Дороти Уильямс

Всем сердцем

Пролог

Первые солнечные лучи проникли сквозь неплотно задернутые шторы и весело заскользили по шелковистым каштановым волнам, расплескавшимся по подушке цвета весенней травы.

Вволю напрыгавшись в море роскошных волос, озорные солнечные зайцы перебрались на нежно розовеющий островок лица и занялись пушистыми ресницами. Один из них, самый любопытный, пощекотал кончик слегка вздернутого носа. Нос сморщился и чихнул.

Эрика открыла сонные глаза и тут же снова зажмурилась от света. Господи, как хорошо! Она любила, когда ее будили солнечные лучи. Вчера она сказала об этом Роберту, и он надулся и заревновал. Он сам хотел будить ее по утрам, но Эрика еще была к этому не готова. Надо же, приревновал ее к солнцу! Эрика тихо засмеялась, не торопясь вставать. Все равно она проснулась раньше, чем зазвонил будильник, и может еще немного понежиться в постели.

Как хорошо, что наступила весна. И еще — что у нее есть эта милая маленькая квартира, где она сама себе хозяйка. И ресторан, который уже начал приносить неплохой доход благодаря блюдам, которые Эрика изобретает сама. А может, улыбкам, на которые она не скупится…

Эрика потянулась и сладко зевнула, смутно припоминая еще что-то очень хорошее… Она любила, проснувшись утром, не торопясь, подсчитать все хорошее, что было теперь в ее жизни.

Ах, да! Сон… Ей приснилось, что она сидит на веранде собственного дома, за столом, накрытым к чаю. А вокруг стола — ее семья. Муж, дочка… Или сын? Нет, кажется, дочка. И еще забавный малыш: он сидит у нее на руках, и она кормит его с ложечки кашей. И она чувствует их любовь — этого большого мужчины и детей… И сама тоже их очень любит.

Странный сон. Эрике на секунду взгрустнулось, потому что ни мужа, ни детей у нее не было, и в ближайшем будущем не предвиделось. Роберт… Нет, мужчина во сне совсем не походил на этого шалопая… Эрика досадливо отмахнулась от непрошеных печальных мыслей. Затрещал будильник, и она, откинув одеяло цвета весенней травы, соскочила на пол, взвизгнула, когда ее босые, разнеженные в тепле ступни коснулись холодной поверхности, рассмеялась и принялась собираться на работу.

1

Резкий апрельский ветер заставлял прохожих плотнее запахнуть пальто и теплые шарфы. Эрика шла легкой стремительной походкой в куртке нараспашку и облегающих джинсах, которые удлиняли ее стройные ноги. Она прижимала к себе пакет с продуктами и, казалось, не замечала восхищенных взглядов мужчин.

Янтарные глаза девушки светились юмором, крупный рот улыбался. Никому из тех, кто невольно оборачивался ей вслед, не пришло бы в голову, что она испытывает внутреннее напряжение. В этот день ей впервые предстояло приготовить свадебный ужин на шестьдесят человек, и, несмотря на то что меню было для всех одинаковым, Эрика очень волновалась.

Привычным движением отбрасывая назад длинные каштановые волосы, она уговаривала себя не нервничать. Она справится, наверняка справится. Чего ей точно не хватает, так это уверенности в себе!

— Привет, Эрика, — раздался сзади знакомый голос.

Девушка остановилась в радостном изумлении. Она узнала этот голос. Эрика быстро обернулась и увидела у газетного киоска высокого мужчину в длинном темном плаще нараспашку. Он смотрел на нее с веселой улыбкой, явно любуясь этим длинноволосым воплощением весны. Девушка ахнула от неожиданности и счастливо засмеялась.

— Мартин! Как ты здесь оказался?!

— Я могу задать тебе тот же вопрос. — Прямо глядя на нее своими зелеными глазами, мужчина вкрадчиво спросил: — Выслеживаете меня, мисс Полинг?

— Вовсе нет, — засмеялась Эрика. — Зачем мне тебя выслеживать?

— Чтобы подстроить очередную каверзу, разумеется. Нет? Так что же ты здесь делаешь?

Состроив гримаску, девушка выпалила:

— Готовлю! — Она указала на ресторан: — Я здесь хозяйка.

— Надо же!

Засмеявшись, Эрика кивнула в сторону собеседника:

— А ты теперь здесь живешь?

— Наезжаю, время от времени.

— Ты мне, конечно, не поверишь, но я действительно этого не знала. Вижу, вижу: ты думаешь, что я специально арендовала этот ресторан, чтобы тебя подловить, заманить в ловушку, похитить…

— И прикончить наконец, — засмеялся зеленоглазый Мартин. — Конечно, я ни за что не поверю, что наша встреча — случайность. Мне кажется, мисс Полинг и правдивость — понятия несовместимые, не так ли?

— Вовсе нет! Когда это я тебе врала?

— Ну, слегка привирала.

— Избегала объяснений, — поправила Эрика. — Но раз ты считаешь меня лгуньей, то нечего со мной разговаривать и разглядывать меня. Я пошла!

— Нет уж, погоди, — мягко продолжал мужчина. — Хотя вообще-то с тобой опасно встречаться.

Эрика опять усмехнулась, ее глаза загорелись озорством:

— Да, пару раз во время наших встреч происходили инциденты…

— Инциденты? Ты так это называешь? Пару раз? Да ты чуть не лишила меня жизни в Румынии.

— Ну не я же устроила обвал!

— А кто залил мою комнату?

— Это из-за неисправности крана.

— Кто помял машину, когда я находился в ней?

— Я же отремонтировала бампер. Не выдумывай, Мартин!

— А теперь ты преследуешь меня в Фолкстоне.

— Гнусная клевета! Мы встретились совершенно случайно, к тому же ты сам меня окликнул!

— И давно ты здесь?

— Уже три месяца. Заходи как-нибудь, я тебя накормлю.

— На этот раз ты решила меня отравить? Нет уж, спасибо.

— Не глупи. Я отличный повар.

Он лениво улыбнулся и кивнул. Затем взглянул на часы:

— Мне пора. Сегодня я возвращаюсь в Штаты. — В красивых глазах мужчины запрыгали озорные чертики, он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. — Будь молодцом, — мягко проговорил он, затем повернулся и пошел.

Девушка оторопела, потом довольно хмыкнула и посмотрела вслед уходящему мужчине. Он все так же носил длинные волосы, зачесывая их назад, так что темные завитки спускались ему на воротник. Его яркая внешность привлекала внимание прохожих.

— Постой! — вдруг вскрикнула Эрика. Она догнала его и, запыхавшись, спросила: — Я тебя еще увижу?

Он остановился, повернул к ней голову и улыбнулся:

— Возможно.

И пошел дальше. Ее глаза засветились радостью, она подумала: «возможно» — значит, да.

Поудобнее перехватив покупки, Эрика смотрела Мартину вслед, пока он не скрылся из вида. Она даже не замечала обходивших ее прохожих. Он из тех мужчин, думала она, с которыми женщина чувствует себя особенной. Не из-за его слов или поступков, нет, а просто потому, что он рядом. Сколько же они не виделись? Почти год? За год многое могло произойти. И произошло.

Подойдя к ресторану, Эрика толкнула боком дверь и вошла.

— У тебя очень довольный вид.

Она улыбнулась Джине, симпатичной темноволосой помощнице, и передала ей покупки.

— Разве?

— И кто же он?

— Он? — притворно изумилась Эрика. — О ком это ты?

— О том парне, с которым ты только что болтала.

— А, Мартин. — С загадочной улыбкой в глазах Эрика мягко сказала: — Он вообразил, что я собираюсь его убить.

— А ты действительно вынашиваешь кровожадные планы на его счет? — усмехнулась Джина.

— Ну, конечно, нет, — засмеялась Эрика.

— Ты меня заинтриговала! Может, расскажешь, в чем дело?..

— Нечего рассказывать, — отозвалась Эрика, направляясь на кухню. — Мы встретились с ним в Румынии, на строительстве. Я поехала туда по объявлению, чтобы помочь в восстановлении приюта для сирот. Он оказался абсолютно беспомощным в строительных работах, — она усмехнулась, предаваясь воспоминаниям. — В итоге ему доверили лишь таскать банки с краской.

Она вовсю флиртовала с Мартином. Любая женщина на ее месте не могла бы удержаться от этого, находясь рядом с ним. Этот красивый парень к тому же был хорошим товарищем, добрым и веселым. Вспоминая о нем, Эрика вдруг поняла, что почти ничего о нем не знает. Все остальные рассказывали о себе, о своей семье, и только Мартин обходил молчанием эти темы. Он оставался для всех загадкой. Но только он один запомнился ей с той поездки.

Все еще улыбаясь своим воспоминаниям, Эрика начала раскладывать покупки.

— И надо же, теперь он приехал сюда, — осуждающе заметила Джина. — Роберту это не понравится.

— Роберту вовсе не обязательно об этом знать, — резко возразила Эрика. — Даже если бы что-то и было между мной и Мартином… Но на самом деле ничего серьезного не было.

— Тогда почему ты так улыбаешься? — не унималась Джина. — Если ты действительно любишь Роберта…

— Что за глупости, — перебила ее Эрика. — Любить — это вовсе не значит, что нельзя замечать других интересных мужчин. Я ничего не питаю к Мартину, просто он мне симпатичен.

— И все же Роберту это не понравится, — настаивала Джина. — Особенно поцелуй.

— Это дружеский поцелуй, ничего больше. Что это ты? — Удивленная странной реакцией Джины, Эрика смотрела ей в лицо, пока та не вспыхнула и не отвернулась.

— Извини, я лезу не в свое дело.

— Да уж, — спокойнее ответила Эрика. — Я думаю, что мы с ним больше не встретимся.

Но в душе она очень желала их новой встречи.

Желание Эрики исполнилось. Через шесть недель Мартин зашел поесть к ней в ресторан.

Радостно улыбаясь, она вышла его поприветствовать.

— Смотри, не отрави меня, — предупредил Мартин.

— Постараюсь, — пообещала она.

— А то мне надо воспитывать племянницу. Я прилетаю сюда к ней каждые шесть недель.

— Очень хорошо, — мягко заметила Эрика. — Приятно, что ты такой заботливый дядя. И… я рада тебя видеть.

Он хмыкнул, но глаза его светились радостью.

Эрика нашла ему удобное место, сама обслуживала его, постоянно чувствуя на себе осуждающий взгляд Джины. Но Эрику это не волновало. Она была рада Мартину. Они друзья, а друзьям надо оказывать внимание.

— Ну, как, живот не болит? — поддела она Мартина, когда тот закончил обедать.

Он покачал головой, сделав вид, что озабоченно прислушивается к ощущениям.

— Признаков отравления пока не наблюдается.

— Тогда приходи еще.

И он пришел.

Мартин прилетал из Штатов каждые шесть недель и в первый же вечер обедал у нее в ресторане. Из аэропорта он ехал в отель, регистрировался, оставлял там свой багаж, а затем приходил к ней в ресторан. Но в сентябре все изменилось.

Тот день выдался очень напряженным, и только поздно вечером она сумела поговорить с Мартином. Собираясь унести кофейник, Эрика подошла к его столику. Мартин сидел, мрачно уставившись в пустую чашку.

— Тебе налить еще кофе? — спокойно спросила Эрика, хотя выражение его лица ее встревожило.

Очнувшись от своих мыслей, он поднял глаза, огляделся вокруг и с удивлением обнаружил, что зал почти опустел.

— Извини, Эрика, я не знал, что уже поздно.

— Ничего. Будешь еще кофе?

Он улыбнулся с отсутствующим видом.

— Только если с тобой за компанию.

Эрика принесла для себя чашку и села рядом с ним.

— У тебя неприятности?

— Хм. По правде сказать… Хочешь замуж, Эрика?

Она изумленно уставилась на Мартина.

— Замуж? Нет. Я уже… то есть у меня…

— Есть жених? — криво усмехнулся он. — Ну да, Роберт.

— Да. — Эрика немного нахмурилась и мягко спросила: — Что случилось? — Мартин медлил с ответом. Тогда она коснулась его руки. — Расскажи мне.

Он вздохнул и поднял на нее глаза.

— Помнишь, я рассказывал, что моя сестра и ее муж погибли в авиакатастрофе в начале года?

— Помню.

— И что осталась племянница, их дочь Шарлотта?

— Да, она живет с бабушкой и дедушкой, и ты подал документы на оформление опеки над девочкой.

— Все так. Сегодня было слушание в суде. Решение суда меня не радует: мне разрешили опеку над девочкой, но пока не отдают ее на мое полное попечение.

— Все потому, что ты не женат? — догадалась Эрика.

— Дело в том, что одинокому мужчине не полагается воспитывать девочку. Что вполне резонно, я думаю.

— В результате малышка остается с дедушкой и бабушкой?

— Да, но они старые люди, и, хотя они любят ребенка, и ребенок тоже любит их, такое решение не снимает проблему. Надо думать о будущем девочки.

— Я понимаю тебя.

Мартин молчал, уставившись в чашку с кофе. Эрика некоторое время, тоже молча, разглядывала его лицо — мужественное и доброе, с густыми длинными ресницами, которым могла позавидовать любая девушка.

— У тебя разве нет на примете подходящей женщины? — сочувственно спросила наконец Эрика, снедаемая вполне понятным любопытством.

— В Англии — нет. И потом, не могу же я просить знакомых американок бросить все и приехать сюда ради моей племянницы.

— Наверное, нет. — Желая хоть как-то развлечь его, Эрика шутливо спросила: — Уж не решил ли ты, что я могу стать тебе подходящей женой?

Мартин посмотрел прямо ей в глаза и серьезно ответил:

— Ты веселая и добрая, и с тобой мне хорошо.

— Было хорошо, — поправила Эрика. — Ведь я могла измениться.

— А ты изменилась?

Она с улыбкой покачала головой:

— Не думаю. Я все такая же непостоянная, сумасбродная…

— …чуткая, дружелюбная, — продолжил Мартин. — Мы достаточно тесно общались с тобой в Румынии, и между нами не возникало никаких недоразумений.

— Ты прав, — улыбнулась Эрика, вспоминая их спартанское житье-бытье в Румынии. — Ты бывал там с тех пор?

Он покачал головой:

— А ты?

— Я ездила туда в прошлое Рождество, чтобы забрать кое-какие вещи.

Пытливо всматриваясь в его лицо, Эрика спросила как можно мягче:

— Что ты собираешься теперь делать?

— Не знаю. — Натянуто улыбнувшись, он добавил: — Я пойду. Вам пора закрываться.

— Ничего. Можешь посидеть еще, если тебе так легче.

— Спасибо. Все это как-то странно: приходится оценивать знакомых женщин, как кандидаток на роль возможной матери. — Мартин встал из-за стола.

— Ты остаешься теперь в Англии? — спросила Эрика.

— Пока не могу. Мой контракт истекает лишь в феврале. Я постараюсь все уладить, но… Увидимся через шесть недель.

Через шесть недель Эрика оказалась в больнице с мозговой травмой после автомобильной аварии. А ресторан, оставшись без повара, на время закрылся.

А еще через шесть недель стало известно, что ресторан закрылся навсегда. Роберт продал его и исчез в неизвестном направлении, а с ним вместе улетучилась кипучая жизнерадостность Эрики. Теперь ей негде было работать, негде жить и некого любить…

Девушка ожидала в отеле приезда Мартина.

Эрика была в шапочке, чтобы скрыть свои коротко остриженные волосы. Она стала очень худой и нервной, в ней почти невозможно было узнать прежнюю Эрику с ее блестящими глазами и озорной улыбкой.

Наконец она увидела того единственного мужчину, которого она еще могла интересовать. Он зарегистрировался у стойки и направился к лифту. Девушка встала со своего места и подошла к нему.

— Тебе все еще нужна жена? — тихо спросила она.

2

Ну, давай же, давай, мысленно подгоняла себя Эрика, лихорадочно вставляя ключ в замок входной двери. Войдя наконец в дом, она бросилась к звонившему телефону.

— Патрик? — выдохнула она.

— Нет, не Патрик. Это Мартин! — послышался в трубке низкий голос. — Где ты ходишь? Я уже два часа пытаюсь до тебя дозвониться. Ты привела ее?

— Привела? Кого? — удивилась Эрика.

— Шарлотту!

— Шарлотту?

— Ну, что ты все повторяешь? Ты привела ребенка? — нетерпеливо перебил ее Мартин.

— Конечно, нет. С чего это…

— Нет? — взревел он. — Какого черта, Эрика!

— Постой, постой, — прервала его Эрика. — Я…

— Мне некогда. Разве миссис Сейвидж не звонила тебе?

— Миссис Сейвидж?

— Да, бабушка Шарлотты.

— Нет. Никто мне не звонил, — начала беспокоиться Эрика.

— О, Господи! Слушай внимательно. Ты сейчас далеко от школы?

— Ты имеешь в виду начальную школу?

— Ну да, да. Извини, я очень волнуюсь. Так как, Эрика?

— В десяти минутах ходьбы, — уже спокойнее ответила Эрика.

— Тогда немедленно мчись туда.

— Но…

— Пожалуйста, не возражай. Сделай, как я прошу. Отправляйся прямо сейчас, — повторил Мартин. В его голосе послышались угрожающие нотки — признак того, что он еле сдерживает свой гнев. — Забери Шарлотту. Я перезвоню через тридцать минут и проверю. Ну, беги.

— Хорошо… — слабым голосом согласилась Эрика.

Она положила на рычаг телефонную трубку и взглянула на Дядю Чарли, черного лохматого и добродушного пса, который наблюдал за ней, склонив набок голову.

— Я ненадолго, — сказала она псу, отцепляя ошейник с поводком, и, бросив их на стул в прихожей, поспешила в школу за девочкой. Ей передалась нервозность Мартина.

Откуда такая спешка? Эрика однажды виделась с Шарлоттой, но совершенно не знала ее характера и привычек. Они должны были поселиться вместе лишь через месяц.

Эрика временно жила в небольшом коттедже Патрика, брата своей приятельницы. Она должна была присматривать за домом, пока его хозяин был в отъезде. Уже близился срок возвращения Патрика, но Эрика еще не нашла себе новое жилье и рисковала остаться на улице, если к тому времени не вернется Мартин.

Нечего теперь говорить, что она не знала, на что шла. Она сама во всем виновата. Мартин поселил ее в отеле до своего возвращения из Штатов, но ей не хотелось отсиживаться там без дела и жалеть себя. Она должна была хоть чем-то заняться. Эрика жалела также и о том, что решилась на брак с мало знакомым человеком. Но в тот период она находилась в отчаянии, была больна и оказалась без крыши над головой. Роберт, ее арендатор, бросил ее и исчез в неизвестном направлении, пока она лежала в больнице после автоаварии. Эрика, таким образом, лишилась своего ресторана и квартиры при нем. Она была в растерянности и не знала, как ей жить дальше.

Мартин оказался тогда ее спасательным кругом. Все произошло слишком неожиданно. Сразу после суда по опеке над девочкой ее «муж» срочно уехал на работу в Штаты, поселив Эрику в отеле. Ох, не надо ей было покидать этот вполне комфортный отель… Тем более что там все-таки были люди. Вместо этого она обрекла себя на одиночество в пустом коттедже, надеясь таким образом все спокойно обдумать и решить, как жить дальше. Но ничего из этого не вышло. Вскоре она стала горько сожалеть о своем поступке.

Конечно, совсем уж одинокой она не была. Эрика завела собаку. Это получилось неожиданно для нее самой. Однажды она согласилась присмотреть за большим черным псом, пока его хозяева были в отпуске. Но те так и не вернулись за ним, и Дядя Чарли остался у нее. К тому же Эрика подрабатывала в благотворительном магазине, где бедным людям отпускали товары под заклад. И еще она шефствовала над одной старушкой, покупая для нее продукты. Теперь вот ко всему добавились заботы о девочке, пока ее дядя находился на другом конце Атлантики. Интересно, долго ли он собирается там пробыть? И где они все станут жить после его возвращения?

Эрика буквально ворвалась в школу. От спешки у нее покалывало в боку, глаза слезились от ледяного ветра, шерстяная шапочка была глубоко натянута на уши.

С бьющимся сердцем она подбежала к привратнику и перевела дыхание, прежде чем заговорить с ним.

— Маленькая девочка. Шарлотта. Мне надо ее встретить, — отрывисто выговорила она.

Привратник проворчал:

— Наконец-то, черт возьми.

— Что-что?

— Бедняжка уже давно здесь мается.

— О, Господи.

— Мисс Эллиот совсем не в восторге от этого.

— Кто это — мисс Эллиот?

— Директор.

— Ох!

Все еще стараясь отдышаться, Эрика выдавила примирительную улыбку:

— Извините, мне пришлось задержаться. — Не могла же она признаться, как все получилось на самом деле!

— Ну ладно, — голос привратника звучал теперь более миролюбиво. — Мисс Эллиот пришлось отлучиться ненадолго, и она поручила ребенка мне. Как вас зовут?

— Что?

— Ваше имя? — раздраженно повторил привратник.

— Эрика По… Эрика Белчер, — быстро поправилась она.

— Ваш телефон?

Эрика медленно продиктовала ему номер. Он кивнул и сварливо пояснил:

— Мне необходимо знать, кто берет ребенка. Так велел тот джентльмен.

— Кто?

— Дядя девочки.

— Ну да, извините.

— В наше время никому нельзя доверять.

— Вы правы.

— Пойдемте: — Привратник прислонил метлу к стене, провел Эрику чуть вперед и распахнул дальнюю дверь. — Здесь она.

Ощущая неловкость, Эрика напряженно смотрела на девочку, которая прямо сидела на стуле, одетая в соответствии с погодой. На ней было теплое пальто с капюшоном, сапожки и вязаные варежки. Девочка уставилась на Эрику большими серыми глазами, в которых было недетское выражение. Эрика пересекла комнату и с улыбкой присела перед малышкой:

— Здравствуй, Шарлотта. Извини за опоздание. Ты, надеюсь, не подумала, что тебя здесь забыли?

— Я Кори, — возразила девочка.

— Ах, Кори. — Эрика улыбалась, не зная, как вести себя дальше. — Я тоже иногда воображаю, что я Джаспер, — не нашла она ничего лучшего для ответа. Надо же, Джаспер!

Эрика поднялась и протянула девочке руку:

— Пошли?

Шарлотта кивнула и послушно дала руку Эрике.

— Спасибо за помощь, — обратилась Эрика к привратнику. — Еще раз извините, что я задержалась.

Он кивнул:

— Не годится так опаздывать. Оставляют ребенка, словно посылку. Я уже собирался звонить в полицию.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — заметила Эрика и, крепко держа маленькую ручку Шарлотты, поспешила к выходу. Через варежку она чувствовала напряжение девочки.

— Все в порядке, дорогая. Дядя Мартин позвонит, как только мы придем домой. Ты поживешь у меня, пока он не вернется.

Когда они повернули за угол, ветер с такой силой подул им в лицо, что чуть не сбил с ног. Ежась от холода, Эрика отпустила руку девочки и застегнула ее пальто на все пуговицы.

— Пойдем побыстрее. Дома нас ждет горячий камин и пес Дядя Чарли.

Тут Эрика вспомнила, что у нее нет лишней кровати. Придется им лечь вдвоем. В ее холодильнике тоже нет ничего подходящего для ребенка. Дом представлял собой, скорее, некое временное убежище. Это был маленький тесный коттедж, зажатый между двумя викторианскими особняками, словно ломтик сыра в бутерброде. В нем имелась одна маленькая спальня и гостиная, да еще крохотная ванная и кухонька, слишком тесная для уважающего себя повара.

Взглянув на притихшую девочку, Эрика бодро тряхнула ее руку:

— Что бы ты хотела к чаю, Шарлотта?

— Я Кори.

— Да, Кори. Так что бы ты хотела к чаю, Кори? Мы можем приготовить… яблочный пирог. Хочешь? — предложила Эрика, мысленно перебрав небогатое содержимое шкафов на кухне. Вчера она собиралась купить фарш и овощи, но передумала, решив, что обойдется и так. Ей было все равно, что есть. — У меня есть рисовый пудинг. Ты любишь рисовый пудинг?

Девочка согласно кивнула.

— Отлично. — Эрика опять поежилась и плотнее закуталась в шарф, так как холод проникал ей за шиворот. Это был самый холодный январь за последние тридцать лет, как сказали синоптики. До аварии, которая, вместе с роскошными волосами, лишила ее уверенности в себе, Эрика не обратила бы никакого внимания на погоду. Теперь она пыталась уговорить себя, что все это мелочи. Эрика уже начала понемногу приходить в себя, и самочувствие ее становилось все лучше. А волосы скоро отрастут, и худоба пройдет, если она будет нормально питаться.

Ох, Эрика, печально говорила она самой себе, за неимением других собеседников, ты и раньше не была красавицей, а теперь стала похожа на привидение.

Ее лицо сильно осунулось, отчего глаза стали огромными, их веселая ясность сменилась холодным, неживым блеском. Прежде очаровательная улыбка стала теперь грустной и даже жалкой. Никто не знал, где она и что с ней. Эрика намеренно покинула Фолкстон и поселилась в соседнем местечке Менсон, оборвав все свои прежние связи… Нельзя так жить дальше, внушала она себе. Но если бы только она могла не думать о Роберте… о том, почему он так обошелся с ней и где он сейчас…

Когда они вошли в дом, телефон уже отчаянно звонил, и Эрика рванулась к нему, отпустив девочку.

— Алло, — выдохнула Эрика.

— Ты привела ее?

— Да, все в порядке. Хочешь поговорить с ней? Шарлотта, подойди, звонит твой дядя. — Она передала трубку девочке и смотрела, как та с серьезным видом приложила трубку к уху и начала разговаривать.

На лице Шарлотты появилась улыбка.

— Да, — отвечала она: — Нет. Да. Пока. — И передала трубку Эрике.

— Спасибо тебе. Я буду у вас сегодня в районе полуночи, — ровным голосом сказал Мартин.

— Ты возвращаешься?

— Да. Ты виделась с директрисой? Что она сказала?

— Ничего. Ее не было на месте.

— Она не дождалась тебя? — начал раздражаться Мартин.

— Да. Смотритель сказал…

— Эрика, меня не интересует, что сказал смотритель. Я спешу. Сейчас объявят посадку на мой рейс. Увидимся в полночь.

Эрика положила трубку и повернулась к Шарлотте:

— Дядя спешит на самолет, чтобы лететь к нам сюда.

— Да. — Внимание девочки было приковано к Дяде Чарли, который радостно помахивал хвостом, приветствуя ее.

Эрика думала о Мартине. Итак, он возвращается.

— Он только выглядит сердитым, — сказала она о собаке, думая о другом. — Он тебя не обидит, — подбодрила она девочку. — Дядя Чарли любит, когда его чешут за ушами.

Эрика постояла еще некоторое время, пока не убедилась, что девочка поладила с собакой, и пошла на кухню.

Она сняла пальто и бросила на стул, но, подумав, решила его повесить.

У тебя гости, Эрика. Надо быть аккуратной, попеняла она самой себе.

В гостиную она вошла, немного волнуясь оттого, что не знала, как вести себя с ребенком. Шарлотта сидела на полу, обхватив пса за шею. Стараясь приветливо улыбаться, Эрика подобрала верхнюю одежду девочки и повесила на вешалку вместе со своим пальто. Потом она села на стул в гостиной.

— Я что-то скажу тебе, Шарлотта. Это Дядя Чарли. Он любит гулять дважды в день. После чая мы можем вместе вывести его на прогулку. Хочешь? — обратилась она к девочке.

Ответа не последовало. На нее грустно смотрели большие серые глаза.

— Хорошо, — продолжала Эрика. — Вот телевизор. Ты можешь включать его, когда захочешь. — Она показала девочке, как включать телевизор и регулировать громкость.

Потом она, по-прежнему смущаясь из-за загадочного, какого-то безразличного молчания этого странного ребенка, поднялась со стула и, взяв Шарлотту за руку, бодро заявила:

— Пойдем, я покажу тебе дом, чтобы ты знала, где что находится. А потом я приготовлю тебе что-нибудь поесть.

Эрика накормила пса, испекла яблочный пирог к чаю и после еды стала ломать голову, чем бы занять девочку до конца вечера.

— Что ты любишь делать? Смотреть телевизор? Рисовать? Игрушек у меня нет…

— Рисовать.

— Хорошо. — Эрика, закусив губу, напряженно припоминала, есть ли в доме бумага. Наконец она достала свой письменный набор, ручку и дала все это Шарлотте. Девочка благодарно улыбнулась и устроилась рисовать на полу, рядом с Дядей Чарли.

Наблюдая за ней, Эрика думала, всегда ли она такая серьезная и молчаливая или просто стесняется, оказавшись впервые с чужим человеком.

— Сколько тебе лет, Шарлотта?

— Я Чарли, — объявила девочка, взглянув на Эрику.

— Ах, Чарли, — ласково усмехнулась Эрика. — Сколько тебе лет, Чарли?

— Шесть.

— Тебе нравится в школе?

— Да.

Эрика продолжала с улыбкой наблюдать за девочкой.

— Сейчас надо прогулять собаку. Ты не боишься темноты?

Шарлотта моментально перестала рисовать и быстро сложила все принадлежности на стул, с напряженным ожиданием глядя на Эрику. Та была обескуражена ее оперативностью и аккуратностью.

— Молодец! Ты всегда такая аккуратная девочка? — похвалила ее Эрика.

Шарлотта не отвечала и с выжиданием смотрела на нее.

Они прогулялись с псом, и, возвратившись домой, Шарлотта опять принялась рисовать, а Эрика позвонила в благотворительный магазин и предупредила, что некоторое время не сможет помогать им. К восьми вечера Шарлотта начала зевать.

— Хочешь спать, милая?

Девочка молча кивнула.

В спальне Эрика мягко спросила:

— Тебе помочь раздеться и помыться?

Шарлотта покачала головой, опять ничего не говоря.

— Ну, хорошо, не забудь почистить зубы. Возьми пока мою щетку, это не имеет значения. А я подберу для тебя футболку, в которой ты будешь сегодня спать. Вот приедет твой дядя и привезет твои вещи. — Сегодня они переночуют здесь, а вот завтра… Завтра надо будет подыскивать другое жилье.

Шарлотта появилась из ванной в одной маечке, неся в руках остальную одежду. Эрика улыбнулась ей и протянула чистую футболку:

— Хочешь, я расскажу тебе сказку?

На лице девочки появилось изумление, и она смущенно кивнула. Ожидая рассказа, она смотрела на Дядю Чарли, который ходил за ней как привязанный.

— Ты хочешь, чтобы он остался с тобой? — спросила Эрика.

Девочка кивнула.

— Хорошо, но он ни в коем случае не должен спать в кровати, только рядом на полу. Договорились?

Опять молчаливый кивок в ответ.

Эрика помогла Шарлотте лечь в постель, накрыла ее одеялом и начала рассказывать сказку. Она чувствовала, что напряжение постепенно покидает малышку, как, впрочем, и саму Эрику. Для них обеих ситуация оказалась непростой.

Закончив рассказывать сказку, Эрика наклонилась над кроватью и погладила мягкие светлые волосы девочки:

— Когда ты проснешься утром, твой дядя уже будет здесь, с тобой. Если тебе что-то понадобится или будет страшно на новом месте, позови меня, я здесь, рядом. Договорились?

Девочка кивнула.

— Тогда спокойной ночи… Чарли, — улыбнулась Эрика и вышла из комнаты.

Она присела у телевизора в ожидании Мартина, но совершенно не воспринимала происходящее на экране. Эрика все больше нервничала, хотя и понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Ее мысли были заняты Мартином. Конечно, он не был ей совсем уж чужим, но она так мало его знала. Ей были неизвестны его привычки, наклонности. Но она не сомневалась, что они с Мартином совершенно разные люди — он ученый, она повариха, то есть была поварихой. Теперь, конечно, эта профессия была Эрике заказана, поскольку после аварии она перестала чувствовать вкус и запахи — без этого нельзя быть хорошим поваром. Но Мартин, конечно, ничего об этом не знал. Он вообще мало что знал о ней. Хотя, нет, он знал о Роберте… Но не об их разрыве. Он всегда считал Роберта ее любовником, однако на деле все было иначе. У Эрики с Робертом была просто связь, которую она никогда не считала любовью. Она всегда была осторожна с мужчинами, ей не было свойственно влюбляться без оглядки. Эрика грустно усмехнулась: почему же тогда разрыв с Робертом причинял ей боль?

Не находя места от охватившего ее волнения, Эрика вдруг услышала шум мотора. Она прислушалась. Вот машина остановилась… мягко хлопнула дверца… послышались чьи-то шаги по обледеневшему асфальту…

Эрика выключила телевизор, перевела дыхание и пошла открывать дверь. Приехал ее муж.

3

В пальто он выглядел еще более крупным, чем его помнила Эрика. Прямо могучий великан.

Она сразу почувствовала непреодолимую тягу к этому человеку.

Беспомощно глядя на Мартина, Эрика вдруг совершенно отчетливо поняла, что он для нее не просто друг, а именно тот мужчина, с которым ей хочется провести всю оставшуюся жизнь.

А он взял ее в жены всего лишь на год.

— Эрика, что случилось? — с порога спросил Мартин.

— Случилось? — эхом откликнулась она и только тут поняла, очнувшись, что стоит и тупо смотрит на него. — Нет-нет, ничего, — быстро ответила Эрика и поспешила отвести взгляд.

— Так мы выстудим квартиру, — заметил Мартин, указывая на открытую входную дверь.

— Ах, да, извини.

Эрика суетливо пропустила его в прихожую, которая как-то сразу уменьшилась в присутствии Мартина. Хотя и саму ее трудно было назвать миниатюрной, рядом с ним она чувствовала себя именно такой.

— Ты выглядишь неважно, — спокойно заметил Мартин. Ему всегда было свойственно разговаривать тихим, ровным голосом.

— Спасибо за комплимент.

Мартин не улыбнулся ее реплике. Почему, собственно, он должен был улыбнуться? Эрика и без него знала, что выглядит плохо. Может быть, он считал ее непрезентабельный вид оскорбительным для себя? После аварии он изменился к ней, она это чувствовала. Некоторые мужчины не выносят уродства. Например, Роберт. Вероятно, в этом причина его ухода…

— Почему ты в головном уборе?

Эрика подняла руку к голове и стянула шапочку.

— Я и забыла о ней. — Эрика старалась не смотреть ему в глаза, боясь увидеть в них то, чего так боялась.

— Как ты жил все это время?

— Я был очень занят.

— Именно поэтому ты не…

— Не звонил регулярно? — закончил за нее Мартин. — Честно говоря, не из-за занятости.

— Почему же? — тихо спросила Эрика.

— Я боялся услышать, что ты передумала. Это так?

— Нет.

— Хорошо.

Мартин прав. Она бы сказала именно то, чего он боялся, если б он позвонил. Но сейчас…

— Осторожно, — предупредила его Эрика, когда он направился к камину.

Мартин успел чуть пригнуться, увидев на уровне головы круглый плафон, свисавший с потолка. Он обошел его и, подойдя к креслу, опустил на пол чемодан и кожаный саквояж.

Дядя Чарли сонно зевнул и забрался под стул. Обычно он радовался всем гостям Эрики, но ее муж оказался исключением.

— Собака досталась тебе вместе с домом?

— Нет. Меня просили присмотреть за ней, но теперь, похоже, оставили со мной навсегда. Просто забыли о ней.

— Ах, вот как.

— Если ты не любишь собак, я могу…

— Что? Избавиться от нее? Не будь столь категоричной. А Шарлотта уже спит?

— Да. Приготовить тебе чай?

— Кофе, если можно.

Эрика покачала головой:

— Извини, могу предложить только чай.

— Тогда чай меня вполне устроит. Извини, я был груб с тобой.

— Что? — не поняла она.

— Я грубо разговаривал с тобой по телефону. Я тогда очень беспокоился за Шарлотту.

— Ничего, все нормально. — Чувствуя неловкость ситуации, Эрика предложила: — Сними пальто и располагайся.

— Спасибо. Как она? — Мартин снял пальто и неловко оглянулся, куда бы его деть.

Эрика поспешила ему на помощь и повесила пальто на спинку стула.

— Прекрасно. Она золотой ребенок, с ней никаких проблем. Пойду приготовлю тебе чай.

Эрика быстро вышла на кухню, и тут ее охватило отчаяние. Нет, он не может ей нравиться как мужчина, они просто друзья. И всегда ими были. Иногда они флиртовали, но не более того. И сейчас ничего не изменилось, убеждала она себя. До сих пор она легко общалась с людьми и с ним тоже. Что же произошло? Это нелепо. Но Мартин стал другим, она не могла не признать этого.

Раньше он был таким спокойным, разговаривал с ней ровным голосом. Эрика дружески общалась с ним в Румынии, и им было весело вместе. Потом он приходил к ней в ресторан в Фолкстоне — и всегда был внимателен, шутил и смеялся. Конечно, на нем сказалась гибель сестры, но… Может быть, Мартин прочел по лицу ее чувства? И она, такая некрасивая и жалкая сейчас, стала ему неприятна?

Эрика испуганно вздрогнула, когда Мартин вошел на кухню. Он явно здесь не помещался, его крупная фигура заблокировала дверь, так что у Эрики чуть не начался приступ клаустрофобии, которая мучила ее после аварии. Мартин догадался об этом по ее лицу и отодвинулся в сторону, освободив проход. Она облегченно вздохнула.

— Этот дом рассчитан на лилипутов, — сказала она извиняющимся тоном.

— Похоже на то.

— Только не говори, пожалуйста, что мне лучше было оставаться в отеле.

— Не буду.

Мартин нахмурился и потер лоб своими длинными пальцами.

— У тебя болит голова? — тихо спросила Эрика.

Ей показалось, что Мартин чуть улыбнулся — его губы дрогнули.

— Да.

— Дать что-то от головной боли?

— Буду признателен.

Эрика отвернулась и достала из шкафчика упаковку с нужным лекарством. Она отсыпала на ладонь две таблетки и протянула их Мартину вместе со стаканом воды.

Он запил таблетки и отдал стакан обратно.

— Где она?

— Кто? Шарлотта?

— Чарли, Кори, или как там еще, — со смешком уточнил Мартин.

— Ты тоже в курсе ее причуд?

— Да, разумеется.

Ну, конечно, он в курсе, ведь он родной дядя. Он должен лучше знать ребенка, чем она, Эрика.

— Извини. Она там. Я уложила ее спать, не зная точно, когда ты приедешь. Ведь могла быть задержка рейса или еще что-то…

Не дослушав ее, Мартин пошел в спальню.

Через щелку в двери Эрике было видно, как он остановился у кровати и долго смотрел на ребенка. Потом он осторожно убрал рукой прядь светлых волос с глаз спящей девочки. Эрике не видно было его лица, но наверняка оно стало ласковым. Несомненно, он очень любил племянницу. Эрика почувствовала ком в горле: если бы и ее так любили…

Перестань, ругала она себя. Ты хочешь невозможного. В тебе заговорила обида из-за поступка Роберта, — из-за потери ресторана… Да и просто сказываются последствия аварии — тебе, голубушка, трудно контролировать свои эмоции, вот и все. Эрика приказала себе больше не думать ни о чем таком. Она по всем правилам приготовила чай и сервировала его на подносе, оставшись довольна собой.

Что, хочешь произвести впечатление? — предательски нашептывал ей внутренний голос. Эрика чуть тряхнула головой, стараясь избавиться от ненужных мыслей, и отнесла поднос с чаем в гостиную. Она поставила его на низкий столик у камина и стала ожидать Мартина, как и полагается хозяйке.

Она напряглась, когда он вернулся в гостиную, сел в кресло и какое-то время молча разглядывал Эрику.

— А твои волосы стали понемногу отрастать, — произнес Мартин наконец, откинувшись в кресле.

Эрика озадаченно провела рукой по волосам и улыбнулась:

— Ты, должно быть, устал.

— Да. Спасибо, что привела ее.

— Ничего, все нормально. Она не доставляет мне никаких хлопот, даже наоборот. Она очень спокойная и… покладистая.

— Возможно, — угрюмо отозвался Мартин. Возможно? Почему — возможно?

— Вот сахар, — сказала она вслух. Мартин молча кивнул.

Эрика разлила чай, подала Мартину его чашку и молча ожидала, пока он заговорит. Но он не спешил нарушить молчание, уставившись в чашку с чаем. Изящные фарфоровые чашечки Патрика выглядели в его больших руках слишком хрупкими. Наконец Эрика отважилась спросить:

— Почему возникла такая странная ситуация со школой?

— Старики слегли с гриппом.

— И что, совсем некому было встретить ребенка? А соседи? — недоверчиво продолжала Эрика. Всегда ведь можно обратиться к соседям или друзьям.

— Они старые люди, — объяснил Мартин, — и всего боятся. И потом, они не любят ни у кого одолживаться. Миссис Сейвидж, бабушка Шарлотты, заболела гриппом неделю назад, а ее муж держался до сегодняшнего дня. Утром он отвел девочку в школу, но, придя домой, почувствовал себя плохо и слег. Миссис Сейвидж позвонила мне. Уж не знаю, какой помощи она могла ожидать из Штатов! — устало добавил Мартин.

— И ты запаниковал?

— Ну да. Я связался с их лечащим врачом и просил помочь им с уходом. Потом я стал звонить тебе, но никто не брал трубку. Тогда я дал твой телефон миссис Сейвидж, и она пообещала связаться с тобой. Мне никто не перезванивал, вот я и решил, что все устроилось.

— Но она не звонила мне.

— Может, просто не застала дома. А где ты была?

— Так, нигде — просто ходила по магазинам, гуляла с собакой, заходила в свой благотворительный магазин.

— Куда?

— В благотворительный магазин. Я там помогаю. Мне необходимо чем-то занять себя.

— Не надо оправдываться, Эрика. Но тебе стоило дать мне телефоны тех мест, где ты обычно бываешь, чтобы я мог, при необходимости, легко связаться с тобой.

— Извини, — автоматически ответила она и вдруг поняла, что ей неприятны его замечания. Он учит ее, как дурочку! — Я не подумала.

— Ты также не подумала, сняв эту конуру, — сухо заметил Мартин, оглядевшись вокруг.

— Ты прав, — спокойно согласилась Эрика. — Но я не ожидала никаких изменений в моей жизни до следующего месяца. У меня еще оставалось время, чтобы все устроить.

Мартин поставил на поднос свою чашку, глубоко вздохнул и снова откинулся в кресле. Глядя в огонь камина, он спокойно произнес:

— Я все понимаю, извини. Это во мне заговорило чувство вины.

И сожаления, мысленно добавила Эрика. Ведь ты женился на мне в спешке, а теперь жалеешь об этом, бедный!

Мартин подался вперед и, опершись локтями на колени, запустил пальцы в свои густые волосы.

— Все устроится со временем. Но я никак не мог забрать к себе Шарлотту год назад, сразу после гибели ее родителей, — говорил он устало. — Я жил тогда в захламленной комнатке при институте. К тому же девочка очень любит дедушку и бабушку, ей хорошо с ними. Я не решался брать ее из этой школы и вообще резко менять ее жизнь. И потом, рано или поздно, я собирался вернуться сюда навсегда. — Мартин помолчал немного и заговорил о другом: — Я очень вымотался, у меня болит голова, и вообще, я хочу спать. Здесь есть поблизости какой-нибудь отель?

— Да, если пройти вниз по нашей улице. Я думаю, у них нет избытка постояльцев в это время года.

— Очень хорошо.

— Мне надо было позаботиться о подходящем жилье заранее, — виновато сказала Эрика.

— Не бери в голову. — Мартин удобно устроился в кресле и теперь наблюдал за Эрикой сквозь полузакрытые веки. — Тебя все еще мучают головные боли?

— Иногда. — Стараясь избежать его вопроса насчет Роберта, Эрика переключила разговор на другое: — Ты голоден? Я могу предложить тебе суп.

— Спасибо, не откажусь.

Эрика поднялась с кресла и пошла на кухню. Ее не отпускали сомнения. Не стоило ей решаться на этот брак. Прежняя Эрика справилась бы со всеми навалившимися проблемами, теперь же ей все это казалось не под силу.

— Я уже оформил покупку дома для нас недалеко от школы, — раздался у нее за спиной голос Мартина. Она вздрогнула и выронила из рук ложку.

— Почему ты так пугаешься, Эрика? Я не собираюсь нападать на тебя, — устало заметил Мартин.

— Вовсе я не пугаюсь, — сухо отозвалась она. — Просто все так неожиданно на меня навалилось. Я думала, что у меня в запасе целый месяц…

— Ты, пожалуй, права.

— Мне очень жаль, что так получилось. Что этот коттедж мал для всех нас…

— Хватит оправдываться, — перебил Мартин. — Не понимаю, почему ты так нервничаешь. Шесть недель — вполне достаточный срок, чтобы ты могла свыкнуться с твоим новым положением.

— Я не нервничаю.

— И незачем вести светские беседы и пытаться развлечь меня.

— Ладно.

— Теперь я думаю, что не стоило мне уговаривать тебя на этот брак, раз ты была не в форме…

— Да, вряд ли у нас с тобой что-нибудь получится.

— У нас все должно получиться, — решительно заявил Мартин, глядя ей прямо в глаза. — Я не пытался обмануть тебя и не предлагал радужных перспектив. Мне нужна жена, чтобы удочерить Шарлотту, и ты должна выступать в этой роли по меньшей мере год, следуя постановлению суда. Потом ты сможешь подать на развод под любым предлогом и возвращаться к прежней жизни. Я выплачу тебе отступного, как мы и договаривались. Но не вздумай бросать все прямо сейчас, Эрика…

— Не угрожай мне. Я не собираюсь тебя бросать, просто… — Что за глупости она собирается ляпнуть? Что не ожидала увидеть в нем большого, сильного и желанного мужчину? Что не успела осознать факта своего замужества и необходимости жить с ним бок о бок? Что это оказалось испытанием именно потому, что он ей нравится? — Я хотела сказать, — продолжала она вслух, — что нам будет нелегко вместе. Мы мало что знаем друг о друге. Я понятия не имею о польских обычаях…

— Я никогда не жил в Польше, Эрика, я лишь наполовину поляк. У меня не было иллюзий, что все пойдет легко. Конечно, нам надо притереться, ведь мы так мало знаем друг друга. Я также не жду ничего от нашего брака, как и ты. В конце концов, тебе нужна крыша над головой, а мне нужна жена. Успокойся и не выдумывай несуществующих проблем. Шарлотте только шесть лет…

— Мне известно, сколько ей лет.

— Девочка ранима и испугана.

— Я все знаю! — в голосе Эрики зазвенели слезы. — Посмотри на меня! Я не могу справиться даже с собой, не говоря уже о ребенке!

— Ты все можешь! — заявил он тоном, не терпящим возражений. — Сегодня ты прекрасно справилась. Я знаю, нужно время, чтобы привыкнуть. Ты лишилась всего, что было тебе дорого — дома, своего дела, Роберта…

— Замолчи! — не выдержала Эрика.

— Мы должны поговорить об этом. Нельзя делать вид, что ничего не произошло.

Нет, ей легче молчать, легче не думать обо всем, что случилось…

— Он продал дом и ресторан, пока ты находилась в больнице…

— Я задолжала ренту.

— Конечно, ведь ты была в больнице, без сознания. Он даже не навестил тебя…

— Он приходил однажды, — неизвестно почему Эрика принялась защищать Роберта.

— Да, когда ты лежала без сознания, — с грустью признал Мартин. — Он даже не отважился написать тебе, ничего не объяснил…

Эрика зажала уши руками:

— Пожалуйста, прекрати!

Мартин мягко отвел ее руки, глядя в бледное, искаженное страданием лицо:

— Он бросил тебя, Эрика. Прими это и смирись. Он трус.

Все правильно, но ей невыносимо больно было слышать это.

Эрика высвободила руки и отвернулась, уставившись в кастрюлю с супом:

— Такие, как Роберт, не могут смириться с… уродством, — медленно произнесла она. — Я тоже не переношу некоторые вещи.

— Ты не уродка! — с неожиданной для него горячностью возразил Мартин. — Ты просто слишком хрупкая и растерянная. Вы с ним встречались?

— Нет.

— Прости. Мне очень жаль, но…

— Собственные проблемы для тебя важнее, — уже спокойно сказала Эрика. Мартин, казалось, хотел что-то возразить, но промолчал. — Я ни в чем не упрекаю тебя, Мартин, просто… мне нужно время, чтобы привыкнуть. Лучше поговорим о доме, который ты купил. Я ничего об этом не знала.

— Я связался с агентством и просил подыскать мне что-нибудь поближе к школе.

— Ты решился купить дом заочно? — удивилась Эрика.

— Да. Они высылали мне фотографии.

— Но нельзя же по фотографиям покупать дом!

— А я купил, — отрезал Мартин. — Только в него можно будет вселяться не раньше, чем через неделю. А пока поживем в отеле. Я дал слово, Эрика, — добавил он. — Я обещал Шарлотте, что мы станем ее семьей. Мне нельзя отступать.

— Все правильно. Тебе принести суп в гостиную?

Мартин молча смотрел ей в глаза, потом кивнул и вернулся в комнату.

Облегченно вздохнув, Эрика налила суп в глубокую тарелку, нарезала остатки зачерствевшего хлеба и поставила все это на поднос. Потом она поправила волосы и понесла поднос в комнату.

Мартин сидел, откинувшись, в кресле, глаза его были закрыты.

— Мартин, — позвала Эрика.

Он не ответил.

— Мартин!

Она поставила поднос у кресла и тронула Мартина за плечо. Он чуть повернул голову и мерно засопел.

Он спал. Эрика отнесла поднос обратно на кухню и тихонько вернулась в гостиную. Она смотрела на лицо спящего Мартина и, в который раз, думала, какая же она дура, что вышла за него замуж. Подумаешь, красивый и сильный! Да, он действительно симпатичный, нехотя признала она. Высокие славянские скулы — должно быть, от матери, красивые брови, густые длинные ресницы, правильный рот, тяжелый подбородок. Но они едва знакомы!

Как жить с мало знакомым человеком, о чем с ним говорить? О его работе она также не имеет не малейшего представления. Их венчание, по стечению обстоятельств, было скоропалительным. Она выглядела ужасно, он был угрюмым. Правда, он старался казаться добрым и ласковым, надевая ей на палец обручальное кольцо и с грустной улыбкой целуя в щеку. Потом были отдельные комнаты в отеле, судебное заседание с разрешением удочерить Шарлотту и его отъезд в Штаты.

Эрика машинально вертела на пальце обручальное кольцо и печально смотрела на спящего Мартина.

Этот мужчина оставался для нее загадкой. Он перевел на ее счет в банке некоторую сумму на расходы, но она к ней не притронулась. Он нанял ее, как бы заключив с ней соглашение. Муж и наниматель в одном лице. Но Эрика хотела большего. Могла ли она предвидеть, что все так обернется, еще полгода назад?

Перед ней был человек, который ей так нравился, с которым еще совсем недавно они вместе веселились. То же лицо, тот же рот, нос, глаза. Но как все изменилось!

Что же теперь?

Она ничего не знала, не хотела знать, только бы касаться его, чувствовать его объятия, его губы на своих губах.

Эрика подавила в себе дрожь, зажмурилась и сжала руки, еле сдерживаясь, чтобы не коснуться его. Она представила, как проведет пальцами по его щеке. Что, если он проснется? Да, он взял ее в жены лишь на год, всего лишь на один год. А что потом?

Интересно, подумала Эрика, он любил когда-нибудь? Как любил ее (или притворялся, что любит?) Роберт. Мартин и Роберт были совершенно разными. С Робертом ей было легко, он умел быть обаятельным и радоваться жизни. И все же он оказался пустышкой, трусом. Мартин казался спокойным, обстоятельным и… он всегда оставался для нее немного загадочным. Ей нравилось, что он так трогательно любит племянницу и стремится, во что бы то ни стало, создать для нее дом, семью. Если бы он мог так же любить ее, Эрику! Но, кажется, она только раздражает его. Раньше ей было с Мартином надежно и спокойно. Почему же сейчас все так изменилось?

Ты требуешь слишком многого, Эрика, занимаешься самокопанием. Ты закрылась в четырех стенах, тебе не с кем поговорить, посмеяться. Отсюда такая болезненная реакция на все происходящее. Во всем виновато твое одиночество.

Мартин просто устал, вымотался в дороге и уснул. Ты нервничаешь и болтаешь много лишнего. Взгляни на ситуацию со стороны, с юмором. Завтра все будет иначе: он отдохнет, ты успокоишься. Он такой сильный… большой. Его широкие плечи и крупная фигура, казалось, еле умещаются в этой маленькой гостиной.

Так она стояла, глядя на спящего незнакомца, который стал ее мужем, и пытаясь унять свою тоску.

Из-под стула выбрался Дядя Чарли и, преданно взглянув на Эрику, замотал хвостом.

— На что ты намекаешь? — строго спросила его Эрика.

Пес склонил голову набок, так что Эрика не смогла удержаться от улыбки. Собаки все понимают и чувствуют, они всегда реагируют, если что-то не так. Никогда прежде Дядя Чарли не прятался под стул.

Эрика не могла заставить себя разбудить Мартина. К тому же у нее нет лишнего комплекта постельного белья, чтобы постелить ему. Да и постелить-то негде… Эрика поднялась, чтобы убрать его пальто, но, секунду помедлив, осторожно накрыла им Мартина, стараясь не разбудить его. Неожиданно раздался звонок в дверь.

Эрика вся напряглась и, не ожидая ничего хорошего, пошла в прихожую открывать. На пороге стоял Патрик.

4

— Нет, — с ужасом прошептала Эрика.

— Нет? Почему нет? — отозвался Патрик. — Дай мне войти, будь хорошей девочкой. Здесь так холодно!

Он прошел мимо Эрики, на ходу снимая рюкзак, и замер, увидев спящего Мартина и собаку.

— Эрика! — приглушенно воскликнул Патрик. — Я же сдавал коттедж только тебе! Мы не договаривались о гостях! Откуда здесь собака?

— Тише! — взволнованно прошептала Эрика. — Ты разбудишь Шарлотту!

— Шарлотту? Это еще кто? Сколько же вас здесь?

— Пожалуйста, потише! Надо было предупредить меня о приезде! О чем ты думал, приехав в такое время? Уже второй час ночи! Не отправляться же нам в отель в такой час. Ты хоть соображаешь?

— Что мне соображать! Это мой дом!

— Который ты сдал мне! И потому я имею здесь некоторые права!

Патрик переключил свое неудовольствие на Мартина и собаку:

— Надеюсь, он умеет вести себя в доме?

— Кто, Мартин или собака?

— Мне не до шуток, Эрика, я устал. — Патрик походил сейчас на надутого подростка.

— И что мне прикажешь теперь делать? — поинтересовалась Эрика.

— Ничего. — Патрик швырнул свой рюкзак и повернулся к ней. — Во всяком случае, я не собираюсь отправляться в отель.

— Тогда придется тебе спать на соседнем стуле.

— Быстро же ты забыла Роберта, — злобно процедил он.

Эрика схватила его за воротник куртки и притянула его лицо к себе, еле сдерживаясь, чтобы не ударить:

— Замолчи! Сейчас же замолчи, Патрик!

Отпустив его, она добавила уже спокойнее:

— Если тебе что-то понадобится, обслужи себя сам. Я пошла спать.

Эрика щелкнула пальцами, подзывая собаку, вошла в спальню и закрыла за собой дверь. Прямо какой-то фарс! Когда-нибудь она со смехом станет вспоминать об этом, но сейчас ей было не до смеха. Грубый эгоист! Она сделала ему одолжение, поселившись здесь по его просьбе, поэтому он должен быть снисходительным к ней.

Раздраженная и злая, Эрика переоделась в пижаму и набросила сверху халат. Она открыла дверь спальни и, не глядя в сторону гостиной, пошла в ванную, чтобы почистить зубы. Вернувшись, Эрика заперла дверь на ключ, так будет спокойнее. Никогда не знаешь, чего ждать, когда в доме чужие люди. Каждый из этих мужчин был ей одинаково чужим.

Эрика осторожно легла в постель рядом с Шарлоттой и уставилась в темный потолок. Не нервничайте и не напрягайтесь. Старайтесь жить одним днем, советовал ей доктор. Конечно, ему легко так говорить! Это же не он, а она пережила неудачный роман, а потом вступила в фиктивный брак с незнакомцем, в которого неожиданно затем влюбилась. Ему не надо ухаживать за маленькой сиротой, которой необходимы любовь и ласка… На него не сваливался, как снег на голову, хозяин его временного жилища. Хватит ныть, сама виновата! Надо было пошевелить мозгами, Эрика, и сразу перебираться в отель, взяв Шарлотту из школы… И вовсе она не влюбилась в Мартина! Этого просто не может быть!

Эрика повернулась на бок и осторожно прикрыла девочку одеялом. Самое важное сейчас — это Шарлотта. Не она, не Мартин, не Патрик, а именно Шарлотта. Уж раз ее собственная жизнь разбита и она не ждет ничего хорошего, то надо позаботиться о девочке, дать ей как можно больше нежности и тепла. Эрика дала себе слово, и она его сдержит. Для ребенка самое главное — любовь и защита. Уж ей ли не знать этого! Задача не из легких, но она справится. Обязательно справится.

С этими мыслями Эрика закрыла глаза, не ожидая, что сразу уснет. Но следующее, что она почувствовала — что уже утро. Дядя Чарли скребся в дверь, просясь на прогулку.

Эрика повернулась на кровати и с трудом открыла глаза. На нее смотрела Шарлотта.

Сладко зевнув, Эрика поежилась от прохлады, натянула на плечо сползшую пижамную кофту и улыбнулась:

— Доброе утро, солнышко. Ты хорошо спала?

Шарлотта кивнула, продолжая смотреть на нее, потом перевела взгляд на дверь.

— Отлично. Дела в первую очередь. — С этими словами Эрика вылезла из постели и накинула халат. — Давай разожжем камин и посмотрим, проснулся ли твой дядя. — И Патрик, мысленно добавила она.

Девочка впервые улыбнулась.

— Дядя в гостиной, — уточнила Эрика. — Надень мой свитер, иначе замерзнешь. — Она протянула Шарлотте свой свитер и улыбнулась, когда та его надела: он доходил малышке до колен. Эрика завернула ей рукава и отперла дверь спальни.

Дядя Чарли семенил впереди, Шарлотта пошла за ним. Мартин уже встал и заваривал на кухне чай. На его лице проступила щетина, волосы были взъерошены. Он походил на пирата.

Сердце Эрики забилось, внутри все сжалось от напряжения.

Мартин улыбнулся, увидев Шарлотту. Ах, если бы такая улыбка предназначалась ей, Эрике!

Он схватил племянницу и подкинул ее. Потом обнял и поцеловал в мягкие волосы. Затем обернулся к Эрике:

— В гостиной какой-то мужчина, — сухо заметил он.

— Я знаю, — неуверенным голосом ответила Эрика. — Это Патрик.

— Кто такой Патрик?

— Брат Лотты и хозяин этого дома. Он путешествовал по Австралии.

— А кто такая Лотта?

— Моя подруга. — У нее теперь хранились пожитки Эрики.

— Ты всегда чувствуешь себя не в своей тарелке по утрам, Эрика? — с недоброй усмешкой поинтересовался Мартин.

— Всегда, — буркнула Эрика и, стараясь не встречаться с ним глазами, протиснулась мимо него к задней двери, чтобы выпустить Дядю Чарли на прогулку. Торопясь закрыть за псом дверь, чтобы не остудить кухню, она задела локтем щетку, которая стояла рядом в углу. Щетка упала, сильно задев при этом руку Мартина.

Эрика поспешно извинилась и поставила щетку на прежнее место. Мартин молча кивнул в ответ.

На стекле окна поблескивал иней. Эрика поежилась:

— Должно быть, холодное утро.

— Да.

Кивком Эрика указала на чашку, из которой пил Мартин:

— Для меня еще осталось?

— Я приготовил на всех, но дверь в спальню была заперта.

— Как же… — начала было Эрика, но сразу вспомнила, что сама же вчера заперлась.

— И правильно. А я тут уже разжег камин.

— Спасибо.

Мартин улыбнулся, но не так, как раньше — широкой улыбкой, а, скорее, скупо, едва дрогнув губами.

Ему ведь тоже нелегко, напомнила себе Эрика. Теперь Мартин переключил все внимание на племянницу. Шарлотта обвила руками его шею и крепко прижалась щекой к щеке. Через некоторое время Мартин осторожно высвободился из ее объятий, и они потерлись носами. Шарлотта радостно улыбнулась ему, и Эрика почувствовала себя тут явно лишней.

— Почему бы вам не пойти в гостиную, пока я приготовлю завтрак? — предложила она, и ее голос прозвучал более сдержанно, чем ей хотелось.

В зеленых глазах Мартина, как ей показалось, мелькнула усмешка. Эрика поспешно отступила, когда Мартин протискивался мимо нее с малышкой на руках.

— Разбудить Патрика? — спросил на ходу Мартин.

— Не стоит, — сухо ответила Эрика. Лучше оставить его в покое, иначе не избежать утренней перебранки.

Эрика наливала чай, когда в заднюю дверь поскреблись. Это Дядя Чарли просился домой с прогулки. Открыв ему дверь, она увидела серое небо и черный кустарник, чуть припудренный инеем. Эрика поежилась и плотнее запахнула халат. По утрам она не сразу приходила в себя, ей требовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Меньше всего она сейчас желала ненужных разговоров.

Эрика стояла, опершись о раковину, обеими ладонями она обхватила горячую чашку с чаем, сладко зевнула и прикрыла веки. Она не могла сказать, сколько времени так простояла — это могло быть и несколько секунд, и полчаса. Мысли ее вертелись вокруг Мартина, она пыталась их как-то упорядочить, сонно припоминая, как утром вскочила с кровати, и соображая, что ожидает ее днем. Когда она открыла наконец глаза, то увидела, как с порога кухни за ней наблюдает Мартин.

— Можно, я воспользуюсь ванной? Мне бы хотелось принять душ и побриться, — спросил он, не дав ей опомниться.

Эрика кивнула и не смогла удержаться, чтобы опять не зевнуть.

— Спасибо. — Мартин пошел в ванную, но на полпути остановился и оглянулся на Эрику: — Шарлотта выразила желание съесть кашу на завтрак. — После этого он скрылся в ванной и плотно прикрыл за собой дверь.

Эрика показала ему вслед язык.

Придется тебе довольствоваться холодным душем, так как я забыла включить с вечера водонагреватель, подумала она. Затем она включила плиту на максимум, наполнила чайник и поставила его нагреваться — вероятно, Мартину понадобится горячая вода для бритья.

Она выглянула из кухни в поисках Шарлотты. Та сидела на полу перед камином и играла с новой куклой. По-видимому, это подарок дяди, так как сбоку аккуратно была сложена упаковка. Патрик спал. Эрике не видно было его лица, только взъерошенный затылок. И ладно, пусть спит, с облегчением подумала Эрика.

Она вернулась на кухню, встала в ту же позу у раковины и продолжала потягивать свой чай.

Дверь ванной открылась. Не сходя с места, Эрика сняла с плиты чайник и протянула его вошедшему Мартину, прежде чем он успел попросить ее об этом. Он был в одних брюках. Молча взяв чайник, он снова скрылся в ванной.

Широкая загорелая грудь Мартина была гладкой, без волос. Он прошел так близко от Эрики, что она могла дотронуться до него… Не будь дурой! Он не может тебе нравиться, Эрика. У вас брак по расчету. Вы только друзья, не больше. Можно подумать, ты впервые видишь обнаженный мужской торс!

Эрика занервничала, но заставила себя достать из шкафа овсяные хлопья для каши. Вероятно, она истосковалась по сексу или просто сказывается дефицит железа в организме — отсюда у нее такая странная реакция на Мартина. Он всего лишь друг и никогда не нравился тебе как мужчина, продолжала она убеждать себя. Никогда? — поддразнивал ее внутренний голос. А как же ваш флирт в Румынии?

Сейчас же прекрати! — скомандовала она сама себе. Но потом продолжала ловить себя на том, что постоянно сравнивает своего «мужа» с Робертом, и всякий раз спешила отвести глаза, когда замечала на себе взгляд Мартина.

Они молча позавтракали, чтобы не будить Патрика, который все еще спал или делал вид, что спит. Эрика приняла душ и привела себя в порядок.

Затем она вымыла Шарлотту и надела на нее чистое белье и блузку, которые нашла в чемодане Мартина. Она проверила, почистила ли девочка зубы, и убрала в чемодан ее грязное белье.

Эрика взглянула на Мартина и неуверенно спросила:

— Что… дальше?

— Я отведу Шарлотту в школу, сниму для нас комнаты в отеле и вернусь за тобой.

Эрика согласно кивнула, посмотрела на часы и пошла за пальто и шапочкой Шарлотты. Мартин присел перед малышкой и сам бережно одел ее.

— Ты мне все покажешь, — улыбнулся он Шарлотте, — ведь я еще не был в твоей школе. Покажешь, где тебя ждать, иначе я могу войти не в ту дверь.

— И не найти меня, да?

— Ну, конечно. Так не годится. Дома ты нам все подробно расскажешь, как прошел день в школе. Как ты писала, читала, считала, хорошо?

Шарлотта посмотрела на Эрику, потом на Дядю Чарли.

— Мы все будем ждать тебя, солнышко. Ты почитаешь Дяде Чарли, когда вернешься? Он это очень любит.

На лице девочки появился интерес, она улыбнулась и доверчиво протянула руку дяде. Мартин взял свою сумку и портфель Шарлотты, и они вышли из дома. Эрика закрыла за ними дверь.

Она обернулась и увидела Патрика, который все это время, по-видимому, наблюдал за ней.

— Ты остаешься? — с сарказмом спросил он.

— Нет, съезжаю, — спокойно ответила Эрика. — Пойду соберу вещи.

Она торопливо прошла в спальню, сняла со шкафа свой чемодан и стала складывать туда вещи. Она догадалась, что Патрик последовал за ней, но никак не реагировала на него. Патрик прислонился к дверям:

— Я был очень уставшим, Эрика, и не ожидал, что… А что бы ты сделала на моем месте, увидев в своем доме чужих людей? И еще собаку? Я же предупреждал тебя, чтобы никаких собак.

— Разве? — безразличным тоном спросила Эрика. — Значит, я забыла. — Убрав в чемодан свои туалетные принадлежности, она окинула напоследок взглядом всю комнату, чтобы удостовериться, что ничего не оставила, и застегнула чемодан.

— В холодильнике осталось молоко и еще некоторые продукты в шкафчике на кухне. Спасибо тебе за предоставленное жилье, — сухо добавила она.

Патрик снова вздохнул:

— Послушай, ты не должна так уходить.

— И все же я ухожу.

— Куда?

— Еще не знаю.

Патрик запустил пальцы в волосы и проворчал:

— Ты умеешь ставить мужчин в дурацкое положение.

— Извини, — равнодушно отозвалась Эрика. — Она подняла свой чемодан и пошла с ним к двери. Патрик нехотя уступил ей дорогу:

— Ты делаешь глупость, Эрика.

— Послушай, Патрик. Здесь может жить только один человек. Ты вернулся, значит, мне надо съезжать. Спасибо, что приютил меня. Тебе нужно было, чтобы кто-то присмотрел за домом, а мне необходимо было чем-то занять себя. Я охраняла твое жилище и содержала его в чистоте и порядке. Мартин и его племянница переночевали здесь всего одну ночь, а что касается собаки…

— Ты виделась с ним? — перебил ее Патрик.

— С кем?

— С Робертом.

— Нет, — холодно ответила Эрика.

— Но Лотта сказала…

— Что же сказала Лотта? — осведомилась Эрика.

— Что он где-то поблизости. Она видела его в городе.

Стараясь побороть нахлынувшую боль, Эрика поставила чемодан и отвернулась.

— Почему бы тебе не встретиться с ним и не спросить… — продолжал Патрик.

— Давай прекратим этот разговор. — Эрика надела пальто и шапочку, замотала вокруг шеи шарф. — Мне надо прогулять собаку. Если Мартин придет раньше, скажи ему, пожалуйста, что я скоро вернусь.

Эрика прицепила поводок к ошейнику Дяди Чарли и вышла с ним на улицу.

Она шла по улице, ничего не замечая перед собой. Встретиться с Робертом? Да, ей хотелось этого. Но что касается объяснений…

Эрика привела собаку в ближайший сквер и отцепила поводок. Засунув руки в карманы, она снова погрузилась в свои мысли. Как могла она увлечься Мартином, если последние три месяца страдала по Роберту? Интересно, когда она перестанет о нем думать и вернется к нормальной жизни? Сколько еще должно пройти времени, пока она сможет спокойно слышать имя Роберта? Нет, она не столько страдала, сколько злилась на него. Эрика не считала, что любит его, когда встречалась с ним. Почему же она дала повод остальным так думать теперь, когда они расстались? Когда она заявила Лотте, что не любит Роберта, та ей не поверила, решив, что в Эрике заговорила гордость. А другим она ничего не говорила, поскольку вообще не любила ничего объяснять людям. Свистнув собаке, Эрика направилась к дому. Мартин еще не приходил.

Патрик тем временем успел принять душ и переодеться во все чистое. Он благодушно предложил Эрике выпить чая. Обхватив ладонями чашку с горячим чаем, Эрика обошла дом, чтобы убедиться, что ничего из ее вещей не забыто.

— Еще раз прошу извинить меня, Эрика, — неловко заговорил Патрик.

— Все в порядке.

— Но куда ты уйдешь?

— Туда же, куда и Мартин. Я буду некоторое время присматривать за его племянницей.

Надо было объяснить Патрику, что она замужем, но слова как-то не шли. Эрика скрывала это даже от Лотты. Ни одна душа ничего об этом не знала. Никто не заметил ее обручального кольца. Или не обратили внимания. Все равно теперь уже поздно что-либо объяснять Патрику. В дверь позвонил Мартин.

Эрика бросилась открывать дверь. У нее сжалось сердце, когда она увидела выражение его лица.

— Что случилось? — прошептала она.

Он пожал плечами.

— В отеле не держат собак, так что придется въезжать в дом раньше срока. Ты готова? — спокойным голосом сказал он.

— Да, но….

— Это твое? — Мартин взял ее чемодан и пошел к машине.

Эрика наблюдала от двери, как он укладывает чемодан в багажник.

— Куда же мы едем? — спросила она, когда Мартин вернулся.

— Домой. Только не удивляйся, когда увидишь этот дом. Сказать по правде, я сам представлял его себе несколько иначе. Еще есть вещи?

— Надо взять еду и корзину для собаки, — тихо ответила Эрика. — Но можно ли там жить? Ты же говорил, что дом будет готов не раньше, чем через неделю.

Мартин слабо улыбнулся и взял оставшиеся вещи:

— Как-нибудь проживем. Это все?

— Да. — Эрика торопливо подхватила со стула свою сумочку и направилась за Мартином, на ходу попрощавшись с Патриком.

Уже на улице она приказала Дяде Чарли следовать за ней. Кажется, все неприятности позади. Но Эрика ошибалась. Она увидела Лесли. Это был высокий худощавый молодой человек, менеджер благотворительного магазина. Все это время, пока она там работала, он докучал Эрике своим ухаживанием. От него так просто не отделаешься. Он как раз заметил обручальное кольцо Эрики, но, поскольку сама она ничего о себе не рассказывала, он решил, что она разведена или просто не живет с мужем. Она не пыталась развеять его предположения. Как оказалось, она допустила досадную ошибку.

Не сейчас, Лесли, пожалуйста, не сейчас, мысленно молила Эрика. Но ее мольбы не были услышаны.

— Что здесь происходит? — выдохнул Лесли, резко останавливаясь рядом с Эрикой.

— Ничего, — отрезала Эрика.

— Куда ты уезжаешь?

— Уходи.

— Что?

— Пожалуйста, Лесли, не сейчас, — взмолилась Эрика.

— Но ты не можешь просто так уехать. — Открытое лицо молодого человека стало печальным. Он обернулся и увидел в дверях коттеджа Патрика. — Это кто? Патрик?

— Да.

— Он приехал раньше времени?

— Да. Разреши мне, пожалуйста, пройти, — раздраженно потребовала Эрика, так как молодой человек загораживал собой тротуар и мешал ей пройти к машине.

— Ты готова? — раздался низкий голос Мартина.

Эрика повернула к нему голову и кивнула, передавая ему поводок Дяди Чарли. Мартин выжидающе смотрел на Лесли, пока тот не залился краской и не уступил Эрике дорогу, что-то невнятно пробормотав.

Мартин усадил пса на заднее сиденье, потом открыл переднюю дверцу для Эрики и, подождав, пока она уселась, обошел машину и занял водительское место. Не успели они отъехать, как Лесли настойчиво забарабанил пальцами в окно Эрики, вынудив ее тем самым опустить стекло.

— Кто этот тип? — полушепотом спросил он.

— Ее муж, — отозвался за Эрику Мартин. Вас это не устраивает?

Оправившись от шока, Лесли хрипло переспросил:

— Муж?

Нажав на кнопку, Мартин поднял стекло перед носом изумленного молодого человека.

— Теперь мы можем ехать? — с сарказмом спросил он Эрику. — Или найдутся еще твои приятели, которые пожелают поприветствовать тебя и посочувствовать твоему горю?

— Нет. И нечего грубить.

— Грубить? Но я просто сказал то, что есть. — Мартин завел машину, и они тронулись. — Разве он не знал, что ты замужем?

— Нет. Я ни с кем не делилась.

— В самом деле? — изумился Мартин.

— Да.

— И кто же этот молодой человек?

— Лесли? Просто мой друг. Он владелец благотворительного магазина.

— А-а, — протянул Мартин. Он испытующе посмотрел в напряженное лицо Эрики и спокойным тоном объявил ей: — Для всех ты моя жена, Эрика, причем для особенно любопытных — любящая и заботливая жена.

— Я знаю, — отозвалась она. — Извини.

— За что?

— За все.

— Тут нет твоей вины.

Если бы это было так, с горечью подумала Эрика.

— Ты обо всем жалеешь, да? — неожиданно для себя выпалила она.

Мартин молчал какое-то время, потом ответил со вздохом:

— Я пытаюсь… привыкнуть. — И с улыбкой добавил: — Я успел забыть, что ты имеешь свойство постоянно влипать во всякие истории.

— Я катализатор неприятностей, — грустно сказала Эрика, вспомнив, что так, без всякой злобы, говорил о ней отец.

— Вот-вот.

Эрика замолкла и стала смотреть в окно на проплывающие мимо коттеджи, которые вскоре сменились унылыми полями. В тени можно было видеть иней. Прямо как у меня сейчас на сердце, подумала Эрика. Не надо драматизировать. Все будет хорошо. Только нужно время. Как правильно заметил Мартин, обе стороны должны притереться.

Эрике было совершенно ясно, что с Робертом у нее все кончено. Роберт никогда бы не женился на ней. Он был убежденным холостяком и не терпел никаких обязательств. Эрика честно призналась себе, что не любила его. Она никогда и не собиралась за него замуж. Чего ей действительно было жаль, так это потерянного ресторана. А Роберт постоянно уверял, что любит ее, но это не помешало ему бросить ее во время болезни.

Незадолго перед аварией у них с Робертом все было нормально — они не ругались, не ссорились. Ничто не предвещало конца. Правда, Роберт вел себя сдержаннее, чем обычно. Но, даже если он действительно разлюбил Эрику, почему не сказал ей? В конце концов, он мог бы оставить записку. Но лишить ее дома, бизнеса, ничего не сказав и не написав… Если бы она согласилась лечь с ним в постель, как того хотел Роберт, ей пришлось бы сейчас намного труднее, успокаивала себя Эрика. Мысли беспорядочно крутились у нее в голове. Усилием воли она пыталась заставить себя не думать о Мартине, не замечать его тепла рядом с собой. Эрика хотела забыть, что им предстоит провести целый год рядом.

Машина остановилась, и Эрика повернулась к своему новоявленному мужу. Она видела перед собой его резко очерченный профиль. Мартин выглядел сейчас задумчивым.

Чуть повернувшись, он смотрел из окна на большой старый дом, который одиноко высился на пригорке, открытый всем ветрам. С одной стороны его окружали редкие хвойные деревья — как будто кто-то пытался таким образом прикрыть дом от непогоды или от чужих глаз, но бросил эту затею. Склон беспорядочно зарос травой и кустарником, — видно, что за ним не ухаживали. Если упасть, можно было скатиться по нему прямо на проезжую часть дороги, поскольку не было никакого забора или изгороди. Точно угадав ее мысли, Мартин сказал:

— Весной они займутся участком.

— Кто?

— Строители.

— А-а. — Эрика поняла, что Мартин тоже разочарован, и не нашла ничего лучшего, чем заметить: — Дом выглядит слишком одиноким.

— Да, это совсем не тот дом, в котором я планировал поселиться, — задумчиво проговорил Мартин.

Чувствуя, что сейчас лучше обойтись без комментариев, Эрика выглянула в окно из-за спины Мартина и сказала:

— Кто-то стоит на ступеньках.

— Вижу.

— Наверное, это агент по недвижимости?

— Нет. — Повернувшись к Эрике, Мартин сказал очень серьезно: — Что бы эта дама ни говорила и ни делала, предоставь все решать мне. Поняла?

Эрика испуганно кивнула.

— И, пожалуйста, не забывай улыбаться, Эрика. Ведь мы счастливые молодожены.

— Да. Но кто она?

— Дама из опекунского совета.

5

— Из опекунского совета? Но ведь все улажено.

— Так и есть.

Тогда что она здесь делает? Нахмурившись, Эрика с беспокойством следила за женщиной на ступеньках дома, пока Мартин разворачивал машину. Он въехал через поваленные ворота и по разбитой дороге подъехал к дому, припарковавшись у гаража на две машины, рядом с которым стоял вагончик строителей. Женщина следила за ними, все так же стоя на ступеньках и поеживаясь от холода. Она выглядела лет на двадцать пять — примерно моего возраста, отметила Эрика.

— Улыбайся, — шепнул ей Мартин, обойдя машину и открывая дверцы для нее и собаки. Он обнял Эрику, улыбнулся и поцеловал ее.

Она изумленно уставилась на Мартина, но, наткнувшись на его предупреждающий взгляд, тоже улыбнулась. У Эрики чуть закружилась голова, а губы хранили ласковое и возбуждающее прикосновение теплых губ Мартина.

Мартин тем временем повернулся к женщине на ступеньках.

— Мисс Атвуд? — официально поприветствовал он.

— Мистер Белчер? — ледяным тоном отозвалась женщина.

Мартин открыл дверь в дом и пропустил вперед Эрику вместе с собакой. Они оказались в большом квадратном холле, обшитом деревянными панелями. Пол также оказался деревянным, его покрывала дорогая ковровая дорожка. Рядом с лестницей на второй этаж стоял маленький элегантный столик, а на его полированной поверхности возвышался кувшин с искусственными цветами. Эрика терпеть не могла искусственные цветы, но не подала вида, продолжая улыбаться.

— Я могу войти? — с сарказмом спросила мисс Атвуд. — Здесь, на ступеньках, довольно холодно.

— Внутри еще холоднее, — отозвался Мартин. В его голосе слышался сдерживаемый гнев и что-то еще, чего Эрика пока не смогла определить. — Мы пока не успели переехать.

— Я вижу, — холодно отозвалась женщина. — Так я войду?

Мартин молча пропустил ее в дом и закрыл за ней тяжелую входную дверь.

— Эрика, поищи, пожалуйста, включатель центрального отопления.

Она кивнула и направилась туда, где по ее представлению, должна была размещаться кухня. За ней последовал Дядя Чарли, постукивая когтями по деревянному полу. Зачем к ним явилась эта дама из опекунского совета? И как она их нашла?

Распахнув дверь кухни, Эрика изумленно остановилась, увидев двух рабочих, которые пили чай. Они обернулись к ней с улыбками, и Эрике ничего не оставалось, как улыбнуться им в ответ. Дядя Чарли подошел к ним и дружелюбно улегся у их ног.

— Я бы хотела включить отопление, если оно уже готово, — обратилась к ним Эрика, осмотрев только наполовину законченную кухню. С одной стороны, вдоль стены с новым кафелем стояло новое кухонное оборудование. С другой стороны громоздились водопроводные трубы, провода и еще черт знает что.

— Оно включается здесь, — усмехнулся один из рабочих и, поднявшись, подошел к бойлеру в дальнем углу кухни. Он нажал кнопку, и установка ожила и зашипела.

— Спасибо. Сколько времени еще понадобится для завершения работ?

Рабочий закусил губу и, глядя куда-то в пространство, не очень уверенно объявил:

— Неделя вас устроит?

— Прекрасно, спасибо. И какие же работы…

— Кабинет уже закончен. Осталось выложить кафелем ванную хозяина и кое-где провести электропроводку.

— Хорошо. Тогда не буду вам мешать…

Эрика поспешила назад в прихожую, но тихие голоса у входной двери заставили ее прислушаться:

— Было решено, что девочка поживет у дедушки с бабушкой до конца февраля…

— Они очень пожилые люди.

— Но вы не можете так просто забрать ребенка, мистер Белчер.

— Почему?

— Потому что не можете. Я понимаю, что это сделано с их согласия, но вам надо было поставить меня в известность.

— Вас? — с угрозой в голосе переспросил Мартин. — Шарлотта моя племянница. Ее мать приходилась мне родной сестрой.

— Я знаю, но…

— Тогда нет необходимости ставить вас в известность. Я не должен испрашивать разрешения, чтобы заботиться о родной племяннице. По решению суда я удочерил ее…

— С февраля! А до тех пор девочка находится на нашем попечении. И вы не имеете права увезти ее без предупреждения. Простите меня за вторжение, но я обязана убедиться, что Шарлотте ничто не угрожает.

Подавшись к женщине и нависая над ней, лицом к лицу, Мартин отчеканил:

— Шарлотте ничто не угрожает у меня.

— Нет-нет, я не это имела в виду, — начала оправдываться инспекторша, поспешно отступая назад. — Вы не должны забывать, что для ребенка крайне важна стабильность в семье. Ведь она потеряла родителей…

— Но у нее остался дядя, — сквозь зубы процедил Мартин. — И, если вы не оставите нас в покое, Шарлотта может потерять единственного человека, которого она любит. И который любит ее! А ее дедушка с бабушкой заболели гриппом и…

— Почему же вы сразу мне об этом не сказали, мистер Белчер? Это избавило бы нас от неприятных объяснений. Но вам все же следовало поставить меня в известность, что вы забираете Шарлотту от дедушки с бабушкой.

— У меня не было времени.

— Вам прекрасно известны наши правила, — продолжала инспекторша, не слушая Мартина. — В суде вам все подробно разъяснили. Я хотела бы осмотреть дом, — добавила она официальным тоном.

— Ремонт еще не закончен.

— И тем не менее…

— Как вам угодно, — чуть пожал плечами Мартин.

Повернувшись кругом, он торжественно направился к лестнице и легко взбежал вверх по ступеням.

С каменным лицом инспекторша поискала глазами Эрику и медленно направилась к ней:

— Кажется, мы с вами еще не встречались.

— Нет, — согласилась Эрика, тем более что так и было.

— Я лежала с гриппом, когда вы пришли на слушание в суде.

— Да, мне очень жаль.

— Вы не покажете мне дом?

Прямо как в анекдоте, где слепой ведет слепого, подумала Эрика.

— Кухня наполовину завершена, рабочие обещают доделать все через несколько дней. — Эрика распахнула перед мисс Атвуд дверь на кухню, чтобы ей был виден царивший там хаос. Правая дверь вела в маленькую прихожую, рядом с которой имелся туалет с умывальником, отделанный кремовым кафелем. Следующей была столовая, обставленная шикарной мебелью, но в ней не хватало тепла и уюта. Затем Эрика широко открыла следующую дверь. — Это кабинет, — наугад объявила она. — Тоже еще не закончен.

Потом они пересекли просторный холл и, открыв дальнюю дверь, оказались в продолговатой гостиной с французскими окнами, выходившими в сад. Комната была красиво обставлена, но без души, как в отеле. Должно быть, Мартин полностью положился на вкус дизайнера по интерьеру и никак не вмешивался. Дизайнер оказался явно неравнодушен к искусственным цветам — Эрика обнаружила на камине вазу с очередной «метелкой». Надо будет отправить это безобразие в мусорное ведро!

Тем же путем женщины вернулись в прихожую, откуда они начали осмотр, и медленно поднялись по лестнице на второй этаж. Там располагались четыре спальни, одна из которых принадлежала Мартину. Он стоял у окна, спиной к двери, и они не стали беспокоить его. Ванная при его спальне была прикрыта пластиком, здесь планировалось все выложить кафелем. Две другие спальни были смежными, их связывала общая ванная комната. Последняя комната представляла собой небольшую кладовку.

— К тому времени, когда Шарлотта вернется из школы, я распакую ее вещи и расставлю игрушки, — сочла нужным сообщить Эрика.

Мисс Атвуд согласно кивнула и спросила напрямик:

— Как долго вы знакомы с мистером Белчером?

— Около двух лет, — ответила Эрика как можно спокойнее. Однако сердце ее забилось в страхе, что инспекторша начнет задавать ей более интимные вопросы о муже, на которые она не сможет ответить — ведь она ничего о нем знала! Например, Эрика лишь сейчас узнала, что Мартин — человек с нелегким характером.

— Понимаете, нас несколько озадачила скоропалительность вашей женитьбы…

— Вы ошибаетесь. Мы заранее все спланировали, — торопливо перебила ее Эрика.

— Вы уже были… достаточно близки?

— Да. — Это почти правда, если считать близостью те дружеские и непринужденные отношения, слегка окрашенные флиртом, которые связывали их с Мартином во время поездки в Румынию.

— Понятно. Мы хотим убедиться, что у вас стабильная семья, основанная на любви. Это крайне важно для Шарлотты.

— Да, конечно. Дайте нам время переехать и обустроиться, тогда вы сможете убедиться, что у нас все нормально. Вы выбрали не самый удачный день для визита. Мартин еще не перестроился во времени после перелета… — Тут Эрика заметила, что мисс Атвуд смотрит на ее шрам, который все еще розовел у нее на скуле, и инстинктивно попыталась прикрыть его рукой. Бесцеремонность инспекторши вызвала у Эрики раздражение, которое было сейчас совсем не кстати.

— Я попала недавно в автоаварию, — пояснила она коротко. — Вас еще что-то интересует?

— Нет, я вполне удовлетворена. Теперь я убедилась, что Шарлотте будет здесь хорошо.

— Я тоже так думаю, — согласилась Эрика, когда они спускались по лестнице.

— Но все же мистеру Белчеру необходимо обо всем информировать меня. Первый год в новой обстановке крайне важен для ребенка…

— Я знаю.

— И не стоит ему так болезненно реагировать на мой визит. Я просто выполняю свои обязанности.

— Я все понимаю, но, как я уже сказала, вы выбрали не самый удачный день для визита. Муж переживает за стариков… К тому же он действительно очень любит Шарлотту, и у них это взаимно. — Да уж, Мартин действительно может заставить нервничать кого угодно, но только не обожаемую племянницу. — Простите, я не могу предложить вам чай, поскольку мы еще не успели даже сходить в магазин, — постаралась проявить вежливость Эрика.

— Это не важно, мне предстоит еще много визитов сегодня.

— Тогда извините нас за беспокойство, мы действительно не думали, что должны обо всем уведомлять вас.

— Вы меня не совсем правильно поняли, — ответила женщина. Эрике даже показалось, что та явно превысила свои полномочия и теперь начинает нервничать.

— Вы действительно хотели убедиться, что Шарлотта в хороших руках? — осторожно спросила Эрика.

Женщина не ответила, опустила глаза и стала натягивать перчатки.

— Девочке здесь хорошо, и за ней будет хороший уход. Мы не собираемся обижать ее или…

— Я не это имела в виду…

— Нет, вы имели в виду именно это, — укоризненно настаивала Эрика. — И любой человек на месте моего мужа повел бы себя именно так, если бы его попытались уличить в несуществующих грехах.

— Я ничего такого не имела в виду, — уже оправдывалась мисс Атвуд. — Я пойду. Если у вас возникнут проблемы…

— Мы поставим вас в известность, — закончила за нее Эрика.

— Я буду время от времени наведываться к вам, чтобы убедиться, что все идет как надо.

— Будем очень рады, — сквозь зубы процедила Эрика, открывая ей дверь. Она подождала, пока инспекторша осторожно спустилась по обледеневшему склону к дороге и села в маленькую голубую машину. Только тогда Эрика со вздохом облегчения закрыла входную дверь и отправилась искать Мартина.

Он все еще стоял в своей спальне у окна.

— Ты вел себя не лучшим образом, — спокойно заявила Эрика.

— Не люблю назойливых дам, — не оборачиваясь, буркнул он.

— Я так и поняла. Она интересовалась…

— Я знаю. Я все слышал, — прервал ее Мартин.

— Тогда тебе должно быть известно, в какое дурацкое положение я попала. Ведь я ничего не знаю о тебе, Мартин. Если бы она спросила что-нибудь о твоей личной жизни…

— У меня нет личной жизни. Теперь больше нет. — Он со вздохом обернулся и посмотрел на нее. — Извини, я был не прав. Это не твоя вина. Все наладится.

Но в его голосе не было уверенности.

— Это потому, что хуже и быть не может?

— Не говори так, — поспешно перебил ее Мартин.

— Потому что у меня отвратительная привычка испытывать судьбу?

— Ты права. — Он слабо улыбнулся. — Это не самое лучшее начало для нашей совместной жизни.

— Да, — тихо согласилась Эрика.

— Ты действительно мало знаешь обо мне, но и я знаю о тебе не больше.

Эрика взглянула на Мартина, который смотрел в окно на сад, и, подавив легкий вздох, встала рядом с ним. Так же, как и он, она оперлась ладонями о подоконник, почти касаясь его рук, и тоже стала смотреть на зимний сад за окном:

— И что же ты хочешь обо мне знать? — мягко спросила она.

— Все. Я действительно знаю о тебе лишь то, что ты официально указала в суде: возраст, место жительства, национальность, родители, — спокойно перечислил Мартин. — Кстати, о родителях. Ты никогда мне не рассказывала о них.

Эрика неопределенно пожала плечами, продолжая смотреть в окно:

— Я не знаю, где они и чем занимаются. Я не встречалась с ними с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать.

Повернувшись от окна, он пристально посмотрел ей в лицо:

— Почему, Эрика?

— Потому, что я не люблю их. Они развелись, когда мне было пять лет. — И им стало наплевать на нее. Но разве может она сказать об этом Мартину? Он мог воспринять это, как намек на жалость, а ей меньше всего хотелось его жалости. Эрика потупила взгляд, стараясь скрыть свои чувства. — Откуда мисс Атвуд узнала, что ты будешь здесь?

— От стариков. Я позвонил им из отеля и предупредил, где мы будем, чтобы они не волновались.

— Значит, ты не любишь, когда тебя проверяют?

Грустно улыбнувшись, Эрика сменила тему.

— Пойду принесу вещи из машины.

— Я и забыл про них. Извини за рассеянность. Это все из-за моей перестройки во времени. — Со смущенной улыбкой Мартин добавил: — Оказывается, я совсем не знаю, как себя вести в этой ситуации.

— То же самое и я, — просто согласилась Эрика. — Раньше мы были просто друзьями, а теперь все изменилось. У меня такое чувство, будто я ступаю по тонкому льду.

— Я знаю. Скоро все встанет на свои места. Вот увидишь.

Эрика покачала головой, стараясь улыбнуться. Что-то ей не верилось, что скоро наступит благодать. Да и у него тон был не слишком бодрым.

— Эта дама обещала еще вернуться к нам, — озабоченно сказала она.

— Ты о мисс Атвуд?

— Возможно, она захочет… я имею в виду…

— Убедиться, что мы с тобой спим вместе?

— Да.

Мартин криво усмехнулся:

— Ну, брось свою ночную сорочку на мою кровать, когда она явится. Выбрось это из головы, Эрика… Пойду принесу вещи из машины. — Слегка похлопав ее по спине, Мартин вышел из комнаты.

Эрика последовала за ним, рассматривая его, как будто видела впервые. Высокий и широкоплечий, Мартин двигался легко, несмотря на крупное телосложение. Он не был увальнем, наоборот — легкий и веселый, как охарактеризовала бы его Эрика до женитьбы. Точнее, до аварии. Но теперь он кажется ей другим. Совсем другим.

Он из породы холостяков, привык к одиночеству. И ее присутствие, должно быть, его тяготит. А Эрике вдруг так захотелось оказаться в его объятиях и почувствовать себя защищенной!

— Поеду привезу вещи Шарлотты, — сказал Мартин, спускаясь с лестницы.

Вернувшись к действительности, Эрика переспросила:

— Прости, что ты сказал?

— Я насчет вещей Шарлотты.

— Да-да, там должны быть и ее любимые игрушки. Они ей понадобятся в первую очередь.

— Микробы, — грустно усмехнулся Мартин.

— Не поняла?

— Микробы, — непонятно повторил он, подходя к двери. — Сейчас съезжу к старикам за вещами Шарлотты, а потом мне надо будет заехать в институт.

Эрика вышла вместе с Мартином к машине и стала помогать ему выгружать чемоданы, с тревогой поглядывая на его лицо. Мартин выглядел усталым и явно делал над собой усилие, чтобы не показывать этого.

— Ты поезжай. Я сама справлюсь, — сказала Эрика.

Мартин кивнул, оглядел вещи в прихожей и, убедившись, что все на месте, пошел к машине. Эрика закрыла за ним дверь и вернулась к вещам. Микробы? Какие еще микробы? Надо распаковать самое необходимое — электрические приборы, продукты… Черт возьми! Она не предупредила Мартина, чтобы он купил продукты. Уже полдень, а они еще ничего не ели. Не то чтобы Эрика проголодалась, но чашка чая была бы сейчас кстати. Может быть, ей удастся разжиться чаем у рабочих.

Эрика оставила в покое вещи и решила еще раз обойти дом. Первый взгляд ее не обманул. Обстановка ее нового жилища действительно выглядела казенной. Вернувшись в прихожую, она с отвращением взглянула на искусственные цветы. Какая гадость! Надо бы заменить их живыми, несмотря на зиму. Но не это сейчас главное.

Эрика порылась в своей сумке, нашла старый конверт и ручку и принялась составлять список первоочередных покупок. Потом она услышала шум машины на улице и пошла открывать дверь Мартину.

Мартин почему-то состроил гримасу и протянул ей большой полиэтиленовый пакет с мягкими игрушками, чемодан и дорожную сумку:

— Тут самое необходимое — хлеб, масло, чай, кофе… — Взглянув на часы, он чертыхнулся: — Надо поспешить за Шарлоттой, иначе я опоздаю.

Эрика поставила пакет с игрушками среди остальных вещей, отнесла сумку с продуктами на кухню и вывалила их на один из столов.

— Мне надо убрать все это, — пояснила она рабочим.

— Конечно. Холодильник работает, но плита еще не подключена. Пока можно пользоваться электрочайником и специальной полкой в камине для подогрева продуктов.

— Спасибо. Хотите чаю?

— Не откажемся, — улыбнулись рабочие.

Дядя Чарли первым почувствовал возвращение Мартина и Шарлотты. Он бросился к передней двери и, тыкаясь носом в щель, негромко залаял.

Когда открылась входная дверь, пес повел себя так, словно расставался с Шарлоттой на целую вечность. Он прыгал вокруг девочки и радостно лаял. Эрика улыбнулась.

Шарлотта взглянула на Эрику и, несмело улыбнувшись в ответ, нагнулась и обняла собаку.

— Надо же, какая любовь! — заметила Эрика.

— Да, — отсутствующим голосом отозвался Мартин и, переступив через Шарлотту и собаку, закрыл входную дверь.

Наверняка Мартин теперь жалел о своем решении. О том, что он сделал со своей жизнью. Это было слишком заметно.

— Может, поднимешься наверх, чтобы выбрать для себя спальню? — предложил он Шарлотте. — Посмотри шкафы, вдруг ты найдешь там что-нибудь интересное! — Вероятно, он собирался сказать что-то Эрике, что не предназначалось для ушей девочки.

Шарлотта улыбнулась, вскочила на ноги и побежала наверх. Дядя Чарли последовал за ней.

Обернувшись к Мартину, Эрика предложила:

— Говори. Я думаю, нам нечего темнить друг перед другом. Тебя раздражает все происходящее, ведь так?

— Раздражает? Нет, не это, — задумчиво проговорил он. — Меня пугает, что Шарлотта так сильно во мне нуждается. Я заменил ей родителей. Она не замечает моих ошибок и недостатков. Ей необходимо постоянно ощущать, что она нужна, что ее любят. Она остро нуждается в защищенности. И, когда она подбежала ко мне у школы и крепко обняла, я вдруг почувствовал, что связан с ней навсегда. Что я должен… — Тряхнув головой и сделав неопределенный жест рукой, сменил тему: — Что купить? По-моему, в доме нет ничего из продуктов.

— Я составила список самого необходимого, поскольку у нас нет места для запасов, пока ремонт не закончен. Из-за этого я не распаковываю пока все наши вещи.

— Я не упрекаю тебя, Эрика. Просто я чувствую себя не в своей тарелке.

Мартин последовал за ней на кухню. Он кивнул рабочим, оглядел царивший там беспорядок и взял составленный Эрикой список.

— Может, я схожу? — предложила Эрика.

— Нет, я сам.

— Здесь поблизости есть небольшой магазинчик и супермаркет чуть подальше.

Мартин кивнул, сунул список в карман и бросил ей на ходу:

— Я скоро вернусь.

Когда за ним закрылась входная дверь, Эрика вздохнула с облегчением: все образуется. Он привыкнет. У них обоих просто нет другого выхода.

Эрика взяла сумку с игрушками и один из чемоданов и направилась наверх, чтобы взглянуть, чем занимается Шарлотта.

Девочка забралась на стул на лестничной площадке и разбирала содержимое одного из стенных шкафов. Рядом сидел Дядя Чарли.

— Я выбираю постельное белье, которое мне больше понравится, — важно объявила она, но голос звучал не совсем уверенно, как будто девочка боялась осуждения за недозволенный поступок.

— Молодец, — заставила себя улыбнуться Эрика. — Смотри, не упади со стула. Ты уже выбрала для себя спальню? Девочка кивнула:

— Я Кори.

— Не упади, Кори.

Эрика направилась дальше по коридору и заглянула в последнюю комнату, окна которой выходили в сад. Опустив на пол сумку и чемодан, она подошла к окну. Зимний сад, как правило, выглядит уныло, тем более этот. Но здесь, по крайней мере, имелся забор, и можно будет выпускать собаку. Эрика обернулась, когда вошла Шарлотта с собакой, и улыбнулась девочке:

— Тебе нравится эта комната? Смотри, здесь есть полки для книг и твоих игрушек.

Девочка посмотрела на пакет с мягкими игрушками, потом перевела взгляд на Эрику:

— А разве на них нет микробов? Бабушка говорит, что на них микробы, и я не должна играть с ними.

Ах, вот оно что!

— Я думаю, что с микробами покончено, — сказала Эрика как можно веселее. — Давай проверим?

Эрика деловито подошла к сумке с игрушками и начала распаковывать ее содержимое. Она чувствовала, как в ней закипает раздражение. Это уже слишком — лишать ребенка игрушек! С чего бы это? Вроде бы ни у Шарлотты, ни у ее дедушки с бабушкой не было аллергии. По крайней мере, ей об этом ничего не говорили.

— Кого мы сейчас достанем? — спросила она тем же веселым голосом. — Мишку?

У ребенка должен быть любимый плюшевый мишка, чтобы можно было его понянчить и пожаловаться на свои детские проблемы. Эрике вдруг вспомнился мишка ее детства, панда Пуш. Сколько же она с ним разговаривала, сколько слез выплакала на его плюшевом животе!

— Бабушка всегда мыла игрушки в стиральной машине, — спокойно заметила Шарлотта.

Тут Эрику осенило, и она сказала с улыбкой:

— Да? Вот и прекрасно! Значит, все микробы уже уничтожены.

Взглянув на мишку, которого она вытащила из сумки, Эрика заметила, что у него почти оторвана одна из лапок. Должно быть, последствие стирки в машине.

— Бедный мишка! У него болит лапка. Давай подлечим его?

— Давай, — озабоченно согласилась девочка. — Только сначала я сниму школьную форму. Всегда надо переодеваться, когда приходишь из школы.

— Ну, конечно! — Эрика раскрыла чемодан Шарлотты и присела на кровать. Дядя Чарли тоже устроился с ней рядом. — Ну-ка, слезай отсюда, строгим голосом приказала она собаке. — Ты же знаешь, что тебе нельзя забираться на кровать!

Пес недовольно взглянул на Эрику, но послушно перебрался на коврик у ее ног. Эрика заметила, что Шарлотта расстроилась, и объяснила ей:

— Нельзя все позволять собаке, иначе она перестанет слушаться. — Эрика извлекла из чемодана куклу, которую привез Мартин. — Как ты ее назовешь? — спросила она девочку.

Девочка бросила на Эрику застенчивый взгляд и еле слышно произнесла:

— Мелисса.

— Что ж, прекрасное имя, — улыбнулась Эрика. — А теперь подбери себе, во что ты переоденешься, и распакуй игрушки, а я принесу остальные вещи. Потом мы с тобой застелем кровати, починим мишку, и, когда твой дядя вернется из магазина, все будет в полном порядке, хорошо?

Эрика с улыбкой вышла из комнаты и остановилась в холле, чтобы справиться с охватившим ее раздражением. Не стоит так болезненно на все реагировать, уговаривала она себя. Ведь ты не знаешь всех обстоятельств, не знаешь стариков. У тебя нет своих детей, и ты совсем не представляешь, чем надо руководствоваться в процессе воспитания. А детей обязательно надо приучать к порядку… Заставив себя успокоиться, Эрика перенесла наверх весь багаж. Мартина ожидала полная идиллия: кровати были застелены, вещи все разложены, а сама она сидела на кровати Шарлотты и подшивала лапу медведю. Шарлотта пристроилась возле нее на полу, скрестив ноги. В руках у нее была кукла, а рядом восседал Дядя Чарли.

— Привет, — возвестил Мартин о своем приходе.

В ответ последовали две улыбки.

— Тетя Эрика лечит мишку.

— И как он? Не плачет?

— Нет! — рассмеялась Шарлотта. — Мишки не плачут!

Изобразив всем своим видом удивление, Мартин присел на кровать рядом с Эрикой. Шарлотта моментально забралась к нему на колени.

— Неужели? А мой мишка часто плакал, — продолжал он шутить с девочкой.

— Нет, мой мишка не плачет!

Мартин усмехнулся и подмигнул Шарлотте. Эрика же инстинктивно постаралась отодвинуться от Мартина, потому что вдруг почувствовала себя потерянной и одинокой. Она невидящим взглядом смотрела на медведя, которого подшивала. Ее пронзила мысль о нереальности всего происходящего. Что она здесь делает? Ведь у нее нет ни малейшего опыта воспитания детей и ведения домашнего хозяйства, она не привыкла ни о ком заботиться. И всем этим предстояло ей заниматься не неделю или две, а целый год! Целый год жить под одной крышей, одной семьей, касаться друг друга, испытывать желание… Не смей распускать нюни, резко оборвала она себя. Никаких желаний! Вы только друзья! Впервые Эрике пришлось быть столь суровой и категоричной с самой собой.

Сделав последний стежок, Эрика перекусила нитку и вручила медвежонка Шарлотте. Ей захотелось побыстрее избавиться от охватившей ее клаустрофобии, и она как можно веселее объявила:

— Пойду разберу покупки и приготовлю что-нибудь поесть.

Эрика быстро спустилась на кухню и внезапно почувствовала страшную усталость. Она устала от суеты, от необходимости постоянно быть чем-то занятой. Она сама нуждалась в поддержке и сочувствии.

Обнаружив, что в кухне нет рабочих, Эрика обрадовалась хотя бы временному одиночеству и не спеша принялась раскладывать продукты по полкам холодильника.

— Я купил бифштексы и пирог с печенкой на обед, — раздался у нее за спиной голос Мартина, и она опять напряглась. — Я рассудил, что все это можно быстро приготовить. Просто, подогреть, и все.

— Да, спасибо.

— Что-то не так?

— Нет, все нормально, — поспешно ответила Эрика.

Мартин подошел к ней сзади и, за плечи развернув ее к себе, заглянул ей в лицо:

— Отсутствие энтузиазма с твоей стороны вынуждает меня чувствовать себя виноватым. Мне кажется, я становлюсь каким-то совсем другим человеком, — тихо сказал он.

Эрика ошеломленно проговорила:

— Я не хочу, чтобы ты стал другим.

— Если это так, почему у тебя такой трагический вид? Ты же сама хотела все обсудить, а пока ты молчишь, я не буду знать, в чем дело. Ты считаешь меня в чем-то виноватым? Сердишься? Может быть, ждешь извинений?

— Извинений? Нет, конечно.

— Тогда в чем же дело?

Эрика не могла сейчас ничего объяснить. Ее мысли и чувства еще окончательно не оформились. Она сама толком не понимала, что с ней происходит. И она предпочла соврать, свалив все на историю с игрушками Шарлотты.

— Мне стало очень обидно за Шарлотту. Другое дело, если бы у нее или у стариков была астма или аллергия, тогда все понятно. В чем причина запрета на мягкие игрушки? По-моему, ты ничего не говорил мне об этом?

— Нет, не говорил.

— Конечно, я не имею права критиковать, но мне тяжело было видеть ее личико, готовое расплакаться, когда она смотрела на игрушки в сумке. А если эти игрушки были подарены ее родителями?

— Не суди по себе. Дети все воспринимают иначе.

— Это так, но…

— Ты не права. Миссис Сейвидж прекрасный человек и прекрасная хозяйка. Но у нее одна странная особенность — она не признает никаких половичков, подушечек, салфеточек. То есть всего, где скапливается пыль. Что ж поделаешь? У них с мужем погиб единственный сын, и они тяжело все это пережили и переживают сейчас. Они сделали все, что могли, для Шарлотты. Они вложили в нее всю душу и позволяли много такого, что может показаться излишним в обычных условиях. Девочка и раньше часто бывала у них и заранее усвоила все их порядки. И в какой-то мере это облегчило ее жизнь, — она точно знала, что от нее требуется и как себя вести. Старики старались утешить девочку, как могли. Но миссис Сейвидж не могла смириться с мягкими игрушками, так как, по ее понятиям, в них накапливается пыль и микробы. Она очень боялась, чтобы ребенок не подхватил какую-нибудь инфекцию. Конечно, можно пытаться разубеждать ее, называть глупой старухой, но зачем? Когда ты познакомишься со стариками, они тебе понравятся. Они хорошие люди. И то, что мы мыслим иначе, не дает нам права осуждать их.

— Ты прав. Извини. Мне все пока непривычно.

— Ничего страшного. Ты имеешь полное право сердиться — ведь ты приемная мать Шарлотты. Тебе помочь с обедом?

— Нет, я справлюсь. — До тех пор, пока не дойдет дело до приправ и снятия пробы, подумала она.

— Ты не представляешь, Эрика, насколько я бесполезен на кухне. Я совершенно не умею готовить и убирать. Никогда в жизни этим не занимался, — улыбнулся Мартин.

— Теперь самое время научиться, — мягко заметила Эрика.

— Это упрек, мисс Полинг?

— Миссис Белчер, — поправила она и сама этому удивилась. Стараясь не смотреть Мартину в глаза, Эрика с трудом улыбнулась: — Нет, не упрек. — Вот почему он женился — ему нужна, прежде всего, домработница.

— Надеюсь, ты прихватила с собой набор с инструментами, — мягко продолжал Мартин.

Теперь Эрика от души рассмеялась, припомнив его полную неспособность работать руками в Румынии.

— У меня нет даже отвертки.

— Тогда я непременно достану ее, чтобы выковыривать грязь из подошвы ботинок. Это единственное применение для нее в моих руках. Тебе, дорогая, придется самой вешать полки, менять краны…

— Ясно, я буду чернорабочим. А ты у нас ученый-белоручка! — ехидно парировала Эрика в тон ему.

— Я у нас физик, — гордо уточнил Мартин.

— Стало быть, физики разбираются только в нейтронах?

— Хм, как сказать…

Эрика, неожиданно для себя, чмокнула его в щеку. Мартин на секунду растерялся, а затем улыбнулся ей:

— Мне необходимо сделать несколько звонков.

Он вышел из кухни и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Почему он так растерялся, недоумевала Эрика. Она много раз целовала его прежде — и в Румынии, и в ресторане, и никогда это не удивляло Мартина. Он и сам поцеловал ее, когда они встретились в Фолкстоне. Что же изменилось теперь?

Нечего выдумывать, одернула она себя. Просто сейчас все получилось слишком неожиданно. Раньше они не жили под одной крышей, он мог всегда уйти. Наверное, в этом все дело. Ему не нужна прежняя Эрика, веселая и легкомысленная. Лишь формальная жена на год, готовая заменить мать для его племянницы.

А может, пройдет немного времени, и все наладится, размечталась она, устав от своих печальных, как зимний день, мыслей. В их доме вновь зазвучит смех. В Румынии постоянно были смех, и шутки, и ощущение счастья. Все будет у них хорошо, если только опять не случится какое-нибудь несчастье.

Надо быть мудрее и не испытывать судьбу.

На следующее утро все они проспали, и в доме воцарился настоящий хаос. Надо было отправить Шарлотту в школу, Мартину — успеть в институт на важную встречу, а рабочим продолжать ремонт. Все осложнялось еще и тем, что единственная ванная стала одновременно необходима всем троим. И, вдобавок ко всему, пригорела каша, Шарлотта долго не могла отыскать свой портфель, а Мартин — свои бумаги. Только Дядя Чарли радовался происходящему, решив, по-видимому, что весь этот спектакль устроили исключительно для него.

— Быстрее, Шарлотта, — подгонял Мартин племянницу, сбегая по лестнице. — Надевай свое пальтишко и шапочку…

— Я Чарли.

— Так, кто бы ты там ни была — Чарли, Джош, Кори — надевай побыстрее пальтишко.

Посмеиваясь, Шарлотта кое-как влезла в пальто, которое придерживала для нее Эрика, натянула шапочку и перчатки. Мартин торопливо накинул свое пальто.

— Как насчет покупок? — спросила Эрика.

— Я же все купил вчера!

— Но этого недостаточно до воскресенья, — со вздохом сказала Эрика.

— Ты не могла бы сделать это сама?

— Конечно, я именно это имела в виду, только… у меня совсем нет денег.

— Так воспользуйся кредитной карточкой!

— У меня ее нет.

— Ну как же! Я завел ее для тебя еще перед отъездом в Штаты.

— Да, но…

— Но что? — Мартин начал раздражаться. — У меня нет времени!

— Я ее не получала.

— Почему, Эрика? Я же специально предупреждал, что на твое имя заведены кредитная карточка, чековая книжка и счет в банке… От тебя требовалось лишь явиться в банк и подписать необходимые документы.

— Я знаю, но…

— И на что же ты жила все это время?

— На свои сбережения, — спокойно призналась Эрика.

— Но почему? Мы же условились, что я беру на себя все хозяйственные расходы!

— Все это стало возможным лишь сейчас, когда ты и Шарлотта поселились со мной.

— Не будь смешной, Эрика! — Мартин полез в карман за кошельком и отсчитал ей деньги. — Позже мы вернемся к этому вопросу. Мне надо бежать! Ты куда? — окликнул он Шарлотту, когда та побежала вверх по лестнице, сопровождаемая Дядей Чарли.

— Я забыла Мелиссу.

— Это еще кто?

— Ее кукла, — пояснила Эрика.

Мартин обреченно вздохнул:

— Мы окончательно опаздываем!

— Она сейчас вернется, — примирительно заметила Эрика.

Мартин готов был уже сорваться и, когда Шарлотта спустилась, схватил ее за руку и буквально поволок к двери. Шарлотта упиралась, стараясь подставить щеку Эрике для поцелуя.

— Иди же! — подгонял ее Мартин.

— Но тетя Эрика не поцеловала тебя.

— Неважно!

— Нет, важно!

Мартин что-то проворчал, чмокнул Эрику и потянул племянницу к выходу. Девочка довольно засмеялась.

— Возьми мою машину! — крикнул он Эрике. — Мне она сегодня не понадобится!

— Но она с автоматическим управлением! Я не умею с ней обращаться!

— И что? Просто нажимай на педаль — и вперед! — Мартин и Шарлотта спустились с пригорка, повернули направо и скрылись из вида.

Медленно закрыв за ними входную дверь, Эрика почувствовала страшную усталость после всей этой непривычной суеты и поплелась на кухню. Мартин не должен был сердиться, убеждала она себя. Она действительно не имела права расходовать его деньги — такое право предстояло заработать! Вот теперь она заработает его.

Виновато улыбнувшись рабочим, которые наверняка слышали их перепалку, Эрика посмотрела на ключи от машины, лежавшие тут же, на столе. Подступила дурнота — ведь после той аварии она ни разу не садилась за руль. Теперь ей предстояло вести незнакомую машину…

Хотя почему бы ей не пойти на автобус? Нет, рано или поздно, она должна сесть за руль, и надо обязательно воспользоваться такой возможностью. Тем более что сейчас никто не будет ей мешать. Итак, прочь все сомнения, Эрика! Не давая себе опомниться, она накинула пальто, сунула в карман деньги, прихватила сумку и направилась к машине.

Машина оказалась большой, но выглядела как спортивная.

— Давай, Эрика! — подбодрила она себя.

Вспотевшими от волнения руками Эрика открыла дверцу машины, кинула туда сумку и села за руль. Оказалось, что она не достает до педалей. Нащупав внизу нужную кнопку, она отрегулировала высоту сиденья, вставила ключ зажигания и осторожно повернула его. Вместо ожидаемого шумного стрекотания машина уютно заурчала, и Эрика начала понемногу успокаиваться.

Схватившись за рычаг управления — или как он там называется, — Эрика отчаянно потянула его на себя, пока он не замер в положении «задний ход». Машина чуть приподнялась и плавно подалась назад, словно готовясь к старту. Ощутив холод в животе и сильную тошноту, Эрика вдруг выпустила из рук тормоз, и машина резко дала задний ход.

Эрика вскрикнула и снова ухватилась за тормоз. Машина развернулась, ударилась о лиственницу и снесла остатки ворот. В панике Эрика с силой нажала на ножной тормоз, и машина остановилась как вкопанная поперек тротуара.

6

Трясясь от страха, Эрика отключила зажигание и с ужасом увидела, что водительская дверца покорежена.

— Вылезай! — раздался откуда-то голос Мартина.

— Но я…

— Вылезай! Ты чуть не отправила меня на тот свет!

— Я не видела… — прошептала Эрика. — Я сильно ударила тебя?

— Да!

Эрика вяло попыталась извиниться. Ее все еще трясло.

— Извини? — угрожающе переспросил Мартин. — А если бы Шарлотта потеряла еще одного близкого человека? Или если бы она оказалась сейчас здесь, со мной?

— Я же предупредила тебя, что не умею обращаться с автоматическим управлением! Я предупреждала!

— Нечего оправдываться! Вылезай!

Взяв сумку, Эрика послушно вышла из машины. Ее трясло. С побелевшим лицом она осмотрела покореженные ворота. Судорожно переведя дыхание, Эрика выдавила:

— Я думала, ты поехал в институт.

— Я собирался, но, как ты помнишь, не мог найти свои бумаги, — отрывисто сказал Мартин.

— Ах, да… — Посмотрев ему в лицо, Эрика растерянно добавила: — Пойду по магазинам.

— Ты вернешься домой, а я сделаю все покупки. — Мартин протянул руку, Эрика непонимающе уставилась на нее, потом подняла глаза на Мартина.

— Деньги, — коротко пояснил Мартин.

— Да, конечно. — Она полезла в карман и вручила ему деньги.

Мартин схватил деньги, сунул их в пальто, сел в машину и уехал.

Эрика торопливо вернулась в дом и через кухню вбежала в столовую. Опершись руками на стол, она стояла так какое-то время, все еще трясясь от пережитого ужаса. Она не слышала, как хлопнула входная дверь, только спиной ощутила сквозняк. Быстро обернувшись, она увидела в дверях Мартина. На ее ресницах дрожали слезы. Эрика не поняла, кто из них сделал шаг навстречу, но через мгновение почувствовала себя в его объятиях. Пережитый страх куда-то отступил, ей стало хорошо и комфортно.

Уже давно никто не обнимал так Эрику, никому и в голову не приходило, что она нуждалась именно в этом. Ее друзья испытывали неловкость, не зная, как себя вести с ней после аварии. Они болтали на отвлеченные темы, боясь касаться происшедшего. Несмотря на свою независимость, Эрика нуждалась именно в таком объятии, ей не хватало человеческого тепла и участия, хотя никогда раньше она не задумывалась над этим. Она сама часто обнимала друзей, целовала их в щеку. Наверное, в детстве ей недодали нежности.

Крепко сжав Мартина в объятиях, Эрика почувствовала его напряжение даже через пальто. Наверное, он все еще злится?

Эрика подняла голову и посмотрела ему в глаза. Напряжение все возрастало, и казалось, они стояли так целую вечность. Потом Мартин неожиданно отвел взгляд.

Он явно хотел поцеловать ее, в оцепенении подумала Эрика.

Но потом передумал. Почему?

— Мартин…

Он быстро отпустил ее, отвернулся и пригладил волосы.

— Извини. Ты до смерти напугала меня.

— Все в порядке, — прошептала Эрика. Широко раскрытыми глазами она смотрела на его профиль и дрожала. Ей хотелось оставаться в его объятиях, почувствовать на губах его поцелуй.

— Нет, не в порядке, — с видимым усилием продолжал он. — То, что произошло, не вписывается ни в какие рамки.

Он прав.

— Я совсем забыл, что ты попала в аварию.

— Ничего.

— Ведь ты с тех пор не садилась за руль? Эрика покачала головой, все еще глядя на него.

Мартин явно хотел поцеловать ее. Почему же он передумал? Может быть, он пожалел о том, что произошло? Или решил, что не пришло время? Как странно.

— Эрика?

— Да? — рассеянно откликнулась она.

— Я задал тебе вопрос.

— Ах, да, извини. — Эрика заставила себя собраться с мыслями. — Да, с тех пор я не садилась за руль, да и нужды не было. У меня больше нет машины, и… Прости, что помяла твою машину. Меня охватила паника.

— Не в машине дело — тихо сказал Мартин, глядя ей в лицо. — Тебе лучше сесть. Ты вся дрожишь.

Конечно, подумала Эрика, и все из-за тебя. Ей совершенно не хотелось садиться. Лучше бы он снова обнял ее. Но Мартин уже придвинул для нее стул, и Эрика нехотя повиновалась.

— Это не моя машина, — продолжал он. — Я взял ее напрокат. Ничего, она застрахована. А ты всегда была никудышным водителем.

— Ничего подобного! — вырвалось у Эрики.

Мартин улыбнулся, но глаза его оставались серьезными.

— Ты в Румынии поцарапала мою машину. И свою недавно разбила.

— Но это не по моей вине! С горы спускался фургон, он ехал по встречной полосе. Мартин…

— Тебе уже лучше? — быстро перебил он. Эрика разочарованно отвела взгляд.

— Да, все нормально, — вяло солгала она.

— Нам будет непросто, — продолжал Мартин, как будто разговаривая сам с собой. — Со мной нелегко, как ты уже могла в этом убедиться. Ты оказалась права, я переживаю сам факт женитьбы. Мне не нужна жена как таковая, мне нужно, чтобы заботились о Шарлотте. Я думал обо всем еще в Штатах и очень мучился. И дело тут не в тебе лично. Я не привык ни с кем жить под одной крышей, делиться мыслями, отчитываться в своих поступках. Я законченный эгоист, но суд настоял на необходимости женитьбы. Мне трудно смириться с моим новым положением.

— Мне очень жаль, — откликнулась Эрика. Но ей тоже внове быть женой и матерью, и, возможно, этим объясняется ее странное поведение.

— Я нужен Шарлотте, и пришлось принять все условия. Меня пугает, что я не справлюсь с ответственностью. Малышка слишком многого от меня ожидает, она искренне верит, что со мной ей будет хорошо и надежно. Она такой смешной птенчик, и я очень люблю ее. Мы с сестрой были очень близки… Но я совсем не умею обращаться с детьми.

— Я тоже. — Что-то Мартин разговорился. Ему это совсем не свойственно.

— Ты не права, — возразил он, взглянув наконец на Эрику. — В Румынии дети ходили за тобой по пятам, как будто ты намазана медом. Ты всегда знала, как себя вести с ними, что сказать. И Шарлотте ты нравишься. Она говорит, ты обещала ей почитать.

— Вряд ли это такое уж событие для нее, особенно после всего пережитого.

— Все дело в доброте. А ты добрая. Я помню, как ты успокоила меня, когда после слушания в суде я чувствовал себя разбитым и беспомощным.

— И поэтому ты женился на мне? Из-за того, что я, по-твоему, добрая и разбираюсь в детях?

Мартин ответил не сразу, и Эрика прямо взглянула в его зеленые глаза.

— Да, — наконец ответил он. — Ты независимая, у тебя прекрасное чувство юмора. Я решил, что из всех знакомых женщин с тобой мне будет легче всего делить кров.

— Той Эрики больше нет, — с грустью ответила она. — Она бы сейчас рассмеялась. А я превратилась в трусливого кролика, у меня больше нет уверенности в себе.

— Ты недооцениваешь себя.

— Разве? — вздохнула она.

— Да, — уверенно продолжал Мартин. — Боги послали нам испытания. Сначала грипп, потом этот коттедж, неожиданное возвращение Патрика, ремонт в доме. Я ничего не могу тебе обещать, я сам в растерянности. Не полагайся на меня… Только прошу тебя, Эрика, не балуй девочку, хорошо?

Она правильно поняла его просьбу. Нельзя привязывать к себе Шарлотту — она, Эрика, человек, в этом доме временный.

— Хорошо, — согласилась она, и в ней угасла всякая надежда, что Мартин может полюбить ее. — Я не буду слишком баловать Шарлотту. — Но он опоздал. Девочка уже поселилась в ее сердце. — Поторопись, тебе надо уходить. Что с твоими бумагами?

Мартин виновато улыбнулся:

— Они лежали в машине.

— Тогда иди. И не беспокойся о покупках. Я могу съездить на автобусе.

Мартин внимательно посмотрел на нее, потом согласно кивнул:

— Ну, ладно, как хочешь. Но, когда все наладится, мы возьмем домработницу.

Эрика была поражена:

— Зачем она нужна?

— Вести хозяйство.

— Но я вполне могу справиться сама.

— Дело не в этом, — попытался успокоить ее Мартин. — Я не для того женился, чтобы сделать из тебя рабочую лошадь.

— Мне не в тягость мои обязанности. И нам вовсе не нужен чужой человек в доме.

В глазах Мартина засветилась улыбка:

— Согласен. Тогда, может быть, наймем кого-то для уборки?

— И с этим я справлюсь сама. Я не хочу чувствовать себя никчемной, Мартин. Сейчас мне, как никогда, нужна уверенность в себе, в своих силах.

Не отрывая глаз от Эрики, Мартин согласился с ней:

— Хорошо, будь по-твоему. Но если тебе станет трудно…

— Не станет, — быстро возразила Эрика.

— Боишься лишних расходов, Эрика?

— Нет.

— Я вполне могу себе это позволить.

— Дело не в этом.

— Да? Тогда почему ты не пользовалась моими деньгами?

Мартин смотрел ей прямо в глаза, и Эрика честно призналась:

— Потому что я их еще не заработала.

— И ты старалась растянуть как можно дольше свои скудные сбережения, да? Неудивительно, что ты такая худая. Ты не должна отказывать себе в еде.

— Хорошо.

— Тогда отправляйся сейчас в банк и получи чековую книжку и кредитную карточку. И пользуйся ими, Эрика.

— Да, сэр.

Мартин устало улыбнулся, на этот раз совершенно искренне:

— Я пойду. Не полагается опаздывать в первый день.

— Иди.

Мартин бросил на стол ключи от машины и ушел. Эрика снова осталась одна и предалась размышлениям. Совсем недавно Мартин чуть не поцеловал ее. Чтобы утешить.

Хотя нет. Утешение тут ни при чем. Они оба чувствовали при этом некоторую неловкость. Мартин поспешил сохранить дистанцию. Почему? Неужели он догадывается об ее чувствах и пытался предупредить ее, чтобы она ни на что не рассчитывала, как сделал это в отношении Шарлотты?

Эрика прикоснулась к губам, словно чувствуя на них поцелуй Мартина… В свое время поцелуи Роберта оставляли ее равнодушной. Теперь несостоявшийся поцелуй Мартина разжег в ней желание.

Но Мартин, конечно же, не допустит продолжения. Если, конечно, сама Эрика не постарается.

Не делай этого, Эрика. Не будь дурой. Твои чувства мимолетны, это всего лишь дань одиночеству и перенесенным волнениям. Сказываются последствия аварии. Каждому известно, что травмы головы не проходят бесследно. Так что живи дальше и не думай о нем. Ты сейчас не в состоянии трезво мыслить.

Стараясь отвлечься от невеселых мыслей, Эрика огляделась вокруг и печально усмехнулась. Надо бы кое-что изменить в интерьере, уж это в ее силах. Придать чуть-чуть уюта, и все будет в порядке. Несмотря на то, что она здесь временная хозяйка. Положи конец несбыточным ожиданиям, убеждала себя Эрика.

Но мысли о Мартине не шли у нее из головы. Надежда умирает последней…

Снизу раздался громкий стук в дверь. Эрика вернулась к действительности и медленно пошла открывать. Кто бы это мог быть?

— Дом мистера Белчера? — спросил веселого вида маленький человечек.

— Его сейчас нет.

— Но это его дом?

— Да.

— Вы — его жена?

— Да.

— Мы привезли его ящики с вещами и хотели бы подъехать к дому. Вам не трудно чуть отогнать вашу машину, чтобы освободить проезд?

— Конечно. Я сейчас.

Эрика вернулась в столовую, помня о своем намерении быть сдержанной и контролировать свои эмоции. Она автоматически взяла со стола ключи от машины и вернулась к входной двери. Человечек направлялся к своей машине, припаркованной на обочине, возле холма. Машина Мартина загораживала въезд в ворота. Он уже успел развернуть ее, и все, что требовалось от Эрики, — это осторожно выехать на дорогу и поставить машину у тротуара. Она легко с этим справится. Должна справиться.

Эрика решительно села в машину, которая оказалась не заперта, завела ее и выехала на дорогу. Припарковавшись в нужном месте, она вышла из машины и пошла к дому вслед за грузовиком.

— Куда внести вещи, хозяйка?

— А ящики большие?

— Большие.

— О…

— И тяжелые, — продолжал человечек.

— Тогда лучше всего их занести в холл.

Человечек улыбнулся. Вместе с напарником они открыли кузов и сгрузили два длинных контейнера в холле, как она и просила. Наверное, они ожидают чаевые.

Извинившись, Эрика поспешила в столовую, схватила свою сумку и, заглянув в кошелек, с ужасом обнаружила там лишь два фунта и несколько пенсов. Возвратившись в холл, где ее ожидали рабочие, она вручила им все оставшиеся деньги и извинилась:

— Это все, что у меня есть в наличности. Я как раз собиралась в банк.

— Ничего, дорогуша, достаточно. — Человечек весело помахал ей на прощание, сел в машину вместе с напарником, и они уехали.

Эрика не спеша закрыла входную дверь и посмотрела на ящики, поставленные друг на друга у лестницы и перекрывающие проход. Она попробовала сдвинуть с места верхний ящик, но он оказался неподъемным, как и предупреждали рабочие. Так, оставь это занятие, сказала себе Эрика. Все еще сжимая под мышкой сумку, она вернулась в столовую, и тут до нее дошло, что у нее совсем нет денег на автобус. Стало быть, если она отправится по магазинам, ей все равно придется брать машину.

Эрика захватила ключи от машины и пошла к выходу. На кухне она предупредила рабочих, что отправляется за покупками, и дала печенье Дяде Чарли. Эрика решительно спустилась по склону к машине, молясь о том, чтобы бак с горючим не оказался пустым.

Доехав до угла, она уже вполне освоилась с управлением и чувствовала себя уверенно, как будто и не было этого вынужденного перерыва. Эрика поехала в банк, а затем в супермаркет. В хорошем настроении она сделала все необходимые покупки и напоследок решила купить несколько полотенец, яркие прихватки для кухни и еще ночник для Шарлотты. В кафетерии супермаркета Эрика позавтракала. Мысли о Мартине не покидали ее: она думала о его несостоявшемся поцелуе…

Настроение Эрики значительно улучшилось, когда она приехала домой. Войдя, она улыбнулась рабочим и тут услышала раздраженный голос Мартина:

— Эрика?

Дядя Чарли, который выбежал ей навстречу, вдруг метнулся под стол, и Эрика не удержалась от печального вздоха.

— Хозяин не в духе, — заговорщицки шепнул ей один из рабочих.

— Наверное, — отозвалась Эрика. Очевидно, рабочие думают об их семье бог знает что. Они не могли не слышать, как Мартин кричал на Эрику на улице, потом она, расстроенная, выскочила из дома.

Эрика поставила сумки с покупками и торопливо вышла из кухни.

— Что это? — сурово спросил Мартин, указывая на ящики.

— Твои вещи, — удивилась Эрика его тону.

— Я знаю, что мои. Что они здесь делают?

— Тебе лучше знать. Их привезли двое рабочих и…

— Эрика, — нетерпеливо перебил он. — Почему они здесь?

Она также начала злиться:

— Потому, что они неподъемные! Потому, что я не могла сдвинуть их с места! Потому, что я не знала, куда ты захочешь их поставить!

— Я никуда не хочу их ставить! Я просил подержать ящики у себя, пока не решу, как с ними быть.

— Откуда я могла знать? — возразила Эрика. — Ведь ты меня не предупреждал!

Нависло напряженное молчание, они смотрели друг на друга.

— Грузчики сказали, что ты просил их доставить эти ящики, — прервала молчание Эрика. — Как я могла предположить, что они врут? Я решила, что ты, как всегда, забыл предупредить меня. Ты почти не разговариваешь со мной. Меня вообще никто ни о чем не предупреждает. Патрик не предупредил о своем возвращении. Старики не предупредили, что слегли с гриппом и что нужно взять Шарлотту из школы. И Роберт не предупредил, что собирается бросить меня. Еще перечислять? Или достаточно? — Эрика резко обернулась и заметила искусственные цветы. Она невозмутимо вытащила их из вазы, поломала и разбросала по полу. — Ненавижу мертвые цветы! — заявила она. — Кажется, я забыла тебя предупредить, и ты этого не знал? Так запомни!

Эрика прошествовала мимо остолбеневшего Мартина на кухню, схватила собачий поводок и, свистнув Дяде Чарли, направилась вместе с ним к двери.

Что происходит с этим человеком, лихорадочно размышляла Эрика. Никогда не знаешь, что от него ожидать. А она ведет себя, как жертва! Глупая, слабохарактерная жертва! Все, больше этого не будет. Она не допустит, чтобы об нее вытирали ноги. С каких это пор она стала извиняться? Раньше с ней такого не было! Ей уже двадцать седьмой год. Пора взять себя в руки. Эрика! И, прежде всего, надо потребовать объяснений у Мартина за тот несостоявшийся поцелуй. И вообще, на чем основаны ее подозрения? Ни на чем! И когда он заявил ей, что… Все, пора положить этому конец!

Во-вторых, надо навести уют в доме и поторопить рабочих с завершением отделки. Нечего вести себя, как бесправная любовница, твердо приказала себе Эрика. Ты здесь законная жена и хозяйка! Пусть временная, но жена. И перестань, наконец, жить прошлым. Кто ничего не ждет, то ничего не получает от жизни. Эрика усвоила это еще в детстве. Необходимо срочно заняться собой, питаться как следует, несмотря на полное отсутствие вкуса, прилично одеваться и ежедневно пользоваться косметикой. Нечего всегда отвечать только «да», «хорошо» — это тоже раздражает окружающих.

Полная решимости, Эрика вернулась домой и с улыбкой попросила рабочих взяться за отделку ванной Мартина. Их озадачила ее просьба:

— Но мы еще не закончили кухню!

— Ничего, кухня подождет, нам важнее сейчас ванная.

Продолжая улыбаться, Эрика вытерла лапы Дяде Чарли, дала ему поесть и пошла искать Мартина.

Он пристроился в холле за резным журнальным столиком и что-то писал. Эрика замерла в дверях, любуясь его сосредоточенным лицом, печальной складкой у рта, который чуть не поцеловал ее. По тому, как Мартин вдруг напрягся, она поняла, что он почувствовал ее присутствие.

Сломанные цветы больше не валялись на полу, ящики также были убраны.

— Мартин… — решительно начала Эрика. Но тут раздался пронзительный звонок телефона.

Мартин подскочил к телефону, снял трубку и прижал к уху. Через минуту он с недовольным видом передал ее Эрике.

— Кто это? — поинтересовалась она.

— Не имею понятия, — коротко ответил Мартин.

Эрика с недоумением взяла у него трубку и неуверенно произнесла:

— Алло?

— Эрика? Это Лесли. Где ты была? Я вот уже час пытаюсь тебе дозвониться!

Теперь понятно, почему у Мартина плохое настроение.

— Я выходила, — спокойно ответила она. — Откуда у тебя этот номер?

— Мне дал его Патрик…

— А откуда он известен Патрику?

— Вероятно, узнал от своей сестры. Послушай, ты не смогла бы сегодня подежурить в магазине? Рита не пришла.

— Нет, — ответила Эрика, взглянув на Мартина. — Я же тебе сказала, что больше не смогу работать у вас. Прощай, Лесли, и, пожалуйста, не звони мне. — Положив трубку, Эрика взглянула на Мартина, который с мрачным видом собирал свои бумаги. Его поведение говорило само за себя. — Извини, это был Лесли, — объяснила Эрика.

— Я так и думал.

— Не вымещай на мне свое плохое настроение, — укоризненно заметила Эрика. — Я не просила его звонить. Я вернулась из магазина в прекрасном настроении, очень довольная собой. Я сама вела машину.

— И теперь ожидаешь награды? — проворчал Мартин, избегая встречаться с ней взглядом.

Эрика нахмурилась:

— Что с тобой происходит?

— Ничего. Просто мне непонятно, почему твой «друг» считает меня неким монстром, который держит тебя взаперти! Ведь я дал ясно понять тебе, что никто не должен знать о наших отношениях, — выговаривал ей Мартин. — И если…

— Я никому ничего не говорила, — возразила Эрика, протягивая руку, чтобы успокоить его. Но Мартин увернулся, как от удара.

— Ладно, извини, — быстро сказал он. — Кто там еще?

В дверь громко постучали, и Мартин ринулся открывать, сбросив на пол бумаги. В дверях стояли двое рабочих.

— Здравствуйте, хозяин. — Рабочие прошли мимо него в ванную. — Это здесь? О’кей, Боб, давай начинать, — сказал один из них.

Мартин беспомощно смотрел на них.

— Я отправляюсь в институт, — сокрушенно выдавил он. — Здесь невозможно работать. Увидимся позже.

Он собрал бумаги и вышел, так ни разу и не взглянув на нее. Почему?

В последующие дни Эрика с удивлением и обидой наблюдала, как Мартин все больше мрачнел. Очевидно, его раздражал этот нескончаемый ремонт. Невозможно было пройти по дому, не споткнувшись о разбросанные ящики с инструментом, строительные материалы. Сама она стала спокойнее, а Шарлотта и Дядя Чарли даже пополнели от конфет и печенья, которыми угощали их рабочие.

У Эрики не было никакой возможности поговорить с Мартином, так как они ни на минуту не оставались одни. И она решила набраться терпения, не вспоминать о своем влечении и терпеливо ждать. Но ей было нелегко следовать принятому решению. Как могли все так резко измениться за несколько месяцев? Еще в сентябре жизнь казалась ей такой прекрасной. Она чувствовала себя счастливой, уверенной в себе, у нее была работа. А теперь все рухнуло.

Самое ужасное заключалось в том, что стоило Эрике войти в комнату, как Мартин тут же выходил, не глядя на нее. Ей оставалось лишь мучиться в недоумении.

Эрику начали изводить приступы клаустрофобии, и она стала все чаще выходить из дома. Она ехала куда-нибудь на автобусе или шла пешком — только бы оказаться подальше от дома. Иногда она уходила по делам — навестить Эмму, старую леди, для которой она по-прежнему делала покупки. Но чаще ее отлучки были вызваны обидой и желанием побыть одной, вдали от Мартина, которому, как ей казалось, она стала в тягость.

Как-то раз, вернувшись после одной из своих прогулок, вся замерзшая, с покрасневшим от холода носом, Эрика наткнулась на Мартина. Он выходил из кабинета.

Они оба остановились, почти физически ощущая возникшее между ними напряжение.

— Мартин…

— Не сейчас, — торопливо прервал он, стараясь сгладить неловкость натянутой улыбкой. — Я действительно очень занят. — Он повернулся, собираясь вернуться в кабинет, и Эрика протянула к нему руку, чтобы остановить его. Мартин весь напрягся, но не отпрянул, как в прошлый раз.

— В чем я провинилась? — грустно спросила Эрика.

— Ты? Ни в чем. Послушай, мне надо идти. — Мартин отвел от себя ее руку и сделал шаг вперед. Но Эрика опять удержала его:

— Мартин! — воскликнула она.

— Что? — почти взревел Мартин. — Чего ты добиваешься от меня, Эрика? Этого? — Он выронил бумаги, сгреб ее в объятия и поцеловал. Очень крепко, почти больно. — Ты этого хотела? Да?

— Нет, — прошептала она.

— Нет… — эхом откликнулся он.

7

Мартин рванулся в кабинет и захлопнул за собой дверь. Через минуту он снова открыл ее и посмотрел на Эрику удивительно грустными глазами:

— Извини. Просто я не в себе. Тебя вечно нет на месте, и постоянно звонит телефон, спрашивают почти всегда тебя. Патрик настойчиво интересуется, почему ты скрыла от него, что замужем. Тот же вопрос задает и твоя подруга Лотта. А Лесли все отказывается поверить, несмотря на мои горячие заверения, что твой муж не тиран. Он занимает телефон как раз тогда, когда я жду звонка…

— Извини, — беспомощно сказала Эрика.

— Хорошо, — смягчился Мартин. — Где ты была? Ты совсем замерзла.

— Что? — удивленно откликнулась она. — Нигде, просто гуляла.

Мартин кивнул, его взгляд совсем потух.

— Увидимся позже. — Он снова скрылся в кабинете, плотно закрыв за собой дверь.

Эрика не двигалась с места, глядя на валявшиеся на полу бумаги, которые он выронил. Она нагнулась и медленно подобрала их, аккуратно сложив на столик в холле. Потом пошла на кухню, чтобы выпить что-нибудь горячее.

Почему Мартин не в себе? В чем причина? Она прикоснулась к губам и тут же отдернула руку. Что его мучает? Неужели он разозлился, что переиграл сейчас? Он ничем не напоминал ей прежнего Мартина, которого она знала раньше. Тот Мартин был добродушным, шутил… Надо запретить Лесли звонить сюда. Эрика вздрогнула — на ее плечо вдруг мягко легла рука Мартина.

— Прости меня, Эрика.

Обернувшись, она несмело улыбнулась и… не смогла оторвать взгляд от его губ. Мартин кивнул на ее чашку:

— Еще осталось на мою долю?

— Да, конечно. Сейчас я тебе налью.

— Благодарю. — Он помолчал. — Через несколько дней все работы в доме будут закончены.

— Да. Мартин…

— Я просто устал от беспорядка, Эрика, — прервал он. — Я сознаю, что веду себя глупо. — Он улыбнулся и сменил тему: — Ты с кем-нибудь встречалась?

— Нет, ни с кем, — отозвалась она.

— Я имею в виду, с Лоттой или еще с кем?

— Нет. Мартин кивнул.

— Я выпью кофе в кабинете. Будет проще, если я установлю себе еще один телефон.

Стало действительно проще, когда он выполнил свое намерение. Но Мартин продолжал избегать ее, стараясь уединяться при любой возможности. Он закончил оформление своего кабинета, заполнил книгами длинные полки, закрывающие всю стену сверху донизу, и после этого стал еще реже показываться в общих комнатах.

Ремонт наконец завершился, все вещи стояли на своих местах. И в доме воцарились долгожданный покой и тишина. Однажды утром они проснулись и, встретившись, улыбнулись друг другу. Глаза Мартина опять засветились юмором. Это блаженство длилось целых два дня. Правда, Эрика нечасто виделась с ним в эти дни, и у нее не было возможности от души насладиться его хорошим настроением. Хотя, право, для нее, измученной его угрюмостью, это был настоящий деликатес.

Ей также не удалось задать Мартину столь мучивший ее вопрос. Утром он отводил Шарлотту в школу и возвращался вместе с ней. Потом он играл с девочкой, читал ей, смотрел с ней диафильмы или помогал делать уроки. Эрика слышала их шутки и смех, но не отваживалась присоединиться к ним.

Малышка стала привыкать к новой жизни. Так, по крайней мере, думала Эрика. Однажды в воскресное утро они собирались навестить дедушку с бабушкой.

— А я вернусь сюда опять? — забеспокоилась Шарлотта, когда Мартин помогал ей надеть пальто.

— Конечно, вернешься. Мы просто навестим их, подарим бабушке цветы, а дедушке — бутылку виски…

— А потом вернемся?

— Конечно, — пообещал ей Мартин. — Мы пообедаем с ними, а потом вернемся сюда, и тетя Эрика приготовит нам к чаю что-нибудь вкусненькое. Правда, Эрика?

Наблюдая за ними, она поражалась тому, насколько Мартин нежен и терпелив с девочкой. Из него мог получиться хороший отец. Она в который раз задавалась вопросом, почему он не был женат… Поймав себя на этой мысли, она улыбнулась: ведь он женат на ней. Но не рад этой женитьбе…

— Эрика?

— Да? Извини, что ты сказал?

Мартин бросил на нее испытующий взгляд, потом повторил вопрос.

— Да, конечно. — Она улыбнулась девочке: — Что тебе приготовить?

— Яйцо и чипсы.

— Хорошо, пусть будет яйцо и чипсы. Когда бабушка с дедушкой окончательно поправятся, мы пригласим их к себе.

— Хорошо. — Шарлотта подставила ей личико для поцелуя и велела Мартину сделать то же самое.

Он взглянул на Эрику и послушно вернулся к ней для прощального поцелуя. Это был легкий, дежурный поцелуй в щеку. А ей хотелось большего. Гораздо большего.

— До встречи.

— Пока.

Уходя, Шарлотта все еще выглядела обеспокоенной и одной рукой обнимала Дядю Чарли. Мартин вышел с отсутствующим видом.

Да, Эрике хотелось большего. Ей хотелось настоящего тепла, настоящего счастья и настоящей женитьбы. Не будь глупышкой, Эрика. Мартин всегда был тебе другом, и только. Ты флиртовала с ним в Румынии, шутила, разыгрывала его, но все это было по-дружески, не более того.

Ты капризничаешь, Эрика, уговаривала она себя. Ты хочешь того, что Мартин не может тебе дать.

Ей все труднее становилось притворяться. Это началось уже в те, как ей теперь казалось, далекие времена, когда она была прежней, веселой и немного легкомысленной Эрикой… Поглощенная мыслями о Роберте, наполовину дружескими, наполовину любовными отношениями с ним, она не замечала того, что лежит на поверхности. Эрика старалась игнорировать это, не замечать, только бы не признавать истинного положения вещей.

Она любила Мартина Белчера. И началось все давно. Это не страсть, не физическое влечение и уж точно — не дружеская привязанность. Это — любовь. Но он не любит ее.

Эрика бесцельно слонялась по дому, не в силах чем-то занять себя. Она включала телевизор, но ничего не воспринимала. Самое трудное, наверное, любить безответно. Самое горькое и мучительное из всех чувств. Ужаснее всего то, что Мартину неприятно ее общество, а особенно — ее прикосновения… Он весь напрягается, когда Эрика рядом.

Так же было у нее с Робертом. Только наоборот. Она тоже вся сжималась, когда он хотел большего, чем она могла и хотела дать. Эрика нервно рассмеялась: наверное, это наказание за ее собственные прегрешения.

Когда Мартин и Шарлотта вернулись, Эрика пристально посмотрела ему в лицо, пытаясь прочесть его чувства. Но все было напрасно. Выражение его лица было абсолютно никаким, холодный взгляд — непроницаемым.

— Вы хорошо провели время? — ласково спросила она девочку.

— Да. — Улыбнувшись в ответ, Шарлотта отправилась к себе наверх, чтобы раздеться.

От Мартина веяло ледяным спокойствием. Эрика почему-то смутилась и пролепетала:

— Она все еще не чувствует себя в полной безопасности, да?

— Должно пройти некоторое время, прежде чем Шарлотта окончательно поверит нам. Старайся быть с ней искренней, Эрика, всегда говори ей только правду, ладно?

— Я всегда так и поступаю. Шарлотта пока ни о чем меня не спрашивает.

— Ясно…

Надеясь, что Мартин как-то возразит ей или даст намек о своих планах, Эрика добавила:

— Я же здесь всего на год. Ты сам просил, чтобы я не привязывала ее к себе.

— Ты права.

В ней вспыхнула боль, но она мужественно улыбнулась:

— Пойду приготовлю яйцо с чипсами.

— Эрика…

— Да? — откликнулась она, не оборачиваясь.

После короткой паузы Мартин сказал:

— Нет, ничего.

Эрика все же обернулась:

— Ты хотел что-то сказать? Он слегка пожал плечами:

— Просто я хотел спросить, выходила ли ты сегодня из дома.

— Нет.

— А как завтра? У тебя есть какие-то планы? Я хочу пригласить к нам несколько человек из института. Все они живут в казенных квартирах, и я подумал, что неплохо было бы пригласить их на домашний обед.

— Да, конечно.

— Это не составит для тебя особых проблем?

— Нет, — медленно ответила Эрика, озабоченно нахмурясь. — Сколько человек ты планируешь пригласить?

— Четверых. Всего шестеро, включая нас с тобой. Приготовь что-нибудь попроще.

Мартин прав, сложное меню ей сейчас не под силу.

— Ростбиф устроит?

— Да, что-нибудь в этом роде. Назначим на восемь тридцать? Шарлотта уже будет в постели к этому времени.

— Хорошо.

— Мне кажется, ты слишком озабочена, Эрика. Не беспокойся. Они все очень милые люди.

— Ладно. Утром я куплю все необходимое.

— Спасибо тебе. — Мартин взглянул на часы и добавил: — Мне еще надо сделать несколько звонков.

Провожая его взглядом, Эрика подумала, что оказалась права в своих предположениях. Несмотря на извинения, Мартину неприятно ее общество. Он старается избегать ее под любыми предлогами — то ему необходимо позвонить, то написать доклад, они почти никогда не остаются наедине. Неужели все из-за того, что Мартин знает или подозревает о ее чувствах? Господи! Им надо продержаться почти целый год.

Значит, ей надо будет все время притворяться, чего она никогда не делала в своей жизни. Ради Шарлотты. Ведь Эрика дала обещание.

Быть может, ей удастся разлюбить его так же легко, как она полюбила. И лучшее средство — избегать Мартина. Она справится, должна справиться с собой. Она же выносливая. Уже столько всего вынесла за свою недолгую жизнь…

И Эрика продолжала часто отлучаться из дома. Она много ходила пешком, ездила автобусом в город. После аварии Эрика стала замечать в себе некое беспокойство, признаки клаустрофобии, но списывала их на последствия полученной травмы. Возможно, ее постоянные отлучки стали раздражать и Мартина. Эрика постоянно старалась казаться занятой, хотя на домашние дела требовалось вполовину меньше времени, чем она фактически тратила. Она не привыкла слоняться без дела.

Как и Мартину, ей трудно было жить с кем-то бок о бок. Несмотря на то, что Роберт был частым гостем в ее квартире, он никогда там не оставался на ночь. И Эрика всегда имела возможность побыть одна, заняться, чем ей хочется. Теперь же все стало иначе. Хотя здесь Эрика нередко оставалась одна, она всегда помнила, что это не ее дом. Ей удалось кое-что изменить по мелочам, но никто, казалось, ничего не заметил. Эрика перестала принадлежать себе, все было ради Шарлотты и Мартина.

Теперь он решил устроить званый обед. Это что, лишний повод не оставаться вдвоем?

Эрика нагнулась, чтобы достать с нижней полки картофель, и зажмурилась от резкой боли в голове. Тяжелые мысли и душевная боль явно не способствовали улучшению ее здоровья. Она продолжала раздумывать о своей жизни, о Мартине, о том, как жить дальше. Эрика начала, опасаться, что была слишком самоуверенной, считая, что все выдержит. Оставалось еще целых десять месяцев. Десять месяцев пытки. Она не в силах изменить себя, перестать думать о Мартине. И не в силах видеть его равнодушие.

Все это время она почти не спала и не ела. Ей необходимо поговорить с Мартином. И на следующее утро, когда он нетерпеливо ожидал Шарлотту в передней, чтобы отвести ее в школу, Эрика решилась:

— Мартин, скажи мне, что происходит?

— Ничего не происходит. Почему бы тебе не привести себя в порядок? Ты продолжаешь расхаживать по дому в халате, хотя все уже оделись.

Эрика изумленно взглянула на свой махровый халат, потом на Мартина. Странно, он никогда раньше не говорил об этом.

— Хорошо, — согласилась она. — Если это тебя так раздражает…

— Это меня не раздражает! — резко возразил Мартин. — Шарлотта!

— Иду.

Он смущенно улыбнулся и неожиданно попросил Эрику:

— Ты не могла бы сегодня забрать Шарлотту из школы? Я не успеваю.

— Конечно, — откликнулась Эрика.

Шарлотта тем временем спустилась, и Эрика с улыбкой проверила, все ли у нее на месте, и поцеловала девочку на прощание. Потом она повернулась к Мартину для прощального поцелуя и подставила ему лицо таким образом, чтобы его поцелуй пришелся ей в губы.

Мартин посмотрел Эрике в глаза, его челюсть нервно дернулась, и он резко отвернулся, бросив ей, чтобы не слышала Шарлотта:

— Не стоит играть в эти игры.

Игры? Он считает это игрой? Если бы она знала такую игру, где можно заставить другого любить себя, она с удовольствием сыграла бы в нее. Зачем Мартину притворяться, что все в порядке? Чтобы удержать ее, пока не закончится условленный год их совместной жизни?

Да, дело, по-видимому, именно в этом. Он не хочет никаких осложнений до истечения условленного срока.

Сбитая с толку, огорченная, Эрика пошла к себе в спальню. Она сняла злополучный халат и швырнула его на кровать. Если Мартина раздражает старый халат, то можно купить новый… Или он вообще против того, чтобы Эрика показывалась ему в халате? Но раньше он не поднимал эту тему. Эрика недоумевала, куда девалась, ее решимость изменить себя. Она продолжала извиняться на каждом шагу. Единственное, в чем она преуспела, так это в борьбе с искусственными цветами. Ей хотелось расплакаться от отчаяния.

Взглянув на часы, Эрика схватила пальто и шапочку и поспешила на автобус.

День выдался холодным, с резким северо-восточным ветром и мокрым снегом. Автобус запаздывал, и, когда Эрика добралась наконец до Фолкстона, она сильно промерзла.

Эрика купила все необходимые продукты и не забыла о теплых колготках для Шарлотты. Потом она зашла к Лотте за своими кулинарными рецептами и, стараясь избегать темы своего замужества, условилась забрать от нее все оставшиеся вещи. После визита к подруге Эрика решила заглянуть в кафе, чтобы перекусить и выпить чашечку кофе. Ее немного лихорадило, и начало болеть горло.

Стараясь не думать о своем самочувствии, Эрика анализировала поведение Мартина. Можно ли как-то повлиять на него?

Эрика бесцельно смотрела в окно и вдруг увидела Роберта. С Джиной. К своему удивлению, Эрика ничего не почувствовала при этом, кроме праздного любопытства. Теперь все встало на свои места. Джина частенько нахваливала Роберта. Она резко осуждала Эрику, считая, что ее встречи с Мартином направлены на то, чтобы вызвать ревность Роберта, заставить его на себе жениться.

Эрика протерла вспотевшее стекло и продолжала смотреть, как Роберт с Джиной шли, обнявшись и чему-то смеясь, по противоположной стороне улицы. Эрику это никак не трогало.

Роберт всегда старался быть приятным и очаровательным, он и сам получал удовольствие, любуясь собой. Женщины были от него без ума. Но Эрика никогда не любила его. С ним было приятно провести время, посмеяться, но Эрика всегда знала, что он пустышка. Мартин стоил сотни таких парней, как Роберт…

Эрика теперь уже понимала, что полюбила Мартина с их первой встречи в Румынии.

Погрузившись в воспоминания, она продолжала смотреть в запотевшее окно кафе. Эрике вспомнилось, как ей всегда было хорошо в компании Мартина, как она обрадовалась, встретив его в Фолкстоне. Почему она, глупая, не догадалась о своих чувствах раньше? Ведь после встречи с Мартином ей стали неприятны поцелуи Роберта, который даже не удивился этому. Наверное, Джина успела поведать ему о Мартине? Или они уже встречались в то время за спиной у Эрики?

И все же, почему Мартин так себя ведет? — вернулась она к прежней, мучительной теме. Неужели поведение Мартина объясняется тем, что он знает о ее чувствах и старается избежать конфронтации?

— С вами все в порядке, мэм? — услышала Эрика чей-то голос.

Она перевела взгляд и увидела перед собой официантку.

— Что?

— Я спрашиваю, все ли в порядке с вами.

— Да-да, все нормально, спасибо.

Эрика взглянула на часы и охнула, разом забыв о Мартине. Она совсем не думала о времени! Мигом допив кофе, она схватила свои покупки и бросилась к дверям. В спешке она столкнулась с входящим мужчиной, который от неожиданности выпустил дверь и сильно прищемил Эрике руку.

Эрика не могла издать ни звука, такой сильной оказалась боль. Она замерла с побелевшим лицом, стиснув зубы.

— Извините. С вами все в порядке?

— Ничего, со мной все в порядке, — с трудом процедила Эрика. Ей не хотелось поднимать шум и задерживаться, и, еле преодолевая боль, она постаралась улыбнуться и вышла на улицу. Эрика так и не купила скатерть и салфетки, как собиралась. Ей обязательно надо было успеть на автобус, отходивший в два тридцать. Иначе она опоздает в школу за Шарлоттой.

Она все же опоздала на автобус.

Придерживая руку, которая сильно болела, увешанная покупками и промокшая до нитки, Эрика чуть не плакала. Она поспешила к остановке такси и обнаружила там длинную очередь.

О, Боже, что же делать? Кажется, есть еще местный автобус, который останавливается где-то за милю до школы. Надо постараться успеть на него.

Эрика вскочила в отходящий автобус, слегка улыбнулась пассажирам и села на переднее сиденье. Сама виновата, твердила она про себя. Ей любой ценой необходимо успеть в школу, иначе Мартин будет вне себя. Надо было позвонить ему, как же она не догадалась? Дура, вечно она не подумает! Если она опоздает за Шарлоттой, Мартин разозлится. И будет прав. Эрике нельзя допустить этого, если она хочет добиться любви Мартина.

Когда же это случилось? Когда пришла эта, совсем неуместная сейчас любовь? Она всегда считала Мартина привлекательным, с его зелеными глазами, темными волосами и крупной фигурой. Но это вовсе не предполагало любовь с ее стороны. Эрика не принадлежала к тем, кто с легкостью завязывает любовные отношения. Она всегда проявляла определенную осторожность в отношении мужчин. Ей хотелось выйти замуж, иметь детей, но это должен быть надежный брак. Эрика не желала пережить то, что пережили ее родители, и из-за них она.

Уж она-то не позволит своему ребенку страдать из-за постоянных ссор и скандалов в семье. А у них с Мартином постоянные ссоры… Но они пытаются скрывать их от Шарлотты. Хотя, как долго может это длиться?

А что вообще она знает о любви? У нее случился недолгий роман в двадцать лет, когда она решила, что любит мужчину. Но очень скоро Эрика сочла его привычки и взгляды невыносимыми… Может быть, дело в ней самой, в ее неразборчивости? Возможно, она так же непостоянна, как и ее мать. У той была масса любовников, которые не исчезли и после замужества.

Эрика пошевелила замерзшими пальцами ног и коснулась ушибленной руки. Она решила расстегнуть промокшее пальто и взглянула на свое отражение в окне. Она стала похожа на привидение. Совершенно отвратительное привидение. Ей не шли шапочки, но надо же было как-то скрыть эту ужасную стрижку. Волосы, слава богу, отрастают…

Она всегда чувствовала себя уверенно, никогда не комплексовала из-за своей внешности… Что же теперь с ней произошло, думала в отчаянии Эрика. Что произошло?

— Рейн-стрит.

Эрика очнулась и уставилась на водителя.

— Рейн-стрит, — повторил он. — Вы же спрашивали, мэм?

— Ах, да. — Эрика схватила покупки и рванулась к двери.

Было четверть четвертого.

Сейчас Шарлотта выйдет из школы.

8

Пытаясь одной рукой застегнуть пальто, увешанная покупками, Эрика сломя голову неслась к школе. Шарлотта будет волноваться. Надо было позвонить в школу, что она задерживается. Теперь уже поздно.

Мартин убьет ее.

Всего лишь одна миля. Только миля. Но она казалась Эрике бесконечной. С каждым шагом ее покупки казались все тяжелее, ноги слабели, но она не могла позволить себе остановиться и перевести дух.

Еле переводя дыхание, совершенно обессиленная, насквозь промокшая, с сильнейшей головной болью, Эрика подбежала к школе, как раз когда выходили младшие ученики. Классная комната Шарлотты была пуста, но, по счастливой случайности, там оставалась учительница.

— Шарлотта? — с трудом выпалила Эрика. Учительница изумленно улыбнулась:

— Боже, вы совершенно промокли.

— Шарлотта! — взволнованно повторила Эрика.

— Она уже ушла, — удивилась учительница.

— Ушла? — в ужасе воскликнула Эрика.

— Сама?

— Нет, что вы. Ее встретил мистер Белчер.

Эрика в изнеможении прислонилась к дверям. Слава Богу!

С трудом улыбнувшись учительнице, Эрика вышла из школы и поплелась домой. Она не в силах была искать ключи и надавила на звонок. Мартин почти сразу открыл дверь, как будто специально поджидая ее. Он был не просто зол, он был вне себя.

— Где тебя носило? — воскликнул он, еле сдерживаясь.

— Извини, я…

— Посмотри на себя! На кого ты похожа?

Он взял у Эрики покупки и направился на кухню.

— Я не требую от тебя много, — сердито продолжал он. — Только помнить, что ты здесь ради Шарлотты. Что могло быть, если бы я не встретил ее? Она бы стояла у школы…

— Учительница не выпускает их из школы, пока не приходят родители.

— Не смей оправдываться! Ребенок мог переволноваться! Она же потеряла родителей, Эрика.

— Знаю, прости. Я действительно виновата, Мартин. Я опоздала на автобус.

— У меня нет слов, — холодно заметил Мартин, ставя покупки на стол. — Шарлотта в комнате. Потрудись позвать ее, когда еда будет готова. — Не дожидаясь ответа, он ушел в свой кабинет и закрыл дверь.

Эрика прикрыла глаза, прислонившись к кухонному столу. Зачем мне все это нужно, устало думала она. Надо сейчас пойти к нему и все четко объяснить… Но ей не хотелось. Мартин должен был понять все без слов. Она просто дура. Размечталась о любви… Любовь! Как возвышенно, сколько патетики, усмехнулась Эрика, вспоминая собственные мысли, которые и привели ее к этой идиотской ситуации. Вовсе она не любит Мартина и сама во всем виновата.

Прижимая к груди больную руку, Эрика только сейчас взглянула на нее. Рука распухла и сильно болела, по пальцам вдоль ногтей обозначился багровый шрам. Болели также голова и горло.

Эрика достала из шкафчика пузырек с болеутоляющим и высыпала в ладонь две таблетки. Потом решительным жестом она добавила еще одну таблетку, может быть, удастся притупить не только боль, но и переживания. Только тут до нее дошло, что она все еще в верхней одежде. Она стянула с себя тяжелое от пропитавшей его влаги пальто, мокрую шапочку, бросила их на кухне и принялась за чай для Шарлотты. Ее свитер был совсем сырой, брюки прилипали к ногам, но ей некогда было переодеваться.

Эрика покормила пса и, не в силах вывести его на прогулку, выпустила на задний двор. Но потом ей все же пришлось потратить некоторое время, чтобы почистить и помыть его.

Она накормила девочку, и та побежала к дяде в кабинет. Теперь надо было готовиться к званому обеду. Эрике больше всего на свете хотелось лечь сейчас в постель. Хотя, нет. Больше всего она желала, чтобы Мартин понял ее.

Если не объяснить ему все как следует, вечер будет испорчен. Она сделает это, как только Шарлотта ляжет спать.

Эрика прибралась в ванной для гостей, развесила свежие полотенца и стала приводить в порядок столовую. Она расстелила на столе только что купленную скатерть (узнав, что Мартин забрал Шарлотту, она все же заехала в магазин) и расставила свечи. На скатерти виднелись складки, но у Эрики не оставалось времени на глажку. Сойдет и так.

— Выглядит неплохо, — раздался у нее из-за спины сдержанный голос Мартина. — Но ты накрыла только пять приборов.

— Да. Я не собираюсь садиться за стол.

— Почему?

Эрика попробовала объяснить со сдержанным вздохом:

— Вы собираетесь беседовать, а я могу не понять вашей беседы. И, пока мне будут все разъяснять, вы потеряете нить разговора. Так что лучше оставим, как есть, Мартин. Скажи гостям, что я заболела.

— А ты действительно заболела? — спросил он таким тоном, что Эрика чуть не заплакала.

— Нет, — коротко ответила она.

— Тогда накрой еще один прибор. Я настаиваю, — добавил он.

— Как хочешь, — сдалась Эрика. — И еще раз прости меня. Такого больше не повторится. Я опоздала на автобус, а следующий шел только до Рейн-стрит…

— Значит, надо было успеть на более ранний автобус. Если бы ты не медлила до последней минуты…

— Так получилось, что я забыла о времени, — призналась Эрика, все еще стоя спиной к Мартину. — Я увидела Роберта… — вдруг вырвалось у нее.

— Я не желаю о нем слышать, — холодно ответил Мартин. — И, Бога ради, сними мокрую одежду. Скоро придут гости.

— Хорошо, — устало согласилась Эрика. — Извини, это не повторится, — опять добавила она.

— Будем надеяться, — сердито отозвался Мартин.

Это что значит? Что она уволена? Но он не может так поступить, пока не истек срок их соглашения. Не глядя на Мартина, Эрика прошла мимо него и поднялась в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. Она выглядела смертельно бледной, кожа на лице казалось почти прозрачной. Эрика попыталась исправить положение с помощью косметики, но это придало ей карикатурный вид. Пришлось смыть косметику и принять еще две таблетки успокоительного.

Эрике потребовалось еще некоторое время, чтобы определиться с одеждой. Она сильно похудела, и ей ничего не подходило из прежних туалетов. Юбки висели на ней, как на вешалке, и из-под них выглядывали тощие ноги. Эрика с отвращением отбросила юбки в сторону и остановилась на брюках и свободной блузе, перехватив ее широким поясом. Сойдет, решила она.

Вечер обернулся сущим кошмаром. Даже слепой не мог не заметить напряженность между ней и Мартином. Гостями оказались двое мужчин — одному около пятидесяти, другой несколько моложе, и две женщины. Одна женщина была чуть старше сорока, с заурядной внешностью, вторая, за тридцать, довольно симпатичная. Эрика ее сразу невзлюбила и, извинившись, скрылась на кухне. Молодая слишком симпатизировала Мартину и явно флиртовала с ним.

Эрика плеснула себе в рюмку вина и залпом выпила его. Надо как-то продержаться до конца вечера. Но она забыла о принятых ранее таблетках, и, кроме того, ей еще надо было готовить. Эрика поняла свою оплошность, как только гости сели за стол и принялись за первое блюдо. После первой же ложки они все отложили приборы.

Эрика озабоченно оглядела гостей:

— Что-то не так?

— Да, — спокойно произнес Мартин. — Суп немного пересолен, только и всего. Ты разве не чувствуешь?

Эрика в отчаянии опустила глаза в тарелку. Конечно же, она не чувствует. У нее совершенно отсутствовал вкус.

— Нет, — тихо ответила Эрика. — Я, кажется, заболеваю и не чувствую вкуса. Извините.

Ни на кого не глядя, она слила суп из тарелок обратно в супницу и понесла ее на кухню. Мартин последовал за ней со стопкой грязных тарелок.

— Извини…

— Неважно. Разреши, я подам мясо.

Эрика молча кивнула и понесла в столовую блюдо с овощами.

Со вторым блюдом все было в порядке, и гости постепенно расслабились. Кроме Эрики. Она не прислушивалась к разговору, и ей приходилось медлить с ответом, когда обращались непосредственно к ней. Николас, младший из мужчин, который сидел как раз напротив Эрики, явно пытался флиртовать с ней под столом. Интересно, проделывает ли то же самое молодая дамочка с Мартином? Кажется, ее зовут Люси. Эрика выпила еще вина и сидела, перекатывая пищу по тарелке, не в силах проглотить хоть что-то из-за боли в горле. Когда все поели, она стала собирать со стола тарелки. Мартин помогал ей, как примерный муж, и последовал за ней на кухню. Там он дал волю своим эмоциям:

— Что с тобой происходит? — накинулся он на Эрику, когда та ставила грязные тарелки в раковину.

— Ничего.

— Тогда, будь добра, прекрати флиртовать с моим коллегой!

Эрика моментально обернулась к нему и зло возразила:

— Я не флиртую с твоим коллегой! Это он лапает меня под столом!

— Конечно же, не без твоего благословения. Если ты так тоскуешь по Роберту, используй в качестве замены лучше меня, а не Николаса!

— Что? Не будь смешным! Как ты смеешь!

— Смею? — угрожающе переспросил Роберт. Он схватил Эрику в объятия и поцеловал ее.

Эрика вся напряглась от неожиданности и попыталась вырваться:

— Не смей!

— В чем дело? Твои губы еще не остыли от поцелуев Роберта?

— Ого! — послышалось у них за спиной, и, отскочив друг от друга, они уставились на некрасивую женщину, имя которой Эрика так и не запомнила.

— Извините, я не вовремя, — с легким смущением произнесла женщина. — Я принесла остальную посуду.

Мартин с каменным лицом принял от нее тарелки:

— Вы тут ни при чем.

— Тогда кто же? — мягко поинтересовалась она. — Не упрекайте Эрику за поведение Николаса. Он несколько не в себе. Он флиртует с любой симпатичной женщиной, независимо от того, замужем она или нет. Поцелуйтесь и примиритесь, — мягко велела женщина. — Я умираю от желания попробовать яблочный пирог, запах которого доносится в столовую. — Еще раз улыбнувшись, женщина вышла из кухни, и Эрика отвернулась, чувствуя неловкость.

Не глядя на Мартина, она пролепетала:

— Все из-за таблеток. Мне не надо было пить после них вино.

Мартин вздохнул, пригладил свои волосы, и какое-то время на кухне царило молчание. Потом он без всякого энтузиазма поинтересовался:

— Тебе еще требуется моя помощь?

— Нет, спасибо, — сухо отказалась Эрика. — Мне надо только взбить крем.

Мартин кивнул, тихо приблизился сзади к Эрике и тронул ее плечо. Эрика дернулась от неожиданности, и он быстро убрал руку.

— Я бы не хотел, чтобы все узнали о подробностях нашей женитьбы. Просто мы поссорились, — со смешком добавил Мартин. — Поссорились! Ты должна притвориться, что все уладилось. Пожалуйста, изобрази нежность ко мне, я буду очень тронут.

— Ты мне действительно нравишься, — отрывисто проговорила Эрика. — И я знаю, что сама во всем виновата, но я вовсе не флиртовала с Николасом. А что касается Роберта…

— Давай сегодня вечером не касаться этой темы, — торопливо прервал ее Мартин, — и молить Бога, чтобы судебный инспектор ни о чем не узнал. Тебе помочь принести пирог?

— Спасибо, не надо, я внесу его вместе с кремом.

Что значит — чтобы инспектор ни о чем не узнал? О чем он должен был узнать? — недоумевала Эрика, когда осталась на кухне одна. То есть, что они не ладят между собой, что их брак фиктивный? Или о том, что почти до самой свадьбы она была с другим? И почему его так злит Роберт? Ведь Мартин всегда знал об их отношениях. Она совсем запуталась в догадках и предположениях и могла думать лишь о поцелуе Мартина.

Эрика все еще ощущала этот единственный поцелуй на своих губах, его силу и ярость. Неужели Мартин все еще думает, что ей нужны другие мужчины? Наверное, так оно и есть. Откуда ему знать, что ей больше нет дела до Роберта? Что же его мучает? Гордость? Или ревность?

Взбивай крем, Эрика.

Погружая миксер в посуду с кремом, она мельком взглянула на больную руку. Кажется, рука стала синеть. Из комнаты доносились голоса и смех. Как Мартин представил гостям их ссору? Эрика быстро взбила крем, держа посуду на сгибе руки, иначе она не могла из-за боли в кисти. Потом она вытащила пирог из духовки. Говорят, он чудесно пахнет. Как бы ей хотелось почувствовать этот запах! Эрика прекрасно помнит его, но не чувствует.

Интересно, она будет когда-нибудь снова ощущать запахи? Например, запах розы или кофе. При мысли о кофе Эрика вытащила горсть кофейных зерен и смолола их в кофемолке. Затем понюхала молотый кофе. Ничего, ни малейшего запаха!

— Правда, чудесный запах?

Эрика резко обернулась, чуть не рассыпав кофе, и смущенно улыбнулась Люси:

— Вы застали меня врасплох. — Что еще она могла ответить? Что ей очень плохо? — Решили проверить, что со мной? Я сейчас приду.

Улыбнувшись, Эрика поставила на поднос пирог и крем и подождала, пока Люси даст ей пройти.

— Мартин рассказывал, что вы попали в автоаварию, и поэтому… — посторонясь, с улыбкой проворковала Люси.

— Поэтому у меня такие странности? Да, — весело, даже чересчур весело, согласилась Эрика. — Болеутоляющее совсем не совместимо с вином. Так мы идем в комнату?

— Да-да. Вам помочь?

— Нет, я теперь в полном порядке.

Ты мне совсем не нравишься, мысленно продолжала Эрика, следуя за Люси. И если ты имеешь виды на моего мужа… Что тогда? Я должна выцарапать ей глаза?

Широко улыбаясь гостям, Эрика поставила поднос с содержимым на стол и подвинула к себе стопку небольших тарелок для торта. Люси в это время стала рассказывать, как застала Эрику, нюхающую кофе, и Эрике ничего не оставалось, как посмеяться над собой вместе со всеми. Надо свести все к шутке, уговаривала себя Эрика, но смешное не шло ей в голову. И она продолжала бессмысленно улыбаться, неловко нарезая пирог, пока не встретилась взглядом с Мартином. И тут ей на глаза предательски навернулись слезы. Мартин быстро вскочил со стула, нежно обнял ее за плечи и поцеловал в нос.

— Садись, — мягко предложил он, но Эрика почувствовала в нем напряжение, заметное только ей одной. Мартин подвинул соседний стул и настойчиво усадил Эрику, взяв у нее из рук нож для торта. Он растерянно смотрел на этот нож, как будто видел его впервые.

— Я сейчас помогу, — со смехом поспешила ему на помощь Люси. Она быстро разрезала пирог на равные порции и раздала всем присутствующим.

— Спасибо вам, — поблагодарил ее Мартин и с улыбкой повернулся к жене: — Тебе лучше?

— Да, спасибо. — Эрика заставила себя улыбнуться гостям. — Простите, что я расквасилась. Это болеутоляющее на меня так действует. Сейчас я в порядке.

Потом Мартин пригласил всех в гостиную, сам приготовил кофе и с помощью Люси подал его гостям. Эрика сидела в кресле, стараясь участвовать в общей беседе. Невзрачная женщина — теперь Эрика вспомнила, что ее зовут Бланш, — отвлекала Николаса, чтобы он оставил в покое Эрику. Эрика мысленно поблагодарила ее и принялась болтать с Тимом, который оказался очень милым и «чутким» — он выспрашивал ее о подробностях аварии.

Раздав всем кофе, Мартин присел на подлокотник кресла жены и обнял ее за плечи. Остаток вечера прошел незаметно для Эрики. Она больше не слушала общий разговор и сосредоточилась на обнимавшей ее руке мужа. Очнулась она, лишь когда гости собрались уходить.

Эрика тоже поднялась и стала провожать гостей. К ней подошла Бланш и ласково поцеловала в щеку на прощание:

— Надеюсь, вам вскоре станет лучше.

— Спасибо. Извините, что я испортила вечер.

— Ничего подобного, что вы. Если вам понадобится друг или просто захочется излить душу, звоните мне, — мягко предложила Бланш. И тихо добавила, чтобы слышала только Эрика: — На него можно с уверенностью положиться. Мартин — самый приятный человек, которого я когда-либо встречала. И не беспокойтесь насчет Люси. Мартин также недоволен ее поведением, как и вы. Они познакомились еще в Штатах, и он не слишком обрадовался, встретив ее здесь, в институте. — Бланш снова улыбнулась и стала надевать пальто, которое подал ей Тим.

Возможно, Мартин и не рад был вновь встретить Люси, но он не слишком противился ее флирту. Вот и теперь Люси демонстративно пожелала ему спокойной ночи. И Эрика почувствовала себя рядом с ней скучной и ненужной. Прежде она не преминула бы подойти к Мартину и взять его за руку, ясно продемонстрировав сопернице, кто здесь хозяин. Но теперь у Эрики ни на что не было сил и энергии.

Пожалуйста, уходите все, побыстрее уходите, молила она. У нее опять сильно разболелась голова, и ей стало нехорошо. Боль застила все.

Наконец гости направились к выходу, и Эрике показалось, что прошла целая вечность, пока они прощались. Она проводила гостей до двери, как и полагается хозяйке. Мартин встал рядом с ней и для пущего эффекта одной рукой обнял ее, прощаясь с гостями в дверях. Наконец все разошлись и этот мучительный прием закончился.

Мартин с явным облегчением убрал руку с ее плеча, и Эрика почувствовала себя оскорбленной его жестом. Она поспешила в гостиную, собрала на поднос кофейные чашки и понесла все на кухню.

Когда Эрика нагнулась к раковине, она почувствовала себя совсем плохо. Доктор советовал ей избегать малейшего напряжения и стресса. Но как, дорогой доктор, сделать это на практике?

Перемыв всю посуду, Эрика с облегчением прислонилась лбом к прохладному кафелю стены. Она стояла так с закрытыми глазами и не заметила, как вошел Мартин.

— Иди ложись, — безучастным тоном сказал он. — Я все закончу сам.

— Хорошо. — Но Эрика не сдвинулась с места: холодный кафель так приятно приглушал головную боль.

— Что с твоей рукой?

Эрика взглянула на опухшую руку:

— Я ее ушибла, — соврала она.

— Ложись спать, — со вздохом повторил Мартин.

Эрика с усилием оторвала голову от стены и, стараясь держаться прямо, взглянула на Мартина. Ей хотелось… Ну что, что ей хотелось? Стать прежней? И чтобы ничего этого не случилось? Она и сама не знала.

— Прости меня за этот вечер. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Эрика прошла мимо Мартина, медленно поднялась к себе. У нее не было сил, чтобы почистить зубы и смыть макияж. Она медленно разделась и с облегчением легла в постель. Спасительный сон не заставил себя ждать.

Она забыла накануне завести будильник и проспала. Часы показывали уже десять утра, когда Эрика открыла глаза. Она чувствовала себя ужасно. Казалось, у нее нет сил, чтобы встать. Но она должна это сделать.

Непослушными руками Эрика откинула одеяло, спустила ноги с кровати и села. У нее сильный грипп, догадалась она. Только этого сейчас не хватало! Она опустила голову на руки и застыла в этой позе.

Кто-то открыл дверь ее спальни, но Эрика не подняла головы. Она знала, что это Мартин.

— Извини, — прошептала Эрика. — Я проспала. Теперь Шарлотта опоздает в школу.

— Шарлотта уже в школе, — спокойно ответил Мартин. Он сел на краешек пуфика и мрачно добавил: — Больше так нельзя.

— Да.

— Шарлотта все заметит.

— Ты прав.

Только теперь Эрика подняла голову и посмотрела на Мартина. Какое волевое и красивое лицо. Озабоченное и грустное. Почему? Он сидел, глядя на нее и опершись локтями на расставленные колени, кисти рук свободно свисали. На нем была фланелевая рубашка, рукава закатаны. Шерстяные брюки туго обтягивали его крепкие ноги.

— Я неважно себя чувствую, — сказала Эрика неожиданно для себя. Это было совсем не в ее характере, она не привыкла жаловаться. — Думаю, что у меня грипп.

— Тогда лучше вызвать доктора. Ложись обратно в постель. — Голос Мартина звучал устало и безжизненно.

— Извини.

— Ложись, — повторил Мартин. Он подошел к кровати, поправил простыни, подождал, пока она ляжет, и деловито поправил на ней одеяло. — Тебе что-нибудь надо?

Эрика покачала головой. Она действительно чувствовала себя очень больной.

Через десять минут Мартин вернулся.

— Твой лечащий врач тоже свалился с гриппом. Они пришлют к тебе дежурного.

— Спасибо, — только и сумела прошептать Эрика. Ей хотелось спать.

Доктором оказалась женщина средних лет, которая подтвердила, что у Эрики грипп. Она выписала рецепты на антибиотики, болеутоляющие и микстуру от кашля.

— Но я не кашляю, — возразила Эрика.

— Скоро будете, — уверила ее докторша. — Вам нужен покой, обильное питье, к концу недели вы встанете на ноги.

Эрика откинулась на подушки и прикрыла глаза. Никогда в жизни она не чувствовала себя так плохо.

Два дня Эрика была настолько больна, что не могла ни о чем думать, Мартин ухаживал за ней — менял влажные простыни, приносил питье, следил, чтобы она принимала микстуру от кашля, который не замедлил начаться, как и предсказывала докторша. И все это он проделывал с безразличием чужой сиделки, что было Эрике обидно.

Шарлотта передала для нее рисунок, который Эрика приколола к прикроватной тумбочке. Девочке не разрешалось заходить к Эрике.

Дядю Чарли не выпускали из кухни.

В четверг Эрика почувствовала себя лучше. Не совсем хорошо, но лучше.

Отведя Шарлотту в школу, Мартин зашел к Эрике в комнату и увидел ее сидящей на кровати:

— Тебе лучше?

— Да, спасибо. Я встану чуть позже…

— Не надо, — строго возразил он. — Подожди, пока тебе станет действительно лучше.

Ему что, спокойнее без нее?

— Хочешь, я принесу тебе маленький телевизор Шарлотты?

Эрика покачала головой.

— Или что-нибудь почитать?

Эрика снова отказалась.

— Тогда что ты хочешь?

— Чтобы мне стало лучше.

Мартин чуть заметно кивнул.

— Ничего, если ты побудешь одна некоторое время? Мне нужно уйти.

— Конечно.

Когда Мартин ушел, в доме воцарилась тишина, если не считать завываний Дяди Чарли на кухне. Эрика невидящим взглядом уставилась на стену. Что будет, когда она выздоровеет? Мартин попросит ее уйти? Попытается решить вопрос с Шарлоттой иначе?

Эрика с тяжелым вздохом спустила ноги с кровати и заковыляла в ванную. Ей оказалось не под силу принять душ, поэтому она обошлась тем, что кое-как помылась и сменила рубашку. Выйдя из ванной, Эрика взглянула на свою кровать и решила, что не может больше лежать.

Держась за стену, она потянулась за махровым халатом, с трудом надела его и нетвердой походкой отправилась вниз. Эрика чувствовала слабость, но ей было уже намного лучше. Она открыла дверь на кухню, выпустила Дядю Чарли и с улыбкой смотрела, как пес изливал ей свою радость. Потом она прилегла на диване в гостиной, и пес взгромоздился с ней рядом.

В этот раз она простила Дяде Чарли его вольность и разрешила оставаться на диване рядом с собой. Эрика включила телевизор. Ни по одному из каналов ничего хорошего не показывали, но она решила, что глазеть на экран все же лучше, чем в потолок.

Когда Мартин вернулся, она с интересом смотрела программу по кулинарии для детей. Он принес ей чай, заставил поесть и снова оставил одну, отправившись в школу за Шарлоттой.

Девочка обрадовалась, увидев Эрику. Хоть кто-то еще, кроме Дяди Чарли, радуется ей в этом доме!

На следующее утро Эрика почувствовала себя почти здоровой. Она приняла душ, оделась и спустилась на кухню, чтобы позавтракать вместе с Шарлоттой и Мартином.

Они удивились, увидев ее, но ничего не сказали по этому поводу. Мартин лишь вскользь справился об ее здоровье.

— Сегодня я чувствую себя вполне нормально. — Эрика улыбнулась Шарлотте, потрепала по загривку пса и беззаботно заметила: — Так вкусно пахнет!

— Это мой завтрак. В нем шоколад, — похвасталась Шарлотта. Эрика пересекла кухню, намереваясь включить водонагреватель, как вдруг до нее дошло: она снова почувствовала запахи! Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Эрика быстро вернулась к столу и нагнулась, чтобы понюхать завтрак девочки. Да, это шоколад. Она почувствовала запах шоколада! Не обращая ни малейшего внимания на удивленные взгляды домочадцев, Эрика ринулась к шкафчику, вытащила пакет с кофе, судорожно его развернула и принюхалась.

— Да, — прошептала она. — Да, да, да, да! — И, сияя, повернулась к Мартину и Шарлотте: — Я чувствую запахи!

— Мы это поняли, Эрика, — сдержанно отозвался Мартин.

— Вы ничего не поняли! Я опять чувствую запахи! — широко улыбаясь, воскликнула Эрика. — А как обстоят дела со вкусом? — она вынула из шкафа первое, что попалось под руку. Так, клубничный джем. Эрика отвинтила крышку на банке и, найдя наконец ложку, попробовала джем. Ничего. Никаких ощущений. Разочарованная, она медленно завинтила крышку и поставила банку на место. — Вкус отсутствует.

— Он вернется, — постарался успокоить ее Мартин. — Во время гриппа часто пропадают вкус и обоняние. Ты не находишь свое поведение несколько эксцентричным?

— Нет, — возразила она. — Совсем нет. — Эрика подошла к столу, оперлась руками о спинку стула и впервые призналась в своей долго скрываемой слабости. — Дело не в гриппе. Я потеряла ощущение вкуса и запаха после аварии. Представляешь, все это время я совсем не чувствовала ни того, ни другого. Раз ко мне вернулись запахи, то, возможно, и…

— После аварии? — перебил ее Мартин.

— Совершенно верно.

— Что еще ты от меня скрывала?

Удивленная его тоном, Эрика поспешила успокоить Мартина:

— Извини, я просто не люблю жаловаться. Я никому об этом не говорила.

— Даже Роберту?

— Конечно, и Роберту тоже.

Мартин пристально смотрел на Эрику, что-то соображая, потом изрек:

— Суп!

— Что? Ах, да, — засмеялась она. — Должно быть, я посолила его дважды.

— И не могла определить это на вкус, — задумчиво продолжал он.

— Нет, конечно. Я выработала для себя определенную систему: все приправы стояли у меня по правую руку, а те, что я уже использовала, я отставляла влево. Но в тот день я неважно себя чувствовала… — Эрика пожала плечами и опять мечтательно улыбнулась: — Я снова почувствую запах роз, запах…

— Все это прекрасно, — быстро прервал ее Мартин, — но нам с Шарлоттой пора идти. — Он взглянул на часы и с улыбкой повернулся к племяннице.

Шарлотта торопливо допила молоко, спрыгнула со стула и побежала за пальто.

— Я рад, что к тебе вернулись запахи, — холодно добавил Мартин, вставая из-за стола.

Улыбка медленно сползла с лица Эрики:

— В чем я провинилась, Мартин?

— Провинилась? Ни в чем. Мне надо идти, иначе Шарлотта опоздает в школу.

— Но что-то я сделала не так, раз я перестала тебе нравиться, — настойчиво повторила Эрика, когда он был уже в дверях.

9

— Это я перестал нравиться самому себе, — поправил Мартин, не поворачиваясь. — Не надо было брать тебя замуж. Я ведь знал, что ты не совсем выздоровела, что у тебя неприятности…

— Но все это не имеет никакого отношения к… — К тупику, в котором мы находимся, хотела сказать Эрика, но решила, что это прозвучит слишком резко. — Как ты представлял себе наш брак? Наши с тобой отношения?

— Не знаю.

— Неправда. У тебя были раньше определенные мысли и планы на этот счет.

Мартин чуть пожал плечами:

— Я думал только о Шарлотте.

— Ладно. Тогда скажи, на что ты рассчитывал, когда вернулся из Штатов? Что мы останемся друзьями? Что я стану твоей экономкой?

— Не знаю, — неопределенно пожал плечами Мартин.

Глядя на него, Эрика подумала, что дорого дала бы, чтобы получить ключик к его мыслям и чувствам. Честное слово, Мартин стал походить на запертый сейф.

— Значит, не я одна виновата. Ты… Эрика запнулась, так как на лестнице послышались торопливые шаги Шарлотты.

— Поговорим позже. Шарлотту приведет из школы мать Лиззи.

— Лиззи?

— Это школьная подружка Шарлотты. Ее мать приводила девочку из школы, пока ты болела.

Интересно, какую еще помощь она оказывала Мартину, мрачно подумала Эрика.

— Конечно, она вдова?

— Не будь смешной. Мне надо уходить. — Мартин быстро набросил на себя пальто, взял Шарлотту за руку, и они вышли.

Шарлотта вернулась раньше, чем Мартин. Наверное, он избегает Эрику? Оттягивает неприятный разговор? Эрика поблагодарила мать Лиззи, которая вовсе не походила на вдову, имеющую виды на Мартина. Она оказалась приятной, дружелюбной молодой женщиной. Эрика помогла Шарлотте снять пальто и шапочку, повесила их на вешалку и тут только заметила, что девочка чем-то огорчена.

— У тебя не все в порядке в школе?

Девочка кивнула:

— Я получила записку.

— Записку?

— Да. — Глаза Шарлотты наполнились слезами, она произнесла трагическим голосом: — Мисс Блэйк сказала, что ты не можешь прийти.

Сердце Эрики сжалось от обиды и жалости:

— Куда я не могу прийти?

— На открытое собрание! Она сказала, что могут прийти только папы и мамы, никаких дядь и теть, потому что всем не хватит места!

— Я уверена, она совсем другое имела в виду…

— Но она так сказала!

Девочка побежала на кухню и, всхлипывая, обняла Дядю Чарли.

Эрика присела рядом с Шарлоттой, обняла ее и стала уговаривать:

— Не плачь, дорогая! Не надо! Где записка?

— У меня в портфеле, — всхлипывала Шарлотта.

Эрика поднялась на ноги, открыла портфель и прочла записку. Да, в ней так и говорится, что приглашаются только родители, поскольку не хватает места для других членов семьи.

Она опять присела к Шарлотте и мягко стала ее уговаривать:

— К нам это не относится, поскольку мы как бы твои родители. Мы воспитываем тебя. Здесь имеется в виду, что могут прийти лишь двое взрослых.

— Нет! Она так сказала!

— Тогда я позвоню в школу и все объясню директору. Все будет в порядке, солнышко, не переживай. — А если нет, то я убью их, подумала Эрика. В школе прекрасно знают, что у Шарлотты погибли родители! Найдутся и другие дети, у которых есть лишь один из родителей — либо родители разведены, либо их воспитывают матери-одиночки… В школе должны были все предусмотреть!

— Перестань плакать, дорогая, выпей чаю с печеньем, а я позвоню в школу.

Эрика вытерла девочке слезы, усадила ее за стол пить чай и пошла звонить в кабинет. Она не решилась звонить из холла, поскольку девочка не должна слышать разговор, который мог перейти на повышенные тона…

Эрика села за письменный стол Мартина и сняла телефонную трубку. Она давно так сильно не злилась. Конечно, мисс Эллиот оказалась занята, и Эрике пришлось излить свой гнев на секретаршу.

— Как ваше имя? — сердито поинтересовалась Эрика.

— Миссис Уиллсон.

— С вами говорит миссис Белчер, тетя Шарлотты.

— Здравствуйте, миссис Белчер, как ваши дела?

— Я очень недовольна! — начала Эрика. — Шарлотта пришла из школы расстроенная. Кому пришло в голову написать в записке «только родители»? Как посмела мисс Блэйк — кстати, кто это — специально напомнить детям, что могут прийти только родители? У Шарлотты нет родителей! Они, как вам известно, погибли!

— Но имелось в виду…

— Меня не интересует, что имелось в виду! Шарлотте всего шесть, и в этом возрасте слово учителя — закон! Раз сказано, что могут прийти только родители, значит, по-другому и быть не может! И вы должны это знать, раз работаете в школе! Дети не вникают в тонкости. Шарлотта плачет горючими слезами, потому что думает, что ее тетя с дядей не могут прийти!

Миссис Уиллсон явно расстроилась и начала горячо оправдываться:

— Очень прошу нас извинить. Мы совершенно не имели в виду… Сегодня был такой суматошный день, что записки пришлось доверить мисс Блэйк, она замещает отсутствующих учителей. А мы не проверили после нее, — сокрушалась секретарша. — Обычно мы все учитываем.

Эрика на этом не успокоилась и продолжала:

— Кроме Шарлотты, в школе есть и другие дети, которые воспитываются в так называемых «неполных» семьях.

— Вы правы. Но сегодня пятница, и до понедельника я не смогу ничего исправить.

— Мероприятие должно состояться уже на следующей неделе.

— Да…

— Будьте так добры, передайте мисс Эллиот, что я звонила.

— Да, конечно, я передам. Больше такое не повторится.

— Надеюсь.

— Мы с удовольствием приглашаем, вас и вашего мужа на собрание.

— Прекрасно. — Эрика положила трубку и обернулась. В дверях стоял Мартин.

— Что ты делаешь в моем кабинете? — ледяным голосом спросил он.

— Звоню по телефону. Я не хотела, чтобы Шарлотта слышала разговор.

— Почему?

— Потому, что я сильно разозлилась! Знаешь, что они учудили в этой дурацкой школе?

— Не знаю. Будь добра, объясни мне.

Она рассказала все, потом подошла к окну.

— Где Шарлотта?

— Ест на кухне.

— С ней все в порядке.

— Да. Но она была так расстроена! Ей так хотелось, чтобы мы пошли туда, Мартин. Как можно сказать ребенку…

— Не надо мне все повторять. Но в другой раз, если что-то случится, дождись меня, прежде чем выплескивать свой гнев на директрису.

— Я не говорила с директрисой, — возразила Эрика, стоя к нему спиной. — Я беседовала с секретаршей. И если школа допускает такой уровень интеллекта у своих работников…

— Может быть, эта мисс Блэйк работает у них недавно, — с упрямством, которое Эрика не выносила в нем, отвечал Мартин. — Пойду посмотрю, как там Шарлотта.

— Давай, беги скорее, ты так спешишь от меня избавиться.

— Не понял?

— Ты продолжаешь считать, что это я во всем виновата! — с обидой заявила Эрика. — В том, что наша жизнь не складывается. Но это не так. Ты ни о чем со мной не говоришь. Ты вечно злой, нетерпимый, раздраженный…

— А чего ты от меня ожидаешь? — Мартин вернулся в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. — Разве ты докладываешь мне, что каждые пять минут бегаешь встречаться с Робертом? Разве сюда не звонят в панике старушки, выспрашивая, куда ты делась?

— О, Боже! Эмма! — воскликнула в ужасе Эрика, резко обернувшись к нему. — Я совсем о ней забыла.

— Да, тебе звонила Эмма. Можешь не беспокоиться, я все для нее купил.

— Спасибо тебе…

— Я не нуждаюсь в твоей благодарности. Лучше скажи, почему ты скрыла от меня свои проблемы с запахами и ушибленную руку?

— Я не привыкла рассказывать о таких вещах! — перебила Эрика. — Это мои проблемы, и они никому не интересны.

— В самом деле?

— Да, но…

— Как я должен реагировать, когда ко мне подходят совершенно чужие люди и спрашивают о тебе? Причем спрашивают о таких вещах, о которых я слышу впервые, потому что ты ничего мне не рассказываешь. — Мартин подошел к Эрике и остановился рядом с ней. — Ты скрыла от меня, что в кафе тебе прищемили руку.

— Я сказала, — возразила она.

— Нет, ты сказала, что ударилась. Ты скрыла, что добиралась домой под дождем.

— Неправда! Я сказала тебе, что автобус остановился только на Рейн-стрит.

— Разве я знаю, где находится Рейн-стрит? Почему ты не позвонила мне, чтобы я заехал за тобой? Это было бы разумно, но нет, тебе хотелось изображать из себя жертву.

— Совсем нет. Как ты узнал, что произошло со мной в кафе?

— Подруга Эммы видела, как ты выходила из кафе, как тебе прищемили руку. Она хотела подойти к тебе, предложить свои услуги, но ты исчезла.

— Мне нужно было еще успеть зайти за Шарлоттой и купить скатерть.

— Нет! — Мартин повысил голос. — Тебе следовало сразу ехать домой! Разве нельзя было все объяснить мне? — И устало добавил: — Неужели со мной так трудно разговаривать?

— Нет, — возразила Эрика, — но в тот день я плохо себя чувствовала, мне было не до объяснений. И потом, мне не хотелось все драматизировать.

Мартин вздохнул и как-то беспомощно посмотрел на нее.

— Я виделся с ним, — очень тихо сказал Мартин.

— С кем? — спросила Эрика. — С тем человеком, который прищемил мне руку?

— Нет. С Робертом.

— С Робертом? — удивилась она. — Интересно, зачем?

— Чтобы сказать, что ты заболела. Хотел спросить его… — Мартин тряхнул головой. — Ну, не важно.

— Нет, важно!

— Почему тебе это так важно, Эрика?

— Он был с Джиной?

На лице Мартина отразилось изумление, потом он нехотя кивнул:

— Ты знаешь насчет Джины?

— Конечно, знаю! Я же сказала тебе, что видела их в Фолкстоне.

— Нет, ты сказала, что видела Роберта.

— Ну да, я видела их обоих.

— И ты говорила с ним?

— Конечно, нет! Зачем мне это надо? Я не могу понять, зачем ты вздумал встречаться с ним! — удивилась Эрика.

— В самом деле?

— Да! Я, между прочим, не только не бегала к нему «каждые пять минут», но вообще ни разу не встречалась с ним после больницы.

— Эрика! Ты же только что сказала, что видела его в Фолкстоне!

— Ты заявил, что я постоянно бегаю на встречи с ним, но это не так. Я увидела его один раз случайно, да и то из окна кафе, куда забежала выпить чашку кофе. — Мартин стоял так волнующе близко от нее!

— Вот как?

— Да, все именно так и было. Не понимаю, почему ты мне не веришь!

— Куда же, в таком случае, ты ходишь? Все время куда-то спешишь…

— Никуда, — еле слышно ответила Эрика, уткнувшись взглядом в его грудь. — Просто на улицу. Иногда меня одолевает клаустрофобия, и мне нужно в таких случаях выйти на свежий воздух.

— Свежий воздух? Но за окнами холодная, сырая зима, какой давно не было.

— Я знаю, но все равно мне иногда хочется выйти на улицу, когда становится тоскливо, — беспомощно повторила Эрика, затем сменила тему: — Я не поблагодарила тебя за то, что ты ухаживал за Дядей Чарли во время моей болезни. Извини, что пришлось взвалить на тебя еще и пса. Насколько я знаю, ты его не любишь…

— Когда я мог такое сказать? — удивился Мартин.

— Ты не говорил вслух, но…

— Ничего подобного! Мы с ним прекрасно поладили.

Мартин устало улыбнулся. Эрика ответила ему неуверенной улыбкой.

— Дядя Чарли сегодня еще не был на улице…

— Я сейчас его выведу. Только сначала проверю, как там Шарлотта. — Но он не двинулся с места.

Эрика посмотрела ему в глаза и тихо сказала:

— Извини меня…

— Не надо. Я тоже виноват перед тобой.

— Я больше так не могу, — вырвалось у нее, когда Мартин повернулся, чтобы уйти.

— Как? — переспросил он, стоя к ней спиной.

— Разве мы не можем быть друзьями, как раньше? — умоляюще проговорила Эрика. — Ты слышишь, Мартин? — Она тронула его за плечо и почувствовала, как напряглись его мускулы, словно Мартину крайне неприятно ее прикосновение.

Он медленно повернулся к Эрике и посмотрел на нее долгим взглядом. Напряжение не отпускало его.

— Что? — прошептала она.

— Отпусти меня, Эрика.

— Ах, да, извини. — Она быстро отдернула руку с его плеча и растерянно извинилась: — Я ничего не имела этим в виду. Я просто… Ты ненавидишь меня, Мартин? За что?

— Нет, просто я забыл, что такое близость. — Его слова прозвучали для Эрики, словно взрыв бомбы. — Ты сама не знаешь, чего добиваешься.

И Мартин вышел из комнаты. Эрика слышала, как его шаги стихли на кухне.

Что он имел в виду? Что они не могут оставаться друзьями? Не в этом ли причина его плохого настроения, его раздражительности? Из-за близости к ней, Эрике? Вероятно, Мартин испытывает к ней неприязнь, ему неприятны ее прикосновения. Их близость выражается лишь в соседстве. Непонятно, находит ли Мартин ее соседство неприятным или, напротив, волнующим?

А что, если последнее? Если дело в обычной физиологии — ведь он мужчина, она женщина. Допустим, ему нужна просто женщина.

Может, стоит пойти к нему и выложить все, как есть? А если дело все-таки в неприязни? Тогда как? Вероятно, на нее тоже действует его близость, но ей нужен не просто мужчина, ей нужен именно Мартин. Эрике не нужен никто другой. А Мартину? И почему он пошел к Роберту, чтобы уведомить об ее болезни. О чем он просил его? Забрать ее?

Эрика тряхнула головой, стараясь больше об этом не думать. Это было слишком больно. Она стала вспоминать, что и как ей только что сказал Мартин, и ее охватило возбуждение. Прикрыв глаза, она представила, как Мартин обнимает ее, целует…

Боясь спугнуть свои мечты, Эрика медленно двинулась за ним на кухню. Все еще в задумчивости, она толкнула дверь. Мартин и Шарлотта сидели рядом за небольшим столом и что-то оживленно обсуждали. Шарлотта улыбнулась Эрике, Мартин оставался серьезным.

— Ну, что, Шарлотта, уже успокоилась? — спросила Эрика, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости.

— Я Стюарт, — напомнила Шарлотта, и Эрика с трудом улыбнулась. Ей было не до чего, она хотела быстрее получить ответы на свои вопросы.

— Пойду-ка я погуляю с ДиСи, — объявил Мартин, поднимаясь из-за стола.

— Мы теперь так его называем, по первым буквам имени, — пояснила Шарлотта.

— Да, вы здорово придумали. Кажется, я еще не поблагодарила тебя за то, что ты ухаживала за собакой во время моей болезни. Ты молодец, я очень тронута.

Шарлотта покраснела от удовольствия, потом посмотрела на Мартина:

— Можно мне пойти с тобой?

— Тогда поторопись.

Когда Мартин с Шарлоттой вернулись с прогулки, он ни на минуту не оставался наедине с Эрикой. Как только Шарлотта легла спать, он куда-то ушел.

В субботу утром Мартин, как бы между прочим, объявил, не глядя на Эрику:

— На следующей неделе я собираюсь съездить с девочкой в Штаты.

Эрика изумилась и одновременно испугалась:

— Куда?

— В Штаты. У меня там дела, заодно я решил показать ей Диснейленд.

Эрике хотелось сказать, что она тоже не была в Диснейленде и хочет поехать с ними, но не стала. Не решилась.

— Когда ты это надумал?

— Вчера. Я уходил, чтобы забронировать билеты.

— Понятно. Это слишком далеко, чтобы лететь всего на неделю… Но ведь вы летите на неделю, не так ли?

— Да.

— А как с… У Шарлотты есть паспорт?

— Конечно, есть. Как ты помнишь, она должна была уехать жить в Америку с родителями. Они погибли, когда летели туда, чтобы предварительно подобрать жилье.

— Я помню.

— Тебе не трудно будет собрать девочке все необходимое для поездки? Я не разбираюсь в этом.

— Да, конечно.

— С тобой здесь все будет в порядке? Тебе хватит денег на жизнь? Ты сможешь сама выгуливать собаку?

— Да, мне значительно лучше.

Разговор прекратился, так как в комнату вбежала Шарлотта.

— Смотрите! — воскликнула она возбужденно. — У меня шатается зуб! — Девочка широко раскрыла рот, чтобы все увидели этот обреченный молочный зуб, она вся светилась от гордости.

— Не забудь спрятать его под подушку, когда он выпадет, чтобы показать зубной фее, — сказала Эрика.

— Фея действительно придет ко мне? — переспросила девочка, взглянув на дядю.

— Конечно. Пошли, соберем вещи для поездки в Америку.

Шарлотта доверчиво вложила свою ручку в дядину ладонь, и они вышли. До Эрики донеслось:

— Я смогу помахать Микки Маусу?

— Да, и Гуфи, и другим тоже.

— И покататься на аттракционах?

— Конечно. Все, что душе угодно.

Вскоре их голоса затихли, и Эрика осталась одна. Опять одна.

Вплоть до отъезда Мартин явно избегал ее. Когда Шарлотта легла спать, он куда-то ушел и просил его не ждать, поскольку вернется поздно.

— Но…

— Не сейчас, Эрика. Поговорим, когда я вернусь из Штатов.

Скорее всего, это неприязнь. Но, боясь подтверждения, Эрика не осмеливалась спросить Мартина прямо.

В воскресенье он с Шарлоттой отправился проведать стариков. Эрику не пригласили.

А утром в понедельник они улетели в Штаты. Неделя тянулась для Эрики бесконечно долго. Она тщательно убрала весь дом, совершала длительные прогулки с Дядей Чарли, который очень скучал без девочки, навещала Эмму, забрала наконец все свои вещи от Лотты. Мартин ни разу не позвонил.

Эрика не знала, во сколько они должны были вернуться, и весь день в воскресенье не находила себе места. К пяти часам она уже решила, что Мартин с Шарлоттой не вернутся в этот день или, хуже того, попали в аварию. Но в это время за окном остановилась машина. Дядя Чарли тоже ее услышал.

Чуть не сбив с ног Эрику, он рванулся к двери и стал отчаянно царапать ее когтями. Ей пришлось оттащить собаку, чтобы открыть дверь. Эрику окатила волна нежности, когда она увидела выходящего из машины Мартина. Глазами, полными любви, она смотрела, как он открыл заднюю дверцу и осторожно вытащил Шарлотту из машины.

Эрика придержала дверь, чтобы он мог внести девочку в дом.

— Она спит, — прошептал Мартин. — Я отнесу ее наверх. Ты не могла бы уложить малышку в постель?

— Да, конечно.

Он ни разу не взглянул на Эрику.

Она последовала за Мартином, с трудом удерживая собаку, которая норовила вырваться, чтобы приветствовать маленькую хозяйку. Эрика не отрывала глаз от спины Мартина. Как ей хотелось коснуться его! В спальне Шарлотты Эрика поспешила зажечь ночник.

Мартин осторожно уложил малышку на кровать и некоторое время постоял, с улыбкой глядя на нее.

— Вы хорошо съездили? — шепотом спросила Эрика.

— Да. Увидимся чуть позже. Я буду в кабинете.

Чтобы продолжить начатый до отъезда разговор? И выставить ее?

Эрика отпустила наконец пса, шепотом приказав ему лечь на пол, и стала раздевать девочку. Возможно, она делает это в последний раз. Эрика тщательно прикрыла Шарлотту одеялом и несколько минут постояла у кровати, как и Мартин, глядя на нее. Эрике не хотелось от них уходить. Она хотела наблюдать, как ребенок растет у нее на глазах, становится подростком, девушкой. Хотя у нее не было никаких прав. Невозможно преодолеть возникшую конфронтацию. Но Эрика просто так не сдастся.

Она поцеловала Шарлотту, поправила ее белокурые волосы, развесила одежду на стуле и погасила ночник. Выходя из комнаты, Эрика оставила дверь приоткрытой, чтобы Шарлотта не пугалась, когда проснется, и чтобы пес мог выйти из комнаты в любое время. Она вздохнула и направилась в кабинет. Сердце бешено колотилось, дыхание, как после пробежки. Надо выстоять!

Сделав для храбрости еще один глубокий вдох, Эрика открыла дверь в кабинет. Там, рядом с Мартином, стояла Люси, положив одну руку ему на грудь.

Мартин взглянул на вошедшую Эрику. Его глаза ничего не выражали: ни вины, ни смущения, — ничего. Он все еще был в пальто, держа в руках отложенные для него Эрикой письма.

Люси с улыбкой обернулась к Эрике, но не сдвинулась с места.

— Пойманы с поличным, — засмеялась она.

— Нечего ловить, — возразил Мартин, убирая руку женщины. — Люси собралась уходить. Не так ли, Люси? — заметил он, не спуская глаз с Эрики.

— Он привез тебе подарок? — с вызовом поинтересовалась Люси. — Мне он обычно привозил массу подарков, когда мы жили в Штатах. Ты разве не знаешь, что мы с ним были близкими друзьями?

— Знаю, — ответила Эрика, находясь под гипнозом пристального взгляда Мартина. — Но мне не обязательно привозить подарки. Он дает мне многое другое. — Ну же, подыграй мне, мысленно молила она Мартина.

— К сожалению, не так много, как хотелось бы, — мягко отозвался Мартин, и сердце Эрики забилось с новой силой. — Прощай, Люси. Надеюсь, ты сама найдешь выход.

Эрика не смотрела на Люси, поэтому не видела выражения ее лица. Люси рванулась мимо нее и хлопнула дверью.

— Зачем разыгрывать передо мной этот спектакль, — тихо спросила Эрика, когда они остались одни в кабинете. — Думаешь, я не понимаю, почему она постоянно флиртует с тобой?

— Люси флиртует со всеми. — Мартин бросил на стол все еще не распечатанные письма, стащил с себя плащ и швырнул его на стул. Обойдя стол, он медленно стал приближаться к Эрике.

Эрика пятилась от него, пока не уткнулась в стену.

— Тогда, будь добр, запрети ей флиртовать с моим мужем. Ты же сам хочешь, чтобы все считали наш брак настоящим.

— Хорошо.

Подойдя вплотную, Мартин уперся руками в стену, как раз у ее головы. Эрике казалось, что сердце выскочит у нее из груди.

— А ты выглядишь хуже, чем перед нашим отъездом, — выдохнул Мартин.

— В самом деле?

— Да. Как тряпичная кукла, которую забыли под дождем. Я скучал по тебе.

— Разве?

— Да. А ты по мне скучала? — Мартин перевел взгляд на ее губы, отчего Эрика почувствовала вдруг слабость и дрожь.

— Очень.

— Отлично. Я не могу так дальше жить. — Мартин наклонился к ней и не спеша поцеловал.

10

Казалось, время остановилось для Эрики. С закрытыми глазами она обнимала Мартина за широкие плечи. Ей с трудом верилось в реальность происходящего. После всего, что ей пришлось пережить и передумать, этого она меньше всего ожидала. Закинув голову, Эрика истово отвечала на поцелуи Мартина.

Она чувствовала его сердцебиение, прерывистое дыхание, тепло его тела… И вдруг все прекратилось. Издав гортанный звук, Мартин отстранился от нее.

Эрика медленно подняла веки и посмотрела на него, не зная, что сказать.

— Нам надо поговорить, — глухо сказал Мартин.

— Хорошо.

— Иди в гостиную.

— Но…

— Иди в гостиную, — повторил он. Повернувшись к ней спиной, он добавил: — Я внесу багаж и запру дверь. А ты иди в гостиную и жди меня там.

Эрика послушно пошла, как сомнамбула, все еще не придя в себя от изумления, от нереальности всего происходящего. Она села в гостиной на диван и стала рассматривать вазу у камина. Было слышно, как Мартин захлопнул дверцы машины, потом запер входную дверь.

Она вся напряглась, услышав его шаги в холле. Он прошел на кухню, включил чайник, постоял там какое-то время. Эрика нервно сглотнула, вся превратившись в слух. Она услышала, как скрипнула кухонная дверь, и в напряженном ожидании перевела немигающий взгляд на дверь гостиной.

— Что ты так смотришь? Тебе налить кофе?

Кофе? Нет, ей совсем не хотелось кофе.

— Почему ты поцеловал меня? — вместо ответа выпалила Эрика.

— Потому, что мне так захотелось, — просто ответил Мартин и снова вышел на кухню, с шумом закрыв за собой дверь. Эрика снова осталась одна.

Как это — захотелось? И это все? Он же сказал, что скучал по ней, потом поцеловал, значит… Значит, что? Мартин вернулся в комнату, прервав ее размышления, и вручил ей чашку с кофе. Сам он сел на стул напротив нее, поставив свою чашку на пол. Он принял обычную позу, как всегда, когда собирался поговорить, — оперся локтями на чуть расставленные ноги, кисти свободно свисали.

— Только растворимый.

— Что?

— Кофе. Только растворимый.

— Какая разница, — беспомощно отозвалась Эрика.

— К тебе вернулся вкус?

Эрика покачала головой.

— Мартин…

— Шшш.

Эрика отвела взгляд от его лица и стала рассматривать камин. Ей не понравилось это «Шшш».

— Ты голоден?

— Нет, — ответил Мартин. — На меня влияет разница во времени.

— Опять мы вернулись к тому же, с чего начали.

— Надеюсь, что нет. Одни переносят ее нормально, другие нет. Я отношусь к последним. Перелеты вышибают меня из обычной колеи надолго. Наверное, это как-то связано с метаболизмом. Поэтому давай быстрее закончим наш разговор, Эрика.

Она удивленно взглянула на Мартина и тут же отвела взгляд.

— Какой разговор?

— Ты говорила, что хочешь остаться друзьями.

— Друзьями?

— Ты что, забыла? У меня уже кончается терпение.

— О чем ты говоришь? — прошептала она. — Ты ни разу не был терпеливым с тех пор, как мы поженились.

— Ты права. Итак?

— Что?

Мартин сделал глубокий вдох, словно собираясь сосчитать до десяти, и повторил вопрос:

— Ты хочешь оставаться друзьями?

— Конечно.

— Только друзьями? — продолжал он настойчиво.

Эрика беспомощно попыталась возразить:

— Я не понимаю, на что ты намекаешь.

— Ты все прекрасно понимаешь. Хочешь ли ты от меня большего, чем дружба?

Эрика в страхе отвела глаза.

— Отвечай же, Эрика.

Что же ответить, лихорадочно соображала она. Сказать «да»? А если это не то, что он ожидает? Сказать «нет» — значит положить конец всему.

— Да, — поспешно ответила Эрика. Мартин протяжно вздохнул, изучающе глядя на Эрику. Он улыбнулся:

— Много же нам понадобилось на это времени. Расскажи о себе, Эрика, — мягко попросил он. — Как ты жила в самом начале, до всего, что случилось? До поездки в Румынию? Я так мало о тебе знаю.

— Я тоже мало о себе знаю, — попыталась она возразить. — Мне бы не хотелось говорить о…

— Я знаю. Но сначала нам надо поговорить.

— Зачем? — умоляюще спросила Эрика.

— Потому что, если я коснусь тебя… — Глубоко вздохнув, он повторил: — Расскажи мне о себе.

Если он коснется ее? Эрику всю бросило в жар. Она ничего не соображала, кроме того, что он рядом, что он не возражает против «большего». Эрика откинулась на спинку дивана и устремила немигающий взгляд на камин:

— Он работает?

— Ты о чем? — не понял Мартин.

— О камине. Хорошо бы разжечь его, а?

— Согласен. Но не пытайся сменить тему. С кем ты жила после развода родителей? — настойчиво добивался он.

— С обоими. — Они перекидывали ее друг другу, как мяч. Она никому не была нужна. — То есть то с одним, то с другим. Мне не понятно, зачем они вообще заводили ребенка, — нехотя ответила Эрика и посмотрела ему в глаза. — Мартин…

— Нет. Продолжай.

Эрика тяжело вздохнула и продолжала с горечью в голосе:

— Если мать работала, меня отвозили к отцу. И наоборот.

— Чем они занимались?

— Антиквариатом, — коротко ответила она, потом усмехнулась: — Даже после развода родители сохранили общий бизнес. Живя почти рядом, они всегда спорили, кто должен взять меня. Сколько себя помню, они вечно спорили и ругались. И я часами просиживала в своей комнате, разговаривая с Пушем.

— Кто это — Пуш?

— Игрушечный панда. Как только мне исполнилось шестнадцать, я ушла из дома и устроилась в отель уборщицей, поскольку там предоставляли жилье. Я влюбилась в своего шефа. Ему было больше пятидесяти лет, он был вдовцом и имел трех дочерей, — продолжала Эрика. — Он итальянец. Для меня он был скорее отцом, чем любовником. Это он привил мне любовь к кулинарии и определил меня на курсы, позволив жить в своем доме, пока я сама не встала на ноги. Два года назад он умер, и я продолжаю навещать его дочерей, — грустно закончила свой рассказ Эрика.

— Ты рассказывала им об аварии?

Она покачала головой.

— Почему?

— Не хотела волновать их.

— Ты больше не встречалась с родителями?

— Нет.

— Надо же, какая Мисс Независимость.

— Да. А ты? — Похоже, у них началась игра в вопросы и ответы.

Мартин грустно улыбнулся:

— Мама умерла, когда мне было десять лет, а брат и сестра были еще младше.

— Она была полька?

— Да, очень красивая, с темными волосами…

— Ты ездишь в Польшу?

— Конечно. У меня там много родственников.

— И ты знаешь польский язык?

— А как же!

— А отец?

— Он умер, когда мне было двадцать три года. Он тоже был физиком. От него я унаследовал любовь к науке.

— И над чем ты сейчас работаешь?

— Над предупреждением схода снежных лавин.

— И что, получается?

— Надеюсь.

— Прекрасно. Теперь у меня будет возможность кое-что почитать по этой теме, и мы сможем вести с тобой научные беседы.

Мартин засмеялся, потом вдруг посерьезнел и тихо сказал:

— Я не хочу вести с тобой интеллектуальные беседы, Эрика.

Она замерла, чувствуя, как ее бросило в жар, потом в холод, и поставила на столик чашку с кофе, чтобы не расплескать.

— Чего же ты хочешь?

— Тебя.

Эрика посмотрела ему в глаза и с трудом проговорила:

— Тогда почему же мы…

— Потому что, стоит мне коснуться тебя, я потеряю всякий контроль над собой. А мне необходимо сохранять благоразумие, ради Шарлотты. Если бы нас было только двое, все могло обернуться иначе, — мы имели бы право совершать ошибки. Ты мне уже давно нравишься, Эрика, но любовная интрижка — не выход, хотя мы и женаты. Шарлотте необходима стабильная семья. Только как добиться стабильности, когда не знаешь о чувствах своей… жены? Когда она не может оправиться от неудачного романа?

— Мы с Робертом не были любовниками, — поспешно возразила Эрика.

— Да?! Но все же ты страдала из-за его исчезновения! И ты еще полностью не оправилась после аварии. А близость может сыграть злую шутку с нашими гормонами. Поэтому я должен был выжидать, а это не в моем характере, Эрика. Я должен был выжидать, когда ты полностью выздоровеешь, сможешь совершенно осознанно принять решение.

— Я вполне могу принять решение.

— Не перебивай. Мне не легко все это говорить, но я должен. Ты не знаешь меня. С тех пор, как мы поженились, я перестал быть искренним с тобой. Ты мне всегда нравилась, еще с Румынии, и когда мы встречались в Фолкстоне. Я решил, что из всех знакомых женщин мне будет легко жить именно с тобой. У тебя есть чувство юмора, ты очаровательная, добрая и симпатичная. Я так хотел, чтобы ты была со мной! Но тогда ты была с Робертом.

А потом эта авария… ты выглядела такой потерянной и испуганной. Совсем не походила на себя прежнюю. После женитьбы выяснилось вдобавок, что мое присутствие нервирует тебя, и я не понимал, в чем дело. После моего возвращения из Штатов ты стала еще более нервной, и тогда мне пришло в голову, что ты встречаешься с Робертом и жалеешь о своем замужестве.

— Ты не прав.

— И я обнаружил, — продолжал он тем же мягким, серьезным тоном, — что мои чувства к тебе изменились. Мне хотелось обнять тебя, успокоить, но я понятия не имел, что ты чувствуешь, как воспримешь мою ласку. Я боролся со своими чувствами… А ты словно специально дразнила меня, расхаживая по дому в одном халатике…

— Это потому, что твоя ванная комната не была закончена, — не совсем удачно возразила Эрика. — И я решила, что будет удобнее приводить себя в порядок после вашего с Шарлоттой ухода. — Под его взглядом Эрика замолчала и нервно уставилась на свои руки.

— Но это возбуждало меня. А тут эти постоянные звонки Лесли и Патрика, да еще Роберт… Потом ты помяла машину, я обнял тогда тебя и понял, что дольше так продолжаться не может.

— Тогда ты чуть не поцеловал меня, — тихо заметила Эрика.

— Да.

— Почему же все-таки не поцеловал?

— Потому что прошло слишком мало времени. Мне было очень нелегко, Эрика, ты даже не представляешь.

— И ты решил избегать меня?

— Да. Мы жили под одной крышей, спали в нескольких шагах друг от друга, а мне хотелось, чтобы ты спала в моей постели. Мне было невыносимо видеть твои страдания, но я не мог обуздать свою ревность.

— Но ты мог все объяснить…

— Не мог. Я не мог идти напролом из-за Шарлотты.

Эрика судорожно вздохнула и отважилась взглянуть на Мартина. Он не спускал с нее глаз.

— Потом ты опоздала за Шарлоттой в школу и пришла домой вымокшая до нитки и вся больная. И я был уверен, что ты задержалась из-за свидания с Робертом, забыла обо всем на свете в его объятиях…

— А тут еще этот злосчастный званый обед, — прошептала Эрика.

— Да. Я был просто вне себя от гнева и ненавидел тебя за ту боль, что ты мне причиняла. И в то же время я сильно желал тебя. И когда я поцеловал тебя на кухне…

Эрика с трудом сглотнула и призналась:

— Я тоже тянулась к тебе. Мне хотелось, чтобы ты обнял меня, успокоил…

— Это правда?

— Да. Я была такой одинокой все это время. Мне и сейчас хочется, чтобы ты обнял меня, — почти выдохнула Эрика.

— Смею сказать, что у меня было много женщин до тебя, но к ним я не испытывал ничего подобного, — задумчиво продолжал Мартин. — С тобой все иначе. Совсем иначе. Может быть, дело в твоей хрупкости, в том, как ты иногда смотришь на меня… Что бы там ни было, мы не можем дальше жить так, как жили.

— Да, — согласилась Эрика.

— И я решил, что мне надо уехать и все обдумать, ради Шарлотты. Я не мог, сломя голову, давать волю чувствам. Надо было учитывать твою ранимость и все тщательно взвесить. Я ненавижу расчет, когда дело касается чувств, но ради Шарлотты я не мог быть эгоистом и ставить свои чувства превыше всего. Ты понимаешь?

— Да.

— Мне всегда удавалось контролировать свои эмоции, — продолжал Мартин.

— Да.

— Но, живя день за днем под одной крышей…

— Я понимаю. — Неужели последнее слово за ней? Если ответить «да»… — А Люси?

— Люси? — удивился он. — Тебя интересует, было ли что-то между нами?

— Нет, просто…

— Ты хочешь знать, значит ли она что-то в моей жизни? — мягко продолжал Мартин. — Между нами ничего не было. Мы некоторое время работали вместе в Штатах. И однажды я привез ей из Швейцарии небольшую куклу в национальной одежде. По ее просьбе.

Не обратив особого внимания на последние слова Мартина, поскольку Люси совсем не интересовала ее, Эрика быстро спросила:

— И что ты решил? Я хочу это знать прямо сейчас. Думаешь, приятно, когда тебя анализируют?

— Я анализировал себя, — мягко возразил Мартин.

— Ты считал все это несерьезным?

— Нет. Я не знал о твоих чувствах. Думал, что у тебя не все кончено с Робертом…

— У меня с ним ничего не было, — снова возразила Эрика.

— Зачем же ты с ним встречалась?

— Я сама не знаю. Возможно, на меня подействовало его обаяние. Он всегда был весел, ничего не требовал. То есть он хотел, чтобы мы были не только друзьями, но я этого не хотела. — Про себя она подумала, что причиной тому — ее чувство к человеку, которого она встретила в Румынии. Чувство, долго остававшееся тайной для нее самой.

— Но ты очень переживала, когда он исчез.

— Правда? Может быть, я больше переживала потерю ресторана. И его предательство. Я чувствовала себя обманутой, мне было обидно. Я понимала, что никогда больше у меня не будет возможности завести свой ресторан. Мне трудно судить. Но теперь все позади.

— А как ты относишься ко мне?

— Ты знаешь, как, — прошептала она в отчаянии и с мольбой взглянула Мартину в глаза. — Ты знаешь.

— Я тебе не противен?

— Нет.

— Ты уверена, что в тебе не говорит простое желание быть защищенной и любимой?

— Нет, мне нужен только ты… — Эрика подошла к Мартину, опустилась перед ним на колени и, взяв его за руки, заглянула ему в лицо: — Ты ждешь моего последнего слова?

— Да.

Эрика прикрыла глаза и, стараясь сдерживать дыхание, прошептала:

— Да.

Но ответа не последовало. Она открыла глаза и испуганно посмотрела на Мартина:

— Я не хочу больше ждать, слышишь?

— Завтра.

— Сейчас. Я хочу целовать тебя, касаться тебя, хочу принадлежать тебе… Мартин!

Мартин покачал головой:

— Не надо, мне и так трудно, — прохрипел он, освободив руку и погладив Эрику по волосам. — Я хочу, чтобы все случилось иначе. Без спешки, без… Я знаю себя. Обычно после полета я засыпаю, даже в самый неподходящий момент.

— Не важно.

— А мне важно. Иди спать, — взмолился Мартин.

— Поцелуй меня…

— Нет.

— Даже не поможешь мне встать?

— Нет.

Эрика не могла оторваться от его чарующих глаз и глухо взмолилась:

— Только один короткий поцелуй!

— Мы не остановимся на этом, — возразил он.

Да, Мартин прав.

— Тогда я пойду спать, да?

— Иди.

— А завтра…

— Да, завтра, все будет завтра.

Эрика вымученно улыбнулась и поднялась на ноги.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

— Спокойной ночи.

— Не усни на стуле.

— Постараюсь.

Эрике было слышно, как он вошел в комнату, закрыл дверь, как скрипнула его кровать… Как все смешно и нелепо! Она могла бы лежать рядом с ним, спящим, обнимать его, свернуться рядом клубочком… Ее бросало в жар, все тело ныло. Наконец Эрика поднялась с постели, накинула халат, сунула ноги в шлепанцы и тихо прошмыгнула к спальне Мартина. Она осторожно приоткрыла дверь и скользнула в комнату, чувствуя себя, как воришка.

Шторы не были задернуты, поэтому в спальне царил прозрачный полумрак. Эрика увидела его вещи, брошенные на пуфик, очертания его тела на широкой кровати. Мартин лежал вниз лицом, обхватив подушку. Его торс был обнажен, простыня прикрывала Мартина только до пояса. Вся дрожа, Эрика остановилась у кровати.

Я люблю тебя, думала она, и не хочу спать в одиночестве. Никогда еще она не приходила к мужчине и не предлагала свою близость. Теперь Эрика собиралась лечь в постель к человеку, которого любила без взаимности с его стороны. Правда, Мартин желал ее и хотел сделать их брак счастливым — ради племянницы, ради себя. Но ни разу он не заговорил о любви.

Сможет ли Эрика так жить, зная, что ее не любят? Но без него она тоже не сможет. Ей так хотелось быть любимой, желанной, иметь от него детей. Мартин был интересным мужчиной, хорошим человеком, глубокой и содержательной личностью. От него веяло какой-то особой чувственностью, женщины заглядывались на него не только из-за высокого роста. Эрика боролась с этой любовью еще с Румынии, но почему-то никогда раньше не признавалась себе в этом.

Ее снова бросило в жар: непривычно ощущать себя в роли требовательной любовницы. Итак, отступать некуда. Эрика стянула с себя халат и бросила на пуфик вместе с его одеждой. Потом она скинула шлепанцы и решительно сняла пижаму. Всем телом ощутив прохладу комнаты, Эрика торопливо нырнула под его одеяло, не давая себе времени одуматься. Тело Мартина показалось ей горячим и податливым, его мышцы были расслаблены во сне, он дышал ровно и спокойно. Должно быть, он заснул сразу.

Эрика положила руку ему на спину и, придвинувшись вплотную, прижалась ногой к его ноге. Их обнаженные тела тесно касались друг друга. Эрику пронзила дрожь возбуждения. Она вдруг испугалась своего бесстыдства и возможного гнева Мартина. Только бы ей удалось проснуться раньше него и перебраться в свою постель… Трусиха! Но она впервые выступала в подобной роли, ей все еще не верилось в реальность происходящего. Мартин говорил, что надо все просчитать заранее, ради Шарлотты… А вот у Эрики нет сомнений в своей любви, в том, что она хочет провести с этим человеком всю оставшуюся жизнь.

А что, если он встретит другую женщину и так же сильно влюбится, как она сейчас? Что тогда? Ладно, Эрика, нечего бояться того, что еще не случилось. Жаль, что она не видит его лица. Ей очень хотелось коснуться его носа, губ, густых ресниц. Эрика дрожала, лаская его широкую спину, ягодицы, и не могла остановиться, дивясь своей смелости. Она прикрыла глаза, стараясь сдержать охватившее ее возбуждение, но тщетно. Желание преобладало над здравым смыслом.

Но усилием воли Эрика все же удержала себя от последнего шага. Наконец на нее навалилась усталость, и она уснула.

Первое, что она увидела, проснувшись, — взгляд зеленых глаз Мартина. В комнате было совсем светло.

Мартин молча смотрел на нее, их дыхание учащалось, тела стали горячими от возбуждения.

Эрика с трудом сглотнула:

— Я…

— Не могла подождать? — хрипло спросил Мартин.

— Нет.

Мартин потянулся к ней, и Эрику пронзила дрожь от его прикосновения. Он крепко прижал ее к себе.

— Я касалась тебя, когда ты спал, — призналась Эрика.

— Молчи, — простонал Мартин. Он начал целовать ее со страстью, которой она так ждала. Его пылкость развеяла все сомнения и страхи Эрики, наполнила ее желанием.

Мартин нетерпеливо откинул одеяло, прижался к ней всем телом. Эрика крепко обняла его и застонала, оказавшись под ним. И тут дверь в комнату открылась.

Они оба застыли в шоке. Мартин быстро набросил одеяло и повернулся к Шарлотте. Она стояла в дверях, держа в руке Мелиссу. Рядом присел ДиСи, свесив язык.

— Привет, малышка, — хрипло приветствовал девочку Мартин и протянул к ней руку.

Эрика совсем потеряла дар речи и способность мыслить, она лишь с трудом улыбнулась. Шарлотта медленно приблизилась, не спуская глаз с Эрики.

— Тебя не оказалось в твоей кровати, — заявила ей Шарлотта.

— Да, я…

— Мама с папой обычно спали в одной кровати.

— В самом деле? — выдавила Эрика.

— Да.

О Боже, как же объяснить все ребенку? Мартин улыбнулся, поманил пальцем Шарлотту, и та, осторожно перебравшись через Эрику, уселась между ней и Мартином поверх одеяла. Дядя Чарли последовал ее примеру, устроившись на кровати рядом с Эрикой и положив морду на лапы. Он смотрел на Эрику, радостно помахивая хвостом. Эрика не стала сгонять собаку. Мартин обнял племянницу и прижал ее к своей обнаженной груди.

— Мамам и папам полагается спать вместе, — мягко объяснил он. — Когда-нибудь мы надеемся стать твоими мамой и папой.

— И у вас появится маленький бэби?

— Конечно.

У Эрики екнуло внутри, и она искоса взглянула на Мартина.

— Ведь так, Эрика? — спросил он.

— Да, — неуверенно отозвалась она.

— Вот видишь, все в порядке. И, хотя мы для тебя не совсем настоящие мама и папа, мы очень хотим ими быть, потому что очень любим тебя. И ты всегда будешь жить с нами…

— Всегда?

— Да, милая, всегда.

— Вы будете меня любить?

— Конечно.

— И тетя Эрика станет моей мамой?

— Да.

— А ты станешь мне папой?

— Да, дорогая.

Девочка на минуту задумалась, пристально глядя на Мелиссу, а потом объявила с детской прямотой:

— Значит, вы сможете пойти на открытое собрание в школу.

— Ну, конечно, — согласился Мартин, все еще не оправившись от растерянности, как и Эрика. — А теперь расскажи тете Эрике об Америке. Ведь она не была там.

Шарлотта с удивлением повернулась к Эрике:

— Разве ты не бывала в Америке?

— Нет.

— А я была.

— Да, милая, — улыбнулась Эрика.

— Я летела на самолете.

— И как, тебе понравилось? Шарлотта спросила, глядя на дядю:

— Мне правда понравилось?

— Думаю, да, — улыбнулся в ответ Мартин. — Пойду-ка я приготовлю нам чай. — Он потянулся за халатом Эрики, выскользнул из постели и быстро накинул его на себя.

— Это халат тети Эрики!

— Неужели? — Мартин изобразил удивление, смешно оглядывая себя. — Надо же! И как он сюда попал, интересно?

— Какой недогадливый! Это тетя Эрика положила его здесь! А твой халат висит на двери!

Широко улыбаясь, Мартин снял с двери свой халат и удалился в ванную. Выйдя оттуда уже в своем халате, он бросил халат Эрики ей на постель и окликнул Шарлотту:

— Пошли готовить завтрак, пока тетя Эрика встает.

Девочка выкарабкалась из постели и последовала за ним на кухню вместе с Дядей Чарли, оставив растерянную Эрику одну в комнате.

В течение дня настроение Эрики все больше портилось. У нее было такое ощущение, будто она ходит по раскаленным углям. Шарлотта весь день ходила за ней по пятам и рассказывала о Диснейленде. Эрика никогда раньше не видела девочку такой оживленной и разговорчивой.

Ни разу им с Мартином не удалось остаться наедине, хотя они оба этого очень хотели. Однажды, проходя мимо Эрики, когда он собирался вместе с Шарлоттой отвести пса на прогулку, Мартин шепнул ей:

— Не смотри на меня и не притрагивайся, иначе я не выдержу до конца дня.

— Я постараюсь.

Но сам он не спускал глаз с Эрики. Она ловила на себе его взгляд всякий раз, когда смотрела на него. Мартин испытывал явное беспокойство. Он уединился в кабинете, чтобы разобрать накопившуюся почту, а после ланча повел Шарлотту к дедушке и бабушке.

По возвращении Мартин и Шарлотта уселись в гостиной играть в карты, Эрика тем временем приготовила для них чай. По мере того как близилось время укладывать Шарлотту, напряжение Эрики нарастало. Ей стало трудно разговаривать, трудно сохранять спокойствие. К половине девятого вечера Эрика превратилась в комок нервов.

Мартин чувствовал себя так же. Наконец он повел девочку укладываться спать. Эрике казалось, что последние силы оставили ее и она превратилась в тряпичную куклу.

Мартин долго не возвращался от Шарлотты. Господи, сколько же сказок он ей читает? Или он намеренно тянет время? Возможно, он жалеет обо всем, что произошло.

Наконец на лестнице послышались шаги Мартина. Эрика судорожно сглотнула и немигающим взглядом уставилась на дверь.

— Ну что, уснула? — глухо прошептала она.

— Да. Мне казалось, этот вечер никогда не закончится. Но у нас впереди целая ночь, — мягко добавил Мартин, — и завтрашнее утро, пока Шарлотта будет в школе. Я запер сейчас входную дверь.

— Да?

— И включил отопление в моей комнате. Я иду ложиться.

Эрика ошеломленно прошептала:

— Что?

— В твоем распоряжении пять минут, я жду тебя. Мне хочется сначала до мелочей воссоздать прошлую ночь — каждое твое прикосновение, все-все, а потом продолжим с того, на чем остановились сегодня утром.

Мартин вышел, потом снова заглянул в дверь:

— Знаешь, Эрика, я люблю тебя.

Она не ослышалась? Он любит ее! Эрика вскочила и помчалась было за ним, но потом замедлила шаги.

Ее лицо расплылось в счастливой улыбке. Мартин любит ее! Эрика медленно поднялась по лестнице и пошла к его спальне.

11

Она распахнула дверь и вошла в комнату. Шторы не были задернуты, одежда Мартина беспорядочно валялась на пуфике, а сам он, как прошлой ночью, лежал в постели вниз лицом, обняв подушку. Наверное, он лихорадочно стягивал с себя одежду, и Эрика правильно поступила, заставив его подождать, хотя ей самой тоже не терпелось. Но теперь настал наконец момент, когда они могут свободно отдаться любви.

Эрика осторожно прикрыла за собой дверь и начала раздеваться. Она нервничала, и руки плохо слушались ее. Все, как прошлой ночью. Только теперь Мартин не спит и ждет ее. Сердце Эрики сильно билось, она вся дрожала и испытывала неловкость, даже стыд. Раздевшись, она откинула одеяло и быстро скользнула в постель. Ей показалось, что прошлой ночью он лежал ближе — тогда она сразу же непроизвольно коснулась его ног и спины. На этот раз ей пришлось придвинуться, прежде чем она оказалась вплотную к Мартину. Мартин замер при ее прикосновении, лишь дыхание выдавало, что он не спит.

Неловкость, которую все еще испытывала Эрика, стала постепенно сменяться нарастающим возбуждением. Ее рука задержалась на спине Мартина, она прижалась к нему еще теснее, почувствовала, как ее тело стало горячим. Он весь напрягся от ее прикосновения.

Немного осмелев, Эрика стала ласкать его спину, потом ее рука спустилась к его ягодицам. И тут она замерла: нет, теперь все было совсем иначе, чем прошлой ночью. Невозможно пережить все снова. Ей мешало сознание того, что Мартин не спит и — ждет.

— Мартин, — прошептала Эрика. Он повернулся к ней и заключил ее в объятия.

— Глупо, конечно, — прошептал Мартин, — но, когда я проснулся утром и обнаружил тебя рядом, мне захотелось узнать, что ты проделала со мной, пока я спал, какими были твои прикосновения. Но я не могу терпеть, я очень хочу тебя. — Накрыв ее своим телом, как это было утром, он стал так нежно, с такой любовью целовать Эрику, что ее глаза наполнились слезами.

Эрика крепко обняла Мартина, прижавшись к нему своим гибким телом, и отвечала на его поцелуи и ласки со всем пылом, на который была способна. Казалось, она хранила все это время свою страсть и нежность только для него.

Мартин оказался опытным и очень нежным любовником. Его ласки были уверенными, как будто они с Эрикой были давно близки. Как и ожидала Эрика, он был достаточно раскован и изобретателен в любви. После первого, жаркого и нетерпеливого, акта любви Мартин зажег лампу у кровати и продолжал дарить ей все новые и новые ласки, уже больше не торопясь, стремясь доставить ей как можно большее удовольствие. И Эрика отвечала ему тем же.

Они без устали меняли позы, перехватывая друг у друга инициативу, терпеливо исследуя и познавая друг друга, словно старались наверстать упущенное время… К утру, когда у них иссякли последние силы, Эрика и Мартин очнулись лежащими головами в противоположную от изголовья сторону кровати. Впрочем, это сейчас не имело ни малейшего значения.

Мартин оглядел Эрику и отметил с нежностью и без упрека:

— Ты слишком худа, моя радость.

— Я знаю.

— Надо будет немного откормить тебя.

— Я согласна на эту жертву.

— Я хочу видеть прежнюю Эрику — с соблазнительными формами, смеющимися глазами и роскошными волосами.

— Потерпи немного, она вернется, — улыбнулась Эрика, охваченная непривычной сентиментальностью.

— Но я все равно люблю тебя. Такую, какая ты есть.

— Да, милый.

— Что ты сейчас чувствуешь?

— Твою любовь. А ты?

— Отчаяние.

— Отчаяние?

— Угу.

— Но в чем дело?

— Ты не любишь меня.

— Я люблю тебя! — возмущенно заявила Эрика.

Мартин слегка отстранился:

— Ты никогда не говорила мне об этом.

— Это не так!

— Никогда.

— Разве?

Эрика с улыбкой коснулась его лица:

— Тогда я скажу сейчас. Я люблю тебя.

— Спасибо.

— Ты не мог не знать этого.

— Я догадывался.

— Ты знал. — Эрика стала серьезной и осторожно провела пальцами по его щеке и подбородку. — Как долго я ждала этого момента, — прошептала она. — Без этого я была такой жалкой и несчастной.

— Я знаю. Извини.

— Не бросай меня.

— Что ты, ведь я люблю тебя.

— Почему тебе понадобилось столько времени, чтобы сказать мне об этом?

— Потому, что я считал, что ты не готова услышать это. Я знал, что причиняю тебе боль своим поведением. Мне было невыносимо видеть твои страдания. Но ты много раз повторяла, что хочешь только дружбы. А меня это не устраивало. Каждый раз, когда разговор касался этого, ты меняла тему.

— Я боялась услышать, что я тебе не нужна.

— Ты не говорила о Роберте.

— Я не хотела говорить о нем.

— И я решил, что ты сильно по нему страдаешь. Иногда ты выглядела такой потерянной и несчастной. Когда любишь человека, то стремишься сделать его счастливым. И если для этого надо было вернуть Роберта…

Эрика изумленно заключила:

— Так вот зачем ты пошел к нему!

— Да. Благородный поступок, не так ли? — грустно улыбнулся Мартин.

— Наоборот, глупый, — возразила Эрика. — Мне был нужен вовсе не Роберт.

— Но я не знал этого. Я считал, что мною ты хочешь лишь заменить его.

— Никогда!

— Ты всякий раз отвергала мои поцелуи.

— На самом деле все было как раз наоборот. Мартин коротко рассмеялся:

— Хочешь знать, почему он бросил тебя?

— Он сказал тебе?

— Да, конечно. Ты знала, что он заядлый игрок?

Эрика чуть нахмурилась и задумчиво сказала:

— Мне известно, что он ходил на скачки…

— И в один прекрасный день проигрался в пух и прах, оказавшись в долгах. Его единственным достоянием был дом с ресторанчиком, который он сдавал тебе.

— Значит, он должен был срочно продать его.

— Да. То, что ты попала тогда в аварию, оказалось ему на руку.

— И, поскольку он оказался трусом и испугался объяснений, он просто исчез.

— Да, — мягко подтвердил Мартин.

— А я отнесла это за счет того, что очень подурнела после аварии. Сестра в больнице говорила мне, что он приходил, когда я лежала без сознания. Но больше он не возвращался.

— Ты вовсе не подурнела, — сказал Мартин с такой нежностью в голосе, что Эрика чуть не заплакала. — Ты не можешь подурнеть;

— В самом деле?

— Да.

Эрика снова погладила Мартина по лицу, ее губы дрогнули в улыбке:

— Сейчас в том доме магазин электротоваров.

— Я знаю.

— Давай не будем больше об этом.

— А о чем будем? — с улыбкой спросил Мартин.

— О том, как мы станем любить друг друга и как сделаем детей. Ведь ты обещал Шарлотте, — добавила Эрика с озорной улыбкой.

— Так давай не будем терять время!

— Согласна. А скажите-ка, мистер Белчер, почему вы, при вашей любви к детям, не женились до сих пор?

Мартин улыбнулся.

— Я ждал, когда придет время. Наверное, я считал, что из меня не получится хороший муж, что еще не встретил подходящую пару. Может быть, дело в том, что я всегда мечтал иметь такую же прекрасную семью, какая была у моих родителей и у брата. Но потом я встретил тебя.

— Я постараюсь стать тебе хорошей женой, — пообещала Эрика.

— И мы переедем в другой дом.

— Переедем?

— Да. Я ненавижу этот дом. А ты?

— Я тоже, — засмеялась Эрика. — Я нахожу его ужасным. Я предупреждала тебя, что нельзя покупать дом заочно.

— Ты, как всегда, оказалась права, миссис Белчер.

Эпилог

Дики весело подпрыгивал на коленях у матери, совершенно не обращая внимания на ложку с кашей, которую Эрика терпеливо и настойчиво подносила к его ротику. Малыша гораздо больше занимали пичужка, прыгавшая по перилам веранды, гонявшийся за бабочкой Дядя Чарли и Шарлотта, которая из самых лучших побуждений, желая привлечь внимание брата к еде, делала вид, что кормит кашей Мелиссу.

Эрика в очередной раз поднесла ложку с овсянкой ко рту малыша, и ей наконец удалось его заинтересовать… Дики размахнулся и хлопнул по надоедливой ложке пухлой ручкой. Ком каши описал параболу и шлепнулся прямо в пасть подбежавшему к столу Дяде Чарли.

Эта уморительная картина вызвала дружный смех.

— Ты же видишь, милая, он не голоден, — отсмеявшись, заметил Мартин. — Поешь лучше сама.

Он подошел к Эрике и, с нежностью поцеловав жену в каштановую макушку, взял у нее Дики и слегка подбросил его на руках. Мальчик заливисто рассмеялся.

Мартин, спустившись с ним в сад, принялся показывать малышу распускавшиеся цветы, бабочек и жучков. Ему доставляло удовольствие знакомить сына с окружающим миром.

— Мама, можно я помогу папе учить Дики?

— Конечно, солнышко. Только доешь кашу.

Шарлотта, расправившись со своей овсянкой, чмокнула Эрику в щеку и побежала за Мартином, уже затерявшимся среди цветущих яблонь.

Эрика осталась на залитой солнцем веранде одна, чему, признаться, была рада. В тишине и неге июньского утра она неторопливо закончила завтрак, наслаждаясь каждым глотком горячего шоколада и с удовольствием похрустывая тостами с джемом. С тех пор, как к ней, после родов, вернулся вкус, она стала настоящей сладкоежкой. Может быть, отчасти благодаря этому исчезли наконец худоба и угловатость, и ее фигура приобрела ту самую соблазнительную округлость, которая так восхищала ее пылкого мужа.

Закончив завтрак, Эрика поправила распустившиеся от возни с малышом шелковистые волосы, снова собрав их в затейливый узел, и хотела было встать, чтобы убрать со стола, но замечталась, глядя в сад. Так хорошо было сидеть здесь, на уютной веранде их нового дома, и слушать веселые голоса мужа и детей. Эрика совершенно искренне забыла, что Шарлотта ей не родная дочь. Ведь девочка впервые заставила ее всем сердцем ощутить тревожную радость материнства…

Так она сидела, полуприкрыв глаза, наслаждаясь солнечным теплом, покоем, непередаваемым ощущением Любви, окружающей ее… И вдруг Эрике показалось, что это все уже было… И она вспомнила давний сон, приснившийся, казалось, в другой, такой далекой теперь жизни. И подумала, что, может быть, именно то предощущение счастья, дарованное ей когда-то во сне, дало ей силы пережить тяжелые дни испытаний.

Content

Дороти Уильямс
Всем сердцем

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

Эпилог