Кэтрин Полански

Положение обязывает

1

Тони Мэтьюс любил смотреть, как скользят по затемненным стеклам машины отражения огней большого города. Скользят, плавятся, плывут и, если долго наблюдать за ними, складываются в причудливые картины — любой импрессионист позавидует. В ком в ком, а в импрессионистах он разбирался.

Тони расслабился, вытянул ноги, благо пространство позволяло, и скрестил руки на груди.

— Тони! — тут же предупреждающе произнесла Оливия.

— Да знаю. — Он опустил руки, расслабленно помахал кистями. — Ты цербер, Ви. Что бы я без тебя делал?

— Ты все равно меня не слушаешься. Если бы подчинялся, то сидел бы дома. После перелета мог бы и не появляться на этой вечеринке. Все бы поняли.

— Я должен.

— Твой самый любимый ответ.

— Может, заедем в «Макдоналдс»? — Тони приподнялся, сел прямо, глядя в окно. Лимузин затормозил на перекрестке, где неподалеку как раз светилась реклама самой популярной забегаловки мира. Тони задумчиво разглядывал огромную желтую букву «М» и изображение сочного гамбургера. — Не представляешь, как я соскучился по картошке фри. И голоден, как любимый тираннозавр Спилберга.

— Осталось совсем немного. Ты сможешь перекусить на празднике.

— Да брось, Ви! — оборвал ее Тони. — Ты же знаешь, каким дерьмом там кормят. Канапе, огурцы с икрой, тушеные бабочки, сушеные гусенички…

— Я позабочусь о том, чтобы ты поел нормально.

— Да, я в тебя верю. Спасибо, Ви. — Тони с сожалением бросил взгляд на рекламу «Макдоналдса» и снова откинулся на подушки.

Оливия пожала плечами и отвернулась к окну.

Ее звали Оливия Хедж, но Тони всегда называл ее Ви — «жизнь» по-французски. Это было символично. Особенно в последнее время, черт возьми.

Оливию он помнил приблизительно столько же, сколько собственную мать, и знал гораздо дольше, так как матери давно не было в живых. Много лет назад — чертову уйму, если представить, так что лучше не представлять — отец Тони подыскивал себе новую секретаршу, и Оливия с блеском выдержала суровый отбор. После смерти отца она досталась Тони в наследство вместе с «Мэтьюс лимитед». Оливия была замужем за святым человеком, который безропотно терпел ее бешеный рабочий график, две ее дочери-близняшки учились в Гарварде. Конечно, она давно уже не работала обычной секретаршей-машинисткой — еще Дэвид Мэтьюс сделал ее своей личной ассистенткой, а Тони благоразумно оставил все в неприкосновенности. Оливия — сокровище, дар божий, который невозможно оценить только в денежном выражении.

— С сегодняшним вечером все ясно. — Тони взглянул на часы. — Обещаю, надолго мы не задержимся, я хочу выспаться. Что с завтрашним днем?

Оливия как раз держала в руках наладонник.

— В десять заседание совета директоров, как ты просил. В час интервью для «Кроникл»… И кстати, Тони, постарайся не наговорить им гадостей, как в прошлый раз.

Тони пожал плечами.

— Это был адекватный ответ на их неадекватные вопросы.

— Все-таки не следовало сообщать, что в твоей постели побывали вся Америка и пол-Европы. Кто-то мог и оскорбиться, знаешь ли.

— Та половина Европы, что еще пребывает в ожидании сей великой чести? О, пусть приходят ко мне, я их утешу.

— Подозреваю, что да. С двух до четырех я вписала тебе отдых. Это не обсуждается. В четыре — встреча с представителями канала «Макси-5». Дерек Уайтлоу хочет продолжить переговоры о продаже контрольного пакета акций.

— Он просит все те же деньги? — Тони придирчиво рассматривал свои ногти.

— Думаю, немного скинет цену. Похоже, у них там неприятности и Дерек жаждет поскорее избавиться от невыгодных вложений капитала, перебросив их тебе.

— Старая лиса, — хмыкнул Тони. — Я помню, как отец купил у него канал «Обозрение», когда тот тихо загибался, и перекинул в прайм-тайм Сиднея Найта с Первого с его «Шоу диких стариков». Сидни поднял рейтинг в считаные дни.

— Жаль, что его больше нет с нами, — кивнула Оливия.

— Да, старина Найт умел работать. Но наркотики до добра не доводят, это прописная истина. Вечная ему память, а у нас теперь есть Линд-си Эдвардс и ее коронный выход в «Об этом говорят». Как думаешь, если перевести ее на «Макси-5», сколько миллионов мы заработаем за первую неделю?

— Ты все-таки намерен обрадовать Дерека? — уточнила Оливия, делая себе пометки. — Сообщи мне заранее, пожалуйста, чтобы мы вовремя подготовили документы.

— Я еще не решил. Надо идти по стопам отца, в конце концов. Он смог поднять провальный канал за два месяца, почему я не могу сделать это за неделю? Это будет интересно.

Услышав ключевую фразу, Оливия хмыкнула.

— Я поняла тебя. Все подготовлю завтра к четырем.

— Позвони Линдси, предупреди, что она будет вести новое шоу. Редд присылал пару сносных проектов еще на прошлой неделе. Мне нравится тот, про экстремальный спорт. Сейчас все по этому с ума сходят. Сделаем шоу, победитель получает самолет.

— Тони! — укоризненно сказала Оливия.

— Что, слишком большой кусок? Подавятся? — Он хрустнул пальцами. — Ладно. Самолет отменяется. Пусть будет яхта. Как ты думаешь, мы сможем перекупить «Восходящее солнце» у Ларри Эллисона из «Оракла»?

— С тем же успехом ты можешь отдать им свою.

— Нет, я жадный. Тем более моя «Арфа» дороже. Та, что у Ларри, стоит двести семьдесят миллионов, а моя двести семьдесят пять. Или попробовать купить у арабов? У Насера Аль Рашида отличное суденышко…

— Тони, не отвлекайся, — сурово призвала его к порядку Оливия.

— Хорошо. Пусть приобретут какой-нибудь «Нимбус Коммандер», этого хватит. Победитель почувствует себя Гарри Поттером. Немедленно запускайте проект, бизнес-план мне на утверждение завтра. Так, про четыре часа я понял, что дальше?

— В шесть у тебя встреча с главным редактором «Бизнес-недели».

— Это новенький? Тот, которого я назначил? — нахмурился Тони.

— Да, Барт Купер.

— Имя, как у ковбоя. Интересно, он носит кольты? Непременно два и штаны с бахромой…

— В семь ты едешь домой.

— И все?! — изумился Тони. — В семь? Ви, это несерьезно. А как же теннисный клуб? Завтра четверг.

— Никакого теннисного клуба, — отрезала Оливия. — Пропустишь пару раз.

— Черт, накрылся мой вечерний «дайкири»! Есть варианты?

— Да, открытие нового развлекательного комплекса «Азия», мы туда приглашены, но, если ты не придешь, никто не обидится.

— Я обижусь и буду горько плакать… О, мы почти приехали. — Лимузин сворачивал на парковку перед огромным, сверкающим разноцветными огнями зданием.

— Еще есть время передумать и отправиться домой.

— Нет, Ви, — отрезал Тони.

— Хорошо. — Оливия наклонилась, подняла с пола длинный сверток. — Возьми.

— Ты лучше волшебника из страны Оз. — Тони разорвал упаковку и извлек из свертка элегантную трость с серебристым набалдашником в виде головы китайского дракона и удивительно красивым, словно сбрызнутым инеем, узором по всей длине. — Что это, платина?

— Да, и черное дерево, а у дракона глаза из черных бриллиантов. Удивительная безвкусица, но стоит бешеных денег. Штучная работа, как ты просил.

— Удачно пополнит коллекцию.

— Ты же не коллекционируешь трости.

— Самое время начать.

Лимузин мягко затормозил у входа в здание, на фасаде которого переливалась всеми цветами радуги эмблема «Тропический рай». Это было одно из излюбленных мест для крупных презентаций, корпоративных праздников и прочих эпохальных событий из жизни большого бизнеса. Тони бывал здесь не раз и не два. Обслуживание, как в самых дорогих отелях мира, а местный конференц-зал по праву считался одним из лучших в Нью-Йорке. Только вот с тропическо-туземным колоритом иногда бывал перебор.

— И чтобы никаких жареных кузнечиков и копченых тарантулов.

— Я уже поняла, Тони. — Оливия пристроила гарнитуру на ухо, Мэтьюс машинально проверил свою. — Дейл, Сэм, выходим.

Молодой человек в форме «Тропического рая» распахнул дверь лимузина перед Тони, второй обежал машину и сделал то же самое для Оливии. Тони вышел из автомобиля, глянул в темнеющее небо и поморщился: вечер обещал быть достаточно хмурым. Скоро начнет накрапывать дождь. Летом должно светить солнце, а атмосферные осадки просто обязаны уходить на покой на все три месяца.

— Мистер Мэтьюс, добро пожаловать. — Конечно же, здесь все знали, кто он такой. Еще бы. Три года назад половина комплекса принадлежала Тони, но потом он ее продал, и теперь здесь заправляет кто-то из конкурентов. Надо полагать, весьма благодарный за такой роскошный дар судьбы.

— Здравствуй… — Тони бросил короткий взгляд на бедж, — Коул. Тебе здесь хорошо платят? Не хочешь пойти ко мне в матросы?

Юноша растерянно заулыбался, но быстро сориентировался.

— С удовольствием, мистер Мэтьюс.

— Тони, хватит. — Оливия уже стояла рядом с ним, телохранители держались чуть в стороне. — Идем.

Он оперся на трость — рукоять в виде дракона удивительно удобно легла в ладонь, все-таки хорошие мастера знают свое дело — и небрежной походкой двинулся по красной дорожке ко входу в здание. Тут же защелкали вспышки камер, стоявшие по обе стороны от ограждения люди подались вперед.

— Мистер Мэтьюс! Несколько слов для канала «Частная жизнь»!

— Мистер Мэтьюс, вы…

— Пару снимков, мистер Мэтьюс!

Тони благожелательно улыбался, но не останавливался — сегодня в его планы не входило давать интервью. Оливия с грацией пятнистой дикой кошки шла рядом с ним. Тони бросил на нее косой взгляд.

Черт возьми, если бы ей не было далеко за пятьдесят, она не была счастлива в браке и не являлась настолько незаменимой, он бы все-таки за ней поухаживал. Оливия Хедж была образцом женственности и в то же время обладала железной хваткой. Фигура, как у шестнадцатилетней, идеально прямая спина, выкрашенные в серебристый цвет волосы аккуратно уложены в гладкую прическу, дорогой брючный костюм глубокого гранатового цвета сидит как влитой.

— Мы ведь не даем сегодня интервью, нет? — вполголоса уточнил Тони.

— Нет. Хотя у меня для тебя готово несколько текстов. Просмотри их завтра за утренним чаем, будь любезен.

— А ты не составишь мне компанию?

— Лучше отдохни.

— Я, как написано в куче газет, и так только что провел шикарный отпуск на Карибах.

— Тони, тебе ли не знать, какую ерунду обычно пишут в газетах?

— Действительно.

Никто не ждал, что он появится сегодня здесь. Тони еле заметно усмехнулся: он прилетел всего час назад, успел принять душ и переодеться в свежий костюм. Он любил сюрпризы. Особенно приятно будет увидеть здесь пару человек из собственного совета директоров, которые никогда не пропускают светских мероприятий. Тони всех своих людей знал как облупленных. Их вытянувшиеся лица скрасят вечер, и, возможно, отсюда он уедет не один — на таких мероприятиях, вроде сегодняшнего дня рождения журнала «Тонус», принадлежавшего «Мэтьюс лимитед», всегда ошивается куча хорошеньких блондинок. Или брюнеток. Или шатенок. На любой, даже самый взыскательный вкус. Тони слишком долго отсутствовал, и, если сегодня уедет с вечеринки без дамы, пойдут слухи, будто старичок сдает. Неприятно начинать сдавать в тридцать восемь лет.

Он поднялся по ступеням, ведущим в здание, отмахиваясь от репортеров, которые голосили и ослепляли вспышками камер, и через высокие двери вошел в роскошно отделанный холл. Множество цветов, стена-аквариум, фонтан в центре зала, а в нем — Тони знал — тропические рыбки. Прорва народу — да, журнал отдыхает на славу, не зря в него вложили столько денег. Дамы в вечерних платьях, мужчины в элегантных костюмах, официантки, соответствуя названию комплекса, в костюмах туземок и с цветочными гирляндами на шеях. Все как одна смуглые, словно только сейчас из солярия. Ослепительно улыбающаяся девушка подскочила к Тони — телохранители инстинктивно дернулись, но Оливия сделала им знак не тревожиться — и преподнесла на крохотном подносе бокал шампанского. Тони взял его, улыбнулся, отхлебнул и поставил обратно. Оливия следила за ним, как горный орел за мышью.

На сцене извивалась популярная певица, у барной стойки толпились сотрудники журнала и приглашенные гости, а также особо отличившиеся журналисты из других изданий. Тони не сомневался, что приглашены только те, кто нужен. За этим следили строго.

— Мэтьюс! — раздался удивленный возглас.

Тони обернулся, нацепив на лицо одну из самых благожелательных своих улыбок. Оливия тем временем растворилась в толпе.

— Вот уж не ожидал, что вы заглянете сегодня сюда!

— Решил вас удивить. — Тони крепко пожал руку Алану Бейли, одному из членов совета директоров. Так и есть, старый греховодник решил почтить своим присутствием этот бедлам. Алан любил роскошных блондинок не меньше, чем Тони.

— Как ваш отпуск? Открытки, которые вы нам присылали, просто бесподобны! — хохотнул Бейли. — Мы изрядно повеселились. Но ваше отсутствие было ощутимо. Все-таки три месяца…

— Оливия сочла, что я толком не отдыхал пять лет, и практически силой навязала мне Карибы. Впрочем, я надеюсь, вас развлекли не только мои открытки, но и наша переписка. Кое-что я хотел бы завтра обсудить.

— Да, но завтра — это завтра. Сегодня, думаю, нам всем стоит отлично провести время. — Алан глотнул виски из пузатого стакана. — Боюсь, теперь, когда вы так неожиданно почтили нас своим присутствием, вам не отвертеться от торжественной речи.

— Вы же знаете, как я люблю выступать на публике, — усмехнулся Тони.

Почувствовав движение рядом, он посмотрел вправо — так и есть, официантка явно мексиканских кровей стоит и улыбается, держа поднос. На подносе обнаружился стакан с виски со льдом, несколько приличного вида бутербродов (никаких мух цеце в кляре, классика — бекон и сыр), оливки, тарелочка с ломтиками лимона…

— Мистер Мэтьюс, горячее ожидает вас в отдельном кабинете, как только вы захотите поужинать, — пропела официантка.

— Спасибо, райская птичка. — Тони взял стакан, отхлебнул и еле заметно улыбнулся. Так он и думал. — Отличный виски.

— Здесь другого не подают, — заметил Алан.

— Ужин чуть позже, детка, пока постарайся не уходить далеко. — Тони поставил стакан и взял бутерброд.

Алан между тем придирчиво разглядывал трость Мэтьюса.

— Новое хобби?

— Скорее усовершенствование старого. Решил, что фамильная коллекция не повредит. Надо же что-то оставить детям кроме бесконечных финансовых отчетов.

— О, вы планируете детей?

— Если умру, не успев их завести, завещаю все Американскому обществу защиты животных. Вам, Алан, я лично рекомендую шефство над орангутангами. Удивительно забавные существа. Вы знаете, что они умеют играть в шарады?..

Бейли, обладатель редкой рыжей бородки, делано рассмеялся.

Тони был бы не прочь продолжить увлекательный экскурс в особенности поведения человекообразных обезьян и сравнение их с некоторыми представителями рода людского, включая присутствующих здесь, но тут в ухе раздался щелчок и послышался голос Оливии:

— Тони, пожалуйста, подойди к сцене.

— А вот и плата за бутерброды. Условный рефлекс, Ви. Я возьму банан. — Он щелкнул по гарнитуре, подхватил стакан и направился куда просили. Без речи точно не обойтись.

Люди расступались перед ним, приветствуя кто искренней улыбкой, а кто и не очень. Тони знал, что часть сотрудников многочисленных изданий и телеканалов, которыми он владел, на него практически молится, а часть — терпеть не может. За злой язык, за безнаказанность, за умение жить красиво и за талант удерживаться на самом верху. То, что у успеха больше завистников, чем почитателей, Тони объяснил еще отец. Дэвид Мэтьюс позаботился о том, чтобы вложить в голову подростка парочку-другую прописных истин. Позже Тони не раз благодарил отца за эту науку.

Оливия уже стояла на сцене у микрофона — она показалась Тони рубином в драгоценной оправе световых эффектов. Мэтьюс остановился у лесенки, ведущей на сцену, и кивнул ассистентке. Та махнула музыкантам, мелодия благополучно сошла на нет, и присутствующие начали поворачиваться в нужную сторону. Оливия ждала, когда стихнут разговоры. Наконец, посчитав, что установилась достаточно благопристойная тишина, миссис Хедж произнесла глубоким, отлично поставленным голосом:

— Добрый вечер, уважаемые сотрудники журнала «Тонус» и гости вечера! Мы надеемся, что праздник, который вы действительно заслужили, по-настоящему вам нравится. — Оливия сделала паузу, дождалась одобрительных выкриков из толпы и продолжила: — В свою очередь мы решили преподнести небольшой сюрприз. Тони Мэтьюс, глава корпорации «Мэтьюс лимитед», полтора часа назад вернулся в Нью-Йорк. Я отговаривала его, но он сказал, что не может вас не поздравить. Прошу, Тони.

— Оглохнуть можно, — пробормотал Мэтьюс, поднимаясь на сцену под шквал аплодисментов. Впрочем, аплодировали ему не зря: несколько лет назад именно его идеи и идеи Редда, лучшего друга и заместителя, вытащили этот журнал из полной задницы. Так что неудивительно, что теперешние сотрудники радуются отличной зарплате. Люди любят аплодировать за деньги.

Оливия отступила на шаг назад и тоже несколько раз хлопнула в ладоши. Тони остановился у микрофона, шум аплодисментов мгновенно стих. Условный рефлекс, напомнил себе он. Будете слушать начальство — вам дадут банан.

— Черт, здесь прохладнее, чем на Карибах. — Он специально передернул плечами. — Если официантки начнут мерзнуть, всем шубы за мой счет. — В зале раздался смех. — Ладно, перейдем к делу, нехорошо надолго отвлекать вас от хорошей выпивки и закуски. — Тони выразительно помахал стаканом. — Кстати, в аквариуме, кажется, поубавилось рыбок, поэтому будьте осторожны: некоторые экзотические создания обладают дурным характером и плохо перевариваются… Я рад, что сегодня журнал отмечает очередной день рождения, и надеюсь увидеть торт со свечками. От своего имени хочу поблагодарить вас за отличную работу и лично — постоянного корреспондента Уилла Соммерса за статью об интимных пристрастиях Мадонны, опубликованную в июньском номере. Я получил море удовольствия, читая ее. Выдумка от первого до последнего слова, и теперь мы будем судиться с прекрасной блондинкой, но как взлетел рейтинг, черт возьми!

Громовой хохот. Коллеги толкали в бока пунцового от смущения корреспондента, стоявшего недалеко от сцены.

Тони кашлянул, и шум снова стих.

— В этом году вы все заработали достаточно, чтобы начать мечтать о большем. Жду от вас новых приятных сюрпризов, а вам, Соммерс, заказываю статью об Элвисе Пресли — посмотрим, что вы сумеете вытащить на свет божий. А теперь продолжайте веселиться и пусть этот праздник запомнится вам надолго!

— Ты когда-нибудь научишься говорить серьезно? — вполголоса поинтересовалась Оливия, спускаясь следом за Тони со сцены и держа его стакан.

— Я все время серьезен… Да, здравствуйте. — Он пожимал руки и отвечал на приветствия. — Почему этого никто не понимает?.. Добрый вечер, Эндрюс, рад вас видеть.

— Потому что ты каждое выступление превращаешь в шоу.

— Привычка юности… Мэтт, зайди ко мне на следующей неделе… Между прочим, недавно я наговорил кучу серьезных слов журналу «Форбс».

— Попробовал бы ты сказать им нечто другое.

— Да, там ребята шуток не понимают. Равно как и администрация президента, вечная им память, то есть слава. — Тони с кривой улыбкой повернулся к ассистентке. — Все, Ви! Еще час, я поужинаю и отправлюсь домой, если тебя это так беспокоит.

— Да, пожалуйста. Редд завтра прилетит из Лос-Анджелеса, он звонил несколько минут назад.

— Отлично. Если уж теннис отменяется, скажи Редду, что я жду его у себя к восьми. Закажем пиццу.

Оставалось простое — постоять в толпе некоторое время, чтобы присутствующие заново привыкли к виду надолго покидавшего Нью-Йорк самого главного босса; все-таки сфотографироваться для светской хроники — это полезно; возможно, захватить с собой кого-нибудь и отправиться домой. Он вспомнил любимый диван и украдкой вздохнул.

Тони говорил о перспективах развития с редактором «Тонуса», пожилым флегматичным субъектом с обвислыми бульдожьими щеками (к чести его, надо сказать, бизнес он вел тоже по-бульдожьи), и рассеянно обводил взглядом толпу. Вот хорошенькая шатенка, которая ему призывно улыбается. Вот платиновая блондинка в ультрамодном платье, напоминающем рыбью чешую. Цвет волос будет отлично сочетаться с рукоятью моей новой трости. Тони не сомневался, что запустит очередной модный всплеск, стоит ему еще пару раз появиться с тросточкой на светском мероприятии. Получилась же та шутка с галстуками…

Он скомкал очередную фразу, остановившись взглядом на женщине, сидевшей вполоборота у стойки. Ноги. Черт возьми, какие ноги! И рыжие волосы, и профиль с античных римских монет. На ней было вечернее платье средней длины, ярко-алое, с открытой спиной. Когда незнакомка повернулась, не замечая взгляда Тони, он разглядел идеальный овал лица, тонкий нос и трогательную челку. Пожалуй, на сегодня сойдет вот эта красавица.

— Ви, — вполголоса произнес Тони, — вон та рыжая у стойки. Информацию о ней.

— Минуту. — Оливия отступила на шаг и коснулась гарнитуры. Тони ради интереса засек время. Через пятьдесят шесть секунд ассистентка снова стояла рядом.

— Линда Тайлер, финансовый консультант. Ее привел Ричард Сноу.

— Сгодится, — хмыкнул Тони, поставил пустой стакан на поднос.

Официантка улыбалась как заведенная, протягивая ему следующий. Оливия лишь покачала головой.

2

Линда точно засекла тот момент, когда Тони Мэтьюс обратил на нее внимание, и постаралась ничем не выдать ни своей радости, ни интереса к нему. Скользнула равнодушным взглядом — и отвернулась. Либо он сейчас подойдет, либо она через некоторое время привлечет его внимание более активно. Впрочем, боевых действий развертывать не пришлось — за спиной раздался голос Мэтьюса:

— Позвольте угостить вас коктейлем?

Линда медленно обернулась. Тони стоял рядом с ее стулом, небрежно опираясь на богато инкрустированную трость, а в другой руке держал стакан с виски. Зеленовато-карие глаза Мэтьюса — глаза сокола — были прищурены, на лице играла фирменная усмешка, которую очень любили тиражировать фотографы светской хроники. Элегантный темный костюм в еле заметную тонкую светлую полоску, небрежно расстегнутый ворот бежевой рубашки и эта щегольская трость — модный аксессуар, стоящий бешеных денег.

Тони Мэтьюс во всей красе. Он и не подозревал, сколько всего Линда знает о нем. Его лицо она знала теперь, как свое собственное отражение в зеркале, так как просмотрела не одну тысячу фотографий — благо видео- и фотоматериалов о Мэтьюсе существовало больше, чем китов в Тихом океане. Будучи среднего роста, Тони производил впечатление высокого человека — за счет харизмы и дьявольского обаяния. Владелец множества газет и журналов, управляющий нескольких крупных телеканалов, он, по слухам, вел переговоры о создании или покупке своей кинокомпании. Мэтьюс не брезговал недвижимостью, владел акциями крупнейших нефтяных, транспортных и пищевых компаний, играл на бирже, вкладывал деньги в новейшие научные исследования и в космическую промышленность. Его состояние оценивалось в восемь с половиной миллиардов долларов. Впрочем, статус миллиардера достался Мэтьюсу не сразу, принимая во внимание все ту же космическую промышленность, которая не спешила радовать его яблонями на Марсе, и широко известную черту характера — мотовство. Он любил покупать стоившие кучу денег и зачастую совершенно бесполезные вещи — от баснословно дорогих технических игрушек до отживших свое ядерных полигонов в Неваде. К чести его надо сказать, Мэтьюс не был жадным и щедро платил всем своим многочисленным сотрудникам, а также жертвовал огромные суммы на благотворительность. И при этом был самым известным плейбоем и язвой Нью-Йорка.

Четыре года назад Мэтьюс — от скуки, не иначе — вложил средства в развитие сети магазинов, торгующих книгами, бытовой и компьютерной техникой, и на крыльях удачи влетел в первую сотню списка «Форбс». При этом он оставался досягаемой личностью, охотно давал интервью, не брезговал камерными мероприятиями вроде этого дня рождения журнала, а также, хотя мог позволить себе до конца жизни валяться под пальмой, продолжал руководить гигантской корпорацией «Мэтьюс лимитед» и делал это достаточно жестко и очень умно. Его лицо частенько появлялось на страницах «Форчун», «Бизнеса» и «Файнэншл таймс». Не далее как три дня назад фото Тони Мэтьюса украсило — не в первый раз — обложку журнала «Эсквайр».

И вот этот выдающийся во всех отношениях человек стоял сейчас перед Линдой.

В жизни Тони Мэтьюс оказался немного иным, чем на фото и видеозаписях. У него было умное красивое лицо, однако красота не растиражированная, не холодная, которая не сходит с обложек модных журналов, а благородная, средневековая. Чем-то он напоминал испанского конкистадора и королевского мушкетера в одном лице. И автопортрет Дюрера в образе Христа. Прямой, но не классический нос, красивые глаза с пушистыми ресницами, горизонтальные брови, элегантная, очень короткая бородка и короткие же усы, как раз и наводившие на мысль о мушкетерах. Темные волосы Мэтьюса, средней длины и чуть вьющиеся, были небрежно зачесаны назад, но из безупречной прически периодически выбивались предательские колечки. А еще у него был большой улыбчивый рот и глубокие складки у носа, доказывающие, что он любит смеяться.

— Коктейль, — повторил Тони Мэтьюс слегка насмешливым тоном. — Знаете, молчаливая мисс, коктейль — это такая убойная смесь различных видов алкоголя и свежевыжатых соков, которую принято пить через трубочку и получать от этого удовольствие.

— Спасибо, — засмеялась Линда, — я знаю, что такое коктейль.

Ей говорили, что это будет легко, но она не представляла насколько. Всего лишь оказаться в нужное время в нужном месте — и вот она говорит с Мэтьюсом. Линда не испытывала ни страха, ни смущения перед этим человеком: во-первых, это непрофессионально, а во-вторых, она слишком много про него знает.

Тони щелкнул пальцами, и невесть откуда материализовавшийся официант поставил перед Линдой безалкогольную «пинаколаду», которую она заказывала уже пару раз. Очень милое обращение с информацией.

— Мне еще один. — Тони сунул официанту пустой стакан, в котором позвякивала одинокая льдинка. — Как вы думаете, мне стоит представляться?

Ну и самомнение! Линда мысленно поморщилась.

— Пожалуй, не стоит, мистер Мэтьюс. Особенно после вашей зажигательной речи на подиуме.

— Да, действительно, я забываю, что громко говорю и меня можно услышать даже на улице. — Он огляделся. — Как думаете, торт будет?

— А вы не спросите, как меня зовут?

— Я знаю. Линда Тайлер, вы любите «пинаколаду» и приехали сюда на «ауди» серебристого цвета.

Да, точно. Линда забыла, что в своих владениях Тони бог. Этакий идол, которому на поклон несут мешки информации и денег. Некоторые, особенно преданные подчиненные, говорят, хотят его канонизировать при жизни. И памятник поставить.

— Ну конечно, — кивнула Линда. — Я и забыла, что вы миллиардер и можете запросто купить все сведения обо мне.

— Хорошая у меня профессия, правда? — Кажется, фраза Линды ему понравилась. — Для поддержания разговора спрошу, чем вы занимаетесь.

— Ничего романтичного — я финансовый консультант в «Майкрософте».

— Ага! У меня куча акций «Майкрософта». Кажется, валяются дома в коробке из-под ботинок.

— Всего лишь полтора процента, мистер Мэтьюс. Если быть точной, то один процент и пятьдесят шесть сотых.

Тони хмыкнул.

— Чертова куча бумаги, не находите? Приятно, что кто-то так хорошо осведомлен о твоих финансовых делах. В этом есть нечто интимное. Сближающее. Не хотите побольше узнать о… моих акциях?

Линда вернула ему усмешку.

— Нет, мистер Мэтьюс. Меня интересуют только мои собственные.

— Они поднялись на несколько пунктов. — Тони отсалютовал ей новым стаканом с виски.

Линда отметила, что он много пьет. Это она тоже знала из его досье: Мэтьюс не отказывает себе в жизненных удовольствиях. Он предпочитает элитные сорта виски и вин, курит дешевые французские сигареты «Житан», чем шокирует излишне утонченную публику, и ездит на «макларен ф1», занимающей третье место в рейтинге самых дорогих машин мира. В гараже у него также обретается бело-голубой «бьюик» шестьдесят четвертого года. Словом, Тони из тех людей, про которых говорят «умеет жить».

Только как он до сих пор не спился, если пьет виски такими порциями, Линда не могла понять. Хотя, возможно, все к тому идет: Мэтьюс бледноват для человека, только что вернувшегося с островов, и под глазами залегли темные круги. Приехал, сразу окунулся в работу и схлопотал пару бессонных ночей? Возможно. Оливия Хедж объявила, что Мэтьюс прилетел сегодня, но, кто знает, как оно там на самом деле. Нужно проверить.

— Итак, вы один из винтиков «Майкрософта». Теперь понимаю, почему эта компания так хорошо функционирует. Если бы у меня были такие красивые сотрудницы, как вы, мисс Тайлер, я бы заработал гораздо больше денег.

— Вы прибедняетесь, мистер Мэтьюс, у вас тут целый цветник. Причем экзотический.

— Если вы думаете, что за три месяца на Карибах мне не надоели орхидеи, то жестоко ошибаетесь. Хотите поужинать со мной, мисс Тайлер? Подадут нечто изысканное. — Он поморщился. — Правда, я не знаю, что именно. Непростительное упущение. Придется поверить мне на слово. — Он поставил опустевший стакан на стойку и предложил Линде руку. — Ну же?

Она не двинулась с места.

— Я не ем после шести. Спасибо, мистер Мэтьюс, но нет.

— Хм. — Он смотрел на нее со все возрастающим интересом. — Вы хотите от меня чего-то особенного?

— Это вы от меня чего-то хотите. А я сижу и пью «пинаколаду».

— Черт, надо возвращать себе форму, — весело сказал Тони. — Курорты расслабляют, я отвык от неприступных нью-йоркских девушек. Хорошо, раз вы не будете ужинать, то, возможно, пожелаете прокатиться со мной? Здесь слишком шумно.

— Пожалуй, — протянула Линда.

Этот человек слишком стремителен. Тони знает цену времени и не привык тратить его на долгие уговоры. Если она откажется сейчас, он найдет более сговорчивую женщину, а это никак не входило в ее планы.

— Отлично, мисс Тайлер. Вы возьмете меня под руку? Здесь скользкий пол, а ваши туфельки имеют весьма впечатляющий каблук.

— С этой тростью вы выглядите как «крестный отец», я испорчу свою репутацию. — Линда встала, обнаружила, что на каблуках ненамного ниже Мэтьюса, и положила ладонь ему на рукав. Парочка медленно двинулась к выходу.

…Тони улыбался. Так просто. Это всегда очень просто. Только следовало позаботиться о бытовых вещах. Он хотел коснуться гарнитуры, чтобы вызвать Оливию, но обнаружил, что помощница идет за ним, отставая на полшага.

— Ви, — вполголоса позвал Тони, — смени наблюдение на скрытое. И все как обычно.

— Только не смей садиться за руль.

— Я не вожу лимузин, а машина дома.

— Слава богу, — пробормотала Оливия. — Все на месте, Тони, как ты любишь.

Он кивнул. На мгновение ему вдруг сделалось нестерпимо скучно. Одно и то же, всегда одно и то же. Идущая рядом девушка в красном платье, как и все остальные, видит в нем денежный мешок и рассчитывает хорошо провести время. Он оправдает ее надежды, однако… Впрочем, что толку задумываться об этом сейчас?

В салоне лимузина можно было тайно перевезти с десяток цинковых гробов. В первый момент Линде показалось, что она попала в кусок комнаты, отпиленный от дома и водруженный на колеса. Мягкие диваны, столик, на котором позвякивала в серебряном ведерке бутылка ледяного шампанского, встроенный бар, стереосистема, телевизор… Последний работал, по его экрану ползли буквы и цифры: котировки акций. Тони прищурился, внимательно вглядываясь в бегущие строки, но быстро спохватился и щелкнул пультом.

Ассистентка Мэтьюса, знаменитая Оливия Хедж, с ними не поехала. Как деликатно. Телохранителей тоже не заметно — все для комфорта владельца этого роскошного транспортного средства. Как странно: сидя рядом с Тони на диване, который язык не поворачивался назвать сиденьем, Линда не ощущала никакого трепета. Деньги, которыми распоряжается он, огромны. Но он человек, человек из плоти и крови, его можно коснуться и…

— Вы так странно смотрите на меня, мисс Тайлер. — Тони откупорил шампанское и наполнил бокал Линды. Сам он снова предпочел виски. — Как будто хотите убить. Вы случайно не прячете кинжал за подвязкой чулка?

— Нет.

— Нет — и все? Не слишком подробный ответ. Ладно, давайте выпьем… за нас.

Линда осторожно коснулась своим бокалом стакана Тони. Шампанское оказалось обжигающе ледяным и очень вкусным. Мэтьюс откинулся на подушки, положил руки на спинку сиденья.

— Куда вы хотите поехать, Линда? — Он, не спрашивая, начал называть ее по имени.

Кажется, для него все просто. Как она и рассчитывала… Впрочем, предсказуемость его реакций отчего-то не радовала. Линда сама себе не хотела признаться в том, что немного разочарована. Мэтьюс казался настолько одиозной личностью, а на деле обычный человек, которому осточертело собственное богатство и вседозволенность. Он даже не прилагает особых усилий и так знает, что девушка будет его.

— Можем немного покататься по городу, а потом отвезите меня домой, — попросила она.

— К вам? — Он приподнял брови, и Линда заметила, что на лбу у него несколько глубоких морщин. — Может быть, сократим маршрут и поедем ко мне?

— Вы не так меня поняли… Тони. — Если он отбросил церемонии, то почему она должна им следовать? — Я согласилась проехаться с вами в этой машине, потому что меня разобрало любопытство. Ничего больше.

— Вот как? Ничего больше? — Кажется, ей удалось его удивить. — Как мило с вашей стороны. Немедленно прекратите пить мое шампанское.

Линде потребовалась пара секунд, чтобы по его прищуренным глазам догадаться, что он шутит.

— И не подумаю. — Она сбросила туфли и с наслаждением пошевелила пальцами. — Вы не обеднеете, если я выпью бокал-другой. Даже если все ваше состояние ушло на эту бутылку, акции «Майкрософта» у вас остались, это я точно знаю.

— Хотите, подарю их вам?

— Нет, спасибо. Хотя я так и знала, что в вас отсутствует романтизм. Предлагать женщине, которую катаете в лимузине, в подарок акции все равно что преподнести ребенку сберегательные облигации на Рождество. Полезно, но немного разочаровывает.

— Отлично, в следующий раз я позабочусь о трехколесном велосипеде для вас. Или хотя бы о «Сони плейстейшн». — Он продолжал говорить с убийственно серьезным видом. Линде не удалось сдержать смешок. — Хотя половина из тех женщин, которых я катал в этом лимузине, с радостью ухватилась бы за мое предложение.

— А я-то думала, что единственная и неповторимая.

— Вы такая, — произнес Тони. Кажется, теперь он не шутил. Он поставил стакан с виски на мягко покачивающийся столик и немного придвинулся. — Послушайте, Линда, откуда вы взялись на этой вечеринке?

— Меня пригласил Ричард Сноу. — К счастью, чистая правда. — Мы с ним старые школьные друзья. Я призналась ему, что намерена скучать вечером, и он привел меня в «Тропический рай».

— Сноу — редактор отдела криминальной хроники, — проявил осведомленность Мэтьюс.

— Вы всех своих сотрудников знаете по именам?

— Конечно нет. Только тех, кто занимает руководящие должности.

— Но это все равно уйма народу.

— Действительно, — пожал плечами Тони. — Да и черт бы с ними. Линда, я не хочу говорить с вами о моих сотрудниках, я хочу говорить о вас.

— Тони, вы уже использовали часть методов из своего арсенала. Они не действуют, честное слово. Мы можем кататься и говорить о чем угодно, если вам действительно хочется — обо мне, но я не настаиваю на данной теме.

— Все финансисты так занудны? — Он отодвинулся, в глазах у него снова мелькнула смешинка. — Почему бы вам не принять комплименты как должное? Вы просто обязаны пару раз хлопнуть ресницами так, чтобы поднялся ветер, и пролепетать: «Ах, Тони, вы само очарование!».

— Приятно, что вам не чужда самоирония.

— Тем и спасаюсь. — Он дотянулся до стакана. — Так что, вы будете хлопать ресницами или я не дождусь?

Линда часто-часто заморгала.

— Отлично, — одобрил Мэтьюс. — Будем считать, что официальная программа пройдена. А теперь объясните мне, Линда Тайлер, зачем вы здесь?

3

Голос Тони изменился, стал более жестким и деловым. Линда заметила вдруг, что этот человек предельно собран. Конечно, он привык жить в мире, полном хищников, он сам хищник. На такую реакцию она не рассчитывала. В ее планы входило заинтриговать его, разобраться, что на самом деле скрывается под маской вечного плейбоя, и попробовать подобраться поближе к нему. Заставить расслабиться и наговорить лишнего, особенно когда он нетрезв. Но Мэтьюс, видимо, обладает исключительно разнообразным опытом и хорошей устойчивостью к алкоголю, и в чем-то поведение Линды показалось ему подозрительным. Нужно срочно исправлять ситуацию.

— Сама не знаю, — произнесла Линда своим наиболее честным голосом. — Тони, поверьте, я не привыкла вот так просто подцеплять мужчин в барах, и мужчине точно так же сложно подцепить меня. И не скажу, что ничего о вас не знаю и что меня интересует лишь, сколько нынче нулей у суммы на вашем банковском счете.

Тони молча смотрел на нее, ожидая продолжения.

— Я обычный финансовый консультант. Серая мышь. Мне просто стало любопытно. Если вы считаете, что мое поведение недопустимо, остановите машину, я выйду и мы никогда более не увидимся.

Тони потер двумя пальцами переносицу и вдруг спросил:

— Кембридж?

— Лондонская школа экономики, — улыбнулась Линда. — Моя мать англичанка, в Нью-Йорк я переехала после ее смерти.

— Я узнал английский акцент. И это архаичное построение предложений — вы словно читаете вслух Шарлотту Бронте или Джейн Остин. Что случилось с вашей матерью?

— Как вы прямо спросили об этом… Автокатастрофа. Мама любила большие скорости. Она сочла бы ниже своего достоинства передвигаться с той скоростью, с которой едет этот лимузин.

— Я могу велеть шоферу ехать быстрее, но колымага на это не рассчитана. — Мэтьюс допил виски. — Если вы примете мое приглашение как-нибудь прокатиться на другой моей машине…

— Не думаю, — отозвалась Линда. Несколько секунд Тони непонимающе смотрел на нее, потом произнес:

— Ах да.

Он не сделал попытки извиниться за бестактность, но подлил Линде еще шампанского. Она старалась пить шипучку очень осторожно. Шампанское — коварная вещь.

— Линда, хотите фруктов? — Тони нажал кнопку на панели рядом с собой, и дверцы бара распахнулись. Половину внушительного шкафчика занимала коллекция разнообразных бутылок, а вторая половина была уставлена тарелками с нарезанными фруктами и сыром. — Я запомнил, что вы не едите после шести, но при вашей фигуре об этом можно не беспокоиться.

— Вы непревзойденный знаток женских фигур, Тони. Наверное, вам можно верить. — Линда дотянулась до ближайшей тарелки и взяла ломтик папайи.

— Не жалуюсь на однообразие.

— Вам вообще грешно жаловаться.

— Я атеист, Линда. Грехи — это не ко мне.

— Именно потому вы так часто чертыхаетесь?

— Да, черт возьми.

— Ну и будете гореть в геенне огненной.

— Я понял. Вы из этих безумных сектанток. Сейчас начнете говорить о спасении души и предлагать мне религиозную литературу, изданную на серой бумаге?

Тони Мэтьюс ее смешил. Линда вдруг поймала себя на том, что улыбается ему совершенно искренне. Мужчины уже давно не заставляли ее вот так улыбаться, и то, что за десять минут разговора это удалось Мэтьюсу, настораживало. Линда постаралась сосредоточиться.

— Нет, я всего лишь пела в церковном хоре. Давно.

— Детские травмы, понятно, — сочувственно протянул Тони. — Суровый пастор, жесткие скамейки. Вам определенно нужна расслабляющая терапия. Вы заинтересовали меня, Линда, и это обещает быть любопытным. Возможно, вы перемените свое мнение и мы поедем ко мне? Я люблю Нью-Йорк, но бесконечно колесить по улицам после длительного перелета не мое хобби.

Линда бросила взгляд за окно и неожиданно для самой себя ответила совершенно искренне:

— Если я сейчас соглашусь и мы отправимся к вам, то совершенно точно перестану вас интересовать раньше, чем выйду из этой машины.

Мэтьюс снова прищурился.

— А вы так хотите меня заинтересовать? Только не говорите, что вы из охотниц за богатством.

— А если это так?

— Я немедленно дам знак водителю ехать ко мне, а наутро все же подарю вам эти акции «Майкрософта». Мне не жалко, вы обрадуетесь…

— Боюсь, я сейчас окончательно разочарую вас, Тони. — Линда поставила полупустой бокал на столик. — Мне было очень любопытно, что вы за человек, и ваши деньги не имеют к этому касательства, — покривила она душой.

Пару раз за вечер можно и соврать. Тони незачем знать, что Линду сюда привели действительно его деньги и то, как он ими распоряжается, только совсем не в том смысле, который он склонен подозревать.

— И вы уже разгадали, что я за человек? — насмешливо осведомился Тони.

— Вы человек, который всегда делает то, что ему хочется.

— Вовсе нет, — произнес он даже с какой-то грустью.

— Вы сейчас не делаете того, что хочется? — удивилась Линда.

— Предположим, я хочу вас поцеловать. Но вы ведь не позволите.

— Вряд ли. Продолжайте, это ведь не единственное ваше желание.

— А вы даете мне полную свободу в дальнейшем? — В глазах Тони вспыхнули очень опасные огоньки.

— Может быть, — осторожно кивнула Линда.

— Отлично. — Тони нажал на другую кнопку на панели. — Джон, сворачивай сейчас на Пятьдесят девятую. Остановись у «Макдоналдса».

— Да, сэр, — послышался из интеркома голос водителя.

Линда смотрела на Мэтьюса во все глаза.

— Это ведь не серьезно? Вы не пойдете в «Макдоналдс»? После тропических рыбок из аквариума, которых зажарили специально для вас?

— Мисс Тайлер, — вздохнул Тони, — скажу вам честно: как американский патриот, я люблю «Макдоналдс». После карибских развлечений ничто не может так поднять мне настроение, как бигмак и большая порция картошки фри. К тому же вы ужинать отказались, но я ваших принципов не придерживаюсь, поэтому наконец поем.

Бедный миллиардер, подумала Линда. Он так занят, что не успевает ужинать. То деньги нужно зарабатывать, то девушек соблазнять — чрезвычайно насыщенный график.

В «Макдоналдсе» на них, конечно, смотрели все: и посетители, и обслуживающий персонал. Уборщица перестала елозить шваброй по зеркальному полу и, приоткрыв рот, созерцала дивное зрелище: мужчина в стильном костюме и темных очках увлеченно заказывает половину ассортимента, рядом с ненатуральной полуулыбкой стоит женщина в вечернем платье, а неподалеку застыли два телохранителя с мордами кирпичом. Кажется, присутствие последних слегка раздражало Тони. Он изо всех сил пытался выглядеть обычным человеком. Несколько запоздалое желание, на взгляд Линды: перед визитом сюда ему следовало бы переодеться в футболку и обычные джинсы, тогда на него никто бы и внимания не обратил.

Сама Линда не испытывала совершенно никакой неловкости, стоя в шикарном платье посреди забегаловки. В своей жизни она попадала в гораздо более нелепые ситуации, а эта ее даже позабавила. Трогательный Тони Мэтьюс, кажется, действительно хотел есть, и Линда, минуту подумав, взяла себе молочный коктейль, чтобы составить ему компанию. Она думала, что при расплате возникнет заминка — вряд ли тут принимают платиновую «Визу», — но Мэтьюс совершенно спокойно извлек из кармана бумажник и рассчитался мелкими купюрами. Весьма дальновидный человек. Или он и вправду так часто ходит в «Макдоналдс»? В досье об этом не было ни слова.

Тони поставил поднос на угловой столик, пододвинул Линде стул, телохранители устроились неподалеку и мрачно оглядывали зал. Мэтьюс, не особо заботясь об имидже, взял с подноса бигмак, развернул упаковку и впился в еду зубами.

— Божественно, — пробубнил он с набитым ртом. — Нам не достались тропические рыбки, но это к лучшему. Вы точно не хотите картошки? Угощайтесь. — Он подвинул к Линде упаковку. — Соус вон там.

— Спасибо. — Линда взяла немного картошки — гулять так гулять. То ли шампанское так подействовало, то ли Мэтьюс обладал поистине гипнотическим влиянием на окружающих, но ей было весело и хорошо. Подумать только! Она по-разному представляла себе этот вечер, однако и предположить не могла, что будет сидеть с Тони Мэтьюсом здесь.

Он покончил с бигмаком, вытер губы салфеткой и принялся за картошку.

— Приятно видеть, что вам не чужды обычные человеческие радости, — заметила Линда.

— А вы полагаете, что я питаюсь исключительно лангустами в вине? Так и желудок можно испортить.

— Фастфудом его можно испортить ничуть не меньше.

— Точно! Главное, все правильно сочетать.

Линда улыбнулась и промолчала.

— Я должен был повести вас в ресторан, верно? — Тони задумчиво обмакнул ломтик картошки в кетчуп. — Накормить черной икрой, велеть официантам устроить шоу с консумацией?

— Вы совершенно ничего мне не должны.

— Вы непритязательная, это хорошо, — одобрил Тони.

— Хорошо — для чего?

— Для продолжения знакомства, разумеется. Или вы хотите сказать, что уже удовлетворили свое любопытство и после сегодняшнего вечера я никогда вас больше не увижу?

Линда пожала плечами.

Как просто получилось познакомиться с Тони Мэтьюсом и как трудно его, оказывается, понять! У этого человека обнаружилась целая коллекция масок. За которой из них скрывается настоящий Тони — загадка. А Линде необходимо это понять, чтобы стать к нему ближе и выяснить то, что ее интересует.

— Ладно, раз вы в отличие от меня не понимаете точно, что вам нужно, дам вам время на размышление. — Тони доел картошку и бросил испачканную салфетку на стол.

— А вы сами всегда точно знаете, чего хотите?

— Конечно. — Кажется, он искренне удивился. — Как можно не знать себя?

— Скрытые желания, нереализованные возможности…

— Я не вижу в этом смысла. Практически все свои желания я могу реализовать.

— Но есть что-то, что за деньги купить нельзя. Любовь, дружба.

— Странно, что вы заговорили о любви.

— Почему?

— Потому что вы, черт возьми, уехали со мной с этой вечеринки после пяти минут разговора!

— Я поняла. — Линда встала. — Доброй ночи, мистер Мэтьюс.

— Подождите. — Он тоже поднялся. — Я устал и порю чушь. Давайте я отвезу вас домой, как мы и договорились, и по дороге вы меня простите.

— Вы так хорошо все решили за меня, что я не имею смелости отказаться.

— Вот и отлично, — повеселел Тони. — Вашу машину подгонят от «Тропического рая» по указанному адресу.

Линда зашла в квартиру, сбросила туфли и, не зажигая света, прошла в гостиную. Отодвинув плотную занавеску, выглянула в окно — улица была пуста, лимузин Мэтьюса уже уехал.

Вздохнув, Линда отошла от окна и щелкнула выключателем. Комнату залил яркий свет. Она не любила полутьму, от сумерек у нее начинали болеть глаза и портиться настроение. Поэтому в квартире было полно разнообразных осветительных приборов.

Линда приобрела и обставила квартиру всего полгода назад и еще не могла привыкнуть к тому, что это все принадлежит ей, что она здесь полноправная хозяйка. Когда она приехала в Нью-Йорк несколько лет назад, только окончив Лондонскую школу экономики, ей пришлось снимать квартиру на окраине города, в районе Сто десятой улицы, где начинался Гарлем. Работа требовала не высовываться, но Линда копила деньги и год назад взбунтовалась: она хотела жить в приличных условиях. Начальство — не то, что в «Майкрософте», тем было все равно, — настоящее начальство посовещалось и разрешило. И Линда приобрела себе жилье, где все устроила по своему вкусу.

Она прошла на просторную кухню и включила кофемашину. Заснуть все равно сразу не удастся, значит, надо поработать. Линда переоделась, сменив вечернее платье на уютную пижаму, открыла ноутбук, поставила рядом чашку с дымящимся эспрессо, села и поняла, что не понимает ни единого слова.

Подумав, Линда встала, подошла к шкафчику, искусно спрятанному за картиной, и извлекла из его недр толстенную папку. На обложке значилось имя Тони Мэтьюса, и, открыв папку, Линда столкнулась с ним взглядом. Снимок профессионального фотографа все равно не передавал того очарования, каким он обладал в жизни. И тем не менее Линда долго смотрела в его смеющиеся глаза, прежде чем перевернуть страницу.

Она вспомнила, что нужно позвонить Алексу, и дотянулась до мобильника.

— Да? — Алекс откликнулся сразу — видимо, тоже до сих пор не спал. — Это ты? Как все прошло?

— Я с ним познакомилась. — Линда глотнула кофе. — Он даже катал меня на лимузине.

— О, какой прогресс. Отлично. Что можешь о нем сказать?

— О лимузине? — хмыкнула Линда. — Здоровенный черный шкаф на колесах.

— Хватит шутить. Ты на часы смотрела?

— Ага. — Линда постаралась собраться, но настроение, которым заразил ее Тони Мэтьюс, не отпускало. — Чрезвычайно противоречивый человек. Я так и не смогла понять, шутит он или серьезен.

— Это ты знала и до знакомства с ним, — перебил ее Алекс. — Линда, мне нужен как можно более точный психологический портрет. Надо понять, делал он все это дерьмо или нет, надо попробовать разузнать, как он с Карибов рулил этими суммами. Эксперты установили, что трансфер был оформлен по всем правилам и одобрен им. Но мы не можем вот просто так взять и прижать Мэтьюса, любимца американской публики, это все равно, что попытаться арестовать Билла Гейтса. Люди скоро комиксы с ним рисовать начнут. Пока мы не вычислим его точно…

— Алекс, я все это знаю, — прервала его Линда. — Кажется, он мною заинтересовался, во всяком случае надежду на продолжение знакомства выразил.

— Ты дала ему свой телефон?

— Зачем? — фыркнула Линда. — Он знал обо мне базовые сведения еще до того, как подошел. Не сомневаюсь, что завтра ему сообщат номер моей банковской карты и размер груди, стоит ему только потребовать. Во многом его люди ничуть не уступают нам.

— Да, извини, сглупил. Вторые сутки не сплю. — Алекс засопел в трубку. — Ладно, ты молодец, крошка. Постарайся закрепить успех.

— Не учи ученую. — Линда постучала карандашом по фотографии Тони и захлопнула папку. — Вы отследили его перемещения? Он точно прилетел сегодня?

— Да, его самолет приземлился в аэропорту Нью-Йорка в восемь, и Мэтьюс в нем был. И летел он с Антигуа, не придерешься.

— Понятно.

— Спокойной ночи, Линда. Жду отчет завтра.

Она отключилась, снова открыла папку — искушение было слишком сильным — и уставилась на фотографию Мэтьюса. Он улыбался.

Тони ей понравился. Слишком понравился — и это проблема. Потому что человек, который тратит миллионы на торговлю наркотиками и оружием, не может вызывать симпатию.

Особенно у агента секретной службы.

4

Линда Тайлер родилась в Соединенных Штатах, однако, когда девочке исполнилось восемь лет и ее отец испарился в неизвестном направлении, мать-англичанка подхватила дорогую крошку и уехала на старое место жительства, в Англию. Линда едва не взбунтовалась, но права голоса еще не имела, и ей пришлось смириться со сменой друзей и школы — новые приятели на американку смотрели свысока.

Мать всю жизнь жила, как будто каждый день последний. Она не отказывала себе в экстремальных развлечениях, благо зарабатывала немало, и колесила по стране в компании таких же отчаянных людей, как и она сама. Линда видела ее в лучшем случае раз в неделю. Окончив школу, девушка хотела уехать обратно в Америку, но мать всеми правдами и неправдами убедила ее остаться. Казалось, Мардж Тайлер образумилась и возмечтала о семье и тихом уюте. Как бы не так: стоило Линде окончить первый курс Лондонской школы экономики по специальности «Финансы и учет», как матушка взялась за старое. Бросать учебное заведение, куда она поступила, приложив немало усилий, и где училась на отлично, Линда не захотела, хотя это означало — остаться в Англии еще на несколько лет.

Когда Линда писала дипломную работу, мать разбилась вместе с двумя нетрезвыми друзьями. То, что осталось от их машины, долго показывали в местных новостях в назидание другим. Линда достойно держалась: с Мардж они никогда не были достаточно близки. Несмотря на горе, она отлично защитила диплом и после празднования сего эпохального события взяла билет на первый же рейс до Нью-Йорка.

Город ее детства встретил Линду неприветливо: жилье удалось снять так себе, бешеные цены могли отпугнуть кого угодно, а предложенное место в заштатной компании не окупало всех трат. Пришлось искать местечко получше, хотя и тяжело было это делать без опыта. Линде чрезвычайно повезло: она увидела объявление о вакансии в «Майкрософте» и одной из первых пришла на конкурс. Ее образование, личное обаяние и превосходные знания в финансовой области вдохновили кадровый отдел, и Линду взяли на работу. С этого момента дела пошли на лад.

Линда была достаточно замкнутой, и к ней непросто было найти подход. Близких друзей она так и не приобрела, но через полгода службы в «Майкрософте» к ней подошел один из вышестоящих сотрудников и поинтересовался, не хочет ли она поработать на правительство.

Секретная служба США — кроме предотвращения подделки американских денег, долговых обязательств, прочих ценных документов, охраны президента и других значимых лиц — занималась еще и отслеживанием незаконной финансовой деятельности и краж личных данных. Джеймс — так звали сотрудника — обещал отличные перспективы роста и дополнительную (и немалую) зарплату. Линда согласилась: перспектива выбраться из убогой квартирки на задворках Нью-Йорка грела ей душу. Она полагала, что речь идет о работе с бумагами, которые надлежит анализировать в рамках строжайшей секретности. Именно этим она и занималась первый год: чистая работа с цифрами, блестящие успехи. За ней следили, ее поощряли и продвигали.

Линда не видела ничего плохого в том, чтобы работать на правительство. Наоборот, после многих лет жизни в Англии она, вернувшись, полюбила Америку еще сильнее. Здесь был ее дом, и дом следовало убирать, а те, кем интересовалась федеральная служба, были тараканами. Какая хозяйка потерпит живность у себя на кухне?

Линда самозабвенно отдавалась работе. Работа стала ее смыслом жизни. Она была очень разборчива в связях, и серьезный роман у нее случился только с одним человеком — с тем самым Джеймсом, который сделал ей столь выгодное предложение. Дело шло к свадьбе, Линда собиралась переезжать в дом жениха, когда однажды среди ночи в ее квартире раздался звонок. Алекс Томсетт, ее непосредственный начальник, стараясь выдерживать официальный тон, сообщил ей, что Джеймс убит при выполнении задания.

Тогда помертвевшая от горя Линда узнала о другой стороне своей работы, о которой до сих пор не задумывалась: многие из сотрудников секретной службы занимаются оперативной деятельностью, и Джеймс был из таких. Не всегда люди, попадавшие в поле зрения секретной службы, бывали этим довольны. Вернее, практически никогда. Только кто-то призывал адвокатов, требовал справедливого суда и, огрызаясь, платил огромные компенсации, а кто-то брался за оружие. Бывали и мирные граждане, укрывавшиеся от налогов, но попадались и крупные птицы, нажившие состояние на торговле оружием и наркотиками и финансировании терактов. Таких прижать было очень и очень сложно. Ими занималось и ФБР в целом, но там не хватало агентов для всех дел, так что секретная служба имела свой штат оперативников.

Линда не сразу оправилась после смерти Джеймса. Мало кто знал, насколько они были близки — и духовно и физически. Джеймс был умным, нежным, он был прекрасным любовником и боготворил Линду, а она отвечала ему взаимностью. Настоящая любовь немногословна, и о том, насколько глубокие чувства эти двое испытывают друг к другу, знали всего несколько человек. Линде дали бессрочный отпуск, однако она сама пожелала вернуться к работе уже через пару недель. Ею двигало желание прищучить того типа, чьи прихвостни убили Джеймса. Мерзавец стоял очень высоко, его состояние, нажитое на нелегальном ввозе мексиканских рабочих и наркотиках, исчислялось миллионами. Линда сама попросилась в агенты, и Алекс не стал ей отказывать. Она по-прежнему легально работала в «Майкрософте», только иногда брала отпуск за свой счет. Ее ценили и разрешали работать на дому. А тем временем Алекс начал готовить ее в оперативные агенты.

Линде пришлось очень многому научиться — она узнала о таких вещах, о которых и не подозревала раньше, обзавелась новыми привычками. Для всех она оставалась Линдой Тайлер, отличным финансовым консультантом, никто и не подозревал о ее двойной жизни. Первым ее заданием стал сбор информации о том самом человеке, что стоял за убийством Джеймса. Дело, имевшее кодовое название «Дело о динозаврах», было раскрыто в рекордные сроки и получило широкую огласку. Имена агентов, впрочем, не раскрывались: федералы строго за этим следили.

Убийца оказался за решеткой надолго, и Линда думала, что избавится от тоски по Джеймсу, но тоска не отпускала ее. Чтобы заглушить горе, она взялась за работу с еще большим рвением. Она стала еще более замкнутой и собранной, но научилась общаться с людьми, чтобы успешно собирать информацию. Благодаря работе Линды было раскрыто еще шесть преступлений, ее отметили медалью, разрешили приобрести новую квартиру и велели оставаться на старом месте службы в «Майкрософте». И тут, как по заказу, возникло дело Тони Мэтьюса. Алекс позвонил Линде и сказал, что она нужна.

Утро было теплым и солнечным — июнь в Нью-Йорке в этом году радовал отличной погодой. Линда совершила пробежку по ближайшему парку и вернулась домой — как раз вовремя, чтобы взять трубку стационарного телефона. Звонили с работы, начальство просило просмотреть присланные по электронной почте документы и милостиво разрешило мисс Тайлер сегодня не приходить в офис. Очень удобно, она сможет еще раз пролистать дело Мэтьюса и подумать, как действовать дальше. Любопытно, удалось ли ей зацепить Тони настолько, что он появится сам, или же придется брать инициативу в свои руки?

Характеристика, составленная психологами секретной службы, пока что не подвела Линду. Только вот психологи сходились в том, что Мэтьюс крайне противоречивый и непредсказуемый тип, от которого можно ждать практически чего угодно. Разнообразие его вкусов не поддавалось анализу и систематизации. Он любил блондинок, брюнеток, худеньких и пухленьких, низких и высоких, не интересовался их профессиями, он просто заводил с женщинами романы, длившиеся максимум неделю, и расставался — в большинстве случаев полюбовно, однако при такой текучке кадров частенько случались бурные выяснения отношений. Репортеры скандальной хроники обожали Тони. Он был их хлебом насущным, он охотно кормил их информацией, — то шикарная поп-звезда надает ему пощечин при всем честном народе, то непрезентабельная официантка, подцепленная в ночном клубе, публично потребует денег в качестве моральной компенсации. Мэтьюсу все было нипочем: стоило ему начать шутить перед журналистами — и они ели у него из рук. Линда подозревала, что скандалы были частью тонко продуманной пиар-компании. Видимо, после того как Мэтьюс, получив от отца миллионное наследство, возглавил корпорацию, решено было не делать из него человека, радикально изменившегося под грузом ответственности. Массмедиа требовали соли и перца, и их владелец пожертвовал респектабельностью в угоду рейтингу.

Линда пила зеленый чай и задумчиво листала пухлую папку. После смерти Джеймса она очень мало думала о самой себе, не тратила на это время. К чему? Единственный человек, которого она любила по-настоящему, ушел и не вернется. Линда каждую субботу ездила на кладбище, тем ее общение с близкими и ограничивалось. Где отец, она понятия не имела и не хотела знать. То, что осталось от матери, вспоминать не хотелось… А здесь и сейчас у нее есть работа, Алекс, милые коллеги в «Майкрософте», задушевная подруга Шейла и, возможно, персидский котенок в будущем. Линда подумывала об этом.

Нет, она не перестала чувствовать вкус к жизни, однако твердо усвоила: личное счастье не для нее. Она пробовала, ей ясно намекнули, что не стоит стараться. Остается выполнять свой долг — и будь что будет.

Тем более странным Линде показалось впечатление, которое произвел на нее Тони Мэтьюс. Те люди, в разоблачении которых она участвовала ранее, не были столь симпатичными. И столь сложными — тоже. Мэтьюс, видимо, обладает врожденной способностью нравиться, ничем иным нельзя объяснить то, что сейчас, думая о нем и просматривая его дело, она непроизвольно начала улыбаться. Как будто в нем живет вечный подросток, способный искренне обрадоваться как миллионному контракту, так и бигмаку. Впрочем, она могла бы просчитать это и раньше: в досье было ясно указано, что Мэтьюс любит приключенческие и фантастические фильмы, регулярно появляется на премьерах, ни одна церемония вручения «Оскара» не обходится без него; а еще он с детства коллекционирует комиксы. Линда уставилась в потолок, припоминая, как вчера менялось выражение глаз Тони. От смертельной усталости и скуки к искрометному веселью. Как он может переключаться подобным образом? Удивительно. Может, он не человек, а робот нового поколения?

Меньше надо смотреть Спилберга, сказала себе Линда.

Звонок в дверь прервал ее размышления. Кому она понадобилась в середине дня? Линда бросила взгляд на часы — пятнадцать минут третьего. Наверное, соседка пришла поболтать, очень уж словоохотливая старушка. Линда со вздохом поднялась с дивана, спрятала досье Мэтьюса в секретный шкафчик и побрела открывать. Посмотрела в глазок и не поверила.

Вот черт!

Она распахнула дверь и завороженно уставилась на гигантский букет орхидей, явившийся к ней на двух мужских, затянутых в стильные джинсы ногах. Впрочем, тут же выяснилось, что ноги принадлежат Тони Мэтьюсу: он слегка опустил букет и одарил Линду ослепительной улыбкой от лучших дантистов страны.

— Привет.

— Привет, — машинально ответила Линда, лихорадочно вспоминая, что у нее на голове воронье гнездо, а в гостиной валяются обертки от конфет. — Я вас не ждала.

— Если бы я захотел, чтобы вы меня ждали, то прислал бы делегацию. Можно войти? Кстати, это вам, если вы еще не догадались. — Тони сунул Линде букет, и ей пришлось взять шуршащий сверток.

— Спасибо. — Поколебавшись, она все же пригласила его войти.

Он непринужденно зашел в прихожую, сдвинул черные очки на затылок и присвистнул.

— Неплохо. Нанимали дизайнера или сами старались?

— Неподалеку есть хорошая фирма, они все сделали. У меня нет чувства стиля.

— Не сказал бы, судя по вчерашнему платью… Да и сейчас тоже ничего. — Он окинул взглядом ее домашний костюм и, не спрашивая разрешения, направился в гостиную. — Да, ребята поработали на славу. Сколько вы им заплатили?

— Такой интимный вопрос, Тони, — заметила Линда, соображая, куда поставить букет. — Вы меня шокируете.

— Что-то незаметно. — Он бросил взгляд на часы. — Покатаетесь со мной сегодня?

— Вы не думаете, что у меня могут быть какие-то планы?

— Нет. На вашей работе сказали, что вы сегодня не придете. Соглашайтесь, Линда, это всего на два часа. Потом у меня встреча, и я оставлю вас в покое.

— Ну… — Ее в очередной раз сбила с толку его стремительность. Видно, что время он терять не привык. У него все расписано по секундам, и он старательно вписал ее, мисс Тайлер из «Майкрософта», в свой рабочий график. Имей Линда на него виды другого рода, это бы ее обидело, а так — рассмешило.

Тони внимательно наблюдал за ее лицом.

— Ладно, — кивнула она. — Но только на пару часов. Подождите немного, я переоденусь.

— Только быстрее! — крикнул ей вслед Тони. — Красивые женщины любят приводить себя в порядок часами, но вы не просто красивая, а практически прекрасная!

Линда не нашла, куда поставить орхидеи, и в конце концов засунула букет в ванну, предварительно напустив туда холодной воды. Переодевание не заняло много времени: Линда сменила домашний костюм на черные джинсы и оранжевую футболку-стретч, расчесала волосы, мазнула помадой по губам и вернулась в гостиную.

Тони, заложив руки за спину, разглядывал фотографии, стоявшие на столе.

— Это ваш парень? — спросил он, кивая на фото Джеймса.

— Мой жених.

— О! Когда счастливое событие? — Наличие предполагаемого жениха в жизни Линды ничуть не смутило его.

— Никогда. Он погиб.

Мэтьюс выпрямился.

— Мои соболезнования.

— Это случилось достаточно давно. Идемте? Вы сами сказали, что у вас мало времени.

— Прошу. — Тони сделал широкий жест, как будто был здесь хозяином.

Весьма характерная деталь. Линда усмехнулась и пошла к выходу — видимо, Мэтьюсу уже успели доложить, что двери в ее квартире захлопываются автоматически.

У подъезда стояла низкая спортивная машина глубокого алого цвета. Солнечные блики скользили по полированной краске, и Линда остановилась, завороженная их игрой.

— Прошу. — Тони щелкнул брелоком: машина мигнула фарами и двери поднялись вверх, словно распахнулись два стальных крыла.

— Красиво. — Линда обошла «макларен» и заглянула в салон. Два пассажирских кресла располагались чуть дальше, чем кресло водителя. Одно было свободно, второе завалено всяким хламом. — А ваши милые телохранители сегодня с нами не поедут?

— Если вы готовы посадить Дейва на коленки, то я его позову, но, учтите, будет тесновато — с бронежилетом и боекомплектом Дейв весит килограммов сто десять.

— Ладно, так и быть, обойдемся без него. — Линда осторожно устроилась на кожаном сиденье, ноги тут же утонули в шерстяном ковре. — Надо же, как уютно. Я не думала, что гоночные машины похожи на кресло английской бабушки.

— Вы попали в точку, — усмехнулся Тони, устраиваясь в кресле водителя; дверцы закрылись. — «Макларен» создал англичанин, Гордон Марри, и этот сноб в своем репертуаре. — Он нажал на кнопку на панели управления, в салоне зазвучала неторопливая музыка. — Вы ездили когда-нибудь на спортивных машинах?

— Нет, — созналась Линда, поспешно пристегиваясь.

— Тогда получите незабываемые ощущения. — Тони повернул ключ зажигания.

В следующее мгновение Линда поняла, что имел в виду коварный Мэтьюс: с громовым раскатом заработал мощный мотор и сиденье завибрировало. По позвоночнику поползла дрожь, но ощущение, как ни странно, было приятным. Машина мягко тронулась с места, двигатель перешел на резкий, с металлическими нотками рев, и Линда почувствовала себя так, будто шасси находится прямо под нею. Ощущались все неровности шоссе, по дну машины барабанили мелкие камешки — ремонтировался фасад соседнего дома. Тони, снова скрывший глаза за солнечными очками, небрежно крутил руль. Несколько мгновений — и «макларен» вырвался на широкую магистраль, вливаясь в поток машин. К счастью, их было немного: середина дня, утренние пробки уже закончились, а для вечерних еще не время.

— Как ощущения? — поинтересовался Тони.

— Очень любопытно.

— Я не травмирую вас психологически, если прибавлю скорость?

Перед внутренним взором Линды мелькнуло воспоминание об искореженном остове машины на шоссе. С тайными страхами следует бороться: Линда решительно кивнула.

— Прибавляйте.

«Макларен» увеличил скорость. Здесь, на магистрали, при умелом управлении с ними вряд ли могло что-то случиться. Мэтьюс выглядел очень уверенным водителем. Линда посмотрела на него: внешне расслаблен, еле заметно улыбается, ему явно доставляет удовольствие быстрая езда. Сегодня он был похож на обычного жителя мегаполиса — джинсы, голубая футболка и небрежно наброшенная поверх нее клетчатая рубашка. Если не принимать во внимание машину, то миллиардера в Мэтьюсе выдавал только посверкивавший на запястье номерной «ролекс».

Тони обернулся, перехватил взгляд Линды и усмехнулся.

— А вы когда-нибудь участвовали в гонках? — спросила она, чтобы не молчать.

— Да, — серьезно, даже торжественно произнес он. — Однажды я застрял на сутки в немецкой деревушке, где были отличные девушки, а за забором отеля паслись коровы. И там проводился чемпионат деревни по картингу. Честное слово, я не устоял.

— Выиграли?

— А как же.

— Но здесь вы, конечно, так не гоняете?

— Конечно нет. Я не сумасшедший супергерой, чтоб устраивать гонки по улицам Нью-Йорка, — убедительно сказал Тони и вдавил в пол педаль газа.

Линду вжало в сиденье, и она мысленно перекрестилась. Мир за окнами машины ускорился, как будто в кино пленку пустили быстрее, чем следует. В кинотеатре на это смотреть смешно, а тут, в бешено летящей машине, было страшновато. Но Линда отчего-то не очень боялась, даже застарелые страхи отпустили. Стрелка спидометра подобралась к ста пятидесяти милям в час. Впереди замигал желтым светофор, и Тони дисциплинированно затормозил, но Линда почти не почувствовала перегрузки.

Дождавшись зеленого сигнала светофора, Тони повернул на Пятьдесят девятую. Мелькнул вчерашний «Макдоналдс», и через пару минут машина остановилась у одного из входов в Центральный парк. Тони заглушил мотор и с улыбкой обернулся к Линде.

— Надеюсь, не слишком вас напугал. Пойдемте съедим по мороженому?

5

По аллеям парка, радуясь теплой погоде, прогуливались люди. Тони, как и обещал, купил себе и Линде мороженое и кивнул на ближайшую аллею, ведущую к озеру, — мол, прогуляемся. Линда пошла следом как завороженная.

Она ни на секунду не забывала, в чем подозревают Мэтьюса. Этот человек от скуки или же по другим причинам способствует ввозу в США больших партий наркотиков. Кроме того, он финансирует беспорядки на границе с Мексикой, под прикрытием которых приторговывает оружием. Экстремисты, надо полагать, очень ему благодарны. Но вот он идет и ест мороженое как ни в чем не бывало — то ли документы, попавшие в руки секретной службы и указывающие на его вину, не совсем достоверны, то ли совести у этого человека нет вовсе. Впрочем, ничего удивительного. Когда ворочаешь такими деньгами, совесть можно отключить за ненадобностью: она мешает заключать сделки.

— О чем задумались? — поинтересовался Тони, со вкусом поедая мороженое.

— О том, что вы не производите впечатления излишне занятого человека.

Он засмеялся.

— А у меня по расписанию отдых. Оливия велела мне отдыхать, и я этим занимаюсь.

— Наверное, вы и в сортир ходите по расписанию? — не удержалась Линда.

— Чего только не бывает во время длительных конференций. Не поверите, иногда разыгрываются номерки: кому первому идти в клозет. Все потихоньку сматываются по очереди, чтобы не травмировать докладчиков массовой миграцией.

— Какие ужасы вы рассказываете!

— Шокировал? Отлично. День прошел не зря. — Тони углядел свободную скамейку на берегу пруда и махнул рукой в том направлении.

Линду забавляли его манеры. Он так привык указывать другим, куда идти, что не может отрешиться от этого даже на импровизированном свидании. Свидание. У нее свидание с Тони Мэтьюсом. Часть разработанного плана.

Нужно срочно вспомнить, что я финансист, подумала Линда.

Они сели на скамейку, и Тони оказался достаточно близко, чтобы Линда ощутила приятный аромат его одеколона. Это всколыхнуло в ней ненужные воспоминания: вот Джеймс бреется утром, а Линда умывается и смеясь брызгает на него холодной водой… Картинка мелькнула и пропала.

Тони быстро доел мороженое и положил руки на спинку скамьи, словно случайно сделав это так, что одна коснулась спины Линды. Ладно, примем правила игры. Она расслабленно улыбнулась, доела мороженое и на несколько секунд зажмурилась. Лето, солнце пригревает, на языке вкус малинового мороженого…

— Эй, — негромко заметил Тони, — у вас мороженое вот здесь.

— Где? — Линда открыла глаза.

— Здесь. — Он протянул руку, коснулся уголка ее губ большим пальцем, а затем — Линда не заметила, как это произошло, — придвинулся и поцеловал ее.

Старый как мир способ. И как она не догадалась? Но все рациональные мысли, которые принадлежали Линде-агенту, Линде-финансисту, испарились в считаные мгновения, и остался лишь вкус малины и мяты, запах Тони и приятное ощущение — его руки мягко легли на плечи Линды. У него была гладкая кожа и очень мягкие борода и усы. Она закрыла глаза.

Целоваться Тони явно любил и умел. Случись такое вчера, неизвестно, как повела бы себя Линда: она не выносила, когда от мужчин пахнет алкоголем. Но сегодня он сам был за рулем и в честь этого оказался трезв как стеклышко. Значит, прекрасно осознавал, что делает. Захват он применил профессиональный, ничего не скажешь.

Тони чуть отодвинулся, поцеловал Линду за ухом, и она открыла глаза.

— Шокировал снова? — спросил он, не сводя взгляда с ее губ.

Линда могла ему ответить так, как ей хотелось, но она вовремя вспомнила о шкурке серой мыши, офисной работницы.

— Конечно. — И все же не сдержалась: — А теперь я должна захлопать ресницами и сказать: «Ах, Тони, вы само очарование»?

Он засмеялся.

— Вы быстро учитесь. Давайте я переманю вас к себе. Зарплата будет вдвое больше, чем в «Майкрософте». Ну же, Линда, соглашайтесь.

— Это вам не в «макларене» покататься. — Она обнаружила, что Тони по-прежнему держит ее в объятиях, но высвобождаться не спешила. — Просто взять и поменять жизнь. Так просто.

— Конечно, просто. Что сложного?

— Мелочи. Вы даже не знаете, насколько я хороший профессионал.

— Целуетесь вы отменно, остальное — ерунда.

— Как вы построили финансовую империю с таким подходом к отбору персонала? — ненатурально удивилась Линда.

— Я проклятый везунчик. Ладно, продолжить обсуждение деловых вопросов можно и позже. А вот неделовых… — Он выразительно улыбнулся, и усмешка — та самая усмешка с фотографий — оказалась вблизи еще более очаровательной.

В этот момент Тони снова напомнил Линде благородного Атоса, графа де ла Фер, как она его себе представляла.

— Повторим?

Конечно, следовало отказаться. Разумному агенту следовало отказаться.

— Согласна.

Они просидели на скамейке с четверть часа, и Тони сказал, что пора ехать обратно. Он все чаще посматривал на часы, и Линда вдруг сообразила, чего же не хватает в облике делового человека — гарнитуры! Значит, Тони на пару часов отключил мобильный телефон, чтобы никто не мешал. Очень мило, но стоит ли принимать этот знак внимания за искренний интерес или Мэтьюс все же может позволить себе ненадолго отвлечься от управления компанией? В планы Линды это не входило. Ей нужно было прощупать Тони, понять, может ли он быть причастен к тому, в чем его подозревают. Разыскать доказательства, сопоставляя обрывки разговоров. Если ей удастся отыскать драгоценные крупицы информации, отдел Алекса будет ее на руках носить.

Едва сев в машину, Тони извлек гарнитуру из кармана валявшейся на заднем сиденье кожаной куртки, нацепил на ухо и немедленно включил. Кивнул Линде, чтобы пристегнулась, и заговорил короткими фразами:

— Да, извини, Ви. Да, отдыхал. Нет, не опоздаю, уже еду. Нет, не пил. Хорошо.

«Макларен» отъехал от входа в парк и помчался по улице, увеличивая скорость. Тони крутил руль одной рукой, плавно вписываясь в повороты, а второй рылся в бардачке. Линда вопросительно посмотрела на него, — не помочь ли? — но он не обратил внимания.

— Да, впиши это в расписание. Что? Гони его в шею! Мне плевать, сколько у него процентов акций, я не хочу больше его видеть. Ви, это не обсуждается. Давай вот что. Через «Саммер» перекупи у него эти акции, за любую цену. Только чтобы не догадался раньше времени. О'кей? Ладно, еду. — Он притронулся к гарнитуре и обернулся к Линде. — Поищите в кармане куртки блистер с желтыми таблетками.

Она исполнила просьбу и сразу же обнаружила искомое. Никаких надписей на блистере, видимо спецзаказ.

— Две штуки, — бросил Тони, следя за дорогой.

Линда протянула ему таблетки на ладони. Он взял их, проглотил, благодарно кивнув, после чего забрал блистер и бросил в открытый бардачок. Черт! Она не успела позаимствовать таблетку для лаборатории. Если он сидит на наркотиках, это очень многое объясняет. Алкоголик и наркоман.

И она с ним целовалась, и ей это нравилось.

Настроение стремительно испортилось.

Тони подпевал популярной песенке, закладывая немыслимые виражи, словно на ралли. Значит, машину он тоже водит в состоянии наркотического опьянения?

— Врезаться в кого-нибудь не боитесь? — спросила Линда.

— Нет, — покачал головой Тони. — Объясняю почему. Если мы в кого-нибудь влетим на такой скорости, бояться будет уже поздно. Мы даже ничего не почувствуем.

— Слабое утешение.

Особенно для тех, кто окажется в той машине.

— Другого нет, извините. — Он снова притронулся к гарнитуре и заговорил: — Привет, Редд, с возвращением. Как погода в Городе Ангелов? Ну отлично. Слушай, подвези мне, пожалуйста, вечером те договора по перечислениям на имя Слейна.

Линду будто током ударило. Слейн — эта фамилия была ей хорошо знакома. То ли мифическое лицо, то ли реальный человек, но определенно звено цепочки по передаче денег торговцам наркотиками.

— И пиццу не забудь, лучше две. Все, до встречи. — Щелчок. — Слушаю, Ви. Когда? А окно есть? Тогда ставь туда. Да, меня это интересует. Ты позвонила Линдси? Что? Отлично. Яхту уже купили? Ну ладно. — Тони обернулся и бросил на Линду непонятный взгляд. — Вы не заскучали?

— Нет, — ответила она совершенно искренне. Даже чуть не добавила: «Продолжайте говорить о делах, чтобы я узнала как можно больше».

— Действительно, вы бы не успели, мы уже приехали. — Тони свернул на нужную улицу, камешки снова забарабанили по брюху машины. «Макларен» остановился у подъезда. — Извините, провожать наверх не буду. Выбиваюсь из графика.

— Спасибо за прогулку. — Дверца с ее стороны поднялась, и Линда начала выбираться из машины.

Тони схватил ее за руку.

— Эй, я знаю, что не слишком вежлив. Не приучили. Как насчет послезавтрашнего вечера и компенсации за «Макдоналдс»?

— Кальмары, фаршированные икрой, и средневековые вина? — предположила Линда.

— Угадали. Форма одежды — парадная. Согласны?

— Тони, вы совершенно очевидно не привыкли терять время, — откровенно высказалась Линда. — Только объясните, зачем я вам нужна? Я зычная жительница мегаполиса, а не завсегдатаи светских тусовок.

— И это прекрасно. — Он произнес это совершенно серьезно, но Линда хорошо помнила, как вчера он шутил с точно таким же лицом. — Почему вы ищете сложности? Мне этого просто хочется. Если вам тоже этого просто хочется, соглашайтесь и мы сильно сэкономим время.

— Нет ничего важнее времени, да? — съязвила Линда.

Тони удержался и не посмотрел на часы.

— Да, ничего важнее. Оно дает нам возможность делать то, для чего мы предназначены.

А она предназначена для того, чтобы вывести этого человека на чистую воду. И хочется Линде или не хочется, но в ресторан она с Тони пойдет. Алекс это одобрит.

— Хорошо.

— Послезавтра в семь. Я за вами заеду. — Он поцеловал ее запястье и выпустил руку.

Линда выбралась на тротуар и остановилась в некоторой растерянности. Дверца закрылась, и машина стремительно стартовала с места.

Линда медленно побрела домой. Все это ей сильно не нравилось, и не в последнюю очередь то, что Мэтьюс, который скорее всего виновен, вызывает у нее симпатию. Так не должно быть, это непрофессионально. Почему буквально за две встречи он, казалось, заполнил ее жизнь? Да, она много читала о нем до того, как увидела накануне в «Тропическом раю», информация о нем была хорошо ею усвоена, и все-таки в его присутствии Линда ощущала определенный дискомфорт. Возможно потому, внезапно подумала она, что его яркая жизнь просто подминает под себя чужие жизни, а он даже этого не замечает. Это человек, которого очень много. Вряд ли кто-то может комфортно жить рядом с ним. Но именно поэтому он очаровывает. Кажется, что стоит соприкоснуться с его жизнью — и твоя собственная станет волшебной сказкой.

Жизнь Линды была в последние годы слишком размеренной и ровной. Мэтьюс мгновенно заполнил ее, и он наверняка знает о своей власти и беззастенчиво ею пользуется. Линда ничего не хотела менять после смерти Джеймса, на любые попытки поухаживать за ней она отвечала вежливым, но решительным отказом. Но Тони было невозможно отказать, он просто пропускал слово «нет» мимо ушей. Это гипнотизировало.

— Он хам, — пробормотала Линда, открывая дверь. — Он хам и преступник. Опомнись!

Ее рекомендовали работать с этим делом, так как доверяли ей как профессионалу. Линда Тайлер, которую не интересуют мужчины, только цифры. Которая спокойна, хладнокровна и не дрогнет ни при каких обстоятельствах. Сейчас Линда ощущала себя какой угодно, но только не хладнокровной. Она прислонилась к стене в прихожей и вспомнила, как целуется Тони Мэтьюс.

Линда не хотела терять себя из-за этого человека. Она так лелеяла душевный покой, что просто неприлично менять жизнь за сутки.

Но в ресторан она с ним пойдет. Линда отлепилась от стены и отправилась искать телефон — без помощи Шейлы не обойтись. Если в «Тропическом раю» красное платье из позапрошлогодней коллекции Донны Каран еще сошло, то теперь Линда так просто не отделается.

6

Через два дня Тони повел Линду в открывшийся новомодный ресторан, днем позже — на церемонию вручения ежегодной музыкальной премии США, а спустя неделю — на премьеру нового фильма одного из голливудских мэтров. Мэтр Линде не понравился, а фильм зацепил. Тони вел себя по отношению к ней ровно, хамил в меру, смешил каждые две минуты, намекал на сближение — словом, не изменилось ровным счетом ничего.

Вытянуть информацию из него оказалось делом нелегким. Линда пыталась расслышать что-либо во время его разговоров по мобильному, но Тони ограничивался очень короткими фразами, никаких конкретных распоряжений в присутствии посторонних не отдавал и вообще был трудноуловим. Линда чувствовала, что Алекс, которому она отправляет ежедневные отчеты, злится. Ему очень хотелось упрятать Мэтьюса за решетку, но получить ордер на арест, руководствуясь смехотворными подозрениями и тощей папочкой с выкладками экспертов, было невозможно. Тони Мэтьюс сотрудничал с государственными информационными службами и вполне мог чувствовать себя безнаказанным. Должно быть, его забавляло играть в опасные игры за спиной у федералов.

— Тебе нужно увидеть его в официальной обстановке, — инструктировал Линду Алекс после двух недель ее знакомства с Мэтьюсом. — Напросись к нему в офис. Кажется, он тебя звал на работу?

— Алекс, это просто смешно. Вряд ли Мэтьюс предлагал это всерьез. Он старательно корчит из себя шута, но не сомневаюсь: стоит мне заинтересоваться возможностью работы у него, он проверит мою биографию от корки до корки.

— И ничего не найдет.

— Я не была бы так в этом уверена. Почему никто из наших не работает у него до сих пор, скажи на милость?

— Потому что его заместитель — это рентген, а не человек, — буркнул Алекс. — Сотрудники нижнего эшелона, куда мы можем рекомендовать своих людей, не имеют доступа к финансовой информации. Все хранится на личном сервере Мэтьюса, и доступ туда открыт лишь ему самому, Оливии Хедж и Редду Котману. Чтобы взломать сервер, нужна работа компетентных специалистов, но там такая охрана…

— А что налоговая?

— А что — налоговая? — хмыкнул Алекс. — «Мэтьюс лимитед» подвергалась внезапным проверкам не раз и не два, но концы спрятаны так хорошо, что нам ничего не удалось обнаружить. Если бы добыть скрытую информацию с сервера…

— Это невозможно без ордера.

— Ну… — протянул Алекс и замолчал.

— Нет! — воскликнула Линда, сообразив, чего он от нее хочет. — Это нечестная игра.

— А ввозить наркотики и торговать оружием, значит, честно? — ядовито заметил начальник.

— Мы все равно не сможем этим воспользоваться.

— Но хотя бы будем знать точно. И потянем за другие ниточки официально и размотаем клубок. Линда, твоя работа окажется бесполезной, если ты этого не сделаешь.

— Меня все равно не подпустят к компьютерам.

— Кажется, Мэтьюс хранит запасную копию файлов дома.

Линда промолчала. Он хранит их дома, а это значит, что…

— Алекс, это официальный приказ?

— Считай, что да.

— Оформи по всем правилам. — Она бросила трубку.

Алекс перезвонил через две минуты.

— Послушай, Линда, не обижайся. Ты с самого начала знала, что до этого дело дойдет.

— Ты не понимаешь, — безнадежным тоном сказала она, — стоит мне согласиться на все неприличные предложения Мэтьюса — и мы уже совершенно точно не добудем информацию. Он не делает из нашей нежной дружбы фетиша. За то время, что я езжу с ним по ресторанам и презентациям, Тони успел закадрить и бросить двух брюнеток и одну шатенку. Как ты думаешь, сколько я продержусь после бурной ночи с ним? Ему интересно расщелкать орешек, а потом приязни как не бывало.

— Линда, — осторожно заметил Алекс, — мне кажется или я слышу в твоем голосе огорчение?

— Именно, — огрызнулась она, — потому что две недели коту под хвост!

— Если ты ничего не добудешь в его доме, твоя миссия будет завершена. Ты и так уже немало сделала.

— Немало, — буркнула Линда.

— Так и не уточнила, принимает ли он наркотики?

— При мне он дорожки не рассыпал. Единственный раз — те таблетки в машине, но с тех пор я их не видела. — Линда глубоко вздохнула. — Он, конечно, очень странный. Пьет. Абсолютно неконтролируемый. Похоже на героиновую реакцию.

— Зрачки?

— Зрачки часто расширенные. Но я не медик и не могу утверждать точно. Не удалось добыть его анализ крови?

— Мэтьюс — пациент частной клиники. Даже по федеральному запросу, для которого надо найти весомые основания, нам выдадут информацию не сразу. Линда, я совершенно уверен, что он не был на Карибах все эти три месяца, а болтался на мексиканской границе, налаживая поставки.

— Вполне возможно, так и есть. Ладно, Алекс, я сделаю все, что нужно. Но официально оформи.

— Хорошо. Завтра тебе привезут кое-что.

После разговора с шефом настроение Линды испортилось очень сильно. Пора признаться самой себе: ей слишком не хочется, чтобы Тони оказался виновен в том, в чем его обвиняют.

Линда так и не разобралась, почему он продолжает встречаться с ней. Узнав его поближе, она выяснила, что Тони ценит людей за их рабочие качества, за юмор, за умение развлекаться, но в общем и целом он не любит никого. Его интерес ужасающе непостоянен. Тони скользит по жизни, как фигурист по льду — разгон, вращение, пируэт, прыжок, — не обращая внимания на восторженную публику. В этом скольжении ему никто не нужен — не нужен настолько близко, чтобы привязаться к человеку.

А Линде он стал нужен, и она сама не заметила, как это произошло. Тони все-таки изменил ее жизнь, и стоило Линде представить утро после бурной ночи, когда Мэтьюс скажет ей «Детка, все было отлично, прощай», как ее затопила глухая тоска. Она отогнала ее усилием воли. Мэтьюс — это несерьезно. Он не способен влюбиться в нее, да ей это и даром не нужно.

— Ты что, влюбился? — недоверчиво спросил Редд, когда за Уайтлоу закрылась дверь.

— С чего ты взял? — Тони откинулся на спинку кресла и взял «паркер», чтобы было что крутить в пальцах.

— Да ты сам себя превзошел по альтруизму. Ты дал Дереку такие выгодные условия, о каких он и мечтать не мог. Общеизвестно, что подобные глупости люди совершают в состоянии тяжелой влюбленности.

Тони пожал плечами.

— Оливия, кто она? — Редд повернулся к миссис Хедж, флегматично просматривавшей бумаги.

— Линда Тайлер, финансовый консультант из «Майкрософта», рыженькая. Тони водит ее по ресторанам, — сообщила Оливия, не поднимая головы.

— Ты предала меня, несчастная, ты будешь казнена! — трагическим голосом провозгласил Тони и бросил в Оливию ручку. К счастью, не попал.

— И сколько это длится?

— Две недели, — не раздумывая сдала Тони Оливия.

— Ви, я… нет, я тебя не уволю. Я пошлю тебя вместо себя на аукцион в следующую среду.

— Тони, я ничего не понимаю в постмодернистском искусстве.

— Вот именно.

Редд хмыкнул и принялся набивать трубку.

— Приятель, я тебя знаю как облупленного. Если это длится две недели, то это серьезно. Ты уже уговорил ее переспать с тобой?

— Нет.

— А, в этом все дело.

— Вовсе не в этом, — разозлился Тони. Второго «паркера», чтобы бросить его в Редда, на столе не было.

— Да ладно. Я всю жизнь гулял с тобой по вечеринкам и видел твоих дам.

Все верно. Тони и Редд учились на одном курсе Гарварда, сдружились буквально в первый же день и всегда были неразлейвода. Их считали самыми сумасшедшими парнями университета, их приключения вошли в студенческие легенды, а вечеринки и походы в ночные клубы обрастали немыслимыми подробностями уже на следующее утро. Впрочем, после того как Тони соблазнил дочку декана их факультета и имел с нею бурный секс прямо на деканском столе, пришлось слегка поутихнуть, чтобы не вылететь из университета. Преподаватели скрежетали зубами: учились оба отлично. После окончания Гарварда лучшие друзья решили, что работа их не привлекает, и продолжили разгульную жизнь богатых наследников. Спустя пару лет умер отец Тони, и ему пришлось встать во главе «Мэтьюс лимитед». Недолго думая, новоявленный владелец корпорации сделал Редда своим заместителем. Воспоминание о том, как друзья, нарядившись по обыкновению в драные джинсы и гавайские рубашки, впервые явились на заседание совета директоров, навеки останется одним из лучших воспоминаний Тони. Он и сейчас как наяву видел вытянувшиеся лица людей, облаченных в консервативные костюмы, чувствовал их ужас — неужели труды многих лет пойдут прахом и сын почившего главы компании за пару месяцев развалит то, что создавалось годами?

Впрочем, гавайскими рубашками тогда шутки и закончились. Тони не зря учился у своего отца много лет, хотя со стороны это было не слишком заметно. Несколько инновационных идей вытащили из болота бесперспективные проекты, и «Мэтьюс лимитед» начала стремительно разрастаться. Тони знал, что многим в совете директоров его руководство не по нраву, но плевать он хотел на это. Он железно держал контрольный пакет, беззастенчиво пользовался введенным еще отцом правилом — отстранить его не могли — и умудрялся поддерживать репутацию отъявленного плейбоя.

— Хорошо, Редд, проверим, — кивнул Тони. — Ты когда влюблялся в последний раз?

— В свою третью жену. Ты же помнишь Монику, она была божественна. Правда, потом эта мерзавка отсудила у меня дом в Малибу, и я сразу ее разлюбил.

Редд в отличие от Тони к своим пассиям прилипал «раз и навсегда». Иногда вечность любви длилась пару дней, иногда — гораздо дольше. Кроме того, у Редда была дурная привычка жениться на особо понравившихся претендентках. Если они оказывались ушлыми, то при разводе откусывали хороший кусок от его состояния.

— Моника была недавно, поэтому воспоминания свежи. Скажи, какие симптомы у влюбленности?

— О, это просто. При виде возлюбленной сердце начинает биться быстрее, пульс, соответственно, учащается. Мысли переключаются с работы на то, как бы побыстрее завладеть сердцем красавицы. Ты думаешь о возлюбленной каждый час. — Не сговариваясь мужчины глянули на часы. — Хочешь подарить ей весь мир или хотя бы малую его толику. Ну, бриллианты там, машины, пони. Моника обожала лошадей. Да! Постоянно тянет писать стихи. И сочинять к ним музыку.

— Гадость какая, — поморщился Тони. — Ну, как видишь, у меня ничего из перечисленного тобой не наблюдается, разве что учащенное сердцебиение иногда. Но вызвано оно совершенно другими причинами.

Оливия подняла голову от бумаг, внимательно посмотрела на Тони и вернулась к работе.

— Значит, рыженькая, — протянул Редд. — Теперь я вижу, что ты в форме.

— Да, он всем пытается это доказать. — Оливия перевернула страницу.

— Ви, что за настроение у тебя сегодня? — Тони допил остававшееся в стакане, поднялся и прошел к бару, чтобы налить себе еще. — Эй, я крутой мачо, негоже ронять престиж. Мы все обсудили тысячу раз.

— Да, — кивнула ассистентка. — Кстати, я забыла тебе передать. Держи. Это то, что ты просил.

Тони осторожно принял из ее рук продолговатый футляр, поставил стакан и отошел к окну.

Оливия все сделала, как он просил: на широкой цепочке болтался кусок металла с рваными краями. Края были аккуратно обработаны, чтобы не поцарапаться. Тони достал цепочку из футляра, покачал. Заиграли искорки.

— M-да, — произнес Редд, внимательно наблюдавший за другом. — Ностальгия?

— Напоминание. — Тони бросил футляр в мусорную корзину, надел цепочку и спрятал странный кулон под рубашку. — Спасибо, Ви.

— Надеюсь, это немного тебя образумит.

— Да, пожалуй. — Тони снова сел в кресло. — Огласи расписание на завтра.

— Благотворительный день. Или ты забыл?

— Точно. — Мэтьюс щелкнул пальцами. — Святая суббота. А сегодняшний вечер, как мы и договаривались, свободен?

— Я бы рекомендовала тебе появиться на дне рождения Росфорда. Во-первых, старичок обрадуется, он твоего отца с пеленок знал. Во-вторых, это новый ресторан на крыше небоскреба. Основные помещения, конечно же, под крышей, чтобы не залило ненароком, но танцплощадка, нависшая над Семьдесят девятой авеню, шедевр. Так написано в приглашении. А в-третьих, мисс Тайлер я тоже внесла в список гостей, поэтому можешь повести ее туда.

— Как хорошо ты все устроила. — Тони потеребил цепочку. — Нет сил отказаться.

— Вот и не отказывайся. Мне позвонить мисс Тайлер и уведомить, чем она занята сегодня вечером?

Редд с интересом смотрел на Тони.

— Конечно, Ви, — произнес Мэтьюс как можно более равнодушно, — пожалуй, так и сделай.

7

Подарков от Тони Линда не принимала — это было бы уже слишком. Еще потом в суде его адвокат будет кричать, что она брала взятки… Поэтому и роскошное изумрудное ожерелье, присланное ей на третий день знакомства, и дизайнерское платье были благополучно отосланы назад. Букеты к дверям квартиры, впрочем, доставлялись исправно. Мэтьюс умел ухаживать красиво, и, хотя Линда понимала, что это обычная игра в соблазнение, в глубине души ей было приятно.

Деликатностью Тони не отличался: сам не позвонил, попросил ассистентку. Голос Оливии Хедж, сообщившей Линде о том, что ее босс очень хочет видеть мисс Тайлер сегодня вечером, звучал ровно. Интересно, как Оливия относится к любовным похождениям Тони? Ни разу она не выказала отрицательного отношения к Линде, но и поощрять не спешила. Держалась вежливо и отстраненно. Наверное, у нее целая картотека на любовниц Мэтьюса, доставку цветов уж точно не он заказывает.

Сведения были исчерпывающими: лимузин придет за Линдой в половине девятого, рекомендовано надеть вечернее платье. К счастью, за годы безупречной работы Линда накопила достаточно денег, чтобы не отказывать себе в хорошем гардеробе, только до сих пор ей это не требовалось. Зато, когда все закончится, на память ей останется несколько сногсшибательных нарядов — например, узкое длинное платье с открытыми плечами, которое она выбрала для сегодняшнего вечера.

Платье безумно Линде нравилось, давно ей так не нравились вещи. Сшитое из темно-зеленого шелка, с изящной шнуровкой на спине, оно выгодно облегало фигуру и падало до пола мягкими складками. Ансамбль удачно дополняли туфли на высоком каблуке, цепочка белого золота с изумрудами и браслет. Все элегантно, просто и подходит для празднования дня рождения члена совета директоров солидной компании.

Линда старалась не волноваться. Сегодня вечером Тони снова намекнет на то, что следует уже привести их отношения к логическому завершению, и Линда против обыкновения не ответит отказом. Потом будет целая ночь. Потом наступит утро… Завтрашний день пройдет уже без Тони. И послезавтрашний. И дальше.

Плохой я агент, констатировала Линда, стоя перед зеркалом. Оттуда на нее смотрела почти незнакомка. Джеймс бы обрадовался, узнав, что она продолжает жить и выглядеть красиво.

И Джеймс совершенно точно расстроился бы, узнав, для кого она это делает.

День рождения Уилла Росфорда праздновали с размахом. Тони усмехнулся, увидев юбиляра: старичок скрипел который год, вокруг него толпились девушки модельного вида — одна держала бокал с мартини, вторая подносила Уиллу сигару. Мэтьюс подошел и хлопнул Росфорда по плечу.

— Уилл, старина, вы прекрасно выглядите. И неплохо проводите время, я погляжу.

— А, это вы! — Уилл покачал трясущейся головой. — Рад видеть, Мэтьюс, рад видеть.

— Сколько вам сегодня исполнилось, сто двадцать?

— Это секрет. Сколько за него заплатите?

— Подарок внизу. Я не стал тащить «порш» на верхотуру, вы бы захотели испробовать и могли не вписаться в балкон.

— Какой вы заботливый, мой мальчик. Спасибо.

— Тони всегда отличался заботливостью, — раздался у Мэтьюса за спиной низкий женский голос.

— Привет, Джулия. — Тони обернулся.

Джулия Бланд была членом совета директоров «Мэтьюс лимитед» и держателем крупного пакета акций. Когда-то с ней крутил шашни Дэвид Мэтьюс, но Тони не был в курсе любовных интрижек отца и сохранял с Джулией теплые отношения. Она была умна, поддерживала инновации и редко выступала против методов работы Тони, а если и делала это, то хорошо аргументировала свои возражения. Не то что Алан Бейли, регулярно стремившийся подложить боссу свинью и радостно бросавшийся пинать ногами при малейшем промахе.

Джулии было за шестьдесят, но смотрелась она потрясающе. Ее длинные волосы были выкрашены в черный цвет и уложены в замысловатую прическу, закрытое вечернее платье подчеркивало отличную фигуру, а гладкая кожа наводила на мысль о чудесах пластической хирургии.

— Слышала о твоем успехе с «Макси-5». Отличная покупка, Тони.

— Да, жаль, что тебя не было на последнем совещании. Меня практически на коленях уговаривали не покупать.

— Не у одного тебя бывает отпуск, — усмехнулась Джулия. — Не сомневаюсь, за месяц ты раскрутишь канал так, что мы все отлично заработаем.

— Хватит говорить о работе, — прокаркал Уилл. — Джулия, выпей со мной.

— Тони, она здесь, — послышался в наушнике голос Оливии.

— Спасибо, Ви, ты свободна. Иду. Простите меня, мне нужно встретить даму.

Тони жалел, что не мог сам приехать за Линдой сегодня — дела задержали его в офисе до вечера, — но на Оливию в любых вопросах можно положиться. Линду доставили в целости и сохранности, ее сопровождал Дейв. Увидев босса, телохранитель кивнул и присоединился к Сэму, скучавшему в углу зала. Здесь для секьюрити было мало работы: закрытая вечеринка, список приглашенных ограничен, да и большинство присутствующих телохранители давно знали в лицо.

— Ты очаровательна, — искренне сказал Тони, когда Линда остановилась перед ним, и целомудренно поцеловал ее в щеку. Как уже надоели эти игры в благопристойность! Он хотел обладать Линдой полностью, а она по-прежнему умудрялась ускользать. Ему не хотелось думать, что она просто набивает себе цену. Нет, Линда не такая. Набивающих цену он навидался на своем веку и мог отличить их с полувзгляда.

Линда с любопытством оглядывалась.

— Никогда не видела ничего подобного.

— Дизайнеры превзошли сами себя. Говорят, прежде чем создать этот ресторан, они в течение двух месяцев курили лучшую амстердамскую травку. Сенсимилью, вероятно. — Тони щелкнул пальцами, и рядом мгновенно материализовался официант. — Что будешь пить?

— «Мохито».

— А мне как обычно.

Линда еле заметно поморщилась, и это не ускользнуло от внимания Тони. Но в данном случае ему было все равно, что она подумает.

Ресторан назывался «Перламутровое небо» и располагался на шестидесятом этаже небоскреба, занимая его полностью и захватив еще и крышу. Тони и Линда поднялись туда по звенящим металлическим ступенькам. Над головой раскинулось роскошное вечернее небо. Закат уже догорал, Манхэттен сверкал огнями, а на сцене играл небольшой оркестр. Танцпол скорее походил на вертолетную посадочную площадку и частично просто висел в воздухе, выступая за пределы крыши.

— Не боишься высоты? — Тони подвел Линду к перилам и с интересом перегнулся через ограждение. — А, отсюда толком не упадешь, там страховочные сетки… Обидно.

— Тебе бы хотелось?

— Не знаю. Разве что случайно, чтобы эффект был интереснее. — Тони выпрямился и обернулся как раз вовремя, чтобы взять у официанта неизменный стакан с темно-золотистой жидкостью. — Твое здоровье, Линда!

— Твое здоровье, Тони!

Линда была очень красива в этом платье. Тони протянул руку и коснулся тщательно уложенных рыжих локонов, провел по ним ладонью, подцепил один на палец.

— Долго старалась?

— Всю ночь глаз не сомкнула, спала на бигудях, подложив под голову деревяшку.

— Недальновидно, — вполголоса произнес Тони, придвигаясь. — Весьма недальновидно, потому что этой ночью я тебе тоже спать не дам. — Прежде чем Линда успела ответить отказом, он поставил стакан на перила и схватил ее за руку. — Потанцуешь со мной?

— Тони, я еще не…

— Отлично, пошли. — Он увлек ее за собой.

— Бесподобно, — пробормотала Линда, едва успевшая поставить свой бокал.

Она чуть не вскрикнула, когда Тони вывел ее на середину танцпола: под ногами разверзлась бездна, отделенная от танцующих толщей бронированного стекла. Искусно подсвеченная площадка повторяла небесный рисунок. Как будто идешь по облакам, сбрызнутым закатным светом. Линда едва не споткнулась.

— Тони, не так быстро!

Он остановился, придвинул ее к себе. К черту церемонии, ему хотелось танцевать с Линдой здесь и сейчас. Бездна завораживала. Далеко внизу искрилась огнями улица, город было видно далеко: изгибались как гигантские змеи магистрали, где-то вспыхивал фейерверк.

— Ты так и не ответила, боишься ли высоты… — Тони прижал ее к себе.

— А если скажу, что боюсь?

— Тогда смотри мне в глаза. Хорошо?

Оркестр заиграл «Леди в красном» — на редкость подходящая песня. Тони осторожно повел Линду в танце, и она, доверившись ему, улыбнулась. Ее темно-серые глаза казались почти черными в призрачном освещении, по волосам скользили разноцветные блики.

— У тебя рубашка зеленая, сказала Линда. — Как ты угадал?

— Я ясновидящий. Стоит заглянуть в хрустальный шар — и открываются все тайны бытия. Так мне открылось, в каком наряде ты будешь сегодня. — Тони не стал говорить ей, что Дейв доложил ему о цвете платья мисс Тайлер, стоило ей выйти из подъезда, и он перед выходом из офиса подобрал рубашку в тон. Ему хотелось, чтобы Линда удивлялась. Она очень интересная женщина, но, по сути, не менее замкнутая, чем он сам. Удивление заставляло ее лицо оживать. Тони нравилось быть Пигмалионом.

Линда недоверчиво покачала головой. Тони очень хотелось поцеловать ее, но всему свое время. Он твердо решил: сегодня Линда отправится с ним домой — и точка.

— Леди в красном танцует со мной, щека к щеке… — пропел Тони вслед за Крисом де Бургом и еще сократил расстояние — так, чтобы описанная ситуация соответствовала действительности.

Линда тихонько засмеялась.

— Я леди в зеленом.

— Какая разница, цвет здесь не ключевое слово. — Он говорил ей в ухо, щекоча кожу дыханием. — И вообще, я, может быть, дальтоник.

— Ты такой странный, Тони.

— В чем же странность?

— Я не знаю. Иногда мне кажется, что с тобой что-то не так. Какой-то детали не хватает, но я не могу понять какой.

Удивленный, он даже отодвинулся слегка.

— И ты способна думать об этом сейчас, когда мы вот так танцуем? Линда, я считал себя неромантичным человеком, но ты меня переплюнула!

Она слегка порозовела и пожала плечами.

— Извини, меня иногда тоже беспокоят странные вещи.

— Расслабься. — Тони погладил ее по спине. — Не задумывайся об этом сейчас. Просто наслаждайся мгновением.

— Почему ты это умеешь? — шепотом спросила Линда, глядя ему в глаза.

— Потому что я люблю жизнь.

Вот здесь поцелуй оказался как никогда уместен. У Линды были мягкие чувственные губы, и это сводило Тони с ума, но не настолько, чтобы он потерял над собой контроль. Нет, Линду Тайлер следовало смаковать, как хорошее вино. Две недели прелюдии более чем достаточно, а сегодняшний вечер должен стать откровением. Поэтому торопиться не следует.

Линда целовалась нежно и как-то безнадежно — Тони полагал, это потому, что у нее давно не было приятелей. Его люди собрали базовые сведения о ней. Действительно, американка, долго жившая в Англии и приехавшая сюда после окончания учебы, а ее жених, работавший в том же «Майкрософте», погиб в автокатастрофе. С тех пор, как доносила разведка, у Линды не было постоянного ухажера. Тони рассчитывал взять эту роль на себя, по крайней мере на какое-то время.

Ему нравилось, что она умна и начитанна, что с ней можно поговорить и об искусстве, и о бизнесе. Ему нравилась ее фигура, ее привычка смешно ерошить челку, ее длинные темные ресницы и крошечная родинка над верхней губой. Это было совершенно особое наслаждение женщиной, которое Тони мог позволить себе достаточно редко по простой причине: такие женщины нечасто ему попадались. Подавляющее большинство из них хотело не его самого, а его деньги. И ему так хотелось бы верить, что Линда не такая. Другая.

Если бы…

Линда не думала о том, что должна сделать сегодня. Здравый смысл временно отключился, на грани сознания тревожно мигала красная лампочка, — остановись немедленно! — однако остановка не была предусмотрена. Ее просто вычеркнули из графика движения.

Тони был рядом, он заполнял собою весь мир, и даже пустота внизу перестала ее пугать, хотя высоты Линда боялась с детства. Они танцевали больше часа, и все это время превратилось в сказочную карусель. Закат догорел, небо приобрело насыщенный фиолетовый оттенок, на танцполе появились другие пары, но Линда никого не замечала. И удивилась, когда Тони остановился.

— Я тебя совсем замучил, верно?

— Видимо, так и было рассчитано. — Линда улыбнулась и ощутила, как гудят ноги.

— Пойдем. Ты не допила «мохито».

— Там весь лед давно растаял.

— Какая ерунда! Закажем новый.

Они спустились с площадки и едва не налетели на крепкого невысокого человека с коротко стриженными черными волосами. Он стоял у ограждения, курил трубку и явно поджидал Тони.

Этого типа Линда тоже знала. Редд Котман, заместитель и лучший друг объекта. Как неприятно вспомнить о том, что Тони объект. Словно окатили холодной водой из ведра. Линда постаралась придать своему лицу заинтересованно-любезное выражение.

— Хорошо, что ты приехал. — Тони пожал Редду руку. — Как тебе праздник старичка Уилла?

— Ну, это только начало. Говорят, будет двухметровый торт и стриптизерши в костюмах телепузиков. — Редд оценивающе взглянул на Линду. — Представишь?

— Конечно. Редд Котман — Линда Тайлер.

— Добро пожаловать в мир большого бизнеса, мисс. — Редд поцеловал ей руку. — Как вам наши удалые дельцы?

— Очень забавно, — кивнула она. — Воскресные шоу передрались бы за право заполучить их в качестве главных героев.

Редд хмыкнул.

— Если вам надоест Тони, мисс Тайлер, найдите меня.

— Эй, это моя дама! — Мэтьюс шутливо пихнул заместителя в бок.

— Оливия где-то рядом? — поинтересовался Редд, оглядываясь.

— Приехала сюда, сделала что нужно и умчалась. Ее дочери прилетают на выходные, и хотя бы один вечер Ви хочет посвятить им.

— Достойное желание. Ну, не буду вам мешать. — Редд отсалютовал им трубкой и направился на танцпол, по дороге схватив за руку высоченную блондинку.

— Твой друг забавный. — Линда спустилась под руку с Тони в ресторан, где, как по мановению руки, для них возник свободный столик.

Именинник побеспокоился о том, чтобы гости, желающие приватно побеседовать, смогли сделать это с максимальным комфортом.

— Да. Редд мой брат по разуму, мы вместе прилетели из звездной системы HD 98800. — Перед Тони уже стоял неизменный стакан с виски. — Иногда лунными ночами мы вместе сидим на крыше, выпускаем антенны и щупальца и тоскуем по нашей метановой родине. Ах эти радиоактивные облака и блеск четырех светил! Этот пылевой диск вокруг третьего солнца! Эти термоядерные коктейли и соотечественницы со стройными ложноножками!..

— Я поражаюсь твоему таланту импровизировать.

— Мне стыдно сознаться, но я говорил сущую правду. Наша система существует, ее снимок в инфракрасном диапазоне недавно сделал космический телескоп Спитцера. Но продолжим о высоком. У тебя есть брат по разуму?

— У меня есть Шейла. Мы познакомились, когда я вернулась в Нью-Йорк. Она замужем за богатым человеком, активно занимается благотворительностью, у нее трое детей, и поэтому мы видимся не очень часто. Но она мой брат по разуму.

— Что ж, за ложноножки и прочие щупальца! — Тони сделал два больших глотка.

Он пьет спиртное как воду. Если будет продолжать в том же духе, через некоторое время его печень подаст жалобу в профсоюз. Или вообще уйдет в отставку. Впрочем, агента Тайлер это волновать не должно.

Тони продолжал смешить Линду, она охотно веселилась, но в глубине души нарастало непонятное чувство. Вернее, предчувствие. Предчувствие близкой потери.

Наслаждайся, шепнул ей внутренний голос. Завтра в это же время ты снова останешься совсем одна.

Линда постаралась отделаться от этих мыслей. Сейчас — это сейчас.

Они поужинали, выпили еще — Тони, судя по всему, даже больше, чем следовало, — и он поднялся.

— Едем? — Он не ждал отказа, он просто не допускал такой возможности. — Я хочу, чтобы этой ночью мы были вместе. Хватит, Линда. К чему тянуть?

Деловое предложение, приступ романтики прошел. Наверное, Тони просто не умеет по-другому. Линда Тайлер все-таки была хорошим агентом: она встала и взяла Мэтьюса за руку.

8

В лимузине они молчали. Тони сидел, откинувшись на подушки и закрыв глаза — видимо, все-таки перебрал, — а Линда смотрела в окно. Ее бросало то в жар, то в холод. В жар — потому что она понимала, что сейчас должно произойти, и одновременно страшилась и желала этого. В холод — при мысли о том, что, когда Тони заснет, ей предстоит отправиться на разведку и добыть информацию незаконным путем. Она, работающая на закон, прибегает к таким средствам! Может быть, Алекс и прав, но от предложенного способа Линду тошнило.

Как бы ей хотелось, чтобы не было ничего этого! Чтобы она была просто Линдой Тайлер, обычным финансистом, а Тони Мэтьюс — тривиальным миллиардером без склонности к преступной деятельности! Он ей понравился, правда понравился. Несмотря на его безумие, а он совершенно точно не слишком нормален. Нет! Он вообще ненормален! Психиатры по нему плачут! Адские нагрузки, невоздержанность в алкоголе и связях… Линда очень хотела бы, чтобы Тони был другим. Но она не в силах и не вправе его менять. И она смотрела в окно, а Тони, похоже, дремал. Дыхание его было неровным.

Ехали минут пятнадцать. Наконец лимузин затормозил у очередного высотного здания, каких полно в Нью-Йорке. Линда знала, что у Тони здесь трехэтажная квартира, у нее даже был приблизительный план. Это было его любимое место обитания. Еще у него, кажется, есть гигантский дом в Калифорнии, но там он почти не живет.

— Приехали, сэр. — Дейв распахнул перед Мэтьюсом дверцу.

— Да, верно. — Тони тяжело поднялся и вышел из машины, в то время как Линде помогал выйти Сэм.

Телохранители следовали за парочкой будто тени. Интересно, когда Тони поведет ее в спальню, Дейв и Сэм останутся наблюдать? Или встанут за дверью и будут прислушиваться, не придушила ли она их босса?

Скоростной лифт вознес их всех на самый верх здания. На этаже, где остановилась кабина, располагалась только одна дверь. Зато в просторном вестибюле, который язык не поворачивался назвать лестничной площадкой, стояла пара мягких диванов, стол и плазменная панель. Телохранители удобно устроились перед телевизором.

— Спокойной ночи, мальчики. — Тони достал из кармана карточку, провел ею над сенсорным замком, потом приложил ладонь.

— Добро пожаловать, Тони, — произнес приятный женский голос.

— Ого! — удивилась Линда, вступая вслед за ним в темную прихожую. — Твой дом разговаривает?

— Это компьютерная система, сейчас тестируется, купил ее по случаю у федеральных разработчиков. Реагирует на кодовые фразы. Саманта, прием. Включи нам свет. Конец.

В следующее мгновение Линда зажмурилась и не сразу смогла открыть глаза: пространство залил яркий свет. Когда глаза немного привыкли к нему, она огляделась. Да, это выглядело лучше, чем на снимках в журналах, и определенно эффектнее, чем на ее приблизительном плане.

Пол нижнего этажа этой поистине монументальной квартиры был вымощен сверкающей плиткой. Противоположная стена представляла собой панорамное окно, выходящее на запад, и Линда инстинктивно сделала несколько шагов к нему. Потолок поддерживался колоннами ионического ордера, увитыми живыми цветами; в центре вестибюля располагалась композиция, над концепцией которой, вероятно, дизайнеры провели не одну бессонную ночь. Матовые изогнутые листы стекла, по которым струится вода и падает в небольшой бассейн, и кажется, что это просто часть невидимого водопада. Широкая лестница, плавно изгибаясь, вела на второй этаж.

— Прошу. — Тони указал на лестницу. — Здесь парадное помещение для приемов и пресс-конференций, которые мне приспичит вдруг дать дома. По-настоящему я живу на втором и третьем этажах. Там гораздо уютнее.

Линда кивнула и начала подниматься по лестнице. Он последовал за ней.

Второй этаж действительно оказался больше похож на жилое помещение. Здесь уже были расположены отдельные комнаты, кухня, большая гостиная с домашним кинотеатром. Панорамное окно никуда не делось, но неподалеку от него стоял стол, вокруг него — мягкие кресла, и Линда представила, как хорошо, должно быть, пить здесь кофе по утрам и читать газеты. На стене напротив — большой встроенный цифровой экран, рядом с ним — двери, к которым вели несколько ступенек. Там, насколько было известно Линде, находился кабинет.

— Я оставлю тебя на несколько минут. Можешь пока осмотреться. Если захочешь что-то сделать, попроси компьютер.

— А твоя Саманта отвечает на каверзные вопросы? — улыбнулась Линда.

— Нет, она достаточно примитивна. Кофе или апельсиновый сок — пожалуйста, а про смысл жизни не расскажет. Фраза начинается с «Саманта, прием» и заканчивается словом «конец». Все просто.

— Я постараюсь запомнить.

Тони ушел, а Линда, преодолев искушение двинуться прямиком в кабинет, подошла к окну. Отсюда открывался великолепный вид на город. Наверняка стекло зеркальное, и интимная жизнь Мэтьюса не становится достоянием общественности. Линда отошла от окна и огляделась: несмотря на пафосное расположение, квартира смотрелась уютно. Тони любит удобную мебель в современном стиле, никаких ретроштучек или экстремального постмодерна не наблюдается. Линда прошла на кухню: все сверкает, полно неведомых агрегатов… Любопытство оказалось сильнее благоразумия.

— Саманта, прием. Можно мне кофе? Конец.

— Эспрессо, капучино, латте? — все тем же приятным голосом осведомился компьютер.

— Эспрессо со сливками, — брякнула Линда и спохватилась: она ведь не произнесла кодовую фразу полностью! Но компьютер, видимо, был все-таки умнее ее. Один из агрегатов зажужжал, плюнул паром, и через несколько секунд выдвинул на подносе небольшую чашечку кофе с шапочкой взбитых сливок.

— Ого! — Линда осторожно приняла драгоценное подношение. — Спасибо, Саманта.

— К вашим услугам, — пропел голос.

Линда бросила сумочку на ближайшее кресло и прошлась по этажу, потом вернулась к панорамному окну. Как все-таки красив Нью-Йорк! Его невозможно не любить. Этот огромный город всегда заставлял Линду чувствовать себя живой. Он был громаден и производил на нее приблизительно такое же впечатление, как Тони Мэтьюс.

Нет. Не надо думать о Тони в таком ключе. Линда повернулась и наткнулась взглядом на встроенный экран.

— Саманта, прием. Можно включить экран? Конец.

— Новости, развлекательные передачи, фильмы, космос? — снова уточнил компьютер.

Линде стало интересно, что Саманта имеет в виду под последним словом.

— Космос.

Экран мигнул и заработал, по салону поплыла мягкая музыка. Линда подошла поближе.

Перед ее глазами сменяли друг друга туманности, звезды, планеты. Вот красная поверхность Марса, снятая с удивительной четкостью. Вот туманность, похожая на лисий мех, вот скопление звезд, вот галактика. Всплыла, словно кит из глубин, серая ноздреватая поверхность луны. Космос распахивался перед Линдой.

— Это снимки с различных телескопов и космических станций. — Тони подошел бесшумно. — Специальная программа, установленная по моему заказу. Я очень люблю звезды. Снимки приходят на домашний компьютер прямо из НАСА. Программа может составить из них видеоролики — вроде полета над марсианской поверхностью.

Линда обернулась: Тони успел сбросить пиджак и развязать галстук, его волосы были слегка влажными, но выглядел он лучше, чем несколько минут назад, когда выходил из машины. Зрачки расширены, вдруг отметила Линда. Вот черт! Он точно принимает наркотики.

— Снимают телескопы Спитцер, старичок Хаббл, Чандра, европейский Корот, — продолжал объяснять Тони. — Я не брезгую и фотографиями астрономов-любителей. Иногда это бывает удивительно… вовремя.

Он стоял совсем близко. И говорил плавно, как будто был совершенно трезв и не находился под воздействием… чего? Героина? Скорее всего. Нет, Линда не хотела думать о Тони так, не хотела, чтобы он был таким. Сегодня она представит, что он просто Тони Мэтьюс. Сегодня она крепко зажмурится и не станет слушать тревожных звоночков. Только сегодня.

Тони, видимо, ощутил перемену в настроении Линды. Он осторожно забрал у нее из рук пустую чашечку и аккуратно поставил на стол, а затем привлек ее к себе, но не поцеловал сразу, только крепко обнял.

— Знаешь, — проговорил Тони, — хорошо, что ты наконец приехала сюда со мной. Мне давно этого хотелось.

— Не так давно, — прошептала Линда. — Мы знакомы всего две недели.

— Да, время бежит быстро. — Она не видела его лица, но догадалась, что он улыбается. Это был новый Тони — таким она его еще не видела. Может потому, что встречались они сплошь в общественных местах?

— Слишком быстро, — выдохнула Линда.

— Не будем его терять.

Его поцелуй тоже не был похож на прежние: Тони целовал Линду с яростной настойчивостью, как будто через пару часов, словно в фильме про Апокалипсис, на землю должна сверзиться комета и все погибнут в страшных мучениях, так нужно хоть что-то напоследок успеть. Линда не знала, так ли он целует всех тех женщин, с которыми встречается, и не хотела знать. Она просто погрузилась в момент, как в теплую океанскую волну, и ей казалось, будто ее покачивает…

— Идем. — Тони отстранился, мягко взял Линду за руку и повел куда-то.

Около кухни обнаружилась не замеченная ранее Линдой лестница наверх. Она была гораздо уже, чем основная, и по ней начал подниматься Тони. Лестница привела в коридор, куда выходило несколько дверей. Одна из них была распахнута. Спальня.

Там царила полутьма, горел только торшер в углу. Линде было уже не до того, чтобы любоваться интерьером. Тони снова привлек ее к себе, уверенно и властно, и она полностью подчинилась ему, позволила себе забыть обо всем. О том, что надлежит сделать, о том, что будет завтра. Остались только его губы, его руки, его шепот и запах. И никакого ненавистного ей аромата виски — видимо, затем он и уходил.

Линда думала, что нет никого на свете лучше Джеймса. Тот был отличным любовником, нежным и внимательным. Но Тони — это было нечто особенное. Линда и сама не могла понять, что за магическую сеть он сплел вокруг нее, почему от его поцелуев внутри будто все плавится, перед глазами распахивается космос, снимки которого продолжает преданно и равнодушно показывать экран внизу. Почему так дрожат руки, когда Тони проводит ладонями по ее спине, почему хочется вжаться в него и не отпускать никогда, почему его близость — это самое невероятное и самое естественное, что может случиться с женщиной?

Линда не заметила, как он распустил шнуровку на ее платье и оно шелковой волной легло на ковер. Руки Тони ласкали тело Линды, он спустил бретельку бюстгальтера с ее плеча и тут же поцеловал гладкую кожу. Поцелуи обжигали, словно прикосновения жгучего солнца, и она была уверена, что на коже останутся следы, хотя Тони касался ее так нежно. Она не ожидала подобной нежности от него. Она вообще не была готова к тому, что он мог и хотел ей предложить.

Линда не помнила, как оказалась на кровати, как расстегнула пуговицы на рубашке Тони. Она просто обнаружила вдруг, что на ней не осталось ничего, что между ними больше нет никаких преград. Это опьяняло.

— Линда… — глаза у него сейчас были огромные, темные, и казалось, радужной оболочки вообще нет — сплошной зрачок, — ты чудо.

— Просто не останавливайся, Тони.

Он усмехнулся.

— Теперь-то меня ничто не остановит.

9

Линда лежала, прижавшись к Тони, и водила кончиками пальцев по его лицу. В спальне было темно, окно закрывали полупрозрачные занавески, а торшер давно погас — Линда не помнила когда. Видимо, предусмотрительный компьютер отключил свет в нужный момент.

Тони не спал. Он полулежал на подушках и курил, стряхивая пепел куда-то в район прикроватной тумбочки. Наверное, там пепельница.

Левой рукой он крепко прижимал к себе Линду. Кажется, его забавляли ее неторопливые исследования.

— Ты будто читаешь шрифт Брайля на моей коже.

— Так и есть. — Ей почему-то хотелось запомнить его всего, удержать в памяти, хотя она знала, что это невозможно. Когда-то точно так же она запоминала Джеймса, а теперь с трудом может представить себе его руки и голос. Память жестока, она не может вернуть никого и ничего. А воспоминания так призрачны…

— И что там написано?

— Что ты часто хмуришься. Вот здесь на лбу вертикальные складки, вот здесь горизонтальные.

— Моя жизнь полна забот.

— Еще у тебя шрам на виске, вот здесь, такой маленький и плотный. Давно заработал?

— В восьмидесятых.

— Исчерпывающий ответ. Еще растительность на твоем лице совершенно не колется.

— А должна?

— Обычно так бывает. И тогда целоваться не очень удобно.

— Если надо, я постараюсь нарастить специальную.

— Нет, не надо.

Тони на несколько мгновений убрал руку, чтобы закурить следующую сигарету.

Пальцы Линды спустились ниже, пробежались по его шее, остановились на груди, покрытой редкими волосками.

— А здесь у тебя ребра.

— Ты чертовски наблюдательна.

— В детстве моей любимой книгой был анатомический атлас. А здесь… — Линда провела пальцами по рубцу, — это тоже из восьмидесятых?

— Нет, это позже.

— Надо же. — Она снова провела рукой по шраму, и ей показалось, что кожа вокруг него чуть припухла. Это что? Еще один… Тонкие полоски шрамов на груди Тони. — Откуда это у тебя?

— Прощальный подарок от ревнивой любовницы. — Он глубоко затянулся. — Никогда, никогда не занимайся экстремальным сексом на верхней палубе океанского лайнера.

Линда вспомнила, что, когда они занимались любовью, она чувствовала и на спине Тони какие-то неровности. Неужели шрамы и там? Но откуда? На недавних снимках, сделанных на Карибах и опубликованных в куче журналов, иллюстрирующих красивую жизнь знаменитостей, Тони был сфотографирован валяющимся в шезлонге, и на нем не было ничего, кроме плавок. Линда помнила те снимки: шрамы отсутствовали. Конечно, фотошоп — великое изобретение человечества, но, думается, он просто не дал бы себя фотографировать, если бы с его безупречным телом было что-то не в порядке.

Это можно уточнить завтра утром, подумала Линда, в ее душу уже закралось нехорошее подозрение.

Тони докурил и решительно перехватил руку Линды.

— Я обещал тебе не давать спать всю ночь.

— Ты сам должен поспать. Ты работаешь с утра до ночи.

— Я сделан из титанового сплава. — Он слегка переместился, и его руки начали новое путешествие по телу Линды. — Со скелетом из платины и черными бриллиантами по всему организму. Штучная работа.

— Не сомневаюсь. Второго такого нет.

— И не будет.

Тони уснул лишь около половины четвертого утра. Линда была бы рада последовать его примеру — глаза слипались, — но у нее оставалось задание, которое следовало выполнить. Как ни противно.

Она лежала и прислушивалась к его дыханию. Сердце у него даже во сне билось быстрее, чем следовало. Наркотики, проклятые наркотики! Линда чуть не плакала. Ну почему он это делает, зачем это ему? Ответ прост: таким образом Тони может выдерживать бешеную нагрузку. Неужели он не понимает, куда это его приведет? Полгода, год — и он сломается, организм не выдержит. Судя по всему, уже сейчас он крепко сидит на героине. Иначе чем объяснить его расширенные зрачки, сердцебиение, все странности его поведения?

— Тони, — тихонько позвала Линда, но ответа не дождалась.

Он спал, и спал крепко. Она попыталась потормошить его, Тони промычал что-то и перевернулся на другой бок: усталость и алкоголь взяли свое.

Линда подождала еще несколько минут, но он не шевелился. Тогда она осторожно выскользнула из-под невесомого одеяла, поискала на полу разбросанные вещи, но надевать платье было глупо, и она набросила его рубашку. Осторожно, на цыпочках, Линда вышла из спальни.

Тусклый свет горел только на лестнице. Линда спускалась осторожно, держась за перила и оглядываясь. Босые ноги ступали бесшумно. Однако, судя по всему, в квартире не было никого, кроме нее и Тони.

На втором этаже тоже тускло горели лампы, по-прежнему играла мягкая музыка и сменяли друг друга на экране фотографии звезд. Линда порадовалась, что благоразумно оставила сумочку здесь: нужная ей вещь находилась в ней. Сумка лежала там, где она ее оставила. Порывшись в ней, Линда извлекла из кармашка компьютер размером с записную книжку и USB-провод для перекачивания информации. Если подключить эту штуку к компьютеру Мэтьюса, объяснил Линде Алекс, она сама осуществит взлом защищенной системы или хотя бы попытается это сделать. В гигантской памяти можно сохранить всю базу данных «Мэтьюс лимитед», если, конечно, у Тони все продублировано дома и если программа-взломщик справится с защитой.

Линда еще раз огляделась, ощущая себя персонажем приключенческого фильма, и подошла к дверям, ведущим в кабинет. Поднявшись по ступенькам, Линда подергала за ручку двери. Заперто конечно же. Значит, надо взять из сумки набор инструментов для взлома — этому Линду тоже научили, когда готовили в оперативные агенты. Но она не предполагала, что это умение когда-либо ей пригодится.

Только где же замок? Линда снова подергала за ручку, и неожиданно небольшая панель на стене рядом с дверью отъехала в сторону. Линда взглянула на нее и тихонько выругалась: за панелью располагался точно такой же сенсорный замок, как и у входа в квартиру. Предположим, карточку, которой Тони его открывал, еще можно стянуть, но вот отпечатки пальцев…

Такую защитную систему ей не взломать. Линду учили быть наблюдателем, а не хакером.

Она вытащила из сумочки мобильники, оглянувшись на лестницу, не проснулся ли Тони, нажала кнопку вызова Алекса.

Тот откликнулся сразу.

— Что у тебя?

— Алекс, я не смогу войти в кабинет. Здесь защита настроена на отпечатки пальцев Тони. Не предлагай отпилить ему руку, он проснется.

— Подключи модуль, который мы тебе дали, напрямую к замку.

Линда вернулась к двери кабинета и внимательно рассмотрела панель.

— Маленькая проблема. Здесь нет никаких входов, в том числе и USB.

— Так. Включи компьютер.

Линда выполнила требуемое.

— Видишь датчик инфракрасного порта? Приложи его к панели и подожди несколько минут.

На крохотном экране карманного компьютера замелькали цифры: программа подбирала ключ. Линда ждала, прижав трубку к уху. Через три минуты раздался едва слышный щелчок — и дверь в кабинет открылась.

— Сработало. — Линда почувствовала, что дрожит. На втором этаже было прохладно, работал кондиционер, а она босиком.

— Отлично, иди в кабинет. Не разъединяйся.

В просторном кабинете было темно; Линда, естественно, не стала просить Саманту включать свет. Не стоит привлекать внимание домашнего компьютера.

Посреди комнаты виднелись смутные очертания стола. Линда подошла ближе, провела рукой — вот ноутбук, крышка откинута.

— Нашла компьютер.

— Подключайся.

Она села в удобное кресло, включила ноутбук и присоединила модуль. Экран замигал, по нему побежали колонки цифр.

— Теперь жди, — велел Алекс.

Линда ждала. Медленно текли минуты. Она прислушивалась: нет ли шагов, но, видимо, Тони спал как убитый. А если проснется, то может решить, что она пошла в туалет.

«Доступ запрещен», — замигала красная надпись на дисплее модуля через несколько минут.

— Алекс, — прошептала Линда, — он не взломал.

— Черт! — В голосе шефа послышалась досада. — Ребята огорчатся, они столько всего напихали в этого малыша… Ладно, вторая попытка бессмысленна. Отбой. Не забудь уничтожить все следы своей деятельности.

Линда понажимала соответствующие кнопки и покинула кабинет. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

— Я все провалила, да?

— Нет. Не огорчайся, это была безумная идея. Мы сделаем официальный запрос и снова напустим на них налоговую. Ладно, все завтра. Доложишься при первой возможности.

— Хорошо.

— Линда, — произнес Алекс после паузы, — так это все-таки состоялось?

— Конечно нет, иначе почему я брожу по дому Мэтьюса в его рубашке?! — огрызнулась Линда, пряча компьютер в сумочку.

— Я же не вижу, в чем ты там бродишь… Ну и… как?

— Алекс, — окончательно рассердилась Линда, — тебе-то зачем об этом знать?!

— Глупая ты. Я за тебя волнуюсь.

— Все нормально. — Линда отключилась и огляделась, нет ли где-нибудь следов ее шпионской деятельности.

Не обнаружив ничего предосудительного, она поднялась обратно в спальню. Тони был неподвижен. Линда устроилась рядом с ним. Через некоторое время он повернулся и во сне крепко прижал ее к себе. Линда едва не расплакалась. Она думала, что и глаз не сможет сомкнуть, но скоро и сама незаметно уснула.

Проснулась Линда оттого, что лица коснулся сквозняк. Она подняла голову и сонно заморгала: уже было светло, легкий ветерок колыхал занавески, а Тони рядом не обнаружилось. Судя по всему, ушел он давно: его половина постели была холодной. Часы показывали семь часов сорок минут. Линда села в кровати, взъерошила волосы, с некоторым стеснением подумала о том, что придется сейчас влезать в вечернее платье, и наткнулась взглядом на ближайший стул. Там, аккуратно сложенные, лежали блузка и юбка-макси. Линда дотянулась до одежды: все новое, с бирками. Надо же, как заботливо! Интересно, об этом тоже побеспокоилась Оливия Хедж?

Линда прошла в ванную, оказавшуюся просто монументальной, оделась, умылась и спустилась вниз. Еще на лестнице она услышала громкий голос Тони:

— Я уже смотрел новости. Ви, это обычные игрушки. Компания Флеминга объявила, что группа инвесторов во главе с «Фаррел индастриз» получила контроль над семидесятипроцентным пакетом ее акций и может инициировать делистинг акций Флеминга на американских и международных биржевых площадках с последующим возможным изменением организационно-правовой формы… То есть они устраивают революцию в совете директоров. Нам-то что до этого? Сейчас группа инвесторов выставит публичную оферту, приобретет оставшиеся в обращении акции, обрушит цену где-то на двадцать пять пунктов, после чего все заживут дальше счастливо. Просто следим.

— Я тебя поняла, Тони, — ответила Оливия.

Линда остановилась на нижней ступеньке лестницы. Мэтьюс, одетый в черные джинсы и голубую рубашку, сидел у стола лицом к настенному экрану, пил кофе и листал газету. Тут же на столе стоял открытый ноутбук. Линда сделала еще шажок, и Тони ее заметил.

— Доброе утро. Выспалась?

— Доброе утро, мисс Тайлер, — послышался голос Оливии с экрана. Камера показывала, что миссис Хедж находится в офисе.

Линда прошла к столу и улыбнулась.

— Доброе утро. У вас видеоконференция? Я не помешаю?

— Нет. — Тони сложил «Кроникл» и бросил ее на стол. — Хочешь кофе?

— Да, не отказалась бы.

Завтрак был сервирован по всем правилам. Вряд ли это сделал компьютер, значит, пока Линда спала, приходила прислуга и накрыла на стол. Интересно, во сколько встал Тони? Выглядел он гораздо лучше, чем вчера, зрачки нормальные, стакан с виски на столе отсутствует.

Тони налил ей кофе и вернулся к разговору с Оливией.

— Я хотел бы отменить пресс-конференцию в пятницу. — Он защелкал клавишами ноутбука. — Сдвинь на следующий понедельник, пожалуйста.

— У тебя другие планы?

— Хочу встретиться с Ричардом Ньюманом.

— Он опять будет уговаривать тебя инвестировать его новый бизнес.

— Я подумаю над этим. Позвони Ричарду и скажи, что мы встречаемся в «Ритце» в пять. Там подают отменный суп-пюре.

Линда внимательно наблюдала за Тони. Он был сосредоточен и едва уделил ей пару взглядов. Какой ужас, утро субботы, а он работает! Тони поймал взгляд Линды и подмигнул.

— Вроде бы все на этот час, Ви?

— Не совсем. — Оливия помолчала. — Тони, сегодня утром у меня был странный звонок. Мне сообщили, что не позднее чем через сутки нам будет подан вежливый запрос о внутренней аудиторской проверке. Это четвертый раз за год. Мы имеем право отказать.

Линда вздрогнула, а Тони нахмурился и постучал ручкой о стол.

— Им так хочется проконтролировать наши финансы? Не хватает налогов, которые я плачу? Если дело в том, что президент не может позволить себе новую машину, напиши ему, Ви, я с радостью подарю ему что-нибудь новенькое.

Линда пила кофе и смотрела в стол. Откуда они узнали? Алекс принял решение в четыре часа утра, а сейчас и восьми нет. Вывод один: у Тони свои люди в секретной службе, которые охотно делятся с ним сведениями о предстоящих проверках. Неудивительно, что он с блеском уклоняется от ответственности.

— Не знаю, Тони. Я бы рекомендовала рассмотреть запрос, а Редд тем временем попытается понять, что за этим стоит.

— Хорошо. Теперь все?

— Ты не забыл, что должен выехать через час?

— Нет, я помню.

— Лимузин будет подан вовремя. Никакого «макларена», Тони. Сегодня — представительский класс.

— Ладно-ладно, я помню.

— Увидимся на месте.

Изображение Оливии исчезло, по экрану поползли абстрактные картинки. Тони хмыкнул и повернулся к Линде.

— Извини, нам следовало решить текущие вопросы. Ты хорошо спала?

— Да, но, как ты и обещал, мало.

— Бедняжка. — Сочувствия в его голосе не слышалось. — Я могу быть собой доволен, хм?

— А бывают ситуации, когда ты собой недоволен? — изумилась Линда.

— О да, и достаточно часто. В бизнесе, правда, а не в сексе. Тут осечек нет. Но я постоянно совершенствуюсь.

Линда посетовала про себя, что не проснулась раньше, чтобы увидеть при свете шрамы на груди Тони и определить, насколько он ей лгал. Сейчас все скрывала рубашка. Может быть, следует заняться сексом после завтрака? С одной стороны, это поможет ей выполнить задание, а с другой — секс с Тони удовольствие, которое можно повторить. И оттянуть момент расставания.

Линда встала, улыбнулась, обошла кресло Тони и положила руки ему на плечи.

— Я слышала, у тебя еще час. Есть идеи, как его потратить?

— Множество, — кивнул он. — Как ты смотришь на то, чтобы выпить по коктейлю и прогуляться при луне?

— Уже утро, Тони.

— Черт, обидно, не рассчитал. Придется просто заняться любовью.

В следующее мгновение Линда оказалась на ковре. Тони навис над нею, опираясь на чуть согнутые в локтях руки, а она засмеялась.

— Ты непредсказуем. Это ведь я пыталась тебя соблазнить.

— Попытка засчитана.

Он его поцелуя у Линды голова пошла кругом. Мгновенно забылось все: и острое сожаление, что это, видимо, происходит в последний раз, и первоочередные задачи по сбору информации… Линда просто наслаждалась убегающими мгновениями. Это никогда не повторится.

Тони не стал утруждать себя освобождением от всей одежды, но рубашку Линде удалось на нем расстегнуть. Когда все закончилось и он, поцеловав ее в последний раз, принялся застегивать пуговицы, Линда сумела разглядеть шрамы на его груди и постаралась запомнить их расположение. Она догадывалась, что это такое, однако пусть специалисты Алекса дадут свое заключение. Линде было немного страшно.

Она кое-как привела в порядок свою одежду. Тони уже поглядывал на часы.

— Я тебя задерживаю? Дай мне пять минут привести себя в порядок и забрать платье.

— Платье привезут к тебе домой, — отмахнулся Тони.

Линда сглотнула. Вот оно…

— Ты так напряженно работаешь даже в субботу?

— Да. Меня не было в Нью-Йорке уйму времени, приходится наверстывать.

— Совещание какое-нибудь? — небрежно спросила Линда.

— Нет. Сегодня у нас благотворительный день. — Он улыбнулся. — Я называю его Святая суббота. Мы ездим по учреждениям, которым жертвуем крупные суммы, я выступаю, пью, жму всем руки и улыбаюсь как идиот… Сплошное кислое лицемерие, но мне нравится это делать. Иногда. — Он снова взглянул на часы. — Лимузин, вероятно, уже внизу.

Линда ждала, что сейчас он произнесет: «Тебя отвезут домой. Прощай». Вместо этого он сказал:

— Хочешь поехать со мной?

10

Вечерние туфли тоже не годились для длительных прогулок, но кто-то — то ли Тони, то ли его помощница — позаботился о легких босоножках для Линды. Это немного пугало, как и внезапное приглашение присоединиться. Но отказаться сил не было: настолько велико было облегчение, что с Тони не придется расставаться прямо сейчас.

Несмотря на представительский стиль, который обеспечивал лимузин, Тони не стал менять джинсы и рубашку на деловой костюм, набросил кожаную куртку и нацепил стильные фиолетовые очки. Так он смотрелся моложе и бесшабашнее. В машине он без лишних разговоров усадил Линду рядом с собой и по-хозяйски обнял ее, так что забиться в угол дивана не представлялось возможности. Да и не хотелось.

В лимузине непрерывно работал телевизор, сообщавший последние новости. Тони несколько раз говорил по телефону, а Линда чувствовала себя попавшей на гигантское колесо обозрения жизни Мэтьюса. Она недоумевала, как в его голове может умещаться то огромное количество информации, которой он оперировал. Теперь Линде было ясно, что империя Мэтьюса держится на нем и еще нескольких людях, чрезвычайно преданных ему, незамедлительно исполняющих его распоряжения и умеющих креативно мыслить. Как и почему Тони связался с преступностью? Неужели ему не хватает того, чем он владеет?

Первая остановка была сделана в центральном офисе Института «Открытое Общество» — одной из составных частей Фонда Сороса, где Тони выступал в рамках пресс-конференции. Линда не поняла, когда он успел позаботиться о том, чтобы ей сделали все пропуска, но при входе ей торжественно преподнесли беджик гостя с ее фотографией. Все как полагается. Фото Линда узнала: оно красовалось на сайте «Майкрософта».

Ее усадили в первом ряду, и последовало получасовое выступление Тони. Он рассказывал о работе программ фонда, охватывавших проблемы в сфере культуры и искусства, в рамках деятельности СМИ, принадлежавших «Мэтьюс лимитед», и отвечал на вопросы журналистов. Причем большинство из них он знал по именам.

— Мистер Мэтьюс, вы финансируете Программу поддержки образования в области точных наук?

— Да, Марк, и надеюсь, что через некоторое время ушлые школьники изобретут робота, который будет способен надевать на меня утром носки.

— Будете ли вы осуществлять информационную поддержку новых проектов Фонда Сороса? — нежным голосом спросила молоденькая журналистка.

— Нет, я буду гордо молчать, Миранда, — ухмыльнулся Тони. — Вы и слова из меня не вытяните.

Линда не могла сдержать смех. Тони держался непринужденно, и было видно, что представители прессы его любят. По окончании выступления он повел Линду выпить — она предпочла томатный сок, а Тони — неизменный виски. В этот момент к ним присоединились Оливия и Редд, поэтому с объятиями в лимузине пришлось завязать.

Далее состоялось посещение благотворительного концерта, устроенного звездами шоу-бизнеса для сбора средств в поддержку детей африканского государства Малави. Тони водил Линду под руку, Оливия и Редд не отставали на них ни на шаг, телохранители расчищали дорогу в толпе. Линда умела и любила работать с информацией, но ее информация была спокойной, заключенной в аккуратные колонки цифр, которые можно неторопливо просматривать. Оперативная информация, окружавшая жизнь Мэтьюса, завораживала. Линда наблюдала, как переговариваются Оливия и Редд, как Тони бросает короткие фразы, запуская цепочки действий, как обеспечена его безопасность, эффективность его выступлений, сорганизованы его встречи. Все было продумано до мелочей. Стоило Тони чего-то пожелать, он протягивал руку — и это ему подносили. Все строилось так, чтобы человек, руководящий гигантской корпорацией и приносящий пользу обществу, человек, обеспечивающий тысячи рабочих мест и приличные зарплаты, жертвующий деньги на благотворительность, поддерживающий развитие науки и техники, — чтобы этот человек мог не беспокоиться о мелочах и выкладываться по максимуму, не затрачивая лишних усилий.

Он не может быть преступником. Зачем преступнику заниматься этим? Не бывает настолько противоречивых людей. Не может быть, чтобы Тони Мэтьюс с его обаятельной улыбкой, остроумными ответами и щедростью был замаскированным чудовищем. Линда ощущала, что в ней растет желание его оправдать. Однако пока факты были против него.

Следуя за Тони, Линда не понимала, как он выдерживает такой темп — ежедневно, ежечасно, как его выдерживают те, кто непрерывно работает с ним. Благотворительный фонд поддержки инициатив гражданского общества «Точка опоры», Общество помощи африканским детям, конференция федерального Медицинского центра по борьбе со СПИДом, обед в Детском фонде ООН, донорский фонд… Линда потерялась в хороводе лиц, она автоматически улыбалась и пожимала руки, а Тони искрился, фонтанировал энергией и сверкал улыбкой.

В пять часов вечера, отстояв пресс-конференцию в частном благотворительном фонде «Робин Гуд», Тони сказал, что пора перекусить перед продолжением программы. Линда думала, что они куда-нибудь заедут, но стол был сервирован прямо в лимузине. Оливия, быстро проглотив пару сандвичей, уткнулась в наладонник, Редд с аппетитом уплетал отбивную с картошкой, Линда от волнения есть не могла, а Тони, надкусив бутерброд, тут же забыл о нем и откинулся на подушки, закрыв глаза. Линда не решилась его тревожить. Он выглядел выжатым.

— Что осталось, Ви? — спросил он некоторое время спустя не пошевелившись.

— Только больницы. — Оливия посмотрела на Тони тем взглядом, который Линда уже видела: внимательно и оценивающе, будто просчитывая что-то. — Справишься?

— Куда я денусь. Редд, налей мне.

Котман пожал плечами и плеснул виски в стакан со льдом. Тони выпил содержимое залпом.

— Больницы? — решилась поинтересоваться Линда.

— В благотворительный день мы обязательно посещаем несколько больниц, — ответила ей Оливия. — «Мэтьюс лимитед» оказывает им помощь. Наш благотворительный счет регулярно пополняется, чтобы мы могли отчислять им деньги.

— Так хотел отец, — пробормотал Тони, снова откидываясь назад. — Заветы предков надлежит выполнять.

Линда промолчала. Из бумаг, которые удалось собрать секретной службе, явствовало, что большая часть денег на финансирование мексиканских беспорядков была переведена именно с благотворительного счета «Мэтьюс лимитед». Неужели Тони настолько циничен, что отмывает грязные деньги таким образом? Господи, гадость какая! Просто не верится.

Больницы оказались самым тяжелым испытанием. Тони, выйдя из лимузина, немедленно включил обаяние, но Линда, периодически державшая его за руку, видела, что ему нелегко. Госпиталь ветеранов, наркологическая клиника, Центральный госпиталь Нью-Йорка… Отделение для детей, больных онкологическими заболеваниями, оказалось настоящим адом. Нет, все было чисто, благопристойно, персонал квалифицирован и услужлив, однако смотреть в глаза больным детям было страшно. Тони же смеялся, дарил игрушки, перебрасывался шутками с пациентами. Он двигался непринужденно, как танцор, заряжая всех своей жизненной энергией. Линда задерживалась на выходе и видела, как сияют глаза тех, кто только что уныло смотрел в потолок.

— Все. — Оливия устроилась на сиденье лимузина, и Линда заметила, что ее глаза покраснели. Миссис Хедж тоже была серой от усталости. — Это был последний пункт на сегодня. Тони?

— Да. — Он с силой потер лицо. — Переведи туда полмиллиона завтра же. Пусть купят эти чертовы аппараты.

— Хорошо. — Оливия сделала себе пометку.

— Каждый раз думаю: как хорошо, что мы имеем возможность это сделать, — буркнул Редд, комкая салфетку, и полез в бар за текилой.

Тони снова пил виски.

— Эй, приятель, отставить меланхолию. Мы не можем исправить все несправедливости мира, но кое на что нас хватит. — Он повернул голову. — Линда, ты как?

— Спасибо, нормально. — Большего она сказать не смогла, ее душили рыдания. Тони внимательно вгляделся в ее лицо и, приподнявшись, провел рукой по ее волосам.

— Все нормально, детка, — тихо произнес он. — Извини, что мы втянули тебя в это.

— Не смей извиняться! — возмутилась Линда. — Это был один из самых полезных дней в моей жизни!

— Аут, — засмеялся Редд, а Тони шутливо поднял руки.

— Моя мать тоже занималась благотворительностью, — сказала Линда минуту спустя. — Конечно, не в таких масштабах. Но в детские дома мы ездили.

— Детские дома — это следующая Святая суббота, — сказал Тони. — Если захочешь присоединиться, я не стану препятствовать.

— Тони, мисс Тайлер, наверное, иногда хочется отдохнуть или заняться своей основной работой, — заметила Оливия.

— По субботам я свободна, — поспешно произнесла Линда.

Миссис Хедж еле заметно шевельнула бровями.

— Вот как? Ладно. Я внесу вас в расписание.

Тони допил виски и, кажется, дремал. Оливия включила ноутбук и работала. Редд смотрел на экран телевизора. Лимузин мчался по вечернему городу. Зажигались фонари, по тротуарам спешили прохожие, в кафе и ресторанах кипела жизнь… Линда смотрела на это сквозь толстое затемненное стекло.

— Вас отвезти домой, мисс Тайлер? — вполголоса осведомилась Оливия. Линда посмотрела сначала на Тони — тот не шевелился, — потом на его ассистентку.

— Да, пожалуйста, — тихо сказала она.

От Оливии не укрылся ее взгляд.

— Тони сейчас вернется домой и немедленно ляжет спать. Нам всем нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

— Завтра будет продолжение? — осведомилась Линда.

— Нет. В семь утра мы вылетаем в Вашингтон, на переговоры.

— Но воскресенье…

— Мисс Тайлер, у нас редко бывают выходные дни.

Оливия не хвасталась, не делала вид, что объясняет очевидное, она просто констатировала факт. Линда поражалась этой женщине. Хотелось бы ей самой в пятьдесят с лишним лет быть такой собранной… и так уметь работать.

— Надеюсь, вы все успеете выспаться.

— Мы с Реддом поспим в самолете. А вот Тони ненавидит спать во время перелетов, поэтому ему нужно сделать это сейчас, как бы он ни сопротивлялся.

— Я все слышу, — сонно пробормотал Мэтьюс.

— Вот и хорошо, — спокойно сказала Оливия. — Значит, ты понял, что сопротивление бесполезно.

Алекс приехал почти в полночь, когда Линда уже падала с ног. Ей очень хотелось спать: предыдущая ночь и сегодняшний день оказались сверхутомительными. Но шеф сказал, что непременно заедет, и пришлось ждать его.

— Итак? — Худой, со всклокоченными волосами, Алекс походил на сумасшедшего изобретателя, а не на главу одного из отделов секретной службы.

Линда четко изложила ему последовательность событий и свои выводы.

— Я не знаю, Алекс. Он не похож на торговца оружием и героином. Вполне возможно, он сам сидит на наркотиках, но хладнокровно руководить поставками…

— Линда, не защищай его. Все реакции налицо, хотя, конечно, хорошо бы заполучить анализ крови. Что там с этими шрамами? Это может быть важно.

— Смотри. — Линда нарисовала на листке фигуру человека и провела несколько линий на груди. — Шрамы располагаются вот так и так. На хирургические не похожи, хотя, несомненно, раны зашивали. Никакой последовательности, сплошной хаос.

— На мексиканской границе входе беспорядков прогремело несколько взрывов. — Алекс отхлебнул остывший кофе и поморщился. — Позволь, я выскажу свои предположения. Мэтьюс ошивался именно там, а не на Карибах, и его зацепило взрывом. Его наскоро заштопали, но шрамы не скроешь. Ты смотрела фотографии его отпуска?

— Да. — Вырезки из журналов были разбросаны по всему столу. — Там все чисто. То ли фото-шоп, то ли…

— То ли пиар-отдел Мэтьюса продал журналам снимки годовой давности. Ну, это мы выясним. Я уверен, что все было именно так, как мы подозреваем. Если мы найдем клинику, где Мэтьюсу зашивали эти раны, и получим копию медицинской карты, можно начать действовать открыто.

Линда потерла лицо, как недавно в лимузине делал Тони.

— Алекс, это сомнительно.

— Этот человек игрок! — прервал ее он. — Ему нравится такая жизнь. Он любит крайности. Линда, мы должны его посадить, иначе он почувствует себя безнаказанным, и тогда от него можно ожидать чего угодно.

— Хорошо-хорошо! Меня больше волнует тот факт, что он знает о наших планах проверки.

— Да, неплохо бы вычислить того, кто сливает Мэтьюсу информацию. — Алекс заскрипел зубами. — Но это тоже моя задача. Сосредоточься, Линда. Мэтьюс обещал тебе следующую встречу?

— До вторника он в Вашингтоне. А в среду ведет меня на благотворительный бал, средства с которого пойдут в помощь семьям пострадавших при терактах одиннадцатого сентября.

— Какая ирония, — хмыкнул шеф, — если учесть, что Мэтьюс сам продает оружие террористам!

11

Тони дважды звонил Линде из Вашингтона и разговаривал с ней по полчаса. Судя по всему, переговоры проходили успешно — голос у него был веселый. Линде каждый раз хотелось, чтобы разговор не заканчивался, но Тони неизменно прощался и исчезал.

Линда обнаружила, что скучает по нему. То, что ее приязнь к Тони Мэтьюсу переросла в самую настоящую влюбленность, отрицать было бессмысленно. Ей хотелось слышать его голос, видеть его, прикасаться к нему. Сопровождать его в безумных поездках, помогать, как Оливия. Хотя, конечно, так она не смогла бы.

Тони заставил Линду вновь почувствовать вкус к жизни. Раньше Линда не понимала, что со смертью Джеймса она сама себя сделала почти мертвой. Она жила машинально, заставляла себя радоваться простым вещам, считала, что с ней все в порядке, и фатально ошибалась. Тони показал ей, насколько фатально.

«Почему ты это умеешь? — Потому что я люблю жизнь».

Он заставил Линду вспомнить о том, что со смертью близких людей жизнь не заканчивается. Помог, сам того не зная, заново обрести себя. Мир заиграл новыми красками, и все благодаря Тони, который завел не особо для него значимую интрижку со скромным финансовым консультантом.

Отдел предоставил по первому требованию все видеоматериалы с Тони Мэтьюсом, и вечерами Линда теперь их просматривала. Особенно ее позабавили интервью многолетней давности, когда Тони только заступил на пост управляющего «Мэтьюс лимитед». Один сюжет, снятый через несколько дней после этого эпохального события, рассмешил Линду до слез. На экране молодой, чисто выбритый и оттого непривычный Тони стоял перед микрофоном; на нем красовалась гавайская рубашка навыпуск и драные джинсы.

— Я намерен изменить политику управления и курс «Мэтьюс лимитед», — говорил Тони и умудрялся подмигивать хорошенькой журналистке в первом ряду. — С этого дня мы будем поддерживать инновационные проекты, финансировать новейшие исследования, а также откроем несколько новых каналов теле- и радиовещания. Да, «Плейбою» давно никто не может составить конкуренцию, и я намерен это изменить. Не сомневайтесь, в один прекрасный день я сумею удивить Америку.

— Ты удивляешь Америку каждый день, — шептала Линда и от тоски ела круассаны с ванильным кремом.

Она помнила, что на правом плече Тони красуется татуировка: два японских иероглифа, означающие «удача» и «жизнь». То, что его в жизни сопровождает удача, сомневаться не приходилось.

Тони посмотрел на свое отражение в окне «макларена» и остался доволен. Благотворительный бал требовал некоего консерватизма, поэтому пришлось надеть костюм, несмотря на то что в Нью-Йорке этим вечером стояла удушающая жара. Тони остановился на темно-бордовом, а Оливия подобрала голубую рубашку и галстук в тон. Ладно, пусть будет. Тем более что Линда в утреннем разговоре упомянула, что собирается надеть то самое красное платье.

Все эти дни, находясь в Вашингтоне, Тони непрерывно думал о Линде Тайлер. Она неожиданно вклинилась в его жизнь и пустила под откос тщательно отработанную репутацию. До той ночи, что они провели вместе, Тони еще пытался вяло кадрить блондинок, но толком не срослось. Находясь рядом с любой женщиной, он думал о Линде. Нет, писать стихи не хотелось, однако ему по-прежнему было интересно. Линду он не мог просчитать, ее реакции способны были его удивить, и это радовало. Не скучно.

Линда открыла сразу.

— Отлично выглядишь. — Тони без приглашения шагнул через порог и поцеловал ее.

— А ты, как всегда, точен.

— Снимай немедленно эту цепочку. — Тони протянул Линде футляр. — Надень вот это.

— Мы договаривались, что ты не будешь ничего мне дарить, — осуждающе заметила она.

— Договор расторгнут в одностороннем порядке. Я два часа провел в «Тиффани», выбирая это, так что немедленно надень — и в мире сразу же станут царить доброта и спокойствие. Потешь мое Ян.

Линда нерешительно открыла футляр и ахнула: там переливалось бриллиантовое колье, браслет и серьги.

— Тони, я не…

— Отлично, я рад, что тебе нравится. — Он уже расстегивал цепочку на шее Линды. — Как я счастлив, что ты решилась принять мой подарок. — Тони осторожно взял колье из футляра и надел его ей на шею. — Вот так.

Линда непроизвольно коснулась сверкающих камней.

— Ты невозможен.

— Браслет и серьги. И поедем, только нас и не хватает на этом балу.

Линда явно утратила способность сопротивляться. Тони был доволен: он действительно долго выбирал этот комплект, не доверив столь важное дело даже Оливии.

…С ассистенткой, кстати, у них вышел отдельный разговор. Когда возвращались из Вашингтона, Оливия, оторвавшись на время от просматривания договоров, напрямую поинтересовалась:

— Тони, что у тебя с Линдой Тайлер?

— Ты интересуешься, чтобы знать, сколько денег я на нее потрачу? — рассеянно спросил он, глядя в потолок.

— Нет. Меня беспокоит твоя субъективная оценка.

Тони заложил руки за голову. Преимущества личного самолета — диван сюда можно поставить какой угодно.

— Линда — это мечта, — произнес он после долгой паузы. — Мечта, которой не может быть.

— Вот как?

— Я бы хотел ей доверять, Ви. Но не могу. Пока что не могу.

— «Пока что» звучит обнадеживающе.

— А что ты о ней скажешь?

— Умна, выдержанна и тактична, не считая того, что редкая красавица. Я была бы рада, если бы это было серьезно, Тони.

— Обычно ты сохраняешь нейтралитет.

Оливия печально улыбнулась.

— Вот уже много лет я помогаю тебе тащить на плечах империю. Твой талант и трудоспособность, Тони, сделали из «Мэтьюс лимитед» больше, чем мог когда-либо мечтать твой отец. Он гордился бы тобой. Но у Дэвида была семья, а ты всегда хотел быть одиноким волком. Я буду рада, если это изменится.

— Я подумаю над этим, — пробормотал Тони.

Он не знал, что произойдет с его чувствами к Линде через месяц, три, через полгода. Он знал только, что должен делать сейчас и чего ему хочется в данный момент. И если ему хочется, чтобы Линда была с ним, то так и будет.

Закат догорал, улицу окутывали мягкие сумерки, и удушающе пахли розы, растущие на клумбах вдоль дома. Тони щелкнул брелоком, и «макларен» мигнул фарами.

— Мы сегодня опять полетим в космос? — пробормотала Линда. — Где мой гермошлем?

— Не бойся, детка, перед тобой неповторимый Хан Соло, лучший пилот галактики. — Двери машины начали подниматься. — Доставлю на Татуин в лучшем виде.

— Я предпочла бы в живом.

Тони засмеялся. Линда быстро усвоила такой тон разговоров, и ему было комфортно вести с ней беседы. С каждым днем она привлекала его все больше. Может, Оливия права и следует поменять свою жизнь к чертям? Покончить со случайными связями, жениться. Правда, не факт, что потом Линда не отсудит у него дом в Калифорнии, как Моника у Редда, но кто не рискует…

В следующие полминуты произошло очень много разных событий.

Тони услышал щелчок — пуля срикошетила о капот машины и ушла «в молоко». Он еще не успел сообразить, что следует делать, как возникший будто из ниоткуда Сэм повалил его и Линду на асфальт. Снова свист — и Сэм обмяк. Тони выругался и попытался выбраться из-под телохранителя, но это оказалось нелегкой задачей. Дьявол, что происходит?!

Послышался топот ног.

— Ситуация два! Ситуация два! Проверьте крышу.

Тони дернулся, чья-то рука пригнула его голову к земле.

— Лежите, сэр.

— Да отпусти ты меня! — зарычал он, но телохранитель не послушался.

Через несколько мгновений тяжесть, давившая на спину, исчезла, и голову отпустили. Тони приподнялся: рядом, закрыв затылок руками, неподвижно лежала Линда — судя по всему, невредимая. Ее и Тони окружало плотное кольцо охраны. Все правильно, скрытое наблюдение сработало на славу.

Рация Дейла, стоявшего рядом, зашипела.

— Докладываю. Он ушел. Стрелял с последнего этажа ремонтируемого дома. Тут повсюду следы, но мерзавец ушел через черный ход.

— Понял. — Дейл отключил рацию и помог Тони встать, тот потянул за собой Линду.

Испуганной она не выглядела, скорее сосредоточенной.

— Ты в порядке?

— Да, спасибо. — Линда отряхнула платье и, глянув вбок, закусила губу.

Тони тоже посмотрел в том направлении: на асфальте неподвижно лежал Сэм, над ним стоял Дейл и щупал пульс.

— Дейл, назад! — крикнул Тони и склонился над Сэмом. Тот широко открытыми глазами смотрел в небо, на виске у него была аккуратная дырочка. — А, дьявольщина!

— Вообще-то тебе полагается переживать и валяться в обмороке, — заметила Линда. — Они ведь по твою жизнь приходили.

— Я финансирую оборонную промышленность и хочу чувствовать себя в безопасности на улицах города! — зло бросил Тони. — Дейл, что там?

— Сейчас вернется Роберт, сэр, и доложит подробности. — Голос Дейла дрогнул, он присел и закрыл Сэму глаза.

— Ты вызовешь полицию? — поинтересовалась Линда.

Она вела себя очень спокойно, и это понравилось Тони. Хуже было бы, если бы она впала в панику.

— Вызову. Дейл, обеспечь.

— Да, сэр. Вам и мисс Тайлер лучше сесть в машину.

— Да. — Тони шагнул к «макларену».

— Не в эту, сэр, — вежливо остановил его Дейл. — В джип, пожалуйста.

— Ты что, думаешь, что снайпер идиот и вернется? — пробурчал Тони, но подчинился. Не для того он нанимал телохранителей, чтобы мешать им работать. — Хотя я бы не отказался от такого варианта. Вы бы его поймали, я дал бы ему в морду. Он убил моего телохранителя и поцарапал мне машину.

Линда, ничего не говоря, пошла следом за Тони в джип и там села рядом с ним на заднее сиденье. Дейл захлопнул дверцу, и телохранители окружили автомобиль; Тони слышал, как Дейл вызывает полицию.

— Испугалась?

— Немного.

Он обнял ее и крепко прижал к себе. Мысль о том, что снайпер мог попасть в Линду, вызвала в сердце острую боль.

Так они просидели неподвижно несколько минут.

Заработала гарнитура.

— Дейл только что позвонил мне. — Это была Оливия. — С тобой все в порядке?

— Да, а вот Сэму не так повезло. Пожалуйста, присмотри, чтобы были выплачены компенсации.

— Об этом можешь не напоминать. — Голос Оливии дрогнул. — Тони, ты понимаешь, что происходит?

— Честно говоря, не очень. — Он поправил гарнитуру. — Мы разберемся, Ви. Не вздумай реветь.

— За кого ты меня принимаешь? Ждите полицию. А после этого — немедленно домой. Благотворительный бал обойдется без вас.

12

Линда словно впала в ступор. Она сама от себя не ожидала подобной реакции. Ей казалось, что, стоит ей попасть в подобный переплет, она будет вне себя от ужаса, но не случилось. Страх за Тони, которого чуть не застрелили прямо на улице, оказался сильнее собственного страха за жизнь.

Сейчас Линда сидела на диване в квартире Тони, закутанная в теплый плед, потому что ее наконец затрясло. Оливия, пристроившаяся на краешке стула, внимательно следила за Тони, шагавшим из угла в угол. В его руке был неизменный стакан с виски — уже четвертый за этот вечер. Никто по этому поводу и слова не сказал.

Полицейские, прибывшие на место происшествия, быстро опросили свидетелей и отпустили всех. Вряд ли удастся поймать снайпера: все было организовано слишком хорошо.

— Редд приедет, как только сможет, — сказала Оливия.

— Ладно. — Тони ослабил узел галстука и глотнул виски.

— Что сказали эксперты?

— Стреляли из винтовки «ЗИГ-Зауэр», предположительно модель SSG 2000. Заранее не готовились. Видимо, следили за моей машиной, и, когда я вошел в подъезд дома Линды, снайпер занял позицию. Он пробыл там всего несколько минут.

— Они могли знать заранее.

— Тоже верно. И это означает, что Линде угрожает опасность. Ви…

— Я поняла.

— Ты хочешь приставить ко мне охрану? — спросила Линда.

— Разумеется.

— Не стоит. — Она покачала головой. Не хватало еще, чтобы ретивые телохранители Тони отследили, что она агент секретной службы.

— Это не обсуждается.

— Тони, Тони, — окоротила его Оливия. — Если Линда не хочет, я думаю, не стоит усложнять ей жизнь.

— Да, мы сделаем ее жизнь несомненно проще, если любой праздношатающийся снайпер сможет пристрелить ее на улице.

— Я им не нужна. — Линда чуть не добавила «к сожалению». — Стреляли в тебя.

— Мы должны тебя обезопасить, — гнул свою линию Тони. — Если ты отказываешься от охраны, устроим скандал.

— Что? — непонимающе нахмурилась Линда.

— Ви, проскальзывала ли в прессе информация обо мне и мисс Тайлер?

— Разумеется. Светская хроника не упустит такой новости. Снимки с субботнего благотворительного променада появились в «Жизни знаменитостей» вчера.

— Отлично. Берем фотографов и едем на бал.

— Тони! Никуда ты не…

Он ее не слушал.

— Там после зажигательного танго на виду у всех я скажу Линде несусветную гадость. Она, как благовоспитанная девушка, огреет меня сумкой по голове и гордо удалится, стуча каблучками. С этого момента мы официально в ссоре. — Он повернулся к Линде. — Не забудь сказать, что ты меня ненавидишь и никогда больше не хочешь видеть.

— Тони, ты серьезно? — спросила она, не веря своим ушам.

— Солнышко, все продвинутые снайперы читают газеты. Тебя никто не тронет, если ты не будешь связана со мной. Хотя охрана подошла бы лучше.

— Ну уж нет.

— Тогда придется кричать на меня погромче. Можешь даже вставить — о боже! — несколько бранных слов.

Линда во все глаза смотрела на Тони и не знала, как на все это реагировать. Тони не сказал, что официально дает ей отставку, он только инсценирует ее.

— Ты чертов Дэвид Копперфилд.

Он усмехнулся.

— Да, я сам от себя балдею, детка.

— Что это такое? — спросил Алекс и положил перед Линдой газету.

— Периодическое издание. — Линда отодвинула бульварный листок. Она и так знала, что там увидит. — Алекс, это мое спасение. Ты наверняка знаешь о вчерашнем покушении на Мэтьюса.

— Да, и знаю, что ты была с ним.

— Еще бы, на пороге собственного дома. Тони решил обезопасить меня таким образом. Грозился приставить ко мне охрану, еле удалось отвертеться. Представляешь, как бы они обрадовались, если бы увидели, что я вхожу сюда? — Маленький кабинет шефа располагался на десятом этаже типового офисного здания, набитого сотрудниками, как улей пчелами. Линда периодически радовалась, что не работает здесь официально. Гораздо проще быть агентом под прикрытием… ну, так она думала до недавнего времени. — Они бы обделались от радости.

— Линда, где ты нахваталась подобных выражений? У Мэтьюса?

— Да, его стиль поборол мое английское образование. — Она теребила ремень сумки, испытывая настоятельную потребность что-нибудь вертеть в руках. — Если он виновен, почему его пытаются пристрелить?

— Потому что он виновен. — Алекс шуршал бумагами. — Он не угодил поставщикам, он слишком много знает, он грозится сдать всех копам — причин может быть множество, хотя достаточно одной. Вряд ли Тони Мэтьюса хотят убить потому, что он отдавил кому-то ногу в автобусе.

— Он не ездит в автобусах.

— Вот видишь.

— Алекс, я видела его в работе. Человек, торгующий героином, не может так разговаривать с больными детьми.

Шеф помолчал, потом негромко заговорил:

— Линда, я вижу, случилось то, чего я опасался: ты очарована Мэтьюсом. Сейчас тебе кажется, что он не способен совершить преступления, в которых мы его подозреваем, но, поверь мне, это не так. Я работаю в системе уже тридцать лет. Я видел всякое. Видел благообразных отцов семейств, убивавших школьниц и произносивших прочувствованные речи на праздниках в колледже. Видел скромных бухгалтеров, чьи тайные состояния, нажитые на экономии благотворительных средств, исчислялись сотнями тысяч. Видел торговцев героином, которые не испытывают никаких моральных терзаний и ходят в церковь по воскресеньям. И таких, как Мэтьюс, я видел тоже. Они чувствуют себя безнаказанными, потому что их защищает толща денег и работа по правительственным программам. Половина СМИ Мэтьюса пропагандирует официальную точку зрения на политические события. Он ходит к президенту на чай, если выдается свободный вечерок. И в какой-то момент такому человеку становится скучно. Он всего достиг, у него все есть, так отчего бы и не поиграть с законом? Острые ощущения, которых так не хватает. И вот он едет на мексиканскую границу, строит из себя боевика, а его личный самолет тем временем стоит на Карибах, его пресс-секретарь шлет в журналы поддельные снимки, чтобы босс мог насладиться экстремальным отдыхом. Линда, мы запросили все карибские отели. Все, включая клоповники, где останавливается беднота. Мэтьюса не было на курортах два месяца и три недели. Он появился в «Ройяле» на Антигуа за неделю до своего возвращения в Нью-Йорк, провел все время в номере — у бассейна с красотками его никто не видел. Его друг Котман в это время был в Лос-Анджелесе, где неизвестно чем занимался под прикрытием переговоров о покупке кинокомпании, а ассистент Оливия Хедж обеспечивала информационную поддержку здесь. Тони Мэтьюс виновен, Линда. Как только мы найдем доказательства его присутствия в Мексике — снимки, медкарту, свидетелей, что угодно, — мы его посадим и его не спасет никакая федеральная программа. — Алекс умолк.

Линда сидела неподвижно, глядя в лицо шефа. Он прав, а она не права, все, что он говорит, логично и справедливо. Тони может не быть тем, за кого она его принимает, она просто замечталась, влюбилась, создала себе идеальный образ, отшвырнув доказательства. Линда вспомнила, как водила кончиками пальцев по лицу Тони, на мгновение зажмурилась и тут же открыла глаза. Все, она больше не будет прятаться.

— Ладно, Алекс. Но я все равно не вижусь с Тони. Он сказал, что, пока не уляжется ситуация с покушением, он не допустит, чтобы мне угрожала опасность.

— И это хорошо. Ситуация усложнилась, Линда. Этим делом займутся другие, а ты можешь считать свою миссию выполненной.

— То есть я больше не буду с ним встречаться?

— Больше нет. Иди отдыхай.

— Спасибо, — сквозь зубы поблагодарила Линда.

Она вышла из кабинета Алекса, медленно дошла до лифта, спустилась на первый этаж и покинула здание. Сейчас ей не хотелось быть здесь. Все, что говорит Алекс, справедливо. Тони, судя по всему, виновен. Но что-то мешало Линде в так красиво сложенной головоломке. Маленькая деталь, которая беспокоила ее, когда она оказывалась рядом с Мэтьюсом. Что-то было не так, однако она не могла разгадать что. Линде казалось, что эта деталь — ключ ко всему.

Она шла по улице, неестественно выпрямившись, не видя перед собою никого и ничего.

Тони лежал на диване в холле второго этажа, расслабившись и вытянув руки вдоль тела. Глаза были закрыты. В салоне играла музыка — Вивальди, «Времена года». Сквозь нее пробивался стук клавиш: Оливия сидела в кабинете и работала. Тони она велела отстать от нее и не мешать.

Пошли третьи сутки с того момента, как неизвестный недоброжелатель захотел всадить пулю в умную голову Мэтьюса. Обиженного человека следовало вычислить как можно скорее. Врагов себе Тони нажил немало, особенно в последние годы, когда прыгнул выше головы и стал миллиардером. Зависть страшная вещь, толкающая людей на неблаговидные поступки. Тони редко кому-то завидовал. Разве что счастливо влюбленным.

А еще он многих обошел в бизнесе. Не зря над некоторыми его решениями плакали горькими слезами члены совета директоров: Тони умел законно устранять конкурентов. Ему доставляло удовольствие обыграть, но обыгрывал он честно. Это вносило приятное разнообразие в его бурную жизнь. Жаловаться обойденным конкурентам было некуда и не на что, разве только на собственную глупость. Но бизнес такое дело, где все время приходится быть начеку. Тони не жалел проигравших, но и унизить не спешил. Он считал, что по-настоящему успешный человек должен быть благородным, когда это не мешает делу.

— Эй, есть кто-нибудь?

— Ты принес пиццу? — спросил Тони, не открывая глаз.

— Даже две, потому что разговор нам предстоит долгий. — Котман брякнул коробки на стол, окинул взглядом выстроившуюся там батарею грязных кофейных чашек и хмыкнул. — Так со вчерашней ночи и сидите?

— Оливия отклонила запрос налоговой службы и пытается понять, что их так интересует. А я бью баклуши. Ты же знаешь, я ни черта не смыслю в балансах.

— Уж конечно, — усмехнулся Редд.

Тони сел на диване.

— Мальчики, без меня не начинайте! — крикнула Оливия из кабинета.

— Так, надо бы нам всем выпить еще кофе. Саманта, прием. Три кофе, да покрепче и побольше. Конец.

— С удовольствием, Тони, — пропел компьютер.

— С чем пицца?

— Одна с ветчиной и корнишонами, вторая с четырьмя видами сыра. А вот и Оливия. Налетай.

Тони сел к столу, ухватил кусок пиццы. Редд сходил на кухню и принес кофе. Тони обратил внимание на то, что у друга странное выражение лица. Слишком кислое. Как будто он проглотил живую сороконожку и теперь крепко думает, идти ли ему в клозет.

Оливия тоже села к столу, поставила перед собой ноутбук и побарабанила пальцами по столешнице.

— Все это очень странно.

— Мм? — вопросительно промычал Тони с набитым ртом.

— Это началось больше полугода назад. Вот здесь… — она взяла стило и постучала по экрану, — я отследила первый трансфер. Где провод, Тони? Я бы вывела на стену.

— Под столом. — Тони нагнулся, достал провод и помог Оливии подключить ноутбук. Информация появилась на настенном экране.

— Так, — через пару секунд сказал Редд, — это наш благотворительный фонд.

— Да, это наш фонд имени Дэвида Мэтьюса, а это благотворительный счет, на который постоянно поступают деньги, — частные пожертвования, проценты с успешных проектов, акций и просто переводы с основных счетов, которые мы хотим сделать. — Оливия касалась экрана, выделяя нужные компоненты. — А это — двенадцатое декабря прошлого года. Что мы видим?

— Перевод в сто двадцать пять тысяч долларов на счет Слейна, — озвучил Тони. — Да, это наша дочерняя компания, ну и что?

— Пожертвования на реабилитацию ветеранов войны в Ираке. — Редд потер подбородок. — Все как обычно.

— Мне тоже так показалось, но совершенно случайно я ухватила крохотный хвостик. Средства не отправились к ветеранам. Они были перечислены дальше — вот сюда. — Оливия выделила номер другого счета.

— Что за черт?! — Тони подался вперед, вгляделся в буквы и цифры. — Это мексиканский банк?

— Да. Это был первый прямой трансфер, когда деньги нагло перевели на чужой счет. Я начала проверять дальше. С середины января деньги переводились регулярно на разные счета в Мексике и Колумбии. Я немножко нарушила закон, — лукаво улыбнулась Оливия, — и попросила наших программистов поработать. Они трудились всю прошлую ночь и сумели добыть список людей, которым в итоге доставались наши благотворительные деньги. Я обработала этот список и нашла совпадения в базе федеральных данных, которую ты, Редд, в прошлом году успешно выпросил у министерства обороны.

— И что? — напряженным голосом спросил Тони.

— А то, что мы с вами, господа, финансируем ни много ни мало как незаконные поставки оружия в неспокойные регионы ближнего зарубежья. Мартовские беспорядки в Мексике оплатила «Мэтьюс лимитед». А еще мы приторговываем героином. Грузовиками.

Редд присвистнул. Тони выразился конкретнее:

— Полное дерьмо!

— Да, Тони, ты как нельзя лучше охарактеризовал наше незавидное положение. — Оливия была очень бледной — то ли от бешенства, то ли от усталости. — И хуже всего то, что это внутренняя проблема. Никто не взламывал нашу систему снаружи, ломали, похоже, изнутри. Тут я еще дам подумать нашим специалистам, но уже вчера они мне сказали: очевидно, что вторжения извне не было. Это кто-то свой, Тони. Кто-то высокопоставленный. Скорее всего, из совета директоров.

— Там двадцать два человека, не считая нас троих, — процедил Мэтьюс. — Это может быть кто угодно.

— Ставлю на старину Добсона, — буркнул Редд. — Он сильно обиделся на нас за «Макси-5».

— Ты перечислял эти деньги, Тони, и визировал договора. Твоя подпись стоит на большинстве документов. Именно поэтому налоговая проявляет к нам искренний интерес. Они выяснили, что платила «Мэтьюс лимитед», но у них, похоже, мало доказательств. Еще бы, наш секретный сервер потому и секретный, что о нем никто не знает. Пока они не могут нас прижать, однако следует как можно скорее вычислить того, кто тебя так подставляет.

— Это подстава, Ви?

— Несомненная. Большинство фактов указывает на тебя. Но я вижу несостыковки, и, если мы пустим налоговиков в наши закрома и конкретно объясним им проблему, они, думаю, разберутся, кто на самом деле за этим стоит.

— Я хочу разобраться сам! — Тони стукнул кулаком по столу. — И придушить мерзавца собственными руками!

— Видимо, мерзавец тоже это чует, поэтому нанял киллера, чтобы тебя устранить.

— Ситуация усложнилась. — Тони встал и принялся ходить взад-вперед, засунув руки в карманы джинсов. — Охрана будет приставлена ко всем, к вам двоим в первую очередь. Линду надо увезти. Пусть завтра же на моем личном самолете ее доставят в Калифорнию. Поживет там в доме, ему давно недостает женской руки…

— Тони… — Редд скривился, — именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

— Что? — Тони остановился. — Ты приставил к ней скрытую охрану, как я просил?

— Да, наши люди хвостом за ней ходят. Ну и… — Редд снова потер подбородок. — Понимаешь ли, когда ты всерьез увлекся этой девушкой, я произвел полную проверку ее связей. Ты же знаешь, обычная процедура.

— Продолжай, — кивнул Тони.

— Мне только сегодня доложили… Наш человек, сопровождавший мисс Тайлер, подтвердил эти сведения. Она не финансист из «Майкрософта», Тони. Вернее, она там работает, но это не что иное, как прикрытие. Линда Тайлер — агент секретной службы, и ее приставили к тебе специально, чтобы она добыла информацию о твоей преступной деятельности. Мне очень жаль, Тони.

13

Утро только занималось. Оливия уехала домой. Редд тоже не пожелал остаться в одной из гостевых комнат, и Тони, которому совершенно не хотелось спать, притащил кресло на первый этаж и устроился у панорамного окна, прихватив стакан со льдом и то, что следовало в него наливать. Он смотрел, как светлеет небо, как начинает просыпаться город. Такой мегаполис, как Нью-Йорк, не умеет спать долго.

Он думал о Линде. Сначала, когда Редд рассказал о ней правду, Тони потребовал доказательств; когда же доказательства были ему предоставлены, больше не проронил ни слова по этому поводу, только приказал наблюдение снять. Нечего загромождать ценных телохранителей лишней работой, Секретная служба умеет защищать своих сотрудников. Вот почему Линда так не хотела, чтобы Тони приставлял к ней охрану: боялась, что ее раскроют. Он пообещал секьюрити не присылать, но не послушался и получил совсем не тот результат, которого ждал.

Все это время она была с ним, потому что так ей велели. Она улыбалась ему и занималась с ним любовью, потому что таким было ее задание. Редд не поленился запросить у Саманты ночные видеозаписи со скрытых камер, сделанные в ту пятницу, когда Тони привез Линду к себе в первый раз, и обнаружил ее прогулки по этажу и попытку взлома системы. Это было незаконно, Тони знал, но разбираться с обвинениями в адрес секретной службы пока не хотелось. Они подозревают его в куче преступлений — он преподнесет им преступника на блюдечке. Так и будет. Пусть они подавятся.

А Линда…

Он ведь почти поверил ей. Поверил, что она искренне проявляет к нему интерес, может быть даже влюблена. Что ей, редкому человеку, ничего от него не нужно. Ха, как же! Просто ей было нужно другое: не дом в Малибу, не драгоценности, не счет в банке, а информация о финансовой деятельности корпорации. Какая разница, что именно? Линда лгала ему и использовала. Какая привычная ситуация.

Ей удалось провести всех: его, Оливию, Редда… Тони не мог вспоминать, какое застывшее лицо было у Ви, когда Котман все рассказал. Оливия так надеялась, что Линда изменит жизнь Тони, и он сам в это почти поверил. Хотя и продолжал твердить: так не бывает. Он очень хотел оказаться неправым — хоть раз в жизни.

Не довелось.

Ну и к черту все!

Линду Тайлер следует забыть, вычеркнуть из жизни. Через некоторое время он станет жить как прежде, даже сожалений не останется. Еще одна женщина, которая его предала… Что может быть проще. Разве не этому он учился с юности? Женщины предают. Всегда. За очень редкими исключениями, вроде Оливии. Хотя бы Ви у него есть, чтобы окончательно не потерять веру в человечество.

— Тебе велели по возможности меньше выходить из дома.

— Черта с два я буду слушаться фэбээровцев! — Тони застегнул пуговицу на пиджаке, потом глянул в окно, подумал и расстегнул. Жара даже к вечеру стояла невыносимая. Оливия, изображение которой было на встроенном экране, поморщилась. — Доналд Марчант специально прилетает из Лос-Анджелеса, чтобы мы окончательно договорились по поводу этой кинокомпании, а я буду праздновать труса?

— Ты думаешь, Редд не справится с переговорами?

— Ви, ну что за чушь?! — Тони раздраженно одернул пиджак и защелкнул ремешок часов на запястье. — Редд отличный парень. Только я должен дать понять этим ублюдкам, что они могут не рассчитывать на капитуляцию.

— Это чистой воды бравада.

— Мы вдвое усилили охрану. Эй, Ви, перестань быть пессимисткой, тебе не идет. От этого ты становишься похожей на учительницу математики.

— Спасибо за комплимент, Тони. Именно в колледж я пойду работать, если тебя убьют.

— Расслабься. — Он спрятал цепочку под рубашку. — Ничего не мной не случится. Удача — мое второе имя, не забыла?

— Я позвоню тебе в семь. — Оливия прервала связь.

Старушка злится, и в чем-то он ее понимал, но ему надоело притворяться, будто он испугался. Он выдержал несколько дней, перемещаясь по городу исключительно в бронированных машинах и выходя оттуда в кольце охраны, а сегодня ему надоело. Сначала интервью «Форбсу» в ресторане «Канада» (Мэтьюс всегда хорошо угощал своих интервьюеров, предпочитая встречаться с ними вне стен офиса), затем — встреча с Марчантом в «Тропическом раю». Когда сегодня стало известно место встречи — традиционно выбирал гость, — Тони испытал большое желание послать к чертям законы гостеприимства и перенести переговоры куда-нибудь в другое место. В «Раю» он впервые увидел Линду и не хотел лишний раз вспоминать о ней. Хватало и того, что мысли о ее предательстве занимали львиную долю его времени.

Он не позвонил ей и ничего не сказал. Наверное, Линда думает, что так надо, что это в целях ее безопасности. Она сама не звонила тоже. Зачем? Ее миссия, очевидно, завершена. Секретная служба сотрудничала с ФБР в плане расследования покушения на Мэтьюса, и Линда могла больше не добывать информацию.

Тони захлопнул дверь в квартиру, два его постоянных телохранителя — Дейл и новенький, Робб — тут же вскочили.

— Привет, мальчики. Прокатимся с ветерком?

— Не гоняйте сегодня, сэр, — попросил Дейл.

— Ничего не могу с собой поделать. Крутите руль поживее. Идемте.

Сегодня Тони предпочел «макларен», просто не слушая уговоров Оливии и аргументов в пользу бронированных гробов на колесах. Ему хотелось, чтобы ветер свистел. Ему запретили делать кучу вещей, но проехаться в любимой машине по вечернему городу не сможет запретить никто.

Интервью корреспонденту «Форбса» Тони дал удивительно внятное — по рассеянности. Правда, в конце спохватился и ввернул что-то насчет того, что обесценившимися акциями проигравших конкурентов обклеена его ванная комната, но это уже не могло испортить впечатления.

Корреспондент поблагодарил Мэтьюса и ушел, а Тони допивал молочный улун и размышлял о том, какая ироничная сволочь его жизнь. Казалось бы, чего ему не хватает? Все есть. А он еще и любовь захотел заполучить в придачу. Давно же выяснил, что любовь — это развлечение для бедных. У них не такой плотный график, вот и могут себе позволить романтическую чушь. Иногда удается заразить любовной бациллой людей вроде Редда, в экспериментальных целях. Но Редд с третьей женой в разводе, так что эксперимент можно считать проваленным. В исследования по поводу любви Тони больше деньги вкладывать не собирался.

Он допил чай и собирался уходить, когда заметил за угловым столиком несколько хорошо знакомых лиц — Джулия Бланд, Алан Бейли, Курт Хадсон и еще несколько членов совета директоров заканчивали ужин. Ничего удивительного в присутствии их здесь не было: офис «Мэтьюс лимитед» располагался через пару улиц отсюда, а трудоголики заезжали туда несколько раз в неделю.

Тони встал, велел официанту подавать машину к крыльцу и подошел к столику.

— Боже, это же Мэтьюс! — Бейли поприветствовал его взмахом салфетки. — Рад вас видеть!

— Взаимно. — Тони оглядел стол. — Проедаете контракт с «Макси-5»? — Он не мог удержаться от того, чтобы не уколоть. Все они говорили ему (кроме разве что Джулии, не присутствовавшей на эпохальном заседании), что покупать провальный телеканал пустая трата денег. Их денег. Тони настоял и выиграл: Линдси Эдвардс блистала в прайм-тайм, уступая своим сиянием лишь восьмичасовым новостям.

— Ну, хватит уже, Тони, — добродушно заметил Хадсон. — Мы все знаем, что ты гений.

— Я такой. Что ж, не буду мешать, приятного ужина. Я просто подошел поздороваться. Моя машина истосковалась внизу.

— Ты сегодня на «макларене»? — поинтересовалась Джулия.

— Да. Катаюсь то здесь, то там. Хочешь посмотреть?

— С удовольствием бы. Меня не было год назад в городе, когда ты ее купил, и с тех пор не удавалось взглянуть, разве что в прессе. — Джулия поднялась. — Приятного вам чая, господа, я вас покидаю.

Шагая рядом с Джулией к выходу, Тони заметил:

— Они выглядят такими разочарованными. Даже странно, ведь мы выиграли.

— Ничего странного, мой мальчик, — улыбнулась Джулия. — Ты проколол шилом пузыри их самолюбия. Разумеется, в интересах общего дела, но приготовься к тому, что тебе не так скоро это забудут.

— Хотя бы ты на меня не сердишься?

— Тони, ты — курица, несущая золотые яйца. Даже если когда-нибудь твоему успеху настанет конец, то, уверяю тебя, я успею свернуть свои инвестиции. Пока же ты обеспечиваешь безбедное существование моим потенциальным наследникам. Как я могу сердиться?

Тони засмеялся.

— Ты прелесть, Джулия. Жаль, что отец не женился на тебе тогда. Была бы моей мамочкой.

— Да, жаль. Дэвид был гением, как и ты, но и у него случались проколы.

— Хочешь, я на тебе женюсь?

— Слишком поздно, мальчик мой, — вздохнула Джулия.

«Макларен» стоял у подъезда, урча мотором. Парковщик слез с теплого местечка и отвесил Тони поклон. Телохранители, стоявшие неподалеку, зорко озирались. Дейл стоял прямо у дверцы, загораживая Тони от опасности. Джулия подошла к машине и дотронулась до капота.

— Красавица. Как ощущения?

— Как секс втроем. Не хочешь прокатиться?

— Я слишком стара для этого, Тони. Катай кого-нибудь помоложе.

Тони вспомнил, чем закончилась его последняя попытка прокатить Линду на «макларене», и неопределенно хмыкнул. Джулия словно прочитала его мысли.

— Слышала, тебя пытались убить? Несколько дней назад новости просто лихорадило.

— Да, кто-то решил развлечься.

— Пожалуйста, будь осторожен.

— Непременно. Все, поехали, Дейл.

— Может быть, мне сесть с вами, сэр?

— Ну уж нет. Мисс Бланд я бы прокатил, а ты брысь отсюда. — Тони чмокнул Джулию в сухую щеку. — До встречи послезавтра. Я принесу вам очередное золотое яичко.

— О! — Джулия, кажется, удивилась. — Новый проект?

— Именно. Грандиозный. Меня точно линчуют.

— Буду ждать с нетерпением.

Тони сел в машину, опустил дверцы, пристегнулся. Теперь — «Тропический рай» и все, можно ехать домой, чтобы не трепать нервы Оливии. Он стартовал с места, и машина, грозно рыча, полетела по улице. В зеркало заднего вида Тони увидел, что джип с охраной не отстает. Дейл последовал совету и крутил руль изо всех сил. Тони справился с нездоровым желанием прибавить скорость и перейти практически на сверхзвук. Незачем доставлять беспокойство охране, люди правда ведь волнуются, да и Марчант обидится, если Тони пристрелят до заключения контракта.

Мысли переключились на перспективы развития будущей кинокомпании. Сейчас маленькая «Марчант пикчерс» производила в основном фильмы категории С, но Тони был решительно настроен переименовать фирму, заразив ее посредством этого присушим его фамилии успехом, и быстро добраться до категории А. Он знаком с большинством известных актеров и режиссеров, у него хорошие связи в гильдии сценаристов, он не потонет. Никогда. А на первую премьеру можно было бы прийти с Линдой… Черт, черт, черт! Линду следовало забыть.

Тони опасливо прислушался к себе, но нет, писать стихи по-прежнему не тянуло. Только в груди будто засела иголка: все эти дни он испытывал тупую боль. Линда Тайлер больше не часть его жизни. Все закончилось очень быстро.

Он повернул к «Тропическому раю», затормозил перед входом, машинально заглушил мотор и вышел. У машины уже стоял улыбающийся молодой человек, его лицо было знакомо Тони.

— А, привет, Коул. Как твои дела?

— Спасибо, все хорошо, мистер Мэтьюс. Давайте я отгоню вашу машину.

— Эй, а может, не будем усложнять жизнь? — Обычно Тони никому не доверял водить «макларен», однако сейчас было лень самому спускаться на подземную парковку, он и так немного опаздывает. — Пусть постоит тут перед входом, я вернусь всего-то часа через два-три.

По лицу Коула было видно, что он в замешательстве. Тони засмеялся и бросил ему ключи, парень ловко поймал их.

— Я пошутил. Не обижай мой «макларен». И обязательно пристегивайся.

— Хорошо, сэр! — Коул просто лучился от удовольствия. Конечно, работая в «Тропическом раю», он и не таких машин навидался, но все же гоночные автомобили — это особое наслаждение.

Тони усмехнулся, обошел «макларен» и, застегивая все-таки пуговицы на пиджаке, направился ко входу в комплекс, а Коул скользнул на место водителя…

В следующее мгновение Тони, успевшего сделать всего пару шагов, подбросило в воздух, перевернуло и изо всей силы швырнуло спиной об асфальт. Он удивился — как же так, что случилось? Уши будто ватой заложило, по спине разлилась острая боль, а небо сменило цвет на ярко-алый, цвет любимого «макларена». Было очень жарко, душно и дымно — похоже, что-то горело, нос забил запах паленой резины. Тони попытался подняться, но не смог, дотянулся до лица, провел по нему рукой и посмотрел — рука тоже стала алой. Мир вертелся бешеной каруселью. Он шепотом выругался, над ним навис Дейл — он что-то кричал, Тони видел, как шевелятся его губы, но не мог разобрать ни слова.

В следующее мгновение его накрыла душная темнота.

14

Линда налила себе сока и устроилась в кресле с ноутбуком на коленях — следовало до завтрашнего дня проверить кое-какие выкладки, но работать не смогла. Как обычно, мысли о Тони заслоняли все.

Их знакомству и месяца нет, а Линда умудрилась влюбиться в него как кошка. Она не считала себя способной на подобные изъявления чувств. Любовь к Джеймсу созревала медленно и была спокойной и выдержанной, словно хорошее вино; любовь к Тони скорее походила на взрыв бешеного огурца. Целого поля бешеных огурцов.

За те дни, когда Линда сопровождала Тони, она, сама не заметив как, успела привыкнуть к режиму информационной перегрузки. Поэтому, придя домой, сразу включала телевизор, и он работал до поздней ночи. Его бормотание успокаивало Линду. Экран светился и сейчас, передавали новости часа. Линда бездумно смотрела, как сменяют друг друга картинки — приближаются выборы в Конгресс, на этой неделе в Чикаго зафиксирован температурный рекорд… Нужно доделать работу, а потом ложиться спать, может быть во сне ей удастся сбежать от мыслей о Тони. Хотя, как показал опыт, не удастся: он снился ей каждую ночь и каждый новый сон был мучительнее предыдущего.

Мелькнул знакомый фасад здания «Тропического рая», и Линда невольно вздрогнула. То самое место, где она впервые встретилась с Тони. Потом они ели картошку фри… Линда подалась вперед, едва не уронив ноутбук.

— Здание развлекательного комплекса оцеплено, — вещала с экрана симпатичная журналистка. — Не далее как десять минут назад здесь произошло покушение на жизнь медиамагната Тони Мэтьюса.

Камера показала искореженные и залитые пеной остатки машины, в которой Линда с ужасом и не без труда узнала шикарный «макларен». Она невольно всхлипнула, охваченная ледяным страхом. Господи! В этой машине никто не выжил.

— Машина, которая принадлежит ему, взорвалась у входа в развлекательный центр «Тропический рай», — продолжала щебетать журналистка, а за ее спиной метались люди и воздух вспыхивал серебром — фотографов конечно же набежала уйма. — Сам мистер Мэтьюс в этот момент уже покинул автомобиль, и на переднем сиденье роскошного «макларена» находился сотрудник комплекса Коул Вайс, который должен был отогнать машину на парковку. Пока еще нет точных данных о причинах происшествия.

— Что с Тони?! — крикнула Линда телевизору, как будто он мог ей ответить. — Скажи наконец!

Журналистка, будто услыхав ее, продолжала:

— Тони Мэтьюс, находившийся недалеко от эпицентра взрыва и получивший множественные ранения, будет доставлен в ближайший госпиталь. Пока врачи не могут дать никаких комментариев по поводу того, насколько сильно пострадал магнат, приехавший сегодня сюда для проведения переговоров о покупке кинокомпании «Марчант пикчерс». Доналд Марчант отказался давать комментарии.

Отмахивающийся от репортеров высокий мужчина в черном костюме, злое лицо Дейла, носилки, которые поспешно катят к машине «скорой помощи»… Оператор взял крупный план, и Линда увидела залитое кровью лицо Тони. Глаза его были закрыты. Двери «скорой» захлопнулись, и она стартовала с места не хуже гоночного автомобиля.

— Смотрите новости следующего часа. Тельма Джонсон, третий канал.

Линда вскочила — ноутбук упал на ковер и обиженно мигнул экраном — и лихорадочно бросилась разыскивать телефонную трубку. Тони в тяжелом состоянии, раз его повезли именно в ближайший госпиталь. Она обязана знать, что с ним! Хотя у нее и нет на это никакого права.

Алексу она дозвонилась с третьей попытки.

— Да! — зло бросил шеф в трубку. — Что, Линда?

— Ты знаешь про Мэтьюса? — Разводить китайские церемонии было некогда.

— Разумеется! — рявкнул Алекс. — Чем, черт возьми, я, по-твоему, занимаюсь в данный момент?! Если его дружки-наркоторговцы в следующий раз решат взорвать ресторан, в который зайдет этот проклятый миллиардер, как ты думаешь, на кого повесят всех собак?!

— Алекс, мне нужно знать, в какой госпиталь его отвезли.

— Что? — немного успокаиваясь, переспросил он. — Зачем это тебе?

— Я ведь официально не отстранена от дела, так? — настаивала Линда. — Я имею право знать!

— Не стоит тебе туда соваться.

— Я и не сунусь. Просто хочу быть в курсе.

— Перезвони мне через три минуты. — Видимо, у Алекса не было сил с ней спорить.

Три минуты растянулись на вечность. Линда металась по комнате, кусала губы и чуть не плакала. Только не это. Тони не может умереть, это несправедливо. Может быть, он преступник, хотя она сама в это не верит, но сейчас это неважно. Что бы он там ни натворил, Тони не должен умирать.

Минуты истекли, и Линда вновь набрала номер Алекса.

— Где он?

— Не знаю, — раздраженно буркнул он. — Его доставили в ближайший госпиталь Святой Марии. По дороге Мэтьюс пришел в себя. Спустя десять минут после того, как вкатили носилки, за ним явилась целая делегация с его ассистенткой во главе. Они забрали оттуда Мэтьюса и увезли в неизвестном направлении.

— Может быть, перевозят в другой госпиталь?

— В тот, где он обычно наблюдается, Мэтьюс не поступал, и там не имеют никаких сведений о том, что его доставят и нужно готовить палату.

— Черт! — Линда потерла лоб. — Ладно, спасибо, Алекс.

— Не лезла бы ты все-таки в это дело, — заявил он и отключился.

Но Линда собиралась именно влезть. Сидеть и ждать новостей следующего часа было невыносимо. Она подняла ноутбук, машинально обновила новостную ленту в Интернете — заголовок о взрыве возле «Тропического рая» уже висел в топе. Ничего нового не сообщалось. Куда бы Оливия ни увезла Тони, пресса об этом не пронюхала.

Оливия Хедж. У нее есть ответы на все интересующие Линду вопросы, но станет ли она отвечать? Линда, кажется, понравилась этой суровой женщине, к тому же скандал на благотворительном вечере не более чем розыгрыш и узкий круг посвященных по-прежнему знает, что Линда Тайлер девушка Мэтьюса. Оливия не удивится звонку и желанию приехать. Какой прок в безопасности Линды, если Тони пострадал?

Номер Оливии был записан в памяти телефона. Линда долго слушала гудки, потом перезвонила еще раз, потом еще. Никто не брал трубку. Губы уже были искусаны почти до крови, когда Оливия наконец ответила.

— Слушаю.

— Миссис Хедж, это Линда Тайлер. Я видела новости. Что с Тони? Он жив?

Пауза.

— Мисс Тайлер, простите, мне не до разговоров сейчас.

— Пожалуйста! — Линда знала, как сурово ассистентка оберегает Тони, но всему есть предел. — Мне очень нужно знать!

— Он жив, — коротко сообщила Оливия.

— Где он находится, в какой больнице? Я немедленно приеду.

— В этом нет необходимости, мисс Тайлер.

— Послушайте! — взорвалась Линда, она больше не могла это терпеть. — Я люблю Тони, ясно вам?! И хочу знать, что с ним происходит, и хочу быть с ним, когда ему плохо. Неужели это так сложно понять?!

Оливия молчала, и это неприятное молчание чуть душу из Линды не вынуло.

— Что ж, я бы хотела сама поговорить с вами, — в конце концов произнесла Оливия. — Это будет правильно.

— Скажите название больницы — и я выезжаю.

— Тони не в больнице, мисс Тайлер, он дома.

— Я уже еду.

— Не торопитесь, нам нужно время. Жду вас через два часа. — Сухой щелчок — и Оливия исчезла.

— За два часа я окончательно свихнусь, — пробормотала Линда.

Ее немного отпустило. Если бы Тони был в критическом состоянии, то его все же отвезли бы в госпиталь, а не домой. Через два часа она все выяснит и не отойдет от него больше ни на шаг, и пусть он сопротивляется сколько угодно. Линда чувствовала в себе новую силу, которой у нее раньше не было. Она сумеет убедить Тони, что прятать ее — глупость. Пусть что хотят, то и делают — стреляют, взрывают автомобили, подсыпают яд в суп, — но только не бездействие и отсутствие информации, только не невозможность быть вместе с ним.

Линда не думала сейчас о том, нужно ли это самому Тони. Видимо, нужно, раз он позаботился о ней. Может быть, ей и вправду удалось вызвать его искренний интерес. Пускай Алекс ищет свои доказательства, пускай Тони окажется маньяком-убийцей, она хотела пробыть с ним хоть какое-то время, хоть несколько часов, прежде чем его отправят на электрический стул.

А прежде чем это случится, она расскажет Тони, на кого работает на самом деле. Между ними больше не должно быть недомолвок.

По городу Линда гнала как сумасшедшая. Ее «ауди», не рассчитанная на помешательство водителя, тем не менее исправно входила в повороты. Линда умудрилась никуда не врезаться и никого не зацепить, ее даже не остановили. Около одиннадцати часов вечера Линда остановила машину у дома Мэтьюса.

Охранники были на месте, только телевизор на сей раз молчал. Дейл поднялся Линде навстречу, второй секьюрити, заменивший Сэма, внимательно наблюдал за ней.

— Оливия сказала, чтобы я приезжала к этому времени, — торопливо объяснила Линда.

— Да. Она велела проводить вас к ней. — Дейл провел карточкой над замком, коснулся сенсора и распахнул дверь. — Прошу.

Шаги гулко раздавались в огромном вестибюле. Линда поднималась следом за Дейлом по лестнице, смотрела в его широкую спину, и ее все сильнее охватывала паника.

— Дейл, как он? — не выдержав, поинтересовалась Линда.

Дейл ничего не ответил и пожал плечами.

Настенный экран не работал, музыка не звучала, на втором этаже царила гнетущая тишина. Оливия Хедж сидела за столом, рядом стояла чашка кофе, лежали бумаги, но она их не просматривала. При виде Дейла и гостьи Оливия нахмурилась.

— Мисс Тайлер, — доложил телохранитель.

— Спасибо, Дейл. Можешь идти.

Линда подошла и остановилась у стола. Подождав, пока шаги Дейла стихнут, Оливия заговорила:

— Итак, что вас привело сюда сегодня вечером?

— Неужели это не ясно? — Линду удивил сухой тон Оливии. — Я беспокоюсь за Тони.

— Неужели? — Оливия побарабанила пальцами по столу.

Она не предложила гостье сесть, не предложила ей кофе, и в этом было что-то пугающее для Линды.

— Видите ли, мисс Тайлер, то, что случилось сегодня, разумеется, из ряда вон выходящее происшествие. К счастью, Тони остался жив, но даже его удача может однажды ему изменить. Чего я не ожидала, так это вашего звонка. — Оливия откинулась на спинку кресла и продолжила: — Однако я рада, что вы позвонили. Разговор с вами был вопросом времени.

— Я могу увидеть Тони?

— Не уверена, — протянула Оливия.

— Почему?

— Потому что ему нужен покой, потому что ему не нужно видеть вас и потому что я не хочу, чтобы вы к нему приближались. Мисс Тайлер, я…

Ее перебил металлический голос Тони:

— Что делает в моем доме агент секретной службы?

15

Линда резко обернулась. Тони стоял у подножия лестницы, ведущей на третий этаж, опирался на давешнюю трость из черного дерева и держался за стену. Он был очень бледен, на его лице виднелись тщательно обработанные порезы. На нем были черные домашние брюки и черная же майка без рукавов, позволяющая видеть марлевые нашлепки на руках. Судя по фактуре, под майкой бинтов тоже было достаточно. Но Тони стоял на ногах, он был жив и мог говорить. Линда испытала неописуемое облегчение, сделала шаг к нему и остановилась, будто споткнувшись: до нее дошел смысл слов, которые только что он произнес.

— Зачем ты встал?! — рявкнула Оливия, вскакивая. Линда еще никогда не видела ее такой взволнованной. — Я обещала Говарду, что ты пролежишь неподвижно хотя бы до завтра! Тони! Немедленно возвращайся в спальню! Давай я тебе помогу…

— Погоди. — Он остановил ее небрежным взмахом руки. — Что здесь делает Линда?

— Она позвонила, — сухо сообщила Оливия, — и попросила разрешения приехать. Я хотела с ней поговорить.

— Отлично, наши желания совпадают. — Тони поудобнее перехватил трость.

— Сядь немедленно, если не хочешь уходить!

— Такие разговоры, Ви, надо вести стоя. — Он наконец обратился непосредственно к Линде: — Ну, что ты хотела мне сказать?

— Я хотела тебе признаться, — произнесла она тихо. — Всем вам. Но я не имела права. И сейчас не имею. Однако сегодня я бы сказала тебе, потому что…

— Потому что если бы я умер, то красивое обвинение загнулось бы на корню за отсутствием главного подозреваемого? — холодно усмехнулся Тони. Его глаза с неестественно расширенными зрачками смотрели на Линду не отрываясь. Тони она тоже никогда еще таким не видела. Настолько злым.

— Нет, потому что меня искренне беспокоит твоя участь.

— Верится с трудом. — Он покачал головой. — Вы ведь собрали против меня уйму доказательств, верно? Делом «Мэтьюс лимитед» занимается некий Алекс Томсетт, а ты, детка, у него в непосредственном подчинении. И все это время шпионила за мной, сдавала по мне доклады, пыталась взломать мой компьютер. Действительно, это синоним слова «беспокоиться».

— Так было, — с трудом сглотнув, выдавила Линда. — Но… но это не означает, что я притворялась в своих чувствах к тебе.

Тони махнул рукой — словно выкинул ее жалкий аргумент в мусорную корзину.

— Ладно, солнышко, я не в обиде. Ты делала свою работу, поэтому как профессионал профессионала я тебя понимаю. Но зачем тебя сюда принесло сегодня — вот вопрос. Ви, почему ты разрешила ей приехать?

— Ты уже спрашивал. Я хотела сказать мисс Тайлер, насколько она теперь нежеланная гостья в этом доме. И донести до нее… несколько других вещей.

— А мы ведь сотрудничаем с секретной службой, да? — Тон Тони снова сменился на обычный деловой. — Буквально с сегодняшнего вечера, когда Редд прислал выкладки. Завтра у нас будет групповой секс с нашими базами данных, чтобы мы могли вычислить того, кто так красиво меня подставляет.

Линда шагнула к нему.

— Тони, я…

— Да, сейчас ты скажешь, что ты всегда в меня верила. Я в курсе обвинений секретной службы. — Он болезненно поморщился. — Они были бы рады посадить меня на кол, но не выйдет. Мы начали внутреннее расследование и почти завершили его, осталось привлечь федеральных специалистов. Все будет законно и красиво. Тем более что у меня отличное алиби на те три месяца, когда, как вы подозреваете, я провел, балуясь героином в компании мексиканских экстремистов. Подумать только! — Тони засмеялся.

— Иди ложись, — непререкаемым тоном произнесла Оливия.

— Еще минуту, дорогая. Линда, кажется, для тебя все достаточно ясно?

— Ты дашь мне сказать хоть слово в свое оправдание?! — не выдержав, закричала она.

— Попробуй, — кивнул Тони.

Линда постаралась собраться с мыслями.

— Послушай, я получила задание. Это правда. Задание собрать информацию и выяснить, ты ли стоишь за этими преступлениями. Но я начала сомневаться в первый же день. Ты не мог оказаться преступником. А потом… потом я увидела эти шрамы у тебя на груди… Специалисты сказали, что они могут быть последствиями зацепившего тебя в Мексике взрыва. Мой шеф был уверен в твоей виновности, доказательства указывали на тебя. Но я и тогда… Тони!

Он сильно побледнел и пошатнулся. Оливия немедленно бросилась к нему и успела подставить плечо.

— Проклятый упрямец! — прошипела она. — Так, лестницу мы сейчас не одолеем, давай сюда. — Она помогла Тони дойти до дивана и устроиться на нем полулежа.

Кожа Тони стала восковой, он закрыл глаза и тяжело дышал. Бледная Оливия повернулась к Линде.

— Мисс Тайлер, вы, конечно, агент федеральной службы, но уж точно не преступница. Поднимитесь быстро в спальню Тони, там, на прикроватной тумбочке, лежат два блистера с белыми и с желтыми таблетками. Принесите сюда оба.

Линда бегом бросилась выполнять поручение. Она не понимала, что происходит. Если Тони так плохо, почему его не оставили в госпитале? Да, там защита хуже, но квалифицированные доктора…

Оливия со стаканом воды в руке уже поджидала Линду.

— Одну белую и одну желтую, быстро! Открой рот, Тони!.

Он подчинился, проглотил таблетки. Через несколько секунд он глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Что? — коротко спросила у него Оливия.

— Норма.

— Никаких перегрузок, Тони. Говард же сказал. Этот сильный ушиб может пустить насмарку все наши усилия.

— Ладно, я подчинюсь, — тихо сказал он и встретился глазами с Линдой. — А, ты еще тут. Ждешь алиби или хочешь надеть наручники? — Не дожидаясь ответа, он неопределенно помахал в воздухе рукой: — Оливия, принеси мне…

— Маньяк. — Оливия ушла на кухню и через секунду вернулась с полным стаканом в руке. — Только без льда, уж извини.

— Я переживу. — Тони потянулся к виски. — Спасибо.

— Вы оба с ума сошли? — со страхом спросила Линда, глядя, как он собирается снова употреблять алкоголь. — Вы действительно сумасшедшие! Алекс был прав! О господи! — Она резко выхватила стакан у Оливии, едва не расплескав виски.

— Тони, ты идиот, тебе нельзя пить! — сорвалась Линда. Как же ее бесило его выражение лица — насмешливое, себялюбивое! Как давно она хотела все ему высказать! — Ты же загонишь себя в могилу! Нельзя употреблять алкоголь с лекарствами! Тебе наверняка вкололи кучу всего. А вы?! — Она в ярости повернулась к Оливии. — Вы, которая так о нем заботится?! Почему вы позволяете ему это, почему поощряете?! Он же медленно убивает себя! — И добавила уже потише, глядя на стакан с виски: — Вы уж меня простите, но кому тут надо выпить, так это мне. — С этими словами Линда поднесла стакан к губам, глотнула и… поперхнулась. Она ожидала, что дорогущий виски обожжет гортань, но ничего подобного не произошло, потому что это был не виски. Приятная прохлада, терпкий вкус на языке, в нос ударил запах яблок… — Это не… — Линда растерянно опустила стакан.

Оливия и Тони переглянулись.

— Все верно, мисс Тайлер, — спокойно произнесла Оливия. — Это не виски. Это неосветленный яблочный сок, Тони его очень любит.

— С детства, — весело заметил он. Кажется, его сильно позабавило выражение лица Линды. — Некоторые обожают мороженое, а я с ума схожу по яблочному соку. Как удачно, правда? Большинство вокруг свято уверено, что я законченный алкоголик.

— Тони пьет очень умеренно вот уже много лет, — продолжила Оливия. — С того самого дня, как они с Реддом взялись за руководство компанией. У нас троих был серьезный разговор, и мальчики поклялись мне, что никогда не будут превышать определенную норму. Случаются приемы, где без употребления алкоголя просто не обойтись, принято принимать угощение на переговорах, но в большинстве случаев и Тони, и Редду подают безалкогольные напитки. Коктейли, виски, шампанское — одна из моих обязанностей следить, чтоб в них и полградуса не набралось. Это целая система сотрудничества с отелями и ресторанами. А в последние несколько месяцев Тони и вовсе не прикасался к алкоголю.

— Так, шампанского пару раз пригубил, — сонно пробормотал Тони.

— В постоперационный период очень опасно злоупотреблять спиртным, — закончила Оливия.

— В пост… что? — Линда не отрываясь смотрела в лицо Тони. — Так вот что за мелочь меня беспокоила, — произнесла она медленно. — Даже две. Ты постоянно пил виски, но от тебя им не пахло. И при всей своей кипучей энергии ты старался не делать резких движений, хотя на видеозаписях у тебя присутствуют характерные жесты и ходишь ты чуть иначе. Быстрее, резче.

Тони кивнул и закрыл глаза, на его лбу выступили капельки пота.

— Все верно, Линда. Это мое алиби. Думаю, мы выяснили с тобой что хотели, и теперь я немного отдохну. Славный выдался вечерок. Насыщенный. Ви, я пока побуду здесь, разбуди меня чуть позже, чтобы я смог подняться к себе.

— Хорошо, Тони. — Оливия сходила за валявшимся на кресле пледом и накрыла его. — Отдыхай. — Она легко коснулась губами лба Тони, провела ладонью по его волосам.

Как же Линде хотелось повторить этот жест! Но она не посмела и, дабы избежать искушения, заложила руки за спину.

— Можно я побуду с ним? — попросила она.

— Нет, — жестко сказала Оливия. — Не думаю, что ему этого хочется. Вы пока побудете со мной, я еще не закончила разговор с вами. Идемте на кухню, там я могу стоять у дверей и не выпускать Тони из виду.

Линда покорно направилась вслед за ней. Оливия вошла на кухню, не стала задавать программу компьютеру, а принялась сама заваривать чай. Линда отметила, что она поставила на столик две чашки.

— Мисс Тайлер, — спросила Оливия немного погодя, — почему вы промолчали?

— Я не имела права вам говорить, — устало объяснила Линда. Колени дрожали, и она села на стул. — Начальство дало мне недвусмысленный приказ. Это моя работа, миссис Хедж.

— Я понимаю. И Тони это понимает тоже. Умом, но, увы, не душой и сердцем. — Оливия поставила перед Линдой чашку с чаем, а сама, взяв свою, встала в дверях, прислонившись плечом к косяку. — Вы сказали мне по телефону, что любите его.

— Да, — с трудом выдавила Линда.

— Я не буду уточнять, правда ли это. Теперь, боюсь, это уже неважно. Доверие Тони завоевать очень трудно, и я удивлялась вам, видя, как вы преуспели за считаные дни. Но если он разочаровывается, то делает это один раз, обратной дороги нет. Вы сильно разочаровали его, Линда. Его и… меня.

— Миссис Хедж, Оливия, позвольте мне объяснить…

— К чему? — Ви отпила глоток чая. — Я просто хотела вам кое-что объяснить. Я фактически воспитывала Тони после смерти его матери насколько мне это удавалось, так как график его отца был не менее жестким, чем сейчас график Тони. Дэвид почти не появлялся дома. Периодически у него мелькали любовницы, но он был женат на работе. У меня есть муж и дочери, но Тони для меня как сын. Он взбалмошен, непредсказуем, часто бывает резок, но он человек железной воли и принципов и гениален во всем, что делает. Я горжусь, работая рядом с ним. — Оливия еле заметно улыбнулась. — Никто не знает, какая у него жизнь. Все видят только внешнюю сторону. Тони кажется людям богатым бизнесменом, который проводит время в свое удовольствие. Он кажется им… разгильдяем. Люди не видят, насколько он собран. Даже те, кто постоянно работает с ним, считают его везунчиком, сумасшедшим, кем угодно, только не таким, какой он есть. Все эти женщины, алкоголь, гонки по магистралям…

— Я думала, что он пьет не просыхая, — сказала Линда. — И что он принимает наркотики или стимуляторы. У него постоянно расширенные зрачки.

Оливия задумчиво посмотрела на нее.

— Ну, вы все равно узнаете от начальства, поэтому я могу вам рассказать. В качестве финального объяснения и урока жизни, который, надеюсь, пойдет вам на пользу. — Она поставила пустую чашку на стол, выглянула из кухни, убедилась, что все в порядке, и снова прислонилась к стене, скрестив руки на груди. — Вы знаете, от чего умерла мать Тони?

— Я не помню. — Мать имела такое малое касательство к теперешним событиям, что Линда в свое время бегло просмотрела краткую сводку о ней и отложила в сторону.

— Мелинда Мэтьюс была очень эффектной женщиной. Красивой, строгой. От нее Тони унаследовал глаза и эту превосходную манеру прикидываться поверхностным, когда того требуют обстоятельства. А вот сдержанность у него от отца. Дэвида вечно не было дома, мотался по стране, налаживал бизнес. Он не хотел, чтобы Мелинда работала, велел ей воспитывать сына. Дэвид вообще был достаточно авторитарен. Мелинде не нравилось такое положение вещей, она не любила детей и не хотела их — Тони случайный ребенок. Мелинде было скучно дома с маленьким сыном. Она оставляла Тони на нянек, а сама отправлялась на светские тусовки. Это было смыслом ее жизни. Тони она уделяла едва ли пару часов в день, а он ее обожал, но у Мелинды была своя компания, свои друзья, Дэвид появлялся так редко… — Оливия передернула плечами. — Когда Тони было пятнадцать, Мелинда скончалась. Кто-то из друзей подсадил ее на наркотики, и однажды она вкатила себе слишком большую дозу. Скандал, разумеется, замяли. Тони на ее похоронах не плакал. Стоял, смотрел, а потом спросил у меня, действительно ли все женщины предают. Я обняла его и сказала, что нет. Правда, тогда он мне не поверил. Видите, Линда, Тони никак не может принимать наркотики, он слишком хорошо помнит свою мать. Он ненавидит все, что связано с этим. Какую бы роль он ни играл и каким бы безумцем ни казался со стороны, он никогда не притронется к героину.

— Я не знала всего этого.

— Разумеется, это семейные секреты… Ну, потом Тони уехал в Гарвард, начал вести разудалую жизнь, но все его выходки ограничивались экстремальными приключениями, и только. Они с Реддом скорее забавлялись, чем гуляли всерьез. Они любят эпатировать публику. Именно поэтому оба такие хорошие специалисты в своей области. Шокировать, удивить, заставить смотреть не отрываясь — и успех новому проекту обеспечен.

Линда вспомнила о чае и поднесла чашку к губам.

— Не сомневаюсь, что биографию Тони вы знаете хорошо, поэтому не стану вам ее пересказывать. Перейдем к дням сегодняшним. Тони действительно работал без отдыха почти три года, позволял себе расслабиться иногда на день-два, не больше. Я решила, что пора положить этому конец, и предложила Карибы. Мы планировали месяц. Тони вылетел на Антигуа, там его поджидала заказанная спортивная машина. Он, конечно, гнал, как это обычно делает, и не вписался в незнакомый поворот. — Оливия перевела дыхание и продолжила: — Я вылетела туда немедленно. Тони был в коме, и местные врачи не давали ломаного гроша за его жизнь. Я вызвала специальный самолет из Вашингтона, и мы переправили Тони туда. Там его прооперировали. Вы видели этот кусочек металла, который он носит на цепочке?

Линда кивнула.

— Тони хочет помнить об этом. Этот кусок извлекли из его спины, еще миллиметр — и Тони вряд ли смог бы встать на ноги. Это была самая опасная травма позвоночника, не считая всех остальных.

— Вы, наверное, чуть не умерли от страха за него?

— Я не имела права. Мы с Реддом пытались не допустить проникновения этой новости в прессу. Тони пришел в себя на третий день после операции, ему сообщили диагноз, сказали, что он не встанет полгода. «Три месяца, — сказал он и повернулся ко мне. — Через три месяца я вернусь в Нью-Йорк на своих двоих. Ви, сделай так, чтобы мое отсутствие на Карибах не было замечено. Если кто-то пронюхает об этом медицинском казусе, нас могут начать рвать». Редд занялся всеми текущими делами, а я — информационной войной. Мы давали сообщения в прессе, Тони отвечал на вопросы журналистов по телефону, мы старались не выпадать из жизни. Муж забыл, как я выгляжу, потому что я переселилась в Вашингтон и летала в Нью-Йорк, чтобы показываться в офисе каждые три дня. Как будто я тут, как будто ничего не происходит. Это были три месяца ада, мисс Тайлер. Частный закрытый госпиталь; день начинался в пять утра с интенсивных процедур, а Тони кричал, что не может остановиться, что он сейчас встанет, что его так просто не достать… Через месяц он мог уже самостоятельно сесть на кровати и даже ноги спустить. Через два — гулял по коридору, ругаясь так, что медсестры млели. Через три месяца мы прилетели сначала на Антигуа, а оттуда в Нью-Йорк, и Тони прямиком отправился в «Тропический рай», где встретил вас.

Линда помнила тот вечер. Помнила, как непринужденно он подошел к ней, небрежно опираясь на щегольскую трость. Этот человек за три месяца поставил себя на ноги — не сам, разумеется, с помощью квалифицированного медперсонала, но благодаря собственной железной силе воли. Перенес тяжелую травму позвоночника и вернулся, улыбаясь и шутя, чтобы продолжить управлять финансовой империей. Это было где-то на грани между безрассудством и героизмом. Линда вспомнила веселый голос Тони, выступавшего перед сотрудниками журнала: «Черт, здесь прохладнее, чем на Карибах…».

— Конечно, интенсивность лечения не могла не сказаться. Это дало осложнение на сердце, поэтому Тони пока что принимает специальный комплекс лекарств. Видимо, их вы и приняли за наркотики. От них, бывает, зрачки расширяются и слегка нарушается координация движений. Я советовала Тони не садиться за руль «макларена», но он, конечно, не послушался. Еще ему в течение года запрещены большие нагрузки, занятия спортом сильно ограничены, пока все не придет в норму. В позапрошлые выходные, когда мы летали в Вашингтон, Тони прошел плановое обследование. Все идет хорошо. Вашему ведомству, кстати, будут представлены все материалы.

— Мне стыдно, — пробормотала Линда.

Оливия пожала плечами.

— Меня больше беспокоит то, что происходит сейчас. Во-первых, эта безумная охота за головой Тони. Во-вторых, сегодня его швырнуло взрывом на землю, сильный ушиб спины — это не на пользу. Но это уже моя забота, мисс Тайлер, моя, фэбээровцев и врачей. Что же касается вас…

— Я хотела бы доказать, что не просто так была вместе с ним, — тихо, но твердо произнесла Линда.

— Ему это больше не нужно, — отрезала Оливия. — Мне тоже. Я не позволю вам причинять ему боль. Я была так рада за него, он приободрился, когда в его жизни появились вы. Но вы не видели его лица, когда он узнал. Такое лицо у него было на похоронах матери. Вам лучше уехать сейчас, мисс Тайлер.

16

Вечером следующего дня Тони, не расстававшийся в последние сутки с прижившейся у него тростью, вошел в свой офис в здании «Мэтьюс лимитед». Смешанная группа экспертов, трудившаяся над базами данных, поприветствовала владельца компании разрозненными возгласами. Сидевшая с ними Оливия тоже издала возглас, но возмущенный.

— Ты все-таки посмел!

— Серьезные ребята постараются добраться до меня где угодно, а я огорчусь, если меня зарежут в собственной постели. Идем, Ви, надо поговорить.

Они сели на диванчик в коридоре. Тони небрежно поставил трость между колен и сцепил пальцы на рукояти.

— Что было вчера после того, как я отрубился?

— Ничего. Она ушла.

— Я знаю, ты с ней говорила.

— Всего лишь рассказала ей твое алиби, она бы и так узнала.

Тони скривился.

— Как бы я хотел, чтобы все сложилось иначе.

— Я тоже, Тони. Но все так как есть. — Оливия придвинулась и позволила себе то, что позволяла очень редко, — обняла его.

— Спасибо, Ви. Вы с Реддом самые родные мои люди. Он мне как брат, а ты — как мать.

Тони никогда еще не произносил этих слов вслух. Он почувствовал, как вздрогнула Оливия, отставил в сторону трость и обнял ее.

— Чертова сентиментальность, — пробормотал он несколько секунд спустя. — У меня в носу подозрительно чешется, а у тебя?

— Ты чертов циник, Тони! — Оливия отодвинулась и заехала ему кулачком по плечу. — Такой момент испортил!

Но он видел, что она счастлива.

— К сожалению, нам некогда рыдать, интеллигентно сморкаясь в батистовые платочки. Время бежит. Каков прогресс?

— Говорят, к ночи закончат.

— Отлично. Где Редд?

— Он выступает вместо тебя на пресс-конференции, врет всем про твое тяжелое состояние. СМИ тебя уже оплакали.

— То-то они разочаруются, когда я появлюсь живой и здоровый. Жаль, что я плакать не умею, у меня повод есть.

— Да? И какой же?

— «Макларен» погиб, Ви! — возмущенно воскликнул Тони. — Это была моя любимая машина, между прочим.

Он не хотел говорить, почему ему на самом деле хочется завыть волком. Линда пришла вчера, лопотала какие-то извинения, а он смотрел на нее и не верил. Нет, она не стала чужой. Он до сих пор помнил ее запах, ложбинку на шее, мягкость волос. Может быть, однажды какой-нибудь профинансированный им кружок юных техников изобретет аппарат, стирающий ненужные мысли. Вот благодать настанет.

Он встретил Линду так недавно, и в какой-то момент ему показалось, что он знает ее всю жизнь. Он даже подумал было, что эта женщина предназначена для него. Навсегда. Не стоило так думать, судьба не любит подобных планов. А, черт бы ее побрал!

— Хорошо. — Тони перешел на деловой тон. — Пожалуйста, назначь новую встречу с Марчантом на завтрашний вечер, а то как-то нехорошо получилось. Я даже торговаться с ним не стану. Послезавтрашняя лекция в Колумбийском университете остается в силе. И да, купи-ка нам немного акций «Фаррел индастриз», у них, похоже, дела слишком хорошо идут. Никогда не знаешь, что может пригодиться…

С самого утра Линда не могла сидеть дома и потому, позвонив на работу и сказавшись больной, приехала в Центральный парк.

Она долго бродила по аллеям, посмотрела, как дети кормят птиц, как молодая пара играет с собакой. Веселая овчарка носилась по траве, восторженно лая. Небо было высоким и очень синим. Линда постояла у той скамейки, где так недавно — а кажется, целую вечность назад! — сидела вместе с Тони. Снова посидеть не решилась: ей показалось, что тем самым она окончательно нарушит гармонию бытия и отрежет себе путь назад.

Да есть ли он, этот путь? Линда не знала. Оливия высказалась очень ясно: Тони ее не простит. А кому его знать, как не Оливии? Но в глубине души Линда продолжала надеяться, хотя перспективы выглядели мрачновато. Даже если Тони и простил бы ее, то что дальше? Доверия нет, она по-прежнему агент секретной службы, и ничего уже не исправишь. Не вернуть ни ужин в «Макдоналдсе», ни первую поездку на «макларене», ни танец над улицей, ни первую ночь…

Как же ей хотелось переиграть все заново! Но оставалось бродить, терзаться ненужными мыслями и смотреть, как целуется парочка в конце длинной аллеи.

Алекс позвонил около четырех часов дня, когда Линде стало уже совсем паршиво и очень захотелось есть. Аппетит просто так не отобьешь.

— Привет. Ты где?

— Брожу по Центральному парку.

— Отлично, я в районе Семидесятой, доеду быстро. Есть минутка?

— Даже больше, — усмехнулась Линда. — Где встречаемся?

…Она издалека заметила Алекса: он сидел на скамейке, вытянув ноги, и серый костюм смотрелся на нем почему-то особенно нелепо. Или просто Линда привыкла к стилю Тони, который даже в рубище, наверное, будет выглядеть сногсшибательно.

— Здравствуй. — Она села рядом с ним. — О чем хотел поговорить?

— Знаешь, Линда, — усмехнулся он, — воббще-то я пришел извиниться. Я не доверился твоей интуиции и поставил под сомнение твои выводы как агента. Ты не раз и не два говорила мне, что Мэтьюс не может быть виновен, а я тебя не послушал.

— Ого! Сегодня снег пойдет, если шеф признает свои ошибки.

— Я бы не назвал это ошибками, просто недальновидностью.

— Да, — уныло кивнула Линда, — и попутно моя работа разрушила мне кучу надежд.

— О чем ты говоришь? — нахмурился Алекс. — У вас с Мэтьюсом серьезно?

— Было серьезно. Кажется. До того как он узнал, что я на тебя работаю.

— Н-да… — Алекс почесал в затылке. — Кто бы мог подумать.

— Хорошо, что ты позвонил и мы встретились сейчас, — задумчиво сказала Линда. — Я как раз хотела просить перевести меня обратно на спокойную неоперативную работу.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да. За Джеймса, если можно так выразиться, я отомстила, а дело Мэтьюса показало мне, что некоторые вещи я делать не могу. До сих пор стыдно за ту ночь, когда я пыталась стащить с его компьютера копию базы данных. Фу!

— Понимаю, — протянул Алекс. — Что ж, никто тебя не осудит, если ты это сделаешь. Совсем уйти из нашего департамента достаточно трудно, но снова вернуть тебя в мир цифр я могу.

Линда засунула руки в карманы ветровки.

— Отлично, буду бухгалтером.

— А ты не хочешь поинтересоваться, как идет дело Мэтьюса?

Она пожала плечами.

— Ты сам расскажешь, если захочешь. Сдвиги есть?

— Тебя я официально не вычеркивал из группы, поэтому ты имеешь право знать. Сегодня утром группа наших специалистов приехала в «Мэтьюс лимитед», и сейчас процесс идет полным ходом. К ночи обещают результаты. Думаю, к утру мы арестуем настоящего виновника. Хочешь поучаствовать?

Линда с сомнением посмотрела на Алекса.

— А мне можно? Ведь я только что, фигурально выражаясь, потребовала отставки.

— Думаю, тебе самой это не повредит. К тому же тебе может представиться шанс поговорить с Мэтьюсом? Раз все это так серьезно для тебя.

Говорят, хочешь понять, что за человек перед тобой, взгляни на его друзей.

Команда Алекса в полном составе прибыла в офис «Мэтьюс лимитед» в двадцать один тридцать. Линда в первый раз была в этом огромном здании, которое полностью принадлежало одной компании. Над входом красовалась гигантская серебристая эмблема корпорации — стилизованное восходящее солнце, — а ряды сверкающих окон уходили на немыслимую высоту.

Лифт со стеклянными стенами вознес гостей на последний этаж — Тони любил высоту, поэтому его кабинет располагался под самой крышей. Выйдя из лифта, Линда сразу почувствовала присутствие Тони. Оно ощущалось во всем: в дизайне офиса, в исполнительности улыбчивой секретарши, в молчаливой слаженности, с которой работала его команда.

Сам Тони находился несколькими этажами ниже и собирался подняться в кабинет, когда компьютерное расследование будет завершено. Линда, чтобы не мешать никому, уселась в углу, и секретарша тут же предложила ей чаю. Очень хорошего.

Кабинет Тони в офисе компании походил на его кабинет дома, но, конечно, оказался гораздо просторнее. Здесь находилось все, что могло понадобиться для проведения длительных совещаний, видеоконференций, для упорной работы.

Без трех минут десять Дастин Янтоби, один из лучших специалистов отдела Алекса, негромко сказал:

— Есть.

— Нашел? — Алекс быстро подошел к Дастину и уставился на экран его ноутбука. — Хм… Надеюсь, мистеру Мэтьюсу это что-нибудь скажет. Позовите его, пожалуйста.

Линда напряглась. Наверняка Тони не будет рад увидеть ее здесь. Она уже жалела, что приехала. Оливия ясно дала ей понять, что ее место отныне как можно дальше от Мэтьюса. Но искушение было слишком велико.

Тони появился через несколько минут. За ним словно два ангела-хранителя следовали Оливия и Редд. Тони пренебрег офисным костюмом и был одет в любимые черные джинсы, белую водолазку и серый пиджак. Он увидел Линду и, поколебавшись мгновение, еле заметно кивнул ей, потом повернулся и пожал руку Алексу.

— Полагаю, вы Томсетт. Рад знакомству. Нашли?

— Да, и готовы представить результаты.

— Что ж… — Тони прошел к столу, уселся в мягкое вертящееся кресло и небрежно прислонил рядом трость. Оливия встала у него за спиной, Редд устроился на краешке стола. — Дайте нам погадать. Мы пили чай и делали ставки, и я хочу знать, выиграл ли.

— На кого ставили? — улыбнулся Алекс.

— Я — на Оливера Тауна, — сказал Редд. — Он нас с первого дня терпеть не может. В основном из-за того, что у него акций мало.

— А я — на Мишеля Аррау, — улыбнулась Оливия. — Никогда не доверяла французам.

— Поэтому у нас не бывает отпуска в Париже, — хмыкнул Тони. — Я ставил на Алана Бейли и думаю, что выиграл. Ваш выход, Томсетт.

— Вы проиграли все, — сообщил Алекс. — Было достаточно трудно вычислить человека, который так умело подделывал вашу подпись, мистер Мэтьюс. С помощью отличных специалистов, надо полагать. Мы искали среди попечителей и управителей благотворительного фонда, потому что деньги уходили в основном оттуда. И, сопоставив данные, нашли крохотную лазейку — пусть к настоящему преступнику. Это… — Алекс сделал эффектную паузу, наслаждаясь моментом, все затаили дыхание, — Джулия Бланд. Знаете такую?

— Джулия?! — удивился Тони. — Не может быть, вы что-то путаете. Она отличная тетка, всегда поддерживает наши идеи.

Оливия и Редд тоже выглядели удивленными.

— Сомнений быть не может, — покачал головой Алекс. — Это она. Член совета директоров, если я не ошибаюсь?

— Да, у нее один из самых больших пакетов акций. Ну, из тех, что я оставил остальным, — буркнул Тони и сцепил пальцы замком. — Джулия… Черт, это невероятно! Она всегда была так добра ко мне…

— Вы имеете возможность убедиться в этом сами, — сделал широкий жест Алекс. — Мы подготовили ордер, ждали только результатов расследования. Приглашаю вас совершить небольшую прогулку.

— Не откажусь. — Тони поднялся. — И что, пристрелить меня пыталась тоже она?

— Это нам предстоит выяснить в ходе допросов.

— Мы выясним это просто так. Едем немедленно. Ви?

— Машины сейчас подадут, Тони.

17

Конечно, в лимузин Мэтьюса Линду не пригласили. Она и не ждала, хотя больно было видеть, как люди, которые недавно доверяли ей и были с ней так милы, проходят мимо не глядя. Будто она пустое место.

Единственный кивок от Тони в самом начале, и больше он не обращал на нее внимания. Линда видела, как он зол и неприятно удивлен, как хочет поскорее завершить это мерзкое дело.

Ехать пришлось недалеко: элитная квартира Джулии Бланд располагалась в сердце Манхэттена. Высоты Джулия не любила, поэтому пришлось подниматься всего лишь на третий этаж.

В квартиру Джулии отправился Мэтьюс, Оливия, Редд и охрана, а из агентов секретной службы — Алекс, Линда и еще трое.

— У Джул дом за пределами мегаполиса, — объяснил Тони, который как-то незаметно возглавил группу, хотя командовали здесь, по сути, федералы. — Но обычно до выходных она в городе. — Тони коснулся панели видеофона рядом с дверью. — Эй, открывайте.

— Кто? — лязгнул металлический голос.

— Тони Мэтьюс и свита. Это ты, Саймон? Значит, Джулия дома. Открывай.

Дверь отворилась, и возникший на пороге невысокий толстый человек испуганно посмотрел на пожаловавшую в гости компанию.

— Мисс Бланд никого не принимает…

— Оставь эти средневековые штучки для застенок нашей инквизиции. — Тони непринужденно отодвинул дворецкого с дороги. — Так, гостиная на втором этаже. Сюда, направо.

— Тони, это ты? — послышался женский голос.

Линда вспомнила, что однажды встречалась с мисс Бланд. На том вечере, откуда они с Тони уехали к нему домой.

— Я. — Мэтьюс остановился в дверях гостиной. — Здравствуй, Джулия. Нас тут много, не предложишь выпить?

— Тони, я бы не стала рисковать, — сухо сказала Оливия, входя вслед за ним в комнату.

Линда вошла последней. Джулия Бланд сидела в кресле перед столом, на котором стоял полузакрытый ноутбук, и с наигранным недоумением смотрела на гостей.

— Боже, сколько вас пожаловало! Я не ждала такого наплыва, у нас не хватит сандвичей.

— Мисс Бланд, — выступил вперед Алекс, — давайте обойдемся без ужина.

— Ага. — Джулия откинулась в кресле. — Судя по вашему костюму, милейший, вы пришли меня арестовать. Ну что ж, давайте, зачитайте мне права и наденьте наручники.

Линда была немного удивлена. Она рассчитывала, что преступница станет отпираться, требовать адвоката и отрицать свою вину. Но Джулия, видимо, не испытывала в том потребности.

— Ты знаешь за что, — сказал Тони. Сейчас он выглядел внешне спокойным, но от него исходило ощущение опасности. — Джул, неужели это ты?

— Это я, — спокойно кивнула она. — Смотря что ты имеешь в виду, конечно.

— Ты сливала наркоторговцам и оружейникам суммы с моего благотворительного счета. — Он стоял очень прямо, и Линда видела, что на трость он не опирается. — Подставляла меня. Зачем?

— О, я могла бы не отвечать. Адвокат, громкое дело. Но, судя по тому что ты и эти симпатичные господа пришли сюда, у вас достаточно доказательств. Жаль. Хотя, может, это и к лучшему. Ты какой-то неубиваемый, Тони, это скучно.

— Я так и думал, что это твоих рук дело.

— Не моих, а наемных специалистов. — Лицо Джулии чуть порозовело, она, казалось, испытывает болезненное удовольствие оттого, что ее раскрыли. — Они очень старались. Кто же знал, что твои телохранители такие самоотверженные. С машиной могло получиться лучше, но вот беда… Мой человек активировал устройство, когда твой автомобиль стоял у ресторана «Канада». Даже твоих секьюрити можно подкупить, Тони. Кто же мог предположить, что не ты окажешься за рулем в следующий раз, ты ведь так любишь свои машины и никому не доверяешь руль. Мальчика жалко, он ни в чем не виноват.

Линда видела, как побелело лицо Тони, и непроизвольно стиснула кулаки, борясь с желанием врезать Джулии от души. Прямо между насмешливых, тщательно подведенных глаз.

— Объяснись, — приказал Мэтьюс. — Я имею право на объяснение.

Он смотрел не отрываясь в глаза Джулии, словно гипнотизируя ее. Линда видела, как Тони делал так раньше и люди ему подчинялись. Джулия не стала исключением. А может быть, ей просто очень хотелось высказаться. Она скрестила руки на груди и кивнула.

— Да, чего-чего, а прав у тебя хватало с детства. Ты всегда был невыносимым мальчишкой. И за что Дэвид тебя так любил? Я этого не понимала. Твоя мать, кажется, не была способна любить вообще никого. Мы с Дэвидом стали любовниками, когда тебе исполнилось лет семь или около того, и оставались ими почти до самой его смерти. Он дал мне отставку за полгода до того, как умер. — Джулия скривилась. — Я думала, если уж он не женился на мне, как следовало бы, то хотя бы оставит мне контрольный пакет акций компании. Дэвид знал, как я умею работать, а ты, Тони, всегда был недостоин трона отца. Но у Дэвида были свои соображения на этот счет. Проклятый старик! Он так и заявил мне, когда мы поругались: «Тони очень одаренный молодой человек, и, если возложить на него ответственность, он возьмется за ум. Оливия поможет».

Оливия еле заметно дернулась. Линде хотелось подойти к Тони и взять его за руку, чтобы поддержать, но она не смела шевельнуться, чтобы не прервать цепочку признаний Джулии.

— Он все доверил проклятой Оливии, а не мне. Я бы тоже могла стать регентом. Я это заслужила. Столько лет терпеть этого желчного старика — и в итоге оказаться не у дел! О, Тони, сначала ты тут был ни при чем, я ненавидела Дэвида за его мерзкий поступок. Мне лишь было жаль трудов многих лет, они должны были пойти насмарку из-за твоей безалаберности. Кто ж знал, что ты алмаз под слоем никчемной породы. А когда я это обнаружила, было уже поздно. О если бы я не упустила время и завоевала твое доверие раньше! Мы бы вместе правили империей. Но… увы. — Джулии печально покачала головой. — Когда ты не развалил компанию, более того — стал приумножать наше благосостояние, я затаилась. Решила, мой час придет. С большой высоты больнее падать, Тони. К тому же мне было интересно, что произойдет дальше. Я ждала, где и когда ты ошибешься, чтобы насладиться триумфом, не прилагая усилий. Я надеялась, что в момент падения сумею скупить нужные мне акции и подхватить «Мэтьюс лимитед» у самого пола, чтобы потом поднять на недосягаемую высоту. Но ты, Тони, страшный человек. Ты так редко ошибаешься. Все твои промахи были незначительны и не стоили нам больших сумм. И год назад я поняла, что мне это надоело. Я оказывалась в проигрыше, жизнь идет, а я все еще не на самом верху. Тогда я решила, что тебе пора упасть.

— И начала торговать наркотиками.

— Нет, это ты начал торговать наркотиками, сам того не подозревая. Я осторожно подкинула федералам немножко доказательств и понадеялась, что они раскрутят цепочку. А ты улетел на Карибы и пропал. Неинтересно было играть без тебя, и я решила немного подождать. Ты вернулся, но тебя по-прежнему не спешили сажать за решетку. Мое терпение лопнуло, и я решила просто тебя убрать, свалив это на обиженных наркоторговцев.

— Джулия, — обманчиво мягко произнес Тони, — неужели ты не понимала, что все равно не выиграешь? В случае моей смерти контрольный пакет отходит Редду, а если и с ним что-то случится, — Оливии. Ты не стала бы управляющей «Мэтьюс лимитед». Никогда.

— Но ты бы умер, — просто сказала Джулия и тем же ровным голосом добавила: — Если бы ты знал, как сильно я тебя ненавижу.

Огласки, разумеется, избежать не удалось. Джулия позаботилась о том, чтобы ее адвокаты устроили шумиху. Она призналась во всем, но сидеть в тюрьме долго не собиралась. Поэтому новости, особенно местные, были забиты репортажами о деле «Мэтьюс лимитед». Тони давал показания в суде, и его лицо украшало первые полосы газет — рядом с фотографией насмешливо улыбающейся Джулии.

Линде так и не удалось поговорить с ним в тот вечер. После того как Джулия выговорилась, ей начали зачитывать права, а Тони, Оливия и Редд сразу же уехали. Линда подозревала, насколько неприятной оказалась для него эта история. Но благодаря его показаниям и расследованию, для которого он открыл базы данных корпорации, секретная служба смогла вычислить тех, кто стоял за продажами оружия и наркотиков. Прокатилась волна арестов. Кое-кому удалось удрать, однако далеко не всем.

Линда не знала, что ей делать дальше. С работой все было понятно: Алекс перевел ее на неоперативную службу и заставил анализировать бумаги Мэтьюса. Участие Линды во всей этой истории не афишировалось вовсе. Никого не интересовала ее скомканная жизнь.

С одной стороны, поселившееся в груди неприятное чувство мешало, с другой — Линда ощущала себя обновленной. Тони вдохнул в нее новую жизнь, сам того не подозревая. Меняться было страшно, однако результат того стоил. Линда изменила распорядок дня, стала больше работать, интенсивнее отдыхать. Она теперь бегала рано утром в Центральном парке, нацепив наушники и слушая классическую музыку.

Она стала больше улыбаться, больше двигаться. В офисе «Майкрософта» ей все говорили, что она ожила. Прилетевшая с Багам Шейла, загорелая и веселая, также отметила изменения во внешнем облике Линды.

— С тебя словно пыль стряхнули, — заявила подруга, когда они с Линдой встретились. — И напоили тремя чашками кофе подряд. Глаза светятся.

Линда смотрела на «брата по разуму», улыбалась, и ей было немного страшно и так радостно по-новому смотреть на мир.

Она могла прожить без Тони. Она скучала по нему каждый день, любила его так же, как и прежде, смотрела интервью, которые он давал — и это часто вызывало у нее слезы, — но могла без него жить. Хуже было другое: за то время, когда Тони с ней встречался, Линда подсела на его образ жизни, как на иглу. Теперь ей еще острее недоставало информационного переизбытка, окружавшего его жизнь. Что там постоянно работающий телевизор! Линда просматривала сайты нью-йоркских университетов, серьезно задумавшись о том, не получить ли второе образование. Она написала в несколько благотворительных фондов, интересуясь, нельзя ли в свободное от работы время трудиться у них волонтером. Конечно, жертвовать огромные суммы Линда не могла, но работа в благотворительности не ограничивается только переводом денег.

Тони, не зная того, изменил ее. И за одно это Линда была ему благодарна, хотя понимала, что они вряд ли когда-нибудь увидятся снова.

Адвокаты у Джулии Бланд были хорошими, поэтому посадили ее не на пятнадцать и не на двадцать лет, а всего на семь, но для нее и это было фатальным. Линда понимала, что после такого Джулия не оклемается. Хотя через семь лет, когда ее срок заключения истечет, Тони снова следует поостеречься. Мало ли что взбредет в голову сумасшедшей старухе.

Команда Мэтьюса сработала отлично: ничего из той информации, что держалась в секрете, не просочилось в прессу. Общественность так и не узнала, чего стоили Тони те три месяца, которые он якобы провел в отпуске на островах Карибского бассейна. Все это было засекречено соответствующими службами, а остаток информации подавался так грамотно, что Линда испытывала истинное удовольствие, смотря новости и читая статьи в газетах. Тонкая работа. Чувствовалась рука Оливии.

Тони отследил все суммы, которые отправились не соответствующим фондам и нуждающимся, а на незаконную деятельность, и сделал пожертвования заново. Общественное мнение в очередной раз было на его стороне. Однако Линда отметила, что на презентациях, благотворительных собраниях и прочих общественных мероприятиях Тони появляется один, без спутницы. Это вселяло крохотную надежду, которую тут же безжалостно давил здравый смысл.

Прошло полтора месяца с того момента, как была обнаружена истинная виновница незаконных махинаций. Линда научилась не рыдать в подушку и всю нерастраченную энергию направила на новые дела. Фотография Тони стояла на ее ночном столике, и горький привкус, оставленный расставанием, не забылся. Линда раз за разом прокручивала в голове тот вечер после второго покушения на него. Можно ли было как-то убедить Тони изменить что-то? Вряд ли. «Женщины всегда предают». После того как выяснилось, что натворила Джулия, он должен был окончательно утвердиться в своем мнении насчет слабого пола. Да и… наверняка он уже забыл о Линде. Тони известен своими непродолжительными связями, он ни с кем не остается надолго. Стоит ли даже пытаться что-то ему объяснять? Через полгода он точно не вспомнит ни лица, ни имени Линды.

Однажды вечером, когда Линда, сосредоточенно нахмурив брови и покусывая кончик карандаша, продиралась сквозь анализ хитроумных финансовых комбинаций в бумагах, подкинутых Алексом, в дверь позвонили. Шейла обещала заглянуть на днях, поэтому Линда, озабоченная подсчетами, распахнула дверь не задумываясь. И чуть в обморок не упала: на пороге стояла Оливия Хедж.

— Добрый вечер, — произнесла Оливия своим хорошо поставленным голосом. — Извините, что без предупреждения.

— Входите, пожалуйста. — Линда отступила назад, впуская Оливию в квартиру.

Та, как всегда, выглядела безупречно: светло-коричневая юбка, стильная блузка, пиджак цвета морской волны и высокие каблуки. Линде даже стало немного стыдно за свои спортивные брюки и растянутую майку. Но, с другой стороны, она же никого не ждала.

Оливия уселась в кресло и скрестила ноги — так сидят обычно члены королевских семей на официальных фотографиях — и отказалась от предложенного чая или кофе. Линда сдвинула бумаги в угол дивана и села напротив нее.

— Я не ожидала, что вы приедете ко мне.

— Конечно, почему бы вам меня ждать? — еле заметно улыбнулась Оливия. — В последний раз мы поговорили достаточно… определенно.

— Тем более удивителен ваш визит.

— Я сама не ожидала, что приеду к вам, мисс Тайлер. Но, поразмыслив, пришла к выводу, что это необходимо.

— Как Тони? — решилась спросить Линда.

— О! С этой историей ему прохода не давали. Поэтому позавчера, когда все закончилось, я поставила его перед фактом. Просто сказала, что он сейчас едет в аэропорт, где его ждет самолет. Тони мог выбирать, куда лететь, и выбрал Антигуа. За что он любит эти Карибы, понятия не имею. Я бы туда и носа не казала.

— Понятно. — Линда сглотнула. — А при чем здесь я?

— Видите ли, мисс Тайлер, я знаю Тони очень хорошо. Наверное, как никто. Но и я не могу предсказывать с полной уверенностью, что он сделает в том или ином случае. И это одна из самых ценных вещей в Тони. Он прививает вкус к жизни.

— Верно, — улыбнулась Линда. Она испытала несказанное облегчение оттого, что Оливия это понимает. Шейла не поняла. — Я думала, что меняться трудно, плохо, ненужно. Но, когда познакомилась с Тони, он сумел меня удивить и я… я, сама того не понимая, старалась быть достойной его. Не удалось, конечно.

— В том-то и дело, мисс Тайлер, что вы исключение из правил. Тони — это вселенная, и он способен походя раздавить и не заметить. Но вас он не раздавил, наоборот. Вы простите мне то, что я наблюдала за вами эти полтора месяца? Мне нужно было знать.

— Гм… — Линда не знала, сердиться ей или смеяться. — Наблюдали?

— Да. Пыталась понять, насколько вы были искренни в тот раз, когда мы говорили с вами. Видите ли, я не имею права на ошибку сейчас. Тони мне простит, но я сама себе не прощу, если теперешнее мое решение окажется неверным. — Она помолчала и вдруг спросила жестко: — Ваша уверенность в том, что вы любите Тони, остается в силе?

— Да, — твердо ответила Линда. — Я его люблю.

— Мисс Тайлер, — сказала Оливия, — мало того что Тони не раздавил вас. Вы изменили его. Он очень многое осознал после встречи с вами. Сказал мне и Редду слова, которые мы никогда не слышали от него раньше. И я вижу, как он скучает по вас, хотя и старается это не показывать. С тех пор как вы исчезли из нашей жизни, деликатно отступив, не настаивая, Тони не встречался ни с одной другой женщиной. Это беспрецедентно. — Оливия улыбнулась. — Из чего я сделала вывод, что он относится к вам серьезно. Более чем. Однажды я застукала его за рассматриванием вашей фотографии.

Линда не смогла сдержать смех.

— Трудно представить.

— Нелегко. Мисс Тайлер, я не люблю терять время, поэтому взяла на себя смелость решить кое-что за вас и за него.

Оливия открыла сумочку, достала объемистый конверт и протянула его Линде. Та машинально взяла.

— Здесь билет на завтрашний рейс на Антигуа, адрес отеля, где остановился Тони, и все, что может вам пригодиться. В аэропорту вас встретит машина. Персонал отеля предупрежден, охрана тоже. Единственный, кого я не поставила в известность, это сам Тони. Я не альтруистка, мисс Тайлер, но я посчитала, что вам обоим надо предоставить шанс объясниться еще раз. Это нужно Тони, и это нужно вам. Чем бы ни закончился ваш разговор.

— Спасибо. — У Линды слезы навернулись на глаза. — Спасибо, миссис Хедж! Я и не думала о таком. Это так много для меня значит.

— Просто любите Тони, как вы это делаете сейчас, — сказала Оливия. — Вы, кажется, та, кому нужен он. Не его деньги, не его слава, но он сам. Вам я могла бы его доверить.

18

Самолет приземлился на Антигуа в сумерках. В толпе пассажиров Линда вышла на трап и глубоко вдохнула незнакомый, пахнущий теплыми травами воздух. В нем смешались ароматы тропических цветов, соленый запах океана и нагретого за день асфальта. Линда еще никогда не бывала на островах, и путешествие казалось ей чудесным. Даже если завтра же первым рейсом придется лететь обратно.

Ее поджидал черный «мерседес». Винсент, один из охранников Тони, улыбнулся Линде и распахнул перед нею дверцу.

— Добро пожаловать, мисс Тайлер, рад снова видеть вас.

— Здравствуй, Винс. — Линда устроилась на сиденье. — Как тебе удалось сбежать от босса?

— О, мы работаем сменами, так что миссис Хедж просто поинтересовалась, кто из нас будет свободен, — хмыкнул он, выруливая на трассу. — Она сказала, что мы все должны обеспечить сюрприз.

— Понятно. — Линда завертела головой, глядя по сторонам. — Как тут красиво!

— Да, мистер Мэтьюс очень любит Антигуа. Несмотря на то что здесь произошло в прошлый раз. — Винсент нахмурился. — Мы тогда были с мистером Мэтьюсом — я, Дейл, Сэм…

— Но теперь же все хорошо, правда?

— Да, мисс Тайлер, все хорошо.

Небольшой пятизвездочный отель располагался на побережье и имел свою территорию, куда пускали только по пропускам. Винсент рассказал, что Тони останавливается здесь, когда хочет тишины и покоя.

Белозубая девушка на ресепшене не позволила Линде и слова сказать.

— Мы знаем, что вы должны были прибыть, мисс Тайлер, и что это сюрприз для мистера Мэтьюса, — заулыбалась она. — Мы подготовили номер, где вы сможете переодеться. Мистер Мэтьюс четверть часа назад ушел на пляж. Там могут находиться только постояльцы нашего отеля.

Линду проводили в номер, оказавшийся чудесным, и оставили в одиночестве. Она решила не терять время: приняла душ, извлекла из чемодана летнее белое платье с широкой юбкой. Она не надевала его тысячу лет. Сейчас оно оказалось как нельзя к месту и под стать настроению.

Винсент терпеливо ждал ее в холле.

— Пойдемте, мисс Тайлер, я вас провожу. Заодно и ребят предупрежу, чтобы отошли подальше. Мы не будем вам мешать.

— Вы такие заботливые, Винс, — растрогалась Линда.

— Мы просто хотим, чтобы мистер Мэтьюс обрадовался, — объяснил простодушный охранник. — А то он сидит мрачный на пляже и смотрит вдаль. Нехорошо.

Линда засмеялась.

Солнце уже село, и на темнеющем небе начали появляться звезды. Линда прошла вслед за Винсентом к небольшой лагуне, берег которой был усыпан мелким белым песком. В этот час здесь было совсем немного народу, и Тони Линда увидела издалека: он сидел недалеко от кромки прибоя.

Винсент остановился.

— Ну, дальше я не пойду.

Линда еще раз поблагодарила его, сняла босоножки и направилась к Тони. Он ее не заметил, даже когда она подошла вплотную. На нем были широкие, закатанные до колен брюки и белая рубашка, трепетавшая под порывами теплого ветра. Линда аккуратно положила босоножки на песок, опустилась на колени за спиной Тони, обняла его и почувствовала, как он вздрогнул.

— Bay! Это не моя охрана, они обнимаются грубее. — Он перехватил руки Линды и повернулся к ней. — Как ты здесь оказалась?

— Не поверишь, прилетела самолетом.

— Я понимаю, это был дурацкий вопрос, но ты могла бы быть снисходительна к старику и дать нормальный ответ. — Зеленовато-карие глаза Тони были прищурены, на губах играла еле заметная улыбка. Он усадил Линду рядом и, положив руку ей на плечи, прижал к себе.

— Оливия тебя сдала. И сказала, что я могу тебе в этом признаться.

— Я так и думал. То-то у нее были такие хитрые глаза, когда она запихивала меня в самолет. Оливия сентиментальная женщина.

— Я тоже, — вздохнула Линда. Она чувствовала себя абсолютно счастливой, потому что Тони был рядом. — И я тоже думала, что нам надо поговорить.

— Если бы Ви это все не организовала, я сам позвонил бы тебе по приезде в Нью-Йорк, — сказал Тони. — Мы недообъяснились, это верно.

— Прости меня, пожалуйста, — тихо сказала Линда. — Я должна была…

— Дело не в тебе, — прервал ее Тони. — Дело во мне самом.

Она вопросительно взглянула на него.

— Ты всего лишь выполняла свою работу, и я это понял. Понял, почему ты не могла ничего мне сказать. Точно так же и я не сказал тебе об аварии, не посвящал в подробности своей жизни и не подпускал близко. Возможно, нам обоим следовало быть откровеннее, но в тот момент мы не могли вести себя иначе. Дурацкая ситуация. Что есть, то есть. — Он хмыкнул. — Я много думал об этом, прислушивался к себе. Со мной никогда такого не случалось. Я не привык доверять чувствам, Линда.

— Ну, я тоже считала, что личное счастье не для меня. Но встреча с тобой меня переубедила.

— Да неужели? — удивился Тони. — После того как мы с тобой расстались таким… нетривиальным образом?

— Ну-у… — протянула Линда и потеребила ворот его рубашки. — Это не мешало мне относиться к тебе по-прежнему.

— Ты тогда сказала, что не притворялась в своих чувствах ко мне, — тихо произнес Тони.

— Не притворялась.

— Меня всегда любили только за мои деньги. И это приучило меня к определенным правилам. Не так-то просто от них отступиться.

— Я понимаю, Тони. — Линда провела кончиками пальцев по его щеке. — Но есть люди, которые любят тебя просто так. Оливия, Редд. Ты все время ждешь от людей подвоха, когда они начинают относиться к тебе слишком хорошо, и я не явилась исключением.

— Мне все равно было без тебя некомфортно.

— Некомфортно — и только?

— Не только, — мрачно сказал Тони. — Это удивительно трудно. Черт, я… я не умею любить, Линда. Любовь не моя стихия. Моя — это успех, бизнес, управление, идеи. Там я могу просчитать результат. Но любовь — это то, чего я не могу просчитать.

— Зато можешь импровизировать.

— Да? Действительно. До сих пор эта мысль не приходила мне в голову. Я ведь сносно импровизирую.

— Конечно, еще надо учиться, но пока у тебя неплохо получается. Мне понравилось, и я была бы не против продолжить.

— Редд сказал, что, когда влюбляются, пишут стихи, — усмехнулся Тони. — А меня не тянет.

— А ты в меня все-таки влюбился? — Линда замерла, ожидая ответа.

— Кажется, да. Нет, определенно да. Ты нужна мне. Я ни разу так ни в одной женщине не нуждался, и это сбивает с толку. Но я быстро освоюсь, честное слово. Ты еще взвоешь.

Линда широко улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— Я тоже люблю тебя, Тони.

— Как странно, — произнес он после паузы, — я всегда думал, что любовь — это то, без чего можно обойтись. Но, один раз попробовав, быстро входишь во вкус, а если лишаешься этого, тебе будто что-то отрубают. Я ужасно эгоистичный тип, дорогая, и привык жить с комфортом. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Научишь меня доверять.

— Разве я еще тебя не научила?

— Почти, — серьезно сказал Тони, но Линда уже научилась понимать, когда он шутит, а когда нет. — Но для успешного завершения своей миссии тебе придется доказать мне это. Много раз. Каждый день. Учти, я не дам тебе высыпаться. И график у меня отвратительный. И я снова начал курить.

— И еще ты пьешь яблочный сок и ругаешься как грузчик, — кивнула Линда. — Но я тоже не подарок. Мы еще толком не успели узнать друг друга, так что, опасаюсь, тебе предстоит сделать много удивительных открытий.

— Пожалуй, стоит начать прямо сейчас. Почувствую себя Колумбом.

Этот поцелуй стоил всего, что было раньше: и бессонных ночей, и слез, и безнадежности.

— Не боишься? — прошептал Тони на ухо Линде, прежде чем мягко уложить ее на песок.

Пляж опустел, и там остались лишь они вдвоем. А телохранители, наверное, деликатно отвернутся.

— Нет, — прошептала Линда в ответ. — Ты отучил меня бояться.

Эпилог

— Проверь гарнитуру, Тони, — сказала Оливия.

— Порядок.

— Линда?

— У меня давно все в порядке.

— Надеюсь, — хмыкнула Оливия. — Потому что, если вы оба вздумаете от меня сбежать, как в прошлый раз, я вам головы поотрываю.

— Ви, — произнес Тони со всей убедительностью, пока Линда поправляла ему галстук-бабочку, — в этой галерее было скучно. Там были плохие люди, которые надоедали нам неинтересными разговорами. Линда расстраивалась и зевала. Я ее спас, как настоящий супергерой.

— Так и было, — подтвердила Линда, отодвинулась и полюбовалась на дело рук своих. — Он подхватил меня, унес на крышу ближайшего небоскреба, и там мы долго целовались, обнимая флагшток. Флаг над нами красиво развевался.

— А по улицам, выбрасывая паутину, он с тобой не прыгал? — пробурчала Оливия.

— До комиксов про Человека-паука Линда еще не дошла, — сообщил Тони. — Сейчас мы одолеваем Халка.

— Я за вас очень рада, дети мои. Но не вздумайте отключать гарнитуры сегодня, ясно вам?

— Да, мэм, — скромно ответили Линда и Тони хором и переглянувшись рассмеялись.

Лимузин остановился перед кинотеатром, где сегодня должна была состояться премьера первого фильма производства «Мэтьюс пикчерс». Впрочем, как поддразнивала Линда Тони, этот фильм, строго говоря, не мог считаться полностью его. Когда Тони перекупил кинокомпанию у Доналда Марчанта, кинолента «Последний год» уже находилась в стадии вялого производства. С приходом Тони к власти съемки пошли активнее.

Дейл распахнул дверцу, и Линда стиснула руку Тони.

— Ну что ж, пошли.

— Работаем, — вполголоса произнесла Оливия за их спинами и немедленно заговорила с кем-то.

Красная дорожка вела от дороги прямо к дверям кинотеатра. Линда в первый момент едва не ослепла от вспышек фотокамер, но, как уже было проверено многократным опытом, зеркальные очки спасали. Этому ей пришлось научиться, как и многим другим вещам.

— Мистер Мэтьюс, несколько слов для нашего телеканала! — Прямо под нос Тони сунули микрофон.

Пришлось остановиться.

— Да, Синтия, что ты хочешь от меня услышать? — улыбнулся Тони.

— Вы ожидаете успеха фильма?

— Ты могла бы сформулировать и получше, такая талантливая девочка… Если бы я думал, что фильм провальный, я бы его даже со стапелей не спустил. Поэтому не покупайте попкорн, ребята, все равно не успеете съесть, глядя на экран.

— Мисс Тайлер, а чего вы ожидаете от фильма? — Микрофон оказался перед Линдой.

— О, я уверена в успехе. Я еще не видела ленту, но Тони обещал, что я развлекусь.

— Все, остальные вопросы после, — отмахнулся Тони. — Будет пресс-конференция, ребята, и тогда вы сможете закидать меня помидорами.

В холле толпились нарядно одетые люди. В глазах рябило от блеска драгоценностей; женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах, множество знакомых лиц. Раньше Линда видела большинство этих людей на экране телевизора и никогда не предполагала, что удастся пожать руку кому-нибудь из них.

Она достаточно быстро привыкла к яркой жизни Тони, которая дала ей множество идей для ее собственной жизни. Линда была счастлива, хотя Тони о свадьбе не заговаривал. Да и стоит ли торопиться? С каждым днем они узнавали друг друга все лучше, открывали друг в друге новое. Этот увлекательный процесс грозил растянуться на годы.

Огромный зал вместил всех гостей вечера. Линда сидела в первом ряду, рядом было оставлено место для Тони, который вместе с режиссером фильма поднялся на сцену. Мужчин приветствовали оглушительными аплодисментами.

Тони отступил назад, чтобы режиссер мог произнести заготовленную речь. Пока тот рассказывал об истории создания фильма, благодарил съемочную группу и актеров, Тони рассеянно обводил взглядом зал, потом встретился глазами с Линдой и вдруг подмигнул ей. Ее очень радовали подобные знаки внимания, хотя иногда он стремился превратить это в шоу.

— Но, конечно, ничего бы этого не было без главы нашей кинокомпании, Тони Мэтьюса. — Режиссер отступил на пару шагов и хлопнул в ладоши. — Прошу, Тони.

— Сейчас начнется, — обреченно шепнул Линде на ухо сидевший от нее по левую руку Редд.

Оливия, занимавшая соседнее с ним кресло, тоже глядела на Мэтьюса скептически.

— Я не отниму у вас много времени, — начал Тони.

Линда заметила, что тщательно выровненная бабочка все-таки съехала слегка набок. Тьфу ты!

— Во-первых, я хочу поблагодарить Доналда Марчанта за то, что он уступил мне эту кинокомпанию по сходной цене, — продолжал Тони. — Донни, всегда можешь приходить на наши фильмы без билета.

Зал засмеялся и зааплодировал.

— Также я хочу поблагодарить всю съемочную группу и актеров. Ну, вы знаете, Джон уже все сказал. — Тони кивнул на режиссера и произнес серьезнее: — Однако я хотел бы упомянуть еще нескольких людей, которых я очень люблю и без которых моя жизнь была бы пуста и беспросветна. Они поддерживают меня всегда, и я им очень за это благодарен. Спасибо моей ассистентке Оливии Хедж за то, что она способна организовать все — от чистки моих ботинок до пресс-конференции на космической станции. Я тебя люблю, Ви.

Оливия выглядела очень растроганной.

— Спасибо моему заместителю Редду Котману. — Аплодисменты. — И хотя он сейчас иронично улыбается, я знаю, что ему приятно. А также… — Тони сделал паузу, дождался тишины и продолжил: — Я хочу сказать спасибо одной женщине. Ее зовут Линда Тайлер, она сидит в первом ряду и смотрит сейчас на меня, и поэтому я немного смущаюсь. Мы с Линдой познакомились год назад, и с тех пор моя жизнь изменилась. Линда удивительный человек. Многие из вас знают, что теперь именно в ее ведении находится благотворительный фонд имени моего отца, Дэвида Мэтьюса. Но, кроме того что она умеет работать, она умеет любить. И я очень ее люблю. — В зале, казалось, все дышать перестали. — Так что я решил, что дольше тянуть незачем, и бесстыдно, пользуясь случаем, превращаю свою речь в непристойное предложение. Линда Тайлер, выходи за меня замуж!

— О боже… — простонала Оливия. — Он не мог сделать это как-нибудь иначе?

— Ты же знаешь, что не мог! — Редд старался перекричать гром аплодисментов.

Тони протянул руку к Линде.

— Что ты мне ответишь?

Кто-то сунул Линде микрофон. Она встала. Тони смотрел ей в глаза, и было ясно, что, несмотря на свою шутливую речь, сейчас он убийственно серьезен. Он боялся — на самом деле боялся, — что она откажет. До сих пор. «Женщины не все предают, Тони».

— Ты круче Человека-паука, Тони, — произнесла она нежно, и ее голос разнесся по всему залу. — Я так тебя люблю!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кэтрин Полански
Положение обязывает

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

Эпилог