де Линт Чарльз

Пиксельные пикси

Чарльз де Линт

Пиксельные пикси

Едва мистрисс Холли успевала уйти в свою квартирку над книжной лавкой, Дик Боббинс выглядывал из-за печки, где проводил дни в дремоте, сонных грезах и чтении книжек, позаимствованных с верхних полок. Осторожно высовывал голову и прежде всего осматривал подвал на предмет обнаружения нежданных гостей, одновременно прислушиваясь, не скрипнет ли пол наверху. Только убедившись, что хозяйка и, главное, ее собачка окончательно ретировались, он тихохонько выбирался из своей норы. Или дыры. Как кому угодно.

И так каждую ночь. По раз и навсегда заведенному порядку.

Прежде всего Дик аккуратно почистил рукава своей обтрепанной куртешки и расчесал пальцами курчавые каштановые волосы. Закончив прихорашиваться, он энергично потер ладони, вытянул из укрытия взятую накануне книгу и взбежал по крутой подвальной лестнице в помещение лавки. При весьма невеликом росте, всего в два фута, задача была нелегкой, но Дик, проворный и ловкий, как и полагается всякому уважающему себя домовому, справился с ней без труда и вскоре уже стоял среди россыпей книг, прикидывая, с чего начать ночную работу.

Сделать предстояло немало: подмести, вытереть пыль, расставить книги. Его чудные, милые книги. Дику было все равно, что читать: серьезные тома и фолианты в кожаных переплетах или легкомысленные «покеты» в аляповатых обложках. Он любил все и всякие, ибо они были полны слов, а слова для этого домового означали магию. Мудрые и просто умные люди пользовались неким поразительным колдовством, чтобы населить каждую книгу самыми невероятными историями и персонажами, многие из которых и представить-то невозможно! Просто немыслимо! Но если вы владели ключом, отворяющим смысл и значение слов, значит, могли познакомиться с любыми сюжетами и героями.

Иногда Дик вспоминал то время, когда еще не умел читать. Приходилось ворошить страницы, зачастую в бесплодных попытках вынюхать чутким носом содержание очередной истории. Но теперь… о, теперь он сам стал чародеем, поскольку обрел умение в любое время обнаружить скрытое в каждой книге очарование. Стоило лишь захотеть, и…

Но сначала он честно трудился, отрабатывая свое содержание. Потом выбирал новую книгу из тех, что пришли в лавку днем, пока он дремал в своей норе. Сидя на каком-нибудь стеллаже, он читал и читал — до первых рассветных лучей, когда наступало время вернуться в свое укрытие за печкой. Сунув томик под мышку, на случай, если проснется пораньше и захочет дочитать очередную историю в ожидании ухода хозяйки, он снова прятался до самого вечера.

Я ненавижу компьютеры.

Не тогда, когда они выполняют то, для чего предназначены. И даже не в тех случаях, когда сама делаю очередную дурацкую ошибку: стираю файл, который еще ой как пригодится, или выхожу из редактора, не позаботившись предварительно записать набранное. Я все еще пользуюсь теми старыми заезженными программами, которые не выщелкивают таблички с вопросом, хочу ли я сохранить файл, над которым работаю.

Нет, речь идет о тех случаях, когда они вроде бы обретают собственный разум. Клавиатура вдруг зависает по неизвестной причине. Посылается сообщение о перегрузке памяти, хотя ты точно знаешь, что пара свободных гигабайтов еще имеется. Пароли отчего-то перестают действовать, и открыть файл не представляется возможным… И еще сотня других, обычно мелких, но раздражающих, как заноза под ногтем, неприятностей.

Иногда этого вполне достаточно, чтобы схватить первое попавшееся устройство и запустить им в стену. Обычно страдает «мышь».

Но все эти недостатки не могут перевесить несомненных достоинств: сбереженных времени и усилий, невероятного объема памяти и автоматического выполнения бесчисленных задач.

В эту ситуацию я попала отчасти по своей вине. Вносила дополнения в каталог и, перед тем как сохранить файл и для верности скинуть его на дискету, решила зайти в интернет, узнать цены своих конкурентов. Букинистическая торговля, а именно этим я и занимаюсь, славится своим, весьма произвольным, разбросом цен. Впрочем, как и всякая отрасль, занимающаяся сбытом подержанных вещей.

Я без особых трудностей внедрилась в сеть и самым легкомысленным образом проглядывала списки книг, на которые поступали заявки, отмечая имевшиеся у меня экземпляры. Беды начались, когда я попыталась выйти из окна просмотра. Оно никак не хотело закрываться, и я не смогла переключиться на другое окно. Как и покинуть интернет.

Решив, что все дело в той странице, на которой я в данный момент пребывала (знаю, что это не слишком-то гениальная идея, но я никогда не претендовала на углубленные знания компьютерной техники), я вызвала меню «Мои любимцы» и попробовала войти на свою домашнюю страницу. Но вместо этого очутилась на сайте фанатов знаменитого борца Стива Остина.

Я честно повторила процедуру — и приземлилась на сайт коммерческого программного обеспечения.

Третья попытка привела меня на сайт какой-то Синди Марголис: если верить Книге рекордов Гиннесса, самой популярной дамы в сети, чье изображение скачивалось на десятки компьютеров.

Только не на мой, дорогая.

Я упорно старалась сойти с круга и вернуться на свою домашнюю страницу. Но каждый раз оказывалась в очередном, совершенно непонятном файле.

Наконец я обратилась к одной из ссылок на последней странице, которая предположительно должна была помочь мне выйти из сети. Вместо этого я вырвалась на веб-сайт риэлторской компании в Санта-Фе и тупо уставилась в россыпь снимков, изображавших дома в псевдоиспанском стиле, которыми, очевидно, и торговали риэлторы.

Безнадежно. Вздыхая, я повторяла одну и ту же нехитрую процедуру и с тем же результатом.

Конечно, я могла бы перезагрузить компьютер и наконец сорваться с крючка. Но тогда бы целый день работы прошел впустую, поскольку я, как последняя дура, не позаботилась сохранить файл, прежде чем шататься по интернету.

— Ах ты, глупая машина, — пробормотала я.

Сниппет, моя терьерша, мирно дремавшая у витрины, заворочалась. Я немедленно стала убеждать ее, что она не так поняла и что по-прежнему остается моей славной, миленькой собачкой, а когда снова повернула кресло к компьютеру, по другую сторону прилавка возникла женщина. (Я мельком видела, как она входила в магазин, но мгновенно забыла об окружающем, поглощенная битвой с компьютером.)

Ничего не скажешь, такая заметна в каждой толпе. Необыкновенная внешность. В темно-каштановых, ниспадающих прерафаэлитскими локонами волосах переливаются зеленые пряди; глаза одновременно внимательные и какие-то отрешенные, словно странное смешение теплого летнего дня и тайны, которая медленно прорастает в вас, когда смотришь на звезды в прохладную ясную осеннюю ночь. Что-то в ее облике казалось смутно знакомым, но я никак не могла сообразить, что именно. К числу постоянных покупателей она не относилась.

Женщина сочувственно улыбнулась.

— Думаю, это всего лишь вопрос времени. Рано или поздно они доберутся и до компьютеров, — сообщила она.

Я ошеломленно моргнула.

— Ч-что?!

— Попробуйте надеть свитер наизнанку, — посоветовала она.

На моей физиономии, должно быть, отразилось все, что я испытывала в эту секунду, но она не обиделась. И продолжала улыбаться.

— Знаю, это звучит по-идиотски, — кивнула она, — но сделайте одолжение. Прошу!

В торговле, как известно, всякое бывает. И в магазине можно столкнуться с кем угодно. Почему-то люди, мягко говоря, не совсем нормальные обожают толкаться в людных местах и, уж поверьте, не обходят вниманием рынок подержанных вещей. Если особа со съехавшей крышей обретается в пределах десяти кварталов от моей лавочки, можно побиться об заклад: рано или поздно она найдет сюда дорогу. Незнакомка, стоявшая по другую сторону моего прилавка, выглядела достаточно безвредной, хотя и несколько экзотичной. Но кто знает, что на нее найдет?

— Ну что вы теряете? — уговаривала она.

Мне грозила потеря трудов целого дня, так что я забыла о гордости.

Поэтому я встала, сняла свитер, вывернула его наизнанку и снова надела.

— А теперь попробуйте еще раз, — велела женщина.

Я вызвала окно соединения, и на этот раз оно появилось, как миленькое. Поставив курсор на панельку «Разъединить», я нажала «Выход» и немедленно вышла из сети. Первым делом я сохранила несчастный файл, на который потратила столько времени.

— Вы мой якорь спасения, — поблагодарила я женщину. — Но откуда вам было известно, что эта штука сработает?

Я осеклась, обдумала сказанное и поправилась:

— При каком условии эта штука должна сработать?

— У меня имеется некоторый опыт общения с пикси и им подобными, — объяснила она.

— Пикси, — повторила я. — Вы считаете, что в мой компьютер пробрались пикси?

— Надеюсь, нет. Если повезет, они останутся в интернете и не последуют за вами сюда.

Я с любопытством уставилась на незнакомку.

— Вы это серьезно?

— Временами даже я бываю серьезной, — улыбнулась она. — И сейчас как раз такой момент.

Я вспомнила одного из своих друзей по интернету, жителя Аризоны, утверждавшего, что взрыв первой атомной бомбы необратимо изменил способы проявления волшебства в этом мире. Согласно его теории, духи теперь обитают не на деревьях, а в проводах. Путешествуют по телефонным и модемным линиям, живут в компьютерах и электронных приборах, питаются электричеством и Бог знает чем еще.

Похоже, Ричард не одинок в своих убеждениях. Правда, и я от них не отмахивалась. Я часть коллектива, создавшего электронную базу данных, называемую «Уордвуд». После того, как она обрела самостоятельную жизнь, я приобрела достаточно широкие взгляды, особенно в том, что касается вещей, которые большинство людей считают абсурдными и противоречащими здравому смыслу.

— Я хотела бы купить вот это, — продолжала женщина, протягивая потрепанный экземпляр «Берега нищих» в мягкой обложке.

— Хороший выбор, — похвалила я.

Удивительно, сколько по-настоящему хороших книг оказывается в конце концов в букинистической лавке. Нет, я, разумеется, не жалуюсь, именно это и держит мой бизнес на плаву.

— Пожалуйста, примите ее в благодарность за помощь, — добавила я.

— Вы уверены?

Я взглянула на компьютер, где отныне надежно хранился исправленный каталог, и заверила:

— О, да, конечно.

— Спасибо, — кивнула она, подавая мне визитную карточку.

— Позвоните, если потребуется помощь в чем-то подобном.

На карточке крупным шрифтом было выведено:

КЕЛЛЕДИ

Ниже стояли два имени, Мирен и Сирин, а также телефонный номер. Теперь я поняла, почему дама на мгновение показалась мне знакомой. Просто непривычно было видеть ее в иной обстановке.

— Я влюблена в вашу музыку! — воскликнула я. — Несколько раз ходила на ваши концерты. Вы с мужем замечательные музыканты!

Мирен снова одарила меня своей доброй улыбкой.

— Теперь можно надеть свитер, как полагается, — сказала она на прощание.

Мы со Сниппет долго стояли у витрины, провожая ее взглядом. Потом я вывернула свитер.

— Тебе пора погулять, крошка. Но сначала я скину этот файл на дискету.

Той ночью, когда хозяйка и ее собачка поднялись наверх, Дик Боббинс выскользнул из своего убежища и, как всегда, отправился в лавку. Возвратил прочитанный роман «Лесной жеребенок», аккуратно поставив его на полку с художественной литературой под буквой «У», по имени автора, Уильямсона, достал тряпку и принялся за работу. Закончил разделы «История» и «Местные обычаи», вытер и выровнял книги и уже взобрался было на полки с поэзией в самой глубине лавки, но замер, услышав шум, доносившийся со стороны прилавка.

В витрине отражался включенный компьютерный монитор, и Дик вдруг понял, что машина включилась сама собой. Дело плохо. Из динамиков компьютера донесся слабый смешок, сопровождаемый хором неразборчивых голосов, что-то щебечущих и стрекочущих. Еще хуже, чем он ожидал.

На экране появилось мужское лицо, выглядевшее так, словно его обладатель прятался в компьютере. За ним появились другие физиономии, целая толпа человечков в зеленых одеждах, самым добродушным образом толкавшихся и пихавшихся. При этом они непрерывно шептались и хихикали. Все до единого были такими же рыжими, как хозяйка, но на этом сходство кончалось. Она хорошенькая, словно картинка, а эти — уроды, с маленькими, будто обрубленными мордочками, курносыми носами-пятачками и острыми ушами.

Дик сразу узнал пикси и расстроенно покачал головой. Да, дела… Каждый знал, что эльф и неприятности ходят рука об руку. Где эльф, там и беда.

И тут они начали сыпаться с экрана, чего вообще не могло быть, но Дик, как домовой, прекрасно понимал: чаще всего случается именно то, что считается маловероятным или вообще невозможным.

— О, как плохо, — скорбно пробормотал он. — Плохо, плохо, плохо.

И поднял глаза к потолку. Нужно предупредить хозяйку.

Но было поздно. Между его первой мыслью и второй еще с дюжину пикси выскочили из компьютера прямо на ее письменный стол. Все такие крошки: самый высокий едва доставал Дику до пояса. Негодники тут же начали рыться в ее бумагах, фехтовать ручками и линейкой. Двое принялись сталкивать друг друга со столешницы, и драка закончилась тем, что небольшая стопка книг свалилась на пол. Грохот стоял оглушительный, и Дику показалось, что он слышит шаги хозяйки и лай ее свирепого терьера. Пикси застыли, как крошечные статуэтки, но испуг тут же прошел, и они снова стали хихикать и швыряться книгами. Когда несколько пикси налегли на очередную стопку, Дик не выдержал и проворно, как обезьяна, соскользнул с полки.

— Прекратить! — крикнул он, подбегая к столу. — Эй, вы там! Не сметь!

Пикси, как по команде, обернулись на звук незнакомого голоса, и Дик внезапно оцепенел.

— Ой-ой, — тихо выдохнул он.

Маленькие человечки по-прежнему пересмеивались и подталкивали друг друга локтями, но теперь их глаза горели коварством, а взгляды, которые они бросали на Дика, казались зловещими. И еще оценивающими. Бедняга сообразил, что не успел обзавестись сколько-нибудь связным планом, и теперь, обнаружив себя, не знал, что делать дальше. Конечно, каждый по отдельности ровно втрое уступал ему ростом, но тут их собралось не менее двадцати, а всякому известно, на какие пакости способны пикси.

— Ну и ну, только посмотрите! — выскочил один. — Да это же крошка-домовой! Ну, что будем с ним делать?

— Задать ему трепку!

— Треснуть по башке!

— Найти лужу и утопить!

— Накостылять как следует!

Дик, не теряя времени, повернулся и бросился бежать туда, откуда явился. Пикси спрыгнули со стола и помчались в погоню, заливаясь ехидным смехом и выкрикивая угрозы. Дик успел взобраться на самый верх полок с поэзией, перескакивая с одной на другую, но когда посмотрел вниз, обнаружил, что пикси не полезли за ним.

Он позволил себе облегченно вздохнуть. Может, все обошлось, и они отстали? Наверное, боятся высоты.

Или, с ужасом осознал он, они попросту намереваются свалить полки. Ибо малыши действительно собрались у стеллажа и налегли плечами на ножки. Несмотря на невысокий рост, сил у них хватало, и вскоре сооружение раскачивалось, как пьяное. Первая книга полетела, словно птица с распахнутыми крыльями. За ней последовала вторая.

— Нет! Нет! Нельзя! — всполошился Дик.

Но кто его слушал? Человечки с криками «ура» повалили стеллаж. Он врезался в соседний, сбив и его. Книги брызнули во все стороны. К тому времени, когда Дик очутился на полу, они устилали весь ковер, и он с удивлением обнаружил, что сидит на шаткой груде поэтических трудов, в отчаянии стискивая голову и ожидая неминуемого.

Пикси карабкались по склонам новообразованной горы. Хитрые огоньки в глазах сияли с нескрываемой яростью. Дик сообразил, что сейчас станет экс-домовым, но тут же услышал, как открылась дверь квартирки мистрисс Холли. Спасен! И как раз вовремя! Она прогонит наглецов!

Человечки притихли. Дик оглянулся в поисках места, где можно было бы укрыться от хозяйки. Но пикси, как оказалось, все было нипочем. Последовал взрыв тихих смешков, и все они с удивительной скоростью превратились в тусклые огоньки размером не больше светлячков. Огни поднялись с пола и поплыли к прилавку. Когда хозяйка в сопровождении собачки добралась до подножия лестницы, ее внимание привлекли вовсе не упавшие полки. Она с детским восторгом воззрилась на огоньки.

— О, нет, — с ужасом подумал Дик. — Они ее морочат!

Сниппет принялась рычать, лаять и вцепилась в подол длинной фланелевой рубашки Холли, но та, мечтательно улыбаясь, подняла руки над головой, подобно балерине, и последовала за пляшущими огоньками к выходу. Дик с ужасом наблюдал, как магия пикси заставила дверь распахнуться, и в помещение ворвался вихрь ледяного воздуха. Руки хозяйки покрылись мурашками, но она, похоже, не заметила холода. Взгляд ее был прикован к огонькам, мерно вращающимся по широкому замкнутому кругу. Внезапно круг разомкнулся, и длинная сверкающая линия величаво выплыла на улицу. Еще мгновение, и она последует за ними в ночь, навстречу Бог знает какой опасности. Собачка выпустила хозяйкин подол и метнулась вперед, пытаясь спугнуть огоньки. Бесполезно. Пикси собак не боялись, а хозяйка не очнулась.

Дик понял, что все висит на волоске. И зависит только от него.

Забежав Холли за спину, он уперся ногами в пол и схватил ее за щиколотку. Как и пикси, он был куда сильнее, чем казалось с виду. Хозяйка пыталась поднять ногу, но Дик по-бульдожьи вцепился в нее. Она потеряла равновесие и стала валиться вниз, тяжело, словно подрубленное дерево. Дик едва успел отпрыгнуть, зажимая ладонью рот и потрясенный содеянным. Холли ударилась плечом о полку с новыми книгами, послав на ковер еще одну лавину литературы.

Холли упала на четвереньки и долго не меняла этого положения. Немного опомнившись, она тряхнула головой, пытаясь прочистить мозги. Пикси-огоньки вернулись в лавку и, сердито жужжа, носились вокруг нее. Но на этот раз без прежнего эффекта. Чары разрушились.

Тогда пикси по одному начали вылетать из лавки на улицу, быстро пропадая из виду. Верная собачка выбежала за ними и долго лаяла вслед даже после того, как они исчезли.

— О Боже, пусть это окажется сном… — взмолилась хозяйка.

Дик поспешно отступил в тень, пока Холли оглядывала поле боя, в которое превратилась ее лавка. Хозяйка потерла лицо, стала медленно массировать плечо… Позвала собачку, но сама чуть не полчаса стояла в дверях, глядя в темноту, прежде чем запереть дверь.

О, какой ужасный, кошмарный, жуткий разгром воцарился здесь!

— Мне жаль, мне так жаль, так жаль, — едва слышно шептал Дик, смаргивая слезы. Но хозяйка не слышала. Еще раз оглядев лавку, она покачала головой.

— Пойдем, Сниппет, — позвала она. — Пойдем спать. Потому что это всего лишь сон. — Пробираясь сквозь холмы и горы книг, она на ходу добавила: — Завтра мы проснемся, и все будет как прежде.

Но Дик знал, что этому не суждено сбыться. Даже целая армия самых трудолюбивых, самых старательных домовых не способна разобраться в таком хаосе за одну ночь. Но он сделал все, что мог, и разгребал завалы до самого утра, то и дело косясь на витрины: не дай Бог подлые пикси вздумают вернуться. Хотя одной Луне известно, что он будет делать в этом случае, а она, как мы все знаем, не болтлива.

Вы когда-нибудь просыпались от самого немыслимого, самого странного, самого неприятного сна только затем, чтобы обнаружить, что это вовсе не сон, а ужасная явь?

Спустившись утром в лавку, я в самом буквальном смысле схватилась за перила, потому что колени подгибались. Голова кружилась, и перед глазами все плыло. Сниппет, как ни в чем не бывало, шныряла среди упавших книг, принюхиваясь и тихо повизгивая.

«Землетрясение», — сказала я себе. Вот, что это было. Землетрясение. Должно быть, я пробудилась после первого толчка, спустилась вниз в полудреме, увидела кошмар и снова легла, посчитав, что мне все это приснилось.

Да, но как быть с танцующими огоньками? Словно дюжина светлячков или упавших с неба звездочек, зовущих меня за собой в темную ночь, и я шла… пока не споткнулась и не упала…

Я медленно повела головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что происходит. Мое плечо все еще ныло, и я потерла его, одновременно оценивая степень разрушений.

Собственно говоря, беспорядок был не так уж велик, как казалось на первый взгляд. Многие книги, похоже, свалились с полок, но лежали в алфавитном порядке, как это ни странно.

Сниппет снова тявкнула, но на сей раз это был призыв поторопиться, потому что больше ей не вытерпеть. Я схватила ее поводок и пластиковый пакет, и мы вышли на утреннюю прогулку. На улице было прохладно, но погода для начала декабря стояла довольно сносная, да и снег еще не выпал. Похоже, землетрясение было исключительно местного масштаба, что тоже казалось непонятным. Я, по крайней мере, ничего экстраординарного не заметила, если не считать, что все мусорные ящики в квартале были перевернуты, и ветер разносил их содержимое, беспечно играя бумажными обрывками и наметая из них небольшие сугробы на мостовой и тротуаре. Все остальное оставалось в полном порядке. До той минуты, как я зашла в кафе «У Джо» выпить кофе со сливками.

Раньше Джо Лапеньи держал закусочную в этом же помещении, но с нашествием ресторанов «фаст-фуд» быстро сориентировался и преобразовал закусочную в кафе. При этом хозяин не поскупился на декор. Его заведение могло конкурировать с любым дорогим кафе в этом городе — с той единственной разницей, что вместо студентов колледжа, юнцов с кольцами в носу, кофе со сливками и эспрессо подавал сам Джо. Джо с его саженными плечами, мясистыми татуированными ручищами и черными гусеницами усов, примостившимися на верхней губе.

Прежде чем я успела упомянуть о землетрясении, Джо красочно расписал, как, открыв сегодня кафе, обнаружил, что все фарфоровые кружки перебиты в мелкие осколки. Только кружки. Больше ничего из посуды. Ни тарелки. Ни блюдца. Все остальное в полном порядке.

— Ну и ну! Какое-то чокнутое землетрясение, — удивилась я.

— Землетрясение? — переспросил Джо. — Какое землетрясение?

Я ткнула пальцем в белую пыль, которую он старательно подметал.

— Это хулиганы, — отмахнулся Джо. — Какие-то паршивцы вломились сюда и хорошенько позабавились!

Тогда я рассказала ему о погроме в моем магазине, но Джо только головой покачал.

— Это по радио передавали о землетрясении? — спросил он.

— Я не слушала радио.

— Зато я слушал. Ни единого слова. И что это, спрашивается, за стихия, которая разбивает исключительно кружки да опрокидывает пару стеллажей?

Поразмыслив немного, я поняла, что он прав. В лавке действительно не было других разрушений. Свалились только стеллажи, но не стенд с новыми книгами у самой витрины. Интересно, почему? Правда, несколько томиков слетело со стола, но это все.

— Непонятная история, — протянула я.

— Ничего непонятного, — возразил Джо. — Несколько лоботрясов повеселились на свой лад, только и всего.

Я побрела домой, не зная, что и думать. По дороге мы со Сниппет расспросили соседей. Неприятностей у каждого хватало, но никто не относил случившееся на счет землетрясения. В пекарне все пироги были расплющены о витрину. В магазинчике электротоваров расколошматили все лампочки, хотя выглядели они так, словно внезапно и одновременно взорвались. Из хозяйственной лавки вынесли бумажные полотенца и рулоны туалетной бумаги и разбросали по деревьям, превратив оголенные ветки дубов и ясеней в некое гротескное подобие мумий. И так далее, и тому подобное.

Полиция прибыла вскоре после того, как я вернулась в магазин. Я чувствовала себя полнейшей идиоткой, когда один из детективов стал меня допрашивать. Да, услышав грохот, я спустилась, чтобы выяснить, в чем дело. Нет, никого не видела.

Заставить себя упомянуть о танцующих огоньках было выше моих сил.

Нет, я не догадалась позвонить.

— Мне казалось, что все происходит во сне, — твердила я. — Только спустившись утром…

Детектив считал, что это дело рук банды малолетних преступников, подстрекавших друг друга на все новые «подвиги».

После ухода детектива я призадумалась и решила, что он, скорее всего, прав. Налет, совершенный на наш квартал, можно было классифицировать как злую, но все же проделку. Хулиганство, не более того. Мне не слишком нравилось, что наша маленькая уютная улица вдруг стала мишенью дикарских выходок, но другого логического объяснения просто не находилось. Вернее, не находилось до тех пор, пока я не подошла к столу, на котором стоял компьютер. И сразу вспомнила Мирен Келледи, вывернутый наизнанку свитер и странные разговоры о пикси во «всемирной паутине».

Если повезет, они останутся в интернете и не последуют за вами…

Разумеется, во всем этом не было ни капли смысла, не говоря уже о логике. Но что-то не давало мне покоя. В конце концов, если база данных «Уордвуд» сумела обрести собственную жизнь, кто поручится, что пикси в интернете — вещь невероятная? Как любит подчеркивать мой друг Ричард, у всякого могут возникнуть необъяснимые проблемы с компьютером, которые с равной легкостью можно отнести как на счет пикси, так и на счет «глюков» программного обеспечения.

Я долго стояла, как вкопанная, уставясь на экран монитора. Сама не знаю, в какую минуту вдруг поняла, что машина включена. Я выключила ее прошлой ночью, перед тем как подняться наверх, и не подходила к ней сегодня, перед прогулкой со Сниппет. Значит, либо у меня начались провалы в памяти, либо я стала лунатиком, хожу во сне и заодно работаю на компьютере.

Я оглянулась на Сниппет, которая старательно обнюхивала каждый угол, словно никогда раньше не была в магазине. Или наоборот, кто-то или что-то весьма интересное или необычное посетило нас…

— Это глупо! — выпалила я вслух.

Но все же вытащила карточку Мирен и набрала номер, не отрывая взгляда от экрана. Оставалось лишь надеяться, что никто не влез в мои файлы.

Домовые книжных лавок — явление сравнительно недавнее, насчитывающее всего пару сотен лет. У себя на родине Дик знал домовых, обитавших в одном и том же хозяйстве по шесть-восемь столетий. Он и сам был сельским домовым: жил на ферме двести двенадцать лет, пока туда не переехали новые владельцы, принимавшие его услуги как должное и наглеющие день ото дня. Когда они посмели жаловаться на то, как плохо хранится зерно нового урожая, Дик побросал все до последней соринки в ближайший овраг и отправился искать новое пристанище.

Кузен, живущий в магазине, предложил Дику последовать его примеру. Однако в те дни подобных заведений было куда меньше, и к тому времени, как он спохватился, в каждом уже имелся свой домовой. Поэтому сначала Дик направился в Сомерсет, потом вернулся в Девон и, наконец, перебрался на запад, в Корнуолл. Прижился в маленькой захолустной книжной лавчонке, которую нашел в Пензансе, и оставался там много лет, пока хозяин не прикрыл дело и не отплыл в Северную Америку, намереваясь по прибытии основать другой магазин. Дик последовал за ним и устроился на новом месте. Именно там он и научился читать.

Но скоро он обнаружил, что век магазинов, в отличие от ферм, довольно короток. Они то процветали, то разорялись, а иногда закрывались исключительно по прихоти владельцев, что заставляло беднягу домового постоянно скитаться в поисках очередного временного жилья. К середине прошлого века Дик окончательно потерял надежду на мир и покой, и немудрено: за последние пять лет он переезжал двенадцать раз, прежде чем окончательно осел в магазине его теперешней хозяйки со скромной вывеской на фасаде:

ХОЛЛИ РУ

ЛАВКА БУКИНИСТА

Дик обнаружил, что букинистические лавки — лучший приют для домовых. Библиотеки тоже неплохи, но их обычно населяли бездомные горгульи и духи писателей, так что домовым там просто не находилось места. Он пробовал селиться в обычных книжных магазинах. Но в маленьких ему попросту не хватало работы, а большие чересчур ярко освещались и поздно закрывались. Кроме того, Дик любил хаотичное смешение старых и новых книг, необычных названий, увлеченно зарывался в древние тома, напечатанные в незапамятные времена. Истории, которые он находил в них, поддерживали и подкрепляли его, ибо питали не только сердце, но и силу духа.

Но этим утром, сидя за печкой, он чувствовал себя старым, измученным и никому не нужным.

— Ненавижу пикси, — сказал он себе. — Правда-правда, ненавижу.

Голос в полумраке звучал еле слышно и ужасно одиноко.

Феи и пикси никогда не ладили друг с другом, особенно со времен последней решающей битвы в Старом Свете, когда фей оттеснили за реку Парретт, а все территории к западу достались пикси. Многие годы домовые, вроде Дика, были вынуждены скрываться, прятаться от зорких глаз пикси, вести почти тайное существование.

Для того чтобы понять причину, даже не было необходимости становиться свидетелем вчерашнего происшествия.

Немного погодя он услышал, как хозяйка с собачкой выходят на улицу. Поэтому и прокрался в лавку на случай, если пикси вздумают вновь явиться, хотя понятия не имел, что в таком случае сможет предпринять. Он абсолютно не способен никого защитить, и ночная история это доказала.

К счастью, ничего такого не случилось. Мистрисс Холли и Сниппет вернулись, и домовой скользнул обратно за печь, где, обхватив руками колени, стал скорбно раскачиваться взад-вперед, взад-вперед… ожидая наступления новой ночи. А наверху кипела жизнь: кто-то помогал хозяйке поднимать стеллажи, покупатели приходили и уходили, громко обсуждая распоясавшихся паршивцев, ухитрившихся натворить бед по всей улице. Домовой прислушивался к хозяйке, расставлявшей книги на полках.

— Это должен был сделать я! Это моя работа, — стонал Дик.

Но кто он такой? Всего-навсего невежественный неумеха-домовой, торчащий в мышиной дыре и никому не нужный.

Настроение Дика, и без того мрачное, сейчас стало беспросветным, а грусть все росла. Так могло продолжаться целый день, пока он окончательно не погрузится в пучину отчаяния, но к двенадцати часам Дик вдруг встрепенулся и стал принюхиваться. Уши и кончик носа нервно подрагивали. В лавке появилась Таинственная Сила. Часть древней тайны, вот так просто взяла и вошла.

Он неожиданно понял, что почуял ее еще вчера, в полудреме. Тогда он отнес это на счет сонных грез и, проснувшись, все забыл. Но зато сегодня он в полном сознании и здравом рассудке, так что ни о каких фантазиях речи не идет! Наверху находилась сама дочь Короля Дубрав, старый и могущественный дух, почему-то покинувший свои заповедные леса.

Дик задрожал. Столь высокопоставленная особа покидает свое царство только в крайнем случае, значит, нужда в самом деле оказалась велика.

Дрожь усилилась.

А если она явилась отчитать его за плохую работу? Такая властная персона может вмиг обратить его в палку или мышь.

О, как же все плохо! Сначала пикси, потом она!

И что теперь предпринять? Как объяснить, что он хотел прогнать пикси, честное слово, хотел, но оказался недостаточно велик и силен для такой оравы. А может, и недостаточно храбр.

Дик раскачивался все быстрее, спрятав лицо в колени.

После моего звонка к Мирен забежал Дэвид, тот, который служит в гастрономе на нашей улице, и помог мне поднять стеллажи. Гастроном тоже не избежал нападения вандалов. Дэвид рассказал, что они вытащили из холодильника все сосиски и выложили ими грязные ругательства прямо на полу.

— Помните то время, когда самым большим нашим беспокойством были граффити на стенах? — вздохнул он, выходя.

Я все еще расставляла книги на полках, когда прибыла Мирен. Выслушав мой подробный рассказ, она оглядела лавку и задумчиво нахмурилась. Неужели мне снова придется выворачивать свитер?

— Должно быть, у вас живет мохнатик, — объявила она.

— Что-о-о?!

Вот такого я никак не ожидала!

— Домовой, — пояснила она. — Брауни. Маленький волшебный человечек, который убирает, вытирает пыль и приводит все в порядок.

— Я только сейчас удивлялась, что при всем разгроме книги лежат по алфавиту, — выпалила я, поражаясь, какой вздор несу. Но… если хорошенько подумать, присутствие усердного брауни в лавке все объясняло. Хотя я пылесосила ковры через день и вытирала пыль, когда могла, помещение вроде бы никогда не нуждалось в уборке. Не то что моя квартира наверху!

И дело не только в этом. Я впервые поняла, что в лавке царил необычайный уют. Все вещи лежали на своих местах, и мне почти не приходилось рыться по углам, чтобы найти необходимое. Книги самым непонятным образом расставлялись по полкам. Какие-то таинственно исчезали, чтобы через день-другой вновь появиться на своих местах под соответствующими буквами, даже если раньше лежали на письменном столе. Мне редко приходилось расставлять их в алфавитном порядке, в то время как мои коллеги то и дело жаловались на нерях-покупателей, после визита которых царил настоящий хаос.

— Но разве им не нужно оставлять пирожные и сливки? — услышала я собственный голос.

— Только не нарочно, — возразила Мирен. — Иначе он поймет, что его тайна раскрыта. Лучше просто «забыть» какой-нибудь гостинец на полке, перед тем как подняться к себе.

— Но я и этого не делала! Чем же он питался?

Мирен улыбнулась.

— Может быть, книжными историями. В Волшебной стране случаются вещи и почуднее.

— Волшебная страна, — медленно протянула я.

Достаточно и того, что созданная мной база данных живет собственной жизнью. Теперь я связалась с феями. Вернее сказать, очутилась на границе между реальным и волшебным мирами. Может, второе — всего лишь следствие первого.

— Ваш домовой должен знать, что случилось вчера, — заявила Мирен.

— Но как же мы его спросим?

Мирен снова улыбнулась.

— О, не волнуйтесь, обычно мне удается привлечь их внимание, — заверила она и быстро заговорила на непонятном языке. Каждое слово звенело мощью и силой и словно повисало в воздухе, отдаваясь гулким эхом. Недаром бедный человечек, выскользнувший из подвального люка, казался насмерть перепуганным. Встрепанные курчавые волосы, донельзя потрепанная одежда. Широкая круглая физиономия. Судя по смешливым морщинкам, испещрившим уголки глаз и губ, обычно он не выглядел столь жалким. В одной руке человечек держал потертую кожаную торбу, в другой — коричневую полотняную шапочку. Ростом он едва достигал двух футов.

Слова застряли у меня в горле. Я тупо уставилась на домового, хотя сообразила подхватить Сниппет, прежде чем та успела броситься к нему. Под моими пальцами нарастало грозное ворчанье. Я почувствовала его прежде, чем услышала. Вероятно, собака удивилась не меньше меня, узнав, что все это время домовой жил в одном доме с нами.

Мирен присела на корточки, так что ее голова оказалась на одном уровне с головой брауни. Я сделала то же самое, чтобы успокоить его. Но малыш, похоже, занервничал еще больше. Я заметила, что коленки его тряслись, а щека дергалась.

— П-прошу прощения, ваше высочество, — пролепетал он, обращаясь к Мирен. Взгляд его скользнул по мне, и я поспешно улыбнулась. Домовой моргнул, судорожно сглотнул и снова обратился к моей новой приятельнице.

— Дик Боббинс, — добавил он, кланяясь. — К вашим услугам. Не беспокойтесь, леди, я немедленно уйду. Поверьте, ваше высочество, я ничего такого…

— Почему ты так меня боишься? — осведомилась Мирен.

Дик опустил глаза в пол.

— Ну… вы ведь королевская дочь, верно? А я — всего лишь я.

Королевская дочь? Вот это да!

— Мы все лишь те, кто есть, — усмехнулась Мирен, — и ничуть не выше других.

— Легко вам говорить, — начал он, но тут же вытаращил глаза и прикрыл рот ладонью. — О, простите, я забылся! Как можно говорить подобным образом с великой и мудрой дамой!

Мирен взглянула на меня.

— Они все считают нас кем-то вроде кинозвезд, — пояснила она. — Только потому, что мы были рождены при дворе, а не в норе домового.

Я сама взирала на Мирен в благоговейном почтении. Трудно освоиться с мыслью, что перед тобой такая знаменитость. Двор? Королевская дочь? Да кто же эта женщина на самом деле?!

— Но знаешь, — заметила Мирен, — двор моего отца был не больше поляны, а дворец — всего лишь деревом.

Дик быстро закивал, растягивая губы в улыбке.

— Что же, рад знакомству. А теперь мне пора.

Он подхватил торбу и двинулся к выходу, но путь преградили две женщины, должно быть, казавшиеся ему настоящими великаншами.

— Нам нужна твой помощь, — объявила Мирен.

Бедняга немедленно разразился слезами.

Материнский инстинкт, который заставляет меня безбожно баловать Сниппет, в результате чего я вечно выгляжу круглой дурой, взыграл с новой силой. Мне ужасно захотелось обнять малыша и утешить. Но не стоило забывать о Сниппет, рвущейся из рук с яростным рыком. Кроме того, я не была уверена, как домовой воспримет такую фамильярность. Несмотря на крошечный рост, это был явно не ребенок. Может, мое сюсюканье окажется неуместным? К тому же, если сказки не лгут, брауни старше меня — лет этак на двести — триста.

Но Мирен эти соображения, очевидно, не волновали. Она прижала его к себе, обняла и стала тихо укачивать, как младенца.

Прошло немало времени, прежде чем мы вытянули из него всю историю. Я закрыла входную дверь, и мы отправились на кухню, где я заварила чай. Сидя у стола на высокой стопке книг, Дик поведал нам о том, как сыпались с экрана пикси, как повалили стеллажи и наконец исчезли в ночи. Детская кружечка, которую я дала ему, выглядела огромной в его ладошках. Закончив рассказ, домовой замолчал и мрачно уставился на пар, поднимавшийся от чая.

— Но во всем этом нет вашей вины, — успокаивала я малютку.

— Вы очень добры, — выдавил он и, всхлипнув, вытер нос рукавом. — Только будь я храбрее…

— …тебя утопили бы в первой попавшейся луже, — докончила Мирен. — Думаю, ты был настоящим героем, когда пытался их остановить, а потом спас хозяйку от морока.

Я вспомнила танцующих светлячков и вздрогнула. Эти предания я тоже читала. И хотя здесь не было ни трясин, ни болот, зато в нескольких кварталах проходила скоростная автострада, по которой неслись большегрузные машины. В моем зачарованном состоянии пикси было легче легкого завести меня туда, и кто знает, чем бы все кончилось. Повезло еще, что отделалась только ушибом плеча.

— Вы… в самом деле так считаете? — спросил он, садясь чуть прямее.

Мы дружно кивнули.

Сниппет мирно лежала под моим стулом, удовлетворив свое любопытство и сообразив, что Дик всего-навсего очередной посетитель, и следовательно, запрет лаять и кусаться остается в силе.

— Ну, — начала Мирен, — настала пора посовещаться и решить, как отправить незваных гостей туда, откуда пришли, и оставить там навеки.

— Обратно в интернет? — переспросила я. — Вы действительно так думаете?

— Можно, конечно, попробовать их убить…

Я хотела было запротестовать, но тут же поняла, что Мирен поддразнивает меня.

— Мы можем изгнать из «паутины» тысячи и десятки тысяч пикси, но там останется еще больше. Стоит хитрому народцу куда-то пробраться, от них потом не избавишься. Зато мы можем обезопасить вас от их новых пакостей.

— А как же остальные пользователи? — выдохнула я.

Мирен пожала плечами.

— Жизнь — это риск. Не боятся же они гулять по лесу, что почти одно и тоже. Маленькие человечки водятся повсюду.

Я осторожно посмотрела в сторону домового и мысленно согласилась. Уж это точно.

— Вся штука в том… простите — высказываюсь не по чину, — вмешался Дик, — чтобы сыграть на их любопытстве.

Мирен одарила его ободряющей улыбкой.

— Я уже сказала, что твоя помощь нам необходима. Продолжай.

Малыш гордо расправил плечи.

— Можно воспользоваться книгой, которую никогда никто не читал. Положить ее посреди дороги, прямо перед лавкой. Я бы на их месте сгорел от любопытства.

— Превосходная идея! — воскликнула Мирен.

— А потом использовать старое заклятие: колокольчик, книга и свеча. Его применяла даже церковь.

Даже я слышала об этом. Колокольчик, книга и свеча когда-то были атрибутами отлучения от католической церкви. После произнесения приговора священник, отправляющий обряд, закрывает книгу, тушит свечу и звонит в колокол, как по умершему. Книга символизирует Книгу Жизни, свеча — душу человеческую, отторгнутую от ока Божьего, как пламя — от глаз человеческих.

Но я не поняла, какую книгу собрался использовать брауни.

— Ты имеешь в виду абсолютно новую книгу? — осведомилась я.

— Экземпляр, который ни разу не открывался, и поэтому зло не успело пробраться на страницы? Или настолько плохую, что никому не пришло в голову тратить на нее время?

— Кому-то все-таки пришло, иначе она не была бы опубликована, — справедливо заметил Дик. — Но я имею в виду древние издания, выпускавшиеся с неразрезанными страницами. Те, которые приходилось читать со специальным ножом в руках.

— О, я помню! — оживилась Мирен.

Можно подумать, она жила в те времена!

Я посмотрела на нее и вздохнула. Скорее всего, так оно и есть.

— У вас есть такие? — поинтересовалась она.

— Да, — с видимой неохотой протянула я. Не слишком-то хотелось класть дорогой коллекционный экземпляр в дорожную грязь.

Но в конце концов пришлось так и сделать.

Единственной книгой, выдержавшей критическую проверку Дика, оказалась «Трепет вуали» некоего Уильяма Батлера Йетса. Номер семьдесят один из тиража в тысячу экземпляров, напечатанный в 1922 году. Судя по интернетовскому каталогу, в настоящее время том стоил не менее пятисот фунтов, и я держала его под надежным замком в застекленном шкафу.

Остальные два предмета, необходимых для ритуала, достать оказалось легче легкого. У меня хранились прелестный медный колокольчик, подаренный мне подругой на прошлое Рождество, и целая коробка толстых белых свечей. Но мое сердце буквально рвалось на части при мысли о необходимости выходить на улицу в два часа ночи и класть книгу на мостовую!

Мы оставили дверь в лавку приоткрытой, а компьютер включенным. Я не вполне представляла, как мы сумеем заманить пикси обратно в лавку, а потом и в интернет, но Мирен вынула из сумки флейту и ловко свинтила деревянные трубки. Она что-то объясняла насчет приманной музыки, а Дик торжественно кивал, так что я просто положилась на их немалый опыт. Заметьте, я совсем не была уверена, что мой Йетс действительно привлечет пикси, но откуда мне вообще знать такие вещи?!

Все мы спрятались в переулке, проходившем между моей лавкой и посудным магазинчиком, предварительно заперев Сниппет в квартире, чтобы не мешала. Она, правда, была не слишком этим довольна.

Целый час мы, скорчившись и дрожа от холода, ждали в переулке, так что под конец мне тоже стало не по себе. Что если пикси не явятся? А если и явятся, вполне могут подобраться с другой стороны, с полей, позади лавки, и заполонят этот самый переулок. Что тогда с нами будет?

К половине четвертого мы промерзли до костей. Глядя на окна своей квартиры, я видела Сниппет, примостившуюся на подоконнике столовой и смотревшую на нас. Похоже, она так меня и не простила, хотя я с радостью поменялась бы с ней местами.

— Может, стоило бы…

Я не успела договорить «…вернуться домой», как Мирен приложила палец к губам и прижалась к стене. Я обернулась. Вокруг царил непроглядный мрак, и сначала я ничего не заметила, кроме моего Йетса, мирно лежавшего на мостовой, по-видимому, в ожидании первой же машины. Но потом откуда-то возник человечек, ростом втрое меньше Дика. Он ловко пролез в решетку, прикрывавшую коллектор. За ним появились еще двое. Такая же парочка спустилась с кирпичной стены строящегося здания на противоположной стороне улицы. Крошечные роящиеся светлячки, ясно запомнившиеся мне с прошлой ночи, подпрыгивая и кружась, показались на другом конце квартала. Спустившись на мостовую, они превращались в смешные фигурки, которые одна за другой крались к книге. Один эльф даже толкнул ее ногой, и я живо представила, как страница за страницей вылетают из переплета.

Мирен воззрилась на Дика, и тот кивнул, произнося слова одними губами:

— Их тут легион.

Мирен покачала головой, вынула из-под пальто флейту, которую все это время согревала теплом своего тела. Я не совсем представляла, как сработает приманная музыка, и, кажется, в тот момент просто таращилась на пикси. Голова шла кругом, а губы сами собой раздвинулись в широченной улыбке. Да, они негодники, проказники, озорники, причем злобные. Но еще и волшебники. Как же легко веселые огоньки превращались в человечков — никогда не видела ничего подобного…

Конечно, домовой, живущий в моей лавке — тоже чародейство и магия, но это… это совсем не одно и то же. По крайней мере, мне так казалось. Он уже знакомый, почти свой, чересчур земное создание. С ним так приятно поговорить о книгах, словно со старым другом, и я почти забыла, что он тоже из Волшебной страны.

Очевидно, пикси были окончательно сбиты с толку появлением книги посреди улицы — такая старая книга и даже не разрезана! Для чего же тогда ее печатали?!

Я пропустила мгновение, когда Мирен заиграла на флейте. Тихие воздушные звуки словно появлялись из ниоткуда и заполняли пространство, медленными неотступными волнами накатываясь отовсюду, одна за другой, сливаясь в мелодию, одновременно трогательно необычную и мучительно знакомую. Пикси подняли головы, прислушиваясь. Непонятно, чего я ожидала, но когда они принялись танцевать, я едва не захлопала в ладоши. До чего же забавны! Их тела с идеальной точностью двигались в ритме музыки, но свирепо горящие глазки так и сверлили Мирен, успевшую выбраться из переулка. Не успела я оглянуться, как она с ловкостью Крысолова, героя поэмы Роберта Браунинга, заманила их в лавку. Дик подобрал Йетса, и мы поспешили следом за Мирен, прибыв вовремя, чтобы увидеть, как маленькие человечки пляшут под неземную мелодию на столе, кресле, стульях… Это продолжалось до тех пор, пока они не стали по одному исчезать в экране. Пламя толстой свечи, стоявшей на мониторе, колебалось при каждом их движении. Дик открыл книгу, а я вынула из кармана колокольчик.

Мирен отняла от губ флейту.

— Пора, — прошептала она.

Дик захлопнул книгу, Мирен подалась вперед и задула свечу, а я принялась звонить в колокольчик. Ясные металлические звуки разрывали тишину, оставленную умолкшей флейтой. И тут мы увидели сотни крошечных лиц, злобно пялившихся на нас с экрана. Один человечек даже набрался храбрости выскочить к нам, но Дик вовремя поймал его за ногу и швырнул обратно.

Мирен положила флейту на стол и вытащила венок из веток рябины, сплетенный днем. Стоило положить венок на монитор, как модем сам набрал мой «интернет-сервис», и пикси немедленно куда-то подевались.

Еще не до конца веря себе, мы принялись нервно хохотать.

— Видите, все прошло как нельзя лучше, — объявила Мирен, когда мы наконец отдышались. — Обычно с такими делами лучше всего справляется мой муж Сирин, но приятно сознавать, что и я кое на что способна. И пожалуй, даже лучше, что он сегодня не пришел. Иногда Сирин бывает крайне необузданным. Не сомневаюсь, что он совершенно запугал бы беднягу Дика.

И тут я спохватилась.

— Где же Дик? — спросила я, оглядывая лавку.

Но человечек словно растворился в воздухе. Невероятно! Неужели он вот так взял и ушел, как в волшебных легендах?

— Брауни, — мягко пояснила Мирен, когда я пустилась в расспросы, — не любят прощаться. Просто исчезают, как только сказка кончится.

— А я думала, что для этого им следует подарить новую одежду или что-то в этом роде.

Мирен пожала плечами.

— Иногда достаточно и того, чтобы об их существовании узнали.

— Но почему, почему?!

— Трудно сказать. Думаю, это что-то вроде правила или предназначения — того, что непременно должно случиться. Приговор судьбы. А может, просто обычай, передающийся из поколения в поколение.

— Но я рада, что он жил здесь! Это так весело! А сколько он тащил на своих плечах! Я была бы счастлива сделать его партнером!

Мирен улыбнулась.

— Волшебство и коммерция редко идут рука об руку.

— Но вы с мужем играете за деньги!

Ее улыбка стала шире, а глаза, хоть и оставались загадочными, смешливо блеснули.

— Почему вы вдруг решили, что мы — волшебный народ?

— Ну… вы… то есть…

— Так и быть, раскрою тайну, — смягчилась она. — Мы действительно не такие, как все, но кто именно, трудно сказать. Нам и самим это неизвестно. Однако во многом мы такие же, как вы, и отличаемся лишь тем, что всегда стоим одной ногой в другом мире, в том, куда вам недавно удалось заглянуть.

— О, только краешком глаза.

Мирен пожала плечами.

— Я уже сказала, что магия есть повсюду. Иногда в определенных местах и при определенных обстоятельствах она просто становится ближе к нам.

Гостья начала развинчивать флейту и укладывать в футляр.

— Ваш домовой не пропадет. Такие честные души, как он, всегда найдут достойный приют и щедрых хозяев.

— Надеюсь, что так, — кивнула я. — Но тем не менее жду не дождусь, когда смогу познакомиться с ним поближе.

Дик Боббинс со странным чувством слушал беседу этих двоих, своей хозяйки и дочери Короля Дубрав. Такого он не ожидал. Хозяйка оказалась доброй и милой, совсем не той холодной эгоистичной особой, о которых столько рассказывалось в древних преданиях домовых. А ее светлость… ну кто бы мог подумать, что столь высокородная леди станет обращаться с простым домовым как с равным! Да нет… с другом! Просто не верится!

Но сейчас настало время расставаться. Он ощущал это всеми фибрами своего существа.

Дик выждал, пока они попрощались. Пока хозяйка не вывела собачку перед сном.

Ну вот, теперь лавка принадлежит ему одному!

В полной уверенности, что теперь-то уж он не наткнется на чересчур бесцеремонных гостей, Дик вытащил маленькую кожаную торбу из норы за печью и поднялся наверх, сказать последнее «прости» книгам, лавке и теплому уютному дому.

Все. Осталось лишь произнести заклинание, отворяющее дверь, и переступить порог.

Дик нерешительно остановился на коврике у входа, перебирая в памяти беседу женщин — все, что спрашивала хозяйка, все, что отвечала ее высочество. И действительно ли песня странствий, певшая в крови и зудевшая в костях — зов поколений. А может, это просто привычка? Но откуда знать бедному домовому? Если это правило, то кто его установил и что случится, коли Дик его нарушит?

Домовой отступил от двери и снова замер, ожидая… чего? Он и сам не знал. Какой-то силы, которая вышвырнет его на улицу? Грозной молнии, которая прожжет небо и поразит его на месте?

Но вместо этого он ощущал лишь невероятную тяжесть на сердце и странное покалывающее тепло при мысли о том, что хозяйка хочет получше узнать его. Что хочет иметь такого партнера по бизнесу. Его, Дика Боббинса, можете представить?!

Домовой повернулся к лестнице, ведущей в квартиру хозяйки.

И просто так, на всякий случай подошел к ней, поднялся по ступенькам — первой, второй, третьей… пока не очутился у двери.

О, неужели он осмелится, неужели осмелится?

Дик глубоко вздохнул и расправил плечи. Потом поставил на пол торбу и долго крутил и мял несчастную шапчонку, прежде чем поднять руку и постучать.

---

Перевела с английского Татьяна ПЕРЦЕВА

Charles de Lint, "Pixel Pixies" (1999)

Журнал "Если", № 10, 2001 г.

Content

де Линт Чарльз Пиксельные пикси

Чарльз де Линт Пиксельные пикси