все-все, что появляется в радиусе их досягаемости… Еще не понял?

Мрак подумал, сказал настороженно:

– Хочешь сказать, что в глубоком космосе можно будет обойтись без жареного кабанчика?

– Только вблизи звезд, – ответил Олег честно. – Можно, конечно, и вдали, но это жить на голодном пайке.

Глава 14

Но оставалась еще одна задача, над которой ломал голову Олег, – топливо. Мрак не ломал голову, он ломал свое восприятие, а вместе с ломкой и углублял или углубливал контроль над процессами в собственном теле. Или усиливал. И чем больше добивался власти, тем больше ужасался, что в нем, оказывается, столько непознанного, и как это он жил раньше, не зная, не владея, не командуя, не распоряжаясь? Даже презренные кишки квакали, когда хотели, желудочный сок выделяется сам по себе, а когда переедал, сало нагло и самовольно откладывалось не в красивых мышцах, а в толстых складках на боках.

Сейчас же пришла пора расплаты за все вольности. Мрак нещадно поставил все сперва под свой контроль, а теперь усиленными темпами переводил из первобытно-общинного в рабовладельческий, затем в феодальный, в капстрой, коммунизм, а затем в царство высоких технологий, когда все управляется из единого центра, никакой феодальной раздробленности, полное и быстрое подчинение, исполнение, высочайшее качество…

Однажды грубая рука тряхнула его среди ночи. Еще с закрытыми глазами рассмотрел сосредоточенное лицо Олега, в глазах радостно-ошарашенное выражение.

– Вставай, – прошептал он, – сколько спать можно?

– Я час тому лег…

– Целый час, – ужаснулся Олег. – Да ты знаешь, сколько за одну только минуту… да что там минуту, за секунду, микросекунду, возникает и сгорает мириадов миров? А ты спишь, как ты можешь?

– Да вот как-то ухитряюсь, – пробормотал Мрак. – А ты чо? Нашел?

– Бери выше, – ответил Олег. – Создал! Ибо нельзя найти того, что в природе не существует. Пошли, лежун.

Мрак летел за ним молча, Олег быстро набрал высоту, пробил облачный слой и несся в стратосфере. Через полчаса встретили рассвет, а еще минут через двадцать впереди во всем величии встал заснеженный Гималайский хребет. Олег явно нацелился на самые дикие непроходимые горы, что вообще-то понятно, ибо если можно обжитое, то чего ради вот так, как две крылатые ракеты без опознавательных знаков, идти на снежную гору, когда есть Москва или Вашингтон?

Снежная гора разрасталась, образовались ущелья, а на издали ровных площадках выросли блестящие, как стекло, острые камни. Олег завис над вершинкой, осторожно опустился. Пологая обледенелая горка, из-под ступней сразу вырвались струи пара, потекла горячая вода.

Мрак плюхнулся без всякой балетной грации рядом, буркнул бесцеремонно:

– Ну?

– Попробуем, – прошептал Олег. Он дергался, его трясло, руки вздрагивали, а глаза бегали по сторонам, словно его поймали на горячем. – Только ты, Мрак, отойди…

– Куда?

– Просто не стой на виду. Спустись за гору, хорошо?

– Рехнулся? – возмутился Мрак. – Как это – не увидеть?

Олег переступил с ноги на ногу. Взглянул на небо, там, на голубом ярко сияло маленькое оранжевое солнце, совсем непохожее на солнце европейских равнин.

– Я просто опасаюсь…

– Так отложим, – предложил Мрак.

– Да нет, я опасаюсь… Словом, прошу тебя! Иначе я не решусь. И еще одна просьба… смотри через светофильтры.

– Так ты ж не даешь смотреть вовсе!

– Не на меня, вообще на все… только через светофильтры.

– А что я узрю?

– Узришь, – пообещал Олег. Голос его дрогнул. – Надеюсь, что узришь.

Ворча, Мрак отступил, прыгнул с вершинки вниз, пошел плавно, как дельтапланерист, держа на прицеле небольшую долину между горами. Он еще и до половины не опустился в этом медленном, словно во сне, падении, когда Олег распластался в полете, пронесся над ближайшими пиками и пропал, исчез, испарился.

Несколько секунд было тихо, Мрак наконец коснулся дна долины, здесь снега нет, жесткая серая трава. Везде черным-черно, он едва удерживался от страстного желания убрать с глаз дурацкие светофильтры… Внезапно за каменной стеной, что отделяла его от Олега, вспыхнул нестерпимо яркий белый свет. Он ударил в черное небо с такой силой, что устрашенный Мрак слышал, как ревет, сгорая, воздух. Свет опалил снежные горы, на километры вокруг снег и лед мгновенно превратились в пар.

Земля дрогнула, качнулась. Мрак ощутил первый толчок, взлетел чуть, завис, все чувства трепетали, ибо там, за этими горами, как будто открылись недра, и проглянуло раскаленное до звездных температур ядро Земли, подобное солнцу.

Снова дрогнуло. Воздух ревел, поднялся ветер, перешел в ураган. Над котловиной закружились смерчи и тут же исчезли, испепеленные огнем звездных температур. А там, за горами, грохотал гром. Мрак почти видел, как плавятся камни, кипит разжиженная земля.

Он не ощутил даже, когда рванулся вверх, перелетел через гребень. Горячий кулак ветра ударил его в грудь с силой налетевшего локомотива. Мрак рухнул, ухватился за камни. Там, в котловине взлетал и снова опускался Олег, он был единственной темной черточкой на фоне плазменной бури. От него били вниз струи этого белого огня, а внизу камни кипели, превращались в пар, котловина все углублялась…

Мрак заорал ликующе. Олег как-то заметил, Мрак ощутил, что Олег даже послал весть, но из-за рева урагана, мощных помех, слышен только вой и треск во всех диапазонах. Камни под ним накалились, начали трескаться.

Олег поднялся выше, Мрак отчетливо видел его силуэт, белые лучи, что упирались в землю, исчезли. Теперь все горы вокруг приняли кошмарно красный цвет, словно между ними в котловине разверзлись кипящие недра Земли. Земля внизу в самом деле кипит, оранжево-желтая, даже белая.

Мрак отступил, Олег несся прямо на него, но Олег в последний момент совершил легкий пируэт и опустился рядом. Мрак прислушался, никакого жара, протянул руку и потрогал его за плечо. Плечо Олега оставалось холодным. Нет, не холодным, конечно, обычная температура. Ну, может быть, на полградуса выше.

– Морда, – сказал он.

Олег дернулся, пощупал лицо, спросил опасливо:

– Что с нею?

– Не изменилась, – выдохнул Мрак. – Олег, мы ж когда только перелетали через рощу и то теряли килограммы веса!.. После каждого полета превращались в скелеты… А ты сейчас… ну как будто и ничего. Морда как морда. Не исхудала.

Олег с облегчением выдохнул воздух:

– Фу, я уже испугался.

– Чего, красавчик?

– Не знаю, – ответил Олег неуверенно. – Все может быть. Мы влезли в такое… Ни я, ни ты – не ученые. Нет, конечно, знаем больше, чем все академики вместе взятые, но у нас нет их некоторых умений… Нет, Мрак, я затратил энергии не больше, чем если бы сжег своего сала размером с зернышко проса. Нет, даже с маковое. Антивещество, Мрак, это… Теперь я знаю, как и что. Вернемся, я начну учить тебя…

Мрак удивился:

– Куда вернемся? Зачем терять время?.. Давай здесь. Чем мы хуже каких-то йогов, отшельников, горников, буддей и санта-муньей?

Вернувшись, Мрак с фанатичным упорством продолжал усиливать, как он объяснял, власть сюзерена над полуфеодальным обществом своего организма. Олег вышел на веранду, отсюда весь ночной город как на ладони. Фонари горят слабо, это не Лас-Вегас, здесь ночами спят, здесь нормальный люд, трезвый и здравомыслящий, на нем держится весь мир, вся земная цивилизация.

И всем им глубоко наплевать, что Земля вертится вокруг своей оси, а вдобавок еще и вокруг Солнца, что вместе с Солнцем несется наискось рукава галактики к некоему звездному скоплению, что вместе с этим звездным скоплением вертится тоже, что с галактикой летит, вертится и кувыркается, что сама галактика входит в метагалактику и с нею Земля и все живущие на ней земляне летят, крутятся и кувыркаются… и что скорости этого кувыркания несравнимы не только с летящей стрелой или выпущенным из скорострельной пушки снарядом, но и вообще ни с кем не сравнимы.

Они все знают твердо, что Земля твердая и неподвижная, что маленькое солнышко поднимается из-за края земли на востоке и заходит, основательно распухнув, на западе. И – никаких кувырканий или кружений! Сама мысль, что Земля кружится, у многих бы вызвала головокружение. Эти люди не могут вынести даже такую простенькую и облегченную правду. Но их надо беречь и охранять, ибо они – переносчики жизни. Они дадут жизнь тем, кто способен понять и даже почувствовать, что Земля – шар, и не умереть от тоски и ужаса, а их дети уже могут не умереть от ужаса при мысли, что Земля… не самое крупное тело во Вселенной. Нет, они все равно не смогут представить истинных пропорций, но все же этих людей надо беречь, беречь, беречь. Они – прошлое, но в себе несут будущее.

Он не говорил Мраку, что с кожей из сомкнутых нейтронов проблемы начались с первой же минуты. Сразу понял, что не в состоянии ощутить ни жар, ни холод, даже кончики пальцев потеряли чувствительность. Снова пришлось вернуться на прежний уровень, когда пищу получал только через желудок, как вот сейчас Мрак, а кожа пока не слушается.

Сегодня волевым усилием сумел заставить кожу пропускать к поверхности «ощущальные клетки», что сразу давали информацию, как встарь, о тепле и холоде, шероховатости, но также реагировали на свет, запахи, звуки, от чего в черепе возникал полный бардак, он тихо шалел, но Мраку не признавался, тот понасмешничает, но вдруг да забоится идти через такие минные поля? Здесь нужна отвага другого рода, чем с секирой на дракона.

Эти ощущалки снабжали ценной информацией, ибо он одновременно мог видеть даже затылком во всех диапазонах, но в этот момент становился уязвимым, ибо непроницаемость сверхкожи нарушалась. Единственное, чего удалось добиться после тренировки всю ночь, – это сверхбыстрый сбор информации. Кожа пропускала в каком-то месте к поверхности пару ощущалок на пикосекунду, тут же снова закрывалась непроницаемым барьером. Этого хватало, но сейчас надо довести сбор информации таким макаром до безусловного рефлекса.

Или, подумал он зло, надо постараться навязать этой сверхпрочной коже все функции старой кожи. Конечно, рано или поздно это получится, но у них нет времени…

Под его взглядом на востоке медленно разгоралась светлая полоска. Темная часть неба медленно отодвигалась, словно весь звездный свод сдвигался к западу, а с востока поднимается уже выкрашенная в белесый цвет половина. А вот и первые лучи, все еще невидимые из-за горизонта, подожгли в небе облака. Сколько раз он это видел, и всякий раз казалось, что либо кочевники пускают огненные стрелы в соломенные крыши домов земледельцев, либо по небу плывут снежные горы, окрашенные кровью небесных великанов…

За спиной послышались шаги. Не оборачиваясь, он видел Мрака, а через четыре стены справа – спящую Ирму. Мрак подходил медленно, зевает и трет кулаками глаза.

– Традиция, – сказал он вместо «здравствуй».

– Какая?

– А вот так – выступать на рассвете. Как будто через пару минут не окажемся на солнечной стороне… или снова на ночной.

Он встал рядом и некоторое время молча смотрел на спящий город. Нет, уже проснулись и поползли по краю улицы мусороуборочные машины, поливальные, двинулись в путь бензовозы…

– Ты еще не готов, – напомнил Олег.

– Плевать, – отрезал Мрак. – Буду осваивать по дороге. Ну, что смогу. Мы не можем больше ждать, Олег! Я чувствую.

Олег вздохнул, рука его удлинилась. Мрак заметил у ног блестящий контейнер с ураном, длинный палец Олеговой руки подцепил его за металлические лямки.

– Это для тебя, – сказал он коротко.

– Понимаю, – ответил Мрак быстро. – Спасибо, что не забыл. Может быть, я сам и потащу?

Олег отмахнулся, как от жужжащей мухи:

– Свою задницу сумей дотащить. Это не прогулка на Луну, до которой теперь рукой подать. Готов, волчара?

– Поехали, зануда.

Олег присел, оттолкнулся, еще один непроизвольный жест, его резко швырнуло в небо. Исчез моментально, только в воздушной броне быстро затягивалась пробоина. Мрак заорал, метнулся по тепловому следу. Почти сразу небо стало фиолетовым, затем почернело, и он вылетел в черноту космоса.

Олег уходил с постоянным ускорением, которое расплющило бы любого из костей и мяса. Но теперь уже и Мрак далеко не из простых костей и не из простого мяса.

Ему почудилось, что они выскочили в совсем другой космос, чем тот, который в мирке Земля – Луна. Как будто там его истончившиеся чувства ловили и замечали те особые гравитационные поля, что связывают этих сестер, из-за чего одна всегда повернута одной стороной, а на другой возникают мощные приливы и отливы, и вообще космос там плотнее, что ли, насыщен особой атмосферой, что и не атмосфера, конечно, а как бы то, что древние называли эфиром.

А вот здесь – в самом деле холодно и пусто. Настоящий космос – холодный, беспощадный, равнодушный.

Мрак несся рядом, солнечный свет выхватывал только лицо и плечи, остальное исчезало в тени, и казалось, что в сторону Солнца мчится лишь золотая маска, даже на месте глаз – чернота, а затылочной части нет вовсе…

Мрак покосился на Олега, лицо слегка изменилось, словно тоже чему-то неприятно удивился. Олег обратил взгляд в сторону Солнца и постарался нарастить скорость до максимума. Мрак сперва отстал, но, когда Олег оглянулся, далеко блестела золотая искорка, что постепенно увеличивалась в размерах. Если на тензорные уравнения восьмого порядка Мраку надо указывать пальцем, чтобы отличил от таблицы умножения, то насчет догнать и дать по затылку – указывать не надо. Сам поймет, догонит, даст, потом еще и еще.

Он в самом деле догнал, хотя, если честно, все мышцы дрожали от нечеловеческих усилий. Это не бег по Лесу, где у него всегда было явное преимущество.

Они неслись и неслись плечо в плечо, Мрак начал осматриваться, мир застыл, звезды не сдвигаются, тоже странное ощущение, что висят в пустоте, а движения нет…

Он заорал от страха и ужаса: вдруг оказался в самом центре Большого Взрыва! В самый что ни есть момент этого взрыва: неживая чернота взорвалась, как при сверхновой. В глаза ударил ослепительный свет, тело пронизали красные лучи, прямо перед ним перемещались огромные лиловые массы, сквозь них, как через мыльные пузыри, проносятся такие же округлые, словно исполинские тучи, образования, но ни грохота, ни треска, все пугающе беззвучно, а весь космос заблистал всеми красками, яркими и такими нещадными, что он всхлипывал и вздрагивал всем телом.

Издали донесся яростный крик:

– Дурак!.. С ума сошел?.. Ты чего на всех диапазонах…

Мрак, уже теряя сознание, из последних сил отрубил ультрафиолет, а с другой стороны спектра отсек все, что за красным, тут же погасил рентгеновское зрение, и мгновенно все буйство исчезло, он все так же висел в абсолютно черном пустом космосе.

Олег все еще что-то кричал, Мрак собрался с силами, ответил как можно небрежнее:

– Чо орешь?.. Ну, восхотелось мне так.

– Вос… восхо… восхотелось?

– Ну, изволилось, – буркнул Мрак. – Может быть, мне наскучил этот пустой амбар, по которому ползут два муравья… Дай, думаю, что-нибудь на стены повешу… Или хотя бы красивые обои наклею…

Олег подлетел ближе, его глаза обшаривали лицо Мрака. Похоже, он хотел было заглянуть и в серединку, но Мрак напряг сверхпрочную шкуру, и острый взгляд Олега, в самом деле острый, не смог проникнуть и на долю ангстрема.

Только через час, а то и больше Мрак решился осторожненько повторить попытку, но теперь начал с простой оптики, просто расширял и расширял спектр. Уже в ультрафиолете космос начал приобретать не то чтобы цвет, но в нем возникли некие тени, смутно вырисовывалась некая синеватая или пурпурная вуаль, тут же исчезала. Но когда он рискнул взглянуть в рентгеновском зрении, то с испуга отключил в тот же миг: космос показался безобразным и пугающим.

И лишь очень не скоро окреп настолько, что смог смотреть в половине диапазонов. Голова начала кружиться, и, спасая себя для будущих великих дел, он поспешно вернулся к старому доброму проверенному зрению, когда летишь в черной пустоте, во все стороны лишь крохотные точки звезд, а впереди все такое же неподвижное Солнце…

Нет, все-таки оно постепенно растет, разбухает!

– А ты, – крикнул он, – на космос смотришь?

– Во все глаза?

– Да.

– В полглаза, – признался Олег. – Но потихоньку открываю все шире…

Отвечая, он смотрел вперед, две яркие искорки вспыхнули на лбу. Еще одна на краткий миг загорелась на щеке и еще одна – на губе. На щеке осталась крохотная оспинка, похожая на микроскопический лунный кратер. Олег поморщился, словно от укуса комара, со дна кратера приподнялась кожа, края сравнялись, и снова щеки чистые, без шрамов, будь они от мечей, стрел или космической пыли.

Мрак завидующе присвистнул, у него пока что регенерация не такая стремительная. А если учесть, что надо заполнить ямку в коже из сомкнутых нейтронов…

Олег начал тормозить, когда Солнце закрыло треть небосвода. Где-то на этой орбите носится Меркурий. Олег начал высматривать, Мрак же сцепил челюсти и старался не заорать от ужаса, иначе Олег обзовет его интеллигентом, а то и того хуже – тонко чувствующей личностью, что вообще-то оскорбление для настоящего здорового мужчины.

Жуткий солнечный свет обжигал все тело. На самом деле обжигал, Мрак чувствовал, как тяжелые частицы, что вылетают из недр Солнца с чудовищной скоростью, подтачивают защиту, вышибают из крепостной стены его тела целые кирпичики, а то и глыбы, врываются вовнутрь и сеют панику, рушат связи, срывают с орбит электроны и, раскрутив, вышвыривают их прочь из его тела. А те, которым не удалось выбраться, бродят неприкаянно между атомных решеток его тела, сталкиваются с другими, мешают, толкаются, стараются что-то напортить, чтобы он вот прямо щас превратился в двухголового мутанта.

Олег тревожно присвистнул, Мрак поспешно оглянулся. На поверхности Солнца, что выглядит как идеально круглый желтый шар, начал подниматься крупный гнойный нарыв, на глазах вырастал, налился оранжевым огнем, потом стал почти белым, слепяще-белым. Его раздувало, как будто изнутри накачивали воздухом. От него исходила такая угроза, что Мрак едва не поддался здоровым мужским инстинктам и не дал деру.

– Вот-вот, – сказал Олег рассудительно. – Какая гадость… А там, на Земле, начнутся сердечные припадки, выйдет из строя треть компов и мобильников.

Мрак пересилил себя, заставил произнести как можно небрежнее:

– Бесчувственный ты. Зато красиво!

– Да кто это видит?

– А северные сияния откуда? – возразил Мрак.

Нарыв поднялся выше, лопнул. Наверх с огромной силой и скоростью устремилась струйка раскаленной плазмы. Она выглядела совсем крохотной, но Мрак отчетливо понимал, что в этом протуберанце вся Земля спряталась бы, как жук под лопухом.

Узкая огненная стрела поднималась от поверхности абсолютно прямо. Мрак почти чувствовал, как сверхмощное гравитационное поле пыталось удержать беглеца, но тщетно, и тогда удалось загнуть самый кончик, а еще чуть спустя протуберанец начал толстеть, терять структуру, загибаться, и Мрак уже представил, как он загнется в виде чудовищной петли, через которую проскочили бы все планеты, за исключением Юпитера, разве что. Да и Юпитер мог бы, если бы чуть ужался…

– Не сумел, – сказал он с сожалением.

– Слава богу, – сказал Олег сердито. – Ты представляешь, если бы он поднялся еще на два своих роста?

– Нет. А что?

– Земля трижды бы поменяла ось, это во-первых. Материки бы сползли к полюсу, а великое оледенение наступило бы в течение недели.

– Этого мы не допустим, – ответил Мрак гордо. – Видишь, уже загнулси.

Они облетели этот ужас под названием Солнце еще на половину диаметра. Мрак ахнул, впереди еще один протуберанец, но этот все же ухитрился как-то оторваться от поверхности, тяжело поднимается… нет, уже не поднимается, гравитация колоссальной массы Солнца удержала, протуберанец смог только перейти на что-то вроде орбиты, теперь плывет над поверхностью, постепенно теряя ослепляюще белый цвет, переходя в оранжевый, потом в желтый…

Мрак предусмотрительно взял в сторону. Нещадный солнечный свет пронизывал насквозь, во внутренностях началось жжение, словно наглотался переперченного мяса. От жара в голове мысли потекли быстрее, горячечнее, хаотичнее. Солнечный ветер настолько мощно срывал электроны в его теле с орбит, что он непроизвольно пошел вверх, подальше от страшной поверхности.

Оглянулся, Олег взмыл следом. Он горел, как раскаленный прут, только что выхваченный из горна. Шипящие искры срывались с поверхности тела и уносились в жуткий оранжевый космос. Потом Мрак сообразил, что это не искры, а не то электрические заряды, не то что-то вообще ему пока непонятное. Олег все время что-то находит еще, а это то ли защита, то ли черт-те что невообразимое.

Когда к Солнцу приблизились еще чуть, со знакомым светилом начало твориться что-то невообразимое: Солнце то разбухало, то вытягивалось, потом вдруг начинало забрасывать странные петли протуберанцев, которые вовсе не могли быть протуберанцами, а наверняка глюки, но настолько отчетливые, что Олег закричал тревожно:

– Мрак!.. Ближе не стоит!..

Мрак и сам не подходил ближе, держался почти на километр выше, что вообще-то мелочь, но прокричал оттуда победно:

– Ага, жарко?

– Нет, – ответил Олег, – моя шкура пока что холодная как лед. Но с пространством что-то творится… Чересчур большая масса Солнца искривляет, что ли…

Но Мрак уже не слышал, удирал на всей скорости. Но именно он, чьи глаза были устремлены от Солнца, заметил быстро перемещающуюся звездочку, которая была не точкой, а именно диаметром, хоть и совсем песчиночным.

Сработал ли инстинкт охотника, то ли просто удача, он свое бегство превратил в погоню за настоящей целью, заорал ликующе:

– Меркурий!

Олег тоже заметил планету, чуть раньше или чуть позже, но Мрак обнародовал свое открытие первым, а земная культура построена не на том, кто сделал, открыл или создал что-то первым, а кто первым громко прокричал об этом, кого услышали, так что Мрак стал открывателем, и даже первопроходцем, и даже первотоптателем Меркурия.

…Меркурий они догнали, спрятались за ним от Солнца и некоторое время неслись ноздря в ноздрю. Если когда-то это и была планета, то теперь от нее одно металлическое ядро, а все легкие минералы выпарило свирепое Солнце, как выпаривает на Земле утреннюю росу.

Металлические скалы торчали страшные, острые. У основания бурно и очень громко кипели не то красные озера расплавленных металлов, не то просто выгорала магма. Олег щупал планету во всех диапазонах, высматривал самые богатые залежи, оценивал и прикидывал, как взять все и сразу, а Мрак несся следом из последних сил, все ушло в топку уже ядерного желудка, сожрал не только все в контейнере, но и сам контейнер, как ни трудно и противно, ведь ему пришлось грызть металл самым натуральным образом, в самом деле, позавидуешь Олеговой способности жрать анусом, или, как он сам говорит, абсорбировать всей поверхностью тела.

Когда они выскочили на освещенную Солнцем сторону, даже Олег ощутил, как его тело начало наливаться бодростью. Интенсивный солнечный свет пронизывать не пронизывал, прежняя шкура-то тю-тю, а эта не позволит в себя заглядывать, зато жадно поглощает, поглощает солнечный свет, жрет, как электрическая свинья, и все требует в запас еще и еще. А снизу, где несся Мрак, вдруг донесся вопль, там крохотная фигурка с почему-то рыбьим хвостом кувыркнулась, понеслась вниз.

Олег стремительно метнулся следом, обогнал и с такой силой приземлился… примеркурился, что каменная плита лопнула. Запах испаряемых тяжелых металлов стал сильнее.

Мрак в последний миг затормозил, у него не такая прочная шкура, помнил, но все же опустился на вершину скалы раньше Олега. Внизу, всего в десятке шагов, медленно колышется темно-красная поверхность расплавленной земли. У самой скалы сверху даже плавает темная ноздреватая корка, но дальше озеро было чистым, ярко-красным, пурпурным, а еще дальше – почти оранжевым. Там поверхность беспокойно дергалась, наверх поднимались огромные пузыри.

Он засмотрелся на один, сзади раздался низкий угрожающий звук, словно в его сторону летела на полном ходу электричка. Он в панике обернулся, отпрыгнул, но это всего лишь лопнул другой пузырь… по ушам стеганул низкий вибрирующий звук, а потом…

В прыжке он упал со скалы в расплавленную землю. С этой стороны она кипела, уже не красная, а оранжевая с белым. Из-под камня бил настоящий гейзер, подтачивая скалу, на вершине которой сейчас в позе Наполеона стоял Олег, обозревая покоренный мир.

Мрак с опаской посмотрел на свои ноги. Он погрузился до колен, а когда сделал еще шаг, то сразу ушел почти до пояса. И все-таки ощущение было странное, сбивающее с толку. Вокруг него кипит, бурлит, клокочет – да не вода, что не выше ста по Цельсию! – а раскаленная лава, а он даже не чувствует жара. Да какого там жара, тепла не чует, словно идет по тепленькой водице, чья температура тютелька в тютельку с его телом.

Поискал взглядом Олега на вершине скалы, но тот уже стоял по колено в озере кипящего металла. Снизу к поверхности продавливались пузыри, в двух шагах от Олега поднялся купол из розовой пленки. Мрак видел, как Олег непроизвольно напрягся, готовясь к тому, что пузырь лопнет, обдав мелкими брызгами раскаленного металла, однако пузырь лишь раздулся еще больше и застыл… нет, в таком жаре застыть невозможно, он остался подрагивающим куполом.

Из озера расплавленного металла поднимались струи перегретого газа. Иногда вспыхивали короткие злые языки огня, исчезали, поверхность тут же темнела. Дальний край огненного озера был в тени. Там поднимались высокие иззубренные скалы, почерневшие от жара. Угольно-черные тени покрывали треть озера, расплавленный металл чист от пузырей, там не поднимались струи газа, дыма, не вспыхивали огоньки.

Скалы выглядели почерневшими, но Мрака не оставляло странное ощущение, что они и не нагрелись вовсе, хотя теперь видно, что озеро простирается дальше, обхватив их огненным кольцом, а скалы как будто постепенно оседают, словно куски сахара в кипятке.

Олег всмотрелся в его лицо, Мрак уловил жалость и глубокое сочувствие.

– Что, – сказал Мрак, – краше в гроб кладут?

– Не то слово, – согласился Олег. – Знал бы я, что даже контейнера не хватит…

– То что?

– Не знаю, – ответил Олег сердито. – Отложил бы вылет, пока ты не нарастил бы себе хотя бы такую же шкуру. Она ж не только защищает, но и кормит!

– Да пошел ты, – ответил Мрак слабеющим голосом. – Трансформер недоделанный…

В глазах потемнело, в черепе раздался знакомый звон. Последний раз такую дивную музыкальность он слышал, когда пару лет тому ему саданули в затылок прикладом.

Глава 15

Очнулся от обморока, так ему показалось, но тут же ощутил, что это был не позорный для мужчины обморок, а благородный глубокий сон. Возможно, даже с храпом. Поднял веки, там три ряда светофильтров, по телу прошла дрожь: почудилось, что из небытия, то бишь очень глубокого мужского сна, попал в кошмар. Прямо перед ним, шагах в десяти, высилась металлическая громада. Красноватый свет падал сверху, металлические части блестели, как раскаленные.

От металлического гиганта в самом деле несло жаром. Мрак поспешно расширил диапазон зрения, в сразу изменившемся мире, где несколько картинок накладывались друг на друга, фигурка Олега обнаружилась сверху. Волхв передвигался медленно, из его ладоней летели искры, как из сварочного аппарата.

Мрак крикнул осевшим голосом:

– Ты это чего?

– Правда, красиво? – донесся ответ.

– Красиво? – переспросил Мрак. – Это ты, Олег?

– Функционально, – поправился Олег.

– А-а-а… функционально, конечно. А что это? И откуда оно?

Олег легко спрыгнул, причем над самой землей притормозил и встал так, что не сдвинул и песчинки.

– Там на глубине запасы трития, – объяснил он. – Нам туда ломиться… не то что долго, а потратимся здорово. Не столько, конечно, сколько добудем, но все же…. А это пусть копает.

Мрак с удивлением и настороженностью осмотрел гигантский комбайн, похожий на огромное веретено.

– Но откуда взялось?

– Я сделал.

Мрак распахнул глаза:

– Ты?

– Я, – подтвердил Олег скромно. – Это ты от наук бегал. А я их прошел все… что были доступны. Устройство угольного комбайна мне доступно. Вот я и сделал… доступное. Из подручных материалов. Ну, песка и прочего.

Мрак обошел вокруг металлического чудовища. Не сказать, что Олег заботился об изяществе, мудрец до сих пор не понимает, что такое эстетика и зачем она вообще, но зубы этому зверю сделал крепкие, укороченные, их много, породу будут грызть быстро, пропускать сзади и выплевывать, тем самым закупоривая ход сзади…

– Как только доберется, – объяснил Олег, – то нагребет трития… там и дейтерий в больших примесях, упакует вон в тех емкостях и…

– А если не вылезет? Застрянет?

– Тогда полезем сами, – ответил Олег со вздохом.

Целые сутки они отдыхали, залечивали раны и царапины на шкуре. Олег, готовясь к дальней дороге, старательно наращивал кожу. Сперва была в один ангстрем, даже тот не пропускал никакие лучи, радиацию, не реагировал на химию, не нагревался, не охлаждался, а сейчас Олег для верности нарастил еще два ангстрема.

Мрак не выдержал:

– Ты б еще в палец толщиной сделал!

Олег задумался, ответил с неуверенностью:

– В палец?.. Да, собственно, я пока не вижу острой… ну очень острой необходимости. Это и так… с запасом.

– С запасом, – сказал Мрак. – Тысячекратным?.. Нет, миллионнократным, трус ты пуганый…

Под ногами раздался едва слышный гул. Почва подрагивала, в десятке шагов впереди металлические глыбы задвигались, поползли в стороны, а там начал подниматься горб. На солнце блеснул металл, острое рыло показалось наконечником огромной пули. Комья земли осыпались с покореженного, изъеденного высокими подземными температурами рыла.

Комбайн вылез до половины и застыл. Роторные лопатки бессильно крутнулись пару раз в воздухе.

Мрак сказал с уважением:

– Как ты сумел так рассчитать?.. Он же полз на последнем издыхании.

Олег молча бросился к упакованным контейнерам. Схватил один, другой, лишь тогда вздохнул с облегчением.

– Фу, я ж всякое думал… Ну, теперь мы можем решиться на прыжок и побольше.

– Много набрал? – поинтересовался Мрак.

– Спина прогнется все тащить, – ответил Олег неопределенным тоном, то ли предостерег, то ли похвастал. – Или пуп надорвется. Жри сейчас, сколько сможешь. Пока из ушей не полезет. Остальное возьмем… Ну, сколько сможем.

– Я такое добро не брошу, – заявил Мрак. Он заглянул в один контейнер, счастливо заржал: – Здесь столько, что и за сто лет не съесть!

– Черт, – сказал Олег зло, – когда и Солнце рядом, так еще и такие запасы…

Он сам себе напоминал путника, что бредет по голой безжизненной степи, устал, голоден так, что время от времени щиплет траву, а когда находит растение со съедобной луковицей, то пожирает ее с жадностью, но мечтает о том времени, когда наконец доберется до села или города, где жареное мясо, от одного куска которого сразу же начинаешь наливаться силой, а усталость уходит…

Они оба, как два паука к мухе, припали к залежи трансуранидов. Мрак на глазах веселел, выпрямился, плечи стали шире, огляделся орлом, захохотал, пустил длинную искрящуюся молнию навстречу пылающему Солнцу.

– Хорошо!..

– Что хорошо? – донесся голос волхва.

Он уже, как стриж, носился над поверхностью, Мраку все время казалось, что летит чересчур быстро, вот-вот врежется в Солнце… а отсюда хорошо видно, что это не оранжевый диск, а огромная плавильная печь с температурой только на поверхности хрен знает сколько градусов, но если уж попал на поверхность, то гравитация не выпустит, потащит вглубь, где температурка уже двенадцать миллионов, этого уже и сверхпрочная шкура не выдержит…

Через два часа плечо к плечу сорвались с раскаленной скалы. Мрак уверял, что горячей, Олег пока не наловчился ощущать температуру своей «упроченной» кожей, хотя путь уже почти-почти нащупал. Огромное косматое Солнце осталось справа, они пошли с предельным ускорением. Олег сам себе казался муравьем, что держит на спине великанскую гусеницу – тащил три контейнера с тритием.

Мрак видел, как по волновой структуре тела Олега побежала странная аберрация. Он на ходу крикнул:

– Чо с тобой? Тяжело?

– Да так… – донесся искаженный помехами скорости голос волхва. – Вспомнилось… Кстати, надо начинать как-то выбираться… А то уже страшновато.

– Из чего?

– Да я как-то… Не все же подчистками промышляют, я ж все по-честному…

– Не виляй, а то у тебя голос больно похоронный.

Слышно было, как Олег горестно вдохнул, голос у него в самом деле был встревоженный.

– Да я когда-то по дурости брякнул… что хочу жить, пока светит солнце. Ну, бог, я тогда это так называл, согласился. Он думал, что только до заката, но я ему выдал истину, что Солнце-то за краем Земли не гаснет, а вылезает снова, непогасшее! Я, дурак, тогда ликовал, гордился, думал, что выторговал неизмеримо много! Бессмертие получил, дескать. Обманул бессмертного идиота. Вот оно светит и светит… но мы то знаем теперь, что вот-вот… через какие-нибудь пару миллиардов лет все ядерное топливо выгорит, Солнце погаснет, сколлапсируется, превратится в темную точку в темном космосе!.. И тогда что?

Мрак прокричал саркастически:

– Абыдна, да? Вот так умереть в расцвете сил и молодости? Ничего, ты хитрый. Выкарабкаешься. За два миллиарда лет да не придумаешь?

Голос Олега донесся очень серьезный, все такой же занудный:

– Это только кажется, что еще не скоро. Два миллиарда пролетят – не успеешь глазом моргнуть. Нет, надо думать уже сейчас…

Мрак не дослушал, рванулся вперед изо всех сил. Это было ликующее чувство, сравнимое разве что с тем, когда он впервые вышел из Леса в бескрайнюю Степь и замер, уверенный, что здесь уже конец Мира… Или в первой скачке верхом на странном звере, именуемом лошадью, когда земля мелькает под конским брюхом, в ушах победный грохот копыт, встречный ветер треплет волосы и раздувает щеки, а сердце едва не выпрыгивает от ликования…

Олег все наращивал скорость, тяжелый контейнер сильно тормозит, сам по себе – немалый вес, а тут еще идет с постоянным десятикратным ускорением, если бы не кожа из нейтронов, то ремни уже разорвали бы на части.

Мрак почему-то прекратил фанфаронство в космосе. Летел тихий, как овечка. Потом таким же робким зайчиком приблизился к Олегу. Долгое время летел рядом, глаза поблескивали, как две звездочки. Олег молчал, и Мрак заговорил первым:

– Олег… Ты вот о боге… Да, мы их видели целые толпы. Всякую мелочь. Но видели и бога всех богов, могучего и вообще всемогущего Рода. Но если так… Если Вселенная в самом деле… гм… не такая, как мы видели раньше…

Он запнулся. На некрасивом лице впервые за века проступило непривычное для Мрака смущение.

– Ну?

– Хвост гну, – огрызнулся Мрак, – дуга будет! Если вместо облаков видим белые замки и драконов, вместо тайфуна – женские сиськи, а бога видим таким… до чего доросли, то все-таки где он сейчас? Чем занят? Что замыслил? Где этот Род, бог всех богов? Или Яхве, как его зовут на Востоке? Где?.. Раньше он в каждую дырку лез!.. Только я его встречал раз пять или шесть! Да и тебе, мудрому недотепе, тоже изволил являться… А теперь, когда он нужен, так и не дозовешься!

Олег несся молча. На поверхности тела дважды вспыхнули крохотные искорки, рассеянная космическая пыль сгорала без следа. Мрак ткнул его в бок, зарычал. Проще ткнуть металлическую балку. Олег все молчал, бледное лицо вытянулось, глаза стали серьезными.

– Мрак… – сказал он наконец нерешительно.

– Что, нет ответа, умник? – спросил Мрак язвительно.

– Есть.

Мрак от неожиданности даже отстал, но Олег не сбавил темпа, пришлось истратить дейтерия побольше, чтобы догнать, а там заорал, глядя злыми выпученными глазами:

– Есть ответ? Так давай его сюда!

– Может, не стоит? Боюсь, что тебе он не понравится.

Мрак прорычал:

– Вот всегда ты так! Почему от мудрствований одни только гадости? Ладно, все равно давай. Я сам напросился.

Снова несколько искорок заблистали на его плечах, вытянутых руках. Мрак ощутил болезненное жжение, на его коже оставались мелкие язвочки. Он сделал усилие, хотел зарастить, но рефлексы сработали раньше, язвочки затянулись бесследно.

Олег предложил:

– Держись за мной. Мне даже настоящие метеориты, что вообще редкость, как с гуся вода.

– Ладно, – сказал Мрак с неохотой. Вся натура восставала, что ему приходится идти или скакать за спиной волхва, хотя раньше было наоборот, это Олег и Таргитай укрывались за его широкой спиной и прямыми плечами. – Но только ты не увиливай, не увиливай. Говори, где бог? Где ты его прячешь?

Олег сказал тихо:

– Мрак, горькая правда в том, что мы… это и есть он сам. Да, тот бог, который все сотворил.

– Мы с тобой?

Олег поморщился:

– Не льсти себе. Мы – это человечество. Звери и птицы. Планеты и звезды. Галактики и метагалактики. Пространство, время, кварки, фотоны… все-все. Все то, что после Великого взрыва разлеталось… как мы называем, а на самом деле просто росло, развивалось, усложнялось, как растет и усложняется любой организм. А в любом организме рано или поздно пробуждается…

– Разум?

– Да погоди ты! До разума еще инстинктам бы появиться. А это уже что-то… Даже у муравья вон мозг в голове, а не в заднице… Вот так и в этой части огромного организма бога, если хочешь, даже Бога, появился… нейрон? Зачаточный мозг?.. Первая мысль?.. Во всяком случае, мы и есть самое высшее, что есть в этом огромном организме бога. Мы – это не только мы с тобой, но и все живое… А уж среди живого мы самые-самые. Называй это вселенским разумом или инстинктом, дело от этого не меняется. Сейчас мы не видим того бога, потому что мы все теперь – он.

Мрак сказал саркастически:

– Ага, и творим, значит, все по его воле?

Олег ответил очень серьезно:

– По его или по нашей – разве не одно и то же? Ведь мы – единое. Мы – частицы бога. Но не те, которые вылетают из задницы, а те, которые в мозгу!.. Даже если у него пока нет головного мозга, а только спинной. Или вообще одна хорда. Или ганглий.

– Нет, – сказал Мрак упрямо, – ты мне вот скажи… Почему он тогда являлся нам таким, ну, по нашему образу и подобию?.. Я ж успел попутешествовать по миру, встречал не раз! В Парфии, как щас помню, он явился с вот такой завитой и надушенной бородой, а когда я с викингами готовился пограбить Оловянные Острова, он показался в облике здоровенного полуголого дяди с волосами на плечах и с огромным топором в руках!.. А щас он каким будет?

– Никаким, – ответил Олег. Поправился: – Во всяком случае, не человеком. Сейчас многие еще готовы с некоторой натяжкой признать его в личине инопланетянина, зеленого человечка, Великого Конструктора, но для большинства бога нет…

– А на самом деле?

– Есть, – ответил Олег. – Только он еще не знает, что он бог. Возможно, даже не осознает, что он уже существует. Хотя, конечно, это сложная философская задача… Сознает ли муравей, что существует?.. А улитка?.. А инфузория?

Мрак нахмурился:

– Больно сложно ты вякаешь. Ну да ладно, что-то улавливаю. Это как в облаках всякие морды, да? Мы их сами создаем?..

– Вот-вот. Облака – реальность, это от нас не зависит. Но мой дед и нынешний подросток в них видят разное, верно? И с нами говорят о том, что нам понятно, что нам доступно. Мрак, мы даже сейчас вряд ли видим истинную картину. Но мы видим больше, чем видели полвека назад! И преступно было бы не воспользоваться.

Крохотная точка наконец обрела диаметр, разрослась. Олег старался смотреть на нее только в привычном человеческом спектре, тогда она ласковая и таинственная, закутанная в сверкающую жемчужину атмосферы, а там внизу голубая и зеленая, свежая, чистая, живая… Если же чуть сместить зрение, то атмосферы нет, просто глиняный шар с засохшей коркой, под которой плещутся и кипят огненные океаны магмы, а в центре там и вовсе сверхплотный шар перестроенного текучего металла, чуть ли не нейтронная звезда, что за гадость…

Они пробили атмосферу, как два болида, только Олег укрыл Мрака завесой незримости для радаров, пусть отрапортуют о вторжении в атмосферу «видимого ничто», как называют кометы. Мрак закричал, что видит Ирму, она вон стоит на веранде и смотрит в небо… Почему в небо? Она что, догадывается?

– О чем? – спросил Олег. – Что мы – пришельцы?

Мрак смутился:

– Да нет, просто… Журавли, наверное, летят. И всякие орлы вроде нас.

Они опустились по ту сторону виллы, проникли в кабинет, а уже оттуда Мрак вышел, потирая ладони и громогласно восклицая:

– А где же Ирма?.. Я уверен, что обед так и не приготовила…

Ирма счастливо завизжала, Олег только видел, как через зал пронеслось нечто оранжевое, Ирма бросилась Мраку на шею, повисла, как обезьяна на дереве, задрыгала ногами.

– Ага, – сказал Мрак Олегу, – вот видишь?.. Это она так глаза замыливает!

– Да, – подтвердил Олег. – Обедом так и не пахнет.

Ирма вскрикнула, все еще не отпуская шею Мрака:

– Вас не было трое суток!.. Хотя бы позвонили, что едете!

– Там не было телефонов, – ответил Мрак. Он звучно влепил ей поцелуй, поставил на пол и шлепнул по заду, как шлепал Маргариту Наваррскую, на которую Ирма была разительно похожа. – Собери что-нить на стол попроще, а мы пока выбьем пыль странствий…

Она умчалась на кухню, но во взгляде, который бросила через плечо, отражался бешено вертящийся школьный глобус: где же эти странные места, откуда нельзя позвонить? Разве что жуткая Сибирь и джунгли Амазонки…

В ванной комнате Олег снова остановился перед зеркалом. Оттуда смотрел на него все тот же молодой парень, ибо в тридцать лет – обязательно много поживший и переживший, матерый и тертый в прошлые века Средневековья, там вообще до сорока доживали единицы, а в это благополучнейшее время и в сорок встречаются юнцы, которым родители вытирают носик…

Красные растрепанные волосы, растерянный вид, острые скулы и полураскрытый, как у Таргитая, рот, будто собирается задать кучу наивных вопросов. Только зеленые глаза, как для контраста, все же понимающие, не самые глупые, чтобы не хвалить себя, не хвалить.

На этот раз он даже не пробовал менять личину или внешность, уже утвердился в этой; только всматривался в этого себя с немым вопросом: что же еще ты таишь, что еще можно потребовать от тебя… и не получить сдачи!

Мрак шумно плескался в ванной, орал, шумел, пел, визжал, выл, рыкал, гукал, брызги с шумом били в стены и даже в потолок.

– Нарцисс! – позвал он. – Краса ненаглядная!.. Цветик!.. Что, новую загадку разрешил?

Олег ответил медленно:

– Эту загадку разрешим не скоро. Пока будем ломать замки на чем-нибудь попроще.

– Попроще – что это?

– Вселенная.

– Ого!.. А самое сложное?

– Мы, конечно. Ну, если не хочешь, то – я.

Солнечный свет, особый, ласковый, смягченный толстым воздушным панцирем атмосферы, синее безоблачное небо, как же – триста шестьдесят безоблачных дней в году! – и широкий стол на просторной террасе. Что немаловажно – стол так умело заставлен блюдами, что не найти свободного места, чтобы положить вилку.

Да и на фиг вилки, когда можно брать жареное мясо руками – не ресторан, где жрешь под прицелом десятка глаз официантов, сутенеров, проституток, вымогателей и просто ловкачей, что ищут то ли партнеров по бизнесу, то ли лохов с толстыми кошельками.

Ирма клевала как птичка, больше счастливыми глазами смотрела на Мрака, но и Олегу перепадало тепла из ее огромных коричневых глаз. Мрак промямлил нечто о делах, что требовали неотложного присутствия, Ирма не слушала, она жадно вбирала его всего глазами, всем телом, душой, тянулась к нему незримо через стол…

Олег ощутил тихую зависть, руки его опустили на тарелку обглоданную кость.

– Мрак, – сказал он, – а теперь пора подвести кое-какие итоги. Промежуточные, так сказать…

Ирма поднялась, светло улыбнулась:

– Я покину вас, уж простите. Очень уж я неделовой человек…

– Ирма! – вскричал Мрак. – У нас все станет горько за столом.

– Здесь достаточно десерта, – отпарировала она. – Или ты хочешь сказать, что я купила кислый виноград?

– Да что ты, – испугался Мрак. Он схватил целую гроздь и принялся запихивать в пасть. – Видишь… ем… и еще живой…

Она расхохоталась, кивнула Олегу дружески и удалилась. Олег проводил ее заинтересованным взглядом, прекрасная фигурка, а ведь и не слышала о всяких шейпингах, повернулся к Мраку.

– Итак, – сказал он серьезно, – давай подведем первый итог первой серьезной вылазки. К сожалению… Хотя нет, это за упокой, а начинать надо не так. Во всех учебниках по общению с людьми предлагается сперва похвалить объект. Так вот, объект, я тебя хвалю: ты молодец, ты сделал невероятно много! Ты в кратчайшие сроки перестроил свое мышление и восприятие мира, что позволило…

Мрак сидел злой, тяжелые челюсти стиснулись, под кожей играли желваки. Этот мудрец, видите ли, разговаривает с ним по учебнику. Объект, видите ли. Ну, хорошо, я тебе все еще припомню.

– …но этого мало, – Олег плавно перешел к отдельным, изредка встречающимся нетипичным недостаткам, которые, естественно, не портят общей победной картины. – Я смогу тащить на себе контейнер с расщепляющимися элементами. Их хватит до прыжка к Плутону, даже, может быть, чуть дальше… но до ближайшей звездной системы не дотянуть.

Мрак проскрежетал тяжело:

– Я уже расщепляю не только тритий.

– По песчинке? – сказал Олег горько. – Это двигаться с черепашьей скоростью. Это узкое место, Мрак! Второе… Если двигаться плотно друг за другом, то это практически выведет тебя из-под столкновений с микрометеоритами, космической пылью, газом. Но все равно ты остаешься чересчур уязвим…

Мрак сказал зло:

– Я уже близок! Я чувствую, что вот-вот… Но нам нельзя терять времени. Я могу тренироваться и по дороге. Если надо, сядем на Марсе, Юпитере, Сатурне или Уране… а на Уране урана много?.. А уж на Плутоне я точно буду орлее орла…. Э-э, погоди, ко мне вроде бы пришли. Посиди здесь, хорошо?

Он выскочил из-за стола, как нашкодивший кот, прогрохотал подошвами по ступенькам легкой изящной лестницы. Олег, морщась, неспешно доел гроздь винограда, встал и подошел к перилам.

Внизу во дворе перед Мраком стояли двое худых мужчин в поношенных костюмах. Лица их были суровы, в глазах затаенная ярость, но направленная не на Мрака, а как бы на весь мир, что не столь совершенен, каким должен быть. Такие лица Олег встречал во всех эпохах, лица пророков, бунтарей, контрабандистов, пиратствующих купцов, революционеров, бомбистов… Эти двое смотрели на Мрака с надеждой, злостью и завистью.

Олег прислушался к разговору, поморщился. Из далекой гостиной доносились звуки игры на рояле. Ирма демонстрировала, что она абсолютно не слышит, о каких тайных делах ведут разговор мужчины, что она счастлива уже тем, что они есть. Олег вздохнул, неспешно спустился по лестнице и вышел во двор.

– Мрак, – сказал он громко, – это уже не смешно. Ты и здесь влип? Кто эти люди?

Мужчины смотрели на него настороженно, один украдкой бросил взгляды по сторонам, а пальцы правой руки поползли к внутреннему карману.

Мрак ответил несчастным голосом:

– Баскские сепаратисты. Полагают, что если отделятся от Испании, то им будет рай, и все ангелы запоют…

– А ты при чем?

Голос его был авторитетным, Мрак отвечал послушно, сепаратисты сразу ощутили, кто в доме настоящий хозяин, смотрели на Олега со смесью вражды, страха и чуточку надежды.

– Да как-то… понимаешь… случайно совсем… однажды…

Олег отмахнулся:

– Ладно, сделаем так. Отдай им свой арсенал…

Мрак вскинулся:

– Какой такой арсенал? Нет у меня никакого арсенала!

– В подвале за потайной дверцей, – сказал Олег безжалостно. – Отдай все… кроме ядерного, и скажи, что уходишь на покой. Полностью заканчиваешь с этим делом. Женишься и уезжаешь. Отныне будешь заниматься… другими делами. Розы выращивать на покое!

Он чеканил слова, глаза зло сверкали. Мрак, громадный и неустрашимый Мрак, съеживался, как пойманный на перемене школьник с сигаретой, ужимался. Когда Олег закончил и надменно вздернул подбородок, торопливо закивал:

– Да-да, конечно!.. Будет сделано… босс.

Олег повернулся к сепаратистам, оба смотрели на него во все глаза, сказал брезгливо и повелительно:

– Вам понадобится машина. Все не унести.

Старший сказал торопливо, в голосе проснулась ликующая надежда:

– У нас есть машина!

– Этот старенький «Фольксваген», что за воротами? – спросил Олег брезгливо. – Там тормоза надо прокачивать, вас же остановят на первом перекрестке, ремень скрипит, любой полицейский оглянется, да и дерьма в багажнике зачем столько таскаете?… Те старые шины, они ж совсем лысые!.. Все не поместится. Нужно что-то повместительнее.

Они даже не переглянулись, смотрели на Олега застывшими глазами, челюсти медленно опускались и опускались. Старший наконец проговорил осевшим голосом:

– У нас есть еще грузовичок…

– Грузовичок в самый раз, – бросил Олег. Он потерял интерес к разговору, повернулся к Мраку: – Пойдем, тебе надо готовиться… А этим дашь ключ, пусть сами выгребают.

Мрак помялся, нехотя вытащил из заднего кармана ключ. Младший поймал на лету с ловкостью профессионала, всю жизнь работавшего на бензоколонке. Мрак проворчал:

– Только там поосторожнее… Автоматы, винтовки, пистолеты – это все понятно, но слева под стеной – ящики со взрывчаткой. А если сдвинуть коробки с патронами, там ход в подвал… да, еще один, тайный. Там восемь гранатометов и шесть стингеров.

Олег подтолкнул его в спину, Мрак уныло поднимался наверх. Уже за столом он начал длинно объяснять, что это совершенно случайно, он в этом не участвовал и не замешан, просто на него вышли через общих знакомых, с которыми он с отрядом «диких гусей» сажал на престол Чомбе и свергал Мобуту… Теперь, понятно, придется здесь все оставить, но у него хорошая вилла на Филиппинах, просто роскошная, куда там этой, там и море глыбже, и пляжи шырше и пальмы вышее…

Олег прервал:

– Погоди! Не оправдывайся и не бреши. Никаких Филиппин, тебя и там найдут…

– Кто найдет? – вскричал Мрак. – Кто найдет?.. Да от тех, филиппинских, осталась одна зола, да и ту давно ветер унес!

Олег поморщился:

– Ну вот, еще и на Филиппинах наследил… Теперь мне кажется, что легенды о неуловимых террористах сильно преувеличены. Как и их количество.

Мрак запнулся, покраснел даже, что при его цвете лица выглядело удивительно, раскрыл и закрыл рот, развел руками, снова раскрыл, но руками еще некоторое время разводил все неувереннее и неувереннее.

Олег остановил его жестом.

– Хватит, – сказал он жестко. – А если бы кто-то из тех, кто к тебе иногда приходит, здесь или там, открыл бы стрельбу? Ты уверен, что сумел бы перехватить шальную пулю, что летела бы в Ирму?

Мрак побледнел:

– Ну… Ты бы успел…

– Мы сейчас делаем прыжок на мою виллу, – сообщил Олег. – Южная Франция, тихий мирный край, лучшее место для раненой психики. Мной уж точно никакие мафиози, ГРУ, ЦРУ, международные террористы и даже налоговая полиция не интересовались. И не заинтересуются. Вот так, не заинтересуются, понял? Совсем не заинтересуются. Только там Ирме будет безопасно. Возражения есть?

Мрак было вскинулся, возражений у него навалом, но посмотрел на запертую дверь спальни Ирмы, сник, скис, даже плечи и уши опустились, как под дождем.

– Вот так и прибираешь лучших женщин!

– Да ничего я не прибираю.

– Бабушке своей скажи! Я же видел, какими ты глазами на нее смотрел!

– Мрак, не дури. Давай сосредоточивайся на шкуре. Сейчас тебя пробьет насквозь любой метеорит крупнее песчинки…

– А ты пока к Ирме?

Олег сказал прохладным голосом:

– Трудиться никто не любит. Но кто качает железо, тот может пройтись по пляжу, играя мускулами, а кто балдеет и расслабляется, тот до старости сидит на лавочке у подъезда… Давай, Мрак! Я боюсь, что впереди такое… ну, мне, вот такому, придется за твою спину прятаться.

Глава 16

Ирма не ошалела, как опасался даже Олег, когда проснулась в прежней постели и обнаружила, что сама спальня весьма отличается от той, в которой заснула. Все предыдущие были похожи, как карандаши в одной коробке, а здесь чувствуется совсем другой хозяин.

Она вышла в халате, недоумевающая, тихая, но спокойная. В ее теплых коричневых глазах была уверенность, что за спиной этих мужчин она в полной безопасности. От всего.

Мужчины сидели за пустым столом и беседовали. Нет, не за пустым – две бутылки коньяку и два фужера. Для мужчин этого бывает достаточно. Оба повернули головы, на лице Мрака она уловила смущение, а в зеленых глазах его друга прочла сочувствие и поддержку.

– Ирма! – вскричал Мрак преувеличенно бодро. – Ты так хорошо спала, что мы не решились тебя будить… Понимаешь, гулять так гулять, мы по дорожке заскочили на виллу к Олегу.

Она взглянула на Олега.

– Я сразу ощутила, – сказала она просто, – что это ваша спальня.

– Ну вот! – вскричал Мрак. – Вот так он и действует, гад!

Олег улыбнулся Ирме.

– Теперь это ваша спальня, – сказал он. – Впрочем, как и вся вилла. Располагайтесь, хозяйничайте. Здесь уж точно никто вас не потревожит. Даже мы.

– Ага, – сказал Мрак обвиняюще, – это ты бабушке своей скажи! Ирма, ты ему не верь. Он всегда так начинает.

Олег молчал, глаза были очень серьезными, даже потемнели, потеряли изумрудный блеск. Мрак вздохнул, вылез из-за стола, развел руками:

– Прости, Ирма… Снова дела! Пойдем, палач…

Олег чувствовал на спине грустную улыбку Ирмы. Она как-то не среагировала вовсе на то, что теперь это ее вилла, просто не поверила, а грусть тоже хорошая и светлая, такие чистые девушки часто грустят без видимой причины…

Когда спускались на первый этаж по лестнице, покрытой толстым ковром, Мрак присмотрелся к Олегу, сказал внезапно:

– Стой-стой! Ты чего это привидение изображаешь?

Олег остановился, глаза уставились непонимающе.

– Какое привидение?

– А ты чего по ворсинкам ковра ходишь, не пригибая?.. Эльф, да?

Олег взглянул себе под ноги, тут же осел на сантиметр. На лице мелькнуло смущение.

– Мрак, я учусь ходить заново… Сейчас, с этой шкурой из нейтронной ткани, я вешу пару тонн. Можешь меня представить, если сяду в кресло? Да и лестница подо мной проломится. Потому стараюсь уравновесить, что ли… Что-то вроде антигравитации, но только на биологическом уровне. Пока не поймал точный баланс, но это дело пары дней. Не обращай внимания, ты о своей шкуре думай. В обоих смыслах.

В бункере, куда их доставил потайной лифт, Мрак саркастически заулыбался. Выпрямил плечи, взглянул на Олега снисходительно. Здесь оружия столько, словно волхв намеревался лично отбиваться от всего мира или же собирался вооружить до зубов небольшую армию. Да нет, конечно, он по своей трусости ни в какие авантюры ввязываться не будет, да и отбиваться не станет – попросту сбежит, но такое количество оружия любому мужчине придает уверенность в силах, потенцию и хорошее пищеварение.

– Не скаль зубы, – сказал Олег раздраженно. – Давай, покажи, во что упираешься. Где застрял?

Мрак, затягивая неприятный момент, прошелся вдоль невероятно прочной бетонной стены. Здесь уж точно можно проводить испытания хоть атомной бомбы. Глубоко зарылся этот трусливый крот. Правда предусмотрительный. Уж этого не отнимешь, вон два потайных хода в разные стороны, явно один ведет под воду, море здесь в двух километрах, а другой прячется где-то среди скал. Пока ночью летели со спящей Ирмой, он видел остатки древних, уже выветрившихся гор, источенных, как водится, норами, пещерами и пустотами.

Олег присел в самом углу на корточки, зеленые глаза строго поблескивали. Он молчал, но молчание было красноречивым.

– Не отвлекай, – сказал Мрак раздраженно. – И не гавкай под руку. И зубы не скаль. И ничего не вякай… И вообще лучше не дыши, я человек очень тонкий и впечатлительный.

– Начинай, – зловеще напомнил Олег. – Начинай…

Мрак наконец вышел на середину бункера, вздохнул, напрягся, как культурист на помосте. Рельефные мышцы вздулись, застыли окаменевшими удавами. Очень медленно, постепенно кожа начала приобретать металлический оттенок.

Олег сузил зрачки, он сканировал Мрака сразу во всех диапазонах, отмечал все изменения, сам в самом деле старался не дышать и стать незаметным, раз уж Мрака так нервирует его присутствие, присутствие тренера. Металлическая кожа заблестела, по ней пробежали искорки, снова стала матовой, но Олегу пришлось усилить поток гамма-излучения, кожа стала почти непроницаемой…

Давай, Мрак, сказал он беззвучно. Давай, без тебя я ничего не смогу. Даже если буду и дальше сильнее. Все равно интеллект идет позади грубой силы, грубого натиска, с этим я спорил долго, века, но в конце концов смирился и даже признал это почти верным. Так что давай, Мрак. Без твоей бесшабашной уверенности, стойкости, даже наглости… я не пройду и половины пути.

У Мрака труднее всего, судя по его виду, идет трансмутация внутренних органов, но это пока можно оставить на потом, а сперва усилить бы ему шкуру, да еще научить бы расщеплять в атомном желудке не только готовую начинку для атомных бомб…

Он видел, с каким трудом Мраку дается каждый следующий шажок, они стали совсем микроскопическими, он уже задыхается, готов остановиться…

– Давай, Мрак! – закричал он бешено. – Давай!.. Ты же можешь!

От металлического монстра донеслось глухое:

– На этот раз… не… могу…

– Там Тарх! – выкрикнул Олег. – Он впервые позвал нас!.. За столько лет впервые!

Мрака трясло, кожа покрывалась чешуйками, густым мехом, перьями, плотным панцирем хитина, потом заблестела металлом, сперва с синеватым отливом, потом желтым, оранжевым…

– Давай, Мрак! – орал Олег. – Ты уже близко!

Хрен он близко, мелькнула злая мысль, долго и старательно наращивает пока что стальную гибкую шкуру… нет, уже танталовую… Ага, сейчас укрепляет связки, будет прыгать, как кенгура… нет, как кузнечик или даже блоха… Появились мембраны-жабры, будто прямо щас на дно океанов…

– Попытайся перестроить сердце еще чуть-чуть, – сказал он напряженно. – Мрак, мы можем! Мы многое можем… Представь это, черт бы тебя побрал! Поярче, тупарь… Сосредоточься… Ты ж сильнее нас, Мрак! Ну же, пробуй на неорганику весь… или на металл…

От Мрака несло жаром, на стенах вспыхивала цементная пыль, сгорала, как комарики на пламени свечи, под ногами расплылось черное пятно, потом начало плавиться, бетон закипел, как пережаренный кофе, дым наполнил помещение.

– Еще, – сказал Олег настойчиво, дым ему не мешал. – Еще!

Вокруг Мрака начал накаляться воздух. По его телу забегали серебристые искорки. Олег ощутил присутствие высоких энергий…

…И тут Мрак вскрикнул, пошатнулся. Олег не рискнул его поддерживать, не кисейная барышня, успел только дунуть Мраку под ноги, тяжелое тело рухнуло… на покрытый ледяными кристалликами бугристый бетон, что так и застыл где кругами, где в виде пузырей. Мрак лежал прежний, привычный, с побитым оспой лицом, сломанным носом и всклокоченными волосами. На широкой груди при каждом вздохе топорщилась густая черная шерсть.

Тяжелые веки поднялись, на Олега в упор взглянули коричневые глаза. Лицо Мрака исхудало, словно он с месяц жил на одной воде.

– Не… получилось…

– Мрак, – сказал Олег тихо, – ты даже не представляешь…

– Что?

– Какой ты… молодец. Ты за пару недель добился того, на что я истратил годы.

Мрак долго смотрел в потолок, грудь вздымалась все реже, он перестал хватать раскрытым ртом уже посвежевший воздух – Олег и здесь успел, – наконец буркнул:

– Хвали, хвали… педагог. Дурней надо хвалить, чтоб старались. Ты все изобретал сам, а меня сейчас за ручку ведешь. Но мне до тебя далеко…

– Уже близко, Мрак! Не знаю, заметил ты или нет, но ты уже нащупал дорожку вовнутрь.

– Так я давно ее нащупал.

Олег отмахнулся:

– Ту мы нащупали еще пять тысяч лет тому. Или десять, неважно. Только пользоваться всем не умели, лохи. А сейчас ты подобрал ключик к субатомной структуре!.. Осталось только его повернуть в нужную сторону. Ты, может быть, не почувствовал разницу, но я все засек, записал. Пойдем наверх, посмотрим на компе, смоделируем, как идти дальше.

Неделю Мрак потихоньку отпирал дверь этим ключиком, опасливо заглядывал. От ежедневного сидения в бункере затошнило, уходили в так называемый лес поглубже, даже полянка чересчур близко к усадьбе. Если бы кто подсмотрел, что происходит с этими двумя мужчинами, ушедшими далеко в лес, тот свихнулся бы или же ушел в сектанты.

Олег завел Мрака на дно широкого оврага, чтобы уж наверняка обезопасить от соглядатаев. Деревья растут даже здесь, а по краям оврага так и вовсе великаны, ветвями закрыто вечно безоблачное в этих широтах небо.

Олег сел на изящную, хорошо выкрашенную лавочку: Европа, у них везде лавочки, как для престарелых, берегут себя, страшатся перетрудиться, – сказал предостерегающе:

– Мрак, только не торопись… И без бахвальства!

Мрак вышел на середину, по массивным голым плечам струились и падали на землю ажурные тени. Развернулся к Олегу, лицо серьезное, силится улыбаться, но в глазах тревога и, что трудно было ожидать от бесстрашного Мрака, страх.

– Бди, – сказал он не своим голосом.

– Бдю.

Он неуловимо быстро, Олег не ожидал, превратился в сверкающее чудовище из металла. Олег вздрогнул, в мгновение ока на месте железного монстра сыпал искрами горящий факел, в глубине угадывалась фигура полупрозрачного человека, тут же растаяла, а пламя собралось в комок, метнулось вдоль оврага, повисло над травой…

Олег затаил дыхание. Верхушки трав касались огненного шара, но оставались зелеными, сочными. А косматое пламя медленно стягивалось в ком. Мрак стоял перед ним, странно уменьшившись, копия Мрака в полметра размером, потом вздохнул и принял прежний вид.

– Здорово, – сказал Олег потрясенно. – Ты перебрасывал часть своего сала в шкуру… а потом возвращал? Как тебе это удалось? Я вот как сделал шкуру из нейтронной ткани, так и все, отрезан от мира… Уже не чувствую пальцами ни холода, ни жара. Пришлось научиться мерить температуру взглядом. Теперь у меня, как у Балора, только глаза уязвимы…

– Но веки из нейтронита? – поинтересовался Мрак. Он посмотрел на глаза Олега так, словно уже метился в них острием копья или камнем из пращи. – Ладно, если не брешешь, то я в самом деле молодец. Теперь надо набрать матерьяла для шкуры… Ведь я пока наскреб только на пару чешуек! Только, Олег, я все равно пока не умею быть всеядным, как ты. Ну нежный я такой, нежный!

– Ядерным топливом обеспечу, – заверил Олег. – Сегодня же принесу. А ты наращивай шкуру так, чтобы нигде ни щели, ни складки. Кто знает, где придется побывать? Возможно, Меркурий покажется райским садом…

Возвращались за полночь, Ирма не вылезала из кухни, жарила, пекла, варила, тушила. Раньше не умела и не любила готовить, да и сейчас можно бы заказывать из ближайшего ресторана, а то и просто из магазина: Мрак и его друг Олег совершенно непривередливы, но как, оказывается, приятно готовить для таких мужчин!

Она выглянула из кухни, не пора ли подавать горячее, давно пора, с такими спринтерскими едоками она всегда опаздывает. Но зато как хорошо, когда едят и хвалят! Не льстят, она не зря купила книги по кулинарии и готовит, уткнувши нос в рецепты.

А в столовой Олег проглотил последний кус холодного мяса, почти не ощутив вкуса, вытянул руку вдоль столешницы, собрал в кулак пальцы. Мрак кивнул одобрительно, кулак у мудреца еще тот. Кому влупит, мало не покажется.

Олег легонько стукнул кулаком, прислушался к ощущениям, стукнул снова, заговорил:

– Мрак, мы все время на краю пропасти… Нам нужно выработать базовые понятия для этого… нового, куда вступаем. Первое – никакого Разума или даже просто разума во всей Вселенной нет. Во всяком случае, в отрыве от инстинктов. Я вообще-то считаю, что разума вообще нет, а разумом мы называем просто высшие инстинкты.

– Ого!.. Ты это тоже… весь на инстинктах?

– Все на инстинктах, Мрак, – ответил Олег серьезно, не замечая ядовитой шпильки. – Все существа мыслят… или инстинктируют, не только корой головного мозга, как утверждают жрецы этого века, но и спинным мозгом, кишками, суставами, кровью. Потому нам ни в коем разе нельзя… ни при каких обстоятельствах!.. отказываться от своего слабого смердящего тела. Увы, я сам от него был бы рад отказаться, но дело в том, что тогда исчезает само желание жить… Помнишь, я говорил, как я пытался в себе поочередно отключать конечности, внутренности, спинной мозг… Хотел оставить только чистый разум, идиот!.. Еще не дошел и до половины, когда с ужасом ощутил, что мне уже все равно: буду жить или умру. Ты понимаешь, разуму это по фигу. Жажда жизни гнездится в самых древних инстинктах.

Мрак нахмурился:

– Надо таскать с собой весь этот багаж? А нельзя вычленить только свое разумное «я», собрать его в комок… это ж будет полегче, чем таскать все, вон у тебя какая широкая задница от сидячей жизни… а потом, когда прибудем на место, создать себе руки-ноги из подручного, как говорят прорабы, материала?

– Нельзя, – ответил Олег с тоской. – Я этого хочу куда больше тебя!.. Мне эти плотские утехи поперек горла стоят. Да еще всякий придурок напоминает… Может, то вовсе не я был!.. Но нельзя, Мрак, ибо ты из своего интеллектуального «я» вовсе выходить не захочешь. Просто ничего не захочешь. Даже мыслить. Просто погаснешь, как светильник, в который не подливают масла.

– Интеллект – светильник, а инстинкты – масло?

– Увы, так.

Мрак ворчал, хмурился. Олег с силой хлопнул ладонью по столу. Зеленые глаза смотрели на свои пальцы с отвращением, словно это была безобразная трехпалая лапа с зелеными перепонками. Мрак поднялся и заходил со злостью по комнате. Олег следил за ним украдкой из-под приспущенных век.

– Ладно, – сказал Мрак со злостью. – Ты прав, мне такое легче. Хотя я не знаю, как смогу таскать свою задницу. Хоть твоя и шире – понятно, ты же умный, – но и моя… гм… тяжеловата.

– Надо торопиться, Мрак.

– Я тебя когда-нибудь прибью, – пообещал Мрак.

– За что?

– За прописные истины.

В дверях кухни мелькнуло оранжевое платье, Ирма несла перед собой, сильно откинувшись назад, огромный поднос. Мрак сказал сварливо:

– Ты чего такая ленивая? Там же есть столик на колесах.

– А вы стол изгрызете? – ответила Ирма весело, не подозревая, что недалека от истины. – Нет уж, начните с жареного гуся.

– Спасибо, – сказал Мрак. – У-у-у-у, запах, с ума сойти можно!.. А это что? Куропатки? Такие мелкие?.. А еще будут?

Ирма цвела, бледные щеки раскраснелись. Сейчас она ничем не отличалась от Каролинки, такая же чистенькая, светлая, уже раскрывающаяся, как бутон, для завтрашнего дня, а вчерашние страхи постепенно уходят, как бледнеют и забываются кошмарные сны…

Когда вышла с пустым подносом, Олег сказал с облегчением:

– Я вижу, ты понимаешь проблему.

– Какую?

– Что надо оставаться человеком, – объяснил Олег. – Несмотря на все наши способности, нам надо есть человеческую еду, читать человеческие книги, жить человеческой жизнью.

Мрак с наслаждением разорвал гуся пополам. Пахнуло жарким паром, Мрак ругнулся и отдернул пальцы. Из кратера в брюхе гуся бил одуряющий аромат, сладкий сок потек по коричнево-оранжевой корочке. Мрак поспешно содрал шкуру с лапы, захрустело, он сунул ее в пасть и замычал от наслаждения.

– М-м-м-м… Надо, Олег, надо!.. Трудно вот такое есть, ты прав, но надо… Ты воздержись, не мучайся, я тут управлюсь сам. Потружусь за двоих. Приму муки, так сказать, за други своя…

Олег смотрел подозрительно, потом вздохнул с явным облегчением:

– Я рад, что ты… держишься.

– Держусь, – заверил Мрак. – Трудно, но – держусь. Жру эту вот человеческую еду, глаза б ее не видели, живу человеческой жизнью… еще одну служанку взять, что ли, чтоб с задницей – во!.. Да нет, от шкафа еще шажок, такую… Только вот с человеческими книгами будет трудно… гм… Я и раньше как-то больше в ящик смотрел, чем буковки разбирал. По ящику клоуны, закачаешься!

Олег слушал его невнятное мычание, ибо Мрак с гусем обращался, как падающий Тунгусский метеорит с сибирской тайгой. Олег слышал треск, рык, Мрак рвал обжигающее пальцы мясо, поспешно слизывал текущий до локтей сок, кости трещали под крепкими зубами, там костный мозг, морда оборотня расплывается в таком неземном наслаждении, словно теорему Ферма решил.

– Я рад, – повторил Олег. – Честно. У тебя не будет соблазна. По крайней мере, соблазна такой мощи.

Он вздрогнул, побледнел, торопливо вытер испарину со лба. Мрак удивился, пробурчал с набитым ртом:

– Что, в самом деле было… непросто?

– Я же говорю, – ответил Олег серым голосом, – я в самом деле попробовал… Но, к счастью, не ринулся сразу…

– Ты осторожный, – похвалил Мрак.

– Да ладно, говори сразу – трусливый. Я не обижусь. Но эта трусость меня берегла… Так вот я вчера еще разок попробовал отключать эти самые ненужные руки-ноги, почки-печень… Зачем они такому орлу, как я?.. И вот тут меня… меня…

– Тряхнуло?

– Нет… хуже, Мрак, хуже. Намного хуже.

– Ого!

– Мрак, мне с каждым отключением становилось все больше и больше все до лампочки. Понимаешь, эдакое холодное равнодушие. Еще немного, и мне стало бы совсем без разницы: живу я или нет. И вот тут я испугался по-настоящему…

Он говорил, его трясло, а Мрак сочувствующе кивал. Да, Олег испугался по-настоящему. Он всегда пугался по-настоящему, он всегда всего пугался, из-за чего наперед придумывал, как всего избежать, как предостеречься, как обезвредить все возможные ловушки, и потому ухитрился идти по жизни, почти не прищемив пальчика. Ну, почти, почти… При их жизни это можно назвать «не прищемив пальчика».

– И что теперь? – спросил он. – Все по-старому? Ножками-ножками? Как в старое доброе время? С секирой в руках?

Олег покачал головой. В зеленых глазах по-прежнему трепетал огонек ужаса, но челюсти медленно сжались, под кожей выступили рифленые желваки.

– Я всегда шел вперед, – прошептал он, – стремился только вперед, в будущее… Жилы рвал, приближал, строил, ломал и снова строил… И вот теперь отказаться?.. Нет, Мрак, ты же меня знаешь. Я буду плакать от страха, но поползу вперед. Весь буду трястись от ужаса, умолять вернуться, но нечто во мне поползет, обламывая ногти, вперед… И я тоже поползу с этим нечто.

Мрак, который от длинных речей быстро уставал, спросил деловито:

– И что ты придумал?

Олег сказал сердито:

– Вот так сразу? Ничего не придумал. Но раз уж человек не есть его мозг, как пишут современные ученые, не есть его разум, то надо и решение искать для всего тела. Понимаешь, мозг на самом деле – лишь мальчишка на побегушках! А решает и командует все тело. Это все ошибка, когда в криогенных камерах хранятся головы умерших. Мол, потом их оживят! А то и вовсе приделают им либо металлические протезы, либо быстренько клонируют новые тела из единственной клетки… Мозг один жить не сможет. Вообще-то сможет, как может жить вынутая из организма печень, почка или отрезанная рука – уже и сейчас их хранят так тысячами для пересадки, но мы-то говорим о другом?

Мрак тряхнул головой, он уже давно потерял нить рассуждений Олега, переспросил:

– То есть человек думает не головой, а всем телом?

Олег огрызнулся:

– Не знаю, чем он думает! Но живет всем телом. Без тела, увы, мозг жить не хочет. Ему, если хочешь, неинтересно. Наш разум – всего лишь крохотнейшая функция. Крохотнейшая и, увы, неотделимая. Вернее, невычленимая.

Мрак внимательно следил за его лицом. Сказал вопросительно:

– Пока что?

– Мрак, – ответил Олег сердито, – это такая бездна, в которую я боюсь заглядывать! Лучше займусь чем-то попроще.

Мрак с трудом подавил усмешку. Совсем недавно Олега трясло, как медведь грушу, когда он заглянул во Вселенную. Теперь это для него «что-то попроще».

Глава 17

Ирма прикатила столик, на всех трех этажах десерт, уже знала, что эти двое любят сладкое. Мрак вскочил, помог перекладывать на стол. Олег подниматься поленился, но, когда Ирма не смотрела, молниеносно телепортировал тарелки с нижней полки на свой край стола.

Мрак первым нагнулся к нижнему этажу, ничего не нашел, посмотрел на Олега. Ирма тоже обнаружила тарелки уже на столе, удивилась:

– Мрак, какой ты быстрый!

– Да… гм… иногда у меня это бывает, – промямлил он. Посмотрел на Олега зло. – Посидишь с нами?.. А то нам и виноград кислый, и яблоки твердые…

– В другой раз, – пообещала она. – Пойду, выжму для вас свежие соки.

– И побольше! – крикнул ей вдогонку Олег. – Побольше!

– Эксплуататор, – сказал Мрак осуждающе.

Олег посмотрел вслед Ирме, сказал с легким вздохом облегчения:

– Как хорошо, что тогда не удалось…

– Что? – спросил Мрак.

– Да вспомнил, как время от времени возникали идеи об улучшении человеческой природы… Помнишь, каждый захудалый барончик гордился длинной родословной? Мол, чем длиннее родословная, чем лучше его порода. Один из Тайных, желая вывести в Европе расу высоких и крупных людей, зачислил в ведьмы всех миниатюрных женщин, мотивируя тем, что метла может поднять только сорок пять килограммов. Таким образом, все мелкие женщины были сожжены. Однако не помогло, миниатюрные женщины все равно рождались…

Мрак возразил:

– Но все-таки мужчины успевали жениться на крупных!

– Не все, не все…

– К тому же, – добавил Мрак, – прополка велась две-три сотни лет, я хорошо помню. Миниатюрные не успевали войти в брачный возраст, как их…

– Тогда брачный возраст в Европе начинался, как сейчас на Востоке, где-то с двенадцати лет.

Мрак засмеялся.

– А ты помнишь, мужчины стали тогда бояться жениться на мелких! И ведьм боялись, а кто в ведьм не верил, тот все равно разумно опасался вскоре увидеть свою мелкую жену на костре… Так что акция все же принесла плоды, принесла. Северные народы – крупнее восточных соседей.

Олег ахнул:

– Вот и проговорился. Так это ты руку к тому изуверству приложил?

– К чему?

– К сожжениям!

Мрак отшатнулся:

– Да ты что? Я же помню, ты когда вернулся с Востока, ты отыскал идеологов и… остановил. Помню, я еще думал, что снова Содом и Гоморра… Это я так, обосновываю. Игра ума. Если хошь, могу обосновать и противоположное. Я ж знаю, в укрупнении европейцев сыграли свою роль и другие факторы. Поважнее. Но про них лучше умолчу, а то ты вдруг стал таким защитником дикой природы!

Олег поморщился:

– Я никогда не называл человечество природой. Да еще дикой. Это мы дикие, совсем недавно людей не только жгли, но и… А они такого не помнят, для них это все давние темные времена. Они к небесам ближе. Они лучше нас, Мрак.

Мрак молча смотрел на далекие двери в гостиную. Они были распахнуты, виден был край рояля, по воздуху плыли красивые гармоничные звуки.

Через два дня он поймал на себе оценивающий взгляд изумрудно-зеленых глаз. Олег рассматривал его так, словно проводил линии для расчленения туши. Они сидели в лесу на камнях, редкие деревья почти не закрывали от слепящих лучей южного солнца. Кожа Олега выглядела под лучами просто кожей, едва-едва тронутой загаром, бледный такой преподаватель колледжа, что очень редко бывает на открытом воздухе…

– Ты чо?

– Можно попробовать, – проговорил Олег неуверенным голосом. – Контейнер я потащу, а если понадобится, то даже и тебя… как козу на веревке.

Мрак поежился:

– Уже? А ты не слишком торопишься?.. Как козу…

– На многое не рассчитывай, – предупредил Олег нервно. – Будет тяжело – брошу веревку.

– Ну, спасибо, утешил…

– На здоровье.

Он с силой ударил кулаком по камню. Если он рассчитывал, что боль слегка приведет в чувство или отрезвит, то просчитался: камень с сухим треском разлетелся вдребезги. Мелкие осколки срубили ветки кустарника, а в стволах деревьев застряли, как осколки от разорвавшихся снарядов.

– Черт, – выдохнул он тоскливо. – Черт… Как было бы хорошо, если бы в космосе был тот привычный картонный бред! Тот самый, которым одни придурки снабжают придурков еще придуристее. Ну, бледнокожие мутанты, кровожадные вампиры, всемогущие императоры Галактики, звездные бароны… Чтоб главные опасности, которые нас ждут, это – космические пираты, кровожадные звездные короли, чтоб всякие там интриги, заговоры, борьба за трон и прочие средневековые атрибуты…

Мрак хмуро усмехнулся:

– Да, Скредневековье – самое лакомое время… Там мы погуляли, погуляли!

– Это ты гулял, – огрызнулся Олег. – А я все строил, строил…

– Ага, а Великое Переселение Народов – чьих рук дело?.. Слушай, а Аттилой не ты погулял?.. Ах да, помню ту рожу… Олег, ты что оглядываешься на придурков? Нет, Олег, мы в самом деле за Край…

– За Край, – повторил Олег. По спине пробежала поземка. – Черт, опять… Все время.

– А что делать, если мы – на пограничье?.. Выходим завтра?

– Если ты уже отожрался…

– Отожрался, отожрался, – заверил Мрак. – А шкуру смогу наращивать по дороге. Теперь, когда знаю как, дело пойдет. Хоть и не так быстро, как у тебя.

– Зато ты пойдешь дальше, – сказал Олег.

Мрак смолчал, ибо многое из того, что говорил Олег, становилось пророчествами. Хорошо бы, чтобы так было и на этот раз. Хоть и страшновато.

Если Мрак полагал, что, пока он осваивает технологию утолщения шкуры, Олег сидит в позе лотоса и мыслит о Высоком, он несколько ошибался. То, что другие считали трусостью, Олег называл осторожностью и предусмотрительностью.

Уже выбрав маршрут в сторону ближайшей звезды, он не то чтобы тайком от Мрака, но не ставя его в известность – пусть не отвлекается, – делал осторожные вылазки… за пределы. Он так и называл это «за пределы». Ко дню, когда Мрак оказался более или менее готов, этот предел уже совпадал с очерченной в школьных учебниках орбитой Плутона. Вчера он добрался сюда, перевел дух, нажрался, как говаривал Мрак, а попросту напитался энергией так, что выплескивалась из ушей, и… Можно бы даже осторожно прыгнуть по направлению к Тау Кита, можно к Эпсилону Эридана, тот чуть-чуть ближе Тау Кита, но чем-то ему больше нравится Тау Кита, а он хоть с неохотой, но научился иногда доверять чутью.

Вчера, как и все эти дни, вернулся, ощупывал себя, с недоверием убедился, что жив и даже вроде бы цел, если не считать дрожащих от ужаса ног, трясущейся челюсти. Последний прыжок был без остановок, зависаний, он сразу оказался всего в миллионе километров от Плутона… мог бы и ближе, но поосторожничал, зато быстро догнал, опустился, топнул ногой и сказал громко: «Здесь был Вася!», после чего прыгнул обратно. Исхудал, конечно, но не так уж чтобы один скелет, а на Луне остановился на пару минут, оприходовал одиноко торчащий пик: не на месте, красоту и гармонию портит, все равно бы его снесли, и в особняке появился все такой же невозмутимый, ровный, с запавшими, но не слишком, щеками.

Мрак вздрогнул и подпрыгнул, когда Олег прошел сквозь монолитную каменную стену и появился прямо перед ним, как пылающий факел, весь красный, как его пламенные волосы.

– Ты чего? – заорал он. – Ты мне хату спалишь! А ее сам Веккузани проектировал!

– Извини, – сказал Олег легко, раскаяния Мрак не услышал. – Я кое-что нашел. Кстати, это моя хата. И строил ее не Мукузани.

– Кошелек нашел?

– Мешок, – ответил Олег. – Мешки с бутербродами. По всей дороге!

– То-то морда у тебя… еле в двери пролезла. Ну и как?

– Мы сможем, – заявил Олег. – Сможем сделать рывок дальше. Помнишь, ты учил меня жрать жаб, пауков и прочую гадость, чтобы выжить?..

– Ну…

– А я тебя научу жрать космическую пыль!

Мрак смотрел подозрительно, не шутит ли Олег, вздохнул горько:

– До чего же ты мстительный!.. Столько лет злобу копил… Ну, ты уж потащи малость контейнер с ураном, хорошо? А то вдруг не сумею жрать эту космическую пыль, я ж нежный… да и сколько там пыли?.. так помирать, что ли?

– Пыли мало, – согласился Олег. – Но если лететь с большим ускорением и распахнутой пастью, то наловить можно много…

Мрак смотрел подозрительно, но лицо Олега было совершенно серьезно. Похоже, он в самом деле уверен, что Мрак вот так и будет лететь, раскрыв рот пошире, пока не вывихнет челюсти.

Они прошли сквозь стену, плевать на межатомное сцепление, электрический свет остался за спиной, а здесь слабый рассвет, прохладный морской воздух, едва уловимый аромат соли, морских водорослей.

Олег зябко повел плечами. От утренней свежести, как он говорил. Как будто его перестроенная шкура могла ощущать жар или холод. Хотя, конечно, могла бы, но для того, чтобы поднять ее температуру хоть на градус, его нужно было бы держать пару месяцев в ковше с расплавленной сталью, а чтобы охладить на тот же жалкий градус, надо бы опустить на самое дно океана с жидким кислородом и продержать там тоже с полгодика.

Так что даже минус двести семьдесят не заметит, ибо внутренние органы сами греют, охлаждают, что-то расщепляют, заживляют язвочки от метеоритной пыли, для того и тащит с собой спинной мозг и все, что с ним связано, а с ним связано, увы, все. Даже интеллект, хотя скажи кому – в глаза плюнут, недоумки.

Если вот прямо отсюда с Земли он прыгнет и помчится со скоростью света, то края Вселенной достигнет через пятнадцать миллиардов лет. Нечего и думать, что по Вселенной можно путешествовать с такой черепашьей скоростью. Да, черепашьей. Если со скоростью света двигаться по Земле, то, к примеру, он может прыгнуть из Москвы в Австралию и обратно, потом снова в Австралию, и так много-много раз, и все это уложится в одну секунду. Но вот до ближайшей звезды мчаться годы и годы… До ближайшей!

– Мрак, – сказал он, – я тебе уже говорил, но повторю, я же знаю, что ты становишься глуховат к старости… Не глуховат? Тогда у тебя выпадение памяти… Болезнь Опенгеймера.

– Это у тебя выпадение, – сказал Мрак угрюмо. – Какого Опенгеймера? Признайся уж, что трясет всего, как Ирма половичок. Тебе надо, чтобы я сказал: не надо, это рискованно? Так вот я тебе говорю: поехали.

Он напрягся, готовясь взмыть в небо, Олег ухватил за плечо:

– Погоди. На той скорости, чтобы мы к Луне и к Меркурию, еще можно по Солнечной системе, хотя придется идти на форсаже. Но учти, ты спалишь все запасы топлива. А я не уверен, что так уж легко найдем запасы дейтерия.

Мрак нахмурился:

– Но шансы найти есть? Есть. К тому же я могу поглотать и песок. Правда, для меня это то же самое, что для моряков Колумба варить и жрать сапоги… Уже говорил? Словом, я не понимаю твоей похоронной морды. Двинулись!

Олег искоса посматривал на его напряженное тело, вздутые мышцы, устремленное вверх лицо с горячими волчьими глазами. Ишь, весь трепещет от жажды ринуться в эту жуть, в этот страх, который для него и не страх вовсе. Брешет, наверное, что он тоже иногда боится чего-нибудь. Просто хочет утешить.

Еще прямо в атмосфере они начали ускоряться с предельной перегрузкой. Когда вырвались в звездную черноту, Мрак едва успевал за Олегом. Впереди несся огромный контейнер, Олег под ним едва заметен, Мрак снова ощутил стыд и ревность, поклялся прямо вот здесь, в полете, где ничто не отвлекает, добиться этой гребаной концентрации, когда он заставит кожу из сдвинутых нейтронов покрыть себя с головы до ног. Дело даже не в безопасности, мужчина должен стыдиться этого слова, а важно то, что такая кожа жадно впитывает все виды излучений. Вот Олег летит прочь от Солнца, а все равно всей задницей поглощает его лучи, подпитывается, хотя от сытости и так вот-вот морда треснет.

Олег не оглядывался, присутствие Мрака чувствуется, как присутствие слона в тесной комнате. Это раздражающе надежно, он сосредоточился на себе любимом, прошелся по внутренним органам, все работает автономно, проверил кожу, а потом начал погружать взор, как скальпель, вовнутрь ткани…

Острое чувство потери на этот раз не обрушилось, как удар молота, а обманчиво зародилось на самом краешке чувств, почти незаметное, заползающее исподволь, готовое тут же попятиться при грозном окрике. И потому он безбоязненно сужал зрение, обострял, и вот молекулы распались….

Атомное сердце поддавало жару, в мозгу мелькали хаотичные образы, а на расстоянии вытянутой руки застыл с выпученными глазами Мрак. Не сразу даже понял, что это не Мрак застыл, а он, Олег, сейчас в ускоренном времени… хотя, собственно, почему именно это считать ускоренным, а не самым что ни есть естественным? Организм сообразил раньше его, что нормальнее и естественнее при таком строении мыслить и реагировать на все в сотни, а то и тысячи раз быстрее.

С другой стороны, мелькнула трусливенькая мысль: при таком темпе путешествие в космосе растянется на столетия. Конечно, для размышлений больше времени, но… Кстати, для Мрака тоже больше времени, чтобы усилить контроль над своим телом, углубить, как говорят политики, свое влияние на процессы… Да только он взвоет не своим волчьим голосом, если его оставить в космосе больше чем на сутки.

Орбиту Марса прошли, не заметив самого Марса, эта тусклая красноватая песчинка неслась по кругу почти с той стороны Солнца. Мрак не вытерпел, крикнул:

– А как насчет походить, попинать красный песочек?

– Зачем? – удивился Олег. – Ты устал?

– Да нет, но… аэлит поищем, тускубов, марсианские каналы… Вдруг где что лежит блестящее…

– Нигде ничего, – ответил Олег хладнокровно. – Я уже смотрел. И песок там совсем не красный.

Мрак вскрикнул:

– Когда?

– А когда ты с Ирмой беседовал о породах дерева.

– Я?

– Ну да, когда учил ее отличать дуб от ясеня.

– Сам ты дуб, – сказал Мрак горько. – Тайком, за моей спиной…

– Не с Ирмой же.

– Все равно гад.

– Я просто протаптывал дорожку, – объяснил Олег.

Он не сводил взгляда с крохотной звездочки, что, наконец, начала увеличиваться в размерах. Она шла слева, они летели вроде бы в пустоту, но эта звездочка тоже несется, как пуля, их пути пересекутся, здесь все происходит с ювелирной точностью, это не путешествие в Египет, когда постоянно что-то да отвлекало, уводило в сторону.

– Пора бы перевести дух, – сказал Мрак. Он старался держать голос нейтральным, но Олег видел, чего ему стоит эта нейтральность. – Что-то живот подвело…

– Впереди Юпитер, – сообщил Олег. – Там и остановимся.

– Ого, – съязвил Мрак. – На самом Юпитере?

– У него шестнадцать спутников, – огрызнулся Олег. – На выбор!..

Юпитер лежал впереди, бурый, крохотный и чем-то, на взгляд Мрака, похожий на белого карлика. Возможно, он в самом деле бывшая звезда… Или будущая. Или так и не случившаяся, чуть-то не дотянувшая, так и оставшаяся звездой-личинкой. В любом случае, больше звезд нам не надо в нашей системе, мелькнула решительная мысль. Даже если это случится через миллион лет и люди, как тараканы в новом доме, разбегутся по всей галактике.

Эта бурая крохотная планетка увеличивалась и увеличивалась, а они все летят и летят, а этот бурый диск уже вырос до размеров Луны, а они все еще далеко, едва-едва начал раздвигаться…

Олег крикнул:

– Пора тормозить!..

– Не рано?

– А ты знаешь, до какой скорости мы разогнались?

Мрак сказал торопливо:

– Лучше молчи. Ты меня отвлекаешь.

Олег удивился:

– От чего?

– От мыслей о высоком, – отрезал Мрак. – Может, я как раз мыслил, как мне тоже научиться задницей есть песок?

Но даже при полном торможении их несло хоть еще не прямо на Юпитер, но даже Мрак видел, что в точку пересечения они прибудут одновременно. Надо бы еще научиться останавливаться мгновенно, мелькнула мысль. Ладно, это Олег придумает. Все, что относится к безопасности, Олег продумывает в первую очередь.

Еще через час огромный шар Юпитера повис так близко, что мороз пробежал по всему телу. Он чувствовал всеми фибрами и всем-всем, что у него есть, как Юпитер приближается с каждой минутой, как увеличивается и что вот-вот он, Мрак, рухнет туда, на жутковатую планету…

Он покосился на Олега. Тот побледнел, стиснул зубы, в вытаращенных глазах жуткий страх. Олег, перехватив взгляд, бледно улыбнулся. Такое же чувство, только еще страшнее, испытал, когда стоял на Меркурии, этом оплавленном куске камня размером с астероид. Но этот астероид казался незыблемой твердью, над которой нависает огромное страшное Солнце, что вот-вот упадет сверху… тоже сверху!.. сожжет, раздавит, испепелит…

Нет, сказал он себе, к такой жути никто не привыкнет. Просто когда жуть не уходит, то она притупляется, а потом и вовсе перестанешь замечать. Как если бы возле спящей кошки грохнуть молотком по листу железа, она подпрыгнет на два метра, заорет, обезумев от ужаса, но если лупить и лупить вот так же громко, то вскоре привыкнет, успокоится и даже будет спокойно спать под такие лязгающие удары.

Олег наконец-то изменил курс, Мрак посмотрел в направлении его взгляда, там кувыркался обломок астероида. Или настоящий астероид. А намного дальше еще один, уже огромный, окутанный дымкой атмосферы. И астероидом назвать не поворачивается язык, настоящая планета, хоть и помельче Земли. Олег держит именно его в прицеле взгляда, он подтянул руки и ноги к груди, приняв внутриутробное положение, такая поза идеальна для сна, но Мрак по каким-то признакам определил это действо как торможение. Он увидел… ну, почти увидел, как атомная решетка в теле Олега дрогнула, началась неуловимо быстрая перестановка атомов, тело разогрелось, но тепло отводится прямо в космос, на периферии выросли тормозящие устройства, а кожа на миг вспыхнула оранжевым огнем, проверяя себя на прочность, заращивая выемки от крохотных встречных частиц пыли.

Мрак поспешно дал команду своему организму на изменение полета.

Организм сопротивлялся, очень неохотно выходил из блаженного состояния покоя. Мрак чувствовал внутри странное шевеление, словно там зевают, потягиваются, бормочут спросонья, а кто-то пытается заснуть снова, однако соседи стягивают с него одеяло и поднимают пинками, ибо он лежит у них на дороге.

Наверное, самое правильное и было тащить с собой все огромное громоздкое тело, хотя намного проще было бы послать через пространство только мозг, а то и просто мысль…

Но так, какой он ни есть громоздкий, организм сам о себе заботится, хоть и жрет энергии в сто тысяч раз больше, чем если бы отправились в путешествие без него.

Огромная бурая планета, такая же бурая, как сам Юпитер, разрослась, закрыла собой все небо. Выглядела она жутковато, хотя, в отличие от Юпитера, предельно резко, четко, ибо атмосферы почти нет. В глаз блеснул солнечный зайчик, Мрак ошалело увидел выпуклую водную гладь, море не меньше, чем Байкал, это же чудо… И, сцепив зубы, напомнил себе трезво, что это наверняка расплавленный чудовищным жаром в прошлых катаклизмах обыкновенный песок, что превратился в стекло.

Планета, вернее, спутник Юпитера, но все же планета немногим меньше Земли, вращалась быстро… или же это он летит за Олегом чересчур быстро, в поле зрения выплыл такой же серый, как вся планета, материк. Он все еще был выпуклый, находился впереди, но через какое-то мгновение Мрак ощутил дурноту, мир качнулся, как на карусели, звездное небо дважды описало круг, покачалось, не зная, в каком положении остановиться, затем в сердце кольнуло страхом: материк оказался внизу, и они с Олегом падали прямо на далекие пока серые скалы.

Выпуклый диск в какой-то миг преобразился, стал плоским. Они падали уже не на планету, даже не на материк, а на широкое плато, усеянное неимоверно острыми и длинными горными пиками.

Над головой прогремело, Олег поспешно вскинул голову. Мрак опускался, похожий на перевернутый вулкан: вниз били могучие струи огня, полыхало багровое пламя, внизу плавилась и текла красная земля.

– Ты это чего? – заорал Олег.

Внизу бушевал ад, скалы тряслись, рассыпались, огромные камни катились в красные вязкие потоки, мгновение там их тащило, темные, похожие на спины черепах, потом все таяло, как воск, в оглушающем жаре.

Столб огня уперся в поверхность, камни расшвыривало, а в середке красная лава пошла в стороны густыми волнами. Образовалась широкая чаша. Мрак опустился ниже, в чаше вскипело, взвился сизый дым. От Мрака в землю упирались слепяще-белые молнии, в них шипело, трещало, воздух наполнился запахом озона. Кипящая лава испарилась, а Мрак, повисев над раскаленным клокочущим адом, резко подался в сторону.

Олег с беспокойством следил, как Мрак на миг завис над серой плитой, опустился так неловко, что пробежал несколько шагов, чтобы не упасть.

– Что с тобой?

Мрак обернулся, лицо бледное, в глазах страх медленно уступает место смущению.

– Не знаю, – ответил он хрипло. – Что-то дернуло меня… Показалось, что врежусь, аж сопли разбрызгаются по всей планете. Вот и…

– Впечатляюще, – согласился Олег торопливо. – В этом есть что-то наглядное. Ты прав, мне самому иногда хочется видеть, что же происходит. Как та дама, что никак не могла понять, как телеграммы из Европы в Америку доходят сухими…

– Да, – сказал Мрак с облегчением. – Когда я посылал курьера из Петербурга в Москву с пакетом, все было понятно. А вот как я передавал такой же пакет по е-мэйлу, до сих пор не понимаю!

– Но не стоит сейчас посылать на перекладных, – сказал Олег мягко. – Держись, Мрак.

Мрак буркнул:

– Стараюсь. Но ты бы видел, как трясутся ноги!

– Счастливец, – ответил Олег. – У тебя, оказывается, трясутся только ноги.

Со всех сторон их окружала красноватая тьма. Туча раскаленного песка, что не успел сплавиться в единое стеклянное плато, взлетела, подброшенная мощным потоком, опускалась медленно, нехотя.

Почва под ногами подрагивала, быстро остывая. Целые пласты коры сдвигались на прежние места, толкались панцирями, как черепахи в стаде. Или как льдины в ледоход, что наткнулись на преграду.

Наконец стали видны острые пики гор. Туча опускалась со скоростью уходящей из ванны грязной воды, где выдернули пробку. Пики росли, раздвигались, стали похожи на шипы на спине гигантского дракона. В конце концов туча осела, покрыв землю красноватым налетом. Даже контейнер с остатками плутония покрылся красной пылью.

Все это время Олег ждал, не двигался с места. Он уже перешел в «человеческое время», когда и секунда ничего не значит, а про наносекунды и пикосекунды лучше вовсе не упоминать, представить невозможно. Мрак тоже переводил дыхание, проверял свой трясущийся организм, восстанавливал, лечил, сращивал. Он чувствовал дикий обжигающий голод и снова подумал, что как хорошо, что Олег настоял на том, чтобы тащить через пространство громоздкое тело. Оно само вот орет, требует, желудок на стенки бросается, ни о чем другом не дает думать, кроме еды… А был бы просто мыслью, мог бы и не обратить внимания, а потом просто перестать существовать, или, говоря по-научному, склеил бы ласты.

Он ощутил, что ожил достаточно, чтобы осмелеть и сказать с брезгливостью феодала, которому король пожаловал захолустное владение:

– Это что, Ганимед? Или Каллисто?.. Знаешь, Олег, я ожидал большего. По-моему, это та же Луна. Те же кратеры, той же гравитации с гулькин нос, пейзаж вовсе знаком, словно вижу открытые карьеры по добыче угля на Украине…

Олег буркнул:

– Все планеты одинаковы. Даже наша Земля была такой же… Только на Землю нападало больше, а потом атмосфера, вулканы, ветры – все сгладилось. А здесь… здесь не сгладилось. Ну, ничего не нашел?

– Только камни, – ответил Мрак раздраженно. – Ты что предпочитаешь жрякать: гранит или базальт?.. Можно с приправой, я малость песочка отыскал. Ну, почти песочка.

– Я могу и уран…

– Обойдешься, мне того урана только на один кутний зуб.

Он поднялся над поверхностью, чуть пролетел, почти задевая подошвами почву. На несколько верст во все стороны из идеально ровной поверхности торчали одинаковые надолбы. Подобными жители Москвы перекрывали дороги, чтобы остановить чужие танки. Только здесь торчат одинаковые железные скалы, похожие на костяшки домино, слегка наклоненные в одну сторону, как пизанские башни, все высотой с двухэтажные дома, все влажно блестят…

– Что это? – пробормотал Олег. – Черт, проявление ли жизни… или же явление природы…

– Ты сам явление, – буркнул Мрак. – А вот Тарха что-то не видно.

Олег вздрогнул, дико оглянулся.

– Ты прав, – сказал он виновато. – Надо думать только о поисках…

– Здесь?

– Да нет, – объяснил Олег с той обстоятельностью, за которую Мрак иногда готов быть вбить его в землю по ноздри и походить сапогами по голове. – Это я вообще. Вот выклюнемся из скорлупы родной Солнечной системы…

Мрак обострил зрение, металлические столбы приблизились. Влажный блеск выглядел странным, противоестественным. Он сделал усилие, металлическая поверхность прыгнула навстречу, блеск распался на крупные капли. На сухой безжизненной равнине они выглядели дико.

Он невольно протянул руку. Пальцы коснулись крупной капли. Поднес к губам, попробовал, только тогда сообразил, что вместо того, чтобы зумить изображение, он прыгнул навстречу феномену сам.

– Олег, вода! – крикнул он пораженно. – Чистейшая вода!

– А ты что, – ответил Олег раздраженно, – бедуин, потерявший верблюдов?

– Да нет, – пробормотал Мрак, он чувствовал себя пристыженным, – нам, татарам, все равно теперь, вода или аммиак, все пьем и все жрем, но как-то дивно.

– Есть на свете много такого, Гельвецио, – пробормотал Олег, – что и не снилось нашим гумбольтам… Посмотри еще раз, и уже не будет дивно.

– Человек такая скотина, – согласился Мрак, – что ко всему привыкает. Вон ты уже привык… Эх, там Тарху плохо, а мы тут по Юпитерам скачем!

– Мрак, – сказал Олег раздраженно, – когда было не так? Броситься с голыми руками – значило погибнуть. Мы как можно быстрее надевали доспехи, хватали щиты, мечи, вскакивали на коней… Да не на первых попавшихся, а старались схватить сильных и быстрых!.. Так и сейчас. Мы просто спешно наращиваем мускулы. Или хочешь вернуться?

– Я же сказал, что наращу в дороге, – огрызнулся Мрак.

Олег, не отвечая, взмыл над поверхностью. Мрак раскрыл контейнер, оттуда пахнуло одуряющим запахом… можно сказать, жареного кабанчика, умело нашпигованного луком, чесноком, сдобренного перчиком. Пальцы задрожали, а в желудке требовательно квакнуло.

Глава 18

Пока Мрак насыщался, Олег несся к Юпитеру. До поверхности осталось всего ничего, но не остановился, лишь затормозил, а в верхний слой врезался на скорости летящего самолета.

Некоторое время несся по направлению к центру, но устрашился, перешел на горизонтальный полет. Впереди было бурое месиво, как и позади, внизу – темно-бурое. Даже вверху, где инстинктивно ожидалось увидеть светлое пятно, как если бы в солнечный день занырнул глубоко в пруд, темно и гадко, ведь там черный космос, а Солнце отсюда уже маленькое, тусклое, чуть больше обычной звезды…

Некоторое время озирался, постоянно ожидая встречи с так называемым неведомым, потом сообразил, что в напряжении держит как раз тишина. Хуже, чем просто тишина, здесь настоящая тишина, мертвая тишина. Есть тишина живая: вечерняя тишина на лугу или тишина уютной комнаты, когда выключен телевизор, опущены жалюзи, молчит холодильник, есть еще тишина подводного мира, когда опускаешься с аквалангом или без него все ниже и ниже вдоль кораллового рифа, а во все стороны разбегаются неправдоподобно раскрашенные рыбешки…

Все это ласковая тишина, когда отдыхаешь, восстанавливаешь силы, но сейчас он чувствовал, что тишина бьет по нервам сильнее, чем внезапный выстрел из орудия над ухом. Это тишина смерти, тишина небытия, тишина вечности…

– Ни фига, – сказал он вслух и сам приободрился от звука собственного голоса. – Я здесь… а значит, здесь уже не мертвечина.

Издали донесся голос, искаженный помехами:

– Эй, ты… чего?

– Да так! – крикнул он. – Мысли вслух. Похоже, в Юпитере есть кое-что для тебя.

– Уран?

– Просто сверхтяжелые элементы! – прокричал Олег. – Но это буквально в самом ядре… Я даже не знаю…

Он повернулся в сторону темного пятна, хотя все чувства указывали совсем в другую сторону, в противоположную, добавил скорость, и через пару минут его выбросило из атмосферы гигантской планеты, как пробку из бутылки с шампанским.

Холод и немигающие звезды смотрели остро, без жалости. Он набрал скорость и понесся в черноту, держа в памяти точку, где сейчас должна быть планета с жующим Мраком.

Звезды оставались неподвижными, скорость ощутил только по тому, как быстро отодвинулся Юпитер, а перегрузка почти не чувствовалась. Планетка появилась и начала увеличиваться, но тут же на ее фоне показалась летящая фигура. Мрак еще издали размахивал конечностями, словно перешел на азбуку Морзе.

– Так давай пойдем нароем! – закричал он. – Столько добра пропадает!

Кожа его оставалась все такой же, даже цвет не изменила, но гамма-лучи бессильно вязли в первом же слое. Похоже, на Земле в самом деле было непросто сосредоточиться, бабы отвлекают, а здесь он, как Будда, мог сосредоточиться на своих внутренностях, костях, коже и вообще структуре ткани.

– А что с ураном?

– Каким ураном? – удивился Мрак. – Да там оставались крохи!

– Да, – сказал Олег, – на тебя не напасешься. Ты видишь, я вообще как курочка клюю! Там зернышко, там зернышко…

– А весь двор в дерьме, – заявил Мрак. – Я же знаю, у тебя шкура – аккумулятор. Даже зернышки клевать не надо… А клюешь, чтоб мне меньше досталось.

Он пристроился с Олегом рядом, развернулись по крутой дуге, справа выплыло и загородило полмира бурое пятно Юпитера.

– Что, прем прямо? – спросил Олег. – Если твои кости и вся арматура такая же… ну, как шкура, то тебя не раздавит. Там, понимаешь, давление…

– Тебя же не раздавит?

– Я покрепче, – ответил Олег скромно.

– Это еще посмотрим, – отрезал Мрак, но в его глазах Олег видел глубоко упрятанное беспокойство.

Кольцо Юпитера казалось совсем крохотным, куцым. Особенно если сравнивать с великолепным кольцом Сатурна. Это все равно как если бы у слона отрос воробьиный хвост и он растопырил бы его рядом с павлином.

Кольцо шириной всего шесть тысяч километров, к Юпитеру примыкает практически вплотную. Рядом с гигантской планетой, у которой в диаметре сто сорок три тысячи километров, его можно и кольцом не считать, если смотреть с Земли. Но здесь шесть тысяч километров – это шесть тысяч, от Москвы до Урала меньше, и Олег с Мраком долго неслись над этим дивным образованием, Олег даже нырнул поближе, потерся малость среди этой шелухи астероидов и космической пыли, Мрак хотел было за ним, но Олег уже вылетел обратно, буркнул:

– Ничего нового.

– Да? – спросил Мрак саркастически. – Такие кольца в каждой лавочке покупаешь?

– Ничего нового в элементах, – пояснил Олег сухо. – Все то же, что и на Земле, Меркурии, Марсе…

– Ах да, вы же изволили побывать и на Марсе…

– Мрак, не завидуй. Смотри лучше под ноги. В смысле, вперед.

Юпитер приближался, уже на полнеба выросла бурая стена странного плотного тумана, не тумана даже, а киселя – с такими же тугими комьями, сгустками, уплотнениями. Мрак перешел на радиозрение, туман превратился в зыбкую кисею, сквозь нее отчетливо увидел далеко-далеко спины бегущих динозавров, драконов, просто крупных серых овец, что, конечно же, местные облака, хоть и странные, раз уж он их так отчетливо увидел в таком диапазоне.

А дальше мощное поле искажает перспективу так, что только на краткий миг он увидел массивное ядро, да и то не уверен, что увидел в самом деле, а не почудилось.

Олег не снизил скорость, а, похоже, даже добавил. Мрак старался не отставать, но когда оглянулся, холод проник во внутренности. За спиной, где раньше было чистое звездное небо, очень медленно сгущалась бурая пятнистая тьма. В ней проплывали большие хищные тени.

Зато впереди, в еще большей тьме, разгорался розовый огонек. Там чувствовалась бездоннейшая пропасть. Холод сковывал тело, он взмолился, чтобы Олег струсил и вернулся, но проклятый волхв даже наддал, пришлось следом, внутренности ныли от одной мысли, что потеряется здесь, как теряются глупые дети глупых горожан в лесу.

Бурое пространство было наполнено едва слышным гулом. Мрак подозревал, что основная мощь гула лежит за пределами его слуха, но боялся перейти на инфразвук, тут лучше ни шагу вправо, ни шагу влево, ступать за Олегом след в след, по-волчьи или по-гусьи.

Внизу, где становилось все темнее, искорка разгоралась ярче. Олег падал в ее направлении, похожий на парашютиста в затяжном прыжке. Искорка медленно превращалась в красную точку, спустя полчаса Мрак смог уже рассмотреть крохотный ободок.

Олег остановился, когда красный шар вырос до размеров Луны, видимой с Земли. Его лицо тоже было красное, осунувшееся от перегрузок. Бурая мгла вокруг его тела неспокойно двигалась. Отдельные струйки устремлялись к его блестящей, как у дельфина, коже, исчезали, словно втягивались туда без следа.

Мрак хотел было спросить, как он это делает, но слева ощутимо толкнуло. По сжатому водороду, сквозь который они опускались, прошла сильнейшая волна. Мрак стиснул зубы, пережидая давление, а за это время передумал спрашивать. Олег же объяснял, что все оставил по-прежнему. А тело жрет не только желудком, воду может впитывать и всей поверхностью кожи. В старину объявивших в тюрьме голодовки насильно кормили… через клизмы. Прекрасно усваивается.

Он инстинктивно напряг мышцы таза, потом со злостью подумал, о чем беспокоится эта волосатая обезьяна, да какая разница, каким путем в его тело будет вливаться энергия, пусть даже через зад, никто же не смотрит, не хихикает, не указывает пальцем… Да и пусть бы, если, конечно, не молодые женщины, тут уж лучше умрет, чем его будут кормить через зад.

Озлился: что за навязчивые мысли, но за это время догнал Олега, тело подпиталось энергией, так что мысли в самый раз, отвлекли, а когда пришло время очнуться, он смахнул их, как гнилой туман, крикнул бодренько:

– Что, прем прямо на ядро?

Олег оглянулся, с удивлением прощупал острым рентгеновским взглядом, ощутил его сияющее отважное лицо. Сказал с неудовольствием:

– Мрак, тебе бы с дубиной на мамонта!

– А что?

– Надо осторожненько…

– Ну как знаешь, – разрешил Мрак великодушно, а сам возликовал, волхв не видел его трудностей, не заметил страха. – Если что, свистни.

– Свистну, – пообещал Олег. – Так свистну, что уши отпадут.

Мрак проследил за его взглядом, это было легко, от глаз Олега протянулся рубиновый луч, похожий на лазерный. По нервам кольнул страх, здесь же водород, все взорвется к такой матери… но либо чудовищное давление виной, либо взгляд совсем не лазерный, но этот ясно видимый взгляд совершенно беспрепятственно уходил в темные глубины.

Лицо Олега стало страшным. Мрак ощутил, что шерсть поднимается дыбом, из горла потекло волчье рычание. Он страшился представить, что может узреть Олег таким взглядом, но все равно во внутренностях было холодно, а сам чувствовал себя мошкой с оторванным крылом, что пытается увернуться от огромной мухобойки.

А из темной бездны уже поднималось нечто огромное, напоминающее человеческую фигуру. Мрак застыл, не в силах даже отступить, дать дорогу. Это в самом деле был человек – размером с пятиэтажный дом, одетый в звериные шкуры, в руке дубина, глаза горят злостью, в широкой пасти блеснули острые зубы…

– Олег! – прохрипел он. – Олег!

Олег обернулся, увидел его лицо, крикнул торопливо:

– Сойди на радио!

Мрак с огромным усилием взглянул, тут же вернулся к обычному оптическому и впервые ощутил, что страшное зрелище, которое дает радиозрение, совсем не тряхнуло, а успокоило. Страшный дикарь с дубиной проплыл вверх, но теперь Мрак видел, что в нем нет скелета, нет внутренностей и что это совсем не дикарь и вообще, наверное, не живое существо, а что-то вроде объемного призрака, привидения, миража, причудливо измененного эха…

Мрак опускался через бурую мглу. Сверкающее, как стеклышко на солнце, ядро разрасталось очень медленно, и он от усталости потерял представление, куда они с Олегом опускаются, зачем, почему и что там внизу под ногами блестит так странно.

В глазах иногда вообще темнело, а когда приходил в себя, он все еще опускался, совсем близко скользила вытянутая фигура Олега, он упорно сохраняет человеческие очертания, трус поганый, вечно чего-то боится…

Снизу из бурой тьмы все чаще всплывали объемные тени. Иногда проплывали совершенно бесшумно, иногда с гулом, писком, скрипом, будто перетирали камни. Однажды под ногами лопнул небольшой пузырь, не крупнее барана. Волна смяла Мрака, выбила дыхание, он трижды перевернулся через голову, рука Олега удержала, хотя и сам Олег тоже кувыркнулся пару раз.

Мрак сказал слабо:

– Боюсь и представить…

Он кивнул вниз и в сторону. Там поднимались такие же пузыри, похожие на аэростаты. Иные размером с небоскребы, а однажды в стороне прошло тело с гору средних размеров. Мрак стиснул зубы, представив себе, что вот такой пузырь взорвется, и тут же изгнал эту мысль, а то вдруг тот гад услышит…

Чем ближе опускались к ядру, тем сильнее становилось свечение. Олег наконец начал уменьшаться в размерах. Мрак с облегчением тут же сжал свою структуру почти наполовину, потом еще и еще, уплотняя атомные решетки. Ему показалось, что мысли пошли чаще, хаотичнее, посмотрел в сторону Олега.

Тот опускался все еще в виде человеческой фигуры, но сильно упрощенной, с укороченными конечностями. На Мрака взглянули щели глаз, там мигал прерывистый свет. Мраку стало нехорошо, он отвернулся и стал смотреть вниз.

Из приближающегося ядра навстречу били длинные многокилометровые молнии, толстые, как трубы нефтепроводов. Олег лавировал, будто чувствовал, где пройдет заряд, а может, и в самом деле чувствовал. Молнии становились крупнее, злее, толще. Мрака начало охватывать отчаяние, везение долго продолжаться не может, как вдруг сообразил, что молнии уже перестали пронизывать толщу неожиданно. Теперь рассекают бурую тьму, как горящие ветки исполинского дерева – неподвижные, жуткие, толстые, как туннели метрополитенов. И, как в этих туннелях, в них быстро-быстро метались оранжевые огни разрядов такой мощи, что Мрак даже не пытался представить их вольтаж.

Они падали, проскакивая между этими жуткими смертоносными ветвями, опускались, Олег предостерегающе вскрикнул, Мрак едва успел увернуться, а со стороны ядра понеслась целая стая огненных бабочек, так он их назвал про себя, хотя эти бабочки под стать Юпитеру: каждая размером с быка.

Ребра трещали, он задыхался, каждое движение давалось все с большим трудом. Олег опускался рядом, на его лице было сильнейшее беспокойство, страх. Он суетливо дергался, глаза то поворачивались в сторону уже ясно видимого ядра, то возвращались к Мраку.

– Выдержу, – прохрипел Мрак. – Кровь носом пойдет… но я попинаю ногами само ядро… Я ж человек… или нет?

– Мрак, – сказал Олег, – даже мне тяжко. Может, лучше наверх? Я сам нарою.

– Я… человек… – прохрипел Мрак. – А человек… попинать…

Потом он, похоже, вырубился на минуту-другую. К счастью, Олег не заметил, они как раз опускались на самое дно болота, как все больше казалось Мраку. Огромный горб ядра выступал, как панцирь огромной черепахи, но этот панцирь был размером с континент. И все ядро показалось Мраку не мельче, чем один из шестнадцати спутников Юпитера, причем не самый мелкий.

Олег опустился, похожий на водолаза, что обследует затонувшую атомную подлодку, поплыл, по-лягушачьи двигая руками и ногами. Мрак чувствовал, что хотя кости выдерживают чудовищную гравитацию, но плоть рвется, сползает вниз, атомное сердце стучит со всхлипами…

А как будет выглядеть смерть такого монстра, как я, мелькнула мысль. Взорвусь, как атомная бомба? Интересно, а взорвется ли этот водород, гелий и вся эта гремучая смесь?..

Вспыхнул тусклый трепещущий свет. Там в огненных сполохах стоял Олег. Чудовищные тени запрыгали по миру, не знавшему света. Олег старательно всаживал под ноги узкое лезвие резака – откуда он его взял или когда успел сделать? Мрака терзали скрежет, писк, скрип. Другим звукам просто не мог дать названия, от резака летели… можно их назвать искрами, гасли, а вдоль разреза отслаивалась некая слоистая плоть, такой она показалась в этом жутком свете.

Потом снова провал в памяти, а очнулся Мрак уже в верхних слоях Юпитера, когда до поверхности оставалось не больше сотни километров. Олега не было, но почти сразу же в его черепе раздался голос:

– …пришел в себя?.. Жди там. Я уже скоро.

– Не спеши, – выдавил Мрак. – А то на ногу что-нибудь уронишь…

Было гадко и стыдно, что сдал именно он, Мрак, а это слабачье снова вкалывает за него, добывает, так сказать, для него бутерброды. Кровь из носа, сказал он свирепо, но у меня будут кости крепче, шкура толще, а уж жрать смогу то, что для тебя будет не по зубам. Не знаю еще, что это, пока тебе по зубам все, но будет такое время, будет…

Но стало еще стыднее, поймал себя на том, что, как мальчишка, рисует в воображении сцены, когда Олег спасует, и тогда появится он, неустрашимый и могучий, небрежно так это все сделает, спасет, обогреет, а всех врагов мгновенно в прах, в пыль, а потом еще наступит на горло и беспощадно срубит им головы, как и должно добро поступать со злом…

Олега пришлось ждать долго, но он все повторял, что вот сейчас-сейчас, еще чуть, но время шло, уже начал беспокоиться, не придавило ли каким камешком, крикнул, что спустится, если вот прямо щас не поднимется, и Олег прокричал в ответ, что уже и так поднимается, только медленно.

Скорее всего, брехал, так как прошли все сроки, за это время можно трижды к центру ядра и обратно, но наконец внизу в болотной тьме показалась темная глыба. На этот раз Олег тащил не такой уж и айсберг, как сюда от Меркурия, то ли сил не хватило, то ли не смог больше отковырнуть. И то дивно, ведь ядро не просто каменный или железный астероид, провалившийся в газовый гигант – чудовищное давление за миллиарды лет сформировало из него что-то совсем уж необыкновенное…

Олег исхудал до синевы, дышал тяжело, с хрипами. Мрак подхватил его и уже сам потащил наверх, но Олег покачал головой, отстранился. Некоторое время ничего не происходило, только вокруг него образовался ураган из водорода, спрессованного давлением до плотности воды. Мрак не сразу понял, что воочию видит, как Олег потребляет за неимением металла или камня простой газ.

Газа, понятно, потребовалось немало, но Олег на глазах оживал, наливался силой. Мраку стало неловко, он пробормотал:

– Что ты всякую гадость… Разве то, что тащишь на горбу, жрать душа не лежит?

– Не лежит, – ответил Олег кротко.

Мрак заткнулся, от стыда сердце забухало чаще, жар пошел по всем клеткам тела. И снова молча поклялся, лучше издохнуть, но суметь избавиться от опеки, чтобы не Олег заботился о нем, вон даже не откусил от такого сладкого пирога, для него берег, а он об Олеге, как и принято солдату и воину заботиться о всяких там увечных, стариках, недоразвитых и слишком умных.

Всего четверть часа потребовалось Олегу, чтобы вернуться в форму. Даже морда округлилась с неким запасом, но хмурился, сказал с мягким огорчением:

– Долго…

– Чо долго, – попробовал утешить Мрак. – Если вкусно, то почему не посидеть за столом… тьфу, полежать на столе… в столе, полакомиться?

– А если надо будет быстро?

– Ну, Олег, всего не предусмотришь. Ты ж не только анусом ешь, это я так, а в самом деле всем телом, я ж видел, крыть нечем! Самому бы так…

Они выплыли на поверхность Юпитера с тем предельным ускорением, что удавалось развить в плотном водороде. Олег тут же захватил Мрака силовым полем, тот не успел запротестовать от такого унижения. Страшная перегрузка едва не сломала кости, в череп ударило тяжелым тараном. Он ощутил привкус крови на зубах, до чего же крепко въелись эти ощущения, давно у него нет такой крови… подошвы ударились о твердое.

Силовое поле исчезло, он замедленно упал на холодные камни. Все тело сразу пронизало жутким холодом, и тут же инстинкт сработал, согрел, выровнял давление. Лежа, Мрак обозревал, куда это его занесло по воле Олега. Непомерно огромный бурый шар перекрывает треть неба, на глазах поднимается из-за близкого, можно камнем добросить, горизонта. Олег на фоне восходящего Юпитера укладывает поудобнее на плечи темный обломок. По тому, как сопит и кряхтит, можно догадаться, что обломок весит, как Люксембург и две Франции в придачу. Нелепое сравнение, мелькнуло в черепе, но уже свыкся, что все сравниваем с карликовыми государствами Европы, уже как-то само брякается, растопырив лапы, с языка. Во всяком случае, очень тяжелый обломочек. Может быть, как все авианосцы земных государств вместе с их напалубными самолетами. Помочь бы Олегу, но силен страх осрамиться, если не поднимет, а еще и уронит себе на ногу. Эх, скорее бы дорастить шкуру до нужной кондиции, научить желудок переваривать все…

Под ним не просто сплошная ледяная глыба, промерзшая до ядра, а вся, так сказать, планета. Она настолько мала, что в самом деле воспринимается как планета. Если бы жизнь появилась здесь, то аборигенам не пришлось бы придумывать про трех китов, большую черепаху или твердь в центре мироздания. Тут все от рождения были бы коперниками, галилеями и брунами.

А жгли бы, мелькнула злая мысль, всяких придурков, что объявляли бы их планету твердью в центре мироздания, стоящей на трех китах, на черепахе…

Хотя, конечно, может быть, ядро от давления растопилось, даже раскалено, но поверхность планеты на тысячи километров красивый сплошной лед, в котором нет ни крупинок, ни пустот, все под действием гравитации текло, пока вся планета не стала ровным блестящим шаром. Правда, кое-где все еще заметны следы от кратеров, в планетку иногда врезаются сдуру метеориты, но стенки сглажены, валики потеряли острые края, еще пару миллионов лет, и здесь тоже будет ровная блестящая поверхность.

– Здорово ты, – пробормотал он. – Прямо мгновенно. Это ж какой из спутников?

Олег отмахнулся свободной рукой, другой старательно ощупывал груз на спине:

– А хрен их знает. У Юпитера их шестнадцать, а я привык к одному – Луне. Нашей Луне, чужие мне зачем? Я в астрономию не пойду, страшно. Переведем дух, да надо дальше… Ну, перевел? Поехали?

Мрак поперхнулся, но Олег смотрел совершенно серьезно, и Мрак просипел:

– Да, конечно…

Он взлетел, как легкая бабочка, опередив Олега. Видимо, к счастью, что опередил: сзади загрохотало, вспыхнул яростный огонь – Олег поднимался с некоторым трудом, но его скорость нарастала стремительно. Мрак оглянулся на исчезающую планетку. Ему почудилось, что после их отбытия там осталась крохотная щербинка, но зато совместным стартом они отшвырнули всю планету прямо в пучину Юпитера.

Глава 19

По дороге к Сатурну ему несколько раз приходилось, как пауку к жирной мухе, прилипать к трансурановому контейнеру. Или, вернее, как жуку-дровосеку грызть лакомый старый дуб. Олег не отщипнул ни атома, Мрак молча завидовал, клялся в который раз, что догонит и перегонит, умные должны знать свое место, а герои идти впереди с мечом в руке и выдвинутой челюстью на морде.

Наконец быстро начал увеличиваться эффектный диск с его сказочным кольцом, похожим на сверхширокую кольцевую дорогу вдоль экватора. Многоцветную, с красными, голубыми и даже зелеными полосами, что перемежаются серыми и бурыми. Кольцо выглядело так непривычно, что, хотя Мрак насмотрелся на него за последнюю сотню лет в телескопы и видел в иллюстрированных журналах, все равно не мог оторвать глаз.

Он ощутил основательный толчок, звездное небо перевернулось, могучая гравитация сплюснула все внутренности, а впереди теперь появилась стремительно растущая планета. Она надвинулась так стремительно, что Мрак не успел вспикнуть. Удар, во все стороны взметнулись камни, поднялось облако пыли.

Мрак поднялся на дрожащих ногах, прохрипел:

– Ты что же делаешь, паразит?.. Ты ж вообще перестал тормозить!

– Ну и что? – донесся ответ.

Олег стоял на большом валуне, как эльф, едва касаясь подошвами, и по-ильимуромски смотрел из-под руки на далекие звезды.

– Как что? – заорал Мрак. – Ты же мог убить! Я ж нежный!

– Уже нет, – ответил Олег безучастно. – Я же вижу, что ты кое-что сумел… Теперь тебя можно с размаха. О стену.

Мрак замолк, потом сказал со злостью:

– Мог бы и смолчать. Я ж сюрприз готовил!

– Ты меня другим сюрпризом ошарашь, – предложил Олег.

Мрак умолк, с этим, другим сюрпризом пока шло туго. Ну не мог он жрать что попало, как жрет ученый мудрец, что не замечает в своей одухотворенности, что ему подсовывают: парную котлету или вонючие носки. Настоящий мужчина все же замечает, замечает. Еще как замечает.

Он выбрался из ямы, пыль все еще поднимается, а оседать при такой гравитации будет пару суток, а то и неделю. Олег смотрел неотрывно поверх головы Мрака. Мрак оглянулся и замер, а челюсть отвисла, как сказал бы раньше, по шестую пуговицу, если бы у него были пуговицы. По ту сторону зубчатого гребня скал довольно быстро разгорается странная зеленая, словно знамя ислама, заря. Цвет был сперва едва уловим, но быстро достиг изумрудной яркости и насыщенности, засверкало, словно весь мир оказался внутри гигантского драгоценного изумруда.

Исчезли все звезды, зеленый цвет перетек в синий, ярко-синий, будто это безоблачное небо где-нибудь над Сочи, затем появился ультрафиолет, лиловый цвет окрасил все скалы в странный призрачный цвет, а тени от них стали почему-то оранжевыми, извилистыми, превратились в реки растопленного золота. Солнце тоже из белого раскаленного кружка размером с копейку перетекло в зеленое, матовое, и в это время все там же из-за скал начала выдвигаться лысина чудовищно огромной планеты.

Только сейчас Мрак сообразил, что все эти перемены цвета из-за атмосферы Сатурна. Вот и он сам величаво восходит, весь в странных полосах, узеньких, как будто наклеенных на огромный шар. Отчетливо видно, что все вертятся с бешеной скоростью, каждая по себе, скорости не совпадают, а на краях даже завихрения, как будто песчинки трутся одна о другую… Только эти песчинки каждая размером с гору… нет, поправил он себя, каждая песчинка – с Гималаи, это же Сатурн, который в тысячи и тысячи раз крупнее Земли.

Наконец показался ужасающе близко край знаменитого кольца. Если присмотреться, можно различить даже отдельные глыбы. Про размеры этих глыб лучше и не думать, многие из них покрупнее Луны… наверное, покрупнее. Кольцо тоже из множества вложенных одно в другое колец, не меньше десятка…

Он смотрел и смотрел, как завороженный, а лысый череп все поднимался и поднимался над гребнем острых скал. Уже занял треть неба, весь в полосах, как одежда заключенного, только полосы не зебристые, а все-таки чуточку цветные: темно-коричневые, светло-серые, бурые, желтые, лиловые, это так странно распределяются аммиачные облака, да и вся атмосфера разделилась на четкие пояса.

Изредка вспыхивают искорки, похожие на солнечные зайчики. Если он правильно понял, это протуберанцы, подобные солнечным. Если Юпитер – все еще не сформировавшаяся звезда, которой не хватает самую малость, чтобы превратиться во второе Солнце, то и Сатурн к этому близок, но ему звездой не стать, рылом не вышел, хотя протуберанцы себе позволить может…

Как из другого мира прозвучал отвратительно трезвый и будничный голос:

– Еще не поел? Я для чего таскаю эту гору?

– Да ем-ем, – ответил Мрак зло. – Сухой ты, Олег! А уж про зануду так и вообще молчу.

– Ты так молчишь?

– Так молчу. Потому что если скажу, у тебя глаза на лоб вылезут, как у рака.

– У рака глаза не на лбу, – ответил Олег равнодушно. – Ты это… питайся, да прыгнем дальше. Или поспишь?

– А ты?

– И я посплю, – признался Олег. – Что-то совсем забываю, что делаю.

Это был странный сон. Они лежали на камнях, температура минус двести двадцать, жиденькая атмосфера из инертных газов, над головами темное небо с немигающими звездами, но спали мертвецки, богатырски, как две колоды, можно тащить за ноги, можно их телами забивать сваи в промерзлый грунт. Настоящие мужчины от таких пустяков просыпаться не станут.

Правда, только казалось, что можно тащить – не услышат. Вблизи щелкнул, раскалываясь, переохлажденный камешек, Мрак мгновенно открыл глаза и провел ладонью справа от ложа, где пальцы должны привычно ухватить секиру. Секиры не оказалось, он лежал, как и тысячи лет назад, в голой местности, над головой звездное небо. Прохладно, но тело умеет согреваться само, просто чуть больше спалит для обогрева сала, только и всего.

А сало – дело наживное. Вон огромный контейнер, спасибо Олегу, лежит в запасе. Трансураниды, лакомство, в самом деле чувствуешь радость, едва только по трубе пищевода проскальзывает первый же кусочек в желудок. Там сразу желудочный сок струями… ну, не сок, а термоядерная реакция, но не это суть важно, а то, что инстинкты уже взяли на себя львиную долю забот об организме, а его разгрузили… ессно, для великих и прочих мелких дел.

Рядом шевельнулся и мгновенно вскочил на ноги Олег. Как-то нечеловечески: сразу стоймя, не сгибаясь. Оглядел окрестности, потом Мрака, словно часть мертвенного пейзажа, спросил нетерпеливо:

– Готов?

– Я когда-нибудь услышу от тебя что-нибудь теплое? – поинтересовался Мрак.

– Теплое? – переспросил Олег. – Конкретно, какой температуры?

Мрак с безнадежностью отмахнулся.

Он полагал, что прыгнут до Урана, но Олег несся и несся через мертвое пространство. Мрак начал подозревать, что орбита Урана осталась уже за спиной, вертел головой во все стороны, везде звезды одинаковые, как вдруг страшный неземной огонь вспыхнул, казалось, сразу по всему небосводу. Там заколыхались призрачные тени северных сияний, такими они выглядели, впереди прямо в черноте расцветали странные цветы…

Неземная красота ударила по атомным, но все же человеческим нервам, как по натянутым струнам. Он задохнулся от неведомого чувства, оглядывался ошалело, но пылающий огонь повсюду, везде вспыхивают и гаснут дивные цветы, сквозь пространство пролегли широкие дороги и уходят в бесконечность, а во всем огромном космосе не осталось ни одного клочка, где бы оставался мертвенно-черный цвет.

– Что у меня со зрением? – пробормотал он. С великим усилием вернулся к прежнему, к оптическому, снова удар по нервам: он завис в жуткой пугающей черноте, со всех сторон пустота, а за сотни световых лет светятся самые ближайшие звезды… – Нет, уж лучше…

Он еще не знал, чем лучше, но этот мир богаче, ярче, а раз так, то на богатом лугу и попастись можно вволю. Теперь можно различить, что через пространство идет струя космической пыли… слово-то какое серое, тусклое, а на самом деле это чудесное зрелище, почти такое же чудесное, как и вон та полоса космического газа, яркая и нежная одновременно…

Олег оглянулся на бормотание, прокричал:

– Тоже заметил?

– Такое не заметить, – пробормотал Мрак, – надо быть очень умным… да еще искать Истину…

– Но я давно заметил, – сообщил Олег гордо.

– Значит, ты еще не совсем пропащий.

– Спасибо.

– Сколько мы прошли?

– А ты как думаешь?

Мрак посмотрел на звезды, на Олега, снова на звезды, что так и не сдвинулись с места, сказал наугад:

– Где-то раз в тридцать больше, чем Земля от Солнца.

– Верно, – сказал Олег с непонятным облегчением. – Хорошо, ты уже близко…

– К чему?

– Я тоже сперва научился… чувствовать расстояние, а потом уже… пользоваться аннигиляцией.

Мрак подумал, сказал осторожно:

– А нельзя научиться чувствовать дорогу? Как гуси или прочие скворцы, что находят дорогу в родной скворечник?

– Хорошо бы, – ответил Олег. – Все может быть, Мрак. Но сейчас…

Плутон – 39,4 а.е. от Солнца, – период обращения —247,7 лет, – период вращения – 6,4 года, – диаметр – 3000 км, обнаружен метан. Двойная планета, спутник в три раза меньше по диаметру. Это все, что Мрак узнал о Плутоне, да и то в течение секунды уже в момент, когда неслись к его поверхности, как две крылатые ракеты.

Мрак погасил скорость на последней сотне метров до поверхности. Кости затрещали от перегрузки, а внутренности выли, стонали, плакали. Олег вообще начал тормозить только в десятке шагов, умеет становиться на какие-то мгновения вообще монолитом, надо будет перенять эту крайне нужную в доме технологию.

Из-под ног разлетелся гравий. Вообще-то не гравий, а замерзшие комки метана, здесь хоть и планета, но температура уже не планетная. Если сравнивать с квартирой, то Меркурий можно назвать местом у жарко натопленной печки, Земля – у стола, Юпитер и Сатурн – на лестничной площадке, продуваемой зимними сквозняками, Уран уже внизу у стены с почтовыми ящиками, а Плутон – в подъезде, но еще по эту сторону двери дома. Хоть вроде бы еще и дома, но всей кожей чувствуешь погоду улицы, а под ногами уже снег, вбитый ветром в щель.

Мрак зябко повел плечами. Не потому, что холодно, тело поддерживает температуру в автономном режиме, просто представил себе, что здесь не только плевок упадет на землю стеклянным комочком, но и воздух, выдыхаемый из рта. Здесь и дальше – уже то, что пугливо называют Большим Космосом.

Он повернулся, отыскал взглядом среди звезд родное светило. На Меркурии – огромное, косматое и яростно пылающее на полнеба, здесь выглядит в самом деле как звезда. Ну, не звезда, диаметр все-таки есть, но как очень далекая планета. И ни фига не светит. Если бы они давно не умели смотреть во всех диапазонах, то ходили бы на ощупь.

– Знаешь, – сказал он неожиданно, – как-то смотрел кино про всякие там кровавые битвы в космосе… Дрались, дрались, а в это время их звезда возьми да и грохни. Как напоминание, что все мелкие драчки людишек ничего не стоят. Зрелище было, скажу тебе, кошмарное! Коровы кричат, куры кудахчат, люди бегают, орлы… ну да, орлы летают… Все сразу забыли, что они только что воевали, начинают спасать вещи, да уже поздно. Нахлынул на них жар, всех обратил в высушенные скелетики… Одни тараканы остались бегать, им все нипочем.

– Откуда тараканы?

– Тараканы везде живут, – предположил Мрак неуверенно.

Олег подумал, посмотрел на небо, сказал грустно:

– Брехня.

– Я тоже так думаю. Тараканов никому не отдадим! Это только наша гордость, сокровище землян.

– Про сверхновую брехня. Не могла она в высушенных скелетиков…

Мрак оживился:

– Вот и я думаю, тоже брехня. Брехня на брехне. А если планета была дальше, чем Земля от Солнца? А, скажем, как Марс?

Олег тоже посмотрел на далекое Солнце, проговорил:

– Мрак… Да ты еще дичее, чем я думал. Если Солнце превратится в сверхновую, то раздуется так, что будет здесь… а то и дальше…

Мрак обиделся:

– Ты меня совсем за лоха имеешь? Я представляю, сколько отсюда и до Солнца! Больше чем в тридцать девять раз, чем Земля от Солнца. Да ты совсем чокнутый…

Олег смолчал. Не только обывателям, всем нормальным людям кажется почему-то, что взрыв сверхновой страшен только в случае, если взорвется собственное солнце. А если, скажем, сверхновой станет Проксима Центавра, до которой свет идет больше четырех лет, то и пусть, мы разве что увидим на небе слабую искорку.

Ни фига! Для жителей Земли настоящей катастрофой стал бы взрыв сверхновой, скажем, в радиусе даже ста световых лет. Порожденные взрывом, космические лучи смели бы весь озоновый слой и позволили ультрафиолету сжечь жизнь на Земле, включая и вездесущих тараканов, ставших благодаря малограмотным журналистам еще одной легендой земной цивилизации.

Так что немало звезд могут уничтожить жизнь на Земле. Страшно подумать, до чего же это хрупкая вещь – жизнь. И надо расселяться по космосу как можно быстрее, быстрее, быстрее…

Мрак подошел и встал рядом. Плечом к плечу всматривались в звездную жуть. Оба чувствовали себя на берегу огромного океана. Не злого, не враждебного, а просто равнодушного.

– А как дальше? – спросил Мрак.

– Не знаю, – ответил Олег честно.

– Это ничего, – утешил Мрак. – Главное – ввязаться в драку. А там посмотрим. Авось не только выживем, но и врагу своротим рыло.

– Да нет врага, – ответил Олег тоскливо. – Был бы… все проще! А так теперь нам надо все эти расстояния, что одолели, считать прогулкой по асфальтовому пятачку перед подъездом. А дорога вот только теперь… только здесь!

– Бр-р-р-р! – сказал Мрак. – Мне кажется, это на самом деле… что вот там дальше вроде бы и холоднее и как-то более пусто?.. Это у меня глюки, ведь здесь такая же пустота…

Олег посмотрел на него, в пространство, снова на Мрака.

– Знаешь, а ты все-таки чувствительнее меня… если вообще возможно ощутить такое. Понимаешь, Земля окружена атмосферой, хотя о ней долго не подозревали, так же точно и Солнечная система, хоть ее атмосфера и не совсем в привычном нам смысле. Ну, я имею в виду, что здесь намного больше космической пыли, газа и всяческого мусора, что в межзвездном пространстве совсем редкость… Так что ты можешь в самом деле чуять разницу… Ну, такой у тебя чуткий нос на всякую дрянь. С другой стороны, эта гадость, что здорово мешает летать, может послужить топливом… Вся галактика тоже имеет атмосферу, что нас и выручит!.. Между звездами хоть и мало пыли и газа, но при наших скоростях насшибаем достаточно, чтобы покрыться ранами. Но если ты будешь лететь с раскрытой пастью, то нахватаешь достаточно, чтобы тут же залечивать язвы.

Мрак сказал хмуро:

– Ага, ты будешь лететь и… абсорбировать, а я – с раскрытой пастью? Как шагающий экскаватор?

– Мрак…

– У тебя – раны, а у меня – язвы?

Олег сказал совсем виновато:

– Мрак, ну что ты такой чувствительный к словам. Ты на суть смотри. Разве я предложил бы тебе питаться дрянью?.. Там, можно сказать, космические цветы… прямо в пространстве!..

– Ага, а я космическая корова.

– Ладно, там яблоки и персики. Мы можем даже наткнуться на астероиды и кометы. Это почти мясо. Ты ведь…

Мрак пробурчал:

– Да-да! По крайней мере, уже перевариваю. Но вот только наткнуться… да еще на скорости…

– Вероятность очень мала, – сказал Олег торопливо. – Примерно на десять в минус…

– Не надо, – оборвал Мрак твердо. – Скажи просто, что не столкнемся. Ты ладно, тебе можно, не жалко, а вот мне как-то не желается. Я вообще-то не понял, ты меня в чем-то убеждаешь?

Олег помялся, сказал тихо:

– Скорее, себя. Знаешь, Мрак, я тоже лучше всего знаю, к примеру, обряд жертвоприношения лягушки у гиксосов. Можно сказать, я самый великий знаток! Лучший специалист в мире по жертвоприношениям лягушек. Все-таки пару сот лет там правил, все тонкости – раз плюнуть, даже сам кое-какие ритуалы добавил… Но теперь на бегу приходится запоминать другое, совсем другое. Даже мерить расстояние не конными переходами, не стрельбой из лука, не броском копья, а непонятными и неизвестными совсем недавно величинами. К примеру, парсек – это двести шесть тысяч с небольшим астрономических единиц… Что такое парсек, запомнить надо обязательно – это минимальная единица, которой меряют в космосе. Есть еще килопарсеки, мегапарсеки…

Мрак смотрел, набычившись.

– Ну и чо? – спросил он с подозрением. – Ты это к чему?

– Да так, – ответил Олег.

– Ну да! Ты ничо не скажешь так, обязательно какая-то гадость под салфеткой.

– Ну, какая это гадость? Просто напоминание, ты же наверняка знаешь, что астрономическая единица – это расстояние Земли от Солнца. Всего-то сто пятьдесят миллионов километров.

Мрак ощутил, что у него перехватило дыхание.

– Э-э… гм, – промямлил он, – ну, конечно же, знаю! Кто ж этой ерунды не знает?

– Ну вот и хорошо, – сказал Олег кротко. – Так что, понимаешь, кто этого не знает, тому нечего и соваться в настоящий космос… Ведь то, где мы ползали внутри Солнечной системы, это песочница, детская площадка! Я имею в виду, нечего соваться на четвереньках.

Мрак нахмурился.

– Нет, – сказал он упорно, – ты мне ответь на пальцах. Ты все-таки к чему?

– Космос не пуст, – сказал Олег. – Не пуст! Не пуст, как считали. И нет вакуума, как считали…

– Как это нет? – удивился Мрак.

– Ну, нет в том смысле, – сказал Олег, – как это понимают. Мол, пустота. Ничего подобного! Вакуум, может быть, даже плотнее в каком-то смысле, чем нейтронные звезды. Просто мы видим пустоту, как… ну, скажем, существо с рентгеновским зрением видело бы вместо нас только наши скелеты. И считало бы, что мы с тобой – скелеты. А существо, у которого нейтринное зрение, вообще не замечало бы не только нас, но даже нашу Землю… Как ты знаешь, нейтрино свободно пронизывает нашу планету насквозь, даже не замечая препятствия.

– Ага, – сказал Мрак, – ну да, конечно… Планету – свободно, а вот тебя тоже?

– Нет, – признался Олег. – Все-таки самое плотное, что мы могли вообразить, это сдвинутые нейтроны. Не в том смысле сдвинутые, как ты сразу подумал, а сдвинутые с космических расстояний! Приближенные опять же один к другому настолько, что между ними не протиснется ни одна частица.

Мрак сказал нетерпеливо:

– Повторяешься, Олег. Это я уже знаю.

– А я повторил, – ответил Олег невозмутимо, – чтобы ты понял разницу между такими нейтронами и нуклонами.

Мрак посмотрел по сторонам, снова в звездное небо, наконец сказал в благородном нетерпении:

– Ну и чо?

– А то, волчара, – сказал Олег, он начал терять терпение. – Ближайшая к Земле звезда Проксима Центавра, которая нам и на фиг не нужна…

– Почему?

– Она светит в двенадцать тысяч раз слабее Солнца, – ответил Олег и добавил почти злорадно: – Чтобы ее достичь, свету требуется четыре с четвертью года. Свету, понял? А мы, как ни рвали жилы, пока что скорости света не достигли… Но хотя я привык к неторопливым решениям, обдуманным действиям и вообще в запасе у нас еще есть некоторые годы и столетия… то вроде бы потратить пять-семь лет на такое путешествие не так уж и много… Помню, в Египет ехали восемь лет…

Мрак сказал дрогнувшим голосом:

– Но тогда справа и слева были бабы, бабы, бабы… Вернее, оставались в живых, когда мы проходили там. Ты со своей боевой палкой, я с секирой… И мы иногда отклонялись от прямого пути, чтобы зайти то к магатерцам, то к гинкам, то помогали пекусси напасть на зазнавшихся хетагов… А здесь куда заскакивать по дороге?

Олег сказал злорадно:

– Но зато какое сладостное уединение!

– Чего-чего?

– Ни один Будда, ни один Христос или Мухаммад не могли получить в лесу, в пустыне или в горах таких идеальных условий для самоуглубления, сосредоточения…

Мрак взвыл несчастным голосом:

– Олег! Я ж не Христос какой-нибудь! Или хуже того – Будда! На фиг мне уединение? Я людей люблю! Хотя, конечно, собак и жаб – больше…

– Мне уединение как раз в масть, – ответил Олег, – но, боюсь, Таргитай совсем впадет в депрессию… У меня есть очень рискованный вариант, даже не знаю, как тебе и сказать…

– Согласен! – ответил Мрак твердо. Глаза загорелись. – Согласен!.. А какой вариант?

– Теоретически возможен вариант, – сказал Олег медленно, – как и с бильярдными шарами. Удариться в крайний, а выскочить на краю Вселенной… Но это нам нельзя, назад уже точно не вернемся.

– Почему?

– Заблудимся, – пояснил Олег. – Ты, наверное, не догадываешься, что Вселенная… гм… велика. Но я могу попробовать выныривать время от времени из нуклонного моря, запоминать карту звездного неба.

Мрак тряхнул головой, вид был обалделый.

– Погоди, – взмолился он. – Ни фига не понимаю!

Вид у Олега был страдальческий, но не снисходительно– терпеливый, за тот Мрак вообще бы убил. А так лишь сочувствующе кривится, мол, сам только что допер.

– Люди жили, – сказал он, – и не замечали, что не в пустоте живут, а воздух вокруг, воздух!.. Редкие одиночки высказывали сумасшедшие идеи, что в воздухе везде есть опора, вроде Икара да дьяка Крякутного, но только Нестеров эту точку зрения утвердил. Еще Поль Дирак математически доказал, что пустота вакуума имеет плотность ядерной материи. То есть наша привычная «пустота». Для простого человека выглядит дико и сейчас – как это, чтобы пустота плотнее, скажем, самой плотной стали в миллиард миллиардов раз!.. Но не менее дико и то, что Земля кружит вокруг Солнца, а не наоборот!

Мрак сказал ехидно:

– А как же мы летаем сквозь такой твердый вакуум? Вон даже в лесу не пролетишь, все рыло о деревья своротишь.

– По вакууму можно лететь, – сказал Олег напряженно, он объяснял, а сам, как понял Мрак, на ходу додумывал, формулировал, утрясал свои же идеи для себя, пока еще корявые идеи, пока еще даже не идеи, а так – гипотезы, которые проверять и проверять… бы, если бы времени больше. – Но только не задействуя нуклоны, из которых вакуум. Это настолько плотный ядерный материал, что просто… просто… просто любо!

Мрак попытался представить себе это сплошной ядерный состав, и вдруг страшное напряжение в теле начало таять. Все эти месяцы он жил сплошным комком обнаженных нервов, время от времени представляя, что он – пустота с висящими на огромных расстояниях друг от друга атомами, и все вокруг пустота, а тут впервые Олег сказал не что-то еще страшнее, а, напротив, почти родное, надежное, монолитное, без фокусов.

– Ну и как? – повторил он, потому что Олег умолк и смотрел на него как-то странно, то ли с сочувствием, то ли с завистью.

– Ты как-то был чемпионом Урюпинска по бильярду? – спросил Олег. – Или тебя там раздолбали?.. Неважно, в любом случае тебе приходилось разбивать шары в пирамиде. Так вот, стоят они треугольником, ты лупишь по крайнему, а самый дальний резко отскакивает и летит к той лузе, в которую ты надеялся попасть… Сейчас неважно, что тогда ты не попал и вообще не попадал, руки тряслись, сейчас важен сам принцип, простейшая аналогия для доступности…

– Когда-нибудь я тебя убью, – пообещал Мрак. – Задавлю своими же руками. Я был чемпионом не только занюханного Мухосранска, или как там его! И руки не дрожали, хотя, случалось, и кур крал. Твоя доступность меня уже достала. Ты вроде не замечаешь, что я с этой стороны бью в белый шар, а с той стороны отлетает красный! Эту разницу ты понять можешь, дальтоник чертов?

– Теперь я различаю шестнадцать миллионов цветов, – ответил Олег с достоинством, – так что насчет дальтоника я не понял твоего странного хумора. Насчет шаров объясняю снова, еще проще, для большей доступности: нуклоны все – одного цвета. Вернее, они все без цвета. В них вообще ничего нет, кроме плотности. Из-за того, что нуклоны стоят плотно один к другому, они и воспринимаются как монолит. Ты влетаешь… ну, не хочешь, не влетай, с одной стороны этой пирамиды… а вылетаешь из другой!..

Мрак потряс головой.

– Погоди, не врубился. Это что же, как электрический ток?..

Олег задумался, сказал медленно:

– Это уже другая идея. Как-нибудь над этим поразмышляю. Но пока что нет, попремся всеми своими физическими телами. Никаких волновых пакетов!.. Просто здесь нырнем, а там… вынырнем. Если, конечно, не промахнемся.

– Ага, – сказал Мрак злорадно, – так и знал, что ничего не получится.

– Почему? Надо только почаще выныривать и осматриваться. Запоминать дорогу назад.

– Или как Ганс и Гретель, – сказал Мрак, – они кусочки сыра бросали…

– А пришли гуси, – напомнил Олег, – и все сожрали.

Мрак подумал, осторожно позыркал на друга. Этот паникер, когда вожжа под хвостом, совсем теряет голову и лезет вперед, не замечая, что топчет амбразуры с торчащими из них пулеметами.

– А как же скорость света? – спросил он осторожно.

Олег с великолепным презрением отмахнулся, как от гадкой мухи:

– Математика! В релятивистскую теорию вместо скорости света подставь скорость звука, и получишь абсолютно точный математический вывод, что скорость звука превзойти невозможно!.. Торсионная теория, которую нам предстоит проверить на себе, уверяет, что допустимы любые скорости… слышал?.. любые, превышающие скорость света.

Мрак поежился:

– Знаешь, мне что-то мороз по коже. То спали-спали, а то рванулись!.. Только научились преобразовываться в атомные бомбы… ну, пусть не бомбы, хотя часто боюсь взорваться, а ты уже замахиваешься…

– На термоядерные, – согласился Олег. – Мрак, цивилизация десять тысяч лет двигалась по миллиметру в столетие. А в последние пятьдесят лет рванулась так, что и на самолете не угнаться!.. А мы должны, обязаны быть впереди. Я уж молчу про Тарха, чтобы не очень выпячивало личное…

Мрак криво улыбнулся. Личное выпячивает так, что на самом деле и есть только этот бок. А вся остальная хренотень – так, в сторонке. Колумб искал торговые пути в Индию, а открыл Америку, Кортез искал золотые сокровища для грабежей, а попутно открыл всю Южную Америку, Амазонку и разрушил две-три цивилизации, Линнею просто ндравилось собирать жучков, а попутно создал систематику…

– В нашей галактике сто миллиардов звезд, – сообщил он, гордясь знаниями. – И как ты собираешься искать Тарха?

Олег удивился:

– А кто тебе сказал, что я собираюсь его искать по всей галактике?

– О-о!

– Вот тебе и у-у.

– Я не сказал «У-у».

– Какая разница, ты был волчарой, им и остался. Для тебя все – «У-у-у!». Галактику нам никогда не перебрать. В стогу меньше стебельков сена, чем звезд в галактике. Но если Тарху хреново, то он либо близко к нашей звездной системе, либо как-то с нею связан, иначе бы ты не ощутил его зов. Логично?

Мрак поморщился:

– А больше зацепиться не за что?.. Точно? Ну, тогда и это сойдет. Ты только говори, что делать, не сиди. Там Тарху хреново! А она, дура, лампочку…

Олег не отрывал взгляда от звездного неба, голос его стал хриплым, сдавленным, словно рука страха сдавила горло:

– Все же надо добраться до ближайшей звезды. Все астрономы надеются, что там есть планетные системы. Но даже если нет… мы все равно можем запастись энергией на обратный путь. Или… на дорожку дальше.

Мрак тоже посмотрел на небо. Холодные звезды смотрели тускло, равнодушно. Ни одна не мигала дружески, как бывало раньше, в детстве.

– Черт, не могу поверить… Неужели в самом деле мы стоим здесь?

– И пойдем дальше, – ответил Олег тихо, словно оправдываясь. – Как всегда, неготовыми…

– Да, но…

– И всегда выходили, – добавил Олег мягко, – неготовыми. Недостаточно подготовленными. Моряки Колумба, как ты говоришь, или Магеллана от голода ели свои сапоги, жевали ремни. Половина умирала от цинги, еще треть гибла в бурях. Но все-таки…

– А им не надо было даже мчаться спасать друга, – сказал Мрак. – Олег, если ты считаешь, что мы готовы…

– Мы не готовы, – отрубил Олег. – Но завтра-послезавтра… в путь.

Глава 20

К своему удивлению, Мрак ощущал, что уже почти не удивляется. Ни тому, что спит на камнях в безвоздушном пространстве, что вокруг хлопья замерзшего аммиака, ни тому, что ест дейтерий и тритий, а в промежутках гложет камни, приучается к будущему голодному пайку в Большом Космосе.

За пару суток он обследовал Плутон, как петух навозную кучу. Сокровищ не отыскал, даже побывал на спутнике Плутона, а Олег тем временем сделал несколько пробных прыжков по направлению к звездам. Мрак смотрел с завистью, Олег возвращался таким же собранным, не потерявшим ни грамма, хотя явно же прыгал все дальше и дальше. Или глыбже.

– Все, – сказал Мрак на третьи сутки, он их отмечал по своему биологическому времени, ибо на Плутоне сутки длятся шесть с половиной земных лет. – Я уже приучил свой благородный желудок жрать всякую пакость. Так что, если пыли там хватит…

– При наших скоростях, – ответил Олег, – хватит. Если не пыли, то хотя бы газа.

– Газа? Смеешься?

– Бывают крупные скопления, – заверил Олег. – Один атом на кубический километр… Нет, такие мы, конечно же, не встретим, это большая редкость, но атом на сто квадратных километров – вполне реально. Или на тысячу километров, что, конечно же, намного реальнее. Надо только рот пошире, пока летишь…

Мрак смотрел, набычившись, подозрительно, но на лице Олега не проступило и следа улыбки. Он говорит явно то, что думает, скотина.

Олег присел и оттолкнулся от почвы, тоже никак не может отвыкнуть от этой лягушачьей привычки. Мрак рванулся за ним следом, заорал довольно, все тело пронизывала звенящая дрожь, да что там метеорит навстречу, да грудь в грудь, да от него, метеорита, одни осколки брызнут, а если скорость побольше, то он его вообще, это, аннигилирует…

– Олег, – закричал он вдогонку, – как насчет аннигиляции?

– Здесь нет антиматерии, – донесся ответ.

– А если просто лоб в лоб на большой скорости? Тогда он точно превратится в пар, дым, – словом, ничто?

Олег оглянулся, Мрак увидел недовольную гримасу, что медленно перетекла в задумчивое выражение:

– Да бред это все насчет аннигиляции… Никакой аннигиляции, то есть уничтожения массы и энергии, не происходит. Закон сохранения массы и энергии соблюдается абсолютно строго. Но вообще-то проблему ты затронул важную. Надо бы предостеречься, чтобы при возможной… ну, если вдруг сдуру или как…

– Или как, – сказал Мрак твердо. – У меня – или как. У тебя – сдуру.

Олег посмотрел с сомнением, но кивнул:

– Ладно, или как. Но фотон, как ты, конечно же, знаешь, имеет форму кольца и состоит из примерно пятнадцати миллионов заряженных частиц. Половина положительных, половина отрицательных, так что суммарный заряд равен нулю. Я прикидываю, что теоретически возможно даже в случае аннигиляции сохранить структуру…

Голос его жужжал в голове, словно в пустом черепе билась о стенки дурная муха. Мрак сперва слушал, потом вообще засмотрелся и вдруг ощутил, что это д р у г о й космос. Чужой, враждебный. Тот, межпланетный, теперь показался родным и привычным, как просторная скорлупа родного яйца. В нем они носились, как две мухи в теплом прогретом воздухе, а сейчас холод космического пространства в самом деле пронизывает до костей… Конечно, это только ощущение, на самом же деле температура везде практически одинакова, но раз уж тащат свои задницы, то надо их уважать и прислушиваться к их сигналам…

И – никаких космических кораблей, сказал он себе со щемом. А жаль… Никаких огромных звездолетов: боевых, торговых, транспортных, что бороздят межзвездное пространство и лихо выныривают из «подпространства», нарушая все законы физики. Звездолеты – это то же самое, что бороздить космическое пространство на телегах. Пусть даже на лихих тройках, запряженных вороными – самыми быстрыми конями на свете!

И не будет звездных баронов, графов туманностей, королей галактики. Не будет скалькированной со средневековых романов борьбы за трон, интриг и прочей лабуды. Если и будут какие-то споры, то разве что за разные концепции перестроения космоса, более утилитарного использования…

Он догнал Олега, украдкой поглядывал на его застывшее лицо. Волхв несся в своем незримом скафандре отрешенный, задумчивый, словно вот-вот отыщет тропку к Истине, которую искал всю жизнь. Эти поиски уже дали науку, технологии, философию, а теперь вот загнали их, двух идиотов, в межзвездную бездну, где тошнит от страха, а атомное сердце трепещет, куда там зайцу, как у микроба, если у микроба есть сердце.

Звезды – застывшие точки света, даже замерзшие, жуткие кристаллики космического льда. Отсюда ни чувствами, ни разумом не поверить, что в них может быть хоть какое-то тепло. С земли выглядят иной раз даже теплыми, мигают и мерцают, одни кажутся красными, другие синими, есть оранжевые и даже лиловые, но здесь – очень слабый блеск холодных кристалликов льда на черном поле.

Хуже того, не на поле, а по всей бездне, черной бездне, что тянется во все стороны.

Он оглянулся, ощутил хватающую за сердце тоску. Там, где он подсознательно ожидал увидеть родное Солнце, пусть даже уменьшившееся, – страшная черная пустота. Звезд даже меньше, намного меньше, чем впереди или по бокам.

Он чувствовал, что душа трепещет, прячет голову под крыло, сжимается в комок, не больше ядра атома… да что там атома, вообще уходит в сингулярность, но сам он, сцепив зубы, пер и пер за Олегом. Неожиданно подумал, что если бы тогда не дал слова Олегу оставаться в своем диком, честно говоря, теле, не то полуобезьяны, не то кроманьонца, было бы страшно? Скорее всего, нет. Так тогда какого же черта… Но, возможно, тогда вообще не полетел бы выручать Таргитая. Что за дурь – выручать Таргитая? Таргитай неизмеримо сильнее их обоих, это же смешно. Два комара не вытащат упавшего слона из ямы…

Он бросил пугливый взгляд в сторону, сжался еще больше, зарычал от стыда, но оставался сжатым в ком страха. Глаза то и дело поворачивались в стороны, а когда велел смотреть только вперед, проклятые мышцы, что в теле обезьяны все делают наоборот, все же повернули глаза так, что он стал смотреть прямо сквозь череп.

Впереди полыхает сине-фиолетовый ад: звезд стало немыслимо много, откуда только и повыпрыгивали, все горят ярко-синим огнем, а многие и вовсе – фиолетовым. Казалось, они все стянулись навстречу, краем глаза он видел космос по бокам, там почти нет звезд, а то, что есть, – тусклое, дряблое, едва заметное.

Оглядываться было спокойнее: в черном ночном небе слабо тлели разбросанные на большие расстояния темно-багровые угольки звезд. Ни одной синей, фиолетовой или даже оранжевой – только теплые цвета, от пурпурного до темно-вишневого. Вообще-то можно предположить, что часть звезд…

Он перешел на рентгеновское зрение, вскрикнул и снова стал смотреть поспешно вперед. Позади – звезд масса, все яркие и страшные, а главное – все совсем в других местах, чем он видел только что.

Олег уходил вперед, все наращивая и наращивая скорость. Мрак видел, как он оглянулся, все никак не привыкнет, что вот это изменение цвета в пылающем шаре, – это волхв смотрит не вперед, а на него. Гад, не только смотрит, но и прощупывает его, заглядывает, как коню в зубы..

– На себя смотри! – заорал он, озлившись. – Куда прешь, посмотри, дурак!

Впереди звезд становилось все больше. Это был яркий полыхающий рой, затем они сдвинулись еще ближе, и устрашенный до свинячьего визга Мрак увидел, что они с этим прибацанным волхвом несутся прямо в полыхающий ад огромнейшего из солнц, в раскаленного добела звездного гиганта, прямо в его недра!

Олег прокричал:

– А что сзади?

Угольно-черная пустота догнала Мрака и накрыла с головой. Он захрипел в ужасе, закрыл глаза и некоторое время несся так, ничего не видя и не слыша. Все атомы тряслись, грозя сорваться с указанных им мест в решетках, он чувствовал смертельный холод. Затем в сознание пробился настойчивый злой голос:

– Мрак!.. Это всего лишь иллюзия.

– Как… – прохрипел он, – опять?

– Снова! – прокричал Олег, его голос искажался до писка, потом сразу переходил в низкий рев, падал в инфразвук, а иные слова Мрак не разбирал вовсе. – Искажения… некогда разбираться… прем…

Мрак ответил горько:

– Прем…

Он открыл глаза и заставил себя смотреть в огромное жерло раскаленного солнца, куда они неслись стремительно, безостановочно, с жуткой обреченностью. По бокам не осталось звезд, только далекие полосы космического газа, позади – страшная чернота без единой звезды, а впереди – топка, раскаленная топка, побольше той, в которой японцы сожгли живьем Сергея Лазо…

Олег старался не смотреть в сторону Мрака, чтобы тот не разглядел ужаса в его глазах. А ужас пронизывал… хотел привычно сказать, что до мозга костей, но сейчас у него нет ни костей, ни мозга в том старом привычном значении, но страх оставался, леденил если не тело из костей и мяса, то эту его новую плоть. Олег через ужас, захлестывающий сознание, заставил себя признать факт, что он – все еще прежний клубок древних инстинктов, привычек, старой дури, и порадоваться, что тащит с собой все три миллиарда лет эволюции.

Измученное тело, хотя можно ли его называть телом, начало странно само по себе наливаться силой, мир становился ярче. И вдруг он ощутил… удовольствие. Странное, ни с чем не сравнимое удовольствие. Удивился, поспешно включил все резервы, стараясь понять, но мозг, уже способный с легкостью представить шестимерное пространство, пасовал, тыкался в темные стены.

А потом вдруг как сверхновая взорвалась прямо перед глазами: да это же он жреть, как говаривал Мрак. Его шкура сама жрет энергию, впитывает ее из космоса, а не просто усваивает, накапливает. Жрет, ест, кушает, а его термоядерный организм просто рычит от удовольствия.

– Наконец-то, – вырвалось у него. – Наконец-то шкура сама. Без напоминаний…

Мрак услышал, прокричал издали:

– Что там?

– Пустяки! – крикнул он в ответ. – Теперь у меня другая задача…

– Летим обратно?

– И не мечтай. И не гавкай под руку. Теперь буду думать, как объяснить, когда можно жрать, а когда нельзя.

Мрак, судя по его виду, не понял, но это к лучшему. Вряд ли его обрадует, что он, Олег, задумавшись, может в рассеянности съесть не только котлету с чужой тарелки, но и саму тарелку, стол, столовую, здание и все вокруг на километры.

Во всяком случае, тогда Мрак на свою дачу больше не позовет.

Человек призван населить мир, подумал Мрак. Если у него не получается населить его вот так сразу себе подобными, то он тут же населяет его… не подобными. Он хорошо помнит, что когда-то из-за каждого дерева выглядывал леший, на дереве сидели мавки, по лесу бегали чугайстыри, олени с золотыми рогами, оборотни, на дорогах старались подлащиться и затем увести на плохую тропку исчезники и попутники, в лесных озерах плескались водяные, водяницы, русалки, везде летали вилы, ведьмы на метлах и в ступах, дома кишмя кишели домовыми, овинниками, сарайниками, конюшенниками, подвальниками, бабы перекидывались черными кошками, чтобы доить соседских коров, соседи оказываются оборотнями, лягушки превращаются в царевен, а кабан или медведь мог оказаться заморским принцем или ближайшим родственником.

Он жил в этом мире, общался, и все жили. Потом мир менялся, и окружение менялось, а вот сейчас его вовсе выперло в межзвездное пространство, и вот тут-то и пришла настоящая жуть, сверхжуть, гипержуть…

Пространство свистит в ушах, он старательно представлял, что в самом деле свистит и чуть не отрывает уши, а встречный вакуум бьет в лицо и раздувает рот, и тут в самом деле ощутил нечто странное, отчего сразу шерсть встала дыбом, мышцы напряглись, а по всем нервам пробежал ток.

Из невообразимой дали донесся странный тоскливый звук, похожий на рев одинокой заблудившейся паровозной сирены. Он тряхнул головой, рев вроде бы сместился в другие диапазоны, но не пропал, только истончался все сильнее и сильнее, пока не исчез из зоны слышимости. Мрак поспешно перешел на ультразвук, звук еще слышался. Уже не рев, а писк все истончался, но теперь Мрак с холодком понимал, что ему не почудилось. А если и почудилось, то уж очень странно как-то почудилось, реально очень.

Он быстро взглянул на Олега. Тот почему-то почти размазывался по пространству, красивый такой волновой пакет, изящная структура, в которой он весь, включая все родинки, прыщи и даже трещинку на ногте большого пальца левой ноги.

Звук повторился, на этот раз Мрак услышал слабый треск, словно потревожилась кровля, а потом легкое шуршание, что тоже понятно: каменная плита дала трещину, по ней сыплется песок…

Он в страхе оглянулся на Олега. Какая плита, сказал себе со страхом, какой песок? Что у меня за глюки, неужто я стал такой тонкошкурый? Вот Олег прет, как броненосец, морда ящиком, ничего не слышит, ничего не замечает. Умные – все глухие тетери, их хоть по голове молотом, а тут весь как иголках, привык в лесу ко всему прислушиваться…

– Да нет здесь ничего, – сказал он себе хрипло. – Нет!

Олег окутался серебром, донесся его равнодушный голос:

– Ты там что, стихи читаешь?.. Я буду долго гнать велосипед?

– Какие стихи, – огрызнулся Мрак. – Я нервный, понимаешь? Я вон слышу…

– Что?

– Да просто слышу! Звуки разные.

Олег бросил хладнокровно:

– Глюки.

– Да я и сам знаю.

Он насторожился, застыл в нелепой позе, словно хотел мизинцами прочистить уши. Из глубин космоса шел низкий, на грани даже их слышимости, долгий нескончаемый звук, похожий на рев огромного морского зверя. Мрак никогда не слышал ничего похожего на этот звук, но почему-то решил, что зверь очень огромный и обязательно морской. Или океанский.

– Что? – спросил он шепотом. – Олег, ты же слышишь!

– Лучше бы не слышал, – огрызнулся Олег. – Не пришлось бы придумывать невероятностное объяснение…

– Тогда не придумывай.

– Ну так получи: не знаю!

Мрак хмыкнул:

– А еще умный…

Вся плоть, несмотря на забор из сверхпрочной шкуры, отзывалась тревожной вибрацией, сжималась и замирала в ужасе, как собака страшится грозы, а при первых ударах грома дрожит и готова сорваться с поводка и бежать, бежать в любую сторону, ослепшая и обезумевшая от страха.

Олег постанывал, лицо стало смертельно-белым. Мрак видел, как страх быстро завладевает волхвом, придвинулся к нему вплотную и крепко ухватил за плечо.

– Не трусь, – выдавил он. – Я с тобой.

Олег пытался улыбнуться, получилось бледно. По его телу пробегали искорки, срывались в пространство. Мрак ощутил, что впервые наблюдает зримо, как именно смотрит Олег, да и сам он смотрит сейчас. Уже в этом теле. Разве что Олег сейчас старается увидеть с такой интенсивностью, что просто…

Олег вскрикнул, мощная сила скрутила Мрака, забила рот, нос, уши, следом он ощутил плеск… странный плеск, словно он утонул в собственной крови…

Он сжался, все тело ждало страшного удара, треска костей, но странное сладостное ощущение проникло под его кожу и разлилось по всему телу. Огромные ласковые ладони взяли и прижали к теплой, пахнущей молоком груди… Он плавает в теплом океане. Все вокруг, и этот океан в том числе, существует только для того, чтобы защитить его, беречь, а ему хорошо и сладко, счастливо, безмятежно. Он счастлив, бездумно счастлив, а когда откуда-то доносятся странные звуки, он знает, что здесь ему ничего не грозит и не может грозить, вокруг теплая ласковая плоть, дружелюбная, любящая и оберегающая, дающая жизнь и все-все для счастья, существующая только для него, и всей целью этой Вселенной является только он, самое драгоценное, и что эта Вселенная существует только для него…

Он покоился в этом сладостном мире вечность, иногда совершенно растворяясь в бездумной безмятежности, иногда пробуждаясь, когда какие-то мысли вяло ползли в истоме… нет, не мысли, просто чувства, даже они заметны на фоне абсолютного блаженства…

Вынырнул в тот же миг, так сказало сознание, как и занырнул. В том странном и сладостном мире он не дышал, даже не мыслил, ему просто было целую вечность хорошо и безмятежно, но сейчас вокруг возник черный космос, великое множество мельчайших тусклых точек, именуемых звездами, суровое сосредоточенное лицо Олега, и – низкий вибрирующий звук уверенно и мощно вошел в его плоть, начал подчинять ее, перестраивать, перемешивать…

Снова рывок, будто он плыл по реке, а его дернули снизу за ноги. Он с головой ушел в теплую воду… и сообразил теперь, что это не вода, а теплая кровь, а если не кровь, то околоплодные воды, потому ему так уютно и сладостно… Эта последняя мысль тут же растворилась, уступив место сладостному блаженному покою, безмятежному счастью.

Болезненный рывок, в глаза ударил яркий свет. Слева пылало огромное солнце. Крепкие руки держали цепко, потом тело сжало, как тисками, мир перевернулся, а чудовищное ускорение сделало руки и ноги тяжелыми, словно к ним подвесили планеты.

Солнце удалялось, Олег все еще держал, как коршун цыпленка. Мрак прислушался, но от низкого гула не осталось и тени. Устрашенные мышцы поспешно приводили в порядок тело. Мрак наконец высвободился, спросил хмуро:

– Что это было?

Олег вздрогнул.

– Скакнул… чересчур близко!.. Вынырнул так близко от Центавра…

Мрак оглянулся на удаляющееся солнце:

– Это близко?

– Мрак, это солнце светит в тысячи раз слабее нашего! Мы чуть было не угодили прямо в него.

Мрак сказал уважительно:

– Ну и точность!

– Да, тут станешь точным…

Мрак еще раз прислушался, повертел головой. Они летят с некоторым ускорением, чернота, космос, далекие звезды, все вроде бы то же самое… но в то же время странное ощущение, что он снова в Солнечной системе. Несколько добавочных атомов на эту пустоту делают ее уже не пустотой, а некой атмосферой, что окружает планетную систему Альфа или, как ее, Центавра. Или не Центавра. Здесь нет планетной системы? Тогда просто некое пространство вокруг этой звезды, где была бы россыпь планет.

– Так что это было? – повторил он. – Такое… ну… такое!

Олег ответил не сразу, а когда заговорил, Мрак удивился напряжению в голосе волхва:

– Тебя тоже тряхнуло?.. У меня даже кости начали плавиться. Первый раз я скакнул на пару световых лет, но, когда вынырнул, тут же по башке этом гулом, ревом, этой жутью… словом, во второй раз меня унесло к Альфе Центавра. Не знаю, почему. Наверное, рефлексы умнее меня. А мы еще думали, таскать их с собой или бросить в лесу? А они вспомнили, что в Солнечной системе этого не было… Может, это случайность, а может, в самом деле весь Большой Космос наполнен этим ломающим кости гулом, а вокруг звезд островки безопасности? В смысле, хоть какая крохотная атмосфера, а глушит, нейтрализирует… Или же присутствие самой звезды как-то уравновешивает. Если так, тогда можно будет прыгать только от звезды к звезде…

Мрак перевел дыхание. Прежнее самообладание вернулось быстро, он сказал без всякой натуги:

– Ага, совсем крохотными скачками.

Он был уверен, что сострил удачно, ведь от звезды до звезды – бездны, звездолетам лететь тысячи лет, но Олег принял его слова совершенно серьезно, кивнул, проговорил тревожным голосом:

– Ты прав. Это ужасно. Но, наверное, можно не останавливаться на полустанках… Ведь звезды – это всего лишь видимые блестки на монолитной стене нуклонов. Мы можем проскакивать дальше…

Мрак вздрогнул:

– Сквозь звезды?

– Да, вероятность ничтожно мала, – ответил Олег отстраненно, он напряженно думал о чем-то другом, хмурился, кусал губы. – Это ж все равно что… К тому же, а при чем тут звезды? Звезды ни при чем. Мы проскочим либо под звездами, либо над, а если даже и сквозь, то не через эту ерунду термоядерного газа, а… Ладно, не забивай голову. Она и так у тебя уже вытянулась.

– У меня?

Они неслись так сутки, потом еще и еще, а раскаленная огромная звезда оставалась на месте. Мрак уже почти доказал себе, что это не звезда, а просто все звездное небо впереди стянулось в одну точку, так получается при близкой к свету скорости, а сзади потому пустота, что свет звезд их перестал догонять: синие стали сперва оранжевыми, потом красными, а красные и вовсе ушли в инфракрасный диапазон, ставши незримыми. Красные звезды исчезли сразу, едва они двое набрали половину световой скорости, а теперь, когда сзади все так черно, а впереди – страшное горящее пекло, похоже, Олег что-то задумал…

– Готов? – донесся вопль.

Далеко впереди на фоне раскаленного шара несся темный комок. Как Олег это делает, Мрак не знал. Возможно, он сам выглядит комком грязи на фоне этого потрясающего великолепия.

– Что?

– Ты знаешь!

– Олег… мы не рассыплемся?

На самом же деле в глазах темнело от ужаса при одной только мысли, что придется ускориться в сотни, если не в тысячи раз и… еще больше приблизиться к этому страшному раскаленному шару, ворваться в него, нырнуть в это море термоядерных реакций, где чудовищная температура в миллиардные доли секунды сдерет с его атомов все электроны и протоны, разорвет его, как страшный зверь разорвал бы его тело из плоти и крови длинными, как ножи, зубами…

Олег прокричал раздраженно и сочувствующе:

– Мрак!.. Ты забыл, что до Тау Кита одиннадцать световых лет… с немалым хвостиком? Это вот так ползти… за двенадцать лет приползем!

– Пошел ты, гад, – сказал Мрак, – это мы ползем?

– Мрак…

Это не раскаленная звезда, напомнил себе Мрак в отчаянии. Это мириады далеких звезд со всего неба. Все они на расстоянии тысяч световых лет одна от другой. Это все оптический обман. Это все брехня.

Он задержал дыхание, сконцентрировался на гиперускорении, и в последний момент, когда тело получило настолько мощный резкий толчок, что электроны едва не сорвались с орбит, он с ужасом увидел, что страшная звезда расширилась и метнулась навстречу.

Сильный жар опалил тело. Он закричал, ногти в сжатых кулаках впились в ладони до крови, затрещали кости, и вскипела кровь… а потом гравитационный удар встряхнул тело, сильный голос проревел прямо в несуществующие уши:

– Куда прешь?.. Понравилось?

Мрак раскрыл глаза. Звездное небо со всех сторон было… обычное звездное небо. И спереди, и сзади. Родная угольная чернота со слабыми вкраплениями множества звезд, кое-где просто облачка слабо светящейся пыли, родной такой вакуум, милый и теплый абсолютный нуль… почти нуль. А страшное пылающее жерло раскаленной звездной печи просто невероятно как разбежалось вон на те крохотные светящиеся и черт знает насколько удаленные точки!

– Мы что… в самом деле стоим?

– Как танковые надолбы, – ответил Олег хмуро.

– Как хорошо, – выдохнул Мрак. – Ты того… давай переведем дух. Или… что-то случилось?

– Надо же понять, – сказал Олег сварливо, – где мы. В космосе заблудиться – раз плюнуть. Это тебе не родной Лес. Здесь просторы поболе, чем Степь или Пески.

Мрак содрогнулся всем телом.

– Это похуже, чем ад, – сказал он откровенно. – Это похуже… чем все, что было.

Олег осматривался, по меняющемуся телу пробегали сжатия. Мрак понял, что он не просто запоминает картину окружающих звезд, но экстраполирует движение всех видимых звезд, рассчитывает их траектории, гравитационные взаимодействия, чтобы при следующем прыжке увидеть хоть и сильно измененную картину звездного неба, но все же узнаваемую…

– Ничего, – успокоил он Мрака. – Когда составим карту, сможем делать прыжки подлиннее.

– Ох, – сказал Мрак.

– А то что за расстояния, – сказал Олег брезгливо, – на один-два световых года? Я смотрю, небо почти такое же… Можно было не останавливаться.

– Ох, – повторил Мрак.

– А так можно на весь бензобак, – сказал Олег мечтательно.

– Ох-ох, – ответил Мрак. – Ну, Олег, я теперь вижу, как жадность притаптывает даже страх.

Олег засветился красным цветом недоумения.

– Жадность?

– Ну да. Ты ж ждешь там, в дальних мирах, сундуки с золотыми пиастрами новых знаний… которые стыдливо называют новой информацией.

– А, – сказал Олег. – Тогда да… Ну, отдохнул? Побежали дальше?

– А я уж было пустил корни, – ответил Мрак голосом обреченного на виселицу.

Глава 21

Олег с тревогой посматривал на летящего рядом Мрака. С Плутона стартовала блестящая статуя, похожая на легионера-победителя, конкистадора, какими их изображают на площадях городов, но сейчас блеск его сверхпрочной кожи померк, съеденный межзвездной пылью и космическим газом.

Как ни мало частиц в пространстве и как ни редко выныривали в обычный космос, но летящие навстречу частички испещрили его такими частыми и крупными оспинами, что все тело Мрака выглядит покрытым коростой. Да и не только летящие навстречу… Догнать на такой скорости – то же самое, что лобовой удар.

Мрак оглянулся, все понял, сказал злорадно:

– На себя посмотри, морда!

Олег посмотрел, вскинул брови. А вот тут вы, господин Мрак, или господин Темный, пальцем в небо. Хоть и в самую середку без промаха. Может быть, он тоже был бы весь в лунных кратерах, больших и малых, кратер на кратере, кратером погоняет, где самые малые с маковое зернышко, а крупные – с копеечную монету. Но его тело моментально тут же доращивает и уплотняет шкуру, что у Мрака пока не получается само по себе, на инстинктах. К тому же на нем живого места нет еще и потому, что на сам полет, на ускорение идет все, что удается ухватить в межзвездном пространстве.

– Надо летать в кораблях, – сказал он мечтательно. – Эх, поставить стенки из перестроенного молибдена толщиной так метров в десять…

– И в полете резаться в карты, – согласился Мрак. – Ничего, доживем до такого счастья.

– Доживем ли?

– Ты выглядишь, – сказал Мрак то ли злорадно, то ли с сочувствием, – как после агромадной пьянки. С бабами, плясками, цыганами… непотребными графинями.

– Все бы тебе бабы, – ответил Олег с мягким упреком. – Ты вперед смотри.

– Сам смотри, – ответил Мрак поспешно.

Они все еще летели в страшной черноте, а впереди блистал тот ад, в который они вот-вот врежутся. Но затем этот пылающий диск начал разрастаться, пошел во все стороны, превратился в огромный, на полнеба блистающий шар, и лишь потом от него начали отрываться блестящие искорки, расползались, и вот шар уже не шар, а просто очень плотный звездный рой, что разлетается с каждой секундой…

Звезды побежали по сторонам, но Мрак решился оглянуться, когда за спиной, как он чувствовал, их набралось уже немало. Там все еще чернота, сердце сжало страхом, тело заледенело, но он перешел на рентген, вон звезды уже ползут на свои места, пока еще темные, ибо черепахам-фотонам догнать их, лихих скакунов, еще не по зубам. Или не по панцирю.

– Фу, – сказал он. – Никогда не думал…

– Что?

– Эх, как я мчался, помню, на лихом коне! Быстрее ветра… Выпущенную стрелу догонял в полете!.. А что теперь? Оборзел так, что скорость света только что очерепашил. Правда, про себя. Вслух такое брякнуть, что имя Рода всуе.

С падением скорости звездное небо приняло почти обычный вид. Мрак чувствовал, как его трясет. Проскакали расстояние, которое свет… свет!.. проходит за двенадцать лет. Почти за двенадцать. А небо, чертово небо вовсе не изменилось. Ну, если присмотреться, то иные кристаллики вроде бы чуть-чуть сдвинулись. Но все остальные – как вбитые в небо гвозди! Это что же, для этих звезд они двое как будто и не двигались? Двенадцать световых лет – что от крыльца до курятника?

Мир перевернулся, звезды прочертили серебряными искрами черное небо и застыли на новых местах. Мрак на миг ощутил дурноту, а когда посмотрел вниз, под ноги, его бросило в жар. Внизу в черной бездне страшно полыхает темно-красный шар. От него идет зловещий свет, и Мраку почудилось, что они неминуемо упадут в этот ад, настоящий звездный ад.

– Да какого же… – вырвалось у него испуганное, голос сорвался на ультразвуковой всхлип. – Олег!

– Да, – ответил Олег рассеянно. Его вновь чистое лицо, уже регенирировавшее, было спокойно-отрешенное. Мрак уловил интенсивный поток тяжелых частиц, что тянулся от Олега к звезде. – Да… мы уже чувствуем тяготение.

– К черту эту небесную механику, – сказал Мрак дрожащим голосом. – Одно дело – лететь к этому чуду, когда оно впереди, другое – вот так, когда эта жуть внизу! Под ногами.

– Небесная механика, – согласился Олег все так же отрешенно. – Либо уживаться с нею, либо… умереть.

– Умереть?

– Ну да. Остаться в прошлом средневековье… это умереть.

– Ах, мы стихами заговорили!

– Нет, просто это одна из прописных истин.

Жуткое багровое солнце разрасталось, стало совсем пугающим. Хоть и поменьше Солнца, но огромное, а сейчас так близко, что чувствуется его обжигающий жар. Он тут же запоздало позволил коже впитать энергию, чем она уже и так занималась: прихваченные из прошлой жизни рефлексы пробудились и начали заботиться об этом теле, так как с ним помрут и они, такие замечательные рефлексы. А о себе пусть заботится сам, если такой умный.

Тау Кита, сказал он себе, холоднее Солнца градусов на триста, что, конечно, пустяк при их миллионных температурах, но света дает почти вполовину меньше, потому такое красное, как будто уже на закате.

До чужого солнца оставалось всего каких-то сто-двести миллионов километров, но сейчас Мрак научился воспринимать эту цифру без смеха. И даже со словцом «всего». Этих сто-двести миллионов даже в одном простеньком… теперь совсем простеньком! – световом годе как маковых зерен в большом мешке из-под угля.

Мрак посмотрел во все стороны, Олег же, напротив, застыл, к чему-то прислушиваясь. Мрак попробовал последить за его локаторами, но Олег, похоже, на этот раз шарил в себе, замечательном, полагая это самым интересным.

– Ну и что? – сказал он сердито. – Олег, не спи. Я все-таки человек. Мне нужна твердь под ногами. Возможно, когда-нибудь я и привыкну жить в открытом космосе, но щас мне нужна под ногами твердь! Да что там я – бог тоже такой же чудак: твердь сотворил, не восхотел вот так вечность порхать среди звезд и туманностей… Кстати, не столкнуться бы на перекрестке. Здесь светофоров что-то не зрю.

– Ты их просто не видишь.

– А ты?

– И я, – печально признался Олег.

Он наконец подвигал глазами, не поворачивая головы. Возможно, он старался увидеть крылатых людей, которыми бог населил космос. Наверняка его первая попытка могла быть именно такой, ведь сам он висел в пустоте… До тверди додуматься мог попозже.

– Ты прав, – признался он с неохотой. – Здесь планет нет…

Мрак сказал зло:

– Тогда на кой черт?

– Что?

– Эта звезда. Если светить некому?.. Стоит фонарь среди бескрайнего поля, электричество зря палит!..

Олег посмотрел на него украдкой, Мрак в самом деле думает то, что говорит, вздохнул.

– Тогда к соседней звезде?.. Как ее, Когтю Барса…

– Какому Когтю Барса? – удивился Мрак. – Что у тебя за названия, гробокопатель? Это Слеза Игуатогегии, Потерявшей Любимого!

– Какая еще слеза, – проворчал Олег. – Коготь Барса – так эту звезду знали в Ассирии. Я тогда, если хочешь знать, астрономией увлекался! Собственную обсерваторию построил, все звезды наизусть до сих пор…

– А я астрономией как-то увлекся в период царствования Иехунда Блистательного, – сообщил Мрак с невеселой усмешкой. – Тоже, гм… знал. А с современными кликухами – туго?

Олег сказал сердито:

– Не вижу причины все бросить и запоминать новые названия! Словом, Мрак, ты хочешь здесь остаться?.. Тогда я пошел.

– Нет-нет, – ответил Мрак. – Как же я тебя отпущу одного, убогого?

– Тогда не спи. А то у меня уже все начинает трястись… Здесь хорошо, мы от гула укрыты звездой, ее влиянием, а что там? Этот страх у меня уже в костях! Но и к звезде слишком близко – страшно. Я же не знал, что могу быть таким точным… Словом, выныриваем поблизости, но так, чтобы в Большом Космосе, понял?

– Понял, – ответил Мрак. – Чтобы сразу шмыгнуть через границу?

– Да. Готов?

– А если скажу, что нет?

– Я же вежливый, – пояснил Олег. – Я всегда спрашиваю…

Мощный рывок дернул Мрака за ноги, и теплая вода сомкнулась над головой. Снова он завис в утробе – тепло, уютно, сыто, словно питание получает через пуповину. Нет пустоты, чувствует мягкое ласковое прикосновение влажной плоти, исчезло время, пространство, блаженный покой, счастье, покой и счастье…

Он вскрикнул, тело охватило холодом, словно новорожденного, которого вынули из лона. Вокруг чернота, точки звезд, сосредоточенная половинка лица Олега. Тяжесть в теле – их несет на огромной скорости в сторону яркой звезды, уже с ясно видимым диаметром.

– Вроде бы… – проговорил он, – гула нет. Или я оглох?

– Нет, – донесся голос волхва. – Я тоже не слышу.

– Значит, он только там?

– Мрак!

Огромное, темное, сразу заслонившее мир возникло из ниоткуда и ударило со страшной силой. Мрак услышал хруст и треск костей, все тело пронзила неистовая боль, в сто миллионов раз более острая, чем может испытывать человек… из органики.

Он слышал свой сдавленный вопль, рядом Олег изменил цвет, его распластало, как будто попал под тяжелый каток, вся поверхность тела, теперь плоская, как камбала, пошла лиловыми разводами и, похоже, начала разрушаться.

Мрак заставил себя удержаться в сознании, хотя атомарная решетка начала стремительно рушиться, боль невыносимая, ослепляющая, электроны слетают с орбит, атомные ядра раскачивает ошалело, их выносит в неконтролируемый космос, а рядом еще плоский лист, что остался от Олега, его закувыркало, как падающий с дерева листок.

Хрипя от боли, он дотянулся до Олега, в том не чувствуется жизни, ухватил силовым полем. Их закружило и закувыркало теперь вместе. Он в страхе чувствовал, что его несет на некую темную и невидимую массу. Все тело кричало от боли, корчилось от обжигающих ран. Он в наносекунду пробежал по себе внутренним взором, ужаснулся, но лечить и восстанавливать не из чего, только и сумел, что заморозился, не дал рассыпаться, Олега тряхнуть не решился, прокричал в отчаянии:

– Да очнись же!.. Если не ты, то кто?

Ему казалось, что он совсем не может дышать, а набор слов выплевывается рваный, скомканный, с сильнейшими помехами.

Рот его наполнился кровью, так себя чувствовал, а сломанные челюсти невыносимо ныли. Он держал Олега крепко, свернув бережно в трубочку, со всех сторон стегало болью. Ощущение злое, будто наткнулись на плотный поток рассеянных протонов, каждый из которых при столкновении вырывает целые клочки… Это в том, старом мире пуля бьет сперва в одежду, потом кожу, затем проникает через мясо… а здесь протон может пройти беспрепятственно, через пустоту и пролететь насквозь, а может столкнуться с протоном, так сказать, сердца. А то и печени, что куда больнее.

Он закутал свернутого Олега своим огромным телом, сознавая тщетность этого, ведь протон может пронизать их насквозь, не заметив, а может столкнуться именно с протоном в теле Олега, но все равно старый инстинкт велел укрывать своим телом, их несло, швыряло, боль терзала уже все тело, он чувствовал, как меркнет сознание, а ощущение боли притупилось настолько, что он почти равнодушно понял, что от его тела остались только ошметки.

Потом боль прекратилась. Он вяло подумал, что умирает. Но пространство уже не перечеркивали быстрые искры, он так же вяло подумал, что поток встречных протонов иссяк.

Он снова чувствовал боль, но совсем слабую, словно через толстые двери. Так же вяло понял, что это не потому, что всего лишь поцарапал пальчик. Он на последнем издыхании, потому почти ничего и не… чувствует…

Страх и что-то древнее, паническое, стыдное, захваченное в их атомные организмы от допотопных структур обезьян и рептилий проснулось и начало ворочаться, он чувствовал, как поспешно и трусливо в животной жажде жизни восстанавливаются структуры, свободно блуждающие электроны загоняются на свои места, а то и захватываются чужие, ткань все же зарастает, уплотняется, наращиваются потерянные части, их структура записана на хрен знает каком мелком уровне, и вот он снова слышит боль, что тут же затихает… ага… там рану затянули… здесь перебиты все кости, но достаточно двух пикосекунд, чтобы перестроить решетку и даже убрать все кровоподтеки…

Он снова видел, слышал и осознавал себя и пространство в прежнем объеме, и тут его тряхнуло по-настоящему.

Они падают на нечто огромное, темное, откуда не вырывается ни одного кванта света, ни единой частицы! Он только чувствует близость этой чудовищной массы, то ли нейтронной звезды, то ли черной дыры, о которых там много говорят, но никто не знает, что это такое.

– Олег! – заорал он во всех диапазонах. – Олег!

Единственное, что удалось сделать, это рвануться изо всех сил, что позволило падать не прямо на темную звезду, а по суживающейся спирали. Страх пронизывал все его существо, Мрак закричал дико, наконец-то тряхнул Олега, а в мозгу проносились картинки, одна страшнее другой, что с ними случится. Первое, что он смутно помнил, это то, что если он будет падать по отношению к звезде, например, ногами вперед, то ноги будут падать быстрее головы, и его вытянет в тончайшую нить на сотни километров. Если боком – то вытянет бок. Но в любом случае, еще до того, как их тела достигнут фотонной сферы, они уже будут разорваны приливными силами невообразимой мощи.

Олег очень медленно утолщался, в нем тоже подсознание занималось тем, чем должно: проверило все тело, отыскало повреждения, спешно лечило, заращивало, восстанавливало. Теперь Олег напоминал ему снулую рыбу, что всплыла вверх брюхом посреди бескрайней ночной реки с темной водой. Разумной жизни, а то и вовсе жизни в нем осталось меньше, чем в догоревшей свече. Мрак заорал, тряхнул, шарахнул электрическим зарядом, стараясь подтолкнуть остановившееся атомное сердце – все, как видел в каком-то фильме про хирургов-реаниматоров.

Лицо Олега дрогнуло, веки приподнялись, но там была пустота. Не хватило сил создать глазные яблоки, Мрак содрогнулся, Олег, как почуял, пустые впадины затянуло пленкой, она затвердела, появилась радужная оболочка с намертво застывшими зрачками.

– Мрак…

– Жив, – выдохнул Мрак счастливо. – Это все…

– Жив?

– Ты как, у тебя здесь сильно…

– Не трогай, – прошептал Олег.

– А здесь?

– Ой, убери лапы…

– Ага, жив, – обрадовался Мрак. – Ты хоть знаешь, где мы?

Олег слегка повернул голову. От черной звезды шел зловещий отблеск. Невидимый для человеческого глаза, он был ясно виден им обоим, и, сколько бы Мрак ни переключал зрение с рентгеновского на радиоволны разной длины, жуть становилась только жутее.

– Это что же, – произнес Олег слабым голосом, – мы не двигаемся… дальше?

– Зато сползаем по спирали, – хмуро сообщил Мрак. – Олег, было время, когда я вытаскивал вас с Таргитаем в Лесу или в Песках… Но здесь, если ты сложишь лапки, то… словом, Таргитаю уже не помочь.

– Тар…гитаю?

– Ты уже забыл, из-за чего мы здесь? Олег, я не бог весть какой расчетчик, но даже мне видно… а это значит, что даже и козе понятно, что мы падаем.

– Ага, – прошептал Олег слабо.

– И еще понятно, – сказал Мрак громче, – что нам не вырваться.

– Ого, – сказал Олег одними губами.

– Это черная звезда, понял? – сказал Мрак еще громче. Он не был уверен, что Олег с его сумеречным сознанием понял, и повторил настойчивее: – Из ее поля тяготения уже не вырваться.

Олег слабо спросил:

– А почему мы еще не там?

– Я сжег остатки своего сала, – огрызнулся Мрак, – на торможение. Даже не на торможение, а рванулся, чтобы падать не прямо, а по спирали. И в тебе тоже сала не осталось…

Спустя долгое, очень долгое время Олег шевельнулся снова. Мрак находился в полуобмороке от слабости, не знал, проходят ли годы или пикосекунды, но Олег все же пошевелился, и тут же Мрак ощутил, с какой скоростью в Олега вливается мощь. Он поглощал всей поверхностью тела разреженный газ, что составлял корону темной звезды, и даже поглядывал на серую поверхность планеты, так это образование, казалось, выглядело. Стоило великого труда напомнить себе, что эта твердая поверхность вовсе не черная звезда, ту не видно вовсе. Звезда становится черной в течение двух тысячных секунды, она практически мгновенно падает на сингулярность, сама черная звезда сейчас там, внутри этого… что кажется планетой, она выглядит, как горошина в футбольном мяче… нет, даже как в середине огромного воздушного шара для перелетов через Тихий океан.

Хотя, сказал он себе хмуро, она никак не выглядит, она уже невидимка, не выпускает ни кванта света, но Олег, похоже, задумал отчаянное…

– Не смей, – сказал он быстро. – Этот слой может оказаться тоньше миллиметра!

– Что тебя пугает?

– То, что за ним, – ответил Мрак нервно. – Стоит переступить черту, ничто уже не удержит от падения!

– Каким высоким языком заговорил, – буркнул Олег. – Ты мне еще расскажешь, как старушек переводить через улицу. Потом.

– Выбраться бы только, – сказал Мрак тоскливо. – Я тебе что хошь расскажу!.. Только, Олег, давай так: я попробую зачерпнуть с этой поверхности.

– Почему ты?

– Если повезет, то мы вдвоем вырвемся из этих цепких лап. Если нет, то ты сумеешь один добраться к Таргитаю и помочь. Это просто разумно, Олег! Ты же разумный?.. А вот если ты погибнешь, то, считай, мы погибнем оба. Я без тебя из этого ужаса не выберусь, это точно.

Олег сжался в немыслимо малый объект, почти в сингулярную точку, так показалось Мраку. Поверхность заблестела нестерпимо ярко, точка медленно опустилась ниже… еще ниже…

Мрак затаил дыхание. Вот прямо оттуда начинается та необратимость, когда любое тело будет захвачено чудовищной гравитацией темной звезды. И – все. Никакими силами уже оттуда не вырваться. По сказкам физиков, Олег будет падать на поверхность бесконечно долго, целую вечность… и все-таки не коснется, ибо Вселенная к тому времени, за такой долгий срок, сама рассыплется на атомы. Но что ему от того, если его тело, даже такое плотное и сжатое, все равно будет вскоре разорвано приливными силами?

Блеснуло, потом еще и еще. Мрак боялся дышать. Яркая точка зависла над самой шварцшильдовской сферой, видимой по серому покрову разреженных газов. Там что-то происходило, Мрак страшился даже представить, что делает Олег, но если ему не изменяет зрение, то Олег завис над самой сферой, не касаясь, не переходя опасной грани, из-за которой возврата нет…

Блестка стала ярче, росла. Олег возвращался, одновременно перестраивая атомную решетку. Вскоре пылающий шар возник перед Мраком, голос прокричал торопливо:

– Хватай канистру! Надо драть отсюда!

Мрак ощутил, как в него ударился комок твердого вещества, немыслимый в этом секторе. Тело среагировало инстинктивно, он сразу же ощутил, как слабенький страх сменяется ужасом, но вместе со страхом наполнились жизнью и другие умирающие чувства, а затухающий инстинкт самосохранения судорожно проверил все мышцы, волчьи лапы задергались, он сказал, захлебываясь словами:

– Да, Олег!.. Да, куда угодно!.. Давай выбираться…

– Тогда готовься.

– Да я давно готов! Еще как готов!

Черный космос сомкнулся над головой, теплое лоно приняло ласково и нежно. В голове промелькнули иронические: «Как у Христа за пазухой», «Лоно Авраамово», россказни йогов о самадхи асампрайната – состоянии высшего блаженства, подумал, не смутные ли это воспоминания о внутриутробной жизни, но искры разума гасли, он все глубже погружался в тепло, ласку, покой, счастье…

Грубые руки выдернули на холод, где он сразу, как новорожденный, с такой силой ощутил отвратительность своей массы, гравитацию, холод окружающего мира, что вскрикнул.

Страшный нечеловеческий холод, минус двести семьдесят по Цельсию, пронизал тело и тут же исчез, растворился, его термоядерное сердце стало биться чуть чаще, все неудобства исчезли. Он висел в прежней пустоте вакуума, и сколько Олег ни будет уверять, что это монолит, но это уже чересчур, тут сперва хотя бы усвоить простейшую арифметику, а потом и геометрию пространства, прежде чем до таких головоломок…

Олег осматривался, запоминал, потом Мрак снова услышал его почти механический голос:

– Готов?.. Соберись, а то контрасты…

– И ты чувствуешь? – удивился Мрак.

– А ты как думаешь?

– Ты ж бесчуйственный…

– Да, конечно, но по нервам бьет.

Снова лоно, Мрак пытался удержаться в сознании, но уж слишком сладостный покой, состояние ничем не замутненного счастья…

Вынырнули, осмотрелись, вернее, Олег осмотрелся и запомнил дорогу, снова нырнули. Нырнули, вынырнули. Нырнули, вынырнули. Олег чрезмерно осторожничал, останавливался часто, осматривался, заставлял и Мрака запоминать звездную карту, иначе назад дорогу не отыщут, а Мрак уже ошалел от вида множества солнц… уже не звезд, а огромных солнц, к которым приближались, чтобы «напиться». Почему-то чаще встречались гиганты, рядом с которыми родное Солнце выглядело бы горошиной, пока не вспомнил, что Солнце, в самом деле, ну, звезда ниже среднего и по размерам, и по массе. Но много раз приближались и к звездам, что размером были не крупнее океанского крейсера, однако вокруг них исправно носились планеты. Конечно, мертвые.

– Запомнил? – приговаривал Олег. – Все запомнил?.. Пошли дальше.

Нейтронных звезд встретили едва ли с десяток, но Мрак запомнил их все, в то время как красные, зеленые, лиловые и прочие сверхгиганты разных цветов вскоре приелись, восприятие притупилось, он уже просто тупо фиксировал новые звездные координаты, соотносил с прежними, в черепе раздавался требовательный голос волхва, и – новый прыжок, новый…

В этот раз вынырнули, как ему показалось, на границе атмосферы, то бишь того образования или даже ощущения, что называется атмосферой звездной системы!

Звездочка росла, быстро увеличивалась в размерах, превратилась в планету, Мрак увидел изрытую серую поверхность, и только тогда безжалостный Олег начал торможение. В глазах потемнело, заблистали искры, а по телу пробежали разряды, нарушая работу внутренних органов. Мрак ощутил каскадами страх, ярость, ликование, панику, удовольствие, желание сблевануть и снова страх, когда увидел с какой скоростью падают… если бы просто падали, а то несутся встречным курсом!

Инстинкт велел падать на ноги, Мрак так и сделал, успев перевернуться в самый последний миг, но снова не удержался, рухнул лицом вниз, а когда поднялся, злой и раздосадованный, Олег стоял на вершине кольцевого вала. Почва уже перестала кипеть, красная поверхность быстро покрывалась темной коркой, в разломы выстреливались струйки дыма. Дым тут же таял, рассеивался. А по внешнюю сторону поверхность тянулась все такая же серая, с бурыми вкраплениями. Вдали горный хребет. Странно видеть на планете втрое меньшей, чем Земля, горы впятеро выше земных, но Мрак заставил себя вспомнить о гравитации и подумал еще о том, что здесь альпинисты могут подниматься в настоящий космос, ибо уже на середине горы атмосфера достаточно разреженная, а вершины торчат прямо в безвоздушном пространстве.

Горная цепь уходила за такой близкий на этой планете горизонт, похожая на уползающего дракона. Шипы на спине выглядели острыми, а располагались через такие равные промежутки, что Мрака навело на тревожную мысль. Он пытался ухватить ее за хвостик и рассмотреть получше, но тут Олег некстати заговорил неприятным скрежещущим голосом:

– Ну как, уже нафанфаронился?.. Готов двигаться дальше?

– Всегда, – ответил Мрак. – Понял? Всегда. Но ты-то что, выдохся по космосам скакать, как мартовский заяц?

– Выдохся, – признался Олег.

– То-то, – ответил Мрак гордо.

Олег покосился на него зеленым, как изумруд, глазом. Выражение было недоверчивым, но смолчал. Мрак есть Мрак, ему может в самом деле нравиться.

Мрак фыркнул, превратился в ящера с широкими кожистыми крыльями, подпрыгнул, проверяя вес, добавил крылья в длину и с ожиданием посмотрел на Олега.

Олег пожал плечами, к чему теперь такие шпионские замашки, если только что с таким грохотом опускался с темных небес.

Несильный ветер медленно перетаскивал серый песок. Невысокие барханы двигались с астрономической неспешностью, но Олег мог посмотреть не только в пикосекундах, но и в галочасах, что свойственно галактике, и с этой точки зрения барханы просто носились по круглому шару планеты.

Он на мгновение открылся для обычной акустики, в ушах тоскливо завыл, как голодный волк в зимнем ночном лесу, сухой песчаный ветер. Песчинки, двигаясь в барханах, шелестели, как мириады муравьев, что трутся сухими хитиновыми панцирями, сталкиваются крепкими лбами, неустанно бегут шестью металлическими лапками.

Красное солнце опустилось к горным пикам. Черная тень, неправдоподобно глубокая, будто на Луне, протянулась к ногам Мрака. Мраку захотелось отступить в сторону, словно в этой черноте, как в ядовитой кислоте, исчезает само пространство. Он сдержался, но, когда тень, приближаясь со скоростью ползущей ящерицы, подкралась к ногам, не выдержал и шагнул в сторону.

Острый черный нож пошел дальше, но тень раздвигалась, и Мрак сказал нервно:

– Ну, пошли?.. Чего стоишь?.. Расстоялся здесь, понимаешь…

Черная тень была похожа на глубокую расщелину, что рассекла планету. Сами горы искрились красноватым огнем, раскаленные, дышащие жаром. Верхушки барханов выглядывали из тени, и казалось, что парят над ночью.

Олег шел быстро, Мрак некоторое время летел сверху, потом пробовал пробежаться рядом, но мешали крылья. И, озлившись, вернулся в человечью личину. Правда, в нынешнюю. После биотрансформации все тело зудело и чесалось, он фыркал, посматривал на Олега. Тот шагал без всякой спешки, без заинтересованности попирал песок совсем чужой планеты, более чужой, чем Юпитер, Сатурн или Плутон, там все-таки свои, из Солнечной системы, а эта… эта ж родилась под лучами совсем другого солнца!

Песок дважды или трижды чуть взметнулся перед шагающим Олегом. Мрак сообразил, что волхв все-таки берет анализы чужого грунта, разлагает, всматривается, но на его лице ни удивления, ни смятения.

– Ну хоть что-то новое? – спросил Мрак, не выдержав.

– Пока нет.

– Но мы под другой звездой!.. Олег, мы совсем в другом мире!

– Но лепились они по одному проекту… Мрак, все это в пределах нормы.

– Какой нормы? – заорал Мрак. – Ты что прешь с чугунной мордой? Я за тебя буду удивляться, да?

Олег напряженно всматривался в далекий горизонт.

– Мрак… сейчас для меня надо уж очень большое отличие, чтобы я заметил. Впереди что-то страшное…

Мрак подумал. Признался:

– Знаешь, я так давно не встречал опасности! Расслабился. Умом понимаю, что иду на смертельный бой, а вот…

– Все-таки понимаешь?

– Ты бы видел себя! Я и то держусь в сторонке, не заметил? А то укусишь, боднешь или в морду дашь.

Да и сам я начинаю трусить, сказал себе Мрак честно. В полете трясся, когда опускался в этот мир, едва не помер, сейчас вот чуть отошел, и тут на тебе: смертельная опасность. Ведь не трусил же или почти не трусил, когда по векам и эпохам шел с секирой в руках?

Я сам, напомнил он себе, теперь суперзвездолет. Весь в суперброне, у меня шкура, которую не пробьет ничто на свете… из того, что знаю. Я могу выплеснуть энергию, что равна ста тысячам атомных бомб, и обрушить ее в то место, куда укажет мой палец. Или куда укажу взглядом и мыслью. Да что там атомные бомбы: я могу обрушивать удары, сравнимые только с мощью Тунгусского метеорита, что сотряс целую планету. Вот этот песок я могу сжечь, превратить в пар до самого горизонта… Но все-таки под ложечкой противно сосет, а в желудке большой и тяжелый кусок льдины. Это не родной Лес. Это не Степь, Горы, Пески или большие или малые города…

– К счастью, – сказал Мрак, – жизнью и не пахнет.

– Похоже, – согласился Олег. С удивлением посмотрел на Мрака. – Почему, к счастью?

– Не знаю, – ответил Мрак и посмотрел в сторону. – Что-то мне не захотелось с ними встречаться.

Мне тоже, подумал Олег. Странно. Ведь все последние века стремились к встрече с инопланетянами. Еще Вольтер писал о пришельцах с Юпитера и Сириуса, до сих пор помнит, как эти книжки выхватывали из типографии еще тепленькими, читали взахлеб… А вот сейчас идет, а в черепе стучит трусливенькая мысль: хоть бы их не было, хоть бы их не было…

– Встретимся, – сказал он себе назло, будто взял за горло собственную трусость. – Здесь все звезды старые, втрое старше нашего Солнца. И – близко одна к другой. Если хоть на одной из миллиона появится жизнь, то она наверняка освоила уже все…

– Здесь их сто миллиардов!

– Больше, Мрак, больше. Около ста пятидесяти.

– Тогда где величественные строения? – спросил Мрак. – Где небоскребы в тысячу этажей? Где египетские пирамиды, тадж-махалы?.. Где летающие такси? И продавцы сувениров?

Глава 22

Солнце медленно опускалось к зазубренным пикам горного хребта, Мраку инстинктивно захотелось взлететь, чтобы не оказаться в этой черной пугающей тени. На закате солнце стало вдвое крупнее, как случается и на Земле, но здесь можно смотреть на него спокойно, не слезя глаза.

Но смотреть страшно, ибо горы теперь иссиня-черные, с металлическим оттенком. По ободку быстро-быстро, словно велосипедная цепь, бежит нескончаемая огненная змея. Она медленно тускнеет, но еще не погасла, а по небу уже выступили большие звезды. Не то чтобы большие, но их в самом деле миллиарды, и слишком многие из них видимы простым глазом. Все небо страшно блистает серебристым пламенем, от звездного света тени смешались и пропали вовсе. Было странно и жутко идти вот так по освещенному, но без теней. Словно в каких-то древних преданиях, где обреченные… или чем-то отмеченные люди теряли свою тень.

Мрак не спрашивал, почему они пешком, «как все люди», хотя могли бы с легкостью облететь всю планету на любой высоте. У него самого было ощущение, что прижался бы к земле пузом и ползком, ползком…

И – почему в человечьей личине. К сожалению, оба они могли только совершать длинные вычисления в интервалах наносекунд, могли даже принимать решения в пределах, укладываемых в нано– или пикосекунды, но… быстрое решение – не всегда самое верное. Чаще же, увы, бывает наоборот. К тому же при переходе на скоростной перебор вариантов и поисков решений отключается инстинкт, просто не успевает, а без него, как убедились, не всегда удается решить верно.

Ноги увязали в песке. Мрак уже определил его состав, присвистнул: слишком много тяжелых металлов, даже редкоземельных, это же можно жрать в три горла, да еще и с собой взять, взглянул на следы, что оставляет за собой Олег, присвистнул снова. Глубокие, с оплавленными краями, зияют, как маленькие кратеры. Поднимаются струйки перегретого воздуха. На самом дне светилась красным, быстро остывая, почва. В одном месте он даже успел увидеть, как земля все еще кипит.

– Ну, хитрый, – сказал он пораженно. – Мог бы сказать!

Он сосредоточился, пытался сам перестроить атомную решетку в ступнях, чтобы успевали усваивать тяжелые металлы в пределах досягаемости. И, конечно, за эти бесконечно долгие интервалы времени, что для атомного мира равны целым ледниковым периодам, плиоценам и миоценам, когда на сушу вылезали кистеперые рыбы, превращались в динозавров, а затем в мелких ящериц, уступая место под солнцем млекопитающим.

Орбита планеты, похоже, странновата, ибо солнце, помедлив за горизонтом, снова вылезло оттуда же, на западе. От горных пиков побежали пугающе длинные черные тени, рассекли серое пространство клиньями. Потом солнце поднялось выше, тени укоротились, а они двое шли под лучами этого багрового солнца.

Пустыня тянулась однообразная. Мрак несколько раз глубоко вздохнул, воздух наполнил легкие, насытил кровь кислородом, прочистил мозг и добавил бодрости. Что этот воздух содержит углекислоту и водород в убийственной концентрации, это ерунда, на то и носоглотка, чтобы все сконвертировать в нужное, зато вот он, человек из Леса, шагает по пескам дальней планеты, кровь стучит в висках, а в груди ни следа от недавнего малодушного страха.

Из барханов, что не достигали теперь и высоты колена, торчали каменные плиты. Олег остановился подле одной, покачал головой и пошел дальше. Мрак тоже пошел, но холодок вернулся. На плите заметны круги, эллипсы, а их трудно объяснить естественным происхождением. Но ведь этим плитам… дай-ка посчитать… ага, не меньше миллиарда лет…

– Ладно, – сказал Олег, – это ничего не значит. Здесь четыре планеты. Прыгнем на соседнюю, посмотрим там…

– Снова прыгнем?

– Полетим, – поправился Олег. – На такие расстояния прыгать опасненько. Я пока что… не совсем точен.

– Да, пальцем в небо легче.

Он ахнул от восторга, вторая планета была размером с Землю, но представляла собой… каплю чистейшей воды. Мрак едва удержался от соблазна с высокой орбиты нырнуть в ее глубины.

– Какая несправедливость! – прокричал он.

– Где?

– Перед тобой, рыло! – крикнул Мрак. – Вон планета вся из песка, за ней еще одна – рассохшийся глиняный шар, ни капли влаги, а здесь любой островок суши был бы на вес… даже не знаю чего.

Олег, не слушая, сказал холодновато:

– Вон там еще одна. Сил хватит?

– Давай наперегонки?

Олег покосился краем глаза, словно птеродактиль, но смолчал, заложил лихой разворот, от которого у существа из плоти и крови оторвались бы конечности, включая голову, помчался от планеты прочь.

Планета, самая дальняя от здешнего солнца, вынырнула из-за его красной туши и понеслась навстречу, как нацеленная в лоб ракета. Мрак, не успев затормозить, вынужденно прошел по дуге мимо, закрутил тугую спираль, но все равно рухнул на поверхность чуть раньше, чем рядом неслышно и красиво опустился Олег.

Во все стороны тянулась зеркально ровная поверхность. Желтое небо, атмосфера редкая, самые яркие звезды смотрят отовсюду. Сама планета не показалась в чем-то странной, уже видели такую же, целиком из воды. Эта тоже из воды, разница лишь в том, что поверхность почти чистая, без толстого слоя космической пыли и мелких обломков.

Олег прошелся, потопал ногами, Мрак услышал, как волхв от удивления присвистнул. Вода, замерзшая вода, это не диковинка, но вот то, что не испарилась в космосе, – странность. Но еще большая диковинка, что вода, теперь это заметно, застыла не в простой лед, что испарился бы за какой-нибудь десяток тысяч лет. Эта вода покрепче любой молибденовой стали, у нее странная атомная структура… решетка ни на что не похожа, и космос будет ее грызть сотни миллионов лет и то не сгрызет больше двух миллиметров с поверхности.

Мрак посмотрел по сторонам, на деловитого Олега, спросил внезапно:

– Олег, а мы… люди?

Олег не удивился, даже не вскинул брови. Спокойно, словно Мрак спросил у него который час, ответил:

– Я это спрашивал… еще когда мы… тогда вышли из Леса. Ты то и дело в волка, а я научился в эту… птицу.

Мрак сказал злорадно:

– Уродливую.

Олег поморщился:

– У природы нет уродливых детей. Хотя, если честно, я так и не понял, что это за птица. Все энциклопедии обшарил!.. Но дело не в ней. Дело в нас. Я не любил превращаться в птицу, потому что мне трудно было тогда… самим собой. Ну, который я есть. Ясные мысли смахивало как ураганом. Мне все время хотелось кого-то бить, клевать, рвать на части зубатым клювом…

– Еще каким зубатым, – согласился Мрак. – Прямо как у пираньи. Только длиннее.

– Не знаю, тебе вон в волчару перекидываться нравилось, а вот мне терять хоть частичку своего «я» не хотелось. А при этой трансформации… хоть в птицу, хоть в волновика, теряется…

Мрак сказал настойчиво:

– Но и приобретается?

– Конечно, но еще не понял, что, – признался Олег невесело.

– А способность перескочить от своей печи до Альфы Центавра?

– Да это пустяки, это физическое… Но что-то теряется, а что-то приобретается в самом человеке. В его эмоциях, которые правят разумом, а тот создает для обслуживания эмоций целые философские системы, политические учения, придумывает новые нравственные нормы… Вот это-то меня пугает.

Мрак сказал беспечно:

– Тебя всегда все пугало. Тени своей страшился!

Олег не ответил на привычный выпад, уже ставший дежурным, прохаживался по льду взад-вперед. Он мог бы облететь всю планету, но уже и так прощупал ее во всех диапазонах – от оптики до самых жестких гамма-лучей. Прощупал и мог с уверенностью землянина сказать, что вся планета абсолютно мертва. В ней нет ничего живого. И просто не может быть.

Мрак сказал саркастически:

– Ну что? Зря прилетели?

Олег в затруднении смотрел под ноги. Там, на многокилометровой глубине просматриваются какие-то тени. Это было похоже на игру света, даже на вмерзших в лед медуз, застывших, заледеневших, тоже превратившихся в лед. Неподвижный лед. А жизнь – это движение.

– Не знаю, – ответил он честно. – По уму… здесь все мертво.

Мрак сразу все понял, пожал плечами:

– Тебе решать. Если по уму. Но, если честно, у меня шерсть встает дыбом на загривке. Все эти, как их, дремучие инстинкты!.. Они говорят, даже криком кричат, что здесь крайне опасное, враждебное, и это именно здесь, под подошвами.

– Инстинкты, – протянул Олег с отвращением. – Они на все говорят, что опасное и враждебное. Ты помнишь, как мужики в том селе бросались с вилами на паровоз?

Мрак отмахнулся:

– Что на паровоз… Они и Коперника на костер!.. Или то был Галилей?.. Всегда плохо запоминал финикийские имена. Прыгнем дальше?

Олег посмотрел в черное небо.

– Видишь ли, – сказал он осторожно, – я очень мало еще знаю… и о звездах, и о галактике, и о космосе…

– Не тяни кота за лапу, – сказал Мрак нетерпеливо.

Олег взглянул на него с удивлением:

– Какого кота?

– Черного! – взорвался Мрак. – Космического! Инопланетного!.. Говори, что понял?

– Понял, – ответил Олег обиженно. – Но вовсе незачем так… кричать. Даже орать, я бы сказал. Я хотел сказать… даже говорю вот прямо сейчас… ладно, не закатывай глазки, что тебе не нравится?.. Грубый ты, Мрак. Я полагаю, что эта планета не из этой галактики. Как и звезда. Спектр немножко отличается… Но это неважно. Мы ни те звезды не знаем, ни эту. Но зато я предполагаю, что здешняя жизнь настолько может быть удивительна…

Мрак прорычал в тоске:

– Что ты мелешь! Что ты мелешь!.. Как будто мы знаем вдоль и поперек, какая жизнь в нашей… ха-ха!.. галактике, где полтораста миллиардов звезд!.. Тоже мне, энтомолог нашелся. Чего мы приперлись именно сюда?

Олег поднял на него укоряющие глаза:

– Я с тобой разве не советовался?

Мрак запнулся, сказал зло:

– Нашел с кем советоваться!

– Почему нет?

– Я ж дурак в космограблии!

– В такой науке и я, – сказал Олег, – от тебя не отличаюсь. Мы оба у подножия огромной горы, вершина которой за облаками. Кто различит, кто из нас на шажок выше?.. Мы оба, помнишь, доверились инстинктам. И те нас вывели сюда.

Мрак осмотрелся, сказал зло:

– Олег, если ты еще не забыл, то мы сюда забрались ради Таргитая. Может быть, это снова наши инстинкты постарались?

Олег помрачнел.

– Помню, – ответил он сухо. – Я-то помню все время, ради чего мы выступили в такой странный поход. Я пока просто не знаю, как и где его искать. Одно знаю: надо идти и искать. Лежа на печи, не найдешь… Не знаю, покричать ему, что ли?

Мрак пожал плечами:

– Попробуй. Ты мне отозвался, когда я колотился в двери?.. Баба отворила, когда я уже собрался двери ломать. А при Таргитае может не оказаться бабы, чтоб отворила…

– Тогда будем ломать, – сказал Олег. Он помрачнел. – Да, но как добраться… И вообще, а где Таргитай?

Мрак развел руками:

– Я даже не знаю, кто он. Раньше считал его богом, но это те же замки и драконы в кучевых облаках… Мы знаем по прошлой встрече, что он связан со всем космосом… или Вселенной, как ни назови. Он может передвигаться по пространству… ну, намного быстрее нас. И легче. И все видит. И все ощущает… Так?

Олег подумал, кивнул:

– Так. Боюсь, что так.

– А чего боишься?

Олег отводил глаза. Сказал с великой неохотой:

– Все-таки мы – два идиота. Я – больший, так как все-таки умнее. Или должен быть умнее. Почему-то нам все время казалось, что с Земли позвать Таргитая нельзя, а вот когда среди звезд, на далекой планете, то в самый раз!.. Все еще наше мировоззрение, что Земля – огромная твердь в центре мира, она как бы не принадлежит звездному миру, галактике вообще. Нет, умом это понимали, а вот ощущениями… Потому полетели в космос искать Таргитая. Подальше от Земли, вообще от Солнечной системы, поближе к звездам… Но оглянись, какая для космоса разница, где Земля, где наше крохотнейшее Солнце и откуда мы кричали бы?..

Мрак сказал, нахмурившись:

– Да ладно тебе. У нас все время что-то не так. Но делаем же?

– Да, молодцы…

– Молодцы, – огрызнулся Мрак. – Хоть и самой кривой из дорог, но дошли же?! Я имею в виду, умом дошли?

– Что мы – два дурака? До этой глубокой мысли дошли. Хоть и хромая. А это уже шажок. А раз теперь понятно, что, куда бы ни поскакали, к Таргитаю не будем ближе, но и не будем от него дальше, то сейчас надо подумать….

Он в самом деле впал в глубокую задумчивость. Мрак проворчал:

– А что думать? Звать надо. Как в лесу, когда потеряешься… Таргитай! Ау, Таргитай!.. Эй, дударь, эгэй!..

Олег поморщился, хотел что-то сказать, явно злое или нехорошее, но пространство заблестело крохотными искорками, распахнулось, как тяжелый занавес из багрового бархата, Мрак громко ахнул.

Таргитай лежал на волнах пространства, все такой же золотоволосый, с детскими голубыми глазами, в старой поношенной волчовке. Их Таргитай, которого любили, жалели, над которым измывались, которого обижали, но не раз спасали, а он спасал их…

Он обоим показался бледным, худым, лицо вытянулось, а глаза ввалились. Он лежал, раскинувшись в привычной лени, словно на теплой печи, но Олег сразу ощутил, что у Таргитая нет ни сил, ни желания подняться.

Мрак тоже увидел, бросился вперед, заорал:

– Тарх!.. Тарх, наконец-то!..

На короткий миг Таргитай словно бы расплылся, исчез, на его месте на кратчайший миг проглянуло нечто иное. Олег тут же расколол время на кванты и просмотрел все, но ничего чуждого не увидел, однако странное ощущение чужеродности осталось.

Таргитай открыл глаза, такие же синие, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Взгляд был недоумевающий, вот тебе и бог, он даже оглянулся с прежним видом: где это стучат. Мрак проломился через складки уплотненного пространства, бросился к Таргитаю и ухватил за плечи.

– Тарх!

Глаза Таргитая распахнулись совсем широко. Он прошептал неверяще:

– Мрак?

– И Олег, – подтвердил Мрак. – Вот оно умное стоит, видишь?

Таргитай повернул голову. Олегу почудился скрип суставов. Таргитай светло и чисто улыбнулся, сказал счастливо:

– И Олег… Боги, как я рад… что вы здесь!

Мрак сказал быстро:

– Тарх, чего это у тебя рожа как у козы?

Таргитай вяло провел рукой по лицу.

– Козы… Волосатая, да? Или борода отросла?

– Если бы волосатая, – ответил Мрак. – Это я – волосатый, а ты черт-те что, голый, как жаба из болота. И бледный весь. Да, ну просто весь бледный, а это никуда не годится.

Олег молчал, он всеми чувствами пытался проникнуть в Таргитая. Тарх не чувствовал ни жесткого рентгеновского излучения, ни мощного потока нейтронов, вяло и застенчиво улыбался. Лицо оставалось средне радостное и средне удивленное, не то еще не отошел ото сна, не то смертельно устал, но не показывает вида.

И то, и другое – бред, Таргитай никогда ничего не скрывал, ему в голову не пришло бы что-то скрывать от друзей или врагов, но все-таки это не тот, не прежний Таргитай.

– Что случилось, Тарх? – спросил Мрак напрямик.

Олег поморщился, нельзя вот так в лоб, и Таргитай, как он и ожидал, только пожал плечами:

– Да вроде бы ничего…

– Ни фига себе! – возмутился Мрак. – Да уже то, что мы здесь… ты даже не представляешь, чего это нам стоило и через что нам пришлось пройти!.. А ты даже не удивился. Ладно, я забыл, что ты не умеешь не только бояться, но и удивляться не научился… Словом, нам пришлось хрен знает через что пройти, чтобы до тебя добраться! Это не сто тысяч железных башмаков истоптать, не сто тысяч верст пройти!..

Он кипятился, орал, вспыхивал лиловыми пятнами, один раз даже от волнения превратился в огненный шар с температурой в пару миллионов градусов, но Таргитай даже бровью не повел, таких пустяков не замечал, а Мрака видел всегда прежним.

– Мрак, – сказал он жалобно голосом прежнего Таргитая, – ты зачем на меня кричишь?.. Я даже не понял, за что ты сердишься…

– За дело, – огрызнулся Мрак. – Скажи, тебе тут пальчик прищемили?

– Нет, – ответил Таргитай озадаченно.

– По голове кто-нить стукнул?

Таргитай огляделся по сторонам, ответил опять озадаченно:

– Да вроде нет. Я бы слышал.

– Ха, – сказал Мрак саркастически, – с такой головой? Вряд ли. Тогда зачем о помощи орал?

– Я? – спросил Таргитай.

В его чистом искреннем голосе было неподдельное удивление. Мрак покрутил головой.

– Ну, не совсем ты лично… Но я ощутил, что тебе хреново. Очень хреново. Не обязательно криком кричать, чтобы звать на помощь. Верно?

– Не знаю, – ответил Таргитай озадаченно.

– Верно-верно. Ты мог застонать сквозь зубы, а это хоть и не крик о помощи, но сигнал для друзей, что тебе хреново. А тебе хреново, не отпирайся.

Таргитай снова спросил с медленным недоумением:

– Мне?

Олег остановил Мрака, тот пытался что-то сказать, но Олег толкнул его и сказал внятно:

– Тарх, сыграй нам что-нибудь. На дуде.

– На дуде? – повторил Таргитай. – На дуде… Нет… Что-то не хочется…

Олег и Мрак переглянулись. Мрак чувствовал страх.

– Ты заболел, – сказал Олег.

Таргитай покачал головой:

– Нет… Просто все это зря.

– Что зря?

– Мы зря, – сказал Таргитай. – Все… зря… Мы не те…

Олег спросил настойчиво:

– А кто те?

– Умные, – ответил Таргитай тихо. – Вон как ты. Но и ты зря… потому что ты, как и мы… Нет, я останусь, потому мне немножко грустно… а вас… просто не должно быть, так правильно… Люди – неправильные…

– Люди? – переспросил Олег. – Человечество?

– Да… – ответил Таргитай вяло. – Люди исчезнут…

– Исчезнут? – вскрикнул Олег. – Погибнут?

– Да, – ответил Таргитай так же равнодушно. – Да…

Мрак опешил:

– Ты что? Ты хоть понимаешь, что говоришь?.. Ты ж о человечестве говоришь! Ты о нас с Олегом говоришь, гад ты!

Таргитай посмотрел на него остекленевшими глазами. Повторил:

– Важно ли… Смотрите…

Все погасло, исчезло, они зависли в черной пустоте. Мрак проморгался, увидел в этой непроглядной черноте изредка мерцающие блестки. Некоторые вспыхивали и тут же погасали, некоторые успевали продвинуться чуть, словно очень далекие светлячки ползли по очень далекому дереву, но и они гасли. Где-то болезненно вскрикнул Олег. Жуть медленно заползала в Мрака, он еще не понял причины страха, абсолютной безнадежности, безысходности, но сердце холодело, начало стучать медленнее. Он чувствовал, что оно раньше поняло, что он видит, и уже готово остановиться.

И тут в мозгу блеснуло понимание: блестки, которые гаснут сразу, – это дальние галактики, а те, которые успевают проползти чуть, это ближайшие, он успевает увидеть их от рождения до смерти. В этот короткий миг укладывается время в десятки миллиардов лет, вот так видит мир это Сверхсущество, вот так его может видеть… и видит время от времени Таргитай. Наверное, сейчас так смотрел, потому так…

Все исчезло, он завис в черноте космоса. Настоящей черноте, хотя в невообразимой дали иногда поблескивали мельчайшие искорки. Одна, он видел отчетливо, даже проползла чуть, прежде чем погаснуть, похожая на слабого светлячка на далеком дереве.

Он ощутил прикосновение Таргитая и тут же как будто скакнул на пару сотен килопарсеков. Вдали движется облако звездной пыли, его закручивает, как смерч, незримый ураган, звездная пыль сворачивается в жгуты, там возникают звезды, получается самая обычная спиральная галактика, каких пруд пруди… Олег уверяет, что во Вселенной таких сто миллиардов, галактика вертится с бешеной скоростью, иные звезды вылетают как пули, некоторые становятся спутниками галактик, других выбрасывает… Галактика пронеслась мимо, беззвучно взрываясь множеством сверхновых, на глазах старела. Но, прежде чем скрылась, Мрак увидел, как звезды вылетают из нее все чаще, остальные выгорают, гаснут, превращаются в черные звезды, но и они рассыпаются на элементарные частицы…

Полными ужаса глазами он смотрел на эту черноту, сквозь которую проносились эти блестки, что на самом деле не блестки, а галактики, чья жизнь длится десятки миллиардов лет. Он отсюда видит их рождение и смерть. Так видит Таргитай. Но Таргитай не знал страха, он может смотреть на все это и не моргнуть глазом…

Таргитаю не страшна мысль, что ангстрем – это мало, а мегапарсек – бесконечно много. Его не пугает, что вот эта галактика, что родилась из звездной пыли, успела прожить примерно двадцать-тридцать миллиардов лет… что не в силах представить разум человеческий. И хорошо, что не в силах, ибо когда попытается представить…

Мрак ощутил, что космический холод сковал ноги, оттуда всегда идет смерть, ибо слабеющее сердце в первую очередь перестает подавать кровь в конечности, а вот сейчас похолодел низ живота, холод поднимается выше… сейчас охватит сердце и… все.

В мозгу блеснула слабая искорка, что подобное с ним уже было, тогда еще была женщина, он даже помнит ее лицо…

Жуть была в том, что он понимал. Хуже того – чувствовал.

Он отвел взгляд в сторону, наткнулся на облако блестящей пыли, что вынырнуло светящейся точкой и неслось, увеличиваясь в размерах, прямо на него. В облачке появились комки, начали слипаться, возникли волокна, струи, становились все четче, ярче, выразительнее. В середине появился светящийся комок, самый крупный, а вокруг него все еще блистала заметно поредевшая пыль.

Судорога стиснула Мрака, но он все не мог отвести взор. Светящийся ком – дозвездное ядро галактики, даже не ядро, а вся галактика в этом ядре… Но вот заблистали крохотные точки, ядро начало расслаиваться. Это появились звезды, расходятся, снова появляются рукава, спирали, чуть ли не как кольца у Сатурна, и вот уже настоящая галактика летит, нарядная, как елочная игрушка, сверкает, блестит, вертится с огромной скоростью, как шутиха на новогоднем празднике… Но вот блестки вспыхивают все чаще и чаще сверхновыми, затем превращаются в черные звезды и пропадают из вида, снова туман, только туман, но и тот рассасывается в черноте Вселенной…

Сколько длилась эта жизнь галактики: пять, семь, десять секунд?.. В мозгу проступила вялая мысль: а сколько живет в теле человека эритроцит?.. Галактика похожа на него даже формой… А где в этой галактике мне место, мне, Мраку? Где там можно поместить вообще человечество?

Холод заползал в сердце глубже, настоящий холод небытия. Мрак все чувствовал, понимал, смирился, ничего уже нельзя сделать… и тут что-то древнее, стыдное, мохнато-звериное, захваченное с собой из бог знает каких пещерных и допещерных времен забарахталось, запаниковало в смертельном слепом ужасе, сердце ему жалко, выставило барьер на пути подступающего холода, подпиталось жаром, затрепыхалось сильнее, спасительное тепло потекло по всему телу.

Мрак увидел рядом бледного как смерть Олега, застывшие глаза, ощутил холод его тела, ухватил за плечи, встряхнул, заорал яростно:

– Очнись, трус!.. Ты предаешь Лиску!.. Ты предаешь… всех предаешь, гад!

Олег трепыхался в его руках, вялый и безвольный, как тряпичная кукла. И нейтронная шкура куда делась, Мрак чувствовал под пальцами слабую плоть, которую едва не раздавил, как желеобразную медузу. Мрак орал, тряс, даже пинал, и наконец под пальцами тело вздрогнуло, уплотнилось. Лицо чуть ожило, а хриплый голос спросил жалко:

– Лиска?.. А Лиска… почему?

– А потому! – выкрикнул Мрак. – Ты предашь и деда Тараса, и Боромира, и Громобоя… всех, если сейчас вот не скажешь, что все это фигня на постном масле, а нам надо поесть, почистить сапоги и идти дальше!

Олег повернул голову, зеленые глаза встретились с синими глазами Таргитая.

– Тарх, – проговорил Олег мертвым голосом, – нам надо поесть, почистить сапоги… Мрак, какие сапоги?

– Хромовые! – выкрикнул Мрак. – По сто рублей за сапог!

Олег посмотрел на свои ноги, потом с недоумением на Мрака. Таргитай смотрел на них с восковым лицом, не шевелился, но бесшумно возник стол, запахло жареным мясом с чесноком и луком, на широком блюде появился зажаренный кабанчик, почему-то брюхом кверху, словно какая-то безродная курица. Блеснули, соткавшись из пространства, два длинных ножа. Олег прошептал:

– Как здорово… Кто это сделал?

Мрак хмыкнул:

– Кто, кто… Ты же и сделал! Давайте скорее есть, пока не исчезло.

Его цепкие пальцы ухватили кабанчика. Послышался треск, в руках Мрака осталась толстая ляжка. В воздухе потек пряный запах. Желудок Олега нервно дернулся. Таргитай смотрел на стол равнодушно, однако в синих глазах постепенно начал появляться слабый интерес. Олег взял нож и вырезал для себя левый бок с хорошо прожаренными ребрами. Зубы впились в жареное мясо излишне поспешно, а когда сладкий ароматный сок потек в горло, внутри взвыло, он стал пожирать мясо с лихорадочной поспешностью, мысли о вечности и огромности Вселенной как-то отступили, стушевались, ушли на задний план. Они не исчезли, но существовали на далеком фоне. Очень далеком.

Таргитай сидел от стола в трех шагах. Вдруг оказался бок о бок с Мраком, с вялым интересом протянул руку к истерзанному кабанчику. Его синие глаза встретились взглядом с зелеными глазами Олега, тот смотрел неотрывно, жадно, стараясь понять как можно больше, и Таргитай на кратчайший миг опустил ресницы, словно соглашаясь, позволяя, разрешая чуть-чуть прикоснуться к чему-то…

На самый кратчайший миг он стал Таргитаем, да и то лишь «по глиняному комочку, именуемому Землей». Ощутил свое непомерно огромное тело, сложнейший организм, в котором что-то двигалось, зарождалось, умирало, изменялось, переплавлялось и трансмутировалось. Он ощутил и голод в Уганде, и жажду перемен в Австрии, а когда кольнуло в той области, где часть его «я» между острыми пиками гор, он увеличил добычу нефти в Ираке, на рост недовольства порнолитературой ответил засухой в Средней Азии, поспешно вырастил и бросил тучу саранчи на долину Евфрата, после чего ощутил острую нехватку цезия в рудниках Килигарда, но перевести одни металлы в другие не удалось, так как на метеоритный дождь со стороны созвездия Леонид пришлось ответить ростом ваххабизма и выбросом стада китов в Гренландии, что тут же принесло стабилизацию на Мадагаскаре, но ухудшило рост бобовых в бассейне Амазонки…

А еще было непомерно огромное пространство космоса, где Таргитай знал и ведал каждой из двухсот миллиардов галактик, каждой туманностью, каждым шаровым скоплением, каждой звездой, каждой планетой, каждой молекулой, каждым атомом и каждой элементарной частицей. Он знал, кому куда лететь, кому, где и в каком месте пересечься, столкнуться, выбить электрон из ядра или же, напротив, слиться и образовать совершенно новую частицу…

Он направлял космические течения, задавал непонятные таинственные ритмы жизни, создавал законы континуума, лепил новые звезды, а старые превращал либо в сверхновые, либо в белые карлики, нейтронные звезды, черные дыры, а потом и вовсе рассеивал их, словно уже пришла тепловая смерть Вселенной на отдельном участке.

Квазары и квазаги подчинялись его воле, фотоны и нейтрино разлетались по его велению, он знал их путь, он ведал, когда и с кем они столкнутся…

Что-то ударило Олега в лицо. Он увидел прямо перед глазами размытую, словно в тумане, плитку из коричневого дерева. Сильные руки подняли его с непонятно откуда взявшегося паркетного пола, однако ноги были ватными. Мрак усадил в кресло, Олега раскачивало, пальцы Мрака впились в плечи.

Глава 23

Таргитай сидел на прежнем месте за столом. Пальцы размеренно отрывали сочные волоконца хорошо прожаренного мяса, отправляли в рот. Ел он неспешно, с задумчивым видом, будто прислушиваясь к чему-то давно забытому.

Олег задыхался, кровь грозно стучала в виски, грозя разломать череп.

– Не понимаю, – выдохнул он шепотом, – как он может… Как он может?

– А что? – спросил Мрак.

– Я всего лишь кратчайший миг, – ответил Олег с мукой, – всего лишь кратчайший миг видел то, в чем он живет… Да и то – он зрит Вселенную, а я ухватил лишь крохотнейший участок, который и участком назвать нельзя! Так, пылинка, микроб, атом!.. И то…

Мрак прогудел сочувствующе:

– Ты все старался понять. Разложить на полочки. А как разложить то, что непонятно? Наш Тарх просто живет. Ты же помнишь, он никогда ничему не удивлялся. Для него мир таков, каким видит. А ты нас задолбал со своими «почему» и «почему не вот так»! Тарх никогда не рехнется. Вишь, как жреть?.. Наконец-то разохотился. Давай скорее за стол, а то одни кости останутся. Ты ж второго кабанчика сделать не сможешь?

Олег ответил слабо:

– Смогу.

– Такого же? – не поверил Мрак. – С хрустящей корочкой?

– Смогу… Ты только не смотри ему сейчас в глаза.

Мрак удивился:

– Кабанчику?

– Мрак…

– Да ладно тебе! Это же наш Таргитай…

За столом Мрак снова ухватился за жареную ногу. Сочное мясо и тонкие косточки исчезали в его пасти, как листья салата. Таргитай ел как-то вяло, но ел. Мрак подмигнул ему дружески и, вопреки запрету Олега, посмотрел Таргитаю прямо в глаза. Ничего не случилось, и тогда Мрак спросил взглядом, что же случилось с Олегом, Таргитай так же взглядом ответил, что не представляет, но это же Олег, он же умный, а у умных бывают припадки от умности. Мрак усмехнулся и сказал взглядом, что это бывает только у чересчур умных…

И вдруг на такой же кратчайший миг сумел увидеть то, что Таргитай видит постоянно. Он увидел ВСЕ, и сам, как и Олег, скорчился от ужаса и боли. Он увидел, как бешено вращаются галактики, разбрасывая по сторонам мириады звезд, и как астрономически медленно поворачивается ядро атома, увидел дивные волны и полосы невиданного света, что идет через Вселенную, странных существ, что кочуют от галактики к галактике, размерами почти превосходя их, увидел, как схлапывается мембрана не то водяного растения, не то межгалактического портала, ощутил сокровенную суть континуума, а когда обратил взор на крохотную невзрачную галактику на краю Вселенной, узрел там Солнце, планету Земля, то разом познал всех живых существ, все движения вод и воздушных потоков, увидел прошлое всего на свете и, увидев умирающего в больнице человека, успел подумать с презрением: что за глупая мысль, будто жизнь – лишь кратчайший миг между двумя вечностями небытия, ведь это же он был легионером в Британии, он водил парусные корабли к неведомым землям, он носил в корзине ил в долине Евфрата, я его использовал часто, он, этот человек – хорош, я его буду посылать снова и снова, он из того, что в себе культивирую, а не то, от чего избавляюсь…

Он упал, катался в аду, его трясли, били, а когда очнулся, над ним нависало перекошенное лицо Олега. Зеленые глаза волхва стали белыми от ужаса.

– Мрак, что с тобой? Что ты увидел?.. Мрак, вспомни про Ирму!.. Ирма, Ирма ждет!

В черноте, что гасила сознание, вспыхивали искорки, все меньше и меньше. Угасали, как становился все тише голос, что выкрикивал что-то непонятное и ненужное. Мрак умирал и знал, что умирает, последним звуком оставалось это «Ирма», «Ирма ждет», он чувствовал странную боль и одновременно раздражение, что ему умереть не дают, а по щекам били, за плечи трясли, из черноты наконец выступило восково-бледное лицо волхва, красные волосы горели, как закат солнца на полнеба, а зеленые глаза впивались, как боевые лазеры.

– Мрак, – повторял Олег настойчиво. – Ты обязан вернуться!.. Там Ирма – слабый птенчик, понял? Слабый, совсем слабый! Ни крыльев, ни лап…

Мрак застонал, пошевелился. Таргитай сидел за столом, руки его бессильно лежали на столешнице. Синие глаза смотрели на них почти равнодушно. Нет, со слабой симпатией.

Олег встряхнул еще раз, поднял и, придерживая за плечи, усадил за стол. Таргитай замедленными движениями взял в руки толстую зажаренную ляжку кабана. У Олега мелькнуло в памяти, что вроде бы одну ляжку сразу сожрал Мрак, вторую… да, вторую тоже успел Мрак, пока он грыз ребра, так откуда третья… впрочем, какие пустяки лезут в голову, ведь это, может быть, совсем и не ляжка… Конечно, ляжка, но одновременно и не ляжка, ведь каждый видит то, что укладывается в его уровень, так что пусть третья ляжка, а потом четвертая и пятая…

Таргитай лег, закинув руки за голову, веки опустились, но не спал, просто лежал, таким его часто видели и в Лесу, и в разных странствиях, но на этот раз от Таргитая веяло не теплым покоем ласкового теленка, а холодным покоем безучастности.

Мрак покосился в его сторону, Олег молча развел руками.

– Что с ним? – спросил Мрак. – Ладно, не знаешь, вижу. Можешь не отвечать, а то такую ученую ахинею разведешь…

Олег сказал хрипло:

– Мрак… я знаю и… не знаю! Не знаю… уже жалею, что высунулся… увидел, узрел то, что может вынести только Таргитай! А у меня душа не просто в пятках. Я теперь каждую секунду умираю… по нескольку раз за секунду. Сколько раз увижу или вспомню, столько раз и умираю…

– А ты не вспоминай, – посоветовал Мрак. И добавил ехидно: – Про белого медведя.

– Вселенная – не для нас, – прошептал Олег. – Для нас – планета Земля. Может быть, Солнечная система. Хотя и она страшновата, если попытаться ее представить.

Мрак смотрел с жалостью. Повертел пальцем возле виска:

– У тебя здесь как? Как у Чайковского…. тьфу, Чацкого?.. Народец ни фига не поймет и не почуйствует. Приедут в космопорт в автобусе, войдут в космический корабль, там в картишки, даже в окно не посмотрят… а потом, усталые и довольные, выйдут уже где-нибудь на Сириусе. Там тоже даже не посмотрят на небо, ибо сразу в отель, снова карты, бабы, пьянка… какие тут страхи?.. Большинство – это простые переносчики жизни из прошлого в будущее. А чтобы на самом деле понимали и чувствовали– нужна всего крохотная горстка из нынешних шести миллиардов. И такая же горстка нужна будет из шестидесяти миллиардов. Даже из шестидесяти триллионов, а такое будет, нужна будет только горстка, но горстка всегда наберется!.. Набиралась же в старое пещерное время, когда изобретали каменный топор и смотрели на небо?.. Один придумал колесо, Олег, один!.. Одного достаточно, чтобы потом все начали пользоваться.

Олег слушал сильный мужественный голос, а сам вопреки рассудку вызвал в памяти ту страшную картину, смотрел, смотрел, смотрел, слушал слабеющий голос Мрака, тело все же начало холодеть, но на этот раз не стал выкарабкиваться, уже знал: дремучие инстинкты, которые организм несет из глубин веков… тьфу, миллионолетий, не дадут перестать биться сердцу.

Галактики мчатся со скоростью, близкой к скорости света. Уму не представить, как ни пытайся, эту скорость. Но это этому уму, который принадлежит бактерии по имени Олег… даже в миллиарды раз мельче, чем бактерии, но ежели взглянуть вот так, как он смотрел тогда, у Таргитая, то что это за скорости?.. Для самих галактик – черепашья, даже намного меньше, чем черепашья. Если взять галактику, то за какой срок она проползет расстояние, равное ее длине?.. То-то же…

Он вынырнул в этом мире, рычащий голос Мрака сразу изменился, встревоженный оборотень старается говорить ласково, прервал:

– Мрак, ты лучше вернись к кабанчику.

Мрак опешил:

– Ты это чего?

– Наедайся впрок, – сказал Олег. – Я чувствую, наша дорога здесь еще не закончилась.

Мрак посмотрел в сторону стола. На блюде белели обглоданные и даже раздробленные их крепкими зубами кости.

– Какой же там кабанчик?

– Посмотри лучше, – посоветовал Олег.

Посреди стола на широком блюде возник, истекая сладким соком, огромный зажаренный кабанчик. Ноздрей коснулся одуряющий запах. Коричневая с янтарным корочка просвечивала, под ней просматривалось нежнейшее мясо.

Олег сел рядом с Таргитаем. Тот ощутил его присутствие, веки приподнялись, но головы не повернул. Взгляд синих глаз был безучастен, но там, куда он падал, стена исчезала, а темный космос был абсолютно без звезд.

Возможно, подумал Олег с холодом, даже не космос. А то, что за космосом…

– Тарх, – сказал Олег. Он запнулся, с трудом собрал в кулак все мужество и продолжил: – Тарх, как много прошло времени, безумно много, неизмеримо… Или совсем мало, исчезающе мало, это неважно. Давай просто поговорим. Мы ведь друзья…

– Друзья, – ответил Таргитай.

Голос был ровный, безучастный. Головы не поворачивал, взгляд все так же скользил по стене. Темные участки затягивало, словно смыкалась вода за брошенным камнем.

– Поговорим, – повторил Олег. – Просто так. Поговорим…

Таргитай отвечал вяло, но отвечал, оставалось только правильно строить разговор, информация собирается по крупицам, но все же собирается. Таргитай к тому же говорил коряво, как и всегда, сказывалась бардовость, как теперь бы сказали, метафорический язык и все такое. Олег со своим научным пристрастием к точным формулировкам продирался с трудом, но, когда он сообразил, о чем речь, шерсть дыбом начала подниматься даже на коже из сомкнутых нейтронов.

Если Таргитай прав и если он его чертову поэтичность понял верно, то мир куда страшнее, чем видел даже в самых жутких кошмарах. То, что родилось двенадцать миллиардов лет тому и стремительно развивалось все это время, внезапно заколебалось: а нужно ли, а стоит ли, а не отказаться ли от непротоптанных дорожек, вообще не рисковать, а просто жить, пользоваться тем, что уже есть, а то ведь в неведомом могут быть и неприятности…

Конечно, это могло быть совсем не так, но пока что выглядит именно так, а своим ощущениям приходится доверять, раз уж его быстрый и отточенный разум молчит, как рыба об лед.

Вообще-то это даже не мысль о покое, до мыслей этот звездный Таргитай еще не дорос, а нечто вроде желания. Даже не желания, а на уровне простейшего рефлекса. А может, не рефлекса даже, а чего-то еще ниже, проще, примитивнее. Но оно было. Может быть, это оно, что даже не мысль, вещь здравая, ибо лучшее – враг хорошему, но каким-то образом эта мысль оказалась связанной с той частью Вселенной, где находится одна из ста миллиардов галактик – галактика, названная человеками Млечным Путем. Таргитай при всей его лени окинул оком ту галактику, ничем не примечательную, обычную, спиральную, и там в самом крайнем рукаве обнаружил звездочку, тоже стандартную, не большую и не маленькую, а самую что ни есть среднюю. Вокруг этой звездочки носится с бешеной скоростью крохотный глиняный шарик, и самое дивное, именно из-за этого глиняного шарика и предлагалось… нет, никто ничего не предлагал, а была смутная мысль… нет, даже не мысль, а инстинктивное желание… отказаться от того, что идет с того глиняного шарика. А отказаться в масштабе Вселенной – это просто смахнуть ту звездную систему, как горстку пыли. Взорвать ее в сверхновую, рассыпать на элементарные частицы по галактике, а то и всю галактику…

Он даже не вспомнил, что он сам оттуда, именно с этого самого комочка, но чем-то эта мысль огорчила. Слегка. Самую малость. Возможно, именно в тот момент он слегка простонал сквозь зубы. Непроизвольно. Чуть-чуть, но Мрак услышал.

– А от кого такая мысль? – спросил Олег чужим голосом.

Таргитай смотрел непонимающе:

– Как от кого?

– Ну, откуда к тебе такая мысль?.. Она ж тебе самому не понравилась!

– Не понравилась, – признался Таргитай. – С другой стороны – ведь надо просто жить. А там какое-то мутное беспокойство… Нет, не сейчас!.. Сейчас там ничего. Но совсем скоро, всего лет через миллион-другой, оттуда пойдет большое беспокойство.

От стола прекратились на миг звучный хруст, треск, плямканье и смачное сопение. Мрак вытер тыльной стороной ладони рот, сказал саркастически:

– Ага, через миллион лет. А прихлопнуть ту часть космоса, как муху, хочешь прямо щас. Подумаешь, какая-то звездочка!

Таргитай сказал равнодушно:

– Да там не одна. С десяток. Или сотня. Но какая разница?.. Это все равно так мало.

Ничтожно мало, подумал Олег. Сотня звезд исчезнет, это все равно что у меня выпадет один волосок. Так что вполне резонно, если от волоска беспокойство, то его можно даже дернуть.

– Тарх, – сказал он, – а здесь есть самые старые и древние цивилизации? Самые мудрые, знающие?

Таргитай беспомощно поморгал, глаза были жалобные.

– Олег, о чем ты?

Олег вздохнул:

– Неважно, Тарх. Отдыхай. Набирайся сил. А мы с Мраком пока…

– Закончим кабанчика? – предположил Мрак. – Я всегда мечтал о кабанчике, который был бы вот так приготовлен и… не кончался.

Олег отступил от Таргитая, тот так и остался на спине, руки под голову, взгляд в противоположную стену, подсел к Мраку. Тот придвинул к нему блюдо, запах в самом деле одуряющий, корочка хрустит под пальцами, аромат бьет в голову, но Олег покачал головой:

– Сколько можно есть?

– Ты же сказал – наедаться в запас! К тому же это какой-то особенный кабанчик.

– Насчет особенного кто спорит? Я не стал бы даже угадывать, что именно ты ешь: вещество, время, пространство – все равно не угадаю. Впрочем, ты прав – это кабанчик. Хорошо прожаренный.

Мрак продолжал трудиться над кабанчиком, но уже без торопливости, а спокойно и размеренно, как работающий угольный комбайн, что может работать в угольном карьере месяцами без перерыва.

– Хороший, – подтвердил он спокойно, без интеллигентных надрывов. – Так что же делать?

– Пока не соображу. Но, похоже, надо найти тех, кто подал эту мысль… Вообще-то у меня есть абсурдная идея, очень дикая, невероятная… из-за чего, я боюсь, она может оказаться единственно верной…

– Ну-ну, говори. Я какой только дури от тебя не наслушался.

– Такой еще не слышал. Что есть мы, люди? Вообще, разум?.. Или даже не люди, а то, что образовалось из мертвой материи, хотя теперь уже знаем, что мертвого ничего нет…

– Как и живого, – добавил Мрак невесело. – Извини, что перебил.

– Ничего, я к твоим манерам уже привык. Нет, притерпелся. Так вот, мы во Вселенной выполняем функцию… мысли. Если это слишком громко и заносчиво, то – рефлексов. Может быть, инстинктов…

– Низших?

Олег подумал, ответил серьезно:

– Думаю, нет. Может, не самых высших, но…

– И на этом спасибо, – сказал Мрак саркастически. – Хотя низшие и приятное дело, но быть только низшими – не хочу. Ну, и что дальше?

– А дальше… давай отыщем тех, кому мы не нравимся. Кому не нравимся настолько, что от нас решили отмахнуться, как от надоедливой…

– Мухи?

– Нет, мысли. Все человечество – это мысль… Понимаешь, та самая беспокойная мысль, что мешает почить на лаврах, просто балдеть, оттягиваться, ловить кайф. И хотя у нас таких любителей оттягиваться и балдеть все больше, но, видимо, пока что человечество в целом – мысль беспокойная. Избавиться от этой мысли есть только два варианта…

– Два? Какие?

– Либо поддаться, принять ее, либо… отмахнуться. Отдать предпочтение другой мысли. Или желанию, не знаю, что точнее. В смысле, полежать, оттянуться, понаслаждаться жизнью. В этом случае ты понимаешь, что будет с той, первой мыслью…

Мрак процедил ненавидяще:

– Она исчезнет.

– Она будет стерта, – согласился Олег. – Вытеснена. Заменена.

Он поднял взгляд на стену. Она растаяла с той же готовностью, что и под взглядом Таргитая. Мрак поежился, словно внезапно оказался под струей ледяного ветра.

– Знаешь… Что-то мне захотелось в тот старый мир. Ну, примитивный, наш. Где все на самом деле такое, каким кажется. Где кабанчик – просто кабанчик, что еще вчера бегал, а сегодня вон на блюде, а не свернутое пространство, сжатое время или ломоть праматерии. И стена – стена. Пусть даже надо поднять задницу и выглянуть в окно, чтобы что-то увидеть.

Олег, не слушая, указал на темное небо:

– Видишь, вон там звездочка?

Мрак поднял голову, долго всматривался.

– Ага, – сказал он наконец. – Ага, вижу.

– Так вот, – сказал Олег. – Это не звездочка.

Мрак насторожился, даже вроде бы сделал слабую попытку пощупать рукоять всегда выручавшей его секиры.

– Ага, – сказал он понимающе. – Астероид, что прет в нашу сторону? А то и вовсе грозит Земле?

Олег поморщился:

– Нет. Это… словом, это скопление звезд. Шаровое. Обычное стандартное скопление. Спутник галактики. Они, как мухи, носятся… Ну, как наши планеты вокруг Солнца. Понимаешь, галактика вообще-то в чем-то тоже единое тело. А вокруг этого тела носятся спутники. В один из этих спутников нам и стоит попасть… Опасность, как мне подсказывает спинной мозг, оттуда!

– На спутник? – переспросил Мрак.

– Не «на», а «в», – поправил Олег. – В этом спутнике миллион звезд.

Мрак раскрыл рот. Долго ничего не мог сказать, наконец просипел севшим голосом:

– Ты что ж, успел пересчитать?

– Зачем, – сказал Олег, морщась. – Известно, что в таких шаровых скоплениях их примерно по миллиону. Как будто отмерено.

– Отмерено?

– Ну да. Единым наперстком.

Мрак не отрывал взгляда от блестящей звездочки:

– Наперсток, куда вмещается миллион звезд?

Олег отмахнулся:

– Да, ты прав. В масштабах галактики – это как раз наперсток.

Мрак помолчал, переваривая сказанное, сказал севшим голосом:

– Ну, если тебе спинной мозг подсказал… У которого утолщение там, внизу, и которым ты сейчас думаешь, то тогда, конечно, это решение самое верное. Остальные будут еще хуже. Но почему все-таки в тот спутник… как у тебя язык поворачивается такое…. т а к о е назвать спутником!

Олег помедлил с ответом, а когда заговорил, Мрак уловил в его голосе сильнейшее смущение.

– Если честно, то… как я уже говорил, у меня просто такое ощущение, что мысль пришла оттуда. Я же говорю, спинной мозг…

– Ого, – сказал Мрак, – ты начинаешь верить ощущениям?

– Не скаль зубы… Возможно, это ощущение основано на знании, которое я еще не понял. Возможно, есть некое информационное поле… Нет, какое поле на таком расстоянии, но, возможно, оттуда занесло струйку запахов… запахов мысли, скажем. У меня ощущение, что вон в том крохотном спутнике и есть то, что мы ищем.

Мрак смотрел, не отрывая взгляда. В черном беззвездном небе, ибо все звезды остались за спиной, в галактике, в межгалактическом пространстве блистает звездочка. Далеко справа горит еще одна, но Олег указывает именно на эту, что слева. Он красиво называет это крохотным спутником, как будто речь о спутнике Марса или Юпитера, а ведь там сверкает спутник галактики! Эдакий шарик из миллиона звезд, что очень близко одна к другой, как-то взаимодействуют, там особый мир, свои законы, свои континуумы…

– Ну, – сказал Мрак мужественным голосом, хотя внутри все похолодело, – если кто-то там, на спутнике… виноват, в спутнике, тогда мы уже нашли! Осталось только пойти и обломать рога. А если больно наглые, то размажем по стенкам.

Олег оглянулся на Таргитая. Тот лежал на роскошном ложе, но что-то на миг сместилось, Олег увидел темные волны тумана под Таргитаем, пахнуло смертельным холодом, а холодный ужас успел коснуться кожи. Видение тут же исчезло, но страх истаивал медленно, а в сердце заползала страшная мысль, что здесь даже не пространство и время, а что-то более древнее, что нельзя ни понять, ни осмыслить, ни даже назвать, как раз то, что трусливо называем «ничто», так вот Таргитай, как мифический Брахма, возлежит на этом ничто, на этом небытие, несуществовании…

– Отбываем, – сказал Олег твердо. – Я не знаю, сколько у нас осталось времени. Прощайся, уходим.

– А ты уже попрощался?

– Он знает, что я ухожу.

– Тогда знает и обо мне, – сказал Мрак рассудительно. Однако он подошел к Таргитаю, хлопнул по плечу и сказал громко, словно разговаривал с глухим: – Тарх, нам предстоит небольшая прогулочка. Но мы вернемся к твоему необыкновенному кабанчику!

Таргитай вытащил из-за пазухи дудочку, приложил к губам. Мелодия полилась спокойная, мирная, чуточку игривая. Мрак прислушался, да, это песня Таргитая, но вообще-то не лучшая его песня.

Они неслись через холодный пустой космос, оба молчали, наконец Мрак не вытерпел:

– И куда теперь?

– Еще не знаю, – ответил Олег сдавленным голосом.

– А куда же мы прем?

– Куда глаза глядят, – ответил Олег. Пояснил: – Мои – вон в ту часть галактики. Во-первых, там вроде бы звезды, что вылетели первыми… Ну, не сами звезды, но те грязь и осколки, что вылетели из Праатома, или Яйца, самыми первыми. И хотя вроде бы смешно рассматривать, на сколько позже отлетел пятый осколок гранаты от первого… вон ты скажешь, что все вместе и одновременно! – но в малом мире звезд и планет это имеет значение. Немалое.

– Надеешься, – сказал Мрак заинтересованно, – наткнуться на древние цивилизации?

– Вот-вот.

– И пограбить?

– С чего бы?

– Олег, ты даешь… Сам же сказал, что мы все еще люди! И что надо оставаться людьми.

– Мрак, что-то я тебя иногда перестаю понимать…

– Ну, всегда в дальние неведомые края отправлялись за кладами, спрятанными сокровищами. Раньше сокровищами именовались сундуки с золотыми монетами, потом – Великие Знания древних цивилизаций… Это и есть – оставаться людьми всегда и во всем! То есть тащить все, что плохо лежит. Что не удается утащить, там прибить сторожа и все равно утащить. Или спалить, если утащить ну никак низзя.

– Во много знаний – много горя, – ответил Олег хмуро. – Давай-ка сперва просто найдем эти сверхцивилизации. К тому же я не сказал еще «во-вторых», ты по своей наглой бесцеремонности перебил, как всегда…

– Наглой бесцеремонности, – повторил Мрак заинтересованно, – ну и любишь ты меня, лингвист! Так что же «во-вторых»?

– Во-вторых, за той группой звезд уже край галактики. Если смотреть издали, то вся галактика – сплошной твердый диск с шаром в середке… что-то вроде Сатурна с непомерно большим кольцом, а вокруг этого диска носятся спутники. Издали они тоже выглядят твердыми шариками. Или звездочками, как хочешь.

Дальше неслись молча, Мрак безуспешно старался уложить в сознании этот бред, что есть не бред, а жуткая реальность. Раньше ему казалось, что самое многочисленное, что может быть, – это дорожная пыль. Мельчайшая, въедливая, миллионы и миллиарды этих крохотных пылинок, что покрывают дороги невесомым покрывалом, обесцвечивают одежду, превращают потные лица в маски. Но вот только в одной нашей Вселенной что-то около ста миллиардов галактик. В каждой галактике – сто миллиардов звезд. Причем сто миллиардов – это минимальная цифра. Обычно пишется так: сто-двести миллиардов звезд в самой галактике. А Олег вот добавил, что еще и по миллиону звезд в каждом спутнике галактики, что совсем уж вроде мизер. Так, посмотришь на галактику, вокруг которой вьются совсем мелкие мошки, и кажется, что уж мошку-то исследовать совсем просто. Но когда представишь себе, что миллион звезд – это все-таки миллион, настроение сразу падает в черную пропасть.

Даже эту чертову мошку не хватит жизни обследовать!

Он бросил нетерпеливый взгляд на Олега. Пора бы нырять в нуклонный океан, но Олег все летит… хотя это над Землей он пролетел бы, как межгалактический метеор, а здесь это ближе к стоянию на месте.

– Ну, что решил? – спросил Мрак в нетерпении. – Давай, Олег, соображай. Я думал, что Таргитая надо выручать от какого-нибудь космического спрута. Или мутанта с большим бластером!.. Тут бы мы им показали… Но ему, видите ли, просто хреново. Депрессия у него! Слов каких навыдумывали…

– Мутанта мы бы сразу, – согласился Олег уныло, – а вот такое… Психиатра бы сюда. Только, боюсь, психиатр не очень бы… Или сказал бы, что надо убрать причину депрессии…

Мрак оживился:

– Так это я энтот психиатр!

– Мрак, я вот боюсь, что хорошо понимаю причину депрессии Таргитая.

– Ну, еще бы ты не боялся!.. Тебя от всего трясет, как медведь попову грушу. Что ты понял?

– Боюсь, и ты забоишься. Ты можешь себе представить, чтобы Тарх отказался сыграть на дуде? Вот-вот. Он понимает… а он, ты знаешь, это и есть Вселенная, что мы… я говорю о всем человечестве – какой-то тупик эволюции…

Мрак возмутился:

– Да я за такие слова…

Олег сказал печально:

– Он, может быть, как это ни печально, прав. Мрак, многие виды попадают в тупики и вымирают. Но люди перед вымиранием могут успеть натворить дел.

– Погоди, – прервал Мрак зло. – Ты свою филозопию засунь знаешь куда. Откуда он это решил? С какого бодуна?

– Не знаю. Но можно сделать некоторые предположения…

– Так делай же!.. Умник.

Олег посмотрел с укором:

– Мрак, не ругайся. Все очень печально, ты же видишь. Можно предположить, что он узнал о цивилизации более гармоничной, более красивой, более развитой. И эти… вернее, те люди… если они люди, тоже выходят в космос… или уже вышли. Может быть, они в своей звездной экспансии уже подошли к нашей Солнечной системе. Вот-вот обнаружат нас. Наши, понятно, пальнут по ним изо всех орудий. Те от неожиданности могут бабахнуть в ответ… А ты уже знаешь, что даже один пустяковый залп малого крейсера в состоянии разнести планету в пыль, превратить в газовое облако…

– Откуда я это знаю?

– Мрак… Теперь это даже ты можешь сделать. Без всякого крейсера.

Мрак подумал, сказал с сожалением:

– Нет, не могу.

– Да? Ну и хорошо. Словом, Тарху невесело, что мы – тупик. И что нас надо стереть с черной доски космоса. Сделать он ничего не может, ибо против правды не попрешь…

Он оборвал себя на полуслове. Мрак проследил за его взглядом, медленно повернулся. И застыл, как глыба космического льда. Из глубин космоса, с той стороны, где находится Ядро Галактики, в их сторону несется гигантский боевой крейсер!

Олег ощутил страх, что сразу выплеснул из него активные ядра, стало холодно, он ощутил приближение небытия. Крейсер потряс чудовищными размерами. Даже не с гору величиной, а с горный хребет, это же Гималаи целиком, только закованные в высокопрочную сталь, даже не сталь, а нечто в сотни крат прочнее, непробиваемее. Жуткая громада из высокотехнологичного металла, пушки кажутся маленькими, крохотными, но на самом деле жерло каждой пошире, чем туннель московского метрополитена.

Мрак что-то кричал, он ухватил Олега в силовое поле и стремительно отступал, сперва со скоростью света, потом перешел на форсаж и пятился, не отрывая глаз от крейсера, на тахионном взрыве. Крейсер догонял, уже видны мелкие детали и крохотные царапины на корпусе. Каждая царапинка не глубже Дарьяльского ущелья, видны оспинки от столкновения с материей, оспинки немногим больше кратеров на Луне, а самые мелкие так и вовсе едва видны: всего лишь с Аризонскую впадину.

– Нам не уйти! – закричал Мрак. Он тряхнул Олега. – Надо драться! Ты слышишь?

– Я… не могу…

– Должен смочь! – заорал Мрак люто. – Дерись, скотина! Или смотри, как из меня сейчас полезут кишки…

Он развернулся и, продолжая отступать, ударил в приближающийся крейсер жестким излучением. Еще отступил и в наносекунду создал ком антиматерии, швырнул в корабль, рванул пространство, попробовал закрутить силовой водоворот.

Крейсер настигал, излучение и ком антиматерии прошли сквозь него, как сквозь облачко дыма, но что-то его тряхнуло, верхняя надстройка палубы изогнулась, а страшные пылающие дюзы заблистали с перерывами.

– Ага! – заорал Мрак. – Подбил гаду!

Олег сцепил зубы, тоже выпустил навстречу врагу, а это явно враг, струю антиматерии. Крейсер начал тормозить, потом тряхнуло сильнее, Мрак торжествующе завопил. В рентгеновском излучении перед ними вспыхнуло, красиво и мощно распространяется огненный шар мощнейшего термоядерного взрыва, докатился грохот, их тряхнуло, крейсер распух, по корпусу пошли трещины, изнутри в щели как будто засияло солнце. Стальной корпус взломало изнутри, словно там разбушевался великан, что рвался на свободу.

В следующее мгновение обломки швырнуло в разные стороны. На том месте, где был исполинский, поражавший воображение крейсер, полыхало новое солнце. За горящими обломками тянулся сизый дым. Мрак понял, что еще некоторое количество лет эти обломки покружатся вокруг нового солнца, вернее, новой звезды, а потом упадут в ее недра и послужат добавочным топливом. Возможно, это приведет к нестабильности, появится либо сверхновая, либо белый карлик…

– Мы его подбили! – вскрикнул он ликующе. – Олег, мы его…

Крик застрял в его пространственном горле. Небо внезапно заискрилось. На нем появились мириады сверкающих точек. В гиперзрении он увидел, что в их сторону несутся… сотни, тысячи, миллионы таких же боевых крейсеров, страшных машин уничтожения, только все крупнее, мощнее, защищеннее первого.

– Уходим! – заорал он.

Олег даже не противился, когда Мрак ухватил его в охапку, сбил в плотный ком и одним движением зашвырнул в сторону, чтобы не попасть под удар чужих пушек. Сам он тяжело дышал, трясся, смотрел по сторонам дико, непонимающе, еще не совсем уверенный, что удалось убежать.

– Ну, мордовороты, – выдохнул он наконец. – Ну и крепкие, гады!.. А как быстро…

Олег высвободился, раскинул руки, будто висел прибитый на невидимом кресте. Мрак видел, как его блестящая, как у тюленя, кожа жадно хватает энергию, преобразовывает и, может быть, даже пожирает пространство.

– Мрак, – сказал Олег мертвым голосом. – Мрак…

– Ты чего? – спросил Мрак, насторожившись. Что-то в голосе Олега не понравилось. – Что тебе не так?

– Мрак, никакого боя не было.

– Ты с дуба рухнул? Какого-нибудь звездного?

– Мрак, там же нелепость на нелепости!.. Мы опять видели только то, что можем. Кругозорчик у нас тю-тю.

Мрак ошарашенно помолчал, попытался вспомнить эту скоротечную драку. Ну, понятно, никакие взрывы и грохот в космосе невозможны, это понятно… теперь, но сам боевой крейсер? Эта страшная машина уничтожения, с грозно торчащими пушками?

– Черт бы побрал наше воображение, – сказал он со злостью. – Опять драконы в облаках?

– Да, Мрак.

– Но какое оно на самом деле?.. И что это на самом деле?

– Спроси что-нибудь полегче.

– Щас!..

Олег сказал тоскливо в черную пустоту:

– Как сражаться… как вообще ступать по вязкому болоту, считая, что идем по асфальту Тверской?.. Если бы наше воображение просто пасовало!.. А то оно ж, черт бы его побрал, услужливо подсовывает образы из ранее виденного.

– Химеры?

– Да, химеры: голова орла, лапы льва, хвост змеи, а туловище быка. А вот что-то… чему не было аналогов?..

Он умолк, раскинул силовую сеть на несколько миллионов километров и так несся, захватывая частицы пыли, газов. Мрак смотрел с завистью, Олег старается для него, самому хватает излучения, он и так в своей шкуре накопил заряд, потенциала которого сам не знает.

– Не надо, – сказал он. – Я у Таргитая нажрался, сам того не замечая, как будто на год вперед.

– Да я просто пробую, – ответил Олег рассеянно. – Только сейчас придумал, как можно… Мы ж все на ходу совершенствуем, на ходу!

– Мы ж люди, – хмыкнул Мрак. – Когда оружие совершенствовалось, как не в бою?

– Это не оружие, – ответил Олег сердито.

По телу пробежала крохотная искорка, сердце на миг сбилось с ритма. Он ощутил во всем теле странный холод, хотя вроде бы как раз сейчас должен чувствовать довольство нажратости. Затем сердце пошло стучать чаще, со всхлипами. По телу прошла дрожь, и опять он не был уверен, что эта дрожь не вызвана чем-то посторонним.

В страхе огляделся, пронзил лучами весь доступный сектор космоса. Пусто, как в поле после саранчи, однако все еще оставалось ощущение, словно кто-то невидимый взглянул на него в с е г о, разом увидев все его атомы, поняв по ним его прошлое, просчитав с изумительной точностью будущее, и отодвинулся, не то теряя к нему интерес, не то еще не решив, что с ним делать.

– Мрак, – позвал он дрожащим голосом, – ты как?

– Щас лопну, – сообщил Мрак. – Эх, зря ты наловил этого мусора! Но и бросить не могу, я ж бережливый.

– Ты ж говорил, что нажрался!

– Ясен пень, – сказал Мрак раздраженно, – мы даже из Леса когда вышли, какие мешки на себе перли?.. А сейчас на тебя и вовсе можно нагрузить хоть два мешка. Или астероид размером с Меркурий.

– Когда-нибудь научимся, – сказал Олег нервно. – Сейчас учиться некогда. Пойдем.

– Погоди, щас дозаправ… доем, и сразу же попрем заре навстречу.

– Пойдем сейчас, – сказал Олег сдавленным голосом.

По его телу заблистали и погасли синеватые искры. Голос Мрака прозвучал в ультравысоком диапазоне:

– Что-то чуешь?

– Да…

– Тогда чего стоишь?

И сам прыгнул с такой скоростью, что за ним образовалась дыра даже в вакууме, а ближайшие звезды, как показалось Олегу, чуть сместились, словно пространство спешно затягивало дыру. Он прыгнул следом, Мрак молодец, доверяет, вопросов не задает. Или решил, что если толстокожий на чутье Олег что-то уловил опасное, то надо в самом деле сматываться, да побыстрее…

Некоторое время Олег чувствовал на затылке холод, словно некто огромный и ужасный с легкостью двигался за спиной. Затем ощущение разом исчезло, и он понял, насколько перетрусил.

Глава 24

Олег повел их по странному вектору, и, когда у Мрака начало слабеть зрение от истощения, впереди заблистала полоса рассеянного газа.

Мрак видел ее в рентгеновском излучении как красноватую пятнистую полосу, Олег прощупал в радиоизлучении, выбрал направление и понесся вдоль, загребая подобно бульдозеру все рассеянные частицы, раскалывая, бросая в ядерную топку, сбивая в плотный ком нейтринного вещества.

Вширь полоска вытянулась на два-три парсека, но Мрак и сам понесся бы вдоль, ибо это чисто по-человечески: ворваться на поле с ягодами и начинать жрать с середины, а что не удастся сожрать, то хотя бы понадкусывать и попинать ногами.

И лишь когда оба едва не лопались от избытка накопленной энергии, а в силовых ловушках еще и по сверхплотному комку, Мрак спохватился:

– А хоть в ту ли сторону прем?

– Нет, – ответил Олег.

– Так чего ж…

– Да какая разница, – ответил Олег рассеянно. – Ну, сделали крохотный крюк в сторону. Всего на миллион миллионов километров, ерундишка просто… Когда это мы ходили без гака? Это ж просто не по-нашему. Странно даже, не по-людски. Зато сейчас вот прем по прямой, как ворона летит. Только ветер засвистит в ухах, как говаривает один мой друг…

– Я не знаю, о ком ты, – отозвался Мрак сварливо. – Я так не говорил!

– На воре шапка горит, – обронил Олег. – Я вообще-то имел в виду Таргитая.

Мрак скривился, никто не любит попадать впросак, проворчал:

– Если вся Вселенная, как ты говоришь, – живой организьм… то как же мы вот так прыгаем? Во мне ничего не прыгает!.. И даже в слоне ничто не носится.

– Организм, – повторил Олег уверенно. – В тебе кости на местах, как и плоть… хотя частички плоти, конечно, могут и мигрировать… Но эритроциты потоком крови носит по всему телу, омывая то мозг, то прямую кишку… Это я к тому, что для организма все дорого.

– Ладно тебе, – поторопил Мрак. Он заподозрил какой-то неясный намек в свою сторону и на всякий грозно нахмурился. – Ты мне про нас!

– Есть белые тельца, – продолжил Олег. – Они передвигаются сами по себе. Опять же – по всему телу. По своему желанию. К примеру, где царапина, туда и бегут, дабы врага грудь в грудь уничтожить, а то и погибнуть, но не пропустить…

– Так что мы – фагоциты?

Олег подумал, сказал осторожно:

– Нет. Скорее – нервные импульсы. Те передаются практически мгновенно. Только подумал шевельнуть пальцем, он и шевельнулся. Никакие фагоциты так не бегают. Мы, Мрак, мысли.

И снова инстинкты предупредили об опасности. Неизвестно какие, ведь ни ящерам, ни лемурам, ни даже высоколобым обезьянам не довелось бывать в таких вот глубинах космоса, но Мрак ощутил, как на загривке поднимается несуществующая шерсть, он насторожился, начал оглядываться по сторонам, собрался в ком, закрылся всеми полями и уплотнил кожу…

…На полном ходу смяла могучая нечеловеческая мощь. Он чувствовал, как его раздирает, растягивает в невообразимо тонкую линию, потом сплющивает и швыряет… Череп трещал, он чувствовал привкус крови на губах, а когда проморгался и вытер кровь с глаз, вокруг блистали совсем незнакомые звезды.

Он взвыл, инстинкт требовал действия, метания, но на этот раз он заставил инстинкты смириться, зависнуть в пустоте. Вместе с ним.

Ждал недолго, в пространстве появилась сверкающая точка, совсем не с той стороны, откуда ждал, Олег тоже выглядел помятым, испуганным. Правда, он всегда выглядит испуганным, с самого детства.

– Мрак!.. Ты цел?

– Еще не знаю! – крикнул Мрак раздраженно. – Что это было?

– Гравитационная линза! – прокричал Олег. – Я едва успел ее обогнуть. Увидел, как ты в самую середину… Но ты-то как?

– Не знаю, – огрызнулся Мрак. – Что-то предупредило… Но кости переломало.

– Это уже последняя, – сказал Олег поспешно и добавил: – Здесь.

– Здесь – это где?

– Вот доберемся до во-о-он той звезды… видишь?.. она крайняя с этой стороны галактики. Дальше – пустое пространство, где ни одной звезды до самого спутника.

– Спутничка, – буркнул Мрак. – Ма-а-а-ахонького!.. Комочек из миллиона звезд.

– Точно, – сказал Олег, – вот видишь, уже запомнил. Конечно, рядом с галактикой, где сто пятьдесят… да не миллионов, а миллиардов звезд, это совсем мошка. Доберемся до той звезды, переведем дух и…

Они наращивали и наращивали скорость. Теперь Мрак смотрел во все стороны и во все глаза. Олег указал влево, там на грани видимости блестело нечто, похожее на звезды. Мрак рассмотрел сплющенные плоскости, в самом деле похожие на линзы. Они слегка блестели, то ли испускают фотоны, то ли сами поглощают, пусть Олег разбирается в таких тонкостях, но по загривку снова прошла предостерегающая дрожь.

Олег сканировал небо, составлял карту, прежде чем снова нырнуть в океан нуклонов. Гравитационных линз оказалось с десяток, они, как мелкие луны, застыли вокруг огромной линзы, размером с Солнечную систему. Вообще-то явно вращаются, а то и с бешеной скоростью, но сейчас застыли, и, пока Олег вычислял, где они должны вынырнуть в следующий раз, Мрак с беспокойством рассматривал эти хитрые ловушки, поставленные неизвестно кем, когда и на кого. Впрочем, может быть, конечно, это как пузыри на лужах после дождя: просто явление природы, человек ни при чем, но уж очень он здесь в космосе ни при чем, чересчур ни при чем, хочется думать, что хотя бы эти ловушки поставлены на него, уже на душе легче. Значит, уважают…

– Ну, – сказал Олег, – готов?

– Я когда-нибудь убью тебя, – пообещал Мрак.

– За что?

– Ты хотя бы разнообразил свою песню!

– Какую песню? – не понял Олег. – Мрак, ты заговариваешься. У тебя не жар?

Мрак в безнадежности махнул рукой, и в тот же миг острая боль стегнула по всему телу. Он закричал, дернулся, на какие-то пикосекунды ослеп и оглох, а когда сознание вернулось, ощутил, что боль все еще терзает тело, а ног ниже колен не чувствует вовсе.

Галактики резко сдвинулись, он несется уже в другую сторону – один. Олега нет ни близко, ни далеко. Превозмогая боль, он замедлил движение, остановился и уже намного медленнее двинулся обратно. На этот раз он тратил остатки энергии, чтобы прощупывать перед собой пространство.

Когда силы были на исходе, он ощутил впереди странное уплотнение. Это не была материя. Ощущение было странным. Уплотнение ни на что не походило, а из всех близких сравнений в памяти всплыла обыкновенная рытвина на проезжей дороге. Возможно, это остался с давних времен неразорвавшийся или нераспустившийся, неразвернувшийся в обычное пространство древний сгусток, в котором пространство и время еще едины, или это что-то вроде трещины, оставшейся после землетрясения, но теперь он понимал, что налетел на огромной скорости и это образование – трещина или, наоборот, бугор – тряхнуло и выбросило с намеченного пути в сторону.

– Черт, – сказал он дрожащим голосом. – Олег!.. Я ж не запоминал дорогу!.. Если не отыщешь меня, то я сгину, как выпавшая с самолета жаба…

Олега швырнуло куда сильнее, чем Мрака. Смяло, сплющило, скатало, он кричал от боли и ужаса, чувствуя, как умирает, как раздирается на части, как отрываются части тела, в какой-то миг ухитрился провести поспешную регенерацию, это заняло две-три наносекунды, бесконечно долгое время, за это время небо сменилось дико и страшно.

Он задрожал, ощутив себя в совершенно чужом, незнакомом месте, где никаких ориентиров. Сердце заколотилось бешено, в голову ударил страх, теперь уже потерялся навеки, только в этой галактике сто миллиардов звезд, а если учесть, что выскочил за пределы, то придется обшаривать еще сто миллиардов галактик…

Идиот, это же он по старой привычке… которой всего пара месяцев от роду, держался ориентиров по звездному небу, но с новыми возможностями проскочил столько, что небо могло поменяться несколько раз. В ужасе оглянулся, изо всех сил ловил микроскопические возмущения в пространстве, вызванные его вторжением, поймал пару кварков, один выбитый из орбиты электрон, поспешно взял вектор, вычислил направление и в панике метнулся обратно.

Сделал остановку, вынырнул в пространстве, уловил свой еще не остывший след, здесь трепыхались три электрона, сделал крохотную поправку, прыгнул, остановился, еще чуть поправился и снова прыгнул…

Небо все еще дикое, не свое, но он сверился со своей картой в памяти, это примерно тот же сектор Вселенной, он ушел в сторону всего на две галактики влево.

– Ура, – сказал он вибрирующим голосом. – Теперь никогда… никогда!

Далеко, на грани видимости, медленно перемещалась крохотная звездочка. Олег понесся на предельной скорости, затормозил, но все же чуть проскочил на пару миллионов километров, вернулся, прокричал:

– Мрак, не спи! Замерзнешь.

Мрак открыл глаза. На суровом осунувшемся лице отразилась такая ослепительная радость, что Олег смутился, развел руками, пробормотал:

– Прости, нам надо было связаться. Чем-нибудь вроде веревки.

– Ага, – ответил Мрак, сразу оживая. – Только другой конец тебе на шею. Ты чо-то вроде мельче стал?

– Мне досталось, – сказал Олег просто. – Ничего, все восстановим… Ты давай, не отставай только.

Они сделали только один прыжок через заныривание в нуклонный океан, Олег уверял, что это занимает меньше пикосекунды, время останавливается, но Мрак лишь загадочно улыбался. Он отдохнул, поздоровел, успел забыть страхи, а вынырнул, как боксер, что на ринг скачет через канаты.

Солнце, как нарочно, почти копия земного, звезда такого же класса, оранжевая, светимость тютелька в тютельку. Олег указал на блеснувшую точку планеты, догнали, Мрак понесся к атмосфере, что тоже напомнила земную, почти уверенный, что наконец-то встретит жизнь, города, звездолеты, марширующие армии звездных десантников…

Олег пронесся сквозь атмосферу, как пылающий болид. Мрак, по обыкновению, выбил небольшой кратер своим эффектным приземлением, что больше напомнило Олегу падение метеорита размером с танк, уже выкарабкался на край и ошалело оглядывался.

Олег завис над почвой, не касаясь подошвами, быстро смотрел по сторонам. Небо – дикая смесь черно-синего с красными сполохами, но ни единой звезды или луны. Во все стороны до бесконечно далекого горизонта из сахарно-белого песка поднимаются высокие колонны с наростами на боках, что могут быть как естественными образованиями, так и не только, но здесь уже безобразный простор для предположений дилетантов, от чего Олега сразу перекосило.

Мрак сказал саркастически:

– Снова скажешь, что разумом и не пахнет?

– Скажу, – ответил Олег зло. Посмотрел на Мрака и добавил: – Я всегда это говорил.

– Помню. И никогда не ошибался?

– Зачем ошибаться? Все твои поступки, это я к примеру, прекрасно вписываются в рамки продвинутых инстинктов.

Мрак подумал-подумал, обидеться или не обидеться, но прошли через такие страхи и просторы, сильные должны быть к убогим добрыми, и он сказал великодушно:

– Значит, у меня все еще впереди. А вот ты, бедненький…

– Почему?

– Уже разумный. Дальше уже некуда.

Олег подумал, сказал рассудительно:

– Кто знает? Может, еще и за разумом что-то есть.

Он задумался, Мрак с силой ударил его в бок:

– Эй-эй! Нам не хватало еще заглядывать и за этот Край! Мне на самом деле по фигу: разумные здесь местные муравьи или нет. Пусть теологи спорят. А нам надо помочь Тарху. А это все фигня на белом песке.

Он запнулся на полуслове. В сотне шагов впереди медленно появился из ничего не то дом, не то космический корабль: похожий на стоймя поставленную гантелю с утопленным до половины нижним шаром, там заметны круглые иллюминаторы-окна, а перед домом возникла в изящной позе блондинка с пышными волосами, тонкая и нежная, одета в красный купальник, сапоги на высоком каблуке красиво облегают стройные длинные ноги…

Девушка смотрела на них вопросительно. Длинные ресницы, на каждой из которых могла усесться синица, пугливо трепетали. Мрак непроизвольно сделал к ней шаг.

Олег ухватил за руку:

– Не спеши.

– Ты что?

– Это может быть вампир, – пояснил Олег. – Улавливает твои вкусы… честно говоря, в самом деле низменные… потому и могучие, проецирует в твой примитивный мозг. А когда ты подойдешь, он тебя сожрет. Он тут явно жрет местных коров. Или овец.

Мрак с недоверием оглянулся на Олега, снова жадно уставился на прекрасную девушку.

– Не врешь?

– Читал когда-то. Во всяком случае, давно.

Мрак вздохнул тяжело, отвернулся:

– Ладно… Вообще-то все женщины… это… ну, видим их не такими, какие они… есть.

Олег же продолжал смотреть неотрывно, так и эдак, просканировал во всех диапазонах зрения, видел то размытый силуэт, то монолитную глыбу, а когда вернулся к обычному зрению «а ля человек обыкновенный», на том месте, где узрели прекрасную блондинку, высилась обычная глыба из розового с вкраплениями оранжевого камня. Просто солнечные лучи сдвинулись на миллиметр, и прекрасная иллюзия исчезла.

За спиной грубо выругался Мрак. Лицо было злое, расстроенное. Перехватил взгляд Олега, сказал люто:

– Это что же, везде будут бабы мерещиться?

– Не везде, – предположил Олег. – Где-то монстров увидим… Но еще хуже, если увидим безобидный пень, а там окажется монстр.

Мрак подумал, махнул рукой:

– Ладно, пусть будут бабы на месте камней… с округлыми формами. Покатыми такими, чтоб вот здесь и здесь выступы, а здесь вот так, понимаешь… В крайнем случае, лоб разобью или поцарапаюсь…

Олег не дослушал этот бред, сказал буднично:

– На эту планету переселяться не стоит.

Мрак запнулся, руки его застыли в воздухе, ладони горстями кверху, словно подхватывал нечто крупное и округлое.

– Почему?

– Вот-вот начнется ледниковый период.

– «Вот-вот» – это сколько?

– Тысяч через пять, – заметил Олег. – А то и раньше…

Мрак сказал саркастически:

– Намного?

– Лет на сто-двести, – объяснил Олег серьезно. – Посмотри на их солнце! Видишь те фиолетовые линии?

Мрак посмотрел на солнце, потом с подозрением на Олега, снова на солнце, потом заскучал и, перейдя на иной спектр зрения, стал смотреть на внезапно ставшее черным небо. За спиной – мириады звезд, целые звездные рои, а впереди – чернота, тускло светятся очень редкие звездочки. Это и есть – стоять на краю галактики. На твердом берегу, а дальше – бескрайнее море космоса. Правда, вон там, очень-очень далеко, крохотные звезды, что значит – островки в безбрежном черном океане.

Но только прикидываются звездочками, все, за двумя-тремя исключениями, – галактики, а те, которые исключения – спутники этой галактики. Вон та звездочка и есть место, куда Олег нацелился. Вблизи распадется на шарик из миллиона звезд, что друг от друга на хрен каких расстояниях, конем бы их скакать… гм… долго.

– Ну что, – сказал Олег чужим голосом, – готов?

– Убил бы, – пробормотал Мрак.

– Кого?

– Тебя, кого же еще, – буркнул Мрак. – Одно и то же. Попугай, не человек.

Олег вспыхнул синеватыми искрами, и тут же блаженный покой охватил Мрака, обхватил и накрыл с головой, сразу погасив все тревоги, заботы, печали, теперь он покоился в теплой утробе, защищенный и бережно сохраняемый.

И снова вечность, покой, счастье, а когда внезапно вынырнул из этого океана, тело напомнило о себе тяжестью, голодом, кожу пощипывает, по ней вспыхивают крохотные огоньки, микрометеориты выжигают крохотные язвочки, пока незримые глазу. Инстинктивно захотелось нырнуть обратно, в этот блаженный покой, в это не замутненное тревогами счастье…

Но как это делается, не знал, а Олег уже отодвигается, и Мрак наконец распахнул все сенсоры и содрогнулся от ужасающе прекрасной картины. Даже вспикнул и на миг прикрыл глаза, а потом, напротив, распахнул их во всю ширь. В момент выныривания он решил, что попал на стадион, залитый светом, но сейчас понял, стоит на ровной твердой земле, а вместо черного неба – сверкающий миллионами звезд свод! Огненный купол, звезды настолько близко, что освещают мир, в котором просто не может быть ночи…

В горле стало сухо, он судорожно сглотнул. Это же звезды, мелькнула испуганная мысль, каждая из них не меньше, чем Солнце, а многие намного крупнее. Они слишком близко, как же они держатся, как не сливаются, не сталкиваются… и что за страшное и великолепное небо!

Сто тысяч солнц… да какие сто тысяч – сто миллионов обещанных звезд горят на небе, заливая мир ярким светом мощных фонарей. Похоже, Олег все же не рискнул углубиться внутрь звездного скопления, вынырнули на самом краешке этого Звездного Шара, но все равно жутко и страшно под такими яркими звездами!

Олег сразу же направился в сторону ближайшей звезды, она крайняя, но летел осторожно, не ускоряясь. Мрак догнал, крикнул:

– Ты чего тормозишь лаптями?

– Мрак, впереди слишком…

Мрак насторожился, моментально рука метнулась к рукояти секиры, это изготовился пальнуть в ту сторону потоком тяжелых протонов. Олег пристально смотрел в сторону звезды, к которой шли на большой скорости.

– А что там? – спросил Мрак.

– Не знаю, но вон те две звезды, что за нею, кажутся чересчур правильными. И орбиты, и планеты, что вокруг…

– Ты даже видишь планеты? – удивился Мрак. – Во нюх, как у собаки, а глаз, как у нейтронного орла!

Олег сказал внезапно:

– Сделаем еще маленький прыжок. Через нуклоны. Уж очень не терпится…

– Не промахнешься? – спросил Мрак. – В прошлый раз чуть в солнце не угодил!

– Ты тоже за это время чему-то научился?

– Это ты «тоже», а я могу туда и без заныривания…

Договорить не успел, пространство смялось, тряхнуло, словно его тело, вильнув, как ящерица хвостом, на немыслимой скорости совершило поворот. Такой поворот немыслим, Мрак не понял, как Олег это делает, сам заложил самый крутой вираж, какой только мог себе позволить, в глазах потемнело, а межатомные связи трещали, электроны массами срывались с орбит, он застонал от резкой неожиданной боли.

– Вижу планету! – прокричал Олег. – А вон еще одна… Мрак, не спи!

– Веди, Сусанин, – прохрипел он. – Мне как Муму: то ли с Сусаниным по грибы, то ли с Герасимом на рыбалку. Не вижу никаких планет…. Я и звезду-то не рассмотрел с такой дали.

– Держись за мной, крот.

Звезда росла медленно, а потом как-то внезапно превратилась в пылающее солнце. Тут и он увидел блестящую точку, что двигалась довольно резво, но Олег ее игнорировал, повел дальше, Мрак рассмотрел абсолютно безжизненную планету типа Урана, зато следующая показалась средней между Марсом и Землей, даже атмосфера примерно такой же толщины, как у Земли.

Поверхность покрывал застывший океан, так выглядело издали. Прозрачно-синий, удивительно чистый, с узорными наледями, размером с Туранскую возвышенность, он простирался от горизонта и до горизонта, но в середине каждой наледи вздымался гигантский пик, похожий на длинный меч-спату. При взгляде на планету целиком Мраку почудилось, что видит замерзшего в космическом холоде морского ежа со вздыбленными крохотными иголками.

Они шли на высоте в полсотни километров, но осторожный Олег поднялся еще выше, чтобы не пропороть острием пики пузо, как он сказал. Мрак хмыкнул: они в состоянии сбить здесь все пики, а то и половину океана вскипятить, но спорить не стал. Если проворонить, то можно и пузо пропороть, и голову раздолбать о стену из замерзшего аммиака. Хоть и с нейтронной шкурой, но дурак погибель отыскать сумеет.

– Следующую, – сказал Олег без выражения. – Здесь либо что-то произошло, либо здешнее солнце совсем недавно здорово похолодало…

– Либо что-то еще, – пробормотал Мрак.

Олег не спорил, а следующая планета, еще ближе к центральной звезде, оказалась более земноподобной. Чуть поменьше Земли, в несколько раз старее, что сразу поставило Олега в тупик: как же сохранились такие высокие горы, характерные только для молодых планет? На старой одна только атмосфера давно бы сровняла ветрами да ливнями, превратила в песок…

Основные континенты застыли среди водной глади. Их разбегание давно прекратилось, на полюсах широкие белые шапки, эти не зависят от молодости или старости планеты, сами континенты сплошь покрыты песком. Все правильно, все рассыпается в песок. Вот только странные горы…

Он взлетел, Мрак на большой скорости пошел следом, обогнал, горы вырастали, Олег зачем-то опустился к самому подножию. Мрак нырнул вниз и только там понял, что привлекло такого сухаря.

Гора выглядела как гигантский сугроб в начале марта. Солнечные лучи сжигают снег с одной стороны, вгрызаются вовнутрь, в то время как теневая сторона остается нетронутой. Вскоре от сугроба остается только половинка, да и та изъеденная внутри, с множеством диковинных сосулек, с мелкими кавернами, пещерками…

Эта гора, размером с Эверест, напоминала такой сугроб до потрясающего подобия. Мрак остановился у подножия, дальше исполинская темная пещера, поместился бы Нью-Йорк со всеми небоскребами, он выпученными глазами смотрел на гору сталагмитов. Тесный пучок острых длинных сосулек вырастал из потолка пещеры и неудержимо стремился вниз к поверхности. Казалось, небо и земля поменялись местами: с каменного неба свисают сталактиты невероятных размеров. Даже отсюда выглядели неслыханно огромными, Мрак с трепетом в душе представил себе диаметр одной только сосульки, в мохнатой душе пробудился священный трепет: получались сотни метров.

Олег повернулся к изъеденной непонятным жаром горе спиной. Взгляд уперся в соседнюю гору, абсолютно неповрежденную, округлую, будто снежная горка.

– Что скажешь, – спросил Мрак. – Красиво?

– Очень, – согласился Олег. Подумал, добавил равнодушно: – Наверное.

– Ну, ты и бесчувственный пень!

– Не обольщайся, – предостерег Олег. – Ты везде видишь рыцарские замки.

Мрак пробормотал с подозрением:

– Ты на что намекаешь? Я был, если на то пошло, далеко не худшим королем Европы! Да при чем здесь замки, дворцы, вообще разумная жизнь?.. Ты в самом деле не способен любоваться просто красотой?

Олег пожал плечами:

– Это облаками, дряхлыми деревьями, выветрившимися скалами и прочей игрой природы?.. Нет, конечно.

– Эх, Олег…

– Я уже тысячи лет Олег.

– Ты не всегда был Олегом, – напомнил Мрак. – Как и я не всегда был Мраком. Все-таки мне кажется, что этот город создали разумные существа. Правда, сотни тысяч лет тому.

– А почему не миллионы?

Мрак посмотрел по сторонам, развел руками:

– Ты прав. В этом ледяном мире и за миллионы лет ничего не изменится.

Олег сказал досадливо:

– Пойдем посмотрим. Но в одном уверен: когда в самом деле наткнемся на следы разумной деятельности, то мы ее не узнаем. Не везде же в галактике работают архитекторами твои друзья Васи Пупкины!

Облетели планету трижды, Мрак сканировал все, вплоть до поверхности земли, на немалую глубину, а Олег, как он подозревал, просматривал едва ли не до самого планетного ядра.

Мрак сказал убитым голосом:

– Значит, даже здесь нет жизни…

Олег огрызнулся:

– А у тебя есть какой-то особый индикатор? А если учесть, что жизнью ты называешь только разумную… а разумной ту, что всегда поддакивает тебе…

Мрак буркнул:

– Хочешь сказать, что какое-нибудь племя сидит в бразильских лесах? Да, такое заметить не просто. Но кто сидит в лесу, разве они разумные?

Олег сказал сухо:

– Все рано или поздно из леса выходят.

– Не все. Иные и сейчас еще в каменных лесах.

Он вскинул лицо к сияющему небу. Вспыхнул плазменный свет, ослепленный Мрак на миг зажмурился, а когда открыл глаза, от спекшейся земли поднимался сизый дымок. В черном небе лишь на миллисекунду возникла лиловая дыра, но в глазу она осталась дольше.

– Осмелел, – буркнул Мрак. – Как осмелел, а?

Он захохотал и огромным прыжком догнал Олега всего в трех световых годах, где уже мощно сияло совсем другое солнце: огромное, зеленоватое, молодое, а прямо в десятке тысяч километров вырастала крупная планета, даже крупнее Земли, почти вдвое крупнее.

Мрак услышал ликующий вопль:

– Наконец-то!

Из пространства вынырнула, понеслась на них стремительно и хищно, как самонаводящаяся ракета, а потом внезапно отпрянула, планета… окутанная, как атом на детской картинке, множеством орбит элементарных частиц. Только здесь этих орбит сотни, они были зримыми: толстые трубы – даже не сообразить сразу, какого чудовищного диаметра!

Олег тоже отпрянул, они зависли в паре миллионов километров от планеты. Мрак от возбуждения матерился, мешая слова современного сленга с крепкими выражениями на шумерском и хеттском.

– Что это?

– Не знаю, – ответил Олег.

– Я знаю, – ответил Мрак.

– Что?

– Они вступают с нами в контакт, – заявил Мрак. – Нарисовали… ну, создали модель атомного ядра. Ну, как мы предполагаем, рисовали модель Солнечной системы, а потом привязали ее к звездным координатам. Если мы поймем, что это, то предложат что-то еще. А может, и всю планетную систему для этой цели создали…

Олег наконец понял, что Мрак от волнения так глупо дурачится, это у некоторой части людей считается юмором – не самое лучшее свойство человека, хотя многим скрашивает существование, а некоторых даже удерживает от самоубийства.

Планета и странные зримые «орбиты» казались утопленными в черном дегте. Солнце освещает только одну сторону, а все, что в тени, исчезает, а потом, при вращении, медленно выныривает из тьмы, словно из пустоты, из ничего.

Она в самом деле выглядела атомным ядром из школьного рисунка, ибо трубы… если это трубы, отстоят от ее поверхности на пять-шесть ее диаметров. Мрак прикинул, что даже самые короткие «орбиты» имеют в длину около миллиона километров, а в поперечнике не меньше десяти-тридцати.

– Ты хоть понимаешь, – сказал Мрак, – что это?

Олег покосился на его возбужденное лицо. Похоже, оборотень не шутит, в самом деле считает, что он, Олег, вот так с ходу все определит, поймет и разъяснит на пальцах, что для чего, как и за какую цену можно продать цыганам.

– Пошли вниз, – сказал он. – Нас должны были уже увидеть.

– Почему?

– Ну, как же… э-э… контакт…

– Ха, – сказал Мрак саркастически, – здорово обратим внимание на пару муравьев, что заползут на гусеницу нашего танка?

– В танк, – сказал Олег задумчиво. – Да, не обратим. Но если в кожух компьютера… гм… Видимо, здесь в самом деле… э-э… танк.

Вселенная качнулась, Мрак снова ощутил знакомую тошноту и мгновенную потерю ориентации. Звезды прочертили черноту огненными полосами, задрожали и застыли на новых местах. Планета в таких зримых орбитах исчезла впереди, там теперь чернота с редкими вкраплениями звезд, а сама планета очутилась далеко внизу.

Мрак ощутил, что он падает, сердце в который раз сжал страх перед падением. Организм ощутил гравитацию, приспособил к ней восприятие, и теперь «низ» будет только там, где центр этого странного мира. Они с Олегом сейчас быстро опускаются на планету, что вот-вот перестанет быть планетой, а превратится в неподвижную твердь, краеугольную землю, плоскую и незыблемую, вокруг которой ходит это зеленоватое солнце, двигаются луны, их две, и даже вращается звездное небо.

– Что это, – бормотал Мрак. – Нет, ни фига не понимаю… Цивилизация – это много больших звездолетов!.. Это железные спутники размером с Луну! А здесь что?.. Какие-то русские горки в трубах… Олег, как оно вообще держится?.. Да только эти две луны давно должны разорвать на части!.. Да и трубы весят столько, что…

– Трубы, – проронил Олег. – Ты уверен, что это трубы?

Мрак ошалело заткнулся. Они падали с немалым ускорением, иначе бы до поверхности несколько суток, ближайшая труба разрастается, стала похожей не то на гигантское удилище из бамбука, не то на подзорную трубу из множества колец, но, когда приблизились еще, Мрак поежился, рассмотрел некое мерцание, движение, или тень движения, как будто в полупрозрачных стволах двигаются соки.

Олег ускорился, кольца ушли в стороны и остались позади. Поверхность планеты приближалась стремительно, в какой-то миг перестала быть планетой, Мрак ощутил, что стремительно падает на далекое-далекое заснеженное поле. Сделал усилие и заставил себя помнить, что это не снег, а облака, облака, облака, тупая ты скотина, все тебе детские песчаные холмики да снежные горки…

Но когда на большой скорости пронесся через облака и увидел внизу землю, все чувства закричали ему, что он дурак, считая это комком глины, что вообще несется в космосе, на самом деле это и есть неподвижная и застывшая во Вселенной твердь, а все вокруг либо стоит на месте, либо движется вокруг этой тверди и что это зеленоватое солнце тоже всходит вон из-за того края, а опускается вон за тот, устойчивый и недвижимый.

Олег в падении прокричал:

– И все-таки… как она держится?

– Кто?

– Да вся эта странная конструкция… Ее в первый же день разломало бы, разорвало, разбросало бы части по всему космосу! Здесь сотни факторов, помимо гравитации, приливных волн… Я уж не говорю о том, что нет такого материала, чтобы выдержал всю эту тяжесть…

– Под ноги смотри! – заорал Мрак. – Под ноги, а не на факторы!

Воздух вокруг Олега воспламенился, горел, а длинный шлейф искр потянулся, как за малой кометой. В двух-трех метрах от поверхности остановился, почти мгновенно погасив скорость. Мрак страшился и подумать, во сколько раз перегрузка превысила нормальную и что она сделала бы с их биологическими телами.

Земля под ногами, казалось, спружинила. Обычная, глинистая, с редкими вкраплениями металлов, что несколько необычно, но черт с этими странностями, это не их дело. Сейчас, по крайней мере.

Глава 25

Мрак, бледный и сосредоточенный, носился как демон над соплеменными, искал хаотично, в то время как Олег часто останавливался, замирал надолго без видимой причины.

Ни городов, как определили в первые же минуты и уверились к концу дня, ни дорог, ни толп праздношатающихся жителей. Как, впрочем, и озабоченных трудами. Планета пуста, однако гигантское сооружение, просто циклопическое, подавляющее размерами, не просто сохранилось, но и вроде бы функционирует.

В чем именно функционирует, как, зачем – непонятнее, чем история Украины в последних учебниках, но даже то, что сооружение выглядит как новенькое…

– Пока могу сказать, – сказал Олег к концу дня, – что самым новым строениям… из найденных, конечно, не меньше двух-трех миллионов лет.

Мрак с облегчением выдохнул:

– Фу, от сердца отлегло.

– Почему? – спросил Олег печально. – Мрак, целая цивилизация вымерла!

– Да это хрен с нею, – сказал Мрак. – Нет, ты пойми, мне, конечно же, очень жаль, вот прямо с моста в воду кинусь, но все же приятно знать, что ничто из-за угла в чистом поле не кинется.

– Мрак, это была высочайшая цивилизация!

– Да, но могла одичать, озвереть. Ты вот какой вежливый, хоть цивилизацию с тебя пиши, но как вспомню, как ты тех возле ресторана разделал…

Олег сказал раздраженно:

– Я просто тогда о чем-то задумался. Вот и превысил рамки необходимой обороны… Мрак, иди поищи еще какие-нибудь следы, хорошо?

– А ты? – спросил Мрак с подозрением.

– Я покопаюсь в том… что вижу, – ответил Олег. – Это мало, но надежнее, чем искать крупную надпись на стене, извещающую, от чего здесь все… ну, перестали существовать.

Мрак подумал, почесался, сказал независимо:

– Ладно, жук, долби дерево. А я поищу такую надпись.

И все-таки эта огромная незыблемая твердь, откуда, прямо из грунта, вырастают немыслимой толщины трубы… наверное, трубы, на поверку оказалась все же планетой. Пришлось в это поверить: Мрак в погоне за такой надписью понесся скачками вправо, Олег – влево, а всего через десяток часов встретились почти лоб в лоб.

Ну, тысяча километров расхождения – пустяк, оба на таком расстоянии могли рассмотреть даже клещика на ляжке таракана, если бы здесь были якобы вездесущие тараканы.

Мрак сказал раздраженно:

– Ну, что-нибудь выяснил?.. Я пока что надпись не встретил. По крайней мере, что крупными буквами. А мелкие… я ж не мелочный!

– Кое-что, – ответил Олег.

– А что кое-что?

– Пока только то, что они похожи на нас больше, чем я ожидал…

– Были, – сказал Мрак.

– Что?

– Были похожи. А теперь походят на что-то совсем другое. Ты давай копай, чтоб и с нами не того… Если мы хоть чем-то схожи. Я еще понимаю, помереть, когда уже все пропил, даже последние штаны снял, а платить все еще надо… Но вот так, когда столько добра осталось? Этого я не понимаю.

Он сказал с таким самоуверенным видом, словно это именно он здесь расследует причины гибели чужой цивилизации, а Олег с ним просто так, с боку-припеку, щенок увязался, что оно понимает, пусть бегает, хвостиком машет.

– Мало данных, – ответил Олег сухо.

Мрак обвел рукой огромный массив полуразрушенных скал:

– Этого тебе мало? Кювье по одной косточке всего динозавра восстанавливал!

– Так то динозавра, – ответил Олег, голос его звучал глухо, подавленно. – Динозавра я вообще по одной молекуле… Одно могу сказать наверняка, они вымерли не от свинки.

– От ветрянки?

– Даже атомная чума, – сказал Олег серьезно, – пришедшая из глубин галактики, не смогла бы им повредить. Мрак, они всем своим человечеством сделали то, что сумели только мы двое!.. Они с клеточной перешли на молекулярную, а потом и на атомную структуру своих организмов. И тут же они начали переселяться на другие звезды, просто в пространство…

Он умолк. Мрак походил вокруг мудрого волхва, но Олег молчал, всматривался в даль. Ничего не дождавшись, Мрак сердито засопел, подпрыгнул, лег на воздух и унесся, как реактивный снаряд.

Мрак ухитрился исхудать только за время, когда носился по всему дивному сооружению, стараясь разгадать его назначение. Олег проник в земную твердь, старался проследить, куда же уходит основание, не спрятали ли секреты именно там. Мрак уже начал тревожиться, Олег умел передвигаться в толще планет почти со скоростью летящей птицы, но сутки прошли, его все нет, а здесь тоже все открытия на нуле. Даже не понял до сих пор, для чего это все, а уж тем более не понять, какие силы все еще поддерживают, не дают растерзать гравитации и приливным волнам.

Олег вылез к концу вторых суток. Хмурый, раздраженный, сказал сердито:

– Основание труб уходит в планетное ядро. Туда я проникнуть не смог…

– Ты?

– Оно из перестроенного металла, – огрызнулся Олег. – Атомы сдвинуты со своих мест, решетка перекроена умело, явно искусственно. Впечатление такое, что это сооружение строилось как единое целое… в том числе и ядро, а потом сюда набросали всякого хлама, что переплавился и стал планетой.

Мрак опешил, отшатнулся:

– Ты представляешь, что мелешь? Это же миллионы лет!.. Да что там миллионы, тут миллиарды!

Олег посмотрел на него как-то странно:

– Мрак… Мы ведь вышли за Край, помнишь?

Мрак осекся, произнес севшим голосом:

– Но мы-то те, прежние…

– Другие масштабы, Мрак.

– У нас все та же линейка, – огрызнулся Мрак. – Ладно, теперь по делу. Я облазил все сверху донизу, взял пробы всего, что попалось на глаза, и, скажу тебе, лучше бы этого не делал!

– Что стряслось?

– Да понимаю все меньше и меньше!.. Если я раньше полагал, что это какой-то трамплин для космических кораблей, потом начал думать, что это особо мощная вычислительная машина, то потом начал думать о разумных железных конструкциях, углублениях в другие измерения и всякой непонятной лабуде.

Олег сказал тоскливо:

– Мрак… а если б, скажем, Ломоносова или Леонардо да Винчи подвести к современному компьютеру, он бы понял, что это? Все, что они знали, – это механика. Для того чтобы только начать понимать работу компа, надо знать хотя бы электричество. Возможно, эта конструкция, по которой мы прыгаем, как ополоумевшие блохи, что-то совсем обыденное!.. Но обыденное для тех, кто знает, что за… электричеством. Понял?

Мрак выслушал молча, даже не огорчился, и Олег понял, что Мрак давно об этом думал. В самом деле, Мрак почти сразу сказал:

– Хорошо, но где народ?.. Где ликующие толпы, что встречают нас? Пионеры с цветами?

– Или гицели, – пробормотал Олег.

Мрак удивился:

– А это кто? Губернаторы?

– Да, но только не совсем, – сказал Олег. – В одной стране так называют специалистов по отлову бродячих собак.

– Да иди ты с гицелями!.. Где народ?

Олег сказал тихо:

– Могу еще сказать… Самые свежайшие следы, что удалось надыбать, относятся к двенадцатимиллионной давности.

Мрак отшатнулся:

– Ты… это всерьез? Ты ж говорил, что два-три миллиона лет!

Олег помялся, сказал осторожно:

– Понимаешь, мне кажется, что то другие следы. Кто-то два-три миллиона лет назад побывал здесь, обнаружил то же самое, обосновался ненадолго, построил нечто вроде города… а потом то ли улетел, то ли…

– То ли тоже гикнулся?

– Да, – ответил Олег с тревогой в голосе. – Мрак, последний раз здесь что-то делалось, строилось или ломалось местными разумными существами… подчеркиваю, местными!.. двенадцать мегалет назад. Я просканировал всю планету. Это нетрудно, когда знаешь, что искать. Так вот, здешняя цивилизация возникла меньше чем тринадцать миллионов лет тому, а исчезла – двенадцать. Просуществовала, таким образом, довольно долго. Что-то около миллиона. Сравни с нашей, у нас наберется несколько десятков тысяч лет. Да и то девять тысяч лет заполнены одними бегающими мраками с каменными топорами в руках.

– А олеги появились только в последнюю тысячу? – спросил Мрак угрожающе.

– Да, как правило, – согласился Олег кротко. – Так что эта цивилизация успела достичь высочайших вершин. Я сужу не по размерам этого сооружения, у нас когда еще пирамиды строили, а по самой структуре металла. Я не нашел ни одного участка, где металл был бы… естественным! Везде атомная решетка перестроена, понимаешь? Где для усиления прочности, где для сверхпроводимости, для устойчивости… словом, перестроить структуру атомной решетки – для них было плевым делом. И они это делали, так сказать, походя.

Мрак пожал плечами:

– Если они такие умные, то от чего они все гикнулись?

Олег помолчал, сказал тихо:

– Есть шанс выяснить. Я обнаружил в толще скального массива часть уцелевшего городка. Или какого-то комплекса…

– Подземный бункер? – воскликнул Мрак. – Значит, воевали? Атомная война? Термоядерные вихри, радиоактивная пыль, толпы мутантов, борьба за выживание, возвращение к феодализьму, мечи и бластеры…

Он задохнулся, умолк, руки возбужденно дергались, Олег бросил с презрением:

– Конечно, ты бы повоевал! Еще как бы воевал. Как не воевать… когда в руках атомная дубина?.. Ладно, Мрак, я пойду рыться в пыли архивов, а ты порхай в этой конструкции. Вдруг что да выпорхаешь? Кстати, даже ядерный бункер никто не станет на такую глубину… Просто сверху нападала космическая пыль… ты знаешь, сколько миллиардов тонн выпадает на Землю ежедневно?.. Образовывались горы, бункер оказался погребенным…

Вспыхнуло, он исчез, даже воздух не колыхнулся. Мрак фыркнул, опять умничанье вместо простого тыка пальцем, задрал голову, там странно и торжественно переплетаются эти трубы, отсюда похожие на ажурные переходы между высокими башнями сказочного замка…

Он поспешно потряс головой, еще чуть – и снова увидит драконов, взвился от поверхности, как стартующая ракета на простом керосине: с грохотом, огнем, родным и привычным запахом гари.

Координаты находки Олег держал в мозгу цепко, но едва не прошел мимо, когда пробивался сквозь скальный массив на сотни километров в глубь планеты. Все плато было пронизано сильнейшими помехами от все еще работающих загадочных механизмов, так же мощно сказывались особенности местного солнца, да и, чего перед собой прикидываться, полное отсутствие навыка хождения сквозь горные массивы.

Две трети бункера, как его назвал Мрак, были перемешаны с камнем, вросли в него, стали частью монолита, дальше пошли помещения, где угадывались пустоты, но тоже все разрушено, и только у последнего отсека он обнаружил устоявшие под натиском стены.

Возможно, здесь рядом и дверь, но, как выглядит, он не знал и с огромным усилием попытался протиснуться сквозь стену. Первая попытка ни к чему не привела, попытался снова, еще и еще, отступил, хотел было вернуться, но представил себе лицо Мрака и его глаза, вздохнул и сказал виновато:

– Нам сейчас отступать нельзя… И разбираться некогда.

Отодвинулся, сформировал узкий поток частиц антиматерии и направил на стену. По нервам, как кнутом по голому телу, стегнул ослепительный свет. Воздух горел, температура повышалась, но в стене быстро ширилось отверстие.

Он вырезал круг, боевой лазерный луч исчез. Круг металла под ударом кулака вывалился вовнутрь. Олег выждал чуть, на той стороне тихо, истончился и скользнул в дыру. В помещении не вспыхнул свет, как почему-то ожидалось, но он, хоть и принял тут же обычный вид рыжеволосого и зеленоглазого парня с печальным лицом, зрение все же пустил по всему диапазону. Тьма исчезла.

За его спиной еще потрескивает, остывая, металлическая стена. Дальше она изгибается, охватывает достаточно просторное помещение, поместилась бы станция метрополитена. Под стенами… аппараты? Агрегаты?.. Просто камни?

Он сделал робкий шажок, ничего не произошло, системы против вторжения нарушителей не сработали. Похоже, здесь уже ничего не сработает…

Медленно смелея, он бродил по всем доступным помещениям, а их оказалось немало. Весь этот подземный горный массив оказался то ли живым компьютером – теперь все сверхвысшее нам кажется сверхъемким компьютером, – то ли квазиживым механизмом. Стены этой металлокерамической горы иногда все же реагировали на его приближение: приглашающе вздувались прозрачными пузырями, кавернами, зарослями тонких гребней, а иногда перед ним в толще возникали настоящие туннели и бежали перед ним.

Он пробовал повернуть, и туннели тут же сворачивали. Всякий раз перед ним оказывался отросток широкого туннеля, длиной не меньше чем в пять-шесть метров. Он останавливался, и туннель переставал расти, начинал двигаться. Прочневшая каменная стена услужливо творила перед ним широкий проход… но иногда что-то нарушалось, туннель останавливался. Тогда Олег холодел, оборачивался: а вдруг и сзади такое же, там в самом деле всякий раз оказывалась стена, но стоило повернуться всем телом, как возникал туннель. В конце-концов он решил, что дело не в сбоях, а в какие-то места нужен допуск повыше, чем просто «гомо сапиенс».

Или же автоматика реагирует на него, как… скажем, на собаку начальника, которой тоже надо где-то побегать, погулять, пописать. Но куда-то вход запрещен даже собаке самого губернатора.

Мрак безуспешно пытался создать из камней жареного кабанчика. Где-то с сороковой попытки удалось сделать полное подобие, даже коричневая корочка блестела и отслаивалась от шкуры, но, когда он жадно хватал свой шедевр, под этой шкурой оказывался все тот же камень. Да и сама корочка оказывалась просто слюдой.

Олег вылез, посмотрел, молча сотворил и кабанчика, и жареных гусей, и длинное блюдо с печеными перепелками.

– А ты говоришь, – сказал Мрак обвиняюще, – что это я – едун! Я даже сделать ничего не могу, такой я возвышенный и одухотворительный. А вот ты как будто всю жизнь проторчал, роняя слюни, на кухне…

Олег сел в кресло, оно возникло прямо из воздуха, Мрак остался на камне, тысячи лет присаживался вот так, даже когда водил крестоносцев в походы или когда османов – в обратную сторону, на захват проклятой Европы. Оба ели молча, потом Мрак спросил с набитым ртом:

– Ну?

– Чего тебе? – ответил Олег раздраженно.

– Сам знаешь, не темни. Меня не интересуют их рафаэли или тицианы. А вот отчего они исчезли? Они куда-то улетели или же… погибли?

Олег кивнул, а потом, видя, с каким нетерпением Мрак ждет ответа, буркнул:

– Сегодня попытаюсь узнать.

Он был мрачным, Мрак насторожился, даже опустил ляжку кабанчика, хорошо прожаренную, сочную, как же он, гад, такую делает, а прикидывается интеллигентом…

– Это опасно?

Олег жевал медленно, вяло, он и на Земле так же ел, так что с этим все в порядке, ответил так же медленно и невесело:

– Беда в том, что они далеко ушли от наскальных рисунков. И от клинописи. И от стелл. И даже от трактатов на бумаге. К сожалению, они давным-давно отказались вообще от букв. Просто перешли на прямую визуализацию. Но как бы она ни была широка, это подразумевает в основе нечто общее для их цивилизации… да не просто цивилизации, это бы я понял сразу, а общую… даже биологию! Тем более психику, культуру… да-да, без нее никуда, увы.

Мрак оборвал:

– Ты мне денты не заговаривай. Надеюсь, ты не собираешься сделать глупость?

– Собираюсь, – ответил Олег честно. – Другого пути нет. Видишь ли, они давно отказались даже от экранов. Это у нас еще сохраняется эта глупость: создают по высшим технологиям пленку для LCD, а потом на ней показывают буквы, составленные еще Кириллом и Мефодием для живущих в лесах славян. А эти работали с компами напрямую. Подключались сами и смотрели, что желали, записывали свое, скачивали нужную информацию…

– Бр-р-р, – сказал Мрак.

– Не быркай, – ответил Олег. – Сам наверняка жалеешь, что не можешь.

– Да нет, – сказал Мрак, – ты что, собираешься тоже…

– Я ж говорю, у них экранов не было. С другой стороны, Мрак, нам это легче, чем другим людям. Мы уже перекидывались зверьми, так что понимаешь, как это побывать в другой шкуре, побыть зверем, когда другие чувства захлестывают с головой… Да и уже знаем, что Земля круглая. Так что если у тебя есть возражения… Я имею в виду, серьезные возражения.

Мрак хмурился, Олег видел, что он старается возразить, ищет эти самые серьезные, но, к сожалению, хоть их вагон и маленькая тележка, они недостаточно серьезные.

– Тогда я сейчас спущусь еще разок, – сказал Олег просто. – А ты… просто побудь здесь вблизи. Я не жду ничего опасного, но… просто побудь.

Мрак кивнул. По его лицу было видно, что, если даже мир расколется, он все равно не сойдет с этого места, будет ждать.

Олег встал, бросил короткий взгляд в пространство между собой и Мраком. Возник широкий стол, белая скатерть, салфетки накрахмаленными шалашиками, а в средине… ну, конечно же, этот мудрец считает, что только из-за жареного кабанчика, глаза б его не видели, он будет ждать, не сойдет с места!

– Иди-иди, – сказал он. – Раз такой жареный кабанчик… то можешь не торопиться с возвращением.

Олег, уже погружаясь в землю, бросил быстрый взгляд искоса. Мрак понял, что Олег того, тоже все понял.

Глава 26

От кабанчика остались кости, но и те Мрак, после недолгого раздумья, с удовольствием освоил, а потом спохватился: можно бы покувьить по косточке, проще понять структуру и состав мяса.

В полусотне шагов затрещала, вздыбилась шалашиком, ломаясь, каменная плита. Олег вылез, как крот, щурясь от яркого света. Мрак что-то торопливо проделывал с гранитными блоками, на десяток шагов во все стороны был окружен довольно умелыми муляжами жареных свиней. Похоже, Мрак торопился, потому не уничтожал результаты неудачных экспериментов, снова и снова, закусив губу, экспериментировал, из-под рук его летели искры, как будто трудился заправский колдун.

Он оглянулся на шаги, заорал, не дав Олегу раскрыть рта:

– Ты чо так долго?.. Да это я так, балуюсь. Ну, куда делись жители этого мира?

Олег взмахом руки сотворил кресло, а когда сел и откинулся на спинку, в руке уже был большой хрустальный бокал с красным вином.

– Погибли, – ответил он коротко.

– Ни фига себе… – протянул Мрак озадаченно. – Такие горки устроили, а вдруг… И что их могло погубить? Сверхатомная война?

– Мрак…

– Да нет, я серьезно. Что может погубить таких здоровых, если не война?

Все муляжи исчезли, между ними стол, еще роскошнее, чем в прошлый раз, только вместо жареного кабанчика – три огромных блюда с жареными лебедями, фаршированными перепелками. Крайний лебедь зашевелился, лапка с хрустом оторвалась и перелетела через стол к Олегу. Он задержал ее в ладони, отсутствующий взгляд ушел мимо Мрака.

– Досталось тебе, – сказал Мрак с неловкостью. – А я тут жрал в три горла…

Олег наконец вяло объел мясо с лапки, кость растворилась в воздухе, он так же вяло запил глотком вина. Мрак уволок одного гуся на свой край стола, но на блюде тут же возник его двойник. Мрак хрюкнул от огорчения. Все же он хватал, осушал, снова хватал, он не интеллигент, чтобы как курочка по зернышку, все равно весь двор будет в дерьме…

– Боюсь, – проговорил Олег, он создал еще кувшин с вином и сунул Мраку в руки, – боюсь… их погубило как раз то, что любим приписывать только своему виду.

– Ну?

– Бесстрашие, Мрак.

– С кем-то воевали? Я ж говорю, атомная война!

– С собой воевали, Мрак. И… победили. Они рискнули на то, на что по своей трусости не решился я. Я излазил все, что осталось, а этого немало, сам видел. Я понял, что они… они отказались от животного начала! Они…

Мрак сказал тоже тихо:

– Они что же… просто не захотели жить?

– Им стало без разницы, живы они или мертвы. Они избавились от страха перед смертью, Мрак! Они избавились от животности в себе, от скотскости, от всего низменного, что напластовалось у нас от рептилий, обезьян, даже от простейших. Они стали чистым разумом, они стали неуязвимы…

Мрак после паузы сказал негромко:

– Так, может… они просто переселились в другие края?

– В небытие, Мрак. Я смотрел… назовем это записями. Они просто перестали быть.

…Мрак разрешил остаться еще на пару суток, не больше. Сейчас распоряжался он, это произошло как-то незаметно, Олег сам упустил бразды правления, углубившись в исследования, теперь Мрак орлиным взором окидывал небо, бдил, намечал маршрут.

Олег за это время так наловчился с нуклоновым океаном, что когда стартовали прямо с этой печальной планеты, то вынырнули почти рядом со звездой, откуда до планет рукой подать. Внешнюю планету пропустили, мертвый мир, залитый застывшими инертными газами, зато следующая планета блистала, как крупная жемчужина, атмосфера земного типа, несколько плотнее, хотя сама планета постарше, а от океанов только крупные озера на дне глубоких впадин.

Первый виток вокруг планеты, понятно, на большой высоте, чтобы не мешала атмосфера, вторым уже шли над материками. Мрак поймал себя на том, что в мозгу вертятся слова: «из планеты торчат…» Когда летали вокруг Земли, видели именно планету, по которой нельзя определить: обитаема или нет, существуют ли там какие-то инженерные сооружения. Надо приблизиться достаточно близко.

А вот здесь торчат именно из планеты ясно различимые белые столбы. Едва заметные, если сравнивать с поверхностью планеты, но все-таки на уровне лунных пиков, а те выше самых высоких гор на Земле. И в самом деле столбы, а не горы – у основания такие же в диаметре, как и на вершинке. Отсюда выглядят вязальными иглами, воткнутыми в ровную и гладкую, как бильярдный шар, поверхность, но понятно, что такая игла в диаметре не меньше чем в сотню метров. Отсюда кажется, что все раскалены до белого свечения. Вряд ли раскалены, но локаторы четко фиксируют тепло. Странно, что все остальное на нуле, начиная от радиоактивного фона и кончая помехами в любом диапазоне.

Олег из осторожности выбрал место на ровном, как стекло, плато, опустился по-эльфячьи, едва касаясь подошвами грунта. Мрак гупнулся так, что плита дрогнула. Из-под ног разбежались белесые трещинки, будто встал на тонкий лед.

Черная иззубренная стена, похожая на крепостную, тянулась в двух-трех километрах к северу, полностью отгораживая от мира. А над стеной поднялись сверкающие полосы северного сияния, очень странного, ибо шли из-за каменной стены и уходили в небо, а там в невообразимой дали таяли.

Олег громко ахнул. Мрак всмотрелся, по титановой спине пробежал холодок. Сверкающие полосы сияния стали похожими на широкие лучи прожекторов, некоторое время бесцельно шарили по небу, а потом… застыли.

Некоторое время казалось, что это все те же лучи, потом Мрак ощутил, что какие же это лучи, если там объем, вес, монолитная структура… Он попробовал щупать радиолучами, перешел на рентгеновское зрение, но невероятные лучи уже уплотнились, теперь в них ощущалась крепость перестроенного металла.

Затем эти лучи трансформировались в колонны. Все такие же сверкающие, но теперь это был блеск отполированного до зеркального блеска металла.

– У меня, – сказал Мрак, – что-то с глазами?

– У меня тоже, – ответил Олег напряженно. – Не трусь.

– Это я трушу? – обиделся Мрак. – На себя посмотри, заяц несчастный.

Он поперхнулся на полуслове, застыл. Олег видел, с какой интенсивностью он щупает э т о всеми доступными методами: от простого визуального до самых жестких гамма-лучей, и сам щупал, прощупывал, колотился чуть ли не головой.

Огромные немыслимые колонны оторвались от почвы, приподнялись. Они висели, немыслимо тяжелые, огромные, как горные хребты, и – ни следа реактивных струй, что ожидалось подсознательно, ни грохота работающих механизмов, конечно же – оглушающего, ведь размерчики, ничего привычного, понятного хотя бы чуть-чуть.

– Это, – сказал Мрак осевшим голосом, – настоящее… я имею в виду, самодельное? Или природное явление, как говорят?

– Что на твоих локаторах?

– Еще меньше, чем на твоих, – ответил Мрак.

– Меньше не может, – произнес Олег. – На моих – ничего.

– Могут быть и отрицательные величины, – огрызнулся Мрак. – Олег, а может, это глюки?.. На самом деле все не такое? Может быть, это у них так луг выглядит с коровами?

– Размечтался…

– Опасность?

– Опасность… Опасность всегда и везде, но здесь, похоже, жизни все-таки нет. Во всяком случае, высокотехнологичной. А вся прочая нас не должна пугать…

– Ты про радио? – спросил Мрак.

– Да. У нас бы уже весь эфир был заполнен… А здесь – тишина.

– Может быть, используют что-то иное?

Олег покачал головой:

– Помехи, белый шум – как без них? У нас не только атмосфера Земли гудит от сплетен, но и на Юпитере можно расслышать, что носит Бритни Спирс и с кем спит Сандра Кикачелли… А здесь тишина.

Мрак огляделся, сказал нетерпеливо:

– Тогда в чем дело? Давай дальше. Таргитай там уже издуделся.

Олег спросил непонимающе:

– А при чем здесь издуделость?

– А ты забыл, чего мы поперлись сюда?

– Из-за Таргитая, но при чем здесь его издудничество?

Мрак стиснул челюсти, сделал пару глубоких вздохов, чтобы не взорваться, сказал с чувством:

– Ну и зануда же ты!

За дорогу Олег потемнел, от одежды лохмотья, но он упорно восстанавливал ее до самых распоследних мелочей. Даже протертость на джинсах после каждой метеоритной атаки оказывалась на том же месте и того же размера. Мрак, несмотря на приверженность старине, уже летел бы голым, как нудист, найдя поддержку в том, что предки именно в таком виде и бегали, пока папа не шуганул из сада, но посматривал на Олега, вздыхал и тоже восстанавливал прежнюю одежду. Философы разберутся, что же такое человек и какой минимум нужно взять с собой в дорогу, чтобы оставаться человеком, но они двое спешат, разбираться некогда, схватили на всякий случай все, чтобы не ошибиться. Это другим будет легче, возьмут только нужное, а вот они прут и с протертыми штанами, и со страхами, надеждами, дуростью, бесшабашием, отчаянностью…

У пятой звезды Олег насторожился, застыл надолго, словно влип в патоку. Мрак в нетерпении выписывал круги, здесь экономить топливо ни к чему, звезд полно, космической пыли хватает, да и планеты почти у каждой звезды, можно не просить этого мудрого, чтобы достал, принес, подал, накормил.

– Ну и что? – спросил он наконец.

– А ты… не чуешь?

Мрак сделал вид, что потянул воздух носом:

– Чую.

Олег оживился:

– Что?

– Что у тебя портки малость взмокли. Ты чего страшишься?

Олег ответил угрюмо:

– Не знаю. Что-то тревожное промелькнуло.

Мрак, не отвечая, заложил крутой вираж и понесся к поверхности. Сквозь разрывы облаков уже видел, что девять десятых занимает суша, остальное – океаны, которых даже морями назвать нельзя: узкие полоски проливов, как между Англией и Францией… нет, здесь намного теплее, здесь Дарданеллы, здесь вечное лето, зелень, пески пляжей…

Планета-сад, мелькнуло в голове. Поверхность приближалась, зелень раздробилась на отдельные деревья, а через несколько секунд Мрак, как и надлежит мужчине с весом, грохнулся так, что выбил небольшой кратер, тут же взлетел над ним и огляделся орлом. В сторонке мелькнула тень: Олег опустился в полусотне метров и делал вид, что он сам по себе, с этим грубияном не имеет ничего общего.

Мрак сделал несколько шагов, остановился. Ступни ласково обнимала мягкая шелковая трава. По травинкам прыгали мелкие насекомые, похожие на цветные искорки бенгальских огней. Олег слышал их стрекот, цокот, призывные песни. Деревья иногда сходились в кучки, иногда горделиво возвышались поодиночке, красочные, картинные, с широко разбросанными ветвями. Листья лениво шевелились в легком бризе, по веткам скакал мелкий игривый зверек, Мрак определил его в белки.

– Это нас так встречают? – сказал он. – Олег, тут не какая-нибудь атмосфера. Ею тут и не пахнет, здесь настоящий воздух!.. Даже какой-то чистый, словно планету захватили гринписовцы.

Олег настороженно осматривался, иногда приподнимался над травой. Мрак наклонился, щупал зеленые стебли, землю. Трава самая настоящая, есть движение влаги в листьях, множество мелких насекомых, земля дышит жизнью, словно живое существо.

– Просто чудо какое-то, – сказал Олег наконец. – Знаешь, после всего, что встретили, это как-то чересчур…

– Мне тоже, – признался Мрак. – Сначала бы какую-нибудь ободранную планету, чтобы там везде снега, а деревья на одном островке… А тут так много и сразу!

Олег сказал задумчиво:

– Ты прав. Много и сразу.

Мрак посмотрел на него внимательно:

– Ты недоволен?

– Доволен, – ответил Олег. – Конечно, доволен. Давай посмотрим дальше.

Воздух был чист и свеж, они неслись над верхушками деревьев, пересекали реки, даже морские проливы. Мрак сперва запоминал места, это у него получалось автоматически, потом ощутил, что с ним что-то начинает твориться, как будто уже здесь был, хотя точно знает, не облетели еще и одну сторону планеты.

Олег хмурился все больше, сказал, не вытерпев:

– Ты заметил, что здесь нет высоких гор?

Мрак покосился по сторонам, вспомнил, что он тоже не видел, сказал:

– Да я что-то вообще гор не видел. Удивительная планета.

– Очень, – согласился Олег.

Мрак поглядывал на него краем глаза, Олег был напряжен так же, как и в тот день, когда вырывались из объятий нейтронной звезды.

– Что-то тревожит?

– Нет, ничего, – ответил Олег.

Они вылетели на неосвещенную сторону, но даже настоящая тьма им давно не помеха, а в этом сверкающем мире здесь было как на Севере в белые ночи. Мрак наконец сообразил, что в который раз попадаются абсолютно одинаковые или очень похожие участки суши, из-за чего ему мерещится, будто кружит над одним и тем же материком.

Планета так и просилась для жизни, счастливой безмятежной жизни, а они, сколько ни промчались почти на бреющем полете, не заметили зверя крупнее той первой белки.

Ошеломленный Мрак заорал:

– Но где же люди?

Олег, сам бледный до синевы, пробормотал:

– Здесь могут быть… не люди…

– Нелюди?

– Не люди, – повторил Олег, но голос его прозвучал жалко. – Ну, разумные бактерии… или люди-невидимки. Или что-то еще, чего мы не замечаем…

Он умолк, сконфузившись. Мир создан для людей, видно.

Мрак, ядовито улыбаясь, сказал:

– А может, эту планету создали специально для нас?.. Ну, увидели, какие мы, поняли, что нам надобно, вот и создали планету-рай с райскими кущами.

– А сами где?

– Дают время отдохнуть, почиститься, смахнуть пыль с сапог и ушей. А потом затрубят трубы, и… хозяева явятся.

Олег сказал пришибленно:

– Если они вот так целые планеты, то хозяевам нечего больше делать, чем встречать троглодитов. Скажи, с духовым оркестром! Нас встречать не пошлют даже младшего лакея. Нет, Мрак, здесь что-то непонятное.

– И потому тревожное, – поддакнул Мрак твердо.

Олег взлетел, как подброшенная катапультой балка. Мрак с изумлением видел, как тело странно изогнулось в высшей точке, растянулось, и зеленый птеродактиль широко раскинул кожистые крылья. На длинной узкой голове затрепетал венчик ярко-красных перьев. Поджатые к брюху лапы отливали оранжевым, будто покрытые позолотой. Птица выглядела яркой, словно попугай на базаре, что вообще-то ничего странного, Олегу медведь наступил на чуйство вкуса.

Мрак догнал, спросил ядовито:

– К чему такой маскарад? Думаешь, от нас прячутся?

– Мне показалось, – пробормотал Олег, – что вся планета такая… яркая. Мы должны быть под стать.

– Пусть она будет под стать мне, – возразил Мрак. – Человек – царь и мера всех вещей!

Он взмыл, Олег послушно потащился за ним в верхние слои атмосферы. Когда и перистые облака остались далеко внизу, Мрак указал на ближайшую звезду, Олег рассчитывал промчаться, вернее, проползти досветовым или сверхсветовым ходом, надо кое-что обдумать, но Мрак посмотрел так, что Олег сказал торопливо:

– Да-да, сейчас…

На этот раз Мрак даже в утробе Вселенной чувствовал радостный трепет и нетерпение. Едва вынырнули на поверхность, он огляделся, заорал:

– Вон там планета!.. Вон-вон!

Солнце, голубой гигант, окружило себя целой вереницей планет, причем пять из них держались на одной орбите, не догоняя и не отставая одна от другой, словно вклеенные в прозрачный стеклянный лист. Олег догнал ближайшую, Мраку снова показалось, что уже видел подобное: те же пропорции суши и воды, масса зелени, чистая ухоженная планета, похожая не то на райский сад, не то на тщательно спланированное творение дизайнера.

Не атмосфера, вспомнил Олег слова Мрака, а воздух. Настоящий воздух, что свистит в ушах, забивает дыхание, наполняет легкие. А внизу под этой атмосферой или подушкой из чистейшего воздуха шелестят верхушки деревьев, по лугам скачут кузнечики и носятся шмели, порхают бабочки…

Они облетели ее тоже трижды, перескочили на вторую, а затем и на третью. Все три выглядели, как будто господь бог только что создал эти сады… на всю планету сады, а сам то ли уснул где-то в уголке, то ли прикинулся невидимым.

– Или отправился перестраивать следующую, – сказал Олег.

– Что?

– Да это я так, своим мыслям.

Четвертую облетели наспех, уже догадываясь, что под сверкающей скорлупой воздушной оболочки. На всякий случай все же побывали на всех материках, а их около сотни. Олег замыкался в себе все больше и больше. Мрак хмурился, он же первый не выдержал:

– Ну, какие-то выводы уже сделал?

– Рано, – ответил Олег.

– А вот я уже сделал!

– Какие?

– Только дурак не заметит, что эта планета и предыдущая – как две капли воды! Более того, та первая, что под зеленой звездой, точно такая же. Да не просто похожа, а сделана по одному плану. Можно сказать, под копирку.

Олег помолчал, Мраку почудилось разочарование, потом буркнул:

– Разве это выводы?

– А что?

– Всего лишь констатация факта. Но почему так… Или более важное: где таинственные жители этих планет?

У следующего солнца оказалось три планеты. Все три опять же – райские кущи. Олег озадачивался все больше, Мрак темнел лицом, щупал на поясе секиру, но там не оказывалось даже бластера. Он темнел еще, хмурился, брови как сошлись на переносице, так и остались сомкнутыми, словно сцепились и не могут разомкнуться.

– Не ндравится мне это, – повторял он. – Ох, не ндравится…

– Почему, Мрак? – повторял Олег, но голос его звучал неубедительно, заискивающе. – Почему не нравится? Ведь это же райский сад на всю планету!.. Что тут плохого?

– А то и плохо, – бухал Мрак, как будто бил молотом по наковальне. – Три планеты!.. Как если бы Венера, Земля и Марс. Они и по размерам схожи, и на таком же расстоянии. Но ты ж видел, какой ад на Венере, какая могила на Марсе… Как будто Венере еще сто миллионов лет до самой простой травы, а на Марсе, наоборот, сто миллионов после того, как последняя былинка высохла… Но здесь все три планеты цветут!.. Все от солнца получают энергии кто мешок, а кто щепотку, но – цветут!..

Олег сказал тоскливо:

– Мрак, это дело разума, кто спорит?.. Я только, как и ты, не понимаю, зачем это. Ведь все делается для людей… ну, для людей. Но где они?

Еще двое суток прыгали от звезды к звезде, углубляясь в Шар все дальше. Те звезды, где планет не оказывалось, Олег пропускал, но вот уже седьмая звезда, восьмая, девятая, вокруг которых планеты-сады!.. Мрак рычал от бешенства и такого расточительства, ведь на Земле целый миллиард голодает, три миллиарда живут черт-те на каких холодных островах, где, кроме тюленей или страусов, вообще никаких пингвинов, а здесь сады и теплые моря с полосками пляжа, где песок ну просто хоть анусом ешь, такой сахарный, белый, хрустящий, трава сочная – хоть попа корми, а вода чистая, прозрачная, можно деньгу зашибить, продавая в бутылках…

Олег методично заносил в свою емкую память все новые и новые факты, что, впрочем, ясности не добавляло. Он вздрогнул от ликующего вопля:

– Олег, хаты!!!

На горизонте заблистал горный хребет из чистого хрусталя. Или алмаза. Таким он показался вначале, но Мрак сразу наддал скорости, Олег не отставал, и через несколько минут Мрак охнул и едва не остановился в полете. Олег ощутил, что по нервам ударил разряд электрического тока: перед ними разрастался город, дивный изумительный город!

Размером с горный хребет, он и походил издали на какие-нибудь Гималаи. Вон высокие горы, вон остроконечные пики, вон самая высокая гора, дальше чуть меньше, еще меньше, словно застывший гребень гигантского дракона из горного алмаза, а высота исчисляется километрами… не гор, это же здания, дивные сверкающие здания.

Мрака заносило, он летел нелепо боком, потом опомнился и выровнялся, но от волнения снова понесся, как падающий с самолета новичок-парашютист.

– А вон и вилла! – заорал он. – Или хутор!

Слева среди зелени появился, Олег не поверил глазам, купол большого здания. Сам купол не слишком велик, да и здание не стремилось повыше к стратосфере, просто раздалось во все стороны и, как догадывался, крепко и надежно вцепилось в грунт множеством подземных этажей. Он поймал себя на том, что без страха и волнения рассматривает инопланетную, да что там – инозвездную постройку. Ждал, надеялся, страстно мечтал… но, видимо, слишком страстно, перегорело так, что один пепел, только сердце застучало чуть чаще обычного, да в голову ударил жар.

– Опять иллюзия?

– Олег, дурило, я прощупал и этот дом, и тот хребет во всех спектрах и всех излучениях. Если иллюзия, то эту иллюзию можно щупать, о нее можно разбить голову.

Олег хмыкнул:

– Я умею творить фантомы с тактильными характеристиками. Хочешь…

– Не надо, – прервал Мрак. Его глаза не отрывались от далекого здания. – Пойдем, но только потихоньку.

– Да, конечно. Как очень осторожный слон на цыпочках в посудной лавке… Давай-ка сперва все-таки в этот… отдельно стоящий домик.

Мрак лихо приземлился в трех метрах от стены здания. На этот раз даже не притоптал траву, не говоря уже о кратере. Не оглядываясь на Олега, вечно тот опережает, пробежался на большой скорости вокруг здания, двери нет как нет, взлетел и посмотрел сверху, а Олег подошел к стене, осмотрел, подошел вплотную…

…и в стене появился отчетливо видимый проем.

– Мрак! – закричал он. – Мрак!..

Мрак на крик появился мгновенно. Все понял, отпихнул Олега и первым почти вбежал в помещение.

Им показалось, что вошли через жабры гигантской рыбы в ее череп. Сильный запах рыбы, хотя это, конечно, совсем не запах, но пусть будет запах и пусть будет рыба, иначе придется застрять здесь не на одно столетие, пытаясь понять неведомое. Медленно пошли по весьма просторному помещению, заставленному донельзя аппаратурой, силовыми установками… во всяком случае, без колебаний назвали для себя это аппаратурой. Не потому, что узнали, не потому даже, что это так в ы г л я д и т, а потому, что если там не расставлены кровати, то это именно всякие трансформаторные будки, заводы, коровники и прочие научно-исследовательские центры.

Оба старательно обходили высокие колонны, блестящие шары, пока Мрак не задел один шар и не обнаружил, что может пройти насквозь, будто сквозь упорядоченный туман.

Он тут же осмелел, пер нагло, Олег осторожничал. Это местный вариант «защиты от дурака», предположил он. Сам ты, ответил Мрак резонно, если притронуться боишься. Раз защитились от дурака, то, значит, и самого дурака защитили еще раньше! Ведь чем цивилизация вышее, тем она больше защищает дураков, дебилов, недоразвитых и прочих интеллигентов. Так что не трясись, жаба болотная, щупай все, что блестит.

Помещение плавно перешло в следующее, Мрак замедлил шаг, смотрел с недоумением. Покосился на Олега, тот выглядит не лучше: морда вытянулась, в глазах растерянность, челюсть отвисла. Мрак не то что сам, даже чистенький Олег показался ему в этом мире толстой волосатой обезьяной. Толстой, волосатой и грязной. Толстой, волосатой, грязной и дурно пахнущей. И сильно дурно пахнущей.

Он даже оглянулся, не остаются ли за ними на белоснежном мраморе грязные отпечатки пятипалых лап. От которых еще и дурно пахнет. Вроде бы нет, но все равно – падает шерсть, во все стороны шибает гадкий запах. Даже рылами своими погаными оскверняют этот совершенный мир.

Олег остановился. В зеленых глазах растерянность перешла в полное смятение.

– Мрак, – сказал он совсем тихо, – тут никого нет.

– Ага, – ответил Мрак. – Хозяева умотали на дачу. Морковку сажают, грядки, опыление… нет, опыление – это пчелы, а хозяева – копание и сажание. Верно?

– Не знаю, – ответил Олег. – У меня никогда дачи не было. Мрак, неловко ходить по чужой квартире.

– Ну и чо?

– Давай все же отыщем лю… туземцев.

– Ты уверен, что они с кольцами в носу и перьями на голове?

– Туземцы – местные жители, волчара ни разу не грамотная.

Мрак молча направился за волхвом к стене. Секундное сопротивление, словно в стене их проверяли не только на допуски, но и на выпуски, затем свежий воздух ворвался в легкие. В непривычно белом от множества звезд небе зеленое солнце светит ярко, мощно, радостно, словно уже пришла полная и окончательная победа гринписовцев.

Все так же молча Мрак поднялся в воздух. Олег полетел сзади, постепенно передоверяя Мраку роль лидера. Хрустальный хребет быстро разросся в сказочный город, Олег всматривался во все глаза и во всех диапазонах.

– Ну, – сказал Мрак торжествующе, – что скажешь, свинья поганая?.. Я ж говорил, что похожи на нас!

– Чем? – спросил Олег.

Мрак ответил уверенно, ни на минуту не задумавшись:

– Не в болотах же сидят?.. И не на деревьях!.. Видишь, какие города? У них там, пожалуй, оптоволокно всюду, красота!.. И качать можно со скоростью сто пятьдесят в секунду!

– Это и по витой паре можно, – буркнул Олег.

Сердце его тоскливо сжималось. Мрак прав: город из их земных сказок. Прекрасный, светлый, сказочный. И не иллюзия, он уже и так, и эдак старался посмотреть на него другим взглядом, пытался увидеть то нагромождение камней, то странные причудливые деревья, то вообще какие-нибудь боевые машины. Нет, город сверкает, искрится, играет лучами под ласковым солнцем. Именно город, ласковый город для жилья.

Он пытался вызвать в себе враждебность, недоверие, но инстинкты на провокацию не отзывались.

– Странно, что они вообще не обращают на нас внимания, – сказал он наконец.

– А чего обращать? – изумился Мрак. – Ну прилетели два воробышка!.. Ну пусть попрыгают по тротуарам их города, почирикают!.. Кто-то шугнет, кто-то бросит крошки хлеба, остальные просто не заметят…

– Да, но…

Умолк, потому что подумал про службу раннего оповещения, какая есть даже на Земле. Все крупные державы наблюдают за небом: не появятся ли чужие самолеты? Но и на земле аппаратура настроена замечать самолеты, а не всяких там пернатых, иначе сирена будет реветь не переставая, а расчеты ПВО будут падать с ног от постоянной боевой готовности.

Нас просто отсеивают, мелькнула спасительная мысль. На их экранах появляются только массы, близкие к боевым кораблям. Или же те, где может быть оружие… А мы и в самом деле два воробышка космоса…

Мрак нацелился прямо на середину города, Олег крикнул, что надо с окраины, и, не слушая возражений, пошел круто вниз. Оглянулся, Мрак несся следом, неслышный, как нетопырь. Он в самом деле превратился в огромную уродливую летучую мышь, не желал загрязнять атмосферу выбросами. Кто знает, у них здесь с этим может быть строго, вон какая жуткая чистота, прямо жутчайшая…

Деревья приближались, черт знает, что за порода, и вообще лиственные или хвойные, но деревья – роскошные, царственные и вместе с тем радушные, дружественные. Олег опустился на полянку, огляделся, но все деревья на равных расстояниях одно от другого, некий квадратно-гнездовой способ посадки, так что полянки всюду.

Мрак осторожно рухнул рядом. Олег поймал вопросительный взгляд, выпрямился и пошел в сторону ближайших домов. Деревья раздвинулись, между ними и огромными сверкающими домами – ровная, как бильярдный стол, зеленая площадка. Стены прямо из травы к белому безоблачному небу… нет, там плывут красивые кучевые облака, декоративные, словно парусники, а за ними снова чистое звездное небо. Стены из оранжевого камня, чистый радостный цвет, окна отсутствуют, но это понятно: любой участок стены можно превратить в окно, крыши – творения веселого дизайнера: башенки, площадки для вертолетов, нагромождение шпилей…

Олег замедлил шаг. Между домами улицы, чересчур пустынные, однако вот пронесся какой-то грузовичок… ну, а как его еще назвать, а вон там еще… Мрак тронул его за плечо. Олег проследил за его взглядом. Остроклювый летательный аппарат стремительно спикировал на уровне восьмого этажа, с размаха ударился в стену.

Олег напрягся в ожидании грохота, лязга, падающих обломков, но стена пропустила летающее чудо, как будто сама иллюзия. Мраку тоже пришла в голову такая мысль, он в два прыжка подскочил к зданию, пощупал стену, ударил кулаком.

– Твердое! – крикнул он растерянно. – Это стена настоящая!

– То, – сказал Олег, – что летело… тоже, полагаю, настоящее.

– Но как?

– Возможно, – предположил Олег, – они уже давно… как мы. Или какие-то еще варианты.

Часть третья

Глава 27

Несколько часов, постепенно смелея, бродили по городу, а потом уже и летали, стараясь заглянуть в окна. Проникнуть сквозь стену, как тот летательный аппарат, не удавалось, стена отшвыривала, как тугая резина. Олег взял анализ и не поверил: обыкновенный песок без всяких примесей и добавок, простой песок, но как бы с чуточку сдвинутой атомной решеткой, из-за чего здание из этого песка не разрушить даже прямым попаданием мощнейшей авиационной бомбы! Да что там авиационной, даже атомная не оставит следа…

Мрак начал уставать, раздражаться, наконец Олег сдался, сказал:

– Хорошо, хорошо!.. Заходим. Только очень осторожно. И не здесь, сверху.

Мрак уже собирался ломиться сквозь стену между восьмым и девятым этажами, но послушно взмыл за Олегом. На крыше отыскалось нечто среднее между площадкой для приема вертолетов, бассейном и рестораном. По крайней мере, бассейн – это точно, вода везде вода, а когда Мрак пощупал ее рукой, то едва не влез туда целиком, чтобы смыть пот и грязь, которые существовали, правда, только в воображении.

– Хорошо здесь, – сказал он. – Если это не брехня все.

– Слишком хорошо, – согласился Олег.

Мрак насторожился:

– И ты чуешь брехню?

– Все вроде бы не иллюзия, – осторожно сказал Олег, – однако… где все?

– Я то…

Мрак не договорил. В углу между бассейном и вертолетной площадкой вздыбился пол. Показались суставчатые лапы, вылез крупный металлический жук. Солнце сверкало на его панцире. Он молниеносно пронесся вдоль стен, проскользнул между Олегом и Мраком, совершенно не обращая на них внимания, а затем прыгнул прямо с крыши.

Олег подбежал к краю, успел увидеть, как жук расправил сверкающие, как у стрекозы, крылья, спланировал к зданию напротив и, ударившись в стену, исчез, словно нырнул в водяную стену. Даже почудилось, что по стене пробежали волны.

За его спиной Мрак проговорил потрясенно:

– А ты посмотри…

Слой пыли исчез, все блистало и сверкало чистотой, свежестью. Олег и до этого не считал, что здесь что-то запущено, но теперь понимал разницу. Жители этого мира явно помешаны на чистоте и порядке.

– Может быть, – предположил Мрак, – они в отпуске?

– Всем домом?

Мрак криво усмехнулся:

– Всем городом.

Олег вздрогнул. Мрак взглянул вопросительно, начал укорачиваться. Олег опустил взгляд, ноги Мрака медленно погружались в пол из этого перестроенного песка. Дурак, хотел сказать Олег, у тебя же на пятках нет глаз, но и сам не решился вниз головой, все-таки мы человеки, а упал на пол и протиснулся сквозь перекрытие плашмя.

Мрак все же прошел первым, завис в воздухе, не решаясь коснуться подошвами пола. Огромное помещение, странный дизайн, странная мебель, но все же мебель, почти все непонятного назначения, но одно осталось без изменений: стол и стулья! Конечно, компьютерный стол программиста отличается от стола княжеского дружинника, но все же есть и общее, потому Мрак сразу сказал с облегчением:

– Никакие тут не живые горы или энергетические вихри!.. Задницы у них есть, это точно.

– Задницы есть и у динозавров, – буркнул Олег.

– Динозавриков, – ответил Мрак ласково. – Посмотри на размеры. Как раз для твоего седалища.

Олег осмотрелся, сказал внезапно:

– Мне кажется, мы зря здесь тратим время.

– Ах да, – сказал Мрак, – ты ж человек действия! Р-р-раз, и в рыло без базаров.

– Надо поискать, – сказал Олег, – куда они исчезли. В этом городе их нет. Уже точно, со стопроцентной… почти стопроцентной вероятностью.

Мрак пожал плечами:

– Я ж говорю, мне, как той Муму… Веди!

Следующий город отыскался легко и быстро. Более того, с высоты Мрак успел заметить еще два, оба на равном удалении как друг от друга, так и от этого, первого. Чтобы проверить догадку, он поднялся в верхние слои, пронесся, не скрываясь, над всем континентом, вернулся через несколько минут бледный, взъерошенный, злой.

– Там еще города, – сказал он. – Не поверишь, несколько десятков! Все… какие-то одинаковые.

– У нас тоже одинаковые, – возразил Олег. – Все по типовым проектам.

– Дурень, даже ты Великий Урюпинск от какого-то Парижа отличишь!.. Видок, размеры, архитектура… А эти – как близнецы. Как будто везде Парижи. Да что там одинаковость – они ж все друг от друга на тысячу двести семьдесят три километра четыреста метров!

Город внизу играл всеми красками, веселый, дружелюбный и приглашающий. Олег помолчал, раздумывал, Мрак заложил крутой вираж и метнулся вниз.

Небоскребы разрастались, уже видно, что по улицам иногда двигаются механизмы, над крышами совсем редко мелькают не то птицы, не то летательные аппараты. Мрак с разлета, уже ничего не страшась, ударился в стену. Сердце Олега сжалось, что за рисковый дурень, но Мрак исчез, и он тоже метнулся следом, перед стеной задержал дыхание, коснулся, ощутил легкое сопротивление, проник мягко и без усилий.

Мрак уже бродил по огромному помещению, все трогал, щупал.

– Пусто, – сообщил он, как будто Олег летел с завязанными глазами и ничего не видел. – Похоже, этот город тоже… э-э… в отпуск. На дачи сажать картошку.

Олег подошел к стене, от нее веяло прохладой. Высунул голову наружу, город блистает всеми чистыми красками, радостный, чуточку карнавальный и в то же время строгий, изысканный, как будто карнавал устроили особы королевских семей.

– Картошку, – повторил он в пустоту. – Да-да, картошку.

– Чо? – донеслось из помещения.

Он дернулся обратно, Мрак все еще экспериментирует с приборами, похожий на орангутанга с пылесосом, невозмутимый, словно находится не в Звездном Шаре, спутнике галактики, а в квартире соседки.

Если это жилые помещения, мелькнула мысль, то именно такие, в каких бы хотел жить сам, но каких не выносят женщины – помесь спальни, рабочего кабинета, мастерской и экспериментальной лаборатории.

Они бродили по всем помещениям, где перед ними услужливо распахивались двери. Олег тоже начал все щупать, трогать, проникать локаторами под кожухи, стараясь уяснить назначение приборов… если это приборы.

– А вот с этим я повожусь, – сообщил он наконец. – Мрак, не обращай на меня внимания… Это что-то похожее то ли на компьютер, то ли на нечто передающе-принимающее… хотя это может и то, и другое, и третье, вместе взятое, а к тому же еще и соковыжималка. Ты иди, иди дальше.

Мрак смотрел скептически: уже многое принимали за компы, ведь сейчас на Земле их эра, вот и здесь их везде ищем, как современник Жюль Верна искал бы всюду воздушные шары на тыщу персон и весьма удивлялся бы отсутствию роскошных карет, запряженных цугом…

Олег возился долго, но, когда Мрак, облетев почти весь город, вернулся, волхв все еще возился с «компьютером».

– Ну что? – спросил Мрак.

Олег даже не услышал, ладони лежали на металлической пластине стола, а глаза невидяще наблюдали калейдоскоп цветовых пятен на дисплее. Мрак зашел сбоку, ускорил восприятие, пятна слегка замедлились, иногда он даже видел цельные картинки, но те исчезали раньше, чем успевал уловить смысл. Олег гонит в таком режиме, что пока ему, Мраку, недоступен, что-то ищет, но вряд ли в таком темпе что-то может понять…

Он снова пошел бродить, как броуновская частица со свободой воли. Помещения открывались охотно, с предупредительной готовностью. Сперва нервировало, даже оглядывался, но нигде ни тени чужаков, автоматика безотказно улавливает все желания. Вот только подумал, что слишком яркий свет, стена тут же послушно потемнела, отрезав часть солнечного света, показалось, что жарко – воздух тут же похолодал, как будто аппаратура улавливает даже его мысли, абсолютного чужака в этом мире!

Олег все еще сидел за тем же столом, но на дисплее пятна мелькали, складываясь в картинки, гораздо медленнее. Он побледнел, осунулся, в глазах то и дело проступал страх, а потом сменялся глубокой печалью.

– Ну чо? – спросил Мрак. – Долго будешь просиживать это кресло… или рояль, я так и не понял, на чем сидишь?

Олег сказал тяжело, будто ворочал огромные камни:

– Мрак, я боюсь…

– Ха, – сказал Мрак саркастически, – новость!

– Мрак, я боюсь, что жителей этих городов мы больше не увидим.

Мрак посмотрел по сторонам, потом развернулся к нему всем телом. Коричневые глаза быстро пробежали взглядом по бледному, осунувшемуся лицу.

– Почему? Вымерли? А эти автоматы…

– …просто выполняют программу, – закончил Олег. – Просто следуют программе, что заложена в них, может быть, тысячу, а может, и миллион лет назад. Это простые строительные автоматы. Только наши способны разве что перемешать бетон, а эти перестраивают всю планету, делают из нее сад, а потом еще настраивают города…

– Тысячи городов, – сказал Мрак потрясенно. – Олег, здесь же тысячи городов! И эти тысячи таких городов… коту под хвост?

Олег тяжело дышал, под глазами повисли темные круги.

– Сто тысяч, – поправил он. – Сто тысяч городов на каждой планете!.. Каждый рассчитан, по самой грубой прикидке, на миллион человек. То есть автомат приготовил планету для ста миллиардов человек.

Мрак сказал дрогнувшим голосом:

– Но мы уже встретили несколько таких планет!

– Пустых, Мрак.

– Пустых, – согласился Мрак. – Они что же, сдурели?.. Мы ж эти планеты никогда не освоим!

– Мрак, – сказал Олег с укором.

– А чо Мрак, чо Мрак? Сто миллиардов – это же надо такое учудить! То-то они и все океаны вывели, не только горы. А вместо океанов – одни морские проливы вроде Ла-Манша… нет, Дарданелл, там теплее и вода чище.

За вторую неделю в этом городе так никого и не встретили, к сильнейшему огорчению Мрака. Олег уже давно никого не ждал, здесь явно обходятся без приемных комиссий, подключался ко всем зданиям, растениям, собирал те обрывки, которые удавалось понять, вкладывал эти цветные стеклышки в огромную мозаику, у которой пока не мог понять ни жанр, ни размеры, ни даже общий фон.

Жизнь, как он все же уяснил, зародилась в планетной системе одной из звезд, что на той стороне Звездного Шара. И уже оттуда шла волна медленного освоения, заселения Шара. И вот только теперь, когда добрались до последних, окраинных звезд своего скопления, они обратили неторопливый взгляд на то образование, у которого Звездный Шар являлся всего лишь спутником.

Неторопливо и спокойно изучали галактику в телескопы. Экспедиций через звездное пространство не посылали, даже кораблей-автоматов. По крайней мере, упоминаний о таких он не отыскал. Во-первых, ничего особого там не увидят, те же звезды, те же условия, а осваивать придется теми же методами. Во-вторых, самое главное, не все планетные системы пока еще освоены и заселены здесь.

Мрак появлялся часто, сообщал всякий раз, что никого не поймал, исчезал, но на этот раз Олег бросил одно-единственное словцо:

– А мне кое-что узнать удалось…

Мрак застыл уже в проеме окна, медленно повернулся. На лице было недоверие.

– Брешешь?

– Как хочешь, – ответил Олег тихо. Голос тоже побледнел, растерял обертоны, краски. – Мрак, я кое-что выяснил… Ты принес поесть?

– Да, – сказал Мрак. Он вывалил на стол целую гору фруктов. – Это, как я понимаю, их еда.

– Вегетарианцы?

– А ты попробуй, – сказал Мрак злорадно.

Олег медленно надкусывал, прислушивался к ощущениям. Здесь и жареное мясо, так бы он определил вкус этого крупного яблока, и вареная рыба, и вареная рыба с перцем, и жареное мясо с луком, с чесноком, с чем-то солоноватым, и масса сладостей…

– Да, – признался он, – здесь будут жить гурманы. Ладно, Мрак, раз ты не спрашиваешь, что же я увидел… то ладно, ешь да пойдем дальше.

Мрак сказал угрожающе:

– Я тебя задавлю собственными руками! Выкладывай все, шпиен. Что разнюхал?

– А тайн и нет, – сказал Олег медленно. – Мрак, во-первых, я ошибся, что они исчезли. Нет, они не исчезли, просто от нас… далеко. Живут и здравствуют, ни от кого не таятся. Это в самом деле… цивилизация, что походит на нас просто до странности. Но только… ты сядь, а то упадешь.

– Не упаду, – ответил Мрак угрюмо. – Что за гадость уготовил?

– Наоборот. Мрак, им больше десяти миллионов лет. Ты представляешь, что это значит?

– Ну…

– Мрак, они достигли всего, о чем у нас только мечтали. О чем рассказывали сказки. Во-первых, они бессмертны. Нет, конечно, смертны, все на свете смертно, но если на любого из них наехать танком или обрушить Эверест на голову, то лишь отряхнет свои перышки, скажет: подумаешь, бывают и круче петухи… Они никогда ничем не болеют, у них полная неуязвимость… Не знаешь, что это? За последние десять миллионов лет у них было только семь смертельных случаев, да и то в первую тысячу лет цивилизации. Кстати, отсчет своей цивилизации они ведут со дня, когда началось поголовное обессмерчивание. А до этого все эпохи у них вообще считаются диким временем. Кстати, мы, по их шкале, живем в начале дикого периода… Раннего дикого периода. А потом еще и поздние есть, но нам даже до развитой дикости еще ползти не одну тысячу лет…

– А что, – насторожился Мрак, – они о нас знают?

– Нет, это я образно.

– Заткни свои образы, давай факты!

– Мрак, они очень похожи на нас. Я бы даже сказал, что мы произошли от одной обезьяны. Или что-то в нашем происхождении странное… Словом, они начали, как и мы, с одной планеты. Потом заселили свою планетную систему, у них было три планеты и два спутника. Потом, через миллион лет развития, накопили силы для прыжка к ближайшей звезде. У них, как ты знаешь, смертность нулевая, а даже при самой малой рождаемости на трех планетах стало тесно… Словом, у ближайшей звезды планет не оказалось, зато у следующей – целых семь!.. И началась медленная экспансия…

Мрак поинтересовался:

– А почему медленная?

Олег развел руками:

– Думаю, из-за продолжительности жизни. Вернее, из-за бессмертия. Торопиться некуда, они очень основательно ко всему готовятся. Теперь понятно, почему мы натыкались на планеты-сады. Они сперва засылают автоматические станции, что опускаются на планету, выращивают гигантские механизмы, которые начинают менять атмосферу, перестраивать континенты, сравнивать горы, орошать пустыни. И лишь потом, когда планета становится райским садом, они начинают строить там города… опять же – только механизмами!.. Затем механизмы в самом конце строительства возводят Врата, это что-то для мгновенного перехода с одной площадки на другую. И вот только тогда эти лабуняне, таково их самоназвание, начинают переселяться на новую планету!.. На самом деле они даже не ощущают, что переходят на другую планету в другой звездной системе. Встал на площадку, что-то щелкнуло, и уже вежливо просят сойти, дать место другому. Или другим. Может быть, их переселяют сразу целыми вагонами. Чтобы легче было адаптироваться на новом месте.

Мрак фыркнул:

– Какая же это адаптация, если планета точно такая же и даже город такой?

– А звезды?

– Во-первых, переселяют явно днем, во-вторых, кто на них смотрит?.. Я знаю людей, что за всю жизнь ни разу не подняли рыла… Нет, тут уж очень берегут себя. Ах-ах, пальчик могут прищемить. Подумать только, целые города дурно стоят, ждут! Чего ждут? Пока народный контроль примет?.. Пока везде всю пыль выметут и занавески развесят?

Олег сказал тихо:

– Они строят на вырост. А почему бы и нет? Звезды в Шаре близко одна от другой, взаимодействия сильные, можно только на гравитационной разнице тысячи вечных двигателей построить. Вот и строят. У них заводы саморемонтирующиеся, все механизмы – тоже. Им главное – запустить хорошо оснащенный корабль-пилот к какой-нибудь звездной системе, а там он сам все сделает по программе. Опустится на планету, выстроит завод, начнет добывать руду, создаст механизмы, что примутся перестраивать планету… А через тысячу-другую лет можно и ступить на эту планету. Не отважным героям, Мрак, а сразу мирным домохозяйкам.

Мрак посмотрел на его восторженное лицо, сразу видно труса, буркнул:

– Плохо.

– Почему?

– Не по-мужски, – отрезал Мрак. – Мужчина должен дерзать! А какое дерзание, когда он из одного мира в другой?.. Ступает, видите ли, как павлин!

– Ты предлагал такое и у нас, – напомнил Олег.

– У нас бы дорогу прокладывали герои, – отрезал Мрак, – а не машины.

Пока еще не удавалось отличить жилые дома или даже квартиры от заводов, пивных, тюрем или полицейских участков, слишком иное мышление, иное развитие. Ничего удивительного, подумал Олег раздраженно, у нас Тит Ливий, Юлий Цезарь или Пушкин, не последние идиоты, тоже растерялись бы в современной квартире, а ведь они – люди, почти современники, нас разделяет с ними каких-нибудь пара тысяч лет, а Пушкин так и вообще совсем рядом… А здесь, увы, даже не другая цивилизация, как, скажем, майя или ацтеки, а другой биологический вид, все другое…

И все-таки он отыскал в каком-то помещении более полное хранилище информации. Был ли это полицейский участок, Храм Мудрости или жилой дом, он не знал, да и не допытывался, а влез с головой в энергетические поля, старался включиться, перехватить, переводить абракадабру быстро сменяющихся пятен, звуков и запахов в понятные себе, дикарю, образы.

Мрак примчался, с жаром рассказал, какие странности встретил на этот раз, удивил, тут все – странности, поинтересовался новостями.

– Кое-что надыбал, – сообщил Олег.

– Давай хвались!

– Хвалиться нехорошо, – сообщил Олег серьезно.

– Ух, ты…

Руки Олега двигались в воздухе бесцельно, словно у слепого. Мрак посмотрел и н а ч е, пальцы Олега задевали некие призрачные струны, сцепляли, от них пошел свет, собрался в середине помещения.

Мрак присвистнул, там возник… человек. Сперва тоже призрачный, потом налился плотью. Медленно поднял крупные набрякшие веки. Мрак застыл. На него смотрели крупные глаза все понимающего, все повидавшего человека. Мудрые глаза. Он сказал бы, исполненные мудрости, если бы не так яро ненавидел высокопарность.

Их взгляды встретились, Мрак смотрел в эти бездонные глаза, не мог оторваться. Перед ним был мудрец, настоящий мудрец, это же видно, вон мурашки по всему телу, это не какой-нибудь Олег из Леса. Этот все видит, все понимает, все знает. И фиг с ним, что это не человек вовсе, вон ухи какие, но видно, что дядька серьезный, зря в пятак не двинет.

Олег шевельнул ладонью, фигура медленно пошла на Мрака. Мрак поспешно отступил в сторону, но Олег сделал другое движение, и фигура остановилась. Не голография, понял Мрак с холодком, нечто материальное, вот качнулся от его движения листок на краю стола…

Олег неумело подвигал кистью, человек с глазами мудреца остановился, присел, в упор посмотрел на Мрака желтыми глазами, внезапно подпрыгнул. Когда снова застыл, выпрямившись, Олег подошел, пощупал его плечи, ухватил за нижнюю челюсть, дернул, сунул палец в рот и пощупал зубы. На лице его отразилось удовлетворение, словно купил коня на базаре даже лучше, чем ожидал.

Мрак едва отыскал убежавший голос:

– Он что… неживой?

– Мрак, это изображение… Только с добавочными характеристиками. Ну, его можно пощупать, толкнуть, переставить.

Он говорил все тише, с самым озабоченным видом рассматривал фигуру, поднимал руки, внимательно ощупывал, и по лицу было видно, что ощупывает очень внимательно, вплоть до печенок, даже пересчитывает, может быть, все кровяные тельца.

– Это что же, – спросил Мрак тихо, – муляж?

– Да, – ответил Олег рассеянно. – Картинка из энциклопедии. Кстати, ты ж сам хвастался, что умеешь создавать фантомы.

Мрак проворчал:

– Так я ж людей…

Олег отошел к столу, Мрак видел, как он все увереннее двигает ладонью над пластиной, а человек, подобно марионетке на ниточке, подпрыгивает, строит гримасы, Олег тоже строит те же гримасы, вот уже и кожа стала золотистой, мимикрирует, приноравливается, ему бы только в шпионы, а не в возвышенные мудрецы… В муляже внезапно распахнулся живот, но внутренности не вывалились, а так и остались, уложенные умелыми руками природы.

– Ага, – сказал Олег с сомнением в голосе, – различий хватает, хотя все равно непонятно, почему мы такие… похожие. Ладно, зато прикинуться проще. Если у них нет специальных служб по выявлению, а я не обнаружил даже намеков, то сумеем, сумеем…

Скулы его поднялись выше, но лицо сгладилось, стало мягче, нижняя челюсть уменьшилась. Даже пальцы стали тоньше, изящнее, и, что неприятно, исчезли такие привычные рудименты когтей, как ногти. Мрак поморщился, но, не теряя времени, тоже убрал ногти, волосы, почистил кожу, так что стала идеально ровной, будто отполированное золото, без единой оспинки, шрамика или любого хотя бы микроскопического изъяна.

Мрак сказал напряженно:

– Погоди-погоди. Что-то я не понял. Там мы видели, что на каждой… на каждой подготовленной планете города готовы принять сто миллиардов человек. Так?

– Мрак, – ответил Олег тихо, – не прикидывайся. Ты все понял. Все понял! Но это все то же, мол, не могу поверить, что Земля вокруг Солнца, а не наоборот. В Звездном Шаре полтора миллиона звезд! Если верить этому компьютеру, то заселены практически все планеты… Мы видели последние, что на краю Шара, их готовят под заселение. Их не больше десятка. А уже заселенных чуть больше трех миллионов.

Мрак сказал угрюмо:

– Да, такое в голове не укладывается. Вот что, Олег. Я не хочу выглядеть в их глазах троглодитом или обезьяной, хотя… если подумать, мне по фигу. Но все равно давай подумаем, как появимся. Они, судя по всему, вообще уверены, что только они – единственные цацы во Вселенной. По крайней мере, я могу в этом доме все стекла побить и никто меня не ловит, в кутузку не тащит! Непорядок. Подумай, есть ли шанс нам так замаскироваться, чтобы ни одна собака не почуяла?.. Хотя бы поначалу? Хорошо бы сперва походить, осмотреться.

Олег подумал, спросил:

– А зачем?

– Да просто.

– Не знаю, стоит ли. Так к нам хоть какое-то внимание будет. Покажут, расскажут, помогут…

Мрак поморщился:

– Эх ты, а еще рыжий! Никакой в тебе гордости нет. Ну что за слова от мужчины: «покажут», «помогут»!.. Так можем мы сойти за своих или не можем? Мы ж на самом деле похожи, а если надо, то я всегда готов подмимикриниться еще и еще. Это называется боевая окраска бедуина, если еще не понял.

Он не ждал «да», просто от волнения куражился, но Олег на полном серьезе долго гонял картинки, лазил по древу каталогов, как обезьяна по веткам, и вдруг произнес:

– Знаешь, шансы есть. Хоть они все – единая нация и единый народ, но все же… Жизнь на трех миллионах разных миров все же отличается. Нет-нет, система мгновенной связи держит всех в курсе любых новостей, культура не рвется… но кое-кто ее рвет на местах сознательно. Я уже отыскал около трех десятков планет, где решили идти несколько иным путем. Чуть-чуть, но все же иным.

– Как большевики и меньшевики? – спросил Мрак. – Так это повод начать войну?

Олег поморщился:

– Мрак, они слишком цивилизованны. Они могут воевать только аргументами. На самом деле так и есть… вот посмотри! Жалоба. Мол, жители мира Гозиялы последние тысячу лет дозируют информацию Центрального мира, а то и вовсе иногда отключают. А о своей жизни почти ничего не сообщают. Просто не дают пропагандистам уцепиться за свои слабые места. Или вот планетная система звезды СД67-8-11, где жители всех четырех планет ударились в философию кунеризма… гм… интересно, что это… и тоже они почти отгородились занавесом. За последние семьсот лет из их системы прибывали только адепты, которые язык держали за зубами… Гозияла и СД67-8-11 держат Врата закрытыми, а сами свою планету почти не покидают.

Мрак сказал завистливо:

– Сроки-то, сроки… Тысяча лет, семьсот! Для них что один день. Мы ж двое молокососов рядом с ними. Ты так вообще ползун, желторотик.

– Почему я? – не понял Олег.

– Я ж постарше, – заметил Мрак покровительственно. – Если там триллионы ребят, которым по десять миллионов лет, то я просто не знаю… Но попытаться стоит.

– Зачем? – спросил Олег.

– Не знаю, – ответил Мрак честно.

– Не лучше ли прийти и сказать, кто мы и откуда? – спросил Олег.

– Не знаю, – повторил Мрак. – Но что-то вот уж очень не хочется так, понимаешь? Не знаю почему, но не хочется.

Олег задумался, прислушался к себе, но ясности не ощутил. Атавистические чувства, недостойные высокоорганизованного существа, настойчиво твердили, что надо скрываться, не признаваться. Это он смог бы с легкостью отбросить, серьезнее были противоположные доводы, что как-то неловко выступать троглодитами. Правда, их можно отмести, нет стыда в незнании, есть стыд в нежелании обретать знание, однако что-то еще удерживает от решительного отказа от глупой идеи Мрака.

– Знаешь, – сказал он нерешительно, – посмотрим, как получится. Если нас с ходу примут за людей из своего мира, то на время так и оставим… Если не поверят, то расскажем все без утайки. Если раскроют, то… и так все узнают.

Глава 28

Он заставил и Мрака быстро впитать массив чужих слов и понятий, настроил в себе автоматическое распознавание и адекватный ответ. Это было непростое и двойственное чувство, когда он, упражняясь с муляжом, слышал от него вопросы на лабунянском, подбирал ответы на русском, но отвечал уже на лабунянском, доверив эту функцию автоматическому переводчику.

Мрак ворчал, традиционно из всей техники доверял только секире с широким лезвием, но на автоматический перевод перешел еще раньше Олега – не любил возиться с тонкой настройкой. И все-таки они чувствовали себя униженными, втоптанными в пыль, а Олег снова попытался впасть в глубокую депрессию.

Половину слов… да какую половину, девять из десяти слов они не понимали даже с переводчиками. Даже с толкователями, расширителями, аналогистами, ассоциатами. Мрак вспомнил и рассказал Олегу, что один тупарь предлагал с инопланетянами устанавливать контакт… рассказывая анекдоты, дескать, наиболее универсальное средство общения. Не соображал, что даже наши сегодняшние анекдоты абсолютно непонятны человеку эпохи Пушкина или Ломоносова: как целые жанры «компьютерных», «в самолете», «автобусе», «нарки», «рокеры», «Василий Иванович», так и даже вроде бы совсем незыблемых, вроде «любовника в шкафу», ибо теперь совсем другое отношение к этому явлению, в шкаф никто не прячется, слова «рогоносец» и «разврат» забыты.

Неделю, подключившись к их компьютеру, они изучали язык, манеру поведения, быт, обычаи. Голова шла кругом. Ибо это в самом деле мир людей и мир не людей: лабуняне выглядели как люди и являлись, по сути, людьми, в то же время у них, к примеру, только для оттенков красного цвета семьсот названий, как и для любого другого, их язык в миллион раз богаче и выразительнее всех земных, и Олег потел, стараясь уловить и понять если не все оттенки, которые ускользали от него, человека с планеты Земля, то хотя бы ту часть, что позволила бы понять этих существ.

Он сам напоминал себе высокоученого дворянина эпохи Пушкина, который с непониманием слушал бы современного школьника, знакомого с Интернетом, рэпом, оттяжкой и сексуальными свободами.

В конце недели Мрак сердито сорвал со лба мнемокристаллы.

– Фигня, – заявил он зло. – У них словарный запас из трех миллионов слов. Чтобы научиться его использовать, надо не просто родиться здесь! Надо еще и прожить среди этого народа хотя бы миллиончик лет. Нет, Олег, если мы с Гозиялы, то у нас могут быть некоторые странности. Чего-то не знаем, что-то забыли, а что-то знаем да не может говорить из-за религиозных табу! А вдруг у нас там инквизиция и ведьм жгут?.. Словом, ты как хошь, а я пошел.

– Куда?

– У глубь, – ответил Мрак решительно. – Ты уже забыл, чего мы пришли, а я вот помню.

Олег поднялся, в глазах был стыд, но и сожаление.

– Эх, – сказал он невпопад. – Добраться бы до их Информария…

– Что это?

– Библиотека, архив, говоря по-нашему. Здесь, как в домашних компьютерах, только самое базовое, нужное для жизни в быту. Но где-то за все десять миллионов лет собраны всякие чудеса… Дело даже не только в их технологии. Они ж запускали свои зонды в глубь галактики, к краю Мира, многое выведали. Строение материи, пространства, времени – знают так, как нам не узнать и за тысячу лет. Словом, если тысячу лет тому мы еще грезили закопанными кладами, то теперь вот так будут сниться чужие библиотеки…

Ветер перестал трепать волосы, они вырвались в космос, Олег взял курс на одну из дальних звезд. Две ближайшие – без планетных систем, но дело не в беспланетности. Лучше поближе к Центру, чтобы не ахнули: откуда взялись эти… гозияльцы.

В Шаре, так его вслед за лабунянами называл Олег, полтора миллиона звезд. Все, понятно, не могут быть одинаковыми. Среди них масса того же класса, что и Солнце, но огромное количество подобных Солнцу, однако их спектр сдвинут в сторону зеленого, голубого, лилового или других цветов. Уже этого достаточно, чтобы через какую-нибудь пару сот лет, не говоря уж о тысячах или миллионах, первопоселенцы стали непохожими на жителей старой планеты. Но здесь не только единая телесеть, но и Врата, через которые можно перемещаться с абсолютной безопасностью. И на каждой планете есть, как минимум, одни, в которых есть координаты всех остальных.

Да, все постоянно перемешиваются, однако время от времени на некоторых планетах или даже группах планет все же возникают идеи то сепаратизма, то изоляционизма, то различные виды философских учений, когда планета замыкается, перекрывает Врата, пытается идти своим особым путем. Как уже показала история, это длится обычно тысячу лет. Потом снова воссоединение, слияние. Вернее, ручеек вливается в старую реку, и обнаруживается, что ничего в его воду не прибавилось, да и сам он не стал ни чище, ни слаже.

Сейчас период благополучия, когда все, как говорится, идут в ногу. Лишь на двух планетах из полутора миллионов взяли верх философские взгляды, что привели к полному перекрытию Врат. Одна планета называется Гозияла, вторая – Икунж. Икунж недавно перекрыл все Врата и телеканалы, а Гозияла – почти тысячу лет…

– Гозияла, – сказал Олег вслух.

– Что?

– Мы, говорю, гозияле, – повторил Олег. – Тысячу лет жили в изоляции. Теперь подошла ожидаемая переоценка ценностей, понимание ошибочности своего пути… или своих взглядов, идеологии, веры – еще не придумал, что нас сбило с верного пути к коммунизму. Мы с тобой как раз и есть первые гозияле, которые прилетели инкогнито, чтобы нащупать пути возврата… Или нет, мы те еретики, что готовы отречься от прежних взглядов и вернуться в лоно партии и церкви.

Мрак подумал, сказал весело:

– А ты не совсем дурак, хоть и умный. Хорошо завернул!.. Пятеро умных не разогнут. Значит, мы можем прикинуться чем угодно, все сойдет?

Олег покачал головой.

– Губы не раскатывай, – предостерег он хмуро. – Для них тысяча лет – что для нас неделя. Рождаемость невелика, а дети берут пример с родителей, которые знают и умеют так много. Понимаешь, для быстрого прогресса все-таки надо, чтобы предыдущее поколение сходило со сцены и исчезало, как только вырастит и поставит на ноги следующее поколение. А здесь «старики» по-прежнему молоды, сильны, с занимаемых постов уходить не собираются, будь это посты в науке, политике, культуре или хрен знает в чем…

– Не ругайся, – сказал Мрак лицемерно.

Олег посмотрел с удивлением, сбился, махнул рукой:

– Ты… чего?

– Грубый ты, – укорил Мрак довольно. – И не-по-сле-до-ва-тель-ный!.. Какое длинное слово, еле выговорил. То тебе дай бессмертие, то это плохо…

Олег поморщился, отвел взгляд в сторону:

– И то, и другое и хорошо, и плохо. Я хочу бессмертия – это чисто биологическое, но понимаю, что для общества – это сильнейший тормоз. Но с другой стороны, если общество уже достигло вершин, то почему не исполнить свою мечту? Каждый жаждет быть бессмертным и неуязвимым… А прогресс… Прогресс здесь хоть и сильно замедлился, но все же двигается… Ага, вспомнил, на чем ты меня сбил! Нам надо прикидываться чистейшими и урожденными лабунянами, а в чем у нас все же проявятся отличия, то как раз и спишем на тысячелетнее развитие в изоляции.

– А если будем чересчур похожи на лабунян?

Олег покачал головой:

– Мрак, это у тебя такие шутки?

– Нет, всерьез. Когда смеяться, я предупрежу.

– Мрак, как бы старательно Пушкин или Ломоносов, не последние дураки своего времени, ни прикидывались нашими современниками, ты думаешь, у них бы получилось?.. Ну, если бы они недельку пожили в Москве или любом из Парижей?.. Наша задача, чтобы мы не были чересчур… непохожи! Да не по внешности, дубина. Внешность я тебе сделаю любую.

Неслись короткими прыжками, звезды мелькали по обе стороны, как фонарные столбы с горящими разноцветными лампами. Даже хуже: мелькали и по сторонам, и под ногами, и над головой. Еще злило, что, как коза на веревке, послушно следует за Олегом, все эти годы как-то само собой разумелось, что он, сильный и уверенный Мрак, прокладывает путь, а мудрый Олег, как и всякая мудрость, плетется вслед за силой сильного.

Всего дважды видели бороздящие пространство огромные звездолеты. Даже Мрак, ожидавший от такой сверхцивилизации многого, был поражен размерами корабля. Если бы не правильные размеры, то принял бы за астероид размером в половину Меркурия.

– Все равно мало, – процедил он, Олег уловил в голосе нотки зависти. – У нас бы этих звездолетов метельшило, как мух вокруг лампы!

– У них Врата, – напомнил Олег. – Ни один лабунянин не утруждает себя этими примитивными скачками на лошадях. Р-раз – и на месте. А это через космос ломятся простые автоматы.

– Тогда бы технику так же, через Врата. Что за дискриминация?

– А им некуда спешить. В запасе вечность. Когда впереди вечность, все можно делать очень основательно. К тому же Врата надо сперва доставить на место и установить. Это делают здесь не герои, а именно эти автоматы.

Мрак проворчал:

– Я заметил. Вообще чудес меньше, чем ожидалось. Такое ощущение, что они ушли от нас не на десять миллионов лет, а так… на сотню-другую. Пусть на тысячу. Нет, я не о технике, тут не спорю!.. А о развитии, так сказать…. Черт, ты можешь не тормозить так?

Он едва не влетел в хромосферу зеленого солнца, обжегся, поспешно нырнул за Олегом в нуклонное море, вынырнул, услышал задумчивый голос:

– У них вечность, я же говорю. Потому социальность, так сказать, почти остановилась… что, с моей точки зрения, хорошо. Моей нынешней точки зрения, ессно. Цели и задачи – тоже. Понимаешь, Мрак, бессмертные, которым десять миллионов лет, сейчас думают точно так же, как думали и тогда… раньше. Конечно, знают и умеют неизмеримо больше. И своих детей воспитывают в своем духе. Потому их социальный прогресс остановился…. Я думаю, что если бы жители Земли обрели бессмертие, скажем, во времена Древнего Рима, то на Земле и сейчас был бы рабовладельческий строй. Правда, Земля была бы обихожена, на месте пустынь цвели бы сады… все горы бессмертные рабы в конце концов снесли бы, а болота осушили, чтобы построить на их месте прекрасные города и виллы. Везде была бы высокая римская культура, возвышались бы великолепные Колизеи, где красиво и возвышенно дрались бы гладиаторы…

Мрак буркнул:

– Но здесь строй повыше.

– Да, бессмертие было получено на высокой социальной ступени, – подтвердил Олег. – А от добра добра не ищут. Потому нам здесь многое… почти понятно.

– Все, кроме размаха, – проговорил Мрак почти тоскливо. – Все-таки поджилки трясутся…

Бессмертные привыкали к таким цифрам постепенно, подумал Олег хмуро. Была одна планета, потом стало две. Еще через тысячу лет добавилась третья. Еще через пять тысяч лет добрались до соседней звездной системы, где планет не оказалось, но еще через тысячу лет у другой звезды открыли сразу четыре. За три-пять тысяч лет были освоены все четыре… И так по крошке, по крошке. Потом, правда, по сто миров в год, но это все равно по крошке, когда полтора миллиона планет заселено…

– Олег, – донесся злой голос Мрака, – мне эти мелкие скачки уже поперек горла! Мы что, блохи? Давай сразу в середку Шара.

Олег ответил после паузы:

– Очень велик риск. Полтора миллиона звезд… Хотя, конечно, между ними огромные пространства…

– Тем более, – сказал Мрак настойчиво. – Ты забыл, раньше мы шли на куда больший риск? Вообще, выставив роги, на свое авось?

Олег вздохнул. Мрак полагал, что сейчас начнется долгая прокладка маршрута, но сразу же огромные теплые ладони приняли его маленькое нежное тельце, он вздохнул освобожденно, отдался неслыханному чувству счастья и покоя…

…И тут же его грубо выдернули в нещадность. По оголенным нервам стегнуло, как электрическим током. В глаза ударил свет даже не солнца, они вынырнули на другой стороне, а миллионов невероятно ярких звезд. С Земли, подумал смятенно, видишь больше, они там на грани видимости, а здесь всего полтора миллиона звезд, но все, гады, высыпали посмотреть на него, жалкого червяка, теснятся, сопят от удовольствия, пихаются…

Олег отодвинулся, его несло на расстоянии вытянутой руки. Солнце, оранжевое, «земного типа», только раза в полтора крупнее, начинает выдвигаться из-за темного края, настоящее солнечное затмение… Если только не думать, что это не солнце, черт-те где, вообще за галактикой…

– Планета вроде бы заселена, – сказал Олег напряженным голосом. – Радиопередач по-прежнему не ловлю, но общий фон…

– Ну, а ты боялся.

– Я и сейчас боюсь, – буркнул Олег.

Я тоже, сказал про себя Мрак. Это ж не встреча с новым племенем в пустыне. Или в Лесу. Или в Горах. Это вообще черт знает какая дерзость, мурашки по танталовой спине!

Он злился, недоумевал, почему весь эфир не заполнен радиопередачами. Уже давно бы перехватили, раскололи, все поняли бы враз, но тут Олег некстати ядовито напомнил про кареты в космосе. Мрак заткнулся, сам пробовал шарить по всем диапазонам, но терпения не хватило, сосредоточился на проблемах госбезопасности, как он это назвал. Высматривал в космосе, дальнем и ближнем, всякие боевые крейсеры, линкоры, броненосцы и прочие драккары, что могли бы угрожать человечеству.

Но боевых кораблей не было, как и вообще кораблей. Олег вдруг дернулся, сделал кувырок через голову, Мрак сразу начал шарить взглядом: где тот пень, о который споткнулся мудрец, а Олег возопил:

– Какой же я дурак!.. Какой же…

– Еще какой, – услужливо поддакнул Мрак. – Ты не стесняйся, не стесняйся!.. Редкостный, если уж на то пошло. А что на этот раз?

– Сигналы, – сказал Олег торопливо. – Весь этот необъяснимый спектр шума, что раздражал, это и есть… Естественно, не радиосигналы, все на уровне нейтринной связи, потому все так неуловимо.

Он повеселел, хотя все нервы встопорщились гребнями при одной только мысли о таком невероятном способе связи.

– Все, Мрак, – сказал он громко. – Весь эфир заполнен их переговорами, передачами. Не трогай меня, не гавкай под руку. Я буду пробовать понять.

– Давай, – согласился Мрак. – Только тебе и можно понять всяких уродов.

– Почему уродов? – удивился Олег. – Откуда ты знаешь?

– Знаю, – отрезал Мрак твердо.

– Откуда?

– Только мы, люди, не уроды, – ответил Мрак. – А вот все остальные… разумные пресмыкающиеся!

– Почему именно пресмыкающиеся?

– Ну, разумные насекомые. Червяки! Слизни. Жабы. Или жабы тоже пресмыкающиеся?

Трое суток, прикидываясь метеоритами, они парили в космосе. Олег ловил и старался понять обрывки передач, записывал, классифицировал по степени неразгаданности, что-то смутно понимал и только на четвертые сутки сказал дрогнувшим голосом:

– Пойдем на планету.

– А почему поджал хвост? – спросил Мрак подозрительно.

– Мрак, они еще более великие, чем я думал.

Планета вырастала, голубая с зеленым, береговые линии океанов развернуты так, как никакая природа не развернет. И тут, гады, спокойненько перестроили континенты, указали, каким быть океану и каких размеров, сколько поднять суши, а сколько притопить… И рыбы в океане наверняка только аквариумные, из птиц одних павлинов оставили, а ворон перебили…

– Уверен, – спросил он нервно, – что эта планета самая подходящая?

– Я ни в чем не бываю уверен, – огрызнулся Олег. – Не заметил?..

– Да уж больно планета ухоженная… Оранжерея, а не планета.

– Они все такие. Сам же сказал, что под копирку? Еще и этим, кстати, поддерживается общий уровень культуры, менталитета, взглядов. Они на всех двух миллионах миров стараются создать абсолютно одинаковые условия. Чтоб и без нажима все были одним народом.

– Одним не получится, – обрубил Мрак. – Мы, гозияле – высшая раса!

Олег поморщился:

– Не переборщи.

– Но как-то надо объяснить наши странности?

– Лучше туманно намекать о некоем особом пути.

– А начнут допытываться?

– Надувай щеки и замыкайся в презрительном молчании.

– Это смогу, – буркнул Мрак. – Когда сказать неча, что еще остается?

Выпуклый бок планеты неуловимо перетек в огромный континент, что раскинулся почти на треть планеты. Правда, морей столько, что это и не твердь вовсе, а испещренная узкими голубыми полосками морей некая экзотическая зебра. Легкие облака, столь похожие на земные, зеленый покров, его ни с чем не спутать, тонкие голубые нити рек…

Олег лавировал, словно чувствовал некие ощупывающие нити радаров, Мрак послушно держался рядом. Он добавил золотистого цвета, кожу подровнял еще и еще, чтоб без единой оспины, убрал с рук и груди последние волосы, оставив только на голове, но укоротил. Олег, еще больше равнодушный к внешности, мудрец ведь, попросту скопировал свою внешность с какого-то мелкого деятеля прошлых лет.

Некоторое время прятались в облаках, хотя Олег на всякий случай и так укрыл себя и Мрака за силовым занавесом. Час за часом просматривали поверхность планеты, Мрак извелся, не понимая, по какому принципу Олег выискивает самое безопасное место, наконец бухнул:

– Есть базовые понятия, понял?.. Мужчины легче сходятся с женщинами, а женщины стараются попасться мужчинам. Надо просто выбрать место, где женщины одиноки.

Олег проворчал озабоченно:

– Таких мест нет. Здесь тебе не Амазония.

– Тогда ищи одиночек! Не может быть, чтобы здесь не было загородных усадьб, бунгало, охотничьих домиков, хуторов!

Олег смолчал. Мрак прав, эти базовые принципы общие для всех народов, рас, зверей, рыб, птиц, бабочек и даже червячков. При встрече с самцами инстинктивно возникает чувство соперничества… по крайней мере, может возникнуть на подсознательном уровне, а вот с самкой…

Еще полчаса высматривали одинокие жилища. Чаще, к удивлению Мрака, там обнаруживались самцы. Он ворчал, странные здесь жители, незамеченными взмывали в небо и хищно обшаривали всеми локаторами дальше.

Мрак первым обнаружил непривычно маленькое здание на берегу озера, а Олег ощутил толчок в сердце, там, в глубине даже защемило сладкой болью. Деревья над водой, домик, зеленая с оранжевым трава напомнили что-то, он пытался ухватить воспоминание за кончик, но нить ускользала из пальцев.

Не сговариваясь, они вошли в крутое пике и неслись, не спуская глаз с домика. Оба уже определили, что там обитает молодая самка, одна, на десяток миль вокруг ни одного строения, самка здесь не меньше двух недель: молекулы ее запаха адсорбировались стенами знания…

Они опустились за деревьями, Олег критически осмотрел Мрака – худощавую особь мужского пола, золотая кожа, белые волосы, очень мягкие сглаженные черты лица, узкая грудь, аскетичное сложение. Мрак морщился под его взглядом, буркнул:

– На себя посмотри.

– Помню, – ответил Олег. – И ты все время помни. И о своей внешности и… вообще.

Мрак сказал серьезно:

– Не трусь. Первый раз мы, что ли, идем в тыл врага под чужой личиной?.. Помнишь, как хеттами прикидывались? Даже языка не знали…

– Здесь не хетты, – сказал Олег тоскливо.

Он глубоко вздохнул, надел на лицо безмятежную улыбку и вышел из-за деревьев. Мрак пошел слева, привык принимать удар на себя, подставляя щит и замахиваясь в ответ секирой, но держался раскованно, жестикулировал, точно скопировав чудаков, что вот в таких местах ищут уединение и красоты природы.

Домик приближался, чистый, светлый, хрустальный, чуть ли не по Чернышевскому, но Олегу вовсе не хотелось прятаться по совету Достоевского в грязный подвал и швырять оттуда булыжники в это хрустальное чудо. Он чувствовал умиление и тихую светлую радость, будто превратился в монаха, которому явилась Богородица.

Мрак шел рядом такой же тихий и радостный. Олег поспешно пробежался по всему организму, нет ли гипноза, чересчур уж рассопливился, но все в норме. Значит, чувство умиления и восторга естественны, как у эстета, который развешивает ухи в картинной галерее или на симфоническом концерте.

Слева пошла кромка озера. В удивительно прозрачной воде плавают толстые рыбы, ярко расцвеченные, сонные, мудрые. Внезапно дыхание в горле перехватило. Если на экране эти люди казались мудрыми и понимающими, то сейчас, вживую, не ощутит ли себя, будто его подвесили, как кабана с содранной шкурой, над горящими углями?

Они все замедляли шаг. Он перехватил взгляд Мрака, тот, похоже, тоже трусит, но держится. Со стороны поглядеть – прирожденный лабунянин. Если только сами лабуняне не учуют.

Мрак вдруг сказал:

– Погоди…

Олег тут же с готовностью остановился:

– Что?

Услышал в своем голосе трусливую готовность отступить, попятиться, возненавидел себя за эту двойственность, снова сделал шаг, но Мрак сказал в спину:

– Давай подождем.

– Чего?

– Пока… выйдет.

– А что это даст?

Но сам ощутил, что намного легче общаться в более привычном: на природе, возле озера, даже деревья здесь… или почти деревья, а в помещении мебель вырастает прямо из стен, там вся эта масса чужого, дикого.

– Можем посидеть на виду, – предложил Мрак. – Сядем на бережку и будем бросать в воду камешки. Они здесь не бросают? Тогда просто будем созерцеть. Созерцанить… тьфу, созерцастить спокойную воду.

– Созерцать, – поправил Олег, не замечая простейшей ловушки. – Ладно… вообще-то ты прав. Намного меньше шансов влипнуть. А эти лабуняне должны быть склонны к созерцанию, наблюдению.

– Ну еще бы, – сказал Мрак. – Умные, значитца.

– Вот-вот.

Неспешно, незримо прокручивая в голове картинки с изображением лабунян, как те двигаются, жестикулируют, они сели на берегу озера, чтобы их хорошо видели из дома, погрузились в созерцастие. Мрак вскоре начал ерзать: что за уроды эти философы, как они могут вот так сидеть и подолгу пялиться в воду, хотя бы удочку закинули, хотя тоже тупое занятие, когда можно кинуть сеть, а еще лучше острогой… а если рыба мелкая, то динамитом ее, динамитом…

Не поворачивая головы, увидели: дверь исчезла, девушка ступила легко и свободно на посыпанную золотым песком дорожку. Дверь снова появилась, массивная, украшенная, с виду несокрушимая.

– Ну, Олег, – прошептал Мрак нервно, – теперь подсекай…

– Кого? – спросил Олег шепотом.

– Рыбу, дурень!.. Не крупную, но с золотыми перьями…

Девушка медленно шла в их сторону. Песок поскрипывал под легкими шагами. Олег, все еще не поворачивая головы, окинул ее взглядом. В груди заныло. Нахлынуло ощущение, что он – тупая грязная обезьяна, а к нему приближается чистое создание из света, невинности и радости.

Мрак дернулся, готовый подняться навстречу. Олег предостерегающе положил руку на колено друга, сжал. Мрак зашипел, пальцы у волхва теперь не просто железные, а черт знает из чего, остался на месте, вспомнил запоздало, что лабуняне затылком не видят, что ни один лабунянин не зачует с тридцати шагов, что к нему сзади кто-то подходит вот такими легкими шагами.

Наконец Олег обернулся, глаза его поймали приближающееся существо. Это оказалась девушка вполне земного типа, разве что любая фотомодель или кинозвезда не показалась бы достойной мыть ей ноги. Он подавил непроизвольный импульс встать, даже, может быть, поклониться, раздвинул губы в улыбке.

– Ага, – прошептал Мрак одними губами, – вот и первая разумная ящерица…

– Мрак…

– А чо, не видишь, как за ней хвост волочится?

– Заткнись, – прошептал Олег.

Его взгляд пересекся с взглядом девушки. Он ощутил сильнейший электрический удар, а потом поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Это было, как если бы он снова оказался в нуклонном море: ласковое теплое море, чистота и защищенность, покой, ласка.

Мрак рядом громко крякнул. Олег поспешно сказал:

– Здесь чудесно… Мы не сильно вам помешали?

Она смотрела на обоих с безмерным удивлением.

– Помешали?.. Какое странное слово, уже почти забытое… Что оно означает теперь?

Олег пришел в себя, сказал горделиво:

– У нас много своих слов.

Глаза девушки распахнулись шире, а хорошенький ротик приоткрылся и остался в таком положении. Она была восхитительна, но Олег с болью и мукой видел, что все равно он – обезьяна, грязная и невежественная обезьяна, тупая и ограниченная, с никчемным запасом слов, в то время как это вот утонченное существо знает и умеет неизмеримо больше, ощущает тоньше.

– У… вас?

– Да, – сказал Олег и гордо отставил ногу. У лабунян такого жеста не было, но вроде бы пока не переборщил. – Ибо у нас самый правильный путь!

Ее хорошенький ротик распахнулся еще шире, но в глазах заблестел смех, она произнесла наконец с подлинным восторгом:

– Так вы… гозияне?

Олег сделал вид, что ужасно огорчен, сбит с толку, расстроен, сказал растерянно:

– А что… Откуда вы знаете?

– Ох, – произнесла она наконец. Вообще-то это было не «ох», даже Мрак помнил, что у лабунян существует двести семьдесят выражений, означающих удивление, и три тысячи оттенков каждого «ого» или «ух ты», но в бедном языке землян не нашлось ничего другого, и оба они услышали только это «ох». – Ох, как далеко вы… Вы здесь случайно или…

Она произнесла несколько слов, которых они не поняли. Мрак стиснул челюсти, ее язык уж чересчур богат, ярок, выразителен, а всего сотня тысяч переведенных слов сводились к простейшим понятиям человека племени папуасов или населения планеты Земля.

– И то, и другое, – ответил Олег с той же поспешностью, не давая заговорить Мраку. – Мы прибыли по своей воле, однако хотим везде побывать и немного расширить кругозор свой и… тех, кому расскажем.

Она просияла, заулыбалась, расцвела, как нежный цветок под первым лучом молодого солнышка.

– Ой, как я рада!.. Я буду просто счастлива чем-то помочь… Пойдемте ко мне в дом… Меня зовут Игарна, ибо мне еще не выдали… и вот…

Речь ее зияла дырами, многие слова так и оставались тайной, не отыскивалось даже близких аналогов, но голосок звучал музыкально, щебечуще, улыбалась чарующе, и Олег заставлял себя тоже улыбаться.

Они пошли за ней, стараясь двигаться так же плавно и музыкально, но казались сами себе не то буратинами, не то деревянными солдатами с их деревянными движениями и никакой мимикой. По обе стороны дорожки свешивали головки яркие цветы, едва слышно звенели, перекликались почти человеческими или эльфячьими голосами.

Ее квартира… если она привела в квартиру, была… если пользоваться земными понятиями, огромной. Мрак решил, что хозяйка явно не страдает арахнофобией, или как ее там, эту боязнь больших пространств. Хотя и мебели – или это не мебель? – до фига, как в музее танковой техники.

Олег выбрал знакомое место, видел в изображениях, сел, не дожидаясь приглашения хозяйки, здесь на буржуазные тонкости этикета внимания не обращают. Хватает других тонкостей, плотностей и утолщений, половину из них явно уже нарушили, ибо Игарна, так она назвалась, раскрыла от восторга ротик:

– Ой, как вы все это странно делаете!..

Олег покраснел, открыл и закрыл рот, а Мрак сказал обидчиво:

– Это ты странная! А мы самые нормальные. У нас там все такие.

Она всплеснула руками:

– Ой, и слова какие странные!.. Как много вы создали своих слов! Как замечательно…

Олег снова не нашелся что ответить, а Мрак сказал с рассчитанной неохотой:

– Ну, ты догадливая… А что, как-то заметно?

Она сказала счастливо:

– Ой, это замечательно!.. Уже тысячу лет никто… с Гозиялы… Мой отец говорил, что вы в своем мире избрали знаменем философию Кеура о неинкурности и телеинрости…

Мрак развел руками:

– Ну, это сложный вопрос. Главное, что не эйнастию. Вот что пронесло то пронесло!

– Эйнастию? – переспросила она заинтересованно. – А что это?

Олег побледнел, а Мрак сказал задумчиво:

– Познакомить вас с этим интереснейшим учением, что ли?.. Знаете ли, это такой интересный сплав различных… гм… но мой друг, как видите, несколько против. Все-таки вы еще не готовы принять такое непростое учение. Хотя вам, с вашей фигурой, я бы сам преподал несколько уроков…

Олег сказал с угрозой:

– Мрак!

Мрак снова развел руками.

– Как видите, непосвященным пока нельзя… Но как-нибудь потом, понимаете?

Он указал взглядом на бледного Олега. Она прощебетала счастливо:

– Как интересно! А нам все говорили, что жители Гозиялы такие скрытные… таинственные!

Олег сказал угрюмо:

– Мы такие и есть, но в данном случае… мы представляем особую группу.

Он прочел по ее глазам, что все понятно, годзияле делают очередной шажок. Они слишком далеко ушли от общей культуры жителей Шара, поняли ущербность своей попытки развиваться в изоляции, а сейчас просто в очередной раз возвращаются, как это правильно названо, к истинным ценностям Лабуна.

Мрак добавил таинственным шепотом:

– Но нам не хотелось бы… понимаете… чтоб о нас слишком много знали. Мы осмотримся, обвыкнемся…

– Да, – ответила она поспешно, – да, конечно!.. Располагайтесь здесь, знакомьтесь со всеми нашими… впрочем, у нас за это короткое время ничего не изменилось, но вы там у себя могли в крохотном обществе гораздо быстрее уйти в ту или другую сторону…

Олег на миг ощутил дурноту и головокружение. Крохотное общество гозиял – это планетка со ста миллиардами населения. Да еще две заселенные планеты в системе того же солнца, итого почти триста миллиардов человек. Да, это совсем крошка, пылинка…

– Большое общество обладает большой инерцией, – сказал он рассудительно. – Его трудно свернуть с пути. Хотя это и хорошо… в случае, если общество на верном пути.

Она мягко улыбнулась, в следующее мгновение исчезла. Только что была здесь, но исчезла разом, а в помещении не выпал снег, не образовался вакуум. Олег видел, что Мрак едва удержался, чтобы не вскочить и не оглядываться с глупым видом.

Они одновременно пошарили во всех диапазонах и в рентгеновском обнаружили ее в соседней комнате: не то переодевалась, не то совершала некий ритуальный процесс. А может, просто какала. Технический прогресс не мог не коснуться и этого деликатного процесса.

Олег сказал Мраку вполголоса, включив все системы криптозащиты:

– Им в голову не приходит, что в их шаровом скоплении может появиться чужой. Они знают все цивилизации и… боюсь, даже знают, что творится в галактике. Нет, не могут наблюдать, но у них есть… я бы не назвал это даже прибором – черт, как в нашем языке не хватает слов!.. – но как-то могут определять, где есть жизнь, где нет, а если жизнь есть, то на каком уровне находится…

– В этом случае могут не беспокоиться, – буркнул Мрак. – Но какая может исходить от нас угроза? Ты уверен, что именно они хотят стереть с лица земли человечество?

– С лица земли, – повторил Олег тоскливо. – Слова-то какие… Они не только человечество, но и саму Землю… и Солнце… и соседние звезды! И весь участок пространства. Это я понял в разговоре с Тархом, хотя мне, как и тебе, это неясно. Какая-то ошибка. Надо разобраться. Поскорее разобраться! Кто знает, вдруг у них боевая армада звездолетов уже готовится к вылету?

– У них же нет боевых звездолетов!

– Достаточно одного строительного, – ответил Олег с тоскливой завистью. – Прилетит, перемешает сушу и море, перестроит континенты по заданному плану… Ну, как бульдозер ровняет площадку, не обращая внимания на разъяренных муравьев. Кто пытается кусать его за гусеницы, кто бросается спасать личинок, а бульдозер ровняет, асфальтирует, заливает бетоном, строит…

– Бульдозер не строит, – буркнул Мрак.

– Их – строит. Представляешь, зацепит такое ковшом Гималайский хребет и погонит к морю, а то у нас, дескать, слишком много воды?.. Он не только горы, верхний слой почвы сбросит в океан, дабы суши побольше. Небольшой такой слой, так это километров двадцать-тридцать в глубину. Понятно, что при таком катаклизме выживут разве что морские тараканы… если они есть. Земные уж точно не сумеют, несмотря на всю их похвальбу. Так что, Мрак, давай пока постараемся их понять лучше. Может быть, удастся их остановить.

– Тараканов?

– Мрак, я серьезно…

Мрак вздохнул:

– Я тоже. Не обращай внимания, такие шуточки – это голова страуса в песке. Ты вон смотришь прямо, а я прячусь. Либо – прячусь, либо – топором по башке!

Глава 29

Они развалились в креслах, Мрак изысканно держал в отставленной руке кубок с вином. И хотя возлежали не в креслах, в руке не кубок, а в нем плещет и пускает пузырьки вовсе не вино, но все равно чувствовал себя дурацким пластичным греком, что вот прямо щас начнет о культуре, искусстве, театрах и новых более гуманных методах порки илотов.

Игарна порхала по всем помещениям, Мрак упорно называл их комнатами, а что там почти заводы, так покажи даже не Пушкину, а почти нашему современнику Менделееву или Ленину квартиру простого москвича – посмотрит на все эти холодильники, электропечи, кофемолки, вентиляторы, миксеры, вытяжки, телевизоры, светильники, на почти обязательный комп – скажет, что попал на мощный завод при научно-исследовательском институте.

Стена напротив превратилась в огромный экран, это Олег умеет, он изящно попивал вино и смотрел, смотрел, смотрел… Мрак не смотрел, хмуро и озабоченно наблюдал за Олегом. Волхв слишком уж развесил уши. Подумаешь, заселили все шаровое скопление! Да будь у ленивых месопотамцев десять миллионов лет в запасе, они бы и не только этот Звездный Шар заполонили своими повозками с буйволами, еще и в галактику бы перебрались! А воинственные хетты или гиксосы так и вовсе уже дрались бы с разумными пресмыкающимися в других галактиках.

– Что эта красивая ящерица делает? – поинтересовался он, когда Игарна оказалась далеко. – Как думаешь, не выдаст? Кто знает, как у пресмыкающихся с этим…

– Мрак, – сказал Олег нервно, – она не пресмыкающееся!.. Сам видишь, такая же живородящая… тьфу, млекопитающаяся… млекопитающая! Она человек, Мрак, человек!.. Увы, даже лучше, чем мы.

Мрак проследил сквозь стену, как Игарна пропорхнула в дальнем помещении, что-то заказала по дальней связи, сказал с удовлетворением:

– Нет, до Инги ей далеко… Та тоже – одно одухотворение, но и задница есть, и сиськи в порядке. А эта какая-то не такая… Уверен, что она не от земноводных?

Олег сердито засопел, челюсти стиснулись. Взгляд его теперь не отрывался от мелькающих пятен на экране, на Мрака демонстративно не смотрел.

Ну и хрен с тобой, подумал Мрак ядовито. Не смотри. Все равно здесь чужаки. И эта… красивая ящерица – тоже чужая. Мы тоже, правда, от земноводных, но наша кистеперая рыба была красивше, умнее, а наши динозавры – смелее. Только и того, что ихняя кистеперая рыба выползла чуть раньше.

Зато наша рыба – крупнее. Я любого лабунянина переломлю как прутик, а это уже и есть превосходство человека над всеми остальными тварями, как и заповёл, или заповедал, господь бог.

Рука дернулась перекреститься, привычный жест для крестоносца, феодала, странствующего монаха, короля то в одном крохотном государстве Европы, то в другом.

– Олег, ты спишь?

Олег холодно смолчал. Он с острой завистью рассматривал на экране пляжи из белого кварцевого песка, чистейшее море, где явно истреблены все хищные рыбы. Дивные пальмы, да, пусть пальмы, роскошнейшие… не то слово, гостиницы, изумительные развлечения, самые изысканные, самые необыкновенные…

Да, стандартная планета, их все делают по одному стандарту, но до чего же это хороший стандарт: жить вечно молодым и сильным, здоровым, красивым, все уметь и все знать, все помнить, заниматься ли наукой или искусством и знать, что времени хватит и на открытия, и на спорт, если он здесь еще есть, и на все-все!

– До чего же хороший стандарт, – сказал он вслух.

– Да пошел ты, – ответил Мрак. – Ты хотел бы быть на меня похожим?

– На тебя, – проронил Олег медленно, – нет.

– А на кого?

– Я разрешил бы тебе быть на меня похожим.

– Размечтался… А тебе не кажется, что они слишком много развлекаются?

– А почему нет? – возразил Олег. – Слишком малый процент может найти работу по душе. Чтобы работать и тогда, когда за нее не платят. Представь себе, что на Земле всю работу смогли бы делать машины. А людям можно бы жить… как захотят. Да почти все человечество тут же ринулось в кабаки, на пляжи, в рестораны, казино!..

– Почти, – сказал Мрак значительно, – но не все.

– Думаю, тут этих «не всех» побольше.

Он мысленной командой разбил экран на десятки экранчиков и схватывал информацию сразу со всех. Лабунян рассматривал с острой завистью и все большим чувством неполноценности. Первое, что приходит в голову, – безупречные. Высокие, сказочно красивые, обаятельные, все же сохранили различия между мужчинами и женщинами, хотя Олег почему-то считал, что за миллион лет… гм… Мужчины остались крепкими, сильными, мужественными, а женщины – ниже ростом, с отчетливо видными признаками пола. Почти все в одежде, но нескольких человек Олег заметил голыми. Вернее, их заметил Мрак, указал злорадно, но Олег тут же заметил холодновато:

– А на земных пляжах нет нудистов?

– Но здесь и в городе!

– Мрак, а что делают эти голые? Нападают, грабят, убивают?

Игарна впорхнула с той же легкостью, как легкий мотылек, счастливая, улыбающаяся. Брови ее удивленно взлетели:

– Интерес к истории?

– Не зная прошлого, – сказал Олег, и Мрак поморщился от стандартной глупости, – нельзя знать будущее. Мы смотрим… чтобы зреть, ощущать, видеть наш собственный путь… Когда мы видим, как гибнут…

– Гибнут? – переспросила она с недоумением. – У нас никто и никогда… О, я понимаю… Вы еще совсем молоды! Вы родились на Гозияле уже в период изоляции? И потому много не знаете?.. Мы все, как на Гозияле, так и здесь, – бессмертны, что только естественно. Вот уже миллионы лет. Я даже не знаю, могло ли быть иначе?.. Если бы оборвалась жизнь хоть одного индивидуума, это… не знаю… весь мир был бы в шоке! Потрясен!.. Все умы собрались бы, чтобы понять причину… Да что там умы, все-все бы собрались. Ибо ценность человеческой жизни ни с чем не сравнима, у нас это поняли давно.

Мрак сказал саркастически:

– И что же, у вас за весь год никто и не склеил ласты?

– Склеил… ах да, понимаю. За последние три миллиона лет никто из двадцати триллионов жителей не прищемил, как вы говорите, даже пальца. И, конечно же, никто не знает понятия смерти.

– Ха, – сказал он победно, – а как же ваши кошечки, собачки, попугайчики?.. Они что, тоже бессмертные?

Девушка смотрела с недоумением. Олег поспешил вмешаться, пока это не стало опасным:

– Мой друг Мрак говорит о смерти идей. Вернее, это я сказал, но он развил в теме о кошечках и собачках. У нас так называют некоторые мелкие, но милые идеи.

Она мило улыбнулась:

– Странные у вас люди, на Гозияле!.. Идеи тоже не гибнут, как видите по себе. Если порыться в архивах, то, возможно, та идея, что заставила Гозиялу уйти в изоляцию, уже была? Идея Кеура о неинкурности и телеинрости?.. Только, возможно, называлась иначе?.. Простите, если я задела ваши чувства…

Она спохватилась поздно, Олег уже надулся, обиженный за уникальность философии Гозиялы, Мрак тоже насупился. Игарна захлопотала вокруг, подлизываясь, как ласковый щенок, уставила перед ними стол напитками, фруктами. Мрак подумал было о жареном кабанчике, но, наверное, это будет чересчур, даже для так далеко зашедших по своему пути для избранных гозиян или гозиял, надо бы определиться с названием. А хотя по фигу, пусть у них на Гозияле окажутся две фракции, что придерживаются разных названий.

– Я не думаю, – проговорил Олег, – что она у вас сохранилась. Если бы сохранилась у вас, то она была бы доступна и нам… Правда, старейшины в последние семьсот лет вообще не пропускали информацию из метрополии…

Она воскликнула с жалостью:

– Как можно? Свободный доступ к любой информации – это же кредо цивилизованного человечества!.. Это же величайшее достижение, что со дня возникновения нашей цивилизации не пропало ни байта информации!.. Ну, конечно, в самом начале, когда рисовали на песке или на скалах, это не сохранилось… или сохранилось не все, но как только научились создавать более емкие носители информации, то все доступно!..

Олег спросил неверяще:

– Что, за все десять миллионов лет цивилизации?

– За все десять миллионов, – подтвердила она и посмотрела на него с подозрением. – Что, на Гозияле снова циркулируют слухи, что во втором миллионолетии был изъят большой пласт информации? Это все слухи. Те небольшие потери, что были вызваны сдвигом геологических пластов, были совсем незначительными… А после того, когда построили планету-Информарий, каждый жест, каждое слово, каждая интонация сохранены, запечатлены и даже продублированы. Вы же знаете, что на каждой планете в каждом из миров можно получать любую информацию из Великого Информария!

– Да, – сказал Олег, – да. Это мы знаем.

Он замолчал, не зная, что сказать еще. Мрак незаметно подмигнул. Повезло, говорил его взгляд, что наткнулись на такую ярую сторонницу общечеловеческих ценностей. Все выболтает, стараясь побыстрее освободить их от гозияльской дури, то бишь идей Кеура о неинкурности и телеинрости. Может, рассказать ей о Талибане, о ваххабитах? Нет, не поймет, красивая дурочка. И вообще здесь никто не поймет, одни идиоты земноводные.

Она поинтересовалась мягко, с участием:

– Вам в самом деле запрещено покидать Гозиялу? Трудно поверить в такое изуверство…

– Нет-нет, – возразил Олег поспешно, – это дело добровольное! Просто у нас процент недовольства выше, чем в метрополии, вот так и получилось. У нас находятся вообще сторонники самых диких и жестких решений, как-то: на новые планеты посылать вместе с роботами и людей!

Она вскинули брови, в глазах было недоумение.

– Зачем? Планеты должны… роботами. Когда там будут все условия, когда… города, то и там создадут Врата. И жители метрополии, если пожелают, могут в течение двух-трех минут пройти через них в новый мир…

Мрак кашлянул, Олег поморщился. Мрак напоминает, что трусят, не желают лететь через пространство с муками, как герои. Дожидаются, когда роботы создадут и там город-сад. Вернее, всю планету сделают садом. Но при чем здесь трусость? Только сумасшедший предпочтет трудный путь легкому. А эти, живущие миллионы лет, могут и подождать пару сот лет, пока механизмы перестраивают планету типа Марса в зеленый сад с вечно голубым небом.

Она смотрела на него с мягкой улыбкой.

– Я чувствую себя странно, – произнесла она. – От вас обоих веет странной мощью. Что-то в вашей философии все же есть, раз она так сильно меняет людей. Вы… герои. Когда-то, в самые древние периоды, как вы помните, тоже были… герои. Это самый древний период, тогда все были смертны и короткоживущи, а письменности почти не было. Все передавалось устно, потому только запечатлены легенды о свирепых и яростных воителях… Они приходили ниоткуда… ну, это значит, спускались с гор, выходили из лесов или выкатывались на быстрых конях из бескрайних степей. Иногда – приплывали на странных кораблях с дальних островов в океане. И всегда завоевывали королевства, становились королями… В жены хватали дочерей побежденных правителей. Красивые легенды, удивительные… Вы двое – как будто из таких легенд.

Олег вздрогнул, а Мрак пробормотал:

– Ну, зачем же такие наслоения… Ни разу насчет дочерей побежденных… Мне обоснования на престол не требовались. Олег, а тебе?

Олег поморщился. Он тоже таких не брал, но, как Мрак уже знал из его рассказов, совсем по другой причине: дочь-патриотка может яду подсыпать, ночью ножом по горлу, отравленную шпильку воткнет прямо в артерию….

– Игарна, – пробормотал он – ты будешь удивлена. Однако у нас на Гозияле эти легенды знает и помнит каждый… даже ребенок. Мы эти великие образы освежаем в памяти для воспитания, для напоминания о некогда великом порыве…

Мрак грубо захохотал, расправил плечи. Стараться гозиялину выглядеть цивилизованным рядом с этими, жителями метрополии, все равно что обезьяне пыжиться рядом с человеком. Или вороне в павлиньих перьях – рядом с павлином. Нет, лучше уж варваром.

Игарна светло улыбнулась, исчезла. Мрак застыл с открытым ртом, кулаки сжались, явно хотел выругаться. Олег предостерегающе покачал головой. Возможно, это такой вежливый жест. Возможно, именно так и принято. Все возможно…

На самом деле он страшился даже подняться из кресла. Слон в посудной лавке натворит меньше делов, чем они двое, даже если будут очень сильно сдерживаться.

Мрак проследил за его взглядом.

– Олег, – сказал он с мужественной насмешкой, как подобает героям, раз их даже здесь считают героями, – приди в себя!.. Тебя эта красивая змея околдовала, что ли?.. Ты помнишь, ради чего мы сюда припорхали?.. Еще звездная пыль на сапогах, а ты уже влип, как муха в горячий суп!.. Ей сколько лет, ты уже выяснил?

Олег сказал тоскливо:

– Зачем мне ее возраст?.. У женщин не спрашивают…

– Ха, а чего ты решил, что это женщина?

– Мрак, посмотри на нее…

– Смотрю и вижу крупную ящерицу на задних лапах. Помнишь, драконов зрели в облаках? Вот и ты узрел красивую девку в прямоходящей ящерице. Это попахивает даже не просто сумасшествием, это пусть, умные все с придурью, а скотоложест… нет, это ж еще жутчее, эта ж вообще не млекопитающее!

Олег посмотрел на него с отвращением, отвернулся. Мрак ощутил, что это через край, сказал другим тоном, рассудительно:

– А, кстати о птичках, сколько ей лет? Если восемнадцать, тогда ладно, стерплю твое слюнеразводительство. Но если за тыщу, то не поверю, что ни разу не попробовала поменять пол… просто так, от скуки. Представь себе, каким она была мужиком!

Он видел, что все как в стену горохом, однако капля точит камень, клевещите-клевещите, что-нибудь да останется, и нажимал, почему-то уверенный, что Игарне не меньше чем тысяча лет, а то и миллион. Они тут с Олегом среди этих совсем дети, ползунки, желторотики. А спать с бабушкой или того страшнее – прапрабабушкой – как-то нехорошо, хоть с виду и молода, но вся кровь уйдет от причинного места, как только скажешь это роковое: «А она ж мне в прабабушки…»

Он встал, заходил взад-вперед. Олег понаблюдал, поднялся обреченно. Мрака не удержать, а будет странно, если двое из одной системы будут в поведении столь различны. За миллионы лет все расы, народы и прочие мелкие различия должны полностью исчезнуть, генетический код должен быть у всех один, как и психика одна, все жители Шара должны выглядеть почти одинаково, говорить одинаково и на все реагировать одинаково…

Даже если эти жители Шара – гозияле.

Три дня Мрак, сцепив челюсти, делал вид, что предается сложным размышлениям о Высоком, вот уж не думал, что когда-либо в жизни придется докатиться до такого, пусть даже в целях боевой раскраски, а Олег исследовал Шар.

За неимением близких аналогий он называл это путешествием по Сети очень продвинутого Интернета, ну очень продвинутого. Любые массивы информации получал и усваивал моментально, сам уносился в виртуальные миры… но не придуманные, а точные копии существующих. Мрак даже не пытался понять, что Олег видит, лишь догадывался, что тот, как и всякий нормальный землянин, в первую очередь оценивает военный потенциал противника… а они все, гады, противники, хоть и улыбаются во все тридцать четыре, жмут руки и уверяют в дружбе и братской солидарности эпохи гуманизма и общечеловеческих ценностей.

Западная часть стены по желанию Мрака исчезла, стала незримой, а когда заходило солнце, на абсолютно черном, торжественно черном беззвездном небе из-за края планеты начинал выдвигаться серебристый край. Он выдвигался и выдвигался, как сверкающий под лучами прожектора слиток серебра, блистающий, как айсберг, и, лишь когда занимал уже треть неба, начинало подниматься сверкающее ядро, и чудо становилось немного похожим на Сатурн с непомерно огромным кольцом, но только здесь все выковано из серебра, чистого и сверкающего так, что глазам больно…

Когда глаз начал различать в кольце отдельные струи, что, как в стремительном водовороте, закручиваются вокруг центра, где уплотненное ядро, в сознание наконец прорвалась мысль, что это и есть их родная галактика, вообще-то с прописной буквы, ибо она – единственная, она – Галактика, а все остальные звездные островки – просто галактики.

Не больше полусотни звезд стояли между Галактикой и твердью под ногами Мрака. Те звезды, где планеты еще не заселены, беспланетные звезды, их немного, и эти редкие звезды почти не мешали дивному зрелищу.

Игарна подошла, встала рядом и тоже долго смотрела на поднимающийся чудесный мир. Мрак подумал, что здесь, где вместо Луны видят вот такие восходы, и психика должна быть другой, и мировоззрение, не говоря уже о морали и философии.

– Красиво, – промолвила она тихо. – Прекрасно!.. Как жаль, что мы были этого прекрасного зрелища лишены…

Мрак удивился:

– Лишены?

Она наморщила носик:

– Вы о голографиях?.. Нет, они не заменят ощущения подлинности. Но заселение шло с той стороны Шара, а это прекрасное зрелище во всей красоте открылось только сейчас, когда наконец-то вышли на край Шара. А как только заселим последние планеты…

– Да, – поддакнул он, – их осталось немного. Но строительные корабли достигнут Галактики только через тысячи лет!

Она мягко улыбнулась, положила пальцы на его руку. Ее пальцы были мягкими и прохладными, как у ящерицы, но эта прохлада успокаивала, как глоток холодной воды в жаркий день.

– Какие вы, гозияле, нетерпеливые!.. Как будто забываете, что мы – бессмертны. Мы на своих планетах видели, как поднимаются горы, а затем рассыпаются в пыль, как возникают моря и океаны, а потом высыхают. Время для нас давно не имеет значения. Мы продвигаемся вперед неторопливо, уверенно. Без всякого риска! Мы сразу несем с собой привычный нам комфорт. Через три тысячи лет наши первые строительные корабли достигнут окраины Галактики. Еще за три-четыре тысячи лет подготовят первые планеты. Поставят Врата. А потом… потом туда отправятся первые жители.

Он посмотрел на Галактику, потом на Игарну.

– Миллион звезд, – проговорил он медленно. – Миллион звезд за десять миллионов лет… Я думаю теперь, что на всю Галактику потребуется меньше…

Она расхохоталась.

– Разве что в обществе будут преобладать гозияле!.. Признайтесь, вы приехали за тем, чтобы распространить свои взгляды, а не затем, чтобы отказаться от них и, так сказать, вернуться в лоно?

Мрак ответил уклончиво:

– Нам не хотелось бы отказываться полностью… Все-таки в идеях Кеура о неинкурности и телеинрости есть то зерно, от которого отказываться так уж совсем нерационально.

На ее личико набежало облачко, бровки сдвинулись, в глазах появилось восхитительное выражение глубокой задумчивости.

– Вам надо поговорить с моим дедушкой, – заявила она. – Он большой знаток мировоззренческих битв прошлых времен.

Мрак содрогнулся:

– Нет-нет!

– Почему? – удивилась она. – Боитесь, что он заронит зерно сомнения в ваши стройные… И когенарность… Психоизность целостности парсикерна…

Она говорила некоторое время, он смотрел с непроницаемым видом, кивал, морщился, иногда качал головой отрицательно. В конце концов она сбилась, выдохлась и сказала совсем жалобно:

– У вас очень сложные философские конструкции! Иногда я что-то улавливаю, это блистательно, но чаще всего у меня просто провалы. Нет, вам надо поговорить с моим дедом!

Подошел, прислушиваясь, встревоженный Олег. Мрак сделал в его сторону пренебрежительный жест:

– Сперва вот с этим моим учеником. Если найдут общую линию, тогда… тогда и я снизойду.

И удалился неспешной походкой древнегреческого грека, пластичного и одинаково успешного в паратепиковости и на олимпийских стадионах. Игарна с огромным уважением посмотрела ему вслед.

– Он так много знает, – сказала она тихо, – мне просто страшно…

– Ты еще не видела его за обедом, – сказал Олег.

Она спохватилась:

– Ах да, вы там, на Гозияле, возможно, не соблюдаете…

– Не соблюдаем, – ответил Олег поспешно. – У нас другой культ: есть хорошо, много и в запас.

– В запас?

– Да, это такой старинный термин… Словом, ты увидишь нас за обедом во всей красе. Обещаю!

Осчастливленная Игарна упорхнула готовить обед. Именно упорхнула, Олегу даже почудились удары о воздух крылышек не то крохотного воробья, не то крупной бабочки.

Сверкающий звездный остров занял половину неба, а за его пределами небо оставалось угольно-черным, особенно зловещим и недобрым рядом с этим блистающим великолепием.

Неслышно подошел Мрак, постоял рядом. Буркнул:

– Слышал? Эти гады уже и в нашу Галактику суют свое поганое рыло!

– Ну почему поганое? – спросил Олег с тоской.

– Потому что поганое, – ответил Мрак.

– Мрак…

– Олег, тут же все брехня! Ты ж сам говорил, в облаках видим драконов, а здесь в драконах видим баб. Все равно они все гады, вот кто они.

Олег неотрывно смотрел на прекрасную галактику, сотканную из ста пятидесяти миллиардов звезд.

– Если честно… – сказал он с горечью, – к стыду своему, все это время и я старался найти в них хоть какой-нибудь изъян. Ну, что-нибудь, что хоть в чем-то утешило бы нашу национальную гордость людей. Дескать, хоть вы и совершенны, хоть и прошли миллионолетний путь эволюции, но вот нечто важное упустили… А это важное, мол, сохранилось только у нас, человеков… Тем самым мы – уникальны, замечательны, чем-то даже выше вас, суперменов. Ну, ты знаешь эти настроения, эти надежды, эти оправдания слабых!

– И что?

– А ничего. Не нашел. Более того, нашел, что они – совершенны в самом деле. А это, как ни крути, достоинство, которое никак не повернуть, чтобы объявить недостатком.

Мрак сказал веско, как припечатал:

– Ищи лучше! Не может такое быть, чтобы эти пресмыкающиеся стали лучше нас. Это все брехня. Они нам просто глаза мылят.

– Почему не может? – спросил Олег тихо.

Мрак изумился, даже отшатнулся:

– Как почему? Ты не знаешь?

– Н-н-нет…

– Дурень, – констатировал Мрак с удовлетворением. – Я ж говорил, что дурень. Они не могут быть лучше нас уже потому, что это мы лучше всех на свете! Лучше и этих разумных насекомых, и тех волновиков, что еще встретим, и тех мудрых туманностей, что сейчас прут к вершинам мудрости… Понял?

Олег посмотрел на него, вздохнул, отвел глаза в сторону:

– Да понял, Мрак, все понял…

Глава 30

Игарна щебетала, готовила на стол, это Мрак ей сообщил, что у них на Гозияле такой ритуал, и она с удовольствием подхватила эту новую увлекательную игру.

Олег не мог оторвать от нее глаз. Мрак перехватил его взгляд, скривился, будто глотнул уксуса.

– Все-таки, – сказал он язвительно, – зазря мы бензин тратили на весь этот воз инстинктов да рефлексов. Да, где-то что-то подсказали… но кто вякнет, что и без них бы не управились?.. Но вот сейчас ихняя первобытность и обезьянохвостовость нашего волхва подкосила, подкосила…

– Мрак, – сказал Олег с укором. – Если бы не инстинкты, мы бы вообще не добрались сюда.

– Ну, – ответил Мрак нехотя, – в чем-то помогли, я разве отказываюсь? Но вреда от них больше.

– Мрак, – сказал Олег, – ты все еще не понимаешь…

– Чего?

– Что я встретил.

– Ну просвети меня, просвети! Что мы встретили, вижу – разумных ящериц. А вот что встретил еще и ты…

– Не понимаю, – сказал Олег зло, – почему именно ящерицы?

– Ладно, – сказал Мрак рассудительно, – пусть будут гигантские насекомые. Или большие-пребольшие слизни. Но мне как-то ящерки нравятся больше. А тебе?.. Да ладно, не отвечай, я ж вижу!.. И что ты в ней нашел?

– Без высоких слов не получится, Мрак. А ты их не любишь.

– Ты тоже, – уличил Мрак. – Вон как крутишься, чтобы обойти эти крупные буквы, что как в мраморе на знамени человечества… Может знамя быть мраморным? У таких, как ты, может быть все. Только не у человечества, конечно, а у прибитеньких…

– Ты сам был этим прибитеньким, – напомнил Олег тихо.

– Ха, я еще и свинкой болел! Но у тебя откуда сейчас свинка?.. Или корь?..

Олег поморщился:

– Мрак, перестань. Я не хочу употреблять высокие слова всуе. И не буду.

Игарна украсила стол цветами, это тоже подсказал Мрак, только у него хватило осторожности сказать о голографии. Эти цветы нельзя было отличить от настоящих, так же пахли, их можно было трогать и расправлять веточки, но все-таки это было только изображение…

– Вы двое очень сильны, – сказала Игарна, когда Олег приблизился, влекомый, как магнитом. – Очень… Но почему у меня такое странное чувство? Мне очень хочется заботиться о тебе. Не понимаю… Я вижу тебя, такого могучего и уверенного – ведь ты сумел добраться в такую даль!.. – я смотрела сегодня на карте, где ваша Годзияла… но почему у меня щемит сердце, почему я так хочу и стремлюсь… у нас даже такого слова нет… словом, заботиться о тебе. Всегда и во всем.

Мрак громко крякнул. Игарна сбилась, удивленно посмотрела на мудреца, знатока идей Кеура о неинкурности и телеинрости в современном переломлении. Звук, который издал мудрец с Гозиялы, не поддавался истолкованию, хотя некий глубинный и сокровенный смысл в нем чувствовался, она почти приблизилась к разгадке, в мозгу уже сверкнула, как яркая комета, ослепительно верная мысль, но удержать не удалось, осталось только острое сожаление, что была так близко к чему-то великому, глубинному, всеобъемлющему, но не удержалась, увы…

Олег и Мрак видели, как она вдруг насторожилась, некоторое время смотрела в пространство. Внезапно произнесла в пространство:

– Погоди, мне надо посоветоваться…

Олег кивнул и отступил, Мрак наблюдал настороженно и с подозрением. Понятно, что если что не так, то первые, с кем советуются, это так называемые компетентные органы. Сигуранца, если по-местному. Понятно, что с кем-то разговаривает, хотя не видно, когда сняла трубку телефона. Да и телефон какой-то тайный, как у шпионов.

– Ол-лег, – сказала она нерешительно, – мой дедушка собирался навестить меня… Я не сказала про вас, но, если хотите, можете с ним увидеться. Если не хотите, я его приму в другом доме.

Мрак сказал поспешно:

– Ну разве можно дедугана гонять в другой дом? Пусть топает сюда. Поговорим, марковеркскую идею сиклеста разберем!

Она сказала, улыбнувшись:

– Я не думаю, что он силен в сиклесте…

– Как жаль, – огорчился Мрак. – Это, можно сказать, мой конек! Я просто помешан на марковеркских толкованиях отдельных изредка встречающихся темных мест сиклеста в прочтении Ануркага, которые на самом деле не темные, а… ну, вы понимаете. Словом, давайте старика сюды, вспомним старые времена Вукизмы…

Она произнесла с огромным уважением:

– Вы помните те времена? Нет, помнить вы не можете, это было в самом начале цивилизации, но вы их знаете… Спасибо, я сейчас приглашу деда, его зовут Глинкерн, сюда. Он будет польщен, первым встретившись с гозиялами после… ну, вы сами расскажете!

Олег поклонился:

– Первым встретилась с ними ты, Игарна.

– О, вы не знаете, кто у меня дед!.. Дедушка, у меня гости… Да, а ты думал?.. Увидишь, когда приедешь… Нет, я заблокировала все виды связи. Это пока моя тайна… и не моя тоже. Нет-нет, просто приезжай. Приезжай, говорю тебе!

Олег подсознательно ожидал, что старику придется добираться сюда если не годы, то хотя бы пару суток. Игарна мимоходом упомянула, что ее дед, Глинкерн, живет на Единге, всего в ста световых годах отсюда, а это все-таки путь неблизкий…

…Но едва Игарна договорила, дверь отворилась, вошел молодой подтянутый парень. Если бы Игарна не сказала, что это дед, никогда бы не подумал, никакой дедовости не чувствуется. Долго всматривался в лицо, надеясь увидеть обещанные морщинки у глаз, особую старческую мудрость, которую можно заметить только в глазах, но ни фига – здоровый улыбающийся парень, подтянутый и жизнерадостный.

Он раскинул руки, улыбнулся, всматривался несколько мгновений. Игарна, тоже улыбаясь мило и чуточку ехидненько, подсказала:

– Ничего удивительного?.. Смотри-смотри…

Глинкерн, удивительно молодой дед, сказал с некоторым напряжением:

– Пока только то, что оба… точные копии Миеерецу и Сукерла. Ты их не знаешь, дорогая, это великие реформаторы трехмиллионнолетней давности.

Олег поклонился, проговорил:

– Нам часто это говорят. Это великая честь! С другой стороны, я понимаю, что такое могло случиться только на нашей планете, среди нашего народа…

Глинкерн смотрел с недоумением. Потом в глазах появилось понимание.

– Вы из изолированного мира! – воскликнул он. – С Итарнга?.. Геерику?.. Гозиялы?

Ингара захлопала в ладоши:

– Браво, дед!.. Я знала, что ты все быстро угадаешь. А я даже не могла сперва поверить.

Глинкерн обнял обоих, повел в большую комнату, собственноручно усадил. Олег все время чувствовал взгляд его внимательных глаз. Все-таки, несмотря на моложавость, этот Глинкерн в самом деле выглядит опытным и многознающим.

Он вскинул подбородок и постарался ответить таким же прямым взглядом. Глинкерн неожиданно улыбнулся.

– Гозияле, – сказал он со странным выражением. – Гозияле, которые ощутили необходимость встряски… Игарна, принеси нам, пожалуйста, чего-нибудь сладкого… Или предпочитаете горькое?

Мрак сказал густым сильным голосом:

– Годзияле предпочитают острое. И крепкое.

Глинкерн несколько мгновений всматривался и в Мрака, тот игнорировал его взгляд, преспокойно опустошал кувшин с чем-то сладким, наподобие тягучего вина.

– Охотно верю, – сказал Глинкерн. – Охотно… с радостью верю. Игарна говорит, что вы готовы вернуться в лоно материнской культуры, но… хотели бы поторговаться? Пожалуй, я знаю, чем вас привлечь вернуться в лоно нашей общей культуры и цивилизации.

Олег держался так же бесстрастно, а Мрак сказал скептически:

– Ну-ну. Чем же?

– Идите за мной.

Они все еще находились в домике Игарны, как убеждал себя Олег, но комната словно бы принадлежала не жилому помещению, а научно-исследовательскому комплексу. Или же они незаметно переместились в другое здание. Возможно, на другом конце планеты, а то и в другую звездную систему.

Зал был огромен, больше ничего Олег заметить не успел, Глинкерн повел дланью в воздухе, вспыхнул свет, так показалось Олегу, но на самом деле это был огромный экран. Он охватил их со всех сторон, рядом поморщился Мрак, глаза на миг затуманились, но дальше пришел в себя и смотрел со сдержанным интересом гозияла.

– Потребность во встряске смутно ощущается в обществе, – сказал Глинкерн. – Это возникает то в одном мире, то в другом… Обычно это просто мода, длится не дольше чем одно-два столетия. Иногда бывают большие недовольства, так мы их называем. Они возникают примерно раз в миллион лет, а длятся по тысяче лет, иногда чуть дольше Потом, конечно, приходит другая мода, другие интеллектуальные увлечения. Должен признаться, я тоже понимаю необходимость хоть какой-то встряски, а то мы, как лабуняне, просто засыпаем… Итак, перед вами самый уникальный… самый… а также…

В его речи все чаще попадались слова, смысла которых ни Мрак, ни даже Олег понять не могли. Олег под маской бесстрастности чувствовал себя все несчастнее, а Мрак, напротив, ощутил холод смертельной опасности, но не мог понять его причину.

Олег проговорил осторожно:

– И как вы… планируете?

Он постарался построить фразу и украсить ее интонациями так, чтобы истолковать можно быть по-всякому, если вдруг ляпнет что-то не так. Глинкерн взглянул на него с сомнением:

– Надеюсь, вам это понравится. С некоторых пор, как вы знаете, мы практически закончили исследовать наш Шар. Сейчас заканчивается даже пора освоения. Где-то две-три тысячи лет назад впервые были запущены корабли-зонды в сторону Галактики. Да-да, впервые… за пределы родного мира, которым уже давно считаем не родную планету, не родную звездную систему, а все звездное скопление. Корабли-зонды начали исследовать звездные системы Галактики… осторожно, с самого края. Первые десять звездных систем вообще без планет, что неприятно удивило, но дальше… звезды с планетами. Это хороший… На первых трех сейчас уже… наши автоматы.

Он с удовольствием оглядел Олега и Мрака, гозияле явно под впечатлением, глаза горят, слушают предельно внимательно.

– Но дальше, – сказал он, – произошла неприятность…

– Какая? – вырвалось у Мрака.

Глинкерн успокаивающе развел руками:

– Не с нашими людьми. Но я в восторге от вашей реакции!.. Вы все принимаете так близко к сердцу. Неприятность в том, что наши психоскопы обнаружили в Галактике наличие разумной жизни. Не скажу, что все обрадовались или огорчились, это был ценнейший материал, который надо было изучать… и мы изучили. Мы изучали около тысячи лет…

Мрак сказал саркастически:

– Всего-то?

Он думал, что прозвучит язвительно, но Глинкерн кивнул:

– Вы правы, делать выводы пришлось в спешке. Обнаруженная раса вдруг проявила тенденцию к стремительному развитию. Просто взрыв, не развитие! Возможно, точно так же развивались и мы… пока не было достигнуто индивидуальное бессмертие. Мы тщательно изучили эту расу. С великой болью в сердце все ученые единодушно – это редкий случай – приняли решение о полном уничтожении этой расы.

Олег побледнел так, что даже уши стали белыми. К счастью, Глинкерн в это время смотрел на экран. По нему метались цветовые сполохи, стремительно проносились зигзаги, изломанные молнии, слышался скрежет, тонкий писк и тяжелые удары в диапазоне инфразвука.

– А почему? – спросил Мрак.

– Они – болезнь, – сказал Глинкерн бесстрастно. – Они – раковая опухоль Вселенной. Они разрушают все, до чего могут дотянуться. Они живут в смраде, нечистотах, убивают друг друга… не только в непонятных войнах, но и просто от злобы и ненависти. Они разрушители по самой природе. Если выйдут в космос, то любой упорядоченности будет положен конец. Наступит эра Хаоса.

– А они… в космос?

– Сами еще нет, – ответил Глинкерн. – Но уже дерзают запускать автоматические зонды. Нет, не сравнимые с нашими автоматическими заводами, но…

Мрак спросил настойчиво:

– А как намереваетесь… конкретно?

Глинкерн взглянул на него искоса:

– Вы так возбуждены… Уж не намереваетесь ли отправиться туда лично?.. Нет, это было бы слишком даже для воинственно настроенных гозиял. Никто из нас не в состоянии выдержать вид горящих зданий или убитых живых существ. Нет, сейчас закончили готовить автоматический зонд с нужным запасом антивещества. Пока на рассмотрении два варианта: один – нацелить корабль в звезду, вокруг которой вращается их единственная заселенная планета, второй – в звезду, что в четырех с половиной световых годах. В первом случае вспышка сверхновой сожжет все планеты, во втором – уничтожит лишь радиацией все живое. Ну, может быть, выживут некоторые микроорганизмы, что живут в глубине горных пород.

Мрак сказал тяжело:

– Полагаю, ваши специалисты склоняются к первому варианту?

Глинкерн взглянул на него с уважением:

– Вы сразу схватываете суть проблемы! Дело в том, что даже микроорганизмы могут нести в себе эту программу разрушения. Ведь источник жизни на планете один. И все подобны друг другу…

– Да-да, – сказал Мрак. – Через пару миллиардов лет из этих микроорганизмов могут снова появиться эти люди. И снова начнут разрушение. Верно?

– Верно, – согласился Глинкерн. – Генетический код там один на всех. А разумная жизнь там может развиться гораздо раньше. Через миллиард, а то и полмиллиарда лет.

– Да, – сказал Мрак с тяжелым сарказмом, – это ж так близко!

– Да, – подтвердил Глинкерн, Мрак посмотрел с подозрением: в самом ли деле такой двойник Олега, что с юмором так же густо, как с метеорами в межгалактическом пространстве. – Мы должны решать… решительно. Потому вы, годзияльцы, очень кстати. Сто миллиардов решительно настроенных людей…

Олег сказал негромко:

– Увы, не все сто миллиардов настроены решительно. Но, уверяю, большая часть – люди… склонные к действиям.

– Как видите, – сказал Глинкерн, – мы сами делаем к вам, гозиялам, первый шаг. Вы хотели перемен в обществе? Вот вам начало перемен.

Олег наклонил голову. Мрак посмотрел на него, на Глинкерна, сказал с расстановкой:

– Это очень серьезное решение. Мы обдумаем и ответим… за всю Гозиялу.

– Неужели вы… – вырвалось у Глинкерна.

– Да, – ответил Мрак важно, – уполномочены. Мы – полномочные и чрезвычайные поверенные.

Олег сердито посмотрел на Мрака, добавил поспешно:

– Но пока это надо сохранить в тайне.

Уже вечером, когда отдыхали в роскошном саду, Олег сказал негромко:

– Я просмотрел координаты той опасной планеты.

– Можешь не объяснять, – сказал Мрак. – Я знаю, почему Тарху стало плохо.

Олег сказал тоскливо:

– Ты не прав. Тарх может грустить о любой планете, о любой погубленной красивой бабочке… Но здесь ты угадал: они нацелили корабль в наше Солнце. Уже готов, сейчас его догружают антивеществом. Вернее, уже загрузили, курс заложен в комп. Фактически корабль готов к старту. Я смотрел эту махину! До сих пор колени дрожат.

– Да они у тебя всегда дрожат. А сейчас что с тобой? Действовать надо, я ты…

Олег поднял на него тоскующий взгляд. Мрак тяжело сел рядом. Олег сказал с отчаянием:

– Мрак, мне страшно тебе сказать…

– Говори, я от тебя всего наслушался.

– Мрак, они… правы. Я сам перебрал по косточкам всю историю человечества. Эти лабуняне еще корректны в словах! Я бы не назвал человечество теми же словами. А покруче, другими словцами. Теми, что человечество заслуживает. Это та гниль, что все разрушает вокруг себя. Человечество – этот такой ничтожненький процент от всей массы живых существ – ухитрилось так загадить планету… Не просто загадить, а так, что видно в астрономических масштабах! Не только расширение озоновой дыры, оно виновато кое в чем похлеще…

Мрак сказал сочувствующе:

– Может быть, тебе рассольчику?

– Да иди ты… Не понимаешь?

– Не понимаю, – признался Мрак.

– Мрак, лабуняне… сумели преодолеть все свои кризисы. Но, полагаю, у них их и не было… в такой степени. Я вижу их мир, их цивилизацию. Она вся служит человеку. Здесь человек – бог. А у нас человек – лишь топливо для идей, для экспериментов разных диктаторов. Человека швыряют в войны, над ним властвуют другие люди, а не идеи, его заставляют делать не то, что он может и должен… Да и вообще, Мрак, мы все произошли от хищного зверя. Я смотрел происхождение лабунян, у нас почти одинаковый предок, но… понимаешь, их предок – такая же обезьяна питалась исключительно растительной пищей!.. А вот наша наряду с листьями и корешками не брезговала и птичьими яйцами, а когда отыскивала зазевавшуюся ящерицу или птицу, то жрала с великим удовольствием, пьянея от вкуса крови…

Мрак подумал, облизнулся.

– А что, ящерица тоже хорошо. Если молодая и сочная. Но все-таки, Олег, ты чего вдруг задергался? Что-то я тебя не разумею.

Олег опустил взгляд, снова поднял, уронил и ерзал им по низкой траве, срезая ее под корень.

– Мрак, – прошептал он с мукой. – Прости… Я не стану им препятствовать.

Мрак отшатнулся. Глаза его выпятились, как у речного рака.

– Что?

– Мрак, – сказал Олег совсем тихо, – мы… не только люди… что значит, существа из племени, что обитает на планете Земля в далекой системе одной заурядной звезды. Мы с тобой – разум. Разумные!.. Мы обязаны поступать… как разумные. Помнишь, когда-то отвечали только за свое племя? Потом за свой народ? Наконец поняли, что все мы – люди и надо отвечать за все человечество?

Мрак прорычал:

– Так мы и отвечаем за человечество!

– Это было на Земле. А сейчас, когда мы вышли в Большой Космос, мы уже обязаны отвечать за… скажем, большое человечество. Можно даже с прописной буквы. А в Большое Человечество как раз входят все разумные существа, все расы, виды, все-все, наделенное интеллектом в этой Вселенной. Они все – наши!.. И вот сейчас, когда лучшее чувствует угрозу со стороны худшего, а это худшее – мой народ, моя раса, мой вид… Я что же, должен кричать, что хоть сопливенькое, зато свое?.. И что мы лучше уже потому, что мы… это мы?

Мрак ухватил его за плечи. Олег висел в сильных руках, как тряпичная кукла. Мрак тряхнул, заорал бешено:

– Ты что?.. Предаешь? Предаешь, да?

Олег был бледен, измучен, слабый голос прозвучал как из-под земли:

– Мрак… я не предаю…

– Но эта бомба взорвет Солнце!

– Мрак… когда нужно выбирать… Наша раса – преступник по галактическим меркам. Нет, по галактической морали… Даже хуже, чем преступник! Мы – сумасшедшие… Бешеные! Больны настолько, что обязательно погибнем сами… и заразим других. Это не преступление – стать на сторону правых. Сам подумай…

Мрак швырнул его на землю, навис над ним, громадный и страшный. Волосы встали дыбом, лицо стало диким, как у лесного зверя.

– Ты понимаешь, что говоришь?

Олег уронил голову на руки. Мрак услышал прерывистый голос:

– Нет, уже ничего не понимаю.

Мрак встал, навис над ним, как динозавр над кистеперой рыбой. Олег согнулся в три погибели, поглядел в пруд, оттуда на него смотрела оранжевая физиономия, что все равно ухитрилась изменить цвет на смертельно-бледный.

– Посиди, – велел Мрак, – я схожу в дом за бутылкой вина.

– Так я ж сделаю… ох, прости, забываюсь.

– Я вижу, – прорычал Мрак многозначительно.

Он влетел в дом, подхватил большую емкость, пусть будет кувшином, спросил у Игарны, то ли это вино, что пили вчера, она подтвердила, он похвалил, спросил небрежно:

– Кстати, а почему попросту не послать на ту планету корабль-автомат? Начнет рыхлить землю, сносить горы, орошать пустыни, заодно сотрет с лица земли и все население. Или же еще проще: побрызгает с орбиты каким-нибудь дустом! Все люди вымрут. Заодно – зверье и микробы…

Она сказала серьезно:

– Это негуманно.

Мрак не поверил ушам:

– Что?

– Негуманно, – повторила она сердито. – Хоть вы, гозияле, и злобные радикалы, но нельзя же до такой степени…

Мрак с трудом растянул губы в улыбке:

– Это была шутка.

– Злая, – отрезала она твердо. – Вы там, на Гозияле, становитесь совсем злыми! На эту тему шутить… нехорошо.

Мрак поклонился, виноват, огрубел там в своем изолированном мире, отступил.

Олег сидел все в той же позе на камнях у пруда, тупо смотрел в воду. Мрак тяжело опустился рядом.

– Да слышал я, слышал, – сказал Олег, морщась. – Не пересказывай. Они не могут убивать, понимаешь? Это слишком высокая культура… Они цивилизованны, по-настоящему цивилизованны. У них слишком высоко уважение к любым проявлениям жизни. Здесь даже ребенок не оборвет крылья бабочке или не раздавит жучка.

Мрак смотрел со злым непониманием:

– А что же с Землей?

– Им стало известно, – объяснил Олег горько, – что в таком-то секторе космоса… начался процесс распада. Этот распад грозит распространиться и на другие секторы. Принято решение очистить – в буквальном смысле слова очистить!.. – данный сектор. Послать туда корабль с антивеществом, тот попадет в орбиту звезды, мощный заряд превратит звезду в сверхновую. Вспышка выжжет всю гниль…

После долгой паузы Мрак сказал непонимающе:

– Но почему тогда не шарахнут по нашему Солнцу из какого-нибудь космического бластера? Я не поверю, что у них ничего подобного нет!

– Наверное, все-таки нет.

Мрак с сомнением покачал головой:

– Не обязательно из него палить в белый свет, патроны портить. Но пистолет под подушкой – сплю спокойнее.

Глава 31

– Может быть, им все сказать?

– Что?

– Прийти и сказать все честно. Вот, мол, мы двое из Земли. Или с Земли, неважно. Посмотрите на нас. Судите по нам. Ну, какие мы такие уж подлые, гадкие, зараза для всей Вселенной…

Последние слова произнес совсем упавшим голосом, сконфузился и умолк. Мрак, не дождавшись конца умничанья, прорычал:

– Ну, если на тебя посмотреть, то я бы тебя своими руками… Знаешь, ты хоть и умный, но все же дурак. Что по нам можно судить? Даже два родных брата-близнеца, бывает, один идет в бандиты, другой – в правозащитники. Правда, это неудачный пример, то одна шайка, но суть ясна, если на пальцах, да?

Олег сказал жалко:

– Мрак, но как поступить правильно? Пытаться защитить Землю – это дать перевесить в нас звериному нутру. Размножение, захват ареала, пастбищ… А в Галактике нет места дикарям. К тому же – заразным дикарям. Мрак, мы должны… мы обязаны давить в себе зверя. Мы ведь люди!..

Мрак сказал:

– Люди. А вот эти… не люди, а оранжевые ящерицы.

– Люди, – возразил Олег. – Мрак, люди все, кто думает… кто думает хорошо и правильно. Кто гуманен… Бред какой, я всю жизнь этим занимался, а сейчас так трясусь, все мысли смешались, что не могу дать определение человеку! Мрак, человек – это не существо без перьев и с плоскими ногтями, не общественный тростник и не обязательно тот, кто ходит в человечьем платье. Человеком может быть и восьминогий разумный паук, а вот ублюдка-педофила с двумя университетскими дипломами я человеком назвать не хочу, не могу… и не стану! Так вот, Мрак, здесь все – люди. Человеки. А у нас на Земле…

Мрак перевел дыхание. Голос его был тяжелый, как нейтронная звезда.

– А ты помнишь, тот бородатый говорил, что, если в этом городе отыщется хоть сотня праведников, он пощадит его?.. А потом сказал, что даже если десять отыщется, все равно пощадит!.. Не помню, пощадил или нет…

– Не пощадил, – сказал Олег угрюмо. – Все сжег… два города со всеми жителями. Понял? Не пощадил!

– Нет, – отрубил Мрак. – Не понял. Там не нашлось праведников, верю… хотя не знаю, как их проверяли, на ощупь, что ли. Но как всю земную цивилизацию занесли в разряд грешников? Хуже того, в раковую опухоль, в смертоносную болезнь, на которую даже смотреть нельзя, а держаться можно только с подветренной стороны?

Олег сказал тихо:

– А сам ты как полагаешь?

Мрак запнулся, в глазах блеснула злость. После короткой паузы, почти неуловимой, сказал зло:

– Даже лучшие врачи могут ошибаться!

– Ну да, – сказал Олег с горькой насмешкой. – Человечество – это навозная куча, в которую зарыты алмазы. Это я уже слышал. И ради алмазов нельзя трогать кучу.

– Мы не алмазы, – возразил Мрак, – но и не навоз. Олег, ты чересчур глубоко увяз в своем интеллигентничании. Вспомни, ты не только интеллигент, но и мужчина! А тебя послушать, то нам самим надо перерезать себе глотки, чтоб благородные лабуняне руки не пачкали нашей черной кровью.

Олег поднялся:

– Пойдем в дом. Я кое-что тебе покажу.

Мрак смотрел на экран враждебно, заранее отвергая все, что видел, все подвергая насмешке и сомнению, но, как ни боролся, очарование красотой охватило с первых же кадров, а благоговейный восторг вошел в душу и не покидал.

Олег сперва сам вызывал разные картины, потом усадил Мрака в кресло, показал, как пользоваться незримым пультом. На экране сменялись величественные картины звездного неба, самых разных звезд, кадры прыгали, наползали один на другой. Мрак чертыхался, и снова картины шли ровно, то убыстряя ход, то замирая, когда ему хотелось что-то рассмотреть или запомнить.

Три миллиона заселенных планет под светом полутора миллионов звезд и с десяток планет уже ждут, готовые принять тысячу миллиардов человек. А всего в Шаре обитает… у него даже в горле пересохло, когда он попытался вообразить это количество. И все – бессмертные, неуязвимые, мудрые, помнящие каждый день прожитой жизни – такая у них память, умеющие обращаться со всеми механизмами, знающие все науки, всю технику и все искусства, никто не знает болезней.

И вот триллионы бессмертных, у которых десятки миллионов слов и понятий, у которых искусства при такой-то технике не только сохранились, но цветут и определяют жизнь, культуру, цивилизацию, весь строй этих… людей, да, людей, только эти люди намного лучше, их нельзя даже сравнивать с теми злобными микробами, что копошатся на одной-единственной планете в звездной системе на окраине Галактики…

Именно он, Мрак, среди новостей культуры и искусства, что, ессно, главные в таком обществе, отыскал крохотный малозначащий кадрик, что утонул в океане радостных новостей. Олег услышал зов, пришел, Мрак встал, освобождая кресло.

– Пойду поищу жареного кабанчика, – сказал он. – А ты пока посмотри, посмотри.

– У тебя этот жареный кабанчик, – сказал Олег с упреком, – прямо идея фикс.

– Должны же быть и у нас какие-то нерушимые ценности?

Олег спросил в удаляющуюся спину:

– Ценности?

– Ну да. Ценности, от которых отказываться нельзя.

Олег проводил его взглядом, Мрака не понять, когда шутит, а когда говорит всерьез, сел на его место. На экране простиралась поверхность планеты, явно где-то в центральной части Шара, обилие звезд, а на широкой ровной площадке гордо высился огромный крейсер неземной красоты и великолепия. На самом деле, как понял из сразу хлынувшей информации прямо в мозг, это не крейсер, а простой контейнер. Тот самый, который в течение последних ста лет неторопливо наполняли антивеществом. Сейчас уже заполнили, он готов к старту.

Умные автоматы, выполняя пожелание Совета, давно нацелили его на далекую звездочку… очень далекую, ибо она не здесь, естественно, а в самой Галактике. Правда, почти на краю. Контейнер должен был нырнуть в недра звезды, что вызвало бы цепную реакцию. Звезда превратилась бы в сверхновую, что выжгла бы все окрестности на расстоянии ста световых лет. Он сидел, застыв как глыба, смотрел на экран. Пальцы занемели, не мог убрать страшные кадры, не мог даже отвести взгляда. Сзади зашелестели легкие шаги. Тихий музыкальный голос проговорил за спиной:

– Твой друг занимается размышлениями…

– Да-да, – ответил он хриплым голосом, – Игарна… Этот крейсер с антивеществом…

– Очистка? – переспросила она с гримаской. – Так было задумано. Однако…

Он спросил с надеждой:

– Передумали? Отменили?

Она кивнула:

– Да. Мало кто об этом знает… просто не хотят знать, но пришлось отменить. Выяснилось, как дед уже говорил, что на той планете началось взрывоподобное развитие технологий. Заряд антивещества достигнет их звезды через три тысячи лет, а те существа – страшно подумать! – могут успеть вырваться из оков тяготения, построить корабли и распространиться по Галактике. А тогда вместо одной язвочки придется выжигать их множество. Вся Галактика может быть поражена этой раковой опухолью!

– А что придумали взамен?

Она пожала плечами:

– Точно не знаю. Это не держится в секрете, как понимаешь, но никто не стремится знать… неприятное. Человек рожден для счастья, радости! Есть какое-то оружие, что должно выстрелить вот-вот… и все произойдет мгновенно. Зараженный участок космоса будет очищен, но… прости, я тоже не хочу говорить о неприятном!..

– Но кто-то у вас этим занимается, – обронил он.

– Да, – ответила она с огромным уважением. – Эти люди приносят себя в жертву, иногда занимаясь и такими неприятными обязанностями. Вы, гозияле, когда вернетесь в метрополию, тоже наверняка окажетесь в высших кругах, что правят… ибо вы не страшитесь неприятного.

Он помедлил, ответил угрюмо:

– Не страшимся. Ты это еще увидишь.

Мрака он отыскал в саду, в уединении. Правда, не в размышлениях: он сидел, привалившись спиной к дереву, перед ним дрожал воздух, будто взбитый прозрачными крылышками танцующих эльфов, но вместо их изящных тел Олег увидел тяжелые массивные громады непонятных конструкций. Картинки сменялись в стремительном темпе, но Мрак, похоже, все успевал, схватывал, легко и просто переходил от одного каталога к другому. С ним не было никакой приборной доски, просто шевелил пальцами в воздухе.

– Ну чо? – спросил он со злым удовлетворением. – Ту би или не ту би, Гамлет хренов?

– Мрак…

Мрак сказал еще злее:

– Я уже начал думать, что ни фига в их сверхцивилизации… То ли они такие сложные, то ли я дурак. Потом уже почти поверил, как и ты, что они все до одного – иисусики. Но вот сегодня – нашел!

Звездное небо на голографическом экране стремительно надвинулось. Яркие точки разлетелись в стороны, как стая вспугнутых воробьев. Некоторое время неслись в черноте, Мрак, пыхтя, подстраивал движение незримой камеры. В космосе возникло и медленно разрасталось странное сооружение. Олегу оно напомнило батискаф для сверхглубоководных погружений на дно Тихого океана. Такая же блестящая батискафья обшивка, явно немыслимой толщины, смотровое окошко, даже вроде бы головки болтов или заклепок…

– Ну как? – спросил Мрак.

Тут только до Олега дошло, что батискаф окружают не лампы, а звезды. Пять звезд. И все пять очень близко. Настолько близко, что только теперь он ощутил реальные размеры. По спине пробежал холод. В окошко этого батискафа легко пройдет Юпитер вместе со своими лунами. А выпуклые головки заклепок – размером с половинки земного шара.

– Что это? – спросил он, уже догадываясь, ибо от сооружения веяло мрачной угрозой…

– Их настоящее оружие. Ребята не размениваются на армады боевых звездолетов и прочую дребедень. Это, можно сказать, космический пистолет. Или винтовка с оптическим прицелом. Из нее можно послать пульку… не вещественную, понятно, хотя и такая возможность есть, а хор-р-роший такой разряд молнии, скажем так. Его достаточно не только для того, чтобы в пыль любую эскадру, но и ту звезду, откуда такая эскадра выпорхнула. Это мне уже нравится, они не такие уж и иисусики. Добро должно быть с кулаками! И культура тоже. И эти, как их, эстетика и гуманность – так и вовсе с суковатой дубиной.

Тяготение пяти звезд-гигантов цепко удерживало батискаф на одном месте. Присмотревшись, Олег ощутил наличие вблизи батискафа огромных невидимых масс, то ли нейтронные звезды, то ли комья праматерии. Восторг перед мощью математической мысли перерос в смятение. Как рассчитали траекторию, взаимодействие звезд, этих масс, почему все не рушится, не валится одно на другое, не слипается в одну сверхмассу, чтобы тут же вспыхнуть в чудовищном взрыве сверхновой… которая может взорвать весь Шар с его миллионами звезд?

– Я не разбирался, как все это действует, – признался Мрак. – Хотя из-за их личного бессмертия прогресс, понятно, сильно затормозился, но все-таки за миллионы лет можно до всякого додуматься. Тут даже ты спасуешь… И все земные гении. Я даже не понял, как она стреляет…

Олег сел рядом, голова опустилась на ладони. Он долго сидел оцепенело, в голове ни мысли, как в душе ни чувств, ни боли, одна странная пустота. Слышно было, как рядом сопел Мрак, изредка матерился: понавыдумывали эти земноводные черт-те что, можно бы и проще, а вот это хорошо, это нужное в хозяйстве…

Когда Олег медленно поднял голову, Мрак внутренне сжался. Такого жуткого лица у своего друга еще не видел.

– Мрак, – прохрипел Олег. Голос его дрожал, срывался, вибрировал. – Мрак… Но ты же видишь!.. Они… Они абсолютно доброжелательны!

– Ну, я тоже… эта, мне показалось, – процедил Мрак сквозь зубы.

– Это не показалось! Это так.

– Ну… и что?

– У них нет тайн, они показывают нам все. Они отдают нам все. Позволяют пользоваться всем… ну, всеми достижениями.

Мрак кивнул:

– Ну-ну. Как если бы ко мне явился холоп князя Святослава… или сам король Ричард Львиное Сердце, я бы ему тоже позволил включать свет в комнате, разрешил бы опускать жалюзи, а то и открывать, научил бы даже заглядывать в холодильник… там же такое чудо: свежие ягоды среди зимы!

Олег выкрикнул:

– Да как ты не понимаешь? Они не желают нам зла!

– Нам двоим?

– Да…

– А моему деду, – прорычал Мрак, – чьи кости зарыты в планете по имени Земля? А моим друзьям, что остались там же?.. А нашим детям, что населили Землю?

Олег выкрикнул горестно:

– Мрак… у них своя логика! Страшная логика! Но самое жуткое, что они правы! Абсолютно правы!

Мрак сказал с угрозой:

– Ты встал на их сторону?

– Хуже, – ответил Олег. – Если бы встал, можно бы как-то объяснить. Но я просто встал в сторонке. Над схваткой, как говорят. И над интересами. Посмотрел со стороны. Как будто я и не землянин, и не шаровик. Мрак, лучше бы я не смотрел…

Мрак прорычал:

– Конечно, лучше. Я вот смотреть не собираюсь.

– Мрак! Но как же…

– А вот так, – отрубил Мрак. – Вот так, понял?

– Все беда в том, – сказал Олег с прежней острой болью в голосе, – что у них действительно совершенное общество. Мрак, это мы двое сумели вот так… но сам понимаешь, это почти чудо. Даже для нас! Мы прошли по такой острой грани, что из людей пока никто не пройдет. Для нормальных землян это недостижимо. Никто из них пока еще не в состоянии взглянуть в тот ужас, в который н а д о посмотреть, чтобы стать… А посмотреть надо широко открытыми глазами! Не мигая. Не отводя взгляда. Мы это сделали на последнем издыхании, на надрыве, у нас горели нервы, мы умирали сто раз… Словом, мы – уже не земляне. Земляне, сам знаешь, какие. А вот эти, лабуняне, они в самом деле совершенны, прекрасны…

Мрак фыркнул:

– Олег, повторяешься. Я это от тебя слышу сто раз на день.

– Разве не так?

Мрак скептически хмыкнул:

– Бабы – да, совершенны. Я тут пару присмотрел… Но мужики – ни к черту.

– Они бессмертны, – сказал Олег с завистью. – Не так, как мы, какие-то уроды по воле случая, а бессмертны по своей воле! Это я чту больше всего. Они сумели разгадать природу бессмертия, изменили свой генетический код, и теперь никто и никогда не умирает. Я уж не говорю о таких пустяках, как болезни. У них и слова такого нет… Понятно, что нет уродов. А в довершение всего сумели защитить себя так, что по лабунянину можно пустить колонну тяжелых танков, его можно расстреливать в упор хоть крылатыми ракетами, хоть сбрасывать на него атомные бомбы, он только поморщится от таких досадных мелочей…

Мрак сказал саркастически:

– Для тебя, трус, это самое важное, да?

Олег сказал с достоинством:

– Мрак, я ценю свою жизнь. Я много знаю, много умею, я вообще люблю жить… и чего я стану подвергать себя опасности из-за какого-нибудь фанфаронства или доверяться слепому случаю? Помнишь, как закончил дни великий Аристотель? Этому мудрецу предсказали, что он может умереть только в такой-то день от падения на него чего-то сверху. Если этот день пережить, то дальше у него долгая и счастливая жизнь, за которую он сделает много открытий, свершит великие деяния, станет правителем Греции, преобразует мир… В назначенный день он вышел в огромное чистое поле, лег там на травке и приготовился пережидать опасное время. День был солнечный, теплый, травка мягко шелестела над ухом, он задремал…

– К черту подробности, – прервал Мрак нетерпеливо. – Он умер?

– А ты как думаешь? – спросил Олег язвительно. – Ах да, ты ж тогда был на стороне троянцев… Словом, высоко в небе летел орел, держа в когтях большую черепаху. Устал, выронил. Все понятно?

– И черепаха панцирем, – закончил Мрак понимающе, – голову мудреца всмятку… Так? То-то. Я всегда говорил: в нашей жизни надо лоб покрепче. И самому ворота прошибать, и принимать такие подарки в лоб… Все равно, Олег, я тебя не понимаю. Ну, совершенные они, совершенные… Подумаешь, совершенные! Во-первых, десять миллионов лет одного только бессмертия!.. Да наши только за тысячу лет всю Галактику, как тараканы, заселят!.. А за миллион – только за один!.. – и всю Вселенную так заполонят, что лбами будут стукаться во всех измерениях.

Олег помолчал, сказал горько:

– Не значит ли это, что раковая опухоль распространится на всю Вселенную? И… погубит? Мрак, мы снова влезли в то, чего я очень хотел бы избежать.

– Во что?

– Проблему выбора, – ответил Олег тихо.

Мрак шумно выпустил из груди воздух, развел руками:

– Ну, ты уж пугун так пугун!.. Напугал до икотки. Я уж думал, во что такое страшное влезли. А выбирать – милое дело. Было бы из чего.

– Еще не понял? – спросил Олег. – Выбор прост: на чьей мы стороне.

Мрак удивился, встревожился, даже отстранился и внимательно смотрел в бледное сосредоточенное лицо волхва.

– Ты не болен?

– Нет.

– Тогда какая может быть проблема?

– Не видишь?

– Нет, – отрезал Мрак. – В упор не вижу. То они, а это – мы.

Олег сказал горько:

– Мрак, вспомни, сколько мы сражались за справедливость!.. За всеобщую справедливость. Дрались против клановости, трайбализма, племенной розни… Помнишь самый древний звериный клич, еще дочеловечий: «Наших бьют!» И бросается стая крыс или волчья стая, а потом и человечья – на чужака… Неважно, прав он или не прав, хорош или нет, но главное то, что он ударил человека из нашего племени! И неважно, что ударил за дело, что наш хотел украсть у него корову, изнасиловать жену и спалить хату, но это наш, свой, его в обиду не дадим, а вот тот хоть и во всем прав, и в сто раз лучше нашего – чужой… Так?

Мрак поморщился:

– Олег… Не утрируй.

– Мрак, – откликнулся Олег как эхо, – будь справедлив.

Мрак горько усмехнулся:

– Олег, чужаки хотят, чтобы все играли по их правилам. Вся Вселенная. Ладно, эта Галактика. Но у меня могут быть другие правила.

– Их правила лучше, – вставил Олег.

– А если у меня другая игра?

– Это не игра, – ответил Олег устало. – Это… жизнь. А здесь одни правила для всех. Благополучие, цивилизация, развитие, культура, бессмертие рода, как у нас, и бессмертие индивидуальное, о чем только мечтаем… Не буду перечислять, но все правила, Мрак, совпадают. И в этой игре они побивают нас по всем параметрам.

Мрак покачал головой:

– А я не принимаю такого результата. Это раз. А два… это то, что матч еще не закончился.

– Закончился, – ответил Олег тихо. – Корабль с антиматерией готов к старту. Излучатель праматерии уже направлен в сторону нашего Солнца. Если лабуняне решат, что мы готовы для Большого Космоса, ударят импульсом.

– Хорошо, – сказал Мрак упрямо, – тогда вопрос иначе. Они должны оказать нам помощь! Дать все высокие технологии, обеспечить бессмертием…

Он умолк, сбившись под грустным взглядом волхва. Олег молчал, но его молчание было кричащим.

– Что не так? – спросил Мрак сварливо.

– Мрак, ты не обратил внимания, сколько их?.. По сто миллиардов на планете!.. А заселенных планет – три миллиона. На каждого жителя Земли: старика, ребенка, дебила, извращенца, слабоумного, наркомана, заключенного, пьяного бомжа – приходится по пятьдесят миллиардов лабунян. Пятьдесят миллиардов бессмертных, знающих и умеющих – на каждого жителя Земли… Эх!

Мрак молчал. Эта цифра точно так же не укладывалась в голове, как и межзвездные расстояния. Но точка зрения Олега чуть понятнее.

– Да, – сказал он с неохотой, – тогда такую мелочь, как мы, можно и не заметить. Смахнуть с дороги прогресса. Потеря невелика. Все равно что нам проложить шоссе, не обращая внимания на разрушенный муравьиный домик. Но ты мне не говори, что муравьи должны с этим соглашаться!

Олег прямо посмотрел ему в глаза.

– То муравьи, – произнес он, – а то – люди.

Мрак ощутил, что мороз ходит по коже.

– И что ты предлагаешь?

– Ничего, – ответил Олег. – К счастью, все будет сделано без нас. На этот раз справедливость свершится без наших героических усилий. Лабуняне прижгут эту, пока крохотную, язвочку… и Вселенная будет спасена. По ней красиво и неспешно будет распространяться эта чудесная гармоничная раса.

– А мы?

– Мрак, это наш народ. Разве не понимаешь? Забудь это звериное «Наших бьют!». Там, на Земле – не наши. Наши – здесь. Помнишь, мы давно ломали свое мировоззрение… а потом и все общечеловеческое, что нашим надо считать не того, кто родной по крови, а того, кто прав… Давай, наконец, жить не по звериным привычкам, а по уму! Мрак, уже пора жить по уму!

Мрак даже не стал колебаться или задумываться, просто буркнул с полнейшим пренебрежением:

– По уму? А зачем же тогда в такую даль целый воз инстинктов перли?

Глава 32

На планету, как показали бесстрастные цифры, прибыло пока не больше миллиарда человек. Почти все расселялись поодиночке, так что планета выглядела пустой, а города казались заброшенными. Игарна, оказывается, в последнее время возлюбила уединение, вот и ушла из перенаселенного старого мира в этот новый, а в этом городе, кроме нее, всего лишь восемь человек. И все они держатся обособленно…

– Художники, – проворчал Мрак. – Или какие-нибудь там писателя. А может, наркопритоны готовят…

Он просматривал дневную хронику событий, все хорошо и все поют, в душе медленно таяла надежда отыскать что-нибудь компрометирующее этих четырехкамерных, что прикидываются людьми, заразы, должны же быть они, гады, хуже, обязательно должны…

Незримая дверь распахнулась с грохотом, как в старое доброе время. Олег появился из пространства, как Зевс к Семеле: в грохоте, громе, блеске молний, рот до ушей, сквозь оранжевую кожу явно просвечивает прежняя рожа.

– Мрак!

– Ты чего?

– Мрак, ей всего четырнадцать!

Мрак в полнейшем непонимании уперся спиной в спинку кресла так, что едва не отломил, а Олег вскинул руки и потряс сжатыми кулаками. Но в последний момент сдержался, и свод не рухнул им на головы, только под ногами чуть дрогнула твердь, а километровые молнии пошли в глубину пояса магмы.

– Чего, – переспросил Мрак. – А, ты о бабе… Четырнадцать тысячелетий?.. Нет?.. Сотен?.. Олег, если ей всего четырнадцать лет, то ты мерзавец!.. Тебя за решетку надо, это же статья за совращение несовершеннолетних.

Олег сказал счастливым голосом:

– Мрак, ты ничего не понимаешь!

Мрак вылез из кресла, руки за спину, прошелся в непривычной для него позе мыслителя, что больше привык скрещивать руки на груди.

– А ты понимаешь, – съязвил он. – Если у них тут так принято, то это еще хуже. Женщина должна блюсти себя в непорочности… лет хотя бы до тысячи, раз тут вообще бессмертные и живут миллионы лет. А она… тьфу! Олег, зачем тебе молодая распутница? Для этого ли так далеко перли?.. Да баб везде навалом! Всяких.

Он говорил, говорил, привычно иронизировал и над Олегом, и над собой, и над ситуацией, когда сам видел непрочность доводов, видел, что Олег тоже видит, наконец махнул рукой, признался:

– Ладно… нам ихних баб можно. Это ихним ящерам наших нельзя!.. Но ты о другом смекни. Ты раньше имел дело с красивыми бабами, умными, глупыми… всякими! Но они приходили и уходили. Понятно, куда, такова се ля ви. Но эта же зараза не уйдет! Ей миллионы лет от роду и еще не один миллион протянет. А ты с одной бабой проживешь хотя бы сто лет?.. Я бы скорее удавилси.

Олег посветлел лицом:

– Мрак… спасибо. Мне это в голову не приходило. Это ж так здорово, не будет горечи потери. Это тебе как с гуся вода, а у меня всякий раз сердце истекало кровью.

Теперь Мрак потемнел, нахмурился:

– Мечтай, мечтай… Сперва они все – ангелы. И не поймешь, откуда ведьмы берутся.

Олег взлетел к потолку, сделал дурацкое сальто, пронесся вдоль стены в лихой чечетке, не касаясь мраморного пола из перестроенного полимера. Из глаз полетели оранжевые искры, а рот как растянулся в чеширской улыбке до ушей, так и не мог вернуться в исполненную достоинства арийскость.

Неожиданно пропел сигнал вызова. В воздухе возникло голографическое изображение Игарны. Она смотрела на Олега с великой любовью и нежностью, глаза ее сияли, как звезды. Голос прозвучал удивленно и счастливо:

– Какое странное чувство…

Мрак фыркнул. Олег стиснул кулаки, но Игарна то ли не замечала Мрака, то ли истолковала странный звук как непонятный термин, в котором заключена сокровенная мудрость гозиял, ее глаза все так же смотрели с обожанием на Олега.

– Гм… – сказал Олег с неловкостью, – Игарна… ты сейчас где?

– На озере, это на другой стороне… Я люблю воду, ты же знаешь… Здесь еще пусто, чисто, планета совсем дикая…

Мрак фыркнул громче, уже как боевой жеребец. Олег насупился, сказал настойчивее:

– Игарна, любимая… Я прошу тебя прибыть сейчас же сюда. Мне есть что сказать тебе очень важное. Очень.

Из голографического облачка донеслось:

– Лечу, любимый!

Оно тут же исчезло, словно выключили, а Мрак фыркнул в третий раз, боевой слон бы позавидовал, вернулся к своему креслу и сел, положив длани на удобные широкие подлокотники.

Игарна ворвалась в дом веселая, щебечущая, но, наткнувшись на твердый взгляд Олега, сразу посерьезнела. Лицо вытянулось, она спросила тревожно и печально:

– Что с тобой, любимый?

– Со мной непросто, – ответил Олег. – Игарна, сядь, пожалуйста….

Она послушно села, даже руки сложила на коленях, глаза ее серьезно и внимательно смотрели в его бледное лицо.

Мрак поднялся:

– Может, мне выйти?

– Нет, – бросил Олег. – Сиди. Это касается и тебя. Игарна… я хочу тебе сказать страшную и удивительную вещь. Дело в том, что мы… не гозияле. И не лабуняне. Мы вообще не из Шара.

Она сперва не поняла, высокие брови взлетели, а глаза стали шире. Она прошептала:

– А откуда… Неужели где-то в Галактике… Но как? Наши ученые должны были знать….

Мрак поерзал, опустил голову. Олег сказал тяжело:

– Они знают. Мы как раз с того крохотного дикого мира, который вызывает у вас беспокойство. Для вас это даже не планета, а так… участок пространства, на котором зафиксировано ядро бури… точнее – зерно бури, что разразится через тысячи или миллионы лет. Мы оттуда, Игарна.

Она покачала головой:

– Вы шутите! Ни один звездолет не может подойти к Шару незамеченным. Ни один даже крохотный катер. Не только к самому Шару – его засекли бы еще на границе самой Галактики!.. Вы шутите.

Мрак кашлянул, сказал громко:

– Игарна, ты лучше ему поверь. Или мне. Мы просто добрались сюда без кораблей и звездолетов. Для нас это – легкая прогулка, как для тебя – пробежаться по саду. Пока ваши мудрецы думают, что делать с нашим… гм… участком пространства, мы двое думаем, что делать с лабунянами. И со всем этим Шариком.

Она наконец заулыбалась.

– Как вы меня напугали! Вы такие серьезные, я уже начала было тревожиться.

– Мы очень серьезные, – поддакнул Мрак.

– Игарна, – сказал Олег мягко.

– Милый, – прервала его Игарна, – у вас на Гозияле развилась особая ветвь юмора!

– Черная? – спросил Олег. – Игарна, давай я передам тебе свои воспоминания через комп. Ты многое поймешь…

Она сдержанно улыбнулась, ее глаза обшаривали его лицо. Соединиться сознаниями через комп – серьезный шаг, сказали ее глаза, после которого друг от друга уже не останется тайн. Это делают далеко не все супруги. Большинство живут друг с другом веками, не допуская в свои тайники.

– Ты… уверен?

– Знала бы ты, – сказал он с болью в голосе, – какой ад увидишь!

– Покажи, – попросила она.

– Настоящая женщина, – проворчал Мрак. – Любопытство сгубило кошку, но женщины оказались живучее… Покажи, Олег. Она права, хоть и женщина.

Игарна улыбнулась ему рассеянно, догадываясь, что это особый юмор гозиял, пока недоступный открытому миру остальных обитателей Шара. Олег подвел ее к широкой панели компа, оба одновременно положили ладони на пластину. Двигались так синхронно, что Мрак, посматривая исподлобья, вынужденно признал, что в чем-то похожи даже больше, чем брат и сестра. Так бывают похожи только супруги, которые прожили вместе много-много лет.

Мраку показалось, что они простояли недолго, но Олег за это время осунулся, плечи обвисли. Игарна, напротив, вытянулась, как струна, застыла, прислушиваясь. Когда экран перестал блистать, а мелодия стихла, Игарна повернулась к Олегу, ее оранжевые глаза с удивлением и испугом взглянули снизу вверх в его скорбное лицо.

– Я не могу тебя видеть, – произнесла она. – Это мне непонятно… Но я вижу в твоих глазах огонь, разрушение, вижу моря крови, которые ты пролил… однако ты веришь, что делал это не для своих утех, а… как ты это называешь, для прогресса, для человечества… Да, ты – не гозиял. Да, ты даже не из Шара. Но кто – ты?

– Я с планеты Земля, – сказал он мрачно. – Да, той самой…

– Почему я не могу заглянуть в тебя?

Мрак беспокойно переступил с ноги на ногу, сказал громко:

– Девушка, а стоит ли так глубоко заглядывать? Знаете, мужская душа – потемки.

Она перевела взгляд на него. Чуть вздрогнула, побледнела:

– И ты… Что вы за существа?.. Ты пролил крови не меньше, ты убивал, жег, вешал, распинал, сдирал кожу… но опять же не для себя… Как это можно? Наверное, ты очень страдаешь?

Мрак сказал с готовностью:

– Да, ужасно! Просто ужасно. Целыми днями не сплю, по ночам не ем, в Урюпинск не ездию. Ты лучше со мной дела имей, красотка, а не с этой мокрой курицей. Уж я тебе такого нарасскажу, что в самой волнительность появится.

Олег поморщился:

– Мрак, не ерничай. Игарна, дело очень серьезное. Мы оттуда, как я уже сказал, откуда якобы исходит опасность. Но это может быть и… неверно. Верно в том, что опасность оттуда исходит, это верно, но точно ли, что мы – раковая опухоль? А если мы – просто дети? А дети часто бывают очень жестокими. Они тоже проходят циклы эволюции, только уже не звериной, те циклы в утробе, а социальной… Вот мы двое. Не враги. Мы в восторге перед лабунянами, мы хотим у вас учиться, общаться, сотрудничать, быть хоть в чем-то для вас полезными… Ибо вы уже своим существованием даете нам надежду. Вы – зажженный маяк во тьме тысячелетий будущего! Мы уже любим вас и преклоняемся перед вами… за то, что есть! Мы пойдем за вами всюду, как… как…

– Оруженосцы, – подсказал Мрак.

– Оруженосцы, – повторил Олег, поморщился, – нет – лаборанты, ученики, послушники, последователи! Мы изо всех сил будем стараться оказаться вам полезными.

Игарна смотрела на них во все глаза. Ротик ее в удивлении приоткрылся, а глаза стали круглые, круглые как, в самом деле, у ящерицы. Но не ахнула, не упала в обморок, только переводила потрясенный взгляд с одного серьезного лица на другое.

– Так вот почему, – прошептала она наконец, – так много странностей… даже для гозиял!..

– Да, – ответил Олег. – Но разве не доказательство, что мы чего-то заслуживаем, если так долго могли прикидываться жителями Шара?

Она покачала головой:

– Других вы не обманете. Это я… еще ребенок. И мой дед, что заскочил на минутку, если бы задержался хотя бы еще на пару минут… Но, любимый, что нам эти расстояния? Что нам разные миры?.. Теперь я знаю, что намного больше тебя знаю и умею, просто неизмеримо больше!.. Однако рядом с тобой все равно мне так защищенно, уютно и надежно, как никогда и нигде не было. Даже в родном доме. Этого я не понимаю, но даже не хочу понимать.

Олег расправил грудь и пробормотал, что он в самом деле защитит ее от всего-всего. Мрак поморщился и отвернулся, словно друг при огромном стечении народа во все воронье горло… ну, взял фальшивую ноту. Да еще задним проходом.

Игарна встала, но глаза ее с любовью и нежностью не отрывались от бледного лица Олега.

– Я пойду приготовлю на стол, – сказала она. – Я буду делать все, что вы хотите! Теперь не скрывайтесь, говорите все. Я люблю тебя, Ол-лег!.. И тебя, суровый Мрак.

Она исчезла, подарив обоим ослепительную улыбку, а Олегу еще и нежный взгляд. Из дальней комнаты послышался легкий шум работающих агрегатов, что изготавливали стол, стулья, посуду и необходимую еду. Мрак смотрел в ту сторону, в его глазах Олег прочел невысказанное пожелание насчет жареного кабанчика.

– Ха, – сказал Мрак саркастически, – она и меня любит!.. Прямо как кошечку. Нет, как рыбку в аквариуме.

– Как хомячка, – сказал Олег сердито. – Лохматого такого… Неужели ты не можешь себе представить, что нас можно принимать, как, скажем, людей?

Мрак смотрел с горькой иронией в золотых глазах.

– А ты – можешь? Я, конечно, человек грубый, но я не могу принимать за равного, как и любой человек двадцать первого века, современника Ивана Грозного, Рюрика или Жанны д'Арк! О чем я с ними мог бы разговаривать? Общаться?.. Ну подумай!.. А стать на всю жизнь нянькой и учителем при таком балбесе, что норовил бы при каждом удобном случае разбить кувалдой всю нечестивую технику в моем доме… нет, благодарю. А между лабунянами и нами разницы больше, чем между охотниками на мамонта и разработчиками монитора с зерном на двадцать и одну десятую. Так что это ты смотри здраво!.. Во, дожили: не ты меня, а я тебя призываю думать головой, а не чуйствами!.. Что-то в лесу издохло.

– Головой? – переспросил Олег. – Тогда получи головой. Я хорошо помню Землю, когда мы ее покидали. А ты помнишь? Кого мы последними видели на Земле, когда покидали ее?.. Вспомнил те слюнявые морды?.. Вспомни тех уверенных в своей мощи хамов… Эх, Мрак, это и есть человечество. Если даже обвешаем дипломами всех вузов, оно останется таким же.

Мрак пожал плечами:

– Олег, другого человечества нет.

– Теперь есть, – сказал Олег страстно. – Мы так часто говорили, что другого нет, что уже миримся с его скотством, его низостью, его звериной натурой. Но вот оно – другое! Мрак, это и есть человечество. Настоящее человечество. Правильное! Мудрое, возвышенное, чистое…

Игарна появилась на пороге, ее оранжевые глаза смотрели на обоих с немым вопросом. Мрак сказал ласково:

– Ну, чего тебе, Ихошка?

– Обед готов, – сказала она чистым музыкальным голосом, и даже у Мрака сладко дрогнуло сердце. – Кроме того, я написала для вас философию.

Оба уставились на нее во все глаза. Олег решил, что ослышался, а Мрак переспросил тупо:

– Вот так села и написала?

– Да нет, – рассмеялась она, – пришлось стоя, пока готовила. Зато, когда накрывала на стол, оформила основы этики и мировоззрения для… адаптации.

Олег смотрел восторженно, так показалось Мраку, вот-вот удар хватит, побагровел даже, и Мрак сделал отметающий жест:

– А на фиг нам филозопия? У нас самих этой мути хватает!.. Нам нужны новые технологии, нужны звездолеты, нужны эти Врата…

Она произнесла мягко:

– Эта философия сделает вас обоих счастливыми. Вы ощутите, какое это счастье – служить нам, разделять с нами наши идеи, взгляды, образ мыслей, наши ценности… Я сейчас для вас сформирую основы мировоззрения, что гармонично оттолкнется от ваших ценностей, сразу введет в мир… в другой мир. Вы ощутите, какое это счастье – помогать нам, участвовать с нами в нашей жизни…

– Да-да, – повторил Олег влюбленно.

Мрак сказал резко:

– На фиг! Не надо нам этого.

Она смотрела на него с победной улыбкой.

– Вы только прочтите, – сказала она мягко. – Прочтите только первые фразы. Если не захотите прочесть до конца, то я признаю, что не права. Согласны?

– Да, – ответил Олег.

– Нет, – ответил Мрак угрюмо.

– Мрак, – сказал Олег с мягкой настойчивостью, – мы должны прочесть. Мы просто обязаны. Не понравится – не станем менять свои взгляды, но если они в самом деле правы…

Игарна улыбнулась, бросила весело:

– Обед на столе! Поспешите!

Она исчезла, а Мрак, вскипев, ухватил Олега за плечо, развернулся и заорал прямо в лицо:

– Дурак!.. Мало ли как они построят фразы!.. Я не хочу их вообще слушать! Они не могут быть правы!

– Почему?

Глаза Мрака стали бешеные, он прорычал, удлиняя клыки:

– Потому что правы только мы!

Олег молча отстранил его, вышел из дома, двигаясь, как слепой, неверными шагами и щупая перед собой воздух.

Когда через пару часов он так и не вернулся, Мрак вылез из-за компа, уже успел пошарить по всему Шару, Игарна унеслась пообщаться с соотечественниками. Несмотря на декларируемое желание побыть в одиночестве, она, как и все термиты и тараканы, по мнению озлобленного Мрака, чувствовала необходимость соприкосновения с телами себе подобных.

Олег все еще сидел у озера. На том же месте, заметил Мрак, где впервые встретили Игарну. Сидел как болванчик, глаза бессмысленно уставились в воду. Мрак тряхнул его за плечо:

– Эй, не спи! Замерзнешь.

Олег вздрогнул, по телу прошла волна, а кожа сразу потеплела. Мрак сказал пытливо:

– Что на этот раз?

– Мрак… это ты, Мрак… Да просто я погрузился в размышления.

– Ага, погрузился, – повторил Мрак. – Когда погружаешься, надо не забывать выныривать. Хоть иногда. За глотком свежего воздуха. Понял? Там, на глубине, в размышлениях, он не совсем чистый. Я бы сказал даже, с обратным вектором.

– Слова-то какие, – буркнул Олег. – Размышления в самом деле могут показаться затхлыми, так как идут от нашего извечного: «кто виноват?» и «что делать?». Но без них тоже теряем направление. Гадко мне, Мрак. Чувствую, слишком рано мы вышли в Большой Космос. Не готовы. Приходится не просто сталкиваться с такими проблемами, что… а тут еще надо решать, ибо промедление смерти подобно. Что есть мы, земляне, и эти лабуняне в нашей Вселенной? Во Вселенной, за которой признаем жизнь и даже возможность некого интеллекта? Где мы в этом сверхгигантском организме, какова наша роль? Что нам предназначено, чего от нас Вселенная ждет, а чего делать никак нельзя?

– Действий она ждет, – ответил Мрак. – Ей давно надоели эти слюни. И философия.

– Действий… – ответил Олег тоскливо. – Для Вселенной – все есть действие. Я уподобляю ее сверхорганизму, в котором и скелет… возможно, и плоть, и нервы, и кровеносная система… Мы, пока летели, убедились, что космос… гм… устроен сложно… но что в этом организме мы?

– Мозг, – сказал Мрак гордо. – А все остальное – задница.

– Ну, на мозг, – протянул Олег, – на весь мозг не тянем. Даже на мозжечок или участок коры слабо… Ребенок, к твоему сведению, вылупляется уже с мозгом. А вот к мысли, рождаемой мозгом, твоя догадка близка. Легкой такой мимолетной мысли! Скользнула и пропала. Или – скользнула и… задержалась, зацепилась за что-то. Начала развиваться, обрастать деталями.

Мрак подумал, хмыкнул:

– Значитца, мысли взрослого человека?

– Пожалуй, – сказал Олег осторожно. Тут же пожалел, ибо Мрак кровожадно воскликнул:

– Ага, а эти земноводные – детская мысль?

– Скорее, предыдущая, – поправил Олег поневоле. – Учитывай процессы во Вселенной! Тут миллион лет – вообще не время. Да, я бы назвал ее, да, предыдущей мыслью.

Мрак задумался, брови сошлись на переносице, кожа на скулах натянулась. Олег с тревогой заметил, что нижняя челюсть воинственно подалась вперед.

– Эй-эй, – сказал он предостерегающе. – Не делай никаких выводов! Это только предположение.

– А что, – протянул Мрак с хмурым удовлетворением, – впервые мне кажется, что в философии что-то есть… Все человечество – это мысль… Мысль бога, если уж высоким штилем. Та самая беспокойная мысль, что даже богу мешает почить на лаврах, просто балдеть, оттягиваться, ловить кайф… после того, как сотворил мир, Адама и Еву, Имира, Прадуб и прочие достопримечательности. И хотя у нас таких любителей оттягиваться и балдеть все больше, но, видимо, пока что человечество в целом – мысль беспокойная. Избавиться от этой мысли есть только два варианта…

Олег следил за развитием темы с беспокойством, спросил подозрительно:

– Два? Какие?

– Либо поддаться, – растолковал Мрак покровительственно, – принять ее, либо… отмахнуться. Отдать предпочтение другой мысли. Или желанию, тебе виднее, что точнее. В смысле, полежать, оттянуться, понаслаждаться жизнью. В этом случае ты понимаешь, что будет с той, первой мыслью…

Олег буркнул:

– Она исчезнет.

– Она будет стерта, – согласился Мрак. – Вытеснена. Заменена. Ну, за дело?.. Эх, люблю я философию – мать ее всех наук!

Глава 33

В Шаре давно не было предательств, измен, переворотов, попыток захватить власть, как говорится, над миром. Практически, все десять миллионов лет истории прошли без этих рецидивов болезни роста. Только из истории, от которой не сохранилось никаких свидетельств, кроме пересказов, в Шаре знали о всяких нехороших попытках насчет власти, но, будучи существами осторожными, в самом важном месте сохранили систему допусков.

Простенькая такая система, примитивная даже: всего лишь точная молекулярная копия тех, кто имеет право входа. Плюс – точные координаты каждого, кому вход разрешен.

Над последним моментом Мрак задумался надолго.

– Точную копию, – сказал он, – создать раз плюнуть. То ли делов, что малость атомы передвинуть!.. Но автоматика с ума сойдет, когда сразу двое окажутся на локаторе. Да еще в разных местах.

– Думай, Мрак, думай. Военные хитрости по твоей части.

– А по твоей что?

– Я человек мирный.

– А кто Париж спалил?.. Гад ты, такой был красивый город!

– Отстроили же…

– Дык отстроили уже не ту красоту, а так, для жилья только. Да и не только Париж ты зничтожил, гад, это я Париж так, к слову. Безчуйственный ты! И не снятся же тебе эти пожары… А насчет двойников есть одна мысль…

Он погрузился в раздумье. Конечно, идеально, если бы защита базировалась только на распознавании отпечатков пальцев, слюны, сетчатки глаза, пота и прочих уникальных особенностях. Кому-то это подделать невозможно, а кому-то лишь укажи пальцем на оригинал.

Олег долго перебирал высших должностных лиц, Мрак уже извелся, системы допусков оставались загадкой, а когда в очередной раз взглянул на Олега, раскрыл рот. За столом перед компьютером сидел невысокий человек с белыми волосами, золотистая кожа, приплюснутый нос, скошенная нижняя челюсть.

Он открыл и закрыл рот, взглянул в гамма-лучах, скелет и форма черепа тоже изменилась. Это уже не Олег…

– Ну, долго будешь таращиться? – сказал человек недовольно. – Я ЛЛ-23-ми-Зет, старший инспектор. У него есть какое-то другое имя, не зовут же номером, а ты… тоже некое восьмизначное с разными индексами. Ага, вот. Я – Гургенс, а Щуржегала – второй инспектор. Вот твоя личина, смотри внимательно. Здесь все данные, но трехдневной давности.

Мрак сказал пересохшим горлом:

– А что будем делать?

– Сперва отыщем этого Гургенса, – сказал Олег, – а потом и Щуржегалу. Тайком, конечно. Я хочу, чтобы состав крови соответствовал абсолютно точно. И все остальное! Кто знает, как насобачена их распознавательная аппаратура? А вот если точные копии на атомарном уровне, тогда еще есть шанс…

Мрак спросил, набычившись:

– А что может быть еще?

– Ну, какие-нибудь ключевые слова в вопросах-ответах. Сознательно неверный ответ на третий или четвертый вопрос. Темп ответов… и прочие важные мелочи.

– А что нам делать?

– Придумаем, – ответил Олег. Лицо его было очень серьезным. – Кое-какие идеи уже есть.

– Самые опасные люди, – изрек Мрак, – это идейные.

Прятаться и скрываться в этом мире оказалось удивительно просто. Тайной полиции, понятно, не существовало, здесь же одни ангелы, инквизиции или прочих КГБ-ЦРУ тоже почему-то нет, а есть только пограничная, так сказать, служба. Но и там бравые карацупы с мухтарами просматривают только дальний космос на случай обнаружения вообще жизни. Не только эскадру боевых звездолетов, но даже крохотную яхту засекут за сотни световых лет. Даже сами примут меры, не тревожа Высших Мудрецов, а здесь они, понятно, все мудрее мудрого и почти выше самого бога.

Но, несмотря на десятимиллионную поступь прогресса, не учли почему-то, что к ним могут проникнуть вот так нагло, без всяких звездолетов. Мрак, похоже, разобрался первым, сообщил с мрачным удовлетворением:

– Я ж говорю, достигли личного бессмертия на волне трусости. Ну, умирать никому не хочется, у нас сейчас тоже весь мир рехнулся на общенижепоясачеловеческих ценностях! Вот и эти… В голову не приходит, что можно двинуть в космос, рискуя жизнью на каждом шагу. А то, что их предки тоже рисковать умели, за миллионы лет забыто, как неприятное напоминание о других ценностях.

Олег послушал, кивнул:

– Да, на безопасности они помешаны. Более того, я сейчас выяснил, что их убить вообще невозможно. Если, скажем, я не просто кого-то здесь убью, а испепелю, рассыплю на атомы, то он тут же воплотится в Центре…

– Где-где?

– У них есть такой Центр Информации, – объяснил Олег, Мрак уловил зависть в голосе волхва. – Каждый житель с ним связан мезонной связью. Все, что с ним происходит, тут же запечатлевается в каких-то сверхгигантских емкостях, где-то в центре планеты. Или какого-то другого места. Естественно, самом защищенном на свете. Так вот, если я кого прибью…

– Лучше я прибью, – сказал Мрак. – У тебя всегда криво. То кишки вывалятся, то голову с трех раз…

– …то в тот же миг воссоздается в приемной камере этого Инфоцентра. И ни одного бита информации не бывает потеряно!

Мрак подумал, развел руками:

– Тогда здесь разгадка, почему они все помнят! Они бегают здесь, а их мозги на глыбине? Может быть, там мозги уже как у слона? Или кита?

Олег поднялся:

– На всякий случай давай все же пойдем невидимками. Экранируйся от всего, уже умеешь.

Мрак сказал саркастически:

– А зачем куда-то идти? Ты ж говорил, что в каждом компе хранятся все сокровищницы знаний. Что, не так?

– Так, – отрезал Олег. – Для быта, для жизни, дурень!.. Тут есть все. И этого всего столько, что я просто не знаю… Сто тысяч наших академий! А тут это для дошкольников.

Но Мрак уже вышел из дома. Олег появился неслышно, Мрак чувствовал на себе его критический взгляд. На всякий случай проверил, посмотрел со стороны. Да, стопроцентный лабунянин, ничего не скажешь. Даже пахнет, как они, хоть лабуняне не пахнут вовсе.

– И все-таки я отыскал наше преимущество, – сказал Мрак внезапно.

– Да, конечно, – согласился Олег. – Я уверен, что ты только этим и занимался. Комплекс ущербного человека – доказать, что кто-то хуже тебя. Хоть в чем-то, хоть в самом малом! Копать только в этом направлении, ничего не замечая другого.

Он думал, Мрак отгавкнется, но Мрак буркнул:

– А хотя бы и так?..

– Ох, Мрак… Так в чем преимущество?

– Ага, и сам на том же крючке?.. Наше преимущество, что не боимся откинуть копыта. Ну, конечно, боимся, но стыдливо не признаемся… как не просто признались и признали здесь, но и написали на своем знамени крупными буквами. Правда, у нас тоже многие уже начали. Но мы все еще не боимся воевать! Не боимся страдать и чем-то жертвовать. А вот они уже миллионы лет ничем не жертвуют! А себя только ублажают. А с этим ублажением занимаются только приятным. Заглянуть в себя… и увидеть то, что увидели мы… Представить себе внутриатомный мир… или мир звездных расстояний?.. Нет, этого не смогут.

Олег подумал, сказал:

– Это объясняет, почему так и не перешли на внутриатомный уровень.

– Ага.

Воздух был чист и свеж, они летели низко над поверхностью, оставался страх, что радары засекут, спросят: свой – чужой и, не дожидаясь ответа, шарахнут из ПВО. Да из такого, что разнесет и нынешнюю шкуру.

Высокие цивилизации уязвимы, размышлял Мрак напряженно. Чем выше, тем уязвимее. В феодальные времена он мог бы самое большее – схватить меч и выбежать на улицу, где сумеет зарубить несколько человек, прежде чем его самого. С появлением пулеметов мог убить уже десятки человек, а когда начал подниматься на самолете, то знал, что одной-единственной бомбой убьет массу народу, а если бомба атомная – то сотрет с лица земли целый город.

Здесь же цивилизация повыше, повыше. И, понятно, все централизовано, такова цена прогресса. И как бы ни защищены эти нервные узлы, но всегда есть риск, что некая оса сумеет пробраться через заслоны и всадить жало в единственный нервный узел. Такое немыслимо при феодальном строе, там вообще нет нервных узлов, там убивать надо каждого в отдельности, а здесь достаточно отыскать эту красную кнопку… которая может быть вовсе не красной и не кнопкой, но она есть, такова логика.

В его четкие правильные мысли вторгся слабенький, словно постоянно извиняющийся голосок:

– Вниз, Мрак…

– Что, квартира человека с допуском?

– Ты не совсем прав, Мрак. Там Врата.

На горизонте возникла и быстро приближалась гигантская буква П. Настоящий небоскреб, в стенах оранжевое небо, ножки этой буквы толщиной с Останкинскую башню. Вряд ли прямо вот так надо пройти в щель между массивными колоннами, просто отголосок какой-то давней традиции. Строй Олег Врата сам, тоже наверняка выбрал бы для здания эту форму. Правда, если бы заставляли какую-то форму…

Они прошли на бреющем полете над верхушками деревьев, а на подлете вообще опустились в этот ухоженный лес и неслись между деревьями. Мрак, понятно, устроил гонки, обогнал, но на выходе из леса остановился.

– Ничего не забыл? – спросил Олег сердито. – Несерьезный ты, Мрак.

Мрак крякнул, сказать нечего, и, раздвинув цветущие ветви, вышел вслед за Олегом. Вблизи это гигантское сооружение уже не выглядело гигантским. Просто массивное здание, что уходит и уходит в высоту, в сотне шагов еще одно, такое же, а перекладинку кто увидит, здесь надо смотреть под ноги… цветы, цветы, цветы, красивые летающие рыбки, наподобие гуппи и меченосцев, что жрут нектар, как крокодилы, а потом с плеском ныряют в ближайшее озеро.

Олег прощупывал все вокруг с такой интенсивностью, что трещали кости, Мрак зло сопел, все – брехня, и все эти красоты – брехня. Брехня для брехунов. А это просто замаскированное гестапо. Или сигуранца.

Сто двенадцать этажей, привычно сказал себе Олег, хотя, понятно, разделения на этажи нет, конструкция вся из взаимно пересекающихся плоскостей, наклонных полов и прочих непотребств. Но все равно нужно радоваться, что за миллионы лет технической мысли не ушли вообще в нечто невообразимое.

Вход в здание разрастался с каждым шагом, больше похожий на вход в музей изящных искусств, чем на Информарий. Олег, уже привычно беловолосый, с золотой кожей и приятным улыбающимся лицом, спросил мягким обволакивающим голосом:

– Ну что, коллега, готовы заглянуть со мной в Информарий?

– И тебя, коллега, – ответил Мрак, – тем же концом в то же место.

Он хотел поморщиться, услышав свой сладенький до приторности голос, но ощутил, что мышц для наморщивания рожи либо нет – лабуняне вечно улыбаются, как идиоты, – либо упрятаны очень глубоко.

Двери перед ними исчезли, но теперь оба смотрели во все глаза, в том числе и рентгенячьи, как говорил Мрак, и видели, что никуда они не исчезали, просто превратились в очищающий силовой занавес. В громадном, словно делали его для прогуливающихся парами паровозов, холле пусто, прохладно, свежо, как на морском берегу.

Мрак придержал Олега, глазами указал на боковой проход, достаточно широкий, похожий на картинную галерею. Олег нервно оглядывался, время течет удивительно вязко, отвратительно медленно.

– Телекамер нет, – сообщил Мрак обыденно по внутренней связи, – здесь никто за нами не наблюдает.

– Знаю, – сказал Олег сердито. – Неужели думаешь, я этого не замечаю?

– Думаю, – согласился Мрак с полнейшим хладнокровием. – Ты ж эта… умный.

– А ты…

– Тише!

Вдали послышались шаги, ноздри уловили запах, даже Олег сразу увидел за двумя поворотами коридора идущего в их сторону толстенького человека в длинной оранжевой с зеленым хламиде. Был он слегка возбужден, чуточку расстроен, а двигался немножко быстрее, чем позволяли себе степенные лабуняне.

Едва он показался из-за поворота, Мрак шагнул навстречу, сказал радушно:

– Добро пожаловать в наш мир! Мы посланы встретить вас…

Толстяк пролепетал удивленно и обиженно:

– Разве здесь не новый мир? Я мечтал об уединении…

– Этого у вас будет много, – пообещал Мрак.

Олег молча коснулся нового жителя этого мира, тот застыл. Мрак сказал сварливо:

– Ну, чего застыл? Давай перевоплощайся!

– Почему не ты?

– Да посмотри на его пузо! Мне надо что-нить помускулистее…

Олег вздохнул, тут же перед Мраком оказалось два толстяка, не отличишь одного от другого. Участок массивной стены исчез, один толстяк поставил туда второго, тут же перестроенный полимер скрыл нишу.

Мрак постучал пальцем, как кувалдой, по стене. Звук был глухой, как от монолита.

– Не задохнется?.. Впрочем, хрен с ним, их тут больше, чем муравьев…

Второго туриста ждали еще около часа. К счастью, оказался повыше и с виду покрепче первого. Мрак поворчал, но принял личину, тут же поспешили наверх, к самим Вратам. Олег приготовился толкнуть дверь, но она все же исчезла, он вздохнул с облегчением…

Из-за невысокого барьера приподнялся высокий красивый лабунянин. На лице его было искреннее удивление.

– Что-то случилось?

– Я передумал, – поспешно бросил Олег. – Знаете ли, это трусость – вот так отвернуться от всех проблем и бежать в пустыню.

Лабунянин с еще большим удивлением повернулся к Мраку:

– А вы… тоже?

– Да, – отрубил Мрак. – Я поступил малодушно. Надо было сразу в рыло. И без базаров!.. Вот щас вернусь и все сделаю.

Лабунянин развел руками. Олег и Мрак встали на плиту, аппаратура моментально провела считывание генетического кода, удостоверила личности, на табло появился запрос, который Мрак перевел как «куды послать?».

Олег мысленно ввел координаты, воздух на миг уплотнился, и тут же лабунянин исчез, вместо него на том же месте сидела милая хорошенькая девушка. Олег еще стоял, малость прибалдевший, но Мрак сориентировался моментально, пихнул волхва в бок и сказал весело:

– Неча на девушек засматриваться! Пойдем, нас ждут.

Девушка улыбнулась, Олег наконец соступил деревянными ногами, Мрак повел его к выходу. Здания были абсолютно одинаковыми, и, только когда вышли наружу, Олег поверил окончательно, что они уже за двести световых лет, солнце здесь мелкое, лиловое, но светит поразительно сильно, даже мощнее, чем земное.

Можно бы, конечно, и привычным уже заныриванием в океан нуклонов, но пора проверить их систему контроля, допусков. Уже понятно, что незримый контроль все же существует. Если бы зашли вот так, даже в личинах лабунян, то аппаратура рехнулась бы, пытаясь их опознать. Здесь на учете все и вся, о местопребывании каждого известно, с каждым можно связаться.

– Поторопимся, – бросил Олег нервно, – я боюсь…

– Ессно!

– Дурень, не драки. Боюсь, что со мной свяжется жена того, замурованного, или какой родственник.

– Соврешь, что-нить, – ответил Мрак беспечно. – Ты адрес не забыл?

– Уже близко.

Голос оборвался, Олег окутался силовым щитом, что блокировал все виды излучения. Мрак не успел пикнуть, как по телу прошла волна, его втащило в силовой кокон. Земля резко прыгнула вниз, потом они неслись над сказочно прекрасным городом, через два морских пролива, снова над городом, а когда показался такой же третий город, Олег резко пошел вниз, опустился возле стены высокого здания.

Едва ноги Мрака коснулись земли, силовое поле исчезло. Высоко в небе послышался мощный хлопок, там заблистали цветные искры. Олег толкнул его в спину, и они зашагали с сосредоточенно-деловым видом: спереди и сзади двигались еще эти красивые земноводные, или пауки, или устрицы.

Мрак сказал одними губами:

– Не заметили, что мы так внезапно?

– Я запустил фейерверк, – пояснил Олег. – Все задрали головы. Заходи, вот дверь…

– Это называется дверь?

– Не капризничай.

И все-таки Мрак ощутил шок, когда увидел, кого он собирается подменить. Лабунянин был стар и не скрывал этого. Конечно, он жил в сильном и поджаром теле, но кожа на лице и шее обвисла, ее испещрили складки, а глаза в самом деле собрали в себе всю миллионнолетнюю мудрость их цивилизации.

– Да, – сказал Гургенс, – я слушаю вас. Мы знакомы?

Мрак подошел к нему вплотную, это важно для возможно следящего за ними информария, или как он там, улыбнулся радостно, обнял, лабунянин вытаращил глаза, потом обмяк, а через мгновение уже Гургенс на месте Мрака обнимал гостя.

– Куда его?

Олег осмотрелся, указал на стену:

– Там есть место.

Мрак с легкостью подтащил жертву, удивился:

– Там же в два пальца толщиной!

– Уплощим, – сказал Олег просто.

Из здания уже вышел Гургенс, высокопоставленный, если земными терминами, чиновник, имеющий высшую степень допуска. Без приключений добрались до Врат, прыгнули еще на полста световых лет, здесь такая же точно планета, такие же города, словно из сверкающего хрусталя и старого серебра, только солнце огромное и красное, с этим лабуняне то ли не справляются, то ли не считают нужным возиться.

Точно так же без помех достигли второго чиновника. Теперь уже Мрак суетливо напомнил, что очень важно успеть заменить личность в тот же момент, когда она гаснет, иначе следящий суперкомпьютер заметит перерыв в информации.

Снова усыпленного упрятали в монолитную стену, Олег уверял, что он ничего не заметит, выйдет оттуда как новенький, Мрак помалкивал. У него было предчувствие, что эта ящерица из заточения уже не выйдет, но Олегу об этом лучше не говорить.

– Большой перерыв? – спросил он озабоченно.

– Не думаю, – ответил Олег замедленно. Он словно к чему-то прислушивался, Мрак догадался, что волхв перебирает всю информацию, полученную от чиновника, а свое тело перестраивает в соответствии с генетическим кодом и даже атомной структурой. – Я тут кое-что освоил новое…

– Ого, в полевых условиях? Да ты орел.

– Люблю осваивать новое, – ответил Олег скромно. – Словом, я снял всю информацию за пикосекунду. Хотя, признаться, этот знал удивительно много, он ведь из числа первых, кто стал бессмертным. Я взял в с е, но разбираться буду как-нибудь потом.

– Если оно будет, – бросил Мрак. – Давай побыстрее, а?

Глава 34

На горизонте заблистал, быстро увеличиваясь, огромный айсберг, превратился в величественное здание. Мрак тут же определил, что фигня, а не архитектура, цепэшники строили, Олег невпопад объяснил, что сам секретный бункер на большой глубине, а здесь декорация, помещения для мелких чиновников.

– Я ж говорю, – обрадовался Мрак, – фигня!.. Бункер должон быть на глыбине. Чем глыбже, тем шырше. Так у нас, людёв, а значит – верно!

Олег тревожно помалкивал. Он пробовал заглянуть вовнутрь сквозь стены, но везде абсолютная чернота. Материалы из спрессованных нейтронов здесь научились производить пять миллионов лет тому назад. Он может даже назвать имя создателя, нарисовать его портрет и рассказать о процессе производства в промышленных масштабах, это все в памяти того чиновника, которым он прикидывается.

На входе охраны нет, но дверь не откроется без кода, а вышибить ее невозможно. Однако охрана наверняка есть, хотя так и не отыскал данных о структуре этого сверхважного комплекса.

И когда они прошли первые допуски и поехали вниз, лифты управляются даже не голосом, а мыслями, извращенцы, он улыбался и хранил безмятежное молчание. Когда опустились где-то на глубину перевернутого небоскреба, лифт остановился. Олег с облегчением вздохнул, приехали, но Мрак лишь загадочно улыбнулся. Так и оказалось, вторая линия проверки!

На этот раз у них в самом деле проверили и отпечатки, и строение ДНК, и расположение хромосом, и структуру генов. Пришлось отвечать на вопросы, Олег потел, волновался, Мрак держался лучше, ибо многое предвидел, а все совпадения в службах безопасности раздували его грудь гордостью, как у петуха при виде молодых кур.

Снова лифт понес их вниз, вниз. Олег начал волноваться, Мрак поощрительно улыбнулся: мол, трусь, это ничего. Здесь наверняка все трусят. Лабуняне трусят даже больше, они привыкли жить в суперблагополучии.

– Все запомнил? – спросил Олег. – Мы постараемся захватить их Боевой Лазер. Он же Чиститель и прочее-прочее. И тогда предъявим им свои требования.

– Но сперва возьмем на прицел их главную планету, – уточнил Мрак. – Или солнце!..

– У них нет главных планет, – объяснил Олег.

– Ну… наведем в самую середку Шара. Все равно струсят. Они ж пальчик боятся прищемить, а тут такая угроза…

Лифт несся так стремительно, словно падал. Ноги едва не отрывались от пола. Счет шел уже не на этажи, на километры. Если не на десятки.

Когда лифт остановился, Мрак инстинктивно ждал, что это для третьей проверки. Так и оказалось, Олег побледнел, а Мрак отодвинул его и сказал небрежно:

– Номер 34-ка-43-21, просьба разрешить допуск.

Вспыхнул кружок на середине металлической плиты. Олег с тревогой смотрел, как Мрак поднялся, развел руками, жест чересчур земной, но улыбается спокойно. Воздух наполнился озоном, мощные вентиляторы тут же все убрали, а взамен залили помещение приятными запахами.

Олег чувствовал, что его снова просматривают и оценивают. Тревога росла, потому что уже на предыдущей остановке их проверили так, что тщательнее уже невозможно. С Мраком закончили первым, Олега продержали дольше, что и понятно, он старше, у него шире полномочия. На прощание начальник службы охраны поинтересовался:

– Цель посещения Очистителя?

– Рутинная проверка, – ответил Олег небрежно.

Начальник охраны тонко улыбнулся. Никто не желает говорить, что страшное орудие уничтожения скоро пустят в ход.

Олег шагнул через арку. На миг закружилась голова, в следующее мгновение вокруг него раздвинулся огромный зал, даже не зал, а планетарий колоссальных размеров. Звезды горели, как дымные факелы, и было их… много.

В спину толкнули, Мрак встал рядом, огляделся, расправил плечи. Огромный зал дальше постепенно сужается, а там, под светом ярких ламп, группа людей. Олегу почудилось, что они с оружием. Присмотрелся, не поверил глазам. В самом деле с оружием, в гибкой броне, которую вот так просто не прошибешь. И, скорее всего, вообще ничем не прошибешь.

Он надел на лицо беспечную улыбку, Мрак сказал что-то бодренькое, они сошли с возвышения. Навстречу спешил, как оба сразу определили, местный начальник охраны.

– Приветствую Правителей, – сказал он с великим почтением. – Не всем удается увидеть вас… Что привело вас в Бункер?

– Простейшая инспекция, – ответил Олег беспечно. – Давно мы не смотрели наш Чиститель… А вдруг уже и не работает?

Начальник стражи улыбнулся:

– Да, последний раз он стрелял на учениях семь тысяч лет тому. Но автоматика работает безукоризненно. Все детали проверяются вовремя.

– Это хорошо, – сказал Олег великодушно. – Это правильно… Но мы посмотрим своими глазами.

Начальник охраны стоял на дороге. В глазах его появилось напряжение.

– Но где же… остальные?

Олег удивился:

– Остальные? Зачем?

Напряжение в глазах начальника стражи начало перерастать в подозрительность. Он отступил на шаг, а четверо стражей, уловив незаметный для Олега и Мрака сигнал, придвинулись ближе.

– Но разве отменен пункт, – произнес он тихо, – что ввиду особой важности Чистителя его могут посетить члены Высшего Совета только все вместе?

Олег чувствовал, как рядом прервалось дыхание Мрака. В мозгу заметались суматошные мысли. Почему-то этого он и не отыскал в мозгу Гургенса, члена Высшего Совета. Или это как-то держалось в тайне даже от них?

– Нет, – ответил он, стараясь держать голос легким и беспечным, – зачем такое отменять? Но просто не все правила стоит соблюдать так строго.

Начальник стражи пристально и неотрывно смотрел в его глаза.

– Почему?

Олег пожал плечами:

– Да просто у некоторых правил десятикратный запас прочности. А у этого – стократный. Не могут же двое членов Правительства захватить Чиститель… для себя лично?

Он хохотнул, Мрак заржал, начальник стражи бледно улыбнулся. Четверо стражей медленно опустили ладони к оружию на поясах, так же медленно извлекли. Два дула смотрели на Мрака, два – на Олега. Олег с холодком во всем теле ощутил, что заряды там опасные даже для его укрытого за нейтронной шкурой тела.

– Не могут, – ответил начальник стражи. – Простите, но у меня очень строгие инструкции. А ваше поведение, простите, весьма странное. Я вынужден связаться со своим командованием. А оно уже попросит объяснений у остальных членов Правительства…

Мрак шумно задышал. Олег напрягся, глаза не отрывались от черных дул, что жуткими туннелями смотрели ему прямо в лицо.

Начальник стражи сказал почтительно, но с твердостью в голосе:

– Прошу меня простить, но я всего лишь выполняю инструкции, которые вы сами дали охране. Оставайтесь на месте, я запрошу дальнейших инструкций.

Олег проговорил с натянутой улыбкой:

– Конечно, конечно, переговорите!.. Можно даже попросить остальных прибыть, они не откажутся… Хотя это, конечно, и напрасная трата времени…

Он быстро сказал на радиосвязи, не шевеля губами и продолжая улыбаться командиру стражи:

– Мрак, надо либо бежать… либо прорываться. Я за то, чтобы бежать. Еще успеем!

– Ни за что, – ответил Мрак свирепо. – Эта штука совсем близко!

– Мрак…

– Начали! – заорал Мрак.

Он превратился в страшного металлического монстра и метнулся прямо на стражей. Те инстинктивно расступились, но оружие в их руках плюнуло огнем. Утяжеленные пули с оболочкой из спрессованных нейтронов ударили ему уже в спину. Мрак выгнулся колесом, его швырнуло вдоль стены, завертело, он понесся по вертикальной стене, как колесо, брошенное могучей рукой великана.

Олег, заранее собравшись, пронесся через зал со скоростью света, затормозил на повороте, преодолел еще одно колено коридора, лишь затем услышал сзади грохот и дикие проклятия Мрака.

На пути вырастали люди, он сметал их, как смерч, в лицо плескало теплым и жидким, что-то трещало, ломалось, вспыхивало жарким огнем, он уже рычал и свирепел, как будто какой-то дикий Мрак, что вышел из Леса, дикарь, потом вдруг вылетел в открытое пространство.

Он завис в воздухе, этот зал в самом деле огромен, под этим куполом поместился бы огромный город. Но вместо города внизу темная маслянистая жидкость. От нее веяло смертельной угрозой, он едва-едва начал понимать, что это, когда донесся приближающийся грохот, крики, лязг. В той стороне вспыхивал огонь, и было ощущение, что огненная лавина катится прямо на него.

Из огня выметнулся Мрак, заорал:

– Олег, задержи! Оттесни! У тебя это лучше…

Олег бросился в ту сторону, как ударенный копытом, смел погоню, выставил силовой щит, а когда начали теснить, бездумно ударил зарядом антиматерии. Вспыхнул страшный плазменный свет, от грохота тряслась вся атомная решетка, а его бросило на колени.

Вместо картинной галереи, чем раньше казался коридор, перед ним тянулась вдаль широкая труба со вздутиями и потеками застывшего металла на стенах. На полу лужицы металла быстро остывали, меняли цвет с красного на багровый. Но труба, как ни дико, устояла, он ощутил благоговейный страх, ибо нет, просто нет материи, способной выдержать такие звездные температуры!

Истончившийся слух подсказал, откуда надвигается опасность, тут же выстрелил в ту сторону комком антиматерии. Перед глазами слабо блеснуло, а темная пулька, что способна разнести вдрызг горный хребет, пронеслась вперед, все замедляя движение и… зависла, схваченная мощным силовым полем.

Олег закричал, метнулся в ту сторону, перед ним возникали завесы из силовых полей, просто опускались стены из перестроенного металла, блистали лучи смертоносных лазеров, он орал что-то дикое, звериное, ломился через удары, кровь, грохот, ломал, крушил, разносил, потом замелькали застывшие бледные лица с выпученными глазами, он с трудом продавливался через вязкий воздух и убивал, убивал, убивал…

Внезапно весь мир вспыхнул в ужасающе ярком и жарком огне. Со всех сторон жутко и страшно ударил жар, начал сжигать его кожу, свет выжег глаза, ослепил все нейроны.

Его сплющило, швырнуло, вынесло за пределы огня, дальше погнала страшная волна разрушения, он видел, что его настигает стена раскаленной плазмы. Сверхновая, мелькнуло в затуманенном сознании, но почему, откуда…

Мозг юлил, отказывался признать страшное, что это Мрак, давая жалкий шанс на спасение, услал задерживать погоню, а сам к озеру антиматерии, прорвал силовой щит и… собой, своим телом взорвал Большой Лазер. Чудовищной энергии хватило, чтобы разнесло батискаф, а чудовищный жар воспламенил всю связку из пяти нейтронных звезд.

Ему стало дурно, он оглянулся, шар из раскаленной до безумных температур плазмы догонял так стремительно, что он сперва остановился обреченно, потом в последний миг нырнул, успел ощутить, как волна перестроенной, вырожденной плазмы пронеслась над головой…

Когда он вынырнул, заставил себя вынырнуть, а это потребовало нечеловеческих усилий, все в нем хрипело, все истекало кровью. Он попробовал помочь рефлексам восстановить структуру атомной решетки, но, обожженная звездным взрывом, она деформировалась, не поддавалась, слишком много атомных ядер разрушено.

Глаза, как он чувствовал, регенерировали, но сожженные зрительные нервы остались мертвыми. Он все не мог заставить их ожить, в черепе все плыло и сдвигалось, шло цветными пятнами. Голову разламывало от гула, треска, грохота. Весь этот шум он принимал во всех диапазонах и не мог остановить жуткую пытку.

Внезапно блеснул короткий плазменный свет. Затрещало, черноту космоса с нашитыми на ней звездами резким рывком разодрали сильные руки с выпирающими костяшками пальцев. Странно, это Олег увидел очень отчетливо, даже заметил, что руки покрыты сильным солнечным загаром. В разрыв ворвался обнаженный до пояса человек. Олег ощутил на себе его огненный взгляд, в голове сразу стало блаженно тихо. Язык пробежал по пересохшим губам, привкус крови исчез. Человек отпустил черные складки, пространство бесшумно сомкнулось за его спиной.

На серьезном лице Мрака страх сменился облегчением. Черные волосы блестели, как антрацит, а глаза горели внутренним огнем, словно два коричневых солнца. Его широкое сильное лицо, со старыми следами перенесенной оспы, показалось Олегу удлинившимся, похудевшим. На груди белел старый шрам, а другой шрам, полученный бог знает в какие века, косой, рваный, протянулся по левому боку.

Олег прошептал:

– Мрак… Это ты, Мрак?.. Или это меня так по голове стукнуло…

– Не таращь глаза, – сказал Мрак гулким, как из глубокого колодца голосом. – Я сам был уверен, что уже все, финита… Но такая злость, такая ярость, что… просто не знаю!.. Я просто ослеп, озверел. А моя волчья суть… или человеческая, кто их разберет, как-то в последний миг с термоядерного на… вакуумный… или не вакуумный…

– Ты даже не знаешь?

– Нет, – признался Мрак. – Помню, что в последний миг подумал про твой бред о фотоне, что имеет форму кольца и состоит из пятнадцати миллионов заряженных частиц. И еще ты сказал тогда, что в случае аннигиляции можно сохранить свою структуру… Вот мои волчьи инстинкты и сделали все, чтобы сохранить. Им жить больше, чем мне, восхотелось… ну как, обогнал я тебя?

– Еще как… Но как… как?

– У моих инстинктов спроси, – ответил Мрак честно. – Но что могу побольше тебя, это уже козе видно. Ну, побежали, коза?

– Куда? – спросил Олег слабо, хотя вопрос был риторическим, бежать придется все равно, это же Мрак, сильный и уверенный Мрак, что ведет, указывает, защищает. – К Таргитаю?

– Нет, вернемся, посмотрим, – сказал Мрак зловеще. – Если что уцелело – доломаем.

Олег ощутил болезненный рывок, едва не оторвались ноги, вокруг распахнулась страшная чернота, они висели в космосе, но Мрак озарен белым плазменным светом так, будто горит и сыплет искрами!

– Сзади, – обронил Мрак.

Олег обернулся, застыл. Треть неба занимала страшная пылающая звезда, клокочущая, нестабильная, с поверхности срываются жуткие, ни на что не похожие протуберанцы.

Олег спросил дрожащим голосом:

– А где…

Он осекся. Мрак сказал зловеще:

– Понял?

По ту сторону страшной звезды полыхал во все небо исполинский звездный Сириус с непомерно большим кольцом, на таком расстоянии больше похожий на осьминога, что бешено вертится вокруг оси, и все длинные щупальца почти прижало к массивной голове.

Даже с такого близкого расстояния Галактика выглядит как цельное тело, почти монолитное. Олег в ужасе оглянулся. Они, выходит, по другую сторону Шара… а эта чудовищная сверхновая…

Он задохнулся, не в силах выговорить, не в силах даже додумать. Глаза беспомощно уставились в Мрака, умоляя опровергнуть жуткую мысль. Взгляд Мрака был жестоким, а голос прогремел, как рык льва:

– Разве мы, человечество, не мысль бога?..

– Мрак… что мы наделали?

– Хорошая мысля приходит опосля, – ответил Мрак. – Не так разве? Вот мы и есть эта хорошая мысля, что пришла после всех этих земноводных… Последняя мысль, ты ж знаешь, самая правильная. И отменяет более ранние.

Олег все не мог оторвать взгляда от сверхновой. Она уже не разрасталась, но теперь, когда есть с чем сравнивать, Олег потрясенно понимал, что эта невероятная сверхновая, поглотившая миллион звезд Шара, уже размером с саму Галактику. Вообще сверхновая сама по себе явление редчайшее, но сейчас не одинокая звезда превратилась в сверхновую, а… миллион звезд, тесно собранных в Шаре!

– Это ты называешь… отменили?

– А что остается от мыслей, – громыхнул Мрак, – от которых отказываемся?.. Не подумал? Да и вообще… Что это все в сравнении со Вселенной?

Олег крупно дрожал. Сознание тускнело, старалось нырнуть в спасительное небытие, но голос Мрака гремел в черепе, вонзался прямо в кости.

– А еще, – донеслось из внешнего мира не то злое, не то довольное, – в хозяйстве все равно польза. Ты ж знаешь, сколько иисусиков народится?

Олег жалко проблеял:

– Каких… иисусиков?

– Ну, мильон вифлеемских звезд сразу на небе… Или с Земли такой красоты не увидят?

Космос бурлил, красные волны, как кипящая кровь, сшибались в пространстве, вспыхивали белые молнии длиной в десятки световых лет, застывали. Олег видел эти странные образования, непонятные, ветвистые, как длинные змеи, поросшие волосами, какая-то часть мозга начала недоумевать, ибо выглядят просто живыми, но не может же образоваться жизнь от сшибки двух или трех ударных волн? Или это неведомое проявление жизни Сверхорганизма?

Голос Мрака прогремел громче, и Олег ощутил, что провалиться в беспамятство не удается.

– Вот теперь… отныне такая правда!.. Вот теперь мы – не тупик эволюции, а единственная надежда!

– Мрак, – ответил Олег обвиняюще, – ты хоть понимаешь? Ты понимаешь, что мы… мы уничтожили цивилизацию, что была умнее, красивее, развитее…

Мрак сказал победно, Олег почти увидел его в гордой позе с одной ногой на трупе только что убитого льва:

– А теперь мы – умнее и красивше!.. Да и пошел ты… Мы разнесли не развитую, а загнивающую. Мы очистили космос от загнивающего мира, что пустил было миазмы… ага, миазмы и клоаки по космосу, вот и Тарх подхватил вирус, но он, вообще-то, здоровый, переболеет… Мы, Олег, правы!.. Мы, люди, всегда правы. Почему? Да потому что – мы!.. Я никому не отдам, даже самому-самому умному и гениальному, жизнь своего народа, его существование!

Олег посмотрел на него с ужасом и отвращением.

– Мрак, – сказал он горько, – как ты можешь? Они несли гармонию всей Галактике…

– А мы принесем баянию! А то и аккордеонию вовсе. А те несли хрен знает что и сбоку бантик. Мы правы, понимаешь?.. Все еще не понимаешь?

– Нет.

– Мы правы всегда, – гаркнул Мрак свирепо, – уже потому, что это – мы! Во-вторых, победитель прав всегда. Если тебе надо все на пальцах, то получи, фашист, гранату: историю пишет победитель, а события давних лет трактует… понял? Трак-ту-ет!

Страшный пылающий шар начал стремительно уменьшаться. Это называется, вспомнил Мрак, падение на сингулярность, хрен знает, что это такое, но эта пылающая суперзвезда сейчас скукоживается быстрее, чем воздушный шарик, в который ткнули шилом.

Олег непроизвольно понесся следом, будто пытался увидеть процесс превращения пылающей сверхновой в массивный шар нейтронной звезды, чье чудовищное тяготение не выпускает даже фотоны.

Мрак не отставал, прокричал:

– Что-то хочешь найти? Зря, ведь это же мы побывали, не какие-нибудь гунны!

Олег не ответил, лицо стало сосредоточенным. Мрак ощутил, что волхв, как суперкомпьютер, обшаривает сейчас все звезды Шара, планеты, вычисляет, куда и как шла волна, где перехлестнулись, где втройне, какие где разрушения…

– Три миллиона планет сожжено, – ответил наконец Олег чужим голосом. – В пепел!.. Еще сорок тысяч – обугленные головешки… Около ста тысяч просто испарились… В пространстве выжжено все так, что не уцелел ни единый космический корабль, ни один экскаватор. Что еще?.. Пространство пронизывает жесткое излучение…

– А что оно нашей коже?

Олег покосился на Мрака. Тот держался рядом, все такой же земной, загорелый, волосатая грудь и волосатые руки, только что у него теперь за основа, если уцелел в аннигиляции, ну почему вот такой натиск дикаря и дурацкое «авось» обходят на поворотах ученость и мудрость?

Когда ворвались в пространство, откуда только что отступила сверхновая, звездный остров Галактики появлялся то справа, то слева, а один раз и вовсе мир кувыркнулся так, что Галактика оказалась впереди. Пространство стягивалось, залечивало раны, заполняло пустоты.

Исполинские силы швыряли обоих, бросали, выдаивали досуха и тут же переполняли мощью так, что у Мрака выплескивалось из ушей, как он уверял, едва снова получал возможность открыть рот. От жесткого излучения горела, как ошпаренная кипятком, кожа, а от вспыхивающих огней стонал и отключался мозг.

Олег все чаще чувствовал, что впадает в забытье, его уносило на световые года, теперь уже Мрак ловил безвольное тело и не выпускал на пространственных ухабах, на чудовищных завихрениях силовых полей неизвестной природы.

Сверхновые быстро схлопывались, превращались в нейтронные, но геометрия космоса жутко нарушена, звезды не просто сдвигались со своих мест, а их швыряло, как мелкие камешки, они попадали под действие гравитации других звезд, стремительно неслись одна к другой… и он замирал, не в силах представить, что произойдет.

Одна из темных звезд, по массе втрое больше Солнца, на глазах Олега вдруг исчезла, словно провалилась в некую космическую топь, болото, трясину. Ему даже почудилось, что над исчезнувшей сомкнулось нечто, наподобие призрачной ряски, со злостью подумал, что вот-вот космические лягушки померещатся…

…И тут его с такой силой шарахнуло о нечто незримое, что тело смялось, он слышал жуткий хруст своих ломающихся костей. Подумал сквозь ослепляющую боль, что проще бы, идиот, лететь монолитом, далась эта нелепая жажда пребывать все время только в человеческом теле… хотя бы и на иной основе.

Однако рефлексы восстанавливали измятое, изломанное тело, как всегда, с максимальной скоростью, но если раньше на это потребовались бы месяцы, то сейчас это заняло несколько секунд жуткой ослепляющей боли. Надо держаться, сказал себе с мукой, сознания не терять, и какие бы ни были перегрузки на восприятие, на мозг – все равно, самое главное уже не отменить…

Мрак заметил, что от волхва идет жесткое излучение во всех диапазонах. Его швырнуло через голову, растянуло едва ли не на милю, но на самом ли деле или же такой эффект в этом скомканном пространстве – Мрак не понял, а Олег снова стал Олегом, разве что чуть приплюснутее, чем был.

Мрак прокричал во всю мощь:

– Возвращаемся?

Голос растягивался, его комкало, сжимало волнами, космос все еще содрогается от боли, а сквозь черноту то и дело просвечивает багровым, словно залитым кровью.

Олег, к его удивлению, ответил почти без слез и дрожи в голосе:

– Нет, еще не все…

– Ого! – воскликнул Мрак. – А куды прем?

– На двести семнадцатую.

– А что там?

– Не знаешь?

– Я не все на свете знаю, – признался Мрак. – И во Вселенной… похоже, тоже.

– Там планета… целиком Информарий. Главный.

– Библиотека?

– Да, – ответил Олег. – Все, что они накопили за десять миллионов лет своей цивилизации.

Мрак кувыркнулся через голову, то ли сам, то ли поддало волной, прокричал:

– Думаешь, что-то уцелело?

– Планета была защищена, – ответил Олег. – Во-первых, ее из предосторожности держали на самом краю Шара. Даже за Шаром. А когда сверхновая все-таки вспыхнула…

– Ага, – вставил Мрак, – сама по себе. Или шаровики знали, что появишься ты, герой-варвар!

– Мрак!

– Молчу-молчу. И за борт ее того, в набежавшую волну… Молчу, я же сказал.

– То ядерная буря всего лишь смела все с поверхности, – продолжил Олег несчастным голосом. – Может быть, расплавила кое-где кору, затопила лавой входы-выходы. Но сам Информарий внутри, чуть ли не в самом ядре планеты. Он уцелеет, даже если две трети верхнего слоя планеты пойдут в пепел…

Мрак порылся в памяти, тут же всплыл во всей красе трехмерный снимок этой жемчужины Шара. На самом деле, конечно, информарии в каждой звездной системе, но только этот укрепили, как если бы все шаровое скопление звезд готовилась слизнуть атомная буря.

Крайняя звезда, самая удаленная от основного скопления, а с другой стороны – пустота, вплоть до первого звездного рукава Галактики. Двенадцать планет у звезды, под Информарий отвели самую дальнюю, покрытую вечным льдом, откуда родное солнце выглядит звездочкой лишь немногим крупнее других. На поверхности расположили несколько силовых установок, все остальное спряталось под толстой корой, а для самого Информария прорыли сверхглубокие туннели, затем в течение трех тысяч лет углубляли и перестраивали планетное ядро, наконец расположили там сам Информарий.

Когда оба вынырнули из нуклонного моря, в кроваво-красном космосе на месте планет неслись черные спекшиеся комочки шлака. Из двенадцати уцелели только три, идут по сместившимся орбитам, остальные либо испарились, либо уже упали на нейтронную звезду.

Поверхность самой дальней, которая и есть Информарий, бурлила, кипела, оранжевая, как раскаленная до плавления железная болванка. Мрак сперва решил, что здесь все так же, как и на его родной Земле. Там тоже вся планета все еще кипит, остыл только самый верхний слой, во много раз более тонкий, чем кожура на яблоке.

Олег пошел на большой скорости вокруг планеты. Мрак понесся следом. Оба тут же увидели с той стороны уцелевший горный хребет, массивный материк, что если и раскалился, то все же не оплавился: первый удар пришелся на ту сторону планеты. Льды растопило, океаны кипели, исторгая тучи пара, блистали молнии длиной в десятки километров и толщиной в здания небоскребов, непрерывно грохотал гром.

Мрак наконец увидел разницу с Землей, что образовалась из холодной пыли и обломков астероидов, а потом уплотнилась так, что разогрелась до высоких температур, а здесь же внутри планеты еще наверняка сохранился космический холод, и еще долго там будет, так как корона сверхновой смахнула с планеты только атмосферу.

– И долго так? – крикнул Мрак.

– Не знаю, – ответил Олег.

Мрак несказанно удивился:

– Ты?.. И не знаешь?

– Не знаю, – ответил Олег зло. – Но могу посчитать, если тебе это так необходимо.

Мрак сказал поспешно:

– Не надо. Ты такой… в самом деле шуток не понимаешь.

Олег не стал допытываться, где же здесь юмор, круто пошел к поверхности.

Глава 35

С высокой орбиты вход отыскать не удалось, несколько раз прошлись над самой поверхностью, сильно сужая поиск, наконец Мрак потерял терпение, заорал:

– А нам что, обязательно через парадные двери?.. И чтоб еще швейцар двери перед нами с поклоном?

Олег сказал нервно:

– Мрак, мы не продавимся через всю планету!

Мрак удивился:

– Разве?

– Ну… вообще-то можно, – признался Олег, – но это займет месяцы. Ладно, если жать во всю мощь, то – недели.

– Что с ученого взять, – сказал Мрак. – Сказано, слабаки. Ладно, ты только пальцем показуй, в какую сторону копать.

Он сложил руки, как пловец, прыгающий с высокой вышки. Олег невольно задержал дыхание, Мрак на большой скорости падал в расплавленный океан. И хотя уже понятно, теперь у него шкура даже толще, чем у него, но все равно неспокойно, если сказать мягко…

В сотне шагов перед Мраком образовалась воронка. Шириной вдвое, чем вход в московское метро, края моментально темнели и застывали. Олег уловил блеск крупных кристаллов, а Мрак стремительно влетел в этот туннель и пропал в нем.

Как он это делает, мелькнуло в голове, его уже несло следом в эту странную трубу. От стен шла жаркая подушка раскаленных газов, но странный жар не плавил минералы.

Мрак несся далеко впереди. Олег догнал, пошел плечо в плечо, лицо Мрака злое, сосредоточенное, челюсти стиснуты. Внизу с той же скоростью исчезает порода, потом пошли замерзшие едва ли не до абсолютного ноля породы. Из щелей с жутким свистом вырывались газы, исчезали, распадаясь на мезонный газ.

Спросить бы, мелькнуло в голове завистливое, как он это делает, но опасно отвлечь Мрака от нового, недавно обретенного умения. Если оба со всего размаха шмякнутся о замерзшую землю… словом, паршивое зрелище.

Олегу казалось, что они летят бесконечно долго. Когда Мрак взял инициативу в свои руки, он сразу потерял ощущение времени и пространства. Теперь выбирает Мрак, ведет Мрак, решает Мрак…

Туннель внезапно оборвался. Они вылетели, как Олег в первый миг решил, в огромную пещеру, но рядом громко ахнул Мрак:

– Мать, мать, мать… Плутония!

Олег спросил нервно:

– Что за Плутония?

– Говорю, Плутония – страна внутри планеты. Читал как-то, что Земля внутри пустая, а ядро там светит вместо солнца. Вечный день…

Здесь были вечные красноватые сумерки. Мир был действительно бесконечен, ибо горизонт тянулся не просто далеко, гораздо дальше, чем на Земле. Он у края заметно повышался, спасительная дымка не позволяла увидеть, что дальше, но они со своим зрением сразу увидели, что горизонт там заворачивается, как лента в цирковой горке. Только здесь мертвую петлю можно проделать не на скоростном мотоцикле, даже на очень скоростном, а разве что на ракетном истребителе. Мрак, посмотрев сквозь дымку, содрогнулся всем телом, поспешно вернулся к обычному зрению, когда перед глазами ничего лишнего, что может взволновать или испугать человека, вообще-то не любителя летать.

Лабуняне и здесь ухитрились поставить город-сад, сказочно роскошный, изящный, прекрасный. Олег летел вдоль зданий, сканируя сквозь стены, но здесь не живут, город выстроен на всякий случай, а с такими сверхпрочными строительными материалами простоит еще миллион лет, за это время, может, и понадобится. Мрак же, напротив, ворвался в первый же дом, слышно было, как там гремит, грохочет, потом здание начало рушиться. Стена вспучилась, затем середину разнесло, как мощным взрывом.

Мрак вылетел, крикнул виновато:

– Заблудился! Кто так строит, кто так строит?

За его спиной здание рухнуло с привычным шумом, тут же рассыпалось в песок, сровнялось с поверхностью, и – чудо! – тут же, как при ускоренной киносъемке, на его месте проросли яркие диковинные цветы. Очень удобно, подумал Олег с завистью. Сердце защемило, до таких высот технологий не просто века, а тысячелетия или даже миллионы лет… если человек до тех пор не порвет сам себе глотку.

– А где сам Информарий? – прокричал Мрак.

– Дальше, – сказал Олег. – Думаю, дальше…

Мрак, не чувствуя угрозы или же как раз потому, что предполагал ее, не могут же оставить такой важный объект без охраны, несся вперед, похожий на смертоносный самолет-истребитель, начиненный всеми видами оружия.

– Это не он?

– Да, – ответил Олег, – думаю, это он.

В середине города возвышалось массивное здание, красивое и вместе с тем изящное, но еще больше в нем чувствовалось присутствие некого высокородства, достоинства, словно это стоял мудрый патриарх и с отеческой улыбкой наблюдал за милой возней домов-малышей.

Мрак облетел высокий шпиль, как муха вокруг лампы, потом завис, прокричал:

– Что-то мне кажется… маловато?

– Взгляни вниз, – подсказал Олег.

Мрак ругнулся. Ну, конечно же, все в грунте, вон перестроенный металл, все закодировано на атомарном уровне, на Земле еще не скоро придут к такой емкой технологии хранения информации. И эти плиты тянутся, как вглубь, хотя теперь «глубь» понятие несколько странное, так и во все стороны.

– Эге, – сказал он, – так я со своим туннелем явно подпортил кому-то информацию?.. Надеюсь, только жизни, а не игры или музыку!.. Я Генду Норсон люблю… Здесь ее записи есть?

Олег буркнул:

– Полагаю, нет.

– Жаль, – вздохнул Мрак, – но если нет, тогда… Олег, давай продолжим твое волнительное предположение. Итак, Сверхсущество в какой-то момент восхотело было отдохнуть, расслабиться, побалдеть, вкусить удовольствий… Потом пришла другая мыслишка, очень слабенькая: а может, лучше поработать? Но мысль побалдеть, расслабиться, оттянуться – куда сильнее, крепче, у нее больше увесистых доводов, вроде Гасителя Звезд. Но слабенькая мысль делает неожиданный финт, сметает на фиг ту мысль насчет побалдеть… и вот Сверхсущество со стыдом спрашивает себя: неужели это я хотело было разотдыхаться? Да, отвечаем мы, а вот мы тебя заставили работать, работать, работать…

Олег морщился, такая вольная трактовка действий бога коробила, сказал суховато:

– А если мы всего лишь выполняем его волю?

Мрак застыл с открытым ртом:

– Ты хочешь сказать…

– Уже сказал, – ответил Олег раздраженно. – Это он сперва подумал было про отдых, а потом пришла следующая мысль, что нет, надо работать, не настолько уж он и устал.

Мрак возмутился:

– Ну да! Скажи еще, что все делается по его воле! И что ни один волосок не упадет без его ведома и повеления… Ладно, первую бомбу я закладываю здесь. А где еще? Надо так, чтоб не просто рвануло, а все стерло без права восстановления. А то разбросает куски по Вселенной, кто-то найдет такой золотой пиастр… и то, разбогатеет нам на вред!

– Не знаю, – ответил Олег сухо. – Я не специалист по подрывным работам.

– Ну да, – сказал Мрак знающе, – как будто я не знаю, кто взрывал мосты в Индокитае… Ладно, я поставлю на этой стороне, а ты – на той. Идет?

Олег не двигался, его взор был устремлен под ноги. Мрак перешел на гамма-зрение, из глаз Олега бил широкий рубиновый луч, все расширялся, захватывая сперва квадратные метры почвы, а потом уже целые мили.

– Гадко и больно, – прошептал Олег. Он не двигался. – Гадко и больно… и еще очень стыдно!

– С чего бы? – спросил Мрак и поиграл мускулами.

– Мы, два дикаря, уничтожаем высокую культуру…

Мрак удивился:

– Культуру? Да еще высокую?

– Ну… древнюю! – огрызнулся Олег. – Величественную. Загадочную. Накопившую массу Великих Знаний.

– Херня, – ответил Мрак хладнокровно. – Ты помнишь, какие Великие Знания были в исчезнувшей библиотеке Ивана Грозного? Двадцать способов, как считать ангелов на игле, тридцать способов толковать пророков, разные методы и пытки волхвов… Ты ж сам ее перепрятал дальше! Не все те знания, которые древние… А если честно, то пока еще не встретили ничего полезного. Зато вредного – массы. Так что круши, друг Горацио. Круши!

Олег все еще не отрывал взгляд от почвы, под слоем которой лежали несметные сокровища знаний. Теперь луч стал настолько широк, что охватывал весь подземный мир, включая и свод.

– Как два варвара с длинными мечами?

– Против армии изнеженных и развращенных, – сказал Мрак твердо. – У которых мечи в золоте и… э-э… непристойные сцены на рукоятях. Чья культура застыла тыщи лет назад… да какие тыщи – мильены!.. теперь топчется на плотских наслаждениях, пытаясь отыскать там что-то еще и еще!.. А мы, варвары, молодая жадная культура! Нам мало всего лишь плотских утех, нам надо утех много и всяких. В том числе и для души, и для разума, а вот как раз разум и душу… как мне кажется, никогда не насытить! А это значит, что нам развиваться и развиваться еще долго… вот в таком стремительном беге, полете. И если сметем с пути какие-то одряхлевшие цивилизации, значит, туда им и дорога. Их вина не в том, что одряхлели, а в том, что остановились!.. Впрочем, что одряхлели, тоже вина. Это человек обязательно дряхлеет, а общество может дряхлеть, а может и не дряхлеть, если есть куда развиваться, если новые идеи… Вон как помолодел наш Древний Восток, когда там родился молодой ислам!.. И как рассыпались в прах всякие там древние цивилизации майя и ацтеков, когда пришли молодые и с новыми идеями конкистадоры!

Он создавал взрывчатку, это нетрудно тому, кто знает состав, но Олег покачал головой и перебросил ему комок, размером с вишню.

– Антиматерия, – сказал он лаконично. – В силовом коконе. Сумеешь такую?

– Сделать – нет, – сказал Мрак с завистью, – я ж не такой массовый убивец!.. А вот установить…

– Здесь надо заложить ее всего в шести точках, – сказал Олег.

– Знаю! – заорал Мрак. – Не говори! Сам вижу. Дай хоть что-то сделать самому, гад ты!

– Делай, Мрак, – ответил Олег сухо. – Это я охотно уступаю.

Мрак поймал остальные комки антиматерии, довольно увесистые, это не просто антиматерия, а все те же сомкнутые в плотный строй нейтроны, каждый комок – на сорока железнодорожных платформах…

Его унесло на большой скорости, видно было, как крохотная фигурка устанавливает в нужных точках страшную взрывчатку, а по радио донесся сильный могучий рев:

– Олег, а ты помнишь, когда арабы вторглись в Египет? Халиф… э-э… забыл его имя, когда его спросили, что делать с Александрийской библиотекой, там же такие невероятные запасы древних книг, за тысячу лет не разберешь… И мудрый халиф ответил: у нас есть своя книга – Коран. Если те книги противоречат Корану – их надо сжечь. Если говорят то же, что и Коран, то зачем они? Сжечь!

– Помню-помню, – ответил Олег с тоской. Он опустил комок под ноги и без нежности притоптал ногой, – только чего ты все халиф да халиф! Уже забыл, как тебя тогда звали?

Мрак запротестовал:

– То был не я!.. Не бреши, то был, скорее всего, ты. Твои замашки, будто тебя не знаю! Ладно, можешь не признаваться. Но если сейчас все это спалим, то я и Александрийку на тебя повешу.

Олег тяжело вздохнул, но в глазах уже появилось знакомое жестокое выражение, самые лютые люди – идейники, и с губ кроткого Олега сорвалось безжалостное:

– Заканчивай. Через десять минут силовое поле исчезнет.

На поверхность вылетели, будто ими выстрелили из жерла гигантской пушки. Странно и страшно было видеть красное пылающее небо – сплошную рану, даже видны обнажившиеся оранжевые вены пространства, белесые нити нервов, истерзанную взрывами ткань или даже внутренности. Хотя это чересчур, такое для космоса не крупнее ничтожнейшей царапины.

– Что увидят на Земле? – спросил Мрак внезапно. – Особенно… гм… Ирма…

– У тебя есть Ирма, – обронил Олег и умолк.

В спину едва слышно толкнуло. Впереди по красной ткани космоса затрепетали оранжевые зарницы. Не оборачиваясь, он знал, что за спиной горит, превращаясь в ничто, в свет, самая ценная планета в Галактике.

– Наддай, – велел Мрак. – Впереди лучшая в Галактике планета, лучшие существа!

– А если…

Вспыхнул свет. Слова застряли в горле. Космос исчез, а взамен синее небо проглядывает сквозь зеленые кроны, могучие дубы-великаны по кругу, неподвижные, как космические часовые. Солнечные лучи пронизывают зеленую листву, по лужайке бесшумно двигаются взад-вперед ажурные тени. Могучие ветви благосклонно простерли ветки над поляной, заботливо укрывая от солнца. По толстой коре ползают жуки-рогачи. Пестрые бабочки слетелись к выступившей полоске сока из трещины, там блестят зелеными спинками жуки-бронзовки. В ветвях мелькнул рыжий хвост, а с самой вершинки дуба понеслась рассыпчатая трель соловья.

В центре поляны на большом пне жмурится, как кот на солнце, Таргитай с дудочкой в руках. Лицо круглое и румяное. Увидев Олега и Мрака, заулыбался, воскликнул счастливо:

– Олег! Мрак! Как долго я вас не видел!

Олег посмотрел ошалело себе под ноги. Мягкая шелковая трава, но дальше, к центру поляны, все заботливо вытоптано. Рядом гулко засмеялся Мрак, вскинул руки, и на вытоптанном вспыхнул костер, моментально прогорел и тут же погас. На его месте возникли багровые груды крупных углей, похожих на драгоценные рубины с кулак размером. По бокам появились толстые рогульки, грубо вбитые в землю, а сверху на толстом шесте…

Рот Олега наполнился слюной. Нежная тонкая кожа молодого кабанчика уже начала румяниться, прозрачные капельки срывались под действием гравитации, летели медленно навстречу жару, половина превращалась в пар, еще не достигнув, а оставшееся, коснувшись багровости, шипело и выстреливалось вверх тонкими сизыми струйками.

Нежная кожа из розовой стала коричневой, начала слегка отслаиваться. Кое-где даже лопнула, из трещин выстреливаются почти прозрачные струйки пара, а крупные капли блестят, как жемчужины.

Таргитай вскрикнул счастливо:

– Мрак! Ты тоже все умеешь?

Олег, двигаясь как деревянный, сел на толстое бревно с отслоившейся корой. Мрак исчез, тут же возник сидящим у костра. В ладони блеснул острый нож, от кабанчика отделился кусок мяса с бока. Олег увидел блеснувшие ребра, там же самое нежное мясо, наконец что-то в нем проснулось, руки поднялись как будто сами по себе, пальцы жадно ухватили большой горячий ломоть.

Ели молча, быстро, жадно, разгрызали кости, доставая сладкий мозг. Мрак рычал от удовольствия.

– Зачем? – сказал вдруг Мрак. Он на миг перестал жевать, оглядел всех блестящими коричневыми глазами. – Мне почудилось… что эти… которых мы в распыл… слишком рано отказались… даже забыли, что такое жаренный на углях кабанчик. Пусть даже у них жареным кабанчиком была ящерица, рыбопаук или большой кристалл осмия. А это… опасно. Мне смутно чудится, что вот так быстро перейдя к… ну, понятно… и отказавшись от жареного кабанчика, потеряем нашу дикую составляющую… что и есть наш наступательный дух!.. А это, как говорит один мой мудрый друг, не есть бардзо карашо…

Олег доедал ножку, хрустел, чавкал, прорычал с набитым ртом:

– От эстета слышу. Это говоришь постоянно ты.

– Хреново то, – закончил Мрак, он с тревогой посматривал, как быстро тает мясо на кабанчике, – что после короткого… или долгого периода благополучия… начинаешь с опаской смотреть по сторонам: а не появились где-то молодые да дерзкие, что нарушат уют да покой? Если появятся, не прихлопнуть ли их заранее? Пока не начали беспокоить варварскими набегами, созданием новых звезд, переделкой космоса, добавлением новых констант…

Таргитай ел, перепачкался жиром, поглядывал на них счастливыми глазами, спросил:

– А где это вы были?.. Появились, что-то наговорили, исчезли…

Мрак отмахнулся:

– Да ерунда, не бери в голову. Злобная империя ящероподобных монстров пыталась поработить нашу гордую Землю. Мы в последний миг сумели противопоставить им честь и достоинство землян… Словом, гады разбиты, стерты с лица земли. В смысле, из космоса. Так и запишем.

Лицо Олега дернулось, он задержал дыхание, как будто пережидал приступ боли, что теперь останется с ним навеки.

– Да, – сказал он хриплым голосом, – историю пишет победивший… Подай-ка мне, человек с топором, вон ту заднюю ногу, а то подгорит.

– У меня ничего не подгорит, – возразил Мрак с дьявольской гордостью. – Эх, а какой был Информарий! Знания миллионов миров за десять миллионов лет… Подумать только. И я его грохнул. А там, может быть, имелся самый лучший рецепт поджаривания кабанчика.

Олег на миг замер, к чему-то прислушался, покачал головой:

– Нет в нем такого рецепта.

Мрак застыл на миг, глаза впились в Олега. Потом выдохнул, сказал уже почти не дрогнувшим голосом:

– Тогда и хрен с ним.

Content

Никитин Юрий Александрович Человек с топором

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть третья

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35